СОВЕТСКАЯ
ЖЕНЩИНА
1
1945

СОВЕТСКАЯ
ЖЕНЩИНА
НОЯБРЬ—ДЕКАБРЬ 1945
№ 1
ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ И ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛ АНТИФАШИСТСКОГО КОМИТЕТА
СОВЕТСКИХ ЖЕНЩИН И ВСЕСОЮЗНОГО ЦЕНТРАЛЬНОГО СОВЕТА ПРОФСОЮЗОВ
Выходит один раз в два месяца
А. Тенета. «Подвиг героинь Ковшовой и Поливановой».

О НАШЕМ ЖУРНАЛЕ
Беспримерная борьба свободолюбивых народов против гитлеровской Германии и империалистической
Японии завершилась полным разгромом агрессоров и ликвидацией главных очагов мирового фашизма.
Вторая мировая война закончилась великой победой Объединённых наций. Советский Союз и его Красная
Армия вынесли на своих плечах главную тяжесть борьбы против немецко-фашистских захватчиков.
«Наступил долгожданный мир для народов всего мира» (Сталин).
В тяжёлых испытаниях войны против гитлеровской Германии советская женщина проявила себя как
великая сила, раскрыв с особой яркостью свои высокие душевные качества. Инициативная труженица, героиня
фронта и тыла, стойкая, сильная духом патриотка, преданная жена и любящая мать — такой предстала
советская женщина перед общественностью всего мира. Военные годы с особой силой показали, какие
богатые плоды принесло великое дело раскрепощения женщины, какие блестящие результаты дала огромная
воспитательная работа, которую проделали советское государство и большевистская партия, обеспечившие
равноправие женщины и широкие возможности развития всех её творческих сил.
В дело победы над врагом советская женщина внесла свой неоценимый вклад. Самоотверженный труд
миллионов женщин помог стране не только устоять перед натиском врага, но и разгромить его
вооружённые силы и закончить войну полной победой. Труд советских женщин в годы Великой Отечественной
войны заслужил высокую оценку товарища Сталина.
В дни войны советская женщина прославила себя не только самоотверженным трудом в тылу и отвагой
на полях сражений. Она прославила себя и как героическая мать, воспитавшая отважных, непоколебимых
защитников свободы и чести народа, как верная жена и подруга бойца, вдохновлявшая его на великие
подвиги во славу социалистической родины.
Мужественно и стойко перенося все лишения и невзгоды войны, советские женщины черпали свои силы
в безграничной любви к социалистической отчизне.
Высокий патриотизм и чувство долга всегда были характерными чертами морального облика русской
женщины. Но лишь в социалистическом обществе эти черты достигли своего наиболее полного расцвета.
Октябрьская социалистическая революция бесследно уничтожила позор женского бесправия. Советский
строй поднял женщину на невиданную высоту, предоставив ей все экономические и политические права в
обществе. Социалистическое государство открыло перед женщиной широкие возможности общественной,
политической, культурной и хозяйственной деятельности.
Женщины в Советском Союзе ведут большую государственную работу. У нас много женщин на
хозяйственной руководящей работе, женщин — учёных, врачей, педагогов. В Советской стране нет ни одной
отрасли хозяйства и культуры, куда был бы закрыт доступ для женщины.
Советские женщины отлично сознают, что свобода, независимость и могущество советского
государства есть основа их личного благополучия и счастья. Вот почему, встав на защиту родины в Отечественной
войне против гитлеровской Германии, советская женщина прославила себя трудовыми и военными
подвигами, каких не знала и не могла знать история.
Образы Героев Советского Союза Зои Космодемьянской, Наташи Ковшовой, Марии Октябрьской,
Любови Шевцовой, Ульяны Громовой и ещё многих, многих народных героинь чистым светом подлинного
патриотизма озаряют путь грядущим поколениям.
Труд и творчество советских женщин во всех областях хозяйства, науки и культуры обогатились опытом
войны. Мы не просто вернулись к мирной жизни. Мы завоевали её в борьбе, ценою самоотверженного труда,
горя, невозвратимых потерь.
С переходом к мирному строительству перед советским государством встали новые великие задачи.
Нашему народу предстоит осуществить новый пятилетний план развития народного хозяйства, добиться
дальнейшего расцвета материальных и духовных сил страны и тем самым ещё больше укрепить могущество
социалистической родины. В проведении этой грандиозной работы советские женщины сыграют огромную
роль. Все свои силы и знания женщины отдадут на то, чтобы скорее залечить раны, нанесённые стране войной,
и сделать нашу жизнь еще лучше и краше.
«Советская женщина» — новый литературно-художественный, общественно-политический,
иллюстрированный журнал, призванный широко освещать вопросы производственной и общественно-политической
деятельности советских женщин и участие их в культурном строительстве. Изучая и обобщая опыт,
приобретённый женщинами за годы войны, журнал использует его в интересах успешного решения задач мирного
развития.
Наша родина пережила жестокие испытания и стала нам ещё дороже и роднее. Народ наш, умудрённый
опытом войны, ждёт, чтобы в высоких творениях науки, искусства и литературы были раскрыты
духовная красота советского человека-победителя и могучая, всепобеждающая сила социалистического
общества. Наш журнал будет систематически печатать статьи выдающихся учёных, а также стихи, рассказы и
очерки лучших советских писателей и поэтов.
Наш журнал будет помещать статьи и консультации по вопросам семьи и воспитания детей, стремясь
помочь женщинам-матерям в выполнении их трудной и благородной задачи.
Объединённые нации разгромили вооружённые силы фашизма. Главная задача свободолюбивых
народов состоит теперь в том, чтобы закрепить победу и обеспечить на деле прочный и длительный мир.
Журнал «Советская женщина» ставит своей целью оказывать всемерную помощь делу сотрудничества женщин
всех свободолюбивых наций, делу сплочения и дружбы женщин-демократок в интересах мира, демократии
и прогресса всего человечества.

отсутствует
верхняя часть
страницы
Генералиссимус Советского Союза И. В. СТАЛИН.

отсутствует
верхняя часть
страницы

ВАЖНОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ СОБЫТИЕ
НИНА ПОПОВА,
председатель Антифашистского комитета советских женщин
Нина Попова.
26 ноября 1945 года в Париже открывается
Первый Международный Женский Конгресс. Задачей
Конгресса является объединение усилий всех
женщин демократических стран в борьбе с остатками
фашизма и фашистской идеологии, за установление
прочного, длительного мира и безопасности всех
народов.
Решение о созыве Международного Женского
Конгресса было принято в июне этого года на
Национальном конгрессе женщин Франции в Париже, в
работе которого принимали участие делегатки
Англии, Югославии, Чехословакии, Испании, Бельгии,
Италии, Китая и Советского Союза. С правом
совещательного голоса в работе Конгресса участвовала
г-жа Стрит — представитель австралийской женской
организации.
Работа Национального конгресса женщин
Франции показала, что борьба за демократию и
благополучие французского народа неразрывно связана с
общей борьбой всех свободолюбивых стран за
прочный мир и всеобщую безопасность. Стремления всех
свободолюбивых женщин к решительной борьбе
с фашизмом, за укрепление мира и безопасности, за
установление демократии ярко выразили в своих
выступлениях на Конгрессе делегатки Англии,
Испании, Бельгии, Китая, Италии и других стран.
Поэтому делегатки Конгресса, а также все
иностранные делегации горячо поддержали
предложение председателя союза французских женщин
г-жи Коттон об образовании Инициативного
комитета для подготовки и организации Международного
Женского Конгресса.
В состав Международного инициативного
комитета вошли представительницы Франции, Англии,
Бельгии, Испании, Югославии, Китая, Италии и
СССР. На состоявшемся затем заседании
Инициативного комитета были установлены программные
принципы предстоящего Международного Конгресса.
Они сводятся к следующим основным положениям:
уничтожение фашизма и обеспечение демократии во
всех странах, подготовка счастливого будущего для
новых поколений, предоставление женщинам
политических и экономических прав, участие женщин в
выработке условий, обеспечивающих длительный
мир между народами.
Женщины свободолюбивых стран вложили
огромные усилия в дело обеспечения победы над
гитлеровскими захватчиками, в борьбе за мир, свободу и
демократию. Женщины наравне с мужчинами
вынесли на своих плечах все трудности, лишения и
невзгоды второй мировой войны. И теперь, когда
решаются жизненно важные для человечества
послевоенные вопросы, женщины требуют признания равных
прав с мужчинами в строительстве мирной жизни.
Международный инициативный комитет проделал
большую работу по популяризации программы дей-

Париж. Заседание Инициативного комитета по созыву Международного Женского Конгресса. За столом члены комитета.
ствий Комитета и предстоящего Международного
Конгресса среди широких женских масс многих
стран. В результате проделанной работы к
программе Инициативного комитета присоединились
женские организации Чехословакии, Польши, Румынии,
Болгарии, Португалии, Норвегии, Швеции,
Швейцарии, Мексики, США и Алжира. Женские
организации Греции, Дании, Австрии и Финляндии также
заявили о своей солидарности с политической
платформой Комитета. Таким образом, к началу
сентября этого года вокруг Международного
инициативного комитета уже объединились женские
организации более чем двадцати стран.
В сентябре текущего года в Париже состоялся
пленум Международного инициативного комитета.
Выступления членов Инициативного комитета
показали, что женское демократическое движение почти
во всех странах принимает массовый характер и
борьба против фашизма, за длительный мир и
всеобщую безопасность встречает горячую поддержку
женщин.
Программные принципы Международного
Женского Конгресса встретили широкое общественное
сочувствие. Да это и понятно. Фашизм отнял у
женщин мир, разорил семью, убил миллионы дорогих и
близких людей, лишил крова и домашнего очага,
оставил сиротами детей. Миллионы женщин и детей
погибли в гитлеровских лагерях смерти: Майданеке,
Освенциме, Бельзене, Бухенвальде и других. Во
временно оккупированных странах Европы фашисты
попирали человеческое достоинство женщин,
пытаясь превратить их в покорных рабынь. Вот почему
женщины-демократки не могут иметь покоя до тех
пор, пока фашизм не будет окончательно уничтожен!
Женщины свободолюбивых стран понимают, что
борьба за полную ликвидацию военного
потенциала агрессоров, решительное искоренение
остатков фашизма внутри каждой страны являются
важнейшим условием в обеспечении прочного и
длительного мира. Но борьба с реакцией и фашизмом
не может быть успешной без широкой
демократизации общественной и государственной жизни страны.
В укреплении и развитии демократических форм
государственной и общественной жизни народы видят
залог уничтожения фашизма, установления прочного
мира, реальную гарантию международной
безопасности.
Однако не может быть полной демократии в тех
странах, где женщины ещё являются политически
бесправными. Поэтому борьба за предоставление
женщинам равных политических, экономических и
моральных прав является необходимым условием
осуществления полной демократии.
Программные принципы Международного
инициативного комитета и Первого Международного
Женского Конгресса послужат прочным основанием, на
котором будет создана Международная
демократическая федерация женщин.
Международный Женский Конгресс обсудит
важнейшие политические вопросы. Делегации Англии,
СССР, США и, возможно, Китая представят
Конгрессу доклад «Об участии женщин в борьбе за
уничтожение фашизма». Делегации Франции,
Югославии, Чехословакии, Италии и Испании
подготовят Конгрессу доклад «О задачах женщин в борьбе
за прочный, длительный мир, за свободу и демокра-

тию». Доклад на тему «Об экономическом,
правовом и социальном положении женщин и мерах,
которые нужно применить для незамедлительного
улучшения этого положения» будет подготовлен б
комиссиях делегаций Англии, СССР и США.
Конгресс обсудит вопрос «Проблема детства и
воспитания детей», примет устав и произведёт выборы
руководящих органов Международной демократической
федерации женщин.
К открытию Международного Женского Конгресса
будет организована специальная выставка, которая
наглядно продемонстрирует участие женщин в
борьбе против фашизма, покажет их вклад в дело
всеобщего мира и всеобщей безопасности.
Международный Женский Конгресс является
событием большого исторического значения. Его
решения будут иметь огромное значение для укрепления
демократических сил, для дальнейшего развития
мирового женского движения.
Многие задачи, стоящие перед женщинами
зарубежных стран и перед Международным Конгрессом,
уже разрешены женщинами СССР. Советские
женщины давно пользуются всеми правами наравне с
мужчинами. Наше государство проявляет
постоянное внимание к работе и всестороннему развитию
женщин, охране интересов матери и ребёнка.
Перед женщинами СССР, внесшими великий
вклад в дело борьбы с фашизмом, стоят новые
грандиозные задачи. Необходимо не только восстановить
народное хозяйство, разрушенное немецкими
фашистами, но в течение ближайших пяти лет
значительно превзойти довоенный уровень. Советские
женщины борются за процветание своей великой Родины,
за счастье своих детей. Они кровно заинтересованы
в полной ликвидации фашизма, несущего в себе
семена войны и рабства народов, в прочном и
длительном мире, в торжестве дела демократии во всём
мире.
ДЕЯТЕЛЬНИЦЫ ЖЕНСКОГО ДВИЖЕНИЯ О КОНГРЕССЕ
В СССР
ТАТЬЯНА ЗУЕВА,
председатель Комитета по
делам
культурно-просветительных учреждений при
Совнаркоме РСФСР, член
президиума
Антифашистского комитета советских
женщин.
У женщин всех стран в результате
минувшей войны есть свои счёты с
фашизмом. Фашизм — злейший враг
женщины-гражданина, женщины-человека,
женщины-матери. Во временно
оккупированных странах Европы фашизм
попирал все права и достоинства женщины,
пытаясь превратить её в жалкую
рабыню; он отнял у миллионов женщин
свободолюбивых стран их мужей, отцов,
сыновей; он разбил тысячи семейных
очагов, породил миллионы сирот и
беспризорных детей, втоптал в грязь счастье и
честь тысяч молодых девушек!
Жгучая ненависть к фашистам всех
национальностей объединяла женщин
демократических стран в тяжёлые годы
войны.
Горячее стремление — уничтожить
фашизм навсегда, водворить мир и
демократию во всём мире — объединяет
женщин теперь, после войны.
Я горячо надеюсь, что
Международный Женский Конгресс заложит прочный
фундамент объединения женщин всех
свободолюбивых стран для борьбы
против остатков фашизма и реакции во всех
её видах, за мирную, свободную жизнь
всех народов, за счастье наших детей.
ЗИНАИДА ЕРМОЛЬЕВА,
лауреат Сталинской
премии, доктор медицинских
наук, член Антифашистского
комитета советских женщин.
Международный Женский Конгресс
собирается в дни, когда победа
демократии над фашизмом открыла необозримые
перспективы перед духовным взором
современного человека. На полях
сражений, в научных лабораториях и в цехах
заводов женщины прогрессивных стран
Зинаида Ермольева.
защищали свободу и цивилизацию всего
мира.
Разве не принесли они неисчислимые
жертвы во имя светлого будущего
новых поколений?!
Разве не завоевали они неоспоримого
права на политическое и экономическое
равенство с мужчинами — на такое
равенство, которое у нас, в Советской
России, давно является совершившимся
фактом?!
Мировая демократия находится
накануне принятия величайших решений —
решений, которые должны обеспечить
длительный мир между народами.
Женщины-учёные, женщины-работницы,
женщины-крестьянки, героини фронта и
тыла, матери, воспитавшие поколение
победителей, должны принять
полноправное участие в выработке этих решений.
АННА КАРАВАЕВА,
писательница, член
Антифашистского комитета
советских женщин.
Международный Женский Конгресс
будет отмечен современниками как
событие большого исторического порядка. Это
будет первый в истории Международный
Женский Конгресс. Он должен явиться
ещё более широкой демонстрацией
единства, общности цели и борьбы женщин-
демократок всех стран и наций.
В победоносной войне против фашизма
человечество узнало не только о
безмерных жертвах, страданиях и муках
миллионов женщин: весь мир также увидел,
как великолепна и самоотверженна
деятельность наших советских, русских
женщин и женщин свободолюбивых стран во
всех областях труда, науки и воспитания
детей, а часто и на поле битвы. Вместе
с мужьями и сыновьями жена и мать
спасали цивилизацию, будущее семьи,
счастье новых поколений. Мне, русской
женщине и советской писательнице,
особенно приятно знать, что женщины,
поборницы свободы и демократии, выйдут
на Первом Международном Конгрессе на
широкую арену мировой истории.
Спокойная, разумная жизнь на всём
земном шаре, прогресс и дружба всех
наций во многом зависят от того, что
управлять историей будут также и руки
женщины. Человечество от этого станет
лучше!
Как одна из советских делегаток на
Первом национальном конгрессе
французских женщин в Париже, я от всей
души приветствую женщин-демократок,
женщин — друзей свободы, которые
работали для созыва Первого
Международного Женского Конгресса.
АЛЕКСАНДРА ЯБЛОЧКИНА,
народная артистка
Советского Союза, лауреат
Сталинской премии.
Международный Женский Конгресс
призван сыграть большую роль в жизни
и созидательно-творческой работе
женщин на международной арене, в их
борьбе с остатками звериной фашистской

Александра Яблочкина.
идеологии, утверждая бесспорные права
женщин на участие во всех областях
политической, общественной и
производственной деятельности во имя
справедливости и гуманности.
Далёкое расстояние разделяет нас,
советских женщин, от женщин других
стран, но в эти исторические,
знаменательные в нашей жизни дни мы всеми
чувствами и сердцем вместе!
АННА ПАНКРАТОВА,
член-корреспондент
Академии наук СССР,
заслуженный деятель наук.
Международный Женский Конгресс,
открывающийся в Париже в ноябре 1945
года, должен явиться крупной вехой в
послевоенном устройстве мира. Голос
миллионов свободолюбивых женщин в
защиту мира, свободы и демократии
должен быть услышан и учтён при решении
проблем послевоенной организации
жизни народов.
В предвоенный период женщины во
всех странах мира не были достаточно
едины и организованы. Только
полученный в борьбе и тяжёлых испытаниях
войны опыт заставил женщин понять,
что они, когда дело идёт о будущем их
детей, не могут стоять в стороне. Теперь
они научились не отделять безопасности
своего домашнего очага от безопасности
своей страны, счастье своей семьи — от
свободы и счастья своего народа. Пока
фашизм не уничтожен окончательно,
женщины не могут быть уверены, что
их детям не придётся участвовать в
новой, ещё более кровопролитной войне.
Женщины — представительницы всех
демократических стран — на своём
первом послевоенном конгрессе поднимут
властный голос в защиту мира, свободы
и демократии. Творческий гений учёных
должен быть направлен не для
разрушения и уничтожения достижений
человеческой культуры и самой жизни
человека, а на восстановление разрушенного
хозяйства, на обеспечение мира,
безопасности и свободы для всего человечества.
Мы, советские женщины, понесшие
наибольшие жертвы в войне, готовы
отдать наши силы для укрепления
послевоенного мира и безопасности с такой
же готовностью и решимостью, с какой
отдавали их делу разгрома фашизма.
Вместе с женщинами всех
демократических стран мы готовы создать
прочную международную организацию,
которая помогла бы женщинам мобилизовать
их усилия для борьбы против всяких
покушений на мир и свободу, счастье и
безопасность наших детей.
ЗА РУБЕЖОМ
ФРАНЦИЯ
Госпожа ЕВГЕНИЯ КОТТОН,
профессор, председатель
Инициативного комитета по
созыву Международного
Антифашистского Женского
Конгресса.
Война наконец окончилась, и победа
увенчала героические усилия
Объединённых наций. Никогда ещё женщины не
принимали такого деятельного участия в
борьбе. Восхищение всего мира
обращено на советских героинь, бывших
одновременно и квалифицированными
работницами, и дисциплинированными
воинами, и героическими партизанками.
Имена героинь Наташи Ковшовой,
Маруси Поливановой и Марии
Октябрьской стали нам так же дороги, как
имена наших мучениц Даниель Казанова и
Берты Альбрехт. Вот о чём я с радостью
сообщаю через посредство Вашего
журнала всем советским женщинам от
имени Союза французских женщин.
Женщины, пострадавшие от
фашистской агрессии, теперь объединены, как
сестры. Они желают вместе работать над
полным уничтожением фашизма, который
причинил людям столько горя и
разрушений и который снова зажжёт пламя
войны, если не будут приняты меры.
Женщины, не менее чем мужчины,
знают цену миру, а также и хрупкость
его.
Г-жа Коттон.
Многим женщинам пришлось
выхаживать своих слабых здоровьем детей.
С такой же любовью и прозорливостью
они будут следить за юным и таким ещё
непрочным миром и работать над его
укреплением.
Но они отдадут на службу миру не
только свой опыт матерей: они будут
служить ему как гражданки, и их
объединённые голоса будут раздаваться на
международных ассамблеях, где
вырабатываются мирные договоры.
Международный Женский Конгресс,
который состоится в Париже 26 ноября,
даст возможность женщинам
демократических стран обеспечить и организовать
свои усилия для подготовки
человечеству лучшего будущего. Мы заранее
знаем, что роль наших советских друзей
будет одной из важнейших, и будем
счастливы использовать замечательный
опыт их великой страны.
Да здравствует франко-советская
дружба!
Да здравствует первый
Международный Женский Конгресс!
США
ДЖЕССИКА СМИТ,
редактор «Совьет рашен
ту-дэй», директор секции
просвещения Женского
комитета национального
совета американо-советской
дружбы.
Военная победа одержана. Но борьба
с фашизмом должна продолжаться.
Каждый корень, каждая ветвь, каждое
зерно фашизма, пока ещё существующие
в мире, должны быть уничтожены.
Только тогда нашу победу можно будет
считать полной и окончательной.
Принципы, положенные в основу
работы Международного Женского
Конгресса, — уничтожение фашизма,
обеспечение демократии во всех странах,
создание счастливой жизни для грядущих
поколений, повсеместное закрепление за
женщинами справедливых прав матери,
труженицы и гражданки — эти
принципы дороги сердцу всех прогрессивно
мыслящих женщин Америки.
Американские женщины — великая и
растущая сила во всяком движении,
направленном к международному
сотрудничеству и безопасности. Когда
программа и цели Международного Женского
Конгресса станут широко известными,
можно рассчитывать, что американские
женщины сыграют значительную роль в
этой организации, имеющей такое
громадное и жизненно важное значение для
всего мира.
Говоря от лица Женского
национального совета американо-советской
дружбы, который я имею честь представлять,
могу вас, советские женщины, заверить
в том, что мы сделаем всё от нас
зависящее для содействия и стимулирования
самой широкой поддержки великим
целям Конгресса.
Участие американских женщин в
Международном Женском Конгрессе
укрепит связь между женщинами
Советского Союза и женщинами
Объединённых наций, а также женщинами,
представляющими демократию всех других
стран. Женщины всего мира должны
отдать свои сердца, ум, руки для
построения прекрасного, свободного, радостного
мира — мира, за который человечество
борется в течение веков.

Джессика Смит.
Женщины Америки в этой великой
работе будут с гордостью действовать бок
о бок со своими сестрами из Советского
Союза. (Из заявления Джессики Смит,
сделанного в Антифашистском комитете
советских женщин.)
ИСПАНИЯ
ДОЛОРЕС ИБАРРУРИ,
член Инициативного
комитета по созыву
Международного Женского Конгресса.
Накануне Международного Конгресса
женщин, в славные дни ноября, я
посылаю вам, советские женщины, свой
братский, боевой привет! Я не забываю и
никогда не смогу забыть дней,
проведённых среди вас. Я знала радостные дни
вашего мирного труда, бурные дни
войны и зарю победы героев Красной
Армии; мне известны замечательные успехи
героинь производства, которые
добивались торжества над временем и делали
настоящие чудеса для того, чтобы дать
фронтовикам всё необходимое. Я видела
ваши усилия. Я знаю величие духа
вашего бессмертного народа, ведомого
Сталиным неуклонно вперёд. Я очень
много восприняла от вашей
удивительной стойкости, от вашего боевого духа,
от вас самих — замечательных
патриоток. Я близко знакома с вашей
заботой — не только об участи близких, но
о судьбе всех народов, которые страдали
и боролись. А теперь я вижу и чувствую
ваши усилия, направленные на
восстановительную работу. Я знаю, что вы
сыграете свою роль и в решающей задаче
создания длительного мира, который
прогонит ужасы войны, разрушения и
смерти от ваших городов и деревень,
жилищ и очагов.
Мы, женщины всего мира,
стремящиеся обеспечить грядущим поколениям
мирный труд, культурную жизнь,
благосостояние и счастье, стремящиеся
активно участвовать в устройстве нового мира,
созываем в Париже свой
Международный Конгресс. Этот Конгресс должен
заложить прочный фундамент единства,
взаимопонимания и согласованности
действий свободолюбивых и
демократических женщин всех стран в деле защиты
их прав, а также в общем деле
обеспечения мира и беспощадной борьбы с
остатками фашизма и реакции.
Я уверена, что советские женщины,
которые так активно участвовали в борьбе
и содействовали победе над
гитлеризмом, внесут свой богатый опыт в работу
Конгресса и объединят свои усилия с
усилиями женщин всех стран. Это даст
большие результаты в борьбе за
упрочение мира и безопасности во всём мире.
(Из телеграммы Долорес Ибаррури в
редакцию журнала «Советская
женщина».)
ЮГОСЛАВИЯ
Центральный комитет
Антифашистского фронта
женщин Югославии.
Дорогие наши подруги!
Международный Женский Конгресс
демонстрирует всему миру борьбу женщин
за их экономические и социальные
права, за свободу и демократию.
Представительницы трёх стран беседуют в перерыве между заседаниями Инициативного комитета.
Слева направо: госпожа Дюбро (Бельгия), Долорес Ибаррури (Испания) и г-жа Стрит (Австралия).

Мы, женщины Югославии, счастливы
тем, что можем совместно с
антифашистками всего мира отдать свои силы
благородной борьбе за упрочение свободы и
мира всего человечества.
В вашем лице, героические советские
женщины, милые наши товарищи, мы,
женщины Югославии, всегда видели
высший образец того, как надо любить
своё отечество, как надо бороться за
него, как восстанавливать разрушенную
страну и самоотверженно работать на
благо всего народа.
Мы много выстрадали за время этой
войны. И мы научились смертельно
ненавидеть врага и бороться против него.
В результате предательства старых,
антинародных правительств наши
народы оказались безоружными против
нашествия фашистских кровопийц.
Беззащитных людей гнали от своих очагов.
Они в муках умирали в лагерях и
тюрьмах. Их закалывали ножами,
сжигали заживо. Этого мы никогда не
забудем!
Сегодня мы свободны!
Мы свободны потому, что наши
народы, убеждённые в справедливости
борьбы, руководимые мудрым и
неустрашимым нашим товарищем Тито, не на
жизнь, а на смерть боролись за своё
отечество, создали свои партизанские
отряды, Народно-освободительную армию,
нашу героическую Армию.
Мы свободны потому, что со всем
народом и наши женщины участвовали в
борьбе. С оружием в руках мы боролись
в партизанских отрядах и в рядах войск
нашей Армии. Мы кормили и одевали
свою Армию, ухаживали за ранеными.
Мы свободны потому, что воины
Советской страны — героическая Красная
Армия разгромила и уничтожила
фашистского зверя, потому, что
красноармейцы, совместно с нашими войсками,
изгнали фашистов из нашей страны.
Мы свободны потому, что с фашизмом
боролись все свободолюбивые народы
мира.
Мы свободны! Сейчас мы строим
новую жизнь в новой, демократической,
федеративной Югославии.
Реакция внутри нашей страны,
поддерживаемая извне, хочет разрушить всё,
чего мы добились своей борьбой:
вернуть старую, ненавистную нашим
народам Югославию с её министрами,
жандармами и полицией; вновь вернуть тех,
кто позорно предал народ и бросил его
на произвол судьбы в тяжёлую минуту.
Миллионы наших женщин, которым
впервые в нашей истории закон дал
право решать судьбу своей страны,
голосовали за республику, за маршала Тито.
Посылая вам привет, женщины
Советского Союза, мы ещё раз подчёркиваем
наше твёрдое решение до конца бороться
против остатков фашизма, за
демократию, длительный и прочный мир.
БОЛГАРИЯ
ЦОЛА ДРАГОЙЧЕВА,
генеральный секретарь
Национального комитета
Отечественного фронта и
председатель Народного
женского союза в Болгарии.
Организованные в Болгарском
народном женском союзе
женщины-антифашистки, ведущие за собой подавляющее
большинство болгарских женщин и
девушек, с радостью встретили известие о
созыве Международного Конгресса
женщин-антифашисток всего мира.
Цола Драгойчева.
Война закончилась. Фашизм
разгромлен, но не добит. Предстоят
восстановление и укрепление демократии во многих
странах, предстоит разрешение вопросов
экономического, правового и социального
положения женщины. Со всей
серьёзностью перед нами стоит проблема
ребенка и его воспитания. И так же как
победа над фашизмом была невозможна
без активного участия женщины и
девушки, так и эти предстоящие задачи
могут и будут успешно разрешены не
только при участии, но во многих случаях и
по инициативе женщин.
Болгарский народный женский союз с
удовлетворением присоединяется к
инициативе созыва Международного
Женского Конгресса, полностью принимает
утверждённый порядок дня и
постарается быть полезным при обсуждении как
задач, так и методов и форм их
реализации. (Из приветствия Цолы
Драгойчевой Международному инициативному
комитету.)
АВСТРАЛИЯ
ДЖЕССИ СТРИТ,
член Инициативного
комитета по созыву
Международного Женского
Конгресса.
Женщины Австралии рады
возможности установить связь с зарубежными
сёстрами в Европе и приветствовать
своих советских сестёр.
Ещё перед войной многие страны,
заявлявшие о своей приверженности
демократии, тем не менее, отказывали половине
своего населения, то есть женщинам, в
праве голосовать и в других гражданских
правах и привилегиях.
Незаменимая роль, которую сыграли
женщины во время войны и в движениях
сопротивления во всех странах, их
доблесть, их решимость заслужили
всеобщее восхищение. В настоящее время
реакционные силы Европы не могут
устоять против напора волны демократии.
На Международном Женском
Конгрессе представительницы многих стран
впервые встретятся со свободными советскими
сёстрами и с женщинами тех стран, где
победила демократия.
Конгресс поможет женщинам всего
мира объединиться и сделать
решительные и — надеемся — успешные усилия
в борьбе за полное признание равных
гражданских прав женщины. Только
вооружённые таким признанием их прав,
женщины могут внести ещё больший
вклад в дело борьбы за окончательное
искоренение фашизма, за мир и
безопасность для всего человечества, за свободу
и демократию во всём мире.

СОВЕТСКАЯ
ЖЕНЩИНА
В ДНИ ВОЙНЫ.
Долгие годы в сердцах советских
людей будет жить память о
героизме, отваге и самопожертвовании
простых советских женщин, на плечи
которых в дни войны легла немалая
тяжесть труда в тылу — на
фабриках и шахтах, в полях и на заводах
Советской страны. Умелые и
заботливые руки жён, матерей и сестёр
советских воинов брались в эти дни
за любую работу: делали оружие,
водили поезда, добывали уголь и
топливо во имя одной великой
цели — победы!
Уральский инженер Мария
Косогорова, управляющая одной из лучших в
Союзе шахт — «Зиминка». В
воскресные дни она спускалась под землю и
работала как простой забойщик на
оборону страны (фото слева).
Сотни гектаров хлеба убирала своим
комбайном Татьяна Милюкова. За
годы войны девушка овладела новой
профессией слесаря, чтобы, не теряя
ни минуты на простои, самой
ремонтировать свою машину (фото справа).
На холодной северной реке Енисей,
в далёкой сибирской тайге, заменяя
сплавщиков, ушедших на фронт,
впервые стали работать девушки — сёстры
Кузякины и их подруга Мышалова,
превзошедшие ловкостью и
сноровкой профессионалов-сплавщиков
(фото слева).
Ни злые северовосточные ветры, ни
снежные бураны и метели не были
страшны советским воинам, одетым
в тёплые полушубки, сшитые
проворными руками Клавдии
Колесниковой, работницы одной из
московских швейных фабрик (фото справа).

Электросварщица стахановка Нина Шкадова, работающая на
миномётном заводе.
Вверху слева — парашютный завод. Контрольный мастер
Н. Никулина проверяет парашют перед укладкой.
Внизу слева — девушки Украины Ольга Каминская и Татьяна
Федина в контрольном отделе за приёмкой снарядов.
Жена бойца, стахановка Шабалина замещает мужа, ушедшего
на фронт.

Инженер-химик Валерия
Хомякова (фото вверху) ещё
до войны овладела
сложным и трудным
мастерством лётчика-истребителя.
В июне 1941 года Валерия
сменила учебный самолёт
на боевую машину. Первая
вражеская машина —
«Юнкерс-88» была сбита
лётчицей Хомяковой под
Сталинградом в дни его
героической обороны.
Советские лётчики
заслуженно гордятся и другой
отважной девушкой —
Героем Советского Союза
гвардии лейтенантом
Наташей Меклин (фото в круге).
На боевом счету
22-летней студентки
Московского авиационного института
Н. Меклин — 840 боевых
вылетов, сотни уничтоженных
немецких солдат, десятки
пожаров и взрывов на
вражеских аэродромах.

В осеннюю слякость и в зимнюю непогоду радистка Западного фронта М. Зубарева поддерживала связь в частях своего полка.
Суровые будни войны и радость побед делила со своей частью Александра Цветкова, военфельдшер морской пехоты, вынесшая
из-под вражеского огня 50 раненых бойцов с их оружием (внизу слева)
Тысячи самоотверженных девушек-санитарок, врачей и медицинских сестёр спасали жизнь советских воинов на поле боя. Не
один из них с благодарностью и нежностью вспоминает имя молоденькой сестры Лизы Козюковой (внизу в центре).
На уличных перекрёстках, на широких площадях немецких городов, пройдя тысячи вёрст по дорогам войны,
девушки-регулировщицы указывали бойцам героической Красной Армии прямой путь в сердце Германии — Берлин.

ХИРУРГ НА ФРОНТЕ
Проф. В. В. ГОРИНЕВСКАЯ
Тридцать семь лет назад Валентина Валентиновна Гориневская получила диплом
врача. Более всего её привлекала трудная профессия хирурга. Свою учёбу и практику
она начала в Клинике экстренной хирургии у профессора Кадьяна. Однажды — это
было в первый год её работы — в клинику привезли больного с заворотом кишок.
Хирурги, у которых училась Гориневская, считали, что с операцией следует
повременить, быть может, отложить её совсем. И только одна Валентина Валентиновна
высказала мнение, что необходима немедленная операция. Догадки молодого хирурга
блестяще подтвердились. Случай тот для Гориневской был утверждением себя как
специалиста.
Разразилась первая империалистическая война. Царское правительство не
допускало женщин-врачей на фронт — им разрешалось ехать лишь в качестве сестёр.
Молодые врачи, работавшие в клинике профессора Кадьяна, решили отправиться на
фронт сёстрами. И только Гориневской после долгих её хлопот, ввиде исключения,
разрешили поехать в качестве врача. Сформировался лазарет. Это был первый
женский медицинский отряд на фронте. Он превосходно работал, показав редкое
единодушие и самоотверженность.
«Хирург должен обладать львиным сердцем, орлиным взглядом и женской
рукой», — так сказал один учёный. Гориневская — хирург по призванию: у неё
мужественное сердце, профессионально зоркий взгляд и талантливые, неустанные руки.
Строгая и взыскательная к себе, она старалась привить лучшие качества хирурга своим
ученикам — молодым врачам, медицинским сёстрам, студентам. Студенты окружали
Гориневскую всю жизнь. В 1919 году в Самаре получила она свою первую кафедру
общей хирургии. Несмотря на голод и разруху студенты приходили к ней на лекции
и, слушая её, часами просиживали в нетопленном помещении.
В мирное время профессор Гориневская посвятила себя изучению
профессиональной травмы. С этой целью она посещала шахты Донбасса, стройки Днепрогэса и
Магнитогорска. Они выделила специальное травматологическое отделение в
Лечебно-протезном институте Москвы и издала книгу «Основы травматологии».
В 1939 году война снова оторвала хирурга от научных занятий. Валентина
Валентиновна была и на Халхин-Голе и на Финском фронте. Снова проводит она дни и ночи
у операционного стола, снова обстрелы, бессонная, тяжкая работа...
1941 год застал профессора Гориневскую директором Травматологической клиники
института имени Склифасовского в Москве. По возрасту она уже не подлежала
мобилизации. Но удержать её было невозможно. Полковник медицинской службы
заслуженный деятель наук профессор Гориневская в качестве инспектора объехала все
фронты Великой отечественной войны. Она работала под Москвой и под
Сталинградом, под Керчью и на Дону, в Белоруссии и в Литве. Вместе с воинами Красной
Армии она пережила горечь отступления, но зато день капитуляции Германии настал
Валентину Валентиновну в Берлине!
На фронте её знали все. Куда бы ни заносила Гориневскую превратная военная
судьба, везде видела она или бывших своих учеников или бывших пациентов. Они
встречали Валентину Валентиновну как самого дорогого, самого желанного гостя.
Трудно подвести итоги всей работе, проделанной В. В. Гориневской за время её
трудовой жизни. Она выучила сотни молодых врачей. Она совершила множество
операций. Это были операции сердца, мозга, конечностей, операции пластические,
полостные. Её небольшие, но крепкие и уверенные руки проделывали неисчислимые чудеса
с человеческим телом. Она отстояла от смерти тысячи людей.
Но это — ещё не всё, что принесла она с собой в жизнь: она принадлежит к людям
особой душевной чистоты и большого сердца.
Валентина Валентиновна Гориневская самоотречённо и бесстрашно идёт по своему
жизненному пути, не уклоняясь от испытаний, отдавая всю себя в дар страждущим
людям.
РЕДАКЦИЯ
ЗА годы советской власти женщины нашей страны овладели
самыми разнообразными специальностями и профессиями,
ранее считавшимися доступными только для мужчин. У нас
появились женщины-академики, крупные учёные, профессора,
инженеры, химики.
Женщина прочно вошла и в медицину, блестяще овладев в
ней областью, которая прежде почти безраздельно
принадлежала врачу-мужчине. Я говорю о хирургии.
Война не застала наших женщин-врачей врасплох. Война
показала, что женщины-врачи не зря учились и работали в
мирные дни. В страдную годину народного бедствия они
оказались в силах вынести тягчайшие испытания наравне с
мужчинами. Почти половину общего числа врачей Красной
Армии составляли женщины. Они занимали должности полковых,
дивизионных, корпусных и бригадных врачей, начальников
госпиталей, врачей десантных и партизанских отрядов. Они
работали в труднейших условиях, под огнём. Тысячи из них
награждены орденами и медалями за высокое врачебное
мастерство, за героическую и самоотверженную работу.
В городских госпиталях, в эвакопунктах, в подвижных
полевых госпиталях, в палатках, спрятанных в лесах, — всюду
можно было встретить женщин-хирургов, сутками не

отходивВалентина Гориневская в своём рабочем кабинете.
ших от операционного стола. И, надо сказать, раненые без
колебаний вверяли свою судьбу женщине-хирургу. Природные
свойства женщины — мягкость и внимательность — особенно
пригодились в уходе за ранеными.
В дни Великой отечественной войны я в качестве старшего
инспектора Главного военно-санитарного управления Красной
Армии побывала на всех фронтах. Мне приходилось ездить по
болотистым дорогам Смоленщины, передвигаться в лесах
Белоруссии, в степях и занесённых снегом полях Украины.
Я видела своих товарищей — женщин-врачей — в сложной
боевой обстановке, видела, с какой скромностью, с какой
самоотверженностью делали они своё героическое дело. Мне
хочется рассказать о некоторых из них.
Вот молодой хирург-травматолог, майор медицинской
службы Елена Марковна Сапожникова. Я знала её ещё до войны,
когда она работала в моей клинике в Москве, специализируясь
по травматологии. Во время финской кампании 1939—1940
годов Елена Марковна работала под моим руководством в
полевом подвижном госпитале. Раненые уверяли, что самые
трудные операции и перевязки Елена Марковна делает лучше
всех и что она больше всех жалеет больного.
В самом начале Отечественной войны Сапожникова
оставила свою маленькую дочку на попечение бабушки и
добровольцем ушла на фронт. На фронте она стала хирургом
передового отряда. Она участвовала в обороне Москвы, работала
среди топких болот Калининского фронта, где часто простая
поездка врача была мучительным подвигом, работала под
обстрелом, под жестокой бомбёжкой, среди пылающих зданий.
Был случай, когда хата, в которой Елена Марковна
оперировала раненого, рухнула от разрыва снаряда, и только она да
её пациент каким-то чудом уцелели от смерти. Не потеряв
присутствия духа, Елена Марковна довела операцию до конца.
Она сумела сделать во фронтовых условиях несколько сот
операций брюшной и грудной полости, неоднократно зашивала
раны сердца, много раз перевязывала крупные кровеносные
сосуды. Только тот, кто знает работу хирурга, может понять,
чего стоило делать эти операции в той обстановке. Зато в
отряде о Сапожниковой говорили как о своём, родном человеке.
В 1942 году Елену Марковну вместе с отрядом перебросили
на Кавказ. Она совершила трудный переход через Кавказский
хребет. При борьбе за Крым наши войска переходили вброд
солёные воды Сиваша. Вместе с бойцами шла и Сапожникова.
Когда отряд был переброшен на Кубань и предстояла
переправа через кубанские плавни, в которых засел враг,
командующий хотел оставить Елену Марковну, боясь, что она не
вынесет перехода. Но бойцы и офицеры сказали:
— Мы понесём её на руках, если ей будет плохо. Она
должна быть с нами, пока мы живы...
Вспоминается другая женщина-врач — Борисенко-Миклаш.
Я встретила её под Сталинградом, и, помню, меня поразило
бесстрашие и хладнокровие этой женщины. В
напряжённейшие дни сталинградских битв, в суровой боевой обстановке,
у неё хватало самообладания и энергии не только оказывать
помощь раненым, но и заниматься научными наблюдениями.
Она исследовала кровь, проверяла кровяное давление. Я
застала её в тот момент, когда она обрабатывала свой материал
и подводила итоги исследования в одной из уцелевших хат
после только что закончившейся жестокой бомбёжки. Эта
смелая женщина погибла на боевом посту. Её работу закончили
другие.
В крупных фронтовых госпиталях, где сосредоточиваются
тяжело раненые, я встретила женщин-хирургов, имевших
большой клинический опыт,— Надежду Владимировну Цейтлин,
Кочкарёву, Гуревич, Селиванову. Я наблюдала их работу, и
прежде всего мне хочется отметить чуткость, с которой делали
они своё ответственное и трудное дело. Дни и ночи проводили
они в операционной или в перевязочной. Работали, не
обращая внимания на бомбёжки и налёты. Какая твёрдость духа
нужна была, чтобы в этой обстановке быстро и верно находить
нужные решения! Ведь каждая операция — это поворот в
судьбе человека. Каждая ампутация — всегда трагедия для
человека, особенно, если он молод. С другой стороны,
промедление с операцией иногда стоит жизни.
Во время войны советская медицина дала фронту очень
высокий процент людей, возвращающихся в строй. Свой вклад
в это дело внесли и женщины-врачи. Хирурги-травматологи —
Александра Владимировна Титова, Гейман, Дымникова,
Аралович и многие другие — работали над сложным вопросом
восстановления функции раненой кисти. Руке необходимо было
вернуть подвижность. Врачи добивались этого путём
физиотерапии, солнцелечения, грязелечения, врачебной гимнастики.
Если, например, ампутирован один палец, надо было добиться
того, чтобы остальные пальцы приняли на себя его функцию.
Моей ассистентке Александре Владимировне Титовой в
двадцати четырёх случаях удалось достичь того, что раненый,
лишившийся указательного пальца, развивал соседний
настолько, что мог стрелять со снайперской точностью.
Мне хочется сказать ещё о женщинах-хирургах осаждённого
Ленинграда. Три года блокады, три года голода и постоянных
артиллерийских обстрелов, истощённая нервная система, — а
хирургу нужно спокойствие. Ленинград без воды и дров, —
а хирургу нужна чистота. И всё-таки каждое утро женщины-
профессора — Оглоблина, Усольцева, Полисадова — шли в
клинику, чтобы начать свой обычный день «в несколько
необычных условиях». Случалось, что путь им преграждали
обстрел и бомбёжка. По мостам через Неву кружила вьюга. Она
неслась по пустынным улицам, засыпая снегом мёртвые
трамваи и трупы на тротуарах. Но героические ленинградки
упорно шли на свой пост, читали лекции, делали операции. Работа
не прекращалась в то время, когда вражеские
бомбардировщики пикировали на осаждённый город и воздух сотрясали
разрывы бомб. Полуживые, обессиленные люди упрямо делали
своё дело.
Война научила нас самообладанию и выдержке. Мы
говорим себе: «Не надо плакать, не надо вздыхать. В глубине
сердца сохраним горе. Не будем бояться его, как в
Ленинграде не боялись обстрела. Пусть работа станет над горем,
как мост стоит над рекой».
Многие из нас потеряли на войне своих сыновей, у многих
дети замучены и убиты немцами, у многих погибли родители.
Личное горе учит нас понимать горе и страдание
окружающих. Будем жить так, чтобы быть достойными своей родины,
подвиг которой так высок и труден.

СЛАВА
ЛУИ АРАГОН
Те, кого не заставишь сдаться,
Те, кого не заставишь продаться,
Дети цвета отчизны, кому
Спрятать сердце пришлось под золою,
Те, кто в пламени ищет покоя,—
Саламандры в дыму!
— Где друзья, где лихие ребята?
В эту зиму ни друга, ни брата —
Плачут девушки,— свет наш померк.
Кто нам песнями сердце согреет,
Кто молчать, если надо, сумеет
На особый манер?
Мать вздыхает, молчит, ни полслова...
Надо ль вечно ждать только плохого?
Может, спят там в грязи и в пыли...
Может, что и надеть не осталось...
Ночь до странности тёплой казалась,—
Ночь, когда они шли.
А другие, что дома остались, —
К горизонту не раз обращались
Их глаза. Но для этих людей
Ждать спокойней погоды у моря,
Не боясь ни предательств, ни горя,
Ни ночных патрулей.
И предательство бьёт в барабаны,
Став холопом для вражьего стана,
Долг и честь в каламбур превратив,
Преступленьем любовь объявляет,
Честью подлость свою называет,
Ночью день заменив.
Сыновья наши! Где они, где же?
Чёрным шорам в немецком манеже
Предпочли они на смерть пойти.
И когда выпал снег — ты подумай! —
Этот снег бесконечный, угрюмый
Заносил их в пути.
Где же, Франция, где твоё право
Старшинства? Пусть же прежнюю славу
Сыновья отвоюют тебе!
Легендарная Франция, снова
Ты воспрянешь из пепла седого
В просветлённой судьбе!
Кто сказал, будто нас победили,
Нашу землю и честь покорили?
Это чьи там плетут языки?
Патриоты под пулей не гнутся!
Партизаны врагам не сдаются!
Слава храбрым маки!
Перевод Музы Павловой
ШЕСТЬ КИЛОМЕТРОВ
ВАЛЕРИЯ ГЕРАСИМОВА
Рассказ
ЭТИ артиллеристы-разведчики тяжелопушечной
Краснознамённой ордена Суворова бригады проделали достаточно
длинный и трудный путь...
...Десятки водных рубежей форсировали они, сотни и сотни
отлично замаскированных артиллерийских гнёзд искусно
обнаружили и подвели под точный всесокрушающий огонь. Многое
видели и многое познали эти товарищи — Алексей Абрамов,
Савелий Евженко, Иван Рябов и Геннадий Майков — на
страдных путях великой войны, которыми шли они от Вязьмы до
Берлина.
И всё же о шести километрах — только о шести километрах
из всего пройденного ими тысячекилометрового пути —
говорили гвардейцы с совершенно особенным, ни с чем не
сравнимым волнением...
Это было во время операции, вошедшей в историю Великой
отечественной войны под наименованием «Бобруйского
прорыва». В результате этой великолепно задуманной и блестяще
осуществлённой операции нашим войскам удалось зажать
в стальные клещи многотысячные войска противника. Все леса
под Бобруйском, по образному выражению артиллеристов,
«кипели» от прятавшихся там немцев. По шоссе грязнозелёным
нескончаемым потоком шли и шли пленные... Нередко колонну
в тысячу человек сопровождало всего пять—шесть конвоиров.
Случалось, к посту девушки-регулировщицы из лесу выходила
группа немцев и смиренно спрашивала: «Где плен?» Шли
рядовые, шли офицеры, шли генералы... И в эти горячие дни
немцев вылавливали все: и пехотинцы, и артиллеристы, и сапёры,
и связисты, и даже санитары.
Именно тогда четверо гвардейцев, о которых и идёт речь,
отправились в Бобруйский лес.
Держа автоматы наготове и оглядывая каждый
подозрительный куст, медленно двигались гвардейцы в глубь сияющего
свежей листвой июньского леса...
Чем дальше отходили они от шоссе, тем нежнее, тем
удивительнее казался им напоённый запахами ландышей лёгкий
воздух, тем больше поражала их торжественная лесная тишина.
Берёзы так и сияли на фоне тёмной бархатной зелени елей,
трепетали серебряные осинки, сыпала цветами розовая
жимолость. А когда на всю эту молодую, яркую зелень внезапно
взбрызгивали коротенькие, лёгкие, неизвестно откуда
набегавшие в этот ослепительный день дождики, в гуще березняка,
тотчас же обсыхавшего под горячими лучами солнца,
поднимался горьковатый, чуть парной запах веника.
Белая и розовая кашка, лиловые колокольчики, малиновые
крестики «мельниц», золотые купавки и пушистые серебристо-
лиловые султанчики на болотистых полянках поднимались
разведчикам по колено...
— Сурепка,— сказал лейтенант Савелий Евженко,
растирая на ладони яркожёлтый цветок.
Он был белорусе, уроженец здешних мест, и всё вокруг
было ему особенно радостно и знакомо.
— А у нас по-другому зовётся,— сказал Алексей Абрамов
и вздохнул.
Был он уроженцем Рязанской области, такой же, как
белорусс Евженко, светлоглазый, светловолосый, но только
коренастее, плечистее, и нос у него был совсем мальчишеский —
чуть вздёрнутый, задорный.

— Всего не перечтёшь, что есть в лесу,— сказал Ваня
Рябов,— я вот в школе очень этим делом интересовался, читал,
растения засушивал. По этой части я и учиться стремился
дальше...
— То-то и дело, что все мы «стремились»,— вздохнул
Савелий Евженко. — Я вот на политпросветработу хотел. Нас на
селе десять ребят — и парней и девчат — чуть не со школьной
скамьи активную политпросветработу вели и дальше по этой
линии учиться собирались... Я и Сёмка Усик, приятель мой,
программу заочных курсов выписали. Я задумал по
общественным наукам, а Семён...
Лейтенант Евженко неожиданно приостановился,
приостановились и его товарищи; почти рядом, как им показалось,
прямо над их головой, грустно-вопросительно зазвучал с
детских лет знакомый им голос...
— Ку-ку,— задумчиво повторил за птицей, поднимая к дереву
ясные серые глаза, Ваня Рябов.
— Ну-ка, ребята, подсчитаем, сколько годов прожить
осталось? — вспомнил он пронесённую с детских лет примету.
Насчитал два раза и прислушался. Но, очевидно,
вспугнутая птица притаилась или улетела...
— Так вот приятель мой Сёмка Усик,— продолжал
прерванную беседу Евженко, — любил карты обрисовывать. Реки,
озёра, горы — всё у него там, как на ладони, видно...
Путешественником-исследователем в далёкие страны мечтал
поехать, особенно в Арктику. Представьте, даже
товарищу Папанину письмо с личной просьбой написал,— усмехнулся
Евженко.
— Ну, и что же... поехал? — спросил Алексей Абрамов,
сочувственно улыбаясь
— Нет, судьба его другая вышла,— неохотно, сумрачно, как
бы через силу, выговорил лейтенант.
— Мы, известно, своей судьбе не хозяева,— философски
заметил после некоторого молчания Майков. — Мне вот тоже
так и не пришлось доучиться в инструментальном техникуме...
— Понятно, у каждого своё,— вздохнул Абрамов.— А у тебя,
Ваня, было какое стремление?— спросил он Рябова.
— Как не быть!— солидно ответил Ваня Рябов.— Главным
командующим всеми вооружёнными военно-морскими силами
республики...
— Сорвали нашу жизнь, гады! — сердито взглянув в
бархатную, дремучую темноту леса и будто там стараясь найти
ответ, сказал Майков.
Разведчики прошли мимо одного густо заросшего
смородиной овражка. На дне его среди маслянисто-блестящих светлых
листьев белокрыльника и тонкой резьбы папоротника они
увидели стремительный лесной родничок. Даже на взгляд он был
так свеж, что им захотелось испить его воды...
И когда гвардейцы погрузили руки в серебряную
обжигающе-холодную воду, они ещё раз — не вспомнили, а точно всем
телом ощутили нечто давно потерянное, ко родное, утоляющее,
незаменимое, то, что должно сопутствовать человеку всю его
жизнь... Не хотелось уходить от этого беззаботного лепетанья
воды, от весёлой переклички чистых птичьих голосов... Но
тотчас же нечто странное, издали похожее на притаившегося
зверька — серенькое и точно меховое, — привлекло их
внимание. «Заяц»,— сказал Майков. Но серый комочек остался
неподвижным даже тогда, когда разведчики подошли к нему...
Под кустом смородины, почти закрытый высокой травой,
широко раскинув маленькие восковые руки, лежал мальчик
в посконной, чуть приподнятой на животе рубахе, в
залатанных штанишках, босой.
Меховая, тяжёлая,— вероятно, отцовская — шапка, которую
гвардейцы издали приняли за притаившегося в траве зверька,
была надвинута на всё его лицо, и лишь остренький детский
весёлый подбородок чуть выглядывал из-под неё. Под
безмятежное журчанье родничка, казалось, и эта утонувшая
в травах и цветах маленькая фигурка безмятежно и сладко
отдыхает...
— Готов,— приподнимая тяжёлую, влажную шапку с лица
ребёнка, тихо сказал Евженко.
Его товарищи, видевшие на долгих дорогах войны тысячи
и тысячи убитых, молча смотрели на это запрокинутое к
далёкому небу, восковое и будто удивлённое лицо, на
красно-коричневую пену, присохшую в уголках полуоткрытого рта. Рядом
с мальчиком лежал переломленный посредине длинный кнут —
такой, которым обычно с гордостью и наслаждением, на всю
деревню хлопают маленькие пастушата. Ещё дальше попалась
им пустая патронная гильза...
И точно подведя всем этим разрозненным приметам один
общий, всё исчерпывающий и всё объясняющий итог,
лейтенант Евженко коротко сказал:
— Их работа...
Его товарищам не надо было разъяснять, кого имеет в виду
лейтенант: он сказал это так просто и, казалось бы, так
спокойно, точно ещё раз, только вслух, повторил нечто, всем им
давно и до конца известное.
— Побили они нашего белорусского народа,— сказал
Евженко, выбираясь из овражка.— У нас на селе из тех десяти
активистов, о которых я вам рассказывал, один только я
живой остался.
— «У нас», — с горечью повторил Геннадий Майков. — А
вот на Орловщине, скажешь, лучше? На постое был я там
у одной старушки, так её сын на Первомайской центральной
площади чуть не с месяц висел. По приказанию самого
коменданта Орла — Гаммана... Его именем и посейчас в Орле ребят
пугают.
— В каждом месте свои специалисты находились,—
согласился Евженко.— Я вот здешний, полесский, Наровлянского
района,— так у нас здесь рукой подать Парические лагеря
были. Сколько там людей погублено!.. Вот вы про того Сёмку
Усика спросили: какая его дальнейшая судьба? Так она и
окончилась в этих самых Парических лагерях... Там такой
майор Моль орудовал. Твоего Гаммана стоит...
Евженко взглянул на пестревшее яркими цветами болото,
которое им предстояло пройти, чтобы снова попасть в
темнеющий вдали густой бор.
— Вот это болото пройдём, а там снова гляди в оба,—
сказал он.
— Ничего, прощупаем лесочек!— спокойно отозвался Майков.
— Я про Сёмку-то не всё вам сказал,— возвращаясь к
прерванному разговору, сказал лейтенант.— Так вот Сёмка не
только сам в этих лагерях пропал, а за собой и своего отца,
Андрея Усика, потянул. Я его, старого Усика, тоже с
малолетства знаю, замечательный был дед...
— Они ни на возраст, ни на здоровье, ни на что не
смотрели,— угрюмо сказал Алексей Абрамов.
— Семён Усик попался им в плен прямо с поля боя,
раненый,— зорко поглядывая по сторонам, продолжал лейтенант.—
Его в эти самые Парические лагеря... Уж не знаю, что там
с ним делали, а только удалось ему на деревню отцу записку
передать, а там только одно слово проставлено: «Забивают».
Тогда старик Усик в лагеря пошёл, подарки, рассказывают,
захватил — курочку, мёда туесок, яиц. У самого начальника
лагеря майора Моля хотел за сына просить. Так его с того дня
по сию пору на деревне ждут...
— Вот будут около этих Парических лагерей, как на дворе
при орловской тюрьме, раскопки делать, обоих найдут,—
сумрачно оказал Майков.— Там пять тысяч трупов сапёры
откопали. Я сам видел.
— Рассказывали и мне сапёры,— сказал Иван Рябов, с
трудом выдирая ногу из болотной трясины,— рассказывали мне
сапёры, что в Орле в тех раскопках трупы настолько
истерзанные и изувеченные были, что родные отец и мать не
признают. Так и выражались: «гаммановская работа» — это по
фамилии того самого коменданта, про которого Майков говорил.
Жаль, сам этот зверюга Гамман, как только мы подходить
стали, из Орла в Бобруйск подался. На ту же заплечную
работку... Только его и видали!
— То-то и обидно, что как только наши подходят, эта
сволочь, эти гамманы первыми сматываются... Сперва на Берлин,
а потом на какую-нибудь Аргентину лыжи навастривают... Ищи
потом их, как ветра в поле, — с горечью сказал Майков. — И
прямо я тебе скажу, товарищ лейтенант,— он взволнованно
взглянул на Евженко.— Болею я от этой мысли! Прямо болею...
Никакого покоя, никакого житья она мне не даёт!
— А ты всё-таки поспокойнее, товарищ Майков... Ты не
горячись очень,— не сразу ответил лейтенант.— А главное, не
думай, что ни у кого, кроме тебя, этой заботы на душе не
лежит... Я, как прочёл первое сообщение Государственной
комиссии по расследованию фашистских злодейств и, главное, как
узнал, что сам товарищ Сталин обещал, что ни один палач не
уйдёт от возмездия,— сразу мне точно кто скомандовал: «Ну,
товарищ лейтенант Евженко, будь спокоен!»
— Характер у тебя, верно, золотой,— не без яда согласился
Майков.— Завидный у тебя характер. Жаль вот только одного:
не встанет, не придёт уж к тебе твой дружок Сёма. Да и другие
приятели твои уж не встанут, не придут...
Рябов и Абрамов, внимательно слушавшие разговор, с
невольной пытливостью взглянули на своего товарища и
командира.
— Ну и что же, что «не встанут, не придут!» — горячо
откликнулся Савелий Евженко.— А правда — она встанет,
а правда — она придёт! А за неё, за правду, за справедливость
во всём мире мы и воюем. За неё мы, если нужно, и на смерть
пойдём!— с силой закончил он.
— Да ты, Савелий Дмитриевич, сам по-пустому нервы не
трать, мы этот вопрос так же, как ты, понимаем,— примиряюще
сказал Рябов, глубоко уважавший своего командира. — Но
(Продолжение на странице 21)

В МАСТЕРСКОЙ
СКУЛЬПТОРА
НАТ. СОКОЛОВА
Почётное звание «Народный художник СССР» присвоено
только двум скульпторам в Советском Союзе. Один из этих
скульпторов — Вера Мухина.
Это простая русская женщина средних лет, невысокого
роста, полная, с маленькими руками и мелкими чертами хорошо
выточенного лица. Она жена известного врача-экспериментатора,
мать молодого химика.
Её речь и манеры очень просты, но когда она появляется на
трибуне и начинает говорить своим спокойным, негромким
голосом, в аудитории воцаряется удивительная тишина. Она всегда
говорит только то, что хорошо продумала, что ей самой ясно до
конца. И это всегда бывает что-то очень интересное, важное и
обязательно своё, не вычитанное из книг.
Скульптор подобен оратору. Нельзя выйти на площадь и
заставить людей слушать серую, неотчётливую речь. Создавая
памятник, рассчитанный на века, скульптор должен вложить
в своё творение глубокую мысль и облечь её в ясную,
законченную форму. Только тогда его произведение будет жить и
волновать сердца. Таким даром скульптора-трибуна обладаем лауреат
Сталинской премии Вера Мухина.
Она вышла победительницей в конкурсе выдающихся
мастеров на скульптурную группу, венчавшую Советский павильон на
Международной выставке в Париже. Скульптурная группа
Мухиной «Рабочий и колхозница» — это не просто декоративная
композиция, которая завершает здание Советского павильона. Это
символ Советской страны, символ её свободолюбия и
демократии. Недаром французский пролетариат салютовал этой
скульптуре!
Вы ещё не переступили порога мастерской Веры Мухиной,
вы только ещё поднимаетесь по лестнице, но уже догадываетесь,
что попали к скульптору. Огромные, толстые, с какими-то
чудовищными наплывами, пни деревьев лежат на лестнице и в
преддверии мастерской Мухиной. Один из. таких пней уже обработан
скульптором, и вы можете взглянуть на него в мастерской.
Рукою скульптора он превращён теперь в выразительный портрет
старика. Это знаменитый советский кораблестроитель —
академик А. Н. Крылов. Портрет предназначен для конференц-зала

СКУЛЬПТУРА «РАБОЧИЙ И КОЛХОЗНИЦА»
Академии наук СССР. Сейчас он ещё стоит в большой, светлой
мастерской, заставленной работами скульптора.
В годы войны Вера Мухина создала много отличных
произведений, но из всех работ, выполненных ею за это время, самая
лучшая, пожалуй,— это головка партизанки. Её, повидимому,
больше всего любит и сама Мухина. Бережно касаясь головки
рукой, она называет её «моя Ника», вспоминая светлый и
динамичный образ античной богини Победы.

В этой скульптуре — суровой и чистой — Мухина воплотила ту духовную силу,
те наиболее яркие черты характера, которые вели русскую девушку трудным
и светлым путём подвига. Сердцем патриотки почувствовала Мухина эти черты
и передала их в искреннем и пленительном образе своей партизанки.
Несколько лет назад Вера Мухина вышла победительницей ещё на одном
конкурсе. Московские скульпторы, желая почтить память писателя Максима
Горького, представили свои проекты памятников. Проектов было очень много, но два
из них привлекали всеобщее внимание. Один был выполнен скульптором Иваном
Шадром, человеком выдающегося таланта. Иван Шадр изобразил Горького на
склоне его дней, маститым, мудрым писателем.
Проект Мухиной был совсем другим. Она запечатлела молодого Горького,
буйного и свободолюбивого певца красоты и счастья, Горького-буревестника.
Проект Мухиной, так же как и проект Шадра, был принят к осуществлению.
«Горького» Шадра установят в Москве, где проходили последние дни жизни
великого писателя. Памятник Горькому, по проекту Мухиной, будет возвышаться на
холме, над Волгой, в городе, носящем ныне имя писателя, там, где он родился
и где протекала его юность.
Недавно Вера Мухина ездила в город Горький выбирать место для памятника.
Чтобы определить окончательный размер монумента, она вместе со своими
помощницами — двумя женщинами-скульпторами — установила на берегу Волги две
фанерных фигуры — 7 и 9 метров вышиной.
Фигура Горького не будет одинокой. Вера Мухина создала композицию,
в которой будут представлены герои сочинений Горького: женщина-мать,
народный вождь Данко со своим пылающим сердцем в руках, гордая птица —
Буревестник.
Это будет грандиозный памятник! Об этом можно судить хотя бы по тому,
что размах между концами крыльев Буревестника равен, по проекту Мухиной,
8 метрам.
Мухина разработала оригинальный памятник великому русскому
композитору — Петру Чайковскому. Чайковский сидит в кресле. Перед ним пюпитр. На
пюпитре тетрадь. Композитор записывает что-то, как бы прислушиваясь к
отдалённым звукам музыки. А сзади, у пьедестала памятника стоит, прислонившись
к нему, пастушонок и наигрывает на свирели.
Как и другие советские патриотки, Вера Мухина — активный борец против
фашизма. Во время Великой отечественной войны она часто выступала с речами
на митингах, бывала в госпиталях, создавая портреты участников и героев
Отечественной войны. Среди них пленяет своей глубокой внутренней силой
портрет юной героини, лётчика-истребителя Кати Будановой, погибшей в боях с
гитлеровцами. Сейчас Мухина заканчивает бюст дважды Героя Советского Союза
лётчика Ворожейкина и высекает в мраморе портрет маршала СССР Воронова.
Обессмертить в искусстве народных героев, навеки сохранить их облик
в бронзе и мраморе — вот задача, которую поставила себе Мухина. Эту задачу
она выполняет с большим мастерством и талантом.
Б 1942 году Мухина создала проект памятника героям Севастополя.
Памятник сделан в виде огромного маяка, увенчанного фигурами
матросов-черноморцев. По бокам памятника, словно символ незыблемой военной мощи Советского
Союза, стоят четыре батареи, укреплённые на морском дне. На стене маяка
Мухина высекла пламенные слова Горького: «Безумству храбрых поём мы
славу!».
Вверху — «Головка
партизанки» — скульптура
В. Мухиной.
Слева — В. Мухина за
лепкой скульптурного
портрета художника
К. Юона.

Вверху слева — скульптура
В. Мухиной «Балерина
Семёнова».
Вверху — В. Мухина за
работой над проектом
памятника героям Севастополя.
Слева — В. Мухина в своём
рабочем кабинете.

Шесть километров
(Продолжение со стр. 16)
ведь бывает, Савелий Дмитриевич, что у человека душа горит?
Бывает? — настойчиво спросил он.
— Бывает,— уже спокойно согласился Евженко.— Что
бывает, то бывает. Ну, с разговорами кончать: лес...
Присматриваясь к каждому дереву, вглядываясь в каждый
куст, разведчики двинулись в чащу леса. Попрежнему был он
...когда русские солдаты очутились прямо перед ними, немцы, точно по команде, подняли руки.
тих и прекрасен, но чем-то грустным веяло теперь на
гвардейцев от тяжёлых тёмных, точно траурных елей... Томило их
то, что поиски пока что не дали каких-либо ощутительных
результатов.
Но когда, казалось бы, не оставалось уже никаких надежд,
Евженко неожиданно сделал знак рукой, мгновенно пригнулся
и замер, вглядываясь в лесную чащу. По безмолвному, но
понятному им всем сигналу, также пригнувшись и напряжённо
всматриваясь в чащу, застыли и его товарищи.
После радужного дождя, после росистых полянок с цветами,
доходившими им чуть не до пояса, после всего того, что на
мгновение как бы возвратило им простую и прекрасную
подлинность мира, — то, что они увидели, показалось им
призрачным.
Затаив дыхание, держа автоматы наизготове, с бесшумной
лёгкостью разведчики подвинулись к тому, что сейчас притя-
гивало их к себе больше цветов, солнечных лучей, больше
воздуха. На маленькой полянке, скрытой со всех сторон деревьями,
у вырванной с корнем гигантской, уже засохшей, рыжей ели,
сидели немцы — девять человек, как мгновенно определили
точные глаза разведчиков...
Ещё одно сразу же было ими отмечено. Перед ними были не
простые немецкие солдаты, тот обычный «рядовой состав»,
который тысячами и тысячами встречался им, — нечто холеное,
барственное, высокомерное проглядывало сквозь щетину
небритых щёк. Сказывалось это барственное и в отличных,
местами разорванных, мундирах. Фуражки на немцах были тоже
с высокими и широкими тульями, которые носило фашистское
начальство.
Больше других заприметились разведчикам двое из группы:
один, полулежавший на аккуратно разостланной шинели,
тучный пожилой немец, с тяжёлым, как бы остекленевшим
взглядом, и другой, сухопарый, с жёстким лицом, иссеченным
резкими, точно прорубленными в дереве морщинами. В почтительной
позе он сидел на поваленной ели, рядом с полулежащим
величественным немцем.
Впрочем, все эти мгновенные, как моментальная фотосъёмка,
впечатления разведчики едва ли могли перевести на язык каких-
либо точных, исчерпывающих понятий. Это были молниеносные
впечатления, но всё же ими следовало руководствоваться,
вырабатывая немедленный план действий.
Боевой авторитет лейтенанта Евженко был так велик для
его товарищей, что они без колебаний пошли за ним
вчетвером против девяти. Решено было, внезапно открыв
пальбу и обманув немцев относительно своей действительной чис-

ленности, воспользоваться возникшей паникой, внезапно
выскочить из засады и разоружить всю группу. В случае же, если
немцы окажут сопротивление, пойти в рукопашную. Иного
выхода не было.
И действительно, когда над головой немцев из чащи леса
грянули залпы и раздались дружные крики «ура» и, главное,
когда русские солдаты очутились прямо перед ними, немцы,
точно по команде, подняли руки...
Предстояло второе, менее трудное, дело. В то время как
Рябов и Абрамов стояли с автоматами наизготове, Евженко и
Майков, отбирали у пленных оружие. Не пытаясь
сопротивляться, пленные послушно сдавали его.
Протянул Евженко свой пистолет с замечательной резной
рукояткой и тучный немец — тот самый, что величественно
полулежал на шинели и чем-то особенно запечатлелся
разведчикам.
Но когда Евженко наклонился к пленному, чтобы принять
от него оружие, тот, послушно отдав пистолет с резной
рукояткой, с неожиданной, при его тучности, воровской ловкостью
сунул руку за голенище сапога и выхватил, направив на
лейтенанта, второй, плоский и маленький, очевидно, запасной
револьвер. Только подскочивший в ту же секунду Майков тем,
что сразмаху ударил прикладом автомата немца по руке, спас
лейтенанта.
— Смотри-ка, гад, и теперь ещё кусается,— без
особенного изумления сказал Евженко, давно изучивший повадки
врага.
Гвардейцам хотелось тут же, на месте, расквитаться с
немцами и за убитого пастушонка, и за семью Усиков, и за себя.
Они не без труда удержались от этого явно простейшего и, в
сущности, справедливого решения. По тому, как старательно
помогали подняться грузному и, как видно, раненому немцу
остальные пленные, и по многим, не очень точным, но всё же
вполне ощутимым признакам разведчики поняли, что им
попались достаточно «важные птицы». Пленные оказывали знаки
внимания и другому, сухопарому немцу, высокому, с жёсткими
морщинами, точно прорубленными на деревянном, жёлтом лице.
— Форверц марш!— скомандовал Евженко.
Это была одна из немногих фраз на немецком языке, что
он знал.
Девять человек под конвоем четырёх двинулись из леса.
Ни Абрамов, ни Майков, ни Рябов, ни Евженко не знали
немецкого языка; вероятно, так же обстояло у пленных с
русским, но всё же и тс и другие пытались установить некоторые
данные.
— Вы нас расстреляете?— после целого ряда неудач
установил первый заданный пленными вопрос Савелий Евженко.
— Нет,— добросовестно ответил лейтенант.
— Куда нас ведут? — спросил прихрамывающий грузный
немец с сонными глазами, тот самый, ловкость которого едва
не стоила лейтенанту жизни.
— К большому начальству — «гроссе командир»,— пояснил
Савелий.
Так шли они — четверо русских и девять немцев,— шли,
проваливаясь в болотца, перешагивал через стволы упавших
деревьев, продираясь сквозь чащобу...
Разведчиков разбирало любопытство.
— Ранены?— частично словами, частично жестами, спросил
Абрамов прихрамывавшего тучного немца с мёртвыми
глазами.
— Миномёт,— неожиданно довольно чётко по-русски
произнёс тот и, закруглив пальцы, показал размер осколка, которым
его ранило.
— Легко отделались,— усмехнулся Рябов.— А вашими
солдатами вокруг Минского шоссе всё завалено...— он на секунду
прижмурил глаза и даже полуоткрыл рот, как бы изображая
труп немца.— Продохнуть невозможно!
Грузный немец сонно, из-под полуопущенных век, как на
нечто отсутствующее, взглянул на Рябова.
— Окружены и разбиты! — разгневавшись на этот взгляд,
крикнул вспыльчивый Майков.— Ваш Гитлер — капут!
— Найн?— тоном вопроса произнёс сухопарый немец с
жёстко прорезанными морщинами.— Найн, найн!— уже решительно
произнёс он и даже пожал плечами.
И снова гвардейцы переглянулись и не без сожаления
вспомнили о твёрдых инструкциях старшего начальства.
— Генерал?— спросил грузного немца Евженко, указав на
плечи, с которых предусмотрительно были сняты погоны.
— Да, да...— торопливо закивал желтолицый, с жёсткими
морщинами, сухопарый немец.— Начальство, интендант...—
добавил он по-русски, как бы торопясь предотвратить то, что
грозило его спутнику от этих молодых, как видно, на всё
готовых русских солдат.— Интендант, интендант,— повторил он,
подтвердив первоначальное предположение разведчиков.—
Гросс-интендант...
— Крупный чин,— размышляя вслух, сказал Евженко и
громко, точно к глухому, обратился к толстому немцу:
— Фамилия? Имя и фамилия?
Немец бесстрастно-непроницаемо взглянул на лейтенанта и,
как бы не поняв или вовсе не расслышав вопроса, поднёс ко
рту горсть, показывая, что ему хочется пить.
— Из болота похлебаешь? Или к кофею привык? —
иронически заметил Рябов, воспылавший особенной и едва ли до
конца понятной ему самому ненавистью именно к этому
грузному немцу с рыбьими глазами.
— Небрезгливый,— резюмировал Абрамов, наблюдая, как
немец, наклонившись к кочкам, зачерпнул рукой стоячую
ржавую воду.
— Слаще шнапса,— подтвердил Майков,— с лягушечьей
икрой на закуску.
Напившись, немец, насколько это можно было понять,
попросил сделать привал. Он настойчиво и упрямо указывал на
ягодицу, которую, должно быть, царапнул осколок.
— Какой же это народ нахальный,— с грустным
философским изумлением сказал Рябов.— До чего он себя жалеет!
— Л мне всё ж таки обидно,— сказал Абрамов,— что нам
или штабные караси или вот такие интендантские крысы в
руки попадаются. Ишь, шагают,— с отвращением взглянув на
пленных, добавил он.— Морды гадкие... Смотреть не могу!
— А ты не смотри. Знай веди,— серьёзно сказал Евженко.—
Товарищу Айрапетову прямо в штаб доставим. Там
разберутся. Ну, шнеллер, шнеллер! — подогнал он пленных.
Сам перед собой лейтенант должен был честно признаться,
что эти люди, которые так умело сохраняли на холеных лицах
маску высокомерного равнодушия, возбуждали в нём тяжёлое,
душное чувство ненависти.
— Эх, ребята,— неожиданно сказал маленький Рябов.— До
чего мне хочется вот этим,— он показал на пленных,— один
вопрос задать!
— Какой ещё там вопрос?— сердито спросил Евженко.
— Хочется мне, Савелий Дмитриевич, их спросить: а что бы
они с нами сделали, попадись мы в ихние руки?
— И спрашивать нечего,— угрюмо сказал Евженко.
— Почему, Савелий Дмитриевич?— почтительно спросил
Рябов.
— Потому что сам это знаешь, — кратко ответил лейтенант
и, помолчав, добавил:— Да нечего тут разную психологию
разводить. Главное — доставить их в сохранности. Через деревню
сейчас вести, а знаешь, как народ повсюду настроен?
— Понять это можно: Парические лагери, сам говоришь, тут
под боком были. Каратели, говорят, туда наведывались, чуть
ли не сам этот Гамман. Да, удержать народ трудно,—
согласился Абрамов.
— А я говорю, чтобы этих штабников я сохранности
доставить, я своей собственной шкуры не пожалею,— твёрдо сказал
Евженко.— Они, знаешь, какими данными могут располагать?
Цены им нет!
— Об этом и говорить нечего,— умиротворяюще сказал
Рябов.— Доведём!
Впереди уже виднелась деревня,— вернее, чёрные, мёртвые
её развалины...
Вопреки тревожным ожиданиям разведчиков, в деревне их
пленным не грозила опасность, хотя бы уж по одному тому,
что среди обугленных развалин никого и не было. Только у
одной, чудом уцелевшей избы, с пустыми рамами, оборванная,
босая женщина беспомощно, но, как видно, с напряжением всех
сил, старалась приладить сорванную с петель дверь.
Услышав шаги проходивших людей и всё так же, с трудом
поддерживая худыми руками дверь, женщина повернула голову,
встретилась взглядом с светлоголубыми, как белорусское небо,
глазами Евженко, и всё её темное, точно опалённое скорбью,
лицо неожиданно засветилось. Но когда группа пленных
подошла ближе, женщина, вглядевшись, вдруг страшно вскрикнула
и, не оглядываясь, понеслась куда-то за избу, в поле...
Это было так неожиданно и странно, что разведчики даже
приостановились.
— Померещилось ей, что ли?— негромко сказал Майков.
— Попортили народ,— отозвался Евженко и хмуро потупился.
Только когда тропинка, на которую разведчики свернули
с шоссе, привела их к знакомым, весёлым, молодым ёлочкам,
лейтенант облегчённо вздохнул.
— С добычей, орлы? — крикнул разведчикам стоявший у
штабного «студебеккера» подполковник, заместитель командира
бригады по политчасти. Взглянув на пленных и руководствуясь
теми же не очень точными, но бесспорными признаками, что
и разведчики, он коротко определил:— Начальство. Ведите
прямо к полковнику.

Попав в расположение родной части, гвардейцы сразу же
подобрались, подтянулись.
Подтянулись и пленные. Грузный, величественно
равнодушный немец перестал прихрамывать, а сухопарый, с жёлтым
лицом, уже не поддерживал его под локоть. Эти люди теперь
знали, что находятся в расположении крупной воинской части,
что они предстанут не перед простыми, молодыми русскими
солдатами в выгоревших гимнастёрках, а перед старшими
начальниками, опытными, облечёнными властью. И разведчики,
заботливо охранявшие пленников все эти шесть километров,
не без злорадства увидели, что, наконец, и на этих холеных,
высокомерных лицах отразилась вся неотвратимая грозность
происшедшего...
Полковник Айрапетов, ещё молодой человек, награжденный
пятью боевыми орденами, вышел к пленным в сопровождении
переводчика и адъютанта. Пленные с молниеносной
поспешностью, как рядовые, вытянулись перед ним.
Внимание полковника прежде всего привлёк грузный, с
рыбьим взглядом немец. Горячие, проницательные, много
перевидавшие за три года войны, тёмнокарие глаза командира
бригады несколько секунд изучали обрюзгшее, подёрнутое
рыжеватой щетиной и будто знакомое ему лицо немца. Затем
не без некоторого усилия полковник перевёл взгляд на
пленного с (морщинами беспредельной жёсткости на деревянном
лице.
Полковник обратился к немцам с выражением такой
непреклонной, такой властной силы, что и Евженко, и Майков, и
Рябов, и Абрамов с торжеством поняли, что на этот раз ответ
будет беспрекословным и совершенно точным.
— Звание?— глядя в упор, спросил полковник грузного
немца.
— Генерал-майор,— как новобранец, вытянувшись под огнём
этого пронзительного, непрощающего взгляда, торопливо
ответил немец.
— Фамилия?
Пленный чуть втянул в кургузые плечи тяжёлую, мясистую
голову и, помедлив, не сказал, а, точно пытаясь смягчить
звучание каждой буквы, выдохнул:
— Гамман...
И когда с тем же вопросом полковник обратился к стоящему
рядом с Гамманом желтолицему, сухопарому немцу, тот с
величайшей затруднённостью — так, как если бы горло его уже
захлёстывала верёвка, — хрипло произнёс:
— Майор Моль.
МАТЬ
С. МАРШАК
В такой обыкновенный день —
Июльский, голубой —
Босых людей из деревень
По тракту вёл конвой.
Безмолвен был последний путь.
Но вот в одном ряду
Отстала женщина — и грудь
Достала на ходу.
Кормила мать в последний раз
Ребёнка своего,
Не отрывая скорбных глаз
От личика его.
В толпе, как ветер прошуршал,—
Пронёсся тихий плач,
И что-то хрипло прокричал
По-своему палач.
И зашагал быстрей народ
По смертному пути.
Синел июльский небосвод,
Лён начинал цвести...

ТРУДНОЕ ИМЯ
МАРГАРИТА АЛИГЕР
И когда распрощалась,
на войну проводила,
ей на миг показалось,
что кончается сила.
Даже больно не будет,
если грохнуться наземь.
Сердце всё позабудет,
остановится разом.
Но она не упала
и не закричала.
Где-то рядом звучало
«Это — только начало».
Ей казалось, что дома
полежит и поплачет.
Но пошло по-другому,
получилось иначе.
Шла землёй, шла под небом,
твёрдо слушались ноги.
Но забыла за, хлебом
завернуть по дороге.
Малыша покормила,
уложила в кроватку.
Поняла, что вступила
в рукопашную схватку.
Что осталась без друга
у переднего края.
Как же выйти из круга,
все бои принимая?
От войны не укрыться.
Нет местечка такого.
«Ты готова ль сразиться?» —
«Выходит, готова».
Подтянулась на марше.
Ни тревоги, ни дрожи.
Глянешь издали — старше.
Глянешь ближе — моложе.
Не бросала оружья,
и душа не остыла
на немыслимой стуже
глубочайшего тыла.
Шла любая дорога
в направлении боя.
И особенно строго
ты сражалась с собою.
Ни костра, ни привала,
ни поблажки, ни льготы.
Всю войну прошагала
в серых ротах пехоты.
Воевала с тоскою,
с бабьей тягой к покою,
веру в милого друга
защищала душою.
Веру в то, что слывёт он
самым храбрым и смелым,
веру в то, что придёт он
невредимым и целым.
Возвратит всё, что было,
в полной силе и мере.
А иных подкосило
в этой праведной вере.
А иных оглушали
извещеньем о смерти.
А вокруг утешали,
говорили: «Не верьте!»
Это легче — не верить,
полагаться на чудо,
ждать, что стукнет у двери,
возвратится оттуда.
А поверь-ка попробуй,
всею плотью и кровью.
Вникни женской утробой
в злое звание вдовье.
Заслужить в нём не просто
хорошую славу.
Одной не по росту,
а другой не по нраву.
Наши вдовы в народе,
горем слитые вместе,—
это войско в походе
под знамёнами мести.
С каждой смертью геройской
на поле сраженья
в это грозное войско
идёт пополненье.
Вдовы траур не носят
и на людях не плачут,
крик на ветер не бросят,
глаз от встречных не прячут.
Губы сжатые суше,
голос сдавленный глуше,
ничего не боятся
обожжённые души.
И когда поостынут
жерла наших орудий,
амуницию скинут
утомлённые люди.
Будет час разобраться,
вникнуть в суть по-солдатски.
Дай, подумаем, братцы,
по-мужски и по-братски.
Им, что честно сражались
в нашем воинском стане,
им, что с нами остались
после всех испытаний,
с грузом многопудовым,
за войной прошагавшим,
русским женщинам, вдовам,
смерть в глаза повидавшим
и пришедшим живыми
в неразгаданной силе,
может, новое имя
мы отыщем в России.

отсутствует
3/4 части
страницы
Народная артистка СССР
АЛЛА ТАР
Одной из самых любимых и популярных в Советском
Союзе артисток, гордостью современной русской сцены,
является талантливейшая представительница
Московского Художественного театра Алла Тарасова. Её
имя знают во всех уголках страны, кинофильмы с её
участием пользуются громадным успехом. Совсем
недавно в кинокартине «Без вины виноватые», обошедшей
все экраны Советской страны, Тарасова создала
незабываемый образ русской актрисы Елены Кручининой —
женщина редкой доброты, благородства и душевной
чистоты.
Творчество Аллы Тарасовой по заслугам оценено
народом, наградившим её почётным званием народной
артистки Советского Союза.
Говоря о наиболее ярких образах, созданных Тарасовой
за последние годы, нельзя не упомянуть роли Анны
Карениной в спектакле, поставленном Художественным
театром по знаменитому роману Л. Толстого. Боль и тоска

отсутствует
3/4 части
страницы

КАК Я ВОСПИТЫВАЛА МОЮ ДОЧЬ
Н. АРАЛОВЕЦ-КОВШОВА
— Как вы воспитывали Наташу?..
Этот вопрос часто задают мне молоденькие матери. И, глядя
в их пытливые, озабоченные глаза, я словно вижу в них себя
такой, какая я сама была лет 25 назад. Я любила свою
крошечную дочку, и мне хотелось быть для неё самой лучшей,
самой достойной матерью...
Ещё до рождения Наталочки я перечитала всю литературу
по уходу за маленькими детьми и их воспитанию. Такое чтение
Герой Советского Союза Наталья Ковшова.
создало определённую направленность моих мыслей и
бесконечно усилило сознание великой ответственности материнства.
Наташенька родилась 26 ноября 1920 года.
В 1918 году в семье моего отца, народного учителя Д. М.
Араловец, было шестеро большевиков и красногвардейцев: мои
родители, два брата, сестра и я, 15-летняя девочка. Отец и два
брата, юноши 17 и 19 лет, были зверски замучены белыми.
Мы, четверо оставшихся в живых детей, вместе с нашей
матерью вынесли все ужасы и мучения белогвардейских
застенков. На руках матери умер в плену у белых и наш третий,
младший и последний брат — Серёжа. Полтора года мы
ничего не знали о судьбе старшей сестры Кати, увезённой белыми
в Читинскую тюрьму. Когда Красная Армия освободила город
Златоуст, где мы тогда жили, от нашей семьи из восьми
человек оставалось только трое.
После победы над контрреволюцией и вражеской
интервенцией первейшим долгом каждого советского патриота стала
борьба за сохранение нашей социалистической страны от
любой вражеской напасти. Этому мы должны были учить и
наших детей, чтобы быть спокойными и уверенными за их
будущее. Мы должны были знать, умирая, что
передали страну в верные и надёжные руки идущего за нами
поколения.
У меня не было сына. У меня была только дочь, притом
единственная. Но это не освобождало меня от выполнения
общего материнского долга перед родиной. Вот почему я
растила Наташу пламенной патриоткой, воином, борцом за
народное счастье и свободу. Не к праздной и лёгкой жизни
готовилась Наташа, а к жизни суровой и трудной, ибо много было
врагов у нашей молодой социалистической страны.
Наташенька росла среди нас, взрослых — участников
гражданской войны, большевиков. Естественно, что девочка избрала
для себя тот же самый жизненный путь, по которому шла вся
наша семья.
В воспитании Наташи самую большую и мудрую помощь
оказывала мне моя мать. Мы с мамой обе безумно любили
девочку. Но мы никогда не баловали её, не превращали в свою
забаву и утеху, не думали, что она появилась на свет только
для нашей личной любви и радости.

Наташа относилась с безграничным доверием ко мне и к
бабушке, шла к нам со всеми своими детскими недоумениями
и трудностями и всегда встречала у нас обеих настоящее,
чуткое внимание. Ни я, ни моя мать никогда не отмахивались
от ребёнка, как бы мы ни были заняты, больны или устали.
Мы дорожили доверием Наташи и берегли его.
Мы любили милую правдивость ребёнка. Но мы и сами
были всегда правдивы. Наташа никогда не была свидетелем
того, чтобы кто-нибудь из нас солгал, обманул кого-нибудь,
поступил нечестно.
Благодаря полной правдивости и исключительному доверию
девочки её детская душа была открыта перед нами. Мы всегда
знали, что в ней творится, и могли влиять на неё, воспитывать
эту милую душу в самом лучшем и благородном направлении.
Доверие Наташи ко мне до последнего дня нашей совместной
жизни было настолько полным, что я, мать, была в то же
время и самой задушевной подругой, которой Наташа поверяла все
свои девичьи тайны.
Безграничную любовь своей дочери и её полное доверие
я приобрела тем, что всегда глубоко и искренно
интересовалась всеми детскими делами и переживаниями Наташи,
выслушивая их с неподдельным участием и с полным,
«взрослым» вниманием и уважением. Для меня не было более
интересного собеседника, чем моя дочь. Наши ежевечерние беседы
превратились в ничем уже не искоренимую потребность
постоянного душевного общения. Это всё больше сближало нас,
взаимно обогащало, укрепляло и увеличивало нашу дружбу
и взаимную любовь.
Наталочка росла любимым ребёнком, но поблажек ей никто
не давал. И хотя «единственные» дети очень часто бывают
капризными и избалованными, Наташа не была капризной, но
только потому, что ни я, ни бабушка никогда не потакали её
неразумным, детским капризам и были в этом единодушны.
Если один запретил что-нибудь, бесполезно было добиваться
разрешения у другого.
Мы всегда помнили о том, что слабость и бесхарактерность
взрослых, окружающих ребёнка, больше всего развращают
детей, делают их капризными, раздражительными, грубыми
и деспотичными.
Если что-нибудь
запрещалось маленькой Наташе, то
запрещение никогда уже не
снималось невзирая на
самый отчаянный крик. Ведь
ребёнок очень быстро
понимает силу своего
оружия — пронзительного
крика. Уступи ему один раз —
тогда капризы, крик,
буйство будут следовать с
нарастающей силой, а
взрослые, вместо того
чтобы разумно руководить
малышом, сами станут
послушной и глупой игрушкой
в руках избалованного
ребёнка.
Обе мы с матерью
обращались с Наташенькой
всегда очень внимательно и
спокойно. И ребёнок
привыкал слушать спокойно и
разумно обращённые к нему
слова. Мы никогда не
наказывали Наташу
шлепками, не ставили «в угол»,
ничем и никем не пугали её,
чтобы добиться послушания.
В раннем детстве Наташи я
употребляла единственное
наказание. Если она не
слушалась или капризничала, я
спокойно укладывала её в
кроватку и не брала оттуда
до тех пор, пока она не
переставала плакать.
Другим, более жёстким
наказанием, когда девочка
уже подросла, было
молчание. Когда Наташа
упрямилась, медлила, я говорила:
«Если ты меня не
слушаешься, мне незачем боль-
ше разговаривать с тобой!» Я отворачивалась и молчала,
продолжая заниматься своим делом. Этого наказания Наташа
не выносила даже и взрослая. Уже через несколько минут она
подходила ко мне и просовывала повинную голову мне под
левую руку, молча признавая свою вину. Мы никогда подолгу
не сердились друг на друга, жалея каждую минуту,
потерянную для любви. Мы словно предчувствовали обе, как мало
будет у нас счастья и радости быть вместе...
* * *
Я старалась с детства привить Наташе любовь к литературе
и прежде всего к русской литературе. Свою первую книжку
Наташенька получила, когда ей было два года. Это была
толстая, в дорогом издании, книга «Птицы Европы». Жили мы
тогда в глухом сибирском городке. Негде было купить игрушек,
нечем было занять ребёнка, и я приучила Наташу
рассматривать картинки в этой книге, бережно перелистывая её. Прежде
чем дать Наташеньке книгу, я всегда мыла ей ручки, чтобы
она не пачкала страницы. И ребёнок понял моё бережное
отношение к книге, моё уважение к ней. Уже малюткой
Наташенька научилась любить и беречь книгу, ценить её. И не
было впоследствии ни одного случая, чтобы девочка изорвала
хотя бы один листок в книжке. Я могла дать маленькой
Наташе книгу любой ценности и была совершенно спокойна за её
полную сохранность. Наташа никогда не дралась с детьми. Но,
если дети рвали у неё на глазах книжку, она защищала её как
только могла, пуская в ход и кулачки.
Я очень люблю хорошую детскую и юношескую литературу.
Свои любимые книги я сама приносила Наташе, радуясь
встрече старых и верных друзей моего детства с моей милой
дочерью. Я помню то великое, облагораживающее влияние,
воспитывающее лучшие свойства души, которое оказывало на меня
в детстве и юности чтение хороших книг. Наша советская
литература о героизме людей в гражданской войне и в период
великой стройки имела сильное влияние на воспитание
характера Наташи. Книгу Николая Островского «Как закалялась
сталь» мы не один раз прочитали вместе.
Наравне с любовью к книге, любовь к животным была
другой страстью Наташи.
Девочку всегда окружали
самые разнообразные
зверюшки, подобранные ею в
лесу или на улице. На
окне, в аквариуме, плавали
рыбки, на диване умывал
мордочку кот, под столом
дремал
облагодетельствованный уличный щенок, на
шкафу пищало и резвилось
многочисленное семейство
белых крыс,
путешествовала по полу медлительная
черепахи, под кроватью
фыркал сердитый на весь
свет ёжик. И Наташа
умела сохранять мир среди
обитателей своих
«джунглей»...
Любовь к животным
развивала в ребёнке глубокое
чувство человечности в
отношении к существам
слабейшим, общение с ними —
острую наблюдательность.
По всем естественным
наукам у Наташи были
отличные отметки в школе.
Девочка всегда была занята
или чтением или вознёй с
животными. Она не скучала
и не портилась от безделья,
что было бы неизбежным,
если бы досуг ребёнка не
был заполнен полезным и
увлекательным делом.
Я никогда не запрещала
Наташе приносить
животных в дом. Если они были
грязными, мы вместе с
Наташенькой купали их, если
они болели, мы их лечили.
И от этого ещё больше
крепли наши взаимная
любовь и дружба.
Наташа семи лет.

С детства Наташа была очень
общительным ребёнком. Я никогда не запрещала ей
приводить детей к себе. Беспорядок в
комнате после ухода ребятишек меня нимало не
огорчал. Зато я всегда и очень хорошо
знала всех сверстников Наташи и могла влиять
на неё в выборе друзей.
Любовь к детям была одним из
сильнейших душевных свойств Наташи. Когда я
наблюдала Наташу в обществе детей, меня
всегда радовало её нежное, бережное
отношение к детской душе. Никто лучше
Наташи не умел подойти к самому строптивому
ребёнку и заставить его слушаться.
Наташенька усаживалась рядом с ним,
обнимала за плечи и тихонько шептала ему на
ухо какие-то свои, ей одной известные
слова. И вскоре совершенно укрощённый
строптивец радостно спешил исполнить то,
чего ещё минуту назад ни за что не желал
сделать.
Ребята обожали Наташу. Она умела
придумать для детей интересные и
весёлые игры, умела сделать «из ничего»
красивые, занимательные игрушки на ёлку и,
наконец, умела совершенно по-детски, всей
душой уйти в общее веселье, возиться, прыгать, кувыркаться и
вместе с детьми до слёз хохотать над чьей-нибудь ловкой
проделкой. Останься Наташа в живых — она была бы чудесной
матерью...
Невыразимо нежной была любовь Наташи к родной семье.
Горячей лаской проникнуто каждое её письмо с фронта. Она
писала нам:
«...Милые мои, родные, хорошие! Как соскучилась я о всех
вас! Ну как живёте вы? Все ли здоровы? Как девочки,
любимые мои птички? Помнят ли они свою сестричку — Натика?
Или уже забывать стали?..»
«...А я уж так о вас скучаю, что просто сил никаких нет, так
бы и полетела к вам, обняла бы вас крепко, крепко и
расцеловала нежно и горячо».
«Бусенька, моя родненькая! Не хвораешь ли ты, моя
ласковая бабуся? Ты береги своё здоровье, не переутомляйся,
милая, хорошая ты моя бабусенька! А девочки-сестрички мои!
Как они там растут без братишки своего — Натика? А?
Шалуньи мои драгоценные! Котятки беленькие и чёрненькие! Как
хочется мне на вас посмотреть... Хоть бы карточку прислали!...»
«...Пишите чаще! Ваши последние письма получила как раз
перед боем и прочла их в лесу, под звуки залпов нашей
артиллерии и разрывы мин. Так тепло и радостно стало на душе!
Ведь подумать только, в такой момент, на таком большом
расстоянии от вас, я получила кусочек домашнего тепла, искорку
вашей любви, нежности, ласки... Пишите мне, не дожидаясь
моих писем. Я теперь смогу писать вам очень редко, но
знайте, что всегда и везде я думаю о вас и ради вашего
спокойствия и счастья, ради счастья нашей Родины я бью
фашистскую гадину. Я ведь очень, очень люблю вас и хочу
приблизить день нашей встречи...»
* * *
У Наташи не было братьев. С семи лет у неё не было и
отца. Мы жили с ней вдвоём, и я одна должна была
воспитывать Наташу, стать ей не только матерью, но заменить также
отца.
Приучать Наташеньку не быть плаксивой я начала уже в то
время, когда ей было около двух лет. Девочка очень любила
меня и была чувствительна к моим порицаниям или похвалам.
Наташенька была весёленьким, шустрым и предприимчивым
ребёнком. Как медвежонок, она вечно карабкалась куда-нибудь
ввысь. Не обходилось, конечно, и без аварий, а значит, и
горьких слёз. Но Наталочку легко было отвлечь от слёз какой-
нибудь наскоро сочинённой сказочкой-шуткой. Она
навастривала ушки и, ещё роняя последние слёзы, уже слушала сказку!
Если Наталочка не плакала, а молча вставала после падения,
я её очень, очень за это хвалила. И скоро я заметила, что
ребёнок сам, сознательным усилием воли старается подавить
желание заплакать. Скоро это вошло во вполне стойкую
привычку. Наташа научилась гордому мальчишескому стоицизму к
чувству боли и уже никогда не плакала, как бы ей ни было
больно. Когда девочка выросла, стоицизм остался и
превратился в отличное боевое качество взрослого человека.
Наташа восемнадцати лет.
Я учила Наташу мальчишеской ловкости.
Она умела влезать на самые высокие
деревья, переплывать широкие реки, отлично
бегала, управляла лодкой, гребла и,
наконец, стреляла из боевой винтовки.
Смелая, живая, жизнерадостная и
задорная, Наташа была азартной спортсменкой
и отличной физкультурницей. В детстве
Наташа болела туберкулёзом. Физкультура и
спорт закалили её организм, превратили
слабого ребёнка в сильную и выносливую
девушку. Все эти качества очень
пригодились Наташе на фронте.
* * *
Моя доченька росла, и мне хотелось
научить её видеть весь тот прекрасный мир,
который её окружал. И сколько самых
счастливых часов, самого безмятежного
счастья пережили мы с Наташей, гуляя вдвоём
по лесу!.. Мы могли часами сидеть возле
муравьиной кучи, наблюдая хлопотливую
работу этих умнейших насекомых. Мне
доставляло неизъяснимое удовольствие
рассказывать Наташе о жизни природы, о
её великих законах. Уже школьницей Наташа часто
предпринимала самостоятельные поездки за город в обществе
других детей. Она была их любимым вожаком и в детских играх
и в прогулках по лесу.
Научив Наташу любить русскую природу, я стремилась
воспитать в ней ещё более страстную любовь к нашей родной,
русской земле, нашей прекрасной Родине и на этой родной
земле видеть несчётные плоды всё умеющих, заботливых,
трудолюбивых рук нашего жизнетворца-народа. Из окна вагона,
проезжая тысячи вёрст по нашей земле, мы, словно
перелистывая страницы чудесной книги, видели бьющую ключом
трудовую жизнь нашей страны. И, глядя на неё, мы вместе с
Наташей мечтали о том, где будет работать сама Наташа и кем
она будет.
— Скорее бы выучиться и окунуться с головой в работу!
И делать, делать её без конца вместе со всем народом! —
восторженно говорила мне Наташа. — Мы, молодёжь, бесконечно
счастливы, что родились и живём в такой стране, как наша.
Пока ещё мы этого счастья не заслужили, ничем его не
оплатили. И так хочется доказать свою любовь к Родине
чем-нибудь очень хорошим, большим, каким-нибудь необычайным
подвигом!
Наташа с детства мечтала быть «солдатом революции». И
мне легко и радостно было помогать ей в осуществлении этого
желания. Вступление Наташи в пионеры было большим
счастьем для нас обеих. И пионерские дела Наташи в школе я
всегда считала для себя очень важными. Ведь это уже было
началом того большевистского пути, на который вступала моя
маленькая дочь, чтобы идти по нему до своего славного,
героического конца.
Теперь мы стали мечтать о комсомоле. Сбылась и эта мечта.
Наташа была боевой, пламенной комсомолкой. Горячее
комсомольское сердце увело её добровольцем на фронт.
К этому она готовилась в течение всей своей жизни.
Уже с 14—15 лет Наташа начала свою военную учёбу. Из
года в год она овладевала военными знаниями. Её огорчало
только одно: «Девушек не берут в Красную Армию!» Но я
говорю ей: «Заслужишь, будешь достойна — возьмут!»
Однажды Наташа возвращается домой сияющая: «Мамуля! Ты
знаешь, оказывается, если девушка добьётся получения четырёх
оборонных значков, её берут на военный учёт! Ну, так я
получу все пять значков!»
И она их получила.
Она не только училась сама, но подзадоривала и втягивала
в военную учёбу всю школьную молодёжь. Являясь любимым,
признанным вожаком своих сверстников, она старалась делать
всё, с чем ей приходилось сталкиваться в школе, в
комсомольской организации, в спортивном клубе, в тире Осоавиахима,—
образцово, считая это делом чести.
Когда на нашу землю ринулись фашистские орды, Наташа
сдавала последние экзамены в Авиационный институт. Она
мечтала стать инженером и лётчиком, а ушла из института
добровольно в военную школу снайперов.

Клятвой звучат слова Наташи, с которыми обращается она
в одном из писем с фронта к главе нашей семьи — моей
матери:
«Любимая моя хлопотунья! Не беспокойся за меня, знай,
что твоя Наталка никогда не уронит чести нашей семьи и не
опозорит славного её боевого прошлого. Никогда не сверну с
дороги перед лицом опасности и буду бить гадов в упор, буду
посылать пулю за пулей в их скверные головы, начинённые
безумными мыслями о нашей родной Москве, о господстве над
нами — свободным, гордым и смелым народом. Буду бить до
конца, до полной, большой и радостной победы».
В одном из своих писем ко мне в ноябре 1941 года Наташа
писала:
«Любимая моя мама! Ещё 20 октября мы приняли красную
присягу. Ты подумай только: я, обыкновенная девушка,
удостоена чести быть воином нашей Красной Армии, да ещё
вдобавок защищаю нашу Москву, нашу родную, горячо любимую,
вечно молодую столицу. И знай, что во имя нашего счастья, во
имя нашей большой и радостной победы я оправдаю это
доверие Родины и отдам всё, что могу,— свои силы, уменье и
жизнь, чтобы не пустить коричневую гадину к Москве, чтобы
стереть её с лица земли...»
Наташа сдержала свою клятву. Десять месяцев провела она
на фронте. Свыше сотни фашистских негодяев нашло свою
смерть от метких, снайперских пуль Наташи.
Наташи не стало 14 августа 1942 года. Смерть настигла её
под Старой Руссой, в одном из ожесточённейших сражений с
врагом. Вместе с Наташей погибла и её неразлучная подруга
Машенька Поливанова. Окружённые немцами, девушки
израсходовали в неравном бою все боеприпасы и подорвались на
последних гранатах, даже смертью своей стремясь уничтожить
как можно больше фашистов.
Маша Поливанова и Наташа Ковшова.

Общий вид Артека
В КРАЮ СКАЗКИ
ЕКАТЕРИНА ШЕВЕЛЕВА
Утренняя зарядка
В море

Вверху — кружок рукоделия
В центре — солнечные ванны
Справа — гребля
На гористом берегу, над морем, словно
пышные зелёные облака, стоят миндальные и
персиковые деревья, сосны, кедры и
кипарисы, лавры и магнолии. В знойном, напоённом
ароматом воздухе отдалённая, чистая дробь
пионерского барабана звучит, почти сливаясь
со звоном цикад. В зелёных ветвях туи
щёлкает какая-то птичка, словно волшебный ключ
звонко отпирает серебряный замочек,
открывая вход в прославленный пионерский лагерь
«Артек».
Наверное, в этом цветущем, ярком уголке
земли великий поэт Пушкин увидел златую
цепь на дубе, неведомые чудесные дорожки и
берег, на который вышли из волн морских
тридцать три богатыря. Ведь 125 лет назад
Пушкин жил здесь, в небольшом доме, у
самого синего моря. В двух шагах от его дома
рос молоденький кипарис, о котором поэт
писал своему другу Дельвигу:
«...Каждое утро я навещал его, и к нему
привязался чувством, похожим на дружество».
Теперь пушкинский кипарис высок и могуч
маленькие обитатели Артека: русские,
украинцы, белоруссы, грузины, киргизы,
казахи — дети со всех концов Советского Союза,
в первые же дни приезда в лагерь спешат
взглянуть на легендарный кипарис, побывать в
доме любимого поэта.
— Может быть, как раз по этой тропинке
возвращался Пушкин с моря домой и были
у него мокрые, после купанья, кудри! —
говорит подругам темноглазая казашка,
школьница-отличница Гульнура Умбекбаева.
С волнением входят девочки в пушкинский
дом — и невольно останавливаются: пустые,
мрачные комнаты, ободранные и
проломленные стены... Картина разрушения особенно
поражает, вероятно, потому, что за порогом
дома щедро сияет солнце, вечно плещет море, и
деревья широко раскидывают свои могучие
шатры. Кажется, будто кто-то оборвал
прекрасную сказку, чтобы придумать к ней злой
и страшный конец.
— Это немцы!— тихо говорит одна из
девочек.
Да, в пушкинском доме были немцы. Немцы
хозяйничали в Артеке: рубили драгоценные
деревья в парке, разбирали здания на дзоты
делали веники из пальмовых ветвей и
устраивали конюшни в санаторных палатах. Немцы
уничтожили все скульптуры в «Аллее
национальностей», разорили многочисленные детские
площадки для игр и детскую техническую
станцию, разрушили пристань, подожгли
знаменитый дворец в Суук-Су.

Известна старая легенда о Медведь-горе,
у подножья которой расположен Артек.
Легенда говорит о том, как люди победили
огромных, лютых медведей. Страшные звери
пытались украсть счастье у человека. Но
человек смело принял бой, ему на помощь
пришли друзья, и так велика была сила их гнева,
что от него окаменел вожак медведей,
«Медведь — серая гора». И лежит он с той поры
неподвижно, уткнувшись мордой в море...
Теперь эту легенду рассказывают иначе.
Быть может, сами ребята, артековцы,
вложили в неё новое содержание, навеянное
образами Великой отечественной войны:
— И вот вышли на берег тридцать три
моряка, богатыри в бушлатах, и стали биться
с немцами, которые хотели Артек украсть.
Убитых фрицев наши в море кидали, да
море их тоже держать не стало, превратило всех
в громадный камень и выбросило на берег...
А наши моряки, те, которых немцы ранили до
смерти, завещали Артек опять детям отдать!
— Вовсе нет! Тут чудо случилось: немцы
хотели Артек сломать, ломали, ломали, и ничего
у них не вышло!
И, конечно, правы оба подростка, невольные
авторы новых легенд: советские богатыри
вышли на берег — и случилось чудо; снова
свободен Крым, снова каждые 1 1/2 месяца
приезжают отдыхать в Артек 1200 советских
ребят. И разве не чудо совершили скромные
работники Артека?! В течение нескольких
недель они восстановили здания лагеря,
наладили хозяйство, привели в порядок большую
территорию! Еще не всё закончено, ещё,
например, не восстановлены полностью
разнообразные музеи Артека, ещё зияют, как
открытая рана, развалины дворца. Тень войны иной
раз ещё омрачает лица детей. Это и не
удивительно! Обугленная ветка акации может
напомнить мучительные пытки бежавшему
1 1/2 года назад из немецкого плена школьнику
Юре Крылову. Развалины дворца могут
напомнить Сталинград в бою Люсе Радыно,
маленькой разведчице, награждённой двумя
боевыми медалями.
Но жизнь затягивает раны. И обугленная
ветка ленкоранской акации уже почти
незаметна среди цветущих ветвей.
Говорят, что, когда немцы подожгли дворец
в Суук-Су, ленкоранская акация простёрла
свою цветущую розовую ветвь, чтобы
защитить парк от огня. Так говорит сказка,
страшная сказка со счастливым концом.
Вверху — на стадионе
В центре — на досуге
Слева — в столовой

Юные альпинисты
В гостях у черноморцев
Дежурный лагеря на посту

Спальня в московском детском доме № 23.
УСЫНОВЛЕННЫЕ СТРАНОЙ
МАРИЯ ШКАПСКАЯ
МИР любит детей. Это азбучная истина.
Превосходные детские образы созданы гениями
мировой литературы, от Диккенса до Толстого. Белинский
называл детей гостями настоящего, хозяевами
будущего. Достоевский писал, что он отказывается от
рая, если он оплачивается детской слезой.
Нигде в мире не берегли детей так, как берегут
их у нас, в Советском Союзе.
В тяжкие военные годы страна наша сделала всё,
чтобы спасти детей. Эшелоны с детьми пошли на
восток с 23 июня 1941 года. В самые трудные,
октябрьские дни того же года затемнённые пароходы шли
по Волге и Каме с «грузом особого назначения». Их
пропускали по ночам, без остановок и вне очереди.
А наутро слышны были на палубе детский щебет и
смех, и суровые капитаны без улыбки
подтверждали: «Да, это груз особого назначения. Это — наше
будущее. Детей надо доставить в глубокий тыл до
ледостава».
В каютах маленькие играли в лото, а те, что
постарше, выводили в тетрадях: «2 X 2 = 4».
Педагоги старались извлечь пользу из
вынужденного путешествия и рассказывали детям о Волге, о
великих людях, чьи имена были неразрывно связаны
с нею.
Суровая зима медлила, и капитаны довезли свой
бесценный груз прежде, чем реки покрылись
льдом.
Шла война. Дети жили и учились в тылу, чтобы
их отцы на фронте и матери в прифронтовых городах
были спокойны.
Спасли, к сожалению, не всех. Тысячи детских
трупов остались на дорогах Украины и Белоруссии,
в расстрелянных и взорванных поездах, за
решотками гетто.
Изуродованные дети лишали мужества хирургов,
которые их оперировали. В Москве в 1942 году была

устроена выставка, показавшая, что сделали
фашисты с детьми. Ваня Громов с отпиленной рукой.
Лада Чикина без рук и ног. Детские лица без глаз,
превращённые в страшные маски.
Эти дети живут сейчас в специальных домах.
Гитлеровцы ещё ответят за них перед человечеством!
Но, может быть, страшнее физических страданий бы-
В заботливые руки Зои Михайловны Новак попадает каждый вновь прибывший воспитанник детского дома № 23. Купанье
доставляет явное удовольствие новичку — Вове Гусеву.
ла душевная травма у тех детишек, которые
вернулись из оккупированных немцами мест.
Через Москву прошло много десятков тысяч
детей, потерявших дом и семью.
В январе 1942 года было опубликовано решение
правительства об устройстве детей, оставшихся без
родителей. «У нас нет сирот» и «Ни одного ребёнка
на улице» — вот смысл этого решения.
Энергично занималась детьми и Красная Армия.
Бойцы кормили детей в походных кухнях и
отправляли на санитарных машинах, самолётах, повозках
туда, где «большая земля». Родина принимала их в
свои объятия.
В Москве эвакуированных детей размещали в
Даниловском приёмнике. Когда-то здесь был
монастырь — крепость, защищавшая подступы к
Москве... Дети стекались сюда толпами, изнурённые,
голодные. Одни приходили сами, других приводили
соседи, друзья, милиция. Восьмилетние братья
бережно несли на руках годовалых сестрёнок.
Узкая дверь в древней стене монастыря не
закрывалась. Об этой двери можно было сказать словами
Гюго: «Она не спрашивает, есть ли у тебя имя, а
только, есть ли у тебя горе».
Следует заметить, что имён часто и не было. Я
спросила няню, которая несла в спальню маленькую
Аллочку:
— Как фамилия девочки?
— Неизвестнова,— ответила няня.

Неизвестновыми оказались и Ваня, и Варя, и
Лиза, и многие другие. Страшная, огромная семья
Неизвестновых!
Даниловским приёмником все эти годы ведал
Василий Денисович Строганов. Когда я пришла к нему
в первый раз, этот человек в военной форме сурово
спрашивал по телефону, обеспечены ли эшелоны,
«Петушки и курочки» — это очень весёлая игра. Она доставляет детишкам много радостных минут.
увозившие малюток на восток, запасной детской
одеждой, посудой, книгами... Для него было важно
всё, если речь шла о ребёнке.
После оказания первой помощи детей отсылали на
восток или оставляли в Москве и под Москвой, в
общежитиях заводов, в ремесленных училищах, в
детских домах. Домов не хватало — строили новые.
Едва успевали уехать первые питомцы, как
являлись новые. Воспитательницы украдкой вытирали
слёзы, видя этих детей, смертельно напуганных
войной. Дети не шалили, не смеялись, не вставали со
стульев, на которые их посадили. Они кричали во
сне, но молчали днём. Молчание трёхлетних — это
страшное молчание.
Дети перестали быть детьми, с ними ни о чём
нельзя было говорить. Им читают Горького, и вот
встречается фраза: «Земля дышала». Вася
вставляет деловито: «Да, я знаю. У нас на Западной
Двине расстреляли много людей. Земля над ними
дышала и шевелилась, потому что там были
живые».
Рассказывают о рикшах в Китае. Лена
подтверждает: «У нас это тоже было: немцы запрягали
людей в телеги».
Трудная и великая работа выпала на долю
воспитателей, но она дала свои результаты. Недавно один
из московских детских домов посетили
иностранные гости. Они были потрясены тем, что
увидели. В самом деле: вот блистает паркет, в
аквариумах плавают золотые рыбки, золотистые
портьеры смягчают солнечный свет, и весёлые, здоровые

дети играют, учатся, смеются, шалят. Они живут
полной жизнью, как все наши дети.
— Даже удивительно, как они всё забыли! —
вырвалось у одного из посетителей.
Конечно, дети не всё забыли — их только
отвлекли от страшных воспоминаний. Тут влияло и
действовало всё: государственная забота,
коллектив — педагоги, товарищи,— пионерские
организации, народный энтузиазм, самый воздух нашей
страны, добрый и щедрый.
Полярники слали осиротевшим детям шубы и
оленину, моряки — деньги, бойцы та соседних частей
вспахивали огороды, чинили электричество.
Беспримерны были любовь и забота, которые
проявляла страна к своим усыновлённым детям.
Многие питомцы детских учреждений выросли и
ушли в большую жизнь. Они плавают юнгами на
кораблях, стоят у токарных станков, выступают на
концертах.
Вот эстрада. В Москве происходит смотр молодых
дарований. Постукивая напёрстками о блюдечко,
смуглые девочки выступают в старинном узбекском
танце. Почти неподвижно их тело, но как
выразительны руки!
«Вековая культура танца!» — говорят зрители.
Но вглядитесь: вот эта девочка, справа, с умным и
смелым личиком,— Жанна Колбасина, донская
казачка. Еврейский мальчик Илюша Карп исполняет
украинский танец... Все они встретились в
солнечном Узбекистане.
Они страстно любят искусство, но кроме того у
каждого из них есть своя профессия, своё место в
жизни. Они будущие помощники машиниста или
слесаря-паровозника — воспитанники
железнодорожного училища.
А ведь казалось, дети, непоправимо раненые
войной, были вовсе погибшими для жизни. Некоторые
из них заикались от испуга, теряли память, дар
речи. Это те, у кого на глазах повесили сестру,
запороли мать, гвоздями прибили сводку Советского
Информбюро на спину брату.
Советская педагогика не знает слово
«непоправимо». Вот, например, Институт трудового воспитания
в Лопасне. Здесь для нервнобольных детей
установлен особый режим, режим полусанатория,
полушколы.
Европа знает этот уголок. В книге
посетителей американский педагог Люсиль Шоу с
изумлением спрашивает у воспитателя: «Как вы добились
таких результатов?»
Ещё изумительнее по результатам, да и по
масштабам значительней, то, что сделано для детей,
советскими людьми в так называемом индивидуальном
порядке.
Слёзы осиротевших детей жгли сердца всех
матерей страны. Каждая понимала, как это страшно:
ещё вечером у ребёнка была крыша над головой и
добрые руки матери прикрывали его одеялом, а
утром крыши уже нет и мать, мёртвая, валяется в
канаве. Но сочувствия мало — надо было
действовать.
Почин действию положила Елена Овчинникова,
работница московского завода «Красный богатырь».
Она обратилась к администрации завода с просьбой:
«У меня есть четверо детей — дайте мне пятого из
осиротевших».
Девочка, принятая Овчинниковой на воспитание,
была измученным, страшным, жалким созданием.
Сейчас это прелестный, здоровый ребёнок.
Просьбы об усыновлении осиротевших детей
понеслись из всех уголков страны. Мотивировки были
разные: одна потеряла мужа, у другой умер
ребёнок, у третьей детей никогда не было, четвёртая
берёт «из жалости», пятая — «для совести». Но
страстность, с которой эти женщины просили
ребёнка, была одинакова.
«Удостойте и меня долей счастья!» — восклицает
учительница Вторушина. «Я мать трёх бойцов,
неужели я недостойна получить ребёнка?» —
спрашивает Марфа Чипихина. «Я его сделаю
счастливым»,— уверяет санитарка Дмитриева. «Мы
вырастим ребёнка патриотом»,— обещает семья
паяльщика Матвеева. «Мы молоды и ещё бездетны, ему
будет хорошо, только не откажите!» — умоляют
молодые супруги Васильченко.
Из родильного дома в Дагестане пришёл запрос
на троих детей — от врача, прачки и акушерки.
Каждая приложила справку об
обеспеченности.
В этом соревновании любви участвовали не
только отдельные люди. Соревновались города и
области. Свердловск собирал деньги, Хабаровск — вещи.
Детей брали коллективы предприятий,
сельскохозяйственных артелей. Колхоз «Красное знамя», под
Ярославлем, приютил двенадцать детей. Колхоз
Янги-Юл, в Средней Азии, взял на воспитание сразу
сто двадцать детей.
Можно представить себе масштабы этого
движения, если в одной Москве на девять тысяч детей в
детских домах приходится ещё около двадцати
тысяч усыновлённых, патронируемых, опекаемых!..
С трепетом и волнением переступают просители
порог маленькой комнатки в городском отделе
народного образования, где «дают детей».
Получить их не совсем легко.
Усыновить можно только круглых сирот.
Некоторых детей отдают под опеку, некоторых — только
на патронирование, то есть на содержание в семье с
денежной помощью государства.
Седая женщина с горящими тёмными глазами,
Р. Р. Орлова, неутомимо исповедует приходящих.
Она должна знать всё: ваш бюджет, ваш
характер, ваши квартирные условия, должна проникнуть
в ваши мысли и намерения. Она решает важнейший
вопрос: можно ли доверить вам ребёнка? У неё
многое засекречено. Да и как не оберегать покой и
радость маленьких Неизвестновых, которые вновь
получают имя?!
Вот прилетает полковник с одной из окраин
страны, приходит в детский дом. К нему выводят
мальчика. Полковник радостно говорит ему: «Коля,
голубчик, наконец-то я тебя нашёл!» Ребёнок узнаёт
отца не сразу, он всё забыл, но ему напоминают
одно, другое, какую-то мелочь, например цвет
платья матери, и вот ребёнок в объятиях отца, тот везёт
его к маме, и малютка никогда не узнает, что его
подлинные родители давно в могиле.
Один неосторожный корреспондент с ненужной
откровенностью описал такую счастливую семью. На
другой день в отделе народного образования
произошла душераздирающая сцена: «Что вы
сделали? Мы же скрывали от Людочки, что она
не наша».
Молодая девушка-фронтовичка привезла к матери
в родной город приёмного сына. На улице её
встретил школьный учитель: «Дорогая, откуда такой

Семья Кузнецовых усыновила двух девочек-сестёр, у
которых погибли родители. Отец девочек — полковник Кузнецов —
всегда находит время и поиграть с дочками и почитать им.
Сегодня они славно проведут вечер за книгой.
Сладко спится Люсе после хорошо проведённого дня.
большой сын?» Она отводит учителя в сторону и
говорит сурово: «Молчите, не напоминайте мальчику,
что он сирота». И в этот «заговор молчания»
вступают другие люди, оберегая тайну и покой детского
сердца.
Журчит арык в Ташкенте, в Старом городе. Там
за слепой глиняной стеной живёт кузнец Ахмет
Шамахмудов. У него нет детей, но в Ташкенте
появилось много сирот. Восточные семьи многочисленны
и старый кузнец берёт сразу семерых — от двух
лет до тринадцати. Все дети разной
национальности.
В Москве семья Кузнецовых взяла на воспитание
двух девочек-сестёр. И дом наполнился весёлым
детским шумом, беготнёй. Дочки растут здоровыми
и цветущими.

Вот ещё одна семья москвичей — Гаврилиных.
В ней трое детей. Мальчик усыновлён ещё до войны.
Теперь у него появились новые сестрёнка и
братишка. Названные братья и сестра живут дружно и
очень любят друг друга.
Вот семья архитектора Т. Их два сына погибли на
войне. Старший сын умер в госпитале. Перед
смертью он подружился с раненым бойцом. Тот
тоже умирал и умирал тяжело, потому что оставлял
двух сирот. Сын Т. записал это в дневнике. Записал
он и адрес бойца. Осиротевшие родители Т. взяли в
дом осиротевших детей.
Чудесные примеры материнской любви донесли до
нас история и литература. Но неописуемо прекрасна
материнская любовь, согревающая чужого ребёнка.
Она утверждает победу жизни над смертью,
культуры над варварством, победу высоких человеческих
чувств над дикарскими инстинктами гитлеровских
орд, грозивших опрокинуть основы морали и права
во всём мире.
Арбуз — любимое лакомство Вити Жернова (детский дом № 23, Москва).

Майя Бартель.
ЖЕНЩИНА НА ПОРТРЕТЕ
АННА КАРАВАЕВА
ДА, женщину, о которой я хочу рассказать вам, я
видела только на портрете. Он висел на стене
комнаты в квартире префекта одного города, в
сердце Франции.
Женщине на портрете лет тридцать. Красивое,
милое лицо. Задумчивый и живой взгляд тёмных глаз.
Тонкие брови, изящный носик, нежно очерченные
губы. Густые мягкие волосы высокой короной
собраны над чистым лбом. На женщине скромная блузка
под тёмным, строгим костюмом. А на другом
портрете — она же, в белом медицинском халате и белой
шапочке, снята за микроскопом.
Префект, седой, как лунь, хотя ему, как говорят,
только сорок лет, сказал глухо и спокойно:
— Она была мне не только любящей женой, но и
прекрасным товарищем.
Майя мечтала стать бактериологом, но средств у
девушки никаких не было. Зато в ней кипела
молодая энергия и была крепка вера в своё призвание.
Ей удалось поступить продавщицей в магазин
меховых вещей. Она в совершенстве владела четырьмя
языками и могла обслуживать
покупателей-иностранцев. Она работала в меховой фирме и в то же
время училась — напряжённо, страстно. Профессор
Госсе принял её в число своих учениц, и вот,
наконец, она бактериолог! Сначала она служила в одном
из парижских округов, а потом перевелась на
работу в санаторий Шан-Розей. В переводе на русский
язык в этом названии сочетаются два слова: «поле»
и «розы». Наверно, санаторий находился в красивой
местности.
— Попросту говоря, держаться бы да держаться
ей за этот санаторий, и жить себе спокойно, и быть
довольной! — прервала свой рассказ о Майе одна из
женщин, знавших её. — Но наша Майя была
настоящим борцом!
В 1928 году двадцатидвухлетняя девушка
вступила в члены французской компартии. «Живая,
хорошенькая, энергичная, она готова была отдать все
свои силы и время тому, что казалось ей нужным
и справедливым для жизни народа!»
Она была членом Общества народной помощи и
активно работала в Союзе молодых девушек
Франции, в Союзе франко-мусульманских женщин Алжи-

ра. Позже Майя вступила в члены Мирового
комитета женщин по борьбе против войны и фашизма.
Её начали преследовать. Ей грозили тюрьмой. Майя
убежала от тюрьмы в Бельгию и там начала
работать в Красной помощи, которая привлекла её
сердце своей широкой заботой о политических
заключённых. Результаты её работы и здесь были так весомы
и заметны, что её опять стали преследовать.
Несмотря на преследования она продолжала
делать то, к чему призывала её совесть
человеколюбца. В 1930 году в Бельгии разразились знаменитые
забастовки в Боринаже. Майя была настолько
заметной даже среди этой многотысячной
возмущённой человеческой волны, что смелую девушку
арестовали и приговорили к четырём месяцам тюрьмы.
После этого ей нельзя было оставаться в Бельгии.
Кроме того, думалось ей, может быть, французская
полиция и жандармерия забыли о ней.
И она вернулась во Францию. В 1932 году Майя
познакомилась с Жаном Бартелем и стала его
женой. Счастье их помогало работе, работа —
счастью.
Летом 1936 года началась война республиканской
Испании против фашизма. Б артель немедленно
вступил в ряды французских борцов, спешивших на
помощь свободной Испании. Муж дрался с
фашистскими бандами и прославился как один из самых
смелых участников борьбы, а Майя помогала
испанским женщинам.
Полная ненависти и презрения к фашизму, она
стала писать корреспонденции об испанских
событиях во французские газеты. К точности и яркости
журналистских зарисовок она добавляла гнев и боль
женщины за гибель детей и матерей, за разрушение
семьи. Каждая её корреспонденция о фашистских
зверствах звучала как один из множества
обвинительных актов против фашизма.
Едва ли муж и жена, живя тогда в этой
напряжённой обстановке борьбы, могли часто
встречаться. Скорей, напротив. Время и события мешали
даже немногим встречам.
Когда кончилась испанская трагедия, муж и жена
вернулись во Францию. Тяжко было у них на душе
от сознания, что победили фашизм и предательство,
но чувство честно выполненного долга, любовь и
молодость оказались сильнее горечи и печали. Майя
вновь начала работать в санатории Шан-Розей, но
разлука уже стояла у порога: подошла
предательская война 1939 года. Бартель ушёл на фронт. А тем
временем Францию предали, и патриоты,
возвращаясь к своим семьям, попадали в лапы
петэно-лавалевских шпионов и немецкого гестапо. Тогда
Бартель уехал из Парижа, чтобы в организациях
сопротивления готовиться к борьбе за освобождение
Франции.
В 1942 году жена узнала об аресте мужа и в
середине ноября 1942 года — о смертном приговоре
ему. Для неё начались чёрные дни ожидания смерти
дорогого человека и безмерной тоски. Но в письмах
к нему в тюрьму она крепилась, ободряла его
надеждой.
Мужу удалось бежать из фашистской тюрьмы.
«И, знаете, они могли бы скрыться куда-нибудь,
в тихое место... Так многие спасались. Но 15
декабря 1942 года Майю арестовали!»
«Ах, при своей скромности, Майя недооценивала
того, каким смелым борцом она была... и уж о ней-
то жандармерия не забыла! Её выдали немцам. Те
сразу посадили её в холодный вагон. А
направление — в лагерь смерти!»
Жану Бартелю удалось напасть на след жены.
Они обменялись несколькими письмами. Майя по-
прежнему крепилась и писала, что она полна
надежды. Но после 16 января 1943 года вести о Майе
прекратились, а письма мужа вернулись обратно.
Родители Майи, жившие в Париже, тоже были схвачены,
увезены в Германию и пропали бесследно.
Впереди была тьма, неизвестность. Но в душе
Бартеля оставалась одна искорка, в которую всегда
верила и Майя, — надежда, надежда!..
Чем шире развивалась партизанская борьба
вокруг города, где действовал командир партизан —
«маки» — Жан Франсуа, чем радостнее были вести
с советско-германского фронта, тем надежда
становилась сильнее. Командир «маки» Жан Франсуа, а
позже префект освобождённого партизанами
города, всё увереннее ждал свою жену. Его друзья
поддерживали в нём эту уверенность: «Майя —
энергичная, разумная, жизнерадостная. Как бы ни было
ей тяжко, она не из тех, кто падает на колени! Майя
не даст себя убить!»
«Советские войска в Берлине!» — эти слова для
измученного человека прозвучали, как райская
музыка: значит, скоро, совсем скоро он узнает от
советских военных властей, где находится его
жена!
Но 5 мая 1945 года приехал старый друг
префекта: «Тяжёлую весть я принёс тебе!» Друг
рассказал, что услышал в Париже от только что
вернувшейся из немецкого лагеря женщины, что жена
префекта умерла ещё в марте 1943 года. Только для
мечты и надежды была она живой, когда от её тела,
сгоревшего в фашистской печи, уже не осталось и
праха.
«Они любили друг друга, как Ромео и
Джульетта! — закончила одна из моих собеседниц. — И вот
как трагично окончилась их любовь!»
А сколько ещё таких трагических развязок ждёт
людей, оторванных друг от друга фашистскими
убийцами! Сколько несчастных людей, любящих и
любимых, страстно ожидаемых их близкими,
погибло в фашистском аду! Сколько страшных
воспоминаний терзает души миллионов людей, у которых
фашизм отнял самое их дорогое — друзей и
родных!
И мы не скажем им: «Утешьтесь, забудьте!» Нет
и нет! Напротив, мы говорим им: «Не забывайте
ничего! Не прощайте ни единой капли крови невинных!
Пока есть ещё на земле фашистские правительства,
пока живы скрывшиеся от суда народов фашисты и
пока есть так называемые «нейтральные» страны,
где этих фашистов укрывают, — помните обо всех
ужасах фашизма, боритесь со зверем и уничтожайте
его чёрное зло!»

страница
отсутствует

страница
отсутствует

страница
отсутствует

страница
отсутствует

Домик в Елабуге. Здесь провела последние годы своей жизни Надежда Дурова.
ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЕ РУССКИЕ ЖЕНЩИНЫ
НАДЕЖДА ДУРОВА
ВИКТОР ШКЛОВСКИЙ
В МАРТЕ 1836 года Пушкин писал одному своему
корреспонденту:
«Братец ваш пишет, что летом будет в Петербурге. Ожидаю
его с нетерпением. Прощайте, будьте счастливы и дай вам бог
разбогатеть с лёгкой ручки храброго Александрова, которую
ручку прошу за меня поцеловать. Весь ваш Александр Пушкин.
Сейчас прочёл переписанные записки: прелесть! Живо,
оригинально, слог прекрасный, успех несомнителен».
«Братец», о котором пишет Пушкин, — это дочь
сарапульского городничего, Надежда Андреевна Дурова, «кавалерист-
девица», которой в то время было 53 года.
Так появилась в русской литературе новая писательница.
Её приветствовал Пушкин. Он писал ей:
«Вы со славой перешли одно поприще; вы вступаете на
новое».
Про Надежду Дурову, которая известна также под именем
Александра Андреевича Александрова, а в войсках
первоначально называлась рядовым Соколовым, писали много. И
прежде всего писала она сама.
Дурова издала книги: «Кавалерист-девица», «Записки
Александрова» (прибавления к «Кавалеристу-девице»),
«Гудишки», «Ярчук, или собака-духовидец», повесть «Угол».
Она печаталась в «Библиотеке для чтения», в «Отечественных
записках», в альманахах.
Про Дурову написали много книг. В детской литературе
большой успех имела книжка Чарской «Смелая жизнь».
Именно Чарская создала неправильную традицию в изображении
Дуровой. У неё Дурова — молодой, нарядный, хорошенький
офицер-аристократ.
Существует несколько повестей и пьес о Дуровой. Все они
рассказывают о том, как молодая девушка пошла в армию,
сражалась и как женщины влюблялись в прекрасного корнета.
Легенда эта исходит от самой Дуровой. Дурова в своих
записках писала, что она родилась в 1790, а не в 1783 году.
Она рассказывала о том, как мать-красавица во время
беременности ждала мальчика, родилась девочка, мать
возненавидела дочь. Воспитание дочери было всецело поручено
гусару Ахматову. Седло было для девочки колыбелью, лошадь,
оружие и полковая музыка — первыми детскими игрушками и
забавами. Гусарский ротмистр Дуров и жена его, дочь
малороссийского помещика Александрова, скитались вместе с
полком.
Состарился отец, стал сарапульским городничим, дочку
начали приучать к рукоделию, она тосковала и, взявши подарок
отца — черкесского коня Алкида,— ушла в армию, назвалась
Александром Дуровым. Сперва шла за казаками, потом
поступила в конно-польский уланский полк, участвовала во
многих боях, спасла в бою офицера, получила солдатского
Георгия и первый офицерский чин. О том, что Дуров — женщина,
узнал Александр I, вызвал её к себе, принял её благосклонно
и дал ей фамилию «Александров», с переводом в гвардию.
В гвардии Дуровой жилось трудно, потому что она была
очень бедна. Кавалерист-девица узнала нужду. Она уехала на
два года к отцу, в Отечественную войну вернулась в ряды
войск, сражалась в Гамбурге; в 1816 году ушла в отставку.
Что правда и что неправда в этой необыкновенной
биографии?
Правда — то, что Дурова сражалась в армии и сражалась
хорошо. Шёл слух, что этот молодой офицер — женщина, но
по службе этого не было видно.
История Дуровой проста и не менее замечательна, чем та,
которая принята в традиции. Сама Дурова не могла её
рассказать, потому что она противоречила нравам времени, и то,
что было написано, с трудом пропускала цензура.

Надежда Дурова. Рисунок А. Брюллова.
Дурова была выдана замуж, и у неё был сын. Вследствие
семейных неурядиц и следуя своей давнишней мечте, она
ушла в армию и начала тяжёлую солдатскую жизнь.
«Я родилась в лагере! Трубный звук был колыбельной
песней для меня! Со дня рождения люблю я военное звание; с
10 лет обдумывала средства вступить в него»1.
Родители разыскивали Дурову, писали письма к царю, прося
найти «сию несчастную». Дурову искали, узнали, что она
служит со славой, и оставили в армии.
Впоследствии слава примирила её с родителями. Она
заботилась о своём сыне и брате. От сына Дурова требовала,
чтобы он называл её мужским именем. Она требовала, чтобы
о пей все говорили в мужском роде, и подписывалась
мужским именем.
Разгадка жизни этой женщины, трудно добывшей свою
славу, состоит в том, что Дурова добивалась не славы, а
самостоятельности, равноправия, она требовала свободы, писала
в своих записках о семейном гнёте и подняла тяжесть военной
амуниции потому, что это освобождало её от тяжести
семейного подчинения.
«Может быть, я забыла бы наконец все свои гусарские
замашки и сделалась обыкновенной девицей, как и все, если бы
мать моя не представляла в самом безотрадном виде участь
женщины. Она говорила при мне в самых обидных
выражениях о судьбе этого пола: женщина, по её мнению, должна
родиться, жить и умереть в рабстве; что вечная неволя,
тягостная зависимость и всякого рода угнетение есть её доля от
колыбели до могилы; что она исполнена слабости, лишена всех
совершенств и не способна ни к чему, что, одним словом,
женщина — самое несчастное, самое ничтожное и самое
презренное творение в свете. Голова моя шла кругом от этого
описания; я решилась, хотя бы это стоило мне жизни,
отделиться от пола, находящегося, как я думала, под проклятьем
божием»2.
Дурова не только сражалась,— она описала войну и описала
прекрасно. Шёл 1836-й год. Только что появилась гоголевская
проза; пушкинская проза ещё не была понята. Читатели
увлекались умным, талантливым, но слишком красиво писавшим
Марлинским.
Про великую войну 1812 года писали очень условно. Пушкин
подготовлял номер «Современника», который был связан с
1 Н. Дурова «Кавалерист-девица». Т. I. 1836.
2 Там же.
25-летним юбилеем русской победы. И вот тут появилась
Дурова.
Дурова — женщина. Она сражалась, как мужчина. Войну
она описывает по-деловому, правдиво; она иногда признаётся
в трудностях войны, как бы оправдываясь тем, что она
женщина.
Военные будни, простота военного подвига впервые,
насколько нам известно, показаны в простых и чудесно
написанных вещах Дуровой. Тут нужно вспомнить не только её
записки, но и такие вещи, как «Гудишки», с описанием тягостных
блужданий молодого офицера в поисках села Гудишки, куда
он должен был передать донесение.
Дурова написала правду о войне. Она видит подвиг, знает
цену его, знает и цену военного труда.
Она презирает трусость.
«Правду говорил Ермолов,— пишет Дурова,— что
трус-солдат не должен жить. Тогда такое заключение казалось мне
жестоким, но теперь вижу, что это — истина, постигнутая
великим умом необыкновенного человека. Ленивый земледелец,
расточительный купец, вольнодумец-священник, все они имеют
порок, противоположный их званиям и выгодам, но пример их
никого не увлекает и они вредны только себе: бедность и
презрение остаются им в удел. Но трус солдат... У меня нет слов
изобразить всю великость зла, какое может сделать один
ничтожный, робкий негодяй при целой армии... И в теперешнем
случае — какие беды навлекло бы на мою голову одно только
то, что трус испугался своей тени, убежал, увлёк за собою
других, был бы причиною ложного донесения, напрасной
тревоги всего войска. Нет, робкий солдат не должен жить:
Ермолов прав!»
Самый подход к войне у Дуровой нов. Он объясняется тем,
что она имеет опыт солдата и рассказывает об этом опыте как
женщина. Военную форму Дурова описывает по-своему.
Она говорит не только об «однообразной красивости формы»,
но и о тяжести её: «Мне дали мундир, саблю, пику, так
тяжёлую, что мне кажется она бревном; дали шерстяные эполеты,
каску с султаном, белую перевязь с подсумком, наполненную
патронами; всё это очень чисто, очень красиво и очень
тяжело».
Дурова написала знаменательные строки об армии
Наполеона, только что вступившей тогда в пределы России:
«Французы — неприятель достойный нас, благородный и
мужественный; но злой рок, в виде Наполеона, ведёт их в Рос-
Мариупольского гусарского полка
корнет А. Александров (Н. Дурова).
1810.

сию; в ней положат они головы свои, в ней рассыплются кости
их и истлеют тела»1.
Во время Бородина русская кавалерия ходила в атаки на
пушки. И вот как описывает атаку Дурова:
«(24 августа). Ветер не унялся. На рассвете грозно
загрохотала вестовая пушка. Гул её нёсся, катился и переливался по
всему пространству, занятому войском нашим. Обрадовавшись
дню, я тотчас оставила беспокойный ночлег свой. Ещё не
совсем замолк гул пушечного выстрела, как все уже были на
ногах. Через четверть часа всё пришло в движение, всё
готовится к бою. Французы идут к нам густыми колоннами. Всё
поле почернело, закрывшись несметным их множеством.
(26 августа). Адский день. Я едва не оглохла от дикого,
неумолкного рёва обеих артиллерий. Ружейные пули, которые
свистели, визжали, шикали и, как град, осыпали нас, не
обращали на себя ничьего внимания, даже и тех, кого ранили, и
они не слыхали их: до них ли было нам?.. Эскадрон наш ходил
несколько раз в атаку, чем я была очень недовольна: у меня
нет перчаток, и руки мои так окоченели от холодного ветра,
что пальцы едва сгибаются; когда мы стоим на месте, я кладу
саблю в ножны и прячу руки в рукава шинели, но когда велят
идти в атаку, надобно вынуть саблю и держать её голою
рукою на ветру и холоде».
1 Н. Дурова «Кавалерист-девица». Т. II. 1836.
С благоговением описывает Дурова великого русского
полководца Кутузова:
«Кутузов приехал!.. солдаты, офицеры, генералы, все в
восхищении; спокойствие и уверенность заступили место
опасений; весь наш стан кипит и дышит мужеством!»2.
Военная тема почти целиком определяет творчество Дуровой.
Поздние её романы любопытны по своей фантастичности, но
менее самостоятельны, чем вещи военного характера.
Надежда Дурова, своеобразный и правдивый литератор, со
всей суровостью её жизнеотношений, с деловитостью её
подвига, принадлежала к числу интересных и значительных
русских писателей своей эпохи.
Жила Дурова долго. Умерла она в 1856 году, 73 лет от
роду, в Елабуге. После её смерти в доме нашли только
рубль серебром. Тело её одели в старый мундир штаб-
ротмистра и отнесли на кладбище в сопровождении роты
гарнизона.
В 1901 году 14-й драгунский литовский полк, в котором
служила Надежда Дурова, по случаю предстоявшего столетнего
юбилея полка поставил на её могиле памятник, надпись на
котором заканчивается словами:
«Вечная память, в назидание потомству, её доблестной
душе».
2 Н. Дурова «Кавалерист-девица». Т. II. 1836.
Конно-польского полка унтер-офицер
А. Соколов (Н. Дурова). 1807.

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
ФАМИЛЬНОЕ СХОДСТВО
ЕЛЕНА ЗЛАТОВА
ОДНИМ ранним утром по Советской стране раздался голос,
который все узнали с первого слова.
Начало речи было волнующим:
«Товарищи! Граждане! Братья и сёстры! Бойцы нашей армии
и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!»
Это было 3 июля 1941 года.
Это говорил Сталин.
«Сёстры» — так назвал он советских женщин.
Обращение вождя, полное доверия, запало в душу многим
советским женщинам, прибавило им решимости и сил. С честью
вынести все тяготы войны, оправдать доверие Сталина — вот
о чём думали советские патриотки ранним утром 3 июля.
Теперь мы можем сказать: советские женщины вынесли на
своих плечах во время войны тяжёлое бремя. Вместе со всем
народом они шли к единой цели — к победе своей родины.
Они шли различными путями, каждая по-своему. И всё же
в чём-то неуловимом они были похожи друг на друга, как
бывают похожи сёстры, люди одной семьи.
Это неуловимое сходство становится ярче и заметней в
образах героических женщин и девушек нашей страны.
Запомнить, запечатлеть и передать современникам эти
образы — одна из самых почётных задач, какие ставила когда-либо
жизнь перед художниками.
Василий Гроссман и Константин Симонов, Ванда Василевская
и Маргарита Алигер, старые мастера слова Алексей Толстой
и Константин Тренёв, молодые поэтессы Ольга Бергольц и
Галина Николаева — все они создали незабываемые образы
женщин — героинь нашего времени, и многие из них стали
близки и дороги нам.
Вот героиня рассказа Вадима Кожевникова «Март-апрель» —
радистка Михайлова, десантница, выполняющая опаснейшее
задание в тылу врага. В мирное время это была девушка, не
знавшая никаких лишений, единственная дочка заботливых
родителей. Теперь мы видим её на войне, далеко за линией
фронта. Ослабевшая от голода, от двухмесячных скитаний
и одиночества, она ползёт но болоту, грязная, мокрая. У неё
повреждена нога, но свои последние силы она тратит не на
спасение жизни, а на выполнение долга. Её сигналы должны
вызвать на немецкий аэродром наших бомбардировщиков.
Немецкие самолёты взорвутся и запылают под ударами наших
бомб. Эти же бомбы почти наверняка накроют и рацию
Михайловой. Но девушка не думает о величии своего подвига.
«Может быть, я храбрая?» — несмело догадывается она.
Эта непритворная скромность роднит Михайлову с Шурой
Беляевой из повести Георгия Березко «Командир дивизии».
Шура относится к своим боевым товарищам с чувством,
близким к преклонению. «Все они были превосходными, сильными,
верными, милыми товарищами... Они были разными: суровыми,
неразговорчивыми, общительными, шумливыми, чаше —
озабоченными, но их делали похожими друг на друга воинская
доблесть и высокие человеческие добродетели. Всех их
объединяло фамильное сходство героев. Быть может, оно
распространялось и на неё, Шуру Беляеву, ибо она находилась среди
них».
Эта скромность, не позволяющая задумываться о себе,
самозабвенная преданность рождают подвиг, подобный подвигу
Александра Матросова. Шура показывает товарищам дорогу
к окружённому батальону. Накануне она благополучно прошла
по этой дороге, но сейчас немецкий пулемёт преграждает
движение отряда. Шура в отчаянии: спасение окружённого
батальона зависит от того, придёт или не придёт подмога. Всякая
попытка приблизиться к пулемёту или проползти мимо приводит
только к потерям. Один за другим гибнут несколько бойцов.
«Её скорбь и отчаяние стали почти физическим страданием её
тела... Шура не подумала ясно о том, что ей надо помочь
расстреливаемым товарищам, но это стало призывом и
требованием всего её существа...»
Шура бросается на пулемёт и ценою своей жизни спасает
товарищей.
В этом эпизоде автору удалось точно и убедительно раскрыть
психологию подвига, совершаемого женщиной. Оттенок чего-то
материнского в любви Шуры к боевым друзьям и в её
самопожертвовании окрашивает чисто женским обаянием облик
героини, хотя в то же время поступок Шуры — это подвиг
воина, бойца.
Но есть и другой героизм, более продуманный и спокойный,
сознательный: человек, всю жизнь подготовляя себя к подвигу,
смело идёт навстречу опасности. Такою, в точном соответствии
с биографическими данными, рисует в поэме «Зоя» Маргарита
Алигер Зою Космодемьянскую.
Поэтесса ведёт повествование о детских годах Зои,
показывая, как постепенно складывался и оттачивался кристально
чистый, прямой и неподкупно правдивый характер.
Зоя выбирает своим жизненным девизом правду. Правдивый
человек не всегда приятен в общении: правда чаще сурова,
чем ласкова, и недаром говорится, что «правда глаза колет».
Куда легче быть снисходительным и «удобным» человеком.
Но Зоя лишена этой «удобной снисходительности».
Когда перед Зоей возникает вопрос «Кем ты хочешь быть?»,—
в сердце девушки вскипает одно заветное, большое желание:
«Силой сердца, воли и ума
Людям открывать всё то, что знаешь
И во что ты веруешь сама».
Вдохновлённая с юности этим благородным призванием, Зоя
могла стать трибуном, писателем, актрисой... Но она стала
партизанкой, Героем Советского Союза, и единственная
всенародная речь, произнесённая ею, состояла из нескольких слов,
брошенных с эшафота в последние, предсмертные минуты:
«— Граждане,
не стойте,
не смотрите!..
(Я живая, голос мой звучит.)
— Убивайте их, травите, жгите...
Я умру, но правда победит!
Родина!.. —
(Слова звучат, как будто
Это вовсе не в последний раз.)
— Всех не перевешать,
много нас!
Миллионы нас...»
Палач вышиб ящик из-под ног Зои, и голос её умолк
навсегда. Но таковы были сила и правда этих слов, подкреплённых
кровью, муками, смертью, что они громовым эхом отдались во
всех уголках нашей родины, ведя людей на бой, вдохновляя
на труд, просветляя и возвышая душу.
Как отзвук этого пламенного призыва, в далёком южном
городке Краснодоне прозвучала клятва подпольщиков «Молодой
гвардии».
Такие же самоотверженные, как Зоя, юноши и девушки
Краснодона вступали на опасный путь подпольной борьбы
с врагом. Они глядят на нас со страниц нового романа
Александра Фадеева «Молодая Гвардия», и среди них навсегда
запомнится нам серьёзная, замкнутая, глубоко понимающая

жизнь девушка Уля Громова, которой её подружка говорит:
«Ты необыкновенный человек на свете, да, да, в тебе есть
что-то сильное, большое, ты всё можешь. И правду говорит
моя мама — бог дал тебе крылья».
Книга о краснодонцах ещё не дописана, но мы знаем судьбу
её героев,— это наши современники, всем памятны их славные
имена. Спасти их от гибели — не во власти автора. И всё же
их образы овеяны такой молодой силой, такой неистребимой
жизнерадостностью, что мы невольно забываем об их
обречённости.
Тяжко расставаться с жизнью, когда она только ещё
раскрыла, раскинула перед молодыми глазами всю ширь своих
дорог. Но едва ли легче прощаться с ней, когда человек, после
долгих лет ожидания, впервые осуществил, воплотил в живую
реальность свою самую заветную мечту. Олёна Костюк, героиня
романа Ванды Василевской «Радуга», вдвое старше, чем
каждый из подпольщиков «Молодой Гвардии». За плечами Олёны
сперва безрадостная молодость батрачки на помещичьих полях,
потом счастливая жизнь в колхозе, в своём доме, где ей не
хватало только одного — материнства. Оно пришло к ней
поздно, в том возрасте, который именуется «бабьим летом»,— в
тяжёлое военное время.
...Морозная зимняя ночь... По улице полесского села
немецкие солдаты гоняют взад и вперёд нагую женщину, которая
совсем скоро должна родить. Ноги женщины изранены,
распухли и почернели; она ослабела от голода и боли. Когда она
падает на снег, её поднимают уколами штыков... Можно ли
вынести такую муку и молчать?.. Можно.
В холодном сарае, на кучке соломы, нагая женщина,
обмороженная и окровавленная, одна, без всякой помощи, рожает
сына. И вот она стоит перед немецким офицером. С ней её
ребёнок, существо, самое дорогое во всём мире, жизнь, более
драгоценная, чем её собственная. Теперь эта жизнь зависит
от неё. Если она будет молчать, немецкий офицер выстрелит
в личико ребёнка. Если расскажет о партизанах,— дитя
спасено.
— Ты же мать!— напоминает ей офицер.
И она вспоминает, что именно так называли её в отряде
партизаны, которым она стирала и чинила одежду. Да, она
партизанская мать... И она молчит, жертвуя своим новорожденным
сыном ради тех сыновей — в лесу.
Ванда Василевская рисует мученический подвиг Олёны
пронзительно-резкими красками, и, следя за напряжёнными,
трагическими сценами этой повести, испытываешь ощущение,
близкое к физической боли.
Но есть человеческие поступки и жизненные положения,
которые не могут быть изображены подобными
художественными средствами: есть повседневный, как бы «будничный»
героизм, требующий тем не менее великой душевной силы,
стойкости, сознательного самопожертвования.
Вспомним женщин Ленинграда, женщин, у которых «слёзы
вымерзли», как пишет Ольга Бергольц в своей книжке стихов
«Ленинград». Много нужно было мужества, чтобы выносить
голод и холод, ежедневные яростные артиллерийские обстрелы
врага. Но, может быть, больше всего внутренней стойкости
требовалось для того, чтобы остаться человеком в
эту железную блокадную зиму.
В «Первом письме на Каму» поэтесса пишет матери в ответ
на просьбу «поберечь себя»:
«Я берегу себя, родная,
Не бойся, очень берегу:
Я город наш обороняю
Со всеми вместе, как могу...
Не бойся, мама, я не струшу,
Не отступлю, не побегу.
Взращённую тобою душу
Непобеждённой сберегу».
Понятие «беречь себя» Ольга Бергольц раскрывает как
стремление сохранить в себе качества советского человека, хотя
бы даже ценой физической гибели.
На эту же мысль откликается молодая поэтесса Галина
Николаева в своём стихотворении «О любви». Героиня этого
глубокого лирического произведения добровольно идёт на
фронт, добровольно разлучается с любимым именно ради
сохранения любви, ибо эгоизм и любовь несовместимы. Если
любовь эгоистична, она неизбежно мельчает, вырождается,
истощается в жизненных испытаниях. Страдание убивает
эгоистическую любовь,— истинную же любовь оно только
просветляет и углубляет.
Об этом говорит нам и повесть Ванды Василевской «Просто
любовь». История любви, ограничивающей себя одними только
радостными впечатлениями красоты, молодости, здоровья,
счастья и потому едва не потерпевшей полного крушения при
столкновении со страданием,— вот основное в повести
Василевской.
Эгоистическая любовь несёт кару в самой себе.
Сосредоточив силы на собственных переживаниях, человек неизбежно
скудеет сердцем, утрачивает животворную связь с человеческим
обществом. Это смутно чувствует и героиня повести Мария.
Она представляется себе «сухою веткой на могучем зелёном
дереве, которое сопротивляется яростному вихрю».
Лишь выйдя из этой эгоистической замкнутости, обратившись
сердцем к мужу, вернувшемуся с фронта калекой, к
страданиям Григория, к необъятному миру, заключённому в душе
человека, Мария вновь приобщается к любви и снова чувствует
себя участницей общего народного дела, во имя которого
Григорий отдал так много.
Только тогда возвращается к Марии «чистота
нефальшивящих глаз». Эта чистота и есть одна из основных черт
«фамильного сходства героев», объединяющего Шуру Беляеву, Улю
Громову и Зою Космодемьянскую — образы женщин,
воплотивших в себе лучшие черты советского народа.
КНИЖНАЯ ПОЛКА
Н. БИРЮКОВ. Чайка. Роман.
Издательство «Молодая гвардия». Москва.
1946. 330 стр. Цена — 15 руб.
Прославленная героиня Лиза
Чайкина — один из самых дорогих для
советского народа женских образов великой
эпохи Отечественной войны. Имя Лизы
Чайкиной, как имя Зои
Космодемьянской, воплотило в себе лучшие черты
советского человека, советской девушки.
Лиза Чайкина послужила прототипом
Кати Волгиной, героини романа Н.
Бирюкова. Роман посвящён «светлой
памяти Лизы Чайкиной, верной дочери
русского народа». Однако это не биография.
Следуя основным этапам жизненного
пути Лизы Чайкиной, автор не
ограничивает пунктуальной точностью своих прав
художника.
Начиная с первых страниц книги,
кончая сценой героической гибели Чайки,
автор показывает самоотверженную
борьбу своей героини за счастье родины,
за благо народа. Наиболее яркие черты
характера Кати Волгиной являются
высшим выражением духовных идеалов
нашей молодёжи.
Наряду с центральным образом
советской девушки в романе удачно и
выразительно обрисован ряд других
персонажей и среди них мать Кати — Василиса
Прокофьевна.
Автор книги Н. Бирюков уже
четырнадцать лет прикован к постели тяжёлой
болезнью. Тем большего признания
заслуживает творческая воля писателя,
позволившая ему создать нужную,
интересную книгу.
Младший лейтенант МАРИЯ
ПЕДЕНКО. Фронтовой дневник. Военмориздат.
М. и Л. 1945. 80 стр. Цена — 2 руб.
Мария Педенко — одна из тех
советских женщин, которые оставили свой
дом и свою профессию, когда началась
война, и пошли с оружием в руках на
защиту родины. Мужественная девушка-
патриотка попадает на Южный фронт,
участвует в ряде кровопролитных боёв
за освобождение Черноморья и Крыма,
а затем — земель Западной Украины,
Польши, Чехословакии и Венгрии. В боях
сна получила три ранения, дважды была
контужена.
Книга Марии Педенко «Фронтовой
дневник» — это подлинный документ.
В ней нет вымысла, здесь всё —
суровая, боевая, солдатская правда.
В книге Педенко привлекают внимание
портреты героических девушек —
Владилены Соколовой, Мирры Зверевой, Ани
Балабановой, Раи Холоденко, Нади
Горбулёвой.

С увлечением рассказывающая о
славных подвигах своих боевых подруг,
Мария Педенко становится сдержанной и
скупой на слова там, где ей приходится
говорить о себе. Это отчасти
компенсируется предисловием издательства,
сообщающим краткие биографические
сведения об авторе.
СМИРНОВ В. Сыновья. Повесть.
«Советский писатель». Москва. 1945. 276 стр.
Цена — 10 руб. В перепл. — 12 руб.
Повесть В. Смирнова посвящена
русской деревне в самые острые и
переломные моменты её жизни. Действие
повести начинается до революции и доходит
до 1938 года. Написанная с
хронологической последовательностью, повесть
приковывает к себе внимание читателя
не столько своей сюжетной стороной,
сколько реалистической, вдумчивой
обрисовкой персонажен, верным
психологическим анализом, правдивыми и
убедительными ситуациями.
На примере одной крестьянской семьи
автор показывает путь развития русской
деревни от бедняцкого единоличного
хозяйства к зажиточной колхозной
жизни.
Шаг за шагом, с большой любовью
раскрывает автор образ Анны — главной
героини повести. Читатель с живейшим
участием следит за её жизнью. Трудная
это была жизнь, полная горя и
непроглядной нужды. Но несмотря на все
лишения, терпеливо, с величайшей
любовью и самоотверженностью воспитывает
овдовевшая Анна своих
сыновей-близнецов Михаила и Алексея.
Сверстники Октября, сыновья Анны
принадлежат к тому поколению, которое
впоследствии с честью и славой вышло
победителем в войне с гитлеризмом.
Повесть Смирнова убедительно показывает,
как росли эти люди, какую роль сыграло
воспитание, полученное ими в Советской
стране.
К. ТРЕНЁВ. Полководец. Пьеса в
четырёх действиях, двадцати картинах,
с эпилогом. Изд. «Искусство». Москва.
1945. 135 стр. Цена — 4 руб.
Пьеса «Полководец» — последняя
крупная работа недавно скончавшегося
писателя Константина Андреевича Тренёва,
лауреата Сталинской премии, широко
известного своими драматическими
произведениями «Любовь Яровая», «На
берегу Невы», «Пугачёвщина».
Драматург-историк, Тренёв в
совершенстве владел материалом,
положенным им в основу исторических драм.
Таково же свойство драмы «Полководец»,
героем которой является великий
русский военачальник — фельдмаршал
Кутузов, чья мудрая стратегия привела к
разгрому «непобедимой» армии
императора Наполеона в грозные дни
Отечественной войны 1812 года.
Историческая, мемуарная и
художественная литература об Отечественной
войне 1812 года и о герое этой войны —
фельдмаршале Кутузове — громадна.
Однако это не мешает известному
своеобразию трактовки исторических лиц в
драме Тренёва. Особенно подчёркнуты в
пьесе лицемерная позиция генералов-
немцев вроде Беннигсена; подлинное
мужество и патриотизм таких, непонятых
при жизни, людей, как Барклай де
Толли, антагонизм и соперничество в среде
наполеоновских маршалов.
Последовательно проведена через пьесу линия
партизанской народной войны во главе с
талантливыми организаторами
партизанских действий типа Дениса
Давыдова.
Драма Тренёва правдива. В пьесе
более пятидесяти ролей, не считая
массовых, и каждая из них строго
индивидуализирована. Образы русских генералов,
французских маршалов, наконец, людей
из народа, показанные Тренёвым в
разнохарактерной обстановке, дают театру
богатый материал. Идея исторической
обречённости врага, напавшего на
русскую землю, близка нашей
современности, хотя в пьесе нет никаких признаков
так называемой модернизации,
нарочитого осовременивания исторического
сюжета.
Автобиографические записки Ивана
Михайловича Сеченова. Изд. Академии
наук СССР. 1945. 177 стр. Цена — 12 руб.
В перепл. — 14 руб.
«Автобиографические записки» И. М.
Сеченова — книга, покоряющая читателя
простотой, искренностью и необычайной
скромностью автора — гениального
учёного, чьи работы явились
основополагающими для ряда отраслей
физиологии.
Живо и ярко рассказывает И. М.
Сеченов о своей научной деятельности.
С большой теплотой говорит он о своих
современниках — великих русских
учёных: Менделееве, Мечникове, Александре
и Владимире Ковалевских. Полны
сдержанной иронии те страницы
«Автобиографических записок», где Сеченов
рассказывает о годах своего пребывания в
инженерном училище николаевского
времени (1843—1848 годы).
Сеченов был не только крупнейшим
учёным: он проявил себя и как
общественный деятель, борец за женское
образование. В то время, когда доступ
женщинам в высшую школу был закрыт,
когда в специальной прессе
дискутировался вопрос: «Возможны ли
врачи-женщины в России?»,— Сеченов оказывал
деятельную поддержку пионеркам
медицинского образования: Н. П. Сусловой,
М. А. Обручевой-Боковой (впоследствии
жене Сеченова), М. А.
Богдановой-Быковой. Он руководил первыми научными
работами по физиологии, выполненными
женщинами. В 1868 году Сеченов был
активнейшим участником попытки
открыть женский университет, причём по
его инициативе все профессора
согласились читать лекции бесплатно в течение
первого года обучения.
Впоследствии Сеченов долгое время
был преподавателем на Бестужевских
женских курсах и до последних лет
жизни сохранил тёплые воспоминания об
этом «истинно благородном
учреждении».
Советские женщины нашли своё место
во всех сферах науки и творчества. Но
они всегда будут помнить тех
благородных людей, которые старались в
тяжёлое, дореволюционное время завоевать
для русских женщин право на
образование, своими знаниями и авторитетом
облегчая им путь к науке. Иван
Михайлович Сеченов занимает среди этих
деятелей видное место.
АЛИШЕР НАВОИ. Лейли и Меджнун.
Поэма. Перевод с узбекского Семёна
Липкина. Гослитиздат. Москва. 1945.
212 стр. Цена — 5 руб.
«Лейли и Меджнун» — поэма о
великой неумирающей любви. Воплощённая
поэтами многих стран и народов в
разные времена, эта тема нашла своё
отражение и в поэме замечательного
узбекского поэта XV века Алишера Навои.
Образы Лейли и Меджнуна — этих
Ромео и Джульетты Востока — прошли
через многие века и подверглись
различным интерпретациям. Навои создаёт
новую интерпретацию не только в
поэтическом, но и в идеологическом отношении.
Недаром он писал: «При описании этой
вечной любви целью моей не была
сказка, мой дух влекло к её истинному
содержанию, а сказка была только в
придачу».
Канва поэмы проста. Юноша полюбил
дочь своего учителя. Девушка отвечает
ему взаимностью, но отец её — вождь
племени, мощного и родовитого,—
отказывается выдать дочь замуж за человека
более низкого происхождения.
Влюблённые претерпевают множество испытаний,
но ничто не может погасить их чувства.
Каждое новое препятствие лишь
усиливает любовь Лейли и Меджнуна. В
конце концов они гибнут, не вынеся
страданий разлуки. Последние мгновения
жизни они проводят вместе, и смерть
соединяет их навсегда.
Поэма Навои — это яркий протест
против косных устоев среднеазиатского
феодального общества, при которых
женщину продавали, как товар, и она
лишена была права выбрать мужа по
любви.
Перевод поэмы «Лейли и Меджнун»
знакомит широкого советского читателя
с шедевром классической узбекской
литературы.
ЭФФЕНДИ КАПИЕВ. Поэт.
Гослитиздат. Москва. 1945. 264 стр. Цена —
4 руб.
Эта повесть о народном поэте
Дагестана Сулеймане Стальском читается,
как увлекательный роман. Она даёт
своеобразный творческий портрет
замечательного поэта-самородка. Жизнь
Сулеймана Стальского даётся во
фрагментах, передающих, в первую очередь,
творческий облик поэта и, одновременно,
дух его народа, его страны. Эффенди
Капиев в своём предисловии так и
говорит: «Автор стремился не столько
показать личность поэта, сколько постичь в
нём душу своего крохотного горского
народа, свою страну и время».
Воспоминания о личных встречах
Капиева и Сулеймана Стальского
переплетаются с притчами и легендами, с
воспоминаниями самого Стальского. В книге
приведены его афоризмы, меткие слова,
даётся вдохновенное выступление поэта
в Кремле на съезде колхозников.
Особенно удачно показано творческое
лицо Стальского. Не случайно некоторые
главы и части книги так и озаглавлены:
«Песня», «Сказка», «Поэт», «Разговор о
поэте».
В книге Капиева прекрасно передано
обаяние Стальского, испытываемое
всеми людьми, соприкасающимися с ним.
Жизнь и творчество поэта — вот
содержание интересной книги Капиева.
Проф. В. Я. СТРУМИНСКИЙ.
Константин Дмитриевич Ушинский (1824—
1870). Изд. «Молодая гвардия». Москва.
1943. 71 стр. Цена — 1 руб. (из серии
«Великие люди русского народа»).
Книга проф. В. Я. Струминского
содержит сжатый очерк жизни и
деятельности одного из лучших представителей
педагогической мысли дореволюционной
России, великого патриота своей родины
К. Д. Ушинского.

Ушинский прожил недолгую, но
богатую содержанием жизнь. Уже в
юношеском дневнике он намечает в качестве
единственной своей цели: «Сделать как
можно больше пользы моему отечеству».
Ушинский сознаёт, что это служение
должно быть бескорыстным и даже
самоотверженным.
В возрасте двадцати одного года
Ушинский с золотой медалью окончил
Московский университет, а ещё через
год получил кафедру в Ярославском
лицее. Однако в суровых условиях
николаевского режима демократические идеалы
Ушинского встречали систематическое
противодействие. Уволенный из лицея,
он переходит к журналистике, преподаёт
в Гатчинском сиротском институте,
реорганизует Смольный институт,
редактирует «Журнал Министерства народного
просвещения». Но каждый раз, когда в
результате работы Ушинского начинают
вырисовываться контуры новой школы,
поставленной на служение народу,
реакционные силы одерживают верх и плоды
его труда подвергаются уничтожению.
Не могли быть уничтожены только
принципы демократической научной
педагогики, неустанно разрабатывавшейся
Ушинским. В этом и заключается
огромное значение его наследия. Он создал
замечательные пособия для старших и
младших классов начальной школы:
«Детский мир» и «Родное слово». Об их
практической ценности можно судить по
тому, что на протяжении 50 лет, до
Октябрьской революции, «Родное слово»
выдержало 146 изданий. Своим
педагогическим взглядам Ушинский подвёл
итог в грандиозном труде — «Человек,
как предмет воспитания». Смерть
оборвала работу автора на третьем,
заключительном томе.
Со времени Ушинского русская
педагогика вступила на путь подлинно
передовой науки. Значение идей Ушинского
для построения социалистического
общества было подчёркнуто в речи М. И.
Калинина на Всероссийском совещании
руководящих работников народного
образования 30 января 1941 года.
«Те идеи, — сказал М. И. Калинин, —
которые развивал в своё время
Ушинский и которые я здесь выдвинул в
качестве практических предложений,— это
настоящие педагогические идеи. Мало
того: я считаю, что они только в нашем
социалистическом обществе и могут быть
полностью осуществлены».
Акад. Е. Н. МЕДЫНСКИЙ. А. С.
Макаренко. Жизнь, деятельность,
педагогическая система. Изд. «Молодая гвардия».
Москва. 1944. 93 стр. Цена — 3 руб.
Книга академика Е. Н. Медынского
ставит своей задачей охватить в
популярном очерке жизнь одного из
выдающихся деятелей советской педагогики —
А. С. Макаренко.
«Педагогическая поэма», «Книга для
родителей» и другие произведения
сделали имя А. С. Макаренко широко
известным советскому читателю. Но
подвести итог работе этого замечательного
человека нелегко, так как жизнь его
оборвалась совсем недавно — за два
года до начала Великой отечественной
войны.
Первые главы книги Е. Н. Медынского
сообщают читателю краткие сведения о
родителях А. С. Макаренко, его детстве,
годах учения и первых шагах на
педагогическом поприще. Академик Медынский
рассказывает о роли произведений
Горького в формировании мировоззрения
А. С. Макаренко, а также об его
участии в подпольной революционной
работе.
В книге Е. Н. Медынского излагаются
взгляды А. С. Макаренко по основным
вопросам педагогики. Педагогическая
система А. С. Макаренко разрешает
проблему отношения личности и общества,
которые достигают полной гармонии при
социалистическом строе. Основные
задачи этой системы — воспитание в детях
чувства долга, чести, мужества, воли,
дисциплины. Требовательная любовь к
детям, сталинский гуманизм, страстная
любовь к профессии педагога,
замечательное педагогическое мастерство и
творческий подход к педагогической
работе — таковы качества, которыми А. С.
Макаренко обогатил советскую
педагогику.
Книга академика Медынского
представляет удачный опыт ознакомления
советского читателя с богатейшим
творческим наследием А. С.
Макаренко.
Уважаемые читатели и читательницы! Журнал «Советская
женщина» со следующего номера начинает печатать переписку с
читателями. Направляйте нам письма по адресу: Москва,
Антифашистский Комитет Советских Женщин.
РЕДАКЦИЯ ЖУРНАЛА «СОВЕТСКАЯ ЖЕНЩИНА».

ПОСЛЕДНИЕ МОДЫ
МОСКОВСКИЙ ДОМ МОДЕЛЕЙ
После окончания Великой отечественной войны советского народа против фашистской
Германии начался перевод нашей промышленности на мирные рельсы. Советские женщины вновь
постепенно получают возможность одеваться в соответствии со своей внешностью и вкусом.
Советские художники-модельеры уже выработали многочисленные образцы женской одежды,
отвечающей требованиям послевоенной жизни.
Использование модели не предполагает её простого копирования. Модель творчески
разрабатывается при каждом новом её исполнении. Неповторимые особенности внешности и
фигуры каждой женщины, для которой реализуется модель, являются основой для частичного или
полного пересмотра элементов, из которых состоит тот или иной костюм.
Во многих новых моделях используются элементы народного костюма — покрой, линии,
характер и фактура отделки. Иногда они вносятся в костюм почти целиком, иногда берётся лишь
один из них. В моделях новой одежды, которые имеют большой успех среди советских женщин,
используются черты национальных костюмов народов, населяющих СССР.
В первом номере нашего журнала представлены костюмы, исполненные модельерами
Московского дома моделей по мотивам русского и украинского национального платья. В моделях,
выполненных Еленой Федотовой, эта связь с национальным костюмом подчёркнута не только
в покрое, но и в отделке. В остальных моделях связь с русским и украинским национальным
костюмом значительно более сложна.
В моделях детского костюма связь с народными мотивами более явственна. Мотивы
знаменитых вятских игрушек использованы на отделке сарафана для маленькой девочки в
модели Марины Вышеславцевой. Мотивы народных детских костюмов Севера России широко и
оригинально использованы в моделях Р. Тимченко.

Пальто из синего
бостона, отделанное
белкой. Форма прямая.
Небольшой воротник —
шаль.

Вечернее платье из
белого креп-жоржета.
Отделано лёгкой
чёрно-зелёной вышивкой.
Рисунок вышивки
родственен
распространённым русским
народным рукоделиям.

Скромный рабочий костюм из чёрного шерстяного
трикотажа машинной вязки. Отделка яркокрасными
полосами по краям жакета и подолу юбки. На жакете ворот
и лёгкая кайма впереди из ярких цветных полос и
лёгкой вышивки. Общая расцветка, как и образующийся
рисунок, напоминает старинные русские ткани.
Простое платье из синей шерсти с небольшой отделкой
из белого пике. Мягкая складка идёт от плеча к талии
и даёт свободу движения. Юбка слегка расклёшена
книзу.
Нарядное платье из шёлка. Юбка без швов,
запахивающаяся спереди и сзади. Цветной воротник: стойка с
вышивкой. Юбка из двух полотнищ.

Костюм из шерстяного крепа. Рукава кимоно с
продольным швом. На плечах сборки. Заострённые вытачки
создают напуск и подчёркивают сниженную линию
талии.
Костюм для улицы. Длинный синий жакет без застёжки.
Широкий рукав заканчивается отворотом. На плечах
заложены мягкие складки. Юбка прямая. Шляпа из того
же материала, что и юбка.

Платье из шёлка с вышитыми
рукавами и наплечниками.
Наплечники вышиты по мотивам
рисунков народных рукоделий
Западной Украины.
Платье из шерсти. Отделка
бейками из блестящего шёлка. Бейки
вышиты шерстяными нитками. В
рисунке вышивки использованы
мотивы русских народных
рукоделий.

1. Костюм из полосатой фланели для ребёнка в возрасте от 3 до
6 лет. Полоски двух цветов — красные и синие. Штанишки на
резинке. Лиф из той же ткани надевается поверх кофточки и
заправляется в штанишки.
2. Нарядное платье из ткани, двух цветов для детей 3—4 лет.
Отделано аппликацией.
3. Юбка с блузкой из лёгкого шёлка для девочки 8—10 лет.
Юбка широкая. Аппликация, окантовка подола юбки, пояс и
бретельки очень яркие.
4. Сарафан из лёгкой шерсти для девочки 10—14 лет. Большие
карманы вышиты аппликацией по мотивам вятских игрушек.
5. Шерстяное платье для девочки в возрасте от 3 до 5 лет.
Покрой косой, свободный. Рукав собран у плеча. Впереди, у шеи,
вставлен белый уголочек с коричневым кантом, переходящим на
плечах в завязочки. Отделка — одна большая аппликация.
6. Зимнее пальто с капюшоном для девочки в возрасте от 3 до
5 лет, отделанное серым барашком или мерлушкой.
7. Лыжный костюм для подростка от 10 до 14 лет. Характер
костюма навеян народными северными мотивами.
8. Зимнее пальто с капором для ребёнка в возрасте от 3 до
6 лет. Отделка — мерлушка, коричневая и белая шерсть.
9. Зимнее пальто для мальчика от 8 до 12 лет. Воротник и
шапка-ушанка из серого барашка или мерлушки.
10. Зимнее пальто для девочки 6—10 лет. Покрой русской
поддёвки. Отделано серым мехом.

СОВЕТЫ ВРАЧА
УХОД ЗА ГРУДНЫМ РЕБЕНКОМ
Э. КОНЮС,
доктор медицинских наук
Здоровый ребёнок — радость матери и
всей семьи. Больной ребёнок — тяжёлое
горе. Мы обязаны сделать всё, чтобы
наши дети росли здоровыми и
счастливыми. Это наш прямой долг перед
обществом, ибо воспитание детей в Советской
стране давно перестало быть только
личным делом.
Для того чтобы ребёнок правильно рос
и развивался, нужны прежде всего
хороший уход и разумное питание.
Ребёнок родится с определёнными,
унаследованными от родителей
задатками здоровья, которые в известной
степени предопределяют его дальнейшее
развитие. Но условия, обстановка,
окружающая ребёнка с первого дня его жизни,
имеют огромное значение. Плохой уход,
неправильное питание, недостаток света
и воздуха могут даже здорового
ребёнка сделать больным.
В этой статье мне хотелось бы дать
несколько советов молодым матерям о
том, как ухаживать за грудными детьми
и как их кормить.
Чистота — основное требование при
уходе за детьми. Содержите комнату, в
которой находится ребёнок, в образцовой
чистоте. Следите за тем, чтобы воздух в
этой комнате был всегда свежий, чистый,
но в то же время достаточно тёплый
(16—17° выше нуля). Летом окна
должны быть постоянно открыты, зимой
несколько раз в день открывайте форточку.
Ребёнка в это время уносите в другую
комнату или одевайте тепло, как на
прогулку.
Часа 3—4 в день ребёнок должен
проводить на свежем воздухе. Нет ничего
плохого, если он во время прогулки
заснёт: такой сон укрепляет здоровье.
Каждое утро умывайте ребёнка водой
комнатной температуры. Заведите для
этого специальную отдельную чашечку.
Глазка ребёнка протирайте чистым
кусочком ваты, смоченным в кипячёной
воде. Ватным фитильком осторожно
прочищайте уши и нос.
После того как ранка пуповины
заживёт, ежедневно купайте ребёнка. Купать
лучше всего на ночь, перед последним
кормлением, в совершенно чистом
корытце или ванне, в тёплой воде при

температуре 36°. Температуру воды
измеряйте градусником, а не рукой.
Мыло для купанья берите детское или
яичное и употребляйте его не каждый день,
а один—два раза в неделю.
Намыливать тельце ребёнка можно рукавицей из
фланели, куском мохнатого полотенца
или просто чистой рукой. Губкой лучше
не пользоваться, так как её трудно
держать в нужной чистоте.
Купать ребёнка следует не более 5—6
минут. После того как обмоете тельце
ребёнка, облейте его чистой водой,
температура которой может быть на 1°
ниже температуры ванны.
Сразу же после купанья заверните
ребёнка в чистую мягкую простынку, если
возможно, предварительно нагретую, и
тщательно обсушите всё тельце.
Складочки кожи в пахах, подмышками и на
шейке смажьте прокипячённым
вазелиновым или подсолнечным маслом или
припудрите слегка тальком. Личико не
рекомендуется умывать в ванночке. Для
этого надо иметь воду в специальной
мисочке или тарелке.
Полость рта никогда и ничем не
протирайте, так как при этом очень легко
можно поранить нежную слизистую
оболочку.
Бывает так, что ребёнок в первые
месяцы жизни беспокоен и много кричит.
Прежде всего выясните причину этого
беспокойства. Она заключается обычно у
здоровых детей либо в недостатке ухода
и в неудобной одежде (в этом случае
проверьте постельку, перемените
пелёнки) либо в плохом, душном воздухе.
Иногда достаточно хорошо проветрить
комнату, и ребёнок успокоится.
Таковы элементарные гигиенические
требования ухода за грудным ребёнком.
В связи с этим следует сказать
несколько слов о личной гигиене самой матери.
Придя домой с работы, первым долгом
смените платье или наденьте чистый
халат, вымойте руки с мылом. Только
после этого можно подойти к ребёнку,
взять его на руки и покормить.
Ежедневно надо умываться тёплой водой до
пояса, чаще менять бельё, тщательно
стирать его и гладить.
* * *
Одним из основных моментов ухода за
грудным ребёнком является нормальное
питание. Для того чтобы ребёнок хорошо
рос и развивался, кормите его
правильно. Известно, что недостаточное или
избыточное питание,
недоброкачественная или небрежно приготовленная
пища — причина многих детских
болезней.
Лучшее питание для маленького —
грудное молоко. Первые три месяца
кормите ребёнка семь раз в сутки, через три
часа с ночным перерывом в шесть часов.
До пяти месяцев ничего не давайте
младенцу, кроме грудного молока.
Нормальный, здоровый ребёнок сосёт грудь
пять—десять минут, и, наевшись,
засыпает. Слабых, недоношенных детей
можно держать у груди дольше — от
пятнадцати до двадцати пяти минут. Перед тем
как дать ребёнку грудь, тщательно
оботрите сосок кусочком ваты, смоченным в
кипячёной воде или в слабом растворе
борной кислоты.
Пища матери должна быть по
возможности разнообразной. Употребляйте как
можно больше свежих овощей и
фруктов, потому что они делают молоко
особенно полезным для ребёнка. Ни в коем
случае не следует употреблять никаких
алкогольных напитков. Они даже в
самых небольших дозах могут вреднейшим
образом сказаться на здоровье
ребёнка.
С пяти — шестимесячного возраста
детей нужно прикармливать. Обычно для
первого прикорма даётся жидкая манная
каша, сваренная на молоке пополам с
водой. К каше приучайте постепенно, в
течение нескольких дней.
В семи—восьмимесячном возрасте
ребёнку можно давать кашу уже
несколько более густую и не только из манной
крупы, но также из мелкого толчёного
риса, овсянки, ядрицы.
В течение второго полугодия ребёнка
надо кормить пять раз в сутки. В это
время происходит постепенная замена
грудных кормлений. Кроме каши
ребёнку надо давать кисель из фруктов или
ягод, картофельное пюре. С восьми
месяцев можно давать нежирный мясной
бульон с протёртыми овощами, а с
десяти месяцев — цельное коровье молоко с
сухарём.
Таким образом, ребёнок постепенно
отвыкает от груди. К 12—13
месяцам кормление грудью прекращается
вовсе.
Не следует только отнимать от груди
летом. На жаркое время обязательно
надо сохранить хотя бы два грудных
кормления в день. Помните, что в случае
желудочных заболеваний грудное
молоко является лучшим лекарством
ребёнка.
Многочисленные наблюдения
показали, что отсутствие витаминов в пище
приводит к тяжёлым заболеваниям и
общему ослаблению всего организма.
Поэтому с пяти—шести месяцев давайте
ребёнку свежие витаминные соки из
фруктов и овощей — винограда, яблок,
моркови, мандаринов, лимонов, помидоров
и т. д.

Витаминные соки, как и всякий
прикорм, вводите в пищу вначале
небольшими дозами, по пяти—десяти капель.
Постепенно увеличивая количество
витаминных соков, доведите его до восьми—
десяти чайных ложек в день (по две
чайных ложки перед каждым
кормлением). Разумеется, во время
приготовления соков и при употреблении их
надо соблюдать абсолютную чистоту.
* * *
Несколько слов о режиме сна. Первые
недели после рождения ребёнок почти
всё время спит. Без необходимости не
тревожьте его. Осторожно разбудите
ребёнка лишь в тех случаях, если он
проспит время своего кормления больше чем
на час.
С первых же дней приучайте его
засыпать без укачивания, без соски. Соска
часто является причиной самых
разнообразных заболеваний, так как её почти
невозможно держать в необходимой
чистоте.
Для спокойного сна очень важна
удобная, свободная одежда — лёгкая
рубашечка с длинными рукавами. Никогда
не следует укладывать ребёнка спать в
верхней одежде. Не следует также
класть ребёнка в одну постель со
взрослыми. Это опасно и вредно.
Сон — верный показатель здоровья.
Если ребёнок плохо засыпает и спит
тревожно,— это свидетельствует о
каком-то нарушении основных
гигиенических требований при уходе за ним или о
заболевании. В этих случаях
обращайтесь за советом в местную детскую
консультацию.

СОВЕТЫ ДОМАШНЕЙ ХОЗЯЙКЕ
ВИТАМИННОЕ ПИТАНИЕ ЗИМОЙ
Профессор ГЕОРГИЙ БОССЭ
Вполне сытная и вкусная пища иной
раз оказывается неполноценной, если в
ней мало или совсем нет веществ,
называемых витаминами.
Нерациональное приготовление пищи,
лишающее продукты витаминов, не даёт
картины настоящей болезни, но человек
начинает, например, замечать, что
утомляется он быстрее обычного, им
овладевает апатия, странное нежелание
двигаться. При витаминном недоедании
отмечается также ослабление памяти,
ухудшение зрения, истощается нервная
система и т. п.
Мы часто объясняем все эти симптомы
временным переутомлением, возрастом
и, ожидая, что недомогание пройдёт
само собой, не обращаемся к
врачу. Между тем если все эти
явления не создают прямой опасности
для жизни человека, то косвенно они
могут явиться источником больших
осложнений в состоянии здоровья. При
гиповитаминозе (недостатке витаминов)
наше тело перестаёт хорошо
сопротивляться микробам заразных
заболеваний.
Забота о полноценном домашнем
питании семьи по большей части лежит на
женщине — хозяйке дома. Поэтому ей
чрезвычайно важно знать, какие
пищевые продукты богаче витаминами и как
избежать потери этих ценных веществ
при изготовлении пищи.
Надо следить, чтобы в нашей пище
было достаточное количество витаминов,
в частности А и С. В хлебе витаминов
А и С нет совсем, в мясе их мало.
Снабжение витамином С может быть
обеспечено за счёт фруктов, овощей, зелени и
картофеля. Витамином А богаты
морковь, помидоры и зелень.
При долгом хранении овощей, фруктов
и картофеля витамин С, заключающийся
в них, постепенно разрушается. Поэтому
к концу зимы овощи и фрукты,
сохраняемые на дому и даже на складах,
делаются значительно беднее витаминами.
Так, в средней полосе РСФСР
картофель (особенно так называемых ранних
сортов) к апрелю уменьшает своё
содержание витамина С вдвое.
Поэтому к середине зимы — и ещё
в большей мере к концу её — надо
особенно внимательно следить за тем, чтобы
в пищу входили продукты, богатые
витаминами. Готовить надо так, чтобы
при этом терялось как можно меньше
витаминов.
Общие правила кулинарной обработки
плодов, овощей и зелени, которые надо
соблюдать в целях наименьшей потери
витаминов А и С, таковы.
Плоды, овощи, зелень и картофель не
следует чистить и резать задолго до
варки или жарения. Если почему-либо
картофель всё-таки приходится нарезать
заранее, то надо его положить в холодную
воду.
Варить картофель, зелень и овощи
рекомендуется в кастрюле с плотно
прикрывающейся крышкой. Зелень и овощи
надо сразу класть в кипящую воду.
При отваривании овощей и картофеля
для вторых блюд отвар не
выбрасывайте. Очень полезно употреблять его для
изготовления первых блюд, так как
витамин С в большом количестве переходит
в варочную воду.
Сваренные продукты перед
употреблением не нужно долго оставлять на
воздухе. Готовое блюдо не следует
разогревать по нескольку раз.
Сваренные картофель и зелень лучше
употреблять не в протёртом виде. Ввиде
пюре они почти полностью теряют
витамин С.
Салаты с зеленью лучше не поливать
уксусом, так как в присутствии кислоты
витамин А разрушается быстрее.
Напротив, витамин С дольше сохраняется в
кислой среде. Поэтому салаты без
зелени рекомендуется поливать уксусом
заранее.
Укажем на способ восстановления
витамина С, утраченного при хранении
картофеля. Поздней зимой и ранней
весной рекомендуется небольшую порцию
картофеля — для супа или второго
блюда — спрыснуть водой и разложить его
в кухне или другом помещении за один
или два дня до приготовления (но не
долее). Лучше всего положить картофель
на предварительно намоченную материю,
например на мешковину. Когда материя
и картофель подсохнут, следует снова
намочить их. К моменту готовки
картофель, потерявший за время хранения
значительную часть витамина С,
восстанавливает его почти полностью.
Сухой жар губительно действует на
витамины. Поэтому нельзя заготовлять
растительные продукты на зиму с
помощью сушки. Сухие фрукты, например,
совершенно лишены витамина С. Не
выносят длительной сушки витамины А и
С, содержащиеся в свежей зелени.
Кроме того зелень при высушивании теряет
свои ароматические вещества и плохо
разваривается.
В последнее время нам удалось найти
хороший способ заготовки зелени на
зиму, предупреждающий потерю
ароматических веществ, витамина А и отчасти
витамина С. Способ этот заключается в
следующем.
Очищенный картофель варят и
оставляют на ночь в прохладном месте для
того, чтобы он очерствел. Затем
пропускают его через мясорубку на противень.
Получившиеся при этом «червячки»
ровно распределяют по противню и ставят
в духовку или в хорошо протопленную
печь. «Червячки» подсушивают до
состояния ломкости, после чего их
размалывают на кофейной мельнице.
Получившуюся картофельную крупу хранят в
сухом месте. Сама по себе она сохраняет
лишь часть витамина С. Но если вы
возьмёте 5 частей картофельной крупы
и скалкой разотрёте её с 1 частью
свежей зелени, то блюда, приготовленные
из неё, сильно обогатятся витаминами
(главным образом витамином А) и будут
иметь вкус зелёного лука, петрушки,
сельдерея и т. п.
Если стереть картофельную крупу с
зелёными капустными листьями, то в
конце зимы можно делать из неё
котлеты со вкусом капусты. Из помидоров с
помощью картофельной крупы можно
заготовить на зиму вкусное томатное пюре.
Витамином А богаты листья широко
распространённой в наших северных
лесах травки — кислицы. Картофельная
крупа, стёртая с кислицей, сохраняет без
потерь витамин А очень долго.
Крупу можно сильно обогатить
зеленью, а следовательно, и витамином А.
Для этого уже стёртую один раз крупу
требуется быстро подсушить (не долее
3—5 минут при 80—100 градусах) и
снова стереть с такой же порцией зелени.
Затем крупа ещё раз подсушивается и
вновь стирается с зеленью и т. д. (до
8—10 раз). В зелени, стёртой с крупой,
кроме витаминов А и С, содержится
много минеральных веществ. Они также
необходимы нам для здорового питания.
Картофельная крупа, обогащенная
зеленью, хорошо хранится в течение
нескольких месяцев. При этом пищевая
зелень почти полностью сохраняет свои
вкусовые качества, витамин А и
значительную долю витамина С. Держать
картофельную крупу, стёртую с зеленью,
надо в закрытых банках или коробках.
Ответственный редактор ЗИНАИДА ГАГАРИНА. Зам. ответственного редактора НАДЕЖДА ЧЕРТОВА.
Л 23059. Подписано к печати 26/XI—45 г. Тираж 20.000. Заказ 2190.
Типография газеты «Правда» имени Сталина. Москва, ул. «Правды», 24.

5 руб.