ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!
НОЯБРЬ
15
СРЕДА
1939 год
№ 63 (842)
Цена 30 коп.
ИТЕРАТУРНАЯ
Выходит под редакцией В. Вишневского, А. Кулагина,
В. Лебедева-Кумача, М. Лифшица, Е. Петрова,
Н. Погодина, А. Фадеева.
ГАЗЕТА
ОРГАН
ПРАВЛЕНИЯ
СОЮЗА
СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
СССР
ОВЛАДЕВАТЬ
МАРКСИСТСКО-ЛЕНИНСКОЙ
ТЕОРИЕЙ
Год назад было опубликовано постанов-
ление ЦК ВКП(б) «0 постановке партий-
ной пропаганды в связи с выпуском
«Краткого курса истории ВКП(б)». Вы-
пуск «Краткого курса» и связанное с ним
постановление о пропаганде — это значи-
тельная веха на блестящем пути нашей
культурной революции, крупнейшее собы-
тие в идейной жизни партии и всей
страны.
«Краткий курс» в замечательно ясной,
простой и выразительной форме обобщил
гигантский опыт большевистской партии,
исключительный опыт, с которым не мо-
жет сравниться опыт никакой другой пар-
той, никакой общественной организации
во всем мире. «Краткий курс» дал энци-
клопедию основных знаний в области
марксизма-ленинизма. Постановление о про-
паганде привлекло внимание партии и все-
го народа к значению «Краткого курса»,
к вопросам теории, к роди интеллиген-
ции в нашей стране и само является об-
разцовым документом большевистской твор-
ческой мысли.
Вся история нашей партии связана с
борьбой за сознательность, за культуру, с
героическими усилиями поднять народ-
ные массы на высоты революционного
сознания. Еще на заре рабочего движения
большевикам пришлось сражаться с так
называемыми «экономистами», которые
преклонялись перед стихийностью рабоче-
го движения и принижали, а иногда и-
отрицали вовсе роль сознания, значение
революционной теории. Большевики разо-
блачали и клеймили «махаевцев», сеяв-
ших недоверие и ненависть к интеллиген-
ции.
Именно потому, что марксизм-ленинизм
есть высшее достижение науки, что побе-
да социализма неизбежна как естествен-
ный результат развития человеческого об-
щества, никакая партия не могла быть
так заинтересована в распространении
подлинных научных знаний, в высоком
развитии сознания масс, как пролетарская
партия большевиков.
Победив, социалистическая революция
привела к огромному росту образования во
всех возможных видах, к тем изумитель-
ным достижениям культурной революции,
которые хорошо известны. «Краткий курс»
и постановление о пропаганде положили
начало новому мощному идейно-политиче-
скому под’ему в жизни партии и совет-
ского народа.
«Создавая «Краткий курс истории
ВКП(б)», — говорится в постановлении,
— ЦК ВКП(б) ставил своей задачей на-
глядно продемонстрировать силу и значе-
ние марксистско-ленинской теории, научно
раскрывающей законы развития общества,
— теории, которая учит применять эти
законы для руководства революционной
деятельностью пролетариата, — теории,
которая, как и всякая наука, непрерыв-
но развивается и совершенствуется и ко-
торая не боится заменять отдельные уста-
релые положения и выводы новыми вы-
водами и положениями, соответствующи-
ми новым историческим условиям».
Этот творческий подход к жизни и к
теории отлично выявлен и в самом по-
становлении о пропаганде. Оно смело го-
ворит о недочетах нашей теоретической и
пропагандистской работы, об упрощенче-
стве и вульгаризации, проявленных в тол-
ковании ряда вопросов теории и истории,
о новых формах, диктуемых новыми усло-
виями.
Как важнейший недостаток партийной
пропаганды постановление отмечает пре-
небрежение к делу марксисте!» ленинской
закалки советской интеллигенции. С ог-
ромной силой постановление ЦК подчер-
кивает значение интеллигенции в нашей
стране. Слова товарища Сталина на XVIII
с’еэде партии о новой интеллигенции и
указания постановления о пропаганде го-
ворят о факте исключительного, поистине
всечеловеческого значения.
Впервые в истории создана интеллиген-
ция, т.-е. слой образованных людей,
который, выйдя из недр самого народа,
имеет возможность применять свои зна-
ния и способности только во имя инте-
ресов народа. Впервые наука и труд могут
работать в гармонии, не нарушаемой вме-
шательством корыстных интересов эксп-
лоататорских господствующих классов.
Впервые создано общество, в котором план,
сознательное разумное начало являются
руководящим принципом.
«Особое значение, — говорится в по-
становлении, — имеет интеллигенция в
такой стране, как наша, где государ-
ство направляет все отрасли хозяйства и
культуры, том числе и сельское хозяй-
ство, и где каждый государственный ра-
ботник, чтоб сознательно и с успехом вы-
полнять свою работу, должен понимать
политику государства, его задачи во вне
и внутри страны».
Именно в социалистической стране ин-
теллигенция стала солью земли, ибо наша
страна управляется разумом, наукой, ибо
наши командные кадры, при помощи ко-
торых управляют рабочий класс и кре-
стьянство, состоят из наиболее образован-
ных, подготовленных и преданных, т.-е.
из наиболее интеллигентных сынов на-
рода.
Социализм создал новую интеллигенцию
и дал этой интеллигенции безграничные
возможности творческой работы. Эти ог-
ромные возможности и руководящее по-
ложение требуют от каждого интеллигент-
ного работника сознания своей ответствен-
ности и задач. «Нельзя считать действп-
тельным ленинцем человека, именующего
себя ленинцем, но замкнувшегося в свою
специальность, замкнувшегося, скажем, в
математику, ботанику или химию и не
видящего ничего дальше своей специаль-
ности. Ленинец не может быть только
специалистом облюбованной им отрасли
науки, — он должен быть вместе с тем
политиком-общественником, живо интере-
сующимся судьбой своей страны, знако-
мым с законами общественного развития,
умеющим пользоваться этими законами и
стремящимся быть активным участником
политического руководства страной»
(Сталин).
Прошедший со дня опубликования по-
становления ЦК о пропаганде год дал
очень многое для расширения кругозора
нашей многомиллионной интеллигенции,
для распространения знаний о законах
общественного развития. «Краткий курс»
разошелся в тиражах, неслыханных за все
время существования книгопечатания (бо-
лее 15 миллионов). Историю партии, фи-
лософию марксизма изучают миллионы ра-
ботников разных видов интеллектуального
труда. Понимание роли интеллигенции в
нашей стране поднято на большую высо-
ту. Свои признание и любовь к интелли-
генции народ демонстрирует, в частности,
и тем, что в верховные органы власти, в
Советы выдвигает лучших представителей
интеллигенции.
Нет нужды говорить, что программа
идейного вооружения нашей интеллиген-
ции имеет исключительное значение для
работников литературы, для писателей,
т.-е. для того отряда нашей интелли-
генции, профессией которого является, по
существу, распространение идей. За про-
шедший год была несомненно проделана в
этом направлении, и писательскими- орга-
низациями и самими писателями, значи-
тельная работа. Работа, которая измеряет-
ся не только количеством лекций, устро-
енных в писательском клубе.
Но мы уклонились бы от самого духа
постановления ЦК, если бы торопливо и
самодовольно сочли, что все отлично об-
стоит с идейно-воспитательной работой
среди литературных работников. Одним
из важнейших средств к поднятию высо-
кой идейности нашей литературы являет-
ся критика. А можем ли мы отметить
какое-нибудь заметное улучшение лите-
ратурной критики за последний год? К со-
жалению, этого отметить нельзя.
Постановление ЦК, говоря о теоретиче-
ских журналах, отмечало оторванность
от насущных вопросов жизни и борьбы
нашей партии, их самозамыкание и тен-
денции к академизму . Разве это не вер-
но и сегодня в отношении к нашим ли-
тературным журналам? Разве худосочные
критические отделы этих журналов не
проявляют до сих пор тенденции к тому,
чтобы превратиться в академически-
юбилейные календари?
Постановление ЦК говорило о необходи-
мости разрабатывать в журналах новые
теоретические проблемы и развить твор-
ческую дискуссию по вопросам теории.
Видели ли мы такие дискуссии в наших
литературных журналах? Нет, их не
было.
Недочеты критики и вообще идейно-
воспитательной работы среди работников
литературы сказались, между прочим, в
том, что современная тема далеко не на-
шла еще такого воплощения в литературе,
какого требует наше исключительное вре-
мя. Годовщина постановления ЦК партии
о партийной пропаганде должна мобилизо-
вать нас на широкий разворот идейно-
политической работы. Этого требует от
нас партия, этого требуют насущнейшие
задачи самой советской литературы.
Как только части Красной Армии пе-
решли Збруч, на помощь военным газе-
там и для работы среди населения при-
были советские писа/гели. Работы оказа-
лось много и разной. Каждый мог найти
себе дело. Встречи с населением, митинги,
листовки, статьи в газетах, организация
местного актива, помощь крестьянским
комитетам — везде нужны были люди.
Гигантская работа выпала на долю укра-
инских писателей, бывших и агитаторами
и переводчиками, и общественными деяте-
лями одновременно, в условиях молниенос-
ного движения Красной Армии, что тре-
бовало нервов и выдержки.
Ни в одной газете не работало, пожа-
луй. столько писателей, сколько в органе
Украинского фронта «Красная Армия» и в
ее, так сказать, дочерних газетах «Черво-
шй Украпп» и польском «Червой ом
Штандарте».
Большой и разнообразный опыт литера-
турно -корреспондентской работы на фронте
потребует, конечно, изучения, но ясно
одно — писатели нашли свое место в об-
щей работе.
Действительной славой покрыли себя те,
кто работали, не жалея своих сил. Первое
место в этом отношении принадлежит поэ-
ту В. И. Лебедеву-Кумачу.
Его стихи мгновенно доходили до пере-
довых частей и заучивались наизусть- А
когда под’ехал композитор Д. Покрас, к
стихам и песням молниеносно сочинялась
музыка, и они распевались на походе.
18 сентября бойцы читали первое сти-
хотворение В. И. Лебедева-Кумача «Встре-
В Президиуме предвыборного собрания писателей. Слева направо: С. Мстиславский, И. Френкель, Ф. Гладков, Н. Ляшко
и В. Хмара.	Фото Бенарио.
ВЫДВИЖЕНИЕ КАНДИДАТОВ В ДЕПУТАТЫ ОБЛАСТНЫХ СОВЕТОВ
ПОЭТ-БОЛЬШЕВИК
ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). Большой
зал Дома им. Маяковского переполнен.
215 писателей Ленинграда пришли на со-
брание, посвященное выдвижению канди-
дата в Ленинградский областной совет.
После краткого вступительного слова пред-
ставителя партбюро Ив. Никитина на три-
буну выходит Николай Тихонов,
— Сейчас советский народ выдвигает
своих кандидатов в местные Советы депу-
татов трудящихся. Количество кандидатов
по всей советской стране превышает
численность населения целых государств!
Новые силы поднимаются к созидательной
государственной работе. Это — академики
и командармы, Герои Советского Союза и
рабочие-стахановцы, люди различных
профессий, но об’единенные одним чувст-
вом, одним стремлением — служить свое-
му народу, своей родине. За таких людей
приятно голосовать!
Товарищ, которого я хочу предложить в
качестве нашего кандидата в депутаты
областного совета, — это прекрасный
большевик, великолепный мастер, своего
дела, совмещающий в себе лучшие черты
характера советского человека. Имя его—
Александр Прокофьев.
Прокофьев — замечательный поэт,
всегда боровшийся за реалистический
стих. Мировоззрение Прокофьева — ми-
ровоззрение советского поэта, находящего-
ся в расцвете творческих сил.
Кандидатуру А. Прокофьева горячо под-
держивает драматург И. Зельцер. Он го-
ворит о Прокофьеве как о члене партии
Ленина—Сталина; он напоминает о вели-
Достойный кандидат
2000 рабочих, инженеров, техников и
служащих 8-й обувной фабрики г. Киева,
по предложению начальника краснозна-
менного стахановского цеха т. Вольфма-
на Г. Л., поддержанного стахановцами
тт. Марьяшжим, Ланцманом, директором
фабрики т. Шевчуком, секретарем Ленин-
ского райкома ВКП(б) т. Лиевым и дру-
гими. приняли на своем собрании следую-
щие решения:
1. Выдвинуть кандидатом в депутаты
Областного совета по Ленинскому избира-
тельному округу г. Киева т. Бажана Ни-
колая Платоновича, 1904 г. рождения,
кандидата ВКП(б), поэта-орденоносца, про-
живающего в г. Киеве-.
2. Просить т. Бажана Н. П. дать свое
согласие баллотироваться по Ленинскому
избирательному округу гор. Киева.
Боевая
школа
ча», и с того дня он появлялся почти в
каждом номере «Красной Армии». Его
фронтовые стихи отличались прекрасной
оперативностью. «Берегите трофей» зву-
чало лозунгом, а «Пан и Яп», распростра-
ненное в листовках и плакатах, сыграло
роль в предвыборной кампании. ’
В то время как т. Лебедев-Кумач рабо-
тал во фронтовой газете, поэт Щппачев,
двигаясь с кавалерийской частью, обслу-
живал ее газету «Советский патриот», а
затем—во Львове—тоже присоединился к
коллективу «Красной Армии». Он прибыл
во Львов популярным в своей части че-
ловеком. Его простота, храбрость, нетребо-
вательность, уменье жить с бойцом и его
стихи и песни создали ему в армии и до-
несли до Львова огромную известность
и общую любовь. Поэт-воин. В этом смы-
сле он не выделял себя из среды военных
корреспондентов, менявших перо на вин- >
товк-у в необходимых случаях.	|
В уличных тарпопольских боях началь- -
ник отдела пропаганды газеты «Красная!
Армия» ст. политрук Воронин командовал i
взводом, корреспондент-красноармеец Гон-!
чаров прошел с танковой частью от гра- ‘
ницы СССР до демаркационной линии. '
Бывал в боях, ходил в разведку. Танковый
экипаж писал о Гончарове, что он вел се-
бя героем- В тех же уличных боях в Тар- 
нополе проявил настоящую выдержку бой-'
па писатель Виктор Шкловский, много;
работавший с населением освобожденных
областей. Лейтенант запаса Яценко (отд.
боевой подготовки газеты «Красная Ар-
мия») дрался на Збруче, а при занятии
Тарнополя захватил машину какого-то бе-1
чайшем доверии, оказанном Прокофьеву
большевиками Ленинграда, избравшими
поэта членом Ленинградской делегации на
XVIII с’езд ВКП(б).
С. Марвич, только на-днях вернувший-
ся из Западной Белоруссии, рассказал,
как исполнялась песня о баяне А. Про-
кофьева в одном из белостокских театров:
весь зал, чтобы запомнить песню, подпе-
вал артисту; когда зрители вышли из
театра, песня Прокофьева уже громко зву-
чала на улицах освобожденного города.
Собрание единогласно выдвинуло А. А.
Прокофьева кандидатом в депутаты об-
ластного совета по 14-му избирательному
округу.
Постановление общего собрания ленин-
градских писателей:
1. Кандидатом в депутаты Ленинград-
ского областного Совета депутатов трудя-
щихся по 14-му избирательному округу
Дзержинского района г. Ленинграда от
Ленинграде^ кр отделения союза советских
пнеателеь ^Йдвинуть Прокофьева Алек-
сандра Андреевича, 1900 года рождения,
члена ВКП(б) с 1919 года, поэта-ордено-
носца, члена президиума Ленинградского
отделения союза советских писателей, про-
живающего в гор. Ленинграде.
2. Общее собрание просит тон. Про-
кофьева Александра Андреевича дать со-
гласие баллотироваться в депутаты Ле-
нинградского областного Совета депутатов
трудящихся по 14-му избирательному ок-
кругу Дзержинского района гор. Ленин-
града.
Верный сын народа
Предвыборное собрание коллективов га-
зеты «Звязда», Белорусского телеграфного
агентства и редакции журнала «Работища
и калгаенща» выдвинули кандидатом в
депутаты Минского областного совета на-
родного поэта БССР Якуба Коласа.
Собрание приняло постановление:
Кандидатом в депутаты Минского об-
ластного совета депутатов трудящихся по
23-му Ленинскому избирательному округу
от рабочих типографий и работников ре-
дакции газеты «Звязда», журнала «Ра-
ботища и калгаенща» и работников Бе-
лорусского телеграфного агентства выдви-
нуть т. Мицкевича, Константина Михай-
ловича (Якуба Коласа), рождения 1882
года, беспартийного, орденоносца, народ-
ного поэта БССР, вице-президента. Акаде-
мии наук БССР, проживающего в Минске.
жавшего консула и обеспечил молниенос-
ную доставку материала в поезд редак-
ции.
Но вот части Красной Армии вхо-
дят во Львов, затем достигают реки Сан.
Наступает новая фаза работы — мирная.
Во Львове быстро развертываются газеты
«Выьна Украша», «Червона Украмаа»,
«Червонный Штандарт».
Издательство газеты «Красная Армия»
— энергией замечательного Лермана —
выбрасывает миллионные тиражи брошюр
и листовок.. Радиоцентр ждет устных про-
па.та®дистов. Профсоюзы и рабочие коми-
теты требуют докладчиков.
Необходима громадная энергия для быст-
рого удовлетворения всеобщей жажды на
информацию.
Вся эта громадная государственная ра-
бота легла в значительной степени на
украинских писателей во главе с т. Кор-
нейчуком. В первые дни освобожденного
Львова он занимался всеми делами куль-
туры. К нему шли местные писатели, ак-
теры. художники и ученые. Он закрывал
реакционные журналы, разыскивал голо-
дающих беженцев-писателей, расставлял
силы на все участки культуры. Корней-
чук, Бажан, Довженко, Тардов, Рыбак,
Собко, Малышко с головой окунулись в
круговорот политической и организацион-
ной пропагандистской работы, невидной
вообще, но нужной и важной в такие
моменты. И надо сказать, что они работа-
ли просто-напросто вдохновенно.
Во Львове Евгению Петрову, до того
несколько связанному своими обязанностя-
Выдающийся
ученый
Студенты и профессорско-прешдана-
тельский состав Московского государст-
венного университета на своем предвыбор-
ном собрании едино.тунтно наметили кан-
дидатом в депутаты Московского област-
ного совета ученого, большевика, заслу-
женного деятеля пауки, академика Бориса
Александровича Келлера.
Кандидатура известного советского уче-
ного т. Келлера была горячо поддержана
московскими писателями на й’редныборном
собрании 11 ноября.
Собрание открыл т. Ф. Гладков.
Сообщив о выдвижении Московским го-
сударственным университетом кандидату-
ры Б. А. Келлера, в депутаты Московско-
го областного совета, т. Гладков говорил
о союзе науки и труда в стране социализ-
ма, о том. что наука вошла у нас в быт
народа, люди науки, смело двигающие ее
вперед, окружены у нас, и только у нас,
в СССР, повседневным вниманием прави-
тельства, партии, всего народа.
Б. А. Келлер, выдающийся ботаник,
прекрасный коммунист-общественник,
ученый-новатор — достойный представи-
тель передовой советской науки.
Тон. Гладков выразил уверенность, что
московские писатели поддержат канди-
датуру Б. А. Келлера.
С краткой характеристикой Б. А. Кел-
лера как ученого и общественного деяте-
ля выступил С. Мстиславский.
Поэт И. Френкель в своей речи поддер-
жал кандидатуру академика-большевика.
Собрание единогласно решило просить
академика Б. А. Келлера дать свое согла-
сие баллотироваться в Московский обла-
стной совет по 29-му избирательному ок-
ругу Краснопресненского района.
На собрании было избраню 25 Писателей
— делегатов на окружное предвыборное
совещание.
13 ноября окружное предвыборное со-
вещание 29-го избирательного округа
Краснопресненского района решило под-
держать кандидатуру академика Б. А.
Келлера в депутаты Московского област-
ного совета.
ми представителя ТАСС, пришла смелая
мысль — издать к выборам несколько но-
меров «Крокодила на Западной Украине».
Мысль получила одобрение. Е. Петров —
отв. редактор и т. Эдель — отв. секре-
тарь — чуть ли не за сутки собрали раз-
бросанных по городу художников, намети-
ли темы, нашли переводчиков и за двое
суток выпустили первый номер журнала
на украинском и польском языках. Его
раскупили в течение двух часов, как.
впрочем, и остальные три номера. Это
было начинание смелое, умное. Оно при-
несло огромную пользу и в то же время
отлично продемонстрировало оперативность
советских писателей.
Опыт газеты «Красная Армия» по ис-
пользованию писательских сил мне ка-
жется очень удачным. Жаль будет, если
никто из нас не напишет о самой газете.
Она существует с 1919 года, и на украин-
ском фронте, таким образом, — дважды.
Еще живы- здоровы и прекрасно работают
люди, связанные с газетой 20 лет назад.
Лерман, сейчас отлично издавший мил-
лионные тиражи массовок в кратчайшие
сроки, в 1920 г. был экспедитором «Крас-
ной Армии» и развозил газету по частям.
Да тот же старший политрук Воронин,
лейтенант Яценко, мл. лейтенант запаса
Кондратенко, красноармеец Гончаров и сам
редактор «Красной Армии» т. Московский
i — живой и интересный материал для
; серьезной книги о советском журналисте
на фронте!
П. ПАВЛЕНКО
г. Львов, ноябрь.
Коста ХЕТАГУРОВ
Мать сирот
(1892)
Гибнет ворон черный,
Мерзнет в снежной мгле.
Нар — поселок горный —
Дремлет на скале.
Долгий вечер лучше
Тягостного дня.
Где-то свет зыбучий,
Легкий сноп огня.
Жалкое жилище —
Старый хлев стоит.
Там семейство нищих
На огонь глядит.
И вдове не спится.
Сон ее далек.
Ходит, суетится,
Греет котелок.
И в неверном свете,
Рядом с очагом,
Улеглися дети —
Все в тряпье худом.
Даже волк страшится. '
Голодом сражен.
Смело смерть стучится
К тем, кто обречен.
«Дети, веселее!
Полно вам рыдать!
Вот фасоль поспеет», —
Утешает мать.
Можжевельник — мерзлый...
Ест глаза дымок,
Мать роняет слезы
Тихо в котелок.
Глухо застонала,
Не смыкая глаз:
«Спит он под обвалом —
Обманувший нас.
Пятеро осталось.
Бросил вас отец.
Сердце истерзалось...
Близок мой конец!
Наш кормилец милый,
Видно, всех умней —
Поспешил в могилу
От сирот скорей.
Слушай ты, что скажет
Сын любимый твой!
Потеснился б, — ляжет
Вся семья с тобой!»
Мать роняет слезы
Тихо в котелок.
Можжевельник — мерзлый.
Ест глаза дымок.
И, устав от плача,
Прикурнув к золе,
Засыпает младший —
Лучший на земле.
И другим такая
Суждена беда.
Где не побеждают
Голод и нужда?
«Мама, поскорее
Тай поесть, молю»
«Вот фасоль поспеет,
Всех я накормлю!».
А вода вскипает,
Через край течет.
Пиши ожидают
Пятеро сирот.
й баюкать стала
Мать детей своих,
Рваным одеялом
Укрывала их.
Дети так тревожно
Спали по углам.
Что ж, теперь ей можно
Волю дать слезам!
Про фасоль твердила
В горести своей,
А сама варила
Камни для детей...
Глянет солнце вскоре,
Сакли озарит.
Только вдовье горе
Горькое не спит.
Перевел с осетинского
СЕМЕН ОЛЕНДЕР.
......... 4^	.......—...
Писатели-
члены избирательных
комиссий
Недавно на общем собрании писателей
Харькова отчитались перед своими из-
бирателями депутаты районных и город-
ского советов тт. Ю. Смолич, Л. Юхвид и
И. Муратов.
В избирательные комиссии избраны И
сейчас работают: Ю. Смолич — в район-
ной избирательной комиссии Каганович-
ского района Харькова и Дм. Бедзик и
Ант. Шмигельский — в участковых изби-
рательных комиссиях.
В клубе писателей состоялся вечер-
встреча с избирателями, на котором писа-
тели Харькова выступали со своими про-
изведениями.
Сектор пропаганды художественной ли-
тературы при Харьковском отделении
ОСПУ организует ряд выступлений писа-
телей на избирательных участках Харь-
кова, а также выезды писателей в рай-
оны области для встреч с избирателями
на местах, в районных центрах и колхо-
зах.
Д. ВИШНЕВСКИЙ.
А. ФАДЕЕВ
Писатель и современность
КУЛЬТУРА
РАДИОПЕРЕДАЧ
Цель и задача, наших курсов-конферен-
ции — предоставить возможность товари-
щам, живущим на периферии, встретить-
ся в Москве с хорошими работниками в
области не только литературы, а и смеж-
ных искусств для товарищеского разгово-
ра, для обмена творческим опытом.
Мне кажется, человека, который дейст-
вительно решил посвятить себя литерату-
ре или какому-либо виду искусства, боль-
ше всего стимулирует в работе стремле-
ние к совершенству, желание сделать ее
хорошо. Поэтому толчком в работе являет-
ся пример чего-то действительно совер-
шенного и высокого. Учиться искусству
можно и должно у старых мастеров и у
своих более опытных товарищей, у тех,
кто умеет свое дело делать хорошо или
лучше тебя.
Вспоминаются высказывания небезызве-
стного Чепиино Ченнини: «Вы, которых
изящество духа заставляет любить добро-
детель и посвятить себя искусству, —
начинайте с облачения в одежды любви,
страха, послушания и настойчивости.
Сколь можно скорее встаньте под эгиду
учителя и учитесь и покиньте его как
можно позднее».
Вы прекрасно понимаете, что этого ро-
да наставление человека, которого «изя-
щество духа и стремление к добродетели»
побудило заниматься искусством, не озна-
чает, что нужно покончить с дерзанием
в искусстве, со смелыми поисками. В
этом нет противоречия.
Очень хочется, чтобы сознание необхо-
димости стать под эгиду учителя и поки-
нуть его как можно позднее постоянно
жило в сознании наших работников ис-
кусства.
Другое, что' стимулирует художника,
это — современность, это — сама жизнь.
Всякий художник, естественно, хочет пи-
сать о людях своей поры, о чувствах,
мыслях и думах, которые волнуют его со-
временников.
Величайшие мастера прошлого именно
потому и пережили других, что сумели
передать в своих произведениях самые су-
щественные стороны современной им дей-
ствительности.
Стремление художника, с одной сторо-
ны, сделать свое произведение возможно
более совершенным, т. е. стремление к
прекрасному, к красот^, а, с другой сто-
роны, постоянное желание передать са-
мое большое и характерное, главное из
того, что живо в современности, — эти
два устремления, собственно, и приводят
к созданию подлинного произведения ис-
кусства. Если расчленить эту двуединую
формулу, получится совсем не то, о чем
может мечтать, как об идеале, настоящий
художник. Если мы возьмем только одну
часть этой формулы: давайте «вообще»
творить «совершенно», не заботясь о прав-
де жизни, то это будет очень ограничен-
но, и мы, в конце концов, придем к чи-
стому эстетизму. Когда мы все читали
Плеханова, который критерием красоты в
искусстве считал соответствие формы и
содержания, нам тогда это его утвержде-
ние казалось очень пленительным и впол-
не достаточным. Сейчас, когда значитель-
но глубже задумываешься над этим вопро-
сом, то видишь всю недостаточность пле-
хановского положения. Вспоминаешь, что
еще Чернышевский — до Плеханова и
независимо, конечно, от него — горячо
возражал против подобной формулы красо-
ты в искусстве; и не потому возражал,
что не видел нужды в соответствии фор-
мы и содержания, — наоборот, как все
умные люди. Чернышевский понимал, что
такое соответствие необходимо, но он ут-
верждал. что оно должно быть свойствен-
но и всякому другому виду человеческой
деятельности.
Прекрасное есть свойство действитель-
ности, — говорил Чернышевский. И речь
о подлинном искусстве может итти тогда,
когда в наиболее совершенных формах
художник передает наиболее существен-
ные стороны развивающейся действитель-
ности. То, что художник должен рабо-
тать хорошо, что он должен быть совер-
шенным в области формы, подразумевает-
ся само собой: без этого нет художника.
Сила же его заключается в том. как он,
владея формой, постигает в образах наи-
более существенные стороны действитель-
ности.
Когда мы теперь задумываемся над эти-
ми высказываниями Чернышевского, то
мы видим, что они просто гениальны.
Именно эти стороны, которые делают ху-
дожника великим, прежде всего видел и
Ленин. В статьях о Льве Толстом Ленив
поясняет, почему творчество Толстого ста-
ло «шагом вперед в художественном раз-
витии человечества». Потому что он, как
гениальный художник, не мог не отразить
наиболее существенных сторон развития
русской действительности. А русская дей-
ствительность почти на всем протяжении
сознательной жизни Толстого развивалась
под знаком крестьянской революции (ко-
торая не могла в России осуществиться
до той поры, пока не появился рабочий
класс, который возглавил и помог кресть-
янству эту революцию совершить как по-
бочный, попутный продукт пролетарской
революции). То, что Лев Николаевич, со-
вершенно не предполагая, что он отражает
именно эту сторону действительности, на-
шел в себе силы ее отразить, было пока-
зателем его величайшей гениальности, ве-
личайшей силы.
Вспоминаются также высказывания Бе-
линского. Великий русский критик, сто-
явший на самых передовых позициях сво-
его времени, человек, великолепно разби-
равшийся в вопросах эстетики и необы-
чайно преданный прекрасному в искусст-
ве, не уставал твердить, что «свобода
творчества легко согласуется со служе-
нием современности. Для этого не нужно
принуждать себя писать на темы, наси-
ловать фантазию, для этого нужно толь-
ко быть гражданином, сыном своего об-
щества и своей эпохи, усвоить себе его
интересы, слить свои стремления с его
стремлениями; для этого нужна симпатия,
здоровое практическое чувство истины,
Сокращенная стенограмма речи на откры-
тии курсов-конференции писателей РСФСР
10 ноября.
' Литературная газета
2	№ 63
которое не отделяет убеждения от дела,
сочинения — от жизни».
Белинский писал это в тот период,
когда расхождение с «современностью»
Николая I у него было исключительное,
по это была связь с современностью ис-
тинной. Он видел те стороны и тенденция,
уже наводившиеся в России, которых ле
видели другие.
Как часто, к сожалению, мы вынужде-
ны констатировать, что паша действитель-
ность, наше время в его реальных прояв-
лениях значительно уходит вперед, остав-
ляя нас, художников, позади; все самое
передовое, что несет с собой наше обще-
ство, что оно' осуществило в жизни, —
уже впереди того, что мы, художники,
только нащупываем.
Конечно, можно писать о чем угодно,—
обо всех проявлениях жизни обще-
ства, природы, человека, искать для
этого какие угодно формы выраже-
ния, но все-таки в конце концов
история, неумолимая история спросит
с нас, с советской литературы, со всех
советских работников искусства: как вы
отразили социализм? История проверит
нас тем, как мы изобразили в своих про-
изведениях, в своих творениях самое луч-
шее и передовое, что было в наше вре-
мя,—социализм. С кого же и спросить, как
не с нас, чтобы мы показали в искусстве,
что такое социализм, как он создавался,
как был завоеван. Поэтому для всякого
настоящего, серьезного художника наше-
го времени стимулом должна являться са-
ма современность, т. е. наша ж.изнь, и од-
новременно стремление к совершенному ее
выражению, стремление к прекрасному в
искусстве, к красоте.
Нужно сказать, что вульгарная социо-
логия, пережитки рапновщины, с одной
стороны, и пережитки захудалого и про-
винциального российского эстетства
предреволюционных годов, — с другой сто-
роны, еще отчасти живы в некоторых го-
ловах. Недостаточные знания порождают
целую кучу всяких доморощенных теорий,
вульгарных требований, которые иногда
ставят людям голову набекрень, — худож-
ник иногда теряется, перестает понимать,
чего же, собственно говоря, от него требу-
ют. А от него требуют не больше не мень-
ше, как правдивого, художественно-совер-
шенного выражения нашей действительно-
сти. Когда были обнаружены, в силу пло-
хой организации дела, а иногда в силу
недостатка политического разума некото-
рых наших работников, довольно серьез-
ные идейные ошибки и провалы в наших
литературно-художественных журналах, то
нас за это покритиковали, покритиковали
справедливо, напомнив нам, что в области
литературы и искусства еще и сейчас есть
враждебные люди, которые будут пытать-
ся уводить нас в сторону, что нам нужно
так воспитывать писателей, чтобы они
глубоко понимали политические задачи
нашего времени, стоя на самых передо-
вых позициях нашего времени, на ленин-
ско-сталинских позициях.
Об этом приходится говорить вновь и
вновь, так как люди (это особенно отно-
сится к тем из нас, кто немножко по-
старше) иногда привыкают к определен-
ному образу жизни, к некоторой инерции
мышления, к покою, не всегда лю-
бят преодолевать трудности, стараются
от них уклониться, почить на лаврах.
Поэтому нужно все время, повседневно и
энергично, напоминать о необходимости
идейного роста и самовоспитания, двигать
художественную мысль вперед, повышать
требования друг к другу, ежедневно,
ежечасно погружаться в живой поток со-
циалистической жизни, отвечая на ее
требования.
Но характерно, что уже после того, как
эта критика прозвучала в отношении на-
ших журналов и отдельных писателей,
стали раздаваться голоса — не есть ли
это, дескать, какая-то попытка под фла-
гом современности, «злободневности» сни-
зить художественное качество, не означает
ли это некоторый «поворот» в искусстве
в сторону «поверхностной агитки» и т. п.?
Только люди, не любящие нашей жизни
и советского социалистического искусства,
заинтересованы в том, чтобы так извра-
тить совершенно справедливую критику
наших недостатков. Только конченные
люди, желающие спать спокойно, могут в
таком духе извращать справедливую кри-
тику.
Так думать — значит проявлять
неуважение к собственной деятельности, к
указаниям партии, к советскому искус-
ству. Нам социализм дал все возможно-
сти показать в художественных образах
самое глубокое, передовое, что есть в на-
шей действительности, взятой в ее разви-
тии. Мы и должны делать это, не стано-
вясь, с одной стороны. На позиции вуль-
гаризации, а с другой стороны, на пози-
ции мелкого, захудалого, провинциального
эстетства.
Надо так направлять людей творящих,
чтобы они воспитывали в себе неустан-
ное стремление к совершенствованию, ис-
ходя из необходимости и желания пере-
дать все самое лучшее, передовое в нашей
жизни, показать, чем действительно живет
наш народ. Это в конце концов самое ос-
новное, самое главное, самое большое-, что
хотелось бы нам в союзе писателей вдох-
нуть в души людей.
Во всяком искусстве (это всегда, так
было и так это есть и сейчас) можно
найти много способов художественного
отношения к действительности. Один из
способов художественного мышления таков:
человек вовсе не в силах, как. бы от пего
ни требовали, быстро откликнуться в
творчество своем на текущую потреб-
ность сегодняшнего дня. Он склонен к ра-
боте длительной, берущей действитель-
ность в ее самых основных, глубинных
проявлениях. И есть художники, работаю-
щие в жанрах, немедленно откликающих-
ся на повседневную текущую жизнь. Мне
кажется, в наших литературных кругах
их роль недооценивается. Можно назвать
имена людей гениальных, стоящих па вер-
шине искусства, в истории развития чело-
вечества, которые дали в своем творчестве
огромные синтетические, целостные, мо-
нументальные, вечно живущие образы и
в то же время отвечали на какие-то очень
злободневные поводы текущей жизни. В
нашей русской классической литературе,
скажем, такой способностью несомненно
владел гениальный Пушкин. Палитра
Пушкина обладала исключительным бо-
гатством красок. Творец «Евгения Оне-
гина» прекрасно владел и тем, что мы
по-совроменпому называем «газетным»
стихом, откликавшимся на текущую злобу
дня. Но и эти стихи его остались как
вечно живущие творения.
Неправильно думать, будто злободнев-
ная поэзия — «не настоящая» поэзия.
Ведь все дело в том, как написать. Бе-
ранже навсегда останется в мировой ли-
тературе. Имена авторов «Марсельезы» и
«Интернационала» останутся в памяти
людей навечно.
Очень злободневным поэтом был Дан-
те. Его «Божественная комедия», которая
пережила века и будет жить вечно, яв-
ляется острейшим политическим памфле-
том на текущую борьбу своего времени в
ее конкретных изгибах и этапах- Данте
берет своих политических противников и
пишет о них по свежим следам, с це-
лями, почти практическими.
Из наших современников, несомненно,
огромными способностями выражать зло-
бодневное в синтетических живущих об-
разах обладал Маяковский. В этом отно-
шении многие Маяковского не понимали.
Будучи молодым актором и уже тогда
обладая печальным свойством — любовью
к тяжкодумию в художественной работе, к
медленнописанию. — я. как и полагается
молодому человеку, считал этот путь в
искусстве единственно возможным и
вообще считал, что такого рода художник,
как Маяковский, делает большой «грех»,
что пишет какие-то «злободневные» сти-
хи в «Комсомольской правде». Я помню,
ему говорили: «Владимир Владимирович, у
вас есть замечательные вещи, такие, как
«Облако в штанах», «Про это», амери-
канские стихи. Что вы размениваетесь
на пустяки, которые вместо вас может
сделать другой?» Он говорил: «Вы ниче-
го не понимаете, что происходит в нашей
действительности ».
И он действительно оказался прав.
Сейчас, когда нет Маяковского, когда мы
все его читаем и перечитываем заново,
созданное им снова вырастает перед на-
шими глазами. Мы замечаем, что все сти-
хи, откликающиеся на какой-нибудь по-
вод в газете, можно переиздать сегодня, и
они звучат, они имеют огромную острот)* * * * * * 7 В * 10,
и в них заключена большая правда, ко-
торая будет живуча вечно. Маяковский
мог создавать такие поэмы, как «Ленин»,
«Хорошо», «Облако в штанах», и в то же
время стихи о переезде рабочего в новую
квартиру, о мелких и мельчайших фак-
тах текущей жизни и везде был велик.
В области литературы все самое, боль-
шое, подлинное, великое не относится
презрительно к злободневному, к повсе-
дневному. во всем умеет найти настоящее,
глубокое и большое, по выражает это по-
разному. Люди. противопоставляющие,
сталкивающие лбами поэтов только пото-
му, что они, поэты, разными способами
изображают современность, — эти люди
делают вредное дело.
Возьмите поход, который совершила
Красная Армия в Западную Украину и в
Западную Белоруссию, она совершала этот
поход, и ей нужен был стЗх — отклик
на то, что происходило, ей нужна была
песня, которая говорила бы 4об этом. Из-
вестно, что многие поэты и писатели от-
вечали своей ра-ботой на эту потреб-
ность армии и народа. Честь им и хвала!
Мы всегда стояли и будем стоять за
творчество больших, монументальных син-
тетических форм, за лирику настоящих
чувств, за великую работу, за труд в
искусстве. Но появляется у нас разновид-
ность барства, которое состоит в том, что
средненькая, но «чисто» обработанная,
т.-е. вымученная в течение трех лет, по-
вестушка с претензией на «философию»
почему-то считается более благородным де-
лом, чем боевой, злободневный отклик, ко-
торый тотчас же действует на массу, ве-
дет ее за собой. Не надо снижать худо-
жественных требований ни к какому из
видов литературы, по надо все виды оце-
нивать по справедливости, а не с гнилой
эстетской предвзятостью.
В условиях старой действительности
можно было найти об’яснение такому яв-
лению, как. противопоставление «вечного»
«злободневному». На патриотическую тему
писал Лев Николаевич Толстой. «Война и
мир» — есть величайшее по значению
патриотическое произведение. Кукольник
писал злободневную патриотическую
вещь: «Рука всевышнего отечество спа-
сла». Передовой человек отрицал Куколь-
ника и признавал Толстого, и он прав,
потому что Толстой был представителем
настоящего народного патриотизма, а Ку-
кольник — псе®допатриот1тама, казенного,
царского патриотизма. Такое противопо-
ставление «вечного» и «злободневного»
снято жизнью, потому что наша мысль,
мысль советского государства, мысль по-
литическая, есть подлинно народная
мысль, — это сеть высшее выражение на-
родной мысли, это — повседневная борь-
ба за коммунизм, служение коммунизму,
страстная жажда построить коммунизм.
Ненависть вгех передовых людей про-
шлого и настоящего к. официальной цар-
ской или буржуазной государственности
вполне законна. По у нас теперь самое
передовое в мире, самое благородное и
справедливое в мире государство, кровью
завоеванное памп социалистическое отече-
ство. Сейчас глупо делить поэзию, литера-
туру на «злободневную» и «вечную», на
газетную и негазетную, на политическую
и неполитическую, потому что все, что
мы сейчас, делаем, есть дело политическое,
оно может быть или за нас или против
нас. Мы должны стремиться к тому, что-
бы это наше дело делать прежде всего
хорошо, т. е. па вечность, и — каж-
дый — так, как он это умеет и видит.
Я надеюсь, товарищи, что каждый из
участников этих курсов-конференции дол-
жен себя настроить, я бы сказал, на
очень серьезный и возвышенный лад (вы
мио простите такое выражение), для то-
го, чтобы каждый день был проведен
здесь в настоящей сфере большого совет-
ского искусства. Именно так нужно рабо-
тать со всей литературной молодежью,
ставя перед пей самые высокие требова-
ния, самые высокие задачи и воспитывая
ее в духе пашей прекрасной действитель-
ности, в благородном стиле Ленина я
Сталина.
10 ноября в Москве в клубе писателей открылись курсы-конференция для
писателей РСФСР, созванные президиумом союза советских писателей. На кон-
ференцию с’ехались писатели с Дальнего Востока, из Иркутска, Красноярска,
Свердловска и других городов РСФСР. На снимке: на конференции. В первом
ряду — группа писателей, приехавших из Ростова-на-Дону (слева направо):
А. Гарнакерян, П. Кофанов, М. Штительман и Г. Кац. Фотоклише ТАСС.
Открытие курсов-конференции
писателей
10 ноября в Московском клубе писа-
телей открылись курсы-конференция ССП
для писателей РСФСР. На торжественном
вечере, посвященном открытию курсов,
после речи А. Фадеева выступила. А. Ка-
раваева. Она говорила о крепнущей с
каждым годом взаимосвязи писателей Со-
ветского Союза, о необходимости неустан-
но работать над собой, учиться у вели-
к;гх мастеров искусства, постоянно твор-
чески изобретать.
— На наше художественное слово, —
сказала А. Караваева, — выпала очень
важная историческая задача: рассказать
современникам и донести до будущих по-
колении обобщенный в живых образах
величайший опыт строительства первых
ПОД КРЫШЕЙ
ОДНОГО ДОМА
В романе Лессажа «Хромой бес» студент
Клеофас, благодаря чарам Асмодея, полу-
чил возможность наблюдать жизнь горожан
сквозь стеньг домов.
Как ни далеко от нас время Лессажа,
но его герой, перед которым внезапно рас-
крылась жизнь сотен людей, невольно
может вспомниться агитатору.
Вот вы поднимаетесь по лестнице,, не-
знакомого вам дома, стучитесь в закрытые
двери квартир, нажимаете кнопку звонка
В квартирах вас встречают — одни
приветливо, другие равнодушно, третьи
настороженно.
Вы видите как бы отдельные кадры из
жизни обитателей дома: женщина в пе-
стром халате одевает ребенка, пионер гово-
рит по телефону, домработница моет пол...
Сначала вы — зритель, но приходит
момент, когда вы становитесь действую-
щим лицом, участником, даже активным
участником событий. Это удается не сра-
зу: работа агитатора — чрезвычайно ин-
тересная, благодарная, большая и в то
же время трудная.
В доме X» 15 по Большой Молчановке
я начала работать год тому назад.
Передо мной сейчас — тетрадь, в ко-
торой я записываю, кто и как посещает
беседы, доклады, занятия кружков, соб-
рания, какие вопросы задает население
агитатору.
Перелистывая эту тетрадь, восстанавли-
ваешь в памяти день за днем жизнь боль-
шого дома.
Вот первое собрание актива домохозяек,
домработниц и пенсионеров. Предваритель-
но я два раза обошла все квартиры дома,
приглашая жильцов. Почти все обещали
быть. В назначенный час в контору домо-
управления я с помощью дворника при-
несла много стульев и подумала, что их
все-таки недостаточно. Однако стульев
хватило, потому что пришло три человека.
Двое из них опоздали на час и были уве-
рены, что беседа не состоится. Мне тоже
не очень хотелось разговаривать с такой
обидно малочисленной аудиторией. Но в
конце концов, решила я, если беседа
будет увлекательная, мои слушатели, мо-
жет быть, расскажут о ней друзьям и со-
седям. И я решила провести беседу, про-
вести как можно лучше, интересней, жи-
вей... Мы установили твердое правило:
проводить занятия при любом количестве
присутствующих, а не откладывать беседу.
Па следующем занятии присутствовало
10 человек, потом — 14, а сейчас в до-
ме создан актив в 25 человек.
Несколько слов об этом активе.
Просматривая свои записи, я нахожу
особенно много пометок против фамилий
Маликовой, Чикуновой, Лебедовой, Даш-
ковой. Несколько месяцев тому назад эти
товарищи задавали мне такие примерно
вопросы: что такое колонии, что такое
политика невмешательства, что такое Ал-
бания? Теперь я слышу от наших активи-
сток вопросы другого характера: по-
чему Франция и Англия не обеспечили
гарантию Польше, почему Турция заклю-
чила договор о взаимопомощи с Англией и
Францией? и др. Невольно думаешь, что
иногда от вопроса «что такое?» к вопросу
«почему?» человек идет в течение не-
скольких месяцев.
Активистки Вера Семеновна Тайц Я
РСФСР
десятилетий социалистической эпохи. Вот
почему наше слово, каждая нить словес-
но-художественной ткани наших произве-
дений должны обладать выразительностью,
точностью и простотой, бесконечной гиб-
костью и разнообразием. О слове, о фор-
ме надо говорить так же страстно и серь-
езно, как и об идее произведения.
— Как достойные наследники всего пе-
редового и прекрасного, мы, советские пи-
сатели, должны не только воспринять и
сохранить все богатства прошлого и на-
стоящего, но еще и приумножить их. Вот
почему мы довольно широко включили в
программу нашей творческой конференции
знакомство с произведениями смежных ис-
кусств и с лабораториями их мастеров.
Елена Дмитриевна Егорова много читают,
внимательно следят за газетами, горячо
интересуются жизнью нашей родины, во-
просами международного положения.
Активистка Надежда Федоровна Журав-
лева уже не молода. Но столько в ней
энергии и любви к труду, что хочется по-
ручать ей самую ответственную, самую
трудную работу по дому. Надежда Федо-
ровна руководит сейчас детской самодея-
тельностью. Вечерами в красном уголке
дома X’ 15 собираются дети. Организатор
— 15-летняя девушка Аня Медведева —
затевает игры, запевает песни, проводит
спортивные занятия. Через день в красном
уголке собирается драмкружок, на котором
Надежда Федоровна терпеливо дает, детям
указания и советы.
Активистки тт. Васильева и Эйдельман
также проводят по нескольку часов в
красном уголке, работая с детьми.
Анна Николаевна Воропаева староста
кружка ГСО. При ее непосредственной
помощи 10 домохозяек подготовились к
сдаче норм на значок ГСО первой сту-
пени и почти все получили на зачете от-
личные отметки.
Все активистки посещают кружок по
изучению «Положения о выборах», участ-
вуют в беседах, посещают собрания, до-
клады.
С домработницей Домной Яковлевной
Скотниковой я познакомилась год тому
назад. Впоследствии я убедилась, что
Домна Яковлевна никогда не задает во-
просов, никогда не высказывает вслух то,
о чем думает. Неоднократно я пыталась
заставить нашу активистку разговориться,
но безуспешно.
Две недели тому назад комсомолец-
писатель А. Луначарский проводил очеред-
ное занятие кружка по изучению «Поло-
жения о выборах». Луначарский построил
занятия исключительно интересно, сумел
вовлечь в оживленную беседу всех присут-
ствующих. Одна только Домна Яковлевна,
по обыкновению, молчала. Но вот какой-
то вопрос руководителя, как видно, задел
ее. Женщина беспокойно подвинулась на
скамье, поправила платок на голове и за-
говорила, обращаясь почему-то не к соб-
ранию, а к сидящим рядом с нею молодым
девушкам.
Это было первое выступление т. Скот-
никовой.
Это радостно сознавать.
Часто я думаю — насколько обширна
и содержательна наша работа. Вас всегда
ждет внимательная аудитория. Вы можете
рассказать о боевых эпизодах на наших
границах, о работе славных советских
летчиков, об успехах Ивана Гудова, об
отваге Чкалова, о мужестве Николая
Островского, о дружбе Ленина и Сталина,
о многом.
Члены бригады А. Ситковский и
А. Коган начали хорошо работать.
Предстоят выступления и встречи
жильцов дома с тт. А. Безыменским и
А. Коваленковым. Хорошо работает А. Лу-
начарский.
Мы соревнуемся с бригадой т. Тибет,
и я надеюсь, что обе соревнующиеся
бригады победят.
Е. ШЕВЕЛЕВА
ОБЗОР ПИСЕМ,
ПОСТУПИВШИХ В РЕДАКЦИЮ
В X 56 «Литературной газеты» было
опубликовано открытое письмо писателя
Ф. Гладкова товарищам из Радиокомитета.
Поставленный т. Гладковым вопрос о куль-
туре радиопередач встретил живейший от-
клик у читателей нашей газеты.
Товарищи Меламед, Беккер, Фидровский
и Федоров от имени дикторов ленинград-
ского Радиокомитета в присланном откры-
том письме на имя проф. Д. Н. Ушакова
пишут: «В своей работе дикторы обраща-
ются к словарной литературе, в частности,
к выпущенному под вашей редакцией сло-
варю (3 тома) и к словарю, помещенному
в Xs 20—21 журнала «Работник радио»
за 1938 год.
«В предисловии к словарю говори-
лось о необходимости установить
правильное и единообразное произно-
шение. поскольку радио слушает весь
Советский Союз. — но как быть, если
в словарях, выпущенных под вашей
редакцией, отсутствует это единое
произношение».
В письме приведено несколько при-
меров:
Словарь, выпущ.
В 1935/36 г. (3 тома)
Агония
Дебаркадер
Иероглифы
В журнале
«Работн. радио»
Агония
Дебаркадер
Иероглифы
«Кроме того, — пишут дикторы,—мы
не могли согласиться с некоторыми
ударениями, поставленными в слова-
рях: о своих горях (горе — множе-
ственное число?), посланец, около
двора, секла и т. д.».
Преподаватель т. В. Данилов (Ленин-
град) пишет, что внимание слушателя ра-
диопередач в первую очередь останавли-
вается «на нелепом и режущем ухо упот-
реблении сочетания «Москва-река» в кос-
венных падежах без изменения собствен-
ного имени: Москва-реки, на Москва-ре-
ке».
Для доказательства т. Данилов приводит
несколько примеров, дополняющих цитаты
из Лермонтова, Тургенева и Ключевского,
приводимые Ф. Гладковым.
Народная песня
Утонул добрый молодец
во Москве реке.
(Кирша Данилов).
Карамзин
Зимою хлеб, мясо, дрова, лес, сено»
обыкновенно продавали на Москве-
реке ... «Слобода за Москвою-рекою,
где они (иноземцы) жили, именова-
лась Бадейками». (История, том VII,
стр- 237).
«Другая досадная неправильность,—
пишет т. Данилов, — это совершенно
неверное произношение слова «до-
говор», в котором в единственном чи-
сле ударение стоит на последнем
слоге, как в словах разговор, уговор,
приговор».
Тов. Ив. Леонидов, главный редактор
издательства Академии архитектуры СССР,
в своем письме пишет, что дикторы соз-
дают недопустимую’ путаницу в сознании
радиослушателей и обучают их явно не-
правильному произношению даже бесспор-
ных слов.
«Вот, — пишет т. Леонидов, — неко-
торые слова и выражения из этой
грустной коллекции: коротковолновый,
налоговой, осведомиться, могущий,
хаос, плато, юные зоологи, поимка,
дуэт, судно, китовой ус, нефтепровод
и т. д._ Дикторы часто произносят 8
вместо 8:
тренер (вместо тренёр),
ксендз (вместо ксёндз),
три мушкетера (вместо три мушке-
тёра)
и, наоборот, произносят 8 вместо е:
отрепье (вместо отрепье),
танкер (вместо танкер).
Коверкаются также географические
названия:
Харбин, Турин, Антверпен.
Газета Обсервер (вм, Обсервер). жур-
нал Форэйн Аффэро (вм. Форэйн
Аффэрс), Трест Дженералс Мотор
Компани (вм. Дженерал Моторе),
Агентство Райтер, газета Фолькишер
Беобахтер (вм. Беобахтер).
При склонении имен числительных
и зависящих от них существительных
грамматика систематически игнорирует-
ся; дикторы говорят: в двух тысячах
городах. «132,94 км в час»; диктор
передает: сто тридцать два километра;
и девяносто четыре сотых метра в
час. У шестнадцати и три десятых
детей (не говоря уже о делении детей
на десятые доли). Менее одной вось-
мых голосов. Обращение, подписанное
более ста двадцатью представителями.
Вопросами дикции Радиокомитет
также не интересуется: к микрофону,
допускаются и дикторы, судя по зву-
ку голоса, страдающие полипами в
носу, и дикторы, «глотающие» глас-
ные буквы. Например, один диктор
«изысканно» произносит: п’рашют,
предп’лагает, предсь’датель, перьпалка,
д’ревня (вм. деревня), ав’ация (вм.
авиация). К сожалению, можно при-
вести много примеров удивительной
беззаботности и неряшливости редак-
ции радиопередач (и дикторов, испол-
нителей) в ответственнейшем деле рад
диовещания. Например:
Внимание. Станция им. Коминтерна
завтра до б ч. по техническим надоб-
ностям работать не будет.
Принципы наибольшего благоприят-
ствия.
Порт Халл в Англии (по-русскЯ
всегда назывался Гулль).
Метереолог (вм. метеоролог).
По мнению т. Леонидова, необходимо
создать правительственную комиссию по
вопросам орфоэпии (образцового произно-
шения) по примеру работающей сейчас
правительственной ученой комиссии по
вопросам орфографии.
Студепт Иркутского государственного
университета им. тов. Жданова Н. Н. Ан-
тонович, приводя в своем письме ряд слу-
чаев произвольного обращения с русским
языком дикторов Москвы и Иркутска, пи-
шет:
«Следовало бы лингвистам вспом-
нить, как ополчался против искаже-
ний и засорения русского языка
В. И. Ленин, как берегли и развивали
русский литературный язык классики
нашей великой литературы, как горя-
чо защищал чистоту русского языка
Алексей Максимович Горький».
Все получаемые редакцией письма и от-»
клики единодушно ставят вопрос о свое-
временности и важности этой проблемы,-
которую должны решить научные орга-
ны, в первую очередь Академия наук
ссск
Г. СКУЛЬСКИЙ
Проза Юрия Яновского
Обсуждаем план
«Молодой гвардии»
Он пришел в прозу из поэзии, полной
Мужества, дерзания, овеянной романтикой
моря. Ему мерещились необычайные са-
моотверженные поступки и люди герои-
ческие, волевые и мечтательные.
Эпоха гражданской войны рождала та-
ких людей.
Героическое и необыкновенное станови-
лось типическим. Можно было быть ро-
мантиком, оставаясь на почве реальной
действительности.
По в романтической литературе еще бы-
ла ирреальная, пасспвпая, живущая вне
времени и пространства фантастика,
лучший из Чистых романтиков, тихий и
загадочный Грин строил воздушные замки
и игрушечные корабли, плывшие к ни-
когда не существовавшим портам.
Действительность «подменивалась сказоч-
ной декорацией.
Юрий Яновский в первом своем рас-
сказе—«Бивни мамонта» выступил с па-
родией на романтическую новеллу, сде-
ланную по раз навсегда найденным ре-
цептам.
Повествование о гибели мамонта «Ви-
ма» пятьдесят три тысячи лет тому на-
зад тесно переплетается в нем с расска-
зом об убийстве селькора, И в той и в
другой линии нарочито подчеркивается
декоративность: гибель мамонта — поста-
новка плохой оперетты, смерть селькора—
с’емка авантюрного фильма, небо — синий
ситец, солнце — прожектор...
Смешение времен уничтожает понятие
о реальном времени, обилие обнаженных
автодом декораций — реальное ощущение
’ пространства.
«Автор прячется за декорациями, а его
герои ходят по сцепе, когда он дергает
за веревочку», — так пишет об этом
Яновский уже в «Мастере корабля».
«Бивни мамонта» — новелла-пародия,
разрушившая романтическую традицию,
требовала чего-то совершенно нового по
смыслу и стилю. И все же в «Байгоро-
де» Яновский сам возвращается к «веч-
ным» образам, как бы желая вдохнуть
новый смысл в душу старого романтиче-
ского героя.
«...Рыцарь дал волю своему коню итти,
куда ему хотелось, надеясь, что приклю-
чения сами встречаться будут» (М. Сер-
вантес).
Это эпиграф к одной из глав, а героя
повести, чистого, прекраснодушного меч-
тателя зовут Кихано. Кихано гибнет, сра-
жаясь за революцию, наивная вера, не-
сколько неясное стремление к борьбе за
правду находят новое' оправдание. По
легко очерченный, не до конца оформ-
ленный образ мечтателя не мог быть пол-
ноценным образом героя революции, да и
эпиграф из «Дон-Кихота» звучал несколь-
ко иронически. Кихано в конце концов—
человек вне времени и пространства.
Мыслить, как мыслит он, можно было в
любую эпоху.
- И вот в «Романе Ма» Яновский уда-
ряется в другую крайность. Комиссар Ру-
бан — человек железной воли, не знаю-
щий никаких сомнений. Без колебаний
расстреливает он недисциплинированного
командира полка, ласковым и философски
спокойным выходит он к бывшему комис-
сару Крыге. только что опорожнившему
револьверную обойму, стреляя по его
(Рубана) окнам. Так же спокойно (поме-
шивая ложечкой чай в стакане) он рас-
сказывает о гибели ставшего его другом
Крыти. В поведении Рубана чувствуется
некоторая нарочитость, особенно резко
проявляется она в любовной истории с
красавицей Ма. Едва увидев Ма, Рубан
уже влюбляется в нее, тут же узнает,
что она — убийца Крыги, как будто сам
помогает ее бегству, а через недолгое
время шашкой «пронзает ее до земли»,
зачем-то стреляя при этом в белую кору
ближайшей березы.
На протяжении всей повести автор
почти ничего не говорит о внутренних
переживаниях своих героев, как бы ин-
тригуя читателя эффектной неожидан-
ностью их поступков. Этот прием, конеч-
но, увеличивает сюжетную напряженность
повести, но зато делает героев слишком
странными, а их действия во многом не-
оправданными.
В «Романе Ма» есть изумительные кра-
сочные пейзажи, блестяще нарисованные
батальные сцены, но, конечно, ни демо-
ническая красавица Ма, ни железный
большевик Рубан — образы далеко не
типические: «Ма была уникум, а Рубан
был трижды уникум в своей ненормаль-
ности» — так говорит сам Юрий Янов-
ский.
Герой гражданской войны еще не был
найден писателем, но Яновский па время
отошел от своей кардинальной темы.
Роман «Мастер корабля» — роман о
творчестве. Деревянная фигура мастера
корабля на носу строящегося для с’емки
фильма парусника — это не только про-
изведение искусства, но символ творче-
ства, ведущий по жизни мужественных,
умных, мечтательных и смелых людей.
Каждая страница, каждый абзац, каждая
строчка песен, приведенных в романе,
посвящена утверждению главного героя
книги — мастера-созидателя, человека-
творпа.
С искусством, в той или иной степени,
связаны все герои романа. Томаки (Това-
рию Мастер Кино), кинорежиссер Сев, зна-
менитая балерина Тайах, моряк Богдан,
доставляющий своей полной необычайных
приключений жизнью материал для сце-
нария фильма, посвященного чувству ро-
дины, наконец, сыновья Томаки летчик
Майк и писатель Генри.
Яновский развивает в романе ряд чрез-
вычайно интересных мыслей о будущно-
сти искусства, иногда, правда, просто не-
верных (как натуралистическая мысль о
том, что в центре произведений будет
стоять лишь биологическая природа че-
ловека), иногда спорных, как утвержде-
ние, что искусство будет бессюжетным,
но всегда полных неиссякаемой силы оп-
тимистического жизнеутверждения.
Роман «Мастер корабля» — исключи-
тельно своеобразное явление и с точки
зрения композиции. Фабулы, в строгом
смысле этого слова, здесь нет. Повество-
вание о настоящем (1925—1927 гг.) ве-
дется из коммунистического будущего, от
лица старого режиссера Томаки. О самом
будущем говорится чрезвычайно мало, оно
дано лишь в самых общих чертах, —
светлое, здоровое, радостное, творческое.
«Мастер корабля» ни в какой мере не
утопический роман. И грядущее присут-
ствует в нем лишь как цель движения
настоящего. Цель, вдохновляющая, на-
полняющая глубоким смыслом все поступ-
ки и мысли героев. Только эпическое
спокойствие рассказа заставляет верить
автору, что книга эта — мемуары, на-
писанные через полвека после нас.
Снова возвращается Яновский к теме
гражданской войны в 1929 году в рома-
не «Четыре сабли». Главы романа Янов-
ский справедливо называет песнями. В
прозе «Четырех сабель» чрезвычайно
много от поэзии: пафос и ритмика фраз,
зачастую напоминающие гоголевские «Ве-
чера на хуторе близ Диканьки», поэтиче-
ские инверсии, колоссальная образная на-
грузка — все это приближает звучание
романа (как, собственно, и всей почти
прозы Яновского) к звучанию белых сти-
хов.
Четыре героя повести, отчаянные храб-
рецы, романтизируются всеми доступными
автору средствами. Здесь и воспоминания
о славных днях Запорожской Сечи, и
сравнение с легендарными маршалами На-
полеона, и напрашивающаяся параллель
с четырьмя мушкетерами Дюма, — при-
чем все это ни bi какой мере не уничто-
жает их новой качественной специфики.
Все образы' замечательно удались авто-
ру: анархистствующий Марченко, пьянею-
щий от любви и партизанской стихии
красавец Галат, оба, несмотря на все свои
ошибки, до копна преданные революции,
Остюк, стройный кавалерист и умный ко-
миссар, и, наконец, Шахай — настоящий
человек, талантливый военачальник, су-
ровый и героический командир революции.
Вся книга посвящена партизанской
борьбе, автор сам несколько любуется ве-
селой и вольной партизанской стихией,
но центральный положительный образ ро-
мана, Шахай — образ организатора дис-
циплинированной армии революции —
все-таки противостоит партизанщине, а на
стороне Шахая все симпатии автора.
Образ Шахая в «Четырех саблях», убе-
дительный и простой, раскрытый с боль-
шой жизненной правдой, был для Янов-
ского возвращением, па совершенно новой
ступени, к Рубану, «Каменному герою»
из «Романа Ма». В Шахае сохранены бы-
ли основные черты Рубана, но все по-
ступки получили глубокое психологиче-
ское оправдание. Образ героя гражданской
войны был, наконец, найден; свое разви-
тие и завершение он нашел во «Всадни-
ках».
Об отдельных новеллах «Всадников»
писали довольно много, рамки газетной
статьи не позволяют вернуться к подроб-
ному их разбору. Хочется поэтому ска-
зать только несколько слов по поводу
спора о том, можно ли называть «Всадни-
ки» романом. Действительно, новеллы
«Всадников» композиционно закончены и
могут каждая существовать вполне само-
стоятельно. Действительно, мало об’еди-
няющей общей темы для того, чтобы счи-
тать эти новеллы романом. Этого былв
бы вполне достаточно только в том слу-
чае, если бы удалось доказать, что через
все новеллы проходит один и тот же ге-
рой.
По крайней мере, этого было достаточ-
но Лермонтову, чтобы назвать романом
пять новелл «Героя нашего времени».
Через все почти новеллы «Всадников»
проходят образы Чубенка и Ивана Полов-
ца, — итак формальное доказательство
легко найдено. Но мысль, заставлявшая
Яновского назвать «Всадники» романом,
лежит гораздо глубже. Не во всех новел-
лах Чубенко и Половец являются глав-
ными героями, не все новеллы нужны
для раскрытия их внутренних качеств, в
этом смысле они не выдерживают, конеч-
но, никакого, даже композиционного со-
поставления с лермонтовскими, но дело в
том, что один образ здесь только допол-
няет другой. И Половцы Иван и Мусий,
и Швед и Адаменко, и кузнец Максим,
кующий железную розу (тончайшая и
труднейшая работа), ставшую для него
символом революции, и Чубенко, сравни-
вающий революцию с варкой стали, —
все они сливаются в единый, цельный об-
раз «Героя нашего времени».
Основные линии замысла, идеи и сим-
вол книги раскрыты в блестящей, не-
сколько импрессионистической концовке
новеллы «Путь армии».
«...Картина: солнце, осень, запах смер-
ти, лошадиный пот, бесконечная даль, ра-
дость победы, сталевар Чубенко с розой в
руке в преддверии Крыма».
Все творчество Яновского совершенно
своеобразно. И в то же время в нем чув-
ствуется влияние и раннего Гоголя, и
первых рассказов Горького, и языка ук-
раинских народных песен, и, наконец, ро-
мантической иронии новелл Просцера Ме-
риме.
Начавший, как и автор «Театра Клары
Газуль», пародированием романтики, со-
хранивший, как и тот, романтизм в осно-
ве своего творчества, Яновский близок
ему и несколько необычными сильными
героями, и колоритностью языка, и яр-
костью красок в пейзажах, и манерой
использования фольклорных мотивов, да-
же тем, что он занимает своеобразное, со-
вершенно особое место в современной ли-
тературе.
НЕПРОДУМАННЫЙ
ПЛАН
По-моему, план составлен наспех, непро-
думанно, и поэтому в него случайно
включены некоторые книги и так же слу-
чайно отсутствуют многие нужные произ-
ведения.
Первое, что удивляет: в плане не преду-
смотрена книга, посвященная 60-летнему
юбилею великого Сталина.
«Молодая гвардия» намерена выпустить
в 1940 году фантастический роман Леноб-
ля «Год 141-й от Октябрьской револю-
ции».
Издание новых фантастических романов
надо горячо приветствовать. Но советская
фантастика должна иметь реальные обосно-
вания. По-моему, нашей молодежи полез-
нее было бы прочесть книги о более близ-
ком будущем, конкретные контуры кото-
рого уже четко обрисовываются.
Есть так много интересных тем — о
реконструкции Москвы, о строительстве
новых социалистических юродов, о чуде-
сах нашей техники!
Необходимо в будущем году издать кни-
гу. построенную на дневниках героической
четверки папанинцев. Эту увлекательную
книгу для молодежи должна издать, ко-
нечно, «Молодая гвардия».
Жаль, что в плане нет художественных
произведений о работе полярных станций,
о великих перелетах.
Я не нашел ни одной книги о прошлом
и настоящем молодежи Западной Украи-
ны и Западной Белоруссии.
Давно следует обратить внимание на
лучшие книги молодых авторов, печатаю-
щихся в областных издательствах. Мо-
сковским издательствам следует начать
издавать лучшие произведения иногород-
них писателей, и «Молодая гвардия» по
праву должна была положить начало этой
славной традиции.
Ничего нет в плане о советском флоте.
Стоило бы издать книгу живых очер-
ков о достижениях советской науки за
последние годы, о работах молодых уче-
ных.
Чрезвычайно жаль, что издательство не
сочло нужным включить в план хотя бы
одно историческое художественное произ-
ведение.
Библиотечку лирической поэзии, по-мое-
му, нужно было бы строить на произведе-
ниях молодых современных поэтов.
Тютчева. Фета, Блока. Есенина прекрас-
но мог бы издать и Гослитиздат.
А дело «Молодой гвардии» — позабо-
титься об издании стихотворений К. Си-
монова. Е- Долматовского. М. Матусовско-
го, Я. Смелякова, М. Алигер. А. Ковален-
ко*ва и других талантливых представите-
лей молодой советской поэзии.
Два слова о книжке Минова «33 но-
веллы» (о летчиках и парашютистах), ко-
торая также значится в плане: читателю
обещаны 33 новеллы, умещающиеся на
пяти авторских листах. Итого — на од-
ну новеллу приходится одна шестая ли-
ста.
Я всей душой за новеллы! Но боюсь,
что такая окрошка произведет странное,
неубедительное впечатление.
Критика еще в прошлом году единодуш-
но высказала свое мнение о слабом рома-
не Лосева «Молодой человек». Непонятно,
почему «Молодая гвардия» решила вклю-
чить именно эту вещь в свой крохотный
план художественной литературы. А поче-
му бы не издать вместо этого хотя бы
«Первую любовь» Фрайермана?
В заключение высказываю горячее по-
желание. чтобы план художественной ли-
тературы, который издательство «Молодая
гвардия» составила неудачно, был пере-
смотрен и дополнен теми произведениями,
которых давно с нетерпением ждет со-
ветская молодежь.
Г. ШТОРМ
Вл. КОЗИН
ЕДИНСТВО СЛОВА
И ЧУВСТВА
В Л1» 7 журнала «Красная новь» Сер-
гей Марков напечатал два стихотворения:
«Рябинин—город» и «Письмо в Джаркент
— псу, по кличке «Чирик».
Прочитав их, я порадовался тому, что
поэт, так долго молчавший, сумел сохра-
нить и усилить себя и вновь вышел к
жизни С произведениями чистыми и про-
стосердечными, — как поэт, для которого
поэзия — величайшая необходимость, его
хлеб и любовь, его острая нужда, и пер-
вая радость, и боль, и общение с миром,
и прекрасная возможность быть полезным
людям.
Поэт может сказать людям только свое,
он — человек великой искренности, у не-
го своя любовь, свои воспоминания, беды
и мечты, своя песнь. Зачем поэту чужие
мечты, если они не стали его чувством,
и песни, уже однажды пропетые?
Поэт Сергей Марков чист и мужестве-
нен в каждом своем чувстве, — его сло-
во и чувство представляют собою то един-
ство, на какое способен человек — толь-
ко, когда он становится поэтом. Поэт не
обманывает, оп пишет потому, что не мо-
жет не писать, это его особая манера
жить. Мужественность С. Маркова как
поэта неизменна, его поэзия — не в го-
лубых спасительных туманах, закуты-
вающих реалистическое сознание некото-
рых наших поэтов и запоэтизировавших-
ся прозаиков, — ПОЭЗИЯ ОГО — В муже-
ственности его чувств. Он не старается
писать поэтично — во что бы то ни ста-
ло, ему не нужно покойных традиций, он
достаточно силен, а потому строг к себе,
чтобы не звать на помощь ни вечно ту-
манный лес, ни юных диких обаятельных
дев, давно примелькавшихся в произведе-
ниях поэтов других, более скудных и
скучных времен.
Для Сергея Маркова — поэта-реалиста,
который может подолгу молчать, но не
врать самому себе, поэзия кончается там,
где начинается «поэтизация» действи-
тельности; в его поэзии — своя действи-
тельность — яркая и суровая, — жизнь,
в которой строго и чувственно каждое дви-
жение, видимая вся, как на приподнятой
ладони. Поэт не унижает себя, скрываясь
за беллетристическими туманами и укра-
шая противоречивую жизнь поэтическим
старьем, — он вновь создает, для себя
и других, жизнь, города и чувства.
У поэта — сильное сердце, у него нет
предрасположения к чувствительным сло-
вам, строкам и поэмам, он не пишет для
тех, кому нужно нечто очень поэтическое',-
облегчающее, то, что давно названо
«возвышающим обманом». Он хорошо пом-
нит точную мысль Андерсена, — точную
потому, что она — результат наблюдений
над веками: «Что позолочено — сотрется,
свиная кожа остается».
Я не собираюсь передавать содержание
двух стихотворений Сергея Маркова: рас-
сказать поэтическое произведение — зна-
чит убить его. Я не собираюсь и об’-
яснять, в чем познавательное значение
этих стихотворений: невидимому, в том,
что никакого «познавательного значения»
они не имеют: созданы чувством необхо-
димости одного человека и будут жить w
тех пор, пока будут нужны хотя бы од-
ному человеку. Разве людям наших воз-
можностей не нужна поэзия, более откро-
венная и обширная, чем то, что человек
может узнать, минуя поэтические произ-
ведения?
Не всякий поэт может писать для всех.
Редко поэта навещает удивительное
счастье быть всеобщим, обычно каждый
ищущий находит своего поэта, свою не-
спокойную родину.
Я не знаю, «хороший» или «плохой»
поэт Сергей Марков, но он нужен тому,
кто его искал: может быть, есть поэты
«лучше», но они говорят на языке, не для
всех родном, — их поэзия беспокоит од-
них, но не является прекрасной необхо-
димостью для других.
У каждого человека, как и у каждого
поэта, есть своя избирательная способ-
ность:	«сплошных людей» нет, —
«сплошной человек» страшен, это—идеал
казармы, бескровная мечта Беликова —
человека в футляре.
Может быть, Сергей Марков — неболь-
шой поэт, но его никто не может заме-
нить в его «районе» — от города Ряби-
нина, не указанного ни на одной карте, до
Поморья и Джаркента.
«...Рябинин—город! Явь иль сон?
И смех, и волосы, что лен,
И рассудительные речи,
В светлице — шитые холсты,
И вздохи теплой темноты,
И в полотне прохладном плечи!
Не зря в Рябинине подряд
Семь дней сверкает листопад,
Не быть ли заморозку ныне?
И не сочтешь ли ясным сном
Ты утром иней за окном
И снег туманный на рябине?..»
П. РУСИН
ГЛАЗАМИ ОЧЕВИДЦА
Открывая книгу пю®естей и рассказов
Зырянова, читатель заранее должен быть
готовым к тому, что он не встретит в ней
пи сюжетных эффектов, ни стилистических
безделушек. Ко всем этим дешевым лите-
ратурным украшениям автор проявляет
полное раюподушие. Особенно это заметно
в повеоти «Освобождение», где автор оза-
бочен единственно тем, чтобы успеть рас-
сказать самое главное о быте и боевой де-
ятельности алтайских партизан. С мно-
жеством герое® и богатством событий, по-
казанных в повести, автор удачно оправ-
ляется при помощи коротких, подвижных
глав. Но вместе с тем повествование
остается плавным, эпическим. Автор оди-
наково окуп и в описании пейзажа и в
описании драматической сцены расстрела
партизаном своей сестры за то, что она
стала любовницей казачьего офицера.
При всей своей сжатости в повествова-
нии и экономности в выражениях Зыря-
нов все же проявляет несколько неумерен-
ную склонность к областным словам в ав-
торском тексте. При удалении областных
слов из авторского текста диалоги героев
приобрели бы более решительную этно-
Вен, Зырянов. «Освобождение». Повести
и рассказы. «Советский писатель». Москва,
1939.
графическую аааюстоятелыюсть и выпук-
лость.
Книга Зырянова привлекает к себе
внивгаиие правдивостью и простотой. Это
ее главные достоинства. На каждой стра-
нице чувствуется присутствие очевидца и
активного участника описываемых собы-
тий. Революция в Сибири и начало пар-
тизанского движения показаны как борьба
с сибирским казачеством — привилегиро-
ванными колонизаторами края и оплотом
контрреволюции. Решительные победы пар-
тизан откололи трудовое казачество от их
командиров и приблизили окончательное
торжество революции.
Повесть Зырянова еще интересна тем,
что опрокидывает точку зрения тех авто-
ров, которые трактуют партизанское дви-
жение как проявление крестьянской сти-
хийности. У Зырянова, с живой убедитель-
ностью показано. как жгучее самосозна-
ние личности обуздывается долгом перед
революцией, как крестьянские партизан-
ские отряды соединялись в полки И диви-
зии с твердой военной дисциплиной.
Правдивость, с какой автор описывает
партизанское движение, вселяет отрадную
уверенность, что революционную волю та-
кого народа-богатыря не могут согнуть
никакие случайности.

Е. КНИПОВИЧ
Книга о
Книга Г. Лукача <К истории реализма»
несомненно относится к значительным яв-
лениям в советском литературоведении.
Статьи, вошедшие в нее, публикуются
Не впервые. Но работы крупного литера-
туроведа, собранные вместе, всегда при-
обретают более острое звучание. Отдель-
ные статьи дополняют одна другую, об-
щая идея, общее направление работы ав-
тора становятся особенно отчетливы.
Книга т. Лукача, в сущности, распа-
дается на две части. В первую (бдлыпую)
входят работы, связанные с проблемами
западноевропейского реализма XVIII—
XIX вв. (статьи о Гете. Гельдерлине,
Клейсте, Бюхнере, Гейне, Бальзаке, Стен-
дале), во вторую — статьи о великих
русских писателях-реалистах (Толстой,
Горький).
Творчество великих западноевропейских
роялистов XVIII—XIX вв. предстает в
книге Г. Лукача во всей своей действи-
тельной сложности. И все борющиеся в
этом творчестве тенденции связаны с
главным событием новой истории — если
иметь в виду период до Октябрьской со-
циалистической революции в России —
с французской буржуазной революцией
1789 г. Исходя из такого понимания ве-
щей, — а оно вполне соответствует об’-
ективной истине, — Г. Лукач намечает в
своей книге две возможные формы связи
художника с буржуазной революцией и,
соответственно, две формы художественно-
го реализма.
К первому типу художников, по мне-
нию т. Лукача, принадлежат Гельдерлин,
Стенд аль и отчасти юный Гете — созда-
тель «Вертера». Художники этого типа
«не приемлют» действительности народив-
шегося буржуазного общества, творчество
их питается героическими иллюзиями
буржуазной революционности, оно окра-
шено элегической или — в широком смы-
сле — романтической печалью.
Ко второму типу художников принадле-
жат зрелый Гете, Бальзак, к нему неко-
торыми отдельными чертами своего твор-
чества приближаются Бюхнер и Гейне.
Для этих художников, позицию которых
автор нередко сближает с позицией
Гегеля ц Фурье, характерно прежде всего
«гордое приятие» исторической действи-
тельности, то-есть стремление любой це-
ной изжить все иллюзии героического пе-
риода французской революции и точно,
йдаосцческщ даучно познать реальную.
реализме
данность развивающегося буржуазного об-
щества. Но, вместе с тем, историческая
действительность дает этим художникам
возможность преодолеть героические ил-
люзии лишь в буржуазной форме. Г. Лу-
кач, к сожалению, даже иногда говорит—
в «термидорианской». И с этим определе-
нием, на наш взгляд очень странным, мы
никак не можем согласиться. Определе-
ние это может привести к смешению по-
нятий и самым тяжким недоразумениям.
Если «примирение с действительностью»
Гете и Гегеля спасло от гибели лучшее
из революционного наследия буржуазной
мысли хотя бы и «во многих отноше-
ниях в приниженной и измельченной
форме», то это примирение никак, даже в
кавычках, нельзя называть «термидориан-
ским поворотом».
Мы можем говорить о консервативных
или даже реакционных элементах в ми-
ровоззрении великих немецких поэтов и
мыслителей. Но реакция и контрреволю-
ция не тождественны. На недопустимость
смешения этих двух понятий указывали
тт. Сталин, Киров и Жданов в своих за-
мечаниях об учебниках истории.
Не менее опасно хотя бы отчасти свя-
зывать с «термидорианством» и антиаске-
тическпе, материалистически-чувственные
тенденции в творчестве Гейне.
Г. Лукач сам говорит, ссылаясь на
Ленина, что полноценный, всесторонне
развитый, «не кастрированный», не ли-
шенный телесности человек был идеалом
«передовой буржуазной демократии или
революционной буржуазной демократии».
Это бесспорное и общеизвестное поло-
жение показывает, насколько неприятные
последствия могут иметь слова т. Лукача
о «термидорианстве». В связи с ними чи-
тателю может показаться, что термидор
вернул законные права гуманистическому
идеалу революционной демократии, дал
новую возможность развитию мате-
риально-чувственных стремлений челове-
ческой личности, подавленных героиче-
ским аскетизмом якобинцев.
Идеалы революционной демократии на
протяжении всей человеческой истории
порождались интересами и стремлениями
широких народных масс. Но какой бы от-
носительной ни была защита народных
интересов в период якобинской диктату-
ры, это не меняет того, что термидориан-
ская контрреволюция была совершенно
безотносительно направлена против на-
родных интересов. Ведь термидор, пода-
вивший широкое движение народных
масс, поднятое революцией 1789—1794 гг.,
утвердил «свободу личности» Баррасов и
Тальенов. Конечно, личности эти отнюдь
не были лишены «телесности». Но о ха-
рактере их материально-чувственных ин
тересов довольно точно говорит бюхнеров-
ский Робеспьер, подводя итог своего спо-
ра с Дантоном. «Он хотел бы заставить
коней революции останавливаться перед
каждым бардаком, как извозчик своих
дрессированных кляч».
«Материально-чувственные интересы» ка-
бака и публичного дома остаются мало-
привлекательными и не слишком «народ-
ными» даже в том случае, если они оку-
таны высокими словами. Вот почему
глубоко, принципиально неправильным
является утверждение т. Лукача о том,
что «жажда жизни и радость жизни тор-
жествующей буржуазии часто смешивают-
ся в этот период со страстным стремле-
нием создать новый, лучший мир, в кото-
ром человеческая добродетель не будет
знать никаких аскетических преград».
Эти слова т. Лукача, вполне уместные,
если бы речь шла об эпохе ренессанса
становятся совершенно невозможными в
применении в идеологии первой полови-
ны XIX века.
Г. Лукач сам говорит о своей книге,
что схожие или даже тождественные сло-
ва, сказанные разными людьми, нередко
имеют совершенно противоположный
смысл. Вот почему «чувственность» тер-
мидора похожа на «чувственность» рево-
люционной демократии не больше, ' чем
мадам Тереза Кабарюс на беранжеровскую
Лизетту, не больше, чем проституция —
на человеческую страсть. И, несмотря на
ту «испорченность» Генриха Гейне, о ко-
торой говорит Энгельс, в гейневском вос-
хищении Венерой Тициана заключено не
больше «термидорианства», чем в песнях
Беранже, в «Рыцаре Шнаиханском» Геор-
га Веерта и «Прологе» Чернышевского.
Но Г. Гейне, так же, как и Бюхнер, не
играет решающей роли в общей схеме
т. Лукача. Проблема «приятия действи-
тельности» решается им прежде всего на
примере Гете и Бальзака. Однако нам
кажется, что двух этих великих худож-
ников можно скорее противопоставить
друг друту, чем взять за общую скобку.
Как и Бальзак, Гете не исходил романти-
ческими слезами над трагедией Филемона
И Бавкиды (II часть «Фауста») — милого
косного прошлого, разрушаемого неумоли-
мым движением истории. Как и Бальзак,
Гете видел, что новый переворот осуще-
ствляется при посредстве черной, неумо-
лимой. злой силы. Но все итоговые рома-
ны Бальзака говорят об исторической
бесперспективности, о чистом самоистреб-
лении «мефистофельской» работы капита-
лизма, о грядущей гибели культуры.
А Гете, ни в малой мере не будучи
«плоским оптимистом», «апологетом капи-
тализма» и т. д., всегда видел за всеми
мучительными и противоречивыми форма-
ми прогресса накопление «планетарного
опыта человечества» (М. Горький), видел
то великое поступательное движение ис-
тории, о котором он в предсмертном мо-
нологе Фауста сказал самые гениальные
в мировой литературе слова.
Алексей Максимович Горький говорил,
что каждого великого художника прошлого
надо оценивать в двух планах: как сына
своего времени и как участника всемир-
но-исторической борьбы за освобождение
человечества. Вот этот-то второй план на-
мечен в книге т. Лукача крайне неотчет-
ливо. И это обеднило образы художников,
не принимающих буржуазную действи-
тельность, данные в его книге.
Говоря о художниках этого типа, Г. Лу-
кач берет за одну скобку и Вертера, и
Гипериона, и героев Стендаля. Прототи-
пом всех этих героев, способных перед
лицом буржуазной действительности лишь
на самоубийство, для т. Лукача являются
якобинцы. «Подобно тому, — говорит ав-
тор, — как деятели французской револю-
ции шли на смерть, исполненные герои-
ческих иллюзий своего времени, так юный
Вертер расстается с жизнью, не желая
расстаться с героическими иллюзиями бур-
жуазного гуманизма». Несомненно, что та-
кая трактовка истории и литературы мо-
жет возникнуть только, если рассматри-
вать все явления XVIII и первой полови-
ны XIX века исключительно в плане эво-
люционной практики буржуазного обще-
ства. Тут, действительно, все кошки ста-
нут серыми. И между гильотиной, воз-
двигнутой на революционной площади, и
вертеровским пистолетом никакой прин-
ципиальной разницы не будет.
В связи с этим становится понятной и
та характеристика Стендаля, которую дает
в своей книге Г. Лукач.
Стендаль в статье «Бальзак — критик
Стендаля» предстает перед нами как не-
кий «недопеченный Бальзак», как худож-
ник, чья картина буржуазного общества
не может быть достаточно типичной, по-
тому что в центре внимания его стоят
не типичные для этото общества явления.
Эти недочеты стендалевского реализма
Г. Лукач связывает с мировоззрением
художника. Но именно здесь автор начи-
нает выдвигать положения, на наш взгляд,
совершенно необоснованные. «Стендаль же,
говорит Г. Лукач, — чрезвычайно песси-
мистически воспринимавший свое время и
критиковавший его с глубоким дрезре-(
яием, глядел в будущее оптимистически и
возлагал большие надежды на развитие
буржуазного общества, приурочивая же-
ланный для него общественный сдвиг к
восьмидесятым годам XIX века». Нам ка-
жется, что это зачисление Стендаля в
буржуазные оптимисты целиком остается
на совести автора книги, так как ни в
произведениях Стендаля, ни в его пись-
мах, ни в его дневниках нет никаких дан-
ных, подтверждающих это положение.
Действительно, Стендаль неоднократно
возвращался к сакраментальной цифре
1880. Он говорил о том, что в 1880 году
люди, может быть, поумнеют, и тогда
«Пармский монастырь» найдет себе чита-
телей.
Выводить из всего этого заключения,
что Стендаль приурочивал к 1880 году
расцвет буржуазного общества, буржуаз-
ной культуры есть рискованное дело.
Г. Лукач считает, что более «яс-
ное, прозрачное, прогрессивное», чем у
Бальзака, мировоззрение помешало Стен-
далю стать подлинным реалистом, то мы
считаем, что это самое мировоззрение по-
могло ему стать великим реалистом, хотя
и другого типа, чем Бальзак.
Г. Лукач утверждает, что Стендаль со-
здавал преимущественно «допотопных ги-
гантов», перенесенных в ту обстановку, в
которой они возникнуть не могли. Но, во-
первых, для того, чтобы назвать «допотоп-
ным гигантом» хотя бы прекрасную
Сансеверину, надо обладать поистине ка-
менным сердцем! А, во-вторых, нам
кажется, что Фабриций и Жюльен Сорель,
Сансеверина и Ферранте Палла не более
«допотопные гиганты», чем деятели на-
ционально-освободительного движения в
Италии, с которыми был тесно связан
Стендаль. Нам могут сказать, что все ге-
рои Стендаля, кроме Ферранте Палла, да-
же не революционеры. Да, но они тот че-
ловеческий материал, существование кото-
рого предопределяло возникновение рево-
люционеров. При всем своем «эготизме»
они связаны с той второй стороной дей-
ствительности, которую Бальзак не мог
воссоздать в своих произведениях, не-
смотря на все свое величие, несмотря на
то суб’ективное восхищение, которое в
нем вызывали герои Сан Мерри. И неда-
ром горячая любовь Горького к Стендалю
была столь же неизменна на протяжении
всей его жизни, как и любовь его к Баль-
заку. «Истинной и единственной героиней
книг Стендаля, — писал Горький в
1928 г., — была именно воля к жизни, и
он первый стал писать романы, в которых
не чувствуется тенденциозного насилия
автора над его героями, над действитель-
ностью». И дальше: «Если допустимо
сравнение сочинений Стендаля с письма-
ми, то было бы правильнее назвать его
произведения письмами в будущее».
«Воля к жизни», которая даёт художни-
ку возможность создавать «письма в бу-
дущее», и на взгляд Горького и по наше-
му скромному мнению не является недо-
статком, ущербностью и т. д. Г. Лукач
зовет этс романтизмом. Что ж, в таком
случае да здравствует романтизм! Плох
тот романтик, который противопоставляет
гнусной действительности буржуазного об-
щества только идеальных «антилавочни-
ков» в пурпуровых плащах, только «ма-
рионеток с небесно-голубыми носами», как
говорил Бюхнер. Но велик тот романтик,
который видит и умеет без насилия над
действительностью изображать не только
исторически прочное, но обреченное на
гибель, но и непрочное, то, что выглядит
в данный момент непрочным, но возни-
кает и развивается.
Герои Стендаля не недопеченные, благо-
даря романтизму автора, Растиньяки, так
же как революционное движение XVIII и
начала XIX века — не мелкая склока
внутри эксплоататорского общества. И тот
факт, например, что бойцы монастыря
Сан Мерри дрались не за диктатуру
пролетариата, еще не исключает их из
истории борьбы за освобождение челове-
чества.
При всей ограниченности, непоследова-
тельности героев Стендаля, самого Стен-
даля, национально-освободительного дви-
жения, к которому был близок Стен-
даль, — все это явления, связанные с
непрочным, с возникающим. И именно
за это-то и любил Стендаля Горький. И
именно поэтому Стендаль—пасынок бур-
жуазной Франции — оказывал такое мо-
гучее влияние на русскую литературу.
Рассматривая художников прошлого
почти исключительно как сыновей своего
времени, т. Лукач сказал о них много
правды. Но правда т. Лукача в силь-
ной мере односторонняя. Вторая сторона
двучленной формулы, данной Горьким,
присутствует в его книге почти исключи-
тельно в форме деклараций.
Это отразилось и на статье т. Лукача
о Горьком. Почти все, что сказано в этой
статье, правильно. Но в ней нет основно-
го, то-есть горьковского понимания пол-
ноценного человека, человека-творца, тру-
женика, украшателя земли, в ней нет и
горьковского понимания человеческой
Культуры и истории — противоречивого,
совершающегося в непрерывной борьбе,
восхождения.
'Литературная газета
№63	3
Серьезный разговор
о переводах
Алексей КАРЦЕВ
«Белое пятно»
На совместном заседании бюро нацио- денття национальных культур, по и в том,
нальных комиссий с секцией переводчиков чтобы переводить па языки братских наро-
был, наконец, поставлен на обсуждение дов лучшие произведения русской и миро-
вопрос о переводах — этот кардинальный ' вой литературы.
вопрос советской литературы. Заседание j
было подготовлено довольно тщательно. Об
этом свидетельствовали три обстоятельных
доклада, осветивших методы и практику
поэтических переводов и наметивших кон-
туры правильной организации переводче-
ской работы.
— Перед нами, — начат свой доклад
К. Зелинский, — жизнь выдвигает важную
задачу — навести порядок в этом большом
деле.
Охарактеризовав состояние нашей мно-
гонациональной литературы, докладчик го-
ворит:
— Удивительный процесс культурного
роста в дальнейшем будет все расширять-
ся. В своей работе нам вскоре придется
считаться по крайней мере с сотней язы-
ков. В этих условиях без подстрочника мы
не обойдемся. Нормальным, конечно, такое
явление назвать нельзя,—мы должны дер-
жать курс, на то, чтобы каждый перевод-
чик знал язык, — но пока приходится
считаться з фактами.
Указывая на трудности, встающие перед
переводчиками в процессе работы, К. Зе-
линский особое внимание обращает на лек-
сические диспропорции между отдельными
языками. У народов горного Кавказа, го-
ворит он, чрезвычайно богат и разнообра-
зен животноводческий словарь, у марий-
цев и удмуртпев — лесной и т. д. Десят-
ки слов выражают нюансы одного и того
же понятия. Эти нюансы являются канвой
образного рисунка. Как перевести их на
русский язык?
— Переводчики, — продолжает доклад-
чик, — при отсутствии словарей и квали-
фицированных авторов подстрочников вы-
нуждены кустарным образом решать важ-
нейшие вопросы.
Не меньшую трудность представляют
грамматические диспропорции, когда пере-
водчику приходится задумываться над эти-
мологической и синтаксической структурой
языка, не имеющей подобия в русской ре-
чи. Наконец, несоответствия морфологиче-
ские и рптмологические повседневно ста-
вят перед переводчиками трудные задачи.
— Нам нужно, — заключает свой док-
лад К. Зелинский, — договориться об ос-
новных положениях, которые можно было
бы облечь в форму постановления прези-
диума правления ССП. Такое постановле-
ние должно явиться общим указанием для
переводческой работы на всех языках на-
родов Союза.
С большим докладом о портфеле пере-
водчика выступил М. Тарловский. Говоря
о работе переводчика, не знающего язы-
ка, с которого он переводит, докладчик
требовал от писательской общественности
организации по определенному образцу под-
готовительных и вспомогательных материа-
лов, которые и должны составить порт-
фель переводчика.
— Нельзя обойтись, — говорит доклад-
чик, — одним подстрочником. Нужно, что-
бы к нему были приложены комментарии.
В комментариях должны об’ясняться все
выражения, за которыми кроются понятия,
присущие данному народу. Комментарии
толкуют специальные термины, уточняют
нюансы, рассматривают вариантные фор-
мы, вскрывают исторические, бытовые,
философские и художественные ассоциа-
ции.
Кроме комментария к подстрочнику, сле-
дует приложить оригинал в подлинной и
русской транскрипции, указания об ударе-
ниях, цезурах, вехах рифм, описание фор-
мы, стилистическую характеристику ори-
гинала и сведения об авторе.
Затем с докладом выступил Г. Шенгели.
Указав па необходимость создания тексто-
вого фонда при союзе писателей, а также
картотеки, которая регистрировала бы
каждое литературное произведение, выхо-
дящее на братских языках, Г. Шенгели го-
ворит:
— Дело не только в том, чтобы перево-
дить на русский язык лучшие произве-
Докла.тчик. шнрошго рассказывает об
; опыте создания в Москве бюро текстов, со-
j гласовавшего свою работу с национальны-
| мп издательствами. Бюро подготовляло пе-
I ре-воды рассказов и повестей классиков
русскои литературы и составляло к ним
индивидуальные толковые словари.
— Я думаю, — говорит докладчик, —
что этот опыт нам следует продолжить.
Хорошо было бы ежегодно переводить при-
мерно двадцать названий и составлять для
этих переводов индивидуальные словари.
Развернувшиеся вокруг докладов ожив-
ленные прения пошли по двум направле-
ниям. С одной стороны, тт. Ром, Ивнев,
Родов, Яапов, Олендер пытались, опираясь
на своп опыт, осветить методологию пере-
водческой работы. С другой стороны, тт.
Соболев, Скосырев, Зелинский и Корабель-
ников стремились наметить принципы и
пути организации всего переводческого де-
ла в целом.
Возражая тт. Пвпеву и Рому, считаю-
щих составление подстрочника личным де-
лом переводчиков, т. Скосырев сказал:
— Мы сейчас должны думать не об
индивидуальной работе переводчика, а о
всей советской литературе в целом.
При переводе с армянского, скажем,
языка на русский мы обязаны учитывать,
что переводом должны быть обеспечены
все 35 языков, имеющих уже развитую
письменность. Перевод — это не только
появление нового литературного произве-
дения, — это факт культурной жизни
данного народа, истории страны, развития
ее литературы, наконец, это факт повы-
шения общего нашего уровня. Это целый
комплекс явлений культуры.
— Пам нужно, — продолжает т. Ско-
сырев, — найти конкретные пути, чтобы
упорядочить дело переводов во всем Сою-
зе. Я не сомневаюсь, что мы придумаем
хорошую инструкцию. Но этого мало.
Нужно, чтобы на местах нашу работу про-
должили. Это возможно только в случае
перестройки работы местных писательских
организаций.
Выступавшие переводчики единодушно
поддержали предложение К. Зелинского о
создании единого центра, куда поступали
бы все подстрочники и оригиналы, а так-
же о необходимости срочно подготовить
условия для серьезной учебы переводчиков.
Подводя итоги, председательствующий
Л. Соболев сказал:
— Мы сейчас намечаем организацион-
ные мероприятия, без которых не может
проводиться огромная работа по сближе-
нию национальных литератур. Пужно до-
биться того, чтобы лучшие произведения
национального творчества звучали на язы-
ках братских народов с такой же или поч-
ти с такой же художественной убедитель-
ностью. как они звучат на родном языке.
Совершенно ясно, что без хорошего подст-
рочника этого сегодпя достичь нельзя. Зна-
чит, вопрос о подстрочнике в пашем поста-
новлении должен занять центральное ме-
сто. Подстрочники делают люди, от кото-
рых мы много требуем. Значит, нужно соз-
дать этим людям условия труда, соответ-
ствующие его важности. Все, что здесь го-
ворилось об архиве подстрочников, об уче-
бе переводчиков*, об отборе произведений
для переводов, — все это должно найти
отражение в постановлении президиума.
Нужно принять все меры к тому, чтобы
постановление прозвучало достаточно гром-
ко на местах, чтобы местные писательские
организации поняли, что решение прези-
диума означает коренной сдвиг в работе
с национальными литературами.
В' заключение была выделена комиссия
для составления проекта постановления
президиума правления союза писателей.—
об организации переводческой работы. В
комиссию вошли тт. Зелинский, Тарлов-
ский, Шенгели, Скосырев и Корабельни-
ков.
М. ПРАТУСЕВИЧ.
Картина художника М. С. Сарьяна «Встреча Пушкина с телом Грибоедова
в 1829 г. в горах Армении».
Гр. 'ЛЕВИН
ЗАБЛУЖДЕНИЯ ПОЭТА
Украинский поэт Степан Крижанивский
выпустил новую книгу стихов — «Золо-
т! ключ!». Крижанивский пишет уже дав-
но — свыше 10 лет, выпускает 7-ю
книгу стихов, и поэтому новая его книга
заслуживает внимания.
Книга отличается одной любопытной
чертой, которая свойственна и многим
другим, особенно молодым, поэтам. Она
как бы склеена из двух частей — одними
руками, правда, но из материала совер-
шенно различного, разной прочности и ка-
чества. Стихи на общественно-политиче-
ские темы, которые, казалось бы, должны
быть самыми близкими поэту, написаны
равнодушной рукой гладкописца. Да,
именно равнодушной, ибо никакой пафос,
никакая внешняя взволнованность и
«зажигательность» не могут заменить под-
линного переживания, свойственного высо-
кому искусству. В самом деле, неужели
прочувствованны и пережиты такие стро-
ки:
Робтсник веде свод колони,
В1н володар, в1н розв}яв трони,
I на шостш csiry — все його!
Височшь наук, мистецтва, пращ,
Фабрики й сади, мгста й палаци
Краю всемогутнього мого!
Это именно гладкопись, — т. е. такая
поэзия, когда мысль движется по одному,
проторенному, привычному пути, по одно-
му, замкнутому, мертвому кругу. Здесь нет
искусства, так как нет творчества.
Это — но нарочно выбранные строки,
таково большинство' стихов в кните—«Зо-
лот} ключ!», «Батыпвщипа», «1ще> б в!и
жив» «Рота 1мени Тараса Шевчеяка» и
мн. др.
В этих стихах не только нет своих
мыслей, — но и своих слов.
Другие стихи — о любви, о природе, о
родном отце и родном городе поэт делает,
точнее стремится делать, иначе. Он ста-
рается избежать риторики, трафарета, хо-
дульности. Он стремится наполнить эти
стихи теплотой,/ задушевностью, искрен-
ностью. Но даже в лирические строфы, ко-
торые лучше удались поэту, проникла без-
вкусица. Проникла — и привела с собой
и трафарет, и риторику, и все другое, что
с ней связано. Как в лодке — маленькая
течь, а всю лодку заполнило водой. Часто
голос поэта начинает звучать не нежно,
как ему бы хотелось, а жалко:
Коли б ти, моя мила.
Мене BipHO любила,
Ми б, немов наречет,
Перед море ттли.
Клятву В1рност1 в слов!,
Нерозлучтй любое}
Перед морем i небом
Ми б з тобою дали.
Конечно, эти сентиментальные стихи
иного типа, чем риторические строки из
общественно-политических стихов поэта,
приведенные нами выше. Но приглядимся
ближе — так ли уже велика разница?
Поэт может возразить против произво-
ла критика, разделившего как бы искус-
ственно его стихи на лирические и так
называемые гражданекпе. Он будет утвер-
ждать общественную сущность и своих ли-
рических стихов. Об этом тоже стоит ска-
зать несколько слов.
В книге Крижанивокого замечается оп-
ределенный способ придания общественной
значимости своим лирическим стихам. Спо-
соб этот очень прост. Стоит, предполо-
жим, поэт над морем. Любуется. Слетит
за бегом валов и пишет совершенно по-
пушкински:
Я знову окучив за тобою
Чужие море, де не раз
Я слухав шрний шум прибою
У над®от1ршй тихий час.
И вдруг он вспоминает о том, что
он не один. Что за ним находится вся его
страна, весь его народ. Тогда он начи-
нает размьпплять по ассоциации о судьбах
своих и своего народа и в заключение
декламирует:
Усе, чим я багатий, — знаю,
Вцдам родимй сторон},
Н}яких скарб4в не бажаю, —
Земля i море — при мен}!
И так все время с небольшими вариа-
циями.
Случай с Крижанивским симптомати-
чен. Подобный легковесный, недобросове-
стный подход к поэзии, в особенности к
произведениям на общественно-политиче-
ские темы, свойственен и многим другим
поэтам. Мы уже не говорим о таких поэ-
тах, как Терень Масенко или Кость, Ге-
расименко, давно набивших руку на обжи-
тых и затасканных образах. Хуже то, что
тем же путем часто идет и литературная
молодежь, только начинающая формиро-
ваться.
Мы сказали о Ерижаттйвс'ком много рез-
ких и горьких слов. Пожалуй, мы бы их
не говорили, если бы речь шла о каком-
нибудь безнадежно плохом поэте. Но дело
ь том, что неудачи Крижатгивского, на наш
взгляд, проистекают из заблуждения поэ-
та. В последней книге Крижанивского есть
и хорошие лирические стихи, такие, как
«Юнтгх лгг казни обворожили», «Ти хо-
чет знать, яке бувае море», «Над моги-
лою батька.». В книге этой в массе сырых
п незрелых риторических строк есть
суровые и отстоявшиеся слова, которые не
мог сказать человек без прирожденного
художественного чутья. Именно в этом—
крепнущем и мужающем — стихе, сдает-
ся нам, и кроются своеобразие Крижанив-
ского, искусство и перспектива его. Имен-
но эти стихи звучат у него свежо и са-
мостоятельно:
Я хочу з в}тром корабл} гойдати,
Я хочу вгршем девчину втсати,
I Ti слова, що з губ мо!х злгоають,
Потроху люди слухать починають.
I пр виде час, слова яаллються соком
I перебродить, як вино в д}жБ
Тод} покличемо гостей висок.их
I почастуем ними вц душ}...
В Орле, как и во всей Орловской об-
ласти, пет ни одного члена союза совет-
ских писателей; нет и кандидатов в
члены-
Но литераторы, тем не менее, живут и
работают п в Орле и в других городах
Орловской области. Никакой помощи в
творческой работе они не имеют.
Сборник рассказов В. Петрищева обрам-
ляют две вещи: «Бессмертие», заглавием
которой названа вся книжка, и «Шесте-
ро»—взволнованно написанная повесть о
гражданской войне, завершающая книжку
и притом самая крупная по размеру.
«Бессмертие» — рассказ об умирающем
ученом — не плох по замыслу, но отры-
вочен, к тому же несколько испорчен бес-
тактными морализирующими вставками
автора в предсмертные высказывания про-
фессора. Зато в рассказах «Три мушке-
тера» (о современных советских детях),
«Письмо» (о переживаниях врача после
первой самостоятельной операции) и в
других вещах радует умение автора вер-
но изображать самые различные типы и
характеры. Даже и в менее удачных
рассказах Петрищев проявляет наблюда-
тельность художника.
Правда, в тех же рассказах В. Петри-
щев нередко делает «кляксы» («Затряс-
лась клетка груди», «Ее глаза вздраги-
вают») или показывает нам какую-то не-
обычайную слезу, которая «секунду свер-
кает и падает вниз, рассыпаясь». Чрез-
мерная склонность автора к метафорам, к
обилию деталей тоже нередко портит его
страницы.
Несмотря на все это, нельзя не при-
знать несомненной одаренности В. Петри-
щева. Уже сейчас у него — свой голос,
пусть еще не вполне окрепший, не совсем
установившийся.
Из других литераторов Орловской обла-
сти—и начинающих и пишущих уже ряд
лет — наиболее заслуживают. внимания
авторы, представленные в сборнике «На
страже» (Орел, Областное издательство,
1939 г.). Сборник этот подвергся весьма
своеобразной «критике», если так можно
назвать крикливую, хлесткую статью под
заглавием «Политическая беспечность»,
опубликованную в орловской газете «Ком-
сомолец» за подписью П. Плаксина. Нп
в Орле, ни со стороны московских лите-
раторов, привлеченных для помощи ор-
ловпам, никакого ответа И. Плаксину до
сих пор не опубликовано. А меж тем
т. Малец, автор очерка «В первом карау-
ле», был не только несправедливо и
огульно охаян в этой статье, но и попро-
сту оскорблен ею. И. Плаксин совершен-
но бездоказательно пытался обвинить ав-
тора очерка в извращении действитель-
ности, произвольно толкуя показанные
т. Мальцем переживания молодого крас-
ноармейца Добросердова в первом карауле.
В очерке есть существенные недостатки
композиционного и стилистического харак-
тера. Сюжет его скомкан, наивно, слиш-
ком подробно и гладко изложены мысли
красноармейца, стоящего в карауле. Все
это говорит о том, что автору, впервые
пробующему силы в литературе, необходи-
ма была помощь редакции.
Но собственные произведения редакто-
ра Хействера («Разведчик Вахрушев» и
МОЛОДЫЕ ПИСАТЕЛИ ХАРЬКОВА
ХАРЬКОВ. (От наш. корр.). Воспита-
ние молодых писателей являлось и яв-
ляется постоянной заботой харьковской
областной организации ССПУ.
Несколько лет подряд при союзе рабо-
тали литературные студии — русская и
украинская, об’единявшие молодых писа-
телей — творческий актив заводских и
студенческих литературных кружков.
Практика работы этих студий показала,
что многие начинающие писатели топта-
лись на месте, не имея возможности си-
стематически печатать свои произведения.
Только некоторые из них, как, например,
Леонид Топчий, Алексей Веретенченко,
Валентин Ткаченко, выросли творчески.
После опубликования решения президи-
ума ССП и ЦК ВЛКСМ о воспитании
молодых литературных кадров, харьков-
ская организация ССПУ, обсудив этот во-
прос, принялась за создание литературно-
го об’адияения. Сейчас такое об’едине-
«Политрук Зяма Динович») хотя в цело!
и нельзя назвать газетным репортажем^
но все же отдельные страницы его очер-
ков заметно грешат таким недостатком.
Особо следует остановиться на расска-
зе П. Лопатина «Иван Синицын», лучшем
в сборнике. Рассказ П. Лопатина заслу-
живает упрека в том, что подлинный ха-
рактер бойца Ивана Синицына (проявив-
шийся с такой силой в его долгом, упор-
ном и тяжком единоборстве с врагом) ма-
ло мотивирован в начале рассказа. Зато
конец второй главы и вся третья — по-
следняя — глава сделаны хорошо, с чув-
ством меры и художественным тактом.
Между тем И. Плаксин в своей раз-
вязной статейке, не особенно заботясь об
аргументах, мечет громы и молнии по по-
воду этого рассказа.
По мере раскрытия автором образа бой-
ца, мы проникаемся все большим уваже-
нием к этому маленькому, нескладному
человеку «с востреньким носиком и меш-
коватой фигуркой». Каждая из деталей
(очень продуманно и правдоподобно разме-
щенных автором) красноречиво говорит •
боевых качествах Ивана Синицына, о его
стойкости и воле к победе. Упорный, тяж-
кий под’ем на горную вершину для смер-
тельной, но победоносной борьбы с врагом
—этот подвиг действительно показывает
читателю рассказа, каков был, есть и
будет любой боец Красной Армии, в любой
боевой схватке! Неправдоподобностей, ни
тем более каких-либо извращений в рас-
сказе пет.
П. Лопатин недавпо опубликовал еще
книжку «Дело чести и славы» — боль-
шой очерк о колхозном строительстве. От-
дельные страницы ее показывают, что
П. Лопатин может писать полноценные ху-
дожественные очерки.
В Орловском издательстве выпущена
еще более крупная по размерам очерковая
работа — «Орел» Сергея Белякова. Эта
книга сделана явно торопливо, особенно
во второй половине, состоящей из записей
о современном городе Орле, однако, в ней
есть удачные страницы, посвященные
т. Дзержинскому и т. Иннокентию (т. До-
бровенскому).
Нельзя не упомянуть об С. Горовом —
заслуженном преподавателе русской лите-
ратуры в Орле и в то же время авторе
книжки рассказов, опубликованной Орлов-
ским издательством «Красная книга» еще
в 1923 году. С. Горовой обладает зор-
ким зрением бытописателя.
Об орловских поэтах — В. Гостеве, Ив.
Петрушине, 0. Архангельской и других,
точно так же, как и о живущем в одном
из районов области поэте Ал. Владимирове,
можно сказать то же, что и о прозаиках:
союз советских писателей и его печатные
органы не только не помогают орловцам,
но просто не знают • них.
А ведь пишут и печатаются в Орлов-
ской области не только авторы, уже став-
шие в той или иной степени литератора-
ми-профессионалами (как, скажем, В. Пет-
рищев или П. Лопатин), но и многие дру-
гие.
На «литературно-географической картеж’
союза писателей Орловская область неза-
служенно числится «белым пятном».
ние создано при редакции «Литературный
журнал», и работа его состоит из двух
частей — учебной и творческой. Прове-
денные занятия литоб’единения свидетель,-
ствуют о возросшей заинтересованности
молодых писателей в коллективном обсу-
ждении их творчества, в лекционной учеб-
ной работе. Интересную лекцию о поэтике
прочел на последнем занятии критик
М. Степняк. Руководители об’единения —
писатель А. Байдебура и критик А. Клоч-i
чя — пригласили академика А. И. Бе-
лецкого, который проведет с молодыми
писателями ряд бесед. Писатели Ю. Смо-
лич, Ю. Шовкопляс и другие раскажут
о своей литературной работе.
В члены литоб’едипения приняты
молодые писатели: тт. Ткаченко, Климен-
ко, Палиивец, Квас, Мирко, Присяжнюк.
Вечера поэтов Ткаченко и Клименко про-
шли интересно. Творчество начинающего
прозаика т. Присяжнюка вызвало ши-
рокое критическое обсуждение.
С. ГЕХТ
Заметки о журнале
«ДРУЖНЫЕ РЕБЯТА»
I.
Журнал «Дружные ребята» издается,
как ' сказано на' титульной странице, для
деревенских пионеров и школьников. Во
многом этот журнал похож на «Пионера»,
но если «Дружные ребята» — для дере-
венских пионеров и школьников, то
«Пионер», очевидно, рассчитан на город-
ских. Иначе понять трудно, а между тем
такое понимание огорчает. Почему дере-
венским детям преподносится приблизи-
тельно то же самое, но победней — и
журнал потоньше, и бумага похуже, и
разнообразия меньше? Прежде чем при-
ступить к основному отделу журнала, то
есть к художественной литературе, мне
хочется высказать одно соображение по
поводу отдела «Про нашу жизнь». Под
этим заголовком, слишком ответственным
для того, чтобы от него легко можно бы-
ло отписаться (как это, в сущности,
делает редакция), печатаются маленькие
статьи и заметки из жизни пионеров и
школьников.
Дают ли они представление о жизни?
Нет, не дают. В жизни ребят происходит
много и хороших и печальных событий.
Освещение этих событий, размышления о
них, а не механическая, ничего не стоя-
щая регистрация, могут иметь немалое
воспитательное значение. Например, нам
рассказывают иногда о барских привыч-
ках какого-нибудь мальчика или девочки.
Вадо отнести стакан или подмести ком-
нату, и девочка А... все сваливает на
бабушку. Она неразумно считает закон-
ным, что все должны всё для нее делать.
Я видел и такое: мальчику нужно было
протянуть руку за ложкой, которая Ле-
жала на другом краю стола, И он клик-
нул домашнюю работницу, потребовав,
чтобы она придвинула к нему эту лож-
ку. Родители, воспитанные на любви и
уважении к труду, просто ужаснулись
поступку мальчугана: откуда у него та-
кие барские замашки?
Конечно, явление это — редкое, но
нельзя пройти и мимо него, как нельзя
пройти мимо случаев хулиганства, неува-
жения к старшим и т. п. Важно разоб-
раться в том, как проявляется у детей
чувство коллективности, чувство интерна-
ционализма, как выглядят новые взаимо-
отношения в области дружбы, товарище-
ской солидарности. И мы знаем о суще-
ствовании новых драматических конфлик-
тов, резко отличных от конфликтов преж-
них. Например, пионер узнал о том, что
его отец — вор и обкрадывает государ-
ство. Вероятно он любил, как и другие,
своего отца, но высокое чувство долга
перед близким ето идеалам государством
вынудило его выдать властям преступни-
ка-отца. Это сложная и достойная широ-
кого публицистического освещения драма.
Примеры можно множить, так как
жизнь полна поучительных событий. Как
же выглядит эта жизнь в упомянутом
отделе «Дружных ребят»? Никак не ВЫ-
ГЛЯДИТ; просто пе веришь, что это —
жизнь. Есть две-три интересные заметки,
рассказывающие об увлечениях юных на-
туралистов и зоологов, о планах летних
путешествий, об охоте па волков- Замет-
ки эти, написанные деткорами, содер-
жательны, и читают их ребята, вероятно,
с интересом Сочетание таких вот занят-
ных и бесхитростных происшествий с
чисто канцелярскими отчетами о ра-
боте разных кружков и составляет все
содержание такого ответственного отдела,
как «Про нашу жизнь». Ясно, что с на-
стоящей жизнью все это имеет мало об-
щего.
П.
В предисловии к роману Чернышевского
«Что делать?» Г. Димитров рассказывает о
том,.какую большую роль играл в его жи-
зни образ Рахметова. (Никитушки Ломова).
Димитров говорит, что чтение в юные ГО-
ДЫ романа Чернышевского помогло ему
впоследствии устоять перед наступлением
на него черных сил реакции.
Владимир Маяковский не зря советовал
молодежи: если она хочет делать «жизнь
с кого», то пусть делает ее «с товарища
Дзержинского». Подростки и юноши пыт-
ливо приглядываются к великим образ-
цам. Вот почему картина «Чапаев»—бле-
стящая удача во всех смыслах. Она очень
много сделала для воспитания детей.
В самом деле, с кого же брать пример?
Есть ли в рассказах, опубликованных в
«Дружных ребятах», такие образы? Пони-
мает ли редакция, какое значение это имеет
для ребят? Можно сказать так: понимает,
но упрощенно. Это, в сущности говоря,
значит, что не понимает.
Прочитав семь номеров журнала — с
четвертого по десятый, мы ознакомились
с двумя десятками рассказов. Некоторые
из них принадлежат перу прекрасных
мастеров литературы. Великолепны ма-
ленькие рассказы М, Пришвина — «Ста-
рухин рай», «Лисичкин хлеб» и другие.
Это чудесные художественные произведе-
ния, и то обстоятельство, что М. Приш-
вин — выдающийся художник, который
никогда не разочаровывает читателей, —
часто появляется в «Дружных ребятах»—
заслуга редакции.
И хорошо, что редакция напечатала
удивительно приятный и трогательный
рассказ И. Соколова-Микитова «Журавль-
летчик». Прочитав историю о том, как лет.
ник встретил на неудачной посадке в бо-
лоте журавля, как он Привез его о собой,
и как журавль стал жителем аэродрома,
ребята должны по-моему почувствовать
себя влюбленными в летчика и его дру-
зей, в это общество смелых, веселых и
нежных людей-
Редакция опубликовала несколько хоро-
ших стихотворений О. Туманяна, Л. Квит-
ко, С. Федорченко и 3. Александровой,
два эскиза В. Бианки, интересных по сво-
ей наблюдательности над природой и бес-
помощных в смысле наблюдательности
над людьми, но обратимся к тому, что
мы считаем главным, то есть к тем про-
изведениям, в которых по замыслу и ав-
торов и редакции должны были пред-
стать современные Никитушки Ломовы,
например, герои советских будней, парти-
заны Китая.
Тут мы, к сожалению, имеем дело с
добрыми намерениями — не больше. Ко-
нечно, добрые намерения лучше плохих
намерений, но если добрые намерения
остаются только намерениями, то они не
более, как отписка.
А. Кожевников — опытный и уважае-
мый писатель. Его «Брат океана» стал
одной из любимых книг. В «Дружных ре-
бятах» опубликован его рассказ «За краем
света». Написан он с лучшими намере-
ниями — показать самоотверженную учи-
тельницу, которая поехала на край света,
в Дудинку, и организовала там школу.
Если бы рассказ, хорошо начатый, с от-
дельными хорошими описаниями севера и
некоторых его обычаев, был по-пастояще-
му драматичным и увлекательным, мно-
гим нашим девочкам захотелось бы под-
ражать учительнице Васильевой, то есть
поехать на край света и улить неграмот-
ных долганских детей, не считаясь с не-
прихотливым бытом, с завыванием ме-
телей и снежными заносами. Но рассказ
написан вяло, печальное не огорчает, ра-
достное не веселит. В рассказе нет сюже-
та, это — банально-традиционный и скуч-
по-добросовестный очерк деятельности учи-
тельницы. Сколько мы уж читали таких
описаний — как приезжает такая учи-
тельница, как она ходит из дома в дом,
чтобы уговорить родителей отдать детей
в школу, и как она лето этого доби-
вается. Намерения автора и редакции хо-
роши, но никто после прочтения рассказа
не захочет жить так, как учительница
Васильева, потому что ее, собственно го-
воря, и разглядеть-то нельзя, а живет она
не трудно и интересно, а трудно и неин-
тересно.
Увы, рассказ хорошего писателя напи-
сан в стандартной газетной манере. Не-
сколькими номерами раньше напечатан в
тех же «Дружных ребятах» рассказ
А. Хазановича «Муахус». Сличите оба
рассказа, и вы поразитесь’, до чего все по-
хоже. И тут и там учительница приехала
на север, и тут и там надо было при-
влечь детей, и тут и там оказался наибо-
лее трудный ребенок, там — Нюрэ, а
здесь — Муахус. И тут и там учитель-
ницы привлекают их приманкой, там —
яркой одеждой, а здесь — конфетой. И
тут и там после его привлечения все
идет как по маслу.
В рассказе А. Кононова «Фокусник»
происходит следующее. Малыш Мао Чжен
был фокусником. Он собрался в доро-
гу — искать счастья, В пути он встретил
партизан и Большого Командира. Тот по-
ручил ему исключительно важное дело —
передать записку вождю другого отряда;
партизан, проживающему в занятом япон-
цами городе. От успеха’ этого дела зави-
села судьба города- Мальчуган охотно по-
шел, в пути его избили японцы, но все
же он добрался до места, передал спря-
танную в рукоятку веера записку, и —
партизаны победили.
Изумительная история борьбьт китай-
ских партизан с японскими захватчика-
ми превращена в этом рассказе в прими-
тив. Рассказ состоит из банальных, ложно-
романтических поступков и ложно-роман-
тических диалогов. Каждая строка вопиет
о том, что автор не знает. ни страны, ни
ее обычаев, ни людей. Это рассказ —
доброе намерение, то-есть редакционная
отписка: «Смотрите, мол, у нас есть про
все». А на самом деле эти страницы, за-
полненные множеством типографских зна-
ков, воспринимаются как совершенно
пустые. Наши мальчики вряд ли захотят
подражать Мао Чжепу, потому что это не
индивидуальный мальчик со своей особой
судьбой, а стандартный, изготовленный
фабричным способом, персонаж. А между
тем в Китае есть подлинные китайские
Вары и Виалй., малолетние герои револю-
ции, но для того, чтобы рассказать о них
по-настоящему, надо было, подобно Вик-
тору Гюго, глубоко изучить' предмет опи-
сания и вникнуть в особенности изобра-
жаемой среды.
Ш.
В журнале' много очерков, и 'они почти
всегда рассказывают о важном, почти
всегда написаны увлекательно и вместе
с тем строго. Опытные и просвещенные
журналисты сообщают ребятам много ин-
тересного (Н. Шамет — «Большая Вол-
га», Б. Шатилов — «Виноград», 0. Перов-
ская — Очерк о Н. Ф. Иванове, академике
и докторе сельскохозяйственных наук,
которого прозвали Мичуриным животно-
водства).
Хуже обстоит дело, когда журнал хочет
познакомить ребят с творчеством наших
выдающихся писателей. Поместив интерес-
ную статью Н. Асеева о Маяковском,
редакция из огромного богатства Маяков-
ского выбрала самое неподходящее для
детей стихотворение. Вряд ли имело
смысл остановиться на стихотворении, в
котором есть' такие строки, как «...чуть не
лыком — сходит сажа, — смывается,
стерва» и «...чтобы суше пяткам — пол—
стелется, — извиняюсь за выражение, —
пробковым матом». Как говорится, и мы
не ханжи, однако, не все, что годится для
взрослого, уместно преподносить ребенку.
Я уверен, что Маяковский не разрешил
бы печатать это стихотворение в детском
журнале. Но редакция, видимо, размышля-
ла так: Маяковский — великий и при-
знанный нашей общественностью поэт й
за него уже отвечать не придется. Выбор
именно этого стихотворения говорит о
том, что, восхваляя Маяковского, редак-
ция, в сущности, его мало знает, и что’
годовщина смерти замечательного поэта'
была для нее не более, чем очередной
календарной датой, которую необходимо
отметить.
IV.
С настоящими: хорошими проблемными
рассказами выступили в этом году и 8
«Дружных ребятах» и в «Пионере» моло-
дые неизвестные авторы. В «Пионере» —
А. Крачковская («Валя»), а в «Друж-
ных ребятах» — В. Ооее®а («Бабка»),
В. Осеева описывает семью, в которой ро-
дители плохо относятся к бабушке. Они
приучили дурно к ней относиться и вну-
ка— своего сына. В конце концов малб»
чик начинает это понимать, ему стыдно!
за черствых родителей. «В Борьке шеве-
лилось раздражение против родителей, и
он думал про себя: «Вот вы будете ста-
рыми, я вам покажу тогда!».
В этом рассказе почти все Хорошо.-
Образ доброй, терпеливой и умной ба-
бушки нарисован отлично. Говорит она!
по-своему, в каждой ее поговорке, в каж-
дой ее шутке видна ее долгая и печаль-
ная жизнь. В том, что она мягко, без
возражения принимает все обиды, чув-
ствуется ее привычка к постоянной не-
справедливости, воспитанная в ней ста-
ринной, дореволюционной жизнью. Вместе
о Борькой мы начинаем ее все больше
любить и возмущаться бессердечием ро-
дителей.	>
Этот рассказ Заставит многих мальчи-
ков и девочек задуматься — не похожй
ли они в чем-нибудь ла Борьку — де
того, как он понял жестокость своего по-
ведения, им захочется полюбить’ своих:
дедушек и бабушек так, как полюбид
свою бабку Борька.
Редакции надо в будущем более' стара-
тельно искать таких авторов, которые под-
ходили бы к жизни с той вдохновенной
озабоченностью, с какой подошла никому
неизвестная В. Осеева.
Литературная газета
4	№ 63
Я. РОСКИН
м. ИЛЬИН
Жирным
Спору нет, гротеск и буффонада — пол-
нощшные художественные жанры. Мы
даже готовы сознаться в том, что соску-
чились в театре по этим жанрам. Иной
раз на нашей сцене слишком явно чув-
ствуется боязнь яркюй изобретательной те-
атральной формы, стремление наделить
любой спектакль признаками мнимо-реа-
листической уравновешенности и доброт-
ности. Как часто за этой уравновешенно-
стью и добротностью не кроется ничего,
кроме рыбьего темперамента и деляческо-
го отношения к искусству!
Вот почему после некоторых серых
спектаклей испытываешь настоящую ра-
дость, когда в спектакле есть и театраль-
ная выдумка и искреннее увлечение, этой
выдумкой.
Хотелось бы только при этом, чтобы
ярко-театральное оставалось внутрен не-
правдивым, чтобы гротеск и буффонада
оставались бы жанрами умного и высоко-
го искусства.
Шум, рычание, драки, отодранные ру-
кава, очень длинные и очень красные
носы — сами по себе отнюдь еще не
обеспечивают торжества гротескного и
буффонного стиля. Надо, чтобы за этой
преувеличенностью и подчеркнутой услов-
ностью ощущалось верное чувство жиз-
ненного, метко схваченные реальные со-
отношения, надо, чтобы условность не
освобождала художника от внутренней от-
ветственности перед натурою.
В «Детях» Горького один из персона-
жей — немец Бубенгоф, ворчливо жалу-
ясь на окружающих, мимоходом говорит:
«Они наступают сапогом на пальцы йо-
гов мне... И тут крепкий запах».
Из этой фразы в угоду «ярко-театраль-
вому» в спектакле «Забытые страницы»
вырастает целая интермедия: Бубенгофу
много раз ударяют по ногам с огромной
силой, его калечат, он снимает ботинок и
доигрывает пьесу наполовину разутым...
Чеховского юмора Театру сатиры тоже
мало.
У Чехова в «Свадьбе» жених Апломбов
говорит:
«Я не Спиноза какой-нибудь, чтобы
выделывать ногами кренделя»-
Артисту А. В. Козубскому это показа-
лось недостаточно смешным. Он дожи-
мает:
«Я не Спиноза какая-нибудь»...
И это «какая-нибудь» он произносит
голосом, очень похожим на жирный
шрифт.
Жирным шрифтом преподнесен Театром
сатиры и Лесков, и Чехов, и Горький.
Классики превращены здесь в силоме-
ры: из них выжимают все, что только
можно выжать.
Артистка К. В. Пугачева в роли Ма-
рии Викторовны в пьесе «Дети».
Рисунок Д. Дарана.
Это не важно, что Бубенгоф у Горького
охарактеризован, как человек, держа-
щийся завоевателем: он и есть завоева-
тель—тупой, наглый и, конечно, уж со-
вершенно неприступный, ибо купчая на
княжеский лес, за который идет ожесто-
ченная и хитрая борьба, лежит у Бубен-
гофа в кармане. Ну, пусть нога в носке
и отодранный во время свалки рукав
пальто не совсем вяжутся с образом «за-
воевателя», набросанного Горьким. Зато
эти подробности «театральны», это будет
вызывать смех.,.
Да, публика смеется: в Театре сатиры
много по-настоящему талантливых акте-
ров. Но зритель смеется «номеру», его
смешат в «Детях» и талантливая артист-
ка Пугачева, и талантливая артистка Фро-
лова, и талантливый артист Курихин. но
не Пугачева в образе уездной модной де-
вицы, не Фролова в образе рыхлой уезд-
ной вдовы, не Курихин в образе бойкого
уездного торгового человека.
«Детям» Горького театр стремился при-
дать характер быстрого, остро-фабульного
водевиля, построенного на интригующей
завязке и эффектной развязке. Но как раз
этих свойств стремительности и фабуль-
ного пьеса Горького лишена. Это—сце-
на, драматический набросок, отнюдь не
претендующий на водевильную закруглен-
ность композиции. Ценность «Детей» в
другом: в горьковском ощущении жизни,
которое хорошо угадывается и в этой не-
большой, как бы мимолетно сделанной
драматической зарисовке.
Первоначальной задачей, которую ста-
вил себе театр, повидимому, и было пе-
редать в «Детях» горьковское ощущение
жизни. Об этом напоминает инсценирован-
ный эпиграф, которым театр снабдил
«Детей». В этом эпиграфе обозначен мо-
тив «России — государства уездпого».
И в самом деле, от этой маленькой же-
лезнодорожной станции в пяти верстах от
города, на которой разыгрывается дейст-
вие, невольно протягиваются нити к само-
му городу, к вымышленному Окурову из
горьковской повести и реальному Арзамасу
из горьковского рассказа («Городок»), ко
всей российской уездной гл щи.
Но это главное, горьковское, так и ос-
талось в эпиграфе. Вместо драматической
сцены, лаконично открывающей панораму
русского уездного существования, сцены,
богатой жизненными ассоциациями, — те-
атр дал нечто внешне «динамическое», но
грубоватое и, главное, пустоватое. Забо-
тясь о темпе, нарастании и эффекте фи-
нального удара, заботясь обо всем, что от-
носится к внешне-театральному, театр яв-
но проиграл в передаче авторского чувст-
ва жизни.
Это авторское, горьковское, между про-
чим, неплохо выражено в одном из персо-
нажей «Детей» — в «нетрезвом пассажи-
ре».
В развитии фабулы нетрезвый пасса-
жир почти никакой роли не играет. Но
Горькому он очень нужен. Суетятся во-
круг приезжего князя уездные купцы,
мечтающие о лесе, давно уже запродли-
пом; пугается в своем упрямом косноязы-
чии Костя Зряхов, полный чисто холуй-
ского презрения к «пароду, не снабжен-
ному никакой культурой»; мелькает ста-
руха с нелепым прошением князю «о про-
паже зятя»; бьется перед князем на ко-
ленях Евстигнейка, этот растрепанный,
униженный и богатый душевными силами
русский человек, этот напрасно пропада-
ющий в «арзамасской» глуши мечтатель,
слесарь и изобретатель «перепетума». И вот
среди этой кипящей жадностью, хитростью
и отчаянием толпы появляется личность,
посторонняя не только всем окружающим,
но и посторонняя самому себе. Едет он
куда-то к умирающей тетке за наслед-
ством, — но раз уже он отстал от поезда,
все равно можно, в конце концов, остать-
ся и здесь. Есть буфет, суетятся какие-то
люди — отлично! К умирающей тетке за
наследством ли ехать, здесь ли сидеть на
станции — не все ли равно? «Отпочему»
нет?' — как странно говорит этот пасса-
жир.
шрифтом
Персонаж этот, повторяем, совершенно
эпизодичен, по в самой эпизодичности, от-
теняющей основной мотив пьесы,—мотив
того бессмысленного равнодушия и к окру-
жающему и к самому себе, которым слиш-
ком была обильна дореволюционная рус-
ская жизнь и которое во многом об’ясня-
ет существование окуровского быта.
Как же изобразил Театр сатиры этот
образ? Да никак не изобразил! Так как
этот персонаж значения для внешнего
развития действия не имеет, театр просто
папросто выбросил эту фигуру из горьков-
ской пьесы. А заодно с ним — и стару-
ху с прошением. Зачем «замедлять» темп,
зачем снижать «театральность», «дина-
мичность»?
Буффонный стиль привал только к со-
зданию цели номеров, носящих слишком
эстрадный характер. И когда один номер
следует за другим, поданный одинаково
шумно, напористо, преувеличенно, —
становится скучно, потому что никакие
номера, как бы они темпераментно ни бы-
ли сделаны, не могут заменить внутрен-
него движения и ощущения второго, жиз-
ненного плана.
А в исполнении «Детей» его не было.
Вспомнив забытую страницу Горького,
театр забыл о самом Горьком.
Постановка чеховской «Свадьбы» при-
надлежит Е. В. Ляуданской и М. Н. Ов-
чипинакой.
Много лет назад Ляуданская была одной
из исполнительниц «Свадьбы» в постанов-
ке Вахтангова. Кое-какие следы этого дав-
него вахтанговского спектакля можно за-
метить и сейчас на сцене Театра сатиры.
В «Свадьбе» по сравнению с «Детьми»
театральность приобретает более глубо-
кий, сдержанный и жизненный характер.
Здесь больше доверия к автору, больше
желания прислушаться к его настроению,
к тому, как он видит и ощущает жизнь.
Однако многое и в «Свадьбе» подано все
тем же утомляющим жирным шрифтом —
в исполнении А. В. Козубского, 0. А.
Стекловой (Дашенька), Д. Л. Кара-Дмит-
риева (Дымба) и других актеров. Опять
сказывается стремление «отрицательное»
изображать чудовищным, мещан превра-
щать в фигуры из паноптикума. Но ведь
в том и заключается необыкновенное оча-
рование чеховских водевилей, что гротеск-
ное в них внутренне совпадает с жизнен-
ным, что это жизненное и не может быть
выражено иначе, как только в гротескном.
Всякий нажим разрушает эту чудесную
гармоничность, это органическое совпаде-
ние театрального с натуральным.
Превосходно играет Ревунова-Караулова
артист Р. Г. Корф. Уже в первых движе-
ниях Корфа при появлении на сцене, ког-
да он от смущения хочет уйти, — чув-
ствуется очень верно и тонко схваченный
стиль чеховского водевиля. В игре Корфа
есть то чувство художественной уверен-
ности, без которого исполнение таких ве-
щей, как «Свадьба», совершенно немысли-
мо. Ведь «Свадьба» отнюдь, конечно, не
забытая страница. Ее образы живут в на-
шем сознании, как реально существовав-
шие, Зритель имеет возможность как бы
сравнивать портрет с оригиналом, ибо для
него чеховские герои—люди, которых он
словно видел в жизни.
Это сходство есть у Корфа, но его не-
хватает целому ряду исполнителей
«Свадьбы».
Концовка «Свадьбы», сделанная «от те-
атра», не лишена тонкости и мягкости. В
пей есть не только стремление щегольнуть
Новые постановки
В конце ноября большой театр Союза
ССР и его филиал покажут две новых
постановки. <
22 ноября на сцене Большого театра
возобновляется балет Чайковского «Спя-
щая красавица» в новой постановке глав-
ного режиссера театра Б. А. Мордвинова
и балетмейстера А. М. Месерера. Дири-
жирует спектаклем Ю. Ф. Файер. Главные
партии танцуют артисты Ольга Лепешин-
режиссерской изобретательностью, но есть
и неподдельное настроение. Однако сле-
дует сказать, что это настроение по суще-
ству идет вразрез с чеховской пьесой.
Очень трудно согласиться с тем, что, ос-
тавив Апломбова и его невесту в одиноче-
стве, театр таким образом удачно подчерк-
нул хищную природу Апломбова. У Чехо-
ва замысел совеем иной. Оскорбление че-
ловеческого достоинства, унижение челове-
ческой чистоты проходит совершенно не-
заметно. Эка важность, обидели человека.
Обиделся человек и ушел — вот и все,
свадьба продолжается. И не в одиночест-
ве остается оскорбитель, в одиночестве
остается оскорбленный.
Замысел, как видим, прямо противопо-
ложный тому, что дал театр в своей при-
сочиненной финальной пантомиме.
И, наконец, «Маленькая ошибка».
Надо сознаться, что Лесков имеет к
пьесе, поставленной Театром сатиры, са-
мое отдаленное отношение. Лескову при-
надлежит только сюжет, только анекдот.
Этот анекдот обработан в лесковском рас-
сказе изящно, сдержанно, с большим чув-
ством формы. Это — анекдот, рассказан-
ный художником.
Перекочевав из рассказа Лескова в пье-
су Ульянишжого, анекдот заметно отсы-
рел и огрубел.
Артист Р. Г. Корф в роли капитана
второго ранга в отставке Ревунова-
Караулова в пьесе «Свадьба».
Рисунок Д. Дарана.
  
Может быть, театр полагал, что пьеса
Ульянинского заслуживает внимания, так
как в ней заключена антирелигиозная са-
тира. Но странная вещь: и «чудотворец»
выводится здесь от’явленным плутом, и
верующие в этого чудотворца московские
купцы выставлены в комическом свете, и
богомаз Митя смешон — а все же ника-
кой сатиры, по совести говоря, в «Ма-
ленькой ошибке» Ульянижкого нет. Ибо
за фигурами и событиями пьесы, за ее
текстом и ремарками нет ни образов, ни
жизни.
Жирный шрифт был пущен в ход теат-
ром и здесь. Однако, слишком узко и
внешне понимаемая театральность совсем
не смогла заглушить те штампованные
бытовые интонации, которыми изобильно
пользовались актеры, изображая москов-
ских людей 60-х годов «по Лескову».
в Большом театре
ская (Аврора) и А. Царман (принц).
25 ноября на сцене филиала Большого
театра будет показана премьера оперы
Мусоргского «Хованщина» в новой поста-
новке режиссера В. Р. Рапопорта. В глав-
ных ролях артисты: В. Лубенцов, Б. Бу-
га йский, М. Михайлов (Иван Хованский),
С. Стрельцов, Б. Зелезипский (Андрей Хо-
ванский), М. Максакова, В. Давыдова
(Марфа), А. Батурин и другие.
О робком волшебнике
и наших детях
Ha-днях я читал детям отрывки из НО”
вой книги. Вдруг один мальчик перебил
меня:
— А это все правда?
— Да, правда, — ответил я.
— Это хорошо, — сказал мальчик. —
А то ведь написать в научной книге не-
правду — все равно, что дорогу непра-
вильно показать.
У пас в стране миллионы таких маль-
чиков и девочек, которые хотят, чтобы
им правильно показали дорогу.
Ребенок похож па приезжего, взрослый
— на старожила. Старожил идет молча
по улице, приезжий останавливает прохо-
жих и задает вопросы. У ребенка вопро-
сов без конц*. Он хочет знать, что такое
мир, в котором ему предстоит жить. И
мы, старожилы, обязаны остановиться и
не спеша ответить новому обитателю
мира на все его бесчисленные «что»,
«как» и «почему».
Ж
Когда дети пристают к нам с вопро-
сами, опп делают это не из простого лю-
бопытства. Каждым своим вопросом ом
требуют, чтобы мы передали им опыт по-
колений, собранный в языке, в литерату-
ре, в науке. Серьезный разговор с детьми,
хорошая книга для детей — это передача
детям опыта поколений.
За последние годы ко всем старым
средствам передачи опыта прибавилось но-
вое: появился кинематограф.
В наших руках оказалась поистине чу-
десная сила.
С помощью этой силы можно в одно
мгновенье поднять человека на высочай-
шую горную вершину, опустить на мор-
ское дно, перенести за тысячу километ-
ров.
За каких-нибудь два часа, проведенных
в кинотеатре, зритель может совершить
путешествие вокруг света, добраться до
центра земли, перелететь на луну, побы-
вать в гостях у людей, которые жили
сотни лет тому назад.
Как же мы пользуемся этой могучей
силой, которая оказалась в наших руках?
Ж
Есть у нас киностудия Союздетфильи,
которая выпускает фильмы для детей.
Союздетфильи мог бы показать миллио-
нам детей всю мощь человеческого труда,
преобразующего мир, мог бы показать всю
силу пауки, которая делает внятными для
нас
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
Союздетфильи мог бы творить чудеса,
но он не хочет их творить.
Почему же не хочет? Потому, что
боится.
Чтобы творить чудеса, нужно обладать
не только волшебной палочкой, но и сме-
лостью. А смелости Союздетфильму нехва-
тает.
Ко всем сказкам о волшебниках можно
было бы прибавить еще одну сказку: о
волшебнике Союздетфильме, который боял-
ся творить чудеса.
Ж
Только робостью, инерцией можно об’яс-
пить тот факт, что Союздетфильи не соз-
дал до сих пор ни одной художественной
познавательной кинокартины.
Это — новый жанр. А разработка но-
вого жанра всегда связана с трудностями
и риском. И вот на этот риск Союздет-
фильм не хочет итти.
— Пусть этим занимаются составители
учебных фильмов.
Так говорят в Союздетфильме.
Но ведь это все равно, что сказать:
— Пусть стихи пишут составители
хрестоматий.
Художественный познавательный фильм
должен так же отличаться от учебного
фильма, как увлекательная книга для
чтения от сухого учебника.
В детской литературе научно-художе-
ственный рассказ уже завоевал свое ме-
сто.
Очередь — за детской кинематографи-
ей.
В детской литературе новому жанцлу
пришлось выдержать бой с так называе-
мой «тГолу беллетристикой ».
Было время, когда в рецензиях писали?
«В полубеллетристической, популярной
форме автор рассказывает о том-то и
том-то».
Научные книги для детей писались п»
рецепту:
пауки — столько-то,
беллетристического сахару — столь-
ко-то.
В результате получалась лжеповесть в
лжегероем и лжесюжетом.
П было не так-то легко доказать лю-
бнтелям «полубеллетристиии». что «по-
лубеллетристика» такая же нелепость^
как «треть-беллетристика» или «четверть-
беллетрпстика».
В кинематографии тоже есть теплея-
дня к по-тубеллотристике.
Помню, я видел как-то картину, в ко-
торой сыроварение давалось на Фоне лю-
бовной интриги, а, любовная интрига да-
валась ради того, чтобы занимательнее
показать все тонкости сыроварения.
С таким смешением жанров пора по-
кончить.
Пора попять, что наука не нуждается
в «беллетристических» аксессуарах.
Мир так интересен, что в самом иал
териале науки всегда можно найти ту
связь явлений и событий, которая делает
рассказ увлекательным.
Каждая вещь в мире —- это герой, Я
каждый процесс, происходящий в приро-
де, — это сюжет. Мир — это действие^
драма с непрерывным потоком завязок,'
перипетий и развязок. Надо только суметь
увидеть этот поток и показать его дру-
гим.
Ж
Для каждого материала нужна своя
Форма. Нельзя построить небоскреб из де-
рева, и было бы смешно строить деревен-
ские дома из железобетона.
Форма, которая годится для любовного
романа, не годится для трактата о сы-
роварении.
Для художествепно-поэнавательной ки-
нокартины тоже нужна своя форма. 0 эту
форму надо найти в самой работе над ма-
териалом.
Иногда одного только сопоставления И
чередования вещей на экране достаточно,’
чтобы эти вещи ожили, чтобы стал ясен
скрытый в них смысл.
Конечно, этот метод нельзя считать
единственным. Метод надо подбирать к
теме, как подбирают ключ к замку. ,
Ж
Трудно научиться плавать, сидя за»
письменным столом. Не менее трудно соз-
дать методологию той области кинемато-
графии, которая еще не существует.
Методы рождаются в работе, а пэ
хранятся на складе.
Чтобы создать научно-художественную
кинематографию для детей, нужно только
одно: смелее взяться за дело, не боясь
трудностей.
Волшебная палочка есть. ’ Надо ею
взмахнуть.
И тогда при первом же успехе сразу
окажется, что ж. и задач вокруг беско-
нечно иного. Каждая наука пред’явит
свои требования к детской кинематогра-
фии. Детям надо будеть показать на эк-
ране весь мир, который они так хотят
знать.
Сколько интереснейших тем скрыто в
географии, в биологии, в истории культу-
ры, в химии, в физике! Где в планах
Союздетфильма эти темы? Их нет. 0 нет
их потому, что детская кинематография,
несмотря на свою молодость, уже зара-
жена прэдрассудкамп. Самое молодое из
искусств страдает старческим консерва-
тизмом.
С этим консерватизмом надо расстать-
ся.
Нельзя игнорировать стремление наших
детей к знанию.
М. ГРИНБЕРГ
Воспитание таланта
«Знаешь; Миша, — писал Николай Ос-
тровский М. Шолохову, — ищу честного
товарища, который бы покрыл прямо в
Лицо. Наша братия, писатели, разучились
говорить по душам, а друзья боятся «оби-
деть»... Настоящие друзья должны гово-
рить правду, как бы она ни была остра,
Я писать надо больше о недостатках, чем
о хорошем, — за хорошее народ ругать
не будет».
Молодой Хренников — композитор боль-
шого таланта. Тем с большей требова-
тельностью критика должна подходить к
оценке его творчества. Уже первая сим-
фония Хренникова — произведение инте-
реснейшее и значительное — сразу обра-
тила на себя внимание. Последовавший
за симфонией ряд новых сочинений — в
Частности романсы, песни, музыка к
Спектаклю «Много шума из ничего» в
театре им. Вахтангова—снискали Хренни-
кову широкую популярность. Лирик по
преимуществу, Хренников привлекает
сердца счастливейшим даром мелодиста.
Однако композитор нередко «злоупотреб-
ляет» этим своим даром. Нам кажется,
что Хренников подчас творит как бы
бесконтрольно, не желая и не умея себя
критиковать, отбирать в созданном злаки
от плевел. Мы наблюдали это и раньше
у Хренникова (например, в некоторых его
пушкинских романсах). Еще в большей
мере эти тенденции сказались в его опере
«В бурю». Наряду с выразительной арией
Фрола, песней о Кронштадте, музыкой
второй картины, и некоторыми другими
моментами есть в опере вещи, с которыми
никак согласиться нельзя. Скажем прямо
— направление, в котором идет в этой
опере развитие Хренникова, внушает
серьезные опасения. Речь идет фактичес-
ки о культуре, о воспитании таланта.
Вместе с тем в известной мере это, вопрос
р путях всего нашего опецного искусства.
Разочарование, которое испытывает слу-
шатель, пришедший на спектакль «В бу-
рю», может в какой-то мере быть сравни-
мо с разочарованием человека, купившего
билет на «Бориса Годунова» Мусоргского
или «Ивана Сусанина» Глинки и неожи-
данно попавшего, скажем, на... «Вертера»
Масснэ.
Мы не собираемся, конечно; Навязывать
кому-либо свои вкусы. Есть люди, кото-
рые любят «Бориса Годунова», но немало
Е| порядке обсуждения.
людей, которые’ любят и даже, может
быть, предпочитают музыку Масснэ. Спор
идет в данном случае не о вкусах. По
всёму своему складу, по смыслу сюжета,
идеи, темы — «В бурю» должна была бы
быть монументальной народной музы-
кальной драмой (либретто давало для это-
го все возможности). У Хренникова ж.е
получилась обычная лирическая опера с
сентиментальным уклоном. Если говорить
о музыке «В бурю», то, конечно, не Баев,
а тем более не Листрат, а Ленька с На-
тальей главенствуют в опере. Тема наро-
да, его страстей, его страданий и победы
у Хренникова оказалась в значительной
мере отодвинутой, заслоненной мелодра-
матической темой ревности и любовной
неурядицы Наташи и Леньки.
Но разве — скажут нам — лирическая
опера не имеет права на существование
и разве в судьбах того же Леньки, На-
тальи и других в такой опере не может
быть отражена судьба самого народа?
Мы вовсе и не оспариваем этого. Боль-
ше того. Если бы Хренников вздумал на-
писать простую лирическую оперу о люб-
ви, ревности и т. д., некоторые наши воз-
ражения по поводу его оперы «В бурю»,
вероятно, просто бы вовсе отпали. Ошиб-
ка Хренникова в том, что, взявшись за
народную музыкальную трагедию, он со-
чинил ее в стиле и манере сентименталь-
ной мелодрамы.
Чтобы лучше понять, 0 чем идет речь,
представим себе на одно мгновенье, как,
к примеру, выглядел бы упоминавшийся
нами «Иван Сусанин», если бы Хренни-
ков наново вздумал написать его. И если
при этом он пользовался бы методом, ко-
торый применял в своей опере «В бурю».
Основой драмы в этом случае были бы
личные отношения Антониды и Сабинина,
свадьба которых расстраивается из-за по-
литических событий. Народ распевал бы
лирически-сентнментальные канты, а ко-
роль Сигизмунд во II акте, сидя в окру-
жении своих придворных, пел бы нечто
вроде «Позабыт, позаброшен».
Мы вовсе не думаем сравнивать и сопо-
ставлять «Вертера» или «Ивана Сусанина»
— с оперой «В бурю». Нам важно лишь
подчеркнуть направление, стиль, подход
Хренникова к теме «В бурю».
В печати совершенно правильно уже
отмечалось, что Хренников фактически
избегает в своей музыке крестьянской
народной песни. Могучее влияние русской
народной песни, столь' много определив-
шее в стиле, скажем, глинкинского «Ива-
на Сусанина», в опере Хренникова поч-
ти отсутствует. В обрисовке русской де-
ревни Хренников главным образом исхо-
дит лишь из городского мещанского фоль-
клора, окрашенного в лирически-сенти-
мептальные тона.
Налет непреодолимой грустности, одно-
тонной минорности чувствуется во всей
музыке «В бурю». Причем надо сказать,
что Хренников не столько пытается ме-
щанскую лирику поднять до большого
искусства, сколько это искусство снижает
до уровня традиционного жестокого ро-
манса, — песню Антонова он так, в «чи-
стом» виде, и преподносит.
В ряде эпизодов «В бурю» участвует
народ, крестьянская масса. Но характер-
но, что в опере нет ни одной мощной ре-
волюционной народной сцены, нет, по
существу, обрисовки народных массовых
волнений, народных страстей.
И это в спектакле, в котором должна
быть дана картина советской деревни
1920 г., революционно-активной, унич-
тожающей своих врагов, бьющейся за
свое счастье и будущее. Мне, зрителю,
сидящему в зале, страстно хочется ви-
деть на сцене эту деревню, почуять ды-
хание подлинной народной борьбы. А что,
какой народ показывают в спектакле «В
бурю»? В первом действии несколько
бедняков уходит с отрядом Листрата, ос-
тальной народ ждет Антонова. В третьей
'картине народ, сидя на площади, по пре-
имуществу только страдает, — страдает за
своих односельчан, мучимых антоповца-
ми. В шестой, после рассказа Фрола о
Ленине, народ мечтательно ведет разговор
о земле и весеннем севе. И даже когда
злобные враги убивают Фрола Баева, ни
слова возмущения, ни гневного восклица-
ния не услышишь от людей, окружаю-
щих телегу с телом погибшего. Эти по-
нуро стоящие крестьяне искренно жа-
леют Фрола, — вот и все. Наталья, прав»
да, дает клятву над трупом своего отца
— отныне не щадить врагов. Но слова
эти говорятся как бы походя. Наталья
слишком поглощена своей любовью к
Леньке и своим новорожденным. II лишь
тогда, когда речь заходит о жизни ее
возлюбленного мужа, Наташа, никогда не
бравшая в руки винтовку, в полной тем-
ноте, ночью, с первого же выстрела уби-
вает Сторожева наповал, бьет прямо в го-
лову.
Так народ в своей массе показан в
опере «В бурю».
А как драма народа музыкально отра-
жена в судьбах главных героев оперы и
отражена ли она вообще? Два героя осо-
бо важны для нас. Это — Ленька и
Фрол Баев. Ленька в первой картине дан
веселым деревенским пареньком, беспеч-
ным балагуром. И в последней картине,
когда он караулит арестованного Сторо-
жева, он остается — если судить по му-
зыке — таким же беспечным балагуром.
Он поет свои частушки. Но ведь эти ча-
стушки без всякой натяжки можно было
бы переставить в первую картину — они
вполне бы подходили к тогдашнему на-
строению Леньки. А песню Леньки из
первой картины — поставить в конец опе-
ры. И, право же, ничего не изменилось
бы в композиции спектакля.
Фрол Баев — центральная фигура дра-
мы. Главная его ария — в третьей кар-
тине, после расправы аптоновцев с му-
жиками. Баев уходит пешком к Ленину,
попадает в Кремль, разговаривает с
Владимиром Ильичем, приходит назад в
деревню. И что же? Рассказ его — в му-
зыкальном плане — раскрывает ли он в
Баеве новые черты, повествование его о
Ленине — отлично ли оно от его первой
арии? Нисколько. Рассказ о Ленине не
производит никакого впечатления. По му-
зыке он очень слаб и наивен. Нового Бае-
ва, обретшего большевистскую правду пос-
ле долгих плутаний, в конце своей з(изни
нашедшего правильный путь, в музыке
Хренникова нет. Характерная деталь:
Сторожев зверски убивает Баева; какой
мотив после этого звучит в оркестре, ка-
кой образ возникает в музыке в этот мо-
мент? Да все тот же мотив самой первой
арии Фрола из третьей картины. Мотив
этот дан без изменений, только на боль-
шой широкой звучности. Но ведь это был
мотив укоризны, упрека, жалобы, разоча-
рования, отчасти гнева, но никак не ре-
волюционного действия, революционной
воли. Почему же он взят в шестой кар-
тине как символ, как обобщенный образ
Баева? Непонятно. Так же, как непонятен
хор крестьян после рассказа Баева о
Ленине. Тут хотелось бы совсем другой
реакции, гораздо более сильной, чем та,
которая выражена в этом спокойном, без-
мятежно • умиротворенном крестьянском
хоре.
Итак, в музыке Хренникова мы не чув-
ствуем внутреннего развития образов,
движения, а значит и подлинной драмы.
Большие чувства слишком часто подменя-
ются сентиментальной чувствительностью.
Никто не может, конечно, возражать
против использования интонаций город-
ской песни, романса, жанровой музыки.
Но у Хренникова такие интонации пре-
обладают. Кроме того использованы они
так, что сплошь и рядом придают музыке
оперы явно ощутимый палет упадочности.
Песня Антонова бросает в этом смысле
неприятный отсвет на всю партитуру.
Дается эта пошлая песня прямо «в лоб»,
в своем натуральном виде, без какой-либо
попытки хотя бы в аккомпанементе орке-
стра, в обработке мелодии раскрыть ее
смысл. По этому поводу «знатоки» обычно
замечают, что сделано, мол, так сознатель-
но — изображается ведь пошлый, дрян-
ной человек. Но художественно изобразить
пошляка — вовсе не значит предоставить
этому пошляку просто выступать «в своем
репертуаре»...
Мы возражаем против так преподноси-
мой блатной песни Антонова еще а по-
тому, что эта песня обреченности чрез-
мерно жалостлива. Антонов предстает в
ней не только опустошенным и гнилым,
но и слабеньким, несчастным. То же
нужно сказать и о последнем монологе
Сторожева «Идут с севера люди» — Сто-
рожев выглядит в этой арии слишком
чувствительным, печальным «рыцарем об-
реза». Его, бедненького, опустившегося,
глядишь, — и пожалеть можно. На «сле-
зу» тянет «жестокий романс», распевае-
мый Антоновым, и интонации подобного
же рода в арии Сторожева. Вместе с тем
есть в этой музыке болезненная экспрес-
сивность. Отсюда и растут те совершенно
явно натуралистические тенденции, кото-
рые ощущаешь и в опере Хренникова и в
особенности в спектакле театра им. Не-
мировича-Данченко. Так во многом нату-
ралистичны сцены расправы аптоновцев
с крестьянами, антоновский разгул, сцена
убийства Фрола. Сцены эти моментами
напоминают печальной памяти «Катерину
Измайлову». Ведь и Канделаки — Сторо-
жев, возможно бессознательно, но все же
повторяет уже игранную им роль. Как этого
не почувствовал театр? А сцена Наталии
с петлей на шее — к чему этот нажим,
эта рвущаяся в клочья страсть, дешевень-
кая игра на нервах зрителя. И совершен-
но джазовая, эстрадная колыбельная с
«сыном — во!» и «дочкой — тоже ниче-
го». Так и хочется добавить в рифму;
«Во — и боле ничего!»
Удивительно ли при всем этом, что
сцена у Ленина — светлая, мажорная,
радостная (мы имеем в виду общее на-
строение, но отнюдь не музыку — в этой
сцепе удивительно безличную и не вы-
разительную — кроме песни Листрата) —
кажется взятий из другого спектакля, из
другой оперы — так она дисгармонирует
с остальным спектаклем. Ведь почти все
остальные картины (за исключением вто-
рой) сплошь мрачные, погруженные в
темноту, — так в этих картинах дается
образ страны, свершившей недавно ве-
личайшую в истории революцию, страны,
правда, только-только разбившей врагов,
но уже приступившей, засучив рукава, к
строительству новой жпзни! Опера Хрен-
никова обладает существенными недостат-
ками, — театр обострил во многом эти
недостатки в своем спектакле. В спек-
такле театра им. Немировича-Данченко на
этот раз мало настоящей поэтичности. Су-
губый прозаизм, упрощенное правдоподо-
бие заменяет в нем подлинную правду
искусства, его поэзию. А опера прежде
всего — искусство высокой поэзии.
Одна картина в опере превосходна —
это вторая картина, у матери. Образ ма-
тери у Хренникова совершенно иной, чем
в спектакле МХАТ «Земля». Композитор
дает свою, особую характеристику матери,
характеристику, очень убедительную, пре-
красную по музыке. И лирика здесь ка-
кая-то чистая, скромная, без надрыва.
Образ матери в опере Хренникова восхо-
дит к лучшим образцам русской музы-
кальной классики. И все остальное хоро-
шо в этой сцене — и встреча братьев, и
нх разговор, и столкновение со Стороже-
вым. Не совсем понятно нам только, по-
чему в финале этой сцены, глубоко радо-
стном, оптимистическом, звучит опять
та же мелодия матери, мелодия, полная
безнадежной тоски и неизбывной грусти?
Вторая картина — это лучшие страницы
оперы. Здесь Хренников следует благо-
родным традициям русской классической
музыки, и вместе с тем именно здесь он
по-настоящему самобытен, ярок и ориги-
нален.
Хренникова упрекали, что в его оперб
слишком заметно влияние Чайковского.
Нам не совсем ясно, что под этим подра-
зумевается — то, что причитания ма-
тери «о Петре Ивановиче Сторожеве» вы-
зывают в памяти романс Чайковского «Ка-
бы знала я», а начальные фразы послед-
него монолога Сторожева отдаленно напо-
минают романс «Ни слова, о, друг мой»,
— но этого маловато, чтобы говорить о
влиянии Чайковского (мы находим это
влияние только в инструментовке Хрен-
никова, в его превосходном владении ор-
кестром). Наоборот, мы упрекнули бы
Хренникова в пренебрежении традициями
русских классиков, и в частности Чайков-
ского. Как было бы хорощо, если бы
Хренников по-настоящему вдумался в му-
зыку Чайковского, творчески переосмыс-
лил его величайшее наследие. Чувство!
самокритики, самодисциплина, огромная
культура и безупречный художественный
вкус, удивительная чистота, поэтичность
и целомудренность — вот что характери-
зует Чайковского. Таково всякое большое;
и подлинное искусство. Эти черты и свой-
ства должен воспитать в себе молодой та-
лантливый композитор.
Литературная газета
№63	$
А. 1ПТЕЙН
Фридрих Шиллер
(К 180-летию со дня рождения)
«Да здравствует великий Шиллер, бла-
городны# адвокат человечества, яркая звез-
да опасения, эиаисипатор общества от
кровавы! предрассудков предания! Да
здравствует разум, да скроется тьма!»
В этих словах Белинского отразилась
целая эпоха общественного развития нашей
страны. Имя Шиллера тесно связано с
первыми шагами освободительного движе-
ния в России. Бурные речи Карла Моора,
возвышенные монологи Позы, мечты о де-
мократической Греции одушевляли русских
революционеров. «О Шиллере, о славе, о
любви» говорил Пушкин с друзьями своей
мятежной юности. Шиллером зачитыва-
лись герои 14 декабря.
От декабристов унаследовал Лермонтов
любовь к немецкому поэту. Его юношеская
драма «Испанцы» сияет отраженным све-
том шиллеровских «Разбойников». Маркиз
Поза был кумиром молодого Герцена и
Огарева.
Юношеский призыв Шиллера «против
тиранов» звучал одинаково и в отсталой
Германии и в крепостной России. Трибун
демократической революции — так вос-
принимали Шиллера его русские поклон-
ники.
Все свое воодушевление, весь энтузиазм
своей молодости вложил Шиллер в образ
Карла Моора, героя первой мятежной дра-
мы «Разбойники». Его идеал: гражданское
равенство в духе античной, древности. Его
учитель — Жан Жак Руссо.
В «Коварстве и любви» критика немец-
кого деспотизма получает конкретные
очертания. Фердинанд и Луиза гибнут. Их
гибель — это обвинение грязной и подлой
• жизни.
Недостатки юношеских пьес Шиллера
чувствует сейчас самый неискушенный
читатель. Бенгальский огонь монологов,
пышные и неестественные страсти героев
часто способны вызвать лишь улыбку. Но
гнев, ненависть и возмущение, вложен-
ные юным поэтом в его первые произ-
ведения, могут трогать и волновать и
современного читателя. Они остаются па-
мятником юношеской восторженности, сво-
бодолюбивых мечтаний, несколько теат-
рального пафоса буржуазной революции.
Французская революция официально
признала Шиллера своим пророком. Фран-
цузское правительство присвоило ему зва-
ние гражданина Французской республики
в числе других мужей, «своими произве-
дениями или своим мужеством послужив-
ших делу свободы». Сам Шиллер после
недолгого сочувствия революции отвернул-
ся от суровых вождей якобинской дикта-
туры. Возможность ухода от идей револю-
ционного преобразования общества чувство-
валась уже в; «Разбойниках». За благо-
, родным энтузиастом Карлом Моором сле-
дует низменный Шпигельберг, чьи подлые
беззакония кажутся Шиллеру неизбежны-
ми спутниками всякого восстания. Траги-
ческая вина Карла состоит в том. что он
нарушил законы нравственного мира.
Отныне поэт начинает искать героя,
- непохожего на бунтаря и мятежника. Этот
пересмотр старых позиций совпадает с про-
цессом создания «Дон Карлоса». Фигура
мятежного принца отходит на задний план.
Его вытесняет маркиз Поза, сторонник
«революции сверху», гуманный советник
короля Филиппа.
Наивно было бы видеть в отношении
Шиллера к революции страх мещанина пе-
ред насилием. В оценке, данной поэтом
революции, великое сплелось с ничтож-
ным, гениальное — с ограниченным.
Шиллер трезво оценивал догматичность и
отвлеченность лозунгов буржуазной рево-
люции, но оборотной стороной этой оцен-
ки было примирение с немецкой действи-
тельностью. «превращение плоского убоже-
ства в убожество высокопарное». До кон-
ца своей жизни не мог отделаться Шил-
лер от элементов филистерства, характер-
ного, по словам Энгельса, даже для самых
великих из немецких идеологов. Но в том
поклонении античности, которому преда-
лись Шиллер и Гете, заключался протест
против немецкой жизни, мечта об ином,
прекрасном существовании.
Мысль о Греции — царстве свободы и
красоты — занимает Шиллера постоянно.
Он сравнивает классическое искусство
древних с произведениями буржуазной эпо-
хи. В своих стихотворениях он воссоздает
МАЛЕНЬКИЙ ФЕЛЬЕТОН
Торги с переторжками
В редакцию едиого популярного толсто-
го журнала зашел один писатель с именем.
Редактор, который формально не редактор,
а по существу редактор, ввел писателя в
кабинет, посалил у своего стола, приказал
подать чаю и минут десять беседовал с
писателем касательно того, в какую инте-
ресную эпоху мы живем и какие волную-
щие события имеют место каждый день.
Затем редактор вздохнул, сказал словеч-
ко «так», означающее, что сейчас беседа
коснется другой темы, и, действительно,
спросил:
— Ну. а что в новом, 40-м году наш
журнал получит от вас?
— Роман я задумал.
— Что-нибудь актуальное?
-— Да, конечно.
—- 0 нашей бурной эпохе?
— Вне совсем.. Видите ли, меня очень
заинтересовал сейчас XIV век. Иоанн Ка-
лита, становление Московского государст-
ва, собирание Руси... Вы знаете, совершен-
но неожиданно это перекликается с тем,
как после гражданской войны, раздробив-
шей наше отечество...
Но редактор неучтиво перебил гостя.
Всплеснув руками, он воскликнул поче-
му-те тонким голосом:
— Опять—история?! Нам уже и Кры-
оовский, и Прошенко, и Мюльбюрг—все
пишут исторические вещи... А подлец Суп-
пов исхитрился и пишет какую-то там
повестуху из жизни неандертальского че-
ловека. Вы подумайте, куда махнул, та-
Литературная газета
6	№ 63
жизнь этого «маленького, но гениального
народца».
Со скорбью вспоминает Шиллер пре-
красное невозвратно ушедшее детство че-
ловечества.
Современная буржуазная цивилизация
кажется ему живым контрастом древнему
миру. В своих эстетических работах Шил-
лер дал глубокую критику буржуазного об-
щества, где человек стал жертвой уродую-
щего разделения труда, где господствуют
нужда и суровые законы материальной
необходимости.
Но Шиллер не отворачивается от на-
стоящего ради прошедшего. Он признает и
понимает прогрессивный характер бур-
жуазной современности и невозвратимую
гибель старых греческих богов.
Человек потерял свою цельность и неза-
висимость, но все человечество сделало шаг
вперед. Как превратить эгоистического
буржуа современности в идеального граж-
данина, как вывести человечество из мате-
риального царства нужды в прекрасное
царство свободы?
Эту задачу якобинцы решали террором
и гильотиной. Шиллер хочет осуществить
ее мирным путем. Этот путь — воспи-
тание человека через искусство. Именно
искусство должно поднять эгоиста до граж-
данина. Искусство, в котором идеальное
проявляется в чувственном и земном, где
соединяются труд и игра, свобода и необ-
ходимость.
Шиллер не изменил своему учителю
Жан Жаку, не изменил идеалу высокой
гражданственности. Он только перенес его
из плана реального действия в мечту, в
идеалы, в поэзию и эстетику.
Истина цветет лишь в песнопенья,
А свобода в области мечты.
Такова конечная мудрость поэта.
«Осознанность исторического смысла»
— так определил Энгельс то новое, что
внес Шиллер в мировую литературу.
Революционное отрицание феодального гне-
та, убежденная защита интересов народа,
сознательная демократическая тенден-
ция, — вот что составляет силу лучших
его пьес.
«Главное достоинство «Коварства и люб-
ви» Шиллера состоит в том, что это —
первая немецкая политически-тенденциоз-
ная драма», — писал Энгельс.
Сознательная идейность была огромным
завоеванием драмы, но с ней же была
связана и слабость Шиллера.
Тема бунта против крепостной действи-
тельности воплощена в «Разбойниках» в
образе Карла. По Моор одинок. Мы пе ви-
дим сил, которые выдвигают мятежного
разбойника, не видим плебейских масс, на
которые опирается его протест.
Художественное чутье Шиллера толкало
его к замечательной эпохе формирования
национального государства и гибели дво-
рянства, эпохе, которая дала материал для
цикла великих трагедий — от Шекспира
до Расина. В «Валленштейне» изображает-
ся 30-летняя война, в «Орлеанской деве»
— борьба Франции за независимость, в
«Марии Стюарт» — католицизм и рефор-
мация.
Но бопьбу генерала Валленштейна за
власть Шиллер сводит к борьбе идеаль-
ного и чувственного в самом герое. Дуали-
стическая эстетика Шиллера не давала ему
подняться до высокого всестороннего реа-
лизма великих трагиков прошлого. Поэтому
Маркс справедливо противопоставлял име-
ющего философскую систему Шиллера
наивному, но глубокому Шекспиру.
Развитие искусства в классовом обще-
стве проходит антагонистически. Появле-
ние сознательной идейности, даже в огра-
ниченном шиллеровском смысле, влечет
за собой сужение большого реализма,
утерто живости и богатства действия.
«Полное слияние большой идейной глу-
бины, осознанного исторического смысла,
которые Вы не без основания приписывае-
те немецкой драме, с шекспировской
живостью и действенностью будет до-
стигнуто, вероятно, только в будущем, да,
пожалуй, и не немцами» (Энгельс. Пись-
мо к Лассалю).
Наша социалистическая идейность без-
гранично выше революционно демократи-
ческих идей Шиллера.
Слияние этой идейности с великим реа-
лизмом в духе Шекспира даст драму такой
силы, которой не знала и не могла знать
предыстория человечества.
кой-сякой! И тоже: «перекликается, гово-
рит. в смысле моральных проблем раннего
коммунистического общества»...
Писатель отвернулся и сделал вид, что
волнение редактора его не касается. За-
тем он сказал:
— Только из уважения к вам и к
вашему журналу перенесу в пятнадцатый
век. Так уж и быть.
— Пятнадцатый тоже не пойдет.
— А что вы хотите?
— Наше время отображать надо. 39-й
ГОД.
— Нет. это не в плане моего замысла.
Так уж и быть: финал пятнадцатого ве-
ка. Освобождение русского государства от
татарского ига. Трепетная вещичка вый-
дет.
— Мы сами знаем, что трепетно, а
что не трепетно. Вот, хотите, чтобы нам
с вами не ссориться: конец второй пя-
тилетки.
— Шестнадцатый век.
— Нет. Вторая пятилетка. Угодно —
конец берите, угодно — начало.
— Семнадцатый век и — по рукам.
Заметьте: я вам веками скидываю, а вы...
— Да на что мне эти ваши века?! Вы
мне эпоху отобразите!
— Эпоха будет сквозить. Не забудьте:
в семнадцатом веке мы имеем и Степана
Разина и этого — как его? — Лжедими-
трия.
— Смеетесь вы, что ли?.. На что мне
ваш Лжедимитрий?
— Как же. а шляхта: очень актуаль-
но получается.
— К тому времени, как выйдет жур-
нал, про шляхту и думать забудут... Да
У ПИСАТЕЛЕН
ДАГЕСТАНА
Союз советских писателей Дагестана
подготавливает к печати ряд интересных
книг и сборников.
Среди них выделяется сборник о пере-
довых людях Дагестана, Сборник этот
будет одновременно издан па русском,
кумыкском, аварском и лезгинском язы-
ках. Выход его приурочен к избиратель-
ной кампании в местные Советы депута-
тов трудящихся Дагестана. В сборнике
будут напечатаны стихи Сулеймана
Сталъского и народных поэтов Дагестана—
орденоносца Гамзата Цадасса и Абута-
лима Гафурова, а также рассказы и очер.
ки писателей Сулейманова, Бахшиева,
Годника, Шмонина и других.
Помимо своего художественного и обще-
ственного значения, этот сборник очень
ценен еще и тем, что в нем, по суще-
ству, впервые писатели, ранее писавшие
только стихи, серьезно и успешно рабо-
тают над прозой. Таким образом, этот
сборник может явиться серьезным толч-
ком для развития современной дагестан-
ской прозы.
Большое место в дагестанской литера-
туре стала занимать драматургия.
Пьеса татского писателя М. Бахшиева
была тепло встречена на последнем едете
национальных театров Дагестана, прошед-
шем недавно в г. Махач-Кала.
В настоящее время М. Бахшиев рабо-
тает над пьесой в стихах «Ассан Амбал
и Шах-Аббас». В основу пьесы положены
народные фольклорные мотивы.
Кумыкский драматург Алпмиаша Са-
лаватов, автор популярной пьесы «Айга-
за» — о гражданской войне, поставлен-
ной на сцене не только кумыкского те-
атра, но и в Тбилиси, сейчас заканчи-
вает одноактную пьесу «Враг в колхозе».
Над одноактными пьесами работают
также лезгинский поэт Шихамов и авар-
ский поэт Загид Гаджиев.
Многие поэты заняты переводами. Лак-
ский поэт Юсуп Хаппалаев переводит
«Давида Сасунского». Переводятся стихи
М. Лермонтова, Коста Хетагурова.
В ноябре 1940 г. исполнится 20 лет
со дня провозглашения товарищем
Сталиным автономии советского Дагеста-
на. Это будет величайший праздник на-,
родов Дагестана.
К этой исторической дате ССП Даге-
стана намечает издать в Москве анто-
логию советской дагестанской литературы,
которая познакомила бы читателей всего
Советского Союза с достижениями наро-
дов Дагестана в области литературы.
Антология подготавливается уже сей-
час. Собраны лучшие произведения, де-
лаются подстрочники для поэтических пе-
реводов. Русские поэты К. Ушаков, С.
Линкин дали согласие переводить стихи
для антологии. Н. Ушаков побывал уже
летом в Дагестане и познакомился с твор-
чеством местных поэтов.
Однако работу поэтов над переводами
крайне затрудняет малограмотность присы-
лаемых подстрочников. В ССП Дагеста-
на жалуются, что нет квалифицирован-
ных товарищей, которые могли бы сделать
хорошие, культурные подстрочники. Вряд
ли это верно. Такие люди в Махач-Кала
есть в среде учителей и других предста-
вителей интеллигенции. Надо их найти и
привлечь к этой большой работе.
Творческую активность писателей Даге-
стана связывает то обстоятельство, что им
почти негде печататься. Издательства ху-
дожественной литературы в Дагестане нет,
а Даггиз, несмотря на все обещания, дан-
ные им в начале года, несмотря на то,
что в план Даггиза 1939 г. было вклю-
чено издание ряда книг дагестанских пи-
сателей и альманахов на семи языках па-
родов Дагестана, фактически, кроме выпу-
ска поэмы «Дагестан» Сулеймана Сталь-
ского, ничего не сделал. Ряд писателей,
пишущих уже давно, никак не могут
дождаться выхода своих книг.
ССП Дагестана должен поставить вопрос
об издании ряда книг Даггизом и добить-
ся, чтобы решение это было осуществле-
но. Правление ССП СССР должно помочь
б этом дагестанским товарищам.
Г. КОРАБЕЛЬНИКОВ.
Шутка Мериме
Недавно в рукописный отдел Государ-
ственного литературного музея поступила
записка, датированная 1793 г. и адресо-
ванная в Революционный трибунал. В
записке содержится приказ немедленно
гильотинировать ее подателя. Подпись:
Максимилиан Робеспьер. На обороте —
надпись известного декабриста Ник. Ив-
Тургенева, в которой сообщается, что эту
записку передал ему Проспер Мериме, и
выражается сомнение в ее подлинности.
Исследованием бумаги, характера напи-
сания, сличением почерков Робеспьера и
Мериме установлено, что этот документ—
чрезвычайно умелая подделка Мериме.
что там говорить! Вот вам последний
сказ: нашему журналу нужна первая пя-
тилетка и коллективизация.
Писатель немного подумал и сообщил:
— Чтобы приблизиться к современно-
сти, я готов пойти на некоторые жертвы.
Так ц быть! Вместо Степана Разина дам
вам Пугачева. Если не берете — ухожу...
— Верьте совести, не могу.
Писатель встает, протягивает руку для
рукопожатия и ухолит из кабинета. Но,
потоптавшись в коридоре, возвращается
обратно и говорил, не глядя на редакто-
ра:
— Ладно. Девятнадцатое столетие.
Только для вашего журнала. Дам начало
века. Картофельные бунты, адмирал Морд-
винов, декабристы, а наряду с этим,
конечно, Салтычиха. Что ж вы молчите?
— А что мне говорить?.. Восстанови-
тельный период я бы еще юял. Нэп. Это
уж тоже — прошлое, но все-таки — не
татарское иго и не крепостное право...
— Ну нэп, это не разговор... А вот
1861-й год — о нем можно поговорить.
Освобождение крестьян. «Осени себя крест-
ным знаменем, православный русский на-
род» — разумеется, в сатирическом пла-
не. Гражданин задыхается. Плевна и
Шипка. Порабощение народов Средней
Азии... Неужели это тоже не созвучно?!
Тогда уж я и не знаю, чего вам надо...
Прощайте.
Снова вялое рукопожатие. Писатель ухо-
дит. Хлопнула наружная дверь. Редактор,
переждав некоторое время, высовывается
в форточку и кричит писателю, который
проходит по тротуару:
— Гражданскую войну возьмете? Только
для вас!
Писатель задрал подбородок и отрица-
тельно качает головой:
— Аграрные беспорядки конца девят-
надцатого века, — в свою очередь кри-
чит он, — построение Великого сибирско-
ГЕОРГ БРАНДЕС
О ЛЬВЕ ТОЛСТОМ
(Из неопубликованного письма Г. Бран-
деса к В. М. Соболевскому).
В 1908 году, незадолго до восьмидесяти-
летия со дня рождения Л. И. Толстого,
редактор газеты «Русские ведомости»
В. М. СоболеВСКИЙ обратился к знамеНП-
тому датскому критику и историку лите-
ратуры Георгу Брандесу с просьбой на-
писать для газеты статью, посвященную
великому русскому писателю-
Обращение В. М. Соболевского застало
Георга Брандеса больным, вследствие че-
го статья о Л. Толстом написана не была,.
В то же время в ответном письме к
В. М, Соболевскому имеются весьма ин-
тересные высказывания Георга Брандеса
о Льве Толстом.
Приводим эти строки из письма Георга
Брандеса (от 30 августа 1908 года,) в рус-
ском переводе:
«Он (Толстой) великолепен и немного бе-
зумен, грандиозен и оригинален, ученик
Жан-Жака (Руссо) и современный человек,
голос, взывающий в несчастной пустыне,
именуемой Россией; о нем можно сказать
еще тысячу разных вещей, которые все
знают и могут высказать так же, как я.
Я восхищаюсь таким произведением, как
«Хозяин и работник». Оно необычайно
глубоко, а описание падающего снега пре-
восходит все. Уже, пожалуй, двадцать лет,
как оно появилось, я его больше не пе-
речитывал, но помню в совершенстве.
От всей души восхищаюсь «Воскресени-
ем».
Молодые писатели не в состоянии сде-
лать то, что делает этот величавый ста-
рец, но его парадоксы об искусстве и о
Шекспире, признаюсь, пугают меня».
Поэзия Советской
Украины
Государственное издательство «Художе-
ственная литература» в ближайшие дни
выпускает большую антологию «Поэзия
Советской Украины» под редакцией М. Ба.
жана, Н. Брауна, Л. Первомайского, А. Сур-
кова, П. Тычины, П. Усенко и Н. Уша-
кова.
«Книга эта имеет целью ознакомление
русского читателя с послеоктябрьской по-
эзией Советской Украины, — говорится в
предисловии к антологии. — Список пред-
ставленных здесь поэтов и выбор их про-
изведений далеки, конечно, от исчерпы-
вающей полноты. Все же составители по-
лагают, что книга показывает в верном
освещении лицо украинской советской по-
эзии».
В антологии лучшими своими произве-
дениями представлены: Павло Тычина,
Максим Рыльский, Володимир Сосюра,
Микола Бажан, Павло Усеико, Леонид
Первомайский, Савва Голованивский, Ан-
дрий Малышко, Иван Вырган, Игорь Му-
ратов, Арон Копштейн, Степан Крыжа-
нивский, Евген Фомин, Любомир Дмитер-
ко и Иван Гончаренко.
НОВЫЕ КНИГИ ЖУРНАЛОВ
БРАТСКИХ РЕСПУБЛИК
Вышла в свет девятая книга «Совет эде-
бинты» (орган союза советских писателей
Туркменистана).
В номере напечатай рассказ Б. Сяйта-
кова «В городе» и два акта пьесы Дурды.
ева «Кто виноват?».
В отделе поэзии участвуют поэты: Н.Р.
Мургабы, А. Н. Дурды, А. Дурдыев,
М. Навнр. Все стихотворения написаны на
современные темы. Кроме того, в этом но*
мере напечатано стихотворение Самед Вур-
гуна «26» в переводе Саетлиева Кара. Сти.
хотворение посвящено 20-летней годовщи-
не расстрела 26 бакинских комиссаров.
С девятого номера редакция начинает
знакомить своих читателей о классиками
туркменской литературы. На этот раа на-
печатана статья Ахундова Гургенли о
творчестве великого классика туркменско-
го народа Махтум Кули.
Седьмой номер «Октября» (орган союза
советских писателей Башкирии) откры-
вается лирической поэмой М. Хая «На-
чало большой жизни». В отделе поэзии,
кроме того, напечатаны стихотворения
Г. Амйри и некоторые стихотворения
В. В. Маяковского и Тараса Шевченко в
переводе X. Кярима и К. Даяна.
Из прозы в номере печатается рассказ
М. Горького «Челкаш» в переводе К. Мух-
тара и повесть Гоголя «Шинель» в пере-
воде А. Карнай.
Читатели о интересом прочтут в этом
номере статью Э. Харисова «Башкирский
народ в произведениях Пушкина». В от-
деле критики напечатана также обстоя-
тельная статья Ж. Лукманова «Рассказы
М. Гафури».
го пути. Проникновение иностранного ка-
питала в Донбасс. Пойдет или нет Дон-
басс?
Редактор сперва было захлопнул фор-
точку, потом снова открыл ее и говорит:
— Да вы зайдите в помещение! Что это
мы будем галок пугать на улице.
Через некоторое время писатель снова
появляется в редакции. Не раздеваясь, в
галошах, он проходит в кабинет редакто-
ра и, остановившись у двери, произносит
решительно:
— Начало нашего века захвачу и —
баста!
— 17-й год — крайний срок, — вяло
отзывается редактор.
— Тогда сделаем так: первый том я
вам напишу насчет пятого года, а второй
том...
— Знаем, знаем, знаем! Видали мы
эти фокусы: первый том сдадите, а второй
том медведь будет писать. Не проведете!
— Эх, ладно! Сделаю я вам 17-й год.
Знайте мою доброту! Пишите об’явлевие
для читателей.
— Да уж оно готово... Только вставить
вас. Вот: «В будущем 1940-м году в на-
шем журнале будут напечатаны романы,
повести, рассказы, очерки и статьи сле-
дующих авторов...» ну-с... Вы — на бук-
ву Л, как будто? «Лапотников, С. Н. «Ве-
ликий поворот», роман о революции 17-го
года (название условное)». Это — в скоб-
ках. Так?
— Так.
— А все-таки — современность вы
нам отобразить не хотите.
— Ну, уж если вам 17-й год не сов-
ременность, то я не знаю, что вам и
надо!..
Писатель надевает пальто, которое
сбросил было тут же па диван, в кабине-
те. Все это означает, что торгующиеся
пришли к соглашению.
В. АРДОВ.
| А. А. БОГДАНОВ
Умер старый писатель, один из зачина-
телей пролетарской поэзии, Александр
Алексеевич Богданов. Мы на-днях отме*
чали 65-летие со дня его рождения. Но
не идет эпитет старый к этому до кон-
ца дней своих энергичному общественни-
ку, энтузиасту-поэту, и не верится, что
смерть могла прервать так скоро замеча-
тельную, красочную его жизнь.
А. Богданов вступил в литературную
жизнь в те мрачные годы, когда «надо
было писать украдкой, таясь, тревожно
оглядываясь, как бы полицейская рука не
схватила за горло». Поэт писал без на-
дежды видеть свои стихи напечатан-
ными, но стихи его распространялись в
гектографированных списках; как листов-
ки, как прокламации, они подхватыва-
лись на митингах, на демонстрациях, они
печатались в подпольных революционных
изданиях, перепечатывались за границей.
Неотделимая с творчеством поэта, пи-
сателя деятельность революционера,
подпольщика, агитатора прерывалась ча-
сто тюрьмами, этапами, ссылками. Но это
все не лишило его сил, не ослабило его
борьбы с самодержавием. В 1899 году он
пишет:
...Я — сын народа своего
И должен с ним делить всю скорбь
его лишений.
И черный свой удел слить с долею его...
Пусть ты — не мать, пусть мачеха
лихая,
Но за тебя страдаю и скорблю,
Обиды тяжкие и раны забывая,
Твое грядущее я, родина, люблю.
По своей тематике А. Богданов — один
из самых разносторонних писателей: он
изображал мещанство, крестьян, интелли-
генцию, духовенство и рабочих. Являясь
выразителем революционных настроений
конца девяностых годов и начала девя-
тисотых, А. Богданов был с первых же
литературных шагов тепло встречен кри-
тиками А. Богдановичем и Андреевичем
(Соловьевым).
Вынужденный подписываться различ-
ными псевдонимами (Антонов, Волгин,
Волжский, Карпинский и др.), Богданов
печатался в журналах «Жизнь», «Мир бо-
жий», «Журнал для всех», «Вестник Ев-
ропы», «Современный мир», «Русское бо-
гатство» и др. Сотрудничал в газетах
«Звезда» и «Правда». Был сотрудником и
редактором около двадцати провинциаль-
ных газет и журналов.
Начав писать под влиянием народниче-
А. Фадеев, В. Катаев, А. Карава ева, А. Серафимович, А. Свирсиий,
С. Обрадович, В. Лебедев-Кумач, Н. Асеев, К. Федин, Н. Ляшко,
Ф. Гладков, А, Толстой, Вс. Иванов, Вс. Вишневский, В. Красильников,
А. Нагорное, В. Лебедев-Полянский, В. Инбер, К. Клягин, С. Городец-
кий, Л. Иванова, С. Басов-Верхоянцев, П. Замойский, В. Бахметьев,
А. Жаров, Д. Алтаузен, А. Сурков, А. Безыменский, В. Ставский, П. Дру-
жинин, Г. Тарпан, К. Шильдкредт, А. Вьюрков.
Хроника
ф Ленинградский горком ВЛКСМ сов-
местно с Ленинградским отделением сою-
за советских писателей организует в де-
кабре литературную конференцию комсо-
мольского актива города Ленина. На кон-
ференции будет сделан доклад о современ-
ной советской литературе, и выступят
крупнейшие ленинградские писатели.
•Ж- Недавно в минском Доме Красной
Армии имени Ворошилова состоялся ве-
чер встречи начсостава с писателями, ра-
ботавшими на белорусском фронте.
После вступительного слова заместите-
ля начальника политуправления фронта
бригадного комиссара т. А. Юданова до-
клад «Литература и искусство на фрон-
те» сделал т. Ал. Исбах.
После доклада с чтением своих произ-
ведений, написанных в дни освободитель-
ного похода, выступили тт. В. Луговской,
Е. Долматовский, Б. Левин, И. Френкель,
Ал. Исбах, белорусские поэты Кудешов и
Острейко, красноармейский поэт М. Крюч-
кин.
ф- Писатель и драматург Наджим Дав-
караев написал новую пьесу «Алпамыс»,
построенную на мотивах одноименного
эпоса каракалпакского народа.
Управлением по делам искусств респу-
блики и творческим коллективом Кара-
калпакского государственного театра пье-
са одобрена и принята к постановке.
Правление союза советских писателей и партийное бюро ССП с глубо-
ким прискорбием извещают о смерти старейшего пролетарского поэта, члена
ВКП(б)
Александра Алексеевича БОГДАНОВА.
Гроб с телом покойного будет установлен в союзе писателей — ул. Во-
ровского, д. 52, 14 ноября.
Доступ к телу с 14 часов дня. Гражданская папихвда 15 ноября в 14
часов. Похороны на Ново-Девичьем кладбище—в 16 часов 15 ноября.
ДОМ ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОЙ КНИГИ МОГИЗ’а. МАГАЗИН № 16.
........МОСКВА, ул. ГОРЬКОГО, 51.	....—......
АНТИКВАРНО-БУКИНИСТИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ МАГАЗИНА № 16.
ПРОДАЕТ к ПОКУПАЕТ ИНОСТРАННЫЕ КНИГИ
ПОСЫЛАЕТ ТОВАРОВЕДА НА ДОМ для покупки библиотек.
СПРАВКИ ПО ТЕЛ. К 0-77-04.	-
НАРКОМПИЩЕПРОМ СССР
«С О Ю 3 П Р о м с о я»
У	............. ' ............................
ДЕЛИКАТЕСНЫЕ СОЕВЫЕ СОУСА
СОЯ «КАБУЛЕ» и «ВОСТОК»,
УЛУЧШАЮЩИЕ ВКУС ЛЮБОГО БЛЮДА
И ВОЗБУЖДАЮЩИЕ АППЕТИТ,
ПОЛУЧИЛИ У ПОТРЕБИТЕЛЕЙ ЗАСЛУЖЕННУЮ СЛАВУ.
СОУСА «КАБУЛЬ» и «ВОСТОК» приготовляются по рецептурам лучших
соусов. В них содержатся: соевые бобы, чернослив, изюм, груша, яб-
лочная пастила, красный и душистый перец, корица, гвоздика, карда-
мон, вино «Мадера» и проч.
СОУСА «КАБУЛЬ» и «ВОСТОК» являются прекрасными настольными
приправами, как к горячим, так и к холодным мясным, рыбным и
овощным блюдам. Кроме того, эти соуса при непосредственном их
применении в приготовлении таких блюд, как жаркое, бефстроганов,
шницель, азу, гуляш, осетрина в томате и другие, — придают этим
блюдам превосходный вкус и аромат.
ТРЕБУЙТЕ ВО ВСЕХ ПРОДУКТОВЫХ магазинах
ДЕЛИКАТЕСНЫЕ СОЕВЫЕ СОУСА «Кавуль» и .Восток»,
ИЗГОТОВЛЯЕМЫЕ заводами треста «СОЮЗПРОМСОЯ. Наркпмпищепрпма СООР.
ских настроений, А. Богданов много пу«
тешествовал по России; жил на постоялых
дворах, был народным учителем, вел рв«
волюционную и антирелигиозную прола- >
ганду. После встречи с большевиком Бау«
маном это отвлеченное «хождение в на-
род» окончилось, и с 1901 года поэт — 4
рядах борющегося пролетариата.
В стихах и прозе А. Богданов показа®
героику 1905 года.
За сорок с лишним лет литературной
жизни А. Богдановым опубликовано не-
сколько десятков книг рассказов и пове-
стей, ряд сборников стихов и сотни пуб-
лицистических статей и сатирических
фельетонов. Им написано несколько песей
на колхозную и оборонную темы, которые
поются в наши дни.
За последние годы А. Богданов работал
над мемуарами и в области поэзии. И1<
созданы такие произведения, как поэмы
«Земля» и «Ван Юн-чан», Написанные на
темы гражданской войны, они своеобраз-
ны и глубоки по содержанию, они ли-
ричны и пафос революции в них убеди-
телен и ярок.
А. А. Богданов работал до последнего
дня. Умер, не завершив еще многое, что
было задумано жизнерадостным челове-
ком.
НОВЫЕ КНИГИ
В издательстве «Художественная лите-
ратура» выходят в свет:
— Ованес Шираз. Стихи.
Первый сборник стихов молодого ар-
мянского поэта на русском языке.
В сборник вошли переводы С. Шервин-
ского, О. Руммера, В. Державина, Т. Опен-
диаровой, В. Звягинцевой.
— В. Костылев. «Козьма Минин», ро-
ман.
Роман иллюстрирован снимками с кар-
тин и гравюр на темы начала XVII века,
хранящихся в Третьяковской галлерее.
— Исидор Асеведо. «Кроты». Перевод б
испанского В. П. Исакова.
Повесть из жизни и героической борьбы!
горняков Астурии.
ИЗВЕЩЕНИЕ
16 ноября в 8 ч. вечера партбюро ж
правление союза писателей организует
лекцию иа тему: <0 работе тов. Сталина
«Марксизм и национальный вопрос». До-
кладчики — тт. А. Фадеев и В. Дубро-
ВИНСКИЙ.
Редакционная коллегия: В. ВИШНЕВ-
СКИЙ, А. КУЛАГИН (отв. редактор),
В. ЛЕБЕДЕВ-КУМАЧ. М. ЛИФШИЦ,
Е. ПЕТРОВ, Н. ПОГОДИН, А. ФАДЕЕВ.
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пер., д. 26, теп. К 4-46-19 и К 4-34-60. ИЗДАТЕЛЬ: издательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10.
У ноли. Главлита Б — 7184.
Типография газеты «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30.