Татьяна Матросова

Ностальгическая
Москва. Где жили
советские физики и
лирики

Посвящается Семичевой Татьяне Валентиновне, профессору, доктору медицинских наук
и просто любимой бабушке

В оформлении издания использованы изображения, предоставленные ФГУП МИА "Россия
сегодня"

© Матросова Т. И., текст, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026

Благодарности
Начну эту книгу с благодарностей. Сколько километров мне пришлось пройти, чтобы этот
путеводитель увидел свет! Где-то меня ожидали закрытые двери и приходилось искать
дальше. А были люди, которые делились историями, впускали в совершенно личные
«комнаты». Глава «Переделкино» не получилась бы такой душевной и близкой любому из
нас без помощи Натальи Игоревны Тагановой. Наш разговор позволил мне как автору
книги взглянуть на многие события в советской литературе новыми глазами. Сотни
прочитанных статей и книг так ярко не расскажут о XX веке, как реальная история семьи,
рассказанная сегодня. Дом-музей Галины Серебряковой вообще уникален своими людьми и
атмосферой. Здесь до сих пор царит дух «старого писательского городка».
С Тимирязевской академией было сложнее всего, и здесь не обошлось без помощи
агроэколога Антона Гладилина. Для меня привычно смотреть на историю города и его
жизнь с точки зрения архитектуры и истории. Но мы часто забываем про природу в городе.
Благодаря Антону удалось увидеть территорию Тимирязевской академии совсем с другого
ракурса. Мы часто выезжаем за город в поисках леса и тишины, а оказывается, все это
гораздо ближе.
Рассказ про Измайлово дополнил своими личными впечатлениями мой папа Ульянов
Игорь Константинович. Слушать рассказы о старом «Вернисаже» 90-х годов было всегда
как-то особенно интересно. За этими антикварными лавками и их продавцами скрывается
целый ворох историй, которые тянут на отдельную книгу. Наши походы сюда – это всегда не
только покупка, но и длинные, нескончаемые диалоги, которые переносили меня на
машине времени. Эту книгу, я надеюсь, читатель расценит таким же образом. Маршрут на
несколько страниц – это только начало пути.
И, наконец, человек, без которого эта книга не увидела бы свет, – мой муж Матросов Илья
Александрович. Именно он в свое время надоумил меня начать вести блог, водить
экскурсии и поверил в то, что у меня получится. Когда возникла идея написать книгу, я
долго думала. Новый горизонт, который явно был шире моих самых бурных фантазий.
Любые новые повороты порой очень сложно совершить без поддержки близких. Спасибо,
что она у меня есть.

Вступление

Читатель, который взял с полки и держит в руках эту книгу, явно уже прошел все
традиционные городские маршруты от Арбата до Хитровки. Полистав ее, вы сразу увидите
довольно большой разброс направлений; их отдаленность от центра тоже неминуемо
бросится вам в глаза. Все так. Еще в самом начале, когда я, автор, только начала водить
экскурсии по Переделкину, Щукину и Соколу, у меня возникло странное чувство. Заставить
людей ехать в свой выходной, да еще и за деньги, куда-либо в район Коммунарки довольно
сложно, но те, кто доезжал, возвращались и второй, и третий раз, а то и вовсе переезжали.
Этот феномен наблюдался каждый раз, когда я отпускала лирически настроенную группу
после двух-, а то и трехчасового маршрута. Многие и не подозревали, что в тени сталинских
высоток и грандиозных проектов XX века тихо и очень закрыто жила особая каста «физиков
и лириков».
В 1920–1930-х годах в градостроительной политике активно боролись два направления:
«город сервиса» и «среда обитания». Позволю себе позаимствовать эти прекрасные емкие
термины у Елизаветы Лихачевой, которая обозначила их в одном из интервью. Сервис тогда
еще был не на таком уровне, как сегодня. Доставка продуктов за 15 минут или модных
кроссовок из-за границы сегодня стала реальностью; в 1930-х это только зарождалось.
Например, в легендарном Доме на набережной приносили еду из ресторанов на первом
этаже, а в Доме ста роялей в Брюсовом переулке каждое утро доставляли булочку с изюмом
и бутылку кефира. Прачечная, кинотеатр на первом этаже и специальные ателье по пошиву
одежды – в грандиозные высотные жилые комплексы мечтали заселиться все.
Одновременно с этим творческие таланты и научная интеллигенция стремились жить в
иной, обособленной среде обитания. Что это за странное сочетание слов, которые вроде бы
ничего не говорят нам? А это когда приятно просто выйти во двор, посидеть на лавочке и
лишний раз прогуляться до магазина. За окном вместо шума Тверской цветут хризантемы и
пионы, а сосед уже спешит на теплый летний ужин в беседке. Дача, скажут наши читатели.
Наш путеводитель поможет вам сориентироваться на местах, ничего не пропустив.
Одновременно здесь вы найдете много развилок и раздумий на тему устройства нашего
города, жизни и среды обитания. Эту часть я оставляю открытой.
Итак, первым на пути нам встретится поселок Сокол. Почти все гости, насмотревшись
красивых картинок с живописными бревенчатыми срубами, ждут животрепещущего
рассказа о любовных треугольниках и романах жителей. Спешу огорчить или обрадовать:
это самый «инженерный» маршрут в книге. Сокол стал большим экспериментом, когда
нужно было понять оптимальную этажность, площадь участка, материалы и количество
пайщиков. Поселок предназначался для рабочих заводов и, как вы догадались, в свое время
перенес много критики: можно и не быть экономистом, чтобы понять выгоду вертикальной
застройки. Однако сегодня живем мы вертикально, а гулять ездим туда, где горизонтально.
Буквально на крыльях переместимся в противоположную часть города, Переделкино. Это
проект уже 1930-х годов, значительно более романтичный. Творческие люди вообще умеют
сделать любое жилище темой для многотомных повествований. Городок литераторов был

призван вдохновить их на новые произведения для советской культуры. Сюда мечтал
заселиться любой из Союза писателей, но хватало и горьких моментов. Сегодня, после ряда
реконструкций, это место по-прежнему несет искусство в массы, но уже для современного
потребителя.
Академгородок в Щукине – до сих пор довольно закрытый объект. Здесь интересно
переплетаются почти фантастические истории о вечной жизни и сложный этап
формирования ядерного потенциала страны. Архитектурно этот район до сих пор остается
очень уютным, хотя вокруг него возводятся самые современные жилые комплексы. Зеленые
парки и вода – физикам создали все условия, чтобы не отходить далеко от работы.
Выходишь из своего коттеджа, пять минут через лес – и новый день настал. Мы
прогуляемся тропами Курчатова, Александрова и Легасова.
Одно из самых контрастных мест – Курьяново. При сильном ветре здесь пахнет
канализацией, но красивые дома и уютные палисадники совершенно выдергивают зрителя
из городской среды. Житейских историй и длинных мемуаров не будет, мы просто
полюбуемся еще одним вариантом советского закрытого поселка при станции аэрации.
Писать про Измайлово было сложнее всего. Эти места помнят еще Алексея Михайловича и
потешные войска Петра. Здесь не раз происходили поворотные события в истории России.
Гигантские проекты XX века соседствуют с уютными улочками и тишиной внутренних
дворов для советских инженеров. Экскурсия по Измайлову очень насыщенная, с блошиным
рынком, заброшенным стадионом имени Сталина и станцией метро в стиле итальянского
ренессанса.
А завершим мы эту книгу прогулкой по Тимирязевской академии. В отличие от остальных
мест, она возникла еще до революции и полностью сохранила свои функции сегодня. Здесь
вы тоже найдете домики для профессуры, кладбище в лесу для своих и живописные берега
речки Жабенки. Речь пойдет не о маленьком уютном поселке, а о городе для студентов и
преподавателей. Интересно посмотреть, как он устроен, особенно с учетом специфики вуза:
лесные посадки, опытные поля, фермы и пасеки. Даже после такого краткого обзора наших
экскурсий становится понятен масштаб передвижений. Самокат или велосипед станет
отличным помощником в деле изучения новых районов. Небольшой формат книги даст
возможность быстро достать ее из походной сумки и свериться с направлением. Перед
каждой главой вы найдете карту с маршрутом, проложенным по тем локациям, о которых
пойдет речь. Этот путеводитель вполне может стать вашим карманным до конца лета. Да,
это важная рекомендация от бывалого гида: не стоит пытаться посмотреть все объекты за
один день, как учили нас раньше на турах по Золотому кольцу. Неспешные прогулки с
погружением в эпоху и жизнь героев оставят гораздо более сильный отпечаток в вашем
сердце.

Поселок Сокол. «Город-сад»

Открывает нашу книгу первый советский поселок, где удалось создать идеальную среду
обитания, отсюда и столько желающих взглянуть на это чудо. Однако стоит понимать:
внешняя романтичность облика Сокола прямо противоположна произведенным сложным
расчетам и осуществленным строительным экспериментам. Здесь скрывается большое
количество архитектурных новшеств, которые в основе своей не пошли дальше: мир растет
в высоту, хотим мы этого или нет. Но сердце тянет нас сюда.
Поселок художников Сокол находится почти в центре современной Москвы, всего в десяти
километрах от Кремля, а между тем далеко не все жители столицы знают о нем или бывали
здесь. Находится он чуть в стороне от пересечения Ленинградского проспекта
и Волоколамского шоссе, за улицей Алабяна. Столетняя история поселка наполнена
интересными событиями и связана со знаменитыми людьми. В нем, как в зеркале,
отражены события советской и постперестроечной истории России.
В 20-х годах прошлого столетия население Москвы начинает стремительно расти. Тысячи
крестьян приезжают в город, надеясь получить работу на заводах и фабриках. Жилья не
хватает, а средств на новое строительство нет. Национализированные дома приходят в
упадок, разрушаются, переполняются до предела коммуналками. На окраинах строятся
бараки-однодневки с ужасающими условиями проживания. Все это приводит к росту числа
бытовых и уголовных преступлений.
В 1921 году В. И. Ленин издает декрет «О предоставлении кооперативным объединениям и
отдельным гражданам права застройки участков». Трудящимся была дана возможность
строить на выделенных участках на окраине города жилье и даже распоряжаться
собственностью. Если говорить сегодняшним языком, это были своеобразные «дома по
подписке»: вы с вашими коллегами по работе скидываетесь и заказываете проект жилья
любимому архитектору. Такая схема получила большое распространение в 1920-х. Если
будете гулять по Тверской, сверните в Брюсов переулок: там сохранились несколько
кооперативных домов актеров МХТ и консерватории. На архитекторах творческая элита не
экономила – застройкой руководили Иван Рерберг и Алексей Щусев.
По всей стране возникают ЖСКТ (жилищно-строительные кооперативные товарищества),
которые были предоставлены сами себе. Кооператив предполагал немалые зарплаты, так
как ежегодно на содержание участков требовалось 500 золотых рублей[1] без учета налогов и
общественных сборов. При этом экономическая модель поселка все равно требовала
постоянного кредитования. Кооперации брали долгосрочные и краткосрочные кредиты,
старались выбить субсидии и льготы. Власти всячески поддерживали эти начинания,
реализуя концепцию Новой Москвы. Она родилась в 1924 году в мастерской Ивана
Жолтовского и Алексея Щусева. Промышленное развитие города уже давно не давало покоя
урбанистам, поэтому в XX веке активную поддержку находит концепция «города-сада».
Придумал ее в 1902 году Эбенизер Говард[2]. Старые города исчерпали свой потенциал, при
этом они обладали наибольшим количеством рабочих мест и развитой инфраструктурой.

Схема «города-сада» Эбенизера Говарда

Делиться, нажитым в капиталистическом обществе никто не спешил, поэтому Говарду
пришла идея создать новые центры. Он предлагает совместить городские блага с зелеными
пейзажами поселка и его тишиной. У него получается планировка, похожая на цветок: от
центральных парков лучами отходят застроенные бульвары, которые ведут к
промышленному кластеру. Тот, в свою очередь сменяется сельскохозяйственным поясом.
Самое главное – административное управление: города-сады предполагали акции, которые
скупали участники стройки. На основе подобной системы акционеры могли принимать
участие в управлении поселком. Таким образом Говард предлагал создавать новые точки
притяжения. При этом его концепция была рассчитана только на 32 тысячи человек.
Эта теория быстро дошла до Российской империи, и в 1913 году создается Общество
городов-садов. Архитекторы молниеносно начинают предлагать проекты застройки
на Ходынке и в поселке Никольское. Концепция Эбенизера Говарда привлекла и советское
правительство, которое столкнулось с проблемой перенаселения. Возвращаясь к плану
Новой Москвы: он во многом базировался на принципах Говарда, и Щусева потом долго
критиковали за буржуазную направленность документа. В нем было много зелени,
бульваров и прогулочных зон[3], частных домов с садами и транспортной доступностью. А
уже в 1933 году сами создатели в лице Марковникова развернут активную борьбу с
кооперативным жилищным строительством, но об этом разговор впереди.

Поселок Сокол. Улица Поленова

Поселок Сокол возник 31 марта 1923 года с явной отсылкой к вышеупомянутой концепции
Эбенизера Говарда. Председателем назначили Василия Сахарова, исполнявшего
административные функции в объединении «Всекохудожник» [4]. Именно из-за этого позже
к кооперативу прикрепится стойкое название «поселок художников», хотя первыми здесь
поселились высокооплачиваемые инженеры и рабочие. Членам правления предстоял
сложный и долгий путь, и отправной точкой стал выбор земли. По первоначальному плану
строительство должно было проходить в районе Сокольников – здесь была большая лесная
полоса и железнодорожная ветка. От этой идеи пришлось отказаться из-за топких
болотистых почв, хотя позже местность Богородское все-таки застроят малоэтажными
домами для рабочих. От тех построек сегодня остались только фото. Поиск места вывел
организаторов на Серебряный Бор и село Всехсвятское. Да, именно так называлась станция
МЦК «Панфиловская», на которой мы с вами сегодня вышли. История местности началась
задолго до описываемых событий.
С 1695 года на протяжении почти 120 лет ею владели грузинские цари. В ходе
междоусобных войн царь Имеретии и Кахетии Арчил II присягнул на верность русскому
царю, и с тех пор село Всехсвятское стало резиденцией представителей грузинской власти.
Их поместья включали в себя огромные территории с садами, оранжереями и лесными
зонами.
Проблемы начались в 1830-х, когда Петербургское шоссе превратилось в оживленную
магистраль с дачными домиками для богатой публики. Тогда последние представители
Грузии продали свою собственность во Всехсвятском, а новые владельцы практически
полностью зачистили территорию под дачи. Бо́льшая часть построек XVIII века были
снесены, остался лишь тот самый Серебряный Бор, который сегодня тоже сильно поредел.
В советское время Ленинградское шоссе стало большим полем для жилищных
экспериментов, поэтому дореволюционных построек здесь почти не осталось. Но мы всетаки постараемся прикоснуться к истории XIX века и отыщем дом 2а по Малой Песчаной
улице. А пока продолжаем разбираться в тонкостях выбора участка. Густой парк
Серебряный Бор в 1911 году настигла беда: по нему прошел большой ураган, уничтожив
часть вековых деревьев. Здесь и было решено основать новый поселок.

С названием тоже пришлось сложно. Оставлять село Всехсвятское с явной отсылкой к
религии никто не собирался, а вот Сокольники, где раньше охотились на птиц, было
довольно нейтральным наименованием для советского рабочего поселка. Таким образом
здесь осталась память о первом проекте в Сокольниках, которая сегодня сохранилась в
названии Сокол. Постепенно его приняла вся местность в округе и даже станция метро,
открывшаяся в 1938 году.
Новое место понравилось всем участникам правления, но для оформления прав пришлось
заключать договор аренды с МУНИ (муниципальное управление недвижимого имущества)
– именно ему принадлежал лакомый кусочек с сосновым бором внутри города. Забегая
вперед, скажу, что первый договор предусматривал аренду на срок 35 лет с последующей
продажей всех построек арендодателю. Темпы строительства заранее прописывались в
договоре[5]. Кооператив обязан был ежегодно отчитываться о возведенном жилье, причем
порой планы достигали восьми-девяти тысяч кубометров в год.
Сегодня это кажется нам совсем крохотной цифрой, но вспомним о технологиях и, самое
главное, о взносах – все эти постройки возводились на личные вклады пайщиков, которые и
принимали жилье: 10,5 золотого червонца при вступлении в товарищество, 30 – при
выделении участка и 600 – на само строительство коттеджа. В первые два года пайщиками
стали 255 человек, на деньги которых возвели 42 коттеджа. Правда, их взносов не хватало, и
поселок активно кредитовался.

Строительство на Телефонной улице

Первыми застройщиками были люди достаточно обеспеченные: чиновники наркоматов,
инженеры, экономисты, ученые, архитекторы. Для них строились одноэтажные коттеджи с
садом. Для рабочих предусматривалось жилье в многоквартирных домах. Комнаты и
квартиры там получали преимущественно трудящиеся завода «Изолятор», расположенного
неподалеку. Каждый дом возводился по индивидуальному плану.
Почти десять лет все работы здесь выполнял Николай Марковников. Русский и советский
архитектор, археолог, реставратор, с 1914 по 1919 год он являлся главным архитектором
Московского Кремля, руководил реставрацией его стен и башен, спроектировал и построил
Малую кольцевую железную дорогу. До участия в проектировании и создании поселка
Сокол Марковников неоднократно выступал с докладами о преимуществах малоэтажного
строительства, говоря не только об экономике, но и о позитивном влиянии жизни в
малоэтажном доме на формирование личности. Он курировал строительство с 1923
по 1929 год.

В поселке Сокол не допускались одинаковые дома. (Как все поменяется спустя каких-то
25 лет!..) Здесь можно было увидеть рубленые вологодские избы, «сторожевые башни» –
прообраз сибирских острогов – братьев Весниных, остроконечные силуэты зданий,
заимствованные в американских пригородах, и дома, напоминающие дачи Петербурга,
построенные Иваном Кондаковым. Кроме архитектурных решений зодчими применялись и
новаторские инженерные идеи. Впервые при возведении коттеджей был применен
фибролит – спрессованная с цементом деревянная стружка.
В 1929 году начинается активная фаза опытного строительства, которая продлится
до 1933 года. В 1930-х деревянные срубы признаются неэффективными, начинаются поиски
новых материалов. Здесь-то и происходит главный конфликт между Марковниковым
и Кондаковым, который забирает бразды правления. У последнего уже был большой
послужной список: он участвовал в проектировании и постройке дома товарищества
Учительского института на Малой Ордынке, 31 (ныне Театр Луны), производственного
корпуса товарищества Шелковой мануфактуры Мусси на Электрозаводской улице, 27,
доходного дома Михалкова на Волхонке, 6 и др. Кондаков шел в ногу со временем и
понимал, что индивидуальные деревянные коттеджи малопригодны для массового
строительства, – романтизм Марковникова уходит в прошлое.
Первоначально названия улиц поселка были обычными: Центральная, Вокзальная,
Школьная… Но в 1928 году по инициативе художника-графика Павла Павлинова их
переименовали в честь выдающихся русских художников: Сурикова, Поленова, Шишкина,
Верещагина, Левитана, Врубеля. С тех пор это место стало называться поселком художников
Сокол. Сегодня в Москве можно услышать очень много мнений по поводу проживания здесь
живописцев и скульпторов. Конечно, в Соколе они имелись, но не формировали основной
контингент пайщиков, в отличие от других мест, таких как городок художников на Верхней
Масловке или поселок писателей в Переделкине. Комплекс домов на Верхней Масловке
строился в 1930-х годах исключительно для художников и планировался как подобие
парижского Монмартра. Переделкино создавалось в эти же годы по инициативе Максима
Горького для писателей и поэтов молодой России – о нем мы еще подробно поговорим
дальше. А вот наш с вами поселок своим названием обязан только улицам, расположенным
на его территории. Правда, многие вспоминают кружки и собрания в доме Павла
Павлинова. К нему действительно приезжали молодые дарования, просили совета,
протекции и часто рисовали на открытом воздухе. Среди гостей были Юрий Пименов,
Кукрыниксы, Петр Кончаловский, Иван Шадр. Павлинов был очень талантливым учителем,
поэтому его учеников мы помним и по сей день.

Улица Верещагина, 6

Строительство шло медленно, большое количество пайщиков с разнонаправленными
представлениями о хорошей жизни сильно тормозило процесс. Но к 1935 году здесь были
возведены 114 домов, спортивная площадка, библиотека, столовая и детский сад, высажены
деревья различных пород. По инициативе известного агронома А. Н. Челинцева каждую
улицу засадили различными породами деревьев: на улице Сурикова – липы, Шишкина
и Врубеля – ясени, Поленова – серебристые клены. До сих пор летом поселок наполнен
шелестом этих деревьев и запахами цветущих аллей.
Особое внимание при проектировании поселка уделялось траектории улиц. Сокол
расположен на сравнительно небольшой территории, 20 гектаров, но во время прогулки по
нему создается впечатление большого пространства. Это достигалось воплощением идеи
«движимого пространства», предложенной философом П. Флоренским и художником В.
Фаворским: улицы расширяли, сужали, укорачивали, меняли их траекторию. Так, улица
Поленова в центре повернута на 45 градусов, поэтому визуально кажется бесконечной.
Различное размещение зданий тоже играет свою роль: угловые дома на перекрестках
отодвинуты в глубину и слегка развернуты, спрятаны, что визуально расширяет и удлиняет
перспективу.
Во время Великой Отечественной войны Сокол находился почти вплотную к линии обороны
Москвы, немцы стояли у Химок. Здесь строились баррикады, рылись окопы, стояла
зенитная батарея. В результате бомбежек было разрушено несколько домов. Сейчас
в Соколе стоит обелиск в память о местных жителях, погибших в годы войны. Он находится
в самом центре поселка, где лучами сходятся все главные улицы. Несколько раз за
прошедшие десятилетия над Соколом нависала угроза уничтожения. В 1936 году была
остановлена программа кооперативного строительства, и все строения перешли в
собственность города. Часть территории поселка исчезла при возведении жилых домов для
сотрудников НКВД. Ликвидировать его после войны хотел и отец атомной промышленности
Игорь Курчатов: возможно, потребовалась земля для городка атомщиков, который строился
неподалеку (о нем речь впереди). Но местным старожилам удалось найти документы,
подписанные Лениным, который утвердил основание поселка. Сталину не могли дать на
подпись такой документ, и Сокол был спасен. В 1950–1960-х годах над ним вновь нависла
угроза сноса, когда планировалась многоэтажная застройка окраин Москвы. Однако

представителям Министерства культуры и Союза архитекторов удалось отстоять поселок.
С 1975 года он находится под охраной государства как памятник градостроительства первых
лет советской власти.
Последним большим испытанием для местных жителей, как и для всех россиян, стали 1990е годы. Расположение Сокола и его статус привлекали внимание быстро наживших
капиталы «новых русских». Их мало интересовала историческая ценность построек – те
сносились, и на их месте возводились новые «замки». Рыночная цена домов старых
поселенцев достигала астрономических сумм, и многие принимали решение о продаже
жилья. Сейчас старожилов поселка осталось мало, но его статус и атмосфера по-прежнему
привлекают покупателей. Недавно у желающих жить рядом появился новый шанс: сегодня
в двух шагах отсюда построен элитный жилой комплекс «Врубеля 4» с видом на зеленые
улицы и здания Сокола. Цены на жилье там, конечно, высокие, но несопоставимы с ценой
покупки дома в поселке.
Сегодня интерес к истории места начинает восстанавливаться. В 2023 году широко
отметили 100-летний юбилей поселка.
В Галерее на Песчаной (Новопесчаная улица, 23) была открыта выставка, посвященная
истории поселка и его жителям. Здесь демонстрировались предметы быта соколян,
предоставленные старожилами. В праздновании юбилея приняли участие и окрестные
библиотеки, сохранившие многие архивные документы. К 100-летней годовщине вышла
книга-исследование Л. П. Кондратьева «Поселок Сокол 1923–1937 гг. История жилищностроительного кооперативного товарищества». В ней представлены исторические
документы: договор о застройке, списки первых пайщиков кооператива, исторические
фотографии тех лет. Книга вышла небольшим тиражом, 1000 экземпляров, но с ней можно
познакомиться в библиотеке № 28, которой автор подарил экземпляр.

Информационные стенды в поселке Сокол

Маршрут по поселку Сокол
Итак, наше путешествие начинается от станции «Панфиловской». На выходе нас встречает
грохот огромной улицы Алабяна, но буквально через 100 метров мы оказываемся в зеленом
пригородном районе, застроенном небольшими, почти сельскими домами с приусадебными
участками. Нас встречает указатель – улица Сурикова – и стенд с информацией о
художнике. Так начинается поселок Сокол. Вооружившись его историей, мы с вами
отправляемся на прогулку по этому зеленому городу в городе. Каждый год здесь становится
на один исторический дом меньше, поэтому обязательно возьмите фотоаппарат для
фиксации атмосферы места – возможно, завтра все изменится.
Пройдя сквозь парадную застройку более поздних времен, мы оказываемся на улице
Поленова. Самая широкая в поселке, она приведет нас к центру, откуда лучами будут
расходиться улицы. У соколян имеется своя площадь, которую они ласково называют
Звездочкой. Это место встреч, начала собраний и праздников местных жителей. На углу
площади установлен монумент соколянам, погибшим в годы войны. Первоначально здесь
должен был стоять памятник Сурикову: первый этап застройки решили связать с
художниками, а вторая часть, нереализованная, должна была стать поселком композиторов.

Вид на улицу Поленова

Улица Сурикова, 9/1

Давайте осмотримся. Рядом шумит детская площадка, где гуляют мамочки с детьми со всех
окрестных домов. Встаньте на пересечении улиц Поленова и Сурикова: проверим на себе
действие концепции «движимого пространства». Улица разделена на три неровные части.
Если стоять в центре Звездочки, то будет казаться, что поселок почти бесконечный. Это
такой оптический обман зрения за счет авторской игры с шириной и длиной улиц. Не
последнюю роль в вашем восприятии будут играть и зеленые насаждения: их архитекторы
сделали симметричными на четной и нечетной сторонах.

Памятник воинам-соколянам, павшим в Великую Отечественную войну

Памятная стела

Звездочка

На углу площади и улицы Поленова, 16/7 стоит один из первых построенных в 1923 году
домов, предположительно по проекту Марковникова. Здесь всю свою жизнь провела
старожилка Сокола Г. Д. Аристова. Она рассказывала, что представлял собой типичный
поселковый коттедж того времени: «Дом каркасно-засыпной, жилая площадь 140

квадратных метров с участком 12 соток. На первом этаже две комнаты и ванная четыре
квадратных метра, обогреваемая дровяной колонкой. Дом отапливался тремя голландскими
печами, только спустя десятилетие отопление стало газовым. Из самой большой комнаты
был выход на застекленную террасу и крыльцо. Из кухни – на хозяйственный двор, где
стояли дровяник, погреб и сарай»[6]. Сейчас здание немного перестроено, но сохраняет
старые пропорции. Вообще, двухскатные крыши – визитная карточка поселка. Конечно,
никаких коров и кур здесь больше нет, а отопление давно стало центральным, но огород
жители дома продолжают поддерживать в прекрасном состоянии.

Концепция «движимого пространства» в действии

Первоначальный этап проектирования Сокола предполагал два типа домов, деревянные и
каркасно-засыпные. Уже после 1928 года появляются кирпичные строения, и Марковников,
со своей любовью к традиционным русским материалам, уходит, хлопнув дверью: «В
нормальном поселковом строительстве допустимо только строительство совершенно
однотипных домов-особняков… со строго определенной их постановкой на участке и
одинаковым оборудованием. В противном случае поселок неизбежно превратится в
скопление ничем не объединенных мелких усадеб (пример – поселок „Сокол“ под
Москвой)»[7]. Эту и другие истории из жизни поселка можно было услышать на улице
Шишкина, 1/8. В 1998 году по этому адресу открыли музей, созданный старожилами.
Первым его директором стала местная жительница Е. М. Алексеева. Музей занимал одну
комнату в здании управления. Домик совсем небольшой, с застекленной террасой,
напоминающий русскую дачу 1950–1960-х годов. Здесь хранилось множество старых
фотографий, архивные документы, рассказы старожилов о жителях Сокола, а также
обломок самолета АНТ-20 «Максим Горький». К сожалению, с 2023 года музей не
действует, но интерес к этому месту действительно начинает возрождаться. Выходит много
хорошей литературы, в последнее время галереи часто организуют выставки на тему
поселка. Музей нуждается в поддержке и развитии, и будем надеяться, что в обозримом
будущем они появятся.

Знакомство с архитектурой Сокола мы продолжим на улице Венецианова. Пройти ее можно
буквально за минуту. Это самая короткая улица в Москве, длиной 48 метров, но крайне
насыщенная историческими домами.

Улица Поленова, 16/7. Фото слева авторства Л. Глаголева

Здесь сохранились аж три дома, один из которых строили братья Веснины. Александр,
Виктор и Леонид запомнились гораздо больше по Дому культуры ЗИЛа. Большинство их
построек возведены в стиле конструктивизма, и сооружения в поселке Сокол скорее удивят
нас. К сожалению, на сегодняшний день сохранились только два дома этих зодчих; один из
них, так называемая сторожевая башня, находится на улице Венецианова, 3. Пройдите
вглубь улицы и постарайтесь разглядеть этот шедевр, который уже успели перестроить, но
пока не сломали. Уничтожение знаменитых домов продолжается, несмотря на охранный
статус поселка. Прошлой осенью был снесен дом Виктора Веснина, построенный на улице
Сурикова, 23 по мотивам Русского Севера, – «вологодская изба». Художник Павел Павлинов
вспоминал, что дом Весниных казался ему сказочным: «…Рубленый терем с резными,
раскрашенными желтым и голубым колоночками у крыльца на открытой веранде. Даже
деревянный кровельный желоб, выдолбленный из цельного ствола, был украшен
разноцветной резьбой. Позже я узнал, что Веснины специально изучали архитектуру
Русского Севера – это и отразилось в их сокольских проектах».

Улица Шишкина, 1/8. Управление поселка Сокол

Хочется верить, что отношение к этому уникальному месту, где проходили первые советские
эксперименты с жильем, будет более бережным. А мы продолжаем наше путешествие по
улице Венецианова. Дом номер 4 построен архитектором Марковниковым по типичному
для него проекту: высокая двухскатная крыша, мансарда, терраса с выходом в сад. У этого
дома много «братьев», но двух одинаковых фасадов мы не найдем. В этом доме в 1920–1930х годах проходили представления знаменитых тогда петрушечников Ефимовых. И. С.
Ефимов – русский художник-анималист, скульптор, график и реформатор кукольного
театра. Вместе с женой Н. Я. Симонович-Ефимовой они создали «Театр петрушек», в
котором были одновременно художниками, режиссерами и артистами. На представлениях
частенько бывал их любимый ученик Сергей Образцов, который позже станет режиссером
собственного театра кукол. Ефимовы много гастролировали, но не забывали и о поселке
Сокол. Вот какие воспоминания приводит в своей книге Н. А. Соляник: «Ефимовы вместе со
своим концертмейстером Еленой Владимировной Дервиз приезжали на извозчике,
нагруженном ящиками с куклами… Затаив дыхание, мы ждем первого движения маленьких
шторок вверху уже расставленных рядом с елкой ширм. Но вот шторки задвигались,
появилась голова Петрушки, и с его зажигательно-удивительным звенящим голосом: „Ой,
сколько народу – я вхожу в моду!“»[8]

Улица Сурикова, 9/1 (вид со стороны улицы Венецианова)

Улица Венецианова, 4

Здание под номером 9/1 стоит сразу на двух улицах – Сурикова и Венецианова. Вот вам и
вся улица. Уходя, бросьте взгляд на дом номер 9: это тоже вариация жилья
от Марковникова. Он дожил до наших дней в практически первозданном виде. Его
сохранность лишний раз показывает серьезность проекта. Многие говорят о дешевых и
некачественных строительных материалах в 1920-х годах, но дом номер 9 – наглядный
пример опровержения такого мнения. Ему исполнился 101 год.
Возвращаемся обратно на улицу Сурикова, где нам попадется еще один уютный домик под
номером 7, который пока хранит свою аутентичность. На четной стороне уже высятся новые
здания – два совершенно разных подхода к стройке с разницей в 100 лет соседствуют рядом.
Какой из них ближе вам? Давайте остановимся перевести дыхание и подумаем.
Советская история в этом месте почти полностью затмила дореволюционные годы. Дорога
на Санкт-Петербург была очень престижной, поэтому здесь располагались усадьбы и дома.
Сегодня от этой застройки осталась буквально пара зданий, и одно из них находится по
адресу Малый Песчаный переулок, 2а. Это каменный дом, построенный в 1910-х годах
купцом Рябковым. До революции усадьба несколько раз перепродавалась. После сюда
заехали сотрудники санатория «Ромашка». В доме числилось 18 жильцов, и вплоть до 1960х годов он был жилым. Когда район начали активно застраивать, здесь организовали
овощной магазин. В 1990-х здание постоянно становилось объектом сложных
криминальных разборок. За долгие годы стерлись почти все воспоминания о
первоначальных владельцах. В 2010-х активисты решили разобраться, что же это за
строение. В итоге сегодня здесь размещается храм, посвященный великой княгине
Елизавете и инокине Варваре.

Улица Сурикова, 9/1
pastvu.com

Улица Сурикова, 7

А мы вернемся на улицу Верещагина, чтобы продолжить разговор о нашем поселке. Она
встречает нас необычным домом под номером 2, построенным по проекту архитектора
Ивана Кондакова. Это уже совсем другая эпоха. Николай Марковников отходит от
управления стройкой. Индивидуальные небольшие коттеджи с садом начинают расти в
высоту. Перед нами переходный вариант, когда становится понятно, что «город-сад»
остался в прошлом. Посмотрите, как резко выросли второй этаж и кубатура дома. А вот
участок как будто сжался. В этом доме в 1929 году поселился профессор Вячеслав
Задорновский, завкафедрой Московского текстильного института. В столицу он был
приглашен из Лодзинского политехнического института для развития научной базы в сфере
производства хлопка. Его постигла участь многих соколян в 1939 году: профессор был
арестован и умер в тюремной больнице. Конец 1930-х станет временем большой чистки и
смены парадигмы.

Малый Песчаный переулок, 2а

Буквально на другой стороне улицы стоит предвестник еще бо́льших изменений в подходе
к формированию городского пространства – многоквартирный двухэтажный дом
архитектора Дюрнбаума[9]. Он и сегодня остается жилым, с собственным огородом и
парниками. Такие огороды автор помнит в нулевые годы в районе Свиблово: трехэтажные
дома, уже наступает город, а здесь – свежие огурчики с грядки по расписанию. Прекрасный
пример идеальной советской среды обитания.
Дом номер 10 по улице Верещагина интересен своим происхождением. По одной из версий,
он был привезен сюда в разобранном виде со Всероссийской сельскохозяйственной
выставки, проходившей в ЦПКиО имени Горького. Вторая версия относится к
экспериментальному строительству. Дом действительно привезли в разобранном виде, но
из Архангельской губернии. В конце 1920-х в поселке проводились эксперименты с
постройками с целью снизить расходы на строительство и пустить это в массы. Кроме
прочего, было предложено массово производить детали в отдаленном районе и собирать из
них здание уже на месте. Дом номер 10 привезли сюда именно таким образом. Правда,
собрать его было непросто из-за бюрократических вопросов. Больше такой способ
застройки в Соколе не применялся.
Мы с вами выходим на окраину поселка. Между улицами Серова, Крамского и Верещагина
находится четырехэтажное здание родильного дома № 16, построенное в 1938 году. Там
появились на свет многие старожилы Сокола. Во время войны в него попала фугасная
бомба, но никто из рожениц не пострадал. После победы в здании разместили госпиталь,
специализирующийся на ранениях глаз. Затем там вновь открылся родильный дом, но
сегодня картина печальная: судя по заросшим дорожкам и выбитым стеклам, здание
заброшено, причем уже несколько лет.

Улица Верещагина, 1. Дом Дюрнбаума

Улица Верещагина, 7. Бывший родильный дом

Замыкает улицу Верещагина самый известный местный новодел под номером 24,
построенный архитектором Владиславом Платоновым в 1996 году, как и другой его дом – на
улице Саврасова, 7. Эти здания сам архитектор, а затем и жители поселка называют «Иньянь» из-за контраста черной облицовки дома и белой – хозяйственных построек.
Перед Платоновым была поставлена сложная задача: повторить основной объем советского
дома, увеличив его площадь. Для этого архитектор поднимает кровлю и пристраивает гараж
с жилыми пространствами. Кровля полностью сохраняет геометрию первоначальной
крыши, из-за чего здание визуально состоит из нескольких частей, которые соединены
хитроумными архитектурными решениями. Этот действительно сложный инженерный
замысел сегодня воспринимается не совсем однозначно из-за снесенного владельцем
памятника архитектуры – дома, который построил в 1927 году и в котором жил основной
создатель поселка архитектор Марковников.

Улица Верещагина, 7. Бывший родильный дом

Улица Саврасова, 7

С улицы Верещагина мы отправляемся к границе Сокола – сегодня это улица Врубеля.
В 1930-х интерес государства к финансированию поселка заметно иссяк. Часть территории
было решено сдать в аренду. Около шести гектаров отдали Институту потребительской
кооперации Центрсоюза, 1,5 гектара ушло под оранжереи, чуть позже к ним
присоединились пасеки. Это вызвало большой скандал внутри Московского коммунального
хозяйства, которое обвиняло соколян в самоуправстве. Было возбуждено дело об изъятии
земель, лежащих северо-западнее улицы Врубеля.
После долгих разбирательств у поселка изъяли 1/3 земли, а уже через год на всей его
территории строительство и вовсе запретили. Так улица Врубеля стала границей Сокола и
последней точкой в кооперативном строительстве начала XX века. На четной стороне
возвышаются элитные ЖК, которые являются символом своего времени. А мы подойдем к
многоквартирному дому на улице Врубеля, 5/10, который построен по проекту Ивана
Кондакова. Здесь с 1970 года проживает семья архитекторов Оболенских.
Профессор Н. В. Оболенский – архитектор, художник, преподаватель, потомок известного
рода, ведущего свою родословную со времен Рюрика. Его дед, князь В. В. Оболенский, был
московским вице-губернатором. Николай Владимирович учился у знаменитого новатора

архитектуры начала XX века Жолтовского. В 1960-х он руководил лабораторией
строительной климатологии в Институте строительной физики, много занимался
проблемами освещения города. В лаборатории были созданы условия для моделирования
световой среды. Мы с вами привыкли к тому, что ночная Москва притягивает порой гораздо
больше, чем дневная. Сегодня каждое здание подсвечивают под определенным ракурсом,
определенным цветом и с определенного расстояния. В этом есть и заслуга первопроходца
Николая Владимировича Оболенского. Его сын, Андрей Николаевич Оболенский, пошел по
стопам отца. Он известный зодчий церковного строительства, заслуженный архитектор
России, создатель и творческий руководитель архитектурно-художественного центра
Московской патриархии «Арххрам». Совместно с Михаилом Посохиным он восстанавливал
храм Христа Спасителя. Построил храм иконы Божьей Матери «Утоли моя печали»
в Марьино, часовню Рождества Пресвятой Богородицы в Столешниковом переулке, собор
Рождества Пресвятой Богородицы в Зачатьевском монастыре на Остоженке. Принял
участие в проектировании и реставрации 50 памятников церковной архитектуры в Москве,
Московской области и других городах России.

Вид с улицы Врубеля

Но продолжим прогулку по улицам поселка. Мы совершаем круг и выходим на угол улиц
Сурикова и Брюллова (2/22), где в 1920-х годах находился экспериментальный детский сад.
Вообще надо сказать, что поселок не зря назывался «городом в городе». До войны здесь
успели возвести теннисный корт, футбольное поле и площадки для легкой атлетики.
Приходите вы из института, где долго и мучительно синтезировали новое вещество для
атомной промышленности, а тут коллеги в футбол играют. Детский сад был открыт
в 1927 году и сразу стал площадкой для поиска новых принципов воспитания детей в
социалистическом обществе. Правда, воспитательница была одна. Готовили ужин, убирали
игрушки и дежурили сами мамы. Нестандартно подходили и к размещению детей. Летом их
выселяли на детскую площадку, где под длинным навесом устанавливали кровати для сна.
Все игры и занятия тоже проходили на свежем воздухе.

Улица Сурикова, 2/22. Бывший детский сад

Улица Сурикова сохранила много интересных историй. Одна из них связана с домом номер
29, который был построен по проекту Марковникова в 1926 году. В начале 1930-х сюда
переехал архитектор Петр Файдыш с женой, скульптором Надеждой Крандиевской.
Файдыш разрабатывал ряд архитектурных проектов в Москве, вместе с В. Щуко и В.
Гельфрейхом был автором проекта Библиотеки имени Ленина, станций московского метро.
Надежда Крандиевская – талантливый ваятель, автор скульптурных портретов актеров
Царева, Тарасовой, Яблочкиной. Она работала над серией заказных скульптур Энгельса,
Фурманова, Чапаева, Буденного. За бюст последнего Крандиевская получила золотую
медаль на выставке в Париже в 1937 году. С 1928 по 1940 год скульптор выполнила серию
работ по оформлению здания Библиотеки имени Ленина.
Дом на улице Сурикова всегда был полон творческой энергии. Сюда заглядывали коллеги
Файдыша: Жолтовский, Шадр, Щуко и Гельфрейх. По воспоминаниям дочери архитектора,
застолья были очень шумными, спорили о новом искусстве, о театре. Алексей Николаевич
Толстой читал детям стихи и рассказывал фантастические истории. Дети Файдыша
и Крандиевской пошли по стопам родителей. Дочь Наталья – художник, мастер пейзажа и
натюрморта. Сын, А. П. Файдыш, – выдающийся скульптор, член-корреспондент Академии
художеств, лауреат Ленинской премии. Самой известной его работой является монумент
«Покорителям космоса» у ВДНХ. От большой семейной истории скульпторов на участке
остались даже кое-какие артефакты времени. Сложно сказать, кто этот мужчина,
взирающий на нас из глубины сада, но живописности ему не занимать.

Улица Сурикова, 29/5. Дом А. П. Файдыша

Внутренний двор на улице Сурикова

Еще одна визитная карточка поселка – дом на улице Сурикова, 21, построенный по проекту
архитекторов Весниных, который носит название «вологодская изба». Он двухэтажный, с
четырехскатной крышей, сооружен из темных массивных бревен, соединенных в замок, –
так строилось жилье на севере России.
Здесь жила семья Церевитиновых, давшая стране химиков, физиков, лингвистов. С. С.
Церевитинов, физик-ядерщик, старожил поселка, долгие годы был председателем совета
самоуправления Сокола. Сергей Сергеевич ходил в тот самый детский сад, где спали на
свежем воздухе. В начале XX века здесь была очень сильная команда велосипедистов, в ее

состав входил и юный Сережа. Во время войны в возрасте десяти лет ребята вступили в
группу самообороны и доставляли на велосипедах сообщения из штаба. В мирное время
Сергей Сергеевич много времени уделял физике. Впоследствии он станет участником
атомного проекта и будет работать над многотонными термоядерными установками. А
дома, на своей даче, он был активным участником жизни поселка и даже в позднесоветские
годы продолжал отстаивать концепцию самоуправления Сокола. Его часто можно было
встретить у калитки с чемоданом бумаг бегущим в международные организации
рассказывать об опыте соколян. К своему дому, как можно видеть, он относился с большим
уважением, стараясь сохранить все архитектурные детали прошлого.
Еще один яркий участник жизни поселка жил в соседнем доме, на улице Сурикова, 23б.
Павел Павлинов обучался в Академии художеств Санкт-Петербурга, был учеником Репина.
В 1914 году он переехал в Москву и стал членом Московского товарищества художников. В
разные годы им были созданы портреты Блока, Белого, Тютчева, Пушкина, Островского,
Стендаля, Золя. Знаменитый портрет Пушкина на выставке русской графики в Дрезденской
галерее 1964 года был признан лучшим ксилографическим портретом XX века. Павлинов
много занимался иллюстрацией, оформил книги Лермонтова, Короленко, Лескова. С
середины 1920-х годов семья Павлиновых проживает в поселке Сокол.

Улица Сурикова, 21

Улица Сурикова, 18

Павел Яковлевич очень любил давать домашние концерты. Кларнет, скрипка и флейта –
воспоминания о дореволюционной эпохе, которую здесь многие старались сохранить. До
революции Павлинов тесно дружил с семьей Боткиных и приезжал к ним в особняк
на Васильевском острове, где за чашкой чая собирались Рерих, Маковский, Энгельгардт.
Новая эпоха не смогла отбить у него любовь к музыке и хорошим картинам. Его детям и
внукам удалось пронести эту любовь сквозь поколения. В Соколе продолжают жить потомки
художника, многие из них связали свою жизнь с искусством.
Эксперименты в поселке достигли своего расцвета в 1930-х годах. Если пройти по улице
Сурикова к домам номер 10 и 18, то мы увидим результаты опытного строительства, которое
было направлено на поиск новых материалов.
Этот проект велся в тесном сотрудничестве с Институтом сооружений, который изучал, как
ведут себя новые материалы, где получилось дешевле, а где дороже. Интересно, что
изначально была задана цена не более 20 рублей за метр. Для достижения этой цели
архитекторы разработали пять вариантов конструкций, в которых предлагалось заполнять
внутреннее пространство стен воздухом. Были варианты с фибролитовыми стенами,
предлагалось даже применять облегченные бревна. Широко шли эксперименты с
неорганическими утеплителями. Поиски касались и отделочных материалов. Построили
дома из шлакобетона, фанеры, пористого кирпича, деревянных срубов. Как вы понимаете,
дерево явно проигрывало новым материалам. Вот здесь-то поселок Сокол и сворачивает на
совсем другой путь, который позже, уже в 1950-х, будет продолжен при массовой застройке
Песчаных улиц.
Но вернемся на улицу Сурикова. Здесь сохранилось много результатов этой самой опытной
застройки. Дом номер 10 был возведен из красного кирпича с теплой кладкой. Дом номер 18
– из шлакобетона, он показывал отличные эксплуатационные результаты. Однако
программа опытного строительства в то время начала переживать трудности. Институт
сооружений, с которым работали соколяне, потребовал свернуть стройку и перенести ее
в Измайлово. Это аргументировалось завышенной стоимостью рабочей силы и слишком
большой спешкой администрации поселка – хотели побыстрее заселить новых жителей. Но

правда была в другом: уже тогда все понимали, что малоэтажная застройка неперспективна.
Поселок Сокол на своем первом собрании установил нормы жилой застройки – не более
двух этажей. Отстоять эту позицию становилось все сложнее, из-за чего сторонние
организации начали буквально войну с поселком. Закончится все это изъятием земель и
арестом администрации.
Мы с вами выходим на улицу Левитана, где также можно проверить на себе оптические
иллюзии создателей поселка. Оглянитесь по сторонам, попробуйте постоять в разных
точках, и вам откроется совершенно разная картина. Подойдем к дому номер 18.
Он знаменит тем, что его первыми жильцами была семья Чертковых. В. Г. Чертков (1854–
1936) был редактором 72 томов собрания сочинений Льва Николаевича Толстого, одним из
близких писателю людей и его личным секретарем в последние годы жизни. Чертков
пропагандировал толстовство, духоборчество, издавал запрещенные цензурой последние
произведения Льва Николаевича («Царство Божие внутри вас»), за что был выслан царским
правительством из России и несколько лет провел в Англии. Вернувшись, на деньги,
полученные от посмертных изданий Л. Н. Толстого, выкупил у его наследников землю и
передал ее крестьянам Ясной Поляны. До конца своих дней Чертков жил в Соколе.
Вот мы с вами и нащупываем творческую составляющую поселка, которая действительно в
какой-то момент начала нарастать. По пути нам встречается все больше художников,
писателей и скульпторов. В 1937 году на улицу Левитана, 6а заезжает А. М. Герасимов,
лауреат четырех Сталинских премий и первый президент Академии художеств СССР.
На тот момент стройка в поселке была заморожена, начались первые аресты и активная
критика в печати. Герасимов был последним, кому в советские годы разрешили построить
дом. Участок ему выделили по ходатайству наркома обороны Ворошилова, с которым
художник дружил с 1927 года, когда писал его знаменитый портрет. Дом Герасимова
построен значительно позднее первых коттеджей поселка и отличается от них
архитектурным стилем. Предположительно проект в стиле модерн был сделан им самим, но
документальных свидетельств этому нет.
Герасимов родился в крестьянской семье в маленьком городишке Козлове Тамбовской
губернии. Способность к рисованию обнаружилась у него уже на уроках в приходской
школе. Решение заниматься этим серьезно и поступать в школу живописи в Москве ему
подсказал художник Криволуцкий, приехавший в Козлов. В столице учителями Герасимова
были такие замечательные живописцы, как Васнецов, Корин, Коровин и Серов. В 1915 году
Герасимов оканчивает училище, получив сразу два диплома – художника и архитектора,
пишет много пейзажей и жанровых полотен. После революции он вступает в Ассоциацию
художников революции, а в 1927 году пишет портрет Ворошилова, который принесет ему
громкую славу и круто изменит его судьбу.

Улица Левитана, 6а. Дом А. М. Герасимова

Художник создает монументальные полотна по заказам партии и правительства. Его
«Ленин на трибуне» и «Доклад И. В. Сталина на XVI партсъезде» хорошо известны
старшему поколению: их репродукции украшали стены школ и печатались в учебниках. Но
и в заказных картинах ярко проявлялся талант художника. В 1935 году он пишет картину
«Первая конная армия».
Полотно было показано на Всемирной выставке в Париже и получило высшую награду,
Гран-при. После этого оно почти 30 лет пролежало на даче художника, закутанное в тряпки:
Озолин, главное действующее лицо, был репрессирован, а потом и многие другие. Картина
подлежала уничтожению. Александр Михайлович втайне ото всех хранил ее до 1956 года на
чердаке, чтобы потом предъявить миру снова.
В поселке Сокол художник начинает работать над «Заседанием Совета при наркоме
тяжелой промышленности Г. К. Орджоникидзе». Работа масштабная, в ней задействовано
около 100 фигур, причем политических. В тяжелое время репрессий Герасимов вспоминал:
«К моему глубокому сожалению, портретируемые мною личности один за другим уходили в
небытие, и я вынужден был убирать их с полотна. Иногда на одном месте приходилось
менять фигур до четырех раз»[10].
Уйти от мрачной действительности художнику помогает другая живопись. Он пишет
прекрасный портрет балерины Ольги Лепешинской. Она приезжала к нему в мастерскую
на Соколе и была восхищена поселком: «На первый сеанс я летела как на крыльях. К тому
же меня восхищала чарующая красота Сокола: цвели сады, благоухали розы, их аромат
кружил мне голову»[11]. В 1938 году Герасимов пишет знаменитую картину «Деревенская
баня». Баню Герасимов изобразил собственную, построенную на участке в поселке. Ее и
сейчас можно увидеть рядом с домом, несмотря на высокий сплошной забор.
В послевоенные годы художник пишет пейзажи – виды Москвы. Но одна из последних его
работ не похожа на другие – знаменитые «Половецкие пляски». Об этой картине писали:
«Буйные краски осени патриарха», словно то была попытка отдать высокому искусству все,
что накопилось за долгие годы работы по заказам партии и правительства.
После смерти Сталина влияние Герасимова стало стремительно падать. Он был снят со всех
постов. Кроме того, Хрущев, «великий знаток живописи и искусства и большой

интеллигент», приказал убрать все картины «этого козловского мужика» из музеев и
отправить в запасники. Резко сузился круг друзей. Как художник он воспринимался новым
поколением оттепели словно нечто отжившее. Умер А. М. Герасимов в 1963 году и был
похоронен на Новодевичьем кладбище. Его называли «придворным художником», но
в своих монументальных портретах вождей, изображениях партийных съездов и собраний,
строек и военных сражений он оставил для нас след истории той эпохи. И сделано это было
талантливым живописцем.
На улице Левитана есть место, которое стало свидетелем одного из самых трагических
моментов в жизни всей Москвы и поселка в особенности: там рухнул самолет-гигант
«Максим Горький».
Самолет был создан на пожертвования граждан, внесших в кассу шесть миллионов рублей.
Его постройку приурочили к 40-летнему юбилею творческой деятельности писателя. В ходе
празднований пилот уже успел совершить два торжественных вылета, но третий стал
роковым. Самолет был задет истребителем сопровождения и рухнул прямо на поселок.
Падение произошло в районе дома номер 4 по улице Левитана. Обломки разлетелись
далеко по всему Соколу. К счастью, никто из жителей не пострадал, но все 49 пассажиров,
се́мьи создателей лайнера, погибли.

Место падения самолета «Максим Горький»

На этом довольно символично завершается наше кругосветное путешествие и наш рассказ о
знаменитом поселке художников Сокол. Красивая романтичная картинка деревянных
коттеджей, утопающих в зелени, скрывает довольно сложную инженерную историю.
Эксперимент, который начинался с небольших домиков для комфортного проживания,
закончился пониманием того, что строить нужно в высоту. Мы с вами заложники такой
концепции и сегодня. Огромные высотки стали новой реальностью Москвы. Экономически
это действительно более целесообразно, но отдыхать душой люди приходят сюда.
Первые архитекторы этого места понимали, что нужен очень тонкий баланс между
возможностью использовать все блага природы и необходимостью эффективно выполнять

свою работу. Судя по тому, что мы часто ездим за город в дома отдыха, баланс в рамках
одного жилого проекта так и не был найден. Вопрос: существует ли он вообще? Поселок
Сокол был первопроходцем в этом вопросе, поэтому по пути пришлось набить много
шишек. Сегодня исследования продолжаются многими урбанистами; возможно, вы даже
вспомните интересные современные объекты, построенные в соответствии с концепцией
«города-сада». Если судить по ценам на недвижимость в поселке, этот хрупкий баланс люди
нашли именно здесь. Дома и участки продаются за огромные суммы. Доступ к «городусаду» внутри мегаполиса оценивается в сотни миллионов рублей. А пока еще раз
прогуляемся по зеленым улицам Сокола, спрятанным от грохота близлежащих проспектов,
полюбуемся необычными домами, построенными знаменитыми архитекторами, и
почувствуем атмосферу призрачного «города-сада» – утопии ушедшего столетия.

Переделкино. Писательский поселок

Мы с вами подошли к дачному поселку, который в последние пять лет стал объектом
внимания тысяч туристов и жителей города. Речь о писательском городке Переделкино. В
отличие от других наших героев, где мы вынуждены довольствоваться внешним осмотром и
чтением, Переделкино возрождается как культурный центр. Поэтому запаситесь временем
и будьте уверены, что это не последнее ваше путешествие сюда.
Переделкинские дачи проделали большой путь от городка советской писательской элиты до
полного упадка, деления и возрождения. Ваш путь от метро или станции электрички будут
сопровождать довольно разные пейзажи, которые красноречиво рассказывают историю
местности. Вот мелькает кладбище со знакомыми именами, вот за высоким забором
скрывается элитный коттеджный поселок нулевых, и старые сосны шумят вокруг. Мы с
вами стоим у истоков нового проекта, но с чего все начиналось?
К 1934 году все брожения и литературные кружки иссякают. Демократические
эксперименты внутри культурных элит приходят к концу с появлением Союза писателей.
Это объединение Илья Кукулин в своих лекциях называет «золотой клеткой»[12]. Писатели
рассматривались советской властью как главный элемент пропаганды идей коммунизма. Не
все авторы хотели прославлять новый строй, поэтому система нуждалась в понятных
стимулах. В пакет поощрений входили квартира и дача.

Дом творчества Переделкино

Улица Серафимовича, 1. Дом Степана Щипачева

Получение дачи – это привилегия и подтверждение статуса писателя, которое в итоге
вылилось в расслоение общества. «Условия материальной независимости» предполагали
освобождение литераторов от земных забот о том, как наколоть дрова и починить в доме
сантехнику, а вот на деле все обернулось по-иному: как раз-таки этих самых улучшенных
бытовых условий у них и не было. Зато появилась довольно четкая иерархия внутри,

которая была далека от коммунистических взглядов на мир. Об этом очень красноречиво
повествует Михаил Булгаков в «Мастере и Маргарите». Помимо дач участники Союза
писателей получали путевки в санатории Крыма, места в закрытых ресторанах и
командировки за границу. Но собственная дача была вершиной пирамиды, и ее достигали
немногие.
Существовало несколько литературных дачных поселков по всей России – вспомним хотя
бы Комарово с его чудесным Финским заливом и «будкой Ахматовой». В Московской
области многие мечтали поселиться в Красной Пахре и Голицыне, где сохранился домик
Арсения Тарковского. Переделкино возникает на волне этой дачной эпопеи и, в общем, на
момент постройки не сильно отличается от остальных. Вокруг сосны, живописные пруды,
гектар земли и дача с террасой. В советской печати создание дач преподносили как событие,
привнесенное снизу главным пролетарским писателем Максимом Горьким. Это было
далеко от правды, но звучало красиво.

Максим Горький (Алексей Максимович Пешков) выступает на Первом съезде
советских писателей. 1934 год
(с) РИА Новости

Решение о выделении Литературному фонду земли было утверждено в высших кругах
чиновников, причем с очень амбициозными цифрами: 90 дач с гектаром земли в придачу,
обслуживающий персонал, библиотека, кафе и места общего досуга. В 1933 году выходит
постановление «О строительстве „Городка писателей“» и выделяется 300 тысяч рублей на
постройку домиков в поселке Кратово. Да, наша история могла бы развернуться совсем в
другом месте, но при довольно странных обстоятельствах проект в Кратове сворачивают, а
часть инженеров отправляют в лагеря. Стройку под предводительством инженера Бердяева
переносят в ДСК «Мичуринец», где на тот момент располагались земли колхозов
и Тимирязевской академии. Писатели забирают часть земель и возводят 30 дач. Интересно,
что на этот раз членам кооператива было поручено самим следить за работами, качеством
материалов и скоростью. Руководитель стройки, безусловно, был, но у нас нет почти
никакой информации о его жизни. Михаил Груздев, по сути, являлся прорабом,
архитектором и держал ответ перед жителями. В условиях ограниченных финансов
(которые частично были закопаны в Кратове) дачи получились летними. Зимой там было

холодно, весной и осенью сыро. Мариэтта Шагинян даже пишет письмо Молотову, где
жалуется на «вечное болото и новую болезнь „ревматизм головы“».
Несмотря на сложности и невзгоды, списки желающих получить дачу росли. Этими
заветными листочками заведовал товарищ Горький, и именно Алексей Максимович
(настоящее имя писателя) отбирал лучших, чтобы «поставить их в условия материальной
независимости, предоставить право изучения любого материала, и пусть они попробуют
написать книги, которые отвечали бы солидности времени…». Звучит вроде бы заманчиво,
но с обязательствами многие не справлялись, избирая иную линию поведения. В 1934 году
появляются списки первых будущих резидентов. Вы тоже можете с ними ознакомиться и,
к своему удивлению, обнаружить большие пробелы в знании лучших советских писателей.
Да, самые именитые писатели 1930-х остались за бортом истории: сегодня нам скорее
придет в голову «Мастер и Маргарита» Булгакова, нежели «Баррикады» Павленко.

Живописный пруд на улице Лермонтова

К концу 1930-х дачи полностью заселены, правда начинают меняться соседи. Городок
писателей не миновала волна репрессий, и многие дома стали последними адресами таких
авторов, как Владимир Зазубрин, Артем Веселый, Борис Пильняк и Бруно Ясенский. Здесь
были свои информаторы, и неожиданный вечерний сбор в доме Пастернака на читку нового
романа воспринимался службами как очередной сигнал.
Эти страницы истории оставили тяжелый след в судьбе многих жителей, но впереди уже
маячили яркие 1960-е, и поселок ждала новая волна расширения. Шумной толпой сюда
приезжают главные барды и поэты эпохи: Андрей Вознесенский, Булат Окуджава,
Владимир Высоцкий, Василий Аксенов, Евгений Евтушенко и др. Дачи шестидесятников
гораздо скромнее, музей Окуджавы издалека напоминает недостроенное подсобное
помещение, что усугубляется на фоне новых домов нулевых, о которых речь впереди.
Переделкино как часть Литературного фонда прекрасно существовало до 1990-х, а после
случился крах всей системы, и Литфонда в частности. Союз писателей ликвидировали, а
дачи были сняты с государственного баланса. Вернулись они обратно только в 2017 году, но
с большими потерями. За время свободного плавания часть участков были разбиты на
несколько кусков, в результате сегодня на исторической улице Серафимовича вы можете
видеть чередование построек нулевых и старых дач первых советских жителей. Цена земли
и престиж этого места неуклонно росли, поэтому пострадали и старые дома. Взамен мы
получили элитный коттеджный поселок и заброшенный дом творчества, где в лучшие годы
размещался ресторан «Солнце». Я приезжала сюда в 2010 году и была крайне удивлена:
меня встретили заколоченные стены домов, покосившийся забор с указателем «Дом
творчества» и одинокий огонек в окне музея Пастернака.
В конце 2010-х сюда зашла команда Дарьи Бегловой, которая предложила концепцию
возрождения Переделкина с сохранением наследия и внесением новых точек притяжения.
В итоге оно продолжает быть писательским городком, но с недавних пор стало еще и
общественным центром. Дачи на исторических улицах (Серафимовича, Погодина,
Павленко) можно снять в аренду у Литфонда, но придется постоять в очереди: желающих
пожить по соседству с музеем Пастернака все больше и больше. За несколько лет из
практически руин городок писателей превратился в одно из самых посещаемых мест за

пределами МКАД. Предлагаю пойти и разобраться, в чем секрет.

Дом творчества

Маршрут по старому Переделкину
Для начала маршрута мы выбрали довольно отдаленную точку, которая как будто не имеет
отношения к нашей теме. Мы с вами стоим у входа в многострадальную усадьбу Измалково.
Еще до того как эти места – поля, луга и живописные пруды – облюбовали писатели, здесь
жила большая семья Самариных.
Федор Самарин перестраивает главный дом, который хорошо виден нам из-за забора, и
создает изящный сад с красивыми видами на каскад прудов. В советские годы эти места
занимает детская колония, а позже туберкулезный диспансер. Здания ветшали и почти
пришли в негодность. В 1990-е деревянные корпуса заселяются бездомными и довольно
часто горят. Посмотрите, в каком виде они были переданы фонду «Подари жизнь». Дина
Корзун и Чулпан Хаматова взялись за создание реабилитационного детского центра.
Долгая работа привела к тому, что мы видим сейчас. Зайти внутрь, правда, нельзя:
пропускной режим центра до сих остается закрытым. Но зато мы можем прогуляться вокруг
по любимой дорожке Пастернака и Чуковского.
Эта тропинка выведет нас к Самаринским прудам. Сейчас местность довольно сильно
застроена, но вдалеке виднеется мостик, по которому уже немолодой Борис Пастернак
наведывался к своей даме сердца Ольге Ивинской. А она позже описывала их прогулки
по Москве. «Хотите, я подарю вам эту площадь?» – спрашивал он, переводя ее через
Пушкинскую. «Я хотела»[13]. Насчет этого романа у исследователей сложились
противоречивые мнения, ну а мы просто полюбуемся романтической тропой писательского
городка и пойдем смотреть дачи.
Мы пройдем к улице Горького и нырнем в узкий проход, который был сделан буквально
пару месяцев назад. Раньше все эти территории относились к дачным участкам, но каким-то
невероятным способом здесь «прорубили окно» к старым дачам. Каждый дом на нашем
пути требует внимательного изучения. Не спешите и делайте паузы, а лучше всего откройте
чуть грустный стих Геннадия Шпаликова «Переделкино» и наслаждайтесь. Наша первая

дача, под номером 1а, принадлежала Чингизу Айтматову. Чеховский домик с мезонином
отсылает нас к XIX веку – совсем не скажешь, что это советская застройка.

Усадьба Измалково. Вид на главный дом

Усадьба Измалково. Хозяйственные корпуса до реставрации

Водонапорная башня

Домик изначально выглядел скромнее и предназначался для студентов Литфонда. Но
в 1952 году их решили потеснить и дачу передали писателю Николаю Тихонову.
Одновременно обсуждалась возможность заселить сюда детского классика Самуила
Маршака, однако поговаривали, что жить соседями с коллегой Чуковским тот не хотел. В
эти годы свое место на писательском олимпе занимает Чингиз Айтматов.

Лесная дачная тропа от улицы Горького

В 1988 году он заехал в домик перед нами и прожил в нем до своей смерти в 2008 году.

Дача Чингиза Айтматова. Улица Горького, 1а

Киргизский писатель очень тонко чувствовал проблемные точки обычных людей, вплетая в
них мифы и притчи. Почти все рассказы и повести Айтматова написаны на стыке
фантастики, народного эпоса и соцреализма. Его тираж книг составил 80 миллионов
экземпляров, а Кончаловский снял фильм по книге «Первый учитель». Если после нашего
маршрута вам захочется познакомиться с писателем ближе, советую начать с произведения
«И дольше века длится день». Это фантастика, которая настолько сильно вплетается в
реальность, что задаешься вопросом о существовании последней вообще. На примере
обычного села, затерянного где-то в степях, Чингиз Айтматов дает сложную и
противоречивую картинку жизни советского народа, где полеты в космос соседствуют с
невозможностью устроить жизнь на Земле.
При этом уже после развала Советского Союза писатель почти полностью уходит в
дипломатию и становится послом. Его дом в нулевые был центром притяжения.

Советская и российская актриса театра и кино, режиссер, народная артистка
СССР, главный режиссер театра «Современник» Галина Борисовна Волчек в
Переделкине – дачном посёлке Московской области
(с) Анатолий Гаранин / РИА Новости

Здесь постоянно можно было встретить важных гостей по дипломатической линии и
не только. Правда, после 2008 года все резко изменилось – начался долгий разговор о
правах на наследство. Возвращаясь к нашей беседе о формальном владении дачами, стоит
напомнить, что все строения принадлежат государству в лице Литературного фонда. Имеют
ли право родственники писателей жить здесь, если они химики, физики или работают в
салоне красоты? Раз дача не приватизирована, то занимать ее могут только члены Союза
писателей: это по-прежнему резиденция для вдохновения. Дом Айтматова пришлось
отстаивать невестке Гюзель. Десять лет назад ей это удалось, но сейчас все изменилось.
Здесь можно понять и тех и других: литераторы выстраиваются в длинную очередь, чтобы
снять дачу в писательском городке, и надо обладать определенным послужным списком,
чтобы получить место под соснами. В общем, диалог из «Мастера и Маргариты»
о пресловутом Перелыгине актуален и поныне.
А мы с вами продолжаем наслаждаться лесной тропой и буквально на противоположной
стороне от дачи Айтматова видим дом из далекого прошлого, покрытый мхом и старой
краской. Принадлежал он Борису Пильняку.
Если дом Чингиза Айтматова с его дореволюционным флером скорее является
архитектурным исключением из правил, то коттедж Пильняка – яркий пример старых дач
времен первых жителей поселка: большая площадь, эркеры, террасы с остеклением и
интересный способ укладки досок «ромбиком». Такие дома часто выдавались на две семьи,
но были и исключения. Борис Пильняк резко ворвался в советскую элиту своим
произведением «Голый год» в 1922 году. Тогда еще эксперименты с определением «плохих»
и «хороших» были возможны. Писателя отправляют в зарубежные поездки представлять
СССР, выдают машину, квартиру и большую дачу. Его ежемесячный доход в несколько раз
превышает обычную ставку рабочего на заводе. И вот в 1926 году выходит крайне
неоднозначное произведение – «Повесть непогашенной луны». Почти дословно она
воспроизводит смерть Михаила Фрунзе на операционном столе. Пильняк не оставляет нам
сомнений: смерть героя – дело рук конкретных лиц. Конечно, без фамилий, но подтекст был

считан советской номенклатурой довольно четко. После публикации последовали первые
толчки: Борису Андреевичу запретили печататься, ездить за границу и сняли с должности
председателя Союза писателей. Пильняк еще не знал, что самое худшее впереди: в 1937 году
его ждали арест и расстрел. Вспомнили всё: и поездки за границу, и дружбу с советской
элитой 1920-х, которая также окажется за бортом.

Дача Бориса Пильняка. Улица Тренева, 3

Арест писателя прямо посреди празднования его дня рождения лег в основу одного из
сюжетов фильма «Утомленные солнцем» Никиты Михалкова. Драмы в этом событии
хватало, но то была лишь первая ласточка большой беды. Супруга Пильняка Кира
Андроникашвили чудом смогла спрятать в Грузии своего сына Бориса, который позже
вырастет сценаристом и станет первым мужем Людмилы Гурченко. Борис
Андроникашвили-Пильняк позже напишет воспоминания об отце, «Пильняк, 37 год», где
покажет последнюю сцену из его жизни в Переделкине: «В десять часов приехал новый
гость. Он был весь в белом, несмотря на осень и вечерний час. Борис Андреевич встречался с
ним в Японии, где человек в белом работал в посольстве. Он был сама любезность.
„Николай Иванович, – сказал он, – срочно просит вас к себе. У него к вам какой-то вопрос.
Через час вы уже будете дома“. Заметив недоверие и ужас на лице Киры Георгиевны при
упоминании имени Ежова, он добавил: „Возьмите свою машину, на ней и вернетесь“. Он
повторил: „Николай Иванович хочет что-то у вас уточнить“»[14]. Больше Пильняк сюда не
вернется.
Пройдя чуть дальше, мы увидим очень внушительную дачу, форма которой не совсем
очевидна.
Это первая дача Бориса Пастернака. В 1936 году он одним из первых получает заветный
уголок для вдохновения, но уже через несколько лет становится понятно, что жить в нем не
так-то просто. «Я продолжаю жить тут, один в большом двухэтажном, плохо построенном
доме (три года как он построен, а уже гниет и проваливается), в сыром лесу, где с пяти часов
темнеет и ночью далеко не весело, только потому, что неизбежный при этом обиход

напоминает мне 19-й и 20-й год…» Со многим мы и сейчас можем согласиться: вечером
даже в самую жаркую погоду здесь действительно веет холодом и сыростью.
Опустевшую в 1939 году дачу отписали Евгению Петрову; он, правда, долго не мог въехать
сюда: ревизионная комиссия обнаружила в доме грибок, который должен был буквально
поглотить здание[15]. После проведенной профилактики сюда ненадолго заезжает Евгений
Катаев. (Свою настоящую фамилию Петров уступил старшему брату, который в 1930-х
делает карьеру в Москве.) Сами братья родились в Одессе, и свой тонкий юмор Петров
черпает из бытовых зарисовок портового города. Ко всему прочему, его юные годы прошли
в сыскном участке. Разматывание клубка преступных группировок в начале XX века вполне
могло стать основой для какого-нибудь сериала. Но Петрову было тесно в маленькой
Одессе, и он выезжает покорять столицу.

Первая дача Бориса Пастернака. Улица Тренева, 1

Дача Корнея Чуковского. Государственный музей истории российской
литературы имени В. И. Даля

Тогда в моде были фельетоны – короткие стишки на злободневные темы. Газета «Гудок»
собрала отличную команду острых сатириков, среди которых были Булгаков, Катаев,
Олеша. Юного чернявого парня с радостью приняли в эту команду. До судьбоносного
знакомства с Ильфом оставалось несколько лет. Их короткий, но яркий период совместного
творчества помнит и знает вся страна: из-под пера талантливых авторов вышли
«Одноэтажная Америка», «Двенадцать стульев», «Золотой теленок» и многие другие
произведения. К сожалению, век обоих был недолгим: Ильф скончался от туберкулеза
в 1937 году, а в 1942-м не стало и Евгения Петрова – он погиб в авиакатастрофе при
загадочных обстоятельствах.
О Валентине Катаеве наш разговор впереди, но перед этим стоит прогуляться по «аллее
мрачных классиков». Так называют улицу Серафимовича, на которую нас с вами вывела
лесная тропа. Главное место силы этой улицы – дом Корнея Ивановича Чуковского,
который с большим боем был переведен в статус музея в 1994 году. Детский топот, смех и
шутки здесь слышны уже больше 60 лет. Корней Иванович заезжает в свой дом в 1938 году
и пишет примерно о тех же неудобствах, о которых мы уже слышали от Пастернака: «На
нашей даче я уже провел сутки – и мне очень нравится. Тишина абсолютная. Лес. Можно не
видеть ни одного человека неделями. Только ремонт сделан кое-как; всюду пахнет скверной
масляной краской; денег потребуется уйма». Уже при жизни писателя здесь всегда были
рады детским визитам: Корней Иванович превращался в сказочного героя и мог часами
радовать слушателей рассказами.

Советский детский писатель, поэт, переводчик, литературный критик Корней
Чуковский читает стихи детям на празднике «Здравствуй, лето!» в Переделкине
в Подмосковье
(с) Михаил Озерский / РИА Новости

Чудо-дерево. Государственный музей истории российской литературы имени В.
И. Даля

На входе нас встречает большой клен, увешанный детскими башмачками, – прообраз Чудодерева; хотя на многих посетителей эта инсталляция производит шокирующее впечатление.
Если пройти чуть дальше, то вы увидите тот самый писательский участок величиной в
гектар: с обслуживающим персоналом все было сложно, но земли выдавали с лихвой. В
самом конце аллеи стоит своеобразная сцена и места для зрителей. Здесь проводятся
знаменитые «Костры». Эта традиция берет свое начало с 1955 года, когда Корней Иванович
два раза в год приглашал всех желающих выступить, подекламировать стихи и просто
повеселиться. Сам он наряжался в костюм индейца и читал детские произведения, а потом
резко останавливался со словами: «Забыл!» Дети радостно подсказывали текст. Эту

традицию чтят и сегодня, но попасть на праздник будет непросто из-за огромного
количества желающих. А мы направляемся к старому дому, который до сих пор хранит
обстановку последних дней писателя. Старый пол скрипит под ногами, в доме ощущается
запах книг и вещей. Пытливый взгляд может обнаружить большое количество западной
литературы на полках и мантию профессора Оксфорда. Это большой и длинный разговор о
том, чем зарабатывали писатели и как выживали во времена репрессий. Даже детская
литература подвергалась критике (хотя образ Тараканища сложно с перепутать). В этих
реалиях приходилось заниматься переводами, филологией, психологией. Из 15 томов
собрания сочинений Корнея Ивановича лишь одна книга будет нам хорошо знакома: в ней
умещаются все любимые с детства стихи. Остальное – это литературоведческие очерки,
критика, переводы и лингвистика. Такая практика выживания в период тотальной цензуры
была в ходу у многих признанных гениев. Хотя были и те, кто писал в стол почти всю жизнь,
показывая миру лишь одну сторону медали. Речь об Анатолии Рыбакове: пока все советские
школы изучали его «Кортик» и «Бронзовую птицу», он ночами писал «Детей Арбата».
Но вернемся к нашей даче Чуковского. Писатель очень ее любил и вдохновлялся ею.
Правда, тень тоски могла долго не сходить с лица Корнея Ивановича: из четырех детей
пережила его только одна Лида. Именно она долго и упорно боролась за музеефикацию
этого места, собирала сочинения и написала воспоминания о жизни отца. После смерти
Чуковского снова возник вопрос о легитимности нахождения родственников на даче. Масла
в огонь подливали и сотрудники КГБ, которые писали отчеты о том, что здесь жил
Солженицын. Лидии Корнеевне и ее дочке Елене Цезаревне стоило больших трудов
сохранить этот дом и открыть его для посетителей. В дар городу была также принесена
библиотека. Ее Корней Иванович строил на собственном участке, долго и кропотливо
согласовывая каждую доску с Литфондом. Этот крохотный с виду домик вмещает 14 тысяч
книг, которые доступны всем желающим.

Дача Чуковского. Государственный музей истории российской литературы
имени В. И. Даля

Корней Чуковский с детьми гуляет около детской библиотеки в Переделкине
(с) Н. Семенов / РИА Новости

А мы с вами покидаем шумную дачу с зеленым забором и перемещаемся вглубь улицы
Серафимовича. Мрачный дом под номером 5 кажется необитаемым, но не забываем про
очередь из желающих пожить здесь писателей. Поэтому все, что будет вам казаться
непригодным для жизни, является лакомым кусочком для современного молодого автора.
Так вот, перед нами дом человека, который в свое время дал дорогу молодым. Валентин
Катаев не нуждается в представлении.
Писатель получает дом, из которого в свое время забрали Артема Веселого. Тот прожил
здесь меньше года до своего ареста в 1937 году. Время было тяжелое, и, по одной из
семейных версий, Артем уже догадывался о приближающемся аресте и начал прятать
рукописи прямо на дачном участке. Его внучка даже приезжала к Катаеву в поисках того
самого рюкзака, но ничего не нашла[16]. Между Катаевым и Веселым здесь успел побывать
Илья Эренбург. С ним вышла очень загадочная история, которую он потом довольно едко
описывал в статьях. Эренбург – военный корреспондент и автор романа «Оттепель» (этим
словом позже назовут целую эпоху). Он заселяется на дачу в Переделкине в 1938 году, но
почти сразу уезжает в длительную командировку на Запад. Эта поездка породила
множество слухов о невозвращении и эмиграции, чем быстро воспользовался Валентин
Катаев. Эренбурга особо и не ждали, а он взял и приехал, еще и о даче вспомнил. Правда,
Катаев жилплощадью делиться отказался. Илья Эренбург потом кинет булыжник в этот
огород своими недвусмысленными намеками: «В Москве пустили слух, будто я –
„невозвращенец“. Дело было простое, житейское: моя дача в Переделкине кому-то
приглянулась, нужен был предлог, чтобы ее забрать. Бог с ней, с дачей!» [17] Получить здесь
дом, с одной стороны, было страшно, а с другой – из-за него порой возникали горячие
споры и даже доносы. Автор советского бестселлера «Белеет парус одинокий» жил на даче с
семьей и частенько участвовал в общественных делах поселка. Жить с коллегами в одном
пространстве не всегда приятно: ваша яблоня свешивается за чужой забор или собака гуляет
не там, где надо. Рабочее превращается в личное, что и случилось у Катаева с Чуковским. Но
не только с ним: Катаев вообще порой совершал неоднозначные поступки, что затронуло
даже Сергея Довлатова. Последний написал эссе «Чернеет парус одинокий», где попытался
оценить личность Валентина Петровича. Катаеву долго не могли забыть травлю Пастернака,
голосование за исключение из Союза писателей Лидии Чуковской и Михаила Зощенко,

близкого друга.

Дача Валентина Катаева. Улица Серафимовича, 5

Прогулка по улице Серафимовича

Но есть и обратная сторона медали. Учрежденный им журнал «Юность» дал поток новых
имен, которые позже собирали целые стадионы, – речь о шестидесятниках. Они поселятся
рядом с мэтром чуть позже и будут называть его «крестным отцом». А пока Катаев живет на
даче с женой и помогает семье родного брата, Евгения Петрова. Соседские дети тоже часто
наведываются в дом маститого писателя: в школе задают анализ произведения «Белеет
парус одинокий». Вот и юная Агриппина Васильева забегала к соседу то просто поговорить,
то мысли полезные записать. А потом взяла и превзошла своего «учителя» по количеству
проданных книг. Правда, мы все знаем ее под псевдонимом Дарья Донцова.

Плохой человек Катаев или нет, решать не нам. А вот оценить современные куски застройки
на исторической улице Серафимовича мы с вами вполне можем. Это последствия сложных
1990-х и нулевых, когда «писательские гектары» буквально повисли в воздухе.
Собственности Литфонда больше не существовало, а передавать дома на баланс другим
ведомствам не спешили. Так и образовались вкрапления современных домов, которые
чередуются с историей на «аллее мрачных классиков».
Еще одна интересная история в Переделкине связана с домом номер 7а. Многим он знаком
как место жительства писателя Льва Кассиля. Одним жарким летним днем 1941 года к нему
приезжает приятель Константин Симонов, чей бурный роман с Валентиной Серовой так и
просится наружу. Наболело, накипело, и вот ночью именно в этом доме было написано одно
из самых известных военных стихотворений XX века – «Жди меня». Вернее, военным оно
стало не сразу. Симонов читал его друзьям, но публиковать не планировал – личное
послание женщине с фронта, его женщине. Однако уже после первой публикации
в 1942 году стало понятно, что эти строки надолго станут «гимном» страны.

Дом Льва Кассиля. Улица Серафимовича, 7а

Это далеко не последний дом на улице Серафимовича. Можно продолжить свою прогулку
вглубь сосновой аллеи, а можно свернуть налево к Дому творчества. Большая территория с
красивыми дорожками и высокими деревьями стала застраиваться общественными
зданиями в 1955 году. Гостиницы, кафе, библиотека и телефонная станция – блага
цивилизации превратили дачный поселок в своего рода санаторий, куда получали путевки
члены Союза писателей. Прошли волны репрессий, подросла инфраструктура,
и Переделкино становилось известным в широких кругах. В 2020 году, после долгого
периода запустения, Дом творчества открылся как культурная институция. Вот перед нами
бывшая дача философа Михаила Бахтина и писателя Виктора Астафьева. Эти старые стены
стали домом для книжного магазина. Сюда может зайти любой желающий и полистать
книги на террасе с видом на хвойный лес. Обстановка здесь всегда дружелюбная, поэтому
позади дома частенько устраивают ярмарки, долгие вечерние посиделки и разговоры под
луной. Вообще, современный Дом творчества ведет очень большую исследовательскую
работу, что находит отражение в интересных выставках, лекциях и аудиоспектаклях. Но
тема Дома творчества, перед которым мы оказались после небольшой прогулки вдоль
пруда, по-прежнему требует изучения. Когда в 2017 году сюда приехали исследователи и
реставраторы, то нашли горы мусора. Архив ведомственного санатория попросту исчез.
Приходилось заново проходить и фиксировать историю XX века.
Итак, что мы знаем? Белый особняк с массивным колонным портиком был построен
в 1955 году как отель, 40 маленьких номеров, которые Инна Лиснянская описывала с
большой иронией: «Одноместные комнаты похожи на пеналы… в пенале помещались
письменный стол перед окном, полутораспальная кровать, тумбочка, платяной шкаф,
кресло для отдыха – большое, плюшевое, по-домашнему уютное, и два стула»[18]. Эти
«пеналы» получали по путевке в санаторий менее именитые авторы, дача которым не была
положена. Здесь часто останавливался Арсений Тарковский со своим сыном Андреем. Сам
Андрей упоминает Переделкино в одном из своих ранних фильмов «Иваново детство»
и снимает одну из сцен «Зеркала» в писательском городке. Но особого впечатления, судя по
всему, поселок на будущего режиссера не произвел.

Книжный магазин на территории Дома творчества

Инсталляция «Архилес»

Лилин пруд

Первый этаж Тарковские не очень любили. Здесь собиралась шумная молодежь, курила под
лестницей и громко обсуждала последние новости. В телефонную будку выстраивались

очереди позвонить своим любимым и родным. А под вечер вся шумная толпа, взяв
предварительно в баре-буфете горячительные напитки, шла на читки в одну из комнат. Вы
и сейчас можете зайти в один из воссозданных номеров дома творчества и почитать цитаты
из различных эпох. Вот протертый диван, вот недопитый портвейн, письменный стол и
маленькое окошко. Первый этаж сегодня занимают выставочные пространства, где
кураторы воссоздают атмосферу жизни городка в XX веке, исследуют забытые имена и
публикуют воспоминания.

Дом творчества писателей. Улица Погодина, 4, к. 2

Поток желающих приехать на пару дней в Переделкино рос, как и требования времени.
В 1966 году архитектор Яков Гузман начал возводить новую пристройку, которую в народе
прозвали «стекляшкой». Обойдите корпус 1955 года – и увидите почти прозрачное здание с
красивой винтовой лестницей белого цвета.
Место сразу стало точкой притяжения жителей поселка. На втором этаже размещается
библиотека, где собрано большое количество книг советских авторов. Можно взять
несколько экземпляров и отправиться читать на веранду. Нынешнее руководство
Переделкина очень чутко следит за новыми проектами. Здесь открывается комната за
комнатой, причем с сохранением прежних функций. «Стекляшка» сегодня наполнена
различными форматами для досуга в литературном стиле, поэтому оставляю ее вам на
самостоятельное исследование.

«Стекляшка». Улица Погодина, 4, к. 5

Выходя из Дома творчества, еще раз окиньте взглядом эти строения, куда заходили
Тарковский, Высоцкий, Меньшов, Окуджава и Шпаликов. О трагической судьбе последнего
речь впереди. Пройдя немного направо по парковой дорожке, вы заметите красивый
отреставрированный голубой дом с большой террасой – последнее место проживания Бруно
Ясенского. Имя этого польского писателя стерли жернова времени, но начинал он довольно
успешно: был одним из авторов книги «Беломоро-Балтийский канал имени Сталина». Она
произвела большой резонанс, и Ясенского решили командировать в Свердловск для
освещения событий стройки Уралмаша. Однако уже через два года по доносу коллег Бруно
Ясенского забирают с дачи навсегда. Сведения о его смерти довольно противоречивы, но
соседи всё понимали и сами.
Дом становится частью санаторного курорта, и в нем размещаются комнаты для
отдыхающих. Буквально через 40 лет этот красивый дом стал последним, что видел в своей
жизни поэт Геннадий Шпаликов – яркий человек, который не справился с собой и
со временем. Накануне 1 ноября 1974 года он взял бутылку портвейна, сигареты и покончил
с собой на втором этаже дома. Поэту было всего 37 лет, его стихи звучали в знаменитом
фильме «Я шагаю по Москве», он воспитывал дочь. Стихи Геннадия Шпаликова знают и
по сей день, поэтому около дома часто можно увидеть его поклонников, печально
смотрящих куда-то вдаль.

Дача Бруно Ясенского. Место, где покончил с собой Геннадий Шпаликов

В этом месте тесно переплетаются драма, радость, звуки смеха и печали. Впереди у нас еще
несколько непростых историй из жизни писателей и не только. Наш путь ведет нас к
воротам Дома творчества, через которые мы выходим на шумную улицу Погодина. На
противоположной стороне расположился уютный сквер имени Пастернака, который
открывала Авдотья Смирнова. Казалось бы, как связаны супруга Анатолия Чубайса
и Пастернак? После получения скандальной Нобелевской премии за роман «Доктор
Живаго» Борис Леонидович подвергся травле со стороны многих коллег. Одним из
активных лидеров этой «публичной порки» выступил Сергей Смирнов, дедушка Авдотьи, на

тот момент большой общественный деятель, который состоял в президиуме правления
Союза писателей.
Сергей Сергеевич был одним из тех, кто проголосовал за исключение Пастернака из Союза
писателей, что на тот момент было равнозначно потере работы. Спустя 63 года, в 2021 году,
эту историю публично вспомнила на открытии Авдотья Смирнова: «Конечно, никаким
сквером нельзя искупить причиненного горя. И никакими словами нельзя горе сделать
несбывшимся. Но можно что-то сделать для того, чтобы смягчить, хотя бы через поколение,
причиненное друг другу горе»[19]. Сквер получился очень оригинальным, здесь уникально
каждое дерево. Если вы подойдете поближе, то прочитаете стихи Бориса Леонидовича. Он
знал и любил эти места, деревья также служили вдохновением для творчества писателя. А
вот в глубине сквера стоит облезшая скамейка.
Ее перенесли специально для этого места с дачи писателя. Сидеть не запрещается, поэтому
воспользуемся моментом и присядем. Отсюда открывается вид на дом Павленко, не самого
однозначного персонажа на одноименной улице. Петр Андреевич занимает лидирующие
роли на литературном олимпе в 1932 году, после выхода романа «Баррикады». Павленко
знакомится с Горьким, избирается в правление ССП и начинает работать над своими
главными произведениями: «Яков Свердлов» и «Александр Невский». Несмотря на
наличие определенной доли литературного таланта, современники обходили Павленко
стороной. А Пастернаку даже ставили в укор тот факт, что он живет с Петром Андреевичем
на одной улице.

Сквер имени Бориса Пастернака

Мемориальная скамейка с участка Бориса Пастернака. Сквер имени Бориса
Пастернака

Еще во время травли Осипа Мандельштама Павленко проявляет себя не с самой лучшей
стороны. Вот его отзыв: «Я всегда считал, читая старые стихи Мандельштама, что он не
поэт, а версификатор, холодный, головной составитель рифмованных произведений. От
этого чувства не могу отделаться и теперь, читая его последние стихи. Они в большинстве
своем холодны, мертвы, в них нет даже того самого главного, что, на мой взгляд, делает
поэзию, – нет темперамента, нет веры в свою страну. Язык стихов сложен, темен и пахнет
Пастернаком… Советские ли это стихи? Да, конечно. Но только в „Стихах о Сталине“ это
чувствуется без обиняков, в остальных же стихах – о советском догадываемся. Если бы
передо мною был поставлен вопрос – следует ли печатать эти стихи, – я ответил бы – нет, не
следует». Вот так парой фраз он подписывает приговор сразу нескольким людям. В
неспокойных 1930-х в городке писателей все знали, чей дом надо обходить стороной и при
ком стоит следить за своей речью. Можно сказать с большой долей вероятности, что Петр
Андреевич сотрудничал с органами безопасности, с чем и был связан его карьерный рост.
Позже в воспоминаниях Надежды Мандельштам Павленко предстает перед читателем в
каком-то садистском виде. Якобы при допросах Осипа Эмильевича Павленко прятался в
шкафу и вел собственную стенограмму [20].
При жизни Павленко стал обладателем ордена Ленина, ордена Красного Знамени и
четырежды становился лауреатом Сталинской премии. Доходы и известность позволяли
назвать его одним из ведущих писателей XX века. Но как все изменилось спустя десятки
лет!.. Мы с вами зачитываемся приключениями Остапа Бендера, а вот роман «На Востоке»
о разгроме Японии советскими войсками, пожалуй, будет интересен больше исследователям
советской литературы.
А мы продолжаем наш путь по улице Павленко и видим слева на четной стороне странный
желтый дом с несуразной синей лестницей и покосившейся крышей. Здесь до сих пор живет
вдова Андрея Вознесенского Зоя Богуславская. В 1960-х годах молодой поэт гремел на весь
Советский Союз. Вместе с Ахмадулиной, Евтушенко и Высоцким они собирали стадионы и
были любимчиками многих женщин. Зоя Борисовна на тот момент успешно работала на
литературном поприще, являлась критиком и председателем отдела литературы
Государственной премии. В 1960-х у нее уже был взрослый сын Леонид, за плечами 40 лет
жизни, два брака и много планов на будущее. И вот в один из вечеров Зоя Борисовна
оказывается в Дубне. Тогда научная интеллигенция очень любила организовывать у себя в
институтах кулуарные вечера поэзии с приглашением звезд. Так происходит первая встреча
Вознесенского и Богуславской. Она перерастет в бурные ухаживания и роман, который

продлится 46 лет, вплоть до смерти Андрея Андреевича в 2010 году.

Дача Зои Богуславской и Андрея Вознесенского

На эту дачу супруги особенно любили приезжать уже в последние годы жизни поэта. Для
него здесь сооружают эту самую синюю лестницу. Проблемы с движением у Вознесенского
начались после страшного диагноза: болезнь Паркинсона. Зоя Борисовна ухаживала за
мужем до последних дней. Умер он у нее на руках прямо в этом доме.
Андрей Вознесенский воспитал целое поколение и до последних дней старался следовать
всем актуальным веяниям в искусстве. Его стихи часто становились объектом критики,
причем на самых высоких уровнях. О легендарном заседании в Кремле в 1963 году, когда
Никита Хрущев обрушился на Вознесенского с громогласными заявлениями, слышали
многие: «Можете сказать, что теперь уже не оттепель и не заморозки – а морозы… Ишь ты
какой Пастернак нашелся! Мы предложили Пастернаку, чтобы он уехал. Хотите завтра
получить паспорт? Хотите?! И езжайте, езжайте к чертовой бабушке. Убирайтесь вон,
господин Вознесенский, к своим хозяевам!» Атмосфера была накаленной, но в глазах
общества поэт стал только выше. Позже эти события легли в основу прекрасной
художественной книги Василия Аксенова «Таинственная страсть». Андрей Андреевич часто
заигрывал с властью, выезжал на публичные выступления в Америку, участвовал в издании
неподцензурного альманаха «Метрополь» и ходил в гости к Лиле Брик. Кстати, кандидатура
Зои Богуславской была одобрена лично Лилей, которая вплоть до своей смерти имела очень
большое влияние на молодых поэтов.
Но вернемся к Вознесенскому. Ему повезло с пасынком: сын Зои Борисовны от второго
брака Леонид стал успешным предпринимателем, который делает все для увековечивания
памяти поэта. В 2018 году совместными усилиями они открывают Центр Вознесенского
на Ордынке. А началось все с чудесной выставки, которая раскрывала неожиданную
художественную сторону поэта: в последние годы он увлекался скульптурой, монументами и
даже успел сделать несколько провокационных перформансов. По словам Зои Борисовны,
все эти картины и эскизы хранились на чердаке дома в Переделкине. Выставка 2018 года
стала первым шагом к систематизации наследия поэта, которая должна вылиться в
мемориальный дом в Переделкине. В 2024 году Зоя Богуславская дала большое интервью
на свой 100-летний юбилей и показала интерьеры дачи. Вещи и предметы мебели
сохраняют обстановку при жизни Андрея Вознесенского, поэтому вполне возможно, что

городок писателей пополнится еще одним прекрасным музеем.

Московская область. Дачный поселок писателей Переделкино. Поэт Андрей
Андреевич Вознесенский
(с) Сергей Субботин / РИА Новости

Русский поэт, прозаик, художник Андрей Вознесенский и его жена,
писательница Зоя Богуславская
(с) Анатолий Гаранин / РИА Новости

А мы проходим дальше и за молодыми зарослями яблонь видим самый знаменитый дом
в Переделкине. Дача Пастернака является своеобразным символом советской эпохи, где
царили страх, радость, вдохновение и творчество. Зайдем в маленькую калитку и попробуем
представить, как Борис Леонидович копался здесь в огороде по утрам: он один из немногих,
кто любил это дело. В свой дом на улице Павленко семья поэта переехала в 1939 году с
первой огромной дачи, которую мы уже видели. Здесь будут написаны его самые
проникновенные стихи и, конечно, автобиографичный роман «Доктор Живаго». В один
прекрасный день именно на эту дачу к Пастернаку приезжают два незнакомых человека,
которые начинают восторженно отзываться о его романе. Одним из них оказался Серджио
Д’Анджело, представитель большого издательского дома Feltrinelli. «Доктор Живаго»
переправляется за границу и впервые выходит в свет в 1957 году в Италии. А уже через год
становится известно о присуждении писателю Нобелевской премии.

Дача Бориса Пастернака. Государственный музей истории российской
литературы имени В. И. Даля

Вот Борис Леонидович в кругу близких и семьи поднимает тост за это радостное событие.
В Переделкине новость распространилась, но таких последствий не ожидал никто. Сразу
после присуждения премии правительство выпускает разгромное постановление «О
клеветническом романе Б. Пастернака». За ним последует исключение из Союза писателей,
множество нелицеприятных статей в газетах и публичное осуждение.
Но самое больное – это поведение вчерашних соседей по даче. Многие демонстративно
отворачивались или спешили сменить направление движения при виде поэта. Сталинские
репрессии были уже позади, однако моральное уничтожение, с которым столкнулся

Пастернак, привело к смертельным последствиям: у него развился рак легких, и ярким
весенним днем 30 мая 1960 года его не стало.
В музее на первом этаже остался диван, где провел последние дни поэт. В соседней комнате
на рояле играл вальс Нейгауз. После всех событий Союз писателей решил не акцентировать
внимание на смерти поэта, но заметку сделать было нужно. В «Литературной газете»
выходит короткий некролог, после которого сотни людей устремляются с Киевского вокзала
на похороны писателя. Новость проникла в массы и стала известна за считаные часы. Из
дома писателя за гробом шла огромная толпа, сложно было даже сосчитать количество
людей. За такой процессией приехали наблюдать и органы безопасности, которые бережно
отсняли всех присутствующих на пленку. Она чудом дошла до наших дней и была выложена
в Сеть. Борис Леонидович похоронен в Переделкинском некрополе. Ежегодно на его день
рождения и день смерти сюда стекаются молодые люди и читают стихи.
Для близких поэта, оставшихся на даче, наступила самая трудная и неприятная пора: над
ними нависла угроза выселения. Сын Евгений и супруга Зинаида начинают водить по
второму этажу дома неофициальные экскурсии, сохраняя всю обстановку.
Параллельно они пишут во все инстанции письма с просьбой открыть музей, но в 1984 году
окончательно проигрывают дело. Вещи поэта выставляют на улицу, часть забирают в Союз
писателей. Дом предлагают новым деятелям литературы, однако желающих не находится.
И в этот момент оказывается, что хороших людей в окружении Пастернака было все-таки
много. За него заступается Дмитрий Лихачев, а Евтушенко и вовсе ломает все преграды
своей речью на собрании. И тут приходит постановление: дачу закрыть на ремонт с
последующим переоборудованием под музей. В 1990 году ее двери снова открылись и уже не
закрывались. А мы с вами можем зайти внутрь и прогуляться по комнатам. Это большая
история гения, которую рассказывают книги на полках, картины, стулья и торшер с теплым
светом.
У нас весною до зари
Костры на огороде —
Языческие алтари
На пире плодородья.

Перегорает целина
И парит спозаранку,
И вся земля раскалена,
Как жаркая лежанка.

Я за работой земляной
С себя рубашку скину,
И в спину мне ударит зной
И обожжет, как глину.

Я стану, где сильней припек,
И там, глаза зажмуря,
Покроюсь с головы до ног
Горшечною глазурью.

Б. Л. Пастернак

Из стихотворения «Летний день» (1940, 1942)
Время идет, меняются лица, и вот уже новые звонкие голоса шестидесятников врываются
в Переделкино, чтобы изменить размеренный уклад и стереть память о сложных 1940-х
годах. Вот бежит играть в бильярд Владимир Высоцкий, вот Станислав Говорухин приехал
дописывать сценарий к фильму «Место встречи изменить нельзя», а вот шагает по улице
мужчина в яркой гавайской рубашке – Евгений Евтушенко, к даче которого мы
направляемся. Он получил ее в 1969 году. На улице Гоголя из-за забора выглядывает
довольно современное строение, обшитое сайдингом. Здесь сразу стоит оговориться, что
второй этап застройки писательского городка отличался гораздо меньшей роскошью. Дома
были больше похожи на хозяйственные помещения и стали совсем неприметными в ряду
современных коттеджей вокруг. Тем не менее основная ценность этого дома – внутри.
Легкий налет бунтарства, лиричности и постоянной самоиронии пронизывает его до сих
пор.
Со стен на нас смотрят картины, которые Евтушенко коллекционировал до конца жизни.
Эти черты полюбились советской молодежи, которая скандировала на стадионах «Хотят ли
русские войны». То была эпоха, когда стихи знали наизусть и перекладывали на музыку.
Кстати, весь этот поток новых авторов пропустил наш с вами предыдущий герой, Валентин
Катаев (все-таки черный или белый?..).
Стены увешаны фотографиями модно одетого человека с яркой улыбкой и постоянным
перстнем на руке. Евгений Евтушенко любил фотографию во всех ее проявлениях и собрал
основательную коллекцию.
Ему нравилось снимать человеческие лица, по которым можно составить портрет времени.
На втором этаже размещается кабинет писателя с письменным столом и стулом, на который
аккуратно накинут щегольской пиджак, как будто владелец скоро вернется. Поэт ушел из
жизни в 2017 году. Выбирать место для похорон не пришлось – Евтушенко вдохновлялся
Пастернаком и был его поклонником. Поэтому сегодня вы можете прогуляться к некрополю
неподалеку и навестить могилу Евтушенко, чей мемориал находится рядом с захоронением
Пастернака.
О шестидесятниках разговор будет впереди, а пока мы двигаемся в сторону улицы
Лермонтова, 2. Нас встречает небольшое коричневое здание, заросшее диким виноградом.
Это дом-музей Галины Серебряковой. Многие едут в Переделкино в поисках той самой
советской атмосферы дачной жизни с чуть запущенными строениями, книгами на полках и
солнечными террасами. Этот дом уникален тем, что полностью сохранил такой дух. В нем
нет музейных правил и «линий отчуждения». Семейный рассказ ведет внучка
писательницы Наталья Таганова.

Поэт Евгений Евтушенко на открытии собственного музея в Переделкине, где
представлены картины из личного собрания поэта и авторские фотографии,
сделанные в разные годы
(с) Илья Питалев / РИА Новости

Портрет поэта Евгения Евтушенко, скончавшегося 1 апреля в США, в Музеегалерее Е. Евтушенко в поселке Переделкино
(с) Виталий Белоусов / РИА Новости

Дача Галины Серебряковой. Улица Лермонтова, 2

С книжных шкафов и стен на нас смотрят фотографии прекрасной женщины. За
невероятной красотой скрывается тяжелая история XX века. Наталья достает книгу
«Женщины эпохи Французской революции» и начинает рассказ. Галина Иосифовна
родилась в 1904 (по другим данным – в 1905) году в семье убежденных большевиков. В
юные годы она заводит дружбу с Александрой Коллонтай, а в 1920-м записывается на
службу к Розалии Землячке в Крым.
Красивая, резкая и даже местами феминистка, Галина Серебрякова не нуждалась во
внимании. Ее первый брак с Леонидом Серебряковым продлился недолго, но от него
появилась дочь Зоря. Второй брак, с наркомом финансов, принес в ее жизнь литературу.
Галина Иосифовна начинает писать под вдохновением от дипломатических поездок с
мужем, который позже становится послом. От этого брака появляется дочка Гелиана.

Прижизненные издания писательницы Галины Серебряковой

В 1936 году тучи над бывшим министром финансов сгущаются. А дальше – череда страшных
арестов, ссылок и попыток начать жизнь заново. Галина Серебрякова была арестована как
жена врага народа и провела в лагерях в общей сложности 20 лет. В Севдвинлаге рождается
ее третья дочка Тереза от наемного бригадира Анисима Гибало. Тот не увидит рождения
дочери – уйдет на фронт. Объявится он спустя 25 лет, но воссоединения с семьей не
произойдет. Тереза Кадыкова напишет проникновенный рассказ о своем детстве
«Джамбульский период», процитируем несколько строк из него: «…Весну 1955 г.
я встретила одна в том же, но уже полуразрушенном, обгоревшем доме (помогли потушить
соседи). Не было денег, полуголодная, я собирала бутылки, сдавала их за буханку хлеба,
которой еще надо было поделиться с собакой Лютрой и ее двумя щенками. Мы ее успели
приобрести семь лет назад, перед арестом мамы. Она была членом уже не существующей
семьи, прожила со мной все эти годы, бросить ее я не могла. Так мы и жили…»
В 1956 году, спустя 20 лет, Галину Серебрякову реабилитировали. Звонок от Фадеева: «Чтото давно вас не слышно…» В этой фразе будто зашифрована вся суть репрессий,
происходивших в стране в 1930–1940-х годах. Через пару месяцев он будет найден на своей
даче застреленным из револьвера с предсмертной запиской.

Интерьеры дома Галины Серебряковой

В 1962 году Серебрякова приобретает у Бориса Лавренева дачу, где проживет до конца своих
дней. Сегодня она поделена на три части. В одной из них мы с вами находимся и слушаем
рассказ Натальи Тагановой, дочери Терезы Кадыковой. Во второй части живет дочь Гелиана
Григорьевна Сокольникова, а на втором этаже – потомки Зори Леонидовны и ее супруга
Стефана Цвейга. Дом – настоящее погружение в писательскую семью, где события
буквально разворачиваются у вас на глазах.
Ну а мы выходим из калитки и держим путь к легендарной даче Зураба Церетели.
Изначально она принадлежала Надежде Леже, чьи мозаичные работы сейчас можно видеть
в городе Дубне, и еще при ее жизни стала центром художественной жизни. В 1988 году
Зураб Константинович выкупает дачу у родственников и решает открыть здесь музей.
У нас сложилось непростое отношение к этому скульптору, но невозможно переоценить его
вклад в музейное дело: Церетели открыл шесть музеев, вложив туда собственные средства и
силы. Это место – один из последних проектов автора, распахнувший свои двери
в 2016 году. В отличие от московских адресов, музей Церетели в Переделкине планировали
сделать более свободным и творческим. Здесь не было единых концепций и четких
экспозиционных линий. Это просто сад, где человек вдохновляется искусством и природой
и сам выстраивает свои ассоциации. После смерти скульптора в 2025 году статус музея
находится в подвешенном состоянии (на момент написания книги). Будем надеяться, что
его двери вновь откроются для полноценного диалога со зрителем.

Дача Зураба Церетели. Улица Лермонтова, 1

А мы с вами двигаемся к финалу. Дача Булата Окуджавы расположена в самом отдаленном
углу поселка, на улице Довженко. После роскошных зданий начала XX века может
показаться, что мы ошиблись адресом, но нет. В 1987 году Булат Шалвович получает дом с
участком. Другое время, другие писатели населяют Переделкино. Вот бежит соседка Белла
Ахмадулина, а вот открывает калитку Фазиль Искандер. Домик Окуджавы был небольшим,
но душевным. Здесь часто собирались поэты, играли, много курили и делились последними
новостями.
По этому принципу построена и экспозиция музея. Она очень маленькая, но каждая вещь
здесь таит в себе большой рассказ об эпохе. Этот рассказ очень сложный, и начинается он с
детства. Мальчик рос в семье убежденных коммунистов Шалвы Степановича и Ашхен
Степановны. Те самые дворики Арбата, воспетые Окуджавой, разлучили его с отцом
навсегда. Мать прошла лагеря и увидела сына уже взрослым. От того времени сохранилась
записная книжка тетки Ольги, расстрелянной в 1941 году. Все эти события нашли
отражение в его стихах, причем Окуджава, в отличие от многих представителей эпохи,
никогда не скатывался в уныние. Это была лирика, и «Лирика» же – первое издание его
стихов, которое вышло в 1956 году. Рядом лежат пачка любимых сигарет и очки.
Экспозиция плавно перетекает на потолок, где в специальных ячейках хранятся пластинки
Окуджавы, выходившие в разное время. От ячеек вниз тянутся колокольчики разной
величины. Здесь всегда рады получить их в подарок и продолжают коллекцию, начало
которой положил сам владелец. Во второй комнате полумрак, фото любимых друзей и
много книг – это рабочий кабинет писателя. Со стихами и песнями в 1987 году было уже
сложно, здоровье не всегда позволяло долго сидеть за столом. А вот исторический роман
«Упраздненный театр» был написан в этом доме. Обязательно ознакомьтесь с книгой – это
своеобразный портрет всей эпохи шестидесятников. Не торопитесь уходить отсюда.
Включите в наушниках песню «Часовые любви» и наслаждайтесь природой.
Мы с вами проделали большой путь сквозь литературу XX века. Красивые уютные дома и
сосны скрывают очень много сложных, порой трагичных историй. Наша прогулкаразмышление точно заставит вас приехать сюда еще раз. Это место почти 100 лет является
творческой резиденцией многих авторов. Приезжать сюда надо не только на прогулку, но
и для вдумчивого чтения. В библиотеке в Доме творчества много интересной литературы.
Порой, сидя на веранде с книгой и кофе, получаешь ответы на многие вопросы. Из всех

наших маршрутов только Переделкино позволяет погрузиться в первоначальный замысел
идеального советского города. Здесь много музеев, мемориальных вещей, книг и
культурных мероприятий. Переделкино – не просто дачный поселок: это узелки судеб,
которые мы с вами попытались распутать и понять чуть больше о сложном XX веке.
Пастернак, Чуковский, Катаев, Петров, Вознесенский – мы коснулись лишь самой малости,
но я надеюсь, что эти истории сподвигнут вас на изучение других домов и интересных судеб.

Щукино. От бессмертия до атомной бомбы

Район Щукино расположен на северо-западе Москвы и ограничен на севере и
востоке Волоколамским шоссе, а на юге и западе – Москвой-рекой. В состав
Москвы Щукино вошло в 40-е годы XX столетия: сначала район вокруг
Октябрьского Поля, позднее – непосредственно Щукино. Здесь открыты две
станции метро: «Октябрьское Поле» (1972) и «Щукино» (1975) ТаганскоКраснопресненской линии.
Чем район знаменит и почему точно заслуживает нашего внимания? На этот вопрос мы
получим разные ответы. Люди старшего поколения скажут: здесь была создана первая
атомная бомба. Молодежь вспомнит про зону отдыха Серебряный Бор и элитный жилой
комплекс на берегу Москвы-реки «Алые паруса». Местные жители, конечно, расскажут об
огромном Щукинском лесопарке и находящемся рядом уникальном парке-усадьбе
Покровское-Стрешнево. И еще они, спрашивая друг у друга адрес конторы или магазина,
скажут: «Это на каком маршале?» И услышат в ответ: на Василевского, Тухачевского,
Новикова и т.д. Медицинская общественность обязательно вспомнит об Институте Гамалеи
и о 52-й больнице, где работала главным врачом М. А. Лысенко, стоявшая на передовой во
время борьбы с пандемией XXI века. Искусствоведы, знающие Москву, расскажут об
уникальных комплексах жилых домов 1940–1950-х годов, спасенных от уничтожения:
в таком количестве их можно увидеть только здесь.

Улица Маршала Новикова, 1. Академгородок

Вид на Щукино. Начало XX века

Будут правы все. Щукино – это удивительный район Москвы, где сосредоточено многое:
природные заповедники, воинская слава страны, наука, история и современная ядерная
физика.

Основная цель нашей прогулки – рассказ о курчатовском городке физиков-ядерщиков. Но
прежде оглядимся по сторонам и немного расскажем об основных достопримечательностях
района.
Название Щукино до сих не имеет четкой этимологии. Небольшое сельцо здесь мы находим
в документах еще XV века. Местность граничит с рекой, поэтому в ней вполне могли быть
промыслы, которые славились своими щуками, но каких-либо подтверждений этому нет.
До 1922 года район носил другое название – Военное Поле, которое было частью
знаменитой Ходынки.
Там проходили учения армейских частей, строились казармы, а затем и дома для военных.
В 1922 году в честь пятилетия Октябрьской революции Военное Поле стало называться
Октябрьским. Военное присутствие в районе Щукино было обусловлено в первую очередь
наличием двух важных стратегических объектов: аэродромов в Тушине и на Ходынке.
Последний существовал с 1910 года, а после революции, в 1920-х годах, здесь был создан
военный полигон для испытаний новой авиационной техники, вокруг строились
авиационные заводы. В начале нулевых аэродром прекратил свое существование. На его
территории выстроили жилые дома и разбили парк.
Тушинский аэродром имени Чкалова был построен в 1931 году. Кроме военных целей и
учебных полетов здесь проводились воздушные праздничные парады при множестве
зрителей. (В нулевых аэродром также был закрыт.) Присутствие большого количества
военных на территории Щукина требовало решения вопроса об их проживании. В 1932 году
началось строительство городка для командного состава РККА.
Вместе с военными здесь должен был разместиться Всесоюзный институт
экспериментальной медицины. История строительства в Щукине медицинского наукограда
уходит в далекое прошлое. В 1890 году по распоряжению императора Александра III
в Санкт-Петербурге был создан Институт экспериментальной медицины. Поводом для этого
стал случай бешенства у офицера гвардейского полка, которого направили в Париж к Луи
Пастеру – французскому химику и микробиологу, совершившему прорыв в мировой науке.
Он создал вакцину против бешенства.
Императорский институт был действительно передовым научным учреждением того
времени, с отделениями физиологии, химии и бактериологии, прививочным отделением. В
послереволюционные годы он сменил название, став Государственным институтом
экспериментальной медицины. Его сотрудники внесли огромный вклад в борьбу с
инфекциями, в первую очередь с тифом и чумой. Но это лишь верхушка большого айсберга.
Институт должен был заняться замедлением старения. Предполагалось изучить
человеческий организм и найти ключ к физиологическим процессам (что сегодня актуально
как никогда). Все эти эксперименты профессора Преображенского в «Собачьем сердце»
и ужасные последствия псевдонаучников в «Роковых яйцах» – не просто странные
фантазии Булгакова. В газетах и прессе активно обсуждалась тема «нового человека»,
причем не только в моральном, но и в физиологическом плане.
В 1932 году вышло постановление Совнаркома о создании Всесоюзного института
экспериментальной медицины (ВИЭМ). Не последнюю роль здесь сыграл Максим Горький,
который буквально загорелся идеей продления жизни. После явной поддержки первых лиц
государства институт начинает свой яркий, но короткий путь. Газета «Известия» писала:
«Началось строительство дворца советской медицины». Под ВИЭМ был выделен участок
в 65 гектаров между парком Покровское-Стрешнево и Серебряным Бором. Там
планировалось возвести целый город с собственной электростанцией, газопроводом и
водонапорными башнями. Северо-западное направление было плохо освоено, поэтому
масштаб проекта поражал воображение.
Николай Лансере предложил для клиники два высотных здания по 22 этажа, широкие
проспекты с фонтанами и почти дворцовой парковой скульптурой. Архитектор явно
вдохновлялся Дворцом дожей в Венеции и перенес его архитектуру на будущий Дом съездов
ВИЭМ. Монументальное сталинское строительство еще очень робко шагало по Москве,
уступая место дерзким авангардным замыслам, поэтому проект ВИЭМ был существенно
отредактирован с учетом «реалистического понимания технических возможностей». Убрали
высотные здания, сократили декор и широту улиц. Если бы не война, возможно, район

выглядел бы совершенно иначе, но военные задачи и политическое напряжение в мире
вынуждают руководство страны отказаться от романтичных поисков бессмертия и
приступить к разработке атомной бомбы. Так Щукино становится самым научным районом
столицы. На сравнительно небольшой территории сосредоточены 33 научных и научнопроизводственных центра, большинство которых связаны с высокотехнологичными
исследованиями и разработками в различных областях науки. Самый крупный из них на
сегодняшний день – НИЦ «Курчатовский институт». Под его эгидой объединена
значительная часть потенциала страны в области ядерной физики, энергетики,
материаловедения, информационных технологий, биологии и генетики. В состав центра
входят специализированные институты и научно-технические комплексы. Подчинен он
непосредственно Правительству Российской Федерации. Комплекс Курчатовского института
расположен на обширной территории между площадью Академика Курчатова, улицами
Максимова, Расплетина, Берзарина и Маршала Бирюзова.
Не менее крупным научным центром, основанным в 1940-х годах, стал
Высокотехнологический научно-исследовательский центр неорганических материалов
имени А. А. Бочвара. Он специализируется на проблемах ядерных материалов, разработке
элементов для ядерных реакторов, технологии обращения с радиоактивными отходами и
др.
На территории района расположены также крупнейшие центры медицинской науки. Это
Институт эпидемиологии и микробиологии имени Н. Ф. Гамалеи, Институт вирусологии
имени Д. И. Ивановского, Институт молекулярной генетики, Завод медицинских
радиоактивных препаратов, НИЦ «Анальгетики будущего» и др. Все это буквально утопает в
зелени, и здесь прослеживается один из главных принципов советских городков: работа и
отдых должны быть тесно связаны. А лучше, если на отдыхе у себя в коттедже вы будете
обсуждать с соседом рабочие вопросы. Близость к работе, развитая инфраструктура и
зеленые парки вокруг создают условия для материальной независимости, и все это только
ради одной цели: голова должна быть занята постоянными размышлениями о будущем
страны. Мы пройдем довольно большой путь и посмотрим, как менялась история, порой
делая драматические зигзаги.

Маршрут от «Октябрьского Поля» до академгородка
Выйдя на станции метро «Октябрьское Поле», вы увидите довольно обычную для старых
районов Москвы застройку: микс из позднесоветского массового строительства с киосками
по продаже газет и уютными кафе на первом этаже. Но стоит пройти к пересечению улиц
Маршала Соколовского и Маршала Бирюзова, как перед вами откроется уникальный
архитектурный ансамбль малоэтажной застройки для военных.
Квартал построен в 1947–1950 годах по проекту архитекторов Дмитрия Чечулина и Михаила
Куповского. Он состоит из 11 домов низкой этажности, выстроенных по периметру
прямоугольника, окружающего внутренний двор, проход в который ограничен оградой с
входными арками. Угловые здания выстроены в виде ротонды с полукруглыми куполами.
Центральные здания соединены с боковыми ажурными аркадами. Внутри каждого дома
по 12 квартир с высокими потолками – под три метра. Во внутренних дворах сохранились
три фонтана и декоративные вазы. Чем вам не классическая усадьба XIX века?
Здесь и черные лестницы были, и лепнина по всем канонам усадебной архитектуры, и
зеленые дворы для прогулок. На современных картах можно увидеть странное название
этого места – «немецкий дворик». Иногда даже употребляют слово «слобода», что вносит
большую путаницу и ассоциацию с Басманным районом. Этот квартал строили пленные
немцы, но здесь не стоит переоценивать масштабы их участия: в качестве архитекторов и
главных инженеров выступали наши соотечественники, а вот в рабочих бригадах
действительно можно было встретить пленных.

«Немецкий квартал». Городок для военных

Вид на военный городок со стороны улицы Маршала Бирюзова

Внутренний двор с фонтаном

Парадный вход в «немецкий дворик»

Декор домов на улицах Маршала Конева и Маршала Рыбалко

Репатриации трудом применялись и на других объектах советской стройки в середине
XX века. По воспоминаниям старожилов, после стройки военнопленных одели в чистую
одежду, провели торжественную церемонию прощания и отправили домой в Германию.
Довольно долго даже саму архитектуру зданий преподносили как творение немецких
архитекторов, но здесь не стоит заблуждаться. Подобных кварталов в те ранние
послевоенные годы строилось много, сохранилась полностью только «немецкая слобода».
В 1990-х годах ее хотели уничтожить, однако местные жители смогли отстоять свои дома.
Сначала в 1998 году кварталу был присвоен статус ценной исторической застройки
советского времени, а в 2005 году ансамбль признали памятником истории и культуры.
Проживание военных на территории района, наличие организаций военного ведомства
было возможной причиной того, что многие улицы в 1960-х годах были названы в честь
маршалов и героев войны, поэтому Щукино называют самым «военизированным» районом
Москвы. До 1960-х местные улицы носили незамысловатые названия: 1-я, 2-я, 3-я и т.д.
улицы Октябрьского Поля.
Но в 20-ю годовщину победы в Великой Отечественной войне Московский горсовет
вспомнил о военном прошлом района и предложил сменить порядковые числительные на
имена знаменитых полководцев. Сегодня эти улицы названы в честь маршалов Рыбалко,
Бирюзова, Конева, Василевского, Мерецкова. В них довольно легко запутаться, но мы
вооружимся картой и пойдем исследовать Щукино дальше.

Улица Маршала Бирюзова, 30

Помимо научных экспериментов на улицах района сконцентрировано целое научное
пособие по советской архитектуре, которая в XX веке очень быстро и резко
трансформировалась под нужды нового государства. Проекты малой застройки не могли
удовлетворить растущий город, поэтому буквально на противоположной стороне улицы мы
видим дом номер 24. Это 1952 год и одно из первых серийных строений II-03. Обратите
внимание, как увеличивается высота.
Хотя на этом доме мы еще видим интересный карниз и декор чердачных окон. Довольно
торжественно оформлен вход в подъезд, а третий и четвертый этажи разделены изящным
карнизом, на котором помещены звезды и рог изобилия. Углубляемся в район массовой
застройки, и картинка начинает сильно меняться. Прогуляйтесь по тихим дворикам между
улицами Маршала Соколовского и Маршала Конева – начинает преобладать серый цвет,
декора становится все меньше. Порой на фасаде проглядывают красные звезды, но уже
через одну. В этом районе есть очень интересные образцы домов, которые наглядно
показывают главный поворот в архитектуре страны XX века. Давайте продолжим нашу
прогулку и дойдем до дома номер 30 по улице Маршала Бирюзова. Он расположен буквой
П, и если обойти его со всех сторон, то можно увидеть обычный фасад первых пятиэтажек
1950-х годов, а с другой стороны – массивные эркеры, нарядные витрины первого этажа и
колонный портик. Кажется, что дом буквально собран из разных частей.

Улица Расплетина, 19. Хрущевка с декором

После смерти Сталина началась резкая критика излишеств в архитектуре. На очередном
совещании строителей 7 декабря 1954 года было высказано мнение о том, что советская
стройка должна быть простой, строгой и экономичной. Еще через год постановление
официально приняли, что повлияло на многие текущие проекты. Вспомним, например,
гостиницу «Россия»: она стоит на фундаменте восьмой сталинской высотки, которая не
прижилась в новых реалиях. Или Дом архитекторов на Ростовской набережной: какой
размах с «цитированием» древнеримских классиков в интерпретации Алексея Щусева! Но
резкий поворот 1955 года буквально разрезает это здание на две части, которые даже
сегодня не считываются как единое целое. Наш с вами дом под номером 30 тоже из этой
серии: он был построен в 1955 году, пока архитекторы еще не до конца понимали, какое
направление выбрала партия. Приходилось сидеть на двух стульях сразу, чтобы не
разделить участь Леонида Полякова. Даже первые панельные дома по инерции пытались
украсить: пройдите чуть вперед к улице Расплетина – там стоит замечательный образец
первой хрущевки 1957 года постройки.
Молочный цвет панелей в сочетании с красным орнаментом отсылает нас к южным
хуторам. Даже швы пока еще прячут в специальные короба. Принцип экономичности взял
верх, и этот простой декор стал излишеством. Параллельно с архитектурными
экспериментами здесь шли гораздо более серьезные испытания: советский атомный проект
родом из Щукина, где помимо института сохранилась невероятная атмосфера научного
городка с соснами и извилистыми дорожками в парках. Держим путь на улицу Пехотную, а
пока пара слов о ядерной программе.
Советская ядерная программа начала работать еще в довоенные годы. Ученые открыли
спонтанное деление урана, провели теоретические расчеты цепной ядерной реакции. Война
приостановила эти работы; они были возобновлены в 1942 году, когда стало известно, что
в США и Германии работают над созданием ядерного оружия. В США он носил название
«Манхэттенский проект». С фронтов отзываются ученые, специалисты, работавшие ранее
над урановым проектом. Специальные задания получают разведчики. Уже к началу 1940-х
годов СССР развернул в США масштабную агентурную сеть разведчиков-нелегалов,
сумевших внедриться в самое сердце Манхэттенского проекта.

Начало советского атомного проекта совпало с тяжелым положением на фронтах,
Сталинградской битвой. Академик Г. Н. Флеров вспоминал: «Начиная работу, мы были
нищими, собирали по воинским частям и институтам необходимую аппаратуру». После
взрывов атомной бомбы в Хиросиме и Нагасаки создание атомного оружия в СССР
становится вопросом жизни и смерти. Сразу после этих событий был создан специальный
комитет при Министерстве обороны СССР. Куратором ядерной программы назначили
наркома внутренних дел Л. П. Берию, научным руководителем – И. В. Курчатова. Поначалу
специальное подразделение было создано в Казани, но весной 1943 года его перенесли
в Москву. На территории Покровского-Стрешнева – там, где перед войной строили
Институт экспериментальной медицины, – начали возводить корпуса лаборатории № 2,
будущего Курчатовского центра. (Корпуса института находятся слева от вас по ходу
движения на Пехотную улицу, их окружает высокий забор и колючая проволока.) А физикиядерщики жили пока в гостинице «Москва». Там в одном из номеров будущие создатели
атомного оружия И. В. Курчатов, Ю. Б. Харитон, Г. Н. Флеров, Я. Б. Зельдович, И. К. Кикоин
и А. И. Алиханов проводили совещания и распределяли обязанности. В результате
огромных усилий в 1949 году в послевоенной стране с нуля была создана атомная
промышленность. Конечно, оборудование было несовершенным, первые исследователи
часто не понимали, какую угрозу для людей несет это производство, но атомная бомба была
создана. 29 августа 1949 года под Семипалатинском успешно провели испытание изделия
РДС № 1 (реактивный двигатель специальный). Ядерный паритет был создан. Миру стало
понятно, что односторонняя бомбардировка, как в Хиросиме и Нагасаки, повториться уже
не может. Сложился парадокс: ядерное оружие, способное уничтожить человечество,
удерживает мир от глобальной войны.

Коттеджи ученых на Пехотной улице

В 1940-х вся информация была засекречена и даже добраться до лаборатории из других
районов было непросто. Лаборатория № 2 в документах проходила как лаборатория

измерительных приборов (ЛИП), и только в 1956 году ЛИП преобразовали в Институт
атомной энергетики имени И. В. Курчатова, а в 2010 году он получил новое название –
Национальный исследовательский центр «Курчатовский институт». Сегодня это большой
научный центр, где работает около 5 тысяч сотрудников, 900 докторов и кандидатов наук.
На вопрос, чем занимается институт, курчатовцы шутят: проще объяснить, чем они не
занимаются и по какой причине, чем перечислить весь список исследований. Здесь
изготавливаются интегральные схемы, расположен комплекс радиохимических
лабораторий и белковая фабрика, проводится геномный анализ, а еще разрабатываются
методики лечения ожогов[21].
Научная и творческая интеллигенция СССР должна была обладать условиями
материальной независимости для работы. Это отлично сформулировал Горький
применительно к городку писателей Переделкино, но тот же тезис подходит и для Щукина.
Для руководящего состава института выстраиваются коттеджи, или «курчатовские дачи», на
улице Пехотной. Сегодня чудом сохранились отдельные образцы домов, правда с недавних
пор владельцы обновили заборы, и разглядеть архитектуру становится все сложнее. При
первом же приближении вы встретите здесь довольно странную нумерацию: дому под
номером 32 на нечетной стороне будет соответствовать дом под номером 1. Это последствия
роста ГКБ № 52, которая достраивала и перестраивала здания на нечетной стороне улицы.

Пехотная улица. Высокие современные заборы

Даже при беглом осмотре домов мы уверенно можем сказать, что они и сегодня тянут на
большой загородный коттедж с классическими пропорциями. Застройкой улицы, как и
всего академгородка, занималась мастерская Ивана Жолтовского. Именно он вбил
последний гвоздь в гроб конструктивизма, построив здание на Моховой. Жолтовский был
одним из немногих архитекторов, кто не менял свой стиль, поддаваясь веянию времени.
Еще с начала XX века он пронес свою теорию золотого сечения, которая базировалась на

древнегреческих принципах. К 1940-м годам, когда в стране начал доминировать
неоклассический стиль, Жолтовский становится законодателем мод. Его мастерская
получает заказ на дома для научной интеллигенции и отлично с ним справляется.
Посмотрите на эти изящные балконы, колонны и идеально правильную форму куба. Вокруг
шумят сосны и даже сейчас почти нет машин. Такие коттеджи выдавались только
руководящему составу, причем часто на две семьи. В 1990-х их приватизировали, но,
за некоторым исключением, дома сохранили свою первоначальную архитектуру.
Прогуляемся по улице и вспомним участников самых драматических и радостных событий
XX века. В доме номер 32 ранее размещалась гостиница, в ней останавливались физики и
химики из других городов. Дом номер 30, пожалуй, самый легендарный: в нем проживала
семья академика Анатолия Петровича Александрова, президента Академии наук СССР и
директора Института атомной энергии имени И. В. Курчатова. Он начинал еще при Игоре
Васильевиче и руководил программой создания атомного флота, разрабатывал реакторы
для атомных станций и участвовал в формировании общей стратегии атомного развития
страны. С 1960-х на его плечи легло управление всем Институтом атомной энергии, а с 1975го – и всей наукой СССР: его назначают президентом РАН. Жизнью дома управляла жена
Марианна Александровна. По воспоминаниям друзей, участок буквально утопал в цветах.
По вечерам она собирала репетиции в домашнем театре, а по приезде Анатолия Петровича
показывала готовые сценки. Глава семейства часто бывал в отъездах, но никто никогда не
спрашивал место и цель его поездки. Порой он возвращался с очередной наградой или
премией, однако все рабочие моменты оставались в институте, только тень больших
сомнений и тревог лежала на лице Александрова.
Существует миф о том, что все засекреченные ученые были баснословно богатыми. Он
опровергается жизнью семьи А. П. Александрова на Пехотной улице. За дом и участок
отвечала Марианна Александровна. Она сама расписывала стены и мастерила вазы.
Обстановка дома была предельно простой. Весной и осенью вся семья проводила на своей
территории субботники, помощницы по хозяйству не было. Единственное, что отличало
этот коттедж от других, – духи. Так называли в семье постоянную охрану А. П.
Александрова, для которой к дому была сделана пристройка. До последнего времени в
коттедже проживали потомки академика.

Пресс-центр Министерства иностранных дел СССР. Пресс-конференция для
советских и иностранных журналистов, посвященная проблемам ликвидации
последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции.
Академик Валерий Алексеевич Легасов
(с) Борис Приходько / РИА Новости

Буквально по соседству жил физик Лев Арцимович, которого Курчатов пригласил в отдел по
исследованию термоядерного синтеза. Под его руководством были разработаны установки
для получения урана-235. Большую роль Лев Андреевич сыграл в изучении плазмы, о чем
Хрущев даже разрешил поведать на весь мир. В 1956 году Курчатов был отправлен
в Великобританию на конференцию, где рассказал о достижениях советской науки. Доклад
произвел эффект взорвавшейся бомбы, его транслировали все радиостанции мира. Сам
Арцимович, несмотря на всю опасность своей работы, был человеком с юмором. Его цитаты
до сих пор гуляют в научных кругах: «Наука – лучший способ удовлетворения личного
любопытства за государственный счет».
Следующий дом, номер 26, напоминает о том, что помимо величия атомная энергетика
способна уничтожить сотни тысяч людей.
Валерий Легасов в последние годы жизни получил клеймо неблагонадежного человека. В
начале пути ученый стремительно взлетает по карьерной лестнице: академик, кавалер трех
орденов, заместитель директора Курчатовского института. Но в 1986 году его отправляют
в Чернобыль, проверить станцию. Когда Валерий Алексеевич прибыл на место, четвертый
энергоблок уже полностью сгорел, оставались считаные часы на принятие решения о
тушении пожара и эвакуации людей. Легасов, не дожидаясь критических уровней радиации,
отдает приказ покинуть город всем жителям, сам же остается на долгих 60 дней. Позже эта
командировка сильно отразится на его здоровье, но не убьет. А убьет его собственное
расследование причин аварии на Чернобыльской АЭС. Летом 1986 года Легасов едет в Вену
на конференцию с отчетом об аварии: халатность персонала, недопустимые нормы
строительства, жуткая экономия на безопасности. Такого доклада перед международной
аудиторией ему не простили. Кандидатура Легасова была отклонена при выдвижении на
звание Героя Социалистического труда, его лишили места в научном совете родного
института. Он продолжал работать над повышением мер безопасности во всей атомной
энергетике, но третья попытка суицида оказалась удачной. В этом доме его и нашли
повешенным утром 27 апреля 1988 года.

Бывший детский сад на улице Маршала Бирюзова

Пехотная улица заканчивается домом академика Миллионщикова и Головина, номер 24. Он
значительно переделан уже в наше время, но в основе его все равно лежит постройка
мастерской Жолтовского. Люди на этой улице жили непростые, поэтому и условия для них
предоставлялись исключительные. Если мы выйдем обратно на улицу Маршала Бирюзова к
дому номер 38, то увидим послевоенный детский сад, построенный в 1946 году. Пару лет
назад его стены покинула последняя образовательная организация, и эта милая
двухэтажная усадьба тихо разрушается.
О детском саде напоминают старые разбросанные игрушки вдалеке и ржавые качели. Хотя
заброшенные дома здесь скорее редкость, чем правило: сами же жильцы пристально следят
за состоянием улиц.

Площадь Игоря Курчатова

Вид на НИЦ «Курчатовский институт»

Мы с вами выходим на главную площадь района, и она говорит сама за себя. Это
географический и символический центр Щукина. По этому же адресу расположены сегодня
здания знаменитого НИЦ «Курчатовский институт». В центре площади стоит необычный
монумент в виде огромной головы. Это памятник Игорю Васильевичу Курчатову, первому
руководителю ядерных проектов по созданию атомной бомбы, а затем и работ по мирному
использованию атомной энергии. Под руководством гениального ученого был создан
первый в Европе атомный реактор, первая АЭС на планете. Достижения и награды И. В.
Курчатова можно перечислять долго, и займет это не одну страницу. А вот монумент в его
честь был создан только в 1971 году.

Академик Игорь Васильевич Курчатов
(с) РИА Новости

И. В. Курчатов умер 7 февраля 1960 года, и тогда же было принято решение увековечить
память ученого созданием мемориала перед Институтом атомной энергетики. Работу над
памятником поручили скульптору И. М. Рукавишникову и архитекторам М. И. Богданову
и М. Н. Круглову. Для постамента в карьерах Житомирской области был вырублен куб из
лабрадора. По замыслу И. М. Рукавишникова, гигантская голова, высота которой составляет
пять метров, должна символизировать необъятный интеллект академика и мощь его
разума. Первоначально памятник предполагалось совместить с обелиском в честь всех
ученых академгородка, однако прокладка Краснопресненской линии метро через
Курчатовскую площадь заставила отказаться от обелиска и задержала установку монумента.
Его торжественное открытие состоялось 20 сентября 1971 года, а в 2019-м он получил статус
объекта культурного наследия.
Давайте оглядимся. Вот видна совершенно классическая постройка с колоннами – это
первая проходная. Сейчас основной поток людей заходит через современное КПП справа.
Попасть внутрь без пропуска невозможно, но можно попытаться записаться в Дом-музей
Курчатова (запись по электронной почте, однако пускают далеко не всегда и не всех).
Курчатов жил прямо на территории института с 1946 по 1960 год, вплоть до своей смерти в
возрасте 57 лет. Небольшой светлый коттедж с террасой был построен для семьи в сосновой
рощице. Обустройством его занималась супруга Игоря Васильевича, Марина Дмитриевна.
Ей удалось воссоздать уютную атмосферу старой усадьбы. Проходя по дому, думаешь, что
это не столько музей И. В. Курчатова, сколько музей Марины Дмитриевны: здесь все
прекрасно, со вкусом подобрана антикварная мебель, много цветов. Коттедж очень светлый
и радостный, чем сильно отличается от безликого образа сталинских дач. Об Игоре
Васильевиче напоминают телефоны правительственной связи, шведская стенка в
библиотеке, чучело пингвина в зимнем саду и, конечно, его личные вещи: многослойная
ионизационная камера, арифмометр, пистолет.

Сам хозяин шутя называл свой дом «хижиной лесника». По утрам он шел на работу через
лес, протоптав к институту «тропинку лесника». Вообще, Игорь Васильевич крайне любил
растения и высадил свой фруктовый сад. В народе бытует мнение, что приезжать в Щукино
опасно: якобы около института зашкаливает радиация. Но посмотрите на эти цветущие
сады Курчатова, Александрова, Головина. В хорошую погоду Игорь Васильевич принимал
гостей и коллег в своем «летнем кабинете», ни на минуту не переставая думать о работе
даже в уютной остановке собственного дома. В первые годы создания института ученые
работали на чистом энтузиазме, причем все было сверхсекретно и Курчатов на бумаге
возглавлял отдел оптических приборов. Это уже потом будут награды, коттеджи и
международное признание. Борис Ванников вспоминал: «Из многих тысяч людей,
решавших атомную проблему, не было в те годы на заводах, в институтах, на полигонах
человека более популярного, более уважаемого, чем великан с медленной „косолапой“
походкой, вечно лучистыми глазами и теплым кратким именем „Борода“» [22].
В доме есть одна особенность – на стенах нет картин. Вместо них висят вышивки, поделки
из сушеных цветов и веток. Их автором была знакомая хозяйки коттеджа. Ее мужа
арестовали, и она осталась одна с двумя детьми. Марина Дмитриевна вместе с другими
женами физиков стали покупать эти рукодельные пейзажи из цветов и веточек. А вышивки
делала сотрудница лаборатории № 2 Елена Лосовская. Ей принадлежит авторство
вышитого гладью портрета Курчатова. Вот так они и жили: вышивали и делали атомную
бомбу. Музей в доме И. В. Курчатова был основан в 1962 году, но лишь в 1972 году его
открыли для посетителей. Этому во многом способствовал Анатолий Александров, сделав
директором бывшего охранника Курчатова Дмитрия Переверзева. Сегодня музей находится
на закрытой территории, поэтому для посещения необходимо оформление пропуска.

Дома на улице Маршала Василевского

На территории Курчатовского института расположен еще один музей, который посвящен
самому институту. Экспозицию открывает аллея славы в честь здешних выдающихся
ученых. В музее воссоздан кабинет физиков 1940–1950-х годов, где представлены
документы, фотографии и личные вещи И. В. Курчатова, А. П. Александрова, И. К. Кикоина,
Л. А. Арцимовича. В других залах демонстрируются разработки института в разных

направлениях атомной энергетики с 1950 года по настоящее время. Экскурсии здесь
проводятся только по специальному разрешению и предварительной записи.
Конечно, не все сотрудники получали собственные коттеджи, Игорь Курчатов и жители
Пехотной улицы были скорее исключением из правил. Если мы посмотрим правее
Курчатовского института в сторону улицы Маршала Василевского, то увидим многоэтажные
дома в стиле сталинского ампира.

Бывшая входная группа кинотеатра «Восток»

Квартиры в них давали сотрудникам близлежащих научно-исследовательских институтов.
Классический пример такой застройки – дома по улице Маршала Василевского № 3 и 5.
Отличительная их особенность – скошенные углы и эркеры со стороны улицы. Стены на
скошенных углах украшает обильная лепнина со звездами, серпами и молотами, чашами
изобилия. В доме № 1, выходящем на площадь Курчатова, располагался кинотеатр
«Восток» – символ заботы о культурном досуге курчатовцев и военных.
Кинотеатр давно закрыт, но над входом сохранилась красивая вывеска «Восток». Сейчас
жизнь в этом помещении начинает возрождаться. Появилась вывеска досугового клуба с
символическим названием «Феникс», замок с двери снят, и прикреплена напечатанная на
бумаге табличка «Вход». В доме № 13 по улице Маршала Новикова в 1950 году была
построена школа по новаторскому для тех лет проекту архитекторов Л. А. Степановой и С. Д.
Юдина. Фасад пятиэтажного здания украшен картушем с эмблемой здания.
Под картушем – декоративная полоса из красных и белых кирпичей, характерная черта
зданий, построенных этими архитекторами. На их фасадах часто можно встретить
медальоны с портретами Ломоносова, Пушкина, Горького и Маяковского.
Щукино – один из самых зеленых районов Москвы. Здесь много парков и скверов, утопают
в зелени старые застройки. Справа от нас тянется огромный Щукинский лесопарк, к северу
от него по улице Академика Курчатова расположена Всехсвятская роща. Оба этих лесных
массива входят в состав природно-исторического парка Покровское-Стрешнево. И хотя
основная территория Покровского-Стрешнева находится за пределами района Щукино, по

ту сторону Волоколамского шоссе, местные жители, да и все москвичи любят там гулять, и
нам нужно сказать несколько слов об этом уникальном парковом комплексе.
Расположен парк на территории усадьбы, принадлежавшей старинному роду бояр
Стрешневых, стоявших у истоков династии Романовых. Первый царь этой династии,
Михаил Федорович, был женат на боярской дочери Евдокии Стрешневой, которая стала
матерью второго Романова, Алексея Михайловича. Построек тех давних времен не осталось,
но сохранились главный дом, построенный в 1800 году в стиле ампир, и ансамбль
приусадебных служб, выстроенный в виде подковы в 1880 году. В те годы усадьба
принадлежала потомкам Стрешневых Глебовым, поэтому в названии парка часто
используют и фамилию последнего владельца: Покровское-Стрешнево-Глебово. После
революции в этих зданиях размещались дома отдыха и санатории для военных. Постройки
постепенно приходили в упадок. Сейчас усадьба находится на реставрации.
Парк знаменит своими источниками целебной воды, поэтому местные жители в шутку
называют его своим Карлсбадом. Бытует легенда, что Екатерина II мучилась язвами на
ногах и, будучи в Москве, посетила усадьбу, омыла в источнике ноги и исцелилась. Так это
было или нет, но и сегодня к источникам стоят очереди.
Важнейший для страны проект, лабораторию № 2, где проводилась разработка первого
ядерного оружия, создавали ведущие физики СССР. Именно им предоставлялись все
условия. Помимо коттеджей и многоквартирных домов, большой интерес сегодня
представляет малоэтажная застройка на несколько семей. 15 мая 1945 года издается приказ
за личной подписью Сталина о строительстве трех домов, расположенных на улицах
Максимова и Маршала Новикова, в пяти минутах ходьбы от секретного объекта. Два дома
были трехэтажными, а центральный – в четыре этажа. Возведены они по проектам
архитекторов И. В. Жолтовского и Л. Б. Карлика. Куратором строительства выступал лично
Лаврентий Берия.
Со стороны двора располагался большой парк, где можно было прогуляться и отдохнуть.

Академгородок для работников Курчатовского института. Отделка домов в
академгородке

Здания богато декорированы в стиле ампир. В каждом подъезде на этаже две квартиры –
двух-, трех- или четырехкомнатные. Высота потоков 3,4 метра. Квартиры предоставлялись с
отделкой и мебелью. Первый этаж центрального корпуса занимал гастроном, который
снабжался продуктами по высшему разряду, несмотря на полуголодное послевоенное
время. В жилом комплексе жили известные ученые: академики А. Д. Сахаров, Е. К.
Завойский, И. К. Кикоин, И. Н. Головин, И. С. Хлопонин, Л. А. Арцимович и др.
Сегодня в домах академгородка живут как сотрудники научных подразделений
Курчатовского института, так и потомки создателей лаборатории № 2. В центральном
корпусе на месте гастронома создан музей быта советских ученых «Академгородок». Его
сложно назвать классическим – это большая коллекция вещей, которые находились в
старых профессорских квартирах. Основали музей в 2005 году сами жильцы, идея его
родилась случайно.
Наследники радиохимика Бориса Курчатова, брата И. В. Курчатова, продали квартиру, а
личные вещи профессора раздали соседям или отнесли в подвал. И жильцы дома решили
создать музейную экспозицию о жизни ученых в 1950-х годах. Здесь частично сохранен
интерьер магазина, частично – квартиры, где собраны оригинальные вещи из старых
профессорских квартир: мебель, посуда, игрушки, лыжи, хоккейный шлем – свидетельства
того, как жили и отдыхали ученые с мировыми именами, сохранившие страну. В музее стоит
письменный стол символического ученого-физика. На нем арифмометр, счеты, бумага,
ручка и книги. И этого было достаточно, чтобы создать атомный реактор! На стене висят
копии приказов за подписью И. В. Сталина о создании сверхсекретной лаборатории № 2.
Текст, конечно, напечатан, но слова, выдающие деятельность лаборатории, – циклотрон,
уран – вписаны от руки: машинистки не должны были знать государственные секреты!

Экспозиция Музея быта советских ученых

В начале 1990-х дома обветшали, капитальный ремонт не проводился. В 2001 году
появились планы сноса и строительства на их месте элитного жилого комплекса. Но
жильцы домов объединились и создали ТСЖ «Курчатовское», оформили право
собственности на землю и подвальные помещения, которые стали сдавать в аренду. За счет
этого ТСЖ получало основной доход для проведения ремонта зданий. Жильцы подали
заявку на признание комплекса объектом культурного наследия. Для этого они даже сняли
остекление балконов и убрали лишние решетки с фасадов. В 2007 году такое решение было
принято. Охранный статус получили пилоны двух ворот, три жилых дома и сквер за
домами. Историю удалось отстоять.
История Курчатовского института здесь тесно соседствует с военным ведомством. Мы
продолжаем наше движение по улице Маршала Василевского к дому номер 13. За
десятилетие до открытия лаборатории № 2 район Щукино стали заселять военные. Первый

военный городок начали возводить в 1932 году на территории сегодняшних улиц Маршала
Василевского и Маршала Новикова. Предполагалось строительство 28 жилых и
общественных зданий по проектам архитектора Н. И. Рипинского с использованием
новаторских технологий. Наружные стены были сложены из крупных шлакобетонных
блоков на цементной основе. Проезд в городок осуществлялся через арки центрального
пятиэтажного дома, построенного в стиле постконструктивизма: лаконичность фасада
сочетается с балконами, уже украшенными лепниной начинающегося сталинского ампира.
Лифтовые шахты на фасадах дома навесные и пристроены в более поздние годы. Во дворе
за проездными воротами центрального дома находился большой стадион, на месте которого
сейчас возвышается многоэтажный элитный дом 1994 года постройки. Озеленение и
декоративное оформление кварталов городка проводилось под руководством архитектора Е.
П. Чаус. Стадион был окружен большими зелеными зонами, благодаря чему жители домов
не испытывали дискомфорта от шума спортивных игр и соревнований. Вокруг стояли
фигуры спортсменов, предположительно созданные скульптором А. Л. Степаняном и
впоследствии широко растиражированные.

Улица Маршала Василевского, 13, к. 1

Во время строительства элитного дома все скульптуры были уничтожены, кроме одной –
спортсмена-эстафетчика, которую местные жители называют «юношей с гранатой» (так
выглядит эстафетная палочка). Интересна история спасения еще одной из скульптур,
девушки-теннисистки.
Когда в 1994 году началось строительство нового дома и стали сносить скульптуры
спортсменов, местные жители решили сохранить хотя бы одну из них – теннисистку, –
закопав ее. Целых 30 лет она пролежала в земле, разбитая на части, но сохранилась. В июне
2024 года жители начали раскопки, пользуясь воспоминаниями старожилов. Появилась
рука, за ней туловище и ноги. Голову пришлось изготавливать заново – в земле ее так и
не нашли. Огромными усилиями местных активистов 9 мая 2025 года девушка вновь заняла
свое место на радость «юноше с гранатой» и нам.
Уникальный сохранившийся комплекс на территории военного городка – старейший
детский сад № 333, построенный в 1934 году на улице Маршала Новикова. Считается, что

это самое старое дошкольное учреждение Москвы, построенное специально для детей: все
остальные организовывались на первых этажах различных помещений.

«Эстафетчик» во дворе дома 13, к. 1 по улице Маршала Василевского

«Теннисистка» во дворе дома 13, к. 1 по ул. Маршала Василевского

Строение имеет интересную архитектуру, сочетающую элементы конструктивизма и
сталинского ампира. Во дворе находился бассейн, украшенный четверкой бетонных
слоников. В него подавалась вода, и ребят учили плавать. Первоначально детский сад
предназначался для детей сотрудников военного ведомства. В 2011 году его передали на
баланс Московского департамента образования и приготовились сносить, но на пути
экскаваторов встали градозащитники. С 2019 года здание было включено в список объектов
культурного наследия, однако реконструкция не проводится, и оно постепенно разрушается.
В этом году комплекс был окружен чугунным забором, что хотя бы защитит его от
вандализма. Горки, качели и слоники уже давно покрыты пылью, а краска живописно
облезла. В марте 2025 года после проведенных торгов здание нашло нового владельца. В
скором времени обещают реставрацию и создание в нем развивающего центра.
Закончить повествование о курчатовском академгородке хотелось бы рассказом о доме
культуры для сотрудников института. Именно там создавался идеализированный образ
ученых-физиков, покоривших космос и атомное ядро, сделавших таинственные слова
«квантовая механика» символом будущего науки. Фильмы «Иду на грозу» и «Девять дней
одного года» советские люди просматривали много раз. Молодые, талантливые, сильные
физики стали идеалом для юношей и девушек того времени. Покоряла не только
гениальность этих ученых, но и их умение проводить свое свободное время: горные лыжи,
альпинизм, походы и сплавы по рекам – это было замечательно, однако малодоступно
обычной молодежи. В походах зарождалась бардовская песня – феномен ранее
неизвестный, но быстро ставший очень популярным. Физики превратились в символ
человека будущего.

Купальня со слонами в детском саду, построенном в 1934 году

А строительство дома культуры для сотрудников секретной лаборатории № 2 было начато
в 1946 году на улице Рогова. Руководил им архитектор Щусев. Здание выглядело как дворец,
выполненный в стиле советского классицизма. Главный вход украшен портиком с четырьмя
колоннами. Слева и справа расположены боковые лестницы, декорированные
балюстрадами. Дом культуры тогда назывался просто клубом и служил местом отдыха
ученых-физиков. Там проводились концерты, танцевальные вечера и лекции. Но все
изменилось в дни хрущевской оттепели, когда сверхсекретность района уже уходила в
прошлое. Клуб стал местом притяжения интеллектуальной и творческой элиты Москвы,

знаменитого и модного в те годы взаимодействия «физиков и лириков». Здесь проходили
концерты, выставки, премьерные показы фильмов и спектаклей, литературные встречи. На
сцене клуба выступали Д. Ойстрах, С. Рихтер, А. Шнитке, А. Вознесенский, Б. Ахмадулина, В.
Высоцкий и многие другие творческие знаменитости того времени. И конечно, проходили
концерты бардовской песни, ведь многие барды – выходцы из среды физиков: С. Никитин,
С. Крылов, А. Городницкий, Д. Сухарев и др. Юмор, свойственный научной среде, стал
прообразом КВН: в 1972 году прошел День физика, где впервые встретились команды
ученых и студентов МИФИ и МГУ.
В 2016 году местный дом культуры стал Домом ученых имени А. П. Александрова,
возглавлявшего Курчатовский институт с 1960 по 1988 год. В 2019 году здание включили в
реестр объектов культурного наследия. В настоящее время в концертном зале продолжают
проходить концерты, фестивали и театральные постановки, но вход возможен только в
составе экскурсий по предварительной записи или для участия в конференциях и других
мероприятиях, на которые тоже требуется регистрация.
На этом мы завершаем нашу прогулку по Щукину – уникальному району, где ковался
ядерный щит страны под руководством и при участии выдающихся ученых XX столетия. И
сегодня это настоящий наукоград, где сосредоточены центры высоких технологий в
различных областях. Гуляя по сохранившимся кварталам 1940–1950-х годов, поражаешься
скромности быта гигантов, создавших невероятные по своим замыслам проекты.
Идеальный советский город, где даже сегодня ощущается загородная атмосфера внутри
мегаполиса. Но стоит помнить, что за всем этим «цветущим садом» скрывается
деятельность, которая способна изменить мировой порядок в одночасье. Тому, что эти
кварталы дошли до наших дней, мы обязаны прежде всего жителям Щукина, их высокой
гражданской активности, позволившей сохранить для нас историю удивительного района.
Гулять здесь лучше вместе с экскурсоводом – это поможет не только не заблудиться на
улицах, но и попасть в музеи. Щукино раскрывает перед нами сразу несколько пластов:
эксперименты в архитектуре XX века, научный потенциал страны и быт ученых. Приятной
прогулки!

Курьяново. Воплощенная утопия

Микрорайон Курьяново находится на юго-востоке столицы и является частью района
Печатники. С одной стороны он граничит с излучиной Москвы-реки, с другой – с
железнодорожным полотном Курской железной дороги и МЦД. В Курьянове время будто
остановилось: нет громад новостроек, виднеющихся в соседних Печатниках, Марьине
и Люблине. Здесь тихие зеленые улочки, застроенные двухэтажными домиками 1950-х
годов. Почти все они одинаковые, только раскрашены в разные цвета. Нет даже панельных
хрущевок, символа 1960-х годов. Малолюдно и тихо, лишь изредка слышен шум
электричек. Возникает ощущение далекого, почти сельского поселка. Но это Москва, и

до МКАД еще 12 километров. С набережной видны храмы Коломенского на другой стороне
Москвы-реки. Жители с любовью называют свое место обитания «городом-садом
Курьяновском.»

Палисадники на 1-й Курьяновской улице

Что же стало причиной, позволившей сохранить микрорайон, словно перенесенный из
середины XX столетия и застывший во времени? Надо сказать, что и своим
возникновением, и своим первозданным обликом Курьяново обязано строительству
станции аэрации – комплекса сооружений для очистки сточных вод Москвы. Да, такая
идиллия соседствует с огромными станциями, куда попадают канализационные стоки со
всей столицы.

Трудно в это поверить, но канализация в Москве возникла только к началу XX столетия. До
этого очистку города от отходов осуществляли так называемые золотари, вывозившие обозы
с нечистотами к крупным водоемам. Первые трубы-коллекторы, проведенные к
домохозяйствам, стали строиться с 1898 года. С 1903 по 1912 год к ним было подключено
30 тысяч домовладений. Сооружением городской канализации Москва обязана
градоначальнику Н. А. Алексееву (двоюродному брату создателя русской театральной
школы К. С. Станиславского). При нем в Москве сооружались и первые водопроводы. Это
было новшеством не только для столицы, но и для всей России. Выступая на Втором
русском водопроводном съезде, инженер С. А. Штольцман говорил: «Канализация до сих
пор считается какой-то непостижимой роскошью, которую могли позволить себе только
четыре города во всей империи – Варшава, Одесса, Киев и Ялта. Москва только приступила
к постройке, а Петербург лишь только думает о ней».
Первоначально сточные воды уходили в Москву-реку. Но город разрастался, количество
домовой застройки увеличивалось. Появилось множество промышленных предприятий,
спускавших в реку свои отходы. Огромный объем загрязненной воды, проходя через весь
город, спускался вниз по течению Москвы-реки к юго-восточным окраинам за городской
чертой. Было решено отводить по канализации все отходы в прорытый 10-километровый
канал на Люблинские поля, где загрязненная вода отстаивалась естественным путем, а
затем возвращалась в Москву-реку. Это, конечно, решало проблему, но весь юго-восток в
районе Люблино «благоухал» сероводородом. В народе этот запах называется всем нам
известным словом.
В послереволюционные годы население Москвы стремительно возрастало и полей
орошения было уже недостаточно. Встал вопрос о строительстве очистных сооружений
нового типа – город надо было спасать. Работа над проектом станции аэрации началась во
второй половине 1930-х годов, и выбор Курьянова был не случаен: именно сюда стекалось
больше половины канализационных вод столицы и уходило по каналу в Люблино на поля
орошения. Начавшиеся работы были прерваны войной и возобновились только в 1947 году.
Строили станцию заключенные Курьяновского трудового лагеря, созданного специально
под этот проект. В 1956 году построили первый блок, а в 1970-м – еще два блока
Курьяновской станции аэрации.

Новокурьяновская станция аэрации в Москве
(с) Юрий Артамонов / РИА Новости

Сегодня Курьяновская станция очистных сооружений считается одной из самых крупных
в Европе. Сюда поступает более 60 % канализационных вод города. Стоки поступают по
многочисленным коллекторам из северо-западной, западной, юго-западной, южной и юговосточной частей Москвы. 20 % объема дают хозяйственно-бытовые сточные воды жилого
сектора, 80 % – промышленные сточные воды. В 2023 году была закончена реконструкция
Люберецкой станции аэрации, и на сегодняшний день она опережает Курьяновскую по
объему очистки.
Сточные воды, поступая на станцию, проходят трехэтапную очистку. Первый этап –
механическая чистка для извлечения крупного мусора: пластика, строительных отходов
и т.д. Затем вода поступает в песколовки, где очищается от песка, глины, масел и
минеральных примесей. После этого она попадает в механические отстойники, где
освобождается от нерастворенных веществ. Второй этап заключается уже в биохимической
очистке, которая происходит в огромных металлических резервуарах. Там органика
перерабатывается специальными бактериями при непрерывной подаче воздуха. И наконец,
на финальной стадии воду обрабатывают ультрафиолетом (ранее для этого применялось
хлорирование). После этого она сбрасывается в Москву-реку. Сегодня для устранения
неприятного запаха отстойники на втором этапе покрыли плавающими перекрытиями, что
позволило сократить концентрацию сероводорода на 90–95 %. Модернизация Курьяновских
очистных сооружений завершилась в 2021 году. В результате жители прилегающих районов
забыли о неприятных последствиях аэрации.
Увидеть этот масштабный промышленный комплекс с земли невозможно, поэтому просто
прикрепим несколько снимков с воздуха. Масштаб и сложность задачи совершенно
стираются, когда попадаешь в жилой сектор Курьяново. Его создатели хотели максимально
вытеснить воспоминания жильцов о сложной, да еще и не очень приятно пахнущей работе.
Район «с человеческим лицом» в окружении вечно работающих турбин. Но закончим

лирическое отступление по поводу канализации и вернемся к истории становления
микрорайона Курьяново. Для обслуживания строящейся станции аэрации нужны были
сотрудники: инженеры, техники, рабочие. Их набирали по всей стране. Заселяли, конечно,
не пустые территории: здесь еще с дореволюционных времен жили крестьяне, которых
после 1917 года стали именовать колхозом «Огородный гигант». Местные урожаи
действительно поражали: в 1937 году 191 хозяйство выдало доход 1 460 тысяч рублей. И это
после нескольких волн коллективизации и борьбы со старообрядцами! Все дело было в
секретном способе выращивания капусты и огурцов. Для засолки брались огромные кадки,
вкапывались в землю и доверху набивались овощами. Жителей села даже негласно
называли «кочерыжками». Говорят, что огромными урожаями они были обязаны особой
почве в пойме Москвы-реки. В 1940-х местное население, как и земли колхоза, решили
потеснить. Деревню Курьяново, где числились работники колхоза «Огородный гигант»,
выселили в полном составе в деревню Новокурьяново.
Даже сейчас это не менее фантастическое место. Людей отправили жить внутрь
экспериментального железнодорожного кольца ЦНИИ МПС. Около сотни домов почти
полностью оторваны от внешней жизни, а в обед по кругу начинает курсировать «вечный»
поезд. Расселить их обещали еще лет 50 назад, но пока до этого не дошло. За счет не самой
элитной локации здесь так и проживают те самые потомки работников колхоза «Огородный
гигант».
А на месте деревни Курьяново тем временем вводят пропуска и спецразрешения. Поселок
был изолирован от соседних селений, и вплоть до 1970-х попасть сюда было сложно. Все
вокруг обнесли колючей проволокой. Новых специалистов решено было привлекать
условиями жизни, малодоступными для населения страны в послевоенные годы.
В Курьянове стали строить дома на четыре–восемь семей. К жилью прилагалась и развитая
инфраструктура: магазины, почта, аптека, поликлиника, клуб, детский сад – все в шаговой
доступности. Проектировали здания известные архитекторы В. Н. Бровченко, Ю. С. Бочков
и И. С. Бочков, один из создателей парка Горького. Закрытый режим в Курьянове
сохранялся до 1970-х годов. Но, несмотря на всю привлекательность удобного, уютного,
зеленого и тихого микрорайона, желающих поселиться там было мало и новые дома не
строились. Виной всему был запах очистных сооружений, с которым покончили только в
последние годы, ведь вдыхать этот «аромат» приходилось не только на работе, но и дома.
Многие вновь прибывшие сотрудники не выдерживали и уходили сразу, но те, кто
оставался, постепенно привыкали к ужасному запаху и даже не замечали его. В Курьянове
выросло уже третье поколение таких «запахоустойчивых» людей.

1-я Курьяновская улица, 12

Маршрут по Курьянову
Курьяново – микрорайон, мало известный даже коренным москвичам. В лучшем случае вам
скажут, что это где-то на юго-востоке, рядом с Печатниками. Еще могут добавить: это там,
где воняет. О Курьянове не пишут в путеводителях о Москве, но экскурсии сюда уже есть, и
те, кто на них побывал, испытали настоящий шок, оказавшись перенесенными в 50-е годы
прошлого столетия. Здесь сохранилось все: двухэтажные домики, площадь перед домом
культуры и классический Ильич с протянутой рукой, вывески магазинов, которые напомнят
детство старшему поколению. И тишина. Людей совсем немного, и только редкие машины с
московскими номерами напоминают о том, что до Кремля всего 30 минут езды. Гулять
по Курьянову лучше в теплое время года: поселок очень зеленый, вдоль бульвара шикарная
каштановая аллея, перед домами разбиты уютные палисадники. Это только усиливает
впечатление совсем не московского, а почти дачного района.
Надеюсь, это долгое вступление побудит читателя взять рюкзак, самокат и отправиться в
путешествие. Мы выходим со станции «Перерва» и, пройдя через Шоссейную улицу,
оказываемся внутри микрорайона. Он совсем небольшой: четыре улицы с
незамысловатыми названиями 1-я, 2-я, 3-я и 4-я Курьяновская и поперечные 1-й и 2-й
Курьяновские проезды. В середине поселка проходит Курьяновский бульвар.

Весеннее цветение на 1-й Курьяновской улице

Наш путь начинается на 1-й Курьяновской улице. Двухэтажные домики вдоль нее имеют
однотипный внешний вид, с одним или двумя фронтонами, под которыми выступает эркер
с полукруглым балкончиком. Персиковые, лимонные, розовые фасады проглядывают
сквозь сочную зеленую листву. На этой улице дома были рассчитаны на четыре семьи, в
прямом смысле «дедушки» современных таунхаусов. Они различаются еще и количеством
фронтонов: есть более вытянутые с двумя, а есть более компактные с одним фронтоном. Но
самое чудесное – это палисадники у дома.

Прогулка по Курьяновскому бульвару

Оригинальные веранды

Низкий деревянный забор неизменно зеленого цвета позволяет увидеть все огородные
эксперименты жителей, а они здесь очень тщательно следят за хозяйством: тюльпаны,
дикий виноград, розы и кусты сирени. Вдалеке у многих еще видны старые беседки, увитые
плющом и розами. Входные террасы тоже цепляют взгляд. Многие переделывают
расстекловку и облицовку входа, но сохранилась и старая геометрия. Каждая семья в таких
домах имела собственную терраску-вход, которая сегодня отлично гармонирует с внешним
антуражем района. Кстати, по словам местных жителей, здания не самые комфортные:
здесь нет знаменитых сталинских потолков в три метра и широких коридоров. Зато есть
кухни по пять квадратных метров и более человечный подход к жизни. Как приятно
прогуляться по такой улице до продуктового магазина! К нему мы и подходим. По пути нас
ждут дома 18 и 22 по 1-й Курьяновской улице, прекрасно сохранившиеся и
отреставрированные колоритные постройки 1950-х годов, двухэтажное здание
поликлиники, аптека и магазины со старыми вывесками «Продукты», «Булочная».

«Продукты» и место съемок многих фильмов

Этот антураж часто привлекает наших режиссеров. К застывшему во времени поселку
проявляли большой интерес сценаристы криминальных драм. Здесь снимались фильмы

«Антикиллер» (2002), «Бумер» (2003), «Француз» (2004), «Побег» (2005), «К-19»
с Харрисоном Фордом (2002). Здание булочной с красивыми высокими окнами и
фронтоном мелькает перед вами в фильме «Бумер». Несмотря на такую фильмографию, в
поселке тишина и покой, все друг друга знают с детства и нет никакого криминала – чужие
здесь не ходят. Все местные ужастики касаются только трупов, регулярно попадающих в
решетки станции. Вполне понятно, что в огромном городе убийства происходят всегда, и
самый простой способ избавиться от тела – спихнуть его в канализационный люк. И оно,
конечно, приплывет в Курьяново. Жители поселка, они же сотрудники станции, знают
статистику: за 2000–2005 годы было 29 трупов. Часть из них – на совести «битцевского
маньяка» Пичушкина.
Неспешная прогулка выводит нас к ДК аэрации. Он был построен в 1953 году по проекту
архитектора А. Е. Аркина в классическом стиле, с богатым декором. Многие эксперты
находят в нем мотивы советской архитектуры Закавказья. В доме культуры и на площади
перед ним проходила вся общественная жизнь поселка. Ходили в кино и на танцы, для
детей работали бесплатные кружки и секции.
В 1980-х годах здесь проходили нелегальные рок-концерты, директора на многое закрывали
глаза. Подтверждением тому служит легендарное видео группы «Автоматические
удовлетворители», где солист Андрей Панов исполняет «Комиссара» прямо на лестнице ДК.
После капитального ремонта в 2010-х круг замкнулся, и здесь открылся Центр московского
долголетия, где проводятся занятия для людей пожилого возраста. Имеется
киноконцертный зал на 170 зрителей, где проходят концерты, выступает местный
коллектив «Ровесники» с песнями советской эстрады. В здании сохранены прекрасные
интерьеры, много подлинных деталей, шикарные лестницы, люстры. Только паркетные
полы заменены плиткой, но тоже нестандартной и очень красивой.
На этот высокий портик с колоннами и вазами указывает с другого конца Владимир Ильич.
Так начинается Курьяновский бульвар. Ленина установили уже сильно позже, в 1980 году.
Судя по надписи у основания, он ждал своего часа почти 20 лет: «Художественный фонд
СССР. Мытищинский завод художественного литья. 1957». Парадокс в том, что не только
Ленин и ДК сохранили свою первоначальную функцию.
Слева от вас висит вывеска «Почта России». Она открылась здесь в 1960-х. Обратите
внимание на старые фото: индекс отделения указан прямо на здании. Можно было сесть
рядом с Лениным и спокойно сочинить письмо, переписав нужные цифры. Самые
пытливые разглядят на входе уникальный герб СССР с 16 ленточками, установленный еще
до выхода Карело-Финской ССР. Менять не стали.

ДК аэрации сегодня занимает «Московское долголетие»

Курьяновский бульвар. Памятник В. И. Ленину

Отделение «Почты России» с гербом СССР

Прогуляемся по зеленому Курьяновскому бульвару. Здесь стоят дома, рассчитанные на
четыре квартиры. Полюбуемся на террасы и палисадники. Вроде у всех все одинаково, а
на самом деле каждый домик уникален. Многие владельцы, конечно, переделывают
пространство под современные коттеджи, но здесь это совершенно не режет глаз. Дороги
заасфальтированы, машин мало, можно смело гулять по проезжей части.
Мы свернем на 3-ю Курьяновскую улицу, чтобы увидеть одно уникальное урбанистическое
решение – круговой тупик улицы с жилыми домами по кругу, так называемый кульдесак,
типичный для пригородов США и Европы. Внутри круга цветут цветы и радуют глаз яблони.
Осмотритесь вокруг. Здесь стоят дома «повышенной комфортности», одноэтажные
коттеджи на две семьи. Они и сейчас продолжают быть таковыми, судя по незаметному
заборчику посередине.
Комфортная среда обитания – это не только красивые участки, но и близость социальной
инфраструктуры. За нашим разворотным кругом находится ныне заброшенная станция
юных техников. До начала 1990-х годов здесь работали кружки для молодежи, где собирали
аэропланы, пели, лепили и рисовали. К сожалению, последние лет десять здание не
эксплуатируется и его буквально «забирает» природа. Живописный Курьяновский бульвар
заканчивается парком. Это своеобразный буфер между жилой застройкой и комплексом
аэрации. Ближе к высоким воротам с колючей проволокой начинает ярко ощущаться запах
того самого сероводорода. В летнее время при определенном направлении ветра находиться
в этой части района сложно. Рядом висит стенд, который большими буквами напоминает
нам о проведенной модернизации оборудования станции. Что же тогда было до?..

Курьяновский бульвар

Круговой тупик завершает 3-ю Курьяновскую улицу

Станция юных техников

Но справедливости ради стоит сказать, что этот запах действительно чувствуется только в
определенных зонах. А еще отсюда вы можете хорошо слышать странные звуки трения. Это
отголосок парка технических видов спорта, который возник на месте огромной свалки.
В 2010 году ее ликвидировали и построили центр технических видов спорта «Москва».
Здесь представлены все основные виды мотоспорта: шоссейно-кольцевая гонка, мотокросс,
картинг; по ним проходят крупные соревнования. Ну а горожане могут спокойно
прогуляться по благоустроенной набережной и зеленым аллеям.
Выходя из парка, вы можете заметить уходящую вдаль старую железнодорожную ветку. Она
уже давно не эксплуатируется и заросла травой, что придает местности еще больше
антуража. Эти рельсы использовались при стройке и модернизации, сейчас надобность в
них отпала.
А мы вернемся на 3-ю Курьяновскую улицу, чтобы увидеть еще одно интересное решение
проектировщиков поселка. Дома номер 17 и 12 – яркий пример увеличения площади жилых
домов, но расти вверх здесь даже в 1950-х не собирались. Многоквартирные дома сдавались
без балконов, которые уже давно из видового пространства стали хозяйственным: часто
можно увидеть их забитыми доверху, даже выйти невозможно. Здесь проблему хранения
вещей решили простым способом: во дворе мы видим амбар с несколькими дверцами.

Хозяйственные постройки для хранения вещей

Старая железнодорожная ветка

Это хозблок, который делился между жильцами в равной пропорции. В подземной его части
хранили овощи, фрукты и соленья, а в наземной монтировались полки для сезонных вещей.
Сегодня местные жители выкупают эти помещения и делают вот такие вариации на тему
гаража.
Мы выходим обратно на 1-ю Курьяновскую улицу, чтобы посмотреть, как развивался
поселок в 1960-х годах. Хрущевское типовое жилье активно шагало по всей России, достигло
оно и нашего уголка. Если зайти во двор дома 16, то можно увидеть красивый фонтан и
первых ласточек типовой застройки: как будто взяли пятиэтажку и «срезали» с нее три
этажа. Здесь пришли к интересному решению: этажность и компактность района решили не
менять, но отделка фасадов и декор уже узнаваемы. Правда, по-прежнему видны парники в
огородах и белье на веревке. Палисадник пока сохраняется. Пройдет еще 30 лет, и от былых
принципов комфорта не останется и следа.

Во дворе жилого дома 16 по 1-й Курьяновской улице

Мы близимся к финалу нашей прогулки по Курьянову. Идя последний раз по бульвару и
каштановым аллеям среди двухэтажных домиков с палисадниками, сложно представить,
что совсем рядом грохочет многоэтажная Москва, громоздятся страшные кварталы,
торговые центры с толпами людей. Но, вероятно, идиллия Курьянова скоро закончится:
огромный город наступает. Грядет строительство юго-восточной хорды, которая пройдет по
окраине поселка, снос домов, планы на новое метро и жилые кварталы. Конечно, это
улучшит транспортную доступность для жителей Курьянова, но и проложит путь к
дальнейшей перестройке заповедного уголка Москвы. Это отличное место, чтобы погулять в
свой выходной по «городу-саду», не выезжая за пределы мегаполиса. Идеальный советский
город может быть и таким – без коттеджей и собственных дач, но тоже очень человечным.

Измайлово. Гавань затонувших кораблей

Измайлово – район на востоке столицы, разделенный на три административных округа:
Измайлово, Измайлово Восточное и Измайлово Северное. Границей его на севере служит
Щелковское шоссе, на юге – шоссе Энтузиастов, на западе оно граничит с Преображенским
районом, на востоке упирается в МКАД. Вдоль Измайлова проходят три станции метро
Арбатско-Курского направления: «Партизанская», «Измайловская» и «Первомайская».
Что известно об Измайлове москвичам, проживающим далеко от него? Обычный спальник,
пересекаемый сплошными Парковыми улицами (их аж 16), кварталами, застроенными
малоэтажными разнокалиберными домами 1940, 1950, 1960-х годов и многоэтажками
последующих десятилетий. Ну и, конечно, москвичи знают про Измайловский парк –
огромный лесной массив, третий по величине после Лосиноостровского и Битцевского.

Вид на Измайловский Кремль

На самом деле по этому району несправедливо мало путеводителей, а ведь он постоянно
становился полем для различных экспериментов. Еще в XVII веке здесь соорудили
искусственный остров для царской семьи, а в советское время район вообще должен был
стать огромной спортивной ареной. В 1930-х здесь начинается грандиозная стройка
Центрального стадиона имени Сталина – по масштабам он был соизмерим с современными
«Лужниками». От этого проекта остались только воспоминания и гораздо более яркая
история нулевых: на «останках» стадиона разместился легендарный Черкизон. Многие
жители помнят этот огромный «город», где царили свои законы и можно было найти
абсолютно любой товар. Черкизовский рынок исчез так же стихийно, как и был создан. А
вот кто действительно прошел сквозь года, так это «Вернисаж». Сюда часто привозят
иностранцев: первые этажи забиты лубочным товаром в виде матрешек, платков и
берестяных изделий. Самое интересное начинается дальше: в глубине располагаются
антикварные ряды, где в 1990-х можно было найти издания Сытина, приборы Фаберже и

картины Коровина. Сейчас, наверное, тоже, но стоят они совсем других денег.

Территория «Вернисажа»

В тени этих построек на Парковых улицах возводились интересные дома для работников
различных инженерных ведомств – те самые уютные домики с элементами итальянской
архитектуры и собственным двором. Гигантомания здесь соседствует с уютом и тишиной
зеленых улиц. При этом довольно часто при поиске какой-то информации в Интернете вы
наткнетесь на множество «тайных» подземных мест в виде секретной линии метро и
бункеров. Мы обязательно посмотрим закрытую ныне станцию «Первомайская», которая
привлекает многих любителей заброшек. Тем не менее сегодня при первом упоминании
Измайлова вы, скорее всего, представите себе обычный спальный район с застройкой
середины 1990-х годов и парковой зоной. Предлагаю развенчать этот миф и взглянуть на
район с другого ракурса.

Маршрут по Измайлову
Мы выходим из метро «Партизанская». В глаза сразу бросается гигантский гостиничный
комплекс «Измайлово» – яркая память о проведении в СССР Олимпийских игр.
В 1970-х Москва безумными темпами готовилась принять спортсменов со всего мира.
Помимо спортивных объектов, им надо было где-то жить. Показать столицу Советского
Союза планировали с самого выгодного ракурса. Буквально с нуля в городе построили 30
гостиниц, и самая грандиозная из них как раз перед нами. На момент постройки
гостиничный комплекс «Измайлово» занимал 8-е место в мире по номерному фонду: пять
корпусов по 30 этажей вмещали десять тысяч мест. Дмитрий Бурдин собрал вокруг себя
талантливый коллектив архитекторов, которые предложили крестообразное размещение
100-метровых корпусов, что отсылало наблюдателя к логотипу игр. Посмотрите, как
интересно играют ребра корпусов в зависимости от вашего расположения. Они

накладываются друг на друга или, наоборот, выступают стройным рядом, который отбивает
ритм прямо на наших глазах.
Внутри корпусов спрятался концертный зал. Гостиничный комплекс находился далеко от
центра: смешивать туристов и местных жителей в 1980-х не планировали, поэтому после
заезда в номер у гостя был целый список вечерних мероприятий на выбор. За плотный
ужин отвечала огромная фабрика-кухня, где готовили еду и разливали напитки в
пластиковые стаканчики. Об этой технологии простые москвичи могли только
догадываться. Вообще, именно для демонстрации прогресса СССР в 1980-м появился кофе с
собой. Мы уже давно привыкли к такому сервису в городе, а тогда брать с собой еду или
напиток для прогулки казалось чем-то невероятным. Возьмем чего-нибудь теплого в дорогу
и продолжим наше движение к лубочному кремлю. С разных ракурсов его яркие краски и
затейливые башенки цепляют взгляды гуляющих. Туристы очень любят эту локацию, хотя в
последнее время она переживает не лучшие времена. Измайловский кремль – новодел,
построенный в начале нулевых и стилизованный под русские терема XVI–XVII веков.

Концертный зал

Гостиничный комплекс в Измайлове

Измайловский кремль

Стройка длилась довольно долго, с 1998 по 2008 год. Деревянные части кремля
периодически горели, что даже наталкивало на мысль о поджоге. В 2019-м место
приглянулось застройщикам, и за ним до сих пор идет охота. В кремле представлены
экспозиции и музеи русской народной игрушки, русской водки, хлеба и др. Здесь

проводятся фестивали и различные праздники. На территории множество кафе и
ресторанчиков, где предлагают блюда русской кухни. В магазинах кремля можно купить
многое: от одежды до сувениров и изделий народных промыслов. Одним словом, неплохое
место для семейного отдыха.
Для тех, кто не покупается на яркую обложку, а любит копнуть глубже, – «Измайловский
вернисаж». Стройные ряды деревянных лавок, от которых пахнет стариной и книгами –
этот запах автору знаком с детства.
В самые холодные выходные мы выезжали на «Вернисаж». Нужно было долго идти меж
рядов с матрешками и павловопосадскими платками, чтобы найти нужный ряд. Все самое
интересное концентрировалось на втором ярусе. Мой отец безошибочно определял
сто́ящую вещь. Он мог ходить и бесцельно смотреть по сторонам, а потом резко скрывался
под сенью очередного козырька, откуда валил пар от многочисленных чашек чая. Обычный
стол, заваленный старьем, как будто пылился здесь с прошлого века, но это всегда было
обманчиво. Невероятным образом из-за прилавка начинали вытаскивать саквояжи с
серебряными приборами, тома Сытина, фарфор Кузнецова и печатную машинку.

Вид на Измайловский кремль со стороны «Вернисажа»

Нижние торговые ряды «Вернисажа»

«Вернисаж»

Торг шел на морозе минус 25, и казалось, что это будет длиться вечно. Любимый прием
знающих покупателей – сделать пару кругов по рядам с показным равнодушием к предмету
торга, а потом все-таки купить. И вот заветный кулек у нас, а впереди мысль, которая греет

маленького ребенка больше, чем что-либо сегодня: заветный шашлык. Прошли годы, а он
вспоминается мне как самое вкусное и желанное блюдо после рядов блошиного рынка.
Такими эти места предстанут пред вами и сейчас, но найти в ворохе безделушек ту самую –
отдельное искусство.
Прогуляйтесь по второму этажу, а мы вернемся к истокам места. У «Вернисажа» давняя
история, начавшаяся в конце 1980-х годов, в период распада страны и перестройки. В
те лихие годы многие специалисты в разных областях производства, науки и техники
оказались не у дел и подались в торговлю. Некоторых судьба привела на блошиный рынок,
образовавшийся стихийно на пустыре в Измайлове. Торговали всем, что находили на
чердаках и в подвалах старых домов и на их развалинах: фарфоровые статуэтки, столовые
приборы из серебра и мельхиора, пластинки, флаконы из-под духов, бронзовые дверные
ручки. Раскладывали все буквально на земле, на ящиках и картонках. Вот воспоминания
одного из читателей «Московских историй»: «В свободное от работы в НИИ время торговал
в Измайлове на блошином рынке в 1990 году. Администрация рынка продавала места даже
на земле. Были и деревянные ряды рангом повыше. Вещи попадались даже интереснее, чем
в антикварных магазинах. Почти все продавцы вокруг меня были с высшим образованием,
кандидаты наук и даже два профессора». Позже появились серьезные люди, которые
договаривались не столько с покупателями, сколько друг с другом. Здесь сформировался
антикварный бизнес – опасный, темный и приносящий большие доходы. Появились и
более ценные вещи: старинные иконы, коллекционный фарфор Кузнецова, Гарднера,
Императорского фарфорового завода. Можно было найти и мейсенский фарфор, и
британский веджвуд, и французский севр – все, на любой вкус и кошелек. Появились
неофициальные названия аллей, которые даже сегодня на картах не обозначены: Офисная,
Город Мастеров, Подворье Кузнецов. Отдельное пространство было выделено для торговли
коврами ручной работы из Бухары, Таджикистана и Узбекистана. Можно было купить и
старинные гобелены, и безворсовые ковры – килимы.
Измайловскую аллею повыше выбрали для себя и художники, отсюда и название
«Вернисаж».

Художественная выставка-ярмарка в Измайлове

(с) Юрий Простяков / РИА Новости

После разгрома «бульдозерной» выставки нонконформистов в Беляеве в 1974 году, когда
Оскар Рабин повис на ковше бульдозера, не давая цеплять картины, и ликвидации
битцевского вернисажа они переместились в Измайлово. Далеко не всем художникам
удавалось выставляться в галереях и городских пространствах. Сначала картины
развешивали прямо на деревьях, но покупателей приходило достаточно. К аллее
художников было буквально не подойти. Было много иностранцев – в то время русское
искусство достигло пика популярности. Здесь приезжие знатоки живописи знакомились с
художниками, в дальнейшем посещали их мастерские и покупали, покупали… Иногда даже
помогали устраивать их выставки за рубежом. Были времена…
Сегодня «Вернисаж» уже не тот: никто не выкладывает товары на газетах и картонках, не
развешивает их на деревьях. Красивые лавки выстроены в торговые ряды. Продается много
винтажа, вещей советской эпохи: значки, монеты, книги, открытки. Много фарфора
революционного и раннего советского времени. Попадаются и дореволюционные вещицы,
но выглядят они как новенькие, за подлинность никто не ручается.
Сегодня «Вернисаж» может показаться вам большим бурлящим рынком, однако так было
далеко не всегда. На протяжении почти всех нулевых антикварные лавки были зажаты
между Черкизоном и бывшим Центральным стадионом имени Сталина. Черкизовский
рынок гремел на всю страну. Отсюда увозили легендарные клетчатые сумки, под завязку
набитые сигаретами и джинсами. Стихийный рынок возник в 1992 году после указа
президента «О свободе торговли».
Через 17 лет он так же быстро превратился в пустынное поле, вокруг которого возвышаются
новые дома и гремит хорда. Вот уже почти 15 лет территорию бывшего Черкизона не
застраивают. По одной из версий, строить на поверхности здесь просто нельзя.
Черкизовский рынок – айсберг, в его подвалах и цокольных этажах хранили товар,
совершали незаконные сделки и размещали людей. Но откуда вырос этот подземный город?
В 1930-х годах нынешний район Измайлово планировали сделать главной спортивной
ареной страны. Планы были грандиозные. Архитектурная мастерская под руководством
Николая Колли разрабатывала проект Центрального стадиона имени Сталина. Помимо
наземной инфраструктуры тот обладал целой сеткой гостиниц, залов и секретных объектов
под землей. Подземные катакомбы Черкизона – не что иное, как кусок нереализованного
проекта стадиона. Но что же с ним случилось?
Принято думать, что в XX веке спорт почти равнялся политической идеологии страны,
однако это произошло не сразу. Поворот к масштабным спортивным мероприятиям у нас
произошел в 1930-х, когда Берлин вовсю готовился к Олимпиаде. Вернер Марх возвел
огромный комплекс на 86 тысяч зрителей, с ледовой ареной, бассейном и театром. Сталину
понравилась идея, и в Москве начинают возводить свой «колизей» – каскад трибун
на 120 тысяч зрителей с возможностью быстрой трансформации стадиона под 200 тысяч
пришедших. На входе красуется сам вождь и спортсмены. Для сравнения: «Лужники»
сегодня рассчитаны на 81 тысячу человек. Сложно даже представить эту громадную стройку
и результат. В 1935 году проект начали переносить с бумаги на землю, но почти сразу
возникли большие проблемы с земляными работами. К 1939 году строители успели
возвести только подземную часть и первый ярус на десять тысяч зрителей.

Вид на снесенный Черкизовский рынок

Недостроенный Центральный стадион имени Сталина, ныне ФОП
«Измайлово»

Официальным концом проекта послужило начало советско-финской войны. Неформально
все понимали, что две грандиозные стройки столица не вытянет (тогда же начали
возведение Дворца Советов). Стадион в Измайлове стал памятником всем нереализованным
проектам в СССР.
Зайти на стадион сегодня можно, записавшись в одну из ремонтных контор внутри. Да, весь
этот комплекс отдан под различные общежития, хостелы и ремонтные мастерские. Снаружи
похоже на большую несуразную промзону. Внутри периодически играет матчи команда
«Спортакадемклуба». Пройти внутрь можно абсолютно свободно в дни матчей. После
увиденного стадион явно станет для вас самым странным местом, по крайней мере этого
города. Внизу сохранились яркие трибуны и кресла, через одно заросшие мхом. Второй ярус
пугающе чернеет на фоне неба – старое бетонное покрытие не успели обустроить креслами.
Ощущение заброшенности не покидает нас ни на минуту: ржавые микрофоны,
отвалившиеся буквы лозунгов, выцветшие плакаты и даже военная техника. Этот микс
получился уже в 1990-х, при новых владельцах. На стадион были большие планы, от них
остался только торчащий из трибун самолет. А теперь представьте рев трибун, которые по
масштабам должны были в 12 раз превышать то, что мы видим, военный марш, громкие
аплодисменты, дирижабли в небе и салют.

Серебряно-Виноградный пруд

Передние ворота усадьбы Измайлово

Собор Покрова Пресвятой Богородицы в Измайлове

От той эпохи осталось еще одно таинственное место, которое называют «бункером
Сталина». Оно находится на территории стадиона, куда можно попасть на экскурсию. По
легенде, это укрытие могло вмещать до 600 человек, ширина тоннеля достигала 15 метров и
по нему могли передвигаться даже танки. В 1996 году бывший секретный объект открыли
для посетителей. В подземном вестибюле создан антураж сталинского бункера: зал
заседаний, столовая, спальня, кабинет. Ширина тоннеля не превышает четырех–шести
метров. Вероятно, «бункер Сталина» не имеет никакого отношения к защитным
сооружениям. Скорее всего, подземный вестибюль и ведущий к нему тоннель были
построены как часть стадиона с подъездом и ложами для почетных гостей. Об этом можно
почитать в книге Дмитрия Юркова «Советские секретные бункеры». Ну а сходить на
экскурсию можно: вдруг и правда Сталин играл там в шахматы и подписывал важные
документы?
Но закончим нашу прогулку по гигантским проектам СССР: все-таки Измайлово
примечательно и другими интересными местами, где решили взять не масштабом, а уютом.
Держим путь на остров.
Царская вотчина раскинулась на берегу живописного Серебряно-Виноградного пруда.
Пройдемся по этим извилистым тропам и вспомним историю. Измайлово – родовое гнездо
царской династии Романовых. Еще в далеком XVI веке оно стало вотчиной Никиты
Романовича Захарьина, брата жены Ивана Грозного, Анастасии. Десятилетия спустя
Измайлово полюбилось его потомку, царю Алексею Михайловичу Романову. Тот превратил
имение в огромную усадьбу, разбил экзотические сады с ценными породами деревьев и
создал оранжереи, где выращивались диковинные овощи и фрукты. Постройки усадьбы
были окружены речкой Серебрянкой и Виноградным прудом, а после возведения плотины
оказались на рукотворном острове. Он не только был живописным, но и служил надежным
препятствием для непрошеных гостей. Дворец царской четы окружали стены с передними и
задними воротами.
Через них вы можете войти внутрь комплекса на острове и приблизиться к Покровскому
храму. Его лучше рассматривать чуть издалека.

Вся верхняя часть храма покрыта уникальными изразцами мастерской Степана Полубеса с
золотисто-зеленой глазурью. В XVII веке здание возвышалось на многие километры вокруг:
его высота составляла 57 метров. Царская семья любила Измайлово и проводила там много
времени. После смерти Алексея Михайловича Россией стала править царевна Софья, дочь
первой жены царя Марии Милославской; его второй жене Наталье Нарышкиной с
маленькими сыновьями пришлось перебраться в Измайлово на постоянное житье. В усадьбе
прошли детские годы Петра I. Там он устраивал потешные бои, создал Преображенский
и Семеновский полки (свои названия они получили по близлежащим районам современной
Москвы). Здесь же юный Петр нашел старинный ботик своих предков и ходил на нем по
речкам и прудам усадьбы. Эти юные забавы выльются в тысячную армию и флот.

Собор Покрова Пресвятой Богородицы в Измайлове. Справа помещения
богадельни

Несмотря на грандиозность задумки, царская резиденция довольно быстро становится
неинтересной для последующих правителей. Все царствующие особы предпочитали заново
возводить дворцы, показывая тем самым мощь империи. С годами усадьба пришла в
упадок, оранжереи засохли, а заводы перестали работать. Царский двор перебрался в
модную столицу – Петербург. Сегодня из древних построек сохранился лишь Покровский
собор, Мостовая башня и въездные ворота.
Вспоминает про это место Николай I. Два столетия спустя на территории усадьбы будет
построена богадельня для ветеранов Отечественной войны 1812 года.
Проектом руководил выдающийся архитектор Константин Тон. Все постройки почти
полностью сохранились и дошли до наших дней. Здания с довольно скупым декором
примыкают к храму и довольно сильно искажают его первоначальную задумку. Для жизни
ветеранов понадобилось заново создавать всю инфраструктуру: казармы, мастерские,
канцелярию, цейхгауз, бани, прачечные, сушильни, катальни, водокачки и конюшни.

Хозяйственные постройки усадьбы Измайлово

Советское название острова – городок имени Баумана

Офицеры и солдаты получали питание и кров бесплатно, единственным условием было
отсутствие родственников – коммунизм еще до того, как это стало модным. На самом деле
уже в начале XX века Измайлово плавно становилось промышленным районом. Вокруг
тихих лесов и полей начали вырастать заводы: «Салют», прядильная фабрика и
электрозавод, что потребовало жилья для нового типа людей – рабочих.
В 1920-х годах, в советский период, на острове был основан рабочий городок. Сначала там
расквартировали саперный полк Московского округа РККА. В корпусах богадельни
организовали детский сад, школу и красный уголок. Позднее казармы ликвидировали, а
корпуса богадельни перестроили под коммунальные квартиры, в которые въехали рабочие.
Предполагалось создать на острове коммунизм, и, по воспоминаниям писателя Александра
Левинтова, это удалось. Работники электролампового завода проживали в бывших царских
хоромах. Микрорайон на острове получил название городка имени Баумана. По соседству с
коммуналками открылись бани, аптека, школа и детский сад. От всего этого остались разве
что заросшее футбольное поле и пара турникетов.

Мостовая башня и Покровский собор

Люди здесь уже давно не живут. В 1970-х годах «островитян» стали активно расселять. Здесь
разместились различные организации, в том числе реставраторы. Сегодня остров и его
сохранившиеся постройки – Московский музей-заповедник. Здесь проводятся экскурсии, в
исторических корпусах работают экспозиции «Измайлово – царская вотчина XVII века»
и «Печи и изразцы». Про советское наследие тоже не забыли, организовав интересную
экспозицию «Старая московская квартира» о том, как жили работники городка имени
Баумана.
Ну а нам пора покидать остров и отправляться на поиски заброшенной станции метро и
послевоенной застройки. Пройдем через Мостовую башню, в последний раз взглянем
на Покровский собор и пересечем реку Серебрянку. На Первомайской уже слышен гул
трамвая. Мы не будем здесь задерживаться и нырнем во двор дома номер 4.

Еще издалека вы увидите большую башню, которая словно сошла с открыток из Италии.
Это электродепо «Измайлово», оно находится в центре района на Измайловском проспекте,
45.
Казалось бы, обычное техническое заведение, где работают сотрудники метрополитена,
обслуживающие Арбатско-Покровскую линию. Но это еще одна точка экскурсионного
маршрута, а само депо – объект культурного наследия регионального значения. А все дело в
том, что в этом депо с 1954 по 1961 год находилась временная станция метро
«Первомайская» с наземным выходом.

Электродепо «Измайлово»

Вестибюль закрытой станции «Первомайская»

Часовая башня в электродепо «Измайлово»

Обойдите гаражи, чтобы приблизиться к вестибюлю. Самое поразительное, что открытие
станции состоялось с пометкой «временная», но это совершенно противоречит
монументальному декору здания. Пожалуй, единственное, что выдавало срок службы
вестибюля и станции, – потолки внутри: у них, в отличие от многих станций того времени,
были открытые фермы. Мы привыкли видеть кессонированный потолок или обильную
лепнину, здесь же решили оставить инженерное «нутро» снаружи. В 1950-м по соседству
открылось депо.
Символ депо – башня с часами, напоминающая по стилю итальянские средневековые
кампанилы. Изначально она была построена как диспетчерская и наблюдательный пункт
рельсовых потоков из депо, но потом необходимость в этом отпала, и башня стала
украшением электродепо. На ее стене видны часы, декорированные белым камнем, наверху
– балкончики, огороженные балюстрадой с колоннами. Вход в депо оформлен двумя
рустованными арочными порталами, на дубовых дверях декоративные вставки.
Внутри оно выглядит не так монументально, все-таки это рабочее помещение. По словам
сотрудников, здесь ежедневно «ночуют» 185 поездов. На бывших путях происходит ремонт
подвижно́го состава. В вестибюле расположен клуб депо, где проводятся собрания и
торжественные мероприятия. На стенах висят плакаты, исторические фото и даже старые
технические инструкции. На станции сохранили и первый вагон типа А, он отреставрирован
и поставлен на рельсы. Сегодня в депо «Измайлово» проводят экскурсии, можно даже
прокатиться в ночном ретровагоне по безлюдным станциям метро.
Сделав несколько фото, предлагаю двинуться дальше, в сторону дома номер 47
по Измайловскому проспекту. Улица представляет собой парад сталинской архитектуры. До
войны доминировала деревянная застройка, которую начали сносить только после победы.
В конце 1940-х в Москве все грезили о новых высотах, архитектурные проекты были один
выше другого. Здесь же, в Измайлове, было решено сохранить уникальную атмосферу
уютного жилого района со своим парком и островом.

Измайловский проспект, 49

Измайловский проспект, 51

Дома в два–четыре этажа, украшенные в стиле неоклассицизма, были расставлены также
крайне непривычно для Москвы. Возводились они по квартальному типу, с обилием зелени

во дворах. Отсюда номера Парковых улиц, которые делят район на множество квадратов.
Это характерно для американских городов, у нас же преобладает радиальная система, но
вспомним название района в советское время: Сталинский должен был воплощать самые
передовые технологии страны в сфере урбанистики. Архитекторы работали под
руководством талантливого зодчего Ивана Жолтовского, воплощая его идею «города-сада».
Мы с вами уже встречались с такими технологиями в районах Щукино, Курьяново и Сокол.
Их можно увидеть в Перове, на Октябрьском Поле. Казалось бы, после тотального разгрома
Сокола и его концепции индивидуального строительства повтор невозможен. Оказалось,
возможен, правда в переработанном виде послевоенных лет.
Как же выглядели жилые здания в этом микрорайоне? Мы подходим к дому номер 47
по Измайловскому проспекту.
Нас встречают портики над подъездами и окнами, подобие дорических колонн и пилястров
на стенах, переходы между домами и террасы с фигурной балюстрадой, барельефы, ворота
со скульптурами и вазоны во дворах. На домах медальоны с советской символикой и
эмблемами предприятий, на которых работали жильцы. Перед нами дома для работников
Центрального телеграфа и Министерства связи, построенные Гавриилом Львовым
и Сильвестром Умновым, трехэтажные, приятной лимонной расцветки, с массивным рустом
внизу. Архитекторы, безусловно, пытались следовать логике итальянского ренессанса,
которую начал развивать их коллега Жолтовский. Первый этаж должен был стать
гастрономом, отсюда эти полукруглые высокие окна. Дома и сегодня жилые, правда
магазинов в них уже нет. А вот еще один интересный вариант, дом номер 51.
На фасаде можно разглядеть эмблему организации-заказчика: УПТР, управление подводнотехнических работ. Картуш висит над входом, где чудом сохранилась старая дверь.
Выйдем на 1-ю Парковую, где расположен еще один ведомственный дом 1954 года. Его
строил инженер И. Д. Деев для работников кордо-регенераторного завода Министерства
резиновой промышленности[23]. Сведений о местных архитекторах почти не сохранилось,
мы даже не знаем даты их смерти.

1-я Парковая улица, 5–7

2-я Парковая улица, 11

Архитектор этого дома был явно вдохновлен устройством старой усадьбы: боковые флигеля
и центральный корпус, утопленный в зелени дубов, – чем вам не поместье где-нибудь
в Туле? Большую выразительность зданию придают эркеры с балкончиком на третьем

этаже. Жители явно очень любят свое место обитания: здесь всегда аккуратно высажены
цветы и подстрижены деревья, а за углом обязательно кто-нибудь пропалывает сорняки.
Прогуляемся до 2-й Парковой улицы, где также сохранился уникальный объект под
номером 11. В доме сейчас 70 квартир, а высота потолков достигает трех метров.
Посмотрите, какая здесь уютная зона отдыха перед домом. Чувствуется любовь жителей.
Пересечем еще одну Парковую улицу и зайдем во двор «дома с лампочкой». Московский
электрозавод в 1920-х годах вобрал в себя все ламповые производства окрестных регионов.
Это был огромный холдинг, который стоял у руля плана ГОЭЛРО. Электрификация страны
была главной целью первых пятилеток. Амбициозные планы и огромные обороты
Московского электролампового завода при этом не вылились в очередного «архитектурного
монстра». Один из десяти домов для сотрудников завода перед нами. Трехэтажное строение
снова возведено по усадебному принципу.
Во дворе живописный фонтан и площадка. Центральный подъезд отмечен лампочкой, за
что дом и получил соответствующее прозвище. На картуше красуется символ жильцов и год
постройки – 1951. Интересно, что все подъезды по краям оформлены лепниной в виде
шнура. Есть предположение, что это отсылка к электрическим проводам. Еще одно
интересное наблюдение – ступени на входе. Они есть не у каждого подъезда – местность
в Измайлове была крайне неровной, но сейчас мы этого уже не ощущаем.
Главным украшением дома и продолжением итальянской тематики стали лоджии по бокам
здания. Сегодня их заложили владельцы, но первоначально эти корпуса задумывались как
открытые арки с балюстрадой. Только представьте себе южный балкончик, увитый
виноградом и диким плющом. А ведь это уже 1950-е годы, и буквально через пару лет на
смену итальянским балконам придет массовое строительство панельных домов.
Давайте обойдем строение со всех сторон. Внутренняя часть дома была «черным входом».
Парадные подъезды находились снаружи. Их всего три, но все они совершенно разные.
Самый нарядный – в центральном корпусе. На козырек подъезда опираются нарядная
балюстрада и толстая лепнина. Вот так заходили к себе домой работники электролампового
завода. В наше время долго искали архитектора здания – в Измайлове вообще много белых
пятен – им оказался малоизвестный Георгий Чалтыкьян. В 1950-х он отвечал за всю
застройку Первомайского района, построив 28 домов. Далеко не все сохранились, так как
район довольно сильно чистили несколько раз. Имя Чалтыкьяна еще не раз встречается на
карте Москвы. Он был автором концепции застройки Давыдкова и Кунцева, участвовал в
проектировании Юго-Западного округа. В Измайлове есть еще одна прекрасная работа
архитектора: символ эпохи – ДК «Строитель». К нему мы и держим путь. Пройдемся
по Первомайской улице в сторону Измайловской площади. По пути вы можете увидеть, как
менялась застройка в 1950-х.

«Дом с лампочкой». 2-я Парковая улица, 18

Внутренний двор «дома с лампочкой»

Лоджии, которые сегодня полностью застеклены

Подъезд «дома с лампочкой»

Внешний декор дома на Первомайской улице

Росла этажность, снижалось количество декора. Уже гирлянды у окон не такие нарядные, а
входные порталы декорированы полуколоннами. Но все-таки главным символом застройки
1950-х здесь является Дом культуры строителей (ранее – киноклуб Сталинского района). Он
был возведен одним из первых в 1951 году и величественно возвышался над стоящими
вокруг бараками. Строили его по проекту Георгия Чалтыкьяна. Вход оформлен мощным
колонным портиком и скульптурой отдыхающих работников. Клуб был центром жизни
всего района. Работали кинотеатр на 660 мест, различные кружки и секции для детей и
взрослых. В 1990-х ситуация изменилась, и клуб стал не менее легендарным местом под
названием «Не бей копытом». Здесь выступали «Сплин», Борис Гребенщиков, «Браво»,
Гарик Сукачев и другие легенды рока. Уже в наше время здание использовалось как рынок.
Но в последние годы в клубе проводятся ремонтные работы, его планируют передать
Центру культуры и спорта Измайлова.

Дом культуры строителей

Архитектура первых сталинок, несмотря на бедность технических составляющих, была
очень красива: многие здания, как и этот клуб, похожи на дворцы. Это помогало людям той
нелегкой эпохи творить и созидать, мечтать о светлом будущем, воплощение которого вот
здесь, перед тобой, в этом клубе-дворце, куда ты идешь с семьей из своего жалкого барака.
Стиль ампир (имперский), и сталинский в том числе, вообще характерен для многих стран в
эпоху тоталитаризма.
В конце 1950-х и начале 1960-х годов архитектура Измайлова начала меняться. Прежде
всего увеличилась этажность – это было рентабельнее, ведь на такой же площади можно
поселить больше людей. Квартальная застройка сменялась магистральной. Концепция
«города-сада» уходила в прошлое. Сначала здания были кирпичными в пять–семь этажей,
сохранялись элементы украшения фасадов в стиле сталинского ампира. Такие дома можно
увидеть на Измайловском бульваре, 9-й Парковой и Первомайской улицах. Затем пришло
время хрущевской массовой панельной застройки, сменившейся 9–12-этажными блоками
брежневской эпохи. Ну а сегодня кое-где возвышаются огромные многоэтажки, уходящие в
небеса, и никакого ампира. На Первомайской улице, 42 стоят небоскребы жилого комплекса
«Измайловский». Их местные жители называют «вставной челюстью Измайлова».
Еще один значимый для Измайлова объект, но уже не архитектурной и исторической
значимости, – это Сиреневый бульвар. Это поэтическое название стало одним из символов
Измайлова. Бульвар был создан в числе последних улиц района в 1960 году. Он берет
начало от Щелковского шоссе и заканчивается у МКАД. Есть ли там сирень? Конечно, есть,
но в сочетании с деревьями и кустарниками других пород. А вот настоящий сиреневый сад
находится рядом, между бульваром и Щелковским шоссе. Он был основан известным
селекционером сирени Леонидом Колесниковым. Первый свой опытный сиреневый сад он
создал за Песчаными улицами, рядом со знаменитым поселком художников Сокол. Оттуда
и были перенесены саженцы, а в 1954 году открыли новый показательный селекционный
питомник. На собственные средства Колесников нанимал транспорт для перевозки
растений, покупал садовый инвентарь, удобрения и потратил на это почти всю Сталинскую

премию, полученную за выведение новых сортов сирени. В последующие годы сад пережил
много невзгод. Часть его была уничтожена при строительстве новых домов, часть растений
погибли из-за отсутствия надлежащего ухода, часть сортов были утрачены навсегда. Но
в 2013 году Сиреневый сад был передан в ведение Департамента культуры города Москвы и
стал частью особо охраняемой зоны «Измайловский парк культуры и отдыха».

Весеннее цветение на Сиреневом бульваре

Сиреневый бульвар

Сад благоустроили, восстановили дорожки, фонтан, фонари. В центральной его части
располагается маточный сад, где работают селекционеры и создаются новые сорта. Сирень
из питомника переселяется на бульвар, и в мае цветущие кусты Сиреневого сада и бульвара
представляют собой сказочное зрелище. Сорта колесниковской сирени – поистине
национальное достояние, а «Красавица Москвы» признана лучшим сортом сирени в мире.
Зеленых зон в Измайлове действительно хватает. Предлагаю закончить наше путешествие
в Измайловском лесопарке. Он занимает почти треть района – его площадь составляет 1608
гектаров – и включает в себя Терлецкий лесопарк и Измайловский парк культуры и отдыха.
Это одна особо охраняемая природная территория, находящаяся под охраной Мосприроды.

Измайловский парк культуры и отдыха

Начнем с истории. Мы уже побывали на острове, где сохранились останки царской
резиденции XVII века. Так вот, во времена Алексея Михайловича вокруг острова в сторону
леса были разбиты плодовые сады и льняные поля. Опытные садовники ездили в
различные части города для поисков саженцев плодовых деревьев и диковинных для
Москвы растений. Семена экзотических растений закупались за границей, а для создания
садов привлекались иностранные специалисты.
Отдаленные лесные угодья превращались в охотничьи хозяйства. Известно, что Алексей
Михайлович был большим любителем охоты. Позднее Измайловский лес посещала
императрица Анна Иоанновна, тоже большая охотница. В 1731 году она создала на лесной
территории обширный зверинец. И хотя тот был обустроен еще первым владельцем
усадьбы, Анна Иоанновна его значительно увеличила, и он стал одним из крупнейших
в Европе, вызывая восхищение иностранных гостей. Звери жили на свободе, но территория
охранялась. Были там в основном охотничьи животные: олени, зубры, медведи и куницы.
Однако имелось и несколько диковинок: львы, тигры, дикобразы и даже обезьяны.
С XVIII столетия царский двор перебрался в Петербург. Зверинец пришел в упадок и был
закрыт. Чудом топонимика прошла сквозь века и напоминает нам о том времени:
Зверинецкая улица, 1-я и 2-я улицы Измайловского Зверинца.
В центральной части лесопарка располагаются остатки учебно-опытной пасеки, созданной
в 1865 году по инициативе Императорского русского общества акклиматизации животных и
растений. Помимо научной деятельности, пасека должна была способствовать просвещению
в сфере пчеловодства: многие использовали тогда примитивный колодный способ
получения меда. Он был изменен с изобретением рамочного улья. На базе измайловской
пасеки проводились курсы подготовки пчеловодов-профессионалов, а в 1875 году был
открыт музей пчеловодства. Их было два. Первый, научный, музей занимал просторное
деревянное здание, где вдоль стен располагались коллекции ульев, а на стенах висели
портреты знаменитых пчеловодов. Второй, исторический музей создан в 1914 году, когда на
месте старого деревянного здания возвели железобетонное в форме летящей пчелы. Ни
одно из них не сохранилось, остались лишь фрагменты железобетонных стен с оконными
проемами. В советское время, в 1960 году, был образован поселок Измайловская Пасека, но
его деятельность постепенно сошла на нет. В настоящее время на историческом месте
расположена небольшая пасека, где работает эколого-просветительский центр «Царская
пасека». Территорию украшают три копии колодных ульев: «Царь», «Царица»

и «Царевна».

Большое колесо обозрения в Измайловском парке

Ленин со стороны Народного проспекта

В парке можно найти дореволюционную постройку 1906 года – приют для престарелых
артистов. Тогда официальное его название звучало так: «Убежище для престарелых
артистов Московских Императорских театров». В советское время учреждение продолжало
работать, но под другим названием: Дом ветеранов сцены имени А. А. Яблочкиной.
Позавидуешь им! Жить в лесу, дышать чистейшим воздухом и слушать, как поют птички.
Но нет, в 1965 году ветеранов переселили в другой комплекс, на шоссе Энтузиастов. Говорят,
там тоже неплохо – рядом Терлецкий лесопарк.
С 1930-х годов на территории Измайловского лесопарка создали Парк культуры и отдыха
имени Сталина – общедоступную зону отдыха трудящихся. Были открыты спортивные
площадки, парашютная вышка, разбиты прогулочные аллеи. В 1950-х годах построили 50метровое колесо обозрения, проводились музыкальные и танцевальные вечера.

Место, где раньше располагались дачи

Чуть в стороне от главной аллеи разбросаны поросшие мхом фрагменты скульптур. Это
следы дачи советского скульптора-монументалиста Сергея Меркурова. Он был автором
памятников Сталину, стоящих на ВДНХ и у канала Москва – Волга. Сейчас один из них
находится в «Музеоне» в парке вождей. Сохранились также две работы Меркурова:
памятник Льву Толстому перед его музеем на Пречистенке и Достоевскому – стоит перед
музеем писателя. По легенде, Меркуров в 1920 году обратился к Ленину с просьбой
выделить ему дом и участок в Измайловском лесу рядом со зверинцем.
Здесь скульптор жил и работал до самой смерти в 1952 году. Там, в мастерских, создавались
монументы для канала Москва – Волга. В измайловском доме побывало много известных
людей, играли Генрих Нейгауз, Эмиль Гилельс, Яков Флиер, пела Антонина Нежданова. Из
опубликованных воспоминаний Эрнста Неизвестного: «К воротам меркуровской
резиденции подъезжает вереница машин. Хозяин встречает вождей – Ворошилова,
Буденного и др., которые едут принимать очередной шедевр. Перед показом бюста Кутузова
мэтр отдал распоряжение полить бюст водой, потому что „они“ любят, когда блестит. А сам
же явился с повязкой на глазу и в ответ на вопрос сказал: мне нужно было вжиться в образ
полководца». Это многое говорит о Меркурове. Конечно, памятники вождям он создавал (а
это слава, почет и деньги), но относился к ним с определенной долей иронии. После смерти
скульптора дача принадлежала его родственникам, а в конце 1980-х она и мастерские
сгорели, и теперь только это кладбище скульптур напоминает о былом величии их
создателя.
На прудах парка работали лодочные станции. Сегодня Измайловский парк – любимое место
отдыха не только жителей района, но и всей Москвы. Здесь есть место для людей любого
возраста: знаменитые танцевальные площадки для тех, кому за…, многочисленные
аттракционы и детские площадки. Можно просто прогуляться по лесным тропинкам,
наслаждаясь красотой дикой природы почти в самом центре огромного города.
Рассказывать о многочисленных достопримечательностях парка можно бесконечно. Просто
приезжайте, гуляйте, выбирайте развлечения по душе и получайте удовольствие.

На этом мы заканчиваем нашу главу, посвященную Измайлову. Надеюсь, нам удалось
развенчать главные мифы о нем. Сегодня это, пожалуй, контрастный район. Здесь
проходили главные эксперименты СССР, которые затронули даже 1990-е годы. О них
имеется поразительно мало литературы, нам еще предстоит порыться в архивах и открыть
заново эти зеленые улочки с необычным жилым сектором. Из всех наших локаций маршрут
по Измайлову получился самым длинным и насыщенным. Здесь сложно обойтись без
дореволюционной предыстории и современных реалий, все переплетено слишком тесно.
Сегодня огромные просторы Черкизовского рынка, «Вернисажа» и малоэтажной советской
застройки находятся под пристальным вниманием застройщиков. Представляете, какой
живописный ЖК можно построить?.. Но пока местные активисты держат оборону, а мы
помогаем им своим интересом к месту и новыми историями.

Москва аграрная – Тимирязевская академия

Тимирязевский район при первой встрече производит не самое приятное впечатление:
шумит Дмитровское шоссе, возвышаются новостройки, слышен звук прибывающего поезда.
Но стоит вступить на территорию Лесной опытной дачи, как вы оказываетесь в каком-то
книжном деревенском раю. Тимирязевская академия – уникальное место, куда можно и
нужно приезжать несколько раз: 243 гектара сельскохозяйственных площадей, корпусов,
дач и 15 музеев. Приступая к этой главе, автор была в замешательстве: вроде много читала и
размышляла об этом месте, но обилие происходящих событий просто сбивает с толку.
Сложность заключается еще и в том, что до нынешнего момента никто из краеведов или
историков не издавал полный путеводитель по району. Сколько статей и аудиогидов можно
накопать в Интернете для поездки в Переделкино или Щукино! А тут вас ждет полный
провал. Попробуем восполнить этот вакуум, не переходя границу с научной работой по
агрономии (порой баланс искать очень сложно). Запаситесь свободным временем и
приготовьтесь окунуться в совершенно иной мир. Здесь стоит сразу оговориться: в отличие
от других поселков и городков, Тимирязевская академия и ее жилая застройка появились до
революции, но серьезный толчок к развитию всей концепции и жилой инфраструктуры был
дан именно в XX веке. Несмотря на различие в масштабе, здесь работают те же принципы
идеальной среды обитания: коттеджи и уютные домики с дворами, зеленью и парковой
зоной, при этом за полчаса можно добраться до центра любым удобным видом транспорта.
Не об этом ли мечтает каждый из нас?

Исторический парк

Дом Вильямса

Мастерская Вучетича

Попробуем отмотать время на XVIII век и посмотрим, как появился этот уникальный
сельскохозяйственный кластер. Вглядываясь в современные карты, вы увидите значок
достопримечательности «Усадьба Петровско-Разумовское». От нее осталось название и
красивая история с элементами драмы. Огороды, крестьянские избы и пашни – эту землю
получает Кирилл Нарышкин, дедушка будущего императора Петра I. После стрелецкого
бунта именно сюда приезжает его супруга Анна Леонтьевна Нарышкина в поисках
спокойствия. Два сына растерзаны свирепой толпой, муж пострижен в монахи. Внук и дочка
под угрозой, со дня на день могут прийти в Петровское. Так в 1691 году здесь появляется
одно из первых капитальных каменных строений – храм Петра и Павла.
Петр здесь бывал и, по некоторым данным, был крещен именно в храме, построенном
бабушкой. Этому зданию, как и будущему загородному дворцу Разумовского, не суждено
было уцелеть. Вот мы и подошли к расшифровке второй части названия усадьбы. Кирилл
Григорьевич Разумовский получает ее в качестве приданого от жены, Екатерины
Нарышкиной. Разумовский запомнился своим неожиданным назначением на пост
президента Академии наук. Конечно, ученым или страстным искателем знаний он не был,
но, как пишут историки сегодня, не мешал русской науке развиваться[24], а это главное.
Усадьба Петровское изначально не очень притягивала взоры высокопоставленного
чиновника. Будучи гетманом Малороссии, он плотно обустраивается в Глухове и Батурине.
«Ея Императорского Величества гетман всея Малыя России обеих сторон Днепра и войск
запорозских, действительный камергер, Академии наук президент, лейб-гвардии
Измайловского полку подполковник, орденов святого Александра, Белого орла и святой
Анны кавалер, граф Кирила Григорьевич Разумовский [25]» – так начали величать нашего
героя с 1750 года. Итальянская опера при дворе, целая свита придворных и довольно
серьезная автономия в принятии решений – конечно, это породило множество завистников.
Среди придворных начались перешептывания, и вновь назначенный гетман через шесть лет
правления попал в немилость. После этого случая Разумовский все больше оседает в своей
подмосковной резиденции. В 50-х годах XVIII века архитектор Александр Кокоринов
выстраивает усадебный дом с регулярным парком и каскадом прудов, которые питались из
речки Жабенки[26]. Мы обязательно прогуляемся по этим живописным местам и вспомним
много историй из жизни усадьбы. Разумовские владели землями вплоть до 1820 года, после

чего те перешли к Долгоруким. Последние тоже довольно быстро избавились от имущества,
которое стало принадлежать барону Павлу Александровичу фон Шульцу.

Усадьба Петровско-Разумовское при бароне Павле фон Шульце. Семейный
архив Величко и Мелик-Мартиросян

Его биография довольно туманна. Как попал к нам из Польши? Кем был? Самая главная
дискуссия разгорается, когда речь заходит о его умении распоряжаться имуществом.
Человек был рациональный, из всего любил извлекать выгоду. Часть усадьбы сдавал, а лес
решил попилить на дрова. В своих воспоминаниях современники пишут: «Я возвратилась
из Петровского, не зная, что покидала его навсегда. Лет десять позднее я со знакомыми
поехала туда погулять. Петровским, царским подарком графу Разумовскому, владел
аптекарь Шульц. Парк уже был обезображен, аллеи уничтожены, столетние липы
истреблены»[27]. Эта фраза сегодня подвергается критике. Если здесь шла активная вырубка
леса, то довольно странным выглядит решение Московского общества сельского хозяйства о
приобретении участка для земледельческой академии. С 1861 года усадьба ПетровскоРазумовское переходит к государству, начинается долгая и интересная история
Тимирязевской академии. На самом деле выбор места был обусловлен еще и близостью
Бутырского хутора – это провалившийся эксперимент сельскохозяйственного общества по
созданию опытных посадок. Хутор оказался болотистым и непригодным для жилья. Ну, а в
память об этом у нас остались лишь Хуторские улицы.
Российская империя много веков считалась аграрной страной, но вот парадокс: системы
профессионального образования в этой сфере не было. Все на собственном опыте, из уст в
уста. Земельная академия понадобилась после отмены крепостного права. Старые
инструменты культивации и выращивания сельскохозяйственной продукции больше не
работали. Нужны были новые кадры, техника и расчет экономической целесообразности.
На Западе уже использовали новые удобрения, полимеры и химию. В России же научной
базы для этого просто не существовало, отсюда острая необходимость в специалистах.
Изначально студентов даже принимали без экзаменов, правда евреев и женщин не очень
жаловали. Обучение начиналось в январе. Изучали скотоводство, земледелие, лесоводство,

химию, ботанику и богословие. Летом начиналась практика в полях, которые до сих пор
остаются опытным полигоном. Со временем учебные корпуса разрастались, улицы городка
застраивались коттеджами и домами для профессоров. До 1917 года это была территория
Подмосковья, поэтому добираться сюда студентам было не всегда просто: леса, поля и
глухая местность. В 1886 году Бельгийское акционерное общество открыло первое в Москве
движение парового трамвая, в народе «паровичка». Маршрут начинался от Бутырской
заставы и шел через земли Бутырского хутора до Петровской академии. Мы с вами
обязательно проедемся по этому маршруту и даже увидим одну из самых старых
трамвайных остановок.
В конце XIX века Петровскую академию, как и ряд других высших учебных заведений,
охватили революционные волнения. Были арестованы 150 студентов, а правительство
настаивало на продолжении чтения лекций при любом количестве слушателей, на что
Климент Тимирязев заметил: «Где следует читать – в Бутырской тюрьме, куда упрятали
большинство студентов, или в аудиториях, где почти не было слушателей?» [28] Обстановка
накалялась. Было решено сменить название и устав. Отныне Московский
сельскохозяйственный институт запрещал всяческие тайные собрания и кружки по
интересам. Переименований будет еще много. В XX веке на академию возлагали большие
надежды: необходимо было бороться с голодом, учиться выращивать новые сорта
продукции, а главное, делать это быстро. Из небольшого института начинают вырастать
новые направления, которые, в свою очередь, становятся самостоятельными учебными
заведениями: Гидромелиоративный институт, Институт инженеров сельскохозяйственного
производства, Институт рыбной промышленности.
После всех разделений и соединений мы с вами находимся на территории единого
Российского государственного аграрного университета – МСХА имени К. А. Тимирязева. От
специалистов, которые должны были сократить отставание в сельском хозяйстве в XIX веке,
академия перешла к специалистам, изучающим экосистему города. Самый главный вопрос
сегодня – как человеческий прогресс будет сосуществовать с природой. Сотни гектаров
земли делают вуз объектом пристального внимания всех девелоперов. В 2016 году этот
вопрос даже поднимался на прямой линии с президентом, после чего споры утихли. Но
в 2021 году часть опытных земель все-таки были переданы одному из застройщиков. Что
здесь появится и какая судьба ждет всю академию – большой вопрос. Поэтому самое время
взять в руки наш путеводитель, самокат и отправиться в путь.

Маршрут по Тимирязевской академии
Выйдя из метро «Дмитровская», мы попадаем в обычную городскую среду обитания,
нарушает эту картину только название проезда – Соломенная Сторожка. Прохожие в
недоумении улыбаются: где же искать заветный домик? Ответить им может только Баба-яга,
которая появилась относительно недавно в сквере у театра «Золотое кольцо».
Где-то здесь начинались опытные поля и угодья Петровской академии. Лихих людей в
ту пору было много, поэтому требовалась охрана границ. Для этого и построили
соломенную сторожку, от которой остались только фотографии и название проезда.
Конечно, название очень условно. На деле сотрудники академии и сторожа жили в
глинобитном домике, возведенном с добавлением соломы. По одной из версий,
архитектором был Николай Бенуа. Домик маленький, но на этом громкие фамилии не
заканчиваются.
Баба-яга оберегает место рождения знаменитого архитектора Константина Мельникова. В
домике проживал рабочий Степан Мельников. 3 августа 1890 года у него родился сын
Константин[29], который уже в детстве на заднем дворе сторожки начал проявлять
способности к архитектуре. Вокруг раскинулись заливные луга и паслись коровы. Такую
картину можно было наблюдать здесь 150 лет назад. Соломенная сторожка
просуществовала до 1940-х годов, после чего ее снесли. Правда, ее следы в культуре и
географии мы встретим еще не раз.

Баба-яга в сквере у театра «Золотое кольцо»

Соломенная сторожка в XIX веке. Собрание С. Г. Величко

Территория, на которой мы стоим, почти полностью была дачной: еще в XIX веке академия
сдавала землю под застройку. Часть ее отводилась под проживание профессоров и
сотрудников академии. Эту традицию перенесли и в советское время. В 1920-х годах тема
жилищно-строительного кооператива активно внедрялась в повседневность. В Тимирязевке
большую роль при планировании нового поселка сыграл архитектор Карл Гиппиус. Он
хорошо известен нам по Театральному музею Бахрушина и Чайному домику Перлова
на Мясницкой. Довольно длительное время Гиппиус был штатным архитектором
Московского зоопарка, поэтому строить индивидуальные проекты по запросам заказчиков

умел как никто другой. Назвать новый поселок решили ЖСК «Соломенная Сторожка».
Некоторые дачи профессуры даже дошли до нас. Прогуляемся по Тимирязевской улице в
сторону парка «Дубки». Здесь, на Ивановской улице, сохранился дом академика Петра
Лисицына. О нем ходят легенды. «Трефовый дом», как его называют в народе, гораздо
старше, чем кажется.

Дом академика Петра Лисицына

Он сохранился еще от дореволюционных владельцев. До 2019 года историю дома из первых
уст рассказывал сын академика Александр Лисицын. Он водил экскурсии и знакомил
слушателей с жизнью академии. Петр Лисицын написал несколько фундаментальных работ
по селекции красного клевера, озимой ржи и гречихи. Дом – часть нового кооператива для

академиков Тимирязевки, которую передали семье Лисицына. Сейчас это довольно
большой участок с несколькими строениями, а вокруг сжимается кольцо высоток.
Сжимается, да никак не сожмется. По одной из версий, на дом есть старый документ,
который запрещает сносить его при любых обстоятельствах. До сих пор здесь проживают
потомки Лисицына, но со смертью сына академика в 2020 году экскурсии канули в историю.
Эта дачная идиллия продолжается уютным парком «Дубки», который на входе встречает
нас деревянным храмом Святителя Николая Мирликийского у Соломенной Сторожки.
И вот опять мы вспоминаем про наш маленький домик для сторожа, который прочно осел в
сердцах жителей. Храм перед нами – современное творение, но по эскизам и чертежам Ф. О.
Шехтеля. В 1916 году он выстроил потрясающий шатровый храм с отсылкой к Русскому
Северу как памятник Первой мировой войне. Воины 675-й Тульской пешей дружины
собрали почти три тысячи рублей и заказали проект Федору Осиповичу. Интересно, что в
советское время храм снесли не сразу. Шехтель, живший в 1920-х годах рядом, писал в
различные инстанции письма с проектами реставрации[30], но они остались без ответа.
Деревянный храм постепенно разрушался, и в 1960-х на его месте вырос дом для
сотрудников милиции. Годы идут, времена меняются. В 1990-х вспомнили о некогда
волшебной «вологодской избе» русского мастера модерна – и перед нами прекрасный
пример сплоченности местных жителей.
Они сумели собрать деньги и получили в мэрии разрешение на застройку. Полюбуемся
храмом и немного прогуляемся по парку Дубки в сторону мастерской Вучетича. Вы только
представьте себе, что буквально справа от вас мог бы находиться Московский зоопарк!
Да, именно здесь еще в XIX веке Русское общество акклиматизации животных и растений
планировало разместить первых зверей, но опасалось малого спроса – далеко ехать.

Храм Святителя Николая Мирликийского у Соломенной Сторожки

Часовня у храма Святителя Николая Мирликийского у Соломенной Сторожки

Парк «Дубки»

Еще издалека начинают проступать странные силуэты огромных голов, будто из фильмов
ужаса. Это мастерская Евгения Вучетича, советского скульптора-монументалиста. Его
работы знают и помнят многие: «Родина-мать» в Волгограде, Феликс Дзержинский
на Лубянской площади, «Перекуем мечи на орала» в штаб-квартире ООН.
Работа над такими масштабными проектами порой занимала десятилетия. Для этого нужна
была просторная мастерская подальше от города. Вучетичу выделили участок в Соломенной
Сторожке, который до сих пор принадлежит его внуку. Почти два года здесь шла разработка
и отливка формы памятника «Родина-мать» из гипса. Всмотритесь в листву: из нее
выглядывает женский профиль с непривычного для нас ракурса. Это гипсовая версия,
которая в последнее время начинает разрушаться. Пришлось «одеть» ее в леса и закрыть
досками. Но даже в таком виде этот женский образ производит впечатление.
Тем, кто не был в Волгограде, можно представить масштаб фигуры. Почти 20 лет памятник
«Родина-мать» был самым высоким в Европе. С другого конца участка на нас смотрит
голова Ленина, которую, по легенде, пришлось прикрыть фанерой, потому что она мешала
работать местной префектуре.
На участке – целый музей под открытым небом, правда взглянуть на него можно, только
высоко подпрыгнув у забора. Дом до сих пор принадлежит вдове скульптора Вере
Владимировне Вучетич. Не обманывайтесь надписью в картах «музей»: его здесь нет.
Точечные экскурсии проводили до пандемии, сейчас же попасть внутрь практически
невозможно.

Мастерская и дом скульптора Евгения Вучетича

Скульптор Евгений Вучетич за работой

(с) Юрий Абрамочкин / РИА Новости

Часть скульптуры «Родина-мать» в гипсе

Арка на въезде в ЖСК «Соломенная Сторожка»

Если вы возьмете чуть правее дачи Вучетича, то увидите тот самый поселок Соломенная
Сторожка, который был создан в 1925 году. Мы проходим через живописную арку и
переносимся лет на 100 назад. Дома для научной интеллигенции населяли интересные
жители, о многих даже сохранились записи на специальном стенде при входе. В строении
номер 6 жил сам создатель поселка, архитектор Карл Гиппиус. По соседству – выдающийся
эколог Федор Николаевич Семевский. Его потомки бережно хранят дух старого дома:
«Стены все старые, 1928 года. На потолке балки старые, поперечины сделали новые, так как
все было отсыпано песком. Печка работает с 1926 года, ее можно топить! Полы с дырками,
но в них почему-то не дует, хотя подвала нет. Посмотрите, какие высокие двери, они
создают ощущение высокого потолка, хотя он здесь не очень на самом деле высокий»[31].
Сейчас вы можете видеть, что старые дома чередуются с новоделом.
Поселок имеет охранный статус, но в последнее время советская застройка исчезает. Хотя
вы можете обратить внимание, что даже современные владельцы при перестройке зданий
пытаются повторить советскую стилистику. Слева уже начинается территория Лесной
опытной дачи, поэтому самое время приблизиться к учебным корпусам академии. Мы
проедем пару остановок от остановки «Парк „Дубки“» на трамвае. Он современный, но
предлагаю немного пофантазировать.

Дома в ЖСК «Соломенная Сторожка»

Старый «паровичок» начинал свое движение от Савеловского вокзала. За десять копеек в
четыре вагона набивались студенты и преподаватели, а собирал с них плату Константин

Паустовский. По пути мелькали старые дачи и дубовые рощи. Писатель вспоминал: «Я
работал на этой линии осенью. Быстро раздав билеты, я садился на открытой площадке и
погружался без всяких мыслей в шелест осени, мчавшейся по сторонам „паровичка“.
Березовые и осиновые рощи хлестали в лицо сыростью перестоявшегося листа. Потом рощи
кончались, и впереди вспыхивал всеми красками увядания великолепный парк академии.
Золотое молчание стояло в нем. Громады лип и кленов, переплетаясь с лимонной
бледностью осин, открывались перед глазами, как преддверие пышного и тихого края»[32].
За всем этим романтизмом скрывается сложная работа кондуктора, который должен был
проверять билеты и подкидывать уголь в жаркую трескучую печку. Но времена шли, и
прогресс не стоял на месте. В 1899 году город торжественно открыл электрическую
трамвайную линию, которая начиналась на Нижней Масловке. И снова студентам повезло
больше всех: добираться до института сквозь лесные угодья без шума и гари было одним
удовольствием. Комфорт быстро оценили все горожане, и уже через 23 года «паровичок»
торжественно проводили на пенсию. Сейчас его можно увидеть разве что на параде
ретротехники, а вот окружающие пейзажи за 100 с лишним лет почти не изменились.
Маршрут № 27 приведет нас к остановке под названием «Красностуденческий проезд».

Трамвайные пути на улице Дубки

«Паровичок»

Выходим здесь – и видим очень необычную остановку, которая стала объектом больших
споров в последнее время. Сегодня она превратилась в кофейню и просто локацию для
красивых фото, но попробуем отмотать время назад. В 1880-х архитектор Франц
Когновицкий строит остановку в стиле модерн из дерева. До нас не дошли ее фотографии,
поэтому можно лишь пофантазировать на тему красоты деревянного модерна.
В 1920-х трамвайная сетка – главная артерия города. Власти расширяют пути и обновляют
часть остановок, включая нашу. В 1936 году архитектор Шервинский торжественно
открывает обновленную остановку с прекрасными чугунными колоннами, деревянным
резным декором и уютным залом ожидания. Последняя реставрация довольно сильно
исказила первоначальный облик строения, но оно осталось прекрасным живописным
пятном в этой дачной, а местами уже городской местности. Всмотритесь в постройку: перед
вами настоящий античный вокзал в уменьшенном виде. Три его части символизируют три
состояния – ожидание, прибытие и отправление. Правда, сейчас догадаться об этом
сложнее: в последнее время здесь торгуют овощами, соками и чаем.
А мы двигаемся в сторону главного здания академии. Перед нами ярко-коралловое
строение с классическими пропорциями и объемами. Впереди раскинулась живописная
лужайка, куда мы и направимся.
Для самых любопытных здесь расположена необычная смотровая площадка. Если
посмотреть в бинокль около вас и навести его на разные объекты, то можно увидеть, как эти
места выглядели 150–200 лет назад. Вот храм Петра и Павла виднеется из густой зеленой
поросли, вот пальмы и экзотические растения Павла Александровича фон Шульца. Все это
растворилось во времени, от старых построек осталась разве что молочная ферма с
интересными круглыми башнями по периметру, напоминающая замок. Она была возведена
предположительно архитектором Валлен-Деламотом в 1755 году. Сейчас здесь
располагается музей и ветеринарная клиника.

Чугунный павильон на остановке «Красностуденческий проезд»

Но самое интересное находится дальше. Давайте зайдем через ворота в большой
внутренний двор-колодец. Здесь сохранилась невероятная атмосфера старого времени.
Когда-то, при Разумовском, здесь размещался скотный двор и это изящное здание служило
домом для лошадей, коров и коз, хотя были и более экзотические животные. Башенки не
только служили для красоты, но и выполняли функции складов для хранения сена. Сегодня
здесь очень часто можно встретить художников – уж больно живописно раскинулся бывший
скотный двор на территории университета.
А мы возвращаемся на нашу полянку перед главным корпусом. Вы сразу можете приметить
очень широкий, с раскидистыми ветками тополь. Их было два, но второй рухнул при
очередном урагане. Теперь оставшийся несет на себе все бремя местных студенческих
ритуалов.

Главный корпус Тимирязевской академии

Конный двор внутри

Конный двор и ферма XVIII века

Тополь на Петровской площади

Перед экзаменом нужно спрятать в дупло монетку и озвучить просьбу. Старый тополь,
который видел Тимирязева, Шервинского и Вильямса, покорно принимает все подарки и
просьбы. О Тимирязеве должна быть отдельная глава, но мы постараемся хотя бы примерно
очертить путь этого великого человека. Вот он задумчиво взирает на нас сквозь время –
давайте подойдем к его памятнику. Климент Аркадьевич Тимирязев родился в 1843 году в
дворянской семье.

Памятник К. А. Тимирязеву

Его взросление проходило под чутким руководством Менделеева, Сеченова и Бекетова. Уже
в 30 лет он становится видным ученым, переводит Дарвина и ездит к нему в гости. Взгляды
Климента Аркадьевича не нашли широкой поддержки в научном сообществе, и в 1892 году
он был уволен из Петровской академии. Тимирязев не отступил от своих принципов и
продолжил заниматься наукой, сделав большой вклад в изучение фотосинтеза: «Растение –
посредник между небом и землею». Теория сопровождалась активными опытами, и еще
в 1872 году в академии появился «вегетационный домик», или попросту теплица. Несмотря
на эти заслуги, к ученому до революции относились с опаской. Власть большевиков он
принял сразу и даже написал книгу «Наука и демократия», отправив ее Ленину. Он не
застал чистки в научной среде – в 1920 году, в возрасте 76 лет, его не стало. Но его теории
живут, а теплицы стали привычным пейзажем дачной местности.
Возвращаясь к постройкам, нельзя пройти мимо здания ректората, которое венчают часы.
Сегодня это визитная карточка академии. В 1860-х архитектор Николай Бенуа получил
заказ на проектирование земледельческой академии. Зодчий творил по большей части
в Петербурге – с Москвой у него не так много общего. В 1865 году он возводит главный
корпус на месте ветхого дворца Разумовских. За более чем 150 лет здание обросло
советскими мемориальными досками, орденами и надписями. Многое поменялось, но часы
с прежней точностью продолжают отсчитывать время. Всмотритесь в эти формы – ничего
не напоминает? Да, часы изготовили на заводе братьев Бутенопов, которые в 1849 году
украсили Спасскую башню знаменитыми кремлевскими часами. Братья, говоря
современным языком, работали на Тимирязевку. Их основным делом было изготовление
земледельческих орудий. По последнему слову техники они производили молотилки,
веялки, приводы и соломорезки. И даже умудрились привезти в Россию локомобиль –
прообраз современного трактора.

На этом необычные истории здания не заканчиваются. Обратите внимание на выпуклые
окна, которые сегодня в Москве стали большой редкостью.

Часы завода братьев Бутенопов

До повсеместной электрификации естественный свет старались максимально усилить за
счет различных технических примочек. Выпуклые окна нужны были для рассеивания
солнечных лучей по аудиторным корпусам. Однако смотреть в них просто невозможно, и
считать ворон студентам не удавалось по причине очень больших оптических искажений
снаружи и внутри. Окна настолько хорошо выполняли свои задачи, что в советские годы их
заменили, но сделали это очень деликатно. Классический фасад с выпуклыми окнами,
выходящий на Тимирязевскую улицу, сильно обманывает взгляд смотрящего. Давайте
зайдем в парковую зону с обратной стороны. Здесь перед нами откроется совершенно
барочный дворец, напоминающий Павловск или Гатчину.

Окна в главном корпусе

Главный корпус Тимирязевской академии. Вид со стороны парка

Партер «Времена года»

Здание венчают роскошные вазоны, входные зоны оформлены широкими пандусами, а
крышу поддерживают богато оформленные колонны коринфского ордера. Здесь в полной
мере раскрылся талант зодчего Бенуа. Давайте прогуляемся по историческому парку к речке
Жабенке. «Пустошь Семчино на реке Жабне» была преобразована в регулярный парк четой
Разумовских. Мы спускаемся к той самой речке, и по пути нам откроется чудесный вид на
фонтан и системы гротов. Триста лет назад мы с вами могли бы увидеть зверинец, летний
театр, живописные беседки и множество парковых павильонов для отдыха. Все это ушло в
историю, но парк не потерял своего обаяния, а главное – структуры. Если вы откроете карту,
то увидите, что его планировка напоминает человека. Дворец – голова, от нее тянется
большое туловище, плавно перетекающее в ноги. Трактовать это сегодня довольно сложно,
так как утеряна бо́льшая часть объектов, но кое-что осталось. Нашему взору открываются
прекрасные скульптуры, символизирующие времена года.
Они были отлиты на заводе Демидовых еще в XVIII веке и предназначались для усадьбы
Разумовских на Яузе. После череды перемещений скульптуры оказались в Историческом
парке. Интересно, что установили их особым образом. Лучи солнца в течение дня проходят
по всем богам, начиная от Флоры и заканчивая скрюченным Силеном. Подходя ближе к
пруду, вы увидите грот, построенный в XIX веке Адамом Менеласом. Он сильно обветшал,
но в нем по-прежнему прослеживается интересная связь с гротом в Александровском саду.
Такие садово-парковые постройки были довольно типичными для XIX века и часто
использовались как музыкальные залы. В них потрясающая акустика сочетается с аллюзией
на древнегреческий театр. Правда, грот и система прудов известны и более мрачными
событиями, которые были положены в основу произведения Достоевского «Бесы».
В 1869 году в газете «Московские ведомости» вышла заметка: «Нам сообщают, что вчера,
25 ноября, два крестьянина, проходя в отдаленном месте сада Петровской Академии, около
входа в грот заметили валяющиеся шапку, башлык и дубину, от грота кровавые следы

прямо вели к пруду, где подо льдом виднелось тело убитого, опоясанное черным ремнем и
в башлыке. <…> Тут же найдены два связанные веревками кирпича и еще конец веревки».
После отмены крепостного права в стране множились революционные кружки, причем
львиная часть беспорядков приходилась на студентов. Об этом уже давно знали органы
правопорядка. Тайные собрания, чтения литературы, листовки и призывы к открытым
выступлениям довольно ловко вскрывались тайной царской агентурой. В академии в
то время обучался Сергей Нечаев, известный своей категоричной позицией. Он даже
издавал сборники о революции и был под строгим наблюдением сверху. Нечаев был
организатором студенческих забастовок, которые мы уже описывали выше. И вот на его
пути случился некий студент с именем Иван Иванов. Последний не сильно поддерживал
силовые методы решения проблем в стране и был заподозрен в шпионаже в пользу власти.
Вечером группа студентов заманила Иванова в грот (сейчас он уничтожен) и стала убивать.
Ему нанесли несколько ударов камнем и добили выстрелом из револьвера. Тело с грузом
опустили на дно пруда. Улик было много, поэтому дело довольно быстро раскрыли. За его
ходом активно следил писатель Федор Достоевский. Чуть позже в «Бесах» мы прочитаем:
«Неизвестно для чего и когда, в незапамятное время, устроен был тут из диких нетесаных
камней какой-то довольно смешной грот. Стол, скамейки внутри грота давно уже сгнили и
рассыпались. Шагах в двухстах вправо оканчивался третий пруд парка…» Убийство Шатова
почти в точности повторяет газетные сводки в тот роковой 1869 год.

Грот в Историческом парке имени К. А. Тимирязева

Вазоны в Историческом парке

Сегодня здесь тишина и покой, разве что пытливые туристы пытаются найти тайные ходы
из грота в здания академии. Мы продолжим нашу прогулку и выйдем обратно
на Тимирязевскую улицу. Дом номер 53 буквально дышит стариной и спешит рассказать
нам свою историю. Перед вами дом Шредера – Вильямса, который за 150 лет сменил пять
поколений семьи. В 1876 году здесь появляются профессорские дачи – в одну из них
заселяется садовник Рихард Шредер.
Уже в 1893 году дачу делят на две части, одна из которых достается выпускнику академии
Василию Робертовичу Вильямсу. Известный почвовед, он несколько раз становился у руля
академии и проводил в ней реформы. Одна из них касалась приема женщин на равных
правах с мужчинами. Его научные интересы вылились в целый ряд проектов, которыми мы
пользуемся до сих пор. На рубеже XIX и XX веков чай был очень дорогим товаром, и возить
его из Китая становилось все более накладно. Вильямс стоял у истоков первых чайных
плантаций в Батуми. Параллельно с этой задачей он участвовал в организации полей
орошения в современном районе Люблино. Василий Робертович плотно работал с
селекцией бобовых и злаковых, в советское время решал непростую задачу повышения
урожая и ликвидации голода.
За заслуги дом был передан его родственникам в пожизненное пользование, поэтому здесь
и поныне проживает правнучка знаменитого ученого Мария с семьей. Ее можно встретить в
соседнем Почвенно-агрономическом музее имени В. Р. Вильямса. За множество лет
изысканий ученый собрал огромную коллекцию почв, которая и легла в основу музея.
Зайдем в это потрясающее место и посмотрим на нее. Колонный зал заставлен рядами
шкафов с образцами почв – от Северного Ледовитого океана до субтропиков. Они были
добыты академиком в ходе многочисленных экспедиций в поисках плодородных почв.
Старые почвы, которые давали урожай много лет, со временем теряли свои плодородные
свойства, это требовало новых подходов к сельскому хозяйству. Но наука в XX веке шла рука
об руку с политикой, коллег Вильямса отправляли в ссылку и расстреливали. Все эти
события отразились на здоровье академика: у него случились два инсульта, и левая часть
лица оказалась парализованной, что хорошо видно на памятнике, который расположен
внутри музея.

Дом В. Р. Вильямса

Продолжим наш путь по Тимирязевской улице и подойдем к краснокирпичному зданию с
куполом на крыше.
Сегодня это храм Священномученика Иоанна Артоболевского, расположенный в бывшем
пожарном депо. Да, в учебных заведениях довольно часто размещались пожарные: архивы,
книги, чучела и прочие легковоспламеняющиеся вещи могли сгореть за считаные минуты.
Что, кстати, один раз и произошло с музеем Стебута – подожгли нерадивые студенты в знак
протеста. Сегодня это здание из центра по борьбе с огнем превратилось в храм. В 1930-х
в Тимирязевке работал профессор Иоанн Артоболевский. Как и многие, он был расстрелян
и на долгое время вычеркнут из истории. В нулевых его причислили к лику святых и
собрали деньги на небольшой домовый храм в составе бывшего пожарного депо.

Внутренний двор церкви Иоанна Артоболевского

Институт мелиорации, водного хозяйства и строительства имени А. Н.
Костякова

Заканчивая прогулку по Тимирязевской улице, расскажу о совершенно уникальном музее,
который поразил автора при посещении. Он находится в Институте мелиорации, водного
хозяйства и строительства имени А. Н. Костякова.
Все началось в 1987 году, когда был создан музей. Мелиорация – наука, которая помогает
повысить производительность земли. Как получить больше урожая? Как контролировать
реки и использовать их силу во благо? Как накормить в природных условиях животных? О
таких вещах мы задумываемся довольно редко, но современный мир немыслим без этого.
В самом начале мы говорили о поиске баланса между деятельностью человека и природой.
В советское время у руководства страны появилась невероятная идея – повернуть реки
вспять. Этого сделать не удалось, но соединить реки рукотворным каналом все-таки
получилось. В ярко-синем здании перед нами как раз и создавались макеты будущих
каналов и системы шлюзования. Помимо музея здесь размещена очень необычная
лаборатория гидравлики. Вся архитектура здания и лаборатории отсылают нас к Древнему
Египту. Святая святых – подземный этаж лаборатории воды – охраняется сфинксом. Зал
поддерживают колонны в виде лотосов и с поразительной красоты росписями. Архитектор
Страхов сознательно выбирает тему Египта: это страна, которая строила и продолжает
строить грандиозные системы орошения в пустыне Сахаре. Изначально только 4 % всей
территории Египта были пригодны для проживания. При этом он был процветающей
страной, которая обеспечивала себя урожаем и торговала с другими государствами. Сегодня
здесь строят города в пустыне, сажают картошку и клубнику, собирая урожай по четыре раза
в год. Да, тема Египта идеально вписывается в архитектуру Института мелиорации, водного
хозяйства и строительства имени А. Н. Костякова.
Так вот, сама лаборатория была создана Александром Миловичем в 1924 году. Для
тестирования плотин, шлюзов и каналов сконструировали специальную установку, по
которой в ходе эксперимента запускают воду, добавляя песок и камни. Затем ученые
создают различные внештатные ситуации и смотрят на поведение искусственного водоема в
миниатюре, чтобы потом воплотить это в реальных условиях. Зрелище жутко интересное,
но вход сюда ограничен, поэтому вернемся на пару этажей выше – в музей, где обо всем это
нам расскажут, причем не менее красочно. Сам Музей истории мелиорации без гида
останется для посетителя закрытой книгой (как и большинство научных музеев здесь).
Основную часть комнаты занимают монографии, труды и учебные пособия сотрудников и
выпускников. Сегодня все измеряют компьютеры, но вот на соседнем столике лежат старые
приборы. Только для того, чтобы научиться ими пользоваться, уже нужна ученая степень.
Лизиметр – прибор для определения количества просочившейся в почву воды. А еще
нивелир, арифмометр и пропеллерная турбина. Вот так рыли канал Москва – Волга.
По соседству размещается кабинет Алексея Костякова, где книжные полки забиты
изданиями с неизвестными широкой публике названиями и терминами. Все это уютно
освещает лампа и неяркий свет из окна. Если останутся силы и время, можно посетить
прекрасные музеи леса, коневодства, анатомии и животноводства. Оставим этот научный
маршрут на усмотрение наших читателей, а мы повернем на более «сладкую» улицу –
Пасечную. И название нас не обманывает.

Пасека на территории Тимирязевской академии

Мед мы сможем даже попробовать, но по пути посмотрим направо – и за забором увидим
кусочки одного из самых прекрасных садов в Москве. Это Дендрологический сад имени Р.
И. Шредера. Мы уже упоминали его, когда смотрели на деревянный дом Вильямсов. Так
вот, датчанин Рихард Иванович приезжает в Москву и получает приглашение стать
главным садовником при Лесном институте в Санкт-Петербурге. Его слава и успехи в
области садоводства дошли и до Москвы. Шредера приглашают в Петровскую академию,
где он и прослужил почти 40 лет. На 12 гектарах, которые ему были выделены, он собрал
уникальную коллекцию растений.
Его практические опыты стали основой множества публикаций, которые и сегодня
актуальны для любителей садоводства: «Небольшой склон в пять–десять градусов всегда
желателен, особенно в местностях с большим количеством осадков, потому что дает
возможность быстро отвести излишнюю сырость осеннего и весеннего времени,
образовавшуюся от дождевой и снеговой воды». Сад действительно очень интересно
устроен, его почти невозможно охватить взглядом целиком. Петляющие дорожки, высокие
дубы и альпийские горки сбивают нас с толку. К концу XIX века Шредер собрал в своем саду
около тысячи видов. За 150 лет коллекция сильно изменилась: что-то ушло в историю,
некоторые растения, наоборот, стали расти лучше. По весне здесь цветет магнолия и можно
увидеть цветки тюльпанного дерева. Пробираясь сквозь густую зелень, здесь вы встретите
огромное разнообразие хвойных пород. Правда, со входом в последнее время большие
проблемы. В 1870-м году, еще при жизни Шредера это место было открыто для посетителей.
Сегодня в связи с новой политикой руководства вуза сад показывают только студентам и
студенческим группам. Остается только смотреть на эту красоту из-за забора.

Дендрологический сад имени Р. И. Шредера

Улица Пасечная – самая «вкусная» в Тимирязевке. Здесь можно купить натуральные
продукты и саженцы. Слева от нас – огромный садовый центр, куда люди приезжают
издалека, а чуть дальше видны темные деревянные срубы, живописно тонущие в зеленых
кронах деревьев. Это пасека и кафедра пчеловодства. Пчел здесь разводят с XIX века, а
по выходным устраивают небольшую ярмарку, где можно полакомиться интересными
сортами меда. Оставим это для наших дорогих читателей, а пока расскажем о последнем
пункте на нашем маршруте – «профессорском кладбище», как называют его местные
жители.
Наверное, это одно из самых маленьких захоронений в Москве. Надгробные плиты
сообщают о жизни выдающихся людей своего времени, со многими из которых в процессе
путешествия мы успели познакомиться. Вот семейное захоронение Вильямсов, чуть дальше
видна плита с именем Георгия Турского. Это сын великого русского лесовода Митрофана
Турского. Митрофан Кузьмич занимался лесоразведением на той самой опытной Лесной
даче, по которой мы уже гуляли несколько часов назад. Он любил забрать студентов из
душного класса и отправиться в поля. Знаменитый русский лес уже тогда нуждался в особом
отношении. Каждое вырубленное дерево требует десятков лет восстановления, причем
очень бережного. Отдельное направление исследований Турского – посадки в поймах
южных рек России. Вместе с Вильямсом они начали проработку этого проекта в 1890-х
годах, когда случились засуха и неурожай. Сын Георгий продолжил дело отца и занимался
исследованием лесов вплоть до 1926 года.
В центре кладбища возвышается большой барельеф академика Петра Лисицына, еще
одного героя нашей прогулки. Его дача была в самом начале истории – тот самый зеленый
домик среди высоток, который нельзя снести. На памятнике очень удачно изображены
главные интересы ученого, клевер и рожь. Буквально рядом расположены низкие плиты с
инициалами и годами жизни представителей преподавательского состава академии,
которых закончили хоронить здесь уже в 1960-х (хотя есть и совсем свежие таблички). А
самое раннее захоронение относится к 1925 году и принадлежит профессору А. Ф.
Фортунатову. Дореволюционных могил найти не удалось, но есть несколько
подозрительных плит с отсутствием каких-либо символов; возможно, наш пытливый

читатель изучит их внимательнее.

Тимирязевское кладбище

На этом наше путешествие по Тимирязевский академии заканчивается. Вернее,
заканчивается оно в книге, а у вас только начинается. Мы приоткрыли занавес и впустили в
зал лишь лучик. Сюда можно приезжать каждые выходные летом и открывать что-то новое
для себя: советские корпуса общежитий, обсерватории, метеостанции, химические
лаборатории и многое другое. Пожалуй, это единственный вуз с такой загородной усадебной
атмосферой, где утром можно достать свежего меда и молока. История этого места уходит в
глубь веков, но современность не менее интересна. Сегодня университет активно борется за
защиту своих экспериментальных полей и посадок, которые мечтают застроить новыми
домами девелоперы. Один раз дело дошло даже до выступления на прямой линии с
президентом. Это помогло, но лишь на время: северные поля уже выкуплены и
планируются под застройку.
Однако не станем заканчивать на грустной ноте. Вернемся к теме нашей книги и вспомним
об экспериментах с городскими домами для научной интеллигенции. Тимирязевка –
единственный пример того жилья, которое создавалось еще до революции. Мы уже гуляли в
академгородке Щукино, в писательском городке Переделкино и в Измайлове. Есть ли
разница между подходом в XX и в конце XIX века? Наверное, в деталях – да. Но для нашей
книги важно другое: отношение к этим местам современных жителей. Когда гуляешь
по Соломенной Сторожке и рассматриваешь коттеджи в Щукине, одинаково грустно и
приятно. Приятно оттого, что в мегаполисе есть еще тихие дачные места, которые жители
оберегают как зеницу ока. Грустно оттого, что старые дома сносят, а на их месте возникают
новые проекты современных архитекторов, которые сильно искажают всю планировку.
Возникает вопрос: а как бы выглядела Москва, если бы эксперимент в поселке Сокол
завершился успешно? Широкие зеленые проспекты и небольшие дачи с покатыми
крышами… Трамвай красиво разрезает зеленую гущу посадок и забирает пассажиров со
станции… Конечно, для большого города это утопичный сценарий. Нужно искать золотую

середину между комфортным обитанием и скоростью мегаполиса, и решение для каждого
будет свое, как и свой любимый город для проживания, своя улица и свой дом.

Заключение
Как ни грустно, но наша книга подошла к концу. Это было долгое и интересное путешествие
по самым неожиданным местам Москвы. Ключевое слово – Москвы.
Мы привыкли к шуму магистралей, вечным пробкам и рекламным плакатам. Это
называется «туризм», и в нем царят свои законы. Наши шесть маршрутов – совсем не
о туризме. Здесь не хочется мчаться в поисках новых впечатлений и фотографий. Это
размеренные прогулки в поисках ответов на вопросы, которые по большей части служат
ощущением времени. Поймать это самое время очень сложно. О нем легче прочитать, но
окунуться в события и стать его частью так просто не получится. Надеюсь, наши маршруты
стали своеобразной машиной времени для читателей. Ощущение времени наступает тогда,
когда люди довольны своей средой обитания – маленьким деревянным забором или
отсутствием нового магазина у дома. Тогда пространство словно консервируется, проходит
сквозь время нетронутым.
Конечно, нам сегодня очень хочется прогресса во всем. Быстрая доставка готовой еды и
продуктов, метро, магазины и салоны красоты в пяти минутах от дома – это удобно и
комфортабельно, но почти лишает спокойствия и единения с природой. Если подойти к
жителям Переделкина, Щукина, Измайлова, они обязательно с гордостью расскажут о своих
бабушках и странных легендах из детства. Это передается из уст в уста и вызывает особый
трепет у писателей и просто слушателей. Большую историю XX века рассказывают сами
здания, заборы и огороды. Монументальная архитектура тоже прекрасна, но она привыкла
подавлять смотрящих. Мы восхищаемся и одновременно чувствуем себя неуверенно
маленькими рядом с высотками или домами на набережной. Приезжая же в поселок Сокол,
вы неизбежно становитесь участниками событий. Берите наш путеводитель в руки, смело
открывайте новые маршруты и дополняйте эти истории. Как это часто бывает на наших
экскурсиях, люди под впечатлением приходят домой и начинают долго и кропотливо
изучать дела давно минувших дней. Некоторые переезжают, открывают для себя хобби или
пишут научные труды. Чего и вам желаю.