"Knowledge itself is power "(F.Bacon)
ЗНАНИЕ-СИЛА 11 97

Как жить человечеству, прошедшему через
ГУЛАГ и Освенцим, — таков основной вопрос
подборки, публикуемой под рубрикой «Тема
номера*.
На обложке журнала фотокомпозиция Виктора
Бреля
Автор статьи «Откуда мы пришли,
куда мы идем?* зодался целью
предсказать наше необозримо далекое
будущее
стр.
40
Белый дракон и его судьба —
статья О. Дмитриевой продолжает
серию «Рождение средневековья»
стр.
78
Человек осваивает пустыни, джунгли,
Крайний Север.
Как выжить в этих условиях?
Читайте статью о Виталии Воловиче.
стр.
152

В Н О М Е Р Е
Заметки обозревателя
3 А. Семенов
ДЕНЬ ОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ
5 Бо всем мире
6 Тема номера
ПРОЧЕСТЬ ОПЫТ ЖИЗНИ.
ПОСЛЕ ГУЛАГА
И ОСВЕНЦИМА
8 Л. Разгон
«ИСТОРИЯ ДОЛЖНА БЫТЬ
ЗЛОПАМЯТНОЙ»
14 И. Щербакова
1937-1997: ГУЛАГ
И ОСВЕНЦИМ
26 Б. Дубин
УРОКИ БЕЗЪЯЗЫЧИЯ
32 ТАМ, ГДЕ НЕ УМИРАЕТ
СТАРОЕ, НЕ РОЖДАЕТСЯ
НОВОЕ
38 Во всем мире
Проклятые вопросы
40 Р. Нуделъман
«ОТКУДА МЫ ПРИШЛИ,
КУДА МЫ ИДЕМ?»
44 Фокус
47 Российский курьер
48 М. Вартбург
МОЗГ ДЛЯ ЖЕЛУДКА
Предчувствие «большого слома»
52 А. Корн
ЮБИЛЕЙНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ,
ИЛИ
ЭЛЕКТРОНУ - 100 ЛЕТ
Проблемы планеты Земля
58 А. Герман
ЗЕМЛЯ САННИКОВА
В ЭПОХУ ДИНОЗАВРОВ
63 А. Никонов
СТУКНУ ЗЕМЛЯ
70 И. Андрианов
КТО ЖЕ ОТКРЫЛ ФРАКТАЛ
МАНДЕЛЬБРОТА?
74 Всемирный курьер
77 Понемногу о многом
Рождение средневековья
78 О. Дмитриева
БЕЛЫЙ ДРАКОН
НАД АНГЛИЕЙ
90 Диск-жокей для любознательных
93 В. Мильчина
СЕДЬМЫЕ
ЭЙДЕЛЬМАНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ
97 Во всем мире
98 Волшебный фонарь
99 Беседы по истории
И. Данилевский
ЗАГАДКИ «РУССКОЙ ЗЕМЛИ»
110 В. Иваницкий
АРХЕТИПЫ УСПЕХА
И РУССКАЯ СКАЗКА
Рассказы о животных, и не
только о них
120 М. Штепнбах
ПЕСНЯ ВЕЛИКОГО МАЭСТРО
История науки в лицах
127 С. Шнолъ
«ГОЛУБАЯ КРОВЬ»
136 Во всем мире
Ракурс
138 И. Прусс
ИЗ ЧЕГО ТОЛЬКО СДЕЛАНЫ
ДЕВОЧКИ?
140 Ума не приложу!
Лицей
142 О. Марининева
НЕ ДАЙ НАМ БОГ СОЙТИ
С УМА!..
144 Понемногу о многом
144 Силуэты XXI века
Размышления у книжной полкн
145 А. Алешин
ВЫПУСКАЮЩИЕ ДЖИННОВ...
150 Заглянуть в глубины Вселенной
Двадцать путешествий XX века
152 А. Шумилов
ВИТАЛИЙ ВОЛОВИЧ -
НАУКА ВЫЖИВАНИЯ
160 Мозанка
ВНИМАНИЮ ЧИТАТЕЛЕЙ!
В редакции продаются номера журнала, а
также с предоплатой принимаются заказы
на следующие номера*
1 Знание — сила № 11

"ЗНАНИЕ-СИЛА"
ЖУРНАЛ, КОТОРЫЙ
УМНЫЕ ЛЮДИ ЧИТАЮТ
УЖЕ 70 ЛЕТ!
СЕГОДНЯ - ПОДПИСКА,
А ЗАВТРА
Научные сенсации и открытия; лица
современной науки; человек и его
возможности; прошлое в зеркале
современности; будущее
стремительно меняющегося мира.
Постоянные подписчики журнала "Знание-
сила" знают, что и в следующем сезона
их ожидает встреча с эксклюзивными
материалами наших авторов -
известных ученых и журналистов. Их статьи
создали "Знание-сила" славу издания
для подлинно интеллигентного
читателя.
Подписка с любого номера
Подписной индекс:
70332 (индивидуальная подписка)
73010 (предприятия и организации)
"НЕ ТАК!"
Совместная передача
журнала "Знание-сила" и Алексея
Бенедиктова на волнах
радиостанции 'Эхо Москвы'
Слушайте передачу "Не так!»"
каждую субботу п 18.15
на средних и
ультракоротких волнах.
"САМОЕ, САМОЕ-."
Радио "Резонанс"-
частота 1017кГц
или 295м (СВ).
каждую среду
в 17.15.
Сопместная
передача журнала
"Знание-сил п"
и педущдй
передачу
Зинаиды
Федотовой.
ЗНАНИЕ -
СИЛА 11/97
Ежемесячный
научно-популярный
п научно-художественный
журнал для молодежи
№ 11(845)
Издается с 1926 годя
Зарегистрирован 23.01.1995 года
Регистрационный № 013253
Журнал пэдвется под эгидой
Международной ассоциации «Знание»
Главный редактор
Г. А. Зеленхо
Редакция:
И. Бейненсон
Г. Вельская
В. Брель
И. Вирко
(зам. главного
редактора)
А. Зверев
Ю. Лексин
A. Леонович
Н. Максимов
И. Прусс
И. Розовская
Н. Федотова
Г. Шевелева
(ответственный
секретарь)
B. Никулин
(зам. главного
ргдиктора)
Заведующая редакцией
А. Гришаева
Художественный редактор
Л. Розанова
Оформление
Л. Розановой
Корректор
И. Любавина
Технический редактор
О. Савенкова
Сдано в набор 03.09.97. Подписано к печати
20.10.97. Формат 70x100 1/16. Офсетная печать.
Печ. л. 10,0. Усл. печ. л. 13,0. Уч.-изд. л. 15,01.
Усл. кр.-отт. 52,00. Тираж 6Z35 эй. Зак. 1514.
Адрес редакции: 113114, Москва, Кожевническая
ул., 19, строение 6. Тел. 235-89-35. Факс 235-02-52.
E-mail: ipznanic@goldnet.ru
Ордена Трудового Красного Знамени Чеховский
полиграфический комбинат Государственного
комитета Российской Федерации по печати 142300,
г. Чехов Московской области. Тел. (272) 71-336.
Факс (272) 62-536.
Цена свободная
Индекс 70332
© «Знание — сила», 1997 г.

ЗАМЕТКИ ОБОЗРЕВАТЕЛЯ
Александр Семенов
День открытых дверей
Словосочетание «день открытых
дверей» я помню со старших школьных
классов. В те давние времена было
принято зазывать выпускников школы в
институты. Каждый вуз старался
удивить молодежь чем-то особенным и
покорить ее сердца на всю оставшуюся
жизнь. Мне запомнился лазер в
большой аудитории Физтеха, которым
лектор светил в зал, и все невольно
отстранялись от загадочного красного
пятнышка. Еще мне врезались в память
всякие смешные объявления на
тамошней столовой и очень остроумная
институтская газета «За науку».
Конечно, не могу утверждать, что
именно благодаря этому дню я пошел
учиться на Физтех, были не менее
весомые стимулы — к примеру, подначка
учителя, что слабо мне туда сдать. Но
все-таки прошло уже больше четверти
века, а я помню тогдашнюю атмосферу
чего-то таинственного и интересного.
Второй «дань открытых дверей»
остался в моей памяти с 1984 года, когда
я первый раз попал за границу, в
физический центр ДЕЗИ в Гамбурге, и даже
участвовал в его проведении. Потрясло
меня тогда буквально все. От количества
любопытных посетителей до буквально
открытых дверей во все лаборатории и
на установки. Мало того, на улице были
организованы разнообразные игры и
развлечения. Например, надо было
одним ударом молотка забить гвоздь, и
солидные бюргеры с хохотом и явным
наслаждением лупили по толстой доске.
Тогда я еще не был уверен в том, что
капитализм — это действительно светлое
будущее всего человечества, и все
подобные «империалистические» причуды
воспринимал с присущим совкоманди-
ровочным скепсисом.
В прошлом году я вновь приехал в
ДЕЗИ — в точности за неделю до «дня
открытых дверей». На этот раз его
размах превзошел все мои фантазии. ДЕЗИ
небольшой, по московским меркам,
институт. Двадцать зданий раскидано по
территории максимум полкилометра на
полкилометра. Так вот, за день его
посетило более пятнадцати тысяч человек.
Я понимаю, что у науки сейчас трудные
времена и надо возвращать уважение
широких масс (читай —
налогоплательщиков), но то, что это можно делать так
энергично и убедительно, не ожидал.
Были открыты все тоннели
ускорителей, и желающие могли гулять по 1тм
(конечно, в сопровождении экспертов),
повторяя пути ускоренных частиц. Для
справки: длина кольца самого большого
в центре ускорителя ГЕРА составляет
шесть с половиной километров. По пути
вы могли зайти на любую из четырех
установок, работающих на ГЕРЕ, и
познакомиться с ними. Тех, кто не хотел
трудить ноги, возили автобусы. На
каждой из установок десяток знатоков из
разных стран доходчиво пояснял, что к
чему. Кроме того, вам вручали
подробную брошюру с перечислением всех
стран-участниц, их флагами,
названиями институтов и прочими
статистическими сведениями.
В криогенной лаборатории
посетителям демонстрировали всевозможные
забавы с жидким азотом. В него опускали
цветы, и они мгновенно превращались в
хрупкий лед. Потом этот же азот лили
на руку героя-добровольца, и он вовсе
не испытывал отрицательных эмоций, а
публика вокруг визжала от восторга.
В нескольких местах стояли
телевизоры, по которым крутились видеоролики
с рассказом о том, что делается в
лабораториях ДЕЗИ. Некоторые стенды были
оборудованы интерактивными
компьютерами, когда ты мог указать
интересующий тебя пункт и получить подробную
информацию о нем.
Можно было зайти в компьютерный
центр и через любой из сотни
терминалов выйти в Интернет и найти там что-
нибудь любопытное и красивое по
собственному вкусу. На одном из этажей
главного здания работала любительская
радиостанция, которая связывала вас с
радиолюбителями всего мира. На другом
вам дарили красивые картинки, тут же
вылезавшие из принтера. У библиотеки
была устроена продажа научных и
научно-популярных книг. Также продавали
чашки, зонтики, шапочки, сумки — все

m Z
О С
X
«>
а
as
18
(0 *D
со знаком центра. Плакаты, проспекты,
журналы, наклейки, значки раздавали
бесплатно.
Со свойственной немцам
педантичностью после окончания мероприятия
был выпущен бюллетень, где аккуратно
перечислялось, сколько гостей какое
мероприятие посетило, сколько было
подарено воздушных шариков и сколько
подписано книг. Так вот, шариков с
эмблемой ДЕЗИ было подарено 15200,
а книг подписано — 90. 150 зонтиков
продано, 3000 плакатов вручено, 600
шоколадок подарено, 2000 сосисок
съедено, 540 гвоздей забито. Я сам видел,
какая стояла очередь за книгами об
устройстве микромира. Смотрел и
глотал невидимые миру слезы зависти.
Для детей старше двенадцати была
устроена специальная викторина. Они
бегали по всему центру, следуя
указаниям карты, отвечали на научные вопросы,
получали очки, а в конце дня — призы.
Те, кто помладше, смотрели фокусы и
играли во всякие забавные игры,
которые устраивали все те же сотрудники
ДЕЗИ. Шестьсот добровольных
помощников (в том числе и из России) делали
этот день феерическим событием. Я уж
не буду перечислять лакомства и
сладости, подстерегающие вас во время
прогулок.
И все это действо творили
очаровательные девушки и юноши с
подозрительно довольными лицами. Потом я
несколько раз старался перед зеркалом
изобразить подобную улыбку — у меня
не получается. Все равно хоть в уголке
губ, но проглядывают жизненные
сложности и хроническое безденежье. А у
немцев — наоборот: полное счастье от
того, что ты работаешь в центре.
Фантастика!
Все сотрудники дирекции в шапочках
со знаком ДЕЗИ ходили как простые
смертные среди гостей и отвечали на
вопросы и больших, и маленьких. И
тоже с блаженными улыбками. Вы
представляете себе счастливого заместителя
директора по хозяйственным вопросам?
Я не знаю, что поняли и что вынесли
немецкие семьи (кроме шариков) со
«дня открытых дверей», но в одном их
точно убедили: занятие наукой — это
очень приятно и увлекательно.
Еще раз к этим мыслям я вернулся,
когда читал в журнале «ЦЕРН курьер»
отчет о проведении такого же дня.
ЦЕРН — Европейский центр ядерных
исследований — организация побольше
ДЕЗИ, и визитеров в ней было тысяч
под двадцать пять. Там я не был и
рассказывать, что было, не могу. Но мне
бросился в глаза снимок с лозунгом у
входа в ЦЕРН: «Физика — это
удовольствие». По-английски читается: «Physics
is fun». Я даже полез в словарь, чтобы
проверить правильность собственного
перевода, но в нем было еще сильнее:
«забава», «развлечение».
Что же это значит: люди идут в науку
не для того, чтобы сражаться с
неизведанным или мучительно открывать
новые горизонты знания, а просто ради
игры и удовольствия? Получается, что
так. Я не знаю, как вас, но меня этому
никогда не учили, а твердили совсем
даже обратное. Может, от этого все
наши сложности, что мы работаем, не
получая радости, и движет нами не
жажда забавы, а что-то вовсе иное, что
перестает действовать и отказывает?
Чем, на мой взгляд, в первую очередь
отличаются иностранные граждане от
российских? Не умом, что выдают глаза,
не красивыми лицами, не модной
одеждой, это есть и у них, и у нас. Нет —
спокойной блуждающей полуулыбкой
человека, который постоянно получает
удовольствие от себя и своего
существования. Даже когда едут в транспорте и
стоят в очередях, когда вымокли под
дождем и уронили сумку в лужу — они
улыбаются, а мы — нет. Немцы иногда
вместо «до свидания» говорят друг другу
«много удовольствия»!
Похоже, что правы устроители «дней
открытых дверей» на Западе, и
единственное, чем можно привлечь человека в
науку,— это обещанием баловства и
приятного времяпровождения. И это не
будет обманом. Невероятно отрадно дойти
до решения хоть самой маленькой
задачки, а наука дает тебе такую
возможность ежедневно. Просто не надо
лицемерить и говорить, что главное — это
труд.
Главное в жизни любого человека —
это все-таки радость от жизни, и нам
надо учиться ее получать. Учиться так
организовывать работу, чтобы она
давала ощущение настоящего праздника.
Тогда не придется отбивать часы
прихода и ухода, человек сам будет рваться к
рабочему месту в выходные и
ненавидеть «красные дни» календаря. Когда-то
давно мы это знали. Помните: «Поне-
дельних начинается в субботу»? Знали,
но забыли. Надо вспоминать, несмотря
на трудности активного перехода к
рынку и демократическим свободам. •

ВО ВСЕМ МИРЕ
Кипяток,
который охлаждает
Электронные микросхемы
совершенствуются с каждым
годом по принципу «меньше,
еще меньше, гораздо меньше».
Но совершают-то они все те же
операции и потому требуют
энергии, которая закачивается
во все меньший объем. А это
перегрев, который надо
устранять. Ни газовое, ни водяное
охлаждение (которое обычно
реализуют через систему
тонких трубочек) не справляется
с отводом тепла.
Иссам Мудабар с коллегами
из американского
университета в Индиане предлагают
использовать систему
охлаждения, где тепло будут отводить
пузырьки пара. Они
используют тот эффект, что жидкость,
нагретая до температуры
кипения, может забирать на себя
очень большое количество
тепла, которое идет на
образование пузырьков пара. Нагретая
жидкость, точнее, кипящая
жидкость отводит больше
тепла, чем
холодная,—удивительно, но факт!
Сон — это
уже не мистика
Ученые многих стран
потратили не одно десятилетие на
|к?учение природы и
биологической предназначенности сна.
Выявлены разные фазы сна,
тропи изменения
гормонального состава крови, давления,
сердечного и дыхательного
ритма. И все же толком объ-
ясмгтъ, что именно вызывает
сон и дм каких целей он
служит, специалистам так и не
удалось.
Недавно американский ней-
ролог Клиффорд Сейпер из
Гарвардского медицинского
института сообщил, что его
научной группе впервые уда-
о лось выявить физиологический о
механизм, определяющий
поведение крысы во время сна.
Главный «генератор» сна, по
мнению американских специа-
о ли стов, состоит из группы о
нервных клеток в так
называемом вентролатеральном преоп-
о тическом поле гипоталамуса о
(ВППГ). Нейроны ВППГ
оказывают прямое затормаживающее о
,. воздействие на все нервные
центры мозга, отвечающие за
о состояние бодрствования. о
Эксперименты Сейпера
могут принести исцеление мно-
о гим пациентам, страдающим
хроническими расстройства-
о ми сна. По всей видимости, о
именно сбои в деятельности
ВППГ - нейронов являются
о самой частой причиной бес- о
сонницы. Сейчас ученые пыта-
о ются выяснить, какие именно О
вещества воздействуют на дея-
тельность этих нейронов с тем,
о чтобы создать на их базе «на- о
туральные сонные таблетки».
О О
Нужен ли наркоз
о зародышу?
о
о
Операции переливания кро-
ви еще не родившимся, нахо-
о дящимся в материнской утро- о
бе детям стали
повседневностью. Но вот вопрос о том, ис-
■ пытываетли эмбрион при таких о
вторжениях боль, долгое вре-
о мя разделял медиков: одни ут- о
верждали, что эмбриону
свойственны болевые ощущения,
О Другие отрицали их, ссылаясь о
на то, что до последней стадии
о беременности эмбрионы не о
имеют достаточных нервных
связей и центров боли в мозгу.
О Английские ученые под ру- о
ководством Виветти Гловер
° обстоятельно исследовали эту °
q проблему. Для своего опыта .
английские медики взяли за-
О родыш тринадцатинедельного о
возраста, когда у него
появляются первые токи в мозгу, то
О есть когда стало можно снять о
энцефалограмму и убедиться,
О что и в этом возрасте мозг эмб- О
риона участвует в его реакци-
ях на внешние раздражители.
о При переливании крови ученые о
отчетливо наблюдали, что у
эмбриона растет выделение ■
0 адреналина и бета-эндорфина,
всегда образующегося в орга-
О низме для подавления боли. На о
основании этого и подобных
опытов В. Гловер рекомендует
врачам применять
наркотические средства, как это делается
для обезболивания взрослых
пациентов, когда необходимо
оказать зародышу помощь,
способную вызвать боль.
Земля...
на бензоколонке
Если вы хотите получить хотя
бы примерное представление о
размерах Солнечной системы,
поезжайте в маленький
американский городок Пеорию в
штате Иллинойс. Даже такое
авторитетное издание, как
Книга рекордов Гиннесса,
признало за Пеорией право на
рекордную по размерам модель.
Миллион километров в ней
соответствует восьми метрам.
Солнце нарисовано на
своде местного планетария.
Меркурий попал в близлежащий
магазин, а Земля — на
бензоколонку. Уран расположен в
соседнем городке, а Плутон —
в шестидесяти километрах на
одном из складов.
Заместитель директора
музея Шелдон Шаффер
собирается расположить кометы и
астероиды в Антарктике, Чили и
России. «Большей модели уже
никто построить не сможет»,—
гордо заявляет он.
Посветим лазером
в глаз...
предлагают медики из Рочес-
терского университета в Нью-
Йорке. Только делать это надо
с умом и острожностью —
светить лазером очень малой
мощности. Тогда и глаз не будет
поврежден, и врач сможет
подробно рассмотреть его
устройство, которое не различишь
простым взглядом, что
приходится делать офтальмологам.
Отраженный свет лазера
регистрируется специальной
камерой. Она позволяет
различить отдельные
фоторецепторы и дает подробнейшую карту
глаза. Следя за ней, можно
поймать самое начало
ослабления зрения с возрастом, а
может, и понять его причины.

I LIMA НО МЫ* А

Прочесть опыт жизни.
После ГУЛАГа и Освенцима
За спиной у страны, в ее недавнем прошлом,—
десятилетия тоталитарного режима и террора, который волнами
накатывался, начиная с самых ранних послеоктябрьских
времен и до середины пятидесятых годов, а позже продолжал
существовать в виде подавления всякого свободомыслия.
Но — за спиной ли? Можем ли мы сказать, что опыт тех
десятилетий пережит, осмыслен и что уроки, извлеченные
из него, вошли в плоть социальной жизни? Были годы —
пятидесятые, шестидесятые,— когда многим казалось: вот
падут трещащие своды, и прошлое лицом к лицу встретится
с настоящим. Встретилось? Как? Это вопросы не только к
нам — это вопросы ко всему миру, ведь ГУЛАГ и
Освенцим — клейма на всемирной истории XX века.
Или происходит медленное, подспудное изживание
прошлого опыта, который лишь постепенно замещается новыми
понятиями, личными и общественными нормами?
Дух тоталитаризма: жизнь отдельного человека — ничто.
Дух демократического общества: высшая ценность —
человеческая жизнь, право на свободное и самостоятельное
бытие. На каком этапе перехода от первого ко второму мы
сейчас находимся?
Все эти вопросы уместно задать именно сейчас. Совсем
недавно состоялось 40-летие XX съезда КПСС и
«разоблачения культа личности», а нынешний год—год 60-летия пика
«большого террора» и 80-летия октябрьского переворота. В
публикуемой ниже подборке исследователи, каждый по-
своему, отвечают на поставленные перед ними вопросы.

ILMA НОМЕРА
Лев Разгон
«История
должна быть
злопамятной»
Эти слова принадлежат одному из умнейших и
добрейших ученых прошлого века — Василию Ивановичу
Ключевскому. Стоит ли вспоминать эти слова, когда
заканчивается год, специальным Указом объявленный
годом «согласия и примирения»? О, если бы Указы
имели силу самоосуществления! Но мы-то хорошо
знаем, что никакие Указы не способны уничтожить
вражды и злобы, накопившихся за 70 лет; что не могут
сами по себе исчезнуть следы рек крови миллионов
людей, расстрелянных, замученных. Наша огромная
страна была превращена в колоссальную братскую
безымянную могилу... Исчезнут ли эти люди из человеческой
памяти столь же быстро, как это случилось с их
бренными останками? Этот вопрос не является чисто
русским делом, он имеет значение для всего человечества.
Политические репрессии вытекают из самой
сущности тоталитарного строя. Он не допускает никаких
нейтральных структур или личностей. Он требует не
покорности, а участия. Ибо только участие и дает
возможность осуществлять абсолютный контроль над
действиями и мыслями людей.
По сути дела, в течение десятков лет шла
ожесточенная война власти против народа. Невозможно забыть
неслыханное в истории уничтожение интеллектуального
слоя советского общества. Невозможно забыть террор,
обращенный против миллионов рабочих, служащих,
военных. Невозможно забыть судьбу крестьянства,
поголовно ограбленного под видом «раскулачивания"», его
подневольный и почти неоплачиваемый труд в колхозах. Но
ведь были и более страшные судьбы. У миллионов
людей забирали все съестное до зернышка, их оставляли

вымирать голодной смертью, окружив штыками
вымирающие деревни.
Можно ли забыть зверское изгнание из родных,
веками обжитых мест в далекие лесные и пустынные
места страны немиев, татар, чеченцев, калмыков,
корейцев — этот список можно продолжить. Но, конечно,
больше всего пострадал народ, бывший коренным в
государстве,— русский. Излишне говорить об огромных
потерях в его генофонде.
За всеми гражданами этой страны шли подробные
анкетные допросы: подвергался ли раскулачиванию; есть
ли родственники среди репрессированных; находился ли
на территории, занятой белой армией, оккупированной
немцами. Миллионы людей десятилетиями
преследовались без жалости и сострадания. Дискриминационные
ярлыки, как шестиконечная звезда у фашистов,
преследовали сыновей, внуков и правнуков.
Все эти мучения и смерти не были результатом
моровой язвы, бубонной чумы... Преступления
совершали конкретные люди, начиная с тех, кто по уровню
власти уподобляли себя Богу, и кончая люмпенами,
«комитетами бедноты», старательно, не за страх, а за
совесть разоряющими и убивающими тех, кто еще вчера
были соседями, с кем водились, бражничали,
роднились...
В результате фальсифицированных дел, расстрелов
без суда и следствия, истязаний и пыток в
концентрационных лагерях погибли более 15 миллионов человек.
Несколько поколений людей, имевших несчастье быть
родственниками этих, превращенных в лагерную пыль
миллионов, мучились, лишенные работы, жилища,
образования.
У нас существуют комиссии, общественные
организации, занимающиеся этим страшным периодом нашей
истории. Но до сих пор неизвестно точное количество
жертв, людей, убитых в репрессиях тридцатых годов.
Официальная справка КГБ указывает: с 1930 по 1953 год
было расстреляно 786 098 человек. Впрочем, другая
справка этого же ведомства указывает, что расстреляно было
7 миллионов. Но сколько бы людей ни было убито
одномоментно — выстрелом в затылок, еще больше
погибло от голода, холода, непосильной физической
работы в бесчисленных островах «архипелага ГУЛАГ».
По самому приблизительному расчету, количество
расстрелянных и количество умерших в лагерях
соотносится как один к десяти...
В своем выступлении на пленуме ЦК маршал Г. К.
Жуков говорил: «У меня подлинный материал, я
отвечаю за каждое слово, на документах имеются подлинные
подписи. Только из небольшой группы документов вид-_
но, что с 27 февраля 1937 года по 12 ноября 1938 года
Сталин, Молотов и Каганович послали на расстрел
38 679 человек. Они торопились: в один только день, 12

ноября 1938 года, Сталин и Молотов подписали приказ о
расстреле 3 167 человек*.
Что же сталось с теми, кто составлял костяк
тоталитарного режима? Огромная армия партийно-советского
чиновничества, начиная с секретаря обкома — местного
гаулейтера и кончая средними, мелкими и мельчайшими
клерками обкомов, райкомов, парткомов, советов? Все
они, за небольшими исключениями, остались у власти.
Естественно желание этого социального слоя забыть о
прошлом. Забвение истории служит задачам не
моральным, не нравственным, а вполне политическим.
У нас существует легальная коммунистическая партия,
которая не только считает себя продолжателем дела
тоталитарной преступной партии, но и не стесняется
называть себя наследниками Сталина. Лидер
коммунистической партии Зюганов публично сожалеет, что
преждевременная смерть Сталина не дала ему возможность
прожить еще шесть — семь лет, чтобы довести до конца
свое великое предначертание.
Можно ли себе представить, чтобы в Германии по
крупнейшим телевизионным каналам выступали бывшие
члены Политбюро, начальники кровавых управлений с
хвастливыми рассказами о своих деяниях? В основе тех
политических и нравственных изменений, которые
произошли в бывшей фашистской Германии, лежит сознание
вины перед миллионами убитых, и в первую очередь
перед «окончательным решением еврейского вопроса» —
убийством шести миллионов европейских евреев.
Но мы никогда не слышали слов прощения и
покаяния нашего государства перед десятками миллионов
невинно убитых людей. С беспримерным цинизмом
относится государство, власть к тому свойству народа,
которое Пушкин назвал «любовь к отеческим гробам».
Впрочем, что можно говорить об отсутствии могил казненных,
когда в наших лесах и болотах до сих пор лежат
непогребенные останки солдат, которые погибли, защищая
родину.
Существующая власть считает себя не только
исторической продолжательницей многовекового русского
государства, но и правопреемником того коммунистического
тоталитарного государства, которое существовало с
октября 1917 года. Казалось бы, что поставленные перед
обществом задачи примирения и согласия предполагают
прежде всего какой-то акт — государственный,
политический и уж, безусловно, нравственный, который бы не
просто переводил прошлое в учебник истории, а означал
нравственное, моральное отмежевание от злодейств
предыдущего режима. Это может быть выражено в
разных формах, но, безусловно, требует публичного
прощения, покаяния и наказания виновных.
Письмо отцу в лагерь
10

■\
■
. - ■
~
/"
л' '■ '
\ ': \ г1
[
Щ - ^Г ЖЫМЯВИ11Ш-
' "ШШ:М
';
■'='

ТЬМА HOMLPA
Голоса
«Тень ГУЛАГа неотступна от совести каждого,
у кого есть совесть. Не потому только, что
обесценение множества прежних ценностей остереглось
коснуться главной — ценности человеческой жизни;
напротив, к концу ХХ-го, в преддверии ХХ1-го
все требует: больше ни одной досрочно прерванной,
скомканной, опустошенной жизни — ни одной и нигде!»
Михаил ГЕФТЕР
Мы — все забываем. Мы помним не быль, не историю,—
а только тот штампованный пунктир, который и хотели
в нашей памяти пробить непрестанным долблением.
Я не знаю, свойство ли это всего человечества,
но нашего народа — да. Обидное свойство.
Может быть, оно и от доброты, а — обидное.
Оно отдает нас добычею лжецам.
Александр СОЛЖЕНИЦЫН
Человек, обладающий внутренней свободой,
памятью и страхом, и есть та былинка и щепка,
которая меняет течение несущегося потока.
К тому ужасу, который мы пережили, привела трусость.
Она может вернуть нас в старое русло.
Я уже не увижу будущего, но меня мучит страх,
что оно может в чуть обновленной форме
повторить прошлое. Тогда люди заснут и уже
не проснутся. Ведь они и сейчас еще не проснулись,
а нового погружения в сон выдержать нельзя.
Мне страшно, и для страха есть все основания. Ведь я
боюсь не за себя, а за людей. Двадцатые годы
оставили нам такое наследство, справиться с которым
почти невозможно. Надо преодолеть беспамятство.
Это первая задача. Надо расплатиться по всем счетам —
иначе пути не будет.
Надежда МАНДЕЛЬШТАМ
12

— Того, что пережили мы,— говорила с подушки
Анна Андреевна,— да, да, мы все, потому что застенок
грозил каждому! — не запечатлела ни одна литература.
Шекспировские драмы — все эти эффектные злодейства,
страсти, дуэли — мелочь, детские игры
по сравнению с жизнью каждого из нас.
О том, что пережили казненные или лагерники,
я говорить не смею. Это не называемо словом.
Но и каждая наша благополучная жизнь —
шекспировская драма в тысячекратном размере.
Немые разлуки, немые черные кровавые вести
в каждой семье. Невидимый траур на матерях и женах*
Теперь арестанты вернутся, и две России глянут
друг другу в глаза: та, что сажала,
и та, которую посадили. Началась новая эпоха.
Мы с вами до нее дожили.
Лидия ЧУКОВСКАЯ
Я попыталась задать Анне Андреевне неотвязный вопрос:
отчего все теперешние радости пропитаны для меня
отравой? Даю честное слово: не от того, что другие
вернутся, а Митя нет. Честное слово.
— Отчего? — Анна Андреевна серьезно поглядела
мне в лицо: пойму ли? — Оттого, что бессознательно,
того не ведая сами, вы хотите, чтобы этих лет будто
и не было, а они были. Их нельзя стереть.
Время не стоит, оно движется. Арестованных можно
из лагерей воротить домой, но ни вас, ни их нельзя
воротить в тот день, когда вас разлучили.
Этот день для них и для вас был ужасен, но он был
днем вашей жизни, и вы хотите, чтобы не только люди,
но и день вернулся, и чтобы жизнь,
насильно прерванная, благополучно началась
с того самого места, где ее прервали. Склеилась там,
где ее разрубили топором. Но так не бывает.
Нет такого клея. Категория времени вообще гораздо
сложнее, чем категория пространства. Справедливость,
которая торжествует через семнадцать лет, это уже
не та справедливость, которой ваше сердце
жаждало тогда. Да и сердце ваше не то...
Лидия ЧУКОВСКАЯ
13

ГЬМА HOMfcHA

Ирина Щербакова
1937-1997:
ГУЛАГ и Освенцим
Ирина Щербакова, научный сотрудник Центра устной истории
Российского гуманитарного университета, привыкла к разговорному
жанру; ею записано множество интервью с жертвами ГУЛАГа,
бывшими пленными, немцами и русскими. Теперь ее монолог
записала наш корреспондент И. Прусс.
Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» начинается с
прямого сопоставления двух лагерных систем, двух
режимов. Даже не сразу понимаешь, что речь идет не о сталинском,
а о нацистском концлагере.
Гроссман сравнивал и проводил параллели в конце
пятидесятых. Но еше в конце сороковых эмигрировавшая из
Германии в Америку Ханна Арендт написала свое знаменитое
исследование «Истоки тоталитаризма» (слава Богу, в прошлом
году, наконец, опубликованное на русском языке) — об общих
корнях гитлеровского и сталинского режимов. Книга стала
фундаментом для дальнейшего изучения тоталитаризма. За
пятьдесят последующих лет западные и прежде всего
немецкие историки написали горы книг, исследуя природу
нацистского режима. Его символом, его, если можно так сказать,
кульминационной точкой стал Освенцим.
Можно ли считать таким символом для нашего сознания
1937 год? Недавно я спросила своих студентов, какие
ассоциации у них вызывает 1937 год; они не нашли, что ответить.
Пусто. Кто-то все же сказал: немецкие пивнушки, в которых
нацисты горланят свои песни. Вот вам и 37-Й!
Но для наших бабушек и дедушек, да и для наших
родителей этот год, несомненно, был символом Большого Террора.
Я — германистка, и мне чрезвычайно интересно, в какой
мере в самом деле можно сравнивать. Можно ли прятаться за
слишком общим термином «тоталитаризм»? Есть ли вещи,
процессы в нашей истории, которые по-настоящему должны
понять и проанализировать только мы?
Но вернемся к 1937-му.
15

у стные и письменные воспоминания, а теперь и архивные
У документы подтверждают, что этот год не случайно стал
символом ГУЛАГа и сталинского режима: к осени 1937 число
арестов выросло скачкообразно. Соседи, близкие, сослуживцы
исчезали и ночью, и среди бела дня. Состояние не просто
страха, а кошмара, инфернального ужаса достигло пика,
особенно в городах. Люди перестали понимать, что происходит.
Просачивались жуткие слухи о том, что в тюрьмах пытают,
в России все знают, что слухи чаще всего подтверждаются.
«Десять лет без права переписки» — тьма, в которой исчезали
навсегда. Террор 1937 года ударил по многим из тех, кто был
опорой режима; для них происходящее было совершенно
абсурдно, лишено всякой логики. Вредительство, фашистский
заговор в НКВД — что еще могло им прийти в голову? А
спектакли, которые устраивали органы? То сидящую в Бутыр-
ках женщину заставляют во время допросов писать письма
мужу, известному авиаконструктору, словно бы она дома и все
у нее в порядке: дети учатся, она здорова. Другую в алма-
атинской тюрьме вытаскивают из камеры, переодевают, ведут
к парикмахеру, устраивают свидание с арестованным мужем,
потом возвращают в камеру. Таким эпизодам в
воспоминаниях нет числа.
Но верх абсурда — фантастические показания на других, на
самого себя, которые заставляли подписывать на следствии.
«Вредительски бросил мышь в чан с краской, чтобы
нанести при разбрызгивании повреждения кожному покрову
рабочих цеха»... Я долго не могла понять, для чего под пытками
заставляли подписывать эту фантастику? И почему так важно
моим собеседникам (я брала много интервью у жертв ГУЛАГа),
подписали они или нет? Почему это свербило многих до
конца дней, выдержали они или не выдержали? И только
потом поняла: подписав ложное признание, даже если ты
оговорил лишь самого себя, ты становиться как бы
соучастником. Наша система старалась стереть грань между жертвой
и палачом; в этом было, iюжалуй, одно из существенных
различий между сталинским и нацистским режимами.
Наша история развивалась так, что роли постоянно
менялись. Те, кто в гражданскую организовывал красный террор, в
тридцатые сами пошли по тюрьмам и лагерям. Крестьяне,
которые попали под нож раскулачивания, в революцию жгли
дворянские усадьбы, на гражданской войне участвовали в
еврейских погромах. Горожане, по которым в первую голову и
ударил тридцать седьмой, были глухи к тому, что происходило
в деревне во время коллективизации, да многие одобряли
раскулачивание. А слои работников ГПУ — НКВД,
ликвидированные один за другим? Ну как объяснить женщине, муж
которой расстрелян, что до того он был палачом? Я в начале
восьмидесятых записывала рассказ милой, прелестной женши-
ны, прошедшей тюрьму, лагерь, но сохранившей умение
радоваться жизни и интерес к людям. Но ведь она была арестована
как жена, а муж ее был заместителем Ежова. Но это никак на
ее воспоминаниях не отражалось, она просто старалась не
сосредоточиваться, вытеснить это из сознания.
На что и рассчитывает тоталитарная система: на
способность людей приспосабливаться, мимикрировать, на то, что
люди могут жить, «не чуя страны».
Мы мастера по вытеснению из сознания всего неугодного,
каких свет не видал. Не объяснишь, почему Мандельштам при
всех своих неуклюжих попытках писать о Сталине и канале
16

что-то слышит, а другой не слышит. Почему Гроссман что-то
видит, а другой не видит. Не просто не хочет, а и не может,
и не хочет, и сознание у него так замечательно устроено, что
он может не видеть и не слышать. Надо было выжить,
вырастить детей, дать им образование. Как в стихах Евгения
Рейна: Зиновьев пишет письма, машинка «Зингер» шьет — вот
все равно будет шить эта самая машинка, основа бытия.
И все повязаны не только идеологией, но и тайной,
страхом. Всем есть, что скрывать от режима. Кто-то скрывает
свое дворянское происхождение, кто-то — кулацкое, у кого-то
арестованы родственники, кто-то был в плену, на
оккупированной территории... Все в каком-то смысле жертвы.
После 1937—1938 годов, когда ситуация едва не вышла из-
под контроля, когда маховик арестов раскручивался все
сильней и эпидемия доносительства охватила всю страну, Сталин
снижает темпы террора. Называет виновного: было сказано
слово «ежовщина». Называет причину массовых арестов —
ложный донос. Мы-то теперь по архивным документам знаем,
что донос был делом последним, что брали не столько по
доносам, сколько по директивам, по разнарядкам, выполняли
планы. Но ложные доносы — это было объяснение,
необходимое для обыденного сознания. Получалось, что виноваты не
боги и уж, конечно, не система, а самые обычные злые и
скверные люди. Это очень важно: когда тебе сверху спускают
безопасное и похожее на правду официальное объяснение
недавнего ужаса. Отсюда тянутся нити к нашему пониманию
тридцать седьмого года.
Кстати, Гитлер в этот момент указом фактически
останавливает волну доносов на «красных» и «левых». Просто
запрещает принимать анонимки. Его главный лозунг — народное
единство, а доносы разрушают единство. Конечно, и после
этого указа доносы писали, но все-таки с оглядкой.
Почему над немцами так висит Освенцим? Потому что хотя
и для них деление на жертв и палачей, на виновников и
соучастников вопрос очень непростой, но все же он решается
проще, чем у нас. Там режим существовал двенадцать лет и
самой страшной своей стороной был обращен не против
собственного народа, а против расово чуждых: евреев, цыган,
славян. Освенцим — это четыре миллиона евреев, сожженных
в газовых печах. Более двух миллионов евреев было
уничтожено на территории СССР. Тут с жертвами и палачами все ясно,
тут нет никаких оправданий, разночтений, сомнений.
А у нас если одни и те же одновременно и жертвы, и
вновники, то зачем с этим разбираться? Виновников, во
всяком случае когда речь идет о тридцать седьмом годе, уже не
наказать.
Мне кажется, говорить надо не столько о преступлении и
наказании, сколько о памяти. Когда учебники истории писали
и переписывали в угоду моменту, наша реальная история
сохранялась исключительно в памяти. Но память не каменная,
она подвержена изменениям и деформациям.
Выготский писал о том, что голод, перенесенный в детстве,
искажает психику и особенно память. Когда мы упрекаем в
беспамятстве людей старшего поколения, мы это
недооцениваем: к давлению тоталитарной идеологии надо добавить и
воздействие голода. От него просто тупели. Это не детская
память Набокова, которая открыта всему и фиксирует
малейшее движение занавески в детской комнате.
17

А что такое 1937 год для немцев? Большинство радуется
тому, что за четыре года Гитлер выполнил свои обещания.
Обманчивое ощущение экономического подъема. Фактически
ликвидирована безработица. Уже почти не сажают, как
поначалу: с 1937 по 1939 арестовано чуть больше семи тысяч
человек. Некоторых коммунистов и социал-демократов
выпускают на свободу. Даже еврейская эмиграция
приостанавливается. «Хрустальная ночь» еще впереди.
Конечно, наши режимы отличались друг от друга. Очень
важно для сознания людей, для их психологии, что Германия
в большой мере оставалась капиталистической. Одно дело,
когда у тебя своя маленькая лавочка, ферма, фабрика, когда
ты частнопрактикующий врач — и совсем другое, когда ты гол
как сокол и тебе нечего терять, кроме своего партмаксимума,
своего пайка, тебе нечего передать детям. А завтра ты в лагере,
и ничего после тебя не осталось. Гитлер же едва ли не до
самого конца войны был популистом, боялся ущемлять
немецкое население: не тот менталитет...
Мы семьдесят лет жили в условиях, для европейцев
немыслимых. В мифе о нашем идеализме и о нашей духовности
масса лицемерия и фальши. Люди экзистенциально зависели
от каждой нитки, от каждой корки. От койки в комнате
судьбы рушились, это никакой Германии не снилось. Я уже не
говорю о лагере, где потеря рукавиц, ложки или котелка
означала смерть (как у Шаламова описано). Для нормального
европейского человека попасть в немецкий концлагерь — это
попасть в преисподнюю. В советском барачно-коммунальном
быте лагерь становился, конечно, в тысячу раз ухудшенным,
но продолжением жизни на воле.
Но при всех идеологических различиях наших с немцами
многое в жизни культурной, партийной и молодежной элиты
было сходным. Для молодого поколения это постоянная
психологическая готовность к гибели, поэтизация с мерти за
Родину, романтизация фанатизма и насилия. Это
воинствующий атеизм: вспомните «Валю-пионерку» Багрицкого,
страшненькую поэму, сродни истории о Павлике Морозове (она
перед смертью героически отвергает маменькин крестик). В
Германии Гитлер вспомнил про религию тоже только во время
войны с Россией.
1937 год — это уже затвердение сталинского имперского
духа. И как форма неосознанной оппозиции возникает у
молодежной элиты желание вернуться к революционным
истокам, к романтической атмосфере гражданской войны:
Гайдар, Николай Островский... Зачитываются книгами о пиратах,
поют «Бригантину» Павла Когана. Кстати, тогда же в
Германии появляются «пираты эдельвейса» — группы молодежи,
которые хулиганят, горланят песни в пивных, лишь бы не
идти в гитлерюгенд, их вариант тотального комсомола. Потом
их сажали нацисты, после них сажало наше НКВД.
Война, особенно вначале, подводит черту под тридцать
седьмым годом. Чудовищный хаос и неразбериха первых
месяцев войны, начальство в панике бежит, не вспоминая
собственных декламаций о пяди земли, НКВД расстреливает
арестованных в тюрьмах и, не успев убрать трупы, удирает. В
Виннице, во Львове, в Орле люди приходили искать среди
расстрелянных своих родственников. Нельзя было больше
делать вид, что ничего не видишь, что не понимаешь, каков
сталинизм. На Украине немецкие танки встречали цветами.
18

Но это была совсем другая немецкая армия, не та, которую
Украина помнила по 1918 году. Идеология нацистского
режима не поддавалась никакой модификации, оккупационная
политика была чудовищно жестокой. И тогда стали воевать —
не за Сталина, а за жизнь.
Немцы на нашей территории сразу начинают с расстрелов
еврейского населения. Это новинка: в оккупированной
Польше евреев пока только сгоняли в гетто. В СССР уже в
сентябре 1941 — Бабий Яр, Днепропетровск. Потом, после
войны, немцы могли сказать: мы же не знали, евреев просто
куда-то увезли — на территории самой Германии не было ни
одного лагеря уничтожения. У нас же евреев истребляли не
только на глазах, но и при активной поддержке местного
населения.
Как все-таки устроено массовое сознание: жертвы,
принадлежащие к другой национальности, к другой социальной
группе, попавшей иод удар, оставляют людей равнодушными.
Когда на ваших глазах убивают женщину с ребенком,
сочувствие естественно, невольно. Массовый террор, направленный
на других, как правило, сочувствия не вызывает. Наша
коллективизация это показала еще раньше. В материалах
собранной Эренбургом и Гроссманом «Черной книги» — масса
свидетельств о роли местного населения в Холокосте. В
Прибалтике, на Украине, в России. Спасали евреев единицы.
А ведь прятали красноармейцев-окруженцев, хотя это было
также чрезвычайно опасно. Вероятно, срабатывал механизм
идентификации: твой брат, сват, отец мог оказаться в таком
же положении. Евреям же отказывали не только в убежище,
им сплошь и рядом отказывали в кружке воды. Тут начинают
действовать какие-то фантастические законы: все
накопленное унижение, вся ненависть выливаются на тех, кто в еще
худшем положении, чем ты сам. Немцев не достать, они сила,
а эти целиком в твоей власти. Переадресовка агрессии.
После войны были надежды — на то, что посадок таких не
будет, что колхозы распустят, что полегче станет.
Возвращались не сотни тысяч — миллионы, посмотревшие, какая
она — хоть и разрушенная войной, а все-таки Европа. К
истерике и фанатизму, к полной закрытости тридцать
седьмого вернуться было не так легко. Изменилась атмосфера в
лагерях: там сидели воевавшие, партизанившие, бывшие в
плену... Так что хрущевская «оттепель» не с неба упала — ее
в какой-то мере подготовила война.
В Германии сорок пятый, как говорили немцы,— во всех
отношениях «час ноль». Страна в развалинах, население
полностью деморализовано, весь мир смотрит на немцев с ужасом
и отвращением. Союзники вместе с СССР проводят
Нюрнбергский процесс, и международный трибунал фактически
впервые в истории судит за преступления против
человечества. Как советская сторона ни старалась, Вышинскому не
удалось превратить этот процесс в показательный вроде
наших. Во всех оккупационных зонах начинается
денацификация. Американцы раздают сорок миллионов анкет, их надо
заполнить: где был, что делал.
А сами немцы? Большинство считают, что виноват один
Гитлер, что в Нюрнберге был суд победителей. Тем не менее
покорно идут на сотрудничество, пишут доносы. Мужчины в
плену. Женщины, дети голодают, цветет черный рынок —
известные сюжеты.
19

Скоро начинается холодная война; теперь союзники
заинтересованы в том, чтобы ФРГ побыстрее встала на ноги.
Приходит к власти хитрый, умный Аденауэр и призывает к
единству нации: нам сейчас надо работать, зачем копаться в
грязном белье! Мы достаточно страдали, нас чудовищно
бомбили союзники, наших женщин насиловали русские, мир
смотрит на нас, как на зверей. А мы будем восстанавливать
свою страну. Как можно меньше политики, да здравствуют
семейные ценности.
В Германии начинается экономический бум. Нацистское
прошлое — не помеха, если был чиновником, иди на службу,
главное, чтобы государственная машина снова заработала.
Конечно, не все забыли или вытеснили прошлое. Пишут
первые книги Борхерт, Белль, Ленц, Грасс, возникла Группа
47. Это поколение, идентичное нашему «лейтенантскому» —
Некрасову, Бакланову, Быкову. Сходная по настроению
литература «расчета с прошлым» рождается и в ГДР: Дитер Нолль
с «Приключениями Вернера Хольта», Эрвин Штритматтер,
Герман Кант.
В ГДР политическая и культурная элиты сменяются
гораздо быстрее: там вычищают все, связанное с нацистским
режимом, освобождается социальное пространство для «лиц
рабоче-крестьянского происхождения». И с самого начала в
ГДР все пронизано госбезопасностью (штази), так что даже и
нам не снилось. Элиту удается сделать ручной.
Фашизм для жителей ГДР — форма империализма; рабочие
и крестьяне ни в чем не виноваты — индульгенция по
классовому признаку. Здесь легко удалось сменить одну
идеологию на другую: западные либеральные ценности так
расплывчаты, а коричневое и красное так близки.
И вот пришли знаменитые шестидесятые. У нас —
хрущевская оттепель. Двадцатый съезд, впервые громко
сказанное антисталинское слово — для общественного сознания это
значило невероятно много. Конечно, дважды два еще не
четыре, но уже и не десять. Именно тогда 1937 год стал в
нашей памяти символом репрессий — и в этом вся
двойственность шестидесятых. Тут смещение: Хрущев-то прежде всего
говорил о жертвах в партии. Партийные деятели раньше
других были реабилитированы, первыми опубликовали свои
мемуары — и 37-й сделался символом репрессий среди
партийной элиты. Хотя, по документам, даже в этом году она
составляла подавляющее меньшинство жертв террора.
И все-таки XX съезд стал огромным шагом вперед для
всего общества.
Правда о ГУЛАГе пробивалась очень медленно, она жила
прежде всего в устных рассказах, особенно в городской
интеллигентской среде. «Один день Ивана Денисовича» в «Новом
мире» произвел эффект разорвавшейся бомбы. О корнях,
которые там, до Большого Террора, вспоминают писатели-
деревенщики и дети репрессированной партийной элиты
тридцатых годов. Новая романтизация революционных истоков —
это возвращение к идеалам отцов: Трифонов, Окуджава.
Кончились эти совершенно искренне написанные <<комиссары в
пыльных шлемах» и «отблески костров» лишь к началу
восьмидесятых. Жертвы тридцать седьмого года в большинстве
своем были носителями этого мифа. Надо было обладать
мудростью Гроссмана, чтобы уже тогда разобраться с
Лениным. Я росла под умильный образ Ленина, и только в
20

столетний юбилей народный фольклор ответил на эту клюкву
вакханалией анекдотов.
Недолгая оттепель захлебнулась, и началась постепенная
ресталинизация. Жизнь пошла по двойному стандарту: XX
съезд вроде бы никто не отменял, но гулаговская тема прочно
переселилась в самиздат. Снова начали меняться школьные
учебники, а в военных киноэпопеях возродился образ
страшноватого, но безусловно мудрого генералиссимуса. Но в
шестидесятые — семидесятые люди с репрессированными
родителями уже вполне могли сделать карьеру (у Ельцина отец и
дядя репрессированы). Гораздо вреднее для продвижения
оказалось еврейское происхождение. Тема Холокоста,
Освенцима, антисемитизма была табуирована. Весь архив Освенцима,
взятый нами при освобождении, вплоть до начала девяностых
годов был засекречен.
Полузапрещенной была и тема фашизма, во всяком случае
все то, что могло навести на мысли о сравнениях и
параллелях. Кое-что просачивалось, но это было время постоянной
торговли с цензурой — за фразу в статье, сцену в книге, за
эпизод в кино.
После Чехословакии фрондирующая элита разделилась.
Небольшая часть ушла в прямое диссидентство; большинство
находилось как бы в мягкой оппозиции к режиму: работает,
пишет, но старается не мараться по возможности... Еще один
вариант неучастия — не ходить на службу, уйти в дворники, в
сторожа, мотаться по стране.
В семидесятые диссидентство повернулось в сторону
правозащитного движения. А в науке началась эпоха «кухонных»
семинаров. Но лучшие гуманитарные силы двинулись в
средневековье, античность и прочие дальние сюжеты.
По-настоящему серьезным в исторической науке стало легальное
направление.
Так и остались всего две концепции ГУЛАГа:
Солженицына и Шаламова. Дальнейшего развития не было. Конечно,
историки должны работать с архивами, а к архивам, как тогда
казалось, не подобраться никогда...
Главное завоевание этих десятилетий, как мне кажется, в
том, что именно тогда страх ГУЛАГа впервые отступил.
Выросло первое «непоротое» поколение — мое поколение,
«семидесятники».
ТД в ФРГ к концу шестидесятых на сцену выступило новое
**■ поколение. Потом они назовут себя «поколением 68-го
года». Они не воевали, но первые детские впечатления
связаны с бомбежками. Может быть, оттуда такой острый интерес
к войне, к нацизму. Часто росли без отцов. Если есть отец —
он вернулся из плена, он молчит, как каменный, ничего не
рассказывает и работает до одурения. У нас военные ордена
как будто бы оправдывали и пьянство, и загубленную,
неудавшуюся жизнь: раз воевал, значит все равно есть чем гордиться.
А их отцы ничем не гордились, они молчали. И дети выросли
в этом молчании.
Молчали в ФРГ, молчали в ГДР. Я помню, как в Москву
приехал дипломатом из ГДР один немец с семьей; он был
какой-то там фон-фон, в войну летчиком был сбит нашими,
перековался, женился на какой-то потомственной социал-
демократке. Нам с его дочкой было лет по тринадцать. Мой
отец стал его расспрашивать; я знаю, когда они встречаются
напрямую, они с большим интересом друг друга расспрашива-
21

ют, все пытаются выяснить: как же так, все они вроде бы
хорошие люди, а оказались по разные стороны и стреляли
друг в друга. Из разговора дочь впервые что-то уяснила и в
ужасе стала спрашивать отца: «Как?! Ты что, воевал в
фашистской армии?!» Она была уверена, что он сидел или был в
подполье. И это интеллигентная семья. И типичная ситуация
для Германии.
Прошлое — черная комната, как у нас 1937 год. Там было
что-то очень страшное, раз его скрывают. Они выросли
сытыми, в собственных домах, молодые они, могут ездить по
миру — и вдруг узнают, что мир их «не любит». Во Франции,
в Голландии от них могут отшатнуться, их речь заставляет
вздрагивать. Они бросаются к источникам: это же не у нас,
пожалуйста, документы, книги, фильмы.
Молодые немцы стремятся узнать правду о прошлом. Так в
их жизнь входит Освенцим, и привычный мир рушится. Это
как раз то, чего у нас, по сути, не было или было, но в гораздо
меньших размерах. А немцы в ужасе: кто были мои родители?
Что делал мой отец? Мне говорят в Германии мои ровесники:
ты счастливая, ты знаешь, что твоя родня погибла в братской
могиле в Гомеле и Днепропетровске и что твой отец был
ранен под Сталинградом. Мой отец погиб под Сталинградом,
но вдруг он был и в Белоруссии? Вдруг в Киеве? Они требуют
у родителей ответа и требуют покаяния, на которое те
способны очень мало.
У нас этого ужаса перед семейным прошлым вовсе не
возникает. Моя студентка говорит, например: мой дед, он
генерал КГБ с такого-то года. А чем он занимался, ее не
интересует.
В ФРГ начинаются скандалы, разоблачения, суды над
нацистскими палачами. Молодые немцы из-за чувства
генетической вины перед евреями едут в Израиль работать в кибу-
цах. На этой волне канцлером выбирают социал-демократа
Вилли Брандта. В Варшаве он делает символический жест:
становится на колени перед памятником в Варшавском гетто.
С тех пор Германия, как заколдованная, снова и снова
возвращается к национал-социализму, Освенциму, своей
вине. Странная вещь: написаны миллионы книг, исследованы
все сферы третьего рейха, но какой-нибудь новый скандал,
связанный с прошлым, и дискуссии в обществе разгораются
заново. Начали дети, продолжили внуки, теперь уже и
правнуки.
Уже в восьмидесятые, например, возник знаменитый «спор
историков». Несколько немецких историков во главе с Нольте
заявили: раз в России был тоталитарный режим, значит, это
была война двух равных партнеров и, значит, никакой особой
вины за Германией нет. В семидесятые такое сказать было
нельзя, неприлично, теперь показалось — можно. Но только
показалось: новую концепцию отвергли.
Три года назад вся Германия, и западная, и восточная,
смотрела «Список Шиндлера». Элита кривилась: ничего
нового, американский кич в духе Спилберга. А фильм всю страну
всколыхнул. И ведь уже три поколения прошли. Все сказано,
пересказано, извинились, поклонились, вроде бы забыли, но
чуть что — и опять...
Полтора года назад в Америке вышла книга сравнительно
молодого историка Даниеля Гольдхагена под названием
«Добровольные палачи Гитлера». Гольдхаген, отец которого пережил
22

Холокост, доказывает, что все полицейские батальоны, зон-
деркоманды, эсэсовские части, уничтожавшие евреев, по сути,
состояли из добровольцев. Никто их к этим убийствам не
принуждал. За отказ никого не расстреливали. Это в
менталитете немецкого народа заложено, подготовка к уничтожению
евреев началась еще со средних веков. Только нацисты сумели
это технически осуществить в таких масштабах.
Книга довольно поверхностная, и, конечно, выводы ее
весьма спорны. Но опять: статьи во всех немецких газетах,
конференции в университетах, обсуждения... В Германии уже
вышло второе издание. Немцы Гольдхагену премию дали.
А у нас? К чему мы пришли за время гласности?
Эта гласность и начиналась фактически с правды о ГУЛАГе.
Едва ли не последними бестселлерами всенародного масштаба
стали именно «Дети Арбата» Рыбакова и «Покаяние»
Абуладзе. А созданное в 1989 общество «Мемориал» было первым
массовым общественным объединением, собравшим вокруг
себя все прогрессивные силы общества.
Но эйфория, жгучий интерес к прошлому длились недолго,
фактически до 1991 года. Потом вдруг возникло ощущение,
что разоблачением прошлого объелись. Новое поколение
выросло, оно все воспринимает визуально, в виртуальной
реальности, а у нас ни кино-, ни видеодокументов о ГУЛАГе, по
существу, нет. Американцы снимали концлагеря после
освобождения, наши снимали Освенцим, а ГУЛАГ кто бы стал
снимать?
Такая общая неответственность за прошлое.
Происходят вещи и совсем неприятные: в каких-то своих
элементах система регенерирует. Прикрывают архивы под
предлогом Закона о государственной тайне. У кого архивы, у
того и власть. Никто не собирается отдавать госархивам то,
что хранится в архивах бывшего КГБ. Даже те документы,
срок давности которых по закону давно истек. Президентский
архив вообще нормальному исследователю недоступен...
Так сходно ли наше прошлое: гитлеровский и сталинский
режимы? Исчерпывается ли сущность и того, и другого
единым термином «тоталитаризм»?
К сожалению, обобщающая книга о нашем прошлом еще
не написана — со всеми определениями, структурами,
функциями, чтобы я могла сказать своим студентам: прежде всего,
прочтите вот это.
Немецкий опыт изживания Освенцима говорит, что смыть
«каинову печать» самых чудовищных преступлений XX века
совсем не просто: она проступает снова и снова, и трудно
сказать, придется нести это проклятие до седьмого колена, до
тридцатого или вообще вечно.
Наш опыт изживания ГУЛАГа говорит, что забвение — не
выход, что вытеснение выходит боком, что загнав свою
страшную историю в подсознание, мы не освобождаемся, а еще
больше попадаем в зависимость от нее.
Лучше всего такие вещи понимают историки. В провинции
много серьезной молодежи, которая кропотливо работает над
гулаговскими сюжетами. Может быть, мы живем в годы
собирания фактов.
А книгу еще напишут.
23

Голоса
*Я даю своим студентам вроде бы простой, но весьма
жесткий критерий оценки теологических систем. Спросите
себя: могла ли теология, которую вы учите, оставаться
одинаковой до и после Освенцима? Если да — то держитесь от
нее подальше/*
Католический теолог И.-Б. МЕЦ
«.„Нас, простых людей, обывателей, пе горящих любовью ни
к одному *изму», история Освенцима и история ГУЛЛГа
должны были бы научить тому, что самое страшное в
человеконенавистнических идеологиях — это деление
реальности на Абсолютное Добро и Абсолютное Зло, отождествление
Зла с каким-либо человеческим сообществом и вытекающее
«Мы прикасаемся к теме
Мы прикасаемся к теме настолько страшной, что
мышление замирает. Оно может лишь содрогаться, но не осмыслить,
не понять, не установить необходимой для этого дистанции —
как по отношению к жертвам Французской революции,
например. Еще живы те, кто был там, в аду, и вернулся. Живы
воспоминания о том, как они возвращались, неся с собой ауру
небытия, не в силах рассказать, насколько непроходима грань
между живыми и мертвыми. Мыслить все это в масштабе
♦Большого времени» — значило бы быть предателями по
отношению к ним.
Еще стоят в глазах документальные кадры Освенцима —
ряды бульдозеров, сгребающих голые трупы, груды детских
башмачков, шеренги истощенных тел. Эти сцены застыли, как
в вечности. Никто их не режиссировал. Люди занимались
другим: проектировали газовые камеры, строили ограждения,
отдавали приказы о расстрелах. То, что получилось в
результате — те кадры, что стали эмблематическим обозначением
той страшной истории (мы не помним архитектуры газовых
камер), выплеснулось из небытия как бы в готовом виде,
спустилось из иных пространств, выстроилось из земного
материала.
Как все это возможно? Почему без последствий? Кто
ответит? Думать об этом настолько невыносимо, что остается
одно — вопль Иова, сумевшего докричаться до Бога. Но в
наши дни небо молчит.
В задаваемых ныне вопросах — «Как возможна религия
после Освенцима, философия после ГУЛАГа?» — звучит
предпосылка: они возможны, лишь должны измениться,
преобразиться. Но, может, пора по-другому задать вопрос: «А
возможны ли?» И честно сказать: невозможны. Потому что та
религия, философия, поэзия, которые мы знаем, существуют
в мире, где человек — все еще мера вещей и образ Божий.
Но в таком мире невозможны ни Освенцим, ни ГУЛАГ: в
нем нет оснований для самоцельного производства смерти. А
если они возможны, значит мы вступаем в новый мир, где
надо наново писать Библию, заново ставить вопрос, кто есть
человек — царь природы или тот, кто должен быть обманут,
опозорен, изнасилован, проведен через смерть, ибо только
после такой дегуманизирующей инициации он соответствует
24

отсюда «окончательное решение» проблемы Зла, попытка
уничтожения тех людей, на которых идеология указала как на
носителей Зла, на воплощение темного полюса».
Сергей Лёзов
«Новое, значимое для христиан откровение о человеке и
Боге написано XX веком на языке лагерной пыли и дыма
крематориев. Это — откровение беспредела зла. Оно
запечатлено в опыте евреев и русских, и если этот опыт не будет
усвоен, никакой Бог нам не поможет. Мы связаны с евреями
одним, смертельно значимым для всех опытом. Мы связаны с
евреями в этом опыте еще крепче, чем два Завета в одном
Писании.
Анатолий Ахутин
настолько страшной...»
новому положению в мире.
В этом контексте все разговоры о покаянии и чувстве вины
(немцев перед евреями, большевиков перед собственным
народом) только уводят в сторону. По сути дела, они выполняют
лишь роль социальной психотерапии, их функция —
заговорить, заклясть, стереть из памяти. Они взяты из старого мира,
продолжающего жить на правах житейской рутины, из мира,
где невозможны ни ГУЛАГ, ни Освенцим. Потому что там, где
они возможны, эти понятия неприменимы, а новые,
адекватные могут родиться лишь после того, как будет переименован,
переделан весь мир.
И он уже делается, этот новый мир. Современное
искусство работает с человеческим телом, разрушая и переиначивая
его, как это было невозможно в том мире, где человек звучал
гордо. Потоки насилия, зла, мертвечины, вампиризма, к
производству которых подключилось теперь и массовое
искусство, говорят о том, что мы живем уже в новой реальности:
человек убирается из центра мира, он не мера вещей и не царь
природы. Приходит иная телесность, иные формы сознания,
которые странным образом резонируют с той, гулаговской
ампутацией человеческого «я», но отнюдь не как следствие с
причиной. Просто у них общий корень, один духовный исток,
они находятся в резонансе с чем-то одним и тем же.
Вероятно, когда-нибудь эти новые смыслы выстроят новую
цивилизацию, которая найдет свои формы обуздания людской
бесчеловечности, способы превратить дегуманизацию в
нормальную человеческую жизнь. В ней найдут основу для
вдохновения и художественное творчество, и победы ума. Ничто
не будет напоминать о ГУЛАГе и Освенциме: они останутся
историческими казусами, промежуточными цивилизационны-
ми явлениями, феноменами перекрестных сцеплений, как в
свое время процессы ведьм.
Но идея, что лишь прохождение через смерть, а вовсе не
расслабляющий комфорт гуманистической цивилизации
может мыслиться условием второго рождения, нам была явлена
именно там. Об этом, повторяю, невозможно ни говорить, ни
думать. По крайней мере, нам, для которых все это еще
слишком свежо и больно.
Леонид НЕВЛЕР
25

TfcMA HOMLPA

Борис Дубин
Уроки безъязычия
Десять лет назад в фильме теперь уже покойного Тенгиэа Абуладзе
прозвучало слово «покаяние». Потом оно, после кратких и по большей
части невразумительных откликов, заглохло. И сейчас я бы не стал
говорить о «покаянии», тем более «всеобщем». Уж скорей о посильном
извлечении опыта. Но людей, группу, страну вряд ли удастся попросту
ткнуть лицом в прошлое, напрямую усовестить. Да и кому, по какому
праву, от лица кого и во имя чего это делать?
Во имя чего?
Данные общероссийских опросов, проведенных Всероссийским
центром изучения общественного мнения, говорят: авторитет Сталина
растет. До трети взрослого населения считает, что жертвы Большого
террора в нашей стране «сильно преувеличены». 40 процентов уверены,
что сегодня нерусские пользуются в России слишком большим
влиянием. 60 процентов убеждены, что в стране идет распродажа
национальных богатств частникам и иностранцам. Большинство людей
старшего поколения называют годы брежневского правления лучшей
эпохой в истории отечества и собственной жизни.
Что происходит? Куда канул опыт кончающегося века: революция,
государством организованный Большой террор, ГУЛАГ, вторая
мировая война, Будапешт, Прага, застой, насильственная эмиграция
нескольких поколений, Афганистан, Чечня?
Вопрос обращен, естественно, прежде всего к властителям дум,
каковыми у нас с давних пор была интеллигенция — в отличие от
стран Запада, где, как известно, ее не было; краса и гордость русской
культуры, вечно жертвенная и вечно, увы, оторванная от темного,
отсталого народа.
Об отсталости: по данным тех же опросов, сильнее всех остальных
подавлены настоящим и напуганы будущим, ностальгически настроены
по отношению к недавнему прошлому, в целом консервативнее и
«ксенофобнее» большинства именно образованные слои, избранные,
вчерашние властители дум. Разрыв становится разительным, если
сравнивать их настроения с самочувствием и оценками молодых людей
хотя бы до сорока лет.
Наверное, этот разрыв между меньшинством и «массой» в первую
очередь и стоило бы отрефлексировать: с прошлого века еще принято
было считать, что он свидетельствует о потенциале общественной
динамики, обозначает передний край, к которому со временем
подтянется и «арьергард»... Нет, не похоже. Не говоря уж о направлении, в
котором нынешнее меньшинство хотело бы отбуксировать общество,
сам по себе разрыв лишен мобилизующей силы. Совершенно
советский, неотвязный и демонстративный, он парализует любое действие,
отбивает к нему всякую охоту.
27

Другая столь же демонизированная «тень» сознания наших
образованных слоев — яхобы вездесущая власть, государство, держава. За
этой застарелой и маниакальной сосредоточенностью интеллигенции
на малейших телодвижениях верхушки общества — комплекс глубокой
несвободы, постоянной внутренней зависимости. Много думавший о
советском миропорядке, отсидевший свое в казахстанских лагерях
польский поэт Александр Ват давно писал, что литературе придется
научиться «отрываться от противника»; лирик следующего поколения,
один из кандидатов на последнюю Нобелевскую премию Збигнев
Херберт выразился энергичней: «Выплюнуть все это изо рта»...
И еще одно мешает интеллигенции выполнить свою
«осмысляющую» функцию в обществе: незаинтересованность, преждевременная
усталость, нежелание подхватывать и неумение доводить до конца.
Видимо, это последствия комплекса длительной изоляции и (не
совсем, добавлю, искреннего) самоупоения страны и ее «лучших
людей». Мераб Мамардапгвили говорил о Советском Союзе как
обществе взрослых людей, которым в жизни так и не пришлось столкнуться
с последствиями собственных поступков. Лень и нелюбопытство, про
которые Пушкин писал, не в чьем-то психологическом сбое или бзике,
а в особом устройстве общества — изолированного, с манией величия,
внутренне нединамичного и потому постоянно ждущего, когда его
подстегнут извне, начнут «тащить и не пущать», отнимать
«положенное».
Возможно, отсюда главная и самая большая проблема
интеллектуальной истории России — проблема формирования интеллектуального,
морального (да и политического, и любого другого) лидерства. Травма
ее неразрешенности, думаю, десятилетие за десятилетием и выступает
в виде то в1гутреннего раскола, то внешнего гнета. Заметьте: две самые
мощные и развернутые версии Большого террора и ГУЛАГа — версии
Солжеющына и Шаламова (не походя о них здесь говорить) — не
создали сцепления мыслей и мыслящих, не были продолжены,
развиты, оспорены ни литературно, ни аналитически, не дали начала
мыслительной традиции, школе самостоятельной умственной
работы.
Вопрос даже не столько в малом числе людей и идей, не в слабости
их (хотя в стране, столько лет гордившейся своими неиссякаемыми
ресурсами, и это, согласимся, поразительно). Дело в социальных и
культурных формах, позволяющих подхватывать, преображать,
передавать начальный импульс. И в воле к созданию таких форм, к
формотворчеству.
Чтобы извлекать из прожитого страной какие-то уроки,
необходимы как минимум три вещи.
Сообщество, которое этот опыт извлекает, осмысляет и предъявляет
«большому обществу» для обсуждения и усвоения.
Сфера публичности, специально организованная таким образом,
что в ней возможны становятся общие дискуссии, совместный анализ.
Наконец, определенное состояние общественного сознания,
делающее его восприимчивым к новым идеям. Это такая система
сообщающихся сосудов, которая в нормальном обществе работает беспрерывно:
что-то перетекает, передается с уровня на уровень, что-то происходит
на каждом из них.
Кажется, совсем недавно тихо скончалась традиция жизни таких
сообществ, в которых рождаются и проходят первое испытание на
друзьях и единомышленниках новые идеи: традиция жила в
диссидентстве, в сам- и тамиздате, на интеллигентских кухнях. Диссидентство
закончилось, кухонные семинары, может, кое-где и продолжаются, да
ведь не каждый наделен правом вбрасывать в общество плоды своих
умственных усилий. Такое право предполагает, что данная группа уже
28

наделена авторитетом, что ей выдан некий социальный кредит на
занятия, обществу необходимые, хотя не всегда приятные «на вкус» (не
от каждого готовы принять горькое лекарство). Конечно, к тому же
подобное занятие требует специальных познавательных навыков,
квалификации, инструментария.
Сложнее всего нам даже не с квалификацией или инструментарием,
а именно с авторитетом — проблема лидерства последнее время только
усугубляется. Тем более что авторитет — и личный, и общественный —
не государством охраняемый монумент; авторитеты постоянно испы-
тываются и пересматриваются. На наших глазах рушилось столько
авторитетов; об обществе много могут сказать критерии, по которым
свергается тот или иной из них. В Европе и Америке масса репутаций
рухнула в связи с вдруг обнаруженной причастностью к фашизму;
крупнейшие ученые (недавно умерший глава школы рецептивной
эстетики Х.-Р. Яусс, лидер «йельского деконструктивизма» Пат де
Мэн) оказывались в центре шумных скандалов. Многие ли карьеры у
нас рухнули из-за причастности героя к злодеяниям нашей не
слишком давней истории?
Второй шаг в освоении (усвое|{ии?) опыта обществом в целом —
«вбрасывание» идеи в публичную сферу. Как минимум необходимо,
чтобы такая сфера действительно существовала, чтобы были открытые,
доступные всем и каждому формы обсуждения, обкатывания, примери-
вания к себе этих идей.
Я говорю об особых социальных устройствах и культурных
приспособлениях самого широкого спектра — от клубов и парламента до
«открытых» лекций и семинаров, от малотиражных журналов до
«толстых» газет и десятков телевизиош!ых каналов, включая
государственные и общенациональные. Кстати, правило публичности
распространяется и на инструменты специального знания, которые мы
упоминали: они работают, только если открыты для испытания и
критики со стороны любого другого (чем публичность и отличается от
кружковости). Именно на этом уровне рождается, утверждается,
корректируется общий язык для изложения и обсуждения проблем сколь
угодно тяжелых, сколь угодно личных. Общественная функция такого
критического сообщества (занятого не критикой начальства, а
критикой в кантовском смысле слова, то есть анализом) состоит кроме всего
прочего в том, чтобы переводить мычание в членораздельную речь
или, по Томасу Стернсу Элиоту, «очищать наречие племени».
Ровный гул нормальной и регулярной работы налаженного
механизма — очень важная, незаменимая вещь. Скажем, была такая чисто
российская, потом — советская форма взаимодействия людей, мыслей
и текстов, как толстый журнал. Теперь этой формы нет или почти нет.
Вроде бы на их месте должны были объявиться какие-то маленькие
групповые журналы, постепенно выходящие из своего группового
подполья на более широкий уровень, если их ценности, идеи,
горизонты на самом деле значимы за рамками дружеской тусовки. Но тиражи
толстых журналов уже снизились до тиражей маленьких, а маленькие
не несут в себе новых программ. Вокруг чего сегодня кристаллизуется
или будет кристаллизоваться интеллектуальная среда? Вокруг
презентации и премий, меценатов и спонсоров?
Другая, в иных краях и обстоятельствах выработанная форма —
американский университет как центр исследований, общения
профессионалов, как публика для пяти тысяч маленьких журналов. Казалось
бы, ну зачем это нужно? — но вот есть такое национальное богатство,
и оно дает запас прочности культуре, возможность выживать и
работать меньшинству, много еще чего дает...
Наконец, третий уровень (или аспект) всеобщей работы по
извлечению опыта из пережитого: разные группы, не специализированные
на осмыслении этого опыта, оказываются либо способны восприни-
29

мать «чужие» проблемы, идеи, решения, слова как «общие» и как
«свои», либо к этому не способны. А способность эта возможна, только
если наработаны и признаны какие-то универсальные ценности, общие
критерии, отвлеченные от чисто групповых интересов правовые и
моральные ориентиры. Причем такой уровень звездного неба нужен
именно для того, чтобы ориентироваться на земле, чтобы постоянно
сопрягать дальние вехи и сегодняшние неотложные дела. Эти
ориентиры, этот общий для всех принадлежащих данной культуре людей
язык вырабатывается не за десять и даже не за семьдесят лет, и
никакая «единоспасающая идеология» их никогда не заменяла и не
заменит.
Пока что новое возникает не в привычной для нас сфере
«литературы и искусства»; сегодня вперед вырываются и становятся
привлекательными для молодежи нетрадиционные и даже презренные для
носителей идеологии Культуры (именно с большой буквы) области:
массовые коммуникации, компьютеры, потребление и развлечение,
бизнес. Все это — «боковые ходы» продвижения и карьеры для
молодых россиян (политика и другие «серьезные» сферы прочно
оккупированы старшими). Вместе с дополнительными занятиями
(подработка, участок, просто пассивное телесмотрение для старших
возрастов) все это вводит население в режим длительного, непростого, но все
же некатастрофического существования. Понятно, ни
предпринимательство, ни развлечения сами по себе еще не делают общество более
восприимчивым или склонным к таким вещам, как обсуждение смысла
жизни или следование этому смыслу.
Ни один из уровней нашей схемы, по сути, не работает. Нет
группы авторитетов, занятых извлечением уроков из бессмысленных
злодеяний, сотворенных с собственной страной. Нет публичной сферы,
в которой извлеченное ими могло бы приобрести статус
общепринятого, то есть принятого обществом. Наконец, само общество занято
вещами вовсе не бессмысленными, но достаточно далекими от
восприятия подобных идей.
А может, вообще мир до сих пор не создал языка, пригодного для
осмысления чудовищного опыта, выходящего за рамхи того, что в
состоянии вообразить себе нормальное сознание,— речь ведь не только
о том, что случилось с нами; Освенцим, как и ГУЛАГ, впрочем,
случился со всем миром?
Но уже написаны «Авторитарная личность» Ханны Арендт, «Дорога
к рабству» Хайека и «Открытое общество» Поппера (кстати, две
последние книги обобщают опыт нашего социализма и нашего ГУЛАГа;
они написаны и за нас, прежних, да и нынешних). Еще во время
войны изданы в США труды бывшего узника Бухенвальда и Дахау
Бруно Беттельхайма, ставшие для офицеров тогдашней американской
армии обязательным пособием по нацистскому «новому порядку»;
через несколько лет вышли аналитические работы другого лагерника,
Виктора Франкла Пусть некоторые книги, написанные в сороковых
годах, сегодня воспринимаются лишь в ко1ггексте того, что сделано
позже,— они сыграли роль проволочки между двумя звеньями цепи:
ток по ним прошел, они сгорели, но сцепление уже произошло.
Впрочем, в этом списке и очерк Чеслава Милоша «Подневольный
разум» — о менталитете интеллектуалов при тоталитаризме,
«Свидетельства приговоренных к смерти немецкими оккупантами» Михала
Борвича, поразительные лагерные книги Примо Леви (весь мир
обошедшие, но миновавшие нас) и сборник многочасовых бесед Яцека
Тшнаделл с польскими писателями двух поколений о советской эпохе
и советском наследии «Сор из избы» (цитированные выше слова
Херберта — оттуда)... До сих пор множатся труды по повседневному
быту и языку третьего рейха. Из длинной вереницы произведений о
30

Холокосте напомню лишь недавний том Зигмунта Баумана «Холокосл
и наши дни» и многочасовой фильм-дознание Клода Ланцмана «IDoa»,
который весь Запад, включая и Восточную Европу, смотрел по
телевидению.
И другое: Нелли Закс и Пауль Целан (назову только эти два
ключевых имени) создали высокий и членораздельный поэтический
язык — каждый свой — для разговора о невероятном и немыслимом
мире распада и уничтожения, буквально перевернув мировую поэзию,
хотя до того Адорно говорил о невозможности писать стихи после
Освенцима.
А что же мы? Пойдем путем «бокового» цивилизационного
привыкания? Тогда вполне возможны ослабление и распад отношений между
разными социальными слоями, не исключена даже пауза в
производстве идей минимум на поколение, а то и на два...
Ахматова говорила, что христианство на Руси еще не было
проповедано; возможно, она права. Возможно, мы не после ГУЛАГа живем,
а в некотором смысле перед ним: если не пройдено, если не понято,
тогда — дурное колесо бесконечных повторений.
Но мы все о группах, слоях, социальных механизмах и обществе
в целом; однако есть еше и такая вешь, как личный выбор, личный
риск и личная ответственность. Каждого.
Рискнул же ум Батая или Бланшо начать спуск в такие бездны
опыта смерти и насилия, которые были как будто напрочь заказаны
европейскому человеку и табуированы для светлого сознания. Как
минимум, три поколения европейских интеллектуалов держались же
мыслью на самом краю жизни и смысла — и каждый заплатил за это
свою цену. Только один пример: бывший в свое время близким к
Франко крупный испанский поэт, создатель гимна фалангистов Дио-
нисио Ридруэхо, воочию увидав, что происходит на Восточном
фронте, прошел через разрыв с прежними друзьями (само собой — с
покровителями), тюрьму, ссылку, полное исключение из публичной
жизни при Франко, а потом — через годы позора, ускорившие его
смерть. Покончили с собой в 1945 году воспевавший рыцарские
подвиги германцев лирик Беррис фон Мюнхгаузен, сотрудничавший с
нацистами фра>щузский прозаик Дрие ла Рошель.
А вот вроде бы совсем другой тип действия. Но тот же склад
нешуточной ответственности. Из недавних времен: не слишком
молодая и здоровая американка Сьюзен Зонтаг под бомбами ставит в
Сараево беккетовскую пьесу «В ожидании Годо», а кинорежиссер с
мировым именем Тео Ангелопулос снимает там же и в это же время
фильм «Взгляд Одиссея». Вполне бекхетовская бессмыслица?
Но если твой собственный урок состоялся, дальше он никуда не
исчезнет, поскольку сцепление с опытом других, с общей мыслью в
намагниченной мыслительным трудом среде уже произошло, а значит,
опять (и всякий раз сызнова) порождена необратимость случившегося.
Стало быть, оно действительно случилось — с тобой, с другим, с
любым, оно и вправду есть.
Может быть, чего-то стоящая мысль — вообще катастрофа для
мыслящего. Может быть, чтобы родился образец мысли (а далее —
возник пример и авторитет мыслящего, интеллектуальные и моральные
лидеры общества и так далее), приходится сделать какой-то шаг, после
которого ты или другой человек, или сколь угодно узкая группа людей
вынуждена вынырнуть из теплой, надышанной атмосферы
автоматической коллективности и действовать дальше собственным умом, уже
на свой страх и риск.
Но если не происходит катастрофы мысли, становится слишком
возможна катастрофа общества.
31

ILMA НОМЬРА

Там,
где не умирает старое,
не рождается новое
Из сегодняшних размышлений
историков и философов
Игорь ЯкОвеНКО: — 1937 год — это знак, образ, вобравший
в себя целую эпоху, потому что на самом деле террор
начинается с 1918 года, а завершается со смертью Сталина. Нельзя
сказать, что он беспрецедентен в истории. Правители
Вавилона или Ассирии, например, вырезали
военно-демократическую, варварскую стихию, которая грозила самому
существованию ранних государств. Уничтожение больших масс людей не
является чем-то уникальным — это была устойчивая практика.
Можно усмотреть специфику в том, что в СССР шло
уничтожение собственного народа. Но, по оценкам историков, в
эпоху Петра I бесконечные войны, жесточайшая внутренняя
политика, геноцид казачества, проводившийся после Булавин-
ского восстания, привели к тому, что население России
уменьшилось на четверть.
Когда мы говорим, что 37-й год как символ советского
террора не осмыслен, то воспроизводим типично
интеллигентскую, шестидесятиическую парадигму. Советский
интеллигент вменяет народным массам свои представления и
ценности и изумляется, когда поведение общества не отвечает его
ожиданиям. Все это — иллюзии по поводу русского народа и
его культуры. В реальности же мы живем в культуре, где
2 Знание — сила № 11 33

ILMA HOMLPA
отдельная человеческая жизнь имеет какую-то ценность
только на микроуровне. А в сопоставлении с Социальным
Абсолютом (род, племя, село, держава) отдельный человек —
ничто. Для традиционно мыслящего человека (неважно,
плотник он или академик) экзистенциально значимой проблемы
массового террора не существует. Важно величие Целого, а
масштаб крови, которая была пролита во имя его
утверждения, непринципиален. Строилась новая жизнь, кто при этом
считает, сколько погибло отдельных людей? Отдельный
человек в принципе не может быть противопоставлен неземному
величию целого.
И все-таки, думаю, нельзя сказать, что террор не породил
фундаментальных изменений в массовом сознании. С начала
перестройки на всех уровнях общества фиксируется страх
перед революцией и гражданской войной, люди боятся
событий, ведущих к массовому уничтожению.
Если говорить о покаянии, для меня разговоры об общем
покаянии, о некой вине всего общества неприемлемы. В
частности, я виноват только за те деяния или недеяния,
которые совершил со времени своего совершеннолетия до
этой секунды. Разговоры о том, что мы все виноваты и нужно
всем покаяться, восходят к архаической православной
традиции. За этим стоят идеи солидарной ответственности —
родовой, сословной, конфессиональной. Все эти
представления суть порождения архаического, доличностного сознания.
Практика расстрела заложников строго соответствует
идеологии коллективной вины и общей ответственности.
И еще одна грань. Цивилизационная особенность России
состоит в том, что вес предшествующие стадии развития
общества никогда не заканчиваются, не отмирают полностью.
Язычество, родовой человек, военная демократия, феодализм,
традиционное общество жили и живут в порах этого
государства. Речь идет об особом синкретическом типе объединения
элементов культурного космоса. «Восстановить в России
православную монархию, но мавзолей пусть останется». Но там,
где не умирает старое, не рождается новое. Для русского
человека жизненно важно, чтобы привычные вещи не
менялись. Их можно потеснить, но не уничтожить окончательно,
на периферии пусть стоят, так спокойнее. С большевизмом и
ГУЛАГом происходит то же самое. Если бы мы выжгли это из
себя, похоронили, то смогли бы выйти на новый
качественный уровень. Как христианство на Западе похоронило
язычество, а Реформация похоронила средневековье.
В России же все по-другому. Замалчивание чудовищных
преступлений советского режима есть выражение этого
механизма: «ну, кого-то убили, время было такое, не будем
ворошить». За этим стоит фундаментальный механизм
объединения воедино ценностей людоедских с ценностями
гуманистическими, ценностей Просвещения и Малюты Скуратова.
Таков традиционно русский способ бытия.
Главный вывод состоит в том, что избежать кошмара
гибели общества можно только, отвечая на вызов истории.
34

Общество, не способное к самоизменениям или
изменяющееся медленнее, нежели этого требует внешний контекст,
исчезает с исторической арены, выводится из бытия самыми
разнообразными способами. До тех пор, пока русский человек
не станет плеваться в омерзении от сознания того, что Россия
дала человечеству мировой коммунизм, пока будут рождаться
планы создания нового гимна на старую музыку, пока труп
будет лежать в мавзолее, мы обречены на движение по кругу.
Надо хоронить символы и расставаться с прошлым.
Сергей Чебанов: — Мне представляется, не Освенцим и
ГУЛАГ, а студенческая революция в Европе 1968 года стала
концом примерно двухсотлетнего исторического периода. Точка,
в которой утвердилось и откуда стало распространяться
разочарование в демократических ценностях, идея, что демократия
порождает фашизм неизбежно, что тоталитаризм есть
оборотная сторона демократии.
Мне кажется, ответом на Освенцим и ГУЛАГ стал
постмодернизм, началась жизнь без определенной, всеми принятой
системы ценностей. Теперь нельзя сказать, что для людей
нашего времени более значимо: семья или богатство,
богатство или национальная идентичность, национальная
идентичность или политический статус. Все это сопоставимо значимо,
и каждый человек, если он только способен выбирать,
выбирает что-то свое.
Я думаю, если бы все делалось разумно, в конце 1991 —
начале 1992 должна была появиться некая декларация,
подписанная теми, кто стоит во главе государства. Она должна была
констатировать следующее: Россия во времена
приблизительно Ивана III, освоив социальные технологии монгольской
империи и адаптировав их к местным условиям, вошла в
стадию имперского роста. Осознавая плодотворность
имперского пути развития, Россия вместе с тем должна принести
покаяние перед колонизированными народами. Следует
признать также, что последняя стадия развития империи
оказалась осложнена коммунизмом, который является одной из
самых бесчеловечных идеологий в истории. И что за этот
отдельный период необходимо отдельное покаяние. В
нынешней ситуации России не оставалось ничего делать, кроме как
принять ценности мирового сообщества и стараться жить
этими ценностями.
Полагаю, необходимы судебные процессы, отделяющие, по
опыту Германии, тех, кто должен нести ответственность за
преступления режима, от тех, кто такую ответственность нести
не должен. На основании этого возможен запрет на
профессии и так далее. Но вообще-то есть и тотальное соучастие в
35

It MA HOMLPA
престуш1ении, в чем люди все-таки должны отдавать себе
отчет и жить, исходя из этого.
Есть точка зрения, что война так и не закончена; вот это
была бы попытка ее закончить.
Модест Колеров: — 1937 год не был геноцидом, это было
массовое истребление людей по социальным признакам, а
геноцид — по этническому. Есть историческая память людей.
Террор был чудовищный. И это ведь не только превращение
людей в объекты преследования, но и воспитание в обществе
нечувствительности к организованному насилию. Тогда оно
было воспитано, привито.
А сейчас? Существует ли оно сейчас? Думаю, нет.
Посмотрите, что происходит.
Коммунисты настолько воспитали в обществе отторжение
от какого бы то ни было насилия, что даже тогда, когда
государство должно было защитить себя, оно не смогло это
сделать. Я имею в виду Чечню. При том, что жертвы
организованного насилия в этой войне за два года несопоставимы ни
с жертвами афганской, ни с текущей смертностью населения,
ни с жертвами Вьетнама и других колониальных войн, тем не
менее результат — прекращение войны под мощнейшим, не
сказать прямым, но косвенным давлением общества. Война
была крайне непопулярна. И это говорит о том, что
организованное государством насилие даже во имя провозглашенных
государственных целей не принимается обществом ни в каких
дозах. По опыту западных государств мы можем судить о том,
что чем менее общество принимает насилие со стороны
государства, чем менее общество готово к неизбежным
жертвам войны, тем более оно считается цивилизованным.
В России организованное насилие не прошло. И это —
лучшее доказательство того, что иммунитет в обществе к
насилию возник. И значит, опыт из истории извлекается.
В России очень мало людей, которые заинтересованы в
том, чтобы быть лично свободными, лично ответственными и
лично независимыми. С рыночной экономикой, с бизнесом
связаны порядка 20—40 миллионов людей вместе с семьями,
детьми — это очень мало, в стране же полтораста миллионов.
Значительная часть ждет, чтобы ими управляли и их кормили.
Но, с другой стороны, задумайтесь: в России за тысячу лет
существования всего шесть лет существует либеральный
режим.
И все-таки в прошлом году, когда был исторический
выбор, мы его сделали правильно. Вот результат. Общество,
сделав свой выбор, пришло к этому результату, и значит,
вывод из исторического опыта сделан. Не голосуй за
коммунистов, создай благосостояние себе и своей семье, работай —
вот твое покаяние.
36

Голоса
«...Если
в прошлом
мысль
стремилась
прежде всего
доказать
бытие Бога,
то главная
трудность для
современной
мысли —
доказать бытие
человека
(я думаю, не
нужно подробно
объяснять, что
вопрос «о бытии
человека»
возникает
в мире, где
были Освенцим
и ГУЛАГ)».
Сергей ЛЁЗОВ
Тема номера
иллюстрирована
гравюрами Ф. Мазереяя.

ВО ВСЕМ МИРЕ
На смену
микромиру
Специалисты в области на-
нотехнологии (называемые
по-английски несколько
чудновато — «наноистами»)
интенсивно исследуют и готовят
новые направления ее
вхождения 8 жизнь. Вот несколько
наиболее ярких примеров
применения. Тончайшим
кончиком, заостренным, как у
сканирующего туннельного
микроскопа, можно перемещать
атомы и выстраивать
структуры на атомном уровне. Это
позволит, в частности,
запоминать информацию по
принципу «да — нет», добавляя или
удаляя атомы на поверхности
платы памяти. Далее,
присоединяя различные химические
группы к концам молекул,
можно создавать, скажем,
дифракционные решетки или
трафареты для компьютерных
чипов (кристаллов). Нано-
трубки из цилиндрического
графита послужат отличными
катодами для дисплейных све-
тоотображений или же
тончайшими прочными
проводниками в микросхемах. Наконец, и
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
это не последнее
приложение — в области биологии на-
нотехнология поможет
конструировать искусственные
протеины для
фармацевтических или промышленных нужд.
-■
Ядовитые любят
поесть яду
Давно известно, что жители
Центральной Америки,
любящие пострелять в своих
врагов из лука, вымачивают
наконечники стрел в воде, где
лежат шкуры тамошних
лягушек: в таком случае смерть
упомянутых врагов наступает
особенно быстро и
эффективно.
ДисонДэлли из
Национального института здоровья в
Мэриленде решил исследовать,
в чем укв причина такой
лягушачьей ядовитости. Семь ме-
О
О
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
сяцев Дэлли с коллегами
пристально следили за
лягушками в Панаме. Оказалось, что
большая часть ядов поступает
в лягушачью шкуру из их пищи.
Самое удивительное, что
лягушки как будто
предпочитают особо токсичные растенмя
и насекомых. Мало того, они
еще умеют производить и
собственные уникальные яды.
Такие вот мерзости встречаются
в мире!
Прыгающий
талисман
Так повелось, что каждая
страна — хозяйка новых
Олимпийских игр — вправе
выбирать свой собственный
талисман вдобавок к пяти
сплетенным кольцам,
символизирующим сплоченность
спортсменов пяти
континентов. Вспомним, московская
Олимпиада 1980 года
предпочла, конечно же,
симпатичного Мишку, кстати,
олицетворяющего нередко за рубежом
Россию. А вот австралийский
Сидней, второй после
Мельбурна город, принимающий на
рубеже веков эту эстафету
вновь в южном полушарии, ос-

1 новил свой выбор... на
лягушонке (прозвище Маугли в
царстве джунглей).
Особи золотистого и
зеленого цвета (а это цвета наци*
нального флага страны)
обитают в ареале штата Новый
Южный Уэльс и занесены в
«Красную книгу». Тем самым
организаторы Олимпиады-
2000 убивают двух зайцев:
сохраняют от полного
исчезновения редкий вид
земноводных и заодно оживляют
рекламу будущих игр забавным
прыгуном. Полным ходом на
территории олимпийской
деревни идет сооружение
водоемов и питомников, где будут
проживать и размножаться
живые талисманы, которых
иожно потрогать руками.
Теперь официальные лица
стараются развести у себя дома
любимчиков нации, чтобы
похвалиться перед гостями, а
ученые отслеживают их
миграцию при помощи
сверхминиатюрных
радиопередатчиков. Для нас есть и
климатическая несуразность - летние
игры во время нашей зимы. А
летом 2008 года, если
повезет, Москва надеется принять
у себя следующую
Олимпиаду. Заявка столицы подана.
О
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
Как не умереть
от жажды
в краю озер?
О бедах Байкала нам
хорошо известно. Однако будущее
некоторых других озер тоже
совсем не отрадно.
Великие озера — Верхнее,
Мичиган, Эри, Онтарио и
Гурон,— лежащие на границе
США и Канады, считаются
крупнейшим на планете
резервуаром пресной воды. Здесь
сосредоточено до двадцати
процентов ее мировых
запасов. Но скудеют и они. Воды в
бездонном, казалось бы,
хранилище становится все
меньше. Через сорок лет уровень
озер упадет на метр. Таковы
прогнозы, подготовленные
группой канадских экологов.
Воду из озер забирают не
только заводы и фабрики. Ее
расходуют на свои личные
нужды 33 миллиона канадцев
и американцев, проживающих
в окрестностях озер.
Североамериканцы, как и мы,
привыкли воду транжирить. По
подсчетам экспертов, каждый
местный житель потребляет
воды в среднем в три раза
больше, чем бережливый
швед.
Если не прекратить
мотовство, то сама природа когда-
нибудь положит ему конец.
Озера иссякнут, и в краю, где
в былые времена влага лилась
в каждый дом рекой,
придется бороться с жаждой. Мы,
конечно, сгущаем краски, но в
будущем страдать от
недостатка питьевой воды
здешним жителям, возможно,
придется. Такой вывод делают
ученые и для начала
призывают сократить к 2005 году
потребление воды вдвое.
О
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
IS
о
Гром
с ясного
неба
О
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
Экология, безусловно,
причисляется к сонму
естественных и социальных наук,
правда, не имея определенных
границ и жестких рамок теории.
Где-то она смыкается с
наработанной веками технологией,
а где-то с ее последствиями.
Впрочем, современные
достижения техники иной раз не
меньше непродуманных
способов технологии отрицательно
влияют на природу и
общество. Вот как воздействует,
например, развивающаяся
непомерно быстро авиация на
самые укромные уголки США -
заповедники.
Около ста тридцати
заповедников, а это почти треть
всей природоохранной
системы страны, страдает от
несносного шума самолетов и
вертолетов, совершающих
экскурсионные, туристические и
чартерные рейсы над ними. На
Большом каньоне реки
Колорадо, например, таких
полетов насчитывается до
восьмидесяти тысяч в год. Эта
цифра втрое превышает лимит,
установленный экологическим
нормативным актом
Конгресса от 1987 года. Уже
накоплена и печальная статистика
людских потерь: в этом
великолепном по зрелищности и
острым ощущениям месте от
авиакатастроф и аварий,
начиная с 1980 года, погибли
шестьдесят человек. Их
больше нет, а равнодушная
природа продолжает «красою
вечною сиять».
39

ПРОКЛЯТЫЕ ВОПРОСЫ
«Нет, мы не собираемся обозревать
современные катастрофы» — так
начал свою статью в третьем
номере журнала за этот год автор
нынешнего материала, И отправился
вместе с нами в экскурсию по
катастрофам прошлого. Сегодня его
«потянуло» в другом направлении стрелы
времени — в будущее. Радостного там
для нас тоже, как выясняется,
маловато. Но уж интересного — «полным-
полна коробушка,..».
Рафаил Нудельман
«Откуда мы пришли,
куда мы идем?»
I 8!
40
Это название одной из самых
задумчивых и тихих полинезийских
картин Гогена, конечно, не вполне
соответствует тому, что я намерен
рассказать. Я понимаю.
Соблазняет, однако, что и в предстоящем
рассказе речь пойдет о том, откуда
мы пришли и куда мы идем. На
полном серьезе.
«Мы» здесь — это Солнечная
система в целом, вместе с нашей
планетой Земля и нами самими на ее
поверхности. Тут я должен сделать
небольшое признание. Много лет
назад сочинилось у меня начало
научно-фантастического романа, о
чем, сейчас уже неважно, но
помню, что на первой странице
читатель должен был стать свидетелем
того, как человечество торопливо
покидает Землю на сколоченных
наскоро ракетах. Причину спешки,
да и самого отбытия с планеты
долго не удавалось придумать, но в
конце концов решено было так: в
своем движении по галактической
орбите (а наша Солнечная система
безостановочно летит по такой
орбите уже миллиарды лет, обращаясь
вокруг центра Млечного Пути)
Солнце вместе с планетами вошло
в область, занятую плотным
газопылевым облаком. Постепенно это
облако должно затмить Солнце и
привести к гибели всего живого на
Земле (поэтому люди и бегут в
ракетах), а потом — вызвать
разогрев как планет, так и самого
нашего светила со всеми
предвидимыми и непредвидимыми
последствиями.
То были оптимистические, геро-

ические для науки годы, когда, после
атомной бомбы и Гагарина, ей все
казалось по плечу, включая победу
над любой космической
опасностью, поэтому в печати не очень
жаловали апокалипсис. Сегодня то
ли времена другие, то ли
возможности науки провидеть опасности
больше, но факт, что в научной
печати то и дело появляются
сообщения апокалиптического
свойства. Негромкие, это верно, но
достаточно внушительные. Вот, к
примеру, недавно кто-то предположил (а
мы пересказали для читателей), что
биологические катастрофы давнего
прошлого были вызваны
вхождением Земли (вместе с Солнечной
системой) в сгусток так называемого
темного вещества и что такое
гибельное для жизни столкновение
может повториться в любую
минуту. Действительно, кто его знает,
что там лежит впереди на нашем
пути по галактической орбите!
Последняя фраза выводит меня
прямиком на тему сегодняшнего
разговора. С одной стороны, у этой
темы тоже есть апокалиптический
душок, а с другой — она
непосредственно связана с заданным выше
вопросом: «Кто его знает?..»
Оказывается, наука астрономия с
астрофизикой знает. Раньше,
действительно, не знала, а теперь
подсобрала данные многолетних
наблюдений и расчетов и сегодня уже
может набросать хотя еще и
грубоватый, но вполне достоверный
эскиз окружающей нас области
космоса, включая и ту, что лежит
впереди. Как острят по этому поводу
комментаторы, пользуясь этим
эскизом, можно предсказать
космическую погоду в нашем участке
галактики на ближайшие пару
миллионов лет. Звучать это будет
примерно так: «В ближайшие два
миллиона лет ожидается
устойчивый легкий ветер, который в
последующие миллионолетия
постепенно перейдет в порывистый и
сильный до бури. Давление и
температура будут повышаться...» И так далее.
Как видите, рассказик
действительно с апокалиптическим душком. Как
я и предупреждал. Но тут ничего не
поделаешь — такова реальность.
Могу лишь сказать в порядке
компенсации, что реальность эта
грандиозна и этой своей
грандиозностью впечатляет. Меня, во всяком
случае. Как-то чувствуешь, что
воспарил в другие масштабы бытия.
41

IS
п
со «о
1 Я
(Я £
• X
Р. Нудвльмам.
«Откуда мы пришли, куда мы идем?»
Судите сами. Недавние расчеты
исследователей трех университетов
штата Иллинойс, включая
Чикагский, показывают, что Солнечная
система приближается к
штормовым регионам Млечного Пути.
Более того, химический состав,
температура и плотность вещества в
этих регионах существенно
отличаются от того, что окружает нас
сегодня.
Так и вижу, как вы все
заволновались, побледнели, растерянно
забормотали что-то вроде: «Да как же
это?.. Что же нас не
предупредили?.. Да быть не может!..» А потом
вдруг радостно, словно обнаружив,
где таится подвох: «Позвольте, о
какой космической погоде вы
вообще говорите? Космос, он же
пустой!»
Я вижу на себе ваш
победоносный взгляд, я радуюсь вашему
облегчению.
Понимаете, космос — он не
вполне пустой. В нем имеется
межзвездный газ, не говоря уже о
всевозможных полях —
электромагнитных, гравитационных и тому
подобное. Эти облака газа
варьируют по температуре и плотности,
они движутся, они могут
сталкиваться друг с другом и со звездами,
они способны порождать «ветры» и
ударные волны в космическом
пространстве.
Газопылевые облака можно
увидеть. Можно даже нанести на карту
их очертания и рассчитать
направление их движения. Правда, для
этого нужны специальные
ухищрения. Например, астрономы одного
из упомянутых выше университетов
изучали это распределение облаков
с помощью измерения проходящего
сквозь них света находящихся за
ними звезд. Они проводили такие
измерения на световой волне,
излучаемой водородными атомами
заслоненных звезд. Если в облаке
тоже есть водородные атомы, они
поглотят часть этого света и в
спектре на этом месте получится узкая
тонкая темная линия. Если облако
к тому же движется, эта линия
будет смещаться от того места, где
она находится в излучении
неподвижного атома водорода (допле-
ров эффект). Такие измерения
позволили астрономам достаточно
точно выяснить очертания и характер
некоторых близлежащих газовых
облаков. Понятно, что измерять
можно не только с помощью
излучения водорода — можно
использовать излучение атомов других
элементов. Эти исследования,
проводившиеся на протяжении
последних двадцати лет, позволили
постепенно нарисовать картину всех
окружающих нас облаков вещества в
непосредственной близости, а
также позади, по бокам и впереди. Что
же показывает нам эта картина?
Откуда мы пришли, куда мы идем?
Прежде всего, интересная новость;
та область, в которой Солнечная
система движется последние пять —
десять миллионов лет, почти
полностью лишена вещества. Вот
она действительно соответствует
нашему представлению о космосе —
она практически пуста. Плотность
вещества в ней — меньше тысячи
атомов на кубический метр.
Астрономы назвали эту область
галактики «Местным пузырьком». Размеры
«пузырька» — порядка трехсот
световых лет. Это примерно три
миллиона миллиардов километров. Но
размеры Млечного Пути — десятки
тысяч световых лет, так что наша
область — действительно «пузырек»,
не больше.
Оказывается, вот уже несколько
сотен тысяч лет на наше Солнце
(вместе с нами, разумеется)
постепенно надвигается узкая, но
длинная полоса газа, движущаяся
поперек его галактической
траектории. Сейчас Солнце углубилось в
эту полосу примерно на половину
светового года. Ширина этой
полосы еще окончательно не
определена, поэтому нельзя сказать,
сколько еще сотен тысячелетий она
будет пересекать траекторию нашей
системы, то есть сколько времени
мы будем находиться внутри нее.
Известно лишь, что плотность
вещества в полосе — порядка ста
тысяч атомов на кубометр, что в
сотни раз больше средней
плотности в «Местном пузырьке».
Ученые полагают, что это облако
представляет собой передний фронт
ударной волны, расширяющейся из
находящейся позади нас, на рассто-

янии пятисот световых лет, области
пространства, именуемой
«Ассоциацией Скорпиона — Центавра».
Когда-то эта область была местом
интенсивного звездообразования и за
последние пятнадцать миллионов
лет претерпела три периода такого
бурного рождения звезд. Это
исчерпало ее запасы газа.
Образовавшиеся в ней массивные звезды со
временем превратились в гиганты и
взорвались в виде сверхновых, а
эти взрывы породили ударные
волны, которые вытолкнули из
Ассоциации остатки еще
сохранившегося в ней газа. Вот один из таких
остатков как раз и пересекает
сейчас нашу дорогу со скоростью
около двадцати километров в секунду.
В дальних окрестностях нашей
системы есть и другие облачные
полосы, выброшенные из той же
Ассоциации. Некоторые из них
приближаются к нам и могут пересечь
нашу траекторию в ближайшие
десять — пятьдесят тысяч лет. Их
ширина порядка двух — шести
световых лет, а плотность в десятки
тысяч раз больше плотности той
полосы, через которую мы сейчас
проходим. Впрочем, плотность эта
непостоянна. В надвигающихся
облаках обнаружены локальные
сгустки диаметром до восьмисот
миллионов километров, где плотность в
миллионы раз больше нынешней, и
примерно такого же размера
разрежения, где плотность близка к той,
которая окружает нас сегодня. Эти
резкие — в миллионы раз! —
перепады плотности предвещают
Солнечной системе серьезную
«болтанку». Она приближается к области
космического «шторма».
Последствия прохождения через
такой локальный сгусток вещества
могут быть весьма неприятными.
Сегодня поток заряженных ионов и
электронов (так называемый
солнечный ветер), несущийся с
поверхности Солнца в космос, создает в
пространстве «гелиосферу», радиус
которой около ста
астрономических единиц (астрономическая
единица — это расстояние Земли от
Солнца). Но размеры гелиосферы
зависят от плотности вещества в
окружающем пространстве. Если эта
плотность резко повысится, объем
гелиосферы столь же резко
сократится и Земля (не говоря уже о
более далеких планетах) окажется
вне нее. Результатом окажутся
непредсказуемые сегодня изменения
земного магнитного поля,
атмосферы и климата.
В еще более отдаленные времена
Солнечная система выйдет из
«Местного пузырька» и вступит в
гигантский регион Млечного Пути,
который заполнен веществом,
плотность которого в миллионы раз
больше той, что окружает нас
нынче, и не в отдельных сгустках, а
повсюду. Поскольку этот регион
лежит в направлении созвездия
Орла, он называется Орлиной
грядой. Сейчас он находится
примерно в трехстах световых годах
впереди нашей системы, почти на
продолжении ее галактической
траектории. Наше Солнце проходит около
шести световых лет за каждые сто
тысяч лет движения, и поэтому
приблизится к Орлиной гряде через
(300:6x100 000)=5 миллионов лет.
Этот регион простирается на сто с
лишним световых лет, так что для
пересечения его Солнцу
потребуется не меньше полутора миллионов
лет. Все это время Солнечная
система будет находиться в газовом
облаке, плотность которого в сто
миллионов раз больше плотности
нынешнего «Местного пузырька» и
где к тому же будут происходить
интенсивное образование новых
звезд и чудовищные взрывы
состарившихся гигантов,
превратившихся в сверхновые звезды. Иными
словами, примерно через пять
миллионов лет нас ожидает лобовое
столкновение галактических
масштабов, последствия которого, при всей
их нынешней непредсказуемости,
наверняка будут, мягко говоря,
малоприятными.
Вот, в общем, тот ответ, который
наука сегодня дает на вопрос о том,
откуда мы пришли и куда идем.
Как я и предупреждал, это не очень
жизнерадостный ответ. Можно,
впрочем, утешаться тем, что все это
невообразимо далеко во времени.
Нас с вами «Орлиная гряда» пугать
не должна. •
h
en О
V i
43

ФОКУС
Они могли быть
гигантами
Коперник и Галилей сместили Землю из центра
Вселенной, Дарвин считал, что человек
эволюционировал отличным от других видов образом. Недавно
американские исследователи Кристофер Раф, Эрик
Тринкау и Трентон Холлидсй опубликовали статью, в
которой утверждается, что не существовало
прямолинейного и постоянного совершенствования человека на
протяжении его эволюции.
Они проанализировали ископаемые останки
древних гоминид, для того чтобы определить, как
изменялись масса тела и объем мозга у разных видов Homo.
И выяснилось, что неверно представлять эволюцию
человека в виде прямой, которая вела бы от
маленького с небольшим мозгом существа к гиганту мысли и
тела Homo sapiens'). Ситуация оказалась намного
более сложной.
Объем мозга гоминид оставался неизменным
довольно долго: с 1,8 миллиона до 600 тысяч лет, таким
оказался период стабильности наших предков,
обстоятельства происхождения и существования которого
яростно обсуждаются учеными. Резкие перемены
случились только в среднем плейстоцене (в период от 600
до 150 тысяч лет), когда, как показывают находки,
объем черепа стал стремительно увеличиваться. Эта
тенденция продолжилась до времени 75 тысяч лет
назад, когда появились архаичные Homo sapiens (к
ним же принадлежали знаменитые неандертальцы) с
объемом мозга в 1440 кубических сантиметров.
Однако после этого рубежа тенденция роста объема
мозга прекратилась. Более того, средний объем мозга
стал уменьшаться, и у современных людей он
равняется 1300 кубических сантиметров при очень больших
колебаниях в меньшую и большую стороны.
Впрочем, тут есть один нюанс: ученым трудно
судить об умственных способностях древнего человека
по размерам головного мозга. Общеизвестно, что даже
среди талантливых современных людей этот
показатель сильно различается. Поэтому был взят другой
показатель — отношение объема мозга к весу тела. И
здесь выяснилось интересное обстоятельство: на про-
тяжении двух миллионов лет древние гоминиды были
в среднем на десять процентов массивнее современных
людей. А пятьдесят тысяч лет назад неандертальцы по
весу уже превосходили нас на четверть.
Но с этого времени началось постепенное умсньше-
44

Антропологи в очередной раз посягнули на таинство
эволюции, наука постепенно заставляет отказываться от
иллюзии, что человек современного типа во всех
отношениях превосходит своих предков.
ние и массы тела, и объема головного мозга. Правда,
коэффициент отношения массы мозга к массе тела
увеличивался по мере приближения к человеку
современному, что, конечно, не может не радовать.
Вычисление умственных способностей наших
прародителей и массы тела по нескольким рассеянным
костям — сложный процесс. Многие из костных
останков слишком сильно изменяются от одного
индивидуума к другому, чтобы использовать их для
расчетов. Например, зубы — основной предмет изучения
антропологов, потому что именно они, как правило,
остаются от умершего существа — изнашиваются по-
разному в зависимости от диеты. Прежние оценки
массы тела человеческих предков иногда расходились
у разных ученых на пятьдесят процентов.
Такие различия делали невозможным достоверно
описать эволюцию человека. Однако в своей работе
американские ученые предложили две переменные,
которые кажутся многим специалистам очень
привлекательными для оценки массы тела у самых древних
людей. Это ширина шарового сустава берцовой кости

(она помогает человеку выдерживать вес собственного
тела) и ширина таза. При измерении этих параметров
для останков ста шестидесяти трех гоминид ученые
получили возможность оценить изменения в мышечной
массе и массе мозга у различных наших предков. Что,
в свою очередь, может содействовать воссозданию
картины жизни древних людей: то, что доступно
двухметровому гиганту, никак не получится у
полутораметрового коротышки.
Возвращаясь к итогам исследования американских
антропологов, сразу обращаешь внимание на три очень
различных этапа в эволюции человека. Период
длительной стабильности. Период непрерывного роста
объема мозга. И период, когда рост мозга затухает и
вновь наступает стабильность.
Обдумывая результаты своих коллег, антрополог
Джон Каппельман выдвинул вполне логичную идею. Он
предположил, что в первом периоде — периоде
стабильности мозга и роста размеров тела — в
популяциях древних людей продолжали действовать
закономерности эволюции животного мира. Небольшой мозг не
давал его обладателю заметных и эффективных
преимуществ. А вот большие размеры и масса тела
позволяли справиться со многими проблемами. И в
борьбе с хищниками, и при конкуренции за самок, и
при добыче пропитання. Добавим от себя, что это
было, в сущности, «животное, изготавливающее
орудия».
Второй период ознаменован перестройкой
различных систем мозга. Эта перестройка опиралась на
внутренние резервы и пластичность центральной
нервной системы древнего человека. Подспорьем ей
служило более качественное питание, в том числе мясная
пища, обработанная на огне. В растущем мозге
развивались области, связанные с восприятием местности, с
памятью, взаимодействием различных органов чувств.
А вот переход от второго периода к третьему связан
с одной очень серьезной загадкой. Причины того,
почему у современного человека средний объем мозга
меньше, чем у неандертальцев, давно привлекают
внимание антропологов. Общепризнано, что при переходе
к современному человеку произошла перестройка
структур мозга, которая сделала его более эффективным,
хотя н меньшим по объему. Отечественная
исследовательница Вероника Кочеткова обнаружила у древних
людей, приуроченных к этому переходу, весьма
симптоматичное изменение: рост лобных долей мозга,
которые, как известно, отвечают за сложное социальное
поведение человека. Тем не менее переход от предко-
вых форм к современному человеку еще полон жгучих
тайн, и американским исследователям удалось бросить
новый свет на этот процесс.
Правда, нам придется примириться с тем, что
некоторые из наших предшественников были сильнее,
мощнее, выносливее, чем мы. Ну что ж, трезвое
отношение к себе не помешает.
л
с
3^ По материалам зарубежной печати подготовил
■8 Никита МАКСИМОВ.
п
п$
к X
46

РОССИЙСКИЙ
КУРЬЕР
Вымирание
с надеждой
на выживание
Нет ничего сложнее, чем писать о
проблеме, суждения о которой за
долгие годы ее существования
превратились в расхожий штамп. Однако
проблема вымирания населения деревень
так называемой нечерноземной зоны —
а именно о ней пойдет дальше речь —
существует и не становится от
длительных дискуссии решенной. Ни
даже — более ясной.
Конечно, наивно было бы думать,
что можно разом предложить некое
единое решение, которое оживила бы
эти заброшенные деревни. Но
попробовать разобраться, насколько процесс
вымирания коснулся их, ученым вполне
по силам. Коллектив биологов из
Института проблем экологии и эволюции
РАН под руководством кандидата
биологических наук Ариадны Филипповны
Назаровой провел демографогенеалоги-
ческий анализ двух сельских популяций
Ярославской области и прншел на его
основании к двум выводам. Плохому и
хорошему.
Начнем с плохого — смертность
преобладает над рождаемостью. При
обследовании одной из деревень,
названных ранее бесперспективными, там
обнаружились только лишь три ребенка
в возрасте от одного до одиннадцати
лет. Детей старше одиннадцати лет
нет, и это объясняется тем, что их
родители стали мигрантами,
проживают в настоящее время в других местах
и родили там детей. Если дело пойдет
так и дальше, то, по мнению ученых,
, через двадцать — двадцать пять лет в
i этой деревне не останется ни одного
У§ человека, способного работать в сель-
• *: ском хозяйстве. Доля лиц, не дожив-
о<| ших до репродуктивного возраста, сен-
i час немногим меньше аналогичной доли
в довоенной РСФСР, когда
медицинское обслуживание было, несомненно,
хуже.
В другой, более крупной деревне эти
показатели немного лучше, но все
равно в два раза хуже средних по СССР в
1986-1987 годах.
Таким образом, расчеты ученых в
очередной раз подтверждают, что
воспроизводство населения в деревнях
нечерноземной зоны крайне невелико. А
притока мигрантов либо совсем нет,
либо он очень слаб. Правда,
существуют так называемые маятниковые
миграции, которые осуществляют дачники,
скупающие освобождающиеся в
деревнях дома.
Но вполне возможно, что через
какое-то время с изменением в лучшую
сторону экономики России качество
жизни в деревнях радикально
изменится и отток молодых людей уменьшится.
Возможно, появится приток людей из
городов н бывших республик СССР.
Тогда генофонд коренных жителей
русских деревень будет той основой, на
базе которой возродится население
Нечерноземья. По расчетам ученых — а
это уже хорошая новость,— количество
близкородственных браков в
обследованных ими деревнях очень мало, и
следовательно, даже такая малая
популяция имеет все возможности для
возрождения. Конечно, Ариадна Назарова
и ее коллеги только начали генетике•
медицинское обследование населения,
и поэтому пока неясным остается
уровень наследственных заболеваний, но
он не больше такового в сельских
популяциях других стран. Проведенные
исследования дают ученым основания
предполагать, что сейчас в деревне
наблюдается эффект «горлышка
бутылки», то есть происходит уменьшение
численности населения под
воздействием каких-то внешних факторов. Как
известно из наблюдений генетиков, в
такой ситуации увеличение
численности популяции может стать результатом
браков молодого поколения деревни с
представителями других поселений.
И хотя молодых людей сейчас в
деревнях немного, история
возникновения некоторых из обследованных семей
вселяет надежду, по мнению биологов,
на возможность возрождения русской
сельской популяции в Центральной
России.
Никита МАКСИМОВ
<?
47

Фотокомпозиция В Бреля
Михаил Вартбург
Мозг
для желудка

Чувствуем ли мы «печенкой», науке пока не известно, но вот то,
что «внутренний голос» в нас звучит неустанно, это она уже
доказала. Этот «внутренний голос», или «глас желудка»,
порождается поразительным образованием, которое находится в нашем
желудочно-кишечном тракте и по праву должно было бы называться
вторым нашим мозгом, настолько оно похоже на первый — тот, что у нас
в голове.
Не исключено даже, что этот наш «желудочный мозг» что-то там себе
такое думает или, во всяком случае, способен обучаться, как и головной,
настоящий. Это неожиданное утверждение суммирует последние
достижения особой науки, именуемой нейрогастроэнтерологией, одним из
основателей которой является доктор Майкл Гершон из Колумбийского
пресвитерианского медицинского центра в городе Нью-Йорке. Вот в чем
состоят эти достижения. Установлено, что в складках тканей,
выстилающих пищевод, желудок, а также тонкий и толстый кишечник, таится
система нервных клеток-нейронов, обменивающихся сигналами с
помощью специальных химических веществ — нейротрансмиттеров, которые
позволяют этой системе действовать во многом независимо от головного
мозга.
Этот «второй мозг» поддерживают и питают такие же особые,
«глиальные» клетки, как и те, что подстилают головной мозг; он
содержит те же «тучные» клетки, отвечающие за иммунитет, которые отвечают
за иммунитет в головном мозгу; и он так же защищен специальным
«кровяным барьером», который не пропускает вредные вещества из
общего кровотока. Даже нейротрансмиттеры в нем такие же, как в
головном мозгу,— серотонин, допамин, глютамат и другие. В этой
удивительной нервной системе наличествует та же пара десятков
специальных белков, так называемых нейропептидов, и те же естественные
наркотические вещества из семейства бензодиазепинов (к которым,
кстати, принадлежат валиум и ксанакс), что присутствуют в головном
мозгу. Короче, это — по всем параметрам — настоящий мозг, только
«желудочный».
Откуда он взялся? Доктор Дэвид Уингейт, другой специалист по
нейрогастроэнтерологии, объясняет: когда-то, на заре эволюции, первая
нервная система возникла у трубчатообразных организмов, которые
жили, прилипнув к скалам в ожидании проходящей мимо пищи. Эту
систему часто называют «рептильным мозгом». По мере развития
организмы начинали нуждаться в более сложном мозге, который позволил бы
им самим отыскивать пищу и партнеров для размножения. Те, у которых
возникла голова, а в ней — центральная нервная система, выжили и дали
начало современным жителям Земли. Но остаточная желудочная система
не утратила от этого своего значения — ведь пить и есть все равно нужно,
а стало быть, нужно, чтобы что-то управляло этим процессом. Видимо,
природа сохранила желудочную нервную систему как раз для этих целей.
Более того, она сделала ее достаточно автономной, то есть достаточно
слабо соединенной с центральной, чтобы «желудочный мозг» мог
выполнять свои важные функции независимо от головного.
Эта история повторяется и сегодня в ходе развития эмбрионов.
Сгусток клеток, из которых образуется нервная система, возникает уже
на ранней стадии развития зародыша, но потом он разделяется. Одна
часть становится центральной нервной системой, тогда как другая
мигрирует по телу, пока не достигает желудочно-кишечного тракта и не
превращается там в автономную нервную систему. Лишь позднее обе они
соединяются посредством длинного нервного волокна, именуемого «вагу-
сом».
Еще недавно считалось, что наши внутренности и нервные волокна .
в них подключены этим «вагусом» напрямую к головному мозгу, который i
и приказывает им ускорить или замедлить их активность. Желудочно- "g
кишечный тракт рассматривался как простая мышечная трубка, обладаю- •*!
щая элементарными рефлексами. Никто не удосуживался посчитать, |«g
сколько же в этой «трубке» собственных нервных волокон и клеток. А ?х
49

когда подсчитали, изумились — их в ней оказалось около ста миллионов,
| то есть намного больше, чем, например, в позвоночнике. Между тем
х «вагус» выпускает во внутренности всего пару тысяч нервных волоконец,
чего никак не может хватить на управление всеми тамошними нейрона-
ми. Стало быть, вся эта сотня миллионов желудочных нервных клеток
действует автономно, без приказов свыше. Она сама себе — и нашим
внутренностям — хозяин. И даже больше: она способна посылать
собственные сигналы в головной мозг, вызывая в нем определенные
ощущения. Это и есть наш «внутренний голос».
Вообще говоря, автономные нервные системы существуют во многих
частях организма. В этом отношении желудочно-кишечная система не
очень от них отличается, разве что количественно — числом нейронов,
многообразием и развитостью их связей, наличием всех тех химических
веществ, которые характерны для головного мозга. Но количество, как
известно, переходит в качество. Та автономная система, которая
управляет нашим желудком и кишечником, настолько развита и автономна,
что уже приближается по своим параметрам к настоящему мозгу. А
исследования нейрогастроэнтерологов показали, что она функционирует
настолько самостоятельно и функции ее столь разнообразны, что она
поистине заслуживает названия «желудочного мозга». Чем же занят этот
«желудочный мозг», каковы его функции? Вот что установили новейшие
исследования.
В нормальном состоянии работают главным образом те участки этой
удивительной нервной системы, где имеются рецепторы, реагирующие на
содержание сахара, белков, кислот и других веществ, поступающих в
желудок. С помощью этих рецепторов «желудочный мозг» определяет
состояние желудка и контролирует процесс пищеварения: если нужно,
ускоряет его, если нужно — замедляет, отдает приказы на выделение или
подавление тех или иных химических веществ и так далее. Это его
главное дело. Сделав его, он отдыхает. Любопытно, что даже этот его
отдых в точности подобен отдыху головного мозга. Тот, как известно, во
время сна продуцирует 90-минутные циклы медленных «волн сна»,
разделенные краткими периодами так называемых быстрых глазных
движений, или REM, во время которых мы видим сновидения.
«Желудочный мозг» по ночам тоже спит, продуцируя 90-минутные циклы
медленных мышечных сокращений, разделенные короткими периодами быстрых
мышечных движений. Может быть, желудку в это время тоже что-нибудь
снится?
Еще интереснее ведет себя «желудочный мозг» во время стресса.
Головной мозг в этом состоянии выделяет стрессовые гормоны,
подготовляющие тело сражаться или бежать. Эти гормоны, как оказалось,
влияют на нейроны «желудочного мозга»: они выделяют повышенное
количество серотонина — и в желудке возникают неприятные ощущения:
«кошки скребут». При еще большем стрессе количество серотонина
становится таким большим, что «желудочный мозг» приходит в состояние
повышенного возбуждения и приводит в это состояние сам желудок —
наступает «медвежья болезнь», или, проще говоря, понос от страха.
Порой нейроны «желудочного мозга» гиперактивируют не столько
желудок, сколько пищевод — человеку становится трудно глотать, он
«задыхается от эмоций». В других случаях реакция желудка на
избыточный серотонин выражается в виде изжоги («маалоксов синдром»). Врачи
не зря говорят о «нервном желудке» — многие из них, сами того не
подозревая, имеют в виду существующую там автономную нервную
систему. Даже язва, как считают теперь нейрогастроэнтерологи, может
быть результатом этих сложных взаимодействий двух наших нервных
■j систем. Если стресс чрезмерно велик, головной мозг посылает сигналы,
которые воздействуют на иммунные клетки «желудочного мозга». Те в
"§> ответ секретируют гистамин, простагландин и другие вещества, вызываю-
|Tj шие воспаление. Поначалу оно играет чисто защитную роль: «желудоч-
«<о ный мозг» призывается этим воспалением к повышенному вниманию на
9i тот случай, если в результате стресса или травмы вредные вещества из
50

пищеварительного тракта прорвутся в организм. Но при частом
повторении таких ситуаций воспаление может стать хроническим — образуется
язва со всеми ее последствиями.
Но и «желудочный мозг» может воздействовать на головной. Люди,
принимающие модный нынче антидепрессант прозак, часто испытывают
ощущения тошноты, страдают запорами или поносами. В одном из своих
исследований доктор Гершон изучил действие прозака на отрезок
толстой кишки морской свинки. Кусочек пищи, введенный в переднюю
часть отрезка, быстро прогоняется кишкой до «выхода». Но если ввести
в кишку таблетку прозака, скорость проталкивания резко увеличивается.
Иными словами, «желудочный мозг» реагирует на прозак усилением
активности кишечника. Это может объяснить появление поноса. Однако,
увеличив дозу прозака, Гершон обнаружил полную приостановку
движения пищи, проще говоря — запор. Здесь уже «желудочный мозг»
отреагировал, напротив, полным подавлением активности кишечника. Эти
воздействия прозака на нейроны «желудочного мозга» приводят к тому,
что они сами, в свою очередь, начинают посылать в головной мозг
сигналы, вызывающие там неприятные ощущения — тошноту,
головокружение и т. п. Аналогичные явления наблюдались и при воздействии
определенных антибиотиков.
Но «желудочному мозгу» вовсе не обязательно находиться под
воздействием лекарств, чтобы оповещать головной мозг. Даже обычные
нарушения пищеварения регистрируются им и вызывают появление
специфических нервных сигналов, которые вызывают в головном мозгу
неприятные ощущения боли, «тяжести в желудке» и тому подобные.
Аллергия на ту или иную пищу также, видимо, связана с
«желудочным мозгом». По мнению доктора Вуда из университета штата Огайо,
иммунные клетки этого мозга по каким-то причинам становятся
чувствительными к антигенам (чужеродным белкам) данной пищи и при
повторном ее поступлении включают уже выработанную в первый раз
«программу» выделения специальных химических веществ, способствующих
отторжению «угрозы». Иными словами, иммунная часть «желудочного мозга»
способна «обучаться». А его нейроны? Способны ли они вырабатывать
что-то вроде тех павловских «условных рефлексов», которые
вырабатывает головной мозг? Доктор Гершон рассказывает о случае, произошедшем
в одной из американских больниц, в палате для парализованных.
Пунктуальный медбрат ежедневно ставил всем пациентам клизмы ровно в
десять утра. Потом его сменили, и новый медбрат решил ставить клизму
только тогда, когда возникнет запор. Но на следующее же утро желудки
всех пациентов опорожнились сами собой и притом ровно в десять утра.
Если это действительно указание на способность «желудочного
мозга» формировать условные рефлексы и если это указание подтвердится в
специальных экспериментах, то можно будет помечтать и дальше.
Можно, например, помечтать о том, что «желудочный мозг» способен и на
что-то вроде «мышления», пусть и бессознательного. Что он, как
знаменитый лемовский океан из «Соляриса», на досуге лениво творит
фантасмагорические и загадочные комплексы нервных сигналов, образующие
причудливые картины в нашем подсознании и проступающие из него в
наших сновидениях. Говорит же расхожая мудрость, что сон на полный
желудок порождает кошмары. Такие кошмары — не грезы ли это нашего
«желудочного мозга»? Наука нейрогастроэнтерология только еще
приоткрывает горизонты новооткрытого «мозга». Ее открытия уже прояснили
механизм многих известных явлений и вскрыли кое-что доселе
неизвестное. И кто может сказать, что еше ждет нас за этими горизонтами? В
любом случае, оказаться обладателями сразу двух мозгов — это не такой
уж пустяк, согласитесь... •
Благодарим израильский еженедельник «Окна» за возможность публикации этой статьи. $ J
51

ПРЕДЧУВСТВИЕ «БОЛЬШОГО СЛОМА»
Александр Корн
Юбилейные
^размышления,
или
электрону
лет
7
Сложилось так, что в последние годы один за
другим следуют юбилеи событий, ставших серией
удивительных прозрений конца прошлого века, событий,
открывших миру новую физику. Радио, рентгеновские
лучи, радиоактивность, электрон, квантование
энергии... Человеческая мысль словно спрессовалась,
выдав за несколько лет то, что во многом определило
развитие наукн и се приложений на столетие вперед. С
этими открытиями связывали столько радужных
надежд, однако...
Как говорил Илья Ильф, «в фантастических
романах главное — это было радио. При нем ожидалось
счастье человечества. Вот радио есть, а счастья нет».
А вот еще более жесткие слова Айзека Азимова:
\ «Человечество умудрялось искажать практически
каждое научное достижение...» У блестящих открытий
обнаружилась и мрачная сторона. Хиросима и
Чернобыль заслонили все полезное, что было не только
(вещано, но и реализовано наукой. Боязнь и военных,
й* «мирных» взрывов привела к устойчивой народной
нАриязни к излучениям любого рода. Она и останови-
лаФорганизаторов торжеств по поводу открытий
Рентген! и Бекксрсля.
А жаль. Круглые даты дают возможность
сопоставить прошлые и нынешние достижения, привести от-
ню/ф не только символические параллели, сравнить
предвестья грандиозных перемен. И хотя очередной
биляр — электрон — тоже поначалу шел по разряду
излучений (бета-лучи, катодные лучи), прервем
традицию умолчания, отдадим должное славной дате, тем
более — не мы первые.
52

Детали открытия
Два дня подряд, 21 и 22 марта, в
Кембридже праздновали столетний
юбилей электрона. Чуть
поспешили, потому что о своем открытии
Дж. Дж. Томсон объявил на
заседании Королевского общества 30
апреля 1897 года. Интересно, что он
не был первым и единственным
«открывателем».
Примерно в то же время Вальтер
Кауфман в Берлине определил
отношение заряда катодных лучей к
их массе, причем точнее, чем Том-
сон, а Эмиль Вихерт из
Кенигсберга уже 7 января докладывал на
заседании физико-экономического
общества, что катодные лучи
состоят из частиц. Но в истории остался
Томсон, «Джи-Джи», как
панибратски называли его коллеги и
приятели. Он сделал решающий шаг от
наблюдения к выводу о том, что
эти мельчайшие частицы — «та
самая субстанция, из которой
построены химические элементы*.
Томсон и с публикацией не
торопился: она появилась лишь в
октябре того же года. Но главным его
экспериментальным успехом надо
считать работы последующих двух
лет, когда он показал, что
абсолютно такое же отношение заряда к
массе было и у частичек,
выскакивающих с поверхности металла при
фото- и термоэлектрических
эффектах. Это показало, что во всех
случах из вещества вылетают одни
и те же частицы. Примерно тогда
их и стали называть
«электронами» — именем, взятым из теории
электролиза.
Томсон сделал и грубую оценку
заряда электрона, из которой
немедленно следовал вывод о заряде
ионов. Раньше уже были измерены
отношения заряда к массе для
самых разных ионов, а после
определения заряда стало возможным
установить и массы атомов. Таким
образом, открытие электрона
экспериментально подтвердило
существование различных атомов, с
другой же стороны — разрушило
гипотезу о его неделимости. Впервые
стало ясно, что атом не
элементарен. А что же тогда такое
элементарная частица?
Элементарные или нет?
Когда в 1911 году в лаборатории
Резерфорда было открыто атомное
ядро, довольно скоро возникло
подозрение, что и оно
неэлементарно. Некоторые ядра излучали
электроны, а кроме того, заряд и массы
атомных ядер хорошо объяснялись
гипотезой о том, что они состоят
из двух типов частиц — легких
электронов и тяжелых положительно
заряженных частиц, также вскоре
открытых и названных протонами.
Эта идея полностью овладела
научным сообществом, и когда в 1932
году Чэдвик открыл нейтрон,
считалось, что тот состоит из протона
и электрона. Сам Чэдвик писал,
что гипотеза об элементарности его
нейтрона имеет немного
аргументов «за». Только в 1936 году, когда
утвердилась теория зарядовой
независимости ядерных сил, стало ясно,
что если элементарен протон, то и
нейтрон тоже.
Но ворота в «зоопарк»
элементарных частиц тем самым были
только распахнуты. В конце двадцатых
годов Поль Дирак теоретически
предсказал существование
позитрона, положительного дублера элек- |
трона. В 1937 появился мюон — ^g
что-то вроде тяжелого электрона. В ©т
1940 добавились сильно взаимодей- |«о
ствующие частицы — пионы, као- «з!
53

А. Корн.
Юбилейные размышления..
18
п
(О О
ны и гипероны. Нейтрино было
предсказано в 1930 году, а
зарегистрировать его удалось лишь через
четверть века. В конце пятидесятых
при помощи ускорителей и
пузырьковых камер на свет появились
десятки новых частиц. Территория
«зоопарка» необозримо расширялась.
Когда частиц стало много,
возникла естественная гипотеза, что,
несмотря на свое название, они из
чего-то состоят, и есть лишь
несколько «истинно» элементарных.
При этом прежнее понятие
элементарности — если частицу нельзя
«расколоть» столкновением, то она
элементарна — оказалось
несостоятельным. Многие частицы
рождаются при столкновении электрона
и позитрона, но последние нельзя
считать неэлементарными по этой
причине. Более того, пионы
рождаются в столкновении протонов, а
протоны с антипротонами могут
возникать в столкновении пионов,
так кто из кого состоит?
В пятидесятые годы эти факты
получили свое развитие в теории
«ядерной демократии», где
постулировалось, что любая частица
состоит из комбинации всех других. В
1975 году на заседании Немецкого
физического общества Вернер Гей-
зенберг назвал приход к такой
ситуации, когда нет разницы между
элементарными и
неэлементарными частицами, главным
достижением последних пятидесяти лет.
Элементарное поле
Задолго до этого неожиданного
признания Гейзенберга в обиход
входили самые разные понятия
элементарности. С точки зрения
квантовой теории поля, созданной в
1926—1934 годах Гейзенбергом,
Паули и другими, главными
действующими лицами Природы являются
вообще не частицы, а поля.
Фотон — сгусток
электромагнитного поля, а электро н — комочек
другого, электронного поля.
Элементарные частицы — это такие,
чьи поля появляются в
фундаментальных полевых уравнениях, а все
остальные — неэлементарные.
Теория поля может решать
простые задачи, к примеру, она
предсказывает, что атом дейтерия —
связанное состояние протона и
нейтрона (что все и так знали раньше),
но не может ничего определенного
сказать о других частицах —
элементарны они или нет.
Несмотря на это, в семидесятые
годы была создана и утвердилась
Стандартная модель — теория
элементарных частиц. Она описывает
поля кварков (составных частей
пионов, нуклонов, гиперонов) и
лептонов (электронов, мюонов, тау-
лептонов и нейтрино), а также
восьми глюонов (переносчиков
сильного взаимодействия), фотона и
промежуточных бозонов (переносящих
слабое взаимодействие).
Правда, самое непонятное в
Стандартной модели — это вопрос,
откуда все известные частицы берут
свои массы. Они возникают в
результате их взаимодействия с
гипотетическим полем Хиггса —
неощутимым морем нейтральных частиц.
При высоких — в квадрильоны
градусов — температурах эти частицы
существуют в
«индивидуализированном» состоянии, при низких —
конденсируются, превращаясь в
коллективное образование, именуемое
хиггсовским вакуумом. Свойства
такого необычного вакуума
проявляются в том числе и в том, что
при «общении» с ним наши, так
сказать, обычные частицы —
кварки, электроны и другие — обретают
свои массы. Но характер этого
взаимодействия для каждой
конкретной частицы абсолютно
произволен.
Однако за сто лет после
«рождения» электрона ни разу не
возникло сомнений в его
неэлементарности (за исключением, может быть,
провидчества В. И. Ленина в
«Материализме и эмпириокритицизме»).
Он — самый легкий из всех частиц,
за исключением нейтрино, ему
просто не на что распадаться. На
нейтрино не получится потому, что
электрон заряжен, а нейтрино
нейтрально.
Казалось бы, так и оставаться
ему незыблемым в своей
элементарности, но ...
Окончательный диагноз?
Успех Стандартной модели мог
стать заключительным шагом в на-

Ql = 16952 GeV3
Me = 196.4 GeV
ye = 0.44
Так выглядит зарегистрированное
событие глубоконеупругого рассеяния, о
котором идет речь в статье. В левой
части рисунка — продольный разрез
установки, вверху справа — поперечный.
Темные квадратики и там, и там —
сработавшие ячейки калориметра. Где
их много — прошла струя частиц, где
мало — электрон. Справа снизу
сопоставлены энергии струи вторичных
частиц и положительного электрона —
позитрона
ших подступах к элементарности,
но наука сделала иной виток.
Физики стали понимать, что,
несмотря на неэлементарность пионов и
нуклонов, можно создать
«эффективные» квантовые теории их
взаимодействия, но только для
невысоких энергий. В этих теориях пионы
и нуклоны якобы элементарны, а
вот ядра — нет.
Возникает мысль, что, может
быть, у нас есть своеобразная
лестница теорий и элементарностей:
сначала ядра, потом нуклоны и
пионы со своими теориями поля,
потом — кварки, лептоны,
промежуточные бозоны, глюоны со
Стандартной моделью, потом ... следует
естественное предположение о
неэлементарности самих кварков и
лептонов. Один из возможных
путей проверить эту идею — найти
размеры у этих частиц, например,
по интенсивности магнитного поля,
создаваемого их спином
(собственным вращательным моментом
движения).
Правда, наличие размера у
частицы еще не говорит о ее
неэлементарности. В квантовой
электродинамике электрон существует в
окружении облака виртуальных
фотонов, что создает иллюзию
некоторого размера. С
потрясающей точностью проведены расчеты
и измерения этого облака. В
условных единицах эксперимент дает
число 1,00115965218, а теория —
1,00115965214. Такое
фантастическое совпадение показывает, что если
и есть у электрона составные части,
то они совсем крошечные и
упакованы так прочно, что энергия их
Зависимость числа событий от
переданного импульса. Линия —
предсказания «Стандартной модели*.
Ясно видно, что теория не описывает
эксперимент
К
го о
5000
10000 15000
20000
25000 ЭО0О0
О? (GeV2)

2
О. Q
° ^
связи во много-много раз выше
достижимых сегодня.
Возможно, само понятие
элементарности (и классификация частиц
по нему) не дастся нам в руки,
пока у нас не будет окончательной
теории сил и материи. Может быть,
тогда окажется, что основные
объекты в Природе совсем и не
частицы. Многие современные
теоретики считают, что это суперструны. В
теории суперструн все кварки и
лептоны являются различными
низкочастотными колебательными
модами некоторых струн. В ней такие
поля, как электромагнитное и
электронное,— неэлементарны, они
появляются лишь в некотором
приблизительном описании явления,
когда энергия процесса мала,
чтобы возбудить более высокие моды
колебаний.
Во всей столетней истории
электрона, думается, есть один важный
урок. Вероятно, задача физики не в
том, чтобы отвечать на
определенный набор вопросов об устройстве
Природы, к примеру, решать, какие
частицы элементарны, а какие —
нет. Мы просто не можем знать
заранее, какие вопросы будут
правильными. К сожалению, часто
этого не узнаешь до тех пор, пока не
напорешься на ответ.
И прямо к столетнему юбилею
патриарха элементарных частиц
экспериментаторы преподнесли ему
«подарочек*: на ускорителе ГЕРА в
Гамбурге обнаружены события, не
укладывающиеся в Стандартную
модель*. Одно из возможных
объяснений — лептокварки,
гипотетические частицы, объединяющие
лептоны с кварками. Но если
возможно соединение этих, на наш
сегодняшний взгляд, разнородных
объектов, у них может быть общая
внутренняя структура. Значит,
электрон не элементарен и сам из чего-
то состоит?! Это уже совершенно
нетерпеливые гипотезы, поскольку
аккуратные ученые просят
подождать еще год-другой, чтобы
набрать побольше данных и
разговаривать на прочном фундаменте
убедительной статистики. Однако, по-
моему, и их не покидает ощущение,
что дует ветер перемен, или, в
нашей терминологии, грядет
«большой слом».
• Подробнее см. статью «Особенности
интернациональной охоты» в № 3 за этот год.
I 8
п
Послесловие автора статьи
«Особенности интернациональной охоты»
Не знаю, напоминало ли внешне событие, о котором хочу рассказать,
то знаменитое заседание Королевского общества столетней давности.
Вряд ли. Но роднит их, уверен, общее ощущение, что ради таких минут
и стоит заниматься наукой.
Итак, 19 февраля 1997 года конференц-зал немецкого физического
центра ДЕЗИ был не то что переполнен, он был забит до отказа. Сидели
на всех ступеньках лестниц, стояли в проходах, и даже места в первом
ряду, обычно оставляемые для опоздавших членов дирекции, были
заняты все до одного.
И это несмотря на то, что традиционное время общеинститутского
семинара — семнадцать часов — было сменено на девять утра, а в столь
ранний час, что греха таить, засиживающиеся за полночь ученые
предпочитают восстанавливать силы в объятиях Морфея, в крайнем случае —
попивать кофе в приятном обществе утренней газеты.
Но на этот раз пришли все. Повод был: представители двух больших
международных групп, работающих на ускорителе ГЕРА, HI и ЗЕВС,
докладывали о своих последних результатах. Причем пришли не только
ученые. В уголке заднего ряда я заметил улыбающуюся физиономию
Герхарда Зенгена, заместителя директора по общим вопросам, шумного,
вспыльчивого, но отходчивого человека, через которого проходит немало
проблем столкновения загадочной русской души с рациональной немец-
56

кой действительностью. В двух рядах передо мной слышался подчеркнуто
понятный английский Жозефины Зильберквайт — начальницы
международного отдела ДЕЗИ, ведавшей всеми визовыми, лечебными и
квартирными вопросами. Я стал специально просматривать ряды и заметил
инженеров из вакуумной группы, начальника отдела магнитов и даже
одного парня из бухгалтерии. Все пришли поучаствовать в очень важном
деле — рождении Новой физики.
В принципе это и было моим главным впечатлением от семинара:
единение всех постоянных сотрудников ДЕЗИ и ученых-гостей со всего
мира в одном порыве прикоснуться к открытию. Про само открытие я
уже знал, да и вам рассказал в «Интернациональной охоте». Хочу только
отметить, что раннее утро 19 февраля для семинара было выбрано совсем
не случайно: в десять часов должно было начаться заседание Комитета
научной политики ДЕЗИ. Этот почтенный орган из двух десятков
ведущих экспертов из разных стран мира собирается четыре раза в год и
своими советами и рекомендациями помогает дирекции ДЕЗИ
продвигать науку в нужном направлении. Обычно он заслушивает отчеты всех
групп, работающих в ДЕЗИ в данный момент, и решает, как с ними быть
дальше. Поэтому момент для оглашения полученных результатов был
выбран политически очень грамотно.
И все-таки несколько слов по сути дела. В предыдущей моей статье
все остановилось на том, что группы ЗЕВС и HI никак не могли
встретиться, чтобы сравнить свои результаты. Оказалось, что ЗЕВС
затягивал этот решающий момент не случайно: у них было еще меньше
событий в интересной области, чем у нас в группе HI. Мы видели
избыток в семь событий и надеялись на полнокровную поддержку коллег,
но оказалось, что у них событий всего четыре. Если бы не наш результат,
то они и не подумали бы говорить о чем-то неожиданном и новом. А мы
получили меньшую поддержку, что тоже усилило степень сомнений.
В результате, по настоянию дирекции и с общего согласия, было
решено убрать из готовящейся научной статьи все фразы о каком бы то
ни было открытии. Резюме теперь звучит так: мы (группы HI и ЗЕВС)
наблюдаем избыток событий с большими массами и большими
энергиями. Объяснить его на основе существующей Стандартной модели
невозможно. Вероятность случайной флуктуации — меньше одного процента.
Для того чтобы сделать вывод, случайность это или новая физика, надо
набирать новую статистику. За 1997 год она должна быть увеличена вдвое.
Приглашаем вас всех сюда через год — все должно проясниться.
Вот так теперь делаются открытия — муторно, утомительно, долго и
сложно. Начинается обычно с того, что ты нащупываешь «нечто» и
усиленно стараешься понять, не ошибся ли ты. Есть вероятность, что
ошибся. Между прочим, избыток похожих событий на американском
ускорителе в лаборатории имени Ферми под Чикаго* пока рассосался:
авторы написали, что недоучли теоретические неопределенности и
превышения у них нет.
Но в нашем случае, я думаю, не рассосется. Дело в том, что я лично
участвую в изучении не электрона, отскочившего назад от протона, о чем
шла речь на семинаре, а двух струй, родившихся в столкновении. Так вот,
таких пар струй с большой массой тоже чуток побольше, чем
предсказывает Стандартная модель,— у нас есть десяток событий превышения над
теоретическими расчетами. Но это секрет: никому не говорите о том, что
я рассказал. Однако именно отсюда вроде бы начинает выползать та
самая Новая физика...
Невольно тянет сравнить: ну все, как сто лет назад. 1896 год —
радиоактивность и рентгеновские лучи, 1897 — электрон, потом в 1900 —
работа Планка о квантовании энергии. И — началось... •
(0
Б
Александр СЕМЕНОВ »^
Д8
* См. статью «Третья охота» // «Знание — сила».— 1996.— № 11.
57

ПРОБЛЕМЫ ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ
Алексей Герман
Земля Санникова
в эпоху динозавров
В сознание ученых с трудом проникает
представление, что в прошлом могли существовать климаты
и соответствующие им ландшафты, даже близкого
подобия которых нет на Земле сейчас.
С. В. Мейен «Следы индийских трав»
п
го о
Летом 1886 года российская
арктическая экспедиция, руководимая
бароном Эдуардом фон Толлем,
достигла побережья острова Новая
Сибирь, относящегося к архипелагу
Анжу Новосибирских островов.
Велико же было изумление
участников экспедиции, когда на берегу
они обнаружили обломки
ископаемой древесины и каменного угля и
отпечатки листьев растений,
отдаленно напоминающих листву
современных тополей и платанов
Южной России! На территории
островов, которую Толль описывает
как «безотрадную пустыню,
наводящую ужас своей безжизненностью»,
в далеком прошлом росли густые
леса, давшие начало пластам
каменного угля!
Позже, изучив остатки растений
из обнаруженного экспедицией Тол-
ля местонахождения, российские
палеоботаники И. Ф. Шмальгаузен,
А. Н. Криштофович, Н. Д.
Василевская, Л. Ю. Буданцев и И. Н.
Свешникова пришли к выводу, что
удивительная растительность
существовала 90 миллионов лет назад, в
туронский век мелового периода
земной истории. На территории
Северной и Северо-Восточной Азии
и на Аляске также были
обнаружены многочисленные залежи
каменного угля и остатки умеренно
теплолюб ивой флоры примерно того
же возраста — и это в районах,
располагавшихся в меловом
периоде недалеко от Северного полюса!
Более того, запасы этого
«арктического» угля оказались поистине
гигантскими: уголь мелового
возраста одной лишь Северной Аляски
составляет треть всех запасов углей
всех возрастов со всей территории
США. Что же за климат был тогда
на планете?
В истории Земли наряду с гля-
циоэрами (холодными периодами,
в один из которых мы живем) были
и термоэры, когда глобальный
климат нашей планеты был
существенно теплее нынешнего. Более того,
на Земле было теплее, чем сейчас,
в течение 85 процентов времени от
последних 570 миллионов лет.
Иными словами, так называемое
парниковое состояние климата более
нормально для нашей планеты, чем
«ледниковое». Такие теплые
периоды характеризуются наличием лишь
маленького антарктического
ледяного щита (не больше
современного гренландского) и только
сезонными льдами (если они вообще
были) в Арктике.
К одной из таких термоэр, судя
по геологическим свидетельствам,
принадлежала позднемеловая
эпоха. Температуры на экваторе едва
ли сильно отличались от
современных, зато в приполярных районах
они были заметно выше, чем
сейчас. В северных высокоширотных
областях позднего мела, за
полярным кругом вплоть до 80—85
градусов северной широты, росли
широколиственные леса, жили
динозавры (в том числе крупные, до девяти
метров длиной), насекомые и
другие животные. Но наклон земной
оси в то время скорее всего не

отличался от современного. А это
значит, что в высоких широтах
солнце зимой, как и сейчас,
надолго скрывалось за горизонтом — на
целых четыре месяца на широте 85
градусов! И в таком-то месте
приходится допускать существование 90
миллионов лет назад климата,
достаточно теплого и влажного для
формирования мошных угольных
пластов!
Неправдоподобно теплый
полярный климат мелового периода (и
вообще термоэр) можно объяснить
более интенсивным, чем ныне,
переносом тепла морскими течениями
из низких широт в высокие. Эта
гипотеза известна не первый год,
однако бесспорных доказательств
существования таких течений и, как
следствие, теплого Арктического
бассейна найдено не было. А это в
свою очередь не позволяло
построить более или менее
правдоподобную математическую модель
мелового климата.
Мы с английским ученым
Робертом Спайсером решили проверить
достоверность гипотезы о теплом
меловом Арктическом бассейне.
Исследователей издавна
привлекала идея использовать остатки
древних растений для воссоздания па-
леоклиматов. Для реконструкции
климатов недалекого
геологического прошлого палеоботаники
обычно сравнивают ископаемые
растения с ближайшими современными
видами и родами и, зная условия
произрастания последних, делают
выводы о прошлом климате. Для
мелового периода такой подход не
годится: слишком не похожи
растения этого возраста на
современные, слишком неопределенны их
«климатические приоритеты».
Между тем еще в начале нашего века
ботаники заметили, что среди
цветковых растений тропиков больше,
чем в умеренных широтах, видов с
цельным краем листа, а мелкие
листья, как правило, характерны для
сухого климата. Поэтому я вместе с
палеоботаниками Дж. А. Вульфом
и Р. Э. Спайсером решил изучить
взаимосвязь между морфологией
растений и климатическими
особенностями для воссоздания палео-
климата позднего мела.
Наземные растения
обмениваются углекислым газом и кислородом
Средняя
глобальная
более более
холодно тепло
чем чем
ныне ныне
Кривая относительной глобальной
температуры для последних 570
миллионов лет земной истории (данные
Л. Фрейкса). Точками показан
возрастной уровень, на котором
существовали рассматриваемые в
статье флоры.
с атмосферой и в нее же отдают
воду при дыхании. В отличие от
большинства животных растения
пространственно неподвижны, и для
того чтобы выжить, они
вынуждены приспосабливаться,
эволюционируя таким образом, чтобы по
своей архитектуре соответствовать
местным условиям среды. А так как
сходные типы климата налагают на
растение сходные физические
ограничения, различные виды,
произрастающие в одинаковых, но
разделенных в пространстве и во
времени климатах, вырабатывают
сходные архитектурные признаки.
Следовательно, архитектуру ископаемых
растений (а не систематический
состав древних флор) можно попы-
п
1
59

О.
ф
•- 2
. Ф
< PJ
таться использовать для того,
чтобы охарактеризовать климаты
прошлого.
Именно такую задачу поставил
перед собой американский ученый
Дж. А. Вульф. Проанализировав
более сотни современных растений
вблизи метеостанций, он
установил, что наилучшая корреляция
наблюдается между десятью
климатическими параметрами и
тридцатью одним морфологическим
признаком листьев двудольных
растений.
Мы усовершенствовали
предложенный Дж. А. Вульфом
статистический метод для анализа
ископаемой флоры Арктики: двух турон -
ских (одной — с Северо-Западной
Камчатки, другой — с острова
Новая Сибирь из местонахождения,
открытого экспедицией Э. В. Тол-
ля) и двух коньякских (одной — с
Камчатки, второй — с Северной
Аляски).
Примечательно, что в результате
наших расчетов были получены
бол ьш ие значе н ия среднегодовой
температуры, температуры
наиболее холодного месяца и всех
параметров, отражающих осадки для
наиболее северной флоры из
каждой пары. Средние температуры
самого теплого месяца более или
менее одинаковы для всех четырех
флор (от 17,8 до 20,0 "С), зато
температуры наиболее холодного
месяца существенно различны (от —
3,8 до 5,7 "С), причем в наиболее
близких к Арктическому бассейну
местах эти температуры были не
ниже нулевой отметки, и это
несмотря на то, что полярная ночь
длилась на палеоширотах
рассмотренных флор от полутора (на 72е
с. ш.) до трех (на 82" с. ш.) месяцев.1
В коньяке, как и в туроне, 86—91
миллион лет назад наиболее
северные флоры, по-видимому, обладали
более продолжительным сезоном
роста. А влажные условия
произрастания растений всех четырех
флор хорошо согласуются с
обилием в Арктике залежей каменного
угля мелового возраста.
Рассчитанные климатические
параметры находят наилучшее
объяснение в том случае, если Арктиче-
Реконструкция ландшафта, существовавшего на территории современного
Корякского нагорья во второй половине мелового периода. Этот район представляя
собой прибрежную низменность с хорошо развитой речной сетью, старицами,
озерами и болотами, богатыми растительностью и животным миром. В некоторые
моменты меловой истории эту низменность покрывало мелководное море,
изобилововшее островами. Далее в глубь суши располагались возвышенности и
ровнины, не заливавшиеся морем. Вблизи восточного края Азиатского материка
протягивалось вулканическое нагорье с действующими вулканами
60

Положение четырех изученных ископаемых флор на карте, показывающей
распределение суши и моря в коньякском веке мелового периода (по данным Б. М.
Фаннела): 1 — Северная Аляска, коньякский век; 2 — Северо-Западная Камчатка, туронский
и коньякский века; 3 — остров Новая Сибирь, туронский век. Предполагаемые океанические
течения в Северном полушарии показаны стрелками: сплошными — теплые течения,
прерывистыми — холодные течения
ский бассейн и на самом деле был
теплым и «подогревался» привно-
сом теплых вод из низких широт.
Теплый Арктический бассейн как
бы гасил амплитуду сезонных
колебаний температуры в высоких
широтах, незначительно повышая
температуру летом, но зато не
позволяя ей опускаться ниже нуля
зимой, в течение полярной ночи.
За счет значительного испарения с
поверхности незамерзающего
теплого Арктического бассейна
образовывалась сильная облачность, а в
прибрежной полосе — густые
туманы, которые способствовали
сохранению теплого воздуха и
приводили к большому количеству
осадков.
Гипотеза более интенсивного, чем
ныне, переноса тепла из низких
широт в высокие подразумевает
систему соответствующих течений.
Мы обратили внимание на то, что
на протяжении части позднемело-
вой эпохи на месте современной
Северной Америки существовал
обширный морской пролив,
связывавший Карибский бассейн с
Арктическим и получивший название
Западного внутреннего пролива. В
течение интересующего нас отрезка
позднемеловой истории он,
по-видимому, был хорошо проходим для
морского течения, несшего теплые
воды из экваториальных широт в
Арктику. Во всяком случае,
ископаемые раковины аммонитов,
ранее известных из коньякских
отложений Карибского бассейна и
прилежащей части Западного
внутреннего пролива, были обнаружены
недавно и в Арктической Канаде.
Существованием этого течения,
вероятно, можно объяснить
высокие температурные параметры,
рассчитанные для коньякской флоры
Северной Аляски, произраставшей
в непосредственной близости от
места вхождения Западного
внутреннего пролива в Арктический
бассейн. Климат острова Новая
Сибирь был холоднее, поскольку
территория острова располагалась в
меловом периоде дальше от этого
места и заметно севернее. Еще
более холодный и сухой климат туро-
на и коньяка Камчатки, вероятно,
можно объяснить удаленностью этой
территории от арктического
побережья и, кроме того, изоляцией ее
от теплых влажных северных
воздушных масс горными
сооружениями вулканического пояса,
протягивавшегося в то время вдоль
восточной окраины Азии.
К концу мелового периода
произошло закрытие Западного
внутреннего пролива. Серьезно
ограничилась связь экваториальных вод с
приполярными (напомню, что
Атлантический океан, только
начавший раскрываться в меловом
периоде, тогда трудно еще было
назвать океаном, особенно в его
северной части), и изоляция Арк-
I 8!
61

1ft
тического бассейна превратила его
в мощный «холодильник».
Последовавшее за этим
похолодание климата Земли к концу
мелового периода — возможно, одна
из причин (если не главная
причина) хорошо известного глобального
экологического кризиса,
потрясшего нашу планету на границе
мезозойской и кайнозойской эр.
У читателя может возникнуть
вопрос: а к чему все это? Какое дело
нам до климатических
особенностей столь далекого прошлого?
Я думаю, что изложенные
результаты более ориентированы в
будущее, чем в прошлое. Интенсивный
технический прогресс неизбеж! ю
ставит перед человечеством вопрос
о биологических, климатических и
географических его последствиях.
Многие ученые полагают, что
накопление чрезмерного количества
техногенного углекислого газа в
земной атмосфере в ближайшие годы
приведет к парниковому эффекту и
потеплению глобального климата
Земли. Возникает вопрос о
последствиях такого потепления: будут ли
они пагубны для человека и его
хозяйственной деятельности?
Утвердительный ответ на него очевиден,
когда речь идет о таянии полярных
ледовых шапок, повышении уровня
Мирового океана и затоплении
обширных участков суши, в том числе
густо населенных и имеющих
большое хозяйственное значение.
Но ответ на поставленный
вопрос далеко не так очевиден, когда
речь идет о реакции биосферы на
существенное потепление климата,
в частности об изменении ее
состава и продуктивности. Особенно
важно знать возможные изменения
приполярной биоты (а значительная
часть России относится к
приполярным областям) при снятии с нее
(или ослаблении) «термического
стресса». Палеонтологические
данные, накопленные к настоящему
времени, позволяют составить
более или менее целостное
представление о наземной и морской биоте
мелового периода, существовавшей
в климатических условиях,
альтернативных современным. Ее анализ
важен для прогноза биотических
изменений, к которым может
привести глобальное потепление
климата.
Пожалуй, единственный
доступный ныне инструмент для
предсказания характера и протекания
будущих климатических изменений —
это числовые климатические
модели, и в особенности модели общей
атмосферной циркуляции. Они
используют в качестве основных
действующих факторов концентрацию
в атмосфере углекислого газа и
палеогеографию, но они
разрабатывались и «настраивались» так, чтобы
хорошо отражать современную
климатическую ситуацию. Но
современный климат ненормально
холодный для нашей планеты.
Неудивительно поэтому, что числовые
модели климата довольно плохо
объясняют известные
палеоклиматологам особенности термических
эр (особенно для высоких широт и
внутренних чаетей континентов).
Сведения из геологической
летописи позволили бы
усовершенствовать такие модели, «настроив» их
не только по необычно холодному
состоянию современной Земли, но
и по климатическим ситуациям
термических эр.
Э. В. Толль погиб, исследуя
территорию к северу от острова Новая
Сибирь в надежде открыть
гипотетическую Землю Санникова. Это
название хорошо известно по
роману В. А. Обручева, описавшего
фантастический арктический
остров с теплым (благодаря
вулканической активности) климатом,
богатыми растительностью и
животным миром.
Сейчас ясно, что Земли
Санникова нет в современной Арктике.
Но не ее ли, существовавшую в
далеком прошлом, открыл Э. В. Толль,
подобрав на пустынном берегу
острова Новая Сибирь отпечатки
древних растений? •
Гранты М96000 и М96300
Международного научного фонда

г
\
Андрей Никонов
Стукну земля
(Еще одно слово о «Слове»)
Со времени написания <*Слова о полку Игореве» прошло
810 лет. Казалось бы, все изучено досконально.
Но поистине великое произведение неисчерпаемо.
Наш автор, специалист-сейсмолог, обнаруживает
в «Слове» еще одну, до сих пор не раскрытую грань,
выдвигает толкование одного из ключевых мест
произведения, которое — даже если
специалисты-филологи с ним не согласятся — не может
не заинтересовать читателей.
п
г> о
63

Читая его вновь и вновь, мы всегда находим в нем новые,
о | не замеченные нами прежде глубины содержания.
Д. С. Лихачев
По собственному и близких людей опыту знаю, что «Слово о полку Игореве»
образованные русские люди читают обычно дважды. Точнее, переживают два его
прочтения. Первое — ознакомительное — в школе. Оно, как правило, не
затрагивает чувств, редко воспринимается как соприкосновение с высоким искусством и
не возбуждает национальные чувства. Это происходит при втором прочтении, уже
в зрелом возрасте, когда история и литература перестают быть обязательными
«предметами», но становятся духовной потребностью.
Прочтение третье обязательно достается специалистам, будь то историки,
филологи, языковеды и другого рода гуманитарии. Среди неспециалистов, кажется,
третье прочтение — редкость. Мне посчастливилось прочтение третье, пусть только
одного эпизода. Путь к третьему прочтению занял двадцать лет.
Эпизод первый, кончившийся ничем, но пробудивший первый интерес
В то время я обратил внимание на слова «стукну земля». Землетрясение?
Возможно. Но русские летописцы (уже с X века) землетрясения называли не иначе
как «трус». Может быть, некий не понятный нам символ? Или случайный стук?
Где? Когда? Почему? Вопросы возникли, но не зафиксировались, эпизод ушел в
тень сознания, сохранив только слова «стукну земля».
Эпизод второй, случившийся десять лет спустя вдалеке от России
В 1987 году мне крупно повезло — я впервые попал в Италию. Мои новые
итальянские друзья знали о том, что я занимаюсь историческими землетрясениями.
При отъезде я получил бесценный подарок — толстый тяжелый том в синем
ледериновом переплете. Книга, воспроизведенная в 1980 году, называлась «Terra
tremante» («Земля сотрясающаяся») и принадлежала перу автора XVI века. В работах
советских сейсмологов ни одной ссылки на нее не существовало, как и на
большинство ранних европейских каталогов. В индексе географических названий
попадались местности вполне экзотические и с трудом идентифицируемые.
Запомнилась строка: «1185 год. Землетрясение в Готии». Запись оказалась столь
лапидарной, что сделать научный анализ и сколько-нибудь полезные на
современном уровне заключения не представлялось возможным. Никаких ассоциаций и идей
не возникло. Прошло еще лет пять, пока не случился
Эпизод третий, решающий, после которого, собственно, и началось третье чтение
«Слова»
Просматривая бегло очередное его издание, я наткнулся на знакомую дату —
1185. Только в этот раз я усвоил, что трагический поход князя Игоря относится к
1185 году. И тут мелькнул электрический проблеск мысли между «стукну земля» в
«Слове» и землетрясением в Готии. Оба события в одном году!
С тех пор прошло много лет. Мысль не отпускала, а материал при случае
подбирался и складывался в папку под титулом «Слово». Как это обычно бывает в
научных исследованиях, за ярким возбуждающим мгновением озарения последовал
долгий период более основательного знакомства с источниками, прояснения
неясностей и обдумывания возможных вариантов.
«Стукну земля» — образ или факт?
Вспомним отрывок, рассказывающий о бегстве князя из половецкого плена.
Прыснуло море в полуночи,
идут смерчи тучами,
Игорю князю бог путь указывает
из земли Половецкой в землю Русскую,
« к отчему золотому столу.
"g; Погасли вечером зори,
I^I Игорь спитг
««о Игорь бдит,
?! Игорь мыслью поля мерит
64

от великого Дона до малого Донца.
Коня в полночь Овлур свистнул за рекою;
велит князю разуметь:
князю Игорю не быть в плену!
Кликнула,
стукнула земля,
зашумела трава,
вежи половецкие всколыхнулись.
И Игорь-князь поскакал горностаем к тростнику
и белым гоголем на воду.
Вскочил на борзого коня
и соскочил с него серым волком.
И побежал к излучине Донца,
и полетел соколом под облаками,
избивая гусей и лебедей
к завтраку
и обеду,
и ужину.
Коли Игорь соколом полетел,
тогда Овлур волком побежал,
стряхивая собой студеную росу:
оба ведь надорвали своих борзых коней.
Современному читателю далеко не все места в «Слове» понятны. Поэтому
издания, как правило, сопровождаются комментариями. Вышеприведенный
отрывок комментариев практически не удостоился, подразумевается, что здесь все
должно быть понятно. А что могло бы остаться неясным, разъясняет
«Объяснительный перевод» Д. С. Лихачева. Прочтем вместе и его. «Коня в полночь Овлур
(крещеный половец — друг Игоря) свистнул за рекою, велит князю разуметь: князю
Игорю не оставаться (в плену)! (Овлур) кликнул, застучала земля (под копытами
коней), зашумела (потревоженная) трава, вежи половецкие задвигались (половцы
заметили бегство Игоря). А Игорь-князь поскакал горностаем к (прибрежному)
тростнику и белым гоголем на воду. Вскочил на борзого коня...» Вот теперь-то
действительно все кажется ясным. Среди ночи Овлур, подготовив коней, дает
сигнал Игорю свистом. Они бегут, половцы замечают побег, но быстроногий Игорь
ухитряется ускользнуть. Так?
Позвольте с вами не согласиться, глубокоуважаемый Дмитрий Сергеевич
Почему «(Овлур) кликнул»? Зачем ему кричать, он ведь уже ранее свистнул?
Как громко надо было «кликнуть», чтобы Игорь услышал на другом берегу реки?
И тем самым привлечь внимание половцев, рискуя сорвать побег? И какая связь
между «кликом» Овлура и «стуком» земли, почему они поставлены непосредственно
друг за другом? Да и в тексте ясно указано: «Кликну, стукну земля» (кликнула,
стукнула земля). Земля кликнула, а не Овлур.
Кликнуть — возглашать, оглашать, взывать, вещать, кричать, призывать (по
В. И. Далю). Могла ли земля взывать, кричать «человеческим голосом»? В
поэтическом произведении, где природа одушевлена, да еше в кульминационном
пункте сюжета, вполне могла. Но ключ к пониманию лежит в следующем слове —
«стукнула». У Дмитрия Сергеевича — «застучала (под копытами коней)». Но ведь
на «борзого коня» Игорь вскочил только после того, как добежал до реки,
переправился через нее и на другом берегу соединился с Овлуром, коней
приготовившим. На это нужно было никак не меньше пятнадцати-тридцати минут,
после того как «кликнула, стукнула земля». Да и схватили бы половцы Игоря, если
бы земля застучала под копытами раньше. И вообще не могла земля «застучать» под .
копытами коней. Вряд ли всадники сразу пустились галопом. 5
Что же значит «земля стукну»? Стуканье, стучанье, стук — шум, звук от " g
падения вещи, от колочения: стук карет по мостовой, грохот (В. И. Даль). Земля «^
колотила (землю колотило), послышался (под)земный удар (удары), подземный |«
шум — вот как читает текст человек, знакомый с сейсмическими проявлениями. Да *?х
3 Знание — сила № 11 65

ив одной из русских летописей землетрясение 1088 года отмечено как «земля
ф стукнула». Разве не приходилось и вам слышать от очевидцев или читать о
подземном шуме и сотрясениях при землетрясениях, сходных с эффектом от
о >
| > падения какой-то тяжести, со стуком экипажа по мостовой?
|
66
Язык автора «Слова* богат и конкретен, «автор «Слова» очень точно и метко
подбирает слова и выражения» (Д. С. Лихачев). По отношению к земле в «Слове»
в точном значении употреблены глаголы «стучать», «гудеть*, «шуметь», «звенеть».
Автор знает и образную звуковую речь: «телеги кричат», «слава звенит». Почему же
«кликнуть» и «стукнуть» толковать иначе? Наверное, приведенные толкования
можно оспаривать. Но последующие строки поэмы уже не оставляют сомнений.
«Зашумела трава, вежи половецкие задвигались». Во-первых, опять-таки
заметим, что это поставлено в ряд за возбуждением земли, до того как Игорь побежал
к реке, и уже поэтому нелогично объяснять это переполохом в стане половцев. Да
и какое значение мог иметь шум травы во время всеобщей тревоги по случаю
побега знатного пленника? И задвигаться должны были не вежи, но сами половцы,
а о них-то — ни звука. Да они здесь и не интересуют автора. Ему важны (как и
в других местах поэмы) природные события, предварявшие и сопровождавшие
действия героя.
Шум травы, колыхание травы, нив на полях — это одно из типичных,
достаточно часто встречающихся при описании умеренных по силе сотрясений
земли. То же самое относится к колебаниям кибиток и шатров в стенных условиях.
Нет, не случайно наблюдательный и точный в изложении природных проявлений
автор поместил вместе несколько признаков, каждый из которых в отдельности и
все в совокупности характеризуют умеренное по силе землетрясение в условиях
степи.
Но и это не все. Обратили ли вы внимание на начало отрывка: «Прыснуло
море в полуночи, идут смерчи тучами»? То же перед побегом «в полуночи», когда
и земля «стукнула». И что значит «прыснуло*? Прыскать — стремительно, внезапно
прорываться, выскакивать, будто брызгом (В. И. Даль). Значит, море не
разволновалось, не взбушевалось, ударяя о берега, но внезапно стремительно накатилось на
берег, выплеснулось (и ушло обратно). Отчего бы?
Еще несколько лет назад догадка, если бы и мелькнула, ничем не была бы
подтверждена. Но теперь прецеденты известны, и догадка становится на уровень
научного предположения. В Азовском море (а стан находился на берегу этого моря)
теперь известны цунами, в том числе, по всей вероятности, связашше с сильными
землетрясениями у южных берегов Крыма. Местная непогода, бурные атмосферные
проявления — также известные спутники сильных сейсмических потрясений в
недрах земли. Ничто не мешает, как кажется, допустить, что и в данном случае на
северный берег Азовского моря плеснула волна, порожденная сейсмическими
сотрясениями дна.
Трудно себе представить, чтобы в XII веке на тогдашнем русском языке можно
было дать более точное и достоверное описание землетрясения. Заметьте и
последовательность: сначала земля застонала (прошел подземный гул), затем
сотряслась (задвигалась, закачалась), породив колыханье и шум травы и качанье
половецких веж. Именно так все и происходит в степи при землетрясениях.
Поэтому, думается, когда-нибудь, быть может, к 850-летию написания «Слова»,
объяснительный перевод отрывка будет выглядеть примерно так: «Прыснуло
(накатилось внезапно на берег, как волна цунами) море в полуночи, идут смерчи тучами.
Игорю-князю бог путь указывает (этими приметами) из земли Половецкой в землю
Русскую к отчему златому столу (в Чернигове)...
Коня в полночь Овлур свистнул за рекою (отделявшей пастбище от
половецкого стана), велит князю разуметь: князю Игорю не оставаться (в плену)! (то есть
дал условный знак готовности к задуманному заранее побегу). Кликнула, застучала
земля (прошел подземный гул, и вздрогнула земля от землетрясе}гия), зашумела
(заколыхавшись) трава, вежи половецкие задвигались (от сотрясения). А Игорь-
князь (воспользовавшись знаком и смятением половцев) поскакал горностаем к
(прибрежному) тростнику...»
Когда м как это было?
Б. А. Рыбаков предполагает, что побег князя имел место через месяц после
битвы, то есть в июне-июле. Но каковы приметы сезона? Еще ранее «дерево не

Схема Причерноморья и Приазовья. Показано местонахождение средневековой Готии и
вероятного расположения стана, где находился в плену князь Игорь. 1 — Местоположение
половецкого лагеря, где находился в плену князь Игорь. 2 — Эпицентралъная область
крымских разрушительных землетрясений 1927 года и, вероятно, 1185 года. 3 — Участки
азовского побережья, где отмечались волны цунами в 1650 и 1990 годах
Изосеисты в баллах разрушительного Крымского землетрясения 1927 года и его эпицентр.
1 — Изосеисты и эпицентр. 2 — Средневековая Готия. 3 — Половецкий стан

si
о >
добром листву сронило», трава еще была, но уже покрывалась студеной росой.
Показательно, что в пути из плена Игорь добывал пищу охотой, «сбивая гусей и
лебедей к завтраку, обеду и ужину». Скорее всего, дело было во время массового
их перелета, то есть в сентябре.
К какому времени суток отнести землетрясение? Указания в тексте на этот счет
прозрачны: «Погасли вечером зори...» «Коня в полночь Овлур свистнул за
рекою» — это в тексте стоит прямо перед «кликнула, стукнула земля», и море
прыснуло в полуночи. Несомненно, события относятся к ночному времени. Итак,
наиболее вероятный срок землетрясения — сентябрь, время — ночное.
Если уж идти по пути определения параметров землетрясения (исходных
указаний мало, но попытку сделать можно), то оценим и силу сотрясения. Земля
зашумела (кликнула, возгласила), испытала толчок (загремела, стукнула) — так
бывает при четырех-пяти баллах. «Зашумела трава» — так случается при четырех-
шести баллах. «Вежи половецкие всколыхнулись» — это также могло быть при слабо
умеренном сотрясении не менее четырех и вряд ли более шести баллов. Получаем
оценку 5±1 балл. Сотрясение не сильное, но вполне заметное. В Северном
Приазовье такие сотрясения бывают, хотя и редко.
А при чем тут Готия?
Чтобы прояснить догадку о том, что сведения о землетрясениях 1185 года,
отмеченные в «Слове» и в трактате XV века, отражают одно и то же событие, и тем
самым оценить его реальность и характеристики, нужно уточнить, где находилась
Готия или, во всяком случае, где ее помещали средневековые авторы. В VIII веке
готская епархия занимала крымское южнобережье, кроме его юго-западной части.
В XIII веке, если судить по свидетельству Рубруквиста, готы занимали побережье
между Корсунъю и Солдайей (то есть между Херсонесом—Севастополем и Сол-
дайей-Судаком). Примерно в тех же границах — от Чембало (Балаклавы) до
Алустона (Алушты) — простиралось Капитанство Готия в XIII—XIV веках. В XV
веке его местоположение — к западу от Кафы (Феодосии). В общем, получается,
что наиболее вероятное местоположение Готии в XII веке — в западной части
южнобережной полосы Крыма.
Итак, речь должна идти о землетрясении, постигшем южный берег Крыма. Для
того чтобы дойти до сведения европейцев и попасть в письменные источники того
времени, оно должно было иметь большую силу, стать разрушительным. Наиболее
вероятная оценка интенсивности (по логике и аналогиям) — это восемь-девять
баллов, точнее, в интервале между семью-восемью и девятью баллами.
Нам хорошо известно сильное землетрясение 1927 года, которое поразило
южный берег Крыма около Ялты с интенсивностью семь-восемь баллов.
Специалисты знают также землетрясение XV века в той же местности, сила которого может
быть оценена в восемь-девять баллов. Во всяком случае, после него местность
опустела на семьдесят лет. Так что в возникновении очень сильного землетрясения
на южном берегу Крыма (очаг у берега, под морским дном) и в XII веке ничего
необычайного и удивительного нет. Вопрос в другом. Могло ли сотрясение
докатиться До Северного Приазовья, и если да, то с какой силой? Специалисты
знают ответ и на этот вопрос. Простой расчет показывает, что восьми-девятибалль-
ное землетрясение с очагом у южното берега должно было сказаться (не могло не
сказаться) в Северном Приазовье с интенсивностью четыре-пять баллов. Два
сильных, но далеко не предельных по силе землетрясения 1927 года произвели в
Северном Приазовье сотрясения около четырех баллов и ощущались к северу почти
до Харькова. Попытка оценить силу сотрясений в Северном Приазовье по
указаниям «Слова» привела к принятию интенсивности в пределах чстыре-шесть
баллов. Никаких противоречий и несогласований не возникает.
Исследователи «Слова» признают, что написано оно не позже 1187 года, а
автор его или сам был участником похода князя, или был близок к его дружине.
Не могли Игорь и Овлур не рассказать о слышанном и пережитом по возвращении
в Чернигов, где Игорь снова стал княжить. Но в таком случае вполне логично
предположить, что автор «Слова» о деталях побега узнал от одного из них по
горячим следам. Тогда описание землетрясения идет от прямых очевидцев и
записано вскоре после события (в 1186—1187 годах). И, заметим, как точно и
выпукло описание, как оно далеко от сухой книжности! Не был ли действительно,
68

как полагают некоторые исследователи, автор «Слова» вместе с князем в плену, то
есть очевидцем и этих событий?
С другой стороны, нет оснований сомневаться и в достоверности упоминания
о землетрясении в Готии в XII веке, тем более что указан год события, В Готии это
землетрясение, как разрушительное (иначе и не обратило бы внимания на себя), не
могло остаться незамеченным и не отраженным в молве или хрониках. Сведения
из Готии попали в Западную Европу, конечно, не через русских (недаром их нет
в русских летописях) и тем более не через половцев, но непосредствегаю от готских
князей (их окружения) благодаря контактам западных и восточных христиан.
Следовательно, оба независимых источника сведений, предельно скудных
самих по себе, оказываются не только не противоречащими, но дополняющими
друг друга. Этого уже достаточно для предварительного научного заключения. А
будучи спроецированы на современные сейсмологические знания о регионе, они
позволяют, пока осторожно, вводить сведения в научный оборот. Правомерно
полагать, что речь идет об одном и том же событии.
Возможный будущий комментарий
Что же в заключение? Сначала два слова о специальном. В список
разрушительных землетрясений Крыма, по-видимому, можно включить еще одно
историческое событие. Раскопанное пока «на бумаге», это землетрясение со временем
смогут откопать археологи и специалисты по палеосейсмогеологии. Подтвердится
активность южнобережной сейсмической зоны, будут уточнены интервалы
повторения разрушительных землетрясений в ней. Для специалистов это весьма важно. Но
вряд ли из-за этого стоило бы писать в популярный журнал.
Для исследователей «Слова» и в конечном счете для миллионов его читателей
гораздо важнее новые соображения общекультурного смысла.
Д. С. Лихачев принимает явления «прыснуло море в полуночи, идут смерчи
тучами» ках природные приметы, побуждающие Игоря к побегу. Но почему бы в
таком случае и «кликну, стукну земля» не рассматривать в качестве подобной
приметы? Ведь это произошло (поставлено автором «Слова») непосредственно
перед побегом, а слово «кликнуть» имело смысл «взывать, вещать». Недаром в
поэме «див кличет перед набегом поганых». Земля, сама матушка-земля возвестила,
призвала Игоря бежать в этот момент — вот какой смысл мог вложить рассказчик
в необычное природное явление.
Как и в других случаях, в поэме природа подала знак Игорю и создала
благоприятные условия. Действительно, ночью в непогоду вдруг происходит
землетрясение, всколыхнувшее половецкие вежи и взбудоражившее половецкий стан уже
только своей необычностью. Половцы, напившиеся кумыса и веселившиеся (о чем
читаем в Ипатьевской летописи), возбуждены, собираются группами, обсуждая
событие и не зная, что предпринять, как спасаться от возможных дальнейших
проявлений угрожающей стихии. Конечно, им не до пленников в этот момент.
Наоборот, для Игоря это исключительно благоприятный момент. Игорь, давно уже
настроенный на побег, после некоторых колебаний со страхом и надеждой,
перекрестясь (по летописи), поднимает полог шатра и стремглав бежит к реке,
прячется в камышах и, перебравшись на противоположный берег, соединяется с
Овлуром, чтобы сесть на приготовленных коней. Половцы целиком поглощены
грозным явлением природы и не замечают бегства пленника. Когда оно
обнаруживается (скорее, на следующий день, иначе догнали бы), уже поздно — Игоря и след
простыл. Потому-то погоня идет неспешно, скорее, по необходимости попытаться,
чем в надежде поймать беглеца: Гзак с Кончаком не мчатся, но «по следу Игоря
едут» (разговаривая — «стрекоча»).
Еще и еще раз (который по счету!) мы убеждаемся в том, насколько хорошо
автор «Слова» был знаком с событиями этого времени, в том числе и природными,
как тонко чувствовал и поэтически передавал нюансы природных проявлений.
Воистину «Слово» писалось «по былинам (былям) сего времени».
Действительно, природа у автора одушевлена, она не только отзывается на людские действия *
и переживания, но и дает знаки к действиям, предупреждает, как заинтересованный |
союзник. Талант автора отразил среди другого и миропонимание народа. Еще одна "&
раскрытая черточка в поэме — еще одно приближение к замыслам и воплощениям «~
далекого нашего предка, к миропознанию и миропониманию «Руская земле» |£
(=Русской страны, русского народа). • <?|
69

Игорь Андрианову
доктор
физико-математических наук
Кто же
открыл
фрактал
Мандельброта?
i R
я
Г) О
Спор о принадлежности Курильских островов
приобретает трагикомический оттенок: как только
российские историки находят подтверждение более
раннему пребыванию на островах россиян, сразу же
японские находят аналогичные свидетельства о
японских мореплавателях, и так далее. И те и другие
правы, спор не имеет логического разрешения, но
это — вопрос политики, где нас уже удивить чем-
нибудь трудно; гораздо интереснее, что и
приоритетные научные вопросы тоже оказываются
трудноразрешимыми.
Кто открыл дифференциальное и интегральное
исчисления? Лейбниц? Ньютон? Как отмечает
российский академик В. И. Арнольд, «интегрирование
встречается уже у Архимеда, дифференцирование — у
Паскаля и Ферма, связь между обеими операциями была
известна Барроу. Что же сделал Ньютон в анализе?
Ньютон изобрел ряды Тейлора — основное орудие
анализа».
А вот более свежий пример. Недавно на страницах
журнала „Mathematical intellingencer"
(«Математический информатор») прошла занятная дискуссия под

Как разрешить спор о приоритетах?
Кого считать истинным творцом новых понятий?
Каковы критерии открытия?
названием «Кто же открыл фрактал Мандельброта?»
Напомним, что фрактальное множество —
самоподобная структура, примеры которой приведены на
рисунке 1,— один из «горячих» объектов современной
науки. О фракталах неоднократно писал и журнал
«Знание — сила», подчеркивая их важную роль в
современной нелинейной науке. Подобные объекты были
известны довольно давно, но настоящий интерес к
ним появился после активной популяризаторской
деятельности Бенуа Мандельброта, работающего в
корпорации IBM. Именно он ввел название «фрактал»,
связанное с дробной размерностью подобного
необычного объекта, и указал на чрезвычайно широкое
распространение этих объектов в нашем мире
(приходилось, скажем, читать, что схема линий парижского
метро имеет фрактальную структуру).
В определенном смысле одним из эталонных
фрактальных множеств стало изображенное на рисунке 1
множество Мандельброта, которое последний называл
«своей подписью». Это связано с простотой
описывающей это множество функции, что, в свою очередь,
приводит к его универсальности — многие процессы
могут быть описаны при помощи этого фрактала.
Мандельброт опубликовал свою работу в конце 1980
года, однако С. Кранц в «Математическом
информаторе» указал, что математики Р. Брукс и Дж. Мател-
ски обнаружили это множество и опубликовали
соответствующую работу в 1978 году. До тех пор Брукс и
1, Множество
Мандельброта,
которое
в зависимости от
способа
порождения может
принимать
различные, хотя и
подобные формы.
Вверху —
изображение
Р. Брукса и
Дж. Мателски,
внизу слева —
изображение
из статьи
Б. Мандельброта,
внизу справа —
вариант
Дж. Хаббарда.
*■■ -
И !
И tt • Щ .
*мч »<
*
Its*'
1 П 1* *■ *
► * •* ■- о

Мателски не придавали особого значения своему
открытию, но после публикации статьи Кранца и
последовавшего не вполне корректного ответа Мандельбро-
та заявили, что их нужно, по меньшей мере, считать
соавторами открытия. Ну и пошло-поехало
(благодатное поле для психолога!). Еще один исследователь,
Дж. Хаббард, также заявил, что множество Мандсль-
брота наблюдал на дисплее своего компьютера в 1976
году, а его аспирант, Ф. Кочмен, ознакомил Ман-
дельброта с этими исследованиями двумя годами
позже. Кроме того, Хаббард, Мателски и Брукс
предложили считать истинным открывателем множества
французского математика Пьера Фату, описавшего его аж
в 1906 году. Оказалось также, что и венгерский
математик Ф. Рисе опубликовал работу с близкими к
обсуждаемым результатами еще в 1952 году.
Возражение Мандельброта: сами по себе
определения или даже построения ничего не значат, если вы
не смогли сказать, почему это важно, и убедить в этой
важности остальных. Поэтому, мол, его претензии на
название множества вполне обоснованы.
Пищу для размышлений на эту тему добавила мне
статья известного современного гидромеханика и
асимптотика Милтона Ван Дайка. Она посвящена
корням так называемого метода пограничного слоя,
обнаруженным в прошлом веке. Само понятие
пограничного слоя сейчас оказывается важнейшим в
гидродинамике и газовой динамике и описывает такое
явление: влияние вязкости потока, обтекающего тело,
например, сферу, сказывается в полной мере лишь в
узкой (пограничной) области, а в остальной части
пространства этот фактор может не учитываться.
Более общо явление пограничного слоя (называемого
также скин- или краевым эффектом) заключается в
том, что в большей части рассматриваемой области
(как правило, вдали от границ) решение уравнений
изменяется медленно, а вблизи границ имеет место
быстроизменяющееся и сосредоточенное в узкой
области состояние.
Традиционно считается, что понятие пограничного
слоя явно было введено немецким ученым Людвигом
Прандтлем в 1904 году. Правда, сам Прандтль отдавал
пальму первенства физику Л. Лоренцу из
Копенгагена, в публикации которого в 1881 году встречаются,
хоть и в неполном виде, уравнения вязкого
пограничного слоя. Поскольку никакого развития эта идея в
трудах Л. Лоренца не получила, ученики 11рандтля
просто выбрасывали упоминание об этих работах в
посмертных переизданиях трудов учителя.
Но одним Лоренцем число предшественников не
ограничивается. Некоторые авторы предлагают
считать создателем теории пограничного слоя самого
Пьера Симона Лапласа и вроде бы имеют для этого
все основания. Тот рассматривает в четвертом томе
своего знаменитого «Трактата о небесной механике»,
вышедшего в Париже в 1805 году, форму капли ртути,
лежащей на горизонтальной стеклянной пластине.
Лаплас отмечает большую сложность базового
уравнения и предлагает исходить из естественного
предположения: силы поверхностного натяжения существенны
лишь в узкой области, прилегающей к пластине. В
72

этой области из-за ее узости можно заменить
настоящую форму вертикальным отрезком прямой. Форма
остальной части области при отбрасывании сил
поверхностного натяжения определяется без труда, а
затем два упрощенных решения можно срастить и
получить полное решение задачи (рисунок 2).
Занятно, кстати, что решение Лапласа неоднократно
переоткрывалось: например, лордом Рэлеем в 1915 году и
даже нашим современником С. И. Риенстра — в 1990!
2. Рисунок из
«Трактата о небесной
механике» 17. С. Лапласа
(в английском переводе
1839 года), поясняющий
решение задачи о форме
капли ртути на
стеклянной пластине
В списке тех, кто использовал идеологию
пограничного слоя для решения различных задач до Пранд-
тля,— Герц (контактные задачи), Максвелл
(определение вязкости газов), Гельмгольц и Кирхгофф (теория
электричества), Рэлей (теория дифракции, теория
оболочек), Ляв, Лэмб и Бассет (теория оболочек).
Казалось бы, разобраться во всем этом и выделить
кого-либо трудно, но в заключении своей статьи
М. Ван Дайк делает очень глубокое, на мой взгляд,
замечание. Пожалуй, говорит он, во всех
рассмотренных случаях следует говорить не о корнях метода
пограничного слоя, а о его зернах, причем зернах
непроросших, поскольку сами упомянутые работы не
имели продолжения в исследованиях их авторов или
учеников. И это вовсе не случайно.
Дело в том, что и Лаплас, и другие исследователи
считали свои решения искусственными приемами,
справедливыми только для данной конкретной задачи,
и не увидели всей стоящей за понятием пограничного
слоя общности. Иными словами, не было озарения,
инсайта, выхода за конкретную проблему. Конечно,
здесь тоже не все так просто, и тот же Л. Прандтль,
по-видимому, не до конца понимал всю общность и
значение своего открытия и не использовал понятие
пограничного слоя даже в родственных задачах
гидромеханики, где это было наиболее естественно. И все
же именно ему принадлежит решающий шаг в этой
области, и именно его мы можем с полным
основанием считать творцом понятия пограничного слоя.
Точно так же, думаю, мы можем считать Б. Ман-
дельброта творцом множества Мандельброта, хотя,
конечно, предшественников цитировать надо... •
!

ВСЕМИРНЫЙ
■ КУРЬЕР
I 8
се Ю
1 Я
too
Лед
самый старый
Огромный ледяной щит Антарктиды лежит, как лепешка, на
поверхности Земли. Никто не знает, сколько лет он покрывает этот
материк. Есть гипотезы, что три миллиона лет назад в Антарктиде
шумели леса и было довольно тепло. Эти гипотезы основываются на
том, что морской планктон и пыльца цветов были найдены в горах,
неподалеку от побережья. А вот Дэвит Сагден из Эдинбургского
университета считает, что тепла на Южном полюсе никогда не было:
вместе со своей группой ему удалось раскопать в одном из ледников
Антарктиды кусок льда возрастом не менее восьми миллионов лет.
Набрели они на свою находку достаточно неожиданно. Группа
Сагдена изучала древние вулканические выбросы между языками
ледников. Именно по датировке пепла радиометрическим методом
удалось установить, что он вмерз в лед восемь миллионов лет назад.
Под пеплом лежит слой льда толщиной метров в сто. В этом месте
Антарктиды температура не повышается выше нуля, и лед не тает,
но он потихоньку может испаряться под действием ветра и солнца.
Лишь в тех местах, где горы заслоняют его, ои сохраняется. Но то,
что он не растаял, говорит о суровости климата и в те далекие
времена. А присутствие планктона в горах Сагден объясняет
сильными ветрами, которые могли занести его туда с моря. Пыльцу же
74

Самый старый
Очищает
Скользкий
очень сложно датировать, и она могла попасть на место гораздо
раньше. Если открытие самого старого льда подтвердится, то это
будет означать стабильность климата Антарктиды на протяжении
последних восьми миллионов лет.
Сейчас группа Сагдена изучает содержание различных газов, в
частности двуокиси углерода, в пузырьках воздуха, упрятанных в
самый древний лед. Исследователи надеются прикоснуться к той
древней атмосфере и понять, из чего она состояла.
очищает
Почистить можно все
что угодно, только
проблема в том, что чем крепче
въелась грязь, тем более
едкие очистители
приходится применять. А если надо
снять старую краску или
ржавчину, то используются
сильные струи
растворителя или песка. То есть после
процесса очистки остается
большой объем «мусора».
Английские исследователи
придумали, как избежать
столь неприятных
последствий: они предлагают
использовать в качестве
очищающей струи сухой лед —
двуокись углерода.
Прелесть нового
очистителя, по мнению
руководителя работ Криса Ханта
из Теддингтона (неподалеку
от Лондона), в том, что он
полностью испаряется после завершения своей благородной работы.
Группа Ханта пришла к идее использовать лед в рамках программы
исследований по поиску альтернативы ядовитым очистителям типа
хлорфлюокарбона (CFC) или трихлорэтилена.
Новый метод был прежде всего опробован на старых
автомобилях. Преимущество его в том, что можно регулировать размеры и
плотность «градинок» сухого льда, а это позволяет эффективно вести
очистку и в то же время минимально повреждать очищаемую
поверхность. Сухой лед действует двумя способами: во-первых,
соприкасаясь с поверхностью «грязи», он охлаждает ее и отдирает от
основного материала; во-вторых, некоторые мелкие кусочки льда
прорываются вглубь, к основной поверхности, и там испаряются,
нагреваясь от удара, а пар отталкивает «грязь».
75

Один нз недостатков нового способа очистки — сильный шум.
Приходится облачать рабочих в специальные наушники. Второй —
большое количество выделяемой двуокиси углерода, что опасно,
если вы работаете в закрытом помещении. Но это нисколько не
умаляет его достоинств, и он вовсю испытывается очистителями
мостов и других крупных сооружений. Создан уже переносной
аппарат с производительностью 25—40 килограммов сухого льда в
час.
a
се Ю
СКОЛЬЗКИЙ Почему лед
скользкий? Ответ на этот
вопрос с гордостью даст
вам любой школьник
старших классов, мало-
мальски увлекающийся
физикой: давление
острого ножа конька (или
даже простого
ботинка) на лсд расплавляет
верхний слой льда, а
прокладка воды служит
смазкой. Когда
давление снимается, вода
опять замерзает. До
недавнего времени так
думали не только
старшеклассники, но и
ученые. Это было
настолько очевидно, что никто
этого всерьез не
исследовал. А когда
изучили, оказалось, что об-
' щепринятое объяснение
было неверным.
Химик Габор Со-
морья и физик Мишель
F Ван Хов из универси-
4 тста в Беркли пришли
к выводу, что
объяснение скользкости льда лежит на атомном уровне. Они
бомбардировали поверхность льда пучком электронов и регистрировали угол
отскока. К их удивлению, никаким равенством угла отражения углу
падения и не пахло: электроны отскакивали под разными углами,
как будто их отражала не ровная, а меняющаяся поверхность.
Единственным способом объяснить полученный эффект было
предположить, что несколько верхних атомных слоев льда никогда
не замерзают, а состоят из жидкой фазы — воды. Вот при
температурах ниже минус 22 по Цельсию лед перестает скользить
(что каждый хорошо знает из личного опыта).
Авторы открытия считают, что повышенная скользкость льда
связана со строением молекулы воды, где связь атомов гораздо
слабее, чем в других жидкостях. По мнению Ван Хива, поверхность
льда ведет себя аналогично кипящей жидкости: «Там все время
некоторые молекулы отрываются и улетают, а другие —
конденсируются». И скользит лед потому, что легко отрывающиеся молекулы
работают как смазка.
По материалам зарубежной печати подготовил
Александр СЕМЕНОВ.
76

ПОНЕМНОГУ
О МНОГОМ
Насекомые-роботы
получили работу
По окончании военных
конфликтов в ряде стран во
многих местах остается огромное
количество мин. Так,
например, в Боснии на
неразминированных минных полях
подорвалось немало людей. Для
обезвреживания мин могут
быть с успехом использованы
шестиногие роботы,
передвигающиеся по земле подобно
насекомым.
Родни Брукс из Массачу-
П
D
□
D
D
а
а
D
D
D
D
D
П
□
D
□
D
D
□
D
D
D
сетсского политехнического
института сообщил на
конференции Американской
Академии наук и искусств, что он
спроектировал похожих на
насекомых роботов, способных
двигаться по неровной
поверхности — как по земле, так и по
дну моря. Он надеется
продолжить исследовательские
работы в этом направлении и
уговорить Пентагон
финансировать их.
Для создания таких
механизмов Бруксу и другим
конструкторам пришлось
тщательно изучить разные способы
передвижения насекомых,
чтобы «заставить» роботов
двигаться более эффективно.
Брукс уже построил несколько
роботов с шестью ногами, каж-
D
D
□
D
□
D
D
D
□
□
□
дая из которых движется
независимо от других.
Подводный робот движется
подобно крабу, хотя у него и
шесть ног, а не десять, как у
краба. В море роботу грозит
опасность быть отброшенным
волнами, поэтому он снабжен
чувствительным элементом,
реагирующим на приближение
волны и прижимающим робота
ко дну, чтобы его не
перевернуло. Но как только волна
пройдет, он будет продолжать
свое движение, как и
настоящие крабы.
До начала 1996 года роботы
уже применялись для таких
работ, как, например,
передвижение через ядерные
установки и проведение контроля
в трубопроводах.
Модель робота-насекомого со
множеством ног, способного
передвигаться вокруг
объекта, а также проникать внутрь
него
Разминирование участка
местности традиционным
способом
т Q-
ID
77

г «
РОЖДЕНИЕ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ
Ольга Дмитриева
Белый дракон
над Англией
«Между морем и варварами»
К началу V века одряхлевший Рим практически
перестал контролировать положение дел в далекой
Британии. Один за другим оттуда уходили легионы,
чтобы принять участие в политической борьбе в
Италии. Но помимо внутренних распрей над Римом
нависла угроза вторжения германских племен вестготов,
ведомых Аларихом, и последние когорты навсегда
покинули Британию, спеша на помощь, что, впрочем,
не спасло Вечный город.
Северные границы лежали открытыми, чем не
замедлили воспользоваться скотты и пикты,
возобновившие свои набеги. Кельтский историк Гильдас с
ужасом писал о том, как их «шайки, подобно
личинкам, внезапно выползали отовсюду».
Романизированная бриттская знать, изнежившаяся под защитой
легионов, тщетно взывала к императору Гонорию с
мольбой о помощи, тем более что помимо опасности с
севера возникла новая угроза. Восточное побережье
острова все чаще тревожили набеги германских
племен — саксов и англов, которые на своих легких судах
под стягами с изображением «Белого дракона»
внезапно появлялись из-за моря, атаковывали местных
жителей, угоняли их скот, разоряли города и деревни.
Ответ Гонория был неожиданным: вместо помощи он
даровал британским городам... право самоуправления
и тем самым ловко переложил все военные тяготы на
плечи местного населения.
Римляне вообще долгое время относились к саксам
как к презренным пиратам, не видя серьезной
опасности в том, что те «бороздят британские воды в
залатанных своих суденышках». Однако вскоре они
осознали свою ошибку. Сидоний Аполлинарий писал:
«Этот враг своей жестокостью превосходит всех
других. Он нападает мгновенно и неожиданно; если его
замечают до того, как он нападет, он уклоняется от
сражения. Он презирает тех, кто выступает против
него открыто, и уничтожает тех, кто его не ждет».
Набеги саксов становились все более частыми, а со
временем они стали задерживаться на британском
берегу и на зимовки.
Оставленным на произвол судьбы бриттам при-
шлось восстанавливать укрепления и самим давать
отпор морским разбойникам. Тем не менее они еще
не могли расстаться с иллюзией принадлежности к
Это вторая статья. Первую — «Островной вариант» — см. в девятом
З
у
<»i номере «Знание — сила» за этот год.
78

римскому миру, 1ражданами которого считались. В
466 году островитяне в последний раз умоляли
римского полководца Аэция о военной подмоге,
обращаясь к нему с трогательными словами: «Аэцию,
консулу, в третий раз — стоны британцев. Варвары гонят
нас к морю, море гонит к варварам. Между этими
двумя смертями нам суждено быть заколотыми или
утопленными». Аэций не внял их мольбе.
После этого власть окончательно перешла в руки
кельтских предводителей. Но короткое «кельтское
возрождение», как его именуют историки, оказалось
бесславным. Один из королей, Вортигерн, перед
лицом очередного набега пиктов решил заключить
союзнический договор с саксами, пополнив свое войско
германской дружиной, как нередко делали римляне.
Этот опрометчивый шаг, однако, стал началом
неисчислимых бедствий его народа. Хотя саксам было и
обещано ежемесячное содержание, планы их
предводителей (предание сохранило для нас их имена —
Хенгист и Хорса) шли дальше: их привлекали богатые
земли теперешних Кента и Эссекса. По выражению
Гильдаса, «эта свора щенков из логова дикой львицы
вонзила когти в восточную часть острова». Чтобы
заполучить землю и обосноваться на ней навсегда,
Хенгист и Хорса якобы предложили Вортигерну в
жены свою сестру Ронису, и это действительно
усилило их влияние на него. Но во время пира произошла
стычка между саксами и бриттами, недовольными
Вортигерном и его новой родней. В результате
множество знатных бриттов было перебито, а сам
Вортигерн, закованный в цепи, был вынужден уступить
саксам обширные территории.
Гости же продолжали вести себя как хозяева; эти
«варвары-захватчики», как их называет христианский
историк Беда Достопочтенный, «ограбили все
близлежащие города и округу... Общественные и частные
постройки были уничтожены, священников повсюду
убивали перед алтарями, и прелатов, и простой народ
без разбору уничтожали огнем и мечом, и не было
никого, чтобы похоронить их, столь безжалостно
перебитых». Уцелевшие скрывались в горах и лесах или с
сокрушенными сердцами отправлялись за море — в
Арморику, позднее получившую название Бретань из-
за множества бриттов, эмигрировавших сюда. Их
массовое переселение продолжалось до VIII века.
Последний герой
Тем не менее дело бриттов не было еще
окончательно проиграно, поскольку их разрозненные силы
сумел ненадолго сплотить некий римлянин Амвросий
Аврелиан, прибывший из Арморики. Под его
предводительством местное население повело успешную
борьбу с пришельцами. Мы почти ничего не знаем об этом
человеке, отодвинувшем на несколько десятилетий
крушение прежней Британии. В 500 году кельтам
улыбнулось воинское счастье, и они наголову разбили
саксов у горы Бадон. «Красный дракон» бриттов
сокрушил «Белого дракона» — тотема пришельцев. Эта
славная победа навсегда запечатлелась в народной
памяти, постепенно обрастая все новыми и новыми
подробностями и становясь все грандиознее.
rrcmfT
ft--
79

Саксы осаждают
крепость. Резьба по
кости, VII век
и ftlmtu «it m
Король Артур сражается с
великаном. Миниатюра из
рукописи XII века
Крест с гробницы Артура
в аббатстве Гластонбери
Король Вортигери и
Мерлин Миниатюра из
рукописи, XIII век
лир аЬяжсЛпг IHtot (Ьцлп fubвггг civciopuf »
fe «i (jam ^dwurTtldl"^ °мН)поЬ** mmwf»,
80

Чудесную трансформацию в кельтской
исторической и литературной традиции пережили и реальные
исторические личности, участвовавшие в тех
событиях. Амвросий Аврелиан из «скромного благочестивого
римлянина» превратился в сына римского императора
Константина. Фольклор сделал его братом Утера Пенд-
рагона, отца легендарного короля Артура. Амвросий,
таким образом, стал дядей последнего, а племяннику
со временем начали приписывать его деяния, в
частности победу в битве при Бадоне, в которой он якобы
«единолично уничтожил мечом Калибурном,
изготовленным на волшебном острове Аваллон, 470
неприятельских воинов».
Реальным же прототипом Артура был,
по-видимому, один из предводителей бриттских отрядов V века,
успешно противостоявший саксам. Сведения о нем в
раннесредневековых источниках крайне скудны и
рисуют Артура довольно жестоким военачальником,
враждебно настроенным к христианской церкви. Однако
этот грех будет легко отпущен ему в народном
сознании, которое превратит Артура в христианнейшего
государя, идущего в бой с именем девы Марии на
устах и с изображением ее лика на щите.
Собирательный образ могучего короля Артура на
века стал для британских кельтов источником
вдохновения, гордости и символом борьбы за национальную
независимость. В поздних средневековых легендах и
литературных произведениях его победы становятся
все внушительнее, он не только окончательно
разбивает саксов, но отправляется на континент и
подчиняет себе Рим и Италию, Данию и Норвегию. Его
♦держава» охватывает уже пол-Европы, Артур
становится самым могущественным государем,
олицетворением всех возможных достоинств правителя —
доблести, мудрости, щедрости и галантности. К его двору
в Камелот устремляется цвет европейского рыцарства,
чтобы занять место за знаменитым Круглым столом и
прославить своего сюзерена новыми и новыми
подвигами.
Увы, эти предания и вымышленные картины
блеска и величия короля бриттов были единственным, чем
им оставалось утешаться, ибо в реальности все
выглядело иначе. Внутренние распри кельтских племенных
королевств и их правителей, начавшиеся после Бадо-
на, позволили саксам оправиться от удара и перейти
в наступление. Все новые силы германцев прибывали
из-за моря, вытесняя кельтов с насиженных мест все
дальше к северу и западу. Их последним прибежищем
в Британии стали суровые неплодородные Уэльс и
Корнуэлл с лишенными растительности скалами, и
Стратклайд на северо-западе. (Кельтской осталась и
Шотландия, не покоренная германскими племенами.)
Там уцелевшие бритты еще долго будут рассказывать
детям о быльгх победах и предаваться мечтам о
грядущем, возмездии, свято веря в то, что когда-то
свершится предсказание волшебника Мерлина: «Белого
дракона (саксов) постигнут бедствия, и в садах его
рухнут здания... Случится великое истребление сынов
человеческих, дабы восстали из праха исконные
обитатели острова». До исполнения этого пророчества
оставалось еще целых пять веков.
га г
а о
О) *
О ш
Броши и застежки-
фибулы
81

n p
a
Железный шлем с бронзовыми
декоративными накладками из
погребения в Саттон-Ху, VII век
Ювелирные изделия из англосаксонских
погребений, VI— VII века
Лапа Григории I. Миниатюра XI века
«г-
I 8
в *~
s Л
«о <о
«I
82
. л
id
1 1 IE* » ' -—
HI 1 [ШГ
\2—I A\ t * *
. 1^
s
17д5ггГЖВ|
L 1 Ш--Ш *'*■
r .
]■]
9
■
I
?/. -
ft
s
s
1
г
1
1
i i
)■
Mi
Ifl

Первые англичане:
англы, саксы, юты и фризы
Пока же Британию наводняли все новые и новые
германские племена, мигрировавшие сюда с
побережья Балтийского и Северного морей, из Германии и
Ютландии,— юты, англы, саксы и фризы. Как будет
осуществляться взаимодействие нового этнического
элемента с давно присутствующими здесь кельтским и
римским? Перед латинской цивилизацией бритты
устояли, сохранив самобытность. Не в последнюю
очередь это определялось разницей в уровне римской и
кельтской цивилизаций, их контакт был «точечным»,
только в пределах городов, основная же масса
местного населения не была в него вовлечена.
Новые завоеватели по уровню своего развития
стояли несравнимо ближе к бриттам, чем римляне, и
их переселение в отличие от римской спорадической
колонизации носило характер массовой миграции.
«Контакт» германцев с кельтами оказался шире и
теснее, но то был враждебный
контакт-противостояние. Завоевателям были нужны обширные
пространства для хозяйственной деятельности, и «их плуг
завершил то, что начал меч». Местное население было
частично подчинено и ассимилировано ими, частично
истреблено, многие эмигрировали. Уже к концу IX
века само понятие «бритт» исчезает из источников:
Британия отныне не принадлежала британцам.
А завоеватели по мере заселения острова основали
здесь семь новых королевств, так называемую эптар-
хию. Это были Кент, где осели юты, три саксонских
государства — Уэссекс, Эссекс и Сассекс (земли
соответственно западных, восточных и южных саксов), и
три королевства англов — Нортумбрия, Мерсия и
Восточная Англия. Их беспокойные предводители —
эптархи — вели на протяжении VII—VIII веков
нескончаемую борьбу за лидерство и подчинение
соседей. Роль объединителей в основном играли саксы, в
особенности короли Уэссекса, однако численное
преобладание англов обеспечило приоритет их диалекту,
который лег в основу современного английского
языка. Они же дали новое название стране,
закрепившееся за ней в средневековье,— Англия.
К моменту переселения англосаксов в Британию
родовой строй у них уже разлагался, но процесс этот
шел медленнее, чем у других континентальных
германских народов. Основную массу переселенцев все
еще составляли свободные вооруженные
общинники — кэрлы, на фоне которых возвышалась родовая
знать — эрлы. Покоренное же население было
низведено до положения полусвободных или рабов. Все
стороны жизни англосаксонского общества
регулировались народными собраниями разных уровней —
сходами деревень, сотен и графств. Завоевание,
несомненно, ускорило социальное расслоение, а также
упрочило позиции королевской власти у англосаксов,
институт которой до переселения был сравнительно
не развит. Король у них даже не считался сакральной
фигурой, его убийство каралось лишь традиционной
уплатой вергельда — штрафа родне погибшего. Коро-
левская власть также не была наследственной, а пере-
давалась одному из группы родичей короля по его
83

выбору и с одобрения «совета мудрых» — уитенагемо-
та.
Покорение новых земель, потребовавшее
консолидации англосаксонских племен, вскоре привело к
тому, что элементам народной демократии оставалось
все меньше места в их жизни, в то время как статус
короля и аристократического по составу уитенагемота
повышался. В VIII веке покушение на жизнь короля
уже не искупалось деньгами, а каралось смертью
(даже драка в доме короля влекла за собой казнь
зачинщика).
Широко раздавая земли своим приближенным,
короли создали военно-служилую знать — гезитов и
тэнов, которым нередко передавались управленческие
и судебные функции на местах. Простые же кэрлы
начинали искать покровительства этих сильных
людей, владевших обширными землями, величая их «глаф-
фордами» или «лордами» — господами. Таким
образом, в Англии начался процесс феодализации, правда,
до X века он протекал значительно медленнее, чем в
континентальной Европе.
Дважды крещеная Британия:
христианство как яблоко раздора
В создании единого сплава разнородных
этнических элементов, волею судеб повстречавшихся в
Англии, огромную роль сыграло христианское учение,
история которого здесь сложилась на редкость
причудливо, ибо Британия, пожалуй, единственная
область Европы, христианизированная дважды.
Христианство получило широкое распространение
уже в Римской Британии наряду с кельтскими
культами, римским язычеством и восточным митраизмом.
Кельты-христиане вместе с другими жителями
империи пережили периоды и суровых гонений, и
радостных надежд, когда преследования ослабевали. В
III веке в Британии появились первые мученики,
погибшие за веру,— св. Альбан, Юлий и Аарон.
Спустя столетие здесь было уже множество церквей и
христианских общин, и три епископа — Лондонский,
Йоркский и Колчестерский — направляли их
духовную жизнь.
Однако собственно бритты не слишком отличались
на поприще нового вероучения и миссионерства. В
этом их далеко превзошли ирландские соседи, в
особенности полулегендарный «апостол Ирландии*
святой Патрик, проповедовавший Евангелие среди
местных кельтских племен. Патрику принадлежит
своеобразный вклад в теорию христианства — идея
чистилища, особого подземного мира, пограничного между
адом и раем, где уже властвуют демоны. Человеческая
душа, попавшая туда, еще может вернуться в мир
людей. Но кельт-христианин делал акцент на другом:
добровольно отдавшись на муки злым духам, человек
мог искупить свои грехи и заслужить вечное спасение.
Другим оригинальным островным мыслителем
V века был ирландский монах Пелагий, учение кото-
рого о спасении широко распространилось и в Ирлан-
дии, и в Британии. Взглядам Пелагия был присущ не
свойственный раннему христианству оптимизм: он
полагал, что первородный грех не лежит несмывае-
84

мым пятном на каждом из нас. Человек, наделенный
свободой воли, не осужден изначально; совершая
самостоятельный выбор между добром и злом, он
отвечает перед Творцом не за проступок Адама и Евы,
а лишь за собственные грехи. К несчастью, учение
Пелагия о свободе воли противоречило взглядам о
предопределении другого авторитетнейшего
теоретика, Блаженного Августина, которые стали
ортодоксальными в римской христианской церкви, и пелаги-
анство было заклеймено как ересь.
Кельтскую церковь, независимую и не
связывавшую себя с интересами Рима, претендовавшего на
безусловное лидерство в христианском мире,
отличали некоторые особенности и подчеркнутое отсутствие
формализма.
Ирландцы, невзирая на глухое раздражение
папской курии, вели активную миссионерскую
деятельность. Проповедуя среди языческих племен местных
ирландских скоттов, они двинулись дальше на север
Британии, в нынешнюю Шотландию, и стали
обращать там скоттов и пиктов, исследовали и
«просветили» Фарерские, Оркнейские и Шетландские острова.
Вскоре все кельтское население Северной Британии
стало их паствой.
Ревнивый к их успехам римский первосвященник
вскоре объявил духовную войну пелагианам
Британии, куда стали посылать талантливых
проповедников, чтобы вырвать местных христиан из-под влияния
кельтского духовника и привлечь в лоно католической
церкви. Но ожесточенные диспуты бриттских
епископов с посланцами Рима и борьба за души кельтского
населения стали лишь прелюдией к более острому
соперничеству.
Вскоре перед ними открылось новое и гораздо
более широкое поле для схватки, ибо им предстояло
обратить язычников англосаксов, в руки которых
попала христианская Британия.
Проповедь христианства среди германских
варваров независимо друг от друга повели две группы
духовенства. В Юго-Восточную Англию, в Кент, из
Рима была послана специальная группа
монахов-бенедиктинцев. Ее возглавлял назначенный папой
Григорием I Августин, будущий первый архиепископ Кен-
терберийский, создавший в Британии настоящую
церковную бюрократическую организацию. Ему удалось
достичь своей цели и обратить в христианство
королей Кента и Эссекса и их народ.
Вдохновленный успехами Августин повел
активную полемику с бриттскими епископами, убеждая их
отказаться от собственных традиций. В крайнем
раздражении он предрек скорую погибель от рук врагов
тем, кто не хочет объединиться с братьями по вере. К
несчастью для бриттской церкви, его пророчество
сбылось очень скоро.
Когда король Нортумбрии Этельфрид,
остававшийся язычником, двинулся завоевывать Карлеон, один -
из оплотов кельтов, по старинному обычаю бритгские £
епископы и духовенство присоединились к своим "§>
воинам, чтобы поддержать их молитвами. Из обители $*:
Бангор пришли монахи, оставив мирные занятия. 5«о
Увидев внушительную, хотя и безоружную толпу мо- ?1
85

00 «Знание — сила»
^ Ноябрь 1997
О, Дмитриева.
Белый дракон над Англией
I
I
I
с
S1
I
с
■8
а
I
а

Декорированная
страница с инициалом
«Р». После 750 года
лящихся, Этельфрид приказал атаковать их первыми,
поскольку, по его словам, священники, если их вера
истинна, тоже сражаются против него. По преданию,
тысяча двести монахов и епископов были безжалостно
истреблены и только пятидесяти удалось спастись.
Это был смертельный удар по независимой кельтской
церкви в Южной Британии.
Христианство как точка контакта
В северной же части острова события развивались
по-иному. Здесь у ирландских монахов не было
соперников, и мир кельтского христианства не только
уцелел, но и расширился, распространившись на
земли, занятые племенами англов. К середине VII века
ирландцы обратили в но вую веру всю Мерсию и
Нортумбрию.
Опорными пунктами миссионеров и важнейшими
культурными центрами Островов Океана стали
основанные ирландцами северные монастыри — Линдис-
фарн, Иона, Ярроу, Уитби. Их значение в духовной
жизни Англии оказалось неизмеримо выше, чем у
бюрократических церковных структур юга, ибо
именно на севере в рамках христианской культуры
произошел плодотворный синтез кельтских и германских
элементов с их самобытными литературными и
художественными традициями. Наставники кельты
воспитывали здесь первые поколения знатной нортумбрийг
Римский ритор
(предположит ельно
Цицерон) в латинском
учебнике VII—VIII веков
87

ской и мерсийской молодежи, будущих просветителей
и ученых монахов англосаксонского происхождения.
Северу обязана своим взлетом блестящая
англосаксонская культура VIII—IX веков с ее богатейшей
церковной литературой. Отсюда вышли мыслители,
признанные всем христианским миром величайшими
умами своего времени,— Беда Достопочтенный, Эриу-
гена, Алкуин.
ч
от
18
n|
88
Инициал из «Келлского евангелия».
Ирландия, конец VIII века
В эпоху повсеместного и глубокого упадка
культуры в Европе, последовавшего за падением Западной
Римской империи, только северные монастыри и
сохраняли еще теплящимся огонь культурной жизни.
Здесь по-прежнему говорили на правильной латыни и
изысканном греческом, любовно собирали в
библиотеках античные и раннехристианские рукописи, за
которыми монахи отправлялись в экспедиции на
континент, занимались философией, риторикой, поэзией.
Неудивительно, что в этой интеллектуальной
творческой атмосфере необыкновенно расцвело книжное дело,
в котором ирландцам и их ученикам не было равных
в Европе VI—VIII веков. В скрипториях — мастерских
по созданию и переписыванию рукописей — писцы и
художники Линдисфарна и Ярроу создавали творения,
перед которыми и по сей день завороженно застывают
зрители: тексты, выписанные элегантным шрифтом,
восходящим к греческому письму, украшали
необыкновенные орнаменты, сочетавшие как кельтские, так
и англосаксонские узоры, изображения
фантастических зверей и птиц, замысловатые плетенки.
Отличительной чертой линдисфарнских манускриптов были
так называемые ковровые страницы, состоявшие только
из орнамента, причудливые сплетения которого
образовывали христианские символы. Норой узоры
создавались из тысяч и тысяч красочных точек. (Вот где
нашла приют кельтская любовь к многоцветью!) Кто-
то из дотошных исследователей подсчитал, что только

в одной такой ковровой странице 10 600 точек, и даже
чисто механическое нанесение их потребовало бы
более шести часов.
Искусство книги — ценнейший дар Британских
островов раннесредневековой Европе. В VII—VIII
веках ирландские и нортумбрийские монахи нередко
покидали свои обители, отправляясь на континент,
дабы распространять там свет истинного знания, и
среди небогатого скарба, который они брали с собой,
главное сокровище составляли иллюминированные
рукописи. Находя приют у своих братьев в Германии,
Галлии и: Италии, они повсюду основывали новые
обители и скриптории, передавая свои бесценные
навыки ученикам. Все крупнейшие центры книжного
дела в раннесредневековой Европе — Луксей, Боббио,
Санкт-Галлен — обязаны своим возникновением
ирландцам.
Эффект «культурного экспорта*» с Островов Океана
был настолько велик, что в Галлии даже возникли
легенды о сонмах северных святых, которые по воде и
по воздуху переносились на европейский берег.
Очередная волна миграций последовала в IX веке, когда
норманны — норвежцы и датчане — разграбили Лин-
дисфарн, Дарем и другие северные очаги
христианской культуры и толпы ученых, ирландских и
англосаксонских иноков, вновь потянулись через проливы,
чтобы занять места учителей грамматики и риторики
в монастырских школах и при ведущих королевских
дворах Европы.
Каким-то непостижимым образом в учебниках,
составленных христианскими монахами, пришедшими
с Островов, где когда-то друиды наставляли
юношество в священных рощах, сохранились и старинные
поэтические кельтские «триады», и друидический
метод преподавания — игра учителя и ученика в
вопросы-ответы. На нем строил обучение знаменитый
англосакс Алкуин, друг и наставник Карла Великого и
его детей, а по его книгам в свою очередь училась вся
элита раннесредневековой Европы. Таким образом, то
самобытное и ценное, что породила языческая
Британия, было впитано христианской Англией и бережно
передано остальному миру.
А что же сама Англия, оставленная нами на время
ради континента, в драматический период ее истории?
Как будет она развиваться дальше?
Рассказывая об ужасах англосаксонского
вторжения, о «погибели и разорении Британии», Гильдас
прибегнул к страшной метафоре, уподобив свою
страну гигантскому давильному прессу, из-под которого
сочился, однако, не виноградный сок, а кровь ее
сынов. Соприкосновение кельтского и
англосаксонского миров оказалось на редкость болезненным,
взаимная ненависть еще долго разделяла бриттов и
завоевателей. Но, подобно тому, как это случилось и на
континенте, общая вера все-таки сделала их синтез
возможным, смягчив остроту противостояния. Побеж-
денные стали учителями победителей и вместе с ними
устремились дальше в общем потоке уже не британ-
ской, а английской истории и культуры как не всегда
заметное на поверхности, но мощное подспудное те-
чение. • ,.
89

ДИСК-ЖОКЕЙ ДЛЯ ЛЮБОЗНАТЕЛЬНЫХ
Сотня томов с
14
И
90
Чем прежде всего удобен компьютер? Своим умением быстро
считать и большой памятью. Поэтому первое, что приходит на ум
при размышлениях о его использовании «для дома, для семьи»,—
это засунуть в его память энциклопедию. Лично я очень люблю
читать энциклопедии и не один час провел в библиотеке своего
научно-исследовательского института, перелистывая старинные листы
Брокгауза и Ефрона. Но для сотни томов этого уважаемого издания
нужен специальный шкаф, места для которого, ясно, не хватит в
наших невероятно малогабаритных квартирах. А в наши дни, когда
владение информацией становится основным залогом успеха, число
необходимых энциклопедий множится день ото дня. У меня лично
есть уже физическая, химическая, географическая, мифологическая
и какие-то иные энциклопедии, объемные «кирпичи» которых не
вписываются в малогабаритные полки, мозолят глаза и так и
просятся упаковать их куда-нибудь компактно, но недалеко. Вот тут
на помощь и приходит компьютер.
Компьютерная компания «Кирилл и Мефодий» очень тонко и
точно почувствовала эту возможность и насущную потребность
создавать энциклопедии на компакт-дисках и широко реализует ее.
Первое, что было создано,— «Большая энциклопедия»: первая
мультимедиа-энциклопедия на русском языке, созданная в
сотрудничестве с издательством «Большая Российская энциклопедия».
В «Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия» — шесть
тысяч иллюстраций, семьдесят пять видеофрагментов и около часа
звукового сопровождения. И что особенно важно, есть удобная
система поиска и ссылок. Когда читаешь статью в обычной,
«бумажной» энциклопедии, часто возникает необходимость посмотреть
слово на другую букву. Откладываешь том в сторону, лезешь в
шкаф, ищешь нужный том, листаешь, находишь новое слово,
читаешь и, наконец, засовываешь том на прежнее место — хоть и
простые операции, но на них уходит пять-десять, а то и побольше
минут. В компьютере же они экономятся, и в новый том к нужному
слову ты попадаешь одним нажатием кнопки.

r«*i
восточными напевами...
До прелести энциклопедий я дорос уже в зрелом возрасте, а в
детстве одной из любимых книг моих была «Книга о вкусной и
здоровой пище». Так вот следующий диск — «Кулинарная
энциклопедия» — во много раз лучше и интереснее, особенно если вы
любите вкусно поесть. На диске вы найдете более тысячи трехсот
кулинарных рецептов. Там есть экзотические блюда восточных и
азиатских народов, самые изысканные кушанья Западной Европы и
Америки. Есть и специальные разделы, посвященные
вегетарианской и детской кухне, а любители не только есть, но и готовить,
найдут там уроки кулинарного мастерства поваров всех стран. Те,
кто сидят на диете, получат исчерпывающую информацию о
калорийности продуктов. Любители покушать красиво получат советы
по оформлению блюд и правилам этикета.
И все это — с иллюстрациями и музыкальным сопровождением,
которые действительно создают соответствующее настроение, да так
успешно, что обильное отделение слюны не дает сосредоточиться,—
это первый из двух недостатков энциклопедии. Читать ее можно
только на сытый желудок или с порядочным бутербродом под
рукой. В остальном — сплошное удовольствие, только вот вряд ли
наш прекрасный пол с удовольствием воспримет резко возросшие
запросы супруга по оформлению и разнообразию ужинов — это
второй недостаток.
После рассказа о прелестях приема пищи, при воспоминаниях о
которых у меня даже сейчас сосет под ложечкой, трудно
переключиться на следующую энциклопедию, но делать это приходится: компания
«Кирилл и Мефодий» реализует свой девиз «Войди в XXI век
образованным человеком» и выпускает все новые и новые издания.
Следующий диск — «Домашняя энциклопедия здоровья» —
опять-таки вещь необходимая, не только когда в семье кто-то
заболевает, но и для того, чтобы вы подольше оставались
здоровыми. Новый диск сочетает в себе качества домашнего доктора,
тренера и косметолога. В нем содержатся исчерпывающие
справочники: терапевтический — про болезни и их симптомы, фармаколо-
91

гический — про лекарства и их свойства, гомеопатический —
понятно про что, и вдобавок про лечение травами. Есть бездна
советов будущим родителям, а есть и молодым супругам с разными
J картинками и пояснениями о всевозможных удовольствиях,
которые сулит им супружеская жизнь. Мало того! Есть масса специаль-
ных разделов для здоровых людей, которые помогут вам подольше
не заглядывать в перечисленные справочники: о бане, массаже,
бодибилдинге, о шейпинге, об аэробике и о многом другом. В
к общем, более двух с половиной тысяч статей, свыше полутора тысяч
красивейших картинок, около двух сотен видеороликов о вас и о
ваших болезнях, для вас и вашего здоровья.
Следующий диск — «Энциклопедия персонального
компьютера». Это более специальная информация, но если уж вы
интересуетесь дисками, то не мешает вам познакомиться со своим
компьютером поближе. К сожалению, все мы пользуемся этой загадочной
электронной штукой почти «втемную», заучив лишь несколько
правил и кнопок. Такая стратегия часто приводит к ошибкам и
безвыходным положениям, а диск-энциклопедия поможет вам
найти из них выход. Кроме экстренной помощи, в энциклопедии есть
сведения по информатике и правильному использованию вашего
«персонального друга». Вы сможете разобраться в самых последних
сетевых технологиях и научиться пользоваться всем тем, что есть в
компьютере: редактором Word, программой Excel и всеми
тонкостями Windows-95. Через некоторое время вы забудете телефоны
профессионалов, к которым обращались по любому поводу, потому
что сами станете профессионалом.
Пятьсот подробных статей с иллюстрациями, словарь на пять
тысяч компьютерных терминов и главное — простота перемещения
по словарю простым нажатием кнопки.
Вот, пожалуй, и все об энциклопедиях на середину 1997 года.
Рынок развивается стремительно, и нам придется еще не раз
вернуться к этой увлекательной теме.
Приятно, что все диски очень просты в обращении: ставишь в
дисковод и приступаешь к чтению через минуту. Картинки красивые,
тексты читать и листать не составляет никакого труда —
действительно, сплошное удовольствие, потому что продукция мирового
уровня. Купить их можно во всех фирменных магазинах «R-style», а в
Москве — в большинстве компьютерных и в крупных книжных
магазинах. Недешево, конечно, но уж очень здорово.
А для того чтобы насладиться дисками, вам потребуется процессор
486 DX 2/66 или выше, 8 мбайт RAM, SVGA 512 кбайт,
Windows 3.x, 95, двухскоростной CD-ROM дисковод, звуковая
карта, поддерживаемая Windows.
Желаем удачи и удовольствия!
Александр СЕМЕНОВ
"к
18
« _
i 5-
по
92

№ О О в
Вера Мильчина
Седьмые
Эйдельмановские
чтения
18 апреля 1997 года в седьмой раз
прошли научные чтения памяти
Н. Я. Эйдельмана. Программа
чтений состояла из семи докладов, а
открыло их выступление вдовы
Натана Яковлевича Ю. Эйдельман,
которая прочла собравшимся отрывки
из дневников ученого.
Эйдельман впервые начал вести
дневник во втором классе, но
регулярно заносить записи в дневник
стал в 1966 году — в этом году его
дочь пошла в первый класс. Две
темы — судьба дочери и судьба
исторической науки — были для
Эйдельмана наиболее важны, им в
первую очередь посвяшен дневник;
они прозвучали одновременно и
в самый последний день жизни
Эйдельмана — когда выяснилось,
что у него инфаркт и нужно срочно
ложиться в больницу, он всерьез
хотел отложить это «мероприятие»
на день, потому что сначала
непременно хотел исполнить два данных
им обещания: выступить в школе,
где преподает дочь, и прочесть
доклад в Музее А. С. Пушкина.
В дневнике есть блестящие
афоризмы: «Уровень разложения
общества измеряется не нижним, а
верхним пределом чтения: не
Михалковым, а Дружининым и Бонди»; есть
яркие штрихи к истории советской
цензуры: приводится список
авторов и названий, которые Д. Д.
Благой предлагал изъять из
библиографии «Пушкин за 100 лет», в их
число попали не только
«подозрительные» Гофман и Оксман, но даже
зарубежное издание «Путешествия
в Арзрум*.
Выступление Ю. Эйдельман
прозвучало как своего рода
биографический «эпиграф» к чтениям (к нему
примыкало выступление бывшего
главного редактора журнала
«Байкал» М. Бараева, поделившегося
воспоминаниями о поездке с
Эйдельманом по Сибири).
Научную часть чтений открыло
выступление И. Данилевского «Что
такое Русьская земля». (Статья на
эту тему печатается в этом номере.)
О значении христианской
символики в жизни средневековой Руси
говорил А. Юрганов в докладе
«Опричный дворец Ивана Грозного». В
1566 году по приказанию царя в
Москве, на том месте, где сейчас
располагается библиотека МГУ
(«Горьковка»), был возведен
Опричный дворец. Если
рассматривать эту постройку с чисто
светской стороны, возникает
множество недоумений: зачем было строить
еще один дворец напротив Кремля,
к тому же не снабдив эту новую
постройку фортификационной
защитой (крышами и бойницами)?
93

3
- m
CD U
И
o
По мнению докладчика, понять
замысел Ивана Грозного можно,
если учесть, что в ту пору светская
власть была таковой лишь по
видимости; государственная деятельность
Ивана объяснялась отнюдь не
одними политическими
соображениями, но и сильными религиозными
чувствами, в частности ожиданием
конца света, который, как
считалось, должен был наступить в 7070
или 7077 году от сотворения мира,
то есть в 1568 или 1575 (выбор
именно этих дат объясняется тем,
что в 1498, то есть в 7000 году от
сотворения мира, кончалась
церковная пасхалия — счет пасх, а
семерка почиталась сакральным
числом; поэтому, раз конец света
не наступил в 7000 году, следовало
ждать его в ближайшие годы,
включающие цифру 7). Так вот, Иван
Грозный загодя начал готовиться к
наступлению этого дня, когда
«вместо правды мира будет правда
истинная». Именно для этой цели и
выстроил он странный
четырехугольный дворец, «источником»
которого, как показал докладчик,
была ветхозаветная Книга пророка
Иезекииля (гл. 40 и след.—
«Устройство нового Храма»). В точном
соответствии с этой книгой у
Опричного дворца имелось всего три
пары ворот (западные
отсутствовали); однако, если, согласно Иезе-
киилю, главные, восточные ворота
предназначались для Бога (он
должен был войти в них, а царь — в
проделанную рядом калитку), то в
Опричном дворце Иван сам входил
в восточные ворота вместо Господа
(не случайно немецкий дипломат
Герберштейн, автор «Записок о
московитских делах», назвал
русского великого князя «ключником
и постельничьим Божиим»).
Библейские «подтексты»
обнаруживаются и в конкретных деталях
Опричного дворца: так, двуглавый
черный орел, украшавший южные
ворота, был изображен не с
опущенными крыльями, как орел
геральдический, но с крыльями
распростертыми. «Прообразом» его
выступал «орел летящий» из
Откровения Иоанна Богослова (4, 7) —
символ возмездия, которое падет
на головы грешников во время
Второго пришествия. Таким образом,
цель, которую преследовал Иван при
постройке Опричного дворца, была
отнюдь не политическая и не
фортификационная — царь реализовал
во дворце свои эсхатологические
представления; когда же Девлет-
Гирей сжег дворец, царь усмотрел в
этом знак Господнего осуждения
опричнины и отменил ее.
Если в двух первых докладах
отыскание религиозной основы мирских
событий и явлений было
произведено очень тонко и внятно, то с
докладом А. Гогешвили „Новые
библейские параллели к «Слову о
полку Игоревен" дело обстояло
сложнее. Главный тезис докладчика
заключался в том, что язык и стиль
«Слова о полку Игореве» состоят
из трех слоев — античного,
средневекового христианско-героического
и библейского. Однако его
аргументация не всем в аудитории
показалась убедительной, и после
доклада возникла дискуссия.
Подробно познакомиться с концепцией
А. Гогешвили читатели смогут,
прочитав его статьи в номерах 1—4
журнала «Знание — сила».
Во второй части чтений речь шла
об авторах и проблемах XIX века.
Открыла ее Н. Самовер,
выступившая с докладом «Русские
крестоносцы — Первый пехотный полк
Московского ополчения в
Отечественной войне 1812 года». На
основании неопубликованных архивных
данных докладчица восстановила
историю создания этого полка, его
участия в военных действиях (от
первоначальной дислокации в
Можайске до боев при Тарутине и
Красном и пребывания в
пограничном городе Борисове), а также
обрисовала состав офицерского
корпуса: 68 офицеров в возрасте от 72
до 15 лет, в прежней жизни
преимущественно гражданских лиц.
Наряду с практическими
подробностями жизни и деятельности
полка докладчицу интересовали
психологический и историко-культурный
аспекты самого феномена
дворянского ополчения. Ополченцы,
официально именовавшиеся
ратниками, мыслили себя продолжателями
дела крестоносцев, бойцами
крестоносной рати. Войну они
представляли себе как некое подобие
парада; они мечтали героически
отдать жизнь за отечество,
реальность же войны оказалась совсем
94

Дьявол и песьи головы на фреске
Троицкого собора Александровской слободы
другой: ратников ждали
многодневные переходы без воды и питья,
дизентерия и такие «негероические»
задания, как срочная доставка
лаптей в ушедшую вперед гвардию или
сожжение трупов в городе
Борисове после ноябрьско-декабрьского
наступления русской армии.
Ратники сохранили свои хоругви
и через год после основания полка,
в августе 1813 года, принесли их
обратно в Москву, однако с
прежним идеальным представлением о
войне им пришлось расстаться; не
случайно ряды полка так сильно
поредели; в Москву возвратились
всего тридцать шесть
унтер-офицеров и два офицера. В военных
испытаниях, резюмировала
докладчица, высокая культура ратникам не
помогла.
Доклад автора этих строк
назывался «Николай Иванович Тургенев
в 1830 году». Разговор о декабристе
Н. И. Тургеневе, как правило,
предполагает рассмотрение его
политических взглядов, однако в данном
случае речь шла прежде всего о
некоем — впрочем,
несостоявшемся — событии в личной жизни
Тургенева, которое, однако, имело
непосредственное отношение к
жизни общественно-политической.
Тургенев был человек не слишком
общительный, не очень светский,
поэтому историки до последнего
времени пребывали в абсолютной
уверенности, что кроме жены,
француженки Клары Виарис, с которой
он сочетался законным браком в
Женеве осенью 1830 года, в жизни
Николая Ивановича никаких
женщин не было. Однако архивные
разыскания помогают понять, что
это неверно.
В 1829—1830 годах Николай
Иванович был весьма увлечен молодой
англичанкой Гарриэт Лоуэлл,
дочерью английского помещика, с
которой, по всей вероятности, его
It
95

II
I 8
с "~
ю
познакомил князь Петр Борисович
Козловский, также живший в этот
период в Англии и питавший
нежные чувства к сестре мисс Лоуэлл,
Саре (жене итальянского графа Гви-
добони-Висконти, а в будущем
возлюбленной французского писателя
Онорс дс Бальзака). Тургенев
всерьез хотел жениться на
понравившейся ему английской барышне,
однако ее отец, будучи истинным
англичанином, традиционалистом и
консерватором, вообще с
подозрением относился к иностранцам и
уж тем более опасался выдать дочь
за человека, заочно
приговоренного у себя на родине к смертной
казни. Как выясняется, не просто
желанием оправдать себя в глазах
императора и русского общества,
но и стремлением обелить себя в
глазах английской невесты
объясняется тот факт, что именно в
начале 1830 года Н. И. Тургенев вновь
с удвоенной энергией начинает
добиваться пересмотра своего дела и
даже, поверив дошедшему до него
через Жуковского «приглашению»
императора, всерьез планирует
отправиться в Россию на «пересуд».
В мае 1830 года, однако, из
письма того же Жуковского
выяснилось, что Николай I безопасности
Тургеневу не гарантирует и вообще,
говоря «как человек, а не как
император», приезжать ему в
Петербург не советует. Дело Тургенева не
было пересмотрено, не
пересмотрел своего отношения к нему и
потенциальный тесть. Женитьба не
состоялась, Николай Иванович в
результате переехал во Францию,
туда к нему стал постоянно
приезжать брат его Александр Иванович,
автор замечательных «Хроник
русского в Париже», которые мы,
возможно, не имели бы удовольствия
читать, если бы Николай Иванович
женился на Гарриэт Лоуэлл и осел
в Англии.
Доклад О. Майоровой носил
название «Митрополит Московский
Филарет в общественном сознании
конца XIX века». Филарет
интересовал докладчицу не только как
яркая и многосторонняя личность,
как человек, оставивший след в
самых разных областях
религиозной культуры, деятельность
Филарета была рассмотрена в докладе
как явление, проливающее свет на
генезис охранительной политики
Победоносцева.
Отзывы современников о
Филарете крайне разноречивы: в
творчестве Лескова он предстает то
«чудесным помощником», то
ничтожным чиновником; под пером
Герцена — символом самодержавного
режима (государства,
узурпировавшего функции церкви). Но для всех
было очевидно огромное значение
его фигуры; не случайно после его
смерти в обществе задавались
вопросом: «Кто у нас. теперь будет
Филаретом?»
В ситуации, когда многие в
России боялись «итальянской заразы»
(идеи «свободной церкви в
свободном государстве»), Филарет
выступал символом независимой церкви,
которая так сильна, что может
подчинить себе государство. Победо-
96

носцев сознавал это очень ясно, не
случайно в 1867 году, в бытность
свою наставником наследника
престола (будущего Александра III), он
советовал своему воспитаннику
непременно поехать в Москву на
похороны Филарета (наследник хотел
поехать, но отец-император не
пустил), это означало бы соединиться,
слиться с народом, шагнуть
навстречу народу и церкви. После смерти
Филарета в воспоминаниях
очевидцев образ митрополита стал
приобретать легендарные,
агиографические черты, Филарет постепенно
превратился в смелого,
независимого носителя истины, дающего
ответы на все вопросы. В этих
легендах, как и прежде, при жизни,
Филарет выступал невольным (или
намеренным?) соперником
монарха; так, митрополита московского
часто сравнивали с патриархом всея
Руси, именовали его «природным
патриархом других архиереев». А
между тем роль патриарха давным-
давно принял на себя сам
император.
Доклад С. Панова носил
весьма расплывчатое название «Вокруг
А. С. Пушкина», однако посвящен
он был вещам совершенно
конкретным и чрезвычайно
интересным. Панов уже много лет
разбирает бумаги, оставшиеся от четы
пушкинистов Цявловских; именно
некоторые любопытные записи из их
дневника Панов и обнародовал в
своем докладе. Но главное —
изложил и откомментировал своего рода
«пушкинистскую новеллу», которую
упустили из виду Т. Г. Цявловская
и Н. Я. Эйдельман, хотя,
несомненно, новелла эта входила в круг
их интересов (мы не пересказываем
эту «новеллу», так как журнал
планирует опубликовать полный текст
доклада Панова в одном из
ближайших номеров). Этот
виртуозный историко-литературный
«детектив», выдержанный совершенно в
духе Эйдельмана, послужил
достойным завершением Седьмых Эйдель-
мановских чтений. •
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
о
ВО ВСЕМ МИРЕ
Что страшнее
магнита?
Сколько различных
приспособлений, начиная от
обычного огородного пугала, изобрел
человек, чтобы отпугивать
птиц на полях, в садах и
огородах. И вот в Японии для этой
цели создана новая, так
называемая Система, на сей раз с
использованием магнитов.
Разумеется, птицам она вреда не
наносит, а вот работает
эффективно.
4 Знание — сила № 11
И как же действует это
пугало? Используемые в ней
магниты вызывают возмущение
естественных магнитных
полей, что в свою очередь и
препятствует приближению птиц
к охраняемым объектам.
Известно, что нахождение
дороги домой за тысячи
километров при весенних миграциях
основано на биомагните
внутри птиц. Птицы распознают
направление полета в сторону
дома благодаря взаимосвязи
магнитных линий их
биомагнита и линий земного
магнетизма. В местах жв с
искаженными магнитными полями
пернатые часто сбиваются с
направления. В новой «Системе»
четыре магнита колеблются на
гибких спицах,
поворачиваемых ветром, вызывая тем
самым возмущение окружающих
магнитных полей. Вот это-то и
не нравится птицам, которые
стараются облететь нехорошие
места. Особенно
чувствительны к магнитному возмущению
вороны и воробьи.
97

волшебный фонарь
Если в каждой точке
горизонталей (не только
изображенных на картах горы,
впадины и горного
перевала, но и мысленно
проведенных на любой высоте)
построить касательные и
отложить на них единичные
стрелки, то при обходе по
любому замкнутому, не
самопересскающемуся
контуру вокруг точек 0 и О1
стрелки будут вращаться в
направлении обхода, а при
обходе вокруг точки Р — в
противоположном
направлении.
Юлий Данилов

БЕСЕДЫ ПО ИСТОРИИ
Игорь Данилевский
Загадки «Русской земли»
Россия. Русь. Русская земля... Слова, близкие и понят-
ные каждому из нас. Мы так привыкли к ним, что совсем
не задумываемся над тем, всегда ли они имели
сегодняшнее свое значение. Оказывается, совсем не всегда. Это
станет ясно сразу, как углубишься в изучение
древнерусской письменности. Смысл сочетания слов «Русская
земля», как и множества других, со временем менялся и
довольно существенно. И, пожалуй, разбираться в
лабиринтах этих значений следует начать с довольно
необычного вопроса.
А сколько было «Русских земель»?
Как ни странно, много.
Уже в древнейших дошедших до нас текстах
упоминаются разные Русские земли.
Исследователи давно обратили внимание на то, что
в древнерусских источниках привычное для нашего
уха словосочетание «Русская земля» употребляется в
двух разных значениях. Одно из них шире, другое Уже,
и разобраться в этом непросто.
Основное внимание исследователи обращают на
узкое значение. И это понятно: видимо, большинство
современных авторов считают, что название «русская»
поначалу было связано с каким-то конкретным
местом. И лишь со временем «сфера влияния»
расширилась, чтобы в конце концов обозначить предельно
большую «Русскую землю», совпадающую с
современным значением. В качестве «прародины» Русской
земли некоторые пытались, да и пытаются, называть
речку Рось. Филологи, правда, упорно
сопротивляются, ссылаясь на то, что законы развития языка делают
практически невозможными переходы звука О в У.
Поиски центра, откуда волнами стало расходиться
я название «Русская земля» на окрестные территории,
| не прекращаются. А пока границы «узкой» Русской
i g земли определены с максимально возможной точнос-
5^ тью. Сделать это позволил скрупулезный анализ более
|*£ семисот ее упоминаний в летописных сводах, создан-
"* ных до второй четверти XIII века. Работы А. Н. На-
99

I-
Князь Владимир
освящает Десятинную
церковь € Киеве
сонова, Б. А. Рыбакова, В. А. Кучкина дают полное
представление о том, какие земли относились к
«малой» Русской земле.
Оказалось, что в XI—XIII веках летописцы
включали в ее состав города Киев, Чернигов, Переяславль, на
левом берегу Днепра — Городец Остерский, на правом
берегу Днепра и далее на запад — Вышгород,
Белгород, Торческ, Треполь, Корсунь, Богуславль, Канев,
Божский на Южном Буге, Межибережье, Котельницу,
Бужск на Западном Буге, Шумск, Тихомль, Выгошев,
Гнойницу, Минск, бассейн Тетерева, Здвижень. Не
входили в ее состав Новгород Великий с
относящимися к нему городами, княжества Полоцкое,
Смоленское, Суздальское (Владимирское), Рязанское,
Муромское, Галицкос, Владимир-Волынское, а также
Овруч, Неринск и Берладь. Короче говоря, с Русской
землей в узком смысле этих слов почти все ясно. Что
же касается значения широкого, то здесь неожиданно
возникают очень непростые вопросы.
Слишком широкие границы Русской земли
Едва ли не аксиомой считается мнение Б. А.
Рыбакова, что под «большой» Русской землей
древнерусский автор подразумевал «всю совокупность
восточнославянских земель в их этнографическом, языковом
и политическом единстве, свидетельствуя о сложении
древнерусской народности на огромном пространстве
от Карпат до Дона и от Ладоги до «Русского моря».
Более конкретно границы «Русской земли»
предлагалось определять как сумму племенных территорий
восточнославянских племен, исходя из тезиса
летописца, что «словеньскый язык и рускый — одно есть».
Все бы хорошо, но с летописными данными это
плохо согласуется. В Новгородской первой летописи
старшего извода при описании похода на Галич в 1145
году указывалось, что в нем участвовала «вся Русска
земля». В Ипатьевской летописи уточняется, кто
конкретно принимал в нем участие. И, оказывается,
вместе с русскими ходили... поляки и «дикие» полов-
ЧЛЛ, V4A/VVVVVY

Ill U/
•\
цы. Тогда — что ж? — под Русской землей нужно
разуметь еще поляков и половцев?
Дальше — больше. Довольно точные данные о
территории содержатся в поэтическом «Слове о
погибели Русской земли» (1238—1246). При весьма
подробном перечислении стран и народов, окружающих
Русскую землю, здесь отсутствует упоминание
Болгарского царства. Выходит, и земли Болгарского царства
рассматриваются здесь как русские?
А в другом источнике, «Списке русских городов
дальних и ближних», написанном в 1375—1381 годах,
прямо перечисляются болгарские города. Мало того, к
числу русских здесь отнесены также и валашские, и
польские, и литовские города. Что все это значит?
По мнению академика М. Н. Тихомирова, в основу
определения того, что считать русскими городами,
был положен принцип языка: автор «Списка»
перечислил все территории, где население пользовалось
одним и тем же письменным языком, и язык этот
назывался «русским». Однако все не так просто. Речь
же идет о литературном, книжно-письменном языке,
который в современной литературе принято называть
«церковнославянским». Уже из самого его названия
следует, что он непосредственно связан с общностью
религиозной: именно на церковнославянский язык
были «переложены» книги Священного Писания,
богослужебные и богословские христианские тексты.
Значит, прилагательное «русский» (по крайней мере, в
ряде ранних отечественных источников) вполне
может соответствовать конфессиональному, а не
этническому определению? Думаю, да. И именно в таком
смысле может быть понято утверждение летописца о
тождестве славянского и русского языков.
Во всяком случае, надо отдавать себе отчет: слово
«русский» в упомянутых текстах не могло носить ни
собственно этнического, ни политического значения.
Что такое «русьский»?
Пожалуй, самой сильной и важной чертой,
роднившей — помимо общего происхождения — земли и
народы, было и остается единое вероисповедание их
Греки сжигают корабли
князя Игоря в 944 году
го о
101

1
п
* о
и
s
Золотые ворота в Киеве
(рисунок 1651 года)
населения. Поэтому весьма вероятно, что именно этот
признак для авторов древних памятников и был
основным, когда вопрос стоял о народах и территориях.
Следовательно, можно предположить, что словом
«русские» они обозначали некую этноконфессиональную
общность, близкую к той, что сейчас именуется
православной. На тождество этих двух понятий в свое
время обратил внимание Г. П. Федотов. Анализируя
русские духовные стихи, он пришел к выводу, что для
певца духовных стихов не было христианской страны,
которая не была бы «русской землей».
Этот тезис прекрасно подтверждается редко
цитируемым фрагментом Тверского летописного сборника,
где в рассказе о взятии Константинополя
упоминается, что «царь турский салтан... веры рускыа не преста-
вил (то есть не погубил}», в столице православного
мира по- прежнему «Русь к церквам ходят, а пениа
слушают, а крещение русское есть». Близкое
сопоставление находим и в «Повести об иконе
Владимирской Божьей Матери»: в качестве синонима
выражения «русское воинство» здесь выступает
словосочетание «воиньство христианское», что как будто вполне
совпадает с нашим предположением. Еще более
показательно противопоставление «русского»
нехристианскому в описании пожара в Псковской I летописи под
1471 годом: «А русского конца и святых Божиих
церквей» (в отличие от «ляцких божниц») Бог ублюде,
христианских дворов и Своих храмов, а ииоверныя на
веру приводя, а христиан на покаяние».
К чему может привести переосмысление слова
А теперь давайте посмотрим на летописные тексты
с моей точки зрения, понимая под «русской»
этноконфессиональную общность.
Захватив Киев, Олег якобы заявил: «Се буди мати
городом русьским». Это истолковывается обычно так:
102

Киев будет столицей нового государства, потому что
Д. С. Лихачев считал, что слова Олега были калькой
греческого слова «метрополия», «столица».
Между тем в данном рассказе Киев явно
отождествляется с Новым Иерусалимом. Об этом говорят
текстологические параллели, которые мы находим как
в Священном Писании («вышний Иерусалим...
Матерь всем нам».— Послание к Галатам, 4. 26), так и в
древнерусских апокрифических памятниках.
Например, в одном из вариантов духовного стиха о
«Голубиной книге» на вопрос «премудрому царю Давыду
Евсеичу»: «А который, город городам мати?..» следует
ответ: «Русалим (!) город городам мати». Подобные
формулировки встречаются в самой «Голубиной
книге», а в так называемой «Иерусалимской беседе» (XII
век) царь Давид загадывает загадки богатырю Болоту
Волотовичу об устройстве Вселенной, о христианских
древностях и символах. И снова Иерусалим
называется матерью всех городов, а затем дается разгадка сна
Волота: «Будет на Руси град Иерусалим начальный, и
в том граде будет соборная и апостольская церковь
Софии Премудрости Божия о семидесяти верхах, си-
речь Святая Святых». В этой «разгадке» речь явно
идет о Киеве.
Золотые ворота в
Иерусалиме
103

■ «
Потому, думаю, в высказывании Олега (а на самом
деле — летописца XI века) Киев не просто называется
столицей Руси — ему придается статус центра
православного, богоспасаемого мира. Недаром в
«Голубиной книге» об Иерусалиме, прообразе Киева,
говорится: «Тут у нас среда земли».
Как Киев стал Новым Иерусалимом
Наименование всех православных земель «Русьской
землей» связано с идеей земли обетованной.
Столицей ее должен был стать Иерусалим, но не «ветхий»,
а Новый. И первым на Руси Новым Иерусалимом стал
Киев. Об этом-то, видимо, и говорил летописец,
когда «цитировал» Олега.
Мысль о том, что Киев воспринимался в Древней
Руси как Новый Иерусалим, не нова. Хотя к
моменту крещения Руси «Новый Иерусалим», а заодно и
«второй Рим» (то есть духовный и светский центры
Вселенной), казалось бы, прочно обосновались в
Константинополе, и Киев был ни при чем. Даже
структура городского пространства Царьграда, как
его называли на Руси, была приведена в
соответствие с этой идеей. Золотые ворота в
Константинополе — во образ Золотых Ворот, через которые
Христос (Царь мира) въехал в Иерусалим, центральный
храм святой Софии Премудрости Божией — во
образ главной святыни древнего Иерусалима,
ветхозаветного храма иудейского. И конечно, на Руси это
было хорошо известно; в «Слове о Законе и
Благодати» митрополит Илларион без всяких оговорок,
как само собой разумеющееся называет
Константинополь Новым Иерусалимом. И тем не менее уже в
«Слове» именно Киев рассматривался в качестве
новой столицы православия. А первая русская
летопись (так называемый «Древнейший свод 1036—1039
годов», или, по определению Д. С. Лихачева,
«Сказание о первоначальном распространении
христианства на Руси») повествует о том, «како Бог избьра
страну нашю на последнее время», то есть сделал ее
центром мира перед концом времени и Страшным
судом.
Каменное строительство в Киеве изначально
велось в подражание Константинополю, это ни у кого
не вызывало и не вызывает сомнения.
Современники должны были это воспринимать как претензию
на право стать новым центром мира, столицей
богоизбранной, обетованной или обещанной земли, если
говорить языком Библии. Еще десять лет назад эту
мысль высказал протоиерей Лев Лебедев.
Основанием для такого предположения послужил анализ
городской структуры Киева, какой она складывается
при Ярославе Мудром. В годы его правления в
Киеве (1018—1054) в столице древнерусского
государства появляются аналогичные
константинопольским Золотые ворота, храм св. Софии, а также
монастыри св. Георгия и св. Ирины. Впоследствии
g каждый из городов, претендовавших на роль центра
о^ Русской земли, принимал на себя обязанность стать
1Ш «третьим Римом» и «Новым Иерусалимом». И тогда
I & здесь появлялись и внешние атрибуты мировой сто ли-
* о Цы: Золотые ворота, новый центральный храм и т. п.
• х
104

Можно ли получить «византийское наследство» при
«живой» Византии?
А действительно — можно ли? Можно ли
претендовать на роль «третьего Рима» и — главное — «Нового
Иерусалима»? Сомнительно это. Считается, что мысль
о «переносе» центра христианского мира на Русь
могла возникнуть лишь после падения
Константинополя в 1453 году. Поэтому представления о третьем
Риме и Новом Иерусалиме связываются только с
Москвой, хотя иногда и упоминаются ее «идейные
предшественники»: Тырново, Тверь, но не Киев.
И правда. Как еще до падения в 1453 году
Константинополя могла зародиться идея об утрате им статуса
Нового Иерусалима? Может ли она вообще иметь
Право на существование? Думаю, только в одном
случае, если в истории Константинополя были
события, которые могли восприниматься православными
людьми как его падение.
Зачем Олег повесил щит на врата Царьграда?
Именно так мог восприниматься захват Царьграда
крестоносцами в 1204 году. У Луки Нотара встречаем
высказывание: «Лучше увидеть в Городе
(Константинополе) царствующей турецкую чалму, чем латинскую
тиару». Почему он так говорил? Может быть, потому
что сумма числовых значений букв греческого слова
Xcaevvo^ равнялась 666, а это число
апокалиптического Зверя (Антихриста). К таким вещам в древности
относились очень серьезно. Однако оформление идеи
«Киев — Новый Иерусалим» должно относиться к
гораздо более раннему времени...
Еще на заре истории древнерусского государства
произошло событие, которое в «Повести временных
лет» описано весьма своеобразно. Под 907 годом речь
идет о захвате Царьграда легендарным князем Олегом.
Столица Византии сдалась, когда после длительной
осады воины Олега поставили корабли на колеса и
подошли к Константинополю со стороны суши: «И
повеле Олег воем своим колеса изделати и воставляти
на колеса корабля. И бывшю покосну ветру, въспяша
парусы съ поля, и идоша къ граду. И видевше греци
и убояшася, и реша выславше ко Олгови: «Не погуб-
ляй града, имем ся по дань, яко же хощеши».
Обстоятельства, описанные в «Повести...», удивительно
напоминают детали взятия Константинополя войсками
Мехмеда II Завоевателя в 1453 году: тот приказал
проложить через перешеек, отделявший Золотой Рог
от Босфора, деревянный настил и ночью перетащил
по нему восемнадцать кораблей своей флотилии;
увидев утром корабли в заливе, греки сдались.
Не странно ли Такое совпадение? И В том, и В
другом случае повод к сдаче города — вражеские
корабли, прибывшие по суше. Эта деталь, видимо,
имела для греков особое значение. И действительно,
имела. Согласно сообщению Коджиа-Еффенди,
существовало предание: Византия будет завоевана, когда «
неприятельский флот «переплывет сушу». Вместе с 5
тем имелось якобы предсказание, записанное некими | g
мудрецами на крышке гробницы Константина Вели- gZ
кого, что после завоевания Константинополя изма- |*g
ильтянами «род русых» или «русских» вместе с преж- "х
105

План Константинополя.
1420 год
ними правителями освободит Царьград от безбожных
врагов. Люди «от рода русского» должны были взять
христианскую столицу под свою защиту.
Происхождение этой легенды было очень ранним, она была
известна уже Лиутпранду (около 922 — около 972
годы).
Это упоминание *рода русского» в предсказании
точно совпадает с текстом, с первыми строками дого-
106

вора с греками, заключенного Олегом в 911 году: «Мы
от рода рускаго...».
Такое совпадение не может быть случайным, оно
подтверждается и более тщательным анализом
летописной статьи 907 года. Среди прочих обстоятельств
летописец упоминает, что по завершении переговоров
с греками Олег «повеси щит свой въ вратех» (в
Ипатьевской летописи текст этот выглядит несколько
иначе: «повесиша щиты своя» — разница небольшая,
но, как увидим, немаловажная). Объяснить, зачем
Олег повесил свой щит на ворота Константинополя,
долгое время не удавалось. Это «было, по-видимому,
в древней Руси знаком победы, при этом связанным с
каким-то ритуалом», так считал Д. С. Лихачев и
основанием служило разъяснение в самой «Повести
временных лет»: щит (или щиты) повешен, «показуа
победу». Однако слово победа в X—XII веках имело
гораздо более широкий спектр значений, чем сейчас:
и трофеи, и награды, и почести, и ... поражение, и
война, и соблазн, и искушение, и беда, и,
естественно, победа в нашем смысле слова. В Успенском
сборнике XII века встречается производное от него
слово победница — «заступница, защитница». Так что,
«победа* вполне могла обозначать и ... заЩИТу.
Традиционно считается, что история со щитом
имеет фольклорное происхождение. Между тем она
оказывается связанной с целым рядом библейских
сюжетов и составляет единое целое с рассказами и о
кораблях Руси, поставленных на колеса, и о
прозвании Олега Вещим. Связь восстанавливается, когда мы
обращаемся к ветхозаветным пророкам. Многие из
них (Исайя, Иеремия, Амос и другие) неоднократно
обличали роскошь, нечестивость и идолопоклонство
жителей финикийского города Тира. Но особой силы
достигают обличения в пророчестве Иезекииля,
предсказывавшего гибель знаменитого города. Среди
прочего Иезекииль упоминает узорчатые полотна из
Египта, употреблявшиеся тирянами для изготовления
парусов, голубые и пурпурные покрывала с островов
Елисы, воинов из Персии, Лидии и Ливии, которые
«вешали на тебе (то есть на Тир) щит и шлем», тем
самым показывая, что они берут на себя защиту
города. Кроме того, упоминается, что за товары,
вывозимые из Тира, другие страны платили золотом,
пурпурными и узорчатыми тканями, пшеницей,
оливковым маслом, сластями, медом, вином и
выделанным железом (Иез. 27. 1—22), то есть перечисляется
все то (и в той же последовательности!), что Олег
привез с собой на Русь из Константинополя.
Совпадение деталей в описании похода Олега и в
пророчестве Иезекииля позволило автору этих строк в
свое время высказать мнение, что летописец указывал
на определенное тождество языческой Руси и Тира.
Неясным оставалось лишь, какую роль в данном
сюжете играло вывешивание щита на воротах Города.
Несколько странная в традиционном прочтении
«защитная» функция, которую берется выполнять Олег
после падения Константинополя, становится
понятной, если восстановить эсхатологический контекст:
христианская столица сдалась, когда неприятельский
флот «переплыл сушу», но люди от «роду русского»
Храм св. Софии в
Константинополе
(реконструкция)
Храм Соломона в
Иерусалиме
(реконструкция)
107

План Рима. Миниатюра
на пергаменте начала
XV века
взяли Город до «последнего времени» под свою
защиту. Любопытно, что в этом рассказе «неверными» —
захватчиками и защитниками — оказываются одни и
те же — воины Олега.
То, что в предшествующем тексте дружинники
русского князя должны восприниматься как «безбожные
измаильтяне», подчеркивает форма, в которой
описываются беззакония, творимые ими в окрестностях
греческой столицы: «воевати нача, и много убийства
сотвори около града греком, и разбита многы полеты,
и пожгопга церкви. А их же имаху пленникы, овех
посекаху, другиа же мучаху, иныя растреляху, а другыя
в море вметаху, и ина многа зла творяху русь греком,
елико же ратнии творять». Обращает на себя
внимание текстуальный повтор этого фрагмента в
рассказе — откуда он и был заимствован — о приходе под
стены Константинополя Игоря в 941 году. Тот со
своими воинами «почаша воевати Вифиньскиа
страны, и восваху по Понту до Ираклиа и до Фафлогонь-
ски земли, и всю страну Никомидийскую попленив-
ше, и Судъ весь пожьгоша; их же емше, овехъ расти-
108

План города Киева,
XI век
Подольски* ворота
Лядские ворота
О*'
Золотые ворот*
наху, другая аки странь поставляюще и стреляху въ ня,
изимахуть, опаки руце съвязывахуть, гвозди железный
посреди главы въбивахуть имъ. Много же святыхъ
церквий огневи предаша, манастыре и села пожгоша,
и именья немало от обою страну взяша». Данный
текст «сшит» из фрагментов Откровения Мефодия
Патарского и Жития Василия Нового, совершенно
определенно имевших, кстати, эсхатологический
характер.
О том, что действия Руси здесь соответствуют
представлениям о том, как должны .себя вести с
христианами, провинившимися перед Богом, народы,
появляющиеся в «последние времена», показывает
использование этого же текста для описания в Лаврентьев-
ской летописи кошмаров монгольского нашествия на
Рязанскую землю в 1237 году. «Безбожнии татарин...
почаша воевати Рязаньскую землю, и пленоваху и до
Проньска, попленивше Рязань весь, и пожгоша, и
князя их убиша. Их же емше овы растинахуть, другая
же стрелами растреляху в ня, а инии опакы руце
связывахуть. Много же святых церкви огневи
предаша, и манастыре, И села пожгоша, именья не мало
обою страну взяша...». Такой повтор явно неслучаен.
Как мы убедились, идея «византийского
наследства» вполне могла возникнуть задолго до падения
Константинополя под ударами турок в 1453 году.
Видимо, уже в тридцатых годах XI века на Руси
бытовало представление о том, что Константинополь
за его грехи лишился права считаться центром
спасения православного человечества. Теперь на это
претендовала новая столица — Киев. Он становился
Новым Иерусалимом богоспасаемой земли, которую
древнерусские источники и называют «Русьской»
(православной) землей. •
га «э
Г) о
X
109

Владимир Иваницкии
Архетипы
успеха
и
русская сказка
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Приключения богини в миру
Феминистке на заметку
Поражает сходство сказочных
сценариев: в Японии, Китае, у
индейцев, угро-финнов, славян типы
сказок с героиней идентичны.
«Женские» сюжеты делятся на
две группы, каждой соответствует тип поведения и, видимо, время
зарождения. Активному сценарию поведения по «мужскому» типу
противостоит пассивный, тоже приносивший свои плоды. С какого-то момента
активный сценарий подвергся подавлению. Сакральность женщины
переосмысливается — отныне всякая отклоняющаяся от «нормы» фигурирует
в народных верованиях как ведьма. Ее третируют, преследуют. А по
ритуалу языческих игрищ сжигают. Христианство усилило, однако
отнюдь не изобрело данный мотив.
Пассивный сценарий — это, что называется, «хорошая женщина»:
образец поведения. Для одержимой патриархальными комплексами куль-
5 туры симптоматичны две вещи.
§ Во-первых, пассивная героиня сказки — падчерица — под прессом:
"§ идеальность и Добродетель в ее случае другое название неволи и угнете-
bZ ния.
*2х * Окончание. Начало публикации в №№ 8,10 за этот год
110

Во-вторых, инфантилизация женщины. Что в рамках нашей темы
означает близость сюжетов народных сказок о послушной падчерице к
таким, где главные герои дети. Истории о том, как дети, которых
похитили «гуси-лебеди», попадают Бабе-Яге на стол, схожи со сказками,
где героиню поедом ест страхолюдная мачеха, требующая отвести
падчерицу в лес — волкам и холоду на съедение. В обоих случаях спасение
приходит чудом, а чудо — извне: от более сильных сказочных существ.
Золушкино счастье — фея-крестная и принц; Спящую Красавицу спасает
от сна-смерти поцеловавший ее герой; Аленушку и Иванушку выручает
заступник-князь; сироту-падчерицу в сказке «Морозко» удочеряет
(награждает) само божество, персонифицирующее зиму и смерть.
Для справки, чтобы больше к этому не возвращаться. Антропология
и этнография — науки, не оставляющие никаких иллюзий. Иллюзией как
раз являются благополучные концы разбираемых историй. У ученых не
вызывает сомнений, что людоедство и поедание детей широко
практиковалось. А детоубийство до сих пор практикуется, особенно девочек
(лидирует Китай). Если сказка говорит, что Морозко забрал «работницу»
к себе — это означает, что она ушла в царство смерти: замерзла. (Сказка
чуть-чуть подправляет действительность — падчерица возвращается
домой.)
Архетип женщины делится на две неравные половины: «плохая
женщина» правит, но проигрывает; «хорошая» угнетена, но выигрывает.
Полная аналогия с Иваном-дураком. Тот тоже начинал как аутсайдер.
Заметим: логика фольклора сопоставляет мужской ум и женскую красоту.
Дурак лишен именно разума, «замарашка» — привлекательности. (То и
другое временно: глупость Ивана-дурака мнима; измазанная золой
дурнушка — на самом деле, королева красоты, и скоро это обнаружится.) Но
теперь понятно, почему в древнем Китае идеальной парой называлось
сочетание выдающегося таланта и писаной красавицы,— народное
сознание считало эти качества «проходными» для карьеры.
Итак, если не считать второстепенного активного сценария
(травести, богатырка, дикая лесная женщина и так далее), автор может
предпослать основному массиву материала подзаголовок: «Женщины тире дети».
Чего и ждать от общества, где взрослым признается мужчина, а женщине
отводят роль ребенка, водят на помочах и держат в ежовых рукавицах,
воскликнет феминистка и будет частично права. Но вот закавыка:
главный враг женской героини в сказках не деспотичный Царь, не ее
безвольный отец, а другая женщина. Мачеха в русских сказках; злобная
«финская Баба-Яга» людоедка Сюоятар в финских, карельских; капризная
и высокомерная «Госпожа из северных покоев» в японской сказочной
повести и так далее. Жестокость женщины к женщине в фольклоре не
знает пределов. Наличие многих женщин, претендовавших на одного
мужчину,— черта как архаической «свободы», так и патриархального
многоженства — заставляли ее идти на все. Так, первоисточник
ненависти мачехи не падчерица. «Сквозь нее» она видит ее мать и уничтожает
ребенка от первой жены. Экономические корни ревности: теперь род
мачехи возьмет верх, ее дети от того же отца унаследуют все.
Половой отбор.
Дилемма падчерицы
Упрощенно — племя делилось на
две половин ы * мира», совместно
выступавшие против общего врага,
но жестоко враждующие между
собой. Два конца архаической
деревни обмениваются женщинами: муж и жена на той стадии, какую
отражает сказка, происходят из разных кланов. Может быть, отголоски
древнейшего миропонимания составляют часть смысла русской послови-
цы: «Жена моя полсела для меня» (В. Даль). В жене муж видит ту
половину архаического социума, откуда взял жену. Вот вторая причина
вражды между мачехой и падчерицей: даже если мать «золушки» из
одного с ней клана, «золушка», по правилам, принадлежит к отцовскому.
Мистика конфликта пронизывает брак. «Муж и жена одна сатана» —
Ill

В. Иваницкий
Архетипы успеха и русская сказка
1 К
si
пословица поздняя. В сказочные правремена муж и жена две сатаны:
каждая из сторон видит «сатану» в ценностях противоположного клана.
Отсюда шаблонные олицетворения свадьбы со смертью, жениха — с
похитителем и чудовищем. Впрочем, любой ритуал перехода, а свадьба
как раз из таких, мыслится как умирание прежнего человека и
воскресение в новую жизнь в новом статусе.
Что отсюда следует? Важный
парадокс этики успеха. Если, вправду,
для девушки в сказке выход замуж
является Целью и выигрышем
(дальше свадебного пира сказка не идет),
то окрашен он для самой героини в
противоречивые цвета. С одной
стороны, влечение к смерти,
непременная черта пассивных,
страдательных женских сказочных
персонажей, способно обернуться
позитивным импульсом к разрешению
своего личного конфликта. С
другой — выйти замуж все равно, что
попасть на тот свет. Велик риск,
велик и страх. И еще: свобода
относительно вольготной жизни на
этом кончается.
Для любителей суммирую
установления древности (включая
славянскую) относительно девушек на
выданье. Девица не всегда во
власти отца и семьи: по неписаным
правилам, девичьи праздники и
обряды — суверенная область.
Существовал запрет на черную работу
и телесные наказания.
Предусматривались штрафы и кары в случае,
если Девицу принуждают силой
выйти замуж, а она, не желая
брака, причинит себе смерть или
увечье. Древнерусские княжеские
уставы считают в этом случае
виноватыми отца и мать, а дело —
подотчетным церковному суду местного
епископа. Но контрасту брак позже
оказался хуже смерти, особенно на
чужой стороне. Так может, не
выходить? Но какое будущее ждет вне
брака? Здесь мы обнажили сразу
несколько нитей и ядро сценария
успешности для падчерицы.
Падчерице нечего терять, «кроме своих
цепей»: она не боится замужества.
Преступление мачехи перед
ритуальной реальностью — как на
ладони: она нарушала табу по
отношению к Золушке. Суровость
наказания мачехи и ее дочерей —
совсем не прихоть жанра,
нуждающегося в козле отпущения. Зато побе-
112

дившие качества — скромность и трудолюбие — требуют специального
анализа. Они знак более высокой социальной культуры. Можно
предположить три вещи. Либо сказка пытается внушить, что «идеальные»
женские качества несмотря ни на что будут вознаграждены, а эгоизм
наказан. Что-то вроде наивного утопического оптимизма для утешения.
Либо мы отказываемся от поисков морали и видим в коллизии мачеха/
падчерица рудименты матрилинеиности: всевластия женщин. Плюс
конкурентную борьбу кланов. Тогда Золушка, проявляя чудеса трудового
героизма, пытается спасти свою жизнь.
113

В. Иваницкий.
Архитипы успеха и русская сквзка
И наконец, можно выдвинуть версию о неравенстве происхождения
мачехи и падчерицы (по отцовской или материнской линии). В этом
случае логичным кажется «социальное» разрешение конфликта. Отпрыск
высокого рода, чуть не потерявшийся в низкой среде, наконец-то узнан
(маленькая ножка) и возвращается в свой круг. Золушка выходит за
ровню! Вспомним фею-крестную, в других вариантах — родную тетку.
Она из более светлой половины мира (социума), делящегося
демаркационной линией как пространственно, так и по времени; понятно, почему
ее возможности простирались до полуночи...
Коли так, «ослиная шкура» прочитывается как временный знак
позора (унижение до скотского состояния) или — кто знает? —
камуфляж. «Замарашка» — уловка, мудрое умение скрыть бриллиант в навозе.
Мачеха не в курсе, отец помалкивает. Цель: отшить парней «со своего
двора». В этом случае смысл сказки почти обратный. Выбрать между
вариантами предоставим читателю.
Не имей сто рублей...
а женись на лягушке
«У одного царя было три сына. Он
оделил их по стрелке и велел
стрелять: кто куда стрельнет, тому там
и невесту брать». Мы опять
сталкиваемся с более поздним,
тройственным членением мира: «Вот старший стрельнул, его стрела упала к
генералу на двор, и подняла ее генералова дочь. Он пошел и стал просить
у ней: «Девица, девица! Отдай мою стрелу». Она говорит ему: «Возьми
меня замуж!» Другой стрельнул, его стрела упала к купцу на двор, и
подняла ее купцова дочь (...) Третий стрельнул, и стрела его упала в
болото, и взяла ее лягушка. Он пошел просить: «Лягушка, лягушка! Отдай
мою стрелу!» Она говорит: «Возьми меня замуж!»
Во-первых, очевидное. «Слоистость мироздания» налицо. Три
стрелы, три сословия — цари, воины, купцы. Треугольная пирамидка
общества. Но что-то не сходится. Четвертый угол — женский — обычно вне
игры. В сказках о женитьбе он как раз активно задействован. В женский
угол мира попадает третий сын своей стрелой. Предполагается, что ему
«не повезло». Но мы уже знаем цену сказочному аутсайдерству.
Во-вторых, не столь очевидное. Обратите внимание, что каждый сын
почему-то действует не по заданию отца: хочет забрать стрелу обратно.
Девушки, что ли, некрасивые? Не совсем так: надо знать практику
древнейшего жениховства. «Пострелять» известное иносказание; стрела
играет роль фаллического символа. «Отстрелявшись», парень вовсе не
жаждет связать себя навсегда. Инициатива закрепить отношения исходит
от женского пола, и сказка это подсмотрела. Так что если принять во
внимание грубоватое буквальное толкование, девицы себе на уме:
отдавшись царским сыновьям, не отпускают их — надо думать, пока не
прибегут свидетели,— и тут уж брак неизбежен.
В-третьих, совсем не очевидное. Лягушка символизирует ведьму,
волшебницу. Хотя, вспомнив, что болото связано с нечистой силой, легче
принять логику фольклористов: «Сопоставление «ведьма — лягушка»
одно из наиболее устойчивых в контексте купальских поверий».
Напомним наиболее типичные из них: «Накануне Ивана Купалы ведьмы
скидываются лягушками, сороками, кошками, свиньями». Для «узнавания
ведьмы» в купальскую ночь старались поймать лягушку (то есть ведьму,
обратившуюся в лягушку) и нанести ей вилами какое-нибудь увечье. «За
околицей сжигается троицкая березка, борона. Если вблизи есть чаров-
ник, явится к огню в виде лягушки, мыши и другого животного...»
В таком контексте не удивительно, что у жены третьего сына
получалось все: и красавицей оборотиться, и хлеб испечь лучше, и ковер
соткать за ночь. И магический танец исполнить: «махнула левой рукой —
114

сделалось озеро, махнула правой — и поплыли по воде белые лебеди».
Подобный танец указывает на магию и пляски русальей недели с
особыми птичьими движениями, взмахами длинных рукавов.
Птиц следует запомнить, о них чуть позже. Пока же отметим, что
сценарий царевны-лягушки не отличается в главных чертах от сценария
мужского героя, Ивана-царевича. Она выдерживает испытания,
проявляет сметку и характер, обретает свою пару... а затем начинаются
приключения в потустороннем мире («Ищи меня теперь у Кощея
Бессмертного!»). Борьба с силами, которым героиня сродни (Кощей, олицетворение
зимы, ей родной отец), заканчивается победой, возвращением миру
плодородия. Недаром героиня зовется еще Настасьей — Анастасия значит
«воскрешающая». В отношении ума героиня выгодно отличается от
мужского героя. Стандартный эпитет Василисы — Премудрая — это
подчеркивает. Нехорошие приключения начинаются в мужском
сценарии от собственного неразумия героя: Иван-царевич то на золотую
клетку Жар-птицы, то на уздечку чудо-кобылицы позарится. Лягушка/
Василиса Премудрая ошибок не делает, глупость совершает ее муж:
сжигает до времени лягушечью кожу. Создается впечатление, что
несмотря на внешние признаки патриархата, в древней русской семье нередко
верховодила более умная жена.
Земноводная птица?
Но «истинное лицо* Лягушки
неизвестно уже тому народу,
который, справляя Ивана Купалу,
мучил всякую животину. На Лягушку
в мифологии мира со времен
палеолита накопилось пухлое досье. Ей поклонялись везде, от Америки до
Китая. Не остались в стороне и индоевропейцы. Индийский эпос знает
лягушку-царевну по имени Мандодари и повествует о счастливой встрече
с ней героя, заблудившегося в лесу. Славяне-язычники видели в ней
богиню Рожаницу (или Рожаниц), чьим делом было плодородие. Словом,
она божество воды и всяческого приплода, женская богиня жизни. Ее
чтили, а не преследовали. Сказка о царевне-лягушке отразила далекие
времена и их систему ценностей. Лягушка-рожаница выигрывает конкурс
жен, сказка любуется ею. Кроме того, ход повествования отражает
годовой цикл: когда царевич встречает лягушку — это сев, а
неожиданный уход ее к Кощею в страну смерти — наступление темного времени
года, когда земля «умирает». Чтобы вновь пришла весна, надо вернуть
женскую богиню, чья история в этом ракурсе неотличима от мифа о
Персефоне.
...Но теряя плодородие, божество земли-воды теряет и внешний вид
Рожаницы/лягушки. Как же оно теперь выглядит? Миров различали три.
Верхнему соответствует облик птицы (утка, лебедь...); нашему миру —
женщина; подзем но-подводному — лягушка/ящерка/змея. Вот почему
героини волшебных сказок прилетают на озеро купаться на крыльях, а
скинув их, обращаются в девушек. Кроме того, вспомним богинь,
породивших мир из первояйца во многих мифологиях,— греческая Леда,
финская Ильматар. Есть такое предание и у русских, воспринятое от
угро-финских соседей. Знаем мы и царевну-Лебедь.
Подытожим. В этой группе сказок успешный сценарий героини —
посвященной во все тайны дочери бога-шамана — сводится к тому,
чтобы, во-первых, вовремя попасться на глаза суженому у воды
(считается доброй приметой недаром), во-вторых, поразить его родню мастер- «
ством в земных делах, в-третьих, стоически выдержать неразумие своей 5
мужской половины и разлуку, в-четвертых, и это самое трудное, отбиться У§|
от своего клана — разорвать с властью отца. Дальнейшее приложится: *~1
жизнь царевны-лягушки за Иваном-царским сыном, видимо, удастся — |^
она будет главной в семье. •?!
115

В ИваницкиЙ
Архетипы успека и русская сказка
Окучивание
аленького цветочка
Но есть сказки с обратной
ситуацией. Добронравная, но ничего не
понимающая в магии девица
выходит замуж за «неведому зверушку».
Просьба учесть: в древнем мире
жертвоприношение называлось и считалось браком. Красавиц,
приносимых дракону, именовали его невестами. Но известен и мотив
«очеловечения» жениха, позаимствованный Аксаковым в других волшебных
сказках. Расколдовать, окультурить Чудище предстоит в этой сказке
женскому полу. Чем больше девица любит «чудо лесное, зверя морского», тем,
по сценарию, больше у того шансов сбросить с себя злое колдовство и
предстать в образе писаного красавца-царевича.
Романтично. Мифологически — сюжет является зеркальным
отражением сказки о Спящей Красавице с переменой ролей. Психологически
же — нет лучшей ловушки. Так высоколобая выпускница элитного
колледжа мечтает выйти за пролетария и поднять его до себя. Так
отправляются монахиней обращать дикарей в сельву Амазонки. Точно так
же несчастные женщины устраивают себе ♦подвиг», десятилетиями
нянчась с мужьями-алкоголиками. Если хотите выбрать подобный сценарий,
тридцать раз подумайте. Преображения здесь не будет, разве что вполне
обратимое.
Подобные сценарии «спасения» чрезвычайно живучи и сами
просятся в мазохистское сознание, шантажируя его возможностью исполнения
мечты. У героини сказки, купеческой дочери — двенадцатой по счету
девушки, каких Чудише за последние тридцать лет пыталось влюбить в
себя, были свои резоны: она спасала отца. «Пусть приедет твоя дочь сюда
по любви к тебе, своей волею и хотением; а коли дочери твои не поедут.,.
то сам приезжай, и велю казнить тебя смертью лютою»,— говорит Чудище
купцу, сорвавшему его цветок. Обший приговор домашних: «Пусть та
дочь и выручает отца, для кого он доставал аленький цветочек». Но какие
резоны могут быть у вас?..
Вернемся к сказке. Рациональное зерно побеждающей морали есть и
тут: бесстрашие и умение принять свою судьбу — черты опять-таки более
социально высокие по сравнению с истеричностью, меркантильностью,
малодушием. У дочки купца проступает еще одно качество,
характеризующее, как кажется, «предбуржуазный» этос: умение держать слово,
выполнять «контракт». Напоследок признаемся, что скрытые смыслы,
отмеченные нами, совсем не параллельны прозрачной морали,
заложенной С. Аксаковым в обработку «сказки ключницы Пелагси»: он, похоже,
стилизовал ее под притчу о любви к России в духе гоголевского тезиса:
«Ты полюби нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит!»
«Отвязная богатырка»
Как уже отмечалось, активный
женский сценарий угнетен. Но это не
значит, что его нет. В сказках он
встречается весьма редко, если не
считать вариант царевны, воля
которой для отца закон. В этом случае у дочери кое в чем много свободы
именно потому, что она — дочь царя.
Амазонка перекочевала в другой, более подходящий для нее жанр: в
былины. И тут ей раздолье. В некоторых, связанных больше с волшебной
сказкой, она выступает как медиатор-травести. В былине-новелле «Ставр
Годинович» Василиса Микулична переодевается богатырем и пускается
на выручку своего не великого ума мужа, беря при дворе князя Владими-
ра верх в любых состязаниях, будь то на силу и ловкость или на ум
(шашки-шахматы) и хитрость. Князь чуть было не отдал за «богатыря
Василия» дочь замуж. В схожей роли — знаменитая «Авдотья Рязаночка»,
116

рсроиня исторической песни, освободившая бесстрашием и умными
ответами хану — «царю Бахмету турецкому» — всю свою родню из
полона. Эта песня — шедевр дипломатии: древнюю загадку
дополнительно обыгрывают мотивировкой. На вопрос, кого же из родственников ей
освободить — сына, мужа, брата? выбрать, кажется, невозможно! —
женщина с плачем отвечает, что мужа можно заиметь нового,
следовательно, будут снова и дети, а вот брат... Царь Бахмет в ответ тоже
заливается слезами. Оказывается, ответ не просто остроумен, но бьет в
больное место: «Когда я разорял вашу сторону (...) у меня убили милого-
то братца родимого».
Тесеп убивает
Минотавра
В других былинах, похожих на боевой эпос, богатырка становится
на мужской путь радикально. Вооруженные единоборства часто
кончаются смертью. Таков конец былины «Дунай и Добрыня сватают невесту
князю Владимиру» и трагической былины «Непра и Дон», сюжет
которой известен также как миф о рождении Днепра: богатырь Дон
сгоряча убивает свою жену, поляницу (богатырку) Непру, победившую
его в стрельбе, губит еще не родившегося сына и в ужасе от содеянного
закалывается.
Так реки рождаются из пролитой крови богатырей, говорит миф.
«Основной конфликт былины обусловлен уже семейным укладом
феодального общества: Непра обесчестила Дона, во-первых, тем, что
посмела хвастаться умением стрелять, поставив себя в ряд русских
богатырей и обойдя при этом своего мужа; во-вторых, на деле доказала
свое превосходство над Доном. А это вызов феодально-семейной
иерархии»,— комментирует Ф. Селиванов.
Далеко не во всех сюжетах этой группы женщина гибнет. В
некоторых вариантах былины «Добрыня и Настасья» побеждает она. Но
побежденного не убивает, а берет в мужья.
Женские активные сценарии тяготеют к крайностям. Лесная
женщина после расставания с пришлым мужем мстит ему тем, что надвое
разрывает их ребенка и кидает одну половину ему, а свою половину
съедает («Федор Бурмакин и Вавилонское царство»).
Наконец, противостояние полов и кланов может толкать
более слабую сторону к генерализации конфликта в магической
is
117

С. Дали. Леда Атомика

плоскости. Если женщина — богиня, то владеет волшебством. Если
владеет 'волшебством — колдунья! Именно так обстоит дело в былине
«Добрыня и Маринка», где смерть героини от руки влюбленного в
нее мужчины «мотивируется» — прикрывается — борьбой с
колдовством.
В той же роли бесконечные сводни, сватьи бабы Бабарихи и
старухи множества сказочных сюжетов, от которых рукой подать до
Бабы-Яги.
Чем ближе старость, тем больше простор для манипуляций?
Мы вместе прошлись по русскому
Заключение сказочному пространству, пытаясь
вжиться в него, увидеть многое
изнутри, но не пренебрегали
возможностью взглянуть на него со
стороны, вооружившись «оптикой», которая и не снилась его героям.
Исследуя этику успеха по сказке, пришлось решать две противоположные
задачи. С одной стороны, сказка — особый мир, и опасно, очертя голову,
бросаться в нее, не зная броду, как поступают иные модернизаторы. Надо
выделить в сказке то, что относится к ней самой. С другой стороны,
рациональное (а может, иррациональное) ядро в сказочных сценариях
есть: апелляция к сказке не бессмысленна.
Анализ сказок не в состоянии дать специфических «национальных
рецептов» успеха, так как у любой русской сказки наличествует брат-
близнец в мировом фольклоре. Культура сама выбирает, что ей
предпочесть на сегодняшний день из широчайшего веера имеющихся в
фольклоре сюжетов. Правда, самый выбор показателен: по спросу на те или
иные сюжеты и героев можно судить о состоянии народной души.
Наш материал сам собой распределился на три группы, каждая
составила предмет главы: мужские, медиаторные, женские сценарии
успеха. Эмпирической силой обладают в основном сюжеты второй
группы. Они легче поддаются осовремениванию, универсальной перелицовке
и обнаруживают свою зависимость от элементарных манипуляций.
«Героические» сюжеты мужского успеха также используются. Но ограничения,
налагаемые на них культурной моралью, таковы, что оставляют
носителям подобных сценариев узкое поле для проявления своих наклонностей:
мафия, война, политика. Что объясняет упорное тяготение некоторой
части нашего общества... но не будем продолжать.
Женские сценарии устарели более всего. Но и тут Россия не без
странностей: вместо того, чтобы отказаться от стратегии сервилизма,
женщина опять либо выбирает сценарий Золушки (принц — иностранец
из высокоразвитой страны, собственный начальник, «новый русский*),
либо предпочитает активной позиции лямку падчерицы. Женские
сценарии почти все без исключения являются у нас, как и во всем мире,
источником психологических ошибок. В этой области наметились
сдвиги, но пока незначительные. По-прежнему наша сестрица Аленушка
грустно посматривает на своего мужа (сына, брата) Иванушку,
готовящегося хлебнуть: «Не пей, Иванушка: козленочком станешь!..» И готовится
пожертвовать себя служению Чудищу, надеясь его «спасти». •
14
119

РАССКАЗЫ О ЖИВОТНЫХ
И НЕ ТОЛЬКО О НИХ
/7
Михаил Штеинбах
Песня
великого маэстро

Какое божественное упоение
завладевает душой в
теплый майский вечер,
когда к вам прикоснутся
трели соловья...
Нерешительные «почины», звучные
«свисты», диковинные
«дудки», ударные «стукотни»,
рокочущие «раскаты», торопливые
«дроби» и «россыпи» далеко-далеко
растекаются в тишине, сжимают
сердце, заставляют человека застыть
в трепетном восхищении и
изумлении. Сколько в них силы, чувства,
музыки! Невозможно представить
себе весной старого заросшего сада,
влажных и тенистых кустарниковых
зарослей, осиновых или дубовых
рощ без дивных звуков соловьиной
песни. Если же нам посчастливится
оказаться рядом с великим
«маэстро», мы будем поражены еще
более.
Начало мая под Курском. Теплая
лунная ночь, островок дубравы,
затерявшийся в заповедной степи.
Лунным светом окаймлены
заросли ивняка, крушины,
терновника, раскинувшиеся по влажным
лощинам. Близится полночь.
И вдруг ночную тишь нарушил
своим «почином» курский соловей!
Долго слушал я его трели.
Попытался даже подойти, да хрустнул
веткой. Соловей замолк. Но вот из
соседнего куста запел другой
соловей. Что тут случилось с Орфеем!
Он вмиг забыл о хрустнувшей
ветке, и его песня полилась с
необычайным задором.
Я осмелел и пополз к нему по
чащобе, сопровождаемый
оглушительным хрустом. При каждом
движении сердце мое обрывалось, но
соловей и не думал пугаться. Его
словно бы подменили. Вот что
значит азарт!
Пять минут — и я рядом с
певцом. Вижу его силуэт в метре от
себя. Но темно, ничего толком
нельзя разобрать. А, будь что будет! И я
включил фонарик... Я простоял
полчаса или больше. Каждый звук
рождается певцом в величайшем
напряжении всего тельца,
сопровождается сильнейшим трепетом
груди, горлышка, клюва, даже
крылья и хвост вздрагивают в такт
песне. И вдруг до меня дошло: а
соловей-то даже фонаря не испугался.
Тот самый соловей, который, когда
пел один, замолк от тихого хруста
сучка. Стоп, еще идея!
Два часа спустя я снова стоял
близ певца, но уже с
магнитофоном. Когда рассвело и соловей
взлетел на кроны дубов, я возвращался
домой, унося с собой его песню.
Пробило одиннадцать часов ночи.
Я снова повесил на грудь
магнитофон, взял в руки фотоаппарат с
привинченными к нему вспышками
и отправился в путь.
Вот я на месте. Тишина. А ну-ка,
включим! Нажимаю клавишу
магнитофона, и лесной лог
наполняется соловьиными трелями. Сразу же,
словно только того и ждал, начал
живой певец. И тотчас начал
подстраивать свою песню под пение
*
а.
о.
с
U
1 Ш
II
со о
121

1 5
•5 S
С ■
!1
5
магнитофонного, а поскольку тот
был им же самим, то «подстройка»
шла легко и приводила маленького
Орфея в буйный азарт. Я
подобрался прямо к тому месту, где он пел,
и глянул вверх. Певец находился в
двух метрах от меня.
Я начал сбавлять уровень звука —
получилась иллюзия, что
«соперник» сдает позиции. А раз он
струсил, хозяину следует проводить
незваного гостя так, чтобы в другой
раз ему неповадно было посягать
на чужой участок. Не успел я и
глазом моргнуть, как мы оказались
«носом к носу» — магнитофон-то у
меня на груди висел. И как начал в
самое ухо свистать! Я было
попятился назад, да ветви не пускают.
Ну и соловей, ну и разбойник!
Взвожу фотоаппарат, включаю
фонарь — а ему хоть бы что. Навожу
на резкость, диафрагмирую до
отказа, делаю снимок. Щелчок,
вспышки — а он и ухом не ведет!
Дело кончилось тем, что я
спокойно взял поющего соловья в руки.
И не раз, а три раза подряд.
Схваченный, он умолкал, не подавая
никаких сигналов тревоги. Но
стоило его выпустить, он садился
на освещенные фонариком ветви,
встряхивался, словно сгоняя с себя
чудовищные грезы, и... снова пел!
Наконец, после бесплодных
попыток вернуть соловья к естественной
осторожности, я выключил
магнитофон и направился к дому. А из
кустов все лилась и лилась
соловьиная песня...
Крошечная пичужка тратит на
пение столько энергии, а для чего?
В самом деле, зачем соловью
песня? Ведь не для того она
создавалась в процессе эволюции, чтобы
двум влюбленным молодым людям
было приятней совершать прогулку
по старому вечернему парку! И
вообще, какая она, эта соловьиная
песня? Обо всем этом я и
попытаюсь рассказать. Только наберитесь
терпения.
Представим себе конец апреля —
начало мая. Идет весенний прилет
соловьиного народца с
африканских зимовок в родные места.
Летят соловьи поодиночке в сумерках
и ночью. Старые, «бывалые» птицы
легко находят дорогу домой, а
молодым приходится труднее. Вот тут-
то их и выручает пение «стариков»,
раньше всех прилетевших на
гнездовье. Оно — как маяк для
кораблей. Оно означает: «Слышите, вы,
летящие в ночи? Я пою — значит, я
здесь успел отдохнуть и поесть.
Значит, это место удобно для
жизни соловьев. И значит, здесь, если
я разрешу, можно будет
остановиться и вам. А разрешу я или нет,
зависит от вашего поведения. Не
люблю нахалов...»
Чуть позже, когда прилетает
основная братия, песня «старика»
дополняется следующим
содержанием: «Эй, молодежь! Группируйся
вокруг меня, старого морского
волка, учись, как петь надо! А вот
таких же стариков, как и я, не
подпушу и на полверсты!»
Надо вам сказать, что «бывалые»
соловьи стремятся жить подальше
друг от друга, но вполне терпят,
когда вокруг них, в радиусе сотни
метров, собирается молодежь —
одно-, двух- или трехлетки
(«стариками» же считаются соловьи в
возрасте от четырех до шести — семи
лет, дольше они в естественных
условиях практически не
выживают). Образуются своего рода
«вокальные ансамбли», где молодые
соловьи, исполнявшие по прилете
тихую и неразборчивую тарабарщи-
122

ну, в скором времени осваивают
«классическую» манеру пения,
типичную для соловьев, живущих в
этой местности. Случайно
залетевшие «иноземцы», с другим напевом
и по зрелости лет не способные к
переучиванию, тем не менее не
смогут изменить местный диалект,
поскольку их очень мало (всего
около одного процента), и живут
они особняком, причем
вытесняются туземными «стариками» в
худшие участки. Несладко живется
старику-иноземцу. О какой его
вокальной школе можно говорить,
если его избегают не только юнцы,
но и дамы, неизвестно только из-за
чего — чужого диалекта или плохих
угодий...
При всем этом песня любого
соловья означает еще две важнейшие
вещи. Первая: «Мужики! В радиусе
тридцати — семидесяти метров (в
зависимости от ранга) от куста, где
я пою, простирается моя
территория. Покорнейше прошу вас не
появляться здесь, не то дело дойдет
до рукопашной!» И вторая: «О, дама
моего сердца! О, скромная
таинственная незнакомка! Приди же
скорей в мой уютный уголок,
овеянный ароматом черемухи, ивы,
сирени... Посмотри, какие здесь
прекрасные тенистые заросли с
роскошной сырой лиственной
подстилкой, в толще которой ждут тебя
вкуснейшие из всех блюд и среди
которой ты смогла бы свить
незаметное гнездышко. Приди же,
приди!»
И вот «дама сердца» появляется,
молчаливая, застенчивая. Прежде
чем обнаружить себя, она тайно
слушала многих певцов, выбирая
самого достойного, с ее точки
зрения...
Едва лишь Он заметит Ее, песня
меняется с быстротой молнии.
Только что он исполнял ее гордо,
чинно, благородно. А тут — тихая,
захлебывающаяся скороговорка,
пересыпанная такими коленами,
каких никогда больше и не
услышишь, да еще звуками из детского
лексикона, которые издают
соловьята-слетки, когда хотят, чтобы их
покормили. Короче говоря, песня
эта называется «Я люблю тебя так,
как не сможет никто, и надеюсь на
вашу взаимность». в
Исполняя ее, певец ведет себя
очень артистично, дополняя
жестами то, что не смог передать
«словами». Хвост его красиво
распускается веером, опускается вниз и
начинает «ходить» из стороны в
сторону, а крылья, трепеща, поднимаются
вверх, демонстрируя особые белые
перышки, имеющиеся только у
самца. Соловьихе такое обращение
очень нравится. Выражая свою
благосклонность, она ответно
трепещет крылышками, но не вперед-
назад, как «жених», а более
утвердительно: вверх-вниз.
Соловьиные «концерты» имеют
свое «расписание». Внимательный
наблюдатель верно пр иметит, что
поют соловьи по-разному в разное
время суток. Ночью п&ня
нетороплива, чеканна, тверда, ритм
ровный, стабильный. Утром, как
забрезжит рассвет и проснутся
дневные птицы, поющие с ночи уже не
могут усидеть в своем любимом
«ночном» кусте. Они начинают
путешествовать по самым отдаленным
уголкам своих зеленых владений,
образовывая «ансамбли» с
соседями. Едва слетит с «ночного» куста,
как песня его становится все
быстрее, быстрее и, набрав разгон,
начинает захлебываться от
чудовищного темпа, при котором певец уже
а
18!
I*
х £
123

не в силах помнить строгий
порядок строф и колен... То же
происходит и вечером, перед зарею. Но
вечерний репертуар певца богаче,
колена и фразы разнообразнее.
Вечер — самое лучшее время слушать
соловья... В дневной же песне
обычно немного колен, поют птицы
лениво, сбивчиво, неуверенно...
Кроме того, есть и сезонное
расписание соловьиных «выступлений».
Первое время после прилета птицы
поют лишь глухой ночью, а в
непогоду и вовсе молчат. Пройдет
несколько дней — и они начинают
ночное пение все раньше и раньше,
а заканчивают все позже и позже.
Постепенно появляется утреннее
пение, потом дневное и, наконец,
вечернее. В разгар сезона, к
середине мая, пока подружки строят
гнезда, соловьи поют почти
круглые сутки напролет. Спят всего один
час — после захода солнца. Такой
режим они выдерживают и во
время откладки соловьихами яиц, и в
124

первую неделю насиживания, в
котором певцы участия не
принимают. Затем они, усталые, постепенно
прекращают петь ночью, а днем
делают большие «антракты». С
появлением птенцов поют поначалу
лишь на зорях, а к середине июня и
вовсе прекращают петь. Незачем
теперь им песня. Продолжают петь
только холостяки да горемыки, у
которых гнездо погибло. Те поют
долго — и до самого июля. Ведь без
песни семьи не будет...
Пока певцы заливались, оглашая
чудными трелями прибрежные
ивняки, рощи и сады, дамы время
даром не теряли. В пределах своей
территории, среди невысокой
травы, растущей близ кустов, каждая
из них присмотрела место,
наиболее удаленное от всех поющих
соловьев, в том числе и от своего
супруга. Здесь, на земле, сплошь
усыпанной побуревшими
прошлогодними листьями, она свила
аккуратное гнездышко из тонких
корешков, стебельков и травинок, а
переплела их теми самыми
листьями, что лежат вокруг. Получилось
ее творение совершенно
незаметным для постороннего глаза. Сюда
ежедневно соловьиха откладывала
по одному шоколадно-оливковому
яичку, пока их не стало пять...
День за днем потянулись
томительные две недели насиживания.
Большую часть дня самец распевал
поодаль от гнезда, ибо супруга
категорически «запрещает» ему фом-
ко петь на «ее» участке.
Практически она отобрала у самца солидный
кусок его территории, окружающей
гнездо. Супругу позволялось
заходить сюда только на правах гостя.
Ничего не поделаешь! Великому
маэстро приходится смириться с
этим положением, может быть,
обидным для него, но жизненно
необходимым для сохранности
гнездышка. Множество врагов пытается
отыскать его вблизи певца, но
никому и в голову не приходит, что
оно — в совершенно другом месте!
Песней соловей как бы отвлекал
внимание, обманывал хищников...
Но иногда ему хотелось самому
взглянуть на гнездышко — может
быть, уже вылупились птенцы? Как
ему узнать — отец он, в конце
концов, или еще нет? Ждать, что
супруга особым свистом передаст
эту волнующую весть? Но
соловьихи так поступают не всегда. Могут
и не предупредить. Видно, надо
действовать самому.
И вот он дожидается, когда
«хозяйка» отправится чем-либо пере -
кусить, и украдкой, словно
воришка, направляется в гости к... себе.
По пути прихватывает лакомую гу-
сеничку. На всякий случай: вдруг
он уже папаша?..
Робко озираясь, подходит ближе
и ближе... Вот и гнездо! В нем что-
то лежит. Несколько круглых
пятен. «Может, это и есть мои дети?
Понятия не имею, как они должны
выглядеть...» Наклоняется над ними
и предлагает гусеницу то одному,
то другому. «Где у них рот, тоже не
знаю. Наверное, где-нибудь есть...».
Но никто не отвечает. Он слегка
сердится и начинает нетерпеливо
ворчать. Если бы это были птенцы,
даже очень усталые, они бы
разинули рты обязательно. Видно, не
судьба ему стать папой сегодня.
Съедает гусеничку и спешит
удалиться. Не то супруга застанет —
взбучку задаст! Взлетает на свой
любимый ивовый куст и остаток
дня утешает себя песней...
Разочарования ждут его и в
последующие дни. Но вот — о,
радость! — в одно поистине
прекрасное утро вместо «пятнышек» в гнезде
оказались крохотные существа,
которые, едва он подошел, вытянули
трепещущие тоненькие шейки,
распахнули желтенькие ротики и...
проглотили его приношение!
С этого дня соловью стало не до
песен. Теперь соловьиха обогревает
малышей, а он таскает корм.
Супруга перестала прогонять его от
гнезда. Даже наоборот. Бывало,
задержится он, заболтавшись с сосе-
г!
Si
125

Is
ё
-3 о
IS
дями-приятелями, она и выговор
сделает, чтобы не забывал, что он —
Отец...
... В суете и заботах летело время.
Первые дни соловьи вели себя очень
осторожно. Задолго до того, как
оказаться у гнезда, они спускались
вниз, на землю, и бесшумно
прокрадывались, скрывшись в густых
зарослях травы и крапивы, то и
дело останавливаясь и
осматриваясь: не грозит ли откуда опасность?
Так же неслышно уходили за новой
добычей. Но прошла неделя — и
соловьев не узнать: поймав какого-
нибудь жука или гусеницу, они изо
всех сил спешат к ненасытным
своим детям и прямо с разлета
опускаются рядом с гнездом, а после
кормежки так же стремительно
взмывают вверх...
В прохладную погоду соловьиха,
однако, предпочитает сидеть в
гнезде, обогревая птенцов. Пока они
были малы, мамаша усаживалась на
них с огромными
предосторожностями: широко расставляя ножки,
чтобы острыми своими коготками,
не дай бог, не задеть нежной
кожицы голых еще птенчиков. Но через
восемь дней картина совершенно
меняется: не в силах достаточно
широко расставлять лапки,
соловьиха опирается ими прямо о
спины подросших малышей. Но ее
когти уже не страшны соловьятам,
успевшим покрыться густыми
перышками.
На одиннадцатый день соловьята
покинули гнездо. Но этому
событию предшествовала солидная
подготовка. Еше с девятидневного
возраста они все чаще и чаще
принимались чистить оперение,
вытягивать крылышки, перышки-то растут,
чешутся. Делали это строго по
очереди. Каждый из птенцов, поерзав
в гнезде, высоко приподнимался на
некрепких еще ножках и
одновременно «до отказа* вытягивал оба
крыла. Такие «упражнения»
необходимы для малышей, так как
укрепляют мышцы ног и крыльев. Не
менее важно и занятие птенцов
«чисткой», а вернее — чесанием
пеньков перьев, которое помогает
скорейшему развертыванию перьев
из этих трубочек. Своими
клювиками птенцы расчесывают оперение
почти на всех участках тела, а
«шевелюру» на голове приводят в
порядок с помощью лапок.
И вот наступил долгожданный
день. Самый отважный из
соловьят, издавая особые, характерные
только для слетков громкие и
отрывистые «цикающие» и
«щелкающие» звуки, вроде «цик-тк-тк... цик-
тк-тк...», привстал на ножках,
взобрался на край гнезда, затем
соскочил с него и, помогая себе
крылышками, стал пробираться среди
зарослей крапивы и затаился под
подходящим листиком в метре от
гнезда. Его примеру последовали
один за другим и остальные
братишки...
Шло время. Молодые соловьи
окрепли, научились неплохо летать,
хватать и съедать ползущих
насекомых , полюбили купание в лужах.
Но особенно им нравилось
принимать «солнечные ванны». Во время
этого непередаваемо приятного
времяпрепровождения одни соловьята
чистили оперение и занимались
«зарядкой», другие предпочитали
«загорать», лежа на земле и блаженно
распушив хвостики и крылья, а
третьи... Те тихо-тихо бормотали что-
то, раздувая горлышко, бормотали
очень долго и самозабвенно. Эти
звуки пока даже отдаленно не были
похожи на знаменитые трели их
отцов и дедов. Но это были первые
пробы голоса... •
126

ИСТОРИЯ НАУКИ В ЛИЦАХ
Симон Шнолъ
«Голубая кровь»
Часть вторая. Разгром
п
И
* X
127
Первый очерк о «Голубой крови*
заканчивался рассказом об ученом
совете Института биофизики 28
ноября 1985 года. На совете
обозначался триу мф перфтора на. Но
Ф. Белоярцев сидел на заседании
совета где-то в верхних рядах и
молчал.
Окончание. Начало в № 10 за этот год.
И тому были причины. Уже
более полугода к тому времени шла
настойчивая камлания по
дискредитации участников исследования.
Весной J985 года работы по
производству и испытаниям перфтора-
на были выдвинуты на соискание
Государственной премии СССР.
Помимо химиков, синтезировавших
все компоненты, в числе кандида-

о1
IS
ift
z к
tob на лауреатство были три
основных создателя перфторана:
Белоярцев, Маевский, Исламов. Нет! Не
надо было этого делать! Не надо
было делить лавры! При дележе
пробуждаются темные силы.
Летом 1985 года Пущине
наполнилось зловещими слухами. «Это
преступники! — кричали
возбужденные люди.— Они испытывают
свои препараты на умственно
отсталых детях в детских домах! От их
препарата в Афганистане погибли
сотни наших раненых! Они вводят
в кровь пациентам нестерильные
препараты и заражают больных!
Белоярцев отнимает у сотрудников
деньги, чтобы устраивать банкеты!»
На закрытый для посторонних
ученый совет нашего института,
собранного для рассмотрения
конфликтной ситуации в лаборатории
Ф. Ф. Белоярцева, пришел С. Б. Гю-
льазизов — тот самый сотрудник
КГБ, заместитель директора Пу-
щинского научного центра, против
назначения которого неосторожно
протестовал Иваницкий. Борис Веп-
ринцев спросил его: «А вы-то зачем
пришли?» — «Знаете ли,— сказал
тот, приятно улыбаясь,— дело очень
интересное...». На этом совете часть
сотрудников лаборатории
высказывала претензии к Феликсу
Федоровичу. Однако никаких «ужасов» с
испытаниями на детях и раненых
упомянуто не было.
КГБ активно включился в
расследование (им же, как потом
оказалось, распространяемых) слухов.
Представители КГБ вызывали к себе
сотрудников на многочасовые
допросы. Их интересовали
лабораторные журналы с протоколами
испытаний и измерений, они получили
письма — жалобы сотрудников, у
которых Белоярцев «изъял» часть
премии, выясняли, куда пошли
деньги. Их интересовал расход спирта в
лаборатории.
Сказался опыт многих
десятилетий советской власти. Без
законных оснований и предъявления
официальных документов на право
допроса они терзали сотрудников.
Это ладно, это их обычай. Но и
сотрудники не протестовали и
послушно отвечали на их
безграмотные и беспардонные вопросы. У
Маевского потребовали
лабораторные тетради. И он отдал их, что
сделало невозможным продолжение
ряда исследований. Он рассказал
им не только об успехах разработки
перфторпрепаратов, но и обо всех
нерешенных вопросах. Их
интересовало только последнее — для «дела».
В то время все происходящее
казалось странным, нелепым сном.
Была очевидна государственная
важность проводимой работы.
Известно о принципиальных успехах. Если
вернуться к понятиям тех лет, речь
шла о безопасности страны —
государственной безопасности.
Обеспечение этой безопасности — главная
официальная обязанность КГБ. А
это означало максимальное
содействие работе. В иных подобных
случаях с явно военной тематикой
принимались особые меры защиты
руководителей и исполнителей
работ от всех возможных опасностей.
А тут сотрудники КГБ
осуществляли травлю вместо защиты. По ходу
выполнения работа получала очень
высокие положительные оценки
комиссии Минздрава, Фармкомитета
и руководства Академии наук. И
вдруг... Что же случилось? Почему
отказалась от своей поддержки АН?
Кто дал команду, откуда пошел
поток лжи?
128

Ответы на эти вопросы
представляют не только частный интерес. В
начале очерка было отмечено, что
история с разработкой перфторпре-
наратов — иллюстрация состояния
государственных учреждений
системы руководства наукой в
последний период существования СССР.
Мне представляется символом
всего этого периода личность вице-
президента АН СССР академика
Ю. А. Овчинникова. Он был
инициатором этих работ. Он же несет
основной груз ответственности за
трагический финал всей истории.
Человек ярких талантов, Юрий
Анатольевич в моих глазах —
символическая фигура, почти
идеальный портрет руководящего партий-
но-адм инистративного деятеля тех
лет. Долгие годы он был
всесильным вице-президентом АН СССР,
управлял всеми химическими и
всеми биологическими
исследованиями академии. Ему в значительной
степени обязаны мы относительно
высоким уровнем молекулярно-био-
логических исследований в стране.
Ему обязаны мы также и
пренебрежением и отставанием во многих
других направлениях. Он был
артистичен и эффектен.
Он был тесно связан с самыми
высокими инстанциями КПСС и
КГБ. Он мог все. От него зависело
продвижение по службе и по
степеням множества людей. От него
зависели, в конце концов,
выдвижение и выборы в академики и
члены-корреспонденты. От него
зависело финансирование институтов и
отдельных исследований,
предоставление им валюты и уникальных
приборов. Он был всевластен. Я
надеюсь когда-нибудь написать
более подробную и
документированную биографию этого незаурядного
человека.
Пока же вернемся к основному
предмету этого очерка —
трагическому финалу разработки фторугле-
родных «кровезаменителей». Так что
же случилось? В силу каких причин
всемогущее КГБ занялся созданием
этого «интересного дела»? Неужели
из-за отказа Иванипкого, все равно
преодоленного приказом свыше,
принять на работу Гюльазизова?
Отчасти, наверное, из-за этого. Но,
возможно, и из-за конфликта с
Иваницким некоего талантливого
исследователя, бывшего много лет
сотрудником одного из институтов,
подведомственных КГБ, и
заслужившего там авторитет своими
квалифицированными обзорами науки
за рубежом? Воюя с Иваницким, он
писал в «инстанции» возмущенные
письма и даже звонил по телефону
всемогущим руководителям КГБ.
Наверное, и это было «лыком в
строку».
Или из-за того, что Ю. А.
Овчинников, инициатор этих работ в АН,
не был назначен их
руководителем? Президент АН А. П.
Александров назначил руководителями
И. Л. Кнунянца и Г. Р. Иваницко-
го. Дело шло так успешно, а Юрий
Анатольевич оказался в стороне. И
это могло быть одной из причин.
Но, может быть, главная причина
в другом? Новый препарат,
претендующий на название
«кровезаменитель», должен был быть созда н в
Центральном институте
гематологии и переливания крови под
верховным руководством академика
Андрея Ивановича Воробьева. Но
их препарат был много хуже и
клинических испытаний не выдержал.
А тут явный дилетант в медицине
Иваницкий и не дилетант, но не
гематолог, а анестезиолог
Белоярцев... И препарат далек от
совершенства... И на премию уже
выдвинут...
Ко всему, по-видимому,
прибавилось еще одно трагическое
обстоятельство. У Ю. А. Овчинникова
была обнаружена лейкемия с почти
неизбежным смертельным финалом.
Диагноз был поставлен главным
гематологом страны А. И.
Воробьевым и сохранялся некоторое время
в тайне. Между пациентом и
врачом в таких ситуациях
устанавливаются совершенно особые
отношения. Мнение Воробьева, вероятно,
было бесспорным для
Овчинникова. А мнение Воробьева о перфто-
ране было вполне отрицательным.
Это также могло стать причиной.
Все это я смог проанализировать
лишь много лет спустя.
Прокуратура начала против Бело-
ярцева «дело» в основном по при-
своению им денег и неправильному
расходу спирта в лаборатории. Со-
трудники лаборатории, ранее пи-
савшие письма в КГБ, теперь охот-
«
п «о
5 Знание — сила № II
129

IS
и
но сообщали свои претензии
серпуховским следователям.
Затравленный Белоярцев еще 14 ноября
написал письмо Иваницкому с
изложением ситуации. Завершил он
письмо словами: *В этих условиях
я вынужден приостановить работу
и просить Вашей помощи».
Серпуховская прокуратура потребовала от
Иваницкого, чтобы он «на время
проведения следствия» отстранил
Белоярцева от заведывания
лабораторией. И... он сделал это!
Иваницкий понимал, что
действительной мишенью инстанций и
органов является именно он, а
Белоярцев попал под удар из-за него.
Иваницкий хорошо помнил
яростный крик Овчинникова: «Я тебя
посажу!». Болезнь сделала
Овчинникова особенно нетерпимым. А
тут директор Путинского центра,
его недавний друг Генрих
Иваницкий не только имеет собственное
мнение по каким-то вопросам, но
еще и резко возражает против
распоряжений вице-президента. Для
Овчинникова такое поведение было
непривычно. Угроза «посажу!» была
вполне реальна. Сфабриковать
«дело» ничего не стоило. И все же
отстранение Белоярцева было
проявлением слабости, не должен был
Иваницкий подчиняться этим
незаконным требованиям. Понял он
это только после смерти
Белоярцева.
Ученый совет 28 ноября вызвал у
меня чувство успокоения.
Достижения были столь очевидны и
значительны, что множество
второстепенных вопросов можно было
отложить на будущее. Препарат
предназначался для применения в
экстремальных ситуациях, когда
вопрос идет о жизни и смерти.
Отдаленные последствия в таких
случаях менее существенны. И тем
не менее вопрос об этих
последствиях выяснялся. Около двух лет
исследовали в киевском Институте
онкологии имени Кавецкого
возможную канцерогенность
препарата. Ее не оказалось. Нужно было
продолжать работу по многим
другим направлениям.
Я не пишу здесь обзор работ по
перфторуглеродам в мировой
литературе. Нет у меня возможности
анализировать все качества
различных перфторпрепаратов,
существовавших в то время у нас и в других
странах. Меня интересует здесь лишь
нравственная ситуация в научном
сообществе в последние годы
существования СССР. Чрезвычайная
подчиненность науки партийному
руководству и госбезопасности.
Почти полная готовность
академических кругов принять эту
подчиненность. С особой силой все это
проявилось после гибели
Белоярцева.
17 декабря 1985 года следователи
Серпуховской прокуратуры, после
четырех обысков в Пущино,
решили провести обыск на даче
Белоярцева — далеко от Москвы. Из
Пущино (юг Московской области)
нужно было проехать около двухсот
километров на север. Белоярцев
попросил разрешения ехать в своей
машине. За ним в микроавтобусе
двигались следователи. Они ехали с
целью найти на даче запасы
спирта, который Белоярцев, по доносу,
использовал в качестве платы за
ремонт дачи. Подозрение было
оскорбительно и глупо
одновременно. Никакого ремонта давно
непосещаемой дачи Белоярцев не
производил — ему было не до то го.
Использовать спирт для оплаты
личных потребностей профессору не
могло и в голову прийти.
Следователи ничего не нашли. Белоярцев
спросил, может ли он остаться на
даче. Они не возражали. Утром
сторож нашел мертвого Феликса
Федоровича.
Через некоторое время на имя
Бориса Федоровича "Третьяка
пришло письмо, отправленное
Ф. Ф. Белоярцевым накануне
самоубийства: «Дорогой Борис
Федорович! Я не могу жить больше в
атмосфере этой клеветы и предательства
некоторых сотрудников.
Побеспокойтесь о Нине и Аркаше. Пусть
Г. Р. поможет Аркадию в жизни.
Если можно, то все мои пущинские
вещи и мебель отдайте Нине. Это
мое завещание. Ваш Ф. Ф.».
Б. Ф. Третьяк — заместитель
Иваницкого по административно-
хозяйственной работе. Нина — жена.
Аркадий — сын. Почему Феликс
Федорович обратился с последним
письмом именно к Борису
Федоровичу? Я думаю, в силу
нравственных достоинств Третьяка. О нем
еще будет речь дальше.
1Э0

Генрих ИваницкиЙ был потрясен
гибелью Белоярцева. В день
похорон он подал Генеральному
прокурору СССР протест *О доведении
до самоубийства профессора
Белоярцева...». Он не знал, что это очень
сильная формулировка для
прокуратуры и что она сделает все, чтобы
дискредитировать этот протест.
Сразу же после известия о смерти
Белоярцева в Пущипо приехали
некий партдеятель и женщина —
следователь Серпуховской
прокуратуры и на «партхозактиве» объявили,
что Белоярцев покончил с собой
«под тяжестью улик». Это было
отвратительно.
Почему же Белоярцев не
выдержал? Я думаю, он не был закален.
Его жизнь была слишком
счастливой и удачливой. Он привык к
восхищению окружающих. Ему были
омерзительны повадки КГБ и
прокуратуры. И не нашлось среди нас
никого, кто бы действительно
оказал ему моральную поддержку. Он
ужаснулся возможности ареста и
невозможности защитить свое имя.
И не выдержал.
Белоярцев был
«незапланированной» жертвой. Его смерть спутала
карты «охотников». Запланирован
был ИваницкиЙ. Травля
сосредоточилась на нем. В этой травле
объединились партийные и
академические силы. «Система» двигалась к
развалу.
Сложившаяся за 70 лет иерархия
научных деятелей надолго
переживет советскую власть. Академики,
выбираемые по разнарядке и
согласованию с ЦК КПСС.
Беспрекословное подчинение «указаниям».
Многозначительно поднятый вверх
палец и «возведенные очи горе»
академика-секретаря Н. М. Сиса-
кяна: «Наверху нами недовольны!»
Кого выбирали в академики! Быть
академиком вместе с «академиком»
Т. Д. Лысенко... Послушание, более
мягкое слово — лояльность...
«Свободомыслие» в очень узком кругу.
И то, как бы не сообщили... Надо
ли удивляться отсутствию
принципиальных научных достижений
подавляющего большинства советских
академиков-биологов? Где их
имена? Где их посмертная слава?
Академики — биологи и врачи в
послевоенное время не сделали ни
одного (!) выдающегося открытия. Ни
одной претензии на Нобелевскую
премию. Можно ли их упрекать?
После арестов и пыток Н. И.
Вавилова, В. В. Парина, Б. А. Шеми-
лиовича, Я. О. Парнаса, А. Л.
Чижевского, В. П. Эфроимсона, Б. Н. Веп-
ринцева, ареста и гибели сотен
других выдающихся деятелей науки,
после сессии ВАСХНИЛ и
Павловской сессии. После невежественного
«руководства» наукой.
Не надо их упрекать. Но не надо
при этом забывать истинный вес и
нравственный ценз значительной
части научной элиты последних лет
существования СССР. Их
привлекли к «охоте на Иваницкого».
ИваницкиЙ, строго говоря, давал
поводы для критики и неприятия.
Можно было оспаривать его вклад
в награжденную Ленинской премией
работу по реакции Белоусова.
Можно было отмечать его дилетантизм
в молекулярной биологии. Много
чего можно сказать друг другу в
своей среде. Но нельзя было этого
делать ввиду готовящихся
репрессий.
В Ген еральн ую прокуратуру по -
ступило письмо не только от
Иваницкого, но и от сотрудников
Белоярцева. Они писали: «Мы
просим наказать людей, виновных в
развертывании клеветнической
кампании против Ф. Ф. Белоярцева,
одного из основоположников
нового направления в науке... Погиб в
расцвете творческих сил, в возрасте
44 лет, выдающийся ученый».
Генеральная прокуратура СССР
ответила на письмо-обвинение открытием
уголовного дела «по факту».
Формально это было дело о
незаконном применении препарата перф-
торана, по существу же — против
Иваницкого, оставшегося в живых
руководителя работы. Следователи
по особо важным делам
Прокуратуры СССР Н. Антипов и В. Камы-
шанский приступили к работе.
Сочувствовавший Г. Р. Иваниц-
кому президент АН А. П.
Александров сразу после гибели
Белоярцева создал комиссию по проверке
всех обстоятельств и состояния дел
в Институте биофизики. Комиссию
возглавил авторитетный и смелый
человек академик Я. М. Колотыр-
кин. В комиссию вошли многие
авторитетные в АН люди: из других
отделений — академики П. Г. Кос-
I 8
131

Л
тюк, А. В. Фокин, Ю. В. Гуляев, из
отделения биохимии, биофизики и
химии физиологически активных
соединений — академик-секретарь
А. А. Баев, главный ученый
секретарь президиума АН Г. К. Скрябин,
A. С. Спирин и еще ряд лиц, в том
числе партийных и хозяйственных
деятелей.
Я. М. Колотыркин начал
расследование с большой
добросовестностью. Он встречался со многими
участниками печальных событий и
составил вполне благоприятное
мнение об институте, Иваницком и
о работе с перфторуглеродами.
6 февраля 1986 года Иваницкий
сделал на ученом совете в присутствии
многих членов комиссии
подробный доклад о работе института.
Казалось, атмосфера проясняется.
Но... непредвиденный случай —
внезапная болезнь вывела Я. М. Ко-
лотыркина из строя почти на
полгода. Когда в августе он вернулся к
активной деятельности, ситуация
резко изменилась. Против
Иваницкого снова выступила газета
Серпуховского ГК КПСС
«Коммунист».
Ю. Овчинников, вице-президент,
в нарушение субординации
изменил приказ президента
Александрова и изменил состав комиссии.
Теперь ее возглавил главный
гематолог академик АМН А. И.
Воробьев. В ее состав вошли директор
Института технологии
кровезаменителей и гормональных
препаратов профессор Г. Н. Хлябич,
сменивший вскоре Иваницкого на посту
директора Института биофизики
профессор Е. Е. Фесенко, ставший
вместо Белоярцева заведующим
части его лаборатории Н. И.
Кукушкин (никогда ранее этой проблемой
не зан имавш ийся) и профессор
B. С. Ярочкин — автор
альтернативного перфторуглеродного
препарата (оказавшегося неудачным и
не получившего разрешение на
клинические испытания).
Здесь нужно остановиться. Это
типичный, как принято говорить в
цивилизованных странах, «конфликт
интересов» — все перечисленные
новые члены комиссии
небезразличны к итогам расследования.
Включены были в состав комиссии
и Г. Р. Иваницкий, и Е. И. Маев-
ский. Однако отрицательное
отношение комиссии в сложившейся
ситуации можно было предвидеть
Но уже наступило время
горбачевской перестройки. Партийный
контроль над печатью ослаб. В
.«Литературной газете» 12 ноября 1986
года появилась статья Л. Ивченко
«Быть или не быть «голубой
крови»? Статья вызвала ярость в
«ведомствах» и в «инстанциях*». Там не
привыкли к такой свободе. 14
января 1987 года газета «Коммунист»
сообщила: «На очередном
заседании бюро ГК КПСС города
Серпухова рассмотрело ход выполнения
постановления «О работе
партийного бюро и администрации
Института биофизики АН СССР по
созданию в коллективе
необходимого морально-психологического
климата для обеспечения высокого
уровня воспитательной и научной
работы в свете решений XXVII
съезда КПСС. ...Вместо устранения...
недостатков директор института
Г. Р. Иваницкий встал на путь
изыскания мнимых доказательств в
подтверждение своей неправильной
позиции, на защиту
нечистоплотных и скомпрометировавших себя
лиц, используя для этого свою
должность.
...Бюро ГК КПСС сочло
невозможным пребывание Г. Р.
Иваницкого в должности директора
Института биофизики и просит
Президиум АН СССР освободить его от
работы... Горкому народного
контроля предложено до марта 1987
года провести проверку
хозяйственно-финансовой деятельности
института и о ее результатах доложить
бюро ГК КПСС». (Обратите
внимание на это последнее
предложение — велено найти и найдут! — и
финансовые и хозяйственные
нарушения, чтобы возбудить еще одно
дело — практика накатанная и
беспроигрышная. «Народный* контроль
полностью подчинялся партийным
органам.)
17 января 1987 года бюро
отделения АН СССР предложило
Г. Р. Иваницкому (самому) подать
заявлен ие об уходе. Бюро отделе -
ния — это ведущие академики
(вице-президент Ю. А.
Овчинников, главный ученый секретарь
Г. К. Скрябин, академик-секретарь
А. А. Баев и еще около двадцати
человек). Никто не протестовал —
132

боялись Овчинникова и привыкли
выполнять указания партийных
комитетов. Иваницкий в это время
лежал (первый раз в жизни!) с
приступом гипертонии и стенокардии.
Ему звонили и уговаривали подать
заявление. Он согласился, и это
была также ошибка. «Сам подал
заявление об уходе...».
С этого момента травля стала еще
более активной. Одновременно
началось преследование сотрудников,
поддерживающих Иваницкого.
Заместитель директора института по
административно-хозяйственным
вопросам Борис Федорович
Третьяк проявил в сложившейся
ситуации принципиальность и
бесстрашие. Он был ранее крупным
авиационным инженером. Он не был
защищен, в отличие от
Иваницкого, ни научными степенями, ни
лауреатством. Но он открыто
поддерживал Белоярцева и
Иваницкого. Ему принадлежит главная
заслуга создания в ранее непригодном
помещении вполне
оборудованного, обеспечивающего необходимую
стерильность опытного
производства перфторана. На него был
нацелен «народный» контроль в
постановлении бюро Серпуховского
ГК КПСС. Почти детективную
историю — как удалось сорвать
замысел осудить Бориса Федоровича —
я здесь излагать не буду. Важно,
что этот замысел провалился.
Попытались организовать уголовное
дело и против заместителя
директора по научной работе профессора
И. Г. Акоева, но и оно
провалилось.
Снимать Иваницкого с поста
директора в наш институт приехали
A. А. Баев и Г. К. Скрябин. Очень
они были, мягко говоря, нехороши.
О них надо бы рассказать
подробнее, но не в этом очерке. Очень
напряженным было собрание
коллектива института, на котором
выступал следователь по особо
важным делам Н. Антипов. Он
повторю! то, что фигурировало в виде
слухов, и обещал страшные кары.
Речь его была ложью. Иваницкий
отсутствовал. Он был болен и
лежал в Москве. Антипову задавали
вопросы, но не возражали.
Резкая активизация гонений
началась 18 марта 1987 года статьей
B. Долматова в «Советской России»,
самой реакционной газете того
времени. Статья называлась
«Заменитель чести». Дальше все
происходило по традиционному советскому
сценарию — после публикаций
«центральной печати» полагалось
принимать меры. Было созвано
партийное собран ие ин ститута. Боль -
шинство проголосовало за
исключение Иваницкого из партии. В
прежние времена вслед за этим
Иваницкому было бы предъявлено
обвинение, последовал арест и
широкая кампания разоблачений.
Но времена изменились.
Наступила гласность. Началось
невиданное ранее сражение «средств
массовой информации». 17 августа
1988 года в «Литературной газете»
была опубликована подборка
высказываний под общим заглавием
«Кто остановил «голубую кровь»?»
Авторами были академики
Я. М. Колотыркин и А. В. Фокин
(директор Института элементоорга-
нических соединений), директор
Института трансплантологии и
искусственных органов профессор
В. И. Шумаков, профессор С. Эфу-
ни — заведующий отделом
гипербарической оксигенации
Всесоюзного научного центра хирургии АМН
СССР, и Г. Р. Иваницкий. На это
последовал залп противника: В.
Долматов в «Советской России»
опубликовал новую статью «Рекламация
и реклама». Особое значение в
защите доброго имени Белоярцева и
Иваницкого имела статья А. Рыс-
кина «Цена голубой крови» в очень
популярном и прогрессивном в те
времена журнале «Огонек».
Война разгоралась. Но это была
открытая, гласная война. Статья
Рыскина возбудила, как говорят,
«большой общественный резонанс».
Всероссийское театральное
общество обратилось ко мне с
просьбой — нельзя ли организовать
вечер в Доме актера, пригласить туда
сторонников противоположных
мнений для публичного обсуждения?
Предполагалось, что стороны будут
представлены В. Долматовым и
А. Рыскиным, а представители
науки будут присутствовать в качестве ■
экспертов. Сын Петра Леонидовича £
Капицы — Сергей Петрович чрез- |
вычайно был популярен в стране в 5
качестве многолетнего ведущего те- |
левизионной передачи «Очевид- "
133

r- «
I!
18
ное — невероятное». Он счел
сюжет такого вечера вполне
соответствующим своей тематике и вместе
с режиссером Л. Н. Николаевым
решил снять весь вечер для
последующей телевизионной передачи.
Вести дискуссию пригласили
известного физика и биофизика
профессора Дмитрия Сергеевича Чер-
навского. Накануне назначенного
дня выяснилось, что Долматов от
диспута уклоняется, а вместо него
выступит... сам академик АМН
СССР, директор Всесоюзного
гематологического центра.
Андрей Иванович Воробьев —
человек очень известный не только
как ведущий врач-гематолог, но и
просто как прогрессивный деятель.
Впоследствии он был избран в
Верховный Совет последнего созыва,
был одним из организаторов
«Демократической России». А затем
стал министром здравоохранения в
последнем правительстве СССР при
президенте Горбачеве. В дискуссии
с А. И. Воробьевым было бы
неправильно делать его оппонентом
А. Рыскина — молодого
журналиста. Было решено, что в таком
качестве должен выступить человек из
науки, лично не заинтересованный,
но знающий предмет. Так 19
декабря 1988 года я оказался участником
этого диспута.
Я как-то не сообразил, что
А. И. Воробьев исходно будет по
другую сторону баррикад. Априори
он вызывал во мне положительные
чувства — мы с ним принадлежим к
одному слою общества, до меня
доходили очень положительные
мнения о нем моих уважаемых
знакомых. В старом Доме актера, в
уютной комнате в зеркалах и
позолоте нас принимала приветливая и
любезная директор Дома актера. По
традиции, участников вечеров
встречают роскошным тортом. А, И.
Воробьев почему-то не ответил на мое
приветствие и занимался тортом и
чаем.
Потом на сцене мы по очереди
выходили к микрофону. В зале было
полно народу. И какого! Артисты
разных театров, режиссеры,
театральные и литературные критики,
журналисты.
После краткого (и очень
хорошего) вступления Д. С. Чернавского
слово взял А. И. Воробьев. Он
поразил меня. Он сказал, что никакой
проблемы донорской крови не
существует. Что в основном при кро-
вопотерях речь идет, в сущности, о
потери жидкости, а не
эритроцитов. Поэтому вполне достаточно
накопить запасы сухой плазмы —
она легко хранится, разводить ее
перед введением физиологическим
раствором — и большинство
проблем решится. А никакого
препарата перфторана не было — были
лишь начальные разработки. И
кроме того, никакой он не заменитель
крови — его кислородная емкость
заметно меньше кислородной
емкости нормальной крови.
Это было удивительно. Плазма
совсем не переносит кислород.
Капилляры не открываются при
недостатке кислорода. Кислородная
емкость — не самый важный
показатель. Чайной ложкой — малыми
порциями, но многократно, можно
перенести больше жидкости, чем
однократно ложкой столовой.
Мелкая эмульсия прон икает через
закрытые капилляры — это все
написано в начале очерка. Неужели он
этого не понимает? Такого быть не
может.
Я вышел к микрофону и сказал,
что потрясен — я думал, что мы
легко поймем друг друга... и вдруг...
нет, я не был готов к этому. Но
ведь предмет диспута — не
различие в понимании физики переноса
кровью кислорода, а проблема
взаимоотношений, подчиненности
науки партийному давлению и
зловещему КГБ! Я говорил, что научился
читать по заголовкам газет в 1937
году — мне было семь лет — во
всех газетах огромные заголовки, и
в них по буквам я сложил слово
БЛОК. И был счастлив: Михаил
Семенович Блок — незабываемый
учитель скрипки моего старшего
брата. Все газеты пишут о нем! А
газеты писали о разоблачении «пра-
вотроцкистского блока» (и
расстреле всех его участников). Мы
прожили ужасную жизнь. Нельзя,
чтобы мы продолжали убивать друг
друга. А именно так погиб Ф. Ф.
Белоярцев.
Зал аплодировал, прерывая мою
нервную речь. Андрей Иванович
сказал, что и его родители были
арестованы в те годы, и он с
сестрой был спасен сотрудницей отца,
134

но к перфторану это не имеет
отношения.
Я говорил потом о близко
знакомом мне «деле врачей». Наш диспут
длился около двух часов.
Напряженно слушавший нас зал
временами реагировал аплодисментами и
возгласами — я рассказывал в
подробностях и красках многое из
того, о чем написано выше. Мы
разъехались, не прощаясь. Ко мне в
гардеробе подошел известный
режиссер с двумя молодыми
актрисами: «Подумать только, без
репетиций и без сценария сыграть такой
спектакль! До чего же насыщена и
интересна у вас в науке жизнь...».
Часть этого вечера в записи была
показана на всю страну по
телевидению — но я эту передачу не видел.
Ее увидел один из редакторов
журнала «Коммунист» А. И. Антипов.
Во времена Горбачева некогда
самый реакционный журнал резко
изменился. В новой редколлегии
работали совсем не похожие на
прежних люди — там был будущий
реформатор Е. Т. Гайдар,
заместителем главного редактора был Отто
Лацис, в последующие годы
ведущий политический и
экономический обозреватель «Известий».
Антипов предложил мне написать в этот
журнал статью о положении в
науке. Я написал ее на примере
рассказанной выше истории с перфтор-
углеродами и гибелью Белоярцева.
Диспут в Доме актера вызвал
сильное раздражение в разных
инстанциях и в послушных им высших
академических кругах. В газете
«Советская Россия» 15 января 1989 года
была опубликована статья пяти
академиков и одного
члена-корреспондента под названием «Заменитель
истины». Статья эта написана
людьми опытными, владеющими словом
и пером. Многое в ней
справедливо. Но в главном — это оправдание
всего того, что сопровождало
работу по перфторуглеродам в
Институте биофизики. Создавалось
впечатление, что авторы статьи ничего не
знали о рассказанном выше
перечне полезных свойств перфторана,
что они не знали, что испытания
препарата проводились на
основании официального разрешения
Фармкомитета в специально
назначенных для этого клиниках, что
Белоярцев — талантливый молодой
исследователь, был затравлен на их
глазах, и за него, сотрудника
Академии наук, никто из них не
вступился. Главная задача этой
статьи — снять с Ю. А. Овчинникова
обвинения «в действиях, которые
якобы привели к блокированию
разработки перфторана и других пер-
фторуглеродных препаратов и, в
конце концов, к гибели профессора
Ф. Ф. Белоярцева» — это
представляется авторам статьи «совершенно
неосно вательным».
Стремление коллег защитить
доброе имя покойного Ю. А.
Овчинникова (он умер в феврале 1988)
вполне благородно. Но мы имеем
дело с двумя смертями. Ф. Ф.
Белоярцев был доведен до самоубийства
при обстоятельствах, достаточно
документированных и ясных.
Ю. А. Овчинников умер от
лейкемии. Защита доброго имени
Белоярцева не менее важна.
Прошло с тех пор не так уж
много лет. Нет на свете трех из
шести авторов этой статьи. Умер
мой высокочтимый учитель
академик С. Е. Северин. Как он
оказался в числе авторов этой статьи —
не был ли он в то время в больнице
с инфарктом миокарда? Умер
академик-секретарь А. А. Баев. Умер
член-корреспондент АН СССР
В. Ф. Быстров. Это лишает меня
возможности вести с ними
дискуссию. Могу лишь сказать — авторы
статьи не правы. Не надо бы им
следовать невежественным
императивам Серпуховского ГК КПСС
и Председателя КГБ СССР
В. А. Крючкова. Императивам,
нанесшим ущерб интересам страны.
«Газетно-журнальная война» на этом
не закончилась. После моей статьи
в «Коммунисте» были еще две
статьи в «Огоньке» А. Рыскина. Был
суд по иску следователей против
Рыскина, который обвинил их в
«предвзятости и обвинительном
уклоне». Суд постановил Рыскину
извиниться. Дело, с таким шумом
начатое Генеральной прокуратурой,
постепенно заглохло. Следователь
по особо важным делам Н.
Антипов был отправлен на пенсию.
Никаких лабораторных журналов не
вернули. Дело сдали в архив.
Так символически окончилась
последняя глава советской науки.
Все это должн ы знать не только
18
135

о
современники — чтобы не
создавались иллюзии о «некогда
процветавшей в СССР науке».
Некогда единая республика —
Институт биофизики — теперь
поделен на два — Институт
теоретической и экспериментальной
биофизики РАН и Институт
биофизики клетки РАН. С. Б. Гюльазизов
работает по специальности —
возглавляет охрану коммерческого
банка «Возрождение». Он приветлив и
широко улыбается при встрече.
А Г. Р. Иваницкий вместе с
С. И. Воробьевым, защитившим
недавно докторскую диссертацию, и
Б. Ф. Третьяком давно уже
возобновили работы по перфторану.
Действует опытное производство с
оригинальным оборудованием,
образцы которого когда-то
изготавливались умельцами и оплачивались
наличными деньгами.
Удивительным образом перфто-
ран все еще не устарел и по ряду
свойств не уступает лучшим
зарубежным препаратам. Когда
представители фирм США или
Франции бывают в Пущине, им
показывают почти все, но в некоторые
помещения не пускают —
«коммерческая тайна, господа!» В Пущине
проходят регулярные конференции
по применению перфторуглеродов
в биологии и медицине. Труды этих
конференций можно рекомендовать
тем, кто захочет узнать больше обо
всем этом. Как жаль, что Ф. Ф.
Белоярцев не устоял! Нужна более
суровая закалка для жизни в
суровых условиях. А младший его сын —
Аркадий — уже стал высоким
юношей, до потрясения похожим на
отца. Пожелаем ему счастья!
i о.
га id
со о
X
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
ОО
о о.
ОО
ОО
ВО ВСЕМ МИРЕ
Сюрприз
физиков
И школьникам теперь
известно из курса физики, что
прямой результат облучения
интенсивным пучком лазера —
нагрев материала, повышение
его температуры. Недавно
американскими исследователями
из Лос-Аламосской
лаборатории продемонстрировано
невероятное обратное явление —
охлаждение лазером.
Эксперимент проводился на
стекловолокне.
Ученые-физики так
объясняют этот поразительный факт.
Прежде всего они заранее
определили точными расчетами
вещества волокна, на каких
длинах волн его отдельные
атомы начинают отдавать
излишнюю энергию в виде
светового излучения — фотонов.
Тем самым после «накачки»
лазерным пучком стекловоло-
конный материал не
нагревается, а наоборот,
охлаждается, испуская свет. Новым
оригинальным способом
охлаждения температура волокна
снижалась с двадцати пяти
градусов до девяти. И это
сделал, вопреки всем
представлениям о нем в наших умах,
лазер.
В целях
безопасности
Иногда бывает так, что
лекарство, побеждающее
болезнь, может быть опасно для
организма. Так, например, в
конце восьмидесятых годов в
Япони и разразилась чуть ли не
эпидемия от отравления
крови антибиотиками. Японцы
больше всех в мире тратят на
лекарства — двести тридцать
долларов в год. Поэтому
неудивительно, что именно в
Японии создано специальное
устройство для применения
особо сильных лекарств —
нечто вроде искусственной
почки. В данном случае кровь
проходит через мембраны,
содержащие лекарства, и каждый
раз уносит с собой
незначительную часть лекарственного
вещества. Таким образом
устраняется опасность
отравления организма излишними
дозами сильнодействующих
лекарств.
136

COMMUNICATIONS
ТАТЕ
ET
ПРЕДСТАВЛЯЕТ:
КРУПНЕЙШУЮ СИСТЕМУ ПОИСКА В СЕТИ
ИНТЕРНЕТ
Безусловно, рассказать полно о всех возможностях YAHOO (WWW.YAH00.COM)
трудно, так как для этого придется практически полностью перевести HELP, который
доступен непосредственно с самой системы. Поэтому остановимся на тех моментах,
которые необходимо иметь в виду, чтобы максимально упростить процесс работы с
данной поисковой системой.
Во-первых, помннте: чтобы найти нужную информацию, совсем нет
необходимости долго блуждать по всем каталогам и разделам системы; это будет особенно
неудобно для тех, у кого низкая скорость связи с сервером. Гораздо проще
активизировать режим поиска «внутри» самой системы. Это можно сделать и с
лицевой страницы, н с любой другой. Например, если вас интересуют последние
новости нз мира Интернет, зайдите в соответствующий каталог и наберите «news».
Перед вами появится список ссылок по Интернет-новостям.
Во-вторых, вы можете создать как бы свой собственный YAHOO. Для этого вам
необходимо войти в раздел «My Yahoo», где вам будет необходимо
зарегистрироваться н определиться, за событиями какого рода вы предпочитаете следить постоянно и
прежде всего. После выполнения всех необходимых действий,— а как все настроить,
поймет даже человек, не знающий ни слова по-английски, вы сможете, соединясь
с сервером «ту yahoo.com», следить за последними событиями в мире, подборку
которых на основе вашей заявки сделает сам поисковый сервер. Большим плюсом
является то, что эта возможность абсолютно бесплатна для всех пользователей
Интернет.
Чтобы не пропустить появления нового раздела или новой рубрики, постоянно
обращайте внимание на значок «new» рядом с тем или иным разделом. Но лучше всего
воспользуйтесь электронным журналом-путеводителем «Yahoo! Internet Life», ссылка
на который проставлена на заглавной странице сервера в самом низу. В этом журнале
можно не только найти данные об уже появившихся новых разделах YAHOO, но и
пробежать глазами анонсы появляющихся web — серверов.
Если у вас вдруг возникли вопросы, а помочь некому, если жизненно важно
узнать какую-либо новость, а на «Yahoo!» она еще не отразилась, то найдите на
«Yahoo! Chat». Там вы сможете «поговорить» с людьми из разных стран, получить
бесплатный совет, достать нужную программу или просто найти новых друзей н
партнеров.
Кроме того, все без исключения разделы системы доступны на немецком,
французском, японском и, разумеется, на английском языках.
Дмитрий ТИМОФЕЕВ
Адрес фирмы «NelState Communication»: 101421, Россия, Москва, ул. Тверская,
дом 5/6, подъезд 4; телефон 292-73-17, факс 292-76-35.
137

РАКУРС
8
Ирина Прусс
Из чего только
сделаны девочки?
Слава Богу, у нас еще не опасно
для жизни открывать перед
женщиной дверь, подавать ей пальто и
даже помогать нести тяжести. В
США феминистки, накалом
праведных страстей напоминающие
квакеров-неофитов, скоро
превратят все это в уголовно наказуемые
деяния. Российские женщины,
досыта нахлебавшиеся эмансипации
дома и на тяжелой физической
работе, в большинстве своем считают
все эти страсти баловством богатых
барынек и вовсе не прочь
вернуться домой, к детям и стряпне.
Возможно, рыночная
экономическая целесообразность в конце
концов накажет их исполнением
желаний: в суровой борьбе за рабочие
места женщины часто
проигрывают, а такая борьба рано или поздно
станет реальностью нашей новой
капиталистической жизни. Тогда
психологи достанут свои
засекреченные отчеты об исследованиях
пятнадцати-двадцатилетней
давности, сдуют с них пыль и сообщат
широкой общественности, что
ребенку минимум до пяти-шести лет
лучше с мамой, чем с
воспитательницей яслей и детского сада. Вот
тогда общественное мнение
окончательно утвердится в
необходимости привязного содержания лучшего
друга человека в домашних
условиях и мы начнем свой собственный
тяжкий путь к экономическому
благополучию и феминизму: все-таки
связь между тем и другим
неоспорима, неистовость, с которой
отстаивают права женшин, прямо
пропорциональна величине ВВП
(внутреннего валового продукта) на душу
населения.
Впрочем, может быть, все будет
совсем по-другому и весь мир
находится в конце длиннейшего
«маскулинного» периода нашей культуры.
Я думаю, никто не будет спорить,
что до сих пор мы живем в
мужском мире. Тому возможно два
объяснения. Первое: так задумано
природой, а против
биолого-физиологического предопределения не
попрешь. Второе, излюбленное
феминистками: этот мир построен
мужскими шовинистами и
построен так, чтобы женщина никуда не
могла прорваться, достаточно
сломать социальные барьеры — и
«свобода нас примет радостно у входа»,
чтобы тут же вручить пальму
первенства во всем. Слегка непонятно,
как удалось мужским шовинистам
так прочно и так долго держать в
руках всю полноту власти и
талантов, но в конце концов есть многое
на свете, друг Гораций...
«Печально, что в ход и, главное,
в интерпретацию исследований
вмешиваются людские страсти»,—
пишет о сравнительных психологи-
138

ческих исследованиях интеллекта
мужчин и женщин доктор
психологических наук Владимир
Николаевич Дружинин (этим
исследованиям посвящена глава в его недавно
вышедшей книге «Психология
общих способностей»).
Так что говорит об этом
психологическая наука, освобожденная от
диктата страстей?
Говорит, что психически, как
показывают все и всяческие тесты
и прочие исследования, особых
различий в общих способностях
(«генеральный фактор», по К. Спирне-
ру) между мужчиной и женщиной
нет, только среди мужчин эти
самые способности распределены, в
отличие от женщин, крайне
неравномерно. Потому как полных
дураков, так и людей талантливых
среди мужчин гораздо больше; просто
первые не становятся так
знамениты, как последние. Но если,
вооруженный этим знанием, оглянешься
вокруг, немедленно обнаружишь в
поле зрения минимум одного
дурака мужского пола: попробуйте сами.
Далее психологическая наука
утверждает, что различия особенно
ясно проявляются на втором
уровне интеллекта: женщины куда
лучше владеют словом («вербальный
интеллект»), а у мужчин сильнее
развиты пространственные и
математические способности. Тут меня
ждал сюрприз: вербальные
способности, оказывается, в основном
определяются генетикой, то есть
передаются по наследству — я-то всегда
полагала, что это чисто социальное
качество приобретается и
развивается прежде всего воспитанием,
атмосферой в доме, количеством
прочитанных книжек и т. д. Так что
речь девочек богаче, они раньше
начинают читать и до старости
лучше владеют словом — от Бога, «по
природе», от предков...
И пространственный, и
математический интеллект некоторое
время считали «вторичными половыми
признаками» мужчины. Различия в
пространственном мышлении легко
обнаруживаются с самого начала,
еще до времени полового
созревания: восьми-девятилетний мальчик
ориентируется на местности куда
лучше девочки. А вот разрыв в
способностях к математике
проявляется только лет в одиннадцать —
двенадцать и потом в течение
жизни постоянно растет. Феминистки
не раз пытались оспорить эти
данные, говоря о стереотипах
воспитания («Не женское это дело»), о
разнице в подготовке. Но
выяснилось, что при решении
математических задач девочки больше
тревожатся, чем мальчики, и склонны
объяснять свои успехи и неудачи
не зависящими от них внешними
обстоятельствами, что из двух
тысяч математически одаренных
школьников США девочки
выбирают профессию математика вдвое
реже. Наконец, выяснилось, что
гомосексуалисты, выполняя тесты на
структуру интеллекта, аккуратно
занимают промежуточное место
между мужчинами и женщинами.
Наконец, самое главное: в
легкости генерирования идей,
продуктивности ассоциаций,
оригинальности, спонтанности, гибкости
мышления — в способности ко
всему этому никакой разницы между
мужчиной и женщиной нет. Но
благодаря и биологическим
особенностям, и ролевым стереотипам,
заложенным в культуре, в социальной
памяти множества поколений, они
реализуют эти способности каждый
слегка по-своему, дополняя друг
Друга.
Вполне возможно, что
интеллектуальный потенциал женщины еще
не был во всей своей силе и
яркости востребован и использован
человеческой цивилизацией (хотя с
этим можно и спорить: ведь
женщины во все времена были
главными воспитателями новых
поколений). Но как-то не хотелось бы в
качестве компенсации за
упущенное новый период цивилизации
тоже определять по половому
признаку, хоть и противоположному.
Может, как-нибудь договоримся
и будем определять лицо культуры
вместе? •
п
о о
139

Ума
не приложу!
Правильно ли вы ответили на наши
вопросы в десятом номере?
1870 год.
1925 год-
Цицерон.
Это сказал Евгений Шварц.
Назовите год,
когда это
случилось
1. Был убит
египетский премьер Бутрос
Гали (полный тезка
Генерального секретаря
ООН).
2. Сергей Васильевич
Лебедев впервые
получил синтетический
каучук.
3. На Парижской
автомобильной
выставке впервые продемон -
стрировано неоновое
освещение.
4. Игорь Северянин
написал поэму-мин ьо-
нет:
Это было у моря, где
ажурная пена,
Где встречается редко
городской экипаж...
Королева играла
в башне замка Шопена,
И, внимая Ш опену,
полюбил ее паж.
5. Япония
аннексировала Корею.
6. Василий
Васильевич Кандинский
исполнил первую
живописную импровизацию, тем
самым положив начало
абстрактному
искусству.
7. Португальский
король Мануэль II
свергнут революцией, и в
Португалии
провозглашена республика.
8. Клара Цеткина
предложила
праздновать 8 марта как
Международный женский
день.
9. Лев Николаевич
Толстой ушел из дома
и вскоре скончался на
станнии Астапово.
Назовите год,
когда это
случилось
1. Доказано, что
молекула ДНК несет
наследственную
информацию.
2. Самуил Маршак
написал сказку
«Двенадцать месяцев», а
Антуан де Сент-Экзю-
пери — «Маленький
принц».
3. Организована
специальная лаборатория
во главе с Игорем
Васильевичем
Курчатовым, где велись работы
по расщеплению
атомного ядра.
4. В Москве
открылись станции метро
«Новокузнецкая», «
Павелецкая» и
«Автозаводская».
5. В Варшавском
гетто произошло
восстание.
6. Войска союзников
под командованием
Дуайта Эйзенхауэра
высадились на юге
Италии, Бенито
Муссолини смещен, а его
преемники подписали
условия капитуляции.
7. Вышли советские
фильмы «Насреддин в
Бухаре» и «Два бойца»,
и американские
«Касабланка» и «Сестра его
дворецкого».
8. В Тегеране
проведена встреча на
высшем уровне.
9. Важнейшие
события на
советско-германском фронте: в
январе — прорыв
блокады Ленинграда, 2
февраля — капитуляция в
Сталинграде армии
Паул юса, июль — Ку р-
ская битва, ноябрь —
освобождение Киева.
Назовите имя
этого
человека
1. Приехал в Санкт-
Петербург учиться в
липовых лаптях. В
юности ходил на
медведя с рогатиной.
2. Был первым
русским человеком,
учредившим республику и
написавшим для нее
конституцию.
3. За победу над
чумой получил орден.
4. Очень боялся
тараканов и женщин.
5. Взял Геную и Рим.
6. Сражался в союзе
с турками. Выкупал у
них пленников, так как
турки отчитывались о
количестве пленных по
числу отрезанных
голов.
7. Был заклятым
врагом Нельсона.
8. Силами одного
только флота овладел
береговой крепостью.
9. Выиграл первый
русский морской бой
на Черном море.
140

Кто это
сказал?
1. Никогда не говори
правду людям, не
достойным ее.
2. Ничто нам так не
хочется изменить, как
привычки других
людей.
3. Если вы подберете
голодную собаку и
устроите ей роскошную
жизнь, она никогда не
укусит вас. В этом
главная разница между
собакой и человеком.
4. Умный человек
возьмет и построит
котельный завод, а
захочется ему тишины и
покоя, он его и
закроет.
5. Правда —
величайшая драгоценность,
нужно ее экономить.
6. Печальней вида
молодого пессимиста
может быть только вид
старого оптимиста.
7. Как хорошо было
Адаму: когда он
произносил что-нибудь
умное, он был уверен, что
до него никто этого не
говорил.
8. Не каждый день
мальчикам достается
белить заборы.
9. Бросить курить —
самое легкое дело. Я
знаю, что говорю,
потому что сам делал это
тысячу раз.
Михаил ШИФРИН,
дежурный сфинкс
радиостанции
«Эхо Москвы»
Ответы
в следующем номере.
СМЫСЛ БЫТИЯ
В «БИБЛЕЙСКИХ
СМЫСЛАХ»
БОРИСА БЕРМАНА
Только что вышла из п<!чати
первая книга «Библейских
смыслов», составленная на основе
магнитофонных записей лекций
филолога и философа Бориса Берма-
на (1957-1992).
Выходу книги предшествовала
обширная публикация в нашем
журнале — в двенадцати номерах
1994 и 1995 годов. Эти лекции —
уникальный опыт перевода стихов
Книги Бытия с языка подлинника
на русский и толкования скрытых
смысловых глубин библейских
текстов. Это не просто перевод с
языка на язык, а единственная в
своем роде попытка выразить
сокровенную многозначность
первоисточника и особую
напряженность трехтысячелетнего
переживания Библии в иной разумности
слова, включить интонацию
еврейской проницательности в
раздумчивое течение российской
мысли.
Борис Берман выявляет
библейский взгляд на истоки той
драматической ситуации, в которую
поставлен человек на Земле. И
осмысляет этапы вхождения зла в
человеческую жизнь. Лекции
посвящены первым семнадцати
главам Книги Бытия, где речь идет о
Днях Творения, грехопадении
Адама, о Каине, допотопном
растлении, Потопе, Вавилонском
строительстве и о начале пути
Авраама.
«Библейские смыслы» можно
приобрести (или заказать) в
редакции журнала «Знание — сила».
«о
141

ЛИЦЕИ
т^
Я »D
142
Не дай нам ьог
сойти с ума!..
Почему любовь для юных американцев
превратилась в «коммунальную услугу»
Борьба за свободу любви,
пожалуй, не менее длительна и
драматична, чем, скажем, борьба
классов.
И вот — XX век. Сексуальная
революция свершилась! Мы
победили? Российским СМИ есть чем
гордиться: по количеству
обнаженных тел на экранах, плакатах,
рекламе, порнографии и свободе
нравов мы действительно перегнали
Америку.
...Еще на моей памяти, в
семидесятые годы, мы спасали на
страницах газеты от общественного
осуждения юных мам, тогдашних
школьниц, воевали за возможность
ранней физической близости. И
правильно делали, конечно: надо
всегда спасать от скорой и жестокой
расправы взрослых. Тем более если
это любовь. Но теперь опасность
пришла с тыла.
Одна молодежная газета игриво
хихикает о тех патриархальных
временах, когда было популярно и
общепризнано как неписаный,
жесткий закон выражение «ни одного
поцелуя без любви».
И я, и мои ровесники много
грешили, но закон этот был для нас
свят, вольное или невольное
отклонение от него воспринималось очень
мучительно.
И вот сегодня все эти проблемы
просто испарились в результате
одной замены: любовью стали
называть секс сам по себе, эти слова
стали как бы синонимами. Но если
еще для хиппи, возможно, так оно
и было, то нынешние наследники
сексуальной революции
шестидесятых годов, похоже, поставили в
тупик своих отцов-идеологов на
самой родине этой революции — в
Америке. Книга профессора Аллана
Блума «Закрытие американского
духа», вышедшая в США в конце
восьмидесятых годов (частично
переведена у нас в первом номере
«Нового педагогического журнала»,
изданного в конце 1996 года), тут
же стала бестселлером. Книга эта
может служить грозным набатом и
для нас, для России.
Недавно умерший Аллан Блум был
специалистом по истории
философии, переводчиком и
истолкователем Платона и Руссо. Он был также
тонким психологом и аналитиком.
В течение тридцати лет он
преподавал в лучших американских
университетах и, похоже, открыл
новую цивилизацию — вовсе не ту,
которая ожидалась борцами за
свободу секса.
«Обещанное немедленное
сексуальное освобождение было
попросту ожиданием счастья,
понимаемого как освобождение энергии,
подавленной мрачными
тысячелетиями репрессии: это должно было

привести к непрерывной великой
вакханалии».
И вот все покровы и запреты
сняты, и детям еще на школьной
скамье все объяснили с
биологической, физиологической точки
зрения, вооружили их
легкодоступными способами избавления от
нежелательных последствий. Казалось
бы, вот оно, счастье — «предки» не
возникают, соседи не осуждают,
любите на полную катушку, ребята!
Но нет, празднества не случилось.
И в этом-то все и дело.
«Самый поразительный
результат,— пишет Блум,— подлинное
откровение сексуальной
революции — именно бесстрастие,
делающее молодое поколение...
непостижимым для старших».
Оставшись наедине с дарами
свободы, молодые люди их
приспособили утилитарно и деловито: «Они
не беспорядочны в половых
отношениях, не предаются оргиям и не
имеют случайного секса. Как
правило, они имеют в данное время
одну связь, но большинство уже
имело несколько последовательных.
Многие живут совместно, почти
никогда не рассчитывая на брак.
Это попросту удобное соглашение.
Как они сами себя называют, они
соседи но комнате, включающие
секс и удобства в квартирную
плату».
Вот так: всего лишь некая
коммунальная услуга, необходимая для
нормального функционирования
здорового организма.
И только одно им непонятно:
почему это вся старая литература —
начиная с Эдема — изображала
совокупление таким темным и
сложным делом? Из-за чего было все
это беспокойство?
Освободив их от «ненужных
комплексов» , мы, взрослые, душу их
предательски, по сути, обокрал и.
На что теперь уповать? На случай?
Но вряд ли любовь может нечаянно
нагрянуть, если уже сложился
стойкий стереотип ее суррогата.
С давних пор известно: научить
любви, воодушевить душу гораздо
труднее, чем обучить сексу,
возбудить тело. Говоря языком хиппи, я
бы переиначила их фразу: «Make
love — not sex!».
Ольга Мариничева
НАША СТРАНИЦА
В ИНТЕРНЕТЕ —
часть электронного журнала
Курьер образования».
Его электронный адрес:
http:// io.iph.ras.ru
http://sslOOO.infoarl.ru 'misc/
edu-cour
http://www.ripn.net/infomag
ftp://io.iph.ras.ru
Если у вас нет возможности
непосредственно работать в
Интернете, то достаточно,
чтобы у вас дома или в
школе был IBM-совместимый
персональный компьютер и
программа Windows 3.1
(или более поздние версии).
Вы сможете бесплатно
получить
«Курьер образования»
и необходимые программы,
которые позволят создать
свой «домашний Интернет».
Заказ нужно сделать
по телефону (095) 200 0475;
по факсу (095) 200 0015;
по электронной почте:
helenz@rsuh.ru.
Журнал издается
при поддержке Российского
гуманитарного научного
фонда.
Грант № 96-03-12046b.
143

ПОНЕМНОГУ
О МНОГОМ
Учение начинается
еще до рождения
Сейчас многие родители
и педагоги мучаются над
вопросом — с какого возраста
лучше начинать обучение
ребенка иностранным
языкам? Что же касается
своего родного языка, этот
вопрос их не особенно
волнует — как-нибудь и сам
научится. А вот младенцы
относятся к изучению
своего родного языка весьма
серьезно — по современным
научным данным, они
начинают познавать его еще до
рождения.
Известный французский
журнал «Сьянс э ви»
опубликовал результаты опытов,
которые проводились в
лаборатории
психолингвистики Национального центра
научных исследований в
Париже и в некоторых других
научных центрах. Женщинам
предложили в течение
шести последних недель
беременности читать короткий
рассказ с характерными
сочетаниями гласных.
Оказалось, что во время чтения у
плода замедлялся
сердечный ритм, словно он
«вслушивался» в «свою» историю,
которую быстро научился
отличать от других,
незнакомых. После рождения дети
продолжали отдавать
предпочтение именно «своей»
а
а
а
D
D
D
D
D
П
D
□
□
D
п
а
а
а
□
D
D
D
П
п
□
□
D
□
□
D
D
□
□
D
D
D
а
□
D
D
□
истории, даже если ее
читал незнакомый голос.
Ребенок как будто выбирал из
обрушивающейся на него
симфонии звуков то, что
поможет ему со временем
заговорить.
Чтобы можно было судить
о реакции малыша на те или
иные звуки, психолог Ж.
Бертоцини и его коллеги
использовали соски с
электронным устройством,
регистрирующим интенсивность
сосания. Это пока
единственный способ, с помощью
которого ребенок может
выразить свое отношение к
окружающему.
Оказалось, что
четырехдневные младенцы не
только отличают свой родной
язык от всех прочих, но и
выделяют в нем различные
звуковые единицы языка.
К четырем месяцам
младенец уже тонко реагирует
на ритм фраз и интонацию.
При чтении вслух он
предпочитает деление фразы,
где паузы соответствуют
знакам препинания.
После пяти месяцев лепет
уже делится на части,
напоминающие элементы речи
взрослых. Профессор Г. Ко-
нопчински из университета
в Беэансоне называет этот
лепет проступающей речью,
или псевдоязыком. Она
обнаружила, что до пяти
месяцев ребенок
«разрабатывает» в основном гласные
звуки, а потом в речь
ребенка врывается поток
согласных. К концу шестого
месяца псевдоязык
приобретает уже лингвистические
признаки языка, на котором
говорят окружающие.
Взрослые китайцы,
алжирцы и французы, которым
дали послушать записи
лепета шестимесячных
младенцев, с легкостью
отличили «своих».
После того как ребенку
исполнится полгода, он
особенно активно изучает свои
дыхательные и голосовые
возможности.
Ученые считают, что
детский язык — это как бы еще
один орган чувств, который
помогает обработать и
сохранить поступающую
информацию, составить
связную картину мира.
СИЛУЭТЫ XXI ВЕКА
И переполнятся
закрома мира рисом
Рис - одна из самых
распространенных культур. Его
можно встретить на всех
континентах — и на равнинах, и в
горах, на высоте до двух тысяч
метров. Кормит это растение
почти три с половиной
миллиарда людей. В1995 году в мире
было собрано около 520
миллионов тонн риса.
Теоретически каждый гектар
плантации можвт принести до
двадцати тонн риса. На самом
деле, урожаи гораздо
скромнее. Самые высокие урожаи в
Австралии — 8,2 тонны с
гектара. А вот во многих странах,
где рис — главная (и подчас
единственная) пища, сборы
так низки, что их стыдно
назвать. В Кампучии, например,
гектар пашни дает не более 1,3
тонны риса.
Ученые из Международного
института исследования риса
(находится он на Филиппинах)
еще в 1988 году задались
целью довести урожайность риса
до пятнадцати тонн с гектара.
Работы близки к завершению.
Как же будет выглядеть рис
XXI века? Короткий, крепкий
стебель. Метелка
располагается очень низко, поэтому центр
тяжести тоже смещен книзу.
Растения будут не такими
ломкими, как сейчас. Листья у
новых сортов риса окажутся
крупнее обычного; они
взметнутся высоко вверх, станут
настоящими солнечными
коллекторами. Наконец, сами
метелки вытянутся, станут вдвое
длиннее обычного, и зерен в
них будет в два раза больше.
Корневая система окажется
куда разветвленное прежнего.
Растение начнет гораздо
активнее поглощать
питательные вещества, что содержатся
в почве. На опытных делянках
уже удалось собрать 13,5 тонн
риса с гектара.
144

РАЗМЫШЛЕНИЯ У КНИЖНОЙ ПОЛКИ
8
no
145
Александр Алешин
Выпускающие
джиннов...
Хотя об этом и не принято говорить вслух, мы все знаем,
что с общечеловеческой точки зрения цели нашей науки намного
скромнее, чем, например, древнегреческой науки, и что наша
наука с большим успехом увеличивает нашу мощь, чем наделяет
нас знаниями, представляющими чисто человеческий интерес.
Ю. Вигнер
Чтобы книга зацепила вас за живое, нужно немало. В ней должно
быть много интересной информации — во-первых, мысли автора
созвучны вашим собственным, во-вторых, самобытный литературный стиль,
в-третьих, подходящее настроение, актуальность темы, компетентность

З
в О
со Ч>
гп О
автора, приличное издание... Честно говоря, много месяцев не случалось
со мной ничего подобного, пока совсем недавно не попала в руки книга
Виктора Леонидовича Малькова «Манхэттенский проект. Разведка и
дипломатия»*.
Все названные «факторы зацепления» совпали так, что
впечатлениями захотелось поделиться с читателями журнала.
Сначала я думал, что это будет обычная заметка из разряда
«Книжный магазин», но уже первый десяток страниц резко поменял все планы:
книга захватила настолько, что захотелось написать что-то более
развернутое. Для того чтобы изложить свои мысли с соответствующими
цитатами и осмысленной последовательностью, пришлось перечитать все
с самого начала, как выяснилось, с неменьшим удовольствием.
Прежде всего тема — самое жуткое изобретение человеческой мысли
и инженерного таланта. Как позволили ему появиться на свет и овладеть
умами и судьбами всего человечества? Оказывается f еще весной 1934 года
молодой венгерский физик Лео Сциллард запатентовал описание цепной
реакции и пытался заинтересовать им английское военное ведомство.
Слово Малькову: «При этом молодой ученый старался внушить военным,
что его открытие должно быть засекречено. В противном случае... Никто
из вежливо выслушавших его чиновников в армейской униформе не
разделил опасении ученого».
Следующий раз мысль об использоваЕ1ии реакции расщепления ядра
атома урана в чисто военных целях была высказана датским физиком
Нильсом Бором в узком кругу ученых-физиков в Принстоне в начале
1939 года. Опять цитата из книги: «Так же, как раньше это случилось со
Сциллардом и Отто Ганом, воскликнувшим, когда ему рассказали о
перспективах использования ядерных превращений в военных целях:
«Бог этого не допустит», первым побуждением Нильса Бора было
сохранить навечно в тайне эти свойства взаимодействия элементарных частиц,
удержать джинна в бутылке...»
Открытость науки, широкие международные связи ученых помогли
атомному джинну вырваться наружу. «Едва известие о докладе Бора
достигло университета в Беркли (штат Калифорния), как там прошли
семинары с участием профессора Роберта Огшенгеймера и
многочисленных его учеников. Сам Оппенгеймер попытался подсчитать критическую
массу. В аудитории для семинарских занятий, куда магнетизм Оппенгей-
мера притягивал талантливую молодежь, один из учеников профессора,
Филипп Моррисон, на доске мелом набросал... изображение устройства
атомной бомбы, а студенты прямо с мест наперебой высказывали
предложения о ее конструкции... Первый шаг к порогу атомной эры был
сделан».
Все результаты публиковались в научных и популярных журналах
(«Нейчур», к примеру), к ним получали доступ и немецкие физики — вот
что более всего беспокоило мудрого Бора. Пауль Гартек из Гамбургского
университета (ученик Розерфорда) еще 24 апреля 1939 года пытался
привлечь внимание имперского военного ведомства к новому
«взрывчатому веществу», и лишь тупость военных чиновников отсрочила на пару
лет вступление Германии на атомный путь. В 1941 году над атомным
оружием уже работали такие могучие умы, как Вернер Гейзенберг и Карл
Фридрих фон Вайцзеккер, но опять повезло: летом 1942 года даже
министр вооружений Альберт Шпеер не смог убедить Гитлера в
необходимости атомной программы — фюрер отдал предпочтение работам по
ракетам и управляемым боевым снарядам.
ОперативЕ1ей всего отреагировали американцы: уже с 1939 года
активно шли работы по извлечению изотопа 235 из природного урана, а
это была самая главная и самая трудная задача при создании бомбы. В
августе 1939 года после долгих попыток Сцилларду удалось передать
• М.: Наука, 1995 год.
146

президенту США Рузвельту письмо Альберта Эйнштейна о новой бомбе.
«Много лет позднее Эйнштейн напишет нобелевскому лауреату Лайнусу
Полингу: «Я совершил одну огромную ошибку в своей жизни, когда
подписал письмо президенту Рузвельту о необходимости создания
атомной бомбы. Но было и известное оправдание этому — угроза, что немцы
станут ее обладателями».
И все равно до осени 1942 работы велись в основном в научно-
исследовательском плане. Лишь с приходом генерала Лесли Гровса они
получили достойный размах, и появилось само название «Манхэтгенский
инженерный проект».
Лично для меня абсолютной неожиданностью было отношение
американцев в те годы к России: выросшие в условиях «холодной войны»
поколения даже представить себе не могут, что все было совсем иначе.
«В 1943 г. журнал «Тайм» объявил Сталина «человеком года».
Редакторы журнала «Лайф» в номере от 29 марта 1943 г. в самых возвышенных
словах преподносили читателям историю советского общества, усмотрев
в нем уникальный пример модернизации страны в сказочно короткие
сроки. Русские, заключал журнал, «чертовски симпатичный народ»,
который «выглядит, как американцы, одевается, как американцы, и думает,
как американцы»... Среди деловых людей сильнее, чем среди других
профессиональных групп, был распространен оптимизм относительно
будущего советско-американских отношений. Опрос общественного
мнения журналом «Форчун* в 1943 г. свидетельствовал, что 48 % лидеров
американского делового мира полагали: Сталин не будет стремиться
распространить коммунистический режим на другие страны».
К лету 1945 года все меняется — рождается противостояние двух
систем. Но об этом чуть позднее, пока еще начало 1944 года.
Нильса- Бора перевезли из Великобритании в США для оказания
консультативной помощи физикам Лос-Аламоса в работе над бомбами.
Но еще с 1943 года он львиную долю своего времени отдает вопросам
чисто гуманитарного свойства. Его потряс размах работ над бомбами, и
к марту 1944 года Бор приходит к выводу, что секретность в таком
вопросе, как атомное оружие, недопустима. Великий ученый все еще
пытается отстоять мораль в политике: секретность оправдана в
отношении врагов — Германии и Японии, но она нетерпима в отношении
союзников. «По его глубокому убеждению, в политическом плане она
также не имела перспективы, ибо ставила СССР и его партнеров в
абсолютно неравные условия и тем самым разрушала узы военного
сотрудничества, порождала новый виток соперничества за право быть
сильнейшим в мире уже после войны».
В марте 1944 года Бор удостаивается полуторачасовой беседы с
президентом США Рузвельтом. Реакция на его предложения абсолютно
неопределенная. 16 мая Бор встречается в Великобритании с Черчиллем.
«Черчилль наотрез, категорически и даже грубо отклонил идею о
совместном и согласованном с СССР решении атомной проблемы. Бор был
ошеломлен откровенной враждебностью Черчилля...» Тех, кто выпустил
атомного джинна из бутылки, постепенно оттесняют от решения атомных
проблем. Мало того, к их мнению просто перестают прислушиваться. 26
августа 1944 года Бор опять прорывается к Рузвельту уже с новым
меморандумом. Президент вежливо выслушивает ученого, соглашается с
его доводами, во всяком случае Бор доволен и пишет друзьям, что
«беседа прошла во всех отношениях успешно». В сентябре Рузвельт едет
поговорить с Черчиллем, и после встречи появляется краткая запись их
бесед, где есть специальный пункт: «Следует провести расследование
деятельности профессора Бора и предпринять шаги с тем, чтобы
убедиться, что он не несет ответственности за утечку информации, особенно
русским». I
Бор не догадывается, что стал «неблагонадежным* и продолжает свои "§;
попытки. Он предлагает через сотрудничество и прямые контакты в науке «^
перейти к новому типу международных отношений, новому мышлению. |«о
«Ученые могли бы стать первопроходцами в этом процессе сближения, их <?!
147

з профессиональная солидарность и нсидеологизированный характер об-
| щения могли стать примером для подражания в межгосударственной
| практике». Великий физик не оставляет своих усилий, и в 1945 году, на
* следующий день после смерти Рузвельта (12 апреля 1945 года), он
| встречается с руководителями всех научных работ США в целях обороны,
s g Но надежды уже нет никакой.
• о Очень показательно различие в психологии ученого и политика
^ 1 после открытия невероятно мощного оружия: первый предлагает как
< ю| можно быстрее рассказать о нем всему миру и вместе бороться против его
использования и распространения, второй думает только о том, как бы
повыгоднее использовать то, чем тебе повезло обладать. Ученый не
стремится быть первым любой ценой, политику только этого и надо.
Ученые открывают новые чудеса, тайны и загадки природы, а политики
используют все это в своих целях. Ученые выпускают джинна, чтобы он
строил им прекрасные города, а политики крадут у них «лампу Аладдина»
и заставляют джиннов разрушать города уже существующие. Самое
печальное, что в нашей истории буквально так все и произошло.
Интересно, что уверенность американских политиков в их праве на
мировое господство базировалась на недооценке возможностей советской
науки. Бор же с самого начала подчеркивал огромный потенциал русских
именно в этой области и неизбежность страшного противостояния в
самом ближайшем будущем.
К сожалению, после смерти президента Рузвельта процесс
превращения союзников по войне в две противоборствующие сверхдержавы пошел
лавинообразно. Президент Трумэн сделал опорными элементами своей
дипломатии силу и жесткость. Но это — известная история.
В своей книге В. Л. Мальков приводит много любопытных
документов 1945 года, которые показывают, как американские политики
«пробивали» идею сброса бомбы на Японию. Порой на специальные комиссии,
заседания и даже на завтраки и обеды пробивались ученые. Тогда сразу
начинали звучать обычные человеческие слова и доводы о том, что
взрывать бомбу и убивать сотни тысяч людей, когда Япония готова
сдаться, бесчеловечно. Резоны политиков просты и банальны: «затрачена
бездна средств и необходимо продемонстрировать Конгрессу, что не зря»,
«японцы — не люди, а звери, они убивали наших пленных на Перл-
Харборе, значит к ним неприменимы человеческие доводы», «русские
приобрели огромную силу в Европе — надо им показать, кто правит
миром».
Ученые пишут письма об ужасе, в который будет ввергнут мир после
взрыва, политики выбирают цель для бомбометания. При этом все же
решают не бомбить древнюю столицу Японии Киото, чтобы не прослыть
совсем уж тупоголовыми злодеями. Читаешь и- в очередной раз
потрясаешься, насколько бессильны бывают разум и добро.
Как вспоминал выдающийся физик Макс Борн: «Эйнштейн и я
верили тогда в победу разума, «великого ума». Мы еще не знали, что
люди управляются не головным, а спинным мозгом, центром побуждений
и слепых страстей. И ученые не составляют здесь исключения».
Увы, это так. В своей недавней статье, добавлю от себя, профессор
антропологии и исследований науки Хью Гастерсон из Массачусетса
приводит следующую характеристику сотрудников Ливерпульской
лаборатории, связанных с производством оружия: «Все они... были в высшей
степени убеждены, что ядерное устрашение — это здоровая,
жизнеспособная стратегия, которая, учитывая ситуацию в период «холодной
войны», является лучшим способом поддержания стабильности и
предотвращения третьей мировой войны, пока не запущен какой-то лучший
« механизм... Однако осознание того, что «холодная война» кончается,
S приходило к ним медленно, и они возражали против прекращения
i § ядерных испытаний после ее окончания».
• ^ Так и хочется обратиться с пламенным призывом ко всем ученым,
«« настоящим и будущим: «Господа! Не выпускайте джиннов из бутылок.
^1 Вас, при вашем же участии, обманут, а их украдут и заставят разрушать
148

города...» «Как хороши были наши помыслы» — так назвал свою
знаменитую речь на мемориальном собрании ученых, работавших над «Манхэт-
тенским проектом», физик Исидор Раби.
Получается, что в книге идет разговор не только о «делах давно
минувших дней». Она привлекает внимание и ко всем нынешним
оценкам как Манхэтгенского, так и нашего отечественного атомных проектов.
Скажем, вот к этим.
«Сегодня мне окончательно видятся наивными глубокомысленные
рассуждения о «разных путях» становления и успеха наших двух
проектов, о «принципиальных различиях» в их проведении в жизнь в условиях
западной демократии и советской тоталитарной системы. Попытаюсь
максимально коротко сформулировать свою точку зрения.
Шла война не на жизнь, а на смерть с фашизмом, в которой СССР
и США были на одной стороне. И для решения грандиозной научно-
технической проблемы создания атомного оружия демократической
Америке пришлось пойти на фактически государственное планирование и
управление Манхэттенским проектом, на суровейшие ограничения
свободы для его участников.
Когда несколькими годами позже Советский Союз с его
всеобъемлющей административной системой приступил к решению аналогичной
проблемы, властям, вводившим тс же меры сверхсекретности и сурового
режима, пришлось пойти на некоторые уступки коллективам ученых,
нуждавшимся, как и их американские коллеги, в творческом общении и
определенной интеллектуальной свободе».
Это — выдержка из «Особого выступления академика Юлия
Борисовича Харитона», подготовленного для мемориального комитета Роберта
Оппенгеймера. Оба — и Харитон, и ОппенгеЙмср,— как известно,
принимали (по разные стороны океана) самое активное участие в
создании страшного оружия. Да простит мне Виктор Леонидович столь
пространную цитату не из его книги, но дело в том, что это выступление
Харитона, не особо часто «выходившего в свет», планировалось на июль
1995 года — уже после подписания книги в печать. Иначе, я уверен, оно
бы обязательно оказалось в обширнейшем списке использованных
автором источников, настолько оно близко им по смыслу.
Не удержусь и отмечу финальный абзац выступления Харитона, уж
очень это признание к месту: «Сознавая свою причастность к
замечательным научным и инженерным свершениям, приведшим к овладению
человечеством практически неисчерпаемыми источниками энергии,
сегодня, более чем в зрелом возрасте, я уже не уверен, что человечество
дозрело до владения этой энергией. Я осознаю нашу причастность к
ужасной гибели людей, к чудовищным повреждениям, наносимым
природе нашего дома — Земли. Слова покаяния ничего не изменят. Дай Бог,
чтобы те, кто идут после нас, нашли пути, нашли в себе твердость духа
и решимость, стремясь к лучшему, не натворить худшего*.
Я словно вновь услышал голоса тех ученых, кто предупреждал о
грядущей опасности. Так книга продолжилась в день сегодняшний. А
заканчивается она не менее интересными выдержками из документов о
возможных детективно-шпионских аспектах «Манхэттенекого проекта».
Правда, я уже был просто перегружен новыми сведениями, чтобы
воспринять еще и эту сторону истории. Придется еще раз обратиться к
книге: наверняка много важного упущено при двух первых чтениях.
В заключение скажу лишь, что тираж книги В. Л. Малькова — две
тысячи экземпляров. Это издевательство над здравым смыслом и
очередное торжество политиков теперь уже в области книгоиздательства. Книга
вышла в свет два года назад, и шансов, что вам повезет на нее
наткнуться, практически нет. Остается надеяться на то, что после а
очередного перечитывания я созрею для следующей статьи на тему книги 5
и расскажу вам о ней еще что-нибудь. Или, дай Бог, книга выйдет вторым "§
изданием? • f Z
I D-
«
■ X
149

ЗАГЛЯНУТЬ В ГЛУБИНЫ
ВСЕЛЕННОЙ
Как выбрать месте
для наблюдений
Телескоп следующего
поколения NGST будет легче,
дешевле и лучше своего
знаменитого предшественника —
телескопа Хаббла. «Он заглянет
в самые отдаленные уголки
Вселенной,— отмечает Дэн
Голдин, руководитель НАСА. -
Все наши представления о
мироздании переменятся».
Расположится будущий
телескоп как никогда далеко от
Земли — в полугора
миллионах километров от нашей
планеты, в той точке, где силы
притяжения Земли и Солнца
уравновешиваются. Место
выбрано как нельзя удачно.
Вокруг Земли в изобилии витает
пыль, она замутняет объектив
телескопа. В этой же части
космоса ничто не мешает
всматриваться вдаль.
Хороший телескоп —
дешевый телескоп?
Сейчас на суд НАСА
вынесены три варианта новой
космической оптики, в схватку
ринулись инженеры из
американских авиафирм «Локхид
Мартин», «ТРВ Спейс энд
электронике», а также
сотрудники дочерней фирмы НАСА
«Годдард Спейс Флайт цен-
тер». Победитель в этом споре
возьмет верх не только над
соперниками, но и над «верным
Хабблом» — аппаратом,
немало послужившим науке.
Потому-то руководитель
НАСА, благословляя новые
проекты, убеждал ученых быть
особенно бережливыми. На
строительство нового прибора
предписано потратить не
более пятисот миллионов
долларов. Наконец, всего сорок
миллионов долларов в год в
НАСА решили расходовать на
обслуживание прибора. Так
что экономить придется
прежде всего на материалах и на
системе управления.
Изготовят аппарат из самых легких
материалов. Придумают
автономную систему управления,
которая и будет большую часть
времени командовать
телескопом. Сейчас, например,
«Хабблом» управляют с Земли, что
очень дорого. От этого
придется отказаться.
Великое
космическое
зеркало
Оно и впрямь поражает.
Оно напоминает огромный
сверкающий цветок — восемь
метров в поперечнике. Рядом
с ним телескоп Хаббла
покажется крошечным — диаметр
его зеркала всего 2,4 метра.
«Лупа» эта, правда, очень
тяжела, вес ее достигает 826
килограммов. Новое зеркало
совсем непохоже на эту глыбу.
Оно словно бы соткано из
единого света. Так, в варианте,
предложенном фирмой
«Локхид», зеркало весит лишь семь
килограммов!
Поверхность его выстлана
тончайшей пленочкой золота,
разлитой по слою силиката.
Третий, нижний слой состоит
из углеродного волокна.
Поддерживать этот хрупкий рео>-
лектор будут две тысячи
подвижных опор, так называемых
актуаторов.
Похожие проекты родились
и у конкурентов. Упомянем
лишь одно важное отличие.
Другие фирмы — и «ТРВ», и
«Годдард» — предложили
составлять зеркала из
гексагональных сегментов. Перед
запуском ракеты зеркало можно
будет сложить. Потом, в
космосе, на своем «рабочем
месте», зеркало раскроется и
автоматически примет нужное
положение.
<3
Под сенью
теннисного корта
Такие рефлекторы уловят не
только видимый свет, но и
инфракрасное излучение,
долетающее до нас иэ невероятной
космической дали. Телескоп
Хаббла, к слову, замечал лишь
малую часть инфракрасных
лучей. Между тем именно это
невидимое глазу космическое
тепло может поведать много
нового о давнем прошлом
нашей Вселенной. Впору
промолвить трюизм: новое — это
прошлое, в которое мы
наконец всмотрелись.
150

Но довольно рассуждений.
Вновь обратим взор на ночное
небо. Мы видим сейчас свет
галактик, возникших
миллиарды лет назад. Все они с
огромной скоростью
разлетаются друг от друга, все они —
осколки материи,
приведенные в движение силой
Большого Взрыва. Они удаляются
от Земли, и потому мы
по-иному воспринимаем характерный
для них спектр. Так,
ультрафиолетовые лучи, посылаемые
далекими космическими
объектами, доходят до нас в виде
инфракрасного, теплового
излучения — подобно тому, как
звук промчавшегося мимо
автомобиля становится
постепенно все глуше.
Итак, новый телескоп будет
фотографировать космос и в
инфракрасных лучах. Тут уж
помехой станет не взвесь
земных пылинок (от нее-то сразу
удастся избавиться), а прямое
солнечное излучение. Жара
исказит инфракрасные
снимки, поэтому, чтобы добиться
нужного качества, оптику
придется охладить до 240
градусов ниже нуля. Над прибором
нависнет надувной
солнцезащитный экран. Размером он
окажется с обычный
теннисный корт — площадь его будет
равна примерно двумстам
квадратным метрам. «Нам не
нужно выдумывать ничего
принципиально нового,—
подчеркивает Д. голдин,— просто
на этот раз вся конструкция
будет необычайно легка. Зато
она выдержит любой холод».
Труды
и дни
будущего
прибора
Остов нового телескопа
весит две с половиной тонны.
Управлять этой конструкцией
способен всего один человек,
дежурящий на Земле, в
Центре управления полетом.
Телескоп Хаббла, эту гигантскую
махину, весящую 11,0 тонн,
выводил на орбиту сам «Шаттл»,
«заслуженный челнок
Америки». Арендовать его было
весьма накладно. Новый прибор
доставят к месту работы
обычные «одноразовые» ракеты
типа «Атлас-11» или «Протон».
Новый электронный
«звездочет» будет наблюдать за
космосом круглые сутки:
всматриваться в молодые
галактики, выискивать объекты,
прежде недоступные для
астрономов. Ведь у каждого
телескопа есть свой предел —
очень бледные объекты
прибор попросту не заметит. Так
вот, телескоп нового
поколения окажется в 400 раз зорче,
чем «Хаббл».
И структура мироздания, и
загадочная темная материя —
все привлечет внимание
нового прибора. Особый интерес
вызывают космические
туманности — например, те, что
раскинулись в соэведиях Ориона
и Орла. Здесь рождаются
звезды. Но, к досаде ученых,
видимый свет рассеивается
межзвездной пылью, тогда как
инфракрасные лучи легко
минуют эти препоны и готовы
выдать космологические
секреты. Раньше они оставались
недоступны для нас, теперь
времена меняются.
Еще одна загадка,
занимающая исследователей: почему
одни галактики принимают
форму эллипса, другие —
например, наш Млечный Путь —
выглядят словно спираль? И
здесь от нового телескопа
будет подспорье. Наконец,
некоторые мечтатели и
специалисты надеются, что «телескоп
будущего» высмотрит
где-нибудь внеземную жизнь. Не на
Марсе, так на Орионе, не на
Европе, так на Кассиопее.
Там, где астрономия
превращается
в философию
Впрочем, решать
приходится проблемы не только
технические, но и политические, не
только небесные, но и земные.
«Создать такой телескоп не
трудно. Где деньги взять? Вот
беда!» — говорит Джон Мазер,
сотрудник фирмы «Годдард»,
разработавший один из трех
упомянутых выше телескопов.
Говорит и печально
вздыхает, как обычный российский
ученый. Правда, Конгресс США
предложил для начала 75
миллионов долларов, и уже
получены гарантии, что первые
четыре года проект будет
финансироваться. Но тут сонм
политиков, вечно готовых
экономить на науке, пополняют
перебежчики из стана ученых.
Сами исследователи стали
спорить, нужен ли вообще
новый телескоп.
Так, уже не первый год
слышатся голоса: «Давайте и
дальше использовать телескоп
Хаббла. Пусть он работает и в
XXI веке. В 2005 году можно
послать к нему экспедицию.
Астронавты обновят
аппаратуру, и все пойдет, как обычно.
У нас с «Хабблом» вше долго
не будет никаких проблем. К
тому же мы по-другому
организуем работу персонала,
обслуживающего телескоп, и
тогда расходы процентов на
двадцать сократятся».
И все же специалисты из
Института космических
телескопов уверены, что
сторонники нового одержат победу:
«Все привыкли рассуждать
только о финансовой или
технической стороне дела. Нас же
интересуют совсем другие
вопросы, философские. Тут
старая техника не помощник. Так
как, вы говорите, рождалось
мироздание? Нв знаете. Ну что
вы? К таким событиям надо
присматриваться!»
151

ДВАДЦАТЬ ПУТЕШЕСТВИЙ XX ВЕКА
Александр Шумилов
Виталий
Волович -
наука выживания
I 8
Мы сидим с Виталием
Георгиевичем Воловичем в его уютной
квартире на Сущевском валу. За стеной
капает вода из крана, за окном —
дождь. А в его рассказе — палящее
солнце пустыни, льды Арктики,
джунгли Вьетнама, сибирская тайга
и одинокий спасательный плот в
океане.
Виталий Георгиевич — доктор
медицинских наук, один из тех, кто
создавал новую науку — медицину
выживания. Теперь этот термин уже
утвердился: «выживание человека в
экстремальных условиях природной
среды».
Они бывают очень разные, эти
экстремальные условия. Но во всех
случаях человек обязательно
должен выжить, приспособиться к
любым условиям.
Климат пустынь, например. Очень
высокие температуры воздуха. В
летнее время они нередко
достигают пятидесяти градусов, а
рекордная для планеты температура плюс
59 "С. Большая прозрачность
воздуха и малая облачность
способствуют чрезвычайной интенсивности
солнечной радиации. Почва порой
нагревается до семидесяти и
восьмидесяти градусов, а
металлические предметы раскаляются
настолько, что могут при прикосновении
вызвать ожог. Однако в декабре —
феврале на возвышенных местах
нередки заморозки с понижением
температуры до минус
четырнадцати градусов. Дожди в пустыне —
большая редкость, но порой эти
редкие дожди выпадают в виде
бурных ливней.
152

Первая и самая неотложная
задача, возникающая перед человеком
в пустыне,— уберечься от
губительного тепла, от горячего воздуха и
раскаленного песка.
Вторая задача — уменьшить
выделение тепла организмом.
И наконец, третья задача —
сохранить запасы воды, еще
имеющиеся в тканях организма.
Можно рассказать много случаев,
говорит Волович, когда крепкие,
уверенные в себе люди умирали от
обезвоженности организма.
Вспоминается, как в июле 1994 года из
Хартума выехал автобус с сорока
пассажирами. Они уже проехали
больше сотни километров, как вдруг
разразилась песчаная буря. Потеряв
ориентировку, водитель сбился с
пути и застрял в песках Нубийской
пустыни. После многодневных
поисков удалось обнаружить
заметенный песками автобус. Но спасти
удалось лишь немногих — больше
половины погибли от зноя и
жажды.
Виталий Георгиевич вспоминает,
что во время одного из
экспериментов на выживание испытуемый
неожиданно потерял сознание. Ему
дали кислород, ввели сердечные
гликозиды, обернули его мокрой
простыней, и только тогда
здоровый мужик постепенно пришел в
себя.
Конечно, план каждого
эксперимента тщательно разработан,
испытатель имеет право в любой момент
прервать его. Ведь жизнь и
здоровье человека должны оставаться в
безопасности. Поэтому и
необходимо постоянно тщательно следить
за очередным экспериментом —
будет ли это в пустыне, или в
тайге, или на льдине.
Однажды в открытом океане
спасательную шлюпку для надежности
укрепили за буй с
радиолокационным отражателем, чтобы легче было
найти, когда кончится эксперимент.
А на третьи сутки налетел шквал,
шлюпку оторвало от буя. Дальше —
одно к одному: волны
перехлестывают через борт, рация
забарахлила, мотор сломался,.. Конечно,
шлюпку нашли. Но все-таки...
Первый вопрос — зачем это
нужно, Виталий Георгиевич?
— Можно сказать, что
эксперименты такого рода отражают
реальные ситуации, возникающие при
кораблекрушениях, авиационных
катастрофах или при различных
происшествиях с
геологоразведочными или туристическими
группами.
— Извините, прерву, Виталий
Георгиевич. А есть ли какая-то
статистика по всем этим
«происшествиям» ?
— Есть, конечно, хотя и
неполная. По данным Ллойда, мировой
флот потерял за одиннадцать лет
более четырех тысяч судов.
Отметьте: достаточно крупных судов,
более ста регистровых тонн. При
морских катастрофах ежегодно
погибают тысячи людей. Но самое
трагическое заключается в том, что
многие из них — чуть ли не
половина — умирают на спасательных
шлюпках и плотах уже в первые
сутки, не израсходовав ни запасов
пищи, ни запасов воды.
Французский врач Ален Бомбар,
изучив статистику морских
катастроф, писал: «Жертвы легендарных
кораблекрушений, я знаю — вас
убило нс море, вас убил не голод,
вас убила не жажда. Раскачиваясь
на волнах под жалобные крики чаек,
вы умерли от страха».
В истории мореплавания, в
истории полярных путешествий можно
найти немало примеров,
подтверждающих этот вывод Бомбара. Но
можно найти и другие примеры,
когда человеческая воля побеждала
самые тяжкие испытания.
Надо сказать, что цинга веками
оставалась бичом моряков, она
унесла больше жизней, чем все морские
катастрофы и морские сражения,
вместе взятые.
В 1553 году закончилась
трагически первая зимовка англичан за
Полярным кругом. Лишь месяцы
спустя карелы обнаружили у
побережья Мурмана два корабля
экспедиции Хью Уиллоуби: «Стоят на
якорях, а люди на них все мертвы и
товаров на них много». Погибли 63
человека — полярная цинга!
И в 1619 году во время зимовки
Йенса Мунка погиб 61 человек,
лишь трое остались в живых.
И в 1735 году в отряде Питера
Ласиниуса из 53 человек погибли
36. Семнадцать человек выжили
только благодаря помощи спаса -
тельной партии.
IS
9 _
I 4
а «о
1 й
153

А. Шумилов.
Виталий Волович — наука выживании
Этот список можно продолжить —
в нем многие сотни и тысячи.
Как тут не вспомнить
невыдуманных робинзонов — четырех
русских поморов, которые волею судеб
очутились в 1760 году на одном из
островов Шпицбергена. Были у них
с собою «ружье, рожок с порохом
на двенадцать зарядов и на столько
же пуль, а также топор, маленький
котел, двадцать фунтов муки в
мешке, огнянка и несколько труту,
ножик, пузырь с курительным
табаком» и... по деревянной трубке у
каждого. И с таким вот «припасом»
прожили они на голом скалистом
островке шесть лет и три месяца!
А как не вспомнить четырех
советских воинов — Зиганшина, По-
плавского, Крючковского и
Федотова, которые почти без пищи
дрейфовали 49 суток в штормовом
зимнем океане! Или Пун Аима —
моряка из Гонконга, шлюпку
которого 153 дня носило по волнам.
Восемьдесят три последних дня он
питался только пойманной р ыбой
и утолял жажду морской водой. И
все-таки выжил!
— Дело не только в
чрезвычайных ситуациях,— продолжает Воло-
вич.— Человек осваивает пустыни,
джунгли, энергично продвигается в
труднодоступные районы Крайнего
Севера. Поэтому необходимо
исследовать механизмы воздействия
неблагоприятных факторов
природной среды. Опыт показывает, что
даже при самой тщательной
подготовке различные «происшествия», к
сожалению, неизбежны. Нам
необходимо знать «запасы прочности»
человеческого организма, его
резервы. В самых экстремальных
условиях человек может сохранить жизнь,
здоровье, работоспособность, если
он умеет защитить себя от жары
или холода, предупредить
обезвоживание организма. Он может
выжить, если умеет использовать
местные природные ресурсы. И если
сумеет, наконец, сохранить
присутствие духа.
Здесь уместно, пожалуй,
опровергнуть одно общепринятое
убеждение. Все в один голос
утверждают, что аборигены Арктики
никогда не болеют. Уж они-то, мол,
ЭНЗ|
ют все противоцинготные средства.
В целом это правильно, но есть из
этого правила исключения.
В 1867 году началось стихийное
переселение части ненцев из
Обской тундры на Новую Землю. Да,
они ели сырое мясо, пили кровь
убитых оленей, нерп, медведей. Все,
как на родине — на материке.
Новая Земля была, несомненно,
богаче птицей, зверем, но она была для
них чужой. И в этой непривычной —
стрессовой — ситуации среди
переселившихся ненцев то и дело
возникала цинга. На новом месте
обские ненцы болели цингой и
умирали от цинги.
Можно привести множество
других примеров, когда при самом
лучшем питании цинга все же
возникала. Описаны, например,
массовые случаи авитаминозов (в
частности, авитаминоза С) среди
английских солдат, дислоцированных
в тропической зоне. Казалось бы, в
тех условиях при полном изобилии
фруктов недостатка в витаминах
быть не может.
Ученые, занимающиеся этой про-
блемой, неоднократно отмечали
154

НАШЕ ДОСЬЕ
Виталий Георгиевич Воловий
Доктор медицинских наук. Провел
десятки экспериментов по проблеме
«Выживание человека в экстремальных условиях
природной среды» — в Кольском Заполярье,
на дрейфующих льдах Центрального
Полярного бассейна, в тайге, в пустынях, в
джунглях Вьетнама, в Индийском,
Атлантическом, Тихом океанах.
Совершил 175 прыжков с парашютом.
9 мая 1049 года вместе с А. Медведевым
впервые в истории мирового парашютизма
«приледнился* в точке Полюса. Как врач
встречал первых космонавтов Земли.
Награжден медалями Королева и Гагарина.
Участник работ на дрейфующих станциях
«Северный полюс~2» и «Северный по-
люс-3». Награжден знаком «Почетный
полярник». Награжден орденами Ленина,
Боевого Красного Знамени, Трудового
Красного Знамени, Отечественной войны II
степени, двумя орденами Красной Звезды,
медалью «За боевые заслуги», 13 другими
медалями.
нарушения обмена витамина С в
различных климатических
условиях. Многие приходят, по сути дела,
к одному и тому же выводу:
потребности организма в
аскорбиновой кислоте резко возрастают в
условиях низких температур (норму
витамина С рекомендуют увеличить
до 100—150 мг в сутки). Другие
ученые настойчиво свидетельству-
ют, что потребности организма в
аскорбиновой кислоте резко
возрастают (до тех же 100^-150 мг в
сутки) в условиях высоких
температур.
Надо отметить, что эти
исследования имеют сравнительный
характер. Изучается изменение обмена у
людей, попавших из умеренного
климата в Арктику, Антарктиду или
в жаркие страны. Так, может быть,
тут играет роль непривычность
обстановки, а не температуры сами
по себе — низкие или высокие?
Дело тут не в авитаминозе,
казалось мне. Собственная моя болезнь,
множество «странных случаев»
возникновения цинги, которые то и
дело встречались в дневниках
мореплавателей и полярных исследова-
П о
телей, можно было объяснить
только влиянием психологических
факторов.
Мне довелось однажды
беседовать на эту тему с директором
Института меди ко-биологических
проблем академиком О. Г. Газенко.
«Странные случаи» возникновения
цинги были известны и ему.
— Возможно,— сказал Олег
Георгиевич,— что организм человека,
попавшего в непривычную,
стрессовую ситуацию, просто не в
состоянии усваивать необходимые
витамины.
Новые исследования ученых
открыли нам удивительные факты.
Оказывается, витамин С не
аккумулируется в нашем организме, его
надо «потреблять» ежедневно.
Больше того, витамин С — если
его достаточно — помогает
организму бороться с простудой, с
опухолевыми заболеваниями, с
сердечными приступами. В принципе,
необходимо 20—30 мг в день, но
потребность в витамине С возрастает,
если человек курит, употребляет
спиртные напитки, если человек —
самое удивительное! — ест много
мяса. А человек, подверженный
сильным эмоциям, «сжигает» до
3000 мг в день — в сотню раз
больше «нормы».
— Можно сказать, что теперь
причины возникновения цинги стали
понятны окончательно ?
— Да, конечно, авитаминоз —
недостаток витамина С. Но очень
часто причиной этого авитаминоза
становился стресс.
Не знаю, как вас, читатель, а
меня последние открытия медиков
вдохновляют. По сути дела, они
означают, что витамин «Воля»,
витамин «Мужество» — лучшее
средство от многих болезней!
— Но почему, Виталий Георгиевич,
вы все-таки занялись именно
проблемой выживания?
— Я по образованию врач,
окончил Военно-медицинскую академию.
С детства мечтал об Арктике, но
мне удалось попасть туда только в
1949 году. Меня включили врачом в
состав участников воздушной
экспедиции «Север-4», которая,
перелетая со льдины на льдину,
проводила в Центральной Арктике
научные наблюдения. Я к тому времени
имел на своем счету 74 прыжка с
155

А Шумилов.
Виталий Воловин — наука выживания
парашютом, потому, наверное, меня
и выбрали...
Свой семьдесят пятый прыжок
он совершил там, в Арктике.
Знаменитая книга Гиннесса — книга
рекордов — не упоминает, к
сожалению, об этом прыжке. А надо бы!
Девятого мая 1949 года в
ознаменование Дня Победы советские
парашютисты Андрей Медведев и
Виталий Волович впервые в истории
прыгали на торосы дрейфующих
льдов — прямо на Полюс, на
вершину планеты.
— Что же, Виталий Георгиевич, с
того прыжка и начался ваш первый
эксперимент по выживанию на
дрейфующих льдах?
— Нет, тогда «выживать» не
пришлось. Приледнились, по очереди
сфотограф иро валис ь. И нас почти
сразу же самолетом сняли.
Физиологические исследования я начал в
пятидесятом году — на секретной
дрейфующей станции СП-2.
Найти воду
в пустыне — зачастую
вопрос жизни и смерти
^-
ш
—-г*
(ИГ
^^^^^^^^
г. ■
Дь//77б яму здесь
График объективной оценки
переносимости человеком высоких
температур воздуха
156

Первый & истории парашютный прыжок
на Северный полюс
В долине гейзеров
Виталий Георгиевич с ме ется,
вспоминая эту первую свою
зимовку. Туда он «пробился»,
согласившись работать... поваром. Эдакое
совместительство: врач-повар.
В Арктике любят шутку,
подначку и о кулинарном «таланте» Воло-
вича, кажется, и до сих пор
вспоминают. Опубликованы даже
некоторые «рецепты Воловича». Вот
можно предложить один из них:
«Грибной суп (не для домашних
хозяек). Возьмите сушеные грибы,
суньте их в кастрюлю с водой,
добавьте гречневой крупы, сушеного
лука, моркови, картофеля. Соль —
по вкусу. Варить до подгорания
крупы. На стол подается с опаской,
но невозмутимо».
— Было такое,— улыбается
Виталий Георгиевич.— Кулинарного
техникума я действительно не кончал.
Честно сказать, до этого никогда
сам не готовил. Но уж очень
хотелось на станцию попасть. Взял с
собой поваренную книгу, не боги,
думаю, горшки обжигают. Ничего,
в конце концов подучился...
Представьте себе брезентовую
палатку, изнутри покрытую льдом и
инеем. Лед на полу, на кухонном
столе, сложенном из ящиков от
папирос... Вымытые в горячей воде
тарелки немедленно обледеневают.
Однажды повар даже обморозил
руки, пока лепил из фарша
котлеты.
Начальник СП-2, прославленный
полярник Михаил Михайлович
Сомов, позднее напишет: «Говоря о
Воловиче, нельзя не отметить его
подлинного мужества и выдержки...
Обычно Воловичу приходилось
начинать свою работу на камбузе, где
за ночь температура понижалась до
тридцати-сорока градусов ниже
нуля. Только несколько часов спустя
температура воздуха на уровне
стола поднималась до плюс десяти».
И еще: «Доктор Волович обладал
Вельбот. Бушующий океан.
Виталии Георгиевич ведет свои записи
8
157

А Шумилов
Виталий Волович — наука выживания
тонким юмором, хорошим
музыкальным слухом, талантом
рассказчика и, главное, никогда не падал
духом».
В устах полярника нет, пожалуй,
большей похвалы — «никогда не
падал духом».
Три года спустя Волович стал
врачом дрейфующей станции СП-3.
Сохранилась фотография —
палатка, над входом табличка:
«Киномедицинский пункт». Ниже еще
одна надпись: «Вход безусловно
разрешен. Прием от 0 до 24 часов».
Врачевать приходилось не только
раны телесные.
Хотите — верьте, хотите — нет: на
СП-3 — на дрейфующую льдину! —
распоряжением начальника Главсев-
морпути адмирала Василия
Федотовича Бурханова специально для
доктора Воловича самолетом
доставили... пианино!
Занималась заря космической эры,
а что может быть экстремальнее
космических условий! Й доктор
Волович возглавил группу врачей-
парашютистов, участвовал в подго-
Медпункт дрейфующей станции СП-3
товке спасательных систем, их
испытании.
Когда приземлился Юрий
Алексеевич Гагарин, первым осматривал
его доктор Волович. А Валерия
Быковского и Адриана Николаева
«прыгающий доктор» первым
встречал на Земле.
И все эти годы — новые и новые
эксперименты: Кольское Заполярье,
Атлантический, Тихий, Индийский
океаны, джунгли Вьетнама,
Арктика, пустыни...
В 1976 году в издательстве
«Наука» в серии «Проблемы
космической биологии» вышла большая
монография В. Г. Воловича
«Жизнеобеспечение экипажей летательных
аппаратов после вынужденного
приземления или приводнения». А в
1980 году издательство «Мысль»
выпустило его научно-популярную
книгу «Человек в экстремальных
условиях природной среды».
— Понимаешь,— говорил мне
Виталий Георгиевич,— у моряков, у
летчиков есть специальные
памятки-инструкции, как вести себя в
экстремальных обстоятельствах.
Потребность в таких памятках
ощущают и люди многих других
специальностей: полярники, охотники,
геологи... А может быть, в первую
очередь туристы, участвующие в
сложных походах.
I
18
п
со б
158

Первым встретил Гагарина тот же Воловин
Книга исчезла с полок магазинов
мгновенно. В том же году ее
перевели на французский, а три года
спустя издательство «Мысль»
выпустило уже второе издание.
Я листал папку с письмами,
адресованными Воловичу. Виктор Ша-
толин из Калининградской
области, военнослужащий, сержант
срочной службы: «Эта книга очень
интересная, нужная и полезная. Она
явилась для меня такой книгой,
которую я искал в течение многих
лет». В. Г. Лузин из Ижевска:
«Целую неделю читал и изучал такую
необходимую книгу. Надо хоть
кратко знать всем, как личную
самооборону от внешней среды
природы. Никто из нас не застрахован
попасть в испытание на
выживание». Андрей Зимин из
Владивостока, океанолог: «Я понял главное —
надо победить страх».
— А вы, Виталий Георгиевич,
испытывали когда-нибудь страх?
— Испытывал один раз, когда
льдина «СП-2» ломалась...
Потом я прочитал в его
дневнике, как это было: «Часы
показывали восемь, когда льдину потряс
сильный удар, от которого
закачались лампочки, а со стеллажа на
пол грохнулось несколько тарелок.
Нас всех словно выдуло из
палаток... Огромные льдины
громоздились друг на друга и в считанные
минуты образовали пятиметровый
вал торосов... Вот он достиг уже и
шести, и восьми метров. Лед
впереди него, не выдержав, трескался и
ломался, а потом под тяжестью глыб,
давивших сверху, уходил под воду.
Потом снова раздался пушечный
грохот, и метрах в двадцати перед
наступающим валом возник новый,
такой же грозный и неумолимый.
Он в несколько минут вырос
метров до семи, и снова поле впереди
него лопнуло с оглушительным
треском, но теперь метрах в семидесяти
от нас поднялся третий вал и
покатил к лагерю. Мы понимали, что
еще немного, и под тяжестью
наступающих торосов вот-вот
поднимется четвертый вал, на этот раз в
самом центре лагеря. И для нас он
будет последним».
К счастью, какое-то чудо
остановило четвертый вал, он
«сломался», забив трещину
мелкобитым льдом.
— Страх — вообще-то
нормальная реакция,— говорил мне Воло-
вич.— Почуяв опасность, организм
становится как взведенная
пружина. Зорче взгляд, острее слух,
мышцы наливаются силой. Надо только
научиться контролировать страх,
тогда он станет своеобразным
катализатором энергии. А утрачен
контроль — беда! Страх усиливает
ощущение боли, страданий. Человек
| g
в) *~
5
по
1СО

А. Шумилов.
Виталий Волович — наука выживания
теряет способность мыслить,
принимать правильные решения.
Простая проблема становится сложной,
а сложная — непреодолимой.
Виталий Георгиевич продолжал
говорить, а я все время думал о
том, что не только в джунглях и не
только в пустыне, айв
повседневной жизни тоже нередко возникают
экстремальные ситуации. И тогда
пустяковое дело кажется сложным,
а трудное — непреодолимым. Но
стоит только преодолеть страх, и
ты становишься сильным.
— В моей работе зачастую
приходится забывать и про возраст, и про
страх, и про все остальное,—
смеется Волович.
Он бороздил воды всех океанов
планеты, побывал в десятках стран —
три или четыре десятка, он не
помнит. Но по-прежнему, как в
детстве, мечтает о дальних
странствиях.
Виталий Георгиевич Волович
написал десять книг, множество
песен и множество статей о
проблемах выживания в экстремальных
условиях — в океане и в джунглях,
в горах и пустынях, в тайге и во
льдах Арктики.
Но главная и лучшая его книга —
«Академия выживания» — была
опубликована только в 1996 году. И
тираж ее для многомиллионной
России просто-напросто
смехотворен — восемь тысяч экземпляров. А
ведь, по правде говоря, в
нынешних обстоятельствах большинство
из нас с трудом выживает в
современных городских условиях.
На прощание Виталий
Георгиевич протянул мне листок бумаги.
— Это вам,— улыбнулся он.
Я посмотрел — стихи. А в них
такие строчки:
И снова в путь уйдем за облаками,
Нас ждет еще неведомый маршрут.
Л те, кто нас считает чудаками,
Пускай они покамест подождут.
п □
D D
о а
п □
□ D
□ D
D □
D □
D D
D П
d а
а а
D D
а d
d □
D D
а а
D D
D D
а о
□ а
d □
D D
D D
□ D
□ D
□ D
Q D
□ □
а а
а а
d а
D D
D D
□ D
D □
□ □
□ □
а а
а d
П □
а а
МОЗАИКА
Кошачий десант
Остров Борнео славится в
Индонезии не только
посевами риса, ной несметными
полчищами крыс. В округе Качин
они съедали больше
половины урожая, и тогда им была
объявлена война. Первый
сброшенный с самолета десант
состоял из сотни кошек.
Достойный
ответ
На импровизированной
встрече читателей с
сотрудниками ряда популярных в США
журналов среди гостей
оказался не в меру задиристый
юрист. В завязавшемся
разговоре о приоритете профессий
он поставил в вину
журналистам то, что они якобы подобны
людям, опускающим ведра в
поток Леты и разливающим
содержимое в «корыта»
читающих. Этим он подчеркивал
безрезультатность их труда в
отличие от права. Очевидно,
под «корытами» он
подразумевал головы, прежде всего
свою.
Редакторы хорошо держали
удар и один из них ради
примирения согласился, что
внешне это выглядит
довольно похоже, правда, даже в Лету
нельзя войти дважды. Общее
сходство есть, добавил он
вслед, с той только разницей,
что воду при этом берут с
разных глубин и стремнин,
иногда крайне замутненную, и
приходится ее очищать,
фильтровать и направлять именно в те
дома, где она необходима.
(По-видимому, имея в виду
уважаемых подписчиков, не
иначе.) Наша вода - живая,
заключил редактор, без нее
общество засохло бы. Она
придает людям силы и, делясь
знанием с окружающими, они
обретут со-знание.
160

Хочешь
быть красивой?
Какая же женщина не хочет!
и что )»© для этого требуется?
* смотря где. В Таиланде,
например, у некоторых
народностей женщина считается
красивой, если у нее... длин-
•чая шея. Но как удлинить ее?
Вот эта красавица всю жизнь
удлиняла шею с помощью
металлических колец,
постепенно увеличивая их число. Но
есть проблема: как вымыть
шею, собравшись на
свидание? Неужели не моют?
D
а
а
а
а
а
а
□
D
D
а
местном храме неподалеку от
колледжа.
Оказывается, эти нахальные
твари на протяжении
нескольких месяцев воруют у бедных
студентов хлеб и продукты
питания, а иногда даже
нападают на них и избивают.
Обезьяны, будучи
вызванными в суд, на судебное
заседание не явились, отсидев этот
день в пустующем доке.
Однако в день вынесения заочного
решения многие ответчики
повисли на растущих вокруг
зданиях суда деревьях, чтобы
выслушать приговор.
Когда богатство
обременительно
Одна из наиболее
любопытных монет Африканского
континента — «лункана», или «ка-
тангский крест». Провинция
Катанга в Заире очень богата
медью. Местные племена,
использовавшие «лунканы» как
денежный эквивалент около
четырех веков назад,
отливали их в песчаных формах. С
большими суммами ходить за
покупками могли только
сильные и выносливые люди: ведь
каждая «лункана» весила от
пятисот граммов до
килограмма.
Ответчики
в суд не явились
Учащиеся медицинского
колледжа индийского
портового города Аллеппи штата
Керала подали в суд иск с
жалобой на... Как, по-вашему, на
кого? На обезьян, живущих в
D
D
D
D
D
D
D
D
□
D
D
□
D
D
а
D
□
Не верь
глазам своим!
Ужасно! Борьба крокодила
с огромной змеей? Да нет! Все
гораздо проще. Фотограф
подсмотрел интересный момент:
D
D
□
D
D
D
□
G
D
D
D
а
D
D
D
□
D
а
D
□
D
D
а
D
крокодилу удалось поймать в
реке крупную рыбу, которую он
готовится подбросить в
воздух, чтобы заглотнуть потом с
головы.
А вы что подумали?
Как заработать
миллион
Один студент из Гарварда
заявил, что получит миллион,
научив говорить свою собаку.
— Ты встал на неверный
путь,— возразил ему сосед по
комнате в общежитии.— Ну
какой дурак станет платить
миллион за говорящую
собаку?
— Дурак, конечно, не
заплатит,— отвечал студент,— Но я
держу любое пари, что найду
десяток компаний,
производящих корм для собак, которые
охотно заплатят мне миллион,
лишь бы заставить ее
замолчать.
Точность — основа
всякой науки
— Скажите, пожалуйста, а
сколько лет вот этому
динозавру? — спросил посетитель
у смотрителя музея,
показывая рукой на огромный скелет
доисторического ископаемого.
— Семьдесят пять
миллионов одиннадцать лет,—
отвечал смотритель.
— Боже мой! Как вам
удалось это установить с такой
точностью?
— Очень просто. Я работаю
здесь одиннадцать лет, а ему
уже было семьдесять пять
миллионов лет, когда я сюда
поступил.