Text
                    Министерством высшего образования, СССР в качестве. учебнозо пособия
•л < а*.-высших учебных заведении
ВВЕДЕНИЕ
§ 1. Задачи и метод палеографии как вспомогательной исторической дисциплины
ермни «палеография» составлен из двух греческих 1|К“ слон: «палайос» («каля*.»;») — старый, древний и «гра-W Ф°8 («7?®?w*)— пишу?) Подобно множеству других z ilt терминов, применяемых в разных областях науки и техники (например, география, фоюграфия и пр.), и термин «палеография» создан искусственно.
Что же такое палеография? Каково её содержание и как определяются её задачи?
£Палео1 рафии — это одпа из вспомогательных исторических дисциплин, изучающая внешние признаки рукописных памятников (знаки письменности, писчий материал, водяные знаки или видимые на бумаге изображения клейм, штемпеля или выдавленные прессом фабричные знаки, имеющиеся в рукописях художественные украшения, переплёт, формат и г. и.) в историческом развитии?! Наблюдения за изменениями внешних признаков памятников письменности (и прежде всего графики) дают матерная не только для правильного чтенп и рукописных текстов, но п для определения времени в места их возникновения, их авторов, пх литературного состава и истории создания, установления их подлинности, выявления под
делок.
Буржуазные палеографы в большинстве случаев подходили к изучению внешних признаков памятников письменности формально. Во-первых, опп часто рассматривали отдельные признаки рукописных текстов (графику, писчий материал, украшения п т. д.) вне органической связи друг с другом, изолированно, отмечая пх совпадение ио времени, по не давая
Введение
этому подлинно научного объяснения. Во-вторых, история письменности рассматривалась в отрыве от общего процесса социально-экономического, политического и культурного развития страны, а подобный подход не давал возможности научно раскрыть причины и характер наблюдаемых изменений в рукописных памятниках,/Задача сводилась преимущественно к установлению «палеографических примет», характерных для разновременных рукописей, путём применения «собственного метода» палеографии.
г По определению известного бу ржуазного учёного В. П. Щеп-киЬа, автора учебника по палеографии, метод этот состоит из индуктивных (обобщающих) наблюдений над письменными знаками (над графикой) и другими внешними данными рукописей, имеющих дату своего возникновения, и из дедуктивных применений результатов наблюдения к рукописям, лишённым такой даты. Таким образом, на основании графических и других внешних признаков источников, в которых указано время и место их написания, определяется время п место составления источников, не имеющих подобных указаний.
Технически это делается так: письменные памятники определённого времени (т. е. датированные) приводятся в хронологический порядок и признаки их изучаются в стадиях появления, изменения, исчезновения л замены другими признаками. При этом обнаруживается, что известные тины букв п других знаков, например, сокращений и т. и., в рукописи свойственны исключительно тому или иному времени и территории. Полученные таким образом палеографические приметы позволяют относить памятники недатированные, но с наличием аналогичных примет, к определенному' времени и территории!1.
/Эго определение «палеографического метода» имеет в виду лишь технику исследования рукописей. Буржуазные палео-1рафы разработали ряд технических приёмов (методику) изучения рукописных памятников^ которые очень ценны и должны быть нспользовапы советскими учёными. Но подлинно научпое изучение истории письменности (имея в виду п все её внешние признаки) возможно ле па основе «собственного метода» палеографии, а на основе марксистско-ленинского диалектического метода исследования, в тесной связи с историей общества. Палеография теснейшим образом связана с историей письменности. Знание закономерностей развития письменности даёт возможность практически решать вопросы, встающие при палеографическом анализе рукописей
1 В. Н. Щепкин, Учебник русской палеографии, М. 1918, стр. 2—3; ср. также Н. С. Чаев п .7 В. Черепнин Русская палеографии, V. 1946, cip 10.
Введение
Письменность, так же как и язык, представляет собой общественное явление, развивающееся в неразрывной связи с историей общества, историей народа.
Изменения в графике и других элементах письменности, будучи неотделимы от истории языка, внешним выражением которого является письмо, связаны с развитием производства и обмена, историей общественных классов, государства, культуры.
Совокупность «палеографических примет», характсризу тощих рукописные памятники определённого периода, не может получить подлинно научного объяснения без изучения уровня иропзводстна, обусловившего материальные предпосылки для развития письменности (писчий материал, орудия письма, красящие вещества и т. д.). Необходимо также изучение государственного аппарата и соответствующей системы делопроизводства, накладывающей определённый отпечаток па памятники письменности (графика, характер внешнего оформления и т. д.). Идеологические представления, находящие отражение в области литературы п искусства, объясняют характер рукописных украшений (орнамента) и т. д, I
Пользуясь так называемым методом «добывания палеографических примет», буржуазные палеографы достигли больших результатов в области техники изучения рукописей. Однако, изучая историю письменности в отрыве от внутреннего общественного развития, онппе могли дать научного объяснения изменений знаков письменности. Так, например, В. II. Щепкин, говоря, что эти зпаки подвержены «эволюции» и «революпип», под последней подразумевал «заимствования со стороны» пли «новые изобретения». В связи с этим В. Н. Щепкин намечает несколько «революппонных эпох» в истории письменности в России !. Между тем развитие письменности происходило прежде всего па основе внутренней эволюции в связи с общественным развитием, которое позволяет понять и историческую обусловленность изобретений и заимствований-
Нельзя согласиться и с резким противопоставлением В. П. Щепкиным «истории письмен» как «пауки, отвлекающей общие законы, по которым развивается зрительное обозначение человеческой мысли», и палеографии как науки не обобщающей, а регистрирующей 1 2. Во-первых, нельзя рассматривать историю «человеческой мысли», идеологии, надстройки в отрыве от развития базиса, экономического строя общества. Законы развития «зрительного обозначения человеческой мысли» могут быть поняты лишь при изучении истории письменности в связи
1 В. Н. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 3.
2 Там же, счр. 2.
Введение
с общественным развитием. Во-вторых, только на основе общих выводов, полученных в результате изучения истории письменности, возможен палеографический анализ отдельных рукописей.
{Таким образом, палеография как вспомогательная историческая дисциплина изучает развитие внешних признаков письменности в связи е общими закономерностями в жизни человеческого общества с тем, чтобы своими наблюдениями практически помочь историкам, историкам языка, литературы, искусства в их работе над письменными памятниками. {В данной книге палеография рассматривается под углом зрения её значения преимущественно для историка.
Выясняя общеисторические условия эволюции письменности, необходимо в то же время стремиться раскрыть те специ-фическио черты, которые присущи самому письму и которые находятся в зависимости от содержания рукописи, её назначения, характера л задач работы нисса я т. д. В различных но содержанию рукописях (церковных или светских, официальных документах или частных письмах и т, д.) применяются и разные тппы письма. Неодинаковый характер имеет письмо рукописей, предназначенных для широкого распространения или для частного пользования, актов международного характера или приходо-расходных книг, которые составлялись помещичьими приказчиками, и т, д. Отличаются по внешнему виду рукописные тексты, написанные писцами по специальному заказу или в целях распространения на широком рынке и т. д.
Каково же практическое значение палеографии? Как уже было указано шли, хорошее знание графики рукописных текстов разных времён важно для их прочтения и понимания. Правильное же чтение письменных памятников является предпосылкой для последующего их использования в качестве исторических источников. Между тем отдельные издания исторических текстов содержат ошибки. Неверная публикация источников, происходящая от недостаточного внимания к палеографии, искажает их смысл и наводит исследователя на ложные выводы.
Советским исследователям на основании внимательного палеографического изучения рукописей приходится исправлять целый ряд ошибок, вкравшихся в дореволюционные их издания. Например, в 1950 г. Институт истории Академии наук СССР издал летописный свод, составленный в начале XVII в, в городе Устюг Великий. При подготовке памятника к изданию обнаружилось, что его прежняя публикация, относящаяся ещё к XVIII в., содержала ряд неправильно прочитанных мест. Так, в рукописном списке памятника содержится рассказ о восстании 1262 г. против сборщиков ясака (натураль
Введение
ной подати с нерусского населения), в частности рассматривается судьба одного из таких сборщиков — Буги. Между прочим, в тексте говорится: «Сей Буга Иван сед на конь, поеде с соколом па утицы», т. с. «этот Иван Буга, сев на коня, поехал с соколом (охотничьей птицей) на охоту за утками». В издании XVIII в. слово «утицы» передано неправильно как «Устицы», г. е. ае как название птицы, а как географическое наименование 1.
Но ошибки, к сожалению, допускаются и в недавно вышедших изданиях.
Путевые записки замечательного русского путешественника в Индию XV в. Афанасия Никитина («Хожение за три моря») заканчиваются словами «Господи помоз) рабу своему». В рукописи, согласно особенностям древнерусского письма, слово «Господи» написано сокращённо — «Ги», причём наверху стоит значок («титло»), указывающий на сокращение и по своему пачертапию напоминающий букву р, написанную над строкой. Вследствие указанных особенностей написания слова «Господи» в издании 1948 г. оно прочитано как «Гир» и неправильно понято, как выражение, относящееся к одному' из тюркских языков 2.
Не всегда искажения текстов документов в научных изданиях являются результатом неправильного прочтения со стороны публикатора. Часто это происходит от того, что в руки последнего попадает не оригинал, а позднейшая копия Документа. Обращение к оригиналу, если он сохранился, или к более раннему списку (копии) позволяет устранить вкравшуюся ошибку, а это в свою очередь избавляет исследователя от различных необоснованных выводов.
Так, например, в дореволюционном издании документов под названием «Акты Археографической экспедиции» была нанечатайа указная княжеская грамота второй половины XV в., относящаяся к сёлам крупного феодала, Троипе-Сер-гиева монастыря, в которой говорилось, что один землевладелец, Василий Борисович Тучко Морозов, передал монастырю принадлежавшее ему «селдо Егорей свитый в поместье»8. Этот документ вызывал недоуменные вопросы у историков ломестпой системы. Поместье — это земельное владение, кото
1 «Устюжский летописями свод (Архавгелогородсклй летописец)», подготовка к печати и редакция К. Н. Сербиной, М. — Л. 1950, стр. 8, 48.
5 «Хожепие за три моря Афанасия Никитина 1466— 1472 гг.», под рол. Б. Д. Грекола и В. п. Адрпаповой-Перетц, М.—Л. 1948, стр. 32, 205 прнмеч. 368; ср. рецензию А. А. Зимина («Вопросы истории» Л5 7, 1949 г., стр. 142).
’ «Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедициею Академии наук», т. 1, 1294—1598, СПБ 1836, стр. 61 № 84.
Введение
рое получали служилые люди под условием несения военной службы. Поместная система сложилась в закопченном виде в период образования Русского централизованного государства конца XV—XVI в. Переход поместья от частного светского землевладельца к церковной феодальной организации — факт необычный. Между тем внимательное чтение цитированного выше акта обнаружило, что издатели невольно допустили при его публикации ошибку. Именно, в первоначальном тексте в действительности было указано, что монастырь получил от В. Б. Тучка Морозова «селцо Егорей святый» не в поместье, а «в Пое-мечье», т. е, просто уточнялась топография земельного владения, расположенного в местности по реке Емстяе («Поемечье»), в Костромском уезде В списке слово «Поемечье» было передано как «поместье». Из сказанного достаточно ясно, как незначительное на первый взгляд искажение одного только слова даёт повод к неправильному пониманию исторических явлепин.
В издании «Актов Археографической экспедиции» имеется грамота второй половины XV в., в которой в числе пошлин, взимаемых в княжескую казну с монастырских товаров, упоминается «дело ратное». В других документах подобного рода термин отсутствует. Историкам было неясно значение «дела ратного», Обращение к сохранившемуся подлиннику (грамота была напечатана по списку) 3 дало возможность установить, что перед нами простое искажение термина, обозначающего пошлину с торговых судов, известную под именем «деларного» 3.
Надо сказать, что вопрос о восстановлении первоначального текста исторического источника разрешается далеко пе всегда легко и просто. Иногда это даётся в результате очень большой и кропотливой работы со стороны историка — работы, в которой данные палеографии в сочетании с данными других смежных дисциплин являются важным вспомогательным средством. Ведь очень часто мы не имеем подлинника, но до нас дошло несколько списков (копий) источника. И они по-разному воспроизводят текст того или иного неясного, спорного места. Как выяспить, какой текст является первоначальным? Очевидно, необходимо произвести тщательный палеографический анализ всех списков, установить, какие из них являются более близкими к подлиннику, и ужо затем остановиться на том или ином варианте, верно воспроизводящем первоначальный текст.
1 «Памятники социально-экономической истории Московского государства XIV—XVII вв.», под ред. С. Б. Веселовского и А. И. Яковлева, т. 1, М. 1929, стр. 137—138 № 186.
1 «Акты Археографической экспедиции», т. 1, стр. 36 № 77; «Памятники социально-экономической истории Московского государства», т. 1, стр. 91 № 124.
8 «Акты социально-акономической истории Северо-восточной Руси конпа XIV — начала XVI в.», т. I, М. 1952, стр. 227 К» 318.
Введение
Например, в исторической литературе является спорным вопрос: как читалась в протографе (недошедшем до лас оригинале) памятника древнерусского права — Русской Правды — статья о штрафе за убийство смерда ц холопа. Сохранилось свыше 100 списков Русской Правды. В одних говорится: «А за смерд и холоп (или «А в смерде и в холопе») 5 гривен», т. е. за убийство смерда и холопа взимается 5 гривен. В других: «А за смердни холоп (или «А в смердьи и холопе») 5 гривен», т. е. 5 гривен взыскивается за убийство смердьсго холопа (холопа, принадлежащего смерду) 1. Дело идёт на первый взгляд о «мелочи»: об одпой букве и. Но в зависимости от того, является ли эта буква союзом, соединяющим два существительных (смерд и холоп), или же последней буквой в прилагательном «смсрдий», меняется смысл текста. Смерд — это крестьянин Древней Руси — того времени, когда была составлена Русская Правда (XI—XII вв.), Цо какое социальное по.-гожепие занимал он в то время? Одно дело, если он имел собственных холопов (рабов), и другое, если он, с точки зрения оценки его жизни, сам приравнивался к холопу. Возможно также видеть в «смердьем холопе» пашенпого холопа — холопа, посажепного па пашню.
Конечно, решать этот вопрос можно лишь путём всестороннего изучения сохранившихся источников, рисующих процесс, феодализации, который отражён в Русской Правде. По словам В. И. Ленина, «землевладельцы кабалили смердов еще во времена «Русской Правды»» 1 2 * *. Конкретный материал источников, свидетельствующий о том, что значительная часть смердов в XI—XII вв. поняла в феодальную зависимость, полностью подтверждает это ленинское указание. Подтверждают его и палеографические наблюдения.
Анализу статьи Русской Правды о штрафе за убийство смерда посвящено специальное исследование В. П. Любимова. Путем внимательного палеографического изучения ряда сохранившихся списков Русской Правды оп доказывает, что списки, гюворящие о штрафе «за смерд и холоп», дают более равнее Ч1енис, которое затем было искажено переписчиком8. Таким образом, палеографические наблюдения не подтверждают версии о смердах — рабовладельцах в Древней Руси.
Исследователям давно была известна по позднему списку XVIII в. грамота князя Изяслава Мстиславича новгородскому Пантелеймонову монастырю середины XII в. В ней говорилось, что монастырю передастся «село Витославиць и Смердъ и поля
1 «Правда Русская», I, Тексты, вод ред. Б. Д. Грекова, М. — Л. 1940, стр. 399, 408—409.
2 В. И. Ленин, Соч., т. 3, стр. 170.
« В. П. Любимое, Смерд и холоп («Исторические защтски», № 10,
1941, стр. 68—83).
10
Введение
Ушьково...» х, Академик М, Н. Тихомиров предлагает прочесть этот текст иначе: «Село Витославиць и смердьи поля Упгь-ково,.,»1 2. При таком чтении можно думать, что в грамоте упоминается не географический пункт под названием Смерд, а поля (земли), принадлежащие смердам, которые в результате княжеского пожалования попадали в зависимость от монастыря. Недавно В. И. Корецкому удалось найти более ранний список этой грамоты (XVI в.), в котором текст читается совсем иначе: «Село Вмтославлицы и смерды (т. е. село Витославлипы, населенное смердами) и поля Ушково...», а далее следует текст, определяющий положение смердов, попавших в зависимость от монастыря (они не должны были нести никаких повинностей князю) 3.
Одинаковое палеографическое оформление (манера письма, начертания отдельных букв и т. д.) двух рукописей, сходных по содержанию, даёт основание предполагать, чю они списаны с одного общего оригинал#. Подобные наблюдения делаются в отношении списков сочинений дворянского публициста XVI в. И. G. Псрссветова, подготовленных к изданию А. А. Зиминым4.
В случаях, когда в распоряжении исследователя имеется несколько списков, по написанию отдельных слон можно определить тип письма, лежащего в основе этих списков оригинала. Так, в одном пз списков XVIJ в. «Тысячной книги», составленной в 1550 г. и содержащей списки помещиков, упомянут некто Утуч Иванов сын Вислоухов. В других списках его имя передано как «Утун», «Утус». Очевидно, эти разночтения появились потом}, что в том тексте XVII в., с которого сняты списки, последняя буква была написана лад строкой, причём начертания позволяли её воспроизвести как с, п, ч5.
Из всего вышеизложенного достаточно ясно видно значение сформулированной выше практической задачи палеографии: безошибочного чтения рукописных текстов. Само собой разумеется, что прп устранении ошибок, вкравшихся в текст, приходится руководствоваться данными не только палеографии, но и других вспомогательных исторических дпепиплпн,
/Не мепее важна и вторая задача — установление времени (датировка) и места возникновения письменных памятников.
Датировка рукописей, в которых не указано время их возникновения, производится путём сопоставления их палсографи-
1 «Грамоты Великого Новгорода и Пскова» под ред. С. Н. Валка, М. — Л. 1949, стр. 141.
! М. Н. Тихомиров, Крестьянские и городские восстания на Руси XI—XIII вв., Госиолитиадат, 1955, стр. 34.
3 «Исторический архив» № 5, 1955 г., стр. 204—207.
4 «Сочипепия И. Псресветова», М. —Л. 1956, стр. 100—102.
4 «Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х годоп XVI пл, подготовил к печати А. А. Зимин, М. — Л. 1950, стр. 84.
Введение
ческих признаков с аналогичными признаками Других письменных памятников, время написания которых известно. Степень точности датировки зависит в значительной мере от широты и полноты наблюдений над изучаемым памятником. В этом отношении представляют интерес приёмы датировки самою древнего из сохранившихся русских летописных памятников — так называемого Синодального списка Новгородской первой летописи. До последнего времени по вопросу о времени его написания между исследователями не было единства. Спор шёл о том, относится ли памятник к XIV или к XIII в. В последнем издании летописи по Синодальному списку, выпущенном в 1950 г. под редакцией А. Н. Насонова, дано детальное описание рукописи. Установлено, что она состоит из трёх разновременных частей, различающихся между собой по почеркам, по качеству и выделке писчего материала (пергамена — кожи), по характеру разлиновки листов рукописной книги, по способу употребления киновари (красной краски, которой писались заглавные буквы). Первая часть рукописи датируется XIII в., вторая — первой половиной XIV в., третья — второй четвертью — серединой XIV в. 1 /
Большая работа была проделана при датировке рукописных списков одного из памятников политической литературы XVI в. — «Сказания о князьях владимирских». Основанием для датировки часто служили палеографические признаки (почерк, водяные знаки и т. д.) 2.
Недавно были опубликованы источники по истории еретических движений на Руси XIV — начала XVI в. Часть материала извлечена из одного рукописного сборника Государственного Исторического музея (Синодальное собрание, №562). Исходя из наблюдений над различными почерками, которыми написан этот сборник, исследователи считают, что он был составлен разновременно. Это наблюдение подтверждается и анализом содержания соответствующих разделов сборника 3.
/Определение на основе палеографических наблюдений времени написания рукописных текстов даёт в ряде случаев основание для выводов, имеющих общее историческое значение. Так, например, при подготовке к изданию договорных грамот великих и удельных князей XIV—XV вв. (периода феодальной раздробленности и времени складывания Русского централизованного государства) выяснилось, что на оборотной стороне
] «Новгородская первая летопись старшего и младшего пзводов>>, под ред. и с предисл. А. Н. Насонова, М. — Л. 1950, стр. 5.
*	Р. П. Дмитриева, Сказание о князьях владимирских, М. — Л. 1955, Стр. 16—36.
*	Я. А. Казакова и Я. С. Лурье, Антифеодальные еретические движения на Руси XIV—начала XVI века, М. — Л. 1955, стр. 230—231.
12
Введение
ряда этих грамот имеются пометы, сделанные в московской великокняжеской канцелярии почерком конца XV в. Как затем установлено, эти пометы были сделаны в связи с общим пересмотром в 80-х годах XV в,, по предписанию Ивана III, договорных грамот, свезёппых в Москву пз лишённых самостоятельности феодальных княжеств. В 80-х годах XV в. происходила перестройка политических взаимоотношений московской великокняжеской власти с удельными князьями в сторону государственной централизации. Удельные князья сводились па положение служебных. Установление по почерку времени появления помет на документах московского великокняжеского архива проливает новый свет на политику московских великих князей 1J
Одпако надо иметь в виду, что возможности датировки путём чисто палеографических наблюдений относительно ограничены, Особенно это относится к палеографии так называемого книжного письма (т. е. рукописей литературного, исторического, богослужебного содержания). По палеографическим признакам, в зависимости от их обилия и характерности, можно говорить о времени написания памятника иногда лишь в пределах двадцатипятилетия, а то и полустолстия или даже целого столетия,
В несколько более благоприятных условиях находится исследователи, имеющий дело с одним из видов юридических документов — актами. Со второй половины XV в. опи обычно сопровождаются датой и указанием на место совершения. Таким образом, для определения времени возникновения актов исследователю часто уже не приходится прибегать к услугам палеографии или он пользуется ими пак дополнительным средством прц проверке других данных источника.
(Если- палеографических признаков оказывается не всегда достаточно для точного определения времени появления письменных памятников, то место их возникновения поддаётся уточнению ещё с большим трудом. Дело в том, что территориальные признаки не так многочисленны и безошибочны, как признаки -хронологические, и изучены опи значительно слабее. При определении места написания рукописи палеография часто 'прибегает к данным языка, анализируя особенности различных говоров и диалектов, которые сравнительно с графическими показателями представляются более устойчивыми. Однако и в данном случае палеографические наблюдения сохраняют своё значение. Tait, например, при изучении состава государ-
1 «Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV—XVI вв.», М. — Л. 1950, стр. 207—221 А» 94—67 и др.; Л- В. Черепнин, Русские феодальные архивы XIV—XV веков, ч. 1, М. — Л. 1948, стр. 162—175 я др,
Введение
ствеппого архива московских князей XV—XVI вв, по палеогр фнчееким данным в ряде случаев удавалось j ставови i ь, ил кащ феодальных центров отдельные документы попали в Москв. А поскольку в этих документах отражена борьба московскс великокняжеской власто с политической раздробленность! постольку палеографические наблюдения дают материал д: рассмотрения проблемы образования Русского цептрализ! ванного государства i.
{Одной их практических задач палеографии является опред, пение ио почеркам авторов, писцов, переписчиков изучаемы рукописей. Для этого необходимо хорошее изучение почерке деятелей исторического прошлого. Так, при подготовке после; него издания Временника дьяка Ивана Тимофеева, посвящё! пего описанию борьбы с иностранными интервентами в начал XVII в,, возник вопрос об изучении тех шести почерков, коте рмми написана рукопись и один из которых мог принадлежат автору. О. А Державина, производившая палеографически анализ рукописи Временника и сличившая её почерки с почер ком Ивана Тимофеева, известным по другим рукописям, пришл к выводу, что это но авторский экземпляр, а копия XVII в. которую писали разные лида в разное время 1 2 * 4.
При подготовке многотомного издания «Писем и бумаг цмпе ратора Петра Великого», которое осуществляется Институтов истории Академии наук СССР, приобретает особое» зпачепш выявление автографов Петра I 5.
Неизвестны автографы Ивана Грозного, хотя есть предпо поженив, что его рукой внесены редакторские поправки в текст Липового (иллюстрированного) свода 60-х годов XVI в. ' | Палеографические наблюдения важны и при. решении вопроса о подлинности изучаемых рукописных памятников, Историку иногда приходится иметь дело с поддельными документами, и выявление таких подделок является одной из его задач. Так, исследование Н. С. Чаева установило, что крупный помещик, полковник Н. Г. Головин в 30—40-х годах XIX в. производил систематические хищения документальных материалов из Московского архива Министерства юстиции. Получив тем пли иным способом документы, Головин нодде-
1 Л. В. Черепнин, Русские феодальные архивы XIV—XV веко», ч. 1. стр. 93—100, 226—239.
! «Временник Ивапа Тимофеева», подготовка к печати, перевод и комментарии О. А. Державиной, под ред. В. П. Адриановой-Перетп, М — Л. 1951, стр. 418—446.
s «Письма и бумаги императора Петра Великого», т. 9, лып, 2, М. 1952, стр. 568 примет, к № 2972 и др.
4 Д. II. Ааъшиц, Иван Грозный и приписки к липовым сводам его
времени («Исторические записки», № 23, 1947, стр 283); «Послания Ирана Грозного», под ред. В. Ц. Адрихловой-Переп», М.—Л. 1951, стр. 593
лг'. .'	иг	\!и...ии.'/fit Actinia
««^1
V
• <Й л^>^' ^ггп-п^ур" ' 	•^i''
ЛШЧ^
Уа»(<Х||^.л,(м^	р«и„'Г
1. Жалованная грамота Троиие-Сергпеву монастыре» 1448 г., нодделанваи К. f. Головиным.
Введение
лывал дома их дубликаты, которые а возвращал в архив, оставляя подлинники у себя. Таким образом и сложилось его собрание.|
При разборе поступившей в 1929 г. в Археографическую комиссию коллекции Головина были обнаружены отрывки и более или менее чистые куски бумаги разного формата, печати и, наконец, незаполненный ещё столбец из двух кусков, с подвешенной к нему чёрновосковой печатью на розовом шнуре. В составе собрания Головина найдены и подлинные документы, поддельные дубликаты которых он передал в архив. Разоблачению подделок помог анализ бумаги, на которой написан ряд документов,(Хорошо воспроизводя почерк XVI в., поддельщик употреблял бумагу XVIH столетия. Это и навело на мысль о поддельности документов/1. Анализ головинских подделок был продолжен И. А. Голубцовым при подготовке Институтом истории Академии наук СССР издания «Актов социально-экономической истории Северо-восточной Руси конца XIV — начала XVI в.». Поддельность грамот из коллекция Головина была установлена не только по бумаге, относящейся к XVIII в., но п по некоторым начертаниям букв, характеру разлипопкя бумаги ит, д. 1 2 * 4
В первой половине XIX в. в целом ряде стран Европы появляются подделки произведений народного эдоса. Интересный пример в этом отношении представляет так называемая «Кралс-дворская рукопись». В начале XIX в., когда в Чехии интенсивно проходил процесс формирования буржуазной нации, повысился интерес к прошлому чешского парода и к чешской национальное культуре. Начались поиски памятников старины, Филолог Вяче слав Ганка заявил, что он обнаружил рукопись чешских народ них песен из цикла, посвящённого борьбе с польскими, татаро монгольскими и немецкими феодалами. Ганка указывал, чт, он нашёл эту рукопись (листы пергамена) в церкви в Кралеве дворе. Некоторые слависты датировали текст песец XIII-XIV вв, Почти одновременно в научном обороте появилис другие фрагменты чешского эпоса. Студент Пражского Универ ситета Иосиф Линда, по его заявлению, нашёл «Песни по Вышеградом», или «Любовную песнь короля Вацлава I», -памятник письменности XI—XII вв. Служащий замка одно! чешского магната Иосиф Коварж передал в Пражский музе якобы попавшую в его руки так называемую «Зеленогорску
1 7/. С. Чоев, К вопросу о подделках исторических документов
XIX веке («Известия Академии наук СССР», VII серия, Отделение обн
ственаых наук, № 6—7, 1933 г., стр. 485—502).
4 «Акты социально-экономической истории Северо-восточной Ру конца XIV — начала XVI в.», г. I, стр. 153, 381.
16
ВвеЭекие
рукопись», или «Любушин суд». Темой большинства этих произведений является борьба чехов с ппоземпыми захватчиками, а содержание «Любушипа суда» свидетельствует о развитом правосознании чешского общества уже в XII в.
Очень скоро (в 20-х годах XIX в,) многие слависты высказали сомнения относительно подлинности Кралсдворской и других появившихся в печати рукописей чешского эпоса. Но сомнения эти высказывались очень осторожно, нерешительно и уклончиво, так как националистически настроенные буржуазные учёные считали, что если памятники будут опорочены, то это нанесёт ущерб национальным интересам Чехии. Палеографическое и филологическое исследование Краледворской рукописи было, произведено в начале XX в. Выяснилось, что Крадедворская рукопись представляет собой подделку Ганки, который написал па пергамене текст чернилами XIX в., подделываясь (часто очень неудачно) под письмо X1II в. Поддельными были и дру« гие вышеназванные рукописи Ч
(Известным фальсификатором рукописей в Россия в начал XIX в. был Сулакадзев. Он сочинил например «Гимн Бояна (древнерусского певца, упоминаемого в Слове о полку Итон реве) Летнславу» и другие тексты г| Знаток русской палка-"' графин того времени А. Н. Оленин с иронией писал об этом своим друзьям, находившимся в археологической экап. диции: «Вы ездили по белу свету отыскивать разные матви риалы к российской палеографии и едва нашли остатки какого-нибудь Х-Гго, а может только и ХП-го века. А мы здесь нангли человечка, который имеет свиток, написанный во времена дяди и дяткп Олега и приписанный Владимиром первым, что доказывает существование с приписыд подьячих с самых отдаленных веков российского царства... Если же вам этого мало, то у пас нашелся подлинник Бояновой HCfllH...» 3
'Кроме того, Сулакадзев делал приписки к подлинным рукописям, стремясь выдать эти приписки за заметки современников тех событий, которые описаны в подлиннике^
'Подделкой рукописей занимался в начале XIX в. и антиквар А. И, Бардин. В разных рукописных собраниях известно свыше 20 подделанных ггм памятников письменности (из них 1
1 В. Н. Кораблев, Вячеслав Ганка и сто «КраледворскаЯ рукопись» («Известия Академии наук СССР», VII серия, Отделение общественных наук, .Ya 6, 1932 г., стр. 521—543).
~ Л. Н- Лыпин, Подделки рукописей и народных песен («Памятники древней письменности», иып. CXXVH, СПБ 1898, стр. 1—22).
’ Ф. Я. Лрийм, Наблюдения А. Н. Олевипа над «Словом о полку Июреве» («Труды Отдела древнерусской литературы» Института русской литературы Академии паук СССР, IX, М. — Л. 1953, стр. 43).
Введение
17
52121
4 экземпляра Слова о полку Игорево и 5 экземпляров Русской Правды) >
Палеографические наблюдения помогают выявить составные части источников и выяснить процесс их сложения (например, составные части Русской Правды, летописных сводов и т, д.).
В результате анализа так называемого Академического списка (XV в.) краткой редакции Русской Правды было установлено, что в его протографе (песохранившсмся оригинале, с которого сделан список) были графически объединены и выделены (путём особого начертания начальных букв) статьи, касающиеся феодально-зависимого населения княжеских вотчин. Это указывает на то, что в представлении составителей Правды завпеимое население феодальных владений рассматривалось как особая социальная категория, правовое положение которой резко отличалось от положения представителей господствую-цего класса Отсюда и выделение ряда статей Русской Правды, заключающих правовые нормы, которые касались смердов и ,фугих разрядов непосредственных производителей материальных благ, в особый раздел. Палеографические наблюдения подтверждают выводы относительно характера феодальных ир.ощенлй на Руси в XI—XI1 ив,, которые можно сделать на основании изучения содержания Русской Правдыs.
Палеографические наблюдения помогают не только изучении состава и происхождения памятников, сохранившихся в боле© поздних списках, но н реконструкции (восстановлению) текста и определению внешних данных памятников утраченных. 'Рак, во время пожара в Москве в 1812 г. сгорел текст так называемой Троицкой летописи, составленной в Москве в начале XV и. и переписанной па пергамене (писчем материале пз кожи). Попытку восстановить текст этой рукописи сделал М. Д. Присёлков. Оп при этом использовал выписки пз Троицкой летописи, сделанные дворянским историком конца XVIII— начала XIX в. Н, М. Карамзиным, а также исходил из текста тех сохранившихся летописных сводов, которые по содержанию связаны с Троицкой летописью. В то же время Присёлков попытался иа основании некоторых данных (указания Карамзина, сопоставление с сохранившимися рукописями) представить себе и впешний вид утраченной Троицкой летописи (писчий материал, тип письма, формат, состояние памятника к моменту его введения в научный оборот и т. д.) 3,
1	М. Н. Сперанский, Русские подделки рукописей в начале XIX века (Бардин и Сулакадзев), «Проблемы источниковедения», выи. V, М. 1956, стр. 44—101.
2	В. П. Любимов, Палеографические наблюдения над Академическим списком Русской Правды («Историк-марксист» № 5, 1938 г., стр 156—161).
3	М. Д. Приселков, Троицкая летопись. Реконструкция текста, М. — Л, 1950, стр. 46—49.
2 Л. В, Череоаиа
18	Введение
Очень интересные результаты дал анализ списков первого послания Ивана Грозного к изменнику боярину Курбскому при подготовке их к изданию Академией паук СССР в 1951 г, Выяснилось, что списки этого послания, печатавшиеся до сих пор, были либо неполными, либо текст их искажался в кругах сторонников Курбского, враждебно настроенных к Ивану IV. В основу академического издания положены списки послания Ивана Грозного более раппсго времени, чем опубликованные в предшествующих изданиях, л более близкие к протографу !.
Таковы основные практические задачи, которые ставит перед собой палеография. Необходимо при этом помнить, что эти задачи решаются прежде всего па основе анализа содержания рукописей. Изучение же впешпих признаков рукописей даёт лпшь дополнительный материал для решения поставленных вопросов.
Буржуазные учёные, ограничивающие задачи палеографии выявлением «примет», свойственных рукописям, относящимся к разному времени и месту, разработали и методику рассмотрения этих «примет», которая отличается значительным совершенством технических приёмов. Однако этой методикой нельзя ограничиться при изучении истории письменности.
Так, |В. Н. Щепкин указывает, что палеограф, наблюдая и анализируя различные «приметы» памятника письменности — графические и иные — устанавливает, что эти «приметы» или подтверждают друг друга, или ограничивают друг друга, или, наконец, противоречат друг другу./
; Например, пергаменная (писанная па коже) рукопись и устав (тип почерка) подтверждают друг друга, так как указывают одинаково на XI—XIV вв. Пергамен и полуустав (тип почерка) взаимно ограничивают друг друга: пергамен свидетельствует об XI—XIV или начале XV в., а полуустав — о XIV — начале XVIII в. Таким образом, вместе эти приметы указывают па XIV или XV вв. При взаимоограничении примет рукопись датируется всего точпее. Противоречат друг другу пергамен и поздняя скоропись, так как первый указывает на XI—XIV вв., последняя — на XVI—XVIII вв. Противоречия, по мнению В. II. Щепкина, должны быть примирены каким-либо «вероятным предположением», например, для приведённого выше случая тем, что пергамен употреблялся для грамот и в более позднее время Диалектический метод исследования требует не простого сопоставления отдельных «примет», а их
1	«Послания Ивана Грозного», стр. 528—559.
2	В. Я. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 7; ср. также Н. С. Чаев и Л. В. Черепнин, Русская палеография, стр. И—12.

2. Первое послание Ивана Грозного князю А. М. Курбскому (л. 1).
Центральный Государственный архив дреепих актол.
2*
20
Введение
рассмотрения в тесной взаимосвязи и взаимозависимости и объяснения их характера копкретпо-историчсскими условиями того времени, когда был создан изучаемый памятник. Необходимо также учитывать и содержание рукописей. Тогда и область «вероятных предположений» сузится, уступив место реальной исторической обстановке, выявляемой историком на основе анализа совокупности данных, рисующих происхождение памятника.
Так, например, употреблен ио пергамена в XVI—XVII вв. для документов особой государственной важности объясняется теми политическими целями, которые преследовало правительство при составлении этих документов.
Прп этом, говоря о соответствии, противоречии или взаимо-ограничепип «примет», надо иметь в виду, что в области языка, а следовательно и его графического выражения, переход от одного качества к другому происходил медленно и постепенно. Отсюда перед палеографами и встаёт задача изучения тех качественных изменении, которые характеризуют развитие русской письменности.
В настоящей работе рассматривается палеография памятников русской письменности периода феодализма.
§ 2. Место палеографии среди других вспомогательных исторических дисциплин и в системе исторического источниковедения
Палеография тесно связапа с целым рядом других вспомогательных исторических дисциплин.? Из родственных палеографии дисциплин следует назвать эпиграфику — дисциплину о надписях на камне, металле, дереве и других предметах («эпи» — цо-гречески «над», «графо» — «пишу»). Эпиграфика, как и палеография, занимается изучением эволюции знаков письменности с учётом того обстоятельства, что материал, употребляемый для письма, накладывает определённый отпечаток па характер знаков письменности. Буквенные начертания на писчем материале (пергамен, бумага), наносимые красящим веществом, песколько отличпы от изображений тех же букв па материале вещевом. В последнем случае влияют на форму букв и разнообразные орудия письма, и сопротивление твёрдой поверхности камня, металла и др.
Несмотря на выделение эпиграфики в особую отрасль вспомогательных исторических дисциплин, её близость с палеографией настолько очевидна, что некоторые исследователи вместо
Введение
термина «эпиграфика» пользуются термином «вещевая палсогра фия» Действительно, только в результате учёта всех изяест ных памятников письменности (независимо от писчего мате риала) возможно сделать обобщающие выводы по исторш письма, выяснить последовательность и характер графически изменений. При этом надо иметь в виду и то, что для наиболе ранних периодов в истории письменности эпиграфически материал часто служит главным источником. Данные эпигра фики очень важны и при исследовании вопроса о происхожде пии письменности.
/Тесная связь существует также между палеографией с одной стороны, и сфрагистикой (вспомогательной историческо дисциплиной, изучающей печати; греч «сфрагис» — печать) нумизматикой (вспомогательной исторической дисциплине^ 'занимающейся изучением монет; лат. «цуммус» — монета) -с другой.’ На печати.: и монетах имеются надписи, которы являются материалом для палеографических наблюдений позволяют делать выводы, относящиеся к истории знаков писг менности.
! Из других вспомогательных исторических дисциплин близк к палеографии дипломатика.
Задача изучения того или иного письменного памятник как исторического источника в целях установления времеш места и условий его вознпкповения, его автора, выявления по; делок, правильного чтения и понимания текста может быт полностью разрешена лишь на основании анализа прежде всег содержания памятника в неразрывной связи с его внешним данными (материал для письма, особенпости начертаний буш особенности рисупков рукописи). } Палеография занимаете внешними признаками изучаемых источников, что в онределё! пой степени помогает пониманию содержания рукописи. Дит ломатика ставит своей непосредственной задачей анализ содержания привлекаемых источников и их формы. Таки образом, её задачи шире, чем палеографии. Но круг источнике! пад которыми работает дипломатика, уже, чем у палеографит Это — лишь одна категория письменных памятников, так пазь ваемыо акты, или документы юридического характер^. В фе< дальнем обществе акты закрепляли привилегии господствующ, го класса, его право на владение средствами производства на эксплуатацию непосредственных производителей материал, ных благ.
Отличительной чертой актового материала в противополоя ность, например, памятникам повествовательного характер
1 А. С. Орлов, Бпблиографпя русских надписей XI—XV вв., М. — 1952, стр. 8.
22
Введение
является то, что его отдельные разновидности пишутся обычно но определённой, установленной для данного времени и места форме, которая в дальнейшем иногда закрепляется законом.
Изучение составных частей актов в их историческом развитии показывает, как изменялись правовые взгляды и учреждения общества (надстройка), и в то же время раскрывает изменения в базисе. Иногда отдельные формулы актов оказываются консервативными, отстают от общественного развития, Исторически сложившиеся составные части актов, возникшие в силу определённых условий общественной жизни, продолжают сохраняться, хотя вызвавшие их условия исчезли или изменились. Всё это требует специального изучения актового материала в целях выяснения времени и места возникновоиня актов, выявления подделок и подлогов, правильного понимания и критики актов как исторических источников.
| Самое название «дипломатика» происходит от слова «диплом», которым в рабовладельческом Римском государстве назывался акт, выдаваемый правительством в удостоверение принадлежащих его владельцу прав. Термин «диплом» в свою очередь произошёл от греческого слова «диплоо» — «сдваиваю». Название акта этим термином зависело от внешней формы документов, которые вырезывалирь на двух бронзовых пластинках, складывавшихся вместе.'
Свою работу над внешними даппыми актов (почерк, писчий материал и т. д.) палеограф обязан сочетать с выводами дипломатики относительно происхождения, классификации, формуляров отдельных разновидностей актового материала и т. д. Анализ формул отдельных статей документов и изучение их развития, которые производит дипломатика, в связи с палеографическими наблюдениями над их внешностью дают возможность более уточнённого приурочения источников к определённому времени и месту; выяснения реальных общественных условий, вызвавших их к жизни, их классовой сущности.
^Поскольку палеография занимается вопросами датировки источников (по графическим и другим внешним признакам), сё задачи соприкасаются с задачами хронологии, вспомогательной исторической дисциплины, изучающей системы времяисчислений и календари. Изучение форматов рукописных кпиг и делопроизводственных документов сближает в какой-то меро предметы занятий палеографии и метрологии, занимающейся выяснением характера мор в различные периоды исторического развития. Достаточно сказать, что, например, определение реального содержания мер длины в Древней Руси, названия которых упоминаются в источниках того времени, достигается
Деедение
путём изучения размеров различных памятников (архитектур них зданий, икон, кирпичей из кладки старинных сооруди ний и т. д.) \ Форматы памятников письмеппости могут сыграт здесь известную роль.
Без палеографических знаний невозможно работать в о( ласти археографии, вспомогательной дисциплины, ставящс своей задачей разработку правил публикации источников подготовку их к изданию.^ Прежде чем опубликовать письме! пый памятник, его пужпо правильно прочесть, расставит знаки нреиппаиия в тексте, произвести датировку дапног памятника и т. д.
Знание палеографии необходимо для архивного дела. Хоре шая подготовка в области палеографии требуется для лрактт ческой работы н архивах. По палеографическим признака часто восстанавливаются разрозненные части архивных фот дов и т. Д.
Палеография тесно связана и с такими отраслями знания как история искусств (при изучении художественного офорл лепия рукописей) или история литературы (при изучены состава рукописных литературных памятников).,1 Их вывод] палеограф использует для своих специальных практически Нелей. Так, например, оп должен изучать эволюцию худой» ственных стилей, поскольку по орнаменту памятников письмев пости возможны выводы о времени и месте их написания. Точн так же литературный состав памятника (основной текст, после дующие наслоения) важеп для палеографа, так как о состав произведения, например, можпо судить и по разповременньн палеографическим особенностям рукописи (несколько разиы почерков, разновременный орнамент и пр.). 'Таким образом соприкасаются задачи палеографии и текстологии, разрабаты ваклцеп методы исследования истории создания литературны текстов 1 2.}
В заключение следует ещё раз подчеркнуть, что палеогра фин является вспомогательной исторической дисциплиной и поэтому она может достигнуть значительных паучных резулъ татов в изучении эволюции внешних признаков письмсппост! и использовать их в практических целях лишь в том случае если это изучение будет поставлено в тесную связь с исследо вапием общего процесса исторического развития.
1 77. А. Рыбаков, Русские меры длины XT—XV веков (Из истории народных знаний), «Советская этнография» № 1, 1949 г., стр 67—91.
2 Д. С. Лихачев, Некоторые новые принципы в методике текстологи ческпх исследований древнерусских литературных памятников («Изве етип Академии наук СССР. Отделение литературы и языка», т. XIV вып. 5, М. 1955, стр. 403—419).
24
{/ведение
Какое место занимает палеография в общей системе исторического источниковедения?
При помощи источниковедческого анализа на основе марксистско-ленинской методологии раскрываются происхождение, содержание, назначение и значение источников для изучения явлений общественной жизни.
Для решения вопросов, связанных с происхождением источников (подлинность, время, место, первоначальный текст, автор, обстоятельства возникновения), большое значение имеет внешняя критика, хотя изучения одних внешних данных источника, конечно, недостаточно для уяснения истории его создания. Необходимо прежде всего раскрыть содержание памятника. Интерпретация (толкование) источника устанавливает его назначение (смысл, тема, задачи). Внутренняя критика раскрывает содержание источпика в целях выяснения его общего значения в изучении эпохи (достоверность, полнота, направленность).
Подчинение всех трёх названных моментов источниковедческой работы (внешняя и внутренняя критика, интерпретация) задачам анализа классовой направленности документа ставит своей целью выявить в каждой категории изучаемых источников отражение интересов общественных классов и показать классовую и внутриклассовую борьбу в социально-экономической жизни, политике и идеологии в антагонистическом обществе.
Анализ источников неразрывно связан с их синтезом, который заключается в обобщении данных, полученных в результате анализа источников как одного времени, так и разновременных, в целях выяснения их значения для изучения объективных закономерностей исторического процесса. Такое сочетание аналитических и синтетических задач приводит к установлению взаимосвязи источников, вскрывающей борьбу прогрессивных и реакционных направлений, намечающей общие личин истории общества.
Например, палеографические наблюдения помогают выяснению процесса создания текстов произведений как передовой феодальной публицистики (сочинения Ивана Грозного, Ивана Пересветова), так и консервативной литературы (письма А, М. Курбского), Тем самым палеографические данные могут быть использованы в источниковедческой работе, ставящей своей задачей исследование памятников идеологической и политической борьбы в XVI в,
Палеография как вспомогательная историческая дисциплина разрешает задачи внешней критики источников. Хотя письменность, как и язык, обслуживает все классы общества, по палеографические наблюдения, помогая раскрыть условия
введение
воспикновения источника, способствуют тем самым и оопш нкю его классовой сущности и направленности. Внешнее офо] ленце рукописен часто подчинялось требованиям тою клас интересы которого выражали рукописи по своему содержат
§ 3. Палеография и вопросы языкознания
Являясь буквенным воспроизведением человеческой ре графика в своем развитии тесно связана с развитием язы Письменность возникает в последний период сушествова! первобытно-общшшого строя, когда начинается его разло; пие г. Язык старше письменности, его основы заложены в г боной древности, в первобытном обществе. Развитие ппсьм пости, как и языка, связано с потребностями государи с ростом торговых отношений, с развитием литературы.
Уровень исторического развития общества и грамма ческпй строй народного разговорного языка определяют ' письма: пиктограмма (картинное письмо, передающее выска ванне в целом); идеограмма (знак, обозначающий отдела слово); письмо слоговое, звуковое.' Наличие в языке огра чепного количества слогов способствует развитию таких сие письма, при которых отдельными знаками обозначают слс Напротив, сложность и разнообразие слогового состава язг способствует развитию звуковых систем 1 2.
Образование народностей и их развитие в нации в св с ликвидацией феодальной раздробленности и постепенным ц цсссом складывания национальных рынков вносило измене: в язык, а также и в его графическое выражение 3.
Так, в связи с формированием в XIV—XVI вн. трёх б] ских народностей (великорусском, украинской и белорусск< сложившихся на основе единой древнерусской народное постепенно определялись особенности языков и письменно этих народов. Процесс превращения русской (всликоруссь народности в нацию, происходивший начиная с XVII в. образование в связи с этим национального русского яз1
1 См. Ф. Энгельс, Происхождение семьи, частной собствеггш и государства, Госпопитиздат, 1953, стр. 25.
2 В. А. Истрин, Некоторые вопросы теории письма (Типы писю их связь с языком), «Вопросы языкозпаиип» <№ 4, 1953 г., стр. 109--
3 В. Г. Орлова. Изменения в характере развитии русского пз в связи с историей народа («Вопросы языкознания» 1, 1953 стр. 60—68); Р. И. Аванесов, К вопросам образования русского па наивного языка («Вопросы языкознания»№ 2, 1953 г., стр. 63—70); дальнейшее творческое развитие марксистского языкознания» («Воп{ языкознания» № 3, 1953 г., стр. 8—13).
2t>
Введение
пашли известное отражение и в письменности того времени. Постепенно складывается особый тип делового письма (скоропись).
Письменность, как и язык, обслуживает всё общество, все классы, хотя господствующий класс и стремится сделать письменность своей монополией, и значительная часть населения (особеппо трудового крестьянства) в феодальном обществе лишена письменности,
Тесная связь истории языка с историей письменности требует от палеографов сочетать в своей работе наблюдения палеографические с наблюдениями лингвистическими, что очень важно п для разрешения ряда практических задач в области источниковедения. Вопросы датировки источников, установления места пх написания и их авторов, выявления их литературного состава — все это решается совокупными усилиями палеографов, языковедов и историков. Раскрытие закономерностей в истории письменности неразрывно связано с изучением внутренних законов развития языка.
Лингвистические наблюдения (л тесной связи с палеографическими) имеют большое значение для датировки и выяснения места составления тех рукописных сборников, в составе которых сохранилась Русская Правда Ч
i Крупный буржуазный исследователь А. А. Шахматов подверг специальному исследованию как графику (начертания букв, их сокращённые написания, надстрочные знаки), так и язык договорных грамот Новгородской боярской республики с князьями XIII—XIV вв.| Задачей исследования он поставил выяснение «школ письма» (графических приёмов, свойственных отдельным областям пли различным организациям, например монастырям) периода феодальной раздробленности 1 2.
Аналогичная работа посвящена А. А. Шахматовым палеографическому и филологическому изучению актов XV в,, относящихся к феодальному землевладению Двинского края 3.
Установлепис н результате ряда подобных исследований «школ письма» помогает (так же как мри изучении списков Русской Правды) определению времени п места возникновения целого ряда документов, не имеющих даты п указаний на то, где они были паписапы.
1 М. Н. Тихомиров, Исследование о Русской Правде. Происхождение текстов, М.—Л. 1941, стр. 86, 130—131 и др.
2 А. А. Шахматов, Исследование о языке новгородских грамот XIII и XIV веков («Исследования по русскому языку», изд. Отделения русского языка и словесности Академии паук, т, I, СПБ 1885—1895, стр. 132 и ел ).
8 А. А. Шахматов, Исследование о двинских (ломотах XV в. («Исследования по русскому языку», т. п, вып. 3, СПБ 1903).
Введение
Большой интерес представляет изучение фонетики, мор логин, орфографии и графики Соборного Уложения 1649 (кодекса феодального прана) в связи со сличением рукописи свитка памятника с его первым и вторым старопечатнь изданиями XVII в. Это сличение приводит к выводу о наме[ ной архаизации и славянизации текста Уложения во вто; издании в связи с деятельностью справщиков Московск Печатного двора.
Язык Уложения представляет собой исторически слож шуюся цельную и устойчивую систему, в которой наблюдае взаимосвязь элементов графики, орфографии, фонетики и м фологии \
Таким образом, успех работы палеографа в значитель мере определяется хорошим знанием истории языка.
§ 4. История русской палеографии в связи с развитие исторической пауки и источниковедения
I Первоначальные приёмы палеографического анализа з< дились, вероятно, в чисто практических целях ещё в рэппер дальный период русской истории, в X—XII вв. Уже в то вр существовали княжеские архивы, в которых хранились та государственные документы, как договоры князей с Бизани включённые в переводе па русский язык в состав превнеруссв летописного свода — Повести временных лот.! Имеются основания датировать XI веком запись наиболее раппих час кодекса русского феодального права — Русской Правды. I княжеском дворе и в монастырях составлялись летойнс своды. Всё это требовало наличия штата писцов и соотвстств щих навыков в чтении и переписке рукописей. (Совокупи» сведений и приёмов, необходимых для написания и оформле рукописи, можно условно назвать «практической палео» фиейй.
'В период феодальной раздробленности XII—XV вв. всех феодальных центрах Руси продолжалось дальней развитие письменности и выработка навыков «практичес палеографии». [До нас дошли (правда далеко нс полпост государственные архивы отдельных феодальных княжест! боярских республик. Сохранились также документы из i чинных архивов ряда феодалов-землевладельцев, преиму ствеппо церковных. В условиях дальнейшего развития проц» феодализации, захвата крупными землевладельцами общин
1 П. Я. Черных, Язык Уложепия 1649 годя, М. 1953, стр. 19-121—134, 144.
28
Введение
крестьянских земель, обращения в феодальную зависимость пепо-средствсноых производителей играли большую роль письменные документы. Опи закрепляли права господствующего класса на владение средствами производства и зависимыми людьми. Договорные междукняжсские грамоты оформляли политические взаимоотношения между феодальными центрами Руси. Княжеские духовные грамоты (завещания) закрепляли систему феодально-иерархических отношений между великими и удельными князьями внутри отдельных княжеств. 13 ряде земель и княжеств создавались законодательные памятники, Развивалось летописаине. В этих условиях расширялась и специализировалась деятельность писцов. (Вырабатывались формуляры сложившихся к этому времени разновидностей документов. Интересно, что Судебник Псковской боярской республики XV в, (Псковская судная грамота) различает нодлинпые («правые») и поддельные («лживые») документы |.
В результате сдвигов в социально-экономическом развитии и усиления феодальной эксплуатации в копце XV в. обострились классовые противоречия и усилилась борьба внутри класса феодалов за землю, феодальную ренту, рабочие руки. Возникали многочисленные земельные тяжбы между феодалами и «чёрными» (государственными) крестьянами, с одной стороны, и между отдельными представителями господствующего класса феодалов — с другой. Московская центральная власть стремилась к перераспределению земельных фондов внутри господствующего класса, к передаче поместному дворянству части земель, принадлежащих крупным монастырям и боярской аристократии, которая сопротивлялась процессу государственной централизации. Землевладельцы-феодалы, стремясь защитить свои богатства и привилегии, проявляли особый интерес к той документации, па которую можно было сослаться во время судебных процессов, предъявить великокняжеской власти в доказательство своих прав па средства производства и владение зависимыми крестьянами, уС конца XV в. и па протяжении XVI—XVIII столетий возник целый ряд сборников документов (так называемых «копийпых кпиг») на земельные владения, составлявшихся по предписанию крупных землевладельцев, преимущественно церковных 1 2. Для обоснования своих землевладельческих прав и политических привилегий феодалы не останавливались перед составлением подложных грамот ®.
1 И. Д. Марпгысевич, Псковская судная грамота. Историко-юридическое исследование, М. 1951, стр. 166 ст. 61.
2 .7. В. Черепнин, Русские феодальные архивы XIV—XV веков, ч. 2, М. 1951, стр. 10—59.
5 «Акты социально-экономической истории Севоро-восточной Руси конца XIV —начала XVI в », т. I, стр. 25 № 1.
Введение
В процессе борьбы московской великокняжеской влас опиравшейся на дворянство и находившей поддержку стороны городского населения, с удельно-княжеской ошц дней вырастала роль документов как орудия полптичес борьбы. (Образование в конце XV в. Русского центра зовапкого государства сопровождалось концентрацией в сковеком государственном архиве документов, вывезет из архивов феодальных центров. ] Перестройка взаимоот шений между московской великокняжеской властью князьями, лишёнными политической самостоятельное влекла за собой пересмотр документации, фиксирующей отношения. Подвергались политической редакции и пра в Москве как законодательные памятники, так и лотов ные своды, созданные в утративших свою независимо княжествах и боярских республиках. Письменность ст обслуживать интересы Русского централизованного гс дарства.
/Приёмы палеографического анализа вырабатывались в Ъ ском централизованном государстве XV—XVII вв, в праь ческих целях, главным образом в целях экспертизы до ментов, фигурировавших в судебных процессах. При разб судебного дела одна из сторон, как тогда говорили, начин «лживить» представленные документы, т. е. высказывать пс зрепис, что опи подложны. В таком случае/на суд ипогда и глашались в целях экспертизы специалисты, так называем ивановские площадпые подьячие, т. с. лица, писавшие акты площади около колокольни Ивана Великого в Московст Кремле.|
Сохранилось интересное спорное дело между двумя зех владельцами XVII в о праве на владение двумя девушка принадлежавшими к числу феодально-зависимых людей. О, из участников тяжбы, князь Долгорукий, представил в в качестве документа, удостоверявшего его владельцев права, «раздельную запись» (акт раздела имущества ме> ним и другими феодалами). Согласно этой записи отец тех де шек, о которых шёл спор на суде, Яков Фофанов, зпачи. в качестве крестьянина Долгорукого. Когда пригласили под чих Иваиовской площади, то они указали, что в докуме имеется подделка.
Установлено это было путём анализа начертаний букг чернил. В московской скорописи буква ю писалась бли к современному Е (скорописному). Буква же я писалась кат с хвостиком, закруглённым направо. Подьячий усмотрел, в спорном документе хвостик у буквы я написан другг чернилами, чем основной текст («где до было перво папис. слово «ю», и к тому де слову, к «ю», прибавлена ния{н[

30
Введение
палочка, ино де стало то слова «ял») \ Значит первоначально было не я, а ю, не «Яшка», а «Юшка», не «Яков», а «Юрий». Оказалось, что претендент па владение Фофановыми изменил в документе имя, Были обнаружены н другие подчистки в тексте. На основе такой подделки могла быть решена судьба детей однофамильца Юрия Фофанова.
[Экспертиза почерка производилась и в провинциальных городах, |Так, в 1686 г, в Верхотурской приказной избе рассматривался анонимный донос («подмётное пнсьмо») па подьячего Ивана Пермякова и таможенного голову Григория Скорпякова с обвинением их в служебных преступлениях. В составлении этого письма был заподозрен таможенный голова Ланита Маслов. С него потребовали, чтобы он написал своей рукой текст первых четырёх с половиной строк «подмётного письма» («для примеру воровские грамотки Микитка Маслов подал письмо против тое же грамотки своею рукою»). Была произведена экспертиза Почерка: «Воровскаяграмотка и письмо для примеру к той грамотке казано для свидетельства верхотурским детем боярским...» Эксперты высказались за сходство почерка автора «подмётного письма» с почерком Маслова («с воровскою грамоткою многие слова ево микиткины руки сходны»). Конец Дела неизвестен г.
/Писцы, составляя описи документов, хранившихся в московских приказах или в архивах церковных феодальных корпораций, обычно обращали внимание на палеографические Данные этих документов. Так, в описях архива Посольского приказа начала XVII в, указывается писчий материал княжеских и царских грамот («харатья» пли пергямеп, бумага), их сохранность (грамоты «встхп», «изодрались», «изотлели», из тетрадок «листы выдраны»), отмечаются позднейшие приписки («а па харатье подписано» и т, д.) 8/
{Разработке начал «практической палеографии» способствовало появление в XVI —XVII вв, азбук-прописей, задачей которых являлось наглядное обучение письму.'
В одной из таких сохранившихся азбук-прописей XVH в, (на столбце) приведены различные пачертания букв скорописи (беглого письма) в алфавитном порядке, а также образцы написания слогов и слов, начинающихся с каждой буквы. Далее следуют всевозможные прописи — образчики письма (молитвы,
1 А. И. Яковлев, Холопство и холопы в Московском государстве XVII в., т. I, М.-Л. 1943, стр- 349—350.
s И. ф. Колесникову Экспертиза «подметпого письма» («Труды Московского Государственного историко-архивпого института», т. 7, М. 1954, стр. 209—222).
в «Духовные и договорные грамоты великих и удельных ияяаеп XIV—XVI вв.», стр. 459—403 и сл.
32
Введение
нравоучспия, вопросы и ответы, образцы деловых бумаг, частных писем п т. д.) 4. В другой азбуке второй половины XVII в., кроме того, помещён рассказ об Александре Македонском, написанный скорописью 1 2.
; В XVI—XVII вв. появляются и трактаты филологического характера, в которых уделяется специальное внимание вопросу о расстановке знаков препинания и условных графических обозпачепий, помещающихся пад строкой (ударения, придыхания, титла п т, д,)_ Так, напрпмер, известно рассуждение «О буквах сирсчь о словех» XVII в, 13 нём особо рассматриваются надстрочные знаки: «Еще суть ипы буквы, ими же лсяку речь изложително рощи возможно, пишут их верху букв, а зовется сила, а по гречески синтаксис» 3 4.
Говоря о развитии «практической палеографии» в XVI— XVII вв., следует указать на .появление в это время специальных руководств для писцов, посвящённых художественным принципам п техническим приёмам оформления рукописных книг. Известно, например, практическое руководство XVII в, для живописцев, работающих цад заставками («Учение о застав-ничпом письме»), В нём содержатся указания, как накладывать золотой грунт п разделять золотыми перегородками разноцветные ноля внутри заставки; как составлять, подбирать и размещать краски; какими пользоваться инструментами (кисть, «правило» — линейка, «кружало» — циркуль, «графья» — острый инструмент для черчепия, лощильный «зуб», «железцо» — для очистки и глажения бумаги) и т. д, 4
Конечно, от такого рода практических навыков в описаний документального материала и в выявлении поддельных и подложных документов, в составлении азбук-прописей и руководств для писцов и рисовальщиков было ещё далеко до построения оспов палеографии как научпой дисциплины,
.Попытка некоторой систематизации палеографических наблюдений была сделана в начале XVIII в., причём эта попытка
1 «Азбука-пропись времени царя Михаила Федоровича», издание Московского Археологического института, М. 1911; И. Маркс. К азбуке конца XVII века из собрапия А. И. Успенского, издаваемой Московским Археологическим институтом; «Буквица языка словенского. Рукописный свиток Публичной библиотеки» («Памятники древней письменности», XIV, СПБ 1877).
2 Н. Маркс, Азбука-пропись XVII в. (с Александрией). К азбуке 1667 годя из собрания рукописей Московского Публичного и Румяппев-ского музея, изданной Московским Археологическим институтом, М. 1910.
3 М. Петровский, «Старинное рассуждение о буквах сиречь о словех». По рукописи библиотеки Казанского Университета («Памятники древней письменности», LXXIII, СПБ 1888, стр- 11).
4 П. К. Симони, Старинный трактат о письмо заставок («Сборник <тагсй в честь академика Алексея Ивановича Соболевского», Л. 1928, стр. 81—86).
fet6<SWrt
(Гуж® -fe u? gJ ^«5
y,v> <-^
11 l(HiH.<« l«4« Ш -0^-04 IL<r “<г -<£-“? •“£
bjh-i 4( Mil bl Ci 11411
t, > i3-.k 6 C £ &	J*-
-7^тНп+ it сГгг'стчт^^'7 w eee'e ёе'Сёеё
MWiMbWWphi Х?йж^лжозсай>сг>сэс^
4. Рукописная азбука, XVII в.
Дечтралонмй Государственный архив древних актов.
5. Экспертиза «подмётного письма», 1686 г. Центральный Государственный архив дреяиих актов.
34
Введение
явилась результатом тойоолитическойи идеологической борьбы, которая велась в это время со стороны официальной феодальной церкви за своё господство. Церковники опирались ва сомнительные по своей подлинности документы. Господствующая православная церковь, выступавшая в союзе с государственной властью против оппозиции со стороны раскольников, обличая их догматы, ссылалась па рукопись, относящуюся якобы к XII в. и известную под именем «Соборного деяния па еретика арменина па мниха Мартипа». Из этой рукописи можно было заключить, что все спорные вопросы между государственной церковью и старообрядцами были разрешены еще в XII в. церковным, собором в Киеве, осудившим еретика Мартина за выступление против православия. Другим докумёнтбмУ'йущсн-пым в оборот представителями господствующей церкви, был так называемый «Требник» митрополита Феогноста, составленный якобы в XIV в, и содержавший опять-таки осуждение учения старообрядцев,^
Тогда старообрядцы взялпсь за изучение этих рукописей и скоро убедились в их подложности. Опп написали опровержение, так называемые «Поморские ответы». Автором последних считается Андрей Денисов из Выгорецкой старообрядческой пустыни в Поморье (в районе Белого моря). Критика «Соборного деяния» была построена па тщательном палеографическом анализе рукописного текста: внимательно были исследованы начертания букв, чернила, писчий материал, переплёт и пр.| Автор обратил также внимание на разновременность буквенных начертаний и языковых особенностей, на подозрительные хронологические данные и т. д. Убедительность «Поморских ответов» была достигнута в итоге всестороннего применения палеографических и иных наблюдений!.
y'XVllI — начало XIX столетия — время развития в России дворянской историографии/Укремлепис в начале XVIII в. национального государства помещиков и торговцев повышало интерес' со ‘стороны дворянства и нарождающегося класса буржуазии к изучению исторического прошлого России, а в связи с том и к собиранию и к разработке источников этого прошлого. Важность последней задачи была осознана (правительством Петра I, которое потребовало присылки в Синод из мопа-, стырей и церквей древних рукописей, грамот и редких книг 8J
1 В. Г. Дружинин, Поморские палеографы начала XVIII столетия («Летопись залятий Археографической комиссии за 1918 год», вып. 31. Пгр. 1923, стр. 1—66); его же, Дополнение к исследованию о Поморских палеографам качала XVIII века («Летопись занятий Археографической комиссии за 1923—1925 годы», вып. 33, Л. 1926, стр. 100—102).
* «Полное собрание законов Российской империи с 1649 года» (собрание первое), т. VI, 1830, стр. 277 №3693, стр. 511—512 Кг 3908.
С. «Соборное деяние на еретика армепипа па мниха Маргинал (л. 1).
Государственный Исторический музей.
36
Введение
Дворянская историография изучала памятники прошлого, характеризующие главным образом политическую историю, историю государства. В этом сказалась классовая направленность дворянского источниковедения.
Передовым представителем дворянской историографии первой половины XVIII в. является В. И. Татищев.\
ВО введении к своей «Истории Российской с самых древнейших времен» В. Н. Татищев высказывает свои взгляды на задачи исторической критики. Он сравнивает историка, работающего над изучением исторических источников, со строителем дома. Как при постройке дома необходимо «разобрать припасы годные от негодных, гнилые от здоровых», так и «писателю Истории» нужно «с нрилежаинем рассмотреть, чтоб басен за лстинну, и неудобных за бытия не Припять, а паче бсречся предрассуждения и о лучшем древнем писателе, для которого пауку критика знать не безнужпо...» г. Следовательно, Татищев считает обязанностью историка, анализируя источники, отличать басни от истинных сведений, несуществующие вещи от реальных, словом, проводить критическую работу.
^Татищев открыл и исследовал два важнейших памятника феодального права — Русскую Правду и Судебник Ивана IV 1550 г., а также использовал в своей «Истории Российской» большое количество летописных текстов и других источников.^ Их критический анализ требовал применения и палеографических наблюдений.
Замечательный учёный середины XVIII в. М. В. Ломоносов, изучая историческое прошлое русского парода, большое внимание уделял критическому разбор}' источником (прежде всего летописей), способствуя тем самым развитию исторического источниковедения г.
Очень большая работа по извлечению и изданию исторических источников была проделана во второй половине XVIII в, русским просветителемН. И. Новиковым. Им было осуществлено многотомное издание «Древпей Российской Вивлиофики» 3, в состав которой вошли духовные и договорные грамоты князей, родословцы, ханские ярлыки и другие документы преимущественно политической истории периода феодальной раздробленности и Русского централизованного государства., Кроме
1 В. Н. Татищев, История Российская с самых древнейших времен, ня. 1, ч. 1, М. 1768, стр. IX.
* М. В. Ломоносов, полное собрание сочинений, т. 6, М.—Л. 1952, стр. 572, 579 и др.
» «Древлян Российская Вивлиофика или собрание разных древних сочинений...», изд. помесячно Николаем Новиковым. Первое издание, в 10 частях, вышло в 1773—1775 гг-, второе издание, в 20 частях, — в 1788—1791 гг.
п?«й	l««>F<C~
fcUj^ita. fMaiir'Cjt'jlittit* : £it«i. •"
8 л5®?> ‘V?*iff^ч?1 a
» ₽«йу	<ff» if a««ff _:
7 •", * •' -* •' c*'t
di ft* eiSuS^m^' ji Лл^^Хв w a a. , “ЛчЧ^Й^гйаля^гпсл.
BTOPOf :• Q^fMA 6tn> HaBHtAHtioi OSAjfamcK

7. «Поморские ответы», 1723 г.
38
введение
того, Новиков опубликовал под названием «Древняя Российская идрография» (1773 г.) труд по географии XVII в. — Книгу большому чертежу х.
Своими историческими изданиями 11. И. Новиков стремился содействовать подъёму национального самосознания. «Начертание нравов и обычаев» «предков наших», по мысли Н. И. Новикова, должно было способствовать познанию «великости духа их, украшенного простотою» 1 2. Издания Новикова ставили своей задачей показ высокого уровня культуры и просвещения на Руси и «обличение несправедливого мнения тех людей, которые думали и писали, что до времен Петра Великого Россия пе имела никаких книг, окроме церковных, да и то будто только служебных» 3.
Публикация источников, производившаяся Н. И. Новико-пьгм с большой точностью, требовала целого ряда палеографических наблюдений и способствовала выработке приёмов анализа рукописных памятников.
(В издаваемых Н. И. Новиковым «Санктпетербургских ученых ведомостях» (1777 г.) им была помещена специальная заметка о приёмах издания рукописей (в связи с выходом «Древ-пей Российской Вивлиофики»)А Подчёркивая «пользу от издания в свет Манускрипты», которыми богаты русские архивы, тех «сокровищ... колике обретаем мы... в нашем Отечестве», автор останавливался па тех правилах, которыми должны были руководствоваться публикаторы, 13 частности, заметка указывала на важность внимательного отношения к языковым и палеографическим данным рукописных текстов («что бы древнее правописание не было изменяемо на повое, а наипаче, что бы ничего прибавляемо, убавляемо, или поправляемо не было», «что бы означаемо было точно, откуду получен список, где находится подлинник, и каким почерком писан, старинным или новым») 4.
(Работы В. II. Татищева и М. В. Ломоносова по изучению летописных текстов, археографическая деятельность Н. И. Новикова и других передовых русских дворянских учёных XVIII в. нс только поставили на очередь вопрос о необходимости создания русской палеографии, по и наметили основные пути развития этой вспомогательной исторической дисциплины.
1 «Древняя Российская идрография, содержащая описание Московского государства рек, протоков, озер, кладезей и какие из них урочища и на каком оные расстоянии», изд. Николаем Новиковым, СПБ 1773.
8 «Древняя Российская Вивлкофика», ч. 1 [Переиздание], Мышкин 1891, стр. 1, «К читателю».
8 II. И. Новиков, Избранные сочинения, подготовка текста Г. П. Ма-ко^онепко, М.—Л. 1954, стр. 374.
’ \«Санктггетербургские ученые ведомости на 1777 год 11. И. Новикова», изд. 2 А. Н. Неустроева, СПБ 1873, стр, 27—28.
Введение
| В начале XIX в. появился в печати первый специальны труд но вопросам палеографии, осповапвып главным образо на материале «вещевой палеографии». Это письмо Л. I], Олспив (впоследствии президента Академии художеств и директор Публичной библиотеки в Петербурге) к известному собирател: древностей Л. И. Мусину-Пушкину по поводу надписи XI i па Тмутаракапском камне, найденном в 1792 г. па Таманско полуострове./Оленпн дал детальный палеографический аналв этой надписи, одновременно коснувшись и палсографическог изучения рукописей (в частности, им было отмечено значспи миниатюр и водяных зпаков для датировки). Защищая по; липность надписи XI в. н в этих целях давая палеографически разбор других памятников письменности XI—XV вв., Олени привёл воспроизведения таких уникальных рукописей, ка Изборник Святослава 1076 г. и Лаврентьевский сппсо летописи 1377 г. В результате своего исследования Олени пришёл к выводу о необходимости создания «палеографи Славяпороссийской» и закончил исследование следующим словами: «Доколе Руская словесность не будет иметь: 1) пог ного собрания или свода всех наших летописцев и разни других древних руских и иностранных книг, в коих нг ходягся повествования о России, 2) древней Российско Географии, основанной на ясных Исторических доводах, i наконец, 3) палеографии Славяпороссийской, то до вр( мени пока все это изготовится — историю Рускую трудн писать»
Оленин по был единственным исследователем, занимаг шимся вопросами палеографии./Его интересы в этой облает разделял А. И. Ермолаев, художник по специальности, хрг питель рукописей Публичной библиотеки. Он не оставил печат ных трудов, но создал школу «практических палеографов» обладавших хорошим зпапием русских рукописей^
Говоря об истории русской палеографии, следует такие указать на значение для сё развития работ^митрополита Евп пия Болховитинова. ^Интересуясь преимущественно ламятлв ками церковной письменности, отражавшими роль духог пых феодалов, он своими исследованиями способствовал ра. работке названной вспомогательной исторической дисциплинь Болховитинов понимал, что для того, чтобы поставить её и твёрдую почву, необходимо произвести предварительные разь скапия рукописей. «...Нужны материалы, — писал Е. Бот ховцтинов, — которые когда появятся, то появятся и у па
1 Л, [H.I О[ленин1, Письмо к трафу Алексею Ивановичу Мусин; Цушкипу о камне Тмуторокапеком, найденном на острове Тамапе 1792 году, СПБ 1806, стр. 45—46.

Введение
мастера...»1 Отмечая необходимость появления в России «мастеров» палеографии и источниковедения, Е. Болховитинов производил изыскания в монастырских архивах. Палеографические наблюдения Болховитинов использовал для изучения текстов, представлявших интерес для церковников. | Перу Болховитинова принадлежит первый дипломатико-палеографический обзор (со снимком) древнейшей жалованной грамоты князя Мстислава Владимировича новгородскому Юрьеву монастырю (около ИЗО г.) 1 2.
Палеография, как и источниковедение в целом, обслуживала интересы дворянской историографии. Привлекались к изучению источники, характеризующие не деятельность непосредственных производителей материальных благ, пародпых масс, а государей, правителей, представителей господствующего класса, церкви. Изучалась главным образом политическая, в том числе и церковная история. Государство рассматривалось как двигатель исторического процесса. Схема исторического развития отражала классовые интересы дворянства.
крупным представителем дворянской историографии начала XIX в. является II. М. Карамзин, крепостник и монархист по своим убеждениям, автор двепадцатитомпой «Истории государства Российского».| Нс занимаясь специально палеографией, Н. М. Карамзин в примечаниях к своей «Истории» привёл большое количество палеографических наблюдений над источниками, положенными им в основу своей консервативной схемы исторического процесса. По выражению одного позднейшего исследователя, И. И. Срезневского, из них можно было бы «выделить большую книгу записок о древних памятниках русской письменности» 3. р области палеографии Карамзин многое заимствовал у Ермолаева^
Для осуществления того, к чему стремились Оленин и др,, для создания русской палеографии как специальной вспомогательной исторической дисциплины была, однако, необходима ещё большая подготовительная работаJB первой половине XIX в. была проведена большая работа но собиранию и изданию летописных и документальных текстов J В этот период развития археографической деятельности были'заложены пауч-
1 «Переписка митрополита киевского Евгения с государственным канцлером И. Л. Румянцевым и с некоторыми другими современниками», вып. 1, Воронеж 1868, стр. 9.
! Евгений Болховитинов, Примечания на грамоту великого князя Мстислава Володимировича и сына его Всеволода Мстиславича удельного князя новгородского, пожалованную новгородскому Юрьеву монастырю («Вестник Европы» 1818 г., ч, 100, № 15—16, стр. 201—255; ч. 101, № 20, стр. 313).
3 И. И. Срезневский, Славяно-русская палеография XI—XIV вв., СПБ 1885, стр. 10.
Введение
цые основы для дальнейшей разработки вспомогательнь исторических дисциплин, и в частности палеографии.
I Организационную роль в развитии вспомогательных ист рических дисциплин сыграл в начале XIX в. крупный сано ник Н. П, Румянцев, собравший для выявления и публикацт памятников письменности группу дворянско-буржуазных уч ных, в состав которой входили такие знатоки русских дрс ностей, как К. Ф. Калайдович, Е. Болховитинов, А. X, Бост ков, П. М. Строев и др. С именем Румянцева связано издан! «Собрания государственных грамот и договоров» в соси которого вошли преимущественно документы политическс и внешнеполитической истории периода феодальной раздро ленности и времени Русского централизованного государей (духовные и договорные грамоты князей и пр.), Часть этт документов уже ранее была опубликована FT. И, Новикова в «Древней Российской Бивлиофике».
Е. Болховитинов рекомендовал Румянцеву для описант собранных им рукописей Л, X. Востокова, считая его знатоке палеографии, Предполагалось, что Бостоков сначала займёт! разбором Румянцевского собрания, а потом уже работой н< трудом ио русской палеографии. ^Составленное Востоковы описание русских и славянских рукописей Румянцевского муз< появилось уже после смерти Румянцева ?. (Этот труд предел вляет большой интерес в палеографическом отношении, и т нему учились позднейшие палеографы. (Знаток рукописно! материала И. И. Срезневский писал, что «Описание» Boctokoi может быть признано «краеугольным камнем палеографии Отмечая в то же время, что «палеографическая система» Вост нова не была разработана в специальном сочинении, Срезне ский указывал па желательность систематизации добытых и при практической работе над рукописями «палеографическг результатов». Эта задача была выполнена А, II, Пыпиньп который, собрав разбросанные в «Описании» Востокова пале1 графические данные, попытался наметить изменения в начерт ниях букв и правописании древпих рукописей (русских, бел1 русских, болгарских, сербских и т. д.). Специальное внимаш оп уделил также древнерусской тайпопцеп, Эта работа A. Н. Пт пина была издала И. И. СрезневскимА. 1 * 3
1 «Собрание государственных грамот п договоров, хранящих» в Государственной Коллегии иностранных дел», я. 1—4, М. 1813—182 ч. 5, М. 1894.
8/4. X. Востоков, Описаниерусских и словенских рукописей Румя невского музеума, СПБ 1842./
3 А. Н. Липин, Материалы для славянской палеографии из «Оппе иия Румнпцевского музея» («Ученые записки второго отделения Акад мии наук», ктт. 2, вый, 2, СПБ 1856, стр. 1 п сл.)_
42
Введение
(Востоков выпустил также палеографическое издание древнейшего памятника XI в. — знаменитого Остромирова евангелия А*
К. Ф. Калайдович опубликовал ряд памятников древнерусской письменности (произведения Кирилла Туровского, «Слово» Даниила Заточника и др.), поместив в этом издании образчики письма2. Ему же принадлежит исследование, посвящённое возникновению и развитию письменности, языка и литературы у славян в IX—X вв. и деятельности церковною писателя X в. Иоанна, экзарха болгарского (уполномоченного константинопольского патриарха) 3,> Наконец, Калайдович и Строев составили таблицы почерков на основе изучения русских рукописей XI—XVIII столетий 1 2 3 4 *.
| В 40—50-х годах XIX в. М. II. Погодин опубликовал две тетради с 44 снимками разновременных рукописных почерков 6 и альбомы с подписями и письмами исторических деятелей*. Он ставил своей задачей «собрать снимки со всех важных рукописей в России, и изданием их в свет положить основание Славяно-Русской Палеографии» ’/Подбор материалов отражал консервативно-монархические взгляды Погодина па исторический процесс.
’13 России были известны французские и немецкие труды по латинской и греческой дипломатике и палеографии: Мабильопа («De re diplomatica», или «О дипломатике», пзд. 1681 г.), Мон-фокопа («Palaeographia graeca», или «Греческая палеография», изд. 1708 г.), Гатерора и др. Определение методики палеографического анализа, впервые сформулированное Монфокопом, получило дальнейшее развитие применительно к русским рукописям в ряде трудов по палеографии, принадлежавших русским учёным.
1 /1. X. Востоков, Остромирово евангелие 1056—57 года, с приложением греческого текста евангелий и грамматическими объяснениями, СПБ 1843. Список опечаток, вкравшихся в востоковское издание Остромирова евангелия, дан в книге М. М. Козловского «Исследование о языке Остромирова евангелия», CUB 1885, стр. 119—127.
2 К. Ф. Калайдович, Памятники российской словесности XII netoa, изданные с объяснением, вариантами и образцами почерков, М. 1821.
3 К. Ф. Калайдович, Иоапп ексарх болгарский. Исследование, объяс-
няющее историю словенского языка и литературы IX и X столетий, с шестнадцатью гравироваппыми изображениями, М. 1824.
1 К. Ф. Калайдович и П. М. Строев, Обстоятельное описание славяно-российских рукописей, хранящихся в Москве в библиотеке графа Федора Андреевича Толстова, с палеографическими таблицами почерков с XI
по XVIII век. М. 1825.
5 М. П. Погодин, Образцы славянощусского древлсиисания, тетради I—(I, 44 снимка, исполненные К. Я. Тромониным, М. 1840—1841.
1 * М. П. Погодин, Русский исторический альбом за 1837 год, М. 1837^его же, Русский исторический альбом, М. 1853.
'X М. П. Погодин, Образцы славяно-русского дровлеппсания, тетрадь I,
Введение
Разложение феодально-крепостнической системы и рост бур жуазных отношений в России в первой половине XIX в., раз дитие русской буржуазной нации оказали значительное влияшп и на историческую науку, которая отражала интересы растуще! буржуазии. Следствием расширения исторической проблема тики в условиях развития буржуазных отношений, в частпосп возросшего интереса к социально-экономической истории, былс расширение круга источников, включение в научный обихо; новых разновидностей исторических документов. Создавалис! новые научные организации, задачей которых являлись разы скание и публикация памятников исторического прошлой (как отдалённого, так и более близкого к современной дей ствительности). Расширение круга привлекаемых к исследова нию архивных памятников и усложнение задач их научной анализа и критики сопровождались разработкой методик» исторического источниковедения. Для буржуазного источни поведения характерно усовершенствование технических прнё мов изучения источников при сохранении формалыго-идеали стического к ним подхода.
Крупным представителем русской археографии и источнике ведения в период развития буржуазной исторической наук» был П. М. Строев, один из ближайших сотрудников Румянцева Б конце второго десятилетия XIX в. оп вместе с Калайдовичед объехал целый ряд монастырей и составил описание рукописей хранящихся в монастырских библиотеках. Строеву удалош открыть ряд памятников письменности, изучение которыз Обогатило русскую палеографию. Таковы, например, знаме нитый в палеографическом отношении Изборник князя Свя тослава 1073 г. или единственный список Судебника 1497 г Будучи избран в члены Общества истории и древностей Рос сийских при Московском Университете, Строев в 1823 г. вы ступил с речью «О средствах удобнейших к открытию памятми ков Отечественной Истории и об успешнейшем способе обра ботывать оные». Он настаивал на необходимости организоватч специальную экспедицию для исследования многочисленны; церковных и монастырских библиотек, имеющихся в России «Не довольно Москвы, — говорил он, — для поприща паше! деятельности: пусть целая Россия превратится в одну библио теку, нам доступную. Не сотнями известных рукописей мь должны ограничить свои занятия; но бесчисленным мпожествол их: в монастырских и соборных хранилищах, никем не храпи мых и пикем не описанных; в архивах, кои нещадно опустошае-время и нерадивое невежество; в кладовых и подвалах, недо ступпых лучам солнца, куда груды древпих книг и свитко) [кажется] снесены для того, чтобы грызущие животные, черви ржа и тля могли истреблять их удобнее и скорое. Обществе
a
Введение
Истории должно: извлечь, привести в известность и, если не само обработать, то доставить другим средства, обрабатывать письменные памятники нашей Истории и древней Словесности, рассеянные на обширном пространстве от Белого моря до степей Украинских и от границ Литвы до хребта Уральского. Бремя, способы и деятельность могут раздвинуть сии пределы.. л1
Говоря о предоставлении другим «средства обработывать письменные памятники» истории и словесности, Строев подразумевал под этими средствами и те вспомогательные дисциплины, без которых невозможен критический подход к источникам. Б разработке этих дисциплин Строев видел одну из своих задач по собиранию памятников актовой и книжной письменности. «К составлению Славяно-Русской Дипломатики, Палеографии, Археологии, имею достаточные материалы», — писал он несколько позднее а.
Проект Строева, изложенный в 1823 г., получил осуществление только в 1829 г., когда Академией наук была организована специальная Археографическая экспедиция во главе со Строевым.
Отправляясь в экспедицию, Строев считал необходимым подобрать снимки со старинных памятников письменности для создания славяно-русской палеографии. Эта задача была специально сформулирована в одном из параграфов проекта устава экспедиции.
За пять лет работы Археографическая экспедиция осмотрела до 200 библиотек и архивов в 14 губерниях. Было выявлено большое количество актового материала, при переписывании которого отмечались палеографические особенности. Материалы, собранные экспедицией, были представлены Строевым в Академию наук. Для их издания в 1834 г. была организована Археографическая комиссия, главным работником^которой стал сотрудник Строева — Я. И, Бередников. Выпустив четырохтом-ное издание «Актов Археографической экспедиции» 1 2 3, Археографическая комиссия и в дальнейшем продолжала свою работу. Ею были собраны и изданы ценнейшие исторические источники: многотомные собрания актов («Акты Исторические», «Донол-пения» к ним и т. д.) 4, «Полное собрание русских летописей» 5
1 П. М. Строев, О средствах удобнейших к отарыпю памятников Отечественной Истории и об успешнейшем способе обработывать оные. Речь 14 июня 1823 г. («Труды и летописи Общества истории и древностей Российских», ч. IV, кн. I, М. 1828, стр. 283—284).
2 Н. П. Барсуков, Жизнь и труды П. М. Строева, СПБ 1878, стр. 211.
8 «Акты Археографической экспедиции», т. 1—4, СПБ 1836—1838.
4 «Акты исторические, собранные в издапные Археографическою комиссиею», т. 1—5, СПБ 1841—1843; «Дополнения к актам историческим», т. 1—12, СПБ 1846—1875.
8 «Полное собрание русских летописей, изданное Археографическою комиссией», т. I—XXV, СПБ, Пгр., Л., М. — Л. 1841—1949.
Введение
и пр. Отдельные летописные своды были воспроизведены изданиях Археографической комиссии фототипически 1,
К деятельности Археографической комиссии с большим и; тересом относились революционные демократы — представите;; передовой исторической науки того времени 1 2. Так, В. Г. Б линский указывал, что источники следует издавать с «прок репных списков, с вариантами, пе сводя нескольких списков один, не переделывая или дополняя их произвольно — слово! так, как издаёт подобные вещи Археографическая коми1 сия». Издание источников «с вариантами, примечаниям! комментариями, снимками» должно было, по мысли Бели! ского, способствовать выяснению вопроса об их достове) пости 3.
Изучением и публикацией рукописей занимались также уч, пыс общества: Общество истории и древностей Российских пр Московском Университете (основано в 1804 г,), Русское архс логическое общество (основано в 1849 г.) и др.
Серьёзное значение имели составленные в середине и во вп рой половине XIX в. научите описания рукописей паибол( крупных центральных хранилищ. Образцом подобных рабо помимо труда Востокова, является «Описание славянских р; кописей Московской Синодальной библиотеки» А, Б. Горскот и К. И. Невоструева4, служившее целям использования рук< писей прежде всего для изучения истории церкви. Это описаш давало и палеографический обзор памятников.
Синодальное собрание послужило источником для публ! кадии палеографических снимков с рукописных памяти! ков 5 * * 8.
Крупный знаток древнерусской письменности ф. И. Буслас дал палеографическое и филологическое описание 15 рукописс XI—XVI веков из собрания Синодальной библиотеки с прил< жением снимков отдельных текстов, начертаний букв и обра1 цов орнамента, Труд Буслаева был помещён в изданном Mi сковским Университетом в связи с ею столетним юбилее
1 «Повесть временных лет по Ииатскому списку», СПБ 1871; «Повес-
временных лет но Лаврентьевскому списку», СПБ 1872; «Новгороде» летопись ко Синодальному харатейному списку», СПБ 1875.
а В. Е. Иллерицкий, Исторические взгляды В. Г. Белинского, Го
Политиздат, 1953, стр. 142.
s В. Г. Белинский, Полное собрание сочинений, т. XII, М.—Л. 192
стр. 306, 246.
* «Описание славянских рукописей Московской Синодальной библи теки», выи. 1—5, М. 1855—1869, вып. 6, М. 1917.
8 Савва, епископ можайский, Палеографические снимки с греческг и славянских рукописей Московской Синодальной, библиотеки VI XVII века, М. 1863, V+46 стр. и 60 таблиц.
46
Введение
специальном сборнике материалов по истории письменности восточной, греческой, римской и славянской *.
В условиях развития буржуазных отношений, подготавливавших падение крепостничества, изменение политического строя, админйстратинного аппарата, повышался иптерес к архивной документации правительственных учреждений, промышленных предприятий, частновладельческих вотчинных фондов и т. д. Важной задачей палеографии стало изучение делового документального письма.
Архивные работники создают пособия для овладения русской скорописью актовых материалов и делопроизводственных документов. В 40-х годах XIX в. в практических целях были составлены сборники снимков с «делового письма» директором Государственного архива старых дел (материалы которого хранятся ныне в Центральном Государственном архиве древних актов) П. И. Ивановым. В приложении к описанию архива Разрядного приказа он поместил ряд спимков с документов а. Оп же опубликовал спимки с разновременных почерков в качестве пособия для работников межевых архивов 1 2 3.
Образцы документальной письменности (русской, белорусской и украинской) были изданы И. П. Сахаровым 4.
Следует также отметить появление ряда работ, касающихся отдельных разделов палеографии, например, изучения водяных знаков.
На важную роль бумажных водяных знаков при определении времени возникновения рукописей ещё в начале Х.1Х в. обратил внимание А. Н. Оленин. 13 1824 г. вологодский купец Лаптев, любитель истории, напечатал «Опыт в старинной русской дипломатике, или способ узнавать на бумаге время, в которое писаны старинные рукописи». К книге были приложены таблицы с изображением 170 водяных знаков 5. На значение бумажных
1 ф. И. Бусмев, Палеографические и филологические материалы для истории письмен славянских, собранные из XV рукописей Московской Скиодальиой библиотеки с приложением 22 снимков, литографировано Ионой Шелковнпковым («Материалы для истории письмен восточных, греческих, римских и славянских», изготовлено к столетнему юбилею Московского Университета, М. 1855).
2 П. И. Иванов, Описание Государственного Разрядного архива, с присовокуплением списков со многих хранящихся в оном любопытных документов, М. 1842.
8 П. И. Иванов, Сборник палеографических снимков с почерков древнего и нового письма разных периодов времени, изданный для воспитанников межевого ведомства, М. 1844.
* И. И. Сахаров, Образцы древней письменности, снимки с судебного письма русского, литовско-русского и малорусского (ХИ—XVIII вв.), СПБ 1841 и 1852, 40 таблиц.
5 И. Л. Лаптев, Опыт в стариппой русской дипломатике, или способ узнавать па бумаге время, в которое писаны старинные рукописи, СПБ
Введение
водяных знаков в качестве одного из средств для датиронк рукописей указывал Н. II. Румянцев. Отмечая в своём письм к А. X. Востокову от 1825 г, появление труда Лаптева, он пог чёркивал важность продолжения этой работы п создания таког «полного сочинения», в котором была бы изложена «истори о писчей бумаге и о всех ее гербах с означением, где фабрик существовали...»
В 1844 г. появилось более обширное (по сравнению с «Опь том» Лаптева) издание изображений водяных злаков, подгото! лепное московским художником-археологом К. Я. Тромоне ным 1 2 3. Последний опубликовал уже 1 827 вариантов водяиы злаков, ио объяснения были дапы им только к знакам 1—1 437
Таким образом, ко второй половине XIX в. количество и: вестных памятников древней и средневековой письменности знг чительно возросло, Многие из них были изданы, причём некот< рые в виде спимков и с палеографическими комментариям! Было накоплено достаточное количество палеографически наблюдений. Настала пора их систематизации.
Утверждение капиталистической формации и дальнейша эволюция государства на пути превращения из феодально монархии в буржуазную привели в результате буржуазны реформ 60-х годов klX в. к ликвидации и преобразованию ря,т дореформенных учреждений и созданию новых Это вызвав оживление архивной работы. В то же время развитие буржуа пой исторической пауки требовало расширепия круга истор] чсских источников. Назревала необходимость реформы архи кого дела и в связи с этим вставал вопрос о создании специал ного высшего учебпого занедепия для подготовки кадров архи ных работников. Осуществление этих задач связано с имене буржуазного архивиста Н. В. Калачёва,
Открытие в 1877 г. ио инициативе Н. Б. Калачёва в Поте бурге Археологического института сыграло значительную род в развитии в России дворянско-буржуазного источниковедент и вспомогательных исторических дисциплин, в частности пал ографии, Археологический институт ставил своей задачей по готовку путём постановки изучения памятников историческо, прошлого (вещественных и письменных) работников истор
1 «Переписка Л. X. Востокова в повременном порядке», с объяспител выми примечаниями И. Срезневского, СПВ 1873, стр. 164.
2 It. Я. Тромонин, Знаки писчей бумаги. Изъяснение злаков, вид мых л писчей бумаге, посредством которых можно узнавать когда паииса, или напечатаны какие-либо книги, грамоты, рисупкп, картипки и друг старинные и иестаринкыс дела, ня которых нс означено годов, М. 184
3 С. И. Маслов, Из истории русской фплпгранографии (яеизданн часть работы К. Тромопина «Изъяспепие знаков, видимых в писчей б маге», М. 1844), «Известия Академии паук СССР», VII серия. Отделен общсствсппы'с паук, № 3, 1934 г., стр. 227--22Я.
48
Введение
ческих архивов. Значительно позднее, в начало XX в,, такой же институт был организован в Москве. Б степах обоих институтов (особенно Петербургского) велась разработка ряда вспомогательных исторических дисциплин,
По второй половине и особенно в последней четверти XIX в. наступил новый этап в развитии русской палеографии. Для этого периода характерен переход от собирания, описания и первоначальной разработки рукописных текстов к созданию общих курсов. Первый курс по палеографии представляли собой «Лекции по русской палеографии», читавшиеся И. П. Сахаровым в середине XIX в. в Училище правоведения и Александровском лицее и вышедшие в литографированном виде ,. Со второй половины XIX в. на основе чтения лекций по палеографии в археологических институтах (Петербургском и Московском), а также в университетах появился уже ряд систематических курсов.
В 1885 г. вышел труд И. И, Срезневского по славяно-русской палеографии, который представлял собой обработку лекций, читавшихся им в течение ряда лет в Петербургском Университете; труд увидел свет уже после смерти автора а. Появление otoio курса, в котором были подведены итоги многолетней преподавательской работы И. И. Срезневского в высшей школе и его многочисленным изысканиям в области палеографии, имело большое значение для дальнейшего развития этой вспомогательной исторической дисциплины. Автор даёт подробный вводный очерк, посвященный истории разработки палеографии в России, указывая важнейшие работы, вышедшие в XIX в. Далее он подробно рассматривает вопрос об изобретении славянской азбуки в IX в. и о распространении письменности в Болгарии, Сербии и России. Срезневский даёт детальную характеристику сохранившихся памятников письменности XI— XIV вв., причём останавливается по только па их палеографических особенностях в строгом смысле этого слова (начертаниях букв), но п па данных языка. Автор уделяет внимание также надписям на вещах (гробницах, монетах и т. д.), т. с. так называемой «вещевой палеографии». Курс Срезневского тесно связан с изданным им же хронологическим указателем памятников древнерусской письменности X—XIV вв. с приложением снимков с подлинных текстов 8.
1 Е. Ф. Карский, Славянская кирЕлпопская палеография, Л. 1928,
2 If. И. Срезневский, Славяно-русская палеография XI--XIV вв. Лекции, читанные в С.-Петербургском Университете в 1865—1880 гг., СПБ 1885.
3 И. И. Срезневский, Древние памятники русского письма л языка X—XIV вв.,СПБ 1863, изд. 2, СПБ 1882. Издание снимков вышло в 1866 г-, второе падание снимков вышло в 1898 ].
Введение
49
Курс Срезневского явился первым серьёзным опытом печатного руководства по палеографии для высших учебных заведений. Он предопределил некоторые особенности в разработке русской палеографии, которые повторяются в руководствах подобного рода, принадлежащих последующим авторам. Этими авторами являются, подобно Срезневскому, по большей части специалисты по истории русского языка и древнерусской литературы. Поэтому их палеографические изыскания подчинены главным образом целям языковедческого и литературоведческого характера, Ввиду этого объектом палеографических наблюдений делаются в основном памятники не документального, делопроизводственного характера, а рукописи литературных произведений (повести, сказания, сборники житийного и летописного типа и пр.). Интерес к книжной, а по актовой и делопроизводственной палеографии, причём главным образом более ранних периодов (XI—XIV вв,, отчасти XV в.), привел к тому, что изучению подверглись в основном лишь наиболее ранние типы письма (и письма именно книжного) — устав и полуустав. Типичное письмо актов и делопроизводственных документов, характерное для XV—XVIII вв. и известное под имепем скорописи, осталось обследованным очепь мало.
Только в советское время, в связи с громадными потребностями архивного строительства, изучение палеографии документальной (архивной) письменности признано неотложной практической задачей.
Для курса Срезневского, как и для последующих курсов палеографии дореволюционного времени, характерен подход к изучению памятников письменности вне связи с общим ходом исторического развития.
13 1886—188" гг. читал курс палеографии в Петербургском Археологическом институте ' Д. И, Прозоровский, лекции Которого были литографпронапы х. В 1889 г. вышло литографированное издание курса палеографии Н. С. Тихонравова1 2 3. Хотя курс Тихонравова носит название «Русская палеография», он в значительной части восвящён палеографии греческих в латинских памятников,
После Срезневского, Прозоровского и Тихоправова разработкой палеографии занимался А. И. Соболевский, которыт в течение ряда лет читал лекции в Петербургском Археологическом институте и университете и издал их вначале г
1 Е. Ф. Карский, Славянская кирилловская палеография, стр. 76
2 Н. С. Тихонравов, Русская палеография. Курс читан в 1887— 1888 гОДэа, М. 18&.
3 Л. В. Черепнин
50
Введение
литографированном виде, а затем и типографским способом \ Труд Соболевского несколько отличается по содержанию л построению от курса Срезневского. Во-первых, автор расширяет хронологические рамки в изучении русской письменности, наряду с наиболее ранними типами письма XI—X]V ив. (устав и полуустав), захватывая, хотя и бегло, также скоропись XV— XVII вв, Во-вторых, в курсе Соболевского имеется систематическое освещение различных сторон палеографии. Срезневский строил свою «Палеографию» па основе последовательного обзора графических особенностей памятников письменности, расположенных в хронологической последовательности; поэтому его труд является не столько курсом, сколько научной сводкой известного ему материала, типа указателя памятников в хронологической последовательности. Книга Соболсиского носит характер-систематического обзора материала по различным разделам палеографии. Начиная с Соболевского, постепенно определяется основное содержание курса палеографии, которое в тек пли иных вариантах повторяется у ряда буржуазных авторов и включает следующие разделы: графика, материал и орудия письма, водяные бумажные знаки (филиграни), форма, формат, переплёт рукописей, вязь (особый вид декоративного письма), украшения (орнамент), иллюстрации (миниатюры), криптография или системы тайнописи, писцы книг, язык и изводы (местные варианты старославянского языка), приёмы описания рукописей в связи с изучением их литературного состава.
Особенностью почти всех курсов палеографии является также построение их на материале не только русской, украинской и белорусской, но также южнославянской шюьмепйостп. С одной стороны, это направление в палеографии следует рассматривать как несомненно положительное явление, так как оно учитывало тесное историческое взаимодействие славянских пародов, в семью которых входит и русский народ. Но, с другой стороны, использование русских рукописей в общей массе с рукописями южнославянскими иногда приводило к утрате представления «конкретных исторических процессах, влиявших па развитие письменности в России и в странах Балканского полуострова. Ото особенно относится к Карскому, о трудах которого в области палеографии будет сказано ниже. Курсы буржуазных палеографов построены на общей методологической основе. Опи характеризуются идеалистическим подходом к вопросам истории письменности, по преимуществу формальным рассмотрением внешних признаков рукописных памятников.
1 /1. И. Соболевский., Славяно-русская палеография с 20 палоографи-чсскпми таблицами, пзд. 2, СПБ 19Й8 (первое издание — 1901 --1902 гг.).
Введение
51
Ценным практическим дополнением к курсу Соболевского являются вын у щепные под ого редакцией альбомы снимков с рукописей г.
Курс Соболевского послужил образцом для дальнейших руководств но палеография, которые но.зимкали также по большей части на основе лекций, читанных в Петербургском, а в более позднее время и в Московском археологических институтах. Укажем на труды Е. Ф. Карского1 2, И. А. Шляпкина 3, Р. Ф. Брапдта 4, Н. М. Карийского5. Особенно следует отметить лекции Шляпкина, отличающиеся от других аналогичных курсов тем, что в основе их лежит преимущественно материал «вещевой палсографии>> или эпиграфики.
В связи с развитием архивного дела возникла задача созда ния учебного пособия для наглядного обучения чтению актовые и делопроизводственных материалов. Такое пособие было из дано в [875 г. Во введении к нему было указано, что «с распро страпенисм в массе публики интереса к изучению нашей ста рипы в с развитием архивных работ, все более „более чувствуете! потребность в руководстве к чтению старинных бумаг.. л *. В целя: удовлетворения этой потребности составители названного по собия привели написания букв скорописи XVII в., цифры начертания отдельных слов и целые тексты с их трапскрип пней.
Помимо изучения графики, специальное внимание в лите ратуре второй половины XIX в. было уделено рукописном орнаменту. В известной мере это вызывалось развитием худе жественпой промышленности, для нужд которой выпускалис атласы, содержащие снимки и зарисовки заставок и инициалот извлеченных из памятников Древней русской письменности
1 А. И. Соболевский, Палеографические снимки с русских рукопис-е XII—XVII вв., СШЗ 1901; А. И. Соболевский, и С. Пташицкий, ПэпеогР! фическио снимки с русских грамот, преимущественно XIV в., СПВ 1901 4. И. Соболевский, Новый сборник палеографических снимков с русски рукописей XI -XVUI вв., СПБ 1906.
2 Е. Ф. Карский, Очерк славянской кирилловской палсографи' Из лекций, читанных в Варшавском Университете, Варшава 1901.
8 И. А. Шлялкин, Русская палеография по лекциям, читаниь в С.-Петербургском Археологическом институте, СПБ 1-91-3 (Иерсиечатш с издания слушателей 1905—1907 гг.); его же, Палеография (дополнение Лекции, читанные в Археологическом институте в 1905/6 учебном год СПБ 19О5--1906.
4 В. Ф. Брандт, Лекции по славяно-русской палеографии, читанн! п Московском Археологическом гнегитуте в 1908, 1909 и 1910 гг., М. 191
8 Н. М Каринский, Славянская палеография, Пгр. 1915 (нерв издание - - 1905 г-).
* «Азбука ц скоропись XVJI века для наглядного обучения», М. 187 стр. 1. Книга переиздала в 1892 г. под названием «Самоучитель чтен: рукописей ХУгГ столетия».
3’
52
Введение
В 1870-х годах в Москве появились издания Художсствеп-по-промышлопного музея, посвящённые истории русского орнамента *. Специальный сборник подготовил Г, Г. Гагарин 1 2.
Изучением рукописного орнамента занимался большой знаток русского искусства Ф. И, Буслаев. Положительное значение имели его интерес к народному творчеству и борьба с рядом буржуазных учёных, рассматривавших памятники русского искусства исключительно лишь иод углом зрения влияния па них различных народов Азии. Однако сам Буслаев, являясь с должным основанием сторонником применения к изучению памятников искусства сравнительного метода, «выработанного так блистательно лингвистикою и филологиею», в ряде случаев переоценивал роль влияний в развитии народного творчества 3.
Большую научную ценность имеют материалы по истории орнамента, опубликованные В. В. Стасовым4. Просветитель-демократ, стремившийся к утверждению народности в искусстве, поддерживавший передовые направления в искусстве, Стасов много сделал и для изучения рукописного орнамента, собрав и издав его образцы.
Конец Х1Х — начало XX в. в России — период высшей стадии капиталистического развития — империализма — является вместе с тем временем кризиса буржуазной исторической науки. Хотя и продолжалась дальнейшая разработка архивов и делались новые наблюдения, среди ряда буржуазных историков наблюдалось стремление к уходу от постановки и разрешения проблем общеисторического значения в область тематики узко специального характера. Появляются работы чисто описательного и формально-источниковедческого характера. В то же время в буржуазной историографии получили распространение крайние идеалистические теории, отрицавшие объективную закономерность исторических явлений и возможность познания законов исторического развития. Буржуазным концепциям было
1 «Истерия русскою орнамента с X но XVI столетие по древним рукописям», М. 1870, 26 с.тр. и 100 л. цллкхтр.. вводная статья В. Бутовского «История русского орнамента» (стр. 1—151); «Сборник орнаментных украшений, почерпнутых пз греческих и древнерусских рукописных книг с X no XVJ век включительно. Материал для промышленного рисовальщика», вып. I—III, М. 1874—1877, 50 таблиц,
1 Г. Г, Гагарин, Сборник византийских и древне-русских орпнмен-тов, собранных и рисованных Гр. Гр. Гагариным, 50 табл., СПБ 1887.
3 Ф. И Буслаее, Сочинении, т. 3, Л. 1930 стр. 40; см. также Сочинения, т. 1, СПБ 1908, т. 2, СПБ 1910.
* В. В. Стасов, Славянский п восточный орнамент по рукописям древнего и нового времени, СПБ 1887 (156 листов рисунков с объяснениями к лим).
Введение
присуще создание идеально-типических построений, не отр жавших реальных явлений и процессов. Кризис буржуалн исторической науки являлся отражением в области идеолог надвигавшейся гибели капиталистической системы, Защитни капитализма в лице представителей буржуазной историограф противопоставляли растущему рабочему движению, вооружс ному марксистско-ленинской теорией, реакционные, идеат стические схемы исторического процесса.
Ленинский атап в развитии исторической пауки в Росс характеризуется тем, что на основе подлинно научного i знания объективных исторических законов открывались ши| кие горизонты научного предвидения и определяющегося и революционного действия. Б то время как подлинная ис-рическая наука развивалась благодаря гениальным труд В. И. Ленина, представители буржуазной историографии i более и более заходили в идеалистический тупик, «Отчаяиш возможности научно разбирать настоящее, отказ от пауь стремление наплевать па всякие обобщения, спрятаться от в< ких «законов» исторического развития, загородить лес — до] вьями, вот классовый смысл... модного буржуазного скеп' цизма, ...мертвой и мертвящей схоластики...»1
Этот общий кризис отразился и па развитии буржу пого источниковедения и вспомогательных историчесп дисциплин, в частности сказался в подходе к палеог] фяи, хотя в этой области и продолжалась серьёзв работа.
Бросается в глаза отсутствие у ряда буржуазных учён ясного определепия предмета палеографии и чёткого предст ления о её задачах. Р. Ф. Брандт, определяя палеографию i «науку о писанных приёмах, т. е. о том, как, чем и на « в прежние времена писали», в то же время указывает, что « леография есть, в известном смысле, скорее искусство, » наука», ибо «уменье обращаться с рукописями плод не стол/ учения, сколько навыка»2. И. А. Шляпкип мотивирует правомерность отнесения палеографии к числу паук тем, ' «всякая наука имеет свою область, в которой она должна бт безошибочна», а у палеографии нет «непреложных законе «нет научных методов»: «один специалист, например, ска> о каком-нибудь предмете, что он принадлежит такому-то ве а другой отнесёт тот же предмет к другому веку». В результ Шляпкин определяет палеографию как «сумму сведений
1 В. И. Ленин, Соч., т. 20, стр. 179.
* Р. Ф. Брандт, Лекции по славяно-русской палеографии, стр. 3-
54
Введение
разного рода письменах» 1. Таким образом, для ряда буржуазных учёных периода империализма характерен отказ от признания за палеографией научного значения, сведение её задач к чисто практическим навыкам работы над рукописными памятниками. Подобный отказ означал, что общий кризис буржуазной историографии отразился и на разработке вспомогательных исторических ДИСЦИПЛИН.
Весьма неопределённо было представление и о границах палеографии с точки зрения объема исследуемого материала. Так, ряд учёных расширял рамки палеографии, включая в них изучение с внешней стороны по только рукописей, но н печатных произведений и надппсей на вещевыхпамятпиках (II. М. Ка-ринскпй, И. А. Шляпкин). Поэтому И. А. Шляпкпп делил русскую палеографию на три раздела: 1) палеографию надписей на всевозможных предметах, 2) палеографию исключительно рукописей, 3) палеографию шрифтов 1 2.
Отказ от изучения закономерности в развитии письменности приводил буржуазных авторов к преувеличенному представлению о роли в этой области псевозможных «влияний». Так, Н, М. Карийский указывал, что при рассмотрении изменений в письмо, орнаменте и т, д, палеография прежде всего «выдвигает вопросы о влиянии письменности одной страны на письменность другой», о «влиянии одной школы на другую», а уже затем «исследует изменения, происходившие помимо этих влияний» 3,
Несмотря па общий кризис буржуазной идеологии, в период империализма происходило дальнейшее накопление конкретных исторических зиапий и усовершенствование техники источниковедческого исследования.
Особое место в разработке палеографии в этот период принадлежит Н. П. Лихачёву. Он являлся крупным специалистом в области вспомогательных исторических дисциплин, главным образом дипломатики и сфрагистики. Курсы по этим предметам Лихачёв читал в Петербургском .Археологическом институте. Большая заслуга принадлежит Н. 11. Лихачёву в разработке вопроса о бумажных водяных знаках. В 90-х годах XIX в. появились труды Н. И. Лихачёва: 1) «Бумага и древпешшго бумажные мельницы в Московском государстве» *, с много-
1 И. А. Шляпкчн, Русская палеография, стр. 3.
2 Там же, стр. 4.
3 Н. М. Каргтский, Славянска» палеография, стр. 3. Описагелыи.гй характер носит популярный очерк, посвященный истории книгошююго дела, принадлежащий Ф. И. Титову «Очерки по истории русского кииго-тгисании и книгопечатания», вып- 1, Русское книгописапис XI—XVIII вп. t с 74 рис., Киев 1911.
1 Н. И. Лихачев, Бум.п а п древнейшие бумажные мельпппы в Московском государство. Историко-археографический очерк, с приложенном ПО таблиц с изображениями бумажных водяных знаков, СПБ 1891.
heet>enui>
численными рисунками водяных знаков, и 2) «Палеографическое значение бумажных водяных знаков» *. Последний труд представляет собой три больших тома, в которых даётся очерк истории бумаги, а также имеются изображения водяных знаков и указатели к ним. Лихачёвым было собрано и воспроизведено свыше 4 000 знаков. До начала XX в. опубликованное Лихачёвым собрание филиграней являлось самым обширным не только в Госсни, но и в других странах.
В качестве положительного момента в работах П. П. Лихачёва следует также отмстить то, что оп внёс новую струю в палеографию, бывшую в России достоянием преимущественно историков языка и литературы и в Силу этого интересовавшуюся главным образом лишь книжным письмом. Лихачёв указал на специфические задачи «дипломатической палеографии»,^ т. е. палеографии актов и делопроизводственных документов. Интерес к последней должен был переместить центр внимания! палеографов с устава и полуустава, как типов по преимуществу книжного письма, на скоропись.
Лихачёв различает «палеографию вообще» и «палеографию дипломатическую», пли документальную. Он указывает, что дипломатика пе касается памятников литературных, повествовательных и т. д., занимаясь историческими источниками делопроизводственного и актового характера. Дипломатическая палеография имеет свои специфические задачи. Так, кроме общепалоографпческого изучения особенностей письма, она рассматривает подписи, скрепы, справы, пометы и т. д. В палеографии документов много своеобразного; одна пз главных характерных черт последних — склонность в почерке к новшествам и быстроте письма (отсюда более рапное п общее употребление скорописи, чем в книгах). Пометы и монограммы — «труднейшая л весьма существенная часть палеографии дипломатической» — не подлежат рассмотрению со сторона палеографии общей. К дипломатической палеографии автор относит и изучение «автографических подписей», «столь разнообразных, столь трудно поддающихся приурочению к палеографическим правилам». Автор считает даже возможным выделить изучение автографов в совершенно особый раздел дипломатической палеографии, так как оно связано с определением характера исторических лиц 1 2 * * s.
1 Н. П. Лихачев, Палеографическое значение бумажных водяных
знаков, ч. I, Исследование и описание филиграней, с приложением семнадцати фототипических таблиц, СПБ 189$); ч. II, Предметный п хроноло-
гический указатель, СПБ 1899; ч. Ill, Альбом снимков, СПБ 1899, 4 258 снимков; Приложение: таблицы, поясняющие в хронологическом порядке
изменение формата и строеппя бумаги, СПБ 1899.
s II. П. Лихачев, Из лекций по дипломатике, читанных в Археологическом институте, СПБ 1905—1908, стр. 16.
56	Введение
В своём курсе по дипломатике Лихачёву по удалось развить основы дипломатической палеографии. Курс остался незаконченным и ограничился развёрнутым обзором истории дипломатики, описанием архивов и рассмотрением вопроса о палеографическом значении бумажных водяных знаков.
В обосновании методологических начал построения курса палеографии Лихачёв выступал с дворянских позиций и находился под сильным влиянием традиций средневековой феодальной французской дипломатики XVII в., разрабатывавшейся в среде церковников. Лихачёв отрицал, что палеография представляет собой отдельную вспомогательную дисциплину, и считал палеографию актовой письменности одним из разделов дипломатики. Ута точка зрения сложилась под несомненным воздействиемтрадиций, идущих от французского учёного XVII в. Мабильоиа, во времена которого палеография не рассматривалась в качестве отдельной дисциплины.
Как уже указывалось выше, в дореволюционное время почти отсутствовали учебные руководства, посвящённые специально изучению скорописи, а в общих курсах по палеографии (Срезневского, Соболевского и др.)ейуделялось слишком мало места. Наиболее ценным печатным учебником скорописи, вышедшим до Великой Октябрьской социалистической революции, является труд И. С. Беляева 1. Автор преследует чисто практические задачи: научить как можно скорее читать архивные деловые тексты, написанные скорописью XV—XVIII вв. Поэтому он почти не касается вопроса об историческом развитии скорописи на основе более ранних типов письма — устава и полуустава. Последних, по его собственным словам, оп касается «только попутно». Автор останавливается па впешпей форме приказного документа (столбец), затем он даёт азбуку скорописи XV—XVIII вв., приводя различные начертания каждой буквы, встречающиеся в текстах этого времени, и подробно комментируя эти особенности. Далее речь идёт о некоторых типичных для скорописи XV—XVIII вв. сокращениях и о грамматике древнерусского актового языка. В заключение приведены снимки (с соответствующими пояснениями) с наиболее характерных слов, отдельных строк и, наконец, целых документов. Автор идёт при этом от поздних документов конца XVIII в. к более ранпим образцам скорописи XVI— XV вв., а в самом конце приводит единичные снимки полууставного и уставного письма. Такое построение мешает восприятию эволюции графики.
1 И. С. Беляев, Практический курс изучения древней русской скорописи для чтения рукописей XV—XVIII столетий, изд. 2, М. 1911 (первое пздпнпе — 1907 г'.).
Введение
57
Б начале XX в. было опубликовано довольно большое количество палеографических альбомов, издателями которых явились Петербургский и Московский apxconoi ические институты \ Слушатель Археологического института Я. Трусевич составил свод образцов графики X—XVIII вв. на основе имевшихся в печати спимков с рукописей. Этот свод должен был служить пособием по палеографии 1 2 *.
Много снимков с памятников русской письменности (образцы графики, орнамента, переплета и т. д.) опубликовано Обществом любителей древпей письменности (основано в 1877 г.).
Издавались также альбомы снимков с материалов наиболее крупных рукописных хранилищ России. Так, в 1914 г. были опубликованы снимки с ряда древних греческих, латинских и славянских рукописей Петербургской Публичной библиотеки. Составителем пояснительного текста к славянским рукописным памятникам был Н. М. Карииский8.
Обзор памятников книжной письменности X—XVIII вв., написанных кирилловскими буквами (лежащими в основе алфавитов большинства современных славянских народов), принадлежит П, А. Лаврову 4 * 6 *.
В изучении глаголицы (одного из славянских алфавитов) много сделано И. В. Причем®. Ему же принадлежит большой труд «История славянской филологии», в котором имеется материал, относящийся к изучению палеографии в ряде славянских страп, в том числе и в России, начиная со времёп средпе-всковья и кончая XX столетием °.
Материалы, относящиеся к технике рукописного дела в России, были опубликованы в двух сборниках, составленных
1 Так, Петербургский Археологический институт выпустил «Памятники скорописи 1606—1G99 гг.», под ред. В. Б. Майкова, СПБ 1906; см. также издания Соболевского и Пташицкого и др. Московский Археологический институт издал «Сборник снимков с русскою письма XIII — XVIII вв.», под род. II. Маркса и И. Ф. Колесникова, М, 1908 и «Сборник снимков с русского письма XI—XVIII вв.», ч. 1—2, под ред. И. Ф. Колесникова и В.’К. Клейна, изд. 2, М. 1913 (первое издание — 1908 г.).
1 Я. Трусевич, Свод 260 азбук и образцов кириллицы. Из снимков рукописей X—XVIII веков русско- и юго-славянских. Пособие к методике определения времени написания древких рукописей и по курсам славянорусской палеографии, Изборник 1905 т , вып. I—II, СПБ 1905.
s «Палеографические снимки с некоторые греческих, латинских и славянских рукописей Публичной библиотеки», СПБ 1914.
4 П. А. Лавров, Палеографическое обозрение кирилловского письма
(«Энциклопедия славянской филологии», под редакцией И. В. Ягича, вып. 4/1, Пгр. 1914, стр. IV-}-342, с 343 рисунками в тексте).
6 Й. В. Ягич, Глаголическое письмо («Энциклопедия славянской
филологии», вып. 3, СПБ 1911, стр. 51—257).
• «Энциклопедия славянской филологии», вып. 1, СПБ 1910,
58
Введение
П. К. Симонп х. В них помещены рецепты древнерусских чернил, правила составления киновари, приёмы письма золотом, даппые о характере переплёта и т. д.
Интерес к отдельным разделам палеографии иногда определялся развитием промышленности. В связи с ростом легкой промышленности появляются труды, посвящённые истории бумаги в России. В работе II. А. Картавова дана история гербовой бумаги и приведены 46 рисупков штемпелей 3. Истории писчебумажной промышленности посвящена книга II. А. Резцова 3.
Наконец, следует упомянуть издания снимков с разновременных памятников письменности для целей университетского преподавания 4.
Изучение белорусской и jКрайневой скорописи связано с деятельностью Виленской и Киевской археографических комиссий. Во второй половине XIX в. шло развитие капитализма как и России, так и на Украине, в Белоруссии и Литве, У ряда народов Российской империи формировалась национальная буржуазия, развивались буржуазные нации. Местная буржуазия в союзе с помещиками стремилась к монопольному господству над трудящимися массами национальных областей Российской империи и вела борьбу с русской буржуазией за преобладание в экономической области. В то же время национальная буржуазия и местные помещики были заинтересованы в поддержке царизма в целях борьбы с нараставшим революционным движением. Царизм стремился упрочить своё влияние в национальных областях, подчинить своему господству включенные в состав Российской империи народы Укра
1 77. В. Симони, К истории обихода киигоииспа, переплетчика и иконного писца при книжном и иконном строении. Материалы для истории техники книжного .тола и иконописи, извлеченные из русских и сербских рукописей и других источников XV—XVIII столетий. Собрал и снабдил вводною статьею и объяснительными примечаниями Павел Симони, пып. 1. Тексты и примечания I—XXI, с приложением XIV таблиц снимков и рисунками в тексте («Памятники древпей письменности и искусства», вып. CLXI, СПБ 190b’); еео же, Опыт сборника сведений но истории и технике кпигопереплетного художества на Руси, преимущественно в до-Пстровскоо время, с XI по XVIII столетие включительно. Тексты — материалы — снимки («Памятники древней письменпости и искусства», вып. CXXII, СПБ 1903).
2 IT. А. li’apnweoe, Исторические сведения о гербовой бумаге в России вып. 1, 1699—1801, СПБ 1900.
3 77. Л. Ретов, Бумага в России сто лет назад, III, Писчебумажная промышленность, СПБ 1912.
4 Е. Ф. Карский, Образцы славянского кирилловского письма с X по XVIII век, Варшава 1901 (второе издание—1912 г.); см. также А. И. Некрасов, Учебный атлас по истории древнерусского искусства, М. 1916 (вып. I, Искусство домонгольского периода; вып. II. Искусство эпохи татарщины; вып. III, Искусство Московского государства).
Введение
ины Белоруссии, Литвы и т, д. Для обоснования своих пол» тических интересов и притязаний как национальная буржу» зия и местные помещики, так и русское самодержавие исполг зовали историческую документацию. С середины XIX г усиливается работа по собиранию и изданию архивных доку ментов па Украине, в Белоруссии, Литве.
В 1843 г. возникла Киевская Археографическая комиссия подчиненная киевскому генерал-губернатору. Затем была of разоваиа Виленская Археографическая комиссия. Зародыше последней явилась временная комиссия при Виленском Статв стическом комитете, созданная в 1842 г, и преобразование в Виленскую Археографическую комиссию в 1864 г., т. е, сраз же после восстания в Польше. Деятельность обеих комисси служила целям национально-колониальной политики царизма 1
В связи с задачами архивного дела и подготовкой публика ций ряда исторических документов, предпринятых Виленской Киевской археографическими комиссиями, выпускались палее графические альбомы 1 2 и делались попытки выявить характе графических изменений в развитии украинской и белорусско скорописи 3,
Итак, в результате развития дворянско-буржуазной истори ческой науки и источниковедения был собран значительны, материал палеографических наблюдений, изучено больше, количество рукописных памятников, сделаны попытки созда иия обших курсов. Эти курсы строились па базе идеалистически методологии буржуазной историографии.
Положительной чертой в работе русских учёных (язй’ко педон и палеографов) явились постоянные свяли, поддерживав мые ими с научными деятелями ряда других славянских стран 4
Великая Октябрьская социалистическая революция открыл» неограниченные возможности для развития науки в иеразрыв ном сочетании теории и практики. Расширение круга истори чоских источников, их публикация и изучение создавали пред посылки для развития исторической науки. Подписании! В. И. Лениным декрет Совета Народных IVomhccjjjob о едино»
1 И. Л. Маяковский, Очерки по истории архивного дела в СССР ч. 1, М. 1941, стр. 254—257.
2 «Сборник палеографических снимков с древних грамот п актов хранящихся в Виленском Центральном архиве и Виленской Публично) библиотеке», вып. 1 (1432—1548 ir.), Вильна 1884; «Палеографически! изборник. Материалы по истории южно-русского письма в XV—Xvill вв.» вып. 1, Киев 1899.
3 И. М. Каманин. Главные моменты в истории развития южно-рус ского письма в XV—XVIII вп. (Вводная статья к «Палеографическом} изборнику...», Киев 1899, стр. 1—19).
‘ «Документы к истории славяноведения в России (1850—1912)» иод рад. Б. Д. Грекова, М, — Л. 1948.
60
Введение
государственном архивном фонде от 1 июня 1918 г. и проведённая на основании этого декрета централизация архивов сделали доступными для исследователей ценнейшие исторические памятники. Работа над ними па основе марксистско-ленинской методологии требовала разработки источниковедения и вспомогательных исторических дисциплин, прежде всего палеографии, как науки, изучающей развитие письменности. В ходе архивного строительства палеография стала одной из необходимых дисциплин в системе подготовки работников архивного дела.
Первые курсы по палеографии, вышедшие в свет после Октябрьской социалистической революции, будучи созданы ещё в дореволюционное время и подводя ито1и достижениям буржуазной науки, страдали и недостатками, отличающими труды буржуазных авторов, особенно периода империализма.
Из обобщающих работ по палеографии, сложившихся в период империализма, хотя и вышедших в советское время, наибольший интерес представляют «Учебник русской палеографии» В. Н. Щепкина и «Славянская кирилловская палеография» Е. Ф. Карского.
Оба автора являлись крупными знатоками рукописных материалов, и в их курсах изложены итоги многолетних наблюдений над памятниками письменности. Так, заслуга В. Н. Щепкина в области изучения графики заключается в том, что оп пытается установить особенности в начертаниях букв для каждого столетия и даже отдельных хронологических отрезков столетий. Это позволяет датировать тексты с большой точностью. Серьёзную ценность представляют разделы учебника, посвящённые вопросу об украшениях рукописей и иллюстрациях (орнамент, миниатюра). Щепкин являлся крупным специалистом в этой области, так же как и в области изучения вязи (декоративного письма). Словом, для решения ряда тех практических задач, которые ставит перед собой палеография, и прежде всего для датировки и установления места происхождения письменных памятников, палеографические наблюдения, собранные в курсе Щепкина, представляют большую ценность. Но методологические основы построения курса Щепкина не могут быть приняты *.
Рядом методологических недостатков страдает и труд Е. Ф. Карского г, хотя его значение для изучения письменности бесспорно. Так же как и в учебнике Щепкина, в «Палеографии» Карского пе раскрывается развитие письменности как обще
1 См. Введение, § 1.
2 Е. Ф, Карский, Славянская кирилловская палеография, Л. 1928 (первое ищание—1897 г.).
Введение
ственного явления. В «Палеографии» Карского даже значг тельно труднее уловить основные линии эволюции различны элементов русской письменности (графика, орнамент и пр., чем в учебнике Щепкина. Но ценность руководства Карского -в другом. Это научная сводка--громадного рукописного мз териала (и не только русского, но и сербского, болгарског и пр.), а также литературы но палеографии. В книге имеете большое количество ссылок на рукописные тексты, хранящисс в различных собраниях, л приведена развёрнутая библиогра фия по целому ряду специальных вопросов. Всё это делас книгу Карского, несмотря на её трудность для чтения, важны! справочным руководством для каждого, занимающегося .вс просами палеографии.
Попытка придать палеографии значение исторической ди сциплины принадлежит в советское время Н. М. Карийскому Он попрежпему слишком широко толкует «предмет палеогра фии» как исследование происхождения и эволюции не тольк рукописей, но и печатных произведений и подписей на вещевы памятниках с внешней сторопы (с точки зрения материала характера письма, орфографии и орнамента), Но в определени, Карияским задач палеографии ценно его стремление исполь зовать палеографические наблюдения при решении вопросе чисто исторического порядка: о характере работы писцов об их отношении к заказчикам, о взаимоотношении писцо разных текстов и т. д. «Социологический элемент палеографии с развитием этой молодой пауки, все расширяется», — под чоркивает Каринский. Это была попытка преодолеть формализм присущий работам по палеографии дореволюционного времени в том числе и работам самого Каркнского ’.
Наряду с общими курсами палеографии следует отметит издания палеографических снимков, Так, в 1925 г. П. М, Ка ринский опубликовал «Образцы письма древнейшего период истории русской книги», преимущественно XI столетия. Альбо; состоит из 68 фотографических снимков с древнерусских руке писных памятников Во введении к альбому автор даёт прг ведёппое выше определение задач палеографии и анализ наг более ранней русской графики. В 1930 г. Е. Ф. Карский изда (фотомеханически и с транскрипцией) текст пространной ре дакции Русской Правды по Синодальному списку ХП1 в. Во введении приведены в систему палеографические и языке вые признаки рукописи. К тексту приложены объяснения слое указатели авторов и словарного состава памятника.
1 Н. М. Каринский, Образцы письма древнейшего периода истори русской книги, Л. 1925, стр. 5.
2 Е. Ф. Карский, Русская Правда по древнейшему списку, Л. 193С
62
Введение
Из специальных палеографических исследований заслуживает внимания труд П. Л, Лаврова, опубликовавшего собранно славянских памятников, относящихся к деятельности Кирилла и Мефодия, с именем которых связано составление славянской азбуки ’. Книга М, Н. Сперанского посвящена тайнописи югославянских и русских памятников письменности а. На основе богатого рукописного материала автор разбирает ряд систем тайнописи, в том числе ранее неизвестных.
Из популярных работ следует отмстить вышедший в 1924 г. очерк 13. А. Правдолюбова «История письма». Автор разбирает вопрос о происхождении знаков письменности, даст характеристику письма предметного, живописного, фпгурно-иерогли-фичсского, клинописи и т. д. Особое внимание уделено славянской, в частности русской, азбуке 1 * 3.
В области изучения водяных знаков серьёзное значение имело опубликование коллективного труда И. Каманина и А. 13ит-вицкой, посвящённого водяным знакам на бумаге украинских документов XVI—XVII вв, 4 Эю—ценное дополнение к альбомам водяных знаков И. П, Лаптева, К. Я. Тромонина, И. П. Лихачёва. В результате почти 20-летней работы в Киевском архиве древних актов Каманин и Витвицкая выявили более 4 000 бумажных водяных знаков, из которых издали лишь часть — 1336 знаков.
Появился ряд работ, посвящённых украшениям (орнаменту) и красочным изображениям (миниатюрам) в рукописях. Украшения ранних памятников письменности (Остромпрова л Пере-соппицкого евангелий) изучены в труде Г. Павлуцкого5. Своё изложение автор сопровождает 12 таблицами снимков с миниатюр, заставок, переплётов.
Были опубликованы ценные образцы миниатюр времени Русского централизованного государства, извлечённые из рукописного собрания Государственной библиотеки СССР лменц В. И. Ленина 6.
Большое внимание советские исследователи уделили лицевой (т. е. снабжённой красочными иллюстрациями-миниатюрами) Радзивиловской или Кёнигсбергской летописи. В 1931 г.
1 II. А. Лавров, Материалы по истории возникновения древнейшей славянской письменности («Труды Славянской комиссии», т. I, Л. 1930).
г М. II. Сперанский, Таипопись в юго-славянских и русских памятниках письма («Энциклопедия славянской филологии», вши. 4/3, Л. 1929).
3 В. А. Правдолюбов, История письма, М. 1924.
4 I. 1Спман1н, О. Втвщъка, Водяп! знаки на напер! украГнськнх документов XVI i XVII вв. (1566—1651), Ки1в 1923.
5 Г. Павлуцъкий, Icropifl укра'шського орнаменту, У KhIbi 1927.
• «Дрсвпс-русская миниатюра», 100 листов миниатюр с описанием и статьями М. Владимирова и Г. П. Георгиевского, М. 1933.
Введение
вышло исследование о ней М. И. Артамонова \ Он aarpoHyj вопрос об авторах миниатюр и об их технических приёмах Продолжателем Артамонова в изучении Радзивиловской лето писи явился А. В, Арциховский. В работе, опубликование! в 1932 г. 1 2. он обратил внимание не только па технику вынол нения миниатюр, но главным образом па их содержание j извлёк из них материал, относящийся к истории древнерусское! общества и в первую очередь к истории материальной культуры В значительно расширенном виде книга Арциховского выппн н 1914 г. иод названием «Древнерусские миниатюры как истери ческий источник»3 4. Помимо Радзивиловской летописи, авто] подверг анализу также рукописные миниатюры летописного свода XVI я. и ряда житий («жизнеописаний»). Труды Л, В. Ар циховского в значительной мерс выходят за пределы изу ченпя миниатюр как таковых и превращаются в широко заду манные и выполненные исследования ио историческому нс точплковедепию.
Наконец, отдельные советские исследователи проявили ин терес к истории зарождения и развития палеографии в России В статье «Поморские палеографы начала XVIII столетия В. Г. Дружинин возражает против представления о том, чт научная разработка русской палеографии началась в XIX в Дружинин указывает, что отдельные работы по описанию ру конисеи и их палеографическому исследованию возникли зна чителыю раньше. Автор останавливается на одной такой работ пачала XVIII в, —на палеографическом разборе А. Денисе вым «Соборного деяния на еретика армепипа на мниха Мар тина» и «Требника» Феогноста. Это — этюд и.з истории палее графин как научной дисциплины. В другой своей статье, «Дс полнение к исследованию о поморских палеографах начал XVIII века», Дружинин приводит палеографическое описани рукописен «Соборного деяния па еретика арменина на мних Мартина» и «Требника» Феогноста и даёт снимки с отдельны листов этих памятников *.
Важную роль в развитии марксистско-ленинской исторг ческой пауки сыграло такое крупное событие ка исторг ческом фронте, как преодоление ошибок школы М. II. Пс
1 М. И. Артамонов, Мпниатюры Кенигсбергского списка летопис («Известии Государственной Академии истории материальной культуры т. X, вып. 1, [Jl.j 1931).
2 А. В. Арциховекий, Миниатюры Кенп>сбер>ской .ютоннеп («Извести Государственной Академии истории материальной культуры», т. Х1У вып. 2, [Л.] 1932).
2 А. В. Арциховский, Древнерусские миниатюры как исторически источник, М. 1944.
4 См. стр. 34.
U4	введение
кровского. Постановление Совета Народных Комиссаров и Центрального Комитета ВКЦ(б) от 16 мая 1934г. о преподавании гражданской истории в школах СССР, Замечания А. А. Жданова, С. М. Кирова и II. В. Сталина, по поводу конспекта учебника по истории СССР от 9 августа 1934 г. содействовали развитию советской исторической науки и исторического образования в СССР, Создаются учебники по истории для высшей и средней школы. Начинается монографическая разработка ряда вопросов.
Общий подъём исторической пауки в результате мероприятий Коммунистической партии и Советского правительства повлёк за собой и расширение круга публикаций источников и повышение теоретического и технического уровня этих публикаций. Это не могло не сказаться и па разработке вопросов палеографии. Большую ценность в палеографическом отношении представляет академическое издание Русской Правды, вышедшее в свет в 1940 г. под редакцией Б, Д. Грекова и основанное на предварительном источниковедческом анализе свыше 100 списков, В предпосланной изданию статье В. П, Любимова («Списки Правды Русской»), а также в предисловиях к текстам отдельных групп и «семейств» памятника с большой тщательностью собраны наблюдения палеографического характера. Второй, вышедший позднее, выпуск «Правды Русской» содержит комментарий к содержанию памятника \ Третий выпуск издания подготавливается в настоящее время. В нём будут даны фотокопии 15 важнейших списков Русской Правды.
Институт истории Академии паук СССР приступил также к подготовке к изданию целого ряда других публикаций серийного характера: всех актов до начала XVI в., законодательных памятников Русского централизованного государства XV—XVII вв., ряда документов по социально-экономическому развитию XVII в,, «Писем и бумаг императора Петра Великого» и т. д. Практические задачи палеографии как вспомогательной исторической дисциплины значительно расширились.
Развитие исторического источниковедения повысило интерес к разработке ряда вспомогательных исторических дисциплин. Показателем этого интереса является выпущенный в 1937 г. Институтом истории Академии паук СССР сборник «Вспомогательные исторические дисциплины». Среди статей, помещённых в этом сборнике, имеются и работы па палеографические темы, например, Н. В. Пигулевской 1 2 о филигранях (водяных бумаж
1 «Правда Русская», I—II, под рсд. Б. Д. Грекова, М,—Л. 1940—1947.
2 Н. В. Пигулевская, Филиграни сирийских рукописей («Вспомогательные исторические дисциплины», Сборник статей, М. — Л. 1937, стр. 419—431).
Введение
ных знаках) или Л. Ф. Вишняковой «Из истории греческо письменности» \ поднимающая вопрос о происхождении сл1 вянских алфавитов. В то же время выводы одной из pa6oi опубликованных в сборнике «Вспомогательные исторически дисциплины», именно статьи С. И. Валка «Начальная нстори древнерусского частного акта», не могут быть приняты. С.Н. Вал без должного основания объявляет подложными древпемши русские частные акты до XIV в. и утверждает, что истори частных актов на Руси начинается только с этого времени  Утверждения С. Н. Валка подверглись убедительной кри тике со стороны М. Н. Тихомирова в статье «О частных акта в Древней Руси» 1 2 3 4. В своей критике Тихомиров в значительно степени опирается и на наблюдения палеографического харал тора.
В специальных работах ряда советских исследователей копц 30—40-х годов получила дальнейшее развитие разработк отдельных разделов палеографии. Так, следует отметить труды н изучению водяных бумажных знаков Л. А. Гераклитова ‘ С. И. Маслова 5 *, А. С. Зерновой e, С. А. Клепикова 7, Т. Н. Пре тасьевой 8 и др.
Гераклитов, Зернова и Протасьева занимались апализо, бумаги первопечатных книг середины XVI в., лишённых ука запия на время выхода в свет и датируемых по водяным зна кам. С. И. Маслов в своей статье описал случайно приобретён ный в 1927 г. автограф рукописи 1{. Я. Тромопииа, продета! ляющей собой неопубликованные указатели (алфавитный хронологический) к его альбому водяных знаков, изданном
1 Л. Ф. Вишнякова, Из истории греческой письменности («Вспомоп тельные исторические дисциплины», стр- 171—180).
2 С. Н. Валк, Начальная история древнерусского частного акт («Вспомогательные исторические дисциплины», стр. 285—317).
1 1И. Я. Тихомиров, О частных актах Древней Руси («Исторически записки», № 17, 1945, стр. 225—244).
4 А. А. Гераклитов, Один ил бумажных водяных знаков XVII 1
(«Сборник i титей по русской истории, посвшцепных С Ф. Платонову)
Пгр. 1922, стр. 305—313); его лее, Три издания X VI л. без выходных листо из библиотеки Саратовского Университета (К вопросу о начале книготи чатания в Москве), «Ученые записки» Саратовского Государствеиног университета, т. V, вып. II, педагогический факультет, Саратов 1921 стр. 1—20.	t
i С. И. Маслов, Из истории русской фнлигранографии, стр. 225—23^
8 А. С. Зернова, Начало книгопечатания в Москве и на Украиш М. 1947, стр. 21—25 и 80—91.
’ С. Л. Клепиков, Филиграни и штемпели бумаг русского производств XVIII—XX вв. (Дополнение к работам К. Тромонина, И. Лихачёва II. Резцова), «Записки Отдела рукописей Государственной библиотек СССР имени В. И. Ленина», вып. XIII, >1. 1952, стр. 57—69.
8 Т. И. Протасьева, Первые издания московской печати в собрани Государственного Исторического музея, М. 1955.
fifi
Введение
в 1844 г. Ценность работы С. А- Клепикова заключается в том, что он привлёк к изучению бумагу русского производства XVIII —XX вв., причём подверг анализу по только водяные знаки, по и штемпели или фабричные знаки (появившиеся с XIX в,), выдавливавшиеся специальным ручным прессом в левом углу писчей или почтовой бумаги. Автором j(.airo описание 273 водяных знаков и 121 штемпеля.
Известные достижения имеются в области изучения красящих веществ, применявшихся на Руси для письма и украшений рукописей. Этому вопросу посвятил специальное исследование химик-технолог и знаток жинописи В. А. Щавинский х. В своей книге он касается техники как книжной рукописной живописи, так и иконописи п стенного письма.
Изучением орнамента и миниатюр, помимо А. В. Арццхов-ского, работа которого была указана ныше, занимались Д. 11. Некрасов, А. И. Свирии и др.
Л. Й. Некрасов в обобщающем труде по истории русского искусстна до XVIII в. наряду с изучением иконописи, архитектуры, скульптуры и т. д. рассматривает рукописные заставки, орнамент, миниатюры. В книге собран очень ценный документальный материал, однако, давая его обобщение, автор нередко выступает с позиций вульгарного социологизма. Так, характеризуя искусство Древней Руси (до середины X} в.), он подчёркивает господство в это время «дружинно-княжеской эстетики», «жизнерадостного и живописного иллюзионизма», что ставится им в связь с «исключительной роскошью и расточительностью жизни». С XI в. «в представление о мире проникает идея дисциплины и гнетущей необходимости» и в связи с этим появляется новый «репрезентативный стиль» в искусстве, «классовыми носителями» которою, по мнению Некрасова, являются крупные землевладельцы1 2. В таком плане построена периодизация истории русского искусства.
Цеппый 'груд, посвящённый древнерусским миниатюрам, принадлежит А. П. Свирину. Автор даёт обзор памятников русской рукописной миниатюры XI—XVII вв. « хронологическом порядке, рассматривая их по школам, выясняя их художественное значение в качестве иллюстраций, а также как одного из источников для изучения станковой живописи а.
1 В. А. Щавинсяий, Очерки по истории техники живописи н технологии красок в Древней Руси, М.—Л. 1935.
2 А. И. Некрасов, Древнерусское изобразительное искусство, М. 1937, стр. 60—65. Характеристику русского искусства XI—ХИ вв. см в книге «История русского искусства», т. 1, М. 1953.
8 А. И. Свирин, Древнерусская миниатюра, М. 1950.
Введение
А. С. Зёрнова, изучая орнамент старопечатных книг XVI-XVII вв., поставила вопрос о его связи с рукописным орна ментом '.
Одновременно с научно-исследовательской работой в облает палеографии шла разработка учебных пособий для лзучсни этой вспомогательной дисциплины. Постановление Совнарком СССР и ЦК 13КТТ(б) от 16 мая 1934 г, «О преподавании граж далекой истории в школах СССР» выдвинуло ряд серьёзны требований перед историческими высшими учебными заводе ниями. «Решающим условием, — говорится в этом постанов ленки, — прочного усвоения учащимися курса истории являете, соблюдение исгорико-хронолот’ической последовательности 1 изложении исторических событии с обязательным закрсплс нием в памяти учащихся важных исторических явлений, исто ричсских деятелей, хронологических дат. Только такой кур истории может обеспечить необходимые для учащихся до стуивость, наглядность и конкретность исторического мато риала, на основе чего только и возможны правильный разбо] и правильное обобщение исторических событий, подводящи, учащихся к марксистскому пониманию истории» 1 2.
Повышение уровня преподавания истории в школах и высшц. учебных заведениях было возможно лишь при условии глу бокого овладения марксистско-ленинской методологией и е< применения к изучению исторических источников. В то ?к< время требовалось углубление и повышение техники источим поведения. На исторических факультетах университетов вво дятся курсы источниковедения и палеографии. Слециалыю) высшее учебное заведение в Москве — Историко-архивны! институт становится центром подготовки научных работнике) в области вспомогательных исторических дисциплин и архив пого дела, Создаются пособия ио палеографии,
В «Курсе русской палеографии» профессора Ленинградской Университета М. Д. Присёлкова, вышедшем в 1938 г., сделан; попытка подойти к определению задач палеографии с точкт зрения историка и тем самым придать ей значение подлини; вспомогательной дисциплины в составе исторического источни поведения. Считая слишком узким определенно задач палеогра фии, даваемое филологами (изучение внешних данных рукописе! в целях их датировки и выяснения места их написания), При сёлков правильно подчёркивает, что «историку мало датироватт рукопись, ему нужно критическое изучение текста рукописи»
1 А. С. Зёрноча, Орнаментика книг московской печати XVI—XVII ви •J М. 1952; см. также статью Н. Е. Мнсвой «Изографы Оружейной цапать и их искусство украшения книги» («Государственная Оружейная палат) Московского Кремля», М. 1954, стр. 216—246).
2 «К изучению -истории», Сборник, М. 1946, стр. 17.
68
Введение
С этой точки зрения Присёлков определяет палеографию, как «накопленную совокупность наблюдений над внешним видом рукописен», которая оказывает «разнообразную помощь» историку в области не только датировки, но и выяснения истории создания рукописных текстов *. Но самое построение курса палеографии, которое даёт Приселков, мало отличается от дореволюционных учебников.
Попытку нового построения курса палеографии сделал А. Н. Сперанский, в течение ряда лет читавший этот курс в Историко-архивном институте. Оп рассматривал историю письменности в исторпческом развитии, в тесной связи с общей периодизацией истории СССР. Вследствие преждевременной смерти его курс остался незавершённым.
В области разработки палеографии документальной (архивной) письменности много сделал И. ф. Колесников. Ещё в дореволюционное время, занимаясь преподаванием палеографии в Московском Археологическом институте, Колесников выпустил в литографированном виде и в незначительном количество экземпляров учебник скорописи («Конспект по палеографии», 1 и 2 курс, Московский Археологический институт, М. 1910—1911, изд. 2-ое, М. 1913—1914). После Великой Октябрьской социалистической революции И. Ф. Колосников продолжал педагогическую работу. В 1938—1939 гг. оп прочитал курс лекций по палеографии архивным работникам, который был литографирован. В течение многих лет работая в Государственном архиве феодально-крепостнической эпохи (ныне Центральный Государственный архив древних актов), Колесников подвёл птоги своего опыта в области разработки архивных документов до XVIII в. включительно в статье «Палеография документальной (архивной) письменности». После краткого введения, посвящённого задачам палеографии письменных, источников делопроизводственного характера, автор даёт характеристику русской, а также белорусской и украинской скорописи XV—XVIII вв., и останавливается на языке и формулярах документов этого времени, затрагивая, таким образом, и проблемы дипломатики. Названная статья полезна для приобретения необходимых навыков в чтении и обработке архивных документов XV—XVIII вв. 1 2 Практическую ценность представляет и другая статья того же автора под названием «Столбцы» 3. Автор останавливается на методике вауч-
1 М. Д. Приселков, Курс русской палеографии, Л. 1938, стр. 1, 4.
2 И. Ф. Колесников, Палеография документальной (архивной) письменности («Архивное дело» № 4/52, 1939 г., стр. 15—35).
2 И. Ф. Колесников, Столбим (К методике работ по систематизации и описанию), «Архивное дело» № 2/50, 1939 г., стр. 28—59 с 5 рис. в тексте.
Введение
69
ной обработки столбцов как формы делопроизводства в приказных учреждениях. Конечно, подобная обработка немыслима без зпания палеографии.
В 1940 г. Историко-архивный институт выпустил па правах рукописи для нужд заочного отделения стеклографированное «Учебное пособие для практических занятий по палеографии», подготовленное С. С. Гадзяцким под редакцией П. В. Устюгова. Учебное пособие состоит из 20 снимков текстов с транскрипцией, Тексты частично воспроизведены по подлинникам, хранящимся в Центральном Государственном архиве древних актов, частично заимствованы из известных уже изданий. К учебному пособию приложена «Азбука скорописи XV—XVIII столетий», перепечатанная из «Практического курса» Беляева, В кратком предисловии даны практические указания начинающим заниматься скорописью.
В том же 1940 г. Военно-политическая академия имени В. И. Ленина опубликовала «Учебный палеографический альбом» !. В альбоме собрано 77 снимков с рукописей XI—XVIII вв. Многие тексты опубликованы в виде фотокопий впервые. Представлены все типы письма (устав, полуустав, скоропись). Главное внимание уделено скорописи, причём имеются образцы не только русской, по и украинской и белорусской скорописи. Альбому предпослано предисловие, в котором даны краткие сведения о материале для письма (пергамен, бумага), форме столбцового делопроизводства, графике, надстрочных знаках и знаках препинания, числовом значении букв, древнерусском летосчислении.
Оба рассмотренных выше учебных пособия (С. С. Гадзяц-кого и Н. В. Степанова) имели положительное значение для преподавания палеографии в высших учебных заведениях. Они давали возможность использовать для учебных целей новые документы, характеризующие наиболее важный для историков тип письма — скоропись. В этих изданиях обращено большое внимание и на подбор документов с точки зрения их содержания. Составители старались подбирать материалы, интересные для изучения социально-экономических отношений. Однако постановка теоретических вопросов палеографии в обоих пособиях отсутствует,
Менее ценным для историка является альбом, составленный для учебных целей А. М. Селнщевым, рассчитанный на филологов и опубликованный Московским Государственным институтом истории, философии и литературы, 30 образцов древпе-
1 «Учебный палеографический альбом. Снимки с русских рукописей XI —XVIII вв.», вводная статья п транскрипция Н. В. Степанова. И. 1940.
10
Введение
русского письма XI—XVII вв, взяты преимущественно из церковных книг и литературных памятников >.
В 1947 г. Псторико-архцвпый институт выпустил учебное пособие II, С. Чаена н Л. В. Черепнина «Русская палеография». Отдельные главы этого пособия были составлены II, С. Чаевым, затем оно было дополнено и переработано Л. В. Черепниным и опубликовано уже после смерти Н.С.Часва. В пособии поставлена задача систематизировать и обобщить имеющийся в печати палеографический материал и подвести итоги изучению палеографии в дореволюционной и советской литературе. Несмотря на большой собранный в книге материал, её теоретический уровень оказался невысоким. Вслед за дореволюционными авторами отдельные элементы письменности (графика, иисчий материал, орнамент и т. д.) рассматриваются изолированно друг от друга, не во взаимосвязи и в отрыве от развития общественных отношений. Сужены задачи палеографии, которые сведены лишь к выработке приёмов самостоятельною чтения п датировки рукописей.
Советская кри гика отмстила серьёзные недостатки «Палеографии» Н. С. Часва и Л. В. Черепнина. В рецензии на эту книгу Н. В. Устюгов упрекал авторов в формальном характере расположения материала «История письменности излагается в отрыве от экономического, социального, политическою и культурного развития русского государства». Рецензия отмечает и узкое определение задач палеографии, указывая на необходимость дать «специальные разделы, посвящённые внешней критике текста источников и методам определения подлинности документов на основе палеографических данных» 1 2.
На специальном обсуждении «Русской палеографии» П. С. Ча-ева и Л. В. Черепнина в Исюрико-архинном институте было решепо, ч го пособие недостаточно отвечает требованиям высшей школы и что необходимо подготовить новую книгу. Выполняя это решение, Л. В. Черепнин и подготовил настоящее учебное пособие по русской палеографии, учтя указания критики3.
В 1947 г. вышла книга А. Г. Шицгала «Графическая основа русского гражданского шрифта». Специальная глава в ней посвящена графике московской письменности XVII и пачала XVIII в. Шицгал критикует имеющееся в палеографии деление
1 «Образцы древнерусского письма XI—XVII вв.», составил Л. М. Се-
лящее, М. 1939
3 «Вопросы истории» № 12, 1947 г., стр. 110—112.
3 Использован также и переработанный и дополненный п своё время мною текст II. С. Чаева (см. стр. 84—92, 99—101, 104—105, 107, 138— 140, 145-146, 158—160, 215—224, 239—243, 246—247).
Введение
графики на три типа. Автор отмечает «ограниченность классиф! нации славяно-кирилловских почерков (деление на устав, полу устав и скоропись)» и предлагает обратиться ла аналогиям «к специфическим особенностям классификации письма латинской палеографии»). Исходя из данных латинской иалес графин, Шищал выдвигает следующие два принципа класс! фикации графики: 1) связь каждого письма с определённы историческим периодом; 2) разделение почерков по функцис нальным признакам. В результате автор намечает шесть тило московского скорописного письма, иллюстрируя их снимками Мысль Шицгала о возможности детализации видов скоропис заслуживает внимания. Однако его предложение мехапическ применить к славянским алфавитам наблюдения из облает латинской палеографии ие может быть принято. Харат теристика русских почерков, данная Шццгалом, лишена чё| кости.
Постановления Центрального Комитета ВКП(б) но идеолс гическим вопросам, решительная борьба, проведённая на идее логическом фронте под руководством Коммунистической iiaj тии и Советского правительства против буржуазного объектг видма и космополитизма, дали советским историкам новое ору ясне для наступления па враждебную марксизму-ленинизм идеологию и для дальнейшего развития советской история* ской науки.
В результате дискуссии по вопросам языкознания и кр> тики положений школы И. Я. Марра были намечены пут дальнейшего развития марксистского языкознания.
Пород советской наукой встала задача изучения истори письменности как общественного явления в тесной связи историей языка. В последние годы советские историки со« рали большой материал для этой цели. Находки Д. А. Авд) синым надписи X в.1 2 и А. В. Арцнховским ста девяноста трё новгородских берестяных документов XI—XIV вв.3 свидстел, ствуют о сравнительно раннем возникновении п распростран, нии письменности па Руси и о самостоятельных путях '(
1 А. Г. Шицзал, Графическая основа русского гражданского шрифт М. — Л. 1947, стр. 16—34.
2 Ц. А. Авдусин и М. Н. Тихомиров, Древнейшая русская надпш («Вестник Академии наук СССР» № 4, 1950 г., стр. 74 и сл.).
3 А. В. Арциховский и М. II. Тихомиров, Новгородские »рамоты и бересте (из раскопок 1951 »*.), М. 1953; рецензия Д. С. Лихачёва «Советск; археология», XIX, М. 1954, стр. 318—327; А. В. Арциховский, Раскоив 1952 года в Повюроде («Вопросы истории» .Vs 1, 1953 г., стр. 113—124 его оюе, Новгородские грамоты «а бересте (из раскопок 1952 г.), М. 195 его оке, Раскопки 1954 года в Новгороде («Вопросы истории» № 2, 1955 г стр. 61—68); его оке, Раскопки 1955 года в Новгороде («Вопросы пет рии» № 3, 1956 г., стр. 66—74).
Введение
развития. Эти находки открывают перед палеографами большие научные перспективы. Расширился круг письменных памятников XI—XV нв., причём памятников гражданской (а нс церковной) письменности. Появился новый раздел палеографии, косвящёппый изучению характера письменных знаков на бересте £.
В ряде специальных работ, касающихся истории русского языка и литературы, специальные разделы иоевящоцы происхождению и развитию письменности3.
Советские палеографы всё отчётливее осознают необходимость разработки теоретических основ палеографии как вспомогательной исторической дисциплины. Так, н статье Т. В. Луи-зовой, посвящённой готическому письму рукописей западноевропейского средневековья, выдвигается правильный тезис о том, что это письмо нельзя изучать «только с прикладными целями, т. е. стремиться лишь овладеть приёмами чтения и датировки рукописей. Его следует рассматривать в тесной связи с социально-экономическими отношениями и с идеологией эпохи,
Стимулом к появлению готического письма были крупные социально-экономические сдвиги (отделение ремесла от сельского хозяйства, развитие товарного производства, образование и быстрое развитие городов... в Западной Европе)». Все эти явления вызвали интенсивное развитие культуры, способствовали росту просвещения и увеличению спроса па книгу. Распространение письменности определило и новые требования к писцам. В связи с недостатком писчего материала необходимо было помещать значительный текст па небольшом пространство, Писцы стремились также к экономии времени, затрачиваемого па процесс письма3. В статье Луизовой мы видим новый, чисто исторический подход к развитию готического письма, который применим (с учётом конкретно-исторических условий) и к развитию русской письменности.
* «Палеографический и ;mni диетический анализ новгородских берестяных грамот», Сборник, под ред. В, И. Борковского, М. 1 £>55; «По i лсдам древних культур. Дрсвияи Русь», М. 1953, стр. 244—248.
2 Д. С. Лихачев, Возникновение русской литературы, И.—Л. 1952, стр. 14—24; А. М. Сеяищев, Старославянский язык, ч. 1, М. 1951, стр. 7—93 и др.; Л. 11. Якубинский, История древнерусского языка. М. 1953, стр. 71, 80, 87 и др.; С. Д. Никифоров, Старославянский язык, изд. 2, М. 1955; П. Я. Черных, Историческая грамматика русско! о языка. М. 1954, стр. 23—36; см. также Ч. Лоукотка, Развитие письме, перевод с чешского П. Н Соколова, иодред. ис предисл. II. С. Кузнецова, М. 1950,стр- 5—12, 157—171 и др.
я Т. В. Луивова, Об исторических условиях во щикяовения так называемого готического письма («Средние века», вып. V, М. 1954, стр. 285—286)<
Введение
В настоящее время возросло значение источниковедения вспомогательных исторических дисциплин в системе высше! исторического образования. В 1953 г. создана специальная к; федра источниковедения и вспомогательных исторических ди< циплин па Историческом факультете Московского Государствес ного университета, В учебных пособиях по русской истори даётся ряд палеографических наблюдений и иногда воспрои: водятся снимки с наиболее ценных рукописей Ч
Вопросами славянской и специально русской палеографи занимаются учёные за рубежом и прежде всего стран народно демократии а.
Продолжается собирание рукописей. Особенно много в это отношении сделано В. И. Малышовым, который проводит ci схематически поиски рукописей, сохранившихся в частпы руках, преимущественно в северных районах Европейско части СССР. Описания его находок публикуются в «Тр> дах Отдела древнерусской литературы» Института русско литературы (Пушкинского дома) Академии наук СССР: Интересный проект организации специальной экспедици по собиранию рукописей выдвинут академиком М. Н. Тихс мировым 4.
Важные задачи стоят перед палеографией в связи с рабе тами, предпринимаемыми Сектором публикации источнике Института истории Академии наук СССР, — изданием новог «Полного собрания русских летописей», актового и законодс тельного материала и т. д.
Большие задачи возникают перед исследователями доку ментальной, актовой, или, как её иногда называют, дипломат!’ ческой письменности. Надо проследить зарождение и дальпет шую эволюцию русской скорописи XV—XVIII вв. в процесс
1 См., например, М. II. Тихомиров, Пособие для изучения Русско Правды, М. 1953, снимки Акадсмпчсско>о списка XV в., стр. 39—41 сиимки Троицкого списка XIV в.,стр. 49—74; «Памятники русского права: вып. I—III, М. 1952—1955.
2 См., например, учебник по русской палеографии, выпущевны в Польше: Bogaan Horody>ki, Podr^zriik paleogralii niskicj, KrakowlOSl а также обзор последних работ по русской палеографии в статье Tkort Eckhardt (Wien) «Nene Objekle and nene Wegc der russischen Palaographie («Jahrbucner fur Geschichte Osleuropas», None Folge, Band 2, Heft 4, 195^ стр. 432—441); см. также«Архивныс материалы па русском языке из быт того пекинского императорского дворца. Письма, полученные из Росси в годы царствования Кан-Си и Цппь-Лун», китайский перевод Ван Чжг сян, редакция pyccKoio текста Лю Цзо-жун, Бейпин 1936. В этом издали фототипически воспроизведена дипломатическая переписка конца XVII-первой половицы XVIII в.
’ См., например, «Труды Отдела древнерусской литературы», VIII М.—Л. 1951, стр. 362—378; X, И.—Л 1954, стр. 449—458 и др.
4 «Вопросы истории» № 3, 1948 г., стр. 159.
74
Введение
роста экономических и культурных связей между различными центрами, где были свои школы и мастерские, в процессе складывания всероссийского рынка и формирования русской нации.
Почти совершенно не разработана палеография памятников XIX в, Самый термин «палеография» в настоящее время не отражает всех задач, стоящих перед этой дисциплиной. Термин «старое письмо» вряд ли применим к источникам XIX в., однако изучение писарских стандартных и индивидуальных почерков XIX и даже XX вв. (например, письма Пушкина, Толстого, политических деятелей) является делом большого научного значения.
Материал для палеографических наблюдений в известной мерс подготовлен специальными изданиями памятников XIX в. (с фотокопиями). Так, большой интерес представляет, например, продолжающееся издание следственных дел декабристов, а также сборники «Литературное наследство», в которых публикуются материалы по истории литературы, общественной мысли, культуры 1. Много публикаций XIX в. (в ряде случаен с фотокопиями) помещено в журнале «Красный архив». С 1955 г. издаётся журнал «Исторический архив», в котором большое внимание уделяется документации, относящейся к истории России XIX—XX вв. Разработка ряда вопросов, связанных с изучением письменности XIX—XX вв,, —дело будущего1 2.
В настоящей книге термин «палеография» применительно к памятникам письменности периода позднего феодализма употребляется условно.
1 В настоящее время опубликованы тт. 1—G2, 1931—1955.
2 См. Е. It- I'litiiipsiciiK, История письменности и iuhiiii, М. 1955.

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ПРОИСХОЖДЕНИЕ СЛАВЯНСКОЙ ПИСЬМЕННОСТИ
§ 1. Древиейшпе данные о письменности у восточных славян
Письменность возникает на последнем .этане пшествования первобытно-общинного строя, когда начинается его разложение >.
Процесс разложения иервобытно-общинных отношений и классообразоваипя у восточных славян наблюдается начиная с IV в. и завершается к IX в. оформлением феодального способа производства и образованием раннефеодального Древнерусского государства. Возникновению раннефеодального, относительно единого, государства предшествовали полунатриархальные-полуфеодальные политические образования, возникавшие у восточных славян на протяжении с VI по IX вв.
Развитие производительных сил, появление частной собственности па средства производства и прежде всего ла землю и рост имущественного неравенства, формирование классов, развитие ремесла, торговли, складывание государственности — всё это создавало потребности в письменности.
Возникновение и развитие письменности связаны также с процессом формирования в VI—IX вв, па основе слияния восточнославянских племён древнерусской народности а.
Вопрос о происхождении и начальных моментах развития русской письменности является очень сложным и из-за недо-
1 См. Ф. Энгельг, Происхождение семьи, частпой собственности и государства, стр. 25.
1953* Рыбаков, Древние русы («Советская археология», XVII, М
7С.
статна источников его до сих пор нельзя считать окончательно решённым. Однако советская историческая наука достигла значительных результатов в изучении этого вопроса именно потому, что опа рассматривает историю письменности с позиций марксистско-ленинской методологии, принципиально противоположной идеалистической методологии буржуазных авторов. В буржуазной науке было распространено мнение, что письменность возникла на Руси в связи с принятием в X в. христианства. Рассадником письменности среди славянских народов, по мнению буржуазных авторов, была Византия, а византийская литература проникала на Русь через Болгарию, причём первыми памятниками письменности на Руси были книги, написанные на древнеболгадС1;ом црркрвпославяискомД языке. Таким образом, возникновение письменности на Ругп буржуазные учёные объясняли внешним фактором, влиянием со стороны Византии и Болгарии.
Правда, более передовые дореволюционные исследователи ставили вопрос о наличии письменности у восточных славян ещё До принятия ими христианства У
Советские учёные рассматривают происхождение и развитие письменности в связи с ростом внутренних потребностей страны, которые определялись социально-экономическим развитием. Поэтому советские исследователи ищут истоков русской письменности прежде всего в исторических условиях развития восточных славян, а по в заимствованиях со стороны, не отрицая при ртом, а, напротив, обращая должное внимание на культурное взаимодействие славянских народов а.
ряд источников свидетельствует о наличии у восточных славян письменности ещё во времена до принятия Русью христианства.
Для выяснения этого вопроса имеет значение сказание Черноризца Храбра «О писмепах», относящееся к концу IX — началу X в. и касающееся ряда славянских племён, в том числе, возможно, и восточных. О письменах у славян до их крещения Чердоркзен Храбр сообщает следующее: «Прежде убо словепе ие имеху книг, но чертами и резами чьтеху и гатааху (гадаху)». Когда же славяне крестились, продолжает Черноризец Храбр, то они «римсками и гречьскыми писмены нуждаахусЯ (писати) словенску речь безь устроенна» ’, т. е. ввиду того, что славян-
1	И. И. Сретееский, Древние письмена славянские («Журнал Министерства народного просвещения», ч. ЫХ, 1848 г., отд. 'll, стр- 18—25); В. И- Григорович, О древней письменности славян (там ясе, ч. LXXIII, 1852 г., отд. II, стр. 152—168).
2	Д. С. Лихачев, Возникновение русской литературы, стр. 14—15.
s	П. А. Лавров, Материалы по истории возникновения древнейшей славянской письменности, стр. 162.
Происхождение славянской письменности
ский язык пе имел знаков для выражения понятий ново религии, славянам по необходимости приходилось пользе ваться латинскими и греческими буквами.
Свидетельство Черноризца Храбра разъясняет пазначени знаков зарождавшейся славянской письменности, о которы он рассказывает: «чертами» «чьтеху» и врезами» «гатаах (гадаху)», т. е, «черты» (чёрточки) славяне употреблял для счёта, а «резы» (нарезки) для гадапия. Следы гадали врезами» (нарезывание известных злаков) уцелели в боле позднее время, например, о них имеются упоминания в бы линах.
Числовое значение некоторых знаков славянской письмев ности и использование их в качестве материала для гадани нашло отражение в славянских языках. Например, русски слова «читать», «считать» и «чтить», «почитать» имеют оди корень «чи» *.
На основании сведений, сообщаемых Черноризцем Храбром можно предположить, что славяне пользовались фигурны: письмом. Что «черты м резы» были знаками именно фигурное письма, подтверждается тем, что Черноризец Храбр вротнве поставляет их «книгам» или буквам, т. е. письму фонети ческому (звуковому). Затрудняясь применить знаки фигур ного письма к выражению понятий христианства, славян и вынуждепы были («нуждаахуся»), ио словам Черпоризц Храбра, пользоваться знаками («книгами» — буквами), за имствованпыми у «латинян» и греков, т. с. фонетически! письмом.
Но это пе значит, что у славян до принятия христиапств не было самостоятельного фонетического письма. В сказани Черноризца Храбра чувствуется определённая тенденция: свя зать происхождение письменности с крещепием славян и влия вием на пих Византия и Рима.
Дополнительно к показаниям Черноризца Храбра интс ресно остановиться на одном месте «о русьскых писмепах», кс торое содержится в Паннопском житии Константина Философа Жителя города Солуня, невидимому, македонского болгарина составителя славянского алфавита. Речь идёт о пребывапи; последнего в Херсонесе на пути к хазарам. Ведя беседы представителями различных народов па религиозные темы Константин, между прочим, встретил человека, владеющее русским языком: «И человека обрет глаголюща тою (русскою беседою». Разговаривая с ним, Константин сам очень быстр' изучил русский язык: «И беседова с ним и силу речи приим своей беседе прикладай различнаа писмеиа, гласнаа и соглас
1 Л. П. Якубинский, История древнерусского языка, стр. 72—73
78	Глава первая
наа», Нашёл он в Херсонесе и богослужебные книги, написанные «русьскыми писмены» >.
Приведённое свидетельство буржуазные учёные трактовали по-разному. Некоторые были склонны считать, что речь здесь идёт о скандинавских рунах и в русах видели не восточных славян, а выходцев из Скандинавского полуострова — варягов. Другие предполагали, что в житии говорится о сирийских («сурьскых» — «русьскых») или же готских («прушских» — «фрушских») знаках. Наконец, высказывалось предположение, что для написания отдельных слов восточные славяне применяли знаки греческого алфавита, дополняя их особыми начертаниями для тех звуков, которых не знает греческий язык (шипящие и свистящие) 1 2. Надо сказать, что все эти утверждения не убедительны 3 4. Невидимому, составитель Паннонскою жития под «русским языком» понимал какое-то славянское наречие. Иначе он не стал бы утверждать, что Константин, встре-тиншись с русом, быстро начал понимать его л беседовать с ним, приноравливая его язык к своему по гласным и согласным буквам. Это возможно только в отношении близких по своему звуковому составу языков. Очевидно, восточные славяне еще до принятия христианства пользовались какими-то знаками письменности для обозначения звуков, а не только теми «чертами и резами», т. е. элементами фигурного письма, о которых упоминает Черноризец Храбр.
Некоторые сведения о древней русской письменности сообщают арабские писатели. Так, один из них, Ахмед ибп-фадлан, побывавший у волжских болгар в начале X в. (920—921 гг.), описывает обряд погребения одного знатного руса, причём рассказывает, что па могильном памятнике было написано имя умершего вместе с имопем князя русов: «...Они построили... нечто подобное круглому холму, и водрузили (в) середине его большую деревяжку хадапга (белого тополя), написали па ней имя (этого) мужа и имя царя русов и удалились» *.
Арабский географ Аль-Масуди (умер в 956 г.) видел пророчество, написанное на камне в славянском храме 5 6.
1 II. А. Лавров, Материалы по истории возникновения древнейшей славянской письменности, стр. 12.
s П. Я. Черных, Происхождение русского литературпого языка и письма, И. 1950, стр. 10—12.
3 П. Я. Черных, К истории вопроса о «русских письменах» в житии Константина Философа («Ученые записки» Ярославскот о Государственного педагогического института,вып. IX (XIX), История СССР, 1947, стр. 4—8).
4 «Путешествие лбн-Фадлана ни Волгу», перевод и комментарий под
род И. 10. Крачковского, М. — Л. 1939, стр. 83.
6 А. Я. Гаркави, Сказания мусульманских писателей о славянах и русских (с половины У11 века до конца X века но р. х.), СПБ 1870, стр." 139.
Происхождение славянской письменности	79
Арабский автор второй половины X в., Ибн-Якуб-эль-Недим, в своём труде «Книга росписи паукам», разбирает письмена разных народов, причём передаёт относящийся к 987 г, рассказ некоего посла одного из кавказских владетельных князей к князю русов о русских знаках письменности, вырезывавшихся на дереве: «Мне рассказывал один, на правдивость коего я полагаюсь, что один из царей горы Кабк послал его к царю Русов; он утверждал, что они имеют письмена, вырезываемые на дереве. Он же показал мне кусок белого дерева, па котором были изображения, не знаю были ли опи слова, или отдельные буквы.,.»1.
Ибн-Якуб-эль-Нсдим приложил к своему известию и текст такой записи, до сих пор пе расшифрованный.
Немецкий хронист начала XI в, Титмар Мерзебургский говорит о виденных им на фигурах идолов в славянском языческом храме надписях их имён 1 2 3.
Трудно сказать, какое письмо имеется в виду в каждом из приведённых случаев: фонетическое (звуковое) или фигурное (обозначающее понятия, фразы, слова).
Дошедшие до нас (в русском переводе) тексты договоров русских князей с Византией X в. являются ярким свидетельством наличия на Руси письменности ещё до принятия христианства. Договоры составлялись в двух экземплярах («на двою харатью»), причём на одном из них писались имена русских послов («имена паша паписапа»), на другом — греческих 8. Последний экземпляр получали в своё распоряжение русские князья. В конце его имелся текст присяги об исполнении условий договора. Филологические наблюдения показывают, что переводы греческих текстов договоров на русский язык были современны самим договорам4,
Если наличие переводов договоров само по себе говорит о существовании на Руси письменности в начале X в., то интересные данные о характере письменности п её назначении можно почерпнуть из содержания договорных актов. В договоре с Византией киевского князя Олега 911 г, имеются указания на письменные завещания5. В договоре, заключённом с Византией кпязем Игорем в 944 г., говорится о письменных документах,
1 Л Я. Гаркави, Сказания мусульманских писателей о славянах в русских, стр. 240.
а Е. М Эпштейн, К вопросу о времени происхождения русской письменности («Учспие записки» Ленинградского Государственного университета, серия исторических паук, вып. 15, Л. 1947, стр. 22).
3 «Повесть временных лет», ч. 1, М. — Л. 1950, стр. 29, 38.
4 С. IJ. Обнорский, Язык договоров русских с треками («Язык и мышление», VI—VII, М. — Л. 193(1, стр. 79—103).
5 «Повесть временных лет», ч. 1, стр 28.
употреблявшихся в русско-византийских дипломатических отношениях '. Следовательно, можно говорить не только о наличии письменности (причём в форме фонетического письма), но и о её распространённости.
Ряд предметов, найденных археологами, сохранил какие-то знаки письменности, В 1897—-1898 гг. во время раскопок в районе Старой Рязани была обнаружена глиняная посуда X—XI вв. — цельный сосуд и обломки с расположенными на них горизонтально один за другим знаками. Большое количество знаков исключает предположение о том, что в пих можно видеть клеймо мастера, а наводит скорее на мысль, что это знаки письменности, Отсутствие повторяющихся знаков позволяет думать, что опи служили для обозначения отдельных слогов или даже целых слов. Домашнее производство глиняной посуды свидетельствует о местном происхождении надписок а. Сходные знаки (частично повторяющиеся, частично нет) обнаружены на медных бляхах из Тверских курганов XI в, Орнаментальный характер этих изображений мало вероятен8. В Черниговских курганах найдены изображения (нарезки) на кости, относящиеся к X в,, и, возможно, представляющие собой славянское письмо («черты и резы») * 2 * 4 *. Очень интересны результаты археологических исследований на Допу, во время которых обнаружены знаки, выделанные на кирпичах Цимлянского 8 и Маяцкого 6 * В городищ VIII—IX вв. В Новочеркасском музее хранится баклажка с надписью в 16 знаков. 11а Довце близ Словенска обнаружен камень с непонятными надписями’.
Исключительный интерес для изучения вопроса о характере древнерусской письменности Представляет находка, сделанная
* «Повесть временных лет», я. 1, стр. 35.
2 В. А. Городцов, Заметка о глиняном сосуде с загадочными знаками («Археологические известия и заметки», издаваемые Московским Археологическим обществом, № 12, М. 1897, стр. 385—390); его otee, Заметка о загадочных знаках на обломках глиняной посуды («Археологические известия и заметки», № И и 12, М. 1898, стр. 370—371).
9 А. В. Арциховский, Введение в археологию, изд. 3, М. 1947, стр. 194.
* Д. Я. Самоквасов, Раскопки северянских курганов в Чернигове
Ю время XIV археологического съезда, М. 1916, Стр. 11.
6 М. И. Артамонов Средневековые поселения на Нижнем Допу, Л. 1935, стр. 90—97.
‘ Н. Е. Макаренко, Археологические исследования 1907—1909 годов («Известия Археологической комиссии», вып. 43, СИБ 1911, стр. 21—23).
В настоящее время некоторые исследователи рассматривают надписи, найденные на Дону, как тюркские или хазарские: М. И. Артамонов, Надписи на баклажках Новочеркасского музея и на камнях Маяцкого городища («Советская археология», XIX, 1954, стр. 263—268); А. А. Щербак, Несколько слов о приемах чтения рунических надписей, иайдсп-»ых на Дону (там же, стр. 269—282).
’ Е. М. Эпштейн, К вопросу о времени происхождения русской письменности, стр 26,
81
советским археологом Д. А. Лвдусиным во время раскопок Гнездовских курганов в районе Смоленска, Это — надпись первой четверти X в. (буквами кирилловскою алфавита) па поломанном глиняном сосуде.
Советскими исследователями надпись расшифровывается как «гороухща» (горчичное семя или вообще горькая пря-
8. Гяоздовская надпись, X в,
ность) 1 дли как «горушпа» (горчичные семена, зёрна) * 2. Можно думать, что сосуд употреблялся торговцем для перевозки горчичных зёрен.
Несколько ипузо расшифровку гнездовскоц надписи предлагает чешским исследователь Мареш, Он считает, что в ней слиты дал слова; иГороух пса» или «псал», т, е, Горух (имя писца) писал 3 4.
Суммируя весь приведённый выше материал, можно говорить о раннем возникновении письменности у восточных славян, во всяком случае до крещения Руси, Надо предполагать, что
* Л. А. Авдусин и М. И Тихомиров, Дрсвпсйшпя русская надпись, стр. 74—77.
8 П. Я. Черных, Две заметки по истории русского языка («Известия Академии наук СССР, Отделение литературы и языка», т. IX, вып. 5, 1950 г., стр. 398—401).
3 F. V. Mares, Dva objevy starych slovanskych nApis’i («Slavia», Casopis, pro slovanskou Iilologii, vydava slovan«ky <istav, f Praze 1951, rocniK XX, se§it 4, стр. 60S).
4 Л. В. Черепякп
82	Глава первая
у разных племён, в разных районах, могли быть свои формы письма, свои знаки письменности. Своими корнями эта письменность уходит далеко вглубь веков. Предполагают даже, что истоки её следует искать в культуре аптов или скифо-сарматских племён х.
Развитие форм письма шло в тесной связи с историей языка, с переходом от языков родовых к языкам племенным и определялось общими причинами. Дробление или смешение племён и народностей оказывали влияние на развитие языка и письменности. Процесс разложения первобытно-общинных отношений, происходивший пеуклопно на протяжении IV—IX вв., способствовал распространению письменности, расширению её сферы, углублению её задач, сближению и взаимодействию форм письма, сложившихся в различных районах, у различных племён. Этому сближению содействовало развитие торговли, а также установление политических связей в результате появления первых государственных образований у восточных славян.
Всё это наглядно видно из приведённых выше примеров. В связи с развитием частной собственности на землю, ростом имущественного неравенства растёт потребность в письменности (духовные завещания о передаче имущества, надписи владельцев па принадлежащих им предметах). Письменность обслуживает потребности развивающегося ремесла и торговли (надписи на ремесленных изделиях с указанием имён мастеров или на сосудах, в которых хранились предметы- торговли). Письменные договоры закрепляют дипломатические взаимоотношения Руси с другими государствами. Могильные надписи и культовые тексты в храмах освящают авторитетом религии господство феодализируюшейся верхушки общества пад непосредственными производителями материальных благ,
Таким образом, русская письменность IX—X вв., прошедшая уже значительный исторический путь, находила многообразное применение, и сё роль возрастала в связи с дальнейшим развитием общества 1 2.
Усложнение общественных функций письменности определяло и изменения в формах письма. Русское письмо прошло, надо думать, путь, общий всем народам, от рисунка, изображающего определённый образ пли понятие, через изображения,
1 И. И. Мещанинов, Загадочные знаки Причерноморья («Известия Государствеппой Академии истории материальной культуры», лып. 62, Л. 1933, стр. 83 и др.); С. П. Обнорский, Культура русского языка, М. 1948, стр. 9; П Я. Черных, Происхождение русского я.<ыка и письма, стр. 12; А. С Львов, К вопросу о происхождении русского письма («Русский язык в школе» № 6, 1951 г., стр. 23).
а Д. С Лихачев, Возникновение русской литературы, стр. 19—20.
Происхождение славянской письменности	8
соответствующие словам, к слоговому и, наконец, звуковом; (или фонетическому) письму х.
Наблюдения над значением отдельных слов иллюстрирую зги выводы. С отделением собственно письма от изобразитель ного искусства (письмо-рисуиок, пиктограмма) раздваиваете! значение слова «писать», которое имеет значение и рисоват) и собственно писать а,
С образованием в IX в, раннефеодального древнерусского государства наблюдается процесс унификации письменности восточнославянских племён.
В то же время общность исторических путей развития ряд! славянских племён и народов (восточных, западных, южных определила и тенденцию к установлению среди них на опреде лёнпом этапе общественного развития на основе общносп исторически сложившихся письменных знаков общих алфави тов (при сохранении местных особенностей письма). В ряд< работ по языкознанию и палеографии убедительно доказы вается языковое родство и родство письменности славянски: народов.
Принятие христианства, идеологически освящавшего ело жившийся на Руси феодальный строй и его политическую над стройку, имело следствием утверждение алфавита (кириллицы) единого для Древнерусского государства и санкционированного великокняжеской властью и господствующей феодальной цер ковью. Этот алфавит был общим не только для Руси, но и дл1 ряда славянских раннефеодальпых государств, возникши: в VIII—IX вв. 3 К истории этого алфавита мы сейчас и пере ходим, причём эту историю следует рассмотреть в связи с раз витием государственных образований, сложившихся у запад ных и южных славян в VIII—IX вв.
§ 2. Славяне Балканского полуострова IX—X вв. Образована' Моравского государства и его международное положение.
Деятельность Константина и Мефодия 1
Вопрос о создании одного из алфавитов, распространиншихс: среди ряда славянских племён в IX—X вв., связан с вопросов о деятельности византийских миссионеров Константина и Me фодия среди западных славян, населявших Моравию. Назван ные миссионеры разработали для западных славян азбуку i
1 Ч. Лоукотка, Развитие письма; ср. рецензию Е. И. Камснцево! («Вопросы истории» № 8, 1952 г., стр. 114).
3 71. П. Якубчнский, История древнерусского языка, стр. 71—72
8 Д. С. Лихачёв, Возникновение русской литературы, стр. 21—24
4 Здесь использован текст II. С. Чаева в нашей совместной работ1 «Русская палеография», стр. 36—42, 46—56.
перевели с греческого на славянский язык ряд книг литургического (богослужебного) характера. Через посредство учеников и последователей Константина и Мефодия эта азбука распространилась среди южных славян в Болгарин и Сербии, а также на территории Древнерусского государства.
Ошибка ряда буржуазных исследователей состояла в том, что они в большинстве случаев рассматривали славянский алфавит как «изобретение» Константина и Мефодия и тем самым отрицали наличие более ранней славянской письменности, использованной Константином и Мефодием. Буржуазные учёные, считая создание славянского алфавита лишь делом Константина и Мефодия, не учитывали того обстоятельства, что письменность как явление общественной жизни возникает на определённом этапе развития общества в связи с ростом его внутренних потребностей, а не является лишь продуктом творчества отдельных личностей. Передовые учёные стран народной демократии в своих трудах усвсшпо доказывают неправильность тезиса о том, что Кирилл и Мефодий являются родоначальниками славянской письменности, раскрывая в то же время значение их деятельности. Показательно, что слова «иисази», «читати», «письмо», «книга» и др. общи для всех славянских языков. Эти языковые данные указывают, что славяне умели читать и писать ещё до образования у них отдельных самостоятельных государств \ Однако возникновение раннефеодальных славянских государств дало мощный толчок дальнейшему развитию у славян письменности.
В IX в. в результате развития феодальных отношений у чехо-моравских племён, живших в бассейнах рек Лабы (Эльбы), Влтавы и Моравы, завершился процесс их политического объединения в единое княжество, известное под именем Великомо-равского. Это объединение создавало условия для борьбы Моравского княжества с агрессией со стороны Немецкого королевства. Во второй половине столетня, после неудачного похода Людовика Немецкого против моравского князя Ростислава, Моравское княжество добилось полной самостоятельности.
Становление классового феодального общества делало невозможным сохранение у западных славян в качестве идеологической надстройки старой языческой религии, возникшей при доклассовом общественном строе. Господствующему классу нужна была религия, освящавшая ei о власть над народом. Такой религией было христианство.
Однако распространение христианства среди западных славян через посредство немецкого католического духовенства и
1 Емил Георгиев, Славянская письменность до Кирилла и Мефодия, София 1952, стр. 4 и 37.
Происхождение славянской письменности
латинских мисси оперов, действовавших непосредственно Рима, грозило Моравскому княжеству реальной опасность Церковь являлась проводником политического влияния немс ких захватчиков. Желая сохранить свою политически независимость от Немецкого королевства, правители М равского княжества искали поддержки у Византии и в эт целях старались наладить с ней связь в церковном отнон НИИ.
В 862 г. в столицу Византийской империи — Константи( ноль прибыло посольство от моравского князя Ростислат Послы обратились к императору Михаилу и патриарху Фет с просьбой прислать в Моравию миссионера для пропаган, христианства средн славянского населения.
Посольство преследовало, как указано, политические цел противопоставить союз с Византией идеологической пропагап немецко-латинских миссионеров и политическому наступлен! немецких захватчиков. Византия же стремилась завяза отношения с Моравией с тем, чтобы распространить своё пол тическое влияние па запад. Мораво-византийский союз был г правлен и против Болгарского царства, которое Людовик Н мецкий стремился использовать в борьбе с Моравским кня» ством.
Основным источником для освещения истории посольст Ростислава и деятельности последующей византийской мисс в Моравии являются так называемые «Моравско-Паппопск жития» посланных туда византийским правительством миссв неров Константина и Мефодия г. Несмотря на большой пал риторики, который имеется в этих памятниках, несмотря легендарность ряда сообщаемых ими сведений, их критичесю анализ даёт возможность воссоздать фактическую канву < бытий 1 2 * * * * * 8.
Пожелание, высказанное послами, сводилось, по слов, житий, к тому, чтобы пропаганда христианства среди населен)
1 П. А. Лавров, Материалы по истории лозпикповеппя дроштейп славянской письменности, стр. 1—79; ср. также О. Бодянский, Кирпл.
Мефодий. Собрание памятников, до деятельности святых первоучитол
и просветителей славянских племен относящихся («Чтения в Общем
истории и древностей Российских», М. 1863, шт. II, отд. III, стр. 1—22
Н. В. Ястребов, Сборник источников для истории жизни и дентспънос
Кирилла и Мефодия, апостолов славянских, СПБ 1911; А. Тсодоров-Бам
Кирил и Методи, вып. I, София 1920, вып. II, София 1934.
8 Н. П. Грацианский, Деятельность Констаптипа и Мефодия в Вели> моравском княжестве («Вопросы истории» № 1, 1945 г., стр. 84—10 Критику буржуазных концепций по вопросу о взаимоотношени Византии с Великоморавским княжеством см. Ф. М. Россейкин, Буржу ная историография о пизантиво-моравских отношениях в середине IX («Византийский времепник», т. Ill, М.—Л. 1950, стр. 245—257).
86	Глава первая
велась на славянском языке, а не па латинском и греческом языках, непонятных для широких масс, Господствующему классу Моравии христиапство было нужпо как идеологическое орудие для воздействия на трудовой народ в целях удержания его в подчинении. Отсюда стремление проводить пропаганду христианства на славянском языке и тем самым приблизить её к народу. В то же время употребление в церковной проповеди славянского языка должно было служить задачам борьбы с католицизмом как орудием немецкой агрессии.
Представители Моравии говорили, согласно показаниям житий, что немецкие, латинские и греческие миссионеры «учаще ны различье, между тем как «мы словени проста чадь»; в силу этого славянам некому разъяснить сущность новой религии («и но имам иже бы ны наставил на истину и разум сказал»). Они и обратились якобы поэтому к византийскому императору Михаилу и патриарху с просьбой о присылке проповедника: «Добрый владыка, пошли такого мужа, который мог бы нем сообщить правду о христианстве» («добрей Владыко, поели так мужь, иже ны исправить вьсяку правьду») 1.
Из приведённого места жития совершенно чётко выступает политический смысл посольства Ростислава в Византию. Господствующий класс Моравии хотел использовать церковную проповедь в своих интересах, для идеологического обоснования и оправдания своих прав на удержание в подчинении масс трудящихся («простой чади»). Одновременно феодализирующаяся знать Моравии искала у византийской церкви поддержку для борьбы с Немецким королевством.
В качестве проповедников византийское правительство отправило в Моравию двух братьев — Константина и Мефодия.
Биографические данные, которыми мы располагаем в отношении Константина (перед смертью принявшего монашеское имя Кирилла), объясняют, почему именно на нём остановился выбор византийского императора и патриарха.
Он был сыном военачальника («другария под стратигом») а, знатного происхождения из Солупя (Фессалоники) — города со славянским населением. Константин получил богословское образование и был назначен библиотекарем патриаршей библиотеки и преподавателем философии (т. е. богословия) в школе Константинополя. Отсюда, очевидно, и прозвище Константина— Философ. Константин хорошо владел песколькими языками, Кроме славянского, он знал греческий, латинский, арабский
* П. А. Лавров, Материалы ио истории возникновения древнейшей славянской письменности, стр. 72,
2 Там же, стр. 2.
Происхождение сЛавлНскай писъжШюстпи	8/
п еврейский языки. В политических целях византийское правительство использовало Константина в качестве религиозного миссионера, посылая его в Сирию, Крым, Хазарию, для пропаганды среди арабов и хазар. Знание Константином языков, богословская подготовка и опыт религиозной полемики — всё это обратило на него внимание императора и патриарха. Он был признан подходящим кандидатом для посылки в Моравию. Византийское правительство рассматривало при этом Константина как орудие своей политики среди западпых славян, христианизация которых являлась для Византии средством укрепления своего влияния в Моравии. Сам же Константин, по всем данным, видел в своей миссии одно из средств, долженствующих способствовать политическому объединению западного славянства.
Вместе с Константином в качестве его помощника был отправлен его брат Мефодий, вначале занимавший высокий административный пост в Македонии, а затем живший в монастыре на Олимпе, d Малой Азии.
Жизнеописание (житие) Константина и Мефодия даёт некоторый материал для суждения о том, как предполагалось вести пропаганду христианства среди славян. Царь Михаил при назначении Кирилла миссионером, якобы, говорил ему: «Слышиши ли, философе, речь сию (т. е., слышишь ли ты, философ, обращение послов Ростислава), ин сетхэ да не можеть сотворити разве тебе (т. е. никто по может удовлетворить этой просьбы, кроме тебя)». Царь якобы далее подчёркивал, что в нём, Константине, заключены для этого «дари миози», т. е. что именно он обладает соответствующими данными, необходимыми для выполнения миссии. Особое значение византийское правительство придавало знанию Константином языков и в первую очередь славянских. «Вы бо еста селунянпна, да селуняне вьси часто словепъскы беседують» \ — обращался царь к Константину и Мефодию, считая, следовательно, что именно им, выходцам из славянского населения города Солунп, владеющим его языком, надлежит выполнить религиозпо-политическую миссию внедрения христианства у славян.
Приведённое место жития отчётливо намечает политические задачи, которые преследовало византийское правительство, отправляя в Моравию Константина к Мефодия. Ведя пропаганду па славянском языке, они должны были, по мысли византийского правительства, содействовать этим распространению христианства и вместе с тем церковного, а следовательно, и политического влияния Византии в Моравии.
* II. А. Лавров, Материалы по история возникновения древнейпнй славянской письменности, стр. 72.
88	Глава первая
При отправлении миссии, но рассказу жития, был поставлен вопрос о необходимости создания славянской азбуки. Константин, по словам жития, считал необходимым условием пропаганды христианства в Моравии наличие у западных славян письменности: «Рад иду тамо, ащеимуть букви в язык свои». Житие приводит слова, якобы сказанные Константину царём Михаилом по поводу неудачи попыток, делавшихся прежними византийскими императорами найти письменность в славянских странах. «И рече царь к нему: дед мои, и отьц мои, и ипии мнози, искавше того, по обрели суть. То како аз могу обрести?». Со своей стороны Константин якобы указал царю, что отсутствие азбуки явится препятствием к миссионерской проповеди. Нельзя писать слова па воде, это навлечёт обвинение d ереси («Философ же рече: то кто можеть на воде беседу написати? Или еротичьско имя себе обрести?») Согласно свидетельству Черноризца Храбра, Константин, прежде чем отправиться к славянам, составил по поручению царя азбуку («сложи» пли «устроив писмсна») 1 в количестве 38 знаков, из которых часть была заимствована из греческого алфавита, другие созданы специально для обозначения звуков славянского языка: «Ова убо по чипу грсчьскых писмен, ова же по словенстеи речи» 1 2.
Нельзя принимать на веру все эти тенденциозные сообщения источников. Из них видно, что византийское правительство придавало политическое значение вопросу о пропаганде христианства на славянском языке, Но неверно думать, что славянский алфавит был целиком «изобретён» Константином, причем лишь накануне отъезда в Моравию по пепосредствоппому заданию византийского императора. Приспособление славянского языка к передаче греческих церковных текстов требовало длительной под-iотопительной работы, которая, вероятно, была начата Константином ещё до организации моравской миссии, причём па основе тех форм славянской письменности, которые были ему знакомы. Так выше было приведено сообщение Паннопского жития о «русь-скых писмеиах», которые Константин видел в Херсонесе. В одной из русских рукописей (Толковой Палее) также проводится мысль о том, что основой алфавита, составленного Константином, была русская азбука, с которой он познакомился в Херсо-ггеее. «А грамота русская явнлася, богом даяа, в Корсувв русину, от ноя же паучися философ Константин, и оттуду сложив и паписав книга русским языком...»3 Таким образом, тендсп-
1 П. /1. Ливров, Материалы по истории лозяпкповенпя древпейшей славянской пи< ьменности, стр. 27, 72.
2 Там же, стр. 162.
3 Там же, стр, 37.
Происхождение славянской письменности
ция Паннопского жития расцепить составление азбуки Константином как акт лишь его личного творчества не может был принята.
Создание азбуки, соответствующей славянской фонетическог системе, было невозможно путём механического заимствование знаков греческого или латинского алфавитов. Не вся звуковая сторона «словенской речи» могла быть выражена названным, алфавитами. Пользуясь греческой азбукой, нельзя было изо бразить ряда славянских звуков, так как для них не оказыва лось соответствующих букв. Приходилось поэтому, применяв греческий алфавит, изображать некоторые славянские звук, двумя буквами или одной, имевшей иное значение. Например славянский язык знает звук ш, отсутствующий в греческом i в силу этого обозначавшийся греческой буквой в (Вышград греч. BouasypaSe). Для выражения славянского звука ц, ко торого не было в греческом языке, приходилось прибегав к двум греческим: т; (Коцел, греч, Кот«8гр). Такая условна! подмена славянских звучаний греческими (или соответствую щими латинскими) знаками создавала ряд трудностей в перс даче на славянском языке церковной литературы, затруднял; для латинских и греческих миссионеров их пропаганду. Па эт< указывал и Храбр в своём сказании: «Но како можеть о писати добро гречьскыми писмены: бог, или живот, или зело или церковь, или чаацие, или широта, или ядь, или уду или юность, или язык и иная подобная скмь?^1 (как можпг изобразить греческими буквами целый ряд чисто славянски слов?).
Создание фонетического славянского алфавита было завер шено Константином благодаря его знакомству, как уроженц Солуни, со славянским языком, пониманию его звуковой си стемы и знанию форм славянской письменности. Затем на ела вянский язык (на солунский говор) была переведена наиболе важная часть греческих литургических (богослужебных) книг Эти переводы были использованы пе только для Моравиц Паннонии, но и для других славянских стран, так как в IX стс летим славянские языки стояли ещё весьма близко друг к друг^
Несмотря на то, что письменность на славянском язык должна была обслуживать цели религиозной пропаганды в иь тересах господствующих классов, самый факт составлени алфавита Константином на основе знакомства со славяпско фонетикой и письмом является фактом прогрессивным, cnocof ствовавшим развитию славянской культуры и общению межд славянскими народами.
1 П. ,4. Лавров, Материалы по истории возникновения древнейгпе славянской письменности, стр. 1G2.
L
90	Глава первая
Ниже мы подробно коснёмся азбуки, созданной Константином, в связи с графикой отдельных её знаков, а также и спорного вопроса, какой из двух ранних славянских алфавитов — кириллицу или глаголицу — следует связывать с его именем. Теперь же коротко остановимся па дальнейшей деятельности Константина и Мефодия,
Являясь методом внедрения византийской культуры в своеобразной, средневековой оболочке, — христианизация, как уже говорилось выше, вместе с тем была средством политического воздействия со стороны Византии в противовес немецким феодалам и Римской курии. Территория славянских государственных образований была, как мы знаем, ареной ожесточённой борьбы за влияние Византии с Немецким королевством и католической церковью. Было различие и в методах пропаганды. Средневековая западная церковь единственно возможными языками для богослужения и литургических книг признавала греческий, латинский и еврейский. Византия использовала в религиозно-политических целях и языки тех народов, среди которых действовали греческие миссионеры. Моравское правительство предпочитало принятие христианства в византийской, восточной окраске церковному подчинению Риму.
Метод религиозной пропаганды на родном языке, применённый Константином и Мефодием в связи с усилением византийского влияния, вызвал большое сопротивление со стороны католического духовенства.
Миссия Константина и Мефодия в Моравии началась успешно. Пропагандируя на славянском языке христианство, братья создали кадры своих последователей — проповедников и довели до конца перевод церковных книг.
Однако вскоре деятельность Константина и Мефодия была нризпапа еретической. Немецкое и латинское духовенство объявило перевод литургических книг на славянский язык ересью, указывая на то, что с точки зрения средневековой церкви это являлось нарушением традиции служения богу лишь ла трёх языках —греческом, латинском и еврейском. Константин боролся за проводившийся им .приём пропаганды на родном языке. За борьбой догматической скрываласьборьба политическая. После смерти Кирилла (869) и Мефодия (885) прекратилась пропаганда христианства на славянском языке и распространение письменности среди западных славян. Немецкие церковные феодалы взяли верх в давней борьбе с византийским влиянием. Князь Святополк теперь окончательно стал ориентироваться на союз с Немецким королевством. Вследствие новой церковно-политической ситуации в Великоморавском госу царстве вскоре начались гопения па «школу» Кирилла и Мефо-/щя. .Ближайшие их .последователи были арестованы и доедв
Происхождение славянской письменности
«истязаний» (очевидно, в целях признания ими католицизм: изгнаны из пределов Моравии, Римский папа проклял бог: служение на славянском языке; началось энергичное вытравл! ванйе книжной переводной продукции, созданной Констапт! ном и Мефодием.
Часть преследуемых в Моравии и Паннонии миссионере ушла в Болгарию.
В последней, так же как в Моравии и в Паннонии, христиан; зация началась до Константина и Мефодия. И так же, как и та; пропаганда Византии встречала противодействие со сторон Римской курии. Однако замыслам папы Адриана П, хотевше; подчинить Болгарию влиянию католического Рима, осущ ствиться не удалось. Болгария, а также и Сербия стали на пуг принятия христианства через Византию. Проводником виза: тийской письменности и культуры сделался и здесь славянскт алфавит. Есть сведения, что Мсфодийво время поездки в 882 из Константинополя в Моравию, через Болгарию, оставил тг своих учеников и книги. Кроме того, известно, что императ! Василий Македонянин оставил священника и дьякона из свит Мефодия в Константинополе; возможно, что это было сделаг для того, чтобы церковная служба у болгар исполнялась i славянском языке. Наконец, в 80-х годах IX. столетия в Во. гарии несомненно действовали ученики Константина и Мефоди изгнанные, как уже упоминалось, из Моравии. Так, паприме болгарский царь Борис-Михаил (852—888) поручил однол из них — Клименту — миссию в западной части Волгари около Охриды 1.
Византия рассматривала церковное подчинение Болгар! как путь к установлению её политической зависимости. Волга ские феодалы со своей стороны старались дать отпор визапти скому политическому влиянию. Попытки эти выражал*!' в ряде заговоров и выступлений болгарских бояр, которые в зантийское правительство трактовало как вспышки «языч ского фанатизма», хотя в действительности они представляв собой прежде всего политическую реакцию па вмешательст) Византии в дела Болгарии.
Подобно моравскому Святополку и болгарский парь Бори Михаил в стремлении противодействовать политическому да лению Византийской империи завязывал переговоры Римом. Но католицизм, как орудие агрессии Римской кури представлял для Болгарии ещё большую политически опасность.
1 Н. Л. Туницки учеников Кирилла и
й Материалы для истории жизни и деятельное Мефодия, вып. 1. Сергисв-Посад 1918.
Глава первая
Время наибольшего расцвета культуры и Болгарском раннефеодальном государстве надает на конец IX — начало X в,, царствование Симеона (893—927). В эти годы, носящие обычно название «Золотого века болгарской литературы», развивалась болгарская письменность на славянском языке.
§ 3. Славянские азбуки (кириллица и глаголица) и вопрос об их взаимоотношении
Древнейшие славянские рукописи написаны двумя разными алфавитами. Один из пих называется кириллицей, другой — глаголицей. Кириллица получила своё пазвапце от имени Кирилла (Константина Философа). Термин «глаголица», подобно слову «буквица», обозначает азбуку вообще.
Вопрос о том, какая из названных азбук является первоначальной и наиболее Древней и какая из них может быть связана с именем Константина, до сих пор ещё пе разрешён окончательно. Трудность разработки этого вопроса заключается в том, что но сохранились славянские рукописи середины IX столетия, когда действовали среди западных и южпых славян Константин и Мефодий, имеются ;гипц. письменные памятники конца IX—X столетий, причём, изучая их, мы можем заключить, что в то время пользовались обоими алфавитами.
До недавнего времени древнейшим из известных датированных памятников кирилловскою письма считалась надпись 993 г. от имени болгарскою царя Самуила, вырезанная на надгробной каменной плите в Македонии >. Сейчас мы знаем и более раннио памятники кирилловского письма.
Болгарскими учёными К. Миятсвым и И. Гошевым открыты надписи (кирилловские и глаголические) па степах п плитах так называемой Симеоповской церкви в Преславе. Одна из этих надписей датируется 893 г. 2 Следует далее отметить сла-
1 Ф. И. Успенский, Надпись царя Самуила («Известия Русского археологического института в Константинополе», IV, вып. 1, 1899, стр. 1—4); Т. Д. Флоринский, Несколько замечаний о надписи царя Самуила (там же, стр. 5—13); Л. Милетич, Към Самуиловия вадпис от 993 година (там же, стр. 14—20); Емил Георгиев, Славянская письменность до Кирилла и Мефодия, стр. 92.
г К. Миятев, Симеововата църква в Прсслав И пейпият гпиграфичев материал («Български прсглед», списание за славяжка филология, I, 1929, кн. 1, стр. 112); Емил Георгиев, Славянская письменность до Кирилла и Мефодия, стр, 59—60, 89.
Wi hma^tImahci V’HN АНСТ4Г0 A0 Ух az .'TZCKMOHfarAF'Lfi • ПОЛЧГАХПАМ/ХТГ гниАтерннпАт
 AimCTfx’kCH' HHeyW(W 1<оМГ\£^Е*Н
- х^ТООПСП^
. ^/и-вс*ГА4Г^’\н^-кЛ^*“* -	Ml
10. Надписи па стонах Симсоновсксй церкви в Преславс, IX в,
ад
Глава первая
вянскую надпись 943 г., пайденную в 1950 г. в Добрудже, в Мирча-Вода, на строительстве канала Дунай — Чёрное море х, и упоминавшуюся выше надпись первой четверти
11. Добруджипская надпись, 943 г.
X в. па глиняном сосуде из раскопок Гнездовских курганов близ Смоленска. Наконец, заслуживают внимания подпись (славянскими кирилловскими буквами) зограф-ского игумена Макария под продажной записью 980 г, 1 2; Ворошская надпись 996 г. 3; Томницкая надпись X — XI вв., открытая в Сербии4; Райградскип сборник X в.
1 «Славянская надпись 943 г. п. э., найденная в 1950 г. в Мирча-Вода тта строительстве канала Дунай — Черное морс» («Народно-демократическая Румыния»,январь 1951 г., стр. 6); Емил Георгиев, Славянская письменность ДО Кирилла и Мефодия, стр. 61, 91; F. V. Mares, Dva objevy slarycb slo-vanskych nApisft, стр. 511—514..
2 I. OeieiiKo, 1стор1я церковтто-слов’янсько! мовп, т. V, Варшава 1929, стр. 207; Емил Георгиев, Славянская письменность до Кирилла и Мефодия, стр. 62.
3 И. Пеанов, Български старини из Македония, София 1931, стр. 26—28; Емил Георгиев, Славянская инсьменность до Кирилла и Мефодия, стр. 63, 93.
1 Луб. Cmojauoeuh, Темнийки натнис X—XI века («1ужиословепски филолог», I—II, 1913, стр. 4—20); Емил Георгиев, Славянская письменность до Кирилла и Мефодия, стр. 94.
Происхождение славянской письменности
95
(Моравия) — латинская рукопись с приписками кириллицей
Наиболее раппяя глаголическая рукопись — так называемые Киевские отрывки X в, — богослужебные книги католического состава под названием «Миссал» (от слова «месса» — обедня) 2.
При попытках разрешить вопрос о славянских азбуках было высказано несколько гипотез. Прежде чем их рассматривать, познакомимся с обоими алфавитами (см. таблицу № 1).
Ряд буржуазных исследователей, ставя вопрос об источниках к происхождении кириллицы и глаголицы, подходила к решению этого вопроса несколько механически. Кириллица обычно рассматривалась как воспроизведение греческого (византийского) уставного, или унциального, книжного письма (письма «торжественных» книг). Основу глаголицы чаще всего видели в Греческом курсиве (служившем для написания как книг, так и канцелярских документов) 3,
В поисках графической основы глаголицы некоторые исследователи обращались помимо греческого курсива и к древнееврейскому 4, хазарскому 5, армянскому, грузинскому ®, копт-
1	А. 11. Соболевский, Материалы и исследовлпия в областт славянской филологии и археологии («Сборник Отделения русской языка и словеслости Академии паук», вып. LXXXVIII, СПБ 1910 стр. 92—99, 106—113).
2	И. В. Ягич, Глаголическое письмо, стр. 121—122; М. Грунсъкий Ки1вськ1 листки та Фрейз1игевсый уривки (з факсим1лышми зшмками) У Ки1в1 1928.
» Isaac Taylor, Ueber dcnUrsprungdesglagolTtischcnAlphabets(«Arch(' fur slavischc Philologies, t. V, 1881, стр. 191—192); его же, The alphabet An account of the origin and development of letters, t. 11, London 1883 стр. 201—207; Д. Ф. Беляев, История алфавита и новое мнение о пропс хождепии ьлаголицы, Казань 1885, стр. 50; A. Leskien, Zur glagolitischei Schrift («Archiv fur slavlsche Pbilohigie», t. XXVII, 1905, стр. 161—168) И. В. Ягич,„ Глаголическое письмо, стр. 87 и сл.
♦ Р. J. Safarik, Uebcr den Ursprung und die Heimath des Glagolilis mus, Prag 1857.
6 M. А. Оболенский, Исследования и заметки по русским и славяпскш древностям, СПБ 1875, стр. 119—243, 245, 431—435; М. Грунсъкий, Нов. теор!я про походжспня глаголпщ («Записки тторично-филолойчпог в'цщшу ВссукраЩськой Академии наук», вып. XIX, Ки1в 1928, стр. 266-
• М. Gaster, Ilchester Lectures on greecko-slavonic literature und it relation to the folklore of Europe during the middle ages, Londoi 1887, стр. 209—229; В. Abricht, 1st die Ahniichkeit des glagolitischei mH dem grusinjsehen Alphabet Zufall? Leipzig 1895; cp. W. Vondrdk Zur Fragc nach der Herkunft des glagolitischei' Alphabets («Arcbi fhr^slavische Pbilologie», t. XVlli— XIX, 1896, стр. 541—556, 167-
96
Глава первая
Таблица 1.
Алфавит кириллицы и глаголицы
НАЗВАНИЯ БУКВ	КИРИЛЛИЦА	ГЛАГОЛИЦА
АЗ	А А	
БУКИ	Бв	LL' к
ВЕДИ	Вв	V ЧР
ГЛАГОЛЬ	Г г	%
ДОБРО	Да	Л л
ЕСТЬ	беее ICic	Э э
ЖИВЕТЕ,	Жж	Й6
ЗЕЛО	8г S3-	&
ЗЕМЛЯ	3	& Оа
ИЖЕ	Н ни	5 5
И	1 KDI	Stf? s °р
	(Б)	М м
КАКО	К к	
ЛЮДИ	А л	«я»
Происхождение славянской письменности	97 Продолжение		
НАЗВАНИЯ БУКВ	КИРИЛЛИЦА	ГЛАГОЛИЦА
МЫСЛЕТЕ	М м м	
НАШ	II к	Рр
ОН	0 о о	3 э
ПОКОЙ	II п	Рр
РЦЫ	р р	b ь
СЛОВО	С с	2 е
ТВЕРДО	Т т	Шот
УК	Оуоу	ээ- §&
ФЕРЬТ	Ф Ф	иПи “0°
ХЕР	X х х	1оь &
ОТ	G) W (0	о?
ЦЫ	Ц ц	W w
ЧЕРВЬ	Y 44(94)	Ц $
ША	Ш ш	Ш ш
Глава первая
Продолжение
НАЗВАНИЯ БУКВ	КИРИЛЛИЦА	ГЛАГОЛИЦА
ШТА	Ц1 ш	
ЕР	Ъ ъ	К -8 ”3
ЕРЫ	Ъ1Ъ1Ы(Ы)ЪН	O8T-8W8
ЕРЬ	Ь ь	•К 8 !
ЯТЬ	А к	Д А
Ю	Ю ю	Р F
И+А =Я	fiX 1Д	
МАЛЫЙ ЮС	AaaIAia	€^Э€э€
БОЛЬШОЙ	й ж (X)	
ЮС	1ft 1Ж	^°6 е°е
КСИ	3 1	
ПСИ	+ Ч’ $	
ФИТА	0 -0-	•0* 4
ИЖИЦА	Vvv	§• &
Происхождение славянской письменности	6
скому г, албанскому 1 2, персидскому 3, готскому руническому 4 латинскому письму s * *.
Все эти сопоставления между собой графических знако отдельных алфавитов в большинстве случаев носили чист формальный характер.
По вопросу о взаимоотношении кириллицы и глаголицы, ка указывалось выше, в буржуазной литературе имеется ряд ге потез, всё многообразие которых можно, однако, свести к спор о том, какой алфавит был создан Кириллом (Константином) кириллица или глаголица. Самый факт «изобретения» азбук Кириллом не вызывал сомнений, так же как и иноземный пре тотип обоих славянских алфавитов.
Большинство буржуазных исследователей доказывало боле раннее происхождение глаголицы. Среди пих большое распре странение получила гипотеза чешского учёного славист П. И. Шафарика °. Он пришёл к выводу, что Кириллом (Кое стаптином) была создана глаголица, а так называемая кирит лица возникла примерно на несколько десятилетий позже в кат лиграфичсской школе при дворе болгарского царя Симеон* Точка зрения Шафарика о связи глаголического алфавита с дет тельпостью Кирилла (Константина) получила развитие в тру дах ряда крупных русских буржуазных учёных славистов палеографов, например, Н. С. Тихонравова, И. В. Ягичг В, И. Щепкина и др.
По словам В. И. Щепкина, гипотезы, подобные шафарико! ской, «способны бесконечно совершенствоваться и черпать с времени новые сплыв ’. Щепкин коротко сформулировал ochoi ные доводы в пользу того, что глаголица «изобретена» Koi стаптином, а кириллица возникла в Болгарии 8, Основные г этих доводов сводятся к следующему.
1 Ф. Ф. Фортунатов, О происхождения глаголицы («Известия Отд лония русского языка я словесности Академии наук», вып. XVIII, ки. 1913, стр. 221—256).
2 L. Geitler, Die albanesischen und slavischen Schrilten, Wien 188
8 В. Миллер, К вопросу о славянской азбуке («Журнал Мипистерсп народного просвещения», ч. ССХХХП, 1884 г-, стр. 1—35).
4 J. Hanui, Zur slavischen Runenfragc mil besonderer Rucksicht a
die obofrilischen Runcn-Alterthumer sowie auf die Glagolica und Cyri
lies («Archiv fur bsterrcichische Geschichts-Qucllen», XVIII, Wien 1857
его же, Znr Glagolica-Frage («Slavische Bihliothek», II, Wien 1858).
8 C. Wessely, Glagolitisch-latcinische Studien («Studien zur Palae graphie und Papyruskunde», Heft XIII, Leipzig 1913).
* P. J. Safarik, Uebcr den Ursprung und die Hcimath des Giagolitlsmp русский перевод: П. И, Шафарик, О происхождении и роднве глагол тизма («Чтения Общества истории и древностей Российских», кп. I 1860, отд. III, стр. 1—66).
’ В. Н. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 15.
* Там же, стр. 13—15.
100	Глава первая
1) 13 областях, где действовали до своего изгнания Константин и Мефодий, т. е. в Моравии и Паннонии, обнаруживаются рукописи, написанные глаголицей, а не кириллицей.
2) Анализ языка указывает на западнославянское происхождение именно гла! одических рукописен (например, Киевские и аналогичные им Пражские, Венские богослужебные отрывки), а не кирилловских (латинизмы, встречающиеся н глаголических рукописях: мыла — mossa — обедня, префация — praefatio — предисловие и т. д,). Что же касается ранних кирилловских рукописей, то они, по мнению Щепкина и др., имели болгарское происхождение («школа» царя Симеона). Следов глаголицы в них пе обнаруживается. Раннее кирилловское письмо представлено в роскошных русских списках второй половины XI в. с болгарских рукописей X столетия (Оетромирово евангелие 1056—57 гг., Чудовская псалтырь Изборник Святослава 1073 г.).
Наконец, 3) в доказательство гипотезы об «изобретении» глаголицы Константином указывается на тот смысл, который вкладывался в древности в самые названия: кириллица п глаголица. В 1047 г. поп Упирь Лихой переписал в Новгороде одну церковную рукопись. Автограф этого памятника не дошёл до нас, но списки с рукописи, относящиеся к XV столетию, сохранили послесловие: «Слава тебе, Господи, царю небесный, яко сподоби мя написати кпигы сии ис коуриловице...» 1 Па том основании, что списки эти содержат отдельные буквы и целые слова, написанные глаголицей, которые, очевидно, механически переписал поп Лихой, делается предположение, что в Новгороде XI в. кириллицей называлось глаголическое письмо и тем самым как бы считалось, что именно последнее было изобретено Кириллом (Константином). Приписывать же Кириллу, а следовательно, утверждать бблыпую древность так называемого кирилловского письма, стали уже значительно позднее. В качестве довода в пользу гипотезы о более раннем происхождении глаголицы приводились и показания палимпсестов, т. е, пергаменных рукописей, в которых более раппйй текст оказывается смытым или собйобленным и вместо него написан другой. Известны находки палимпсестов с заменой глаголических текстов текстами кирилловского письма и памятников, в которых к основному, глаголическому тексту сделаны более поздние приписки кириллицей. Отсюда делается вывод о более раппем происхождении глаголицы по сравнению с кириллицей.
Глаголическая славянская азбука была составлена, согласно предположению Шафарика, для славян, населявших Моравию
1 Е. Ф. Карский, Славянская кирилловская палеография, стр. 281.
Происхождение славянской письменности
101
и Паннонию, где действовали Кирилл и Мефодий. Отсюда древнейшие глаголические рукописи (до нас но сохранившиеся) распространились па юг и юго-восток, в Болгарию, Сербию и т. д. Однако глаголическое письмо удаляло славянские знаки письменности от первоначальных греческих прототипов, В конце IX столетия в Болгарии, куда в это время переместилась деятельность учеников и последователей Кирилла и Мефодия, замечается усиление византийского влияния в области литературы и культуры. В связи с этим там возникли попытки вновь приблизить славянское письмо к греческому. Тогда, как утверждают сторонники рассматриваемой точки зрения, и появилось новое славянское письмо, которому позднее было присвоено название кирилловского. Кириллица (южная и юго-восточная славянская азбука) стала постепенно вытеснять глаголицу (западная и северо-западная славянская азбука). Борьба эта развёртывалась медленно. Лишь для XI столетия можно утверждать/ что кириллица стала преобладающим алфавитом у южных и восточных славян, а глаголица, суживаясь постепенно в своём распространении, совершенно исчезла в XII в. из южнославянской письменности.
В. Н. Щепкин, расценивая точку зрения Шафарика, хотя и называет её «только гипотезой», но подчёркивает, что, «очищенная от ошибок усилиями славистов второй половины XIX века», опа «удовлетворительно истолковывает все вновь открываемые факты и вновь возникающие вопросы». «Все попытки поколебать выводы Шафарика иным толкованием или иной комбинацией фактов» Щепкин считает несостоятельными
Построение Шафарика—Щепкина основано на предпосылке о том, что письменность впервые возникает у славянских пародов только в результате привнесения извне византийскими миссионерами чуждых славянам алфавитов. Самую смену одного алфавита (глаголицы) другим (кириллицей), которую Щепкин называет «революцией», он объясняет чисто внешними факторами: усилением византийского влияния.
Л. М. Селищев также является сторонником взгляда о более раннем происхождении глаголицы. Надо при этом сказать, что его книга «Старославянский язык», опубликованная в 1951 г., была написана и сдана в издательство ещё в 1941 г., и поэтому в ней не нашли отражения достижения советской науки за последнее десятилетие. По вопросу о взаимоотношении кириллицы и глаголицы А. М. Селищев в основном следует теории Щепкина, Ягвча и др., развивая их положения.
1 В. П. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 15.
102
/'лава первой
Селищев считает, что глаголица была разработана Константином па основе греческого минускульного письма с использованием знаков еврейско-самаритянской и коптской письменности. Более раннее происхождение глаголицы по сравнению с кириллицей, по мнению Селищева, доказывается рядом обстоятельств: 1) знаки глаголицы, употреблявшиеся для обозначения определённых звуков, в кириллице получили дифференциацию (вместо одного знака два); 2) кириллица наменяла знаки глаголицы, придавая им геометрические формы; 3) в глаголице цифровое значение букв соответствует порядку алфавита, в кириллице цифровое значение имеют лишь знаки, взятые из греческого письма; 4) в глаголице архаические черты языка выступают в большей степени, чем в кириллице; 5) старшинство глаголицы подтверждает район сё распространения (Моравия, Македония, Албания); 6) введение в глаголицу древнееврейских, самаритянских и коптских элементов могло быть сделано Константином, который знал древнееврейский язык, а в Малой Азии (на Олимпе) мог познакомиться с коптской письменностью; 7) в хронографе XV в. содержится сообщение о том, что «...Копстяньтин Философ, наричемыи Кирил, сотворил грамоту словснскым языком, глаголемую литицю» Возможно, что в протографе было написано «глаголемую глаголитицу» (т, е, называемую «глаголицу»), — указание на связь глаголического алфавита с именем Кирилла-Константина 2. Приводится и ряд других доводов.
Общность черт глаголицы и кириллицы Селищев объясняет тем, что в основе обеих азбук лежит греческое письмо: в основе глаголицы — минускульное, в основе кириллицы — унциальное. Общность в передаче славянских звуков знаками глаголицы и кириллицы свидетельствует, по мнению Селищева, о том, что составитель одной азбуки знал о другой и использовал её,
Константина Селищев считает составителем глаголицы. Появление кириллицы Селищев вслед за Щепкиным относит ко времени правления болгарского царя Симеона (893—927). Симеон, по указанию Селищева, «стремился сравниться во всём с Византией... Византии он хотел противопоставить не только мощь государственную, но и культурную». Поэтому он собрал книжников, которые сделали переводы книг с греческого языка на славянский, писанные кириллицей, «т. е. письменами торжественных греческих книг — письменами,
1 Л. X. Востоков, Описание русских и словенских рукописей Румянцевского муаеума, стр. 725—735, № CCCCLJH.
* И. М. Селищев, Старославянский язык, ч. 1, стр- 35—63.
Происхозюдеиие славянской письменности
10.-
которые должны были соответствовать величию государственному» Ч
Отдельные наблюдения Селищева имеют серьёзное научное значение, Однако изучение внешних признаков кирилловскогс и глаголического письма он отрывает от вопроса об истории славянской письменности до введения христианства в качестве официальной религии у славянских народов.
Опубликованный в 1951 г. курс истории древнерусского языка Л. П. Якубицского был подготовлен к печати, как в книга Селищева, еще в 1941 г. Этим объясняется отсутствие в курсе последних достижений советской науки по вопросу с возникновении русской письменности. Тем пе менее автор даёт много интересного и своеобразного по сравнению со своимв предшественниками.
Автор указывает, что первобытные формы письма (пиктографическое, идеографическое) существовали у славян очет давно. Зачаточное буквенное письмо формировалось у славяь в результате знакомства с греческой и латипской скорописью Па основе этого письма Константин создал славянский алфавит (глаголицу), оказавшийся, таким образом, близким к греколатинской скорописи. Материал для глаголических букв Кирилл черпал и из идеографических славянских знаков. Византийские правящие круги были недовольны, что получившийся алфавит (глаголица) отличался от греческого письма и что ов был утверждён римским павой для обращения в славянских странах. Тогда в Константинополе был создан повый алфавит— кирилловское письмо, подлинно греческое по своему графине скому типу (богослужебный устав), Борьба между двумя алфавитами отражала колитическую борьбу между Византией и Римом за влияние среди славянских народов. Утверждение кириллицы в Древней Руси было победой греческой православной церкви 2.
Сторонником теории о более раннем происхождении кириллицы является Е. Ф. Карский, который связывает кириллицу с именем Кирилла (Константина). Карский считает, что Константином при составлении славянской азбуки было использовано византийское уставное литургическое письмо (унциал^ своего времени. Это было сделано как ввиду большей его лёг кости для усвоения, чем греческая скоропись, так и в силу егс вааишато схедслаа г затиаскич и. игмгмул» пис-ылом IX ъ. Це, когда немецкое духовенство Моравии и Папиопии, настроенное
1 А. М. Селищев, Старославянский язык, ч. 1, стр. 59—60.
* Л. П. Якубинский, История древнерусского языка, стр. 71—7..J ,80—86, 104—Д10.
104	Глава первая
враждебно к Константину, начало нести с ним активную борьбу, то тогда или он сам, или после его смерти Мефодий вынуждены были изменить резко выраженный всё же, невидимому, греческий характер своей азбуки и придать ей вид алфавита, специально изобретённого для славян. Эта цель была достигнута тем, что пришлось «только прикрыть кирилловское письмо разными прибавками и переделками по образцу греческой скорописи, кое-какие буквы совершенно заменить скорописными, а, может быть и выпустить (-, Ч')как ненужные, но очень характерные для греческого письма. Такое реформированное письмо уже мало походило на греческое и могло считаться славянским» 1.
Таким образом, появилась глаголица — письмо, переделанное в вышеуказанных конспиративных целях из ранее возникшей кириллицы, построенной на литургическом греческом уставе. Карский в подтверждение своей гипотезы приводит далее ряд примеров. Оп указывает, между прочим, что не во всех начертаниях глаюлицы можно установить её связь с греческим курсивом. Так, предлагая отбросить глаголическую стилизацию, Карский обращает внимание на нижеследующие буквы глаголицы, имеющие сходство с кирилловскими.
э-е s~i л*л ь-р э*о #*Ф о-о) -о-о
«Стоило лишь некоторые из кирилловских букв перевернуть, другим придать пстлп вместо росчерков и точек, и получатся соответствующие глаголические начертания» а.
Далее Карский указывает па ряд букв, которые, по его мнению, можно было заимствовать только из кириллицы:
а-8(х)Ч/-Ц #*V
Ш Ш tf-Ul Р*Ю Я-Ъ
i£‘. Ф. Карский, Славянская кирилловская палеография, стр. 361—362.
2 Там же, стр. 359.
Происхождение славянской письменности
10
«0'1 рпцать сходство приведённых пар вряд ли кто решится, -говорит Карский, — возводить их к греческому литургиче скому уставу ненозмоя;но, так как там соответствующих зпако не было; без сильных патяжек, при необычайно развитом воо£ ражевии, нельзя их вывести и из разных лигатур грсческо скорописи». «Ясно, — продолжает аргументировать Каренни,-что они могли быть взяты только из кирилловского письма с допущением соответствующей стилизации — замены точе и росчерков петлями...» л т. и. 1
Наконец, именно от кириллицы, по мнению Карского глаголица могла позаимствовать и уставный характер свои начертаний. Греческая скоропись, по наблюдениям Карскогс никак не побуждала к подобной уставной стилизации. Первс начальный вид глаголицы, полуутловатый, указывает на тс что опа подражала угловатому уставному кирилловском письму. Местом её возникновения являлась Паннония, па чт указывают, ио словам Карского, и особенности языка, наирг мер, так называемых Киевских отрывков. Только тогда, когд глаголическое письмо было занесено после смерти Мефоди в Болгарию, оно получило округлый характер под влияние хорошо известной там греческой скорописи 2.
С превращением Болгарии в конце IX в. в центр славянско культуры и письменности, с укреплением там визаитийског влияния уже не было необходимости, по мнению Карскогс в «прикровеппом» кирилловском письме, каковым являлас глаголица. Славянская письменность могла теперь снободп всрпуться к своей первоначальной азбуке в форме гречоског литургического устава, тем более, что глаголица была трудп для употребления и усвоения. Она и начинает поэтому вытес няться у южных славян несравненно более лёгкой для ппсьм и чтения кириллицей.
Таково в кратких и общих чертах содержание гипотезы Кар ского. Она в какой-то мере пытается связать историю ела вяпских алфавитов с политической историей славянских парс дон. Одпако и для Карского характерно изучение развити письменности в отрыве от общественного развития, прсувели ченная оценка роли влияний без должного учёта конкретны социально-экономических условий возникновения отдельны систем письма.
Среди советских учёных некоторые исследователи являютс последователями Карского, придерживаясь точки зрения о том что кириллица является алфавитом более рацппм по фавне нию g глаголицей.
’ Е. Ф. Карский, Славянская кирилловская палеография, стр. 3GC а Там же, стр. 361.
106
Глава первая
В недавнее время в советской литературе была выдвинута теория, рассматривающая глаголицу как один из видов магического письма (тайнопись, криптография), В целом ряде греческих, арабских, еврейских рукописей сохранились специальные «сокровенные» каббалистические зпаки. Советский исследователь А. Ф. Вишнякова 1 привлекла к изучению греческую каббалистическую тайпопись, по своим начертаниям напоминающую глаголицу. Исходя из наблюдений Вишняковой, история глаголического письма представляется примерно следующим образом: Константин (Кирилл) составил алфавит, носящий его имя, — кириллицу; после смерти Константина, когда Мефодии и его последователи подвергались преследованиям, они в целях конспирации изменили алфавит, положив в его основу греческую тайнопись. Подобная гипотеза представляет собой дальнейшее развитие взглядов Карского на происхождение глаголического письма.
Своеобразно, хотя в том же направлепии, которое указано выше, решает вопрос о происхождении глаголицы М. Шангин. «Глаголица, — пишет автор, — по своему графическому типу принадлежит к так называемому очковому письму, т. е. к своеобразному письму с петельками, хорошо известному в арабских, еврейских и греческих средневековых рукописях» 1 2. Оба названных исследователя продолжают видеть в глаголице результат заимствований чуяутх образцов.
В тесной связи с общим представлением отдельных исследователей о происхождении двух славянских алфавитов (кириллицы и глаголицы) находится и объяснение ими графической основы различных знаков письменности.
К греческому алфавиту в его литургическом, уставном графическом выражении обычно возводятся следующие буквы славянской кирилловской азбуки:
а б к где ? (S) н
। к л м N о (О п р с т
ОуВ Ф X \ ф-Ю-
1 А Ф. Вишплкова,Л i истерил греческой письменности, сгр. 171—180.
2 М. Шангин, Первая изиеетппя греческая азбука очкового письма и rnai одический алфавит («Историк-марксист» № 2/^8, 1940 г., стр. 168).
Происхождение славянской
письменности
107
Остальные знаки славянского алфавита обычно приписываются изобретению Константина или его учеников, которые в качестве прототипов пользовались греческими буквами, дополняя их, или привлекали знаки из других алфавитов.
Указывалось, что звуковой строй славянского языка смог привести Константина или его продолжателей к йотации (смягчению) ряда гласных букв. Таким образом могли появиться сложные буквы: ю, йотованпое а, йотованпое е, йотованный малый юс, йотованный большой юс.
Ю Н\ FC 1Л 1Й
Па происхождение букв ъ, ъ, гъ, ы, ъи (ы) различные исследователи смотрят неодинаково: или считают их источником греческое литургическое письмо (видоизменение б и б 4- i), пли пытаются вскрыть в этих буквах влияние глаголицы.
Буквы if и ш обычно рассматриваются как заимствование из еврейской азбуки (цадэ и шип). Буква щ объясняется как лигатура из еврейского ш и греческого т, — последняя буква подписывалась под первой.
В качестве графического источника для ч ищут if (ци) или греческое к (каппа), а для ж — греческую сигму или х, перечёркнутое затем поперечной чертой. Сторонники большей древности глаголицы сравнительно с кириллицей склонны считать прототипами для ц, ш, щ, ч, ж соответственные глаголические буквы.
Так называемые юсы большой и малый возводят к греческому а уставному или считают перелицовкой глаголических знаков.
Конечно, неправильно было бы отрицать возможность заимствований и влияний одного письма на другое. Но совпадение внешних признаков графики показательно лишь тогда, когда выясняются исторические условия, в которых происходило взаимодействие систем письменности, раскрываются то внутренние законы развития письменности отдельных пародов, которые объясняют это взаимодействие. Наконец, должно быть показано конкретное своеобразие исторического п)ти, который проходит письмо ряда народов. Эти задачи и ставит перед собой советская историческая наука.
Советские историки и лингвисты исходят из того, что и кириллица и глаголица возникли не в результате простой переделки иностранных алфавитов, а представляли собой продукт
108	Глава первая
творчества славян с учетом графики Других народов. Советские историки считают далее, что письменность у славян зародилась ещё до миссии Константина и Мефодия, в результате потребностей, вызванных внутренним общественным развитием.
По вопросам конкретно-исторического характера о происхождении и начальных этапах развития славянской письменности историки и лингвисты всё ещё вынуждены из-за недостатка материала прибегать к ряду предположений.
Ряд советских учёных высказывается за более раннее происхождение глаголицы по сравнению с кириллицей, считая глаголицу одной из начальных славянских азбук, нс связанных с деятельностью Константина и Мефодия. В этом отношении интересны работы П. Я. Черных. Он высказывает предположение об исторической связи глаголических букв с письменной традицией народов Причерноморья и восточного славянства. Глаголица, по мнению Черных, возникла где-то в Причерноморье в результате длительного процесса развития письма из «черт» и «резов». Найденные Константином Философом в Херсонесе «русьскые писмена», как думает Черных, были памятниками раннего восточнославянского глаголического письма L. Константин воспользовался из глаголической азбуки буквами, отсутствовавшими в греческом алфавите и необходимыми для обозначения звуков славянского языка. При этом Константин несколько изменил формы этих букв, приблизив их к греческому уставу. Алфавит, составленный Константином (кириллица) после крещения Руси, получил значение официального письма, санкционированного феодальным государством и церковью. Поело этого к глаголице на Руси стали прибегать лишь в особых случаях: в ритуальных целях, в случаях надобности зашифровать текст и т. д. Что касается других славянских стран, то, как думает Черных, там, наряду с кириллицей получила распространение и глаголица, но ужо в видоизменённом виде (вследствие сближения с кириллицей). Так, в Моравии и Паннонии во время гонения на Константина и Мефодия со стороны немецкого духовенства глаголица играла роль тайнописи 2.
А. С. Львов, так же как и П. Я. Черных, указывая на генетическую связь глаголицы с нерасшифрованными знаками Се- * II,
1 Ср. также Н. К. Никольский, К вопросу о русских письменах, упоминаемых в житии Константина Философа («Известии по русскому языку и словесности Академии наук СССР», т. 1, ин. I, Л. 1928, стр. 1—37).
* И. Я. Черных, Язык к письмо («Истории культуры Древней Руси»,
II, Домонгольский период, М.—Л. 1951, стр. 129—136); U. Я. Черных, Происхождение русского литературного языка И письма, стр. 13—14.
Происхождение славянской письменности
10
верного Причерноморья, подчёркивает возможность происхо ждения глаголического письма из клинописи х.
Одним из последних трудов, посвящённых возникновении руссжой »й?ьменч?>ьта, является явят» Д. С. Лихачева®. 01 сравнивает буржуазные теории о появлении письмепыосп после крещения Руси с пормапистской теорией о происхожде нии Русского государства от трёх братьев-варягов. В обои: случаях возникновение новых исторических явлений объяс пястся толчком извне, в то время как подлинно научный под ход к вопросу заключается в выяснении прежде всего вну тренних причин данных явлений.
Лихачёв правильно указывает, что письменность появилаи па Руси в связи с ростом внутренних потребностей страны Автор считает характерным явлением древнейшей стадии раз вития письменности восточных славян её многоалфаннт ность. В различных местах восточнославянской территорю могли быть разные алфавиты. Единый алфавит (кириллица установился лишь в относительно едином раннофеодальпо? русском государстве. До этого кириллица и глаголица (так но как и другие алфавиты) могли существовав одновременно При «историческом подходе к проблеме возникновени? письменности, — пишет Д. С. Лихачёв, —вопросы о том, — кто где и когда «изобрёл» письменность, была ли она первоначальн< глаголической или кирилловской, должны быть, по существу поставлены совершенно иначе.
Письменность явилась не результатом индивидуальной: изобретательства.., а следствием возникших в ней потребно стей, появившихся в классовом обществе, хотя самая письменность и не носила классового характера. Этим потребностял могли ответить и индивидуальные изобретения собственны? алфавитов и алфавиты соседей, обладавших уже развитой пись менностью» 3. Так, население Причерноморья, жившее по со содству с греческими колониями, могло употреблять для иисьмг на русском языке буквы греческого алфавита, и это письме могло дать начало позднейшей кириллице. Наряду с этим в ка честве алфавита у восточных славян могла возникнуть оченг рано и глаголица.
1 А. С. Львов. К вопросу о происхождении русского письма, стр. см. также Н. А. Константинов, История русской азбуки («Знание — сила № 1, 1953 г., стр. 1—6).
2 Д. С. Лихачев. Возникновение русской литературы, стр. 14—24 его оке. Исторические предпосылки возникновения русской ппсьменносп и русской литературы («Вопросы истории» № 12, 1951 г., стр. 31).
* Д. С. Лихачев, Исторические предпосылки возникновения русско! письменности и русской литературы, стр. 36; его же, Возникновение русской литературы, стр. 23.
110	Глава первая
Среди советских исследователей, считающих кириллицу более ранним славянским алфавитом по сравнению с глаголицей, большой интерес представляют наблюдения, сделанные Е. Э. Гранстрем * *. Прежде всего важно указание Гранстром на необходимость детального изучения вопросов палеографии, так как «недостаточное внимание к истории письма вообще и недооценка значения палеографии» служат препятствием к выяснению той культурной роли, которую сыграла русская письменность.
Ставя вопрос о возможных византийских источниках русского письма, Гранстрем указывает, что исследователи в этом вопросе исходили из недостаточно детального знакомства с формами византийской письменности, Болес детальный анализ типов греческого письма приводит Гранстрем к новым выводам. Связывая кириллицу с деятельностью Константина-Кирилла, она считает, что древнейшие славянские кирилловские рукописи являются продуктом самостоятельного графического творчества славянских народов (с использованием греческой азбуки), а не простым подражанием византийскому упциалу.
Путём внимательного изучения глаголического письма и его сопоставления с византийским минускулом, Гранстрем приходит к выводу об ошибочности мнения о том, что глаголица представляет собой стилизацию минускула. Причины возникновения глаголицы и замены ею кириллицы Гранстрем ищет в той исторической обстановке, в которой действовали Константин-Кирилл и Мефодий и их ученики. Преследования со стороны немецкого духовенства заставляли их стремиться к созданию такого письма, которое не только бы отражало фонетическую систему древнеславянского языка, но по своей графике отличалось бы от греческого алфавита. Так появилась глаголица, которую нельзя рассматривать как стилизацию пи минускула, ни кириллицы г.
В своей последней статье Е. Э. Гранстрем доказывает подражательный характер глаголицы, заимствованной, по её мнению, из особых видов греческой скорописи, употреблявшихся для обозначения терминов в медицинских, астрологических, алхимических сочинениях в целях тайнописи По мнению Грац-
1 Е, Э. Гранстрем, О связи кирилловского устава с византийским унциалом («Византийской временник», т. HI, М.—Л. 1950, стр. 218—
* Е. Э. Гранстрем, К вопросу о происхождении глаголической азбуки («Труды Отдела древнерусской литературы», IX, М-—Л. 1953, стр. 427—442). Соображения о кириллице как болсо раннем славянском алфавите см. Емил Георгиев, Славянская письменпость до Кирилла и Мефодия, стр. 11—13 и др.

Происто нсдение славянской письменности
стрем, глаголица была создана искусственно и этим объясняется сё быстрое исчезновение \
Таковы итоги изучения вопроса о возникновении русской письменности в советской литературе. Хотя в этом вопросе остаётся ещё много неясного, советские исследователи наметили правильные пути к его решению. Дальнейшие изыскания и находки новых материалов внесут в эту проблему большую ясность. В настоящее время наиболее убедительно аргументированной является гипотеза о возникновении глаголицы ранее кириллицы.
* Е. Э. Гранстрем, О происхождении глаголической азбуки («Труд! Отдела древнерусской литературы», XI, М.—Л. 1955, стр. 300—313) Вопросы, касающиеся истории глаголицы вниматсльпо.изучаются в ино странной литературе, см., например, J. rajs, RukovSt Hlaholsk£ рако gratis, v Pt-aze 1932; JV. Lelienbauer. Zur Entstehung des glagolitischei Alphabets («Slovo», Casopis Staroslavenskog Institute, Zagreb 1953 стр. 35—50); P. Skok, Uslovi 2ivota glagoljice (там же, стр. 50—f>3).
ГЛАВА ВТОРАЯ ПАЛЕОГРАФИЯ ПАМЯТНИКОВ ПИСЬМЕННОСТИ ДРЕВНЕЙ РУСИ
(XI— начало XII в.)
§ 1. Образование Древнерусского раннефеодального государства и ого международное значение. Культура Древней Руси
Ж IX в, в результате длительного процесса общественного развития образовалось относительно единое Древнерусское государство с центром и Киеве. Возникшее на основе развития феодальных отношений, оно само активно способствовало дальнейшему укреплению феодального базиса. На протяжении IX—XI вв, на Руси в результате расхищения князьями, боярами, церковными организациями общинных крестьянских земель росло феодальное землевладение, происходило закабаление свободных общин-
ников.
Феодальная собственность на .землю являлась основой феодализма, Большую роль в укреплении феодальных отношений в IX—XI вв. играло внеэкономическое принуждение, применяемое господствующим классом в отношении производителей материальных благ, эксплуатируемых посредством взимания государственной дани и феодальной ренты, В законодательном памятнике XI—XII вв. (Русской Правде) нашли правовое оформление производственные отношения феодального общества.
Во главе государства стоял великий киевский князь, правивший вместе со своей дружиной. В процессе феодализации всё большая часть дружиппиков становилась крупными землевладельцами. Члены княжеской дружины (мечники, тиуны, гриди и др.) по княжескому поручению выполняли функции суда и управления. В города в качестве управителей князь назначал посадников, Предводителями городских военных ополчений являлись тысяцкие
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) 113
В состав Древнерусского государства входила громадная территория с исконным восточнославянским, а также и неславянским населением, издавна связанным в своём историческом развитии со славянами. С ростом феодальных отношений происходил процесс образования народностей из ряда отдельных племён. К IX—XI вв. сложилась древнерусская народность, на основе которой в дальнейшем сформировались три братские народности: русская (великорусская), белорусская, украинская. Земли восточнославянских племён, вошедшие в состав Древнерусского государства, получили название Русской земли 1.
Одним из признаков древнерусской народности была относительная (на раннефеодальной экономической базе) общность языка, при наличии и стойкости диалектных различий в отдельных частях Руси. Общенародный устный язык употреблялся в деловой письменности, в юридических документах, Он сыграл большую роль в формировании древнерусского литературного языка. В то же время на развитие последнего значительное влияние оказал и старославянский (в своей основе древнеболгарский) язык, употреблявшийся в церковной письменности, в памятниках повествовательной литературы и в свою очередь испытывавший сильное воздействие общенародного русского устного языка 2.
Развитие производительных сил в Древпей Руси па протяжении IX—XI вв., рост ремесла, расширение торговых связей, подъём городов создавали материальные предпосылки для расцвета русской культуры. Творческая сила русского парода нашла яркое проявление в прикладном искусстве, ремесленных изделиях, живописи, зодчестве, устном народном творчестве, литературе, музыке и т. д, Культура русского народа отличалась ярким своеобразием; образцы русского ювелирного мастерства и другие памятники искусства и техники были широко известпы за пределами Руси, в странах Западной Европы и Востока, Русь развивалась в тесном взаимодействии с другими пародами, творчески используя в своей культуре достижения древней цивилизации стран Средней Азии, Кавказа, наследие античной византийской культуры. Это не было слепым подражанием чужеземным образцам. Это было творческое обогащение передовым опытом других стран, его активное восприя-
1	В. А. Рыбаков, Дровпие русы, стр. 104; А. II Насонов, «Русская земля» 1г образование территории Древнерусского государства, М. 1951, стр. 220.
2	С. П. Обнорский, Очерки по истории русского литературного языка старшего периода, М —Л. 1946; А. М. Селищев, Старославянский язык, М 195' М' ^951—1952; Л. П. Якубичский, История древнерусского языка,
Б Л. В. Череппип
114
Глава вторая
тие и переработка, способствовавшие дальнейшему культурному росту Руси, занимавшей одно пз ведущих мест среди средневековых государств,
Образование Древнерусского государства, явившееся закономерным результатом общественного развития, было исторически значительным, нрогрессивным явлением. Оно способствовало сплочению славянских племён, дальнейшему распространению вширь и вглубь феодальных отношений. Рост военной силы Древнерусского государства укреплял его международное положение. Складывание государства было толчком к дальнейшему развитию русской письменности, просвещения, литературы, искусства,
В процессе развития феодального общества в Древней Руси обострялись классовые противоречия. Государственный аппарат феодального общества защищал интересы господствующего класса. Складывалось феодальное право, как система порм, охранявших жизнь, собственность, привилегии феодалов, оформлявшее юридически их власть над непосредственными производителями. С принятием в конце X в. христианства мощной идеологической и организационной силой в феодальном обществе стала церковь, освящавшая религиозным авторитетом незыблемость феодального строя. Феодальная идеология (религиозные, правовые, политические, философские взгляды господствующего класса) пашла своё отражение в ряде литературных памятников (летописных сводах, воинских повестях, церковных проповедях и т. д.). В этих памятниках прославлялись древнерусские князья как создатели государственности па Руси, описывалась их деятельность по объединению славянских племён и военные подвиги, давалось религиозное обоснование идеи о необходимости общественного неравенства, осуждались народные движения. Идеологи вескому обоснованию незыблемости княжеской власти, защищавшей интересы феодальной знати, служат п величественные архитектурные сооружения Киева: собор св. Софии, Золотые ворота и т.д, Уже намечалась противоположность двух культур — господствующего класса и непосредственных производителей материальных благ.
Однако произведения зодчества, изобразительного искусства, литературы, используемые господствующим классом в целях идеологического воздействия на трудящихся для укрепления своей власти, являются памятниками культуры всего русского народа, Замечательные произведения древнерусской архитектуры, занимающие одно из первых мест в мировом искусстве, построены руками русских зодчих, выходцев из трудового народа. Городские мастера создали замечательные памятники изобразительного искусства. В феодальную литературу широкими струями проникали мотивы народного творчества.
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) 115
Феодальная литература Древпей Руси имела прогрессивный характер, В замечательном памятнике русской исторической мысли и литературы XII в., Повести временных лет, проводится ядея единства Русской земли и русского народа, — показатель того, что к этому времени уже сложилась древнерусская народность. Это памятник, в котором отражён глубокий патриотизм. Таким же патриотизмом проникнуто публицистическое произведение митрополита Илариопа, с гордостью говорящего о Русской земле, «ведомой и слышимой» во всех концах земли J.
Прогрессивное значение памятников древпей русской феодальной литературы заключалось и в том, что они проводили идею независимости Руси, ее права па самостоятельное национальное развитие.
Древняя Русь занимала выдающееся место на международной арене, Киевские князья были связаны дипломатическими отношениями, закреплявшимися часто брачными связями, с наиболее крупными европейскими государствами: Болгарией, Сербией, Византией, Польшей, Венгрией, Чехией, Францией, Германией, Скандинавскими странами и т. д. Германские императоры пытались использовать Русь в борьбе с Польшей. Французские короли некали союза с русскими князьями в борьбе с Империей. Дочь Ярослава Анна, вышедшая замуж за французского короля Генриха 1, играла большую политическую роль в жизни капетингской Франции. «Великая Русь» хорошо известна французскому эпосу. Дипломатические связи с Русью пыталась завязать Римская курия. Киев являлся видным центром политической жизни Европы, куда стекались представители правящих династий ряда европейских стран в поисках помощи в борьбе со своими политическими соперниками. Норвежские королевичи Олаф и Гаральд, сыновья английского короля Эдмунда Железный Бок — Эдвпн и Эдуард в качестве политических изгнанников приезжали в Киев.
Военная сила и мощь Древнерусского государства явились тем фактором, который обеспечивал признание его независимости другими странами Европы,
Экономические, культурные, военно-политические связи Руси с Востоком и Западом обусловили её влияние на развитие мировой культуры.
Дальнейшее развитие феодального способа производствг в Древней Руси приводит к концу XI— началу XII в. к расчле Нению относительно единого рагшефеодалыюго государства не ряд самостоятельных земель и княжеств. Это был закономерны!
1 «Памятники дрсвне-русс кой церковно-учительной литературы» полред. А. И. Пономарева, jinny, 1, СПБ 1894. стр. 70.
б*
116	Глава вторая
процесс. Изменения в политической надстройке феодального общества находились в тесной связи с развитием феодального базиса.
В условиях натурального хозяйства и слабых экономических связей развитие феодальных отношений в отдельных частях Древнерусского государства, рост городов как центров отдельных областей неизбежно вели к их политическому обособлению. Хозяйственная раздробленность, типичная для феодализма, создавала условия для раздробленности политической.
Углубление и расширение процесса (феодализации, закабаление смердов и стремление феодалов удержать их в повиновении требовали усиления государственного аппарата в отдельных местных феодальных центрах. Киевский великий князь нс имел необходимых средств и военных сил для обеспечения феодалам возможности удержать в повиновении зависимое от них крестьянство. Это особенно отчётливо проявилось в условиях обострения классовых противоречий, вылившихся в волну народных восстаний (смердов и городской бедноты) конца XI — начала XII в. Не хватало у киевских князей средств и для обеспечения внутренней целости и внешней безопасности государства. Так произошло расчленение раннефеодального относительно единого Древнерусского государства на отдельные земли и княжества, Это было естественное следствие того, что созрели, а затем обособились новые экономические и политические центры. Переход к (феодальной раздробленности был закономерным явлением в истории Руси, вызванным дальнейшим развитием феодального способа производства, расширением феодального землевладения. Это время характеризуется развитием ремесла и городов, ростом культуры и распространением письменности *.
§ 2. Письменность XI — начадя ХП в. и характеристика наиболее значительных рукописных памятников
Древней Руси
В буржуазной литературе давалась не вполне правильная характеристика письменности времени Древнерусского государства. Считалось, что она имела лишь церковный, литургический характер и обслуживала узкие потребности общественпойжизни. «...Писание рукописей, — указывает, например, В. И. Щец-
1 Подробнее об истории данного периода см. «История культуры Древней Руси», 11, иод ред. И. Н. Вороника Я М. К. Каргера, М. —Л. 1951, стр. 510—530; «Очерки истории СССР. Период феодализма. IX — XV вв.», ч. 1, М. 1953.
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) II
кий, — является главным образом набояшым делом» \ От точка зрения вызвана недооценкой уровня общественного раз вития и культуры Древней Руси. В действительности письмен яость, а следовательно и грамотность, имела распрострапс вие и за пределами церковных учреждений, ею иользовг лись не только феодалы, но и городские ремесленники

12.	Нвдкяси ня пряслнц.эх, XI—ХИ вв.
торговцы. Письменность обслуживала производство, рсмесд торговлю, культуру, быт. Пет никаких оснований для у верясдоыия о том, что она являлась только привилегией гс подсгвующего класса я пользование ею ограничивалось узк, сферой церковных интересов 2, Это опровергается рядом архг логических находок.
Много надписей имеется ыа ремесленных изделиях XI XII вв. Так, сохранялись падписи на шиферных пряслилах (гр зиках для веретён), свидетельствующие об их прпнадлежпос
1 В. Я. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 93; см. так Н. С. Чаев и Л. В. Черепнин, Русская палеография, стр. 61—62.
г М- Н. Тихомиров, Городская письмсаиость в Древней Руси X У	веков («Труды Отдела древнерусской литературы», IX, М.—
j	1953, стр. 51—66).
118
Глава втирая
определённым лицам: «Потворип прясльнь», «Лолин пряслен», «Молодило», «Мартыпъ», «Иулиана», «кпяжо есть», «невесточ[ь]>> и др. Последнее слово указывает, возможно, что владелицей пряслица была девушка-невеста1.
Очень большой интерес представляет надпись киевского мастера-гопчара на глиняной амфоре XI в.: «Благодатнеша
плона корчага сия», т. е. «Благодатна полная эта корчага!» — пожелание хозяину сосуда а. Произведением гончарного искусства являлись и голосники — глиняные сосуды в кладке сводов и зданий, используемые для акустических целей. На одном из голосников, найденном в новгородском Софийском соборе, сохранилась подпись мастера: «Стефанъ пслъ (писал)» 1 * 3 4.
На двух серебряных сосудах ХП в. новгородского
ювелирного производства
13.	Надпись ца глиияпой амфоре, имеются надписи, сделанные в’	русскими мастерами: «Гос-
поди, помози рабоу своемоу
Фълорови. Братило дйлалъ»; «Господи, помози рабоу своемоу Костяньтину. Коста Д’блалъ. Аминь». Возможно, что эти сосуды являются пробными изделиями, сделанными ремесленниками для приобретения прав мастера. Кроме того, на сосудах имеются владельческие надписи: «Сь съсудъ Петри-ловъ и жены его Варвары», «Сь съеуд Петровъ и жены его Марьф» *.
На бронзовых церковных арках из Вщижа XII в. надписи сохранились плохо. Одна из пих, расшифровываемая как
1 Б. А. Рыбаков, Ремесло Древней Руси, М. 1948, стр. 198—201;
«История культуры Древней Руси», I, под ре'д. II. Н. Вороппна М. К. Каргера и М. А. Тихановой, И. — Л. 1948, стр. 108—110; А. С. Орлов, Библиография русских надписей XI—XV вв., стр. 227—228 № 11—14.
3 Б. А. Рыбаков, Ремесло Древпсй Руси, стр- 367—371; «История культуры Древпей Руси», I, стр. 142; А. С. Орлов, Библиография русских надписей XI—XV вв., стр. 31 № 21, гтр. 221 Кг 21.
3 В. А. Рыбаков, Ремесло Древней Руси, стр. 435; «История культуры Древней Руси», I, стр. 142; А. С. Орлов, Библиографии русских надписей XI—XV вв., стр. 21 Кз 9 стр. 219 № 9.
4 Б. А. Рыбаков, Ремесло Древпей Руси, стр. 294 —300, 435; «История культуры Древпей Руси». I, стр. 178; (I, стр. 447; А. С. Орлов, Библиография русских надписей XI—XV вв., стр. 42—43 .Vs 44, стр. 222 Ks 44.
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) 119
«Господи, помози рабу своему Костянтину», позволяет восстановить имя мастера 1.
Б. А. Рыбаков приводит семь надписей русских мастеров
на ремесленных изделиях XI—ХП вв.2
В обнаруженной в Новгороде сапожной мастерской имеются колодки с надписями имёп заказчиков 3.
Таким образом, письменность обслуживала потребности развивающегося ремесла. Рост торговых связей также обусло-
14.	Надписи на две новгородских серебряных сосудов, сделаппые мастерами Пратидой и Костой, ХП в.
вил развитие письменности. Так, сохранились камни и кресты XI—XII вв. Это своего рода лоцманские знаки на водных путях, Имеющиеся на этих камнях и крестах надписи свидетельствуют о мероприятиях древнерусских князей, направленных к освоению водных путей сообщения и созданию условий для их безопасности.
Из памятников древнерусской эпиграфики, относящихся г; указатгпым мероприятиям, больтой интерес представляет надпись на камне, найденном в конце XVIII в. на Таманском полуострове. Надпись указывает, что в 1068 (6576) году тму-тараканс.кий князь Глеб Святославич измерял ио льду ширину Керченского пролива («м'Ьрилъ море ио леду от Тьмуторокана до Кърчена»), Результаты измерения дали 14 тысяч сажен. Надпись была разобрана A. II. Олениным. Он достал с нес
1 Б. А. Рыбаков, Ремесло Древней Руси, стр. 252--257; «Историс Культуры Древпей Руси», I, стр. 120; А. С. Орлов, Библиография русски; надписей X]—XV вв., стр. 50—51 № 61, стр. 223 № 61.
8 В. А. Рыбаков, Ремесло Древней Руси, стр. 435.
8 А. С. Орлов, Библиография русских надписей XI--XV вв , стр. 22! № 18; «По следам древних культур. Древпяя Русь», стр. 243; А. В. Арцч товский и М. II. Тихомиров, Новгородские грамоты на бересте (из pacKouoi 1951 г.), стр. 48 № 8.
120
Глава вторая
слепок, который был зарисован художником А. И. Ермолаевым и опубликован. По своим начертаниям буквы тмутаракаиского текста напоминают письмо одного из очопь интересных памятников письменности XI в. — Остромирова евангелия. Своеобразие некоторых букв (например, ч) объясняется тем, что их вырезывание на камне представляло определённые трудности вследствие сопротивления твёрдого материала1. Впоследствии Тмутараканский камень был перевезён в Петербург в Государственный Эрмитаж.
По течению Западной Двины, от Витебска и ниже, расположены камни-валуны с высеченными на пих изображениями
крестов л надписями: «Господи, помози рабу своему Борису»1 * 3 * * * * 8. Последнее пмя имеет в виду полоцкого князя Бориса Всосла-вича, умершего в 1128 г., и говорит о его деятельности по улучшению средств торговых связей по речпым путям3.
В 1133 г. ио инициативе сына ладожского посадника Иванка Павловича, в интересах обеспечения связей Новгорода, нуждавшегося в привозном хлебе, через Волгу по рекам Поле и Ло-вати с «Понизовьем», производились работы ио углублению русла Волги. Эти работы имели политическое значение, ибо их целью было освобождение Новгорода от зависимости от суздальских князей, державших в своих руках новгородские торговые пути. При впадении Волги в озеро Стерж был поставлен каменный крест как памятник указанных работ по улучшению водных путей, Надпись на этом кресте сохранила следую
1 А. ]Н/ О]ленин], Письмо к графу Алексею Ивановичу Мусиггу-
Пушкину о камне Тмутороканском,панденком на острове Тамане в 1792 г.,
СЙБ 1806; А. U. Орлов, Библиография русских надписей XI—XV вв.,
стр. 167—182.
8 «История культуры Древней Руси». I, стр. 295, 298; А. С. Орлов,
Библиография русских надписей XI—XV вв., стр. 53—58 № 68 -70,
стр. 79 № 109.
8 Там же.
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) 121
щие сведения:«В лЪто 6641 (т. е. 1133 г. по летоисчислении н. э.) м[е]с[я]ця июля 11 (или 14) д[е]нь почяхъ рыти рЬку ск язъ Иванко Павловтнь i кр[е]сть сь поставхъ»1.
Надпись на каменном кресте, найденном недалеко от Иовго рода, на реке Мете, сохранила данные о мастерах и заказчиках «Мируславоу и Лазарс-ви братья и мати Миро- , слава поставили хрсст.  >	- .	С 7
Славоне дЪлале». Сла- .. я ~	С-—»
воне — это, очевидно,	х—
житслиСлавенскогокоп-	\
ца в Новгороде, запи-	\ --J	’'"‘J
мавпгиеся ремеслом2.	---------------ч Ч
В Суздальской земле, , у устья Нерли, при	___-- в Д
впадении её в Клязьму	।к^>7анГ	I
был поставлен крест3	l«tT4gxi4	/	‘
с указанием (в виде	|	^	'	\
надписи на нём) о косах	’^~'Z	\
и перекатах на реке.	Г	,,
Надписи имеются на -	— —		- ..Ч±.
золотых и серебряных мопетах киевских князей, чекапка которых
10. Надписи гга каменных крестах: а) нс ставленном в верховьях Волги в Изо г о) поставленном на р. Мете.
служит показателем раз-
вития торговли и товарного производства в Дровней Руси 4 ‘ Развитие ремесла и торговли в Древней Руси тесно связав с подъемом городов как экопомических центров. В крупны древнерусских городах наблюдалась имущественная дифферет циация. Зажиточная часть горожан вела значительные торге вне операции, владела промысловыми угодьями, в со рука сосредоточивались большие имущества. Хозяйство зажиточно части городского населения Новгорода характеризуют некотс рыо предметы, пайдеппые во время раскопок А, В. Арцихог ским. К их числу принадлежит, например, деревянная крыши кадушки с надписью, которую А. В. Арциховский расшифрт вывает как «мнь» — «мень» или налим, высказывая при это
1 Б, А. Рыбаков, Ремесло Древпей Руся, стр. 418; «История культур Древней Руси», 1, стр. 159—160, 298; А. С. Орлов, Библиография русскг надписей XI—XV вв., стр. 24 № 15, стр. 220 Xs 15.
а Б. Л. Рыбаков, Ремесло Древней Русп, стр. 418; «История культур Древней Руси», I, стр. 159; А. С, Орлов, Библиография русских надпис( XI—XV вв., стр. 102.
8 «История вулг.турга Древпей Русп», I, стр. 298; А. С. Орлов, Биб.nt графин русских надписей XI—XV вв., стр. 10.
‘ А. В Орешников, Денежные злаки домонгольской Руси («Труд Государственного Исторического музея», вши. VI, М. 1936, стр. 51 и др.
122
'лава вторая
предположение, что, очевидно, в домашнем быту новгородского городского населения имелось но поскольку кадушек с рыбой, причём для их различия на крышках делались надписи >. Однако, приглядываясь ближе к тексту надписи, можно убедиться, что в действительности её следует читать как «отень» — отцовский 1 2.
Ценнейшим вкладом в науку являются найденные А. В. Арциховским во время раскопок в Новгороде частные письма
j П/.А М 5 Тд и,
I	f a S ПЛ гос о в ( Л	NtMt,J
д ЫЪN ( сAAfV'i
Гн /УЗ ^0Г!*( Вп г7Ат^»СЛ^ ( с/ М	A	W/- К а ЧЩЦТЫ
gz ц.ц ^АПП<)Г ^IBZCAAH ВВ-гаОАСЦ
тб^	чрщпц |
17. Грамота на бересте «от Жизномира к Микуле», XI в. (прорись). Из раскопок А. В. Арциховского в Новгороде л 1954 г-
па бересте XI—XII вв. Для этого периода их обнаружено пятнадцать. Древнейшее из пих относят к XI в. Текст его следующий: «Грамота отъ Жизномира къ Минуло. Купили еси робу Пл^скове. А ныне мя въ томъ яла кънягыни. А ныне ся дружина по мя поручила. А ныне ка посъли къ тому мужеви грамоту, ели у него роба. А се ти хочу, коне купивъ и къняжъ мужъ въеадивъ, та на съводы. А ты, атче еси но възалъ кунъ техъ, а но емли ничътоже у пего»3. А. В. Арциховский правильно связывает эту грамоту с постановлением Русской Правды о том, что владелец украденного и перепроданного раба, обнаружив его у другого владельца, имеет право возбудить о нём иск и требовать от нового господина «свода», т. е, указания на то, у кого он купил этого раба.
1 А. Б. Арциховский и М. Н. Тихомиров, Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1951 г.), стр. 46 № 3.
г Д. С. Лихачев, Рецензия па книгу А. В. Арциховского и М. Н. Тихомирова «Новгородские грамоты на бересте» («Советская археология» XIX, М. 1954, стр. 325).
» А. В. Арциховский, Раскопки 1954 года в Новгороде, стр. 62, 64,
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) 123
Очевидно, смысл письма следующий: Жизномир сообщав! Микуле (слуге), что на купленную им в Пскове рабу предъявил! права (как па беглую или похищенную) княгиня. Она задержал! Жизномира и привлекла его к ответственности. За Жизпомир! поручилась дружина (такое поручительство требовалось соглас но нормам Русской Правды). Жизномир, обращаясь к Микуле просит его узнать у продавца рабы, есть ли у него другая раба которую он должен отдать княгине (опять-таки согласно пор мам Русской Правды), вместо рабы проданной и оказавшейс! беглой или крадепяой, на то время, пока при помощи этой послед ней будет производиться свод, т. е. розыски её нохитител,
у княгппи. Вести расследование будет княжеский муж (др; жипник). для которого Жизномир специально покупает кот Жизномир предупреждает Микулу, чтобы оп не соглашалс на получение с продавца рабы заплаченных за рабу денег, и( продавец, возможно, захочет, чувствуя свою ответственпост прекратить таким путём дело.
Текст другой древнейшей грамоты XI в. такой: «От Гостят къ Васильки. Еже ми отьць даялъ и роди съдаяли, а то за ним А нып1, водя новую жену, а мън£ ле въдасть ничьто же. Изб въ рукы цустилъ же мя. А иную ноялъ. Доеди, добр’Ь сътворя Смысл письма такой: Гостята жалуется па своего отца, жепи шегося на двух новых жёпах и отнявшего у него имутцсств А. В. Арциховский следующим образом интерпретирует с циальный смысл письма: отец является носителем традищ большой семьи и патриархально распоряжается имуществе её членов; сып, опираясь на новые городские правовые норм требует отдельного владения. М. П. Тихомиров считает Гостя1
Глава вторая
ния феодального нрава), Грамота Мстислава рисует иммунитет феодального землевладения. Иммунитет являлся атрибутом феодальной собственности. Закрепленные княжеском жалованной грамотой судебные и другие права землевладельца в отношении крестьянского населения его вотчины служили средством внеэкономического принуждения непосредственных производителей.
Жалованная грамота дана Мстиславом совместно с его сыном Всеволодом, князем новгородским, очевидно, н ИЗО г., когда, по летописным известиям, Всеволод отправился к отцу в Киев. В этом году была освящена каменная церковь в Юрьеве монастыре. Торжественное освящопие церкви повлекло за собой закрепление князем крестьянской общинной земли за монастырём Князья поддерживали церковные учреждения, являвшиеся крупной идеологической и организационной силой в укреплении феодальных отношений.
Мстиславова грамота в качеств» важного земельного акта хранилась в ризпицо Юрьева монастыря па Волхове, близ Новгорода, в рамке под стеклом. Внешность документа отражает его политическое значение в качестве акта государственной власти, санкционирующей право монастыря на владение средствами производства и зависимыми людьми,
Грамота написана на листе пергамена золотом, разведённым па клею, уставным письмом, Для написания пергамен был разграфлен остриём по линиям строк и продольно по краям для обозначения начала и конца строки. Впизу грамоты имеется дыра от шнура, посредством которого была прикреплена княжеская печать. Шпур вс сохранился, но почать уцелела. Она состоит из двух серебряных позолоченных листков, между которыми при скреплении держался шнур. На одной стороне печати изображен в сидячем положении Иисус Христос с книгою в руках, ва другой — святой Фёдор Стратилат, поражающий змия. Последнее изображение вызвано тем, что Мстислав носил христианское имя Фёдор1.
Итак, нет никаких оснований говорить об исключительно церковном, литургическом характере русской письменности XI—XII вв. Письменность имела более широкое распространение и обслуживала разнообразные потребности феодального общества. С принятием христианства, после того как церковь получила на Руси большое идеологическое и политическое значение, письменность была поставлена и на службу религии. Сохранились религиозные надписи-закливапия па змсевиках-
1 Н. Маркс, Две старейших русских грамоты из дошедших до нас в подлинниках («Древности. Труды Московского Археологического общества», т. 24, М. 1914, стр. 1—11).
л «ин-
" v-j? -
f.T«W*;SA-r..r..-
20. Жалованпая грамота великого князя киевского Мстиолава Владимировича новгородскому Юрьеву монастырю, около ИЗО г.
128	, Глава вторая
амулетах, па тельных крестах и крестах-складнях, иконах, предметах облачения церковных иерархов и ир.
Широкое распространение имела в Древпей Руси книжная письменность, В литературных памятниках XI—XII вв, содержатся высказывания о пользе просвещения («книжного учения»), Так, летописец, говоря о деятельности киевского кпязя Ярослава по организации переписки и переводов кпиг, заканчивает его характеристику целым панегириком книгам, прославлением пользы «книжного учения»: «Велика бо бываеть полза от ученья книжного; книгами бо кажеми (наставляемы) и учими есмы пути покаянью, мудрость бо обретаем и въздьр-жаньс от словес кпижиых. Се бо суть ревы, папаяюще вселе-ную, се суть исходищя (источники) мудрости; кпигам бо есть неищетпая глубина; сими бо в печали утешаеми семы; си суть узда въздержаныо»
Аналогичные рассужденпя часто встречаются и в других древних русских рукописных памятниках, указывая на то, что русское общество XI—XII вв. ценило книги. Так, Изборник (сборник назидательных статей), составленный в 107(5 г. при князе Святославе Ярославиче, начинается «Словом некоего калугера (монаха)очетьи (чтении) книгъ». «Добро есть, братие, — говорит автор,—почитанье кпижьное...; узда копеви (для коня) правитель есть и въздьржяние; правьдьнику же кпигы я; не съставить бо ся корабль без гвоздик, ни правьдникъ бос почитания книжьнааго...; красота воину — оружие и кораблю — вЪтрила (паруса); тако и правьдьнику — почитание книжь-ное...»* 8 Другой сборник "назидательных статей «Измарагд» (дословно — Изумруд) также прославляет книжную мудрость: «Подобны бо суть книги глубшгЬ морст1й, въ то же попыряю-ще пзносятъ бисер драги!»8. «Ум без книг, аки птица опешепа. Якож опа взлетоти не может, такоже и ум педомыслится совершена разума без книг», — читаем в одном из сборников XII в. («Пчела»)4.
В XI—XII вв. развивалась оригинальная русская литература, только её произведения сохранились, к сожалению, ио большей части уже в более поздпих списках XIV и следующих веков. Главными центрами русской культуры и письменности были Киев и Новгород. Своеобразными чертами отличалась литература владимиро-суздальская, черниговская, галицко-
1 «Повесть врсмолпгмх лот», ч. 1, стр. 102.
8 В. Шимановский, К истерли древнерусских говоров Цсследоватю с, приложением полного текста Сборника Святослава 1076 г., Варшава 1887, приложение, стр. 01.
8 В. А. Яковлев, К литературной истории древие-pj сскпх сборников. Опыт исследования «ИзмарагД»», Одесса 1893, стр. 42.
• «Похвала квите», изд. И. А. Шляпкина, Игр. 1917, стр. 5г
21. JUic-i с заставьой hi Изборника Святослава 1073 г.
Государспт'еиный, Ист"-ричесг.ии лу.ч’Н,
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) 12'
волынская и г. д. При княжеском дворе и в монастырях созда вались летописные своды, В монастырях (в первую очеред Киево-Печерском) переписывались книги, там появился ря, литературных произведений. Так, в Печерском монастыре бы. создай памятник житийной литературы — Киево-Печерски! патерик, который высоко ценил А. С. Пушкин1.
Наряду с церковными житиями были распространены i произведения светской литературы, художественной и публи диетической (воинские повести, Поучение Владимира Моно маха и т. д.).
Господствующий класс феодального общества понимал зна ченио просвещения и литературы как идеологического средств? укрепления своей власти над трудовым народом,
Ещё при киевском князе Владимире Святославиче (978— 1015) была предпринята организация школы, куда был произведён пабор детей «нарочитые чади» (т. е, высших слоёв русского общества)1 2. Широкое развитие книжного дела летопись относит ко времени князя Ярослава Мудрого (1019—1054). По словам летописи, Ярослав «...собра писце мпогы, ипрсклада-ше от грек па словепьское иисмо. И скисаша книги мпогы, ими же поучащеся верпии людье наслажаются ученья божс-ственаго». Затем летописец проводит сравнение между деятельностью Владимира Святославича и его сыпа Ярослава. Автор связывает распространение письменности во времена Ярослава с принятием христианства при его отце Владимире: «Яко же бо се некто землю разореть, другый же насесть, инн же пожипають и ядять пищю бескудпу, тако и сь. Отецьбо сего Володимер землю взора и умягчи, рекше крещеньсмь просветив. Сь же насея книжными словесы сердца верных людий; а мы пожинаем, учение присмлющс книжное»3.
Восприятие византийской культуры было творческим. Господствующий класс не пассивно перенимал литературные произведения из Византии, а активно использовал византийскую традицию как один из элементов в формировании своей идеологии.
Распространение книг привело к образованию особой ремесленной профессии — писцов книжного дела. Изучено до 25 подписей на рукописных книгах XI—ХП вв Семь из пик принадлежат духовным лицам (попы, дьяки, пономари), восемнадцать — писцам, не- указавшим своей принадлежности к церкви4. Последних Б. А, Рыбаков считает писцамя-ремес-
1 А. С. Пушкин, Сочинения, i. X, М. —Л. 1949, стр. 347.
2 «Повесть временных лет», ч. 1, стр- 81.
3 Там же, стр. 102.
* Е. Ф. Карский, Славянская кирилловская палеография, стр. 263;. В. А. Рыбаков, Ремесло Древней Руси, стр. 406.
130
Глава вторая
ленниками. Интересно и другое наблюдение Б. А. Рыбакова, касающееся новгородских цисдов. На протяжении XI в. книги в Новгороде писались дерновинками, в конце XI в. возникает ремесло «книягных спасателей» и книги конца XI—XII в. написаны светскими мастерами1.
Дошедшие до нас памятники письменности XI—XII вв. свидетельствуют о высоком мастерстве техники оформления рукописной книги,
И. В. Волков насчитывает свыше 20 рукописных книг XI в., до 60 книг XII в. а Поскольку палеография в изучении графики исходит прежде всего из наблюдений над датированными рукописями, мы должны поставить вопрос о количестве дошедших до пас памятников XI—XII ьв., имеющих даты или поддающихся точной датировке.
I Дрсвпейшис датированные русские рукописи кириллов-) ского письма относятся к XI в., точнее ко второй его половине. ( Их дошло до пас семь; Остромирово евапгелке 1056—1057 гг., 1 два Изборника (сборника нравоучительных статей) 1073, I 1076 гг., Архангельское евангелие 1092 г. и три новгородских 1служебних минеи 90-х годов XI в.
Остановимся более детально на характеристике некоторых из названных источников, на основе которых в дальнейшем нам придётся в первую очередь делать выводы об особенностях русской графики XI в.
Остромирово евангелие 1056 — 1057 гг. Оно принадлежит - | к~ типу ^пракосных, т. е. это — книга__.свангельских чтении, -f 1федпазпаченных для 'ЦеркрвЭби службы и расположённых 1 по дням недели.'начиная с пасхи. Из послесловия, т- е. записи, ''следующей з’а’евангельскими текстами, мы узнаём, что рукопись была переписана в 6564—65 (1056—1057) гг. писцом дьяконом Григорием с помощниками для новгородского посадника Остро-мира, носившего и другое (христианское) имя — Иосиф. Последний принадлежал к феодальной зпати и был близок к киевскому князю Изяславу Ярославичу, сыну Ярослава Мудрого. Из имеющегося в рукописи указания — «евангелие Софийское анракос» — очевидно, что книга принадлежала новгородскому Софийскому собору. С 1700 г. она находилась в Оружейной палате в Москве, а в 1720 г. была затребована в Петербург* * * * 8, В 1806г. этот древний памятник русского письма
1 D. А- Рыбаков, Ремесло Древней Руси, стр. 406—107.
а Н. В. Волков, Статистические сведения о сохранившихся древне-
русских книгах XI—XIV веков и их указатель («Памятники древнерус-
ской письменности», СХХШ, СПК 1897).
8 Г. филилюнов Дополнительные сведения об истории Остромирова евангелия («Летописи русской литературы и древности», т. 1, М. 1859, стр. 147); ti. С. Ланской, К истории Остромирова евангелия («Русская старина» ММ, 1891 г., стр. 209—213).
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) 131
шк»нн*у S4 нгхмквмка!
Ш A£HKtZHl ПН Н ¥кТвЖ1Н1Е«ЛТК
«*«В1НТЬТВ1Т»
Л1ЬЖНК»Г1К^ н
ЖНЫТ2Б1КБ1;Т1 YA»BXKJMlfH{K-tr ТШТИИШГЯ тиднтьмднг» HUKA ПтКХПТЬ улькчпк-глднэ »тхкл ТШЛНшу Н1ЛНЗГТХП^НД< B'ACXSt ДТТ1Д1 tTK» AAClStAtTl
был найден в комнатах Екатерины II и передан в Петербургскую Публичную библиотеку (ныне Ленинградская Государственная публичная библиотека имени Салтыкова-Щедрина), где хранится и до настоящего времени. Евангелие написано на пергамене в два столбца и занимает 294 листа. Изних на трех имеются изображения (в различных красках с золотыми украшениями) евангелистов Иоанна, Луки и Марка. Один лист, предназначавшийся для изображения четвёртого евапгелиста — Матфея, остался пустым. Текст богато и с большим изяществом орнаментирован: каждое чтение начинается большой разрисованной буквой (инициал), иногда чтениям предшествуют художественные застатжи (рамы). И инициалы и заставки
132
Глава вторая
раскрашены золотом, зелёной, голубой, красной, белой красками. Графика отличается красотой. Техника живописи, проявившаяся в исполнении миниатюр рукописи (изображения евангелистов) говорит о большом мастерстве. Остромирово евангелие — замечательный памятник книжного искусства, свидетельствующий о наличии па Руси издавпа сложившихся устойчивых традиций в этом деле1.
Изборник 1073 г. — сборпик статей богословского и дидактического характера, переписанный для киевского князя Святослава Ярославина (сына Ярослава Мудрого) дьяком Иоанном вместе с другим писцом, его помощником. В Изборнике, например, имеются такие статьи, как Георгия Херобоска «О образах» (рассуждение о тропах и фигурах: аллегории, метафоре, олицетворении и пр.), Евсевия — о месяцах у различных народов и пр. В Изборнике 1073 г. нашли отражение религиозные, богословско-философские, этические взгляды господствующего класса. Рукопись Изборника была найдена в 1817 г. П. М. Строевым в библиотеке Воскресенского (Ново-Иерусалимского) монастыря и в дальнейшем поступила в Синодальную библиотеку (ныне хранится в Государственном Историческом музее в Москве). Изборник написан на поргамепе, па 266 листах. Четыре из них заняты красочными иллюстрациями (миниатюрами), в частности, на одном листе имеется изображение семейства князя Святослава (его самого с женой и сыновьями). Изборник орнаментирован не мопсе роскошпо, чем Остромн-рово евангелие; наряду с миниатюрами на отдельных листах, текст памятника содержит целый ряд красочных заставок, концовок, пницпалов и т. д. Имеются рисунки на полях. Из них наибольший интерес представляют знаки зодиака. Почерки (уставные) в основном приближаются к мелкому почерку Остромирова евангелия, но имеют и некоторые особенности1 2 * * s.
Изборник 1076 г. Из послесловия узнаем дату памятника — 1076 (6584) г. и имя писца «грешного Иоапиа», переписавшего Изборник (как и более раппий Изборник 1073 г.) для князя Святослава Ярославича. В Изборпик вошёл целый ряд статей дидактического характера: цитированное выше «Слово некоего калугера (монаха) о четьи (чтении) книгъ», «Слово некоего
1 Снимки с Остромирова евангелия появлялись в печати неоднократно, начиная с издания Л. X. Востокова. Полностью евангелие было издано
И. К. Савинковым — «Остромирово евангелие 1056—1057 гг.» фотолито-
графическое издание, СИВ 1883 (второе издание — 1889 г-)- Снимкиданы также в альбоме Н. И. Карийского, «Образцыписьмадревнейшего периода
истории русской книги».
s Изборник 1073 г. фотолитографически издан Обществом любителей древней письменности — «Изборпик великого князя Святослава Ярославича 1073 г.», СПБ 1880.
^:э|гЬ^ежижг! *?f	*
^йкиj3®£f >ИКЙВЛ w IlWBiliЙжжэх’ЬЖ :'
л >tttf адем^'йЛд-«я>:й g ж aiia&i+i шгдагосасвн _. Hb^ilfASj^jjnErH; S?SE£y*f	:
|ЖЖ!«?«ейЙ^лйгж4**:: •
23. Лист из Иаборппка Спятослаил 1076 г.
134
Глава вторая
отца къ сыну своему», «Наказание богатымъ» и т. д. В буржуазной литературе преобладало представление, что памятники древнерусской письменности выходили исключительно из монастырских келий, светские люди могли знакомиться с литературными произведениями только через посредство монастырей. Между том Изборник 1076 г., как доказывает один из его последних исследователей (И. П. Попов), был предназначен непосредственно для широких кругов светского населения \ являясь проводником в их среду этических порм, созданных в интересах господствующего класса.
С палеографической стороны Изборник 1076 г. представляет собой рукопись, написанную на пергамене, почерком (уставом), приближающимся к мелкому шрифту Остроми-рова евангелия. При переплёте листы были перепутаны. Орнамент почти отсутствует 1 2.
Памятник хранится в Государственной публичной библиотеке имени Салтыкова-Щедрина в Ленинграде.
Архангельское евангелие 1092 г. Этот памятник был приобретён купцом Большаковым у одного архангельского крестьянина и затем, вместе со всем рукописным собранием Большакова, попал в Румянцевский музей (теперь Государственная библиотека СССР имени В. И. Лепина), Рукопись написана па пергамене двумя почерками. Запись на одпом из последних листов указывает, что часть евангелия писалась в 1092 г. Заставки и инициалы (начальные буквы) разрисованы киноварью (красной краской). Архангельское евангелие издано фото-Ссапически, в три цвета3.
Количество датированных памятников русского книжного :ьма XII в. почтя такое же, как и XI в. их восемь: четыре евангелия, два праздничных стихираря (сборники Духовных iстихов) и два памятника актового характера4.
Наибольшего внимания заслуживают следующие рукописи.
Мстиславово евангелие около 1115 г. Этот памятник вместо с Остромировым евангелием принадлежит к числу наиболее
1 2V. Р. Popov, L’Tzbornik de 1076, dit de Svjaloslav, eomme monument Titteraire («Rcveedes etudes slaves», L. 14, Paris 1934, стр. 5—25); его же, Les auteurs de 1’lzbornik de Svjatoslav de 1076 («Revue des etudes slaves», t. 15, Paris 41135, стр. 210—223); его же, Памятники литературы стри-i ельников («Исторические записки», X» 7, 1940, стр. 34).
2 Изборпик напечатан В. Шимановским под заголовком «Сборник Святослава 1076 г.» в приложении к исследованию «К истории древнерусских говоров», Варшава 1887 (второе издание — 1894 г.). Снимки даны в альбоме Н. М. Карийского «Образцы письма древнейшего периода истории русской книги».
8 «Архангельское евангелие 1092 г.», фотомеханическое воспроизведешь, изд. Московского Публичного и Румянцевского музея, М. 1912.
* В. Н. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 98, примечание.
24. Лист с заставкой из Архангельского евангелик 1092 г Государственная библиотека CCCI' имени В. И. Ленина.
Лист с застаикой пз Мстиславова евангелии, около 1115 г.
выдающихся древнерусских рукописей. Бросаются в глаза очень хороший пергамен, красивое письмо, изящно разрисованные золотом и красками заглавные буквы и заставки. На отдельных страницах имеются изображения четырёх евангелистов. Рукопись дошла до пас в роскошном старинном переплёте, покрытом серебром, с изящными золотыми бляхами и финифтяными изображениями. Из имеющейся в евангелии записи выясняется, что оно написано Алексой, сыном «пресвитера» (священника) Лазаря, по поручению новгородского князя Мстислава — Фёдора, старшего сына Владимира Мономаха (княжившего в Новгороде до 1117 г.), для оспованной им Благовещенской церкви на Городище. Другая запись свидетельствует о том, что после Алексы, написавшего текст чернилами, его работу продолжал другой мастер, Жаден, разрисовавший нужные места золотом. Третья запись относится к более позднему времени, не ранее 1125 г., когда Мстислав после смерти отца занял киевский великокняжеский стол, так как он назван' «цесарем». Из этой записи мы узнаём, что княжеский тиун Наслав получил поручение отвезти евангелие в Царьград, где книга была украшена драгоценными камнями, золотом, серебром и эмалями («исъпраеих[ъ] вьсе злато и серебро и драгый камень»), Затем, вернувшись на Русь, Наслав приехал в Кпев, где была завершена работа по оформлению переплёта евангелия (.«и сконъчася вьсе дело»), Такпм образом, переплёт носит

26. Лист с заглавной из Юрьевского евангелия
1119-1128 гг.
138	Глава вторая
следы работы как русских, так и византийских мастеровД До Октябрьской социалистической революции Мстиславово евангелие хранилось в Московской Синодальной (патриаршей) ризнице. Теперь оно находится в рукописном собрании Государственного Исторического музея 1 2.
Юрьевское евангелие XII в. На обороте последнего листа имеется запись, из которой выясняется, что рукопись написана для игумена новгородского Юрьева монастыря Кирьяка. Упоминание последнего даёт основание для датировки памятника (1119—1128). Юрьевское евангелие впоследствии хранилось в Воскресенском(Ново-Исрусалимском)моиастырс, основанном патриархом Никопом, а оттуда поступило в Московскую Синодальную библиотеку (ныпе хранится в Государственном Историческом музее).
Представляет большой интерес орнамент Юрьевского евангелия. Изображения в инициалах зверей, птиц, человеческих фигур с мотивами плетения воспроизводят образы народной мифологии, сказочные сюжеты3. Выполнение заглавных букв отличается большим мастерством. Видна органическая связь орнамента Юрьевского евангелия с искусством ювелирного дела 4.
От XII в. сохранились два поддающихся точной датировке памятника актовой письменности: жалованная грамота великого князя Мстислава Владимировича новгородскому Юрьеву монастырю около ИЗО г. и вкладная грамота Варлаама Хутын-ского. О первом памятнике речь уже шла выше5. Второй будет рассмотрен в разделе, посвящённом письменности периода феодальной раздробленности.
§ 3. Материал и орудия письма. Внешний вид памятников письменности (листы, тетради, книги, особенности книжного переплёта)
Вопрос о материале для письма принадлежит к числу важных вопросов палеографии, так как он тесно связал с вопросом об эволюции почерков. Послсдппе изменялись в зависимости от того, наносился ли текст на твёрдых предметах (камопь,
1 Б. Л. Рыбаков, Ремесло Древней Руси, стр. 389.
2 Лучшее издание снимков с рукописи ирпиадлмкпт П. К. Симони «Мьстиславово свагггелпе начала XII века в археологическом и иалсогра-фическом отпошенпях», СПБ 1904 п 1910.
“ «История культуры Древней Руси», II, । тр. 381; А Н. Свирин, Древнс-русския чпнпатюра, пр. 35—36.
4 «Исторпя культуры Древней I’j't и», II, стр. 419.
6 См. стр. 125—126.
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в ) 139
зкелезо и т. п.) или же на мягком материале (пергамен, бумага и т. □.), вырезался ли он, высекался, выдавливался или писался чернилами, красками и т. д.
Древнейшим мягким материалом для письма являлся папирус. Это — тростниковсе растение, которое росло в низовьях реки Нила (в её дельте). Папирус представляет собой большой тростник толщиной в руку человека. Его разрезали да тонкие полоски, которые укладывались рядом. Получался широкий слой. Затем отдельные слои накладывались один на другой, поочерёдно вдоль и поперёк, и клались под каменный Пресс, Высохнув затем под жаркими лучами южного солнца, линий тростник превращался в тонкую, вроде материи, пластинку жёлтого пвета, Ряд изготовленных листов склеивался друг с другом, образуя длинный свиток. На нем египтяне чернилами наносили знаки своей письменности (иероглифы). Древнейший свиток папируса относится ко времени более 5 500 лет до пашей .эры. Являясь распространенным писчим материалом в Египте, папирус вывозился оттуда и за границу. Сохранилось большое количество греческих папирусов. В Италии ещё в XI в. н. э. на папирусе писали документы папской курии!.
В Древней Руси папирус но был известен. Древнейшие русские рукописи написаны на коже (пергамене). Кожа как материал для письма впервые стала употребляться на Востоке в отдалённые времена. На ней, например, писались древнейшие еврейские религиозные книги Торы. Производство кожи было, по преданию, усовершенствовано по II в. до н. э. в малоазиатском городе Пергйме, от которого якобы ведет своё название пергамен. О происхождении последнего сохранилась следующая легенда. Пергамский царь Евмеп II захотел составить библиотеку, которая по своему объёму и подбору литературы цс уступала бы знаменитой Александрийской библиотеке. Но египетские Птолемеи, якобы желая воспрепятствовать намерению Евмена, запретили вывоз из Египта в Пергам папируса. Тогда в Пергаме были введены технические усовершенствования в области обработки кожи как материала для письма. Производство писчего материала из пергамена предание связывает с именем некоего грамматика Кратеса. Приготовлявшиеся в Пергаме тонкие сорта пергамена нашли применение у римлян под именем cYiarta purgainena. В Цизаптии для обозначения пергамепа, кроме термина charta perga-
1 О. Л. Добиаш-Рождвственская, История письма в Средние века. Руководство к изучению латинской палеографии. М. —Л 1936, стр. 28—31; II. Т. Малкин, История бумаги, М. 1940, стр 12, Н. С Чаев и .7. В. Черепнин, Русская палеография, стр 96.
140	Глава вторая
тепа (харта пергамена), употреблялись ещё выражения: Sip'lspx (дифтера), pcp8pdvx (мембрана)х.
Самый тонкий и изящный пергамен получался из колот молодых ягнят, чаще всего мертворождённых. Однако главным материалом для выделки пергамена являлись телячьи, козлиные, бараньи и прочие кожи. Способ изготовления пергамена был довольно устойчивый и однообразный. Шкура животного после тщательной промывки подвергалась золенью в слабом зольнике с прибавкой поташа. Затем она очищалась с двух сторон: с внешней (от остатков шерсти я щетины) и с внутренней (от мяса). Шкуру растягивали па рамах, посыпали и растирали мелом для впитывания жира, выглаживали пемзой. После окончательной очистки кожа просушивалась на воздухе. Затем её снимали с рамы п выстругивали ножом, придавая ей ровную поверхность. Для последующей за таким выстругиванием шлифовки употреблялась снова пемза. Тщательность и искусство мастеров пергамена сказывались па его внешнем виде. Наряду с хорошими образцами работы по сохранившимся рукописям можно знакомиться и с неудачными экземплярами. Они отличаются многочисленными «зализами» (местами, на которые не ложились чернила), круглыми пли овальными дырами и, наконец, разрезами, происходившими от неумелого пользования ножом при обработке кожи.
Пергамен стал быстро распространяться как в Византийской империи, так и в Западной Европе, вытесняя собой папирус. Если ещё в I столетии п. э. папирус продолжал преобладать как материал для письма, то в IV столетии все чаще наблюдаются случаи переписки па пергамене 1 2, хотя в Византии папирус употреблялся ещё в VIII в.
Появление пергамена в качество писчего материала па смену папируса было связано с переходом от рабовладельческого строя к феодальному, расширением и углублением значения письменных документов в общественной жнзпи. Увеличивалось значение письменной документации, касающейся сделок на землю, условий, устанавливающих отношения феодальной зависимости непосредственных производителей от землевладельцев и т. д.
По своим качествам (прочность, гладкость) пергамен был более удобным материалом для письма, чем папирус. Он легко сгибался, мог быть разрезан, поддавался фальцеванию. Его
1 Е. Ф. Карский, Славянская кирилловская палеография, стр. 90; Н. С. Часе и Л. В. Черепнин, Русская палеография, стр. 97—98.
2 О. А. Добиаш-Розюдественская, История письма в Средние века, стр. 31; И. Т. Малкин, История бумаги, стр. 13—14; V. Gardthausen, Gricchische Palaeograpliie, erster Band, Leipzig 1911, стр. 91—95.
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) 141
распространение означало и распространение письменности среди более широких общественных слоёв в связи с процессом феодализации.
О. А. Добиаш-Рождественская даёт неубедительное объяснение тем причинам, которые вызвали переход от папируса в качестве материала для письма к пергамену. «Его появление, —пишет автор, — совпало с общим упадком духовной жизни», Наблюдается «атония отходящей классической культуры, грубость нарождавшейся варварской...». Новое общество «не было одарено пи творческим духом, ни критическою мыслью». «Но была в психологии этого изменившегося мира одна черта», которая «благоприятно сочеталась с новой техникой литературного дела». Это «вкус к крохоборству у богатого стола античпостн», почтение «к завещанному древностью, не всегда доступному в своём содержании, но бережно хранимому в своей форме наследству, как иаганистической, таки христианской мысли...» А Отсюда страсть к переписыванию, «мозаичным подборам старых культурных ценностей». По словам О. А. Добпаш-Рожде-ствопской, «весь этот характерный для сумеречной поры эклектизм получил прочную опору и стимул в новой технике книги».
О. А. Добиаш-Рождественская даёт чисто идеалистическое объяснение истории письма, вне связи с историей производительных сил и производственных отношений, Она исходит из неверной предпосылки о том, что переход от рабовладельческой формации к феодальному строю был ознаменован общественным упадком, В действительности феодальное общество возникло па более высоком уровпе развития производительных сил, чем рабовладельческое, хотя крах рабовладельческой формации и сопровождался временным упадком культурной жизни.
Переход к пергамену в Византии был вызван также и завоеванием Египта Арабским халифатом, в результате чего прекратился ввоз папируса в империю. В процессе развития феодальных отпошейпй возрастало значение письменности в различных областях общественной жизни и усложнялись её задачи. Этим и диктовался переход к новому, более удобному писчему материалу.
Материалом для русских письменных памятников до XIV в. служил пергамен, Памятники письма на пергамене первоначально назывались на Руси «харатейными», «харатьями», «кожами», «мехом», «телятинами». Последнее название указывает, между прочим, на то, что этот писчий материал выделы-
1	О. А. Добиаш-Рождественская, История письма в Средние века, стр. 35—36.
142	Глава вторая
вален преимущественно из телячьей кожи, Термин «пергамен* появился в России сравнительно поздпо Ч
Как отмечает большой знаток древнерусских рукониспых книг И. И. Срезневский, книги обычно писались па пергамене высокого качества. Имеются «очень древние образчики того, что вся или почти вся книга писалась па отборном пергамипе, так что все или почти все листы в пей без зализеп и сшивок, а на страницах оставлены широкие поля («берега») во все стороны. Рукописей, писанных на очень дурномпергаминс, сравнительно, очень немного»2. Точно так же II. М. Каринский, специально изучавший рукописные книги XI в., отмечает, что они написаны на пергамене очень хорошей выделки: пергаменные листы в книгах были тонкими, так что буквы просвечивали с обратной стороны3.
Кроме пергамена в качестве материала для письма в Древпей Руси употреблялась береста. Па бересте написапы грамоты XI в. и более позднего времени, найдеппые А. В. Арциховским во время раскопок в Новгороде. Буквы наносились острым костяным орудием или металлическим, или вообще каким-либо заостренным предметом па внутреннюю гладкую сторону берёзовой коры, которая свёртывалась в виде свитка. Повидимому, береста, предназначенная для письма, предварительно обрабатывалась. Куски бересты с сохранившимися текстами обрезаны сверху, снизу или с боков. Наличие на бересте природных трещин, изгибов, чёрточек, точек, а также свободных мест, получавшихся при выпадении кусочков коры в результате вдавливания или выцарапывания письмен, затрудняет чтение. Все эти знаки легко принять за знаки письма.
Берестяные грамоты лучше пергаменных сохраняются в земле.
Грамоты, извлечённые из земли, промывались в горячей воде с содой, расправлялись, зажимались между стёклами, помещались в гипсовые формы, где и высыхали *.
Наконец, в качестве материала для письма в Древней Руси привлекались также дерево и камень.
После рассмотрения различных видов материалов для письма перейдём к красящим веществам, которыми писались рукописи. Прежде всего следует рассмотреть вопрос о чернилах
1 Е. Ф. 90-92.
Карский, Славянская кирилловская палесн рафия, стр.
2	И.И.Сревневский, Древние русские книги. Палеографический очерк, СПБ 1864, стр, 6.
3	Н. М. Заринский, Образцы письма древнейшего периода истории русской книги, стр. 5.
4	А. В. Арциховский и М. Н. Тихомиров, Новгородские грамоты па бересте (из раскопок 1951 г.), сгр. 6—8, 13—14.
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) 143
(в Древней Руси это слово обычно употреблялось в единственном числе; чернил о).
На вид чернила русских рукописей имеют коричневатый, бурый оттенок. Они глубоко проникали в пергамен, засыхали на его поверхности довольно густым слоем и отличались большой прочностью; письмо ими до сих пор выглядит очень чётким, если, конечно, рукопись по портилась от сырости и т. п. По своему химическому составу чернила русских рукописей были железистого происхождения, Они содержали соли, железо и дубильные вещества. В качестве последних применялись обычно так называемые чернильные орешки — особые наросты на местах поражения листьев дуба насекомыми-вредителями.
Употреблялись и чернила из сажи («копчёные») к из отвара ольховой пли дубовой коры1.
Для просушки чернил на бумаге употреблялся мелкий кварцевый песок. Им посыпали лист из песочницы, имевшей крышку с дырками для равномерной посыпки.
Чернильницы бывали разнообразными по форме и делались из дерева, глины, рога, металла.
Было бы очень важно не путём простого ознакомления с рецептами чернил, которые появляются в XV в., а посредством химико-техпологического анализа чернил, которыми написаны старинные рукописные памятники, выявить их состав для разного времени.
На важность этой задачи указывает известный химик-тех-полог В. Л Щавицский. «...Рассматривая внимательно древние наши рукописи, — пишет оп, — мы убеждаемся в том, что преобладающий буроватый тон чернил бывает совершенно различных оттенков, от почти совсем нейтрально-седого до красповато-рыжего и до грязповато-жёлтого; мы замечаем, что чернила обладали большой или меньшей кроющей способностью, что ложились они или везде одинаково, или же, вследствие неравномерности, давали письмо довольно пёстрого вида; что высыхали опп, часто сохраняя заметный рельеф, иногда же без всякого рельефа, что написанное кажется иногда матовым, иногда же лоснится жирным блеском, проходит через бумагу и отпечатывается на поверхности смежных листов». Исследователь указывает, что «внимательное изучение чернил, хотя бы при помощи лупы и раз навсегда установленной цветной шкалы, несомненно, окажется весьма полезным для палеографии». Но одних «глазомерных признаков» для изучения чернил недостаточно, Необходимо применение микроскопа и
1 К. Ф. Карский, Славянская кирилловская палеография, стр- 130.
144
Глава вторая
микрохимический анализ, которые обогатят науку «точными и категорично-определёнными» данными1.
Кроме чернил, для письма употреблялись краски, особенно красная, издавна служившая для заголовков и инициалов (начальных букв). От наличия в рукописях красных заголовков и заглавных букв ведут свое происхождение такие термины, как «рубрика» (от латинского гпЬег — красный) или «красная строка». Последнее название даётся строке, открывающей раздел и отмечаемой в печати так называемым «абзацем»— небольшим пропуском в начале текста, поредвигае-мого слегка вправо. Краски употреблялись и для орнаментации рукописей (писания заставок, концовок) и для миниатюр4. О' Знаток техники и истории живописи В. А. Щавинский | указывает па примере Остромирова евангелия, что древнерус-
ские писцы и живописцы применяли следующие краски: киноварь (оранжево-красного цвета, минерального происхождения); сурик (красного цвета с желтоватым оттенком, приготовляемую путём прокаливания свинцовых белил); лиловато-красную,
J
1 вероятно, лаковую, растительного или животного ироисхож-дения, смешанную с белилами (возможно так называемую древ-
I цо бакан или черленъ)-, охру (светлую, жёлтую, железистую, \ землистую краску); лазоръ минеральную ультрамариновую; . зелёную краску (составленную из жёлтой и голубой); черную ^углеродистую; свинцовые белила1 2 3.
Кроме того, В. А. Щавипский называет ещё ряд красок, употребление которых могло восходить и к Древпей Руси, хотя твёрдых данных об этом и пет. Это ярь-медянка (зелёная краска, медная по составу), празелень (составная краска из сипего и сине-зелёного с жёлтым), зелень (зеленая краска, приготовлявшаяся из малахита), крутик (синяя растительная V.__краска) и др.4
Краски растворялись па яичном белке или камеди (клейкие вещества различных растений).
При создании роскошных рукописей для письма заглавий и отдельных букв употреблялось золото. Уже в ранний период развития русской письменности (XI—XII вв.) мы находим такие прекрасные памятники, как Остромирово евангелие 1056—1057 гг. или Мстиславово евангелие начала XII в., богато украшенные золотом.
1 В. А. Щавипский, Очерки по истории техники живописи и технологии красок в Древней Руси, стр. 35.
2 В. Н. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр 26.
3 В. А. Щавипский, Очерки по истории техники живописи и технологи красок в Древней Руся, стр. 8—14.
4 Там же, стр. 14—15,'93—121; см. также Я. М. Лукьянов, История химических промыслов п химической промышленности в России до конца XIX в., т. IV, М. 1955, стр. 74—75.
146	Глава вторая
с тупым расщепом. В силу этого в вём имеются известные утолщения (нажимы) и более топкие черты, которые, по мнению Шляпкипа, не могут быть сделаны обычным пером. Шляикни отмечает, что тростниковое перо даёт сразу верхнее горизонтальное утолщение, а обыкновенное перо надо ещё поверпуть, и утолщение будет заострено с двух сторонL. Однако мнение Шляпкипа но принято другими исследователями, как не подтверждаемое наблюдениями вад конкретным материалом2.
Фигурировали преимущественно гусиные перья, но упоминаются также лебединые и даже в одной рукописи более позднего времени (1307) встречается перо павье (павлинье). Последнее, одпако, употреблялось, невидимому, в виде исключения, как роскошь. Гусиное перо, прежде чем стать орудием письма, требовало предварительной обработки. Прежде всего его втыкали на короткое время в лесок или золу. После этого с пего можно было соскоблить ненужные перепонки, Нагревание удаляло жир с пера и придавало ему упругость. Затем приступали к очинке вера. С наружной стороны конец пера срезывался наискось с двух боков, а с противоположной стороны — до половины толщины пера. Таким образом получался полукруглый желобок, посредине которого делали короткий расщеп. Эти операции не всегда бывали удачными. Получались иногда плохие перья, па которые жаловались писцы в приписках I.- рукописям3.
Для очинки перьев употреблялся перочинный пож, который одновременно служил для подчисток и выскабливаний ошибок в тексте.
Для письма творёным золотом и иногда для киноварных строк употреблялась кисть.
Прежде чем писать па пергамене, его листы требовалось разлиновать. Разлиновка производилась в одни или два столбца. Для неё существовали линейка и депочка, посредством которых размерялись рама письма и расстояние между строками, а также «шильце» для надавливания линий строк.
Наблюдения над различными системами линования пергамена или бумаги могут послужить основой для датировки памятников письменности. Правда, в русской палеографии эти системы ещё не изучены в достаточной степени, и пока трудно по пим делать выводы о времени происхождения рукописей. Том нс менее исследователи сознают, насколько важно при
1	И. А. Шляпкин, Русская палеография, стр. 95—96.
2	Е. Ф. Карский, Славянская кирилловская палеография, стр. 129; В. А. Щпвинский, Очерки по истории техники живописи и технологии красок в Древней Руси, стр. 22; If. С. Часе и Л. В. Черепнин, Русская палеография, стр. 118—120.
3	В. А. Щавинский, Очерки ио истории техники живописи и технологии красок в Древней Руси, стр. 22.
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) 14
изучении рукописных текстов обращать внимание па эту стс рону дела. По словам В. И. Щепкина, «схема разлиновки бывао весьма различна в зависимости от того, писана ли страниц в один или два столбца, имеет ли рукопись большие инициалы помещаемые в особом узком столбце, и т. п. В славянорусско; палеографии из способов разлиновки до сих пор не извлечен' определённых палеографических дат, но они изучаются i описываются, в виду возможности извлечения таких дат»1.
Система линования отражается па характере строк, на рас стояниях между ними и т. п. С этой точки зрения русские ру копией ещё недостаточно изучены.
Знаки письменности на бересте выцарапывались остры! костяным орудием. Такой изогнутый и заострённый книз; костяной стержень был найден А. В. Арциховским во врем: раскопок в Новгороде. У него имеется отверстие для привешн вания к поясу1 2.
Итак, мы ознакомились как с разновидностями писчег, материала, так и с теми орудиями письма, которыми распола гали русские книжники и писцы при создании рукописей лите ратурного характера и при составлении всякого рода акто и делопроизводственных документов.
Наглядно представить древнерусского писца за работо: можно по миниатюрам, сохранившимся в лицевых рукописи. и изображающим различных лиц за писанием текстов. Осо бепно часто рисовались евангелисты. Писец обычно сиди на скамейке, перед ним стоит невысокий стол с письменным! принадлежностями, но бумага или пергамен лежат не на столе а на пюпитре или на коленях у писца3.
Многие памятники актовой письменности дошли до на‘ в виде отдельных листов пергамена. Величина листа сообразо велась с размерами текста. Размеры же текста не всегда опре делались важностью документа, а также положением в феодаль пом обществе лица, от которого или к которому он был адре сован. Древнейшая дошедшая до нас в подлиннике жаловап пая грамота, выданная в ИЗО г. великим князем Мстиславе! Владимировичем новгородскому Юрьеву монастырю, выделяю щаяся по внешности (золочёпые буквы и печать), отличаете! небольшими размерами.
Литературные памятники сохранялись в виде книг. Слов< «кпига» в Дровней Руси употреблялось обычно не в единствен ном, а во множественном числе: «книги». Книгой называлас:
1 В. Н. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 28.
1 -4. В. Арциховский и М. Н. Тихомиров, Новгородские грамоты п; бересте (из раскопок 1951 г.), стр. 8.
3 В. Н. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 27.
6’
148
Глава вторая
рукопись, написанная па отдельных тетрадях, переплетённых вместе1.
До пас дошли рукописи разных форматов. Для \[ в. Н. М. Ка-ринспий d качестве наибольшего формата указывает на формат Ефремовской кормчей (38 х 29 we) и Остромирова еваШелпя (36 x 29 см), в качестве наименьшего называет
1>. Карский, Сл<1вия< кая кирилловская ua.neoiрафия,
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) 149
формат Изборника Святослава 107(1 г. (16 х 13 сл<). Преобладают рукописи большого формата 1 2.
Для переписки рукописных книг, особенно выделяющихся по своему оформлению, написанных каллиграфически, требовались большие сроки. Так, Остромирово евангелие было переписано в течение около семи месяцев, i. е. в день переписывалось по 1*/2 листа3.
Как уже было упомянуто, нодкшиоп попималась рукопись, написанная на отдельных тетрадях, сшитых вместе и переплетенных. Наряда с термином «переплетать» в употреблении было также выражение «крыть» (книгу). Техника переплётного дела была такова: тетради пришивались к ремням, которые в свою очередь прикреплялись к деревянным доскам. Последние снаружи обтягивались пли кожей или какой-либо (часто очень дорогой) ткапыо.
Корешок переплета в Древпей Руси делался плоским или округлым. Для сохранности книг к переплётам прикреплялись кожаные завязки пли застежки. Последние состояли нз двух ремешков, прибитых к ипжней доске, с медными петлями на концах. На верхней доске были медные стержни, на которые надевались петли с тем, чтобы застегнуть книгу. Иногда застёжки принимали более вычурный характер и делались из благородных металлов.
По углам и по середине переплёта для предохранения его от поврежделий пометались металлические гвозди с головками или узорные бляхи (жуки, жуковины).
В роскошных по внешности рукописях бляхи (жуковины) заменялись широкими угольниками (наугольниками) и серединками, выделывавшимися пе только из меди или из золочёной бронзы, по и из голоса и серебра, отличающимися изящной резьбой, чеканкой, тиснением, эмалью3.
Переплёты некоторых евангелий оковапы серебром и золотом и выложены драгоценными камнями. Особенно следует упомянуть роскошный оклад Мстиславова евангелия XII в., в котором имеются некоторые изменения, относящиеся к XVI столетию. Верхняя доска переплёта богато украшена драгоценными камнями, жемчугом, финифтяными изображениям!' и тонкой филигранью4.
Различимо узоры делались и па коже переплёта.
1 Н. М. Карийский, Образцы письма древпейшего периода исторш русской |;пигк, стр, 5.
2 И. И. Срегнсвский, Древние русские книги, стр. 8.
8 В. Н. Щепкин, Учебник русской палеографий, стр. 28—29; Е- Ф Карский, Славянская кирилловская палеографии, стр. 114—117; If. С Чаев и Л. В. Черепнин, Русская палеография, стр. 125—126.
4 Снимок с этого оклада см. II. К. Симони, М(,тл< лавово евангелп начала ХП в. в археологическом и палеографическом отношениях, стр. If
150
Глава вторая
Дошедшие до нас рукописные книги, преимущественно церковно-богослужебного и дидактического характера, выполнялись по заказу представителей господствующего класса, отражали его религиозные, политические, правовые, художественные взгляды. Эти книги использовались феодальной церковью в союзе с государственной властью для освящения авторитеюм религии господства и подчинения в феодальном обществе, для распространения этических и правовых норм, укреплявших власть феодалов пад трудовым пародом.
Но рукописные книги оформлялись писцами, рисовальщиками, ювелирами — выходцами из народа. Поэтому внешность этих книг свидетельствует о мастерстве русских реме<-леннцков, о высоком уровне прикладного искусства и техники русского народа.
Говоря о высокой TexBHite книжного искусства в Древней Руси XI в., следует указать на такие факты, как умение изготовлять книги, роскопшые по своему оформлению, и прекрасно стилизовать письмо кри групповых работах по переписке книг, исполнение заказов по переписке книг для других городов (оформление в Киеве евангелия для новгородского посадника Остромира) и т. д.1
§ 4. Графика памятников письменности. Особенности устава XI — начала XII в.
В русских рукописных книгах и актах наблюдаются три основных, последовательно сменявших друг друга типа письма: устав, полуустав и скоропись.
Древнейшим (характерным для XI—XIII вв.) типом письма являлся устав. Его описание, дававшееся в буржуазией литературе по палеографии, исходит из предпосылки о его узком назначении. Так, В. Н. Щепкин характеризует устав как медленное, торжественное письмо, имеющее целью красоту, правильность, «церковное благолепие». По его мнению, отчётливые архитектурные формы устава отражали общий церковный, (литургический, богослужебный) характер письменности, присущий эпохе (XI—XIII вв.)1 2.
Подобная характеристика древнерусской письменности несколько одпосторонпя. Речь в данном случае идёт о письме церковных рукописных книг, имевших ритуальное значение, и книг дидактического содержания, отражавших идеологические запросы господствующего класса, который выступал
1 Н. М. /Саринский, Образцы письма древнейшего периода пе-тории русской книги, стр. 14.
2 В. II. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 93; ср. также Я. С. Чаев п Л. В. Черепнин, Русская палеография, стр. 131.
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) 151 в качестве заказчика. Этим книгам заказчики из среды церковных и светских феодалов стремились придать особое внешнее оформление, используя для этого искусство мастеров книжного дела из парода. Но, как показывают приведённые выше примеры, письменность имела значительно более широкое применение,
На основе изучения дошедших до нас рукописей, роскошных по своему оформлению, создавалось впечатление, что все писцы писали в XI в. каллиграфически. Между тем приписки на рукописных памятниках XI в., близкие по времени к самим рукописям, а может быть и современные им, иногда сделаны почерками беглыми, неровными, неустойчивыми, Писцы в этих случаях явно не заботились о красоте письма, Эти почерки, являющиеся прототипами полуустава и скорописи, показывают, что уже в XI в. с распространением письменности развивалось деловое письмо. Образпы последнею сохранились и в виде текстов, написанных на бересте. Таким образом, тип письма определялся и содержанием текста, и характером материала.
Особым типом письма пользовались писцы-орнамептаторы. Этот тип цисьма, свидетельствуя о большом искусстве, приближается к орнаментальным фресковым надписям иди пад-писям, вырезанным ца камнях, вышитым па тканях и т и. Работая над перепиской какой-либо роскошной по оформлении рукописи, писцы старались писать в однообразном стиле. Подобная стилизация создаёт часто иллюзию одного почерка.
Однако это пе исключает наличия индивидуальных черт в рукописях, написанных разными писцами, II. М. Карипский специально занимавшийся изучением уставного письма древнерусских рукописей XI—XII вв., отмечает, несмотря на стилизацию, разнообразие почерков, которое объясняется и особенностями отдельных школ письма, и индивидуальными особен постямп писцов. Число сохранившихся почерков XI в. дохо дит до 30 ’.
Переходя к характеристике общих признаков уставной письма XI—начала ХИв., следует отмстить, что обычно устав ные буквенные начертания даются в границах двух парад лельных линеек, хотя и нельзя говорить о шаблонно ровны: строках, исключающих выход букв за их пределы. Колебалаш и степень сжатости письма, в силу чего количество букв в от дельных строках не было одинаковым.
В уставе, как правило, буквы писались прямо, перпенди кулярно к строке, с правильными линиями и округлениями ровным нажимом, одна буква отдельно от другой и больше!
1 Я. М. Каринсхий Образцы письма древнейшего периода исторщ русской книги, стр. 8.
132	Гласа вторая
частью на равном расстоянии друг от друга, без разделения текста на отдельные слона. Знаки сложных пачортапий (например, ж или юс большой) писались в несколько приёмов.
Устав Х1—XII нн, отличается от устава более позднего времени большей шириной букв, мспыпой их высотой и большими расстояниями между отдельными буквами, т. е. не тесным письмом 1.
Особенностью древнейшего устава являются формы букв, приближающиеся к квадрату, высота и средняя широта которых близки по размерам 2.
Сокращений (абревиатур) в уставе мало. Выносные буквы (буквы вад строкой) писались обычно под титлами (особыми знаками), причём их также было мало.
Принципы сокращения в древнейших русских рукописях следующие. Чаще всего сокращались так называемые «свя-щеппые слова», которые писцы хотели скрыть от непосвящённых (бог, господь, дух и др.). Эти сокращения пе только заимствовались из греческих и лат и неких рукописей, но и образовывались самостоятельно. Слово сокращалось; 1) по принципу стяжения (контракции), когда отдельные буквы (в первую очередь гласные) выбрасывались и слово покрывалось особым зпаком (титлом); 2) с помощью выносных букв.
Круг слов, писавшихся сокращённо, постепенно расширялся. Е. Э. Гранстрем приводит следующие слова, писавшиеся в XI—XII вв. сокращённо (под титлом): амнъ (амипъ), батьство (богатьство), прдтче (предтече), дна, двца (дЬва, длинна), кнзя (кънязя), пп'Ьчю (нынйчю), прчта (пречиста), трце (троице), стрпьць (страстотсрпьць), прмдрость (премудрость), мчтель (моучитель), четь, печстъ (чисть, почисть), цретво, ц^срствие (царьство, пТ.сарьствие), церь. церя (цф.сарь, цЪсаря), елнце, елнчьный (сълъпьце, сълъньчьный), бцю (богородицю), вмрти (съмръги), дыь (день).
При помощи выносных букв (которые в тексте книги указываются курсивом) сокращались слова: быс (бысть), въ оное, въ оно вре.и, в ь он (въ оно время), вьсяк (иьсякъ), дьс (дьпьсь), имя р (имя рскъ), мсць (мйсяць), п’Ьс (nicTb), оученико.и (оучепикомъ), намят, пат (память), irfcc, п'Ьсми (п-Ьспь, тебеньми), час (чась), реч (рече), съпоЗби (сыюдоби), законно (закопьво), дид> (диЪконъ), мнгообразьное (мъногообразьное), паитму (нашему), лгЬт, л'Ьтпими (л'Ьто, л^тькими) 3.
1 Н. М. Карийский, Образцы письма древнейшего периода истории русской книги, стр. 6.
8 В. II. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 92—94, 97—98.
8 Е. Э. Гранстрем, Сокращения древнейших славяно-русских рукописей («Труди« Отдела древнерусской литературы», X, М.—Л. 1954, стр. 427—431); Н. С. Часе и J1 В. Черепнин, Русская палеография, стр. 142.
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) 15;
В позднейших русских текстах указывается на то, что слова обозначающие термины и понятия религиозного характера надо писать «прикровешю». Например: «О, каллиграфе, и< смешай песмесное, но отделяй Спасово имя, ... и солнце правед ное ... сия вся покрыто (т. е. под титлом) пиши, и солньце видимое ... складом (т. е. полностью, всеми буквами) пиши» Или: «богов идолских и благ земных... отнюдь нс покрывай по складом пиши»
В уставе ограничено количество надстрочных знаков — ударений и придыханий.
Надстрочные знаки, встречающиеся в древпих памятника: письменности, иногда имеют значение для расшифровки неясны: мест. Один из археографов начала XIX в. —А. Н- Оленин — счи тал необходимым при издании письменных памятников «надстрой ные знаки пли ударения наблюдать во всей строгости, ибо иные могут иногда служить к показанию настоящего чтения». Так например, указывает Оленин, «в грамоте великого князя Мсти слана Владимировича, данной новгородскому Юрьеву мопа стырю, в конце осьмоп и в начале десятой строки, имя игумене вытерто и выскоблено, по по надстрочным знакам видно, что сш имя состояло из 5 букв, между коими 4 гласных и одна соглас ная. Сие открытие, соединенное с некоторыми другими обстоя тельствами, показывает, что помянутая грамота писана был< на имя бывшего в Юрьеве монастыре в 1128 г. игумепа Исаии»1 2
Большинство рукописей написано прямым письмом, но в не которых памятниках наблюдается письмо и несколько скошенное
Отдельные буквы в уставе XI — начала XII в. имели раз личные варианты (ссылки при описании отдельных букв даютст на таблицу № 2; нумерация букв сплошная слева направо по всем трём колонкам по каждой букве, как и в дальней шом).
Буква А. Имела несколько вариантов: 1) Правая часп буквы представляет собой стержень, расположенный под углол к пижнему уровню строки, левая часть напоминает букву о с наклоном к строке (№ 2). 2) Левая часть буквы имеет заостре пио внизу (№ 1, 8). 3) Правая часть буквы несколько закругляется к низу строки (№ 3,11). 4) Стержень высоко подпимаетст над верхним уровнем строки. 5) Правая часть буквы пред ставляот собой прямой стержень; слева, посредине стержня к нему примыкает небольшой кружок (№ 4).
1 И. В. Ягич, Рассуждспия южно-славянской и русской старит, о иорковно-славяпеком языке («Исследования по русскому языку», изд Отделения русского языка и словесности Академии наук, СПБ 1885—1895 стр. 714, 7Й8).
* Из правил Оленина по изданию летописей, 1814 г. (Н. С. Чае< и Л. В. Черепнин, Русская палеография, стр. 161).
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) 15.'
154
Глава вторая
Устав XI—XIII вв.
Таблица 2.
	XI»	XII»	XIII»
А			
Б	К s s S г	ББкд V	К G Б S'trB'К £
В	Ев^ввй	Е ВвКкк	кВвИК В Ев
Г	Ггг	Г г г г	ХггтгГ
д	ДдЛДА	Ладд А	лДДлЛДл
Е	eetffu	IlUlCee	
Ж	/КЖЖ1*!?ЛЖ	ХЖж}к %' ж	жЖл\7К!Кл
S	ZS’z'is si	'bS sz	Ъ‘13'1г
3	3 '3 3 ? м	33?	
и	НннНи	Инн	нНнИнНиН
I	i 1	т 1 i	J i 1 j
к	КкккКк	НикКкК	кКииКлк
л	Л Лл/гл <tл	Л л /глл ал л	лЛ Л Л л лЛт
м	М JUlUltTMAA	VMM MtU	ал ДЛ JJIМ JU\
н	Н нП\ n	Hhhnm	N ЯМЛ/МНл/
0	0 о о	0 0	с 0 0 0
п	П П JT ГТ	пп Tin л л	тт л J1 ПИ ТТ п
р	/’fppiw	PM’FPCff’p	p/’/W/pp
с	С с с с с	С С с < L .	с С с с 1 С t с
т	Т-р ту	tJtt	ттТтГТтТ
П ро д о л ок е ни t
У	У УуУиоу	yroy^yjz	yyyoifro Olflf
Ф	ф ф ф Фер ф	ф> ф ф ф	ф ф> фф
X			Д’* у л/рХ
w	а) ш uG w	СЮ СО Ш Cv <х>	63 <jO tJ <5 <5
ц	Ч.чччч	^^ЧЧЧЧУ	V
ч	УУ^УУг’У	YY5YVTY	уу^уу^уиу
ш	Ш ш ш	111 ш шШ О'	td w ш
Щ	Щ ip ЦТ шт	Ц1 1р 4* V	tplp Ipip
ъ	’Л'Х 1 ъ 1	'ъ'Ь	% 11г2?5ъ1
ы	ZI SIlI'HW'bl	^ПП| 21ИЪ1	*м bilnaii'scijlt
ь	Ь ъ ь ь ъ	ъЬь^Ьъь	ь^ЬЪАка
ь		Z4-*	
ю	ЮЮ НИХ И)	ЮюЮымюЮ	fTO/owWiooiw
ia	1А НХ	Hl М Ы их	m j-a
к	НКк	И И К к К	
А	А А А	A JS В Й	А А .А /К.
Л	ж	7К <Ъ /ЕД	Л
И	М ИА Нй	ТА	M
м	Нш1й		И fiK
р)		^5^	
ф	4/TtrF7’		\^хрлу
е	О’д+лл.	•б"» гЛ гЛ ♦ *0*'$’	Ф 'O'гфт »(h НН
V	Гр	V	V
156
Глава вторая
Буква Б. По своим начертаниям приближается к сопремец пому печатному. Нижняя часть буквы имеет форму близкую то к треугольнику, то к кругу, то к квадрату; верхняя чёрточка расположена то горизонтально, то несколько под углом к основному стержню, иногда ата чёрточка имеет справа отросток вниз.
Буква В. Имеет несколько вариантов: 1) Верхняя и нижняя петли букв пропорциональны и соединяются в одной точке стержня, вертикально расположенного к строке (,№ 1, 7). 2) Нижняя петля значительно больше верхней (.№ 8). 3) Нижпяя и верхняя петли приближаются к полукружиям (№ 3). 4) Нижняя и верхняя петли приближаются к треугольникам (№ 7), 5) Нижняя петля соединяется с верхней не в Одном точке стержня, а находит па верхнюю петлю (№ 5, 6).
Начертания букв Г лД приближаются к современным печатным.
Буква Е. Представляет собой полукружие, иногда дугу с заострениями, иногда почти вертикальный стержень с чёрточкой, иногда прямой, шгогда ломаной, посредине.
Буква Ж. 1) Писалась в три приёма. Верхняя и нижпяя части расположены симметрично, близки по размерам (№ 1). Встречается ж с овальными боками (№ I) и из трёх пересекающихся линий (№ 4). 2) При написании и четыре или пять приёмов симметрия исчезала (№ 5),
Буква 3. (зело), Имела два начертания: типа латинского з (№2) и современного скорописного русского г (№ 1).
Буква 3 (земля) Имела следующие начертания: 1) Нижний штрих спускается овальной линией, утончаясь книзу (№ 8). 2) Нижний штрих идёт вправо по строке, затем поворачивает вниз, утончаясь (№ 1). 3) Основной стержень буквы спускается под строку, затем поворачивается углом вправо, образуя небольшой пижний штрих (№ 4). 4) Нижний штрих идёт слегка вправо по строке, затем круто поворачивает вниз с постепенным утончением (№ 2). 5) Хвостик идёт по строке направо, хатам делает крутой поворот под букву, образуя узкую петлю (№ 6).
Буква И (восьмеричное). Написание приближалось к современному печатному н: в виде двух вертикальных стержней с перекладиной посредине (№ 1, 2). Буква И (десятеричное). Писалась в виде прямой вертикальной черты большею частью с двоеточием пад пей (.Ns 3, 5).
Буква R. Правая часть или приближается к стержню или отдаляется от пего. Нижняя часть правой стороны иногда делает излом (№ 3, 7).
Буква Л. Состоит из двух прямых наклонных линий, соединяющихся под острым ила тупым углом на верхнем уровне строки или под пей и образующих треугольник, открытый впизу. Иногда наверху буква имеет небольшую перекладину
Палеография памятников письменности (XI в. — Начало Xl I в.) 15
или горизонтальную чёрточку вправо пли влево. Иногда пра вал линия поднимается вверх над левой (№ 8), •
Буква М. Имела несколько вариантов: 1) Справа и слев. расположены вертикально два стержня, между пими идё округлая петля, соединяющаяся со стержнями посредство, небольших горизонтальных перекладин у верхнего уровв строки и спускающаяся вниз под строку (№ 11). 2) Округла середина буквы умещается в пределах строки (№ 1, 2). 3) Сере дина буквы соединяется со стержнями под углами (№ Т, 4) Середина буквы имеет не округлый характер, а представляе собой заострение книзу 8). 5) Правый и левый стержни рас положены не перпендикулярно, а наклонно к строке (№ 5, Буква Н. Писалась по образцу латинского N. Два вертт кальных стержня соединяются срединном наклонной чертог Она иногда пересекает строку по диагонали от верхнего копп левого стержня до пижпего конца правого стержня (№ 9, Иногда спуск срединной перекладины от левого стержп вачвкаетея весколько отступя кввзу or верхнего уровня строк! и она доходит до правого стержня буквы выше нижнего уровп строки (№ 1).
Звук о имел для своего обозначения две буквы: о и о; (омега). Буква О но своим начертаниям варьировала от круг (№ 3) до овала (№ 4), иногда с несколько заострёнными концам!
Буква П. Приближается к современному начертанию.
Буква Р. В некоторых случаях имеет маленькую головк и часть штриха помещается в строке (№ 8). Иногда головк буквы р по величине и форме соответствует букве о (№ 3 В некоторых случаях пишется сходно с современным печатям р (№ 7). Встречается головка, имеющая угловатую форм наверху (№ 10).
Буква С. Имела форму или полукружия (№ 8) или дуг с заострёнными концами (№ 1).
Буква Т. Приближается к современному печатному. Ножк буквы бывает разной длины. Стержень буквы покрыт прямо чертой, обычно с небольшими отростками вниз с правой и лево стороны.
Буква У. Имела два основных начертания (ср, №1,3 со 2, 4
Буква Ф. Писалась в виде круга (№ 1), иногда овала (№ < или треугольника с закруглёнными углами (№ 6), пересечённо! сверху вниз прямой чертой. Другая буква для обозначени звука ф (фита) представляла собой о различной формы с лереклт диной посредине, иногда с двумя копчиками, опущенными вни
Буква X. Имела форму двух перекрещивающихся липш из которых одна приближается к прямой, другая к дуге (№ 3 Ипогда верхние концы обеих линий или одной из них загибаютс вниз (№ 6).
158	Глава вторая
Буква- Ц. Имеет форму ч.
Буква Ч. Имеет четыре основных типа начертаний: 1) с угловатой чашечкой (.№ 7. 9); 2) с глубокой круглой чашечкой (№ 1, 8); 3) с неглубокой чашечкой и длинной ножкой (№ 13); 4) с мелкой чашечкой с загнутыми внутрь краями (№ 4).
Буква Ш. Приближается к современному печатному.
Буква Щ. Представляет собой ш, к которому снизу присоединено т.
Буква Ы. Состоит из двух частей: а (ер) и i (№ 1), редко ь (ерь) и i (№ 11). Иногда обо эти части соединяются поперечной чертой (JN? 2).
В йотованных буквах (Ю, Е и др.) соединительная черта проходит посредине
В русской палеографии сделаны наблюдения пад эволюцией устава XI—XII вв. Графика устава XI и XII вв. имеет между собой много сходного. Оба столетия объединяются кат. общим обликом (геометрический стиль письма), так и симметричностью строения отдельных букв и незначительным количеством сокращений в словах. Для эволюции устава XI—XII вв. характерно уменьшение размеров букв. В середине XI в. рукописи писались крупным, каллиграфическим почерком (йапри.мер, Остромирово евангелие). В 70-х годах этого же столетия наблюдается устав средней величины (Изборник Святослава 1073 г.). К концу XI столетия появилось и мелкое письмо, а для XII в. уже характерно преобладание рукописей, написанных простым мелким (хотя и геометрическим по облику) деловым почерком. Распространение делового устава связало с расширением и углублением процесса феодализации, что привело к раздроблению территории Древней Руси па княжества с местными культурными центрами (в том числе и цептрами письменности). В отдельных землях и княжествах оформлялись документы в княжеских канцеляриях; при княжеских дворах и в монастырях велись лотопасаые своды; рагвивалаеъ письменность в городах; определялись местные особенности письма.
В. Н. Щепкин считает наиболее показательными различиями в уставной графике XI и XII вв. начертания трёх букв, которые дают приметы для более точпой датировки ранних уставных рукописей. Это — буквы ять, омега или большое О, пси — дифтонг или двойная согласная пс. В XI в. буква ять большею частью целиком умещалась ь пределах строки, хотя иногда и выступала за верхний уровень строки. В XII столетии мачга буквы стала гораздо чаще выступать за пределы строки, а ко-
1 Я. Трусевич, Свод 260 азбук и образцов кириллицы. Из снимков рукописей X—XVIIIвековрусско- и юго-славянских, вып. I—II, листы 1—3; Ц. М. Каринский, Образцы письма древнейшего периода истории русской книги, стр. 7—10.
Палеография памятников письменности (X/ в, — начало XII в.) 159
ромыело поместилось на верхнем уровне этой строки или вблизи его. Буква омега в XI столетии в большинстве случаев имела высокую середипу (№ 2), в XII столетии появляется новый тип омеги с сокращенной серединой и разведёнными петлями (№6). Буква пси в XI в, изображалась часто в виде креста (№ 2). В XII в. — господствует пси в виде лилии (№ 7).
Для палеографа, изучающего рукописи XI в. и первой половины ХИ в., В. Н. Щепкин называет ещё две приметы. Это прежде всего — так называемые юс большой (№ 1) и юс малый (№ 3); юс большой йотованный (№ 2) и юс малый йотованный (№ 3) с соединительной чертой, проходящей посредине. К середине XII в. эти буквы заменяются: юс большой — у (№10 или 8), йотованный юс большой — ю, юс малый и йотованный юс малый — о. или я. Правда, написание юсов в русском уставе, полууставе и даже в скорописи наблюдается и позднее, а в XVI в. даже довольно часто. Однако, но выражению русских книжников и писцов, это делалось лишь «красоты ради#.
Вторая примета для рукописей XI и первой половины XII и. — особый крючок, выражающий сильное смягчение согласных: л (№ 4, 10), н (№ 3).
Из знаков препинания в древних рукописях встречаются точка и запятая. Опи ставились, невидимому, там, где бывала остановка речи при чтении; по в ряде случаев употреблялись и произвольно, иногда чуть ли не после каждою слова.
Наиболее древним знаком препинания являлась точка, причём не только в современном изображении (в виде единичного знака), но и в различных сочетаниях (комбинациях нескольких точек, до-разпому сгруппированных). Иногда вместо точки в качестве разделителя употребляется крест, например, в Остро-мировом евангелии 1056—1057 гг.
Особым приёмом пользования точкой являлось помещение её по обо стороны крайних букв, обозначавших числа: например, -пг- или -зре)- (53, 7115) Ч
Запятая, употреблявшаяся в византийских текстах уже в IX столетии, в русских рукописях встречается значительно позже.
Вопрос об эволюции устава XI—ХП вв. требует ещё дальнейшего монографического изучения 1 2.
При датировке уставных рукописей, представляющих копии старинных оригиналов, необходимо руководствоваться следующим методическим указанием. Не следует ограничлпаться вопросом о том, какой древности основные графические начерта-
1 Е. Ф. Карский. Славянская кирилловская палеография, стр. 225— 226; II. С. Часа л Л. В. Черепнин, Русская палеография, стр. 136—138.
s В. Н. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 100—101.
160
пия даппой уставной рукописи. Необходимо задать и другой вопрос: какие в рукописи имеются графические признаки новейшего происхождения. Надо стремиться выявить отступления писца от архаического типа уставного письма. Незначительные на первый взгляд признаки именно понейшого начертания тех или иных букв для датировки уставных рукописей часто имеют гораздо большее значение, чем целые страницы правильно скопированных с древнего оригинала букв. Надо отмстить те места текста, из которых видно, что писец забыл правила старого письма пли отступил от них из-за недостатка места.
Так, в Остромировом евапгелпи обычно встречается дифтонг оу, по иногда из-за недостатка места, например в конце строк, писец отступает от подобного написания, заменяя его лигатурой (слиянием двух букв в одну) о и у (т. е. тот же дифтонг, ио в котором у поставлено над о) или же просто полукругом. Приведенные варианты оу являются новыми, современными копированию текста евангелия (XI столетие), d то время как большинство графических признаков рукописи характерны для более раппего времени.
Особого рассмотрения требует графика берестяных грамот XI—XII вв,, отступающая от уставного письма пергаменных рукописей XI—XII вв. Буквы в текстах, написанных на бересте, часто близки к надписям на степах. Оли долго сохраняют свой геометрический характер, так как выдавливать па бересте округлые линии труднее, чем прямые. В то же время в отдельных текстах, написанных па бересте, буквы расположены наискось к строке, выходят за пределы линий строки, расстояния между ними не одинаковы. Имеется уже тенденция к разделению текста па слова. Перед нами — прототип полуустава и скорописи.
Л. ТТ. Жуковская отмечает следующие особенности письма на бересте.
1)	Неточность начертании: мачты некоторых букв выходят за уровень строки, дуги сопрягаются недостаточно точно, перекладины букв соприкасаются с мачтами не всегда в намеченной точке и т. д.
2)	Отсутствие иоследоватсльиос'ш в начертании толстых м тонких ливвм.
3)	Отсутствие ряда надстрочных знаков и ударений.
4)	Непоследовательность в употреблении титла в случае сокращения слов и над буквами, обозначающими цифры.
5)	Отсутствие последовательности при переносе слов из строки в строку.
6)	Отсутствие разлиновки строки, вследствие чего линии строк не всегда горизонтальны.
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) 161
Эти особенности объясняются характером материала, способом письма (вдавливание), тем, что писали не пнсцы-профес-сионалы, содержанием грамот (пе церковным, а светским) и их назначением (частная переписка) *.
Датировка ио палеографическим признакам документов, написанных на бересте, труднее и менее точна, чем грамот на пергамене и бумаге.
Ниже приводятся в алфавитном порядке начертания букв берестяных грамот XI—XII вв. (см. таблицу Л"» 3).
Бросаются в глаза следующие особеппости в начертаниях букв d берестяных грамотах.
Буква А. Имеет петлю, заострённую книзу, верхняя часть буквы представляет иногда заострённый угол (№ 5, 8, 9), иногда сверху имеется покрытие (№ 3, 4, 6, 7).
Петля буквы Б обычно представляет собой треугольник, мачта несколько наклонна к строке.
Буква Б. Иногда приближается к квадрату (Ла 10).
Верхняя часть буквы Д представляет в ряде случаен заострение, внизу буква иногда заканчивается двумя треугольниками по бокам (№ 1, 3, 4).
Написание буквы Е разнообразно, иногда буква представляет собой почти прямую линию (№ 5) или большой заострённый угол (№ б) с отростком посредине.
Буква Ж. Часто пишется в пять приёмов (№ 1, 4, 7), правая и левая её части оiстоят от срединной мачты (№2, 5, 8), отсутствует симметрия, преобладают острые утлы.
Буква И. Отличается несимметричностью частей.
В буквах Л и М преобладают острые углы.
Буква О. Часто имеет заострение вверху и внизу (№ 2, 4, 5, 6, 9).
В букве П наблюдается несимметричность частей.
По бокам верхпей перекладины буквы Т иногда имеются отростки, направленные вверх (№ б—9).
Буква У. Иногда представляет треугольник с двумя загибами вверх вправо и влево (№ 3).
В букве Ч верхняя чаша лишена чётких форм (№ 1, 3).
Буквы Ъ, Ь, 'Б, Ы. Имеют внизу треугольники. У буквы Ь мачта имеет паклон к строке иод углом. У буквы Ы правый стертепь бывает уменьшенных размеров (№ 2).
Буква Ю. Имеет обратное написание (№ 2).
У буквы йотовапиое Е левый стер?кень уменьшенных размеров.
1 «Палеографический и лингвистический анализ нов, ородских берестяных грамот», стр. 14—15, 19, 73—78.
162
Глава вторая
Таблица 3.
Начертания букв грачпт на бересте XI—XII вв.
	XI'XTIb
А	ААЛ
Б	£ БД
В	
Г	г' г г р Г г
д	л	Д Д/Д» А Д
Е	£ £6 6 (-<;Д <г£
Ж	?к	ЖЖх
S	
3	ЗУ’Я
И	ZH рн’Н^НО Ь)
I	
к	К к к	Н b
л	л /\ Л Л /\ /\
м	ЛА М/и ЛЛ. м Мм
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) 163
Продолжение
	XI ~ХП В.
И	NNNNNNNNN
0	0 OWO (J Об (и
п	п и т ripITT
р	
с	с сшасе
т	Т гр rptp T't Ч* Т
°у8	оу Оу	oY
Ф	
X	X *
IV	Си
ц	
ч	*р YY
ш	Y1 ((Ц ЩШ
щ	Ч’
164	Глава вторая
П р о д о л ж е и и е
	Х1~ХПв.
ъ	X X X X ^ZX i
ы	Ai S
ь	Ь 4 А А Ь 4 A
ь	
ю	i-O н
1Д	
к	
/ft	
&	
IA	
1л	
	
	
е	
V	
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в.) 165
§ 5. Рукописный орнамент и миниатюра
Художественные украшепия, встречающиеся в рукописных памятниках, носят название орнамента (от латинского слова огно — украшаю). Эти украшения бывают нескольких видов-. (У заставки— особые узоры (виньетки), находящиеся перед 'Началом статьи, главы или вообще какого-нибудь крупного раздела книги размером в ширину страницы; 2) инициалы (от латинского слова initium — начало) — разрисованные заглавные буквы, открывающие соответствующий раздел текста; 3) концовки — художественные украшепия (виньетки) в конце текста, меныпкх размеров к мепее сложной конструкции, чем заставки; 4) полевые украшения — узоры на полях (по терминологии более поздних старообрядческих письменных памятников — цнетки) Г
Орпамепт не следует смешивать с миниатюрами или рисунками (иллюстрациями) в красках, часто па особых листах, В настоящее время под миниатюрой понимается изображение в красках небольшого размера («миниатюрный» — значит очень маленький). Термины «миниатюра», «миниатюрный» в ука-звлпом понимании происходят от латинского слова; «minimum» — предельно мало. По происхождение и первоначальное значение слова «миниатюра» были иные. Именно в основе термина «миниатюра» лежит Другое латинское слово: не «minimum», a «minium», т. е. сурик, красная краска. Слово «miniatus» означает раскрашенный. Таким образом, под «миниатюрой» имелась в виду красочная иллюстрация. В древнерусском языке в отношении иллюстрированных памятников письменности (книг с миниатюрами) употреблялись выражения; «рукопись сряженная», «обряженная» и «рукопись лицевая». В первом случае имелось в виду художественное оформление переплёта и орпамепт (заставки, заглавные буквы — инициалы и пр.); во втором — особые иллюстрации в тексте, изображения «лиц», т. с. тот род мпнлагюры, который господствовал в Древней Руси, где живопись была тесло связана с иконописью 1 2.
Буржуазные авторы подходили к изучению орнамента часто идеалистически. Так, В. II. Щепкин отличает «эстетический анализ» орнамента от «генетического анализа». Эстетически человеческое сознание разлагает повторяющиеся художественные элементы орнамента (мотивы) па более простые или воспринимает их как эстетическое единство, как художественное целое. «Генетический анализ» ставит вопрос о происхождении орнамента. Взаимоотношение «генетического» и «эстетп-
1 В. И. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 46.
4 Там н:е, стр. 73; Е. Ф. Карский, Славинская кирилловская палеография, стр. 136.
166
ческого» анализа 13. Н. Щепкип представляет следующим образом: «Комбинация мотивов происходит в орнаменте вполне независимо от природы, на основании инстинктов симметрии и ритма. Цо генетический анализ исходит из того наблюдения, что большинство мотивов.,, пли заимствуются из природы.., или же они содержатся не в природе, а в Эвклидовой геометрии...»1. Такое определение отрывает сознание (эстетические представления) от бытия, от развития природы и общественных отношений. Советская паука должна изучать историю орнамента в неразрывной связи с развитием общества, п прежде всего с историей культуры, с историей искусства, которое черпало материал из окружающей действительности, из природы и пз социальной жизни.
Практически орнамент представляет интерес для палеографа с точки зрения возможности определения по нему с большей или меньшей степенью точности места и времени возникновения изучаемого памятника письменности. Различным эпохам и территориям были присущи особые художественные стили орнамента, так же как и особые типы письма (почерков). Знание этих стилей является необходимой предпосылкой для датировки письменных источников.
Материал для датировки памятников письменности и определения места их возникновения даст также изучение ыиппа-тюры В различное время и в различных центрах русской письменности можно встретить своя особенности в рпсупке фигур, ландшафта, зданий, в употреблении и сочетании отдельных красок и т, д.
Рукописный орнамент Древней Руся XI—XII вв, ряд исследователей обычно называет старовизантийскпм или геометрическим. Термином «старовизантийский» подчёркпва, гея подражательный характер русского орнамента византийским образцам, «Когда византийский орнамент вместе с установлением письменности переходил к славяпам, в крупных славянских центрах возникали довольно точные подражания византийскому стилю-», — писал В. И. Щепкин. Слой подражательный характер орнамент па Руси сохранял, по мнению Щепкина, до начала XIII в,, а затем происходит его упрощение и огрубение в руках народных мастеров, так как у «массы славянских писцов и рисовальщиков ни основной принцип византийского орнамента, ни его высокая техника не могли удержаться» а.
Термин «старовпзантийский» введён для отличия украшений этого стиля от позднейшего неовпзантпйского орнамента, заим-
1 В. Н. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 42—43.
4 Таи же, стр. 51—52.
Палеография памятников письменности (XI в.—начало XII в.) 167
ствоваппого в конце XIV — начале XV в. опять-таки из Византии V
Такой взгляд на возникновение и историю русского книжного орнамента является односторонним, так как восприятие элементов византийской культуры на Руси было творческим. Книжный рукописный орнамент интересует нас как памятник истории национального искусства, развивавшегося в тесном взаимодействии с искусством других пародов. Проникновение в область книжного орнамента народных мотивов надо рассматривать не как упрощение византийских образцов, а как творческую линию развития оригинальной русской живописи. Термин «старовизантийский», употребляемый при характеристике орнамента Древней Руси, подчёркивает лишь момент -заимствования, подражания (которые, конечно, имели место), но не отражает оригинальности русского искусства и его народных корней.
Вряд ли удачен для определения древнерусского орнамента и термин «геометрический», так как он подчеркивает только один момент рукописных заставок — геометрическую раму.
Не создавая искусственных терминов, лучше просто говорить об орнаменте Древней Руси XI—XII вв., отличавшемся по своему стилю от орнамента периода феодальной раздробленности.
Заставки встречаются в древпейших русских рукописных книгах XI — начала XII в,; Остромировом евангелии, Изборнике Святослава, Мстиславовом и Юрьевском евангелиях ит.д.
Для этих заставок характерца рама геометрической формы (прямоугольник, арки, архитекту'рпые композиции, например, трёхарочный храм, и т. д.) с пространством внутри, оставленным для заглавия. Узоры внутри рамы (по сторонам заглавия) состоят из повторяющихся мотивов простейшей геометрии (полукружия, кружки, треугольники, ромбики) в сочетании с мотивами растительного царства (ветки, листья, стебли, цветы).
Наверху и по сторонам заставки с внешней стороны часто также помещаются растения или изображения животных (например, львов) и птиц (например, павлинов). Эти изображения отличаются от фантастических животных, которые характерны для более позднего «тератологического» («чудовищного») орнамента. Фон древнерусских заставок — обычно золотой, преобладающие краски — белая, розовая, голубая, синяя, жёлтая; листья — зелёные.
1 Эти термины употребляются и в учебном пособии II. С. Чаева и Л. В. Черепнина «Русская палеография», стр. 165, 168.
Глава, вторая
Такой архитектурный принцип положен и в основу оформления инициалов. Они так же, как и заставки, построены на комбинации геометрических и природных мотивов. Основной рисунок буквы, сохраняя геометрические лппии, служит каркасом для художественных изображений реальных растений, животных, иногда человека. У основания буквы 7? в Остромировом евапгелин имеется изображение полуптицы-полузверя. В обрамлении буквы Р в тексте того же памятника изображено человеческое лицо и т. д 1
29. Инициалы Юрьевского евангелия, 1119—1128 гг. Государственный /1< торический мр-'вО.
Изучаемый стиль орнамента совпадает хронологически с преобладанием устава в качестне типа письма. Это совпадение но времени совершенно естественно, так как характерной чертой уставной графики и украшений XI—XII вв. являются архитектурные формы б\цв и рисунка.
Орнамент рукописей имеет органическую связь с жинописыо памятников архитектуры. Так, на фресках Софийского собора в Киеве имеются надписи, сделанные уставом, причём буквы орнаментировали в древнерусском стиле. Линии букв увиты ремнями. Верхние горизонтальные черты букв п, а (земля),
1 В. Н. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 46—53; Л, Н. Свирин, Древнер}сскал миниатюра, стр- 16—17; Г. Павлуцъкий, Tciopbf украТпського орнаменту, стр. 24 и табл. 6.
Палеография памятников письменности (XI в. — начало XII в ) 169
т и др. украшены звериными головами. Буква о изображена в виде человеческой । оливы (два варианта: в профиль и в полный оборот) >.
Исследователи, исходившие из представления о подражательном характере русской письменности, не могли, конечно, не заметить оригинальности и самостоятельности художественного творчества, проявлявшеюся в ряде рукописных памятников Древней Руси. Но эта самобытные начала орнамента, по мнению, например, В. Н. Щепкина, наблюдаются не ранее XIII в., причём автор характеризует древнерусский орнамент как чварварскую разновидность византийского стиля», Оп считает, что «народные мастера укрощали произведения цареградского стиля, примешивали к нему пародпо-фавтаттические мотивы»2. Это явпая недооцепка искусства русских мастеров, его народного характера.
Советские исследователи обращают особое внимание на связь орнаментального искусства с народным творчеством. В этом плайе большой интерес представляют заглавные буквы Юрьевского евангелия начала XII в., украшенные звериным орнаментом, выполненным киповарью. Имеются изображения двугорбого верблюда, осёдланного копя, барсов, змеи, медведей, львицы, кошки, собаки, волка, единорога, фазана, журавля, сокола или ястреба, ворона в пасти волка и т. д. Изяществом отличается растительный орнамент. Многие сюжеты, взятые для изображения инициалов в Юрьевском евангелии, восходят к образам народной мифологии и сказок: обнажённая жепщина с цветком в руке, две женщины в длинных одеждах, птица с мужской головой и человеческими руками и т. д. 3
Среди древнерусских книжных миниатюр представляют особенный интерес миниатюры трёх памятников: Остромирова евангелия, Изборника Святослава 1073 г. и Эгбертвнской, или Трирской, псалтыри.
В Остромировом евангелии, как было указано выше, имеются изображения евангелистов. Высокая техника рисунка показывает, что автором их был опытный русский иконописец. Сравнение Остромирова евангелия с миниатюрами западнославянского к византийского происхоя.дения приводит к выноду о том, что знаменитая древнерусская рукопись занимает среди них выдающееся место. Миниатюры Остромирова евангелия — это работа умелого и опытного иконописца. Он нередко заключает
1 В. Рыбаков, ImohbI напися XII ст. в кишьскому Софшському co6opi, стр. 55—56 и др.
а В, Н. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 53.
* <1>. И. Буслаев,. Исторические очерки по русскому орпамепту в ру коттисях, Пгр. 1917, стр. 15—17; «История культуры Древней Русл», II, стр. 384, 419; л. Н. Свирин, Древнерусская миниатюра, стр. 35.
170
Глава вторая
многие детали своего рисунка в особые золотые перегородочки, напоминающие эмалевую технику У М. К. Каргер отмечает, что «утончённое мастерство миниатюры, яркое орнаментальное окружение фигур евангелистов и обилие золота» делают миниатюры Остромироиа евангелия похожими на ювелирное произведение а.
Из мипиатюр Изборника князя Святослава 1073 г. наибольший интерес представляет картина, изображающая его с семьёй. Сам великий кпязь нарисован на первом плане в княжеской шапке. Па нём надето темпосипее платье с красной каймой и золотыми поручами и синее корзно с золотой каймой, с яхонтовой застёжкой на правом плече; княжеские сапоги—из зелёного сафьяна. Жена великого князя одета в короткое верхнее (с широкими рукавами) п длинное нижпее (с узкими рукавами) платье с золотым поясом. На голове княгини — платок, окутывающий её голову таким образом, чю одип конец спускается па правое плечо. На шео княгини ожерелье с драгоценными камнями. Сыновья Святослава имеют такие же меховые шапки и малиновые одежды с красными каймами и золотыми воротниками. Они лодпоясапы золотыми поясами, концы которых спадают ио обе стороны.
Буржуазный исследователь Н. Н. Кондаков считал изображённые на миниатюре Изборвщса Святослава принадлежности княжеского костюма византийскими по своему происхождению и подчёркивал, что это одежда, бывшая в обиходе при византийском царском дворе3. Но советские археолопт указывают, что одежды, изображённые па мипиатюрах Изборника Святослава, бытовали на Руси в течение веков, что подтверждается совпадением деталей этих изображений с материал ом погребений4.
Большой интерес представляют рисунки на полях Изборника Святослава: фигуры зверя, крылатого грифона, злаков зодиака (с подписями: «стрелец», «девица»), «Фигура девы, — пишет М. К. Каргер, — это действительно русская «девица», ярко, хотя и наивно реалистически, охарактеризованная орнаментировавшим рукопись мастером: он изобразил её с молодым курносым лицом, с торчащими в стороны косицами и в народном платье» 5.
Эгберинская, или Трирская, псалтырь (кодекс Гертруды XI в.) была паписана ио заказу трирского архиепископа
1	Н. П. Кондаков, Изображения русской княжеской ccmi.ii в мипиатюрах XI века, СНВ 1906, стр. 119.
2	«История культуры Древней Руси», II, стр. 357.
8	Н. П. Кондаков, Изображения русской княжеской семьи в мипиатюрах XI вена, стр. 40.
1 «История культуры Древней Руси», I, стр. 250.
8 Там же, II, стр. 360.
30. Миниатюра Изборника Святослава 1073 г., изображающая Святослава с женой и сыновьями. ГосуЗарстяенн^а бчЯтятеяа СССР имени В. И. Ленина.
(72
Глава вторая
Эгберта (конец X в.). Затем, после разрушения Трирского собора, опа вокала на Русь, где в конце XI в. получила дополнение в виде листков, пришитых спереди, с рядом молитвенных текстов п миниатюр, Это дополнение было сделано для бывшей польской княжны Гертруды, жены великого князя киевского Изяслава Ярославина (сына Ярослава Мудрого), Многие из изображений связаны с личностью сына Гертруды — князя Ярополка Изясланича Одна из миниатюр изображает апостола Петра, обращающихся к нему с молитвой Ярополка с жепой и припав-тую к логам князя его лгать Гертруду. Па другой миниатюре представлен Христос, сидящий па троне и венчающий коронами Ярополка с жепой, которых подводят к нему патроны княжеской четы — апостол Пётр и святая Ирина. Из этой сцепы мы узпаём христианские имена Ярополка (Пётр) и его жены (Ирина) 1
Ряд исследователей сближают миниатюры и орнамент Остромирова евангелия по стилю и сюжетам с ювелирными изделиями, с драгоценными перегородчатыми эмалями Древней Руси. Миниатюры и орнамент Из-
31. Рисунки на полях Изборника Святослава 1073 г. Государственный Историке- кий музей.
1 If. П. Кондаков, Изображения древнерусской княжеской семьи в миниатюрах XI века, стр. 1, 2, 11, 28.
32 Миниатюра Эгбиртлнской псалзыри с русскими дополнениями XI в., иаобра/какицая великого Ярополка и княгиню Ирину.
174
борника Святослава 1073 г. приближаются к древнерусским мозаикам, Исследователями отмечается мозаичный характер миниатюр княгини Гертруды1. Анализ рисунков заглавных букв Юрьевского евангелия показывает совпадение рукописного плетеного орнамента с орнаментом, вырезанным на кости, с кольчужным плетением серебряных проволочных браслетов и гривен. Завитки ряда букв близки к чеканным ручкам сосудов. Рукописные изображения птиц и зверей имеют много общего с медным литьём арок, с браслетами и пр. 1 2 Всё это свидетельствует об общей народной основе русской живописи и прикладного искусства, в котором находили значительное отражение и византийские традиции.
1 Л. Н. Свирин, Древнерусская миниатюра, стр. 18—19.
2 «История культуры Древней Руси», II, стр. 419.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ПАЛЕОГРАФИЯ ПАМЯТНИКОВ ПИСЬМЕННОСТИ ПЕРИОДА ФЕОДАЛЬНОЙ РАЗДРОБЛЕННОСТИ (начало XII в. — конец XV в.)
§ 1. Развитие феодальных отношений на Руси и переход к феодальной раздробленности. Процесс объединении русских земель вокруг Москвы и образование Русского централизованного государства
Время с начала XII по конец XV в. —период феодальной раздробленности на Руси. Углубление и расширение процесса феодализация привели к расчленению Древнерусского раннефеодального государства на ряд отдельных самостоятельных княжеств и областей. В разных частях страны расширилась площадь обрабатываемых земель, росли города, развивались ремёсла, торговля. Происходила народная колонизация ранее мало осво-
спиых районов страны.
Наиболее крупными княжествами были Владимиро-Суздальское — на северо-востоке, Полоцко-Минское — на северо-западе, Галицко-Волынскос — на юго-западе. На севере сложились самостоятельные боярские республики: Повюродская и Псковская.
В отдельных княжествах складывался свой государственный аппарат. Князья управляли при помощи своих дружинников, которые постепенно становились крупными землевладельцами. Крупные феодалы ходили на войну со своими военными отрядами. Князья заключали друг с другом договоры о военном союзе, о порядке разрешения порубежных споров и пр. Иерархию русских князей возглавлял великий князь всея Руси — первоначально киевский, позже — владимирский.
• Экономическая замкнутость отдельных областей и княжеств являлась предпосылкой политического раздробления страны.
l?(i	Глава третья
По в то же время в ведрах натурального хозяйства в связи с развитием городов, ремесла, торговли к ростом экономических связей создавались (хотя и медленно) условия для преодоления хозяйственной раздробленности страны, а вместе с этим подтачивались и основы политической децентрализации.
В ряде феодальных княжеств ХИ—XIII вв, развивается на единой основе культурного наследия Древней Руси культура, отличающаяся единством, несмотря на многообразие областных черт. Культурная общность проявляется п в устном народном творчестве, и в летописании отдельных феодальных центров, и основе которого лежит общерусский летописный свод — Повесть временных лет, и в памятниках архитектуры, живописи, скульптуры. Мысль о единстве Русской земли отражается в ряде памятников русской литературы и получает особенно яркое воплощение в замечательном произведении «Слове о полку Игореве», — содержащем, по словам Маркса, «призыв русских князей к едипспию как раз перед нашествием монголов» Р
Нашествие во второй четверти XIII в. па Русь татаро-монгольских захватчиков оказало в высшей степени отрицательное влияние на экономическое и культурное развитие Руси. Следствием татаро-монгольского завоевания и ига явилось массовое разрушение производительных сил, что привело к хозяйственной и культурной отсталости Руси, бывшей до этого времени одной из передовых стран Европы.
Территория древнерусской народности была расчлепепа. Отдельные области, где в дальнейшем сформировались народности украинская (земли Киевская, Галицко-Волыпская) и белорусская (земля Цолоцко-Минская), попали под власть Литовского княжества и Польского государства.
Нашествие татаро-монгольских завоевателей совпало с нападениями на Русь немсцко-шведско-датских и венгерско-польских феодалов. Своей мужественной героической борьбой с захватчиками русский парод приостановил наступление на восток крестоносцев н не дал осуществиться замыслам' татаро-монгольских ханов завоевать Европу, Всемирно-исторический подвиг русского народа, спасшего Европу от ланины татаро-монгольского нашествия, обеспечил ей возможность нормального развития. Однако сама Русь была разорена и попала иод власть монгольских ханов.
Всё же русский народ нашел в себе творческие силы для преодоления последствий этого разорения. Уисе в XIV. в. заметно проявились результаты хозяйственного оживления
1 К. Маркс и Ф, Энгельс, Соч., т. XXII, стр. 122.
Палеография памятников письменности (начало XII в. — XV в.) 177
Руси и возобновился процесс государственного объединения. Центром объединения русских земель и будущей столицей единого централизованного государства стала Москва.
Определяющими условиями для складывания Русского централизованного государства явились рост производительных сил, развитие общественного разделения труда, подъём городов, рост товарпо-депежпых отношений, усиление экономических связей внутри страны. В новых социально-экономических условиях обострялась классовая борьба, что требовало иных форм государственного аппарата для угнетения трудящихся, большей централизации власти в интересах господствующего класса.
Необходимость обороны от постоянной внешней угрозы ускоряла процесс централизации, Стихийные народные движения конца XIII—начала XIV в,, народная борьба, возглавленная Дмитрием Донским в конце XIV в. и приведшая н поражению золотоордынских феодальных захватчиков па Куликовом поле в 1380 г., окончательное освобождение Руси от татаро-монгольского ига в 1480 г. — таковы основные моменты в истории борьбы Руси за национальную независимость. Москва являлась центром русского народа в его героической борьбе с врагами своей родины.
На конец XV в. падает решающий этап образования Русского централизованного государства.
В это время произошли крупные хозяйственные сдвши в стране, Замечается новый подъём производительных сил в области сельского хозяйства и ремесла, что дало возможность землевладельцам перейти к новым формам эксплуатации крестьянства. Выявляется тенденция к расширению барщинного хозяйства. В некоторых областях появляется л растёт денежная рента, Новые явления хозяйственной жизни приводят к изменениям в юридическом положении зависимого Крестьянства (ограничение права выхода, введение Юрьева дня как единственного в году срока крестьянского «отказа»),
К концу XV в. в результате ликвидации независимости ряда княжеств и областей (Нижегородского, Тверского, Новгородской феодальной республики) в основном закапчивается образование территории Русского централизованного государства. Создаётся централизованный государственный аппарат. Издаётся общерусский кодекс феодального права—Судебннк1497 г.
Образование централизованного государства было прогрессивным явлением, так как с ликвидацией феодальной раздробленности создавались условия для экономического и культурного развития страны, усиливалась её обороноспособность. В то же время прогресс государственной централизации был связан с развитием крепостничества.
7 Л. В. Черепнин
178
Глава третья
С конца XV в. Русское государство выступает на международной арене как крупная держава. В XV в. наблюдается расцвет русской национальной культуры: живописи (школа Л. Рублёва), зодчества, литературы, проникнутой высоким патриотизмом (сказания, связанные с Куликовской битвой, и т. д.). В Москве возрождается летописание общерусского характера. Начинается строительство Московского Кремля, в котором принимают участие лучшие русские мастера, а также приехавшие из Италии зодчие,
В состав Русского централизованного государства входил ряд народов. Главную роль в процессе образования единого государства играла великорусская народность. Несмотря на феодальный и национальный гнёт, включение ряда народов в состав Русского государства имело положительное значение в укреплении их связей с русским народом.
В XV—XVI вв. сформировалась русская (великорусская) народность, которая характеризуется относительной (на основе феодального базиса) исторически сложившейся общностью языка, территории, культуры и экономической жизни.
Русская (великорусская) народность, так же как и народности украинская и белорусская, складывалась па основе единой древнерусской народности, образовавшейся ещё в IX—XI вв. 13 результате развития процесса феодализации, раздробления раннефеодального Древнерусского государства, а также в связи с татаро-монгольским нашествием и захватами древнерусских земель польскими и литовскими феодалами произошло дробление древнерусской народности.
В истории русской народности в период феодальной раздробленности намечаются две тенденции, находящиеся в диалектическом взаимодействии. С одной стороны, наблюдается известная обособленность территорий отдельных феодальных «цолуго-сударств», местных диалектов, культуры отдельных феодальных центров, С другой стороны, в процессе развития общественного разделения труда и роста экономических связей всё более проявлялась другая тенденция,—к объединению всех этих элементов народности, будущей нации. К концу XV в. эта вторая тенденция явно возобладала. При этом внешняя опасность являлась тем фактором, который ускорял образование русской народности, так же как и образование централизованного го-гчдарсльа. В XIV—XV ьа. ужа яснооСааууд.нвауэтслхарамлер-ныс признаки русского, украинского и белорусского языков И культуры !.
1 Подробнее об истории данного периода см. «Очерки истории СССР. Период феодализма. 1Х —XV вв,», ч. II, М. 1933.
Палеография памятников письменности (начало ХИ в. —XV в.) 179
§ 2. Письменность ХП—XV вв. и характеристика наиболее важных рукописных памятников периода феодальной раздробленности
Развитие феодальных отношений, рост ремесла, подъём городов, образование Русского централизованного государства, складывание русскойнародности — всё это оказывало большое влияние на развитие русской письменности.
До пас дошли многочисленные надписи на различных ремесленных изделиях (произведениях кузпечпого, литейпого, ювелирного, гончарного, монетного дела и вр.), ипогда сохранившие названия мастеров и заказчиков.
Надписи имеются на изделиях русских оружейников, среди которых выделяются топорик Андрея Боголюбского (с изображением буквы А) \ шлем XIII в, великого князя Ярослава Всеволодовича 1 2 и рогатина великого князя тверского Бориса Александровича XV в, 3 * * * * 8 (с указанием имён князей) и т. д.
Со второй половины XIV в. развивается русское артиллерийское искусство. Во второй половине XV в. в Москве ужо существовала пушечная изба. Известны пищали литья пушечного
33. Топорик Андрея Боюлюбского, XII в. суОарстпвеиный Нсторичесь
1 7>. А. Рыбаков, Ремесло Древней Русл, стр. 235, 323—321; «Исто
рия культуры Древней Руси», I, стр. 434; А. С. Орлов, Библиография
русских иадешее.й XI—XV вн., стр. 230 № 23.
8 И. И. Сревневекий, Древпис памятники русского письма и языка
X—XIVbb., изд. 2, стр 92; А. С. Орлов, Библиографии русских надписей
XI—XV вв., стр. 65 № 81; В. А. Рыбаков, Ремесло Древней 1’усп,
стр. 291—292.
8 «Опись Московской Оружейной палаты», ч. IV, кп. 3. М. 1885, стр. 62 -64; Б А Рыбаков, Ремесло Древней Руп, стр 635—639; А С. Орлов, Библиография русских надписей XI—XV вв., стр. 133 № 219, стр. 224 № 219.
7>
1вО
Глава третья
мастера Якова (с надписью его имени) ’. Мастера XIV—XV вв. указывали свои имена и на колоколах собственного литья 2. Имя одного лз новгородских мастеров-литейщиков XIV в.
34. Шлем Ярослава Всеволодовича, XIII в. (справа надписи на иавсрщье шлема).
(«мастеръ Аврамъ») помещено под его скульптурным автопортретом, вставленным в так называемые Корсупские грата Софийского собора 3 V
V 1 С. И. Бартенев, Московский Кремль в старину и теперь, М. 1912, стр. 41; J>. А. Рыбаков, Ремесло Древпей Руси, стр. 604—605; А. С. Орлов, Библиография русских надписей XI—XV вв., стр. 144 № 240.
г И. И. Срезневский, Древние намятникп русское письма и языка X—XIV вв., изд. 2, стр. 191; Леонид, Надписи Троице-Сергиевой лавры («Записки Отделения русской и славянской археологии Русского археологического общества», т. III, СПБ 1882, стр. 194); Б. А. Рыбаков, Ремесло Древней Руси, стр. 601, 603; А. С. Орлов, Библиография русских надписей XI—XV вв., стр. 87 № 123, стр. 128 № 210, стр. 147 № 244.
3 Б. А- Рыбаков, Ремесло Древней Руси, стр. 610; А. С. Орлов, Библиография русских надписей XI—XV вв., стр. 110 № 166.
35 изображая и надпись на втулке рогатины великого князя тверского Бориса Александровича, XV в.
* Государственная Оружейная палата-
184
Глава третья
указываются имена мастеров ’. Встречаются данные о весе вещей 1 2, об их стоимости 3, указания на даты выделки изделий 4. Иногда надписи представляют собой пояснения к рисункам, изображённым на различных произведениях ремесленного искусства. Так, на. медных церковных так называемых
Васильевских дверях, сделанных в Новгороде ио распоряжению архиепископа XIV в. Василия, имеиися рисунки, наведённые золотом (библейские сцены) с пояснительными надписями5 * * * 9.
Некоторые надписи касаются явлений природы («громь бис и земля потрясеся») Другие имеют бытовой характер. На сосуде XII в., обнаруженном при раскопках в Старой Рязани,
1 В. А. Рыбаков, Ремесло Древпей Руси, стр. 629, 644, 645, 654—653; А. С. Орлов, Библиография русских надписей XI—XV во., стр. 105 № 153 и 155, стр. 131 Лг 216, стр. 136 № 225.
г «История культуры Древней Руси», I, стр. 278; Л. С. Орлов, Библиография русских надписей XI—XV вв.. стр. 50 № 60 стр. 223 № 60, стр. 130 № 214, стр. 156 Кг 302.
9 В. А. Рыбаков, Ремесло Древней Русп, стр. 512; А. С. Орлов, Библиография русских надписей XI—XV ив , стр. 28 № 18.
4 В. А. Рыбаков, Ремесло Древпей Руси, cip. 624, 641; А. С. Орлов,
Библиография русских надписей XI—XV вв., стр. 119.
9 В. А Рыбаков, Ремесло Древней Руси, стр. 649—650; А. С. Орлов,
Библиография русских надписей XI—XV вв., стр- 84 Кг 120 стр. 224
№ 120.
9 Н. 11. Лихачев, Владимирская эпиграфическая запись XIV века («Известия Отделения русского языка и словесности Академии наук», т. VI, кп. 3, СПБ 1901, стр. 290—296); А. С. Орлов, Библиография русских надписей XI—XV вв., стр, 87 № 122.
Палеография памятников письменности (качало XII в. — ХУ в.) 185
написано; «Новое вино Добрило дослал князю Богупка» \ Надписи имеются па памятниках резьбы по дереву, ткачества, шитья (особенно изделий, имеющих культовое назначение)2 в т. д.
Сохранившиеся гирьки л монеты с надписями 3 свидетельствуют о развитии торговли п товарного производства. С вопца
ее ©
38.	Монеты великого князя тверского Бориса Александровича, XV в. Го.уЭпрстеенньгй Исторический мусей.
XIV в., когда уже заметно сказались результаты восстановления хозяйства, разру шейного татаро-монгольским завоеванием, и наблюдался подъём экономики па Руси, возобновилась чеканка серебряной монета в целом ряде княжеств. Иоявилцст монетные дворы, на которых работали мастера-денежники. Н« монетах сохранились их имена, начальные буквы имени фами лий или инициалы 4. 11а обороте одной монеты тверского княз»
1	А Моигайт, Раскопки Старой Рязани («Огонек» Л? 49, 1950 г ) А. С. Орлов, Библиография русских надписей XT—XV вв., стр. 22В № 6
2	А. С. Орлов, Библиография русских надписей XI—XV вв., стр. 9 № 133, стр. 125 № 206, стр. 134—135 № 222—223, стр. 139 X» 230, стр. 14 № 236, стр. 143 № 239.
3	И. И. Толстой, Древнейшие русские испиты великого княягеств Киевского, СПБ 1882, стр. 131—133; А. С. Орлов, Библиография русски надписей XI—XV вв., стр. 46 Л? 51.
4	И. и. Толстой, Русская допетровская нумизматика, выи. 2, Мс неты псковские, СПБ 1886, стр. 124—132; А. В. Орешников, Русски
186
Глава третья
XV в. имеется падпись: «Сторожа на безумного человека». Если связывать эту надпись с княжеским именем на лицевой стороне монеты, то смысл ее можно расшифровать следующим образом: княжеская печать — охрана от злоумышленников (подделывавших монеты) \
Во время раскопок в Новгороде на Ярославовом городище найдена мера длины с надписью «святого еванос(к)». Это так называемый «еваньскыи локоть», образец которого хранился в церкви Ивана Предтечи на Опоках, являвшейся патрональным храмом новгородского купечества * 1 2 *.
Надписи на печатях XII—XV вв., привешенных и приложенных к документам, оформлявшим междукпягкеские соглашения, международные договоры и т. д., свидетельствуют о возрастающей роли письменности в политической жизни 8.
Очень большое количество дошедших до нас надписей (на стенах церквей, погребальных памятниках и т. д.) имеет ритуальный характер. Сохранившиеся завещания свидетельствуют о развитии феодального землевладения и о том значении, которое приобретала в системе общественных отношений феодальная собственность на землю. Так, в Ростовском музее имеется старинный надгробный крест из белого известняка XV в. с надписью о том, что он сооружен в память умершего сына дьяка его отцом. На кресте же помещена надпись о передаче ростовской Воскресенской церкви движимого и недвижимого имущества (деньги, деревни) и заклятье о неотъемлемости дарения 4. По содержанию и форме — это типичная вкладная грамота, только материалом для неё послужил камень, а не пергамен или бумага.
От периода феодальной раздробленности (XII—XV вв.) сохранилось большое количество памятников документальной актовой письменности, обслуживавшей потребности растущего вотчинного землевладения и хозяйства, развивающегося городского ремесла, торговли, пужды феодального государства и т. д.
В связи с расширением и углублением феодальных отношений, захватом феодалами (церковными я светскими) чёрных (государственных) земель, которыми владели крестьяне-
мопетыдо 1517 г. («Российский исторический музей. Описание памятников», вып. I, М. 1896, стр. 12, 19—20, 45); В. А. Рыбаков Ремесло Древпей Руси, стр. 683.
1 В. Улъяницкий, О загадочной надписи па монете великого квязя тверского Ивана Михайловича («Археологические известия и заметки», М. 1894, л. 11); В. А. Рыбаков, Ремесло Древпей Руси, стр. 684.
1 А. В. Арциховский и ЛГ. Н. Тихомиров, Новгородские I рамоты на бересте (из раскопок 1951 г.), стр. 48 № 7.
’ А. С. Орлов, Библиографии русских надписей XI—XV пв., стр. 191_
4 Там же, стр. 137 At 227.
Палеография памятников письменности (начало XII в. — XV в.) 187
общинники, процессом крестьянскою закрепощения, приобретала большое значение документация оа земли и феодально-зависимых людей. Складывались вотчинные земельные архивы.
В процессе образования Русского централизованного государства увеличивалась роль документов во внутренней политике и международных отношениях.
В крупных монастырях были свои писцы; они вели хозяйственную переписку, оформляли документы на монастырские земельные имущества и феодально-зависимое население, В случае судебных тяжб документы предъявлялись органам властт в качестве доказательства прав монастыря-феодала на владение средствами производства и зависимыми людьми.
В городах писцы оформляли заёмные сделки, составляла грамоты о закладе имущества, записи на кабальных людей и т. д
В ряде феодальных центров XII—XV вв. у великих и удель пых князей были свои канцелярии и свои княжеские архивт с аппаратом писцов, составлявших тексты междукняжески, договоров, духовных завещаний, жалованных грамот крупны! земельным привилегированным собственникам, церковным светским, и т. д.
В вечевых канцеляриях Новгородской и Псковской фес дальних республик оформлялись законодательные памятник (Псковская п Новгородская судные грамоты), официальны государственные акты (договоры с князьями и т. д.), а так» всевозможные документы частноправового характера (долге вые обязательства, духовные завещания и т. д.).
В процессе образования Русского централизованного госу дарства большое значение приобрела деятельность московско великокняжеской канцелярии. В источниках XV в. встречаютс указания на «казну» московских князей как место хранепи ряда государственных документов. Там, по имеющимся у н: сведениям, находились «грамоты докончалные (договоры) и яр' лыки и дефтери (документы татаро-монгольского происхожд пия), и иные... грамоты...»1.
Рост культуры сопровождался развитием книжного дел
В источниках XIV—XV вв, встречаются мпогочисленш указания на писцов, причем не только любителей, по и профе сионалов-ремесленппков. Последние называют сами себя «я робками», «робятами», «мастерами» 2. Несомненно сущестВОЕ нио в феодальных центрах указанного времени местных маете ских для письма книг. Они возникали при княжеских двора митрополичьей и епископских кафедрах, в монастырях и т.
1 «Духовные и договорные грамоты великих и удельных кня. XIV—X-vi вв.», стр. 148.
s Е. Ф. Карский, Славянская кирилловская палеография, стр. 2
188
Глааа^третья
Так, в середине XIV в, новгородские архиепископы Василий и Мойсой собрали значительное число писцов >.
Укоренившемуся в буржуазной литературе представлению о том, что монополия в создании л распространении книг принадлежала церкви, противоречит фактический материал. Писцами в ряде случаев были не монахи, а люди светских профессий. По подсчёту D. А. Рыбакова, из 110 писцов, известных для XIV—XV вв., было: митрополитов — 1, монахов—28, попов — Ю, поповичей — 4, дьяконов — 8, дьяков — 19, иис-цон, именующих себя «рабы божьи», — 35, паробков — о, всего же — 63 мирянина и 47 церковников, Таким образом, большинство ремесленпиков-писцов (57%) не принадлежало к церковным организациям а.
Работа по переписке книг часто выполнялась ио заказу па основе заключённого договора («ряда»). Об этом свидетельствует, например, надпись па новгородском евапгелии второй половины XIV в. о заказе, полученном (по договору, с выдачей вперёд задатка) писцом Фролом (писавшим на своём материале) для Михайло-Архангельского монастыря па Дниие1 2 3.
В киижпом производстве имело место разделение труда. Писцы писали одновременно в разных тетрадях. Наряду с писцами, исполнявшими «чёрное письмо», работали мастера-художники, выписывавшие инициалы, заставки и пр. На окладе евангелия Семёна Гордого 1343 г. изображены четыре евангелиста, каждый из которых выполняет определённую часть работы ио написанию книг: приготовление бумаги, разлиновку, переписку, посыпку песком непросохших чернил и т. д. 4 Несколько человек участвовало в написании Лаврентьевской летописи 1377 г.
В книжном производстве применялся иногда наёмный труд: крупные предприниматели, владельцы мастерских, нанимали писцов. Среди писцов были определённые ступени зависимости: мастера, подмастерья, «робята», «паробки» и т. д.
Неодинаково было и материальное положение писцов. Так, судя по припискам на псковском Шестодневе 1374 г., одним из его писцов являлся поп Савва, владелец значительного хозяйства, о котором он не забывает во время переписки книги. На одпом из листов Шесюдпева он отмечает: «Родпша свиния
1 Е. Ф. Карский, Славянская кирилловская палеография, стр. 2G2; Б. А, Рыбаков, Ремесло Древней Руси, стр. 688.
2 Б. А. Рыбаков, Ремесло Древней Руси, стр. 686.
’ И. If, Срезневский, Древние русские книги, стр. 12—13; В. А. Рыбаков, Ремесло Древней Руси, стр. 686.
4 П. К. Симони, Собрание изображений окладов на русских богослужебных книгах XII—XVIII столетий, пып. 1; Б. А. Рыбаков, Ремесло Древней Руси, стр. 685.
190	Глава третья
порошата па память Варвары». На гумне у попа-писца работали «страдники», о которых имеется специальная пометка и книге; «Пойти и гумно къ страдникомъ» 1.
Наряду с зажиточными висками были и писцы, принадлежавшие к малоимущим слоям населения, К числу таких писцов относится, цапрпмер, дьяк Кузьма Попович, сделавший такую приписку па Паремийнике 1313 г.: «Богь дай съдоровщ къ сему б<?гатств1ю: что кукъ — то все в калитЬ, что пъртъ, — то вс© на ce6i>, удавися, оубожге, смотря па мене» 1 2.
Среди писцов были люди, хорошо знакомые с литературой своего времени и интересовавшиеся современными им политическими событиями. Одон из таких писцов, Диомид, иерепзеы-вавший в 1307 г. в Пскове книгу «Апостол», дал оценку феодальной усобипы московского князя Юрия Даниловича с тверским князем Михаилом Ярославичем, упоминая при этом текст Слова о полку Игореме; «... При сихъ князехъ сЬяшется ц ро-стяше усобицами, пыпятке жизнь наши въ куяз'Ьхъ которы и в Г,цп скоротишася человекомъ» 3.
О распространении грамотности свидетельствует напдепиая во время раскопок s Новгороде дощечка из можжевельника с написанной па ней азбукой около XIV в. Она, очевидно, служила учебным пособием. Форма и выделка дощечки дают основание предполагать, что такие азбуки изготовлялись для продажи. На дощечке расположены в порядке алфавита 36 букв (отсутствуют (/», кси, пси, йотированные буквы, кроме ю). Вук-па у дана в дкух вариантах (простая и лигатурная). Перед нами паглядиьпг материал по истории обучения грамоте на Руси в период феодальной раздробленности4,
В русской письменности XII—XV вв. наблюдается ряд новых явлений. Письмо всё более и более применяется в практических целях, приобретает деловой характер. В связи с этим получают распространение и преоблэданве новые типы письма — полуустав_____(примория с ХТУ_в.), а затем — скоропись
(с XV вД. Разлитию скорописи способствовало в дадУйсишем образование системы приказного управления, создание сложного канцелярского делопроизводства, появление публичного нотариата (площадные подьячие) и т. д. В качестве материала для рукописных текстов бумага постепенно вытесняет пергамен. Наконец и рукописный орпамент переживает непрерывную эволюцию художественных стилей. Все отмеченные явления
1 Я. 31. Каринский, Исследование языка псковского Шестодяева 1374 I’. («Журнал Министерства народного просвещения», 1916 г., февраль, с гр. 203). ‘
2 Е. Ф. Харский, Славянская кирилловская палеография, стр. 285.
3 Тач же, < тр. 284.
1 А. В. Арциховский, Раскопки 1954 года в Новгороде, стр. 65, 67.
Палеография памятников писъменноопи (начало XII в. -- XV в.) 191
пыли связаны с более широким распространением письменности, с растущим спросом на книгу, появлением типов, работавших не только па заказ, во и на рынок.
В процессе феодализации письменный документ (акт) неё более внедрялся в повседневную практику, юридически оформ-
ляя производственные отношения в феодальном общество, обслуживая потребности государственного аппарата,
Значительное количество памятников письменности XII— XV вв. не сохранилось до нашего времени. Книги гибли во время пожаров, нашествий иноземных захватчиков, внутренних феодальных усобиц. То, что сохранилось, представляет лив1ь ничтожную долю былого рукописного богатства.
Приведём некоторые нллю-страцки к сказанному. Под 1340 г. в летописи помещён рассказ о страшном пожаре в Новгороде, когда сгорела почти вся Софийская сторона города, причём но: ибло множество памятников письменности. Часть кпиг новгородцы ие успели вынести кз церквей и домов, и они были охвачены пламепем. Огонь не пощадил и тех рукописей, которые удалось вынести в поля и огороды. Сгорели даже книги, сложенные в лодках. То, что уцелело от огпя, было расхищено грабителями.
Картина массового унпчто-ягекия рукодиелих ценностей настолько красочно изображена
40. Дощечка с аабукой, около XIV в. Ия р.ккогюк А. В. Лрчи-ховскою в Новгороде в 19о4 г.
современником, что летопис-
ный текст заслуживает быть приведённым хотя бы не полностью:
«Тако бяше всликъ и лют пожаръ, с бурею и с нихроме, яко
мн4ти уже концина, по вод^ огнь горя хожашс и много лгодии истопи на Волхов^. II псрсвержеся огнь чрееъ Волхове на опу сторону, и тамо въекор! До вечернпп погорав вся сторона от Федорова ручья въ Славно и до поля, и церкви камепыи и
192	Глава третья
древяпыи, и домове, Изо многих цсрквпи не ycniina выносити нн иконъ. ом кпигъ, такоже ни из домовъ; а хотя кто что вынеслъ или на поле, или на огороды, или въ греблю, или в лодьи, пли в учаны, то все шгаменемь взялось; а иное, что Хотя кто вынеслъ, злци чслов$ци разграбиша... въ церкви святых 40 мучепикь... иконъ и кнпгъ пе даша иосити... А у святой Богородицп... церковь вся noropt, и икопы, и кцмгы...»1
По летописному же рассказу, в 1382 г., накануне нашествия на Москву полчищ Тохтамыша, в Кремль было свезено со всего города и из окрестных сёл множество книг «охранения ради». Они заполнили «до стропа» (до потолка) соборпые церкви и сгорели здесь во время захвата татарскими войсками Москвы 1 2.
Феодальные войны, нашествия татаро-монгольских и литовских феодалов, многочисленные иожары, впоследствии польско-шведская интервенция привели к массовому истреблению не только памятников книжной письменности, по и актов.
Некоторые документы государственной важности уничтожались намеренно, по политическим соображениям. Так, например, имеются осповапия думать, иго великпй князь московский Василий III (1505—1533) сжёг перед смертью три Д}ховпые грамоты (завещания): свою собственную, своего отца и деда 3, После присоединения Новгорода московское правительство, невидимому, также сознательно подвергло уничтожению некоторые акты периода новгородской независимости, на оспове которых новгородские бояре строили свои политические притязания 4. Поэтому сохранились лишь остатки архивов XIV—XV вв. княжеских и городских боярских республик.
Несмотря па гпбель громадного количества письменных памятников от пожаров, вражеских нашествий и других причин, а также на их намеренное уничтожение, — то, что уцелело до нашего времени, свидетельствует о довольно широком распространении письменности.
~ Для XIII в. количество одпих датированных памятников письменности значительно возрастает по сравнению с предшествующими столетиями: их насчитывается уже двадцать
1 «Новгородская первая летопись старшего и м.чаддкто изводов», стр. 351—352.
2 М. Н. Тихомиров, Древняя Москва, М. 1947, стр. 188.
’ А. Е. Пресняков, Завещание Василия III («Сборник статей по русской истории, посвящепных С- Ф. Платонову», Пгр. 1922, стр. 71—80); Л. В. Черепнин, Русские феодальные архивы XIV—XV веков, ч. 1, стр. 219—220; А. А. Зимин, Княжеские духовные грамоты начала XVI в. («Исторические записки», № 27, 1948, стр. 279—287).
4 Л. В. Черепнин, Русские феодальные архивы XIV—XV веков, ч. 1, стр. 226—239.
Палеография памятников письменности (начало XII в. — XV в.)	193
(семь до татарского нашествия и тринадцать — после него)1. Обшее количество рукописных книг, относящихся к XII в. (по данным И. В. Волкова) — 86; к XIII в, — 142; к XIV в. — 441 ®. Письменность становится разнообразное и но своему содержанию.
“ Б. В. Сапунов предполагает, что за период XI—XIII вп. на Руси должно было обращаться нс менее 85 тыс. одних церковных книг1 2 3.
От XII—XV вв. до нас дошёл ряд подлинных частноправовых актов. Средн них представляет значительный интерес, как один из древнейших датируемых актов, вкладная грамота Варлаама Ху-гынекого около 1192 г. Это дарственный акт пов-
42. Вкладная грамота Варлаама Хутьшского, около 1192 г.
городского боярина Олексы Михалевииа, в монашестве Варлаама, основанному им Хутынскому монастырю на землю, огород, рыбные и гоголиные ловли, а также на холопов. Дата основания монастыря, судя по летописям — 1192 г., определяет и время составления акта. Вкладная Варлаама Хутынского, являясь одним из ценнейших ламятшшов Древней Руси, хранилась d ризнице Хугыпского монастыря, на берегу Волхова, вблизи Новгорода. Текст вкладной написан чернилами на куске пергамена, с полями. В левом поле изображён восьмиконечный крест, и около него сохранились обрывки надписи: «а со крь..м.-ъ... ею же роукою». Была высказана догадка,что надпись следует восстановить таким образом: «а се крест... Варлаам своею же рукою». Наличие изображения восьмиконечного креста послужило основанием для неверного утвер-
1 В. Н- Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 102.
2 Н. В. Волков, Статистические сведения о сохранившихся древнерусских книгах XI—XIV веков и их указатель, стр. 24.
3 Б. В. Сапунов, Некоторые соображения о древнерусской книжности XI—XIII веков («Труды Отдела древнерусской литературы», XI, М. —Л 1955, стр. 323).	'
194	Глава третья
ждеиия С. Н. Валка о подложности вкладпой Варлаама Ху-тынского, Исходя из недоказанной предпосылки о том, что восьмиконечные кресты характерны для Новгорода XIV в., назваооый исследователь считает рассматриваемый документ подделкой этого времени. Такой взгляд на вкладную Варлаама Хутынского связан о общим ошибочным представлением Валка о том, что письменные частные акты на Гуси появляются очепь поздно, не ранее XIV в. 1 Однако подобная сочка зрепия противоречит конкретному историческому материалу. Тщательный палеографический анализ вкладной Варлаама Хутыпского (изучение письма, чернил, материала и пр.), а также наблюдения над языком и формуляром грамоты позволили М. И. Тихомирову в соответствии с ранее существовавшим в науке мпсяпем признать её с подпой очевидностью за подлинный акт конца XII в. 1 2
Среди частных актов ХШ в. привлекает к себе внимание рядная Тешаты. Вот её текст: «Се порядися Т!пгата съ Якы-м’омь про складьство про первое и про задьпее, а на д^вц! Якымъ серебро взялъ, а мониста Т!шатина у Якымовы жены свободна Т!шят! взяти, и рощетъ оучивила промеяш себе, а бол! не падоб! Якыму Т!шята, ni Т!шят! Якымъ. А на томь послуси (имена). А кто сии рядъ переступить, Якымъ ли, Т!-шята ли, тотъ дасть 100 гривен серебра. А псалъ Довмоптовъ писець».
Рядная написана чётким уставом па пергамепе. При документе печать князя Довмопта — Тимофея. Па ней с одной стороны крест и надпись: Ие[ус] Х[ристо]с. С другой стороны изображение патрона князя Довмонта — св. Тимофея и надпись: о агиос (т. с. святой) Тимофей. В Довмонте обычно усматривают псковского князя (1261—1299). Но некоторые исследователи считают, что рядная заключена пе в Пскове, а в Полоцке, взятом войском Довмонта. Об этом свидетельствует нахождение её в Рижском архиве 3.
1 С. II. Балк, Начальная история древнерусского частного акта, стр- 303—306.
2 М. II. Тихомиров, О частных актах в Древней Руси, стр- 226—233. Грамота Варлаама Хутынского фототипически воспроизведепа в издании «Древности. Труды Московского Археологическою общества», т. 24, М. 1914, стр. 13—15. Транскрипцию см. «Грамоты Великого Новгорода и Пскова», стр. 161—162 № 104.
8 Спимок с рядной Тешаты был дан К. Э. Напьорским n «Bulletin de la classe historico-plulologiqne de I’Acade'mie ImpeTiaie des sciences de St.-Petersbourg», 1351, между стр. 168 и 169, затем И. И- Срсзнев-скпм в его статье «Рядная запись с печатью XIII лека» («Записки Археологическою общества», т. HI, СПБ 1851, стр. 221—249, табл. IX). Текст рядной Тешаты перепечатан в издании «Грамоты Великого Новгорода и Пскова», стр. 317 № 331,
Палеография памятников письменности (начало XII в. — XV в-)	195
Толкованпс документа вызывает большие разногласия в исторической литературе, Исследователи виделц в нём и купчую, it мировую запись, и акт о ликвидации общего предприятия, й брачное соглашение (сговор между Якимом — отцом невесты ц Тешатой — женихом), Последнее толкование наиболее правильно,
К 1258—1268 гг. относится духовная грамота бот этого и знатпого новгородца Климента, написанная на пергамене и хранящаяся в Государственном Историческом музее в Москве. Духовная даёт интересный материал для характеристики хозяйства крупного феодала, содержит даппые о положении новгородского купечества и об общественно-политической жизни Новгорода. Надпись, сделацпая па обороте грамоты почерком XIV в., — «Климентово рукописание», — свидетельствует о том, что духовная хранилась в псковском архиве («ларе») при Троицком соборе г,
Для изучения вопроса о степени распространённости на Руги частных актов большое значение имеют паходки Л. В. Лрцп-ховским в Новгороде грамот, написанных па бересте. Из опубликованных грамог до семидесяти относятся к XIII—XIV вв. Среди них — перечень феодальных повинностей, договор крестьян с ^феодалами о размерах оброка, запись должников, составленная ростовщиком, частные письма и пр, Имеется литературная запись, представляющая собой текст загадки: «Есть градъ межу побомъ и землею, а к пому еде посолъ безъ пути самъ ними везс грамоту пепсану» 2.
О распространённости в Новгородской земле частноправовых актов в XV в, свидетельствует большое количество грамот, относящихся к Двинской земле. Опи были изучены А, А. Шахматовым, последний же выпустил и паучное издание двинских грамот, многие из которых, правда, появлялись в печати и до nei'o 3. Тексты 71 грамоты опубликованы Шахматовым по подлинникам, 34 — по спискам, Ю — по старым изданиям. Двинские акты перепечатаны недавно в издании Института истории Академии наук СССР 4.
Состав двинских актов разнообразен. Это — купчие, закладные, меновные, раздельные, духовные и т. д. Очевидно, практика оформления частных сделок была ужо широко
1 М. Н. Тихомиров и М. В Щепкина, Два памятника новгородской письменности, М. 1952, стр. 5—17 и 2G—27 (фотокопия); см. также «Грамоты Великого Новгорода и Пскова», стр. 162—163 № 105.
1 А. В Арциховский и М. Н. Тихомиров, Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1951 г.), стр. 43.
8 А. А. Шахматов, Исследование о двинских грамотах XV н- («Исследования по русскому языку», т. II, лып. 3, СПБ 1903).
* «Грамоты Великого Новгорода и Пскова», стр. 182—278.
196
Глава третья
распространена на русском севере в условиях развития феодализма. Большинство подлинных актов написано на лоскутах пергамена и имеют печати или остатки последних.
Ещё больше, чем новгородских документов, сохранилось частных актов, относящихся к центральным районам Руся.
Так, в начале сороковых годов XIX и., ио время земляных работ в Московском Кремле иод горою, против Копстаптино-Еленипской перкви, был обнаружен в земле сосуд, полный воды, в котором находились пергаменные и бумажные свитки, два куска руды и глиняная фляга с ртутью. От долгого пребывания в воде свитки оказались в значительной степени повреждёнными, поэтому часть текста не может быть восстановлена. Тем не менее находка эта исключительно интересна. Среди документов оказались частные акты XIV в., а также жалованные грамоты великого московского князя Дмшрия Ивановича Донского, представляющие редкость в палеографическом и дипломатическом отношениях V
Большое количество документов сохранилось в составе архивных фондов церковных феодальных организаций. Правда, подлинники многих актов погибли. Пожар истребил значительную часть вотчинного архива крупнейшего земельного собственника — московской митрополичьей кафедры: «от пожара грамоты все церковные погорели» — писал митрополит Фотий в своей духовной в 30-х i одах XV в.1 2 Нов церковных учреждениях (в монастырях, мри митрополичьей кафедре) со второй половины XV в. стали составляться сборники копий с актов, относящихся к церковному землевладению. В XVIII в. подобные сборники получили название «копийных книг». Опп сходны с «хартулариямп» или «картуляриями» (chartularii, cartulaircs) Западной Европы, которые начали возникать ещё в X в. Образец такой копннной книги XVI в. с земельных актов XIV— XVI вв. московской митрополичьей кафедры издан Институтом истории Академии паук ССОР 3.
Хотя акты XIV—XV вв. сохранились в значительной своей части не в подлинниках, а в современных или более поздних списках в составе копийных книг, во всяком случае объём сохранившегося актового материала, в том число и частноправового характера, делает совершенно правомерным вывод о том, что письменные документы глубоко проникли в юридическую практику феодального общества Руси. Известно до 1 500 актов
1 Я, И Вереднчкое, Записка об открытых в Московском Кремле древностях («BnUetin de la classe historico-pbilologique de I’Academie imperiale des sciences de Sl.-Petorsbourg», 1. 2, 1845, стр, 49—60, табл. I—VI).
2 «Полное собрание русских летописей», т. XII, СПБ 1901, стр. 14.
3 «Акты феодального землевладения и хозяйства XIV—XVI вв », ч. 1, М.—Л. 1951.
'•ж^^й^иЛ^ьГллпДкмАяг?
Х^£К’»5*м^»мТл*|1И1к«Дн»(/И нньиА
rgXSJSig^tS^F
лйр-гпл-чхЛнн •лн>мтлсЭ,гг'Я1К£,Г ' ’ttiHTjKMiom- jt*w£uB«r4J»BW*w
5	.^л гйп
^•^/‘UrHtr-lbt.ntrrt
•Z AfA НТ Ы%'*>*н<чмак й-:н>> pW'Ms.; НА MiM из^иж/У;*; Д' i-kvfifi ifir^Kf^ ’' УНфх«Аиз. г/н1|в ндд„р г^-цыкинян • ,Л4«лнмг{К4лНА®ед-чпутя«^яв:!н
’’М.ДНЛ илн Т4Г4	ЙН«УТ- ;
„Л1«ЯШ*Й<0*Н^Ж11-ЛЖ*'Д^М<* W
«4"*»>Ц илнлаплкъ-ндн^Ц т!
к <цл И iГ№1 г Г1. гл,н д nJ I KUfiCWT и м *
ter«V Itt »•« ч AtrflW^®^-,MKS ‘
198	Глава третья
(в подлинниках и списках), сохранявшихся в составе монастырских архивных фондов V
Среди документов публично-правового характера должны быть названы княжеские жалованные грамоты на церковные земли, посредством которых церковь получала крупные привилегии судебно-административного и финансового характера.
Из подлинных актов этого рода в палеографическом отношении особенно обращает па себя внимание жалованная грамота великого князя рязанского Олега Ивановича Ольгову монастырю второй половины XIV в.
Эю акт, составленный от имени великого князя (совместно с рязанским епископом и боярами) и закрепляющим за монастырём село Арсстовскос с правами судебного и податного иммунитета, а также подтверждающий старинные земельные «пожалования» прежних князей и бояр. Документ сохранился в фонде грамот Коллегии экономии б, Московского архива Министерства юстиции (ныне Центральный Государственный архпв древних актов). Оп писан уставом на продолговатом четырехугольном листе пергамена. Верхняя часть грамоты занята изображением иконного типа. С палеографической точки зрения это наиболее интересная деталь Олеговой грамоты. В других русских актах XII—XV вв. мы миниатюр не находим.
Грамота Олега — единственный известный нам образчик документа, украшенного миниатюрой. Этому акту намеренно была придана особо роскошная внешность. Наверху грамоты помещено красочное изображение Иисуса Христа с божьей матерью с одной стороны и Иоанна Предтечи — с другой. Сзади божьей матери и Иоанна Предтечи находятся архангелы Михаил и Гавриил. Ниже, слева от Христа, изображён святой с евангелием в руках: согласно имеющейся здесь же надписи, это «агиос Яков», т. е. святой апостол Иаков, патрон князя Олега, который носил христианское имя Яков, С правой стороны от Христа — коленопреклоненный монах с протянутыми к Христу руками, в котором, как иояспяет надпись, следует видеть «грешного чернп;а Арсения» — игумепа Ольгова монастыря, который и получил от рязанского князя жалованную трамоту. Так в худоя?ественных образах была выражена идея незыблемости монастырской феодальной собственности. Миниатюра имеет определенное сходство с живописью Изборника Святослава 1073 г. Подобные портретные изображения в заголовке жалованных грамот впоследствии (в XVII—XVIII вв.) стали обычными, но, как правило, помещались портреты дари-
1 Л. В. Черепнин Русские феодальные архивы XIV—XV веков, ч. 2, стр. 58—59.
Палеография памятников письменности (начало XII в. — XV в-)	199
телей. Грамота Олега — единственный акт, в котором-имеется живописное изображение лица, получившего дар У
В настоящее время Институт истории Академии наук СССР подготавливает к изданию (с соблюдением языковых и графических особенностей) полное собрание всех актов из архивов церковных феодальных организаций до начала XVI в. Опубликован первый том этого издания, содержащий документальный материал из архива крупнейшею земельного собственника того времени — Троице-Сергиева монастыря1 2 3 * * * *.
В составе московского государственного великокняжеского архива, частично уцелевшего до наших дней, сохранились духовные и договорные грамоты, т. е. княжеские завещания и акты, устанавливающпе политические взаимоотношения московских великих князей с удельными, а также Московского великого княжества с Тверским и Рязанским. Эти документы характеризуют процесс образования Русского централизованного государства. Грамоты хранятся в Государственном древлехранилище б, Московского архива Министерства иностранных дел (цыпе Центральный Государственный архив древвих актов).
В издании духовных и договорных грамот, выпущенном Институтом истории Академии наук СССР8, в противоположность предшествующим, дореволюционным изданиям i ионоле^ зованы ранее неизвестные в печати черновики грамот, а тексты документов издапы с соблюдением всех языковых и графических особенностей. Две древнейшие духовные грамоты второй четверти XIV в. принадлежат князю Ивану Даниловичу Калте. Опи нисаны уставом на нергамене и имеют вислые печати с двусторонними изображениями Иисуса Христа и Иоанна Предтечи (патрона завещателя) и легендой (надписью), продолжающейся ио обеим сторонам; «печать великого кпязя Ивана».
1 Издание грамоты Олега см. в «Сборнике Московского архива Министерства юстиции», т. 1, ч. 1, М. 1913. Текст дан здесь: 1) в правописании подлинника, 2) применительно к современному правописанию. В приложении грамота воспроизведена путем трёхцветной фотоцинкографии. В Сборнике помещены также статьи Д. В. Цветаева и А. Н. Соболевского, посвящённые детальному анализу грамоты. Анализ грамоты как исторического источника с привлечением палеографических данных см. в статье Б. А. Романова «Элементы легенды в жалованной грамоте великого князя Олега Ивановича рязанскому Ольгову монастырю» («Проблемы источниковедения», 1’6. 3, М. — Л. 1940, стр. 205—224) и в книге Л. В. Черепнина «Русские феодальные архивы XIV—XV веков», ч. 2, стр. 125—130.
2 «Акты социально-экономической истории Северо-восточной Руси конца XIV — начала XVI в.», М. 1952.
3 «Духоппыс и договорные грамоты великих и удельных князей
XIV—XVI вв.», М, — Л. 1950.
* «Дрсвпяя Российская Вивлиофика или собрэпие разных древних
сочинений...», пзд. помесячно Николаем Новиковым, изд. 1, ч. 8 и 9.
СПБ 1775; изд. 2, ч. 2 и 3. СПБ 1788; «Собрание государственных грамот
и договоров», ч. 1, М. 1813.
274	Глава третья
задачу ставит нерод собой исследование А, А, Покровского ’. Автор много лет был хранителем рукописного собрания библиотеки Синодальной типографии, находившейся в здании Печатного Двора, там, где сейчас помещается Московский Историко-архивный институт.
Указанная работа посвящена изучению пергаменных рукописей XII—XV вв., затребованных в конце XVII в, патриархом из Новгорода и Пскова в Москву и поступивших в типографскую библиотеку. Это — литература исключительно цорковпо-богослужебного (литургического) характера: евангелия, псалтыри, минеи, стихирари и пр. Интересно искусство книжного оформления названных рукописей, на основе которого можно сделать важные наблюдения над особенностями новгородской и псковской «школ» письма. Так, в памятниках новгородского происхождения бросается в глаза большая прямизна в буквах, в псковских, напротив, заметен наклон вправо. Этот вывод легче всего проверяется на датированных рукописях, писанных одновременно, но в разных городах.
Сравнение двух евангелий (новгородского и псковского), разделённых очень незначительным промежутком времени (всего в 14 лот), убедительно демонстрирует разницу в письме. Для псковских рукописей XIV в. характерны, например, так называемые «восполнения», т. е. дописывание новыми писцами недостающих отдельных страниц или даже целых разделов в старых книгах.
Местные особенности графики проявляются в области живописи — орнамента памятников письменности (характер заставок, заглавных букв и т. д.). В заставках псковских рукописей преобладают прямые пинии к значительно реже, чем в новгородских, встречаются краски. Для заставок и начальных букв новгородского рукописного орнамента XIV—XV вв. (как уже говорилось выше) характерно наличие особого чудовищного стиля с своеобразными птицевидпымп, звериными и человеческими фигурами, переплетёнными ремнями. Специфической особенностью Новгорода является раскраска заставок: серо-сипий фон, жёлтые и красные абрисы, растушёвка тел и ремней чёрными ресничками. В псковских рукописях тот же стиль имеет местные особеппости.
Рассматривая развитие русской книжной миниатюры XIII— XV вв., ряд учёных подходил к этому вопросу с точки зрения изучения преимущественно смены различных иностранных влияний на русское искусство. «Общая эволюция русской миниатюры состоит в частичной утрате различных черт византийского
1 Л. Л. Покровский, Древнее псковско-новгородское наследие, М. 1916, стр. 183 и др.
Палеография памятников письменности (начало XII в. —XV в ) 275
искусства и частичном приобретении различных черт искусства западного, первоначально — главным образом чрез немецкое посредство» !, — пишет 13. II. Щеикип. Находясь в тесном взаимодействии с рядом пародов Востока и Запада, Русь действительно использовала в своем культурном росте лучшие достижения этих народов. Но русская книжная миниатюра развивалась самобытным путём, в тесной связи с общим развитием культуры, вызываемым внутренними причинами.
XIII—XV вв. — важный период в истории русской миниатюры. На её эволюцию оказала определённое влияние замена, во второй половине XIV в., в качестве писчего материала пергамена бумагой. На пергамеп, пе впитывающий краски, последние ложились непрозрачным слоем. Получалось впечатление эмали. Миниатюра имела характер произведения ювелирного искусства. Бумага, впитывая краску, предоставляла новые возможности художественного оформления по сравнению с пергаменом. Поэтому переход от пергамена к бумаге, как основному материалу для письма, наложил свой отпечаток и на характер миниатюры 1 2 3.
Указывая линию развития русской мипиатюры, можпо сказать, что опа шла в направлении от монументального стиля, характерного для древнерусского изобразительного искусства, к манере станковой живописи.
Это сказывалось в употреблении красок. В период господства пергамена миниатюры грунтовались белилами, на которых мешались к краски, накладываемые густыми мазками. Создавалось впечатлепио пластичности. Применялся особый приём: раскраска в «приплеск», т. е, таким образом, чтобы в топовой области краска ложилась более густым слоем и незаметно переходила в область световую8. Миниатюры, писаппыс густыми красками и грунтованные, встречаются и в бумажных рукописях, особенно в копиях с пергамеппых подлинников. Но широкое распространение бумаги создавало предпосылки для впедрепия живописной техники акварельного характера.
Когда употреблялся пергамен, то рисунок отличался скульптурностью. Для него были характерны контрасты светлых и тёмных тонов и отсутствие деталей в изображении фигур. При повой акварельной манере рисунок, утрачивая пластичность, становился детальнее в передаче жестов, движений л пр.
Рассмотрим наиболее характерные черты лицевых рукописей отдельных феодальных центров периода раздробленности.
1 В. Н. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 74.
! Там же.
3 А. Н. Свирин, Древнерусская миниатюра, стр. 64 и 51.
10*
200	Глава третья
Наиболее ранним мсждукияжеским договором является договорная грамота великого московского князя Семёна Ивановича, сына Ивана Калиты, с братьями, составленная около 1350—1351 гг. (ранее было приняло думать, что договор сыновей Калиты оформлен сразу после смерти их отца в 1341 г.). В палеографическом отношении интересно, что это — древнейший из известных актов на бумаге.
Самые поздние духовные и договорные грамоты относятся к XVI в, и представляют собой тексты, паппсанпые скорописью на листах бумаги различной формы.
Наряду с княжескими духовными и междукняжескими договорными грамотами представляют интерес в палеографическом отношении договоры Великого Новгорода с великими князьями. Опп сохранились, начиная с шестидесятых годов XIII в. (первый договор — с великим кпязем Ярославом Яро-славичем) и до второй половины XV в. Всех договорных грамот, дошедших в подлиннике, — 19. Кроме того, некоторые известны в современных и позднейших списках. Грамоты хранятся в составе Государственного древлехранилища б, Московского архива Министерства иностранных дел (пынс Центральный Государственный архив древпих актов)1. Тексты всех подлинных договорных грамот, за исключением одной, наппсапы на пергамене, по большей части уставом. При многих сохранились вислые печати. Часть названных документов сильно обветшала от времени. Палеографический и дипломатический анализ показывает, что подлинные договоры Новгорода с великими князьями, сохранившиеся до нашего времени, представляют собой остатки государственного архива Тверского великого княжества периода его самостоятельности (тверские князья, получая владимирское великое княжение, вступали в договорные отношения с Новгородом). Противни (вторые экземпляры) новгородско-тверских грамот,'^ран'йвйпйсся’в'Тосударствёпном архиве Новгородской боярской республики, не сохранились; очевидно, они были уничтожены по политическим соображениям московским правительством после присоединения Новгорода к Москве 2.
1 Договоры Новгорода с князьями были изданы впервые в «Древней Российской Вив.тпофике» II. И. Новикова, затем в «Собрании государственных грамот п договоров», ч. 1. Научное издание доюворов с передачей языковых особенностей текстов принадлежит А. А. Шахматову, который дал также палеографический и дипломатический анализ текста документов, см. А. А. Шахматов, Исследование о языке новгородских грамот ХП1 и XIV вв. («Исследования по русскому языку», т. 1, СПБ 1895, стр. 131—285). Договоры переизданы в издании «Грамоты Великого Новгорода и Пскова», стр. 10—51.
а Л. В. Черепнин, Русские феодальные архивы XIV—XV веков, ч. 1, стр. 226—239.
44. Духовная грамота Ивана Калиты. Центральный Государственный архис дреених актое.
202	Глава третья
Кроме доюворпых грамот Великого Новгорода с князьями в качестве источника для палеографического изучения следует привлечь договоры Новгорода, Пскова, Смоленска и Полоцка с Немецкими городами, иаписапные на пергамене уставом и полууставом. Особенно следует отметить договор смоленского князя Мстислава Давыдовича 1229 г., известный в семи списках па русском языке: из них пять списков найдены в Рижском архиве. Списки по содержанию делятся на две редакции, каждая из которых восходит к древнему утрачеппому оригиналу. Списки пергамеппыс, с печатямих.
В период феодальной раздробленности XII—XVвв.в качестве правового кодекса, применявшегося в различных феодальных центрах Руси, действовала Русская Правда. Её применение в ряде феодальных княжеств свидетельствует о единстве правовых норм, основа которых была заложена в период Древнерусского государства IX—XI вв.
Древнейший датированный список Русской Правды сохранился в составе Кормчей (сборника памятников церковного и гражданского права 1282 г.) Синодального собрания Государственного Исторического музея в Москве 1 2. Рукопись написана уставным почерком на пергамене хорошей выделки, но местами имеющем прорезы и дыры. Па первом диете помещена запись, указывающая, что «книгы сия» были написапы «повЪле-ниемь благовЪрпаго князя повътородьского» Дмитрия Александровича (княжившего в Новгороде с перерывами в 1277— 1292 гг.) и «стяженпсмь боголюбиваго архиепископа новгородь-скаго Климента». Кормчая была положена в новгородский собор св. Софии. В записи паходим и точную дату написания Кормчей, от времени частично стёршуюся. Сохранились цифры тысяч и сотен лет в их буквенном обозначении: зело и пси (6700). К. Ф. Калайдович и И. II. Срезневский указывают, что в их время можно было ещё разобрать остатки конечной циф^ы — червь (90). Таким образом, в рукописи, очевидно, стояло обозначение 6790 года, каковым и следует датировать новгородскую Кормчую.
На обороте верхней крышки переплёта находится другая запись, написанная почерком XVI в.: «Правило Софепския
1 Этп списки собраны К. Э. Папьерским: «Русско-ливонские акты», изд. Археографической комиссии, СПБ 1868, стр. 2—3; «Грамоты, касающиеся до сношспий Северо-западпой России с Ригою и Ганзейскими городами в XII, XIII и XIV веке», найдены в Рижском архиве К. Э Няпьер-скпм и изданы Археографическою комиссией, СПБ 1857, с 8 литографированными снимками.
2 Этот список издан фототипически Е. Ф. Карским (см. «Русская Правда по дровпейшему списку», Л. 1930). Напечатан в транскрипции в академическом издании Русской Правды; «Правда Русская», I, стр.
45. Синодальный список Риской Правды, 1282 г. (л. 1), Государственный Исторический xyscfl.
204	Глава третья
старый; дал их князь велиюй Василий Иванович веки Руси архиепископу Манарыо, какь его с Москвы в Новгород отпустил, а нелЬл их князь велигай в Софки ноложити по сторип'Ь, в .ict[o] 7034 (1526 г.)». Очевидно, Кормчая была увезена в Москву Иваном III после присоединения в 1478 г. Новгорода п возвращена обратно в Софийский собор его сыном Василием ГП при назначении новгородским архиепископом .Макария.
Кроме Кормчих, текст Русской Правды встречается также в юридических сборниках, известных под названием «Мерила Праведные». Большое значение для изучения Русской Правды (в пространной редакции) наряду с Синодальным списком Кормчей имеет Мерило Праведное из собрания Троице-Сергиева монастыря (Троицкий список). Памятник хранится в рукописном отделении Государственной библиотеки СССР имени В, И. Ленина. Рукопись писана на пергамене уставом XIV в, В ней имеются заставки чудовищного стиля из переплета прямых и закрученных ремней, с двумя стилизованными фигурами птиц, и миниатюра, изображающая «праведного судью» па престоле, в круге1.
Содержание литературных памятников XII—XV вв. весьма разносторонне, Наряду с богослужебной н житийной литературой распространены были летописные своды, воинские повести и сказания, памятники публицистики и т, д,
Большая работа по переписке книг производилась в древнерусских монастырях, особенно таких крупных, как Троице-Сергиев под Москвой иди Кирилло-Белозерский, имевших собственные мастерские. Памятником такого рода культурной деятельности является сохранившаяся от конца XV в. опись Кирилло-Белозерского книгохранилища — один из ранних трудов библиографического характера 1 2 * * s.
Значительная часть литературных памятников XII—XV вв. сохранилась в более поздних списках, а их оригиналы погибли. Отметим уцелевшие памятники XII—XV вв., представляющие интерес в палеографическом отношении.
Синодальный список Полгородской летописи. Назван так по месту его хранения в Московской Синодальной библиотеке, рукописное собрание которой перешло в Государственный Исторический музей. Основная часть рукописи написана на
1 Троицкий список Русской Прайды см. в издании: «Правда Русская», I, стр. 89—117. Фотокопия опубликована в innirc М. II. Тихомирова «Пособие для изучения Русской Правды», стр. 47—74
2 Впервые об отметил Н. С. Тихонравов в своих литографированных
лекциях по палеографии, подчеркнувший, что рукопись эта является
показателем интереса к книге в русском феодальном обществе (Н. С. Тихо-
нравов, Русская палеография, стр. 122—123). Впоследствии опись была изучена и издана Н. К. Никольским (77. Й‘, Никольский, Описание рукописей Кирилло-Белозерского монастыря, составленное в конце XV века, СПБ 1897).
4(i. Синодальный сиииж Русской Правды. Надпись на обороте верхней доски переплета.
Глава третья
пергамене уставом, тремя почерками XIII — цервой половины XIV в. На дополнительных трёх листах рукописи текст написап почерком второй половины XIV в. Синодальный список Новгородской летописи был издам Археографической комиссией 13 настоящее время Институт истории Академии наук СССР выпустил новое научное издание Синодального списка1.
Лаврентьевский список летописи. Эта рукопись, как видно из её названия, была написана монахом Лаврентием в 1377 г. по заказу суздальского и нижегородского великого князя Дмитрия Константиновича. На последнем листе имеется запись, сделанная киноварью (красной краской): «Радуется купель, принял створив (т. е. получивши прибыль), и кормьчий в отишье пристав (т. е. достигнувши тихой пристани), и странник в оте-чьство свое нрпшед; также радуется и книжный списатель, дошед конца книгам, такожеи аз худый, недостойный и многогрешный раб божий Лаврентой мних. Начал семь писати книги сия, глаголемый Летописець, месяца генваря в 14... и кончал есм месяца марта в 20... в лето 6885 (1377), при благоверном и христолюбивом князи великом Дмитрии Констянтииовичи и при епископе нашем христолюбивом священном Дионисье суждальском и повгородьском и городьском. И ныне, господа отци и братья, ожо ся где буду описал, или переписал, пли не дописал, чтиге исправливая бога деля, а не клените. занеже кпигы ветшапы, а оум молод, не дошел» (т. е., если я где-либо допустил ошибку, написал что-либо лишнее или чего-нибудь пе дописал, ю, ради бога, читайте, исправляя текст, а не проклинайте, так как книга, с которой я списывал, ветха, а ум молод, пе постиг смысла текста). Таким образом, очевидно, что рукопись Лаврентия, писанная частью уставом, частью полууставом, представляет собой копию с более древпей, плохо сохранившейся книги, Но Лаврентий был не просто переписчиком, он в ряде мест переделывал текст оригинала3.
М. Д. Присёлков поставил перед собой задачу выяснить по палеографическим признакам формат несохранпвшегося «встша-ного^ (ветхого) оригинала Лаврентьевского списка летописи. Он обратил при этом внимание па следующие особенности Лаврентьевского списка: 1) разнообразие почерков (устав чередуется с полууставом); 2) неодинаковое расположение текста в пределах листа (то в виде сплошной строки, то в дна столбца);
1 «Новгородская летопись по Синодальному харатейному списку», СПБ 1888. Археографическая комиссия в 1875 г. издала и полное воспроизведение Синодального списка посредством светопечати.
‘1 2 «Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов», стр. 18 -100.
3 В. Л. Комараоич, Лаврентьевская летопись («История русской литературы», т. 11, ч. !, М — Л. 1945, стр. 90—9(5).
Палеография памятников письменности (начало XI! е. — XV в.) 209
3) ряд пробелов в конце страниц, которые никак нельзя объяснить дефектами копируемого оригинала, так как эти пробелы но мешают правильному (без всяких пропусков) и осмысленному чтению.
Принимая во внимание, что рукопись была паписапа для великого суздальско-пижогородского князя Дмитрия Константиновича по «благословению» епископа, трудно объяснить неудовлетворительный внешний вид памятника небрежностью или неопытностью переписчика, или, наконец, желанием удешевить книгу. Присёлков предлагает другое объяснение: виноват не писец, а заказчик, который торопил его скорее закончить
!,	1.Т1ИМ Г1.
5 ЦИ AtAXIM Д4МТЛ АЛ е t Т h '•> «rtrt-*n'r«iniBttTt>cnn neniTjnfcnu8H«ettr
•, n>e«rt g A 1Д*ЛИ1 ШДЦ» » мл n t пмъ Д a Ml Лф»т ki tnu.irt	iat)» rt*i
h^rtl? И M 8АТЛПТ1(П8ШЙ1ИПМ ин»
, пч’|рн?<г.-«4гм.<ипл5П1л^дем»гя
работу. В целях ускорения процесса письма пришлось сначала перейти с устава на полуустав, а затем распределить переписку между несколькими лицами. Так как они выполняли работу одновременно, поделив между собой листы оригинала, а копируемая рукопись была иного формата, чем Лаврентьевская летопись, то от неосмотрительности при раздаче материала исполнителям и могли получиться пробелы в конце работы каждого писца, а также неодинаковое количество строк в странице и разнообразие почерков. Сопоставление между собой разделов рукописи, выполненных разными переписчиками, с точным подсчётом количества букв и строк в каждой странице и с учётом также размера незаполненных частей страниц, ведет к предположительному восстановлению формата рукописи, послужившей оригиналом Лаврентьевского списка х.
Лаврентьевская летопись была приобретена в 1792 г. дворянским коллекционером-антикваром Мусипым-Пушкиным вместе с целым возом старых книг из библиотеки комиссара
1 М. Д. Приселков, Формат «Летописца» 1305 г. («Сборник статей в честь академика Алексея Ивановича Соболевского», стр. 169—172).
8 Л. В. Черепнин
210	1'лава третья
времен Петра Великого — Крекшина, распроданной его наследниками. Лаврентьевский список, подобно своему «встшапому» оригиналу, является дефектным: в середине у него не хватает нескольких листов. Рукопись хранится в Государственной публичной библиотеке имели Салтыкова-Щедрина в Ленинграде г.
Ипатьевский список летописи. По почерку и бумаге памятник относится к первой четверти XV в. Когда-то он принадлежал костромскому Ипатьевскому монастырю, что видно из записи XVII в. на обороте первого листа: «Книга Ипатцкого монастыря, летописец о княягонпн», затем поступил в Библиотеку Академии наук. Рукопись дошла до нас в довольно исправном виде, утрачен всего лишь один лист. Она переплетена в старинный кожаный переплёт с медными жуковинамп1 2. В рукописи различаются четыре почерка. Поводимому, для переписки оригинал был разбит па несколько частей, причём эти части нрп переписке не всегда удавалось подогнать друг к Другу. Очевидно, отдельные листы остались недописанпыми или имеют липшие строки, некоторые пробелы в тексте объясняются, надо полагать, неисправностью оригинала.
Перечисленные три списка являются памятниками летописания : новгородского (Синодальный), ростово-суздальского (Лаврентьевский) и южнорусского (Ипатьевский), По все они составлены на основе общерусских летописных сводов, возникших ещё в Древней Руси XI—ХИ вв.
Из литературных произведений XIV—XV ли. наибольший интерес представляет Задовщипа — художественная поэма, посвящённая героическому подвигу русскихноииов, победивших в 1380 г. па Куликовом иоле полчища татарского темника Мамая. Наиболее ранний список этого произведения относится к 70-м годам XV в. 3 Имеются списки XVI в. 4 (в Государственном Историческом музее в Москве),
Русская письменность развивалась в теспом взаимодействии с письменностью южных славян. В XIII—XV вв. усилились связи Руси со славянскими странами Балканского полуострова. Это объясняется международной обстановкой.
1 Лаврентьевская летопись издана в первом томе «Полного собрания русских летописей» (имеются четыре издйпяя: 1846, 1872, 1897, 1926 гг.).
2 Ипатьевская летопись напечатана во втором томе «Полного собрания русских летописей» (четыре издания: 1843, 1871, 1908, 1915 гг.).
а Издан фототипически II. К. Симопи в «Памятниках старинного русского языка и словес пости XV—XVIII столетий», выл. III («Сборник Отделения русского языка н словесности Академии наук», т. С, № 2, Пгр. 1922).
4 Изданы фототипически В Ф. Ржигой: «Слово Софопия рязанца о Куликовской оитве» («Задовщина»), «Ученые записки» Московского Государственного педзгогического института имени 13. II. Лепина, т. XLI1I, кафедра русской литературы, М. 19^7.
Г*.
*.
bj ку-улейНЛа-веТек-ь-j’neA I дувнп|>нл«'ЛЛц|и дегкедоку' i jnneii'MAIMAfHA-е^«т + I KHftf-b друСиЯГЧУМНА’»’*' -» мж^рн'* МЛ^НМН"^ nf« » ТН*уеу<|>» TftXHp't jyyHll£ ’ 5К«К'»6(Твк« । кч|ткк««
t< rete • Мм-Ьнлию-лн i ихнго-. М»<«н-f/yrHie-ИОМММП лт«и»> Г4л/кч-
МА«иго-фугуйте «вли^у aMfy^^CjA
• у^^ругнй HuJiTfifeMnA ^fclKMAfb' <«ЧД,Й<Ч«ГЧ “pi
’’ лЬисйг^кж I-Vj>s
Я1,ь%»тк»р»и'»«Ачд-*л4 те | >н;|И«х^*'^у,М»<с4<1М<чм f т»'рАлег«рм>4«г»- wkv
{Лмльгт^ ч«^хм»мьио b'iwic»"’- neit*T«'dfs« "ri ем »ьп « fc e "	^*4 н iu A
иге 1ПЛХЛ ,^W»-й^ет-ь- л zjb«муй-ге.-му-• ЬИЛчП.е«е»ч>	±>ет«»хж<мгАлг*лу»«»угеАМ
гн^Л1 вдтдь	~ етелпл нелпе «мим>ли> нй
^йимм. «^«лгмуНьамав ту^йд»г<(&«ия. г»«»^ере Ф Амв^<‘г*[«^ц.«жендялму АИ»М^кеу»яй,й«дк#,1«у А ивдвял«А%
ТЛ«мА- Ар1ЬИЛ<Т*>4и«1 <ч<-
> ь>уЧ«ляга «л>,н*74в>мен - I им^м+м^нА юдекдн
« нк мМсж-'Д ИмввнЖ««^
' поуЛВЙеАтйх-Нк-«, гуяйЬ Я » пЬ Й UH л»* Дф ип> й4
CTf Л "Л В^ЛПХ'ДМЛЙиЛИ^МП»-^уИ'авдяетгяг Я|Лле НКГвЛ*ЛЛЙ и йвсднкА(Я|4Аяел,я<кт •^ef^ertNM елллтпгА1 kms д«и>- s««s»pMW(<at4i'TBp,^ р««₽- «р^АТН- Тлшрпйп Ц. 11<У^>ЙЮ' ^рячм-мл^еДв иней-Д,Ллмдтн(4. /лодасн р<ленн
Й- ^женеиламвпйд’вия^ у»*- ipMit^not И'т^[н*ге я- йлурик« е«»«не'дуд>1 тцй jlNiApnAKSrt'AHbXpn . ,.fj...ЙТНвкуеХиу^НКЛ: ММЛТЬ
<|-ме>йжЛ<9,цмтьр£ "‘	вр<*тдиий- ей
50. Начальный лист Ипатьевского списка лйюписи, начало XV в. Библиотека Акадгмчч науч СССР в ЛенинераОе.
8'
212	Глава третья
ХШ—XIVвв. были временем полити°сского упадка Византии. Южнославяпские страны — Болгария и Сербия постепенно добились независимости от Византии. В них происходил процесс образования национальных государств, нашедший отражение е ‘збиасли идеадотии. В болгарской феодальной публицистике Болгария стала рассматриваться как преемница Византийской империи, а её столица — Тырнов — получила название нового Царьграда. Эта общая политическая тенденция отчётливо проявилась в области литературы. Во второй половине XIV в. в Болгарии была проведена реформа книжного дела, связанная с именем тырновского патриарха Евфимия, которого литературные памятники, отражающие идеологию господствующего класса, называют «великим художником словенских писмсп» ]. В результате этой реформы в феодальной литературе стал господствующим особый литературный стиль, витиеватый, полный риторики, разукрашенный цитатами, изречениями, сравнениями, лирическими отступлениями в т, д. Эта стилистическая манера нашла применение главным образом в агиографии (житийной литературе). Кроме того, подверглась пересмотру система перевода книг с греческого языка на славянский в целях максимального приближения переводных рукописей к оригиналу. С этой целью были приняты единообразные приёмы перевода в области языка и графики.
Книжная реформа Евфимия Тырновского нашла последователей в Сербии, где её продолжателем в первой четверти XV в. явился Константин Костенчский, болгарин по происхождению, — человек близкий ко двору сербского деспота Стефана Лазаревича, получивший прозвище «грамматика» или «философа»1 2 * * * *. В Сербии, так же как и в Болгарии, делались переводы по системе Евфимия Тырновского, воспринятой сербскими книжниками. Средоточием книжного дела сделался Ресавский монастырь, основанный Стефаном Лазаревичем.
Болгарская и сербская феодальная литература, появившаяся в результате работ «школ» Евфимия Тырновского и Константина Костепчского, известна под именем «тырповских и рссавских изводов» славянских текстов (изводами принято называть местные варианты литературного старославянского языка)8.
В связи с развитием процесса государственного объединения в южнославянских странах усиливались их культурные связи
1 II. В. Ягич, Рассуж'дсиия южнославянской » русской старины о церковпо-славявском языке, стр. 390.
2 Там же, стр. 306.
’ П. Л. Сырку Очерки вз истории литературных сношения болгар
и сербов в XIV—XVII веках («Сборник Отделения русского языка и сло-
весности Академии наук», т. 71, СПБ 1902, стр. LXXVIII LXXXIX—
ХС1).
Палеография памятников письменности (начало XII в. — XV в.) 213
с Русью. Происходил обмен литературными произведениями. На Русь пропинали произведения югославянской литературы, с их стилистикой, орфографией и графикой. Культурное общение Руси с южными славянами развивалось и укреплялось двумя путями: в результате поездок русских в Константинополь и на Афон, и через выходцев с Балканского полуострова, попадавших на Русь 1.
Со второй половины XIVв. участились путешествия русских церковников в Константинополь, па Афон и в другие монастыри Балканского полуострова и Малой Азии. В связи с образованием Русского централизованного государства феодальная публицистика стала проводить взгляд на Москву как «третий Рим», как наследницу политической роли древнего Рима и Византии. Поэтому возрастал интерес к памятникам славянской публицистики, славянской агиографии. Приспособленные к интересам господствующего класса Русского централизованного государства, они должны были служить пропаганде политического значения Руси в международной жизни.
В конце XIV в. Болгария и Сербия стали объектом завоеваний со стороны турецких феодалов. В связи с этим уже с конца XIV и в начале XV в. в Россию направилось значительное количество эмигрантов из славянских стран Балканского полуострова. В течение всего XV в. этот ноток не уменьшился; напротив, во второй половине XVb. он даже возрос. В 1453 г. турецкие захватчики взяли Константинополь и утвердили своё господство над землями и народами, входившими в состав Византийской империи.
Таким образом, феодальные усобицы на Балканском полуострове и нашествие турецких завоевателей из Малой Азии привели к падению Византийской империи и к утрате Болгарией и Сербией своей независимости. В середине XV в. вся территория Балканского полуострова оказалась под властью Турции.
В то же время на Руси происходил процесс объединения отдельных феодальных княжеств вокруг Москвы и образования единого централизованного государства. В связи с этим Русское государство становилось центром, куда стекались выходцы из стран Балканского полуострова. Многие из эмигрантов запяли в Русском государстве видное положение в качестве церковных иерархов и известны как политические деятели и деятели феодальной культуры. Здесь следует упомянуть московского митрополита конца XIV — начала XV в. Киприана, родом болгарина или серба, воспитанника Евфимия Тырновского. Племянник Киприана — Григорий Цамблак подобно Киприану
* А. И. Соболевский, Южно-славянское влияние на русскую письменность в XIV—XV веках, СПБ 1894, стр. И.
214	Глава третья
вышел из церковно-феодальных кругов, близких к Евфимию, одно время являлся игуменом в Сербии, а затем получил митрополичью кафедру в Литве. Киприан и Цамблак ввели свойственный югославянской феодальной литературе риторический стиль в церковную проповедь. Представителями той же стилистической манеры в области агиографии были русский монах Епифаний Премудрый и выходец из Афона, серб по происхождению, Пахо-мий, получивший прозвище Логофет, что буквально значит «словоположник» (этим именем в южных славянских государствах обычно назывались лица, стоявшие во главе государственных канцелярий, где составлялись правительственные грамоты)
Политические и культурные связи Руси с южнославянскими странами нашли своё отражение в памятниках русской письменности XIV—XV вн., особенно в книгах церковного содержания и в памятниках официальной правительственной идеологии: в частности, в графике (особый тип полуустава), в орфографии, в орнаменте (новые художественные стили)1 2.
Односторонней является трактовка связей Руси с южными славянами в XIV—XV вв. некоторыми историками в плане только лишь так называемого «второго югославяпгкого или балканского влиянии» па русскую письменность 3 (время «первого влияния» относится к X—XI вв., когда югославяп-ская, главным образом болгарская, литература, а также литература византийская в болгарских переводах впервые попадает на Русь), В действительности речь должна идти не об одностороннем влиянии, а о культурном взаимодействии Руси и южных славянских стран, Не случайно Константин Костенчский называл русский язык «тончайшим и красивейшим» языком 4.
Внимательный анализ палеографических данных имеет большое научное значение, проливая иногда свет па политические и культурные взаимоотношения Руси с южнославянскими странами. Сохранился ценный памятник гогославянской (болгарской) письменности — так называемая Саввина книга (евап-голие, переписанное попом Саввой с глаголического оригинала в XI в.). Рукопись эта попала па Русь, в XIV в. она находилась в Пскове, а впоследствии поступила в Типографскую библиотеку
1 А. И. Соболевский, К)н>по-славянское влияние на русскую цись-менностк в XIV—XV вв., стр. 14; .W. Н. Тихомиров, Исторические связи русского парода с южными славянами («Славянский сборник», Госнолит-издпт, 1947, стр. 173—174).
1 А. И. Соболевский, Южно-славянское влияние на русскую лись-мениость в X1V—XV вв., стр. 3—8.
3 В. II. Щецкин, Учебник русской палоО1 рафии, стр. 117—118; ср. также Н, С. Чаев и Л. В. Черепнин, Русская палеография, стр. 75.
4 И. В. Ягич, Рассуждения южнославянской и русской старины о церковно-славянском языке, стр. 396.
Палеография памятников письменности (напало XII в. — XV в.) 215
В Москве, Историю рукописи можно в известной мере проследить, присматриваясь к её палеографическим особенностям.
13 книге имеется ряд приписок XI—XVI вв., сделанных различными почерками, приурочиваемыми к разным местностям. Некоторые листы Саввиной книги со славянским текстом были утрачены, а затем «восполнены» на Руси, в Псковской области, в XIV столетии1. Так палеографические признаки помогают установить стариппые связи Руси с южным славянством.
§ 3. Материал для письма (пергамен, бумага). Древнейшие водяные злаки. Орудия письма. Внешний вид памятников письменности (листы, тетради, книги, особенности книжного переплёта)
До XIV в, в качестве основного писчего материала на Руси фигурировал пергамен, Прочность и крепость пергамена давали возможность писать на его отдельном листе дли группе таких листов по нескольку текстов. Таким путём в известной степени преодолевалась дороговизна пергамена. В средневековой Европе, а также в очень незначительном количестве ва Руси встречались так называемые палимпсесты (сочетание греческих слов ital.w — опять и фасо — скоблю, стираю)1 2.
Под палимпсестом следует подразумевать рукопись, первоначальный текст которой выскабливался или смывался, и очищенный таким образом пергамен заполнялся новым текстом. Феодальная церковь боролась с употреблением палимпсестов в Западной Европе, так как нередко выскабливались или смывались церковно-литургические тексты, уступая своё место произведениям античной литературы. Специальное постановление церковною собора, изданное в конце VII в., запрещало подобную практику3. Немало, однако, наблюдалось и обратных случаев: тексты античных авторов, например, Тита Ливия, Виргплия, Эвклида и Цицерона, исчезали под сочинениями Иоанна Златоуста, Августина, Иеронима и других «отцов церкви»4.
Слерует сказать несколько слов о прлёмахпрочтенияпалимп-сестов, Опи представляют интерес для палеографа. С давних пор в целях изучения палимпсестов прибегали к различным способам
1 Саввина книга издана Б. Н. Щепкиным в «Памятниках старосла-
вянского языка», т. I, выл. 2, СПБ 1903; см- ниже В. Н. Щепкин, Рассуждение о языке Саввиной книги, СПБ 1899, стр. 3, 7, 70, 71.
3 R. Ф. Карский, Славянская кирилловская палеография, стр. 92.
3 Там же, стр. 94.
* О. А. Добиам Рождественская, История письма в Средние века, стр. 38—40; fl. С. Чаев и .7. В. Черепнин, Русская палеография, стр. 98—99.
216	Глава третья
восстановления утраченных текстов. Дело в том, что как бы усердно пл скоблился или ни смывался текст с пергамепа, следы письма па нём все же в ряде случаев сохранялись. Чернила проникали в писчий материал. Случалось, что первоначальный, целиком не уничтоженный текст рукописи восстанавливался после длительного воздействия на пего воздзха. Ещё больший эффект получался от применения химических реактивов,
Начиная со времен средневековья в состав чернил обычно входила дубильная кислота в соединении с железной или медной солью. Под действием реактивов на некоторое время проявлялись очертания старого письма. В этот момент сохранившиеся знаки могли быть описапы, срисованы или сфотографированы х. Что касается самого реактива, то его следует немедленно удалить. Промедление с последней операцией ставит под угрозу целость самой рукописи.
В западноевропейских библиотеках имеются отдельные памятники письменности, пострадавшие в результате применения химических реактивов 2. Те же самые опыты имели место в русских библиотеках. Хотя оканчивались они также не всегда удачно, однако известные результаты достигались. В переписке Калайдовича с Востоковым 20-х годов XIX в. указано, что -Екатерина II прислала в Архив «целую бутыль какого-то состава для восстановлепия погибших слов,..». Востоков в целях прочтения плохо сохранившихся мест текста прибегал к воздействию на пергамен сероводородной нашатырной кислотой8.
Один из химических способов восстановления стёршихся и полинялых чернил в пергаменных, а также бумажных рукописях приводит И. Д. Беляев. Этот способ заключается в следующем: надо взять золотник (около 4,26 а) синильной кали или синеродисто-железистого потасия, растереть в порошок и растворить в пяти столовых ложках тёплой воды; затем; намочив этим раствором чистую тряпку или губку, осторожно прикладывать к полинявшим местам, стараясь их достаточно промочить не растирая. Когда намоченные места просохнут, то полинявшие буквы стапут достаточно ясными * *.
В настоящее время метод применения химических реактивов для раскрытия письма не применяется. Вместо него выдвинут безвредный для рукописей метод фотографирования (так называемая цветоотделительпая фотография). Привлечение фото
1 О фотосъемках рукописей см. А. И. Яцимирский, Фотография в применении к славяно-русской палеографии, М. 1901.
s О. Л. Добиаги-Рождеетвгнская, История письма в Средние века, стр. 41—42.
я «Переписка А. X. Востоковавповременнолпорядке»,стр.61—62,72.
* «Временник Московского Общества истории и древностей Российских», кн. 4, М. 1849, смесь, стр. 66.
Палеография памятников письменности (начало XII в. — XV в.) 217
графин к чтению палимпсестов или вообще загрязнённых и выцветших текстов привело к известным результатам в России уже d XIX—XX вв.
Найденные в 40-х годах XIX в. во время земляных работ в Кремле пергаменные документы не могли быть полностью прочтены, так как от долгого пребывания в земле и от действия почвенных вод пергамен изменился в цвете и с пего исчезли всякие следы письма, В 1894—1895 гг. судебному эксперту и фотографу Е. Ф. Бурнпскому удалось прочесть текст этих документов при помощи цветоотделительной фотографии.
Сам он так описал свои опыты: «Кожи представляются нам совершенно черными, но, конечно, они нс всегда были такою цвета. Первоначально, когда па них писали, они были гораздо светлее. Изменение цвета кожи происходило под влиянием грунтовой воды, постепенно и, разумеется, прежде всего па местах, не покрытых чернилами, слой которых защищал поверхность кожи до тех пор, пока сам по растворился и сошел прочь, Вследствие того, что места под буквами стали темнеть позднее, чем всё поле документа, между цветами того и другого получилось различие, хотя и незаметное глазу, но, тем не мспее, дейс1витслыгос, существующее. Значит, хотя следов пишущего вещества и нет, по следы букв сохранились и, если бы наш глаз был способен разделять очень близкие между' собою оттенки, то мы могли бы читать текст документа совершение так, как читаем книгу, печатанную черными буквами на бело! бумаге» х.
Метод фотографирования рукописей успешно применяете? в СССР; с помощью различных фототехнических опоратн удаётся снимать ряд позднейших напластований и восстанавли вать перГвоначальный текст рукописи.
Существуют и другие способы чтения палимпсестов. Так например, в лаборатории реставрации и консервации докумеп тов Академии наук СССР применяется люмиппсненс-аппарат С помощью действующих в названной аппаратуре ультрафио летовых коротких лучен читаются неясные места рукописей
До XIV в. рукописи, написанные па бумаге, на Руси иеиз всстпы, может быть, они по: нбли во время многочисленны пожаров и нападений иноземных захватчиков.
В XIV столетии па Руси пергамен постепенно вытесняете новым материалом для письма — бумагой. Болес широкое ра;
1 В. Ф. Вуринсхий, Судебная экспертиза документов. ПроизводстЕ ее и пользование ею. Пособие для судей, судебных следователей, лиц npi курорского надзора, поверенных, защитников, судебных врачей и граф! ческах экспертов, СПБ 1903, стр. 83, 108.
218	Глава третья
витие письменности, появление нового тина графики— скорописи привели к необходимости отказаться от пергамена как основного писчего материала. Его не хватало для изготовления всё возрастающего количества книг. Он был слишком дорог и ие особенно удобен в техническом отношении для беглого письма, ставящего своей задачей экономию времени. Однако пергамен вышел из употребления не скоро. В XV в., например, в пределах обширной Новгородской территории оп ещё употреблялся для письма не только книг, но н грамот. В XVI—XVII вв. в Русском государстве пергаменом пользовались уже в виде исключения, главным образом для составления актов (например, жалованных грамот) и книг, которым придавалось почему-либо особо важное значение или предназначенных для чтения в торжественных случаях.
В качестве наиболее ранних из датированных рукописных книг, наиисанпых на бумаге, следует указать на «Поучения Исаака Сирина» 1381 г. — книгу, принадлежавшую Троиде-Сергпеву монастырю. Наиболее рапними из известных до сих пор актов, написанных на бумаге, являются жалованная грамота нижегородского князя Василия Давыдовича ярославскому Спасскому монастырю (до 1345 г ) и договор московского великого князя Семёна Ивановича с братьями * 1 (обычно датируемый 1340—1341 гг., но в действительности, невидимому относящийся к 1350-1351 гг.)2.
Название «бумага» употребляется в русском языке. Южные славяне, так же как и западноевропейские народы, употребляют термин, корень которого восходит к слову «папирус»: paper, papier, papir и т. д. Название «бумага» возводится к восточным языкам: татарское — «бумуг», «бумбуг»; тюркское — «памбук», «памук». Существует и другое словопроизводство от греческого рор9а£,	— хлопок3.
Время и место изобретения бумаги точпонеизвестпы. Судя по китайским летописям, бумагу начали вырабатывать во JI в. в Китае. В VI—VIII вв. производство бумаги распространилось в Средней Азии, Корее, Японии, Индии, в VIII—XI вв.—в странах Арабского халифата. В Западной Европе бумага вошла d употребление с XI—XII вв. Сначала бумага вызывала к себе скептическое отношение, так как считалась непрочным материалом. XII—XIII столетия являются временем, когда бумага уже
1 1Г. П. Лихачев, Бумага и древнепгпие бумажные мельницы в Московском государстве, стр. 3; его же, Палеографическое значение бумажных водяных знаков, ч. 1, стр. XXVI.
1 «Духовные it договорные грамоты великих и удельных князей XIV—XV! ив.», стр. 11—13 Г« 2.
8 II. П. Лихачев, Бумага и древнейшие бумажные мельвиды в Московском государстве, стр. 4.
Палеография памятников письменности (начало XII в. —XV в.) 219
почти во всех странах Западной Европы заменила пергамен1. В XIV столетии опа стала известна и в России.
Начало производства бумаги в Европе и её быстрое распространение явились очень важным событием в истории письменности, содействовавшим развитию последней.
В Русском государстве XIV—XV вв. бумага была привозной. Опыты наладить собственное бумажное производство относятся к XVI—XVIII вв. В XIV—XV вв. бумага поступала в Русское государство в основном из западноевропейских стран. Через Астрахань могла поступать в Россию бумага с Востока (из Средней Азии и Ирана).
Наиболее ранней бумагой западноевропейского происхождения была итальянская (XIV в.), К концу XIV столетия на русском рынке появилась французская бумага, получившая преобладание особенно в XV и XVI вв. С конца XV в. начался привоз немецкой бумаги1 2. Иностранная бумага ввозилась в Русское государство: 1) с юга, через Кафу; 2) через Pniy и Новгород (нри посредстве ганзейских купцов); 3) через Смоленск.
Иностранная бумага, обращавшаяся в Русском государстве, была изготовлена главным образом из тряпья: пенькового или льняного. Некоторые её сорта, употреблявшиеся преимущественно для письма книг и носившие название бомбицпны, выделывались из хлопка. Бомбицина с внешней стороны представляла собой толстую и грубую бумагу, желтоватого цвета, иногда сильно выглаженную, волокнистую в разрыве. Указанные признаки отличали бомбнцину от других, более топких сортов. На бомбицппе отсутствуют также водяные знаки3, Внешне особенности бомбицпны в противоположность прочим разновидностям бумаги уже давно позволили специалистам утверждать, что в качестве материала для её изготовления употреблялся хлопок. Высказывалось предположение, что производство бумаги пз хлопка было перенесено в Европу с Востока. Но были исследователи, отрицавшие наличие бумаги из хлопка и считавшие неосновательным самый термин «бомбицина» 4. ВкопцеХТХ столетия было произведено микроскопическое исследование бом-бицины немецким учёным Виснсром, пе обнаружившим в сё
1 И. Т. Малкин, История бумаги, стр. 19, 31, 37, 40.
8 Н. П. Лихачев, Бумага и древнейшие бумажные мельницы в Московском государстве, стр. 8.
3 Н. П. Лихачев, Палеографическое значение бумажных водппых знаков, ч. I, стр. X, XIV—XV.
‘ С. М. Briquet, La legende paleographique du papier de colon («Journal de Genfeve», 29 ocl. 1884); его оке, Rechcrches snr les premiers papiers, employes en ,'Occident ct ел Orient du X au XIV si<klc («Mcmoires de la Socidte nationale des antiquaires de France», t. 46 Paris 1885, стр. 133—205).
220
Глава третья
составе хлопка ’. После этого название бомбицина стали производить не от слова «хлопок» (£бр.£о<), а от имени сирийского города Bambyce (по-арабски: Мамбиз— Mambidsch). Считали, что отсюда в XIV в. бумага под наименованием charta bomby-cina, charta di bambace расходилась по Европе, попадая и в Русское государство. Таким образом, название бомбицины рассматривали как географический термин во аналогии с другими терминами, обозначавшими бумагу того времени, например charta damascene— бумага, изготовлявшаяся в Дамаске8. Вспомним (также но аналогии) и наименование пергамена, указывающее на место его производства: cliarta pergamena.
Однако в 1935 г. в результате микроскопического исследования бумаги сирийской рукописи XIII в., произведённого научным консультантом Всесоюзного Института растениеводства Т. В. Щепкиной, выяснилось, что бумага эта была выделана из хлопка 8. Тем самым была установлена неточность наблюдений Виспера, который, очевидно, привлёк слишком ограниченный материал. Таким образом, бомбицина представляла собой ранние (по времени производства^ сорта бумаги, выделанные из хлопка. В XIV в, в России преобладает более совершенная по технике выделки бумага из пенькового или льняного тряпья,
До установления машинного способа призводства (окончательно упрочившегося лишь в XIX столетии) бумага производилась вручную. Волокнистый материал размачивался, варился с золой или известью, промывался и размалывался, Получалась кашицеобразная мелковолокнистая масса, которая погружалась в чан. Из чана мелкоизмельчённая тряпичная масса черпалась посредством формы, обычно представлявшей собой прямоугольный подрамник, с натянутой па нём проволочной сеткой и съёмной рамкой. Вода стекала, а масса задерживалась при помощи сетки и высыхала. Затем слежавшийся топкий бумажный слой извлекался из формы и подвергался выглаживанию и лощению. Получался лист бумаги. Для того чтобы сделать его более жёстким и не дать ему возможности пропускать чернильную жидкость при письме пером, лист этот погружался в раствор желатина, приготовленного из рогов и копыт животных. Таков был в основном процесс производства бумаги. На сетке формы,
1 J, Wiesner, Mikroskopische Untersuchung der Papicre von El-Faijftm («Mittheilxwigcn aus de? Samuilung dcr Papyrus Erzhcrzog Rainer», В. I, Wien 1887, crp. 45—48); его же, Die Faijumer und LJschmftneincr Papicre (там же, В. II und III, Wien 1887, стр, 179—260).
! I. Karabacek, Das arabische Papier (Eine historisch-antiquarische Untersuchung), «Mittheilungen...», В. II und III, стр. 87—178; его же, Neue Quellen zur Papiergeschichte (там же, В. IV, Wien 1888, стр 75— 122).
’ H. В. Пигулевская, Филиграни сирийских рукописей, стр. 423.
Палеография памятников письменности (начало Х!1 е. — ХУв.) 221
состоявшей из вертикальных и горизонтальных проволок, делался из проволоки же какой-нибудь рисунок. В результате того, что на проволоке при отливке бумажная масса ложилась более тонким слоем, на листе получалось видимое на свет, прозрачное изображение из пересекающихся линий: горизонтальных (так называемые «вержеры», vergeures) и вертикальных («поитю-зо», pontuseaux) и особый рисунок внутри сетки Этот рисунок носит название водяного знака или филиграни. Самый термин «филигрань» происходит от двух латинских слов: Шит — нитка и granum — зерно. Сочетание этих слов характеризует изображение, напоминающее узоры из тонкой проволоки (филигранная работа). Название «водяной знак» подчёркивает прозрачность рисунка, формы которого выступают при просвечивании листа. Филиграни появились на бумаге европейского производства с XIII в.
Разнообразие водяных знаков старинной европейской бумаги чрезвычайно велико. Филиграни являлись марками производства, по которым различались сорта и форматы бумаги и кото рые служили для контроля работы мастеров. Наличие на бумаг» водяных знаков служит для палеографа важным средством ирг определении времени появления недатированных рукописей главным образом книг (акты, особенно с XV в., часто имеют дат’ в самом тексте). Палеографы и архивисты уже давно обратил! внимание на го\ что водяные бумажные вяаки не оставались неизменными по своим очертаниям. Их внешний облик в то! или иной степени изменялся. Некоторые филиграни отличалис более устойчивыми формами и сохраняли их в течение долгов времени, давая лишь незначительные варианты одного и того ж рисунка. Такие мало изменяющиеся знаки трудно систематизи ровать по хронологическому принципу. Однако следует отметить что самая техника бумажного производства прошлых веко помогает исследователю в его работе по датировке письменны памятников. Металлическая сетка, как правило, бывала очен непрочна. Под давлеписм бумажной массы проволочные нит перемещались и формы рисунка искажались. Поэтому рисуно обычно менялся через год-два. Даже при возобновлении старо! варианта филиграни опа какими-то деталями невольно уже отлг чалась от пришедшего в ветхость образца. При реставради формы знаки часто подвергались и намеренным изменения! причем некоторые филиграни эволюционировали очень быстр! и по ним можно датировать бумагу в пределах неболыпи отрезков времени От характера водяных знаков зависит степе!
1 Н. П. Лихачев, Палеографическое значение бумажных водянь знаков, ч. I, стр. XIII.
! Там же, стр. XLIX; Н. С. Чаев и Л. В. Черепнин, Русская п леография, стр. 100—103.
222	Глава третья
точности, с которой.поддаютсяца их основе датировке рукописные тексты, Наиболее точную дату даст знак, имеющий указание па определённый год, с меньшей точностью можно датировать бумагу но филиграням с именами фабрикантов. Ещё менее надёжны в этом отношении филиграни с изображениями 1.
Кроме водяных знаков в виде разнообразных рисунков в целях датировки рукописей могут быть использованы наблюдения над расположением горизонтальных и вертикальных линий бумаги. Эти наблюдения сделаны известным специалистом в области филиграповедения Н. П. Лихачёвым. Так, например, для древнейшей западноевропейской бумаги, попадавшей в Россию, характерны горизонтальные линии (vergeures) средней ширины, расположенные на близком расстоянии друготдру1а. С 30-х годов XIV столетия вошла в употребление бумага с большими промежутками, между вержерами и широкими вержерами. Этот сорт сделался господствующим в середине XIV столетия. Бумага с вержерами средней ширины, совсем было исчезнувшая в 40-х годах XIV в,, вскоре (в 60-х годах) снова появилась па русском рынке и вступила в соревнование с бумагой с широкими вержерами. В первой половине XV в. она завоевала даже господство, но со второй половипы указанного столе1ия окончательно была заменена бумагой с частыми вержерами1 2.
Для датировки по водяным знакам было бы очень важно решить вопрос: сколько времени проходит с момента изготовления бумаги до написания на ней рукописи? Решение этого вопроса помогло бы внести необходимые уточнения в показания (подчас охватывающие весьма широкие Хронологические рамки) водяных знаков. Действительно, предположим, что перед нами бумага, выделанная, как указывает водяной знак, в 60-х годах XV в. Но ведь для письма опа могла быть использована не сразу, а значительно позже. Может ли водяной знак служить твёрдым основанием для датировки не бумаги, а самого текста? Попытки вывести какие-то точные цифровые показатели в этом отношении не привели к желаемым результатам. Между временем производства и потребления бумаги могли пройти разные сроки в зависимости от того расстояния, па которое перевозилась бумага, от степени развития торговых отношений и т д.3 Наблюдения показывают, что па бумаге (иностранного происхождения) с одними к темп же водяными злаками рукописи, написанные в России, имеют часто дату на несколько лет (иногда до 10 лет) позднее по сравнению с рукописями, относящимися к месту
1 В. Н. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 87—88.
г Н. П. Лихачев, Палеографическое значение бумажных водяных знаков, ч. I, стр. XXI—XXIV.
3 Там же, стр. LVIII—LIX.
Палеография памятников письменности (начало XII в. — XV в.) 223
производства бумаги3. Ипогда, очевидно, бумах а быстро доставлялась в далёкие страны потребления, где не залеживалась. С другой стороны, в странах производства могла при известных обстоятельствах употребляться для письма бумага выделки предшествующих лет.
Так, в Новгороде, крупоом политическом и торговом центре, документы на иностранной (например, французской) бумаге могли быть написаны очень быстро после выпуска данного сорта писчего материала. Напротив, для документа, составленного н каком-нибудь бедном и отдалённом французском монастыре, могла быть использована бумага, выпущенная во Франции несколько лет тому назад,
Таким образом, для отдалённого времени, при педоС1агоч-ном количестве датированного материала, решение вопроса о соответсхвиц сроков изготовления бумаги и ее использования наталкивается на большие трудности1 2 3 4. Поэтому при датировке рукописей по филиграням часто не Принимают во внимание место производства бумаги и место написания подлежащего датировке текста3. При этом принимается во внимание, чго ц в странах производства бумаги потребление последней происходит не сразу4.
Поскольку одна рукописная книга обычно писалась на бумаге с несколькими видами водяных знаков, их взаимные показания уточняют дату.
Поправки к датировке рукописи по водяным знакам надо вносить, исходя из конкретно-исторических условий происхождения исследуемой рукописи и из изучения всех данных, позволяющих установить время ее возникновения, в тесной взаимосвязи.
В практике Государственного Исторического музея в Москве при датировке во водяным знакам принимается поправка на 10 лет (так как изготовленная бумага могла не сразу попасть к писцу). При этом палеографы руководствуются следующей меюдикойВ. П. Щспкпна. Прежде всего приводятся в известность все водяные знаки бумаги данной рукописи и выясняются те крайние да'|Ы, па которые они указывают (например: 1483— 1505). Затем делается предположение, что все сорта бумаги могли употребляться в середине данного периода, т. е. в 1494 г. (1483 4-4-1505 = 2988) : 2 = 1494. Делая поправку па 10 лет в обе стороны (1494 4-5), получаем тот хронологический период, в границах
1 II. П. Лихачев Палеографическое значение бумажных водяных знаков, ч. I, стр. LXXII.
2 В. Н. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр, 88—89.
3 II. П. Лихачев, Палеографическое значение бумажных водяных знаков, ч. I, стр. LIX.
4 Там же, стр. LXXHI—LXXIV.
224	Глава третья
которого мог появиться рукописный памятник1 (т. е. между 1489 з 1499 гг.).
Несомнепно, что знание водяных знаков весьма важно для датировки рукописных текстов, поэтому вопросы их изучения составляют особый раздел палеографии (филиграповедение).
Из знаков иностранной бумаги наиболее часто встречаются в русских рукописях XIV—XV вв. следующие знаки:
Итальянская бумага: 1) два круга, пересечённые линией, оканчивающейся крестом (XIV в.); 2) кувшинчик без украшений (XIVв.); 3) кораблик (XIVв.); 4) секира (XIV в.); 5) бегущий олень (XIV в.); 6) три гопы с крестом на средней из них (XIV—XV вв,); 7) гусь (XIV—-XV вв.); 8) ножницы (XIV— начало XVI в.); 9) перчатка или рука (XIV—XVI вв.); 10) папа в тиаре (XV в.) и др.
французская бумага: 1) два ключа (XIV—XV вв.); 2) петух (XIV—XV вв,); 3) собака (XIV—XV вв.); 4) дельфины (XV— XVI вв.), гербы с подписями имён и фамилий владельцев производства и др.
Немецкая бумага: 1) вепрь и свинья (XV—XVIbb.); 2) голова быка (XV—XVI вв.); тиара с крестом (XV—XVI вв.) л др.3
Располагая филиграни не по странам, из которых вывозилась в Россию бумага, а по векам, можно назвать следующие водяные зпаки, типичные для русских рукописей XV в.:виноградная ветка, корова, звезда под короной, якорь, ножницы, дельфин, готическая буква R, готическая буква М, три горы, охотничий рог, герб с тремя лилиями и т. д.3
Изучение филиграней в России началось с20-х годов XIX в., когда появился известный труд И. П. Лаптева. В 40-х годах XIX в. собиранием водяных знаков занимался К. Я. Тромопин. Наконец, в конце XIX в. вышел наиболее крупный труд по филиграням — Я. П. Лихачёва, Все названные книги были рассмотрены во Введении4. В изучении филиграней русские исследователи шли впереди западноевропейских. Только в 1907 г. в Женеве бывший фабрикант бумаги Брике издал исторический указатель бумажных водяных знаков конца XIII—XVI в. в четырёх томах1 2 * 4 5. В этом труде собрано свыше 16 000 водяных знаков. Работа Брике появилась значительно позднее капитального исследования и собрания филиграней, выпущенного Н. П. Лихачёвым.
1 Т. Н. Цротасьсва, Первые издания московской печати в собрании Государственного Исторического музея, стр. 14.
2 Е. Ф. Карский, Славянская кирилловская палеография, стр. 100—101.
2 В. Н. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 91.
4 См. стр. 46—47, 54—55.
s С. М. Briquet, Les filigranes. DictionDaire hislorique des marques du papier dfeg leur apparition vers 1282 jusqu'en 1600. Avec 39 figures dans le texle et 16112 facsimiles de liligranes; t. 1—2 — изд. 2, Лейпциг 1923— 1936.
51. Водяные знаки итальянской бумаги XIV—XV вв.
51а. Водяные знаки итальянской бумаги X1V—XV пв.
52. Водяные знаки французской бумаги XV в.
52а. Водяные знаки французской бумаги XV н.
53. Водяные знаки немецкой бумаги XV--XVI ив.
Глава
третья
Сравнивая между собой альбомы водяных опаков Лихачёва и Брике, можно отмстить, что в альбоме Лихачёва, во-первых, собран материал за более значительный период и, во-вторых, в нём даны филиграни рукописей, написанных в России, Филиграни, собранные Брике, охватывают более короткий период, по в ограниченных хронологических рамках представлены полнее, чем у Лихачёва1,
После Октябрьской социалистической революции наши учёные внесли новый вклад в дело изучения водяных знаков: в Киене была опубликована посвящённая водяным знакам украинских документов книга Каманина и Витвицкой, о которой речь уже шла во Введении1 2.
Рукописные тексты периода феодальной раздробленности сохрапились в виде отдельных листов пергамена пли бумаги, а также в виде свитков или столбцов, тетрадей, книг.
Размеры кусков материала, употреблявшихся для написания различных грамот, были самыми разнообразными. Пергамен не имел строгого формата 3 4 5. Некоторые грамоты, например новгородских князей XIII—XIV вв,, написаны просто на лоскутах писчего материала (пергамена или бумаги)1. Особенно экономился пергамен вследствие его дорогонпзны, С другой стороны, такие пространные по своему содержанию памятники, как договор Смоленска с Ригой и Готландом 1229 г. или духовная московского великого кпязя Дмитрия Донского 1389 г.6, занимают большие листы пергамена.
В виде евптков или столбцов сохранились документы, занимавшие несколько листов, которые склеивались, а затем складывались или свёртывались в трубку. Происхождение свитка восходит к глубокой древности, к тому времени, когда папирус являлся юсподствующнм материалом для письма. Листы па-
1 Из иностранных альбомов водяных знаков, кроме Брике, следует указать: Е. Mtdoux et Л. Mattern, titude sur les filigrancs des papiers, employes en France aux XIV et XV sieelcs, Paris 1868; Stoppelaar, Het Papier in de Nederl.inden geducende de yiiddeleeuwun, Middelburg 1868; E. Kirchner, Die Papiers des XIV Jahrhunderts im Stadtarchive zu Frankfurt a. M. und dcren Wasscrzeichen, Frankfurt 1893; F. Keinz, Dje Was-serzeichen des XIV Jahrhunderts, Munchen 1896; Fr. Plekosinski, Srednio-wieezno znaki wodne zebrane z r<jkopis6w, przechowanych w Archiwach i Bihliotckach polskich glownie Krakowskich, wiek XIV, w Krakowie 1893; см. также собрание водяных знаков, имеющихся на рукописях XIV— XVI вв., хранящихся в Львовском архиве (К. Badeckl, Znaki wodne w Ksiygach archiwum miasta Lwowa 1382—1600 r., Lwow 1928, 166 знаков).
2 См, стр. 62.
2 II. П. Лихачев Палеографическое значение бумажных водяных знаков, ч. I, стр. XXVIII.
4 «Грамоты Великою Новгорода и Пскова», стр. 10—51.
5 «Духовные и договорные грамоты велпкпх и удельных князей XIV—
XVI вв.», стр. 33—37 № 12.
Палеография памятников письменности (начало XII в, —XV в.) 231
паруса склеивались в длину и образовывали длинную полосу. Она исписывалась только с одной стороны и затем навёртывалась на валик с рогульками па концах. За них держали свиток (volumon) при свёртывании и развёртывании. Первый лист свитка носил название «протокол», а последний — «эсхатокол». Впоследствии эти термины сохранились в латинской дипломатике для обозначения начальной и заключительной частей документа !.
В средневековой Европе употреблялись также нергамеппые ротули (rotuli) — длинные полосы, сшитые из нескольких листов пергамена.
В России периода феодальной раздробленности в связи с распространением письменности свитки пли столбцы постепенно делаются распространённой формой делопроизводства. Па склеенных в виде столбца листах бумаги писались в XIV— XV вв, тексты духовных и договорных княжеских грамот 1 2, правых грамот (постановлений суда) и других документов, обширных по своему содержанию. Свитки употреблялись и в церковной письменности.
Наряду со столбцами и свитками сохранились рукописные тексты, написанные в тетрадях. Слово «тетрадь» происходит от греческого слова тгтоас (четверка). Это название объясняется тем, что тетради обычно состояли из четырёх листов, сложенных пополам, следовательно из восьми полулистов, или 16 страниц. Гораздо реже встречались тетради из трёх листов, сложенных пополам, или из шести полулистов (12 страниц) 3. В памятниках древнерусской письменности отсутствует постраничная нумерация (пагинация): счёт вёлся по листам и тетрадям. Поэтому нумеровалась только лицевая сторона листа, а оборотная пропускалась и не получала порядкового номера. В силу этого если исследователь желает сделать ссылку, скажем, па текст, помещённый на обороте пятого листа рукописи, то он укажет его таким образом: л. 5 об. (т. е. оборот листа пятого).
Наиболее распространённый объём тетради (16 страниц) впоследствии перешёл в печать и составил так называемый «печатный лист» (его стандартный размер: 40 тысяч типографских знаков).
В тетрадях сохранились списки некоторых княжеских духовных и договорных грамот и других документов XV в. 4
1 О. Л. Добиаш-Рождественская, Истерив письма и Средние века, стр. 29.
2 «Духовные и договорные грамоты великих и удельных кпязей XIV—XV1 вв », стр. 108—175 № 56, стр. 179—186 № 58 и др.
а Е. Ф. Карский, Славянская кирилловская пялеот рафия, стр. ИЗ.
4 Л. В. Черепнин, Русские феодальные архивы X1V—Xv веков, ч. 1, стр. 190 и др.
232	Глава третья
54. Синодальная кормчая 1282 г. ГосуОпрствсниыв Историадсьиа музей.
Из нескольких сшитых и переплетённых вместе тетрадей составлялась книга. По формату различались книги: в десть, иолдесть, четверть, восьмушку и т, д. Эти названия форматов в русской письменности отличались от латинских названий, Формат листовой (in folio: от латинского слова folium — лист, т. е. размер, соответствующий приблизительно сложенному вдвое современному писчему листу) назывался на Руси «в десть». Для раскрытого (двойного) листа существовало выражение: «в дестпый лист», Четвёрка, или кварт (in quarto), т. е. лист, сложенный вчетверо, обозначался термином ев полдесть», Осьмушка, или октав (in octavo), назывался «в четверть» и т. д. 1
1 Н. П. Лихачев, Палеографическое значение бумажных водяных знаков, ч. Т, стр. XXIX—XXXII; В. Н. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 85—86.
Палеография памятников письменности (начало XII в. — XV в.) 233
Когда в описаниях рукописных собраний встречаются указания на форматы in folio, in quarto, in octavo и т. д., то нельзя Думать, что речь идёт о каких-то совершенно стандартных, общепринятых размерах листа. Можно говорить только об известном приближении того или иного памятника письменности по своим размерам к современному писчему листу или к его кратным делениям, Для того чтобы ясно себе представить рукописный формат, надо знать количество строк в листе и размеры букв. Это бывает особенно важно в том случае, когда оригинал памятника утрачен, сохранился только список (копия) с пего, причём при чтении списка возникает подозрение, что в оригинале были перепутаны листы и переписчик, не разобравшийся в содержании, механически скопировал текст.
Формат переплетённых рукописей в ряде случаев устанавливается по местоположению водяного знака. На сложенном вдвое листе бумаги (размером «в десть») водяной знак находится посредине первой страницы. Вторую страницу иногда занимал водяной знак меньших размеров (контрамарка). Если рукопись переплеталась отдельными, вдвое согнутыми листами, то, естественно, основной водяной знак па пей оказывался через лист, Если же вдвое согнутые листы при переплёте вкладывались Один в другой и книга получалась из нескольких тетрадей, то водяной знак повторялся на нескольких листах подряд, затем следовало такое же количество листов вовсе без водяных знаков и т. д. Рукопись, написанная в раскрытый лист (в «дестпый лист»), имеет водяной знак па каждом листе или в верхней или в пижней половипо, кроме того имеется след поперечного сгиба. В рукописи в четвёрку («в полдесть») новый (вторичный) сгиб проходит через водяной знак, который окажется у корешка посредине страницы в половинном виде и не на каждом листе рукописи. В рукописи в восьмушку (древнерусский размер «в четверть») водяной знак (четвёртая часть рисунка) поместится наверху или внизу у корешка и т, д.1
Кроме того, формат рукописи определяется ио расположению вертикальных и горизонтальных линий.
Помимо пергамена и бумаги, в качестве писчего материала в период феодальной раздробленности продолжали фигурировать дерево и береста.
О письме на дереве встречаются упоминания в новгородских летописях и в Псковской судпой грамоте. В этих памятниках мы находим указания па доски, т. е. долговые документы. Так, например, в летописном рассказе о конфискации пародом во время восстания 1209 г, имущества новгородского посадника Дмитра Мирошкинича говорится об обнаруженных в составе
1 В. II. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр, 85.
234
Глава третьи
этого имущества «досках», на которых было «писано бсщисла» (т. е. имелось бесчисленное количество долговых записей)1. Очевидно, Дмитр Мирошкипич был крупным ростовщиком, закабалившим множество новюродцев (непосредственных производителей города и дерсвпи). В Псковской судной грамоте — памятнике вечевого законодательства Псковской боярской республики XIV—XV вв.—записано: «а кто иметь [сочц]ти ссуда серебра по доскам без заклада боле рубля, ино того доска по-винити, а того права, па ком сочат», т. е. если кто станет искать по суду денежной ссуды но одним доскам, без заклада, и иск будет превышать рубль, то доски нс принимаются во внимание; дело решается в пользу того, кому предъявлен иск 2.
На бересте написаны документы, обнаруженные А, В. Арци-ховским во время раскопок в Новгороде. О письме на бересте узнаём и из ранней истории одного из крупнейших церковных феодалов Русского юсударства — Троицс-Сергиева монастыря. В XIV столетии в монастыре «и самые книги не па хартиях (т. е. пергамене) нисаху, но па берсстех» s. В описании книг Троице-Сергисва монастыря XVII в. значатся «свертки на деревце чудотворца Сергиям 4, жившего в XIV в.
Основным красящим веществом для писания текстов на пергамене и бумаге оставались чернила («чернило»),
В. Г. Георгиевский произвел химический анализ чернил 18 рукописей XI—XIX вв. и пришёл к выводу, что вплоть до XIX в. русские писцы употребляли два чёрных пигмента: сажу и чёрный железный лак дубильных веществ. Сажа, расторопная па камеди, применялась главным образом для рисования заставок, миниатюр и т. д., железистые чернила — для написания текста5.
Начиная с XV столетия, п особенно в XVI—XVII вв., в источниках встречаются рецепты для изготовления чернил. II качестве материала для них использовались: старые гвозди и вообще ржавое железо или железный купорос, дубоная пли ольховая кора (так как для химической реакции была необходима окись желоза), вишнёвый клей или камедь (для блеска), квас или кислые щи, пресный пли кислый мёд, ипогда патока (для вязкости, т. е. липкости, чернил).
13 одном рецепте чернил из рукописи XV в, рекомендуется мелко потолочь чернильные орешки и просеять их через сито,
*« Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов» стр. 248, 1 И. Д. Мартыеевич, Псковская судная грамота, стр. 150—151. а «Чтения в Обществе истории и древностей Российских» .Vi 7, 1847 г., смесь, стр. 4.
4	Там же, № G, 1848 г., смесь, стр. 2.
5	В. Г. Георгиевский, Материалы по истории применения пигментов для книжною письма и печати в России («Труды совещания по истории естествознания», М. — Л. 1948, стр. 235—248).
Палеография памятников письменности (начало XII в. —XV в.) 235
затем полить кислым и пресным мёдом и смешать с вишнёвым клеем, после этого опустить в полученную смесь кусочки железа и поставить в сосуде в тёплое место на три дня; при этом следует размешивать трижды в день смесь, испытывать языком её сладость и процеживать. Согласно другому рецепту того же времени, дубовая, ольховая и ясеневая кора кладётся в железный пли глиняный сосуд, наполненный водой. Смесь несколько раз кипятится, после чего в неё опускается железо, и смесь ставится на три дня в тёплое место, причём её рекомендуется ежедневно мешать 1.
Орудием письма являлись птичьи (чаще всего гусиные) перья, на которые имеются многократные указания в приписках к рукописям. Так, известны такие приписки XIV в.: «погыбель перья сего» 2 или «Лихое перо. Неполно им писати рабу многогрешному Леониду Офонасовичю» 3.
Указание на перочинные ножи встречается в XIV столетии в следующей приписке к рукописи: «Просты, боже, Феодора, кой ми скова ножиц, та си перо паправых» 4.
Для заглавных букв, заставок и других украшений рукописей употреблялись, как и раньше, краски.
В XIII—XIV вв. в рукописном орнаменте господствовал так называемый тератологический или чудовищный стиль, для которого не характерны золотые и серебряные украшения. Поэтому золото в это время употреблялось при письмо редко. Золото начинает снова употребляться в XV—XVI нв.
Для книжных переплётов ХП1 —XV вв. характерно наличие тиснения в крупную косую клетку с клеймами ромбическими, сердцевидными, в виде крестиков, звёздочек, розеток, концентрических кружков и т. д. 5
По ряду памятников периода феодальной раздробленности можно судить о совершенствовании переплётного дела. Так, к XIV в. относится евангелие великого московского князя Семёна Гордого, хранившееся в ризнице Троице-Сергисва монастыря. Верхняя доска переплёта обложена серебряным вызолоченным басменным (с тиснёным рисунком) окладом. На верхней доске наложено резное распятие и имеются наугольники — четыре евангелиста. Фон изображения покрыт чернью. На фигурах имеются следы позолоты. По краям оклада идёт резная
16—17.
2 Е. Ф. Карский, Славянская кирилловская палеография, стр. 284.
s Б. А. Рыбаков, Ремесло Древней Руси, стр. 689.
4 Е, Ф. Карский, Славянская кирилловская палеография, стр.
6 В. Н. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 28.
55. Серебряный оклад евангелия боярина Ф. А. Кошки, 1392 г. Государственная библиотека СССР имени В. И. Ленина.
56. Переплёт евангелия боярина Б. М. Хитрово. Государственная библиотека СССР имени В, И, Ленина.
238	Глава трстхя
запись о том, что евангелие сделано в 1343 (6852) г. князем Семёном Ивановичем (Гордым), ездившим в Орду и возвратившимся оттуда «пожалованным богом и царем» Г
К числу рукописей из собрания Троице-Ссргиева монастыря принадлежит евангелие XIV в., переданное в монастырь московским боярином Фёдором Андреевичем Кошкою. Задняя доска переплёта покрыта бархатом, по красному полю которого расположены зелёные травы. На доске переплёта имеются три позолоченных «жука». Верхнюю доску переплёта облегает массивный серебряный золочёный оклад, Середник оклада представляет собой четырёхугольник, разделённый на девять орнаментированных рамок с изображениями в них Иисуса Христа, евангелистов, «святых» — патронов боярина и его жепы и др. Пространство между ними покрыто сканыо. По четырём углам переплёта в чеканных рамках помещены изображения четырёх евангелистов. Середник окружёп со всех четырёх сторон поясом с литыми изображениями «святых» и «херувимов». Фон изображений украшен синей и зелёной эмалью. Надпись на переплёте чеканными серебряными позолоченными буквами говорит о том, что евангелие было украшено («оковано») окладом в 1392 г. «понсл’Ьиьемъ раба божья Федора Андреевича», т. е. по приказу боярина Ф. А. Кошки 2.
Упомянем ещё одно евангелие конца XIV в., также относящееся к числу рукописей ризницы Троице-Сергисвой лавры. Оно было пожертвовано в XVII в. боярином Богданом Матвеевичем Хитрово. Переплёт обтянут малиновым бархатом с голубыми цветами и узорами. На верхней доске — серебряные вызолоченные середнпки и паугольники. Потли и концы застёжек тоже серебряные. Па задней доске— пять серсбряпых овальных жу-ковин 3.
§ 4.	Графика памятников книжной и актовой тгекмеппоети
Развитие письменности в связи с процессом расширения и углубления феодальных отношений влекло за собой изменения в области графики, смену типов письма, переход от устава к полууставу, а затем к скорописи. Только рассмотрение графики
1 П. Тх. Gumohu Собрание изображений окладов на русских богослужебных книгах XII—XVIII ст., вып 1, стр. 3—4, табл. 1[—HI; Ю. А. Олсуфьев, Окись древнего церковного серебра б. Троицо-Сергие-вой лавры (до XVIII в.), 1926, стр. 143—147, 149—155, табл. 7—8.
‘ и. К. Симони, Собрание изображений окладов на русских богослужебных книгах ХН—XVII] ст., вып. 1, стр. 5—6, табл. 11—III.
а Имеется мнение, что данное евангелие относится к XV1 в. («Древнерусская миниатюра», стр. 42).
Палеография памятников письменности (начало XII в. —XV в.) 239
в тесной связи с историей общественных отношений может дать правильное представление о характере и причинах эволюции письма. Искусственность деления типов письма только по столетиям была давно уже ясна палеографам. «Нам неоднократно приходится убеждаться, — указывает В. Н. Щепкин, — что распределение памятников по векам есть в сущности искусственный приём, нарушающий наглядность постепенной эволюции почерков; поле отдельных примет очень различно: одни приметы обнимают век, другие — полвека, третьи — полтора. Кроме того поле различных примет нередко пересекается пограничными линиями веков: почерки конца 11-го века, особенно почерки простые, очень похожи па почерки первой половины 12-го, а почерки второй половины 12-го века — на почерки 13-го века» х. Правильно отметив необходимость отказа от механического распределения почерков по столетиям, Б. И. Щепкин нс ставил задачей дать характеристику их развития как закономерного процесса. Будучи прекрасным знатоком рукописного материала, он оставался в плоскости наблюдений отдельных «палеографических примет».
Эволюция графики в период феодальной раздробленности, как уже указывалось, заключалась в постепенном переходе от устава, как типа письма древнерусского раппефсодальиого общества, к полууставу, а затем к скорописи. Поздний устав и полуустав — это виды графики, характерные для периода феодальной раздробленности, скоропись, появляясь в конце этого периода, развивается в связи с процессом образования Русского централизованною государства.
Наблюдения над особенностями полуустава должны выяснить, чем вызвано его появление как результата развития устава. Полуустав мельче устава. В полууставе по сравнению с уставом основные линии в строении букв менее правильны, тцп письма не строго последовательный. Геометрический принцип в полууставе нарушается: прямые липни букв допускают кривизну п остроконечность, кривые не всегда совпадают с правильной дугой и т, д. Буквы отстоят одна от другой не па одинаковом расстоянии, так как писали полууставом сравнительно быстро и размашисто. В полууставе встречается больше сокращений слов, увеличивается количество букв, паписанпых над строкой, появляются в большем числе знаки ударений и придыханий. Полууставный почерк довольно часто бывает наклонным, что должно было содействовать ускорению письма.
1 В. Н. Щепкин Учебник русской палеографии, стр. 101—102; Н. С, Чаев и Л. В. Черепнин, Русская палеография, стр. 134.
240	Глава третья
Появление иолу}става, по словам В. II. Щепкина, характеризует время, когда русская письменность перерастает литургические (богослужебные) рамки. В связи с возраставшей потребностью в книгах полуустав выступает как деловое, профессиональное письмо писцов, работающих на заказ и на рынок1. С этой характеристикой нельзя целиком согласиться потому, что, как уже говорилось выше, письменность раннефеодального древнерусского общества X—XI вв. вовсе не носила исключительно церковного характера. По дальнейшее развитие феодального способа производства, государства, культуры, определявшее усложнение и расширение задач письменности, вызывало и изменения в области графики, переход от устава к полууставу как письму, в большей степени соответствующему этим задачам.
Полу}став является типом письма переходного характера. От устава ои отличается большей быстротой, стремлением сэкономить время, а от скорописи большой чёткостью.
Полуустав, в котором имеет место значительное ускорение письма (например, сильный наклон, слитность букв — лигатуры и т. л.), принято называть беглым полууставом. Если же писец при письме полууставом в погоне за быстрыми темпами, за счёт красоты и отчётливости буквенных начертаний, начинает применять приёмы, свойственные специально скорописи (например, повышенное количество выносных букв над строкой), то такое письмо получает условное название полуустава, переходящего в скоропись 1 2.
Вторая половина ХП—XIII в. — время установления феодальной раздробленности — является переходным этапом в истории русской графики (устава). Буквенные начертания теряют свой симметрический характер, появляется значительное количество вариантов различных букв. Особенно эти явления наблюдаются в XIII в.
В. Н. Щепкин предлагает разделить уставную графику XIII в. па две половины: время до татаро-монгольского нашествия и после него. Однако приводимый им материал не даёт основания для такого деления. Неубедительно и объяснение графических изменений в XIII в. «упрощением потребностей в обедневшей от разорения странен 3. В основе этих изменений лежало пе татаро-монгольское завоевание и разорение, а прежде всего дальнейшее развитие письменности в условиях укрепления феодального способа производства и связанного с этим процесса изменения в надстройке.
1 В. II. Щепкин, Учебник русской палеографии, стр. 93—94.
2 Там же, стр. 94.
3 Там же, стр. 104,
Палеография памятников письменности (начало XII в.—XV в.) 241
Наиболее характерные признаки эволюции уставных почерков во второй половине XII в. и особенно в XIII в. следующие (см. таблицу № 2).
Нижние петли букв из округлых или треугольных становятся геометрически неправильными, например, ь (№ 15), п> (№ 15), в (№ 18) и др.
Буква ж теряет свою симметричность и пишется d пять приёмов, а пе в три (№ 17, 18).
У букв н (№ 16), и (№ 12) перекладина делается косой или поднимается вверх. То же следует сказать в отношении йото-ванпого е, у которого перекладина также скашивается или поднимается кверху (№ 13).
Преобладает буква ч с треугольной чашечкой (№ 13, 16).
Мачта и коромысло буквы гь выходят за верхнюю границу строки.
Верхние части букв в (№ 17), ж (№ 15, 17), к (№ 18) и других постепсппо сокращаются.
Иногда в рукописях ХТП в. буквы м и ч покрываются сверху чертой J.
Все указанные начертания не сразу сделались типичными. В литургических (церковных) памятниках ещё долго сохранялись старые варианты букв XI—XII в. К концу XIII столетия эти новообразования в графике уставных рукописей стабилизовались. К этому времени складывается тип позднего устава, который В. П. Щепкин определяет как новый стильный почерк. Отличаясь несимметричностью и отсутствием геометрической правильности в изображениях многих отдельных букв, почерк рукописей конца XIII и XIV вв. приобрёл в целом из