РАССКАЗ о КАРТОННЫХ ПОДОШВАХ И ВЕЩАХ НЕ ИМЕЮЩИХ РОДСТВА

КОГДА БОЛЯТ ЗУБЫ

А.ГУДИМОВ
АТЕЛЬЕ ПОТЕРЯННОЙ КРАСОТЫ

БЕДНЫИ БЕДНЫЙ

ВОКРУГ

ФИГАРО

КОСТРА

РАССКАЗ
О

КАРТОННЫХ ПОДОШВАХ

ВЕЩАХ НЕ ИМЕЮЩИХ РОДСТВА

ДОБРЫЕ УСЛУГИ В ТЯЖЕЛЫЕ ДНИ

АТЕЛЬЕ ПОТЕРЯННОЙ КРАСОТЫ

НЕ КРАСНА ИЗБА УГЛАМИ

БЕДНЫЙ БЕДНЫЙ ФИГАРО

•••••••••••••••••••••••••••••••«••••••••••••••••••••

А. ГУДИМОВ
Журналист и писатель
А. Гудимов хорошо из­
вестен
читателям
по
книгам «Семь дней в
такси», «С
глазу на
глаз» и «Тайна чужих
профессий». Для того
чтобы написать их, он
работал водителем так­
си, старшиной милиции,
директором продоволь­
ственного магазина, про­
давцом в промтоварной
палатке...
Новая книга — продол­
жение прежнего поиска.
Сейчас читатель вместе
с автором побывает в
швейных ателье и в ра­
бочей столовой, в зубо­
врачебном кабинете и в
парикмахерскпх.
Отзывы о книге и поже­
лания просим направ­
лять по адресу: Москва,
К-12, проезд Владимиро­
ва, 6, издательство «Мо­
сковский рабочий».

•«•••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••в

ПРОЩШП СЛЕДУЕТ

МОСКОВСКИЙ

РАБОЧИЙ

19 6 9

6С9.8

Г93

3—19—2

4

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
— Какое интригующее название! — скажет читатель,
взяв с прилавка эту книгу.— О чем бы это?..
А другой, торопливо перелистав ее страницы, возмутится:
— Зачем журналисту уважаемой газеты заниматься та­
кими мелкими проблемами?.. Подумаешь, нашел героев: па­
рикмахер, портной, официант, машинист кремационных пе­
чей!.. II надо ли вести читателей иа свалку, в кухню и даже
в крематорий?.. Ведь это не принято!
К сожалению, в последнем читатель прав. Издавна счи­
талось, что писателям и журналистам нечего делать в подоб­
ных «неэстетпческих» предприятиях. Это якобы шокирует
читателя, оскорбляет его чувства.
Диву даешься, откуда взялось этакое барско-дворянское
пренебрежение к людям, занимающимся очень нужным для
человека делом, н к огромной, очень важной для государства
отрасли народного хозяйства.
Нет, показать и эти стороны жизни — прямая обязан­
ность журналиста. Для пользы дела он обязан подавить по­
рой чувство брезгливости, отвращения, а иной раз и просто
страха, побывать там и увидеть то, что не увидит и где ни­
когда не побывает большинство читателей. Журналист обя­
зан «шершавым языком» репортажа рассказать, что он там
видел и к каким выводам пришел.
Когда-то председатель ВСНХ Ф. Э. Дзержинский сравни­
вал журналистов, работавших в «Торгово-промышленной га­
зете» — органе ВСНХ, с легкой армейской кавалерией. В то
время иа войне она производила рекогносцировки, разведку
и, открыв стрельбу, вызывал ответный огонь па себя и опре­
деляла силу и расположение врага, его огневую мощь, даль­
нобойность его орудий. Примерно такую же разведку, считал
Ф. Э. Дзержинский, должны производить и журналисты.
А после их разведки парод, партия введут па этом направле­
нии основные силы и артиллерию главного калибра.
Вот и эти репортажи — рекогносцировка малыми силами
отдельных областей большой страны.
Страна эта необъятна. Ее границы на картах мира не
обозначены и никогда не измерялись. Она охватывает всю
жизнь миллионов людей, начиная с детских яслей и магази­

5

нов «Все для новорожденного» и кончая похоронными бюро
и тихими кладбищами.
По-научному эта страна называется сферой обслужива­
ния, а по-простому — страной добрых услуг.
Еще никто не подсчитал точно все народонаселение этой
обширной страны. Известно только, что отряд парикмахеров
в нашей стране насчитывает 131 тысячу человек. В армии
портных, закройщиков и швей — 700 тысяч человек.
Полтора миллиона человек ежедневно готовят для жите­
лей нашей страны завтраки, обеды и ужины.
Банщиков, дворников, кочегаров, мусорщиков, ассениза­
торов и других бойцов коммунального фронта — два с лиш­
ком миллиона человек...
Статистика — наука точная. Но и она не знает, сколько
у нас сапожников, сколько мастеров, приходящих на помощь,
когда испортится ваш телевизор и радиоприемник, велоси­
пед или рояль, автоматическая ручка или часы, автомобиль
или кукла, замок или керосинка...
Велика та страна, а элементарного экономического по­
рядка в ней мало.
Знаете ли вы, что каждый раз, когда вы бреетесь в па­
рикмахерской, то государственное предприятие несет восемь
копеек убытка'? А когда шьете выходной костюм в ателье
индивидуального пошива, то убыток составляет от трех до
пяти рублей.
Вашу квартиру избавили от объедков, очисток, старой
бумаги, тряпок и всяческого хлама, ненужных вам, пришед­
ших в негодность вещей. Все это собрали в контейнеры, от­
везли на свалку и зарыли в землю. Эта операция обходится
городским Советам, то есть нам с вами, в десятки миллионов
рублей. А разве бумага, тряпки, резина, пластмасса, пищевые
отходы — ни для чего не годный мусор?..
В этой книге мы рассказываем о парикмахерских и офи­
циантах, об ателье индивидуального пошива, о столовых и
городских свалках, о кладбищах, о предприятиях, отравляю­
щих воздух, которым мы дышим, и загрязняющих воду,
возле которой мы живем. Автор глубоко уверен, что все пло­
хое, что делается в этой стране, происходит не из-за того,
что в ней работают плохие люди, а из-за плохого знания ее
руководителями элементарных экономических законов, из-за
их нежелания заниматься точными экономическими расче­
тами, из-за укоренившегося в нашем сознании пренебрежи­
тельного отношения к профессиям этой страны.
И еще: ничто не стоит так дешево, как обычная вежли­
вость и любезность. Но ничто не прививается в этой стране
с таким трудом, как вежливость и простое доброжелательное
слово «пожалуйста»!
С чего же начнем наше путешествие?
В чужую страну, в чужой дом неловко входить небритым
и непричесанным. Поэтому начнем с парикмахерской. Пожа­
луйста, переверните страницу, вас уже ждет Фигаро!

БЕДНЫЙ,
БЕДНЫЙ
ФИГАРО

БЕДНЫЙ,
БЕДНЫЙ
ФИГАРО

Давайте на минуту предста­
вим: популярный весельчак, севильский цирюльник Фи­
гаро оказался в Москве. Что произошло бы, случись та­
кая оказия?
Одолев все перипетии сложной процедуры оформле­
ния в отделе кадров, он приступил к работе в одной из
670 столичных парикмахерских.
Насвистывая и подпевая, он надел белоснежный ха­
лат, получил комплект известных еще его прадеду ин­
струментов и стал у кресла. И тут-то самоуверенному
Фигаро было нанесено несколько ощутимых ударов.
Став у зеркала, он древним профессиональным жестом
выдернул из своей роскошной шевелюры волос и по­
пытался бритвой рассечь его. Увы, ни одна из выдан­
ных ему бритв не выдержала этого простого испытания.
Он побежал к директору и попросил обменять инстру­
мент.
— Лучшего инструмента нет,— заявил директор и
многозначительно добавил: — И быть у нас не может.
Когда обескураженный Фигаро возвратился в зал,
9

работавшая аа соседним креслом мастер Анюта не без
ехидства заметила:
— Какой же уважающий себя парикмахер станет
работать казенным инструментом?
— Синьора,— жалобно возразил Фигаро,— но, от­
правляясь в дальний путь, я, к сожалению, не захватил
свои ножницы и бритвы!..
— Ну и зря!..— осуждающе заметила Анюта.— На
первый случай я вам дам взаймы две свои бритвы, но
приобретайте инструмент... Завтра утром зайдет дядя
Вася, он делает бритвы из подшипниковой стали. По­
падаются удачные. В обед забежит слесарь Коля — не
зевайте, у него есть металлические расчески. С пласт­
массовой ведь не пострижешь... А у Витьки можно ку­
пить вполне приличные ножницы, он обычно появ­
ляется по вторникам.
Фигаро, как известно, появившийся на свет в начале
прошлого века, не удивился тому, что мастеров столич­
ных парикмахерских снабжают инструментом кустариодиночки. Так было и в его время. Но большой разграф­
ленный на сотни клеток лист бумаги поразил его необы­
чайно. На этом листе он должен был регистрировать ре­
шительно все операции, которые проделает за день.
Бригадир строго предупредил, что в конце смены суммы,
записанные в лист по вертикали и горизонтали, должны
точно сойтись, иначе не будет полного баланса. Выдавая одеколон, бригадир снова наставлял:
— Расходуй точно: на лицо четыре, на голову во­
семь граммов.
Пышные брови цирюльника взметнулись от изумле­
ния. В самом деле, как на глаз определишь 4—5 грам­
мов?
Но долго размышлять над строгими предупрежде­
ниями бригадира не приходилось: в парикмахерской
уже выстроилась нетерпеливая очередь. Фигаро посадил
в кресло клиента и, ловко щелкая ножницами, присту­
пил к стрижке, стараясь сделать своего подопечного мо­
лодым и красивым. Изредка он поглядывал на свою со­
седку — она работала быстро, размашисто, словно не
брила, а рубила сучья на поваленном дереве. За один
взмах девушка проходила бритвой от виска до горла.
Резко поднимая пальцами подбородок клиента и говоря
при этом не обычное вопросительное «не беспокоит?», а
10

повелительное «потерпите!», она за два взмаха выбри­
вала шею. А закончив брить, коротко спрашивала:
— Освежить хорошим?..
Естественно, клиент хотел только хорошего, и от
кресла Анюты волна за волной на Фигаро шел аромат
самой дорогой парфюмерии...
— Что она делает? — недоумевал Фигаро.— Разве
можно так быстро стричь и брить?.. Ведь человек дол­
жен получать удовольствие от моей работы... После
бритья лучше всего вымыть клиенту лицо холодной
водой, затем пройтись квасцами, чтобы закрыть все не­
видимые царапины, а уж после, если клиент состоя­
тельный человек, обрызгать его одеколоном.
Но самое чувствительное разочарование постигло
севильца в конце смены. Как ни старался Фигаро, он,
оказывается, выполнил план всего на 60 процентов.
Благодарности клиентов, а их было очень много, в план
не записывались. Его соседка Анюта, которая, кроме
упреков, всю смену ничего не слышала, выполнила план
на 250 процентов. Фигаро заработал два рубля, она —
семь...
После смены, добродушно посмеиваясь над огорчен­
ным Фигаро, Анюта сказала ему:
— Ты, Фигаро, мастер великолепный, усы генералу
сделал такие, что хоть сразу на парад... Что и говорить,
от тебя все клиенты уходят красавцами. Но ведь у нас
с тобой норма! За смену ты должен побрить 35 человек...
Но если будешь только брить — ничего не заработаешь.
Считай: бритье стоит 10 копеек. За 35 человек полу­
чишь три пятьдесят. Твоя зарплата — 40 процентов от
выручки. Значит, на руки — рубль сорок копеек. Учти,
вся сила в одеколоне... И чем он дороже, тем тебе вы­
годней... Понял?..
А Фигаро, растеряв большую долю своего классиче­
ского оптимизма, хмуро глядел в учетную карту.
Читатель, конечно, понимает, что герой Бомарше не
приезжал в Москву. Но эту сценку мы не придумали,
а списали с натуры, изменив лишь имена персонажей и
сознательно не указав точный адрес, ибо подобное вы
встретите в любой парикмахерской Москвы. Что же ка­
сается квалификации наших мастеров, то смеем заве­
рить читателей, что есть у нас немало таких, которые
дадут сто очков вперед не только прославленному се11

вильском5' цирюльнику, по и более знаменитым совре­
менным классикам парикмахерского дела. И вот лучшие
из них едут в Будапешт, чтобы принять участие в евро­
пейском конкурсе на лучшую мужскую и дамскую при­
ческу. Это радостно. Однако то, о чем говорилось выше,
не может не взволновать. Мы сейчас с большим разма­
хом взялись за организацию службы быта, достойную
нашего времени, и пе можем не задуматься над эконо­
мическими проблемами этого сложного дела.
Все печали Фигаро (можете назвать его Иваном
Петровичем или Анной Сергеевной) происходят от пре­
небрежения элементарными экономическими нормами,
а иногда и просто от элементарных арифметических про­
счетов. Чем больше вникаешь в дела большого парик­
махерского предприятия столицы (а это действительно
крупное предприятие — 17 цехов с 670 залами, в кото­
рых работает свыше 16 тысяч человек), тем больше не­
доумеваешь.
Для примера обратимся к простейшей операции, ко­
торой подвергаются мужчины примерно 17—18 лет,—
брптыо бороды. По установившейся технологии, чтобы
побрить человека, прежде всего надо иметь две чистые
салфетки. С доставкой из прачечной каждая из них
стоит 1,8 копейки, две — 3,6 копейки; стерилизованная
кисточка — 1,3 копейки; мыло для бритья и мытья рук
мастера, пудра, растворы антисептиков для дезинфек­
ции инструмента, амортизация инструмента, йод и про­
чие важные мелочи — на каждого клиента расходуется
по 0,38 копейки; электроэнергия, вода, топливо, венти­
ляция, аренда помещения— 1,3 копейки; заработная
плата составляет 40 процентов от стоимости, операции.
Так как по прейскуранту бритье стоит 10 копеек, следо­
вательно, 4 копейки уходят на оплату мастеру. Допол­
нительная зарплата — 0,35 копейки, цеховые и обще­
производственные расходы — 4,2 копейки. А всего —
14,93 копейки, округляя,— 15 копеек.
Но ведь предприятие не может работать, не имея
нормальных накоплений для расширения производства,
модернизации инструмента и оборудования. Прибавьте
еще 20 процентов. Итак, бритье стоит около 18 копеек,
а мы с вами вносим в кассу десять!
— Получается, что за каждое мое бритье государ­
ство доплачивает восемь копеек?..— недоумевая, спро12

сит читатель. Но тут же добавит: — Наверное, одеколон
покрывает все прорехи экономического расчета!
Но экономика пе терпит таких предположений, и по­
тому давайте наберемся терпения и снова подсчитаем.
Чем больше мастер израсходует самой дорогой пар­
фюмерии, тем выше у него будет заработок. Хороший
одеколон, предположим «Красная Москва», который ши­
роко используется в парикмахерских, стоит 39 рублей
50 копеек литр. Четыре грамма, положенные для осве­
жения, стоят 15 копеек. Освежить таким одеколоном по
прейскуранту стоит 25 копеек. Из этой суммы 40 про­
центов — 10 копеек — мастеру. Следовательно, стои­
мость материала и работы полностью исчерпали сумму,
указанную в прейскуранте. Но ведь надо еще начислить
накладные расходы. Вот и получается, что и на ваше
«освежение» одеколоном «Красная Москва» государство
тоже доплачивает 5—6 копеек!
В результате такой калькуляции почти все мужские
парикмахерские убыточны. Мы взяли без выбора не­
сколько предприятий Куйбышевского, самого благопо­
лучного в этом отношении района Москвы. Парикмахер­
ская № 27 принесла за первое полугодие 1967 года
1155 рублей чистого убытка, № 16 — 1634, № 2 — 1419,
№ 12—1029, № 25—1098 рублей и т. д. Возьмите сред­
нюю сумму и помножьте ее на количество парикмахер­
ских столицы, и вы получите шестизначное число.
Кто же покрывает эти убытки?
Женские парикмахерские. Точнее, женщины, делаю­
щие модные модельные прически с окраской волос. Боль­
шинство же остальных работ, в том числе и операции,
связанные с парфюмерией, в женских парикмахерских
так же убыточны, как и в мужских.
Слышу справедливые возмущенные женские голоса:
— Что же это такое: за счет наших причесок мил­
лионы мужчин бреют свои бороды и освежают лица до­
рогим одеколоном?.. А нельзя ли сделать по совести:
хотя бы часть стоимости наших перманентов отнести на
стоимость бритья?..
С точки зрения отдельно взятой клиентки, может
быть, так и следовало бы сделать. Но отдельно взятая
клиентка слишком неубедительный довод для экономи­
ческого расчета. Пойти вопреки этой логике — значит
окончательно запутать прейскуранты. Тем пе менее
13

есть полная возможность, в общем не повышая цен,
привести прейскуранты в такое состояние, чтобы каж­
дый посетитель без дотаций оплачивал полностью стои­
мость оказанных ему услуг. К этому выводу пришли не
только мы, но и министр бытового обслуживания насе­
ления РСФСР А. Гандурин. В 1967 году он писал:
«Многое предстоит сделать для упорядочения цен на
бытовые услуги. Цены должны возмещать издержки
производства и обеспечивать прибыль предприятиям...
На местах цены в ряде случаев установлены не путем
экономически обоснованных расчетов, а на глазок. Мно­
гие прейскуранты не пересматривались годами.
...Министерством разработаны и скоро будут разо­
сланы на места типовые прейскуранты на ремонт кожа­
ной, валяной и резиновой обуви, химчистку и крашение
одежды, индивидуальный пошив одежды, фотоработы,
парикмахерские услуги, ремонт холодильников и поло­
теров».
Прочитав эти строки, мы подумали, что зря затеяли
разговор о старых калькуляциях, коль скоро новые уже
исправили ранее допущенные ошибки. Но вот перед на­
ми папка с расчетами, точная копия тех, что ушли на
согласование в Госплан и Министерство финансов
РСФСР. Два года потратила на их разработку лаборато­
рия ценообразования бытовых услуг Научно-исследова­
тельского технологического института бытового обслу­
живания Министерства бытового обслуживания населе­
ния РСФСР.
В основу расценок положены типовые нормы вре­
мени, разработанные в институте Гипробытпром.
Заглянем в новую калькуляцию. Бритье бороды, по
предполагаемым ценам, вместо 10 будет стоить 15 ко­
пеек. Но мы с вами уже подсчитали, что себестоимость
операции около 18 копеек. Причем установили, что за
каждого клиента государство доплачивает 8 копеек.
Значит, снова убыток? Выяснить, почему авторы проек­
та считают, что за бритье надо платить 15 копеек, не­
возможно, никакой методики расчета нет. В пояснении
к калькуляции сказано, что цеховые и общепроизводст­
венные расходы взяты как 76 процентов от суммы зар­
платы, но счетно-вычислительная машина это подтвер­
дить отказалась. На одних операциях это 67 процентов,
а на других — 77, а на третьих даже 80 процентов. Не
14

подтверждает правильность и экономическую логичность
исчисления суммы накопления в размере 20 процентов
даже простая арифметика.
Далее: освежить одеколоном «Красная Москва» по
проекту прейскуранта будет стоить не 25, а 20 копеек.
Почему снизились расценки, опять-таки понять невоз­
можно. Цены-то на одеколон остались прежние — при­
мерно 15 копеек за 4 грамма, уровень оплаты труда ма­
стера тот же: 40 процентов от выручки — 8 копеек.
Следовательно, только стоимость работы и материала на
3 копейки выше установленной расценки.
Нет смысла рассматривать остальные позиции этого
проекта калькуляции, ибо в них столько же противоре­
чащего здравому смыслу, сколько и цифр в многочис­
ленных параграфах. Ясно одно, что подобный, явно не
научно обоснованный подход к составлению прейску­
ранта не улучшит сложившегося положения. По-преж­
нему парикмахерские будут приносить убыток, покры­
вать его придется за счет дамских причесок, а Фигаро
все будет удивляться тому, что чем лучше работаешь,
тем меньше зарабатываешь...
В чем же главный недостаток проекта? Думается, в
том, что расчеты сделаны по образу и подобию промыш­
ленных калькуляций, предположим, на изготовление
болта или табуретки! Но ведь клиента парикмахерской
«не обработаешь» на потоке с помощью автоматических
станков. Следовательно, и подход к оценке услуг дол­
жен быть совершенно отличным от производства табу­
реток. Министр Гандурин прав, утверждая, что нуж­
ны нормы на ремонт холодильников и резиновых сапог,
химчистку и крашение тканей, и совершенно неправ,
считая, что такие же нормы необходимы для парик­
махерских. Разве можно прохронометрировать и пронор­
мировать обычными, так сказать, стандартными про­
мышленными приемами процесс создания красивой при­
чески, учитывая своеобразие тысяч и тысяч клиентов?
Конечно же нет.
Когда мы обсуждали проект новой калькуляции в
Управлении бытового обслуживания столицы, зашел
тренер нашей команды парикмахеров, отправляющейся
на европейские соревнования, известный мастер Лео­
нид Александрович Годов.
— Мы все протестовали против этих норм,— сказал
15

он.— Разве можно отформовать усы человека за три ми­
нуты? Есть такие усы, с которыми провозишься все де­
сять минут. Разве можно хорошо постричь и причесать
за двадцать минут?.. Мы на тренировках мастерам выс­
шего класса, возможно будущим лауреатам, даем на эту
операцию пятьдесят минут. Эти скоропалительные нор­
мы, составленные на основании хронометражей, прове­
денных в Петрозаводске, Новгороде и в некоторых дру­
гих городах, привели к тому, что в Москве из тысячи
парикмахеров один или два истинно понимают, как надо
стричь усы и бороду! Но, честно говоря, при таких тем­
пах и невозможно воспитать настоящего мастера парик­
махерского искусства.
Где же выход?
Думается, что он заложен в мудрой народной пого­
ворке: нельзя всех стричь под одну гребенку!
Я сижу в одной из лучших парикмахерских сто­
лицы. Один за другим проходят передо мной клиенты.
Вот знаменитый дирижер. Когда он снял плащ, то на
нем оказался фрак. Очевидно, маэстро прямо из парик­
махерской уедет в концерт. И нам понятна его тревога,
когда он говорит мастеру:
— Надеюсь, вы не испортите мне настроение, Кон­
стантин Иванович?
— Не в первый раз — знаем,— спокойно отвечает
мастер и, прищурившись, с глубоким уважением осмат­
ривает знаменитую голову со всех сторон.
Вот другой клиент, с красным, распаренным лицом
и с веником в портфеле. Видно, зашел после бани...
На второй этаж, в женский зал, мама и подруги ве­
дут смущенную девушку. Невеста. Нужна подвенечная
прическа, причем памятная на всю жизнь.
Пожилой человек садится в кресло и озабоченно
говорит:
— Вы уж постарайтесь, голубчик. Первая лекция в
этом году — знаете, каждый раз волнуюсь!..
Разве можно их стричь под одну гребенку, по одной
норме и цене?
По всей вероятности, должны быть разные парикма­
херские, в том числе с мастерами экстра-класса, худож­
никами, у которых вы будете стричься п причесываться
в исключительно важные для вас дни: перед концертом,
свадьбой, званым вечером, торжественным приемом
16

„лп свиданием, па котором должна решиться ваша судьба.
г
Параллельно с ними должно быть боль- СР. | >3?
шое количество салонов, где можно постричься и причесаться, как говорится, на
, г
каждый день. И в этих предприятиях должны быть не
типовые, а совершенно разные прейскуранты. И раз­
личная зарплата у мастеров, зависящая не от скорости
и автоматизма в их работе, а от качества и сложности
причесок. И прейскуранты должны быть не едиными на
весь Советский Союз и тем более на всю Москву.
Обратимся к весьма любопытной статистике, В Пер­
вомайском районе столицы гражданин затрачивает на
бритье и прически в среднем за год 25 часов, а в Сверд­
ловском — 270 часов. Это вовсе пе значит, что жители
Первомайского или Тимирязевского района ходят не­
бритыми, с прическами «я у мамы дурочка»... Это объ­
ясняется просто. В Свердловский район, где на Пет­
ровке, улице Горького сосредоточены лучшие парик­
махерские с первоклассными мастерами, приезжает
больше людей из других районов города. И в то время
когда па Первомайской улице мастера изнывают от без­
делья, в парикмахерской па углу улицы Горького и про­
езда Художественного театра огромная очередь.
...Конечно же проекты новых прейскурантов тре­
буют самого широкого обсуждения, серьезных эконо­
мических расчетов и смелого экономического экспери­
мента.
Мы посвятили проблеме парикмахерского искусства
много времени. И сделали это вполне сознательно, так
как это вовсе не частная проблема.
Если пам не суждено бриться, стричься, причесы­
ваться у севильского цирюльника, мы не особенно огор­
чимся, потому что у нас есть свои отличные цирюль­
ники, достойные уважения и благодарности. Но давайте
создадим им нормальные условия для работы. И тут
имеется лишь одно верное средство: решать проблему с
экономических позиций, грамотно, в интересах государ­
ства и миллионов клиентов, всегда помня, что за добрую
услугу нужно не только говорить спасибо, но и заслу­
женно материально вознаграждать.
— Вы говорите об экономической стороне дела,—
скажет читатель.— Но вот вашему Фигаро генерал
2

А. Гудимов

17

за хорошую стрижку дал рубль... Этим
самым клиенты как бы исправляют ошибку
прейскуранта и поднимают заработок ма­
стера.
Но разве можно это принимать в расчет?..
Разве это было бы не великим кощунством,
издевательством над большинством честных
тружеников, занятых важным, нужным для
всех людей делом?..
Отвечая на этот циничный вопрос, я расскажу одну
историю, произошедшую совсем недавно в одной из ря­
довых парикмахерских столицы.

***
Уважаемый мастер Адольф Исаевич Цукернпи, об­
ривший н постригший за сорок лет работы, по его приб­
лизительным подсчетам, двести тысяч человек, ушел на
пенсию. У его кресла появился новый мастер — моло­
денькая, с сурово сдвинутыми бровями Нюрочка.
Отряд постоянных клиентов, подставлявших- много
лет под бритву и ножницы прославленного мастера свои
головы, с опаской смотрел, как она в мягких комнатных
туфлях бесшумно ходила вокруг хорошо знакомого
кресла.
— Рискну!..— мрачно сказал известный народный
артист, поглаживая ладонью густо изрытую крупными
глубокими морщинами небритую щеку.— Будь что бу­
дет!.. В случае гибели — венков не возлагать...
Нюрочка, услышав последние слова, опасливо по­
смотрела на изъеденную театральным
гримом мрачную физиономию зиаменитого актера и покраснела.
Парикмахерская располагалась в одигг»?
ном на старИПНЫХ п ТИХ11Х московских
переулков и, как все заведения подоб­
ного рода, имела посетителей двух категорий: случай­
ных и постоянных.
Первых мастера стригли и брили с рекордном ско­
ростью, стремительно пропуская, как по конвейеру.
Вторых встречали как добрых гостей, с улыбкой уса­
живая в кресло, расспрашивали о служебных и домаш­
них делах и, намыливая лпцо, доверительно, вполголоса
спрашивали:
18

— Читали газеты?.. Вот вам и Джонсон, вот вам и
новый президент... Полное разочарование...
У каждого постоянного посетителя был свой мастер,
своп маленькие причуды п капрпзы. Парикмахерская
была консервативная, мастера осуждали современные
модные прпческп.
— Кому как пдет,— говорили они, строго поджимая
губы.— Что будет, если я вдруг генерала пли мастера
постригу под покойного Жерара Филипа? Абсурд! Вы
инженер, конструкция вашей головы требует солидной
стрижки.
...Через сорок минут вышел сияющий артист.
— Вот...— коротко ответил он, показывая большой
палец, поднятый кверху.— Прелесть! Золотые руки и
первоклассный инструмент...
Аккуратно рассчитавшись до копейки в кассе, вы­
брав самый мятый рубль, он, как обычно, завернул его
вместе с чеком в расчетный листок и все отдал мастеру.
Так делали все постоянные клиенты. Мастера с покло­
ном принимали эти листочки и, не разворачивая, не­
брежно совали их в карман халата. Через несколько
минут листочек и чек как ни в чем не бывало появля­
лись оттуда уже без рубля.
Но пока старик у вешалки смахивал веничком со
светло-зеленого с красной искрой пиджака артпста не­
существующую пыль, к нему торопливо подошла Ню­
рочка.
— Вы, наверно, случайно забыли рубль!.. Возьми­
те! — ласково сказала она и наивно протянула иа ма­
ленькой ладошке скомканную бумажку.
— Да нет,— широко улыбаясь, благодушно сказал
своим знаменитым на всю Россию чарующим и проник­
новенным голосом актер.— Нет!.. Это, так сказать, до­
полнительный дар поклонника вам, голубушка! Возь­
мите. Физиономия моя нормпрованпго пе поддается...
По мере того как он это говорил, счастливая улыбка
от сознания удачно выполненной первой трудной работы
па лице Нюры растаяла.
— И вы тоже после каждого спектакля рубли от пок­
лонников принимаете? — спросила она, пристально
глядя иа него.
— Я ведь народный артпст, девушка! — сказал он
хорошо наигранным, высокомерным тоном.— Я служу
19

искусству!.. Как вам могла прийти в голову такая
дичь?..
— А мне, значит, можно? — упрямо переспросила
Нюра.
Актер густо покраснел и растерялся. Нелепо пере­
кладывая скомканную рублевую бумажку из ладони в
ладонь, оп стоял у вешалки, словно ожидая, что вот-вот
задержавшийся занавес опустится и затянувшаяся не­
приятная накладка кончится. Все посетители да и ма­
стера, столпившись у дверей, смотрели па него.
На помощь актеру пришел швейцар. Он быстро и
решительно подал ему короткое кремовое пальто. Ар­
тист нахлобучил волосатую шляпу с перышком за лен­
той п выскочил на улицу. Нюра ушла с новым клиен­
том, а мы, ожидая, обсуждали случившееся.
И, не сговариваясь, мы решили — давать. Началась
жестокая игра. Взрослые дяди — генералы, народные
артисты, крупные инженеры, по возрасту годные ей в
отцы, наваливались на молоденькую белокурую девчуш­
ку, доказывая, что она обязана брать с нас помимо
кассы чаевые...
Мы начали не только уговаривать, но и совать свои
рубли: один — в карманы ее пальто, висевшего на ве­
шалке, другой — в ящик ее туалета, пока опа ходила за
горячей водой, третий просил передать ей рубль ста­
рика швейцара. Каждый изобретал свой метод. Нам
было даже весело вести эту нетрудную п безобидную
для нас, но злую для хорошенькой мастерицы игру.
Да если говорить честно, то и жертвы паши были
чисто платоническими. Дело в том, что мастера своим
постоянным клиентам не записывали ряд самых доро­
гих операций. Так что большую часть того, что мы пере­
давали мастеру, по закону надо было бы платить в
кассу.
Грустно мне сейчас вспоминать, и я все думаю, по­
чему мы, не сговариваясь, так делали. Мы громко воз­
мущались якобы ее притворством, кривлянием, пли, как
говорил актер, «выдрющпванпем».
Недели через две, перед отъездом в отпуск, я зашел
в парикмахерскую. Нюра молча укрыла меня просты­
ней, заложила за воротник салфетку и включила элек­
трическую машинку.
— Как живется, Нюрочка? — спросил я.
20

— В крапинку,— сказала она, судорожно вздохнув,
и добавила: — Увольняться буду... Жизни моей тут
нет...
— Что так? — спросил я с изумлением.— Ведь ме­
сто хорошее!
— Работала наравне со всеми,— тихо говорила она
урывками между выравниванием висков и стрижкой за­
тылка,— а получила 23 рубля, тогда как всем выдали
но 45. Спросила — смеются: «Тебе что?.. Ты богатая,
генералу трешку назад кинула!» Сегодня в только нача­
тый флакон «Шипра» керосину накапали... Опять
смеются: «Что ты волнуешься? После такого одеколона
тебе наверняка никто копейки не сунет...» Флакон двой­
ной — два рубля из получки удержат. А у меня мама
желудком болеет, брат маленький...
Она снова судорожно вздохнула, а на мой затылок
закапало что-то теплое. В зеркале я увидел, как из ее
глаз быстро, одна за другой ручейком бегут мелкие,
злые капельки слез. Она, боясь, что кто-либо заметит,
пыталась остановить их, закусив губу. Низко склонив­
шись над моей головой, с отчаянием, по-детски шептала:
— Простите, дяденька... Не обращайте внимания, а
то меня мастера совсем затюкают!
— Нюрочка, если не трудно, принесите попить во­
ды! — сказал я как можно громче. Опа благодарно взгля­
нула на меня и быстро вышла в служебное помещение.
— Заело идейную,— сказал со злорадством работав­
ший рядом молодой, но уже начавший сильно лысеть
мастер Валентин.
«Бедная девчушка! Недешево обходится тебе твой
талант!» — думал я, довольно долго ожидая Нюру. Чув­
ство раскаяния охватило меня. Мы шутя вели злую
игру, забыв, что рядом с. ней работают еще четырна­
дцать мастеров, которые подыгрывали нам совсем не
безобидно.
Наплакавшись, с опухшим носом, опа вернулась п
молча, но все так же хорошо окончила стричь и брить
меня. Не удержавшись, незаметно сунув традиционный
рубль под брптвениый прибор, проклиная свою слабость,
я быстро ушел.
Почти год я не был по разным причинам в «своей»
парикмахерской. Но, когда я открыл знакомую дверь,
все тот же старичок у вешалки предупредительно, словно
21

мы только вчера расстались, снял с меня пальто п ска­
зал:
— Пожалуйте!
— А Нюра работает? — спросил я.
— Какая Нюра? — переспросил он.— Наверное,
Анна Григорьевна? Работает, ее смена...
Немного подождав, я сел к ней в кресло. Нюра по­
взрослела, под глазами и у висков появились тонкие
морщинки, придававшие лицу какой-то усталый и злой
вид.
— Давно не были! — коротко и равнодушно сказала
опа хрипловатым, как бы простуженным голосом и
молча начала работать.
Прическа преображает человека. Умелые руки даже
глупой голове придают этакий поэтический вид. Нюра
создавала элегантную, внешне благородную и самое
главное красивую голову.
Когда, расплатившись за работу, я вернул ей расчет­
ный листок, она быстро развернула его и, не найдя там
ничего, кроме кассового чека, недоумевая, посмотрела
па меня. Потом, что-то вспомнив, грустно улыбнулась и
посмотрела сперва в ящик туалета, потом под салфетки
и, наконец, подняла бритвенный прибор. Но и там не
было традиционного рубля. Недоуменно пожав плечами,
она отвернулась, позвав очередного клиента.
Когда я пришел в следующий раз, опа холодно ска­
зала:
— Знаете, сегодня я не сумею обслужить вас. Сади­
тесь вон к Валентину, он свободен!
Ясно было, что стричь опа меня больше не хочет. Де­
лать было нечего. Я сел в кресло Валентина.
— Вот кобра, ну и кобра! — сказал он тихо со зло­
бой, опасливо поглядывая на Нюру.— И откуда она взя­
лась на нашу голову?
— Про кого это вы?
— Про Нюрку. Это мы ее коброй прозвалп. Знаете,
до трех рублей с клиента берет...— сказал он не то с не­
навистью, не то с завистью.— Я ей как-то давно в одеко­
лон керосину капнул, поверьте, гадюка плакала... Те­
перь не заплачет...
Сердце у меня сжалось, я невольно поежился, словно
горячие и соленые слезы «кобры» снова закапалп мне на
затылок...
22

АТЕЛЬЕ
ПОТЕРЯННОЙ
КРАСОТЫ

АТЕЛЬЕ
ПОТЕРЯННОЙ
КРАСОТЫ

Восемь часов утра... Нестру­

ганую деревяшку, засунутую в дверную ручку и
заменяющую засов, вытаскивают... Двери распахива­
ются, п очередь нетерпеливых женщин выстраивается у
стола приемщицы Анны Михайловны Луповой, за ко­
торым в эти дни буду сидеть и я.
Разговор с первой клиенткой:
— Вечерний шерстяной костюм пли черное выходное
платье!..
— Почему черное?.. Темный цвет вас будет ста­
рить...— говорит женщине Анна Михайловна и сове­
тует: — У нас есть хорошая ткань василькового цвета...
Вам к лицу...
Клиентка, внимательно осмотрев элегантный костюм
Анны Михайловны, соглашается, та вызывает дежур­
ную портниху-закройщицу. Вместе с заказчицей она ли­
стает журналы мод и па листке бумаги рисует варианты
фасона будущего платья.
Так начался рабочий день ателье первого разряда
№ 16 одиннадцатой швейной фабрики. Через полчаса
салон уже гудит, как растревоженный улей в жаркий
25

день. В центре зала три закройщицы в строго установ­
ленном порядке обмеряют заказчиц, выкрикивая для
записи женские тайны — размеры талии, бедер,
груди...
— Заказ принять не простое дело,— объясняет
Апиа Михайловна.— Закройщик должен познакомиться
с клиентом, узнать, где он работает.
— Не проще ли заполнять анкету? — иронически
спрашиваю я.
— Анкета, конечно, ни к чему,— улыбается Апиа
Михайловна,— но кое-что знать о заказчике закрой­
щице надо. Согласитесь, что журналистка плп актриса
одеваются иначе, чем фабричная работница плп служа­
щая министерства. Закройщику надо знать, и по какому
случаю шьется платье. На траурном собрании надо быть
одетой иначе, чем на юбилее или свадьбе. И это пс все!
Наше ателье находится недалеко от трех столичных вок­
залов, поэтому у пас много заказчиков из подмосковных
городов. То, что подходит москвичке, не всегда интере­
сует девушку из Коломны. II, естественно, нельзя забы­
вать о роковом вопросе — возрасте. Французы говорят,
что женщине столько лет, па сколько она выглядит! Вот
та, к примеру, побледневшая от волнения девушка хочет
одеться так, чтобы выглядеть постарше. А эта поседев­
шая дама желает казаться моложе. Все должен учесть
закройщик, чтобы выбрать для платья соответствующую
ткань и фасон.
Анна Михайловна, разговаривая со мной, не пере­
ставала быстро писать под копирку приемные квитан­
ции в четырех экземплярах. Один экземпляр получит
заказчик, второй с приколотым образцом ткани пойдет
иа склад, а затем в мастерскую на стол закройщика,
третий служит основанием для расчетов заработной
платы, четвертый — для банка...
Сейчас я прислушиваюсь к спору девушки с муж­
ским портным. Сам впповппк спора стоял в нелепой
позе — рука мастера с метром застыла у пего па за­
тылке.
— Кто же делает черный пиджак для жениха без
воротника? — спрашивает закройщик.
— А мы с Вадиком не настолько богаты, чтобы шить
костюм только для Дворца бракосочетаний! — парирует
девушка.
26

— Тогда купите готовый костюм в магазине...
— Вы же видите, какие у него нестандартные руки
и ноги...
И она по-своему права: откуда у молодых, начинаю­
щих жизнь люден деньги на два костюма?
— Нелегко закройщикам,— говорю я Анне Михай­
ловне, наблюдая за быстрой сменой выражения лица хо­
рошенькой заказчицы: когда оно обращено в сторону
будущего мужа, то это любовь и кротость, ио стоило ей
повернуться к закройщику, как на лпце появилось него­
дование и даже презрение.
— Конечно, нелегко! — соглашается Анна Михай­
ловна.— Ведь ои не хочет принять заказ на особо слож­
ный костюм, это невыгодно!
И тут выясняется одна подробность, о которой же­
них? и невеста не подозревают. Закройщик, пожалуй, не
столько озабочен тем, что будущий муж пойдет во Дво­
рец бракосочетания в черном пиджаке без воротппка,
сколько тем, что фасон, на котором настаивает неве­
ста,— повышенной сложности. Ателье это невыгодно.
Впрочем, винить закройщика вряд ли следует. Если
вникнуть в нормы, то иного выхода у него нет. В самом
деле, портниха-закройщица должна за месяц принять
около ста женских легких платьев. Немногим меньше
обязан получить заказов и мужской мастер.
Представляете — сто! Это значит, надо для ста жен­
щин найти соответствующий модный фасон, сто женщин
обмерить, сделать примерки и сдать сшитую вещь. Та­
ким образом, закройщица за месяц встречается с заказ­
чиком четыреста раз! А ведь бывает, что платье требует
переделки. Значит, новые примерки... Вот н советуют что
попроще!..
— Ну а где же искусство портного? — спрашиваю я.
— На искусство не остается времени,— говорит Лупова.— Да и на отличное качество его не хватает. Вот у
пас работает замечательная мастерица Грецова. План у
нее — девять вещей в месяц, а делает она семь, но зато
отлично! План не выполняет, зарплата у нее меньше,
чем у других. Таким образом, лучшая работница может
попасть в число отстающих, хотя от заказчиков у нее от­
боя нет.
Мы уже говорили о нормах закройщиков. А вот что
пишут нам директор фабрики индивидуального пошп'27

ва № 10 в Новосибирске, секретарь партбюро и пред­
седатель фабкома Долженков, Притчйпа и Мин­
ков а:
«Получается, что мастеру, работающему в ателье
II разряда, нужно сшить в месяц 29 шерстяных платьев
пли 12 зимних женских пальто! При таких темпах ка­
кой же может быть разговор о хорошем качестве?..»
Заведующий ателье № 16 М. Розенблит говорит по
этому поводу более категорически:
— Главная причина: существующая система оплаты
труда, которая не только не стимулирует хорошего ка­
чества, а, наоборот, толкает на выполнение количества
за счет качества. И в этой погоне за количеством заинте­
ресованы не только мастера, но и руководство, так как
для того, чтобы выполнять месячный план ателье, ма­
стера должны выполнить норму выработки в среднем на
140 процентов!
Единые нормы времени на пошив индивидуальной
одежды, обязательные для применения па всех пред­
приятиях, разработаны Центральным бюро промышлен­
ных нормативов по труду при Научно-исследователь ­
ском институте труда Государственного комптета по во­
просам труда и заработной платы.
Пришлось обратиться за разъяснениями в бюро.
И вот что написал начальник Центрального бюро Жу­
ков:
«Проверкой ЦБ промышленных нормативов, прове­
денной с участием специалистов, установлено, что... вы­
полнение единых норм паходптся в пределах 108—
127 процентов».
Вот ведь какой аргумент — раз нормы выполняются,
значит, они хороши.
Нет, пет, что-то тут явно неладно. Если искусство
портного-художника, а таковым должен быть портной
ателье индивидуального пошива, утратило свою сплу, то
зачем ателье? Ведь каждый, кто приходит сюда, хочет
иметь именно художественное решение своего туалета.
И если ему в этом вынуждены отказывать, естественно,
суть индивидуального пошива одежды утрачивает
смысл.
Но смысл утрачен ие только в этом случае. Москов­
ские ателье периодически прекращают прием в пошив
брюк. Пальто па переделку принимают только с выда28 '

чей заказа через три-четыре месяца. На мужские ко­
стюмы срок исполнения — три месяца. На дамские
пальто — четыре... Более всего боятся ателье заказчи­
ков, требующих перелицевать костюмы, пальто плп брю­
ки... Чтобы не принять такой заказ, перед клиентом ста­
вят такие условия: сам распори, выстирай, пропусти
через химчистку, отутюжь. Нельзя заказать в ателье и
мужской костюм-тройку, так как в мастерской не шьют
жилетов. Не шьют у нас и пальто со съемной, пристеги­
вающейся подкладкой п так далее...
Нет смысла перечислять все, от чего отказываются
ателье. Давайте лучше разберемся, почему это происхо­
дит.
Если ко всем этим фактам подойти с единственно
правильной мерой — экономической, то не столь труд­
но будет убедиться, что именно ее-то и недостает в ра­
боте ателье.
Чем глубже вникаешь в дела этого небольшого
ателье, тем яснее становится, что все эти и сотни других
отказов происходят в большей части от экономических
нелепостей, из-за отсутствия простого экономического
расчета...
Почему, например, не принимают заказы иа пошив
брюк?.. Потому что нет так называемых мастеров-брючнпков! Почему их нет? Потому что им платят за шитье
пары брюк 3 рубля 41 копейку. А лучший, самый стара­
тельный портной при индивидуальном пошиве за семи­
часовой день с парой брюк не справляется. Я оговари­
ваюсь — при индивидуальном пошиве! На швейной фаб­
рике, там, где конвейер, узкая специализация рабочих
по операциям, массовый поток изделий, там такая рас­
цепка, по всей вероятности, оправдана. Но в ателье —
нет.
Почему невозможно перелицевать костюм? Потому
что для мастера это трудней, чем сшить новый, а рас­
ценки ниже.
Почему от заказчика требуют, чтобы он сам распорол
костюм? Потому что фонд заработной платы ателье пла­
нируется как процент от стоимости заказа. Чтобы вы­
полнять такие заказы, надо плп перерасходовать фонд
зарплаты, что строжайше запрещено и строго наказы­
вается, или в два-три раза повысить прейскурантную
стоимость. Но тогда заказчик вполне резонно спрашп29

вает: почему распороть орюки стоит столько же, сколько
их пошить?
Почему почти невозможно ни в одном московском
ателье отутюжить брюки? Да потому, что по тем же хва­
леным единым нормам за утюжку брюк мастер полу­
чает... 10 копеек. Нелепость? Конечно. Тем не менее она
существует.
Таких казусов с нормами и расценками много. При­
водят онп к тому, что обслуживают нас в ателье плохо,
в том числе, очевидно, и товарища Жукова, и его много­
численных коллег по составлению единых норм.
Но у пас существует негласный уговор: не подни­
мать вопросов, не писать и даже не говорить о непра­
вильных нормах времени и расценках. «Зачем волновать
людей? — говорят нормировщики.— Заметили ошибку —
скажите, мы быстро исправим! Кто у нас без
греха?..»
Но такая негласная практика, кроме вреда, ничего не
приносит. Любому человеку, когда-либо державшему в
руках иглу, ясно, что перелицевать костюм труднее, чем
пошить новый. Почему же норма времени на перели­
цовку установлена намного ниже?.. Что это — ошибка
пли техническая безграмотность?.. Но приводит она к
тому, что тысячи людей в столице не могут найти ма­
стерскую, где бы нм переделывали или перелицовывали
одежду.
Другой пример, над которым весело потешаются все
портные. Брюки с отворотами пошить легче, чем без них.
Норма же времени на пошив брюк с отворотами больше.
Когда я с помощью работников ателье № 16 пытался
определить истоки экономически не оправданных нора!,
вредящих помимо всего планированию, так как па их
основе обсчитывается план предприятия, фонд заработ­
ной платы и мпогое другое, портнихи положили передо
мной па стол капюшон от обычного прорезиненного
плаща.
— Вот,— сказала одна из них,— если можно, разбе­
ритесь. Пошить такой капюшон стоит семь копеек, нор­
ма времени — десять минут. Самые проворные из нас
пробовали уложиться в это время. Ничего не выходит!..
— Кто же установил такие расценки? — спросил я
директора ателье М. Розенблита.
— Мы получили их с фабрики... Без сомнения, не30

правильные нормы. Но сам пзменпть их я не имею
права...
Подписали эти пормы п расценки главный инженер
фабрики Зак и нормировщица Оранская. Утвердила ди­
ректор фабрики Грачева.
Забрав капюшон с собой, я решил пойти по следу и
узнать, что думали авторы установленной нормы, чем
руководствовались, выводя ее.
На фабрике (если можно назвать фабрикой обычную
контору, обслуживающую полтора десятка самостоя­
тельных ателье) я спросил женщин, работавших в про­
изводственно-техническом отделе:
— Можно ли пошить такой капюшон за десять ми­
нут?
— Нет! — в один голос ответили они, рассмотрев
капюшон.
— А как же вы установили такую норму? — задал
я вопрос нормировщице Оранской.
— Так это же пустая формальность... Нормы п рас­
ценки присылает нам Управление бытового и комму­
нального обслуживания Мосгорпсполкома,— ответила
она.— А мы только переписываем их, иногда дробим на
более мелкие операции и подписываем... Но, по суще­
ству, ни одной постоянной нормы и расценки фабрика
сама установить ие может!..
Она показала нормы и расценки, отпечатанные па
гектографе, идентичные тем, которые действовали в
ателье, ио подписанные уже начальником нормативно­
исследовательской станции по труду управления Мушкаревым и утвержденные заместителем начальника уп­
равления Акатовым.
Еду в управление. Составила этп пормы и расценки
инженер Гремушкипа. Она рассматривает капюшон
и говорит:
— Думаю, что норма времени маловата... Давайте
посмотрим хронометраж...
Смотрим хронометраж, считаем минуты и секунды
отдельных операций. Оказывается, что все та же паша
знакомая Оранская, проводившая хронометраж, устано­
вила, что капюшон можно пошить только за 15 минут
12 секунд...
— Но это пустая формальность,— спокойно говорит
Гремушкпна.— Не мы устанавливаем нормы времени,
31

а Центральное бюро промышленных нормативов по тру­
ду при Научно-исследовательском институте труда Госу­
дарственного комитета Совета Министров СССР по во­
просам труда и заработной платы. Мы же просто обсчи­
тываем их, множим установленную ими норму времени
на стоимость тарифного часа в пределах общей суммы.
И она положила на стол первоисточник — «Типовые
нормы времени на индивидуальный пошив одежды»
Центрального бюро промышленных нормативов. Так
снова и снова мы возвращаемся к Центральному бюро
промышленных нормативов.
Мы уже раз критиковали подобные типовые нормы
времени, введенные этим бюро на работы, связанные с
обслуживанием населения в парикмахерских. Нам ка­
жется, что дело здесь не в отдельных ошибках и даже не
в том, что для установления нормы времени и хрономет­
ража отдельных технологических операций берутся не
лучшие мастерские и не лучшие мастера, а в принци­
пиально неправильном подходе к проблеме.
Опять никак нельзя согласиться с тем, что в основу
берется п р о м ы ш л е и и а я методика определения
норм времени (а из них и рождаются расцепки) н меха­
нически распространяется иа все предприятия быто­
вого обслуживания.
Снова и снова приходится повторять простую истину:
при составлении типовых норм времени для многих
предприятий бытового обслуживания нужна своя мето­
дика, так как здесь не обрабатывают чугунные чушки и
сосновые бревна, а обслуживают людей. И «обрабаты­
вают» пх пе па автоматических линиях, станками и ма­
шинами, а обыкновенными человеческими руками. Каж­
дый клиент своеобразен, к каждому заказчику нужен
индивидуальный подход: как пет в мире двух одинако­
вых людей, так пет полностью одинаковых клиентов.
Взять тот же капюшон. Иная заказчица просит па
нем «пристроить» бантик, пришить какую-то ленточку,
пряжку, которые, несомненно, украсят ее голову. Но ни­
кто в ателье ей этого пе сделает, потому что норма вре­
мени этого пе позволяет. Этот принцип действует при
выполнении всех заказов на предприятиях бытового об­
служивания. Попробуйте заказать лишний поясок,
складку да просто сделать лишнюю строчку... За раз­
решением па это нужно бежать чуть ли не к руководи32

телю Центрального бюро типовых промышленных нор­
мативов.
В 1965 году 13 тысяч ателье России, как сообщил
министр бытового обслуживания населения РСФСР, поиеслп 18 миллионов рублей убытка. За шесть месяцев
1966 года те же ателье принесли еще 8 миллионов руб­
лей убытка.
Цифры настораживающие. Сам по себе факт, что
предприятия, которые должны приносить прибыль, убы­
точны — противоестествен. Но в еще большей степени
противоестественными кажутся причины, порождающие
такое положение. Мы не станем сейчас разбираться в
фактах бесхозяйственности, в неоправданных наклад­
ных расходах, плохой организации труда, простоях, хи­
щениях, что, к сожалению, как говорится, имеет место и
составляет значительную долю причиненных государ­
ству убытков. Коснемся лишь одной стороны деятельно­
сти ателье, той самой, в которой уголовный элемент от­
сутствует, но тем не менее государству наносится
ущерб.
Заглянем теперь не в нормы и расценки, а в кальку­
ляции. И тут та же картина, что и в парикмахерских.
Если за каждую выбритую бороду государство доплачи­
вает 8 копеек, то за каждый пошитый бригадным мето­
дом костюм — 5 рублей. За перелицовку костюма, при
условии, что сам заказчик его распорол,— 5 рублей
95 копеек.
Так же как и убытки мужских парикмахерских по­
крываются за счет дамских причесок, так и в ателье до­
плата за пошив мужского костюма производится за счет
женской шелковой и шерстяной одежды. Каждое такое
платье дает прибыль от 16 копеек до 2 рублей. Но и
здесь перелицовка и переделка приносят убыток от 20 ко­
пеек до 2 рублей...
Кое-кто склонен утверждать, что дело вовсе не в
калькуляциях, а в организации труда: если, дескать,
повсеместно перейти на бригадный метод пошива,
убытков не будет. Все нынешние беды они относят на
то, что кое-где приходится исполнять заказы индиви­
дуальным методом.
Думается, что в данном случае у сторонников этой
точки зрения произошло смещение понятий. Ведь не слу­
чайно мастерские, о коих мы ведем речь, называются
3

А. Гудимов

33

ателье индивидуального пошива. Сюда приходят люди
именно затем, чтоб костюм им шил один высококвали­
фицированный портной. В противном случае они вос­
пользовались бы услугами магазинов готовой одежды.
Следовательно, сам подход к решению проблемы невер­
ный. Но с грехом пополам можно было бы с такой точкой
зрения согласиться, если бы она подкреплялась серьез­
ным экономическим расчетом. Увы! Факты свидетельст­
вуют об обратном. По тем же калькуляционным расче­
там, убытки при индивидуальном пошиве костюма со­
ставляют 3 рубля 13 копеек, а при бригадном, как мы
уже говорили, пять! Что же это за организация труда
одной из массовых для ателье операций, которая не вы­
держивает элементарной экономической пробы!
Нет, дело, конечно, не в бригадном методе, а в неле­
пой «конкуренции» ателье со швейной промышлен­
ностью. Делается все возможное и даже невозможное,
чтобы приблизить прейскурантные цены ателье к ценам
готовой одежды в торговле. Ради этого вводится бригад­
ный метод, ради этого укрупняют мастерские, проекти­
руют в них конвейерные линии, технологические потоки,
вводятся промышленные нормы расхода материалов, а
объединения ателье переименовываются в швейные фаб­
рики и, чтобы как-то оправдать такое название, приспо­
сабливают там промышленные типовые нормы времени,
промышленную систему оплаты труда и многое дру­
гое...
К сожалению, такое стремление всячески поддержи­
вается п культивируется Министерством бытового об­
служивания населения РСФСР. Вот что писал по этому
поводу в № 133 «Известий» за 1967 год министр Гаидурип: «...планом народного хозяйства предприятиям
службы быта ежегодно предусматривается выпуск
швейных изделий массового пошнва. Й это закономерно.
В работе мастерских и ателье бывают такие периоды,
когда они мало загружены индивидуальными заказами.
Почему же в это время должны простаивать люди, ма­
шины? Ведь это убыточно. Вот тут-то и надо браться за
изготовление швейных изделий, которых не хватает в
магазинах. Но все это, подчеркиваю, следует делать не
в ущерб индивидуальным заказчикам».
Ио ведь предприятие, организованное для индиви­
дуального пошива, не может заниматься по своей тех34

иологии массовым пошивом, и наоборот. Что такое
швейная фабрика? Это конвейер с узкой квалификацией
рабочих, выполняющих лишь одну операцию. Техноло­
ги могут рассказать, как дорого стоит переналадить та­
кой конвейер на новый вид продукции. И невозможно
представить, чтобы такой конвейер занимался пошивкой
одного костюма.
И если руководителям бытового обслуживания так
хочется заняться массовым пошивом, пе проще лл до­
полнительно построить несколько высокомеханизиро­
ванных швейных фабрик и не распылять оборудование
по тысячам мелких ателье? Но смогут ли эти фабрики
полностью удовлетворить потребности трудящихся в хо­
рошо сшитой одежде? Вопрос, как нам кажется, глав­
ный при решении системы работы ателье.
По данным антропологических измерений, иа меха­
низированных и автоматизированных линиях фабрик
шыот костюмы разных размеров на среднюю (стандарт­
ную) фигуру человека. В ателье же шьют (но крайней
мере должны шить) на строго определенного заказчика,
полностью удовлетворяя его требования к фасону, от­
делке и т. д.
И должно быть так: хочет человек иметь сверхмод­
ные расклешенные брюки с разрезом нли правятся ему
спортивного типа куртки с двенадцатью карманами иа
молнпях нли понадобился смокинг, фрак, сюртук, жи­
лет, костюм или платье для свадьбы, концерта, юбилея,
защиты диссертации — ателье должны все это уметь
пошить. Естественно, что такая одежда будет стоить
намного дороже, чем готовый костюм в магазине.
Сейчас же создалось, я бы сказал, экономически аб­
сурдное положение, когда многие вещи стоит мошить в
ателье дешевле, чем купить готовые в магазине. И чем
дороже вещь, тем выгоднее ее не покупать в магазине,
а шить на заказ.
Это, конечно, курьез, и надо полагать, что он исчез­
нет, как исчезает из нашей экономики все нелепое.
Неразумно предъявлять к ателье требования, чтобы
они занимались массовым пошивом одежды по торго­
вым ценам, так же как нелепо требовать от швейных
фабрик, чтобы они молниеносно перестраивали конвей­
еры па новые модели, чуть появится новый фасон оде­
жды.
35

И если стать на эту реальную точку зрения, в кото­
рой заинтересованы миллионы людей, то прежде всего
надо правильно решить экономические проблемы таких
ателье и раиыпе всего отмести, как порочные, убыточ­
ные прейскуранты. Государственное ателье но должно
п не может доплачивать за изготовление моего костюма
пли платья.
— Опять поднимать цены? — спросит недовольно
читатель.
Меня заставил призадуматься такой факт. Я обошел
десятки ателье и обнаружил, что в одном из лучших
столичных ателье, так называемом люксе при ГУМе,
в августе принимали в день шесть заказов па ко­
стюмы и два на пальто со сроком изготовления в ф е врале следующего года. То есть костюм можно было
получить через полгода. В ателье № 16 в августе прини­
мали заказы со сроком исполнения через четыре ме­
сяца — на декабрь. В ателье второго разряда, что на со­
седней улице,— на октябрь — сентябрь, а в так назы­
ваемых ателье третьего разряда шили сразу, немед­
ленно.
Надо при этом учесть, что пошить мужской костюм
в ателье-люкс при ГУМе стоит 56 рублей, в ателье пер­
вого разряда — 31 рубль, в ателье второго разряда —
24 рубля и па 15 процентов ниже в ателье третьего раз­
ряда...
Почему же заказчик с ночи становится в очередь к
дверям ателье-люкс п пе идет туда, где самое быстрое
изготовление и самые низкие цены?.. Разве сам этот
факт, если над ним хорошо подумать, не подсказывает
ответ на вопрос читателя и пути дальнейшего развития
пошпвочпых ателье?
, В ателье № 16 я провел много часов. Я, конечно, пе
шил пиджаков и брюк, на это — увы! — пет ни таланта,
ни знаний, но я видел, как работают настоящие ма­
стера, познал их радости и горести. За широкими зер­
кальными витринами и тяжелой дверью салона есть все:
подлинные мастера своего дела, обилие материалов, ма­
шин, новейшее оборудование... Во главе ателье стоит ди­
ректор — грамотный экономист с высшим образованием.
Но он пе вправе что-либо изменить. А изменить надо
многое — в интересах миллионов заказчиков и государ­
ства.
36

«5?»

НЕ КРАСНА
ИЗБА
УГЛАМИ

НЕ КРАСНА
ИЗБА
УГЛАМИ

Месяц

живу

в

заводском

общежития города Видного — сравнительно небольшом,
почти у самой южной границы Москвы городе-парке.
Ему всего два года. Трех- и двухэтажные дома чуть
выступают над ярко-оранжевым п огиеипо-желтым
буйством осенних деревьев. Тишина. Неугомонное
щебетание птиц изредка прервет сирена электрички пли
грохот грузовика, везущего строительные панели.
Но пусть тишина и пожар осенних парков не обма­
нывают вас. Это город-тружеипк. Жители его — а их
здесь около 40 тысяч — рабочие, инженеры, служащие
большого коксохимического предприятия, заводов ме­
таллоконструкций, «Гипсобетона», строители, работники
двух автобаз.
Красив и уютен этот город. Я мог бы о пом расска­
зывать много и, поверьте, с большой радостью. Но чем
больше хожу по улицам Видного, знакомлюсь с его жи­
телями, тем чаще на память приходит народная •пого­
ворка: «Но красна изба углами, а красна пирогами».
Надеюсь, что мейл не упрекнут в излишнем пристра­
стии к столь примитивным темам, как завтрак, обед и
39

ужин, иоо при всем своем огромном значении других
сторон жизни города это не столь уж маловажные де­
тали.
Итак, разговор о пирогах... Не о праздничных, а о
самых будничных, то есть о самых обычных. Для начала
о завтраке.
УТРО. ЗАВТРАК

рI абочпй город просыпает­
ся рано: первая смена па коксогазовый завод уезжает
в семь утра, на заводы металлоконструкций и «Гипсо­
бетон» — к восьми. Конторы заводоуправлений и от­
делы горисполкома начинают работать с девяти.
Просыпаюсь от непривычной тишины. Хватаю
часы — всего семь утра, значит, пе проспал. Но тогда
почему так тихо? Обычно в это время пятиэтажная за­
водская гостиница гудит, как туго натянутый барабан.
Хлопают двери. Прыгая через ступеньки, по лестнице
сбегают молодые монтажники. Мой сосед, умываясь,
вовсю напевает арию герцога из оперы «Риголетто».
Наташа из бригады Гппрококса почему-то каждое утро,
свесившись через подоконник четвертого этажа, спра­
шивает у ребят, живущих ниже, куда они девали элек­
троутюг. В общем, обычное, будничное утро гостиницы,
все постояльцы которой спешат на завод к восьми
утра.
А сегодня — тихо. Вспоминаю: суббота — второй
выходной день. Решаю, что сегодня позавтракаю в кафе
па главной площади города, а потом в лес по грибы. За­
тем обед, дневной сеанс в кино.
Выхожу на улицу. У подъезда стоит и жмурится от
неяркого осеипего солнышка заместитель секретаря
парткома коксогазового завода Виктор Иванович.
— Что, неплохо два выходных? — кричит он мне.—
Непривычно? Ничего, привыкнете! Человек к хорошему
быстро привыкает!
Мы идем по тихой улице, и вдруг... У тротуара, пря­
мо на асфальте, лежит куча мусора.
— Что это? — недоумевая, спрашиваю я.
— Все перешли на пятидневку. Видимо, и мусор
два дня пе будут убирать,— шутит Виктор Иванович.
Идем дальше. Останавливаемся около кафе. Моло40

дые реоята ногами стучат в полотно
запертой облупленной двери.
— В чем дело?
— Говорят, что откроют только
полчаса
двенадцатого! — отвечают
ребята.
Стучат снова. За дверью слышат­
ся шагп и злой женский бас:
— Постучи, постучи... Я пот сей­
час милицию вызову!
— Откройте,
смертельно ость
хочется,— ноют ребята.
— Ничего, не помрете,— сурово отвечает голос за
дверью.
— Может, буфет где открыт?..— робко спрашиваю я.
— Везде все закрыто до двенадцати! — отвечает
голос.
— Ну, я пойду! — смущенно говорит мой спутник и,
попрощавшись, уходит через ярко освещенную главную
площадь города.
«Ему хорошо,— с завистью думаю я,— пойдет до­
мой, жена накормит». Но тут же подумал о другом: а
почему его жена должна без выходных по утрам во­
зиться на кухне? Нет, со всех сторон это плохо!
— Все планы рухнули! — с огорчением жалуется
парень.— Думал, позавтракаю п на волейбольную пло­
щадку закачусь!
Сорвались и мои планы. Голодному собирать грпбы
несподручно.
Город Видное от заводской зоны отделен густым ле­
сом, старинным прудом. Если пройти па работу пешком,
дорога отнимает 30—40 минут, а вот приготовление
завтрака... Тут, можно сказать, для многих жителей
проблема, которую решить не так-то просто. И я опишу,
как это все выглядит на общественной кухне общежития.
Здесь много и мужчин и женщин. Все торопливо кипя­
тят чай плп кофе, жарят картошку, разогревают какуюлибо вчера приготовленную еду. Все эти люди, мои со­
седи по общежитию,— рабочие, и они с утра должны,
что называется, хорошо заправиться. Забота о завтраке
отнимает не только уйму времени... Если к этому отно­
ситься на полном серьезе, что, в общем, и должно быть
так, ибо речь идет о «заправке горючим» иа половину
41

раоочого дия, то сколько же помимо времени надо
затратить выдумки, энергии, а если хотите, то и
нервов!
Сразу же возникает вопрос: почему надо самому го­
товить завтрак, по проще ли пойти в столовую? Конеч­
но, проще, удобнее, по па мои папвпый вопрос несколько
моих соседей по общественной кухне вразнобой отве­
чают:
— Столовая ведь для обеда!..
— Повар, когда вы завтракать хотите, третий сон
видит...
Все правда. Единственное в центре Видного кафе
открывается, так же как и в выходные дни, в 11 часов
30 минут дня. Буфет при этом кафе в первые дни после
моего приезда открывался в те же часы, что и столовая,
по затем после критики в газете начал открываться
в 9 часов утра. Отреагировали на общественное мнение,
так сказать, формально.
В самом деле, на каких посетителей рассчитывали
руководители общепита, утверждавшие прежний распо­
рядок и тем более новый? На рабочих? Но они за час до
открытия буфета по новому распорядку приступили к
работе в цехах! На служащих? Но ведь они начинают
работать с девяти. На школьников? Первый звонок к
этому времени давно отгремел. На домашних хозяек?
Вряд ли можно рассчитывать на то, что, накормив и от­
правив работников н школьников, они сами побегут зав­
тракать в буфет! Для кого же тогда создай этот нелепый
график?
— Ну какое имеет значение время работы какого-то
маленького буфета в небольшом подмосковном горо­
де! — скажет читатель.
Имеет, и большое. В нашей стране 96 тысяч подобных
закусочных и буфетов. В чем назначение этих малень­
ких предприятий питания? В том, чтобы вкусно, сытно
и как можно быстрее накормить вас перед началом ра­
боты, сэкономить самые дорогие, считанные утренние
минуты, избавить от неприятной обязанности парпть по
утрам кашу, мыть посуду. Посчитайте: предположим, в
утренние часы каждый из таких буфетов накормит все­
го лишь 20 человек — это 2 миллиона человек, избавлен­
ных от кухонных забот! Следовательно, время работы
буфетов затрагивает интересы 2 миллионов человек и
42

должно быть точно рассчитано и увязано с часами ра­
боты этих людей в этом городе, на этой улице, на рядом
расположенном предприятии.
А теперь, когда вы торопливо идете на работу, огля­
нитесь вокруг: почти все кафе, столовые, буфеты, заку­
сочные закрыты. И не только в Видном...
Рабочий день — надо все-таки завтракать.
Сейчас я командировочный, на работу можно и опо­
здать. В четверть десятого захожу в кафе. У буфетной
стойки топчутся двое парней, ие зная, что же выбрать
на завтрак. Вместо горячего кофе пли чая, свежей сдобы
п молока иа прилавке вчерашние жареные пирожки
с повидлом, бутерброды с потемневшими и покоробив­
шимися от времени кусочками сыра и... пиво.
Люди, организовавшие это предприятие, составив­
шие расписание его работы, предусмотревшие до обид­
ного скудный ассортимент продуктов, не представляли
да, видимо, и не хотели представлять, для кого они все
это делали.
Для рабочего человека иа завтрак должно было быть
горячее молоко, чай, белый хлеб, большие бутерброды с
маслом, горячая колбаса, двух-трех сортов каша, а мо­
жет быть, даже и мпска щей. Не улыбайтесь. Много лет
назад был другой, более разумный порядок в подобных
учреждениях общественного питания. Рабочий по пути
на завод пли фабрику забегал в столовую, где подавали,
если так можно сказать, стандартный завтрак — мпску
суточных щей с большой краюхой хлеба. Секрет сыт­
ности и привлекательного вкуса этих щей из кислой ка­
пусты заключался в их названии: опи варились па мед­
ленном огне ровно сутки — от завтрака до завтрака.
Столовая открывалась в пять утра и, торгуя одним блю­
дом, пропускала огромное количество посетителей.
До недавнего времени в Тбилиси до восьми часов
утра почти па каждом углу можно было выпить пиалу
янтарного, остро пахнущего, приправленного зелеиыо
и чесноком хашп — вид особо крепкого национального
бульона, сваренного по тому же способу, что и суточ­
ные щи.
Вряд ли есть необходимость подробно описывать
пользу такого питания и преимущества перед вчераш­
ними пирогами с повидлом для человека, занятого фи­
зическим трудом. Ойо ясно без доказательств. Но глав43

ное — подоопая торговля не начиналась, а оканчивалась
в восемь часов утра, то есть все было направлено к тому,
чтобы быстро накормить людей дешевым горячим зав­
траком.
Но, может быть, руководители комбината питания в
городе Видном и товарищи из городского Совета предпо­
лагали, что расположившийся рядом с ним буфет будет
работать с расчетом на городских служащих: врачей,
инженеров, бухгалтеров, кассиров? Ведь и их надо обя­
зательно кормить завтраками.
Но тогда надо учитывать вкусы и запросы этой
группы потенциальных посетителей. То, что хорошо для
рабочего, занятого физическим трудом, при сидячей ра­
боте служащих может быть вредным. Для служащего
необходим легкий завтрак: кофе, кефир, молоко, сдоба.
Учитывая, что среди служащих много женщин, надо
больше продавать кондитерских изделий.
Но вот засохшие бутерброды, что лежат на буфетной
стойке,— для кого они? Ведь если бы пх нпкто не поку­
пал, их бы не делали. Оглядываюсь: в дальнем углу за
столиком сидят двое, накануне явно переложпвшпе «за
галстук», и жадно пьют пиво. Вот такие и являются
главными клиентами буфета, открывающегося теперь
вместо половины двенадцатого в девять. Но стоило ли
для них менять график, причем делать это якобы в от­
вет па критику в печати?
Конечно, и в мыслях пе держу, что директор комби­
ната питания и заместитель председателя горсовета, ве­
дающие общественным питанием, организовали буфет
для опохмелки. А объективно получается так. Тут сра­
ботал тот самый формализм, который уже погубил не­
мало добрых дел.
Но вернемся к буфетной стопке.
Скуднейший ассортимент предназначаемых посети­
телям продуктов — своеобразное свидетельство беспо­
мощности, отсутствия элементарной инициативы у ор­
ганизаторов общественного питания. Впрочем, я, по­
жалуй, слишком мягко квалифицирую: тут, скорее
всего, равнодушное, беззаботное отношение к тысячам
людей.
В самом деле, в любом магазине можно купить мясо,
колбасы, масло, молоко, сыры, консервы... Право же,
невелико должно быть искусство из таких продуктов
44

приготовить самые разноооразные оутеророды, да и
штаты поваров для этого вовсе не нужны. Однако бу­
фетчица, искренне желающая накормить своих посети­
телей дешевым и вкусным завтраком, оказывается бес­
помощной в таком, казалось бы, простом деле.
— Да я любой бутерброд сделаю! — говорит она.—
Но из чего? Ведь мне, кроме колбасы, ничего не дают...
А между тем в двадцати метрах от буфета работает
гастрономический магазин, который, кстатп, откры­
вается намного раньше и закрывается значительно поз­
же, чем буфет. Нельзя, конечно, сказать, что па прилав­
ках магазина полный ассортимент продовольственных
товаров — по нынешним временам мог быть значительно
лучше. Но даже из тех продуктов, что есть, можно сде­
лать десятки сортов бутербродов — мясных, рыбных, из
различных сортов сыра. Да мало ли что можно, если
есть желание, если забота о людях всегда тревожит
сердце.
— Эка, чего захотели,— добродушно говорит буфет­
чица, выслушав меня.— Да если кто узнает, что я ку­
пила в магазпне хоть полкпло сыра да сделала бутер­
броды для своего буфета, меня тут же снимут с работы.
Я должна торговать только тем, что мне выпишут в бух­
галтерии или выдадут по заборному листу па складе.
А склад от меня далеко... Чтобы доставить продукты,
нужна автомашина. Впрочем, па складе для бутербродов
почти ничего нет.
Тоже правда — база, которая отпускает продукты в
Москве, на Люсиновской улице, менее всего заинтересо­
вана в коммерческом успехе какого-то небольшого бу­
фета.
Думаете, что буфет в Видном какое-то исключение?
Отнюдь... Однако это вовсе не значит, что всюду столь
печально обстоит дело. Нет, конечно, есть сотни буфе­
тов, столовых, кафе, где по-настоящему заботятся об
удобствах для тысяч людей. В частности, очень хороший
опыт есть в Таллине, Вильнюсе, Риге, Ленинграде. И тем
обиднее, что существуют и такие, как в городе Видном.
Понимаю, что любая реорганизация требует позитивной
программы, экономического расчета, глубокого анализа
существующего положения и умения увидеть перспек­
тиву. Сложно это, что п говорить. Но кто и когда ут­
верждал, что общественное питание — дело легкое, про45

стое? Конечно же тут много трудностей, «подводных
рифов» и прочих препятствий. Однако при желании их
можно преодолеть. Вот последнего, думается, и недо­
стает работникам столь важного участка нашего бытоустройства.
Один искушенный в подобных делах экономист счи­
тает, что для снабжения таких буфетов должны быть
организованы мелкооптовые базы, и все проблемы исчез­
нут. Мнение этого экономиста, как ни странно, поддер­
живают довольно многие работники общепита. Если
вдуматься, то создание мелкооптовой базы для двух
городских буфетов (второй работает вечером в Доме
культуры) с холодильниками, кладовыми, экспедито­
рами и снабженцами вряд ли целесообразно. Проще, ви­
димо, чтобы буфеты снабжал гастрономический мага­
зин. Нет, нельзя. Запрещено.
Еще недавно такой запрет был вполне оправдан — у
пас нс хватало продуктов, и государство было заинтере­
совано, чтобы ограниченные продовольственные ре­
сурсы доходили, минуя магазины общего пользования,
через буфеты в цехах, конторах, научно-исследователь­
ских институтах непосредственно к рабочему, инженеру,
служащему. Строгое регламентирование распределения
этих продуктов имело глубокий смысл.
Но положение уже резко изменилось, а старый поря­
док все еще действует. Во вред успешному разверты­
ванию деятельности предприятий общественного пнтацпя.
Недавно мне довелось побывать в Дании. В Копен­
гагене, демонстрируя нам в ресторане буфетную стойку’
па которой были разложены сотни разных бутербродов,
гид с наивной гордостью сообщил, что Дания — «страна
бутербродов» и что на ее прилавках можно найтп любые
существующие в мире бутерброды.
Нет смысла превращать паши предприятия общест­
венного пптанпя в сплошные бутербродные. Но и у нас
в Москве да и в остальных городах не плохо было бы
восстановить довоенный порядок, когда в специальных
закусочных должно было быть нс менее тридцати сор­
тов бутербродов.
Не стану утверждать, что таким производством дол­
жен заниматься повар высшей квалификации, но тем не
менее и здесь есть своя специфика.
46

Некоторое время назад буфетчицы в Видном прохо­
дили специальное обучение. Сейчас же буфетчицей
может быть любая женщина, принесшая справку о со­
стоянии здоровья. И идут в буфетчицы все те, кому в
другом месте не удалось устроиться.
Но суть не только в этом. Для буфетчицы установ­
лен твердый оклад (минимальная в нынешних условиях
ставка) с небольшой надбавкой за выполнение плана
товарооборота. И снова, в который раз, возникает во­
прос: кто заинтересован в том, чтобы для работников
торговли существовали твердые оклады независимо от
товарооборота?
Все руководители малых и больших предприятий
общественного питания, с которыми довелось мне бесе­
довать (а таких десятки), в один голос утверждают, что
такая оплата нелепа, что она сдерживает рост товаро­
оборота, связывает инициативу, приводит к тому, что
лучшие, наиболее честные работники уходят из пред­
приятий общественного питания.
Но, может быть, в твердом окладе заинтересованы
сами работники общественного питания, в частности бу­
фетчики? Отнюдь... И не случайно, что в общественном
питании текучесть кадров наиболее заметна.
Три года назад мне по заданию редакции пришлось
поработать продавцом в палатке. Я имел твердый ок­
лад — 45 рублей в месяц плюс четыре с полтиной над­
бавки за выполнение плана. Об этой нелепости было на­
писано немало гневных строк. Были приняты соответ­
ствующие меры. Продавцы мелкорозничной торговли
были переведены на сдельную оплату труда. В резуль­
тате товарооборот увеличился, зарплата лучших, наибо­
лее инициативных продавцов значительно выросла.
Казалось бы, столь заметный сдвиг должен был по­
влечь за собой изменения и в других областях торго­
вого дела. Но, увы, в общественном питании все оста­
лось по-старому.
Все, о чем я говорил выше,— размышления у буфет­
ной стойки. Так и не позавтракав, ушел я из кафе. Но
я один, конечно,— сотни мне подобных, пе пожелавших
начинать рабочий день с пива и вчерашних бутербро­
дов.

47

ПОЛДЕНЬ. ОБЕД

В

Ленинграде в этот час
глухо бьет пушка, слабо дребезжат оконные стекла.
В маленьких заводских городах, как паш Видное, рань­
ше ревели гудки. Теперь об обеденном перерыве здесь
узнают по людскому потоку, бурно текущему из завод­
ской проходной к столовой.
Пообедать в Видном проще, чем
<-ПЮ/\О Р/ позавтракать. Как любят выражаться
ПЕРЕРЫВ III
работники общественного питания,
распахнуты двери трех точек: столо­
с1ч чч2ч I
вой, что принадлежит коксогазовому
заводу, в залах которой одновременно
могут сесть за стол 120—150 человек
да плюс тридцать в буфете; вторая —
на 75 посадочных мест — на заводе
«Гипсобетон» и, наконец, пообедать
можпо и в так называемом кафе, что
в самом центре города. Пусть вас не
смущает название «кафе»: в нем со
дня основания по пахло свежесварепным кофе. Это са­
мая обыДенлая, не особенно чистая столовая на сто
мост, в которой густо пахнет кислыми щами.
Обедать в узаконенный перерыв не рекомендуется.
В это время надо пли бежать со всех ног в столовую,
уйдя с работы минут на пять — десять раньше положен­
ного, пли, если вы не в силах пройти спринтерскую ди­
станцию от цеха до столовой по норме мастера спорта,
ходить обедать в свое рабочее время. Виной всему —
очереди.
Давайте с часами в руках проследим, что, как и по­
чему получается.
11 часов 25 минут. Захожу в столовую. Раздеваюсь,
мою руки, подымаюсь па второй этаж в обеденпый зал.
11 часов 30 минут. Взяв в руки дюралевый, еще так
недавно умилявший многих литераторов подносик, ста­
новлюсь в очередь. Очередь сравнительно невелика —
время раниее, час «пик» еще не наступил. Но люди в
очереди ворчат.
— Из-за миски щей — полчаса стоять надо...— гово­
рит впереди стоящая работница.
48

— На работе стоишь и здесь стой! — поддерживает
ее стоящий за .мной токарь или фрезеровщик.
12 часов дня. Проехав со своим подносиком по от­
полированным рельсам прилавка мимо нужных и не­
нужных мио раздатчиц, мимо кассы, я 30 минут полу­
чал свой обед.
12 часов 3 минуты. Расставил тарелки на столе, от­
нес поднос, сел обедать.
12 часов 18 минут. Обед пз трех, блюд съел пе торо­
пясь за 15 минут.
12 часов 25 минут. Стою в подъезде столовой, гляжу
па часы и считаю.
Таким образом, па обед затрачено ровно 60 минут.
Обратите внимание, пз них иа сам обед — 15 минут; па
необходимые приготовления к обеду: раздевалка, мытье
рук, выбор блюд — 15 минут, а очередь — 30 минут. Но
ведь надо еще дойти от цеха плп управления до столо­
вой и вернуться обратно! Выходит, часового перерыва
па обед недостаточно.
Теперь давайте займемся другой арифметикой. Зал
столовой рассчитан иа 120 одновременно обедающих
человек. При необходимости можно поставить еще де­
вять-десять столиков. Если взять в расчет, что каждый
обедает 15 минут, следовательно, за час столовая может
обслужить 480 человек.
Учитывая, что обеденный перерыв иа заводе по гра­
фику растянут па два часа, столовая может пропустить
при самом скромном подсчете 960 человек. Приплю­
суйте: буфет в первом этаже, буфеты с горячими обе­
дами в семи цехах, и станет очевидным, что никаких
очередей не должно быть.
Но может быть, мощность кухни мала?
Нот, заведующая производством, великолепный зна­
ток своего дела, недавно награжденная медалью «За
трудовую доблесть» Екатерина Яковлевна Смирнова
говорит:
— У нас по штату не хватает поваров... Однако и
сейчас мы можем готовить намного больше обедов!
Стою в обеденном зале и стараюсь понять: почему
же возникает эта живая, колеблющаяся, раздраженная
утомительным ожиданием очередь?
Надобности в дополнительных столах пет. Как это ни
странно, в то время как у раздачи длиннейший хвост с
4

А. Гудпмов

49

подносами, три четверти столов в обеденном зале сво­
бодны!
Возьмем опять в руки секундомер. Оказывается, что­
бы уплатить деньги за обед надо потратить 15—20 се­
кунд; па выдачу первого блюда уходит десять — пятна­
дцать секунд; второго — положить две котлеты, гарнир
(картошку п тушеную капусту), полить соусом, а ино­
гда и посыпать зеленью — не менее 30 секунд... Зна­
чит, время движения очереди определяется выдачей
второго. При идеальном положении, когда на раздаче
нет никаких задержек, когда единственный кассовый
аппарат работает без перебоев, а кассирша — как авто­
мат, через каждые 30 секунд от раздачи с обедом на
подносе отходит один человек. Следовательно, столовая
может обслужить в час всего 120 человек, в то время
как пропускная способность зала 480 человек.
Может ли касса и раздача за час пропустить полты­
сячи человек? Нет! Даже если устроить две и три раз­
дачи п три кассы.
Несколько лет назад эта нерусская технология ор­
ганизации обслуживания в столовых была завезена из
заморских стран. Ее посчитали панацеей от всех бед
общественного питания и с огромным увлечением на­
чали внедрять везде, где нужно и не нужно. А так ли
хороша система самообслуживания для всех наших,
давно построенных и строящихся огромных, невидан­
ных по размерам для тех же заморских стран рабочих
столовых и фабрик-кухонь?
В угоду моде мы забыли все хорошее в организации
общественного питания, что было у нас раньше. А хо­
рошего, право же, было нс так уж мало.
Вспоминаю столовую двадцатых годов на московской
фабрике «Красный Октябрь». Когда рабочие входили в
обеденный зал, там было уже накрыто не менее 50 сто­
лов па шесть человек каждый. На столах стояли глу­
бокие миски с горячим борщом, тарелка с котлетами
пли гуляшом. Посреди стола — нарезанный ломтями
хлеб.
Одновременно за столы садились 300 человек, минуя
все и всяческие очереди. Подчеркиваю: садились, так
как по себе знаю, как это важно для рабочего человека
после четырех часов работы усесться на стул. Талоны
па обеды продавались в дни получек сразу па полмесяца
50

в цехах или в конторе. За так называемыми массовыми
обедами был особый контроль фабричного комитета, ди­
рекции II СТОЛОВОЙ.
На одной из подмосковных текстильных фабрик поз­
же, уже в начале тридцатых годов, был введен поря­
док, по всей вероятности, заимствованный у моряков.
Один пз восьми человек, усевшихся за стол, получал
кастрюлю щей, бачок со вторым и половник. Тарелки,
ложки, вилки и хлеб стояли на столе. Талоны на эти
обеды также продавались заранее в цехах.
Очевидно, были, и другие, более рациональные спо­
собы в течение нескольких минут раздать обед сотням
людей. Надо их вспомнить, вытащить из незаслужен­
ного забвения, изучить, проверить в новых условиях и,
может быть, наиболее целесообразные ввести в жизнь!
Это вовсе не значит, что автор .вообще против само­
обслуживания. Нет, конечно, самообслуживание в том
виде, в котором мы его применяем, годится только для
маленьких столовых, кафе, закусочных, а не для фаб­
рик-кухонь, для огромных комбинатов питания!
Слышу слова возражения: дескать, возрождая неко­
торые забытые методы, вы лишаете права обедающих
выбора блюд. Ешь, что поставили? А если вместо борща
я хочу суп?
Что же, претензии серьезные, ио давайте разберемся
по существу. Изучим так называемые обычные меню:
десять сортов холодных закусок, первых пять блюд,
вторых двенадцать блюд, три сладких. Сколько блюд —
глаза разбегаются!
Нужны ли они в столовой в обычный рабочий день?
Давайте посмотрим, что же, как правило, выбирают
на обед посетители столовых?
К сожалению, учета спроса на отдельные блюда пет,
как, впрочем, нет элементарных статистических дан­
ных о том, что больше всего едят в столовой мужчины,
женщины, подростки пли люди разных профессий. Не
существует и данных по городам. Ведь очевидно, что в
Москве, Харькове, Самарканде пли Рустави любимые
блюда разные. Однако вовсе не значит, что для получе­
ния ответов па эти вопросы надо вводить специальный
дополнительный учет, но провести такое социологиче­
ское исследование стоило бы, и тогда бы многое разъяс­
нилось.
51

Но на нет и суда пет! Пробуем найти ответ другим
путем. Вот я, стоя у кассы в конце раздачи, считаю: что
же берут на обед стоящие в очереди?
Первая десятка — четыре женщины п шесть муж­
чин. Они взяли девять борщей, один суп, восемь пор­
ций котлет, одни гуляш, одни сырники, девять компо­
тов и одни чай.
Вторая десятка — восемь мужчин, две женщины.
Взяли иа обед: десять борщей, восемь котлет, два гу­
ляша, семь компотов, один чай.
Десять таких записей в блокноте — сто человек. Де­
вяносто три из них ели борщ, девяносто — котлеты.
Из тридцати наименований в меню эти сто исполь­
зовали только семь, причем девяносто человек — толь­
ко три наименования. Конечно, для окончательного вы­
вода этих сведений недостаточно, по кое о чем они всетаки свидетельствуют.
Вспомните, чем вас кормили в детстве дома в буд­
ние дни. Щи, борщ, котлеты, гуляш, компот, кисель.
Видное — русский город, и, по всей вероятности, жите­
ли его в большинстве своем с детства привыкли к обеду
из двух основных блюд плюс на третье компот пли ки­
сель.
Повторяю: специалисты, несомненно, могли бы дать
более компетентный ответ, и их авторитетное мнение
надо обязательно учесть при решении поставленной
проблемы. Однако даже эти беглые наблюдения чего-то
стоят...
Опп прежде всего свидетельствуют, что большинство
обедающих в столовых берут одно и то же первое блюдо,
а пз длинного перечня вторых выбирают одно-два.
Совершенно бесспорно, что меню должно меняться
каждый день. Однако должны быть и залы диетического
питания, буфеты с холодными закусками, чайные столы
п многое другое.
А когда наступит праздничный день н нам захочется
не торопясь испробовать редкие п дорогие кушанья,
съесть блюдо национальной кухни, мы отправляемся в
ресторан. И не будем обижаться, если обед пли ужин
растянется пе иа час, а на два, а то и иа три. Ведь это
приятный отдых выходного дня.
Остряки частенько меню уподобляют расписанию
поездов. В этой шутке есть доля истины. Разница в том,
52

что железнодорожники перед составлением расписания
тщательно изучают пассажиропотоки, время «пик» п
многое другое. А кулинары составляют меню не на ос­
нове изученного спроса, а по принципу: чем больше ас­
сортимент блюд в меню, тем лучше столовая.
— Яс вами согласен! — говорит директор Впдновского комбината питания т. Брагинский.— Такое об­
ширное меню — нелепость. Но наши местные общест­
венные организации требуют еще большего ассорти­
мента.
Справедливы ли такие претензии? На первый взгляд
вроде бы да... Но нередко эти претензии более фор­
мальны, чем существенны, а главное, экономически не­
обоснованны. Более глубокое изучение предмета дает
серьезные основания утверждать, что неразумное рас­
ширение меню, как это ни парадоксально, приводит к
удорожанию обедов и снижению их качества, ибо столо­
вая вынуждена делать значительно больше расходов:
требуются специальные повара, оборудование, помеще­
ния, холодильники и многое другое.
Для того чтобы сварить не одни щи, например,
а пять сортов первых, надо и иметь не один котел, а
пять, готовить не один сорт заправок и закладок, а
пять.
Еще больших дополнительных расходов требуют де­
сятки вторых блюд, иной раз очень сложных в изготов­
лении п, как правило, не имеющих большого спроса.
Именно эти неходовые блюда приносят убытки, которые
волей-неволей покрываются за счет распространенных,
наиболее популярных блюд.
Вот что рассказала мне одна из буфетчиц, достав­
ляющая обеды в цехи.
— Дежурные от завкома требуют, чтобы я возила в
цех все блюда согласно меню. Ну, я и беру полный ас­
сортимент, но, как правило, продаю только одно-два на­
звания блюд, нереализованные оставляю в холодиль­
нике. На следующий день разогреваю эти шницели п
снова стараюсь продать их со свежпм гарниром. Но
опять-таки не продаю. Так п лежат шппцели пной раз
ио два-три дня в холодильнике. Сами понимаете, какой
уж вкус у вчерашнего или трехдневного шницеля? Зато
формально все правильно. Таким образом, мы стано­
вимся рабами меню. А куда это годится?
53

Обширное меню оборачивается к обедающему еще
одной неприглядной стороной.
Первые посетители, так сказать, обедают по пол­
ному «расписанию» — к открытию все блюда меню име­
ются. Через полчаса работы обедающие хотя и ворчат,
ио могут еще кое-что выбрать. Ну а уж последние —
едят то, что осталось, что варится в угоду меню.
Но это только часть истины.
Суп мясной овощной стоит 20 копеек, каша пшен­
ная с молоком — 10 копеек, котлеты — 32 копейки. Зна­
чит, можно пообедать за 38 плп 60 копеек (две копейки
прикидываются на хлеб). Но так пообедать можно
только в первые часы обеденного перерыва, а во второй
половпне каши, оказывается, нет, котлеты кончились...
Приходится брать то, что осталось — антрекот за 49 ко­
пеек или корейку баранью за 50 копеек. И стоимость
обеда сразу повышается почти вдвое.
Почему не хватает каши и прочих привычных и де­
шевых блюд? Отсутствует крупа? Нет, крупы достаточ­
но! Может быть, пет котлов и кастрюль? Здесь полный,
порядок.
Старая беда. Работа столовой планируется так, что
невыгодно готовить дешевые обеды. Экономист столо­
вой раскрывает секреты этого нелепого порядка. Работа
всего комбината пптанпя планируется в рублях. Но
каждый, даже непосвященный в тайпы калькуляций че­
ловек понимает, что сделать один рубленый бифштекс
намного легче, чем сварить четыре-пять каш. О пост­
ном 'борще или щах, о каше с маслом в столовых можно
только мечтать—варить же их нельзя: эти вкусные
блюда дешевы, они приносят убыток.
Обвинять работников столовой в консерватизме, по­
гоне за рублем и в препебрежеппп интересами людей
трудно. Подумайте — что бы вы делали па пх месте?..
Наверное, то же самое. Получив план в рублях, дирек­
тор имеет строго определенный, небольшой процент от
выручки па содержание предприятия и заработную
плату. Увеличится выручка — можпо повысить расходы
па содержание производств, больше заплатить работни­
кам. А чтобы увеличить выручку, надо продавать как
можно больше дорогих блюд п закусок. Другого пути
пет. Поэтому вся эпергия, изобретательность, предпри­
имчивость направлены на увеличение плана выручки.

Пользуясь все теми же цифрами экономиста столо­
вой, я подсчитал, что если весь комбинат перейдет па
изготовление простых и очень дешевых обедов, то через
несколько дней ему не хватит денег, чтобы выплачивать
зарплату, но будет средств для расчета за продукты, и
комбинат, образно говоря, вылетит в трубу.
Более приемлемой системы планирования общест­
венного питания пока нет. Несколько лет назад плани­
ровалось количество блюд по категориям исходя из
сложностп их приготовления. Работники питания гово­
рят, что такая система была сложна и плоха, но всетаки это лучше, чем теперешняя погоня за рублем.
Должна быть проведена большая эксперименталь­
ная и научная работа в этой области. Система планиро­
вания призвана экономически обосновать и в то же
время поощрять массовое приготовление дешевых, про­
стых обедов. Сейчас же, судя по столовой в Видном,
цифры плана ничем не обоснованы. Вот пример: когда
мы сидели за столом экономиста комбината и разбира­
лись в многочисленных цифрах, на ее стол легло новое
распоряжение вышестоящей планирующей инстанции:
треста ресторанов Московской железной дороги, кому
подчинен комбинат. В распоряжении говорилось, что
«в связи с тем что на станции Подлипки снесены строе­
ния ресторана «Болшево», план Видновского комбината
питания на третий и четвертый кварталы 1967 года уве­
личивается на 18 тысяч рублей»!!!
Вот образец «научного» планирования. За счет ка­
ши и постного борща такую «надбавку» не перекроешь.
И еще в защиту короткого меню или стандартного
обеда. Вспомнив о прежних способах умения накормить
в короткий срок тысячи людей, надо учитывать и зару­
бежный опыт.
Недавно мне пришлось побывать в Швеции, в круп­
ном промышленном центре страны Гетеборге. В 12 ча­
сов, во время второго завтрака (что равносильно наше­
му обеду), я зашел в одну из самых больших двухэтаж­
ных столовых, расположенную рядом с несколькими за­
водами. На первом этаже в этот час «пик» подавали
только яичницу из трех яиц с ветчиной. На втором
этаже предлагался только бифштекс с луком. Все стены
были заставлены многочисленными автоматами, опус­
тив жетон в которые можно было получить пиво, соки,
55

любые напитки и даже русский квас. Так как подава­
лось всего одно блюдо, то, как только вы садились за
стол, перед вами официант ставил горячую сковородку
с шипящим бифштексом пли яичницей. Официант тут
же получал деньги и выдавал жетоны к автоматам.
Бифштексы и яичницы жарились на огромном кон­
вейере, проходя который они п получали нужную кон­
дицию.
В Лондоне есть залы, где кроме бифштекса и яич­
ницы подают исключительно традиционную английскую
овсянку с маслом п джем.
А вот что пишет Н. Смеляков в недавно вышедшей
книге «Деловая Америка»: «Что представляют собой
столовые с самообслуживанием?.. Это настоящие пред­
приятия со всеми их атрибутами! Четкая планировка,
поточная система, специализированное оборудование и
инвентарь. Затрата времени на обед обычно колеблется
от 15 до 20 минут. Обед состоит из двух-трех блюд, не
считая холодных закусок и соков. Как правило, на те­
кущий день обед стандартный, но он разнообразится в
течение недели».
Работники столовых, кафе, закусочных, буфетов
должны расценивать очереди в обеденный перерыв как
чрезвычайное, нетерпимое происшествие. Каждая ми­
нута обеденного перерыва должна цениться дороже зо­
лота. И для того чтобы навсегда исчезли эти происшест­
вия, многое могут и должны сделать общественные ор­
ганизации, которым стоит пристально изучить с помо­
щью статистики, опросов, однодневных анкет работу
своих цехов питания со всех сторон.
...Постояв в очереди, внимательно прочитав обеден­
ное меню, поговорив с обедающими п поварами, с руко­
водителями и экономистами комбината питания, мы по­
кидаем обеденный зал до ужина.
ВЕЧЕР —ВРЕМЯ
УЖИНА
И ПОДВЕДЕНИЯ ИТОГОВ
Если вы заранее не запас­

лись продуктами, то вечером будете только мечтать об
ужине. Столовая у коксогазового завода закрывается в
шесть вечера, единственное городское кафе — на час
56

позже. Правда, во Дворце культуры работает буфет, но
ассортимент закусок там обычный: два сорта бутербро­
дов и неизменное пиво.
Почему же руководители общественного питания и
горсовет решили избавить граждан Видного от закон­
но положенного им ужина?
Директор комбината питания т. Брагинский сказал:
— Насколько мне помнится, такой
опыт был. Кафе работало вечером, но
быстро превратилось в место сборища
пьяниц.
1
Заместитель председателя неполно- ДьЙ. А»?>
ма горсовета ведающий питанием в городе, ответил:
— Дело нерентабельное. В пашем
городе не привыкли ходить ужинать в
№
столовую...
1г-Т~
у I I
Председатель заводского комитета
\
Ь
профсоюзов т. Селезнев заметил:
’
— Над этим стоит подумать!
Ответы других руководителей были еще менее вра­
зумительны, к тому же в немалой степени демагогичны.
Одни, например, с серьезным видом философа утвер­
ждал, что вечером есть вообще вредно, что вечерние
кафе и рестораны — источник всяких непозволительных
соблазнов... Другой, тоже сморщив в философской по­
туге лоб, разглагольствовал о том, что Видное, дескать,
город молодой и жителям его надо рано вставать, что­
бы поспеть на работу, а вечернее кафе увеличит количе­
ство проспавшпх и, следовательно, опоздавших на ра­
боту п даже, может случиться, прибавится число про­
гулов...
Нет нужды комментировать все эти рассуждения: в
них столько же здравой логики, сколько золота в капле
морской воды.
Если посмотреть на специально построенное здание
кафе в центре города, предварительно решив не обра­
щать внимания на грязь внутри здания, па черные и
рыжие потеки по стенам — «работа» дырявой крыши,
на тусклый свет запыленных лампочек, на убогие бу­
фетные стойки, то сооружение это обрадует вас, и вы
с благодарностью помянете добрым словом людей, соз­
давших его.

I

57

Будете в Впдном, обратите внимание па большой
двухсветный обеденный зал с хорамп для оркестра, с
гардеробами и широкими верандами; обратите внима­
ние и на буйно разросшийся вокруг сквер, который ус­
троен заботливым садовником, так чтобы купы кустов
и деревьев создавали здесь весной и летом дополнитель­
ные залы для товарищеских ужинов и застольных бесед.
Да, этот обросший грязью, давно не ремонтированный
дом с верандами и садом так п просит яркого света, бе­
лоснежных накрытых столов, музыки, танцев под сияю­
щей люстрой в центре великолепного зала.
У городских организаций достаточно средств, чтобы
возвратить этому здаппю его первозданный вид, заново
обставить п оборудовать его залы. Есть и пскусионшпе
повара, чтобы приготовить вкусную еду; есть хороший
струнный и джаз-оркестр, чтобы музыкой украсить
ужин, а главное есть тысячи людей, которые с радостью
проведут здесь свой вечерний досуг. И дело вовсе не в
том, как назвать эту общепитовскую точку — рестора­
ном пли кафе. Важно, чтобы любая кажущаяся мелочь
стала принципиальной для хозяев этой точки. И тогда
все в общем ппчего не значащие опасения рассеют­
ся, как туман под утренним солнцем.
В райкоме партии, в горисполкоме, в комбинате пи­
тания много, п не без основания, говорят о том, что раз­
витие сети предприятий общественного питания отстает
от роста города, что надо форсировать строительство
кафе «Чудесппца» и повой столовой иа коксогазовом за­
воде.
Товарищи правы: город растет быстрее, чем служба
быта, и форсирование строительства кафе, столовой оп­
равдано. Но при этом никак пельзя оправдать пехозяйское отношение к тому, что уже есть.
То, что столовая и кафе пе работают вечером —
лишь небольшая часть той нерадивости, что стала сис­
темой в эксплуатации предприятий общественного пи­
тания. Возьмем для примера ту же столовую коксогазо­
вого завода, которую по праву называют цехом пита­
ния. И коль скоро это действительно так, подойдем к
ней с темп же экономическими мерками, с которыми без
колебашгй подходим к работе любого цеха. Такой под­
ход закономерен — заводская столовая действптельпо
большой цех, занимающий отдельное двухэтажное зда58

нпе, оборудованный многочисленными машинами й
механизмами, современными платами и холодильни­
ками.
Завод хотя и перешел на пятидневную неделю, но
напряженно трудптся круглые сутки — этого требует
технологический процесс. Цех же .питания обслуживает
только дневную смену. Утром столовая работает с ше­
сти тридцати до девяти часов. Затем поело двухчасового
перерыва обеденный зал принимает посетителей до во­
семнадцати часов.
А почему нельзя обеспечить питание рабочих и ин­
женеров круглые сутки? Ведь в ночной и вечерней сме­
нах есть такие же перерывы для приема пищи!
Более того: в субботу и воскресенье цех питания
вообще не работает, так что два раза в педелю и днев­
ные смены лишены горячих завтраков и обедов. Из
168 рабочих часов в неделю, возможных для предприя­
тия, цех питания работает лишь 47 часов 30 минут. На
два часа больше — 49 часов — работает городское кафе.
Цеховые же буфеты работают по 15—20 часов в не­
делю.
Можно ли представить себе промышленное предпри­
ятие или цех, полностью обеспеченный оборудованием,
сырьем, транспортом, рабочей силой, в продукции кото­
рого ощущается все время острая необходимость, но
работающие в четверть или в лучшем случае в треть
своих возможностей?
Появись такое предприятие или цех, вся наша об­
щественность обрушится на него с вполне объяснимым
и оправданным потоком критики п негодования.
А вот то, что столовая работает так, никого не вол­
нует, хотя ясно, что этот цех пе менее важен для за­
водской жизни, чем цех, выпускающий кокс, аммиак
или другую продукцию.
Когда я все это сказал в конторе Впдновского ком­
бината питания, один пз слушателей в белом халате,
весело рассмеявшись, с иронией сказал:
— Во многом вы правы. Критику принимаем. Но
сами вы работаете в новом двеиадцатиэтажпом здании
комбината «Правда». Я его знаю. Там помещается один­
надцать редакций журналов и газет. Ваша столовая на
третьем этаже с хорошим обеденным залом, с кухней,
оборудованной во много раз лучше нашей. И хотя жур59

йалпсты многочисленных редакций и приходят рано и
частенько задерживаются па работе до позднего вечера,
столовая и буфет открыты с 12 часов до половины пя­
того дня. Подсчитайте, работают 22,5 часа в неделю.
Меньше 15 процентов от календарного временп! Разве
экономически целесообразно для такого короткого вре­
менп тратить огромные средства на строительство столь
сложного предприятия питания? И другое, разве жур­
налисты не хотят завтракать и ужинать в своей столо­
вой?
Я рассмеялся. Многое видно со стороны. И заме­
чание товарища справедливо. Наша редакционная сто­
ловая работает по времени в два раза меньше, чем
столовая коксогазового завода. Когда же окупятся
средства, вложенные государством в это предприятие?
И что мешает ей работать в два с половиной раза
дольше?
Но дело не только в нашей редакционной столовой и
столовой коксогазового завода. Если бы свет клином со­
шелся только на них, не стоило так много о них писать.
Но, к сожалению, так обстоит дело не только в Видном,
а во многих других цехах питания. А пх у нас в стране
девяносто семь тысяч!
Мы, журналисты, в большом долгу перед большой
армией поваров п официантов, буфетчиков п посудо­
моек, мы мало о них пишем, пе замечаем насущных за­
просов и требований тружеников этой большой, важной
отрасли экономики.
На минуту задумайтесь только над работой посудо­
мойки. Их двести тысяч работают в столовых и ресто­
ранах. А чем они вооружены? Машины для мытья таре­
лок настолько громоздки, что их невозможно установить
в большинстве столовых, машпн для мытья стаканов во­
все нет. Разве не долг журналиста обратить внимание
наших инженеров и конструкторов на этот участок
работы.
Но вернемся к пашей теме.
— Хорошо, хорошо,— говорит мпе т. Брагинский,—
через несколько дней мы откроем городское кафе с
восьми, если хотите с семи утра. И вы иа деле убеди­
тесь, что с первых же дней оно по утрам будет стоять
пустым и, кроме убытков, этот эксперимент ничего по
даст!
60

Пожалуй, он прав: действительно, если завтра рано
утром открыть кафе, ничего пе изменив по существу,
никто в него не придет. Следовательно, надо решать
проблему, что называется, основательно, продумав все
до мелочей, иначе можно сразу же скомпрометировать
Саму идею организации завтраков и ужинов в кафе.
Заведующая производством столовой коксогазового
завода Е. Смирнова жаловалась мне, что утренняя вы­
ручка пе превышает 35—37 рублей.
Но пз десяти опрошенных рабочих коксогазового
завода лишь трое знали о том, что столовая работает в
утренние часы, а все десять не знали, что предлагает
столовая на завтрак и сколько он стоит. Нет самой
элементарной информации.
Я уж не говорю о какой-то пусть самой простои
рекламе, вроде фанерного щита у заводских ворот с над­
писью: «В нашей столовой ты можешь вкусно позавтра­
кать пли поужинать за 30—40 копеек, столовая открыта
тогда-то». Не было сообщения по местному радио, что
в столовой подается то-то п то-то по такой-то цене... Но
даже нет обязательной маленькой таблички иа дверях
столовой с расппсанием ее работы. Откуда же быть
посетителям? Это первое.
А во-вторых, 35 рублей — не так уж мало, это зна­
чит, что около ста человек не готовили себе завтрак
дома.
Традиции и привычки складываются у людей мед­
ленно, годами. Утренних и вечерних посетителей на­
до завоевывать хорошим п внимательным обслужи­
ванием, вкусной едой, чистотой и уютом в обеденных
залах.
Несколько слов о том, почему сравнительно дороги
паши обеды...
Существуют изданный пятнадцать лет назад при­
каз № 300 прежнего Министерства торговли СССР и
приказ № 103 — нынешнего, определяющие порядок
составления калькуляций продукции общественного пи­
тания.
Этими приказами и установлено, что все продукты
предприятиям общественного питания, как и торговым
предприятиям, отпускаются по единым розничным це­
нам за вычетом торговых скидок. Но дальше происхо­
дит непонятное.
61

Купив в магазине булку за 7 копеек и 100 граммов
колбасы за 29 копеек, вы, таким образом, за 36 копеек
получили, в общем, приличный завтрак.
В кафе же аналогичный завтрак будет уже стоить
42 копейки. А если вам на тарелку положат обрезок
огурца, который в данном случае будет именоваться
гарниром, это будет стоить уже 47 копеек.
Дело в том, что темп же приказами на всю продук­
цию столовых установлены высокие нацепки. Вот, папрпмер, на сыр, масло, колбасу, молоко, кефир, прода­
ваемые в предприятиях общественного питания без так
называемой тепловой обработки, то есть в натуральном
виде, наценка в столовых первой категории достигает
30 процентов, второй категории — 20 процентов, а в ра­
бочих столовых — 10 процентов.
То же самое с гарниром: например, ветчина с хрепом, редиска со сметаной — соответственно 40, 30 и
15 процентов. Примерно такие же наценки делаются па
мясо, овощи, жиры и другие продукты, идущие на при­
готовление первых и вторых блюд. Даже на хлеб де­
лается нацепка в 20 процентов. Здесь уместно задать
вопрос: какие же дополнительные по сравнению с мага­
зином затраты несут столовые, чтобы не уложиться в
торговые скидки? Неужто нарезать колбасу пли хлеб
стоит 10, 20 п даже 30 процентов от их стоимости?..
1Г тому же эти буфеты, как правило, освещаются, ота­
пливаются, ремонтируются за счет предприятий, при
которых они находятся!
С большой натяжкой можно согласиться с тем, что
перерабатывающие предприятия, какпми, по существу,
являются столовые, получают сырье не по оптовым це­
нам, а по магазинным, розничным. Однако со шкалой
наценок согласиться никак нельзя. Столовые и кафе по
продаже этих товаров несут примерно те же расходы,
что и магазины.
Путаница с этими наценками невероятная. На сес­
сии исполкома городского Совета, проходившей в те­
атре, в разных буфетах одни и те же бутерброды про­
давались по разным ценам. Райторг торговал без наце­
пок, комбинат питания приравнял буфет к рабочей сто­
ловой и на свою продукцию накинул 10 процентов, райпищоторг — 20, так как сессия проходила в театральном
помещении и буфет вроде получился театральным.
62

Все этп наценки в большей части экономически ни­
чем пе оправданы и научно не обоснованы.
Такой тщрядок приводит к тому, что комбинат пи­
тания, хотщртдельныс его столовые работают весьма не­
удовлетворительно, за десять месяцев 1967 года принес
почти 16 тысяч рублей сверхплановой прибыли. При
таком порядке нет нужды хлопотать п организовывать
завтраки, ужины, серьезно думать об улучшении обслу­
живания...
Комбинат питания и его столовая расположены в
двухэтажном заводском корпусе. За помещение, осве­
щение, отопление, газ, воду комбинат не платит ни ко­
пейки. Более того, завод обязан (и опять-таки бес­
платно) предоставлять комбинату транспорт и многие
другие услуги, вплоть до капитального ремонта поме­
щения.
Тут что-то не все разумно. Конечно, предприятие
должно проявлять максимум заботы о цехе питания, но
при этом нельзя освобождать работников обществен­
ного пптанпя от их прямых обязанностей — во всем
быть рачительными, экономными. Нынешпео же поло­
жение создало резкую границу между «своим» и «чу­
жим». Масло, мясо, хлеб — это наше, говорят работники
столовой, п все это надо экономить, беречь... Газ, вода,
автомашины — даровые... Тут можно пе скромничать...
Есть и другая сторона такого положения: столовая
коксогазового завода находится в центре промышлен­
ного района. Рядом заводы «Гипсобетон», металлоконст­
рукций, автобазы и многие другпе предприятия, рабо­
чие которых пользуются услугами этой общепитовской
точки, а расходы по содержанию ее песет одни завод.
Заводские экономисты предлагают, с моей точкп зре­
ния, разумную систему. Комбинат питании, перейдя па
полпый хозрасчет, составляет калькуляции па обеды и
завтраки с учетом расходов иа аренду помещения, оп­
лату всех услуг по установленным тарифам. Завод же
большую часть обедов закупает по номинальной цене и
продает своим рабочим через завком со скидкой, общая
сумма которой за год и должна быть равной стоимости
содержания столовой. То же самое будут делать сосед­
ние предприятия. Таким образом, автоматически рас­
ходы по содержанию столовой будут равномерно рас­
пределены.
03

РАЗМЫШЛЕНИЕ
НАД ПИСЬМАМИ

ЦНичто,

видимо, так пе вол­
нует журналиста, как письма — отклики иа его статьи,
репортажи, очерки. И дело тут пе в тщеславном ожида­
нии оценки твоего творчества, хотя, что скрывать, п это
не последнее дело, а в том, согласны ли с твоей точкой
зрения читатели, что нового опп добавят к твоим выво­
дам, какие пути искоренения недостатков, отмеченных
в твоих материалах, они впдят. Это важно пе только ав­
тору, но куда больше для дела, за решение которого он
взялся. Вот почему с таким нетерпением ждешь чита­
тельских откликов. Получишь их — и ночь пе в ночь...
Не уснешь. Читаешь письма — и словно бы продолжа­
ешь работу над корреспонденцией, давно уже опубли­
кованной...
Но это маленькое лирическое отступление. Просто
хочется от всей души сказать спасибо всем, кто так го­
рячо, по-родному близко воспринимает наши высту­
пления.
Передо мной пачка писем — откликов па репортажи
«Не красна изба углами», опубликованные в «Экономи­
ческой газете».
Вот что пишет шофер Леонид Ильченко:
«Я вожу грузовые автомобили по маршрутам Мо­
сква — Калинин — Новгород — Ленинград. Стараюсь с
грузом выехать из сутолоки московских улиц пораньше,
засветло. Попятно: перед дальней дорогой надо хорошо
покушать. Но по всему Ленинградскому проспекту п на­
чалу Ленинградского шоссе пет пи одного кафе, недоро­
гой столовой, у которой можно было бы поставить ма­
шину, зайтп и перекусить.
Вся надежда, что гдо-ипбудь по дороге перекусишь.
И вот 33-й километр. Перед тобой ресторан «Турист»,
возле которого хорошая стоянка для автомашин. Но
ресторан работает с 11.30 дня до 11 часов ночи. А кафе
при нем и того меньше — до 7 часов вечера.
Судя по месту расположения ресторана, он рассчи­
тан па многочисленных пассажиров, проезжающих по
этой людной магистрали. И невольно задаешь вопрос: о
64

чем же тогда думали руководители Сол­
нечногорского райпотребсоюза, устанавли­
вая такое расписание?.. Почему бы тако­
му ресторану и кафе не работать кругло­
суточно, как это делается на московских
вокзалах?»
Читаю письмо Леонида Ильченко и не­
вольно вспоминаю, как сам маялся на до­
рогах в поисках какой-нибудь закусочной.
Право же, удивительное дело: ведь работ­
ники общественного питания видят, знают,
кто их потребители, и... ноль внимания к нх нуждам.
Вот ведь какая формальность!
Теперь по поводу замечания Л. Ильченко о работе
вокзальных ресторанов. Судя по всему, он давно в них
пе бывал и пользуется устаревшими представлениями.
Действительно, много лет назад вокзальные рестораны
работали круглосуточно. Увы! Сегодня порядки здесь
другие. Например, от перрона Ленинградского вокзала
последний пассажирский поезд в Ленинград уходит в
2 часа 25 минут ночи, а первый приходит в начало
шестого. Ресторан же работает с 7 утра до 12 часов ночи,
а фактически его двери для посетителей закрываются в
11 часов ночи.
На Ярославском вокзале первый поезд во Владиво­
сток отправляется в 4 часа 55 минут утра, а приходит
последний в 2 часа 36 минут ночи. Ресторан же рабо­
тает по тому же расписанию, что и на Ленинградском
вокзале.
В связи с этим возникают десятки вопросов — эти­
ческих и экономических. Этические сводятся к тому,
что руководители общественного питания иа железных
дорогах, провозглашая очень хороший принцип — об­
служивать пассажиров в любой час суток, на деле забо­
тятся о своих удобствах, игнорируя интересы сотен ты­
сяч потребителей. Экономические же проблемы сво­
дятся к тому, что государственное предприятие пополь­
зует предоставленное ему оборудование, помещение
лишь наполовину пх возможностей, чем приносит казне
немалый ущерб. Читатели это хорошо понимают и в
своих откликах особо подчеркивают эти стороны про­
блемы. Боюсь, что буду предельно несправедлив, обви­
нив руководителей общепита железнодорожного трапБ

А. Гудимов

65

спорта п непонимании этих вопросов, Более того, убе­
жден, что у них есть даже серьезные экономические
исследования, подтверждающие правильность точки
зрения читателей. Но почему они действуют вопреки ло­
гике фактов — загадка, над разрешением которой обще­
ственность безуспешно бьется уже многие годы.
Пришло письмо от заместителя начальника Управ­
ления общественного питания Мособлпсполкома т. Пет­
рущенковой. Опа пишет: «Факты, изложенные в репор­
тажах «Но красна изба углами...», при проверке под­
твердились. Для улучшения обслуживания потребите­
лей дано указание директору треста ресторанов и буфе­
тов Московской железной дороги т. Хубелашвплп
М. Б. организовать отпуск горячих завтраков в кафе
г. Видного с 7 часов утра».
Вроде бы все правильно: на критическое выступле­
ние отреагировали. Но суть-то не в том, чтобы только в
Видном организовать должный порядок с общественным
питанием, а в том, чтобы этот конкретный пример рас­
смотреть с точки зрения общего порядка, существую­
щего в областп. Нельзя же, в самом деле, рассчитывать
па то, что журналист сможет уделить внимание каж­
дому городу, области, чтобы затем т. Петрущенкова
приняла конкретные меры по устранению недостатков.
Мы да и читатели ждали другого: вот, дескать, посмо­
трят па указанный факт и примут меры к тому, чтобы
во всех городах области столовые, кафе и другие пред­
приятия общественного питания заработали в полную
мощь, с максимальными удобствами для потребителей.
Секретарь Ленинского райкома КПСС Московской
областп Н. Овсяпипков пишет:
«Для улучшения обслуживания жителей города и
поселков в выходные дни предусмотрена работа кафе
и столовых с 11.30 дня до 19.30 вечера, а буфеты при
них открываются с 8 часов утра».
По всей вероятности, т. Овсяпппков согласен с тем,
что такой график вполне устраивает жителей города.
На самом же деле все обстоит гораздо сложнее: хотя
коксогазовый завод, при котором, собственно говоря, и
находится город Видное, перешел на пятидневную рабо­
чую неделю, ио, как и все химические предприятия по­
добного тппа, работает пепрерывпо. Как же быть с те­
мп, кто занят па производстве в субботу и воскресенье?
66

Говорю об этом, конечно же не для того, чтобы
персонально упрекнуть т. Овсянникова в недоработке.
Суть не в упреках, а в том, чтобы такие решения при­
нимались действительно после всестороннего рассмотре­
ния вопроса. Это ведь надо не для того, чтобы «отреаги­
ровать» на выступление журналиста, а прежде всего
для удовлетворения законной претензии большого кол­
лектива, занятого государственным делом.
Наибольшее количество писем получено по поводу
нацепок, существующих в калькуляциях столовых и
кафе.
Председатель
контрольно-ревизионной комиссии
сельпо Орин и член группы народного контроля Соко­
лов пишут из села Владычина, что в Пошехонском рай­
оне Ярославской области «не лучше обстоит дело и в
столовых, которыми руководит потребительская коопе­
рация. Для примера возьмём школьные буфеты. В них
продают те же кондитерские товары, что в соседних ма­
газинах, но с пятипроцентной нацепкой. Горячие зав­
траки в школьные буфеты столовая отпускает с нацен­
кой 28 процентов».
Спрашивается, какими экономическими расчетами
руководствовались работники Центросоюза, устанавли­
вая такие высокие наценки для школьных буфетов?
Ведь школа безвозмездно предоставляет для буфета по­
мещение, отопление, воду, электроэнергию, производит
текущий и капитальный ремонт. Казалось бы, что цены
в таких буфетах за счет этого должны быть ниже, чем в
магазине. И если отбросить все «вводные» предложения
в речах работников Центросоюза в защиту существую­
щего положения, то останется «экономическая чепуха».
...Анпа Ивановна Круглыхпна из села Пайвина Но­
восибирской области, развивая мысли авторов предыду­
щего письма, считает, что школьные буфеты в совре­
менном их виде порой вредно сказываются на психоло­
гии детей. В самом деле, мальчики и девочки более
обеспеченных родителей могут купить себе пирожное,
плитку шоколада, а у детей, родители которых пе мо­
гут пм давать столько денег, это вызывает нездоровую
зависть, стремление «раздобыть» деньги. Случается не­
редко и так: вместо каши ребенок съедает конфету.
Врачи, педагоги давно протестуют против подобных бу­
фетов и подобных завтраков.
С7

Тов. Круглыхина рассказывает, что некоторые осо­
бенно рьяные любители «высоких прибылей» вынаши­
вают идею организовать в школьных столовых и буфе­
тах отдельные столы: па одних, дескать, чтобы подава­
лись завтраки по более дорогой цене и более питатель­
ные, на других — менее дорогие. Думается, что коммен­
тировать подобное «новшество» вряд ли следует — глу­
пость очевидна. Но сам факт ее появления на свет нам
кажется весьма симптоматичным.
Н. Деев из Свердловска, по роду своей общественной
работы часто сталкивающийся с деятельностью пред­
приятий общественного питания, также считает, что
стоимость бутерброда в буфете и в магазине должна
быть одинаковой. Тем более, что столовым легче уло­
житься, чем магазинам, в существующие нормы торго­
вых скидок уже хотя бы потому, что очень многим из
них предприятия предоставляют бесплатно помещения,
коммунальные услуги и т. д.
Тов. Деев предлагает установить такой порядок, при
котором продавщица буфета могла бы получать по без­
наличному расчету все товары в продовольственном ма­
газине, примерно так же, как с мелкооптовой базы.
Думается, что в этом предложении т. Деева пе все
соразмерно. Во всяком случае, оно требует экономиче­
ской проверки.
Во всех письмах лейтмотивом звучит одно сообра­
жение: пока обед в столовой будет стоить дороже, чем
приготовленный дома, то есть пока пе станет экономи­
чески выгодно обедать в столовой пли брать готовые
обеды домой, до тех пор общественное питание не зай­
мет того места, которое оно должно занимать в социа­
листическом обществе.
«Ясно, что крупные специализированные механизи­
рованные предприятия выпускают продукцию по значи­
тельно более дешевой цене, так как производительность
его рабочих в несколько раз выше, чем па кустарном
предприятии,— пишет т. Войтепко из Харькова.— Эко­
номистам стоит заинтересоваться, почему же при про­
чих равных условиях обед у домашней хозяйки всегда
получается дешевле, чем в столовой. Разговоры же о
том, что, дескать, домашние хозяйки «не включают в се­
бестоимость обеда свой труд», кажутся мне несостоя­
тельными. Ведь общеизвестно, что до недавнего времени
68

большинство домохозяек стирали белье дома. Но стоило
появиться крупным механизированным прачечным, а н
связи с этим и снизить цепы на стирку, как сразу же у
этих предприятий появились миллионы клиентов. А ведь
механизированные прачечные из-за снижения цеп пе
стали менее рентабельными».
Не берусь судить, насколько правомочна подобная
аналогия, но большой резон в ней все-таки есть. И, по­
жалуй, давно пора покончить с обывательскими обви­
нениями в адрес домохозяек: дескать, консерватизм их
заел, не хотят расставаться с домашней духовкой...
Вредно это! Давно бы отошли от домашней плиты де­
сятки миллионов женщин, если бы работники общест­
венного питания сделали хотя бы минимальное: проник­
лись уважением к вкусам и требованиям потребителей
и пришли бы к убеждению, что нельзя иа тарелке борща
делать «большой бизнес». Но чтобы прийти к такому
выводу, главное, найти практические пути снижения
себестоимости, а следовательно, и стоимости обедов,
безусловно, нужна напряженная экономическая работа,
необходимо продумать оптимальные варианты размеров
предприятий общественного питания и меню; падо изо­
брести много нового для механизации кухонных процес­
сов, создать наиболее рациональные методы обслужива­
ния потребителей и не считать «спасением» от всех бед
метод самообслуживания.
Еще один важный вопрос волнует авторов писем.
Многие из них сообщают, что не так давно большинство
предприятий общественного питания имели своп сви­
нарники, где скармливались остатки производства.
Г. Севастьянов пз Луганска подсчитал, что, например,
столовая иа сто посадочных мест может ежегодно почти
без всяких затрат откармливать до ста свиней. Следова­
тельно, это должно отразиться иа себестоимости многих
блюд.
Не берусь утверждать, что подсчеты т. Севастьянова
абсолютно верны, по то, что он близок к истине, бес­
спорно.
Такие маленькие подсобные хозяйства при столо­
вых существовали несколько лет назад и почему-то
были ликвидированы. Инициаторы ликвидации считали
целесообразнее собирать пищевые отходы в специаль­
ные контейнеры п перевозить на откормочные базы. Но
69

жизнь во многом опровергла такую систему. Прежде
всего, нужен специальный транспорт, его крайне мало;
необходимо разработать способы длительного храпения
быстропортящпхся отходов, так как перевозить их ма­
лыми партиями невыгодно; затем нужен особый кон­
троль за «чистотой» отходов, так как крайне опасно,
если в эти отходы попадет битое стекло, металлические
вещи, куриные косточки. В маленьком хозяйстве при
столовой всех этих проблем не существовало.
Сейчас большинство столовых направляет на свалку
целые машины с прокисшей или подгоревшей кашей,
очистками картофеля и т. д. Вряд ли это лучшее реше­
ние. Думается, что стоит посмотреть па прежнюю прак­
тику по-хозяйски.
Таковы наиболее интересные вопросы, которые до­
полнительно поднимают читатели. Но, прочитав этот об­
зор писем, каждый невольно обратит внимание на лю­
бопытную деталь: письма написаны потребителями —
клиентами столовых и буфетов. Молчат повара, заве­
дующие столовыми и директора комбинатов питания.
Что, их пе волнуют экономические проблемы, стоящие
перед общественным питанием? Вряд ли. Но тогда по­
чему такое равнодушие к общественному обсуждению
проблемы?

«Я ВАМ НЕ ТОВАРИЩ!»

Помимо писем начали при­
ходить люди, как-то связанные с общественным пита­
нием.
Потянулись жалобщики. Человека обидели, и он хо­
чет, чтобы журналист вмешался, авторитетом печатного
органа воздействовал на обидчиков, призвал их к бла­
горазумию.
Но вот этот жалобщик при ближайшем знакомстве
вызвал у меня совсем другие чувства. Он прпшел ко
мне в комнату, все в том же рабочем общежитии в Вид­
ном, и, едва поздоровавшись, тут же собрался уходить,
видно, устыдился, что отважился посвятить другого че­
ловека в свою беду. Стоя у порога, ои смущенно крутил
потрепанную кепку п испуганно смотрел иа меня.
70

Когда я все-таки заставил его положить кепку и
снять плащ, сесть и рассказать, зачем он разыскал
меня в Видном, он поведал мне свою историю.
Жил этот человек в маленьком подмосковном дач­
ном поселке. Пять лет назад окончил среднюю школу и
сразу же пытался поступить в институт.
— Но не прошел по конкурсу. Одного балла не хва­
тило,— виновато улыбаясь, сказал оп.— Робкий я в то
время был. Надо было попросить, могли зачислить кан­
дидатом, у меня по математике и физике
круглые пятерки, а я постеснялся! Что бы
там ни говорили, а наш поселок мало чем
отличается от глухой деревни...
После первой неудачи он решил пра­
вильно — надо готовиться. Поступил рабо­
тать на родственный институту завод.
Дело у него сразу пошло хорошо.
— Стал ударником коммунистического
труда! — с гордостью сообщил он.— Пре­
мии получал каждый квартал!
На второй год поступил на вечерний
факультет желанного института.
— Но через два года стало невмоготу,— с трудом
подбирая слова, продолжал свой рассказ мой собесед­
ник.— От нас на электричке до Москвы почти сорок ми­
нут езды. От вокзала до завода на метро п автобусе еще
сорок пять минут. Считайте: в один конец полтора
часа, а в два конца три. Причем ездпть-то надо было в
самые часы «пик». Верите: каждый день пуговицы от­
рывали. К этому — женился, появился сын. Жена у ме­
ня хорошая, работает на швейной фабрике. Стараешься
п ей помочь. Чувствую: надо с работы уходить плп ин­
ститут бросать. Мать советует: «Брось институт! Ма­
лыш подрастет, доучишься...»
Но институт бросить не мог. С детства мечтал имен­
но в этом инстптутс учиться, инженером стать. Нет, ин­
ститут пе оставлю. А тут па соседней станции в поселке
открылся ресторан, знаете, такой маленький, домаш­
ний... В одну смену работает. Весь штат — повар, буфет­
чица, посудомойка да два официанта. Наш сосед, дядя
Саша (оп раньше в ресторане в Москве работал), стар­
шим официантом оформился и мио предложил пойти
рядовым официантом. «В твоем положении это самая
71

подходящая работа,— уговаривал он.— Через день ра­
ботать — это раз. В тепле — два. Днем, пока посетите­
лей мало, можешь заниматься, я тебя трогать пе буду —
это три. И опять же всегда сыт. И дом под боком»...
Подумал я п согласился. Жена, правда, заплакала,
говорит: «Я выходила замуж за будущего инженера, а
не за официанта. Чувствует мое сердце, сопьешься
ты там».
Нужна не очень богатая фантазия, чтобы предста­
вить эту сцепу. Я пе знал его жены, опа, наверное, ми­
лая, хорошая женщина, добрая мать. Когда мои собе­
седник предложил ей жить вместе, она видела свое бу­
дущее более оригинальным, красивым. Мечтала, что
муж будет инженером, когда-либо дорастет до главного,
может быть, станет кандидатом технических наук пли
того больше (куда не занесет девичья мечта) —докто­
ром паук. А тут на тебе — официант третьеразрядного
буфета-ресторана...
Гость мой, как бы продолжая спор с женой и словно
боясь, что и я могу разделить ее взгляд, убежденно
говорил:
— А я так мыслю, что любой труд у нас почетен.
И дело не в том, где ты работаешь, а как работаешь! —
сказал он неожиданно жестко.— А как я работаю, по­
любуйтесь.
Он вытащил из-за пазухи коричневую тетрадь и по­
ложил передо мной. То, что я принял за тетрадь, оказа­
лось стандартной, пронумерованной и прошитой книгой
жалоб и предложений ресторана. Я развернул ее наугад
и прочитал:
«Давно не получал такого большого удовольствия от.
посещения ресторана. Особенно хочется отметпть Олега
Константиновича — официанта, подававшего нам ужин.
Он приложил много старания, чтобы хорошо и любезно
обслужить нас. Большое спасибо.
Подпись: профессор, доктор технических наук...»
На следующей странице решительным почерком
было написано:
«Молодец, Олег! Заходили — думали кабак, а оказа­
лось очень симпатичное заведение. Хорошо покушали,
славно поговорили. И все это потому, что наш посред­
ник, то есть официант, добр, вежлив, услужлив, был
рад (пли делал вид, что рад,— это тоже хорошо), что
72

мы пришли, и вовсю старался, чтооы нам оыло весело
и уютно. Объявляем тебе, Олег, коллективную благодар­
ность п просим зачислить навечно в состав своих по­
стоянных посетителей.
Семь подписей. Студенты-москвичи».
Подобных записей было десятка полтора. Я закрыл
книгу и сказал:
— Хорошо. Немного освобожусь и загляну к вам в
ресторан. Любопытно!
— А я, наверное, ужо но буду работать в рестора­
не,— мрачно ответил он.— Меня из-за этой работы из
института исключили да, наверное, и из комсомола
турнут!
— За что?.. Ты ведь отлично работаешь! — искрен­
но воскликнул я.
— Говорят: какой из официанта инженер может по­
лучиться. Перед тем как подписать приказ о моем от­
числении, меня проректор вызвал. Я ему все старался
объяснить, что трудно мне было из-за города ездить,
учиться и работать, а так мне наверняка удастся закон­
чить институт, что другой работы в нашем поселке нет
и что труд официанта у нас тоже почетен. А он мне:
«Все это верно, но вот у вас «хвосты» есть, то есть не
сданные в срок зачеты»... А у меня всего один «хвост»,
да и тот по сопутствующей дисциплине. За такие «хво­
сты» за пятьдесят лет существования института пи од­
ного студента не отчисляли. Явно — придирка. А мо­
жет, п я говорил ие то, что надо... А потом он меня как
бы в шутку спрашивает: «Что же вы в этом ресторане,
как все лакеи, говорите: «Чего изволите?..» И чаевые
берете?» Я покраснел и смутился. Как ему объяснить,
что при нашей работе лучше взять гривенник на чай и
сделать вид, что ты безмерно облагодетельствован, чем
ие взять. Отдашь обратно — наверняка нарвешься на
скандал. Прямо в лицо и скажут: ишь какой праведник
нашелся... Заелся, гривенника мало! Учить вздумал!
А то еще баптистом или Христом новоявленным обзо­
вут. Все это долго рассказывать, да п не поймет прорек­
тор. Я так прямо п сказал: «Беру, товарищ прорек­
тор!..» — «Я вам не товарищ! — зло ответил он мне.—
Я ведь чаевые не беру. Наш институт готовит инжене­
ров для самой передовой отрасли техники, а не ресто­
ранных холуев!»
73

И при мне подписал приказ: за «хвосты», отрыв от
производства и работу, не соответствующую будущей
специальности, из списка студентов института исклю­
чить.
Мой собеседник кончил и сидел опустив руки, на­
гнувшись.
Ие правда ли, дикая история в наш просвещен­
ный век?
Я заставил парня сесть за стол и написать все, что
оп говорил, с указанием точных адресов и фамилий дей­
ствующих лиц. Мне его было яшлко...
И пока он писал, я с волнением ходил по комнате и
думал: «Откуда у наших безусловно хороших совет­
ских людей этакое барское, пренебрежительное отно­
шение к таким нужным человеческим профессиям, как
профессия официанта?» В свое время с этим мне при­
шлось столкнуться в торговле. По заданию редакции я
поступил работать продавцом и оказался по ту сторону
прилавка. И что только мне не пришлось выслушать от
«дорогих» покупателей! Они называли меня спекулян­
том, оказывается, у меня на лице написано, что я про­
жженный торгаш, и за версту видно, что я жулпк. Точ­
но такое же мнение у большинства людей и об офици­
антах.
Олег кончил писать. Встал.
— Понимаете, формально проректор прав. Студенты
вечерних факультетов вузов должны работать по про­
филю будущей своей специальности. Так что оп дейст­
вует по закону...
Да, формально вроде бы действительно проректор
прав. Есть такое положение. Но ведь даже статьи Уго­
ловного кодекса имеют различные оговорки, примеча­
ния, и судьи, когда выносят приговор, руководствуются
буквой закона, но прп этом учитывают множество дру­
гих обстоятельств. Перед ними человек. И даже если оп
совершил тягчайшее преступление, они внимательно
вслушиваются в защитные доводы адвокатов, взвеши­
вают все «за» и «против».
А тут... В чем «преступление» Олега? В том, что хо­
тел получить образование, но пе мог по бытовым об­
стоятельствам найти работу по профилю будущей своей
профессии?
На следующий день, отложив своп текущие дела, я
74

объехал всех людей, адреса которых дал мне Олег.
Как часто пишут в газетах, факты полностью подтвер­
дились.
Олега восстановили в институте, но чего это стоило!
Все соглашались, что с Олегом поступили неправильно,
по тут же приводили мне соответствующее место из
Положения. И мы с Олегом, ради его многолетней
мечты стать инженером, несколько поступились. При­
шлось Олегу уйти из ресторана и поступить в крошеч­
ную мастерскую Металлоремонта в одном из близлежа­
щих дачных поселков. Оказывается, чинить замки и па­
ять кастрюли, с точки зрения некоторых блюстителей
«законности», более приличное занятие для будущего
инженера, чем подавать людям тарелки щей и биф­
штекс в ресторане.
И ведь все участники этой необыкновенной истории
считали п считают себя правыми. Одна из милых деву­
шек, студентка этого института, числящаяся к тому же
в комсомольском активе, горячо заявила мпе:
— Моя мама была потрясена, когда узнала, что я в
институте занимаюсь рядом с лакеем...
Недалеко от студентки в своих суждениях ушел и
один пз преподавателей института. Взяв меня за пуго­
вицу пиджака, он доверительно говорил мпе в беско­
нечном институтском коридоре:
— Вы поймите меня, поступил Олег правильно.
Ведь бытие определяет сознание. Но незаметно пз этого
славного пария, с моей точки зрения, этот пригородный
ресторан сделает холуя. Наконец, его положение в бу­
дущем. Представляете, многие будут говорить: «А этому
инженеру я в свое время давал иа чай...» Нет-нет, мы
должны думать о моральной стороне делаВот и все. Следуя строгой журналистской традиции,
я дал слово пе называть фамилию моего видновского ве­
чернего посетителя, а его письмо держать в редакцион­
ном портфеле. А он молод: ему жить да жить, работать
да работать. Будь счастлив, Олег. И, несмотря пи на
что, помни: в нашей стране все профессии равны, труд
каждого человека дорог и ценен.

ЕГО ИСТИННОЕ ПРИЗВАНИЕ
и
О квартире Петуховых с
утра дым коромыслом. Варится, парится, тушится и
печется несметное количество всякой еды.
Хозяииу квартиры — начальнику цеха Федору Ва­
сильевичу «стукнуло» пятьдесят лет. Сегодня после ра­
боты состоится заседание завкома, где его будут чество­
вать, а потом избранные друзья с женами соберутся за
домашним столом. Стол Петуховых
| / . славился на всю округу. Спустя много диен после ужина гости все еще
а &
будут вспоминать башпеподобный ппРжа
рог с печенкой, салат, уложенный в
половинки соленых огурцов, мороженое, поданное в горячем, только что
и*
испеченном пироге, и много других
вкусных чудес...
А пока па кухне Петуховых идет
спор.
— Студень, холодец, заливное?.,
толе!..— вслушиваясь в слова, точно пробуя
их на язык, брезгливо поджимая губы, отрывисто гово­
рит зять хозяйки Роберт Иловайченко. И сам себе отве­
чает:— Нет, грубовато. Деревня. Отставить! На столе
все должно ие разливаться, а вздыматься ввысь...
— Робик, я же специально покупала свиные нож­
ки...— не понимая, о чем говорит зять, робко и заиски­
вающе, чтобы как-то не обидеть его, капризного в такие
дни, пытается возразить теща Варвара Павловна.
— Крохоборы, — кричит Роберт,— сколько стоят
ваши ножки?..
— Три рубля, Робик!..— совсем смутившись, отве­
чает хозяйка дома.
— Эх вы! Разве у Федора Васильевича каждый
день пятидесятилетие? — возмущенно гремит оп так,
что слышпо в двух соседних квартирах, а па лестничной
клетке спавшая па подоконнике кошка стремглав бро­
сается па чердак.— Три рубля пожертвовать ради та­
кого дня не можете?.. Выбросьте ваши ножки в мусоро­
провод!..
Варвара Павловна, невысокая, плотная п эиергпч76

ная дама, в обычные днп за такие слова, не задумыва­
ясь, «выдала» бы зятю, как говорится, по первое число.
Она бесцеремонно вслух вспомнила бы: он живет у них
па всем готовом три года и не то что трех рублен, а
даже и трех копеек не дал ей на хозяйство; что все они
«ездят на горбу» Федора Васильевича, а того, бедного,
на заводе опять лишили прогрессивки... Но сейчас она,
демонстративно поджав губы, молча несет свиные нож­
ки к мусоропроводу. Роберт ждет, пока Варвара Пав­
ловна с грохотом откроет черное жерло... Но, вдосталь
насладившись слепой покорностью обычно строптивой
Варвары Павловны, он снисходительно улыбается и
как бы между прочим говорит:
— Это вы зря, Варвара Павловна! Ножки надо вы­
нести па балкон. А завтра вы из них сварите восхити­
тельный холодец...
— И верно,— шепчет про себя совсем растерявшая­
ся хозяйка.— Что я, дура, делаю! Чуть не наказала себя
па три рубля...
— Начинайте готовить селедку,— командует Роберт,
стремительно убогая в свою комнату.— Зелень я при­
готовлю сам,— бросает оп на ходу.
Дело в том, что он поэт. Раз в год, а то и реже, в
праздничные дпп появляются в одной из центральных
газет стпхи с подписью: Роберт Иловайчепко. В три­
дцати — сорока строках, трескучих, как ротный барабан
суворовского училища, рифмуется: «революционный
огонь — истории вагой» п «жар — пожар». Это давало
право высокому, длинноногому Иловайчепко кроме
упоительной, ио, увы, кратковременной славы числить
себя по великому клану поэзии, носить длинные, как у
студентов православной духовной академии, белокурые
волосы, галстук-бабочку и нигде не работать.
К пятидесятилетию Федора Васильевича оп готовит
оду гекзаметром. По его мнению, только державинский
стих может выразить возвышенные чувства автора к
своему тестю. Но битва с рпфмамп и образами но мо­
жет принести успеха, когда мысли па кухне. Быстро
помножив «сладость па младость», оп через минуту не­
сется на кухню и кричит:.
— Кто же так разделывает селедку? Куда вы ее го­
товите? — грозно спрашивает он совершенно потеряв­
шую способность соображать самостоятельно Варвару
77

Павловну.— Для буфета с подачей водки па станцпп,
где поезда стоят не больше минуты п о подлости повара
бедняга-пассажпр узнает только в вагоне тронувшегося
поезда... Эх вы! Отдайте мне эту бедную рыбу и начи­
найте чистить лук. Только не режьте его, вы не су­
меете...
Если бы кто-либо из знакомых услышал, как обычно
тихий и послушный зять кричит на тещу, па которую
в обыкновенные дни и голос повысить боится, если бы
увидел, как опа чистит по его приказу лук, обильно ро­
няя слезы,— то наверняка не поверил бы ни глазам
свопм, ни ушам.
Но Варвара Павловна молчит. Опа понимает — Ро­
берт талант. Сейчас он охвачен творческим вдохнове­
нием, и обижаться на него нельзя. Она должна только
по мере спл помогать ему и терпеть.
Будничная жизнь Роберта несладка. Утром Федор
Васильевич с дочкой Тоней, конструктором того же за­
вода н жепой Роберта, торопливо уходят на завод.
С порога Топя, необычайно изящная, вся поглощенная
предстоящей работой, натягивая перчатки на выхолен­
ные руки, говорит:
— Робби, натрешь полы в большой комнате... Не за­
будь позвоппть в ателье и химчистку. Сходишь за кар­
тошкой, поможешь маме...
Воображая, что это утренняя зарядка, Роберт лениво
натирает полы пли просто слоняется по квартире, то и
дело слушая властные окрики Варвары Павловны, ис­
кренне считающей, что муж дочери ее частная собствен­
ность.
— Робик, возьми ведро, прпнесп коту песок... Ро­
берт, получи депьгп, сходи за морковкой.,.
Денег она ему, чтобы не «избаловать», дает копейка
в копейку.
Но два-три раза в год все преображается. Недели за
две до праздников, вечером, обычно за чаем, немного­
словный Федор Васильевич, отложив газету в сторону,
задумчиво говорит:
— Прошлый май мы были 5- Сидоркиных, ноябрь­
скую отмечали у Алексеенков. Вроде теперь наш черед,
мать?..
— Ну что ж,— говорит, вздохнув, Варвара Павлов­
на,— гость — дар божий. Примем!
78

— Деньги я дам,— торопливо, словно боясь, что ктолибо ее опередит, отрывисто говорит Тоня.
— Что деньги? — не торопясь, говорит отец.— Надо
Робика просить... Не посрамим дома, товарищ Иловапченко?..
Роберт понимает, что бьет его час, и для начала не­
много ломается.
— Сейчас я как раз сильно загружен. «Новый мир»
просит сдать в срок небольшую поэму,— говорит он за­
думчиво.
— Ну, Роб,— говорит Тоня, капризно растягивая
слова; подойдя к нему, опа нежно гладит его по голо­
ве.— Ну, Роб, придумай что-нибудь оригинальное!..
— Разве сделаешь тут оригинальное? Где устрицы,
омары, спаржа? — спрашивает Роберт задумчиво.
Тоня понимает, что для ее мужа это пе просто кра­
сивые слова. Он действительно мечтает сварить черепа­
ховый суп, зажарить по-андалузски седло барашка. По­
тому так загораются у него глаза, так неожиданно он за­
тихает, весь уходит в себя. Все понимают, что он согла­
сен н уже начал обдумывать ужин и убранство празд­
ничного стола.
Никто, да п сам он не знает, откуда это у него. Ино­
гда неожиданно, как комнатная собака, увидевшая во
сне охоту, заскулит с тоской, он вслух, ни к кому не
обращаясь, говорит:
— А мама яблоки в утку закладывала строго за пять
минут до конца процесса прожаривания...— Или: — А
Соколов рекомендует картофель протереть.
У него есть несколько поваренных книг, которые он,
стесняясь, никому не показывает и тщательно запирает
в небольшой чемодан — единственное, лично ему при­
надлежащее в этом доме движимое имущество. Но ни
в одной пз этих книг не говорится о тарелках, вилках,
ложках, рюмках, стаканах, цветах, салфетках, как их
расставлять п раскладывать на праздничном столе. Не
говорится в них и о том, что может нравиться простым
людям, друзьям Федора Васильевича, и что — каприз­
ным, привередливым в еде подругам Тонн.
— Это у него от бога,— убежденно говорит Вар­
вара Павловна.
А Федор Васильевич добавляет:
— Цены пет человеку. Редкая специальность...
79

...Над вытащенным пз духовки пирогом, сделанным
пе обычно, а конусом, напоминающим шапку Моно­
маха нлп кладбищенскую часовню, они восторженно
замирают. Пирог, если это сооружение можно было так
назвать, явно удался. Надпись «50 лот Ф.В.П.» покры­
лась почти черным загаром, а бока подрумянились. Вар­
вара Павловна взяла в руки длинную свежую лучинку
и, молча взглянув на Роберта, словно испрашивая бла­
гословения, приготовилась проколоть пирог. Роберт, не
отрывая глубокомысленно-восторженного взгляда от по­
рога, величественным жестом рукп запрещает ей это
делать.
— Сядет...— односложно говорит он, словно удив­
ляясь, что теща не знает таких простых истин.— Мар­
лю,— командует он.
Приняв марлю, он легко встряхивает, а потом сильно
дует на нее, так что она взлетает белоснежным купо­
лом вверх, затем плавно опускается на горячий пирог.
— Полотенце;— говорит он не глядя. Вертя руками,
как провинциальный парикмахер пли ярмарочный фо­
кусник, он сверх марли плотно окутывает пирог поло­
тенцем.
Гости собирались к восьми часам. Изумленные, они
беспорядочно толпились вокруг ярко освещенного, за­
ставленного едой стола, восторгались: кто серебристой
селедкой, словно всплывшей в белой пене искусно на­
резанного лука пз тщательно уложенной зелени; кто не­
обычайно соблазнительной разноцветной мозаикой ма­
товых салатных курганов; а кто нарочито небрежно на­
бросанной горой крошечных бутербродов, сделанных пз
тончайших ломтиков белого хлеба и кусков лососины,
семги, осетрины.
— Ах п чудесница вы, Варвара Павловна!—гово­
рит утробным голосом, перекрывая шум, великий чре­
воугодник заместитель директора завода.— Вот ведь сыт,
а, глядя на эту необыкновенную красоту, есть хочу, как
волк в марте... В ножки поклонюсь, самого директора
Бориса Григорьевича заставлю кланяться, райком вме­
шаю, а заводской банкет вы нам все-таки соорудите...
Дамы с нескрываемой завистью поджатыми губами
целовали хозяйку дома и говорили:
— Вы геппй, Варвара Павловпа! Разве мужчины
могут такой труд понять?..
80

Варвара Павловна, раскрасневшаяся от беспрерыв­
ных комплиментов, восторженно улыбалась, повто­
ряла:
— Ну что вы, такое пустяки...
В стороне, с молодыми подругами Тони, небрежно
развалившись на диване, сидит Роберт. Ои в черном
костюме и белоснежной крахмальной рубахе. На ми­
зинце у него старинный перстень с печаткой. Он сле­
дит, как гости хвалят Варвару Павловну, и не зави­
дует. Как настоящий поэт, он бескорыстен, а восторг и
радость гостей рождают у него хорошее настроение.
Молодые дамы беспрерывно пристают к нему:
— Роберт, прочтите что-нибудь. Мы только из-за
вас и пришли. Тоня, заставь своего ненаглядного про­
честь стихи.
Суховатая Тоня, чуть улыбаясь своим мыслям, легко
ерошпт его тонкие, шелковистые волосы, тихо говорит:
— Прочти, Роб, Блока...
Он начинает читать. Читает он неплохо, но молодых
дам больше всего поражает тот удивительный факт, что
Роберт запомнил наизусть такое огромное количество
рифмованных строк. А Тоня, прислушиваясь к востор­
женным словам по поводу праздничного стола, думает:
«Ну, конечно, Роберт не поэт. За все время, что я
его знаю, он не написал ни одной приличной строчки.
Он загорается только на кухне, при сервировке стола.
Вот где он настоящий творец. Вот в чем его талант.
Как называются такие специалисты? — старается вспом­
нить Тоня.— Да, шеф-повар! Метрдотель... Это тот,
который накрывает на стол и приглашает гостей. Мой
Роберт — метрдотель. Воображаю, что по этому поводу
говорили бы мои любимые, но злоязычные подругп.
«Тоня Петухова?.. Муж у нее, представьте, метр­
дотель. Старший официант...»
«Я бы не могла жить, как Тоня, с метрдотелем.
Черный фрак, а на языке вечное: «Чего изволите?»
Представив это, Тоня подрагивает и пожимает пле­
чами, словно ее обдало морозным ветром. Она пони­
мает, что молодость Роберта проходит, талант растрачи­
вается на пустяки. Когда он поймет правду, наступит
горькое, страшное разочарование, тоска о зря потрачен­
ном времени. Ей до слез жалко мужа. Давно надо от­
крыть ему глаза, поправить, наставить на путь истип6

А. Гудимов

81

ный. Опа понимает, что ей легко это сделать. Он верит
ей и любит.
«Пусть еще годик почислптся поэтом...— думает
она, словно уговаривая кого-то и успокаивая себя.—
Денег я зарабатываю достаточно... Так хочется побыть
еще женой поэта, а пе официанта».

Все, о чем говорится в этих репортажах, и в малой
доле не исчерпывает всех животрепещущих экономи­
ческих п моральных проблем общественного питания.
Но чем быстрее и тщательней мы подвергнем их все­
стороннему изучению, тем больше пользы будет для са­
мой системы общественного питания, то есть для каж­
дого из нас, так как и создана она исключительно для
пас.

КОГДА
БОЛЯТ
ЗУБЫ

КОГДА
БОЛЯТ
ЗУБЫ

— Какая там экономика и технические расчеты?..
Кто о них думает, когда болят зубы?..— скажет чита­
тель, с ужасом вспоминая недавнюю острую боль в
правой скуле.— В таких случаях, не считаясь со вре­
менем и средствами, со всех ног бежим мы к врачу, а не
к инженеру-экономисту!..
Но вот, когда вы, усевшись в кресло, избавляетесь
от многочасовых страданий, не забывайте эти часы, за­
думайтесь, почему у вас заболел зуб, кто виноват в том,
что вам так нестерпимо долго пришлось искать по­
мощи!..
Давайте слегка приоткроем завесу и посмотрим, что
делается в зубоврачебных кабинетах.
БЕДА СЕМИЛЕТНЕГО КОЛИ

С

Колей М. и его мамой
мы столкнулись в вестибюле детской зубоврачебной по­
ликлиники № 11, что на Краснохолмской набережной.
Мама выглядела очень расстроенной, а Коля, наоборот,
улыбался во весь рот, полный кривых, выросших как
попало зубов.
— Что случилось? — спросил я.
— Коля пошел в первый класс,— рассказала ма­
ма.— У него от природы кривые зубы. Врачи посовето85

вали, пока он маленький, расставить
их правильно, чтобы удобнее было
есть, да и рот был бы красивее.
— Ну и расставьте ему зубы как
падо! — сказал я.
— Винтов нет! — шепелявя, заме­
тил Коля.
— Каких винтов? — спросил я, рас­
смеявшись.
— Специальных,
ортодонтиче­
ских,— пояснила мама.— Как тут не
расстроиться... Говорят, в очереди надо прождать года
два-три. А чем старше ребенок, тем труднее это сде­
лать! — сетовала мать.
...То, о чем только мечтало старшее поколение вра­
чей, стало реальностью в наши дни. Впервые советские
стоматологи обследовали зубы большинства школьни­
ков. Мелкий «ремонт» делали непосредственно в школе,
тех же, кому необходимо серьезное лечение, направляли
в специальные поликлиники.
Врачи установили, что у значительного количества
детей один, два, а то и несколько зубов растут непра­
вильно. В детском возрасте подобные дефекты врачи ис­
правляют довольно легко. Но для этого нужны так назы­
ваемые ортодонтические винты. А их производят очень
мало, и в клиниках вынуждены записывать детей на оче­
редь. Так родилась проблема, послужившая заголовком
следующего раздела.

ПРОБЛЕМА ВЕСОМ В ГРАММ

О

Чгртодонтическии винт — это
латунная пластинка величиной в квадратный санти­
метр и толщиной чуть больше миллиметра. Пластинка
разрезана пополам, а между ее ровными частями встав­
лен крошечный болтик с двусторонней резьбой. В об­
щем, это малюсенький «домкрат» во рту — не очень
сложное, но точное приспособление, помогающее врачу
исправлять такие зубы, как у Коли.
Мне показали эти миниатюрные «домкраты», изго­
товленные разными предприятиями, и в частности од­
ним из казанских заводов, который должен снабжать
86

все детские стоматологические поликлиники РСФСР
ортодонтическими винтами. Даже неспециалисту видно,
сколь грубо сработаны эти приспособления. Но дело, ко­
нечно, не только в эстетической стороне. Основная де­
таль, несущая всю нагрузку,— болтик — при изготовле­
нии не проходит термической обработки и делается из
«сырой» стали. Зубной врач, поворачивая болтик игол­
кой, рвет резьбу. Стоит такой ортодонтический винт
3 рубля 57 копеек.
Другой очень неплохой винт в порядке эксперимента
сделан на одном из московских заводов. Сколько он бу­
дет стоить и возьмется ли завод выпускать такие
винты, никто не знает.
Третий экземпляр, продемонстрированный мне, сде­
лан слесарем Петей (фамилию этого умельца, пришед­
шего на помощь зубным врачам, сообщить не могу — дал
обещание молчать).
— Петин винт,— говорили стоматологи,— конеч­
но, кустарной работы. Но Петя калит и хромирует ос­
новную деталь — болт, поэтому его винт служит долго.
Стоит он восемьдесят копеек...
Я показал Петин винт главному инженеру одного
из крупнейших московских машиностроительных заво­
дов и спросил, сколько, по его мнению, должен стопть
такой «домкратик» и возможно ли в принципе автома­
тизировать его производство. Инженер, тщательно
осмотрев Петино изделие, заявил:
— При условии, что техники сто­
матологических поликлиник сами
будут наворачивать половинки илау А
стинок на болтик, современный станок-автомат может их сделать 10—
15 тысяч в смену. А стоить такой
**
«домкратик» должен примерно дветри копейки.
(
Вот и все об этой, пожалуй, самой
__
сложной проблеме детских стоматоI\
логов. Ей действительно, как гово/
рится, грош цена. Но от нее зависят красота и здоровье
зубов тысяч детей. Так неужто эту проблему (извиппте
за то, что пустяк называют таким важным словом) не
могут решить в Министерстве здравоохранения?
87

МОНУМЕНТ УСУ-3

и

Название монумента рас­
шифровывается так: универсальная стоматологиче­
ская установка-3. Стоит она столько же, сколько и лег­
ковой автомобиль «Волга». Делают ее в Волгограде.
В той же поликлинике, где по­
встречался мне Коля, рядом с мону­
ментальными УСУ-3 стоят самые
обыкновенные, известные еще нашим
дедам колесные бормашины иа ме­
таллической штанге со шнуровым
приводом. Оказывается, что все вол­
гоградские машины бездействуют и
стоят лишь для того, чтобы внушать
пациенту уважение к современной
стоматологической технике.
Факт обидный, однако один он не может затмить
того, что качество зубоврачебных инструментов, несо­
мненно, стало лучше. К сожалению, получают эти ин­
струменты врачи в явно недостаточных количествах.
Например, из 502 наименований инструментов, приспо­
соблений и материалов, необходимых для работы, зуб­
ные врачи и протезисты в 1967 году полностью получили
только 360.
Почему же так получилось?.. Ведь изготовление
большинства машин и инструментов технически не­
сложно и для этого не нужно каких-либо дефицитных
материалов. Тогда в чем же дело? Прежде всего, в гру­
бых просчетах некоторых работников Министерства
здравоохранения СССР. С 1960 по 1965 год количество
зубных врачей и стоматологов в стране увеличилось с
46,3 до 69,2 тысячи; количество стоматологических по­
ликлиник удвоилось; в общих поликлиниках появилось
3,5 тысячи новых зубоврачебных отделений.
В то же время выпуск машин, инструментов, мате­
риалов рос значительно меньшими темпами, чем подго­
товка врачей. В результате диспропорция между заяв­
кой п возможностью ее удовлетворения на стоматологи­
ческие машины, инструменты в 1967 году по сравнению
с предыдущим годом возросла в полтора раза, а на ма­
териалы — в два раза.
88

Вот, к примеру, московские поликлиники оказались
без нервэкстракторов не потому, что их невозможно
было купить или изготовить, а потому, что работники
министерства заказали их в десять раз меньше, чем
требуется.

МАШИНЫ ЛЮБЯТ ВНИМАНИЕ

ПII ложные и точные стомато­
логические машины п инструменты требуют постоян­
ного
квалифицированного
инженерно-технического
обслуживания и наладки. Следовательно, необхо­
дима хорошо оснащенная ремонтная база и уж ко­
нечно централизованное инструментальное хозяйство.
А то ведь вот какой получается конфуз... Поликли­
ники, например, заявляют о том, что не хватает нако­
нечников для бормашин, а народный контроль при про­
верке обнаружил, что в Киеве 10 процентов так называе­
мых негодных угловых наконечников требуют элемен­
тарной регулировки и смазки, а 83 процента несложно
восстановить, заменив некоторые детали имеющимися
здесь же, в Киеве.
Наше государство, не жалея денег, закупает за рубе­
жом хорошее стоматологическое оборудование. Однако
ведающие этими делами далеко не всегда разумно рас­
поряжаются валютным фондом. Судя по всему, надо не­
сколько сократить закупки новых машин в комплекте п
за счет этого приобрести запасные части. Чтобы попять
эту необходимость, приведу такие факты. В Ленинграде
из 65 импортных зубоврачебных установок, смонтиро­
ванных в 1965 году, работает лишь двадцать. 119 стома­
тологических установок «Хиродепт»
~
могут быть попользованы только как
бормашины. На Украине из-за отсут/1с~\
ствия запасных частей не работает
вовсе пли работает частично боль­
шая часть импортных установок
«Юнит», «Супер», «Денталь». Много­
численные заявки на запасные части
к импортным машинам удовлетворя­
ются лишь на одну четверть.
89

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ РАСЧЕТ
И ЗУБНАЯ БОЛЬ

и
11е улыбайтесь, дорогой чита­

тель: оказывается, элементарные экономические про­
счеты отражаются на здоровье и лечении ваших зубов.
За примерами далеко ходить не надо. По хорошо прове­
ренным практикой подсчетам, на 20 тысяч жителей
нужен один зубной врач-протезист. В Москве один такой
врач приходится на 12 тысяч человек. Почему же тогда
очереди в некоторых зубопротезных кабинетах?
Да потому, что к одному врачу-протезисту прикреп­
лены только два техника, которые изготовляют по его
заказам протезы. Техники работают сдельно. Но, даже
выполнив нормы на сто процентов, они, по сути, выпол­
няют лишь 70 процентов задания врача. Следовательно,
должно быть не два, а три техника. Это элементарно, но
никто не решается нарушить утвержденные штатные
расписания, хотя они не отвечают интересам дела.
Можно смело утверждать, что норма рассчитана
плохо. Именно она создает почти непреодолимую про­
блему с протезированием зубов. А нужна ли здесь
норма? Ведь врач врачу рознь, техник тоже. Как можно
им устанавливать какие-то нормативы?
На другую сторону медали обратил наше внимание
заведующий протезным отделением поликлиники № 7
Бауманского района столицы. Оказывается, в поликли­
никах существуют единые ведомственные нормы выра­
ботки на зуботехнические работы и одинаковые сдель­
ные расценки на единицу выпускаемой продукции, неза­
висимые от квалификации техников. Поэтому у высоко­
квалифицированного техника нет материальной заинте­
ресованности в перевыполнении плана и изготовлении
протезов хорошего или отличного качества, так как он
получит за них столько же, сколько и плохой техник.
Здесь скажут авторы норм:
— Но техники высокой квалификации получают
специальную надбавку за разряд!
Да, но они получают ее вне зависимости от выпол­
нения пормы и качества сдапиой продукции... А падо
было бы доплачивать не за квалификацию, а за отлич­
ное качество продукции...
90

По нормам на каждые 20 тысяч
человек нужно семь зубных врачей.
В Москве эта норма давно перекрыта
только врачами, работающими в по­
ликлиниках Мосгорздравотдела. По­
мимо этого, много зубных врачей ра­
ботает в медико-санитарных службах
некоторых министерств. Таким обра­
зом, в столице сверх нормы сотни
врачей. И тем не менее попасть к зуб­
ному врачу крайне трудно.
В чем же дело? Да в том, что в
одной поликлинике их густо, а в другой— пусто. Так,
например, в поликлинике № 12 Тимирязевского района
до недавнего времени на 20 тысяч жителей было пять
врачей, а в соседней поликлинике № 20 — двенадцать.
Чего же удивляться, что больные, прикрепленные к по­
ликлинике № 12, подолгу не могут попасть к зубному
врачу.
Протезированием зубов в столице занимаются 102 от­
деления п кабинета Мосгорздравотдела и более десяти
специализированных, так называемых платных поли­
клиник Управления хозрасчетных лечебных учрежде­
ний. Работают они по одному прейскуранту. И хотя пер­
вые пользуются помещением, светом, водой, отоплением
и многими другими благами за счет госбюджета, так как
помещаются в районных поликлиниках, тем не менее
они приносят убыток. Вторые же полностью оплачи­
вают все коммунальные расходы, по приносят пусть ма­
ленькую, а прибыль. Чем же объясняется этот экономи­
ческий парадокс!
Причина одна: если в 102 зубопротезных отделениях
Мосгорздравотдела работают, как правило, один-два
врача и, следовательно, два — четыре техника, то в каж­
дой платной поликлинике в среднем по 12—13 врачей и
вдвое больше техников. Это уже своеобразные цехи, где
все удельные расходы меньше, производительность
труда выше, а обслуживание людей во много раз лучше.
Отсюда вывод, что чем крупнее зубопротезный цех, тем
экономически он выгоднее.
Или другое положение. Сейчас работа врачей-стома­
тологов планируется не по количеству вылеченных зу­
бов, а по количеству принятых больных. В результате
91

врачи заинтересованы вылечить зуб не за один-два
приема, а за пять — восемь.
И опять норма, опять директивы. В приказном по­
рядке установлено, что зубной врач одновременно у па­
циента может лечить только один зуб, а не два и три.
Объясняется это тем, что, дескать, не хватает врачей,
они не успевают всех принять. Но ведь это ерунда. Мы
уже говорили, что врачей в Москве достаточно.
Специалисты подсчитали, что выгодней лечить сразу
несколько зубов, чем каждый в отдельности. Логика,
расчет, экономия времени, наконец, интересы больного
требуют от врача именно этого... Но приказ есть приказ!
Разве это разумно?..
Когда мы говорим об экономике в области медицины,
то конечно же никто не думает о том, чтобы сэконо­
мить на пломбе пли сократить количество удаляемых
зубов. Речь о другом — о бережном, хозяйском отноше­
нии к тому, чем мы располагаем.
А располагаем мы многим. В частности, у нас вполне
достаточно врачей-стоматологов, но только надо разум­
нее распорядиться этими специалистами, не допускать
перегрузок в одной клинике и не терпеть безделья в дру­
гой. Зубоврачебных и протезных кабинетов у нас также,
в общем, предостаточно. Но вряд ли можно согласиться
с тем, что из-за неправильно спланированных штатов
техников тысячи людей вынуждены стоять месяцами в
очереди, ожидая, когда будут готовы их протезы.
Когда мы говорим о стоматологическом обслужива­
нии населения, то почему-то находим неприличным счи­
тать рубли и копейки. Между тем порой причина не­
удовлетворительного обслуживания кроется именно в
том, что мы пренебрегаем экономическими расчетами,
не задумываемся над цифрами.
И если правильно, философски и по-хозяйски взгля­
нуть на то, какое великое дело сделали стоматологи, об­
следовав всех школьников, несложно представить, сколь
еще большее дело мы сотворим, организовав подлинно
советское по сути своей стоматологическое обслужива­
ние всех трудящихся.

92

РАССКАЗ
О КАРТОННЫХ
ПОДОШВАХ
И ВЕЩАХ,
НЕ ИМЕЮЩИХ
РОДСТВА

РАССКАЗ
О КАРТОННЫХ
ПОДОШВАХ
И ВЕЩАХ,
НЕ ИМЕЮЩИХ
РОДСТВА

Несколько лет назад, позд­
ней осенью, демобилизовавшийся солдат москвич А. И.
получил в подарок от матери модные заграничные туф­
ли. В тот же вечер в обновке он пошел на свадьбу к
своему приятелю.
Путь был недалек (надо было перейти всего-навсего
сплошь асфальтированный двор), но неприятности на­
чались сразу за порогом дома. Через несколько шагов
ноги промокли так основательно, что казалось, на них
по новые туфли, а лапти.
Но главное началось позже, когда гость в новых туф­
лях пригласил девушку потанцевать. Уже до этого по­
теряв свой блистательный вид, туфли стали распол­
заться, а каблуки, не выдержав вальса, отваливаться.
Утром на моем редакционном столе печально лежали
изодранные туфли, а напротив па стуле сидела кипев­
шая от возмущения покупательница. На полках мага­
зинов было достаточно плохих товаров, и в редакции
надоели иебреющпе бритвы, текущие, как худое ведро,
«вечные ручки», неработающие электромоторы, пид­
жаки с разнодлпннымп рукавами...
95

Я осторожно двумя пальцами снял изуродованные
туфли с моей неоконченной статьи и, положив их в эле­
гантную картонную коробку, стоявшую рядом с хозяй­
кой, посоветовал возмущенной женщине сходить в тот
магазин, в котором они были куплены. Тогда я еще про­
стодушно полагал, что магазины обязаны безоговорочно
возвращать деньги за проданный брак. Покупательница,
послушно забрав коробку, ушла.
Но через несколько дней злополучные туфли снова
лежали на моем столе. Покупательница, пройдя до­
вольно сложный путь по инстанциям, сообщила, что ме­
нять туфли отказываются. В доказательство она поло­
жила на стол акт бюро товарной экспертизы № 04126,
который гласил:
«Одна пара импортной обуви фирмы «Майкл Блейк»
артикул 4734 по причине расслоения фликов у фронта
каблуков (так по-научиому определяются отвалившиеся
каблуки) и промокаемостп обмену не подлежат. Эксперт
Перспвер».
«Как же так? — растерянно подумал я.— В картон­
ной подошве дыры величиной в пятак, каблуки отвали­
лись, тут и неспециалисту ясно, что туфли дрянь п надо
возвращать деньги...»
Завернув туфли в старую газету, я пошел по следу,
проложенному возмущенной покупательницей.
Туфли были куплены в универмаге Мосторга, кото­
рый тогда помещался на Ленинградском проспекте в до­
ме № 28. Татьяна Ивановна Бугачева, директор универ­
мага, увидев туфли, сочувственно вздохнув, сказала:
— Обувь последней поставки этой фирмы плохого
качества. Многие покупатели жалуются...
В общем, я прошел весь нелегкий путь человека, пы­
тающегося получить обратно деньги за купленную
дрянь. О всех приключениях с туфлями фирмы «Майкл
Блейк» я подробно рассказал на страницах «Экономиче­
ской газеты». Через два дня наш зарубежный коррес­
пондент сообщил, что одна пз самых влиятельных бур­
жуазных зарубежных газет перепечатала фельетон пол­
ностью как объявление. Очевидно, конкуренты фирмы
пытались таким образом ее скомпрометировать. В дру­
гой зарубежной левой газете была опубликовала заметка
под интригующим названием: «Это не обувь для снегов
Ивана».
96

«В советских газетах,— говорилось в заметке,— по­
явились жалобы на то, что некоторые фирмы экспорти­
руют обувь плохого качества. Вчера в беседе с нашим
корреспондентом господин Майкл Блейк, владелец
фирмы «Майкл Блейк», опроверг эти утверждения. Он
сказал: «Экономическая газета» сообщила, что некото­
рые туфли нашей фирмы сваливались с ног через не­
сколько дней после закупки. Но московские эксперты
Бюро стандартов отвергают эти обвинения и утверж­
дают, что виноваты сами покупатели, так как они не но­
сили галош».
Далее господин Майкл Блейк, сообщив, что русские
импортные организации покупали обувь по образцам,
добавил:
«Действительно, наша обувь легкого итальянского
стиля и плохо подходит к московскому снегу и слякоти!..
Экспортеры выбрали вечерние туфли, которые обычно
надевают с фраком. Это очень хорошие туфли. Фирма
получила письменную жалобу на то, что 0,1 процента от­
правленной обуви имеют дефекты. Какие, мы еще не
знаем, так как жалоба составлена на русском языке и
сейчас переводится. Но малый процент обуви с дефек­
тами показывает, что вся партия отличного качества».
Прочитав заметку, я тут же позвонил в торговые
организации и проверил точность единственной приве­
денной господином Блейком цифры. Да, сказали мне,
действительно в среднем из тысячи проданных пар воз­
вращается с дефектами одна. Майкл Блейк оказался
прав, это по всем нашим и мировым техническим усло­
виям ничтожный процент брака. Но тогда как же быть
с развалившимися туфлями, завернутыми в газету? Ведь
директор заявила, что это не единственный случай!
Дело заключалось в том, что вернуть плохие туфли
было невозможно. Существовалп «Правила обмена и ре­
монта недоброкачественной обуви, купленной в рознич­
ной сети», составленные Министерством торговли еще в
1956 году. Правила, с одной стороны, утверждали, что
надо безо всяких проволочек негодную обувь менять или
возвращать деньги, а с другой стороны, было поставлено
столько условий, что возвратить дрянную пару обуви я
при всем желании не мог.
Судите сами: для того чтобы сдать негодную пару ту­
фель, я должен был лично явиться с паспортом в мага-

7

А. Гудимов

97

зпи и подать письменное заявление с приложением под­
линного товарного чека. Но львиная доля блейковских ту­
фель была продана на ярмарке в Лужниках в дни перед
ее закрытием. Кому писать заявление в данном случае?
Куда обращаться, если туфли были куплены проездом
через Москву?
Дальше этими правилами был установлен гарантий­
ный срок поскп 40—50 дней. После этого срока заявле­
ния не принимаются. Но кто же из нас сразу надевает
новую пару дорогих импортных туфель и носит их, не
снимая, 40—50 суток? Как правило, первое время их но­
сят только по праздникам и воскресеньям.
Вначале мне повезло. Негодующая покупательница
предусмотрительно сохранила чек, туфли развалились
задолго до гарантийного срока, дыры на картонной по­
дошве не требовали никаких доказательств: засунутый
палец проходил подошву насквозь.
И именно тут вставал третий главный барьер в виде
очередного пункта правил. Он гласил:
«Не подлежит обмену обувь с дефектами, явивши­
мися результатом ненормальных условий носки».
Я должен был убедить продавца, заведующего обув­
ной секцией, директора магазина в том, что в этих туф­
лях я не танцевал вприсядку, не ходил в них на лыжах,
не бегал марафонские дистанции по гаревой дорожке
стадиона...
Но мытарства и на этом не кончились. Оказалось,
что при всем желании директор сам не имеет права об­
менять обувь пли возвратить деньги. Магазин лишь пер­
вая инстанция. Необходимо заключение бюро товарной
экспертизы.
Бюро товарной экспертизы в то время находилось в
старом угловом доме иа Верхней Красносельской. Для
того чтобы не стоять в длиннейшей очереди, я раскрыл
карты и предъявил редакционное удостоверение, поло­
жив его рядом с вышеприведенным актом и развалив­
шимися туфлями.
Эксперты не оправдывались. Наоборот, хлынул по­
ток жалоб... на покупателей. Оказалось, покупатель —
жуликоватый пройдоха. Ходит в модельных туфлях в
дождь, когда давно изобретены галоши; чтобы порисо­
ваться красивой погой, берет туфли па помер меньше,
а потом жалуется, что они потеряли форму; наденет но98

вую ооувь и танцует разные твисты по пять-шесть
часов...
Ясно, что при таком отношении к делу покупатель
снисхождения в бюро не находил, а на свет появлялись
беспощадные акты.
Выйдя на шумный перекресток все с топ же парой
туфель под мышкой, я с изумлением подумал:
«Капиталистическая фирма считает, и наверное не
без оснований, что у нее брак и некондиция составляют
5 процентов, а наши торговые работники говорят:
— Нет, позвольте, уважаемые господа, всего 0,1 про­
цента! — и делают все возможное и невозможное, чтобы
именно эту десятую долю процента доказать. А ведь
цифра 5 процентов вошла в договор на поставку обуви,
технически обоснована специалистами фирмы и совет­
ских торговых организаций. Очевидно, именно этот про­
цент брака вошел в калькуляцию стоимости каждой
пары обуви. И причин доказывать фирме, что этих 5 про­
центов пет, собственно говоря, не было».
Утром позвонил гид «Интуриста» и сказал, что не­
сколько дней назад, сразу после опубликования фелье­
тона, в Москву прилетел Джон Блейк — младший владе­
лец фирмы «Майкл Блейк», и настойчиво просит орга­
низовать встречу с «мистером Гудимовым».
Пришлось снова вытаскивать сверхэлегантную ко­
робку с изуродованными туфлями и ехать па свпданпе.
Ехал, предвкушая наслаждение, с каким я ткну эту пару
надоевших мне туфель с картонными подметками этому
паршивому капиталисту.
В холле Центрального Дома журналиста, где было
назначено свидание, навстречу мне поднялся невысо­
кий, белокурый, курносый, со светло-голубыми глазами,
кучерявый молодой человек. На нем был темно-серый
костюм и светло-васильковый жилет с блестками.
— Мистер Блейк — господин Гудимов! — предста­
вил гид.
— Передайте мистеру Блейку, что он прилетел в
Москву как нельзя вовремя...— сказал я, пожимая ему
руку.
— Да ничего не надо передавать,— сказал, улы­
баясь, мистер Блейк на чистейшем русском языке, да
к тому же с московским произношением, когда вместо
«о» говорят «а» и слегка грассируют.— Ведь я же,—
99

продолжал он,— чистых кровей русский, да и москвич
к тому же.
— Помилуйте,— сказал растерянно я,— а как же
вы попали в Блейки?..
— Паша фамилия Черновы. Не слыхивали?.. Поанглийски черный — блейк. Вот наш дед, Михаил Чер­
нов, и стал с семнадцатого года Майклом Блейком!
— И это пе представило труда?..
— Этого я не знаю, меня в то время не было,— отве­
тил он смеясь.— Наш род: и дед, и прадед, и прапра­
дед — лет двести по кожевенной части дела ведет. Ко­
жевенные оптовые склады испокон веков за границей
держали. Дед Михаил Иванович предусмотрел и поло­
жил капитал в Лондонском и Женевском банках. Вот
всем семейством и перекочевали во время революции
к капиталам поближе...
— Привыкли?..
— Да как сказать? Женщины, особенно бабушка и
мамаша, они тоже из России, спят и видят вернуться.
До сих пор по-русски разговариваем. Только тоскуй не
тоскуй, а бизнес есть бизнес. Да так понимать надо, что
кимряки да талдомские мужички-сапожннки в те вре­
мена нас не очень жаловали,— заметил он, вспомнив
разговор па эту тему дома.— Вот провожала бабушка,
плакала, наказывала: «Ты там, Ванечка, обязательно
женись, лучше московских девушек никого нет!»
— А фабрики большие? — спросил я, чтобы переве­
сти разговор с сентиментальных воспоминаний на дело­
вые рельсы.
— Дело миллионное!..
— А как же вы все-таки иа картонные подошвы пе­
решли? — спросил я, раскрывая, видимо, знакомую ему
коробку.
Он сразу изменился, от милого Ванечки Чернова ни­
чего не осталось. Лицо его стало холодным и равнодуш­
ным, передо мной стоял прожженный, хотя и хорошо
образованный, делец. Взяв туфлю, он небрежно осмотрел
ее и, бросив обратно в коробку, сказал:
— Штиблеты как штиблеты! Теперь ведь все идет
на заменителях. А прессованный картон, к примеру,
иной раз носится лучше, чем натуральная кожа!
— Так, что ли, носится? — грубовато опросил я,
просовывая палец через подошву.
100

— Сами изволили писать,— с раздражением отве­
чал он,— что московские эксперты не признали в этом
нашей вины! Солдат за одни сутки и не такие туфли
ухайдакает! Да и случай-то единичный — на тысячу
одна пара. А мы по контракту на тысячу пар допускаем
пятьдесят!
— Так ведь это получается потому, что у нас поря­
док возврата такой!..
— Тут наша фирма ни при чем! — злорадно заметил
он.— Было бы таких пар двести — триста, я бы их за­
брал с собой да поставщику этого гарантированного
картона харю намылил! А так разговаривать не о чем...
Мы холодно расстались. Я вышел на запушенный
первым снегом Суворовский бульвар п, посмотрев на
него, по-иовому подумал: «Наверно, те, кто его давно не
видел, тоскуют об этом первом, таком чистом, почти про­
зрачном снеге, об этих сияющих на фойе уличных фона­
рей деревьях, об этом морозном московском воздухе...»
Потом мысли мои перешли на самого Чернова, на пора­
зительную живучесть московской купеческой породы,
сохранившей в чужой стране нравы и язык, не только
чужие для этой страны, но и для своей бывшей родины.
И все это время, пока я думал о мистере Блейке, я не
мог отделаться от какого-то тайного ощущения, что я
когда-то уже слышал о купцах Черновых. С этой навяз­
чивой мыслью я лег в постель и с ней встал утром.
И как это иногда бывает, только на третий день, в са­
мый разгар редакционной сутолоки, когда до сдачи га­
зетных полос в типографию оставались не минуты, а счи­
танные секунды, самые дальние отделы мозга вдруг вы­
дали на поверхность памяти воспоминания о Кимрах
и Талдоме — столицах дореволюционных сапожников,
о знаменитом репортере Гиляровском...
Владимир Алексеевич Гиляровский, жалуясь на
плохое качество купленной им ручки, как-то в тридца­
тых годах рассказывал нам, молодым репортерам:
— В шестидесятых годах прошлого столетия тор­
говал под Китайгородской стеной обувью купец Чернов.
Мастерские у него были в Кимрах и Талдоме и в окру­
жающих деревнях; там испокон жили сапожники. Про­
славился этот купец тем, что на толкучках через под­
ставных лиц продавал большое количество сапог с кар­
тонной подошвой. В лавке он это делать побаивался...
101

Знали об этом многие, но поймать его никто с по­
личным не мог. Местный пристав был купцом куплен и
предупреждал его о малейшей опасности.
И был в то время полицмейстером города Москвы
некто Лужин, страстный охотник. На охоте Лужину и
пожаловались па черновскпе сапоги его егеря и псари.
Зная порядки в своем ведомстве, Лужин приказал, пе
рассчитывая на полицию, самим охотникам выследить
купца.
Однажды егеря разбудили Лужина на рассвете и со­
общили, что видели, как во двор склада Чернова въехали
возы с сапогами на картонной подошве. Лужин, бывший
кавалерийский ротмистр, был скор на подъем и рас­
праву. Через полчаса склады были окружены, а купец
и его поверенные схвачены с поличным, отправлены в
полицейскую часть, где их мушкетеры выпороли по
всем правилам искусства. Но секли не просто: каждый
пз купцов во время экзекуции держал руку на еванге­
лии и повторял:
— Во имя отца и сына п святого духа даю зарок,
что ни я сам, ни мои дети, ни мои внуки, пи правнуки,
ни праправнуки, под страхом вечного отцовского про­
клятья, не будут на сапоги ставить картонные подо­
швы...
И знаете, качество сапог па многие годы после этого
улучшилось! — смеясь, в заключение говорил Гиляров­
ский.
А года через два в зимний вечер в глухой деревне,
где-то между Талдомом и Кимрами, куда мы заехали па
волчыо охоту, старуха хозяйка рассказывала:
— В прежние времена, до революции, у нас в де­
ревнях сапоги шили. Купец Михайло Иванович Чернов
дело поставил хитро. Одна семья головки тачает, дру­
гая — только голенища, третья — сапоги собирает. Дед
его Иван Чернов, когда турецкая война была, картон за
границей покупал да на солдатские сапоги, прохвост,
и ставил. Солдатики-то на Шипке нога отмораживали,
а он с генералами в Кимрах вино пил... После войны
Чернова вроде судили. Да разве ворон ворону глаза вы­
клюет? Одна шайка была, глядим — года через два али
три опять на тройке по деревням мечется, заказы раз­
дает...
Вспомнив все это, я позвонил в «Интурист», чтобы
102

сказать Джону Блейку, что па нем лежит прадедовское
вечное проклятие. Но, к сожалению, Блейк отбыл нака­
нуне на свою новую родину. И это было к лучшему...
Что бы я мог, кроме этого, сказать молодому Чернову?
Чтобы он уважал наставления родителей? Но этого испокон веков не было в обычае русских купеческих се­
мей. Повторпть, что у нас обмен купленных негодных
туфель бюрократически плох и не отражает истинного
положения вещей? Но такие порядки ему и его фирме
только на руку и дают прямой барыш!..
А вот нашим советским купцам из всей этой истории
надо было бы сделать для себя выводы.
Но прошло несколько лет, и по-прежнему покупатели
мучаются, если приобретут недоброкачественную им­
портную обувь. Все так же не имеет права ничего ре­
шить директор магазина, все так же надо везти брак на
экспертизу в различные торговые организации.
Но коль речь зашла о негодных товарах, припом­
нилась мне еще одна история.
В 1935 году меня вызвал нарком тяжелой промыш­
ленности Серго Орджоникидзе. Когда я вошел в каби­
нет, он, добродушно улыбнувшись, протянул мне чай­
ную ложечку.
— Надо найти, кто сделал эту гадость,— сказал он
и помрачнел.— Дали ее мне на автозаводе в детских
яслях.
— А чем проштрафилась ложка? — спросил я.
— Посмотри, какие острые края! Рот до крови рас­
царапаешь. А кто делал, не узнаешь. Марки-то фабрич­
ной нет... Найди, пожалуйста, этого горе-рационализа­
тора, я хочу с ним поговорить,— произнес нарком.
Я вышел в сквер на площади Ногина и начал раз­
мышлять: где же этот загадочный завод или цех, ма­
стерская или артель, штампующие подобные ложкп. Ку­
пили пх в Москве, в магазине, но где, на какой улице?
Я взял карту Москвы, разделил ее на секторы, нанес
кружками все магазины, в которых могли продавать
чайные ложкп, и, стараясь пе пропустить ни одного та­
кого хозмага, начал свой обход.
После трех дней упорных поисков в хозяйственном
магазине на улпце Горького я нашел близнецов этой
чайной ложечки, а еще через час адрес, указанный в
накладной, привел меня в один из подвалов на Красной
103

Преспе, где размещались плохонькие учебные мастер­
ские фабрично-заводского училища. Под руководством
пожилого мастера мальчишки с огромным рвением
штамповали па видавшем виды прессе родных сестер
моей чайной ложечки.
— Что же вы такие ложки штампуете? — спросил я.
— А что?.. Ложки как ложки,— самодовольно ска­
зал мастер.— На двести процентов выполняем план.
...Я не знаю, о чем с глазу на глаз беседовали нарком
и старый рабочий, только через три месяца вышло по­
становление ЦИК и Совнаркома СССР об обязательной
фабричной марке на каждом изделии.
Вскоре после этого я снова зашел в знакомую ма­
стерскую. Мальчишки по-прежнему с азартом штампо­
вали ложки, а двое клеймили их. На каждой ручке —
фабричный знак школы: орел, распластавший крылья,
и помер училища.
— Ну что, поговорил с наркомом? — спросил я ма­
стера.
— Поговорил...— угрюмо сказал оп.— Да не в этом
дело... Как я мог свою рабочую честь потерять? Вот что
главное!
БЕСФАМИЛЬНАЯ РУЧКА

п

Прошло тридцать лет с гаком.
И вся эта история вспомнилась мне, когда не так давно
в одной из школ близ того же автозавода имени Лиха­
чева учительница Татьяна Ивановна Сопрунова остано­
вила несколько смущенного гражданина лет десяти от
роду, так тщательно вымазанного фиолетовыми черни­
лами, что можно было только удивляться, как ему уда­
лось это сделать.
— Вот полюбуйтесь! Покажи ручку, которой пи­
шешь.
Парень вытащил из кармана темно-вишпевую так
называемую школьную авторучку. Новенькая, внешне
красивая, опа текла по всем соединениям.
— Где ты ее взял? — строго спросила Татьяна Ива­
новна.
— Папа подарил.
104

Я внимательно осмотрел авторучку. Товарного знака
предприятия, сотворявшего это «чудо», не было. Вспом­
нив давний разговор с Серго, снова пускаюсь «по следу».
...Специализированный магазин № 45 на Кузнецком
мосту. Здесь торгуют только авторучками и запасными
частями к ним.
— Наверное, мы продали,— сразу говорит, осматри­
вая ручку, директор магазина.— Так называемая
школьная, стоит 90 копеек, производство московского
завода «Авторучка».
— А почему нет товарного знака?
— А это вы у них спросите! Завод
рядом, на Неглинной,— говорил дирек­
тор.
...В глубине двора дома № 20 па Не­
глинной улице — цехи завода «Авто­
ручка». При входе в первый же цех —
большой плакат: «Дорожи заводской
маркой! Выпускай продукцию только
отличного качества!»
— Как же так? — спрашиваю у за­
местителя директора.— Плакат о чести заводской марки
есть, а самой марки нет?
— Так получилось,— смущенно объясняет он.—
Прессформы заказали, а утвержденной марки нс было!
Не задерживать же производство!..
И в топе его слышится: «И что вы по пустякам тре­
вожите людей!»
Много лет назад в подвале дома на Красной Пресне
над чайной ложечкой трудились старик мастер да его
ученики «фабзайцы», для которых ручной пресс был
вершиной механизации. Но ведь у колыбели школьной
авторучки стоят опытные дипломированные и недппломпровапные специалисты. С пих-то спросить можно!
Поставить свой товарный знак — это не простая лю­
безность дирекции предприятия, а установленная зако­
ном обязанность. 15 мая 1962 года Совет Министров
СССР в своем постановлении вновь записал:
«В целях повышения ответственности предприятий
за качество выпускаемой ими продукции производст­
венно-технического назначения и товаров народного по­
требления:
1. Обязать государственные, кооперативные и обще105

ственные предприятия и организации помещать на вы­
пускаемых ими изделиях или их упаковке товарные
знаки, зарегистрированные в Комитете по делам изоб­
ретений и открытий при Совете Министров СССР...»
Не может быть, чтобы на московском заводе «Авто­
ручка» не зналп этого! Но может быть, завод не одинок?
Я решил пройти по магазинам.
Универмаг Мосторга Кг 26 на Измайловском буль­
варе. За полчаса вместе с представителем дирекции ма­
газина мы обнаружили десятки предметов без товарного
зпака._ Вот пластмассовый несессер. Цена солидная —
4 рубля 99 копеек. Заводской марки нет, и практически
почти невозможно узнать, какой безнадежно унылый
художник создал его форму и раскраску, какая равно­
душная рука отштамповала это редкое по своей безвку­
сице «произведение». Накладная тоже не проливает
света — несессеры поступили с торговой базы.
Рядом такой же безродный футляр для очков. Во­
обще, как правило, на пластмассовых изделиях марку
завод-изготовитель ставить стесняется.
Другой отдел магазина. Одеколон «Лето». Кто сделал
эту жидкость, по запаху и цвету похожую на состав от
клопов, определить невозможно. Крем «Дайле»... Кто и
для чего изготовил его в Риге, узнать также нельзя.
На противоположной стороне Измайловского буль­
вара посудо-хозяйственный магазин. Здесь та же кар­
тина.
Руководители стекольных заводов, очевидно, ре­
шили, что законы писаны не для них: все стаканы, гра­
фины, рюмки заводских марок не имеют.
На прилавке паяльная лампа. Не знаю, как она ра­
ботает, ио внешний вид ее приводит в изумление. По
всей вероятности, чтобы не особенно усложнять процесс
окраски, лампу окунают в бак с серо-буро-желтой кра­
ской. Можно представить, какой угар окутает лампу при
первой же попытке разжечь ее.
А вот другие «чудеса»: швабра с автоматическим отжпмателем воды, вешалки, керосинки, электрические
фонари, электроутюги... И все без товарных знаков.
Об электроутюге У-61 хочется сказать особо. На
нем нет заводской марки, ио приложен паспорт. Из него
мы узнаем: номер этого «агрегата» — 381, принят он ма­
стером ОТК № 35 т. Кузьминым, завод обеспечивает га106

рантпйиый срок — один год и еще много других полез­
ных сведений. (Правда, все это не помешало авторегу­
лятору и увлажнителю утюга в день покупки выйти из
строя.) Но в паспорте не было написано главного: где и
как можно воспользоваться гарантией? Ни адреса, ни
телефона.
Одна любопытная деталь: все эти бесфамильные и
безадресные изделия иа редкость отвратительного каче­
ства. И это говорит о многом... Однако не все предметы,
предлагаемые покупателю, так беззастенчиво безы­
мянны. Многие имеют товарный знак, но найтп его на
изделии не просто, он стыдливо спрятан.
Вот двухрублевый флакон одеколона «Шипр». Когдато ленинградцы под этим названием выпустили в про­
дажу чудесный одеколон со стойким и приятным запа­
хом. Спрос на него рос день ото дня. И тогда «Шипр»
с той же этикеткой и в подобных флаконах начали вы­
пускать почти все парфюмерные предприятия. Но похож
этот одеколон на знаменитый ленинградский «Шипр»
только цветом.
Покупатель стал искать ленинградский одеколон по
товарному знаку. Но... фабричная марка ставится на
обратной стороне этикетки, наклеенной иа флакон. Вот
и попробуй ее разглядеть через стекло и слой темно-зе­
леной жидкости!
Да что одеколон! Возьмите бутылку фруктовой воды
и попробуйте найти марку завода. На многих она также
иа обратной стороне ярлыка, плотно наклеенного на бу­
тылку темного стекла. Неправда ли, неплохой способ
скрыть адрес нерадивого производства?
Или вот еще пример: даже в столице, зайдя в бу­
лочную, невозможно узнать, хлебом какого завода она
торгует!..
Безобразие явное, но кое-кто пы­
тается подвести под эту обезличку «тео­
ретическо-экономическую базу».
— Позвольте,— говорят такие «эко­
номисты»,— на все названные вами то­
вары существуют государственные стан­
дарты, и, по существу, они по качеству
должны быть одинаковы! Зачем же
иметь разные этикетки? Проще, дешев­
ле их отпечатать сразу для всей страны
107

и распределить по разнарядке. Зачем возить ленинград­
ский «Шипр» на Северный Кавказ, когда его можно сде­
лать на месте? Ведь так вместо планового распределения
товаров у пас одно предприятие будет перепружено зака­
зами, а второе затоварится...
И добро бы такпе «экономисты» только философст­
вовали, но они и действуют... Миллионы одинаковых
ярлыков и этикеток рассылаются по предприятиям
страны на тысячи наименований и предметов. И с точки
зрения бюрократа, получается даже здорово: куда ни
прпехал, везде «Шипр», вишневый напиток, конфеты
«Мишка», тульские пряники, папиросы «Беломор», сига­
реты «Прима». Все, как в столице!
А по существу, это жульничество, узаконенная
подделка. Кто от этого выигрывает? Предприятия, вы­
пускающие плохие изделия, но под маркой, хорошо себя
зарекомендовавшей.
Товарный зпак предприятия должен быть на каж­
дом предмете, на всех товарах. II на самом видном ме­
сте! Ведь бракодел больше всего боится гласности!
В Советском Союзе несколько сот тысяч промыш­
ленных предприятий, обязанных ставить на своей про­
дукции утвержденные п зарегистрированные товарные
знаки. В Госкомитете по делам изобретений и открытий
при Совете Министров СССР нам сообщили, что до сих
пор нередки случаи выпуска продукции без товарных
знаков. А ведь прошло много лет со дня постановления
правительства. Этим же постановлением был установ­
лен срок введения товарных знаков — полгода.
В чем же дело? Обтэяспяется все просто: зачем ста­
вить марку иа заведомо плохой товар, а потом получать
рекламации! Была бы, например, заводская марка на
авторучке, да еще с адресом предприятия, и наверняка
учительница Татьяна Ивановна написала бы в партий­
ную организацию завода, а то и председателю Моссо­
вета о плохом качестве авторучек моссоветовского пред­
приятия. И таких писем было бы не одно, а тысячи...
Вот и стараются, используя любой предлог, не ставить
товарного знака, избавиться от «кляуз». Тем более, что
за это руководители предприятий никакой ответствен­
ности не несут.
Предусмотрено, что торговые организации не дол­
жны принимать товары без товарного знака. Почему же
108

в магазинах полно товаров без таких
знаков? За этим обязана следить Госу­
дарственная торговая инспекция, а она
этого не делает. И хотят того работники
торговли пли нет, но своей беспечно­
стью они покрывают бракоделов.
И снова невольно вспомнились маль­
чишки и старый рабочий в подвале на
Красной Пресне. Они выбрали себе для
товарного знака силуэт орла, расправ­
ляющего крылья. Пусть было наивно на
маленькой чайной ложечке, сделанной
кустарно из плохого алюминия, штамповать орла, но
юноши вместе с седоусым мастером твердо верили, что
они научатся работать хорошо, расправят крылья. И этот
знак для них был своего рода символом.

...Наступали ранние зимние сумерки. На заводском
дворе и в цехах зажглись электрические фонари. Вошла
секретарь и зажгла свет в кабинете. Директор Аркадий
Павлович поднял кудлатую голову и спросил:
— Есть новости?..
— Деталь «117» кончилась...
— Проклятая! Какой пролет ее делает?
— Восьмой.
— Пусть позвонит начальник цеха. Иди...
Аркадий Павлович подпер щеку кулаком, так что
рот съехал к уху, и углубился в бумаги. Перед ним ле­
жала в четырех копиях телеграмма, адресованная в ми­
нистерство, обком, в центральную и областную газеты.
Текст телеграммы был много раз писан и переписан.
Сперва в телеграмме было семьдесят пять строк и на­
чиналась она так:
«Несмотря на плохую работу заводов-поставщиков
и смежников зпт декады декаду не поставлявших мате­
риалы металлы зпт коллектив завода героически до­
срочно закончил первым области квартальную про­
грамму».
Потом все, что касалось поставщиков и смежников,
было вычеркнуто, и остались только последние девять
слов. Но затем со вздохом сожаления было выброшено
и слово «героически».
109

«Так-то лучше!» — подумал Аркадий Павлович,
с удовольствием перечитывая оставшиеся в телеграмме
слова «первый в области» и со злорадством размышляя,
какое это впечатление произведет на директоров сосед­
них заводов.
— Можно отправить? — спросила снова вошедшая
секретарша.
— Ты что, с ума сошла?.. Смотри у меня... Программа-то еще не выполнена!
— Аркадий Павлович, тогда «Красная звезда» на­
верняка первая рапорт пошлет,— с горечью и жалостью
к собственной судьбе сказала секретарша.
— Это мы еще посмотрим!.. Пока программы не вы­
полним, не смей посылать, поняла?.. За такие дела с
работы гонят...
Вытирая руки грязным куском ветоши, вошел моло­
дой белобрысый начальник механосборочного цеха.
— Что же это?.. А?.. Аркадий... Аркадий Павлович,
механический реясет нас... Восьмой пролет деталь «117»
перестал подавать...
— Без паники, Харптоп! — стараясь говорить спо­
койно, сказал директор, хотя внутри у него все кипело и
хотелось выругаться.— А где Кузьмичев?..
— Ушел домой... У него жеиа рожает...
— Вот, подлец, нашел время...— не выдержал Арка­
дий Павлович.— А пролет работает?..
— Нет, они ведь еще вчера программу выполнили,
поэтому сегодня работали в одну смену,— вытирая той
же ветошью пот со лба, сказал начальник механосбо­
рочного.
— Ну ладно же, я его завтра поздравлю! — грозно
сказал Аркадий Павлович.— Через двадцать лет с сы­
ном вспоминать будет...— И перевернул телеграмму тек­
стом вниз: слова «первый в области» резали ему глаза.
Позвонил вдруг диспетчер и заявил:
— Деталь «117», оказывается, есть. Но ее в механо­
сборочном завалили литьем...
— Здорово!..— сказал Аркадий Павлович.— Откуда
ты узнал?
— Кузьмичев сейчас в цехе.
— Передай, чтобы шел к ясене и позвонил из дому,
кто у пего — сын пли дочь,— мучаясь угрызениями со­
вести, ласково сказал директор. Если бы можно было,
110

он готов был поцеловать сейчас Кузьмичева. Нахмурив­
шись, он повернулся к начальнику механосборочного
цеха и, четко разделяя слова, спросил:
— Ты что же врешь, Харитон? Сам напутал, а па
людей спихиваешь?..
Через две минуты начальник цеха, красный, разъя­
ренный, рысью бежал в цех.
Директор завода приказал никого не пускать в ка­
бинет и велел позвать начальника отдела снабжения
Мотина.
Мотин, в традиционной для снабженцев зеленой
военной рубахе, хромовых сапогах, вошел и сел в кресло.
Аркадий Павлович таинственно запер дверь и конфиден­
циально сказал:
— Федя, друг, у тебя везде есть приятели... Не в
службу, а в дружбу, поезжай на «Красную звезду» п вы­
ясни, как у них с программой. Они должны сегодня
кончить. Только, чтобы никто не знал...
— Узнать можно, да как я оттуда сообщу?..
— А телефон?
— Ну, Аркадий Павлович, ты обалдел... Телефони­
стка у них на коммутаторе не дура. Она за программу
тоже болеет.
— Это верно. Бери машину, и пусть шофер приве­
зет от тебя записку. Только смотри, Федя, не подведи!
Мотин уехал. Директор, волнуясь, прошелся по ка­
бинету. Шагая, он уговаривал себя: «Ну, что ты вол­
нуешься, не все лп равно, первым пли вторым?» Но
у него неприятно сжалось сердце, когда он подумал о
том, что придется вычеркнуть слова «первый в об­
ласти».
— Все-такн первый есть первый!..— сказал он вслух
п позвонил диспетчеру.— Сколько оста­
лось?..
— Восемь...
— Какие новости?
— Пять комплектов детали «16-48»
отдел технического контроля забрако­
вал: не отделаны вчистую...
— Почему?..
— Спешат, Аркадий Павлович!
Директор чуть не застонал. «Пять
деталей,— считал он.— Если даже пять
111

человек поставить па зачпстку, все равно тридцать ми­
нут. Эх, горе мое... В конце концов и без этой зачистки
хороши будут».
Поймав себя на этой мысли, директор поморщился и
подумал: «Кривишь душой, друг Аркадий?.. Кривишь!»
С яростью он вдруг закричал диспетчеру:
— Кто им разрешил спешить?.. Кто разрешил штур­
мовать?.. Кто объявил аврал?.. Скажите, что я приказал
отделать детали обязательно на «отлично»...
Бросив трубку, оп устало сел. Тяжело было говорить
последние слова.
Снова прибежал начальник механосборочного цеха.
Запыхавшись, он долго ничего пе мог сказать. Белоку­
рые волосы прилипли к потному лбу, белый воротничок
был в машинном масле. Глаза азартно блестели.
— Аркадий Павлович, есть предложение не ставить
ручек!..
— Почему?..
— На кой ляд они колхознику! Мы ведь последнюю
партию в деревню отправляем.
— Так ты думаешь, там ручки но нужны?..
— Конечно. За низ взять можно. А в избе она сто
лет простоит, разве ее кто тронет...— обрадованно ска­
зал начальник и, приседая, показал, как можно взять.
Думая, что директор соглашается с ним, он добавил: —
А восемь операций можно не делать.
Директор молча и задумчиво смотрел на своего на­
чальника цеха, которого он недавно выдвинул из смен­
ных инженеров. Глядя иа него, он думал:
«Вот они, это я их так воспитал. С легким сердцем
ручку предлагает аннулировать. Потом еще красить пе­
рестанет... Мало меня, видно, били, раз начальники це­
хов у меня так думают...»
— Ты, наверно, с ума сошел, Харитон,— сказал
он,— а если бы тебе чемодан продали без ручки?..
Взял бы?.. То-то!.. Отчего это вы панику подняли? Спе­
шите!..
— Да мы не спешим.
— Ну тогда попьем сейчас чайку.
— Аркадий Павлович, я только что в цехе пил. Я по­
бегу лучше!..— взмолился начальник цеха.
— Не спешите, не штурмуйте, мне программа са­
мому дорога, а я вот не волнуюсь же!..— сказал Арка112

дпй Павлович и в доказательство не то­
ропясь пригладил свои волосы.
Мотин все не звонил. Что делалось
на «Красной звезде»? Может, пока он
здесь сидит, директор «Красной звезды»
с секретарем парткома уже едет с ра­
портом в горком?..
Аркадий Павлович нервно прошелся
по комнате и, не выдержав, пошел в
диспетчерскую. Черный репродуктор
гудел над столом диспетчеров. Когда
включались цехи, оттуда доносился грохот станков,
звонки мостовых кранов. Молодой диспетчер, пританцо­
вывая, что-то кричал в микрофон... Увидев директора,
он сразу успокоился.
— Ну, сколько?..
— Два осталось. Крышечные болты держат.
— А, черт!.. Как же вы раньше не подумали!..
Диспетчер помялся, а потом тихо, выключив микро­
фон, проникновенным голосом сказал:
— Аркадий Павлович, разрешите пока болты из ре­
монтных взять. Ведь никто не узнает. Завтра мы их об­
ратно в коробки вложим. А программу через двадцать
минут выполним.
— Молчи лучше,— сказал шепотом директор, чув­
ствуя, что если диспетчер захочет, то сможет его уго­
ворить.
— А то ведь «Красная звезда» опять на первое ме­
сто выйдет,— жалобно сказал диспетчер.
— Далась вам эта «Красная звезда»! — со злостью
сказал директор, чувствуя, что воротничок начинает
жать шею.
— Ведь в прошлом году так делали, и ничего...
Аркадий Павлович тяжело вздохнул и, пересилив
себя, сказал:
— Я тебя выгоню, ежели ты тронешь ремонтные
болты! Понял?
Мотин не звонил и не присылал шофера. «Может,
узнать в горкоме, как дела»,— подумал директор, вер­
нувшись в кабинет. Не спеша снял трубку, набрал номер,
поздоровался с секретарем горкома, спросил, какие но­
вости. В эту минуту секретарь, всегда входившая тихо,
с треском распахнула дверь и с порога крикнула:
8

А. Гудимов

ИЗ

— Готово!..
Аркадий Павлович привскочил п, закрыв рукой
трубку, торопливо крикнул:
— Звони в ОТК, все ли они по акту приняли?..
Открыв трубку, он снова неторопливо начал жало­
ваться, что с поставками металла по-прежнему плохо.
Второй раз вошла секретарь и кивнула головой.
II только тогда, сдерживая радость, стараясь говорить
как можно более равнодушно, Аркадий Павлович
сказал:
— Ты, наверное, уже слыхал: мы квартальную про­
грамму выполнили... Да, по всему циклу... Наверное,
опять иа втором месте?.. Что, еще никто не звонил?..
А «Красная звезда» как? Не выполнила!.. Новый за­
вод, какое оборудование! Им совестно!.. Спасибо,
спасибо за поздравления, значит, мы первые?.. Может,
им помочь надо?.. Ты позвони. Ну, прощай...
Бросив трубку, он выскочил из-за стола, подписал
телеграмму, предварительно вычеркнув слова «первые
в области», так как это было и так ясно; надев кепку,
побежал в цех, сунув по дороге телеграмму секретарю:
— «Молнией»... Если можно, то еще чем-нибудь бы­
стрей...
Через минуту он поздравил всех в механосборочном
и деловито стал проверять задел на следующий день.
В этот день ни на одной машине заводской марки не
ставили!.. О ней просто забыли!..

ДОБРЫЕ
УСЛУГИ
IТЯЖЕ1ЫЕ
ДЛИ

ДОБРЫЕ
УСЛУГИ
В ТЯЖЕЛЫЕ
ДНИ

Есть темы, за которые не

вдруг берешься. Вроде бы все ясно н фактов собрано
достаточно, и тем не менее никак не решаешься сесть за
стол, рассказать о том, что взволновало. Так было и с
этой главой книги. Долго не мог я написать ее: казалось,
что проблемы частные, не заслуживающие обществен­
ного внимания. Начинал писать и сбивался на фельетон,
даже заголовок придумал — «Гроб с музыкой». Но вот
умер у меня друг, и все, что пришлось пережить в
связи с этим печальным событием, заставило заглянуть
в такие уголки нашей жизни, куда заглядывать, как
правило, почему-то не принято. А заглянув, я уже не
мог усмехаться и иронизировать. Право, все это далеко
не смешно, и я попытаюсь рассказать обо всем, что уви­
дел, совершенно серьезно. Пусть не посетует читатель
на выбор темы. Отбросив остроты пошляков, задумаем­
ся: ведь, по существу, нет более важной услуги, которая
оказывается человеку, убитому горем.
Итак, в конце прошлого года умер друг. Жена и се­
стры попросили меня взять на себя трудную для них
миссию: получить в соответствующих организациях
117

справки, заказать гроб и автомашину, договориться о
времени кремации...
По всей вероятности, большая часть полученных
мной справок и совершённых формальных процедур в
таких случаях необходима. Но ох как трудно все это
делать, когда только что ушел родной человек и время
не успело еще сгладить остроту горя!
Очень хотелось перепоручить все хлопоты какойлибо организации, но сделать этого нельзя — такой орга­
низации попросту не существует. И вот родственники,
близкие друзья, убитые горем, мечутся из одного
учреждения в другое, и всюду надо подождать, всюду
вновь и вновь повторять одно и то же... Было бы весьма
правильно все такие хлопоты перепоручить специаль­
ным похоронным бюро. Вряд ли надо доказывать, что
именно им и надлежит оказывать людям в горе самые
сердечные услуги. При этом, видимо, необходимо многое
упростить в процедуре оформления, а многое внести —
и прежде всего элементы душевного участия.
Но так как все это в будущем (будем надеяться, что
в недалеком), то пока мне пришлось самому заниматься
всем, что связано с проводами близкого человека в по­
следний путь.
...После многочисленных бестолковых хлопот, так
как занимался я подобным делом впервые, в назначен­
ный час пришла специальная, переделанная из старин­
ного автобуса машина. Друзья вынесли из морга гроб и
установили в центре кузова на обитый кровельным желе­
зом постамент. Родственники и друзья втиснулись по
бокам, и мы поехали с установленной для всего авто­
транспорта столицы скоростью — 60 километров в час.
Ухватившись за поручни, стиснутый людьми, я ка­
чался по ходу движения над покойником и невольно
вспоминал похоронные процессии сравнительно недав­
него прошлого. Торжественный ход четверки лошадей,
служащих похоронного бюро в черных костюмах и бе­
лых цилиндрах...
Я далек от мысли возрождать старые обряды с ката­
фалками, запряженными четверками вороных, с факель­
щиками и т. д. Это ушло в прошлое и, собственно, для
большинства утратило всякий смысл. Ио, по всей ве­
роятности, взамен их должно быть создано что-то дру­
гое, отвечающее нашему времени, нашим принципам.
118

В самом деле, почему специальные автомобили похо­
ронных бюро имеют такой обшарпанный вид п, скорее,
подходят для перевозки дров, чем для целой, коим они
предназначены? Почему водители этих моторизованных
погребальных карет (впрочем, как и работники крема­
тория и кладбищ) одеты так, как будто они не на похо­
ронах, а на рынке? Почему моторизованный катафалк
несется по улицам со скоростью экспресса?..
На этом, к сожалению, цепь недоуменных вопросов
не кончается. Но так как машина наша мчалась подобно
такси с пассажиром, спешащим на вокзал, то не успели
мы оглянуться, как оказались во дворе крематория,
кстати говоря, единственного в стране. У дверей крема­
тория в подлинном смысле неживая очередь покойни­
ков. Мы шестые... Первые уже установили гроб на спе­
циальный постамент с лифтом для спуска к кремацион­
ным печам и говорят речи; вторые ждут в вестибюле;
третьи приготовились вынести гроб из автомашины...
Нужно ли доказывать, что подобный «конвейер»
оскорбляет чувства провожающих в последний путь
близкого человека.
...Но вот наступает минута, когда администратор
крематория разрешает нам внести гроб в ритуальный
зал и привычно строго предупреждает:
— На речи, прощание и музыку пятнадцать минут!..
Я уже знаю, что, если родственники не уложатся в
заданные минуты, администратор примет необходимые
меры, чтобы ускорить обряд, и даже может прервать
оркестр на полутакте.
У него план и график... Невольно вспоминаешь при­
городный вокзал, где без гудков и звонков отправляют
по строгому расписанию один поезд за другим.
Однако дело не только в том, какой порядок сло­
жился в крематории. По официальным данным, лишь
одна пятая похорон в Москве проходит через кремато­
рий, остальные идут к кладбищам.
Между тем все старые столичные кладбища — Ва­
ганьковское, Введенское, Калитниковское и другие,
просуществовавшие более ста лет, сейчас закрыты для
свободного захоронения. Взамен их в 1960—1963 годах
открыты новые: Котляковское, Николо-Архангельское,
Долгопрудненское, Химкинское... Уже не рассуждая о
том, что новые кладбища расположены очень далеко,
119

некоторые организации, мягко говоря, отнеслись к их
благоустройству крайне легкомысленно. Они решили,
что кладбище — это несколько гектаров негодной для
строительства земли где-либо в глуши, вдали от цент­
ральных магистралей, огороженных временным забо­
ром. А между тем кладбище — это не пустошь, его надо
строить...
На Долгопрудненском кладбище не проведено самое
элементарное благоустройство: нет света, воды, дорог...
На Котляковском положение примерно такое же. К боль­
шинству новых кладбищ нет подъездных путей, конторы
пх не связаны с городом телефоном и автобусными лпниями. Попасть на кладбище, чтобы оформить похороны
или навестить дорогую могилу, очень трудно...
Но если в крематории все-таки существует пусть
сильно укороченный, но все же обряд, то на кладбищах
о таком обряде и помину нет. Конторы треста похо­
ронного обслуживания за определенную плату предо­
ставляют гроб, специальную автомашину да еще посы­
лают рабочих вырыть могилу. На этом их услуги исчер­
пываются.
...Подъехал автомобиль к кладбищенским воротам.
Сейчас умершего человека навсегда опустят в землю.
Близкие хотят сказать о покойном несколько хороших
слов, вспомнить его жизненный путь, в последний раз
отметить его большие, а может быть, и скромные заслуги
перед обществом, перед друзьями, семьей. Это не нужно
умершему, это нужно нам, живым, пришедшим отдать
покойному свой последний долг...
Но даже на лучшем столичном, Новодевичьем клад­
бище для этой последней, но необходимой остановки
перед открытой могилой предлагают длинный, на ско­
рую руку обитый кровельным железом стол под откры­
тым небом.
Много еще похорон проходит через церкви. Объяс­
няется это отнюдь не столько приверженностью граж­
дан к религиозным традициям, а тем, что церковь предо­
ставляет ритуальный зал, организует хорошо отрепети­
рованные панихиды, отпевания, обряды...
Между тем уже давно сложился современный граж­
данский обряд похорон. Гроб с умершим устанавливают
в клубе или конференц-зале. У гроба замирает почетный
караул из друзей, товарищей по работе. Во время граж120

данской панихиды произносятся речи. Хор или оркестр
исполняет траурные мелодии.
Но, во-первых, это делается лишь в исключительных
случаях, а во-вторых, клубы и конференц-залы к этому
не приспособлены и не могут обслужить все похороны.
Да и с траурными мелодиями не так-то просто — у тре­
ста похоронного обслуживания один духовой оркестр.
Таким образом, многие семьи, желающие захоронить
близкого им человека по современному обряду, по сути,
лишены этой возможности.
Мосгорисполком вынес решение создать ритуальные
здания на Ваганьковском, Востряковском, Головинском
и Кузьминском кладбищах. На Ваганьковском для этой
цели намечено переоборудовать старый одноэтажный
кирпичный дом, на остальных перестроить существую­
щие морги. Вряд ли такое решение правильно. Во-пер­
вых, здания эти, даже если их решительно реконструи­
ровать, не отвечают сути задачи. Во-вторых, зачем соз­
давать подобные залы на закрытых кладбищах?
Но дело не только в ритуальных зданиях и оркест­
рах, хотя и то и другое, бесспорно, необходимо. Кроме
очень важной морально-этической и ритуальной части
есть и другая, не менее важная сторона дела — эконо­
мическая. Речь идет о таких вещах, как гроб, надмогиль­
ная плита, ограда и т. д.
Умершему нет уже дела до эстетики кладбища. Но
живым... Мы не можем себе простить (да и тем, от кого
это зависит) небрежное, неуважительное отношение к
памяти ушедших от нас. И потому эстетика кладбищен­
ских принадлежностей ие такой уж простой, а главное,
не такой маловажный вопрос. По всей вероятности, на
предприятиях, занятых производством похоронных
предметов, наряду с инженерами и технологами должны
работать квалифицированные художники, скульпторы.
Все это прописные истины, и казалось бы, что они
должны быть известны тем, кто руководит этим участ­
ком коммунального хозяйства. На деле в столице суще­
ствуют только полукустарные мастерские, расположен­
ные в неприспособленных помещениях, построенных,
как правило, до революции фирмой «Вечный покой»
купца Иванова. А ведь давно нужны хорошо организо­
ванные промышленные предприятия. Без этого не
обойтись.
121

Много лет назад Исполком Московского Совета при­
нял решение построить производственный комбинат по
изготовлению похоронного инвентаря. В 1961 году во
исполнение решения под строительство около станции
Коломенское было отведено четыре с половиной гектара
земли. Но дальше этого дело не пошло. «Моспроект-1» и
Моспроектстройиндустрия должны были разработать
проект комбината. До сих пор полного проекта нет.
К сожалению, из-за бесконтрольности иных работни­
ков Моссовета столь щепетильное дело, как изготовле­
ние похоронного инвентаря, во многих случаях было
отдано на откуп предприимчивым дельцам, наживаю­
щимся на людском горе. Проследите за их «деятельно­
стью» и вы увидите: какие-то странные личности ску­
пают иа складах металлолома обрезки арматурной стали,
клепают из них уродливые, как смертный грех, ограды,
кресты и памятники. Случается еще, что используют и
так называемые бесхозные могилы, и все это слегка ре­
ставрируют, подкрашивают и продают по непомерно
высоким цепам.
Все это «частное предпринимательство», вызванное
к жизни неудовлетворенным спросом, надо убивать
изобилием прекрасных, изящно выполненных по рисун­
кам художников оград, надмогильных памятников, над­
гробных досок и многого другого в специальных мага­
зинах при кладбищах.
Затруднения с отводом больших земельных участков
под кладбища понятны. Идет повсеместно огромное
жилищное строительство, каждый квадратный метр на
учете... Где же выход? Он найден давно.
...Сорок лет назад под руководством архитектора
Осипова в Москве был сооружен первый в нашей стране
экспериментальный крематорий. Надо отдать дань та­
ланту архитектора: оп не только создал пока что уни­
кальное здание крематория, но п самим архитектурным
решением предопределил в значительной степени проч­
но вошедший в жизнь простой, впечатляющий обряд
кремации. Высокий ритуальный зал, торжественное
опускание гроба на подъемнике, медленно сходящиеся
створки над шахтой лифта, матово-серебряные трубы
органа, оркестр в шипе создают печальную и торжест­
венную обстановку. Мало кто знает, что в основу обряда
был положен точный инженерный расчет плюс знание
122

русских обычаев. Это была попытка пробить брешь в
многовековой гранитной стене старых религиозных по­
хоронных обрядов. Теперь уверенно можно сказать, она
удалась!
С тех пор прошли десятки лет, а крематорий попрежнему один, его оборудование мало изменилось. Дав­
но уже изобретены электрофильтры, почти полностью
очищающие отходящие из топок энергетических котлов
газы от летучих частиц золы, давно работают многочис­
ленные конструкции безотказно действующих газоочи­
сток, давно существуют бездымные печи... Но вся эта
современная техника до сих пор не коснулась единст­
венного в стране крематория. Вот и струится чуть за­
метный предательский дымок над низкими закопчен­
ными трубами донского крематория.
Разрабатывая обряд похорон с кремацией, Осипов на
основе русских похоронных обрядов установил, что вся
внешняя часть обряда до спуска гроба должна занимать
не менее 45 минут. Из этого расчета была построена,
так сказать, вся «технология» крематория...
Но потом крематорию преподнесли годовой план
работы со всеми показателями, которые обычно уста­
навливаются для любого промышленного предпри­
ятия. Каждый год этот план рос. Следовательно, надо
было увеличивать пропускную способность крематория.
А увеличивать ее можно было только за счет сокращения
времени обряда, так как мощности не росли, в городе
действует только один крематорий. Так и дошли: сна­
чала время обряда сократили до 30 минут, потом до 20,
а сейчас до 15 минут.
Вот почему так строг администратор крематория,
обрывающий прощальное слово посередине, а оркестр
на полутакте.
Сейчас незачем искать виновных в том, почему в
Москве работает только один крематорий, а пе пятьшесть, и кто конкретно забыл в генеральных планах
развития столицы эти важные сооружения. Сейчас важ­
нее обратить внимание на то, что второй столичный
крематорий на Николо-Архаигельском кладбище соору­
жается такими темпами, что вряд ли он скоро войдет в
строй, как это определено постановлением Мосгорисполкома от 9 сентября 1967 года. Долго было не ясно,
какие кремационные печи будут здесь смонтированы.
123

Предложено установить так называемые бездымные
автоматические печи, но до этого первый опытный
экземпляр должен быть испытан в ныне действующем
крематории. Однако строители до сих пор не смонти­
ровали опытный образец.
Раздумывая над судьбой еще не родившегося ком­
бината похоронных принадлежностей и крематория па
Николо-Архангельском кладбище, невольно вспоми­
наешь многие другие важные решения Исполкома Мос­
совета, не получившие практического разрешения.
И вовсе не потому, что отпала нужда в их осуществле­
нии, а потому, что далеко не всегда работники Испол­
кома внимательно следят за тем, как подчиненные ему
организации исполняют обязательные постановления.
По роду своей журналистской профессии мне дове­
лось побывать во многих городах страны. В Ленинграде,
Риге и Таллине я был очень тронут тем, как здесь за­
ботливо, по-человечески трогательно следят за местами
захоронения. И вовсе не потому, что в этих городах соз­
даны работникам кладбищ какие-то особые условия.
Они, в общем, такие же, как и всюду. Но, по всей веро­
ятности, свои обязанности они понимают иначе — у них
больше душевности, если угодно, изобретательности и
конечно же ответственности за порученное дело.
И тем не менее мы должны задуматься над систе­
мой работы похоронных бюро. Сейчас они во многом ко­
пируют принципы промышленных предприятий, что ко­
нечно же никак не вяжется со спецификой столь свое­
образных организаций. Такой подход приводит к тому,
что работники похоронных бюро свои функции сводят
к формальному исполнению весьма ограниченного круга
услуг. Между тем их обязанности многообразны и слож­
ны, следовательно, и исполнители должны быть под
стать обязанностям.
Но тут мы встречаемся со многими странностями в
системе заработной платы этой категории работников.
Вместо того чтобы специально задуматься над такой
задачей, решить ее в духе безусловной специфики, ищут
аналогии в тарифных справочниках и конечно же до­
пускают грубые ошибки.
Вопросы, которые затронули мы в этой главе, заслу­
живают самого пристального внимания, потому что речь
идет о добрых услугах в трудные для человека дни.
124

ВОКРУГ
КОСТРА

ВОКРУГ
КОСТРА

ВСЕ ВПРОК —ВСЕ В ДЕЛО!
Вам когда-либо доводилось

объезжать столицу по новой кольцевой автомо­
бильной дороге, официальной границе Москвы?.. Вы,
несомненно, любовались неповторимыми по красоте ле­
сами и холмами Подмосковья, вплотную подступившими
к многоэтажным окраинам новых районов города.
Но, проезжая по стодевятикилометровой автомобиль­
ной трассе, вы невольно обратите внимание и на город­
ские свалки, с небольшими интервалами расположив­
шиеся вдоль этой великолепной автомагистрали.
Не побрезгуйте — притормозите автомашину хотя
бы у свалки, расположившейся неподалеку от пересече­
ния окружной дороги с Ново-Рязанским шоссе. Не­
смотря на тяжелый воздух, насыщенный отвратитель­
ными запахами гниющих и горящих отходов, пройдите
на территорию свалки, благо вход свободный. Перед
вашими глазами откроется неповторимая картина люд­
ской расточительности.
Огромный котлован заброшенного карьера, песок пз
которого ушел на строительство все той же кольцевой
дороги, живет напряженной жизнью. Десятки грузовых
127

автомашин проходят через ворота и направляются и
строгом порядке к местам свалки. Гремит бульдозер,
трамбуя, укатывая и разравнивая отходы большого го­
рода. В разных местах свалки работают десятки людей
с металлическими крючьями, насаженными на длинные
палки. Среди них много подростков, азартно роющих­
ся в кучах отходов. Это все своеобразные «охотникистаратели», ищущие в кучах навоза жемчужное
зерно.
Но навоз ли все это? В разных концах свалки горят
огромные, величиной с хороший деревенский дом, ко­
стры. Ветер раздувает огонь, черные птицы — сгорев­
шие листы бумаги — испуганно носятся над всем карье­
ром.
Невольно я потянулся вслед за всеми к тому откосу,
где разгружаются машины. Маленький самосвал долго
пятится, стараясь ближе подъехать к огромному костру,
с тем чтобы свой груз свалить прямо в огонь. Вот нако­
нец он опрокинул кузов и быстро отъехал, оставив у
огня ворох соломы и мелкого хвороста. К этому вороху,
закрывая руками лица от огня, бросились мальчишки.
Оказалось, что это не хворост и не солома, а самые обы­
кновенные карандаши. Досталось и мне десятка два.
Вот они, желтые, зеленые, иные некрашеные, и сейчас
лежат передо мной на письменном столе. На них марка
фабрики имени Сакко и Ванцетти. Наверное, это брак
из-за плохой окраски. Но, если карандаши очинить,
пишут они не хуже других, а костер сожрал их полный
автомобильный кузов! Неужто мы так богаты, что мо­
жем жечь карандаши десятками тысяч штук?..
Вот подошла машина с книгами. Старые, потрепан­
ные учебники — арифметика, грамматика, русская ли­
тература. Никто на книги не обратил внимания — бу­
мага здесь неходовой товар. Лишь один из рабочих подо­
шел, лениво полистал одну, вторую книгу, вырвал ли­
сток с цветным рисунком и ушел. Бульдозер спокойно
сдвинул книги в костер. Подальше от костра самосвалы
сбрасывают протухшую капусту п прокисшую пшенную
кашу...
Машины, машины, машины... Одна валит резиновые
техстропные ремни, другая — обрезки кабеля, с кото­
рых шофер, видимо охотник, торопливо сдирает свинцо­
вую оболочку. Вот третья — сбрасывает какие-то цвет128

иые бумажные ленты. К ней снова бросаются вездесу­
щие мальчишки. Оказывается, автомашина пришла с
кондитерской фабрики имени Бабаева: в груде разно­
цветных бумажных наклеек лежат слегка помятые же­
стяные банки с ледеицамп и просто испорченные кон­
феты... Все торопливо роются — надо спешить, пока
бульдозер не сдвинет все это «богатство» в костер и в
воздухе не запахнет жженым сахаром. Невозможно про­
следить, что сваливают сотни машин под откос или в
костры. И дело не только в том, что все это вывозится
на свалку подальше от людских глаз...
Проезжайте еще несколько километров дальше по
той же кольцевой автомагистрали, и вы увидите ярко
пылающий круглые сутки и годы факел над нефтепере­
рабатывающим заводом. Это сжигают газы крекинга и
пиролиза, необходимые химической промышленности.
Кстати, этот газ смог бы с пользой сжигаться в топках
котлов рядом расположенной теплоэлектроцентрали
№ 22 и давать тепло и электричество москвичам.
Еще дальше подобный факел освещает перекресток
дороги у Каширского шоссе. Это «персональный» факел
Научно-исследовательского института газовой промыш­
ленности.
Бесполезно выбрасываются в отвалы, то есть на те
же свалки, миллионы кубометров доменных п котельных
шлаков и золы, в лесах сжигаются миллионы кубомет­
ров древесины.
М. И. Калинин говорил, что «чем богаче общество,
тем оно рачительней использует все ресурсы своего
хозяйства».
И пора поставить вопрос так: а может ли современ­
ное социалистическое предприятие иметь отходы?.. Оче­
видно, нет. А всякие отвалы, заводские и городские
свалки — это плод бесхозяйственности, результат недо­
работанной технологии производства. Все должно идти
впрок, все в дело, а не отравлять людям воздух, воду,
делать иной раз невыносимым само человеческое суще­
ствование.

9

А. Гудпмоп

129

БУМАГА ВСЕ ТЕРПИТ

I ак ли это?
Пятый депь топчусь вокруг деревянной халупы —
пункта по сбору утильсырья, глубокомысленно созерцая
старинную никелированную с шишечками кровать, эма­
лированный дырявый горшок и прочную причудливо
погнутую металлическую утварь, как современную абст­
рактную скульптуру. Созерцаю, а разговора с хозяином
этого немудреного предприятия никак не получается.
Наконец он сердито швыряет мне ка­
кие-то папки и всем видом показы­
вает, что я ему до чертиков надоел.
Но и у меня положение безвыход­
ное: занимаясь вопросом использо97илвания старой бумаги, по-научному
(ЦЦ именуемой макулатурой, я зашел в
тупик.
С одной стороны, в нашей стране
не хватает любой бумаги — писчей,
газетной, офсетной, электротехнической, изоляционной
и даже той, пз которой делают деньги и ценные доку­
менты.
И в то же время на переработку после использования
в виде макулатуры поступает примерно всего одна пя­
тая часть выпущенной бумаги. Остальное выбрасы­
вается, сжигается. Для многих хозяйственников одна пз
самых сложных задач — способы уничтожения бумаги.
Например, любой директор универмага вам расскажет,
как трудно избавиться от тарных картонных коробок,
парафинированной, водонепроницаемой и другой упа­
ковочной бумаги. Только один московский ГУМ уни­
чтожает в сутки не менее полутоииы бумаги н картона.
Может быть, использованная бумага не поддается
переработке? Нет, макулатура содержит от 15 до
70 процентов целлюлозы, и пз одной толпы макулатуры
можно выработать .без особых затрат 700 килограммов
бумаги и сберечь примерно 5 кубометров древесины.
А вот этот пункт сбора утильсырья, вокруг которого
я хожу пятый депь, как и десятки других в Москве, спе­
циально создан для приема макулатуры. Но оп ее не
130

принимает, потому что и давно собранную некуда девать.
— Может быть, у вас есть официальный письменный
приказ не принимать макулатуру?..— в который уже
раз я спрашиваю человека, на мой взгляд, основного
виновника всех безобразий с бумажными отходами.
— Нет такого приказа,— односложно отвечает он.
— Может быть, вам не дают транспорт?..
— Не в транспорте дело! — сердито парирует он.
— Ну так в чем же дело?! — с отчаянием воскли­
цаю я.
— А дело в том, что старая бумага в таком количе­
стве никому ие нужна. Да, да, ходят пионеры, бьют
барабаны, трубят горны, маленькие дети робко стучатся
в чужие квартиры, просят старые газеты. И вы делаете
благодеяние — отдаете им кипы прочитанных журна­
лов, газет, ненужные книги. Не взять у детей эту бу­
магу — грешно. Им ведь говорили, что, если соберут
бумагу, будет больше тетрадей, учебников и огромная
для Родины выгода. А нам брать старую бумагу — чи­
стый убыток, девать-то ее некуда!
— А что, база не принимает?
— А зачем она базе? Она принимает макулатуру,
когда есть куда ее переваливать. А если некуда, то что?
— А бумажные фабрики?
— Они тоже не принимают. Макулатура им нужна
в ограниченном количестве.
Казалось бы, что после этого откровенного разговора
проблема прояснилась, на самом же деле все еще боль­
ше запуталось. «Как же так? — рассуждал я.— В 1967
году «Литературная газета» с завидным постоянством
вела под заголовком «Пусть погаснет костер» кампа­
нию в защиту бумажной макулатуры, за сбор и исполь­
зование большей части старой бума­
ги. На страницах газеты выступали
уважаемые люди и сообщали, что в
США 40 процентов всей выпущен­
ной бумаги возвращается на перера­
ботку, в ФРГ и того больше —
43 процента, а у нас всего 20 про­
центов. Но и этот процент, наверное,
завышен, так как пе принимаются в
расчет бумага и картон, поступаю­
131

щие к нам в виде тары, упаковки и обертки из-за ру­
бежа. Авторы статей клеймили бесхозяйственность
Главвторсырья, организацию, которая вела сбор маку­
латуры, призывали беречь каждый лист бумаги.
Заместитель председателя Государственного коми­
тета Совета Министров СССР по материально-техниче­
скому снабжению А. Лебедь сообщил «Литературной
газете», что факты, приведенные газетой, подтверди­
лись, критика была справедливой и к исправлению недо­
статков принимаются меры. «Проведен семинар заме­
стителей начальников управлений, ведающих сбором
макулатуры,— сообщил А. Лебедь,— разработан план
организационно-технических
мероприятий.
Планом
предусматривается в 1968—1970 годах построить и вве­
сти в действие 15 механизированных пунктов и цехов
по приему макулатуры общей мощностью 400 тысяч
тонн».
Кто же прав? Мой собеседник — скромный заготови­
тель, отказывающийся принимать макулатуру, пли за­
меститель председателя комитета?
Луч света на эту проблему пролил заместитель на­
чальника планово-экономического управления бывшего
Министерства лесной, целлюлозно-бумажной и дере­
вообрабатывающей промышленности СССР А. Дитковский.
— В 1968 году,— заявил он,— мы можем принять
па переработку не более 750 тысяч тонн макулатуры.
Предприятия Министерства промышленности строи­
тельных материалов возьмут 450 тысяч тонн. Итого
1200 тысяч тони.
— А допустим, будет собрано больше? — спраши­
ваю я.
— Если Главвторсырье даст 40—50 тысяч топн
сверх плана, то это не проблема... А больше не примем!
— В 1968 году намечено выпустить 4 миллиона тонн
бумаги и 2 миллиона 200 тысяч тони картона,— уточ­
няю я.— Предположим, с помощью общественности мы
соберем макулатуры не 20 процентов общего количества
произведенной бумажной продукции, а 30 и сдадим
1860 тысяч тонн макулатуры... Увеличит ли это вы­
пуск бумаги?
— Нет! Такого количества макулатуры нам не
132

нужно. Министерство с большим резервом подтвердило
Главвторсырыо план сбора макулатуры — 1250 тысяч
тонн. Это наш «потолок». И увеличение сбора макула­
туры в порядке самодеятельности, кроме убытков, ни­
чего не даст. Мы предупредили об этом Главвторсырье!..
Вот видите, прав заготовитель: оказывается, план по
сбору макулатуры перевыполнять нельзя!
Послушаем, что по этому поводу говорит начальник
Главвторсырья В. Погосов.
— В заготовке старой бумаги мы все время идем с
перевыполнением плана. Вот в 1968 году мы сдадим
даже резерв — 200—300 тысяч тонн. Создание же такого
резерва потребует, конечно, капиталовложений. Нужны
склады, цехи по переработке макулатуры и многое дру­
гое. На 1969 год мы наметили вполне реальный план
сбора макулатуры — 1600 тысяч тонн. Но вряд ли мини­
стерство подтвердит эту цифру. Такого количества ма­
кулатуры им переработать не под силу. Наша задача
сейчас — придать макулатуре, которую мы сдаем про­
мышленности, товарный вид. Наметили построить пят­
надцать механизированных пунктов по сортировке бу­
маги...
И в самом деле: бумага бумаге рознь. Писчая бумага,бумага дорогих журналов, книг — это одно, мешки —
другое, картонная коробка — третье, а газетная — чет­
вертое. В каждом из этих сортов разное содержание
целлюлозы, и как будто по здравому смыслу должна
быть и различная цена за макулатуру.
Но заготовительная цена на всю макулатуру одна —
две копейки за килограмм. Это значит, чтобы зарабо­
тать эти две копейки, сборщик должен найти не менее
70 экземпляров старых газет; для того чтобы заработать
в день два рубля, ему надо добыть 7 тысяч старых газет.
Вряд ли это возможно.
Где же выход?
Прежде всего надо безотлагательно построить новые
и расширить старые бумажные и картонные фабрики по
переработке макулатуры. Такое строительство обой­
дется значительно дешевле, чем постройка новых бумажно-целлюлозных комбинатов. Сбор и переработка
дополнительно миллиона тонн макулатуры (а это вполне
реальное дело и составит всего лишь одну треть общего
выпуска новой бумаги) позволят выработать 700 тысяч
133

тонн бумаги и картона и сберегут государству 5 мил­
лионов кубометров леса.
И второе, надо установить такой порядок, при кото­
ром заготовительные пункты смогли бы принимать
только сортированную бумагу. А для этого надо изме­
нить цены на заготавливаемую макулатуру с таким
расчетом, чтобы самые дорогие и нужные сорта старой
бумаги, содержащие наибольший процент целлюлозы,
стоили намного дороже, чем низкие. Может быть, даже
не стоит вводить новые цены, а определить их как про­
цент от стоимости новой бумаги: предположим, 30 про­
центов. Специалисты считают, что это, учитывая рас­
ходы иа переработку, вполне реальная цена. Надо
учесть, что установление новых цен иа макулатуру из­
бавит от больших затрат иа строительство специальных
сортировочных пунктов.
Без выполнения всего этого рано трубить в пионер­
ский горн и по меньшей мере бессмысленно говорить об
увеличении сбора макулатуры.
А пока горят костры бумажные, и, к нашему стыду,
погасить нх немедленно мы ие можем.

РЕЗИНА,

в

КОТОРАЯ ГОРИТ

ысе на топ же свалке в Прудище, что неподалеку от Московской кольцевой ав­
томагистрали, я видел, как в огромном костре горели
техстроппые резиновые ремни и старые автомобильные
покрышки. Водители проходивших
мимо грузовиков выбирали для
своих автомашин еще иесгоревшпе
вентиляторные ремни.
Не удержался и я, вытащил из
костра два вентиляторных ремня
для своей «Волги». Один из них,
кстати, многие месяцы исправно
служил мне.
Над площадкой стоял невыно­
симый смрад. Ветер разносил
хлопья сажи.
134

Много месяцев прошло с тех пор, а перед глазами
все еще стоит этот гигантский костер. И еще беспомощ­
ный лепет заведующей свалкой:
— За всем не уследишь! Строго приказано не приво­
зить резину на свалку. Только отвернешься, как старые
покрышки II прочую рвЗИНОВуЮ ДрЯНЬ II ПОДСунуТ... ПрИходится жечь...
Со мной на свалку тогда приехал руководитель спе­
циального хозяйства, занятого уборкой мусора в малень­
ком подмосковном городе Видном,— Петр Сидорович
Щипкин. Наблюдая за багровым пламенем костра, он
задумчиво сказал:
— Слышал я, что в Швеции большую часть средств
на содержание городских властей получают от эксплуа­
тации свалок. Все отходы различных производств сор­
тируют: металл — в одну сторону, тряпье и бумаги —
в другую, пластмассу и синтетику — в третью, пище­
вые — в специальные контейнеры... В итоге девять деся­
тых привезенного на свалку утилизируют и получают
прибыль. А мы в Видном каждый год на уборку мусора
тратим более 40 тысяч рублей из местного бюджета...
Благо бы только в Видном такое бесхозяйственное,
если не сказать резче, отношение к тому, что вывозится
на свалки. К сожалению, это явление довольно распро­
страненное.
Мы нередко эту бесхозяйственность относим за счет
отдельных нерадивых работников. На самом же деле,
хотя их вина и немалая, повинны они далеко не во всем.
Ну, в самом деле, казалось бы, чего проще: привезли
отработанные покрышки — ты их тут же переправь на
заводы по регенерация каучука... Доход-то от этого
великий, польза огромная... А вот Петр Сидорович Щип­
кин говорит, что старые покрышки просто-напросто не­
куда девать. Раньше их сжигали возле Одинцова, по
местные жители запротестовали. Ведь над местом сжи­
гания стоят черные тучи сажи. Теперь возят за 50 кило­
метров от Москвы, куда-то за Голицыне...
А ведь специалисты утверждают, что пз 1400 кило­
граммов старых покрышек получается тонна регенери­
рованного каучука! Обходится он в два с половиной, а
то и в три раза дешевле синтетического.
Старую резину можно попользовать также и в про­
изводстве многих строительных изделий. Например, из135

готовлять бризол — идеальную изоляцию от коррозии
газопроводных и других труб, укладываемых в землю.
Можно делать отличный линолеум на резиновой под­
кладке, разноцветные плитки для полов в ванных ком­
натах, кухнях и коридорах. Если, в общем, разобраться,
то мы таким образом сжигаем миллионы рублей, искус­
ственно создаем трудности там, где их легко обойти.
Но, может быть, собеседник из города Видного про­
сто не в курсе дела? Возможно, он плохо информирован
о том, кто, где и как перерабатывает те самые покрыш­
ки, которые он столь старательно сжигает и столь упорно
ищет место для костров? Увы! Это мое сомнение в пух
и в прах развеял откровеннейшим признанием замести­
тель начальника Главвторсырья Николай Васильевич
Селитреннпков.
— Катастрофа! — первое, что услышал я от него в
ответ на свой вопрос.— Мы действительно не знаем,
куда девать старые шины. В нашей Красноярской крае­
вой конторе к 1 мая 1968 года скопилось более 5 тысяч
тонн покрышек, в Иркутской — полторы тысячи тонн, в
Ростовской — более тысячи... И так почти во всех кон­
торах... А на регенерацию их не принимают... Вот, на­
пример, регенераторный завод в городе Чехове не берет
покрышки автомобилей «Москвич», «Волга», «Победа»,
покрышки от автопогрузчиков... Калининский завод
«Искож» не принимает мелкие и крупные покрышки...
Могилевский регенераторный завод из 54 размеров шин
принимает только 25. Министерство нефтеперераба­
тывающей и нефтехимической промышленности своими
противоречивыми указаниями создало такую путаницу,
от которой страдают и подчиненные ему заводы, и, ко­
нечно, наши предприятия...
Тут необходимо кое-что пояснить. Дело вот в чем:
существует государственный стандарт 8407-63 на непри­
годные для дальнейшей работы и восстановления шины,
идущие па регенерацию и производство строительных и
технических изделий. Этот стандарт учитывает 54 раз­
мера разного назначения шин, которые Главвторсырье
обязано собирать, а предприятия Министерства нефте­
перерабатывающей и нефтехимической промышленно­
сти — принимать в переработку.
Гост Гостом, а жизнь жизнью. Заводы министерства
но имеют оборудования для первичной обработки боль136

ших и маленьких шин, применяемых главным образом
в авиации, и, кстати, с наибольшим содержанием
каучука.
И вот тут-то сказывается хозяйственная непредус­
мотрительность. Коль скоро начали выпускать шины
необычного размера, то надо сразу же предусмотреть
выпуск соответствующего оборудования для перера­
ботки. Тем более, что и производством шин, и их пере­
работкой ведает одно министерство.
И другое. Даже неспециалисту ясно, что покрышка
покрышке рознь. В шинах авиационных, тракторных и
грузовых автомобилей содержится каучука значительно
больше, чем в шинах для легковых автомобилей, мото­
циклов, мотороллеров, мопедов. И это понятно — на­
грузки у них различные. Но заготовительная цена на
все покрышки одинаковая. Регенераторный же завод
заинтересован получить покрышки с большим содержа­
нием каучука. И это естественно. Поскольку предприя­
тия министерства не могут переработать даже поло­
вины заготовленных старых покрышек, то государствен­
ные интересы требуют, чтобы в первую очередь
перерабатывались шины с большим содержанием кау­
чука. Но коль скоро в заготовительной цене нет раз­
ницы, то и на пунктах Главвторсырья никакой разницы
при заготовках не делают. Привезли старые шины,
размеры их соответствуют ГОСТ 8407-63 — их прини­
мают, платят деньги, а затем... в костер. Если не все, что
заготовили, то значительную часть.
Заготовка старых покрышек значительно проще,
чем, предположим, бумаги. Шинам ведется точный учет.
Ни в одном гараже водителю не выдадут новый баллон
до тех пор, пока он не сдаст старый. Ни одно автохозяй­
ство не сожжет старые, списанные покрышки, пока
десятки раз не попытается их сдать заготовителям, уже
хотя бы потому, что это проще и легче, чем сжечь.
Но опять-таки коль скоро ведется та^ой учет, то, по
всей вероятности, не так уж сложно предусмотреть
объем работы перерабатывающих предприятий. Расчет
здесь крайне прост: от объема годового производства
шин вычитается 15 процентов износа, то есть то, что
осталось на асфальте дорог во время эксплуатации, вво­
дится поправочный коэффициент на всякие случайно­
сти, и мы получаем, в общем, довольно точное количе137

ство того, что предстоит переработать регенераторным
заводам.
Но предприятия и цехи Министерства нефтепере­
рабатывающей и нефтехимической промышленности
могут переработать не более 30 процентов того, что вы­
пустили шпнопропзводящие заводы. Сотни же тысяч
тонн этого ценнейшего продукта сжигаются, причем
ежегодный запас неиспользуемой продукции растет и
будет все время расти, так как выпуск шин все увели­
чивается и увеличивается.
Несколько лет назад специальным постановлением
предусмотрена необходимость почти полной переработки
старых покрышек. Но министерство мало что сделало
для решения этой проблемы. Тому ярчайшее доказа­
тельство — постаповлеиие Комитета народного контроля
СССР. Процитируем его.
«Отметить, что Министерство нефтеперерабатываю­
щей и нефтехимической промышленности СССР (на­
чальник Главшинпрома т. Жеребцов) не уделило долж­
ного внимания созданию мощностей по производству
регенератора. Из восьми производств общей мощностью
108 тысяч тонн регенерата в год, ввод в действие кото­
рых предусмотрен постановлением правительства в
1968—1969 годах, строительство шести вообще не на­
чато, а сооружение остальных двух только начинается.
Из-за проявленной недисциплинированности со сто­
роны отдельных работников министерства и института
Резииопроект не были своевременно разработаны и
утверждены проектные задания на сооружение регене­
раторных производств. В 1966 году институт должен
был закончить разработку проектных заданий на строи­
тельство Чимкентского регенераторного завода и реге­
нераторного цеха на Мингечаурском заводе резино-тех­
нических изделий. Однако эта работа своевременно
выполнена ие была. В результате по вине инсти­
тута ввод указанных объектов в эксплуатацию вместо
1969 года относится па более позднее время. В течение
года проходило утверждение министерством проектного
задания на сооружение регенераторного производства
иа Красноярском заводе резино-технических изделий.
К строительству указанного объекта приступлепо лишь
в текущем году».
Заместитель министра Нефтехимпрома СССР т. Пар138

фенов заверил Комитет народного контроля, что колле­
гия министерства привлечет к строгой ответственности
должностных лиц, допустивших нарушения государст­
венной дисциплины.
Надо полагать, что так это и будет. Но, право же, с
воспитательной целью всех виновников сложившегося
положения следовало бы привезти к кострам, на которых
жгут старую резину. Верится, что, увидев, как гибнут
десятки тысяч тонн нужного стране сырья, в них про­
снулась бы совесть.

ЧИСТОЕ НЕБО НАД ЗАВОДОМ

Ц
11 ад

цехами коксогазового
завода, что у станции Расторгуево, нет привычного
ярко-оранжевого или ядовито-желтого облака. Воздух
не пропитан тяжелым запахом бензола, серы пли
аммиака.
Если человеческий глаз и обоняние не очень-то на­
дежный прибор для точного определения химического
состава воздуха, то уж листва деревьев и кустов, трава
иа изумрудных заводских лужайках это чувствуют не­
обыкновенно тонко.
...Мы идем по заводским аллеям (иначе пе назовешь
эти идеально чистые асфальтированные дорожки между
цехами) с экономистом цеха углеподготовки Сергеем
Михайловичем Гусевым. Он знакомит меня с заводом,
на территории и в цехах которого новому человеку не
трудно и заблудиться. И пока Гусев неторопливо объ­
ясняет, откуда и куда идут бесконечные трубопроводы
технологических ниток, я придирчиво осматриваю бе­
резы и тополя. Нет, листва деревьев тронута обычиым
багрянцем осени, а не смертельным дыханием сероводо­
рода и аммиака.
— Хорошая герметизация,— как о самом обычном
говорит Гусев.
Он дает точную справку, сколько, по техническим
нормам, десятых процента газов может уходить в воз­
душный бассейн и насколько фактически меньше нормы
уходит. Вот благодаря этому и растут у самих газголь­
деров населенные птицами леса, и чист, как говорят
техники и врачи, воздушный бассейн над заводом,
139

рядом с которым раскинулся молодой город Вид­
ное.То, что легко дышится, чист и прозрачен воздушный
бассейн,— это прекрасно. Жители города от души бла­
годарны тем, кто об этом позаботился, кто столь бережно
отнесся к доверчиво подступающим к городу рощам и
полянам. Но есть и другая, не менее существенная де­
таль этой самой заботы.
Воздушные, как, впрочем, и водные бассейны, про­
мышленные предприятия отравляют не «бросовыми»,
никому не нужными отходами производства, а в боль­
шинстве случаев ценными химическими продуктами.
Ведь из того, что выбрасывается в воздух, в воду, можно
получить дополнительные тонны так необходимых на­
родному хозяйству аммиака, серы, бензола, масел, смол
и многих других продуктов.
Раньше иа этом же заводе при производстве метал­
лургического кокса и газа часть газа сжигали, а часть
сбрасывали в московские газопроводы. Вместе с газом
сжигали бензол, серу, смолу и многое другое. Ядовитые
же остатки выпускали через трубы в воздух. Но ведь
у газа, помимо того, что он важен при производстве ме­
таллургического кокса, множество других преимуществ
и возможностей. Следовательно, бессмысленная растра­
та этого сырья — преступление.
Не умаляя заслуг ученых, инженеров, химиков, раз­
работавших и создавших сложную взаимозависимую и
почти законченную технологическую схему, где все идет
впрок, надо отдать должное рабочим, инженерам, рацио­
нализаторам коксогазового завода в том, что они иа
всем долгом технологическом пути от коксовых батарей
до пункта погрузки аммиака в железнодорожные ци­
стерны так пригнали, притерли, уплотнили технологи­
ческие нитки и задвижки батарей, что потери газа стали
минимальны.
Любуясь серебристыми колоннами, причудливо изо­
гнутыми, словно повисшими в воздухе газопроводами,
скрубберами, газгольдерами, всем этим почти фанта­
стическим пейзажем современного химического пред­
приятия, да к тому же еще потонувшего в яркой осен­
ней листве, я невольно припомнил знаменитого мосто­
строителя Лавра Проскурякова, который в начале ны­
нешнего века получил Большую золотую медаль на
140

мировой выставке в Париже за мост через Енисей. Так
вот, этот мостостроитель неизменно повторял: «Пре­
красное всегда экономно» — и эту формулу распростра­
нял и на инженерные сооружения, на промышленные
предприятия и на произведения искусства.
Спорить с ним, пожалуй, бесполезно, ибо тот, кто по­
пытается проанализировать свою работу именно с тех
позиций, которые утверждал Проскуряков, неизбежно
придет, к его точке зрения. И все, что я видел на заводе
в Видном, как нельзя лучше подтверждало слова знаме­
нитого русского мостостроителя.
Герметизация, о которой как бы невзначай упомянул
мой спутник, не самоцель. Она нужна прежде всего для
того, чтобы сберечь каждый кубометр газа. Такая бе­
режливость вместе с другими мероприятиями дала за­
воду только в 1967 году 1,5 миллиона рублей экономии.
Это, так сказать, вещественные аргументы разум­
ного хозяйствования, творческого отношения к тому, что
уже создано, даже если это созданное само по себе уже
немалое достижение. И это убедительнее всего свиде­
тельствует о том, что, если прекрасное не надуманное, а
истинное, оно никогда не вступает в противоречие с ин­
тересами экономики. Напротив, только точный экономи­
ческий расчет приводит к подлинно прекрасному.
Как это, на первый взгляд, ни парадоксально, но
самый красивый с эстетической точки зрения мост, как
правило, тот, на сооружение которого ушло наименьшее
количество металла и других материалов. А на самом
красивом промышленном предприятии технология под­
чинена разумному, строгому, сознательному экономиче­
скому расчету, где прекрасное служит человеку, по­
стоянному росту производительности его труда. В
этом, пожалуй, и квинтэссенция производственной эсте­
тики.
Сергей Михайлович Гусев, мой проводник по заводу,
относится к категории современных экономистов, умею­
щих, не жалея сил и времени, находить ту взаимосвязь
интересов человека и производства, которая в конечном
счете приносит самые радостные результаты для чело­
века и для производства. Именно Гусев был инициато­
ром и автором разработки положения о хозяйственном
расчете основных цехов завода и внутрицехового хоз­
расчета, толкнувшего людей экономить не только каж141

дый килограмм угля, по и каждый кубометр газа. В этом,
впрочем, нет ничего удивительного и неожиданного.
Сергей Михайлович Гусев работает на заводе со дня
его пуска. Он многое повидал и изучил, и как человек,
искреине заинтересованный в экономическом процвета­
нии родного предприятия, он никогда не довольство­
вался тем, что достигнуто, искал пути продвижения
вперед. Вполне понятно, что хозрасчет явился для него
важной отправной точкой, позволившей шире раскрыть
людям перспективы хозяйствования по-новому.
Нынче заработная плата рабочего во мпогом зависит
от того, каких экономических результатов добьется за­
вод и цех. И, естественно, правильная организация ма­
териального поощрения во многом обеспечивает успех
общего дела.
Вот тому один пз многих примеров. Завод сейчас про­
изводит литейный кокс для машиностроительных пред­
приятий. В нем должно содержаться минимальное ко­
личество серы — не более полупроцента. В сутки цех, в
котором работает Сергей Михайлович, готовит для кок­
совых батарей около четырех тысяч тонн угля. Он по­
ступает из Воркуты, Кузбасса и Донбасса... И очень
важно смешать уголь в таких пропорциях, чтобы про­
цент серы в коксе не превысил предусмотренные техни­
ческими условиями нормы.
Крайпе важно при разгрузке пе смешивать угли из
разных районов, ибо пх качество различно. Чтобы заин­
тересовать машинистов и установщиков вагоноопрокпдывателей, занятых разгрузкой и транспортировкой угля
на склад, Гусев предложил доплачивать им до 3 процен­
тов тарифного оклада. За хорошее же содержание меха­
низмов — еще 2,5 процента. Дозировщику за абсолютно
точное соблюдение технических условий в порядке
поощрения доплачивается не менее 5 процентов тариф­
ной ставки. Однако за отклонение от технических усло­
вий премия соответственно снижается.
Чтобы более или менее полно представить себе меха­
низм действия поощрительных форм на заводе, приведу
еще один пример, опять-таки имеющий прямое отноше­
ние к экономическому творчеству Сергея Михайловича.
По всей вероятности, завод в Видном не исключение:
здесь, так же как и па многих других предприятиях,
долгое время внедрение рационализаторских предложе142

пип сдерживалось из-за того, что люди, от которых в
значительной мере зависело это внедрение, никак мате­
риально не поощрялись. В числе таких — слесари-ре­
монтники и слесари-электрики. Как это ни покажется
странным, но именно они порой предопределяют степень
успешного внедрения того нового, что приносит нам
ежедневно творчество рационализаторов.
Гусев довольно долго анализировал существовавшую
до недавнего времени па заводе систему и в результате
строгого экономического анализа сделал вывод: если
слесарям доплачивать до 6 процентов тарифной ставки
за точное выполнение всех запланированных работ, свя­
занных с рационализацией производства, то в конечном
итоге предприятие получит огромную экономическую
выгоду. При этом, естественно, творческая мысль рацио­
нализаторов будет давать нам все новые и новые радую­
щие идеи.
Само собой разумеется, что все эти формы мате­
риального поощрения могут действовать при условии,
что завод работает рентабельно, получает прибыль, пз
которой отчисляется определенный процент в поощри­
тельный фонд, что он экономит каждый кубометр газа,
создает чистое небо над заводом.
Есть, однако, одно обстоятельство, которое я хотел
бы особенно подчеркнуть. Конечно, существует еще ка­
тегория работников, коим совершенно безразлично, за
что, как и из каких источников им платят, лишь бы пла­
тили. По всей вероятности, наличие таких людей в зна­
чительной степени результат недостатков нашей эконо­
мической пропаганды, и надо полагать, что чем быстрее
она будет совершенствоваться, тем меньше будет таких
людей. И в этом смысле труд Сергея Михайловича Гу­
сева не может не вызвать благодарного чувства. Всей
своей деятельностью — анализом существующих форм и
норм, творческим их совершенствованием — он немало
способствует тому, что все больше и больше работников
завода активно втягиваются в подобное творчество.
Но, естественно, одного желания творить мало. На­
добно еще и умение. А оно приходит лишь тогда, когда
познаешь элементарные законы экономического творче­
ства. Следовательно, надо учиться. И Гусев упорно учит.
Он энергичный и, пе боюсь этого определения, умный
пропагандист экономических знаний. Его беседы с раз143

личными группами рабочих, мастеров, техников, кото­
рые обычно длятся не более тридцати — сорока минут,
представляют для всех глубокий интерес, ибо все, о чем
говорит Сергей Михайлович, не абстрактные темы и по­
нятия, а конкретное разъяснение того, что волнует всех,
что касается каждого непосредственно и коллектив
в целом.
Вот примерные темы его повседневных бесед: нормы
на сырье, с которым работает бригада, и допустимые
отклонения от этих норм; как надо экономить сырье и
что эта экономия даст цеху, заводу и каждому работаю­
щему в бригаде; себестоимость работ, как бригада мо­
жет ее снизить и что это даст бригаде и цеху.
Трудно, видимо, столь же определенно, как это де­
лается при подсчете экономии сырья, сказать о резуль­
татах пропагандистской деятельности цехового эконо­
миста С. М. Гусева. Но то, что его работа дает значи­
тельные результаты, бесспорно.
Я назвал эту подглавку «Чистое небо над заводом»,
и вроде бы рассказ об одном из экономистов не имеет
к заголовку прямого отношения. Но я глубоко убежден:
чистое небо и то, что делает Гусев, находятся в прямой
зависимости. Красота и экономика идут рядом. И тот,
кто умеет ценить истинно красивое, истинно экономи­
чен во всем. Он умеет извлекать пользу для людей из
того, что вчера вредило им. А коль скоро это так, то п
таких, как Гусев, у нас должно с каждым днем быть
все больше и больше. Познакомьтесь с ним, товарищи,
подружитесь и, уверяю, много хорошего почерпнете из
такой дружбы.

«ПРИНЦ и нищий»

иНе так давно поздним вече­
ром мы с директором ждановского металлургического
завода «Азовсталь» вышли на берег Азовского моря,
омывающего с двух сторон территорию завода, и оста­
новились у деревянного створного знака, установлен­
ного на берегу для штурманов проходящих кораблей.
Тугая, ярко светящаяся огненная река из расплав­
ленного шлака, искрясь и пенясь, прыгая по камням,
стекала по откосу к затихшему морю.
144

Внешне зрелище было эффектным. Но это великоле­
пие стихии чудесных красок меркло перед стихией вар­
варства и бесхозяйственности. Ведь в темно-зеленое
море сбрасывали, по сути, цемент для строителей и
удобрение для сельского хозяйства, литые, не знающие
износа плиты для облицовки гидротехнических соору­
жений и многое другое, что еще не успели узнать паши
исследователи.
...Необозримы шлаковые Свалки металлургических
заводов, тепловых электростан­
ций, районных котельных, вообще
свалки топливных отходов любого
промышленного предприятия. И
невольно возникает вопрос: дол­
жны ли быть иа социалистическом
предприятии свалки? Могут ли
быть никому не (нужные, бросовые
отходы?
Нет! Не должны быть!
В самом деле, присмотритесь к
так называемым отхода.м любого
производства, прямым путем от­
правляемым иа свалку. Только приглядитесь внима­
тельно, по-хозяйски — и вы убедитесь, что в абсолютном
большинстве это полноценное и очень часто дорого­
стоящее сырье. Просто у технологов и ученых еще не
дошли до этих «отходов» руки, еще не научились они
превращать их в нужные для человека вещи.
Вот ведь совсем недавно па деревообрабатывающих
предприятиях опилки и стружки сжигались. Теперь из
них делают плиты и доски, которые во много раз проч­
нее и лучше натуральных.
Подлинным бичом всех маслобойных заводов была
лузга подсолнуха. Теперь пз ное прессуют необычайно
красивые, легкие и прочные плиты.
Не так давно наши целлюлозно-бумажные предприя­
тия, расщепив древесину и отобрав из нее целлюлозу,
все остальное сбрасывали в канализацию.
Чтобы убрать эти «отходы», нужно было строить
специальные дорогостоящие очистные сооружения.
А когда присмотрелись, оказалось, что в очистные со­
оружения сбрасывают... глюкозу. Сейчас из этой глю­
козы тем же способом, что пз картофеля пли пшеницы,
10

А. Гудимов

145

получают чистейший спирт. II теперь уже трудно ска­
зать, что «отходы» — целлюлоза пли спирт, что из этих
продуктов, получаемых из древесной массы, важнее для
нашей страны. Но пе будем гадать — важно, что все
идет впрок, все в дело.
К сожалению, со шлаком далеко не так... В лучшем
случае часть его уходит на строительство дорог, засыпку
перекрытий...
Если мы приведем химические составы «породистого
принца» — высококачественного
портландцемента и
«нищего» — шлака, миллионы тонн которого ежегодно
выливаются па свалки, то каждый заметит их порази­
тельное сходство.
Ученые уже давно обратили внимание на это. Было
установлено, что для превращения шлака в цемент
нужно чуть-чуть «подправить» природу — искусственно
поднять содержание в шлаке самой обыкновенной изве­
сти с 50'до 63 процентов.
Задача эта поначалу казалась такой простой, а ог­
ромная по своему значению цель такой близкой, что
многие инженеры начали готовиться к перестройке ме­
таллургических заводов в цементно-металлургические,
а доменного процесса —в операцию по одновременной
выплавке чугуна и цемента.
В Швеции, США, Германии, Японии и, наконец, у
нас в Советском Союзе инженеры, технологи, ученые
начали разными способами добавлять известь в рас­
плавы шлаков. Одни делали это путем добавки извести
в шихту доменных печей, другие просто сыпали моло­
тую гашеную и негашеную известь в расплавлен­
ный шлак, третьи переливали жидкий расплавлен­
ный шлак в электропечи, подогревали его там до бо­
лее высокой температуры и уже тогда добавляли из­
весть.
Но оказалось, что известь не хотела органически вхо­
дить в состав шлака и превращать его в цементный
клппкер. На пути вставали такие технические трудно­
сти, что одна за другой, расписавшись в своем бесси­
лии, лаборатории всего мира бросали работу в этой об­
ласти. II только советские инженеры с замечательным
упорством по оставляли поисков. Их не остановили
огромная разрушительная война, поспешная эвакуация
лабораторий, уход на защиту Родины почти всех муж146

чин... И даже смерть на середине пути молодого зачи­
нателя этих поисков не остановила советских ученых.
И вот перед нами лежит результат многолетней и
напряженной работы — серый кусок плавленого портландцементного клинкера, впервые в мире полученного
из шлака. Этого клинкера ие килограммы, а уже сотни
тонн. Размолотый на цементных мельницах, он живет
в железобетонных конструкциях. И у него уже есть за­
мечательное советское имя: серовский цемент!
Почему же он так называется?
В старинном уральском городе Невьянске на тихом
кладбище под скромным бетонным памятником лежит
прах молодого ученого, имя которого увековечено в
марке нового цемента,— Виталий Вячеславович Серов.
Это он больше двадцати лет назад после долгих и на­
пряженных поисков, стоивших ему жизни, нашел спо­
соб и сконструировал агрегат, способный превращать
шлак в цемент.
Трудно коротко рассказать, как костромской кресть­
янский паренек, комсомольский агитпроп, принятый в
партию по первому Ленинскому призыву, приехавший
учиться в Москву ио путевке Костромского губкома ком­
сомола, додумался до решений мировой проблемы. Ведь
к цементу он пришел не сразу. Путевка у пего была на
медицинский факультет Московского университета, а до
этого он окончил Петропавловскую сельскохозяйствен­
ную школу. Лишь проучившись год на медфаке, он на­
шел себя и перешел в химико-технологический инсти­
тут имени Менделеева.
Через год после окончания института Серов уже был
заведующим лабораторией в научно-исследовательском
институте и читал курс лекций по термодинамике. Еще
через два года за блестящую работу по магнезиальным
портландцементам ему без защиты присвоена первая
ученая степень.
Но это было только начало. Он сразу взялся за
огромную и, казалось, после попыток зарубежных уче­
ных неразрешимую проблему превращения шлака в вы­
сококачественный цемент одновременно с выплавкой
чугуна.
Начались поиски. Первые плавки в девятпкубовоп
опытной долпге. Но оказалось, что температура в домне
недостаточна, чтобы расплавить дополнительно подан147

ную в шихту известь. Вместо клокочущего жидкого рас­
плава шлаков получалась густая, быстро твердеющая
масса, не вытекающая из лётки домны. С удручающим
однообразием один за другим пошли десятки «козлов»,
когда смесь шлака и чугуна остывает в недрах самой
домны.
Надо поднять температуру. Но как?.. Вводится кис­
лородное дутье. Температура с 1500 градусов поднята
до 1800. Но при этом огнеупоры обмуровки домны на­
чали плавиться и органически входить в расплав шлака,
а кокс соединялся с известью, образуя ненужный це­
менту карбид кальция.
Неудача? Да! Но иногда поражение стоит победы.
Во время бесчисленных поисков легкоплавкой шихты
был открыт новый, ранее неизвестный цемент, назван­
ный Серовым алюмосиликатным. По решению прави­
тельства две домны были переведены па производство
такого цемента с одновременной выплавкой чугуна.
Но все это не было решением главной задачи. Для
выплавки алюмосиликатных цементов нужны были де­
фицитные бокситы, которые с трудом давала алюминие­
вая промышленность.
«Домна не годится,— решает Серов,— Она была
сконструирована для определенной цели — выплавки
чугуна. Бесполезно приспосабливать ее к другой ра­
боте!»
Началась война. Лаборатория быстро эвакуируется
в Невьянск. Ближайшие помощники уходят иа фронт.
Идет самое ожесточенное за всю историю человечества
сражение под Сталинградом. А Серов собирает школь­
ниц и объясняет им:
— Фашизм будет уничтожен, по цемент — это наше
надежное мирное оружие. Кончится война, народ по­
требует цемента для восстановления, и мы с вами дол­
жны найти самый простой способ получения дешевого
цемента... Домна не годится для этого. Будем строить
конвертер, способный плавить цементный клинкер...
Осенью 1942 года молодой советский ученый Серов
отбросил в сторону все попытки получить плавленый
клинкер цемента в конструкциях существовавших печей
и задумал новую, оригинальную плавильную печь —
конвертер.
И в угольном отделении Невьянского цементного за148

вода из бросовых материалов создается первый в мире
опытный конвертер для производства портландцементного клинкера. Когда в нем впервые при температуре
2000 градусов забурлил шлак, превращаясь в настоящий
цементный клинкер, многие боялись подходить к этой
самоделке.
После долгой работы была выдана первая плавка и
получен плавленый клинкер. Пока всего несколько де­
сятков килограммов, но были доказаны правильность
расчетов и техническая возможность такого способа.
Но тут подкралась беда к самому Серову. Во время
очередного вызова в Москву поздно ночью па затемнен­
ной улице его сбивает автомашина. Сломанными реб­
рами повреждены легкие. Для больных легких пыльные
цехи цементного завода были противопоказаны. На­
чался туберкулез. Его уговаривали все бросить, уехать
лечиться, вернуться в Москву. Но он ие мог этого сде­
лать. Ведь работа над конвертером не была доведена до
конца. Серов откладывал отъезд и лечение со дня на
день и не заметил, увлеченный работой, как подкралась
смерть.
В бывшем Министерстве промышленности строитель­
ных материалов работа Серова никогда не вызывала
особого энтузиазма, и если бы не вернувшиеся с фронта
соратники Серова, то это новшество не скоро было бы
претворено в жизнь. В 1950 году с поддержкой идей Се­
рова выступили такие видные ученые, как академик
Бардин и профессор Скрамтасв. Но целых шесть лет по­
надобилось министерству, его многочисленным органи­
зациям, чтобы создать небольшую полузаводскую уста­
новку на Ново-Тульском металлургическом заводе.
А Серов во время войны построил свою установку
за год.
Еще два года потребовалось, чтобы довести ее до
рабочего состояния. И только в 1959 году был получен
первый клинкер. Стало ясно: конвертер — замечатель­
ная печь для получения высококачественного цемент­
ного клинкера.
Одновременно появилась соблазнительная идея за­
менить в конвертере полые металлические плиты, через
которые проходила охлаждающая вода, защищавшая
стены конвертера от двухтысячеградуспой температуры,
водогрейными трубами парового котла п использовать
149

еще одни отходы — даровое тепло — для производства
энергетического пара, а последний заставить вращать
турбогенераторы. Подсчеты показали, что небольшой
конвертер с производственной мощностью 12 тонн клин­
кера в час сможет параллельно с выплавкой цемента
дать пар для турбины мощностью 5 тысяч киловатт...
Задумайтесь: ведь это черты будущего коммунистиче­
ского предприятия, на котором не только шлак будет
сырьем для нового ценного продукта, ио и отходящее
тепло полностью используется на пользу человеку!..
Скромно отпраздновали победу. Поначалу казалось,
что результаты сами по себе так значительны, что не­
медленно будет начато проектирование и строительство
нолузаводскоп установки. Но не тут-то было!..
Противники В. Серова обрушились и на его конвер­
тер, и на продолжателей его дела. То, что был получен
плавленый клинкер и открылись огромные перспективы
развития цементной промышленности, они не прини­
мали в расчет. Противники идей Серова, нс считаясь
с фактами, утверждали, что плавленый клинкер пе мо­
жет быть дешевым, так как слишком велики потери
тепла.
И для того чтобы доказать свою точку зрения, ре­
шили сделать проектные наброски цементных заводов:
одни — с двенадцатптоннымп конвертерами В. Серова,
другой — с печами Леполя.
В конце концов результаты проектных наметок
были доложены ученому совету. По этим расчетам
выходило, что цемент пз плавленых клинкеров будет
в полтора раза дороже, чем на запроектированном
тем же институтом Липецком цементном заводе с пе­
чами Леполя.
Но в самом деле, как можно экономически сравни­
вать часовую производительность трпдцатппятитонной
печи Леполя с производительностью маленького двепадцатптонпого конвертера? Ведь это все равно что
сравнить производительность грузового мотороллера с
грузовым автомобилем ЗИЛ! К тому же в проекте, до­
ложенном ученому совету, были заложены большие из­
лишества: две кислородные установки гораздо большей
мощности, чем требовалось для конвертеров, завышена
стоимость электроэнергии, топлива н т. д. Так* напри­
мер, стоимость кубометра кислорода была принята по
150

13 копеек, тогда как фактически па металлургических
заводах его цепа 5 копеек.
Новые экономические подсчеты сделал НИИЦемент.
Стоимость цемента, произведенного на заводе, оборудо­
ванном конвертерами В. Серова мощностью двенадцать
топи, уже определилась в 5 рублей 31 копейку против
проектной стоимости цемента на Липецком заводе с пе­
чами Леполя в 4 рубля 79 копеек.
— Ну вот,— закричали противники конвертерного
способа,— все-таки на 50 копеек дороже!..
Но давайте отложим проекты и обратимся к действи­
тельному положению дол. Фактическая стоимость шлакопортландцемента на действующих заводах в то
время была значительно выше. Так, стоимость цемента
па Ново-Тропцком заводе была 10 рублей 23 копейки,
па Нижие-Тагпльском — 8 рублей 25 копеек и даже па
гигантском Магнитогорском заводе, выпускающем пол­
тора миллиона тони в год самого дешевого в стране шлакопортландцемента, он стоил почти на рубль дороже,
чем полученный с опытного конвертера. И если исхо­
дить пз фактического положения, то каждому ясно, что
цемент, произведенный из плавленого клинкера в кон­
вертерах В. Серова, выдержит соревнование с любым
портландцементом.
В начале шестидесятых годов было принято реше­
ние, из которого следовало, что пришло время не спо­
рить, а приступить к проектированию и конструирова­
нию первой опытно-промышленной установки.
Теперь уже нельзя было срывать работу в открытую.
Начался, что называется, спуск на тормозах. Запретить
конструирование п проектирование первой опытной про­
мышленной установки нельзя, ио зато можно задержать
утверждение титульного списка, и конструкторы с про­
ектировщиками не получат денег.
Можно задержать па несколько месяцев и отвод зе­
мельного участка: ведь без конкретной площадки нельзя
запроектировать завод.
Можно, в конце концов, не указывать генерального
проектировщика...
Несмотря па все и всяческие препятствия, экспери­
ментальный серовский конвертер в Туле завоевывал все
более широкое признание. Правда, цементники к этому
имели лишь косвенное отношение.
151

Сообщение об успешной работе конвертера было
опубликовано в «Экономической газете» и в ряде техни­
ческих журналов. В Тулу началось паломничество спе­
циалистов различных отраслей промышленности. Уче­
ные из Центрального научно-исследовательского инсти­
тута черной металлургии попросили:
— Металлургам нужны искусственные, так называе­
мые сталерафиипровочные шлаки. Попадая в расплав­
ленную сталь, они очищают ее от вредных примесей,
резко улучшают качество стали. Не могли бы мы попро­
бовать их выплавить в вашем конвертере?
Конвертер прекрасно справился с поставленной за­
дачей, и сейчас такими установками оснащаются мно­
гие металлургические предприятия. Последователи Се­
рова, присмотревшись к этим искусственным шлакам,
предупредили металлургов:
— Не выбрасывайте использованные шлакп... Их
можно дважды использовать для рафинирования стали,
а в третий раз из них легко получить клинкер очень до­
рогого п нужного стране глиноземистого, быстро твер­
деющего цемента!..
Ученые цветной металлургии попросили:
— Можно ли нам иа вашем конвертере провести
опыты по комплексной переработке отходов обогащения
так называемых хвостов вольфрамомолибденовых руд
Тырпаузского комбината? Хотим попробовать извлечь
из них редкие элементы...
И слова заработал конвертер. Вот результат: из от­
ходов полностью были извлечены все редкие элементы.
Как утверждают ученые, найден эффективный, высоко­
экономичный способ их извлечения.
А работники экспериментальной установки к этим
открытиям добавили:
— Расплав после извлечения редких элементов не
отправляйте на свалку. Из него можно делать ряд цен­
ных строительных материалов: спталлы, стеклолптовые
плиты, легкий щебень, минеральную вату...
Вслед за первой группой «цветников» пришла дру­
гая — пз института Гппронпкель. Они попросили про­
вести экспериментальные восстановительные плавки
окисленных никелевых руд на штейн и ферроникель.
Результат: наметились новые, более эффективные пути
в технологии производства никеля.
152

Затем работники цветной металлургии провели на
конвертере фьюмингованпе отходов Новосибирского
оловянного завода. Результат: запроектированный фыомпнговый цех был срочно перепроектирован. Фьюмпнговая печь была заменена печами типа конвертера
В. Серова.
Были проведены плавкп шлаковых снталлов по ре­
цептам профессора И. Китайгородского. Спталл полу­
чился отличный, по одновременно стекольщики пришли
к выводу, что конвертер — прекрасная, более произво­
дительная и экономичная стекловаренная печь, чем
ныне существующие.
При помощи конвертера разработана технология пла­
вок для каменного литья, выплавлены первые тонны
фосфатных удобрений на основе металлургических
шлаков.
...Трудно перечислить все экспериментальные ра­
боты, проведенные в конвертере В. Серова.
В общем, пока цементники многие годы гадали и
топтались вокруг созданного конвертера, он славно по­
работал и честно, с лихвой окупил все произведенные на
него затраты.
Почему же так долго, с такими большими задерж­
ками осуществляется идея Серова? Не хватало доста­
точных средств?..
Нет, государство в течение многих лет беспрерывно
выделяет необходимые средства. Больше того, предна­
значенные на строительство опытной полузаводской
установки деньги много раз так и оставались неисполь­
зованными...
Может быть, не хватает достаточно талантливых лю­
дей, способных решить поставленную перед ними за­
дачу? Нет, большая группа специалистов во главе с
научным руководителем В. Крыловым отдает все
силы этому долу и успешно справляется с ним.
Все есть... II тем ие менее последователи и ученики
В. Серова не могут пробить стену сопротивления и рав­
нодушия.
На серовском конвертере стыкуются металлургия,
цементная промышленность и энергетика. Это содруже­
ство сулит огромные выгоды нашему социалистическому
хозяйству. Но дело ие только в этом. Суть предложе­
ния В. Серова в комплексном решении большой про153

олемы, когда даже на металлургическом заводе все шло
бы в дело.
Как-то мы стояли с соратником Серова — ученым
Крыловым на высокой насыпи шлаковых путей НовоТульского завода. Много лет, да почти всю жизнь, ои,
как и инженер Помяи, потратил на то, чтобы вопло­
тить идею Серова в жизнь. Мимо нас маленькие завод­
ские паровозы, звонко посвистывая, толкают на свалку
светящиеся огненно-жидким шлаком ковши. Глядя на
них, Крылов мечтает:
— Представьте себе, что через несколько лет пи
одна тонна шлака не будет уходить па свалку. Расплав­
ленный, сохранив дорогое тепло, он прямо пз домны по­
падет в пятисоттопиый конвертер и быстро превратится
в цементный клинкер. И, заметьте, не в такой, который
мы сейчас получаем по милости природы в карьерах,
а с химическим составом, заданным лабораторной. Тепло
расплавленного шлака будет вращать мощные турбоге­
нераторы. Ничего не будет теряться!
Он говорит это так убежденно, что невольно веришь,
что действительно такой комплекс заработает. Хочется,
чтобы это скорее произошло.

Это история со шлаком, свалки которого огромны и
запасы сырья для переработки фактически неисчер­
паемы...
А вот история о другом, тоже «негодном» мате­
риале — песке.

ПОИСКИ И
НАХОДКИ

П

ДРАГОЦЕННЫЕ

есок, обычный, как все пе­
ски: желтовато-серый, мелкий... Когда его берешь
в руки, то, сухой, ои течет, как вода между пальцами,
а влажный и сжатый в ладони застывает непрочным
желто-серым комочком. В детстве пз пего мы строили
неприступные «крепости» и неправдоподобно большие
«сладкие» пироги.
Сейчас мпллпоиы кубометров его укладывают в пасыпи железных дорог и автомобильных трасс, из него

154

намывают плотины и дамоы гидро­
станции, делают вечный, нестарею­
щий железобетон, плавят прозрач­
ное и твердое, как алмаз, стекло...
Но присмотритесь к песку вни­
мательно: среди песчинок вы уви­
дите мелкие, такие же окатанные,
по темные и блестящие крупинки.
Они во много раз тяжелее обыч­
ных песчинок. Что это: золото,
платина пли осколки самого драго­
ценного камня в мире — золоти­
стого Цар-гупа? Или это «обманка», фальшивый блеск,
обломки ненужных человеку пород, вырядившиеся в бле­
стящую тогу драгоценных камней? А может быть, то,
что считается отходами, просто нераскрытые наукой
нужные человеку минералы?..
Сейчас я хочу рассказать о необыкновенном чело­
веке, бурная жизнь которого была без остатка отдана
открытию удивительных тайн, казалось бы, такой обы­
денной и прозаической горсти речного песка.

МЯКИНИН ЛУГ

Ноябрьским

холодным

п

хмурым утром несколько лет назад мы переправлялись
па старенькой плоскодонке через черную, по-осеннему
неприветливую Москву-реку в карьер Мякпнпи луг, что
против Павшина. Изрытые песчаные берега былп по­
крыты первым снегом. Резкий холодный ветер все
время пытался развернуть лодку. На корме, в резино­
вых сапогах и темно-зеленом, потертом до белизны
плаще, стоял и очень ловко греб одним веслом корена­
стый, белокурый, с широко нависшими, добела выгорев­
шими бровями человек. Это и был инженер Горшков,
пригласивший нас в карьер.
Никто из нас, переправлявшихся через готовив­
шуюся замерзнуть реку, в душе всерьез ие принимал эту
неуютную поездку. Представьте сами: прииск редкомс155

тальных минералов в песчаном карьере, расположенном
чуть ли нс в самой Москве... Добыча драгоценного Царгуна — циркона в двадцати пятп минутах езды автобу­
сом от станции метро «Аэропорт»? Неправдоподобно!
Инициатор поездки и «хозяин» установок на этом
берегу инженер Горшков молча поставил у самой воды
маленький винтовой сепаратор. Из-под ног совком взял
тот самый плохой, с точки зрения специалистов, песок,
старой консервной банкой зачерпнул воду пз Москвырски и начал его промывать, пропуская через сепара­
тор. Продрогшие, мы сердито, молча смотрим на неви­
данный самодельный аппарат, явно сделанный пз раз­
резанных обычных алюминиевых кухонных тазов, скле­
панных наподобие улитки. Стекая по бортам тазов,
песчаная пульпа центробежной силой делилась на два
потока: малый — нижний, тяжелый, темный и большой;
верхний — легкий и светлый. Более светлый поток вме­
сте с песком уходил обратно в реку, а в подставленную
под сепаратор банку тоненькой, еле заметной струйкой
шел почти черный песок. Это сепаратор отобрал те тем­
ные крупинки, которые мы видели в комочке песка.
Инженеры — специалисты по редким металлам, при­
ехавшие вместе с памп, забыв про холодный ветер,
молча смотрят па черный песок, потом щепотки его бе­
рут в руки и растирают пальцами. Молодые геологи, ра­
ботающие с Горшковым, вопросительно и напряженно
смотрят иа них. Одни пз инженеров, осторожно подби­
рая слова, нарушает тягостное молчание:
— Да, внешне это похоже па редкометальпый кон­
центрат.
Облегченно вздохнув и поняв, что теперь мы заинте­
ресуемся его работой, Горшков коротко приглашает пас:
— Теперь прошу к полузаводской установке.
За песчаным намытым холмом, спустив тяжелый
хобот в воду, работает земснаряд. Он рыхлпт обрыви­
стый берег, перемешивает грунт с водой и по большим
черпым трубам гонит с плеском и бульканьем пульпу —
смесь песка, гравия и воды — на сортировку. Отсюда
мокрый окатанный гравий по черным транспортерным
лентам убегает в штабеля, а песок с водой по трубам —
в стоящую под погрузкой у пристани речную шаланду.
Здесь па пути песка и включен уже большой, так
называемый полузаводской сепаратор. Для него в
156

пульпопроводе просверлена двухсантпметровая дыра,
заткнутая деревянной пробкой. Горшков'вытаскивает
пробку, п в четыре витка сепаратора устремляется
пульпа.
Ясно видно, как, спускаясь самотеком по отлогому
винту, тяжелые черные крупинки вытягиваются змей­
кой вокруг оси сепаратора и на четвертом витке, отсе­
ченные от общего потока, быстро наполняют ведро. Мы
пытаемся вытащить его из-под сепаратора. Но это не
так-то просто — концентрат в четыре с лишним раза
тяжелее речного песка.
— Да, это, несомненно, концентрат! — снова повто­
ряет один пз инженеров и с удивлением смотрит па
Горшкова как на чародея, но тут же добавляет: — А что
в этом концентрате? Это еще надо проверить!
Продрогшие и озябшие, мы все втискиваемся в ма­
ленькую каютку баржи, превращенной в пристань, в ко­
торой по-зимнему горит печка, и знакомимся с первыми,
очень осторожными анализами концентрата подмосков­
ного карьера Мякпнин луг, сделанными Центральным
научно-исследовательским геологоразведочным институ­
том. В одном кубометре песка оказалось: сотни граммов
циркона и рутила п килограммы граната и ильменита.
Мы быстро начинаем считать. За смену карьер мо­
жет дать помимо песка и других редкометальных мине­
ралов более 100 килограммов циркона.
— Да около этого...— подтверждает Горшков.
Мы с азартом считаем дальше. Государственная за­
готовительная цена за тонну циркона 50 рублей, ру­
тила — 40. Значит, от каждого добытого в карьере кубо­
метра песка можно отобрать по существующим загото­
вительным ценам почти на две копейки редкометальпых
концентратов, содержащих циркон, рутил и прочие?
А добытый песок стоит всего полторы копейки куб!
Один из мастеров карьера, слушавший наши вы­
кладки и подсчеты, смущенно чешет лоб и спрашивает:
— Выходит, для государства выгодней в карьере до­
бывать редкометальпый концентрат, чем песок? Выхо­
дит, что попутным материалом должен быть песок, а не
концентрат?
Мы стоим ошеломленные. Вот тебе и «плохой», бро­
совый песок!..
157

В ЛАБОРАТОРИИ

П

озже,
в
лаборатории,
Горшков, сжимая в руке горсть все того же желтоватого
москворецкого песка, отрывисто, точно вбивая гвозди,
спрашивает:
— Из него делают бетон, кирпич, стекло. А что за­
мешивают в бетон? Что формуют вместе с кирпичом?
Он еще раз ловко, по-старательски промывает в
большом эмалированном тазу полученный после сепа­
ратора концентрат. Осевшую на дне горсть крупинок
сушит в алюминиевом противне, затем ссыпает в сосуд
со специальной «тяжелой» жидкостью, объемный вег
которой выше песка, и все перемешивает палочкой. Пе­
сок всплыл, крупинки редких минералов осели на дно.
Осевшие частицы Горшков поместил под микроскоп.
— Смотрите!..— резко говорит он.
Мы по очереди смотрим в глазок микроскопа. Перед
нами возникает необычная по красоте и цветовой гамме
картина россыпи драгоценных камней.
— Это редкие минералы,— объясняет Горшков.—
Они дороже золота п платины. Они благородны не по­
тому, что прочны, как алмаз, устойчивы против кислот,
как золото, не коррозируют, как платина, а потому, что
все эти свойства они могут передавать другим металлам
и материалам, когда входят хотя бы микроскопическими
дозами в их состав.
Он показал нам блестящие, черные, с металлическим
отливом крупинки титаномагнетита и тптаиопльмеппта.
Из них получается редкий металл — титан. Он в два
раза легче стали, но, добавленный в сталь долями сотых
процента, придает ей новые замеча­
тельные качества — сталь становится
жаропрочной н кислотоупорной...
Светло-зелеными нежными и про­
зрачными лучами сняли перед нами
крупинки циркона, которые, войдя в
состав стекла, не пропускают лучи
атомной радиации, придают ему антпрадпациоппые свойства и, что не ме­
нее важно, не позволяют стеклу тем­
неть от этих излучений.
158

Рубино-красные и резко угловатые песчинки — ред­
кий минерал рутил. Без него немыслим детектор радио­
приемника и керамика для радиоаппаратуры.
— Здесь много и других крупиц редких минералов,
секреты которых мы еще до конца не знаем,— заклю­
чает Горшков.— Но они все действительно редкие, по­
тому что природа не собрала их в определенных местах,
как золото пли алмазы, а рассеяла по всей земной коре.
Они очень нужны нашей промышленности. Без ппх не­
мыслимо создать атомный реактор и космический ко­
рабль, электронную машину и телевизор. Но не на это
я хочу обратить ваше внимание. Все это выбрасывается
па свалку и лишь в лучших случаях уходит безвоз­
вратно в кирпич и бетон, в насыпи дамб... Разве это
по-хозяйски?.. Ведь проще, легче, дешевле отобрать эти
драгоценные крупицы попутно, одновременно с перера­
боткой грунтов, чем специально для них перемывать
сотни тысяч кубометров земли!
Он пытливо, из-под нависших бровей, испытующе
смотрит па нас, пытаясь установить, дошли ли до нас
его короткие, ио страстные, отрывистые слова или надо
начинать сначала....
МАСТЕРСКАЯ В
СОКОЛЬНИКАХ

В

одном из домов на 3-й Со­
кольнической улице жил Горшков. В полутемной ком­
мунальной кухне среди многочисленных кастрюль, му­
сорных ведер, рядом с сердитым примусом и неожи­
данно ревущим водопроводным крапом была его ма­
стерская. Здесь решалась сложная
техническая проблема отбора грам­
мов редкометальных минералов и
драгоценных металлов из огромной
массы перерабатываемого грунта. Это
была нелегкая задача.
Часто окружающие смотрят па
людей, подобных Горшкову, с осто­
рожной усмешкой, как на сумасшед­
шего. Это попятно: окружающие пе
понимают, не видят смысла в их
поступках, ведь им неведом ход их
159

мыслен, приводящих к внешне нелепым поступкам.
Трудно рассказать о процессах творчества, рас­
крыть первопричину правильного решения той пли иной
технической задачи. Вот, на первый взгляд, казалось,
что коммунальная кухня в старом деревянном доме —
малоподходящее место для творческого процесса, что
в хорошей светлой и уютной лаборатории все эти
поиски, размышления проходили бы быстрей. Но Горш­
ков упорно считал, что его коммунальная кухня при хо­
роших соседях тоже неплохое помещение для работы.
Во всех углах коридора и кухни были расставлены
ведра с концентратом. Опп стояли даже под кроватью
Горшкова. Чертыхаясь, на них спотыкались терпеливые
соседи, осторожно обнюхивали любопытные кошки.
Поздним вечером и ночыо, когда жильцы квартиры
засыпали, Горшков, сидя на перевернутой табуретке
рядом с поющим водопроводным краном, привычно, постарательски в тазу промывал полученный в карьере
концентрат. Легкое профессиональное движение — и
прозрачная вода вместе с черными крупинками бежала
ио окружности белого таза и па глазах Горшкова рас­
сортировывала крупинки: самые тяжелые, под влиянием
вращательных движений, ложились по самому краю
таза.
«А что, если электромотор начнет вращать таз? —
спрашивал себя Горшков. И отвечал: — Нет! Громоздко
и непроизводительно. Нет потока... Только загружай да
разгружай... А если сделать огромный таз диаметром
50 метров?» И эта идея отбрасывается. И снова руки
привычно вращают промывочный таз, и опять, подчи­
няясь непреложным законам природы, крупинки разбе­
гаются по окружности, словно каждая пз них точно
знает свое место.
«А если поставить одни таз над другим и заста­
вить воду самотеком с определенной скоростью сбегать
пз одного таза в другой, как бы по спирали?» — опять
спрашивал себя Горшков.
Так родилась идея применить при сортировке кон­
центратов мпоговптковые самотечные сепараторы.
Теперь в коммунальной кухне по ночам шумел не
водопроводный крап, а примус. Паялись части ранее
разрезанных хозяйственных тазов. Получились улпткн
в шесть-семь плц даже в восемь витков. Тазы перепаи100

вались не раз и не два, а десятки раз. Надо было найти
оптимальную скорость текущей по спирали воды, при
которой происходила бы самая рациональная сортировка
частиц.
После полуторагодичной напряженной работы сепа­
ратор был готов. Горшков получил авторское свиде­
тельство.
Вслед за первым сепаратором из этой же кухни вы­
шли: портативный разборный сепаратор для геологовразведчиков, переносный сепаратор для полевых строи­
тельных лабораторий, принципы большого сепаратора
для сортировки гравийной смеси по фракциям и весу на
гравийных карьерах и многое другое.
Сепаратор был готов, но ведь нельзя миллионы кубо­
метров земли пропустить через один аппарат. Можно
сделать тысячи самых больших сепараторов, ио все
равно их бы не хватило. Как же быть?..
II тут Горшков догадался: сами пульпопроводы
грубо делят на фракции перемешанные с водой частицы
земли. Легкие движутся в воде сверху, самые тяжелые,
те, что нужны, оседают и медленно движутся по дну
пульпопровода. Рассчитать, в каком месте трубы надо
просверлить дыру и приварить за пей небольшой метал­
лический порожек, чтобы собрать все тяжелые частицы,
не представляло труда.
Так был решен вопрос, как из многих миллионов
тонн перерабатываемых гидромеханизацией грунтов из­
влечь граммы редких, но очень нужных минералов.
ДОЛГИЙ ПУТЬ

Но

решение

пришло

не

само собой... Оно появилось как итог большой и труд­
ной жизип, как результат страстного желания открыть
секреты земли, полней попользовать ее богатства.
Родился Горшков в Сибири, в приисковом селе Ир­
кутской губернии. И отец и дед его мыли на сибирских
ручьях и реках золотишко. С двенадцати лет и он сам
начал примыкать к приисковым партиям, ведь семья
была большая, нуждающаяся.
Но скоро от партий отстал... Как ни страшно было
промышлять одному в глухой тайге, но приходилось...
11

А. Гудимов

161

Слишком много было охотников среди взрослых старателей отнять добытое золото у мальчишки... Так и припык с Детстпа искать в каждой горстп земли тайну. И не тол'ько искать,
но раскрывать эти тайны.
В то время он .узнал, что надо
О//»
</ искать в таежных речках ие только
золото. Организованное в 1908 году
в Сибири английское концессионное общество «Лена —
Гольдфильдс» скупало у старателей ие только золото,
по и тяжелые шлихи — все, что оставалось после смыва
легких песков. Причем платили за них немногим мень­
ше, чем за золото. II уже совсем непонятно было, по­
чему так подробно записывают в кппгу, где, иа какой
речке или ручье найдены эти неизвестно для чего нуж­
ные шлихи, каково их содержание на кубический са­
жень промытой земли.
А потом Горшков подрос, поехал учиться в Иркутск,
получил диплом мехаипка-теплотехнпка. Двадцати двух
лет от роду сделал важное открытие в области телеграф­
ной связи. Был вызван в Москву, назначен на работу
в большой научно-исследовательский институт, получил
оклад инженера, комнату. Он мог бы жить неторопливо
и спокойно... II жизнь его была бы небесполезна... От
этого времени осталась пачка авторских свидетельств иа
целую серию пусть мелких, по интересных открытий.
Но в 1938 году приехал в гости дядька из Сибири.
Ходил по музеям, бродил по столичным улицам, уси­
ленно хвалил Москву и обеспеченную столичную жизнь,
ругал сибирскую таежную, неудобную и неустроенную
жизнь без электричества, газа и ванн. Но когда Горш­
ков предложил ему остаться и жить в Москве, дядька
возмутился и наотрез отказался.
Тогда Горшков вдруг затосковал по Сибири, по тайге,
по приискам и, самое главное, по настоящей работе.
Неожиданно для всех бросил Москву, квартиру и уехал
с довольно улыбавшимся дядькой обратно в Сибирь.
На прииск он вернулся как в родной дом после дол­
гой командировки. Все было свое, хорошо знакомое, при­
вычное с детства. Вскоре оп стал одним пз видных спе­
циалистов по добыче золота драгами и был приглашен
на вновь открытые золотые прииски Колымы.
162

Горшкова до сих пор вспоминают добрым словом в
этом суровом м богатом крае. Ом первым теоретически
разработал и практически внедрил оттаивание вечной
мерзлоты холодной водой. Это дало возможность рабо­
тать золотопромышленным драгам и добывать золото пз
навсегда замерзшей земли. Он разработал конструкцию
и изготовил в местных мастерских передвижные легкие
паровые котлы для бурения в вечной мерзлоте.
Уже возникла и определилась идея создать на Ко­
лыме специальную лабораторию для Горшкова, кото­
рому и поручить разработку технологии добычи золота
в районах вечной мерзлоты. Но грянула война с фа­
шистской Германией.
После долгих настойчивых просьб Горшков был на­
правлен в Военно-Морской Флот. II здесь, как ему по­
началу казалось, с ним случилась великая несправедли­
вость: его направили ие па крейсер или подводную
лодку, а иа старую, видавшую виды землечерпалку. Он
ходил от командира к командиру, писал рапорты, умо­
ляя направить служить иа подводную лодку, но оказа­
лось, что и на земснаряде можно воевать.
В команде Горшкова хорошей считалась облачная
ночь. Отличной — когда лил мелкий моросящий дож­
дик: немецкие разведчики пе могли засечь работы.
Тогда старый, охрипший от непогоды портовой буксир
осторожно вытаскивал дряхлую, кряхтящую от каж­
дой волны землечерпалку на отмель и подводил к пей
баржи. Под покровом темной облачной ночи баржи за­
гружались морским песком.
Потом пз этого песка создавали искусственные от­
мели-ловушки па фарватерах к порту, неизвестные вра­
жеским лоциям. Фашистские подводные лодки не раз
из-за этого попадали под прицельный огонь артиллерий­
ских батарей нашей береговой обороны. Так защищался
во время войны важнейший советский порт...
В первую же темную ночь своей службы на земле­
черпалке Горшков чуть не попал в беду. Зная грузо­
подъемность баржи, ои точно рассчитал, сколько можно
загрузить в ее приемные бункера морского песка. Но
когда была погружена только половина расчетной
нормы, баржа глубоко осела от перегрузки и готова
была вот-вот уйти навсегда под воду...
163

Пока буксир оттягивал к месту выгрузки очередную
баржу, смущенный Горшков думал: «Почему баржа на­
чинала тонуть?..»
Он набрал полное ведро загадочного песка и пошел
с ппм в каюту. Темной осенней ночью, качаясь на бур­
ном и неприветливом море, Горшков, вспомнив моло­
дость, привычно и неторопливо начал отмывать в белом
эмалированном тазу тяжелые шлихи.
Тщательно собрав весь, до последней крупинки, про­
мытый драгоценный песок, просушив его и упаковав
в мешочек, сшитый из старой тельпяшкп, Горшков от­
правил его геологам.
Скоро прибыла большая государственная комиссия.
После обследования отмели она коротко сообщила:
— Открыто богатейшее месторождение редкометальиых минералов.
Команде землечерпалки выдали за открытие россы­
пей большую премию.
ИСКАТЬ, ИСКАТЬ»

ЦНаступил

день долгождан­
ной победы. Отгремели залпы салютов, разъехались
солдаты по домам, старую землечерпалку сдали иа ме­
таллолом. Горшкова демобилизовали. Но он не забыл
осеннюю ночь, хриплый буксир, необычно тяжелый
песок.
«В Советском Союзе работает не одна землечер­
палка,— думал оп.— Тысячи земснарядов, землечерпа­
лок, драг, канавокопателей ежегодно поднимают мил­
лионы кубометров земли, сооружая насыпи дорог, пло­
тины грандиозных гидроэлектростанций, углубляя рус­
ла рек, и ковши экскаваторов добывают песок для
бетона, кирпича, стекла, роют котлованы под фунда­
менты, траншеи для водопроводов, газопроводов...
Сколько же бесценных кладов открывает людям земля
в это время, как часто они держат в руках огромные
богатства и... тут же безвозвратно теряют пх1»
Горшков не вернулся на золотые прииски Колымы,
а начал, не зная устали п покоя, обследовать все места,
где проходили большие земляные работы. За короткий
срок он побывал на строительстве Сары-Язинского водо-

164

хранилища и головных сооружений па реке Аму-Дарье
близ Чарджоу в Средней Азии, обследовал строитель­
ство подходов к Иркутскому мосту, и Краснодарским
карьер, строительство Днепродзержинской ГЭС и пески,
перерабатываемые дноуглубительными караванами па
реках Зее, Вятке, Оке...
Ворча на медлительность послевоенных паровозов,
па частые остановки поездов, он колесил по необъят­
ным просторам нашей Родины. В это время о пем в Мо­
скву приходили лпшь скудные отрывочные сведения.
— Выл Горшков,— мрачно сообщал начальник ка­
кого-либо отдаленного крупного строительства,— два
дня промывал пески. Оказывается, десять лет брали
песок и не зналп, что в нем редкие минералы...
— А где он сейчас?..
— Уехал. Будь он неладен, носит его па нашу го­
лову нелегкая! Карьер передали «цветникам», а пас
заставляют заново перемыть все отсыпанные из этого
песка дамбы...
Но скоро Горшков понял, что жизни его не хватит,
чтобы объехать сотую долю тех строек, где велись круп­
ные земляные работы. А надо было торопиться...
Из тридцати обследованных Горшковым карьеров в
восьми были открыты редкометальные минералы, и тре­
бовалась организация промышленной или попутной их
добычи. Даже в самых бедных песках были редкие ми­
нералы и драгоценные металлы. И их можно было отби­
рать попутно без особых затрат. В топне добываемого
групта в карьере Днепродзержинской ГЭС находилось
170 граммов циркона и 130 рутила, в песках карьера
Сары-Язинского водохранилища — 213 граммов цирко­
на и 43 рутила...
Горшков не мог спать спокойно: перед его глазами
все время стояли тонны драгоценных минералов, без­
возвратно потерянных для страны, для народа...
Тогда он начал писать сотни писем с просьбой при­
слать образцы разрабатываемых грунтов. В его адрес,
пошли неподъемные тяжелые посылки. Дни и ночи
он промывал пх содержимое. Но и на это пе хватало
сил.
Пришло па помощь существовавшее в то время Ми­
нистерство геологии и охраны недр СССР. Оно прика­
зало своим областным и краевым организациям прпип165

мать от всех строительных организаций грунты иа
исследование.
Горшков приступил к организации попутной добычи
редкометальных концентратов в карьере Стрелица в
Воронежской области, где в тонне песка, по предвари­
тельным данным, было
1700 граммов циркона,
1300 граммов рутила и 1700 граммов лейкоцепа... Но
случилось непредвиденное...
СМЕРТЬ - НЕ КОНЕЦ ДЕЛУ

рI анней осенью 1960 года
Вадим Степанович Горшков умер как солдат: в пути, па
перегоне, на деревянной полке железнодорожного ва­
гона... Только были склепаны на заводе первые полу­
промышленные сепараторы, написаны первые два де­
сятка страниц для будущей книги-руководства. II вот
колец!..
Как пи обидно об этом говорить, но факт остается
фактом: некоторые, искренне погоревав над могилой
Горшкова, быстро забыли о его необыкновенных делах.
И дело но в том, чтобы каждый день или, может быть,
реже — через день — поминать хорошего человека. Куда
важное довести начатое им дело до конца...
Институт, где работал В. Горшков, формально как
будто и закончил последнюю страницу исследований...
Но на этом умыл руки, а исследования положил в архив.
II невольно я подумал, что вот тот редкий случай,
когда смерть человека прекратила и его дело.
Прошло несколько лет... II снова осень. Неповтори­
мая дальневосточная осень, с ярким солнцем, голубым
пебом н сливающимся с ним пссппя-сиппм Японским
морем.
Автомашина бежала по прибрежной дороге. Опа то
спускалась к самому берегу, и тогда ленивые волны
чуть пе обмывали покрышки, то поднималась вверх и
уходила далеко в сторону, и тогда далеко на горизонте
море вставало голубой стеной, на которой были подве­
шены игрушечные теплоходы, идущие во Владивосток
или Совгавань.
Остановились в карьере Золотом. После обеда,
пока шофер бегал искать тормозную жидкость, я пошел
166

вдоль стального вздрагивающего пульпопровода и не­
ожиданно остановился. Метров за тридцать до того ме­
ста, где, пенясь, вырывалась мутная рыжая пульпа и
стекала по бокам намываемого песчаного бугра, под
стальной трубой стоял, тускло поблескивая алюминием,
сепаратор Горшкова.
На минуту забыв, что Горшков умер, я привычно
начал искать глазами коренастую фигуру Вадима Сте­
пановича. Но тут же с горечью вспомнил, что его давно
нет...
Пульпопровод по способу Горшкова снизу был про­
сверлен. Из дыры в сепаратор бежала почти черная
струйка воды с песком. Молодой парень в ярко-малино­
вом берете вытащил ведро из-под сепаратора и высыпал
шлихи в металлический ящик.
— Давно эта штука у вас? — спросил я.
— Не штука, а сепаратор Горшкова,— поправил
меня парень.— Недавно...
— А где вы его взяли?..— снова спросил я.
— Сами сделали по чертежам в мастерских... Горш­
ков летом приезжал из края, лекцию читал в клубе...
Такой молодой парень, а голова! В Москве работает!..
Улыбнувшись, я нс стал объяснять, что Горшкова
давно нет в живых. Зачем? Ведь Горшков жив в этом
сепараторе, жив в этом парне, пытливо рассматриваю­
щем черные блестящие крупинки, лежащие на его мок­
рой ладони, и страстно желающем попять их тайпу.
II я понял, что работа, начатая Горшковым, по прекра­
щалась, что смерть — это не конец хорошему делу.
Сколько их таких, как этот паренек в ярком берете,
подхвативших дело и идеи Горшкова?
Мио хотелось найти мастера и узнать, какие редко­
мотальные минералы у них в песке. Но шофер ужо лег
грудью на сигнал нашего «газона», нетерпеливо созы­
вая своих пассажиров.
И снова колеса автомобиля начали разматывать бес­
конечную ленту дороги, снова на горизонте встала осле­
пительная степа Японского моря. Только в голубом хо­
лодном мареве неба высоко, где-то иа грани с космо­
сом, заметные лишь по длинному пушистому хвосту
летели два самолета. II это тоже был след Горшкова, по­
тому что без циркона они туда залететь не смогли бы...
167

РАЗМЫШЛЕНИЯ ЗА СТОЛОМ ПРЕЗИДИУМА
Признаюсь, счет конференциям, собраниям, совеща­
ниям, на которых за долгую жизнь мне привелось при­
сутствовать, давно потерян. Читатели не сочтут не­
скромностью с моей стороны, если добавлю: доводилось
мне не раз восседать и за столом президиума. Всякие
бывали конференции, собрания, совещания — горячие и
скучные, увлекательные и неинтересные, деловые и мно­
горечивые... Иной раз после трех-четырех часов разгово­
ров па одной пз таких конференций выходишь и сам
себя спрашиваешь: а, собственно, о чем шел спор? Ка­
кая польза от встречи? И никаких мыслей. Только до­
сада за потерянное время.
Но вот эта конференция совсем непохожа на дру­
гие. Скажу сразу: давно такого хорошего, откровенного
и делового разговора я ие слышал. Не преувеличиваю,
честное слово! И дело тут, видимо, в том, что разговор
шел о предмете, волнующем буквально каждого пз нас,
независимо от должностного, служебного положения,
профессии, образования, пола, местожительства. Короче,
речь шла о том, как лучше надо организовать бытовое
обслуживание населения.
Конференция эта проходила в чудесном приволж­
ском городе Ярославле, и председательствовал на ней
первый секретарь Ярославского обкома КПСС Ф. И. Лощснков. За столом президиума сидели другие секретари
обкома, председатель облисполкома, его заместители, за­
местители председателей облисполкомов почти всех со­
седних с Ярославской областей, представители Госплана
168

СССР, министерств, Комитета по це­
нам. Что и говорить, президиум пред­
ставительный. А в переполненном за­
ле были люди, которые чппят нам бо­
тинки, ШЫОТ II лицуют брЮКН, СТрПГуТ
и бреют мужчин, причесывают жен­
щин, стирают белье, чпстят ко­
стюмы...
Право же, не припомню такой не­
обычно представительной конферен­
ции. И в этом, пожалуй, ее первая за­
мечательная особенность. Повестка
дня конференции тоже необычная. Собравшиеся в вели­
колепном современном Дворце культуры ярославских
моторостроителей говорили о самом главном: о пробле­
мах экономики бытового обслуживания. Это новое, если
хотите знать, знамение времени. И коль скоро речь шла
о резком улучшении деятельности сферы обслужива­
ния, то совершенно естественно начинать падо было с
решения экономических проблем.
Незадолго до конференции Ярославский обком пар­
тии провел анкетный опрос большой группы рабочих,
инженеров, техников, служащих, студентов, домашних
хозяек Ярославля, Рыбинска и Переславль-Залесского.
Цель опроса: выяснить требования трудящихся к пред­
приятиям бытового обслуживания. Было собрано около
двух тысяч ответов. Содержание их вызывает много
мыслей. И не случайно небольшая брошюрка, в которой
были собраны анкеты опроса, с огромным интересом
изучалась участниками конференции.
Трудно переоценить этот своеобразный социологиче­
ский опыт. И как радостно, что именно так по-деловому,
разумно началось обсуждение важной проблемы.
В предложенной участникам конференции брошюре
сообщалось, что только 4,7 процента ответов содержали
положительную оценку работы ярославских бытовых
предприятий. 35 процентов участников опроса считают
необходимым построить новые и расширить существую­
щие предприятия бытового обслуживания, четверть —
видит главное в резком улучшении качества работы
этих предприятий. 15 процентов требуют сократить
сроки исполнения заказов, 8 процентов просят снизить
прейскурантные цены, особенно иа женские прически...
169

Но наибольшее количество замечании относится к
недостаткам работы ателье по пошиву и ремонту одеж­
ды, мастерских по ремонту обуви и часов, парикмахер­
ских, телевизионных ателье.
Не берусь иа основании этого, далеко, конечно, пе
полного опроса сравнивать уровень бытового обслужи­
вания иа Ярославщппе с другими областями, однако
можно предполагать, что требования и запросы ярослав­
цев вряд ли будут чем отличаться от требований жите­
лей Московской, Калининской и других областей. II то,
что товарищи пз Ярославского обкома КПСС провели
хотя бы частичный анализ опроса трудящихся и резуль­
таты его вынесли на широкое общественное суждение,
заслуживает большого одобрения. И думается, что при­
мер ярославцев должен побудить руководителей других
областей сделать то же самое у себя. Ведь собранный и
систематизированный опрос тысяч и тысяч людей хотя
бы иа первых порах поможет определить, на что надо
направить усилия в первую очередь.
Исследование, проведенное ярославцами, дает воз­
можность не только в приблизительной степени воссоз­
дать картину состояния бытового обслуживания в об­
ласти, но и получить рекомендации, над осуществлением
которых стоит глубоко задуматься. В самом деле, разве
недостойно внимания предложение о том, чтобы ремонт
квартпр, особенно капитальный, производить в кредит?
Или: почему бы в парикмахерских пе организовать
продажу шпилек, заколок, гребней, сеток для волос и
многого другого, что связано с женскими и мужскими
прическами? Многие предлагают в прачечных, в особен­
ности в тех, где получила широкое распространен не
форма самообслуживания, продавать мыло, химические
моющие составы, а в ателье химчистки иметь для про­
дажи пуговицы, иголки, нитки. На первый взгляд это
мелочь.
Но такую торговлю все равно надо организовывать,
решить, кто се будет снабжать товаром и на каких усло­
виях, за счет каких средств содержать и оплачивать про­
давцов-совместителей... К сожалению, все эти вопросы
но так-то просто решить, все они требуют специальных
постановлений, и не только местных органов...
Таких предложений высказано не менее ста.
По всей вероятности, все рекомендации, несмотря на
170

всю пх целесоооразность, не удастся сразу осущест­
вить. На путл претворения в жизнь этих простых пред­
ложений стоит немало рогаток. Дело в том, что планиро­
вание п учет в бытовом обслуживании построены так,
что большинство разумных предложений не могут полу­
чить путевки в жизнь.
Вот лишь несколько примеров тому. Элементарная
логика подсказывает, что если вы отдали в перелицовку
костюм, то распороть его должны в мастерской...
В ателье хпмчпсткп вам должны пришить пуговицы
отрезанные при сдаче заказа... В сапожных мастерских
отремонтированную обувь должны выдать вам начищен­
ную до блеска.
Все вроде бы просто. За эти несложные операции вы
уплатите соответствующую сумму, и делу конец. Но...
оказывается, мастерские не могут этого сделать, по­
тому что большинству планируется фонд заработной
платы как процент от суммы выполненных работ.
Предположим, он составляет 30 процентов. Для того
чтобы уложиться в этот процент, пришивка пуговицы
после хпмчпсткп, например, по прейскуранту будет
стоить 40 копеек, а весь комплект — четырнадцать пу­
говиц — 5 рублей 60 копеек. Это же в пять с лишним
раз дороже, чем стоимость самой химической чистки, и,
пожалуй, столько же, сколько стоят штаны!
Такое планирование заработной платы, полностью
заимствованное у промышленных предприятий, лишает
сферу обслуживания возможности максимально удовле­
творить законные претензии потребителей. II ие слу­
чайно очень многие участники конференции своп речи
посвятили этому, пожалуй одному из кардинальнейших,
вопросу перестройки работы сферы бытового обслужи­
вания населения.
Большинство выступавших предлагало не планиро­
вать предприятиям бытового обслуживания фонд зара­
ботной платы, валовую п товарную продукцию...
И все чаще и чаще произносились слова «с выруч­
ки».
Давайте вдумаемся в смысл этого слова. Пожалуй,
в них заключено все то, что должно определять сегодня
экономический характер сферы бытового обслуживания.
И, между прочим, с этим будто бы согласны товарищи
из Госплана, из Комитета цен. Они даже аплодировали
171

ораторам, высказывавшим эту мысль. Более того, в
своих выступлениях на конференции солидаризирова­
лись с этими ораторами.
Однако,' видимо, трудно и страшно иной раз отка­
заться от установившихся канонов. Трудно, хотя до оче­
видного ясно, что сапожная мастерская — это не обув­
ная фабрика, а парикмахерская — не лесопильный за­
вод, и нельзя их по экономическим показателям ставить
на одну доску. И сколько же об этом надо говорить и
писать!
Сначала говорили, что вот, дескать, будет министер­
ство, п вопрос будет решен. Вот уже и Министерство
бытового обслуживания населения РСФСР создано, а
формы п приемы планирования мало изменились.
Дальше разговоров часто дело не шло.
Не знаю, как другие участники конференции, но я
очень остро чувствовал, в каком большом, неоплатном
долгу экономическая наука перед такой отраслью на­
родного хозяйства, как бытовое обслуживание. Ведь тут
пока все делается на глазок, приблизительно, без эле­
ментарной научной логики, большей частью по анало­
гии с промышленностью.
Многие ораторы на конференции приводили весьма
и весьма убедительные примеры того, как, начиная
строить бытовые комбинаты, затрачивая на это огром­
ные средства, совершенно не учитывается спрос населе­
ния. В результате — неизбежные просчеты.
Но невольно возникает вопрос: а как изучить этот
спрос? Кто подсчитал, сколько нужно часовых мастеров
на сто тысяч человек?.. Или монтеров телевизоров? Или
сапожников? Какие мастера и мастерские с каким обо­
рудованием нужны? Никто не только ие проводил та­
кого научного анализа, по даже нот методики, по кото­
рой такой анализ можно было бы провести. Впрочем,
есть п другие вопросы, которыми давно следовало бы
заняться ученым-экономистам.
Ну хотя бы такая проблема. Как определить произ­
водственную мощность предприятий бытового обслужи­
вания? Их рентабельность? Как установить эффектив­
ность использования основных фондов?
И главнейший вопрос: нужно ли парикмахерским,
ателье, химчисткам, прачечным, всевозможным мастер­
ским планировать зарплату? А если планировать, то
172

как?.. Ведь деньги, которые получают от клиентов пред­
приятия бытового обслуживания и сдают в банк, уже
однажды планировались как заработная плата рабочих
и служащих промышленных предприятий и учрежде­
нии.
Без правильного решения этих и многих других во­
просов невозможно говорить об экономически грамот­
ном развитии сферы бытового обслуживания.
Во время перерыва в кулуарах один из участников
конференции доказывал мне, что время па выполнение
заказа в мастерских бытового обслуживания надо счи­
тать иначе, чем на промышленных предприятиях. К ми­
нутам и секундам, затрачиваемым в цехе пли в мастер­
ских иа выполнение заказа, надо прибавлять минуты
и часы, затрачиваемые клиентами на ожидание у стола
приемщиков и у окна выдачи заказов.
— Вот ставим новые машины,— говорил он,— при­
колачиваем набойки за 30 секунд. Это очень хорошо.
Только клиенту от этого не легче. Ему по-прежнему
приходится терпеливо ждать, пока приемщица выпишет
квитанцию в двух экземплярах, а потом по ней будут
искать выполненный заказ. Поверьте, это уже не се­
кунды, а десятки минут...
Мой собеседник абсолютно прав. Надо начинать
скрупулезно считать время заказчика. Время клиента
экономисты бытового обслуживания должны включить
составной частью во все расчеты так же, как время, за­
трачиваемое на работу. Именно в этом специфика про­
изводства в сфере бытового обслуживания...
Вдумайтесь: ведь заказчика совершенно не интере­
сует, за сколько минут пришивается пуговица к пид­
жаку. А вот какое время он будет находиться в мастер­
ской, ему небезразлично, а если разобраться поглубже,
то и предприятию бытового обслуживания тоже.
Представьте себе, что ателье ремонтирует одну ты­
сячу костюмов в день. Следовательно, у него должно
быть приемное отделение с подсортпрованными вешал­
ками па тысячу костюмов, чтобы иметь задел работы
на сутки, и отделение выдачи, которое смогло бы при­
нять дневную продукцию цеха. А если цикл идет не
один день, а два? Значит, склады должны быть на че­
тыре тысячи костюмов. А если три дня? Шесть тысяч...
А между тем на эту сторону дела пока обращается
173

мало внимания. Наши конструкторы н инженеры на­
учились создавать быстродействующие и автоматизиро­
ванные машины для многих видов бытового обслужива­
ния. Но вовсе не занимаются специальными стелла­
жами, вешалками, контейнерами, ящиками, так об­
легчающими хранение и ускоряющими поиск заказов.
Наши экономисты пе разрабатывают новой системы
приемки оформления п выдачи заказов. А ведь это да­
леко не мелочь...
Давно пора начать разработку научно обоснованной,
проверенной вычислительными машинами системы орга­
низации многочисленных приемных пунктов бытового
обслуживания. Инженерам, кибернетикам, математи­
кам, экономистам, психологам и социологам следует
вторгнуться в эту область.
Много времени уделила конференция вопросам
оплаты труда работников бытового обслуживания. Это,
конечно, наиважпейшпй вопрос. Одни требовали прправпения в оплате мастеров всевозможных ателье к ра­
ботникам родственных промышленных предприятий,
вторые предлагали оплачивать их только сдельно, а тре­
тьи считали, что заработная плата у «бытовиков» может
складываться только как процент с выручки. Все ора­
торы, конечно, правы, по только для одной какой-то от­
расли бытового обслуживания. Не может быть одинако­
вых принципов оплаты труда для сапожника, парик­
махера и часового мастера; для работников маленькой
мастерской п большого предприятия...
Но участники конференции, к сожалению, очень
мало говорили об оплате труда многочисленной армии
приемщиков п работников, стоящих на выдаче выпол­
ненных заказов. А между тем от этой категории работ­
ников, сейчас находящихся на повременных окладах,
зависит многое.
— Подумаешь, работа,— говорят иные товарищи,—
принял пару ботинок, выписал квитанцию... Особых
знаний и квалификации здесь не нужно...
Но ведь это неверно. Во-первых, чтобы принять за­
каз, надо отлично знать дело и быть высококвалифици­
рованным в этой области человеком. Львиная доля не­
доразумений, обид, жалоб как раз и происходит из-за
того, что па приемке заказов, иа их выдаче стоят неква­
лифицированные, непонимающие дело люди.
474

А во-вторых, пе надо забывать, что приемщик — это
представитель фирмы пли предприятия, в которое вы
пришли. Он должен встретить клиента, оказать ему ква­
лифицированную консультацию, решить вместе с ним,
что можно отремонтировать и что нельзя и как лучше
ото сделать исходя пз возможностей предприятия. При­
емщик — это не технический работник, а посредник ме­
жду клиентом и предприятием бытового обслуживания.
И его нельзя приравнивать в оплате к уборщице или
младшему кладовщику.
Вот некоторые мысли, пришедшие ко мне в дни ра­
боты этой необычной по содержанию конференции. Чи­
татель простит за некоторую лаконичность записей в
блокноте. К созданию промышленности бытового обслу­
живания наша страна только приступила. Здесь все
вновь, все сначала... II к каждой проблеме, очевидно,
журналистам придется возвращаться не раз. Это по­
нятно: каждая из этих проблем трогает не только работ­
ников бытового обслуживания, но коренным образом
касается интересов каждого из нас. И эта книга только
первая попытка автора вторгнуться в области бытового
обслуживания населения. Это, так сказать, разведка
боем. Продолжение следует.

СОДЕРЖАНИЕ
Вместо предисловия...........................................................................
Бедный, бедный Фигаро...............................................................
Ателье потерянной красоты.........................................................
Не красна изба углами...............................................................
Утро. Завтрак..........................................................................
Полдень. Обед..........................................................................
Вечер — время ужина и подведения итогов . . .
Размышление над письмами..............................................
«Я вам не товарищ!»...............................................................
Его истинное призвание.........................................................
Когда болят зубы..........................................................................
Беда ссмплетпего Колп.........................................................
Проблема весом в грамм...................................................
Монумент УСУ-3.....................................................................
Машины любят вппмаппе...................................................
Экономический расчет и зубная боль.......................
Рассказ о картонных подошвах и пещах, не имеющих
родства
.......................................................................................
Бесфамильная ручка .........................................................
Добрые услуги в тяжелые дин..............................................
Вокруг костра.........................................................
Все впрок — все в дело!.........................................................
Бумага все терпит ....................................................................
Реэипа, которая горит.........................................................
Чпстое небо над заводом...................................................
«Принц и нищий»....................................................................
Поиски п драгоценные находки..................................
Мякпнпн луг ... ...............................................................
В лаборатории..........................................................................
Мастерская в Сокольниках..............................................
Долгий путь................................................................................
Искать, искать............................................................................... :
Смерть — не конец делу.........................................................
Размышления за столом президиума..................................

5
9
25
39
40
48
56
64
70
76
85
85
86
88
89
90
95
104
117
■ют

•130
134
139
144
154
155
158
159
161
164
166
168

Гудимов Анатолий Иванович

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

М., «Московский рабочий», 1969176 с.
6С9.8
Редактор Я. Ярцев
Художественный редактор Я. Игнатьев
Художник Е. Капустин
Техн, редактор Т. Павлова
Корректоры Ю. Черникова п Л. Шандарина
Издательство «Московский рабочий», Москва, пр. Владимирова, 6.
Л49200. Подписано к печати 28/Ш 1969 г. Формат бумаги 84х108'/зг.
Бум. л. 2,75. Печ. л. 9,24. Уч.-изд. л. 8,68. Тира»! 50 000. Тем. план
1969 г. Л4 117. Цена 27 коп. Зак. № 1992.

Типография «Красный пролетарий». Москпа. Краснопролетарская, 16.

г

27 к.