К  истории
купеческого
капитала
во  Франц
в  XV  веке
 С.Л  ПЛЕШКОВА

С  Л.  ПЛЕШКОВА
 К  истории
 купеческого  капитала
во  Франции
в  XV  веке
 (ЖАК  КЁР
 И  ЕГО  ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ)
 ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКОВСКОГО  УНИВЕРСИТЕТА

ПЕЧАТАЕТСЯ  ПО  ПОСТАНОВЛЕНИЮ
РЕДАКЦИОННО-ИЗДАТЕЛЬСКОГО  СОВЕТА
МОСКОВСКОГО  УНИВЕРСИТЕТА
 Рецензенты:
 доктор  исторических  наук  профессор  10.  М.  САПРЫКИН,
кандидат  исторических  наук  доцент  В.  В.  САМАРКИН
 С.  Л.  Плешкова.  К  истории  купеческого  капитала  во
Франции  в  XV  в.  (Жак  1<ёр  и  его  деятельность).  М.,
Изд-во  Моек,  ун-та,  1977,  182  с.
 Книга  посвящена  деятельности  крупнейшей  фран¬
цузской  торговой  компании  первой  половины  XV  в,
 В  основе  исследования  лежит  досье  королевского
прокурора  Жана  Дове  по  делу  об  имуществе  казначея
Карла  VII  Жака  Кёра.  Среди  немногочисленных  доку¬
ментов  по  социально-экономической  истории  Франции
эпохи  Столетней  войны  досье  Жана  Дове  принадлежит
одно  из  видных  мест.  Полная  публикация  этого  источ¬
ника,  осуществленная  впервые  в  1952  г.  М.-Молла,  дала
возможность  автору  обратиться  к  тщательному  иссле¬
дованию  деятельности  Жака  Кора  и  придворной  тор¬
говой  компании.
 10605—178
П  077  (02)—77
 70-76
 Щ)  Издательство  Московского  университета,  1977  г.

Введение
 ВРЕМЯ.  БИОГРАФИЯ  ЖАКА  КЁРА.
ОБЗОР  ИСТОЧНИКОВ.
ИСТОРИОГРАФИЯ
 Тема  этой  книги  —  деятельность  торговой  компании
Жака  Кёра  и  ее  место  в  социально-экономической
истории  Франции  первой  половины  XV  в.
 Социально-экономическое  развитие  Франции  в  годы
Столетней  войны  (1337—  1453)  представляет  важный
раздел  средневековой  истории.  Изучение  социально-эко¬
номических  явлений  XIV  —  XV  вв.,  объясняющих  соци¬
ально-политические  коллизии  этой  эпохи,  поднимает  ряд
вопросов,  связанных  с  решением  проблемы  генезиса  капи¬
тализма  во  Франции.  Один  из  главных  вопросов  каса¬
ется  роли  торгового  капитала  в  возникновении  капи¬
талистических  отношений.
 Для  феодальной  общественно-экономической  форма¬
ции  XV  в.  был  своеобразным  рубежом,  знаменовавшим
собой  период  длительной  и  сложной  борьбы,  связанной
с  ломкой  феодального  способа  производства  и  склады¬
ванием  предпосылок  новых  общественно-экономических
отношений.
 В  развитии  торгового  капитала  это  была  эпоха  повсе¬
местного  формирования  и  активной  деятельности  торго¬
вых  компаний,  аккумулировавших  огромные  денежные
капиталы  и  включавших  в  сферу  своей  многогранной
деятельности  торговлю,  ремесло,  земли,  государствен¬
ную  службу  и  т.  д.  Появление  торговых  компаний  было
симптомом  складывания  предпосылок  новых  социально-
экономических  отношений  и  своеобразным  показателем
уровня  этого  сложного  процесса.
 Основные  направления  социально-экономического
развития  Франции  XIV  —  первой  половины  XV  в.  харак¬
теризовались  дальнейшей  эволюцией  ремесла  и  торговли,
ростом  торгового  капитала  и  углублением  социальных
 3

противоречий.  В  области  политической  шел  процесс?
укрепления  королевской  власти  и  расширения  государ¬
ственного  аппарата.
 Французский  город  XIV  —  первой  половины  XV  в.,
несмотря  на  корпоративную  замкнутость  и  сложную
внешнеполитическую  обстановку,  оставался  сравнитель¬
но  благоприятной  средой  для  накопления  денежных
капиталов,  которые  складывались  в  сфере  торговли,
ростовщичества  и  эксплуатации  государственного
аппарата.
 Средневековое  сословие  горожан  активно  принима¬
ло  участие  в  управлении  государством  в  качестве  бюрок¬
ратии.  Французское  бюргерство  рано  ощутило  преиму¬
щества  государственной  службы  перед  рискованными
торгово-промышленными  предприятиями.  Годы  Столет¬
ней  войны,  снизившие  торгово-ремесленную  активность,,
выдвинули  государственную  службу  на  первый  план.
Эксплуатация  государственного  аппарата  и  особенно  его
финансовых  органов  составляла  одну  из  специфических
черт  развития  французского  бюргерства  в  XIV  —  XV  вв.
 Стремление  бюргерства  к  государственным  должно¬
стям  поощрялось  короной,  видевшей  в  этом  неисчерпае¬
мый  источник  обогащения.  Государственный  долг  имел
тенденцию  к  росту,  превратившись  в  XVI  в.  в  один  из
факторов  первоначального  накопления.
 Окончание  Столетней  войны  способствовало  возоб¬
новлению  процесса  политической  централизации,  уско¬
рившей  утверждение  абсолютной  монархии.  Послевоен¬
ное  возрождение  и  экономический  подъем  в  конце  XV  в.
обусловили  возможность  возникновения  в  XVI  в.  капита¬
листического  уклада.
 Однако  общая  неблагоприятная  ситуация,  связанная
с  длительной  войной,  не  могла  не  отразиться  на  ходе
основных  социально-экономических  процессов,  обусловив
своеобразие  в  проявлении  закономерностей,  присущих
этой  эпохе.
 В  связи  с  вышеизложенным,  несомненный  интерес,
на  наш  взгляд,  представляет  изучение  торгово-пред¬
принимательской  деятельности  Жака  Кёра  и  его  торго¬
вой  компании,  одной  из  крупнейших  во  Франции  и  в
Европе  XV  в.  Конкретный  материал  источников  про¬
ливает  свет  на  некоторые  важные  процессы  социально-
экономического  развития  Франции  в  первой  половине
 4

XV  в.,  позволяя  вскрыть  истоки  роста  торгово-ростов¬
щического  капитала,  проследить  за  разложением  це¬
хового  ремесла,  углублением  социального  расслоения
и  возвышением  роли  городского  патрициата,  отметить
начавшуюся  политическую  стабилизацию  —  укрепление
королевской  власти  и  государственного  аппарата  и  ко¬
снуться  некоторых  других  вопросов,  характеризующих
в  целом  роль  и  место  торгового  капитала  в  экономи¬
ческом  развитии.
 Таким  образом,  не  претендуя  на  исчерпывающее  ос¬
вещение  проблем  социально-экономического  развития
Франции  XIV  —  XV  вв.,  это  локальное  исследование  поз¬
воляет  поставить  вопрос  об  основных  направлениях  со¬
циально-экономического  развития  Франции  первой  по¬
ловины  XV  в.
 Вместе  с  тем  имеющийся  конкретный  материал  под¬
нимает  вопрос  о  закономерности  некоторых  явлений  в
масштабе  общеевропейском.  Это,  прежде  всего,  касает¬
ся  характера  купеческого  предпринимательства  и  сущ¬
ности  торговых  компаний  XIV  —  XV  вв.
 Купеческий  капитал,  не  связанный  цеховой  регла¬
ментацией,  был  единственной  свободной  формой  капита¬
ла,  противостоящей  цехам  *.  Эта  форма  капитала  могла
вторгаться  в  сферу  мелкого  ремесленного  производства,
играя  двойственную  роль  в  его  организации.  Активное
вторжение  торгового  капитала  в  мелкое  производство
обусловливало  подчинение  последнего.  Обладание  тор¬
говыми  монополиями  обеспечивало  быстрый  рост  денеж¬
ного  капитала  при  консервации  старых  форм  органи¬
зации  производства.  По  определению  К.  Маркса,  ку¬
печеский  капитал  и  купец  сыграли  большую  роль  в  эко¬
номической  жизни  средневекового  общества,  будучи  его
революционизирующим  элементом,  но  не  действующим
в  качестве  сознательного  революционера,  а  наоборот,
как  плоть  от  плоти,  кость  от  кости  этого  мира  **.  При¬
мером  служит  история  рано  сложившихся  итальянских
компаний  Флоренции,  южнонемецких  компаний  Аугсбур¬
га  и  Равенсбурга,  отличавшихся  большой  самостоятель¬
ностью  и  грандиозностью  предприятий,  и  рядом  с  ними—■

английских  и  французских  покровительствуемых  тор¬
говых  компаний,  которые  пользовались  всесторонней  опе¬
кой  короны.  В  руках  тех  и  других  компаний,  несмотря
на  разницу  в  масштабе  и  в  условиях  деятельности,  сос¬
редоточивались  крупные  капиталы,  а  стремление  к  рас¬
ширению  рынка  и  соперничество  за  обладание  торго¬
выми  монополиями  со  стороны  торговых  компаний  спо¬
собствовало  разрушению  феодальных  рамок  производ¬
ства  и  становлению  национальных  и  международного
рынков.  В  этом-  и  заключалась  их  прогрессивная  роль  в
истории  купеческого  капитала.
 В  книге  рассматривается  деятельность  торговой  ком¬
пании  Жака  Кёра,  ее  организация,  функции  и  основные
направления  активности:  внешняя  и  внутренняя  торгов¬
ля,  горное  и  оружейное  предприятия  и  землевладение,  а
также  уделяется  внимание  государственной  деятельности
королевского  казначея.
 Буржский  купец  Жак  Кёр,  бывший  на  службе  фран¬
цузского  короля  Карла  VII  в  качестве  личного  секрета¬
ря  и  казначея,  известен  как  один  из  первых  королевских
финансистов  и  богачей  Франции  XV  в.
 Выходец  из  семьи  богатого  торговца  мехами  Жак  Кёр
(1395/96—  1456)  начал  свою  деятельность  при  дворе
Карла  VII  с  должности  интенданта.  Быстро  продвигаясь
по  служебной  лестнице,  предприимчивый  купец
немногим  более  чем  за  десять  лет  сделал  блестящую
карьеру.
 Пользуясь  большими  должностными  привилегиями,
он  успешно  сочетал  активную  государственную  деятель¬
ность  с  торговлей  и  предпринимательством,  с  финан¬
совыми  операциями  и  землевладением.
 В  1451  г.  в  апогее  своей  славы  казначей  Карла  VII
был  арестован.  За  антигосударственную  деятельность
суд  приговорил  Жака  Кёра  к  публичному  покаянию  и
изгнанию  из  Франции.
 За  время  длительного  судебного  разбирательства  осу¬
жденному  удалось  бежать  в  Италию  и  скрыться  при
дворе  римского  папы  Николая  V.  С  санкции  преемника
его  Каликста  XI  Жаку  Кёру  было  доверено  почетное
командование  папской  флотилией  в  крестовом  походе
против  турок,  оказавшееся  последней  миссией  неутоми¬
мого  финансиста.  Он  погиб  у  берегов  Малой  Азии  на
острове  Хиосе  в  1456  г.

*  *
 *
 Конкретное  исследование  социально-экономического
развития  Франции  XIV  —  XV  вв.  сопряжено  с  большими
трудностями,  вызванными  ограниченностью  источнико¬
ведческой  базы  и  локальным  характером  документов.
В  средневековой  истории  Франции  этот  период  менее
всего  представлен  в  источниках.  Поэтому  живейший
интерес  историков  вызвала  публикация  досье  проку¬
рора  Жана  Дове  по  делу  об  имуществе  казначея  Кар¬
ла  VII  Жака  Кёра,  осуществленная  в  1952  г.  фран¬
цузским  исследователем  Мишелем  Молла  [18]*.  Полная
публикация  этого  материала  была  сделана  впервые,  хотя
отдельные  фрагменты  из  досье  публиковались  и  ранее**.
 В  досье  Жана  Дове  по  делу  об  имуществе  Жака  Кёра
представлено  509  документов.  Это  описи  имущества,  объ¬
явления  об  аукционах  и  отчеты  о  них,  записи  показаний
свидетелей,  копии  векселей  и  расписок  или  комментарии
по  поводу  полученных  документов  (копии  которых  про-
 *  Своеобразие  документов,  включенных  в  публикацию  М.  Мол¬
ла,  их  несомненная  ценность  при  ограниченности  источников  по  это¬
му  периоду  в  целом  позволили  автору  дать  переводы  некоторых
материалов,  которые  составили  приложение  к  основному  тексту
исследования  (см.  раздел  «Приложение»).
 Эти  обстоятельства  определили  и  внутреннюю  структуру  и  при¬
дали  некоторую  биографичность  изложения  материалов  предлагае¬
мой  читателю  работы.  В  связи  с  этим  справочно-библиографический
аппарат  данной  книги  представляет  собой  перечень  исследований,
источников  и  литературы  как  отечественных,  так  и  зарубежных,  по¬
мещенный  в  разделе  «Библиография».  В  тексте  данного  исследова¬
ния  при  ссылке  на  ту  или  иную  публикацию  по  интересующей  те¬
матике  номер  труда  по  списку  раздела  «Библиография»  дан  (как
и  в  самом  тексте)  полужирным,  ссылка  на  том  —курсивом,  а  пере¬
чень  страниц  —  шрифтом  основного  текста  исследования.  Ссылка
заключена  в  квадратные  скобки  [ 	].
 **  Кроме  досье  Жана  Дове  о  деятельности  Жака  Кёра  было
известно  из  публикаций  П.  Клемана,  Ж.  Дю  Фрее  де  Бокура  и
других.  П.  Клеманом  (79]  были  опубликованы:  донесения  Жака  Кё¬
ра  о  делах  в  Италии,  булла  римского  папы  Евгения  IV  о  торговле
казначея  Карла  VII  в  Леванте,  послание  римского  папы  Николая  V
о  помиловании  Жака  Кёра,  справка  парижских  адвокатов  об  орга¬
низации  судебного  процесса  над  ним,  грамоты  Карла  VII  о  помило¬
вании  бывшего  советника  и  его  компаньонов  и  другие.  Ж.  Дю  Фрее
де  Бокуром  [66]  были  собраны  интересные  документы  о  дипломати¬
ческих  миссиях  Жака  Кёра,  т.  е.  материалы  главным  образом  о  го¬
сударственной  деятельности  Жака  Кёра  и  о  судебном  процессе.
 7

курор  счел  возможным  не  присоединять  к  делу),  кроме
того,  переписка  с  Карлом  VII  по  поводу  распродажи
имущества  и  вызова  свидетелей.
 Жан  Дове  фиксировал  каждый  свой  шаг  в  течение
четырех  лет  (1453  —  1457)  судебного  разбирательства,
поэтому  в  донесении  встречаются  указания  на  участие
прокурора  в  ассамблеях  штатов  Лангедока  (1454,1456),
в  выборах  епископа  и  прочих  событиях  политической
жизни  Франции,  что  придает  официальным  документам
живой  характер.
 Досье  было  составлено  потомственным  королевским
советником  и  прокурором.  Впервые  имя  Жана  Дове
(1400—  1471)  упоминалось  в  1431  г.  в  документах  о
французском  посольстве  на  Базельском  соборе.  В  1442  г.
Карл  VII  назначил  Жана  Дове  генеральным  прокуро¬
ром  фиска,  а  затем  сделал  его  генеральным  прокуро¬
ром  Парламента  Парижа,  поручив  ему  завершить  дело
Жака  Кёра.
 Заинтересованность  короны  в  конфискации  имущест¬
ва  казначея  нашла  отражение  в  исполнительской  дея¬
тельности  одного  из  ревностных  служителей  королевско¬
го  правосудия  и  фиска.  Активность  прокурора  по  выяв¬
лению  и  изъятию  имущества  осужденного,  а  также  по
взысканию  долгов  не  оставляет  сомнения  в  достоверно¬
сти  досье.
 Инвентарные  описи  составлялись  на  местах.  Поиски
материалов  приводили  Жана  Дове  в  Тур,  Блуа,  Орлеан,
Париж,  Руан,  в  Берри,  Лангр,  Лангедок,  Лион,  в  Лионне
и  Божоле.  Повсюду  прокурор  проводил  опросы  свиде¬
телей  и  устраивал  аукционы,  которым  придавалось  боль¬
шее  значение,  чем  возврату  долгов  (взыскание  послед¬
них  осложняли  неоднократные  отсрочки  и  получение
сумм,  видимо,  не  было  делом  реальным).
 Большой  и  интересный  материал  дают  свидетельские
показания.  Перед  Жаном  Дове  прошло  более  ста  чело¬
век.  Эти  сведения  расширяют  представление  о  деятель¬
ности  Жака  Кёра  и  его  торговых  агентов,  хотя  неиз¬
бежно  грешат  неточностями.
 Своеобразие  этого  источника  как  документа  по  со¬
циально-экономической'  истории  создает  определенные
трудности  в  восстановлении  картины  как  торговой,  так,
и  особенно,  предпринимательной  деятельности  компании.
 Характеристика  деятельности  торговой  компании  воз-
 8

можна  в  ретроспективном  плане,  так  как  досье  об  иму¬
ществе  составлялось  спустя  три  года  после  ареста  Жа¬
ка  Кёра.  Кроме  того,  сведения  об  этой  деятельности,
представленные  Жаном  Дове,  отрывочны,  что  вполне
оправдывалось  назначением  миссии  прокурора.
 В  материалах  досье  отсутствуют  торговые  книги  и
отчеты  об  управлении  рудниками,  хотя  имеются  сведения
о  том,  что  эти  формы  отчетности  использовались  компа¬
нией.  Жан  Дове  столкнулся  с  явным  нежеланием  выда¬
вать  секреты  и  тонкости  деятельности  компании,  что
свидетельствовало  о  мошенническом  характере  операций
последней.  Королевский  прокурор  был  вынужден  ограни¬
читься  сведениями  о  примерной  величине  денежного  ка¬
питала  осужденного  и  подвергнуть  конфискации  часть
его  имущества.
 Но  для  короны  было  вполне  достаточно  конфискации
найденного  имущества,  а  для  судебного  разбирательства
хватило  имевшейся  информации  о  злоупотреблениях.
 В  этой  связи  досье  может  служить  памятником  фран¬
цузского  судопроизводства  середины  XV  в.
 Дело  об  имуществе  Жака  Кёра  вызывалось  чисто
фискальными  интересами  короны.  Миссия  Жана  Дове
завершала  судебный  процесс.  Приговор  был  вынесен.
Поэтому,  когда  по  ходу  дела  о  конфискации  имущества
вскрывались  новые  весьма  существенные  стороны  не¬
законной  деятельности  королевского  казначея,  то  они
не  находили  должной  оценки  у  прокурора  и  не  могли
отразиться  на  содержании  уже  вынесенного  приговора.
Так,  не  получили  нужной  оценки  серьезные  правонару¬
шения,  какими  были  расхищение  королевского  гарде¬
роба  и  присвоение  налоговых  сумм,  нашедшие  доку¬
ментальное  подтверждение  в  досье.  Процедура  изъятия
имущества  не  требовала  доказательства  виновности  под¬
судимого,  хотя  независимо  от  этого  способствовала  обос¬
нованию  законности  осуждения  Жака  Кёра.
 Анализируя  этот  своеобразный  источник  по  соци¬
ально-экономической  истории  Франции,  нельзя  не  отме¬
тить  ценность  имеющихся  документов  для  изучения  ад¬
министративной  структуры  Франции  середины  XV  в.
 Тесные  связи  между  отдельными  провинциями,  выз¬
ванные  активностью  торговой  компании  Жака  Кёра,  сви¬
детельствовали  о  незатихавшем  ритме  хозяйствен¬
ной  жизни  в  годы  войны  и  обусловили  послевоенное

возрождение  и  завершение  политической  центра¬
лизации.
 Досье  Жана  Дове,  несмотря  на  посвященность  кон¬
кретному  явлению,  поднимает  один  из  существенных  для
социально-экономического  развития  Франции  первой  по¬
ловины  XV  в.  вопросов  о  типичности  деятельности  тор¬
говой  компании  и  фигуры  Жака  Кёра,  позволяя  видеть
в  них  характерное  явление.  Процедура  розыска  и  востре¬
бования  имущества  и  долгов  позволила  вскрыть  деятель¬
ность  широкого  круга  бюргерства:  налоговых  сборщиков,
купцов  и  ремесленников,  бывших  так  или  иначе  связан¬
ными  с  торговой  компанией  Жака  Кёра  и  занимав¬
шихся  деятельностью,  аналогичной  активности  коро¬
левского  казначея,  но  в  меньшем  масштабе.
 Следует  отметить,  что  досье  Жана  Дове  далеко  не
единственный  источник  о  деятельности  Жака  Кёра.  По
свидетельству  М.  Молла  значительная  часть  рукописно¬
го  материала  находится  во  французских  и  других  ар¬
хивах  и  ждет  публикации  [18,  1,  XVIII—XX].
 В  1951  г.  К.  Маринеску  [121]  и  в  1961  г.  А.  Лапером
[108]  были  опубликованы  письма  арагонского  короля
Альфонса  V  королю  Наварры  относительно  торговли  с
Францией  и  финансовых  дел  с  Жаком  Кёром.
 В  серии  известных  документов  о  деятельности  Жа¬
ка  Кёра  особое  место  занимают  хроники  и  мемуары  То¬
ма  Базена,  Матье  де  Куси,  Жака  дю  Клерка,  служив¬
ших  при  дворе  герцога  Бургундского  [24].  Современники
казначея  Карла  VII  давали  высокую  оценку  деятель¬
ности  Жака  Кёра,  его  заслугам  перед  Францией,  обви¬
няя  французского  короля  в  расправе  над  невиновным.
 Упомянутые  документы  и  нарративный  материал  до¬
полняют  характеристику  деятельности  торговой  компа¬
нии  Жака  Кёра  и,  следовательно,  дают  возможность  ши¬
ре  представить  картину  социально-экономического  по¬
ложения  Франции  в  первой  половине  XV  в.,  которая  тем
не  менее  еще  отнюдь  не  исчерпана
 *  *
 В  зарубежной  историографии,  в  частности  во  фран¬
цузской,  фигура  Жака  Кёра  издавна  была  объектом  вни¬
мания.  Яркая  и  трагическая  судьба  казначея  Карла  VII
вызывала  особенный  интерес  к  этой  личности,  позволяла
 10

высказывать  различные  причины  опалы  и  углубляться
в  исследование  биографии.  В  стремлении  возвеличить
личные  заслуги  знаменитого  советника  Карла  VII  перед
Францией  в  годы  Столетней  войны,  сблизив  его  вклад
в  общее  дело  с  заслугами  Жанны  д’Арк,  оценка  Жа¬
ка  Кёра  приобрела  определенно  тенденциозный  характер.
 Известная  исключительность  Жака  Кёра  отодвигала
на  второй  план  закономерность  его  появления  и  глав¬
ное  —  феодальную  природу  деятельности.
 Для  историков  XIX-—начала  XX  в.  от  О.  Тьерри  [57]
и  до  А.  Пиренна  [131]  Жак  Кёр  являлся  олицетворе¬
нием  буржуазии,  носителем  капиталистических  отноше¬
ний.  Его  якобы  буржуазная  сущность  противопоставля¬
лась  феодальной  природе  королевской  власти.
 Под  влиянием  концепции  О.  Тьерри  об  успехах  и
исключительной  роли  третьего  сословия  подобная  ин¬
терпретация  деятельности  Жака  Кёра  заняла  опреде¬
ленное  место  в  историографии  XIX  в.
 Среди  работ  этого  времени  наибольшего  внимания
заслуживают  труды  П.  Клемана  «Жак  Кёр  и  Карл  VII,
администрация,  финансы,  промышленность,  торговля  и
искусство  в  XV  веке»  [79];  Валле  де  Вирвиля  «История
Карла  VII  и  его  эпохи»  [141];  Дю  Фрее  де  Бокура
«История  Карла  VII»  [66]  и  другие.
 В  современной  французской  историографии  в  оцен¬
ке  Жака  Кёра  основополагающей  остается  концепция
А.  Пиренна,  согласно  которой  Жак  Кёр  —типичный  пред¬
ставитель  третьего  периода  в  развитии  капитализма
[131,  24  —  26].
 Наиболее  характерной  из  работ  представителей  шко¬
лы  А.  Пиренна  является  книга  Р.  Перну  «Происхожде¬
ние  буржуазии»  [128].  Автор  этой  работы  видит  в
Жаке  Кёре  наиболее  законченный  тип  из  трех  типов
буржуазии  XII  —  XV  в.  и  «первый  эскиз»  капиталисти¬
ческого  предпринимателя,  сравнивая  эту  фигуру  с  ее
предшественниками,  прежде  всего  с  Этьеном  Марселем.
Придворная  служба  казначея  Карла  VII  позволяет
Р.  Перну  выделить  этого  французского  бюргера  из  среды
городского  патрициата.  Между  тем  ни  сам  по  себе  этот
факт,  справедливо  выделенный  как  фактор,  содейство¬
вавший  расширению  деятельности  Жака  Кёра,  ни  масш¬
таб  деятельности  последнего,  по  нашему  мнению,  никак
не  могут  свидетельствовать  о  капиталистическом  харак-
 П

тере  предпринимательства  Жака  Кёра,  хотя  могут  слу¬
жить  показателем  эволюции  социально-политической
роли  французского  бюргерства.
 Более  обоснованную  оценку  деятельности  Жака  Кёра
можно  найти  у  М.  Молла,  автора  публикации  досье  по
делу  Жака  Кёра.  Оставаясь  на  позициях  А.  Пиренна
в  определении  сущности  бюргерства  и  городского  патри¬
циата,  М.  Молла  [123]  делает  ряд  интересных  и  верных
наблюдений.  В  одной  из  статей,  посвященных  непосред¬
ственно  Жаку  Кёру,  французский  историк,  ставя  вопрос
о  типичности  этой  фигуры  для  Франции  и  Западной
Европы,  пишет  о  формировании  в  это  время  типа  пат¬
риция  —  предпринимателя,  представителем  которого  во
Франции  был  Жак  Кёр.  По  его  мнению,  в  Жаке  Кёре
в  наиболее  классической  форме  были  воплощены  черты
социально-экономического  и  политического  развития
французской  буржуазии  XV  века  [123,  184].
 Сравнивая  французского  дельца  с  итальянскими,
М.  Молла  справедливо  выделяет  общность  их  происхож¬
дения,  профессионального  и  интеллектуального  форми¬
рования,  а  также  общность  сферы  деятельности:  дела,
службу,  земельную  собственность,  отмечая  разницу,  ко¬
торая,  по  его  мнению,  заключалась  в  характере  государст¬
венной  службы  французского  бюргера  [123,  193—  194].
Кроме  того,  в  качестве  отличия  отмечается  примитив¬
ность  методов  деятельности  торговой  компании  Жа¬
ка  Кёра  и  отсутствие  в  последней  четкой  структуры
[123,  194].
 Вместе  с  тем  в  оценке  Жака  Кёра  М.  Молла  не  из¬
бежал  известной  тенденциозности,  присущей  француз¬
ской  историографии.  В  статье  ставится  вопрос  о  роли
Жака  Кёра  в  развитии  европейской  экономической  мыс¬
ли.  В  программе  рационального  использования  госу¬
дарственных  доходов,  предложенной  Карлу  VII  его
казначеем,  М.  Молла  видит  заслугу  королевского  финан¬
систа  в  развитии  европейской  экономической  мысли,  что
представляется  явным  преувеличением  значимости  это¬
го  проекта.
 Примечательной  для  современной  французской  исто¬
рической  литературы  о  Жаке  Кёре  является  работа
Р.  Русселя  «Жак  Кёр  великолепный.  Бизнесмен  XV  в.,
предшественник  современной  большой  индустрии»  [134],
носящая  биографический  характер.
 12

Таким  образом,  анализируя  специальную  литературу
О  Жаке  Кёре,  следует  подчеркнуть,  что  оценка  этой  фи¬
гуры  не  претерпела  существенных  изменений  на  протя¬
жении  по  крайней  мере  столетия,  хотя  в  подходе  к  изу¬
чению  последней  обнаружилось  стремление  рассматри¬
вать  ее  как  явление  социально-экономическое.
 Связь  конкретного  вопроса  о  деятельности  Жака  Кё-
ра  с  проблемами  социально-экономического  развития
Франции  первой  половины  XV  в.  определяет  актуаль¬
ность  этого  вопроса  в  современной  историографии.
 Социально-экономическое  развитие  Западной  Европы
XIV  —  XV  вв.  представляет  одну  из  насущных  проблем
современной  историографии,  так  как  затрагивает  вопрос
о  закономерности  смены  общественно-экономических
формаций.  Эпоха  начала  ломки  феодального  способа
производства  и  генезиса  капитализма  выдвинула  на  пер¬
вый  план  одну  из  самых  распространенных  в  современ¬
ной  зарубежной  историографии  концепцию  так  называе¬
мого  «кризиса»  феодализма  XIV  —  XV  вв.  [70; 	103;
 112;  113].
 По  мнению  большинства  зарубежных  историков,  бла¬
гоприятная  конъюнктура  непрерывного  развития  XI  —
XIII  вв.  сменилась  депрессией,  которая  характеризова¬
лась  упадком  ремесла  и  торговли,  сокращением  сельскохо¬
зяйственного  производства,  убылью  населения,  финан¬
совым  кризисом,  войнами,  социальными  движениями
и  т.  д.  При  всей  спорности  вопросов  о  хронологических
рамках,  о  причинах  и  следствиях  наблюдаемых  явлений
принципиальная  оценка  последних  как  показателей
«кризиса»  феодальной  системы,  как  процесса,  раз¬
рушившего  старую  социально-экономическую  и  по¬
литическую  структуру  со  стороны  зарубежных  исто¬
риков  сомнению  не  подвергается.  Что  касается  при¬
чин  «кризиса»,  то  в  качестве  таковых  приводятся
политические  катастрофы,  демографические  взрывы
и  прочее.  Так,  в  работе  «Кризис  общества:  сеньоры  и
крестьяне  Борделе  во  время  Столетней  войны»  Р.  Бут-
рюш  доказывает,  что  решающей  причиной  кризиса
феодальной  системы  во  Франции  в  XIV  —  первой
половине  XV  в.  была  политическая  катастрофа  —  Столет¬
няя  война  [70,  436  —  441].
 Следует  отметить,  что  материалы  по  социально-эконо¬
мической  истории  Франции  XIV  —  XV  вв.  более,  чем  до-
 13

кументы  по  другим  странам,  позволяют  рассуждать  о
кризисе.  Однако  характер  этого  явления  определялся
скорее  последствиями  Столетней  войны,  нежели  упадком
феодальных  отношений.  Во  второй  половине  XIV  —  пер¬
вой  половине  XV  в.  вследствие  Столетней  войны  и  эпи¬
демий  Франция  переживала  экономический  спад,  кото¬
рый  выразился  в  убыли  населения,  в  сокращении  ре¬
месленного  и  сельскохозяйственного  производства,  в
пассивности  торговли  и  т.  д.  Экономическая  депрессия,
в  свою  очередь  обусловила  затяжной  характер  перест¬
ройки  феодальной  экономики  под  воздействием  товар¬
но-денежных  отношений,  начавшейся  еще  в  XIII  в.
 Проблема  «кризиса»  XIV  —  XV  вв.  представляет  на¬
учную  важность,  так  как  она  затрагивает  вопрос  о  пово¬
ротном  пункте  в  истории  феодальной  общественно-эконо¬
мической  формации.  XIV  —  XV  вв.  явились  переходом
к  более  высокой  стадии  феодализма,  достигшей  куль¬
минации  с  возникновением  централизованных  абсолю¬
тистских  государств.  Трудность  проблемы  «кризиса»  в
сложности  социально-экономических  явлений  XIV  —
XV  вв.,  вызванных  бурным  развитием  товарно-денежных
отношений,  которые  обусловили  трансформацию  фео¬
дальной  системы.  Конкретные  исследования  социально-
экономического  развития  стран  Западной  Европы  XIV  —
XV  вв.,  прежде  всего  Англии,  дают  основание  для  кон¬
статации  кризиса  сеньориальной  системы  эксплуатации,
барского  хозяйства  в  это  время,  но  отнюдь  не  феодаль¬
ного  способа  производства  в  целом  (см.  например,  тру¬
ды:  Е.  А.  Косминского  «Были  ли  XIV  и  XV  века  вре¬
менем  упадка  европейской  экономики?  [32];  М.  А.  Барга
«О  так  называемом  «кризисе  феодализма»  в  XIV—XV
веках»  [25]).  Необоснованность  этой  концепции  для  Анг¬
лии  XIV  —  XV  вв.  ставит  вопрос  о  том,  насколько  пра¬
вомерен  вывод  о  кризисе  феодализма  для  других  стран
Западной  Европы,  в  частности  для  Франции.
 Если  говорить  о  разработанности  вопросов  соци¬
ально-экономического  развития  Франции  в  этот  период
во  французской  литературе,  то  для  вывода  о  «кризисе»
нет  достаточных  оснований.
 Из  социально-экономических  проблем  интересующей
нас  эпохи  особое  внимание  в  современной  историогра¬
фии  уделяется  вопросу  генеалогии  городского  патриция.
Показателем  интереса  к  этому  вопросу  служит  серия
 14

работ,  выходящих  под  рубрикой  «Дела  и  дельцы»
(«АНаЕев  е!  §епз  сГаНаАев»),  в  которых  рассматривает¬
ся  деятельность  купечества  и  ростовщиков  итальянских,
южнофранцузских  и  немецких  городов  XIV  —  XV  вв.
[107;  114;  128;  133].
 Основополагающей  в  решении  вопроса  о  происхож¬
дении  городского  патрициата  остается  концепция  А.  Пи-
ренна  об  определяющей  роли  торгово-ростовщического
капитала  и  купечества  в  генезисе  капитализма.  Как
известно,  в  работе  «Периоды  социальной  исторци  капита¬
лизма»  [131]  А.  Пиренн  подразделил  экономическую
историю  стран  Западной  Европы  на  несколько  периодов,
каждому  из  которых  соответствовал  свой  тип  «капи¬
талистов».  Критерием  в  определении  этих  периодов,  сог¬
ласно  этой  концепции,  были  формы  организации  тор¬
говли,  характер  финансовых  операций  и  инвестиции
денежного  капитала,  а  также  социально-политическая
роль  «капиталистов».  А.  Пиренн  отрицал  преемствен¬
ность  между  так  называемыми  капиталистами  разных
периодов.  «Каждый  класс  капиталистов,  —  писал  он,  —
сначала  вдохновляется  прогрессивным  и  новаторским
духом,  но  по  мере  того,  как  его  деятельность  упрочива¬
ется  в  определенном  порядке,  он  становится  консерва¬
тивным  и  сдает  свои  позиции  новому  классу»  и  т.  д.
[131,  24].
 Согласно  концепции  бельгийского  ученого,  история
средневекового  общества  XI  —  XV  вв.  подразделялась  на
четыре  периода.  Формы  организации  торговли  —  тор¬
говые  компании  и  банки,  социальный  состав  городского
патрициата,  его  социально-политическая  роль  и  харак¬
тер  инвестиций  позволили  ему  выделить  XV  в.  в  третий
период  в  развитии  капитализма.
 Городской  патрициат  XV  в.  таким  образом  выделял¬
ся  в  особый  тип  капиталистов  —  дельцов  [131,  24].
 Несмотря  на  ошибочность  исходных  позиций  пред¬
лагаемой  концепции  и  неверную  оценку,  данную  социаль¬
но-экономическому  развитию  феодального  общества
XI—XV  вв.,  следует  отметить  справедливо  подчеркну¬
тую  эволюцию  форм  организации  торговли,  финансовых
операций  и  социальную  трансформацию  средневекового
города.  Перспективность  такого  исследования  составля¬
ет  несомненную  заслугу  А.  Пиренна  и  его  школы.
 В  работах  современных  французских  историков,  пос-
 15

ледователей  А.  Пиренна,  наблюдается  стремление  к  об¬
новлению  теории  торгового  капитализма.  Оно  выражает¬
ся  в  пересмотре  вопроса  о  преемственности  «капита¬
листов»  каждой  эпохи  в  развитии  капитализма.  Так,
Ж-  Ле  Гофф  считает  неправомерным  полное  отрицание
этой  преемственности  и  в  качестве  критерия  различия
между  эпохами  в  развитии  капитализма  справедливо
выдвигает  характер  инвестиций  денежного  капитала
[114,  67—68].  В  то  же  время  городской  патрициат  Ж.  Ле
Гофф  квалифицирует  как  класс  [114,  56],  отрицая  слож¬
ную  природу  этой  малочисленной  прослойки  города  и
разницу  в  отношении  к  средствам  производства  и  роли
в  общественной  организации  труда  различных  ее  пред¬
ставителей.
 Известным  отступлением  от  теории  А.  Пиренна  яв¬
ляется  реакционная  по  своей  сути  концепция  аббата
Ж.  Летокуа  [115],  А.  Сэйу  [136],  Р.  Лопеса  [118]  и  дру¬
гих.  Представители  патрицианско-дворянского  направ¬
ления  в  историографии  происхождения  патрициата  про¬
тивопоставляют  теории  А.  Пиренна  [115,  48],  идею  о
примате  дворянского  элемента  в  генезисе  городского
патрициата  и,  следовательно,  вывод  о  дворянской  зем¬
левладельческой  природе  бюргерства  (подробнее  по  это¬
му  вопросу  см.  статью  С.  М.  Стама  «Об  одном  реакци¬
онном  течении  в  современной  французской  историогра¬
фии  средневекового  города  и  о  проблеме  городского
патрициата».  Сб.  «Средние  века»,  вып.  25,  1964,  стр.
299  —  310).
 Последователям  школы  А  Пиренна  принадлежит  не¬
мало  интересных  работ,  касающихся  главным  образом
вопросов  организации  торговли.  По  мнению  Ж.  Ле  Гоф¬
фа,  в  средневековом  обществе  сосуществуют  две  системы:
корпоративное  ремесло,  ограниченное  регламентацией,  и
интернациональные  торгово-финансовые  компании,  ка¬
питалистические  по  своему  характеру,  составляющие
авангард  общества  и  потому  заслуживающие  присталь¬
ного  внимания  [114,  39  —  41,  47].  В  этой  связи  следует
указать  работы:  Ж-  Ле  Гоффа  «Купцы  и  банкиры  сред¬
невековья»  [114],  Р.  Перну  «Торговые  города  в  XIV  и
XV  вв.  Империализм  и  капитализм  в  средневековье»
[127]  и  «Происхождение  буржуазии»  [128],  П.  Жанена
«Купцы  XVI  в.»  [107],  Ф.  Вольфа  «Торговля  и  купцы
Тулузы»  [143]  и  другие.
 16

Как  правило,  преимущественному  анализу  и  модер¬
низации  в  оценке  подвергается  средиземноморская  тор¬
говля  южнофранцузских  городов,  давшая  пример  высоко¬
го  уровня  развития  и  разнообразных  форм  организации.
 Меньше  внимания  уделяется  разработке  корпоратив¬
ного  ремесла.  После  работы  А.  Гурона  о  ремесле  Юж¬
ной  Франции  [99]  трудно  назвать  еще  столь  фундамен¬
тальную  работу.  Заслуживает  внимания  работа  Р.  Ган-
дилона  об  экономической  политике  Людовика  XI,  даю¬
щая  довольно  полную  картину  экономического  развития
Франции  во  второй  половине  XV  в.  [95].
 Недостаточно  разработан  в  литературе  вопрос  о
французских  промыслах,  в  частности  о  горнометаллур¬
гических,  развитие  которых  привело  к  возникновению
одной  из  ранних  французских  мануфактур.  В  работах,
как  правило,  характеризуется  состояние  горнометал¬
лургических  промыслов,  начиная  с  XVI  в.,  т.  е.  с  ран¬
ней  мануфактурной  организации  (Б.  Жиль  [98],П.Де-
стрей  [85],  Т.  Левенвиль  [116]  и  другие).
 В  связи  с  этим  привлекает  внимание  одна  из  послед¬
них  работ  (1964)  немецкого  историка  А.  Лаубе  о  горном
деле  и  металлургии  во  Франции  в  середине  XV  в.  [ПО].
А.  Лаубе  анализирует  характер  производства  на  лион¬
ских  рудниках  цветных  металлов  в  период  с  1455  по
1456  г.,  когда  французской  короной  была  предпринята
попытка  организовать  в  Лионне  казенное  горнометал¬
лургическое  предприятие.  Отмечая  масштаб  производст¬
ва  и  использования  наемного  труда,  автор,  по  нашему
мнению,  необоснованно  подчеркивает  капиталистический
характер  этого  предприятия.  В  качестве  благоприятного
фактора,  содействовавшего  как  развитию  горнометал¬
лургического  производства,  так  и  превращению  его  в
мануфактуру,  А.  Лаубе  выделяет  политику  короны,
оставляя  в  стороне  другие,  не  менее  существенные  мо¬
менты,  как-то:  технический  уровень  производства,  ха¬
рактер  используемого  наемного  труда  и,  наконец,  це¬
ленаправленность  этого  предприятия.
 Таким  образом,  в  круг  основных  проблем  современ¬
ной  зарубежной  историографии,  затронутых  при  изу¬
чении  интересующего  нас  вопроса,  входят  серьезные  по
своей  научной  значимости  проблемы  «кризиса»  XIV  —
XV  вв.,  генеалогии  городского  патрициата  и  происхож¬
дения  буржуазии.
 2  С.  Л.  Плешкова
 17

Указанные  проблемы  занимают  одно  из  ведущих
мест  в  советской  историографии.  Как  уже  отмечалось,
конкретные  исследования  по  истории  Англии  позволили
принципиально  решить  вопрос  о  характере  «кризиса»
XIV—XV  вс.  в  условиях  Англии  и  поставить  вопрос  об
особенностях  этого  периода  для  других  европейских  го¬
сударств.
 Исследование  социально-экономического  развития
Франции  в  работах  М.  М.  Себенцовой  [44,  45,  46],
Н.  П.  Фрейберга  [58],  Н.  В.  Ревуненковой  [40],
Л.  А.  Горбачевой  [28],  В.  Н.  Шошина  [60],  Г.  М.  Туши¬
ной  [54;,  55;  56]  и  других  свидетельствуют  о  прогрес¬
сивном  развитии  французской  экономики  в  XIV  —  XV  вв.,
исключающем  на  этом  этапе  возможность  кризиса  фео¬
дальной  системы  в  целом.  В  то  же  время  XIV  —  XV  вв.
не  были  для  Франции  таким  рубежом,  как  для  Англии,
так  как  трансформация  феодальной  системы  под  воз¬
действием  товарно-денежных  отношений  началась  здесь
в  XIII  в.
 Следует  подчеркнуть,  что  вопросы  социально-эконо¬
мического  развития  Франции  XIV  —  XV  вв.  еще  нужда¬
ются  в  более  полном  освещении.  Наличие  пробелов  в
изучении  как  города,  так  и  деревни  в  период  Столетней
войны  лишает  возможности  делать  обобщения  об  уровне
социально-экономического  развития,  присущем  этой  эпо¬
хе,-—ю  степени  разложения  феодальных  отношений  и
подготовке  предпосылок  для  возникновения  новых  со¬
циально-экономических  отношений.
 Одним  из  малоосвещенных  в  исследовании  социально-
экономического  развития  Франции  XIV  —  XV  вв.  остает¬
ся  вопрос  о  торговых  компаниях.
 Впервые  вопрос  о  характере  торговых  компаний,  как
известно,  был  поставлен  в  монографии  В.  И.  Рутенбур-
га  «Очерк  из  истории  раннего  капитализма  в  Италии»
[41].  Дискуссия,  развернувшаяся  по  вопросам,  затро¬
нутым  в  этой  монографии,  вызвала  интерес  к  истории
торговых  компаний  средневековья.  За  последние  годы
историография  торговых  компаний  стала  существенно
полнее  и  шире,  о  чем  свидетельствуют  монографии  Нек¬
расова  [36],  В.  В.  Штокмар  [61],  статьи  Е.  В.  Куз¬
нецова  [33],  М.  М.  Ябровой  [63]  и  других.
 Богатый  фактический  материал,  представленный  в
этих  работах,  позволяет  делать  некоторые  обобщения  о
 18

типах  торговых  компаний.  Средневековые  по  своей  приро¬
де,  торговые  компании  были  разнообразными  по  орга¬
низационной  структуре,  масштабу  деятельности  и  той
социально-политической  роли,  которую  они  играли  в  тех
или  иных  условиях  в  странах  Западной  Европы.  Напри¬
мер,  в  Южной  Германии  Ю.  К.  Некрасов  выделяет
два  типа  компаний:  Большую  Равеысбургскую-—обра¬
зец  денежного  накопления  ради  накопления  и  аугсбург¬
ские  фирмы,  которые  являлись  примером  трансформации
торгово-ростовщического  капитала  в  промышленный.
 Очевидно,  не  только  для  Южной  Германии,  но  и  для
Англии,  итальянских  городов  и  Франции  были  характерны
два  типа  компаний:  преимущественно  с  кредитно-финан¬
совыми  и  торговыми  функциями  и  такие,  в  деятельности
которых  определенное  место  занимало  промышленное
предпринимательство.
 В  этой  связи  возникает  вопрос:  какова  роль  фран¬
цузских  компаний  и  какое  место  они  занимали  во  фран¬
цузской  экономике  XIV—XV  вв.?  Г.  М.  Тушина  в  стать¬
ях,  посвященных  средиземноморской  торговле  южно¬
французских  городов  в  XIII  —XIV  вв.  [54;  55;  56],  при¬
ходит  к  выводам  о  разнообразных  формах  организации
этой  торговли,  среди  которых  преобладала  коменда,  и  о
складывании  крупных  денежных  капиталов  в  сфере  этой
торговли  и  ростовщических  операций,  связанных  с  ней.
Автор  считает,  что  южнофранцузские  города  в  своей
торговой  активности  мало  отставали  от  итальянских  тор¬
говых  партнеров,  уступая  им  в  масштабе  деятель¬
ности  и  в  величине  денежного  капитала.  Последнее
обстоятельство  обусловило  преимущественное  распро¬
странение  в  этот  период  такой  формы  организации  тор¬
говли,  какой  была  коменда,  а  не  торговая  компания.
 Исследование  деятельности  торговой  компании  Жака
Кёра  представляет  попытку  продолжить  разработку
вопроса  о  торговых  компаниях  в  первой  половине  XV  в.,
тем  более,  что  французские  компании  еще  не  были  пред¬
метом  специального  изучения  в  советской  исторической
литературе.
 Конкретный  анализ  деятельности  торговой  компании
Жака  Кёра  позволяет  констатировать  факт  существо¬
вания  этой  формы  организации  торговли  в  Центральной
Франции  в  годы  Столетней  войны.  Структура  этой  тор¬
говой  компании  еще  носила  на  себе  черты  коменды,  но  в
 2*
 19

то  же  время  предпринимательская  сфера  деятельность!
уже  выделяла  ее  среди  торговых  компаний  богатых
южнофранцузских  городов.
 Торговая  компания  Жака  Кёра  при  дворе  Карла  VII
Являлась  одной  из  крупнейших  во  Франции  и  в  Европе
первой  половины  XV  в.  Ее  деятельность  служила  инте¬
ресам  французской  короны,  укрепляя  престиж  и  могу¬
щество  королевской  власти  в  преддверии  абсолютизма.
 Кроме  того,  существование  торговой  компании  Жака
Кёра  было  показателем  тенденции  роста  торгового  капи-
питала  во  Франции  в  первой  половине  XV  в.  Активная
деятельность  компании  способствовала  складыванию
внутреннего  рынка  и  международных  торговых  связей,
что  в  конечном  итоге  создавало  условия  для  становле¬
ния  новых  общественно-экономических  отношений.
 Дальнейшая  разработка  вопроса  о  французских  тор¬
говых  компаниях  позволит  сделать  выводы  о  степени
интенсивности  роста  этих  торговых  объединений,  об  их
особенностях  и  роли,  что,  несомненно,  расширит  наши
представления  о  генезисе  капитализма  во  Франции.

Глава  I
 ОСНОВНЫЕ  НАПРАВЛЕНИЯ
СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО  РАЗВИТИЯ
ФРАНЦИИ  ВО  ВТОРОЙ  ПОЛОВИНЕ  XIV  —
ПЕРВОЙ  ПОЛОВИНЕ  XV  ВЕКА
 XIV  столетии  Франция  вступила  в
эпоху  разложения  феодальных  отноше¬
ний.  Ликвидация  домениалъного  хозяй¬
ства,  коммутация  ренты,  интенсивный
процесс  личного  освобождения  кресть¬
ян,  начавшиеся  с  XIII  в.,  способствова¬
ли  росту  товарности  крестьянского
хозяйства.  Изменения  характера  эк¬
сплуатации  обусловили  имущественную
дифференциацию  и  приток  крестьян  в
города,  вытеснение  феодалов  с  городского  рынка  и  ак¬
тивность  ростовщика  и  купца,  ставших  показателем  воз¬
росшей  роли  денежного  капитала.  В  городе  шел  актив¬
ный  процесс  разложения  корпоративного  ремесла,  кото¬
рый  имел  своим  следствием  внедрение  купечества  в  сфе¬
ру  производства.  Многообразные  формы  организации
торговли  —  купеческие  гильдии,  ганзы,  коменда,  торго¬
вые  компании  —  свидетельствовали  об  оживленных  внут¬
ренних  и  внешних  торговых  связях.
 Историческая  миссия  купца  и  ростовщика  в  это  время
заключалась  в  аккумуляции  денежных  богатств,  в  мед¬
ленной  экспроприации  средств  производства  у  непосред¬
ственных  производителей,  в  овладении  наличными  (фор¬
мами  производства  и  подтачивании  экономических  пози¬
ций  господствующего  класса  [59,  30].
 Однако  с  40-х  годов  XIV  в.  благоприятная  экономи¬
ческая  конъюнктура,  способствовавшая  активности  раз¬
вития,  изменилась.  Столетняя  война  и  сопутствовавшие
ей  массовые  эпидемии  чумы,  унесшие  в  общей  сложности
 21

более  трети  населения,  истощили  материальные  ресурсы,
разорили  города  и  села  и  оказали  влияние  на  ход  свой¬
ственных  этому  периоду  процессов.  Создавшаяся  ситуация
обусловила  замедленность  эволюции  ремесла  и  торгов¬
ли,  определенную  неравномерность  их  развития  и  спо¬
собствовала  более  чем  постепенной  трансформации  аг¬
рарного  строя.
 Экономический  кризис,  вызванный  Столетней  войной,
осложнил  процесс  социально-экономической  эволюции  во
второй  половине  XIV  —  первой  половине  XV  в.,  наложив
отпечаток  на  дальнейшее  развитие  Франции.
 Ремесло  и  торговля.
 Налоги
 Конкретное  исследование  социально-экономического
развития  Франции  в  эпоху  экономического  кризиса  —
одна  из  сложных  задач.
 Общие  сведения  об  убыли  населения  и  об  упадке  ре¬
месла  и  торговли,  характеризующие  экономический  кри¬
зис,  не  исчерпывают  картины  социально-экономического
развития  в  этот  период.  Тем  более,  что  в  это  время
французская  армия  после  серьезных  поражений,  угро¬
жавших  Франции  потерей  национальной  независимости,
перешла  в  решительное  наступление  и  добилась  победы
в  Столетней  войне.  Победа  стоила  многочисленных  жертв
и  была  достигнута  ценой  колоссальных  усилий.  Но  в  то
же  время  она  была  бы  невозможна  без  того  экономиче¬
ского  потенциала,  который  создавался  деятельностью
торгово-ремесленного  населения  города  и  трудом
крестьян.
 Изучение  социально-экономического  развития  Фран¬
ции  в  этот  период  вскрывает  сущность  самого  экономи¬
ческого  кризиса,  рассматриваемого  в  зарубежной  исто¬
риографии  как  процесс  окончательной  ломки  феодально¬
го  способа  производства  и  его  социально-политической
организации.
 Исходя  из  темы  настоящей  работы,  в  нашу  задачу
входит  анализ  вопросов,  прежде  всего  непосредственно
связанных  с  организацией  ремесла  и  торговли,  с  про¬
цессом  складывания  торгового  капитала  и  истоками  его
 22

роста  во  французском  городе,  а  также  рассмотрение  от¬
дельных  вопросов  социально-политического  развития
франции  —  особенностей  политической  централизации  и
состояния  государственного  аппарата,  т.  е.  тех  сторон
социально-экономического  и  политического  развития,
которые  вскрывают  роль  и  место  торгового  капитала  во
французской  экономике  рассматриваемого  периода.  Эта
задача  определила  структуру  главы,  позволив  выделить
вопросы  о  состоянии  ремесла  и  торговли,  налогов  и  го¬
сударственного  аппарата.
 Длительная  война  обусловила  неравномерность  эко¬
номического  развития.  Оккупация  большей  части  тер¬
ритории  страны,  разрыв  традиционных  торговых  связей
между  провинциями,  преимущественная  ориентация  ре¬
месленного  производства  на  военные  нужды  и  т.  д.  за¬
медляли  планомерный  ход  всех  социально-экономических
процессов,  активно  протекавших  в  начале  XIV  столетия.
 Общая  численность  населения  Франции  к  се¬
редине  XV  в.  сократилась  на  2  млн.  [17,  18].  Автор
«Воиг§,ео15  бе  Рапз»,  современник  Столетней  войны,  пи¬
сал  об  обезлюдении  французских  городов.  Цветущий  мно¬
готысячный  Париж,  некогда  собиравший  на  торжествен¬
ные  церемонии  все  население,  утратил  свой  прежний
блеск  [17,  19].  В  1438  г.  население  Парижа  составляло
менее  45  тыс.  жителей  [17,  164].  Между  тем  в  начале
XIV  в.  оно  составляло  около  305  тыс.  490  человек  [29,  65].
 В  связи  с  убылью  населения  во  второй  половине
XIV  —  начале  XV  в.  особый  смысл  получила  регламента¬
ция  найма  рабочей  силы  и  связанный  с  ней  вопрос  об
оплате.  Эволюция  цеха  (его  замыкание,  ограничение
использования  рабочей  силы  и  низведение  подмастерья
до  положения  наемного  рабочего)  осуществлялась  в
условиях  дефицита  рабочих  рук.  Спрос  па  рабочую  си¬
лу  в  некоторых  ремеслах  опережал  предложение,  что
предопределяло  в  известной  степени  длительный  срок
ученичества  и  службы,  а  также  интенсивность  производ¬
ства,  потребностям  которого  не  соответствовали  тради¬
ционные  цеховые  регламенты.
 Документы  этого  периода  пестрят  сообщениями  о
нарушениях  условий  найма  ремесленников,  главным  об¬
разом  цехами  ткачей,  кожевников  и  других,  несколько
опередивших  в  своем  развитии  за  годы  войны  другие  кор¬
порации.  В  1395  г.  стригальщик  Ж.  де  Морвиль  был  под-
 23

вер  гнут  штрафу  за  найм  второго  ученика  [91,  58].  В
1402  г.  стригальщик  из  Анжера  был  оштрафован  за  со¬
держание  второго  ученика  до  истечения  срока  найма  пер¬
вого  [91,  59].  В  1407  г.  мастера  дубильщиков  кожи  тре¬
бовали  разрешения  на  найм  двух  учеников  [91,  59].  В
1409  г.  ткач  М.  Ла  Шамбеланд  был  подвергнут  штрафу
за  содержание  трех  учеников  [91,  59]  и  т.  д.
 Неоднократно  упоминаются  в  качестве  учеников  де¬
ти  (сироты  в  возрасте  от  5  до  7  лет),  которых  охотно  бра¬
ли  на  содержание  корпорации  сапожников,  шляпников,
ткачей  и  шелкоткачей,  ювелиров  и  других  [91,  61  —62].
Устройство  сирот  поощряли  и  городские  прево.
 Соглашение  о  содержании  ученика  предусматривало
в  конце  срока  ученичества  денежное  вознаграждение
обучающемуся.  Это  условие  способствовало  заинтересо¬
ванности  ученика,  хотя  длительность  ученичества  зача¬
стую  сводила  эту  заинтересованность  на  нет.  Вознаг¬
раждение  определялось  обычно  мастером  произвольно.
Среди  данных  за  1407  г.  упоминаются  суммы  в  размере
от  4  до  10  фр.  в  качестве  вознаграждения  за  шести  —
десятилетний  срок  ученичества  в  цехах  сукноделов.
Суконщица  К.  Бриньон  брала  на  обучение  ученицу,  обе¬
щая  уплатить  в  конце  десятилетнего  срока  ученичества
10  фр.  [91,  70].  В  том  же  году  трактирщик  и  суконщик
Г.  де  Босю  заключил  договор  об  уплате  4  фр.  своему
ученику  в  конце  шестилетнего  срока  обучения  [91,  70].
Официально  оплата  была  утверждена  только  для  учени¬
ка  ювелира  и  равнялась  100  су  в  год  [91,  70].
 Не  менее  строгому  ограничению  был  подвергнут  найм
подмастерьев.  Нехватка  квалифицированной  рабочей  си¬
лы  приводила  к  тщательному  контролю  за  соблюдением
регламента,  который  не  допускал  переманивания  подма¬
стерьев,  подвергая  за  это  высоким  штрафам,  и  запрещал
использование  нескольких  ремесленников  одновременно
[91,  77,  78].  Городские  прево  определяли  продолжитель¬
ность  рабочего  дня,  значительно  возросшего  по  сравне¬
нию  с  предшествующим  периодом  [91,  81].  Труд  в  ночное
время  не  запрещался.
 Ордонанс  1351  г.  предусматривал  повышение  на  1/3
зарплаты  подмастерья  [19,  II,  350].  За  годы  Столетней
войны  это  был  единственный  ордонанс  о  повышении  оп¬
латы  труда  ремесленника.  Однако  фактически  положение
последнего  не  менялось.  Одновременно  с  этим  продолжал
 24

расти  вступительный  взнос  и  повышались  требования,
предъявляемые  к  шедевру,  которые  способствовали  прик¬
реплению  подмастерья  к  своему  месту.
 В  то  же  время  экономическая  ситуация  конца  XIV  —
начала  XV  в.  обусловливала  совмещение  нескольких
смежных  или  разных  профессий:  трактирщика  и  сукон¬
щика,  сыромятника  и  сапожника  и  других.  Наряду  с
запретом  содержания  нескольких  учеников  или  подма¬
стерьев  эта  форма  занятости  ремесленников  продолжала
существовать,  свидетельствуя  о  дефиците  рабочей  силы
и  о  материальном  неблагополучии  трудящегося  люда
[90,  70].  К  этому  времени  относится  появление  компань-
онажей  —  братств  подмастерьев,  объединенных  общ¬
ностью  экономических  интересов.
 Искусственность  мер,  затруднявших  продвижение  под¬
мастерья,  вызывала  внутрицеховую  борьбу,  обострению
которой  способствовала  общая  неблагоприятная  обста¬
новка  в  годы  войны.  В  1372  г.  ткачи  Труа  выступили
против  удлинения  рабочего  дня,  требуя  повышения  оп¬
латы  [19,  V,  595  —  597].  Те  же  требования  были  выдви¬
нуты  подмастерьями  разных  цехов  Парижа  в  1395  г.
[91,  2,  148].
 Одновременно  с  разложением  корпоративного  ремес¬
ла,  осуществлявшимся  в  специфических  условиях,  шел
процесс  подчинения  его  короне.  Наступление  на  цехо¬
вую  автономию  почти  одновременно  с  антикоммунальиой
политикой  вызывалось,  с  одной  стороны,  обострением
социальной  борьбы  в  городе,  с  другой  —  фискальными
интересами  королевской  власти.  Метриза  или  получение
звания  мастера,  которыми  сопровождалась  покупка  ре¬
месла,  известная  с  XIII  в.,  приобретает  постоянный  ха¬
рактер,  и  продажей  этого  права  пользуется  королевская
власть.  Со  времени  повышения  удельного  веса  торгово¬
ростовщического  капитала  во  французском  обществе
корона  совершенствует  методы  наибольшего  улавлива¬
ния  денежной  ренты.
 Начало  ущемлению  цеховой  автономии  нанес  ордо¬
нанс  Филиппа  IV  (1307)  [91, 	2,  8].  Судя  по  ордонансу,
 Филипп  IV  не  санкционировал  сложившиеся  в  предшест¬
вующие  годы  цеховые  порядки,  а  стремился  их  изменить.
Его  попытка  отказаться  от  строгого  регламента  в  найме
рабочей  силы  и  в  ограничении  рабочего  дня  успеха  не
имела.  Однако  она  сыграла  свою  роль  как  посягатель-
 25

ство  на  самостоятельность  цеха.  В  1322  г.  этот  ордонанс
был  вновь  объявлен  действительным  [91,  2,45].  В  1351  г.
Иоанн  Добрый  распространил  его  действие  на  всю  Фран¬
цию  [19,//,  352].  Необходимость  в  этом  ордонансе  объ¬
яснялась,  в  известной  степени,  дефицитом  рабочих  рук.
 После  восстания  молотил  в  Париже  (1382)  Карл  VI
ордонансом  от  1382  г.  подчинил  короне  все  парижские
цехи  и  торговые  объединения  [19,  VI,  685  —  687].  Инсти¬
тут  цеховых  присяжных  был  заменен  контролем  со
стороны  королевского  прево  и  назначенных  им  над¬
смотрщиков.  Однако  и  этот  ордонанс  оказался  не  дол¬
говечнее  предыдущих.  В  1387  г.  была  возобновлена  дея¬
тельность  Большой  Бойни  в  Париже,  запрещенной  ор¬
донансом  1382  г.  [19,  VII,  179—  180];  в  1412  г.  были  вос¬
становлены  эшевенаж  и  должность  прево  торговцев
Парижа  [19,IX,  668].
 Наибольшего  успеха  с  точки  зрения  тенденции  под¬
чинения  цехов  короне  достигла  цеховая  политика  фран¬
цузских  королей  с  середины  XV  в.  С  этого  времени  на¬
чался  новый  этап  в  цеховой  политике  короны,  суть  ко¬
торого  состояла  в  восстановлении  цехового  ремесла  и
в  насаждении  цехов  там,  где  эта  форма  ремесленной
организации  еще  не  была  преобладающей.
 Политика  королевской  власти  вызывалась  общим  сос¬
тоянием  ремесла  в  годы  войны  и  разнообразием  форм
его  организации.  Сосуществование  цеха  и  «свободного
ремесла»  составляло  одну  из  особенностей  французского
городского  ремесла  и  обусловливало  возможность  на¬
саждения  цехов.  Право  короля  на  пожалование  метри-
зы,  непосредственное  участие  королевских  советников  в
выработке  цеховых  статутов  и  осуществление  контроля
за  ремеслом  со  стороны  доверенных  лиц  ставило  цехи  в
непосредственную  зависимость  от  короны.
 В  характере  принятых  цеховых  статутов  со  всей
очевидностью  проявились  фискальные  интересы  коро¬
левской  власти.  Но  вместе  с  ней  в  этих  утвержденных
королем  ордонансах  нельзя  не  видеть  дань  устоявшейся
цеховой  традиции,  еще  не  только  не  изжившей  себя  к
XV  в.,  но  в  определенной  степени  благоприятной  в  усло¬
виях  экономического  спада.
 Одним  из  проявлений  цеховой  политики  XV  в.  были
утвержденные  Карлом  VII  в  1443  г.  статуты  сукноделия
Буржа,  в  выработке  которых  принимал  участие  коро-
 26

левский  советник  Жак  Кёр  [19  ,ХШ,  378].  Согласно  этим
статутам,  горожане  Буржа  получали  право  на  занятие
сукноделием  с  разрешения  короны,  которая  гарантиро¬
вала  это  право  посредством  метризы  [  19,XIII,  380].  Стро¬
гому  ограничению  подвергалось  количество  продукции,
устанавливался  качественный  эталон  [19,  XIII,  381];  ре¬
гламентировались  порядок  всех  производственных  опера¬
ций  и  размер  штуки  готовой  продукции  [19,  XIII,  380];
устанавливалась  монополия  Буржа  на  изготовление  се¬
рых  сукон  [19,  XIII,  380]  и  прочее.  Несоблюдение  по¬
рядка  производственных  операций  равно,  как  и  наруше¬
ние  количественной  и  качественной  норм,  надзор  за  ко¬
торым  несли  присяжные  [19,  XIII,  380],  служило  основа¬
нием  для  взимания  штрафов  и  даже  лишения  прав  на
занятие  ремеслом  [19,  XIII,  380].
 Заслуживают  внимания  статуты,  в  которых  опреде¬
лялись  условия  найма  подмастерьев  и  их  оплата.  Рег¬
ламентировались  дифференцированные  условия  найма
ремесленников  в  зависимости  от  специальности,  а  также
право  мастера  на  определение  размера  оплаты  [19,
XIII,  380],.  В  одном  из  статутов  указывалась  максимальная
оплата  квалифицированного  сукновала,  которая  состав¬
ляла  5  су  [19,  XIII,  380].  Вместе  с  тем  существовала  на¬
туральная  форма  оплаты  [19,  XIII,  381].
 Определенным  отступлением  от  традиционных  цехо¬
вых  порядков  было  отсутствие  ограничения  в  найме
ремесленников,  связанного  с  местной  принадлежностью
последних.  В  целях  привлечения  населения  в  город  ста¬
туты  Буржа  не  запрещали  и  не  ограничивали  приток
ремесленников  из  предместья  Сен-Сульпис  [19,  XIII,382].
 Начиная  с  1451  г.  были  регламентированы  ремесла
изготовителей  полозьев  и  ножей  Тура  (1451) 	[19,  XIV,
 231—234],  гончаров  Парижа  (1456)  [19,  XIV,  413—418],
портных  Тура  (1451)  [19,  XIV,  152—154],  Кана  (1455)
[19,  XIV,  360—363],  Руана  (1458)  [19,  XIV,  472—474]  и
оружейное  производство  (1451)  [19,  XVI,  679—680],  а
также  подтверждены  статуты  ремесел  хирургов  и  брадо¬
бреев  Руана  (1452)  [19,  XIV,  281—284],  Тулузы  (1457)
[19,  XIV,  434],  булочников  Дюн-ле-Руа  [19,  XIV,  409]  и
прочих.  С  1455  по  1497  г.  только  в  Пуатье  было  восста¬
новлено  и  создано  вновь  двенадцать  корпораций  [108,
IV,  136].  Кроме  того,  имело  место  объединение  родст¬
венных  по  характеру  производства  корпораций,  контроль
 27

за  которыми  осуществлялся  королевскими  довезенными
[19,  XIV,  152,  231].
 В  XV  в.  ни  один  цеховой  статут  не  мог  быть  принят
без  утверждения  короля.  В  середине  XV  в.  прево  Парижа,
Робер  Этутевиль  в  сотрудничестве  с  присяжными  масте¬
рами  участвовал  в  выработке  статутов  панцырников,
сукновалов,  корзинщиков,  торговцев  скобяными  това¬
рами,  ткачей  и  плотников  [19,  XVI,  581].  В  Пуатье  найм
подмастерьев  осуществлялся  только  с  согласия  эшеве-
нов  или  королевских  советников  [137,  310].  Управление
корпорациями  по  производству  оружия  и  военного  снаря¬
жения  было  доверено  дворцовым  смотрителям  [19,  XVI,
67].
 Статуты  повысили  стоимость  метризы  и  регламенти¬
ровали  найм  рабочей  силы,  устанавливая  длительный
срок  ученичества  и  службы.  Стоимость  метризы  опреде¬
ляла  главным  образом  доходность  ремесла.  Например,
оружейники  платили  одну  серебряную  марку  [19,  XIV,
152],  ножовщики  —  40  су  [19,  XIV,  231],  гончары  —  20  су
[19,  XIV,  414].  В  стоимость  метризы  входил  налог  в  ко¬
ролевскую  казну,  который  обычно  составлял  половину
общей  суммы,  а  также  отчисления  в  пользу  присяжных
мастеров,  религиозной  общины  и  прочее  [19,  XIV,  153,
414].  Испытание,  которому  подвергался  будущий  мастер,
вменялось  в  обязанность  каждому  претендовавшему  на
это  звание  наравне  с  необходимостью  приобретения  мет¬
ризы.  Причем  это  условие  касалось  всех  ремесленников,
включая  сыновей  мастеров,  для  которых  делалась  скид¬
ка  только  в  оплате  метризы.  Так,  в  Аббвилс  у  торговцев
галантерейными  товарами  при  стоимости  метризы,  рав¬
ной  60  су,  сын  мастера  платил  только  20  су  [137,  308].
 Значительное  место  в  статутах  занимала  регламен¬
тация  найма  подмастерьев  и  учеников.  Цеховое  зако¬
нодательство  было  призвано  гарантировать  постоянную
занятость  ремесленников  при  сложившемся  дефиците
рабочих  рук.  Согласно  статутам  мастера  —  портные
[19,  XIV,  362,  414],  ножовщики  [19,  XIV,  232]  и  гончары
[19,  XIV,  414]  могли  держать  только  одного  подмас¬
терья,  обязанного  работать  в  мастерской  в  течение  всего
срока  найма.  Для  портных  Кана  этот  срок  был  равен
трем  годам  [19,  XIV,  362],  для  ножовщиков  Тура  —  че¬
тырем  [19,  XIV,  232],  для  гончаров  Парижа  •—  шести  го¬
дам  [19,  XIV,  414].
 28

Число  учеников  было  оговорено  в  статутах  ножовщи¬
ков  Тура,  В  этой  корпорации  мастер  имел  право  на  со¬
держание  двух  учеников,  помимо  одного  подмастерья
[19,  XIV,  233].
 Тем  не  менее  неоднократные  упоминания  о  пресе¬
чении  нарушений  этих  регламентов,  видимо,  были  обус¬
ловлены.  Штрафом  наказывались  беглый  ремесленник,
не  отслуживший  срока  найма,  и  мастер,  принявший  бег¬
лого  [19,  XIV,  152,  233].
 Наряду  с  регламентом  найма  вводился  порядок  о
праве  мастера  на  содержание  только  одной  мастерской
в  городе  или  в  окрестностях.  Но  этот  регламент  имел
весьма  ограниченное  реальное  значение.  Он  мог  ка¬
саться  разве  что  оружейного  производства  и  немногих
других  ремесел,  процветавших  во  время  войны.
 Возросшие  потребности  в  продукции  отдельных  реме¬
сел,  связанных  с  производством  оружия  и  обмундирова¬
ния,  с  обработкой  продуктов  питания,  чрезвычайно  вздо¬
рожавших  в  годы  войны,  обусловливали  приток  ремеслен¬
ников  в  эти  отрасли  за  счет  других  и  способствовали  их
росту.  Очевидные  выгоды,  которые  сулило  производство
оружия  в  это  время,  привлекали  во  Францию  мастеров
из  Италии  и  Германии.  Знаменательна  в  этом  отношении
история  возникновения  оружейных  мастерских  Буржа  и
Тура.  Миланский  оружейник  Б.  Детре,  организовав  в
Бурже  и  Туре  мастерские  по  производству  оружия  и  по¬
шиву  обмундирования,  нажил  огромное  состояние,  став
в  1471  г.  эшевеиом  Тура  [94,  202-—203].  Не  менее  до¬
ходным  было  ремесло  мясников  Большой  Парижской
Бойни,  позволившее  ее  мастерам  сделаться  кредиторами
принцев  [45].
 Определенная  неравномерность  в  развитии  ремесла
в  годы  войны,  сокращение  одного  производства  и  срав¬
нительно  быстрый  рост  другого  при  сохранении  тем  и
другим  основных  тенденций  в  развитии,  характерных
для  XIV  —  начала  XV  в.,  делали  цеховую  политику  бо¬
лее  целесообразной,  чем  можно  предположить.  Она  не
только  не  изжила  себя,  но  являлась  одной  из  форм
восстановления  ремесла,  которому  содействовала  вплоть
до  экономического  подъема  в  конце  XV  в.  Меры,  прово¬
димые  короной  в  чисто  фискальных  интересах,  имели
своим  следствием  сравнительно  быстрый  подъем  ремес¬
ла.  Французская  ремесленная  продукция,  особенно  тка-
 29

ни  и  оружие,  заняли  прочное  место  на  европейских  рын¬
ках.  Отвечая  интересам  мастеров  и  купечества,  «насаж¬
дение»  цехов  выравнивало  существующую  диспропорцию
в  развитии  и  создавало  условия  для  вызревания  цеховых
мастеров  в  промышленников,  и  только  в  XVI  в.  прев¬
ратилось  в  тормоз  развития  производства.
 Специфика  -  развития  французского  ремесла  в  усло¬
виях  Столетней  войны  делала  проникновение  в  эту  сферу
торгово-ростовщического  капитала  не  только  закономер¬
ным,  но  в  известной  степени  даже  необходимым.  Вос¬
становление  ремесла  требовало  больших  инвестиций,  на
которые  было  способно  прежде  всего  купечество.  Это
обстоятельство  обусловило  политику  короны  в  отноше¬
нии  купечества,  в  покровительстве  которому  королевская
власть  видела  один  из  рычагов  экономического  подъема.
 Однако  купечество  всегда  предпочитало  вкладывать
свои  деньги  в  наиболее  дефицитные  отрасли  производ¬
ства,  где  большие  доходы  были  более  или  менее  гаран¬
тированы.  В  годы  войны  при  общем  сокращении  торго¬
во-ремесленной  активности  это  условие  торгового  пред¬
принимательства  имело  еще  большее  значение.
 Эволюция  городского  ремесла,  выделившая  в  первую
очередь  вместе  с  сукноделием  оружейное  дело,  ставит
вопрос  о  состоянии  промыслов,  которые  обеспечивали
сырьем  это  производство.  Среди  них  особое  место  при¬
надлежало  металлургическим  промыслам,  одним  из  наи¬
более  древних  и  потому  развитых  внецеховых  форм  ор¬
ганизации  ремесла.
 Наряду  с  соляным  этот  доходный  промысел  издавна
привлекал  внимание  купечества.  По  справедливому  за¬
мечанию  Г.  Агриколы,  «доход  рудокопа  менее  устойчив,
чем  доход  земледельцев,  но  чем  менее  он  устойчив,  тем
более  он  бывает  крупен,  в  силу  чего  недостаток  в  его
неустойчивости  уравнивается  его  значительностью»
[14,  18].  Торгово-ростовщический  капитал  был  способен
оплатить  дорогостоящее  оборудование  шахт  и  плавилен.
Внедрение  торгового  капитала  в  это  производство  при
огромных  потребностях  в  его  продукции  особенно  во
время  войны  стимулировало  развитие  и  обусловило  ма¬
нуфактурную  организацию  горнометаллургического  де¬
ла  ранее  других.
 Франция,  в  целом  не  богатая  минералами  и  цветными
 металлами,  занимала  одно  из  первых  мест  в  металлургии
 30

железа.  Центрами  ее  распространения  были:  Шампань,
Берри,  Турень,  Лотарингия,  Перигор,  Гасконь,  Бургун¬
дия  и  Лангедок.  До  XIII  в.  господствующим  в  обработ¬
ке  железной  руды  был  каталонский  метод,  который  пред¬
полагал  использование  низкого  горна  и  малой  шахт¬
ной  печи  (домницы)  высотой  в  1  м  и  на  70  —  80  см  уг¬
лубленной  в  землю.  Этот  способ  сыродутного  получения
железа  давал  возможность  извлекать  металл  непосред¬
ственно  из  руды,  но  был  мало  пригодным  для  очищения
полученного  металла  от  сплавов  и  литейных  операций.
Каждая  литейная  операция  в  этих  условиях  требовала
около  200  кг  руды  и  25  м3  леса  и  давала  максимум  око¬
ло  50  кг  плохоочищенного  металла.  Поверхностное  за¬
легание  железной  руды,  которое  требовало  исключитель¬
но  наземных  работ,  и  сооружение  временных  домниц
рядом  с  неглубокими  карьерами  в  течение  длительного
времени  удовлетворяло  нужду  в  металле.
 Между  тем  возраставшие  потребности  в  этой  продук¬
ции  способствовали  усовершенствованию  металлургии.
Низкая  домница  уступала  место  доменной  печи.  Изобре¬
тение  пороха  позволило  приступить  к  добыче  глубоко
залегающих  ценных  пород  руды  и  цветных  металлов.
Стало  возможным  углубление  горных  карьеров  и  со¬
оружение  подземных  галерей,  которые  требовали  кре¬
пежных  работ,  совершенствования  горной  механики  —
транспортировки  и  подъема,  водоотливных  и  вентиляци¬
онных  установок  и  прочее.  Все  это  обусловливало  фор¬
мирование  большого  горнометаллургического  производ¬
ства,  тем  более,  что  характер  горного  дела  сам  по  себе
предполагал  кооперацию  рудокопов.
 В  списках  цеховых  профессий  горнорабочие  не  упоми¬
нались.  Они  находились  иа  привилегированном  положе¬
нии  в  отношении  свободы  передвижения,  несения  военной
службы  и  налогов.  Их  оплата  составляла  12%  от  цены  при
продаже  этой  дорогостоившей  продукции  [115,  39]  и  бы¬
ла  выше  оплаты  за  труд  городских  ремесленников.  Гор¬
нометаллургические  промыслы  являлись  дополнительным
источником  существования  для  французского  крестьян¬
ства,  широко  привлекаемого  на  поденную  работу  по
рубке  леса,  углежжению  и  транспортировке  разнообраз¬
ной  продукции.
 В  конце  XIV  —  начале  XV  в.  шел  процесс  укрепления  и
роста  производственных  объединений  горнорабочих  (сво-
 31

еобразных  артелей).  Совершенствование  горных  работ  и
металлургии,  начатое  в  XIV  в.  с  заимствования  доменной
печи  и  использования  пороха,  способствоовало  активи¬
зации  этого  процесса.
 В  1413  г.  Карл  VI  утвердил  королевское  регальное
право  на  разработки  цветных  металлов,  поставив  их  под
контроль  [19,  X,  141  —144].  В  Западной  Европе  это
была  одна  из  ранних  королевских  регалий  в  области
горнометаллургического  дела.  В  тоже  время  разработки
железа  и  каменного  угля  оставались  вне  королевского
контроля,  сохраняя  сеньориальную  регалию.  Одним  из
мотивов  такого  положения  был  характер  этих  разрабо¬
ток,  осуществлявшихся  в  широком  масштабе  под  откры¬
тым  небом.
 Установление  королевской  горной  регалии  и  связан¬
ная  с  ним  покровительственная  политика  короны  вызва¬
ла  приток  во  Францию  иностранных  горнорабочих,  глав¬
ным  образом  мастеров  литейщиков,  специалистов  по
крепежным  работам,  горной  механике  и  других.  Льгот¬
ные  условия  и  сравнительно  высокая  оплата  способство¬
вали  натурализации  этого  контингента.
 Развитие  французского  горнометаллургического  дела
происходило  в  условиях  Столетней  войны,  которая,  с
одной  стороны,  стимулировала,  а  с  другой  —  осложняла
этот  процесс.  Нехватка  квалифицированной  рабочей  си¬
лы  в  сравнительно  новом  для  Франции  производстве
цветных  металлов  в  это  время  была  трудно  восполни¬
ма.  Вот  почему  покровительственная  политика  короны
в  отношении  иностранных  рабочих  стала  целесо¬
образной.
 За  годы  войны  значительно  сократилось  производство
железа.  Был  нанесен  большой  ущерб  металлургическим
центрам  в  Лотарингии,  Дофине  и  Пуату.  В  1427  г.  в
Дофине  из  восьми  действовавших  ранее  домниц  осталась
одна  [98,  5  —  7].  Это  обстоятельство  делало  необходи¬
мым  ввоз  металлов  и  железа  из  Германии,  Испании  и
Италии.  В  середине  XV  в.  в  Лионе  пользовались  италь¬
янским  железом,  в  Нормандии  и  Бретани  —  испанским
[84,  11]  и  т.  д.  Потребности  в  черных  и  цветных  метал¬
лах  в  это  время  удовлетворялись  с  большим  трудом,
почти  превышающим  возможности  промыслов.
 Подъем  металлургии  приходился  на  вторую  половину
XV  в.,  когда  возникают  новые  металлургические  центры
 32

б  Ниверне,  Лимузене,  Перигоре  и  других  областях  [85,
12,  169—170],  рудокопы  получают  ряд  привилегий  в
оплате  [19,  XV,  264—266],  корона  отпускает  средства
па  новые  изыскания  цветных  металлов  [18,  /,  282,  233]
и  т.  д.
 Развитие  горнометаллургических  промыслов,  стиму¬
лированное  растущими  потребностями  в  их  продукции
при  всесторонней  поддержке  короны,  обусловило  появ¬
ление  крупного  производства  ранее,  чем  в  других  про¬
мышленных  отраслях.
 С  середины  XIV  по  первую  половину  XV  в.  некоторые
изменения  претерпевает  торговля.  Война  нанесла  боль¬
шой  ущерб  внутренним  и  внешним  торговым  связям,
сузив  рынок.  В  то  же  время  неравномерность  в  развитии
ремесла  вызывала  рост  цен  на  отдельные  товары  и  ак¬
тивность  торговли  дефицитной  продукцией.
 Рост  торгового  капитала  (главным  образом  в  обла¬
сти  сбыта  дефицитных  товаров)  стимулировал  проник¬
новение  купца  в  эти  отрасли  производства.  Сукноделие,
оружейное  дело,  цветная  металлургия  и  обработка  про¬
дуктов  питания  прежде  других  оказались  в  сфере  инте¬
ресов  купеческого  капитала.  Купеческое  предпринима¬
тельство  способствовало  восстановлению  ремесла  там,
где  в  этом  была  необходимость,  и  создавало  условия
для  непрерывного  развития.  В  то  же  время  подчинение
интересам  торгового  капитала  обусловливало  консер¬
вацию  старых  форм  организации  производства  при  неп¬
ременном  ущемлении  промышленного  начала.  Купец
«надстраивался»  над  цехом,  будучи  заказчиком  и  скуп¬
щиком  и  таким  образом  ущемлял  интересы  мастеров
заниженными  ценами.  Промыслы,  остро  нуждавшиеся  в
постоянной  поддержке  торговым  капиталом,  оказывались
наиболее  беззащитными  перед  его  интересами  из-за
отсутствия  сложившихся  профессиональных  объединений
и  нехватки  средств  для  организации  работ.
 В  первой  половине  XV  в.  укрепляется  тенденция  к
подчинению  торговых  объединений  короне.  Раздача  мо¬
нопольных  прав  купцам  и  в  то  же  время  становление
национальной  внешней  торговли,  пришедшей  на  смену
торговым  связям  отдельных  городов  и  городских  сою¬
зов,  составляют  главную  линию  этого  времени.
 Корона  видела  один  из  рычагов  своего  экономическо¬
го  могущества  в  поощрении  торговли  и  купечества.  Это-
 3  С.  Л.  Плешкова
 33

Купцы  XV  века
 му  должны  были  способствовать  королевские  ордонансы
об  унификации  системы  денежного  обращения  (1436)
[19,  XIII,  221—223],  о  восстановлении  ярмарок  (1444,
1445,1451,1455)  [19,  XIII,  399—401,  431—433,  459—
461;  19,  XIV,  359—360],  об  упразднении  некоторых  та¬
моженных  пошлин  (1441,  1443,  1444,  1446)  [19,  XIII,  355—
336,  367,  405—406,  465],  о  торговых  привилегиях  для
купечества  и  прочее.  В  1451  г.  Карл  VII  выделил  из  го-
сударственой  казны  3  тыс.  591  лив.  для  возобновления
мореплавания  и  морской  торговли  [106, 	2,  348].  К  это¬
 му  времени  относится  строительство  Гостиного  двора
в  Монпелье.  Работы  по  его  сооружению  еще  не  были
закончены,  а  Карл  VII  спешил  распорядиться  о  сдаче
на  откуп  богатому  купечеству  города  права  на  сбор  пош¬
лин  с  заморских  купцов  [97,  2,  384].
 Формы  организации  торговли  не  претерпевают  су¬
щественных  изменений.  Условия  не  благоприятствовали
активному  росту  торгового  капитала  ни  на  Юге,  ни  в
центральных  провинциях  Франции.  Существовавшая
 34

разница  в  уровне  развития  торговли  между  Югом  и  ос¬
тальной  Францией  в  пользу  первого  имела  тенденцию'
скорее  к  сокращению,  чем  к  росту.
 Документы  этого  периода  скудны  сведениями  об  об--
щем  количественном  росте  торговых  компаний  сухо¬
путных  и  морских.  Тем  не  менее  в  них  можно  найти  упо¬
минания  о  Парижской  торговой  компании  Гильома  Гар¬
ри  (1361),  которая  имела  свои  фактории  в  Монпелье,
Тулузе  и  в  Брюгге  [143,  130]  и  располагала  капиталом;
в  размере  24  тыс.  фл.  и  об  огромной  придворной  торго¬
вой  компании  Жака  Кёра  (1440—  1452).  На  юге  Фран¬
ции  компаний  купцов  и  судовладельцев  упоминается;
больше.  Своей  активной  торгово-предпринимательской
деятельностью  выделялись  марсельские  торговые  дома
Форбинов,  Венто,  Симондели,  Ле  Фава,  Сен-Жиль  и
другие  [106,  2,  668—709].
 История  богатого  рода  Форбинов  —  купцов  и  судо¬
владельцев  Марселя  —  являлась  типичной  для  Южной
Франции  этого  времени.  Родоначальник  семьи  Гильом
Форбин  был  кожевником  в  Лангре.  В  20-е  годы  XV  в.
один  из  его  сыновей  Жан  уже  сделался  синдиком  Марсе¬
ля,  другой—Бертран—послом  Марселя  в  Италии.  Фор-
бины  владели  несколькими  лавками  в  городе,  где  мар¬
сельцы  и  заморские  купцы  закупали  квасцы  и  кожи,,
сукна  и  рыбу  [106,  2,  699].
 Богатство  рода  позволило  Бертрану  Форбину  заве¬
щать  каждому  из  трех  сыновей  дом,  мастерскую  по  дуб¬
лению  кож,  а  также  земли  и  виноградники  в  окрестнос¬
тях  Марселя  [106,  2,  706];  Жаку  Форбину—выделить  на1
случай  женитьбы  сына  50  ящиков  кораллов  стоимостью
в  10  тыс.  фл.  [106, 	2,  706].  Форбины  упоминались  сре¬
 ди  заимодавцев  и  поставщиков  неаполитанского  короля
Рене  [106,  2,  705].
 Следует  отметить,  что  немалую  роль  в  создании  тор¬
говых  компаний  сыграла  корона.  Ее  покровительство  и
пожалование  монополий  облегчало  деятельность  ком¬
паний  и  способствовало  быстрому  росту  торгового  капи¬
тала,  которым  французские  короли  активно  пользова¬
лись.  Это  своеобразие,  своего  рода  искусственность,  при¬
сущее  французским  торговым  компаниям,  в  какой-то-
мере  отражало  экономическую  ситуацию.
 Во  второй  половине  XV  в.  появились  Французская
компания,  Ганза  купцов,  торговавших  с  Фландрией  [95,,
 3*
 35

95,  366  ],  и  другие.  В  1482  г.  Людовиком  XI  была  предпри¬
нята  попытка  создания  Левантийской  компании  с  объе¬
диненным  капиталом  в  размере  100  тыс.  лив.  [138,  406  —
409].  Однако  представители  одиннадцати  городов,  в  том
числе  Парижа,  Тулузы,  Буржа,  Монпелье,  Лиона  и
Пуатье,  собравшиеся  на  обсуждение  этого  вопроса,  отка¬
зались  от  его  осуществления  главным  образом  под  пред¬
логом  скудности  денежных  средств,  отстаивая  право
свободной  торговли.
 Таким  образом,  социально-экономическое  развитие
Франции  во  второй  половине  XIV—первой  половине
XV  в.  характеризовалось  ростом  удельного  веса  товарно¬
го  производства  и  торгово-ростовщического  капитала.
Эта  общая  для  эпохи  закономерность  проявлялась  во
Франции  с  тем  своеобразием,  которое  вносила  внешне¬
политическая  обстановка,  обусловившая  сокращение
ремесленной  и  торговой  активности  и'неравномерность
экономического  развития  в  целом.
 Социально-экономическая  эволюция  в  это  время  про¬
исходила  в  рамках  феодальной  системы  хозяйствования,
отнюдь  не  свидетельствуя  о  полном  отсутствии  потенци¬
альных  сил  у  последней.
 Вторая  половина  XIV  —начало  XV  в.  были  ознаме¬
нованы  широкой  волной  народных  движений  почти  во
всех  провинциях  Франции.  Восстание  в  Париже  и  Жа¬
керия  (1356—  1358),  «Гарель»  в  Руане  (1380),  выступ¬
ления  людей  с  молотами  в  Париже  (1382),  движения  в
Орлеане,  Лане,  Сансе,  Оксере,  Аббвиле,  восстания  «тю-
шенов»  в  60  —  80-е  годы  XIV  в.  и  кабошьенов  в  1413  г.,
носившие  открыто  антифеодальный  характер,  явились
следствием  социально-экономической  эволюции  этого  пе¬
риода.  Обогащение  городской  верхушки  и  замыкание
патрициата,  сближение  в  занимаемом  положении  меж¬
ду  подмастерьями,  учениками,  внецеховыми  ремеслен¬
никами  с  массой  чернорабочих,  сезонников  и  прочей
бедноты,  пополнявшейся  постоянно  прибывавшими  из
деревень  крестьянами,  вызывали  обострение  внутриго¬
родской  социальной  борьбы.
 Эта  острая  борьба,  усугублявшаяся  военно-политиче¬
ской  ситуацией,  принимала  форму  антиналогового  бунта.
Налоги  сделались  своеобразным  фокусом,  в  котором
преломлялись  основные  направления  социально-экономи¬
ческого  развития  Франции.  В  этой  сфере  обращались
 36

самые  крупные  денежные  капиталы.  Налоги  поглощали
значительную  часть  того,  что  в  годы  Столетней  войны
создавала  торгово-ремесленная  деятельность.
 Особенности  социально-экономического  и  политиче¬
ского  развития  Франции,  обусловившие  расцвет  феодаль¬
ных  отношений  в  XIII  в.,  раннюю  коммутацию  ренты  и
политическую  централизацию,  создавали  возможность
непосредственной  эксплуатации  государством  всего
податного  населения.  Это  вызывало  необходимость  фор¬
мирования  государственной  финансовой  системы,  финан¬
совых  органов  государственного  аппарата.  Середина  XIV
—  первая  половина  XV  в.  стали  определенной  вехой  в
этом  отношении.  Налоги  превращались  в  дополнитель¬
ную  централизованную  форму  ренты  [26  ,76].
 В  «Книге  ремесел»,  составленной  в  1268  г.,  было  от¬
мечено  шестнадцать  видов  налогов.  Среди  них  одно  из
первых  мест  принадлежало  «талье»  (1аП1е)  —прямому
налогу,  взимавшемуся  либо  как  имущественный  (ЧаШе
геаНз),  либо  как  поголовный  (1аШе  регзопаНз).  Хотя
условия  взимания  тальи  не  были  строго  определены  фео¬
дальными  обычаями,  однако  сеньориальное  право  гаран¬
тировало  произвольный  сбор  этого  налога  только  с  кре¬
постных.  Свободные  крестьяне  и  горожане  платили  на¬
лог,  определенный  обычаем  или  договором.
 Другой  прямой  налог—«эд»,  или  вспомоществование
(аЫе,  аихШит),  определялся  также  феодальным  обыча¬
ем,  который  устанавливал  его  взимание  при  посвящении
в  рыцари  страшего  сына  сеньора,  при  выдаче  замуж  до¬
чери  и  для  выкупа  сеньора  из  плена.  Эд  взимался  с  «ды¬
ма»  или  очага.
 Э.  Буало  упоминает  косвенный  налог  на  соль  —  «га-
бель»  (^аЪеПе)  и  многочисленные  таможенные  и  торговые
пошлины,  которых  он  насчитывает  тринадцать,  в  том
числе:  дорожные,  мостовые,  береговые,  винные,  ярма¬
рочные  пошлины  при  купле  —  продаже;  плату  за  поль¬
зование  королевскими  весами.  История  этих  налогов  со
времени  регистрации  в  XIII  в.  и  до  XIV  —  начала  XV  в.
обнаруживает  изменение  их  характера,  условий  сбора
и  неуклонный  рост.  Феодальные  по  своему  происхожде¬
нию,  они  в  полной  мере  отражали  социально-экономиче¬
скую  трансформацию  и  политические  изменения  на  про¬
тяжении  эпохи.
 В  XIV  в.  первоначальное  значение  термина  «талья»
 37

становится  шире.  Он  служит  для  обозначения  всякого
рода  прямого  налога  в  отличие  от  косвенных  и  налога
эд,  также  претерпевших  изменения.  В  характере  взима¬
ния  тальи  проявилась  тенденция  к  превращению  ее  в
постоянный  налог.  В  годы  войны  талья  взималась  пре¬
имущественно  как  поголовный  налог,  а  не  с  имущества.
В  1369  г.  Карлом  V  была  сделана  попытка  установить
постоянную  подымную  подать.  Однако  успешное  осу¬
ществление  этой  меры  стало  возможным  только  в  1449  г.
[19,  XIII,  428].
 Существенные  изменения  претерпевает  налог  эд.  В
XIV  в.  он  получает  значение  временного  косвенного  нало¬
га,  предназначенного  для  покрытия  военных  издержек.
Именно  в  этом  новом  значении  он  был  утвержден  в
1349  г.  Филиппом  VI  Валуа  и  введен  в  Париже  [19,
II,  319—321].  В  1351  г.  ордонанс  был  подтвержден
Иоанном  Добрым  [19,  II,  423—426]  и  его  действие
распространялось  на  весь  королевский  домен.  Условия
сбора  эд  предусматривали  взимание  12  д.  с  каждого  лив¬
ра,  вырученного  от  продажи  любого  товара.  В  60-е
годы  XIV  в.  взимание  эд  получает  новое  законное  ос¬
нование  в  связи  с  необходимостью  выкупа  короля  Иоан¬
на  Доброго  из  английского  плена.  Величина  выкупа  в
3  млн.  экю  определила  размер  налога,  который  составил
примерно  1/20  цены  продаваемых  товаров,  в  том  чис¬
ле  1/5  цены  соли,  1/13  —  вина  и  других  напитков.  Вве¬
дение  этого  налога  положило  начало  сборам  многочис¬
ленных  косвенных  налогов,  не  прекращавшихся  на  про¬
тяжении  всех  лет  войны,
 С  XIV  в.  повсеместно  стал  взиматься  соляной  налог,
до  этого  времени  не  имевший  широкого  распространения.
Появление  косвенных  налогов  позволило  заменить  ими
ранее  существовавшие  таможенные  и  торговые  пошлины,
хотя  полная  их  замена  и  упразднение  не  были  осущест¬
влены  до  конца  XV  в.
 Введение  косвенных  налогов  на  покупку  и  продажу
товаров  первой  необходимости  позволяло  постоянно  их
повышать  и  расширять  круг  облагаемых  поборами  то¬
варов.  Между  тем  растущие  потребности  в  деньгах  де¬
лали  необходимым  взимание  прямого  налога  эд  в  его
первоначальном  виде.
 Карлом  V  были  приняты  меры  по  упорядочению  сбо¬
ра  налогов,  которые  предусматривали  больший  контроль
 38

со  стороны  королевской  администрации.  Взимание  ра¬
стущих  налогов,  обострявшее  социальные  противоречия
во  французском  городе,  заставляло  корону  менять  свою
налоговую  тактику,  чтобы  не  потерять  контроль  над
доходами.  Известно,  что  в  результате  многочисленных
антиналоговых  выступлений  Карл  V  перед  смертью  от¬
менил  все  чрезвычайные  налоги,  собираемые  в  его  прав¬
ление.  Это  обстоятельство  несколько  разрядило  обста¬
новку  в  стране  и  позволило  вступившему  на  престол
Карлу  VI  вновь  обратиться  к  налоговой  политике.
 Карлу  VI  пришлось  подтвердить  ордонанс  своего
предшественника.  Однако  в  сложившейся  ситуации  это
обусловливало  введение  новых  чрезвычайных  налогов.  В
 1382 	г.  было  принято  решение  о  повышении  налогов,
и  начиналось  постепенное  восстановление  отмененных.
Прежде  всего  вводились  новые  косвенные  налоги  на
соль,  вино  и  другие  продукты  [19,  VII,  746—752].  В
 1383 	г.  были  утверждены  косвенные  налоги  в  размере
12  д.  с  ливра  на  все  товары,  а  также  20  фр.  за  мюид
соли,  12  су  за  каждую  бочку  вина,  проданную  оптом,
8  д.  за  каждую  бочку  вина,  проданного  в  розницу
[19,  VII,  51—54,  752—753],  и  другие.
 В  налоговой  политике  короны  в  80-е  годы  XIV  в.  об¬
наружилась  определенная  ориентация  на  союз  с  город¬
ской  верхушкой  и  в  то  же  время  активное  наступление
на  муниципальные  свободы.  Введение  и  рост  косвенных
налогов,  всей  тяжестью  ложившихся  на  городские  низы,
по  существу  разделили  третье  сословие,  объединив  его
верхушку  с  феодалами.  Консолидация  представителей
двух  сословий  была  характерной  чертой  этого  периода,
которая  особенно  отчетливо  проявлялась  в  ходе  народ¬
ных  восстаний.
 Результатом  городских  движений  XIV  —  начала  XV  в.
явилась  окончательная  ликвидация  коммунальных  воль¬
ностей,  за  потерю  которых  взбунтовавшиеся  города  дол¬
жны  были  еще  заплатить  немалые  штрафы.  По  сведе¬
ниям  Л.  Миро,  генеральным  реформаторам,  которым  бы¬
ла  поручена  расправа  над  горожанами,  жаловались
полномочия  на  сбор  в  качестве  штрафа  следующих  сумм:
с  Руана  —  100  тыс.  фр.,  Парижа  —  80  тыс.,  Орлеана  —
30  тыс.,  Каена  —  22  тыс.,  с  Лана  —  2  тыс.  50  фр.  и  т.  д.
[126,  213].
 Рост  налогов  и  взимание  штрафов  способствовали
 89

росту  доходов  короны,  ставшему  очевидным  уже  в  конце
XIV  в.  Если  в  1379  г.  они  составляли  всего  16  тыс.
267  лив.,  то  в  1381  г.  доходы  короны  возросли  до
75  тыс.  380  лив.  [126,  22],  т.  е.  за  два  года  они  увели¬
чились  в  четыре  с  лишним  раза.
 Активная  деятельность  Генеральных  и  провинциаль¬
ных  штатов  в  годы  войны  сыграла  важную  роль  в  добы¬
вании  денежных  средств  для  государственной  казны.  С
1422  по  1436  г.  Генеральные  штаты  вотировали  около
 4 	млн.  140  тыс.  лив.  [129,  1,  293—314].  Штаты  цент¬
 ральных  провинций  Оверни,  Ле  Марша,  Верхнего  и  Ниж¬
него  Лимузена,  Франк-Але  с  1419  по  1452  г.—  более
1  млн.  817  тыс.  076  лив.  [139, 	1,  183—271].  Провин¬
 циальные  штаты  Лангедока  с  1423  по  1461  г.  —  более
 5  млн.  160  тыс.  лив.  [86, 	<5,  27—124].  При  этом  квота
города  составляла  не  менее  3/4  от  указанных  сумм  [129,
1,  293].
 Середина  XV  в.  была  концом  активной  деятельности
сословно-представительных  учреждений  Центральной
Франции,  осуществлявших  основную  свою  функцию  —
вотирование  налогов.  Их  вытесняли  местные  органы  го¬
сударственного  аппарата,  формировавшаяся  финансовая
система.  Эпизодические  вспомоществования,  которые  во¬
тировались  Генеральными  н  провинциальными  штатами,
уступали  место  регулярным  налогам.  Ордонанс  1449  г.
утвердил  взимание  постоянного  налога  тальи  [19,  XIV,
428].  Это  нововведение  принесло  Карлу  VII  уже  к  концу
50-х  годов  XV  в.  доход  в  1  млн.  800  тыс.,  в  то  время  как
доходы  с  домена  и  от  косвенных  налогов  —  всего  500
тыс.  лив.  [79,  47].
 Рост  налогов  и  изменение  их  характера  ускоряли  фор¬
мирование  государственной  финансовой  системы,  ста¬
новившейся  важным  условием  дальнейшего  укрепления
королевской  власти  и  государтвснного  аппарата  в
целом.
 Взимание  налогов  обнажало  глубокую  социальную
дифференциацию  во  французском  городе.
 Острая  социальная  борьба  в  ходе  городских  восста¬
ний  повсеместно  выливалась  в  прямую  расправу  над  не¬
навистными  сборщиками  налогов,  откупщиками  и
ростовщиками.  Эти  одиозные  фигуры  сделались  объ¬
ектом  глубокой  ненависти  трудящегося  люда.  В  катего¬
рии  так  называемых  дельцов  «1ез  Ьошшез  сРаИашез»  то-
 40

го  времени  налоговому  сборщику  принадлежало  не  по¬
следнее  место.  Эпоха  XIV  —  начала  XV  в.  постоянно  ро¬
ждала  этих  посредников.  По  мере  политической  центра¬
лизации  и  формирования  государственного  бюрократи¬
ческого  аппарата  бывшие  «гёрчззеигез»  управители  круп-
 Бюргер  XV  века 	Богатая  горожанка  XV  века
 ных  административных  округов  теряли  свои  военные,  ад¬
министративные  и  судебные  функции,  сохраняя  и  расши¬
ряя  при  этом  сферу  своей  экономической  деятельности,
приносившей  им  большие  выгоды  главным  образом  за
счет  посредничества  в  сборе  налогов  *.
 Откупщики  налогов  нередко  принадлежали  к  «имени¬
тым  горожанам».  Падение  коммун  и  успехи  централиза¬
ции  лишали  патрициат  французских  городов  политиче¬
ской  самостоятельности.  Это  возмещалось  глубоким
проникновением  его  представителей  во  все  поры  госу-
 *  См.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  23,  стр.  754.
 41

дарственного  аппарата.  Кредиты  королям  и  принцам
обеспечивали  их  доходные  должности.
 Таким  образом,  налоги  и  государственная  система
взимания  последних  отражали  возросший  удельный  вес
торгово-ростовщического  капитала  во  Франции  второй
половины  XIV  —  первой  половины  XV  в.  Рост  налогов,
опережавший  накопление  денежного  капитала  в  усло¬
виях  экономического  спада,  вызывал  обострение  соци¬
альной  борьбы.
 Государственная  должность
 Экономический  кризис  во  второй  половине  XIV—на¬
чале  XV  в.  обусловил  приток  бюргерства  в  государствен¬
ный  аппарат.
 Должность  в  государственном  аппарате  и  особенно
в  его  финансовых  органах  выдвигается  на  первый  план.
Она  становится  источником  постоянных  доходов,  обеспе¬
чивает  монополию  в  торгово-предпринимательской  дея¬
тельности  и  положение  в  обществе,  представляя  таким
образом  завидное  место  не  только  для  бюргерства,  но  и
для  части  бедневшего  дворянства.  Поэтому  денежные
капиталы  охотно  вкладывались  в  эту  непроизводитель¬
ную  сферу.
 Укрепление  государственного  аппарата  поднимало
 значение  государственной  должности  и  должностного
лица.
 В  сложной  социально-политической  обстановке,  в
условиях  хронического  финансового  кризиса  возрастала
потребность  в  государственных  займах,  в  награду  за  ко¬
торые  жаловались  государственные  должности.  Финансо¬
вый  «голод»,  вызывал  широкую  продажу  государствен¬
ных  должностей.
 В  период  формирования  финансовой  системы  и  ее
органов,  как  части  государственного  аппарата,  корона
была  заинтересована  в  расширении  сферы  деятельности
своих  заимодавцев,  которые  щедро  вознаграждались
торговыми  привилегиями,  льготными  условиями  аренды,
правами  на  откуп  налогов  и  прочим,  что  в  конечном
счете  обеспечивало  рост  кредитов.  В  то  же  время  почти
бесконтрольная  эксплуатация  государственного  аппара¬
 4?

та  гарантировала  им  огромное  состояние  и  блестящую
карьеру.
 В  период  расцвета  феодальной  сословной  монархии
государственный  бюрократический  аппарат  представлял
собой  достаточно  разветвленную  систему  управления.
Каждое  государственное  ведомство  обрастало  целым
штатом  чиновников.
 Управление  королевским  двором  принадлежало  ве¬
домству  «Но1е1  бн  г01»  со  своей  особой  юрисдикцией  и
штатом  чиновников.  Королевский  Совет  обслуживался
штатом  секретарей,  нотариусов,  писцов,  докладчиков.
Большого  штата  юристов,  писцов  и  секретарей  требовал
Парламент,  состоявший  из  трех  палат.  Финансовые  ор¬
ганы  объединяли  два  крупных  центральных  учреждения
Счетную  палату  (Ьа  СЬатЬге  без  сотр1ез),  которая  под¬
чинила  возникшую  в  конце  XIV  в.  Палату  по  делам
налогов  (Ьа  СЬатЬге  ои  соиг  без  а1без),  н  казначейство
(Ьа  Соиг  би  1гёзог).  Между  ними  находилось  множест¬
во  местных  провинциальных  финансовых  учреждений
со  своими  штатами  сборщиков  налогов  всех  рангов,  каз¬
начеев  и  секретарей.
 Карлом  V  было  начато  упорядочение  королевской
администрации  по  сбору  налогов.  Одна  из  мер  реорга¬
низации  предусматривала  введение  единообразия  в  сбо¬
ре  налогов,  осуществлявшемся  под  наблюдением  цент¬
ральной  администрации.
 На  практике  централизация  управления  финансами
способствовала  расширению  финансовых  органов.  Мно¬
гоступенчатая  система  сбора  налогов  от  местного  к  ге¬
неральному  сборщику  включала  многочисленных  по-
средников-чиновников,  контролировавших  сбор.  Налого¬
вую  систему  осложняли  широко  практиковавшиеся  от-
купы.  Так,  сбор  косвенного  налога  эд  отдавался  на  откуп
для  каждой  провинции  и  по  каждому  товару  отдельно.
 Яркая  картина  состояния  государственного  аппарата
и  всякого  рода  злоупотреблений  огромного  штата  чинов¬
ников  в  годы  правления  Карла  VI  давалась  в  извест¬
ной  «Ремонстрации  университета  и  города  Парижа
Карлу  VI  об  управлении  государством»  (1413).  «По  де¬
лам  финансов,  —  отмечалось  в  ней,  —  мы  вынуждены
сказать,  что  управление  ими  теперь  и  в  течение  24-х
лет  было  таково,  что  они  растрачены  множеством  чи¬
новников,  которые  не  имели  попеченья  о  благе  Вашем
 43

и  общественном,  а  думали  только  о  своих  доходах»
 [22].  Один  из  авторов  «Ремонстрации»  Е.  Павильи,  об¬
ращаясь  к  королю,  писал:  «Вы  имеете  чрезмерно  боль¬
шое  число  казначеев,  которые  [однако]  всегда  там  были,
и  слишком  много  людей  старались  туда  проникнуть...
Кто  знает  почему  они  входят  туда  так  охотно?  —  Очевид¬
но  только  из-за  больших  выгод  и  возможности  хищений,
которые  им  доставляют  эти  должности...  И  там,  где  в
прошлое  время  их  [казначеев]  было  только  два,  теперь
четыре  или  пять,  а  иной  раз  шесть  или  семь».  По¬
мимо  этого  в  4  раза  увеличился  штат  особых  казначеев
клерк-советников  по  судебным  делам.  Е.  Павильи
упоминает  о  возросшем  числе  сборщиков  и  контро¬
леров  и  их  клерков,  а  также  о  многочисленных  чи¬
новниках  по  делам  юстиции,  штат  которых  со  времен
Карла  V  увеличился  в  7  раз,  и  о  других.  По  спра¬
ведливому  замечанию  Е.  Павильи,  разбухание  госу¬
дарственного  аппарата  отнюдь  не  способствовало  сла¬
женности  и  четкости  в  работе  его  органов  и  наносило
материальный  ущерб  казне.  Согласно  его  сведениям,
канцлер  Королевского  Совета  к  своему  ежегодному  жа¬
лованию  в  2  тыс.  ливров  дополнительно  получал  4
тыс.  лив.,  2  тыс.  в  счет  экстраординарного  жалования  и
столько  же  за  приложение  печати.  К  этим  доходам
прибавлялись  еще  суммы  за  регистрацию  и  выдачу  до¬
кументов  по  20  су  за  каждый  и  прочее.  Е.  Павильи
указал  на  то,  что  канцлером  Королевского  Совета  были
скреплены  печатью  счета  на  сумму  около  500  тыс.  лив.
на  оплату  дарений  частным  лицам  из  денег,  ассигнован¬
ных  на  военные  нужды.  Чиновники  юстиции  получа¬
ли  по  600  лив.  в  год,  а  их  советники  по  100  лив.  [22].
«Если  казначей  получит  только  от  4-х  до  5-х  тыс.  фр.
в  год,-—писал  Е.  Павильи,—то  это  считается  за  ничто»
[22].
 В  хронике  Монстреле  сообщается  о  том,  что  в  начале
1413  г.  «...королевские  чиновники,  управляющие  финан¬
сами  в  течение  двадцати  лет,  были  принуждены  дать
спешно  отчеты  о  своих  действиях,  потому  что  поступило
много  обвинений  против  них,  которые  привели  большую
часть  из  чиновников  в  великое  смущение.  Стараясь  из¬
бежать  наказания,  некоторые  из  них  обратились  в  бегст¬
во.  Было  произведено  много  арестов,  имущество  аресто¬
ванных  конфисковалось  в  пользу  короля»  [23].

«Ремонстрация  университета  и  города  Парижа  Кар¬
лу  VI  об  управлении  государством»,  как  и  данные  хро¬
ники  Монстреле,  свидетельствуя  о  злоупотреблениях
должностных  лиц,  обосновывали  необходимость  государ¬
ственных  реформ  (в  первую  очередь  финансовых  ве¬
домств)  .
 Однако  реформы  Карла  VI,  предусматривавшие  реор¬
ганизацию  финансовых  ведомств,  сокращение  штатов,
упорядочение  юстиции  и  прочее  оказались  в  1413  г.
бесплодной  попыткой.  Олигархия  принцев  и  феодальная
анархия  возобладавшие  при  безумном  короле,  отнюдь
не  способствовали  упорядочению  деятельности  государ¬
ственного  аппарата.  Впрочем,  политическая  обстановка
в  стране  в  данном  случае  усугубляла  положение,  не  яв¬
ляясь  его  причиной.  Расширение  бюрократии  было  неиз¬
бежным  следствием  политической  централизации,  и  чем
больше  абсолютизировалась  власть,  тем  сильнее  прояв¬
лялась  эта  закономерность.
 Укрепление  органов  государственного  аппарата  заня¬
ло  одно  из  ведущих  мест  во  внутренней  политике  Кар¬
ла  VII,  начиная  с  20-х  годов.  Реформы  Карла  VII  каса¬
лись  Верховной  судебной  палаты  —  Парламента  и  мест¬
ных  финансовых  органов.  Они  изменили  их  структуру
и  увеличили  состав  должностных  лиц.
 В  1420  г.  дофин  Карл,  стремясь  укрепить  свои  по¬
зиции,  содействовал  восстановлению  местного  органа  су¬
дебной  власти  Лангедока,  его  Парламента  [19,  XIII,  140],
В  1421  г.,  численный  состав  этого  Парламента  был  уве¬
личен  за  счет  введения  пяти  должностных  лиц  [86, 	8,
 67—69].
 С  1428  по  1443  г.  деятельность  Парламента  Лан¬
гедока  была  прекращена.  В  1443  г.  в  состав  вновь
восстановленного  этого  местного  судебного  органа  во¬
шло  уже  12  должностных  лиц  [19,  XIII,  385].  Параллель¬
но  с  этим  была  создана  местная  палата  косвенных  на¬
логов  [19,  XIII,  407—408].
 Важным  итогом  внутриполитической  деятельности
Карла  VII  в  области  реорганизации  Верховной  судебной
палаты  была  реформа  1453  г.  [19,  XIV,  286—314].  Она
предусматривала  увеличение  состава  Парламента  до
100  человек.  По  существу  новый  состав  Парламента  ко¬
личественно  не  изменился  до  XVI  в.,  когда  в  связи  с
широкой  продажностью  должностей  Франциском  I  были
 45

'введены  новые  должности  советников  Парламента  и  его
состав  увеличился  до  120  человек.
 Ряд  ордонансов  (1443,  1445)  касался  деятельности
финансовых  органов  государственного  аппарата.  В  од¬
ном  из  них,  о  функциях  и  полномочиях  казначеев  Фран¬
ции  (1445),  как  и  прежде,  отмечалась  необходимость
отчетности  судебных  секретарей,  нотариусов  и  прочих,
ввиду  больших  злоупотреблений  ими  своей  властью
[19,  XIII,  273].  «В  целях  укрепления  власти  короля  на
местах  и  улучшения  процедуры  взимания  налогов,  —
отмечалось  в  ордонансе  от  1446  г.,  —  отныне  вводится
порядок,  по  которому  судебные  секретари,  нотариусы  и
прочие  должностные  лица  должны  отчитываться  в  своей
деятельности  и  признаваться  в  том,  что  ими  было  не¬
законно  совершено»  [19,  XIII,  444—452].  Была  предпри¬
нята  попытка  централизовать  сбор  налогов  в  руках  трех
казначеев  вместо  многочисленной  армии  сборщиков  всех
рангов  в  сенешальствах,  бальяжах  и  городах  [19,  XIII,
448].  Однако  реального  значения  она  не  имела.  Кор¬
рупция  бюрократии  была  неизбежным  следствием  всей
системы  государственного  управления.
 Содержание  разбухавшего  государственного  аппа¬
рата  требовало  больших  средств  и  поглощало  значитель¬
ную  часть  всех  налоговых  сборов.  Сопоставление  сумм
на  оплату  различных  видов  услуг,  приведенных  в  от¬
четах  королевских  ведомств,  позволяет  определить  сред¬
нюю  величину  жалования  чиновника.
 Согласно  финансовому  отчету  за  1380/81  г.,  секре¬
тарь  Королевского  Совета,  Парламента  и  других  ве¬
домств  получал  12  су  в  день  [15,  8—20],  нотариус  —
6  су  [15,  21—22];  докладчику  в  королевской  канцеля¬
рии,  в  Королевском  Совете,  в  Парламенте  и  в  Счетной
палате  платили  также  6  су  [15,  22];  ту  же  сумму  полу¬
чал  контролер  Счетной  палаты  [15,  23]  и  капеллан
[15,  23].
 В  том  же  отчете  о  расходах  упомянуты  королевские
слуги.  Королевский  сапожник  получал  4  су  [15,  24],
столько  же  платили  брадобрею;  портной  получал  5  су
[15,  24],  дворецкий  —  8  д.  [15,  24],  а  гонцы—18  д.  в
день  [15,  25].  Следует  отметить,  что  должности  при
королевском  дворе  были  менее  доходными,  чем  в  финан¬
совых  органах,  но  обладали  рядом  завидных  привиле¬
гий,  которые  могло  принести  королевское  расположение.
 46

С  конца  XIV  по  середину  XV  в.  оплата  должностных
лиц  возросла.  В  отчете  ведомства  Но1е1  без  го1з  йе  Ргап-
се  Карла  VII  за  1450/51  г.  была  зафиксирована  сумма  в
300  лив.  в  год,  т.  е.  около  17  су  в  день  против  прежних
6  су,  советнику  и  докладчику  в  Королевском  Совете
[15,  320  —  325].  В  то  же  время  максимальная  оплата
квалифицированного  ремесленника  —  подмастерья  тка¬
ча  составляла  всего  5  су  в  день  [19,  XIII,  380].  Размер
пенсий,  назначенных  Карлом  VII  в  1450  г.  некоторым
служащим,  составлял:  600  лив.  в  год  —  докладчику  в
Счетной  палате,  150  лив.—  контролеру  Счетной  палаты,
300  лив.  •—  управляющему  дворцовым  хозяйством,
240  лив.  —  конюшему  [15,  338,  340].  В  1458/59  г.,  сог¬
ласно  отчета  о  выдаче  жалования  чиновникам  Парламен»
та  Лангедока,  первый  председатель  Парламента,  он  же
докладчик  по  рассматриваемым  делам,  имел  жалование
в  сумме  600  лив.  в  год,  или  40  су  в  день,  т.  е.  в  два  с
лишним  раза  больше,  чем  в  1450  г.;  советник  Парламента
получил  около  14  1/2  су  в  день,  или  260  лив.  в  год,
королевский  адвокат  —  15  су  в  день,  прокурор—всего
3  су  [86,  8,  492—493]  и  т.  д.
 Не  меньший  интерес  представляла  должность  в  мест¬
ном  управлении:  городского  прево,  бальи,  сенешала  и
прочих.  В  функции  городского  прево  входили  адми¬
нистрация,  снабжение,  охрана,  отправление  юстиции,  рег¬
ламентация  ремесел  и  наблюдение  за  сбором  налогов.
Жалование  прево  было  не  меньше,  чем  у  высших  долж¬
ностных  лиц  Парламента.  Прево  Гуго  Обрио  (1367  —
1380)  Карл  V  жаловал  600  лив.  в  год,  не  считая  подари
ков  и  прочих  милостей  [76,  42].
 Должность  прево  занималась  выходцами  из  богатых
бюргеров.  Уже  в  XIII  в.  представители  Парижской  ганзы
контролировали  администрацию,  сбор  и  раскладку  на¬
логов  [76,  81].
 В  связи  с  развитием  городской  жизни  и  сложностью
отправления  всех  полномочий  Жан  де  Фоллевиль,  быв¬
ший  прево  Парижа  с  1389  по  1401  г.,  предложил  раз¬
делить  эти  функции  между  двумя  должностными  лицами
для  исполнения  политических  и  судебных,  а  также  тор¬
гово-ремесленных  дел  отдельно  [76,  110—111].  Корона
обладала  правом  на  назначение  прево  для  исполнения
судебных  дел,  предоставив  выборы  второго  должност¬
ного  лица  верхушке  бюргерства  [76,  114].
 47

Рядом  с  высшими  должностными  лицами  города  осу¬
ществляли  свою  власть  квартальные,  пятидесятники  и
сотники,  которые  следили  за  состоянием  своих  кварта¬
лов,  выявляли  нарушителей  торгово-ремесленных  рег¬
ламентаций  или  не  занятых  делом  и  передавали  злост¬
ных  нарушителей  королевским  комиссарам.  Положение
этих  служителей  закона  нередко  обеспечивало  им  нало¬
говые  привилегии  и  предоставляло  возможности  для  зло¬
употребления  своей  властью  [76,  115].
 Одной  из  доходных  в  городе  была  должность  дорож¬
ного  смотрителя.  При  Карле  VII  ее  занимали  королев¬
ские  советники  братья  Жан  и  Этьен  Бюро.
 Условие  получения  должности  предполагало,  как
правило,  ее  покупку.  Доходное  место  либо  покупалось,
как  должность  дворецкого  или  конюшего,  либо  бралось
на  откуп,  как  полномочия  сборщика  налогов,  либо  слу¬
жило  наградой  короля  заимодавцу.  В  известной  «Ре¬
монстрации  университета  и  города  Парижа»  отмечалось,
что  прево  Парижа,  как  впрочем  и  другие,  получали  мно¬
жество  должностей,  которые  продавали  за  большие  день¬
ги,  откладывая  их  в  свои  карманы  [22].  Так,  прево  за¬
нимал  одновременно  должность  капитана  в  Тибо,  в
Монтаржи  и  в  Нему,  получая  за  это  в  общей  сложности
10  тыс.  фр.  [22],  помимо  тех  вознаграждений,  которые
приносила  ему  основная  должность  прево.  Им  же  была
продана  за  6  тыс.  франков  некоему  сеньору  д’Иври
должность  верховного  начальника  вод  и  лесов  [22].
 Потребность  в  деньгах  определяла  высокую  продаж¬
ную  стоимость  должности.  В  1425  г.  королевский  совет¬
ник  Рено  Шартрский  за  16  тыс.  лив.  получил  право  на
сбор  налогов  в  Вьерзоне  [66,  VI,  634].  В  том  же  году
маршал  Северак  за  субсидию  в  92  тыс.  лив.  получил
помимо  земельных  пожалований  право  на  сбор  налогов
в  Руэрге,  Оверни,  Жеводане  и  Лангедоке  [66,  IV,  634],
Долговая  расписка  служащего  казны  Карла  VII  Гильо-
ма  де  Вари,  вошедшая  в  досье  генерального  королев¬
ского  прокурора  Жана  Дове,  свидетельствовала  о  том,
что  некоему  бюргеру  Симону  деВари  для  получения  им
должности  по  охране  и  контролю  королевской  конюшни
было  выдано  500  экю  [18, 	2,  475,  605].  Условия  полу¬
 чения  должности  определяли  в  этой  акции  привилегии
главным  образом  для  богатого  бюргерства.
 Таким  образом,  государственное  управление  являлось
 48

благоприятной  сферой  обращения  и  накопления  денеж¬
ного  капитала.  Деятельность  государственных  чиновни¬
ков  под  опекой  короны  была  своеобразным  способом  на¬
копления  денежных  капиталов  как  для  короны,  так  и  для
ее  подданных.  В  этом  процессе  королевской  власти  при¬
надлежало  неоспоримое  право  возвышать  и  низвергать
с  высоты  карьеры  преуспевающих  чиновников,  благо¬
получие  которых  зависело  от  короны.
 Правление  французских  королей  было  тесно  связано
с  деятельностью  так  называемых  финансистов  или  бан¬
киров,  которые  занимали  самое  высокое  положение  в
существовавшей  иерархии  должностных  лиц.  По  долж¬
ности  финансист  был  личным  королевским  казначеем
(а㧑еп1лег).
 Появившаяся  в  конце  XIII  в.  должность  личного  ко¬
ролевского  казначея  соответствовала  главному  интен¬
данту  цивильного  листа  при  королевском  дворе
[88,  /]*.
 Эта  должность  не  являлась  привилегией  высших  сос¬
ловий.  Напротив,  со  времени  возвышения  городов  пред¬
ставители  третьего  сословия  упрочивают  свое  положение
во  всех  звеньях  государственного  аппарата,  добиваясь
влиятельности  и  могущества  рядом  с  родовитым  дворян¬
ством.  Это  являлось  одной  из  особенностей  формирова¬
ния  французского  государственного  аппарата.
 Финансисты  усердно  служили  королю,  понимая,  что
от  верной  службы  зависит  их  собственное  преуспеяние.
Несмотря  на  разницу  во  времени  и  в  условиях  службы,
существовала  определенная  преемственность  в  деятель¬
ности,  в  положении  и  даже  в  судьбе  финансистов  брать¬
ев  Францези  и  интенданта  Аигеррана  де  Мариньи,  бли¬
ставших  при  Филиппе  IV  Красивом;  министров  Людо¬
вика  X  Длинного  и  Карла  IV  Жерара  де  Л  а  Поэта
и  Пьера  Фреми  и,  наконец,  казначея  Карла  VII  Жака
Кёра.
 Филипп  IV  Красивый,  чьи  реформы  способствовали
укреплению  государственного  аппарата,  был  одним  из
 *  «Агдеппег»  —  личный  секретарь  короля,  казначей  или  министр
финансов;  агдегйагшз  —  меняла,  банкир.  Ви  Сайде  ограничивает
функции  агдегйапиз  заботами  по  снабжению  королевского  дома
и  двора.
 4  С.  Л.  Плешкова

первых  французских  королей,  создавших  королевских
финансистов.  Братья  Джованни  Паоло  и  Альбиццо  Фран-
цези,  флорентинские  дворяне  по  происхождению,  подви¬
зались  в  качестве  кредиторов  при  дворе  Филиппа  IV  в
70-е  годы  XIII  в.  [62].  Среди  представителей  других
итальянских  компаний,  в  том  числе  Фрескобальди  и
Черки,  проникших  во  французский  королевский  двор,
они  играли  самую  заметную  роль,  пользуясь  большим
влиянием  на  Филиппа  IV.  Откупщики  налогов  в  Париже,
Туре,  Бурже,  Реймсе,  Лане,  Нарбонне,  Суассоне  и  в
других  городах  и  провинциях,  сборщики  налогов  с  са¬
мых  крупных  ростовщиков  во  Франции  ломбардцев,  об¬
ладатели  торговых  монополий  и  соляных  разработок
Францези  обеспечили  себе  огромное  состояние,  которое
позволило  им  быть  щедрыми  кредиторами  короля.  В  их
активе  были  крупные  займы  на  военные  нужды  Фран¬
ции,  в  которые,  в  частности,  входила  оплата  аренды
генуэзских  морских  судов.  В  послужном  списке  Фран¬
цези  были  важные  дипломатические  миссии,  которые
снискали  им  добрую  славу  и  королевское  расположение.
Во  фландрских  делах  Франции  займы  этих  флорентин¬
цев  обеспечили  нейтралитет  союзников  Англии.  Они
принимали  непосредственное  участие  в  похищении  папы
Бонифация  VIII  в  период  борьбы  Филиппа  IV  с  пап¬
ством.
 С  флорином  в  одной  руке  и  с  мечом  в  другой  Фран¬
цези  верно  служили  французскому  королю,  за  что  были
посвящены  в  рыцари,  и  один  из  них  удостоился  придвор¬
ной  должности  разносчика  хлеба.
 Но  успех  деятельности  разжигал  жажду  богатства
и  притуплял  бдительность  флорентинцев.  Бесславный  ко¬
нец  карьеры  Францези  был  связан  с  их  участием  в
антипапской  борьбе.  Присвоив  большую  часть  денег  из
казны  папы  Бонифация  VII,  они  были  уличены  з  каз¬
нокрадстве  и  приговорены  к  смертной  казни  с  конфис¬
кацией  имущества  в  пользу  короны.
 Одновременно  с  Францези  при  дворе  Филиппа  IV
выделялась  фигура  капеллана  и  интендента  финансов  и
строительства,  капитана  Лувра  Ангеррана  де  Мариньи
[78,  79],  который  только  на  три  года  пережил  флорен¬
тинцев.  Потомок  разорившегося  древнего  нормандского
рода  Ле  Портье,  он  начал  свою  придворную  деятель¬
ность  у  королевы  Жанны  Наваррской  с  почетной  долж-
 50

ности  разносчика  хлеба.  Современники  называли  Ангер  -
рана  де  Мариньи  коадъютором  и  регентом  королевства.
 Придворная  должность  принесла  Ангер  рану  де  Ма¬
риньи  большое  состояние,  и  наследники  древнего  дво¬
рянского  рода  вновь  обрели  могущество,  которое  отныне
зиждилось  на  королевской  службе.
 Карьера  этого  финансиста  Филиппа  IV,  вызывавшая
зависть  придворных  в  течение  двенадцати  лет,  за¬
вершилась  опалой  и  казнью,  которые  позволили  короне
воспользоваться  огромным  состоянием.
 Та  же  бесславная  участь  ожидала  последователей
Францези  и  Ангеррана  де  Мариньи  на  протяжении  XIV  в.,
ее  не  избежал  Жак  Кёр  в  середине  XV  в.

Глава  II
 ДЕ
 г  осу  Дарствен  I  -I  л  я
 ЯТЕЛЬНОСТЬ  ЖАКА  К
 РА
 мя  Жака  Кёра  впервые  появилось  в
документах  королевской  канцелярии  в
1429  г.  [79,  7  —  8,  10].  Оно  упомина¬
лось  в  ордонансе  о  контроле  за  чекан¬
кой  монет  в  связи  с  делом  Равана  Да¬
ну  а.  Повод  ом  к  появлению  этого  доку¬
мента  послужили  махинации  на  монет¬
ном,  дворе  Буржа,  где  вскрылась  фаб¬
рикация  фальшивых  монет.  Старший
монетчик  Раван  Дану  а  и  его  помощни¬
ки  Жак  Кёр  и  меняла  Пьер  Годар  были  наказаны  штра¬
фом  в  сумме  1  тыс.  экю  и  лишались  права  заниматься
монетным  делом.
 В  1432  г.  оружепосеи,  герцога  Бургундского  Бертран
Брокьер  встретил  Жака,  Кёра  среди  французских  куп¬
цов  в  Дамаске,  о  чем  он  сообицал  в  своих  воспоминани¬
ях  о  посещении  Леванта,  [79,  10  —  11].
 Неудача  на  буржском  монетном  дворе  побудила
Жака  Кёра  к  поискам  нового  доходного  места.  Восполь¬
зовавшись  крайне  затруднительным  полооюением,  в  кото¬
ром  оказалась  корона,  верхушка  буржского  купечества,
к  которой  принадлежал  Жак  Кёр,  предложила  свои  ус¬
луги  двору  Карла  VII.  Льготные  условия  снабжения  ко¬
ролевского  двора  предоставили  предприимчивым  бурж-
цам  торговые  привилегии  и  обеспечили  получение  выгод¬
ных  придворных  должностей.
 В  1440  г.  служащий  по  делам  королевской  казны
Жак  Кёр  становится  личным  казначеем  короля
[66,  V,  98].  С  этого  времени  его  имя  постоянно  упо¬
минается  в  официальных  документах,  в  хрониках  и  ме¬
муарах,  свидетельствуя  о  блестящей  карьере  и  печаль¬
ном  конце  буржского  купца  при  дворе  Карла  VII.
 52

Придворная  служба
и  дипломатические  полномочия
 В  одной  из  хроник  современников,  принадлежащей
Матье  де  Куси,  отмечалось,  что  среди  советников  фран¬
цузского  короля  Жак  Кёр  пользовался  наибольшим
влиянием,  благодаря  своему  разуму,  мужеству  и  добро¬
му  управлению  делами  [24,  108].  В  окружении  Карла  VII
он  занимал  место  рядом  с  прославленными  военачаль¬
никами:  коннетаблем  Ришемонтом,  маршалами  Жильбе¬
ром  Ла  Файетом  и  Жаном  Потопом  Ксентрайем,  бастар¬
дом  Орлеана  графом  Дюнуа,  мастерами  огнестрельно¬
го  оружия  братьями  Бюро,  епископом  Рено  Шартрским,
шевалье  Гильомом  Кузино,  генеральным  прокурором
Жаном  Дове  и  другими.
 Одновременно  с  должностью  личного  казначея  коро¬
ля  Жаку  Кёр  у  был  пожалован  дворянский  титул  с  пра¬
вом  распространения  привилегий  и  на  членов  его  семьи
[79,  112].  Получение  дворянства  уравняло  бывшего  бюр¬
гера  в  правах  с  представителями  высшего  сословия  и
сделало  возможным  войти  в  состав  Большого  Совета.
 Должность  личного  казначея  короля  соответствовала
положению  придворного  интенданта,  в  ведомстве  которо¬
го  находились  расходы  королевского  дома  и  хранение  ко¬
ролевского  гардероба.  Столь  ответственные  полномочия
обеспечили  Жаку  Кёру  доступ  к  государственной  казне
и  во  все  финансовые  органы  государственного  аппарата.
Карл  VII  счел  излишней  осторожность  в  отношении  не¬
когда  проштрафившегося  монетчика,  доверив  ему  монет¬
ные  дворы  Парижа  и  Буржа.  Положение  королевского
советника  прибавило  к  этим  обязанностям  дипломати¬
ческие  полномочия.
 В  разносторонней  деятельности  казначея  Карла  VII
трудно  отделить  должностные  функции  от  дел,  явно  не
служивших  общественному  благу,  настолько  придворная
служба  использовалась  в  угоду  личным  интересам.  Не¬
сомненно,  что  такому  положению  весьма  способствовал
характер  интендантской  службы,  давшей  Жаку  Кёру
большую  власть  и  право  на  вмешательство  во  все  госу¬
дарственные  дела.
 В  досье  прокурора  Жана  Дове  об  имуществе  осу¬
жденного  придворная  служба  Жака  Кёра  вырисовыва-
 53

Портрет  Жака  Кёра

ется  главным  образом  на  основании  множества  приве¬
денных  фактов  о  неблаговидных  действиях  интенданта.
Предназначение  досье  не  допускало  подробного  изложе¬
ния  государственной  деятельности  королевского  казна¬
чея,  тем  более  освещение  ее  позитивных  сторон.  Еще  по¬
верхностнее  сообщения  хроник  и  мемуаров,  авторы  кото¬
рых  оказывались  недостаточно  осведомленными  в  этом
деле.
 Между  тем  ордонансы  Карла  VII,  в  которых  упоми¬
нается  об  участии  казначея  в  выработке  цеховых  ста¬
тутов  [19,ХУ//,  378],  а  также  ряд  указов  об  отчетности
казны  и  налоговом  управлении  [19,X///,  372,  414,  516],
раскрывают  другую  сторону  деятельности  Жака  Кёра,
свидетельствующую  об  определенном  вкладе  советника
Карла  VII  в  осуществлении  внутренней  экономической
политики  короны.
 Особого  внимания  заслуживают  предложения  коро¬
левского  казначея,  касавшиеся  сбора  налогов.  Как
известно,  ордонансом  1439  г.  устанавливалась  новая
единица  налогового  обложения,  которой  стал  очаг.  Сог¬
ласно  расчетам  Жака  Кёра,  ежегодный  налог  с  каждого
очага  независимо  от  числа  лиц,  которых  он  объединял,
должен  составлять  20  лив.  В  соответствии  с  количеством
очагов  во  всех  приходах  Франции,  равным  1  млн.,  постоян¬
ный  ежегодный  доход  короны  составил  бы  около  20  млн.
лив.  [71,  125].  Кроме  того,  им  были  выработаны  рацио¬
нальные  нормы  расходов  этой  суммы,  которые  предусмат¬
ривали  все  государственные  нужды.  Самая  большая  сум¬
ма  в  6  млн.  503  тыс.  лив.,  т.  е.  1/3  годового  дохода,  пред¬
назначалась  на  содержание  армии  и  вооруже¬
ние;  4  млн.  —  отводилось  на  поддержание  го¬
родов;  2  мли.  —  на  морские  дела;  1  млн.  —■
на  расходы  посольства;  1  млн.  —  на  содержание  и  оп¬
лату  чиновников  государственного  аппарата  и  только
366  тыс.  лив.  предназначались  на  расходы  королевского
двора  [71,  125].  При  таком  распределении  доходов  в  ре¬
зерве  должно  было  ежегодно  оставаться  около  8  млн.  лив.
К  сожалению,  в  документах  не  осталось  следов  о  реали¬
зации  этой  программы.  Скорее  всего  постоянно  расту¬
щие  расходы  королевского  двора  делали  ее  не¬
реальной.  Однако  регулирование  налогов,  повышение
тальи  и  установление  этого  налога  в  качестве  постоян¬
ного  увеличило  доходы  казны  с  1  млн.  в  начале  правле-
 55

ния  Карла  VII  [21,  1  ,  273,  301]  до  1  млн.  800  тыс.  лив.
в  середине  XV  в.  [95,  294].
 В  связи  с  возобновлением  деятельности  Парламента
и  налоговой  палаты  Лангедока  Жак  Кёр,  будучи  упол¬
номоченным  по  делам  налогов  и  судопроизводства  в  этой
провинции,  сделался  активным  проводником  налоговой
политики  Карла  VII.  В  40-е  годы  XV  в.  королевским  со¬
ветником  был  введен  один  из  косвенных  налогов  «экви¬
валент  эд»  [19,XIV,  400].  Кроме  того,  была  предпринята
попытка  повысить  соляной  налог  —  габель,  составлявший
25%  от  сравнительно  высокой  продажной  стоимости  соли
[95, 	308].  Соляные  поборы  составляли  ежегодно
 160  тыс.  лив.,  т.  е.  9%  от  общей  суммы  налогов  [109,
IV  ,  раг!  II,  255],  а  к  1460  г.  на  долю  косвенных  налогов
приходилось  уже  около  535  тыс.  лив.,  т.  е.  30%  от  всех
налоговых  поступлений  [109,  IV,  раг!  II,  255].
 Фискальным  интересам  королевской  власти  соответ¬
ствовали  цеховые  уставы  о  занятии  сукноделием  в  Бур¬
же,  которые  были  выработаны  в  1443  г.  при  участии
Жака  Кёр  а.
 С  законодательной  деятельностью  казначея  Кар¬
ла  VII  были  связаны  полномочия  на  ассамблеях  мест¬
ных  штатов.  В  годы  Столетней  войны  провинциальные
штаты,  созываемые  ежегодно,  сыграли  большую  роль  в
финансовой  поддержке  французского  короля.  Это  в  свою
очередь  определило  место  комиссара  на  собраниях  шта¬
тов.
 Жак  Кёр  был  уполномочен  по  созыву  ассамблей
штатов  в  Лангедоке  и  в  Оверни.  Искусство  политики
королевского  комиссара  заключалось  в  умении  прово¬
дить  основную  линию  короны,  создавая  видимость  усту¬
пок  требованиям  штатов  и  якобы  не  ущемляя  интере¬
сов  последних.  Прошения  провинциальных  штатов,  как
правило,  касались  отмены  косвенных  налогов,  освобож¬
дения  от  содеожания  армии,  свободы  созыва  ассамблей
и  т.  д.  [86,  8  ,  73,  74,  104,  108,  109,  112].  В  1443  г.  в
Лангедоке  по  просьбе  местных  штатов  Жаком  Кёр  ом
был  отменен  налог  па  импортные  продукты  и  ярмороч-
ная  пошлина,  но  вместо  них  вводился  упомянутый  на¬
лог-—  «эквивалент  эд»  [86,  8  ,  74].  Поощряя  активность
комиссара  Карла  VII  в  возобновлении  морской  торгов¬
ли,  отвечавшей  интересам  купечества  южнофранцузских
городов,  ассамблеи  штатов  Лангедока  вотировали  суб-
 бб

сидии  на  строительство  Гостиного  двора  в  Монпелье
[97,  2  ,  384].  В  1451  г.  не  без  участия  Жака  Кёра
Карл  VII  ввел  запрет  на  ввоз  пряностей  во  Францию
иностранным  купечеством  [106,  II,  348].  Покровительст¬
во  короля  стимулировало  развитие  южнофранцузской
торговли.
 За  годы  участия  Жака  Кёра  в  ассамблеях  штатов
Лангедока  (1440—1451)  провинциальными  собраниями
было  вотировано  около  1  млн.  715  тыс.  лив.  [86,  8,  73,
74,  104,  108,  109,  112].  В  Оверни  ассамблеи  местных
штатов  за  1443  —  1445  гг.  безотказно  вотировали  около
188  тыс.  лив.  [139,  2,  206,  209,  211].
 Стараниями  казначея  был  пополнен  королевский  гар¬
дероб.  Щедростью  советника  Карла  VII  пользовался
весь  многочисленный  двор  короля.  Достаточно  обратить¬
ся  к  долговым  обязательствам,  чтобы  найти  среди  имен
должников  бастарда  Орлеана  графа  Дюнуа,  графа  Ар-
маньяка,  графа  Алансоиского,  графа  Мэн  и  других  [18,
1  ,  103,  218;  2  ,  483,  581,  617].
 За  королевское  покровительство  Жак  Кёр  платил
верной  службой,  справедливо  считая,  что  от  последней
зависит  его  собственное  преуспеяние.
 В  1446  г.,  став  членом  Большого  Совета,  Жак  Кёр
получил  дипломатические  полномочия  и  участвовал  в  по¬
сольствах  Карла  VII  в  Рим,  Женеву  и  в  Геную.  В  осу¬
ществлении  внешней  политики  короны  казначею  Кар¬
ла  VII  принадлежала  исключительная  роль  не  только
как  ее  достойному  проводнику,  но  и  как  инициатору,
руководимому  чутьем  опытного  купца,  в  ряде  внешнепо¬
литических  акций.  Организация  посольств,  быстрое  уста¬
новление  личных  контактов,  главным  орудием  в  кото¬
рых  были  кредиты,  предоставляемые  коронованным  осо¬
бам,  неоднократно  способствовали  благополучному  ис¬
ходу  дипломатических  переговоров.
 Деятельность  Жака  Кёра  на  дипломатическом  попри¬
ще  совпала  с  началом  стабилизации  внутреннего  положе¬
ния  во  Франции,  что  стало  возможным  в  конце  Столет¬
ней  войны.  Внушительные  победы  французской  армии
способствовали  укреплению  политического  престижа  и
переходу  к  активной  внешней  политике,  в  которой  отчет¬
ливо  проявлялись  агрессивные  тенденции.  Привлечение
Жака  Кёра  в  качестве  исполнителя  в  осуществлении
 57

этой  политики  было  весьма  показательно  для  оценки  ее
характера.
 Первые  попытки  Карла  VII  в  активизации  внешней
политики  были  продиктованы  главным  образом  заин¬
тересованностью  в  финансовой  и  военной  поддержке.
В  1434  г.  было  заключено  соглашение  с  герцогом  Авст¬
рийским,  обеспечившее  Карлу  VII  не  только  финансо¬
вую  помощь  в  размере  300  тыс.  лив.,  но  и  политический
союз  против  герцога  Бургундского  [66,//,  482].  В  свя¬
зи  с  этим  император  Сигизмунд  объявил  герцога  Бур¬
гундского  вассалом  Священной  Римской  Империи,  не¬
законно  узурпировавшим  княжества  в  Нижней  Герма¬
нии,  и  призвал  его  к  заключению  союза  с  французским
королем.  Результатом  дипломатических  переговоров  яви¬
лось  заключение  перемирия  между  Карлом  VII  и  мятеж¬
ным  герцогом  (1436).
 На  это  время  приходится  восстановление  связей  с
Кастилией  (1434—  1435)  и  первые  шаги  к  установле¬
нию  отношений  с  Наваррой  и  Арагоном.  В  переговорах
с  арагонским  королем  Альфонсом  V  фран¬
цузская  сторона  при  всей  заинтересованности  в  возмож¬
ном  союзе  с  Арагоном  не  пошла  на  уступки:  Карл  VII
отказался  отдать  Альфонсу  V  Бокэр,  Каркассон  и  Мон¬
пелье  [66,//,  491].
 В  центре  внешней  политики  Карла  VII  были  италь¬
янские  государства.  Однако  первые  шаги  Франции  в  от¬
ношении  Италии  оказались  безрезультатными.  Венеция,
поддерживаемая  герцогом  Бургундским,  отказала  прось¬
бе  о  помощи.  Союзы  с  Миланом,  Савойей  и  маркизатом
Монферрат  [66,//,  485  —  486]  также  существенной  ро¬
ли  не  сыграли.  Но  неудачи  не  лишили  надежд  на  успех
итальянской  политики.
 В  первой  половине  XV  в.  в  Италии  столкнулись  ин¬
тересы  ряда  европейских  государств.
 Перемирие  с  герцогом  Бургундским  и  успех  на  фрон¬
тах  Столетней  войны  усилили  внимание  Карла  VII  к
Италии.  В  1436  г.  был  скреплен  союз  французского
короля  с  герцогом  Савойским,  согласно  которому  по¬
следний  предоставил  Карлу  VII  займ  в  размере  63  тыс.
дук.  [66,  III,  325—326].  Франко-савойское  соглашение
имело  определенные  цели  в  отношении  Генуи  и  Милана.
В  1446  г.  королевским  советником  по  внешнеполитичес¬
ким  делам  Жаном  Гроле  был  составлен  секретный
 58

документ,  согласно  которому  французская  армия  при
поддержке  герцога  Савойского  должна  была  оккупи¬
ровать  Геную  и  Милан  и  вступить  в  полное  владение
ими.  Герцогу  Савойскому  были  обещаны  области  к
северу  от  реки  По  [66,  IV,  228—229].  Хотя  этому  проек¬
ту  не  суждено  было  осуществиться  в  начале  XV  в.,
факт  существования  документа  характеризовал  внеш¬
нюю  политику  Карла  VII,  в  значительной  степени  став¬
шую  прологом  итальянских  войн.
 Комментируя  франко-савойский  договор,  флорен-
тинский  посол  отмечал,  что  план  французов  был  осно¬
ван  на  их  природном  честолюбии,  разумном  желании
использовать  вне  страны  освобождавшуюся  армию  и  на
намерении  пополнить  свои  пустые  карманы  за  счет
Италии  [66,  V,  167].
 Карл  VII  стремился  воспользоваться  внутренней
борьбой  в  итальянских  городах,  не  отказывая  в  под¬
держке  тем  партиям,  которые  в  силу  обстоятельств
искали  союза  с  Францией.  В  50-е  годы  XV  в.  в  Генуе
французский  король  пытался  использовать  в  своих  ин¬
тересах  борьбу  между  дожем  Янусом  Кампофрегосо  и
его  преемником  М.  Одорно.  Воспользовавшись  потопле¬
нием  генуэзцами  французского  судна  в  Эгморте,
Карл  VII  вмешался  в  итальянские  дела.
 В  генуэзской  кампании  ведущая  роль  принадлежала
Жаку  Кёру.  Он  лично  вел  переговоры  с  дожем  Янусом
Кампофрегосо  и  был  одним  из  инициаторов  в  организа¬
ции  военной  помощи  дожу,  в  результате  которой
тот  был  восстановлен  в  своих  правах  (1447)
[18,  1,  194].  Финансирование  этой  операции  обошлось
казначею  Карла  VII  в  13  тыс.  609  экю  [18,  1,  194].  За
эту  помощь,  в  надежде  на  успех,  Карл  VII  вознаградил
казначея  правом  на  раздачу  бенефициев  в  Генуе,  что
позволило  предприимчивому  советнику,  не  дожидаясь
исхода  кампании,  извлечь  из  нее  немалую  выгоду,  отдав
полученное  право  на  откуп  за  535  экю  в  год  [66,  IV,  240].
 После  отказа  дожа  Януса  Кампофрегосо  от  выпол¬
нения  принятых  условий  договора  об  аннексии  Генуи
Жак  Кёр  предложил  направить  в  Италию  французскую
армию.  В  своем  послании  к  советникам  М.  Врезе  и
М.  Пресиньи  он  выразил  уверенность  в  том,  что  боль¬
шая  часть  генуэзцев  поддержит  французов,  если  король
соизволит  отдать  распоряжение  о  вступлении  в  Ге-
 59

ную  [66,  IV,  242].  Планам  советника  Карла  VII  не  суж¬
дено  было  свершиться.  Франция  еще  не  была  готова
к  решительным  действиям,  ограничиваясь  дипломати¬
ческой  борьбой.
 Такую  же  неудачу  потерпела  кампания  Карла  VII
в  отношении  захвата  герцогства  Милан.  Притязания
Франции  были  основаны  на  праве  герцога  Орлеанского
на  сеньорию  Асти  и  вызывали  тревогу  за  престол  у
герцога  Миланского.  В  свое  время  опасность  перед
сильной  Венецией  заставила  Милан  искать  союза  с
Францией.  Теперь,  предвидя  печальный  результат  этого
соглашения,  герцог  Миланский  заключил  союз  с  коро¬
лем  Арагона  Альфонсом  V  [66,  IV,  246].  Столкновение  с
арагонским  королем  сделало  безуспешным  для  Фран¬
ции  начало  итальянской  политики.
 Между  тем  в  это  время  стараниями  Жака  Кёра,
оставившими  след  в  финансовых  отчетах  [121,  235],
было  положено  начало  франко-арагонским  торговым
отношениям.  Переговоры  1450—1454  гг.  между  Кар¬
лом  VII  и  королевой  Марией  привели  к  заключению
торгового  соглашения  сроком  на  31  год  [86,  8,  117].
 Одновременно  с  попыткой  утвердиться  в  Италии
Францией  были  предприняты  дипломатические  шаги
в  отношении  Египта.  Политика  французского  короля  на
востоке  строилась  главным  образом  на  разногласиях
между  итальянскими  республиками  Венецией  и  Генуей,
с  одной  стороны,  и  восточными  монархиями  —  с  другой.
Стремление  к  укреплению  позиций  на  востоке  являлось
одним  из  рычагов  в  итальянской  политике  Франции,  так
как  наносило  удар  по  торговому  владычеству  в  Леван¬
те  давних  соперников  французского  купечества.
 В  1402  г.  между  Карлом  VI  и  Тимуром  Тамерла¬
ном  был  заключен  благоприятный  для  обеих  сторон
торговый  договор,  ставший  прологом  будущих
отношений.
 После  смерти  Тимура  Тамерлана  политическую  об¬
становку  на  востоке  стали  определять  турки.  Усиление
турецкой  опасности  обусловило  расстановку  полити¬
ческих  сил  в  Западной  Европе.  Идея  создания  восточ¬
ного  блока  против  Турции  была  особенно  популярна  сре¬
ди  итальянских  республик,  которые  не  без  основания
усматривали  в  агрессии  Османской  империи  крах  своей
торговой  монополии  на  востоке.  Поддерживаемые  Рим-
 60

ской  церковью  и  Габсбургами,  они  противостояли  дру¬
гому  складывавшемуся  блоку.  Итальянская  политика  и
столкновение  Франции  с  Габсбургами  в  Северной  Ита¬
лии  сближали  Францию  с  Турцией,  союз  между  кото¬
рыми  окончательно  утвердился  в  1536  г.  знаменитыми
«турецкими  капитуляциями».  Этот  договор  развязал
руки  туркам  в  борьбе  против  Габсбургов  и  Венеции,
а  Франции  удалось  укрепить  свое  политическое  влия¬
ние  в  Турции  и  вовлечь  последнюю  в  орбиту  своей
внешней  политики.  Вся  предшествовавшая  этому  исто¬
рия  французского  проникновения  на  Ближний  Восток
была  последовательным  и  целенаправленным  процес¬
сом,  одним  из  этапов  которого  явилось  франко-египет¬
ское  соглашение  1447  г.
 В  1447  г.  французское  посольство  в  Египте,  возглав¬
ляемое  помощником  и  компаньоном  Жака  Кёра  Жаном
да  Виллажем,  доставило  Карлу  VII  ответное  послание
султана  Джамака,  согласно  которому  французскому
купечеству  были  гарантированы  льготные  условия  тор¬
говли  в  Египте  [24,  133—134].  Инициатором  этого  по¬
сольства  был  казначей  французского  короля,  по  досто¬
инству  оцепивший  перспективы  восточносредиземномор¬
ской  торговли.
 Благоприятный  исход  этого  посольства  имел  своим
результатом  получение  торговых  привилегий  на  острове
Родосе,  находившемся  под  влиянием  Египта  [24,  107].
 Торговля  на  востоке,  открывавшая  для  Франции
большие  перспективы,  была  одобрена  Римской  курией.
В  1446  г.  Жак  Кёр  получил  официальную  санкцию  от
папы  Евгения  IV  [71,  117].  Благосклонность  Римской
церкви  в  отношении  Франции  в  это  время  объяснялась
активным  участием  французских  королей  в  борьбе  за
единство  церкви.  В  1449  г.  усилиями  французской  дип¬
ломатии  был  положен  конец  «великому  расколу».  Нема¬
лая  заслуга  в  этом  принадлежала  Жаку  Кёру.
 Впервые  казначей  Карла  VII  зарекомендовал  себя
на  дипломатическом  поприще  в  посольстве  1446  г.  к
герцогу  Савойскому,  бывшему  в  то  время  антипапой
Феликсом  V.  Поддерживая  римского  папу  Евгения  IV,
французский  король  стремился  добиться  от  антипапы
отказа  от  престола.  Поэтому  на  савойское  посольство
возлагались  большие  надежды,  которые  не  замедлили
оправдаться.  Французским  послам  удалось  склонить
 61

герцога  Савойского  Амедея  к  признанию  папы  Евге¬
ния  IV  и  к  согласию  на  епископский  сан.  Как  отмеча¬
лось,  Жак  Кёр  был  вознагражден  за  участие  в  этом
посольстве  буллой,  покровительствующей  левантийской
торговле.
 Однако  после  смерти  папы  Евгения  IV  борьба  за
папский  престол  возобновилась.  В  связи  с  этим  в
1448  г.-  состоялось  знаменитое  посольство  Карла  VII
в  Рим,  организация  которого  принадлежала  королев¬
скому  казначею.  Из  Марселя  были  предварительно
отправлены  одиннадцать  морских  судов,  доставивших
в  Рим  всю  необходимую  для  этой  важной  миссии  эки¬
пировку.  Вслед  за  ними  в  сопровождении  трех  судов
направились  Жак  Кёр  и  королевский  секретарь  М.  де
Шатель.  По  словам  современников,  послы  прибыли  в
Рим  с  большой  помпой.  Торжественный  кортеж  из  трех¬
сот  всадников,  сопровождавший  французов,  вызвал
восхищение  и  удивление.  Это  был  символ  возрождавше¬
гося  могущества  Франции.  Представительность  и  бо¬
гатство  французского  посольства  поразили  воображе¬
ние  папы  Николая  V,  писавшего  позднее  Карлу  VII  о
том,  что  к  чести  короля  за  последние  шестьдесят  лет  в
Риме  никто  не  помнил  столь  блестящего  посольства
[79,  140].  Переговоры  оказались  плодотворными.
 Определенной  оценкой  роли  Жака  Кёра  в  этом  рим¬
ском  посольстве  было  участие  папы  Николая  V  в  даль¬
нейшей  судьбе  королевского  казначея.  Булла  в  защиту
осужденного  и  предоставление  ему  убежища  после
побега  из  Франции  были  данью  за  участие  в  делах
Римской  курии  [79,  436].  Не  исключено,  что  тесные
контакты  с  Римом  скреплялись  кредитами  Жака  Кёра,
хотя  следов  об  этом  в  документах  не  осталось.
 Одной  из  последних  миссий  казначея  Карла  VII
было  участие  в  финансировании  нормандской  военной
операции.  В  1449  г.  блестящие  победы  французской
армии  привели  к  освобождению  Руана.  Взятие  города
положило  начало  освобождению  Нормандии.  Но  даль¬
нейшее  продвижение  войск  ставило  Карла  VII  перед
необходимостью  поисков  новых  средств.  В  этот  период
Жак  Кёр  предоставил  королю  очередную  субсидию
в  размере  200  тыс.  экю  [66,  V,  427—428].
 В  документах  упоминается  о  личном  участии  казна¬
чея  французского  короля  в  переговорах  с  англичанами.
 62

Направленный  Карлом  VII  в  нормандский  город  Шер¬
бур,  Жак  Кёр  вел  переговоры  с  английским  капитаном
Томасом  Говером,  обещая  за  снятие  осады  4  тыс.  экю
и  выдачу  пленных  [66,  V,  428].
 Преданность  королю,  доказанная  успешной  службой,
обеспечила  Жаку  Кёру  всестороннюю  опеку  короны,
которая  в  свою  очередь  благоприятствовала  использо¬
ванию  должностного  положения  в  личных  интересах.
В  документах  почти  не  сохранилось  сведений  об  офи¬
циальных  доходах  казначея  Карла  VII.  Единственное
упоминание  об  этом  касается  вознаграждения  королев¬
ского  комиссара  провинциальными  штатами  Лангедока
и  Оверни.  Согласно  этим  данным,  в  течение  12  лет  Жак
Кёр  получил  свыше  25  тыс.  лив.  (около  24  тыс.  в  Лан¬
гедоке  [86,  8,  104,  105,  108,  112,  113]  и  более  1  тыс.
080  лив.  в  Оверни  [139,  2,  206,  209,  211]).
 Факты,  приводимые  прокурором  Жаном  Дове,  сви¬
детельствуют  о  том,  что  ни  одна  акция  в  многогранной
деятельности  королевского  казначея  на  государственном
поприще  не  обходилась  без  достаточного  вознаграж¬
дения.  Если  дипломатические  миссии  доставляли  торго¬
вые  привилегии,  то  придворная  служба  обеспечивала
огромные  доходы.  Отсутствие  порядка  в  финансовой  от¬
четности  и  в  контроле,  сопутствовавшее  беззастенчивом)
казнокрадству,  делали  невозможным  полный  учет  чьих-
либо  доходов,  тем  более  высшего  должностного  лица,
каким  был  казначей  короля.  Функции  интенданта
позволяли  Жаку  Кёру  взять  на  себя  контроль  за  сбо¬
ром  всех  налогов.
 По  самым  приблизительным  данным  через  руки  ко¬
ролевского  казначея  ежегодно  проходило  более  250  тыс.
лив.,  т.  е.  в  10  раз  больше,  чем  вознаграждения  про¬
винциальных  штатов  за  12-летнее  участие  в  ассамблеях.
По  свидетельству  сборщика  Бурдена  в  1446  г.,  величина
собранных  в  Берри  и  переданных  казначею  Карла  VII
налогов  составила  70  тыс.  680  лив.  Около  9  тыс.  682  лив.
из  этой  суммы  было  присвоено  Жаком  Кёром
[18,  2,  564—565].  В  Лангедоке  из  100  тыс.,  собранных  в
1446  г.,  и  170  тыс.  —  в  1447  г.,  было  всего  присвоено
около  1/5  части  [18,  2,  527—528].  В  графстве  Мэн  из
собранных  7  тыс.  775  лив.  казначею  было  передано
только  около  6  тыс.,  так  как  к  остальным  деньгам  уже
прикоснулись  другие  налоговые  сборщики  [18,  2,  581].
 63

Но  и  от  этой  суммы  Жак  Кёр  удержал  некоторую  часть.
То  же  самое  наблюдалось  в  Пуату.  Из  17  тыс.  670  лив.,
поступивших  королевскому  казначею  и  составлявших
лишь  часть  полагавшейся  суммы,  10%  оставалось  в
личном  пользовании  последнего  [18,  2,  484—485].  Можно
предположить,  что  не  меньшими  были  присвоенные  сум¬
мы  от  налогов  из  Нормандии,  которые  только  в  1450  г.
составили  около  76  тыс.  390  лив.  [18,  1,  171—119].
 Являясь  контролером  монетных  дворов  в  Париже
и  в  Бурже,  Жак  Кёр  не  мог  не  использовать  в  личных
интересах  и  этой  должности.  Тем  более,  что  этому  бла¬
гоприятствовали  разнообразие  обращавшихся  монет  и
постоянное  колебание  их  реальной  стоимости  [79,  XIII]  *.
 Чеканка  монет  допускала  законный  доход  от  этой
операции,  равный  всего  двум  экю  с  каждой  марки  дра¬
гоценного  металла.  Для  опытного  мастера,  каким  был
казначей  Карла  VII,  не  представляло  большого  труда
увеличить  этот  доход  в  десять  раз  за  счет  чеканки
неполноценной  монеты,  присваивая  с  каждой  марки
золота  от  20  до  30  экю  [18,  1,  6—7].
 К  этому  следует  добавить  спекуляции  на  откупах  и
незаконные  поборы  в  Лангедоке  [18,  1,  10—11].
 В  досье  прокурора  Жана  Дове  отмечалось  право
казначея  на  получение  выкупа  за  пленных  англичан
[18,  2,  482—483],  которое  также  использовалось  коро¬
левским  советником  в  личных  интересах.
 Пожалуй,  трудно  найти  хотя  бы  одну  сторону  в  ки¬
пучей  государственной  деятельности  Жака  Кёра,  кото¬
рая  прямо  или  косвенно  не  прибавила  бы  ни  одного  су
к  его  состоянию.
 Очевидная  доходность  государственной  должности
определила  ее  место  в  активности  этого  представителя
бюргерства.
 В  то  же  время  государственная  деятельность  Жака
Кёра  служила  интересам  короны,  укрепляя  ее  престиж.
Казначей  Карла  VII  был  проводником  внутренней  и
внешней  политики  французского  короля,  являясь  сто¬
ронником  решительных  мер.  Его  усилия  были  направ¬
лены  на  совершенствование  налоговой  политики,  с  од-
 *  Стоимость  золотого  экю  составляла  от  22  до  30  су,  франка  —
около  20  су.
 64

Ной  стороны,  и  на  расширение  сферы  французского
влияния  в  области  торговли,  с  другой,  что  в  конечном
счете  обеспечивало  финансовое  и  политическое  могу¬
щество  короны,  создавая  условия  для  перехода  к  абсо¬
лютной  монархии,  сделавшей  свои  первые  шаги  при
Людовике  XI  (1461  —1483).
 Судебный  процесс
 В  1451  г.  в  Телебурге  (Санс)  начался  судебный
процесс  но  делу  королевского  казначея  Жака  Кёра.
Самый  влиятельный  из  советников  Карла  VII,  чье  поло¬
жение  и  огромное  состояние  символизировали  богат¬
ство  и  могущество,  обвинялся  в  убийстве  фаворитки
короля,  в  колдовстве  и  магии,  в  незаконной  торговле
оружием  и  серебром  на  Востоке,  во  взяточничестве  и
спекуляциях  на  откупах,  в  чеканке  фальшивой  монеты  и
в  том,  что  предал  правоверных  сарацинам  [18,  1,  5—14].
Так  закончилась  самая  блестящая  карьера  XV  в.,  карье¬
ра  французского  бюргера  при  дворе  короля.
 Возможность  избавиться  от  вездесущего  кредитора,
в  сети  к  которому  все  чаще  попадало  титулованное  дво¬
рянство,  и  раздел  богатой  добычи,  который  предвещала
конфискация  имущества  обвиняемого,  объединяли  про¬
тив  него  всю  придворную  аристократию  во  главе  с
Карлом  VII.
 Поводом  для  ареста  послужил  донос  придворной
графини  де  Мортань,  в  свое  время  безотказно  пользо¬
вавшейся  кредитами  королевского  казначея.  Из  бога¬
того  арсенала  любопытных  придворных  происшествий
была  извлечена  двухгодичной  давности  история  смер¬
ти  первой  фаворитки  Карла  VII  Агнес  Сорель.  Жаку
Кёру  было  приписано  соучастие  в  ее  отравлении.  Изве¬
стное  расположение  королевского  казначея  к  избран¬
нице  короля  и  обстоятельства  ее  смерти,  приобретшие
со  временем  оттенок  весьма  сомнительной  достовер¬
ности,  способствовали  быстрому  распространению  этой
версии.
 Следует  отметить,  что  причастность  Жака  Кёра  к
убийству  фаворитки  короля  не  доказана.  Документов,
 5  С.  Л.  Плешкова
 65

подтверждающих  эту  версию,  не  ймеется,  в  то  время
как  сохранились  некоторые  материалы,  свидетельствую¬
щие  скорее  о  ложности  обвинения:  это  сообщения  хро¬
ниста  Ж.  Картье  [79,  248],  заявление  парижских  адво¬
катов  [79,  474]  и  другие.
 В  начале  1449  г.,  отмечал  Ж.  Картье,  когда  Карл  VII
находился  на  нормандском  фронте  Столетней  войны,
Агнес  Сорель  была  отправлена  в  королевский  замок
Аннвиль  близ  Жумьежа,  где  должна  была  разрешиться
от  бремени.  После  родов,  как  сообщает  тот  же  хронист,
ее  постигла  тяжелая  болезнь  [79,  249].  Предчувствие
скорой  кончины  вынудило  Агнес  Сорель  распорядиться
своим  имуществом.  В  архивах  Жумьежа  сохранилось
завещание,  по  которому  большая  часть  имущества  по¬
койной  передавалась  местному  аббатству  и  приходам
Лоша,  Буржа  и  Тура  [79,  249].  В  числе  душеприказчи¬
ков  (помимо  Карла  VII  и  королевского  лекаря)  был
назван  и  Жак  Кёр.
 Один  из  документов  финансовой  отчетности  Жака
Кёр  а  за  22.VII  1451  г.  свидетельствовал  о  том,  что
накануне  ареста  Карл  VII  пожаловал  казначею  762  лив.
в  качестве  вознаграждения  за  хорошую  службу
[79,  255—256].  В  письме  к  жене  Жак  Кёр  сообщал  по
поводу  этой  награды,  что  доброе  отношение  к  нему  со
стороны  короля  сейчас  как  никогда  непоколебимо
[79,  256].  Уверенность  в  своем  положении  не  оставляла
у  Жака  Кёр  а  ни  тени  сомнения.
 Между  тем  31.VII  1451  г.  Карл  VII  отдал  приказ
об  аресте  своего  казначея.
 Обвинение  Жака  Кёра  в  убийстве  послужило  осно¬
ванием  для  ареста,  ибо  остальные  обвинения,  касав¬
шиеся  деятельности  казначея,  в  целом  типичной  для
государственного  чиновника  и  купца,  видимо,  вследствие
этого  расценивались  как  недостаточно  серьезные.
 Но  главное  обвинение  послужило  лишь  формальным
поводом  для  ареста,  так  как  тщательность  расследова¬
ния,  которую,  казалось  бы,  требовала  серьезность  этого
обвинения,  подменялась  поисками  доказательств  других
преступлений  Жака  Кёра.  Суд  не  доискивался  до  исти¬
ны,  а  стремился  найти  как  можно  больше  улик  против
обвиняемого  с  тем,  чтобы  обрушить  на  него  обвинения
разного  характера,  по  существу  не  доказывая  ни  одно
из  них.
 66

Вопреки  обычаю  суд  вершил  не  Парламент,  а  чрез¬
вычайная  комиссия,  специально  назначенная  Кар¬
лом  VII  из  числа  королевских  советников.  Поименный
состав  ее  постоянно  менялся,  что  затягивало  расследо¬
вание  и  накаляло  страсти  по  ходу  дела.  В  одну  из
комиссий  были  введены:  бывший  должник  Жака  Кёра
граф  Даммартин  де  Шабан,  казначей  Лагендока  Отто
Кателен,  который  занял  должность  осужденного  и  впо¬
следствии  не  избежал  такой  же  участи,  капеллан
Г.  Гуффье,  судья  Ж.  де  Воке,  нотариус  Ж.  Рожер  и
другие  [79,  259].  Суд  проходил  при  закрытых  дверях.
 Процедурными  нарушениями  были  отсутствие  адво¬
ката  у  обвиняемого  и  опрос  без  свидетелей.  Суждения
членов  чрезвычайной  комиссии  складывались  на  осно¬
вании  показаний  свидетелей  в  отсутствие  подсудимого,
что  исключало  всякую  нежелательную  для  суда  слу¬
чайность.
 Вопрос  об  адвокате  был  первым  серьезным  столк¬
новением  между  Жаком  Кёром  и  чрезвычайной  комис¬
сией,  и  он  показал,  что  суд  имеет  перед  собой  хитрого1
и  умного  противника,  способного  себя  защитить.  Обви¬
няемый  настаивал  на  своем  праве  свободного  выбора
адвоката  и  категорически  возражал  против  назначен¬
ных  для  этой  миссии  Ж-  Тьерри  и  П.  Жубера,  бывших,
факторов  его  торговой  компании.  Он  требовал  привле¬
чения  к  делу  в  качестве  свидетеля  епископа  Агда
[79,  270].  Жак  Кёр  надеялся,  что  епископ,  объявив  его
от  лица  церкви  неподсудным  светскому  суду,  тем  самым
спасет  от  неминуемой  расправы.  Отношения  между
Римской  курией  и  двором  французского  короля  могли
позволить  осужденному  питать  надежду  на  амнистию.
Определенной  гарантией  в  этом  была  булла  о  тонзуре,
полученная  Жаком  Кёром.
 Кроме  того,  в  ходе  судебного  расследования  в  1452  г.
папа  Николай  V  направил  Карлу  VII  послание  с  прось¬
бой  о  помиловании  Жака  Кёра,  отмечая  его  особые  за¬
слуги  перед  королем  и  церковью  [79,  436].  Заступни¬
чество  Римского  папы  и  булла  о  тонзуре  заставили
суд  обратиться  к  поискам  доказательств  нарушения
обета,  данного  обвиняемым  в  свое  время  церкви.  Воп¬
рос  об  адвокатстве  остался  нерешенным,  но  чрезвычай¬
ная  комиссия  и  не  посчитала  нужным  более  к  нему
возвращаться.
 5*
 67

Первый  допрос  касался  приписываемого  Жаку  Кёру
соучастия  в  отравлении  Агнес  Сорель.  Решение  суда  по
поводу  этого  обвинения  основывалось  на  единственном
доносе  графини  де  Мортань,  который  не  подвергался
сомнению  и  не  был  подтвержден  дополнительными  све¬
дениями.  Обвинение  в  колдовстве  и  магии  исходило  от
доктора  словесности  и  искусств  Фернана  де  Кардюля.
Побывав  на  лионских  рудниках  по  разработке  цветных
металлов,  он  выступил  свидетелем  якобы  колдовских
дел  рудокопов,  которые  будто  бы  позволяли  им  добы¬
вать  ценные  металлы.
 Жак  Кёр  не  смог  отвести  от  себя  эти  обвинения,  так
и  не  найдя  веских  доказательств  своей  невиновности.
Но  его  несогласие  с  доводами  суда  и  очевидная  бес¬
помощность  выступавших  свидетелей  вынуждали  суд
сфабриковать  новые  обвинения.  Это  не  составляло  ни¬
какого  труда.  Деятельность  Жака  Кёра,  наделенного
большими  полномочиями  при  полной  безконтрольности,
была  неисчерпаемым  источником  для  всевозможных
злоупотреблений,  беззастенчивого  казнокрадства,  спе¬
куляций  и  взяточничества.  Обвинение  королевского  каз¬
начея  в  злоупотреблении  своими  полномочиями  и  рас¬
следование  нарушений  вскрывало  состояние  государст¬
венного  аппарата,  систему  налогов,  торговли,  чеканку
монет  и  прочие  стороны  хозяйственной  жизни  Франции
в  первой  половине  XV  в.
 Жак  Кёр  хотя  и  не  отрицал  предъявленных  обвине¬
ний,  касавшихся  его  торгово-предпринимательской  дея¬
тельности,  но  всякий  раз  не  безуспешно  доказывал
законность  совершенных  операций.  Так,  им  было  откло¬
нено  обвинение  в  незаконности  вывоза  оружия  на  том
основании,  что  папа  Евгений  IV  специальной  буллой
(1445)  разрешил  ему  торговлю  с  Левантом  [71,  117],
а  Карл  VII  санкционировал  отправку  посольства  ко
двору  султана  [79,267].  Законность  экспорта  монет  он
обосновывал  принадлежностью  этих  денег  монетным
дворам  Германии  и  других  стран  [24,107,113].
 Одно  из  обвинений  касалось  жестокой  расправы  над
матросом,  который  оказался  немецким  пилигримом.
В  оправдание  этих  действий  Жак  Кёр  сослался  на  свою
неосведомленность  и  привел  ордонанс  Карла  VII  (1443),
согласно  которому  на  галеры  набирали  бездомный  и
бесправный  люд  портовых  городов  [79,  267].
 68

На  суде  было  оглашено,  что  подсудимый  сурово  обо¬
шелся  с  четырнадцатилетним  рабом,  христианином  по
происхождению,  который,  бежав  от  своего  хозяина  из
Александрии,  нашел  убежище  на  одной  из  королевских
галер.  Жак  Кёр  заставил  вернуть  мальчика  его  хозяину,
пригрозив  своим  факторам  расправой  в  случае  невы¬
полнения  приказа  [79,  263—264,  267—268].
 Обвиняемый  признал  достоверность  этого  факта,  по
пытался  оправдать  свое  поведение  государственными
интересами  развития  восточной  торговли.  Несомненно,
Жак  Кёр  преувеличивал  значение  сокрытия  раба,  видя
в  нем  опасность  для  своей  торговли  в  Леванте.
 Однако  в  этом  факте,  как  и  в  предыдущем,  можно
усмотреть  определенные  морально-этические  принципы
французского  бюргера  XV  в.  Его  деловитость  и  расчет¬
ливость  выдвигаются  на  первый  план,  обнажая  бюр¬
герскую  сущность  интересов.  Апелляции  к  церковно¬
служителям  оказываются  по  существу  ловкими  спеку¬
ляциями.
 Махинации  с  откупами,  присвоение  больших  денеж¬
ных  сумм  и  незаконные  вымогательства  обвиняемый  ква¬
лифицировал  как  незначительные  вознаграждения  за
его  участие  и  старание  [18,  1,  8—9].
 Исчерпав  обвинения  и  добившись  признания  Жака
Кёра  в  совершении  некоторых  противозаконных  дел,
суд  вынес  приговор.  Вместо  смертной  казни,  положен¬
ной  за  совершенные  преступления,  отмечалось  в  обвини¬
тельном  акте,  королевский  казначей  был  приговорен  к
публичному  покаянию  и  к  штрафу  в  400  тыс.  экю  с
конфискацией  всего  имущества.  После  полного  удов¬
летворения  иска  бывшему  советнику  Карла  VII  было
предписано  навсегда  покинуть  пределы  Франции
[18,  1,  14].
 Известный  либерализм  приговора  обусловливался
немалыми  заслугами  бывшего  советника  короля  на  го¬
сударственном  поприще,  а  также  заступничеством  рим¬
ского  папы  и  другими  соображениями,  о  которых  в  до¬
кументе  не  упоминается  [18,  1,  13].
 Вынесение  приговора  подготовило  осуществление
самой  основной  части  судебного  расследования  —  кон¬
фискации  имущества.  Выявление  и  опись  движимого
и  недвижимого  имущества  и  в  связи  с  этим  непосред¬
ственное  знакомство  с  разными  сторонами  деятельности
 69

Жака  Кёра  по  существу  вылилось  в  настоящий  обви¬
нительный  акт  против  него.  Театральность  судебного
процесса  как  бы  получила  неопровержимые  доказа¬
тельства  законности  обвинений,  ареста,  приговора
в  конце  расследования.  Тщательность,  с  которой  ко¬
ролевское  правосудие  подошло  к  осуществлению
последнего  этапа  разбирательства,  свидетельство¬
вала  об  огромном  значении  результатов  последнего
для  короны.
 Исполнение  полномочий  по  этому  делу  было  возло¬
жено  на  генерального  прокурора  Жана  Дове.  Потом¬
ственный  королевский  прокурор  был  достойной  фигурой.
Его  заслуги  перед  королем  не  оставляли  в  этом
сомнения.
 Расследование  дела  об  имуществе  продолжалось  в
течение  четырех  лет  (1453—1457).  Досье  Жана  Дове
обрисовало  своеобразную  картину  многогранной  дея¬
тельности  казначея  Карла  VII.  Выявленные  факты  сви¬
детельствовали  о  казнокрадстве  и  расхищении  королев¬
ского  гардероба,  а  также  об  использовании  служебных
полномочий  в  личных  интересах.
 В  1457  г.  дело  было  закончено.  Корона  подсчитывала
свои  доходы,  и  Карл  VII  счел  возможным  удовлетво¬
рить  просьбу  наследников  осужденного  о  восстановле¬
нии  их  в  правах  на  оставшуюся  долю  наследства
[79,  489—491].
 Между  тем  судебный  процесс  приобрел  широкую
известность  и  принес  Жаку  Кёру  славы  не  меньше,  чем
вся  его  деятельность.  Современниками  этот  судебный
процесс  расценивался  как  акт  несправедливости  со  сто¬
роны  Карла  VII  по  отношению  к  бывшему  верному  защит¬
нику  и  проводнику  интересов  короны.  Предприимчивый
бюргер,  сумевший  в  условиях  Столетней  войны  нажить
огромный  денежный  капитал,  изображался  как  жертва,
подвергавшаяся  незаслуженной  каре.  Обычно  критике
подвергалась  организация  суда  и  необоснованность
главного  обвинения  и  ареста.  Что  же  касается  миссии
прокурора  Жана  Дове  и  картины  деятельности  казна¬
чея,  раскрывшейся  по  ходу  дела,  то  она  оставалась
в  тени.
 В  связи  с  этим  показательны  свидетельства  семи
парижских  адвокатов,  отмечавших  нарушения  самой
процедуры  судопроизводства  в  опросе  без  свидетелей,
 70

в  смене  состава  чрезвычайной  комиссии  и  в  частых
изменениях  места  заключения  [79,474].  История  опалы
Жака  Кёра  заставляла  обращаться  к  материалам  рас¬
следования  многих  авторов.  Очевидная  «разыгранность»
судебного  процесса  наводила  на  мысль  о  его  скрытых
мотивах.
 Расправу  над  Жаком  Кёром  объясняли  финансовыми
затруднениями  короны  в  связи  с  освобождением  Гиени.
Действительно,  финансовый  вопрос  оставался  самым
насущным  в  годы  Столетней  войны.  Но  трудно  понять,
почему  Карл  VII  предпочел  избавиться  от  своего  совет¬
ника,  а  не  прибегнуть  к  его  финансовой  помощи,  как
это  бывало  неоднократно.
 Предполагалось,  что  причиной  опалы  Жака  Кёра
послужило  якобы  финансирование  им  мятежного  прин¬
ца  Людовика  [79,  XXVII].  Эта  версия  кажется  более
правдоподобной,  хотя  документального  подтверждения
не  находит.
 Вероятно,  имели  место  личные  мотивы,  которыми
руководствовался  Карл  VII.
 Так  или  иначе,  но  французскому  королю  нетрудно
было  расправиться  со  своей  жертвой.  Сомнительной
достоверности  версии,  принятой  бездоказательно,  было
достаточно  для  того,  чтобы  не  только  начать  судебное
дело,  но  и  предопределить  его  печальный  конец.
 При  выяснении  причин  затеянного  судебного  разби¬
рательства,  как  правило,  от  внимания  ускользала  та
легкость,  с  которой  был  низведен  с  вершины  славы
первый  богач  Франции.  Между  тем  этот  факт  опреде¬
ленным  образом  свидетельствовал  о  характере  деятель¬
ности  Жака  Кёра  и  об  особенностях  денежного  накоп¬
ления  французской  короны,  что  представляет  не  мень¬
ший  интерес,  чем  выяснение  причин  опалы.
 Покровительство  казначею  позволило  Карлу  VII  по
своему  усмотрению  распорядиться  не  только  судьбой
Жака  Кёра,  но  и  его  состоянием.  Сопричастная  к  быст¬
рому  росту  этого  состояния,  корона  с  полным  правом
воспользовалась  им  до  конца.
 В  то  же  время  естественно  поставить  вопрос  о  ха¬
рактере  активности  Жака  Кёра,  о  том,  насколько
самостоятельной  и  независимой  от  королевских
привилегий  была  деятельность  первого  фанцузского
богача.
 7!

Что  касается  государственной  службы,  то  она  не
могла  быть  примером  этой  самостоятельности.  Рост
денежного  капитала  в  этой  сфере  в  значительной  сте¬
пени  стимулировался  привилегиями  высокого  долж¬
ностного  лица.
 Рассмотрение  торгово-предпринимательской  деятель¬
ности  Жака  Кёра  позволит  продолжить  это  наблюдение,

Глава  III
 ТОРГОВЛЯ
 И  ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО
 досье  прокурора  Жана  Дове  по  делу
об  имуществе  Жака  Кёра  основное
место  занимают  описи.  Решение
суда  о  конфискации  имущества  каз¬
начея  Карла  VII  в  пользу  короны
делало  составление  этих  документов
особенно  ответственным.  За  пять  лет
прокурором  Жаном  Дове  были  опи¬
саны  рудники  цветных  металлов,  зем¬
ли,  дома,  драгоценности,  ткани,  меха
и  платья.  Вместе  с  документами  финансовой  отчетно¬
сти,  векселями  и  копиями  долговых  расписок  эти  описи
были  фактами,  свидетельствовавшими  об  активной  тор¬
гово-предпринимательской  деятельности  Жака  Кёра.
 Торговая  компания
 Начало  торговой  деятельности  Жака  Кёра  восходит
ко  времени  его  допридворной  службы.  В  документах  не
сохранилось  следов  об  этом  периоде,  хотя  известно
о  принадлежности  буржца  к  верхушке  богатого  купе¬
чества  и  о  посещении  Дамаска.
 Возможно,  что  будущий  казначей  французского  ко¬
роля  входил  в  одну  из  немногочисленных  в  годы  Сто¬
летней  войны  торговых  компаний,  занимавшуюся  выгод¬
ными  торговыми  операциями,  услуги  которой  были
предложены  королевскому  двору;  либо  поиски  доход¬
ного  места  объединили  четырех  буржских  купцов,  пред¬
ложивших  Карлу  VII  свои  услуги  по  снабжению.  Во
всяком  случае,  ко  времени  получения  Жаком  Кёром
интендантских  полномочий  уже  существовала  ячейка
 73

будущей  торговой  компании,  достигшей  своего  расцвета
под  покровительством  короны.
 Полномочия  личного  казначея  Карла  VII  способст¬
вовали  расширению  сферы  деятельности  торговой  ком¬
пании,  увеличению  ее  численного  состава  и  изменению
структуры.  Оставаясь  покровительствуемой  торговой
компанией  без  объединенного  капитала,  она  обретала
черты,  типичные  для  средневековой  компании.
 Во  главе  этого  объединения  находился  Жак  Кёр.
Его  помощниками  и  партнерами  были  буржские  купцы,
получившие  придворные  должности:  конюший  Гильом
де  Вари,  дворецкий  Антуан  Нуар,  а  также  Жан  де  Вил-
лаж.  Составленные  ими  отчетные  финансовые  докумен¬
ты,  векселя  и  расписки  отражали  большие  полномочия
этих  лиц  в  делах  компании  [18,1,  154—155;  2,  509,  554].
 В  числе  факторов  или  торговых  агентов  было  глав¬
ным  образом  купечество.  Особую  категорию  среди  них
составляли  сборщики  налогов.  В  материалах  досье  упо¬
мянуто  144  фактора  [18,  2,  655—670],  из  которых  133
купца  и  11  налоговых  сборщиков  были  из  Нормандии
[18,  1,  105—106,  109,  116,  119],  Лиона  [18,  1,  241,250,  254,
325,  334],  Пуату  [18,  2,483,484—486,  493],  Нижней  Овер¬
ни  [18,2,477—479,  538,542]  и  Бретани  [18,2,597—598].
Численный  состав  и  социальная  принадлежность  факто¬
ров  свидетельствовали  о  доходности  службы.  Большие
привилегии  торговой  компании  обусловливали  стремле¬
ние  купечества  непременно  попасть  в  число  ее  факторов.
Кроме  того,  посредничество  предоставляло  широкий
простор  для  всевозможных  махинаций.  Однако  вступ¬
ление  в  торговую  компанию  было  ограничено  требова¬
нием  рекомендации,  которую  должен  был  давать  опыт¬
ный  служащий  [18,  1,  38].
 Характер  отношений  между  компаньонами  и  служа¬
щими  определялся  скорее  интересами  компании  в  це¬
лом,  чем  господством  и  подчинением,  хотя  высокое
должностное  положение  Жака  Кёра  вносило  в  эти  отно¬
шения  известный  элемент  неравноправности.
 Посредническая  деятельность  по  снабжению  коро¬
левского  двора  таила  в  себе  немалую  выгоду  для
каждого  фактора.
 Показательной  в  этом  отношении  была  деятельность
налоговых  сборщиков.  Совмещение  функций  по
сбору  налогов  с  торговыми  операциями  способст-
 74

вовало  использованию  и  даже  сокрытию  значитель¬
ных  сумм  из  налоговых  поступлений.  В  ходе  след¬
ствия  по  делу  об  имуществе  Жака  Кёра  прокурором
Жаном  Дове  были  привлечены  к  уплате  казенных  дол¬
гов  сборщик  эд  в  Пуату  Жан  Бурден,  присвоивший
4  тыс.  182  лив.  [18,  2,  484],  сборщик  налогов  в  Лионе
Г.  Шоле,  прикарманивший  3  тыс.  лив.  [18,  2,  460],
сборщик  тальи  в  Оверни  М.  Руке,  присвоивший  всего
200  лив.  [18,  1,  156,  431,  440]  и  другие.
 Оплата  факторов,  если  судить  по  документам  досье,
осуществлялась  нередко  в  натуральной  форме  из  коро¬
левских  запасов,  что  способствовало  расхищению  и
спекуляции.  Факторы  неоднократно  подтверждали  по¬
лучение  платья,  мехов,  тканей  и  прочих  вещей  из
королевского  гардероба.  Жак  Кёр  щедро  вознаграждал
своих  служащих.  По  свидетельству  налогового  сбор¬
щика  М.  Бовале,  из  королевских  запасов  им  было  полу¬
чено  только  120  шкурок  соболя,  которые  М.  Бовале
продал  к  собственной  выгоде,  не  делясь  с  компанией,
а  также  другие  вещи  [18,  1,  157;  2,  482,  499].  Пожалуй,
самой  большой  документацией,  которой  в  ходе  следст¬
вия  располагал  Жан  Дове,  были  расписки  о  получении
различных  вещей  из  королевского  гардероба.  Возна¬
граждения  факторов  из  королевских  запасов  превосхо¬
дили  другие  формы  оплаты  и  вместе  с  сопутствовавшей
им  спекуляцией  безусловно  способствовали  расхищению
королевского  гардероба.
 Документы  за  подписями  Жака  Кёра,  Гильома  де
Вари  и  Антуана  Нуара  свидетельствовали  о  выдаче
факторам  денежных  сумм  на  закупку  товаров.  Так,  в
1448  г.  фактору  П.  Шабо  было  выдано  350  экю  на
покупку  английского  и  французского  сукна  [18,  1,  154—•
155].  В  том  же  году  фактору  Ж.  Мартине  было  вы¬
дано  3  тыс.  экю  [18,  2,  554]  и  О.  Келя  —  6  тыс.  446  лив.
[18,  2,  509].  В  досье  было  вложено  обменное  письмо  на
сумму  5  тыс.  дук.,  подписанное  Жаком  Кёром  20.XII.
1444  г.  и  адресованное  римским  купцам  Б.  Боромео  и
Т.  Спинелли  [18,  1,  183].
 Значительное  место  в  деятельности  торговой  компа¬
нии  отводилось  бухгалтерии.  Необходимость  в  отчет¬
ности  определялась  интендантскими  функциями.  Учет
поступлений,  заказы  и  распределение  были  главной
обязанностью  королевского  казначея.  Вместе  с  тем
 75

личные  интересы  компаньонов,  пользовавшихся  извест¬
ной  самостоятельностью,  требовали  ведения  своей  бух¬
галтерии.  Отсутствие  торговых  книг  в  значительной
степени  затрудняет  выяснение  этого  вопроса.  Собранные
Жаном  Дове  долговые  расписки  и  обменные  письма
свидетельствуют  о  том,  что  техника  обмена  не  выходила
за  рамки  векселя.  Типичным  документом  такого  рода
является  долговая  расписка  фактора  Жака  Мартине  из
Иссудена:  «Я,  Жак  Мартине,  купец  из  Иссудена,  —
отмечалось  в  ней,  —  признаю,  что  должен  монсеньору
короля  сиру  Жаку  Кёру  сумму  в  300  экю  в  ныне  обра¬
щающихся  монетах  за  бакалею,  полученную  от  него
в  Монпелье;  эту  сумму  я  обещал  уплатить  в  Бурже  че¬
рез  Гильома  де  Вари.  Гарантией  служит  моя  подпись,
сделанная  13-го  сентября  в  Монпелье  в  1447  г.  Жак
Мартине»  [18,  2,  508].  Любопытен  подсчет  долгов  ли¬
можского  фактора,  сделанный  самим  Жаком  Дёром.
«Сегодня  в  последний  день  декабря  1450,  —  писал  каз¬
начей  Дарла  VII,  —  при  совместном  подсчете  Жаном
Керсеном  и  мной  Жан  Керсен  остался  должен  мне  по
текущему  счету,  кроме  3  тыс.  экю  за  проданную  бака¬
лею,  серебро  и  другие  вещи,  выданные  ему  Гильомом
де  Вари,  сумму  в  3  тыс.  75  экю»  [18,  1,  50].
 Спекулятивный  характер  операций  по  реализации
товаров  из  королевских  запасов  вызывал  стремление
Жака  Кёра  и  его  компаньонов  скрывать  отчетность.
Видимо  этим  можно  объяснить  отсутствие  торговых
книг,  известных  европейскому  купечеству  с  XIII  в.,  ко¬
торые,  несомненно,  велись  Жаком  Кёром,  но  оказались
недоступными  прокурору  Жану  Дове.
 Одним  из  основных  направлений  в  деятельности
торговой  компании  была  организация  факторий  или
филиалов.  Согласно  материалам  досье,  лавки  казначея
Карла  VII  сира  Жака  Кёра,  как  именовались  эти  фак¬
тории,  были  почти  в  каждой  провинции  Франции  и  за
ее  пределами:  в  Бурже,  Блуа,  Генно,  Лионе,  Монпелье,
Марселе,  Мулене,  Орлеане,  Пюизе,  Реймсе,  Руане,  Сен-
Пурсене,  Туре,  в  Труа,  а  также  в  Барселоне,  Брюгге,
Флоренции,  Женеве  и  даже  в  Шотландии.
 В  фактории  размещались  склады  и  конторы  по
обмену  денег.  В  Нормандской  фактории,  возглавляемой
налоговым  сборщиком  Гуго  Обером,  компания  держала
амбары  с  зерном  и  солыо  [18,  1,  44];  туда  же  направля-
 76

лись  товары  из-за  границы  [18,2,  509].  Опись  имущества
руанской  конторы  свидетельствовала  о  солидности
фактории  [18,  1,  111  —116].  В  двухэтажном  доме  с
длинными  галереями,  выходившими  в  сад,  было  девять
комнат,  включая  кухню,  склады,  жилые  помещения,
а  также  собственно  лавку.  Глава  фактории  заботился  и
о  внутреннем  убранстве  дома.  В  описи  отмечены  доро¬
гие  портьеры  и  покрывала,  орехового  дерева  сундуки,
столы  и  торговые  стойки,  покрытые  зеленым  сукном,
зеркала  и  прочие  ценные  вещи.
 Товары,  как  правило,  не  залеживались.  Согласно
описи  1453  г.,  полотна  и  саржи  в  фактории  оказалось
в  наличии  всего  на  сумму  64  лив.,  что  свидетельство¬
вало  об  активности  компании  по  реализации  товаров
после  ареста  Жака  Кёра  [18,  1,  111  —116].
 Фландрскую  факторию  в  Брюгге  возглавлял  купен,
Эрве  из  Парижа  ]  18,  1,  37].
 Факториям  за  пределами  Франции  Жак  Кёр  прида¬
вал  особое  значение  и  был  не  безучастен  к  их  разме¬
щению,  так  как  они  снабжали  наиболее  дефицитными
товарами  и  были  весьма  доходными  рынками  сбыта.
По  свидетельству  фактора  Ж.  Нике  Шотландская  фак¬
тория  (точное  место  расположения  неизвестно),  воз¬
главляемая  шотландцем  Джоном  Керлейном  [18,  2,  510—
511],  поставляла  во  Францию  через  порты  Руан  и
Ларошель  шерстяную  пряжу,  готовое  сукно  и  кожу.
Только  в  1450  г.  из  Шотландии  в  Ларошель  было  от¬
правлено  22  тюка  весом  на  4  тыс.  828  лив.  шерсти
[18,  2,  549,  614].
 Фландрская  фактория  была  средоточием  пряностей,
доставляемых  из  Леванта.  Доходы  от  этой  торговли  ис¬
пользовались  на  покупку  фландрского  сукна.  В  мате¬
риалах  досье  деятельность  брюггской  фактории  освеще¬
на  подробнее  остальных,  что,  видимо,  отражало  состоя¬
ние  дела.
 Исключительная  доходность  и  большая  активность
этой  фактории  характеризовали  деятельность  всей  ком¬
пании,  посреднический  характер  ее  торговых  операций  и
преимущественную  роль  в  них  традиционного  товара  —
пряностей.  Фактория  обслуживалась  более  чем  пятью
факторами,  совмещавшими  торговые  и  транспортные
операции.
 Строгой  дифференциации  в  отправлении  операций
 77

не  было  во  всех  факториях.  В  протоколах  допросов  фи-
турпруют  Мартин  Прандукс,  Жан,  де  Мерл,  Филипп  из
Парижа  и  Жан  Пла  [18,  1,  37,  39—40].
 По  свидетельству  Мартина  Прандукса,  в  1451  г.
Жак  Кёр  внес  в  дела  брюггской  фактории  около  15  тыс.
экю  [18,  1,  28],  а  из  показаний  главы  этой  фактории
Эрве  из  Парижа  известно,  что  величина  первоначаль¬
ного  вклада  составляла  всего  1  тыс.  экю  [18,/,  38].  Воз¬
росший  интерес  к  деятельности  фактории  несомненен.
 В  Женеве  находилась  контора  по  обмену  денег  и
торговым  операциям.  Возглавлял  ее  фактор  Этьен  Ашар
[18,  1,  339—340].
 Во  Флоренции  торговая  компания  держала  лавку  по
закупке  флорентийских  тканей.  На  эти  операции  ас¬
сигновались  большие  денежные  суммы,  одна  из  кото¬
рых  составляла  3  тыс.  500  фл.  [123,  201].
 Следует  отметить,  что  иностранными  факториями
не  ограничивались  торговые  связи  компании.  В  числе
факторов  были  купцы  из  Рима  и  Неаполя  и  даже  из
Рагузы,  хотя  факторий  в  этих  местах  не  имелось,
Купец  из  Рагузы  Мазино  Каян  в  документах  упомянут
как  активный  поставщик  пряностей.  Согласно  вексе¬
лю  он  получил  из  Антуана  Нуара  1  тыс.  800  дук,
на  закупку  пряностей,  которые  были  доставлены  им  в
Монпелье  [18, 	2,  469,  477—483].  Рядом  с  рагузанцем
 неоднократно  упоминаются  имена  итальянцев  Жана
Медичи  [18,  1,  54],  Жана  Барди  [18,  1,  215,  224],  Жана
Бурцелли  [18, 	1,  191,  213,  214,  224],  Лоренцо  Сервелли
 [18,  2,  469  —  473]  и  других.  Возможно,  что  флорентий¬
ская  фактория  была  связана  с  местными  компаниями,  с
производством  сукна,  хотя  сведений  об  этих  отношени¬
ях  в  досье  не  имеется.
 Деятельность  торговой  компании  сводилась  преиму¬
щественно  к  торговым  и  кредитно-финансовым  операци¬
ям.  Для  королевского  двора  поставлялись  все  лучшее:
сукна,  шелка,  полотно,  бархат,  меха,  всевозможная  хо¬
зяйственная  утварь,  посуда,  а  также  продукты  сель¬
ского  хозяйства  и  благовония,  пряности  и  прочее  [18,
1,  157;  2,  477,  555].  В  1453  г.,  спустя  два  года  после  аре¬
ста  Жака  Кёра,  прокурором  Жаном  Дове  была  произ¬
ведена  опись  товаров,  находившихся  в  фактории  Тура.
Всего  описано  было  на  сумму  до  19  тыс.  833  лив.  [18,
1,  58—96].  Большая  часть  описи  касалась  тканей  и  ме-
 78

хов,  разнообразию  и  богатству  которых  мог  позавидо¬
вать  любой  европейский  купец.  Перечень  товаров  пред¬
ставлял  своеобразную  карту  торговых  связей  компании.
Среди  тканей  были:  сукна  из  Руана,  Монтивильера,
Буржа,  Динона,  Лиля,  а  также  из  Шотландии,  Катало¬
нии  и  Англии;  бархат,  парча,  кружева,  шелка  из  Кип¬
ра,  Лукки;  тафта  из  Флоренции  и  Болоньи;  кипрский  Да¬
маск,  сатин,  камлот,  льняное  полотно  из  Руана,  Камбре,
Голландии  и  Англии,  шелковое  полотно  и  холщовые
ткани.
 Т  аблица  1
 ОПИСЬ  ТКАНЕЙ  ТУРСКОЙ  ФАКТОРИИ
 Название
 Количество
 Стоимость
(в  тыс.
лив.)
 штук
 локтей
 Сукна  .........
 440
 1990
 2300
 Тафта
 314
 509
 2288
 Сатин  	 .........
 80
 742
 1704
 Дамаск
 77
 573
 2014
 Льняное  полотно
 42
 278
 229
 Бархат  .
 37
 128
 787
 Шелковое  полотно
 34
 281
 Шелк
 ?
 ?
 803
 Парча
 7
 103
 3104
 Кружева
 6
 9
 33
 Холщовые  ткани
 6
 ?
 3
 Камлот
 4
 22
 33
 Всего,  согласно  описи,  1  тыс.  047  штук,  что  состав¬
ляло  4  тыс.  354  локтя  тканей  двенадцати  названий  на
сумму  11  тыс.  410  лив.
 В  описи  мехов  было  отмечено  711  шкурок  и  148  ман¬
то  из  куниц,  соболей,  горностаев,  песцов  и  ягнят  на
сумму  3  тыс.  333  лив.  [18,  А  58—96].
 Торговая  активность  компании  позволяла  увеличить
и  разнообразить  ассортимент  товаров,  предлагаемых  ко¬
ролевскому  двору.  Стараниями  Жака  Кёра  и  его  ком¬
паньонов  королевская  аг§еп1епе  превратилась  в  один
из  источников  обогащения  многочисленного  штата  фак¬
торов.
 Следствие  по  делу  королевского  казначея  обнаружи¬
ло  самую  широкую  клиентуру,  которая  пользовалась  ус¬
лугами  торговой  компании  и  получала  товары  из  коро-
 79

левских  запасов.  С  1451  г.  по  1456  г.  на  основании  хра¬
нившихся  в  казне  векселей  прокурором  Жаном  Дове  бы¬
ло  опрошено  более  ста  должников.  В  досье  отмечено
86  имен,  в  числе  которых  66  горожан  Тура,  Анжера,
Ларошели,  Амьена,  Орлеана  и  Руана  [18,  2,  493—500].
Сведения  в  основном  общего  характера,  без  конкретно¬
го  указания  на  принадлежность  этих  горожан  к  ремес¬
ленной  или  торговой  корпорации.  Только  в  трех  случа¬
ях  имеются  указания  на  ювелира,  мастера  по  художест¬
венным  миниатюрам  и  торговца  чулками.  Среди  двад¬
цати  остальных  должников  десять  придворных,  в  том
числе  слуг,  конюших  и  прочих  и  столько  же  дворян,  не
принадлежавших  двору  [18,2,  493—500].
 С  1446  по  1450  г.  товаров  были  выдано  на  сумму
13  тыс.  экю  [18,  2,  493—500].  В  копиях  векселей  обычно
указывалось  на  выдачу  одного-двух  платьев,  одного-
двух  манто,  пол-локтя  той  или  иной  ткани  и  прочие  мел¬
кие  операции  [18,  2,  493—500].  Клиентура  Жака  Кёра  не¬
редко  была  ограничена  в  финансовых  возможностях  в
случае  покупки  больших  партий  дорогих  вещей.
 Перечень  должников  свидетельствует  об  использо¬
вании  значительной  части  товаров  не  по  назначению  и,
следовательно,  о  превращении  королевского  гардероба  в
источник  для  спекуляций.  Очевидно,  что  13  тыс.  экю,  ко¬
торые  были  подтверждены  документально,  не  исчерпы¬
валась  выручка  королевского  казначея  от  этих  незакон¬
ных  операций.
 Немалый  доход  компании  приносила  торговля  пря¬
ностями.  Среди  восточных  товаров,  поступавших  во
Францию,  бакалеи,  шелков,  драгоценных  камней  и  про¬
чих  ценностей,  особым  спросом  пользовались  перец,  им¬
бирь,  корица  и  гвоздика.  Факторами  Жака  Кёра  леван¬
тийские  товары  продавались  в  Монпелье  и  Каркассоне,
в  Нарбонне  и  Тулузе,  в  Лиможе,  Иссудене,  Сомюре,  Ту¬
ре,  Бурже,  Орлеане  и  в  Париже,  вывозились  во  Фланд¬
рию  и  на  женевские  ярмарки.  Согласно  показаниям  со-
мюрского  купца  Жана  Бийи,  одного  из  факторов  ком¬
пании,  с  1445  по  1447  г.  в  Сомюр  бакалея  поступала  для
перепродажи.  В  связи  с  этим  долг  Жана  Бийи  составил
1  тыс.  539  экю  10  су  10  д.  [18,  2,  529].  Купцы  из  Тура
Пьер  и  Жан  Кателен  были  должны  Жаку  Кёру  805  экю
24  су  11  д.  за  несколько  партий  бакалеи,  которую  они
получили  при  содействии  фландрского  фактора  Эрве  из
 80

Парижа  [  18,  2,  591].  Долги  лиможского  и  иссуденского
факторов  за  бакалею  составляли  3  тыс.  375  экю  [48,7,
50].
 Об  объеме  торговли  этим  дорогим  товаром  в  досье
сведений  мало.  В  большинстве  случаев  Жан  Дове  огра¬
ничивался  указанием  на  сумму  долгов  в  связи  с  прода¬
жей  бакалеи.  Но  тем  не  менее  имеющиеся  сведения  ин¬
тересны  и  показательны  как  в  отношении  данных  об
объеме  торговли,  так  и  с  точки  зрения  достоверности
свидетельских  показаний,  служащих  источником  инфор¬
мации  об  этой  стороне  торговой  деятельности  компании.
 Например,  согласно  свидетельским  показаниям,  оверн¬
ским  купцам  было  продано  28  квинталов*  58  лив.  7  ун¬
ций  чистого  перца  и  3  квинт.  523/4  лив.  гвоздики,  всего
на  сумму  2  тыс.  экю  [18,  1,  182].  В  течение  какого  вре¬
мени  была  осуществлена  эта  операция,  в  документах
не  указано.
 Судя  по  вырученным  суммам,  примерно  то  же  коли¬
чество  бакалеи  было  продано  в  Сомюре,  Туре,  Лиможе
и  Иссудене.  Стоимость  1  квинт,  бакалеи  по  этим  дан¬
ным  составляла  примерно  63  экю.
 Значительная  часть  пряностей  поступала  во  Фланд¬
рию  в  Брюгге.  Длинный  путь  от  портов  Лангедока  до
Брюгге  увеличивал  накладные  расходы,  а  вместе  с  тем
общую  стоимость  товара  на  фландрском  рынке.  Поэто¬
му  брюггская  торговая  фактория  представляла  большой
интерес  для  компании.
 По  свидетельству  фактора  Жана  де  Мерля,  объем
бакалеи,  переданной  ему  в  1450  г.  для  продажи  в  Брюг¬
ге,  составил  198  сЬаг^ез**  [18,  1,  182],  т.  е.  примерно  в
18  раз  больше,  чем  в  Оверни.  Из  показаний  брюггского
фактора  Мартина  Прандукса  известно  о  100  грузах,  по¬
лученных  им  в  том  же  1450  г.  [  18,1,  29].  Согласно  по¬
казаниям  капитанов  галер,  в  1450  г.  в  Париж  ими  было
отправлено  100  грузов  пряностей  [18,1,  187].
 Доход  от  продажи  100  грузов  пряностей,  если  верить
показаниям  свидетелей,  составил  около  5  тыс.  500—■
5  тыс.  600  экю  [  18,  1,  39].  Между  тем  даже  самые  не¬
полные  подсчеты,  произведенные  на  основании  имею-
 *  1  квинтал  ~  40  кг.
 **  СЬагдез  (груз)  ^3  квинтала  (120  кг),
б  С.  Л.  Плешкова
 81

щихся  данных,  позволяют  увеличить  эту  сумму  более
чем  в  три  рйза  и  довести  ее  до  19  тыс.  экю  в  том  случае,
если  исходить  из  стоимости  1  квинт,  пряностей  в  Оверни.
 Можно  предположить,  в  Брюгге  эта  партия  бакалеи
стоила  еще  дороже.
 Сомнительны  сведения  и  об  объеме  торговли  бакале^
ей.  Хотя  очевидно,  что  на  фландрский  рынок  этого  до¬
рогого  товара  поступало  больше,  чем  на  другие.
 Не  последнее  место  в  торговле  компании  занимали
зерно,  соль,  вино  и  рыба.  Амбары  с  зерном  находились
в  Нормандской  фактории.  Зерно,  как  и  пряности,  пред¬
назначалось  для  вывоза  главным  образом  в  незерновые
районы,  где  можно  было  использовать  благоприятную
торговую  конъюнктуру.  По  свидетельству  факторов,  зер¬
но  из  Руана  вывозилось  в  Испанию  [18,/,  47],  Фландрию
[18,/,  38],  Гиень  [18,/,  30],  Бордо  [18,  /,  47]  и  в  Бретань
[18,  /,  47].  Торговым  операциям  не  препятствовала  анг¬
лийская  оккупация  Гиени  и  Нормандии.  Глава  Руанской
фактории  Рауль  Тусен  свидетельствовал  о  получении  от
Гильома  де  Вари  пяти  золотых  марок  на  организацию
вывоза  и  торговли  зерном  в  Бордо  [18,  /,  30].  Согласно
представленному  отчету,  долг  Рауля  Тусена  Жаку  Кёру
за  проданное  зерно  составил  190  лив.  16  су  10  д.  [18,
/,  47].
 Соляные  запасы  компании  находились  в  погребах
Буржа,  Тура,  Лоша,  Монтишара,  Безансона,  Руана  и
Эме  [18,  /,  44,  47;  2,  576,  580].  Соль  доставлялась  глав¬
ным  образом  из  Прованса  вверх  по  Роне,  а  также  по
Луаре  с  Бискайского  залива  [18,  2,  470].
 Согласно  данным  досье,  в  соляных  подвалах,  распо¬
ложенных  в  районе  Луары,  фактору  Раулю  Тусену  и
Гильому  де  Вари  принадлежало  180  мюид*  5  сетье**
1  мина***  соли  [18,  /,  47].  В  Бурже  Жаку  Кёру  принад¬
лежала  половина  соляных  запасов  [18,  2,  576],  в  Норман¬
дии  в  Эме  —  часть  [18,  /,  44],  в  Руане  —  3/4  от
351  мюиды  5  сетье  [  18,/,  47].
 Компания  Жака  Кёра  монополизировала  торговлю
солью  в  провинциях  Северной  и  Центральной  Франции.
 *  Мюид  (тиМ)  —  старинная  мера  емкости  ~  70  кг.
 **  Сетье  (зебег)  старинная  мера  сыпучих  тел  и  жидко¬
стей  76  кг.
 ***  Мина  (шипе)  —  старинная  мера  сыпучих  тел  и  жидкостей.
 82

Являясь  откупщиками  одного  из  самых  разорительных
налогов,  каким  была  габель,  факторы  торговой  компа¬
нии  занимались  спекуляцией  соли,  так  как  фиксация
цен  на  нее  зависела  от  них.
 Что  касается  вина  и  рыбы,  то  торговля  ими  в  основ¬
ном  носила  эпизодический  характер  и  потому  существен¬
ной  роли  не  играла,  хотя  была  определенным  показате¬
лем  характера  торговли  в  целом.  Жак  Кёр  не  пренебре¬
гал  никаким  товаром,  не  отказываясь  и  от  малых  дохо¬
дов.
 В  досье  имеется  документ,  удостоверяющий  связь
торговой  компании  с  торговцем  лошадьми  неким  Жа¬
ном  Аржентоном  из  Буржа.  В  1448  г.  Гильом  де  Вари
выдал  Ж.  Аржентону  600  экю  за  доставку  четырех  ска¬
кунов,  предназначенных  для  перепродажи  [18,2,  488].
 Таким  образом,  приведенные  факты  подчеркивают
посреднический  характер  торговой  деятельности  компа¬
нии  Жака  Кёра.  Отсутствие  какой-либо  специализации
и  разнообразие  ассортимента  товаров,  сочетание  роз¬
ничной  и  оптовой  торговли,  кратковременность  торговых
договоров,  заключавшихся  с  отдельными  купцами,  и
вследствие  этого  многочисленный  штат  факторов  дела¬
ли  эту  торговую  компанию  типичной  для  XIV  —  пер¬
вой  половины  XV  в.  Вместе  с  тем  принадлежность  ко¬
ролевскому  двору  сообщала  последней  своеобразные
черты.
 Интендантские  полномочия  казначея  Карла  VII  об¬
условливали  не  только  широкую  торговлю,  но  и  харак¬
тер  кредитно-финансовых  операций  торговой  компании.
В  условиях  Столетней  войны  хронические  затруднения
короны  повысили  роль  государственных  займов.  В  свя¬
зи  с  этим  определенное  место  отводилось  субсидиям
Жака  Кёра.
 Некоторые,  далеко  неполные  данные  об  этой  стороне
деятельности  компании  можно  найти  в  финансовых  от¬
четах  казны,  а  также  в  хрониках.
 Среди  документов  имеются:  расписка  Жака  Кёра
(1450)  в  получении  60  тыс.  экю  в  счет  погашения  долга
за  предоставленный  займ,  а  также  отчеты  казны  о  рас¬
ходе  в  4  тыс.  экю  на  нормандскую  кампанию  и  на  оп¬
лату  долгов  Жаку  Кёру  и  другим  советникам  за  помощь
в  подавлении  антикоролевского  мятежа  в  Лангедоке
(участие  казначея  в  этом  деле  выражалось  в  сумме
 О*
 83

ё  тыс.  экю)  [66,  V,  428,  499].  Эти  материалы  безусловно
свидетельствуют  о  причастности  королевского  советника
к  государственным  займам,  хотя  не  могут  отражать  ве¬
личину  последних.
 Больших  расходов  требовали  дипломатические  мис¬
сии,  организация  посольств  и  прочие  «операции»,  осу¬
ществлявшиеся  Жаком  Кёром.  Только  на  генуэзскую
кампанию,  как  уже  упоминалось,  было  ассигновано  око¬
ло  13  тыс.  609  экю.
 В  хрониках  современников  (Т.  Базена,  М.  де  Куси,
Ж.  дю  Клерка)  неоднократно  сообщалось  о  субсидии
в  200  тыс.  экю,  полученной  Карлом  VII  на  освобожде¬
ние  герцогства  Нормандии  от  английской  оккупации  [24,
102,  103,  105].  Эти  сведения  совпадают  с  данными  при¬
веденных  финансовых  отчетов,  хотя  сумму  займа  про¬
верить  трудно.
 Субсидии  Жака  Кёра  использовались  на  восстанов¬
ление  хозяйства.  Форма  кредитования  в  этом  случае  оп¬
ределялась  личным  участием  казначея  в  предприятиях.
Это  касалось  аренды  рудников  цветных  металлов  в  Ли¬
онне  и  Божоле  и  строительства  Гостиного  двора  в  Мон¬
пелье.
 Однако  этими  по  существу  государственными  делам»*
не  ограничивались  кредитно-финансовые  функции  ком¬
пании.  К  помощи  деятельного  интенданта  как  щедрого
заимодавца  прибегали  придворные  Карла  VII  и  даже
венценосные  особы.  Ссудами  торговой  компании  поль¬
зовались  арагонский  король  Альфонс  V,  генуэзский  дож
Янус  Кампофрегосо  и  граф  Прованса  Рене  Анжуйский.
Из  переписки  Альфонса  V  с  королем  Наварры  Хуаном
известно  о  долге  арагонского  короля  Жаку  Кёру  в  сум¬
ме  6  тыс.  флоринов  [121,  235].  В  1447  г.  в  одном  из  пос¬
ланий  арагонский  король  выражал  удовлетворение  по
поводу  принятия  советником  Карла  VII  условий  торгов¬
ли  с  Арагоном  [121,  225].
 В  награду  за  услуги  Жак  Кёр  получил  от  графа  Про¬
ванса  Рене  Анжуйского  почетное  гражданство  Марселя.
В  порту  города  он  имел  право  держать  флот  [18,7,  186,
195,  200—204,  209,  225,  227,  232;  2,  416,  469,  554].  Даль¬
новидный  советник  Карла  VII  выбрал  Марсель  местом
для  наиболее  рискованных  операций  по  переправке  ору¬
жия  и  прочих  махинаций.  Неслучайно  в  ходе  разбира¬
тельства  дела  об  имуществе  Жака  Кёра  на  неоднократ-
 84

ыые  просьбы  Жана  Дове  о  выдаче  имущества  осужден¬
ного  граф  Прованса  постоянно  отвечал  отказом  [18  /,
186,  195,  200,  225;  2,  416,  469,  554].  Марсельское  иму¬
щество  Жака  Кёра  предназначалось  Рене  Анжуйскому.
 Согласно  векселям,  среди  должников  казначея  Кар¬
ла  VII  были:  граф  Мэн,  имевший  самый  большой  долг
в  размере  16  тыс.  282  лив.  [18,2,  581,  617],  граф  Длан-
сонский,  долг  которого  составлял  4  тыс.  261  лив.  9  су
7  д.  [18,  /,  103],  граф  Дюнуа,  долг  которого  выражался
в  сумме  3  тыс.  экю  [18,  2,  483];  сенешал  Сентонжа  Г.  Го-
сье,  задолжавший  3  тыс.  600  лив.  [18,  1,  145],  маркиз
Коньяк,  граф  Але  и  маршал  Ла  Файет,  общий  долг  ко¬
торых  равнялся  3  тыс.  600  лив.  [18,  2,  487];  сеньор  Таы-
карвиль,  некогда  получивший  3  тыс.  600  лив.  [18,  2,  496,
551];  маршалы  де  Кулан  и  Ксентрай,  долг  которых  сос¬
тавлял  7  тыс.  200  лив.  [18,  2,  495,  579],  и  граф  Армань-
як,  задолжавший  2  тыс.  525  лив.  [18,  1,  218].  По  этим
данным  общая  сумма  долгов  составила  46  тыс.  468  лив.
Однако  указанной  суммой  не  исчерпывались  кредитные
операции  Жака  Кёра  —  об  остальных  не  имеется  дан¬
ных.  Но  есть  основание  предполагать,  что  субсидиями
компании  пользовались  не  только  придворные  Кар¬
ла  VII.  Свидетельством  этого  является  отчет  Гильома
де  Вари  о  выдаче  некоему  буржцу  Симону  де  Вари
500  экю  на  получение  должности  по  охране  королевской
конюшни  [18,  2,  605].
 Интендантские  полномочия  казначея  Карла  VII  спо¬
собствовали  расширению  кредитно-финансовых  операций
и  росту  займов,  которые  в  свою  очередь  выводили  из  ак¬
тивного  обращения  большую  денежную  сумму.  Кредит¬
но-финансовая  сфера  деятельности  торговой  компании
была  проявлением  не  только  специфического  придворно¬
го  характера  этой  торговой  организации,  но  показателем
средневековой  сущности  компании  как  таковой.
 Левантийская  торговля
 Активная  деятельность  торговой  компании  и  наличие
факторий  за  пределами  Франции  обусловливали  необхо¬
димость  организации  внешней  морской  торговли.  Одним
из  основных  направлений  этой  торговли  стало  восточ-
 85

ное  Средиземноморье.  «Суда  Жака  Кёра,  —  отмечалось
в  хронике  Тома  Базена,  —  привозили  из  Египта  различ¬
ные  шелковые  ткани  и  всякого  рода  пряности.  Прибыв
во  Францию,  одни  из  них  поднимались  по  Роне,  между
тем  как  другие  —  снабжали  Каталонию  и  соседние  про¬
винции,  оспаривая  у  венецианцев,  генуэзцев  и  каталон¬
цев  торговый  путь,  единственными  обладателями  кото¬
рого  они  были  до  сих  пор»  [24,  107].
 Деятельность  торговой  компании  Жака  Кёра  поло¬
жила  начало  становлению  восточносредиземноморской
торговли  Франции,  монополизировавшей  традиционные
внешнеторговые  связи  с  Левантом  отдельных  городов
Лангедока.  Оставаясь  на  протяжении  всего  средневе¬
ковья  источником  больших  доходов,  эта  торговля  под
покровительством  короны  способствовала  росту  торго¬
вого  капитала  во  Франции.
 Становление  левантийской  торговли  стимулирова¬
лось  традиционной  восточной  торговлей  южнофранцуз¬
ских  городов.  В  свое  время  за  участие  в  крестовых  по¬
ходах  Монпелье,  Нарбонн,  Сен-Жиль  и  Марсель  получи¬
ли  торговые  привилегии  в  Акре,  Александрии,  в  Тире,
на  Кипре,  в  Бейруте  и  в  Константинополе  [105,  /,  421;
2,  33].  С  этого  времени  восточная  торовля  городов  Лан¬
гедока  и  Прованса  развивалась  в  соперничестве  с  италь¬
янскими  городами  Венецией,  Генуей,  Пизой  и  Амальфи,
имевшими  в  этом  деле  преимущества  перед  всеми  стра¬
нами  Европы.  Генуя  и  Венеция  решительно  боролись
против  купцов  и  судовладельцев  Лангедока  и  Прован¬
са,  стремясь  воспрепятствовать  их  торговым  связям  с
Левантом.
 В  1166  г.  Нарбонн  был  принужден  к  исполнению  до¬
говора  с  Генуей,  согласно  которому  первый  не  должен
был  отправлять  на  восток  больше  строго  ограниченного
числа  морских  судов,  так  как  в  противном  случае  нар-
боннские  суда  могли  быть  потоплены  генуэзцами.  На
все  города  Лангедока,  вплоть  до  1340  г.,  распространял¬
ся  запрет  на  строительство  судов  и  торговлю  без  санк¬
ции  генуэзских  дожей  [106,  2,  348].  Несмотря  на  присое¬
динение  большей  части  Лангедока  к  королевскому  до¬
мену  после  альбигойских  войн  (1229),  Монпелье  до
1349  г.  оставался  в  политической  зависимости  от  арагон¬
ского  короля.  Эти  обстоятельства  ограничивали  торговые
связи  городов  Лангедока  с  Левантом  и  заставляли  мест-
 86

ное  купечество  прибегать  к  посредничеству  Марселя  и
итальянских  городов.
 Самым  активным  посредником  Лангедока  в  леван¬
тийской  торговле  был  Марсель,  торговые  отношения  ко¬
торого  с  Левантом  охватывали  около  90%  всего  торго¬
вого  оборота.  С  Лангедоком  Марсель  был  связан  кабо¬
тажной  торговлей.  Лангедокское  купечество  нуждалось
в  марсельском  порте  и  флоте  не  меньше,  чем  марсель¬
ское  —  в  лангедокских  сукнах,  составлявших  добрую
часть  марсельского  вывоза.  Фрахтовочные  контракты
марсельского  купечества  на  протяжении  XIV  —  начала
XV  в.  свидетельствуют  об  активной  торговли  Марселя
лангедокскими  сукнами  с  Испанией,  Италией,  Северной
Африкой  и  островами  Леванта  [106,  2,  432,  440,  453,  539].
Марсельские  купцы  скупали  лангедокские  сукна  на  яр¬
марках  в  Пезене  и  Монтеньяке;  в  свою  очередь,  ланге¬
докцы  приобретали  в  Марселе  местные  и  привозные  то¬
вары,  среди  которых  особым  спросом  пользовались  вос¬
точные  пряности  и  кораллы.  Контракты  о  фрахтах  лан¬
гедокского  и  марсельского  купечества  позволяют  выя¬
вить  степень  активности  левантийской  торговли  Ланге¬
дока  и  Прованса  и  место  в  ней  французского  и  иност¬
ранного  купечества  и  флота.  Согласно  этим  данным,  наи¬
больший  подъем  торговли  приходился  на  конец  XIV  в.,
а  в  первые  годы  XV  в.  эта  активность  заметно  снизи¬
лась,  причем  с  20-х  годов  и  вовсе  пала,  способствуя  тем
самым  посредничеству  иностранных,  главным  образом
итальянских,  судов  [106,  2,  923].
 В  экспорте  южнофранцузских  городов  в  Левант  пре¬
обладали:  кораллы,  сукна,  а  также  мед,  миндаль,  рас¬
тительное  масло,  орехи  и  винный  камень.  В  контрактах
о  фрахте  отмечался  вывоз  сукон  из  Лангедойля  —  Рейм¬
са  и  Бове,  Лангедока  —  Перпиньяна,  Каркассона,  Ли¬
можа,  Лувьера,  Монтивильера,  Андюза,  Вервика,  а  так¬
же  из  Фландрии  —  Ипра  и  Мехельна  [  106,  2,  382].
Большую  часть  французского  экспорта  в  Левант  состав¬
ляли  кораллы.  Монополией  на  торговлю  этим  товаром
пользовался  Марсель,  куда  кораллы  поступали  из  Неа¬
поля  и  Сардинии.  Вывоз  кораллов  был  очень  выгодным.
В  1431  г.  в  Неаполе  стоимость  весовой  ливры  кораллов
составляла  11  гро,  или  57г  фл.  [106,  2,  388],  а  сардинские
кораллы  стоили  1  фл.  за  ливру  веса  [106,  2,  382].  В  Ле¬
вант  корйллы  вывозились  по  цене  от  5  до  15  фл.  за
 87

ливру  в  зависимости  от  качества  обработки  [106,  2,  382].
 Левант  снабжал  европейские  рынки  пряностями,  шел¬
ками,  драгоценными  камнями  и  прочими  предметами
роскоши,  остававшимися  на  протяжении  всего  средне¬
вековья  богатой  находкой  для  купечества.
 Неаполитанские  войны  анжуйских  графов  Прованса
способствовали  почти  полной  ликвидации  марсельского
флота  и  нанесли  немалый  ущерб  лангедокским  судам,
торговавшим  в  Леванте.  В  течение  десяти  лет  с  1401  по
1411  г.  марсельский  флот  был  реквизирован  Людови¬
ком  II  для  военных  операций  в  Италии.  За  эти  годы
было  потоплено  14  морских  судов  Марселя  и  Лангедо¬
ка.  В  1423  г.,  когда  война  анжуйского  графа  с  Арагоном
вновь  захватила  Прованс,  Марсель  мог  снарядить  для
своей  защиты  только  две  галеры  [106,  2,  62].
 Эти  обстоятельства  оказали  влияние  на  торговую  ак¬
тивность  южнофранцузских  городов.  С  1410  по  1426  г.
в  документах  по  истории  торговли  Марселя  отмечают¬
ся  только  два  рейса  в  Левант  (в  1417  г.  и  в  1418  г.)
[106,  2,  241].  В  связи  с  этим  усилилось  влияние  со  сто¬
роны  итальянских  городов,  неприменувших  воспользо¬
ваться  данной  ситуацией.
 Обстановка  на  французском  побережье  Средиземно¬
го  моря  в  целом  благоприятствовала  началу  деятель¬
ности  Жака  Кёра.  В  данной  ситуации  возобновление
средиземноморской  торговли  было  под  силу  только  при¬
дворной  торговой  компании.
 Как  уже  отмечалось,  первые  сведения  о  посещении
Жаком  Кёром  Леванта  относятся  к  1432  г.  Дополни¬
тельные  же  сведения  об  этом  путешествии  королевского
казначея,  кроме  того,  что  на  обратном  пути  французское
судно,  разбитое  штормом,  вынуждено  было  пристать  на
о.  Родосе,  отсутствуют.
 Несмотря  на  неудачу  первого  рейса,  Жак  Кёр  не  ос¬
тавил  мысли  об  организации  левантийской  торговли.  Его
инициатива  встретила  поддержку  со  стороны  Карла  VII.
Посольство  в  Египет,  организованное  в  1447  г.,  как  из¬
вестно,  оказалось  плодотворным.  Султан  пожаловал
привилегии  факторам  и  галерам  Жака  Кёра,  которые
отныне  могли  торговать  в  безопасности  и  платить  уме¬
ренную  пошлину  [24,  113].
 С  будущим  левантийской  торговли  было  связано
строительство  Гостиного  двора  в  Монпелье.  Покровй-
 88

тельство  короны  обеспечивало  Жаку  Кёру  кроме  моно¬
полии  в  заморской  торговле  право  на  взимание  пошлин
с  иностранного  купечества.  Поэтому  он  придавал  боль¬
шое  значение  этому  строительству.
 Старый  порт  Монпелье  Лат,  где  предполагалось
строительство,  должен  был  привлекать  купечество  ве¬
ликолепием  Гостиного  двора,  не  уступавшим  гостиным
дворам  Барселоны,  Генуи,  Венеции.  Жак  Кёр  вынаши¬
вал  мысль  об  ослаблении  торгового  могущества  Марсе¬
ля,  пока  еще  удерживавшего  первенство  в  левантийской
торговле  Южной  Европы.  Хотя  этим  планом  не  сужде¬
но  было  осуществиться  по  объективным  причинам,  дея¬
тельность  Жака  Кёра  способствовала  привлечению  вни¬
мания  королевской  власти  к  столь  важной  отрасли  хо¬
зяйственной  жизни,  какой  сделалась  средиземноморская
торговля.
 Начало  строительства  Жак  Кёр  ознаменовал  приоб¬
ретением  земли  у  собора  Нотр-Дам,  расположенного  в
старом  порту  города.  Королевский  мастер  из  сенешаль-
ства  Бокэр  Симон  де  Боже,  опрошенный  прокурором
Жаном  Дове  по  делу  Жака  Кёра,  подробно  рассказал
о  деятельности  казначея  Карла  VII  в  Монпелье.  От  его
внимания  не  ускользнули  подробности  заключения  до¬
говора  о  строительстве.  В  подтверждение  своих  слов
старый  мастер  представил  Жану  Дове  подписанное  Жа¬
ком  Кёром  и  мастером  каменщиком  Андре  Бониси  обя¬
зательство  о  выполнении  и  об  оплате  работ  [18,  /,  219—
220].  В  ходе  разбирательства  этого  дела  вскрылось  ак¬
тивное  участие  Жака  Кёра  в  разработке  плана  строи¬
тельных  работ.  По  свидетельству  С.  де  Боже,  за  четыре
месяца  было  обтесано  большое  количество  малых  плит
из  старого  камня.  Но  заказчик  был  недоволен  качест¬
вом  работы  и  требовал  гранить  большие  и  широкие  пли¬
ты  из  нового  камня  [  18,/,  220].
 Строительство  объединило  многочисленных  рабочих
разных  специальностей:  каменщиков,  плотников,  сте¬
кольщиков,  мастеров  по  декору  и  подсобных  рабочих,
занятых  вспомогательными  операциями.  Сооружение
Гостиного  двора  в  Монпелье  было  одним  из  наиболее
значительных  в  годы  Столетней  войны.  Жак  Кёр  вло¬
жил  в  это  строительство  около  18  тыс.  лив.,  т.  е.  3/4  всей
затраченной  суммы  [97,  2,  382].  Но  до  ареста  казначея
Карла  VII  работы  не  были  закончены  и  из-за  отсутст-
 89

вия  необходимых  средств  и  не  возобновились  в  даль¬
нейшем.
 Большую  роль  в  организации  левантийской  торговли
сыграл  морской  флот  Жака  Кёра.  Фрахтование  морских
судов,  к  которому  обычно  прибегали,  требовало  значи¬
тельных  средств  и  не  отвечало  интересам  национальной
торговли.  На  деньги  Жака  Кёра  в  Генуе  было  куплено
семь  галер,  из  которых  известны  названия  пяти:  «Сен-
Дени»,  «Сен-Мишель»,  «Сен-Жак»,  «Мадлен»  и  «Ла  Роз»
(во  Франции  строительство  морских  судов  было  нала¬
жено  только  в  середине  60-х  годов  XV  в.).  Используе¬
мые  галеры,  хотя  были  меньшей  грузоподъемности,  чем
нефы,  отличались  большей  маневренностью,  что  имело
неоценимое  значение  для  дальних  рейсов.  Кроме  того,
эти  морские  суда  были  оснащены  огнестрельным  ору¬
жием,  которое  обеспечивало  безопасность  в  море  [106,
2,  747].
 О  величине  капитала,  вложенного  во  флот,  могут
свидетельствовать  документы  аукциона,  состоявшегося  в
связи  с  конфискацией  имущества  Жака  Кёра.  Согласно
этим  данным,  одна  из  галер  —  «Сен-Мишель»  —  оце¬
нивалась  в  3  тыс.  лив.  [18,  1,  181].  За  галеру  «Мадлен»
купец  Г.  Андре  предлагал  1  тыс.  200  лив.  [18,/,  191].
Монпельежский  купец  Л.  Дандреа  давал  6  тыс.  лив.  за
четыре  галеры  [18,  /,  191],  которые  в  результате  были
проданы  купцу  Б.  Боксу,  предложившему  9  тыс.  лив,
[18,  /,  195].
 При  оценке  судов  на  аукционе  учитывались  различ¬
ные  моменты,  в  том  числе  износ  галер.  Поэтому  назван¬
ные  суммы  (в  общей  сложности  около  14—15  тыс.  лив.)
не  могут  полностью  отражать  первоначальную  стоимость
этих  судов,  которая  была  несомненно  выше.
 Вследствие  того  что  значительную  долю  торговой
прибыли  составляло  посредничество  в  доставке  товаров,
обладание  собственным  флотом  способствовало  росту
торгового  капитала,  концентрации  его  в  пределах  стра¬
ны  и  покрывало  расходы  на  приобретение  судов.
 Фрахтование  судна  было  непременным  условием  ор¬
ганизации  морской  торговли.  Условия  оплаты  за  провоз
и  проезд  определялись  морским  законодательством,  со¬
гласно  которому  судно  могло  быть  зафрахтовано  только
в  случае  оплаты  всех  расходов  по  транспортировке  [16,
2,  ей.  XVII,  71].
 90

Главы  морского  законодательства  свидетельствуют  о
сложности  организации  морской  торговли,  которая  на¬
чиналась  с  больших  расходов  за  аренду  судна,  за  про¬
езд  сопровождающего  товар  и  за  использование  лучше¬
го  места  на  судне,  за  провоз  ручной  клади  и  т.  д.  За¬
конодательство  не  устанавливало  максимальной  платы
за  фрахт,  но  определяло  минимальную  стоимость  за
проезд  пассажира  [16,  2,  ей.  ХЫП,  87].  Капитан  судна
имел  право  на  взимание  произвольной  платы  за  провоз
лишнего  груза  [16,  2,  ей.  ХЫП,  87].  Судно  могло  быть
зафрахтовано  полностью  или  частично  [16,2,  ей.  XXXVIII,
82].  Последнее  условие  представляло  наиболее  благо¬
приятную  форму  фрахта,  хотя  и  в  этом  случае  купец  не
избегал  непредвиденных  расходов.
 Морское  право  обязывало  купца,  заключившего  до¬
говор  с  капитаном,  оплатить  фрахт  с  того  количества
груза,  о  котором  была  договоренность  заранее,  даже  ес¬
ли  купец  не  сумел  загрузить  товаром  зафрахтованную
им  часть  судна  полностью  [  16,  2,  ей.  ЙХП,  107].  Кроме
того,  обычай  оставлял  за  капитаном  судна  право  не  воз¬
вращать  оплаченный  фрахт,  если  пассажир  отказался
от  рейса  [16,  2,  ей.  ЬХХУШ,  120—121].  Таким  образом,
предусматривались  всевозможные  варианты  отказа  от
фрахта,  предоставляя  судовладельцам  широкие  права  на
взимание  платы  в  любом  случае.
 Помимо  оплаты  провоза  груза  и  проезда  купец  нес
расходы  по  погрузке  и  разгрузке  товаров.  Эти  операции
осуществлялись  владельцами  малых  баркасов  и  порто¬
выми  грузчиками  [16,2,  ей.  XXIX,  78].  В  расходы  купца
входила  оплата  аварийных  работ  на  судне  во  время  рей¬
са,  а  также  в  случае  необходимости  выкупа  у  пиратов
[16,  2,  ей.  ЬХУШ,  СЬХХХУ,  114,  115,  208—209].
 Контракты  о  фрахте  свидетельствуют  о  стоимости
провоза  некоторых  грузов.  Так,  по  данным  за  1430—
1434  гг.,  провоз  миндаля  от  Марселя  до  Александрии
стоил  около  23Д  фл.  за  квинтал  [406,  2,  380],  т.  е.  при¬
мерно  7з  стоимости  миндаля.  В  1430  г.  марсельским  куп¬
цом  Р.  Катанем  за  фрахт  судна  с  миндалем  (700  квинт.)
было  заплачено  1  тыс.  925  фл.  [106,2,  383].
 Провоз  оливкового  масла  обходился  в  33  фл.  за  боч¬
ку  и  4,5  фл.  за  кувшин  [106,  2,  381].  Согласно  контракту
о  фрахте  в  1434  г.  генуэзскому  арматору  К.  Паладини
было  заплачено  2  тыс.  695  фл.  за  провоз  в  Александрию
 91

600  кувшинов  масла  [106,  2,  381].  В  1441  г.  арматор
Э.  Дориа  потребовал  2  тыс.  500  дук.,  или  27  тыс.  500  фл.,
за  аренду  судна,  направляющегося  на  о.  Родос  [106,2,
375].  В  1457  г.  марсельскому  купцу  Э.  Кальви,  отправ¬
лявшемуся  с  грузом  в  Левант,  было  отказано  в  аренде
галеры  «Сен-Жак»  из-за  малой  суммы,  которую  он  пред¬
лагал  за  фрахт  [106,  2,  356].
 Согласно  данным  реестра  французской  галеры  «Нотр-
Дам-Сен-Луи»,  совершавшей  регулярные  рейсы  в
Левант,  общий  доход  судна  в  1470  г.  составил
около  36  тыс.  160  фл.  [106,  2,  363].  Из  этой  суммы
33  тыс.  324  фл.  приносили  фрахтовочные  платежи
[106,  2,  363].
 Флот  Жака  Кёра,  находившийся  главным  образом  в
Марселе,  арендовался  лангедокским  и  марсельским  ку¬
печеством.  Проявляя  большую  самостоятельность  в  тор¬
говых  операциях,  казначей  Карла  VII  пользовался  этим
портом,  отдавая  должное  его  удобству  и  крайней  заин¬
тересованности  во  флоте  богатого  местного  купечества.
Согласно  контрактам  о  фрахте,  в  1445  г.  галера  «Сен-
Дени»  была  зафрахтована  марсельским  купцом  Д.  Си-
мондели,  отправлявшим  кораллы  в  Левант  [106,  2,  348].
 В  1446  г.  галеры  «Сен-Дени»  и  «Мадлен»  были  за¬
фрахтованы  богатым  купцом  Ж.  Форбином,  перевозив¬
шим  в  Бейрут  и  Александрию  большую  партию  корал¬
лов  [106,2,  349].  До  1449  г.  марсельские  богачи  Форбины
пользовались  судами  Жака  Кёра  и  для  перевоза  в  Ле¬
вант  фландрского  сукна  [106,  2,  350].
 В  1451  г.  галера  «Сен-Дени»  была  зафрахтована  гас-
конскими  купцами  из  Тарба  и  Лурда  [106,  2,  351].
 Из-за  отсутствия  конкретных  данных  определить  ве¬
личину  доходов  Жака  Кёра  в  этих  посреднических  опе¬
рациях  не  представляется  возможным,  однако  его  при¬
быль  вряд  ли  была  меньше  положенной  (согласно
морскому  законодательству).  Можно  даже  предпо¬
ложить  что  придворное  положение  компании  способ¬
ствовало  расширению  прав  судовладельца  и  пред¬
ставляло  большие  возможности  для  посредничества
в  этом  деле.
 Форма  организации  морской  торговли  соответство¬
вала  распространенной  на  французском  Средиземноморье
коменде.  Жак  Кёр  как  судовладелец  и  глава  торговой
компании  был  организатором  всех  заморских  рейсов.
 92

Непосредственным  исполнителем,  уполномоченным  йо
морским  делам,  был  его  помощник  Жан  де  Виллаж.  На
борту  каждого  судна  находились  капитан,  писец  и  ох¬
ранник.  Капитан  помимо  судовых  дел  выполнял  функции
фактора,  ему  поручались  товары  и  денежные  суммы.
 В  материалах  досье  неоднократно  упоминались
буржские  купцы  Г.  Гимар,  де  Л  а  Фарж,  Жиларде
и  Жан  Форе,  служившие  капитанами  галер  [18,
/,131,  201].
 Эти  предприимчивые  посредники  в  левантийской  тор¬
говле  обладали  доходными  местами.  Наряду  с  осталь¬
ными  они  привлекались  к  суду  за  неуплату  долгов,  за
утайку  части  вырученных  денег,  выявить  которую  было
довольно  сложно,  ибо  они  тщательно  скрывали  судовые
журналы  с  отчетностью.  Например,  спустя  некоторое  вре¬
мя  был  обнаружен  долг  капитана  Г.  Гимара  за  продан¬
ный  сапфир,  принадлежавший  Жаку  Кёру  [18,  1,  224].
С  помощью  свидетеля  была  выявлена  утаенная  Г.  Гима¬
ром  сумма  в  размере  20  тыс.  экю  [18,  1,  214].
 Со  второй  половины  XV  в.  из  контрактов  о  фрахте
лангедокского  купечества  почти  исчезают  сведения  о
марсельских  и  прочих  судах-посредниках  в  торговле.  На
смену  им  постепенно  приходят  французские  галеры,  кон¬
курировавшие  в  посредничестве  с  итальянскими  и  ис¬
панскими  морскими  судами.  В  этой  конкуренции  опре¬
деленное  место  принадлежало  флоту  Жака  Кёра,  начав¬
шему  борьбу  за  торговую  гегемонию  французского  ку¬
печества  в  Средиземноморье.
 В  связи  с  использованием  марсельскими  купцами
флота  Жака  Кёра  встает  вопрос  о  роли  марсельского
порта  в  левантийской  торговле  Франции  в  первой  поло¬
вине  XV  в.  Организация  компанией  левантийской  тор¬
говли  способствовала  оживлению  марсельского  порта
после  неаполитанских  войн.  Жак  Кёр  активно  исполь¬
зовал  Марсель  в  торговых  операциях.
 Марсель  был  удобен  для  нелегальных  дел,  особенно
для  вывоза  оружия.  Например,  из  признания  капитана
галеры  «Сен-Жак»  Жана  Форе  стало  известно  о  снаря¬
жении  этого  судна  в  Марселе  и  об  отправке  на  нем  на
о.  Родос  оружия  и  других  запрещенных  товаров  [18,2,
209].  Вовлечение  Марселя  в  орбиту  деятельности  торго¬
вой  компании  способствовало  продолжению  традицион¬
ных  связей  между  Лангедоком  и  Провансом,  обусловив-
 93

ших  позднее  присоединение  последнего  к  королевскому
домену.
 Характер  левантийской  торговли  определялся  посред¬
нической  деятельностью  компании.  Обладание  королев¬
ской  аг^егйепе,  аренда  рудников  цветных  металлов,
контроль  за  чеканными  дворами,  связь  с  оружейными
мастерскими  и  прочее  предоставляли  неисчерпа¬
емые  возможности  для  торговли,  способствуя  разно¬
образию  в  ассортименте  и  вывозу  наиболее  дефицит¬
ных  товаров.
 Жаку  Кёру  было  предъявлено  обвинение  в  вывозе
оружия,  военного  снаряжения  и  монет  [18,  1,  7].  Обосно¬
ванность  этого  обвинения  подтверждается  некоторыми
косвенными  данными,  в  том  числе  контрактами  о  фрах¬
те.  В  одном  из  них  упоминался  купец  из  Монпелье
Б.  Воке  как  один  из  помощников  Жака  Кёра  по  вывозу
серебра  на  о.  Родос  [106,  2,  232].  В  ходе  следствия  по
делу  об  имуществе  Жака  Кёра  Жан  де  Виллаж,  нахо¬
дившийся  в  Провансе,  отказался  вернуться  по  требова¬
нию  прокурора  Жана  Дове,  опасаясь  расправы  за  пе¬
редачу  египетскому  султану  военного  снаряжения  и  ору¬
жия  [18,  1,  208].  Некоторые  сведения  могут  быть  почерп¬
нуты  из  описей  имущества  факторов  Жака  Кёра  в  Мон¬
пелье.  Например,  количество  оружия,  найденное  в  до¬
мах  Жана  де  Бона,  Р.  Данекина  и  других,  не  вызывает
сомнения  и  предназначенности  оружия  для  торговли
[18,  1,  170,  171,  174,  195,  197,  227—229].  Вместе  с  тем
активный  период  левантийской  торговли  Жака  Кёра
длился  немногим  более  трех  лет  (1447—1450).  Поэтому
вывоз  оружия  не  стал  постоянным,  заинтересовывая  по-
купателя  скорее  своими  перспективами,  но  способство¬
вал  утверждению  торговой  компании  в  своих  привилеги¬
ях  на  востоке.
 Эпизодическая  торговля  оружием  свидетельствовала
в  пользу  обмена  дефицитными  товарами,  столь  харак¬
терного  для  посреднической  торговли.
 Роль  левантийской  торговли  в  создании  денежного
капитала  Жака  Кёра  вряд  ли  можно  переоценить.  Если
верить  документам  досье,  то  от  продажи  пряностей,  шел¬
ка,  драгоценностей  и  прочих  вещей  торговая  компания
получила  более  20  тыс.  весовых  марок  золота  [18,  1,
7—8],  что  во  много  раз  превосходило  расходы  на  орга¬
низацию  этой  торговли.
 94

Рудники
 цветных  металлов
 В  1444  г.  Жаку  Кёру  было  пожаловано  регальноб
право  на  королевскую  десятину  с  самых  крупных  фран¬
цузских  рудников  цветных  металлов,  находившихся  в
Лионне  и  в  Божоле  [  18,  1,  285—286].  Договор,  рассчи¬
танный  на  десять  лет  (при  условии  ежегодной  уплаты  в
казну  200  лив.),  предусматривал  капитальные  вложения
со  стороны  арендатора  на  восстановление  производства,
так  как  за  годы  Столетней  войны  рудники  пришли  в
упадок.  Авансирование  рудников  способствовало  расши¬
рению  владельческих  прав  королевского  казначея.
 В  условиях  экономического  спада  предприимчивость
Жака  К.ёра  безошибочно  определила  очевидную  доход¬
ность  разработок  цветных  металлов.  Тем  более,  что  это
предприятие  было  связано  с  должностными  полномочия¬
ми  казначея  по  контролю  за  чеканкой  монет  и  сбору
налогов.
 Под  единоличным  контролем  Жака  Кёра  оказался
целый  горнометаллургический  комплекс,  состоявший  из
шести  рудников:  Коне,  Вене  и  Брусье  в  Лионне  и  Сен-
Пьер  —  Лапалю,  Шисье  и  Жоз  в  Божоле.
 Лионские  рудники  издавна  эксплуатировались  мест¬
ным  бюргерством.  Отсутствие  сеньориального  права  на
горные  разработки,  их  внекорпоративная  организация
и  доходность  обусловливали  подчинение  рудников  тор¬
гово-ростовщическому  капиталу.  Обладая  регальным
правом  на  разработку  цветных  металлов,  корона  охот¬
но  поощряла  интерес  купечества  к  горнометаллургиче¬
скому  делу.
 Согласно  документам,  рудники  в  Лионне,  по  крайней
мере  с  начала  XIV  в.,  принадлежали  купеческой  семье
Жоссард  [94,  467—471].  С  именем  ее  главы  Жана  Жос-
сарда,  бывшего  советником  Карла  VI,  связано  установ¬
ление  королевской  горной  регалии  (1413)  [19,  X,  141—■
144].
 Со  временем  в  компанию  по  эксплуатации  лионских
рудников  вошли  налоговые  сборщики.  В  документах
упоминаются  имена  сборщиков  К.  Фринье  ['94,  471],
У.  Блетерена  и  Э.  Помпьера  [18,  1,  258]  и  даже  лион¬
ского  нотариуса  Т.  Росиньоля  [94,  471].
 95

В  годы  междоусобиц  Жоссарды,  будучи  стороннй-
ками  герцога  Бургундского,  бежали  из  Франции,  забро¬
сив  рудники.  Не  лучшую  картину  представляли  горно-
металлургические  разработки  в  Божоле,  издавна  эк¬
сплуатируемые  лионскими  купцами  Баронне,  денежного
капитала  которых  не  всегда  хватало  на  покрытие  даже
необходимых  расходов.
 Необходимость  восстановления  горнометаллургиче¬
ского  дела  заставила  корону  сдать  рудники  в  аренду
Жаку  Кёру.
 Возобновление  работ  на  рудниках  потребовало  при¬
влечения  к  горнометаллургическому  производству  ква¬
лифицированных  мастеров.  В  документах  досье  упомя¬
нуты  горные  мастера  Филиберт  Мангвин  и  де  Фонтен,
управляющие  лионскими  рудниками.  Жан  Дове  назы¬
вает  их  компаньонами  (сотращпопз)  и  пайщиками  (раг-
сопшегз)  Жака  Кёра  [18,  1,  259].  В  администрацию  руд¬
ников  были  введены  Гюино  де  Сен-Реверин,  который
ведал  наймом  рабочих,  выдачей  жалования  и  отчетно¬
стью,  и  королевский  охранник  Ж-  Ванеро,  контролиро¬
вавший  поступление  королевской  десятины  в  казну  и
металла  на  монетные  дворы  [18,1,  242].
 В  то  же  время  в  Божоле  горнометатлургическое  про¬
изводство,  еле  развивавшееся  под  опекой  купеческого
капитала  Баронне,  с  приходом  Жака  Кёра  не  претерпе¬
ло  существенных  изменений  [18,1,  330].
 Материалы  по  обследованию  рудников,  подготовлен¬
ные  Жаном  Дове  в  1454—1455  гг.,  свидетельствовали  об
оживлении  горного  производства  в  Лионне  после  не¬
скольких  лет  запустения.  Почти  за  семь  лет  с  1444  по
1451  г.  Жак  Кёр  сумел  в  основном  восстановить  про¬
изводство,  приспособив  его  главным  образом  к  своим
торгово-ростовщическим  нуждам.
 Донесения  Жана  Дове  о  лионских  рудниках  стали
основой  последующей  горной  политики  Карла  VII.  Осо¬
бое  внимание  прокурор  уделял  техническим  рекоменда¬
циям  со  стороны  компетентной  комиссии  по  обследова¬
нию  рудников,  выработке  статутов  для  будущей  эксплу¬
атации,  а  также  состоянию  рудничного  имущества  и  гор¬
ной  добычи,  которые  подвергались  конфискации.  Эти
данные  воссоздавали  картину  эксплуатации  рудников  в
годы  деятельности  Жака  Кёра.
 Что  представляло  собой  это  горнометаллургическое
 96

предприятие  под  опекой  казначея  Карла  VII  —  промы¬
сел  или  мануфактуру?
 Определение  характера  этого  предприятия  требует
выяснения  структуры,  технического  уровня,  масштаба
разделения  труда,  характера  наемного  труда  и  целей
производства.
 Лионские  рудники  были  комплексом  горнодобываю¬
щего  и  металлургического  производств.  В  описях  упо¬
минаются  три  шахты  в  горе  Пампайи  (в  восточных  отро¬
гах  Центрального  массива)  и  относящиеся  к  ним  пла¬
вильни  Вене,  Коне  и  Брусье,  расположенные  с  трех  сто¬
рон  горы  [18,  1,  263—270].
 В  описи  рудника  Коне,  находившегося  в  лучшем  со¬
стоянии  по  сравнению  с  соседними  рудниками,  сообщает¬
ся  также  о  жилых  помещениях:  комнатах  мастера  и
писца,  рабочих  и  подсобных,  о  кухне,  пекарне,  комнате
для  пекаря,  комнате  для  немецких  рабочих,  об  отдель¬
ных  помещениях  для  хранения  припасов,  а  также  тканей
и  белья,  о  винном  погребе,  амбаре  и  конюшне.  Продол¬
жая  эту  опись,  Жан  Дове  называл  также  свинцовую
плавильню,  угольную,  новую  и  старую  кузницы  и  поме¬
щения  под  кузницей.  Перечисление  завершают  сведения
о  пристройке  для  раздатчика  свечей  у  входа  в  шахту  и
об  отдельном  флигеле  для  немецкого  мастера-нивели¬
ровщика  —  специалиста  по  подземным  перекрытиям  [18,
/,  263—270].
 В  Брусье,  согласно  описи,  находились  свинцовая  пла¬
вильня,  кухня  и  винный  погреб  [18,1,  270—271],  в  Вене—
плавильня  и  угольная  [18,  1,  271—272].  Общую  картину
дополняют  упоминания  о  лавке  с  платьем  и  тканями,
которую  держал  Жак  Кёр  на  территории  рудников  [18,
/,  271—272],  не  желая  упускать  покупателей.
 Описи  имущества  по  жилым  помещениям  с  указани¬
ем  спальных  мест  в  определенной  степени  служат  пока¬
зателем  количественного  состава  постоянно  занятых  ра¬
бочих  и  мастеров.  Согласно  этим  данным,  по  руднику
Коне  число  рабочих  составляло  около  48  человек  [18,  7,
263-—270].  Это  был  основной  состав  постоянных  рабочих
всех  лионских  рудников,  что  определялось  и  объяснялось
территориальной  близостью  трех  шахт  и  плавилен.
 Однако  это  не  исключало  наличия  массы  поденщи¬
ков,  занятых  подсобными  и  неквалифицированными  опе¬
рациями,  составлявшими,  если  судить  по  техническому
 7  С.  Л.  Плешкова
 97

состоянию  рудников,  значительную  часть  производствен¬
ного  процесса.
 Авансирование  такого  большого  горнометаллургиче¬
ского  комплекса,  какими  были  лионские  рудники,  явля¬
лось  исходным  моментом  капиталистического  производ¬
ства.  Но,  если  обратиться  к  другим  показателям  харак¬
тера  этого  предприятия,  например  техническому  уровню,
к  масштабу  разделения  труда,  и  прочим  данным,  то  об¬
наруживается  иная  картина.
 Сравнивая  сведения  о  лионских  рудниках  с  теми,
которыми  располагал  Г.  Агрикола,  повествуя  о  чешских
и  немецких  рудниках  конца  XV—XVI  в.  [14],  следует
отметить,  что  уровень  производства  на  упомянутых  ли¬
онских  рудниках  ниже  европейского.  Это  касается  тех¬
ники  добычи  руды,  горной  механики  (транспорта  и  подъ¬
емных  средств),  обогащения  руд  и  выплавки  металлов.
Правда,  упомянутое  Г.  Агриколой  использование  чеш¬
скими  горняками  транспортных  средств  —  тележек  и
тачек  вместо  корзин  и  мешков  для  доставки  руды,  упот¬
ребление  для  подъема  добычи  воротов,  приводимых  в
движение  конной  тягой,  —  имели  место  и  на  рудниках
Жака  Кёра,  о  чем  свидетельствуют  описи  рудничного
имущества.  Но  их  использование  не  только  не  исключа¬
ло  старых  способов  доставки  руды  с  помощью  мешков
и  корзин,  но  оставляло  за  последними  преимущество.
 На  лионских  рудниках  пользовались  теми  же  метода¬
ми  добычи  руды,  но  орудия  труда  были  менее  специа¬
лизированы  и  не  так  разнообразны:  кайла,  кирки,  скреб¬
ки,  лопаты,  бадьи  и  корзины  [18,  1,  263—270].  Были  из¬
вестны  главные  процессы  обогащения  руд:  обжиг,  дроб¬
ление,  сортировка,  размалывание,  промывка  и  литье.  Но
литейные  операции  как  наиболее  трудоемкие  и  требую¬
щие  большого  навыка  осуществлялись  крайне  примитив¬
но,  посредством  маломощных  печей.  В  документах  до¬
сье  нет  сведений  об  использовании  доменной  печи.
 Горную  администрацию  лионских  рудников  после
ареста  Жака  Кёра  заботили  вопросы  о  способах  водо¬
отлива  и  о  вентиляции  в  шахтах.  Однако  в  отличие  от
чешских  рудников,  где  использовались  водоотливные  ус¬
тановки  •—  нории,  на  французских  рудниках  и  во  вто¬
рой  половине  XV  в.  по-прежнему  воду  черпали  вручную.
 Горным  уставом  1455  г.,  утверждавшим  норму  труда
подсобных  рабочих,  подчеркивалось,  что  подсобники
 98

должны  извлекать  помимо  руды  и  земли  также  воДу  в
бадьях  [18,  1,  348,  ст.  9].  Остался  нерешенным  Вопрос  о
вентиляционных  сооружениях,  что  свидетельствовало  о
сравнительно  невысоком  уровне  горного  дела  во  Фран¬
ции  даже  во  второй  половине  XV  в.
 О  технологии  производства  на  рудниках  можно  су¬
дить  прежде  всего  по  данным  описей  секвестрированно¬
го  металла.  Описи  горной  добычи  в  Лионне  и  Божоле
свидетельствовали  о  разнообразии  форм  примитивной
обработки  руды,  известных  с  незапамятных  времен.
 В  неглубокой  шахте  забойщик  с  помощью  традици¬
онных  орудий  —  цепов,  кирки  и  молота  —■  выбивал  гор¬
ную  породу,  которой  наполняли  корзины  и  бадьи  для
транспортировки  по  стволу  шахты  наверх.  Подземные
галереи  были  низкими  и  часто,  из-за  отсутствия  водо¬
отливных  и  вентиляционных  сооружений,  затоплялись
подземными  водами.
 Транспортировка  добычи  под  землей  производилась-
посредством  тележек  или  вручную.  Подъем  наполненной
бадьи  осуществлялся  с  помощью  ворота,  приводимого;
в  движение  конной  тягой.  Согласно  описи,  у  шахты  было-
обнаружено  12  больших  железных  цепов  для  дробления
рудной  породы,  16  бочек,  14  бадей  для  извлечения  воды,,
руды  и  земли,  50  молотов,  800  наконечников  для  кирок,,
16  ломов,  16  рассекателей  породы  и  16  тележек  [18,  19
283].
 Далее  руда  подвергалась  операциям  по  дроблению,
сортировке  и  промывке.  В  связи  с  этим  в  описи  отмече¬
ны:  большой  железный  пресс  и  молот  из  камня  [18,  /,
322—323].  Неудобное  территориальное  расположение
плавильни  и  всех  служб  на  горе  Пампайи  сделало  осо¬
бенно  трудоемкими  операции  по  промывке  руды,  кото¬
рые  осуществлялись  в  реке.  Качество  горной  породы  тре¬
бовало  нередко  двадцатикратной  промывки.
 Не  менее  трудоемкими  были  плавильные  операции:
обжиг  и  аффинаж,  так  как  они  совершались  в  маломощ¬
ных  плавильнях  с  печами  от  двух  до  двадцати  огней,
способных  очистить  металл  только  путем  многократно¬
го  обжига  [18,  1,  249].  В  таких  плавильнях  руда  про¬
ходила  сорокократное  прокаливание.  В  описях  фикси¬
руется  много  неочищенного  металла  на  разных  стади¬
ях:  рудного  концентрата,  окислов  и  прочих  разновиднос¬
тей,  который  нуждался  в  дополнительной  обработке  [18,
 7*
 99

1,  250,  258—259,  300].  Неопытность  французских  горно¬
рабочих  в  этих  операциях  вызывала  необходимость  в
широком  привлечении  на  рудники  немецких  горных  мас¬
теров-литейщиков.
 О  производственной  мощности  рудников  сведения
ничтожны.  При  осмотре  рудника  Шисье  в  Божоле  проку¬
рором  Жаном  Дове  были  сделаны  пометки  относительно
усовершенствования  плавильных  операций.  Они  каса¬
лись  увеличения  мощности  плавильных  печей  за  счет
добавления  горелок.  В  связи  с  этим  было  отмечено,  что
плавильня  Шисье  обладала  малой  мощностью,  позво¬
лявшей  выплавлять  только  около  16  квинталов*  в  год
чистой  меди  [18,  1,  250,  258—259,  300].  Однако  низкая
производительность  труда  на  других  операциях  по  до¬
быче,  обогащению  руды  и  прочих,  не  могла  ежедневно
обеспечить  маломощные  плавильни  даже  тем  количест¬
вом  руды,  на  которые  они  были  способны.
 Таким  образом,  уровень  производства  на  рудниках
не  выходил  за  рамки  промысла,  несмотря  на  то  что
авансирование  комплекса  рудников  создавало  предпо¬
сылки  для  совершенствования  производства.  Денежного
капитала  Жака  Дёра,  вкладываемого  в  рудники,  было
явно  недостаточно  для  увеличения  производственной
мощности  последних.
 Сложная  технология  горнометаллургического  дела
предполагала  значительное  разделение  труда  и  специа¬
лизацию  рабочих.  Это  касалось  отделения  горнодобы¬
вающих  операций  от  горкообрабатывающих  и  внутрен¬
ней  детализации.
 В  досье  Жана  Дове  о  рудниках  отмечались:  забой¬
щики  (оиупегз.бе  таг!е1),  дробильщики  (соиреигз),  про¬
мывщики  руды  (бауепгз),  плавильщики  и  литейщики
(бопбеигз,  аШпеигз)  и  нивелировщики  (шуе1еигз).  В  све¬
дениях  о  рабочей  силе  на  рудниках  можно  найти  опре¬
деление  следующих  категорий:  мастеров  (шаИге  бе  шоп-
1ап§е,  бе  гшпе),  рабочих  (оиупегз),  подсобных  рабочих
(тапеиугез)  и  поденщиков  (§епз  1оиёз  а  ]оигпёез)
[18,  1,  322,  323,  350].  Однако  документы  свидетельст¬
вуют  о  незначительности  сложившихся  профессиональ¬
ных  производственных  артелей  горнорабочих,  возглав¬
ляемых  мастерами.
 *  Примерно  640  кг.
 100

В  материалах  досье  конкретно  упоминаются  только
два  горных  мастера  —  управляющих  рудниками  в  Лион¬
не—  Ф.  Мангвин  и  де  Фонтен  [18,  1,  259].
 Описи  имущества  по  жилым  помещениям  лионского
рудника  воссоздают  картину  положения  разных  катего¬
рий  горнорабочих.  Согласно  этим  сведениям  привилеги¬
рованным  положением  пользовались  только  горные
мастера  —  управляющие.  Все  рабочие  (независимо  от
квалификации)  по  условиям  жизни  находились  в  рав¬
ном  положении.  Это  обстоятельство  ставилось  в  вину
Жаку  Кёру  и  нашло  отражение  в  горном  уставе  1455  г.,
где  подчеркивалось,  что  бывший  владелец  рудников
нарушал  порядок  размещения  мастеров,  рабочих  и  под¬
собных  [18,  /,  347].
 В  донесениях  Жана  Дове  неоднократно  отмечались
большие  расходы  на  оплату  труда  подсобников  и  поден¬
щиков,  многочисленность  которых  была  вызвана  низким
уровнем  производства  [18,  /,  274].
 Согласно  горному  уставу  1455  г.  можно  выделить  две
категории  наемных  рабочих:  постоянно  занятых  и  нахо¬
дившихся  на  полном  довольствии  (берепз)  и  тех,  труд
которых  оплачивался  эпизодически  за  выполнение  опе¬
рации  (^а^ез,  заЫгез)  [18,  /,  348,  354].  Как  отмеча¬
лось,  число  постоянно  занятых  рабочих  в  Лионне  со¬
ставляло  примерно  48  человек.  Выявить  численность
второй  категории  по  документам  не  представляется  воз¬
можным.  Неоднократные  упоминания  о  больших  расхо¬
дах  на  оплату  этих  рабочих  при  сопоставлении  с  их
мизерной  зарплатой  могут  свидетельствовать  о  много¬
численности  последних.
 Наличие  двух  категорий  рабочих  позволяет  думать
об  их  неоднородном  социальном  составе.  Категория  по¬
стоянно  занятых  рабочих,  выполнявших  квалифициро¬
ванные  операции,  не  была  однородной  по  своей  нацио¬
нальной  принадлежности.  Согласно  документам,  в  этой
категории  можно  выделить  французов  и  немцев.  Лицо
французского  горнорабочего  определяла  главным  обра¬
зом  принадлежность  к  ремесленной  корпорации.  Недо¬
статочная  развитость  горного  дела  во  Франции,  усугуб¬
ляясь  последствиями  Столетней  войны,  обусловливала
малочисленность  этих  специалистов.  Промысловый  ха¬
рактер  горнометаллургического  дела  вполне  соответст¬
вовал  положению  ремесленной  массы.
 10!

В  противоположность  французским  немецкие  горно¬
рабочие  составляли  новую  категорию  наемных  рабочих,
ставшую  в  дальнейшем  одним  из  элементов  будущей
мануфактуры.  Это  были  опытные  горнорабочие,  которых
во  Францию  привлекало  покровительство  королевской
власти,  расточавшей  привилегии.  На  рудниках  Жака
Кёра  такие  рабочие  составляли  пока  еще  ничтожную
часть  общего  количества  занятых  там  рабочих.  Так,  в
описях  рудников  при  перечислении  помещений  были  от¬
мечены  только  комната  нивелировщика  Вольфгана  и
комната  немецких  рабочих  на  пять  спальных  мест  [18,
7,266].
 Категорию  временно  запятых  составляли  поденщики.
Характер  их  труда  как  вспомогательного  и  сроки  найма
свидетельствовали  о  принадлежности  этой  категории  к
крестьянству,  представители  которого  работы  на  руднике
могли  вполне  совмещать  с  основным  занятием  и  иметь
дополнительный  источник  доходов.
 Характер  документов  ограничивает  возможность  бо¬
лее  глубокого  исследования  этого  вопроса.  Но  известная
экономическая  ситуация  и  те  факты,  о  которых  повест¬
вуется  в  документах,  приводят  к  выводу  о  доволь¬
но  пестром  социальном  составе  французских  горнора¬
бочих  при  явном  преимуществе,  которое  сохранялось
за  крестьянско-ремесленной  массой,  что  в  конеч¬
ном  итоге  придавало  промысловый  характер  гор¬
ному  делу.
 Торгово-ростовщические  запросы  Жака  Кёра  вполне
удовлетворялись  этим  мелким  промысловым  производ¬
ством.  Торговая  монополия  и  бесконтрольность  в  отправ¬
лении  должностных  полномочий  определяли  минимум
затрат  на  организацию  производства,  который  обеспечи¬
вал  восстановление  и  сохранение  его  прежней  производ¬
ственной  мощности.
 Тщательное  сокрытие  документов  отчетности  рудни¬
ков  от  представителя  королевской  администрации,  ви¬
димо,  имело  достаточное  основание.  В  досье  Жан  Дове
неоднократно  отмечал,  что  его  просьбы  к  бывшему
клерку  Гюино  де  Сен-Реверину  представить  отчеты  оста¬
вались  под  разными  предлогами  невыполнимыми.  В  этой
связи  любопытны  показания  королевского  охранника
Ж.  Ванеро,  который  свидетельствовал  о  том,  что  Жак
Кёр  отстранил  его  от  исполнения  обязанностей  по  кошт
 102

ролю  [18,  /,  242].  В  показаниях  упоминалось  имя  Пьера
Жубера,  одного  из  факторов  торговой  компании,  распо¬
ряжавшегося  всей  документацией  рудников  [18,  2,  413,
477,  571].
 По  свидетельству  клерка  Гюиио  де  Сен-Реверина
расходы  Жака  Кёра  за  время  эксплуатации  рудников
составляли  около  10  тыс.  055  лив.  18  су  2  д.  [18,  /,  311].
Эта  сумма  предназначалась  на  приобретение  оборудо¬
вания,.,  хозяйственной  утвари  и  прочих  покупок.  В  1454  г.
(во  время  обследования  рудников)  была  составлена
опись  рудничного  имущества  на  сумму  688  лив.  [18,  1,
310].
 Хотя  точность  и  полнота  этих  сведений  могут  вызы¬
вать  сомнение,  незначительность  указанных  сумм  в
сравнении  с  затратами  на  организацию  торговли  и  на
кредитно-финансовые  операции  очевидна.  Расходы  на
восстановление  горнометаллургического  производства  с
лихвой  окупались  даже  при  малой  мощности  последне¬
го.  Согласно  описи  1454  г.,  на  лионских  рудниках  было
обнаружено  около  1  тыс.  882  квинт,  свинца  на  сумму
4  тыс.  234,5  лив.;  кроме  того,  неочищенного  металла  —
на  сумму  2  тыс.  844  лив.  15  су  [18,  1,  279].
 Доходы  росли  за  счет  удлинения  рабочего  дня,  не¬
соблюдения  рабочих  норм  и  даже  удержания  оплаты.
В  материалах  досье  Жан  Дове  неоднократно  подчер¬
кивал  необходимость  выплатить  рабочим  задержанное
жалование  [18,  1,  252].  Сменное  ограничение  работы
было  введено  только  горным  уставом  1455  г.  [18,  /,  348,
354  ст.  9,  44].
 Деятельность  Жака  Кёра  ущемляла  интересы  про¬
мышленного  начала,  которое  представляли  горные  ма¬
стера-управляющие.  Характер  эксплуатации  рудников
не  благоприятствовал  созданию  фонда  накопления  в  про¬
изводстве  и  не  мог  обеспечить  достаточного  содержания
горных  мастеров  и  освободить  их  от  непосредственной
занятости.  Свидетельства  Ф.  Мангвина  и  де  Фонтена  по
этому  поводу  подтверждало  общее  состояние  производ¬
ства.  Компаньоны  Жака  Кёра  несли  убытки  также  из-за
посредничества  королевского  казначея  в  оценке  металла,
поступавшего  на  монетные  дворы  Парижа  и  Буржа  [18,
1,  259].  Пользуясь  большой  властью,  казначей  искус¬
ственно  занижал  стоимость  металла,  ущемляя  интересы
мастеров.
 103

Денежный  капитал  позволил  Жаку  Кёру  подчинить
компаньонов  по  эксплуатации  рудников  в  Божоле  брать¬
ев  Баронне.  Согласно  досье,  долг  купцов  Баронне  соста¬
вил  1  тыс.  800  лив.  [18,  /,  252].  Зависимость  старых
владельцев  рудников  от  королевского  казначея  по  суще¬
ству  сводила  на  нет  их  права.  Опись  рудников  в  Божоле,
в  которой  отмечались  крайне  низкая  мощность  плавилен,
нехватка  рабочих  рук  и,  наконец,  бездействие  одного  из
рудников  —  Жоз,  более  чем  красноречиво  свидетель¬
ствовали  о  состоянии  производства,  с  трудом  расплачи¬
вавшегося  с  казной  ежегодной  десятиной  [18,  /,  330].
 Тем  не  менее  деятельность  Жака  Кёра  способство¬
вала  восстановлению  и  поддержанию  горнометаллурги¬
ческого  производства,  в  чем  была  несомненная  заслуга
казначея  Карла  VII.  При  всех  известных  негативных
сторонах  деятельности  Жака  Кёра  горнометаллургиче¬
ское  предприятие,  определившее  производственную  сфе¬
ру  активности  придворной  торговой  компании,  позволяет
отнести  эту  торговую  организацию  к  тому  типу  компа¬
ний,  который  был  примером  трансформации  торгово¬
ростовщического  капитала  в  промышленный.
 После  ареста  Жака  Кёра  в  1454  г.  была  предпринята
попытка  организовать  казенное  горнометаллургическое
предприятие.  В  связи  с  этим  весь  комплекс  рудников
переходил  к  королевской  горной  администрации,  кото¬
рая  осуществляла  наем  рабочих,  оплату,  заключение
договоров  об  аренде  и  прочие  необходимые  операции.
 Со  второй  половины  XV  в.  несколько  возросла  актив¬
ность  товариществ  мелких  производителей.  Корона  по¬
кровительствовала  аренде  отдельных  видов  горнометал¬
лургических  работ  как  французскими,  так  и  иностран¬
ными  мастерами  горного  дела.  В  1454  г.  был  подписан
контракт  об  аренде  плавильни  рудника  Брусье  в  Лионне
[18,  1,  311—312],  по  которому  немецкий  мастер-литей¬
щик  Г.  Брохарт  из  Брейзака  в  течение  10  лет  соглашал¬
ся  заниматься  аффинажем  цветных  металлов  в  Лионне.
Судя  по  контракту,  доход  мастера  был  довольно  солид¬
ным,  тем  более,  что  администрация  брала  на  себя  забо¬
ты  по  снабжению  мастера  топливом  и  инвентарем  [18,
/,  31Ь—312].  За  квинтал  очищенной  меди  последнему
полагалось  27  су  6  д.,  за  весовую  марку  серебра  —  25  су,
за  марку  золота  —  8  экю  [18,  /,  311—312].
 В  аренду  горным  мастерам  Ф.  Мангвину  и  де  Фон-
 104

тену,  бывшим  управляющим,  снова  передавалась  поло¬
вина  рудников  Вене,  Коне  и  Брусье  в  Лионне  [18,  7,
281].  Также  были  заключены  контракты  с  немецкими
мастерами  крепежных  работ  —  нивелировщиками
В.  Бонгаром  и  К.  Циммерманом  [18,  7,  316—317].  Усло¬
вия  контракта  гарантировали  К.  Циммерману  оплату  в
размере  1  тыс.  500  лив.  при  полном  оснащении  произ¬
водства  строительным  материалом,  снабжение  которым
брала  на  себя  администрация  [18,  7,  316—317].
 На  улучшение  горного  дела  были  выделены  налого¬
вые  поступления  с  Лиона  в  размере  1  тыс.  400  лив.,  а
также  часть  королевской  десятины  в  размере  800  квинт,
свинца  [18,  7,  282].
 В  1455  г.  был  введен  горный  устав,  выработанный
прокурором  Жаном  Дове  совместно  с  горными  мастера¬
ми.  Если  Жаком  Кёром  была  частично  решена  задача
восстановления  рудников,  то  во  второй  половине  XV  в.
встал  вопрос  о  повышении  рентабельности  горнометал¬
лургического  производства  вообще.  Устав  отразил  со¬
стояние  рудников  к  середине  XV  в.  и  наметил  основные
направления  в  организационной  перестройке  и  техниче¬
ском  усовершенствовании.
 Статьи  горного  устава  (53  ст.)  имели  цель  упорядо¬
чить  организацию  управления.  В  связи  с  этим  вся  ис¬
полнительная  власть  сосредоточивалась  в  лице  управ¬
ляющего  [18,  7,  347,  ст.  1]  и  контролеров  [18,  7,  347,
ст.  2].  Утверждались  функции  администрации  [18,  7,348,
ст.  6],  горных  мастеров  и  горнорабочих  [18,  7,  347—349,
стт.  5,  6,  14,  15—17],  устанавливалась  оплата  рабочих
[18,  7,  348,  ст.  9],  их  права  и  обязанности,  в  определении
которых  особенно  проявилось  стремление  к  внеэкономи¬
ческому  принуждению.  Устав  не  регламентировал  про¬
изводственные  нормы,  наоборот,  поощрял  совершенство¬
вание  технологии  производства,  вменяя  в  обязанность
горным  мастерам  совершенствовать  производство  для
его  расширения,  что  диктовалось  большими  потребно¬
стями  в  горной  продукции  [18,  7,  348].  Принимались  во
внимание  предложения  мастеров  по  улучшению  условий
для  горных  работ:  удлинению  и  углублению  траншей  и
стоков  воды,  литейных  операций  и  прочего,  что  в  итоге
давало  сокращение  ежегодных  расходов  на  оплату  под¬
собных  рабочих  и  создавало  благоприятные  условия  для
дальнейшей  эксплуатации  рудников  [18,  7,  274],
 105

Горный  устав  утверждал  жесткий  режим  труда.  «Из¬
вестно,—  отмечалось  в  уставе,  —  что  горные  мастера,
рабочие,  подсобные  и  другие  на  рудниках  имели  в  ста¬
рое  время  свободу,  без  страха  перед  судом  совершали
много  злоупотреблений;  отныне  управляющий  должен
подвергать  суду  мастеров,  рабочих  и  других  в  случаях
нарушения  ими  установленного  порядка»  [18,  1,  352].
В  двадцати  параграфах  устава  определялись  правона¬
рушения  горнорабочих,  в  числе  которых  наряду  с  клят¬
вопреступлением,  ссорами,  несоблюдением  порядка  [18,
1,  352,  стт.  34—37]  упоминалось  ношение  оружия  и  не¬
соблюдение  установленных  норм.  Нарушения  карались
штрафами  от  10  су  и  выше,  лишением  зарплаты  [18,  1,
354,  стт.  44—47],  заключением  в  тюрьму  и  изгнанием  с
рудников  [18,  1,  352—353,  ст.  33].
 Администрация  вводила  нормы  поведения  рабочих
вне  шахты  и  в  часы  отдыха.  Рабочие  должны  были  по¬
стоянно  находиться  на  территории  рудника  как  в  рабо¬
чие,  так  и  в  праздничные  дни.  Никто  не  мог  покинуть
рудник  в  течение  всего  срока  найма  без  разрешения  на
то  управляющего  [18,  1,  355,  ст.  52].  Согласно  уставу,
«все  рабочие,  мастера,  подсобные  и  прочие  должны  были
повиноваться  управляющему  в  отношении  правосудия»
[18,  1,  353,  ст.  41].  Строгости  в  отношении  сроков  служ¬
бы  на  руднике  объяснялись  острой  нехваткой  рабочей
силы.
 Фиксация  многочисленных  штрафов  была  показате¬
лем  фискальных  интересов  короны,  проявившихся  в  гор¬
ном  уставе  1455  г.  так  же,  как  в  цеховых  статутах  вто¬
рой  половины  XV  в.
 Горный  устав,  предусматривавший  все  стороны  про¬
изводства  и  эксплуатации  наемного  труда,  по  существу
не  имел  реального  значения.  Казна  оказалась  не  в  со¬
стоянии  финансировать  эти  рудники.  В  1456  г.  корона
сочла  более  выгодным  вернуться  к  раздаче  рудников  в
аренду,  сохранив  за  собой  право  на  сбор  десятины.
С  60-х  годов  XV  в.  стал  утверждаться  путь  укрепления
мелкого  горного  производства,  приведшего  только  в  кон¬
це  XV  —  начале  XVI  в.  к  возникновению  горной  ману¬
фактуры.
 Следует  отметить,  что  попытку  короны  в  организации
казенного  горнометаллургического  предприятия  немец¬
кий  историк  А.  Лаубе  расценивает  как  акт  организации

горной  мануфактуры  [ПО].  Характеризуя  это  предприя¬
тие  как  горнометаллургическую  мануфактуру,  А.  Лаубе
исходит  из  высокой  концентрации  средств  производ¬
ства  в  руках  королевской  администрации,  из  мас¬
штаба  как  производства,  так  и  использования  наемно¬
го  труда.
 Между  тем,  сравнивая  состояние  горнометаллурги¬
ческих  промыслов  в  период  деятельности  Жака  Кёра
и  позже  (1455—1456),  трудно  заметить  существенные
перемены  в  характере  производства.  Реорганизация
управления  рудниками  и  изменения  в  организации  про¬
изводства,  намеченные  горным  уставом,  еще  не  отра¬
жали  реального  положения  дел.  Горнометаллургическое
производство  на  лионских  рудниках  требовало  большой
перестройки,  трудно  осуществимой  в  короткий  срок.
Горный  устав  имел  силу  не  более  года.  Попытка  орга¬
низации  крупного  предприятия  короной  оказалась  бес¬
плодной  в  связи  с  финансовыми  затруднениями.  Кроме
того,  при  наличии  благоприятного  фактора  в  лице  коро¬
ны,  покровительствовавшей  ремеслу  и  торговле,  во
Франции  отсутствовали  объективные  условия  для  воз¬
никновения  крупного  производства.  Это  прежде  всего
касалось  технического  уровня  последнего,  состояния
рынка  наемного  труда  и  характера  его  использования
в  середине  XV  в.  Реорганизация  управления  рудниками
в  1455  г.  не  изменила  промыслового  характера  произ¬
водства.  Французские  горнометаллургические  промыслы
в  первой  половине  XV  в.  соответствовали  характеру  кор
поративного  ремесла.
 Оружейные  мастерские
 Одна  из  последних  записей  в  досье  прокурора  Жана
Дове  касалась  расчетов  с  оружейными  мастерами  Бур-
жа  —  братьями  Детре.  Представленный  оружейниками
отчет  о  сотрудничестве  с  Жаком  Кёром  послужил  про¬
курору  основой  для  следующего  заключения:  «Исходя
из  отчета,  —  писал  Жан  Дове,  —  аванс  Жака  Кёра,  вне¬
сенный  на  дела  компании,  заключенной  между  братьями
Бальзареном  и  Гаспаром  Детре,  с  одной  стороны,  и
 307

Гильомом  де  Вари,—  с  другой,  составил  21  тыс.  84  экю
 9 	лив.  16  су  6  д.  Расходы  братьев  Детре  на  оружие  и
обмундирование,  которое  производились  в  мастерской
Буржа,  и  другие  издержки  составили  22  тыс.  327  экю
 10  су  2  д.  Таким  образом,  расходы  превысили  аванс
на  479  экю  6  су  2  д.  Доход  от  продажи  оружия  и  об¬
мундирования,  согласно  отчету,  составил  30  тыс.  386
1/2  экю  9  су  11  д.  Следовательно,  чистый  доход  рав¬
няется  8  тыс.  59  1/2  экю,  из  которых  3/4  принадлежат
теперь  королю  и  1/4  Детре,  причем  эта  1/4  часть  состав¬
ляет  2  тыс.  014  экю  24  су  1  д.»  [18,  1,  651].  Жан  Дове
с  точностью  до  одного  су  высчитывал  долг  оружейников.
Подытожив  расчеты,  он  выявил  сумму  в  279  экю
3  су  2  д.  и,  кроме  того,  сюда  же  отнес  партию  разно¬
образного  оружия,  в  том  числе:  189  копей,  5  мечей,
135  шлемов,  100  пар  латных  рукавиц,  23  попоны,
61  комплект  конского  снаряжения,  6  знамен,  8  седел
[18,  2,  654].
 В  досье  отмечалось,  что  в  связи  с  задолженностью
братьев  Детре  принадлежавшие  им  мастерские  по  изго¬
товлению  оружия  и  пошиву  обмундирования,  валяльная
мельница  и  кузница,  которые  находились  в  Бурже,  были
подвергнуты  осмотру  и  конфискации  имущества  [18,  /,
143].
 Денежный  капитал  Жака  Кёра  находил  применение
в  самых  доходных  предприятиях,  в  числе  которых  долж¬
ное  место  заняли  оружейные  мастерские.  Политическая
конъюнктура  и  торговые  монополии  обеспечивали  боль¬
шую  доходность  такого  рода  предпринимательства.
Столетняя  война  способствовала  развитию  оружейного
дела  больше  других  ремесел.  Выделение  оружейников
как  одной  из  самых  богатых  ремесленных  корпораций,
подчинившей  себе  ремесла  смежных  профессий,  состав¬
ляло  характерную  особенность  развития  цехового  ре¬
месла  в  XIV—XV  вв.  Королевские  ордонансы  1451  г.
[19,  XIV,  152—154;  XVI,  679—680]  расширяли  права
оружейников  по  контролю  над  производством  и  торгов¬
лей  и  сводили  на  нет  права  портных  на  реализацию  их
продукции,  обусловливая  этим  зависимость  последних
[19,  XVI,  679,  ст.  3,  680,  стт.  2,  5,  6].
 Типичными  для  первой  половины  XV  в.  были  ору¬
жейные  мастерские  братьев  Детре,  одним  из  заказчиков
которых  являлся  Жак  Кёр.  Приведенным  в  досье  рас-
 108

четом  долгов  с  братьями  Детре  исчерпываются  сведения
об  этой  стороне  предпринимательской  деятельности  Жа¬
ка  Кёра.  Однако  величина  упомянутого  аванса  в  ору¬
жейное  дело,  составившего  21  тыс.  841  экю  9  лив.  16  су
6  д.,  свидетельствовала  о  значительности  этого  пред¬
приятия,  которое  потребовало  не  меньше  расходов,  чем
горнометаллургическое  производство  и  строительство
Гостиного  двора  в  Монпелье.
 Несомненно,  что  проникновение  этого  денежного
капитала  в  оружейное  производство  способствовало
обогащению  корпорации  оружейников,  выделению  ее  из
числа  ремесел  смежных  профессий  и  т.  д.,  что  в  целом
не  противоречило  общей  тенденции  развития  корпора¬
тивного  ремесла  в  первой  половине  XV  в.
 Таким  образом,  инвестиции  денежного  капитала  Жа¬
ка  Кёра  в  производство  составляли  не  менее  58  тыс.
377  лив.  16  су  6  д.  (учитывая  известные  расходы  на
рудники  —  10  тыс.  055  лив.,  на  оружейное  дело  —  21  тыс.
841  экю  9  лив.  16  су  6  д.  и  строительство  Гостиного
двора  в  Монпелье—  18  тыс.  лив.).
 Предпринимательство  королевского  казначея  было
всецело  подчинено  его  торгово-ростовщическим  интере¬
сам,  которые  находили  необходимую  благоприятную
конъюнктуру  и  затем  сферу  приложения  капитала.
Поэтому  не  случайно  в  этой  сфере  оказались  рудники
цветных  металлов  и  оружейные  мастерские.  Жак  Кёр
овладевал  готовыми  формами  производства,  не  заботясь
о  расширении  его.  Рост  денежного  капитала  в  таком
случае  происходил  за  счет  использования  предприни¬
мателем  должностных  привилегий  и  прямого  ущемления
интересов  промышленного  начала.  Торговая  монополия
тормозила  развитие  прогрессивных  форм  организации
производства,  способствуя  консервации  старых  форм  —
цеховой  организации  и  мелкого  промысла.  Однако  для
Франции  первой  половины  XV  в.  финансовая  опека
ремесла  со  стороны  торгового  капитала  оставалась
необходимым  условием  развития  и  укрепления  ремес¬
ленного  производства  в  большей  степени,  чем  для  дру¬
гих  стран.
 И  потому  противоречие  между  торговым  капиталом
и  промышленным  началом  выступали  здесь  не  так  рез¬
ко,  как,  например,  на  горнометаллургических  разработ¬
ках  в  Германии.
 109

Землевладение
 Арест  Жака  Кёра  разжег  страсти  вокруг  его  земель¬
ных  владений,  и  корона  использовала  сложившуюся
ситуацию  с  большой  выгодой.  Прокурором  Жаном  Дове
были  составлены  купчие  на  земли  в  Роанне,  в  Ланге¬
доке  и  в  Бур  бонне,  и  в  королевскую  казну  стали  посту¬
пать  крупные  суммы.  Сенешалом  Сентонжа  Гильомом
Гуфье  за  10  тыс.  экю  были  куплены  Сен-Аон  и  Буаси-
Ла-Мот  в  Роанне  [18,  1,  289—290],  сенешалу  Бокэра
де  Фонтену  была  продана  рента  в  400  лив.  с  земель
Ама  и  Бессан  в  Лангедоке  [18,  /,  164],  королевский
оруженосец  Жан  Соро  приобрел  за  3  тыс.  экю  дом,
крепость  и  земли  Сен-Жеран-де-Вокс  и  Сен-Лу  в  Бур-
бонне  [18,  2,  462]  и  т.  д.
 Земли  Бюер  и  Сен-Жеран  в  Бурбонне  явились  при¬
чиной  борьбы  Карла  VII  с  герцогом  Бурбонским,  при¬
тязавшим  на  владения  Жака  Кёра  по  праву  их  соб¬
ственника  в  прошлом.  Борьба  за  эти  земли  продолжа¬
лась  почти  до  смерти  герцога  Бурбонского  и  вызвала
появление  королевского  ордонанса,  подтвердившего
права  короны  на  все  земли  в  бассейне  Роны,  некогда
принадлежавшие  герцогу  Бурбонскому  [18,  1,  134,  135,
141,  142].
 Согласно  описям,  земельные  владения  Жака  Кёра
насчитывали  около  сорока  названий  [18,  2,  425].  Они
были  расположены  в  самых  плодородных  областях:  в
бассейне  Роны  и  в  Берри,  в  Оверни  и  в  Пюизе.  Казначей
Карла  VII  скупал  в  основном  дворянские  земли  титу¬
лованных  несостоятельных  вельмож.  Среди  его  земель
были  бывшие  владения  сенешала  Бурбонне,  сеньора
Шарля  Монтегю-Ле-Бли  [18,  1,  241,  363,  373;  2,  395],
маршала  Филиппа  де  Кулана  [18,  2,  501—503],  сеньора
Савиньи  [18,  2,  402,  403,  405,  432,  433,  434,  435],  мар¬
киза  Менферратского  [18,  2,  402,  403,  405]  и  других.
Могущество  феодальной  аристократии  ставилось  в  за¬
висимость  от  денежного  капитала  богатого  бюргерства.
 Общая  сумма  капиталовложений  Жака  Кёра  в  земли
составила  (по  самым  неполным  данным)  более  39  тыс.
400  экю.  В  эту  сумму  согласно  описи  входили  расходы
на  земли:  в  Берри,  составившие  20  тыс.  экю  [18,  2,  518],
в  Оверни  —  6  тыс.  200  экю  [18,  2,  396—397],  в  Роанне  —
9  тыс.  экю  [18,  /,  138—139],  в  Лангедоке  —  4  тыс.
 ПО

200  экю  [18,  7,  164],  т.  е.  издержки  только  1/7  стоимо¬
сти  всех  земельных  владений  Жака  Кёра.
 Операциями  по  скупке  земель  занимались  налоговые
сборщики  из  Лимузена  и  Оверни  сен-пурсенские  куп¬
цы  ■—отец  и  сын  Гриньоны  и  Жан  Виженер  [18,  2,  394,
402].  Земли  нередко  приобретались  на  имя  непосред¬
ственных  покупателей,  ибо  громкое  имя  королевского
казначея  настораживало  землевладельцев  [18,  2,  457].
Кроме  того,  полномочия  Антуана  и  Вулькаиа  Гриньонов
и  Жана  Виженера  по  сбору  налогов  облегчали  Жаку
Кёру  незаконные  земельные  сделки,  на  которые  ухо¬
дили  налоговые  сборы.
 Согласно  отчету,  составленному  А.  Гриньоном,  на
приобретение  земель  для  Жака  Кёра  (из  этого  источ¬
ника  доходов)  были  использованы  следующие  суммы:
2  тыс.  205  лив.,  полученных  от  сборщика  в  Сен-Пурсене
Пьера  Мелье;  1  тыс.  712  лив.  10  су,  собранных  в  Овер¬
ни;  671  лив.  6  су  8  д.,  полученных  от  сборщика  Мартина
Рукса,  1  тыс.  лив.,  полученных  от  сборщика  Ж.  Лобе-
пена  [18,  2,  440—441],  и  т.  д.  Всего  на  эти  операции
было  использовано  около  10  тыс.  088  лив.  казенных
денег.
 Этим  же  уполномоченным  по  земельным  делам  до¬
верялись  получение  рент  и  реализация  сельскохозяйст¬
венных  продуктов.  Отсутствие  каких-либо  сведений  об
организации  или  перестройке  хозяйства  на  приобретен¬
ных  землях  ставит  вопрос  о  сохранении  прежней  систе¬
мы  хозяйствования.  Получение  ренты  и  выгодная  реа¬
лизация  продуктов  вполне  отвечала  интересам  торговой
компании  Жака  Кёра,  Возросшие  в  условиях  войны
цены  на  продукты  сельского  хозяйства  сделали  их  про¬
дажу  вдвойне  доходной.  Это  прежде  всего  касалось
зерна  и  вина.  В  отчете  управляющего  земельными  на¬
делами  А.  Гриньона  можно  найти  конкретные  сведения
об  этом.  Так,  за  десятину  с  виноградников  Св.  Рока,
приобретенную  у  сеньора  Монфана  в  1448  г.,  было  уп¬
лачено  30  лив;  за  ренту  в  18  лив.  с  земли  Монфан,
приносившую  зерно  и  вино,  426  лив.  5  су;  за  ренту,
приносящую  7  бочек  вина,  —  310  лив.  [18,  2,  441—442].
В  октябре  1442  г.,  согласно  записям,  А.  Гриньоном  было
собрано:  10  сетье  пшеницы  с  земель  Барютель  в  Оверни,
в  1443  г.  —  5  сетье  пшеницы  и  11  бочек  вина,  а  также
использовано  право  на  мельницу  [18,  2,  441].  За  1447—
 111

1451  гг.  с  земель  в  окрестностях  Сен-Пурсена  было
получено  39  бочек  вина,  2  десятины  с  виноградников,
6  сетье  пшеницы  и  на  83  лив.  110  су  других  продуктов
[18,  2,  392—393].  С  земли  Сен-Жеран-де-Вокс  в  Бур-
бонне  за  один  год  было  получено  33  повозки  сена,  18
бочек  вина  и  зерно  (в  том  числе  12  сетье  5  буасо  пше¬
ницы,  17  мюид  9  сетье  ржи,  25  сетье  овса,  5  сетье  5  буа¬
со  ячменя),  а  также  180  щук,  340  лещей  и  т.  д.  [18,  2,
447].
 Зерно  находило  широкий  спрос  в  незерновых  райо¬
нах  в  Бретани  и  Гиени,  во  Фландрии  и  юго-восточной
Испании,  где  размещались  фактории  торговой  компании.
 Земельный  характер  инвестиций  подчеркивал  пат¬
рицианские  черты  деятельности  Жака  Кёра,  которые
были  присущи  представителям  торгового  капитала.  Зем¬
ля  по-прежнему  оставалась  главным  богатством  любого
собственника,  ибо  мелкое  товарное  производство  неиз¬
бежно  приводило  к  обращению  денежного  капитала  в
недвижимость.  Возможность  этого  процесса  —  следствие
эволюции  феодального  хозяйства  в  условиях  развитых
товарно-денежных  отношений  и  своего  рода  показатель
разорения  дворянства,  а  нередко  и  его  кабальной  за¬
висимости  от  ростовщика  —  зависимости  ничуть  не  мень¬
шей,  чем  крестьянства.  Распродажа  и  сдача  земель  на
откуп  способствовали  формированию  крупной  земельной
собственности  у  бюргерства,  получавшего  в  связи  с  этим
дворянские  титулы  и  одновременно  освобождение  от
налогов.
 Аналогичным  землевладению  по  характеру  было  и
домовладение.  Сдача  домов  в  аренду  в  связи  с  ростом
городского  населения  приобретала  в  XIV  и  XV  вв.  осо¬
бый  смысл.  Однако  во  Франции  политическая  ситуация
не  дала  этому  процессу  возможности  развиться  пол¬
ностью.
 Для  Жака  Кёра  домовладение  являлось  одной  из
сторон  торгово-предпринимательской  деятельности.  Как
правило,  приобретенные  дома  становились  центрами
факторий  торговой  компании.
 Согласно  описям,  казначею  Карла  VII  принадлежа¬
ло  восемнадцать  домов,  расположенных  на  территории
королевских  ярмарок  в  самых  оживленных  торговых  и
политических  центрах  Франции.  Из  них  7  находились
в  Лионе  [18,  1,  163],  2  —в  Бурже  [18,  1,  126,  129],  2—
 112

в  Туре  [18,  1,  54],  по  одному  —  в  Брюгге  [18,  1,  37],
Сен-Пурсене  [18,  2,  478],  Мулене  [18,  2,  478],  Безье
[18,  1,  193],  Марселе  [18,  1,  193,  207],  Монпелье  [18,
/,  165],  в  Париже  [71,  322].  Помимо  этого  в  докумен¬
тах  досье  упоминается  валяльная  мельница,  находив¬
шаяся  в  окрестностях  Лиона  в  Рошетайе,  которая  сда¬
валась  в  аренду  и  была  оценена  для  продажи  в  500  лив.
[18,  1,  365,  368;  2,  652—653].
 Если  принять  во  внимание  оценку  домов  на  аукцио¬
не,  организованном  Жаном  Дове,  то  размер  капитало¬
вложений  в  эту  недвижимость  вряд  ли  составил  менее
20  тыс.  экю.  Согласно  этим  данным,  один  из  домов  в
Туре  оценивался  в  1  тыс.  200  экю  [18,  1,  54],  примерно
по  той  же  цене  —  1  тыс.  экю  —  был  представлен  к  про¬
даже  дом  в  Монпелье  [18,  1,  217].
 Владелец  восемнадцати  домов  Жак  Кёр  строил  мень¬
ше,  чем  приобретал.  Однако  в  строительстве  стремился
к  оригинальности  декора  и  к  величественности  своих
зданий,  строил  с  купеческим  размахом  и  роскошью.
Незаконченное  строительство  Гостиного  двора  в  Мон¬
пелье,  фамильный  дом  в  Бурже,  дома  в  Туре  и  в  Пари¬
же  являлись  воплощением  его  собственных  замыслов
и  вкуса.
 В  материалах  досье  в  связи  с  неуплатой  жалования
рабочим-строителям  отмечалась  активность  Жака  Дёра
в  разработке  плана  строительства  Гостиного  двора.
Фамильный  дом  в  Бурже  стараниями  хозяина  был  от¬
делан  и  стал  оригинальным  зданием,  богато  декориро¬
ванным  скульптурным  изображением  всей  семьи  и  свиты,
казначея  Карла  VII,  а  также  цветными  витражами.
Для  декора  была  использована  старая  городская  стена,
проходившая  за  домом  и  купленная  в  свое  время  у  быв¬
шего  сеньора  Буржа  [18,  1,  151].  Над  главным  порта¬
лом  дома  был  высечен  девиз:  «Для  смелости  Кёров  нет
ничего  невозможного»,  выразивший  безграничную  пред¬
приимчивость  французского  бюргера  XV  в.
 При  строительстве  дома  для  Жака  Дёра  в  Пари¬
же  впервые  была  использована  металлическая  об¬
лицовка  кирпича,  вызвавшая  всеобщее  изумление
[71,  321,  322].
 Но  эта  поражавшая  и  восхищавшая  расточитель¬
ность,  которую  мог  себе  позволить  королевский  казна¬
чей,  сочеталась  с  не  менее  удивительной  расчетливостью
 8  С.  Л.  Плешкова
 113

й  мошенничеством.  Задумывая  грандиозные  планы
строительных  работ,  Жак  Кёр  отказывался  от  несения
всех  расходов,  ограничиваясь  выплатой  (под  предло¬
гом  несогласованности  плана)  1/2  или  даже  1/3  поло¬
женной  суммы,  как  это  было  в  Монпелье  при  строитель¬
стве  Гостиного  двора,  а  также  в  Туре,  где  он  внес
только  1/3  всей  требуемой  суммы.  Каменщикам,  сте¬
кольщикам  и  плотникам  Тура  не  было  выплачено  всего
217  лив.  10  су  [18,  2,  489].  Удержанные  суммы,  как
указанная  выше,  ничтожные  по  своим  размерам,  не  име¬
ли  большого  практического  значения  в  накоплении  Жа¬
ка  Кёр  а,  но  без  сомнения  отражали  характер  этого  на¬
копления.
 Особое  место  в  описях  имущества  бывшего  казначея
Карла  VII  прокурор  Жан  Дове  отвел  драгоценностям,
представлявшим  большой  интерес  для  короны.  К  оценке
этого  солидного  пополнения  сокровищ  королевской  каз¬
ны  были  привлечены  придворные  ювелиры,  которые  по¬
могли  оценить  имеющееся  и  составили  описи  конфис¬
куемого.  Среди  перечня  —  драгоценные  камни:  бриллиан¬
ты,  сапфиры,  жемчуга  и  яшма;  уникальные  ювелирные
изделия:  золотые  кресты  с  инкрустацией  и  драгоценными
камнями,  колье,  подвески,  богато  декорированная  зо¬
лотая  и  серебряная  посуда,  а  также  гобелены  работы
итальянских  и  фландрских  мастеров  и  восточные  ковры,
По  описи  драгоценностей,  составленной  в  Туре  и  являю¬
щейся,  по  свидетельству  Жана  Дове,  сравнительно  пол¬
ной,  к  оценке  были  представлены  ценности  на  сумму
более  10  тыс.  310  лив.  и  помимо  этого  еще  22  весовые
марки  золота  [18,  1,  36,  57—59,  143],  т.  е.  всего  на  сум¬
му,  превышавшую  капиталовложения  в  домовладение
и  тождественную  денежным  вкладам  в  земли.
 Величина  денежного  капитала,  обращенного  в  нед¬
вижимость,  в  целом,  судя  по  данным  источников,  состав¬
ляла  более  112  тыс.  328  лив.,  превышая  расходы  на
эксплуатацию  рудников,  оружейные  мастерские  и  строи¬
тельство  Гостиного  двора  в  Монпелье.  К  этой  сумме
следует  добавить,  согласно  приведенной  ниже  таблице,
436  тыс.  964  лив.,  которые  вместе  с  земельными  инве¬
стициями  составляли  549  тыс.  292  лив.  Этот  огромный
денежный  капитал  был  целиком  исключен  из  активного
обращения,  свидетельствуя  о  феодальном  характере  на¬
копления  и  его  использования.

Т  а  б  л  и  ц  а  2
 ЗАЙМЫ  (ссуды)  ТОРГОВОЙ  КОМПАНИИ
ЖАКА  КПРА
 Величина  (в  тыс.)
 Кому
 Назначение  займа
 ЭКЮ*
 ливры
 Карлу  VII
 Освобождение  Нормандии
 200
 360
 Карлу  VII
 Организация  генуэзской
 13  609
 24  496
 Альфонсу  V,  арагон-
 кампании
 ?
 6
 скому  королю
Придворным
 Разные  нужды
 46.468
 *  1  экю»  1,8  лив.
 Имеющиеся  данные  об  инвестициях  в  производство
и  в  целях  организации  торговли,  достигавшие,  по  на¬
шим  подсчетам,  суммы  189  тыс.  968  лив.,  дополняют
картину  финансового  состояния  Жака  Кёра.
 Прокурор  Жан  Дове  приводит  сведения  о  денежном
капитале  в  размере  739  тыс.  260  лив.,  хотя,  по  тем  же
донесениям,  данной  суммой  все  состояние  не  исчерпы¬
валось.  Эта  цифра  не  отразила  всего  фактического  де¬
нежного  капитала  (не  учитывались  неизвестные  суммы,
имевшиеся  в  наличии,  не  были  зафиксированы  все  долги
и  субсидии).  Однако  даже  величина  известной  части
состояния  была  весьма  внушительной  по  тому  времени.
 Земельный  характер  инвестиций  отражал  феодаль¬
ную  природу  торговой  компании  Жака  Кёра,  в  много¬
гранной  деятельности  которой  торговля  и  кредитно-фи¬
нансовые  операции  имели  преимущество  перед  предпри¬
нимательством.
 В  то  же  время  деятельность  этой  торговой  компании,
являвшейся  показателем  определенной  тенденции  роста
торгового  капитала  во  Франции,  не  являлась  уже  при¬
мером  денежного  накопления  ради  накопления.  Пред¬
принимательство,  даже  в  той  специфической  форме,  ко¬
торая  была  присуща  купечеству,  выделяло  торговую
компанию  Жака  Кёра  из  ряда  средневековых  компаний,
преследовавших  исключительно  интересы  накопления.

аключение
 Подводя  итоги,  следует  остановиться  на  вопросах
о  типичности  торговой  компании  Жака  Кёра  и  ее
месте  и  роли  в  социально-экономическом  развитии
Франции  первой  половины  XV  в.  в  свете  известной  кон¬
цепции  так  называемого  «кризиса»  феодализма.
 Придворная  торговая  компания,  быстро  распавшаяся
после  ареста  Жака  Кёра,  не  имела  аналогий  по  крайней
мере  на  протяжении  всей  второй  половины  XV  в.  Уни¬
кальность  этого  явления  заключалась  в  придворной
принадлежности  компании,  в  ее  основном  предназначе¬
нии  —  снабжение  королевского  двора,  —  в  масштабе
деятельности,  в  структуре  и  величине  этой  торговой
организации.
 Тем  не  менее  в  этой  неоспоримой  исключительности
со  всей  очевидностью  проявилась  закономерность  и
типичность  явления.  В  соответствии  с  придворным  по¬
ложением  Жак  Кёр  осуществлял  в  большом  масштабе
то,  что  предпринимали  его  соотечественники  в  разме¬
рах  менее  значительных.  Это  касалось  посреднической
торговли,  эксплуатации  рудников,  сбора  налогов  и  зем¬
левладения.  Досье  Жана  Дове  по  делу  об  имуществе
Жака  Кёра  представило  картину  многообразной  дея¬
тельности  широкого  круга  бюргерства,  аналогичную
той,  которая  была  присуща  казначею.  Одновременно
с  Жаком  Кёром  на  Средиземном  море  активную  дея¬
тельность  развернуло  купечество  южнофранцузских  го¬
родов,  среди  которых  выделялись  марсельские  судовла¬
дельцы  и  купцы  Форбины,  Рамесаны,  Венто  и  другие.
 Фигура  Жака  Кёра  была  олицетворением  начала
послевоенного  возрождения  Франции.  Особенности  этого
периода  подчеркивали  яркость’  фигуры,  несмотря  на
традиционный  феодальный  характер  ее  деятельности.
 Результатом  активности  Жака  Кёра  было  создание
огромного  денежного  капитала.  Факты  свидетельствуют
 116

о  феодальном  характере  этого  накопления,  несмотря
на  внушительную  и  не  столь  типичную  для  первой
половины  XV  в.  величину  денежного  капитала.
 Деятельность  торговой  компании  не  выходила  за
рамки  того  уровня  социально-экономического  развития,
который  был  присущ  Франции  середины  XIV  —  первой
половины  XV  в.  Огромный  денежный  капитал,  обра¬
щавшийся  в  кредитно-финансовых  операциях,  ссужался
в  основном  титулованному  дворянству  и  вкладывался
в  недвижимость.  Незначительная  часть  денежного  капи¬
тала  проникала  в  сферу  производства,  главным  образом
в  наиболее  дефицитные  его  отрасли,  что  подчеркивало
в  целом  разносторонний  и  посреднический  характер
деятельности  компании.
 В  торговой  компании  Жака  Дёра  сочетались  элемен¬
ты  сложившегося  торгового  объединения,  характерного
для  XV  в.,  с  чертами  коменды,  типичной  для  XIII—
XIV  вв.
 Компания  не  имела  объединенного  капитала,  при¬
дворная  принадлежность  делала  фактически  излишним
это  условие.  Оплата  торговых  агентов  осуществлялась
как  в  денежной,  так  и  натуральной  формах.  Компания
располагала  сетью  филиалов  в  разных  провинциях
Франции  и  за  ее  пределами  и  более  чем  сотней  торго¬
вых  агентов.  Однако  при  этом  отсутствовала  налажен¬
ная  система  управления  и  контроля  и  оставалась  при¬
митивной  техника  обмена  и  расчетных  операций.
 Эти  противоречия  в  функционировании  торговой  ком¬
пании  отражали  не  столько  неразвитость  этой  формы
организации  торговли,  сколько  специфику  характера
последней.  Процветание  компании  обеспечивалось  при¬
вилегиями  короны.  Придворный  характер  торговой
компании  способствовал  сохранению  подобной  органи¬
зационной  формы.
 В  то  же  время  производственная  сфера,  подчеркивая
разносторонний  посреднический  характер  деятельности
торговой  компании  Жака  Кёра,  дает  основание  для
выделения  ее  среди  торговых  объединений  преимущест¬
венно  с  торговыми  и  кредитно-финансовыми  опера¬
циями.
 Позитивная  роль  торговой  компании  заключалась  в
аккумуляции  денежного  капитала.  Состояние  казначея
Карла  VII  отражало  общую  тенденцию  роста  торгово-
 117

ростовщического  капитала  во  Франции,  хотя  не  могло
служить  показателем  его  общего  уровня  в  первой  поло¬
вине  XV  в.
 Очевидна  роль  торговой  компании  в  активизации
внутренних  и  внешних  торговых  связей  и  в  восстанов¬
лении  тех  отраслей  производства,  которые  приобрели
наибольшее  значение  в  годы  войны.
 Меры,  предпринятые  казначеем  для  восстановления
торговой  активности,  способствовали  становлению  на¬
циональной  внешней  торговли,  что  в  свою  очередь
обусловливало  борьбу  Франции  за  торговые  монопо¬
лии  на  внешних  рынках,  которую  успешно  начал  Жак
Кёр.
 В  сфере  производства  восстановление  горнометал¬
лургических  промыслов  в  Лионне  способствовало
подъему  горного  дела,  хотя  торгово-ростовщические  ин¬
тересы  обусловливали  консервацию  старых  форм  орга¬
низации  производства:  присасывание  к  корпоративному
ремеслу  и  промыслу  при  максимальной  эксплуатации
и  даже  ущемлении  интересов  промышленного  начала.
 Деятельность  Жака  Кёра  оставила  заметный  след
в  социально-политической  истории  Франции.  Государ¬
ственная  деятельность  королевского  казначея,  отражав¬
шая  внутреннюю  и  внешнюю  политику  Карла  VII,  была
направлена  на  поднятие  престижа  короны.  Этому  нема¬
ло  способствовали  кредиты  Жака  Кёра.  В  то  же  время
в  покровительстве  ему  французского  короля  можно
видеть  своеобразную  форму  денежного  накопления  для
короны.  Финансирование  придворной  аристократии  со
стороны  торговой  компании  делало  излишней  помощь
иностранных  кредиторов,  позиции  которых  при  дворе
французского  короля  начинают  ослабевать.
 Прогрессивность  деятельности  Жака  Кёра  как  пред¬
ставителя  торгово-ростовщического  капитала  должна
рассматриваться  в  связи  с  той  двойственной  ролью,
которую  играл  торгово-ростовщический  капитал  в  фео¬
дальном  обществе,  т.  е.  в  соответствии  с  тем,  насколько
этот  капитал  обслуживал  феодальное  общество  и  на¬
сколько  разлагал  его  основу.
 Восстановление  хозяйства,  понесшего  большой  урон
в  результате  Столетней  войны,  требовало  наибольшей
активности  торгово-ростовщического  капитала.  Поэтому,
осуществляя  свою  прогрессивную  историческую  миссию,
 118

французский  торгово-ростовщический  капитал  в  боль¬
шей  степени  обслуживал  феодальное  общество,  еще  не
выходя  за  его  рамки,  чем  расшатывал  и  подтачивал
основу  государственной  системы.  Это  определяло  место
торгового  капитала  в  социально-экономическом  развитии
Франции  первой  половины  XV  в.
 В  то  же  время  многосторонний  характер  деятельно¬
сти  Жака  Кёра,  его  происхождение,  морально-этические
принципы,  выработанные  в  условиях  активной  деловой
жизни,  свидетельствовали  о  складывании  социального
типа  так  называемого  дельца,  патриция-предпринима-
теля.  Не  случайно  девизом  его  жизни  была  формула:
«для  смелости  Кёров  нет  ничего  невозможного».  Эти
слова  верно  отражали  житейские  принципы  предприим¬
чивого  европейского  бюргера.  Кредо  Жака  Кёра  проя¬
вилось  в  осуществлении  внутренних  государственных
дел  и  во  внешней  политике  короны,  раскрывая  сущность
интересов  бюргерства.
 Средневековый  делец  —  ГЬотте  сГаКаКеэ  —  по
своим  деловым  качествам  был  близок  к  будущему  пред¬
принимателю  капиталистического  склада.  В  XV  в.  его
деловая  активность  находила  воплощение  в  государст¬
венной  деятельности,  в  торговле,  в  предприниматель¬
стве,  в  кредитно-финансовых  операциях  и  в  землевла¬
дении.
 Но  могущество  Жака  Кёра  питала  королевская
власть.  Легкость,  с  которой  была  сокрушена  блестящая
карьера  казначея  Карла  VII,  как  ничто  более  свиде¬
тельствовала  о  еще  несамостоятельном  характере  ак¬
тивности,  ее  породившей.
 В  галерее  европейских  дельцов  XIV—XV  вв.  рядом
с  Жаком  Кёром  можно  поставить  итальянских  и  немец¬
ких  1ез  Ьхоттез  сГаИашез,  хотя  последние  превосходили
своего  французского  собрата  масштабом  деятельности
и  более  совершенными  методами  хозяйствования.
 Но  в  этой  типичной  для  эпохи  фигуре  и  в  характере
ее  деятельности  преобладали  специфически  французские
черты.  Их  определяло  прежде  всего  непременное  вклю¬
чение  в  орбиту  деятельности  государственного  аппарата
и  его  финансовых  органов.  Эксплуатация  государствен¬
ного  аппарата,  хотя  была  и  не  очень  надежным  сред¬
ством  благополучия,  но  обеспечивала  сравнительно
быстрое  обогащение.  Однако  принадлежность  к  госу-
 119

дарственному  аппарату  сообщала  французскому  ГЬощ-
те  сГаНаггез  известную  зависимость  от  короны.
 Генезис  французского  мануфактуриста,  в  котором
так  называемый  делец  являлся  определенным  этапом,
был  длительным  и  сложным  процессом.  Ход  этого  про¬
цесса  определяло  не  столько  развитие  торгово-ростов¬
щического  капитала  (хотя  и  оно  представляло  извест¬
ную  важность),  сколько  эволюция  производства  и
состояние  наемного  труда  (характер  и  масштаб  исполь¬
зования)  .
 Вопрос  о  состоянии  наемного  труда  оставался  одним
из  важнейших  во  французской  экономике  на  протяже¬
нии  всего  XV  в.  Это  вызывалось  не  только  общими  при¬
чинами,  обусловленными  закономерностью  развития
феодальных  отношений,  но  и  местными  условиями  —-
последствиями  Столетней  войны:  падением  общей  чис¬
ленности  населения  и  притоком  рабочей  силы  из  дерев¬
ни  в  города  и  пополнением  главным  образом  катего¬
рий  сезонников  и  бедноты.  Губительные  результаты
длительной  войны  отразились  и  на  интенсивности  роста
торгового  капитала,  снизив  активность  этого  процесса.
 Война  вызвала  экономический  кризис,  обусловивший
временное  отставание  Франции.  Однако  характер  со¬
циально-экономического  развития,  присущего  этому  пе¬
риоду,  в  условиях  кризиса  не  изменился.  Продолжался
медленный,  неравномерный,  но  неуклонный  процесс
разложения  феодальных  отношений.  Об  этом  свиде¬
тельствует  прежде  всего  характер  экономического  и
политического  возрождения,  начавшегося  уже  в  30-е
годы  XV  в.  Столетняя  война,  бывшая  результатом  раз¬
вития  феодальной  общественно-экономической  форма¬
ции,  обострения  социально-экономических  противоречий,
ей  присущих,  особенно  в  период  активности  товарно-
денежных  отношений,  способствовала  завершению  поли¬
тической  централизации  и  укреплению  власти  короля,
в  то  время  выражавшего  интересы  национального  един¬
ства  и  государственного  суверенитета.  К  середине  XV  в.
ни  экономическая  основа  феодального  общества,  ни  его
политическая  организация  не_  исчерпали  своих  потен¬
циальных  сил,  создавая  предпосылки  для  перехода  к
новой  стадии  в  своем  развитии  —  к  абсолютизму.
В  этом  отношении  деятельность  Жака  Кёра  и  его  тор¬
говой  компании  была  весьма  показательной.
 120

Библиография
 Классики  марксизм  а-л  енинизма
 1. 	М  а  р  к  с  К.  Капитал,  т.  I,  гл.  24.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгель  с.
Соч.,  т.  23.
 2. 	Маркс  К.  Капитал,  т.  III,  гл.  20,  47.  К-  М  а  р  к  с  и  Ф.  Э  н-
гельс.  Соч.,  т.  25,  ч.  I,  II.
 3. 	М  а  р  к  с  К.  Капитал,  т.  IV.  К.  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,
т.  26,  ч.  III.
 4. 	М  а  р  к  с  К.  К  критике  политической  экономии.  К.  М  а  р  к  с  и
Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  13.
 5. 	Маркс  К-  Формы,  предшествующие  капиталистическому  про¬
изводству.  М.,  1940.
 6. 	Маркс  К-  Хронологические  выписки.  I.  «Архив  Маркса  и  Эн¬
гельса»,  т.  V.  М.,  1938;  Маркс  К.  Хронологические  выписки.
 II. 	«Архив  Маркса  и  Энгельса»  т.  VI.  М.,  1939.
 7. 	М  а  р  к  с  К-  и  Э  н  г  е  л  ь  с  Ф.  Немецкая  идеология.  К.  Маркс
и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  3.
 8. 	Энгельс  Ф.  Крестьянская  война  в  Германии.  К-  М  а  р  к  с  и
Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  7.
 9. 	Энгельс  Ф.  О  разложении  феодализма  и  возникновении  на¬
циональных  государств.  К-  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,
т.  21.
 10. 	Энгельс  Ф.  Происхождение  семьи,  частной  собственности  и
государства.  К-  Маркс  и  Ф.  Энгельс.  Соч.,  т.  21.
 И.  Ленин  В.  И.  Великий  почин.  Поли.  собр.  соч.,  т.  39.
 12. 	Л  е  н  и  н  В.  И.  Развитие  капитализма  в  России.  Поли.  собр.
соч.,  т.  3.
 13. 	Ленин  В.  И.  Что  такое  «друзья  народа»  и  как  они  воюют
против  социал-демократов?  Поли.  собр.  соч.,  т.  1.
 Источники
 14. 	А  г  р  и  к  о  л  а  Г.  О  горном  деле  и  металлургии  в  двенадцати
книгах.  М.,  4962.
 15. 	«Сотр1ез  бе  ГНб1е1  без  го1з  бе  Ргапсе  аих  XIV  е!  XV  з!ёс1ез»,
1865.
 16. 	«Сопзи1а1  бе  1а  тег».  СоПесИоп  бе  1о1з  тагШтез  агбёпеиге-
теп!  аи  XVIII  з!ёс1е,  Л.  1—4.  Р„  1828—1837;  1.  2.
 17. 	«боигпа!  б’ип  Ьоиг§ео1з  бе  Рапз.  А  1а  Ип  бе  1а  Сиегге  бе  сеп!
апз  (1405—1449)».  Р.,  1963.
 121

18. 	Без  АНаАез  <3е  йасриез  Соеиг.  Йоигпа1  йи  Ргосигеиг  ПаиуеГ
Ргосёз-уегЬаих  сЗе  зёаиезЛе  е!  й’айщйюаНоп.  11.  1—2.  Р.,  1952—
1953.
 19. 	«ОпЗоппапсез  <3ез  гоуз  йе  Ргапсе»,  11.  I—XXII.  Р.,  1723—1849;
11.  II—XVI.
 20. 	«Регистры  ремесел  и  торговли  города  Парижа».  Сб.  СВ*,  1957,
вып.  X;  1958,  вып.  XI.
 21. 	«Ке1аНопез  йез  атЬаззайеигз  уёпШепз  зиг  1ез  аНаЛез  йе  Ргап¬
се  ап  XVI  з1ёс1е».  КесиеПНез  е!  1гайш1ез  раг  Тоттазео,  11.  1—2.
Р„  1838;  1.  1.
 22. 	«Кетоп1гапсез  йе  ГитуегзЛё  е!  йе  1а  уШе  йе  Рапз  а  СЬаИез
VI  зиг  1е  §оиуегпетеп!  йе  гоуаите».  —  «ВИэПоШёцие  йе  ГЕсо1е
йез  С11аг1ез»,  1890,  1.  51,  р.  421—442.
 23. 	СЬготцие  й’Еп§иеггапй  йе  Мопз1ге1е1,  ейИ.  раг  ВисЬоп.  Рапз,
1846,  1.  III,  Ну.  1.
 24. 	2  е  11  е  г  В.  е!  Ь  и  с  Ь  а  1  г  е  А.  «СЬаг1ез  VII  е!  1а  шопагсЫе  аЬ-
зо1ие.  СоИесНоп  йез  тётоЛез  ТНотаз  Вазт,  Ма1Ыеи  йе  Соису,
Йасциез  йи  С1егсд.»  Р.,  1886.
 Литература
 25. 	Барг  М.  А.  О  так  называемом  кризисе  феодализма»
в  XIV—XV  веках.  ВИ**,  1960,  №  8.
 26. 	Б  а  р  г  М.  А.  К  вопросу  о  начале  разложения  феодализма  в
Западной  Европе.  ВИ,  1963,  №  3.
 27. 	Брагина  Л.  М.  Флорентийское  сукноделие  в  XV  в.  В  сб.:
«Проблемы  генезиса  капитализма».  М.,  1970.
 28. 	Г  о  р  б  а  ч  е  в  а  Л.  А.  К  вопросу  о  развитии  внутренней  торгов¬
ли  и  экономических  связей  во  Франции  во  второй  половине
XV  в.  Сб.  СВ,  1959,  вып.  XVI.
 29. 	Грацианский  Н.  П.  Парижские  ремесленные  цели  в  XIII—
 XIV 	столетиях.  Казань,  1911.
 30. 	История  Франции.  В  трех  томах,  т.  I.  М.,  1972.
 31. 	К  итогам  дискуссии  по  проблеме  генезиса  рапнекапиталистиче-
ских  отношений.  Сб.  СВ,  1955,  вып.  VI.
 32. 	К  о  с  м  и  н  с  к  и  й  Е.  А.  Были  ли  XIV  и  XV  века  временем  упад¬
ка  европейской  экономики?  Сб.  СВ,  1957,  вып.  X.
 33. 	К  у  з  н  е  ц  о  в  Е.  В.  Лондонская  гильдия  торговцев  тканями  в
 XV 	—  начале  XVI  в.  Сб.  СВ,  1968,  вып.  31.
 34. 	Люблинская  А.  Д.  К  вопросу  о  развитии  французской
народности.  ВИ,  1953,  №  9.
 35. 	Люблинская  А.  Д.  Франция  в  начале  XVII  в.  (1610—
1620).  Л„  1959.
 36. 	Некрасов  Ю.  К.  Очерк  из  экономической  истории  Герма¬
нии  конца  XV  —  начала  XVI  вв.  «Ученые  записки  Гос.  пед.
ин-та  им.  А.  И.  Герцена»,  1969,  т.  449  (Л).
 37.  П  и  р  е  н  н  А.  Средневековые  города  Бельгии.  М.,  1937.
 38.  П  и  р  е  и  н  А.  Средневековые  города  и  возрождение  торговли.
Горький,  1941.
 *  Сборник  «Средние  века».
ч  *  Журнал  «Вопросы  истории».
 122

39. 	Раддиг  Н.  И.  Общественное  движение  во  Франции  1355—-
1358  гг.  Журнал  Министерства  Народного  Просвещения,  1913,
май—авг.
 40. 	Р  е  в  у  н  е  н  к  о  в  а  Н.  В.  К  истории  свободного  ремесла  в  го¬
родах  Южной  Франции  XIII—XV  вв.  Сб.  СВ,  1962,  вып.  21.
 41. 	Рутенбург  В.  И.  Очерки  истории  раннего  капитализма  в
Италии.  М.—Л.,  1951.
 42. 	Савина  Н.  В.  Два  типа  купеческих  компаний  Южной  Герма¬
нии  на  рубеже  XV—XVI  вв.  Сб.  СВ,  1973,  вып.  37.
 43. 	Сванидзе  А.  А.  Ремесло  и  ремесленники  средневековой
Швеции  (XIV—XV).  М„  1967.
 44. 	Себенцова  М.  М.  Восстание  «Гарель»  в  Руане  1382.  «Уче¬
ные  записки  МГПИ  им.  В.  И.  Ленина»,  1957,  т.  104.
 45. 	С  е  б  е  н  ц  о  в  а  М.  М.  Восстание  кабошьенов.  «Труды  Моек,
гос.  истор.-арх.  ин-та»,  вып.  12.  М.,  1958.
 46. 	Себенцова  М.  М.  Кабошьены  и  ордонанс  1413.  «Ученые  за¬
писки  МГПИ  им.  В.  И.  Ленина»,  1946,  т.  37.
 47. 	С  и  д  о  р  о  в  а  Н.  А.  Антифеодальные  движения  в  городах
Франции  во  второй  половине  XIV  —  начале  XV  века.  Лекция.
М„  1960.
 48. 	С  к  р  ж  и  н  с  к  а  я  Е.  Г.  Техника  эпохи  западноевропейского
средневековья  (до  XVI  века).  В  кп.:  «Очерки  истории  техники
докапиталистических  формаций».  М.—Л.,  1936.
 49. 	С  м  и  р  и  и  М.  М  .  К  истории  раннего  капитализма  в  германских
землях.  М.,  1969.
 50. 	Ста  м  С.  М.  Экономическое  и  социальное  развитие  раннего
города.  Саратов,  1963.
 51. 	С  т  о  к  л  и  ц  к  а  я  -  Т  е  р  е  ш  к  о  в  и  ч  В.  В.  Основные  проблемы
истории  средневекового  города.  М.,  1960.
 52. 	С  т  о  к  л  и  ц  к  а  я  -  Т  е  р  е  ш  к  о  в  и  ч  В.  В.  Очерки  по  социальной
истории  немецкого  города  в  XIV—XV  вв.  М—  Л.,  1936.
 53. 	Тимофеева  Е.  Т.  Развитие  ремесла  и  торговли  ко  Фран¬
ции  XII—XIII  вв.  Сб.  СВ,  1959,  вып.  XIV.
 54. 	Тушина  Г.  М.  Торговые  связи  южнофранцузских  городов
с  Северной  Африкой  в  XIII—XIV  вв.  «Ученые  записки  Горь¬
ковского  гос.  ун-та».  1968,  вып.  88,  ч.  I.
 55. 	Тушина  Г.  М.  Средиземноморская  торговля  южносЬранцуз-
ских  городов  в  XIII—XIV  вв.  Авторсф.  канд.  дисс.  Горький
1971.
 56. 	Тушина  Г.  М.  Марсельские  торговые  объединения  XIII  в.
В  сб.:  «Страны  Средиземноморья  в  эпоху  феодализма».  Вып.  I,
Горький,  1973.
 57. 	Тьерри  О.  Опыт  истории  происхождения  и  успехов  третьего
сословия.  Избр.  соч.  М.,  1937.
 58. 	Ф  о  с  й  б  е  р  г  Н.  П.  Мастера  и  подмастерья  французских  цехов
XIII—XIV  веков.  «Известия  Академии  наук  СССР»,  1931.
 59. 	Ч  и  с  т  о  з  в  о  н  о  в  А.  Н.  Некоторые  основные  теоретические
проблемы  генезиса  капитализма  в  европейских  странах.  М
1968.
 60. 	Шошин  В.  Н.  Налоговая  политика  королевской  власти  в  от¬
ношении  городов  Франции  в  60—70-е  годы  XV  в.  «Очерки  со¬
циально-экономической  и  политической  истории  Англии  и
Франции  XIII  —XVII  вв.».  Вып.  А4ГПИ  им  'в.  И  Ленина
М.,  1960.
 123

61. 	Ш  то  км  ар  В.  В.  Экономическая  политика  английского  абсо¬
лютизма  в  эпоху  его  расцвета.  Л.,  1962.
 62. 	Эйзенштейн  С.  Н.  Флорентийские  банкиры  Францези  при
дворе  Филиппа  Красивого.  «Ученые  записки  Ленинград,  гос.
ун-та»,  1939,  вып.  4.
 63. 	Я  б  р  о  в  а  М.  М.  Лондонские  ливрейные  компании  и  так  на¬
зываемый  процесс  амальгамации.  В  сб.:  «Средневековый  го¬
род»,  вып.  2.  Саратов,  1974.
 64. 	Ауепе1  С.  Н1з1о1ге  ёсопогшцие  йе  1а  ргорпё!с,  без  заЫгез,
йепгёез  е!  йе  1ои1  1ез  рпх  еп  §ёпёга1  йершз  Гап  1200  ]изци’еп
1800,  11.  1—4.  Р„  1894—1898;  1.  4.
 65. 	Ваг  Пег  Й.  Ьё^зНз  е!  ^епз  йе  Ппапсез  аи  XV  з1ёс1с.  ВгихеЬ
1ез,  1957.
 66. 	В  е  а  и  с  о  и  г  1  С.  Би  Ргезпе  йе.  Н1з1о1ге  йс  СЬаг1ез  VII,
11.  I—VI.  Р„  1881—1891;  11.  IV,  V,  VI.
 67. 	В  о  1  з  з  о  п  а  й  е  Р.  Ьез  ё!ийез  ге1аЦуез  а  Г1из1о1ге  аи  тоуеп
а§е.  «Реуие  йе  зупИзёзе  1нз1опцие»,  1902,  11.  IV—V.
 68. 	Во1ззопайе  Р.  Ь’ог§атза1юп  йи  1гауаП  еп  РоИои.  Р„  1912.
 69. 	В  о  п  а  т  у  М.  МётоЛе  зиг  1ез  йегшёгез  аппёез  йс  й.  Соеиг.
Р„  1875.
 70.  В  о  и  1  г  и  с  Ь  е  Р.  Ьа  спзе  й’ипе  зос1ё!ё:  зещпеигз  е!  раузапз
йи  ВогйеЫз  репйапй  1а  §иегге  йе  Сеп!  апз.  Р.,  1947.
Воиу1ег  й.  й.  Сосиг  ип  ПпапЛег  со1оп1а1  ап  XV-е  з1ёс1е.
Р„  1928.
 В  о  и  у  1  е  г  Й.  е!  Сегта1п-Маг11пН.  Ртапсез  е!  Ппап-
с1егз  йе  Гапаеп  гё§1те.  Р.,  1964.
 В  о  и  у  1  е  г  -  А  а  т  М.  РПз1оЛе  йи  1гауаШс  еп  Ргапсе  йез  оп-
Ипез  а  1а  Реуо1иИоп.  Р„  1957.
 В  г  а  и  й  е  1  р.  С1уШза1юп  та1ёпе11е  е!  сарЛаНзтс  (XV—XVIII)
1.  I.  Р„  1967.
 75. 	С  а  р  е  11  5?  и  е  Й.  В.  РПз1оЛе  йез  ^гапйез  орегаНопз  Рпапаёгез,
Ьапциез,  Ьоигзез,  11.  1—3.  Р.,  1855—1858;  1.  1.
 76. 	С  Ь  а  т  р  1  о  п  Р.  8р1епйеигз  е!  т1зёгез  йе  Рапз  (XIV—  XV  з1-
ёс1е).  Р„  1934.
 С  Ь  е  г  и  е  1  А.  Н1з1оЛе  йе  ГайгшшзЛаНоп  топагсЫцие  еп  Ргап¬
се  Йершз  Гёуёпетеп!  йе  РЬШрре-Аидиз1е  шзаи’  а  1а  тог!  йе
Ьошз  XIV,  11.  1,  2.  Р„  1891.
 С  1  ё  т  е  п  1  Р.  Епрщеггапй  йе  Мапдпу,  Веаипе  йе  ЗстЫасау,
1е  сЬеуаНег  йе  РоЬап.  Р.,  1859.
 С1  ё  т  е  п  1  Р.  йасциез  Соеиг  е!  СЬаНез  VII.  Р„  1873.
р  ^ 	^  Р•  Тго1з  Йгатез  ЫзНпциез:  Еп^иеггапй  йе  Мап^пу.
 71.
 72.
 73
 74
 77.
 79.
 80.
 81. 	«1Х-е  Сопрдёз  т!егпа1юпа1  йез  зшепсез  ЫзЬпциез.  Раррог1з».
1950.  РПзЫге  ёсопопицие.  Моуеп  а§е.  Раррог1з  йе  М  М  Ро-
з!ап.
 82. 	Соогпаег!  Е.  Лез  согрогаИопез  еп  Ргапсе  ачап!  1789  Р
1941.
 83. 	С  о  у  111  е  М.  Л’огйоппапсе  саЬосЫеппе.  Р„  1891.
 84. 	О  е  р  р  1  п  яг  О-  Н1зЫге  йи  сотшегсе  еп!ге  1е  Леуап!  е!  Еигоре,
 11.  1—2.  Р.,  1830. 	у
 85-  ^  5  *г  а  У  Р-  Рсз  Р1оиП1ёгез  йе  1а  МасЫпс  аи  XVI  з1ёс!с.  Р.,
 '.  Г)еу1с  С1.  е!  Vа^ззё1е  Й.  Н1з1о1ге  йе  Ьап§иейос,  11.  1—8.
ТоиЬизе,  1889;  1.  5.
 124

87. 	В  и  Ь  у  О.,  М  а  п  <1  г  о  и  К.  Н1з1о1ге  с1е  1а  сшНзаНоп  1гапда1зе,
 I. 	1.  Р„  1958.
 88. 	Ви  С  а  п  §  е.  СПоззапигп  ай  зспр!огез  гпесИас  е!  тПтае  1аПп1-
1аИз,  11.  I—X.  Р„  1883—1887;  1.  /.
 89. 	Езр1паз  О.  Ьез  оп§тез  йи  сарИаНзте.  Р.,  1933.
 90.  Р  а  §  п  1  е  ъ  О.  СогрогаНопез  е!  зупй1са!з.  Р.,  1905.
 91.  Ра§п1ех  О.  Воситсп1з  ге1аШз  а  ГЫзкиге  йе  ПпйизШе  е!
йи  соттегсе  йе  Ргапсе,  11.  1—2.  Р.,  1898—1900;  1.  2.
 92. 	Р  а  §  п  1  е  ъ  О.  Е1ийез  зиг  ГтйизШе  е!  1а  с1аззе  тйиз1пе11е  а
Рапз  XIII—XIV  з.  Р„  1877.
 93. 	Р  е  Ь  V  г  е  Ь.  Ье  ргоЫёте  Ыз1оприе  йе  Рпх.  «Аппа1ез  й’Ыз1о1ге
ёсопогшрие  е!  зос1а1е»,  1930,  1.  II.
 94. 	Р  ё  й  о  и  В.  1Йпе  1атШе  аих  XIV  е!  XV  з1ёс1ез.  Ьез  Йоззагйз
йе  Ьуоп.  «Аппа1ез  Е8С»,  1954,  N  4.
 95. 	О  а  п  й  11  Ь.  о  п  К.  РоПНрие  ёсопогшрие  йе  Ьошз  XI.  Р.,  1941.
 96. 	<3  ё  г  а  и  й  М.  Рапз  зоиз  РЫПрре  1е  Ве1.  Р.,  1837.
 97. 	О  е  г  т  а  1  п  А.  РПзЫге  йи  соттегсе  йе  Моп1реШег  аи  Моуеп
А§ё.  Моп1реШег,  11.  1—2.  Р.,  1881;  1.  2.
 98. 	<3  111  е  В.  Ьез  оп§тез  йе  1а  §гапйе  тйиз!пе  тё1а11иг§1пие  еп
Ргапсе.  Р.,  1945.
 99. 	О  о  и  г  о  п  А.  Ьа  гё§1атеп1аИоп  йез  тёИегз  сп  Ьап^иейос  аи
тоуеп  а§-е.  (Зепёуе—  Рапз,  1958.
 100. 	Наизег  Н.  Ьез  йёЬи!з  йи  сарИаНзте.  Р.,  1931.
 101. 	Наизег  Н.  Оиупегз  йи  1етрз  раззё  (XV-е  с!  XVI-е  з1ёс1ез).
Р.,  1906.
 102. 	Наизег  Н.  ТгауаШеигз  с!  тагсйапйз  йапз  Гапаеппе  Ргапсе.
Р.,  1920.
 103. 	Несгз  й.  Ь’ОссМеп!  аих  Х^-е  е!  XV-е  з1ёс1ез.  Р.,  1963.
 104. 	Н  е  е  г  з  Й.  Ье  ТгауаИ  аи  Моуеп  а§е.  Р.,  1965.
 105. 	Неуй  \У1  Н1з1о1ге  йи  соттегсе  йи  Ьеуап!  аи  Моуеп  аее,
 II. 	1—2.  Р„  1886;  1.  2.
 106. 	«Н1з1о1ге  йи  соттегсе  йе  МагзеШе».  РиЫ.  раг  1а  сЬатЬге  йи
соттегсе  йе  МагзеШе  зоиз  1а  ШгесНоп  О.  КатЬег!,  11.  1—5  Р,
1949—1957;  1.  2.
 107. 	Й  е  а  п  п  1  п  Р.  Ьез  тагсЬапйз  аи  ХМ1-е  з!ёс1е.  Р.,  1957.
 108. 	Ьареуге  Н.  А1рЬопзе  V  е!  зез  Ъапашегз.  «Моуеп  аее»,  1961,
1.  67,  N  1,  2.
 109. 	13ау1ззе  Е.  Н1з1о1ге  йе  Ргапсе  йершз  1ез  оп§тез  ]'изаи’  а  1а
гёуоШНоп,  И.  I—IX.  Р„  1900—1911;  1.  IV  (1902).
 ПО.  ЬаиЬе  А.  Вег§Ьаи  ипй  НиНетуезеп  т  РгапкгеШЬ  ит  Й1е
МШе  йе  15.  1^е1р2.'11У,  1964.
 111. 	Ь  а  и  г  е  п  1  Н.  Цп  §гапйе  соттегсе  й’ехроНаИоп  аи  Моуеп  ае'е.
Р.,  1935.
 112. 	Ье 	(ЗоЦе  Й. 	а  НуШзаНоп  йе 	ГОссШеп!  тёй1ёуа1.  Р.,  1964.
 113. 	Ь  е 	О  о  11  е  й.  Ье  (егпрз 	йи  1гауаП 	йапз  1а  спзе  йи  Х^-е  з1ёс1с,
 йи  1етрз  тёй1ёуа1  аи  1етрз  тойегпе.  «Моуеп  а§е»,  1963,  1.  69.
 114. 	Ье  (ЗоНе  й.  МагсЬапйз  е!  Ъапршегз  йи  тоуеп  а§е.  Р„  1956.
 115. 	13ез1осриоу 	Й  Аих 	оп§тез 	йе  1а  Ьоиг§ео1з1е.  Ьсз  уШез
 йс 	Р1апйге  с! 	й’НаНе 	зоиз  1е 	§оиуегпетеп1  йез  ра1г1с1епз
 (XI—XV  з!ёс1ез).  Р.,  1952.
 116. 	Ь  е  у  а  1  п  у  111  е  й.  Ь’тйиз1пе  йи  1ег  Ргапсе.  Р.,  1922.
 117. 	Ьеуаззеиг  Е.  Н1з1о1ге  йи  соттегсе  йе  1а  Ргапсе  11  1—2
Р.,  1911—1912;  1.  7.
 125

118. 	Сор  ег  р.  Лих  опдшез  йи  сарИаНзте  дёпо1з.  «Аппа1ез
й’Ыз1о1ге  ёсопопщие  е!  зос1а1е»,  1937,  N  47.
 119. 	Ьи  се  8.  Ьа  Ргапсе  репйап!  1а  диегге  йе  ссп!  апз  ер180Йез
Ыз1оприез  е!  у1е  рпуёе  аих  XIV  е!  XV  з1ёс1ез.  Р.,  1890.
 120. 	М  а  п  Н.  Ласриез  Соеиг.  Вегп,  1950.
 121. 	М  а  г  1  п  е  з  с  о  К.  Л.  Соеиг  е!  зез  аНатез  агадопа1зез,  саЫапез
с!  пароШатез.  «Реуие  Ыз1оприе»,  1951,  ауп1—рт.
 122.  М1сЫе1  Л.  ЕПзЫге  йе  Ргапсе,  11.  1—19. 	Р.,  1876—1876;
11.  5,  6.
 123. 	Мо11а1  М.  Ласриез  Соеиг,  «С111а  тегсапИ  йоИппа  пе1Г  есо-
погша  Еигореа  Йа1  IV  а1  XVIII  зесо1о».  МПапо,  1964.
 124. 	М  о  11  а  1  М.,  Роз1ап  М.,  ЛоНапзеп  Р.,  8арог1  А.,  Vе^1^пйеп  СЬ.
Ь’ёсопогше  Еигорёеппе  аих  йеих  йегшегз  з1ёс1ез  йи  Моуеп  Аде.
«Рекгют  йе  X  Сопдгеззо  т1егпа11опа1е  Й1  зоепга  з1опсЬс»,
V.  III.  81опа  йе1  Мейюеуо,  1955.
 125. 	Моп1еП  А.  Н1з1о1ге  йе  ПпйизШе.  Р.,  1872.
 126. 	М  1  г  о  1  Ь.  Ьез  тзиггесИопз  игЬа1пез  йёЬи!  йи  гёдпе  йе  СЬаг1ез
VI  (1380—1383),  1еигз  саизез,  1еигз  сопзсриепсез.  Р.,  1906.
 127. 	Регпоий  Р.  Ьез  уШез  тагсЬапйез  аих  XIV  е!  XV  з!ёс1е.
1трёпаИзте  е!  сарИаНзте  аи  тоуеп  аде.  Р„  1948.
 128. 	Регпоий  Р.  Ьез  опдтез  йе  1а  Ьоиг§ео1з1е.  Р.,  1956
 129. 	Р  1  с  о  1  О.  №з!о1ге  йез  ё!а!з  дёпёгаих,  11.  1—5.  Р„  1888;  1.  1.
 130. 	Р1деоппеаи  Н.  Н1з1о1ге  йи  соттегсе  йе  1а  Ргапсе,  11.  1—2.
Р„  1885—1889;  1.  1.
 131. 	Рп'еппе  Н.  Ьез  рёпойез  йе  РЫзкпге  зос1а!е  йи  сарИаПзте.
ВгихеПез,  1922.
 132. 	РМеппе  Н.  Н1з1о1ге  ёсопопприе  е!  зос1а1е  йи  Моуеп  Аде.
МоиуеИе  ёйИ.  Р„  1963.
 133. 	Репоиагй  I.  Вез  Ношшез  Й’а11а1гез  ИаПепз  йи  Моуеп  аде.
Р„  1949.
 134. 	Роиззе1  Р.  Л.  Соеиг  1е  тадпШрие.  Ш  Ъизтеззтап  йи
XV  з1сс1е,  ргесигзеиг  йе  1а  дгапйе  тйиз1пе  тойегпе.  Р„  1965.
 135.  5  а  р  о  г  1  А.  Ье  тагсЬапй  НаПеп  аи  Моуеп  аде.  Р.,  1952.
 136.  8  а  у  о  и  з  _А.  Е.  Ье  сарИаПзте  соттегс1а1  е!  Ппапаег  йапз  1ез
рауз  сЬгеНепз  йе  1а  МейНеггапё  осс1йеп!а1с  йери1з  1а  1-ег  сгоР
загйс  ]изри’  а  1а  Пп  йи  тоуеп  аде.  Р.,  1936.
 137. 	5  её  Н.  РИзЫге  ёсопопприе  йе  1а  Ргапсе,  11.  1—2.  Р.,  1942;  1.  1.
 138. 	5  ё  е  Н.  Ьошз  XI  е!  1ез  уШез.  Р.,  1890.
 139. 	Т  Ь  о  т  а  з  А.  Ьез  ё!а1з  рго\йпс1аих  йе  1а  Ргапсе  сеп!га1  зоиз
СЬаг1ез  VII,  11.  1—2.  Р„  1875.
 140. 	Тгоиуё  М.  Ласриез  Соеиг,  соттеграп!,  таИге  йез  топпа1ез,
агдепИег  йи  го!  СЬаг1ез  VII  е!  пёдос1а!еиг  XV  з!ёс1е.  Р.,  1840
 141. 	V  а  11  е!  йе  V1  г  1  у  П  1  е.  РПз1о1ге  йе  СЬагЛсз  VII  е!  йе  зоп
ёрорие.  Р.,  1840.
 Иъ'  ЖЧ1агс*  с- 	РогтаНоп  йе  паИоп  1гапра1зе.  Р.,  1955
 ™-*°  РЬ.  Соттегсез  е!  тагсЬапйез  йе  Тои1оизе.  Р„  1954.
144.  \У  о  111  РЬ.  Н!з1о!ге  йе  Тои1оизс.  Тои1оизс,  1958.

ПРИЛОЖЕНИЕ
 Из  досье  генерального  королевского  прокурора
Жана  Дозе  по  следственному  делу
об  имуществе  Жака  Кёра*
 В  первый  день  июня  1453  король,  находясь  в  своем
замке  в  Лузиньяне,  поручил  мне,  Жану  Дове,  со¬
ветнику  и  генеральному  прокурору,  взять  на  себя
обязанности  по  исполнению  судебного  приговора,  выне¬
сенного  Жаку  Кёру  29  мая.
 В  связи  с  этим  мне  были  вручены  грамоты  об  аресте
Жака  Дёра  и  о  возложенной  на  меня  миссии  по  испол¬
нению  судебного  приговора.
 [Судебный  приговор  Жаку  Кёру]
 Л  узит  ян,  29  марта  1453
 Карл,  милостью  божьей  король  Франции,  приветст¬
вует  всех,  кто  увидит  это  послание.
 После  смерти  всем  известной  мадемуазель  Агнес
Сорель,  которая  была  заключена  в  тюрьму  небезызвест¬
ным  Жаком  Кёром,  нашим  советником  и  казначеем,
последний  был  заподозрен  в  этом  преступлении.
 Жак  Кёр  подозревался  также  в  отправке  военного
снаряжения  врагам  христианской  веры  сарацинам  и  в
том,  что  совершил  большие  злодеяния  в  отношении
 *  В  разделе  «Приложение»  переводы  документов  приводятся
выборочно  (по  номерам)  и  в  купюрах  <...>.  Заголовки  к  извле¬
чениям  из  источников  дословно  соответствуют  оригиналу.  Все,  что
дописано  или  восстановлено  автором  по  смыслу  текста,  заключено
в  квадратные  скобки  [  ].  Тексты  для  переводов  см.  в  публикации
«Ьез  АНапез  ёе  ёасциез  Соеиг.  ёоигпа1  ёи  Ргосигеиг  ВаиуеТ  Ргосез-
уегЬаих  ёе  зёциезЦе  с!  ё’аёшёюабоп».  Еёйё  раг  М.  Мо11ар  Ц.  1,  2,
1952.
 127

наших  подданных.  Он  был  причастен  к  незаконным
поборам  в  Лангедоке  и  к  вывозу  сарацинам  большого
количества  серебра.
 Вот  почему  всем  нашим  советникам  было  приказано
собрать  сведения  обо  всех  этих  делах  и  сообщить  нам
для  того,  чтобы  сделать  соответствующие  распоря¬
жения.
 Указанные  сведения  и  донесения  о  причине  смерти
и  заключения  мадемуазель  Агнес  были  доставлены
в  замок  Телебург,  туда,  где  мы  находились  во  время
освобождения  герцогства  Гиень.  Эти  донесения  были
рассмотрены  в  нашем  присутствии  Большим  Советом
и  некоторыми  другими  из  числа  наших  должностных
лиц.  Таким  образом,  представленные  сведения  тща¬
тельно  изучались.
 Кроме  того,  к  этим  сообщениям  были  приложены
свидетельские  показания  Жанны  Вандомской,  придвор¬
ной  дамы  де  Мортань,  которые  касались  причины  смер¬
ти  и  заключения  мадемуазель  Агнес.
 Согласно  мнению  членов  Большого  Совета  и  других,
выше  указанных  лиц  мы  приказали,  чтобы  Жак  Кёр
был  арестован  и  его  имущество  поступило  в  наше  рас¬
поряжение  согласно  описи.  Комиссары,  назначенные  для
исполнения  приговора,  должны  будут  рассчитаться  с
долгами  Жака  Кёра.
 Тотчас  же  после  составления  нашего  приказа  перед
его  исполнением  Жак  Кёр  был  приведен  к  нам.  В  при¬
сутствии  членов  Большого  Совета  и  других  вышеназван¬
ных  лиц  мы  огласили  наш  приказ  и  пожелали,  чтобы
был  начат  судебный  процесс  по  делу  Жака  Кёра.  Мы
потребовали,  чтобы  обвиняемый  раскаялся  в  своих
делах;  и  справедливости  ради  предложили  поместить
его  в  тюрьму  и  держать  под  арестом  до  тех  пор,  пока
раскаится  или  докажет  свою  невиновность.
 В  соответствии  с  донесениями,  Жак  Кёр  обвиняется
в  том,  что,  начиная  с  1449,  будучи  компаньоном  по
аренде  монетного  двора  в  Бурже,  чеканил  экю  мень¬
шего  достоинства,  чем  требовалось.  Так,  монеты  экю
в  количестве  60—76  и  даже  80—89  штук  чеканились  из
марки,  содержащей  всего  от  14  до  15  гр.  золота.  В  то
время  как  согласно  королевским  ордонансам  следует
чеканить  из  расчета  70  монет  из  марки,  содержащей
18  гр.  драгоценного  металла.  Таким  образом  Жак  Кёр
 128

имел  доход  от  20  до  30  экю  с  каждой  марки  вместо
двух  положенных,  обкрадывая  нас  и  ущемляя  общест¬
венные  интересы  и  совершая  тем  самым  преступление.
 Точно  так  же  в  1430  *  на  монетном  дворе  Буржа
чеканили  монету  худшего  качества:  из  марки,  содержа¬
щей  23  гр.  драгоценного  металла,  чеканили  64  монеты
вместо  того,  чтобы  использовать  для  чеканки  этого
количества  монет  марку  в  233/4  гр.
 Кроме  того,  Жак  Кёр,  согласно  донесениям,  обви¬
няется  в  том,  что  отправил  сарацинам  много  ратных
доспехов.  Для  того,  чтобы  его  галеры  лучше  принима¬
лись  и  чтобы  можно  было  вывезти  из  Александрии
200—300  грузов  перца,  не  платя  положенную  пошлину
в  размере  14—15  дукатов,  он  отправил  султану  сара-
цинов  от  нашего  имени  некоторое  количество  ратных
доспехов,  в  том  числе  секиры,  кулеврины,  латы  и  другие,
хотя  это  не  вменялось  ему  в  обязанность.
 По  общему  мнению,  благодаря  оружию,  отправлен¬
ному  Жаком  Кёром  султану  и  сарацинам,  последние
выиграли  битву  у  христиан.  Поэтому  мы  должны  вы¬
нести  обвинение  и  порицание...
 Помимо  этого,  в  соответствии  с  донесениями,  Жак
Кёр  перевез  в  Александрию  много  драгоценного  метал¬
ла:  большое  количество  меди,  а  также  заставил  отлить
в  слитки  монеты,  а  кроме  того,  много  белого  серебра
частью  в  монетах  и  биллон  **.  Белое  серебро,  отлитое
в  большом  количестве  и  составившее  более  20  тыс.
серебряных  марок,  было  вывезено  на  галерах.  Там,  в
Александрии  оно  было  продано  без  нашего  согласия
и  вопреки  королевским  ордонансам  к  ущербу  королев¬
ства  и  его  подданных.
 Однако  перевезенное  людьми  Жака  Кёр  а  серебро
не  было  установленного  законом  качества  и  даже  не
соответствовало  качеству  бывших  в  ходу  монет.  Тем  не
менее  для  того,  чтобы  лучше  его  продать,  Жак  Кёр
отдал  своим  людям  распоряжение  ставить  на  металле
королевское  клеймо  в  форме  лилии,  подделывая  нашу
печать.  Вследствие  этого  мы  были  обесчещены,  потому
 *  В  это  время  Жак  Кёр  начинал  свою  деятельность  помощни¬
ком  монетчика  в  Бурже.
 **  Низкопробное  серебро.
 9  С.  Л.  Плешкова
 129

Ч4о  сарацйны,  которые  купили  упомянутое  серебро,
обнаружили  подлог  и  объявили  во  всеуслышание  и  в
присутствии  иностранных  купцов,  что  французы  обман¬
щики.
 Согласно  собранным  данным,  Жак  Кёр  перевез
через  своих  людей,  факторов  и  слуг  много  разменных
низкопробных  монет  как  серебряных,  так  и  золотых  в
Авиньон  и  за  пределы  нашего  королевства  вопреки  ко¬
ролевскому  запрету.  Будучи  старшим  монетчиком,  Жак
Кёр  не  мог  не  знать  о  наказании,  следуемом  за  это
нарушение.
 Кроме  того,  имеющиеся  донесения  свидетельствуют
о  следующем  преступлении  Жака  Кёра.  В  1446  принад¬
лежащая  ему  галера  Сен-Дени  и  ее  патрон  Мишель
Тентурье  находились  в  Александрии.  На  эту  галеру
бежал  подросток  14—15  лет,  христианин  по  рождению,
бывший  рабом  одного  сарацина.  Став  на  колени  перед
патроном  галеры  и  повторяя  слова  молитвы,  он  гово¬
рил,  что  хочет  быть  добрым  христианином  и  потому
не  вернется  в  дом  своего  хозяина.  Мишель  Тентурье
разрешил  ему  остаться  па  галере  и  довез  его  до  Мон¬
пелье,  где  этот  ребенок  проживал  долгое  время:  более
двух  месяцев  с  горожанами  и  торговцами,  а  затем  с
ныне  покойным  господином  Пьером  Муленом,  в  то  время
архиепископом  Тулузы,  служа  у  него  конюхом.  Ныне
покойный  господин  Пьер  Мулен  направлял  и  руководил
мальчиком  как  добрый  пастырь,  никак  не  стесняя  его
свободы,  вопреки  обычаю  держать  рабов.
 Тем  не  менее  Жак  Кёр,  находясь  в  Монпелье,  по¬
требовал  Мишеля  Тентурье  к  ответу  за  содеянное,
говоря,  что  последний  плохо  сделал,  что  привез  раба
из  Александрии,  и  что  его  галеры  в  будущем  могут
пострадать  от  этого.  Мишель  Тентурье  высказал  свое
извинение  и  объяснил  причину  случившегося,  сказав,
что  он  не  причинил  большого  ущерба  для  галер  и  что
хозяин  этого  ребенка  предпочтет  последнему  50  дукатов.
Тем  не  менее  Жак  Кёр  не  принял  ни  извинения,  ни
объяснения  Мишеля  Тентурье  и  сказал  ему,  что  он
должен  вернуть  ребенка,  а  если  его  галеры  понесут
какой-нибудь  ущерб,  то  он  погубит  Мишеля  Тентурье
и  его  отца.  В  то  же  время  Жак  Кёр  послал  за  Исаром
Тентурье,  отцом  Мишеля,  и  сказал  ему  то  же  самое,  что
прежде  высказал  его  сыну.  Призывая  бога  в  свидетели,
 130

<он  добавил,  что  в  случае  ущерба  для  галер  на  востоке
он  погубит  и  разорит  Исара  и  его  сына.
 После  этого,  согласно  донесениям,  Жак  Кёр  и  его
люди  заключили  этого  ребенка  в  тюрьму  Монпелье  и
удерживали  его  там  силой  более  двух  месяцев  до  тех
пор,  пока  галеры  не  были  готовы  к  отправке  в  Алек¬
сандрию.  Тогда  Жак  Кёр  вывел  мальчика  из  тюрьмы
и  отправил  на  галеру,  чтобы  вернуть  его  хозяину
в  Александрии.  Таким  образом  было  совершено  пре¬
ступление  против  христианской  церкви,  было  совер¬
шено  оскорбление  его  величества:  насилие,  использо¬
вание  тюрьмы  и  нашего  судна  для  этого  гнусного
дела.
 Также,  согласно  донесениям,  Жак  Кёр  обвиняется  в
том,  что  заключил  в  тюрьму  и  отправил  на  галеры
несколько  человек,  которые,  по  его  словам,  были  рас¬
путниками  и  мошенниками.  Среди  них  оказался  моло¬
дой  немецкий  пилигрим,  который  направлялся  в  Сен-
Жак  и,  как  говорят,  был  церковным  служителем.  Он
был  убит  в  результате  стычки  с  пиратами.
 На  борт  галеры  были  взяты  два  сержанта  из  Мон¬
пелье.  Людьми  Жака  Кёра  они  были  выданы  пиратам
в  обмен  на  других  и  убиты.
 Кроме  того,  по  имеющимся  данным  Жак  Кёр  обви¬
няется  в  том,  что  без  нашего  согласия  сделал  малую
печать  из  свинца  и  меди,  подобную  нашей  секретной
печати.  Эта  подделка  во  время  ареста  и  заключения
Жака  Кёра  была  тайным  образом  повреждена  его
людьми.
 Также  нам  известно,  что  во  время  свадьбы  нашей  до¬
рогой  и  любезной  дочери  Жанны  с  нашим  дорогим  и
любезным  кузеном  графом  Клермоном  Жак  Кёр  проя¬
вил  большую  дерзость  у  всех  на  глазах,  не  имея  со¬
вести.  В  присутствии  нас  и  дорогого  и  любезного  кузена
герцога  Бурбонского  он  объявил  сеньорам  Канияку  и
■Ла  Файету  и  другим,  которые  прибыли  в  Шинон,  что
их  присутствие  на  этой  свадьбе  возможно  при  условии,
<если  они  для  нашего  удовольствия  к  ближайшим  рож¬
дественским  праздникам  пожалуют  2  тыс.  экю.  В  связи
с  этим  он  взял  с  сеньоров  Канияка  и  Ла  Файета  пись¬
менные  обязательства,  скрепленные  печатями,  совершая
тем  самым  большое  преступление,  потому  что  мы  не
соблаговолили  даже  думать  о  подобном.
 9*
 131

Помимо  того,  согласно  донесениям  Жак  Кёр  обвй-
няется  в  том,  что  незаконно  потребовал  в  качестве  на¬
логов  большие  денежные  суммы  в  монетах  Генуи,
Прованса  и  Каталонии  *.  В  свое  время  специально
собранные  деньги  со  старым  клеймом  Генуи  использо¬
вались  для  возмещения  долга  в  связи  с  потерей  нар-
боннской  галеры**.  В  настоящий  момент  эти  деньги
используются  на  нужды  галер  Жака  Кёр  а.  Возмещение
долга  за  затонувшую  нарбоннскую  галеру  надолго
отсрочено:  поборы  обвиняемого  разорили  наших  под¬
данных;  то,  что  можно  было  оплатить  в  течение  6—8
лет,  не  будет  возможным  выплатить  в  течение  30  лет,
ибо  там,  где  мы  имели  ежегодно  ливры  и  экю,  мы  не
будем  иметь  ни  су.
 Жак  Кёр  увеличил  собираемые  суммы  на  много
более,  чем  они  должны  были  быть,  отяжелив  бремя
наших  подданных.  Так,  он  потребовал  за  каждый  ге¬
нуэзский  знак  6  тыс.  золотых  экю  под  предлогом  того,
что  эта  сумма  будет  распределена  между  комиссарами,
которые  станут  заниматься  этим  делом,  а  также  будет
использоваться  на  другие  нужды.  Известно,  что  Жак
Кёр  получил  от  сборщика  налогов  Обера  Пава  600
золотых  экю.  Вместо  того,  чтобы  добиться  нашего  раз¬
решения  на  использование  этой  суммы  по  назначению,
он  не  выплатил  долг,  хотя  ежегодно  собираемые  нало¬
ги  предназначались  для  покрытия  этого  старого  долга
в  связи  с  потерей  нарбоинской  галеры.  Якобы  для  этой
цели  он  собрал  2  тыс.  золотых  экю,  затем  1363  золотых
экю.  Кроме  того,  Жак  Кёр  получил  сумму  в  размере
12  тыс.  фл.  для  того,  чтобы  покрыть  морские  расходы.
Из  этой  суммы  он  также  ничего  не  вернул,  присвоив
полученные  деньги.
 Как  известно,  Жак  Кёр  был  тогда  нашим  советни¬
ком  и  должностным  лицом  и  имел  в  обязанности
управление  нашими  финансами  и  полномочия  по  сдаче
на  откуп  налогов  в  Лангедоке  при  условии,  что  не  будет
 *  Эти  золотые  монеты  были  большего  достоинства,  чем  бывшие
в  ходу  французские.  В  условиях  постоянной  порчи  монет  в  годы
Столетней  войны  сбор  налогов  в  указанных  монетах  или  в  сумме,
эквивалентной  им  имел  определенный  смысл.
 **  Речь  идет  о  денежном  возмещении  затонувшей  нарбоинской
галеры,  которая  была  зафрахтована  в  Генуе.
 132

ни  откупщиком,  ни  компаньоном  по  этому  делу.  Не¬
смотря  на  это  условие,  обвиняемый,  отдавая  на  откуп
наши  налоги,  сам  становился  соучастником  откупщиков
и  компаньоном  по  аренде  ярмарок  в  Пезене  и  Мон-
теньяке.  В  течение  нескольких  лет  он  имел  от  этого
большую  выгоду  к  нашему  ущербу.  Потому  что,  являясь
соучастником  откупщиков,  он  находил  средства  для
того,  чтобы  право  на  откуп  обошлось  ему  дешевле,  чем
полагалось.  Так,  в  1451  Жак  Кёр  был  компаньоном  по
аренде  упомянутых  ярмарок.  Аренда  обошлась  ему  в
9550  турских  лив.  Тем  не  менее  он  объявил  своим  ком¬
паньонам,  что  заплатил  12  тыс.  турских  лив.,  и  ком¬
паньоны  не  осмелились  ему  возразить,  считаясь  с  его
властью.  Он  принудил  их  к  уплате  12  тыс.  турских
лив.,  отдав  нашему  старшему  сборщику  положенные
9550  турских  лив.  и  таким  образом  присвоив  за'  счет
нас  и  компаньонов  2450  турских  лив.
 Помимо  этого  Жак  Кёр  обвинялся  в  том,  что  без
нашего  ведома  и  согласия  осуществил  в  Лангедоке
большие  поборы,  кроме  выше  отмеченных  налогов.
Одни  суммы  взимались  в  форме  дарований,  другие  под
предлогом  возмещения  убытков,  третьи  —■  самым  гру¬
бым  способом.  Полученные  суммы  были  настолько
большими,  что  по  общему  мнению  разорили  Лангедок.
Кроме  большого  финансового  ущерба,  который  причи¬
нил  Жак  Кёр  нашему  королевству,  он  имел  в  своих
руках  большие  суммы,  полученные  от  нас.  Не  все  эти
деньги  использовались  им  по  назначению,  тем  не  менее
недостача  восполнялась  за  наш  счет.
 Жак  Кёр,  получая  и  собирая  налоги  в  Лангедоке,
придерживался  следующего  денежного  курса:  к  26  су
8  д.  он  приравнивал  29  су  2  д.  и  таким  образом  полу¬
чил  от  200  до  300  тыс.  монет.  В  то  же  время  деньги
для  казны  он  отдавал  из  расчета  27  су  6  д.  за  30  тур¬
ских  су.  В  связи  с  этим  он  имел  большую  выгоду  к  на¬
шему  ущербу.
 Также,  по  имеющимся  данным,  Жак  Кёр  обвиняется
в  том,  что,  пользуясь  своей  властью,  полученной  от  нас,
совершил  в  Лангедоке  несколько  принуждений  и  наси¬
лий  в  отношении  наших  подданных.
 Вот  почему,  по  мнению  членов  Большого  Совета  и
комиссаров,  отныне  мы  приказываем,  чтобы  Жак  Кёр
был  опрошен  комиссарами  как  о  причине  смерти  и
 133

заключении  мадемуазель  Агнес,  так  и  в  отношении
других  дел,  содержащихся  в  донесениях.
 Эти  сведения  были  собраны  в  письменном  виде  и
переданы  нам  для  принятия  разумного  решения.
 За  это  время  Жак  Кёр  был  обстоятельно  опрошен
комиссарами.  Признания,  составленные  в  письменном
виде,  со  всеми  донесениями  и  обвинениями  были  достав¬
лены  к  нам  в  замок  Шиси.  В  присутствии  нескольких
знатных  сеньоров,  членов  Большого  Совета,  наших
комиссаров  и  советников  и  должностных  лиц  как  из
Парламента,  так  и  других,  эти  сведения  были  рассмот¬
рены  и  обсуждены  самым  тщательным  образом.  Это  бы¬
ло  сделано  для  того,  чтобы  узнать  и  удостовериться  в
донесениях  и  в  признании,  сделанном  Жаком  Кёром,
чтобы  приступить  к  вынесению  ему  окончательного
приговора  об  оправдании,  осуждении,  либо  об  осво¬
бождении  из-под  стражи,  и  для  того,  чтобы  перед  выне¬
сением  приговора  выяснить  истинные  причины  преступ¬
лений,  в  которых  обвинялся  Жак  Кёр.
 В  связи  с  тем,  что  судебный  материал  еще  не  был
подготовлен  к  вынесению  окончательного  суждения,
Жаку  Кёру  была  предоставлена  отсрочка  на  два  месяца
для  того,  чтобы  дать  ему  возможность  объяснить  неко¬
торые  действия,  в  которых  он  обвинялся.  Например,,
как  объяснить  его  свидетельство  о  том,  что  он  имел
разрешение  от  святого  папы  на  отправку  оружия  сара¬
цинам;  как  расценить  его  признание  в  том,  что  он
проделывал  с  монетами,  а  также  с  распределением  фи¬
нансов  и  другие  дела.
 После  отсрочки  Жак  Кёр  был  снова  допрошен  о
делах,  в  которых  обвинялся.  Его  поставили  в  извест¬
ность  о  том,  что  если  он  не  объяснит  достаточно  обстоя¬
тельно  причины  своей  порочной  деятельности  и  не
расскажет  правду  о  своих  делах,  то  для  того,  чтобы
открыть  ему  рот,  будет  справедливо  прибегнуть  к  чрез¬
вычайной  мере.
 За  время  отсрочки  в  течение  двух  месяцев  и  еще
другой,  дополнительной  отсрочки,  которые  мы  предоста¬
вили  Жаку  Кёру,  комиссарами  были  собраны  сведения
у  сына  Жака  Кёра  архиепископа  Буржа  и  у  других
его  людей  и  слуг.
 Согласно  нашему  приказу,  Жак  Кёр  был  переведен
из  замка  Мели  в  замок  Тур  и  снова  допрошен  комищ
 134

сэрами,  советниками  и  должностными  лицами  из  Пар¬
ламентов  Парижа  и  Тулузы  и  другими.  И  был  завер¬
шен  и  закончен  судебный  процесс.
 В  то  время  мы  поспешно  готовились  к  отъезду  из
Турени  в  связи  с  освобождением  герцогства  Гиень.  Так
как  мы  не  могли  предпочесть  военной  экспедиции  су¬
дебное  разбирательство,  то  потребовали  от  наших
комиссаров  прибыть  в  наш  замок  Лузиньян  и  предста¬
вить  все  документы  судебного  процесса  как  те,  что
исходили  от  Жака  Кёра,  так  и  другие,  которые  были
составлены  в  его  оправдание  архиепископом  Буржа  и
другими  его  людьми  и  слугами.
 Наши  комиссары  прибыли  в  замок  и  принесли  все,
что  касалось  судебного  разбирательства.  Жак  Кёр  был
переведен  из  замка  Тур  в  замок  Пуатье.  Документы
судебного  процесса  были  рассмотрены  и  изучены  в  на¬
шем  присутствии  Большим  Советом,  комиссарами  и
некоторыми  другими  советниками  и  должностными
лицами.
 После  того,  как  были  изучены  все  документы  судеб¬
ного  процесса,  мы,  пользуясь  нашим  правом,  объявили,
что  Жак  Кёр  совершил  преступления  в  вымогательстве
и  незаконных  поборах  с  наших  подданных  и  в  вывозе
врагам  нашей  веры  сарацинам  большого  количества
серебра  и  золотых  и  серебряных  монет  вопреки  коро¬
левскому  запрету.  Эти  нарушения  рассматриваются  как
преступления  против  его  величества.  Кроме  того,  он
позволял  себе  другие  преступления  в  отношении  нашего
имущества.
 Однако,  принимая  во  внимание  службу  Жака  Кёра
при  дворе  и  послание  папы  с  просьбой  о  помиловании
обвиняемого  и  учитывая  другие  причины,  мы  отказы¬
ваемся  от  смертной  казни  для  Жака  Кёра,  что  является
необычным  для  королевского  правосудия.
 Мы  приговариваем  Жака  Кёра  к  публичному  покая¬
нию,  которое  должно  состояться  в  присутствии  нашего
прокурора.  Обвиняемый  с  непокрытой  головой,  без
капюшона  и  пояса,  стоя  на  коленях  и  держа  в  руках
десятиливровую  горящую  свечу,  должен  повторять,  что
поступал  плохо  и  против  разума,  отправив  оружие
султану,  врагу  нашей  веры,  а  также  отдав  ребенка
сарацинам  и  переправив  за  пределы  страны  большое
количество  серебра,  золотые  и  серебряные  монеты  вц-
 135

преки  королевскому  запрету,  и  признать,  что  вымогал
с  наших  подданных  большие  суммы  и  просить  милости
и  прощения  у  бога,  у  нас  и  у  правосудия.
 Мы  также  требуем  от  него  выкупа  у  сарацина  ребен¬
ка  и  отправки  его  в  Монпелье.
 Мы  объявляем  о  том,  что  выданные  сеньорами  Ка
нияком  и  Ла  Файетом  обязательства  об  уплате  2  тыс.
экю  считаются  недействительными,  т.  к.  они  были  по¬
требованы  незаконно.
 Кроме  того,  мы  присуждаем  Жака  Кёра  к  уплате
штрафа:  в  качестве  возмещения  за  растраченные  и
незаконно  собранные  суммы—100  тыс.  экю  и  в  нашу
пользу  •—  300  тыс.  экю;  и  требуем,  чтобы  его  держали
в  заключении  до  полного  удовлетворения  иска.  Сверх
того,  мы  объявляем,  что  все  имущество  Жака  Кёра
должно  быть  конфисковано  в  нашу  пользу.  Жак  Кёр
после  удовлетворения  иска  должен  быть  навеки  изгнан
из  страны...
 Что  касается  пенсий  наследникам,  то  в  настоящее
время  по  этому  делу  суд  не  в  состоянии  вынести  суж¬
дение.
 Настоящий  документ  засвидетельствован  нашей  пе¬
чатью.  Составлен  в  замке  Лузиньяне  29  мая  1453  на
31  году  нашего  правления.
 Подписано  королем  в  Большом  Совете:  Ж-  Од.
 Для  исполнения  приговора  мы  назначаем  нашего
любезного  и  верного  советника  и  генерального  проку¬
рора  Жана  Дове,  которого  мы  уполномочиваем  в  отно¬
шении  наследства  и  имущества  Жака  Кёра.
 П  —  Г8у°,  1.  1,  рр.  5—14.
 [1.  Жан  Дове  направляется  в  Тур
я  объявляет  об  открытых  торгах
имущества  казначея]
 17  июня—14  августа  1453
 По  решению  короля  всем  всем.  Во  исполнение  су¬
дебного  приговора  против  Жака  Кёра,  что  оглашен  в
Лузиньяне,  движимое  имущество  упомянутого  Кё¬
ра,  находящееся  в  Туре,  как-то:  ткани,  вытканные
золотой  и  серебряной  нитью;  шелка,  меха,  ювелирные
 136

изделия,  посуда,  полотно  и  прочее  будут  выставлены
к  продаже  господином  Жаном  Дове  советником  и  ко¬
ролевским  генеральным  прокурором;  первый  день  торга
19  июня,  второй  —  начнется  в  субботу  23  упомянутого
месяца  и  третий,  последний  —  в  последнюю  субботу
июня.  В  этот  последний  день,  как  и  в  другие  дни,
названное  движимое  имущество,  предназначенное  к
продаже  с  торгов,  будет  находиться  в  доме  Жана  Бри-
соне,  назначенного  королем  для  сбора  налогов  в  Туре
и  имеющего  полномочия  на  взимание  штрафов  с  осуж¬
денного  Кёра  в  Лангедойле.  Тому,  кто  захочет  увидеть
упомянутое  имущество  в  доме  Брисоне,  его  покажут.
 [2.  Оценка  ювелирных  изделий,
 [Взятых  под  охрану
в  доме  сборщика  налогов
Жана  Брисоне]
 На  20  день  названного  месяца  июня  1453  в  городе
Туре  в  сопровождении  Боде  Вертело  главного  наместни¬
ка  бальи  Турени,  Пьера  Годо  —  особого  наместника
в  Туре,  упомянутого  бальи  [Турени]  и  Жана  Брисоне—
сборщика  налогов  я  отправился  в  дом  сборщика  [нало¬
гов]  Брисоне  для  того,  чтобы  [имущество]  осмотреть
и  поручить  [сведущим  людям]  оценить  ювелирные  из¬
делия.  Королевскому  ювелиру,  Жильберу  и  Жану  Бон-
денье  сборщику  налогов,  меняле  Тура  купцу  Раулю
Тутену  и  ювелиру  Жану  де  Дуе  мною  был  показан
золотой  крест,  украшенный  драгоценными  камнями.  Пос¬
ле  принятой  присяги  говорить  только  правду  и  добросо¬
вестно  оценивать  представленные  драгоценности:  крес¬
ты,  золотые  солонки  и  другие  вещи,  я  осмотрел  их  и
нашел,  что  они  целиком  состоят  из  золота  и  драгоцен¬
ных  камней.  Согласно  указаниям,  содержащимся  в  ин¬
вентарной  описи,  составленной  господином  Пьером
Канье,  секретарем  короля  и  комиссаром  в  связи  [с  кон¬
фискацией]  имущества  Жака  Кёра,  золото  показанного
креста  имело  пробу  17—18  карат*,  а  весил  крест  6  ма-
 *  Карат  (сага1:  =  0,2  г)—единица  веса  драгоценных  камней.
В  настоящем  источнике  этот  термин  применяется  для  определения
пробы  драгоценного  металла.
 137

рок  5  унций  и  2  гро;  стоимость  как  золота,  так  и  кам¬
ней  его  составляет  380  экю.
 Также  в  тот  же  день  я  показал  вышеназванным
лицам  золотую  солонку  в  форме  фигурки  земледельца,
одетого  в  золотую  с  драгоценными  камнями  одежду;
[фигурка]  была  взвешена  и  имела  золото  пробы  18  ка¬
рат,  общий  вес,  включая  яшму  и  эмаль,  5  марок  6  ун¬
ций  и  6  гро;  яшма  весит  5  унций  3  гро;  золото  и  камни
оценивают  в  295  экю  и  яшму  в  5  экю.
 Также  [сведущим  людям]  была  показана  другая
солонка  из  перламутра  с  драгоценными  камнями,  кото¬
рая  имела  вес  3  марки  1  унцию  и  1  гро;  [оценщикам]
кажется,  что  в  ней  содержится  Р/2  марки  золота  17  ка¬
рат,  эта  солонка  была  оценена  в  200  экю.
 Также  сведущим  людям  была  показана  другая
золотая  солонка  с  драгоценными  камнями  в  форме  нефа;
[солонка]  содержала  золото  пробы  22  карата,  вес  ее
составлял  3  марки  2  унции  3  1/2  гро,  оценили  ее  в  240
экю.  Также  была  показана  золотая  солонка  с  драго¬
ценными  камнями  в  форме  фигурки  девочки,  выполнен¬
ная  на  английский  манер;  [солонка]  содержала  золото
пробы  16  карат,  общий  вес  солонки  6  марок  1  унция,
при  этом  вес  драгоценных  камней  и  эмали  6  1/2  унций,
оценили  ее  в  300  экю.
 Также  была  показана  другая  золотая  солонка  с  дра¬
гоценными  камнями  в  форме  фигурки  виллана,  кото¬
рая  содержала  золото  19  карат  и  весила  7  марок  6  ун¬
ций  7  гро,  при  этом  вес  камней  был  равен  6  унциям
7  гро,  оценили  ее  в  453  экю.
 Также  было  показано  золотое  колье  из  30  золотых,
отделанных  эмалью  цепочек,  его  вес  составил  2  марки
7  унций  3  гро  или  около  этого,  и  оно  содержало  золото
пробы  18  карат;  при  этом  1  унцию  составлял  вес  эмали,
оценили  ее  в  151  экю.
 Также  представили  семь  персидских  опахал,  золотые
рукоятки  которых  содержали  золото  пробы  204  карата:
[опахала]  оценили  в  816  экю.
 Также  были  показаны  два  сапфира:  один  —  огром¬
ный  кабошон,  который  был  оценен  в  50  экю,  другой
размером  в  8  [циаггез]  *  был  оценен  в  35  экю.
 *  фиаггез  ■—  точный  перевод  затруднителен.

Также  был  показан  остроконечный  бриллиант  в  зо¬
лотой  оправе,  отделанной  красной  и  белой  эмалью,
который  был  оценен  20  экю.
 Также  был  показан  другой  остроконечный  бриллиант
в  золотой  оправе,  с  нанесенными  по  ней  цветной  эмалью
цветами;  оценили  его  в  15  экю.
 Также  был  показан  другой  остроконечный  бриллиант
в  золотой  оправе,  отделанной  красной,  белой,  зеленой  и
голубой  эмалью;  его  оценивали  в  15  экю.
 Также  был  показан  огромный  неграненый  драго¬
ценный  камень  в  73  карата,  оцененный  ими  в  5  72  экю
за  карат;  стоимость  камня  400  экю.
 Также  была  показана  жемчужина  в  маленькой  зо¬
лотой  брошке,  [жемчужина]  была  не  белой  и  круглой,
а  скорее  розовой;  вес  ее  около  14  или  15  карат  и  оце¬
нили  ее  в  150  экю.
 Также  были  показаны  18  жемчужин,  нанизанных  на
нить,  и  еще  4  жемчужины,  —  все  вместе  были  оценены
в  45  экю.
 Г14  —  Г16,  I  1,  рр.  26—27.
 [4,  Опрос  факторов  Жака  Кёра
о  деятельности  Эрве
из  Парижа  в  Брюгге]
 23  июня  1453
 В  присутствии  казначея  Тулузы  мэтра  Гильома
Форо  и  Жана  Брисоне  мной  был  опрошен  Мартин
Прандукс.  Опрос  касался  его  соучастия  в  делах  торго¬
вой  компании  Жака  Кёра,  Гильома  де  Вари  и  Эрве  из
Парижа.
 Из  документов,  которыми  располагает  комиссия  по
расследованию  дел  Жака  Кёра,  известно,  что  Жак  Кёр
собирался  внести  на  нужды  торговой  компании  15  тыс.
экю  и  передать  эту  сумму  Эрве  из  Парижа  в  первый
день  августа  1451,  т.  е.  накануне  своего  ареста.  Эрве
из  Парижа  должен  был  использовать  полученное  на
дела  компании  в  Брюгге.
 Присягнув,  Мартин  Прандукс  сообщил,  что  знает
О  существовании  торговой  компании  между  выщеда-
 1,49

званными  лицами.  Он  добавил,  что  за  четыре  месяца
до  ареста  Жака  Кёра,  возвращаясь  из  Фландрии,  близ
Лиля  он  увидел  подводы  с  грузом  пряностей,  которые
направлялись  во  Фландрию.  Он  уверяет,  что  видел
100  грузов,  и  они  предназначались  для  продажи  в
Брюгге.
 Кроме  того,  Мартин  Прандукс  рассказал,  что  по  до¬
роге  между  Парижем  и  Орлеаном  он  встретил  Эрве  из
Парижа,  который  направлялся  в  Брюгге  вслед  за
грузом.  При  встрече  свидетель  сообщил  ему  об  идущем
грузе,  и  Эрве  из  Парижа  не  мог  скрыть  радости  от
этого  сообщения.
 Что  касается  дел,  связанных  с  расхищением  королев¬
ского  гардероба  и  причастности  к  этому  Эрве  из  Па¬
рижа,  то  Мартин  Прандукс  ничего  не  может  сказать,
так  как  всеми  делами  компании  во  Фландрии  ведал
только  Эрве  из  Парижа.
 Р17  —  1°17у°,  1.  1,  рр.  28—29.
 [9.  Опрос  Эрве  из  Парижа
относительно  брюггской  фактории]
 Суббота,  7  июля  1453
 Эрве  из  Парижа,  который  должен  был  по  моей
просьбе  явиться  10  дня  предыдущего  месяца,  пришел
ко  мне  сегодня  в  дом  Брисоне.
 После  принятия  присяги  на  святом  евангелии  упо¬
мянутый  Эрве  из  Парижа  был  опрошен.  Опрос  прово¬
дился  в  присутствии  выше  названных  Отто  Кателена  и
Брисоне  и  был  следующего  содержания.
 Во-первых  был  задан  вопрос  о  том,  находился  ли
Эрве  из  Парижа  рядом  с  Жаком  Кёром  и  сколько  лет,
и  служил  ли  ему.  Последовал  утвердительный  ответ,
и  он  добавил,  что  служил  Жаку  Кёру  в  течение  семи
или  восьми  лет  как  один  из  других  его  слуг,  выполняя
все,  что  тот  ему  приказывал.
 Затем  был  задан  вопрос  о  том,  имела  ли  место  тор¬
говая  компания,  заключенная  якобы  между  Жаком
Кёром,  Гильомом  де  Вари  и  дающим  показания.  По¬
следовал  утвердительный  ответ,  и  свидетель  рассказал,
что  в  год  его  женитьбы  между  ними  было  заключено
 140

соглашение  о  торговой  компании,  которое  подписали
Жак  Кёр  и  Гильом  де  Вари.  Эрве  из  Парижа  выразил
уверенность  в  том,  что  текст  этого  соглашения  нахо¬
дится  у  Жака  Кёра  и  Гильома  де  Вари.
 Следующий  вопрос  касался  поручений  Эрве  из  Па¬
рижа.  Свидетель  отрицал  получение  от  Жака  Кёра  и
Гильома  де  Вари  каких-либо  сумм  или  вещей  для  реа¬
лизации  их  в  пользу  компании.
 Тогда  был  задан  вопрос  о  том,  действительно  ли  за
три  или  четыре  месяца  перед  арестом  и  заключением
Жака  Кёра  свидетелю  было  передано  100  грузов  или
другое  количество  бакалеи  для  отправки  во  Фландрию.
На  это  последовал  отрицательный  ответ.
 Был  задан  вопрос  о  местонахождении  Эрве  из  Па¬
рижа  в  указанное  время.  Последовал  ответ.  Свидетель
рассказал,  что  в  это  время  находился  в  Брюгге,  где
нанял  дом  с  тем,  чтобы  разместиться  и  держать  в  нем
лавку  к  выгоде  компании,  и  купил  там  немного  рыбы.
 Затем  был  задан  вопрос  о  том,  действительно  ли
дающий  показания  не  привозил  во  Фландрию  никаких
грузов  бакалеи  или  других  товаров  и  ничего  не  знает
и  не  слышал  об  этом.  На  это  последовал  отрицательный
ответ.
 Тогда  был  задан  вопрос  о  том,  правда  ли,  что  по
дороге  во  Фландрию  около  Орлеанского  леса  Эрве  из
Парижа  встретил  какого-то  человека,  который  ему
сообщил  о  100  грузах  бакалеи,  находившихся  по  дороге
во  Фландрию  близ  Лиля.  Продолжая  дознание,  Жан
Дове  спросил  о  том,  действительно  ли  это  сообщение
о  грузах  бакалеи  обрадовало  свидетеля,  успевшего  от¬
ветить  встречному  о  своем  намерении  скоро  прибыть
в  Брюгге.  На  это  последовал  следующий  ответ.  Эрве  из
Парижа  признался  в  том,  что  около  Шартра  близ
Монтлери  встретил  некоего  Мартина  Прандукса,  кото¬
рый  упомянув  о  принадлежности  опрашиваемого  к  тор¬
говой  компании,  просил  содействия  в  устройстве  его
в  торговую  компанию.  Что  касается  грузов  бакалеи,  то
по  этому  поводу,  как  утверждает  Эрве  из  Парижа,  не
было  сказано  ни  слова.  Более  этого  свидетель  ничего
не  помнит.
 Был  задан  вопрос  о  том,  правда  ли,  что  со  времени
ареста  Жака  Кёра  Эрве  из  Парижа  не  имел  никаких
посланий  ни  от  него,  ни  от  Гильома  де  Вари,  ни  от
 141

других.  Свидетель  согласился  с  этим.  Однако  добавил,
что  Жак  Кёр,  находясь  под  арестом  в  Телебурге,  на¬
писал  ему  в  Орлеан  и  просил  прибыть  в  Телебург  и
принести  с  собой  все  бумаги,  относящиеся  к  фландрским
делам.  Эрве  из  Парижа  выполнил  его  просьбу.  Но,
добравшись  до  окрестностей  Амбуаза,  он  услышал  об1
аресте  мэтра  Жака  Кёра.  По  этой  причине  он  вернулся
в  Орлеан,  где  с  тех  пор  находится  постоянно.
 Кроме  того,  свидетель  сообщил,  что  Жак  Кёр  пере¬
дал  ему  для  продажи  нормандское  зерно  и  обещал
1  тыс.  золотых  экю  и  приказал  Гильому  де  Вари  выдать,
ему  по  случаю  женитьбы  из  королевского  гардероба
сукно  на  одно  или  на  два  платья.
 Последний  вопрос  касался  связей  родственников  и-
друзей  Эрве  из  Парижа  с  Жаком  Кёром  и  Гильомом.
де  Вари.  Свидетель  отрицал  наличие  этих  связей.
 На  этот  день  опрос  был  закончен.
 В  связи  с  тем,  что  было  поздно  и  следующий  день
был  праздничным,  я  просил  Эрве  из  Парижа  придти
ко  мне  в  ближайший  понедельник.
 Г24  —1°25у°,  I  1,  рр.  37—38.
 [16.  Оценка  и  продажа  сукна,
мехов,  ювелирных  изделий,
хранящихся  в  доме  Брисоне]
 7  дня  августа"
 Я  заставил  оценить  шерстяные  ткани,  меха  и  другие'
вещи,  находящиеся  в  доме  упомянутого  Брисоне  в  Туре,,
Жана  из  Невбурга,  Пьера  Кателена,  Жана  де  Клена,,
Жана  Фуасье  —  суконщиков;  Жака  де  Берша,  Жоф-
фруа  Фурмена  и  Жана  Беродо  •—  меховщиков,  которые-
поклялись  добросовестно  и  честно  произвести  оценку
следующим  образом.  Во-первых:
 Штука  серой  шерсти  размером  в  4  локтя,  по  45  су
за  каждый  локоть,  оценивается  в  9  лив.
 Другая  штука  размером  в  5  1/4  локтя,  по  40  су
за  каждый  локоть,  оценивается  в  10  лив.  10  су.
 Другая  штука  размером  в  1/2  локтя  оценивается  в
17  су  6  д.
 <  .  .  .  >
 142

Штука
И  су  8  д.
 Черные  сукна  из  Руана  и  Лиля
размером  в  3/4  локтя  оценивается
 <  .  .  .  >
 в
 Зеленые  сукна  из  Пикардии  и  Сен-Ло
 Штука  зеленого  сукна  размером  в  4  2/3  локтя,  по
25  су  за  локоть,  оценивается  в  116  су  8  д.
 Другая  штука  размером  в  2  локтя,  по  25  су  за  ло¬
коть,  оценивается  в  50  су.
 <  .  .  .  >
 Темно-коричневые  сукна
 Штука  размером  в  2  1/4  локтя,  по  50  су  за  локоть,
оценивается  в  112  су  6  д.
 Другая  —  размером  в  3  локтя,  по  70  су  за  локоть,
оценивается  в  10  лив.  10  су.
 <•  •  •>
 Сине-зеленые  сукна  из  Руана
 Штука  размером  в  1  1/4  локтя  оценивается  в  50  су.
 Другая  —  размером  в  1  5/8  локтя,  по  45  су  за  ло¬
коть,  оценивается  в  73  су  1  д.
 Другие  сине-зеленые  сукна  виконтства
 Штука  размером  в  4  1/3  локтя,  по  30  су  за  локоть,
оценивается  в  6  лив.  10  су.
 Штука  из  Сен-Ло  размером  в  1  3/4  локтя,  по  27  су
6  д.  за  локоть,  оценивается  в  37  су  8  д.
 <•  •  •>
 Другие  плотные  сине-зеленые  сукна
 Штука  размером  в  1  1/4  локтя
1  Д.
 оценивается  в  28  су
 Зеленые  сукна  из  Руана  и  Монтивильера
 Штука  размером  в  4  1/4  локтя,  по  4  лив.  за  локоть,
оценивается  в  17  лив.
 <•••>
 143

Пурпурные  суша  из  Монтивильера  и  Руана
 Штука  размером  в  1  1/2  локтя,  по  5  экю  за  локоть
оценивается  в  10  лив.  3  д.
 Другая  размером  в  1/2  локтя  оценивается  в  55  су.
<•  •  •>
 Алые  и  фиолетовые  кружева  из  Руана
 Штука  размером  в  3/4  локтя  по  32  су  6  д.
 Другая  —  размером  в  1/4  локтя  оценивается  в
17  су  6  д.
 <•  •  •>
 Фиолетовые  [кружева]
 Штука  размером  в  11  локтей,  по  50  су  за  локоть
оценивается  в  29  лив.  13  су  9  д.
 Другая  —  целиком,  размером  в  9  локтей,  по  35  су
за  локоть,  оценивается  в  15  лив.  15  су.
 <•••>
 Красные  и  фиолетовые  [кружева]
 Штука  размером  в  2  1/6  локтя  оценивается  в  65  су.
 Другая  штука  размером  в  1  1/4  локтя  оценивается
в  35  су.
 <•  •  •>
 Серые  сукна  из  Динана  и  другие  серые  сукна
 Штука  размером  в  1  1/6  локтя  оценивается  в  20  су.
 Другая  штука  размером  в  2  1/4  локтя,  по  22  су  6  д.
за  локоть,  оценивается  в  50  су  7  д.
 <•  ■•>
 Черные  сукна  из  Б  у  ржа
 Штука  размером  в  8  3/4  локтя,  по  27  су  6  денье
за  локоть,  оценивается  в  12  лив.  7  д.
 Другая  штука  размером  в  3  1/3  локтя,  по  22  су
6  д.  за  локоть,  оценивается  в  75  су.
 <••■>
 Английское  сукно  (сагьгег)  *
 Штука  размером  в  13  3/4  локтя,  по  12  су  6  д.  за
локоть,  оценивается  в  8  лив.  11  су  10  д.
 Другая  —  размером  в  14  1/2  локтей,  по  12  су  6  д.
за  локоть,  оценивается  в  9  лив.  1  су  3  д.
 Точный  перевод  затруднителен.
 144

Темно-коричневое  ворсистое  сукно  из  Каталонии
 Штука  размером  в  3  1/3  локтя,  по  3  су  за  локоть,
оценивается  в  10  су.
 <  ■  ■  •  >
 Меха
 Во-первых,  соболя.  Спинки  соболей.  Два  манто  по
ПО  экю  каждое  и  половина  заготовки  из  250  спинок,
оцениваются  в  151  лив.  5  су.
 Также  7  манто  и  часть  меховых  заготовок  из  собо¬
линых  лапок,  по  30  экю  каждое  манто,  оцениваются  в
309  лив.  7  су  6  д.
 <•  •  •>
 Куницы  местные
 б  манто  из  куньих  спинок,  по  15  экю  за  каждое,  что
составляет  90  экю,  оценивается  в  123  лив.  15  су.
 Также  44  куньих  спинки,  по  6  экю  каждая,  оцени¬
ваются  в  8  лив.  5  су,
 <•  •  •>
 Бархат  темно-красный
 Штука  размером  в  1  3/4  локтя,  по  4  экю  за  локоть,
стоит  7  лив.  11  су  3  д.
 Другая  размером  в  2  1/4  локтя  за  локоть,  оцени¬
вается  в  10  лив.  6  су  3  д.
 <•  •  •>
 Бархат  черный
 Штука  размером  в  2  1/6  локтя,  по  3  1/2  экю  за
локоть,  оценивается  в  8  лив.  18  су  5  д.
 <■••>
 Бархат  серый
 Штука  размером  в  1  1/2  локтя,  по  3  экю  за  локоть,
оценивается  в  6  лив.  3  су  9  д.
 <■  •  •>
 Бархат  белый
 Штука  размером  в  6  1/4  локтя,  по  3  экю  за  локоть,
оценивается  в  24  лив.  4  су  8  д.  в  старой  монете.
 <•••>
 10  С.  Л.  Плешкова
 145

Бархат  зеленый
 Штука  размером  в  16  3/4  локтя,  по  4  экю  за  локоть,
оценивается  в  91  лив.  2  су  6д.
 <••■>
 Бархат  темно-коричневый
 Штука  размером  в  2  1/4  локтя,  по  3  1/2  экю  за  ло¬
коть,  оценивается  в  9  лив.
 <•••>
 Бархат  гладкий:  темно-красный,  алый  и  фиолетовый
 Штука  алого  бархата  размером  в  12  локтей,  по
4  экю  за  локоть,  оценивается  в  66  лив.
 Другая  штука  фиолетового  бархата  размером  в
3  1/4  локтя,  по  4  экю  за  локоть,  оценивается  в  17  лив.
17  су  6  д.
 <•■•>
 Бархат  гладкий  фиолетовый
 Штука  размером  в  2  локтя,  по  2  экю  за  локоть,
оценивается  в  ПО  су.
 Другая  штука  размером  в  1/2  локтя  оценивается  в
27  су  6  д.
 <•••>
 Бархат  гладкий  серый
 Штука  размером  в  2/3  локтя  оценивается  в  36  су  8  д.
<■•■>
 Бархат  гладкий  зеленый
 Штука  размером  в  2  1/3  локтя,  по  2  1/2  экю  за  ло¬
коть,  оценивается  в  8  лив.  5  д.
 <•••>
 Бархат  гладкий  белый
 Штука  размером  в  4  1/8  локтя,  по  2  1/4  экю  за  ло¬
коть  оценивается  в  12  лив.  15  су  4  д.
 <•••>
 Бархат  гладкий  темно-коричневый
 Штука  размером  в  3  1/4  локтя,  по  2  1/4  экю  за  ло¬
коть  оценивается  в  8  лив.  17  су  9  д.
 <•••>
 146

Бархат  гладкий  голубой
 Штука  размером  в  2  1/2  локтя,  по  2  1/4  экю  за  ло¬
коть,  оценивается  в  7  лив.  14  су  8  д.
 <•••>
 Атлас,  прежде  всего,  атлас  с  выработкой
 Штука  размером  в  1  1/8  локтя  оценивается
61  су  8  д.
 <•••>
 в
 Штука
30  су  10  д.
 Атлас  зеленый  с  выработкой
размером  в  1/2  локтя  оценивается
 в
 Атлас  фиолетовый  с  выработкой
 Штука  размером  в  1  1/4  локтя  оценивается  в  55  су.
 <•••>
 Атлас  белый  с  выработкой
 Штука  размером  в  9  локтей,  по  2  1/4  экю  за  локоть,
оценивается  в  27  лив.  16  су  10  д.
 <•••>
 Атлас  черный  с  выработкой
 Штука  размером  в  1
2  су  6  д.
 1/3  локтя  оценивается  в  4  лив.
<•••>
 Атлас  темно-красный  и  фиолетовый  с  выработкой
 Штука  размером  в  1  5/8  локтя  оценивается  в  10  лив.
1  су  1  д.
 <•••>
 Дамаск  темно-красный  и  фиолетовый
 Штука  размером  в  2/3  локтя  оценивается  в  4  лив,
11  су  8  д.
 Другая  размером  в  11  3/4  локтя,  по  5  экю  за  ло¬
коть,  оценивается  в  78  лив.  4  су  2  д.
 <•  •  •>
 10*
 147

Дамаск  красный,  но  не  темного  оттенка
 Штука  размером  в  12  1/8  локтя,  по  2  1/4  экю  за.ло¬
коть,  оценивается  в  37  лив.  10  су  3  д.
 <  •>
 Дамаск  фиолетовый
 Штука  размером  в  7  1/8  локтя,  по  2  1/3  экю  за  ло¬
коть,  оценивается  в  22  лив.  17  су.
 <С  •  •  •  >
 Дамаск  серый
 Штука  размером  в  23  1/4  локтя,  по  2  1/3  экю  за  ло¬
коть,  оценивается  в  73  лив.  7  су  9  д.
 <•  •  •>
 Дамаск  черный
 Штука  размером  в  7  локтей,  по  2  экю  за  локоть,
оценивается  в  19  лив.  5  су.
 Другая  штука  размером  в  1  локоть  оценивается
в  55  су.
 <  •  ■  •  >
 Дамаск  голубой
 Штука  размером  в  9  2/3  локтя,  по  2  1/2  экю  за  ло¬
коть,  оценивается  в  33  лив.  4  су  7  д.
 <  •  •  •  >
 Дамаск  темно-коричневый
 Штука  размером  в  1  1/4  локтя  оценивается  в
 53  су  2  д,
 Дамаск  белый
 Штука  размером  в  б  3/4  локтя,  по  2  1/3  экю  за  ло¬
коть,  оценивается  в  21  лив,  13  су  1  д.
 <  •  •  •  >
 Дамаск  зеленый
 Штука  размером  в  10  1/8  локтей,  по  2  1/3  экю  за  ло¬
коть,  оценивается  в  33  лив.  10  су  2  д.
 <  •  •  •>
 148

Атлас  гладкий  темно-красный  и  фиолетовый
 Штука  размером  в  30  1/4  локтей,  по  2  1/2  экю  за  ло¬
коть,  оценивается  в  102  лив.  14  су.
 <•  •  ■>
 Атлас  красный,  но  не  темно-красного  оттенка
 Штука  размером  в  21  1/4  локтя,  по  1  1/3  экю  за  ло¬
коть,  оценивается  в  38  лив.  19  су  2  д  .
 <•  •  •>
 Атлас  фиолетовый
 Штука  размером  в  8  1/4  локтя,  по  1  экю  за  локоть,
оценивается  в  11  лив.  6  су  10  д.  в  старой  монете.
 <•  •  •>
 Атлас  темно-коричневый
 Штука  размером  в  9  3/4  локтя,  по  1  1/2  экю  за  ло¬
коть,  оценивается  в  49  лив.  1-5  су  2  д.
 <•••>
 Атлас  белый
 Штука  размером  в  1  локоть  оценивается  в  27  су  6  д.
 <•  •  •>
 Атлас  зеленый
 Штука  размером  в  1  локоть  оценивается  в  36  су  8  д.
 <•  •  •>
 Атлас  голубой
 Штука  размером  в  22  2/3  локтя,  по  1  1/2  экю  за  ло¬
коть,  оценивается  в  46  лив.  15  су.
 <•  •  •>
 Атлас  серый
 Штука  размером  в  5  1/3  локтя,  по  1  1/4  .экю  за  ло¬
коть,  оценивается  в  3  лив.  3  су  4  д.
 <■  •  •>
 Атлас  черный  гладкий
 Штука  размером  в  12  1/2  локтя,  по  1  1/4  экю  за  ло¬
коть,  оценивается  в  21  лив.  9  су  8  д.
 <  •  •  •  >
 149

Тафта  голубая  из  Флоренции
 Штука  размером  в  2  1/3  локтя,  по  2  экю  за  локоть,
оценивается  в  6  лив.  8  су  4  д.
 <  •>
 Тафта  зеленая  из  Флоренции
 Штука  размером  в  5  3/4  локтя,  по  2  экю  за  локоть,
оценивается  в  15  лив.  16  су  3  д.
 <  •  >
 Дамаск  зеленый,  вытканный  серебром,  из  Кипра
 Штука  размером  в  10  1/4  локтя,  по  4  экю  за  локоть,
оценивается  в  56  лив.  7  су  6  д.
 <•••>
 Тафта  красная  из  Флоренции
 Штука  размером  в  11  1/2  локтя,  по  2  экю  за  локоть,
оценивается  в  31  лив.  12  су  6  д.
 <•••>
 Тафта  черная  из  Флоренции
 Штука  размером  в  2  3/4  локтя,  по  2  экю  за  локоть,
оценивается  7  лив.  11  су  3  д.
 <•  >
 Тафта  желтая  из  Флоренции
 Штука  размером  в  14  локтей,  по  2  экю  за  локоть,
оценивается  в  38  лив.  10  су.
 <  >
 Тафта  темно-коричневая  из  Флоренции
 Штука  размером  в  21  1/4  локтя,  очень  попорченная,
по  2  экю  за  локоть,  оценивается  в  58  лив.  8  су  9  д.
 Тафта  белая  из  Флоренции
 Штука  размером  в  2  1/6  локтя,  по  2  экю  за  локоть,
оценивается  в  119  су  2  д.
 <•••>
 150

Тафта  из  Болоньи  разных  сортов
и,  прежде  всего,  желтая
 Штука  размером  в  7  1/4  локтя,  по  15  су  5  д.  за
локоть,  оценивается  в  111  су  9  д.
 Тафта  фиолетовая
 Штука  размером  в  5  2/3  локтя  оценивается  в  4  лив.
7  су  4  д.
 <•••>
 Тафта  черная
 Штука  размером  в  6  3/4  локтя,  по  15  су  5  д.  за
локоть,  оценивается  в  103  су  11  д.
 <•••>
 Тафта  голубая
 Штука  размером  в  5  1/4  локтя  оценивается  в
4  лив.  10  д.
 <•••>
 Тафта  белая
 Штука  размером  в  3  1/2  локтя  оценивается  в
53  су  10  д.
 <•••>
 Тафта  серая
 Штука  размером  в  3  1/2  локтя  оценивается  в
53  су  10  д.
 <•■•>
 Тафта  темно-коричневая
 Штука  размером  в  5  1/4  локтя  оценивается  в
4  лив.  10  д.
 <•••>
 Тафта  болонская  в  целых  кусках
 Во-первых,  11  штук  голубой,  по  4  1/2  экю  за  локоть,
оценивается  в  68  лив.  1  су  3  д.
 <•••>
 151

Ткань  (Ьоппе1)  *  двойная,  темно-красная  и  фиолетовая
 48  штук,  по  10  су  за  каждую,  оценивается  в  24  лив.
 <•  •  •>
 Комлот
 Штука  фиолетового  цвета  размером  в  1  локоть  оце¬
нивается  в  34  су  2  д.
 <•  •  •>
 Комлот  шелковый  темно-красный
 Штука  размером  в  4  1/2  локтя,  по  2  экю  за  локоть,
оценивается  в  12  лив.  7  су  6  д.
 <•  •  •>
 Шелк  (сучильный)  разных  видов
 86  лив.  10  унций,  по  3  экю  за  ливр,  оценивается  в
357  лив.  6  су  6  д.
 <■••>
 Шелк  [полусучильный]
 12  ливров  5  унций,  по  4  экю  за  ливр,  оценивается
в  67  лив.  5  су.
 <•••>
 Ткани  разных  видов
 Штука  ткани  серого  гладкого  бархата  размером  в
3/4  локтя  оценивается  в  4  лив.  2  су  6  д.
 Штука
35  су  4  д.
 Ткани  фиолетовые  широкие
размером  в  1  1/8  локтя  оценивается  в
 Ткани  голубые
 Штука  размером  в  5  1/3  локтя  оценивается  в  8  лив.
 7  су  6  д.
 <  •>
 *  Точный  перевод  затруднителен.
 152

Ткани  зеленые
 Штука  размером  в  1  1/6  локтя  оценивается  в  35  су.
Ткани  белые
 Штука  размером  в  2  5/8  локтя  оценивается  в  4  лив.
 2  су  6  д.
 Л  .
 V
 Штука  размером
104  су  8  д.
 Ткани  черные
 в  3  1/3  локтя  оценивается  в
<•  •  •>
 Ткани  узкие
 Штука  размером  в  4  1/6  локтя  оценивается  в  6  лив.
 9  су  7  д.
 <•  •  •>
 Лощенка  *  разных  видов
 3  штуки  целые,  по  15  су  каждая,  оцениваются  в
 45  су.
 <•  ••>
 Полотно  голландское
 Штука  размером  в  19  локтей,  по  4  су  2  д.  за  ло¬
коть,  оценивается  в  79  су  2  д.
 <•  •>
 Полотно  из  Труа
 Штука  размером  в  11  2/3  локтя,  по  26  экю  за  штуку,
по  10  су  за  локоть,  оценивается  в  116  су  8  д.
 <•  •  •>
 Батист
 Штука  стоимостью  в  34  су  оценивается  в  11  лив.
 13  су  9  д.
 *  Подкладочная  ткань.
 11  С.  Л.  Плешкова
 153

Батист  широкий
 Штука  размером  в  3  1/2  локтя,  очень  попорченная,
но  43  экю  за  штуку,  по  20  су  за  локоть,  оценивается
в  70  су.
 Батист  узкий
 Штука  размером  в  2  3/4  локтя,  по  100  лив.  14  су  за
штуку,  оценивается  по  30  су  за  локоть,  всего  —  4  лив.
2  су  6  д.
 <•••>
 Полотно  из  Камбре
 Штука  размером  в  2  2/3  локтя,  по  8  экю  5  су  за
штуку,  оценивается  в  60  су.
 <•••>
 Полотно  шелковое
 4  куска,  оставшихся  от  10,  6  из  которых  были  про¬
даны,  по  2  1/2  экю  за  штуку,  оцениваются  в
13  лив.  15  су.
 <•••>
 Ткани  с  золотой  ниткой
 Штука  голубого  бархата,  вытканная  золотой  ниткой
с  рисунком  лилии,  размером  в  20  локтей,  по  8  экю  за
локоть,  оценивается  в  220  лив.
 <•••>
 Фиолетовые  ткани  (т1§геппе)  *
 Штука  размером  в  1  3/4  (локтя)  по  65  су  за  локоть,
оценивается  в  4  лив.  9  су  4  д.
 <•  •  •>
 Меха
 78  горностаев  оцениваются  в  27  су  6  д.
 Также  34  куньих  шкурки,  по  1  экю  за  6  шкурок,  оце¬
ниваются  в  15  су  10  д.
 <•••>
 *  Точный  перевод  затруднителен.
 154

Ткани  с  шелковой  ниткой
 3  штуки  черного  сатина  размером  в  44  2/3  локтя,
по  1  1/4  экю  за  локоть,  оцениваются  в  76  лив.  15  су  5  д,
 Г45у°  —  Г79у°,  1.  1,  рр.  60—94.
 [5.  Руан:  расследование  дел
графа  Дюнуа  с  Жаком  Кёром
и  Гильомом  де  Вари]
 Суббота,  1  сентября  1453
 В  присутствии  Отто  Кателена  и  Жана  Брисоне  я
предъявил  монсеньору  графу  Дюнуа,  документ,  состав¬
ленный  графом  и  Гильомом  де  Вари  1  июля  1450,  соглас¬
но  которому  упомянутый  сеньор  оставался  должен
Гильому  де  Вари  сумму  в  722  лив.  5  су  11  д.
 Графу  Дюнуа  была  представлена  часть  вещей,  в  том
числе:  шелк,  шерсть,  меха  и  другие,  взятые  для  него  из
королевского  гардероба.  По  счету  стоимость  этих  вещей
приближалась  к  сумме  в  2  тыс.  372  лив.  2  су  6  д.,  как
это  было  отмечено  в  документах  о  долгах.  Графу  Дю¬
нуа  были  предъявлены:  документ  с  подписью,  скреплен¬
ной  печатью,  согласно  которому  он  был  должен  Жаку
Керу  3  тыс.  экю,  а  также  некоторые  бумаги,  подписан¬
ные  Жаком  Кёром  о  выдаче  ему  вещей  из  королевского
гардероба.
 Монсеньор  Дюнуа  признал  все  показанное  и  сказал,
что  имеется  документ,  объясняющий  его  действия.  Он
представил  объяснение  следующего  содержания.
 «Монсеньоры  комиссары,  я  получил  от  Жака  Кёра
все,  о  чем  здесь  говорили.  В  этом  я  вам  признаюсь,
сделав  следующее  заявление.
 Во-первых,  что  касается  первого  пункта  обвинения,
по  которому  я  остался  должен  сумму  в  722  лив.
5  су  11  д.,  согласно  счету  от  1  июля  1450,  то  я  признаю
его  справедливым.
 Что  касается  второго  пункта  о  некоторых  вещах
стоимостью  1  тыс.  725  экю  5  су  1  д.,  которые  теперь
оцениваются  в  2  тыс.  372  лив.  2  су  6  д.,  то  я  с  Гильомом
де  Вари  предварительно  подсчитал  их  стоимость.  Я  мог
бы  сознательно  сократить  этот  расход  более,  чем  на
 11*
 155

‘200  экю.  Тем  не  менее  я  дал  согласие  на  это  и  не  Воз¬
ражаю  против  второго  пункта  обвинения.  За  исключе¬
нием  400  экю,  которые  уже  были  уплачены  Гильому  де
Вари  еще  в  Лангедоке  до  составления  нашего  счета.
 Что  касается  3  тыс.  экю,  то  я  утверждаю,  что  речь
идет  о  половине  суммы  в  6  тыс.  экю,  которую  я  полу¬
чил  от  сеньора  Тальбота  за  Генри  Рэдфорта,  пленного
англичанина.  Мне  сообщили,  что  король  желает  полу¬
чить  половину  суммы  выкупа  за  пленного,  в  чем  был
уведомлен  великий  сенешал  Нормандии  месир  Гильом.
Но  на  сумму  в  6  тыс.  экю,  которую  я  получил  в  каче¬
стве  выкупа,  был  наложен  штраф.  Я  пожаловался  Жаку
Кёру  о  разделе  моих  денег,  предлагая  ему  долговое
письмо,  сулящее  выгоды,  если  он  мне  даст  3  тыс.  экю.
Жак  Кёр,  приняв  во  внимание  мою  просьбу,  был  удов¬
летворен  тем,  что  я  согласился  на  третью  часть  от  всей
суммы  выкупа  и  обещал  пожаловать  требуемые  2  тыс.
экю.  Я  не  взял  от  Жака  Кёра  обязательства,  ибо  верил,
что  он  все  хорошо  помнит.
 Сумма  моего  долга,  на  которую  я  даю  согласие,
2  тыс.  591  турская  лив.
 Жак  Кёр  должен  мне  оплатить  следующие  суммы.
 Во-первых,  в  качестве  пенсии  2  тыс.  фр.  за  истек¬
ший  1451.
 Кроме  того,  1  тыс.  экю  как  часть  от  20  тыс.  экю,
которые  должен  мне  король.
 Также  Жак  Кёр  обещал  мне  500  фр.  с  налогов,
собранных  в  Лангедоке  в  1449,  и  400  фр.  с  налогов,
собранных  в  1450.
 Помимо  этого  за  некоторую  утварь  и  другие  вещи,
принадлежащие  мне  и  находящиеся  в  замке  Сомьер,
которым  пользовался  Жак  Кёр,  он  обещал  300  фр.,  что
подтверждается  документом,  полученным  от  него.
 Затем,  шесть  комплектов  военного  снаряжения,  ко¬
торые  он  обещал  взамен  моего;  каждый  комплект  стоит
30  экю,  за  все  —  180  экю.  Также  часть  денег  от  600  фр.,
которые  Жак  Кёр  получил  в  качестве  ренты  с  замка
Сомьер,  принадлежащего  мне.
 И  еще  Жак  Кёр  должен  мне  300  экю  согласно  обя¬
зательству.  Происхождение  этой  суммы  таково.  В  на¬
чале  освобождения  Нормандии  король  приказал  Жаку
Кёру  пожаловать  мне  боевого  скакуна,  которого  он
 156

хотел  передать  мне  в  Бурже,  но  которого  я  не  взял,
потому  что  конь  не  обладал  нужными  качествами.
 Итак  общая  сумма  долга  Жака  Кёра  равняется
5  тыс.  835  турским  лив.
 Таким  образом,  месиры  комиссары,  вы  можете  под¬
считать,  что  суммы,  упомянутые  в  счетах  Жака  Кёра
как  долги  в  его  пользу,  составляют  всего  3  тыс.  244  тур¬
ских  лив.  Эта  сумма  является  истинной.  Располагая
документами  Жака  Кёра  и  Гильома  де  Вари,  вы  видите,
что  мною  все  было  оплачено.
 Составлено  в  Гарфле  16  сентября  1453.  Подписано
бастардом  Орлеана».
 Р88  —  Р91,  1.  1,  рр.  107—110.
 [72.  Статуты,
 установленные  Жаном  Дове
для  эксплуатации  рудников]
 15,  16,  17  дня  [апреля  1455]  я  занимался  составле¬
нием  инструкций  рудников  и  в  связи  с  этим  совещался
с  Брисоне,  Гранье,  Филибертом  Мангвином,  Мерметом
де  Фонтеном.  Эти  инструкции  я  разделил  на  статьи  и
привел  в  надлежащий  вид  таким  образом,  чтобы  [уста¬
новить]  добрый  порядок  в  руководстве  и  управлении
серебряными  и  медными  рудниками,  которые  были  у
Жака  Кёра  и  находятся  в  областях  Лионне  и  Божоле
и  принадлежат  в  настоящее  время  королю.  Во  испол¬
нение  того,  что  соблаговолил  пожелать  мой  сеньор
[король]  и  поручить  мне,  Жану  Дове  —  советнику  и
генеральному  прокурору  и  комиссару  этой  страны,  мной
были  составлены  следующие  статуты:
 [1] 	Во-первых,  было  предписано,  что  отныне  упо¬
мянутые  рудники  будут  иметь  одного  управляющего,
в  обязанности  которого  будет  ведение  каждого  расхода
и  дохода  и  составление  счетов  всех  указанных  рудников,
как  в  отношении  основных  доходов,  так  и  королевской
десятины;  эта  должность  управляющего  была  мной  воз¬
ложена  на  господина  Пьера  Гранье.
 [2] 	Также  для  того,  чтобы  контролировать  и  удос¬
товерять  все  указанные  расходы  и  доходы  [в  том  числе
средства  на]  покупку  съестных  припасов  [денежные
 157

платежи],  расходы  на  оплату  рабочих  и  подрядчиков,
отныне  там  будет  один  контролер;  я  назначаю  [на  эту
должность]  клерка  Никола  Тарона.
 [3] 	Также  управляющий,  контролер  должны  будут
постоянно  находиться  на  месте  упомянутых  рудников  и
стараться  выполнять  свои  обязанности  в  соответствии
с  данными  ниже  подробными  разъяснениями.
 [4] 	Также  эти  управляющий  и  контролер  будут
иметь  свои  жилища  и  свои  расходы  на  упомянутых
рудниках;  установлено,  что  управляющий  будет  иметь
одного  писца  [клерка]  или  слугу  к  двух  лошадей;
контролер  —  одного  писца  к  одну  лошадь.  Кроме  того,
они  будут  получать  от  управляющего  ежегодно  столько
доходов,  сколько  захочется  королю  кх  определять  и
устанавливать.
 [5] 	Также  упомянутый  управляющий  самым  тща¬
тельным  и  добросовестным  образом,  как  он  только  мо¬
жет,  должен  распоряжаться  горными  мастерами  ука¬
занных  рудников  и  будет  требовать  от  них,  чтобы  они
посещали  и  осматривали  ежедневно  один  или  несколько
раз,  в  зависимости  от  необходимости,  шахты,  траншеи
и  помещения  рудников;  должен  знать,  как  горные  мас¬
тера  руководят  работой  забойщиков,  в  каких  помеще¬
ниях,  как  они  работают  и  какую  руду  они  извлекают,
и  также,  как  они  устанавливают  и  определяют  смены
для  подсобных  рабочих,  если  они  [последние]  трудятся
вне  шахты  рудников  и  извлекают  руду,  землю,  воду
и  др.,  и  как  они  руководят  плотниками,  рабочими,
выполняющими  крепежные  операции  в  шахте,  если  они
укрепляют  траншеи,  шахты,  помещения  упомянутых
рудников  и  обо  всем,  что  будет  сделано  на  рудниках
за  день,  они  должны  сообщать  вечером  управляющему.
 [6] 	Также  управляющий  подобным  образом  дол¬
жен  установить  добрый  порядок  в  организации  труда
забойщиков.  Установлено,  что  следует  определять  на
эту  работу  самых  лучших  и  наиболее  знающих  рабо¬
чих  и  что  никто  не  должен  отказываться  от  этого,  даже
иностранцы  [под  предлогом  того],  что  они  недостаточно
знающие,  и  подданные  этого  королевства,  которые  же¬
лали  бы  наняться  в  качестве  учеников;  горные  мастера
должны  устанавливать  им  рабочие  смены  полностью
без  ограничений  в  чем-либо.
 [7] 	Также  он  должен  охотнее  направлять  в  кузницы
 158

указанных  рудников  знающих,  способных  и  старатель¬
ных  кузнецов,  которые  будут  без  задержки  ковать
железные  клинья,  молоты  и  др.  железные  орудия  для
указанных  рудников  таким  образом,  чтобы  рабочие
этих  рудников  не  бездействовали  и  чтобы  работа  ничем
не  задерживалась.
 [8] 	Также  кроме  горных  мастеров,  упомянутый
управляющий,  если  находит,  что  труд  выгоден,  должен
будет  поручить  его  одному  знающему  и  опытному,  ко¬
торому  он  должен  будет  дать  хорошее  жалованье;  этот
рабочий  подобным  образом  [как  горные  мастера]  дол¬
жен  будет  дважды  или  более  раз  в  день  спускаться
в  шахту,  чтобы  наблюдать  за  рабочими  и  подсобными
и  сообщать  управляющему  об  их  способе  труда  [о  том],
какую  руду  они  извлекают,  какого  сорта,  в  каком  ко¬
личестве,  чтобы  предвидеть  ошибки,  которые  [возмож¬
но]  там  могли  бы  иметь  место.
 [9] 	Также  должно  быть  улучшено  руководство  под¬
собными  рабочими  указанных  рудников:  как  теми,  ко¬
торые  находятся  на  жаловании  и  на  довольствии  коро¬
ля,  так  и  другими,  которым  по  подряду  поручено
извлекать  воду,  землю  и  руду  из  шахты.  Установлено,
что  они  будут  работать  обычно  в  часы  своих  смен,  что
они  будут  извлекать  такое  количество  бочек  воды,  зем¬
ли  и  руды,  сколько  они  должны  извлечь.
 [10] 	Также  нужно  дать  указания  пекарям,  поварам
и  другим  обслуживающим  указанные  рудники  таким
образом,  чтобы  каждый  на  своем  месте  выполнял  свое
дело  честно  и  старательно,  как  только  можно  делать.
 [И]  Также  следует  навести  добрый  порядок  в  снаб¬
жении  указанных  рудников  хлебом,  вином,  мясом,  ры¬
бой  и  другой  провизией,  так  как  известно,  что  прови¬
зию  надо  заготовлять  вовремя  и  распределять  по  пра¬
вилам.
 [12] 	Также  что  касается  найма  мастеров,  рабочих
и  подсобных  на  указанные  рудники,  то  их  будут  нани¬
мать  за  денежное  жалованье  и  за  натуральную  оплату
без  выдачи  денег,  которая  [означает  наименьшую  опла¬
ту],  если  эту  оплату  производить  имеющимися  на  руд¬
никах  продуктами,  то  это  может  привести  к  большой
потере  и  не  принести  никакой  выгоды.
 [13] 	Также  большие  затраты  на  указанных  рудниках
каждый  год  могут  удваиваться  в  том  случае,  если  год
 159

неурожайный;  тогда  доходы  указанных  рудников  не
могут  покрыть  их  расходов,  что  может  быть  причиной
гибели  этих  рудников.  Поэтому  управляющий  должен
своевременно  делать  запасы  продовольствия:  зерна,  ви¬
на  и  мяса,  необходимых  на  указанных  рудниках,  на  два
года  или,  по  крайней  мере,  на  один  год  и  сохранять
их  в  Лионе  и  в  другом  месте,  чтобы  лучше  сберечь
и  таким  образом  уменьшать  затраты  на  снабжение  из
общих  расходов  этих  рудников.
 [14] 	Также  ввиду  того,  что  издавна  принято,  что
горные  мастера,  плотники  и  забойщики  лучше  обеспе¬
чиваются  продовольствием,  лучше  оплачиваются,  а  так¬
же  имеют  лучшее  жилье,  чем  подсобные  рабочие,  и
учитывая,  что  в  настоящее  время  у  них  нет  никакого
порядка,  и  они  едят  и  спят  вместе,  упомянутый  управ¬
ляющий  должен  будет  отделить  названных  подсобных
рабочих  от  квалифицированных  рабочих  и  должен  будет
распорядиться,  чтобы  они  ели  и  спали  отдельно  и  чтобы
была  восстановлена  старая  форма  их  оплаты  и  содер¬
жания.
 [15] 	Также,  названный  управляющий  должен  будет
навещать  плавильни  серебряных  рудников  Коне,  Вене
и  Брусье  не  реже  двух-трех  раз  в  неделю  и  наблюдать,
как  трудятся  мастера  литейщики  и  кричные  мастера  на
обжиге  руды  и  на  операциях,  когда  извлекаются  и  про¬
мываются,  плавятся  и  обжигаются  рудничные  породы;
если  названный  управляющий  там  найдет  какой-то
непорядок,  то  он  лучше  устранит  его.
 [16] 	Также  упомянутые  литейщики  и  обжигальщики
не  могут  ни  плавить,  ни  обжигать  в  отсутствие  управ¬
ляющего  и  контролера  указанных  рудников  или  одного
из  них;  названный  контролер  должен  регистрировать
все  серебро,  свинец  и  медь,  которые  будут  выплавлены
и  подвергнуты  обжигу  как  на  указанных  рудниках
Пампайи,  так  и  на  рудниках  Шисье,  Сен-Пьер-Лапалю
и  Жоз  [в  Божоле].
 [17] 	Также  всякий  раз,  когда  управляющий  будет
нанимать  рабочих  и  подсобных,  нанятые  будут  тру¬
диться  на  рудниках;  каждый  из  мастеров,  рабочих,  под¬
собных  рабочих,  литейщиков  и  обжигальщиков,  обслу¬
живающих  жилые  помещения,  должен  дать  присягу
хорошо  и  добросовестно  трудиться  и  исполнять  пору¬
ченное  и  защищать  и  соблюдать  инструкции  и  статуты,
 160

ниже  объявленные.  Никто  из  них  не  может  выступить
против  этой  присяги  или  нарушить  ее,  в  противном  слу¬
чае  они  будут  наказаны,  что  послужит  примером  для
других.
 [18] 	Также  управляющий  должен  будет  сделать
необходимые  пристройки  как  в  доме  на  руднике  Коне,
так  и  в  плавильнях,  и  это  незамедлительно  тотчас  же;
необходимость  этого  следует  из  того,  что  известно,  что
на  руднике  Коне  длинный  путь  до  литья  и  обжига;  на
руднике  Вене  надо  будет  построить  другой  маленький
дом,  который  находился  бы  над  плавильней,  ныне  раз¬
рушенной  для  того,  чтобы  разместить  там  литейщика
и  обжигальщика,  которые  будут  трудиться  в  плавильне,
и  их  людей.  Строительство  этого  дома  необходимо  так¬
же  для  охраны  и  сохранения  свинца,  который  сейчас
находится  в  плавильне  и  будет  поступать  туда  в  бу¬
дущем.
 [19] 	Также  ввиду  того,  что  в  доме  на  руднике  Коне,
где  ведется  учет  расходов  рудников  и  где  живут  рабо¬
чие  и  подсобные  названных  рудников,  слишком  мало
места,  названный  управляющий  должен  сделать  сто¬
ловую,  комнату  для  подсобных  рабочих,  амбар  для
хранения  зерна  и  другие  помещения,  которые  будет
необходимо  сделать  немедленно.
 [20] 	Также  в  отношении  других  медных  рудников
Сен-Пьер-[Лапалю]  и  Шисье  и  серебряного  и  свинцо¬
вого  рудника  Жоз  в  Божоле;  управляющий  и  назван¬
ный  контролер  будут  придерживаться  тех  же  порядков
и  будет  указанный  управляющий  руководить  горными
мастерами,  рабочими,  подсобными  рабочими,  и  литей¬
щиками,  обжигальщиками  и  обслуживающими  подсоб¬
ные  помещения  на  территории  рудников  так,  как  это
будет  объявлено  ниже.
 [21] 	Также  по  воле  короля  должна  быть  продолже¬
на  и  удлинена  большая  траншея  в  шахте  рудников
Пампайи;  названный  управляющий  должен  немедленно
вывести  воды,  затопившие  вход  в  траншею;  с  помощью
плотников  названного  рудника  он  должен  будет  попра¬
вить  подпорки,  поддерживающие  своды  входа,  а  также
крепления,  поддерживающие  своды  всей  траншеи,  чтобы
мастера-нивелировщики  и  рабочие,  которым  поручена
эта  работа,  выполнили  ее  так,  как  требуется,  с  большим
старанием.
 161

[22] 	Также  в  соответствии  с  тем,  что  управляющий
имел  обязанность  вести  учет  доходов  и  расходов  на¬
званных  рудников,  в  интересах  короля  и  общего  блага
следует  навести  порядок  в  этом  деле;  названный  управ¬
ляющий  будет  вести  дела  и  руководить  следующим
образом:  во-первых,  будет  одна  книга  для  регистрации
доходов,  которая  будет  подразделяться  на  части  и  гла¬
вы,  и  будет  1-я  глава  о  добыче  белого  серебра,  полу¬
ченного  на  названных  рудниках  и  обработанного  в  пла¬
вильнях  рудников;  2-я  глава  —■  о  добыче  свинца,  кото¬
рый  будет  обработан  в  плавильнях;  3-я  глава  —  (?)  *;
4-я  глава  —  о  десятине,  принадлежащей  королю  и  дру¬
гим  сеньорам  в  Лионне  и  Божоле;  5-я  глава  —  о  деся¬
тине  со  свинца,  полученного  и  обработанного  на  на¬
званных  рудниках;  6-я  глава  —  об  урожае  с  полей,  об
обмолоте  зерна  и  других  доходах  с  владений  назван¬
ных  рудников;  7-я  глава  —  о  кожах,  шкурах  и  сале
с  битого  скота:  быков,  коров,  овец;  о  зерновых  отрубях
и  других  отходах,  которые  будут  использованы  и  будут
распределяться  на  названных  рудниках.
 [23] 	Также  в  соответствии  с  расходами  названных
рудников  указанный  сборщик  будет  иметь  четыре  книги.
Да  будет  известно,  что  в  одну  он  будет  записывать
покупки  и  расходы  на  провизию:  зерно,  вино,  свежее  и
соленое  мясо,  свежую  и  соленую  рыбу,  овощи,  соль,
масло,  лук,  животное  сало,  а  также  расходы  на  паклю,
свечи,  сено,  овес  и  другие  необходимые  расходы  для
снабжения  названных  рудников.  Во  второй  книге  будет
записан  расход  на  лес  и  уголь,  которые  будут  исполь¬
зоваться  ежегодно  на  названных  рудниках,  о  чем  будет
еще  сказано  ниже.  [Таким  образом  будет  вестись  учет]
леса  и  угля,  которые  будут  использоваться  в  каждой
плавильне  на  рудниках  Брусье,  Коне  и  Вене;  также
угля,  который  будет  использоваться  в  кузницах;  также
леса,  который  будет  использоваться  в  доме  рудника
Коне,  где  ведется  учет  расходов  названных  рудников;
также  леса,  который  будет  расходоваться  на  крепежные
работы  [для  креплений  в  шахтах  и  траншеях]  назван¬
ных  рудников  Пампайи.  [Туда  же  будут  записываться]
и  расходы,  связанные  с  шахтами  и  плавильнями.  В  тре¬
тьей  книге  расходов  будут  регистрироваться  арендные
 *  3-я  глава  в  источнике  отсутствует.
 162

платежи,  расходы  на  оплату  и  содержание  писцов,  гор¬
ных  мастеров,  рабочих,  занимающихся  сооружением
подпора  для  шахт,  забойщиков,  мастеров-литейщиков
и  обжигальщиков,  подсобных  рабочих  и  обслуживаю¬
щих  жилые  помещения.  В  четвертой  книге  будут  запи¬
сываться:  платежи  людям,  нанимающимся  на  день  на
поденную  работу;  оплата  за  возку  руды,  расходы  на
покупку  утвари,  ремонт,  строительство  и  другие  непред¬
виденные  расходы,  —  все  эти  разные  расходы  будут
[вестись]  в  записях  раздельно,  по  главам.
 [24] 	Также,  кроме  того,  названный  сборщик  будет
записывать  в  другую  книгу  все  расходы:  по  сооруже¬
нию  большой  траншеи  на  рудниках  Пампайи,  т.  е.  на
оплату  и  содержание  мастеров-нивелировщиков,  рабо¬
чих,  занятых  изготовлением  подпорок  для  шахт,  рабо¬
чих,  подсобных  рабочих;  расходы  на  стол,  лес,  уголь,
железо,  сталь  и  другие  необходимые  вещи  для  строи¬
тельства  траншеи.
 [25] 	Также  названный  сборщик  должен  будет  сле¬
довать  такому  же  порядку  в  отношении  доходов  и  рас¬
ходов  на  серебряном  руднике  Жоз  в  Божоле,  когда
этот  рудник  будет  в  рабочем  состоянии.
 [26] 	Также  в  отношении  медных  рудников  Сен-Пьер-
Лапалю  названный  сборщик  будет  вести  три  обычные
книги,  в  одной  из  них  он  будет  записывать  добычу
названных  рудников,  как  меди,  так  и  серебра,  которые
будут  получены,  [а  также]  золота,  которое  может  быть
отделено  от  меди  и  серебра,  если  это  возможно.  Во  вто¬
рой  книге  будут  записаны  расходы:  на  оплату  горных
мастеров  и  литейщиков;  рабочих,  занятых  изготовле¬
нием  подпорок  для  шахт,  обжигальщиков,  забойщиков,
подсобных  рабочих,  кузнецов,  обслуживающих  жилые
и  прочие  помещения;  поденщиков,  занятых  на  перевозке
руды  и  расходы  на  лес  и  уголь.  В  третьей  книге  будут
записаны  расходы  на  провиант:  зерно,  вино,  мясо,  све¬
жую  и  соленую  рыбу,  яйца,  сыр,  соль,  масло,  овощи;
овес,  сено;  на  приобретение  утвари,  ремонт  и  другие
непредвиденные  расходы.
 [27] 	Также  названный  сборщик  должен  следовать
подобному  же  порядку  на  медном  руднике  Шисье.
 [28] 	Так  как  указанные  управляющий  и  сборщик  не
могут  быть  в  каждом  из  этих  мест  лично  и  вести  учет
доходов  и  расходов,  а  также  заботиться  о  снабжении
 163

всех  названных  рудников,  то  для  управляющего  и
сборщика  будет  отведено  место  для  постоянного  разме¬
щения  в  Коне;  там  они  будут  выполнять  свои  обязан¬
ности  лично,  регистрируя  доходы  и  расходы  рудников
Пампайи  и  [осуществляя]  другие  функции.  Кроме  того,
на  каждом  из  названных  рудников  будет  находиться
писец,  сведующий  в  делах  оплаты  рабочих,  в  убытках
и  доходах,  который  будет  иметь  там  постоянное  жили¬
ще  для  старательного  исполнения  вышеназванных  обя¬
занностей.  Также  указанные  управляющий  и  сборщик
должны  лично  навещать  названные  рудники  Сен-Пьер,
Шисье,  Жоз  не  менее  двух  раз  в  месяц,  чтобы  видеть
и  знать,  как  там  будут  трудиться  и  как  будет  вестись
учет  доходов  и  расходов,  и,  если  там  обнаружатся
какие-либо  ошибки,  то  их  устранить  или  заставить,
чтобы  их  устранили  как  можно  лучше.
 [29] 	Также  для  того,  чтобы  указанный  сборщик  не
мог  сверять  свои  записи  доходов  и  расходов  со  свиде¬
тельствами  и  отчетами,  ранее  [до  него]  составлявши¬
мися  сборщиками,  названный  контролер,  который  будет
обычно  жить  на  месте  упомянутых  рудников  Пампайи
для  того,  чтобы  контролировать  регистрацию  доходов
и  расходов,  осуществляемую  названным  сборщиком,
будет  держать  книги  учета,  подобные  тем,  которые
имеет  сборщик.  В  них  [контролер]  будет  регистриро¬
вать  доходы  и  расходы,  [вести  учет  расходов  на]  по¬
купку  провизии,  оплату  [работы]  мастеров,  рабочих,
подсобных  рабочих  и  других  людей  и  обслуживающих
названные  рудники  [а  также  вести  учет  доходов  от]
сдачи  в  аренду  *  и  вообще  [контролировать]  все  ос¬
тальное,  что  касается  доходов  и  расходов  названных
рудников.  Контролер  должен  будет  сверять  свои  записи
с  записями  [указанного]  сборщика,  который  должен
показывать  их  ему  лично.  Все  это  должно  быть  засви¬
детельствовано  в  книгах  контролера  и  в  отчетах  [на¬
званного]  сборщика  монсеньорами  из  Палаты  отчетов
и  другими.  В  таком  [лишь]  случае  отчеты  могут  быть
утверждены.
 [30] 	Также,  так  как  названный  контролер  не  сможет
контролировать  все  расходы,  доходы,  оплату  рабочих
 *  В  аренду  мастерам  сдавались  главным  образом  плавильные
«операции»,  требовавшие  больших  затрат  и  умения.
 164

и  другое  во  всех  и  в  каждом  из  рудников,  [находясь  за
пределами  рудников],  то  он  будет  постоянно  разме¬
щаться  в  [указанном]  месте  —  Коне,  где  и  будет  вы¬
полнять  свои  обязанности,  а  писцам  будет  поручено
ведение  записей,  [необходимых  для  сверки  с  отчетами
сборщика].
 [31] 	Также,  принимая  во  внимание,  что  горные  мас¬
тера,  рабочие,  подсобные  рабочие  и  другие,  работающие
на  названных  рудниках,  до  сих  пор  жили  без  правил
и  без  страха  перед  судом  и  потому  совершали  много
проступков,  установлено,  что  отныне  указанный  управ¬
ляющий  будет  иметь  право  суда  над  мастерами,  рабо¬
чими,  литейщиками,  обжигальщиками  и  обслуживаю¬
щими  рудник  и  другими,  находящимися  на  названных
рудниках,  и  в  отношении  их  работы  так,  как  это  уже
разъяснялось.
 [32] 	Также  никто  из  горных  мастеров,  забойщиков,
мастеров-литейщиков,  обжигальщиков,  подсобных  ра¬
бочих  и  других  трудящихся  на  названных  рудниках  не
может  столь  дерзко  хулить  господа  бога  и  богородицу
в  какой  бы  то  пи  было  форме  под  страхом  штрафа  от
2  су  до  6  д.  турских  па  первый  раз,  5  турских  су  —  на
второй  раз  и  10  турских  су  —  на  третий  раз.  Если  будут
дальше  продолжаться  эти  нарушения,  то  управляющий
может  наказать  изгнанием  с  упомянутых  рудников  и
другим  образом,  как  этого  потребует  данный  случай.
 [33] 	Также  никто  из  указанных  мастеров,  рабочих,
подсобных  рабочих  и  обслуживающих  не  должен  осме¬
ливаться  вносить  на  упомянутые  рудники  в  шахту,  в
плавильню,  кузницу,  дома  и  в  другие  помещения  мечи,
кинжалы,  дротики  и  другое  оружие  нападения,  кроме
маленьких  ножей  для  резания  хлеба  и  мяса  под  стра¬
хом  конфискации  названного  оружия  и  [штрафа]  в
10  турских  су  за  каждый  раз,  если  они  будут  обнару¬
жены.
 [34] 	Также  никто  из  названных  мастеров,  рабочих,
подсобных  рабочих  и  других  служащих  указанных  руд¬
ников  не  должен  осмелиться  поносить  друг  друга  в
любой  форме  под  страхом  наказания  произвольным
штрафом.
 [35] 	Также  никто  из  названных  мастеров,  рабочих,
подсобных  рабочих  и  других  служащих  указанных
рудников  не  должен  осмеливаться  бить  или  оскорблять
 165

один  другого  под  угрозой  произвольного  штрафа  и  на¬
казания  такого,  как  этого  потребует  данный  случай.
 [36] 	Также  никто  не  может  осмелиться  совершать
беспорядок,  мусорить  внутри  шахты  под  угрозой  лише¬
ния  своей  зарплаты  за  неделю  на  первый  раз;  в  после¬
дующие  разы  —  под  угрозой  наказания  таким  образом,
каким  найдет  нужным  это  сделать  указанный  управляю¬
щий  в  зависимости  от  серьезности  содеянного  непоряд¬
ка,  произведенного  рабочим,  подсобным  и  другим  на
названных  рудниках.
 [37] 	Также  в  'зависимости  от  [преступления]:  сквер¬
нословия,  драки  и  других  проступков,  которые  будут
совершены  рабочими,  подсобными,  служащими  и  други¬
ми  упомянутый  управляющий  может  их  заключить  в
тюрьму  —  на  местах  названных  рудников  и  держать  их
там  столько,  сколько  найдет  нужным;  может  также  на¬
казать  их  изгнанием  с  рудника  и  лишением  работы  с
потерей  оплаты  и  содержания  или  по-другому,  по  его
усмотрению.
 [38] 	Также,  если  имеются  какие-либо  спорные  воп¬
росы  между  мастерами,  рабочими,  подсобными  и  слу¬
жащими  названных  рудников  по  поводу  долгов,  неспра¬
ведливости  или  проступков,  совершенных  между  ними
или  в  отношении  работы,  указанный  управляющий  мо¬
жет  мирить,  спорить  и  определять  сущность  спора,
выявлять  несправедливость  и  проступки  и  осуждать
это  по  своему  усмотрению  посредством  штрафов  или
другим  образом.
 [39] 	Также  для  осуществления  всех  обвинений  про¬
тив  нарушителя,  заключения  в  тюрьму  и  других  на¬
казаний  и  исполнения  приказа  управляющего,  отныне
будут  два  сержанта  на  рудниках  Пампайи  и  по  одному
на  каждом  из  рудников  [в  Божоле]:  Сен-Пьер,  Шисье
и  Жоз,  которых  названный  управляющий  туда  при¬
ставит.
 [40] 	Также,  если  упомянутый  управляющий  причи¬
нит  какой-то  ущерб  и  будет  заниматься  вымогательст¬
вом  у  рабочих,  подсобных  и  служащих  рудников,  в
связи  с  чем  они  [могли  бы]  почувствовать  себя  стес¬
ненными,  они  имеют  право  обращаться  к  бальи  Макона
и  к  сенещалю  Лиона,  защитнику  привилегий  названных
рудников  п  их  мастеров  и  рабочих,  который  может
устранить  непорядок  так,  как  посчитает  нужным.
 166

[41] 	Также  все  мастера,  рабочие,  подсобные,  слу¬
жащие  и  другие  названных  рудников  должны  повино¬
ваться  управляющему  в  том,  что  им  надлежит  делать
и  предписано  как  в  отношении  правосудия,  так  и  в
другом.
 [42] 	Также  следует  немедленно,  как  только  мастера-
литейщики  и  обжигальщики  будут  готовы  к  литью,
сообщать  об  этом  названному  управляющему  и  его
служащему  и  контролеру  о  дне,  когда  они  хотят  пла¬
вить;  под  угрозой  быть  оштрафованными  и  наказанными
как  клятвопреступники.  Они  не  осмелятся  плавить  в  тот
день,  когда  ни  названный  управляющий,  ни  его  слу¬
жащий,  ни  контролер  не  будут  присутствовать.
 [43] 	Также,  чтобы  никто  не  осмеливался  присту¬
пать  к  обжигу  золота,  серебра,  свинца  или  меди,  прежде
чем  не  поклянется  в  том,  что  первый  очищенный  ме¬
талл  поступит  в  руки  к  названному  управляющему  и  его
помощнику.
 [44] 	Также  [следует],  чтобы  все  забойщики  каждый
день  придерживались  полностью  своей  смены,  как  в
последнее  время  принято  делать;  они  должны  все
вместе  собираться  незадолго  до  смены  перед  входом  в
шахту,  где  они  будут  брать  свои  свечи  и  входить  все
вместе  по  двое  во  внутрь  указанной  шахты.  Если  кого-
либо  не  будет  с  ними  и  он  немного  задержится,  придя
позже,  то  он  не  получит  свечи  и  не  будет  допущен  в
шахту  в  этот  день,  потеряет  свою  смену  и  ему  будет
снижена  оплата.
 [45] 	Также  что  касается  рабочих,  которые  внутри
шахты,  то  они  должны  дождаться  другой  смены,  кото¬
рая  придет  после  них  и  не  должны  двигаться  с  места
из  своих  помещений  под  угрозой  наказания  потерять
свою  смену  до  тех  пор,  пока  другая  смена  не  войдет
в  шахту.
 [46] 	Также,  если  кто-либо  из  рабочих  по  злому
умыслу  нарушит  смену  или  не  придет  в  названную
шахту,  то  на  первый  раз  он  теряет  свою  дневную  опла¬
ту;  во  второй  —  оплату  за  два  дня;  в  третий  —  он  дол¬
жен  будет  заплатить  10  турских  су  штрафа.  Если  по  его
вине  другие  из  смены  заступят  ранее  нужного,  он  дол¬
жен  будет  возместить  все  издержки,  которые  будут  по
его  вине;  [в  том  случае],  если  нет  законного  оправда¬
ния  этого  нарушения  по  случаю  болезни  или  другой
 167

причине,  о  чем  он  должен  известить  рабочих  своей
смены,  чтобы  они  его  оправдали,  а  также  [известить]
того,  кто  выдает  свечи,  чтобы  он  зарегистрировал  это  *.
 [47] 	Также  чтобы  никто  из  названных  рабочих  не
мог  осмелиться  изменить  свою  смену  каким-либо  обра¬
зом  без  согласия  названного  управляющего  или  его
помощника  под  угрозой  потери  своей  оплаты  на  время,
в  течение  которого  совершался  обмен.
 [48] 	Также,  чтобы  никто  из  названных  рабочих  ни¬
коим  образом  не  мог  помешать  труду  другого  под
угрозой  штрафа  в  5  турских  су  за  каждый  раз,  как
будет  найден  виновный.
 [49] 	Также,  чтобы  каждый  из  названных  рабочих
был  всегда  снабжен  для  своей  работы  одним  молотом
и  двенадцатью  наконечниками  для  топора,  которые  ему
будут  отданы  в  кузнице  таким  образом,  чтобы  из-за
неисправности  указанного  молота  или  наконечника  он
не  бездействовал  и  не  терял  времени,  и,  когда  прибли¬
зится  конец  смены,  перед  концом  работы,  прежде  чем
захочет  уйти,  он  должен  вернуть  упомянутые  молот
и  наконечники  управляющему  и  его  помощнику;  в  слу¬
чае  их  утери  он  должен  будет  уплатить  за  молот  7  су
6  турских  д.  и  за  каждый  наконечник  15  д.
 [50] 	Также,  чтобы  никто  из  упомянутых  рабочих  не
оказывал  друг  другу  помощь  молотом  или  топором
против  его  воли  под  угрозой  штрафа  в  5  турских  су  и
возмещения  ущерба,  который  из-за  этого  может  быть
в  будущем.
 [51] 	Также,  чтобы  все  рабочие  и  подсобные  каждый
день,  как  в  праздничные,  так  и  в  рабочие  дни,  находи¬
лись  на  территории  рудника  в  часы,  установленные  для
обеда,  ужина  и  другого  отдыха;  в  противном  случае,
если  они  нарушат  этот  порядок  и  будут  приходить  не
вовремя,  то  [эти]  взрослые  рабочие  должны  будут
сами  беспокоиться  о  своем  пропитании.
 [52] 	Также,  чтобы  никто  из  подсобных  рабочих
названных  рудников  ни  малый,  ни  взрослый,  не  осме¬
ливался  уходить  в  праздники  и  в  рабочие  дни  в  тече-
 *  Утечка  драгоценных  металлов,  весьма  распространенная  на
горнометаллургических  промыслах,  среди  прочих  причин  обусловила
необходимость  введения  строгого  порядка  в  организации  этого
производства.
 168

ние  всего  найма  за  пределы  названных  рудников  без
согласия  управляющего  или  горного  мастера  под  угро¬
зой  штрафа  в  5  турских  су  за  каждый  раз,  как  он  бу¬
дет  отсутствовать  и  за  каждый  день,  когда  он  будет
отсутствовать.
 [53] 	Также,  чтобы  никто  из  упомянутых  горных
мастеров,  литейщиков,  обжигальщиков,  рабочих,  под¬
собных  и  других  служащих  не  осмеливался  держать
любовниц  в  доме,  где  будут  находиться  кладовые  и
жилища  этих  горнорабочих  под  угрозой  произвольного
штрафа.
 В  этот  же  день  затем  я  был  оповещен  о  Никола
Тароне  господином  Жаном  Долоном,  мэтром  королев¬
ского  дворца  и  другими,  которые  знали  Никола  Тарона,
писца,  урожденного  этой  области;  он,  [Н.  Тарой]  будет
весьма  достойным,  чтобы  исполнять  обязанности  конт¬
ролера  названных  рудников;  этому  Тарону  доверили
и  поручили  контроль  названных  рудников  и  ему  были
вручены  мои  послания  для  того,  чтобы  начать  осущест¬
влять  контроль  в  первый  же  день  приближающегося
мая.  Его  заставили  принять  присягу  исполнять  хорошо
и  добросовестно  свои  обязанности  и  придерживаться
предписаний,  сделанных  выше.
 1°288у°  —  !°296у°,  Г  1,  рр.  347—355.
 [55.  Контракт,  заключенный  с  Гансом  Брохартом,
мастером-литейщиком  из  Брейзака,
о  разработке  руды  на  рудниках  Пампайи]
 После  того  как  в  течение  многих  дней  я  узнавал  и
осведомлялся  у  Мермета  де  Фонтена,  Жана  Шелина,
Ле  Гро,  Ганса  и  у  других  мастеров-литейщиков  и  обжи¬
гальщиков,  которые,  как  уже  отмечалось,  занимались
литейными  операциями  и  операциями  по  обжигу  на
указанных  рудниках,  не  возьмут  ли  они,  не  захотят  ли
заниматься  плавкой  и  обжигом  на  следующих  усло¬
виях:  отдавать  в  казну  с  полученного  металла  марку
чистого  серебра,  квинтал  свинца  и  квинтал  меди,  мной
былопрошен  таким  образом  Ганс  Брохарт,  мастер-литей-
щик  из  Германии.  Ему  было  предложено  мной  отдавать
в  казну  марку  чистого  серебра,  квинтал  свинца  и  квин-
 12  С.  Л.  Плешкова
 169

тал  меди,  а  также  марку  золота,  если  можно  получить
этот  металл  из  указанной  руды.
 После  обсуждения  с  упомянутым  сеньором  Ша-
тильона,  мэтром  Пьером  Гранье,  Филибертом  Мангви-
ном,  Гюино  де  Сен-Реверииом,  Жаном  Ванеро  и  Этье¬
ном  Фоссом,  охранниками  на  указанных  рудниках,  я
нашел,  что  упомянутый  Брохарт  будет  выполнять  пору¬
ченные  операции  по  плавке  и  обжигу  и  другие  дешевле
и  с  меньшими  затратами,  чем  кто-либо  другой.  Я  за¬
ключил  с  Брохартом  взаимное  обязательство  и  согла¬
шение  о  найме  и  об  оплате  следующего  содержания:
 «Соглашение,  заключенное  между  уважаемым  и
мудрым  господином  Жаном  Дове  советником  и  гене¬
ральным  прокурором  короля,  которому  было  поручено
это  дело,  с  одной  стороны  —  и  с  Гансом  Брохартом,
бюргером  из  Брейзака  на  Рейне,  диоцеза  Констанса
в  Германии,  мастером-литейщиком  и  обжигальщиком,—
с  другой.
 Прежде  всего  упомянутый  мэтр  Ганс  Брохарт  —
мастер-литейщик  и  обжигальщик  должен  будет  посе¬
литься  и  иметь  постоянное  местожительство  на  серебря¬
ных  и  свинцовых  рудниках  Пампайи.  Да  будет  извест¬
но,  что  плавильня  Брусье  будет  отдана  ему  генеральным
прокурором  и  комиссаром  для  того,  чтобы  [сделать  там
его  жилище]  поселить  его  вместе  с  помощниками  и
слугами,  чтобы  можно  было  трудиться,  находясь  в
плавильне;  20  дня  ближайшего  апреля  ему  будет  отдано
и  другое  помещение.  Кроме  того,  соглашением  было
предусмотрено,  что  упомянутый  Ганс  Брохарт  —  мас¬
тер-литейщик  и  обжигальщик  будет  обжигать  всю  рас¬
плавленную  руду,  находящуюся  в  плавильне.  Эти  опе¬
рации  будут  отданы  ему  управляющим  и  сборщиком
налогов  на  указанных  рудниках  при  условии  использо¬
вания  им  собственных  средств,  за  исключением  только
леса  и  угля,  которыми  должны  будут  снабжать  его
управляющий  и  сборщик.  В  связи  с  этим  будут  исхо¬
дить  из  следующего.  Известно,  что  каждый  квинтал
очищенной  меди,  которую  он  подвергнет  обжигу  из
плавленной  меди  и  отходов,  будет  стоить  27  турских  су,
и  за  каждую  серебряную  марку,  которую  он  получит  с
помощью  свинца  —  25  турских  су.  В  случае,  если  ука¬
занная  медь  и  ее  отходы  содержат  золото,  упомянутый
мастер-литейщик  и  обжигальщик  должен  будет  отделить
 170

золото  от  меди.  Упомянутый  мастер-литейщик  и  обжи¬
гальщик  за  каждую  марку  чистого  золота,  которое  он  от¬
делит  от  сплавов  и  отдаст  управляющему  и  сборщику,  по¬
лучит  8  новых  золотых  экю;  в  случае,  если  упомянутый
[Ганс]  Брохарт  несет  все  расходы  [самостоятельно],  он
получит  16  новых  золотых  экю.
 Также  упомянутый  мастер-литейщик  и  обжигальщик
будет  подвергать  обработке  все  рудничные  отходы,  на¬
ходящиеся  в  настоящее  время  в  названной  плавильне,
за  свой  свет,  за  исключением  дров  и  угля.  Как  я  это
уже  говорил,  ими  будет  снабжать  его  администрация.
За  каждую  марку  чистого  серебра,  которое  он  получит
с  помощью  свинца  и  отдаст  сборщику,  будет  уплачена
сумма  в  25  турских  су.
 Также  было  обращено  внимание  на  то,  что  управ¬
ляющий  и  сборщик  должны  будут  отдавать  Гансу  Бро-
харту  в  плавильню  Брусье  всю  застывшую,  содержав¬
шую  медь,  руду,  которая  будет  добыта  из  шахты,
начиная  с  этого  дня,  а  также  половину  руды,  которая
будет  добываться  на  рудниках  в  течение  10  ближайших
лет  таким  образом,  чтобы  для  него  и  его  последователей
руды  было  достаточно.  И  там  должен  Ганс  Брохарт
осуществлять  операции  по  плавке  и  обжигу.  Кроме
того,  все  отходы  от  руды,  которые  там  будут  находить,
также  будут  ему  отданы  с  тем,  чтобы  быть  использо¬
ванными  за  его  счет,  за  исключением  дров  и  угля,  как
я  уже  сказал.
 Упомянутому  [Гансу]  Брохарту  за  каждую  марку
чистого  серебра,  которое  он  должен  будет  с  помощью
свинца  получить  и  отдать  сборщику  и  управляющему,
будет  заплачено  25  турских  су;  и  за  каждый  квинтал
меди,  которую  он  очистит  от  сплавов,  27  турских  су
6  турских  д.
 В  случае,  когда  руда  будет  содержать  помимо  меди
золото  в  том  количестве,  в  каком  он  мог  бы  его  полу¬
чить,  используя  свои  средства,  [Ганс]  Брохарт  должен
будет  это  сделать.  Как  было  сказано  выше,  он  получит
за  каждую  марку  чистого  золота  8  новых  экю;  в  случае,
если  он  будет  нести  расходы  самостоятельно,  получит
16  золотых  экю.
 Также  было  отмечено,  что  сборщик  будет  снабжать
мастера  Ганса  Брохарта  и  плавильню  Брусье  инвента¬
рем:  кузнечными  мехами,  печными  формами,  черпаками,
 12*
 171

ложками  для  расплавленного  свинца;  двумя  огромными
брусками  и  тремя  металлическими  столами,  формами
и  патронами  для  обжига,  для  дров  и  угля,  необходи¬
мыми  ему  для  выполнения  работ,  осуществляемых  за
счет  королевской  администрации  и  всех  других  опера¬
ций,  осуществляемых  за  собственный  счет.
 В  том,  что  работа  будет  выполнена  наилучшим  об¬
разом,  нас  уверяют  Ганс  Руа  —  зять  [Ганса]  Брохарта
и  Жан  Шелин  —  молодой  человек  [люди  опытные  по
этой  части].
 Ганс  Брохарт,  поклявшись  на  святом  евангелии,
взял  на  себя  обязательство  в  отношении  имеющегося
на  руднике  имущества  как  движимого,  так  и  недвижи¬
мого  и  всякого  другого,  в  том  числе  собственного,  кото¬
рое  он  обязан  держать  и  беречь  таким  образом,  как
было  сказано  выше,  с  возмещением  убытков,  как  было
установлено  обычаем,  за  собственный  счет  и  казенный
и  т.  д.  Для  того,  чтобы  вышеупомянутые  вещи  лучше
сберечь,  Ганс  Брохарт  должен  подвергнуть  их  описи  и
подчиниться  всем  церковным  и  светским  законам,  рас¬
пространенным  как  в  королевстве,  так  и  в  империи
и  т.  д.  Отказ  от  всех  канонических  и  светских  прав,
которые  ему  могли  бы  помочь,  может  привести  к  про¬
тивному.
 Составлено  в  замке  Брусье,  5  дня  марта  текущего
1454  в  присутствии  знатного  сеньора  Жана  Жоссарда,
сеньора  Шатильона  Дасерга,  Филиберта  Мангвина,
Жана  Ванеро  —  граждан  Лиона,  Гюино  де  Сен-Реве-
рина  и  Этьена  Перюселя  —  брадобрея  из  Сен-Беля,  в
чем  удостоверяю».
 Г258у°  —  1°260,  1.  1,  рр.  311—313.
 [78.  Контракт
с  Клаусом  Циммерманом  —
горным  мастером]
 22  дня  указанного  месяца  мной  было  заключено
соглашение  с  мэтром  Клаусом  Циммерманом  горным
мастером.  Содержание  этого  соглашения  таково.
 «Сегодня  на  22  день  апреля  1455  после  обсуждения
с  Мерметом  де  Фонтеном,  Филибертом  Мангвииом  и
 172

Гансом  Усманом  —  горными  мастерами,  находящимися
на  серебряных  и  свинцовых  рудниках  Пампайи,  со
знатным  Жаном  Жоссардом  оруженосцем  сеньора  Ша-
тильона,  сведущими  и  опытными  в  таких  делах,  в  их
присутствии,  а  также  в  присутствии  мэтра  Пьера
Гранье,  служащего  в  управлении  и  участвующего  в.
сборе  налогов  на  названных  рудниках,  и  Жана  Брюера,
писца  и  присяжного  при  дворе  монсеньора  в  Лионе,
почтенным  и  мудрым  сеньором  мэтром  Жаном  Дове  со¬
ветником  и  генеральным  прокурором  и  комиссаром  на¬
шего  короля,  было  заключено  соглашение  с  мэтром  Кла¬
усом  Циммерманом,  немцем,  горным  мастером  и  специа¬
листом  по  крепежным  работам,  о  продолжении  работ
по  сооружению  большой  траншеи,  начатой  внутри  горы
Пампайи  со  стороны  рудника  Вене.  Эта  траншея  по
приказу  короля  должна  быть  полностью  закончена.
 Упомянутый  сеньор  прокурор  поручил  мастеру
Клаусу  Циммерману  работы  по  сооружению  траншеи
таким  образом,  чтобы,  во-первых,  с  помощью  сведущих
и  опытных  рабочих  прорыть  и  укрепить  60  ту  аз  боль¬
шой  траншеи  и  начать  с  конца,  там,  где  траншея  долж¬
на  быть  закончена,  выпрямляя  ее  насколько  это  воз¬
можно  около  рудной  жилы  так,  чтобы  было  достаточно
удобно  [для  работы  забойщика]  и  просторно,  как  в  на¬
чале  траншеи.  Мастер  Клаус  [Циммерман]  должен
проводить  эти  работы  хорошо  и  добросовестно  за
1  тыс.  500  турских  ливров  в  ныне  обращающихся  мо¬
нетах.  Эта  сумма  ему  будет  оплачена  служащим  управ¬
ления  рудниками  за  работу,  сделанную  в  срок  и  после
того,  как  будет  проверено  ее  качество.
 Также  кроме  указанной  суммы,  служащий  управле¬
ния  на  указанных  рудниках  снабдит  мастера  Клауса
[Циммермана]  обручами  и  другими  металлическими
частями,  которые  необходимы  для  тележек,  приводимых
в  порядок  для  того,  чтобы  начать  прокладывать  тран¬
шею.  Мастер  Клаус  [Циммерман]  должен  будет  сам
заботиться  о  других  дополнительных  необходимых  ве¬
щах  для  сооружения  60  туаз  траншеи,  как-то:  о  железе,
стали,  дровах,  угле,  досках,  тележках,  свечах  и  о
другом.
 Также  для  того,  чтобы  продвигаться  вперед  по  тран¬
шее,  мастерами  было  предусмотрено,  чтобы  в  траншее
 173

горы  Пампайи  поставили  еще  Аругих  рабочих,  нахо¬
дящихся  на  довольствии  короля,  которые  подобным
образом  бы  прокладывали  упомянутую  траншею  в  мес¬
те,  прямо  противоположном  тому,  где  будут  трудиться
рабочие  мастера  Клауса  [Циммермана].  Таким  обра¬
зом,  чтобы  те  и  другие  встретились.
 Было  заключено  соглашение,  по  которому  назван¬
ный  мастер  Клаус  [Циммерман]  будет  осуществлять
крепежные  работы  как  внутри  шахты,  так  и  снаружи.
Благодаря  его  труду  траншея  должна  будет  выпря¬
миться  и  расшириться  так,  чтобы  рабочие,  находящиеся
на  довольствии  короля,  могли  встретиться  с  другими
рабочими  мастера  Клауса  [Циммермана]  и  пройти  по
хорошо  сделанному  проходу.  Высота  этой  траншеи
такая,  что  они  будут  работать  внутри  нее,  не  сгибая
спину,  как  те,  которые  будут  трудиться  с  внешней
стороны.
 Также  было  обращено  внимание  на  то,  что  в  тече¬
ние  всего  времени,  когда  названный  мастер  Клаус
[Циммерман]  будет  трудиться,  он  сможет  взять  на  свое
содержание  человека,  какой  ему  понравится.  Этот  чело¬
век  будет  проживать  в  доме  на  руднике  Коне  с  другими
рабочими  упомянутых  рудников,  находящимися  на  ко¬
ролевском  довольствии.  Кроме  того,  среди  них  мастер
Клаус  [Циммерман]  будет  иметь  еще  одного  знающего
и  опытного  советника.  Этот  советник  должен  будет
помогать  ему  во  всем,  что  будет  касаться  выгоды  и
дохода  рудников  как  тех,  которые  находятся  в  Пам¬
пайи,  так  и  тех,  что  в  Божоле:  Жоз,  Сен-Пьер-Лапалю
и  других,  которые  король  захочет  открыть  и  использо¬
вать.
 Также  он  будет  трудиться  и  выполнять  крепежные
операции,  проводить  траншеи  и  другие  работы,  предус¬
мотренные  на  названных  рудниках.
 Упомянутый  мастер  Клаус  [Циммерман],  взявший
на  себя  обязательство,  обещал  монсеньору  генеральному
прокурору  и  комиссару,  а  также  мэтру  Пьеру  Гранье,
служащему  в  управлении  рудниками,  честно  и  добро¬
совестно  трудиться  и  закончить  названные  60  туаз  боль¬
шой  траншеи.  Ему  оплатят  сумму  в  1  тыс.  500  турских
лив  при  условии,  чтобы  не  было  в  работе  недоделок.
Кроме  того,  будут  соблюдать  все  пункты  вышеназван¬
ного  договора,  как  уже  было  сказано.
 174

В  связи  с  принятым  обязательством  в  отношении
личности,  имущества  и  королевского  права  так  же,  как
было  определено  обычаем  —  рассматривать  их  как
собственность  короля  нашего  сеньора.  Мастеру  Клаусу
[Циммерману]  следует  принять  присягу.
 Также  приняли  присягу  генеральный  прокурор  и
комиссар  и  мэтр  Пьер  Гранье,  служащий  управления
рудниками.  Они  обязались  уплатить  мастеру  Клаусу
[Циммерману]  указанную  сумму  в  1  тыс.  500  турских
лив.  согласно  договору.
 Настоящее  было  составлено  в  Лионе  в  замке  короля,
где  находился  генеральный  прокурор,  в  присутствии
Никола  Тарона,  контролера  названных  рудников  и  упо¬
мянутых  Мермета  де  Фонтена,  Филиберта  Мангвина  и
Ганса  Усмана  —  свидетелей  и  нотариуса.  Подписано
Ж.  Брюером».
 |°299у°  —Г301,  0  1,  рр.  359—361.
 [10.  Счета  Антуана  Гриньона]
 От  17  июня  1455
 Упомянутый  Антуан  Гриньон  сказал  мне,  что  он
получил  [некоторую  сумму  денег]  в  качестве  налоговых
поступлений  на  имя  Жака  Кёра  и  что  он  и  его  отец
Вулькан  [Гриньон]  сделали  для  Жака  Кёра  [некото¬
рые!  приобретения.  [Антуан  Гриньон]  составил  пись¬
менный  отчет  [об  этом],  который  отдал  мне,  а  содер¬
жание  которого  таково:
 Итак,  деньги,  которые  я,  Антуан  Гриньон,  получил
для  Жака  Кёра,  бывшего  казначея  и  которые  я  ис¬
пользовал  на  следующее:
 Я  получил  собственноручно  от  Пьера  Мелье  из
Сен-Пурсена  1  тыс.  300  лив.  Также,  кроме  того,  деньги
от  сбора  тальи,  которую  упомянутый  Мелье  и  я  собрали
для  Жака  Кёра  в  Оверни  —  1  тыс.  712  лив.  10  су.
 Кроме  того,  некогда  получил  от  Мелье  сумму  в
500  лив.
 Также  получил  от  Мартина  Рукса  для  Жака  Кёра
сумму  в  583  лив.  6  су  8  д.
 От  того  же  Мартина  Рукса  получил  еще  88  лив.
 175

Кроме  того,  получил  для  Жака  Кёра  от  Эрве  из
Парижа  2  тыс.  экю,  что  в  настоящем  денежном  курсе
равно  2  тыс.  750  лив.
 Также  неоднократно  получал  от  Жака  Лобеспена
сумму  в  1  тыс.  лив.
 Кроме  того,  мой  отец  [Вулькан  Гриньон]  дважды
получил  от  Пьера  Мелье  [по]  405  лив.
 Также  я  получил  от  Роберта  Шевро  370  экю  15  су,
что  в  настоящем  денежном  курсе  равно  509  лив!
10  су  5  д.
 Кроме  того,  от  Шарье-клерка  [Жака  Кёра],  я  полу¬
чил  шелковые  ткани  на  сумму  в  403  1/4  экю  или
554  лив.  9  су  2  д.
 Также  я  получил  от  Пьера  Жубера  500  экю  или
687  лив.  10  су.  Затем,  приобретения,  которые  мой  отец
[Вулькан  Гриньон]  и  я  сделали  и  обязались  передать
Жаку  Кёру,  бывшему  казначею,  за  те  денежные  суммы,
которые  получили  для  него:
 Во-первых,  на  покупку  5  сетье  пшеницы,  купленной
у  сеньора  Монфана  12  октября  1440  в  окрестности  Ба-
рютель  —  53  лив.
 Также  за  10  сетье  пшеницы,  купленной  у  упомяну¬
того  сеньора  23  октября  1442  —  21  лив.  5  су.
 Также  за  3  сетье  пшеницы  в  качестве  ценза,  приоб¬
ретенные  у  названного  сеньора  26  апреля  1443  —  29  лив.
3  су  4  д.
 Также  за  2  сетье  пшеницы  в  качестве  ренты,  приоб¬
ретенные  у  названного  сеньора  16  мая  1443  —  19  лив.
 Также  за  диму  с  виноградника  Симона  Рока,  при¬
обретенную  у  названного  сеньора  24  сентября  1443  —
30  лив.
 Также  за  11  бочек  вина  в  качестве  ренты,  приобре¬
тенных  у  названного  сеньора  от  его  димы  с  виноград¬
ника  Монфан  25  октября  1443  —  330  лив.
 Также  за  2  бочки  вина  в  качестве  ренты,  приобре¬
тенных  у  названного  сеньора  от  его  димы  22  августа
1444  —  68  лив.
 Также  за  6  сетье  зерна  и  50  су  ренты  с  пруда  Пюи
Мартен,  приобретенные  у  названного  сеньора  20  декаб¬
ря  1443  —  407  лив.
 Также  за  место,  мельницу,  кроличьи  садки  и  владе¬
ния  в  Бартеле,  приобретенные  у  названного  сеньора
6  августа  1444  —  163  лив.
 176

Также  за  7  лив.  10  су  в  качестве  ренты,  приобретен¬
ной  у  названного  сеньора  с  его  замка  и  земли  Монфан
11  марта  1444  —  146  лив.
 Также  за  скамью  из  Сен-Пурсена,  приобретенную
у  названного  сеньора  19  сентября  1444  —  50  лив.
 Также  за  18  лив.  ренты  с  замка  и  земли  Монфан,
приносившей  зерно,  вино,  дичь  и  40  су  деньгами,  при¬
обретенной  у  названного  сеньора  22  ноября  1445  —
426  лив.  5  су.
 Также  за  7  бочек  вина  в  качестве  ренты,  приобре¬
тенных  у  сеньора  7  марта  1445  от  его  димы  с  Мон-
фана  —  310  лив.
 Также  за  12  лив.  ренты,  приобретенной  у  сеньора
с  его  замка,  земли  и  сеньории  Монфан  7  марта  1445  —
244  лив.  15  су.
 Также  за  10  лив.  ренты  с  замка  и  сеньории  Монфан,
приобретенной  у  названного  сеньора  13  августа  1446—
200  лив.
 Также  за  65  су  ренты  с  замка  и  владений  Монфан,
приобретенной  у  названного  сеньора  17  сентября  1446  —
64  лив.  12  су  6  д.
 Также  за  100  су  ренты,  приобретенной  у  названного
сеньора  с  замка  и  земли  Монфан  6  октября  1446  —•
96  лив.  5  су.
 Также  за  20  лив.  ренты,  приобретенной  у  названного
сеньора  с  земли  Монфан  14  июня  1447  —  385  лив.
 Также  за  диму  с  виноградника  сеньора  Жана  Лука,
приобретенную  у  названного  сеньора  17  июня  1447  за
70  экю  —  96  лив.  5  су.
 Также  за  6  бочек  вина  в  качестве  ренты,  приобре¬
тенных  у  названного  сеньора  11  декабря  1447  от  димы
с  земли  Монфан  —  329  лив.  5  су.
 Также  за  4  бочки  вина  в  качестве  ренты,  приобре¬
тенных  у  названного  сеньора  с  его  большого  огорожен¬
ного  участка  на  земле  Монфан  8  марта  1447  —  134  лив.
2  су  9  д,
 Также  за  13  лив.  ренты,  приобретенной  у  названного
сеньора  с  его  замка,  земли  и  права  юрисдикции  в  Мон-
фане  16  декабря  1448  —  275  лив.  4  су  2  денье.
 Также  за  5  бочек  вина  в  качестве  ренты  и  9  серебря¬
ных  ливров  в  качестве  ренты,  приобретенных  у  назван¬
ного  сеньора  с  земли  в  Монфане  25  августа  1449  —
370  лив.
 177

Также  за  9  ливров  5  су  серебром  и  5  бочек  вина
в  качестве  ренты,  приобретенных  у  названного  сеньора
 6 	марта  1448  -—  385  лив.
 Также  за  100  су  в  качестве  ренты,  приобретенной  у
сеньора  с  его  земли,  замка,  права  юрисдикции  в  Мон-
фане  26  декабря  1448  •—  87  лив.  10  су.
 Также  за  15  лив,  ренты,  приобретенной  у  назван¬
ного  сеньора  с  его  пастбища  в  Мопфане  и  со
всего  имущества  сеньора  5  декабря  1449—297  лив.
10  су.
 Также  за  диму  с  виноградников  Брок  и  Брук,  приоб¬
ретенную  у  Антуана  Рока  9  марта  1450  —  21  лив.
 Также  за  диму  с  виноградника  Пьера  Мелье,  приоб¬
ретенную  4  февраля  1449  —  41  лив.  5  су.
 Также  за  24  лив.  ренты,  приобретенной  у  упомяну¬
того  сеньора  18  марта  1449  —  445  лив.
 Также  за  4  бочки  вина  в  качестве  ренты  и  13  лив.
серебром,  полученных  у  названного  сеньора  17  ноября
1450  —  485  лив.  14  су  6  д.
 Также  за  2  бочки  вина  в  качестве  ренты,  приобре¬
тенных  у  названного  сеньора  с  его  винной  димы  с  земли
Лоши  у  сеньора  Монкокьера  10  апреля  1451  —
68  лив.  15  су.
 Также  за  6  сетье  пшеницы  в  качестве  ренты,  приоб¬
ретенных  у  названного  сеньора  19  декабря  1451  —■
64  лив.
 Также  для  приобретения  40  лив.  ежегодной  ренты  у
сеньора  Невиля  с  земли  Монфан  в  1449  —  1  тыс.  500  лив.
 Все  приобретения  были  сделаны  на  общую  сумму  в
 7 	тыс.  747  лив.  9  су  9  д.
 Следующие  приобретения  были  сделаны  для  Жака
Кёра  у  Жана  Пешена  —  сеньора  Вернассо:
 Во-первых,  у  упомянутого  Жана  Пешена  было  при¬
обретено  8  лив.  ренты  со  всего  его  имущества,  12  фев¬
раля  1444,  на  что  израсходовано  100  лив.  Также  было
куплено  более  9  сетье  3  кварт.  5  коп.  пшеницы,  2  сетье
3  кварты  4  1/2  коп.  ржи,  4  сетье  2  кварты,  2  коп.  овса,
15  сетье  вина,  5  рябчиков,  а  также  6  лив.  10  су  серебра
в  качестве  ренты  с  земли  Монфан  26  марта  1444  —  на
сумму  326  лив.
 Также  за  землю  Ла-Файе,  находящуюся  в  шателе-
нии  Мюра,  купленную  у  Жана  Пешена  15  ноября  1445,
было  заплачено  281  лив.  5  су.
 178

Также  за  18  лив.  ренты  с  земли  [Соз1е  СпгагсГ],
купленной  у  Жана  Пешена  11  августа  1446,  заплачено
361  лив.  11  су  8  д.
 Также  за  11  лив.  ренты,  приобретенной  у  названного
сеньора  с  его  замка  Вернассо  13  марта  1446,  заплачено
203  лив.  10  су.
 Также  за  25  лив.  ренты,  приобретенной  у  названного
сеньора  с  его  земли  Вернассо  и  с  виноградника  [Мак-
саззте]  7  апреля  1449,  заплачено  460  лив.
 Также  за  11  лив.  ренты,  приобретенной  у  [назван¬
ного]  сеньора  1  октября  1451,  заплачено  219  лив.
 14 	су  3  д.
 Также  за  4  лив.  10  су  ренты,  приобретенной  у  на¬
званного  сеньора  8  марта  1447,  заплачено  95  лив.
 Также  за  65  су  ренты,  приобретенной  у  названного
сеньора  23  декабря  1447,  заплачено  65  лив.
 Также  за  16  лив.  ренты,  приобретенной  у  того  же
сеньора  5  декабря  1447,  заплачено  310  лив.
 Также  за  6  лив.  10  су  ренты,  приобретенной  у  него
 15 	декабря  1447,  заплачено  134  лив.  7  су  7  д.
 Следующие  приобретения  были  сделаны  для  Жака
 Кёра  у  персон,  указанных  ниже:
 Во-первых,  за  9  лив.  ренты  на  землю  Мулена,  куп¬
ленную  у  Лорена  Арну  25  октября  1445,  было  за¬
плачено  только  7  лив.  10  су  из  общей  ее  стоимости
в  200  лив.
 Также,  за  14  су  6  д.  ренты  с  земель  Сен  Пурсена,
купленной  у  Фремина  Комминаля  17  февраля  1444,
было  заплачено  12  лив.  10  су.
 Также,  за  2  сетье  4  коп.  пшеницы,  ржи,  овса,  куп¬
ленных  у  нескольких  лиц  с  земель  вблизи  ярмарки
Сен-Мажерон  12  мая  1444,  заплачено  23  лив.
 Также  за  40  лив.  ренты,  купленных  для  Жака  Кёра
Вульканом  Гриньоном  у  покойного  сеньора  Сен-Жеран
10  октября  1443,  заплачено  550  лив.
 Также  на  приобретения  димов  с  земли  Сен-Жеран,
сделанные  Вульканом  у  покойного  сеньора  Сен-Жеран
24  февраля  1446,  заплачено,  согласно  документам,
907  лив.  10  су.
 Также  на  приобретения  10  лив.  ренты,  сделанные
у  Катрин  Пешен,  вдовы  месира  Жана  Савиньи,  при
жизни  сеньора  Сен-Жеран  де  Во  26  марта  1447,  за¬
плачено  190  лив.  14  су  7  д.
 179

Также  за  6  лив.  ренты,  приобретенной  у  упомянутой
дамы  25  апреля  1449,  заплачено  102  лив.  17  су  6  д.
Эти  две  упомянутые  ренты  с  земли  Сен-Жеран.
Также  за  оформление  купчих,  приложение  печати  и
прочее  80  лив.  Общая  сумма  2  тыс.  066  лив.  12  су  1  д.
 Также  за  14  лив.  10  су  рейты,  купленной  Жаном
Гриньоном,  из  них:  10  лив.  куплены  1  декабря  1444  и
4  лив.  10  су  —  на  другой  день,  за  все  заплачено
290  лив.  Имеются  документы.  Вручено  Антуаном  Гри¬
ньоном  мне,  Жану  Дове,  в  Мулене  17  июня  1455.
 Р359  —  1°362у°,  1.  2,  рр.  440—444.
 Я

Оглавление
 Введение
 Время.  Биография  Жака  Кёра.  Обзор  источников.  Исто¬
риография  		 3
 Г  л  а  в  а  I
 Основные  направления  социально-экономического  разви¬
тия  Франции  во  второй  половине  XIV  —  первой  поло¬
вине  XV  века 	21
 Ремесло  и  торговля.  Налоги 	22
 Государственная  должность 	42
 Глава  II
 Государственная  деятельность  Жака  Кёра  .... 	52
 Придворная  служба  и  дипломатические  полномочия  . 	53
 Судебный  процесс 	  65
 Глава  III
 Торговля  и  предпринимательство  ... 	.... 	73
 Торговая  компания 	73
 Левантийская  торговля 	  85
 Рудники  цветных  металлов 	95
 Оружейные  мастерские 	107
 Землевладение 	ПО
 Заключение 	116
 Библиография 	  121
 Приложение 	   127
 181

СОФЬЯ  ЛЕОНИДОВНА
ПЛЕШКОВА
 К  ИСТОРИИ
 КУПЕЧЕСКОГО  КАПИТАЛА
ВО  ФРАНЦИИ  В  XV  ВЕКЕ
 Зав.  редакцией
Н.  М.  Сидорова
 Редактор  Л.  И.  С  а  в  о  ч  к  и  н  а,
С.  В.  Новиков
 Художник  М.  М.  Носова
 Технический  редактор
3.  С.  Кондрашова
 Корректоры  М.  И.  Э  л  ь  м  у  с,
 А.  А.  Алексеева,  С.  Ф.  Будаева
 Тематический  план  1976  г.  №  70
И  Б  №  91
 Сдано  в  набор  19/УП 	1976  г.  Подписано
 к  печати  23/ХП  1976  г.  Л-53829  Формат
84ХЮ87з2  Бумага  тип.  №  1  Физ.  псч.  л.
5,75  Уел.  печ.  л.  9,66  Уч.-изд.  л.  9,33
Изд.  №  2772  Зак.  517  Тираж  1030
Цена  93  коп.
 Издательство
Московского  университета
Москва,  ул.  Герцена,  5/7.
Типография  Изд-ва  МГУ.
Москва,  Ленинские  горы