БИБЛИОТЕКА
ПРИЛОЖЕНИЕ К ЖУРНАЛУ
«СЕЛЬСКАЯ МОЛОДЕЖЬ»

ИЗДАТЕЛЬСТВО ЦK ВЛКСМ

И. АКИМОВ
В. KАPПEKO
Н.ЛЕ0Н0В
Г. ГОЛУБЕВ
//МОЛОЛАЯ ГВАРДИЯ "
МОСКВА 1968

И. АКИМОВ
В. КАРПЕКО
ПОВЕСТЬ

В основу этой повести по¬
ложен действительный случай,
имевший место осенью 1944 го¬
да на территории оккупиро¬
ванной фашистами Курляндии.
1
Бомбардировщики налетали вдруг. Они нетороп¬
ливо кружили над городом, выбирая цели. Далекий
рокот бомб был безобиден. Завалы на улицах уби¬
рали быстро, и только однажды трамвай не ходил
целый день, за что виновные понесли наказание.
Зениток не было — бомбардировщики подавили
их в первые же дни. А «мессершмиттов» осталось
мало.
Клены посветлели; после дождя вокруг них на
плитах тротуара были наклеены листья. В сумерках
поднимался ветер. Обер-лейтенант Томас Краммлих
надевал плащ и шел в парк. Узкие улицы петляли,
вдруг обрывались на маленьких площадях. Он шел,
заложив руки за спину. Сначала до кафе «Ванаг»,
оттуда сворачивал к рынку и дальше вниз, к реке,
мимо ратушной площади и кирки. Улицы были без¬
людны — после шести встречались только патрули.
Когда Томас возвращался, его провожала луна.
Луна была красная, как в родной Баварии.
В парке Томас Краммлих уходил в глушь. Здесь
было тихо, скамейки бесшумно выступали из тенина
чугунных литых лапах; вокруг стояли сирень и жи¬
молость. Можно было чертить хлыстом узоры на до¬
рожке, и никто не мешал думать.
—	Если об этих прогулках пронюхают подполь¬
щики, они ухлопают вас, мой дорогой друг, — ска¬
зал ему как-то шеф, начальник контрразведки гаупт¬
7

ман Эрнст Дитц. — Добыча для них лакомая. И ни¬
какой возни. Расскажите хоть, что вы там делаете?
—	Читаю Гёте, — улыбнулся Краммлих.
Он действительно всегда носил с собой карман¬
ное издание Гёте — избранные философские статьи,
но это было скорее привычкой, чем потребностью.
В последний раз он открывал книгу в тот день, ког¬
да по дороге в Берлин к нему заглянул Отто. Пра¬
вая рука Отто была на черной шелковой перевязи.
Вечером они устроили пирушку на квартире Крамм-
лиха, пели студенческие песни, и пегий от итальян¬
ского загара Отто рассказывал гауптману Дитцу,
при каких обстоятельствах коллега Краммлих полу¬
чил удар рапиры в подбородок. Тонкий шрам шел
наискосок через правую щеку и прибавлял лицу ту
суровость, которой так недоставало мягкому бавар¬
скому сердцу обер-лейтенанта.
Наутро Отто улетел, а меньше чем через месяц
Томас Краммлих встретил его фамилию в списке
казненных сразу же после неудачного покушения на
фюрера*. Хайль Гитлер! Говорят, подряд несколько
суток беднягу пытало гестапо...
Томас Краммлих не боялся подпольщиков. Прав¬
да, ему частенько приходилось их допрашивать, и
многие после этого, успешно им разоблаченные, бы¬
ли расстреляны, но, как бы ни был труден случай,
Краммлих никогда не прибегал к пыткам. Об этом
знало начальство, заглазно называвшее его размаз¬
ней и слюнтяем, знал об этом и противник, на ду¬
шевное благородство которого обер-лейтенант не без
оснований рассчитывал. В этом вопросе, обычно
мягкий и податливый, Краммлих был непоколебим.
На иронические замечания гауптмана Дитца он
всегда неизменно отвечал одно и то же:
—	Я с готовностью выполняю свой долг и не
смог бы делать этого лучше, прибегая к жестокости
*	Покушение произошло 20 июля 1944 года в ставке в Рас-
тенбурге, когда полковник Клаус Шенк фон Штауфенберг про¬
нес на совещание «адскую машину». Гитлер отделался несколь¬
кими ушибами.
8

и подлости. Слава богу, этого никто от меня и не
требует.
Иногда он ходил в костел, но никогда не молился
о личном преуспевании: Краммлих был неудачником
и давно примирился с этим. Прослужив шесть лет
в армии, приняв участие в четырех кампаниях, он ос¬
тавался в том же звании, в котором и начинал. При¬
чиной этого были два темных пятна в его личном де¬
ле. Одно он получил на Балканах, пробыв несколько
дней в плену у партизан. Его удалось обменять; ма¬
ло того, папаша Краммлих, употребив все свое влия¬
ние, добился-таки, что сына не перевели в действую¬
щую армию, а оставили в абвере *, но о карьере те¬
перь можно было забыть. Второе неприятное воспо¬
минание было связано с Англией. Томаса Краммли-
ха забросили туда в сорок втором, и пять месяцев
он затратил на маскировку и акклиматизацию. Все
шло отлично, пока из Берлина не дали понять, что
пора выполнять задание. Он начал действовать и тут
же обнаружил слежку, а затем — сказался опыт в
контрразведке — понял, что английской секретной
службе известен каждый его шаг. Проявив много
изобретательности и мужества, Томас Краммлих бе¬
жал и сумел возвратиться в Германию. Естественно,
славы ему это не принесло.
Обер-лейтенант Томас Краммлих был меланхоли¬
ком и патриотом. Он молился, прося господа ниспо¬
слать спасение родине. Впрочем, реальных путей к
этому спасению он не видел, а рассуждения о роли
маленькой личности, эдакого социального атома, в
современном историческом процессе приводили его к
выводу, что наивысшая мудрость — плыть по тече¬
нию и стараться сохранить совесть незапятнанной.
Еще он думал, что лучше б ему сидеть где-нибудь в
тиши да заниматься изучением философии, но раз
уж вышло иначе, он считал, что должен пройти вме¬
сте с родиной последний трагический путь и разде¬
лить ее судьбу.
Спокойная жизнь обер-лейтенанта Томаса Крамм-
*	Немецкая разведывательная служба.
9

лиха кончилась внезапно. Девятого сентября во
время дневного налета стокилограммовая бомба по¬
пала в дом, в подвале которого спрятался Томас
Краммлих. Очнулся он уже в госпитале. Контузия
оказалась не такой тяжелой, как вначале думал
главврач, но рваная рана на правом бедре заживала
медленно, так что Краммлих в первый раз поднялся
с койки только в конце месяца. А уже на следующий
день гауптман Дитц увез его из госпиталя на своем
«опеле».
Дитц вел машину сам. Старательно объезжал ма¬
лейшие рытвины на дороге.
—	Завтра вы вылетаете в ставку, — говорил он,
не глядя на Краммлиха. — На аэродроме я передам
вам секретные бумаги. Их вы вручите лично Шел-
ленбергу *. Слышите? Никому другому — только в
его собственные руки. Иначе нам с вами несдобро¬
вать.
—	Шелленберг так и остался в гестапо. Я не хо¬
тел бы иметь с ним дело, Эрни, — уклончиво сказал
Краммлих.
—	Будь моя власть, мы бы придумали что-ни¬
будь. Но я только выполняю приказ.
Краммлих кивнул.
—	Очевидно, в ставке вам придется пробыть не¬
сколько дней — продолжал Дитц. — После этого, ес¬
ли ничего не изменится, вы сможете на две недели
съездить к отцу. На выздоровление. Приказ уже под¬
писан, так что с вас причитается...
Напоследок, уже возле самолета, Дитц сказал
многозначительно:
—	О вас вспомнил бог, Томас. Будьте умницей
и распорядитесь отпуском наилучшим образом.
Совет был преподан с типичной казарменной ин¬
тонацией; можно было подумать, что это капрал, от¬
пуская новобранца в увольнительную, рекомендует
ему не теряться и повеселиться всласть. Но Крамм-
лиху в этих словах почудилось нечто иное. Не слу¬
чайно он не раз их вспоминал в последующие дни.
Заместитель рейхсфюрера СС Гиммлера.
10

Поездка сложилась не совсем так, как предпола¬
гал Дитц. До Цоссена * Краммлих добрался просто,
но в убежище Майбах II ** к Шелленбергу попасть
было трудно. У Краммлиха четырежды проверяли
документы, отобрали парабеллум, хотели забрать да¬
же палку, но без нее Краммлих пока не мог ходить.
Шелленберг принял его ласково: оказывается, он
хорошо знал его отца и даже вел с ним какие-то де¬
ла. В разговоре он не жалел комплиментов, но Крамм¬
лих все время был настороже, хоть и не подавал
виду. «Не сболтнуть бы чего лишнего», — думал он.
Рассказывал о настроениях офицерства, солдат, да¬
вал характеристики отдельным лицам — Шеллен¬
берг знал многих, — все обстоятельно, исчерпываю¬
ще. Но каждое слово им контролировалось, и, когда
к концу беседы гестаповец понял, что обер-лейтенант
не так простодушен, как ему показалось вначале, он
уже не скрывал своей досады и простился с Крамм-
лихом подчеркнуто холодно.
«Если бы рейху суждено было просуществовать
тысячу лет, а я и Шелленберг были бы бессмертны,
я так и служил бы всю тысячу лет в чине обер-лейте-
нанта», — подумал Краммлих, выходя из кабинета, и
усмехнулся.
Здесь его ждал не очень приятный сюрприз. Адъ¬
ютант Шелленберга вручил ему приказ. Краммлиха
временно откомандировывали в распоряжение фили¬
ала 1-го отдела абвера в Бельгии. Срок не был ука¬
зан. Значит, до тех пор, пока не исчезнет надобность
в его услугах. «Я был прав, — размышлял Крамм¬
лих уже на улице, поджидая возле подъезда комен¬
дантскую машину, которая должна была завезти его
за вещами, а потом — сразу на аэродром. — Гестапо
всегда гестапо. Отборные подлецы и лицемеры. Собо¬
лезновать по поводу раны, передавать приветы от¬
цу — и все это в то время, когда знаешь, с минуты на
минуту отправишься в срочную командировку.
*	В Цоссене располагался штаб верховного командования
сухопутных войск.
** Майбах II — железобетонный бункер, в котором раз¬
мещался штаб абвера.
11

Но ему не удалось меня провести, вон как разозлил¬
ся напоследок», — мстительно подумал Краммлих.
Бельгия к этому времени была уже вся оккупи¬
рована 1-й канадской и 2-й английской армиями, по¬
этому садиться пришлось в Западной Голландии, не¬
далеко от Бреда, а уж оттуда добираться к фронту,
за линией которого, километрах в двадцати пяти —
тридцати, был Антверпен. Четыре года назад
Краммлих принимал в нем крещение в борьбе с анг¬
лийской резведкой; с тех-то пор англичане и не выпу¬
скали его из виду.
Перед группой офицеров абвера, в которую вхо¬
дил и Томас Краммлих, стояла задача сплести на
территории, которую вот-вот должны были захватить
наступавшие части союзников, прочную агентурную
сеть. Прежде она уже существовала здесь, но адми¬
рал Канарис — это ни для кого не было секретом,—
уйдя с поста руководителя абвера *, передал преем¬
нику концы далеко не всех веревочек, из которых бы¬
ла сплетена сеть, опутывавшая Европу. Работа ос¬
ложнялась тем, что большая часть территории уже
находилась за линией фронта. Сделать удавалось
мало. О раненой ноге некогда было вспоминать, по¬
ка однажды вечером, ровно через месяц после зло¬
счастной бомбы, рана вдруг не открылась. Чтобы
вырваться из лихорадочной круговерти работы, луч¬
ший повод трудно было бы придумать. Томас Крамм¬
лих передал руководителю группы все дела и на
следующий день, воспользовавшись счастливой ока¬
зией, за час до ужина уже поднимался по широким
ступеням родительского дома.
Два дня он отлеживался, много спал. Попытался
читать Шопенгауэра, но бросил — впервые в жизни
любимый писатель показался ему мелким. Потом он
решился прогуляться по городу. Шел медленно, опи¬
раясь на палку обеими руками. У входа в гимна¬
зию висел госпитальный флаг. Разрушений на улицах
было мало, мост через Дунай, весь в грязно-серых
*	Это произошло в феврале 1944 года из-за обострившихся
разногласий с Гитлером.
12

разводах защитной краски, казалось, изменил при¬
вычные очертания. Перед въездом на него, у основа¬
ния холма, из рыжей земли торчали в небо маслянис¬
тые стволы тяжелых зенитных орудий. Но нигде по¬
близости воронок не было.
К обеду приехал отец. Он был энергичен, прики¬
дывал, как бы вырваться денька на три в горы по¬
охотиться на коз. Томас Краммлих поддерживал раз¬
говор в том же легкомысленном духе, но про себя —
многолетняя привычка независимо от обстоятельств
анализировать поведение собеседника — отмечал:
«Старик волнуется. Он принимает какое-то серьезное
решение. Или уже принял. И теперь боится. Может
быть, это связано со мной? Почему он нервничает?..»
Томас Краммлих угадал правильно. После обеда
отец предложил ему пройтись по саду. Они еще не
сделали и одного круга, когда он спросил:
—	Томас, когда закончится твой отпуск, ты воз¬
вратишься в Прибалтику, не так ли?
—	Конечно. В Голландию я был командирован
временно.
—	Я так и думал, — вздохнул отец. — Ты слу¬
шал сегодня радио?
—	Тебя беспокоит наступление русских на Ригу?
Поверь мне, там изумительные укрепления. И много
войск.
—	Меня беспокоишь ты.
—	Но я же показывал тебе на карте, отец. Наш
городишко в глубоком тылу. До фронта поезд идет
целых три часа.
Они остановились. Отец хмуро смотрел на окна
дома.
—	Слушай, Томас... Этого сегодня еще нет в
сводках, но мне уже сообщили... Русские ворвались в
предместья Риги. Но и не это главное. Они взяли Па¬
лангу и отрезали всю вашу группировку от Восточ¬
ной Пруссии... Ты должен будешь возвращаться в ок¬
руженную... обреченную армию...
Томас Краммлих смотрел на отца изумленно.
Медленно снял фуражку и вытер со лба пот. Об¬
лизнул губы.
13

—	Ну и ну!..
—	Что ты думаешь делать, Томас?
—	Выполнять свой долг.
Он уже снова владел собой.
—	Я от тебя и не ждал другого, — с горечью ска¬
зал отец. — Сколько лет на войне, а ума не набрал¬
ся. Не хочешь думать обо мне, так хоть о своей ста¬
рой матери подумай. Что ей за жизнь, если тебя
убьют? А там убьют всех... Молчи!.. — вскинулся он,
заметив, что сын все с тем же упрямством на лице
хочет ему ответить. — Слушай, я сегодня затратил
полдня, но повидал лучших врачей города и со все¬
ми договорился. Даю тебе сутки на раздумье. Завт¬
ра в полдень, если к тому времени ты одумаешься,
конечно, я сообщу в госпиталь, что у тебя что-то не
в порядке с мозгами. Консилиум врачей придет к
заключению, что у тебя тяжелая форма шизофре¬
нии. Через два дня ты будешь уже в Швейцарии.
Поживете там с матерью, пока здесь не угомо¬
нятся.
Он увидел, что сын снова порывается ответить, и
остановил его решительным жестом.
—	Молчи. Сперва подумай. Хоть раз в жизни по¬
думай хорошенько. Другого такого случая не пред¬
ставится.
Они не стали гулять дальше. Томас ушел в свою
комнату, лег на тахту и так лежал один, без света,
до ужина и после ужина тоже. Он думал. В который
раз в его жизни непонятные силы: «долг», «совесть»,
«желание жить» вырвались из гнезд и кружили во¬
круг, бились в его грудь. «Где истина? Где истина?» —
мучительно думал Краммлих, хотел и не мог принять
такое близкое, достижимое, доступное — только про¬
тяни руку! — решение. Что-то удерживало его. Хотел
бы он знать — что...
Поздно ночью к подъезду подкатил автомобиль,
в дверь позвонили. Это был фельдъегерь. Он передал
в собственные руки обер-лейтенанта пакет, получил
расписку и, так и не сказав даже десятка слов, —
весь в черной коже, тусклой от дождя, — молча от¬
дал честь и скрылся. Когда вошел отец, Томас Крамм-
14

лих стоял возле окна с сигаретой в одной руке и
с большим бокалом в другой.
Пакет лежал на столе. Нераспечатанный.
—	Что там? — спросил отец.
—	Конец моих сомнений, — улыбнулся Томас
Краммлих. — Знаешь, я сейчас смотрел в окно и
думал, до чего же тихо здесь... и красиво... Родина.
Утром они простились на вокзале.
2
«Юнкерс-52» приземлился на рассвете. Земля вы¬
нырнула из тумана совсем рядом, под самым кры¬
лом-, и не успел еще Томас Краммлих опомниться,
как самолет хорошенько тряхнуло. Обитые железны¬
ми полосами тяжелые ящики который уже раз за
время перелета угрожающе накренились, но Крамм¬
лих больше боялся, чтобы в них что-нибудь не взор¬
валось от детонации. Сидевший напротив маленький
майор, возвращавшийся в свою танковую дивизию
СС, весело подмигнул.
—	Представляете? У нас так трясет всегда. Ну и
жизнь!
Еще с пол минуты их трясло так, словно они при¬
землились не на аэродром, а на специальную гофри¬
рованную полосу. Наконец и это кончилось. Моторы
заглохли. По стеклу иллюминатора скользнула кап¬
ля, еще две. Шел дождь.
Никто не спешил. Откуда-то появился примитив¬
ный трап. Только сойдя на землю, Томас Краммлих
увидал, что приземлились они на кочковатом, раз¬
бухшем от дождей поле. Взлетная бетонная полоса
была разворочена в нескольких местах огромными
воронками. В них уже успела скопиться коричневая
вода.
Днем добираться до города было рискованно —
русские штурмовые истребители могли появиться в
любой момент. Но дождь оставлял неплохие шансы.
Томас Краммлих долго не раздумывал и принял лю¬
безное предложение танкиста, за которым прислали
15

из дивизии новенький бронированный вездеход. Пока
водитель копался в двигателе, они выпили коньяку
из фляжки Краммлиха, наливая коньяк в колпачок.
После третьего колпачка, водитель сказал, что мож¬
но ехать. В машине было тепло, и Томас Краммлих
быстро согрелся.
Они поехали не по дороге, а свернули к морю —
так было значительно короче. Здесь вездеход уже
знали, очевидно, посты не задержали его ни разу.
Краммлиху было хорошо. Он смотрел то на серые
волны, то на четкий след, который оставляли на
твердом песке гусеницы вездехода. Майор разговари¬
вал с водителем о дивизионных новостях. Справа на
поросших соснами и редким кустарником дюнах поч¬
ти непрерывной линией тянулись мощные укрепле¬
ния. Железобетон и сталь. Какой колоссальный труд,
думал Краммлих, а что с него толку? Пирамида
славному генералу Шернеру *...
Гауптман Дитц встретил его сдержанно. Это не¬
сколько озадачило Томаса Краммлиха. Впрочем, он
тут же сообразил, в чем дело: если ты был принят
заместителем Гиммлера, заранее примирись с поте¬
рей друзей. С Эрнстом Дитцем он никогда не дру¬
жил — они принадлежали к разным кругам, имели
несходные темпераменты и привязанности, но вместе
они работали уже больше года, и впредь им пред¬
стояло работать тоже вместе. Для подозрительности
не было ни оснований, ни места, и Томас Краммлих,
не мудрствуя лукаво, тут же выложил шефу свои со¬
ображения на этот счет. Гауптман выслушал Крамм¬
лиха с улыбкой, но если что его и убедило, так это
детальное изложение беседы с Шелленбергом, а во¬
все не пыл баварца.
Завтракали они вместе. Дитц прихватил с собой
в кафе бутылку мартеля — одну из трех привезенных
ему в подарок Краммлихом. Мартель оказался насто¬
ящим, как до войны, никакая химия, три черта ей
*	Генерал Шернер, командующий немецкими войсками в
Прибалтике, заменил на этом посту в августе 1944 года гене-
оала Линдемана.
16

в печень, кто ее только придумал. Дитц растрогался
и, уже не скрывая зависти, расспрашивал, где Крам¬
млих успел побывать, да кого видел, да что говорят
в Берлине.
—	Ах, Томас, Томас, — меланхолично говорил он,
наливая очередную рюмку, — что бы я только не дал,
лишь бы побывать дома, выпить чашечку кофе с мут-
тер, пройтись по Унтер-ден-Линден...
—	Вы романтик, Эрни, — смеялся Краммлих. —
Но если бы вам пришлось, как мне этой ночью, дваж¬
ды перелететь линию фронта, вы бы крепко задума¬
лись, прежде чем сделали такое заявление.
—	Жарко пришлось?
—	Вам могу признаться: я решился открыть гла¬
за, только когда мы уже пошли на снижение.
—	Ну-ну, Томас. Я-то знаю, что вас никаким чер¬
том не испугаешь. Велика важность — зенитки!.. Уже
ради того, чтоб хоть час провести в родном доме, сто¬
ит рискнуть довериться доблестным пьянчужкам из
люфтваффе.
Они выпили за родной дом — каждый за свой, —
спаси их господи от американских и английских
бомб. На улице опять шел дождь. Здесь все плохо,
даже климат. За две недели октября солнце показа¬
лось только однажды, да и то сразу налетело столько
«петляковых», что ему и рады не были.
—	Кстати, Томас, — встрепенулся гауптман, — вы
там случайно не видели старину Рекнагеля? Ну, того
длинного. Мы с ним вместе кончали. Ловкач! Я слы¬
хал, он до сих пор отсиживается в Берлине.
—	Отсиживается? — с иронией повторил Крамм¬
лих и искоса глянул по сторонам. — Забудьте, что
вы были с ним знакомы, шеф, — проговорил Крамм¬
лих одними губами.
—	Неужели?..
—	Когда за ним пришли, он...
Краммлих поднес палец к виску.
—	Он был уже в постели. Его жену всю залило
кровью. Она сошла с ума.
Дитц тупо смотрел на верхнюю пуговицу кителя
Краммлиха.
2	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
17

—	Я помню ее, — наконец сказал он. — И деток.
Их было двое, прелестные мальчики. Старший уже
ходил в гимназию... Кто же еще?
—	Курта Нордвига помните?
—	Как! И Курт?..
—	Не выдержал пыток.
—	Давайте-ка выпьем, Томас, — сказал Дитц,
снова берясь за бутылку. — Знаете, я не думаю, что¬
бы у гестапо против них были какие-нибудь факты.
—	Факты? А кому они нужны теперь! Остается
только ждать: повезет — не повезет...
—	Вы правы, Томас, — мрачно усмехнулся
Дитц. — Знаете, что я сейчас подумал? Очевидно,
мне придется отказаться от виста. Мне что-то везет
в игре последнее время, и если полковнику надоест
ежевечерне расплачиваться со мной наличными, он
может вспомнить, что существует еще способ...
—	К чему такие крайности, Эрни! — рассмеялся
Краммлих. — Навряд ли донос отсюда дойдет сейчас
до Берлина: зенитки иногда попадают. Не унывайте,
наши до нас не доберутся!
Завтрак закончился в молчании.
Когда они уже шли по улице, Краммлих думал,
как странно устроен человек. Вот он вернулся в этот
город. Чужой город чужой страны. Но почему-то у не¬
го такое чувство, словно он вернулся домой. Ему при¬
ятны эти улицы, он с радостью узнает их. Как это по¬
нять? Неужели он оставил под этими деревьями часть
своей души? Иначе почему бы согревала эта встреча.
—	Ну, а чем еще развлекаются в столице? — пре¬
рвал его мысли гауптман.
—	Переводят деньги в швейцарские банки. Меня¬
ют марки на доллары, — улыбнулся Краммлих, но
тут же осекся, увидав, как преобразилось лицо
Дитца.
—	Крысы бегут с корабля! Подлые предатели...
Из-за них мы и проиграли войну!
—	Вы не правы, Эрни, — как можно мягче сказал
Краммлих. — Люди не хотят рисковать — и только.
Их можно понять.
—	Еще бы! Ведь первый среди них — ваш преду¬
18

смотрительный папочка! Они готовы променять все:
деньги, родину, честь...
—	Опомнитесь, Эрни!
—	Мне менять нечего. У меня есть только это,—
Дитц дернул себя за ворот мундира («Хорошо, что
поблизости никого нет, — подумал Краммлих, — на¬
до бы ему проспаться»), — и родина. Но мне никто
не предложит это обменять. А если бы предложили...
Выражение его лица было красноречивей всяких
слов.
Томас Краммлих со своей палкой с трудом поспе¬
вал за ним. Заметив это, Дитц пошел медленней.
Хмель уже выветривался из его головы, и возвраща¬
лась обычная сдержанность.
—	Извините, — сказал он, — я совсем забыл о ва¬
шей ноге. Так и не подлечились. Вам это не помеша¬
ет работать?
—	Нисколько.
—	Рад слышать. Мне бы хотелось, чтобы вы сразу
же подключились к одному делу. Им занимаюсь
я сам, но ваша помощь была бы очень кстати.
Он помолчал, но не потому, что ждал расспросов
от Краммлиха. Он знал того достаточно давно, чтобы
быть уверенным, что теперь обер-лейтенант заговорит
лишь тогда, когда его об этом попросят. Он помолчал,
чтобы еще раз взвесить ситуацию.
—	Эта русская разведчица. Захватили сегодня но¬
чью, едва успела приземлиться. Она из стратегической
разведки, что ей здесь делать — ума не приложу.
Один раз я уже допросил ее. Молчит. И дальше будет
молчать, вы же знаете эту категорию.
Краммлих кивнул.
—	Я думаю об этом все утро,—продолжал Дитц.—
Вот вы свежая голова, Томас. А ну, сразу, не заду¬
мываясь, скажите: будь вы из стратегической развед¬
ки, что бы вы здесь искали?
—	А вы уверены, что она из стратегической?
—	По крайней мере, о времени ее вылета и ме¬
сте высадки штаб абвера знал еще до того, как она
села в самолет.
—	Хорошо сработано.
2$
19

—	Еще бы! Но ее задания даже этим ловкачам
не удалось узнать.
—	Послушайте, — даже остановился Краммлих
от внезапной мысли. — Эрни, какого черта вы ее сра¬
зу схватили? Дали бы ей погулять денек-два —и все
само по себе стало бы ясно.
—	Спасибо, что вы меня научили, сам я бы до
этого не додумался, — огрызнулся Дитц. — Но когда
пришла шифровка из Берлина, первым получил ее
в руки этот идиот Кнак. Он дежурил, надо же, чтобы
так не повезло! Кнак решил, что второго такого шан¬
са у него не будет, и схватил девчонку, едва она при¬
землилась. Когда в Берлине узнали об этом... В об¬
щем, если мы не заставим ее заговорить, нам не сно¬
сить голов.
—	И вы хотите, шеф, чтоб и я был замешан в эту
историю? — рассмеялся Краммлих.
—	Я рад, что вы к этому отнеслись так легко,—
серьезно сказал Дитц. — Девчонка — хороший шанс
для нас обоих. Помяните мое слово, если она загово¬
рит в наших руках — о нас заговорят в Бер¬
лине.
«Я бы предпочел, чтобы обо мне там вспоминали
пореже», — подумал Краммлих, но почему-то не по¬
делился этим соображением с гауптманом.
3
Перед полетом она готовилась ко всему. К самому
худшему тоже. Встреча со смертью не испугала бы
ее — это был один из вариантов, который обязательно
учитывался. Его нельзя было не учитывать — во имя
успеха дела.
Но когда на той злосчастной поляне она уселась
на только что собранный парашют, чтобы перевести
дыхание и осмотреться, и увидала за деревьями вдоль
всей кромки леса неподвижные фигуры, в первый мо¬
мент она растерялась от неожиданности. Офицер-эсэ-
совец в плаще с откинутым капюшоном шел к ней че¬
рез всю поляну, с дальнего ее конца, заложив за спи¬
20

ну руки. Шел долго-долго, остановился в двух шагах,
протянул к ней правую руку.
—	Оружие.
У нее не было оружия. У нее не было ничего, что
могло бы ее выдать. Только парашют. Если б она ус¬
пела его спрятать и выбраться на дорогу, против нее
не было бы ни одной улики.
«Предали», — подумала она, хотя и не представля¬
ла, как это могло случиться.
—	У меня нет оружия, — сказала она.
С парашюта не встала — не было сил. Только ко¬
гда по знаку офицера подошли еще трое эсэсовцев
с автоматами и один из них нагнулся и взялся за лям¬
ки парашюта, она поднялась. Самообладание верну¬
лось к ней. Собственно говоря, в силу вступил один
из продуманных вариантов, худший из всех возмож¬
ных вариантов, но поскольку изменить что-либо было
не в ее власти, она постаралась отключиться от про¬
исходящего вокруг и по возможности ни о чем не ду¬
мать: нервы ей могли еще пригодиться.
Она слышала, как офицер распорядился, чтобы
прочесали лес: возможно, он надеялся найти рацию
или сообщников. Потом ее посадили в бронетранспор¬
тер, в который набилось с десяток сонных автоматчи¬
ков, верх бронетранспортера застегнули брезентом и
поехали. Ей показалось, что ехали долго. Когда при¬
были на место, было еще темно. Ее вывели на стран¬
ный двор, он был вымощен плитами какого-то губча¬
того камня, а дальше шел сад. Все здесь казалось ма¬
леньким, может быть, потому, что придавливал свои¬
ми размерами замыкавший двор глухой брандмауэр.
Она догадалась, что это уже город.
На первый допрос ее повели сразу же, тщательно
обыскав перед этим. Допрашивал пожилой гауптман.
У него было крупное костистое лицо, уже несколько
отечное, светлый бобрик прически поблескивал седи¬
ной. Гауптман устало потирал веки и старался дер¬
жаться просто, по-домашнему.
—	Ах, милая девушка, если б вы знали, как вам
повезло, что вы попали в руки СС, а не гестапо. Мы
солдаты. Мы уважаем собратьев по оружию и свято
21

чтим Женевскую конвенцию. Правда, вы попали
в плен не в форме, но ведь это — будем уж до конца
откровенны — всего лишь формальность. Вы можете
быть уверены, что имеете дело с джентльменами.
Гауптман курил, чтобы прогнать дремоту, и внима¬
тельно, но не назойливо, а как бы исподтишка наблю¬
дал за ее реакцией. А она старалась расслабиться и
не слушать, пропуская мимо ушей его монотонно
журчащую речь. Однако сразу это было не так-то про¬
сто сделать.
—	Мне нравится ваше спокойствие, — продолжал
гауптман. — Я вижу, что оно не напускное. Тут дело
не только в мужестве. Я знаю — это высокий класс.
Очевидно, у вас уже есть какие-то соображения. Мо¬
жет быть, вы поделитесь ими со мною?
Она молчала. Сидела, спокойно сложив руки на
коленях. Ей наконец-то удалось расслабиться. «Вот
и хорошо», — отметила она про себя,
—	Пока не желаете говорить? Ну что ж, возмож¬
но, вы и правы. Пожалуй, мне, как хозяину, следует
начать первым.
Гауптман ткнул сигарету в большущую пепельни¬
цу в виде головы Мефистофеля и закурил новую.
—	Будьте добры, внимательно следите за ходом
моих рассуждений. — Входя в роль, он все более ак¬
тивно и выразительно жестикулировал: это напоми¬
нало пассы гипнотизера.
«Неужели он и в самом деле пытается меня гипно¬
тизировать?» — подумала она.
—	Начнем с того, что к вам лично я отношусь без
всякого предубеждения. Скорее даже с симпатией:
вы красивая женщина, отлично держитесь. Дело уп¬
рощается и тем, что моей родине вы не успели прине¬
сти вреда, следовательно, и не стали ее врагом. Уж
так сложились обстоятельства. Но опять же в силу
обстоятельств мы пока что находимся с вами по раз¬
ные стороны барьера. По разные стороны до тех пор,
пока не найдем общего языка.
Гауптман нетороплив, но старается и не замолкать
ни на минуту. Инициатива в его руках, и он ведет со¬
беседницу по тропе своей мысли, через шаг предла¬
22

гая убедиться, что грунт прочен и обмана нет. Все от¬
крыто, все чистосердечно. Разве не очевидно, что тро¬
па единственная и ничего злокозненного здесь нет?
—	Мы с вами солдаты. Долг перед родиной для
нас свят. Я догадываюсь о ваших убеждениях и ува¬
жаю их. Но согласитесь, что лишь у очень ограничен¬
ного человека все упирается в одно это чувство. Мир
богаче и разнообразнее. Он приберегает для нас мно¬
жество радостей, — например, любовь, материнство,
путешествия, — но все они быстротечны и надо спе¬
шить жить, спешить наслаждаться, не упускать то,
что предназначено вам жребием.
Как доброжелателен этот гауптман, сколько отече¬
ской доброты и мудрости в его усталой улыбке...
—	Я рад, что вы не спорите. А раз вы признаете,
что человек пришел в этот мир не для одних только
трудов и страданий, то нам с вами нетрудно будет до¬
говориться. Повторяю — к вам лично я не испытываю
неприязни. Но сейчас мы оба на работе. Вас послали
с заданием, а я вас перехватил. В силу объективных
причин выполнить свою работу теперь вы не сможете,
мало того, вам грозит смерть. Значит, пора подумать,
как выбраться из этой передряги с наименьшими по¬
терями. Ведь мы с вами материалисты, не так ли? Мы
знаем, что все так называемые духовные ценности су¬
ществует для нас, пока существуем мы сами. Поло¬
жите их на одну чашу весов, а на другую положите
смерть, и вы увидите, что последняя сразу перевесит..
Потому что — давайте уж смотреть в корень — ду¬
ховные ценности суть только слова, так сказать, коле¬
бания воздуха, мистика!
Гауптман рассмеялся от удовлетворения, что так
ловко завершил свой маневр. Он вышел из-за стола и
остановился перед нею.
—	Итак, к делу. Я даю вам слово немецкого офи¬
цера, слово джентльмена, что буду свято соблюдать
те условия, о которых мы сейчас договоримся. Лучше
всего было бы, если б вы согласились работать на
нас. Тогда вы немедленно окажетесь на свободе. Ма¬
ло того, мы бы имитировали выполнение вашего зада¬
ния, а в случае невозможности такой имитации устро¬
23

или бы прекрасный спектакль со свидетелями, спек¬
такль, после которого у вашего начальства не было
бы ни малейшего сомнения в том, что вы сделали все
возможное, что только в человеческих силах, но об¬
стоятельства оказались выше вас. Свидетели были бы
надежные — местные подпольщики. — Он сделал пау¬
зу, чтобы передохнуть, и предостерегающе протянул
вперед руку. — Но я не настаиваю на этом. Я дорожу
собственными предрассудками и умею уважать чу¬
жие. Бог с ними. Хотя, повторяю, этот вариант был
бы наиболее приемлем и для вас и для нас. Если он
для вас неприемлем, ставьте свои условия. Обсудим
их. Мне же от вас нужно совсем немного: скажите,
с кем вы должны были связаться и какое вы полу¬
чили задание...
Она молчала.
Гауптман говорил и говорил. Перебирал какие-то
варианты, приводил все новые доводы. Когда совсем
рассвело, ее отвели в камеру.
Камера находилась в полуподвале особняка. Пять
шагов в длину, три — в ширину. Здесь было сухо и
довольно тепло; должно быть, где-то рядом за стеной
находились трубы отопления, а возможно, даже ко¬
тельная. Привыкнув к тишине, она^ стала различать
за толщей камня отдаленные голоса людей, шаги,
какой-то глухой шум. На топчане возвышался наби¬
тый водорослями матрас, в головах, под подушкой,
лежало солдатское шерстяное одеяло и постельное
белье, серое, но чисто выстиранное.
В камере было светло: забранное тяжелыми ре¬
шетками окно, хоть и находилось под самым потол¬
ком, размеры его определенно превышали куцые тю¬
ремные нормы.
«Этот гауптман не так прост, как мне показалось
сначала, — подумала она, присев на топчан. — От не¬
го можно ждать любого подвоха, ловушки в самом
неожиданном месте. Этот просто не убьет. Он сначала
выдумает что-нибудь иезуитское. Поэтому не делать
навстречу ни одного шага, ничем не выдавать ни мыс¬
лей, ни чувств. И беречь силы: при пытках они при¬
годятся...»
24

Солдат принес похлебку в котелке и хлеб, но она
еще не хотела есть, постелила постель и легла. Она
понимала, что хорошо бы сейчас поспать, но заснула
не сразу. Перебирая обстоятельства своего провала,
она снова и снова убеждалась, что ее предали. Но
кто предал? В какой момент? Местные подпольщики
не знали, когда она появится и где высадится. В уп¬
равлении о ее задании знали от силы пять человек,
о месте высадки — и того меньше. Кто же из них фа¬
шистский агент?..
Она проснулась, почувствовала на себе присталь¬
ный взгляд. В камере никого не было. Она села на
топчане и только тогда увидела, что кто-то наблю¬
дает за нею в дверной глазок. Она встретила этот
взгляд спокойно и несколько мгновений без труда вы¬
держивала его. Велико было искушение взять верх
в этом поединке, но что б это ей дало? «Разумнее
продолжать играть роль апатичного существа, — ре¬
шила она. — Раз нет возможности действовать, буду
выжидать...»
С безразличным видом она отвернулась от двери
и принялась за похлебку. Когда с похлебкой было
покончено, она встала, чтобы размять ноги. Дверной
глазок был закрыт.
Потом ее снова повели на допрос.
4
Гауптман Дитц терпеливо ждал, пока Краммлих
закончит свои наблюдения. Обер-лейтенант смотрел
в дверной глазок не меньше четверти часа и за все
это время отвел глаза только дважды — чтобы заку¬
рить сигарету. Когда Краммлих опустил задвижку,
оба молча прошли по коридору подвала, затем по
лестнице вверх, и только возле своего кабинета, вы¬
бирая из связки нужный ключ, Дитц спросил:
—	Так что же все-таки думает наш юный фи¬
лософ?
—	Это будет трудный случай, Эрни.
—	Спасибо, Томас, вы, как всегда, проницательны
25

и остроумны, — не выдержал искушения и съехидни¬
чал Дитц. — Я бы до этого ни за что не додумался.
Может быть, вы скажете еще что-нибудь не менее
оригинальное?
—	Скажу. Не знаю, умна ли она, но хитрости ей
не занимать. Это видно сразу.
—	И что же?
—	А то, что вы напрасно пытались заговорить ей
зубы. Она видит игру на три хода вперед.
Они уже были в кабинете. Дитц распахнул окно,
подошел к письменному столу и положил фуражку
на сложенные в аккуратную стопу папки.
—	Конкретнее, Томас, что вы предлагаете? Из
Цоссена уже запрашивали, как движется дело, и ве¬
чером будут запрашивать снова.
—	Вы им пожалуйтесь, что агент мужественно пе¬
реносит пытки.
—	Нам запретили ее пытать! — почти крикнул
Дитц.
—	Даже так? — Краммлих не пытался скрыть
своего искреннего удивления. — Дело нечисто, Эрни.
Одно из двух: или это птица уж очень высокого поле¬
та, или... или дело идет о такой тайне, что нам и не
снилось. Дайте мне дня два подумать...
—	Вы начнете допрос через десять минут, — пере¬
бил его Дитц, — извольте думать в процессе работы.
Я распоряжусь, чтобы вам принесли результаты экс¬
пертизы — и с богом!
Дитц схватил фуражку и быстро прошел мимо
Краммлиха. Возле двери он задержался на минуту.
—	Прошу помнить, что счет идет на часы, в луч¬
шем случае — на дни. Если пройдет крайний срок,
русские могут запустить с тем же заданием еще кого-
нибудь. Мы не можем рассчитывать только на Цоссен.
Надеюсь, это вы понимаете?
Гауптман Дитц, как и все его офицеры, имел в зда¬
нии контрразведки свою комнату, в которой он жил,
когда того требовали интересы дела. Она была удоб¬
на: полуторная кровать, маленький письменный стол,
два глубоких кожаных кресла, секретер и в нише за
ширмой умывальник. Дитц никогда не открывал сек¬
26

ретер при подчиненных. Там находился магнитофон,
лежали наушники. Один поворот включателя — и
можно слушать и записывать все, что происходит
в кабинете гауптмана: микрофон был вмонтирован
в письменный стол под сукном. Гауптман вовсе не
рассчитывал открыть с помощью немудреного при¬
способления какие-то тайны, но отсюда было удобно
следить — вроде бы и не вмешиваясь — за ходом ин¬
тересующего дела, да и образ мыслей подчиненных
становился яснее.
Заперев изнутри дверь, Дитц открыл секретер,
включил сеть и с наушниками лег на кровать. Крам-
млиху он всегда уделял особое внимание. Обер-лей¬
тенант был небесталанен и, несмотря на неблаговид¬
ное прошлое, в любой момент мог проявить себя и
выдвинуться: у гауптмана это ассоциировалось с дру¬
гим словом — «подсидеть». Очевидное равнодушие
Томаса Краммлиха к карьере не только не успокаи¬
вало гауптмана, а, наоборот, настораживало еще
больше. «Хитер, дьявол», — думал он и ни на минуту
не выпускал Краммлиха из виду.
Ревниво следя за его действиями и чтобы хоть
как-то, хоть в собственных глазах утвердиться в своем
превосходстве, Дитц иногда по ходу следствия пы¬
тался предугадать поступки и ходы обер-лейтенанта.
Вот и на этот раз он загадал: Томас начнет в своей
обычной манере — пустит в ход обаяние. Это будет
ошибкой, ведь на этом же провалилась моя попытка.
А он даже не спросил, как я допрашивал... Может,
позвонить ему, пока не поздно?.. А почему он сам
не спросил? Самоуверенность надо наказывать.
В наушниках все еще было тихо, но это не беспо¬
коило гауптмана. Ищет ход, злорадно подумал он и
тут же услыхал недовольный голос Краммлиха: «Это
вы, капрал? Пусть ко мне приведут арестованную
из шестой камеры». Нервничает...
Опять тишина. Стукнула дверь. «Добрый день.
Прошу вас, садитесь, пожалуйста!» — в голосе
Краммлиха прямо-таки искренняя сердечность. «Ну и
артист!» — с улыбкой отметил про себя Дитц. И тут
же злорадно подумал: «Однако я был прав».
27

«Несколько минут назад, когда вы были в камере,
я наблюдал за вами, — продолжал Краммлих. — Ви¬
дите ли, я психолог-любитель. Ваше спокойствие, че¬
стные, открытые черты вашего лица сразу покорили
меня. Вопреки мнению моего шефа, этого прощелыги-
гауптмана, который первым вас допрашивал, я убеж¬
ден, что тут произошло какое-то недоразумение. Види¬
те ли, наш гауптман — типичный неудачник, за всю
войну ему ни разу не повезло по-настоящему. Вот он
и ловит свой момент. В каждом ему чудится шпион.
Мы уже привыкли к этому и только стараемся, чтобы
от его решительной руки пострадало как можно мень¬
ше невинных людей...»
Дитц вдруг почувствовал, как ему жмут стпоги и
воротничок мундира. Он отложил наушники, сел на
постели и расстегнул верхнюю пуговицу мундира. По¬
думал — и медленно стянул оба сапога. «Этот маль¬
чишка,— думал он, — много себе позволяет. Бол¬
тун! Конечно, можно и так играть — за чужой счет,—
но ведь существуют какие-то приличия, моральные
нормы, джентльменский кодекс наконец...»
Он снова лег, но взял наушники не сразу. Крамм¬
лих идет не так прямо, как он думал, а зигзагом.
Все время меняет направление мысли, запутывает.
Но разве мало-мальски умный человек поверит в про¬
стодушие следователя? Правда, когда стоишь на по¬
роге смерти, с радостью готов поверить в любое чу¬
до, в любую несуразность...
Дитц приложил наушники к уху.
«Когда я познакомился с вашим делом, я сразу
понял, что вы — типичная жертва обстоятельств,—
продолжал лить мед Томас Краммлих. — Наш взвод
подняли ночью по учебной тревоге и повезли в лес,
чтобы отработать ориентацию на местности. А тут
вы. Сидите посреди поляны на парашюте, словно это
скамейка на бульваре. Почему вы не хотите объяс¬
нить, как это произошло? Кстати, ваши документы
уже получены с экспертизы. У экспертов ни малейшей
претензии. Все подлинное: и паспорт, и справка с ме¬
ста жительства, и пропуск, и даже железнодорожный
билет. Все подписи и печати настоящие. Но парашют!
28

Как он к вам попал? Не прыгали же вы с ним с по¬
езда, тем более что и до линии довольно далеко от
того места. Ради бога, объясните, как попал к вам
этот дурацкий парашют — опять же нашего, немец¬
кого, производства, и мы вас тут же отпустим...»
Тишина. «Сейчас он играет одним только выраже¬
нием лица, — подумал Дитц. — И одновременно дает
ей возможность сообразить, как получше ухватиться
за ту соломинку, которую ей протянули. Что ж, для
экспромта недурно, только что толку? Поразить
этим можно, но это не тот ход, который делает
партию.
Интересно знать, что думает сейчас Краммлих,—
рассуждал Дитц. — Его наскок не удался. Но семена
полновесны. Если они попадут в благодатную почву —
кое-что может взойти. Но пока что наскок мальчика
провалился. Забавно, как он из этого выпутается?»
Из самолюбия Дитц на этот раз не рискнул делать
прогноза, и напрасно, потому что обер-лейтенант
вдруг скатился на шаблонное предложение. «Здорово
же его обескуражила первая неудача», — со снисхо¬
дительной улыбкой и почти без злорадства подумал
Дитц.
«Вы по-прежнему молчите? — в голосе Краммлиха
звучало искреннее разочарование. — Очень жаль.
Должен вас предупредить: ваше спасение — в ваших
руках. Обстоятельства против вас. Если сегодня мы
еще относимся к вам с некоторым доверием, то завтра
все, что пока говорит в вашу пользу, обернется аргу¬
ментами против вас. А послезавтра... Впрочем, уж
если вами решил заняться сам гауптман, то бессмыс¬
ленно загадывать так далеко. Он любит разговоры
о джентльменском кодексе и рыцарской чести, но вто¬
рого такого специалиста в области пыток электриче¬
ством еще надо поискать. Я видел этих несчастных.
Люди теряют человеческий облик, они готовы выдать
что угодно, готовы оговорить кого угодно, готовы при¬
нять на себя любую вину — только бы ускорить при¬
ход смертного мига. Но наш гауптман... О, это ма¬
стер! Впрочем, я не хочу, чтобы вы подумали, что я
вас запугиваю. Я продолжаю думать, что тут произо¬
29

шло какое-то дикое недоразумение. Помогите мне его
распутать...»
Краммлиха хватило ненадолго. Когда меньше чем
через час он постучал к гауптману, тот расхаживал
в пуховых тапочках по комнате; сигареты были остав¬
лены— в ответственные моменты гауптман предпочи¬
тал им сигары.
—	Это вы, Томас? — крикнул он нетерпеливо.—
Оставьте ваши церемонии за дверью и выкладывайте
скорее, как успехи.
Краммлих невольно покосился на секретер, но так
как Дитц пристально наблюдал за ним, ему пришлось
развить это движение, сделав вид, что он ищет что-то.
—	Где ваши сигареты, Эрни?
—	Да вот же, перед вами, на столе! .— восклик¬
нул Дитц. — Здорово же вы огорчены, если уж ничего
вокруг себя не видите.
—	Полное фиаско.
—	Молчит?
Краммлих кивнул и сел поглубже в кресло.
—	Я разыгрывал комедию по всем правилам. Про¬
тянул ей не то что соломинку — целое бревно! —
Краммлих загнул на вытянутой вперед руке один па¬
лец. — Ежеминутно менял направление ударов, не да¬
вал ей сосредоточиться. — Он загнул второй палец. —
Чтобы выставить себя в выгодном свете, да и
припугнуть косвенно, прошелся по вашему адресу,
шеф...
Дитц остановился и посмотрел на руку Крам¬
млиха.
—	Ну, по этому пункту вы могли бы загнуть сразу
три пальца.
—	Умозрительно это трудно оценить, — не без
иронии парировал Краммлих. — Это надо было слы¬
шать.
—	Не обязательно. Когда подчиненные говорят
о начальстве за его спиной, в их голосе всегда доста¬
точно искренности.
—	Однако ваши шутки заходят слишком дале¬
ко! — Краммлих вскочил. На Дитца, впрочем, это не
произвело впечатления.
30

—	Постарайтесь быть сдержанней, Томас. Сразу
видно, что контузия вас здорово подкосила, а отдох¬
нуть, подлечить нервы не пришлось... Не сердитесь.
Мы с вами верные рыцари рейха. До конца... Прав¬
да, лично у вас есть вторая линия обороны: ваш па¬
почка. И его заводы.
—	Не хочу спорить, ведь вы давно не были в Гер¬
мании. А я проезжал через многие города. После на¬
летов «боингов» и «либерейторов» от них остается
только кирпичное крошево. Так что в любую ночь на¬
ши шансы могут уравняться.
—	Не стоит думать об этом, — сказал Дитц.
—	А я об этом и не думаю, меня занимает другое.
Понимаете, — Краммлих повертел свою палку, вни¬
мательно осмотрел ее, словно видел впервые, потом
поднял глаза на Дитца. — Странное впечатление...
С первых минут допроса меня преследовала мысль,
что я уже где-то видел это лицо.
Дитц встрепенулся.
—	Интересно.
—	Нет, нет, почему-то это не ассоциируется с на¬
шей работой. Я бы даже сказал... что у меня с этим
связано что-то приятное.
Дитц подбежал к Краммлиху, впился в него
взглядом.
—	Краммлих! Вспоминайте, Краммлих!..
Он вдруг обмяк и бессильно опустился в другое
кресло.
—	Нет, абсурд... этого не могло быть...
Но тут же снова подался вперед, будто хотел
влить в обер-лейтенанта свою волю, энергию и реши¬
мость, будто хотел загипнотизировать его.
—	Город?.. Село?.. Магазин?.. Ресторан?.. Квар¬
тира?.. Ну, вспоминайте же, Краммлих! В какой
стране...
Краммлих быстро вскинул глаза. Он уловил скры¬
тый смысл последних слов и со снисхождением
ответил:
—	В какой стране... Вы в России, Эрни!
Мгновенно угар, ослепивший на минуту гауптма¬
на, прошел.
31

—	Нет, никак не вспомню, — со вздохом сказал
Краммлих.
—	Жаль...
—	Жаль, жаль... Конечно, жаль... Но где же, в са¬
мом деле...
Глаза Краммлиха вдруг расширились, он весело
хлопнул себя по лбу и расхохотался.
—	Эрни! Удивляюсь, как и вы не вспомнили!..
Он отжался руками от подлокотников кресла и,
подковыляв к книжной полке, сгреб с нее на стол кучу
иллюстрированных журналов. На их блестящих об¬
ложках блондинки позируют в купальниках, блондин¬
ки опираются на крыло роскошного автомобиля, блон¬
динки стреляют в тире из ручного пулемета... Крам¬
млих нашел нужный журнал, быстро начал его
листать. Блондинки, брюнетки, блондинки...
—	Так вот же... Сейчас, сейчас... Один момент...
Его уверенность с каждой страницей улетучива¬
лась. Наконец он отложил журнал и медленно под¬
нял глаза на Дитца.
—	Нет. Не здесь. Но знаете, Эрни, такое чувство,
что вот-вот вспомню.
Дитц смотрел на него с сожалением.
—	Вы устали, Томас. Я поступил неразумно, под¬
ключив вас к этому делу, не дав отдохнуть после пе¬
релета. На сегодня вы свободны. Больше ничем не
занимайтесь. Следующий допрос я беру на себя.
Но завтра у вас должны быть ясные мозги. Вы обя¬
заны вспомнить! Пока что это наш единственный
шанс. Хайль Гитлер!
Оставшись один, гауптман вызвал вестового и по¬
обедал здесь же, у себя в комнате. Потом он долго
выбирал новые носки и портянки, размышлял,
не сшить ли еще пару сапог, а то у этих колодка
оказалась не очень удачной — к концу дня ноги по¬
баливают, а ведь прежде этого не было. Потом он по¬
звонил в гестапо и поинтересовался, не заговорил ли
у них пленный советский летчик. Летчик молчал,
и это огорчило Дитца.
—	Подарите его мне, Титльбрехт! — попросил га¬
уптман.— Вам он все равно ни к чему, только мороки
32

прибавит. А мне может пригодиться в одном дельце.
Уломать мнительного Титльбрехта было не так-то
просто, но Дитц был к этому готов. Он вовремя на¬
помнил, что погода благоприятствует рыбалке, на ко¬
торую они давно не ездили вместе. Кстати, катер уже
отремонтирован, все дырки, которые наковырял в нем
штурмовик, заделаны и поставлен новый мотор. Они
тут же сговорились о поездке, и, когда Дитц напом¬
нил про летчика, дело было улажено в два счета.
Правда, зная нравы парней из гестапо, Дитц напосле¬
док высказал надежду, что летчик в самый последний
момент не предпримет попыток к бегству. Этот ход
был и дальновидным и остроумным.
Гауптман был доволен собой, и неспроста.
По вполне достоверным сведениям, именно этот лет¬
чик вел самолет, с которого прыгала разведчица.
Обычно такие летчики знают немного, но раз на раз
не приходится. Во всяком случае, это была зацепка.
Гауптман прошел в свой кабинет и подождал воз¬
ле окна, пока к подъезду не подкатил черный геста¬
повский лимузин. Распахнулась задняя дверь, оттуда
выбрались двое верзил в черной коже, они волокли
под мышки летчика. Сам он идти, очевидно, не мог:
то ли его совсем замордовали, то ли ноги перебили.
Гауптман укоризненно покачал головой, достал из
письменного стола специальные перчатки и пошел из
кабинета.
5
Ночь прошла беспокойно. Где-то в районе север¬
ного форта дважды начиналась канонада, весь гар¬
низон был поднят по тревоге: говорили, что русские
предпринимали попытки высадить десант с нескольких
эсминцев и вспомогательных легких кораблей. Но тя¬
желые батареи форта и броненосца «Лютцов», кото¬
рый пришел накануне из Данцига, не позволили про¬
извести высадку. Тревогу отменили только утром.
Впрочем, в это время Краммлих уже досыпал послед¬
ние сны.
3	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
33

Его разбудил телефонный звонок: Дитц интересо¬
вался, вспомнил ли он, где видел разведчицу.
—	Да разве я утверждаю, что видел именно ее? —
разозлился Краммлих. — Просто ее лицо кого-то мне
напоминает.
Уловив раздражение в его голосе, Дитц сухо спро¬
сил, когда господин обер-лейтенант думает начинать
утренний допрос. А поскольку утро уже кончалось,
как понял, взглянув на часы, Томас Краммлих, то
пришлось спешно одеваться, бриться, а завтракать и
вовсе чем бог послал. Все же окончательно испортить
ему настроение не успели, и это было уже благо. Ко¬
выляя в кабинет Дитца, он даже насвистывал какую-
то оперетку Оффенбаха и имел вид весьма легкомыс¬
ленный. Он знал, с чего начнет допрос — придумал
ночью, во время первой канонады, — а дальше мож¬
но было положиться на опыт и интуицию.
Когда ввели русскую разведчицу, он жестом ото¬
слал обоих конвоиров, жестом предложил ей сесть.
Она села на стул, а он, продолжая насвистывать опе¬
ретку, листал дело какого-то подпольщика, расстре¬
лянного больше двух недель назад, — первое, что
попало ему под руку на этом столе. «Как оно здесь
очутилось, эдакая древность? — думал Краммлих, да¬
вая разведчице время еще раз — в новой обстанов¬
ке — осмыслить ситуацию. — Она должна уверовать
в свои силы и в свои нервы настолько, что окажется
беззащитной перед моим внезапным ударом. Ну, по¬
жалуй, пора...»
—	А у меня для вас есть маленькая новость,—
сказал он, улыбаясь как можно приветливей.—
Не исключено, что вам придется проделать небольшое
путешествие. В Берлин. Видите ли, в отличие от нас
с гауптманом они заподозрили в вас какую-то круп¬
ную птицу. И если и за сегодняшний день мы с вами
ни до чего не договоримся, то с первым же ночным
самолетом вас приказано переправить отсюда.
Для опытного разведчика провокационность этого
хода была вне всяких сомнений. Но это ничуть не сму¬
щало Томаса Краммлиха. Он знал: даже молчание
разведчицы будет теперь красноречивым. Оно укажет,
34

что она не ведет никакой игры, занимает пассивную
позицию и думает лишь об одном — чтобы достойно
встретить конец. Случай банальный и для контрраз¬
ведки не самый приятный, ибо как средство для раз¬
вязывания языка остаются лишь пытки, что, откровен¬
но говоря, малоэффективно и означает, что вся работа
впереди: старые концы у тебя на глазах ушли в воду,
а повезет ли еще ухватить новые...
Другое дело — если она заговорит. Значит, не при¬
мирилась с положениехМ, значит — игра продолжается.
А раз пошла вперед, тут уже все зависит от искусст¬
ва контрразведчика, сумеет ли он так ловко поставить
капкан, чтобы разведчик его не заметил. «Кроме то¬
го,— решил для себя Томас Краммлих, — если она
заговорит, это будет еще одним подтверждением, что
ее задание связано со здешними местами — с Курлян¬
дией».
—	Так что же, будем продолжать отмалчивать¬
ся? — спросил он.
—	Позвольте закурить.
Томас Краммлих предполагал, что это может слу¬
читься, и все же, услыхав ее голос, он только вели¬
чайшим усилием воли заставил себя скрыть рвущую¬
ся наружу радость.
Он неловко встал из-за стола, прихрамывая, обо¬
шел его, протянул ей сигареты, зажженную спичку.
Закурил сам. Подняв на нее глаза снова и увидав,
как она держит сигарету, как подносит ее ко рту —
особенно, необычно, очень элегантно, как это делают
только парижанки, — он вдруг вспомнил, где видел
это лицо. Именно там, в Париже... Краммлих даже
вспомнил тот странный день и кафе на Монпарнасе,
вот только название запамятовал — он там бывал
редко, раз пять самое большое за все время, пока они
сидели в Париже, расшифровывая дурацкий код, вве¬
денный накануне по требованию премьер-министра
Великобритании сэра Уинстона Черчилля. Неужели
она? Но каким образом? В этой ужасной дыре...
Значит, она не русская? А кто же тогда — англичан¬
ка? Француженка?..
Сюрприз был столь велик, что Краммлих позабыл
3*
35

на минуту, что надо бы скрывать свои чувства. Удив¬
ление, и радость, и сомнение сменялись на его лице
с мгновенной быстротой. Потом все это вытеснила ре¬
шимость.
Томас Краммлих взял пепельницу —голову Ме¬
фистофеля— и сдвинул ее так, чтобы она закрыла
спрятанный под сукно микрофон. Тихо спросил:
—	Вы давно из Парижа?
Разведчица посмотрела на него удивленно. Ее по¬
ведение было настолько естественно и спокойно, что
Краммлихом опять овладела неуверенность. Но нет,
он не мог ошибиться! Это она!..
Почти перестав хромать, он вернулся на место,
медленно, словно ставил точку, опустился в кресло и,
не скрывая торжества, произнес:
—	Так вы давно из Парижа, мадам?
Она продолжала играть превосходно.
—	Не понимаю, что вы имеете в виду, — сказала
она, потянулась к пепельнице, придвинула ее к себе,
стряхнула пепел с сигареты и затянулась снова.
Краммлих молча сдвинул пепельницу на место,
поискал глазами другую, но не нашел. Тогда он снова
сдвинул пепельницу на край стола, поближе к развед¬
чице, а сверху на микрофон положил папку с делом
о расстрелянном подпольщике. Подумал —и поверх
папки положил еще одну.
Разведчица внимательно наблюдала за всеми эти¬
ми манипуляциями.
Забыв о папке, Краммлих прошел через комнату
к двери, выглянул наружу, шепнул конвоиру: «Если
появится господин гауптман, немедленно мне доложи¬
те». Затем вернулся к столу и присел на его край.
—	Если не возражаете, я вам кое-что напомню.
Ситуация изменилась столь стремительно и ради¬
кально, что ни о каком плане действий не могло быть
и речи — для этого у Краммлиха просто не было вре¬
мени. Надо наступать, пока играет роль элемент вне¬
запности. Правда, изолировать гауптмана он все-та-
ки додумался; это было первое, что пришло в голову
Томасу Краммлиху. И не потому, что он боялся разо¬
блачения, хотя такое и могло иметь место. «Когда
36

придет время, гауптман узнает все, что ему следует
знать, — решил Томас Краммлих, — а пока это ка¬
сается лично меня...»
—	Когда же это было... — в раздумье произнес
он, хорошенько сосредоточился, словно делал над со¬
бой усилие. — Если не ошибаюсь, это было где-то вес¬
ной сорок первого... да, да, в марте...
Томасу Краммлиху вдруг припомнился до мело¬
чей весь тот день, с просвечивающим через удивитель¬
но раннюю светлую листву солнцем, с лужами
на бульварах, с какой-то неповторимой весенней не¬
гой во всем теле. Еще ему припомнилось, что, когда
под вечер он шел в это кафе, где его должен был
поджидать Отто, — помяни, господи, его грешную
душу! — он подумал, что фиалки уже прошли, и от¬
того ему почему-то стало грустно.
Отто уже поджидал его. С ним был незнакомый
армейский офицер, как потом Краммлих имел воз¬
можность убедиться, — хороший парень. Они не теря¬
ли времени и успели изрядно выпить. Догонять их
было бы непросто, да и не очень-то хотелось. Очевид¬
но, они выбрали не самое лучшее время — в кафе
было много народу, здорово накурено, да еще рядом
орала радиола; хорошие французские песенки, но уж
больно громко.
Отто позаботился о нем, сделал заказ заранее, так
что едва Краммлих присел, как перед ним появились
спаржа, салат из лангустов и огромный бифштекс.
—	Ты сначала выпей, — посоветовал Отто, — без
коньяка тут ничего нельзя есть. Кухня такая же
скверная, как и везде. Как в Констанце.
—	Я был в Констанце, — сказал его приятель, ко¬
торый в этот вечер стал приятелем Томаса Краммли¬
ха, но больше потом ему так и не встречался. —
Я был в Констанце, — повторил он. — Дрянной горо¬
дишко. Мы прошли в цивильный бордель — там их
еще больше, чем здесь, — и подрались с румынской
матросней. И мне оторвали воротник!
Он засмеялся и показал, как ему оторвали ворот¬
ник. Очень милый парень. Краммлих понял, что, даже
если сильно захочет, все равно не сможет его догнать.
37

—	Пей, Томас, — смеялся он. — Коньяк здесь хо¬
рош и вино превосходное. И хозяин отличный ма¬
лый. Когда ни придешь...
—	Такая же сволочь, как все остальные, этот хо¬
зяин, — перебил его Отто. — Только и ждет случая,
чтобы пустить в тебя пулю из-за угла. Знаю я их: все
партизаны!..
—	Заладил свое!..
Этот парень готов был смеяться по любому поводу.
—	Допросы дурно влияют на твой характер, ста¬
рина,— сказал Краммлих. — Давай-ка и впрямь луч¬
ше выпьем!
Даже сейчас, спустя больше трех лет, Краммлих
отчетливо вспоминал буквально каждое слово. По все¬
му было видно, что они отменно проведут время, но
тут им чуть все не испортили. Причем так неожидан¬
но и бесцеремонно, что Томас Краммлих сгоряча до¬
пустил большую оплошность. Впрочем, все было про¬
делано чисто, и ему сошла эта выходка.
Дело в том, что неподалеку сидело несколько гес¬
таповцев. Они сдвинули три столика вместе и пили,
видать по всему, уже не первый час. Дважды они по¬
рывались петь, но больше чем на шесть-восемь строк
песни их не хватало. Разговаривали они тоже громо¬
гласно— на все кафе. Откормленные ребята, мясис¬
тые, мордастые — один в одного. Как говорил Отто:
бригада «смерть интеллектуалам». Они обсуждали
крупную диверсию маки, одну из первых в Париже,
и грозились:
—	Мы наведем здесь порядок! Мы везде наведем
порядок!..
В общем-то в этом не было ничего необычного:
банальные цитаты из речей рейхсминистра пропаган¬
ды доктора Геббельса. Офицерик-весельчак подмиг¬
нул Томасу Краммлиху:
—	Они наведут!..
—	Штафирки! — бурчал Отто. — Приходят на го¬
товенькое. Им только с бабами воевать.
—	О, это они умеют! — поддержал его прия¬
тель. — Специалисты потрошить перины. Помню,
в Тарнуве... — Он наморщился, припоминая. — Нет,
33

не в Тарнуве, в Сандомире!.. Так вот, врываемся мы
с ротой самокатчиков...
Это был чудный парень, душа общества; вообра¬
зить его молчащим казалось невозможным. Но в тот
раз договорить ему не дали. Один из гестаповцев,
расчувствовавшись от выпивки, — объяснить иначе
это трудно, потому что уже тогда вражда между гес¬
тапо и эсэс давала себя знать, — вдруг воспылал
желанием выпить вместе с контрразведчиками. Встать
он не рискнул, но говорил еще вполне раз¬
борчиво:
—	Господа! Какое приятное соседство!.. Я предла¬
гаю... а почему бы нам не выпить вместе, а?
—	Вот это мысль! Выпьем вместе! — загалдели
его приятели.
Краммлих увидал, как побелел Отто. Тот был
аристократом, прусским бароном, но обычно был с то¬
варищами на равной ноге. Кроме таких вот случаев,
когда он считал, что «чернь надо ставить на место».
Томас Краммлих понял, что назревает скандал, и ре¬
шил предупредить события.
—	Спокойно, Отто, — сказал он вполголоса, — сей¬
час я проучу этих негодяев.
Краммлих поднялся с рюмкой в руке.
—	Господа, я предлагаю тост. За великую Герма¬
нию!— Тут все решила скорость. Краммлих чуть при¬
поднял рюмку, гестаповцы потянули бокалы к губам,
но Краммлих не дал им выпить, продолжив: — За ге¬
ния великой Германии — нашего фюрера!
Бокалы нерешительно качнулись вниз, а Краммлих
уже выпил свою рюмку и поставил ее на стол. Глав¬
ное— скорость. Бокалы уже снова на уровне губ, но
и Краммлих не зевает — его рука взлетела в привет¬
ственном жесте:
—	Хайль Гитлер!
Расплескивая коньяк, опускаются на стол бокалы.
Десяток рук вскинулся в ответном приветствии:
—	Хайль Гитлер!
А пехотинец-то — вот молодчина! — уже успел
подлить Краммлиху в рюмку и подмигивает. Пони¬
мает игру.
39

Рюмка поднимается вверх одновременно с бока¬
лами.
—	За тысячелетний рейх! — со значением произ¬
носит Краммлих.
Гестаповцы секунду медлят, ждут, не скажет ли
чего еще, а он уже успел выпить рюмку и поставить
ее на стол.
—	Хайль Гитлер!
Опять опускаются невыпитые бокалы. Гестаповцы
отвечают вразброд. В их голосах раздражение и доса¬
да. Они поняли игру и теперь берут бокалы левой ру¬
кой. Но Томас Краммлих уже сел и повернулся к ним
спиной. Отто улыбается, его приятель едва удержи¬
вает смех. Почувствовав на себе чей-то взгляд,
Краммлих поднимает глаза и видит красивую моло¬
дую женщину. Она стоит в дверях и смотрит на него.
Секунда, две, три... Движимый каким-то непонятным
чувством, Краммлих встает... Она идет к нему.
Он подвигает к столику свободный стул, делает при¬
глашающий жест:
—	Прошу.
—	Благодарю вас.
Да, все началось именно так. И вот теперь, три го¬
да спустя, присев на край стола в кабинете гауптмана
Дитца, он может с улыбкой победителя напомнить ей
то, что считает нужным.
—	Я ведь не ошибаюсь, мадам? Вот обстоятель¬
ства: сорок первый год, Париж, март... конец марта.
Был теплый вечер. Пытаясь уйти от сыщика, вы во¬
шли в кафе на Монпарнасе... Вспомнил! Кафе назы¬
валось «Аргус»!
6
Тот вечер... Ей не нужно было напрягать память,
чтобы вспомнить его. Все было живо, словно произо¬
шло только что, может быть, час назад. И началось
внезапно, и протекало с какой-то кинематографиче¬
ской быстротой, но самое странное, что там это ни¬
кого не заинтересовало; мало того, резидент после это¬
го долго беседовал с нею, объяснял, как велика зада¬
40

ча, которую ей положено выполнять, хотя на первый
взгляд это роль неприметного винтика. Но винтик так
важен для жизнедеятельности всего их аппарата!..
Она не должна ни на минуту забывать об этом и, сле¬
довательно, не имеет права вмешиваться в какие бы
то ни было авантюры, как бы соблазнительны и важ¬
ны они на первый взгляд ни были.
Да, теперь и она узнала обер-лейтенанта. Три года
прошло, и она к нему не присматривалась в тот вечер,
но все равно видно, что эти три года дались ему не¬
легко. Волосы поредели, есть даже седые, и морщин
на лице прибавилось; а тогда оно было свеженькое,
гладкое, так что лихой шрам, который шел от подбо¬
родка наискосок через правую щеку, сразу бросался
в глаза; теперь же между морщин он почти неприме¬
тен... Кстати, ведь и тогда он был обер-лейтенантом.
Неужели за три года войны ему ни разу не предста¬
вился случай отличиться? Странно... Но если даже
так, уже только за выслугу лет он должен был полу¬
чить по крайней мере гауптмана. Он не глуп, это вид¬
но сразу. Такие в нижних чинах не засиживаются.
Но факт налицо... Пожалуй, к этому обер-лейтенанту
стоит присмотреться. У него может быть чувство не¬
удовлетворенности, обида... А если он, ко всему про¬
чему, и самолюбив...
Она остановила себя. Вряд ли стоило сейчас
строить грандиозные планы. К этому пока что не бы¬
ло оснований. Кто поручится, что она не выдает же¬
лаемое за действительное?
Хорошо еще, что обер-лейтенант знает только
о заключительной части операции, по сути, чисто тех¬
нической, когда перед нею стояла ограниченная
и в общем довольно несложная задача — уйти от пре¬
следования. Впрочем, в тот момент документы все
еще были с нею...
А началась операция всего за несколько часов
до того, причем стремительно, без всякой подготовки.
Она уже не помнит, зачем зашла в аптеку к Авгус¬
ту— маленькое уютное помещение на самой набереж¬
ной Сены; там был небольшой бар возле окна, и она
любила пить лимонад и смотреть на реку, на баржи
41

и на Нотр-Дам, сизый, сглаженный дымкой, но зато
не забыла, как встретил ее Август. Обычно невозму¬
тимый и медлительный, он выбежал из-за стойки
к ней навстречу, схватил за руки и заговорил с такой
быстротой, словно родом был не из Бретани, а про¬
жил всю жизнь среди экспансивных гасконцев. Хоро¬
шо еще, что в тот момент в аптеке не было других
посетителей.
—	Спокойнее, Август, — попросила она, — или
я решу, что вы чем-то напуганы.
Все мужчины тщеславны. Некоторые предпочи¬
тают это скрывать, но им не всегда удается, в осо¬
бенности если они взволнованы, а удар нанесен вне¬
запно.
Август чуть было не обиделся.
—	С чего вы взяли, мадам, что я напуган? Даже
когда в мае прошлого года мне пришлось одному
отбиваться с пулеметом от целой роты бошей —это
было на Сомме, мадам! — и то в моем сердце не бы¬
ло страха!..
—	Эту историю я уже слышала не раз, — сказала
она, улыбаясь. — Может быть, вы угостите меня ли¬
монадом?
Август кивнул и пошел в заднюю комнату. Вернул¬
ся оттуда с лимонадом, с плетеной бутылью белого
вина, с бокалами и рюмками. Теперь уже ее жгло
нетерпение, но она ничем не выдавала этого.
—	Хорошее вино, — сказал Август после несколь¬
ких медленных глотков. — И охлаждено в самый раз.
Вы напрасно отказались, мадам.
Он сделал еще небольшую паузу — мстил ей, при¬
чмокнул губами и без всякого перехода сказал:
—	Сегодня из Растенбурга * приехал в Париж не¬
кто Рейнгард Хоффнер, генерал ОКВ ** Во второй
половине дня он прибудет в Сен-Жермен, в штаб
группы армий А. На четыре дня пополудни ему назна¬
чена встреча с главнокомандующим войсками Запада
В Растенбурге находилась ставка Гитлера — «Логовище
волка».
** О К В — верховное командование вооруженных сил фа¬
шистской Германии.
42

фельдмаршалом фон Рундештедтом *. Хоффнер дол¬
жен ему вручить приказ о переводе фельдмаршала на
восток, а также предварительную диспозицию о раз¬
вертывании армий фельдмаршала на границе с... —
Август сделал значительную паузу, — с Россией.
Она отставила бокал.
—	Вы хорошо осведомлены, Август.
—	Благодарю вас, — он улыбался, но глаза смот¬
рели выжидающе.
—	Позвольте нескромный вопрос: откуда все это
вам известно?
—	На нескромный вопрос не всегда легко отве¬
тить!..
Он сказал все, что имел право сказать, поняла
она. Или же ровно столько, сколько ему было велено.
Что одно и то же.
—	И у вас уже есть копия этого плана?
Август развел руками. Она взглянула на часы.
Счет времени был на минуты. И она знала, что не
имеет права сделать ни шагу без указания сверху.
Да и что она могла предпринять!..
—	Спасибо, Август, лимонад был чудесен, как
всегда, — сказала она, берясь за сумочку. — Прости¬
те, но мне, кажется, следует поспешить...
У нее пока не было плана — только идея. Оконча¬
тельно план созрел в такси. Связаться со своими у нее
уже не оставалось времени, и тогда она вспомнила
о двух парнях из авторемонтной мастерской на улице
Флерюс. Мастерская находилась в глубине проходно¬
го двора, по правую руку, если двигаться от Люксем¬
бургского сада. Странная ярко-зеленая крыша сарай¬
чика и большая оранжевая вывеска сразу бросались
в глаза всякому, кто шел через двор. Но с коммерче¬
ской точки зрения место, бесспорно, было выбрано
очень неудачно.
Оба парня были французами, парижанами. Четыре
месяца они проходили подготовку в диверсионной
школе где-то восточнее Лондона, кажется, под Норид¬
*	Рундештедт впоследствии, при нападении на СССР,
возглавил группу армии ЮГ.
43

жем. Их забросили в Париж в конце ноября, но опе¬
рация не состоялась. Парни успешно решили пробле¬
му документов и теперь ждали своего часа.
Об	их существовании она узнала случайно. В пер¬
вых числах марта провалился один из связных Ин-
теллидженс сервис, который работал в северных
провинциях. Его выследило гестапо. Он пытался
скрыться, отстреливался и был ранен. Лечили его
в госпитале Аббевильского концентрационного лаге¬
ря. Когда с ним наладила связь группа Сопротивле¬
ния, он уже был сильно напуган первыми допросами
и, чтобы поддержать свой побег содействием извне,
дал адрес этой диверсионной группы и ее пароль.
Спасти связного, впрочем, не удалось. Через день из
Аббевиля англичанина отправили в Берлин, где в зда¬
нии на Принц-Альбрехштрассе и затерялись его
следы.
В ее действиях было много риска. Если гестапо
уже знало об этой группе, что не было исключено,
прийти в мастерскую означало привлечь к своей пер¬
соне излишнее внимание. Могла там ожидать и за¬
сада...
И все же она рискнула.
К счастью, оба парня оказались на месте. Собра¬
лись они быстро. Сообщение, что за мастерской, воз¬
можно, следят и поэтому возвращаться сюда нельзя,
восприняли спокойно. Пока один готовил к поездке
только что отремонтированный «мерседес», второй со¬
брал автоматы и вещи, которые им могли пригодить¬
ся,— только самое необходимое. Свой арсенал, весь¬
ма пестрый, но представляющий внушительную огне¬
вую мощь, они пристроили под специально приспособ¬
ленными для этой цели макинтошами уже в дороге.
О деталях операции не расспрашивали — их функции
она изложила лаконично, но исчерпывающе: они всю¬
ду следуют за нею и в случае необходимости прикры¬
вают огнем.
Отель был полон охраны. Они проехали мимо и
остановили «мерседес» в конце квартала, прошлй во
двор и через служебный вход проникли в здание.
Администратор не сопротивлялся, послушно достал
44

для всех троих халаты с фирменным треугольником
и рассказал, как пройти к номеру генерала Рейнгарда
Хоффнера. Все-таки на всякий случай они привязали
администратора к стеллажу и закрыли ему салфеткой
рот — он был слишком разговорчив.
Переодеваясь в халаты, оба парня острили:	им
нравилась мадам начальница, и было страшно.
Но когда дошло до дела, они успокоились.
Часовые в коридоре не обратили на них внимания,
но в передней комнате (в номере их было четыре)
оказалось трое офицеров, которые воспротивились
желанию «прислуги» пройти в санузел. Пришлось до¬
ставать автомат. Офицеры подняли руки и по команде
повернулись лицом к стене. Теперь на счету были се¬
кунды. Каждое мгновение дверь из коридора могла
открыться, и тогда...
Один из парней остался здесь, со вторым она про¬
шла дальше. Генерал сразу понял, что происходит, и
стал кричать. Замолк он только после третьей пули,
пистолет был с глушителем, и выстрелы вряд ли кто-
нибудь услыхал, но окно на улицу было открыто. Вто¬
рой этаж. Рядом, возле парадного, охрана.
Если сказать, что только теперь она оценила все
безумие операции, то это будет неправдой. Она это
понимала с самого начала. И рассчитывала лишь на
стремительность, смелость и удачу. И вот последнего,
похоже, им могло не хватить...
Парень сидел посреди комнаты на стуле и, поло¬
жив на колени автомат, вставлял в гранаты запалы.
Его спокойный, деловой вид подействовал на нее бла¬
готворно. Стараясь не суетиться и не делать лишних
движений, она начала обыск и почти сразу же нашла
портфель генерала. Открыть его не стоило труда.
В портфеле были две папки с грифами о строжайшей
секретности. Она выхватила их содержимое и затол¬
кала в сумочку.
—	Пошли!..
Очевидно, они находились в комнате не больше
минуты, но для нее эта минута была самой длинной
в жизни.
Несмотря на тревогу, поднятую наружной охраной.
45

вырваться из отеля оказалось несложно. Немцы не
были готовы к гранатному бою. Однако через вести¬
бюль не пропустили. Пришлось опять воспользовать¬
ся служебным ходом. Отступали поочередно: пока
один прикрывал огнем автомата, остальные делали
перебежку. Эсэсовцы наседали остервенело, оторвать¬
ся от них не было никакой возможности. Вот тут бы
пригодился «мерседес», но немцы сразу начали охва¬
тывающий маневр, и машина оказалась у них в тылу.
Вечерело. На улицах было многолюдно. Распуги¬
ваемые стрельбой парижане разбегались, издали
нарастал рев полицейских машин. Добежав до оче¬
редного переулка, один из парней сказал ей:
—	Дальше идите сами. Видите, какое удобное
место. Мы их здесь минуты на две задержим.
—	У меня осталась одна обойма, — скептически
заметил второй, роясь в карманах. — Точно. Больше
ничего нет.
—	Ничего, — сказал первый — переведи на оди¬
ночные и лучше целься. Ты не в тире.
«Может быть, успеем вместе», — хотела сказать
она, но промолчала: вместе у них не оставалось
шансов.
—	До свидания, — сказала она. — До встречи
в Лондоне.
Даже в этот момент она еще продолжала играть.
Уже за первыми домами стрельба была почти не
слышна. Надо было взять такси, но это удалось не
сразу, а потом оказалось поздно: поглядывая через
заднее стекло, она обнаружила, что следом неотступ¬
но движется еще машина. Слежка... Когда же они
успели? Чтобы попытаться сбить преследователя со
следа, она возле рынка попросила шофера сделать
круг, а когда он это сделал, попросила круто свернуть
в один из переулков. Тут неожиданно запротестовал
шофер. Он затормозил и повернулся к ней на си¬
денье:
—	Что это значит, мадам? Что за машина все вре¬
мя следует за нами? Думаете, я ее не приметил?
Уговаривать его было бесполезно. «Хоть бы не до¬
думался задержать», — подумала она, сунула шоферу
46

десять марок, чтоб молчал, и быстро выскочила из
машины. Машина с преследователем обогнула такси
и затормозила несколькими метрами дальше...
К счастью, рядом был пассаж. Она прошла через
него, вернулась, сделав крюк по рынку, и в последний
момент успела вскочить в отходящий автобус; на сле¬
дующей остановке сошла, тут же взяла такси, но про¬
ехала немного, попросила остановиться возле проход¬
ного парадного подъезда: это уже был Монпарнас,
здесь она неплохо ориентировалась. Входя в парад¬
ное, она покосилась направо и поняла, что все напрас¬
но. Тот уже выскакивал из машины...
Пробежав через парадное и торопливо пройдя че¬
рез двор, она вышла на параллельную улицу. На про¬
тивоположной стороне наискосок светилось неяркими
огнями кафе «Аргус». Она прошла к нему и остано¬
вилась в дверях. В кафе было полно немцев. Справа
возле сдвинутых столиков шумели гестаповцы, ближе
к центру — трое молодых офицеров... Почему-то ее
взгляд задержался на одном из них — красавчике
обер-лейтенанте в черной форме СС. Он почувствовал
ее взгляд, поднял голову... привстал... отодвинул ру¬
кой свободный стул, сделал приглашающий жест.
Она быстро подошла.
—	Прошу, — сказал обер-лейтенант.
—	Благодарю вас.
Она присела, положив сумочку на стол.
Второй эсэсовец, судя по всему, уже изрядно пья¬
ный, только теперь заметил ее. Взгляд был ощутимо
тяжел, он даже придавил ее на какое-то мгновение.
Это был взгляд профессионала, человека, привыкше¬
го читать в чужих душах. Не спуская с нее насмеш¬
ливых глаз и как-то по-особенному кривя рот, он
сказал соседу, офицеру вермахта:
—	Мой милый, спорю на бутылку коньяку, что
она партизанка.
7
«— Отдайте должное моему покойному другу От¬
то — чудный был парень, дай ему господи блажен¬
ство на небеси — он вас сразу раскусил, — улыбнул¬
47

ся Томас Краммлих и, не спеша обогнув стол,
опустился в кресло. Очень болела нога. «Нельзя за¬
бываться и вот так бегать, — озабоченно думал
Краммлих. — Если рана откроется снова, придется
надолго ложиться в госпиталь. А не время...»
—	Вы меня с кем-то путаете, — сказала она. —
Видите ли, я никогда не была во Франции.
—	Вот как! Значит, в тот раз я встретил не
вас?
—	Мало ли на земле похожих людей. Да и три
с половиной года — огромный срок. Память своенрав¬
на. Она как кривое зеркало. Что-то прячет, а что-то
незаслуженно выпячивает...
Она говорила не спеша, и в интонации ее голоса
была даже какая-то едва уловимая снисходитель¬
ность. В ней была непонятная сила, но это не злило
Томаса Краммлиха, у него почему-то не было потреб¬
ности сломать эту силу, повергнуть ее в прах, растоп¬
тать. Может быть, потому, что эта сила не оскорбля¬
ла Краммлиха, ему хотелось для самоутверждения
взять верх над нею. Из принципа. Честно и красиво.
Хотя бы потому, что он мужчина. Он должен оказать¬
ся сильнее!..
«Черт побери, а ведь сейчас она повела игру, в ее
руках инициатива», — отметил про себя Томас Крамм¬
лих и решил наступать более активно.
—	...и преломляет, — добавил он, чтобы выиграть
еще несколько секунд.
Она понимающе улыбнулась.
—	А что вы скажете, — продолжал Краммлих, —
если мы пошлем запрос в наше отделение в Кёльне?
Я был там на днях. У них огромная картотека, ведет¬
ся уже более десяти лет. В ней все, что касается раз¬
ведывательных сетей во Франции. Есть и русский
отдел.
—	Неплохая мысль, — заметила она. — Правда,
этот запрос вам ничего не даст...
—	Однако, я вижу, вы огорчены! — оживился То¬
мас Краммлих.
—	Только тем, что вы встали на путь попыток как-
то уличить меня... Повторяю, это бесполезно, но все
48

равно мне больше нравилось, как вы вначале искали
доказательства моей невиновности. Согласитесь, это
было гуманней.
Разговор импонировал Томасу Краммлиху все
больше, жаль только — дело не двигалось. Он боялся
потерять, сбить неосторожным словом установивший¬
ся тон непринужденной беседы. Краммлих чувство¬
вал, что надо продолжать в том же духе, размерен¬
ностью и доброжелательностью усыплять противника,
чтобы затем сразить одним внезапным ударом из за¬
сады. Но где устроить западню? На чем ловить?..
Краммлиху нужен был продуманный до тонкостей
план, но не было времени, чтобы выносить его.
А она свою игру уже начала, это Томас Краммлих
чувствовал по каждому ее слову.
—	Опять вы правы, — засмеялся Томас Крамм¬
лих. — Ну что ж, если вас больше устраивает такой
ход следствия, я не возражаю. Попробуем доказать
вашу невиновность. Учтите, без вашей помощи мне
не обойтись.
—	Я догадываюсь...
—	Итак, начнем с неизбежных в таком деле фор¬
мальностей.
Краммлих небрежным, будто бы случайным же¬
стом сдвинул папки с того места, где находился
микрофон, взял лист бумаги, карандаш.
—	Прежде чем переходить к делу, познакомимся.
Меня зовут Краммлих, Томас Краммлих. Позвольте
узнать ваше имя.
—	Рута.
—	Фамилия?
—	Янсон.
—	Год рождения?..
Краммлих писал быстро, кивал головой и всем
своим видом старался показать, что он очень доволен
таким поворотом дела. На самом же деле он почти
не вдумывался в ее ответы и писал механически.
Как он и предполагал, она давала показания соглас¬
но захваченным у нее документам, да иначе и быть
не могло. Но Краммлиха это устраивало. Он выигры¬
вал драгоценные минуты. «Сосредоточься, — внушал
4	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
49

он себе. — Сосредоточься и попытайся понять, где
у нее самое уязвимое место.
Думай, думай, — внушал он себе, потому что
понимал: если не найдет хорошего хода сейчас, при¬
дется прекращать допрос. — Ведь лучше изобразить
красивый жест и сделать вид, что даешь ей передыш¬
ку в самом начале активных действий, чем после
лобовых, прямолинейных вопросов утратить возник¬
шую между ними интонацию доверительности, снова
загнать ее в непробиваемый дот молчания.
Думай, думай», — внушал себе Краммлих, но
мысли его почему-то рассеивались, почему-то снова и
снова возвращались к тому вечеру, далекому вечеру
в парижском кафе «Аргус». Память, которой Томас
Краммлих в общем-то не мог похвастать, на этот раз
с точностью кинематографа восстанавливала каждый
жест, каждое движение участников этой импровизиро¬
ванной интермедии.
Вот их взгляды встретились... он приподнимается,
отодвигается стул... она подходит... «Прошу». — «Бла¬
годарю вас»... Сели... Вот так странно, словно не сами
они действуют, а кто-то со стороны подсказывает, что
сказать в следующее мгновение, как повернуться, как
посмотреть... Но поднимает голову Отто, презрительно
кривит рот, и Краммлих слышит, как он говорит
своему приятелю: «Мой милый, спорю на бутылку
коньяку, что она партизанка...»
Баммм! —от одной фразы разлетелась стеклянная
преграда, отделявшая их от всего мира. Жалобы ра¬
диолы, гогот парней из гестапо, дым сигарет и мяс¬
ной чад, и прочно вбитые в пространство — как кула¬
ки, как гвозди, как уверенность в завтрашнем дне —
их молодые жизни, столкнувшиеся здесь по велению
насмешливой судьбы, — все вдруг обрушилось на не¬
го обновленно, полнокровно... Он будто проснулся.
Ему было хорошо и хотелось смеяться.
Ну и остряк же этот Отто! Всегда найдет, что
сказать.
Тогда он воспринял это только так, но теперь,
спустя три с половиной года, глядя на давнюю сцену
словно со стороны, Томас Краммлих вдруг уловил,
50

что не заметил тогда, ослепленный если не красотой,
то, уж во всяком случае, исключительной привлека¬
тельностью незнакомки: она даже переменилась в ли¬
це от слов Отто... Как он тогда не обратил на это вни¬
мания! У нее дрогнули ресницы, и кожа на горле
дернулась раз и другой... Мало того, она тут же сде¬
лала совсем неловкий ход — так ее выбил из колеи
внезапный выпад Отто. Она прищурилась, словно
страдала от близорукости, и приподнялась со стула.
—	О, простите, я впопыхах спутала вас со своими
друзьями!..
Но лишь теперь все эти детали выплывают в па¬
мяти Томаса Краммлиха во всей их красноречивой
многозначительности. А тогда то ли уже начал дей¬
ствовать коньяк, то ли он просто устал после распу¬
тывания головоломного шифра англичан—только был
он невнимателен и ничего не замечал. А Отто, прони¬
цательнейший душевед Отто, в это время смотрел
в тарелку и в который уже раз ругал беспомощность
повара.
Томас Краммлих был явно настроен на легкомыс¬
ленный лад, потому что он удержал незнакомку за
руку.
—	Как жаль! Кто же они, эти счастливцы?
Незнакомка попыталась освободить руку.
—	Вы очень любезны, господин обер-лейтенант...
—	И много у вас друзей среди немецких офице¬
ров? — не отставал Краммлих. — Мы охотно войдем
в их число!
—	Прошу вас...
Она встала, но приятель Отто, этот сообразитель¬
ный малый, схватил со стола ее сумочку и положил
к себе на колени.
—	Мадам, от нас вырваться не так-то просто! —
он хохотал от восторга. — Сделайте одолжение, вы¬
пейте с нами вина. Иначе эта сумочка станет нашим
трофеем!
—	Господа... я не знаю...
Она все еще стояла и смотрела с такой жалобной
улыбкой, как смотрят на расшалившихся детей.
Но тут снова открылась дверь кафе, и вошел тот тип.
4*
51

Тогда Томас Краммлих не обратил на его появление
никакого внимания. Лишь потом, задним числом вос¬
станавливая последовательность событий, отметил
для себя: именно в этот момент открылась дверь и
вошел сыщик.
Незнакомка решительно села, сказала со смехом:
—	Сдаюсь! Капитулирую перед превосходящими
силами противника.
—	Вот это другое дело! — обрадовался Краммлих.
Он подозвал официанта. — Бутылку белого вина и
чашку кофе с тартинками. Что вы будете есть, ма¬
дам? — склонился он к ней.
—	Вы предусмотрели все.
Отто снова взглянул на нее, потом с сожалени¬
ем — на Томаса Краммлиха.
—	Может быть, хоть ты пойдешь со мной на пари,
Томас? Я утверждаю, что она партизанка. — Отто по¬
косился на незнакомку. — Я угадал?
—	О, конечно! — смеялась она: ей это очень шло.
«Прелестная женщина, — подумал Краммлих. —
Отто ведет себя бестактно, но что возьмешь с пьяного
офицера! Она это понимает и не обижается и умело
все сводит к шутке. Она прелесть!»
—	Позвольте еще один вопрос, — не унимался
Отто. — Откуда вы родом?
—	Я парижанка.
—	Очень интересно. Парижанка с восточносла¬
вянским акцентом!
—	Вы это почувствовали? — Она отвечала все
так же оживленно, нимало не смутившись. — Это
мало кто улавливает, но некоторым просто режет
слух. Когда я училась еще в пансионе, наш профес¬
сор литературы мосье Диоле жаловался моему отцу:
«Это ужасно, но у девочки древнегалльский акцент!
Так говорили только во времена Карла Великого!..»
Отец смеялся, потому что никакой тайны не было.
Все дело было в матери, она русская, эмигрировала
во Францию после революции. Вы бы послушали, как
она говорит!..
Незнакомка засмеялась, тут же замерла, прислу¬
шалась.
F2

—	О, какое прелестное танго! — Она повернулась
к приятелю Отто. — Почему бы вам не пригласить
меня на этот танец, раз уж вы взяли меня в плен?
—	С радостью, мадам!..
Они пошли танцевать, и как-то само собой очень
естественно получилось, что сумочка перешла в ее
руки.
Краммлих и Отто выпили по рюмке коньяку.
—	Так что, Томас, трусишь? — продолжал гнуть
свою линию Отто. — Давай пари! Я берусь доказать,
что она партизанка. У меня есть вернейший способ.
—	Надоело, — отмахнулся Краммлих. — У меня
вот такая голова от английских шифров, а ты никак
не угомонишься. Нужен мне твой способ!..
—	Посмотри, даже для неопытного глаза замет¬
но, что ее сумочка слишком тяжела. В ней браунинг.
—	Превосходно, мой милый!..
—	Может быть, ты не заметил, как она нервни¬
чает?
—	Попав в нашу компанию, любой порядочный
человек начнет терять вилки, — наставительно, не
скрывая усмешки, парировал Томас Краммлих. —
Кстати, почему ты не упоминаешь о «хвосте», кото¬
рый она привела сюда? Или ты уже настолько пьян,
что ничего не видишь?
—	Ты имеешь в виду того типа возле окна? Кото¬
рый в дурацком зеленом плаще?
—	Вот именно. Женщины почему-то считают, что
это цвет морской волны.
—	Я его тоже приметил. Но я еще не уверен, что
он идет за нею. Впрочем, это проверить проще всего.
—	Не надо.
—	Согласен, разберемся сами. У меня есть спо¬
соб...
—	Помолчи, — остановил его Краммлих, потому
что танцевавшая пара возвратилась к столику, и
Краммлих не мог отказать себе в удовольствии по¬
любезничать с прелестной незнакомкой. Они вместе
выпили вина, и затем уже он пригласил ее танцевать.
Давно ему не было так хорошо, так приятно, так
легко на душе! Он шептал ей на ухо комплименты
53

и неожиданно (даже для себя) спросил с наигран¬
ным сожалением в голосе: — Неужели мой друг прав
и вы в самом деле партизанка?
—	Разумеется! — продолжала смеяться она.
—	Если бы все партизанки так легко признава¬
лись! — Он решил, что можно позволить себе ма¬
ленькую вольность, и поцеловал ей руку. — Позволь¬
те узнать, мадам, вы очень важная преступница?
Он делал вид, что разглядывает ее красивое об¬
ручальное кольцо с бриллиантом, но именно только
делал вид. Инстинктивное чувство заставляло его не¬
навязчиво, но внимательно наблюдать за нею.
—	О да! И в данную минуту — в особенности...—■
На ее лице появилось заговорщицкое выражение, она
потянулась к его уху и зашептала: — Вы, наверное,
уже заметили того человека возле окна? Он довольно
долго наблюдает за мною. Видите, только что гля¬
нул, будто случайно?
—	Это который в зеленом плаще?
—	Не в зеленом, в цвета морской волны, — на¬
ставительно, с деланной серьезностью поправила она
и тут же снова заговорщицки зашептала:—Так вот,
эта личность — адъютант моего мужа.
—	А ваш муж, надеюсь, тоже партизан?.. Этот
бриллиант, — Томас Краммлих указал на кольцо,—
его свадебный подарок?
—	А вы наблюдательны, господин обер-лейте-
нант!..
Музыка кончилась, и Краммлих подвел ее к сто¬
лику. Откровенно говоря, ему не очень нравилась на¬
чатая Отто игра. Если это была только шутка, то
следовало признать, что шутка затянулась. Но Отто,
судя по всему, был настроен воинственно, хотя серь¬
езных оснований для этого у него не было. Подозре¬
ния? Если внушить себе определенный строй мышле¬
ния, то любое действие другого человека начнешь
расценивать как подозрительное. В определенные мо¬
менты это бывает. Профессиональное заболевание.
Отто еще с польской кампании даже нескольких дней
не отдыхал, вчера ведь только жаловался на это. Так
что не стоит его принимать всерьез.
54

Рассуждая таким образом, Томас Краммлих усел¬
ся рядом со своим другом, надеясь перевести разго¬
вор на менее скользкие темы, но по первому же
взгляду Отто, по тому, как тот скривил губу, Крамм¬
лих понял, что уговоры тут не помогут. Оставалось
одно: самому перейти к активным действиям и обез¬
оружить его.
—	Мадам, — неожиданно обратился он к незна¬
комке, — вы не поможете мне и Отто разрешить
один спор? На профессиональную наблюдатель¬
ность.
—	А это интересно? — выдержка у нее была изу¬
мительная.
—	Еще бы!
—	Раз так — давайте.
Отто смотрел на них обоих так, словно ожидал
подвоха.
—	Вот суть спора, — продолжал Краммлих.—
Мы случайно обратили внимание, что ваша сумочка
тяжела. Отто утверждает, что там, кроме ключей,
зеркальца, пудреницы и прочей косметики, нет ни¬
чего. Я же поспорил, что в ней вы принесли «валь-
тер» вашего мужа...
Она с улыбкой кивнула — все понятно — и взя¬
лась за сумочку, чтобы открыть ее. Но Краммлих
успел раньше, удержал ее руку.
—	О нет, вы нас превратно поняли! Открывать
вовсе не обязательно. Только скажите, кто из нас
прав. Этого достаточно.
—	Но ведь я могу оказаться предвзятой. — Она
осторожно убрала руку Краммлиха. — Вы оба не
правы, господа. Можете в этом убедиться.
Открыв сумочку, она достала какие-то сложенные
вчетверо бумаги и платок, а сумочку перевернула,
даже потрясла. Пусто.
Краммлих почувствовал, как у него в душе что-то
отпустило, стало легче дышать. Он расхохотался.
—	Мы с тобой проиграли, Отто, зато в выигрыше
стол. Заказывай две бутылки коньяку!
—	Охотно. Но признайтесь, — он наклонился
к ней через стол и дружелюбно подмигнул, —что
55

я был прав. Слово джентльмена, что мы вас не тро¬
нем. Вы наша гостья, что бы там ни было! Но ведь
я был прав, а?..
Это у него вышло совсем по-мальчишески, Крамм¬
лих не ждал, что суровый Отто, неумолимый Отто
способен на такие душевные порывы. Похоже, что
он был даже искренен в эту минуту. Но одно дело,
когда ты ловец и можешь себе на минуту позволить
быть великодушным, и совсем другое, когда ты
в шкуре ценного зверя. В такой ситуации трудно
найти общий язык.
...И незнакомка отрицательно покачала головой
8
Обиднее всего было то, как легко, буквально иг¬
раючи, обвела она его, опытного контрразведчика,
в тот раз вокруг пальца. Правда, игра ее была без¬
упречна, он еще находился под впечатлением фиаско,
которое потерпел Отто в предыдущей партии... Ну, и,
конечно, она ему нравилась, даже очень, и он рас¬
считывал на довольно легкую победу. Как ему тогда
казалось, рассчитывал не без оснований. А она учла
и первое, и второе, и третье...
Трудно сказать, сколько времени провели они
в «Аргусе». Уж не меньше двух часов — на улице со¬
всем стемнело, и Отто с приятелем были готовы; они
продолжали пить, и весьма усердно. Томас Краммлих
размышлял, как привести флирт к победному фина¬
лу, когда прелестная незнакомка предложила ему
вполне благовидный предлог. Ее инициативу можно
было понять: все-таки адъютант мужа, или как там
его, по-прежнему сидел на своем месте, для нее
в любом случае это должно было закончиться не¬
приятностью, но если б она сумела ускользнуть от
бдительного ока...
—	Томас, — прошептала она Краммлиху на
ухо, — уже поздно. Окажите рыцарскую услугу, по¬
могите отвязаться от этого типа. Или это невоз¬
можно?
56

—	Для вас, мадам, я готов на все! — обрадовал¬
ся Краммлих.
—	Только не вздумайте объясняться с ним, запу¬
гивать... Этим вы меня скомпрометируете окончатель¬
но, и тогда я погибла!
—	За кого вы меня принимаете?!
Он потребовал счет и расплатился. На улице их
ждал совсем еще новый «опель», принадлежащий
Отто. Томас Краммлих сел за руль.
—	Отто, я ведь знаю, что во сне ты не ездишь на
машинах, — сказал он. — Так что примирись сразу,
что получишь ее завтра утром.
Отто только махнул рукой. Он еще понимал, что
к чему, но разговаривать ему было и лень и трудно.
Томас Краммлих развез приятелей по их кварти¬
рам, машину не гнал, зато внимательно следил в зер¬
кальце, нет ли слежки. Все было как будто спокойно,
но такое спокойствие разведчики называют иначе —
слишком спокойно, — и поэтому, оставшись в машине
вдвоем с незнакомкой, Краммлих погнал «опель» на
предельной скорости. По бульварам и широким аве¬
ню он старался не ехать — проскакивал их поперек
и все юлил по переулкам и закоулкам. Это была
веселая езда, он до сих пор вспоминает о ней с удо¬
вольствием. Напоследок он принял еще одну меру
предосторожности: оставил машину во дворе отеля,
в котором снимал номер, а не на улице — ведь ока¬
жись тот парень дотошным, он успел бы записать
номер. Кроме того, входя со двора, он, как и рассчи¬
тывал, почти никому не попал на глаза, а коридор¬
ному посоветовал держать язык за зубами и для вер¬
ности дал марку.
Короче говоря, все было проделано отлично. Уже
из номера он заказал по телефону, чтобы прислали
вина и все, что у них в ресторане было лучшего из
закуски. Через пять минут стол в номере был накрыт.
Краммлих выключил верхний свет и зажег свечи на
бронзовом испанском канделябре, поймал по радио
томную, медленную музыку... О! он умел вкушать
дары, ниспосланные господом богом своим верным
слугам!..
57

Он занимался приготовлением своего любимого
коктейля, одновременно развлекая даму великосвет¬
скими английскими анекдотами, когда раздался стук
в дверь. Стук был негромкий, но оба почему-то сразу
замерли. Стук повторился, на этот раз сильнее.
—	Да, да!.. Ну кто там еще? — раздраженно
крикнул Краммлих.
За дверью не ответили. А потом стук раздался
в третий раз. Они переглянулись. Незнакомка не
не скрывала, что она встревожена. Да и Краммлиху
что-то подсказывало, что следует принять меры пред¬
осторожности.
Он колебался всего несколько мгновений. Шагнул
к большому платяному шкафу, распахнул его. Незна¬
комка поняла и с беззвучным смехом спряталась
в одежде. Краммлих убрал со стола за оконную што¬
ру второй прибор, бокалы и рюмку и только после
этого открыл дверь. Перед ним стоял давешний тип
в зеленом плаще.
—	Чем обязан? — спросил Краммлих.
Тот показал удостоверение. Гестапо. Разведотдел.
Очевидно, он все-таки рассчитывал произвести
какое-то впечатление. Хоть они и принадлежали
к разным ведомствам, но гестапо всегда гестапо,
а тут еще и фактор внезапности...
—	О, коллега, — иронически заметил Краммлих
и показал свое удостоверение.
Сыщик озадачился в первый момент, но потом,
наверное, решил, что дело еще не так плохо, просто
абвер в очередной раз перебежал братьям-соперни-
кам дорогу, опередил. Это его несколько успо¬
коило, и он предпринял осторожную попытку дого¬
вориться.
—	Простите, господин обер-лейтенант, я видел вас
с дамой.
—	Да, и что же?
—	Вам известно, кто она?
—	Разумеется.
Сыщик понизил голос до еле слышного шепота:
—	Она в вашем номере?
—	Нет.
53

Краммлих отступил в сторону. Сыщик подался
вперед, осматривая пустую комнату. Его взгляд на
миг задержался на столе, потом замер на двери ван¬
ной комнаты.
Краммлих не забывал, как он упивался тогда рас¬
терянностью и беспомощностью этого парня. Водить
его за нос было приятно и легко. Если б знать, что
водишь за нос свою фортуну, что в эти мгновения
тают, словно фантомы, карьера, слава, ордена...
Гестаповец все еще не расстался со своими сом¬
нениями — это было видно по его лицу, — и тогда
Краммлих придумал, как избавиться от него оконча¬
тельно. Он глянул на часы.
—	Простите, у меня совсем нет времени. Если вы
не возражаете, я буду одеваться при вас.
Он жестом пригласил сыщика в номер. Тот уселся
в предложенное кресло, но не свободно, а как-то
прямо: наверное, чтобы удобнее было осмотреться.
Краммлих снял со спинки стула френч, галстук,
открыл шкаф, но так, чтобы сыщик не увидел незна¬
комку, и стал завязывать галстук перед зеркалом,
вправленным в заднюю стенку дверцы шкафа.
—	Так чем же я могу быть вам полезным?
В тоне Краммлиха звучало явное соболезнование,
он не мог отказать себе в удовольствии поязвить над
коллегой из гестапо и для полного собственного тор¬
жества подмигнул своей даме. Та сидела на корточ¬
ках, подперев щеку кулачком, и, довольная, улы¬
балась. Ей тоже нравились эти кошки-мышки.
— Вы не скажете, где она сейчас?
— Готов спорить, вы убеждены, что она в ван¬
ной? — рассмеялся Краммлих. — Сделайте мне одол¬
жение, загляните туда.
Галстук завязался как будто неплохо. Краммлих
отступил на шаг, поглядел оценивающе. Вроде бы
недурно. Тогда он, скосив взгляд на даму, спросил
у нее одними глазами: ну как? Та поджала губки и
отрицательно помотала головой. Краммлих тут же
развязал галстук.
—	Ну что вы, господин обер-лейтенант! — вос¬
кликнул гестаповец, словно и не сомневался в том,

что ему говорили. Однако встал и заглянул в ван¬
ную комнату.
Краммлих сделал вторую попытку завязать акку¬
ратный узел, но мятый галстук слушался плохо.
Он косился на незнакомку, а та посмеивалась, иро¬
нически поджав губы, и столько во всем ее облике
было юности, непосредственности, обаяния!..
Второй узел она тоже забраковала.
Сыщик уже не скрывал, что огорчен.
—	Я ничего не имею против вас лично, господин
обер-лейтенант, — говорил он. — Но мне придется
держать ответ. Что я скажу своему шефу?
—	Да, если вы скажете правду, то вам не поздо¬
ровится!— засмеялся Краммлих и взял свежий гал¬
стук. Оба говорили о разных вещах — и оба не зна¬
ли об этом.
—	Неужели вам трудно сказать, где она? — про¬
должал гестаповец. — Теперь ведь вам должно быть
все равно.
—	Откровенно говоря, пока что я думаю иначе...
Второй галстук завязался легко и красиво. Крам¬
млих увидал утвердительный кивок, еще раз оправил
френч и закрыл дверцу шкафа.
—	Я вынужден извиниться перед вами, — подо¬
шел он к сыщику. — Но мне пора.
—	Да, да, идемте...
На улице отвязаться от этого парня было совсем
просто. Краммлих вернулся в номер самое большее
через четверть часа. Дверь номера была закрыта, но
не заперта. Это сразу насторожило. Краммлих бро¬
сился к шкафу. Пусто. В ванную — пусто. Он еще
искал, побежал искать коридорного и портье, но
в глубине души уже знал, что все бесполезно. Опо¬
здал. Прошляпил.
Вернувшись к себе, он выпил сразу залпом оба
коктейля. Опустился в кресло — грузно, устало...
И вдруг каким-то десятым чувством понял, что Отто
был прав и что гестаповец, прося содействия и пы¬
таясь пробиться через его самодовольство, имел в ви¬
ду совсем другое...
Три года прошло с тех пор. Краммлих не испы¬
6Э

тывал к ней злобы. В тот раз она победила честно.
И красиво. Теперь пришло его время. Все козыри
в его руках, и он выиграет, обязан выиграть! Но для
этого нужно найти красивый ход, точный и неожидан¬
ный удар, который все решит разом. Допрос же идет
третий час, он исписал кучу бумаги, даже рука забо¬
лела, а ничего путного в голову не идет.
«Все-таки любопытно, как она тогда ухитрилась
улизнуть? Дверь — отлично помню — я запер хо¬
рошо, на два оборота...»
Краммлих ни секунды не сомневался, что Янсои
не признается в парижском приключении, но ему за¬
хотелось вернуться к этому снова, он подумал, а по¬
чему б и нет, сдвинул на микрофон папки (правда,
сделал это неаккуратно, она заметила движение) и
спросил без всякого перехода:
—	Почему вы все-таки удрали тогда из номера?
Почему?
Янсон улыбнулась. Боже, как знакома ему эта ее
улыбка!
—	Вы считате, что я должна была остаться?
От неожиданности Томас Краммлих даже при¬
встал. Призналась. Она призналась!.. Если у него
и были хоть какие-то малейшие сомнения, то те¬
перь— все прочь. Она!..
Она глядела на него с улыбкой.
«Надо взять себя в руки», — подумал Краммлих,
опустился в кресло, сел поглубже и перевел дыхание.
Попытался даже улыбнуться.
—	Однако я помню, что запер за собой дверь.
—	А у меня в сумке нашлась вязальная спица.
—	Ловко. Скажите: значит, действительно убий¬
ство генерала Рейнгарда Хоффнера...
Он не договорил, потому что заметил какое-то не¬
уловимое изменение в выражении ее лица и понял,
что все равно не получит ответа. Тогда почему же
она сделала это странное полупризнание? Может
быть, это намек. Но на что?..
И вдруг — невероятная догадка. Чтобы проверить
ее, Томас Краммлих, стараясь не выдать своего вол¬
нения, спросил:
61

—	Если вы опять не желаете ворошить прошлого,
может быть, вернемся к нашему делу?
—	С удовольствием.
—	Итак, ваше задание?
Она смотрела на него с сожалением.
—	Ведь я уже говорила — тут какое-то дикое не¬
доразумение....
«Все правильно, — подумал Краммлих. — При¬
знание не случайно. Она перешла в наступление,
причем объект этого наступления — я. Значит, она
на что-то рассчитывает?.. Ну, теперь гляди в оба,
Томас. Теперь держись...»
9
Как ни мрачно был настроен гауптман Дитц пос¬
ле утренней размолвки с Краммлихом, он оценил по
достоинству остроумный ход обер-лейтенанта, а когда
нехитрая ловушка сработала и в наушниках раздал¬
ся голос русской разведчицы, Эрнст Дитц от радости
даже привскочил на постели. Уж он-то знал, как во
всяком деле труден именно первый шаг. Главное,
преодолеть инерцию неподвижности, а там пой¬
дет, только успевай записывать!..
Правда, почти сразу же его радость была омра¬
чена маленькой неприятностью: в аппарате пропал
звук. Дитц подергал штепсель, переключил несколько
раз кнопки на пульте, повернул до предела верньер
громкости. Только с еле уловимым шипением ползла
магнитофонная лента. Дитц перекрутил ее назад,
включил воспроизведение звука. Тишина.
Продолжалось это, впрочем, не слишком долго.
Эрнст Дитц не успел выкурить двух сигарет и серь¬
езно расстроиться, как в наушниках зажурчал звук.
Гауптман прижал их к ушам, «...познакомимся,—
звучал голос обер-лейтенанта, — меня зовут Крам¬
млих, Томас Краммлих. Позвольте узнать ваше
имя». — «Рута...»
Гауптман презрительно фыркнул и, пристроив на¬
ушники поудобней, вытянулся во весь рост на кро¬
вати.
62

Допрос был долог и скучен. Дитц следил, как
Краммлих кружит вокруг да около, ищет лазейку —
и. не находит. Обычная работа. Кто кого переупря¬
мит, кто кому скорее взвинтит нервы. Хитрость, вы¬
держка и терпение.
Дитц начал потихоньку подремывать, когда звук
снова пропал. Правда, и на этот раз ненадолго, но
гауптман решил, что не следует искушать судьбу, и
вызвал сержанта, специалиста по радиоаппаратуре.
Тот вынул панель, проверил все контакты, но так и
не нашел неисправности. Дитц подозрительно осмот¬
рел лампы, емкости и сопротивления, но поскольку
сам он в этом ровным счетом ничего не понимал, то
приказал сержанту все, что следует, хорошенько сма¬
зать. Оказалось, что и смазывать-то почти нечего.
Это навеяло на Дитца меланхолию. Он отпустил сер¬
жанта и тут же по телефону договорился с Краммли¬
хом, что обедать они будут вместе в кафе «Ванаг».
Встретились они в кабинете. Томас Краммлих был
оживлен и задумчив. Пока гауптман просматривал
протокол допроса, он ходил по кабинету взад-вперед,
так что у Дитца скоро закружилась голова. Он по¬
шутил по этому поводу, но Краммлих только кивнул
и все продолжал ходить. Такую сосредоточенность и
напряженную работу мысли Дитц видел у своего
подчиненного впервые.
Моросил дождь, но в кафе они отправились пеш¬
ком. Прохожих почти не было, на стенах домов се¬
рели приказы командующего армией и оборонитель¬
ным районом. Еле заметный в небе, над городом и
портом кружил русский разведывательный самолет.
И гауптман вдруг с беспокойством вспомнил, что по¬
зади уже полдня, а из управления никто так и не
поинтересовался, что нового в деле разведчицы.
«Не к добру это», — подумал Дитц и вздохнул.
Пообедали они неплохо. Дитц с удовлетворением
отметил, что русская блокада пока что не отразилась
на рационе и качестве продуктов, и поделился этим
соображением с Краммлихом, но тот лишь неопре¬
деленно мотнул головой. Он почти не поддерживал
беседу, отвечал не сразу и невпопад и вообще, судя
63

по его виду, мысленно находился где-то далеко от¬
сюда.
—	Э, мой милый, да вы и не замечаете, что еди¬
те! — насмешливо воскликнул гауптман. — Так нель¬
зя. Любому делу надо отдаваться всецело. В особен¬
ности еде. Еду нужно любить! Это одна из немногих
радостей жизни, которая абсолютна. Если вы плохо
едите, Томас, вы и работать будете плохо. И я оста¬
нусь недоволен вами!..
—	Да, да...
Краммлих пропускал его разглагольствования ми¬
мо ушей.
—	Небось не можете забыть о нашей прелестной
даме? — хмыкнул Дитц, глядя на приятеля поверх
пивной кружки. — А вы забудьте о ней. Забудьте
совсем! Потом вспомните — и откуда только мысли
возьмутся. Как из пулемета!..
Он мешал Краммлиху сосредоточиться и таки до¬
бился своего.
—	Когда вы устанете острить, Эрни, — сказал
тот, не скрывая сожаления, — не забудьте подска¬
зать мне, какой будет первая пуля в этой пулеметной
очереди.
—	Томас, ради бога! По-моему, вы нервничае¬
те? — продолжал ухмыляться Дитц, но про себя по¬
думал, что, если Краммлих и в самом деле запросит
помощи, шуточками не отделаешься. А пока что соб¬
ственных идей у него не было.
—	Я не хочу сбивать вам ход мыслей, — продол¬
жал он, — но если и в самом деле возможна за¬
минка...
Краммлих утвердительно кивнул головой.
Увы!
—	Тогда вот вам мой маленький совет, Томас...
Оставьте в покое свои варианты и для начала разбе¬
рите варианты противника. Самое вероятное, что
можно ждать от нашей дамы.
—	А что от нее ждать? Будет повторять одно и
то же...
—	Не думаю. Судя по ее поведению, она созна¬
64

тельно тянет время. Значит, чтобы не испортить свою
игру и не раскрывать карт, она будет следить, чтобы
мы, боже упаси, не потеряли терпение.
—	И не приняли по отношению к ней радикаль¬
ных мер? — вставил Томас Краммлих.
—	Дело не в пытках, Томас. Только во времени!
Она для чего-то выгадывает время, и поскольку, на¬
деюсь, догадывается, что имеет дело не с круглыми
идиотами, чтобы протянуть волынку подольше, она
время от времени будет швырять нам куски.
—	Заведомую ложь?
—	Несомненно. Если мы ограничимся лишь тем,
что будем уличать ее во лжи, это будет равносильно
признанию, что мы расписались в собственном бес¬
силии и пошли у нее на поводу.
—	Вы предполагаете использовать ее ложь про¬
тив нее же?
—	А почему б и нет? Технология простая: мы
намечаем наиболее вероятные лжепути, по которым
она попытается нас увести в сторону, а заранее ко¬
паем на них ямы. Представляете, Томас, какой для
нее сюрприз? Какая внезапность? И не придется ло¬
мать мозги во время самого допроса, лихорадочно
искать уязвимые места, суетиться, спешить. К чему?
Ведь все будет готово заранее! Останется бережно
подвести ее к яме и подтолкнуть... — Он поднял
кружку и самодовольно подмигнул. — Ваше здоро¬
вье, мой милый!
Томас Краммлих глядел на него заинтересованно,
однако воодушевления не проявлял. Вариантов мас¬
са, технические трудности возрастали в геометриче¬
ской прогрессии. И опять же он не получил ответа
на главный вопрос: с помощью какой уловки заста¬
вить ее проговориться?
—	И что же она .нам предложит в первую оче¬
редь?
—	Не сомневаюсь, пойдет по проторенной дорож¬
ке, — авторитетно заверил Дитц. — Начнет на себя
наговаривать. Что-нибудь вроде спекуляции, валют¬
ных дел. Все это мы еще услышим.
—	И на чем же здесь ее ловить?
б Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
65

КраммлиХ спрашивал довольно уныло, это было
ошибкой с его стороны. Дитц немедленно ею вос¬
пользовался. Он сделал вид, что теряет терпение.
—	Простите, мой милый обер-лейтенант, никак не
пойму, почему вы у меня сразу не спрашиваете, ка¬
кое она получила задание. Вопросы, вопросы... Вы
у нее спрашивайте! И попробуйте хоть раз обойтись
собственным умом! Вот если станет ясно, что у вас
ничего не получится — тогда другое дело...
Обед закончился в полном молчании.
Вернулись они не сразу: в дороге их застала воз¬
душная тревога, пришлось отсиживаться в бомбоубе¬
жище. Краммлих пытался думать, но бесполезно.
Тогда он достал из кармана свой томик Гёте, но пе¬
релистывал его не потому, что хотелось читать, а в
пику гауптману. Впрочем, тот, кажется, этого не по¬
чувствовал. Уже в здании контрразведки, идя к себе,
он спросил напоследок Краммлиха:
—	Кстати, Томас. Вы так и не вспомнили, где ви¬
дели нашу милую даму?
Краммлих не ждал этого вопроса и растерялся
на мгновение. Его выдали глаза. Он тут же напустил
на себя вид безразличия и этим выдал себя еще
больше. Дитц наблюдал за ним бесстрастно.
—	Нет, Эрни, не вспомнил.
—	Угу... я так и думал...
Теперь взгляд Краммлиха ничего не выражал, но
Дитц был достаточно опытен, чтобы угадывать за
внешним спокойствием вопрос: заметил или нет? Дитц
удовлетворенно поджал губы — пусть помучается мо¬
лодой человек!.. Кивнул и пошел к себе.
Теперь и ему было над чем подумать. С одной
стороны, странное поведение обер-лейтенанта можно
было объяснить просто: думал о чем-то своем, не
ждал вопроса — отсюда и растерянность и прочее.
Но такое объяснение годилось, если ни о чем не хо¬
чешь думать и заботишься лишь о своем спокойствии,
живя по извечному принципу: а, пошло оно все...
Но Дитц, понимая безнадежность положения кур¬
ляндской группировки, пока что не отождествлял
своей судьбы с судьбой всей армии. В глубине души
66

он верил в тот единственный шанс, которым бог
в конце концов одаряет терпеливого. Главное — не
прозевать его! Спасательный круг мог выплыть в са¬
мой неожиданной форме в любой момент. Гауптман
по лицу Краммлиха понял, что тот лжет. Значит,
вспомнил?.. Почему же молчит?.. Неужели она свя¬
зана и с английской разведкой?
Это соображение ошеломило Дитца. И простотой
и открывающимися перспективами. Как он сразу об
этом не подумал? Ведь Краммлих работал против
Интеллидженс сервис и во Франции и в самой
Англии. А теперь, значит, пытается установить кон¬
такт...
Все же пока в его руках не было ни одного фак¬
та, только подозрения. Фантазировать, увлекаться ги¬
потезами бессмысленно. «Что ж, утроим внимание,
будем искать нити и думать», — решил Дитц, пере¬
одеваясь в пижаму. Затем он поставил на столик
возле кровати коньяк, приготовил сигареты, достал
из секретера наушники, наладил микрофон и приго¬
товился слушать.
Допрос начался не сразу. По меньшей мере ми¬
нут сорок было слышно, как Краммлих расхаживает
по кабинету — только палка постукивала. Иногда он
пытался насвистывать, потом чертыхался. «Ничего
путного не может придумать», — догадался Дитц, но
не злорадствовал. Он умел не давать ход эмоциям,
когда они могли помешать делу, но сдерживаться
с каждым разом становилось все труднее.
Вдруг у него в комнате зазвонил телефон. Еще
не сняв трубку, Дитц понял, что это Краммлих.
—	Эрни, может, вы попробуете допросить ее сей¬
час? Я что-то не в форме.
—	Понимаю. Нет идей?
—	Вот именно.
—	У меня тоже.
—	Эрни, так, может, отложим это дело до ночи?
Глядишь, что-нибудь и придумаем.
«Странно, — подумал Дитц. — Если между ними
уже установился тайный контакт, он всячески дол¬
жен стремиться к встречам с ней. Впрочем, не ис¬
67

ключено, что он морочит мне голову из соображений
маскировки, для отвода глаз».
—	Нельзя откладывать, Томас, — наставительно
ответил Дитц. — Если наше предположение верно,
она на каждом допросе, чтобы не вызвать у нас подо¬
зрений, должна делать шаг к нам навстречу. Так
пусть сделает его сейчас! К ночи ей придется думать
о следующем. Пускай покрутится!
Краммлих только сопел, слушая эту тираду, а по¬
весив трубку, смачно выругался по адресу гауптмана.
Дитц улыбнулся, налил себе коньяку и отпил малень¬
кий глоток. Беднягу Томаса нетрудно было понять.
Похоже, на этот раз обер-лейтенант действительно
был не в форме. Допрос он вел энергично и напори¬
сто, но прямолинейно, без выдумки, — прямо-таки от¬
бывал повинность!
«Итак, вы утверждаете, что ехали поездом», —
слышался его то удаляющийся, то приближающийся
голос: он расхаживал по кабинету.
«Нет, я этого не утверждаю», — отвечала развед¬
чица.
«Но при вас был обнаружен железнодорожный
билет, помеченный субботой».
«Да, я купила его. Но в последнюю минуту по¬
летела».
«Почему, если не секрет?»
«Никакого секрета здесь нет. Просто обстоятельст¬
ва сложились так, что поезд меня не устраивал. И я
полетела самолетом».
«Почему.же в таком случае вы не сдали билет?»
«Именно потому, что у меня не было времени. Да
и стоило ли возиться из-за нескольких марок?»
«Резонно. Неясно мне только одно: где вы в такое
время, когда каждый самолет на учете, нашли пасса¬
жирскую машину, да еще такую, из которой пассажи¬
ры прыгали бы с парашютом?»
«Разве я говорила — «пассажирский»?»
«Значит, военный? Это уже интересно».
Допрашиваемая замялась. Дитц понимал, что все
это спектакль, и все же насторожился против воли.
«Ну что ж, вы вынуждаете меня признаться...

Я потому и молчала, что не хотела компрометировать
одного моего знакомого. Он имеет отношение к моим
торговым делам. А я знаю: начальство вермахта не
любит, когда военные причастны к этому».
«Какие это дела?»
«О, вы знаете... валюта...»
Дитц расхохотался от удовольствия. Как пред¬
видел!
«Назовите фамилию офицера».
«Пожалуйста. Его фамилия Грей... нет, Грунд...
Забыла. Начало фамилии похоже на «грунд», только
длиннее раза в три. Я как только вспомню, сразу ска¬
жу вам».
«Не кажется ли вам такое объяснение уж слиш¬
ком наивным?»
«Не более, чем то, которое вы уже слышали от
меня в...»
Звук внезапно пропал. Не затих, а именно
пропал...
Дитц вскочил, крутнул переключатель туда-назад.
Глухо. Схватил телефонную трубку.
—	Дежурный! Радиотехника ко мне! Живо!..
Сержанта нашли лишь через несколько минут,
Гауптман был уже вне себя от гнева. На пороге он
схватил сержанта за шиворот, подтащив к аппа¬
рату.
—	Черт возьми, ты забыл, где работаешь?
У того дрожали руки. Он кое-как выдвинул па¬
нель, бегло осмотрел схему, поставил все на место.
Вытянулся по стойке «смирно».
—	Господин гауптман... аппарат исправен...
Дитц рассвирепел.
—	Что?! Издеваться надо мной вздумал? — Он
увидел, что сержант хочет вставить слово, и запре-
щающе рубанул кулаком воздух. — Молчать! Един¬
ственная техника, которую можно тебе доверить, это
винтовка!.. Молчать! В окопы захотел?
—	Господин гауптман, — решительно перебил его
сержант, — вы можете меня расстрелять, но я ру¬
чаюсь, что аппарат в исправности. Думаю, дело в
микрофоне.
6Э

—	В микрофоне! — по инерции выкрикнул за ним
Дитц и осекся. Внезапная мысль поразила его. Если
Краммлих догадывался... нет, знал о микрофоне, зна¬
чит, уже трижды он...
Дитц достал платок, вытер лоб, Задумчиво погля¬
дел на сержанта.
—	Ладно, пошел вон, болван...
10
На что она рассчитывала, ошеломив Томаса Крам¬
млиха внезапным полупризнанием?
А на что она могла рассчитывать?
На удачу? На внезапное наступление своих?
Она знала, что в Курляндии осталось больше два¬
дцати немецких дивизий. Атаковать их бессмыслен¬
но. Достаточно заблокировать — и наступай дальше,
на Германию. Кончай войну.
Нет, на помощь от своих рассчитывать не прихо¬
дилось. А больше не на что.
Но поскольку и терять ей было нечего, то, почув¬
ствовав необычную, неслужебную заинтересован¬
ность Томаса Краммлиха, она поступила так, как
подсказала ей женская интуиция. Но этот шаг она
сделала к нему лично, безотносительно к допросу, и
он это понял. О парижском эпизоде в протоколе до¬
проса не было ни слова.
Второй шаг — опять же лично к Томасу Крам¬
млиху — она сделала во время послеобеденного до¬
проса. Едва разговор коснулся Парижа, Краммлих
проделал еще раз молниеносную манипуляцию с пап¬
ками. Это получилось у него несколько неловко —
он не ожидал ее реплики, — что подтвердило ее по¬
дозрения относительно всей этой нехитрой игры.
Оставалось разобраться, кого Томас Краммлих хочет
провести: ее или гауптмана. И вот, когда его сенти¬
ментальные воспоминания о парижских кафе, париж¬
ских друзьях и том бесконечно далеком, сравнительно
мирном времени иссякли и он сказал: «Ну что ж,
прошлого, увы, не вернешь! Вернемся к делу, все по¬
70

ставим на прежние места...», она словно невзначай
напомнила:
—	Тогда не забудьте и про папки.
Надо отдать ему должное, он сумел принять удар
красиво.
—	О мадам!.. Нет слов... Очень высокий класс!—
Он положил руку на папки и добавил доверитель¬
но: — Пусть это будет нашей с вами маленькой тай¬
ной, хорошо?
—	Не слишком ли много тайн, господин Крам¬
млих?
Он засмеялся и сдвинул папки с микрофона.
Вечером Краммлих допрашивал ее снова. Кор¬
ректно, терпеливо. Он пытался ставить ей каверзные
вопросы и ловушки, но выглядело все это уж слиш¬
ком незамысловато, даже кустарно. Что это — по¬
пытка усыпить ее внимание?
Но время шло, и она знала, что с минуты на ми¬
нуту терпение эсэсовцев может истощиться. А тогда...
крайние меры? Пытки? Она старалась не думать об
этом, да разве воображению прикажешь...
Эту ночь она спать не могла: рядом, за стеной,
кого-то били, истязали, слышались истошные, душе¬
раздирающие вопли. Когда человек начинал кричать,
она еще могла отличить мужской голос от женского,
но потом все кричали одинаково... А один раз — ей
показалось, что это длилось дольше всего, — за сте¬
ной пытали мальчишку... Она пыталась убедить се¬
бя, что за стеной никого нет, что это провокация —
обычная звуковая запись, да только от этого не ста¬
новилось легче.
Когда наутро после бессонной ночи ее привели на
допрос, в кабинете были оба контрразведчика. Она
твердила себе, что ночной спектакль не обязательно
должен был предшествовать пытке. Предостережение
и запугивание. Но одно было очевидным: дело вхо¬
дило в новую стадию. Какую? Выбор средств при¬
надлежал им. Неограниченный выбор...
Допрос, впрочем, начался как обычно. Разговор
шел в непринужденной форме. Все трое курили. Во¬
просы были те же, что и в предыдущие дни, отвечала
71

она почти автоматически, все свое внимание уделив
наблюдению за поведением эсэсовцев. Вскоре ей ста¬
ло ясно, что Краммлих недоволен ситуацией и почему-
то нервничает. Может быть, он боится что она его
выдаст? Для него это было чревато серьезными не¬
приятностями, но ей не помогло бы нисколько. Трусо¬
ват парень, вот бы никогда не подумала!..
Ее беспокоил Дитц. Почти все время он держался
в тени, но что-то в его поведении подсказывало ей,
что гауптман присутствует на допросе неспроста, что
у него готов сюрприз или план — короче говоря, ка¬
кая-то вполне определенная ловушка, и он только вы¬
жидает подходящего момента.
—	Итак, вы продолжаете утверждать, что на¬
правлялись по торговым делам, — в который раз
возвращался к одному и тому же Томас Краммлих.
—	Да.
—	Но там, куда вы едете, вас не знают, — быст¬
ро вставляет гауптман.
—	Естественно. Я еду туда в первый раз.
—	Но на прошлом допросе вы показали, что еха¬
ли к знакомым.
Это Краммлих. Очередная попытка «купить», за¬
ставить поскользнуться на ровном месте. Но отлич¬
но помню, что не говорила ничего подобного.
—	Я не могла такого говорить.
—	Простите, мадам, но в протоколе черным по
белому...
—	Минуточку, — говорит Дитц и листает прото¬
кол. — Вот! — Поднимает глаза и смотрит присталь¬
но, буквально ввинчивается взглядом. — Вы же еде¬
те к Терехову... Капитану Терехову!
Что это еще за уловка? Какой такой «капитан
Терехов»? Но имя знакомое... Терехов... Вспомнила!
Ведь это фамилия «счастливого» капитана, летчика,
одного из тех, что делают ночные рейсы по выброске
разведчиков в глубокий тыл. Те, что летели с ним,
всегда благополучно возвращались. Даже поверье
возникло, что он «счастливый». Да ты сама еще три
дня назад радовалась, когда узнала, что полетишь
с. ним...
72

—	Я не знаю никакого Терехова.
Дитц опускает глаза на бумаги. Поверил или нет?
Но откуда они узнали о Терехове?
—	Ах да, ведь это из другого протокола, — гово¬
рит гауптман и бросает подколотые листы Крамм¬
лиху.—Показания сбитого летчика.
Ясно. Дают понять, что и без того все знают, а
допрос — чистая формальность. Еще одна «покупка».
Бедный Терехов!..
—	Сколько лет вы живете в Тукуме? — спраши¬
вает Краммлих.
—	Не помню точно.
—	Прописка у вас трехлетней давности.
—	Да, что-то около этого. Месяца за два до войны.
—	Когда вы были дома в последний раз?
—	Три дня назад.
—	Должно быть, вас там еще не успели забыть?
Она уже знает, что последует за этим. Ее снабди¬
ли прекрасными документами, настоящими, без ма¬
лейшей подделки. Любую комендатуру они удовлет¬
ворили бы вполне. Но для расследования с пристра¬
стием они не годились — просто не были рассчитаны
на это. Ведь не попадись она с парашютом... Непо¬
нятно, к чему весь этот фарс? Ведь они прекрасно
знают, с кем имеют дело.
Но отвечать как-то надо — и она пожимает пле¬
чами. Мол, о чем вы спрашиваете, все и так само
собой разумеется.
—	Да, там хорошо помнят Руту Янсон, — говорит
Краммлих и вдруг резким движением подносит к са¬
мому ее лицу фотографию. Вот она. — Снисходи¬
тельно улыбаясь, Краммлих протягивает фото Дит¬
цу. — Не правда ли, удивительное сходство?
На фото незнакомая женщина. Вполне возможно,
даже очевидно — настоящая Рута Янсон. Этого сле¬
довало ожидать.
—	Я не понимаю, к чему такой подлог, — гово¬
рит она.
—	Вот как! — Краммлих ловким движением вы¬
хватывает из-под лежащих на столе бумаг небольшой
альбом. — Ознакомьтесь, пожалуйста. Альбом се¬
73

мейства Янсон. Снимки любительские и сделанные в
различных фотоателье. Есть и групповые. Свыше сот¬
ни подлогов.
—	Мало ли Янсонов на свете, —■ уклончиво го¬
ворит она.
А что она может сказать еще? Раз уж взяла на
себя определенную роль, надо играть до конца. Пока
она выигрывает только время — уже немало. Но если
ее расчет верен...
—	Ладно, Томас, с этим все ясно, — говорит
гауптман. — Я предлагаю следующее. Предоставим
нашей прелестной даме последнюю возможность чи¬
стосердечно признаться во всем. Последний шанс
спасти жизнь. Если же и этим она пренебрежет...—
Дитц выразительно щелкнул пальцами, — то не бу¬
дем больше терять на это времени.
Томас Краммлих кивнул в знак согласия.
—	Итак, мадам, откуда вы вылетели?
—	Из-под Тукума... небольшой такой аэродром...
возле леса.
—	Какие подробности! — рассмеялся Дитц и про¬
тянул ей небольшую официальную бумагу. — Прошу
ознакомиться. Справка из штаба воздушной дивизии.
В указанный вами день на аэродроме находились
только разбитые русскими бомбардировщиками «фок-
ке-вульфы». Ни один из них по техническим причи¬
нам не мог взлететь. Предупреждаю: вам предостав¬
лено в последний раз — на льготных условиях — пра¬
во чистосердечно во всем признаться.
—	С самого начала я говорила вам только правду.
—	Капитан Терехов — тоже. Только немного дру¬
гую. — С Дитца слетела маска благодушия. — Хва¬
тит устраивать балаган. Слушайте, вот правда. Вы
вылетели из Минска. Ваша настоящая фамилия —
Семина. Имя и отчество — Ольга Николаевна. Воз¬
раст — тридцать лет. Знание языков — немецкий,
французский, итальянский. Радист первого класса.
Вот это был удар... Самое страшное — все правда,
ии единой ошибки... Впрочем, одна ошибка была, ни
одного из названных фактов капитан Терехов не мог
знать. Они были знакомы, это верно, но для него, как
74

и для всех на аэродроме и в группе, она была Лизой.
Значит, небольшой просчетец, господин гауптман...
Но ей-то от этого не легче! Хитрила, ловчила, тянула
время, выжидала что-то — а ее, оказывается, преда¬
ли еще до того, как она села в самолет...
Жгучая обида росла в ней, стиснула горло, нада¬
вила откуда-то изнутри на глаза. Она почувствовала,
что вот-вот у нее хлынут слезы. На несколько мгно¬
вений она потеряла над собой контроль и поняла по
глазам гауптмана, что он заметил это. Но он не за¬
метил другого, на что обратила внимание она: Дитц
не видел, какими глазами смотрел на него Краммлих,
обиженный и оскорбленный тем, что гауптман скрыл
от него все эти данные. Они были не заодно!..
Для нее это был не новый вывод, он только под¬
тверждал ее прежние наблюдения. И пока не было
видно, как можно воспользоваться разногласием меж¬
ду контрразведчиками. Да и когда воспользуешься —
время ведь истекло!.. И все-таки этой пустяковой де¬
тали было достаточно, чтобы преобразить отчаяв¬
шуюся и оскорбленную женщину Ольгу Семину в
расчетливую и выдержанную разведчицу. Она готова
была бороться дальше, что бы там ни было!
А Дитц этого обратного перелома не заметил...
—	Капитан Терехов сначаля тоже упрямился, но
оказалось, что он плохо переносит боль. — Дитц не¬
торопливо перебирал лежащие перед ним бумаги. —
Он многое нам порассказал, пересказывать — длин¬
ная история. Да мы вас и не просим об этом. От вас
мы хотим узнать одно — ваше задание. Видите ли,
капитан Терехов и его не утаил, но оно оказалось для
нас такой неожиданностью... Короче говоря, мы хоте¬
ли бы подтверждения от вас. Возможно, это облег¬
чит вашу нелегкую судьбу. Хотя бы отчасти.
—	Я не понимаю, о чем вы говорите...
И только тогда Дитц не выдержал, он прямо-таки
взвился над столом, свирепый, разъяренный.
—	Что?! Не понимаете? Сейчас поймете! — Он по¬
вернулся к Томасу Краммлиху, — Пусть введут.
Краммлих нажал кнопку. Дверь распахнулась, и
двое конвоиров ввели в кабинет капитана Терехова.
75

Да, это был он, его еще можно было узнать, хоть ли¬
цо — окровавленное, разбитое — было больше похо¬
же на гротескную огромную маску. Конвоиры под¬
держивали его по сторонам — сам он был не в силах
идти.
В руках у гауптмана откуда-то появились перчат¬
ки. Натягивая их на ходу, он подошел к летчику,
цепко взял его за подбородок, поднял лицо и повер¬
нул в сторону разведчицы.
—	Смотри сюда, сволочь. Ну? Узнаешь свою пас¬
сажирку?,
Взгляд капитана Терехова не выражал ничего.
Словно он смотрел на стол или стул. Семина даже
подумала: может быть, он и в самом деле уже ничего
не соображает?
—	Ну? — прикрикнул еще раз Дитц.
Летчик отрицательно качнул головой.
Дитц коротко, умело ударил его в лицо, затем рез¬
ко повернулся к Семиной.
—	Если и вы скажете, что не узнаете его, оба бу¬
дете расстреляны немедленно. Сейчас же! Ну, узнали?
Она только пожала плечами.
—	Ведь я уже говорила вам: меня вез немецкий
летчик...
Дитц сразу успокоился. Прошел на место, снял
перчатки.
—	Томас, свяжитесь с Кнаком. Пусть возьмет
дежурное отделение и тут же во дворе расстреляет
обоих.
Вот и конец... Так быстро. Без пыток, без муче¬
ний. Можно считать, что ей повезло... Повезло... Так
быстро... Вдруг. Это хорошо, что вдруг. Ждать —
это ведь такая мука!.. Хорошо.
Она вся оцепенела. Она будто стала сомнамбулой:
все видела, слышала, понимала, но это было отгоро¬
жено от нее чем-то прозрачным и непроницаемым.
И этот звон в голове...
Она послушно вышла следом за конвоирами в ко¬
ридор. Сзади вели капитана Терехова. Коридор был
длинный-длинный... И темный в конце, возле лестни¬
цы. Она послушно пошла следом за конвоиром вниз.
76

Каждое движение отпечатывалось в ее сознании,
словно она видела их замедленными в десятки раз.
Каждый шаг, каждый звук.
В нижнем коридоре их нагнал офицер. Она узна¬
ла его — это он три дня назад, на рассвете, шел к ней
через поляну, неторопливый, заложив руки за спину.
Он ее тоже узнал сразу.
—	Ха-ха! Так это вас будут расстреливать! — об->
радовался он и, забегая вперед, все старался загля¬
нуть ей в лицо. — Какая удача! Я первым встретил
вас на этой земле, и я буду последним, кто проводит
вас в нее. Хо-хо! Недолго погуляли, а? Финита ля
комедиа!..
Ее молчание нисколько не обескураживало офи¬
цера. Он болтал без умолку. О погоде, о последнем
воздушном налете русских, о холодности русских
женщин, о том, что ей повезло: расстрел—это вовсе
пустяки, в особенности когда приговор исполняют та¬
кие мастера, как те ребята, что в дежурстве сегод¬
ня: хлоп! — и нету... Куда неприятней быть повешен¬
ным, в особенности для брезгливого человека. Как
подумаешь, что эта веревка была уже на шее дру¬
гого... фи!
Он говорил с непостижимой скоростью, причем с
такой искренней, любезной улыбкой — даже не раз¬
берешь сразу, кто он: дурак или изощренный садист.
Когда они вышли во двор, Семина увидала, как из
другой двери выходили эсэсовцы с автоматами: тут
же рядом и строились. Подошел мрачный мужчина
в белом халате, видимо, врач. В отвороте халата вид¬
нелся воротничок, снизу были галифе и сапоги. Врач
отчего-то недовольно морщился, не докурив сигарету,
щелчком зашвырнул ее в открытую форточку, очень
ловко. Эсэсовцы заржали от удовольствия, доктор то¬
же осклабился и повернулся к офицеру:
—	Ну как, Вилли, твоя голова?
—	А что? Я в полном порядке.
—	А я после вчерашнего света белого не вижу.
Выпил банку рассолу — все напрасно. — Он кивнул
в сторону Терехова и Семиной. — Этих, что ли? Где
бумага?
77

—	О, чуть не забыл! — воскликнул Кнак с радо¬
стным изумлением и зачем-то повернулся к Семи¬
ной. — Вам придется подождать лишних пять минут,
пока я сбегаю к гауптману за письменным приказом.
Порядок в любом деле важен!..
Собирался дождь. Туч не было видно, но небо
опустилось низко, к самым крышам, проходило где-то
на уровне верхнего среза брандмауэра. А внизу...
внизу, в углу двора, эта глухая стена была выщерб¬
лена на высоте метра-полутора, словно кто-то пытался
разбить кирпичную кладку ломом. «Пули», — вдруг
поняла она. Побитый кирпич — это от пуль, от преды¬
дущих расстрелов. И ее сейчас здесь же расстреляют,
под этой стеной.,.
Капитан Терехов на воздухе немного пришел в се¬
бя и теперь тоже смотрел на небо. Ноздри его подра¬
гивали, как будто он принюхивался. На Семину он не
оглянулся.
Снова появился стремительный Кнак. Он сунул
врачу какую-то бумажку и набросился на солдат:
—	Вы что, ребята, на пикник собрались? А ну,
в шеренгу! Й не копайтесь. А то дождь пойдет —
мокни тут из-за вас...
Кнак увидел, что конвоиры повели к стене сразу и
Семину и Терехова, и остановил их:
—	Обождите! Так дело не пойдет. Нужен порядок:
сперва одного, затем второго, — он повернулся к вра¬
чу. — Правильно я говорю?
—	Брось дурака валять, Вилли! Уже капает, ■—
разозлился врач.
—	Иди под навес. Я не могу расстреливать их
вместе, ведь летчик — офицер! Я готов отдать ему
предпочтение, но дама... Даму положено пропускать
вперед! Право, я в растерянности.
—	Иди ты к черту, — сказал врач и спрятался от
капель в дверном проеме.
—	Придется кинуть жребий, — огорченно сказал
Кнак и достал из кармана монету. — Не вижу дру¬
гого выхода. Если выпадет «орел», — сказал он Се¬
миной, — то вы первая.
Он ловко подкинул монету высоко в воздух. Она
78

звякнула о плиты, которыми был вымощен двор, и
покатилась. Кнак в два прыжка догнал ее и насту¬
пил сапогом. Солдаты смотрели на него с плохо скры¬
той досадой.
Кнак подобрал монету, выпрямился и ткнул в сто¬
рону капитана Терехова пальцем:
—	Господин офицер пойдет первым.
Конвоиры подвели Терехова к выщербленному ме¬
сту, поставили лицом к стене. Отошли в сторону. Те¬
рехов медленно повернулся и стал лицом к автомат¬
чикам.
—	Так нехорошо! — крикнул Кнак. — Прошу вас.
отвернуться.
Один из конвоиров подбежал, цепко схватил Те¬
рехова за плечо и дернул, но Терехов уперся, повер¬
нуть его было не просто. Конвоир дернул еще раз.
—	Ничего, — сказал Терехов, — и так попадут.
Близко небось...
—	Черт с ним! — крикнул Кнак. — Пусть смот¬
рит. А ну, отойди, парень...
Конвоир отбежал в сторону. Кнак больше не тя¬
нул волынку. Четкая, отрывистая команда, вторая...
затрещали автоматы — коротко, в несколько пуль.
Терехов схватился за грудь и рухнул ничком.
Кнак повернулся к Семиной.
—	Ваша очередь, мадам...
Она медленно прошла через двор, подошла к Те¬
рехову, стала на то место, где только что стоял он.
Куртка на его спине была вся изодрана пулями. Мно¬
го попаданий... Сразу... Мастера...
Она вскинула голову. Уже не слышала — только
по движению рта Кнака поняла, что он скомандовал.
Автоматы поднялись. Десять стволов — на уровне ее
груди... Кнак поднял руку...
Вдруг распахнулась дверь, и во двор вбежал, опи¬
раясь обеими руками на палку, Томас Краммлих.
—	Обождите, Кнак! — кричал он на бегу. — От¬
ставить, черт побери! Что вы так смотрите? Прика¬
жите им опустить автоматы.
Смысл слов дошел до нее уже потом, а в первый
момент она даже обрадоваться не смогла. Смотрела
79

тупо: вон кто-то бежит... Ах, да это Краммлих... От¬
срочка? Зачем? Ведь все равно один конец...
Кнак как стоял с поднятой рукой, так и повернул¬
ся к Томасу Краммлиху — всем корпусом.
—	Что вам, Томас?
—	Расстрел откладывается.
—	Не морочьте мне голову. Вон у доктора пись¬
менный приказ.
—	А я вам говорю: гауптман изменил решение.
Кнак несколько секунд осмысливал эти слова, по¬
том пожал плечами.
—	Ну смотрите, Томас, под вашу ответствен¬
ность. — Он повернулся к солдатам. — Отставить!
Идите к себе, ребята. Томас, а ее куда?
—	В камеру.
Семина подняла голову и увидала в окне второго
этажа гауптмана. Даже на таком расстоянии было
видно, как разъярен Дитц. «Что-то у него не вы¬
шло», — подумала она и усмехнулась, и тут же уди¬
вилась, что у нее еще есть для этого силы.
Конвоир тронул ее за локоть. Его винтовка блесте¬
ла от воды. Семина послушно пошла через двор и
только теперь заметила, что идет дождь.
11
Последний допрос показал Томасу Краммлиху, что
Дитц водит его вокруг пальца. Зачем это понадоби¬
лось гауптману? Что толкнуло его на это? Недоверие?
Но для недоверия не было оснований. Зато у самого
Краммлиха были основания полагать, что и теперь
гауптман выложил еще не все из того, что знал. Оче¬
видно, он не собирался ни с кем делиться жареными
каштанами, если таковые удастся вытащить из огня.
А может, уже вытащил?
То, что Краммлих приостановил расстрел, было
внезапной вспышкой негодования, своеобразным про¬
тестом против образа действий Дитца. Он хотел до¬
садить гауптману любой ценой и добился-таки этого,
однако удовлетворение было недолгим. Проступок
80

серьезный, подыскать оправдание не просто. Идя к
гауптману, он инстинктивно замедлил шаг. Лестница
казалась ему невероятно короткой, болела нога. При¬
думать ничего не удалось. И тем не менее он прямо
с порога бросился в атаку:
—	Эрни, я взял на себя смелость отменить ваше
распоряжение.
Дитц стоял спиной к нему и глядел в окно. Услы¬
хав Краммлиха, он медленно повернулся и, сдержи¬
вая гнев, едва слышно произнес:
—	Мальчишка!..
—	Не горячитесь, Эрни. Дайте мне высказаться.
У меня возник план, — зачастил Краммлих, с ужасом
предчувствуя, что сейчас понесет несусветную чушь.
К счастью, Дитц не дал ему говорить. Дитца пере¬
дернуло.
—	Негодяй! — взревел он. — Как вы посмели!..
«У меня есть план», — передразнил он Краммли¬
ха. — Еще бы! Конечно, у него план, а у старого осла
Дитца, у этого солдафона, не может быть своих пла¬
нов. Где ему до молодых гениев!.. — Дитц перевел
дыхание и уже спокойнее закончил: — Да знаете ли
вы, что у меня тоже был план? И вы, обер-лейтенант,
его разрушили!..
По нему было видно, что он не врет. Краммлих
растерялся.
—	Но... Эрни...
—	Здесь нет Эрни! — взвизгнул Дитц и стукнул
кулаком по столу. — Здесь есть гауптман Дитц, на¬
чальник контрразведки. И позвольте принимать его
как такового.
Краммлих понял, что самое страшное позади. Те¬
перь можно было вспомнить и «мальчишку» и «него¬
дяя» — оскорбиться. Переходя на официальный тон,
щедро сдобренный иронией, он попытался перейти
в наступление.
—	Господин гауптман, не сочтите за труд, объяс¬
ните: какие планы могут быть в отношении покой¬
ников?
—	Покойников?..
Дитц распахнул окно, высунулся во двор.
6	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
81

—	Лейтенант Кнак!.. Сержант, вы не видели лей¬
тенанта Кнака? Отлично, пригласите его ко мне.
Он закрыл створки окна и прошелся по кабинету.
Краммлих уже догадывался, что последует за этим,
но исправлять оплошность было поздно. Когда вбе¬
жал Кнак, по его перепуганному лицу тоже было вид¬
но, что и он все понимает. Вечно ему не везло —
слишком был усерден, что ли...
—	Кнак, что вам было приказано в отношении
женщины? — не скрывая неприязни, спросил Дитц.
Кнак вытянулся в струнку, но губы дрожали, он
совсем раскис.
—	Имитировать расстрел, господин гауптман, —
тихо произнес он. — Стрелять поверх головы...
—	А вы что сделали? Вы отдаете себе отчет, что
вы сделали? — Дитц глядел на него как на больно¬
го. — Ума не приложу, как вы оказались в абвере...
Ну, об этом мы еще с вами поговорим. Можете идти.
Дверь за веселым Вилли закрылась неслышно.
—	Н-ну? — не скрывая торжества, обернулся
гауптман к Краммлиху, но тут же понял, что напрас¬
но дал ему столько времени. Краммлих и не думал
оправдываться, он сам нападал.
—	Господин гауптман, в таком случае это свин¬
ство!
Дитц попытался разыграть удивление.
—	В чем дело, господин обер-лейтенант?
—	Ах, вы еще спрашиваете? Мы ведем одно дело,
но вместо помощи вы все время вставляете мне в ко¬
леса палки. Вы не посвящаете меня в свои планы. Вы¬
ставляете в дурацком виде перед подследственной. Не
сообщаете данные, которые известны о Янсон, и я впу¬
стую трачу драгоценное время на бессмысленные до¬
просы... Кстати, откуда вам известны данные о Ян-
сон?
Дитц уже понял, что позволил себе слишком много,
и поменял тон, попытавшись отделаться шуткой:
—	Интуиция, Томас, интуиция!..
—	Информация — мать интуиции, — язвительно
парировал Краммлих. — Почему вы скрывали от ме¬
ня все, что знаете? Зачем подслушивали допросы?
82

—	Мой опыт...
Это уже было слишком. Краммлих даже на крик
перешел.
—	К черту ваш опыт! С вашим опытом вы уже де¬
сять лет в чине гауптмана!
Сказал — и тут же пожалел об этом. Слепой
гнев — плохой советчик. Теперь незаслуженно оскорб¬
ленным опять оказался гауптман, и центр тяжести
правоты переместился к нему.
—	Как вы смеете?! — прошептал он в самое лицо
Краммлиху и внезапно взвизгнул: — Как стоите!
Краммлих вытянулся по стойке «смирно». Сделал
это медленно, нехотя, всем своим видом показывая,
что подчиняется уставу,^ а не «этой грубой скотине
Дитцу». Дитц понял и распалился еще больше.
—	Щенок! Немедленно отправляйтесь к себе и пи¬
шите объяснение. Иначе я приму меры. Я все вам
припомню! — отводил он душу в крике. — И никакой
папаша вам не поможет, учтите это, господин обер-
лейтенант! На него у меня тоже есть материал!.,
Краммлих только улыбнулся в ответ.
—	Кругом1 Mapuil — проревел Дитц.
Краммлих повернулся, подошел к двери и, уже
держась за ручку, посоветовал, обернувшись через
плечо:
—	Примите валерьяновые капли, Эрни.
—	Вон!!!
—	Что же касается отца... — Краммлих пренебре¬
жительно смерил Дитца взглядом с ног до головы. —
Вы еще придете наниматься к нему на работу...
День был испорчен бесповоротно. Томас Краммлих
заперся в своей комнате и пил какую-то гадкую водку
с привкусом алычи, но хмелел плохо. Дождь то зати¬
хал, то стучал по подоконнику. Иногда Краммлих на¬
чинал дремать, но вскоре просыпался. Под вечер при¬
шел врач, осмотрел ногу. Краммлих выпил и с ним.
Есть не хотелось.
Уже совсем стемнело, когда Краммлих надумал
прогуляться. Из-за раны он до сих пор не позволял се¬
бе этого, теперь решился. Он успешно проделал поч¬
ти весь маршрут, только в парк не заходил — поздно.
83

На обратном пути встретил знакомых армейских офи¬
церов, они затащили его в свой клуб. Краммлих шел
неохотно — в клубе мог оказаться Дитц, который ча¬
сто проводил там время за вистом, но перспектива
провести вечер в полнейшем одиночестве выглядела
еще менее привлекательной.
Предчувствие не обмануло — гауптман был в клу¬
бе. Томас Краммлих хотел пройти мимо, сделав вид,
что не заметил шефа, но когда тот поднял глаза, по¬
мимо воли чуть поклонился. Дитц сухо кивнул в от¬
вет. И все же этого было достаточно, чтобы между
ними вновь установился незримый внутренний кон¬
такт. «Мы связаны одной веревкой, и тут уж, как ни
хитри, ничего не поделаешь», — с грустью подумал
Краммлих.
Он возвратился к себе рано. Спать не хотелось.
Пить не хотелось... Краммлих постоял возле окна,
походил из угла в угол... И вдруг придумал, чем за¬
няться.
Он связался с дежурным и попросил, чтобы через
десять минут арестантку из шестой камеры вывели
в садик, что во дворе контрразведки.
—	Кстати, — добавил Краммлих, — ведь там, в
задней стене, кажется, есть калитка?
—	Калитка охраняется, — объяснил дежурный.—
Постоянный пост. А за забором — патруль.
—	Прекрасно, — сказал Краммлих, — значит, че¬
рез десять минут, не раньше.
Время было необходимо Краммлиху, чтобы приве¬
сти себя в порядок. Он подошел к зеркалу. Хорошо,
что перед прогулкой догадался побриться. Но, боже,
где он успел так помять мундир! Неужели еще днем, ко¬
гда пил водку и валялся на диване? Значит, вот такого
его видели в клубе... Краммлих огорчился, но не из-за
предстоящей встречи с разведчицей — плащ скроет
любые изъяны: теперь у завсегдатаев клуба, которых
Томас Краммлих презирал, но с чьим мнением не мог
не считаться, будет повод позубоскалить на его счет,
при случае ехидно посочувствовать: «Наш бедный фи¬
лософ! Как тяжело он переносит временные труднос¬
ти! Как он опускается... Кто бы мог подумать!»
84

Когда конвоиры привели Семину по дорожке в са¬
мый угол сада, где на скамье сидел Томас Краммлих,
она не сразу узнала контрразведчика. Вечер был тем¬
ный, новолуние, к тому же ветер только начал раста¬
скивать тучи, но тут и звезды помогли бы мало, пото¬
му что скамейка стояла под самым забором, в тени,
закрытая со стороны дома мрачной елью.
Семина шла медленно. Сначала она решила, что
ведут расстреливать, но обстановка для этого была
неподходящей. Что же тогда? Ей стало страшно: неиз¬
вестность, с которой не знаешь, как бороться, угнетала
больше всего. А когда она увидала темную фигуру на
скамье, то и вовсе остановилась.
Человек поднялся.
—	Добрый вечер, мадам.
Ока по голосу сразу узнала Томаса Краммлиха.
Трудно сказать отчего, но ее страх прошел.
—	Ах это вы, господин обер-лейтенант! — вос¬
кликнула она и удивилась, как хрипло звучал ее
голос.
—	Что с вами? — озаботился Краммлих и повер¬
нулся к конвоирам. — Вы мне больше не нужны.
Можете идти. — Затем пригласил разведчицу сесть
на скамью и сам сел рядом. — Неужели мы вас про¬
студили днем? Дождь пошел так некстати...
Семина рассмеялась.
—	Это от страха.
—	Вот уж не подумал бы!
—	Представьте себе, я ужасная трусиха. Из-за
любого пустяка могу в обморок упасть. Презираю
себя за это и все равно ничего с собой не поделаю.
Может быть, вы слыхали такую пословицу: храбрец
умирает один раз, трус — десять? Это про меня.
—	Но во время расстрела вы держались пре¬
красно.
—	Ничего удивительного. Страх заледенил. Я бы¬
ла как деревяшка. Кстати, господин обер-лейтенант,
я еще не поблагодарила вас. А ведь я обязана вам
жизнью...
—	Что вы, какие пустяки! — прервал ее Крам¬
млих. — Это был мой долг, и только... Я знал, что вы
85

невиновны, да и мой шеф это знает, но он издергался
за последние дни. Все нервы и нервы... Понимаете,
мы получили точные сведения, что к нам заброшена
русская разведчица по фамилий... как ее... — Крам¬
млих пощелкал пальцами, вспоминая. — Ах да, Се¬
мина! Так гауптман из-за этой Семиной с ног сбился.
Весь город перевернул — и хоть бы что. А тут вы ему
под горячую руку попали.
Идя сюда, Краммлих пытался представить, каким
выйдет разговор, но он никак не думал, что все полу¬
чится настолько просто и естественно. Он почувство¬
вал, как расслабляется. Не было войны, не было бом¬
бежек и обреченности. Зато — и это было реаль¬
ностью, чтобы убедиться в ней, достаточно было про¬
тянуть руку, — рядом сидела красивая приятная
женщина, от земли пахло прелыми листьями, и где-то
рядом звонко били редкие капли. Удивительно зна¬
комый звук. На что это похоже? Наверно, кап¬
ли попадают в пустую консервную банку, подумал
Краммлих, и ему отчего-то стало очень весело и
мирно.
Но тут же он представил, что должна чувствовать
она... Ведь она считала — это несомненно, — что ее
ведут на казнь или пытку, в лучшем случае — опять
на допрос...
—	Это не допрос, — сказал он. — Я вас пригла¬
сил просто так...
Кажется, она не удивилась:	голос	ее	был	очень
спокоен.
—	Благодарю вас, господин обер-лейтенант.
—	Что, если я попрошу вас называть меня по
имени?
—	Всегда?
«Она улыбается, — догадался он по ее голосу, —
И она права!..»
—	Во всяком случае, во внеслужебной обстановке.
—	Или если поблизости нет микрофона?
Краммлих не выдержал и расхохотался.
—	Вот видите, вам вовсе не обязательно объяс¬
нять. Вы и сами прекрасно ориентируетесь.
86

12
Клинк... клинк... скрип... клинк... — совсем рядом,
за глухой кирпичной стеной ходил патруль. Двое.
Это было слышно по шагам. Перед калиткой лежали
несколько каменных плит, и, когда солдаты ступали
на них, подковы на сапогах цокали вразнобой.
Где-то на соседней улице заводили мотор. В дви¬
гателе что-то стучало. Правда, один раз он взревел
очень мощно, но тут же закашлялся и стих. «Ферди¬
нанд», — догадался Томас Краммлих. Во время про¬
гулки он видел неподалеку в сквере батарею «ферди-
нандов», у него даже возникла мысль, что надо бы
позвонить командиру дивизиона, чтобы перевел ба¬
тарею в другое место: поблизости находился большой
артиллерийский склад, и если русские, обнаружив ба¬
тарею, начнут ее бомбить, то одной бомбы в этот
склад окажется достаточно, чтобы весь район превра¬
тить в кирпичное крошево. «Сегодня уже поздно этим
заниматься, — подумал Краммлих, а завтра прямо
с утра непременно позвоню».
—	Вы чем-то огорчены, Томас, — услышал он и
сразу оживился.
—	Почему вы так решили?
—	Женское чутье, — он почувствовал, что она ус¬
мехается. — Вам грустно, а душу отвести не с кем.
Женщины очень чутко улавливают такое настроение...
К тому же у вас из-за меня сегодня были неприятно¬
сти... Я угадала?
—	Нет, Рута, — Томас Краммлих впервые назвал
ее по имени. Ему это понравилось. — Все значитель¬
но проще: незадолго до встречи с вами я прочел сек¬
ретную сводку о положении на фронтах.
—	Русские наступают?
Она сказала «русские». Она продолжает играть,
хотя знает, что о ней известно все, что рассчитывать
на чудо больше не приходится — не сегодня, так зав¬
тра расстреляют... Краммлих вздохнул и достал из
кармана сигареты.
—	Хотите закурить?
—	С удовольствием.
87

Глаза уже несколько привыкли к темноте. Он уви¬
дел бледное пятно — ее руку — и протянул пачку. Их
руки встретились. Она ловко выдернула сигарету, и
это ловкое движение внезапно родило в сознании
Краммлиха целую картину: вот разведчица разминает
сигарету... табак сыплется в ладонь... вдруг весь табак
летит ему в глаза... он хватается руками за лицо —
и тут резкий удар ребром ладони по шее погружает
его во тьму...
Краммлих поневоле весь сжался, насторожился
и даже чуть зажмурил глаза...
—	Ну что же вы? — сказала она. — Неужели за¬
были спички?
«Я веду себя как последний идиот, — подумал
Краммлих. — Неужели я ее в самом деле боюсь? Что
же тогда влечет меня к ней? Неужели не одиночество,
не вполне понятное чувство симпатии и уважения, а
страх, риск, ощущение канатоходца, идущего над про¬
пастью? Желание непременно победить, взять над нею
верх?..»
—	Извините, Рута, я вспомнил, как далеко отсюда
до Баварии. — Зажигалка щебетнула в его пальцах,
он дал закурить разведчице, затем закурил сам. —
А русские действительно наступают. Сегодня маршал
Толбухин вступил в Белград. Но это далеко... А у
нас — Черняховский перешел границу Восточной
Пруссии, взял Эйдкюнен и наступает на Гумбинен.
—	Мне приходилось там бывать. Аккуратные го¬
родки. Клены, готика... — Она помолчала, затяну¬
лась сигаретой.— Мне там было очень хорошо.
Жаль их...
—	Я только что из клуба, — сказал Краммлих.—
встретил там одного товарища, друга детства. Такой
сюрприз! Они стояли под Валгой, совсем ведь недале¬
ко отсюда. Но я об этом не знал. Представляете?
Учились в одной гимназии — и вдруг встретились че¬
рез столько лет... в «котле», вдали от родины...
—	Я слыхала, что русские взяли Валгу еще в на¬
чале месяца.
—	Да, но меня здесь не было, я две недели на¬
ходился на Западе, — пояснил Краммлих. — А то б

мы с ним давно встретились!.. Им хорошо: подремон¬
тируют машины — ив Германию.
—	Он был вам рад?
—	Еще бы! Встретить в такой дыре друга детст¬
ва! — Краммлих нагнулся к разведчице и прошептал
еле слышно: — Хотите знать, что он мне предложил?
—	Нетрудно догадаться, Томас, — перешла на.ше¬
пот и она. — Бежать?
—	С вами неинтересно, — сказал Краммлих с ду¬
рашливой обидой. — Вы все знаете наперед.
—	Не все, но что должно было последовать за
этим, я, кажется, тоже могу угадать.
—	Попробуйте.
—	Вы хотели предложить мне бежать вместе...
Краммлих даже курить перестал. Оба сидели ти¬
хо-тихо, слушали, как удаляются шаги патруля:
скрип... скрип... скрип... клинк!
—	А вы напрасно иронизируете, Рута, — сказал
Краммлих медленно. Ух как его увлекала эта внезап¬
ная импровизация! — На этого парйя можно поло¬
житься. Мы с ним вместе играли в пиратов и вместе
в первый раз пошли в пивную. Его отец шил обувь
для нашей семьи, а когда однажды на охоте я сорвал¬
ся с обрыва и ободрал себе весь бок, — а в таком ви¬
де домой лучше было не являться, — я жил у них...
Э, да что говорить! У парня хороший самолет, бом¬
бардировщик, может, вы знаете — «хейнкель-111»?
—	Я не разбираюсь в самолетах.
—	Ладно. Он мне сказал: «Томас, я провезу тебя
в бомбовом отсеке, так что ни одна сволочь не заме¬
тит. А через территорию рейха ты переберешься сам.
Фиктивное отпускное свидетельство не проблема...»
Он прав. Это действительно не проблема. А от нас до
Швейцарии — два шага. Мой отец очень богат. Мы
бы ни в чем не испытывали недостатка. Переждали
бы, пока закончится эта свистопляска...
Краммлих замолчал, потому что не знал, как про¬
должать. Он видел несколько вариантов, но ни один
его не устраивал. Черт те что, какое-то мальчишество!
Он не любил провокаций, а эта была слаба еще. и по¬
тому, что он не знал, как можно будет воспользовать¬
89

ся ее плодами, если ока даже удастся. Кроме того,
ему не нравилось ее молчание. Начинался разговор
определенно лучше...
—	Что вы думаете по этому поводу, Рута? — спро¬
сил он наконец.
Она ответила не сразу:
—	Вы только не обижайтесь, Томас... Я скажу вам
правду.
—	Я готов. Как сказал Шекспир: «правде, хоть бы
в ней таилась смерть, внимаю, словно лести...»
Он вел себя дурашливо, чтоб хоть как-то скрасить
свое поражение. Поражение, которое неумолимо на¬
двигалось. Краммлих чувствовал это, но не знал, как
защищаться, потому что никак не мог угадать, отку¬
да будет нанесен удар.
—	Знаете, Томас, а ведь я думала, что вы меня
уважаете. Вы лишь однажды, когда пригрозили пере¬
править меня в Цоссен...
—	Берлин, — поправил Краммлих. Если б требо¬
валось ее разоблачить, эта маленькая оговорка была
бы вполне достаточной уликой. Но улик и без того
хватало, а пользы с этого...
—	Правильно — в Берлин, — не смутившись, по¬
правилась она. — Только в тот раз вы позволили себе
пойти на маленькую провокацию. Но и она была
вполне корректной. Вы вели честную игру. А теперь?
На что вы рассчитываете теперь? Ведь вы умный че¬
ловек, вы должны знать: достаточно однажды спуг¬
нуть жертву — больше она в этой роли не окажется.
Я думала, что вы меня уважаете, и всякий раз, когда
вы этого хотели, шла вам навстречу. Ведь и я была
в этом заинтересована. Но ненадолго же вас хвати¬
ло!.. Стоило мне забросить ложную приманку насчет
побега — уж признайтесь, что за минуту до того вам
ничто подобное и в голову не приходило, — как вы
оказались на крючке. Мало того, он вам так понра¬
вился, что вы и мне его предложили...
—	Рута, — перебил ее Краммлих, — клянусь
честью...
—	Не клянитесь, Томас. Ну скажите, чего ради вы
будете рисковать головой?
90

—	Ради вас!
Она рассмеялась.
—	Черт побери! — воскликнул Краммлих, но тут
же перешел на шепот и взял ее руки в свои. — Ру¬
та, если б вы знали, как вы мне нравитесь!.. Мне ино¬
гда даже кажется, что я люблю вас...
—	Настолько, что готовы бежать со мной в бом¬
бовом отсеке «хейнкеля-111»?
—	Вы мне не верите!..
—: Конечно, нет. И вы знаете не хуже меня:	на
здешнем аэродроме нет «хейнкелей». Слишком близко
от фронта. Если б они появились, русские уже на сле¬
дующий день разбомбили бы их.
Она осторожно освободила свои руки и поднялась.
Краммлих молчал. Ему было стыдно. Самое обидное:
она действительно очень нравилась ему, и он видел,
что она это знает.
—	Пожалуйста, проводите меня, — сказала она. —
А то как бы не возникли недоразумения.
—	Я прошу вас еще немного посидеть со мной, —
сказал Краммлих.
—	Если это был очередной допрос...
—	Нет, нет! — торопливо перебил он.
—	Тогда я хотела бы вернуться в камеру.
Краммлих дотянулся до палки, оперся на нее и
встал. «Она ведет себя шаблонно, по-женски, — поду¬
мал он. — Точно так же вела бы себя на ее месте
любая другая женщина. Но мне-то от этого не лег¬
че!..»
13
Когда утром конвоиры зашли за нею и повели по
знакомым лестницам вверх, Семина была уверена, что
ведут ее не на допрос. Накануне немцы выложили все
свои козыри, и, если решились испробовать даже та¬
кое примитивное оружие, как имитация расстрела,
значит, дела у них зашли совсем в тупик.
В кабинете был один Краммлих. В его облике и
движениях появилась какая-то деловитость. Чинов¬
ник, находящийся при исполнении служебных обязан¬
91

ностей. Семина еще не успела сообразить, что должна
означать эта метаморфоза, как Краммлих, предложив
ей занять место в кресле, без обиняков в двух словах
изложил суть дела.
—	Мадам Янсон, я уполномочен принести вам глу¬
бочайшие извинения. По недоразумению вы были
приняты за советскую разведчицу. Но господин гаупт¬
ман и я с самого начала были уверены в вашей неви¬
новности. В интересах безопасности это необходимо
было доказать. Нам пришлось проделать огромную
работу. Теперь, наконец, она закончена. Все выясни¬
лось, и с этой минуты... — он сделал едва заметную
паузу, акцентируя внимание, — вы свободны.
Вот и долгожданный сюрприз...
Розыгрыш? Вряд ли. Скорее всего ее пустят, чтобы
выследить явки людей, с которыми она должна свя¬
заться, без которых она беспомощна. Но ведь этот
ход настолько очевиден... Ведь и Дитц и Краммлих
опытные и умные контрразведчики, они понимают, что
для нее этот ход ни на секунду не будет загадкой, что
она постарается провести их. Да, так она и сделает!
На что же в таком случае они рассчитывают?
А ведь на что-то они непременно рассчитывают!..
—	Я очень рада, — сказала она.
—	Я надеюсь, вы не станете строго нас судить,—
продолжал Краммлих, театрально разводя руками. —
Война! — Он вздохнул. — А ведь был момент, когда
все это чуть не закончилось печально. Ваше счастье,
что я сохранил самообладание и вовремя вмешался.
—	Благодарю вас, господин Краммлих.
Она глянула на край стола. Микрофон открыт.
Значит, игру ведет Дитц. Возможно, он так ничего и
не узнал о вчерашней импровизации своего обер-лей¬
тенанта.
—	Нет, нет, это был мой долг, — протестующе
поднял руки Краммлих. — Все-таки есть высшая
справедливость!.. Итак, небольшая формальность, ивы
можете идти.
Он протянул ей через стол листок бумаги.
—	Это список изъятых у вас вещей, которые мы
возвращаем. Прочтите и распишитесь.
92

Перечень был длинный, очень подробный. Семина
быстро пробежала по нему глазами и уже взялась
было за ручку, но тут же отложила ее.
—	Здесь не упомянута одна вещь...
—	Что вы говорите! — даже привстал Крамм¬
лих. — Не может быть.
Она повернулась в кресле и посмотрела в угол.
Парашют все еще лежал там. Краммлих понял и за¬
улыбался.
—	Мадам, я восхищаюсь твердостью вашего духа.
После всего пережитого вы еще сохранили способность
острить. Вы шутите, мадам!
«Все ясно: наглая открытая игра. Вся эта сцена —
пустая формальность. Обе стороны понимают услов¬
ность ритуала и все же пунктуально выдерживают ос¬
вященный традицией порядок ходов. А настоящее нач¬
нется потом, после того, как я выйду из этого ка¬
бинета...»
Она понимающе улыбнулась Краммлиху и подпи¬
сала бумагу: «Рута Янсон». Поднялась.
—	Я могу быть свободна?
Краммлих сдвинул папки на микрофон и быстро
сказал:
—	Не смею вас задерживать, Рута, но у меня к
вам есть личная просьба. Мне не хотелось бы, чтобы
у вас остался неприятный осадок от нашей встречи.
Как вы посмотрите, если я приглашу вас пообедать
со мной? Вспомнить старое... Здесь есть неплохое ка¬
фе, я его успел полюбить — «Ванаг»... Не говорите
сейчас «нет». Я думал всю ночь о нашем разговоре...
Мне есть что сказать вам...
За ней, конечно, следили.
Этого типа она приметила вскоре. Пока кружила
по центру города, ничего подозрительного не было.
Тогда она свернула в пустынный переулок и, пройдя
его в конец и даже зайдя за угол, вдруг повернула
назад. За нею шел пожилой фермер в довоенном, пре¬
красно, впрочем, сохранившемся габардиновом пла¬
ще и суконной кепке. Через несколько минут, оказав¬
шись перед зеркальной витриной, в которой были вы¬
93

ставлены женские шляпки, она задержалась ненадол¬
го. «Фермер» шел по противоположной стороне улицы
и вовремя понял ее уловку. Он свернул в первую же
лавку, и она потеряла б его из виду, если бы не огля¬
нулась. Она успела заметить его спину в тот самый
момент, когда он входил в лавку, и тут же перебежа¬
ла улицу. В ее распоряжении было несколько секунд.
Можно было добежать до поперечной улицы и свер¬
нуть на нее, но Семина отбросила эту идею именно
потому, что она напрашивалась. Ведь сыщик бросится
следом только на ту улицу, в крайнем случае заглянет
по пути в шляпный магазин и в кондитерскую. А она
никуда не пойдет!..
Семина стояла возле двухметрового глухого доща¬
того забора. Калитка была заперта изнутри, но воро¬
та прикрывались неплотно, засов позволял немного
раздвинуть створки. Семина присела, напряглась и
протиснулась во двор.
Здесь было три кирпичных особняка, два выходили
на эту улицу, третий стоял в глубине. Еще дальше
виднелись крыши то ли высоких сараев, то ли фли¬
гелей, перед ними и дальним домом зеленели пали¬
садники. И ни одной собачьей будки. Хорошо!
Семина постучала в ближайший особняк и спро¬
сила, нельзя ли снять комнату. Как она и ожидала,
хозяева отнеслись к ней в высшей степени подозри¬
тельно, а в ее планы не входило быть настойчивой.
Она переходила от дома к дому и пробыла во дворе
не меньше получаса, что было вполне достаточно.
В довершение всего оказалось — она надеялась на
это с самого начала, — что в конце двора есть выход
на параллельную улицу.
Теперь можно было идти на явку.
Мимо явочной квартиры она прошла не торопясь.
Вот красная дверь. Рядом с нею в окне, между рама¬
ми, — потертый плюшевый медвежонок. Знак, что
все в порядке...
Она прошла дальше.
Все складывалось гладко. Очень гладко, слишком
гладко, подозрительно гладко... А ведь осталось так
мало: постучать, сказать пароль — и ты у своих..,
94

Но ведь это невозможно, чтобы немцы так легко
ее выпустили. Да и не выпустили они ее, не могли вы¬
пустить. Очередная провокация. Где-то расставлена
сеть — это точно. Но где? Может быть, они хотят
раскрыть явку? Или дождаться, когда она приступит
к выполнению задания, и тогда по ее действиям попы¬
таются понять его суть? Но это слишком рискованно
для них. Кроме того, в любом из этих случаев они
должны все время следить за нею, не спускать с нее
глаз. Следовательно, и сейчас следят?
Проверим!..
Сделать это было несложно, и первый же ее ма¬
невр принес поразительный ответ: за нею шел все
тот же «фермер»... Но она знала точно — ей удалось
уйти от него. Значит, она была права: «фермер» толь¬
ко подставное лицо, кроме него, за нею следит еще
кто-то, возможно, не один: обычными .приемами от
них не уйдешь.
Итак, по всем внешним признакам игра шла в от¬
крытую. Немцы понимали, что она не поверит в их
искренность и будет ждать слежку. И они устроили
слежку. Демонстративную. Мол, чтобы все было как
по правилам. Немцы понимали, что она не поверит в
эту демонстрацию, и доказали, что слежка идет всерь¬
ез. «Предположим, что я все-таки вырываюсь из этой
сети, — рассуждала Семина. — Чем они могут мне
возразить на это? Ведь они должны были учесть и
этот случай. Раз я на свободе, то‘ не исключено, что
мне удастся провести самую идеальную агентуру.
Что тогда делать им? Ведь они не имеют права риско¬
вать...»
И вдруг она поняла: «А они ничем не рискуют, ес¬
ли уверены, что, вырвавшись из самых тонких сетей
и убедившись в безопасности, я приду... к ним! Ко¬
нечно, как я это не поняла сразу! Они должны, обя¬
заны ждать меня в исходной точке, на финише. Чем
еще можно объяснить их самоуверенность? Пожалуй,
больше ничем. А мой финиш — это явка. Неужели
они знают о ней?»
От этой мысли она почувствовала себя необыкно¬
венно одинокой. Город вдруг преобразился. Он стал
S5

серым и мрачным. Небо спускалось к самым крышам.
Тучи неслись стремительно — щедрая гамма сизых
тяжелых металлических тонов. Чугунное небо... И каж¬
дый встречный горожанин прятал взгляд. Враги...
Она растерялась, но это длилось лишь миг.
«Нет, так нельзя, так не пойдет, господа Дитц и
Краммлих, — сказала она себе. — Я знаю, вы меч¬
таете о том, чтобы я разуверилась, отчаялась, замета¬
лась из стороны в сторону, стала совершать непро¬
думанные поступки... Не будет этого!
Спокойствие, — внушала она себе, -г- главное, спо¬
койствие...
Прежде всего не следует забывать, что одно де¬
ло — мои допущения, и совсем иное — действитель¬
ные планы и действия контрразведки. Отождествлять
их нельзя. Как бы я ни хитрила — мимо явки хода
мне нет. Немцы это понимают не хуже меня. Гаупт¬
ман в первый же день дал мне понять, что у него есть
связь с подпольем. Но это еще не значит, что ему из¬
вестна именно моя явка. Меня продали немцам бук¬
вально с потрохами, во всяком случае с анкетными
данными. Дитц этого не скрывал. Думаю, что если б
он знал мой пароль, то не удержался бы и похвастал
этим тоже. Должно быть, не знал... Почему бы не до¬
пустить, что про явку он не знал тоже?.. Правда, в
таком случае опять становится неясным, на что они
делают ставку...»
Семина шла по городу, уже не стараясь скрыться
от слежки. Она подошла к парку и погуляла по до¬
рожкам, бродила по улицам и набережной. Думала...
Думать было трудно: фактов не было, одни предполо¬
жения. Миллион предположений!
А между тем выбор у нее был ничтожен. В любом
случае — уйти от слежки, а затем или пробираться
к своим через линию фронта — спасать жизнь, или
же идти на явку, прежде как-то ее проверив. Если бы
она вернулась к своим, ее вряд ли бы упрекнули — в
провале она была невиновна. Если же решиться на
второе...
Она вдруг явственно услыхала истошные вопли,
слышанные прошлой ночью. Нечеловеческий, живот¬
96

ный рев... Он стоял в ее ушах... И если она решится
пойти на явку, возможно, те же муки ждут ее... А ведь
еще не поздно спастись — и никто ей не скажет ни
слова...
Она вспомнила, с какой ненавистью смотрел на
нее на последнем допросе гауптман, насмешливую,
пренебрежительную ухмылку Томаса Краммлиха...
Она представила, как они встречаются вечером в
клубе, возле бара, за рюмкой коньяку. «Что, Томас,
мадам-то наша оплошала? Вон как деру дала со
страху!.. А я вам что предсказывал?» — «Шеф, я всег¬
да говорил, что вы гений психологии». — «С этих
славян, Томас, какой спрос? Низшая раса...» — «Вы
правы, Эрни. Все они дерьмо. Даже если их упакуют
в целлофан». — «Как? Ха-ха! Ну и остряк же вы, То¬
мас! Выпьем, старина...» И больше никогда не вспом¬
нят о ней — о муравье, который успел удрать из-под
сапога.
Но нет, самолюбие тут ни при чем. И даже не в
ненависти дело. Не в личной мести. Когда она летела
сюда, она готовилась к самому худшему — и она его
встретила. Возможно, встретит снова. Но она должна
забыть, что она женщина, что она ненавидит и
боится. Сейчас она — солдат... Она уже потеряла
пять дней. Если добираться к своим, на это уйдет по
меньшей мере столько же. Если она вернется, никто
ей не скажет ни слова... Но имеет ли она право на
это?
И она решила, что выбора нет, и заставила себя
больше не думать об этом.
14
Когда разведчица появилась в дверях ресторана
(ее сопровождал метрдотель, причем, как мгновенно
определил Томас Краммлих, ей не выказывалось ни
доверия, ни тем более почтения, но она настойчиво
твердила: «Я только гляну, есть ли в зале господин
Краммлих...»), обер-лейтенант был уже изрядно на¬
веселе. Для этого у него были веские личные причи-
7	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
97

ны, во всяком случае он был не прочь отвести на ком-
нибудь душу. И отвел-таки! Метрдотель замер и
обомлел, увидав искаженное яростью лицо эсэсов¬
ского офицера, но исправлять ошибку было поздно.
Холеная тренированная рука так стянула ворот во¬
круг горла, что метрдотель едва не задохнулся. Он
бурел, пыжился, но не смел сопротивляться, выслу¬
шивая вполне реальные посулы: «Собака! В подвале
сгною! Здесь на люстре повешу...»
Это было произнесено тихо, на ухо, но тем больше
веры придавал каждому слову метрдотель. Ведь он
не знал, что имеет дело с душой тонкой и мечтатель¬
ной, а Томас Краммлих разбирался в человеческой
психологии неплохо.
—	Оставьте беднягу в покое, Томас, — по-фран¬
цузски попросила разведчица, которая уже сидела за
его столиком. — Вы явно переигрываете, а ведь
он ни в чем не провинился: он выполнял свои обязан¬
ности.
—	Все это так, но ведь я сам слышал, как вы го¬
ворили, что вас ждет немецкий офицер!
Краммлих вернулся на место, но все не мог успо¬
коиться.
—	И напрасно вы думаете, сударыня, что я был
неискренен, — он с удивлением заметил, что отвечает
ей тоже по-французски, и тут же перешел на немец¬
кий. — С этими бандитами нужно круто. — Он повер¬
нулся к метрдотелю, тот стоял едва живой, из-за его
спины выглядывал кельнер. — Даю тебе шанс реаби¬
литироваться. Для дамы — цыпленка в белом соусе,
мне — бифштекс. Лично проследи, как будут выби¬
рать и готовить. Понял? А пока... сухой токай и еще
коньяк.
Метрдотель и кельнер исчезли. Томас Краммлих
повернулся к разведчице, зачем-то достал платок,
скомкал его...
—	Простите, Рута, за эту сцену...
—	Ну что вы, это весьма поучительно. Немножко
фантазии, и я могу представить, как вы разговаривае¬
те с партизанами!
—	Да, да, я знаю, что рассказывает об СС ваша
98

пропаганда... Но лично я никогда не позволяю себе
ничего подобного. Эта вспышка — минутный срыв.
—	Если не секрет, Томас, как же вы в таком слу¬
чае добиваетесь показаний?
Краммлих вспомнил свои извечные споры с на¬
чальством и улыбнулся. Начальство им вечно недо¬
вольно, противник подозревает изощреннейшее ковар¬
ство. Где ты, золотая середина?
—	На свою работу я всегда смотрел как на цепь
поединков, в которых побеждает ум, убежденность
в своей правоте, моральное превосходство... Ну и, ко¬
нечно, хитрость, ловкость, остроумие. Как вы правиль¬
но догадываетесь, начальство никогда не поощряло
мой образ действий.
—	Так вы, оказывается, джентльмен! — восклик¬
нула она. — Вот, значит, кому я обязана тем, что во
время допросов меня только пугали? Как же вам уда¬
лось сдержать пыл господина гауптмана?
—	Оставим его, — попросил Краммлих.
—	Я вижу, — сказала она, кивнув на стол, — что
вы здесь давно.
—	Все ждал вас... Начал даже побаиваться, что
не придете.
—	Я не виновата: дела запущены.
—	Поверьте, я искренне огорчен.
—	О, не стоит. Понемногу привожу их в порядок.
—	Слава богу, — сказал Краммлих, — поверьте,
мне было бы досадно, если бы ваша фирма понесла
убытки. О, даже крабы!.. — воскликнул он, наблюдая
закуски, которые кельнер выставлял на стол, и по¬
вернулся к метрдотелю. — Ты неплохо соображаешь,
мой друг!
К метрдотелю уже вернулась вся его важность.
Он налил в бокалы вино и величественно удалился
на кухню.
Краммлих взялся за бутылку и заговорщицки под¬
мигнул:
—	Может быть, коньяк?..
—	Нет, нет!.. Последние дни у меня было не¬
сколько однообразное меню. Коньяк после него — это
слишком сильно.
7*
99

—	Сдаюсь, — сказал Краммлих, — я совсем за¬
был, что вы с утра еще не ели.
—	Откуда вам это известно, Томас?
Он поглядел на нее с сожалением. Конечно, в этой
ситуации можно было вести себя по-всякому. Можно
было разыгрывать искренность, или влюбленность, или
доброжелательность — все могло сойти, все было оди¬
наково к месту, если соблюдать чувство меры. Это
главное. После того, конечно, как игра рассчитана со
всеми вариантами на максимальное количество ходов
вперед и осталось только не разбить хрупкое соору¬
жение неловким движением. Пусть само плывет по
течению. Нужно быть только умелым статистом и пре¬
дупреждать о подводных камнях.
Краммлих кивнул головой: оглянитесь.
Семина посмотрела в ту сторону. Возле окна, ко¬
нечно, теперь без плаща и суконной кепки, сидел все
тот же «фермер», пил пиво и читал газету. Все это
так напоминало Париж!..
—	Как тогда! — сказала она с мечтательной
улыбкой.
—	Не правда ли? — оживился Краммлих. — Что
поделаешь — мой шеф неисправим. Один из его деви¬
зов: «доверяй, но проверяй».
Появился оркестр:	аккордеон,	труба и скрипка.
Для начала они исполнили «Марш Геринга», потом
пошли танго и фокстроты. Томас Краммлих, не за¬
бывая о великолепном бифштексе, танцевал со своей
дамой, но делать это было все труднее: коньяк остав¬
лял голову ясной, однако ноги выходили из-под конт¬
роля.
—	Русские взяли еще какие-то города? — спроси¬
ла Семина.
—	Не знаю, право. Я сегодня не видел сводку.
—	Отчего ж вы так невеселы? — не отступала
она. — Вчера в этом были виновны Черняховский и
Толбухин. Утром у вас улучшилось настроение, а те¬
перь вот снова...
—	Неужели так заметно?
—	Мне кажется, вы много пьете.
—	Пожалуй, вы правы.
100

На него вдруг нахлынула странная волна: захоте¬
лось открыть душу, поделиться тем сокровенным, что
давило его весь день. Это не должно было повредить
игре, Краммлих даже наверняка знал, что не повре¬
дит, а поделиться с кем-то было просто необходимо.
Все равно с кем. Так почему бы не с нею? Кстати,
она поймет его лучше многих друзей...
—	Вы угадали, Рута. У меня сегодня необычный
день. На человеческую жизнь таких дней выпадает
немного: когда приходится принимать решение, кото¬
рое окажет влияние на всю дальнейшую жизнь. — Он
грустно улыбнулся. — А я, да будет вам известно, не
люблю принимать решений. В особенности — ответст¬
венных. Принципиальных. По-моему, любое решение,
даже самое мудрое, не может быть лишено недостат¬
ков. Это так естественно, но у меня дурацкий харак¬
тер — я почему-то помню именно о них... о недостат¬
ках. И всегда думаю: ведь сколько было других ва¬
риантов, а у тех вариантов — своих вариантов...
Он рассмеялся и подумал, что нет, с Дитцем он
не был бы так окровенен. И с другими тоже. Разве
что с Отто можно было так поговорить, но Отто заму¬
чило гестапо. Проклятые мерзавцы!..
Краммлих по выражению ее лица понял, что она
не понимает его гневной гримасы, и поспешил ее ус¬
покоить:
—	Не обращайте внимания, Рута, я вдруг вспом¬
нил одного своего друга... Он погиб... Да, так я оста¬
новился на вариантах? До сегодняшнего дня у меня
было все ясно. Помните, я ведь вам вчера рассказы¬
вал: отец, его заводы, прочное положение в обществе...
И вот сегодня я получаю депешу. Наш город бомбили
американские Б-17. Не знаю, слыхали ли вы о них.
Так называемые «летающие крепости». Мать сооб¬
щает, что главный удар был нанесен по нашим заво¬
дам. Видать, убытки не маленькие, потому что отец
сейчас в госпитале — инфаркт...
—	Вы его любите?
—	Откровенно говоря, не очень. Ведь столько лет
были вдали друг от друга. Да и прежде мы с трудом
находили общий язык. Он хотел сделать из меня ком¬
ки

мерсанта и никогда не поощрял мое увлечение фило¬
софией.
—	Так вы философ?..
Он увидел ее искренний интерес и был очень
польщен.
—	Увы! Во всяком случае, учился философии, ес¬
ли этому только можно выучиться... И вот теперь я
вижу, что отец был не так уж не прав, как мне тогда
казалось. Хорошо, если он останется жив, спаси его
господь... Мне страшно подумать, что будет с матуш¬
кой, если он не выживет. И куда денусь я со своим
университетским дипломом?
—	Но ведь у вас есть специальность! —> восклик¬
нула она. — И какая доходная! Вспомните хотя бы
доктора Геббельса.
—	Так-то оно так, — усмехнулся Краммлих, — но
для такого успеха мало иметь знания. Нужен еще тем¬
перамент, напор и соответствующий образ мыслей.
—	А ваш?..
Она не договорила, но Краммлих ее понял и с гру¬
стью развел руками.
Они пробыли в ресторане довольно долго. Когда
подошло время комендантского часа и Семина забес¬
покоилась, как бы не попасть в неприятную историю,
Томас Краммлих безмолвно достал из внутреннего
нагрудного кармана пропуск и протянул ей. Семина
прочла, что подательнице пропуска Руте Янсон раз¬
решается передвижение по городу в любое время су¬
ток. Это произвело на нее ожидаемое впечатление.
Краммлих остался доволен.
Ему и в самом деле стаЛо легче на душе после
этих недолгих часов, проведенных с нею. И он был ис¬
кренне огорчен, когда она затеяла разговор, которого
Краммлих ждал давно, разговор, который он пред¬
видел еще утром. Но мешать ей было нельзя, и он
даже не подал виду, что о чем-то догадывается.
Они как раз танцевали.
—	Томас, — сказала она, — этот тип все не ухо¬
дит и так смотрит на меня... Ну, я еще могу понять —
на улице. Но здесь...
—	Я понял вас, — кивнул Краммлих, провел ее
102

на место, а сам направился к столику, за которым си¬
дел агент. Краммлих знал его уже полгода. Он по¬
трепал агента по плечу. Тот обернулся. — Одевайтесь
и идите следом за мной, — сказал Краммлих и по¬
шел к выходу.
На улице он подождал агента. Тот вышел, увидал,
что идет дождь, поморщился, поднял воротник плаща.
—	Ты свободен, — сказал Краммлих, — катись
отдыхать.
—	Слушаюсь, господин обер-лейтенант, — ответил
тот. — Господину гауптману доложить?
—	Не надо, я сам.
Он подождал, пока агент не скрылся в темноте, и
не спеша вернулся в зал, прошел к своему столику.
Разведчицы нигде не было видно. Только на столе,
возле ее прибора, на видном месте лежала вязальная
спица. Как тогда...
Краммлиху вдруг стало грустно. О женщины, ду¬
мал он, как они самоуверенны и милы в этой беспо¬
мощной самоуверенности. Все хорошо. Все идет изу¬
мительно. Она уже проиграла, хотя и не подозревает
об этом. Каждый ее шаг — это шаг навстречу собст¬
венному концу. Скоро они встретятся снова — в дру¬
гой обстановке — победитель и побежденная, но, боже
мой, почему ему так грустно? Почему ему так жалко
ее? А ведь он, пожалуй, отказался бы от победы, толь¬
ко бы ее спасти. Но она идет навстречу неминуемой
гибели, и тут уж ничего не поделаешь...
Краммлих положил спицу в карман, бросил на
стол несколько банкнотов и походкой человека, кото¬
рый не спешит, но тем не менее имеет какое-то дело,
направился к выходу,
15
План ее был прост: оторваться от слежки и взять
под контроль явку. В первом ей немало помог Крамм¬
лих. Скрывшись через служебный ход «Ванага», она
вскоре убедилась, что ее не преследуют. Ночь была
темная, дождливая:	удирать в такую ночь хорошо,
103

путать следы — тоже, но ведь ей нужно было где-то
переждать до утра... Будь это большой город, она бы
нашла приют в пустынном подъезде огромного дома,
будь в эту ночь воздушный налет, она могла бы спря¬
таться в бомбоубежище. Но ночь для воздушного на¬
лета была неподходящей, а все подъезды в этом го¬
роде на ночь запирались. И ей пришлось всю ночь
простоять в каком-то темном закутке между домами.
Здесь хоть не лил дождь, но сквозняк пронизывал до
костей и отовсюду тянуло сыростью. Под утро Семина
поняла, что у нее начинается жар.
Все же она успела осуществить и вторую часть
своего плана. Утром она сняла комнату в доме, ко¬
торый стоял наискосок от явки. Сделать это было не
просто, понадобились и напористость, и все ее обая¬
ние, и деньги, конечно. Когда она выложила пять ма¬
рок — жест поистине королевский — и сказала, что
проживет только три дня и что если о ее пребывании
здесь не узнают ни соседи, ни полиция, то она запла¬
тит еще столько же, страхи хозяев только возросли, но
дело было улажено. Комнатка ей досталась малень¬
кая, но теплая, перина на кровати изумительная, та¬
кие перины она помнила из далекого детства, когда
жила у бабушки под Москвой. Семина сразу же про¬
извела небольшую перестановку мебели, стол выдви¬
нула на середину комнаты, а кровать — в угол, к ок¬
ну. Теперь можно было, не сходя с постели, из-за края
занавески наблюдать за явкой.
Два дня она не сводила с улицы глаз. Внима¬
тельно разглядывала каждого прохожего — пыталась
угадать переодетых полицейских. Всматривалась во
всех, кто проходил через явочную дверь, потом осто¬
рожно расспрашивала о каждом у хозяйки. Хозяйка
быстро преодолела первый страх. Оказалось, что она
охоча до разговоров, рада постоялице — есть с кем
посплетничать. А уж порассказать ей было что о каж¬
дом на этой улице. Хозяйка отпаивала больную Се¬
мину малиной и приписывала ее любопытство ко
всему, что делалось за окном, понятной для нее
скуке.
Хоть бы одна подозрительная, мелочь!.. Ничего.
104

И ни единой мысли — каким еще способом немцы
могли бы ее провести.
На третий день она решила: если до вечера ничего
не изменится — идти на явку. В конечном счете чем
она рискует? Если быть осторожной, не горячиться,
продумывать каждый шаг — даже в самом худшем
случае контрразведка так и останется с пустыми
руками.
Ждать до вечера не пришлось. Незадолго до обеда
на улице появился большой черный легковой авто¬
мобиль. Он остановился, не доехав одного дома до
явки. Из него выскочили пять эсэсовцев, причем трое
были с автоматами, и все бросились к знакомой крас¬
ной двери. Впрочем, двое тут же свернули во двор —
отрезать путь к бегству. Остальные заколотили в
дверь...
Семина даже не успела сообразить, как это случи¬
лось, что она оказалась на улице, возле забора. Вот
из того дома раздались еле слышные пистолетные
выстрелы. Два. Третий. Потом автоматная очередь.
Потом от сильного удара изнутри створки окна вдруг
распахнулись, полетели стекла, на подоконнике по¬
явился человек... спрыгнул на тротуар... Семина виде¬
ла его впервые, но узнала по описанию хозяйки: До¬
ронин. Тот самый.
Доронин дважды выстрелил в окно, сделал уже
шаг в сторону, но вдруг вернулся, схватил медвежон¬
ка, который чудом усидел на подоконнике («Не забыл-
таки, и в какую минуту! — вот это самообладание!» —
с восхищением подумала Семина), и швырнул его по¬
дальше. Из глубины комнаты ударил автомат — пули
застучали по стене дома напротив. Доронин выстре¬
лил в ответ. Он не бежал, он медленно отступал спи¬
ной через улицу, время от времени стреляя от бедра.
Потом вдруг выпустил подряд три пули и стремглав
бросился вдоль улицы.
До калитки было четыре шага. Семина приоткрыла
ее, и когда Доронин пробегал мимо, ухватила за ру¬
ку и втянула во двор. Тут же накинула на калитку
крючок и, не говоря ни слова, бросилась в конец
двора, через лаз проникла в чей-то заброшенный сад
105

(Доронин, чтобы пролезть, одним ударом выломал
еще доску), а там мимо развалин особняка хозяев
этого сада они уже спокойно прошли через мастер¬
скую, через какой-то сарай... Семина была здесь впер¬
вые, но пока видела, что можно идти вперед, подаль¬
ше от эсэсовцев, — пробиралась до тех пор, пока не
очутилась в пыльном темном углу сарая среди хому¬
тов и сбруи. Здесь они присели и наконец-то отды¬
шались.
Доронин вставил в парабеллум новую обойму,
проверил, есть ли в стволе патрон, и только тогда по¬
вернулся к Семиной.
—	Вы мне спасли жизнь, девушка... Спасибо. Но
сейчас уходите. Скорее. Если фашисты узнают, что
вы были со мной, вам придется несладко.
—	Есть три килограмма сахара, — сказала она
пароль.
Он не понял. Он думал только об эсэсовцах, кото¬
рые могли сюда нагрянуть с минуты на минуту, и ни¬
чего не понял.
—	Какой сахар? Я вам говорю, милая девушка,
бегите отсюда скорее. Бегите, пока не поздно!
—	Есть три килограмма сахара, — медленно, со
значением повторила Семина. Только теперь тот по¬
нял.
—	Эрзац? — отозвался он.
—	Нет, русский...
Он схватил ее руку и тряс и несколько мгновений
не говорил ни слова. Наконец преодолел волнение.
—	О господи, в такую минуту... Не хватает только,
чтоб вас ухлопали. Сейчас, когда мы вас, наконец,
дождались!..
—	Не ухлопают, — сказала она.
—	Вы знаете город? — Он уже вполне оправился
от неожиданности.
—	Да.
—	У старого рынка. В десять вечера.
Она кивнула.
—	Если до четверти одиннадцатого не встретим¬
ся — ждать завтра в то же время...
Он схватил ее за руку — получилось не очень лов¬
106

ко, где-то пониже локтя, стиснул на прощанье и
исчез.
Вернуться в дом оказалось несложно. Хозяйка не
удивилась ее отсутствию. Если в первые минуты оби¬
татели дворов попрятались кто куда, то теперь все бы¬
ли возле заборов, возле калиток — судачили, обме¬
нивались впечатлениями. К эсэсовцам прибыла под¬
мога, не меньше взвода солдат. Они оцепили два
квартала и теперь методически прочесывали каждый
двор и дом.
Правда, узнав об этом, хозяйка всполошилась —
боялась за постоялицу, но ведь не зря даже эксперти¬
за контрразведки признала документы Семиной под¬
линными. Все обошлось как нельзя лучше. И когда
после визита эсэсовцев Семина сказала, что, возмож¬
но, ей придется задержаться еще на день-два, это не
вызвало возражений.
До встречи оставалось несколько часов. Можно
было еще раз проанализировать события последних
дней: еще раз продумать — за немцев, — на чем они
могут ее поймать... Но что бы от этого изменилось?
Машина закрутилась помимо нее, события направля¬
ла не она. Выбора не было. А поскольку за последние
дни она извелась от ожидания, необходимость дейст¬
вовать ее только радовала. Семина попросила хозяй¬
ку, чтобы та разбудила ее в девять вечера, и легла
спать.
На свидание к рынку пришел не Доронин, а какой-
то интеллигентного вида молодой человек в студенче¬
ской куртке, форменной фуражке и толстых очках.
По-русски он говорил с сильным акцентом. «Пони¬
маете, — объяснил он разведчице по дороге на новую
явку, — в школе нас учили немецкому, английскому,
французскому. А в сороковом пришли русские!»
Они встретились ровно в десять. Улицы были пу¬
стынны, только однажды Семина наскочила на па¬
труль. Пропуск Томаса Краммлиха был при ней, од¬
нако следов оставлять не стоило. И она спряталась
в подворотне.
Старый рынок возвышался мрачной серой глыбой
посреди маленькой площади. Собственно говоря, ни¬
107

какой площади не было: здесь было просторней срав¬
нительно с узкими улочками, которые сюда сбегались
со всех сторон, и только. Семина прибыла на место
вовремя — как раз от ратуши долетел звон куран¬
тов — и, как ей показалось, незаметно. Тут же ей
пришлось убедиться в противном. Из тени под глав¬
ной аркой вышел человек, подошел прямо к ней и
прошептал:
—	Есть три килограмма сахара.
Это и был студент.
Он рассказал, что подпольный горком запретил До¬
ронину появляться на улице, по крайней мере в бли¬
жайшие дни. Гестапо и эсэс разбушевались, два часа
назад начались обыски в районе порта; сейчас эта
волна катилась через город. Уже арестовано несколь¬
ко подпольщиков. Судя по всему, фашисты действова¬
ли не наобум, а по плану, имея на руках адрес... Се¬
мина еще раз вспомнила Дитца. Значит, гауптман не
лгал, у него действительно была «связь» с подпольем:
роковая для подполья связь.
С Дорониным она встретилась тепло, как со ста¬
рым знакомым. Но говорили вначале о пустяках: как
она добиралась (разведчица заранее сочинила прав¬
доподобную историю — мол, вымокла в болоте, про¬
стыла, неделю провалялась с жаром, голову от по¬
душки не могла оторвать, а послать на связь мало¬
знакомых людей не рискнула) да как ему посчастли¬
вилось отбиться. Когда попрощался и ушел студент,
настало время переходить к делу.
Тянуть больше она не могла, да у нее и не было
оснований не доверять Доронину. Но ее по-прежнему
тяготило, что она так и не разгадала, на чем строила
свою игру немецкая контрразведка. И только поэтому
Семина пошла на маленькую, примитивную хит¬
рость.
—	Наверное, вы уже знаете, товарищ Доронин, —
сказала она, — что я сюда прибыла для выполнения
задания Ставки. — Он сдержанно кивнул в ответ.
Посвящать вас в это дело я не имею права. Я буду
заниматься им сама, через несколько дней сюда при¬
будет вся моя группа. Возможно, когда дойдет до са¬
103

мой операции, мы обратимся и к вам за помощью.
Мужественные люди — а в вашем мужестве я убеди¬
лась лично — в таких делах не помеха.
Он полыценно улыбнулся.
—	Признаюсь откровенно, я впервые попал в та¬
кую крутую переделку.
—	Тем больше чести!
—	Спасибо... В общем-то все ясно. В мои функции,
как я понимаю, будет входить обеспечение вашей лич¬
ной безопасности и помощь в расквартировании груп¬
пы. Ну и связь, если понадобится...
—	Точно.
—	Ну что ж, это проще, чем я предполагал. Види¬
те ли, в приказе, который мы получили десять дней
назад, говорилось, что я со своими людьми перехожу
в ваше подчинение — на время выполнения задания.
Мы поняли приказ несколько шире и соответственно
подготовились: отложили все мелкие операции, моби¬
лизовались, так сказать...
—	Вы правильно поняли приказ, — улыбнулась
Семина. — Я привезла задание и для вашей группы.
Его не передали по рации, так как боялись, что немцы
могут прочитать шифровку и всполошиться. Задание
серьезное.
Доронин даже не скрывал своей радости.
—	Вот это другой разговор, товарищ Янсон! А то
моя молодежь крепко заскучала без настоящего дела.
А ведь фашисты не спят. Сегодня начали такой сабан¬
туй! Теперь многим ребятам придется перейти на не¬
легальное положение.
—	Я уже слыхала об этом...
Оба помолчали. Разведчица еще раз прикинула,
нет ли у нее еще каких-то ходов. Нет, вариантов не
было. Оставалось сделать последний шаг.
—	Суть задания для вашей группы такова, — ска¬
зала она. — Немецкие физики сейчас работают над
созданием нового оружия — атомного. Что оно будет
представлять из себя, пока никто не знает. Известно
только, что сырьем одного из компонентов этого ору¬
жия является «тяжелая вода»... Вы хорошо знаете хи¬
мию, товарищ Доронин?
109

—	Я железнодорожник, — с застенчивой улыбкой
объяснил он. — Диспетчер.
—	Понятно. В общем это вода особого типа. Кис¬
лород в ней соединен не с водородом, а с его изото¬
пом — дейтерием. Повторяю: «тяжелая вода» — сы¬
рье очень важное. Немцы получают его в Скандина¬
вии. В вашем городе — перевалочная база и бункера
с запасами. Их нужно найти.
—	Впервые слышу о таком, — медленно сказал
Доронин. — Видать, фрицы держат в крепкой тайне.
Ладно... — Он вздохнул и покачал головой. — Чует
мое сердце, нелегкое будет дело... Дайте чуток поду¬
мать, товарищ Янсон. Как говорится, утро вечера
мудренее... А сейчас, на сон грядущий, можно бы и
чайку, а?
—	Можно и чайку, — согласилась она.
Доронин пошел на кухню. Было слышно, как он
наливает воду в чайник, как гремит кочергой. Семина
все еще сидела возле стола, разглядывала фотографии
на стене напротив. Бюргеры. Какие-то офицеры с ли¬
хими усами и рукой на палаше. Дама с детьми.
Вдруг на кухне загремело — упала на пол кочерга.
—	A-а, ферфлюхте тойфель! — по-немецки вскрик¬
нул Доронин.
Негромко, однако достаточно отчетливо.
Семина перестала дышать и на миг прикрыла гла¬
за. Вот и все ответы. Слишком поздно!.. Поздно? А ес¬
ли попробовать убить его? Но если он тоже заме¬
тил — ничего не выйдет. Что же тогда?..
В любом случае — не подавать виду. Ничего не
произошло!
—	Вы что-то сказали? — крикнула она, не подни¬
маясь, впрочем, из-за стола. Ей понравилось, что го¬
лос звучал очень естественно.
На пороге появился Доронин. Он был отличным
артистом и все же не мог скрыть еле заметный испуг
в глазах.
—	Вы меня звали? — спросил он.
—	А мне показалось, что вы мне что-то говорите,
да я не разобрала! — засмеялась Семина.
Доронин с облегчением вздохнул, показал ладонь.
110

—	Обжегся, да так больно! Но уж проходит. —
Он достал из буфета хлеб и сыр. — Не теряйте вре¬
мени, делайте бутерброд.
Он снова пошел на кухню, но теперь притворил
дверь неплотно. Семина чувствовала, что он затаился
в коридорчике и наблюдает за нею в щель, и приня¬
лась как ни в чем не бывало готовить бутерброд. Ага,
вот снова загремела кочерга в печке...
...Когда Доронин вошел с чайником в комнату,
в ней было пусто. И в других комнатах тоже. А потом
он увидал, что окно в спальне только прикрыто...
16
Она спешила изо всех сил. Не бежала только пото¬
му, что это могло бы показаться подозрительным для
патрулей: в центре их было много. Семину несколько
раз останавливали. Она предъявляла пропуск и спе¬
шила дальше. Но для того чтобы попасть в здание
контрразведки, этого пропуска оказалось мало. Ав¬
томатчик, стоявший на часах у входа, только глянул
на него и отрицательно мотнул головой:
—	Сюда нужен другой пропуск, мадам.
—	Но мне необходимо видеть обер-лейтенанта
Краммлиха. Сейчас. Очень срочное дело, — пыталась
уговорить она солдата.
—	Без пропуска нельзя.
—	Ну вы поймите!..
—	Приходите утром, черт побери! — разозлился
автоматчик.
Она вспомнила о калитке со стороны сада, но ведь
и там без специального пропуска не пропустят. А на
счету каждая минута...
Неожиданно ей повезло: из-за угла появился под¬
выпивший Кнак. Она его узнала сразу, он ее — тоже,
причем изумился настолько, что начал икать.
—	В-вы? — с трудом выговорил он. — А что вы
здесь делаете?
—	Господин офицер, — бросилась она к нему, —
сам бог послал вас мне навстречу. Теперь я верю, что
111

мне повезет. Умоляю вас, господин офицер, помогите!
—	Это я для вас доброе предназменование? —
хмыкнул Кнак. — Хорошенькое дело... А в чем долж¬
на выражаться моя помощь? — вдруг оживился он.
—	Для вас это сущая безделица, господин офи¬
цер, — стараясь быть кокетливой, сказала Семина. —
Будьте добры, проводите меня к господину Краммли¬
ху, а то часовой не пускает.
—	К Томасу? — Кнак все не мог понять, что здесь
происходит. — Вы что же, удрали, а теперь возвра¬
щаетесь?
—	Что-то в этом роде...
—	Иу и дела! — Кнак подошел к часовому. —
Дама идет со мной.
Он галантно пропустил Семину вперед, в холле
даже объяснять ничего не пришлось; дежурный толь¬
ко поднял на них глаза, кивнул: '•«Привет, Вилли» и
продолжал что-то писать. Семина не знала, где на¬
ходится комната Краммлиха, поэтому дальше они по¬
шли рядом.
Краммлих был тоже пьян, причем куда сильнее,
чем его коллега. Видать, ему было несладко. Когда
надо подстегнуть нервы, пьют немного: другое дело —
если хочешь забыться... Уже Семина вошла и даже се¬
ла без приглашения, уже ушел Вилли Кнак, и песен¬
ка, которую он насвистывал, затихла в конце коридо¬
ра, а Томас Краммлих все еще не проронил ни слова.
Он внимательно смотрел на Семину, и она чувство¬
вала, как с каждым мигом обер-лейтенант трезвеет.
—	Ловко, — сказал он, наконец, и тут же повто¬
рил очень медленно: — Ничего не скажешь — ловко!
—	Мне надо поговорить с вами, Томас.
—	Догадываюсь, — усмехнулся он. — Не правда
ли, я удивительно понятлив? Увидал вас здесь и сра¬
зу сообразил, что вы хотите со мной поговорить.
Он был насмешлив и пренебрежителен. Крамм¬
лих — победитель, Краммлих — хозяин положения.
Усталый и насмешливый. Его интонация была оскор¬
бительна, но сейчас это можно было не замечать. Этим
нужно было пренебречь.
—	В комнате есть микрофон? — спросила она.
112

—	Нет, говорите смело.
—	Прекрасно. Я предлагаю вам работать на нас.
Без длинных предисловий, предуведомлений. Что
тут хитрить? И так все ясно.
Краммлих расхохотался.
—	А вы знаете, Рута, я ведь и этот вариант пред¬
видел! Что и говорить — лестное предложение. Свиде¬
тельствует, правда, не столько о вашей находчивости,
сколько о безнадежном положении. И доброте ко мне.
Ведь вы могли с тем же прийти, например, и к госпо¬
дину гауптману! — Краммлих, очевидно, очень живо
представил это, потому что расхохотался пуще преж¬
него. — И знаете, я вам заранее приготовил ответ, по-
моему, вполне достойный вашего предложения. Я да¬
же надеюсь — соперничающий с вашим в доброте. Го¬
тов биться об любой заклад — не угадаете!
Краммлих-победитель мог позволить себе поизде¬
ваться над поверженным противником. Чтобы потом
окончательно уничтожить его своим великодушием.
Сейчас он все мог!
—	Так вот мой ответ, — продолжал Краммлих. —
Вы мне симпатичны, Рута. Мне было очень приятно
с вами работать. И мне было б жаль, если бы вас
расстреляли или повесили. Вместо того чтобы идти ко
мне, вы могли бы бежать, спасать свою жизнь. Но вы
мужественная женщина, вы предпочли красивый риск.
Тем больше у вас прав на жизнь. — Теперь Крамм¬
лих почти декламировал, было видно, что он упивался
собою. — Я не знаю, сколько в вашем распоряжении
времени. Возможно, час, а может быть, только пять
минут. Спешите! — Он подошел к двери и взялся за
ручку. — Я выведу вас на улицу — и там катитесь на
все четыре стороны. И да поможет вам бог!
Семина продолжала сидеть все там же, спокойно
наблюдая за Краммлихом.
—	Почему вы молчите! — почти выкрикнул он.
—	Вы мне так и не ответили, будете ли работать
на нас.
Краммлих даже всплеснул руками.
—	Простите, Рута, но это наглость. Вы знаете, что
следующим ходом получите мат, и предлагаете про-
8	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
113

тивнику сдаться? Идемте скорей, не то я передумаю,
если только вообще не станет поздно.
—	Прошу вас, сядьте на место и разговаривайте
тише, — сказала она. — Ведь вы сын коммерсанта,
Томас, вы должны знать, что когда заключаешь сдел¬
ку,следует иметь холодный рассудок.
Краммлих вернулся и сел напротив нее.
—	Я уважаю ваше мужество, Рута, но боюсь, до
утра вы не доживете. Жаль.
—	Грозите устроить еще одну демонстрацию?
—	Зачем? Ваше задание мы уже знаем...
—	Но не главное, Томас!
—	Не считайте нас дураками, — со злостью отре¬
зал Краммлих. — Мы-то к вам относились со всем
уважением. Уважайте и вы нас.
Справедливо...
Краммлих подошел к телефону, набрал номер.
—	Дежурный? Да, это я... Пришлите ко мне двух
конвоиров. И приготовьте шестую камеру. Как?.. Вы
что же, не знаете, что делать? Возьмите из соседней
камеры пару женщин, пусть отмоют пол. Да поживее!
Он положил трубку, достал из кармана сигареты,
дал закурить Семиной, закурил сам. Сказал:
—	Вы хотели этого...
—	Ну что ж, раз все так просто... Тогда прощай¬
те, господин Краммлих. Хотите напоследок маленький
совет?
Он посмотрел на нее равнодушно.
—	Я вас слушаю, — и потянулся к бутылке.
—	Думаете, я не знаю, почему несколько минут
назад вы хотели меня отпустить, что подтолкнуло вас
совершить такой «благородный» жест?
Краммлих сморщился.
—	Вы во всем ищете какую-то подоплеку... вто¬
рой смысл... Надоело! А между тем, да будет вам
известно, случается, что люди делают добро без мер¬
кантильных подкладок.
В коридоре раздались шаги солдат. Они прибли¬
жались. Семина встала, шагнула к двери. Шаги за¬
тихли перед дверью. Раздался стук. Краммлих
крикнул:
114

—	Обождите минуту в коридоре!
—	Люди — да, но не контрразведчики, — улыб¬
нулась Семина и переменила язык. — Я буду гово¬
рить по-французски, чтобы не поняли солдаты... Так
вот, Томас: я должна была исчезнуть — бежать или
быть убитой — это не имеет значения, — чтобы слу¬
чайно не выдать вас. Вашу связь с советской развед¬
кой в Париже весной сорок первого. Ваши подозри¬
тельные знакомства с людьми, причастными к поку¬
шению на фюрера. Ваши палки в колеса гауптману
Дитцу...
Краммлих вскочил, но Семина остановила его ре¬
шительным жестом руки: молчать!
—	Неужели вы не понимаете, что я догадываюсь,
как некстати оказалась на вашем пути? Предвидеть
ваши действия было нетрудно. И вот, направляясь
к вам сейчас, я оставила у надежного человека кон¬
верт с перечнем ваших заслуг. Если я завтра утром
не вернусь за конвертом, он будет передан в гестапо.
—	Дешевый шантаж! — закричал Краммлих.
—	Считайте как угодно. Я обещала совет, так
вот он: не теряйте времени и — как вы изволили вы¬
разиться — уносите ноги. Я знаю, что советую, ~
однажды мне пришлось иметь дело с гестапо.
Она открыла дверь, и солдаты вошли в комнату.
—	В камеру! — выкрикнул Краммлих.
Знакомые коридоры и лестничные марши, знако¬
мая камера. И засов на двери лязгнул так знакомо.
Только вот на нарах нет ни матраса, ни постели, и
запах стоит неприятный. Что б это могло так пах¬
нуть? И что тут могли отмывать — кровь? После
кого?..
Темно.
Она присела на нары. Можно, наконец, рассла¬
биться, передохнуть. Все, что могла, и сделала,
все, что следовало сказать, и сказала. Остается толь¬
ко ждать.
Нервы. Не те у нее нынче нервы: поистрепались.
Сейчас бы подремать — самое милое дело: и время
пролетело бы незаметно, и свежесть бы появилась.
А вот не может!..
115

Время летит бесконечно. То ли это часы такие
длинные, то ли минуты?
По коридору прошел караульный. Она вся подо¬
бралась... Мимо.
Она прилегла на нары и закрыла глаза.
17
—	Все-таки ужасная это штука — война, — про¬
бормотал Краммлих, когда остался один. — Так опус¬
каешься... Как в Мальстрём. И незаметно и, увы, бес¬
поворотно. Да, да, господа, не спорьте, я это чувствую
на своей шкуре. Да и Гегель, кажется, говорил о том
же; пардон, не помню, в каком именно томе... Ужас¬
но! Если б еще год назад мне сказали, что я буду
пить коньяк из стакана... Не в том дело, что от конья¬
ка здесь только этикетка. Но из стакана...
Краммлих повертел перед носом это вульгарное
изделие из толстого стекла. Снаружи оно было иссе¬
чено глубокой нарезкой. Небось прежде этот шедевр
украшал стол какого-нибудь канцеляриста или пол¬
кового писаря... Ужасно!
Краммлих сделал стаканом круговое движение.
Коньяк качнулся, двинулся, в стакане возник не¬
большой водоворот. Краммлих усилил его еще одним
движением и все смотрел, как вспыхивают на ребрах
нарезки веселые желтые искры.
Это ему напомнило что-то. Очень давнее. Может
быть, пруд у них на вилле, в «Беркопфе»? Или вело¬
сипед Барбары, молчаливой девчонки из Тромсё?
Отец приехал в этот городишко на два дня и его
прихватил, хотя он и отказывался — уж больно слав¬
ная компания подобралась у них в Осло; но отец на¬
стоял на своем, и они поехали вместе, и вот уж
с того дня прошло лет пятнадцать, не меньше, а он все
не может забыть, как Барб1ара взглянула на него,
когда упала с велосипеда прямо в траву, села, и в
глазах у нее было черт знает что, а переднее колесо
велосипеда все крутилось, крутилось, и солнце бежа¬
ло по нему веселыми искрами...
116

Краммлих заметил, что водоворот в стакане поч¬
ти исчез, и мерным покачиванием возвратил ему
жизнь.
«Война — жестокая вещь, — продолжал рассу¬
ждать он. На ней все время, воленс-ноленс, несешь
потери. Например, я утратил способность восприни¬
мать вещи и явления непосредственно и разучился
радоваться. Вот обыграл эту русскую красотку... Ну и
что? А ничего. Сижу пью. Словно так и надо. Словно
обычное дело; закончил — и можно позабыть. Но ведь
не забуду! Знаю, что не забуду. Как ту девчонку из
Тромсё... И вот еще что обидно: никакого удовлетво¬
рения, даже самой примитивной радости в душе, хотя
признайтесь откровенно, господин обер-лейтенант, на
вашем счету таких больших побед не очень много.
Что-то выпало из меня, из души. Или из моей жизни...
Знаю: прежде я бы торжествовал, я бы утвердился
в своей правоте, еще больше поверил бы в свои силы;
я почувствовал бы прилив энергии и желание жить
еще активней — действовать и побеждать. А сейчас
ничего. Сижу пью...
Как быть? Где правда? Где выход — красивый,
честный, джентльменский выход — для него, ничтож¬
ного социального атома, когда распадается структу¬
ра и гибнет родина? Если бы знать, где связи истин¬
ные, а где — мнимые, в соотношении двух судеб: его
и родины. Если бы знать, есть ли смысл в тех жерт¬
вах, которые продолжаешь приносить, хотя — а это
уже очевидно г— все уже предрешено, и убьешь ты
одного врага, или десять, или ни одного — это уже
ничего не изменит...
Завтра этот подонок Кнак выведет свою команду,
автоматы — дрр!.. — и нет Руты... пардон — уже
Семиной...»
Краммлих выпил коньяк, налил снова. Желтый
круг бежит вдоль толстых стенок, искры вспыхивают
и гаснут, вспыхивают и гаснут. Такое знакомое зре¬
лище, а вот не вспомнишь, где видел.
Он вдруг спохватился, что до сих пор не прочитал
отцовского письма. Оно попало к нему, естественно,
не по почте, а с оказией. Необходимая предосторож-
117

ность. Уж сколько на его памяти порядочных людей
пострадало ни за что только потому, что какой-ни-
будь примитивный, одуревший от пива и воздушных
налетов цензор усматривал в самых безобиднейших
фразах пораженческие настроения и намеки на шифр.
Краммлих поискал в карманах кителя конверт,
нашел; опытным глазом осмотрел склеенные места.
Так и есть — вскрывали. Ну и нравы! Кому верить?
На кого полагаться, если университетский приятель
сует арийский нос в твою конфиденциальную пе¬
реписку?..
«Милый Томас, — прочел Краммлих, — пишу те¬
бе из нашего «Беркопфа». Я здесь уже два
дня...»
Краммлих на миг закрыл глаза и вспомнил высту¬
пающий из-за дубов фасад виллы. Когда подъезжа¬
ешь со стороны реки, луг кажется голубоватым и глу¬
боким, а роща темнеет, как гранитные скалы, а горы
позади светлые-светлые. И по воскресеньям поблизо¬
сти не встретишь ни одного кабана, потому что отку¬
да-то наезжают мальчишки с луками и стрелами, все
в кожаных колетах и тирольских шапочках с краше¬
ными петушиными перьями, но ты их никогда не
гнал — с ними всегда было так забавно... О боже, по¬
вторится ли когда-нибудь это счастье, этот покой, ти-4
шина и безмятежность?..
Краммлих попивал коньяк и рассеянно скользил
взглядом по строчкам. Понятное отцовское беспокой¬
ство. Милые подробности семейного быта.
«Теперь о твоей любимой оранжерее...»
Краммлих споткнулся на этой фразе. Что за черт?
С каких пор он попал в цветоводы?
«Ты даже не можешь представить, какое это уны¬
лое зрелище. Старый Макс совершенно ослеп и по¬
жег химикатами все хризантемы, хотя сейчас это
были бы лучшие цветы: осень — их время. А вчера,
подстригая в розарии кусты, он обрезал уйму веток
с великолепными бутонами...»
Ах вот оно что! Значит, аресты продолжаются,
понял Краммлих, и тут же вспомнил о секретном при¬
казе, который всегда носил с собой, но до сих пор
118

не доставал ни разу. Приказ этот он получил букваль¬
но в самую последнюю минуту, уже на аэродроме,
когда должен был садиться в «юнкере-152», летевший
в эту злосчастную дыру. Ничтожная бумажка заклю¬
чала в себе страшную силу. Достаточно было пустить
ее в ход, и гауптман Эрнст Дитц — именно он, потому
что приказ касался только его, — будет арестован,
допрошен с пристрастием и расстрелян. Основанием,
поводом могло послужить малейшее подозрение в не¬
благонадежности. Брр!..
«Бедный Эрни, — подумал Краммлих, — должно
быть, он что-то натворил-таки в Берлине или знался
с людьми, которых теперь... нет. Если б на него был
определенный материал, его б давно уже прибрали.
А так, наверное, только какие-нибудь сплетни!
Бедняга Эрни! — усмехнулся Краммлих, — как
тебе повезло, что я не зарюсь на твой пост и терпе¬
ливо сношу твои плебейские штучки. Будь на моем
месте какой-нибудь циничный карьерист...»
Краммлих покачал головой, отпил еще глоток и
стал читать дальше.
«Здесь у нас тихо, правда иногда стороной проле¬
тают проклятые янки. Поэтому соблюдаем затемне¬
ние. Но от случайной бомбы никто не застрахован,
вот я и решил перевезти всю картинную галерею
в город. А твою прекрасную филателистическую кол¬
лекцию уже переслал тетке в Цюрих».
Теперь Томас Краммлих понимал иносказания
сразу. «Филателия». Отец имел в виду, конечно,
рейхсмарки, а вовсе не почтовые. «Молодец, старик!
Правда, мне добраться до них будет не просто, —
рассуждал Краммлих. — Приказ о порядке эвакуа¬
ции еще не получен, но уже ясно: полетишь ли на
самолете, поплывешь ли на корабле — из этой мыше¬
ловки мало кому суждено вырваться. А если все же
тебе повезет и ты прорвешься в фатерланд, разве
ты знаешь, мой милый, как тебя встретят в Берли¬
не? В Цоссене?..»
Странная тревога — вовсе не осознанная, а ка¬
кая-то глубинная, инстинктивная — стала наползать
на Краммлиха. Он попытался понять, чем эта тревога
119

вызвана, но сразу понять не смог. Мысль вилась где-
то рядом, но не давалась ему.
Желтый круг бежит, бежит вдоль толстых стенок,
искры вспыхивают и гаснут, вспыхивают и гаснут,
тусклые искры. Тоже вот задача: никак не вспомнит,
где видел этот круг прежде? Может быть, в Монте-
Карло?
Он вспомнил казино, чинных старух в брильянтах
и стариков в модных сюртуках; как их сухие пальцы
перебирают фишки, то сложат их в столбик, то рас¬
сыплют. Нервничают. «Господа, делайте ваши став¬
ки». Крупье как автомат — элегантный, бесстрастный
автомат — молодое лицо невозмутимо, и кажется,
что и эта кожа, и этот пробор, и этот галстук из од¬
ного материала. «Игра сделана»...
О боже, и что это его так угнетает?
Неужели все из-за Руты? Но не могла она оста¬
вить никакого конверта! Во-первых, у нее для этого
не было времени; она ведь всю дорогу от Доронина
бежала, иначе не успела бы так быстро. Во-вторых,
нет в этом городе человека, которому она могла бы
довериться. Нет, нет! Она одна! В пустоте! И ее
слова — только дешевый шантаж!..
А если не шантаж?..
В гестапо работают весьма ограниченные люди.
В тонкости вникать не станут.
Желтый круг в стакане расплескался, искры рас¬
сыпались. Неужели это руки так дрожат? Спокойнее,
Томас, только не теряй головы. Сколько может быть
шансов, что такое письмо существует? Один из ста?
Не больше. Никак не больше...
Но достаточно!..
Он закрыл глаза, и опять желтое колесо заверте¬
лось перед глазами.
Один.
Совсем один. Что бы с ним ни случилось, в какую
бы он беду ни попал, никто не отзовется, никто не
протянет руку помощи. Один... Впрочем, Эрни. У него
ведь есть приятель — добрый малый Эрнст Дитц.
Они связаны одной веревочкой. Они должны друг
другу помогать. Эрни поможет ему, если чгсо случит¬
120

ся, иначе Томас Краммлих положит на стол гестапо
цоссенскую бумажку, и Дитцу — конец.
А вдруг у гауптмана есть точно такое же предпи¬
сание против него — Томаса Краммлиха?..
На несколько мгновений стало темно.
Потом опять все возвратилось в норму, даже серд¬
це успокоилось и перестали дрожать руки. Крамм¬
лих поднялся и стал неторопливо надевать мундир.
«Все ясно, старина, — бормотал он, — надо дейст¬
вовать. Действовать немедленно, если ты хочешь вы¬
жить, и рассчитывать только на себя. Надо выжить
хотя бы для того, чтобы все это повторилось еще
раз — и жара в Монте-Карло, и «Беркопф», и та
скамейка под старым дубом, и дети на лужайке —
смешные воины в кожаных колетах и тирольских ша¬
почках с крашеными петушиным перьями...»
Она проснулась от скрежета засова. Луч фонари¬
ка скользил по камере, остановился на ней.
—	Идите за мной. — Это Краммлих.
Вот выведет сейчас на глухой пустырь и прист¬
релит...
Они вышли из здания контрразведки. Почти у вхо¬
да — легковой автомобиль. Краммлих открыл
заднюю дверцу и, когда Семина села, протянул ей
что-то.
—	Возьмите. — Семина сразу узнала бельгийский
браунинг. — Ничего другого под рукой не оказа¬
лось, — объяснил Краммлих, — но из него тоже мож¬
но убить. Так что обращайтесь осторожней.
Семина еле слышно рассмеялась.
ч— Вы считаете меня безрассудной?
—	Временами бывает. — Краммлих закрыл двер¬
цу и уже в окошко добавил: — Я на минуту. Надо
же захватить для разговора господина гауптмана.
—	Зачем он вам?
—	Его не проведешь. И обмануть никак нельзя...
Я очень надеюсь, что он согласится быть с нами
заодно.
Ждать их пришлось долго. Но еще дольше был
121

разговор с Эрнстом Дитцем. Неизвестно, под каким
предлогом Краммлих поднял его с постели, но, опу¬
стившись на заднее сиденье машины и вдруг почув¬
ствовав, что в бок упирается пистолет, многоопытный
гауптман понял все сразу. Краммлих кружил на
машине по городу, приводя все новые доводы в поль¬
зу сотрудничества с разведчицей, и каждый раз от¬
вет был один: «Нет!» Даже цоссенская бумага не по¬
действовала. «Уберите этот подлог», — презрительно
оттолкнул он роковой приказ, и Семина поневоле
улыбнулась: роли меняются. А Дитц продолжал сы¬
пать отборнейшими проклятиями, угрожал Крамм¬
лиху, предостерегал его.
Семина ни разу не нарушила их диалога, пока не
заметила, что Краммлих начинает терять терпение.
Тогда она сказала:
—	Хватит, Томас. Везите нас в какое-нибудь глу¬
хое место.
—	Здесь есть подходящее. Целый квартал — одни
руины.
—	Очень хорошо.
—	Здорово же из тебя вьет веревки эта девка! —
злорадно вставил Дитц. — А еще мужчина! Офицер!
—	Я тоже офицер, — резко оборвала его Семи¬
на, — и между прочим, выше вас по званию, госпо¬
дин гауптман.
Машина остановилась. Краммлих повернулся:
«Приехали»... Семина подтолкнула Дитца пистолетом
в бок.
—	Выходите!
Дитц не шевелился.
—	Выходите!
—	Пристрелите его здесь, — сказал Краммлих, —
Меньше шуму.
—	А где машину отмоем?
Эрнст Дитц был неплохим психологом, он успел
изучить характеры и Краммлиха и Семиной, и, если б
обстановка была нормальной и дело не шло о его
жизни, он сразу бы понял, что его разыгрывают.
Во всяком случае, показной цинизм обоих показался
бы ему неправдоподобным. Но каждый судит по се¬
122

бе, да тут было и не до психологических экспери¬
ментов.
—	Черт с вами, — сказал он. — Я должен буду
подписать какие-то бумаги?
—	Как хорошо, что вам ничего не надо объяс¬
нять! — сказала Семина. По ее голосу чувствова¬
лось, что она улыбается.
Краммлих тоже засмеялся, и это обидело гаупт¬
мана.
—	Напрасно хихикаете, Томас! — мрачно заме¬
тил он. — Вы допустили глупость и поставили на
хромую лошадь. Мы с нею, — он имел в виду Семи¬
ну, — теперь связаны одной веревочкой.
—	Да, конечно, — сказала Семина. — Прошу, од¬
нако, заметить, что оба конца веревочки находятся
в моих руках.
Сказала она это сухо, уже без тени улыбки.

Н. ЛЕОНОВ
125
ПОВЕСТЬ

Глава первая
ТРАКТИР НА ПЯТНИЦКОЙ
Пашка стоял на излюбленном месте — у ману¬
фактурной лавки Попова. Перевалило за полдень,
стало жарко, а клиент не появлялся. Два раза мож¬
но было взять по мелочи, и приказчик Федор много¬
значительно поднимал бровь, но Пашка не шевелил¬
ся и провожал мелкую рыбешку равнодушным взгля¬
дом. На то он и был Пашка Америка, фартовый вор,
известный каждому деловому человеку на Пятницкой,
Ордынке, Кадашах и даже Сухаревке, чтобы не раз¬
менивать себя на пятаки.
Федор постучал в окно, и Пашка вошел в лавку.
—	Что же ты? — выдохнул Федор. Он копался
в своих книгах и настороженно поглядывал на Паш¬
ку. — Мильона ждешь?
—	Подсказчик липоват. Грошовая твоя душа. —
Пашка длинно сплюнул на дощатый пол. — У ста¬
рухи, если и был червонец, так она его из рук не вы¬
пускает, а краля зашла на твой барахляный товар
позекать, у нее, кажись, и на трамвай нету.
Федор открыл было рот, но дверной колокольчик
предостерегающе звякнул, и приказчик заспешил на¬
встречу покупателю.
Пашка посмотрел на щуплую дамочку, прижи¬
мающую к груди видавший виды ридикюль, профес¬
сионально определил, что дамочка сегодня не завтра¬
кала и обедать пока не собирается, пнул ногой дверь
и вышел на улицу.
127

Лавка эта была хороша для Пашки тем, что стоя¬
ла на пути к большим магазинам и все, кто отправ¬
лялся за покупками, обязательно заглядывали в нее.
А Пашка уже безошибочно определял, есть ли у че¬
ловека деньги, где они лежат и стоит ли связывать¬
ся. Пять дней назад он здесь наколол жирного гуся,
который принес Пашке двадцать червонцев. Но это
было пять дней назад, а сейчас от этих червонцев
осталась лишь головная боль.
Пришло время обедать, и он бодро зашагал по
Пятницкой. Чумазый парнишка на углу торговал па-_
пиросами. Увидев Пашку, он ловко подхватил
спадающие штаны и, шлепая по булыжникам ко¬
ваными подошвами солдатских ботинок, подбежал
к Пашке.
—	Завязал, Америка? На сегодня контора закры¬
та? — спросил он.
—	Перерыв на обед, Шкет Иванович. Скоро вер¬
нусь. Ты леди, сегодня будет удача.
—	Купи папиросочку, Америка. Сделай почин,
поддержи мою коммерцию, — пацан протянул рас¬
крытую пачку «Люкса».
—	Уговорил, купец. Пашка взял пару папирос,
одну небрежно бросил в рот, а другую заложил
за ухо.
—	Прошу, гражданинтоварищбарин, — в одно
слово выпалил пацан, артистически взмахнул рукой,
и в заскорузлой ладошке заплясал огонек спички. —
Прикурите-с. Четвертачок, Америка.
—	На обратном пути, купец. Смотри штаны не
потеряй. — Пашка шлепнул его по затылку и пошел
в пивную Когана перекусить в должок. По дороге
он думал: удачи, видно, сегодня не будет. И если бы
он спьяну вчера не обещал Нинке отметить ее день
рождения в «Балчуге», то пошел бы сейчас спать.
Какая же работа с похмелья!
Увидев Пашку, старик Коган быстро налил круж¬
ку пива, наложил в тарелку сосисок и швырнул их
по стойке. Кружка с тарелкой, как связанные, скольз¬
нули по белой жести и остановились перед Пашкой.
Пока он ел, старик с полотенцем в руках сидел ря-
128

дом, молчал, вздыхал и смотрел на Пашку грустны¬
ми слезящимися глазами.
—	На мели сидишь. Может, передумаешь, Па¬
ша? — спросил он, когда Пашка отодвинул пустую
тарелку и закурил. — По краешку ходишь. Не це¬
нишь себя. С твоей внешностью и моим опытом мы
бы такую коммерцию организовали.
—	Не тарахти, — Пашка встал. — Расплачусь
позже.
—	Подожди, — старик взял его за рукав. —
Утром заходили двое. Расспрашивали.
—	Знаю я их, — Пашка сытно рыгнул и потянул¬
ся. — Районная уголовка. Я им ни к чему. Они ра¬
боче-крестьянскую собственность берегут. Их такие,
как Серый, интересуют. Только не вздумай накапать.
У Серого разговор короткий. — Пашка провел боль¬
шим пальцем по горлу. — Понял?
—	Яйца курицу учат, Серый сегодня был. Как и
ты, пустой. Так я его предупредил, а он смеется.
—	Ну, ну, — Пашка махнул рукой и вышел на
улицу.
И тут он увидел человека, которого ждал полдня.
Увидел, не поверил глазам и зажмурился. Может, он
пропадет, развеется, как дым. Но тот упрямо стоял,
держал в руках бумажник и был красив в своей
фраерской непосредственности. Это был толстый
мужчина. По шелковой бабочке, галифе и мягким
хромовым сапогам Пашка определил, что фраер за¬
летный, то есть не москвич. Он покупал какую-то
дребедень в открытой лавке и держал в руках бу¬
мажник, а тот раздувался и готов был лопнуть, как
фаршированная щука на еврейской свадьбе.
Пашка смахнул со лба выступивший пот, вытер
руки и подошел ближе.
—	Что ты мне суешь? — возмущался толстяк и
отпихивал соломенную шляпу, которую ему протяги¬
вал торговец.
—	Настоящий товар. И по сезону, — продавец
посмотрел на бумажник, на Пашку и все понял. —
Не хотите, не надо. — Когда толстяк отошел, прода¬
вец перегнулся через прилавок и тихо сказал Паш-
9 Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
129

ке: — Не забудьте зайти за шляпой, молодой чело¬
век. Она вас ждет.
Пашка рассмеялся и опять вытер лоб. Он не
отрываясь смотрел, куда же толстяк положит бу¬
мажник.
Чудеса продолжались. Клиент сунул бумажник
в задний — чужой, как его называют деловые люди,
карман и пошел, широко расставляя ноги и задевая
прохожих плечами.
Пашка двинулся следом, свистнул, и когда папи¬
росник подлетел, бросил сквозь зубы:
—	За мной. Возьми еще одного.
Клиент перешел мост, и Пашка испугался, что тот
осядет в «Балчуге», а туда Пашке заходить было
нельзя. Но клиент прошел мимо ресторана и напра¬
вился в Торговые ряды.
На углу, перед Торговыми рядами, стоял карман¬
ник Колька Свищ. Он увидел толстяка и сделал стой¬
ку. Проходя мимо, Пашка ткнул его локтем в живот
и услышал за спиной завистливый шепот:
—	Фартовый ты, Америка.
Пашка не стал спорить. Наступали решающие
мгновения. Надо подойти вплотную. И все. Только
подойти.
Пацаны крутились рядом и ждали сигнала.
Толстяк остановился у рыбной лавки и, разинув
рот, уставился на огромного осетра, подвешенного
за жабры в витрине.
—	Пошел, мальчики, — прошептал Пашка и бе¬
гом бросился к толстяку. На секунду он к нему при¬
слонился, и бумажник перекочевал в Пашкины брю¬
ки, скользнул по колену и тяжело плюхнулся в по¬
тайной карман у щиколотки.
—	Сколько же эта рыбина стоит? — толстяк от¬
ставил ногу и подбоченился.
Рыбник перестал точить нож, посмотрел на тол¬
стяка, потом на Пашку и криво улыбнулся.
—	Не продажный осетр, — потом, видимо, не
удержался и добавил: — Да и денег у вас, гражда¬
нин хороший, нет.
Толстяк полез в карман, нахмурился и закричал.
130

Пашка стоял в двух шагах и удивленно смотрел
на багровое лицо с вздувшимися веревками вен.
Он знал, что его крестник будет кричать. Но такого
крика Пашка еще не слыхал в своей богатой прак¬
тике.
На этот рокочущий, срывающийся на визг вопль,
как по команде, откликнулись:
—	Атас! Срывайся!
И в стороне замелькали вихры мальчишек. Это
был коронный номер Пашки Америки. Он посмотрел
в спину рванувшемуся, как борзая, крестнику и спро¬
сил рыбника:
—	Так сколько же стоит этот осетр?
■— Ладно, топай себе, Америка. Нечего зубоска¬
лить, и так торговля ни хрена не идет.
—	Каждому по труду. — Пашка развел руками и
пошел. Бумажник тяжело мотался в брючине и бил
по ноге. У «Балчуга» Пашка вновь увидел своего
крестника. Тот, отдуваясь и вытирая струившийся по
жирной шее пот, что-то объяснял равнодушным про¬
хожим. Пашка точно знал, что именно объясняет про¬
хожим толстяк, и на всякий случай перешел на дру¬
гую сторону. Он завернул в ближайший двор и, при¬
сев на ящик из-под пивных бутылок, вытянул свою
добычу. Денег было много. Пашка даже не стал счи¬
тать их, а просто сунул в карман тугую пачку хру¬
стящих червонцев. Кожаный бумажник с монограм¬
мой он бросил за ящики. Жалко, но ничего не поде¬
лаешь, не таскать же с собой левый товар. Так и сго¬
реть недолго.
Пашка гоголем прошелся по Пятницкой, дал чер¬
вонец пацанам, которые уже торговали на своем углу.
Купил у них пачку папирос и пообещал скоро прийти
опять. Остановился у лавки, где полчаса назад тол¬
стяк торговал канотье, заплатил за нее вдвойне и,
нахлобучив на голову, отправился к Когану.
—	Эх, разменяйте мне сорок миллионов, — крик¬
нул он, появляясь в дверях, — получи-ка должок! —
И бросил червонец на прилавок. — Налей-ка сто-
парик.
—	Так не положено, Паша, — зашептал старик,
9*
131

быстро пряча деньги. — Я же на водку разрешения
не имею.
—	А ты налей две: одну мне, другую себе.
—	Широкий ты человек, Америка. Недаром от те¬
бя все девки без ума.
От удачи и водки у Пашки приятно кружилась го¬
лова. Он решил зайти к Нинке, договориться с ней
о вечере, кивнул старику и, громко хлопнув дверью,
вышел на улицу. Хотел было остановить лихача и под¬
катить к Нинкиной хате с шиком, но передумал. В не¬
удобном месте жила девка — прямо напротив район¬
ной уголовки. На лихаче там появляться ни к чему.
С Нинкой он гулял вторую неделю, а ведь известно:
с ней в округе не спал только ленивый. А на тебе,
смарьяжился. Пашка поравнялся с отделением мили¬
ции, расправил плечи, засвистел. Пусть смотрят граж¬
дане начальники: идет человек, и ничего такого за ним
не имеется. Около этого двухэтажного дома у Пашки
каждый раз пересыхает во рту и ужасно хочется за¬
глянуть внутрь, посмотреть: что же они там делают?
Он косит глазом и, еле волоча ноги, проходит мимо
закрытой двери.
—	Антонов! Антонов!
Пашка приостановился, пытаясь вспомнить, где он
слышал эту фамилию.
—	Антонов! Павел! Ты что, оглох, парнишка?
Это же его, Пашкина, фамилия. Он остановился и
медленно повернулся.
Рядом стоял начальник уголовки, известный среди
блатных под кличкой «Лошадник».
—	Фамилию собственную забыл, — начальник
оглядел Пашку, снял с него шляпу, повертел в руках,
рассмеялся и спросил: — Каждую кражу отмечаешь
обновкой?
—	О чем это вы, гражданин...
—	Климов, Василий Васильевич, — перебил на¬
чальник и протянул Пашке шляпу. — Держи. И зай¬
ди на минуточку. Разговор есть. — Он круто повер¬
нулся и зашагал во двор уголовки.
«Почему Лошадник? Типичная обезьяна», — думал
Пашка, глядя на низкорослую, широкоплечую фигу¬
132

ру на толстых кривых ногах. «И руками аж по коле¬
ням шлепает». Пашка замешкался на пороге. Может,
сорваться?
Климов обернулся:
—	Страшно стало?
Пашка вошел, сел на предложенный стул и огля¬
делся. «Видно, бьют не здесь. Окна настежь: ежели
заорать, так на всей Пятницкой слышно будет.
Ну, для того и подвалы существуют. Интересно, за¬
чем он меня затянул? А может, рыбник накапал?
Нет, тогда повязали бы на улице и этот черт ногой
не шаркал бы: «Зайди на минутку».
—	О чем это ты мечтаешь, Павел? — Климов
снял пиджак и расстегнул рубашку. — Ходят вокруг
тебя слепые, и у каждого из заднего кармана бумаж¬
ник торчит? Так, что ли?
—	Какой бумажник? — Пашка посмотрел Кли¬
мову в лицо.
—	Ладно, это я так. Может, ты совсем о другом
мечтаешь, — Климов миролюбиво улыбнулся и стал
набивать трубку. — Кури.
Пашка вытащил «Люкс» и закурил.
—	Много я о тебе слышал, Павел Антонов. Ребя¬
та шутят, что ты когда-нибудь у меня наган сре¬
жешь. — Климов похлопал себя по боку.
—	Этим не интересуюсь, — Пашка улыбнулся и
опустил глаза, — не по моей части.
—	Серый интересуется?
—	Какой Серый? — Пашка незаметно вытер о ко¬
лени вспотевшие ладони. — Что-то вы путаете, на¬
чальник.
—	Тот самый, что третьего дня комиссионный ма¬
газин пытался взять и сторожа убил. Смотри в гла¬
за, — голос у Климова погустел и налился злобой.
Пашка поднял голову и встретился с черными ма¬
ленькими, как буравчики, глазами.
—	Я тебя воспитывать, стервеца, не буду, — Кли¬
мов постучал трубкой по столу. — Ты при Советской
власти растешь, должен соображать что к чему.
Отец где?
—	Убили в германскую.
133

’— Мать?
—	Белые убили.
—	А ты вор. Да еще с Серым путаешься. Если
в тебе гражданской совести нет, то к убийцам роди¬
телей хотя бы личную ненависть иметь должен.
—	Что-то вы темните, начальник. Политику вяже¬
те. Папаню с маманей приплели. — Чувствуя, что
против него ничего конкретного нет, Пашка обнаг¬
лел. — Не берите меня на характер. Я не мальчик и
крику не боюсь.
Климов засопел трубкой и тихо спросил:
—	И сколько же тебе, не мальчику, годков?
Пашка молчал. Что ему надо, этому головастику?
Ишь, башка огромная, бритая, шея жилистая. Силен,
наверное. Наверняка силен, раз Фильку Блоху один
повязал.
—	Считаешь, что ли? — Климов ухмыльнулся. —
Семнадцать тебе годков. Какие дела ребята в этом
возрасте делают! — Он задумался и стал ковырять
свою трубку. — Я в семнадцать вот эту трубку от
комбрига получил, — он ткнул мундштуком Пашке
в лоб. — Да тебе все это... Ты час назад у рыбной
лавки станичника дернул?
Пашка понимал, что-то нужно говорить, отпирать¬
ся. Но во рту было сухо и шершаво, будто провели
наждачной бумагой, и язык не ворочался.
—	Да не смотри ты на меня так. Мне твои гла¬
зищи ни к чему. Как рассказал станичник про маль¬
чишек, я сразу понял, что ты. Почерк у тебя осо¬
бый. — Климов встал и прошелся по кабинету, за¬
чем-то заглянул в-окно, вернулся к столу и медленно
выговорил: — Посажу я тебя в острог. И отправлю
потом по этапу.
Пашка приподнялся, быстро сунул руку в карман
и протолкнул деньги в штанину. Теперь, когда он
встанет, червонцы свалятся в тайник.
—	Руки! — Климов брякнул наганом о стол. —-
Встать! Кругом!
Пашка повиновался. Он почувствовал, как ствол
нагана уперся между лопаток, а рука Климова обша¬
рила пустой карман.
134

—	Садись, паршивец. Думал, стрелять собираешь¬
ся. Испугался. — Климов облегченно вздохнул. —
Сказал, посажу, значит точка. На первой же краже и
сгоришь. Предупреждаю.
Пашка опустился на стул.
—	Иди. Что расселся?
Пашка спустился по лестнице, прошел два квар¬
тала и только тогда оглянулся. На хвосте никого не
было. Не пойдет он к этой Нинке. Пусть сама ищет.
А начальничек-то ничего. Ушлый. Все знает. И имя,
и фамилию, и сколько лет, и про отца с матерью.
—	Америка! — путаясь в штанах, к нему бежал
шкет с папиросами, — Дело есть, — зашептал в са¬
мое ухо. — Тебя Серый ищет. Сказал, чтобы ты шел
в «Три ступеньки».
—	На, держи, — Пашка протянул мальцу черво¬
нец. — Завязал я.
—	Эх, верное дело было! — вздохнул малец. —
Неужто догадалась уголовка?
—	Топай, шкет. — Пашка отвернулся.
—	Я всегда на этом углу, Америка. Если что —
свистни,
Пашка сдвинул на затылок шляпу. И откуда он
все знает, этот мент? Рассказать Серому или нет?
А может, и не ходить? Может, переждать? Деньги
есть. Осесть у той же Нинки и переждать? Но ноги
сами несли к «Трем ступенькам».
*	* ❖
На стене старого четырехэтажного дома красова¬
лась вывеска: ресторан «Встреча», но никто в округе
такого ресторана не знал, заведение было известно
как трактир «Три ступеньки».
Трактир находился в полуподвале старого дома.
К тяжелой дубовой двери вели три щербатые ступень¬
ки. Зимой Пашка не вылезал из этого заведения.
К вечеру здесь собирались деловые люди со всей
округи. В задних комнатах начиналась крупная игра.
Со двора заскакивали ребятишки с горячим, левым
135

товаром, шептались с хозяином заведения отцом Ва-
силием, потом рассаживались в зале за круглыми
столами. Заходили погреться девочки, и начиналась
свадьба, или крестины, или поминки. Гульба всегда
имела какое-нибудь благопристойное название. Гуля¬
ли тихо, говорили чинно и понимали друг друга
с полуслова. За всю зиму Пашка не помнит ни одной
драки или скандала. В случае надобности предложе¬
ние «выйти во двор» делалось как бы между прочим.
Скандалист в залу не возвращался, и о нем никто не
вспоминал.
Но ранней весной появился Серый. Он вошел
с двумя здоровыми флегматичными парнями, которые
за весь вечер не сказали ни слова. Отец Василий
кланялся еще ниже обычного и обслуживал гостей
сам.
Позже Пашка узнал, что Серый с хозяином «Трех
ступенек» — старые знакомые.
В тот вечер Серый скромно сидел в углу, ничего
не ел и почти не пил. Он внимательно и подолгу рас¬
сматривал каждого посетителя, изредка подзывал хо¬
зяина и что-то у него спрашивал.
Пашке новичок не понравился сразу. Не понрави¬
лась подобострастность отца Василия. Не понрави¬
лось серое, в темной сыпи лицо, оловянный взгляд
больших, навыкате глаз, суетливые руки, животная
жадность и молчаливость спутников.
Когда захлопали задние двери и в залу ввалился
Петька Вихрь с друзьями и красавицей Варькой,
Пашка понял, что быть беде.
Отец Василий усадил Петьку в самый дальний
угол, кивнул половым, а сам бросился к Серому и
стал его о чем-то просить. Тот качал отрицательно
головой и не сводил взгляда с Варьки.
Пашка не видел, с чего началось, и- поднял голо¬
ву, только когда Вихрь вылез из-за стола, ухмыляясь
и многозначительно засунув руку в карман, пошел
к выходу. Но Серый вызова не принял и спокойно
сидел на своем месте. Тогда Петька, покачиваясь,
подошел к столу Серого. Тот вынул из-под стола ру¬
ку с пистолетом и выстрелил Петьке в лицо.
136

Громилы, сидевшие с Серым за одним столом,
вскочили и направили наганы на корешей Петьки,
потом поставили их лицом к стене, отобрали пушки и
финки и выставили на улицу. Делали они это быстро,
ловко и явно не впервой. Самого Петьку завернули
в шубу, выволокли во двор, и через несколько минут
знаменитый налетчик отправился в свое последнее
путешествие.
Серый в это время сидел безучастно за столом,
вертел в руке пустую рюмку и поглядывал на
Варьку.
Так он пришел к власти. Теперь Варька спит
с Серым, а Петькины кореши у него на побегушках.
Все это и не коснулось бы Пашки Америки, но
в последнее время Серый стал приглашать его
к своему столу. И сейчас предложение явиться
в трактир ничего хорошего не предвещало.
*	* *
Как только Пашка вошел, к нему подлетел
половой Николай.
—	Заждались тебя, Америка. В кабинет, пожалуй¬
ста, — и бросился между столиков. — Сюда.
Серый сидел на диванчике, ковырял вилкой ква¬
шеную капусту и что-то выговаривал Варваре. Увидев
Пашку, он довольно улыбнулся и, видно заканчивая
разговор, сказал:
—	Говорю, собирай шмотки, значит амба.
Варька зевнула, потянулась и подошла к Пашке.
—	Пашенька, -родненький, — она обняла его за
плечи и заглянула в глаза. — Хоть ты заступись за
меня.
Пашка резко отстранился. Уж он-то точно знал,
что ласки Варвары хорошим кончиться не могут.
Серый нахмурился.
—	Сказал, иди. Не лапай парня. Он мне еще
нужен.
Из-за портьеры выскользнул отец Василий и под¬
толкнул Варьку под круглый локоть.
137

—	С богом, Варварушка. Иди с богом. Не гневи
мужика понапрасну. Колька! — крикнул он визгливо,
а когда рыжие вихры полового просунулись в каби¬
нет, елейным голосом сказал: — Избави бог тебя,
Николушка, без вызова в кабинеты заходить. В за¬
ле. А я здесь сам уж, по-стариковски, обслужу доро¬
гих гостей.
Пашка стоял в стороне и недовольно поглядывал
то на Серого, то на причитающего хозяина. За тон¬
кой перегородкой шумела пьяная компания, и Серый
кивнул на нее и пробормотал:
—	Передай, отец, чтобы смотрели в оба. И не на¬
пивались до зеленого змия.
—	Выполню, сынок. — Хозяин сменил скатерть,
расставил чистые приборы и ушел.
Пашка сел, налил водки и выпил. Серый явно
был не в себе и расхаживал по тесному кабинету.
—	Что за разговор? — спросил Пашка, выпил
рюмку и взял горсть маслин.
—	Ты свой в доску, Америка. Хочу с тобой поку¬
мекать. — Серый, наконец, сел и налил в бокал ква¬
су. — Помощь твоя нужна.
—	Чем это может желторотый шкет помочь чер¬
вонному валету? — Пашка потянулся к графину, но
Серый его остановил.
—	Потом выпьем, Америка. Слушай. — Он подви¬
нулся ближе и зашептал: — Ты ведь в округе всех
блатных знаешь?
—	А ты?
—	Я червонец на курорте тянул, моих корешей
сейчас нет в городе. Тут вот какое дело. — Серый за¬
молчал и положил на стол наган. —* Разговор серь¬
езный. Понял?
—	Не будет разговора. — Пашка встал. — Мне
твои дела ни к чему.
Серый вскочил и крикнул:
—	Будет!
За стеной замолчали, а через секунду портьеру
отодвинула обвислая физиономия Свистка.
—	Звал? — спросил Свисток и наполнил кабинет
удушливым перегаром.
133

Серый махнул рукой, и портьера закрылась, но
тут же снова отдернулась и пропустила хозяина.
Отец Василий шмыгнул мимо Пашки, взял со
стола наган и убрал под сюртук.
—	Сохрани господь и помилуй, — он быстро пе¬
рекрестился. — По-хорошему надо, сынок. Только по-
хорошему. Ты говори, а я посижу с вами, рюмашечку
выпью, может, и помогу советом. Сядь, Пашенька.
Сядь, родной, и выслушай божьего человека.
Пашка посмотрел в оловянные глаза божьего че¬
ловека и решил, что лучше сесть.
—	Вот и слава богу, вот и поговорим, — причи¬
тал хозяин.
—	Да заткнись ты! — Пашка выругался, оттолк¬
нул Серого и налил себе водки. — Что привязались?
Один пушкой об стол грохочет, хотя за стеной бандю¬
ги сидят. Другой... — он опять выругался и вы¬
пил.
Серый говорил долго, хватал Пашку за плечи,
грозил, потом хватался за пустой карман.
Наконец Пашка вышел на улицу и побрел совер¬
шенно трезвый, хотя выпил графин водки. Многое, на
ссою беду, понял Пашка из этого разговора.
У Серого в уголовке свой человек имеется. Но по¬
следний месяц всё неудачи. Трижды налетал на заса¬
ду. Вывод один: среди блатных мент. Засунул им на¬
чальник своего парня и посмеивается. Все сгореть
могут — и Серый и тот человек в уголовке. Не знает
Серый местное ворье, потому и раскрыл все карты.
Не знает, кто действительно ворует, а кто
только фасон держит. Он назвал десяток имен, кого
можно подозревать, и закончил: «Узнай, Америка,
озолочу. Пришьем мента, сделаем большое дело —
и айда из Москвы. А ты, Пашка, можешь оста¬
ваться».
Только Пашка не дурак. Если он узнает, то Паш-
ку шлепнут раньше, чем этого вонючего мента. И ес¬
ли не узнает, шлепнут. С одной стороны — Серый,
с другой — уголовка. Сгорел мальчишечка.
139

Г лава вторая
В РАЙОННОМ УГОЛОВНОМ РОЗЫСКЕ
Климов отложил книгу и опять посмотрел на часы
и телефон. Часы тикали, телефон молчал.
Климов встал, одернул пиджак и прошелся по ка¬
бинету. Вынул из кобуры наган, повертел и бросил
на стол. При его теперешней работе наган был явно
не нужен. Уже месяц он расхаживает по кабинету и
смотрит на часы и телефон.
Часы тикают. Телефон молчит,
* * *—	На этом закончим, товарищи, — сказал на¬
чальник, закрывая совещание. Потом оглядел присут¬
ствующих, нашел Климова и сказал:
—	Останься, Василий Васильевич.
Товарищи выходили из кабинета, дружно закури¬
вали и бросали на Климова насмешливые или сочув¬
ствующие взгляды. А он знал заранее, что останется
в кабинете, плотнее устроился в кресле и вытащил из
нагрудного кармана трубку. Не курить подряд три
часа он не мог.
Начальник открыл окно, заложил руки за спину и
стал ходить по кабинету, изредка останавливаясь и
покачиваясь на носках.
—	М-да, — наконец проговорил он. — Ну, давай,
Василий, подробно и коротко расскажи о делах
в районе.
—	Вы же знаете, товарищ начальник, — Климов
передвинул трубку в угол рта.
—	В твоих рапортах сам черт не разберется. Ска¬
зал, выкладывай. Подробно и коротко, — он повер¬
нулся спиной к Климову и начал изучать оператив¬
ную карту города.
Климов подошел и встал рядом.
—	Десятого мая налет на инкассатора в Старо¬
монетном, — он ткнул трубкой в карту. — Инкасса¬
140

тор убит, количество налетчиков и их приметы неиз¬
вестны. Пятнадцатого — магазин на Ордынке. Пока¬
зания очевидцев путаные, то ли четверо, то ли пяте¬
ро, все вооружены. Примет опять никаких. Шестна¬
дцатого — касса на Малой Якиманке.
—	И тут вы зацепились?
—	Зацепились. Всплыл уголовник-рецидивист Ры¬
бин, известный среди налетчиков под кличкой «Се¬
рый». Выявили его штаб-квартиру, трактир «Три сту¬
пеньки».
—	Хватит, — начальник махнул рукой и отошел
от карты. — Скажи, где расставляли засады?
—	Вы же знаете, — с тоской протянул Кли¬
мов.
—	Сядь, Василий. Я бы тебе всыпал, — начальник
потер коротко остриженную шишковатую голову, —
обязательно всыпал бы, если бы сам не дал промаш¬
ку. Смотри, что получается, — он подвинул лист бу¬
маги и стал писать. — Шесть налетов за месяц. Вы
на Серого выходите после третьего, и он это, конечно,
чувствует.
—	Но доказательств-то никаких!
—	Рассуждай здраво. Как должен действо¬
вать налетчик, если чувствует, что ему наступают на
хвост?
—	Уйти на дно и отсидеться.
—	Или перейти в другой конец города. Серый же,
наоборот, совершает еще три налета и все в одном
районе. Почему? Почему, спрашивается, он прицепил¬
ся именно к тебе? Утечка у тебя.
—	Что? — Климов поднялся.
—	Утечка у тебя в отделе. Вот что! Понял?
—	Как это утечка? — Климов забегал по кабине¬
ту. — Предатель, что ли?
—	Если хочешь, так. Ты сядь, не мельтеши перед
глазами. И я тебе не барышня, мне твои пережива¬
ния ни к чему. Сядь, говорю!
Климов смотрел начальнику в глаза и видел своих
ребят. Усталые, издерганные, с осунувшимися лицами,
они больше месяца не уходят с работы. Когда сегодня
поступил вызов на совещание, каждый заходил к нему
141

в кабинет, неумело подбадривал, что-то говорил, со¬
ветовал.
—	Что ты как лунатик? — раздался издалека го¬
лос начальника. — Чаю хочешь?
—	Не может этого быть. Не может!
—	На, выпей, начальник пододвинул стакан.—
И слушай меня. Слушай, а не смотри стеклянными
глазами. — Он тряхнул Климова за плечо. — Я ниче¬
го плохого про твоих хлопцев сказать не хочу. Утеч¬
ка — не обязательно предательство. Молодо-зеле-
но, у кого-то, может быть, девчонка или приятель, от¬
кровенные разговоры, то да се.
—	Уверен, что никто из ребят.,,
—	А я уверен, что так оно и есть, — перебил на¬
чальник, — и другого быть не может. Ясно? Знает
Серый, что ты на него вышел? Наверняка знает. Одна¬
ко не уходит из твоего района. Значит, имеет точную
информацию.
•— Так что же, мне теперь каждого подозревать?
—	Подозревать не надо. Рыбина надо взять с по¬
личным, и все образуется. И учти, что он, видимо,
только исполнитель. Я эту сволочь давно знаю: же¬
сток, дерзок, но прямолинеен. До такого фортеля ему
не додуматься. Ищи фигуру крупнее, копай глубже,
а Серого не бери, пока он не выведет /гебя на глава¬
ря. Воюй их же оружием, они тебе подсунули своего
человека, ты им — двух своих. Только вот людьми
я тебе помочь не могу. Нету людей, — начальник раз¬
вел руками.
С этим Климов и ушел. На совещании в отделе,
пряча от ребят глаза, он объявил:
—	Чертовщина получается. Дали мне срочное за¬
дание. Придется вам Серого добивать без меня. Зай¬
цева прошу остаться.
Зайцев был его заместителем. Год назад Климову
сообщили, что ему назначают заместителя, и далй
прочитать характеристику Зайцева. Характеристика
была написана большим начальником ВЧК, в ней го¬
ворилось, что будущий заместитель абсолютно наде¬
жен, умен, опытен и инициативен.
«Раз он такое золото, могли бы оставить себе», -*•
142

подумал Климов, но окончательных выводов из лич¬
ного знакомства с Зайцевым делать не стал. Зайцев
оказался человеком неприятным: жилистый, подтяну¬
тый, с точными и скупыми движениями и скрипучим
недовольным голосом. Выбритый до синевы и приче¬
санный волосок к волоску, безукоризненно вежливый,
он замораживал окружающих и держал всех на поч¬
тительном расстоянии. Даже матерые уголовники раз¬
говаривали с ним без мата и на «вы». С Климовым
Зайцев никогда не спорил, просто излагал свою точку
зрения и молча выполнял полученные указания. По¬
том, когда выяснялось, что он был прав, Зайцев ни¬
чего не говорил, а если Климов сам начинал разговор,
заместитель смотрел на него как на ребенка, который
упрямо познает мир на ощупь и, не веря взрослым,
должен сам убедиться, что кипяток горячий, а соль
соленая.
Но в одном заместитель устраивал Климова: он не
любил участвовать в облавах и засадах, а круглые
сутки занимался с задержанными. Допрашивал он
мастерски: терпением, логикой и подчеркнутой веж¬
ливостью всегда добивался блестящих резуль¬
татов.
Сейчас Зайцев вертел в руках коробочку мон¬
пансье, с которой никогда не расставался, а Климов,
роясь в бумагах, не знал, с чего начать, ведь от заме¬
стителя нельзя отделаться заявлением о «чертовщине
и срочном задании».
—	Решили начать с другого конца? — спросил не¬
ожиданно Зайцев. — Поняли все-таки, что в отделе
утечка?
—	Прошу вас временно возглавить работу отде¬
ла, — не отвечая на вопрос, сказал Климов.
—	А Серого пока оставить в покое? — Зайцев от¬
крыл коробочку и стал выуживать очередной леде¬
нец. — Не хотите отвечать — не надо. Мне и так все
ясно.
—	Вот и отлично. Значит, договорились. — Кли¬
мов встал, проводил взглядом молча вышедшего Зай¬
цева и взялся за телефон.
Он позвонил в Киев, где в уголовном розыске ра¬
143

ботал его лучший друг, и объяснил, что в Москву на
месяц необходима пара хороших ребят.
Друг довольно хохотнул, обозвал Климова шутни¬
ком и спросил о здоровье.
Климов пригрозил небесными карами, кулачной
расправой и два раза повторил: «Как друга прошу».
Друг тяжело вздохнул и сказал:
—	Значит, тебе совсем плохо, Васек. Встречай на
вокзале в четверг. Встань в сторонке, они тебя сами
найдут. Золотых ребят. — Он замолчал, а потом до¬
бавил: — Сыновей посылаю.
*	* *
Отправляясь на вокзал, Климов решил часть пути
проделать пешком. Он любил ходить по улицам и чув¬
ствовать стремительный и бестолковый круговорот
городской жизни. Климов шел по самому краю тро¬
туара, стараясь держаться дальше от стоявших в две¬
рях своих заведений купцов, купчиков и других
хозяйчиков, которые два года назад, словно клопы,;
вылезли из своих щелей, сначала робко, а потом
деловито забегали и засуетились, размножаясь и
жирея прямо на глазах.
Климов шел, заложив руки за спину, намеренно
подчеркивая свою неуклюжесть, сутулился и загребал
ногами больше обычного. Посасывая трубку, он сле¬
дил краем глаза за вздрагивающими при его появле¬
нии нэпманами и делал вид, что не замечает само¬
довольных, правда, тщательно прикрытых угодливой
улыбочкой лиц. Климову казалось, что всем своим
видом они говорят: это вам, гражданин, не семнадца¬
тый год. Разве вы можете без нас существовать?
Жрать захотели — и лапки кверху. Мир перекраивать
вы горазды, ломать и отнимать — вы мастаки, но од¬
ними идеями не прокормишься, избирательские права
оставили себе, а обедать ходите к нам? Еще посмот¬
рим кто кого.
Климов знал «кто кого», но старался быстрее ми¬
новать район, где на него смотрят с любопытством
144

или с плохо скрываемой злобой, где его именем неко¬
торые пугают непослушных ребятишек.
Случайно посмотрев на другую сторону улицы,
Климов увидел, что в центре небольшой группы лю¬
бопытных. торчит лохматая голова Интеллигента, из¬
вестного в округе забулдыги и мошенника. Широко
разевая рот и щедро пересыпая матерщину иностран¬
ными словами, Интеллигент возмущался наглостью
нетрудового элемента, вопрошал, за что погибли то¬
варищи и зачем он, рабочий класс, делал революцию.
Климов подошел ближе и понял, что проходимец при¬
зывает граждан разгромить к чертовой матери пив¬
ную Когана, откуда его, трудового человека, только
что нахально выставили. Климов протиснулся в пер¬
вый ряд, и оратор поперхнулся и сделал шаг в мол¬
чаливо стоящую толпу, но Климов взял его за рукав
и спросил:
—	В рабочий класс перековываешься, бандит?
Выпить не на что? Хочешь, я тебя за подстрекатель¬
ство к грабежу в острог.упрячу?
Толпа вздрогнула недовольством и одобрением и
затихла. Интеллигент молчал, а Климов оглянулся и
заметил в задних рядах любопытные рожицы моло¬
дых ребят.
—	Рабфаковцы? — спросил ом и, получив утвер¬
дительный ответ, попросил: — Выручайте, ребята.
Мне сейчас некогда, отведите «рабочий класс» в ми¬
лицию и скажите дежурному, что Климов велел за¬
держать до вечера. Сделаете?
—	Конечно, товарищ Климов, — сказал высокий
худой блондин в застиранной гимнастерке и взял жу¬
лика под руку. — Хлопцы, пошли быстрее, а то опоз¬
даем.
Климов посмотрел вслед бойко шагающим рабфа¬
ковцам и что-то объясняющему им Интеллигенту, пе¬
ревел взгляд на разочарованных расползающихся,
словно сонные мухи, обывателей и пошел дальше.
Он не успел дойти до набережной, как снова попал
в историю. На углу у аптеки торговала пирожками
старушка Фроловна. Хрустящие, тающие во рту пи¬
рожки с ливером пользовались большим успехом, и
Ю Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
145

их жевала вся Пятницкая. Беда была в том, что тру-»
долюбивая старушка упрямо не приобретала патента,
и Климов дважды отбирал у нее корзинку, штрафо¬
вал и терпеливо объяснял, как легко и дешево она
может легализировать свое «предприятие». Поджав
сухие губы, старушка выслушивала Климова, потом,
положив на стол коричневые, изуродованные много¬
летней работой руки и скорбно качая головой, рас¬
сказывала, сколько она кладет яиц, масла и других
снадобий в свои пирожки и что «навару» она-имеет
одну копейку со штуки. А за эту копейку она не при¬
сядет целый день, а булочник Шмагин — жулик, он
бесится, что все покупают пирожки у нее, Фроловны.;
А покупают потому, что... и вновь начиналось перечне-*
ление, сколько фунтов масла и дюжин яиц она кла¬
дет в тесто. Когда после второго штрафа Фроловна
со своей корзинкой вновь появилась у аптеки, Климов
сдался и сказал ребятам, чтобы старуху не трогали,
а сам стал ходить по другой стороне, делая вид, что
он ничего не знает и не видит.
Сейчас Климов зазевался и налетел на Фроловну.
Оказавшись нос к носу с «подпольной буржуйкой»,
он чертыхнулся и остановился в нерешительности.
—	Сгорела, бабка, — сказал какой-то босяк, взял
из корзины пирог и откусил сразу половину.
Климов посмотрел на съежившуюся старушку,
вспомнил огромный живот и лоснящуюся физиономию
булочника Шмагина, его жирные, в кольцах руки, ко¬
торые он развел в недоумении, явившись «искать
правду и просить защиты у справедливых товарищей».
Климов вспомнил все это, вздохнул, взял из корзины
пирог, откусил и, подмигнув босяку, сказал:
—	Хороши пироги, а как приобрела Фроловна па¬
тент, так стали еще вкуснее, — он бросил в кружку
пятак. — Не забудь заплатить, орел, — добавил Кли¬
мов, отходя от причитающей старушки.
Климов был уверен, что булочник, конечно, узнает
о случившемся и напишет на него жалобу. Но пирог
был все равно вкусный, а старушка — честной, и Кли¬
мов улыбнулся, представив предстоящий разговор с
начальством.
146

# ❖ *
На вокзале, когда состав в последний раз вздрог¬
нул и остановился, Климов отошел в сторонку от хлы¬
нувшего потока пассажиров и встал, подбоченившись,
широко расставив короткие ноги. «Уж что я в про¬
шлом кавалерист, они точно знают», — думал он,
вглядываясь в быстро мелькающую вереницу лиц.
—	Здравствуйте, Василий Васильевич! — услышал
он над самым ухом, повернулся и чуть было не вы¬
ругался.
Они были совсем пацаны — эти агенты. Ну, если
сказать — восемнадцать, значит наверняка прибавить.
—	Николай Панин, — сказал один и тряхнул ры¬
жими кудрями.
—	Михаил Лавров, — высокий худой юноша сму¬
щенно улыбнулся, и Климов почувствовал в своей
руке тонкую детскую ладошку.
—	Ну и добре, — почему-то на украинский манер
сказал Климов. — Поехали, хлопцы.
Ребята подхватили мешки и зашагали рядом. Кли¬
мов шел молча и только иногда поглядывал на своих
спутников. В трамвае Панин и Лавров уселись на¬
против, и Климов имел возможность разглядеть их
как следует.
Они были настолько разные, насколько позволял
им одинаковый возраст и полувоенная одежда.
Панин был низкоросл, широкоплеч и рыж. Сквозь
веснушки проглядывала нежная розовая кожа, круг¬
лые глаза были беспокойны, как ртуть, а нос торчал
перпендикулярно вверх. Он безуспешно пытался за¬
крыть рот, который все время расползался в мальчи¬
шеской довольной улыбке. Он был прост и улыбался
так откровенно и радостно, что невольно появлялась
мысль, не прячется ли за этой белозубой улыбкой
русский мужичок, готовый по простоте душевной иг¬
рать в подкидного дурака с чертом и требовать в не¬
весты цареву дочку.
Михаил Лавров был высок, худ и черноволос.
В лице его было что-то иноземное. Возможно, кто-
нибудь из его предков шагал среди гренадеров Напо¬
ю*
147

леона. А может, еще раньше с гиканьем и свистом,
размахивая кривой саблей, катился с лавиной татар¬
ской конницы. Или с серьгой в ухе днем шел по де¬
ревням в обнимку с медведем, а ночью воровал лоша¬
дей и покой русоголовых девчат. Потому и соедини¬
лись в лице Лаврова серые, загадочные глаза
васнецовской Аленушки, нос с горбинкой и широкова¬
тые скулы.
Они сошли на Зубовской, свернули в переулок и
поднялись на второй этаж маленького кирпичного
дома.
—	Ваше временное жилье, — сказал Климов, оста¬
навливаясь перед дверью с большим висячим зам¬
ком. — Открывайте. — Он достал из кармана два
ключа.
Панин открыл замок, широко распахнул дверь и
по-хозяйски оглядел почти пустую комнату.
—	Моя, — сказал он и бросил мешок на кровать
у окна. Хлопнул себя по бедрам и прошелся чечеткой
по щербатому паркету. — Мишка, мы с тобой домо¬
владельцы.
Лавров улыбнулся и, как бы извиняясь за товари¬
ща, сказал:
—	Спасибо, Василий Васильевич. Мы здесь недол¬
го задержимся, — вошел в комнату и сел к столу.
—	Ясное дело, что недолго, — Панин круто повер¬
нулся на каблуках и стрельнул в Климова озорным
взглядом. — Повяжем ваших бандюгов — и айда
домой.
Климов все стоял на пороге, не решался войти и
закрыть дверь. Казалось, пока дверь открыта, можно
еще отказаться от всей затеи. Не посылать ребят в
лапы к Серому, распутывать все одному, не прятаться
за чужие спины.
Лавров опять мягко улыбнулся и, как бы отвечая
на мысли Климова, сказал:
—	Входите же, Василий Васильевич. Все будет в
порядке. Да не обращайте внимания на Кольку. Он
вообще-то серьезный мужик.
«Серьезный мужик» подлетел к Климову, втолкнул
его в комнату и захлопнул дверь.
148

—	Вам вот такой привет от бати, — Панин рас¬
топырил руки до отказа. — Он рассказывал, как вы
беляков рубали. И-эх! — он сделал круг по комнате,
присвистывая и рассекая воздух воображаемой саб¬
лей. — Всех перебили и нам с Мишкой не оставили.
Климов рассмеялся и, тяжело ступая по скрипу¬
чему паркету, прошел в комнату и уселся верхом
на стул.
—	Оставили, Николай. К сожалению, оставили.
—	Смотри, Мишка, Василий Васильевич сидит на
стуле точно как батя.
—	Сядь и ты так. Кто тебе мешает? — Лавров
сердито посмотрел на товарища.
Климов расстелил на столе карту района. Долго
прихлопывал по ней большими ладонями, выравнивая
сгибы. Откашлялся и начал говорить. Рассказал о по¬
явлении неизвестной банды налетчиков. О том, почему
пришли к выводу, что бандитов возглавляет Серый.
О его коварстве и жестокости. О жертвах. О точно¬
сти полученной информации и тем не менее неудач¬
ных засадах.
Ребята слушали внимательно и не перебивали.
Панин то и дело вскакивал, смотрел карту, пережи¬
вая неудачи районного уголовного розыска, кряхтел
и тряс рыжими вихрами. Лавров сидел неподвижно,
с отсутствующим выражением на лице и лишь иногда
косился на карту.
—	Вот такие дела, — Климов облокотился на стол
и поочередно посмотрел на ребят, — следовательно,
ваши задачи следующие. Стать своими людьми в
«Трех ступеньках». Выяснить, кто стоит за Серым.
Предоставить мне возможность взять его с поличным
или найти иные доказательства его преступной дея¬
тельности. И... — Климов замолчал и перевел дух.
—	Обнаружить канал, по которому Серый полу¬
чает информацию о работе вашего отдела, — тихо
сказал Лавров и пнул ногой товарища, который уже
было выговорил слово «предатель».
—	Да, канал, — пробормотал Климов, отворачи¬
ваясь. И он в который уже раз стал вглядываться в
лица сотрудников отдела. Память услужливо подсо¬
14Э

вывала их по одному, давала возможность заглянуть
в глаза, но не могла ответить на вопрос. Кто?
Рядом раздался какой-то треск, и Климов вернул¬
ся к действительности. Видимо, это был звук затре¬
щины, так как Панин стоял со стулом в руках, его
щека и ухо наливались вишневым соком.
Лавров по-девичьи взмахнул длинными ресницами,
чуть улыбнулся и сказал:
—	Николай интересуется, есть у вас предложения
по вводу нас в окружение Серого?
—	Есть отличная версия, — но только для одно¬
го. — Климов посмотрел на ухо Панина и еле сдержал
улыбку. — Для Николая. Ты, Лавров, для моей вер¬
сии фотокарточкой не вышел. Тебе придется влезть
самому, — Климов говорил, а сам думал о другом.
Как убедить ребят быть осторожными? Как объяс¬
нить, что риск надо свести к минимуму? Что они, ре¬
бята, очень нужны живые. Он вынул трубку и стал
закуривать.
—	Можно посмотреть, Василий Васильевич? —
Панин смотрел на трубку, сдвинув белесые ниточки
бровей. — Та самая? Да?
—	Та самая, — Климов протянул трубку. — Смо¬
три и слушай. — Он встал и, заложив руки за спину,
стал расхаживать по комнате. — Сейчас стране труд¬
но. Очень трудно, Николай. Новая экономическая поли¬
тика помогает встать на ноги. Не умереть от голода.
Не хватает денег. Не хватает хлеба. Специалистов.
Машин. Всего не хватает, и везде идет бой. — Кли¬
мов замолчал и посмотрел на притихших и удивлен¬
ных ребят. — Не хватает людей и знаний. Я плохой
начальник уголовного розыска, а оратор — еще хуже.
Ты должен понять это сам, — он смешался и пояс¬
нил: — Понять не то, что я плохой оратор, а что
именно я тебе втолковываю. Самая большая ценность,
какая есть сейчас у большевиков, — это люди. Это
ты, Николай. Такие, как ты, необходимы большевикам.
Абсолютно необходимы. Ты важнее, чем валюта, чем
хлеб, чем машины и все прочее. Ты являешься хра¬
нителем этой ценности и не имеешь права ею распо¬
ряжаться. Она принадлежит партии и народу. Ты вы¬
159

полняешь специальное задание партии, и непремен¬
ным условием этого задания является сохранение
Николая Панина. — Климов тяжело перевел дух и
вполголоса добавил:
—	Еще существую я. С сегодняшнего дня бывший
боевой командир и большевик Василий Климов в
твоих руках. Если ты ошибешься, то все, что я в жиз¬
ни сделал стоящего, будет зачеркнуто. Раз и навсегда.
Тебя мне не простят. Никто. И я сам не прощу. —
Климов подошел к Лаврову и обнял его за худые пле¬
чи. — Вам будет трудно. Чужой мир, чужой язык и
обычаи. Много плохих людей.
Лавров прижался к руке Климова и сказал:
—	Сделаем, Василий Васильевич. Можете не сом¬
неваться. В наши с Николаем планы входит долгая
жизнь. До самого коммунизма, — он встал, вынул из
кармана конверт и протянул Климову. — Наши удо¬
стоверения и прочие документы. Комсомольские би¬
леты оставили дома. И это еще. — Лавров положил
на стол наган. — Нельзя оставлять. Николай, где
твоя пушка?
Панин молча положил на стол наган, высыпал
горсть патронов и расставил их аккуратным рядком.
Климов вынул из кармана небольшой новенький
маузер и протянул его Лаврову:
—	Обращаться умеешь?
Ребята как завороженные смотрели на заграничный
пистолет.
—	Бери, Лавров. Тебе можно иметь. Это не наган,
спрячешь — и порядок. А тебе, Николай, никак нель¬
зя. Тебе по моей версии пистолет иметь невозможно.
Ты его и видеть-то никогда не видел.
Панин с завистью смотрел на блестящее оружие,
потом решительно взял маузер, положил в карман и
сделал шаг назад.
—	Отдам. Честное комсомольское, отдам. Как бу¬
дем выходить из дома, так и отдам.
Климов посмотрел на покрасневшего Панина и по¬
думал: «Эх, играть тебе в солдатики и в казаки-раз¬
бойники», а вслух сказал:
—	Хватит баловаться, ребята. — Климов встал и
151

одернул пиджак. — Сидите здесь. Пока на улицу не
вылезайте. Завтра принесу документы, и начнем ввод
Панина. А ты, — он повернулся к Лаврову, — думай,
как влезать будешь.
—	Я уже кое-что придумал, Василий Васильевич.
—	Завтра обсудим. — Климов пошел к двери, на
пороге остановился и посмотрел на ребят. Рыжая и
черная головы склонились над словарем. Он махнул
рукой и вышел на лестницу.
. С тех пор прошло больше месяца. Панина ввели
в воровскую среду по версии Климова. Лавров вошел
сам. Сделал он это так быстро и ловко, что Климов
только ахнул, когда на очередной встрече Панин, бле¬
стя хитрыми глазами, сказал:
—	Михаил прийти не может, бражничает е Серым.
Лучшие друзья, водой не разольешь.
Потом началось ожидание. Через несколько дней
раздался телефонный звонок.
—	Сегодня ночыо. Ювелирный магазин на Жит¬
ной, — сказал Панин и повесил трубку.
Климов назначил на вечер совещание и, когда все
собрались, объявил:
—	Сейчас идем в засаду. Домой прошу никого не
заходить и без моего разрешения никуда не отлу¬
чаться, в отделе остается один Зайцев.
Серый оказался хитрее. Видимо, его наводчик был
у магазина и видел, как подъехали сотрудники уго¬
ловного розыска, так как налетчики не явились.
На следующий день Панин рассказал, что Серый хо¬
дит злой как черт. Избил своего подручного.
*	* *
Климов посмотрел на часы и телефон.
Часы тикают. Телефон молчит.
Вчера Серый пришел в засаду. Потерял двух, че¬
ловек и ушел. Дьявольский нюх у этого налетчика.
Бандиты появились совсем не с той стороны, откуда
их ждали. Завязалась перестрелка. Климов не столь¬
ко следил за бандитами, сколько разглядывал своих
ребят. В*:е вели себя безукоризненно. Когда стало
152

ясно, что Серый уходит, Володька Сомов по водосточ¬
ной трубе поднялся на крышу дома, переполз в па¬
раллельный переулок и с шестиметровой высоты прыг¬
нул на одного из налетчиков. Свидетеля получить не
удалось. Сомов сломал себе ногу, а бандит скончался
на месте, не приходя в сознание.
Когда приехали в отдел, Пахомыч, как звали со¬
трудники богатыря Шленова, погладил гусарские усы
и пробасил:
—	Не понимаю, чего мы цацкаемся с этими бан¬
дюгами, ведь известно, где они засели. Айда с ут¬
речка в трактир и повяжем голубчиков, а лучше пе¬
рестреляем, так сказать, в порядке самозащиты.
—	Брось чепуху говорить, Пахомыч,— перебил
усача Лапшин,— меня другое интересует: кто полу¬
чил данные о сегодняшнем налете? Почему мы рва¬
нулись без подготовки?
Климов посмотрел в сердитое лицо подчиненного
и резко отрубил:
—	Пошли без подготовки, так как Серый гото¬
вится вместе с нами, товарищ Лапшин.
—	Данные о налете были получены из управле¬
ния,— вмешался молчавший до этого Зайцев.— А на¬
счет подготовки Лапшин прав. На эту банду нельзя
идти, словно в кавалерийскую атаку.
—	Хватит разговоров,— перебил заместителя Кли¬
мов,— отправляйтесь спать.
Зайцев задержался в кабинете и, кривя тонкие гу¬
бы, сказал:
—	Плохо работаете, Климов. Надо было дать лю¬
дям поговорить, а мы бы послушали.
Чувствуя, что заместитель опять прав, Климов
промолчал.
Это было вчера. А сегодня Панин не явился в
назначенный срок. Климов прождал больше часа,
вернулся в кабинет, боится выйти даже в уборную и
ждет звонка. Можно, конечно, сходить в трактир,
взглянуть, живы ли. Но обстановка там наверняка и
без его визита накаленная. Он посмотрел на часы
и телефон.
Часы тикали, телефон молчал.
153

Глава третья
СЕРЖ
Пашка проснулся, вытер о подушку вспотевшее
лицо, перевернулся на спину и с хрустом потянулся.
Он посмотрел на розовые в цветочках обои и знако¬
мое пятно на потолке. Оно было похоже на одногла¬
зую рыбу с огромным хвостом и хищной пастью.
—	С добрым утром, зубастая,— сказал Пашка,
сел, по-турецки подогнув ноги, и крикнул: — Нинка!
—	Мадмуазель вышла.
Пашка повернулся на голос, недоуменно посмот¬
рел на занавеску, разделявшую комнату на спальню
и столовую, и спросил:
—	Кто это?
Заскрипел стул, занавеска отдернулась и пропу¬
стила высокую прямую фигуру в застегнутом наглухо
мундире.
—	Серж? — удивленно протянул Пашка.— Какая
нелегкая занесла? — он соскочил с кровати и, погля¬
дывая на неожиданного гостя, стал быстро одеваться.
—	Тебя нельзя обвинить в любезности.— Серж
надменно улыбнулся и согнул в кольцо гибкую
трость, которую держал в руках.
—	Мы с тобой кореша? Заявился в такую рань.
И как ты узнал про эту малину?
Серж пожал плечами.
—	Теперешние товарищи говорят: будущее за те¬
ми, кто рано встает. Когда человек мне нужен, я его
нахожу.
—	У меня таких товарищей нет. А Пашка Амери¬
ка теперь всем нужен. Могу открыть юридическую
контору. Червонец за совет.— Пашка взял полотенце
и вышел из комнаты.
Он запустил примус, поставил чайник и стал
умываться. Что нужно этому барчуку? И кто вообще
он такой, этот Серж? После вчерашнего разговора
с Серым все посетители «Трех ступенек» стали для
Пашки подозрительны. Среди десятка имен, назван¬
ных Серым, был и этот длинноногий франт.
154

Пашка задержался на кухне и стал вспоминать,
что ему известно о госте.
Он появился месяц или два назад. Его привела
одна из Нинкиных подруг. С тех пор он ошивается
в трактире каждый вечер. Он слишком выделялся
среди постоянных посетителей, и поэтому Пашка
сразу обратил на него внимание. А когда увидел уз¬
кие руки с длинными пальцами, решил, что нови¬
чок— соратник по профессии. Пашка знал одного
такого же франта с наманикюренными руками. Так
тот в «Балчуге» вынимал бумажник у загулявших
купцов и даже не уходил из ресторана.
Пашка завел было с новичком профессиональный
разговор, но в ответ получил только насмешливый
взгляд. Еще Пашка слышал, что Серж промышляет
наркотиками, но не поверил этому, так как Серж сам
нюхает кокаин. А точно известно, что торговцы боят¬
ся своего зелья, как черт ладана, и никогда его не
употребляют. А этот всегда таскает в кармане тру¬
бочку, водку не пьет и ест очень мало. Типичный
наркоман. Уж чего другого, а таких порядком пере¬
видал Пашка за свою жизнь.
Пашка поправил примус, похлопал по медному
боку чайника и пошел в комнату. Вытянув длинные
худые ноги в сверкающих новых штиблетах, Серж
сидел в кресле и листал журнал с голыми бабами,
который всегда лежал у Нинки на столе.
—	Интересуешься? — спросил Пашка, бросил по¬
лотенце на кровать и задернул занавеску.
—	Только живыми.
Серж отложил журнал и стал выстукивать какой-
то марш.
Пашка посмотрел на наманикюренные руки, на
черный перстень на мизинце и завистливо вздохнул:
—	Богатые у тебя руки, Серж. Мягкие, узкие и не
дрожат. Как это тебе удается, чтобы не дрожали? Ты
же нюхаешь?
—	Хочешь? — Серж опустил руку в карман. —
Обычно не даю, а тебе пожалуйста.
—	Перебьюсь, — Пашка закурил и бросил папи¬
росы на стол. — Серж, ответь мне на один вопрос.
155

—	Ну? — Серж отодвинул папиросы и достал
пачку дорогих французских сигарет. — Спрашивай.
—	С каких доходов ты живешь? — Пашка при¬
двинулся ближе и почувствовал тонкий аромат ду¬
хов. — Ты не деловой, это сразу видно.
Серж закурил, откинулся в кресле и пустил тон¬
кое голубоватое кольцо.
—	Ты малокультурен, Павел, раз задаешь подоб¬
ный вопрос.
—	Слушай-ка ты, француз из недобитых, —
Пашка встал, — не знаю, чем ты купил отца Ва¬
силия, что он перед тобой на карачках ползает...
—	Чайник уже вскипел.— Серж посмотрел Пашке
в глаза и улыбнулся. — Не лезь в пузырек, това¬
рищ Америка.
Пашка принес чайник, разлил по чашкам и по¬
смотрел в ленивое лицо гостя. Он решил не отсту¬
пать.
—	А что ты делаешь каждый день в «Трех сту¬
пеньках»? Пить ты не пьешь. Девочки, как я видел,
тебя не интересуют. Не наш ты, Серж. Ребята нехо¬
рошее про тебя думают. Так и неприятность может
выйти. Народ у нас горячий, да и каждому своя
шкура дорога.
—	Пардон, Павел, но я не понимаю, о чем ты
говоришь.
Пашка смотрел, как Серж прихлебывает чай, как
он косит на него насмешливым глазом, и видел, что
тот все понимает и просто забавляется. Да, не силен
Пашка в разговоре.
—	Шлепнут тебя. Тогда поймешь.
—	Тогда ничего не поймешь, — Серж отодвинул
чашку, — чему быть, того не миновать. Как это по-
французски, Павел? — Он снова закурил. — Из тебя
сыщик не получится. Слишком ты поговорить лю¬
бишь. Да и торопишься изрядно. А сыщик должен
уметь слушать, а не говорить. — Он достал из кар¬
мана пилку и, шлифуя ногти, продолжал поучать: —
Смотри, сколько ты ошибок наделал. Я к тебе при¬
шел, визит, надо сказать, неожиданный, значит гово¬
рить должен я. А ты должен слушать. Ты же бро¬
156

саешься на меня со своими вопросами как бык на
тореадора. Голову нагнул и глаза зажмурил. И от¬
куда у тебя вдруг эти вопросы? — Серж лизнул па¬
лец и посмотрел на Пашку. — Что молчишь? Почему
я тебя заинтересовал?
Пашка был уже не рад, что начал этот разго¬
вор. Видно, Серж орешек не по его зубам. А ведь
возраста почти одного. Сразу видно, что этот черт из
барской семьи и наукам обучался. Ишь, как гово¬
рит! Чисто адвокат.
—	Интересуешься, потому что Серый попросил.
Серж опять занялся ногтями, потом неожиданно
поднял голову, встретился с Пашкой глазами, рас¬
смеялся и сказал:
—	Угадал. Плох и дела у Серого, если он к те¬
бе за помощью обратился. Я неделю назад понял, что
красные сыщики ему на хвост наступили. Что же ты
обязан сделать? Дырку найти? И решил начать с
меня? Ну, ну. Пробуй. Только учти мои советы и не
горячись. Если я тот самый, так ты можешь отсюда
и не выбраться. Милиция напротив, а у меня, навер¬
ное, наган в кармане.
Серж был явно доволен разговором. Он бросил
пилку и смотрел Пашке в лицо с откровенной из¬
девкой.
Пашка приободрился. Смотри, как много знает
барчук! И не скрывает этого. Значит, не так уж пло¬
хи у Пашки дела, раз он не один знает секреты Се¬
рого. Надо будет ему шепнуть, что Серж в курсе дел.
А откуда он знает? Может, он и есть тот мент? Паш¬
ка исподтишка посмотрел на Сержа и стал разли¬
вать чай.
Серж отвернулся, достал из кармана белую тру¬
бочку, глаза у него сузились и смотрели куда-то да¬
леко, будто видели сквозь стену.
Неожиданно мысль, как чертик, заскочила Пашке
в голову и заплясала.
—	Дай-ка понюхать, — сказал он и взял Сержа
за руку. — Никогда не пробовал.
—	Пожалуйста.
—	Кокаин, говоришь? Как это делается? — он вы¬
157

нул ватку, поднес трубочку к ноздре и посмотрел на
Сержа. — А может, и не кокаин совсем?
—	Попробуй.
—	И попробую. — Пашка зажмурил глаза и
сильно потянул носом. В носу и голове стало холод¬
но, потом легко и бездумно. Лицо Сержа увеличи¬
лось, расплылось и то ли скривилось в усмешке, то
ли рассмеялось. Пашка сел и затряс головой. —
Вот шибануло, — с усилием сказал он.
Серж держал склянку в руках, нюхал, и по его
лицу Пашка понял, что тот сейчас ничего не слы¬
шит. Пашка взял чайник и пошел на кухню. А мо¬
жет, его Серый подослал? Может, проверяют Паш¬
ку? Вряд ли налетчик расколется перед таким чисто¬
плюем. Да ничего Пашка и не сказал такого. Даже
наоборот. Возвращаясь в комнату, он решил помал¬
кивать и больше слушать. Серж нанюхался кокаина,
и его сейчас понесет на откровенность.
—	Составил план дальнейшей беседы? — спро¬
сил Серж, как только Пашка вошел в комнату.
—	Что ты меня на характер берешь? Что тебе
нужно? Зачем пришел? Выкладывай, — вспылил
Пашка, отказываясь от только что выбранной так¬
тики.
—	А как насчет Серого? Ты же ему помогать дол¬
жен. Надо же выяснить, что я за птица? Может,
я оттуда? — Серж показал на окно.
—	Меня вчера про Серого еще один человек пы¬
тал, — перешел в наступление Пашка.
—	Случайно не Климов ли? — Серж опять пока¬
зал на окна.
—	А ты откуда так много знаешь? Фамилию его,
например?
—	Догадливый я оч;ень. Да и друзья мы с мест¬
ным начальником. — Серж вынул из кармана носо¬
вой платок и, прикрыв им рот, зевнул. — А если
серьезно, то приходилось беседовать. Я не согласен с
его концепцией, коллега. У меня одни взгляды на
жизнь, у Климова — другие.
—	Концепция — это взгляды? Да?
—	Примерно,
153

—	Так ты попроще говори, Серж. Если ты бу¬
дешь эту самую концепцию загибать, а я на блат¬
ную музыку перейду, мы с тобой никогда не догово¬
римся. Ты же по-блатному не понимаешь?
—	Уел. — Серж рассмеялся. — Тут ты меня ум¬
нее, это точно. — Он испытующе посмотрел на Паш¬
ку, что-то взвешивая. — У меня вопрос к тебе ерун¬
довый. Так, безделица одна. — Серж встал, одернул
сюртук и взял в руки трость. — А, черт, — он бро¬
сил трость и снова сел. — Не выдашь ты меня Серо¬
му?
—	Стоп. Пашка протестующе выставил ру<
ки. — Умолкни и заворачивай отсюда. Я не копилка
для секретов. Мне вчерашнего разговора хватает, —■
он провел ладоныо над головой. — Во! Видал?
И знать ничего не хочу. Какие у тебя с ним дела?
Разбирайтесь сами. Расселся здесь. Может, я то?
А может, то? Иди добром. А нет —- айда в уголовку,
там и решим...
—	Только без этого, — Серж вскочил, и трость
лопнула у него в руках.
Пашка посмотрел на вытянувшееся лицо в мел¬
ких капельках пота и рассмеялся.
—	Чего это у тебя с начальником разное-то? —
спросил он.
—	Концепция, — ответил Серж и опустился в
кресло.
—	Где Нинка?
—	Я ее отослал. Мне с тобой надо с глазу на
глаз поговорить. Очень надо.
—	Что-то не получается у нас разговора. Муть
одна.
—	Сядь на минуточку.
Пашка вздохнул и сел.
—	Не вздыхай, сейчас все поймешь. Это я вино¬
ват, что у нас разговор не клеится. — Серж закурил,
несколько раз жадно затянулся и раздавил сигаре¬
ту. — Ситуация, то есть положение, — поправился
он, — таково. Тебе надо искать дырку, или, как вы
говорите, мента. Если ты его не найдешь, то... —
Серж выразительно щелкнул пальцами. — Верно?
159

Пашка кивнул.
-гг Если найдешь, то через некоторое время. Ну,
это дело твоё. А может, ты и успеешь, как вы выра¬
жаетесь, смотаться. Сейчас Серому надо доказать,
что ты ему необходим. Так я берусь помочь. Ясно?
Теперь вопрос, — Серж поднял палец и вниматель¬
но посмотрел Пашке в глаза, — зачем мне это надо
и что я хочу за эту помощь получить? Во-первых,
мне нужна Варвара. Хочешь верь, хочешь нет, но это
так. Каждому свое. И здесь мне помочь можешь
только ты. Как, я потом объясню. Во-вторых, у меня
х Климовым свои счеты, о которых тебе знать не
обязательно. Все понял?
—	А как ты мне поможешь? Ты знаешь этого
мента? — спросил Пашка, подаваясь вперед.
—	Не совсем, — задумчиво протянул Серж, —
есть некоторые сомнения, — он замолчал, что-то взве¬
шивая. — Цыган, понимаешь ли, того. — Серж сде¬
лал рукой неопределенный жест. — Подозрителен.
—	Цыган? Кореш Серого? Ты что, спятил? —
Пашка вскочил и хлопнул себя по бедрам. —
Да Серый за Цыгана глотку перервет. Цыган его
с последнего дела чуть не на себе вынес. Знаешь это?
—	Мне бандитские одиссеи ни к чему. Они только
размышлять мешают. Я знаю то, что вижу своими
глазами. Этот парень появился недель шесть назад.
С тех пор у Серого неудачи. Ты посмотри, Пашка, как
Цыган одевается, как держится. Он не пьет, не гуля¬
ет с девками. — Серж прищурился и громко щелк¬
нул языком. — Как? Ты видел таких налетчиков,
Павел? Поверь моему чутью, он не ваш, этот Цыган.
И почему «Цыган»? У него чистая речь городского
жителя. — Серж встал, рассмеялся, потом снова сел
и долго смотрел на Пашку улыбаясь.
Пашка вспоминал. И чем больше вспоминал, тем
больше убеждался, что Серж говорит правду. Цыган
выделялся среди ребят Серого сдержанностью и хлад¬
нокровием, собранностью и какой-то военной подтя¬
нутостью. Недавно Пашка слышал, как Цыган отчи¬
тывал силача Свистка за то, что он проломил голову
сторожу. Называл его висельником и мокрушником.
163

Говорил, что в случае неудачи уголовка шлепнет
Свистка в первую очередь, и хвастался, что за ним,
Цыганом, мокрых дел нет.
—	Да слушай, Павел, — прервал Серж размыш¬
ления Пашки, — попробуй поговорить с ним на блат¬
ном жаргоне. Уверен, что он ни черта не поймет.
—	Попробую. — Пашка сморщился, пытаясь пой¬
мать какую-то ускользающую мысль, что-то связанное
с Цыганом. А может быть, с Сержем? — Попро¬
бую, — повторил он и тряхнул головой, — только это¬
го будет мало для Серого. Цыган вроде и не калякал,
что он из блатных. Он вроде этот самый, — Пашка
покрутил пальцем у виска, — с мыслями.
—	Идейный, что ли? — спросил Серж.
—	Во-во! Точно. Идейный, — обрадовался
Пашка.
—	Надо поинтересоваться его идеями. Боюсь, что
они красного цвета, с большевистским оттенком. Не¬
навижу, — Серж хрустнул пальцами, — идейных
особенно ненавижу. Ничего, за все посчитаемся.
Пашка впервые увидел в человеческом виде столь¬
ко злобы. Обычно флегматичный и барственно-лени¬
вый, Серж сейчас был похож на эпилептика во время
припадка. Глаза закрылись, ноздри, вздрагивая, раз¬
дувались, а полные, обычно яркие губы растянулись
тонкими серыми пиявками, и между ними прогляды¬
вали острые зубы.
—	Я передумал, — Серж вытер лицо платком, —
я передумал, Павел. Расскажи Серому о нашей бе¬
седе. Только про Цыгана ни слова. Просто скажи:
Серж хочет и может помочь. Надо же, до какого фор¬
теля додумались! Своего человека засунули в самую
душу. А Цыгана сейчас трогать нельзя.
—	Это почему же? Надо только точно разнюхать.
Чтобы ошибки не вышло. — Пашка почесал в голо¬
ве. — Ну и силен ты, Серж. Завариваешь кашу.
—	Торопиться сейчас нельзя. — Серж опять был
спокоен и рассудителен. — Надо найти второго, — и
на недоуменный взгляд Пашки пояснил: — Не может
он быть один. Информацию надо как-то передавать.
Да и трудно одному.
11 Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
161

Пашка оценил по достоинству сообразительность
собеседника и спорить не стал.
Ф *	#
Весело присвистывая, Пашка скатился по ступень¬
кам в трактир и остановился на пороге, чтобы пере¬
вести дух. Ощущение было такое, будто входишь
в парную. Вместо пара — папиросный дым, вместо
запаха березы — водочно-табачный перегар. Залу на¬
полнял монотонный гул голосов, изредка прерываемый
громким возгласом или визгом девчонки. Но. гул по¬
глощал этот всплеск, и равномерно растекался по
стенам и потолку, и гас где-то в опилках под но¬
гами.
Пашка втянул сквозь зубы густой воздух и огля¬
дел зал. Два стола занимала артель ломовиков. Вид¬
но, обмывают удачный подряд. Рядом красноармеец
с барышней гуляют за бутылкой портвейна. Три дев¬
чонки отдыхают от бесцельной ходьбы и, наверное,
обсуждают скупость и вероломство мужчин. Дальше
все тонет, как в пороховом дыму.
Пашка сунул руки в карманы и вразвалочку
пошел к стойке.
—	Привет, Америка, — сказала молоденькая
брюнетка с острым носиком и впалыми щеками, —
присядь к нам, изобрази кавалера.
Пашка взял ее за ухо.
—	Ты же меня не любишь, пацанка. Зачем
зовешь?
—	Люблю, — девчонка улыбнулась, —: люблю,
Америка. Только я Нинку боюсь. Она за тебя глаза
выцарапает.
Ее соседка откинула коротенькую вуаль и тоже
заулыбалась, блондинка напротив стала поправлять
якобы сползающую на чулке резинку.
—	Вы что, ошалели, девки? — Пашка сел на стул
и поглядел в напудренные, яркогубые лица. — Я что
вам, клиент?
Остроносая отвела глаза и тихо сказала:
—	Угости, Паша,
162

“ Николай! — крикнул Пашка и ударил кулаком
по столу.
Половой, как мячик, вкатился в зал, смахнул со
стола несуществующие крошки и, склонив блестящую
от бриолина голову, подобострастно проговорил:
—	Слушаю-с, Америка?
—	Бутылку вина.
—	Водки, — поправила блондинка.
—	Поесть.
Пашка посмотрел в глазастое лицо девчонки и
взял полового за рукав.
—	Ты что же, паскудина, не видишь, что люди го¬
лодные сидят?
—	Так ведь их, почитай, за день больше дюжины
зайдет. И корми каждого, — половой развел рука¬
ми, — хозяин в момент накостыляет.
—	У, жмотина, быстро тащи ужин! Заказывайте,
девочки. — Пашка поднялся и пошел в глубь зала.
За одним из столов он увидел Сержа, который
сидел с неизвестной Пашке женщиной и, улыбаясь,
что-то шептал ей в самое ухо. Дамочка прижимала
к губам фужер с вином и молча млела рядом
с красавцем Сержем и косила на него влажными
глазами.
Пашка молча поднял руку в обычном приветствии,
а Серж, тоже молча, чуть склонил голову. Все как
обычно. Как каждый вечер. Пашка свернул к каби¬
нетам и чуть не столкнулся с половым, который, при¬
седая и откидываясь назад, бежал с полным подно¬
сом. Ловко увернувшись от Пашки, он быстро про¬
говорил:
—	На второй червонец перевалило.
Пашка промолчал и пошел дальше.
В кабинетах никого не было, и Пашка было повер¬
нул назад, но встретился с отцом Василием.
—	Здравствуй, Пашенька. Здравствуй, дорогой.
Как бог грехи терпит? — быстро заговорил он, беря
Пашку за локоть двумя руками. — Раненько ты се¬
годня. Раненько. Еще и нет никого. Или новости ка¬
кие? — глаза хозяина засветились.
—	Какие могут быть у меня новости? — спросил
11*
163

Пашка и пожал плечами, — пока при деньгах и не
работаю.
—	Не дури, Пашенька, — хозяин цепко держал
его за локоть. — О чем тебя вчера Серый просил,
узнал?
Мимо прогрохотал с подносом Николай, и Пашке
показалось, что он нарочно уронил рядом с ними вил¬
ку и, поднимая, слушал.
Когда Николай скрылся на кухне, Пашка спросил:
—	Откуда этот рыжий?
—	Сыночек свояка моего. Божий человек, — отец
Василий махнул рукой, — эка ты загнул, Пашенька.
—	Вот и закладывает вас этот божий человек, —
сказал Пашка и, воспользовавшись, что хозяин его
отпустил, повернулся и ушел в зал.
Когда Пашка вернулся к столу, в центре по-хозяй-
ски сидела Нинка. Он молча кивнул и сел рядом.
Чувствуя, что сейчас разгорится скандал и их могут
выставить на улицу, женщины торопливо ели, только
глазастая девчушка, которая первая поздоровалась
с Пашкой, водила вилкой по столу и испуганно
поглядывала на Нинку. Пашка тоже оглядел Нин¬
ку и неожиданно разозлился. Разозлился за ее креп¬
дешиновое платье, за сытую самодовольную физионо¬
мию, за брезгливую складку у рта, которая ярче вы¬
ступала, когда Нинка смотрела на жующих женщин.
Он разлил всем водку, только рюмка девчушки была
полной, выпил и взял в руку огурец.
—	Павел, — многозначительно протянула Нинка
и сделала круглые глаза.
—	Я парень простой, — огрызнулся Пашка, —
точнее сказать, я «деловой», и мне можно есть ру¬
ками,— добавил он и с вызовом посмотрел на Нин¬
ку. — И ты, уличная девка, из себя кралю не строй.
Платье это я тебе на деньги, заработанные в Торго¬
вых рядах, купил.
Женщины перестали жевать и сидели с каменны¬
ми лицами, а девчушка стала потихоньку сползать
со стула, считая за лучшее незаметно исчезнуть.
Нинка сделала вид, что ничего не слышала, до¬
стала зеркальце и стала пудриться и мазать рот.
164

В это время из-за столов, где гуляли извозчики,
поднялся мужчина и, покачиваясь, подошел к Пашке.
—	Друг любезный, девочки все с тобой? — тща¬
тельно выговаривая слова, спросил он.
Блондинка встала, сделала руку крендельком и
пропела:
—	Девочки, нас зовут. Ах, какой хорошенький,
прямо душка, — и похлопала по небритой, воспален¬
ной физиономии мужчины.
—	Сиди, — строго сказал Пашка девчушке, уви¬
дев, что та встала и одернула платьице.
Когда женщины ушли, он взял ее за руку и
спросил:
—	Тебя как зовут?
—	Аленка, — сказала девчушка и облизнула
губы.
—	Знакомься, Нинка. Аленка, моя подружка.
Подлетел потный половой и, запыхавшись, про¬
шептал:
—	В кабинет просят.
Пашка встал.
—	Аленка, ты не уходи без меня, — сказал он и
повернулся к Нинке, — и ты подожди да присмотри
за девчонкой. Я сейчас.
Серый в кабинете был один. Он молча подвинул
Пашке полный стакан, выпил сам, поел и только
тогда спросил:
—	Ну? Какие новости? И что ты здесь про поло¬
вого пел?
—	Не нравится он мне, — упрямо сказал Пашка...
Глава четвертая
БОЛЬШЕ ЖДАТЬ НЕЛЬЗЯ
Решив действовать, Климов успокоился. Он так
и не научился воевать с карандашом в руках и сам
рвался в бой. Вынужденная бездеятельность и ожи¬
дание оказались страшнее, чем вспышки выстрелов
и свист пуль.
165

Климов собрал в охапку учебники, которые изу¬
чал в эти долгие дни и часы, и положил их в диван.
Вынул из стола наган, радостно зажмурился, почув¬
ствовав его товарищеское рукопожатие, вытер ствол
и щелкнул курком. «Порядок, Климов. В атаку!»
Он окинул взглядом кабинет, будто уходил навсегда,
и захлопнул дверь.
Начальник встретил Климова радостно, будто
лучшего друга.
—	Рассказывай, Василий, как живешь-дышишь.
Как налетчики, как ребята? Докладывай подробно и
коротко.
Климов рассказал, что в общем и целом порядок,
что ребята залезли Серому за пазуху, но ждать боль¬
ше невмоготу, и вот такой у него, Климова, есть
план.
Начальник терпеливо слушал, тер ладонями шиш¬
коватую голову и несколько раз одобрительно под¬
дакнул, а когда Климов закончил, сказал:
—	Прав ты, Василий. Человечка для контроля
в трактир надо подкинуть. Но, конечно, сейчас ни¬
какой реализации. Не перебивай. Я тебя слушал, и
ты меня выслушай. Рано. Пока еще рано. Взять с по¬
личным одного Серого — не решение вопроса. Он мо¬
жет не знать источника информации, а может и не
назвать его. Может не назвать своего хозяина.
Так брать все равно, что больной зуб сломать, а ко¬
рень оставить. Дам я тебе на пару дней человека,—
начальник снял телефонную трубку и сказал: —
Пусть Фалин зайдет.
Через несколько минут в кабинет вошел невысо¬
кий мужчина средних лет. Он мягко пожал Климову
руку, поправил пенсне и сел в большое кожаное
кресло, как в нору спрятался. Молча слушал началь¬
ника и Климова, а в ответ только поблескивал свои¬
ми стеклышками. Когда все было переговорено, Фа¬
лин, протирая пенсне и беспомощно щуря воспален¬
ные глаза, сказал:
—	Все понял. Проверить обстановку и посмот¬
реть, не гусарят ли мальчики. Предлагаю легенду.
Я, — он встал и выпятил грудь, — бухгалтер или
166

кассир, растратчик. Деньги на исходе, раньше гулял
в «Максиме», «Праге» и «Яре», теперь опустился до
третьеразрядного заведения. Хорохорюсь, — Фалин
поднял подбородок и развинченной походкой про¬
шелся по кабинету, — но и боюсь. — У него пьяно
задрожали губы, он уцепился за рукав начальни¬
ка. — Слушай, друг, сколько стоит хороший паспорт?
Начальник обнял Фалина за плечи и гордо взгля¬
нул на Климова.
—	Видал? Только где же мы денег возьмем для
этого гуляки? На исходе-то на исходе, а деньги нуж¬
ны. Червонца три я найду...
—	У нас есть, — перебил Климов, — я как полу¬
чил на нужды отдела, так и не трогал.
Климов врал. Все казенные деньги он до копейки
отдал Панину и Лаврову. Была собственная зарпла¬
та, и можно было собрать с ребят.
Фалин хитро подмигнул и сказал:
—	В районах деньги вообще не нужны, и началь¬
ник там зарплату пять раз в месяц получает.
Климов понял, что его ложь не удалась, и поста¬
рался замять разговор.
—	Товарищ начальник, отпустите Фалина прямо
сейчас. Мы с ним еще потолкуем, уточним детали, то
да се.
—	Кто его держит, — сказал начальник, — полу¬
чи в кассе деньги и отправляйся. И чтобы в четверг
утром был на работе. Никаких опозданий.
Через час они вместе вышли из управления и пе¬
реулочками направились в сторону Никитских ворот,
где жил Фалин. Шли, покуривая, не торопясь, изред¬
ка роняя незначительные фразы.
Климов со страхом думал о возвращении в нена¬
вистный кабинет. О телефоне и часах, об учебниках,
которые придется вытащить из дивана, о ребятах —
может, они звонили. Неужели ему, Климову, теперь
придется всю жизнь прятаться за чужие спины?
И ждать. Круглые сутки ждать. Думал о Фалине,
бодро шагающем рядом. Кто он? Чем занимался
167

до революции? Почему работает в уголовном ро^
зыске?
Фалин будто почувствовал, что о нем думают,
хлопнул Климова по плечу и сказал:
—	Выручил ты меня, Климов. Прямо надо ска¬
зать — спас. С утра и до утра допрашиваю. Решило
начальство, что у меня талант к этому делу. И вот
целыми днями одно и то же. Охрип, рука не пишет.
Веришь ли, — он остановился и опять хлопнул Кли¬
мова по плечу, — сидеть устаю, подушку под задни¬
цу подкладываю. Для меня твое дело — курорт.
Кстати, приметы и имена твоих ребят я помню, а ка¬
кой пароль?
—	Нет пароля. Не договаривались мы. — Климов
задумался. — Передашь привет от бати из Киева.
Так и скажи:	кланяется, мол, батя из Киева.
Это начальника у них «Батей» зовут. Если они по¬
звонят, я предупрежу.
—	Понял. Дальше не провожай. — Фалин оста¬
новился и протянул руку. — Вечером отправлюсь,
а утром позвоню. Лады?
—	Лады, — сказал Климов и вздохнул. — Буду
ждать.
В кабинете ничего не изменилось. Климов прове¬
рил, работает ли телефон, и завел часы, из дивана
достал учебники, разложил их перед собой, а наган
забросил в стол, закурил трубку и приготовился
к худшему: сутки никаких известий.
Трубка не успела погаснуть, как телефон лязгнул
и мелко затрясся, как ипохондрик в приступе кашля.
—	Слушаю, — сказал Климов.
—	Вася, здравствуй. Как поживаешь? — раздал¬
ся издалека голос Панина. — Зайди через час, про¬
пустим по рюмочке.
На условном языке это означало, что Климов
должен быть через час в квартире на Зубовской пло¬
щади.
Климов пришел на пятнадцать минут раньше, но
Панин уже был на месте. Он сидел верхом на стуле
и сиял всеми веснушками.
Климов думал начать с выговора, но вместо этого
163

схватил мальчишку за плечи, хотел обнять, переду¬
мал и дал подзатыльник.
—	Ах так! — Панин рванул Климова за руку,
сделал подсечку, но не удержался и тоже шлепнулся
на пол.
Так они и сидели на полу друг против друга,
улыбались и молчали. Первым взял себя в руки Кли¬
мов. Он вскочил, дернул Николая за рыжий вихор и
кивнул на стол.
—	Садись, атаман, докладывай. Подробно и ко¬
ротко. Начни с причин, по которым больше месяца
не являлся. В телефон влюблен? А если кто увидит,
как ты по телефону разговариваешь? Кому ты зво¬
нишь?
—	Так, значит, — Николай потер руки, откаш¬
лялся. — Как мы и договаривались, пришел я в трак¬
тир, нашел хозяина, поклонился низко и передал
письмецо, которое вы мне дали. Отец Василий читает
и на меня поглядывает, потом перекрестился, обнял
меня и говорит: «Великий ты мученик, Николушка.
А отец твой — святой человек». А не являлся я, так
как отец Василий этого не любит, чтобы от дела ку¬
да отлучались. Доверяет. Полностью доверяет. Даже
ключи от кассы дает. Но будь мил, — он развел ру¬
ками, — будь всегда на месте. Только он все удив¬
ляется, что рыжий я: качает головой и вздыхает:
«Матрена, Матрена, грешница ты великая».
Климов рассмеялся.
—	Расспрашивал про дом?
—	Расспрашивал. Да я как начал плакаться на
большевиков, мол, землю отобрали, лошадей и коров
отобрали. Он как закрестится:	«Молчи, раб бо¬
жий, — говорит, — за все они, антихристы, ответят.
Приголублю, Николушка. Одной крови мы». И два
червонца в месяц мне положил. — Николай вынул
из кармана пачку денег.
—	Вот, возьмите, Василий Васильевич.
Климов пересчитал деньги.
—	Почему так много? Я тебе два червонца дал
да ты два получил. А здесь девять.
—	Я в рост даю. Я ж кулацкий сын. Я вот, —
169

Николай сделал жест, будто выжимает тряпку. •—«
Ростовщическая контора «Панин и сыновья». Если
на день, то тридцать процентов, на два — сорок,
три — пятьдесят. Обязательно должен быть поручи¬
тель, а то вы должника этого посадите, и пропали
мои денежки. — Потом достал из кармана клеенча¬
тую книжечку и огрызок карандаша. — Это вам. —
Он вырвал несколько листков. — Имена и клички
уголовников. В скобках буквы стоят: «к» — карман¬
ник, «м» — мошенник, «г» — грабитель. Это моя
бухгалтерия: кто сколько мне должен. Социализм —
это учет. Так ведь?
Климов посмотрел в простодушные глаза рыжего
паренька, не выдержал и опять рассмеялся.
—	А насчет телефонных звонков вы не беспокой¬
тесь, — продолжал отчитываться Панин, — специ¬
ально завел себе девицу с телефоном и названиваю
ей целыми днями. Хозяин поощряет, так как отец
у этой девчонки скобяными товарами торгует. Нэп¬
ман в общем. Это все ля-ля, так сказать, а основные
дела такие. В банде шесть человек. Имена, клички,
приметы — здесь, — он показал на свои записи. —
Серый их держит крепко, не пищат. Но и сам Серый
под каблуком ходит. Хозяина Серого назовем пока
иксом. Денег у бандитов ни копейки, едят и пьют
в долг у хозяина. Но кто хозяин? Этот икс не появ¬
ляется, и знает его, видимо, один Серый. Икс гото¬
вит налет и поддерживает связь с вашим... — Нико¬
лай замялся.
—	Ну, ясно, — сказал Климов.
—	Возможно, что этот же человек и является на¬
водчиком. Михаил слышал, что Серый ругался со
своими дружками из-за золота, которое было взято
при последнем налете. Якобы икс не разрешает реа¬
лизовывать золотые вещи и настаивает, чтобы увезти
их из Москвы.
—	Не дурак этот икс, -— Климов вынул трубку
и кисет с табаком. — Мы на всех скупках держим
людей, ждем. У них не только золото. Два комис¬
сионных магазина и ломбард взяли. Вещей целый воз,
на многие тысячи рублей. Где же они все это, черти,
170

держат? Ни одно кольцо, ни одна тряпка не появля¬
лась в городе.
—	Не черти, а один черт, Василий Васильевич,—
поправил Николай. — Если бы Серый или тем бо¬
лее, его ребята имели подход к награбленному, то
давно бы все продали.
—	Как они отнеслись к последним провалам? —
спросил Климов.
—	Михаил говорит, что догадываются о нашем
существовании. Хотели уходить из Москвы, но икс
соблазнил большим делом. Сейчас готовят это дело
и нас ищут. Тыркаются, как слепые котята.
—	Конкретнее, пожалуйста. Как именно они тыр¬
каются? Кого подозревают?
—	Закупорка вышла у нас с Михаилом, — не
отвечая на вопрос, продолжал рассказывать Па¬
нин.— Подойти-то к Серому мы подошли. Но недос¬
таточно близко. Топчемся на месте. Ничего конкрет¬
ного раздобыть не можем. Хоть лбом об стенку. Ми¬
хаил то с одной стороны зайдет, то с другой. Никак.
А я вообще пустое место: подай, прими, пошел вон.
Вся надежда на Мишку.
Климов молчал и внимательно смотрел в лицо
Николая. Что-то парень не договаривает. Не все
у них так гладко и благополучно. Ничего, Фалин му¬
жик опытный и разберется что к чему. Климов ото¬
двинул лежащие на столе деньги.
—	Спрячь, Николай, пригодятся.
—	Вы что? — Панин покрылся румянцем. —
За кого вы меня принимаете?
—	Бери, красная девица. Деньги — вещь нуж¬
ная. Сегодня вечером в трактире появится один че¬
ловек. Лет около пятидесяти, маленький, щуплень¬
кий. В пенсне со шнурком. Посади его за свой стол
и передай эти деньги.
—	Проверяете? — недовольно буркнул Николай
й сунул деньги в карман.
—	А ты как думал? Хочу точно знать, что у вас
там делается. Почему Михаил не пришел?
—	Говорит, не стоит рисковать.
Тебе стоит, а ему нет?
171

—	Я-то вне подозрений.
Панин шлепнул ладонью себя по щеке и отвер¬
нулся.
—	Так, — протянул Климов и встал. — Вот и
добрались до истины, мальчуган. Значит, не такие
они слепые. Если ты сейчас мне всю правду не рас¬
скажешь, я тебя назад не пущу. И Лаврова сегодня
же вытащу и вечерним поездом отправлю в Киев.
Понял? Выкладывай.
Возвращаясь в отдел, Климов вспоминал весь
разговор с Паниным и пришел к выводу, что пока
все правильно и ребята на верном пути. А что он,
Климов, может сделать и помочь им в выполнении
задания? Почему предателя надо искать только с той
стороны?
Кто-то крикнул над ухом, Климов поднял голову
и еле успел схватить под уздцы наезжающую на не¬
го лошадь.
—	Ослеп, паря? — крикнул извозчик, откиды¬
ваясь назад и натягивая вожжи.
Климов похлопал по горячей и пахучей конской
шее.
—	Орловский красавец, беречь надо. Отпусти
шенкеля, живодер, и левую заднюю перекуй, — ска¬
зал он и опять похлопал по шелковистой коже.
—	Советничек нашелся.
Климов проводил взглядом пролетку и вернулся
к своим размышлениям.
«Без меня в отделе девять человек. Конова в сто¬
рону, только из яйца вылупился, а предатель — че¬
ловек с прошлым. Сомова тоже в сторону, чуть не
разбился, а если бы не проломил своими сапожища¬
ми налетчику голову, то заполучил бы ценного сви¬
детеля. Остается семь. Каким он должен быть?
Во-первых, хорошим служакой. Держаться, чтобы ни
сучка, ни задоринки. Таких четверо: Шленов, Лап¬
шин, Яшин и... Зайцев».
Климов сунул в рот трубку. «Пожалуй, Зайцева
надо отбросить, слишком умен, чтобы связываться
с бандитами, должен понимать, что их удачи— дело
временное. А если заставили? Нашли какие-нибудь
172

старые грехи, шантажировали и заставили? — Кли¬
мов вспомнил характеристику ЧК и покачал голо¬
вой.— Да, и слишком заносчив и ершист, а тот дол¬
жен быть тише воды, ниже травы. Остаются трое».
Климов понял, что загнал себя в тупик, так как
в предательство одного из этих троих он поверить не
может.
В отделе никого не было, только в маленькой
комнатушке, отведенной для чистки оружия, Климов
нашел Шленова. Перепоясанный засаленным фарту¬
ком, он сидел на табуретке, держал в руках разоб¬
ранный наган, что-то насвистывал в усы и, прищу¬
риваясь, оглядывал стол, на котором были разложены
различные пилочки, отверточки и другие неизвестные
Климову инструменты.
—	У Витуна наган барахлит, вот и мастерю по¬
маленьку, — сказал он, увидев Климова.
—	Ты у нас на все руки, Пахомыч, — сказал
Климов, усаживаясь на подоконник.
—	Садись сюда, Василий. Застишь, — Шленов
выдвинул ногой табуретку, потом пошевелил пальца¬
ми и взял какую-то пилочку. Тоненькая пилочка при¬
липла к его пальцам, как к магниту, он ловко пере¬
хватил ее и стал подтачивать курок. — Молодежь,
известно, что про оружие знает: куда патрон совать,
да за что держать, — бормотал он в усы. — А каган,
он, как баба, ласку и уход уважает, а не соблю¬
дать — продаст. Опять же, как баба, продаст в са¬
мый роковой момент.
Климов улыбнулся рассуждениям старика. Шле-
нову перевалило за пятьдесят, и в отделе его счита¬
ли стариком. Потом спросил:
—	А откуда же ты все оружейную механику
знаешь?
—	А что мастеровой мужик не знает? Я тебе
хошь швейную машину, хошь часы, хошь лисапед
починю, — ответил Шленов и взял в руки иголку.—
Удивляюсь я на твоего заместителя, Василий. Воен¬
ный человек, а оружие не любит. Я давеча его наган
чистил, он как положил его в стол, так и в руки не
брал больше года. Так в том нагане разве что мыши
173

не завелись, Я и спрашиваю, что же вы, господин
хороший, так с оружием обращаетесь, народное доб¬
ро опять же? — Шленов отложил инструменты, быст¬
ро собрал наган, щелкнул курком и любовно погла¬
дил. — А заместитель твой скривился и говорит:
«Я свое отстрелял, Иван Пахомович, сейчас, навер¬
ное, с десяти метров в дом не попаду». А я считаю,
что непорядок, — Шленов убрал инструменты и стал
снимать фартук, — на нашей работе без оружия хо¬
дить не дело.
Климов пробормотал в ответ что-то нечленораз¬
дельное и пошел к себе в кабинет.
В этот вечер Климов решил устроить себе выход¬
ной. Панина он видел, налетчики сейчас переживают
тяжелые дни, и им не до работы, а он, Климов, тоже
человек. Приняв такое решение, он побрился, надел
лучшую рубашку, на всякий случай сунул в задний
карман маленький браунинг и отправился в Соколь¬
нический парк.
Вечер был теплый, но не душный, и парк кишел,
как муравейник. На открытой террасе Климов выпил
пару кружек пива, попыхивая трубкой, посидел
с полчаса, бездумно разглядывая гуляющих, выслу¬
шал громкоговоритель, который срывающимся на
бас женским голосом сообщил, что и где ожидает
отдыхающих, и пять раз повторил, что сегодня самый-
самый последний день, когда можно посмотреть ми¬
ровой боевик «С черного хода» с участием очарова¬
тельной Мери Пикфорд.
Климов принял все эти сообщения к сведению и
отправился в бильярдную, где два часа гонял ша¬
ры с местным «жучком». «Жучок», нахваливая по¬
средственно играющего Климова, продул ему партию
и предложил удвоить ставку, а увидев, что партнер —
калач тертый, стал выигрывать подряд, пока Климо¬
ву это не надоело. Расплатившись с «жучком» и хо¬
зяином заведения, Климов выбрался на свежий воз¬
дух и увидел, что уже поздно и гуляющих поубави¬
лось.
Тогда он направился к своему любимому развле¬
чению — качелям. Проходя мимо тира, Климов
174

услышал дружные аплодисменты и присоединился
к зрителям, а когда увидел стрелка, протолкался
ближе и встал за широкой спиной высокого военного.
У барьера стоял Зайцев, точнее он стоял не
у барьера, а отступя шага на три. Винтовку «монте¬
кристо» он держал в одной руке, словно пистолет, и,
широко расставив ноги, медленно поднимал ее вверх.
Климов понимал в стрельбе толк и знал, что так
даже держать винтовку трудно. Но, судя по зрите¬
лям, огорченной физиономии хозяина, пузатому ко¬
фейнику и флаконам одеколона, стоящим на барье¬
ре, было ясно, что заместитель стреляет удачно.
Раздался выстрел, и на стене тира улыбающийся
молотобоец опустил свою кувалду на голову пузатого
и коротконогого буржуя. Все захлопали, а хозяин
поставил на барьер чашку с привязанной к ней плит¬
кой шоколада.
—	Стреляй еще, товарищ. Закрой эту буржуй¬
скую контору! — закричал белобрысый парень. —
Я неделю назад полполучки прохлопал.
—	Последний, ~ сказал Зайцев, заряжая вин¬
товку.
—	Больше не попадет, рука не выдержит, — уве-
ренно сказал военный, стоявший перед Климовым.
Зайцев брезгливо улыбнулся и стал медленно
поднимать винтовку. Все затаили дыхание, а спо¬
койный женский голос произнес:
—	Я не видела, чтобы Виктор промахивался.
Климов скосил глаза и увидел модно одетую жен¬
щину, что-то неуловимо знакомое было в ее лице.
Ударил выстрел, и по реакции публики Климов по¬
нял, что Зайцев не промахнулся. Продолжая стоять
за спиной военного, Климов увидел, как заместитель
подошел к барьеру, положил винтовку, отвязал от
чашки плитку шоколада, потом подошел к женщине
и, взяв ее под руку, сказал:
—	Пошли, сестричка.
«Конечно, сестра, — подумал Климов, глядя им
вслед. — Как это я сразу не понял? Чтобы так стре¬
лять, надо тренироваться, а Шленов говорил... Зачем
врет? И выправка и морду брезгливо воротит — ти¬
175

пичный петлюровец. А характеристика ЧК? Все рав¬
но надо проверить».
На следующее утро Климов первым делом напи¬
сал в управление запрос, чтобы ему прислали личное
дело заместителя.
Глава пятая
СЕРЫЙ
Игорь Рыбин родился на воровской малине, а его
мамой была та самая воровская «мама», которая
укрывала беглых, принимала у деловых людей левый
товар, поила водкой околодочного, а в праздники
носила подарки приставу. Игорь не изучал блатного
языка, как не изучал русского или любого другого,
он говорил на языке своего дома и очень удивился,
когда случайно выяснил, что большинство людей го¬
ворят иначе. В двенадцать лет Игорь попался на
краже, был бит в участке и больше месяца болел.
Мать он ненавидел, и не за то, что она его вырастила
вором, а за глупость, жадность и неумение стать
больше, чем воровская «мама». Однажды он обобрал
ее дочиста, ушел из дому, и на Хитровке появился
налетчик Серый. Кличку Игорь получил за цвет ли¬
ца, густо усыпанного темной сыпью пороховых то¬
чек— в детстве ковырял патрон. Серый не призна¬
вал никаких законов, даже воровских, за что был
неоднократно бит, но быстро вставал на ноги и
с изощренной жестокостью расправлялся с врагами.
Налетчиков схватила полиция, а Серый снова появ¬
лялся на Хитровке. Его стали подозревать и даже
решили разделаться, но Серый сел. И сел так проч¬
но, что даже неразбериха, возникшая в тюрьме в дни
революции, не открыла дверь камеры Серого.
Из тюрьмы его освободили случайно. Большевики
перетряхивали тюремное начальство. Нашли каких-
то правых, или левых, или эсеров. Точно Серый не
знал. Начальников всех поснимали и назначили но¬
вых. А у него с начальниками взаимоотношения бы¬
176

ли испорчены вконец. За год до этой пересменки он
сгоряча дал одному начальнику по морде, и Серому
приплюсовали пятерик. Получилось совсем хреново.
Побеги при новой власти прекратились, а срок был
длиною в жизнь. И вдруг понаехали прокуроры и
какие-то комиссии. Начались всякие разбирательства,
были обнаружены перегибы или недогибы. Началь¬
ство разогнали, а заключенного Рыбина культур-
ненько пригласили в кабинет с длинным столом и
дубовыми стульями. Комиссия из пяти человек долго
расспрашивала Рыбина, за что он год назад ударил
начальника. Каковы у Рыбина политические взгляды.
Парень в гимнастерке сказал речь о политическом
чутье и дальнозоркости. Или близорукости. Точно
Рыбин не понял. Главное, что через несколько дней
его освободили, пожали на прощанье руку и даже
дали денег на дорогу.
Через неделю Серый был в Москве. Здесь ему
опять повезло. На случайной малине он встретил ста¬
рого кореша, который свел его со Стариком. Пона¬
чалу дело выглядело как червонное золото. У Стари¬
ка в районной уголовке был свой парень. Роли рас¬
пределились так: Старик давал наколку и преду¬
преждал о засадах и других замыслах ментов. Серый
должен был собрать боевых ребят и приходить на
готовенькое. Куш — пополам. Разница только в том,
что Старик один, а у Серого на шее целая капелла.
Но дело все равно выглядело заманчиво, и Серый
согласился.
Ребят он собрал быстро. Свистка и Валета подо¬
брал на Сухаревке. Они там шарашили пьяных и еле
перебивались с хлеба на квас. Потом Серый шлепнул
Вихря и приобрел классную девку и трех выученных
налетчиков. Началась работа. Наколки у Старика
были правильные. Взяли две кассы, прибарахлились.
Не жизнь, а сказка. После третьего дела уголовка
зашевелилась, но Старик знал все, даже когда на¬
чальник ходит в сортир. Брали только деньги, свиде¬
телей Свисток не оставлял, и спать можно было спо¬
койно. Потом два комиссионных магазина и лом¬
бард. Связываться с барахлом Серый не любил,
12	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
177

предпочитал наличные. Но Старик соблазнял тем, что
продажа барахла налетчиков не коснется. И тут Се¬
рый дал промашку и согласился. Старик принял на¬
грабленное, а денег не дал. Сказал, что надежный
скупщик, на которого он рассчитывал, уехал в Одес¬
су и надо ждать его возвращения. А пока Серому
и ребятам будет устроен в «Трех ступеньках» неогра¬
ниченный кредит.
Однажды, когда Серый шел с Варькой по Ордын¬
ке, рядом остановилась шикарная пролетка, в одном
из седоков он узнал Кобру, старосту тюремной каме¬
ры, где Серый провел последние семь лет.
—	Хорошо, что встретил, — просипел Кобра, —
отправь девку и садись, ты мне нужен.
Серый не посмел ослушаться бывшего старосту,
попрощался с Варварой и вскочил в пролетку. Спут¬
ником Кобры был высокий и стройный молодой па¬
рень с бледным нервным лицом. Когда, старые прия¬
тели за столом ресторанного кабинета вспоминали
тяжелые дни, он молчал, прихлебывал шампанское
и мял в тонких, выхоленных пальцах мундштук до¬
рогой папиросы. Парень был явный барчук, и Серый,
разговаривая с Коброй, то и дело удивленно посмат¬
ривал в бледное, тонко очерченное лицо с красивым
разлетом черных бровей. Неожиданно парень клик¬
нул официанта, попросил счет и сказал Кобре:
—	Тебе пора закругляться, — он встал, — я возь¬
му извозчика и подожду у выхода, договорись обо
мне и выходи.
—	Мне из Москвы надо срываться, — просипел
Кобра: — Возьми малого, ему цены нет, — он стукнул
кулаком по столу. — Возьми. Ты меня знаешь?
Так он вернее. За таких ребят надо деньги брать, но
я отдаю даром, так как он не хочет уезжать из Мо¬
сквы. Он немного на политику тянет, но это не беда.
Так среди подручных Серого появился Цыган. Ре¬
комендация Кобры была законом, но Серый все при¬
глядывался к новичку и, чувствуя в нем чужака, на
дело не брал. Цыган сосредоточенно обыгрывал ребят
в карты, молчал, а через неделю отвел Серого в сто¬
рону.
178

—	Я пойду, пожалуй, не нравится мне здесь, Те¬
бе, кажется, уголовка на хвост наступает, а у меня
нет настроения пить, играть в карты, а потом отве¬
чать за чужие дела.
—	Свои дела хочешь иметь? —• спросил Серый. —
Хорошо, завтра идем на дело.
Цыган оглядел Серого с головы до ног, словно
только увидел, прищурился и сказал:
■— Я не щенок, чтобы есть зажмурившись, из
чужих рук. Не хочешь — не бери, я не напраши¬
ваюсь. А берешь, так рассказывай, как и что. Вместе
обмозгуем.
Посидели, обмозговали, и Цыган дал пару дель¬
ных советов. После этого Серый до выхода на дело
не отпускал его от себя ни на шаг. Отправились впя¬
тером: Серый, Цыган, Мальчик, Свисток и Валет.
Не доезжая двух кварталов, оставили пролетку, ко¬
торую брали для таких дел на ночь у знакомого ли¬
хача, и дальше отправились пешком: ребята впереди
по одной стороне, Серый и Цыган — немного сза¬
ди — по другой.
Ночь была сырая и темная, два фонаря, которые
должны были освещать улицу, Валет разбил еще не¬
сколько дней назад, и в нескольких шагах уже ни
черта не было видно. Серый шел за спиной Цыгана
и, когда тот неожиданно остановился, Серый ткнул
его наганом.
■— Чего встал?
■— Мотор тарахтит.
—	От страха в животе у тебя тарахтит, — отве¬
тил Серый и выругался, но, почувствовав, как Цыган
стиснул ему локоть, тоже прислушался.
—	Не знают точно, где ждать, и ездят, ищут.
Уходить надо, — уверенно сказал Цыган и потянул
Серого за рукав. — Свистни ребятам.
В шелестящей тишине ночи Серый услышал сла¬
бый стук автомобильного мотора.
—	Подождем, — сказал Серый, мягко взвел ку¬
рок нагана и направил ствол в бок Цыгана.
Стук мотора усилился, и в конце улицы мостовая
заблестела под слабым светом автомобильных фар.
12*
179

Свет медленно пополз вперед, тускло блеснул на
окнах, выпятил облезлые стены домов, тумбу с афи¬
шами и притаившиеся рядом три фигуры, которые
тотчас же открыли по машине огонь, и та громых¬
нула ответными вспышками выстрелов.
—	Идиоты, — зашептал Цыган и попятился.
Серый рванулся к оставленной пролетке, поскольз¬
нулся на мокром булыжнике, упал и тотчас же вско¬
чил, но резкая боль в ступне опрокинула его на мос¬
товую. А улица грохотала выстрелами, криком и то¬
потом. Пробежали, отстреливаясь, Свисток, Валет и
Мальчик и, не обратив внимания на окрик Серого,
вскочили в пролетку и скрылись за углом. Серый
поднялся, на одной ноге сделал несколько неловких
скачков и упал бы снова, но его подхватил Цыган,
о котором Серый совсем забыл, перенес его к дому и
зашептал:
—	Идиоты, хотят на кобыле от машины уйти.
Не вздумай стрелять, Игорь, стой тихо.
Машина проскочила мимо, притормозила на пово¬
роте, и оттуда раздался громкии уверенный голос:
—	Пролетку догоним. Шленов, Виктор и Лапшин,
останьтесь здесь! Двое где-то прячутся.
—	Жди, я сейчас вернусь, — шепнул Цыган и
исчез.
Серый стоял, прижавшись к стене, мокрый от
дождя и страха, он шарил рукой в пустом кармане
и точно помнил, что, поднимаясь, оставил наган на
мостовой, но не хотел этому верить и все ощупывал
себя дрожащими руками. Вдруг по мостовой защел¬
кали пули, и с чердака соседнего дома захлопали
выстрелы. Три человека, шумно дыша, пробежали
мимо Серого, спрятались за углом и пальнули отту¬
да по чердаку. Ответа не было.
—	Засели, бандюги. Ну, теперь не уйдут. Вы иди¬
те во двор, стреляйте и делайте вид, что поднимае¬
тесь по лестнице. Я сейчас их пришпилю, голубчи¬
ков, — произнес глухой бас, и Серый увидел, как
две тени метнулись через улицу во двор, а третий,
большой и грузный, стал подниматься по водосточ¬
ной трубе.
180

«На Свистка похож, только ловчее, подлюга, —
подумал Серый, глядя, как фигура карабкается уже
на третьем этаже, и стиснул пустые бессильные ру¬
ки. — Подстрелить бы этого циркача. Уходить надо».
Он сделал неловкий шаг и вскрикнул от боли. Мок¬
рая ладонь зажала ему рот, и неизвестно откуда по¬
явившийся Цыган зашептал:
—	Пусть поищут товарищи. Идти не можешь? —
он взял Серого за руку, нагнулся, перекинул через
себя и понес вдоль дома.
Лабиринтом проходных дворов, сопровождаемые
все удаляющимися выстрелами, они выбрались на
Мытную.
—	Жди, я сейчас, — сказал Цыган, и Серый
опять остался один. Он стоял, привалившись к сы¬
рым бревнам сарая, стоял на одной ноге, безоруж¬
ный, стоял и не верил, что Цыган вернется. Но Цы¬
ган вернулся. Он соскочил с остановившейся у двора
пролетки и, матерно ругаясь, сказал:
—	Наградил бог зятьком, что ни день, то пьян
вмертвецкую, — он затащил Серого в пролетку и
хлопнул по равнодушной спине кучера. — Пошел,
дядя.
Серого трясло и тошнило, будто он был действи¬
тельно пьян. Привалившись к твердому плечу Цыга¬
на, он сквозь стиснутые зубы проклинал бросивших
его подручных, Старика, который лежит сейчас
в теплой и безопасной постели, и ментов, которые
стали хитрее любого змия.
—	Перестань шипеть, — сказал Цыган.
Серый обхватил его за шею.
—	Никогда не забуду, Цыган. Ты настоящий
кореш.
—	Не был бы ты мне так нужен, оставил бы по¬
дыхать под забором, — неожиданно громко ответил
Цыган и оттолкнул его руки.
При тусклом свете уличного фонаря Серый уви¬
дел его бледное лицо с черными, словно приклеен¬
ными, бровями, злые глаза и острые блестящие зубы.
Серый вздрогнул, как от пощечины, промолчал
и тут же решил припомнить мальчишке его слова.
181

Он уже забыл, что «верные» кореша его бросили;
а Цыган только что спас, и прикидывал, зачем он
так нужен парню и как он при случае отомстит.
Утром Серый узнал, что Мальчик убит, а Свис¬
ток и Валет спаслись только чудом: у ментов сло¬
мался автомобиль. Нога у Серого через неделю про¬
шла, фразу, сказанную Цыганом в ту ночь, он не
забыл, но верил новому помощнику, ценил за сме¬
лость и находчивость.
*	* *
Серый катал на скатерти хлебные шарики и вспо¬
минал разговор с Пашкой.
Этот Серж знает много. Не слишком ли много для
просто умного и наблюдательного человека? Интелли¬
гент. Что ж, и такие есть в уголовке. Какой-нибудь
профессорский сыночек. Идейный. От помощи, конеч¬
но, отказываться нельзя. Может быть, и поможет.
А нет, так поиграем, расколем и уберем. Но не слиш¬
ком ли много набирается этих «убранных»? За ним,
Серым, мокрых дел нет. Вихрь не в счет, за не¬
го вышку не дадут. Хорошо, Свисток существует.
Ему стрелять и проламывать головы — одно удоволь¬
ствие.
Серый оглядел маленький, пропахший водкой и та¬
баком кабинет. Как одиночка. Вот попал. И не вы¬
берешься отсюда. А какое было начало! Может, та¬
ких, как Валет и Свисток, жизнь устраивает, когда
водки и жратвы вволю, но Серый хочет большего.
Да и опасно становится. Менты, видно, сообразили,
что их закладывают, и повели атаку с другого конца.
Старый хрыч только руками разводит, мол, все спо¬
койно. А Серый дважды налетел на засаду и еле ноги
унес. Теперь, выходит, поменялись местами. У уго¬
ловки и глаза и уши, а Серый, как слепец, палочкой
под ногами шарит, прежде чем шаг ступить. В жмур¬
ки играют, только водить все Серому приходится.
Не устраивает его такая игра, слишком ставка высо¬
кая. Хотя мокрых дел за ним и нет, а в случае про¬
182

вала все равно могут вышку дать. Крута новая власть
в охране своей собственности.
Серый провел ладонью по лицу, вытирая пот.
А может, и обойдется? Ничего у ментов конкрет¬
ного нет. Иначе бы давно повязали. Даже наган он
теперь не носит, чтобы не к чему было прицепиться.
А все равно страшно. Бросить все, взять Варвару и
уехать? Денег нет, и доля, что хранится у Старика,
пропадет. И куда ехать? Начинать на пустом месте!
Одному?
Звякая графином о стакан, он налил водки и мед¬
ленно, процеживая сквозь зубы, выпил.
Богатое дело задумал Старик. На много лет хва¬
тит. Тогда можно и сорваться. Все готово, а идти
нельзя, пока не нашли этого мента. Лучше явиться
в милицию с повинной, чем идти сейчас на это дело.
Серый достал из кармана список подозреваемых.
Здесь были все, кроме Старика и самого Серого.
Варвара? Ничего не знает. Валет, Свисток? Смеш¬
но. Ребята Вихря? В сторону. Если кто из них, взяли
бы давно. Цыган? Он последний вошел в группу,
И при нем не было ни одной удачи.
Серый опять взялся за графин, расплескивая, на¬
лил полный стакан.
Молокосос и не блатной. Но какая рекомендация?
А как вынес его, Серого? Мог шарахнуть наганом по
башке, и каюк.
И все-таки Серый поставил против имени Цыгана
вопрос.
Теперь этот Серж. Что он за птица? И откуда он
все знает? Если он мент, то зачем открыл Пашке
карты? Зачем сам лезет в петлю?
Серый спрятал листок и пошел в соседний каби¬
нет, где бражничали его ребята.
Все были в сборе и сидели молча, расположив¬
шись вдоль стен, а в центре, широко расставив ноги,
стоял Свисток.
Серый было отшатнулся, не понимая, что проис¬
ходит, но, приглядевшись, занял место среди зри¬
телей.
Схватив за концы огромную кочергу, Свисток за¬
183

кинул ее за голову, уперся шеей в ее середину и со¬
гнул буквой «и». Потом еще поднатужился и затянул
кочергу в полное кольцо, так что получился ошейник.
Все одобрительно зашумели, а Валет налил круж¬
ку водки и преподнес ее Свистку. Тот выпил водку
залпом, развязал кочергу и раскланялся.
Все аплодировали, только Цыган насмешливо кри¬
вил злой рот. Тряхнув черным чубом, он сказал:
—	От такой силы тебе одну десятую ума, Свисток,
и был бы ты человеком.
—	Хватит грызться, —’ сказал Серый. — Свисток,
пойдем в залу сходим. А вы сидите здесь. Ждите.
—	Все задницы просидели, — раздался чей-то
недовольный голос.
Серый не ответил и пошел по узкому коридору.
В зале он осмотрелся и, найдя Сержа, направился
к его столу. Двигался угрюмо, загребая ногами сырые
ошметки, чувствовал на затылке хриплое дыхание
Свистка и не мог решить, зачем он идет к этому по¬
дозрительному мальчишке и что будет говорить.
Серж встал, молча склонил набриолиненную,
с четким пробором голову и очень просто, как равно¬
му, сказал:
—	Добрый вечер, Игорь. Садись. Гостем будешь.
Услышав свое имя, Серый вздрогнул, пожал тон¬
кую мягкую руку и сел на предложенный стул.
—	Извини, дорогая, я завтра зайду, — Серж по¬
клонился накрашенной девице, сидевшей рядом, и
взял ее за локоть. Повернулся к Свистку, сунул ему
в карман несколько мятых рублей и сказал: — Будьте
любезны, проводите даму и посадите ее на извозчика.
Свисток не сразу сообразил, что обращаются имен¬
но к нему, недоуменно посмотрел на Сержа, достал
из кармана деньги и стал их разглядывать. Серому
стало стыдно за своего телохранителя, и он грубо
сказал:
—	Что уставился? Быстро! — и, изобразив на
бледном лице улыбку, подражая Сержу, сказал: —
Пардон, мадам. Был рад познакомиться. У меня завт¬
ра небольшой юбилей. В десять часов. Надеюсь, вы
будете.
184

Девица пьяно покачнулась и схватила Свистка за
рукав.
—	Идем, что ли.
Когда они отошли на значительное расстояние,
Серж грустно улыбнулся и, как бы извиняясь, сказал:
—	Мечем бисер перед свиньями, — он пожал пле¬
чами, — такова жизнь, Игорь.
Серого бесило, что молодой франт не только его не
боится, но и заставляет держаться и говорить в своей
манере. Будто пришел Серый со взяткой к приставу,
вытер о половик ноги, слушает рассказы о болезнях
матушки, ждет, когда нальют ему чашку чая, и зна¬
ет, что ни перебивать, ни торопить хозяина нельзя.
Серж щелкнул пальцами, и половой Николай бро¬
сился через всю залу и, блаженно улыбаясь, замер
в двух шагах.
Подошел Свисток и тяжело опустился на скрипу¬
чий стул.
—	Вино, водка, коньяк? — Серж вопросительно
посмотрел на гостей.
Серый молча отвернулся, а Свисток хрипло вы¬
дохнул:
—	Побольше. И мясо.
Серж сделал заказ:
—	Графин водки, бараний бок и что-нибудь ост¬
ренькое.
Половой взмахнул полотенцем и исчез.
«Надо было говорить с ним в кабинете, — думал
Серый и нервно теребил бахрому скатерти, — там бы
гонору у него поубавилось. Брать быка за рога.
Не рассусоливать. В конце концов он мальчишка и
один». Серый скосил глаза на своего телохранителя,
как бы проверяя, на месте ли он.
—	Неважные у тебя дела, Игорь, — тихо сказал
Серж.
—	Откуда ты знаешь? — спросил Серый и повер¬
нулся к Свистку. — Сядь с той стороны и смотри
в оба. Этот молодчик решил со мной в пятнашки иг¬
рать.
Свисток пересел и уставился маленькими, свины¬
ми глазками на руки Сержа.
185

—	Так откуда же ты мое имя знаешь? — Серый
ухмыльнулся, увидев, как Серж достал из нагрудного
кармана белоснежный платок и смахнул со лба пот.
—	Имя узнал от Варвары, — губы у Сержа дро¬
жали, и было видно, что он напрягается, чтобы унять
эту дрожь.
Серый решил подбавить жару и спросил у Свистка:
—	Вихрь, покойничек, кажется, именно за этим
столом сидел?
—	Ага, — жирные щеки Свистка, изображая ве¬
селье, задрожали, а маленькие глазки переползли
с рук на лицо Сержа. — А этот такой молоденький.
Прямо цыпленочек, — он говорил о Серже в третьем
лице, как об отсутствующем.
С Сержа слетел весь гонор. Будто вымыли новую
куклу горячей водой с мылом и осталась в тазу вся
ее галантерейная красота. Серому показалось, что да¬
же перстень у него потускнел и руки стали серыми и
грязными. Он довольно усмехнулся, взял из рук Сер¬
жа платок, грубо вытер ему лицо и сунул обратно
в карман.
—	То-то, не с Пашкой калякать, франт. Когда
девку видел?
—	В три часа в Торговых рядах.
—	Что еще сказать хочешь?
Серж полез в карман, но, увидев, как угрюмый со¬
сед привстал, быстро положил руку на стол. Беспо¬
мощно озираясь и втянув голову в плечи, он пробор¬
мотал:
—	В правом кармане брюк трубочка у меня. Ню¬
хать необходимо.
—	Валяй, — Серый презрительно скривился. И как
это он забыл, что мальчишка нюхает?
Серж достал кокаин и, широко раздувая ноздри,
несколько раз шумно втянул воздух. Он откинулся на
спинку стула и прикрыл глаза.
Половой опустил на стол тяжелый поднос и стал
быстро расставлять закуски. В центре он водрузил
огромное блюдо с бараниной, а рядом запотевший
графин с водкой.
Серый посмотрел на полового и вспомнил разговор
186

с Пашкой. Этот рыжий действительно похож на мен¬
та. Одни глаза чего стоят. Но отец Василий божится,
что парень свой в доску. Сын свояка, который все по¬
терял в восемнадцатом, и властей парнишка боится
как черт ладана. Проверить бы его для порядка.
—	Прошу, господа, — Серж махнул рукой на по¬
лового, и тот, приседая, бросился от стола. — Отве¬
дайте1 баранинки. И не взыщите, кухня здесь далека
от совершенства, — он налил в две рюмки водку,
а себе — лимонад.
Серый хотел было спросить, почему тот не пьет, но
вспомнил, что некоторые наркоманы спиртное не
употребляют.
Свистка уже ничто не интересовало. Он опрокинул
рюмку, налил водку в фужер, наложил полную тарел¬
ку баранины, и глазки его подернула пленка, как
у мертвой курицы.
«Хорош помощничек, — посмотрев на него, поду¬
мал Серый, — сейчас меня живого поджаривать мож¬
но; как ни кричи, он и ухом не поведет».
Серж закурил ароматную папиросу, пустил голу¬
боватое кольцо и блестящими глазами посмотрел на
Серого.
—	Я сказал Павлу, что могу тебе помочь. Я и сей¬
час не отказываюсь, если, конечно, таких номеров
больше не будет, — он положил выхоленную руку на
плечо бесчувственно жующего Свистка. — Тебе,
Игорь, придется решить: либо ты мне веришь, либо
нет. Я понимаю, что при твоем положении о полном
доверии не может быть и речи. Пожалуйста, прове¬
ряй, но без ежеминутных угроз. Этот человек, — он
опять положил руку на плечо Свистка, — стреляет,
как и ест, ничего не думая и не чувствуя.
Серый прихлебывал из рюмки и молча разгляды¬
вал Сержа. А тот говорил и говорил. Голос его мяг¬
ко переливался, фразы разворачивались одна за дру¬
гой, путались у Серого в мозгу, подавляли волю, и
притупляли бдительность. Серж опять захватил ини¬
циативу, и атмосфера за столом была такой же, как
в первые минуты. Серый ^глядел в спокойное, уверен¬
ное лицо собеседника, и Только воспоминание, как тот
187

недавно с трясущимся ртом извивался от страха, при¬
давали Серому уверенность.
—	Родители в Париже, а я здесь разделываюсь
по кабакам с остатками фамильных побрякушек. У ме¬
ня свои счеты с Климовым, и если ты не будешь на¬
стаивать, я бы предпочел о них умолчать. Все равно
мой рассказ ты проверить не можешь, так что в нем
нет смысла. Согласен?
—	Ладно, кончай тарахтеть. Усыпил совсем, —
Серый тряхнул головой. — Предположим, я верю,
что ты не мент, — он вертел в руках рюмку и думал,
что можно получить от нового знакомого. — Что ты
можешь и что хочешь? — спросил Серый в лоб.
—	Все. — Свисток сытно рыгнул, отодвинул пу¬
стое блюдо и вылил остатки водки в свой фужер. Он
самодовольно оглядел груду костей, поднял осолове¬
лый взгляд на Серрго и спросил: — Что еще?
Мимо пробегал половой. Свисток схватил его за
штаны и притянул к себе.
—	Этого самого, — Свисток пошевелил перед но¬
сом полового жирными пальцами.
—	Кофе и коньяк, — сказал, улыбнувшись, Серж.
Свисток уронил голову на грудь, а половой, отмах¬
нувшись от требований какого-то посетителя, побежал
на кухню.
—	Что я могу? — спросил Серж, возобновляя пре¬
рванный разговор. — Я найду человека Климова,
думаю, даже двух людей, которые крутятся где-то
здесь.
Серый отшвырнул рюмку и посмотрел в огромные,
лихорадочно блестевшие глаза Сержа.
—	Конечно, с доказательствами. — Серж достал
свою склянку.
—	Спрячь. Я хочу говорить с нормальным, — Се¬
рый ударил его по руке, взял за подбородок и при¬
поднял голову. — Каким образом и что ты за это по¬
требуешь?
—	Вряд ли ты поймешь, Игорь. У меня есть спо¬
собности к аналитическому мышлению. Я много читал
Эдгара По, Конан-Дойля, Плевако и Кони.
—	Кто такие? — Серый нахмурился.
183

—	Я сказал, что не поймешь. Эти люди писали
о совершении преступлений и их расследовании. О ло¬
гике преступников, об определенных приемах и спо¬
собах расследования.
—	Ишь ты? — недоверчиво протянул Серый.
—	Путем наблюдений и логических умозаключе¬
ний можно разобраться в самой сложной ситуации и
предвосхитить самый хитрый ход противника. Это ин¬
тересная и азартная игра.
—	И опасная, — криво ухмыльнувшись, заметил
Серый.
—	Потому и азартная. Для меня дело чести вотк¬
нуть в зад перо этим мужикам из милиции. Ну, и...—
Серж смущенно замялся, — как я и говорил, роди¬
тельские побрякушки на исходе. Все самое ценное они
захватили с собой.
—	Сколько?
—	Сто червонцев. Наличными, разумеется. Ника¬
ких вещей я не возьму. Если только золото.
—	Сто червонцев? — переспросил Серый.
—	Меньше за твою голову даже запрашивать
стыдно. Еще обидишься.
Йз пачки, лежащей на столе, Серый стал вытаски¬
вать папиросу, но руки не слушались. Они дрожали
с пятнадцатого года, когда его чуть было не пригово¬
рили к виселице. Руки задрожали во время ожидания
выхода присяжных и прыгают до сегодняшнего дня.
Ничего Серый с ними сделать не может, и стрелять
приходится не целясь, навскидку.
Серж вытряхнул на стол папиросу и дал ему при¬
курить.
Серого смущали не деньги, а необходимость дове¬
риться Сержу. Аванса тот не попросит, а потом мож¬
но и не дать ни шиша. Но подпустить ближе придет¬
ся. А он умен, этот хлыст. Чертовски умен. А в ка¬
кую сторону он повернет эти самые умозаключения —
еще неизвестно. В игре с ним не поможет воловья
сила и тупая жестокость Свистка. Кого же к нему
приставить? Кто из ребят не уступит Сержу в хитро¬
сти и изворотливости? Пожалуй, и нет таких.
—	О чем задумался, Игорь? Нет денег?
139

—	Почему ты решил, что у меня нет денег? —
вспылил Серый.
—	Если дама такого широкого человека, как ты,
полчаса торгуется из-за грошовой шляпки, то вывод
можно сделать только один. С деньгами я подожду.
Теперь слушай, Игорь, доказательства, что перед то¬
бой не хвастун. Люди Климова должны обладать сле¬
дующими качествами. — Серж достал из кармана ма¬
ленькую записную книжечку в кожаном переплете и
крохотный позолоченный карандаш. — Не блатные,
так как блатных в милиции не держат. Новички
в этом обществе, — он показал рукой на зал, — так
как неудачи у тебя начались с месяц назад.
■— Откуда знаешь? — Серый схватил Сержа за
рукав. — Откуда ты, подлюга, все знаешь?
—	Тяжелый ты человек, — Серж устало вздох¬
нул. — Это секрет полишинеля. Каждый постоянный
посетитель данного заведения отлично тебя знает и
знает, что примерно месяц тебя преследуют не¬
удачи.
—. Столько свидетелей? — Серый оглядел зал.
—	Какие это свидетели, так, собиратели слухов.
Тот сказал, этот повторил.
—	Ладно, давай дальше.
—	Перечисленными качествами, по моим сведени¬
ям, обладают... — Серж сделал паузу и закурил. По¬
смотрел Серому в глаза и, четко выговаривая каж¬
дую букву, сказал: — Парень по кличке «Ветерок»,
что сидит за третьим от нас столом, половой Ни¬
колай, который нас обслуживает, я, твой покорный
слуга, и, наконец... — Серж откинулся на стуле,
пустил несколько колец и тихо закончил: — И, на¬
конец, Цыган.
Свисток грузно зашевелился, поднял голову и вы¬
тер ладонью слюнявый рот.
—	Вздремнул я, — он вздохнул, — опохмелиться
бы. — Он встал и начал топтаться на месте. Видимо,
затекли ноги. — Это что еще? — вся огромная фигу¬
ра Свистка затвердела и подобралась, а маленькие
глазки зло уставились в глубину зала.
—	Серый, — он схватил главаря за плечи, — ви¬
190

дишь ту козявку со стекляшками на носу, что выко-
маривает в проходе с двумя девками?
Серый увидел худощавого мужчину средних лет
в широкополом пиджаке, в галстуке бабочкой, кото¬
рый лихо отплясывал с двумя пьяными девицами од¬
ному ему известный танец. На носу у гуляки подпры¬
гивало пенсне с черным шнурком.
—	Вижу. Ну и что? — Серый посмотрел на своего
подручного.
С удивительным проворством Свисток нырнул за
портьеру двери, ведущей к кабинетам, и стал махать
руками, подзывая к себе Серого.
—	Одну минуту, и мы продолжим наш разговор,—
сказал Серый и вышел.
—	Серый, — подручный тяжело дышал, и его ще¬
ки тряслись больше обычного, — Серый, ты знаешь,
кто эта козявка? Это мент из центральной уголовки!
Понял?
Серый выглянул в зал. Мужчина в пенсне стоял,
покачиваясь, с бокалом в руках и что-то объяснял
своим собутыльникам. Серый поманил пальцем Сержа.
—	Знаешь его? — спросил Серый и ткнул пальцем
в направлении щуплой фигурки.
—	Того, что стоит? В первый раз вижу. Здесь он
не бывает, — категорически сказал Серж.
—	Ты кому веришь? Баклану, который антрацит
нюхает? Ваньку не валяй, Серый. Сгоришь ведь! Два
года назад этот мент при мне повязал на Сухаревке
Ленечку. Втихую взял и отправил в браслетах в уго¬
ловку, — Свисток ударил кулаком в грудь, — я его
как увидел — сразу срисовал.
Серый пожал плечами.
—	Я его не знаю, и он меня не знает. Ты урка
ушлый. Пошли, Серж, закончим наш разговор.
За стол Серый сел таким образом, чтобы видеть
весь зал и лицо Сержа. Тому же, чтобы посмотреть
в зал, надо было обязательно обернуться.
—	Так на чем мы остановились? — спросил Серый,
улыбаясь. — Было названо имя Цыгана. Так что,
Цыган?
Серый наслаждался. Он видел, как его новый при¬
191

ятель волнуется, и, улыбаясь, наблюдал, как мелкие
капельки пота выступили над губой и над бровями
Сержа. Но почему? Мент или просто трус?
—	Смотри, сам идет, — Серый тихо рассмеялся и
показал на мужчину в пенсне, который, покачиваясь
и прижимая к себе не менее пьяную девицу, шел к ка¬
бинетам, — может, вернуть?
—	Если этого человека убьют, я вам не помощ¬
ник, — пробормотал Серж.
—	А ты мне уже и не нужен, — Серый веселился
от души. — Ты назвал четырех человек. Я их запом¬
нил. А это же мент. Ты мне два часа объяснял, что
у тебя с ними старые счеты. Сиди, — Серый опустил
руку в карман, хотя пистолета при нем не было.
—	Идиот, — сердито зашипел Серж. — Идиот, ты
сейчас все испортишь. Этого человека мы знаем и
выйдем через него на остальных. Но только через жи¬
вого, — Серж говорил захлебываясь. — Ты понял?
Только через живого.
Серый встал.
—	Идем, — он посмотрел в проход и увидел улы¬
бающуюся морду Свистка.
—	Кажется, опоздали. Идем проверим.
В коридоре они встретили Валета, который вел под
руку упирающуюся девицу и говорил:
—	Краля, зачем нервничать? Ваш кавалер — наш
старинный друг и приятель. Иди себе. Пей и гуляй
спокойно, за все будет уплачено.
В кабинете, собравшись в кучу, шумели ребята.
Неожиданно из самой гущи выскочил Цыган с нага¬
ном в руке. Черные кудри прилипли ко лбу, а в гла¬
зах металось такое бешенство, что Серый сделал шаг
в сторону.
Цыган подпрыгнул и с размаху ударил Свистка
по голове рукояткой нагана, потом — сапогом в пах.
Когда Свисток упал, Цыган стал топтать его ногами.
—	Прекратить! — крикнул Серый.
На Цыгана навалились трое, отняли наган и от¬
тащили в угол.
—	Где? — спросил Серый.
Все расступились, и Серый увидел человечка
192

в пенсне. Он лежал вдоль стенки, лицом вниз, между
худых лопаток торчала корявая ручка ножа.
Серый оглядел кабинет. Цыган сидел на стуле с за¬
крытыми глазами и шумно дышал. Двое ребят дер¬
жали его за руки. Серж стоял, прислонившись к при¬
толоке, и держал у носа свою склянку. Свисток сидел
на полу, щупал ручищами голову и что-то бормотал.
—	Хозяина! — сказал Серый и, когда отец Васи¬
лий явился, кивнул на тело и приказал: — Убрать!
Валет и Хват, помогите вынести во двор. Цыган, за¬
крой дверь в залу.
Через пять минут кабинет принял свой обыч¬
ный вид.
—	Садись, — Серый показал Сержу на стул. —
Цыган, подойди. Почему у тебя пушка при себе? Хо¬
чешь сгореть сам и сжечь остальных?
—	Если мы сгорим, то не по моей вине. Вот бан¬
дюга, мокрушник чертов! — Цыган сморщился и по¬
казал на Свистка. — Чуешь, что сделал твой любим¬
чик? — Он схватил Серого и стал трясти. — Ты пони¬
маешь или нет? Если милиционер пришел с заданием,
то обязательно на связь к кому-то. И именно к тому,
кого мы ищем. Мы имели возможность прозреть, но
останемся слепыми. Если он был здесь просто так, то
этим убийством мы только ожесточили уголовный ро¬
зыск. Я одним доволен, — Цыган показал пальцем
на Свистка, — теперь ты стопроцентный покойник.
О сегодняшнем убийстве уголовный розыск узнает са¬
мое позднее завтра. Они о нас сейчас все знают. Они
тебя за это дело на дне морском найдут. Считай, что
па тебя уже побрызгали водой и зашили в мешок.
Серый переводил взгляд с Цыгана на Сержа и
обратно. Эти два дьяволенка говорят одинаково.
Но кто из них, кто? Он улыбнулся неожиданной мыс¬
ли, подошел к Сержу и громко сказал:
—	Мой новый приятель. Свой в доску. — Потом
подошел к Цыгану и, обнимая его за плечи, зашеп¬
тал: — Присмотрись, Цыган. Внимательно присмот¬
рись. Понял?
—	Чего же не понять? — громко сказал Цыган. —
Мы с Михаилом старые приятели.
13	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
193

Глава шестая
НЕ РЯ ТОГО ПОГИБ ЧЕЛОВЕК
Климов нажал кнопку настольной лампы, и строч¬
ки протоколов стали выпуклыми и рельефными.
Климов откинулся в кресле и прикрыл на секунду
глаза.
Дело, с которым знакомился Климов, поначалу
казалось ерундовым, и его поручили самому молодому
оперативнику в отделе. Витун, как ласково звали
Виктора Конова старожилы, только прибыл с шести¬
месячных курсов, гордо поскрипывал новенькой пор¬
тупеей, и любой правонарушитель без труда угады¬
вал в нем работника милиции. Вйтун взялся за рас¬
следование рьяно, но через несколько дней к первому
заявлению о мошенничестве прибавилось второе, по¬
том третье. А мошенник, продающий алчным или до¬
верчивым людям под видом золотого песка медные и
бронзовые опилки, разгуливал на свободе и продол¬
жал совершать одно преступление за другим. Про¬
верка по картотеке МУРа ничего не дала. Приметы,
называемые многочисленными потерпевшими, не под¬
ходили ни к одному из известных в Москве мошенни¬
ков. Следовательно, разыскиваемый преступник был
или приезжим, или «талантливым» новичком.
Мошенничествами заинтересовались «старички».
Шленов провел большим пальцем по усам и
сказал:
—	Сегодня некогда, а завтра обедать не буду и
за пару часов словлю золотушника.
Прошла неделя, Шленов ходил хмурый и отмахи¬
вался могучей рукой от шуток товарищей. А преступ¬
ник то всучит свое «золотишко» приехавшему в Моск¬
ву крестьянину, то разыграет из себя налетчика, ко¬
торый торопится сбыть левый товар, и удачливый нэп¬
ман приобретает по дешевке полкилограмма медного
золота. Имя преступника оставалось неизвестным,
а предугадать, где и когда он появится со своим хол¬
щовым мешочком, Шленову не удавалось.
Когда количество заявлений перевалило за деся¬
194

ток, Климов решил сам ознакомиться с материалами.
Вот они лежат — тоненькие приплюснутые папочки,
разные и одинаковые одновременно, как различно оде¬
тые братья-близнецы. Климов не волшебник и, сидя
в кабинете, ничего конкретного предложить не может.
Если бы пойти в город, потолкаться среди людей, мо¬
жет, и попался бы на глаза этот ловкий пройдоха.
Но уходить из кабинета нельзя. Климов сложил ьсе
дела в аккуратную стопочку и выстроил рядком зло¬
получные холщовые мешочки с опилками, посмотрел
на них и заулыбался. Такие дела спать не мешают.
Конечно, начальство по головке не погладит, но со¬
весть не мучает и злости на этого мошенника нет. Мо¬
жет, и не прав он, Климов, но нет злости, и все тут.
Потерпевших не жалко, а порой далее смех разбира¬
ет, когда они хватаются за голову и рассказывают,
как их провели.
Климов достал из стола листки, полученные днем
от Николая, стал их читать и переписывать аккурат¬
ным ученическим почерком. Банду Серого в одну сто¬
рону, остальных — в другую. А этого парня Климов
вроде знает, встречал где-то... Около двадцати лет,
среднего роста, русоволос, кудряв, веснушки на носу
и щеках... В скобках стоит буква «м».
Климов, как мальчишка, хлопнул в ладоши. Мо¬
шенник! Этот самый мошенник, чьи приметы он сего¬
дня перечитывал много раз. Вот ловко! Климов вылез
из-за стола, открыл дверь и крикнул в гулкий ко¬
ридор:
—	Витун! Витун, зайди на минуточку!
Через минуту Конов вошел в кабинет. Климов сра¬
зу отметил происшедшую в парне перемену: портупея
исчезла, вместо щеголеватого полувоенного костю¬
ма— старенький пиджачок и замызганные клеши, на
ногах стоптанные штиблеты.
—	Тебя не узнать, Витун. Прямо блатной с Суха¬
ревки, — сказал, улыбаясь, Климов.
—	Вконец замучили, — Конов покосился в кори¬
дор. — И какой я представитель в этом наряде? —
он одернул пиджак и поправил сползающую на живот
кобуру.
13*
195

—	Сейчас ты им нос утрешь, — Климов протянул
Витуну листок с фамилией и адресом мошенника. —
Возьми машину и езжай. В квартиру входи вместе
с шофером, и тащите его сюда, паршивца. Обыск не
делай, никаких доказательств не надо. Завтра вызо¬
вем всю свору потерпевших. Они на очных ставках
баню устроют. Вмиг расколется.
—	Где же вы его отыскали, Василий Василье¬
вич? — спросил Витун удивленно. — Я ноги до крови
истер, бегая по городу, а вы два часа и... — он хлоп¬
нул рукой по листку.
—	Его отыскал другой человек. Но для ребят жу¬
лика нашел ты, — Климов подтолкнул Конова к две¬
рям, — давай, давай, пока машина на месте.
Затрещал телефон.
—	Климов? Слушай, Климов, говорит Власов из
политпросвета. Ты почему молчишь?
—	Тебя слушаю, — ответил Климов.
—	Вот, ты слушай. Ты почему саботируешь? Боль¬
шевик, бывший красный командир и саботируешь пар¬
тийные мероприятия. Ты почему молчишь?
—	Тебя слушаю, — повторил Климов.
—	Ты слушай, слушай. Я на тебя жаловаться бу¬
ду, ты уклонист, Климов. Я четыре раза тебе звонил
и предупреждал, что в четверг у нас митинг, посвя¬
щенный смычке с деревней. Звонил?
—	Звонил, — Климов вздохнул. — Ты понимаешь,
Леша, у меня в этот вечер получилась нечаянная
встреча с бандитами. Постреляли малость.
—	В тебя?
—	Ив меня тоже, Леша, — ответил Климов и
улыбнулся, представив озабоченное лицо приятеля. —
Но не попали.
—	Так зачем же вы, товарищ Климов, мне об
этом рассказываете? И не называйте меня по имени,
я вас, кажется, не в кино приглашаю. Я вас катего¬
рически предупреждаю, что буду жаловаться. После¬
завтра у нас митинг, посвященный благоустройству
Москвы. В семь часов. Вы знаете, что в Москве пол¬
тора миллиона жителей и жилой площади не хватает.
Знаете? Только попробуйте не прийти.
186

Климов только повесил трубку, как телефон
вздрогнул и снова, захлебываясь, затрещал.
—	Василий Васильевич, это я, — раздался глухой
голос Панина, — жду на углу Кадашевской набереж¬
ной и Старомонетного переулка. Приезжайте скорее,
и обязательно на машине.
Что могло случиться?
Машину можно вызвать из управления. Но пока
дозвонишься, пока она придет. Климов скатился
с лестницы и побежал. На полпути он остановился,
вспомнил, что наган остался в столе, махнул рукой
и побежал дальше. На Ордынке еще гулял народ, и
кто-то свистнул ему вслед и, улюлюкая, затопал но¬
гами.
Вот и Старомонетный, еще немного — и набереж¬
ная. Климов, тяжело дыша, перешел на шаг, напря¬
гая зрение, вглядывался, где может стоять Николай.
На углу стояла повозка, темная маленькая фигурка
копошилась около лошади. Климов нарочно вошел
в бледный круг уличного фонаря.
—	Сюда, — сказала фигурка и махнула рукой.
—	Ты? — удивленно спросил Климов, с трудом
узнавая Панина в мужицкой рубахе и картузе. —
Что случилось?
Панин молча стоял и держал лошадь под уздцы,
и было в его молчании и одеревенелой неестественной
позе что-то такое, отчего у Климова ноги сразу ста¬
ли чужими и он тяжело навалился на возок.
—	Лавров жив? — спросил он.
—	Лавров жив, — ответил Панин.
И тут Климов почувствовал под своим локтем чьи-
то ноги и негнущимися пальцами ощупал тело под
мешковиной.
—	Вот, — Панин протянул руку и медленно раз¬
жал пальцы. На вздрагивающей ладони лежало пенс¬
не со шнурком.
—	Кто? — спросил Климов, отыскал под мешко¬
виной голову и погладил.
—	Свисток узнал, — Панин отвернулся и уперся
лбом в лошадиный круп. — Забирайте. Мне надо воз¬
вращаться.
197

Климов поднял маленькое тело.
—	К себе не несите. Я должен был его утопись.
Если у вас ёго увидят, то моего тела вы не получи¬
те, — зло сказал Панин, вскочил в возок и хлестнул
лошадь.
Климов сгорбился и плотнев прижал к себе мерт¬
вого Фалина.
—	В четыре будь на Зубовской, ~ сказал он и
тяжело зашагал по набережной.
Климов нес Фалина, как носят детей, держал
крепко, но не очень, будто боялся причинить боль.
Каждый шаг отдавался звенящей болью, в голове бы¬
ло пусто, и обрывки мыслей появлялись и пропадали,
как титры на экране кинематографа.
«Утром он, живой и веселый, радовался полученно¬
му заданию... подушечка на стуле... Куда же ты, дру¬
жище, пошел, если тебя могли узнать?»
На углу Ордынки ему удалось остановить извоз¬
чика. Пролетка заскрипела и сильно наклонилась на
один бок, а извозчик, не оборачиваясь, сердито
буркнул:
—	Напиваются до зеленого змия. Если испачкает
карету, платить будешь.
Климов, продолжая держать Фалина на руках,
уложил его голову себе на плечо и сказал!
—	Гнездниковский переулок.
В кабинете начальника Фалина уложили на ди¬
ван и зачем-то пригласили доктора.
Климов сидел в кресле, грыз мундштук потухшей
трубки и смотрел на происходящее со стороны, буд¬
то это его не касается.
Врач, высокий полный мужчина, молча раздвинул
стоящих у дивана людей, склонился над Фалиным,
приподнял ему веки, пощупал пульс, бережно поло¬
жил маленькую ручку обратно на грудь и так же
молча пошел к выходу. В дверях он закашлялся, снял
очки и прикрыл глаза тяжелой ладонью.
Оперативные работники стали расходиться, каж¬
дый украдкой бросал взгляд на Климова, за дверью
раздавались их приглушенные голоса, потом все
стихло.
198

В кабинете остались, как И утром, трое: началь¬
ник, Климов и Фалин.
—	Кто? — спросил начальник.
—	Свисток, простите, Володин узнал.
—	Кто привез?
—	Панин.
■— Смелый парень.
—	Смелый. — Климов поднял голову. — Как же
можно было Фалина посылать, раз его бандиты
знают?
Начальник заскрипел стулом, что-то переложил на
столе, взял карандаш, неожиданно швырнул его в кор¬
зину для бумаг и глухо сказал:
—	А кого здесь не знают, Василий? Нет таких.
Людей всего-то, — он растопырил пальцы, — раз, два
и обчелся. Где их взять, людей-то? Сашка был от¬
чаянный парень и умница редкая. На самые опасные
задания ходил. Позавчера по его данным мы ликвиди¬
ровали банду в Марьиной роще. Почище твоего Серо¬
го были налетчики.
—	А мне Фалин говорил...
—	Знаю, — начальник вышел из-за стола и сел
на диван в ногах у Фалина. — Знаю, Василий. Он
всем одну и ту же сказку рассказывал. Но у него
пальцы на правой руке почти полностью парализова¬
ны были, и писать он не мог. Стрелять левой рукой
научился, а писать нет. А может, и умел, да скрывал,
Фалина разве поймешь? Хитрющий мужик.
Начальник рассказывал о Фалине то в прошед¬
шем времени, то как о живом, в настоящем. Говорил
медленно, теряя нить, тер голову ладонями и повто¬
рял последнее слово.
Климов смотрел на острый профиль Фалина и ни¬
как не мог понять, где в таком хрупком теле умеща¬
лось столько мужества.
—	Настоящий человек Сашка и жил красиво.
У Деникина в штабе четыре месяца провел, и люди
рассказывали, что он один дивизии стоил. Феликс Эд¬
мундович мне звонил, интересовался, как живет
Александр, и привет передавал. У Фалина туберкулез
легких в тяжелой форме, потому он такой и худень¬
199

кий. Я, как узнал про болезнь Фалина и про работу
в разведке, начал беречь его. В прошлом году мы
Сашку лечиться отправили, да разве он лечиться бу¬
дет? Доктор мне говорил, что безнадежно у Александ¬
ра с легкими. Он и сам это знал, потому и лез в са¬
мые опасные операции. И как почувствовал, что я его
от дел потихоньку отстраняю, такой скандал устроил,
что в этом кабинете люстра дрожала.
«Я, — говорит, — на задержание жуликов не го¬
ден, писать я не могу, только и умею, что шататься по
бандитским малинам. Ты, — это он про меня, — не
начальник, а близорукий, бесхребетный интеллигент,
и тебе противопоказано руководить людьми». Стал
про расстановку кадров говорить и Владимира Ильича
цитировать, чуть ли не в контрреволюции об¬
винил.
Я тоже не из бумаги, и меня нахрапом не возь¬
мешь, — начальник поправил подушку под головой
Фалина, — выставил я его из кабинета и влепил трое
суток домашнего ареста. Он по-военному повернулся
иг вышел, потом приоткрыл дверь и говорит: «Готовь¬
ся, через три дня я тебе устрою Варфоломеевскую
ночь». Что это за ночь, Василий?
Климов пожал плечами.
—	Что-нибудь из истории, наверное.
—	Может, и из истории, от этого мне легче не
было. Через три дня Сашка явился и доложил, что
готов для дальнейшего прохождения службы. Меня
его эти военные выражения всегда смущали, а тут он,
склонив голову набок, посмотрел на меня. У меня да¬
же сердце сжалось. «Нет, — думаю, — не отступлю.
Здесь твердость нужна». Выслушал я его и сухо так
сказал: «Хорошо, товарищ Фалин, когда понадоби¬
тесь, я вас вызову». Он щелкнул каблуками и говорит:
«Я у секретаря подожду». И вышел, я слова вымол¬
вить не успел. Проходит минут тридцать, звонят от
Феликса Эдмундовича. Не знаю, что Александр там
наговорил, но попало мне крепко. Слова сказать не
дали. «Использовать Фалина на самых боевых участ¬
ках работы. Об исполнении вечером доложить лично
Дзержинскому». И бряк трубку. Не успел я пот выте¬
203

реть, а он уже стоит в кабинете, лицо каменное, смот¬
рит мимо меня, и пенсне, точно полевой бинокль, по¬
блескивает. «Александр Фалин явился по вашему при¬
казанию, товарищ начальник». Вот какой человек
Сашка. Больше всего он в людях не любил самокопа¬
ния и всякие интеллигентные переживания. «Мы —
боевой отряд, который не может обходиться без по¬
терь, — говорил он. — Человек бесценен, но его
смерть должна только укреплять нашу уверенность
в правоте дела, за которое мы боремся, закалять нас,
а не размагничивать». В этом наш долг перед по¬
гибшим товарищем.
И еще, — начальник хрустнул пальцами, — я одоб¬
ряю твое бережливое отношение к людям, Василий.
Но мне не нравится, что ты разоружаешься.
Климов кашлянул и заерзал в кресле.
—	Да, разоружаешься, —: повторил начальник. —
Ты считаешь, что мы полностью победили и война
окончилась. Сражения, мол, ведутся в седле или око.-
пе, а наша сегодняшняя работа — обычная мирная
профессия, и человеческие потери должны быть исклю¬
чены на сто процентов. К сожалению, это далеко не
так. Ты не читаешь зарубежные газеты? Знаю, что не
читаешь, и я тоже не читаю. Но мне рассказывают
товарищи, что пишут о нас буржуи. Мол, в красной
России бандитский террор. На улицах валяются тру¬
пы, большевики не в силах унять разгул бандитизма,
они гниют изнутри. Тебе понятно? Сейчас мы на ог¬
невом рубеже. Ты, я, Фалин, твои ребята. Каждый
бандитский налет не только потеря для рабочего клас¬
са энного количества материальных ценностей, но и
политическая акция против Советской власти, подрыв
ее престижа.
Из-за того, что ты недооцениваешь важность на¬
шей работы, ты размагничиваешься и внутренне разо¬
ружаешься. Становишься не добрым, а добреньким,
жалостливым. Лавров и Панин продолжают бой, на¬
чатый тобой в семнадцатом году, а раз бой, значит
неминуемы потери. — Начальник тяжело перевел дух
и продслжал говорить. Климов смотрел на его боль¬
шое одутловатое лицо, на глубокие морщины у рта и
2Э1

понимал, что начальник убеждает и взбадривает не
только его, Климова, но и себя.
—	Последнее, Василий. Можно, конечно, взять Се¬
рого и всех его молодчиков и поставить к стенке.
Можно, да нельзя. Мы провозгласили первое в мире
государство рабочих и крестьян и их первую Консти¬
туцию. Основной закон надо охранять, строго соблю¬
дать, так как или закон есть, или его нет. Третьего
быть не может. Мы должны доказать вину этих мах¬
ровых бандитов, и поэтому Лавров и Панин там,
а Фалин — здесь.
Начальник показал на диван, поднялся и в пер¬
вый раз посмотрел Климову в лицо.
—	Уверен, что ты меня понял, Василий. Мы похо¬
роним Александра сейчас, ночью. Похороним тихо,
без традиционного залпа и оркестра. Так требуют об¬
стоятельства, и мы обязаны так поступить. Когда
у тебя встреча с ребятами?
—	В шестнадцать часов, — Климов встал и рас¬
правил сутулые плечи.
—	Прощайся и уходи. Тебе надо быть в отделе.
Запиши мне в календаре адрес, я тоже приду.
Климов поцеловал Фалина в холодный лоб, за¬
писал в календаре адрес квартиры на Зубовской и,
твердо ступая по вытертому ковру, вышел из кабине¬
та. На улице он опять выпрямился и быстро зашагал
по ночной Москве.
«Царя свалили. Беляков расколошматили, неужели
серым уступим? Кто он такой, этот бандит с трясу¬
щимися руками? Выше держать голову и не размаг¬
ничиваться! В этом наш долг перед погибшими това¬
рищами. Мой долг перед Александром Фалиным, пе¬
ред ребятами, погибшими в гражданскую, перед
Лавровым и Паниным, которые сейчас там, на той
стороне».
Климов взбежал по лестнице, остановился перед
своим кабинетом и стал шарить в карманах в поисках
ключа. Дверь распахнулась сама, и Климова оглушил
громкий, дружный хохот. Ребята расположились полу¬
кругом, а в центре сидел на стуле высокий лохматый
парень. Он сидел прямо, уверенно расставив ноги, и,
202

оглядывая слушателей серьезными глазами, говорил:
—	Они же все — сплошная контра, граждане на¬
чальники. Вы спросите у них, зачем им понадобилось
золото. Интересно будет послушать. Я кто есть? Про¬
летариат, — по слогам сказал он. — Когда начальник
приехал, я собрался и пошел с ним без разговора.
Я скрываю, что опилки мои? — парень указал на хол¬
щовые мешочки, стоявшие рядком на столе. — Нет.
Сколько буржуев пришло на меня жаловаться? Один¬
надцать? Так их на самом деле в два раза больше.
Они все здесь, — он постучал пальцем по виску. —
Почему, спрашивается, половина не заявила в мили¬
цию? Потому что не смогут ответить на вопрос, за¬
чем им понадобилось золото. От моих дел рабочей
власти одна польза.
Все опять засмеялись; Конов, сидевший, как герой,
за столом Климова, даже схватился за голову, только
Зайцев брезгливо поморщился, тряхнул своей коро¬
бочкой и отправил в рот очередной леденец.
—	Что вы гогочете? Вы Ленина читали? Знаете,
в чем смысл новой экономической политики?
—	Стоп! — пробасил Шленов, грузно поднялся со
стула и в два шага пересек кабинет. — Заткни свою
грязную глотку, паря, — он взял парня за шиворот,
рывком поставил на ноги, оглядел, словно лошадь на
базаре, и неожиданно влепил ему такую затрещину,
что оратор волчком отлетел в дальний угол кабинета.
Неожиданность этого поступка на секунду всех
парализовала. Первым пришел в себя Конов, он вы¬
скочил из-за стола и тонкими мальчишескими руками
схватил Шленова за богатырскую грудь. Припадая на
больную ногу, к ним подошел Сомов, оттолкнул Виту-
на и процедил сквозь зубы:
—	Хоть ты рук не марай.
—	И чего раскудахтались? — удивленно,-протянул
Шленов. — Контра имя вождя...
—	Заткнись ты! — крикнул Лапшин, поднял пар¬
ня, повел его к дверям, и тут все увидели началь¬
ника.
Климов посторонился, пропустил Лапшина и аре¬
стованного и молча пошел к столу.
203

—	Шленов, останься, — сказал он, не глядя на
присутствующих, потом сел и начал набивать трубку.
Беспрецедентный случай, свидетелем которого он
только что был, не вызвал в Климове гнева, тем более
что ребята так строго осудили рукоприкладство. «Уж
больно мы принципиальные. Они нас убивают, а мы и
пальцем тронуть не смей. Что бы сказали ребята, уви¬
дев Фалина?» — Климов понимал, что так рассуждать
не имеет права, и, нахмурившись, посмотрел на Шле-
иова.
—	Что же это ты, Пахомыч?
Шленов молча ворочал тяжелыми скулами и сопел
в усы. Его маленькие хитрые глазки исчезли под лох¬
матыми бровями, он был похож на огромного медве¬
дя, готового покорно принять незаслуженную трепку.
—	Еще раз допустишь, отдам под суд, — лениво,
как по обязанности, проговорил Климов. — Ребятам
пожалуйся на меня, мол, здорово ругался Василий.
Понял?
—	Лады, — шумно выдохнул Шленов, глазки его
вынырнули из укрытия и лукаво засветились. —
Очень даже пожалуюсь. — Он встал и направился
к двери.
—	Зайцева позови, пусть зайдет, — сказал, улыба¬
ясь, Климов.
—	Беляка-то? — как бы про себя переспросил
Шленов. — Кликнем, не трудно.
Зайцев вошел легкой пружинистой походкой и,
поддернув брюки, сел, заложив ногу за ногу.
—	Неприятный случай, Владимир Николаевич, и
я бы просил вас никому о нем не рассказывать.
—	Вы всех об этом предупредите или только ме¬
ня? — спросил Зайцев, и Климов почувствовал его
холодный насмешливый взгляд. — Понимаю, там вы
можете рассчитывать на партийную солидарность.
Что же, беспартийная прослойка гарантирует свое
молчание.
—	Тяжелый вы человек, Зайцев, — сказал Кли¬
мов, раздражаясь.
—	Возможно. Но я не разделяю людей на тяже¬
лых и легких. На мой взгляд, у человека есть более
204

существенные признаки. В частности, его служебное
мастерство.
—	Что вы хотите этим сказать? — Климов, набы¬
чившись, смотрел ка заместителя.
—	Вы не обратили внимания на то, как изменился
за последний месяц Шленов? — спросил Зайцев и
достал коробочку с монпансье.
—	Вы можете не заниматься ерундой во время
серьезного разговора? — совсем выходя из себя,
крикнул Климов.
Зайцев положил в рот конфетку и спрятал коробку
в карман.
—	Простите, — серьезно и тихо сказал он. —
Но мне леденцы, как вам трубка, помогают думать.
А Шленов очень изменился за последнее время. Мне
кажется, что Шленов каждым своим поступком хо¬
чет доказать, что он самый смелый и самый честный.
А сегодняшний его поступок свидетельствовал, что
Шленов не может стерпеть, когда имя вождя произ¬
носит какой-то мошенник. Вас не наводит это на
определенные размышления, товарищ Климов?
Климов ничего не ответил, отпустил заместителя
и лег спать. Утром, подписывая различные документы
и решая текущие вопросы, он то и дело вспоминал
слова Зайцева, но никак не мог сосредоточиться и
всерьез задумался над ними, только когда отправился
на встречу с Паниным. Погруженный в мрачные раз¬
мышления, Климов поднялся на второй этаж и чуть
было не налетел на начальника, сидевшего на сту¬
пеньках с пачкой газет на коленях.
—	Понимаешь, Василий, — сказал начальник,
вставая и отряхивая брюки, — нет времени читать.
Накупил по дороге и хотел воспользоваться свобод¬
ной минуткой.
«Сколько лет знаю, а не поверил бы, что он может
сидеть на грязной лестнице, читать газеты и ждать
такую фигуру, как я», — подумал Климов, открыл
дверь и пропустил начальство в комнату.
—	Посиди молча, я погляжу, что пишут нового.
«А старик-то дальнозорок», — отметил Климов,
глядя, как начальник держит газету на вытянутой
205

руке. Он раскурил трубку и встал в своей излюблен¬
ной позе, руки за. спину и широко расставив ноги.
Панин вошел быстро, исподлобья взглянул на на¬
чальника и, смущенно улыбнувшись, провел рукой по
жирно набриолиненной голове.
—	Добрый день, — сказал он и остановился в не¬
решительности. Видно, он сразу сообразил, что не¬
знакомец — высокое начальство.
—	Здравствуй, здравствуй, — начальник поднялся
навстречу и сильно тряхнул ему руку. — Садись и
в обычном порядке докладывай Василию Васильевичу,
а я посижу в сторонке и послушаю.
Николай сел, стараясь не поворачиваться к на¬
чальнику спиной, но тот сердито сказал:
—	Лицом к начальству, Панин. Климов твой
начальник, ему докладывай, на него и смотри.
—	Слушаюсь, — сказал Николай и посмотрел на
Климова. Глаза у него были непривычно серьезные,
веснушки побледнели, будто покрылись пылью.
—	Вы извините меня, Василий Васильевич, за ска¬
занную ночью фразу, — пробормотал он.
Климов выпустил огромное облако дыма и спря¬
тался за ним.
—	Обстановка в трактире за последнее время не
изменилась. Считаю своим долгом доложить, что Ми¬
хаил Лавров москвич и до пятнадцатилетнего возрас¬
та проживал здесь. Я этого не знал, Василий Василь¬
евич. В трактире Лавров встретил своего знакомого,
с которым был дружен в восьмилетием возрасте, и
тот Михаила узнал.
Климов стиснул ногами стул и посмотрел через Па¬
нина на начальника. Тот нахмурился и приложил па¬
лец к губам.
—	Наше с Лавровым мнение, что вскрывшиеся об¬
стоятельства не должны влиять на ход операции, так
как опознавший его бандит, видимо, ничего о Лав¬
рове не знает. Иначе бы они не церемонились, — по¬
яснил Николай.
—	Почему Лавров не является сюда? Почему он
скрыл от меня, что москвич? — спросил Климов.
206

—	Он не может прийти, Василий Васильевич, так
как все время сейчас проводит с Серым. В отношении
второго я его сам спрашивал. Молчит. Думаю, что
боялся быть отстраненным от операции.
—	Казаки-разбойники, — пробормотал Климов й
замолчал, увидев кулак начальника. У начальника
было на этот счет свое мнение.
—	Но сейчас весь успех зависит только от него, —
сказал запальчиво Панин, выгораживая товарища, —
Мишка сейчас рядом с Серым вот так, — он показал
стиснутые ладони. — Это целиком заслуга Лаврова.
Вчера вот только... — Панин смешался, пбтом руба¬
нул рукой воздух и продолжал: — Сорвался он вче¬
ра. Немного. Сами понимаете, Василий Васильевич.
Это его выдержку надо иметь, чтобы в такой ситуации
не сгореть дотла. Я бы наверняка был готов. Сейчас
все в порядке, — быстро заговорил Панин. — Чест¬
ное комсомольское, все в порядке! Он ухитрился не
только оправдаться, но и кое-что выиграть от своего
срыва. Серый, конечно, крутит носом, но он во все
стороны им крутит. И вообще, — Николай вскочил
и заходил по комнате. Тон его изменился и стал поу¬
чающим, будто он, взрослый человек, втоЛйСВывал
прописные истины двум непонятливым подрост¬
кам. — Находиться там и быть вне подозрений абсо¬
лютно невозможно. Даже меня, казалось бы верного
человека, проверяют. Утром хозяин зазвал в свою кле¬
тушку и давай про дом расспрашивать. Я сначала и
не понял, к чему это он. Дом, амбар, коровы, лоша¬
ди, то да се. Потом, вижу, он из-под бровей глазами
зыркает. Тут я понял: идет проверочка. А когда ста¬
рый хрыч имя с отчеством моего мнимого папаши
невзначай перепутал, все стало яснее ясного. Тут я
ему и загнул. — Панин довольно ухмыльнулся. —
Подошел к нему ближе и спрашиваю: «Что же £то по¬
лучается? Батя о вас такого высокого мнения, а вы
даже его имени толком не знаете? Нехорошо это, сво¬
яки все-таки». Он засуетился, стал про старость вся¬
кие слова говорить и отпустил меня. Я вышел, а у
дверей Валет стоит, и рука в кармане. Тут я вконец
рассвирепел, подлетаю к нему и спрашиваю: «Деньги
207

принес? Давай сюда!» — и хлоп его по карману. Там
наган, конечно.
—	Какие деньги? — спросил начальник.
Панин молчал и смотрел поочередно то на началь¬
ника, то на Климова.
—	Николай жуликам деньги в долг дает, под про¬
центы, — сказал Климов и улыбнулся. — Я вам по¬
том объясню, товарищ начальник.
.— Рассказывай, извини, что перебил.
—	Я это к чему рассказал? К тому, что все под
подозрением, и Лавров не исключение. Он ближе, ему
и труднее.
—	Очень толково ты все объяснил, — начальник
поднялся, взял стул и пересел ближе. — Мыслишь ло¬
гично, молодец. Ты случайно Павла Антонова не зна¬
ешь?
—	Пашка Америка, — пояснил Климов.
—	Известная личность. Карманник высшего
класса.
—	Карманник, говоришь? — начальник хрустнул
пальцами и вздохнул. — Жаль, что карманник.
Я в германскую с его отцом в окопах бок о бок си¬
дел. Хороший мужик был.
—	А Пашка тоже парень хороший, — быстро ска¬
зал Панин. — Мировой парень. Меня ненавидит, аж
зубы скрипят. Это за мои ростовщические привычки.
Да и к налетчикам он не благоволит.
—	Василий, ты напомни мне об Антонове, когда
развяжемся с бандой. Не забудешь? — Начальник
повернулся к Панину. — Как я тебя понял, Коля, де¬
ла у вас хороши, да не очень. Хозяина нащупать вы
не можете. Серого надо брать с поличным, а он на
дело не пойдет, пока вас не обнаружит. Источник
информации продолжает оставаться неизвестным.
Так?
—	Уверен, что хозяин в трактире ни разу не по¬
являлся, иначе если не я, то Лавров бы его засек на¬
верняка.
Климов смотрел на Панина, слушал его рассуж¬
дения и не переставал удивляться. Куда девался ры¬
жий мальчишка? О ходе разработки докладывал мо¬
203

лодой, но рассудительный и даже осторожный сотруд¬
ник. Слушал внимательно, не рубил сплеча, говорил
медленно, взвешивал каждое слово. И начальник на
Николая смотрит серьезно, рассуждает, советуется
с ним. Сидят как равные, выставили упрямые лбы,
прямо совет старейшин.
—	Почему ты думаешь, что хозяин Серого дол¬
жен явиться со стороны? — второй раз спросил на¬
чальник. — Может, он все время рядом, в той же
банде, но не показывает своего старшинства, держит¬
ся в тени?
—	Рядом? — Панин наморщил лоб, и так неве¬
лик был у него запас морщин, что он сразу опять
стал мальчишкой. — Рядом, рядом, — твердил он. —
Это мы не сообразили, надо подумать.
—	Подумай, Коля. А пока что честно, как отцу,
скажи: сколько, по твоему мнению, шансов на успех?
Учти, что мы с ними меняться людьми не можем. За
одного Фалина десять бандитских групп необходимо
взять.
—	Сейчас не могу ответить на этот вопрос.
Было видно, что ему трудно далось это признание.
—	В ближайшие сутки риск минимален, а завтра
я приду и скажу что и как. Есть и у нас с Михаилом
один план, но сегодня говорить о нем рано.
—	Видал, Василий, как рассуждает? Может, ото¬
звать обоих ребят? Серый поймет, что мы сняли лю¬
дей, и рванется на дело. Мы его и возьмем.
—	Где вы его возьмете? Москва большая. А гла¬
варь? А источник информации? Нет! — Панин упря¬
мо наклонил голову и смотрел на начальника так,
будто хотел его загипнотизировать. — Михаил пред¬
видел такой поворот и велел передать: не для того
погиб человек, чтобы мы отступили.
—	Ну, если Михаил так сказал, — начальник
встал и развел руками, — тогда подождем до зав¬
тра. — Он подошел к Панину и вытянулся по стой¬
ке «смирно». — Спасибо, что привез Александра.
Большое спасибо, Коля.
Минуты две все молчали, потом Панин пробор¬
мотал:
14	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
209

—	До завтра, — и пошел к дверям. На пороге он
остановился, секунду помедлил и осипшим голосом
сказал: — Еще Михаил велел передать, что готов не¬
сти уголовную ответственность, но Свисток умрет до
задержания шайки.
Климов хотел его вернуть, но Панин уже был на
площадке, гулко хлопнула дверь парадного, и стало
ясно: догнать его не удастся,
Глава седьмая
ТЕЗКИ
Когда ему было девять лет и прислуга называла
его «барчуком», а матушка — «лапонькой», случилось
так, что он спас жизнь беглому каторжнику. Он не
знал, кто этот грязный, дурно пахнущий человек, не¬
ожиданно появившийся у задних дверей барского
дома. Он только что прочитал «Отверженных» и, уви¬
дев бродягу, не испугался, а, услышав на улице сви¬
стки полицейских, взял незнакомца за руку, отвел
его в детскую, потом спрятал на чердаке и кормил
неделю. Он ни о чем не расспрашивал этого челове¬
ка и молча сделал, что считал нужным: притащил на
чердак кипяток, мыло и ножницы, отцовский костюм
и бумажник, а обнаружив однажды отсутствие своего
гостя, так же молча уничтожил следы его пребывания
и через несколько дней забыл. Этой забывчивости по¬
могли события, свергнувшие царя и отобравшие у ро¬
дителей «лапоньки» особняк, положение и средства к
существованию.
Он понял, что к особняку и «коротеньким штаниш¬
кам» возврата нет, сначала только морщился на сте¬
нания и жалобы «стариков», а потом ушел. Переход
от полного благополучия к лишениям и ожесточенной
схватке за существование дался ему сравнительно
легко. На улице он оказался сильнее, умнее, а глав¬
ное, озлобленнее своих сверстников. Взрослые, кото¬
рых он встречал на своем пути, обогащали его жиз¬
ненный опыт и укрепляли ненависть. Он понимал, что
210

если хочет осуществить свою мечту, то должен учить¬
ся, что самое страшное — опуститься до своего ново¬
го окружения. Нашлись люди, которые ему помогли.
В восемнадцать лет он уже был зрелым мужчи¬
ной, расчетливо смелым и решительным, готовым
идти по избранному пути до конца.
Он брел по Сухаревке, обдумывая предстоящее
дело, и натолкнулся на какого-то прохожего, сделал
шаг в сторону, но мужчина загородил дорогу и свис¬
тящим шепотом сказал:
—	Харю-то подыми. Брови у тебя знаменитые, на
всю жизнь запомнил. Узнаешь?
Лица он не узнал, а глухой и шипящий голос
вспомнил.
***- Жан Вальжан, — сказал он, быстро прикиды¬
вая, что можно извлечь из неожиданной встречи.
—	Какой еще Жан? Зови, как все, Коброй. Мужи¬
ком стал, барчук, минут десять приглядывался, преж¬
де чем признал. Да как зовут-то тебя, барчук?
—	Михаил.
—	Хорошее имя, — просипел Кобра. — Пойдем,
Михаил, обмоем встречу.
Обмоем, — согласился он и оглянулся на свое¬
го крестного, азартно хлопающего по крупу ребристой
кобылы.
На неизвестной Михаилу малине Кобра внима¬
тельно его выслушал и просипел:
—	Брось ваньку валять, айда со мной. В Москве
тебя уголовка вмиг заметет. Не хочешь? Ну, дело
твое. Хочешь пристать к верным ребятам? Когда-то
я был хозяином на mockobckhxn малинах...
Они прошатались несколько дней по притонам,
встретили на улице Серого, и Михаил вошел в банду.
Он знал, на что идет, понимал трудности, которые его
ждут, понимал, но, как выяснилось, недооценивал.
Власть в банде захватить не удавалось, мало того, он
не сумел стать своим человеком.
Он понял: налетчиков, какими он видел их со сто¬
роны, не существует. В их мире смелость и ум — ка¬
чества непривычные и даже чуждые, а такие понятия,
как профессиональная честность при дележе и благо¬
14*
211

дарность за помощь, полностью отсутствуют. Но он
был упрям и решил не отступать и подчинить всю
компанию и Серого, чего бы это ни стоило. В этом
мире пользуются уважением жестокость и вероломст¬
во? Прекрасно: и то и другое будет выдано сполна.
Приняв это решение, он успокоился, но тут появилось
неожиданное препятствие в лице его тезки, друга дет¬
ства, вынырнувшего неизвестно откуда.
Они были знакомы еще до революции. Их семьи
занимали одинаковое положение. Отцы посещали один
и. тот же клуб, а матери — одних и тех же портных.
Дружба Михаилов поощрялась родителями, и после
занятий они почти ежедневно появлялись в гостях
друг у друга, оба в мундирчиках реального училища,
оба подтянутые и серьезные, как и подобало десяти¬
летним подросткам этого круга.
В долгие зимние вечера они чинно сидели в гос¬
тиной и, слушая Лунную сонату в исполнении музи¬
цирующей матушки, мечтали о «Наутилусе» капитана
Немо, кабачках Монмартра и переделке мира. Мир
переделали без них. С тех мирных, далеких лет они
не виделись, но по дошедшим слухам Михаил знал:
друг детства прочно обосновался в лагере противника,
что они теперь враги идейные и непримиримые.
Вчера, узнав в кореше Серого своего друга детст¬
ва, он с трудом сдержался, чтобы не выстрелить. Но¬
вый враг был умен и коварен, убрать его следовало
быстро и обязательно руками Серого. Михаил уже
вчера почувствовал: тезка имеет какую-то власть над
главарем. Значит, надо торопиться, так как власть
эта будет расти и переубедить Серого станет трудно.
*	* *
Цыган приоткрыл тяжелые от бессонницы веки и
оглядел комнату. Серж лежал лицом вниз, плотно
обхватив подушку, спал или делал вид, что спит.
Ночью, когда Серый «посоветовал» ему не расставать¬
ся с ребятами, Серж не возражал, пришел сюда и
как лег, так и лежит, и его ровное дыхание Цыган
212

слушал всю ночь. Оба они не раздевались, и Цыган
был почти уверен, что под подушкой рука Сержа сжи¬
мает рукоятку нагана.
Цыган вскочил, достал из кармана ключ, отпер
замок и, громко хлопнув дверью, вышел в коридор.
Сделав несколько шагов, он на цыпочках вернулся и
заглянул в замочную скважину: видны были только
ноги, но, судя по их положению, Михаил не шеве¬
лился.
В соседней комнате был один Валет, который, сидя
за столом, играл сам с собой в очко.
—	Постигаешь науку? — спросил как можно ми¬
ролюбивее Цыган.
Валет бросил пухлую колоду и, показав полный
набор стальных зубов, сказал:
—	Встали, ваше благородие? Серый с ребятами
куда-то подался, а мне велел француза караулить.
—	Без тебя уберегу. — Цыган взял карты и, лов*
ко перетасовав, дал одну Валету. — Червонец.
Валет посмотрел карту и сказал:
—	Да.
—	Идет, — Цыган взял карту себе и дал опять
Валету, потом еще одну.
—	Паскудина! — Валет бросил карты. — Пере¬
бор! Шестнадцать с меня.
—	Тебя девки любят, Валет, — Цыган дружески
потрепал его по плечу. — Иди-ка ты лучше в кино,
на Плющихе в «Ореоле» дают «Индийскую гробницу».
Классная вещь, я вчера видел.
—	Серый не велел, — нерешительно протянул
Валет.
—	Да он, наверное, только к вечеру заявится. Две
серии, классный боевик, — убеждал Цыган, а про
себя добавил: «Иди, голубчик, иди, а я с другом дет¬
ства потолкую, а потом объясню, так, мол, и так,
хотел убежать, мерзавец».
—	А чего ты меня гонишь? — подозрительно спро¬
сил Валет.
—	Сиди, — равнодушно сказал Цыган и пожал
плечами, — мне не мешаешь.
Вернувшись в свою комнату, он снял со стены ги¬
213

тару и, взяв несколько аккордов, поморщился. Опять
эти мужики рвали струны и ревели свои тюремные
песни. Михаил сопел в подушку и не двигался. Тогда
Цыган настроил гитару и запел:
—	Скатерть белая залита вином...
—	Все гусары спят беспробудным сном, — подхва¬
тил Серж и сел на постели. Он потянулся и сладко
зевнул. — До чего же здорово, что мы опять встре¬
тились!
*	* *
Мастер сделал шаг назад, восторженно оглядел
Пашку с ног до головы, будто не только стриг, но и
одевал его, вообще создал собственноручно целиком,
от кончиков модных ботинок до самой макушки, за¬
катил глаза и, прижав руки к груди, воскликнул:
—	Готово-с, молодой человек!
Пашка с грустью посмотрел под ноги, где шелко¬
вистой горкой покоились его кудри, вздохнул, поднял
глаза и встретился взглядом со своим двойником
в зеркале. Уши, которых Пашка раньше не замечал,
вдруг нахально заявили о своем присутствии. Зато
появился лоб, очень даже высокий и благородный,
а пробор, ради которого он и отважился на эту опе¬
рацию, был выше всяких похвал.
Пашка покорно повернулся, разрешая мастеру
пройтись щеткой по воротнику и лацканам нового
пиджака, зажмурился в едком облаке одеколона и,
сунув деньги в протянутую руку, выскочил на
улицу.
Он шел деревянной походкой, словно манекен,
боясь увидеть насмешливые взгляды прохожих, и со¬
средоточенно смотрел прямо перед собой. Первыми
Пашкиными судьями были папиросники на углу.
Профессиональным взглядом выловив в толпе
франтоватую фигуру, пацан моментально оказался
рядом и откуда-то из-под локтя скороговоркой выпа¬
лил:
—	Гражданинтоварищбарин, папиросы «Люкс».
Угощайтесь,
214

Пашка остановился, с трудом втиснул руки в кар¬
маны модных брюк, и вся его фигура моментально
преобразилась и вновь приобрела утерянную сво¬
боду.
—	Америка! — ахнул пацан и чуть было не рассы¬
пал папиросы. — Это даешь! Это класс, — шмурыгая
подошвами, прищелкивая языком и издавая другие
нечленораздельные звуки, он обежал вокруг Пашки.
—	Ну? — спросил Пашка и осторожно провел ла¬
донью по волосам.
—	Нет слов, Америка. Теперь ты можешь рабо¬
тать в лучшем ресторане и, если какой-нибудь фраер
схватит тебя за руку, можешь спокойно извиниться и
сказать, что перепутал карман.
—	То-то! — гордо сказал Пашка, купил у пацана
пачку папирос и двинулся дальше по Пятницкой. Ему
было приятно получить такую высокую оценку, но в
одном шкет был абсолютно не прав. Работать в этом
наряде совершенно невозможно, пиджак подхватыва¬
ет и сковывает движения, а в карман брюк не то что
чужой бумажник, собственная рука еле пролезает,
Идти на работу следует в привычном, свободном кос¬
тюме, который сейчас валяется где-то под кроватью.
Но он о работе и думать не может, хотя срывов и не
было, а появился страх, и Пашка гонит мысли о том
дне, когда надо будет надеть старый костюм и идти
к мануфактурной лавке Попова. Пока деньги есть, а
там будет видно.
Пагшка зашел в кафетерий, где у него была назна¬
чена встреча с Аленкой, и сел за самый дальний
СТОЛИК.
Странная девчонка эта Аленка. Накануне Нинка
устроила из-за нее скандал и смоталась с каким-то
залетным фраером, и Пашка ночевал у маленькой
смешной девчонки. Чудеса начались, как только они
поднялись по пахнущей котами лестнице и, пробрав¬
шись по темному, заставленному сундуками коридору,
закрыли за собой дверь ее комнатушки. Пашка раз-
делся, плюхнулся на узкую железную кровать и тут
же заснул. Когда он проснулся, было уже светло, ча¬
са четыре, наверное. Аленки рядом не было. Пашка
215

оглядел каморку и страшно удивился, увидев девчон¬
ку спящей на каком-то тряпье под столом. Он хотел
было подняться и перенести ее на кровать, но лень
победила, и он снова заснул. Утром Аленка растолка¬
ла его и, приложив палец к губам, шепнула:
—	Одевайся, Паша. Только, ради бога, тихонько,
у нас здесь все-все слышно.
Пашка поднялся заспанный и злой, быстро одел¬
ся и, не попрощавшись с негостеприимной хозяйкой,
вышел на улицу. Он тихо присвистнул, когда увидел,
что только семь часов. Куда же деваться в такую
рань? Стоило ругаться из-за нее с Нинкой, чтобы ока¬
заться в таком пиковом положении? Так он и стоял в
нерешительности, когда кто-то тронул его за руку и
тихо спросил:
—	Сердишься?
Аленка прижималась виском к его виску и загля¬
дывала в глаза.
—	Не сердись, родной. У меня нельзя ночевать.
Я и пустила-то тебя только потому, что боялась,
с Нинкой уйдешь.
—	А где же мы жить будем? — спросил Пашка.—
Или каждый день в семь утра на улицу вытряхи¬
ваться?
—	Паша, — Аленка зажмурила глаза и всхлип¬
нула.
—	Брось сейчас же, — сердито сказал Пашка и
обнял ее за плечи. Он спросил о ночлеге, так как по
опыту знал, что в ближайшие дни с Нинкой поми¬
риться не удастся. Но теперь, когда он увидел эти
зажмуренные глаза и понял, как расценено его бес¬
покойство, Пашка почувствовал себя таким большим
и сильным, что невольно выпрямился, покровительст¬
венно погладил Аленку по щеке и сказал:
—	Не реви, найдем хату, подумаешь, делов. Будем
вместе жить как люди, чин по чину. Пойдем.
Они купили у лоточницы жареные пирожки, усе¬
лись на скамейке пустого сквера и молча жевали, оба
потрясенные принятым решением.
Пашке очень хотелось взглянуть на Аленку. Вчера
он в начале вечера нервничал, а потом в пьяном уга¬
216

ре ругался с Нинкой и не рассмотрел девчонку как
следует. Но он боялся смутить доверчиво прижавше¬
гося человека, ел пирог и обдумывал создавшееся по¬
ложение.
Даже здорово, что он развяжется с этой прости¬
туткой; конечно, Аленка тоже не бог весть что, но
вроде девка душевная. Хату надо снять, хватит ва¬
ляться по чужим кроватям. Только как же она вы¬
глядит, эта Аленка? Не личит Пашке Америке иметь
страшную подружку, засмеять могут. Черт ее разбери,
блондинка она или брюнетка?
—	Паша, ты о чем думаешь? — спросила Аленка
и потерлась щекой о плечо.
Пашка вытер клочком бумаги жирные пальцы и
решил пойти на хитрость.
—	Аленка, будь другом, — сказал он, — сбегай
на угол, купи пачку «Люкса», — и сунул ей в руку
полтинник.
Девочка вскочила, отряхнула с подола крошки и
побежала по дорожке сквера.
Очень даже ничего, решил Пашка, посмотрев на
стройную длинноногую фигуру, поднялся и пошел
следом.
Он решил начинать новую жизнь солидно, крикнул
Аленке, чтобы вернулась, и сказал:
—	Идем в Торговые ряды, приодеть тебя надо.
Но девчонка заупрямилась.
—	Нет, — сказала она твердо, — я с тобой не
пойду, Паша. Не хочу, чтобы на меня как на девку
смотрели. Мол, взяли замухрышку напрокат и оде¬
вают.
Пашка дал ей пять червонцев и договорился встре¬
титься в двенадцать часов в кафетерии, а сам отпра¬
вился искать комнату. Он обратился за помощью
к Когану и по его подсказке вышел сразу в цвет.
Комната была в порядке, хозяйка, видно, битая баба,
окинула Пашку оценивающим взглядом, молча дала
ключи и даже не спросила задатка. Потом Пашка
махнул на все рукой, купил себе новый костюм и от¬
правился в парикмахерскую.
Теперь сидит в кафе, крутит в намаиикюренных
217

пальцах папиросу и чувствует себя как рыба, выта¬
щенная из воды. Аленку он увидел, когда она уже
стояла у самого столика. Вернее, он увидел ее, как
только она вошла в двери, но узнал лишь сейчас.
Узнал И ошалел, неужто эта краля Аленка? Затяну¬
тая в простенькое полотняное платье, она теребила в
руках яркий зонтик и, сдерживая улыбку, покусывала
полную губку; ее нежная кожа светилась румянцем.
Из-под белой панамы она глядела на Пашку огром¬
ными, в пол-лица глазами.
Пашка вспомнил Сержа, встал и поклонился.
—	Добрый день, дорогая, — сказал он утробным
голосом и гордо оглядел немногочисленных посетите¬
лей, — в этой забегаловке мы, конечно, завтракать не
будем. — Он взял Аленку под руку.и вывел на улицу.
—	Эй! — крикнул Пашка проезжавшему мимо ли¬
хачу и вскочил на мягко качнувшуюся подножку.
—	Прежде меня пропусти, — прошептала Аленка
одними губами и, подобрав юбку, так вошла в пролет¬
ку, будто только этим всю жизнь и занималась.
Они чинно уселись рядом, и Пашка сказал мону¬
ментально величественной спине извозчика;
—	«Балчуг».
—	Как в кино, «— прошептала Аленка и сжала
Пашке руку.
Двери «Балчуга» услужливо распахнулись, при
виде Пашки и его спутницы у швейцара удивленно
поползла бровь, но он тут же вернул ее на место и,
раздвигая портьеру и низко кланяясь, сказал:
—	Прошу, молодые люди.
Официант тоже не узнал Пашку, поклонился,
подал меню и отошел.
—	Пашенька, — тихо сказала Аленка, — мне ни¬
чего-ничего не надо. Я абсолютно сыта.
—	Кино кончилось, — Пашка швырнул меню и
расслабил узел галстука, — не могу, Аленка. Вить¬
ка! — крикнул он официанту, а когда тот подошел,
сказал:
—	Здорово. Аленка — моя подружка, так что мо¬
жешь не выкаблучиваться. Дай мне выпить и бутерб¬
род с рыбой. А девчонке дай... Что тебе?
218

Аленка положила на свободный стул зонтик, сняла
панаму и облегченно вздохнула.
—	Дайте мне, пожалуйста, бифштекс. Это я в ки¬
но сыта, а в жизни я ужасно голодная.
—	Хороший парень Витька, — сказал Пашка, про¬
вожая взглядом официанта. — Зимой я иногда на
мели сижу, так он меня месяцами в долг кормит.
Как надоем в трактире Петровичу, был в «Трех сту¬
пеньках» такой половой, так сюда, к Витьке. Мировой
кореш.
—	Есть такие, — согласилась Аленка, — меня
в трактире Николай тоже три недели кормит.
—	Это какой, рыжий, что ли? — спросил Пашка.
—	Он. Смешной ужасно, — Аленка заулыба¬
лась, — ругается, а сам добрый. Если за столом по¬
сторонние, так он подаст обед, потом бросит на стол
двугривенный и шипит: «Сдача ваша с рубля. Ходят
разные, едят на копейку, и чаевых не дождешься».
Пашка удивленно смотрел на Аленку, не переби¬
вал и неожиданно спросил:
—	Ты спишь с ним?
Аленка залилась румянцем.
—	Что ты говоришь, Паша? У меня и не было
еще никого. Можешь не верить, а не было, — быстро
зашептала она. — Я месяц назад на улицу вышла,
три вечера бродила, мужчины на меня ноль внимания,
а я боюсь заговорить. Меня Катька увидела и позва¬
ла с собой. Так я и попала в трактир. Сижу вечер,
два. Катька и другие девчонки кавалеров находят, а
я нет. Как-то вечером сижу за столом одна, совсем
от голода ослабела, подлетает этот Николай и бряк
на стол ужин и бутылку лимонада. Расставляет та¬
релки, смотрит на меня зверем и шипит: «Слово кому
скажешь — уши оборву». А громко соловьем поет:
«Салатик, дамочка, пожалуйста, телятина свежая, мо¬
жете не сомневаться». Так и пошло с того дня.
Я прихожу в трактир и жду, когда он меня заметит.
Сижу, тобой любуюсь. Паша гордый расхаживает и
на меня, конечно, ноль внимания.
Пашка верил, что девушка говорит правду, но не
мог понять, как такой сквалыга может задаром кор¬
219

мить девчонку чуть не месяц, а ведь ясно, что она
отдать деньги не сможет.
—	А вчера что же, он не накормил тебя? — спро¬
сил Пашка.
—	Он девочек, которые сидели со мной, не
любит, — сказала Аленка и погладила Пашку по ру¬
ке, — ты о чем это задумался?
—	Девочек не любит, а тебя любит? — Пашка не¬
доверчиво посмотрел на девушку.
—	Я же не такая, — Аленка наклонила голову, —
как ты не понимаешь? Он их называет... — она на¬
хмурилась и прикусила губу. — Как он их называет?
Наследство, что ли. Ну, как бы, что они от царя нам
остались.
—	Что? Вот он как говорит, черт рыжий!
—	Пашенька, — Аленка смотрела испуганно. —
Ты его не трогай, он очень хороший. Я не знаю, что
с собой сделаю, если с ним из-за меня беда приклю¬
чится.
—	Если беда должна приключиться или с ним,
или со мной? Тогда как?
Подошел официант и поставил на стол ведерко
с бутылкой шампанского.
—	Просили передать, Америка, — он улыбнул¬
ся. — Там у окна твои кореша сидят.
-- 1<то такие? — спросил Пашка, оглядел зал и
увидел Сержа, который приподнялся со стула и по¬
клонился. Рядом с Сержем сидел Валет, а напротив
еще кто-то, Пашке был виден только затылок, и,
лишь приглядевшись, он узнал Цыгана.
Серж, поглядывал в сторону Пашки, что-то гово¬
рил своим приятелям, потом встал и пошел к их сто¬
лу. Он подошел, поклонился и поцеловал Аленке руку.
—	Добрый день, друзья. Очень рад вас видеть, —
сказал Серж и еще раз поклонился. — Не будете ли
вы так любезны и не согласитесь ли пересесть к нам?
Красная от смущения Аленка молчала, Пашка на¬
хмурился и хотел было отказаться, но Серж сжал ему
локоть и многозначительно сказал:
—	Личная просьба, Павел. Наше соглашение по¬
ка еще не расторгнуто.
220

—	Пошли, Аленка. Неудобно отказываться. —
Пашка встал.
На новом месте было неуютно. Валет, лениво при¬
хлебывая пиво, смотрел в окно и на появление гостей
никак не реагировал, а Цыган, как всегда, был зол и
встретил вновь прибывших ехидной улыбочкой. Серж,
усадив Пашку и Аленку, закурил, пускал кольца и,
поглядывая на своих приятелей, кажется, получал
удовольствие от созданного им же неловкого поло¬
жения.
Пашка посмотрел на смущающуюся Аленку и
разозлился.
—	Что это вы сидите как на похоронах? — спро¬
сил он. — Як вам в гости не напрашивался. А раз
пригласили — угощайте.
Официант принес заказ, откупорил и разлил шам¬
панское.
—	Как же мне тебя звать? — спросил Цыган, об¬
ращаясь к Сержу.
—	Я же тебя зову Цыганом, — ответил Серж,
взял бокал с шампанским и поклонился Аленке.
—	Бросьте вы эту бодягу, — протянул Валет. —
Посмотри на этих дураков, Америка. Не виделись
десять лет. Выпили бы по случаю такой встречи, так
нет, сидят ругаются: почему тебя так зовут, а не так.
Сами не пьют и мне не разрешают. Мочу конскую
глотаю, — он отставил бокал с пивом. — Взять меня,
так я и не помню, как меня от рождения звали.
—	Очень мне смешно видеть своего друга детст¬
ва в роли блатного, — любуясь пузырьками в хру¬
стальном бокале, сказал Серж. — Павел, ты его, —
он кивнул в сторону Цыгана, — конечно, давно зна¬
ешь?
—	Да с месяц, наверное, — ответил Пашка.
—	Очень интересно, — Серж улыбнулся и подмиг¬
нул Пашке.
—	Мы с тобой оба много интересного знаем, —
сказал Цыган. — У меня был приятель в детстве, его
Михаилом звали. Год назад услышал я, что этот Ми¬
хаил в новую власть прямо влюблен. Я не поверил,
Михаил из очень приличной семьи и к красным осо¬
221

бой симпатии иметь не должен. А мне говорят?
«Брось, мил человек. Точно известно, что Михаил
с родителями разошелся и сейчас в какой-то спе¬
циальной школе на чекиста учится». Идейным стал
мой друг детства, — на скулах Цыгана под смуглой
кожей заходили желваки. ^ А я идейных особенно
не люблю.
Пашка вспомнил, что два дня назад именно эти
слова слышал от Сержа.
—	Как вам, друзья, это нравится? — Цыган огля¬
дел присутствующих.
Все смотрели на Сержа, а Валет взял за плечо и
спросил:
—	Это он про тебя, француз?
—	Понимаете, друзья, — продолжал Цыган, —
мучает меня совесть, что я все это Серому не расска¬
зываю.
-— Очень интересно, — Серж отставил бокал и
стряхнул с плеча руку Валета, я сказки с детства
обожаю. Валет, ты не знаешь, почему действительно
мой друг детства, я не могу привыкнуть к его ново¬
му имени, не расскажет эту сказку Серому?
Валет хмуро посмотрел на Сержа, потом на Цыга¬
на и сказал:
—	Расплачивайтесь, и пошли в трактир. Есть го¬
ловы поумней моей, пусть они и думают.
—	Пойдем? — спросил Цыган и рассмеялся.
#	*
Вечером Пашка оставил Аленку в новой комнате,
а сам пошел в трактир. Правду говорил Цыган или
нет? Что же за человек на самом деле Серж? Что
решит Серый? Эти вопросы не давали Пашке покоя,
и последний квартал он почти бежал.
Он вошел через заднюю дверь и сразу направился
в кабинеты. В коридоре Пашка встретил Валета, ко¬
торый нервно расхаживал взад и вперед и, увидев
Пашку, сказал:
—	Притаранил обоих и посадил с ними Свистка,
222

а Варька приперлась и строит амуры французу. Слу¬
шай, Америка, он длинно выругался и ударил но¬
гой пробегавшую по коридору кошку, — посоветуй,
что делать. Все перепуталось. По краешку ходим, а
зачем мне это? Может, сорваться, как думаешь?
Пашка решил за лучшее не отвечать и, пожав пле¬
чами, прошел в центральный кабинет.
Привет честной компании, — сказал он и по¬
думал, глядя на заставленный тарелками и графина¬
ми стол: «Как они не устают жрать и пить с утра до
вечера?»
Свисток методично шевелил челюстями и преры¬
вал это занятие только для того, чтобы налить и вы¬
пить стакан воды. Хват и Цыган, поставив между со¬
бой стул, резались в карты. Серж с Варькой сидел на
диванчике, держал ее за руку и что-то быстро го¬
ворил.
—	Паша, иди сюда, « Варвара взяла Пашку за
руку, посадила рядом и обняла. — Что ты от меня
шарахаешься, как от чумной? Полюбовника моего
боишься?
—	Прекрати, Варька, — Пашка оторвал от себя
горячие руки и отодвинулся, — тебе бы только скан¬
дал завести, а потом ты в кусты.
Варвара повела плечами и наклонилась вперед,
так что в глубоком вырезе платья Пашке стали вид*
ны тяжелые круглые груди.
—	Боишься, мужчинка, — она надула губы и по¬
вернулась к Сержу, —- а вот Сержик не боится.
Не боишься, Сержик?
У Сержа раздувались ноздри, он завороженно
смотрел на кокетничающую женщину, и Пашка боял¬
ся, что он сейчас при всех бросится на нее или сде¬
лает какую-нибудь другую глупость.
—	Прекрати, стерва, — Пашка шлепнул Варвару
по жирной ляжке, — парень ни тебя, ни Серого не
знает.
—	А он красавчик, — продолжала кокетничать
Варвара, — люблю молоденьких. Что же мне, и раз¬
влечься нельзя?
Серж двумя пальцами вынул из нагрудного карма¬
223

на кольцо, взял Варвару за руку, поцеловал ладонь
и надел кольцо на палец.
—	Какая прелесть! — прошептала Варвара и спря¬
тала руку за спину.
Пашка беспокойно оглянулся, но никто не обра¬
щал на ни& внимания. Тогда он взял стул и сел та¬
ким образом, чтобы загородить собой Сержа и Вар¬
вару от остальных.
—	Фамильная безделушка, — тихо говорил
Серж. —- Уйдем отсюда. Что тебе Серый? Что все эти
люди? Разве ты для такой жизни создана?
—	Что ты, миленький, я же больших денег
стою, — шептала Варвара, — откуда они у тебя?
Серж замялся, потом решительно сдвинул брови
и сказал:
—	Будут деньги. Сейчас нет, но будут.
—	Сгоришь, как фраер. Другого места не нашел,
где слюни распускаешь? — сказал Пашка.
—	А ты не суйся, — Варвара одернула шелковое
платье, выставляя свои прелести. — Может, он вправ¬
ду любит меня и заберет к себе? — сказала она в
полный голос.
—	О чем вы тут калякаете? — спросил, подходя,
Свисток. — Какая еще любовь?
—	Вот и расхлебывай, — пробормотал Пашка и
вместе со стулом отодвинулся в угол.
Серж даже не встал со стула и махнул на Свистка
тонкой рукой.
—	Пошел вон, дурак!
—	Ай да друг детства! — расхохотался Цыган.
Тяжело, со свистом дыша, за что он и получил
свою кличку, Свисток надвигался на Сержа.
Варвара вскочила и встала между ними.
—	Ты что лезешь? — закричала она. — Какое
имеешь право вмешиваться? Кавалер мне кольцо по¬
дарил,— она сунула Свистку под нос руку. — Ви¬
дишь? Он меня на содержание приглашает, а может,
женится.
В кабинете стало тихо, как в покойницкой. Все по¬
нимали, что Варька нарочно продала Сержа и таким
заступничеством поставила под его приговором под¬
224

пись Серого. Свисток смотрел поверх Варвары на
Сержа, который, втянув голову в плечи и засунув
руки в карманы френча, стоял, прижавшись к стене.
—	Женится, говоришь? — Свисток смахнул Вар¬
вару со своего пути, как тряпичную куклу, и она,
опрокинув стул, упала на диван. — Давно я до этого
французика добираюсь.
В руке Свистка тускло засветился нож. Пашка
сжался на стуле, будто удар предназначается ему,
отвернулся и увидел, как, оскалив ровный ряд острых
зубов, Цыган поднимает наган.
Выстрел хлопнул неестественно тихо, словно игру¬
шечный. Свисток сделал еще шаг, казалось, что такой
пустяк не может его остановить. Серж скользнул
вдоль стены, раздался второй хлопок, и только теперь
Пашка понял: стреляет не Цыган, а Серж. Что стре¬
ляет он, не вынимая оружия из кармана френча,
сквозь подкладку, от этого и звук такой глухой и
тихий.
Свисток ткнулся лбом в перегородку, колени у
него подогнулись, и он медленно и тяжело сполз
на пол.
—	Ай да друг детства, удружил ты мне, патрон
сберег. Я бы его все равно пришил. — Цыган спря¬
тал наган за пазуху. — Молодец-то молодец, только
что ты Серому скажешь?
—	Что я, поросенок? — истерически взвизгнул
Серж. — Стоять и ждать, пока он мне глотку пере¬
режет?
—	Опять стрельба?
В дверях кабинета стоял Серый, а из-за его пле¬
ча выглядывал Валет.
Глава восьмая
ЕСЛИ ТЫ КЛАССНЫЙ ВОР
Похабно улыбаясь, кривила накрашенный рот
Варвара. Блестел нож в руке тяжело дышащего
Свистка, а Серж заходился младенческим криком.
15	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
225

Цыган сжимал в руке наган, и его ствол был направ¬
лен на Пашку. Лицо Серого, неподвижное, словно по¬
крытая пылью маска, расплывалось до огромных раз¬
меров и, не разжимая плотно стиснутых губ, грозно
спрашивало: «Опять? Опять?»
Пашка проснулся от прикосновения к лицу мяг¬
кой и прохладной ладони.
—	Что ты, Пашенька? Что ты, родной? Прос¬
нись, — шептал испуганный голос Аленки.
Пашка соскочил с кровати, пошел на кухню и
умылся.
—	Сколько времени? — спросил он, вернувшись
в комнату и вытираясь откуда-то появившимся мах¬
ровым полотенцем.
—	Семь, — сказала Аленка.
Она ловко застелила кровать, повязала косынку и
сунула ноги в старенькие босоножки.
—	Больше не спи, жди меня, — быстро говорила
Аленка, укладывая в холщовую сумку какие-то ба¬
ночки, — я только на рынок и обратно. Поставь чай¬
ник! — крикнула она уже из коридора.
Пашка пошел на кухню и стал возиться с при¬
мусом.
Чем кончилась вчерашняя история? Смерть Свист¬
ка оказалась не концом, а послужила лишь началом
быстро разворачивающихся событий.
Серый подошел к Свистку, лежащему огромной
бесформенной тушей, и ткнул его ногой.
—	Кто? — равнодушно спросил он.
Все молчали, только на диване тихо всхлипывала
Варвара.
—	Замолчи, Варька, — раздражаясь, сказал
Серый, — я спрашиваю, кто стрелял?
—	Он бросился на меня с ножом. Все видели, —
сказал Серж, пытаясь непослушными пальцами выта¬
щить ватку из знакомой Пашке трубочки.
—	Так, — задумчиво сказал Серый, сел на диван
рядом с Варварой и стал поочередно разглядывать
присутствующих. Из-за портьеры вынырнул отец Ва¬
силий, увидел труп и мелко закрестился.
—	Раб божий преставился. Все там будем.
226

«Если на него самого наставить пушку, как он
запоет?» — подумал Пашка, глядя на маленького
кривобокого человечка с бегающими глазками и тон¬
кой щёлкой рта.
Тебе приказали явиться, сынок. Ждут, — быст¬
ро проговорил отец Василий, — а детки божии пусть
не расходятся, покойничка пока вынесут. Я Николуш-
ке сейчас прикажу, чтобы запрягал.
При слове «приказали» дряблая кожа на лице Се¬
рого нервно дернулась, а тусклые глазки совсем ис¬
чезли под набрякшими веками, но он послушно встал
и пошел к выходу.
—	Валет и Хват, уберите труп и следите, чтобы
живые были все на месте. Варька, домой иди, — ска¬
зал он в дверях.
Валет и Хват попытались приподнять труп, но
сразу же отказались от этой затеи и, схватив его за
ноги, поволокли к выходу.
—	Цыган, прикрой дверь в залу, — сказал Валет.
—	Слышал, что сказал Серый? — спросил Цыган,
не трогаясь с места. — Вы должны вынести покой¬
ничка и следить, чтобы живые не разбежались. Я те¬
перь доверием не пользуюсь и выходить из кабинета
не могу.
—	Да как же мы его, черта тяжеленного, вынесем,
если дверь в залу будет открыта? — спросил, отду¬
ваясь, Хват.
—	Вас облекли высоким доверием, и вы же недо¬
вольны.
Цыган сидел развалясь, ковырял спичкой в зубах
и откровенно издевался над товарищами.
«— Не забудьте про необходимость сторожить меня
и вон того джентльмена, который так ловко стреляет
из кармана.
Пашка встал, перешагнул через Свистка, хлопнул
Валета по спине и сказал:
—	Тащи это дерьмо во двор, а я у дверей в залу
покараулю.
—	Америка тоже подозрительный, смотри, Валет,
не упусти! — крикнул из кабинета Цыган и довольно
захохотал.
15*
227

Пашка побаивался покойников, а в своей жизни
не только никого не убил, но и никогда не носил ору¬
жия. Свистка ему жалко не было, туда и дорога это¬
му висельнику. Пашка встал в дверях лицом в зал и
сквозь плотную дымовую завесу оглядел посетите¬
лей. И почему власть не прикроет блатное заведение?
Из-за дальнего стола замахала рукой Нинка. Видно,
девка решила мириться, но Пашка сделал вид, что
не заметил. Он вспомнил чистый профиль Аленки, ее
испуганные и в то же время доверчивые глаза и за¬
улыбался.
Сзади раздалось хриплое дыхание, шарканье ног.
Валет и Хват проволокли свою тяжелую ношу. Мож¬
но идти назад, но Пашка привалился к притолоке и
не двигался.
И как он попал в такое положение? Он, Пашка
Америка, карманник, а не бандит. Не нужны ему
чужие заботы, от которых пахнет смертью и длинны¬
ми сроками заключения.
В зале неожиданно стало тихо, и Пашка поднял
голову. По проходу шли, по-хозяйски оглядывая зал
и посетителей, два парня и девушка. Даже если бы
у них не было красных повязок на рукавах и писто¬
летных кобур у пояса, Пашка все равно узнал бы
в этой тройке комсомольский патруль. Они шли не
торопясь, девчонка строго хмурила тонкие брови,
а парни, улыбаясь, переговаривались между собой.
Они были одеты просто, скорее бедно, но держались
независимо, даже заносчиво, будто могли купить все
заведение отца Василия вместе с посетителями. Лица
их бронзовым загаром и здоровым румянцем подчер¬
кивали серую чахлость физиономий склонившихся над
стаканами людей.
Троица дошла до конца зала и остановилась в
двух шагах от Пашки.
—	Тоже жизнь, — сказал высокий парень, щурясь
от дыма.
—	Их бы на лесоповал недельки на две хотя
бы, — буркнул второй и закашлялся, — что они,
здесь от жизни прячутся, что ли?
Девушка молчала и нетерпеливо постукивала но¬
228

гой в парусиновой туфле, повернулась к Пашке и
спросила:
—	Кабинеты?
Пашка посмотрел в строгие серые глаза девчонки
и молча посторонился, а когда патруль прошел
в коридор, двинулся следом и вдруг с сожалением
подумал: «Чуть опоздали, граждане начальники.
На десяток минут раньше бы. Поглядел бы я тогда
на гоп-компанию Серого. Эти ребята наганы не за
пазухой носят и стреляют наверняка не из кармана».
Девчонка заглянула в один кабинет, потом услы¬
шала голоса и резко отдернула засаленную портьеру
кабинета, где сидели налетчики.
Пашка очень жалел, что не видит лиц Серого и
компании.
—	Пламенный революционный привет!
Пашка узнал звонкий голос Цыгана.
Парни презрительно ухмыльнулись, а девчонка по¬
ложила руку на бедро и заразительно рассмеялась.
—	Вот шут гороховый! Наверное, уверен, что
хорош.
Патруль обошел Пашку, словно столб, и вернулся
в зал.
Пашка вошел в кабинет, сел в сторонке и злорад¬
но оглядел присутствующих.
Цыган кусал губы и смотрел на Сержа.
—	Упустил ты момент, друг детства. Встать бы
тебе и уйти вместе с товарищами. Жив бы остался.
Серж не ответил и с безучастным видом продол¬
жал полировать ногти.
В коридоре раздались быстрые шаги, и через се¬
кунду в кабинет вошел Серый. Он оглядел присутст¬
вующих, резко пододвинул стул, сел и, ломая спички,
стал закуривать. Обычно его мертвенно-серое лицо
сейчас было в красных пятнах, а худая спина еще
больше торчала острыми лопатками.
«Видно, попало от начальства», — злорадно поду¬
мал Пашка и, пряча довольную улыбку, прикрыл рот
рукой.
—	Никто не сбежал, все на месте, — сказал
Цыган и обвел рукой кабинет. — Отсутствует Свис¬
229

ток, которого по твоему высочайшему повелению от¬
правили прогуляться во двор, и сейчас он, наверное,
уже купается. Ликвидировали его даже быстрее, чем
я надеялся.
—	Заткнись, — тонко взвизгнул Серый, — я с то¬
бой еще поговорю. Мне Валет рассказал кое-что об
этом парне, — он кивнул в сторону Сержа. — Поче¬
му ты раньше молчал?
—	Только сегодня придумал, — пробормотал
Серж и подул на пальцы.
—	Сволочи! Все сволочи! — Серый вскочил, но
поскользнулся и снова упал на стул.
*	#
Что-то обожгло спину, и Пашка подпрыгнул на
табурете.
Рядом стояла Аленка, смотрела серьезными гла¬
зами и показывала ему мокрую ладошку.
—	От самого рынка ледышку несла, — сказала
она, — у рыбников стащила, ужасно холодная.
—	Для того, чтобы мне за шиворот бросить?
Пашка двигал спиной, пытаясь избавиться от об¬
жигающего льда.
—	Ага, — сказала Аленка, сунула ему за рубаху
руку и прижала к груди замерзшую ладошку.
Пашка взвизгнул, отскочил в сторону и выдернул
рубашку из брюк. Ледышка упала на пол.
—	Я думала, тебе приятно, — разочарованно про¬
тянула Аленка, посмотрела на Пашку совершенно
серьезно, и только в самом уголке глаза плясал чер¬
тенок смеха.
Аленка накрыла на стол, наложила Пашке пол¬
ную тарелку салата из свежих овощей и поставила
рядом шипящую сковороду с жареной колбасой и
черным хлебом, залитым яйцом, сама села напротив
и, подперев голову ладонями, смотрела, как он ест,
и спрашивала:
—	Вкусно, Паша? Вкусно?
Пашка молчал, качал головой, обжигаясь, уплетал
23Э

яичницу и хрустел поджаренным хлебом. Когда на
сковородке почти ничего не оставалось, он спохватил¬
ся и спросил:
—	А ты почему не ешь?
Аленка улыбнулась и отобрала у него вилку.
—	Вилка у нас одна, Пашка Америка. А почему
тебя, Паша, Америкой зовут?
—	Когда я маленьким был, — Пашка передвинул
сковородку, — мне сосед подарил такие длинные
толстые носки. Ребята во дворе, как увидели меня
в этих носках, стали Америкой называть.
Аленка кончила есть и взглянула на будильник.
—	Ты не опоздаешь?
—	Куда? — удивленно спросил Пашка.
—	На работу, куда же еще? Тебе вчера здорово
попало, что прогулял полдня?
Пашка не отвечал и пытался вспомнить, что он
спьяну наплел Аленке. Да и не было у него такой
привычки, чтобы врать. Его «работа» всем известна,
о ней даже уголовка прекрасно знает.
—	Я что-нибудь тебе говорил? — осторожно спро¬
сил Пашка.
—	Ты ничего, я у Катьки про тебя расспрашивала,
она и сказала: «Америка работает в Торговых рядах,
специалист высшей марки», — ответила Аленка, по¬
смотрела на Пашку и покраснела. — Только ты не
думай, пожалуйста, что я тебя люблю из-за этой
«высшей марки».
Пашка растерялся. Он никогда не скрывал, что
вор, и все его девчонки об этом знали и даже горди¬
лись, что их кавалер известный во всей округе кар¬
манник.
—	Вот что, у нас должно быть все честно, — ре¬
шительно сказал он и замялся, выбирая выражение
помягче. — Я — жулик. Обыкновенный жулик, даже
не высшей марки. Я думал, ты знаешь. — Пашка
встал, надел пиджак и направился к дверям. —
Я пошел на свою «работу» в Торговые ряды. А ты
думай: хочешь — оставайся, хочешь — уходи.
Пашка вышел на улицу и постарался принять без¬
заботный вид. Тоже мне краля, вор ей не компания.
231

Будто я виноват, что она не уличная, а честная. Была
честная, а теперь спит с вором. Он смутился и огля¬
нулся, не подслушал ли кто его мысли.
Пашка вошел в мануфактурную лавку и кивнул
приказчику. Тот не ответил на приветствие и стал
быстро листать свои книги.
—	Ты что, не узнаешь? — спросил Пашка, обло¬
качиваясь на кассу.
—	Беда, Америка, — заметил приказчик и поко¬
сился на заднюю дверь. — Два дня назад приходили
из уголовки и пригрозили хозяину, что, если тебя
здесь или рядом увидят, прикроют заведение. Хозяин,
конечно, мне накостылял. — Он похлопал по тонкой
шее. — Уходи, ради бога, Америка.
Пашка ничего не сказал и зло хлопнул расхлябан¬
ной дверью.
«Так, значит, обкладывают менты! На первой же
краже и сгоришь», — вспомнил он угрозу начальника.
«Ну, это еще посмотрим, кто сгорит. Пашку не запу¬
гаешь и голыми руками не возьмешь». Он зашел к
Когану и выпил подряд две стопки водки. Пашка
прекрасно знал, что пить на работе последнее дело,
но упрямо зашагал в Торговые ряды.
Как всегда, жертва появилась неожиданно. Худо¬
сочная дамочка приценивалась к детской шубке и
неуверенно торговалась с улыбающимся продавцом.
На остром локте дамочки болталась большая хозяйст¬
венная сумка, а из нее выглядывал уголок лакиро¬
ванного ридикюля. «Крестница ты моя милая»,— по¬
думал Пашка, не примеряясь и даже не останавли¬
ваясь, быстро выхватил ридикюль и сунул его в кар¬
ман. Но он забыл, что одет в новый, а не привычный
«рабочий» костюм. Ридикюль не хотел влезать в кар¬
ман модных брюк, и Пашка, чертыхнувшись, опустил
его за пазуху. Видимо, он замешкался или неловко
повернулся, и дамочка, тихо охнув, схватила его за
рукав. Пашка надвинулся на нее и одними губами
прошептал:
—	Молчи, вмиг пришью!
Дамочка отпустила его и дрожащей рукой при¬
крыла бледные губы. Пашка шел нарочито медленно
232

и ждал, когда сзади раздастся крик. «Не успею я вы¬
скочить из этих чертовых рядов. Бить будут», — рав¬
нодушно, как о постороннем, думал он.
Оставалось не больше десяти шагов, когда Пашка
увидел мента из районной уголовки. Этого молодого
парня он отлично знал. Тот стоял при выходе из ря¬
дов и внимательно смотрел на Пашку, который еще,
волоча ватные ноги, шел ему навстречу и уже нетер¬
пеливо ждал, когда же она заорет.
Мент посторонился, пропустил Пашку и, глядя
в сторону, спросил:
—	Неудачно начинается день, Америка?
«А ведь это уже грабеж». От такой мысли Пашка
споткнулся, и ридикюль чуть не вывалился на мосто¬
вую. Из проходного двора потянуло прохладой и кис¬
лым запахом отбросов. Это была уже Пашкина тер¬
ритория, и он зашагал увереннее, хотя и не мог понять
толком, как он выпутался из этой истории. Пашка
вздохнул и испугался по-настоящему. Неожиданно
сзади раздался дробный стук каблучков и чем-то пре¬
рывающийся голос:
—	Подождите, молодой человек!
Пашка сделал прыжок и одновременно оглянулся:
спотыкаясь о неровный булыжник и смешно размахи¬
вая сумкой, к нему спешила тоненькая дамочка. Она
была одна и в пустынном, полутемном даже днем
дворе казалась особенно маленькой и беззащитной.
Пашка оторопело остановился. Он ожидал шумного
и яростного преследования, искаженных криком лиц
и поднятых кулаков, а его крестница сама чуть не
падала и задыхалась, прижимая руки к груди. Нако¬
нец она подбежала, ткнулась в Пашку острым плечом
и подняла бледное, мокрое от пота, но решительное
лицо.
—	Как же вы можете? — с трудом выговорила
она и ткнула Пашку кулачком в бок. — Отдайте сей¬
час же! Добром прошу, а то я кричать буду, — сви¬
стящим шепотом говорила дамочка и теребила его
пиджак.
Пашка стоял, стиснув руки в карманах брюк, при¬
жимал локтем спрятанную под пиджаком добычу и,
233

оглядывая темный двор, не знал, что делать. Дать ей
подножку и убежать?
Дамочка, наконец, нащупала под пиджаком твер¬
дый край своего ридикюля и неловко потянула его.
Пашка уже собирался сбить дамочку с ног, когда она,
дернув еще раз, повисла на его руке и совсем тихо
прошептала:
—	Лучше убейте.
Пашка вспомнил нож в руках Свистка и подни¬
мающего наган Цыгана, отпустил ридикюль, и он
шлепнулся на землю. Пашка отстранил рыдающую
женщину и пошел на улицу. Он снова спустился
к Когану, выпил у стойки еще три стопки, сел и вы¬
ложил на столик всю свою наличность, пересчитал
мятые купюры и сунул обратно в карман. Пашка
долго бездумно смотрел в окно, курил и ловил на
себе сочувственные взгляды по привычке вздыхаю¬
щего еврея. От выпитой водки, вздохов и сочувствия
хозяина Пашке стало себя ужасно жалко. Почему-то
вспомнились твердые, уверенные лица ребят, которые
вчера осматривали трактир, и он опять пожалел, что
патруль пришел поздно.
Шаркая непомерно большими ступнями, подошел
хозяин, поставил перед Пашкой бутылку лимонада и
сказал:
—	Я лично против пьянства, но иногда это необхо¬
димо. Не думай, что старик только и мечтает о своей
выгоде.
Пашка понюхал бутылку, налил половину стакана
и, крякнув, выпил. Хозяин не имел разрешения на тор¬
говлю спиртным, но для постоянных посетителей на¬
ливал, а в особых случаях в бутылке из-под лимона¬
да подавал и на стол. Он курил одну папиросу за
другой и думал.
Первым делом бросить пить и послать к чертовой
матери трактир и налетчиков. Денька два отдохнуть,
отоспаться и привести себя в норму. На два дня денег
хватит. Никаких девок, одной подавай каждый день
новые наряды, другая чуть ли не политграмоте учить
собралась. Съехала, наверное. Пашка утерся ла¬
донью и отодвинул бутылку. Чтобы уголовка успокои¬
234

лась, для виду можно и устроиться на какую-нибудь
работенку полегче. Нужно узнать, чем кончилась вся
чертовщина в трактире. Сегодня последний день, а
завтра — амба.
В трактире было спокойно: Серый с друзьями от¬
сутствовал, только Серж сидел в зале и дремал, вытя¬
нув длинные ноги в сверкающих штиблетах.
—	Выпутался? — спросил Пашка и сел к нему за
стол.
—	А, это ты? — Серж зевнул, похлопывая по рту
ладонью. — Серый не дурак, мой друг, и знает, кто
ему может пригодиться.
—	Как Варвара?
—	Какая Варвара? — Серж недоуменно посмот¬
рел на Пашку. — Эта проститутка, что ли? — Он мах¬
нул рукой. — Ошибка молодости, мой друг. Мне ка¬
залось, что у нее возвышенная, чего-то ищущая душа.
Деньги, тряпки, побрякушки — на этом и кончаются
идеалы сегодняшней женщины.
—	А зачем тогда колечко ты ей дарил?
—	Кольцо — это символ, мой друг. Ах, ничего ты
не понимаешь! — Серж опять махнул на Пашку ру¬
кой и отвернулся. — Все так грубо и пошло.
Пашка смотрел на избалованного барчука, разма¬
хивающего перед его носом надушенными руками, и
злоба медленно поднималась, трезвила и толкала его
на резкий разговор.
—	Жаль, что тебя не шлепнули, француз. Промор¬
гал, кажется, Серый. И откуда у тебя пистолет?
—	Я всю ночь играл в ответы и вопросы, мой друг.
Я устал, а мне надо еще решить одну задачку, — ле¬
ниво растягивая слова, сказал Серж и сел прямо.
Не все же такие бездельники, как ты.
—	Какую задачку?
—	Видишь, как ты нелогичен, то жалеешь, что
я жив, то пристаешь с вопросами. Я на тебя не сер¬
жусь и расскажу про свою задачку, но прежде ответь
мне на один вопрос.
—	Добрый вечер, Америка! — крикнул, подлетая,
235

рыжий половой и наклонил голову. — Что прика¬
жете?
—	Пару пива, — сказал Пашка и повернулся к
Сержу.
—	Ты действительно классный вор, Павел? —
спросил Серж, и вся его фигура подобралась и стала
прямой и твердой.
—	Говорят люди, что ничего, — неуверенно отве¬
тил Пашка. — А чего тебе?
—	Да так, может, потом объясню.
—	Я ответил, отвечай и ты. — Пашка взял с про¬
тянутого половым подноса кружку, сдул с одной пену
и сделал несколько глотков. — Ну?
—	Я говорил тебе, что здесь должно быть два, как
вы выражаетесь, мента. Одного я знаю точно, а во
втором не уверен. Приобрести уверенность и, так ска¬
зать, необходимые доказательства, — Серж щелкнул
пальцами, — и есть моя задача. Как ты, мой друг,
относишься к рыжему половому? — спросил он не¬
ожиданно.
Пашка посмотрел на Николая, который, стоя в
проходе, разговаривал с только что вошедшим Кле¬
щом, вспомнил рассказ Аленки и молча пожал пле¬
чами.
—	А я почти уверен, что он и есть, — сказал
убежденно Серж.
Николай с Клещом подошли к их столику, послед¬
ний сел, а половой встал в сторонке. Пашка, рассер¬
женный, что прервали разговор, сердито спросил:
—	Чего тебе?
—	Слушай, Америка, поручись за меня этому ры¬
жему жлобу. Не дает в долг, мало, что дерет процен¬
ты, еще и поручителя требует. Говорит, дай тебе
денег, а ты завтра в кутузку сядешь.
—	А я что?
—	Ежели ты поручишься, что отдашь за меня, то
он червонец даст. — Клещ потянул Пашку за руку и,
скосив глаза на безучастно сидевшего Сержа, за¬
шептал:
—	Верное дело у меня завтра, а сейчас выпить хо¬
чется. — Он провел пальцем по горлу. — Выручишь?
236

—	Валяй, — сказал Пашка и поманил полово¬
го, — дай червонец человеку, я за него ручаюсь.
—	С превеликим удовольствием, — половой поло¬
жил на стол приготовленную загодя купюру, — всег¬
да рад, но порядочек нужен.
Клещ плюнул под ноги, взял деньги и ушел.
—	Видали его скотскую благодарность? — спро¬
сил Николай и достал из кармана блокнот. — Так я
на тебя, Америка, записываю. — Он послюнявил ка¬
рандаш и стал, шевеля губами, что-то выводить в
блокноте.
Пашка смотрел на его прилизанные рыжие вих¬
ры, лакейскую, угодливую улыбку и сейчас не верил
рассказу Аленки. Чтобы этот жмот задаром истратил
хотя бы копейку, да не может быть. Когда половой
поклонился и отошел, Пашка сказал:
—	Видал кулаково племя? А ты говоришь, мент.
Поручители, проценты, списочки должников.
У, шкура!
Серж, казалось, не слушал, смотрел в сторону и
тер пальцами висок, потом, как бы спохватившись,
переспросил:
—	Шкура? Ах да, понятно, — и, уже окончатель¬
но придя в себя, продолжал: — Примитив, Павел.
Я не о тебе, а о комедии, которую разыгрывает по¬
ловой. Старо, как колесо телеги. Ненавидит он ва¬
шего брата, люто ненавидит, потому и завел ростов¬
щическую контору. Дерет проценты, ежеминутно на¬
поминает, что сегодня вор здесь, а завтра в тюрьме,
наслаждается он от такой игры. Но игра эта его и
погубит, а поставить точку в логической цепи моих
умозаключений и подкрепить их необходимыми
вещественными доказательствами должен ты, Па¬
вел.
—	Это как же? — спросил Пашка.
Серж постукивал по зубам пилочкой для ногтей,
выражение его лица непрестанно менялось:	то оно
улыбалось, то хмурилось, то становилось неподвиж¬
ным. Но злость и наслаждение своим превосходством
и властью присутствовали на его лице при всех вы¬
ражениях.
237

—	Этот половой — довольно тонкая штучка. Но не
для меня, Павел, только не для меня. Я обратил на
него внимание в первый же день. Уж больно он та¬
кой, как надо: и прилизанный, и подобострастный, и
жадный. Полный букет. После разговора с тобой я
стал приглядываться к половому внимательнее и за¬
метил, что чем богаче и солиднее клиент, тем он по¬
добострастнее, тем он медленнее и хуже обслужива¬
ет. И, наоборот, на рабочий люд он рычит, но обслу¬
живает быстро и чаевых не берет. Это наблюдение
легло первым камнем в здание моего умозаключе¬
ния.
—	Ты хитер, Серж, но если хочешь, чтобы я тебя
понял, то говори нормально, — перебил его Пашка.
—	Привыкай, — презрительно скривил губы
Серж. — Но, как говорится, чем дальше в лес, тем
больше дров. С каждым днем я все больше убеждал¬
ся в своих подозрениях, а позавчера все окончатель¬
но встало на свои места. Ты знаешь, что позавчера
в кабинетах произошел маленький эксцесс, и Свис¬
ток, — Серж перекрестился, — отправил к праотцам
одного гражданина. Тело покойного положили на во¬
зок и поручили половому, по местному обычаю, спус¬
тить гражданина в канал.
—	Что из этого? — спросил, не выдержав, Паш¬
ка. — Тарахтишь ты, а о чем — толком не пойму.
—	Гражданина этого рано утром хоронила крас¬
ная милиция.
Серж откинулся на стуле и зевнул. Пашка, со¬
поставляя факты, молчал. Теперь рассказ Аленки
ярко дополнял картину, нарисованную Сержем. Мимо
с подносом пробежал Николай, и Пашка проводил его
долгим взглядом. Вот оно как поворачивается! Сме¬
лый, видно, парень, раз на такое дело пошел и отвез
тело своим, чтобы похоронили по-человечески. И со¬
вестливый, раз Аленку кормил чуть не месяц.
—	Если ты классный вор, — Серж тряхнул Паш¬
ку за плечо и повернул к себе лицом, — если ты класс¬
ный вор, Павел, — повторил он, — вытащи у поло¬
вого из заднего кармана его блокнот, Сумеешь?
—	Плевое дело! Но зачем?
233

—	Вытащи, потом объясню, — Серж подтолкнул
его со стула. — Ну?
—	В заднике, говоришь? — Пашка встал, прики¬
дывая, где лучше осуществить затею. — Сейчас на¬
рисуем.
Он пошел в коридор и встал в самом узком месте,
дожидаясь, когда подбежит половой. Все произошло
очень просто и не заняло и трех секунд. Николай вы¬
нырнул из-за угла с тяжелым подносом в руках, Паш¬
ка пьяно качнулся, чуть прижал полового к стене и
взялся двумя пальцами за уголок блокнота. Половой
извинился и юркнул на кухню, а блокнот остался
у Пашки в руке.
—	Держи, француз, — Пашка бросил блокнот на
стол и принялся за недопитое пиво.
—	Так, так, — загородившись горой грязной посу¬
ды, Серж листа л блокнот. — «В», «ср.», «Р», «б», —
бормотал он, потом хлопнул себя по колену. — Я так
и знал. Имена, клички и приметы посетителей трак¬
тира. Выше среднего роста, блондин, вот что означа¬
ют эти буквы. Теперь он никуда не денется.
Пашка понял, что своей ловкостью приговорил че¬
ловека к смерти, и посмотрел на полового. Николай
по-своему понял этот взгляд и, вытирая пот, под¬
бежал.
—	Что прикажете?
Пашка смотрел в курносое веснушчатое лицо. «Ро¬
весники, наверное».
—	Спасибо, ничего не надо, — сказал он, отводя
глаза. — Что ты теперь собираешься делать, Серж?
—	Как что? — удивился Серж, и его флегматич¬
ность и спокойствие как рукой сняло. — Серому от¬
дам, — он хлопнул по блокноту. — Серый мне по
пятьсот монет за голову обещал. Считай — тысчонка
уже в кармане. Тебе тоже причитается.
—	По пятьсот за покойника? — тихо переспросил
Пашка.
—	Нюансы меня не касаются. Это дело Серого,—
Серж потер руки. — Пошли в кабинеты, он, наверное,
уже там,
—	Иди, я сейчас. Расплатиться нужно. Половой
23Э

может припереться в кабинет не вовремя, еще услы¬
шит что, — сказал Пашка.
—	Молодец, Павел, все в жизни бывает, — Серж
встал, спрятал блокнот на груди и застегнул пуго¬
вицы. — Жду.
Пашка не мог понять, почему он принял такое
решение, но когда Николай оказался рядом, он гром¬
ко сказал:
—	Получи, — а выкладывая на стол деньги, ше¬
потом добавил: — Быстро сматывайся. Француз тебя
расколол, сейчас докладывает Серому.
Николай сунул мелочь в карман, поклонился и
сказал:
—	Спасибо, Павел.
Пашка вытер пот. «Сорваться? Под землей най¬
дут».
Серый сидел, смотрел блокнот и слушал объясне¬
ния Сержа.
—	Молодец Пашка, чистая работа, — сказал он
и кивнул на стул, — садись.
—	Недаром Америка, — блестя стальными зуба¬
ми, протянул Валет.
Цыган сидел согнувшись, держался за живот и
тихо ругался. Потом встал и выскочил из кабинета.
—	Понос у Цыгана. Смехота, — сказал Хват, —
с утра из сортира не вылезает.
—	Понял, хватит, — Серый закрыл дрожащими
пальцами блокнот. — Хватит, позови отца Васи¬
лия.
Когда отец Василий, перекрестившись, уселся на
кончик стула, Серый медленно, смакуя каждое слово,
объяснил ему ситуацию.
—	Изведи из темницы душу мою, — забормотал
старик, — но ведь письмецо я от свояка получил, —
он стал рыться в карманах.
—	Пусть не ищет, — Серж самодовольно улыб¬
нулся. — Детский мат поставил вам Климов. Попал¬
ся ему на каком-то деле парень с этим письмом. Кли¬
мов письмо в зубы своему рыжему помощнику, а
парня того в тюрьму. Ясно?
—	Ясно? — прорычал Серый.
213

—	Сейчас пришлю Николашку, — засуетился хо¬
зяин, — отпустите ему грехи.
—	Валет, — Серый показал на дверь.
Вернулся Цыган и сел в углу, склонив к коленям
бледное, с кругами под глазами лицо. Серж посмот¬
рел на него, нахмурился и сказал:
—	Игорь, ставлю сто против одного, что полового
в трактире нет и не будет.
Серый посмотрел на Сержа, повернулся к нему
веем телом, даже со стулом, долго молча смотрел на
него, потом вынул из кармана червонец и, придавив
ладонью, положил на стол.
—	Ответ, француз!
—	Мой гонорар за работу, — сказал Серж, раз¬
валился на стуле, и, пуская кольца, вынул из кармана
длинную блестящую цепочку и стал, как мальчишка,
забавляться с нею.
«Сгорел, как фраер, — думал Пашка, рассматри¬
вая замысловатые линии на ладони. — Неужели видел,
сволочь? Но почему он тогда не перехватил полового?
Эх, не надо было возвращаться».
Пашке было так страшно, и его охватила такая
слабость, что даже если бы он имел возможность
уйти, то не дошел бы до дверей кабинета.
Отец Василий и Хват вернулись в кабинет одно¬
временно. Хват молча сел в углу, а хозяин остановил¬
ся в дверях, развел руками и пробормотал:
—	Нету Николашки, куда-то выскочил, постреле¬
нок, сейчас объявится.
—	Ай да друг детства! — Цыган скривился и по¬
тер живот. — Умен, стерва! Чуть было не провел меня
своим мнимым разоблачением.
Серж на заявление хозяина и реплику Цыгана не
реагировал, он лениво поднялся, продолжая вер¬
теть в руках цепочку, подошел к столу и, приподняв
ладонь Серого, взял червонец.
Все смотрели на Серого, ждали, что он предпри¬
мет, только Пашка не сводил настороженного взгля¬
да с Сержа, который спокойно прогуливался по каби¬
нету. Оказавшись за спиной Цыгана, он быстро на¬
кинул цепочку ему на горло и сильно сдавил. Цыган
16	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
2 4t

захрипел, выгнувшись дугой, приподнялся на стуле.
Казалось, что он сейчас вырвется, но лицо у него на¬
лилось багровым соком, -потом посинело, й он без¬
вольно опустился на стул. Сёрж сдернул цепочку и,
заложив вялые руки Цыгана за Спйну, сковал их
цепью, словно наручниками. Проделано это было так
быстро, что все успели только йскочить.
—	Получи второго, Игорь, — сказал Серж, выти¬
рая платком лицо, — пока он тоже не убежал. Про¬
шлепали мы с тобой — предупредил он рыжего. —
Заметив хмурое, недоверчивое лицо Серого, Серж по¬
яснил: — Помнишь, он выскочил из кабинета, когда
я назвал имя полового? Проглядели. Я дурак,—Серж
ударил себя по лбу, — я же знал, что второй — это
он. Точнее — первый.
Шок неожиданно прошел, и все задвигались. Серо¬
го трясла мелкая дрожь, он силился что-то сказать,
но лишь беззвучно шевелил белыми губами,
—	Уходите, уходите, сынки, отсюда, — сказал ре¬
шительно отец Василий, — минут десять у вас еще
есть.
Увидев, что Цыган приходит в себя, Серж потре¬
пал его по щеке и спросил;
—	Как дела, Михаил?
Глава девятая
ВЫИГРЫШ ФИГУРЫ
Николай оглядел зал, улыбнулся в ответ на тре¬
бования клиентов и парадным ходом вышел на улицу.
Он шумно вдохнул прохладный вечерний воздух,
снял фартук, вытер лицо и руки и бросил его под за¬
бор. Нет больше полового Николашки — агент уго¬
ловного розыска Панин быстро зашагал по Пятниц¬
кой. Он взбежал на второй этаж, распахнул дверь с
табличкой «Начальник уголовного розыска», широко
улыбнулся повернувшимся к нему лицам и подошел
к столу, за которым сидел Климов.
—	Товарищ начальник, агент Панин ввиду рас¬
242

шифровки из трактира сбежал и прибыл в ваше рас¬
поряжение.
—j Хорошо, что живой, —сказал худощавый муж¬
чина, сидевший рядом с Климовым. — Хочешь кон¬
фетку? — он пододвинул Николаю лежавшую на столе
коробку с леденцами.
—	Ай да хлопец! — пробасил усатый здоровяк. —
Смотрите, ребята, какой у нас бравый помощничек!
Панина окружили улыбающиеся люди, хлопали
его по плечам, жали руки. Он тоже улыбался мель¬
кающим лицам и не мог отогнать мысль: «Кто же из
них?»
—	Тихо! — крикнул Климов и поднял руку. —
Докладывайте, Панин.
—	Нечего докладывать, товарищ начальник. Опер¬
ли жулики мой блокнот, и сгорел я, еле ноги унес.
Едем в трактир, надо выручать Михаила.
Машина грузно осела под непомерной тяжестью
восьми человек и, чихая и кашляя, выкатилась в пе¬
реулок. Панин сидел у усатого здоровяка на коленях
и умоляюще попросил:
—	Дайте наган, братцы, больше месяца в руках
не" держал.
—	Держи, — Климов обернулся и протянул ору¬
жие, — ты лучше обстановку знаешь, скажи, как людей
расставим.
—	Двое со двора пусть припрут колом заднюю
дверь, один останется у парадной двери, остальные
пройдут через зал в кабинеты. Согласны, Василий
Васильевич?
—	Сейчас ты командир, — ответил хмуро Климов.
Панин чувствовал, начальник еле сдерживается,
чтобы не засыпать его вопросами.
—	Сомов и Лапшин — во двор, Виктор останется
у парадных дверей. Зайцев и Шленов пойдут с на¬
ми,— сказал Климов и выскочил из остановившейся
машины.
—	Уголовный розыск. Всем оставаться на своих
местах, — громко сказал Климов и 'поднял руку с
наганом. Николай хотел его обогнать, но Климов за¬
городил дорогу и пошел впереди. Посетители прово¬
16*
243

жали их настороженными взглядами, и Панину ка¬
залось, что каждый облегченно вздыхает, когда они
проходят мимо. В коридоре Климов остановился, на¬
правил наган на кабинеты и сказал:
—	Трактир окружен уголовным розыском. Всем
находящимся в кабинетах выйти с поднятыми руками
и встать лицом к стене.
Раздался звон стекла, и из центрального каби¬
нета показался чей-то зад, видимо, человек считал, что
выходить спиной безопаснее. Панин узнал своего на¬
парника и заклятого врага — полового Алешку.
—	Следующий, — Климов щелкнул курком.
—	Нету никого. Утекли, — чуть слышно пробор¬
мотал Алешка.
Панин проскочил мимо Климова и отдернул порть¬
еру. Кабинет был пуст. Николай дал Алешке по шее
и спросил:
—	Когда ушли?
—	Да минут десять, наверное.
В коридор выкатился хозяин и, быстро крестясь,
запричитал:
—	За какие грехи тяжкие, граждане началь¬
ники? — оглядел пустой кабинет и всплеснул рука¬
ми. — Ах, бандиты проклятые, наели, напили и ушли.
Кто же за них, антихристов, платить будет? — он уви¬
дел Панина и схватил его за руку. — Николушка, за¬
ступись! Что же ты раньше молчал, красный коман¬
дир? Видел, что в страхе божьем держат и душу вы¬
нимают из старика, и молчал. Может, придут еще?
Климов хмурился и разглядывал носки ботинок.
Панин оттолкнул хозяина и прошел в зал.
—	Николашка, еще графин водки! — закричал ка¬
кой-то пьяный, пяля на Панин^бессмысленные глаза.
Николай подошел, положил на стол наган, по¬
правил пьяному галстук и сгфосил:
—	Может, хватит?
Кругом засмеялись, а гуляка, сложив губы трубоч¬
кой и удивленно подняв брови, силился что-то сказать
и отпихивал наган вялой рукой.
—	Кончай балаган, Панин, — бросил на ходу
Климов. — Едем.
244

В отдел возвращались молча, Панин чувствовал,
что все смотрят на него осуждающе, и он прятал
глаза.
—	Ну, казак, что дальше будем делать? — спросил
Климов, когда они остались одни. — Положение ху¬
же, чем месяц назад. Ты расшифрован, налетчики уш¬
ли и увели с собой Лаврова. А все иксы на своих мес¬
тах, и ни на один вопрос мы ответа не получили. Глав¬
ное, что с Лавровым? Рассказывай. Подозревают
его?
—	Никогда, — уверенно сказал Панин. — Мишка
сейчас правая рука Серого.
—	Где теперь и^ искать?
—	Михаил позвонит.
—	Если будет иметь возможность.
—	Василий Васильевич, вы не знаете, он не лыком
шит. Михаил, он всех проведет и выведет.
—	Как ты провалился и как спасся?
Панин посмотрел в суровое лицо Климова, на его
сутулую и усталую фигуру и понял, что обманывать
этого человека и зря успокаивать он не имеет
права.
Климов слушал не перебивая, сопел погасшей труб¬
кой, а когда Николай рассказал про Пашку, удивлен¬
но пожал плечами.
—	Но мы все-таки продвинулись, Василий Василь¬
евич, — заканчивая свой доклад, сказал Панин. —
Главарь у налетчиков — отец Василий.
—	Что? Брось дурака валять! — Климов встал и
сделал шаг к Панину.
—	Абсолютно точно. Я и раньше подозревал, а
вчера, когда мне Михаил шепнул, что Серого вызвал
шеф, так мы окрестили неизвестного, я весь трактир
облазил и нашел голубчиков. Заглянул в слуховое ок¬
но, вижу, сидят в винном погребе хозяин и Серый. Это
сразу после убийства Свистка он его вызвал. Отец
Василий смотрит на Серого зверем, улыбочки на ли¬
це нет, стучит кулачком по бочонку и что-то говорит,
а Серый только руками разводит и, видимо, оправды¬
вается. Я совсем в окошко башку засунул, но толком
никак не разберу, слышу, грозит хозяин. «Приказы¬
245

ваю... выметайся», — говорит и что-то еще. Серый пот
вытирает и опять руками разводит. Больше мне нель¬
зя было сидеть там, и я убежал.
—	Молодец, Николай, — сказал Климов и первый
раз за весь вечер улыбнулся. — Ты даже не пред¬
ставляешь, как это важно.
—	Почему же я не представляю? — спросил Па¬
нин с обидой. — Я еще и не то сделал. Через час я
залез в погреб и простукал все бочки. В пяти самых
больших бочках не вино совсем, так как звучат они
иначе. Хотел отломать крышку и заглянуть, да не
рискнул.
Климов тяжело вздохнул.
—	Ну, что мне с тобой делать?
—	Я же не заглянул, — Панин развел руками, —-
ничего со мной делать не надо. Уверен, в бочках на¬
грабленное добро хранится.
Климов раскурил трубку и стал расхаживать по
кабинету, что-то бормоча себе под нос и сердито по¬
глядывал на Панина.
—	Интересно, очень интересно, — сказал он и ос¬
тановился. — Как мы раньше не сообразили? Такой
смирный старичок, приютил налетчиков, открыл им
кредит. Эх, начальничек я липовый, — Климов посту¬
чал трубкой по лбу. — Теперь-то мы им прищемим
хвост. Старика можно брать хоть сейчас. Он, спасая
свою шкуру, расколется и свидетелей необходимых
найдет.
—	Нельзя этого делать, — перебил Панин.
Климов подошел, схватил его за уши и стал тря¬
сти.
—	Нахальный мальчишка, ты меня совсем за ду¬
рака принимаешь? У, бисово племя! — он оттолкнул
Панина и опять заходил по кабинету. — Нельзя его
трогать, нельзя. А если?.. — Климов остановился и
уставился на Панина отсутствующим взглядом. —
Если попробовать, Николай? Чем мы рискуем? — Он
сел рядом с Паниным, обнял его за плечи и изложил
родившийся только что план.
—	Здорово, Василий Васильевич. Вы просто ге¬
ний! — воскликнул Панин, подпрыгивая на стуле. —
246

Это вы прямо в йблочко залепили. Такого ему не вы¬
держать.
—	Подожди радоваться, Николай. Сколько време¬
ни тебе на подготовку надо?
—	Минут тридцать.
—	Действуй. Возьми с собой Виктора. Самый мо¬
лодой, знаешь?
—- Конечно, — Панин стоял приплясывая. — Мож¬
но идти?
—	Иди, но если что — сразу стреляй. Желательно
в ноги.
Панин вылетел из кабинета, и Климов услышал то¬
пот, а через минуту торопливые шаги уже двух че¬
ловек.
«Ушли, — подумал Климов, — им игра, а мне ка¬
ково? Сейчас выяснится, кто из моих друзей преда¬
тель». Он встал у открытого окна и стал ждать. Нако¬
нец на улице зацокали лошадиные подковы и под фо¬
нарем остановился лихач на дутиках. Кучер соскочил
с козел, воткнул в сиденье кнут, долго возился около
лошади, потом стал вытаскивать из пролетки мерт¬
вецки пьяного седока.
Климов выглянул в коридор и крикнул:
—	Товарищи, прошу ко мне!
Когда все расселись, он встал, потер руки и,
улыбаясь, сказал:
—	Поздравляю, друзья, с удачей. Выявлен и за¬
держан истинный руководитель банды налетчиков. —
Климов говорил, стараясь никому не смотреть в ли¬
цо. — Тише, товарищи. Руководил бандой хозяин
трактира, я даже не знаю его фамилии. Стыд и позор,
что мы не выявили его раньше, но, как говорится, все
хорошо, что хорошо кончается.
—	Зачем же вы его задержали? — возмущенно
спросил Зайцев. — Когда кончится игра в кавалерию
и начнется настоящая работа?
—	Товарищ Зайцев! — повысил голос Климов. —
Прошу прекратить ваши демагогические выступле¬
ния. Преступник уже задержан, и Панин начал допрос.
—	Вы понимаете, что наделали?—Зайцев встал.—
247

Имели такой козырь и выкинули его в корзину, отсек¬
ли себе выход на Серого. Где вы будете его искать?
Действительно, где?
—	Отец Василий расскажет, — спокойно сказал
Климов.
—	А если нет?
—	Расскажет. Все расскажет. Я сам сейчас им
займусь, — Климов застучал кулаком по столу. —
И прошу никого из отдела не отлучаться. Пойдем в
облаву, в последнюю облаву. Такой мозгляк должен
расколоться моментально.
—	Иду спать, — ехидно пробормотал Зайцев. —
Никаких облав сегодня не будет. Спокойной ночи,
друзья, — сказал он громко и первым вышел из ка¬
бинета.
«Неужели он? — подумал Климов, выключил свет
и подошел к окну. — Если да, то спокойной ночи у те¬
бя не будет, мерзавец. — Он посмотрел на стоящую
под фонарем пустую пролетку и две темные фигурки,
копошащиеся у подъезда дома напротив. — Должен
сейчас появиться».
Через минуту дверь внизу скрипнула, раздались
осторожные шаги, и чья-то тень появилась уводосточ¬
ной трубы. «Не выдержали нервы, подлюга», — Кли¬
мов достал наган, взвел осторожно курок и, напрягая
зрение, пытался узнать крадущегося внизу человека.
Тот застыл, потом стремительным прыжком пересек
освещенное фонарем пространство, вскочил в пролет¬
ку и вытянул кнутом по спине застоявшейся лошади.
Лошадь взвилась на дыбы, вынеслась из оглобель и
ускакала по переулку. Человек свалился с козел. На¬
правив на него наганы, рядом уже стояли Панин и
Виктор.
—	Не вздумайте сопротивляться, Шленов! — крик¬
нул из окна Климов. — Убьем, как собаку! В камеру
его, ребята!
—	Слушаюсь! — донесся со двора голос Панина.
Климов сидел на подоконнике и шептал:
—	Сволочь! Какая сволочь!
—	Извините, Климов, за мою несдержанность.
Климов поднял голову, рядом стоял Зайцев.
243

—	Хотите леденец? — ой тряхнул коробкой. Кли¬
мов машинально взял конфетку и положил ее в рот.
—	Красиво сделано, преклоняюсь и беру назад все
свои слова. Вы стали настоящим работником, Климов.
Я рад, искренне рад!
—	А, бросьте вы, — пробормотал Климов и мах¬
нул рукой. — А я ставил его в пример.
—	Ничего, Василий, — Зайцев взлохматил ему во¬
лосы. — Бывает.
—	Я вас подозревал.
—	Знаю. Все знаю, — сказал Зайцев, зажег свет,
потом вышел из кабинета и осторожно прикрыл за со¬
бой дверь.
—	Нельзя к начальнику, идите спать, — услышал
Климов его недовольный скрипучий голос.
Панин вошел в кабинет и молча сел на стул, ждал,
когда заговорит начальство. Климов проглотил леде¬
нец и спросил:
—	На чем мы остановились?
—	На том, что отца Василия брать нельзя, — от¬
ветил Панин.
—	Нельзя, — повторил Климов и мечтательно про¬
тянул: — Был бы ты сейчас там, Колька. Старику
необходима связь с налетчиками, сам он сейчас идти
побоится, а тебя, как верного человека, точно по¬
слал бы.
Панин вздохнул.
—	Не вздыхай. Связь старика с Серым — тонкая
ниточка, за которую нам надо держаться двумя рука¬
ми. Только не порвать бы. Мы не можем сидеть и
ждать сигнала от Лаврова. Уверен, что Серый пойдет
в налет в ближайшие сутки, точнее завтра ночью, что¬
бы взять куш пожирнее и уползти из Москвы. Но где
они готовили это большое дело?
—	Михаил считает, что даже Серому ничего кон¬
кретно не известно, — сказал Панин.
—	Старик знает. Он один все знает. Как же он бу¬
дет поддерживать с Серым связь? Кому он доверяет?
—	Никому.
—	А если опереться на Антонова? На Пашку Аме¬
рику?
249

Глава десятая
ШАХ!
Пашка вылетел из трактира как ошпаренный и
-бежал, п<}К,а хватило сил. Теперь его в эту малину ни¬
какими калачами не заманишь. Как переполошились,
голубчики! Куда весь фасон да смелость подевались,
улепетывают, как и Пашка. Но рыжий-то каков ока¬
зался! Ай да мент! Молодчага парень, когда Пашка
его предупредил, тот спокойненько смотрит, глазами
хлопает, морда как у Христа. Подумал Пашка, что
ошибся француз, ан нет, вон какая каша завари¬
лась.
Пашка вошел в комнату и увидел Аленку, которая
сидела за столом, положив голову на скрещенные ру¬
ки. «Сидишь, краля? Значит, лучше с вором жить, чем
по улицам шастать?» — довольно подумал Пашка.
—	Ужин на кровати, в подушках, — сказала Ален¬
ка, не поднимая головы. — И не думай, пожалуйста,
что я из-за куска хлеба осталась.
—	Я и не думаю, — пробормотал Пашка, чувствуя
себя так, будто клиент прижал его руку в своем кар¬
мане.
—	И не думай, — упрямо повторила Аленка и
всхлипнула.
—	Пошла ты к черту, ничего я не думаю.
Пашка вытащил из подушек сковородку, бросил ее
на стол, разделся и через минуту заснул.
Утром, когда он встал, Аленка все так же сидела
за столом, Пашка погладил ее по голове и сказал:
—	Ложись в постель, глупая.
—	Уйди от меня, — девчонка отшатнулась, и Паш¬
ка увидел огромные злые глаза. — Лучше уличной
быть! Возьми свои проклятые подарки, не нужно мне
от тебя ничего! Я-то, дура, верила, что встретила чело¬
века, как в кино... — Она схватила Пашку за руку,
прижалась к ней лицом и зарыдала.
—	Что ты от меня хочешь? — спросил растерянно
Пашка. — Чтобы я графом или там князем каким
оказался? Я тебя обманывал, врал тебе? Вор я! —
250

крикнул он злобно, вырвал руку и ушел, хлопнув две¬
рью.
Сбегая по лестнице, qh ругал себя последними сло¬
вами, хотел обойти какого-то стоявшего в парадном
человека, но тот загородил дорогу.
—	Доброе утро, Павел.
—	Привет, — сказал Пашка, жмурясь от яркого
света. — Николай?
—	Он самый! Твоими заботами живой и здоро¬
вый, — сказал бывший половой, улыбнулся и ударил
себя в грудь кулаком. — Не лезь на улицу, погово¬
рить надо.
—	Чего еще? — настороженно спросил Пашка,
разглядывая парня. — Мы с тобой не кореша, и каля¬
кать нам не о чем, остался жив, и молодец.
—	Не лезь в бутылку, Павел. Вот тебе адрес,—
Николай сунул ему в руку бумажку. — Сейчас и от¬
правляйся, там тебя человек ждет.
—	Какой еще адрес? — Пашка оттолкнул руку. —
Никуда я не пойду.
—	Климов тебя просит, — сказал настойчиво Ни¬
колай. — Просит, понимаешь?
—	Так я его адрес знаю.
—	В другое место, Павел. Не надо, чтобы тебя
видели у нас. Держи.
Николай вложил ему в ладонь бумажку и вышел
на улицу. Пашка развернул бумажку и прочитал ад¬
рес, написанный печатными буквами. Боятся, что мало¬
грамотный, ишь как пишут. Он приехал на Зубовскую
площадь, нашел нужный переулок и дом и стал под¬
ниматься по лестнице.
—	Подожди, Пашка!
Он оглянулся и опять увидел Николая, который,
отдуваясь, взбегал по лестнице.
—	Ты что же, следил?
—	Мне тоже сюда надо, а вместе нам ехать нель¬
зя, — объяснил Николай и открыл дверь. — Входи.
Пашка вошел, оглядел полупустую комнату, сел
на подоконник и стал наблюдать за своим провожа¬
тым, а Николай, что-то насвистывая, занимался хозяй¬
ством, подмел, вытер пыль, бегал с чайником и вед¬
251

ром, в общем вел себя как человек, вернувшийся до¬
мой после долгой отлучки. «На кой черт я им понадо¬
бился?» — думал Пашка, следя за беготней Николая.
«Брать меня вроде не за что, да и не берут так. Спо¬
койный парнишка, свистит, улыбается, будто вчера и
не прошел по краешку».
—	Испугался вчера? — спросил Пашка.
Николай остановился и опустил на пол ведро, ко¬
торое держал в руках.
—	Испугался? — перепросил он. — Потом, уже
на улице испугался, а в первый момент удивился. Не
ожидал я от тебя такой услуги, считал, что не любишь
меня.
—	Что ты, девка, чтобы тебя любить? А я тоже че¬
ловек, — сказал Пашка и замолчал: получается, вро¬
де оправдывается он перед этим ментом.
—	Все мы люди, все мы человеки, — пропел Ни¬
колай и выбежал из комнаты. Через минуту он вер¬
нулся с каким-то тазом и кувшином. — Полей мне,
Пашка. А то башка от сала чешется, невмоготу.
Пашка взял кувшин и стал тоненькой струйкой
лить воду на рыжую голову. Круглые, крепкие плечи
Николая были густо усыпаны веснушками, и Пашка
плеснул на них водой: может, смоются.
—	Ой, черт полосатый! — взвизгнул Николай и
отскочил. — Ошалел, она же горячая! — Он стоял,
зажмурив глаза, и, пытаясь найти таз, беспомощно
шарил перед собой руками.
—	Открой глаза-то, чуня, — сказал, улыбаясь,
Пашка и ткнул пальцем его в бок.
—	Боюсь! — взвизгнул Николай и отошел от та¬
за еще дальше. — Щекотки боюсь, и мыла боюсь.
Пашка смотрел на смешную фигуру в белой шап¬
ке пены и вытянутыми, как у слепца, руками и не мог
понять, почему этот парень ему дорог.
—	Где же ты? Слушай, Пашка, — Николай под¬
боченился и поднял слепую и рогатую голову. — Если
ты сейчас же не. подведешь меня к тазу и спокойненько
не будешь поливать, я тебя отлуплю. Больно отлуплю.
Пашка чуть не выронил кувшин, и от этого ему
стало еще смешнее, он несколько раз сдержанно хрюк¬
252

нул, а потом залился неудержимым раскатистым
смехом.
—	Пашенька, милый, сейчас Климов придет, —
размазывая мыло по лицу, заскулил Николай.
—	Кажется, он уже пришел, — раздался веселый
голос, и Пашка увидел начальника уголовки, который
стоял в дверях и смеялся. — Полей ему, Павел. Зна¬
чит, тебе на роду написано спасать этого вояку.
—	Привет, Василий Васильевич! — крикнул Ни¬
колай и помахал рукой.
Пашка подвел Николая к тазу, и окончание про¬
цедуры прошло благополучно.
—	Любимый Мишкин номер, — говорил Николай,
вытирая голову. — Он-то отлично знает, что я боюсь
мыла и щекотки. Но и на солнце есть пятна, верно,
Василий Васильевич?
Климов сидел верхом на стуле и набивал трубку.
—	Верно. Даже у Павла есть недостатки, а 'уж
на что золотой парень, — сказал он.
Началось, понял Пашка, хотел вернуться на подо¬
конник, но почему-то взял стул, сел напротив Климо¬
ва и спросил:
—	Зачем звали, гражданин начальник?
Климов ничего не ответил и выпустил большое об¬
лако дыма. Николай еще бегал по комнате, убирал таз
и кувшин, надел гимнастерку, подпоясался широким
ремнем и, картинно отставив ногу и тряхнув мокрыми
темно-каштановыми кудрями, спросил:
—	Хорош?
—	Обыкновенный мент, — сказал сквозь зубы Па¬
шка. Его раздражала показная веселость Николая, ко¬
торый упорно приглашал его, Пашку, принять участие
в неизвестной игре. А какая здесь игра, когда завели
на свою малину, сам начальник явился, наверняка
сейчас допрашивать будет.
—	Ну и ладно. Пусть обыкновенный, — Николай
взял стул и сел рядом с Пашкой. Получилось, что они
как бы вдвоем плечом к плечу против Климова.
—- Во-первых, большое тебе спасибо, Павел Ива¬
нович Антонов, — сказал Климов и встал. — Помол¬
чи, Николай. — Пашка почувствовал, как его толкну¬
253

ли в бок, и тоже встал. — Спасибо, значит, за... —
Климов махнул рукой, — сам знаешь. Рад, что ты че¬
ловеком оказался.
Пашка невольно ответил на крепкие рукопожатия,
почему-то вспомнил тонкие наманикюренные руки
Сержа, засмущался и молча кивнул.
—	Во-первых, значит, спасибо, — опять повторил
Климов.
—	А во-вторых, назвался груздем — полезай в ку¬
зов, — быстро сказал Николай и довольно хохотнул.
По лицу Климова пошли желваки, он стиснул ку¬
лаки, но сдержался и сунул в рот трубку.
—	Согласен нам помочь? — спросил он после дол¬
гого молчания. — Дело опасное. Неудобно, конечно,
одной рукой гладить, а другой запрягать, но выхода
у нас нет. Если не согласен, то мы в обиде не будем.
Да я же вор, начальник! — сказал Пашка и,
словно ища поддержки, посмотрел на притихшего Ни¬
колая, который зашевелил было губами, но потом за¬
жал рот рукой.
—	Ты дурак и мальчишка. Ты что думаешь, всю
жизнь добреньким воришкой быть? Не выйдет, Па¬
вел! — Климов раскочегарил свою трубку и закаш¬
лялся. — С одной стороны — тюрьма и Серый, с дру¬
гой — мы, а ты, как цветок, мотаешься. Карманка,
потом грабежи, разбой и убийство. Ты можешь убить
человека, Павел? Не можешь? Научишься! Серый то¬
же не с мокрых дел начинал. Вспомни его и знай,
быть тебе таким через десяток лет.
—	Не дадим, не то время,— вмешался Николай.—
Павел будет честным человеком. Наверняка будет!
Только в честную жизнь можно по-разному войти. Мо¬
жно на аркане, упираясь. А можно самому шагнуть,
смело. Да что мы его агитируем, Василий Василье¬
вич! — Николай вскочил. — Павел лучше нас все зна¬
ет. Я тебе проще скажу, хотя и говорить-то этого не
имею права. С Серым мой друг лучший ушел, и что
с ним сейчас — неизвестно. Конечно, спасибо тебе за
вчерашнее, но если Мишка погибнет, мне твой пода¬
рок ни к чему. Понял?
Пашка чувствовал, что по вискам бежит пот, но не
254

мог поднять руку. Он вспомнил злую улыбку Цыгана,
склонившегося на ним Сержа и вновь услышал его
торжествующий голос: «Как дела, Михаил?» Расска¬
зать или нет? Они увели его, может, сейчас и нет в
живых этого отчаянного Михаила? Пашка слизнул со¬
леную капельку и, кашлянув, пробормотал:
—	Говорите.
Но Климов и Николай молчали. Пашка поднял го¬
лову и нетерпеливо сказал:
—	Ну?
—	Это опасное дело, Павел, ты должен понять, —-
сказал Климов.
—	Не глупее других.
—	Серый ушел, и где он сейчас, нам неизвестно.
Телефон молчит, а ночью они пойдут в налет, а завт¬
ра уползут из Москвы. Надо узнать, где сейчас Серый.
—	Да кто же мне скажет? — Пашка облегченно
вздохнул и выпрямился на стуле. — Невозможно, на¬
чальник. Если только Варька? — он прикусил губу.
«Зачем сам лезу, дурак? Ведь честно сказал, что не¬
возможно. Так нет, нашел, идиот, дырку, через кото¬
рую в гроб можно залезть».
—	Может, передумаешь, Павлик? — спросил Ни¬
колай, положил ему на плечо руку и заглянул в ли¬
цо. — Я по себе знаю, как страшно в первый раз.
«Павлик», искренность и сомнение Николая хлест¬
нули Пашку по самолюбию. И сомневается рыжий
черт не в том, захочет ли Пашка Америка помочь мен¬
там, а в его смелости.
Теперь, если бы в комнату вошло десять Серых и
все они наставили бы на Пашку наганы, он все равно
пошел бы. Он посмотрел на Николая, пытаясь вновь
увидеть угодливую улыбочку полового и вызвать в се¬
бе чувство ненависти. Но ничего не получилось, каж¬
дая веснушка этого курносого парня источала добро¬
ту и заботу.
—	Варвара, — повторил Пашка, снимая с плеча
руку Николая.
—	Тоже вариант, но оставим его про запас, — ска¬
зал Климов. — А начнешь ты, Павел, с отца Василия.
—	А что этот холуй знает?
255

—	Много знает и обязательно сегодня пошлет к
Серому человека. Постарайся быть этим человеком,
Павел.
—	Точно? Ничего себе работает уголовка, — удив¬
ленно протянул Пашка.
—	Стараемся. — Климов что-то написал на листке
и протянул Пашке. — Телефон. Позвонишь и, не на¬
зывая себя, скажешь адрес. Все.
—	Надо бы взглянуть сначала, что там делает¬
ся, — сказал Пашка, не замечая, что уже обдумывает,
как лучше подкатиться к старику, и с удовольствием
посмотрит на физиономии Серого и Сержа, когда они
увидят наганы ментов.
—	Конечно, лучше взглянуть, — согласился Кли¬
мов.
—	Ладно, пошел, — Пашка поднялся со стула и
одернул пиджак. «Лучше взглянуть, — передразнил
про себя Пашка, — вот и получишь пулю. Начальники
думают: раз Америка известный вор, то, значит, вне
подозрений. Пусть начальники так думают, а сам-то
Пашка знает, что Серый может шлепнуть и без подо¬
зрений. Зачем ему лишние свидетели?»
—	Подожди, Павел. Так.не годится, — Климов на¬
хмурился. — Что значит «ладно»? Расскажи, как ты
думаешь действовать.
Пашка вразвалочку подошел к Климову.
—	Пусть рыжий тебе докладывает, им и командуй,
начальник, — сказал он и кивнул на Николая. — За¬
звали на какую-то блатную малину, запудрили мозги,
и побежал Пашка выполнять ментовы указания, под¬
ставлять лоб под бандитскую пулю. Так, думаешь? —
говорил он, все больше раздражаясь. — Действовать?
Пойду и напьюсь у Когана, вот и все действия. —
Пашка круто повернулся и направился к двери. — По¬
звоню, — буркнул он и вышел на лестничную пло¬
щадку, потом хотел было вернуться, сказать на всякий
случай про Аленку, чтобы не дали пропасть девчонке,
ио подумал, что получится совсем как в кино, махнул
рукой и выскочил на улицу.
Отец Василий, увидев Пашку, засуетился, стал
трясти ему руку и вытирать сухие глаза.
256

—	Пашенька, сыночек, ты воистину божий человек.
Не забыл старика в беде, не бросил, — причитал
он и сам накрыл стол. — Садись, сынок, выпей рю¬
мочку.
Пашка отодвинул графин, положил в рот маслину
и шумно выплюнул косточку.
—	Не тарахти, старик, — сказал он и с минуту
молчал. — Можешь меня выручить? Дай десять чер¬
вонцев, вот так надо, — Пашка провел ладонью по
горлу. — За мной не пропадет.
—	Знаю, Пашенька, знаю, да нету у меня. Видит
бог, нету.
—	Он видит, какой ты жмот, — сердито сказал
Пашка и с радостью отметил, что старик на него вни¬
мательно смотрит и что-то обдумывает.
—	Нету денег, сынок. Видит бог, нету, — повторял
старик, бормотал что-то еще и моргал голыми, как
у птицы, веками. — Но надо же тебя выручить, нель¬
зя человека в беде оставлять. У Серого деньжата, ко¬
нечно, есть. Я ему сейчас письмецо напишу.
Пашка чуть не подавился косточкой от маслин, за¬
кашлялся и закрыл лицо ладонями. Отец Василий
убежал и минут через двадцать из коридора крик¬
нул:
—	Пашенька, иди сюда, сынок! Держи, — он про¬
тянул конверт, залепленный воском. — Не читай. Если
откроешь, то Серый об этом обязательно узнает и де¬
нег не даст.
—	Очень нужно, — буркнул Пашка и положил
конверт в карман.
—	Еще передай мешочек, — старик показал на
большой куль из рогожи, — деткам кушать надо, вот
я собрал малость.
—	Куда нести-то? — спросил Пашка и, увидев,
что старик замялся, опустил куль на пол. — А ну их
к черту, ваши дела! Серого уголовка ищет, еще влип¬
ну в историю, — сказал он нерешительно и достал
конверт. — Найду деньжат в другом месте.
—	Что ты, сынок, — старик оттолкнул его руку. —
Иди, родной. Серый денежки даст, а сам из Москвы
уедет, — шептал отец Василий и подталкивал Пашку
17	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
257

к дверям. — Тебе и отдавать не придется. Маронов¬
ский переулок знаешь?
—	Ну?
—	Там пустырь есть, пройдешь его, увидишь кир¬
пичный дом без крыши, сзаду стенки нет, и ступенеч¬
ки вниз идут. Спустишься осторожненько и постучи
в дверь три раза, подожди и еще два раза стукни.
Понял?
—	Не дурак! — сказал Пашка и поднял куль. —*
А даст Серый деньги?
—	Даст, Пашенька, обязательно даст. Только ты
иди туда осторожненько и не сразу, а домой зайди,
отдохни часок.
Домой Пашка не пошел, а уселся на сквере и стал
обдумывать положение. Можно позвонить начальнику,
встретиться, назвать адрес и отдать конверт. А если
из подвалов есть второй выход и налетчики уйдут?
Тогда что с Пашкой будет? Конверт, конечно, вскры¬
вать нельзя, хотя там наверняка интересные вещи на¬
писаны. Но старик-то хорош, иудушка, бегал, крестил¬
ся и заправлял всей кухней. Теперь его дело — труба,
старика начальник наверняка не упустит. А может, и
ментам не звонить и к Серому не лезть?
Пашка поднялся, взял куль и, обзывая себя отбор¬
ными ругательствами, отправился в Мароновский пе¬
реулок.
Он без труда нашел лестницу в подвал и, черты¬
хаясь, спустился и постучал в сырую дверь, как объ¬
яснил старик. Долго никто не откликался, и Пашка
начал стучать снова, когда за дверью раздался глухой
голос:
—	Кто?
—	Америка, — сказал Пашка, пытаясь по голосу
определить, кто стоит за дверью.
—	Поднимись на свет, — сказали из-за двери.
Пашка бросил куль и стал карабкаться назад. Он
слышал, как заскрипела дверь, но разглядеть в темной
дыре подвала ничего не мог.
—	Один?
—	Нет, с невестой, — сказал Пашка и выругался.
—	Иди.
258

Пашка узнал голос Валета и стал спускаться. Он
поднял тяжелый куль и протиснулся в полуоткрытую
дверь, которая за спиной сразу захлопнулась.
—	Эх, Валет, Валет, никогда ты не будешь ко¬
ролем, — сказал Пашка, двигаясь ощупью вдоль
стены.
—	Поговори еще, — рявкнул сзади Хват и ткнул
его наганом в спину.
Почувствовав между лопаток ствол нагана, Пашка
вздрогнул, но, зная трусливую натуру бандита и что
тот без разрешения Серого стрелять не будет, взял
себя в руки и остановился.
—	Убери пушку, Хват. Или я тебе сейчас этим ку¬
лем башку проломлю.
—	Брось брыкаться, Америка, — сказал миролю¬
биво Валет и потянул за рукав. — Сам знаешь наше
положение. Идем, уже близко.
Пашка сделал несколько шагов, и то ли стало свет¬
лее, то ли привыкли глаза, но он стал разбирать, что
идет по узкому коридору с кирпичными стенами и низ¬
ким сводчатым потолком. Они вошли в большую ком¬
нату, в центре которой стоял стол с керосиновой лам¬
пой. Пашка чуть было не выронил свою тяжелую
ношу, когда увидел, что за столом сидят Цыган с
Сержем и, о чем-то мирно беседуя, играют в
карты.
—	Привет честной компании, — сказал Пашка,
положил куль на стол и, щуря глаза, огляделся.
Цыган и Серж молча кивнули, а из темноты по¬
явился Серый и сказал:
—	Здравствуй, здравствуй, Паша. Зачем пожало¬
вал? Как адресочек узнал?
«Наверняка второй выход есть. У него и стоял, ос¬
торожный черт. Как же их здесь взять?» — подумал
Пашка, протянул Серому конверт и сказал:
—	Заявился за деньгами, а адресочек дал мне отец
Василий.
Серый взял конверт, поднес к лампе и долго его
разглядывал. Потом разорвал и стал читать. Валет
с Хватом развязали куль и вытащили из него окорок,
буханку хлеба и несколько бутылок водки.
17*
259

—	Водку не пить, — сказал Серый, спрятал письмо
в карман и повернулся к Пашке.
—	Садись, Павел, гостем будешь. Только вот де¬
нег у меня сейчас нет. Я с Валетом и Хватом вечер¬
ком отлучусь ненадолго и принесу денежки. Тогда и
тебе дам.
—	Чего же мне ждать целый день, вечером и зай¬
ду снова, — почесав в затылке, сказал Пашка.
—	Дурачок, — ласково протянул Серж и бросил
карты. — Кто же тебя, дурачок, отсюда отпустит?
Глава одиннадцатая
МАТ!
Серый поставил тяжелые чемоданы на асфальт, от¬
тянул пальцем тугой крахмальный воротничок и, от¬
дуваясь, пробормотал:
—	Передохнем, теперь здесь недалеко.
Валет и Хват тоже опустили свою ношу и стали
махать затекшими руками.
—	Вот это куш, Серый. Это я понимаю. — Валет
толкнул один из чемоданов ногой.
—	Заткнись, — одернул Серый и поправил коте¬
лок на его голове. — И морду свою бандитскую не вы¬
ставляй, нэпман липовый. Рот закрой, железные зу¬
бы за версту видно.
Хват довольно хмыкнул и одернул свою извозчи¬
чью поддевку.
—	И ты заткнись. Извозчику в присутствии господ
ржать не полагается. Наградил господь бог помощ¬
ничками.
Серый зло оглядел подручных. Сейчас бы вместо
них Цыгана и Сержа. Ребят во фраки, а самому Се¬
рому на козлы. Такой тройке не то что через всю Мос¬
кву, до Питера можно безбоязненно ехать. Сейчас по¬
дойдет поближе самый захудалый мент, и тот разбе¬
рет, что все эти тряпки — сплошной маскарад. А как
задумано было!
Серый тяжело вздохнул и взялся за чемоданы.
260

—	Пошли!
Пролетка стояла на месте. Налетчики разместили
чемоданы. Хват сдернул с лошади торбу и влез на
козлы.
—	Трогай, — облегченно сказал Серый, обмахивая
разгоряченное лицо котелком. — Дорогу хоть зна¬
ешь?
—	Но, милай, — протянул Хват, чмокнул и дернул
вожжи.
—	Сядь глубже. — Серый грубо толкнул сидевше¬
го рядом Валета. — Надвинь шляпу на лоб. Если ос¬
тановят, ты пьян в доску и ни гугу. Понял?
Серый уперся подбородком в набалдашник трости
и задумался под мерный цокот подков и мягкое пока¬
чивание пролетки.
Что теперь делать, когда весь так блестяще разра¬
ботанный план рухнул? В кармане три билета на экс¬
пресс, который уйдет без него. Серый хотел прямо с
дела проехать на вокзал, оставить в подвалах Цыга¬
на, Сержа и мальчишку-карманника, бросить отца Ва¬
силия со всем его барахлом, пусть удавится, и укатить
с подручными в Харьков. Все сорвалось. В конторе
правления акционерного общества, к ограблению ко¬
торого готовились так давно, наличных денег почти не
оказалось. Старик уверял, что должно быть не мень¬
ше ста тысяч.
Серый нащупал в кармане тоненькую пачку чер¬
вонцев, вынул ненужные теперь билеты на поезд и,
разорвав, выбросил. Он посмотрел в вороватые гла¬
за Валета, блестевшие из-под обтянутого шелком ко¬
телка, и еле сдержался, чтобы не заорать во весь го¬
лос.
Кретин безумно рад добыче. Шесть чемоданов ко¬
жи, которые случайно оказались в конторе; что они
стоят по сравнению с тем, на что шел Серый! Кажет¬
ся, в двух чемоданах первосортная лайка, но это опять
товар, значит, опять зависимость от отца Василия.
Куда с ними денешься? Доля, которая сейчас в руках
у старика, значительно больше, и бросать ее глупо,
надо возвращаться в сырой погреб, ждать старика, а
главное, решать с Цыганом и Сержем.
261

Если бы знать точно, кто из них мент. А может, и
оба верные ребята? Но почему они так грызутся?
—	Серый, мент! — прошипел на козлах Хват и
поднял кнут.
—	Шагом, идиот.
Серый сдвинул на затылок котелок и выпятил ко¬
лесом грудь в крахмальной рубахе. Скосив глаза, он
увидел в свете уличного фонаря две высокие перепоя¬
санные ремнями фигуры. Серый встал в полный рост
и, размахивая руками, запел:
Ах, на дворе такая стужа,
Больше всего боюсь я мужа.
Он еще раз взмахнул руками и упал на колени
вдавившегося в пролетку Валета.
—	Ишь, нажрался буржуйчик, — произнес сиплый
голос. — Август, а у него на дворе стужа.
—	Пронесло, — зашептал Валет.
Хват чмокнул, дернул вожжи, и пролетка покати¬
лась быстрее.
«Так что же делать?» — Вернулся к своим неве¬
селым мыслям Серый. Нутром он верит Цыгану, а го¬
ловой — Сержу. Если бы можно оставить обоих.
Классные ребята. Вчера он проверил Цыгана, оста¬
вил его на страже, а за углом спрятался Хват, но Цы¬
ган не попытался бежать. А ведь Серж его чуть не
удавил, прямо в лицо сказал, что Цыган из уголовки
и предупредил рыжего Николая. Так почему он не по¬
пытался уйти? И чует Серый, что не уйдет, и спокойно
оставил их обоих в подвале. Отобрал у обоих оружие
и оставил под обоюдным присмотром, уверен: глаз
не спустят, не договорятся и не уйдут. Сидят сейчас,
улыбаются, а сами готовы друг другу глотку пере¬
грызть. Еще мальчишка там.
Серый посмотрел на Валета.
Вот кому лафа. Сидит и, наверное, мечтает скорей
забраться в темный сырой подвал и нажраться водки.
Рисковать нельзя, придется убирать и Цыгана и Сер¬
жа. А Пашка?
Серый повернулся к соседу.
—	Америка на мокрое пойдет?
Ш

—	Не-е.
—	А если пригрозить?
—	Может, и пойдет, кто его знает.
Пригрозить, заставить парня убрать Цыгана и Сер¬
жа, связать ему руки двойным убийством и увезти с
собой из Москвы. Но как получить наличные со ста¬
рика?
—	Подъезжаем. Где выгружаться будем? — спро¬
сил Хват.
—	На Мытной сверни в большой двор, — сказал
Серый.
Когда остановились, он выскочил из пролетки и,
пока подручные выгружали чемоданы, ходил, разми¬
ная ноги и обдумывая план возвращения под землю.
Когда чемоданы были выстроены у сарая, а лошадь
аппетитно захрупала кормом, Серый сказал:
—	Хват, иди и проверь. Если порядок, возвра¬
щайся сюда; если нет, то уходи в другую сторону и
обязательно стреляй, чтобы я слышал.
—	Почему я? Почему не Валет? — заскулил Хват.
—	Он в парадном костюме, дурак. Давай быстро.
Когда Хват скрылся в темноте, Серый взял под
уздцы лошадь, вывел на улицу и поставил в кварта¬
ле от этого двора. Потом он сел в пролетку, взял
в руки вожжи и зашептал:
—	Иди в тот двор и спрячься. Если эта падла на¬
летит на засаду, продаст и приведет ментов, стреляй
и беги сюда. Мы успеем ускакать.
—	Ну и голова у тебя, Серый! — восхищенно ска¬
зал Валет и ушел.
Серый развернул пролетку в обратную сторону,
чтобы выехать в параллельный переулок. Он напря¬
женно вслушивался в каждый шорох, чтобы при ма¬
лейшей опасности влепить кнутом по лошадиной спи¬
не и скрыться. Но кругом было тихо, через минут пят¬
надцать появился Валет, и они благополучно перета¬
щили чемоданы в подвал.
За столом веселились только Валет и Хват, они
выпили сразу по кружке водки, сожрали по ломтю
ветчины и, умиротворенные, бросали на картах, кому
наливать. Серж и Цыган водку не пили, сидели, ле¬
2S3

ниво развалясь на стульях, чуть ли не дремали, но
если один закуривал или делал какое-то иное движе¬
ние, другой тут же бросал на него настороженный
взгляд. Серый, перебрасываясь с Пашкой ничего не
значащими словами, следил за ним и все больше убе¬
ждался и все больше жалел, что обоих придется уб¬
рать. «Словно породистые псы, — думал он, глядя
на поджарые нервные фигуры «друзей», — умны, хит¬
ры и отважны. Не то что эти дворняжки. — Серый
подвинул Хвату свою бутылку водки. — Какую охоту
с такими зверями можно было бы устроить. Но
кто из них в решающий момент схватит меня за
горло?»
Серый повернулся к Пашке.
—	Ты просил у меня денег, Америка?
—	Не давай ему ни копейки, Игорь, — сказал
Серж и потянулся. — Он без тебя убежать хотел.
—	Редкая ты сволочь, друг детства. Что тебе, по¬
койников не хватает? Договорились же молчать, пас¬
кудина. — Цыган отодвинулся от стола. — Не пойму,
как таких в уголовке держат?
—	Пашка? — хмуро спросил Серый.
—	Не трогай ты парня, — вмешался Цыган. —
Кому охота здесь сидеть? Был бы я поглупее, тоже бы
попытался удрать.
—	Что же ты с Америкой не договорился? Вдвоем
бы повязали француза, — спросил Серый. Он лишь
сейчас заметил, что у Пашки под глазом синяк.
—	Договорился бы, да у друга детства пушка в
кармане, а он сызмальства по воробьям не промахи¬
вался.
Серый поднялся и обошел стол.
—	Я же тебя обыскивал? — удивленно сказал он,
останавливаясь около Сержа. — Выкладывай на стол.
Вы, морды, хватит водку жрать, идите сюда! — закри¬
чал Серый, направляя на Сержа наган.
Серж встал и поднял руки.
—	Цыган, как всегда, врет, Игорь.
—	Есть у него, точно есть! — крикнул со своего
места Пашка. — Чуть не перестрелял нас.
Серый обшарил Сержа. Пистолета не было.
264

—	Спрятал где-то, — Цыган махнул рукой в тем¬
ноту.
—	Отдай пушку, разом порешу, — сказал Серый
и уперся наганом в живот Сержа.
—	Если бы пистолета у меня не было, ты нашел
бы здесь мой труп и засаду милиционеров.
Серый опустил наган и длинно выругался.
—	Кстати, Игорь, — продолжал Серж, брезгливо
стряхивая с плеча руку Валета и садясь за стол. —
Мне здесь интересная мысль в голову пришла.
—	У меня от твоих мыслей голова кругом идет,—
прорычал Серый, — отдай пушку, француз!
—	Очень интересная мысль, — повторил Серж, за¬
куривая. — В блокнотике у рыжего полового все были
записаны:	ты, я, Валет, Хват. — Серж замолчал,
улыбнулся и обвел всех взглядом. — Только Цыгана
там не было. К чему бы это?
Цыган выпрямился и твердо посмотрел в лицо Се¬
рому.
—	Мне, Игорь, не надо было заводить бухгалтерию,
чтобы сдать тебя уголовке. Верно? Был ведь такой мо¬
мент, Игорь? Отвечай, был или нет?
—	Что было, то быльем поросло, — ответил Серый,
взглядом приказывая Валету и Хвату быть наготове.
—	А кто придумал историю с моим обучением на
чекиста? Кто бросился на покойного Свистка, царст¬
во ему небесное, — Серж перекрестился, — когда он
убил в трактире гражданина в пенсне? Кто, наконец,
предупредил полового?
—	Действительно, кто? — спросил Серый, подни¬
мая наган, но услышал условный стук в дверь. —
Хват! — сказал он и отошел к запасному выходу.
Через минуту Хват вернулся.
—	Отец Василий пожаловал. Пустить?
Серый подошел к столу и молча кивнул.
—	Эй, Валет! — крикнул из коридора Хват. — Иди
сюда, подмогни мешок дотащить.
—	Сейчас устрою старому хрычу баню, — тихо
сказал Серый, — раз с мешком, значит, не один.
Неожиданно он почувствовал резкую боль в руке,
наган выпал на землю и от удара чьей-то ноги отлетел
265

в сторону. Сильные руки схватили Серого за плечи, в
поясницу уперлось что-то твердое. Сквозь фрак он по¬
чувствовал мертвящий холод нагана.
Он все понял, сник и втянул голову в плечи. В тем¬
ном проходе мелькнул свет, Валет и Хват вернулись.
Они появились с поднятыми руками. Серый осторожно
скосил глаза. Климов ткнул его наганом в бок и рав¬
нодушно сказал:
—	Не вертись, гражданин.
Наган Серого лежал на земляном полу. Нога в до¬
рогом хромовом ботинке наступила на него и пота¬
щила в сторону. Пашку толкнули, но он не шевельнул¬
ся. Рядом с ногой появилась рука, и наган пополз по
полосатой брючине. Надо было крикнуть, но Пашка не
мог. Он был живой, этот наган. Пашка закрыл глаза,
упал и судорожно рванул ноги в дорогих хромовых
ботинках. Он чувствовал, что сверху валятся люди, а
рядом кто-то хрипит.
Когда Пашка выполз из кучи и открыл глаза, то
увидел придавленное к земле бешеное лицо Цы¬
гана.
Потом раздался топот ног, и в подвал влетел ры¬
жий Николай. Он взвизгнул, схватился за голову и
повис на шее у Сержа.
—	Мишка, друг! Живой!
Глава двенадцатая
ОТЪЕЗД
—	Выявив и арестовав предателя, мы стали гото¬
виться к задержанию банды. Пока я разговаривал
с Павлом Антоновым, Зайцев наводил справки о хо¬
зяине трактира. Почему я сразу не заинтересовался
его личностью? — Климов чертыхнулся и оглядел
руководящих работников управления и районных
отделов уголовного розыска, собравшихся на его
отчет о ликвидации банды. — Если бы вы его виде¬
ли, товарищи! Просто в голову не придет, что за та¬
кой внешностью прячется матерый волчище. Истин¬
266

ная его фамилия Ржавин, и он разыскивался ЧК как
агент царской охранки, провокатор и один из спод¬
вижников попа Гапона. Но, как сейчас выяснилось,
Ржавин сразу после революции исчез из Москвы и
пристал к Махно, где и познакомился со Шленовым,
который был у «батьки» оружейником. Потом Ржа¬
вин отсиживался на Тамбовщине и всплыл в Москве
только в первые дни нэпа. Более подробно о «божь¬
ем» старикашке нам сообщат из ГПУ, куда утром
забрали Ржавина. Владимир Николаевич, — обра¬
тился к заместителю Климов, — расскажите товари¬
щам, как вы раскопали прошлое Ржавина.
Зайцев вышел из задних рядов и встал рядом
с Климовым. Сегодня он был особенно подтянутый
и вылощенный, и его элегантная фигура резко выде¬
лялась среди застиранных гимнастерок и мешкова¬
тых фигур собравшихся.
—	Отхватил себе зама, Василий. А я все гадаю,
что за птица сидит и конфетки сосет, думаю, иност¬
ранец какой пробрался.
Зайцев холодно посмотрел на говорившего, и тот
спрятался за спину соседа. Все задвигались, зашу¬
мели и засмеялись.
—	С таким зверьем и работаю, — сказал Кли¬
мов, усаживаясь рядом с начальником.
—	Поменьше бы у нас некоторые товарищи гово¬
рили о классовой сущности, сидел бы Зайцев в этом
кабинете. Одна бы польза была, — шепотом ответил
начальник.
А Зайцев стоял, заложив руки за спину, смотрел
в окно и ждал, пока зал успокоится.
—	Рассказывать, в сущности, нечего, — Зайцев
потер подбородок и смущенно улыбнулся. — В пер¬
вые дни работы я запросил ГПУ о проживающих
в районе бывших сыскных полиции, а потом собрал
на них подробную информацию. Зачем это сделал,
сам не знаю. Так, на всякий случай. Когда стало
ясно, что бандой руководит хозяин трактира, я рас¬
судил, что этот человек должен быть с прошлым, на¬
чал думать, у кого можно о нем расспросить попод¬
робнее, и вспомнил о бывших полицейских. Среди
267

них я обнаружил некоего Калугина Алексея Ивано¬
вича, который отбыл наказание и в настоящее время
характеризовался как человек порядочный. Я поло¬
жил в карман фотокарточку хозяина трактира и
вчера утром нанес Калугину визит. Он опознал
Ржавина и рассказал о нем все то, что вы слы¬
шали.
—	Ясно, товарищи? — спросил, поднявшись, на¬
чальник. — Нанес визит и нашел волка, которого
искали восемь лет. Спасибо.
Все засмеялись и захлопали. Климов встал, сно¬
ва занял свое место, посмотрел в порозовевшее ли¬
цо Зайцева и тихо рассмеялся, заметив, что соседи
заместителя сосут леденцы.
—	За Антоновым мы, естественно, установили
наблюдение, выяснили место стоянки налетчиков и
перекрыли второй выход. Зайцев в это время аресто¬
вал Ржавина, изъял из его подвалов золото, меха и
остальное награбленное добро, провел очную ставку
со Шленовым, и старикан во всем признался. Снача¬
ла хотели брать налетчиков прямо на ограблении,
но в этом случае стрельба была бы неминуема,— Кли¬
мов сделал паузу и посмотрел на начальника. —
Мы решили не рисковать людьми и дали налетчикам
вернуться в их логово. Зайцев с группой товарищей
подвели Ржавина к дверям подвала. Условный стук
и голос старика дали возможность войти тихо.
Я в это время прошел запасным входом. Повязали
всех спокойно, один лишь Рюмин — Цыган пытался
оказать сопротивление. Все. — Климов сел и сразу
задремал.
После боя или окончания сложной операции Кли¬
мов засыпал в самых неподходящих местах. Он даже
жаловался на это врачам, те долго его выслушива¬
ли, щупали, хлопали по голой спине и объяснили, что
он отчаянно здоров, а спать надо, так как это, види¬
те ли, естественная реакция организма. Сейчас реак¬
ция проходила особенно бурно, и он то и дело «ны¬
рял» головой и два раза подряд уронил трубку.
—	Климов, проваливай отсюда, — громко сказал
начальник. — Товарищи, дайте Василию по шее и

отберите у него стул. У нас совещание, а не мерт¬
вый час.
Климов встал и оглянулся.
—	Давай, давай, — начальник вышел из-за сто¬
ла. — Ребят обними и скажи, что представлены
к именному оружию.
Климов махнул рукой Зайцеву, подталкиваемый
друзьями, выбрался из душного кабинета и долго
тер упорно закрывающиеся глаза. На улице стало
несколько легче, а когда он вспомнил, какую шутку
сыграли с ним Панин и Лавров, а он с ними еще не
рассчитался, сон как рукой сняло. С криком «оборву
уши» Климов зашагал в отдел.
Когда он, громко хлопнув дверью, вошел в каби¬
нет, ребята прекратили разговор и встали.
—	Так, голубчики, — сказал Климов, пытаясь
придать лицу грозное выражение, сел за стол и по¬
тер руки, — сейчас я с вами поговорю.
Лавров стоял, опустив голову и потупив глаза,
а Панин, наоборот, выставил вперед подбородок, и
взгляд его был чист и невинен.
—	Садитесь, — сказал Климов и неловко заворо¬
чался на своем прокурорском месте. — Разве мож¬
но так?
—	Колька, оправдывайся! — зашептал Лавров.
—	Верно, я виноват, — горячо заговорил Па¬
нин.— Но вы выслушайте, Василий Васильевич, —
он встал и начал ходить по кабинету. Видно, его дея¬
тельная натура не могла находиться в состоянии по¬
коя. — Подобрались мы к Серому вплотную, и зако¬
лодило. Он нас чувствует и на дело не идет. Тут еще
Цыган Мишку узнал, и совсем неважно стало. Надо
было или уходить, или атаковать, здесь Михаил и
придумал, что если он меня «выдаст», то и себя реа¬
билитирует и Серого успокоит, мол, сбежал мент, и
Цыгана прижмет.
—	А что ты здесь плел про Павла? — уже не
скрывая улыбки, спросил Климов.
—	Ничего я не плел. Когда Мишка кончил разго¬
варивать с Павлом, встал и поправил прическу, что
означало: сматывайся, я кивнул и пошел к выходу.
269

Тут Павел подзывает, меня аж в пот бросило: неуж¬
то, думаю, задержать хочет? А он мне мелочь за
пиво сует и шепчет: «Тебя Серж расколол, беги».
Все так и было. Только по замыслу Мишки я должен
был явиться к вам и все рассказать, а я испугался.
Думаю, наверняка вы догадаетесь, что дела у Ми¬
хаила плохи, раз мы такой ход сделали. Наказывай¬
те, — Панин развел руками.
—	А у меня все было просто, — сказал Лавров и
смущенно улыбнулся. — Николай принял огонь на
себя и скрылся, дальше все было, так сказать, дело
несложной техники. Я полностью реабилитировал
себя и скомпрометировал Рюмина, то есть Цыгана.
Но Серый оказался не так прост и мне до конца не
доверял; играя на нашей с Рюминым обоюдной не¬
нависти, он связал мне руки. Когда явился Павел,
стало ясно, что вы за ним проследили и адрес вам
известен. Моей единственной задачей стало удер¬
жать Рюмина до возвращения налетчиков и ждать
вас.
—	Не удалось Рюмину осуществить свою мечту:
стать главарем и повернуть банду с уголовщины на
политику. Так Лавров спас Советскую власть, — ска¬
зал Панин, встал и пожал Михаилу руку.
Решив прижать ребят к стене и поубавить им
спеси, Климов тяжело вздохнул и, почесав в затылке,
сказал:
—	Все это, конечно, хорошо, начальство даже
вас награждать собирается, но мне-то что делать? —
Он открыл лежащую на столе папку и взял первый
подвернувшийся листок. — Вот заявление о том, что
пятого августа в пьяной ссоре убит гражданин Ки¬
рюшин, известный вам под кличкой Свисток. Заяв¬
ление зарегистрировано, и уже звонили из управле¬
ния и спрашивали, что предпринято для розыска прес¬
тупника. Что прикажете делать?
—	Я выстрелил в порядке самозащиты, — быстро
сказал Лавров.
—	Точно, — вмешался Панин, — могу официаль¬
но свидетельствовать, что гражданин Лавров говорит
в данном случае только правду.
270

—	Разберемся, — угрожающе пробормотал Кли¬
мов и спрятал заявление в стол.
—	Правильно, товарищ начальник, разберитесь.
Решите этот вопрос принципиально, тем более и за¬
явление у нас есть.
Климов посмотрел на говорившего Панина, не
выдержал и вышел из-за стола.
—	Да я тебе, постреленок... — начал он, засучи¬
вая рукава, перевел взгляд на Лаврова и замолчал.
Лавров сидел, запрокинув голову, и держал у но¬
са какую-то склянку. Глаза у него были закрыты,
ноздри раздувались, а на лице написано блаженство.
Климов вспомнил страшные крики наркоманов, когда
они мечутся по камере, лишенные своего зелья, на
секунду опешил, потом подскочил к Лаврову и за¬
лепил ему пощечину. Лавров качнулся, склянка вы¬
летела у него из рук, ударилась об стену и разбилась.
—	Опять меня за Кольку бьют, — сказал Лав¬
ров, потирая пылающую щеку, — и погибли мои ве¬
щественные доказательства, — он вынул из кармана
точно такую же склянку и протянул ее Климову.
Климов взял ее, посмотрел на хохочущего Панина
и взорвался.
—	Объясните мне, наконец, что вы вытворяете?
Что это такое? — он сунул склянку Лаврову под нос.
—	Кокаин, естественно, — сказал Лавров, отстра¬
няясь и протирая платком слезящиеся глаза. — Ну и
ручка у вас, Василий Васильевич!
—	Кокаин? Так я тебе сейчас совсем башку
оторву!
—	Это моя выдумка, Василий Васильевич, —
быстро проговорил Панин и схватил Климова за
рукав.
—	Выдумка его, а физиономия моя, — сказал
Лавров и, прикрывая лицо платком, вышел из каби¬
нета.
—	Все объясню, — Панин театрально взмахнул
руками перед лицом недоумевающего Климова. —
Трубочек было две, в одной кокаин, в другой — ва¬
ниль. Понимаете? Мишка нюхал ваниль, а когда
у него просили «нюхнуть», давал настоящий кокаин.
271

—	Вот черти, — смущенно пробормотал Климов
и потер щеку, — сходи узнай, как он там, — Климов
забегал по кабинету. — У меня где-то свинцовая
примочка есть.
—	Отойдет. Мишке только на пользу, а то он
в самые герои забрался. А изображал он здорово. —
Панин сел на стул, вытянул ноги, запрокинул голо¬
ву и стал похож на изображающего покойника клоу¬
на. — Не выходит, ноги у меня коротковаты, — он
вскочил. — Понимаете, как я тонко рассчитал, Васи¬
лий Васильевич. Если все поверят, что Мишка —
наркоман, то автоматически отпадают все подозре¬
ния. До ужаса тонко. Даже слишком тонко, — Панин
сокрушенно вздохнул. — Налетчики на Мишкины
фокусы с кокаином — ноль внимания. Нюхает, ну
и что?
—	Уже можно? — спросил Лавров, открывая
дверь и останавливаясь на пороге.
—	Входи, я все урегулировал, — покровительст¬
венно ответил Панин.
—	Только, пожалуйста, не извиняйтесь, Василий
Васильевич, — быстро сказал Лавров. — Оплеуха
была необходима, только выдана, как всегда, не по
адресу. Но мне не привыкать, я в Киеве трое суток
под арестом вместо Николая сидел.
—	Вот мелочный человек!
Панин тяжело вздохнул и сел рядом с другом.
Климов молчал, поглядывая на ребят, и прикиды¬
вал, как бы их оставить в Москве.
Раздался телефонный звонок, и Климов маши¬
нально переспросил:
—	Какой Киев?
—	Самый обыкновенный, — зарокотал в трубку
знакомый бас. — Ты свои штучки брось, я тебя
за тыщу верст насквозь вижу. Дай-ка хлопцам
трубку.
Вырывая друг у друга трубку и повернувшись
к Климову спиной, Лавров и Панин разговаривали
с «батей». Чтобы не стеснять ребят, Климов встал
у окна, а когда в кабинет вошел Зайцев, он улыбнул¬
ся и приложил палец к губам.
272

—	Шленов хочет поговорить с вами, — шепотом
сказал Зайцев.
Они вышли из кабинета.
—	Ты уж прости меня, Владимир Николаевич, но
я с этим... — Климов замялся, подыскивая подходящее
слово, — разговаривать не буду.
—	Это почему же?
Климов услышал в голосе заместителя презри¬
тельные скрипучие нотки и остановился.
—	Давай не ссориться. Хотя бы пару дней, что
ли. Не могу я, понимаешь? Не могу видеть этого
гада! — Климов расстегнул ворот рубашки и про¬
вел рукой по шее. — Сделай одолжение, допроси
сам.
—	Допрос я провел, — сказал Зайцев и, открыв
дверь своего кабинета, жестом пригласил Климова
войти, — Шленов дал исчерпывающие показания.
—	Да куда же ему деваться, — проходя в каби¬
нет, ответил Климов. — Гад, он во всем гад. Теперь
небось валит на других, свою шкуру спасает.
—	Какой ты правильный, Василий. Как судишь
легко. Главное, всегда ты уверен в своей правоте. —
Зайцев бросил папку, которую держал в руке, и уда¬
рил кулаком по столу.
Климов смотрел на заместителя, открыв рот.
Это был первый случай, чтобы Зайцев повысил голос
и говорил кому-нибудь «ты».
—	А вот не валит на других Шленов, берет всю
вину на себя, даже в чем не виноват. И знает, что
расстрелять могут, а все берет на себя.
—	Так что же, нам теперь его пожалеть и отпус¬
тить? — спросил Климов.
—	Осудить! Оправдать! Посадить! Отпустить! —
закричал Зайцев. — Понять! Понять человека надо.
Почему Иван Шленов стал предателем? Почему?
Не думал? И думать не хочешь, потому что для тебя
он отрезанный ломоть. В тюрьму или к стенке, —
Зайцев быстро ходил по кабинету и говорил, будто
рубил сплеча. — А я не могу так. Ты не представ¬
ляешь, что мог бы сидеть на его месте, а я представ¬
ляю. Ты с первого дня революции шагаешь в ногу, и
”18 Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
273

тебе все ясно. Ты узнал, что Зайцев окончил акаде¬
мию и служил в белой армии, — и Зайцев на мушке.
Осталось только спустить крючок. А вот осечка, —
он остановился перед Климовым. — Осечка, дорогой
товарищ. Зайцев-то не предатель. И меня судить
за академию — все равно что судить за форму носа
или цвет лица. Я еще не родился, а меня уже ждали
в этой чертовой академии. Я с молоком матери вса¬
сывал чуждые для тебя идеи, а сейчас мы рядом.
А почему? Думаешь, я сразу разобрался, извинился
за происхождение и зашагал в ногу? Черта с два.
Меня большевики спасли. Настоящие большеви¬
ки, тебе до них сто лет еще расти и разума наби¬
раться.
Климов исподлобья смотрел на Зайцева, чувство¬
вал, что медленно краснеет, и молчал.
—	А Шленов? Рабочий человек. Всю жизнь гнул
спину и стал предателем. Видеть не можешь? Со¬
весть твоя его видеть не может. Вся его вина до
истории с бандой, что был оружейником у Махно.
Скрыл он этот факт и попался в лапы Ржавина. За¬
путал его старик, запугал. Мы с тобой виноваты
в этом. Если бы Шленов нас уважал, верил бы нам,
верил в большую человеческую справедливость, то
ничего бы и не произошло. — Зайцев успокоился и
устало провел ладонью по глазам. — Что может быть
сложнее и интереснее человеческой судьбы? Возьми
Лаврова и Рюмина. Одинаковые семьи, одинаковое
воспитание, а Лавров становится комсомольцем и со¬
вершает подвиг, Рюмин — вырастает в Цыгана и
мечтает о мести. Почему? Люди, люди, вставшие или
оказавшиеся на их пути, решили их судьбы и повели
за собой.
—	Тебя послушать, так человек к собственной
судьбе и отношения не имеет. Все, мол, от других за¬
висит, — вставил, наконец, Климов.
—	Лавров с Рюминым и зависели, что они в один-
надцать-двенадцать лет понимали? Даже смешно,
что я тебе объясняю. Все от вас, от большевиков, за¬
висит. Дорогу вы проложили, теперь на нее людей
вытаскивать надо. Много людей рядом топчется, так
274

их не отталкивать, а вытаскивать надо, и каждого
отдельно.
—	А ты почему в партию не вступаешь? — не¬
ожиданно спросил Климов.
*	* *
Пашка толкнул дверь, но она оказалась заперта.
Это был первый случай, чтобы, вернувшись, он не
застал Аленку дома. Пашка нагнулся, пошарил под
половиком, нашел ключ и открыл дверь. Комната
встретила холодно, голые, облезлые стены смотрели
как на чужого, и Пашка зябко повел плечами. Куда
вдруг смоталась девчонка? Он сунул руки в карманы
и засвистел, но сразу сфальшивил, потом часто за¬
моргал глазами и шмыгнул носом.
«Неужели ушла? — подумал Пашка и заглянул
под кровать: плетеной корзинки на месте не было. —
Ушла. Столько дней сидела здесь, молчала, ждала
чего-то, а теперь ушла». Пашка плюнул, но даже
плевка не получилось, и он, тускло выругавшись, вы¬
тер подбородок и опустился на стул. Девчонка как’
девчонка, таких двенадцать на дюжину по улице
шастает. А любит его. Пашка точно знает, что лю¬
бит. Другие на деньги его зарились, или пофасонить
хотелось, смотрите, мол, какой у меня кавалер: са¬
мый фартовый карманник в округе Пашка Америка!
А эта — любит. Пашка точно знает.
Он опустил руки между колен и поморщился,
словно от физической боли. Кончился Америка. И не
сгорел, и не менты повязали, а просто кончился. Ког¬
да в подвале рыжий повис на шее у Сержа, Пашка
понял, в какую «игру» эта пара играла, закружилась
у него голова и дух захватило. А когда Серж, то
есть Михаил, посмотрел на Пашку, улыбнулся сму¬
щенно, погладил по волосам и сказал: «Извини ме¬
ня, Павлик», у него аж искры из глаз посыпались.
Он вскочил и крикнул: «Убери руки, падла милицей¬
ская!» А эти двое смотрят на него жалостливо, слов¬
но на щенка, который хочет по-волчьи оскалиться, и
улыбаются. Увидел он себя со стороны и кончился,
18*
275

и нету Америки, а есть Пашка, маленький такой,
словно и вправду щенок.
Пашка закурил и с тоской оглядел грязную ком¬
нату. Он потер лоб, пытаясь вспомнить, какая она
была, Аленка. Неожиданно дверь распахнулась, и
вошла Аленка, глаза в пол-лица, рот до ушей, самая
что ни на есть настоящая Аленка.
—	Ждешь? — весело спросила она и закружилась
по комнате. — Молодец. — Потом, видимо, заметила,
что с Пашкой творится неладное, схватила за воло¬
сы, подняла голову и долго смотрела в лицо. —
Ты моей записки не читал? — Аленка взяла со стола
какой-то листок и снова заглянула в его слепые гла¬
за. — Дурачок. Какой ты дурачок, Павлик. Разве
я могу тебя бросить?
Пашка молчал, он ничего не понимал и не чув¬
ствовал. Все его силы были сосредоточены лишь на
одном: не плакать, только не плакать.
—	Давай поднимайся, Павлик, — говорила Ален¬
ка, — опоздаем. Остался всего час.
Пашка встал и пошел к дверям. Дорогой он мол¬
чал, все пытался понять, зачем он уезжает. На вок¬
зале Аленка бежала впереди, тянула Пашку за руку
и говорила:
—	Быстрей, Павлик, быстрей. Шестой вагон, де¬
сятое и одиннадцатое место.
Они проскочили мимо проводницы и, перешагивая
через многочисленные чемоданы и узлы, добрались
до своих мест.
Лавров, Панин и Климов молча пожали Пашке
руку и продолжали свой разговор.
—	Я на филологический пойду, — говорил Лав¬
ров, — на французское отделение. В кадровые сыщи¬
ки у нас Колька собирается, а я — нет. Да и через
год все жулики переведутся, а если кто и останет¬
ся — без меня добьете.
—	Это Мишка под свое дезертирство политиче¬
скую платформу подводит, — перебил друга Па¬
нин.— Он известный захребетник, всю жизнь ищет,
где полегче. Повесит на стенку именное оружие, ко¬
торое ему за мои дела дали, и будет до седых волос
276

хвастаться, что когда-то чего-то один раз он не испу¬
гался.
—	Ты чего надулся? — спросила шепотом Ален¬
ка и дернула Пашку за рукав. — Скажи что-нибудь.
—	А чего говорить-то? — ответил Пашка.
—	Минуточку, бабуся, — громко сказал Панин,
останавливая проходившую нищенку, и повернулся
к Пашке. — Быстрее, бабусе ждать невмоготу.
Пашка удивленно взглянул на Николая и вынул
горсть мелочи.
—	Вот чудак, — Панин встал и ловко вывернул
все Пашкины карманы. — Все, все выкладывай. Ни¬
чего не осталось? Вот и лады, — он протянул все
деньги причитающей старухе, — бери, бери, бабуся.
У моего друга сегодня день рождения.
—	Ты что, ошалел? — воскликнул пришедший
в себя Пашка. — Это же мои последние деньги!
Панин вышел в проход и подтолкнул испуганную
старушку в спину.
—	Топай, топай, бабуся, он шутит. Мой друг
страшный шутник, — Панин взял Пашку за локоть,
пересадил к окну, сел рядом. — Не твои это деньги,
Павлик. Не могу я тебя, родной, с ворованными день¬
гами, извини за выражение, в Киев привозить. Никак
не могу.
Вагон вздрогнул, и Климов стал прощаться, по¬
том выбрался на платформу и встал против окна.
Пашка увидел, как к нему подошел худой остроно¬
сый мужчина, что-то сказал и встал рядом, а Климов
обнял его за плечи.
—	Мишка, Зайцев пришел, — зашептал рядом
Панин.
—	Вижу, не слепой, — тоже шепотом ответил
Лавров и замахал рукой.
Пашка тоже замахал и вдруг вспомнил.
—	Забыл, забыл, сука! — закричал он и стал
рвать окно.
—	Напишешь.
—	Да нельзя, опоздаю, — Пашка рванул рем¬
ни изо всех сил, и окно подалось.
Климов увидел, что ему хотят что-то сказать, под¬
277

толкнул Зайцева, и они пошли рядом с медленно
ползущим вагоном.
Наконец окно открылось, и Пашка высунулся.
—	Начальник, — он забыл имя и отчество Кли¬
мова и повторил, — начальник, на углу Пятницкой
и Климентовского пацан маленький папиросами тор¬
гует, — говорил Пашка, захлебываясь и пугаясь,
что Климов не поймет, как это важно. — Не знаю,
как зовут его. Маленький такой, курносый. Он еще
повторяет: «гражданинтоварищбарин». Подбери его,
начальник! — кричал Пашка, совсем вываливаясь из
окна. — Скажи, Америка приказал!

Г. ГОЛУБЕВ

МИРНОЕ ПРИСТАНИЩЕ УБИЙЦЫ
Господин Шукри так натянул поводья своего ко¬
ня, что тот попытался встать на дыбы.
—	Вот она, эта проклятая аллахом долина.
Было видно, что он очень трусит, словоохотливый
господин Шукри, наш заботливый проводник. Каза¬
лось, он боится, как бы лошадь не сделала даже
одного лишнего шага вперед. А мы надеялись, что
он проводит нас в долину, открывшуюся перед нами
с высоты перевала.
Она в этот вечерний час выглядела такой привет¬
ливой и мирной. От гор, за неровные зубцы которых
уже зацепилось заходящее солнце, протянулись попе¬
рек долины длинные лиловые тени. На перевале бы¬
ло пустынно и голо, одни камни да редкие кустики
терескена. А долина манила густой прохладной
тенью, веселой зеленью деревьев и кустарников, мес¬
тами сливавшихся в сплошные заросли. Наверное,
как раз там, в зарослях, и протекает речка. До чего
приятно будет опустить в ее холодные струи разго¬
ряченное, обветренное лицо, смыть с него толстый
слой надоевшей пыли...
—	Может быть, вы все-таки послушаетесь моего
совета и устроитесь в поселке? — сказал господин
Шукри.
—	В долине никого не осталось?
—	Нет. Все откочевали в окрестности поселка.
Остался только Хозяин.
Он так произнес эту кличку, что писать ее сле¬
дует с большой буквы.
231

—	Чего мы встали? Что он говорит? — нетерпели¬
во спросил Женя.
—	Советует устроить базу в поселке.
—	И каждый день таскаться оттуда за двадцать
километров? — возмутился Женька. — Много мы так
наработаем.
—	Ну ладно, мальчики, вы можете тут вести ди¬
скуссию хоть до утра, а я хочу умыться и спать.
Солнце уже садится, — сказала Мария и, объехав
нас, начала первой спускаться по каменистой тропе.
Женя подстегнул свою лошадь и двинулся вслед
за женой.
Господин Шукри укоризненно покачал головой,
вздохнул и поцокал языком. Мы уже знали: это оз¬
начает у него полное неудовольствие.
Я посмотрел на Николая Павловича. Он молча
пожал плечами и тоже тронул свою лошадь.
—	Что же, господин Шукри, нам остается побла¬
годарить вас за внимание, — сказал я. — Возвращай¬
тесь в поселок. Мы как-нибудь сами выберем местеч¬
ко для лагеря. А завтра наведаемся к зам, чтобы
вместе обсудить программу исследований.
Мы с ним церемонно раскланялись, прикладывая
руки к груди по всем правилам восточного этикета,
и я поспешил за товарищами.
Господин Шукри что-то крикнул мне вслед.
Я остановился и вопросительно посмотрел на него.
—	Да хранит вас всемогущий аллах! — крикнул
он снова и, нахлестывая лошадь камчой, скрылся за
поворотом тропы.
Я догнал наш маленький караван уже на самом
конце спуска в долину. Тропа сворачивала направо.
Но слева из зарослей доносилось близкое журчание
воды, и Мария решительно свернула туда. Правиль¬
но, через полчаса станет темно, надо поскорее уст¬
раиваться на ночлег. А завтра осмотримся и выбе¬
рем место для постоянного лагеря.
Продравшись сквозь заросли, мы очутились на
берегу говорливого ручья. Он был неширок, пере¬
прыгнуть можно, но ворочал солидные камни и весь
так и пенился, разбрасывая брызги. В долине, гово¬
282

рили, есть речка.. Но это, наверное, не она, а один
из ее притоков.
Лошади, оттирая друг друга, потянулись к воде.
Но в ручей ни одна не входила, пили с берега, да¬
леко вытягивая шеи. Местные лошади опытные: зна¬
ют, что даже такой ручеек легко может свалить
с ног и пойдет швырять об острые камни.
Мы тоже с наслаждением умылись, прополоскали
пересохшие рты ледяной чистейшей водой.
—	Давайте скорее ставить палатки! — хозяйст¬
венно покрикивала Маша. — Или лучше заночуем се¬
годня просто в спальных мешках. Я так устала,
прямо боялась, свалюсь с лошади. Женька, Николай
Павлович, собирайте быстренько валежник для
костра. Что-то я забыла, в каком вьюке у нас ту¬
шенка.
—	Стоп, Мария, не тарахти, — остановил я ее. —
Прежде всего, пока еще светло, надо осмотреть друг
друга, не нацепляли ли мы клещей, пока продирались
сквозь кусты. Тут их наверняка уйма.
Поиски мелких клещей, затаившихся у нас в
складках одежды, отняли с полчаса. Потом мы по¬
ужинали и с наслаждением выпили по две кружки
сладкого душистого кок-чая, а Николай Павлович,
немного подумав, даже осилил третью. Мы так уста¬
ли за день, что почти не разговаривали.
—	Посуду помоем утром, — сладко зевая, сказа¬
ла Маша.
Она расстелила на кошме спальный мешок.
—	Отвернитесь на минутку, быстро! Я разденусь.
—	Стоп, — сказал я. — А где твоя сетка?
От негодования она даже не сразу набросилась
на меня. Сначала только махала руками и таращила
свои глазищи, потом закричала:
—	Ну одну ночь я могу поспать по-человечески,
без этой паранджи? Завтра поставим палатки, на¬
тянем противомоскитные сетки — радуйся. Но се-
годня-то могу я в нее не закутываться, ведь дышать
нечем будет!
—	Уймись, Маша, — сказал ей Женя. — Приказ
есть приказ. Обсуждению не подлежит.
283

—	Ладно, будь по-вашему. А змей тут нет? Вот
кого опасаться надо.
Она улеглась и что-то сердито бурчала из-под
сетки, демонстративно ворочаясь. Но через две ми¬
нуты уже затихла и тихонько захрапела, словно кош¬
ка замурлыкала.
Мы с Женей выкурили еще по сигаретке, глядя,
как затухают и подергиваются седым пеплом угли
догоревшего костра. Бормотание ручья убаюкивало.
Глаза слипались. Мы забрались в спальные мешки
и закрылись сетками.
«Да, спать будет душновато, — подумал я. —
Может, зря так уж сразу навожу железный поря¬
док? Хотя кто скажет, откуда может подкрасться
беда?»
И тут же я услышал тоненький, звенящий и жа¬
лобный писк над ухом. Это москиты сетовали, что
я спрятался от них и они не могут до меня добраться.
Может, именно они виновники всех бед? Или
клещи?
Нет, я был прав: тут надо держать ухо востро,
в этой милой долинке...
С этой мыслью я и уснул, словно провалился
куда-то.
И тут же кто-то начал меня расталкивать.
—	Что случилось? — спросил я, пытаясь выбрать¬
ся из-под сетки и не понимая спросонья, кто и зачем
закутал мне голову. Наконец выпутался из сетки
и сел, с удовольствием вдыхая свежий ночной воздух
и машинально отмахиваясь от москитов, кружившихся
возле моего лица.
—	Слышишь? — спросил невидимый в темноте
Женя.
—	Что?
—	Где-то поблизости собаки воют.
—	Ну и что?
—	Откуда они здесь взялись? Ведь все люди
ушли из долины. Опять, слышишь?
Протяжный и полный какой-то ужасной тоски
и безысходности вой донесся из темноты.
—	Может, это волки? — сказал я.
284

—	Здесь волки не водятся. Да и что я, волчьего
воя от собачьего не отличу, что ли?
Мы посидели несколько минут, прислушиваясь
к ночи. Все снова было тихо, лишь возился с кам¬
нями ручей.
—	Ладно, давай спать. Завтра разберемся,—
сказал я и опять начал закутываться в сетку..
И тут вой раздался снова — такой же плачущий,
печальный, полный тоски и злобы.
—	Вот черт, прямо Баскервильская долина какая-
то! — пробормотал в темноте Женька.
ВИЗИТ ХОЗЯИНА
Прежде чем продолжить дальше рассказ о наших
приключениях, мне хочется объясниться с читателем.
Когда я читаю детективный роман о долгих и за¬
путанных поисках какого-нибудь таинственного убий¬
цы, меня, признаться, нередко берет злость. Почему
ему уделяется столько внимания, этому злосчастному
преступнику? По его следам, ниточку за ниточкой
распутывая клубок всяких хитрых ложных ходов,
идут неустрашимые и проницательные следователи,
заставляя читателя восхищаться своей настойчиво¬
стью, железной логикой и поразительной интуицией.
«Холмс бегал туда и сюда, иногда теряя след,
иногда вновь натыкаясь на него, пока мы не очути¬
лись у самого леса, в тени очень большой, старой бе¬
резы. Холмс нашел его следы за этим деревом
и снова лег на живот. Раздался радостный возглас.
Холмс долго оставался неподвижным, переворачивал
опавшие листья и сухие сучья, собрал в конверт что-
то похожее на пыль и осмотрел сквозь лупу землю,
а также, сколько мог достать, и кору дерева. Камень
с неровными краями лежал среди мха; он поднял
и осмотрел его...
—	Это может заинтересовать вас, Лестрейд, —
сказал он, протягивая ему камень. — Вот чем было
совершено убийство.
—	Я не вижу на нем никаких следов.
285

—	Их нет.
—	Тогда как же вы это узнали?
—	Под ним росла трава. Он пролежал там всего
лишь несколько дней. Нигде вокруг не было видно
места, откуда он взят. Следов какого-нибудь другого
оружия нет.
—	А убийца?
—	Это высокий человек, левша, он хромает на
правую ногу, носит охотничьи сапоги на толстой по¬
дошве и серое пальто, курит индийские сигары
с мундштуком, в кармане у него тупой перочинный
нож. Есть еще несколько примет, но и этого доста¬
точно, чтобы помочь нам в наших поисках»...
Мы тоже ищем убийцу. Чтобы поймать его, и от¬
правилась в эту укромную долину, затерявшуюся
среди гор, наша маленькая экспедиция.
Преступник, которого мы должны уличить и обез¬
вредить, убил не одного, а уже сотни людей. Он не
знает сострадания и жалости и убивает всех без раз¬
бора: детей в колыбельках и ухаживающих за ними
матерей, здоровых, в полном расцвете сил мужчин
и мудрых стариков. И убивает он мучительно, за¬
ставляя жертвы сутками кричать от ужасной боли,
лишая их рассудка, постепенно парализуя руки, ноги
и лишь потом останавливая навсегда сердце.
К тому же таинственный убийца этот невидим
и вездесущ. Он может спрятаться в траве, в кра¬
сивой птице, в моските, в безобидной овце, пасущей¬
ся на лугу, чтобы в подходящий момент нанести
своему преследователю предательский смертельный
удар в спину...
Мы не следователи, а научные работники, иссле¬
дователи. Но и нам порой приходится решать такие
запутанные задачи, что и не снились, пожалуй, Шер¬
локу Холмсу. Люди же об этом, к сожалению, мало
знают.
Вот небольшая уютная долинка, затерявшаяся
среди горных хребтов на севере Афганистана, непо¬
далеку от нашей границы.
В долине этой нет ничего зловещего. Наоборот,
путнику, попавшему сюда после долгих скитаний по
286

голым, раскаленным от солнца скалам, она кажется
поистине райским уголком. Прохладная тень деревь¬
ев, густые заросли, откуда доносится ликующее пе¬
ние птиц... Всю долину пересекает речка, да еще
в нее впадают два родниковых ручейка, возле одного
из них мы устроили свой первый ночлег. Речка поче¬
му-то называется Сиоб, что в переводе значит «чер¬
ная вода». Но на самом деле вода в ней зеленовато¬
хрустальная, вкусная, чистейшая, какая только может
быть в реке, рожденной ледниками.
Не удивительно, что люди с давних времен облю¬
бовали эту приветливую долинку.
Но в ней поселился и невидимый убийца.
Каждую весну, в апреле, в долине вспыхивает
странная эпидемия. Люди заболевают один за дру¬
гим и умирают в страшных мучениях. Из десяти за¬
болевших редко выживает больше одного.
А к началу июля загадочная болезнь так же вне¬
запно прекращается сама собой. Долина снова ста¬
новится райским уголком, где никакие опасности не
угрожают человеку, до новой весны.
Как бороться с этой болезнью, никто пока не зна¬
ет. Известен лишь ее возбудитель. Еще лет десять
назад американский врач-миссионер Рональд Ро¬
бертсон, работавший в здешних краях, обнаружил
в крови больных из зачарованной долины крошечные
микроскопические существа — вибрионы. Под ми¬
кроскопом они выглядят даже довольно красиво —
изящные, слегка изогнутые палочки с длинными жгу¬
тиками на конце.
Вот и все, что, пожалуй, известно об этой болез¬
ни. Остальное — сплошные загадки. Никто не знает,
где прячутся убийственные вибрионы в перерывах
между эпидемиями. Неизвестно, кто хранит их в при¬
роде и почему они становятся смертоносными лишь
весной. Никому не ведомо, кто их переносит, зара¬
жая людей, — это могут делать и клещи, и москиты,
и какие-нибудь грызуны.
Местные жители в опасные месяцы просто бегут
из долины — откочевывают со своими стадами овец
за ближайший горный перевал, куда никогда не за¬
287

глядывает таинственная болезнь. Тогда долина ста¬
новится совершенно пустой и безлюдной.
Хотя нет, один человек в ней все-таки остается.
Его болезнь почему-то обходит. Он пользуется этим,
выдавая себя за святого хозяина долины, грозит на¬
пустить болезнь на соседние селения и собирает
с напуганных суеверных крестьян солидную дань.
Его так и называют Хозяином...
В ближайшие годы в долине с помощью наших
советских инженеров и рабочих намечено проложить
дорогу и построить гидростанцию на Черной воде.
Но для этого нужно прежде разобраться в загадоч¬
ной болезни, выследить и обезвредить неведомого
убийцу, чтобы сделать долину безопасной во все
времена года. Для этого по просьбе местных вла¬
стей и приехали сюда мы — зоолог Евгений Лаптев,
его жена Мария, очень, по-моему, талантливый мик¬
робиолог, опытный врач Николай Павлович Соколов¬
ский, имеющий немалый опыт борьбы с различными
эпидемиями, и я, Сергей Покровский, по профессии
паразитолог.
Вот вам протокольное изложение всех обстоя¬
тельств преступления и столь же краткое описание
места, где оно произошло. Можно начинать след¬
ствие.
Утром я первым делом распаковал и молча раздал
защитные костюмы. Все их взяли так же молча, да¬
же Мария. Конечно, работать на жаре в тяжелых
сапогах и наглухо застегнутых до самого воротника
комбинезонах с капюшонами тяжеленько. Да на ру¬
ках еще постоянно перчатки, поверх сапог вдобавок
обмотки, чтобы и щелочки не осталось, а лицо закры¬
то черной сеткой из тюля, пропитанного весьма
ароматной жидкостью. Форменная паранджа, Маша
права. Но ничего не попишешь. Микробиолог, как
и сапер, ошибается лишь однажды.
Позавтракав на скорую руку, мы двинулись вы¬
бирать место для постоянного лагеря. Решили идти
по берегу ручья, но скоро от этой затеи пришлось
отказаться. Заросли колючих кустарников подсту¬
пали к самой воде и были так густы, что через них
2S8

не продерешься. И на каждом кусте полным-полно
клещей...
Мы вернулись на тропу и пошли по ней. Вскоре
она вывела нас к реке, на берегу которой лепились
по склону горы домики, похожие на соты. Они были
пусты. Ни один дымок не поднимался над заброшен¬
ным поселком. Нам' стало как-то не по себе.
—	Давайте пойдем вверх по реке, — предложила
Мария. — Очень уж тут неуютно. Да и неудобно вхо¬
дить в поселок без хозяев.
Мы обошли поселок стороной и километра через
полтора нашли подходящее местечко для лагеря, оно
сразу всем понравилось. Это была небольшая ровная
площадка у самой реки. Часть ее козырьком прикры¬
вала нависшая скала, защищая от солнца. Из узень¬
кого, сплошь заросшего ущелья вытекал крошечный
ручеек. Тут удобно разбить палатки, поближе к воде
построить походную лабораторию. И лес рядом,, не
придется далеко ходить за валежником для кухни
и вечернего костра, а он в экспедиции куда необхо¬
димее и уютнее самого роскошного городского клу¬
ба — это мы все знали по опыту прежних стран¬
ствий.
—	Райское местечко! — восхитился Женя. — Че¬
го тут никто не поселился? Теснятся в селении,
а там куда хуже.
—	Вот и хорошо, что никто его не облюбовал,—
подхватила Мария. — Лучше и искать нечего. Разгру¬
жаемся, мальчики, нечего долго раздумывать!
Не теряя зря времени, мы взялись за работу. Раз¬
вьючили лошадей, напоили их и пустили пастись
в заросли. Быстро поставили две палатки — одну для
супругов, вторую для нас с Николаем Павловичем.
Поверх каждой палатки натянули еще пологи от мо¬
скитов, а на полу разостлали кошмы — говорят, они
предохраняют от змей. Много у нас могло оказать¬
ся тайных врагов в этой тихой долинке...
Потом все взялись за лабораторию. Делали ее
попросторней, чтобы у каждого был свой рабочий
стол; их еще придется сколотить из жердей и ли¬
стов фанеры.
19	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
2S9

Забот было немало. Где разместить клетки с мор¬
скими свинками, чтобы они не передохли у нас от
жары? Как получше установить термостаты? Где
хранить куриные яйца, чтобы они не испортились?
Холодильника у нас нет. Придется как-то использо¬
вать вместо него ледяную воду из речки. А потом
еще надо поломать голову, как доставить сюда эти
злополучные яйца с ближайшего базара по горной
дороге в целости и сохранности...
Короче говоря, даже при устройстве такого ма¬
ленького лагеря, как наш, всяких головоломок хва¬
тало. Уже перевалило за полдень, солнце пекло не¬
щадно, мы обливались потом в своих защитных
костюмах и сетках, но решили сначала все закон¬
чить, привести лагерь в порядок, а потом уже пообе¬
дать и как следует отдохнуть. Кроме того, не мешало
привести в порядок все свои дела.
—	Фу, не могу больше, — сказала Маша, помо¬
гавшая мне распаковывать возле палатки лаборатор¬
ную посуду, и отбросила сетку с раскрасневшегося
лица. — Если бы еще не эта паранджа проклятая.
И чего мы ее носим здесь-то, в лагере, где ни кле¬
щей, ни москитов днем нету...
—	Опять ты за свое, — отмахнулся я.
Но она почему-то тут же оборвала свою воркот¬
ню. Это было так на нее не похоже, что я удивленно
поднял голову.
Мария словно зачарованная смотрела куда-то
в сторону.
—	Ой, кто это там? — прошептала она.
На выступе скалы метрах в сорока от нас стоял
старик в рваном халате и высокой круглой шапке
из бараньей шкуры. Он стоял и молча смотрел на
нас, а вокруг него сидело на камнях штук десять
здоровенных псов. Они тоже не спускали с нас глаз.
—	Кто это, мальчики? — вскрикнула Мария,
прижимаясь ко мне.
—	Где? — откликнулся от другой палатки Ев¬
гений.
Они с Николаем Павловичем тоже бросили рабо¬
ту и подошли к нам.
290

—	Хозяин, — догадался Женя. — Красиво стоит.
Как памятник.
—	Надо пойти с ним познакомиться, — сказал
я. — А ты бы, Маша, чайку вскипятила. И консервов
разогрей.
—	Не ходи. Ты же видишь, какие у него псы, —
испуганно схватила Мария меня за локоть.
Псы действительно выглядели довольно крово¬
жадными, и знакомиться с ними поближе у меня как-
то особого желания не было. Я вдруг почувствовал
себя парламентером, по которому в любой момент
могут открыть огонь, хотя он и с белым флагом.
Но не станет же старик спускать на меня свою ди¬
кую свору.
—	Ничего, это же обыкновенные овчарки. Тут их
полно возле каждой отары овец, — бодро сказал я и,
приветственно помахивая рукой, направился к ста¬
рику.
Все псы вскочили и оскалились на меня. А .ста¬
рик смотрел все так же молча. Хоть бы помахал
в ответ, что ли. Стоит истуканом, свесив длинные
рукава...
—	Салям алейкум! — крикнул я. — Добро пожа¬
ловать к нам, ата!
Псы зарычали так громко и грозно, что я услы¬
шал их рык за добрых двадцать метров и невольно
замедлил шаг.
Странный старик вдруг повернулся и скрылся за
скалой. И псы моментально исчезли, растаяли теня¬
ми среди серых камней. Словно и не было никого.
Я повернулся и взглянул на своих товарищей.
У них тоже были совершенно обескураженные лица.
Пожав плечами, я пошел обратно.
—	Вот так так! — сердито сказала Мария. — Ни¬
чего себе, гостеприимный хозяин.
Мы помолчали, поглядывая друг на друга. Потом
снова все сразу повернулись и посмотрели на то
место, где только что стоял старик со своей грозной
свитой: не появился ли он снова? Нет, пусто.
—	Хотел бы я знать, почему он не боится забо¬
леть и не болеет, — задумчиво проговорил Николай
291

Павлович, теребя бородку. — Похоже, здесь-то и за¬
рыта собака...
—	Даже не одна, а целая свора, — добавил
Женька.
ЛИЦОМ Н ЛИЦУ
На следующее утро мы отправились в поселок, за¬
хватив с собой,и вьючных лошадей, чтобы сразу уж
везти в лагерь все необходимые материалы и побы¬
стрее приступить к работе.
На перевале Мария демонстративно сняла с себя
защитную куртку с сеткой, пропитанной вонючим пре¬
паратом для отпугивания клещей и москитов. Все
мы с удовольствием последовали ее примеру.
«Странно все-таки, что у болезни существует та¬
кая строго очерченная граница, — подумал я прп
этом. — И мы уже психологически смирились с нею:
переступили эту невидимую границу и сразу почув¬
ствовали себя свободнее. Наверное, это плохо. Так
можно незаметно стать боязливым и робким, прино¬
равливаться к неведомой опасности, а это помешает
бороться с нею».
—	Смотрите-ка, что это? — прервала мои раз¬
мышления Мария.
Она, пожалуй, самая наблюдательная из нас. Все¬
гда первой замечает все необычное и любопытное.
А мы могли бы в задумчивости проехать мимо
высокой груды витых архарьих рогов, возвышавшей¬
ся необычным памятником в стороне от дороги. Ведь
не заметили мы ее прошлый раз,
—	Это обо, — пояснил я. — Нечто вроде жертвен¬
ника духам гор. Тут всякие суеверия еще весьма
распространены.
—	Что за рога! — тоном знатока воскликнул Ев¬
гений. — Если по ним судить, тут прямо богатырские
архары водятся. Любопытно будет поохотиться. Хо¬
тя, конечно, для жертвоприношений отбирали самые
лучшие экземпляры. Надо их посмотреть поближе.
Он подъехал к обо, спрыгнул с лошади и потя¬
2S2

нулся к самому большому, лобастому черепу, укра¬
шенному тяжелыми рогами.
—	Перчатки! — остановил я его.
—	Что? — рассеянно переспросил Женька.
—	Надень перчатки.
—	Слушай! — возмутилась Маша. — Ты стано¬
вишься прямо невыносим, начальник. Тебе не ка¬
жется, что ты сам заразился местными суевериями? —
И она насмешливо продекламировала:
Так вот где таилась погибель моя!
Мне смертию кость угрожала...
Я пожал плечами и закурил. Женя вопросительно
посмотрел на меня и снова потянулся к заветным
рогам...
—	Тебе сказано надеть перчатки? — вдруг на¬
бросилась на него жена.
Я посмотрел на нее: издевается надо мной, что
ли? Нет, не похоже. Ох, эта женская логика!
Женя послушно натянул защитные перчатки, за¬
крывавшие руки до самых локтей, взял череп и "на¬
чал рассматривать.
—	Может, захватить в лагерь? — спросил он, но
тут же одумался и бросил рога обратно в кучу. — Тя¬
желый. Ладно, сам добуду свеженькие.
Мы двинулись дальше. Уже на спуске с перевала,
когда впереди открылась большая долина, расчер¬
ченная аккуратными квадратиками рисовых и хлоп¬
ковых полей, из-за поворота вдруг появилась ло¬
шадь. Она шла одна, без всадника, но была навьюче¬
на какими-то плетеными сумками и глиняными кув¬
шинами. Мы подумали, что это просто вьючная
лошадь, вырвавшаяся вперед, и стали высматривать
ее хозяина, который, наверное, едет следом за
ней.
Кто этот смельчак, решившийся отправиться
в мертвую долину?
Но никто не появлялся; только теперь мы замети¬
ли, что за лошадью идут два здоровенных лохматых
пса. Они злобно ощерились и зарычали, заставив
293

наших лошадей испуганно шарахнуться с тропы, осво¬
бождая им дорогу. Загадочная лошадь меланхолич¬
но прошла мимо нас. А псы все рычали, скалились.
Миновав нас, они начали пятиться...
Они явно охраняли эту одинокую лошадь с ее
кладью!
—	Слушайте, а ведь это Хозяину везут дань! —
воскликнул Николай Павлович.
—	Верно!
—	Вот ловкач! — возмутилась Мария. — Даже
сам ленится собирать ее, просто посылает в селение
лошадь с собаками. И суеверные бедняки спешат
отдать ему последний кусок...
Потом, в поселке, мы расспросили подробнее
о находчивом Хозяине долины. Оказалось, он и в са¬
мом деле редко появляется в поселке. Чаще присы¬
лает лошадь в сопровождении специально надресси¬
рованных псов. Они не мешают складывать в кор¬
зинки подаяние, но зорко следят, чтобы из них никто
ничего не взял. Да и кто решится обокрасть Хо¬
зяина, который в любой момент может напустить
смерть, обитающую в его долине, на эти мирные
поля! Такого святотатца тут же побили бы камнями.
Ловкий старик, ничего не скажешь!..
На крыльце больницы, прилепившейся обеими
своими этажами прямо к скале на окраине поселка,
нас встретил доктор Шукри, сияя гостеприимной
улыбкой.
—	Слава аллаху! — воскликнул он, молитвенно
поднимая руки к небу.
Это, видимо, следовало понимать: слава аллаху,
что вы пока живыми и невредимыми выбрались из
проклятой долины...
В своей больнице, в белоснежной броне накрах¬
маленного халата доктор Шукри держался гораздо
увереннее, чем позавчера на перевале. Он обстоятель¬
но обсудил с нами намеченный план работ, посове¬
товал уделить особое внимание клещам, как наибо¬
лее вероятным переносчикам вибрионов, и выложил
перед нами на стол двенадцать историй болезни, со¬
ставленных за последние годы; все они, кроме одной,
294

заканчивались зловещими черными крестами и ла¬
коничной пометкой: «ex. let» *.
—	А какова судьба выздоровевшего? — спросил
я. — Вы что-нибудь знаете о нем?
—	Он оглох, и у него была парализована вся
правая сторона.
—	Но приобрел ли он иммунитет против повтор¬
ного заражения? — спросила Мария. — Можно его
обследовать?
Я перевел ее вопрос.
—	Увы, нет. Он умер. Умер в прошлом году.
—	От чего?
т- Истощение. Он был простой дехканин. Сами
понимаете: паралич, некому ухаживать. — Доктор
Шукри развел руками и добавил сакраментальное: —
Иншалла... **
Потом доктор Шукри любезно предложил нам по¬
смотреть и самого «преступника»...
Он провел нас в небольшую, но чистенькую ла¬
бораторию, привычными движениями ловких пальцев
вставил в микроскоп предметное стекло, и мы по
очереди склонились над окуляром.
В ярко освещенном кружке быстро и даже, я бы
сказал, грациозно сновали во все стороны, словно
гоняясь друг за дружкой, продолговатые, слабо ок¬
рашенные тонкие палочки.
—	Позвольте, но они у вас свежие? — удивился
я. — Как вы ухитрились сохранить их целый год?
Доктор Шукри покачал головой.
—	Они совсем свежие, — ответил он. — У нас
и в этом году уже было три случая заболевания.
Слишком поздно покинули долину, задержались на
два-три дня, и все. Люди молодые, не прислушива¬
ются к мудрости старших.
—	Спроси, живы ли они? — подтолкнула меня
Мария.
—	Двое уже предстали перед аллахом. Один...
Не договорив, доктор Шукри шагнул к двери,
* Умер (латин.).
** Если аллаху угодно (фарси),
295

жестом пригласив нас последовать за ним. По узким
коридорчикам и лесенкам он провел нас на второй
этаж, без стука открыл дверь и отодвинулся, давая
нам заглянуть в комнату.
—	Когда он заразился, то весил семьдесят два
килограмма. Теперь — тридцать, — сказал доктор
Шукри. — Двадцать четыре года. Охотник. Свободно
приносил с гор на плечах убитого архара.
Мы молчали, глядя на живой скелет, лежавший
перед нами в уродливой, неудобной позе. Одно дело
читать описание болезни в медицинских трудах, со¬
всем иное увидеть ее собственными глазами...
Несчастный не двигался, ничего уже не слышал
и не видел. Только вздохи — стонущие, слабые, пре¬
рывистые — выдавали, что он еще жив.
—	Три дня и три ночи он кричал не умолкая,—
продолжал доктор Шукри. — Бился от боли головой
о стены, мы были вынуждены связать его. Теперь он
уже ничего не чувствует. И завтра успокоится со¬
всем... Иншалла!
Мы молча вышли обратно в коридор, спустились
по узкой скрипучей лесенке и вернулись в тесный
кабинетик доктора Шукри. Все было уже упаковано:
выписки из историй болезни, пробирки, в которых
сновали невидимые простым глазом убийцы-вибрио¬
ны, анализы крови и спинномозговой жидкости уми¬
рающего охотника. Мы могли возвращаться в св®й
лагерь и начинать поиски. Остальное теперь было за
нами.
—	А срезы внутренних тканей и мозга... — начал
доктор Шукри, но его прервал негромкий стук
в дверь. — Кто там? Войдите! — недовольно прикрик¬
нул он, нахмурившись.
Дверь открылась, и в комнату заглянул смуглый
человек лет тридцати с очень приятным узким ли¬
цом, на котором густые разлетистые брови выгляде¬
ли словно приклеенными по ошибке. На голове у не¬
го была щеголеватая шапочка из серого каракуля,
напоминающая пилотку.
—	О, извините, Шукри-ата, я не знал, что вы
заняты, — сказал он и попятился.
296

Но доктор Шукри чуть не силой втащил его
в комнату.
—	Нет, нет, дорогой Али, вы нам вовсе не ме¬
шаете. Это мой молодой и весьма талантливый кол¬
лега— доктор Али Омар Вардак. А это наши друзья
из России, знакомьтесь.
Доктор Али поклонился и дружески приветствовал
нас по всем правилам восточного этикета. Потом, за¬
дав несколько традиционных вежливых вопросов
о нашем самочувствии и о том, как мы устроились
в долине, он еще раз поклонился и отошел к окну.
Мы стали прощаться.
—	Да, а срезы внутренних тканей и мозга я вам
пришлю с нарочным... Видимо, завтра, — вздохнув
и насупившись, сказал доктор Шукри.
—	Патологоанатом у вас опытный? — спросил я.
—	Я все сделаю сам. Ведь у нас только два врача
и один фельдшер. Или попрошу доктора Али. У него
руки вернее моих. Надеюсь, он не откажет.
—	Вы преувеличиваете, мой дорогой учитель.
Я простой ветеринар...
—	Не скромничайте, не скромничайте, аллах дал
вам золотые руки! — Доктор Шукри шутливо погро¬
зил ему коротеньким пухлым пальцем, пожелтевшим
от табака. — Побольше бы нам таких врачей.
ПОДОЗРЕВАЙ ВСЕХ!
Рано утром, по холодку, мы приступили к иссле¬
дованиям. Евгений с Николаем Павловичем отправ¬
лялись на охоту за грызунами. Я — собирать клещей
в зарослях. Мария оставалась в лагере охотиться за
москитами.
Ловить клещей было совсем несложно. Я забрал¬
ся в самую гущу зарослей, нашел там крохотную
полянку и расстелил на ней белое полотнище, так
называемый «флаг». А через час собрал наползших
на полотнище клещей, рассортировал их по пробир¬
кам. Потом я тщательно осмотрел все складки своей
297

одежды, уделив особое внимание воротнику и ман¬
жетам. На мне тоже нашлось немало этих жадных
кровососов.
Вот и вся технология. Нужно только не лениться
вовремя снимать клещей со своей одежды, пока они
не добрались до кожи и не впились в нее. Пусть вас
укусит лишь один клещ, но, может быть, именно он-то
и принесет смерть...
Закончив сбор в одном месте, я переходил на
другое. Любопытно было наблюдать, как клещи, си¬
девшие на ветках, уже заранее чуяли мое прибли¬
жение и готовились к атаке. Зацепившись тремя па¬
рами задних ножек за листок или веточку, они
вытягивали переднюю пару ног вперед и быстро-бы¬
стро перебирали ими, готовые немедленно вцепиться
в мою одежду.
Среди разных видов клещей попадалось немало
иксодовых, давно заслуживших зловещую славу пе¬
реносчиков опасного таежного энцефалита. Этим
я уделял особое внимание. Природа их специально
вооружила для нападения на живые существа. Кро¬
ме обычных челюстей, иксодовые клещи имеют еще
особую зубчатую пластинку — «подъязык». Он глу¬
боко впивается в кожу своими зубчиками, похожими
на зазубрины гарпуна, и тогда клеща уже не отор¬
вешь, даже если раздавишь.
Чтобы не терять зря время, ожидая, пока клещи
наползут на «флаг», я попутно занимался охотой на
всякую живность, которая подвертывалась под руку.
Еще по дороге к зарослям мне удалось подстрелить
любопытного сурка, не успевшего нырнуть в свою
нору. Удача! Ведь если сурка только ранишь и ои
скроется в норе, то уж ни за что не вытащить его
из хитрого лабиринта подземных переходов — ойи
порой тянутся на добрых пятнадцать метров!
На подстреленном сурке я собрал семь упитанных
клещей, пристроившихся в густой шерсти. Эти забав¬
ные зверьки, к сожалению, передают такую опасней¬
шую болезнь, как чума, а может быть, и переносят
смертоносные вибрионы, так что не считайте меня
жестоким злодеем за эту охоту.
293

Подкрадываясь к суркам, я вдруг испытал стран¬
ное и неприятное ощущение, будто за мной самим
тоже кто-то охотится. Огляделся по сторонам, но
вокруг было пустынно и тихо.
На каменистой площадке среди зарослей мне
повстречался дикобраз. Он тоже вполне мог ока¬
заться переносчиком и хранителем болезни, но все-
таки у меня рука не поднялась выстрелить в него.
При виде меня он не только не струсил, а, наоборот,
грозно захрюкал и воинственно затопал задними лап¬
ками. Но смелости ему хватило ненадолго:	через
минуту он уже юркнул в кусты.
Было уже за полдень. В зарослях царила зной¬
ная духота. Я устал и проголодался, левое плечо мне
оттягивал ягдташ с двумя подстреленными сурками.
Клещами заполнены почти все пробирки, можно воз¬
вращаться в лагерь.
Я прошел уже, наверное, половину пути до лагеря,
как вдруг из зарослей на меня кинулся матерый
волк. Нападение было столь внезапным, что он едва
не сбил меня с ног. Я удержался лишь потому, что
буквально повис на спружинившем кустарнике.
Волк кинулся на меня снова, но теперь я успел
сунуть ему в оскаленную пасть приклад винтовки
и	одновременно	сильно	ударить его ногой.
Он отскочил.	Теперь	у меня уже появилась	воз¬
можность перехватить винтовку и прицелиться в него.
Бешеный шквал отрывочных мыслей бушевал
у меня в голове, пока я искал взглядом прицел. Мысли
путались.
Откуда взялся здесь волк? Почему он бросился
на меня? Волки в одиночку, да еще летом обычно
не бросаются. Бешеный? Но тогда бы он не отступил
под ударами, а рвался бы ко мне, пока я не убил его
или... или пока	он не перегрыз бы мне горло...
Я уже почти	нажал	на спусковой крючок,	как
вдруг понял: это вовсе не волк. Это собака! Один
из тех псов, что бродят со стариком.
Стрелять нельзя! Хорошо, что я вовремя спохва¬
тился. Но что же делать? А если он не один?
И в тот же миг, словно прочитав мои тревожные
299

мысли, сбоку из зарослей на меня так же молча
ринулся второй пес...
Сколько их там в кустах? Вся свора? Только и
ждут команды, чтобы кинуться на меня? Ясно, что их
науськал Хозяин, он тоже, верно, прячется где-то
в кустах. Зачем? Чем мы его обозлили?
Отбиваясь от наседавших собак прикладом, я мед¬
ленно пятился, пока не добрался до ближнего дерева.
И тут, улучив удобный момент, ухватился за нижние
раскидистые ветки, подтянулся и начал карабкать¬
ся по стволу.
Ветки трещали и гнулись. Ствол с перепугу ка¬
зался гладким, как телеграфный столб. Один из
псов все-таки успел хватить меня за сапог и едва
не сдернул на землю...
Но я все-таки удержался, уселся в развилок вет¬
вей и постепенно смог отдышаться. А внизу сидели
и облизывались уже не два, а четыре пса. Один из
них, негодяй, скалился так, словно смеялся надо
мной!
Что и говорить, положение создалось совершен¬
но глупое. Стрелять нельзя; ведь это все-таки не
дикие волки, а собаки. Слезть и пробиваться к ла¬
герю тоже невозможно: наверняка остальные псы
прячутся в кустах и бросятся мне на спину. Сколько
же мне придется сидеть на этом ореховом дереве
словно обезьяне?
Прошло с полчаса. Я сидел на дереве, а псы —
кружком внизу, не сводя с меня глаз. Придержи¬
ваясь кое-как одной рукой за ветки, я другой обобрал
с одежды успевших наползти клещей —так сказать,
поневоле героически продолжал вести научные ис¬
следования.
Хорошенько упершись спиной в ствол дерева,
я трижды выстрелил в воздух. Поймут, надеюсь, в ла¬
гере, что это сигнал тревоги, а не простая охотничья
пальба, и поспешат ко мне на выручку.
Псы прижали уши, оскалились еще грознее, за¬
рычали, но не сдвинулись с места.
Прошло еще пятнадцать минут. Может, повторить
сигнал? Или подождать? Я взглянул на часы. А ко¬
300

гда снова посмотрел вниз, собак уже не было. Они
исчезли — явно по сигналу, которого я не слышал. Но
куда же они делись?
Я прислушался, размышляя: что же мне теперь
делать? Кроме беззаботного гомона птиц, ничего не
слышно вокруг. Никто пока не спешил ко мне на по¬
мощь. Почему же тогда ушли собаки? Или это просто
хитрый тактический маневр старика: отозвать своих
псов в кусты и подождать, пока я слезу? Глупо бы¬
ло бы попасться в ловушку.
Но еще глупее будет, если придут товарищи
и увидят, как я сижу на дереве, хотя никакой опас¬
ности вокруг нет и в помине.
Эта мысль заставила меня решиться осторожно,
то и дело прислушиваясь, все-таки слезть с дерева.
Нет, кажется, все спокойно кругом.
Оглядываясь и приседая чуть не на каждом ша¬
гу, я пошел к лагерю. Постепенно нервы у меня
успокаивались, как вдруг какой-то треск впереди
снова заставил меня насторожиться. Я остановился,
занеся над головой винтовку на манер дубинки для
удара...
Из кустов вышел Женя и удивленно спросил:
—	Ты что?
Я рассказал ему о нападении.
—	А мы было сначала подумали, что ты по арха¬
ру стреляешь. Промазал, думаю. Потом забеспокои¬
лись, решили пойти к тебе навстречу.
—	Надо нам на будущее договориться, что три
выстрела подряд будут сигналом тревоги, — сказал
я. — Как услышишь, спеши на выручку.
—	Ладно, но это не выход. Надо нам укротить
этого зловредного старца. А то пойдет такая игра
в индейцев с постоянной пальбой, что не до иссле¬
дований будет.
Проклятые псы продержали меня столько, что
отдохнуть после обеда, как все мечтали, не удалось.
Надо было до вечера просмотреть хоть часть добы¬
того материала. Этим мы и занялись: я в одном
углу палатки возился со своими клещами, Мария за
другим столом сортировала москитов, а на улице
401

под навесом Николай Павлович с Женей вскрывали
грызунов на оцинкованном столе.
Вечером у костра мы подвели первые итоги. Они
были более чем неутешительны.
Вибрионы оказались всюду: и в сурках, и в бел¬
ках, и в песчанках, даже в голубой сойке, которую
подстрелил Николай Павлович. Они кишмя кишели
почти в каждом клеще! Не было их только в мо¬
скитах.
—	Не густо, — с унылым вздохом сказал Николай
Павлович, как бы подводя итоги обсуждения. — На
военном языке это называется «шаг на месте»...
—	А на языке математиков — «икс минус едини¬
ца», — подхватил Женя. — Москитов реабилитиро¬
вали, но зато каков этот «икс» многочисленный.
В сетки-то хоть теперь на ночь можно не завора¬
чиваться?
—	Все меры предосторожности остаются в силе, —
сказал я. — Где гарантия, что мы за один день про¬
верили все виды москитов? Пока в них вибрионов
не обнаружили, а вдруг да затешется один зара¬
женный...
Укладываясь спать, я подумал: «Ну вот, мистер
Шерлок Холмс, что бы вы предприняли теперь на на¬
шем месте? Если все вокруг под подозрением, то как
же найти настоящего виновника?»
В ПОТЕМКАХ
В каком направлении вести поиски дальше? Нель¬
зя же, в самом деле, подозревать всех обитателей
долины, так мы никогда не разрешим загадки.
Основное внимание мы решили уделить клещам
как переносчикам и суркам как возможным «храни¬
телям» болезни. Одновременно заложили серию ла¬
бораторных опытов, чтобы попытаться выяснить, ка¬
кие виды клещей могут особенно активно переносить
вибрионы и кто из грызунов более восприимчив
к болезни. Хотя я, признаться, в успех этих опытов
не особенно верил. Ведь уже стало ясно, что зага¬
302

дочная болезнь поражает только людей. Насекомые
и животные могут оказаться буквально напичканы
вибрионами и будут чувствовать себя прекрасно.
Но провести дополнительную проверку, конечно, сле¬
довало.
Николай Павлович отправился в поселок, чтобы
привезти необходимые анализы, если охотник дейст¬
вительно умер. Наверное, это уже случилось, но ни¬
кто не решался везти их к нам в долину, придется
это сделать самим. Женя собирался снова отпра¬
виться на охоту за грызунами, а мы с Марией реши¬
ли обследовать гнезда москитов в ближайших ок¬
рестностях селения, покинутого жителями. Может
быть, среди них окажутся какие-нибудь новые раз¬
новидности, пока не попадавшиеся нам. Вероятно,
болезнь должна укрываться где-то именно здесь.
И если ее все-таки переносят москиты, мы это выяс¬
ним: ведь они плохие летуны и не забираются от
своих гнезд дальше чем за километр.
Но сначала мы все втроем решили нанести визит
Хозяину и попытаться установить с ним дружеские
отношения.
По рассказам, он жил где-то в пещере километрах
в полутора от селения. Прихватив с собой подар¬
ки — новый халат, несколько пачек чаю, сахар, уве¬
систый мешочек риса, — мы отправились туда.
От селения к пещере старика вела через заросли
узкая, едва приметная тропа. Видно, по ней ходили
редко. Кое-где возле тропы валялись среди травы
дочиста обглоданные кости. Это были кости ягнен¬
ка, как определил Женя, а в другом месте — ли¬
сицы.
—	Видно, псы у него натасканы как охотничьи
собаки! — восхищенно сказал Женя. — Любопытный
старик, надо с ним поближе познакомиться.
—	Конечно! — напустилась на него жена. — Вот
науськает он на тебя своих волкодавов, отлично
с ними познакомишься. Смешно, идем словно в ло¬
гово какой-то бабы-яги или людоеда. Эти кости мне
на нервы действуют.
—	Может, вернешься в лагерь? — предложил я.
303

—	Нет уж! И, по-моему, эти псы уже следят за
нами, наверняка крадутся в кустах.
Честно говоря, и у меня опять было такое же
неприятное ощущение, будто из зарослей за нами
все время следят чьи-то настороженные глаза.
Но я решил промолчать об этом.
Худенькая и подвижная, похожая на мальчишку
в своем синем комбинезоне, ладно подогнанном по
фигуре, Маша все забегала вперед, а тут притихла
и старалась держаться поближе к Женьке.
—	Смотрите, дымок, — сказал Евгений, показы¬
вая на легкую синеватую струйку, поднимавшуюся
над зарослями. — Там его логово.
В самом деле, тропа свернула в ту сторону, где
тянулся к небу дымок, таявший в солнечных лучах.
С каждым шагом мы все как-то больше насторажи¬
вались, озирались по сторонам, часто переглядыва¬
лись. Но пока вокруг все было спокойно, никто не со¬
бирался нападать на нас.
Заросли кончились, и мы увидели небольшую
площадку, всю заваленную костями и собачьим поме¬
том. Вонь тут стояла ужасная.
У скалы, где среди громадных камней чернел
вход в пещеру, догорал костер. Возле него непод¬
вижно стоял Хозяин и молча смотрел на нас. А во¬
круг него лежало штук шестнадцать псов, весьма
похожих на волков. Они тоже не сводили с нас го¬
рящих глаз. При нашем появлении несколько собак
вскочили и грозно зарычали. Но старик издал какой-
то негромкий цокающий звук, и они покорно улег¬
лись.
Я немного приободрился: все-таки он не науськал
их сразу на нас, как мы опасались. Можно начинать
переговоры.
Поклонившись как полагается, я приветствовал
старика традиционным:
—	Селям алейкум!
Он молчал.
Я начал говорить о том, что мы приехали из
дружественной страны, чтобы помочь местным жите¬
лям избавиться от опасной болезни, которая не ща¬
304

дит ни детей, ни смелых охотников, ни стариков.
Я напирал на то, что мы лекари, табибы, представи¬
тели самой гуманной профессии, угодной аллаху.
Мы не имеем никаких враждебных намерений, не со¬
бираемся ему мешать и хотим лишь одного: чтобы
и достопочтенный старец не мешал нам помогать
страждущим и пораженным жестокой болезнью... Раз¬
ве аллах не завещал помогать больным?
Старик молчал. Он стоял от нас всего в десятке
шагов, и теперь можно было хорошо рассмот¬
реть его морщинистое лицо, длинную, запущенную
седеющую бороду, насупленные лохматые брови.
А взгляд его я никак не мог поймать. Глаза старика
прятались в узких щелочках под нависшими бровя¬
ми и, похоже, смотрели куда-то поверх наших голов.
Казалось, он даже не слушает моих витиеватых ре¬
чей. Зато собаки слушали внимательно и с явным
интересом, высунув языки и чутко насторожив уши.
—	Вот истукан какой, — неожиданно прошептала
у меня над ухом Мария. — Эх, взять бы у него про¬
бу крови! Попроси!
От такого предложения я невольно сбился и сер¬
дито оглянулся на нее.
—	Ладно, ладно,—примирительно сказала она.—
Давай митингуй дальше. Только что-то плохо у тебя
получается.
Женька не сдержался и тихонько фыркнул.
А старик стоял неподвижно и молчал.
Я старался объяснить ему, что мы вовсе не охот¬
ники и стреляем мелких грызунов и птиц лишь по
необходимости, дабы выяснить, кто же из них хра¬
нит в себе и переносит болезнь. Как только мы это
узнаем, мы сразу покинем долину. А пока просим
его как лучшего знатока и настоящего хозяина этих
прекрасных, благословенных аллахом мест помочь
нам поскорее закончить нашу важную работу, так не¬
обходимую его землякам.
С этими словами я сделал два небольших шажка
вперед и торжественно разложил на грязной земле
наши подарки.
Старик молчал.
20	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
305

Я растерянно оглянулся на своих товарищей,
спрашивая их взглядом: что же делать дальше?
И вдруг старик заговорил, заставив нас всех
вздрогнуть от неожиданности.
—	Уходите отсюда... Эта земля проклята аллахом
за грехи людей...
Голос у него был хриплый и какой-то словно зар¬
жавленный, отвыкший произносить слова.
—	Что он говорит? — потянула меня за рукав
Мария.
—	Подожди.
—	Уходите отсюда, френги... — Он употребил
именно эту старинную ругательную кличку, какой
в здешних краях обзывали европейцев, наверное, еще
во времена Тимура. — Только я могу здесь жить.
Так угодно аллаху. А вас да покарает аллах, если
нарушите его волю...
С этими словами он поднял обе руки к небу, слов¬
но призывая аллаха немедленно обрушить кары на
наши головы.
—	Что он сказал? Переведи, — теребила меня
Мария. — Ой, что это у него с руками, мальчики?
Он же без рук!
Еще при первой встрече, как я, кажется, упоми¬
нал, мне показалось что-то странным в фигуре ста¬
рика. Длинные рукава его халата свисали слишком
свободно, словно пустые. Теперь, когда он поднял
руки, мы поняли, в чем дело. Рукава халата в самом
деле были чуть не до половины пустыми: обе руки
у старика были отняты по крайней мере до локтей!
Не успели мы опомниться, как старик, пригнув¬
шись, исчез в пещере. А псы вскочили, как один, и
выстроились перед ее входом, завывая и рыча. Еще
минута — и они бросятся на нас.
—	Пошли отсюда, — сказал я. — Похоже, дипло¬
матические переговоры прерваны.
Пятясь и спотыкаясь, не решаясь повернуться спи¬
нами к этим оскаленным клыкам, мы начали поспеш¬
ное отступление. Но, кажется, преследовать нас со¬
баки пока не собирались.
—	Да что же он сказал, этот зловредный старик?
Ж

Третий раз тебя спрашиваю, можешь ты ответить? —
напустилась на меня Мария, когда мы отошли на не¬
которое расстояние от пещеры и почувствовали себя
спокойнее среди зарослей.
—	Сказал, чтобы мы убирались отсюда. Грозил
местью аллаха.
—	Вот ирод! Но как же он живет, один и без¬
рукий? Ой, мальчики, мне его жалко! Как же он
ест, пьет? И ведь никто ему не готовит, даже пости¬
рать некому. Одни собаки вокруг. Ужас!
—	Да, нелепый старик, — пробормотал Женя.—
Он нам еще попортит крови. А как с ним бороться?
Ведь он старый и к тому же инвалид. Положень¬
ице!
Мы все были ошеломлены и обескуражены. В са¬
мом деле, что же теперь делать? Не просить же
у местных властей охраны от одинокого старика, да
к тому же безрукого?
—	И чего он не уйдет к людям, где бы за ним
кто-то ухаживал? — опять начала сетовать Мария. —
Хотя ведь он только тут за счет суеверий и кор¬
мится...
—	Точно. И прекрасно понимает, что исчезнет
болезнь и никому он будет не нужен и не страшен,
как ее мифический владыка. Тогда он совсем про¬
падет,— сказал Жен я. — Так что мы для него враги
смертельные — это ясно.
—	Но почему же он не заболевает и не боится
болезни? — высказал я вопрос, уже давно занимав¬
ший меня.
—	Вот и я об этом все время думаю, —г подхвати¬
ла Мария. — И зря вы смеялись: если бы удалось
взять у него анализ крови, это наверняка бы мно¬
гое разъяснило — есть у него иммунитет или еще по
какой причине он не заражается.
—	Хорошо бы, конечно, еще у него и спинно¬
мозговую жидкость взять, — насмешливо поддак¬
нул я.
—	Во сне, — подхватил Женя. — Подкрадись к
нему со шприцем — и коли!
Мы с ним расхохотались, представив эту карти¬
307

ну: как Маша крадется ночью в пещеру к старику
со шприцем в руках.
Она сердито посмотрела на нас, но не выдержала
и тоже рассмеялась:
—	Ладно, хватит вам зубоскалить. Беритесь луч¬
ше за работу.
Мы с ней отправились ловить москитов, Женя —
охотиться за грызунами, а к обеду все сошлись в ла¬
гере.
Там оказался неожиданный гость — доктор Али.
При виде его у меня было мелькнула мысль, что
вдруг случилось чудо и несчастный охотник остался
жив. Но тут же моя радость угасла...
—	Я привез вам все материалы, которые обещал
Шукри-ата, — с легким поклоном сказал доктор.
Мне понравилось, что он не хвастался тем, что
решился приехать к нам в лагерь.
—	Не испугались?
Доктор Али пожал плечами и просто ответил:
—	Я же медик.
—	А где материалы? — спросил я.
Николай Павлович успокоил меня, что все приве¬
зенные материалы сразу были спрятаны в холо¬
дное место.
Мы пригласили гостя пообедать с нами. Он от¬
казался, сказав, что никогда ничего не ест в такую
жару до наступления сумерек, но охотно согласился
выпить чашечку кофе. Мария постаралась его сва¬
рить по всем правилам.
Пришлось и нам ограничиться только кофе, хотя
из кухни тянуло весьма аппетитным запахом. Нико¬
лай Павлович, видно, успел приготовить что-то
вкусное.
Меня немножко удивило, что доктор Али пил ко¬
фе, не снимая перчаток.
«Видно, все-таки побаивается заразы», — поду¬
мал я.
Гость похвалил чудесное место, которое мы так
удачно выбрали для лагеря:
—	Даже я не смог бы подобрать более живопис¬
ного уголка, хотя неплохо знаю эту долину. Ведь
308

я здесь жил раньше, до смерти моего дорогого отца,
и лишь пять лет назад перебрался в поселок... Ужас¬
но, что столь райское место постигло такое страшное
бедствие.
Говорили мы по-английски. Увлекшись, я неко¬
торые вопросы задавал на фарси, но доктор Али не¬
изменно отвечал мне по-английски, чтобы Николай
Павлович и Женя тоже могли принимать постоянное
участие в беседе. Из нас четверых не знала англий¬
ского лишь Мария. Женя все время нашептывал ей
на ухо краткий перевод нашего разговора.
Мы посетовали на то, как встретил нас хозяин
долины. Доктор Али сочувственно покивал и развел
руками.
—	Что поделаешь? Подобные пережитки еще,
к сожалению, живучи у нас.
Выпив три чашечки кофе, он стал благодарить и
прощаться. Мы не стали задерживать его. Нам не тер¬
пелось заняться делом, а времени до вечера уже оста¬
валось мало, да и нашему гостю предстоял еще не¬
близкий путь в одиночестве по горным дорогам.
Но я все-таки предложил ему посмотреть нашу ла¬
бораторию. Он с большим интересом согласился.
Сначала осмотрели холодильник и термостаты.
Гость наговорил немало приятных слов о том, как
остроумно нам удалось выйти из трудного положе¬
ния, вызванного местными условиями. Потом мы
заглянули с ним в лабораторию, где Мария занима¬
лась вирусологическим анализом спинномозговой
жидкости покойного охотника.
Это была не очень сложная, но довольно тонкая
операция. Маша брала куриное яйцо, осторожно про¬
калывала шприцем скорлупу и вводила туда не¬
сколько капель спинномозговой жидкости. Потом от¬
верстие запечатывалось парафином, и яйцо уклады¬
валось в термостат. Теперь оставалось только ждать
несколько дней, пока микробы и вирусы в этой гер¬
метически закупоренной идеальной питательной сре¬
де размножатся до нескольких миллионов.
Затем мы прошли под навес, где Николай Павло¬
вич с Женей препарировали убитых грызунов.
зээ

Женя как раз собирался вскрывать очередного
суслика. И тут такой сдержанный доктор Али вдруг
не выдержал. Видно, в нем взыграла душа талантли¬
вого медика.
—	Позвольте мне! — неожиданно умоляюще про¬
изнес он, мягко придержав Женю за руку.
Мы сначала даже опешили и непонимающе все
трое уставились на него.
—	Позвольте мне, — повторил смущенно доктор
Али и поднял кверху палец, помогая себе этим же¬
стом. — Хоть одно вскрытие! Это будет мой вклад
в вашу благородную работу.
Он так забавно-умоляюще смотрел на меня, что
я поспешил дать ему халат и сказал:
—	Конечно, конечно, коллега, прошу вас! Мы бу¬
дем очень признательны.
Я помог ему надеть халат, Николай Павлович
уже протягивал резиновые перчатки, а Женя искал
среди инструментов чистый скальпель. Доктор Али
ловко натянул резиновые перчатки прямо поверх
своих замшевых, но скальпель, который ему подал
Женя, не взял, отрицательно покачав головой:
—	Простите, я привык пользоваться своим...
С этими словами он вынул из кармана кожаный
потрепанный футляр, расстегнул его и достал тускло
сверкающий медный скальпель. Нож был какой-то
непривычной формы, видимо, старинной ра¬
боты.
—	Перешел ко мне по наследству от отца, — по¬
яснил доктор Али, благоговейно держа скальпель
в своих тонких пальцах. — Пользуюсь только им.
Мой отец ведь был, как и я, ветеринаром.
Он склонился над столом и одним стремительным
и легким взмахом скальпеля вскрыл тушку сусли¬
ка. Еще несколько точных надрезов — и доктор Али
выпрямился, коротко сказав:
—	Все.
Мы переглянулись. В самом деле: вскрытие за¬
няло буквально две минуты. Суслик был отпрепари¬
рован с таким поразительным мастерством, какого
мне еще не приходилось видеть.
310

Тут уже я не мог удержаться и сказал то, что
давно вертелось у меня на языке:
—	Дорогой доктор Али! Если бы вы согласились
помогать нам!
Он коротко засмеялся и покачал головой.
—	Поверьте, вы переоцениваете меня. Я простой
ветеринар и вряд ли смогу быть вам полезен. Я в са¬
мом деле ветеринар, каким был и мой покойный
отец, — упрямо повторил он в ответ на мой проте¬
стующий жест. — Вы, может быть, подумали, что
я называю себя так из скромности, а работаю вместе
с уважаемым доктором Шукри в его больнице?
Нет, я служу в местном ветеринарном надзоре и не¬
множко подрабатываю частной практикой. Очень
мало, потому что хлопот у нас, овечьих лекарей,
здесь, как вы сами понимаете, хватает. Пожалуй, да¬
же знающий ветеринар в наших краях нужнее хоро¬
шего хирурга. Поэтому не обижайтесь, что я не могу
принять вашего любезного предложения, хотя, по¬
верьте, весьма ценю его.
Он сам вымыл свой старомодный скальпель, тща¬
тельно вытер его и любовно спрятал в потрепанный
чехол. Потом снял халат, коротко поклонился нам
и пошел к своей лошади, встретившей его негромким
ласковым ржанием. Доктор Али легко вскочил в се¬
дло, помахал нам рукой и через минуту скрылся за
поворотом тропьь
—	Да, талантливый малый, — с уважением про¬
изнес Николай Павлович. — Ив микробиологии раз¬
бирается, мы тут с ним немного потолковали, пока
ждали вас. Жалко, что не согласился. Ну ладно, зай¬
мемся делами, их у нас немало. Да и сроки поджи¬
мают.
Они с Женей опять взялись за сусликов и песча¬
нок, а я за своим столом проверял москитов. Работа
ювелирная, под стать легендарному Левше, что блоху
подковал.
Среди пойманных нами возле поселка москитов
нашлись три вида, не встречавшихся прежде. Но ни
в одном из них не было вибрионов Робертсона...
Вечером, как уже стало традицией, возле жарко
311

пылавшего костра открылось очередное заседание на¬
шего научно-дискуссионного клуба.
Опять, собственно, ничего нового мы не узнали.
Женя обнаружил проклятых вибрионов даже в уби¬
той змее гюрзе и в случайно подстреленном диком
горном голубе. Только их еще не хватало!
Что делать дальше? То же самое: все расширять
и расширять круг подозреваемых, закладывать но¬
вые и новые лабораторные опыты. Пока мы шли
наугад, в полной темноте. Одно светлое пятно: мо¬
скиты явно неповинны в распространении болезни.
Так прошло три дня, однообразно и довольно
бесперспективно. С утра мы отправлялись на ловлю
грызунов и клещей. После обеда изучали добытые
материалы в лаборатории, снова и снова рассматри¬
вая в микроскопы вездесущие вибрионы. Они попа¬
дались буквально всюду: в крови варана, подстрелен¬
ного дотошным Николаем Павловичем, в крови
сизоворонки и степной лисицы, глупого кеклика — ка¬
менной куропатки и летучих мышей, пойманных нами
однажды вечером прямо в лагере. Список подозре¬
ваемых грозил разрастись до бесконечности...
КАК СЛЕЗА НА РЕСНИЦЕ...
—	Давай сегодня поднимемся выше, в пред¬
горья, — предложил Женя. — Может, повезет, и ар¬
хара подстрелим.
Я согласился. Консервы нам надоели. А повод для
охоты был: надо проверить всех обитателей доли¬
ны, в том числе и архаров, хотя, конечно, вряд ли
эти осторожные и пугливые красавцы, сторонящиеся
людских поселений, могут распространять болезнь.
Мы несколько раз любовались, как архары пас¬
лись высоко в горах, обступивших со всех сторон
долину. Казалось, до них совсем нетрудно добрать¬
ся, всего каких-то три-четыре километра.
Но это первое впечатление оказалось весьма об¬
манчивым. Сначала мы долго карабкались по скалам,
обливаясь потом. Затем нам повезло, наткнулись на
312

охотничью тропу, идти стало полегче. Но тропа при¬
вела нас к совершенно отвесной скале, по склону
которой над бездонной пропастью тянулся овринг...
При виде его у меня сердце упало. «Висячие тро¬
пы» — овринги я встречал и раньше на Памире и да¬
же ходил по ним. Но то были заправские мосты по
сравнению с этим оврингом, по которому нам пред¬
стояло пройти теперь.
Бревно шириной в ладонь висит на каких-то ко¬
лышках и сухих арчовых ветках. Дальше второе брев¬
но, укрепленное уже совсем непонятно на чем. Как
ухитрились их втащить сюда и подвесить на совер¬
шенно отвесном обрыве, уму непостижимо.
А сверху еще льется маленький ручеек. Бревна
мокрые, скользкие. А внизу...
Нет, вниз лучше совсем не смотреть. Там все
тонет в голубоватой дымке, дна ущелья не видно.
«Путник, будь осторожен! Ты здесь как слеза
на реснице», — вспомнилась мне памирская поговор¬
ка, сложенная вот про такие дорожки.
—	Ну, это и есть овринг? — деловито спросил
Женя.
Я только молча кивнул.
—	Неплохо. Цирковой номер: баланс с кипящим
самоваром на лбу. А как же они ‘его строили?
Сверху, что ли, спускали бревна?
—	Вероятно, — с трудом выдавил я.
—	Ладно, раз построили, надо идти. Давай
шагай.
—	А может, поищем другую тропу?
—	Асфальтовую? Да ты что, трусишь? Ведь го¬
ворил, будто прыгал как козел по оврингам где-то
на Памире. Так расписывал, завидно становилось.
—	Там другие.
—	Тут отступать поздно. Ты посмотри, архары-то
прямо ждут! Видишь?
Я ничего не видел, кроме овринга...
—	Ладно, давай я первый пойду. — Он отодви¬
нул меня в сторону, словно какой-то неодушевлен¬
ный предмет, и осторожно пошел по скользкому
бревну.
313

Шаг, второй, третий... Женя высокий, здоровен¬
ный, бревно под ним громко скрипело. Но он шел
все увереннее, так, что мне стало обидно. Ведь ни¬
когда раньше оврингов и в глаза не видел, а вот
шагает же с ухватками заправского циркача.
И вот он уже на той стороне!
Зажмурившись, я тоже ступил на бревно. Ка¬
чается, пружинит... Но ведь Женька-то прошел!
Я сделал еще один неуверенный шажок. Бревно
заходило ходуном подо мной. Я приник к мокрой
скале, за воротник мне текла ледяная вода...
Так я стоял над бездной, зажмурившись и су¬
дорожно вцепившись немеющими пальцами в сколь¬
зкий камень, и не решался шагнуть ни вперед, ни
назад.
—	И долго ты собираешься так стоять? — на¬
смешливо спросил Женя.
Я ничего не ответил. Боялся, что если заговорю,
то даже от такого усилия сорвусь и полечу вниз,
в синеватую бездну.
Все-таки я поборол себя и сделал шаг вперед,
потом второй, третий...
Еще три неуверенных шажка... Женя протянул
свою длинную руку и втащил меня на площадку.
—	Идем скорей, архары рядом, вон за той ска¬
лой! — торопил он меня.
—	Погоди, дай отдышаться.
—	Ладно, никуда они от нас не уйдут.
Однако скоро мы убедились, что торжествовать
еще рано. Трижды подкрадывались к пасущимся ар¬
харам так близко, что могли спокойно прицелиться
наверняка. Но каждый раз, пока целились, архары
исчезали словно привидения. Я даже не понимал,
куда они деваются: не то превращаются в камни, не
то проваливаются под землю.
Мы страшно устали, прыгая сами, будто козлы,
по скалам под палящим солнцем.
Пот лил с меня в три ручья, он противно щипал
глаза, мешая целиться.
Сердце у меня бешено колотилось. Во рту так
пересохло, будто я не пил уже целую вечность.
314

И только злость давала мне силы снова и снова
карабкаться по скалам вслед за убегающими ар¬
харами.
Один раз мы совершенно неожиданно застали их
спящими. Подошли к краю обрыва, заглянули вниз —
и обмерли.
Прямо под нами всего в каком-то десятке метров
преспокойно лежали и безмятежно нежились на
солнце четыре архара — старый лохматый козел и
три самки. Они не замечали нас. Возле них пасся
сурок, на него они тоже не обращали никакого вни¬
мания. И ветер дул с их стороны. Редкостная удача!
Женя погрозил мне кулаком, чтобы я не шелох¬
нулся, и начал осторожно целиться. Я затаил дыха¬
ние, словно сам вместе с ним спускал курок...
В тот же миг проклятый сурок пронзительно за¬
свистел, поднимая тревогу, и архаров точно ветром
сдуло. Только загремели камни из-под копыт!
Женя так разозлился, что трижды, уже не це¬
лясь, выпалил им вслед. Хотел пристрелить преда-
теля-сурка, но его, конечно, тоже след простыл. Вот
неудача!
И все-таки нам повезло. Один архар словно сам
нарочно подвернулся Жене под выстрел. Он выско¬
чил из-за скалы... Женя молниеносно вскинул винтов¬
ку. Грохот выстрела долго перекатывался среди
скал.
—	Ты посмотри, какие рога! — восхищался Же¬
ня, прыгая вокруг архара. — А крупный какой, те¬
перь мы свежим мясом надолго обеспечены!
Мы тщательно собрали клещей, прятавшихся в
густой шерсти архара, и, связав ему ноги, потащили
убитого козла в лагерь.
Он как будто с каждым нашим шагом становил¬
ся тяжелее. А как перетащить его через проклятый
овринг?
—	Смелей! — скомандовал Женя.
Я первым ступил на шаткий, пружинистый мо¬
стик. И шел по нему медленно, но без остановок,
словно лунатик по карнизу, глядя прямо перед собой
и ничего не видя.
315

И вдруг правая нога моя куда-то резко прова¬
лилась...
Руки у меня были заняты, я приник к скале всем
телом, боясь пошевельнуться.
Потом взглянул себе под ноги и тут же зажму¬
рился, еще крепче прижимаясь к скале...
—	Ты чего остановился? — спросил сзади Же¬
ня. — Опять трусишь? Шагай, а то архара уроним.
—	Шагать некуда, — еле выговорил я.
Прямо передо мно_й зияла пропасть. Одно из бре¬
вен, по которому мы благополучно перешли всего
несколько часов назад, куда-то исчезло. Вместо не¬
го был провал шириной метра в три.
—	Это Хозяина работа, — сказал Женя. —
Не иначе как он овринг разрушил. Надо как-то чи¬
нить. Давай пятиться назад, положим архара и на¬
ломаем веток.
Пятиться назад? По этому узенькому бревну да
еще с архаром в руках? Я бы с удовольствием втис¬
нулся в скалу еще глубже, да, жалко, она не подда¬
валась.
От напряжения у меня начали дрожать ноги.
И чем больше я старался унять эту противную
дрожь, тем сильнее она становилась. Казалось, вся
скала начинала ходить подо мной ходуном. Было та¬
кое чувство, словно я плыву куда-то.
—	Не тряси овринг, а то еще дальше обвалит¬
ся! — крикнул Женя.
—	Это не яг Это он сам...
—	Какого черта сам! Ты его раскачиваешь. Чего
ты приплясываешь, словно обезьяна?
Я не успел ничего ответить, потому что мы вдруг
услышали чей-то гортанный голос, раздавшийся от-
куда-то сверху, словно с неба:
—	Я сейчас помогу вам.
От удивления я в самом деле чуть не сорвался.
А Женька даже присел, озираясь вокруг.
На выступе скалы стоял, опершись на винтовку,
загорелый худощавый человек лет тридцати в туго
подпоясанном сером халате и шапке из лисьего
меха.
316

—	Что он сказал? Откуда он взялся? — расте¬
рянно спросил Женя.
Незнакомец исчез за скалой, и мы услышали
треск ломаемых сучьев арчи. Он несколько раз появ¬
лялся с охапками узловатых сучьев, складывал их
и уходил снова. Наконец незнакомец, все время обод¬
ряя нас гортанными окриками, начал быстро и лов¬
ко наращивать провалившуюся часть овринга. Даже
в своем трудном положении я не мог не залюбо¬
ваться, как он ловко это делал, словно и не висел
над бездонной пропастью.
Не прошло, наверно, и получаса, как работа бы¬
ла закончена. Наш спаситель сам первый встал на
пружинистые ветки, чтобы показать их прочность,
и протянул мне смуглую крепкую руку. Я ухватился
за нее и наконец-то очутился на прочной, некачаю-
щейся земле.
Тут нервное напряжение дало себя знать, и я
опустошенным мешком вяло опустился на горячие
камни. Женя сел рядом, протянул незнакомцу пачку
сигарет. Тот поблагодарил, приложив обе ладони
к груди.
—	Он кто, охотник? — спросил Женя.
Я перевел его вопрос.
Наш спаситель кивнул.
—	Меня зовут Селим, — коротко сказал он.
—	Мой товарищ не знает фарси, — пояснил я.—
А живешь здесь, в долине?
—	Сейчас нет. Нельзя. Разве вам не сказали, что
в долине жить сейчас нельзя? Там смерть.
—	Мы знаем.
—	И не боитесь? Видно, очень большая нужда
заставила вас разбить свой лагерь в долине. Или
вы знаете слово против болезни, как Хозяин?
Я начал объяснять охотнику, кто мы такие и за¬
чем пришли в долину. Он слушал внимательно, скло¬
нив голову и время от времени кивая. Потом вдруг
засмеялся, неожиданно качая головой, и в ответ на
наши удивленные взгляды пояснил:
—	Простите мою невежливость, но я не мог удер¬
жаться. Я смеялся не над вами — над людской глу¬
317

постью. Ведь все в поселке уверены, будто вы при¬
шли сюда искать заветный клад Искандера Двуро¬
гого. Моих земляков можно понять. В самом деле:
что может в человеке пересилить страх смерти?
Только жажда денег.
Я рассказал Жене, какие легенды уже ходят
о нас.
—	Значит, вы не ищете золото? — спросил охот¬
ник, во время нашего разговора с Евгением внима¬
тельно наблюдавший за нами.
—	Нет, — успокоил я его. — Мы ищем только
болезнь.
—	Ее искать не надо. Она всюду. Она сама вас
найдет.
■— Всюду — значит нигде, — ответил я. — А мы
должны узнать точно, где она прячется.
—	Для этого твой товарищ и охотится за песчан¬
ками и птицами? Я долго не мог понять, для чего он
это делает, вместо того чтобы охотиться за архара¬
ми. Ведь песчанок не едят даже нищие.
Вот как, значит, не один старик следит за нами...
Я стал объяснять, для чего нам нужно исследо¬
вать не только всех животных, птиц, но и насеко¬
мых, обитающих в долине.
Когда я упомянул летучих мышей, Селим перебил
меня:
—	Летучих мышей много в пещерах над Сно¬
бом. Но туда трудно добраться. Надо сверху. —
Он показал рукой. — Берегом не пройти.
Я перевел его слова Жене, пояснив, что именно
мой товарищ занимается охотой за различными зве¬
рями, меня же интересуют больше насекомые — кле¬
щи, комары.
—	Там есть и клещи, — сказал охотник. —
Их полно в пещерах.
—	Надо непременно там побывать, — сказал я
Евгению.
Попроси его поподробнее объяснить, где это.
Я расстелил на камнях карту, и Селим стал по¬
казывать, где именно встречаются различные жи¬
вотные. Мы тут же делали пометки на карте.
318

—	Он великолепно знает тут каждый камешек, —
сказал с завистью Женя. — А я многое упустил.
Вот тут проходил не раз, а никакой колонии песча¬
нок не заметил. И об этих пещерах над рекой поня¬
тия не имел. Слушай, а не удастся ли его уговорить,
чтобы нанялся к нам проводником и охотником? Это
было бы здорово.
—	Вы не могли бы помогать нам? — спросил я
у охотника. — Отстреливать грызунов, быть провод¬
ником? Мы хорошо заплатим.
Он покачал головой и, усмехнувшись, ответил
строкой Хайяма:
—	«Ведь в царстве бытия нет блага выше
жизни...»
—	Боится, — понял Женя и без моего перево¬
да.— Жаль. Ну ладно, пошли в лагерь, а то без обе¬
да останемся. Может, он пообедает с нами?
Селим покачал головой в ответ на мое приглаше¬
ние, поблагодарил и сказал:
—	Нет, я обойду долину горами. Там есть тропы.
Мы попрощались с ним, опять взвалили убитого
архара на свои ноющие от усталости плечи и дви¬
нулись по каменистой тропе в лагерь.
Пока мы добирались до него, уже начало смер¬
каться.
—	Ну всыплет нам Мария, что так поздно воз¬
вращаемся, — мрачно сказал Женя и сокрушенно
покачал головой. — Надо бы что-нибудь придумать.
—	А что придумывать? Зато архара добыли.
Но, к нашему удивлению, никакой бури не по¬
следовало. Мария только спросила, даже не очень
грозно:
—	Где это вы пропадали?
А на архара даже не взглянула. Мы с Женькой
переглянулись и пожали плечами.
—	Ты не заболела? — сочувственно спросил он
у жены.
—	С чего ты взял? Просто устала немножко.
Трудный денек выдался.
Было что-то такое в ее тоне, что мы оба внима¬
тельно посмотрели на нее. Мария даже смутилась
319

под нашими взглядами, стала поправлять волосы.
—	Слушайте, ребята, — вдруг тихо сказала
она. — Я, кажется, обнаружила следы нового ви¬
руса.
—	Какого вируса? — опешил я.
—	Не знаю, пока трудно сказать. Но, по-моему,
еще неизвестный.
—	В тканях погибших от болезни Робертсона?
—	Да.
АЛИБИ ВИБРИОНА
Это неожиданное открытие Марии не столько об¬
радовало нас, сколько озадачило. Оно вдруг смеша¬
ло все карты. Мы и так топтались на месте, находя
всюду злополучные вибрионы, а теперь вдруг неожи¬
данно появился на сцену какой-то вирус.
Без электронного микроскопа увидеть вирус мы
не могли.,Но следы его разрушительной работы лег¬
ко было рассмотреть и в обычный микроскоп на тон¬
ком слое тканевой культуры, которую Мария три
дня выращивала в термостате. Ткань превратилась
в мрачное кладбище изувеченных, разрушенных
клеток.
Да, сомнений не оставалось: это поработал не¬
видимый вирус. Но каковы его свойства? Связан ли
он как-то с болезнью Робертсона или не имеет к ней
никакого отношения? Может быть, он просто слу¬
чайно оказался в организме погибших больных?
Ответить на эти вопросы могли только новые опы¬
ты. Программу их мы наметили тут же, у полуноч¬
ного костра.
Решили освободить Марию от всяких забот по
хозяйству, чтобы она могла все время проводить
в лаборатории, поручив пока обязанности «отца-кор-
мильца» Николаю Павловичу. А нам с Женей пред¬
стояло добыть побольше и клещей, и москитов, и раз¬
ных грызунов, чтобы проверить их теперь еще и на
зараженность вирусом.
Но когда на следующий вечер, нагруженные бо¬
320

гатой добычей, мы вернулись в лагерь, нас ожидала
еще более невероятная новость. Заслышав еще из¬
дали наше приближение, из лаборатории выскочила
Мария и замахала рукой, торопя нас. Встревожен¬
ные, мы почти побежали к ней, с трудом переводя
дыхание.
—	Что еще стряслось? — спросил я.
Она ответила упавшим голосом:
—	Второй вирус...
—	Где? Откуда он взялся?
—	В срезах мозговой ткани.
Мы вошли следом за ней в лабораторию, где си¬
дел задумчиво в уголке Николай Павлович. При ви¬
де нас он недоумевающе пожал плечами.
Я приник к микроскопу. В самом деле: разру¬
шенные клетки питательной ткани под окуляром за¬
метно различались между собой. Тут, несомненно,
поработали разные вирусы-невидимки.
—	Час от часу не легче! — буркнул я. — Откуда
он взялся, второй?
—	В спинномозговой жидкости только один ви¬
рус, а в этих материалах, из срезов головного мозга,
почему-то два, — жалобно сказала Мария. — Ниче¬
го не понимаю.
—	Чего тут непонятного, — сердито ответил ей
Женя, отрываясь от микроскопа. — Нечисто рабо¬
таешь. Загрязнила опыт, вот и все дело. Теперь на¬
чинай сначала.
Мария гневно посмотрела на мужа, но ничего не
сказала, прикусив дрожащую губу.
Я посмотрел на Николая Павловича. Он снова
пожал плечами, потом мягко сказал:
—	Ну, это ведь легко проверить. Конечно, при¬
дется повторить опыт.
Позднее, как говорится, «задним числом», нелег¬
ко бывает установить, когда именно и почему вдруг
приходит новая идея, резко меняющая весь ход ис¬
следований.
Наверное, все дело было в том, что Мария обна¬
ружила этот новый загадочный вирус. Его появление
как-то сразу внушило нам некоторые подозрения на-
21	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
321

счет вибрионов, только мы пока еще этого не созна¬
вали.
Слишком уж много появилось «подозреваемых».
За кем же из них следует установить особое наблю¬
дение?
Вместе с Машей мы заново «начинили» куриные
яйца мельчайшими капельками суспензии крови по¬
койного охотника и заложили их в термостаты. Были
приняты все меры предосторожности, чтобы в чисто¬
те опытов сомнений уже не возникало.
После трех дней томительной неизвестнрсти мы
с трепетом склонились над микроскопами...
Да, вот они, следы разрушительной работы виру¬
сов. И опять разные! Значит, вирусов все-таки два
вида, а не один.
Но не везде они встречаются вместе. В крови по¬
гибшего охотника скрывается лишь один «преступ¬
ник», мы решили его назвать «вирус А». А вот во
всех образцах тканей, взятых из мозга покойного,
поработал вместе с ним и второй невидимка — «ви¬
рус Б».
Странно...
—	Может, часть материала была каким-то обра¬
зом засорена этим «вирусом Б» еще в больнице? —
задумчиво произнесла Мария.
Я тоже подумывал об этом. Но разве можно оби¬
деть такими подозрениями доктора Шукри? И все-
таки проверить это необходимо, только осторожно,
деликатно.
—	Надо будет ^провести повторные анализы, —
сказал я. — А пока проверить на вирусы все образ¬
цы, в которых мы уже нашли вибрионы.
—	Я только этим и занимаюсь, — ответила сер¬
дито Маша.
Она целыми днями возилась в лаборатории, за¬
ражая взятыми у различных грызунов, клещей и
москитов пробами сотни куриных яиц и укладывая
их в термостаты. А рядом в клетках сидели подопыт¬
ные мыши и морские свинки, давно зараженные
вибрионами, и как ни в чем не бывало поглядывали
на нас. Никто из них явно не спешил заболеть.
322

И вот настал день, когда Маша сказала нам за
обедом:
—	А не кажется ли вам, братцы, что мы стали
жертвами внушения?
—	То есть? — насторожился Женя.
—	Не водит ли нас за нос почтенный доктор Ро¬
бертсон и возбудителем служит вовсе не вибрион?
—	У меня, признаться, тоже возникали подобные
опасения, — сказал Николай Павлович, теребя выго¬
ревшую на солнце бородку. — Когда я последний
раз ездил в поселок на базар и видел там у реки
черные шатры беженцев из этой долины, то подумал:
а не проверить ли нам у них кровь, у здоровых?
Этим, кажется, никто не занимался.
Идея была интересная, и мы решили проверить
ее, не откладывая, а заодно взять и материалы для
повторных анализов.
На следующее утро мы отправились в поселок,
оставив Николая Павловича охранять лагерь.
Доктора Шукри весьма удивило наше сообщение
об открытии следов двух каких-то неведомых виру¬
сов в пробах, которые мы от него получили.
И хотя я приложил все силы, чтобы он не по¬
думал, будто мы его упрекаем в недостаточной чи¬
стоте и тщательности анализов, он, кажется, немнож¬
ко обиделся, хотя и не показал виду.
Доктор Шукри сам вызвался проводить нас в ла¬
герь беженцев. Это было очень кстати, потому что
без него нам наверняка никто бы не дал кровь для
анализа.
Видимо, о нашей работе в долине распускались
самые темные и зловещие слухи, потому что встре¬
тили нас беженцы неприветливо. При виде нас дети,
игравшие на берегу реки, моментально попрятались
в шатрах. А из шатров вышли нам навстречу хму¬
рые, настороженные мужчины.
Доктор Шукри не столько уговаривал их, сколько
пугал штрафом и другими наказаниями. Опасаясь,
как бы это вовсе не испортило нам отношений с ме¬
стными жителями, я остановил его и попросил раз¬
решения самому сказать несколько слов.
21*
323

Я объяснил, чем мы занимаемся в долине и для
чего теперь нам необходимы пробы крови. Сказал,
что операция эта совершенно безболезненна, и до¬
бавил:
—	Чтобы вы все убедились в этом, мы сначала
возьмем кровь у самих себя и у всеми уважаемого
доктора Шукри, примеру которого, конечно, никто
не откажется последовать...
Собравшаяся вокруг нас толпа молча наблюдала,
как мы брали друг у друга кровь для анализа. Но по¬
следовать нашему примеру, похоже, никто не соби¬
рался. Наоборот, толпа даже начала потихоньку от¬
ступать и вот-вот грозила растаять.
И вдруг какой-то человек шагнул вперед, реши¬
тельно закатывая рукав халата. Он поднял голову,
и я с радостью узнал нашего нового знакомца, охот¬
ника Селима.
Кроме него, пробы крови нам дали еще десять
мужчин и две женщины, одна из них, похоже, была
женой Селима. Мы их не видели: в палатку к ним
пустили только Марию. Хорошо было бы для стра¬
ховки взять несколько проб крови у детей, но пока
на это рассчитывать не приходилось. Но должен же
быть какой-то выход?
Мы уже собирались уходить, как вдруг рваная
кошма, закрывавшая вход в одну из палаток, отки¬
нулась и оттуда выглянул доктор Али.
—	Очень рад вас видеть, — сказал он. — Прошу
извинить. Одну минуточку...
Он скрылся в палатке и вскоре вышел из нее,
на ходу отворачивая закатанные рукава рабочего
синего халата, запачканного кровью.
—	Мои пациенты могут обождать, они бессло¬
весны, — сказал он, пожимая мне руку. — А как
ваши успехи?
Я коротко рассказал ему о наших подозрениях
насчет вибриона и о том, как осложнило и запутало
ход поисков неожиданное появление каких-то зага¬
дочных, неопознанных вирусов, да еще сразу двух
разных видов.
—	Два вируса?! — вскрикнул он так громко, что
324

товарищи мои, упаковывавшие неподалеку собран¬
ные анализы, обернулись в нашу сторону.
—	Да, два. А что вас так удивило? — спросил я.
—	Ничего, — смущенно ответил доктор Али. —
Но ведь это означает, извините... Что опыт проведен
грязно. Не может быть двух возбудителей у одной
болезни.
—	Верно, не может. Но факт остается фактом:
кроме вибрионов, при повторных опытах в некоторых
срезах тканей погибшего' охотника мы обнаружили
следы двух каких-то различных видов вирусов, не во
всех, но в некоторых.
—	Странно, — пробормотал задумчиво доктор
Али. — И что же вы собираетесь делать дальше?
Я пожал плечами.
—	Возьмем сегодня повторные пробы из тех ма¬
териалов, что хранятся у доктора Шукри, и прове¬
рим все заново.
—	Ну что ж, пожелаю вам успеха. Не смею
больше задерживать, да и у меня дела.
Мы попрощались, и доктор Али скрылся в па¬
латке, из которой доносилось тревожное овечье
блеяние.
Нам так и не терпелось поскорее проверить «ви¬
новность» вибриона, что мы решили провести ана¬
лизы прямо здесь же, в местной больнице. Правда,
у доктора Шукри нашелся лишь один микроскоп.
Это замедляло работу.
Но уже первая проба показала, что мы на вер¬
ном пути. В крови вполне здорового беженца из до¬
лины оказалось множество вибрионов, однако он не
заболел! Значит, антитела нейтрализовали и пода¬
вили вибрионы.
Второй анализ, третий, четвертый...
Только у троих из всех давших нам пробы кро¬
ви не нашлось вибрионов и антител. У всех осталь¬
ных вибрионы были, а люди оставались здоровыми!
Выходит, вовсе не вибрион вызывал болезнь, досто¬
почтенный Робертсон ошибся.
Доктора Шукри в этом убедило, пожалуй, боль¬
ше всего то, что и у него в крови, как он тут же
325

увидел собственными глазами, резвилась целая стай¬
ка вибрионов...
—	Но ведь я же здоров, слава аллаху! — вос¬
кликнул он, молитвенно воздев руки к небу.
Совершенно неожиданно нашлись вибрионы и
в капельках крови, взятых у Марии и у меня.
Маша, разумеется, не преминула что-то съязвить
по этому случаю о «личностях, которые всем на¬
доедают драконовскими инструкциями, а сами...».
Я отшучивался, но, признаться, мне стало не¬
множко не по себе. Правда, вибрионы оказались
безвредными. Но ведь как-то они ухитрились про¬
никнуть в мое тело? Это был словно тревожный зво¬
нок. Значит, мы где-то проявили преступную не¬
осторожность. Надо это учесть.
Доктор Шукри тут же собрал весь персонал боль¬
ницы и сам у каждого взял кровь. Лишь у фельдше¬
ра и у повара не оказалось вибрионов.
Надо ли говорить, как обрадовала нас эта первая
орутимая победа! Тьма, сгущавшаяся по мере того,
как мы повсюду находили эти злополучные вибрио¬
ны, сразу рассеялась.
Вибрион неповинен — значит, вирус? Но кото¬
рый из двух? Ведь доктор Али прав: не может быть
сразу двух возбудителей у одной болезни. Ничего,
проведем заново анализы образцов, которыми снаб¬
дил нас опять доктор Шукри, разберемся и с ви¬
русами.
Покидая больницу, мы снова столкнулись на
крыльце с доктором Али. В руках он держал, не¬
ловко выставив далеко вперед, громадный букет ве¬
ликолепных крупных роз.
—	Ой, какая прелесть! — ахнула Мария. — Где
вы достали?
Доктор Али немедленно протянул ей букет.
—	Это вам. Прошу, — галантно сказал он.
—	Ну что вы, спасибо...
—	Вы меня обидите отказом.
Марию, конечно, не пришлось больше упраши¬
вать. Она взяла букет, поблагодарила доктора Али
326

весьма красноречивым взглядом и спрятала лицо
в цветы.
—	Я не зря спешил. Вижу, что одержана побе¬
да, — сказал доктор Али. — Примите мои позд¬
равления.
—	Спасибо, — ответил я. — Да, кое-что прояс¬
нилось. Вибрион неповинен в болезни Робертсона.
—	Значит, возбудитель — вирус?
—	Видимо, да.
—	Поздравляю.
Доктор Али уже закончил все свои дела и любез¬
но вызвался проводить нас до базара, где прямо
на земле в полном беспорядке были грудами нава¬
лены овощи, мешки риса, плоские корзинки с круг¬
лыми лепешками, стояли плетенки с ячменем и ма¬
шем — местным горохом, по вкусу напоминающим
чечевицу. Все это окружала пестрая толпа.
Она шумела, кричала, поднимала тучи серой пы¬
ли. Сквозь толпу напролом с горделиво-презритель¬
ным видом продирались верблюды. Выкрики про¬
давцов, неистовое кудахтанье перепуганных кур,
ржанье лошадей — все сливалось в сплошной хаос
звуков. К нему еще добавлялся грохот молотков из
полутемных ниш в скале, примыкавшей к базару.
Там работали в своих крошечных мастерских ремес¬
ленники.
Сделав все покупки и попрощавшись с доктором
Али, мы зашли в чайхану, устроенную на широком
деревянном помосте прямо над арыком. Тут нам
приготовили шашлыки и поставили перед нами блю¬
до всякой вкусной зелени.
Получился настоящий праздничный пир.
—	Я уж тебе признаюсь, — вдруг сказала Мария,
наклоняясь к самому моему уху. — Я еще вчера
обнаружила у себя вибрионы. Делала анализы и
подумала: а не взять ли пробу крови и у самой себя?
Оказалось, и у меня есть вибрионы. Вот почему я
и предложила провести проверку здоровых бежен¬
цев в поселке. Видишь, как удачно получилось...
—	Ты еще хвастаешь и гордишься? — возмутил¬
ся я. — Чем? А как эти вибрионы забрались к тебе
327

в кровь, об этом ты задумываешься? Или и дальше
собираешься работать спустя рукава?
—	Ну ладно, ладно, — смутилась она. — Побе¬
дителей не судят. Налей-ка лучше мне винца. Кис¬
ленькое, вкусно.
Вот мы сидим, смеемся, пьем из грязноватых
пиал кисленькое вино. Коротенький перерыв в за¬
тянувшихся поисках. У нас есть нынче повод для ра¬
дости. Кажется, кое-что стало ясным: вибрион не
виноват.
Но...
«Подождите радоваться, — сказал бы умудрен¬
ный Шерлок Холмс. — Ведь убийца пока продол¬
жает разгуливать на свободе...»
Да, вы, к сожалению, правы, мистер Холмс.
Убийца еще не пойман. Кто он: «вирус А»? Или «ви¬
рус Б»? А может, нас ждут еще другие неожидан¬
ности?
Но нельзя же искать и искать без отдыха и хоть
маленькой передышки. Мы скоро встанем с этого
рваного ковра, опять натянем надоевшие защитные
костюмы и снова полезем в лисьи норы, будем ло¬
вить клещей, москитов; а сейчас мы хотим немнож¬
ко посидеть в этой базарной чайхане, что стоит на
сваях над журчащим мутным арыком, отдохнуть
среди этих незнакомых людей, ради которых мы хо¬
дим рядом с невидимой смертью.
НОЧНАЯ ТРЕВОГА
Вернулись мы в свой лагерь из поселка уже позд¬
но, в полной темноте и, признаться, немножко наве¬
селе. Всю дорогу мы любовались яркими зарницами,
которые полыхали в небе одна за другой, на миг
вырывая из тьмы сумрачные горы. Где-то там, дале¬
ко в горах, бушевала гроза.
При вспышках зарниц Мария каждый раз ос¬
матривала свой букет, поднося его к самому лицу.
—	Ой! Кажется, уже начинают вянуть. Хоть бы
до лагеря довезти, — причитала она.
323

—	Да выбрось ты этот веник! — наконец не вы¬
держал Женя.
—	Не ревнуй!
—	Подумаешь, я тебе завтра такой букет нало¬
маю...
—	Наломай. А пока поберегу этот.
Ужинать мы, конечно, не стали, несмотря на вор¬
чание Николая Павловича: «Что же, я зря старал¬
ся?..»
И сразу улеглись спать. Я как подсунул под голо¬
ву надувную подушку, так и захрапел, даже сам еще,
похоже, успел услышать собственный могучий храп.
А проснулся я от страшного треска и грохота.
Что-то рухнуло возле самой палатки, сорвав ее край,
и на меня хлынули тугие, тяжелые струи ледяного
дождя!
При ослепительной вспышке молнии я нашел фо¬
нарь, зажег его, прикрывая от ветра всем телом... Ря¬
дом, тяжело сопя, торопливо одевался Николай Пав¬
лович.
Сквозь шум ливня донесся испуганный голос Ма¬
рии, окликавший меня. Я взглянул из палатки и обо¬
млел.
Прямо передо мной, всего в каких-то полутора
метрах, вместо узенького, тихого ручейка стремитель¬
но разливался широкий поток маслянистой коричне¬
вой грязи. Он с грохотом выкидывал из ущелья гро¬
мадные валуны, тащил целые деревья. С противным
причмокиванием грязь подступала все ближе и бли¬
же, грозя затопить и унести в реку нашу палатку.
—	Скорее оттаскивайте вещи под скалы! — закри¬
чал я. — Это сель!
—	Кто? — откуда-то из темноты переспросил меня
Женька.
Но мне некогда было объяснять ему, что на нас
обрушилась грязевая лавина. Где-то в горах дождь
смыл верхний слой почвы, и потоки липкой грязи
хлынули вниз по ущелью, сметая все на пути. Если
бы наша палатка стояла лишь на два метра левее, мы
не успели бы даже выбраться из нее и оказались по¬
гребенными под слоем грязи!
323

Теперь мне стало понятно, почему никто из мест¬
ных жителей не поселился в этом «уютном местечке»,
чему мы раньше все удивлялись. Как мог я забыть,
что в здешних горных краях никогда нельзя себя чув¬
ствовать в безопасности возле таких вот ущелий, да
еще когда из них вытекают ручьи. Чаще всего сели
прорываются именно здесь.
Но каяться и рвать на себе волосы было некогда.
С ног до головы перемазанные грязью, скользя и па¬
дая, мы как одержимые оттаскивали подальше, под
защиту скалы при разрывавших тьму голубоватых
призрачных вспышках молний все, что подвертыва¬
лось в руки: мешки, ящики, колья от упавших пала¬
ток, ружья...
«Хорошо хоть лабораторию построили немножко
в стороне. Туда сель не доберется» — подумал я, и в
тот же миг услышал крик Марии...
Нашу лабораторию заливало водой!
Грязевой поток запрудил реку, и теперь вода в ней
начала прибывать, выходя из тесных берегов.
Побросав все, мы ринулись к лаборатории. Обору¬
дование и добытые материалы были дороже всего.
Без них вся наша работа летела насмарку!
Дощатый пол лаборатории уже залила вода. Мы
зажгли факел и при его мечущемся свете, встав цепоч¬
кой, начали передавать друг другу вещи, в первую
очередь дневники наблюдений, микроскопы...
Какой-то сосуд выскальзывает у меня из мокрых
рук и разбивается совершенно беззвучно, потому что
именно в этот миг небо над нашими головами раска¬
лывает очередной раскат грома.
А вода все прибывает, она уже по колени...
Взбесившаяся река перекатывает уже не отдель¬
ные валуны, а целые глыбы. Под их тяжкими удара¬
ми трещат столбы навеса. Он того и гляди рухнет нам
на головы. Женька подпирает крышу, словно леген¬
дарный Атлант.
—	Всем уходить! — кричу я.
Мария снимает еще какие-то банки с полки...
Женя хватает ее в охапку и вытаскивает из лабора¬
тории, весьма похожей теперь на тонущее судно,
330

Прислонившись к скале и прижимаясь друг к дру¬
гу, чтобы укрыться под ее выступом от дождя, мы,
размазывая по лицам грязь, тупо и устало смотрим
на разгул стихии. Уже не разберешь, где сливаются
грязевой поток и река. Вся долина превратилась
в мутное клокочущее озеро.
Мария что-то бормочет, роется, присев на корточ¬
ки, в груде мокрых пожитков.
—	Что ты ищешь? — спрашивает Женя,
—	Сколько термостатов вынесли?
—	Кто их считал.
—	Утром все проверим, — говорю я.
Но Мария вдруг срывается с места и прыгает
в клокочущий поток.
—	Назад! — кричу я. — Тебе ноги переломает!
Мутная ледяная вода ей уже по грудь. Но Мария
упрямо пробивается к покосившейся под ударами ва¬
лунов лаборатории.
Хватается за бревно, лезет в дверь...
Мы с Женькой бросаемся следом за ней.
Вода валит с ног. Только бы удержаться, не
упасть — тогда пропали.
О черт! Как больно ударил в бок какой-то камень.
Захлебываясь и помогая друг другу, мы все-таки
добираемся до двери лаборатории. Нам навстречу по¬
является Мария, высоко подняв над головой термо¬
стат. Так и есть, один не успели вынести, она была
права.
Руки у Марии заняты, мы не успеваем помочь, как
ее сбивает с ног. Она скрывается под водой, все еще
поднимая кверху термостат.
Я с трудом вырываю у нее из рук скользкий ящик,
иначе она так и не расстанется с ним. А Женька уже
ныряет, чтобы подхватить Марию, пока ее не утащило
стремительным течением во тьму. Ну, у него хватит
силы поспорить с бешеным потоком!
Не знаю, как мне удается добраться до твердой
почвы, не утопив термостат. И тут же, сунув его Ни¬
колаю Павловичу, я спешу на подмогу товарищам.
Мы вытаскиваем Марию уже без сознания. Нико¬
лай Павлович начинает делать ей искусственное дыха-
331

ние. Делает он это, по-моему, весьма умело, но Женя
не выдерживает и отталкивает его.
—	Дайте я...
—	Осторожнее, руки переломаешь! — сдерживаю
я его.
Проходит, кажется, целая вечность, пока Мария,
застонав, помотала головой и начала отплевываться.
—	Жива? — сердито спрашивает Женя.
—	А термостат?
—	Тьфу!
—	Осторожно. Мария Степановна, не двигай¬
тесь!— неожиданно сказал Николай Павлович.—
У вас клещ за ухом.
—	Где?
—	Вот он. Да не вертите вы головой! А вот второй
присосался рядом.
Я присел на корточки рядом с Николаем Павлови¬
чем. В самом деле, среди мокрых волос за левым
ухом Марии крепко присосались к коже два неболь¬
ших клеща. Откуда они взялись? Откуда они вообще
берутся?
Достав пинцет, я осторожно снял клещей и на¬
пустился на Марию:
—	Где ты их подцепила? Сколько раз вам напо¬
минать о правилах безопасности?
—	Откуда я знаю? — так жалобно ответила она,
что я лишь махнул рукой.
...Буря утихомирилась только к утру. Но выяс¬
нять потери у нас уже не было сил. Выбрав расщели¬
ну в скалах, где теперь, когда дождь кончился, было
сравнительно посуше, мы расстелили на камнях по¬
лотнища палаток и заснули.
Проснулись в полдень, когда в расщелине стало
душно, словно в оранжерее. Солнце сияло на чистом
небе. Река уже почти вошла в старые берега, промыв
грязевой завал. И только громадные валы подсыхаю¬
щей грязи, из которой повсюду торчали принесенные
с гор валуны, напоминали о ночном разгуле стихии.
Да еще наш разгромленный лагерь...
От него, собственно, ничего не осталось. Его пред¬
стояло строить заново. Выбрав место подальше
332

от предательского ущелья, мы стали перетаскивать
туда уцелевшие вещи.
Чем яснее становились наши потери, тем больше
мы мрачнели. Перебита почти половина лабораторной
посуды. Затопило одну из клеток с мышами, и все
они утонули. Где-то под слоем грязи покоился один
из трех наших микроскопов. К счастью, уцелели все
термостаты. Но в тот, что так безрассудно спасала
Мария, все-таки затекла вода, образцы в нем про¬
пали безвозвратно.
К счастью, хоть ничего, кажется, не случилось с
теми образцами, что мы вчера взяли у Шукри для
повторного анализа. А то с какими глазами мы бы
показались к нему...
Но многое из наших лабораторных материалов по¬
страдало. С некоторых флаконов смыло надписи и
наклейки, и теперь невозможно установить, что же
в них находилось. Попробуй тут разобраться, где
«вирус А» или «Б», а где потрудились вибрионы, —
все материалы перепутались.
И это когда впереди как будто, наконец, забрез¬
жил какой-то слабый проблеск и предстояло так
много сделать, чтобы ринуться по следам загадочного
вируса!
Мы уныло сидели на берегу, разложив вокруг для
просушки все вещи, и молчали.
—	Мальчики, а это не мог старик подстроить? —
вдруг жалобно спросила Мария.
—	Что?
—	Ну, эту бурю.
Я удивленно посмотрел на ее обиженное лицо, над
которым из-под сбившегося платочка так забавно тор¬
чали совсем детские косички, и расхохотался.
—	Если под стариком ты подразумеваешь госпо¬
да бога, то права, — внушительно ответил Женя. —
Но Хозяину при всей его зловредности такие эффекты
не под силу.
—	А я все-таки уверена, что без него тут не обо¬
шлось, — упрямо ответила Мария и встала. — Ладно,
нечего плакать. Давайте начинать сначала. Ух, как
голова трещит!..
333

И мы снова стали разбирать лагерь: ставить па¬
латки, рубить жерди для лаборатории. Николай Пав¬
лович отправился искать в зарослях удравших от
бури лошадей, чтобы поехать потом в поселок. Надо
было закупить на базаре побольше куриных яиц, их
много понадобится для размножения вирусов.
Все косточки у нас болели. Мы кряхтели, словно
столетние старцы. У Женьки под глазом, затмевая
солнце, сиял громадный багровый синяк. У меня ны¬
ла ушибленная камнем нога. Но постепенно мы втя¬
нулись в работу.
К вечеру лагерь был вчерне готов. Возиться с ужи¬
ном не было никакого желания. Из тех яиц, что при¬
вез с базара Николай Павлович, мы, несмотря на сла¬
бые возражения Марии, решили два десятка принести
в жертву и нажарили роскошную яичницу. Как до¬
брался я до подушки, уже не помню.
А рано утром мы снова отправились добывать гры¬
зунов, птиц, клещей, москитов, чтобы пополнить унич¬
тоженные материалы. Я возвращался в лагерь, едва
волоча ноги, и на берегу реки догнал такого же уста¬
лого Женю.
—■ Я сегодня план перевыполнил, — похвастал
он. — Даже муравьев набрал для коллекции. Натк¬
нулся на замечательную колонию муравьев, пони¬
маешь. Прямо муравьиное царство. Любопытный на¬
родец.
Он показал мне банку, в которой копошились и
лезли друг на друга какие-то здоровенные красные
муравьи, но тут же спрятал ее в сумку, поняв, что
сейчас я никак не могу оценить его находку.
—	Ладно, потом посмотришь, — несколько оби¬
женно пробурчал он.
Первым, кого мы увидели, подойдя к лагерю, был
почему-то Селим. Он сидел на большом камне в сто¬
ронке, на берегу.
—	Тебя прислал доктор Шукри? Что случилось? —
встревожился я.
—	Нет, я сам, совсем пришел, — ответил Селим.
—	Как совсем?
—	Помогать буду. Ты же просил?
334

Это было здорово! Но я не стал ничего говорить,
только крепко пожал ему руку.
ГРОЗНОЕ ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ
Селим стал каждое утро приходить к нам. Ноче¬
вать в лагере, чтобы не тратить времени на дорогу,
он категорически отказался. Мы, конечно, не стали
настаивать, особенно после того, как этот сдержан¬
ный, молчаливый человек однажды обмолвился, что
его старший сын два года назад погиб от болезни
Робертсона...
С помощью Селима дела у нас пошли быстрее. Он
прекрасно знал, где именно водятся какие грызуны,
куда местные жители обычно гоняют овец, — там в
первую очередь следовало проверить на вирус кле¬
щей и москитов. Изучить все маршруты, по каким хо¬
дят здешние охотники.
Была с ним только одна трудность, и, чтобы по¬
бороть ее, мне пришлось проявить максимум «началь¬
ственной строгости». Селим никак не хотел надевать
защитный костюм и особенно резиновые перчатки.
И сдался лишь после того, как я решительно заявил
ему, что, если он не станет беречься по нашему при¬
меру, мы, хотя нам и очень жаль, будем вынуждены
отказаться от его помощи. Рисковать его жизныо мы
не имеем права.
Он подчинился.
Но я сильно подозреваю, что, уходя один на охо¬
ту за сурками, он все-таки ненавистные ему перчатки
снимал — так удобнее стрелять.
С появлением Селима Хозяин как будто оставил
нас в покое, хотя дважды, когда я проходил по гор¬
ной тропе под нависшей скалой, с нее довольно подо¬
зрительно скатывались большие камни, к счастью, не
задев меня. Но самого старика я видел лишь однаж¬
ды, когда, осматривая как-то склоны горы в бинокль,
случайно навел его на пещеру, где жил Хозяин.
Он сидел на камне в окружении своих псов, оди¬
нокий, грязный старик, совсем одичавший без людей.
335

Кругом валялись обглоданные кости, грудами нарос
всякий мусор...
У меня стало как-то нехорошо на душе, но чем мы
могли ему помочь? Как найти дорогу к этой одинокой,
озверевшей душе, когда жива она лишь надеждами
на людское несчастье, на болезнь, которую мы хотим
уничтожить?
Старик сидел сгорбившись и смотрел в костер, до¬
горавший перед ним. Потом он вдруг поднял голову.
Собаки сразу насторожились, не сводя с него глаз.
В сильный бинокль мне было отчетливо видно ли¬
цо старика. Могу поклясться, он не произнес ни еди¬
ного слова, только внимательно посмотрел в глаза од¬
ного из лохматых псов.
И тот вдруг нехотя встал, схватил зубами за руч¬
ку закопченный чайник, валявшийся у костра, и
скрылся с ним в кустах. Сомнений быть не могло: пес
отправился за водой, и старик приказал ему это без
слов, одним взглядом!
Я смотрел как зачарованный. Через несколько ми¬
нут пес вернулся, волоча в пасти чайник с водой. Ста¬
рик подхватил чайник своими култышками, сунул на
уголья и начал раздувать огонь.
Когда я, вернувшись в лагерь, рассказал о том,
что видел, мне, конечно, не поверили. Спасибо, Селим
подтвердил:
—	Да, верно это, собаки все делают Хозяину.
И воду носят и хворост для костра собирают. Он та¬
кое слово знает, его все слушаются...
Селим провел нас и в те пещеры, куда мы раньше
так и не могли проникнуть. К ним пришлось спускать¬
ся сверху, со скалы, обвязавшись для предосторож¬
ности веревкой. Пещеры были довольно глубокими,
но узкими. Пробираться в них можно было только
ползком. Ничего особенно интересного в них не ока¬
залось: поймали шесть летучих мышей, среди- густой
шерстки которых, конечно, нашлись клещи, и нало¬
вили москитов, устроивших здесь гнезда.
Мария тем временем сделала повторный анализ
на зараженность вирусами тех материалов, которые
заново дал нам доктор Шукри.
336

—	Во всех образцах только один «вирус А», — не
•поднимая головы, мрачно объявила она, когда мы,
как обычно, собрались вечером у костра.
—	Ив мозговых тканях? — спросил я.
Мария молча кивнула.
—	Так, — насмешливо сказал Женя. — Не вся¬
кий блондин — светлая личность. Я был прав. Это
ты сама ухитрилась занести в анализы «вирус Б».
Я же говорил, да что толку... Советов мы не любим,
нам по душе только поддакиванье.
—	А откуда он у меня мог взяться, этот «вирус
Б»? — У Маши был такой усталый и несчастный вид,
что я ничего не стал говорить, хотя, конечно, она ви¬
новата, загрязнила опыт.
Ведь образцы, данные нам доктором Шукри, не
содержат никакого «вируса Б», это теперь доказала
повторная проверка. Значит, этот вирус как-то попал
в материалы уже в нашем лагере. Мы не сумели про¬
вести опыты чисто, как полагается.
Но и Маша ведь тоже права: откуда он мог взять¬
ся, этот загадочный «вирус Б»? Где он прячется в
нашем лагере?
—	А что показывают анализы материалов, кото¬
рые мы раньше проверяли на вибрионы? — спросил я.
—	Почти во всех встречается «вирус А», — тихо
ответила Мария.
—	Тебе что, нездоровится?
—	Да нет, просто устала.
—	А «вирус Б» больше нигде не попадается? —
спросил из темноты Николай Павлович.
—	Нет.
—	Чертовщина какая-то, — сказал Николай Пав¬
лович, подвигаясь поближе к огню и смотря на
меня. — Откуда же он, в самом деле, мог взяться?
—	Будем продолжать анализы, пока проб еще
слишком мало, — ответил я. — Может быть, и «вирус
Б» попадется. Надо завтра же самим у себя взять
пробы. Может, это кто из нас подхватил где-нибудь
«вирус Б» и потом занес по неосторожности в ма¬
териалы.
Так мы и сделали на следующий день. Мария за-
22	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т, V
337

ложила наши анализы в термостат вместе с очеред¬
ной партией проб, взятых у разных грызунов, а мы от¬
правились добывать ей новые материалы.
Но через день все работы пришлось прервать:
Маша заболела.
Еще вчера ее немножко лихорадило. Заметив это,
я пытался заставить Машу бросить опыты в лабора¬
тории. Но она только сердито фыркала:
—	Пустяки какие! Просто немного простудилась в
ту кошмарную ночь. Прогреюсь как следует на сол¬
нышке, и все пройдет.
Но я не мог забыть о клещах, которых мы обна¬
ружили у нее на шее в ту злополучную ночь... Стоило
их все-таки сохранить и проверить, хотя тогда нам
было не до того.
А нынче утром Маша расхворалась уже всерьез.
Температура 38,4. Глаза воспалены. Ее бьет озноб.
Болит голова. На шее высыпала мелкая красноватая
сыпь.
Женя так смотрит на меня...
А что я могу ему сказать? Все может быть.
Мария притихла. Она без всяких возражений дает
нам с Николаем Павловичем для анализов кровь и
спинномозговую жидкость.
Я тут же сам наношу мазки на предметное стекло,
начинаю регулировать микроскоп, тщетно пытаясь
унять противную дрожь в пальцах...
Приникаю к окуляру — и немею.
—	Ну? — не выдержав, торопит меня всегда та¬
кой сдержанный Николай Павлович.
—	Подождите! — отмахиваюсь я.
Отчетливо видно, как на алом фоне резвятся и го¬
няются друг за дружкой юркие вибрионы.
А это что?
Я протираю глаза, вытираю стекло окуляра...
Нет, мне не показалось: в капельке'крови, взятой
у Марии, несомненно, два вида мельчайших микроор¬
ганизмов. Одни уже знакомы нам — это вибрионы,
которых считали возбудителями болезни Робертсо¬
на, а другие... другие, несомненно, несколько иной
формы — круглые, без жгутиков, неподвижные.
338

—	Посмотрите вы, — предлагаю я Николаю Пав¬
ловичу, уступая место у микроскопа.
Он тоже так долго молчит, что я не выдерживаю:
—	Два вида?
—	Два, — отвечает он, поднимая на меня недоу¬
мевающие глаза. — Вибрионы, а эти, более крупные,
похоже, какие-то риккетсии?
Несколько минут мы молча смотрим друг на друга.
«Этого еще не хватало, — читаю я в его взгля¬
де. — Два загадочных вируса, а теперь, кроме виб¬
рионов, появились еще какие-то совершенно непо¬
нятные риккетсии...»
—	Что же будем делать? — спрашиваю я до¬
вольно растерянно.
—	Может быть, именно эти риккетсии вызывают
болезнь Робертсона, а не вирусы и не вибрион? —
отвечает он встречным вопросом. — А мы их раньше
не замечали?
Я качаю головой. Нет, это исключено. Ни в одной
из проб, взятых у погибшего охотника, мы не встре¬
чали никаких риккетсий.
Но нужно еще и еще раз проверить, ведь мате¬
риалы у нас сохранились.
—	Не думаю, но проверим, — отвечаю я. — А по¬
ка надо везти ее в поселок. Там и уход будет лучше,
и доктор Шукри нам поможет разобраться...
А сам думаю: «Может, сразу везти ее домой, в
Ташкент?» Хотя, если это болезнь Робертсона, и там
никто не сможет помочь...
Я сначала колебался: говорить ли Марии о стран¬
ных результатах анализа? Но, зная ее характер, ре¬
шил все-таки ничего не скрывать. И не ошибся. Уз¬
нав, что обнаружены еще какие-то риккетсии, Мария
так заинтересовалась, что словно забыла о своей бо¬
лезни. Она даже потребовала, чтоб мы разрешили
ей подняться, пойти в лабораторию и своими глазами
взглянуть на этих неведомо откуда взявшихся рик¬
кетсий! Но тут мы все так дружно на нее напустились,
что после нашей атаки Мария даже не решилась воз¬
ражать против перевозки ее в больницу.
После всех происшествий я не мог решиться ос-
22*
ззэ

тавить в лагере без охраны немногие уцелевшие у нас
материалы. От Хозяина можно было ожидать новых
пакостей. Поэтому мы решили, что пока в лагере ос¬
танется Николай Павлович, заложит на всякий слу¬
чай проверочные опыты на вирусы — вдруг и они то¬
же обнаружатся у Марии, — а завтра его сменит до
вечера Селим, которому мы могли вполне довериться
и которому могли доверять.
Пришлось немало поломать голову, как пристро¬
ить Марию в седельную сумку, ведь никакой повозки
у нас не было. Но, кажется, она чувствовала себя до¬
вольно свободно, потому что по дороге еще пыталась
втянуть нас с Женей в научную дискуссию.
—	Все-таки я абсолютно уверена: риккетсии не
имеют никакого отношения к болезни Робертсона, как
и вибрионы. Зря вы, конечно, не дали мне самой взгля¬
нуть, я бы сразу разобралась. Но голову даю на от¬
сечение: ни в одном материале, которые мы получи¬
ли от доктора Шукри, не было никаких риккетсий,
только вибрионы. А они безвредны, мы уже твердо
знаем. Все дело в этих вирусах...
—	В обоих? — перебил ее Женя.
—	Нет, конечно, в одном из них.
—	А откуда же их взялось два? — напал на нее
муж. — Все ты: то напутала с вирусами, теперь с
этими риккетсиями. Молчала бы...
Она притихла и даже, кажется, задремала. Видно,
ей было лихо. Но перед въездом в поселок Мария
вдруг потребовала, чтобы мы дали ей пересесть в
седло.
—	Это еще зачем? — возмутился Женя.
—	Не могу же я в таком виде появляться в по¬
селке, — сердито ответила Маша. — Что подумают
люди? Представляете, какая сразу поднимется пани¬
ка? Ну, не упрямьтесь. Тут недалеко. А в больнице
обещаю вам быть паинькой.
Как мы ни урезонивали ее, Мария настояла на
своем и пересела в седло. Но доктор Шукри, увидев
нас из окна, сразу догадался, что произошла беда,
и выскочил навстречу, даже не сняв халата.
Я коротко объяснил ему, что случилось, и он тут
343

же начал отдавать распоряжения сбежавшимся сани¬
таркам.
После того как Машу перенесли в палату и док¬
тор Шукри сам внимательно осмотрел ее, Женя ос¬
тался возле заболевшей жены, а мы прошли в ма¬
ленькую комнату, служившую кабинетом главному
врачу.
—	Что вам сказать? — задумчиво проговорил
Шукри, плотно прикрывая дверь. — По первым симп¬
томам трудно судить. Вы не хуже меня видите, что
это похоже на болезнь Робертсона. Но... Меня, при¬
знаться, немножко успокаивает эта сыпь. Я, к сожа¬
лению, видел многих погибавших от болезни Роберт¬
сона. Но ни у кого из них не было такой сыпи. Иншал-
ла! Но мы не имеем права ошибаться! Потерять эту
милую, такую мужественную женщину было бы ужа¬
сно. Нет, аллах этого не допустит!
Я молчал, думая: что же делать? Вся ответствен¬
ность за решение по-прежнему лежала на мне. Аллах
тут не поможет.
—	Давайте все-таки повторим анализы, — прервал
мои размышления доктор Шукри. — Откуда они
могли взяться, эти риккетсии? Как они выглядят?
Повторение анализов дало те же результаты.
В крови Марии были и вибрионы и риккетсии. А в
пробах, сохранившихся от погибшего охотника, ни¬
каких риккетсий не было.
Доктор Шукри задумался. Я молча смотрел на
него, ожидая, что же он скажет.
—	Боюсь ошибиться, но эти риккетсии весьма на¬
поминают возбудителя клещевого сыпного тифа, —
наконец проговорил он. — Болезнь эта довольно рас¬
пространена в здешних краях, хотя в той долине, ка¬
жется, ее не знали, аллах миловал. Если это она, то
понятно и появление сыпи. Но, — он предостерегаю¬
ще поднял палец, — окончательно решать пока нель¬
зя. Признаться, пока не найден другой возбудитель
болезни Робертсона, вы меня, извините, мой доро¬
гой, еще не убедили до конца, будто вибрионы в ней
неповинны. У всех заболевших этой болезнью мы на¬
ходим непременно вибрионы. Есть они, как видите,
341

и в крови этой бедняжки, не только риккетсии, кото¬
рые могли попасть в организм случайно. Так что надо
быть готовыми к самому худшему.
Мне нечего было ему возразить. Ведь мы в са¬
мом деле пока не нашли подлинного возбудителя бо¬
лезни Робертсона. Вирусы? Но их два, и ни один еще
полностью не «уличен». Так что в самом деле, видно,
преждевременно полностью «реабилитировать» виб¬
рион, может, все-таки он возбуждает болезнь?
—	Что же вы мне посоветуете, Шукри-ата? —
спросил я. — Везти ее в Ташкент, домой, или попы¬
таться лечить здесь?
Он ответил мне встречным вопросом:
—	А там, в Ташкенте, у вас найдется лекарство
от болезни Робертсона?
—	Нет.
—	А от тифа, если это тиф, у нас кое-что есть и
тут...
—	Ясно, — согласился я. — Значит, будем ее ле¬
чить от тифа. И ждать.
Ждать было трудно. Марии становилось все хуже.
Температура на третий день поднялась до 39,6. Кожа
на шее, на месте укуса клещей, сильно воспалилась.
Все нестерпимее становились головные боли. Порой
Маша даже теряла сознание, не узнавала нас.
Неужели это все-таки болезнь Робертсона и пере¬
носят ее в самом деле риккетсии? И неужели нам
суждено убедиться в своей ошибке такой страшной,
непоправимой бедой?
Все мы по очереди непрерывно дежурили у посте¬
ли больной. Почти каждый день в больницу заходил
доктор Али, и хотя, конечно, он ничем не мог помочь,
такое внимание нам было приятно.
В тревоге и неизвестности прошло еще два дня,
пока, наконец, доктор Шукри после очередного осмот¬
ра больной не сказал, торжественно воздев кверху
руки:
—	Благодарение аллаху! Это все-таки сыпной
тиф. Я больше не сомневаюсь.
У меня, признаться, сомнения еще оставались.
Но кризис, кажется, и в самом деле миновал: темпе¬
342

ратура начала постепенно спадать, исчезла сыпь, дело
явно пошло на поправку.
А еще через три дня Мария уже настолько при¬
шла в себя, что решительно потребовала, чтобы мы
немедленно отвезли ее домой — в лагерь.
Переспорить ее, конечно, не удалось, и мы поко¬
рились, торжественно взяв с нее честное слово, что
до полного выздоровления она не будет допущена
к исследованиям.
Мне никак не давало покоя, откуда же взялись эти
проклятые клещи, заразившие Марию? Их нападение
тем более было непонятным, что обитают клещи дер-
маценторы обычно на открытых местах, в ковыльной
степи. Никогда раньше в окрестностях лагеря они нам
не попадались, да и вообще в долине встречались
очень редко.
Но факт оставался фактом. Болезнь Марии была
весьма грозным предостережением. И мы решили при¬
нять особые меры предосторожности: заново тщатель¬
но обработали защитными веществами всю террито¬
рию лагеря и ближайшие окрестности, даже за ва¬
лежником для костра или за водой к реке было стро¬
жайше запрещено выходить без защитных костюмов.
Й лагерь теперь мы никогда не оставляли без
охраны. Принять такие меры меня заставило одно
загадочное и тревожное происшествие.
Мы стали продолжать охоту за грызунами и лов¬
лю клещей и москитов. В лагере оставалась Мария,
и я каждый раз перед уходом сам, несмотря на ее воз¬
мущение, запирал лабораторию, чтобы не дать ей,
пока окончательно не поправится, заниматься ника¬
кими опытами.
И вот однажды, бродя в зарослях на берегу реки
в поисках клещей и звериных нор, где могли бы гнез¬
диться москиты, я сильно устал и решил сделать не¬
большой привал. Выбрав на самом берегу местечко
поукромнее, я прилег в тени и, кажется, немного за¬
дремал, убаюканный неумолчным говором реки.
Проснулся я от сердитого вскрика:
—	Но что я могу сделать, аллах свидетель!
Я сразу узнал скрипучий и хрипловатый голос
343

Хозяина. Он донесся из кустов с другого берега реки,
совсем узкой в этом месте.
Что это он, уже совсем спятил и разговаривает
сам с собой?
Но старик там был не один. Я вдруг услышал вто¬
рой голос:
—	Значит, ты хочешь, чтобы тебя вышвырнули
отсюда, как твоих шелудивых псов?
Кто осмелился спорить с Хозяином? Кто еще, кро¬
ме него, решился прийти сюда, в зачумленную до¬
лину?
Второй голос мне показался тоже как будто зна¬
комым. Где я мог слышать его раньше?
—	Помоги мне во имя аллаха!—громко выкрик¬
нул старик.
—	Тише! — оборвал его второй голос и стал что-то
объяснять, но так неразборчиво, что до меня долетали
лишь отдельные слова: «У тебя есть... они ходят
по одному... зачем... собаки...» Потом голос перешел
почти на шепот, и я уже ничего не мог разобрать.
Тогда я встал, взял ружье наизготовку и вошел
в воду. До противоположного берега было метров
пять, не больше. Но я шел очень медленно, осторож¬
но нащупывая ногами камни понадежнее, чтобы не
поскользнуться и не упасть.
Мне удалось перебраться через реку, не подняв
шума. Но едва я ухватился за ветку, чтобы выбраться
на берег, как из кустов на меня с рычанием кинулись
два пса! Конечно же, старик выставил надежную
охрану.
Отбиваясь от них, я начал отступать вдоль берега,
стараясь все время держаться под прикрытием ку¬
стов. Кто знает, не попробует ли таинственный собе¬
седник старика подстрелить меня как нежелатель¬
ного свидетеля их беседы? Ведь они явно замышляли
что-то недоброе и, очевидно, против нас. А подстре¬
лить меня посреди реки было проще простого.
Но, на мое счастье, в кустах все затихло. И псы
вскоре оставили меня в покое, скрылись в зарослях,
видимо отозванные каким-то сигналом Хозяина.
Отойдя подальше, я поспешно перебрался на свой
344

берег, пригибаясь, будто в самом деле где-то на фрон¬
те, под пулями, и поспешил в лагерь.
Событие было достаточно тревожным и неприят¬
ным. Видимо, мы мешали не только одному Хозяину.
Были и другие, весьма заинтересованные в том, что¬
бы помешать нам спокойно работать. Кто? Почему?
Я решил при первом же посещении поселка поста¬
вить об этом в известность доктора Шукри и местные
власти, а нам всем в дальнейшем быть настороже. Во
всяком случае, осторожность не помешает.
В такой напряженной обстановке мы продолжали
исследования. Первым делом я, конечно, занялся на¬
шими собственными анализами, которые мы сделали
перед тем, как слегла Мария. Все пробы оказались
чистыми. У меня и у Маши, правда, как и раньше,
нашлись в крови вибрионы, в безвредности которых
мы теперь не сомневались. Но ни у кого из нас не бы¬
ло никаких вирусов.
Это было, разумеется, приятно, но на душе у меня
легче не стало. Ведь загадочный «вирус Б» откуда-то
появился. Он до сих пор преспокойно жил и размно¬
жался, разрушая культуру клеток в одном из наших
термостатов.
А через несколько дней мы, наконец, обнаружили
его и в крови одного из клещей, пойманного Нико¬
лаем Павловичем на самом дальнем пастбище, в пред¬
горьях. Мы немедленно отправились туда, тщательно
осмотрели это место и поймали еще шесть клещей,
подозрительных на «вирус Б».
Но загадка его появления в наших лабораторных
материалах от этого не прояснялась. Ведь никогда
прежде никто из нас еще не бывал на этом отдален¬
ном пастбище, а в материалах, добытых из других
мест, «вирус Б» нам ни разу не попадался. Как же он
попал к нам в анализы? И какое отношение он может
иметь к болезни Робертсона, если встречается так
редко и в самых глухих местах, отдаленных от люд¬
ских поселений?
Зато с «вирусом А» все почти повторялось, как
и с вибрионами. Мы находили следы его пребывания
в крови сурков, песчанок и других грызунов. Эти ви-
345

русы переносились москитами, пойманными в самых
различных уголках долины.
Их нашли даже в крови муравьев! Мария в самом
деле не удержалась и взяла под контроль даже этих
безобидных лесных тружеников, как ей шутя посове¬
товал Женя.
Все как и с вибрионами. Опять подозревать всех?
Только «для разнообразия» теперь «чистыми» оказа
лись клещи: ни в одном из добрых трех тысяч про¬
веренных нами клещей не оказалось «вируса А».
СЛЕДЫ ОБРЫВАЮТСЯ
Так прошла неделя в однообразной и довольно
монотонной работе. Мы ловили полевок, стреляли
птиц, собирали в пробирки москитов. Мария уже со¬
всем поправилась, возилась в лаборатории, заклады¬
вая в термостаты все новые и новые партии яиц, за¬
раженных вирусами. А потом ждали результатов...
Трудное это было ожидание.
Вечерами, чтобы скоротать ожидание, болтали
у костра по возможности на отвлеченные темы. Пели,
читали стихи.
Женя каждый вечер возился со своими муравья¬
ми, подкармливал их сахарным сиропом, сортировал
по банкам, пытался даже устроить в лагере настоя¬
щие муравейники, притаскивая из леса сухие веточки
и охапки душистой хвои.
А потом мы опять собирались вокруг костра и воз¬
вращались все к тому же проклятому вопросу: что же
делать дальше?
Основное внимание мы решили уделить пока «ви¬
русу А», раз он встречался повсюду. В термостатах
уже накопилось несколько десятков пробирок и плос ¬
кодонных флаконов — «матрацев» — с культурой это¬
го вируса, добытого из москитов и различных живот¬
ных. Но опять, как и с вибрионами, ни одной под¬
опытной мыши или морской свинки нам этим вирусом
пока заразить не удавалось.
Может быть, и он так же ни в чем не повинен,
346

как и вибрион? Или «вирус А» поражает лишь чело¬
века?
Теперь мы стали умнее и, не откладывая, решили
повторить опыт, который уже один раз помог нам.
Отправились в поселок и уговорили четверых бежен¬
цев из нашей долины дать для анализа кровь.
Три дня ожидания, пока под защитой тонкой яич¬
ной скорлупы должны размножаться вирусы-неви¬
димки. Есть они или...
И вот мы приникаем с Марией к микрос «там.
Один срез — чисто.
Второй срез — чисто. Никаких следов разрушитель¬
ной работы вирусов.
Третий анализ...
Есть! В микроскопе отчетливо заметны среди
сплошного пласта нормальных клеток целые гнезда
разрушенных невидимкой вирусом. Это именно «ви¬
рус А», знакомые следы. Но...
Но ведь пожилой таджик, носивший в своем жили¬
стом теле эти вирусы, жив и здоров!
Значит, и «вирус А» ни в чем не повинен, как и
вибрион? И у"него алиби?
Четвертый срез — чисто, никаких следов ни «виру¬
са А», ни «вируса Б».
—	Заколдованный круг какой-то! — возмущенно
сказала Мария, сердито отодвигая от себя микро¬
скоп. — Или этот вирус отличается от тех, что я вы¬
делила первыми из мозга погибшего охотника?
Она подумала и уныло добавила, вопросительно
глядя на меня:
—	Без электронного микроскопа нам в этих виру¬
сах не разобраться. Надо ехать в институт. И обору¬
дование пополним. Так работать нельзя — ни посуды,
ни пробирок. Два микроскопа осталось, разве это
работа? И термостатов еще хоть парочку непременно
надо.
Неужели мы опять шли по ложному следу? Но кто
же тогда вызывает болезнь? «Вирус Б»? Не похоже.
Он не попался нам ни у кого из беженцев. Но прове¬
рить надо. Как?
Да, опознать вирусы можно лишь под электрон¬
347

ным микроскопом, дающим увеличение в десятки ты¬
сяч раз большее, чем наши обычные. А без этого
нельзя двигаться дальше.
Кроме того, в институте удастся проверить оба за¬
гадочных вируса на обезьянах. Может, они восприим¬
чивы к болезни — или только лишь люди?
И оборудование в самом деле необходимо попол¬
нить, Мария права. Ночная буря нанесла нам серьез¬
ный урон.
Через день мы с Машей, захватив образцы всех
вирусных культур, отправились в дальний путь через
горные перевалы верхом на лошадях, потом на авто¬
машине, любезно предоставленной нам местными вла¬
стями, по новому шоссе до границы и дальше —
в Ташкент.
Перед отъездом я рассказал доктору Шукри
о таинственном, случайно подслушанном мной разго¬
воре. Он был так поражен, что, кажется, даже не сра¬
зу мне поверил.
—	Кто это мог быть, о аллах? — негодующе вос¬
клицал доктор. — Я допускаю, что этот темный ста¬
рик... Но чтобы кто-то еще замышлял против вас не¬
доброе... Позор! Я сегодня же, сейчас же пойду сам
к хакиму *. Он примет меры.
Приятно было снова вернуться к цивилизации:
ехать с аэродрома в такси, пройтись по тенистому
бульвару среди цветников; приятно было войти в та¬
кой знакомый вестибюль института, вдохнуть еще с
порога лаборатории привычный запах формалина, об¬
няться с друзьями...
...Электронный микроскоп впервые дал нам воз¬
можность увидеть убийцу воочию — или следует его
пока называть «подозреваемым», если вспомнить
ошибку с вибрионами?
Прежде всего был опознан загадочный «вирус Б»,
хотя и не сразу. Нам пришлось провести несколько
часов, до боли в глазах рассматривая фотографии
различных вирусов в картотеке и сравнивая с ними
«портрет» нашего «вируса Б».
* Начальник уезда,
348

Оказалось, он вовсе не был новым, мы не открыли
его. К общему удивлению, в нем удалось опознать
возбудителя уже известной болезни — так называемо¬
го лошадиного энцефаломиелита.
Этой болезнью от лошадей могут заражаться и
люди. Но все равно оставалось непонятным, как же
попал этот вирус в некоторые из наших анализов.
Через наших лошадей? Но ни одна из них пока не за¬
болела. Придется проверить их, когда вернемся
в лагерь.
Зато «вирус А» оказался действительно новым,
еще неизвестным науке. Снова и снова рассматрива¬
ли мы пробы, взятые из мозга покойного охотника:
вот они — серые шарики на сером фоне. Размеры их
ничтожно малы — всего одиннадцать тысячных ми¬
крона. Они свободно проникают даже через поры са¬
мого плотного керамического фильтра. Неужели это
они убили человека?
Теперь Маша помещает под электронный микро¬
скоп кусочек ткани, клетки которой разрушены виру¬
сом, обитавшим в теле таджика, вовремя уехавшего
из долины и оставшегося здоровым...
Я вижу, как она волнуется. Еще бы, ведь вот сей¬
час все может разъясниться. Мы узнаем: один и тот
же это вирус или они разные?
Маша так долго смотрит в микроскоп, что я не вы¬
держиваю:
—	Ну?
—	По-моему, они совершенно одинаковы, — упав¬
шим голосом говорит она. — Посмотри сам. Только
внимательней посмотри:
Да, она права. Точно такие же серые шарики на
сером фоне. Но одни убивают, а другие нет. По¬
чему?
К сожалению, у нас нет еще столь мощных микро¬
скопов, которые позволили бы заглянуть внутрь виру¬
са. Может быть, у них различное строение, хотя они
и неотличимы на вид?
Теперь останется проверка на обезьянах. Мы вво¬
дим одной группе концентрированную культуру того
штамма, что убил охотника. Контрольная группа по¬
349

лучает вирус, взятый из проб крови здорового жителя
долины.
Проходит три дня... Неделя... Десять дней.
Обезьяны здоровы! Все до одной.
Мы берем у них для анализа спинномозговую жид¬
кость. В ней почти не осталось вирусов. Они не при¬
жились, погибли, не причинив обезьянам ни малей¬
шего вреда.
Вечером мы докладываем об этих неутешитель¬
ных результатах профессору Ташибаеву, нашему на¬
учному руководителю. Он слушает не прерывая, рас¬
хаживает по просторному кабинету, заложив за спину
руки и склонив коротко остриженную седую голову.
Иногда он вдруг останавливается и вроде бы начи¬
нает, совсем забыв о нас, внимательно рассматривать
узор на ковре, застилающем пол...
—	Так, — сказал профессор, когда я закончил рас¬
сказ о наших исследованиях. Подняв голову, он
смотрел на нас задумчиво, но с какой-то легкой на¬
смешкой. — Трудный орешек попался, а? Давайте
все-таки подведем хоть какие-то итоги.
Ташибаев подошел к обычной школьной доске, за¬
нимавшей почти всю стену кабинета, и взял в руки
мелок. Эту привычку его мы хорошо знали.
—	Итак, что же все-таки вам удалось выяснить?
Первое: обнаружен новый, прежде неизвестный науке
вид вируса, особенно активно размножающийся
в нервных тканях... — Рассуждая, он аккуратно за¬
писывал каждый пункт на доске. — Второе: есть серь¬
езное подозрение, что именно этот вирус, а вовсе
не вибрионы, вызывает болезнь Робертсона, будем
пока называть ее так, по-старому... Третье: вирус этот
патогенен только для человека, ни одного случая за¬
ражения им различных лабораторных животных,
включая обезьян, не установлено.
Ташибаев замолчал и несколько минут опять в за¬
думчивости расхаживал по кабинету, склонив голову
и рассматривая узоры на потертом ковре. Потом вер¬
нулся к доске и, поскрипывая мелком, вывел четвер¬
тый пункт.
—	Однако исследование вирулентности вновь от¬
350

крытого вируса осложняется тем, что он имеет неко¬
торые штаммы, или разновидности, неотличимые по
внешнему виду, которые безвредны для человека.
Профессор положил мел, тщательно вытер руки
и, повернувшись к нам, спросил:
■— Кажется, все?
—	А «вирус Б»? — спросила Мария.
—	Что «вирус Б»? — насупился профессор. — Ни¬
какого «вируса Б» не существует. Есть возбудитель
лошадиного энцефаломиелита, которого где-то под¬
цепил ваш охотник. Или вы сами занесли его в лабо¬
раторию. Так что следите лучше за чистотой опытов,
а не думайте больше об этом вирусе. Дай бог с новым
разобраться.
Опять он начал молча ходить по кабинету. Мы ду¬
мали об одном: как дальше подступиться к этому
хитрому вирусу и «уличить» его?
—	Я вижу лишь один выход, Умурзак Расуло¬
вич, — сказала Мария, откидывая прядку волос
со лба.
Ташибаев повернулся так резко, что не дал ей до¬
говорить.
—	Запрещаю! — строго сказал он. — Опыт на себе
категорически запрещаю.
—	Но что же делать? — Маша начинала злиться.
Впрочем, профессор ее тоже знает не первый год.
—	Наверняка будут еще случаи заболеваний,—
задумчиво сказал Ташибаев. — Они дадут вам мате¬
риал для новых анализов. И если каждый раз обна¬
ружится этот вирус, патогенность его можно будет
считать доказанной и без дополнительной проверки.
Гораздо важнее сейчас выяснить, кто переносит и
распространяет болезнь...
Маша пыталась перебить его, но профессор оста¬
новил ее властным взмахом руки и продолжал:
—	Это нелегко, я прекрасно понимаю, поскольку
вирус вы нашли и в песчанках и в москитах. Может
быть, это различные штаммы вируса, а какой именно
вирулентен, мы пока определить не можем. Все равно
нужно выявить наиболее вероятных переносчиков и
попробовать прервать цепочку в этом звене, поставить
351

преграду болезни. А мы здесь попытаемся из ваших
материалов создать лечебную вакцину. Возбудитель
оспы был открыт лишь через сто лет после того, как
Дженнер предложил делать прививки от этой болез¬
ни. Сколько людей было этим спасено, хотя наука
и не знала виновника заболеваний! — Он вниматель¬
но посмотрел на Машу и, погрозив пальцем, доба¬
вил:— Еще раз повторяю: никаких рискованных опы¬
тов! Поверьте мне: болезнь сама еще даст вам не¬
мало материала для дальнейших исследований.
А когда мы зашли к нему попрощаться перед отъ¬
ездом, профессор Ташибаев задержал меня в каби¬
нете, крепко ухватил за пуговицу пиджака и внуши¬
тельно напутствовал:
—	Очень прошу вас, Сережа, будьте неумолимым
начальником. Пока не установлен бесспорно ни воз¬
будитель, ни переносчик болезни, все вы ходите
по лезвию бритвы. Понимаешь? Одно неосторожное
движение — и... Требуй, чтобы все строго соблюдали
меры предосторожности. И особенно следи за Машей!
УДАР В СПИНУ
Я раздобыл в Ташкенте маленькую переносную
гидростанцию; в разобранном виде ее легко было
перевезти в тюках на лошади. Мы установили ее на
берегу Черной воды и устроили настоящую иллюми¬
нацию по случаю возвращения в лагерь.
Николай Павлович и Женя приготовили нам тор¬
жественную встречу. Накануне Женя ходил с Сели¬
мом в горы, подстрелили архара. Мы сидели у костра,
уплетали шашлык, запивая его чешским пивом, при¬
везенным из Ташкента, а над нашими головами, за¬
тмевая звезды, сияли четыре лампочки по триста
свечей.
—	Хозяин решит, что мы подожгли речку, — ска¬
зал Женя. — Ну что, теперь чайку?
—	Не беспокоил он вас тут? — спросил я.
—	Нет, притих.
—	И ничего... подозрительного больше не было?
352

—	Вроде нет, — пожал плечами Женя и добавил
многозначительно: — Хотя чей-то сигаретный окуро-
чек я нашел в траве...
—	Где?
—	Неподалеку от лагеря.
Значит, кто-то бродит возле нашего лагеря. Кто
он? И что ему надо?
Сегодня, когда мы заглянули в больницу, чтобы
рассказать о привезенных новостях и подарить кое-
какое оборудование, доктор Шукри сказал, что, как
ни печально, я был прав в своих подозрениях.
—	Кто-то в самом деле наведывается к вам в до¬
лину. Доктор Али говорил мне, что однажды он
осматривал овец на пастбище возле дороги, ведущей
к вам в долину, и заметил какого-то незнакомого че¬
ловека, спускающегося с перевала. Он окликнул его,
но незнакомец пришпорил лошадь и быстро ускакал.
—	Как он выглядел?
—	Али не разглядел как следует, заметил только,
что он был на белой лошади. Это не здешний, поверь¬
те мне. Никто из местных не решится заглянуть в до¬
лину. Даже жандармы боятся, а то бы хаким непре¬
менно дал вам охрану.
—	Ну, охрана нам не нужна...
Возле ламп тучами вились москиты. Я не удер¬
жался и расстелил на земле лист бумаги, смазанный
маслом. Москиты обжигались, падали на бумагу и
прилипали к ней. Оставалось лишь собрать их и рас¬
сортировать по пробиркам.
—	Видать, соскучился ты по исследовательской
работе, — подтрунивал надо мной Женя. — А нам тут
без вас все уже порядком надоело, правда, Николай
Павлович?
—	Ладно, — напала на него Мария. — Вот мы
утром проверим, что ты тут без нас сделал полезного.
Небось все со своими муравьями возился.
—	А что? Похоже, мои наблюдения принесут
больше пользы для науки. Есть тут неподалеку от се¬
ления большая колония муравьев-жнецов. Крупные
такие, головастые. Я за ними специально слежу. Пи¬
таются они исключительно семенами, а хранят их
23	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т, V
353

в особых кладовых, которые непременно должны рас¬
полагаться во влажной почве. Так что по гнездам этих
муравьев можно уверенно искать, где ближе к по¬
верхности прячутся подземные воды. Я начал такую
схемку составлять, вот вам и реальная польза. —
Женя потянулся и повернулся к Николаю Павлови¬
чу. — А вы чего молчите? Николай Павлович тут без
вас настоящее открытие сделал. Только скромничает,
молчит.
—	Что за открытие? — спросил я.
Николай Павлович пожал плечами.
—	Да так... Некоторые любопытные наблюдения
над овцами...
—	И архарами, — вставил Женя. — Мы тут без
вас частенько охотились, материал у нас был.
—	Да, и над архарами, — кивнул Николай Павло¬
вич. — Завтра я вам покажу записи.
—	Но в чем все-таки дело? Что такое? — нетерпе¬
ливо спросила Мария.
—	Эти вибрионы поражают копыта у овец. Я спе¬
циально, когда ходил в поселок, осматривал стада,
пригнанные из этой долины. У очень многих овец
сильно повреждены копыта. Брал у них кровь на ана¬
лиз, мне тут доктор Шукри помог, и каждый раз об¬
наруживал вибрионы. Я вам завтра покажу материа¬
лы. И архары страдают этим заболеванием.
Я рассеянно киваю и, чтобы не обижать Николая
Павловича, соглашаюсь:
—	Хорошо, вставим в план работ.
А сам думаю: когда нам заниматься овечьими
болезнями, если смерть ходит кругом и уносит лю¬
дей? Овцы подождут, пусть ими ветеринары зани¬
маются.
Мария, видно, думала примерно то же самое, по¬
тому что, невежливо зевнув, сказала:
—	Любопытно, но давайте спать. Очень я устала.
С утра мы взяли анализы у всех наших лошадей
на вирус энцефаломиелита, доставивший нам так мно¬
го хлопот и тревог, заложили их в термостат и снова
разбрелись по маршрутам (забегая вперед, скажу,
что все лошади оказались здоровы и загрязнение ма¬
354

териалов «вирусом Б» опять пока так и осталось за¬
гадочным).
Меня несколько задело, что Селим в этот день не
пришел: ведь мы не виделись почти две недели. Хотя
его и вчера, оказывается, не было. Видимо, задержали
какие-то дела по хозяйству, а то бы он непременно
пришел нас встретить.
Но дела оказались гораздо серьезнее.
В полдень, ловя в зарослях москитов, я вдруг
услышал со стороны перевала три глухих выстрела.
Это был условный сигнал тревоги, но кто его мог по¬
давать: ведь в той стороне никто из наших сегодня
не работал?
Через некоторое время выстрелы прозвучали сно¬
ва — опять три подряд. И теперь я разглядел в би¬
нокль: над перевалом поднимается черный дымок.
Похоже, там кто-то зажег сигнальный костер, пытаясь
прйвлечь наше внимание.
Я поспеш.ил в лагерь, где Мария, как обычно, ра¬
ботала в лаборатории.
—	Слышал, Сережа? — бросилась она ко мне на¬
встречу. — По-моему, это какие-то сигналы.
—	Похоже.
—	Что бы это могло быть?
—	Не знаю. Сейчас поеду туда.
Быстро оседлав лошадь, я поскакал на перевал.
Там меня поджидал у дымного костра знакомый ста¬
ричок санитар из поселковой больницы.
—	Селям алейкум, ата, — приветствовал я его. —
Что случилось?
Он молча протянул мне сложенный листочек бума¬
ги, подавая его так, чтобы ненароком не прикоснуть¬
ся к моей руке даже кончиками пальцев. Это сразу
меня насторожило.
Я развернул листок и прочитал:
«Уважаемые коллеги! Заболел Селим. Было бы
хорошо, если кто-нибудь из вас приехал. Да хранит
вас всемогущий аллах!
С искренним почтением
доктор Шукри».
23*
355

Пока я читал, санитар уже успел сесть на лошадь,
дремавшую в тени скалы.
—	Подожди, ата, я поеду в поселок, а ты скачи
в наш лагерь, я дам записку, что нужно привезти.
Он испуганно замотал головой и начал нахлесты¬
вать свою лошаденку. Было ясно: спуститься к нам в
долину его не заставишь никакими силами. Придется
мне вернуться самому в лагерь, чтобы оповестить то¬
варищей.
—	Скажи доктору, что мы скоро приедем! — толь¬
ко и успел я крикнуть вдогонку перепуганному по¬
сланцу, и он уже скрылся за поворотом.
Мы с Марией и Николаем Павловичем приехали
в поселок под вечер. Весть о болезни, видимо, уже
встревожила всех. Проезжая мимо притихшего база¬
ра, мы ловили настороженные, враждебные взгляды.
Сумрачный и неразговорчивый, против обыкнове¬
ния, доктор Шукри показал нам первые записи в ис¬
тории болезни Селима. Доставлен в больницу вчера,
но недомогание чувствовал уже за два дня до этого.
Сейчас температура 39,2, одышка, жалуется на ломо¬
ту в суставах...
—	Может быть, тоже сыпняк? — спросил я.
Доктор Шукри развел руками и коротко ответил:
—	Но на этот раз сыпи нет.
Его опытности можно было довериться, мы уже
убедились. И все-таки меня не оставляла надежда,
что Шукри ошибся. Пусть это не сыпняк, а какой-ни-
будь энцефаломиелит, только бы не...
Но прошел еще день, и нам всем стало ясно: да,
это болезнь Робертсона. И мы уже знали, что будет
дальше. Завтра у Селима начнутся дикие головные
боли, от которых этот сильный и всегда сдержанный
человек станет метаться в беспамятстве и бросаться
на стены. Он будет худеть у нас на глазах, превра¬
щаясь в скелет, обтянутый желтой кожей, и мы ни¬
чем не сможем помочь ему. Еще через два дня нашего
друга Селима разобьет паралич. А затем остановится
сердце...
Селим лежал в той же маленькой палате на вто¬
ром этаже, где когда-то мы впервые увидели, как
356

убивает людей эта страшная болезнь. Когда мы во¬
шли,'он еще нашел силы улыбнуться нам и привет¬
ственно приподнять слабую, исхудавшую руку.
—	Как же это ты, Селим? — спросил я, накло¬
няясь над ним и пожимая эту руку, спасшую однаж¬
ды меня от гибели.
—	Иншалла, — виновато ответил он. Потом осто¬
рожно отстранил меня и добавил, обращаясь к док¬
тору Шукри: — Господин Шукри, я прошу записать,
что русские друзья ни в чем не виноваты. Я сам, по
своей воле, вызвался помогать им. Не их вина, если
всемогущий аллах карает меня смертью. На все его
воля.
Мы сделали несколько инъекций. В лихорадочно
горящих глазах Селима1 я читал страстную надежду,
что наши лекарства каким-то чудом спасут его. Но мы¬
то знали, что бессильны против этой болезни. В луч¬
шем случае удастся лишь немного умерить боль на
первое время.
Мы были бессильны. И болезнь неотвратимо уби¬
вала его на наших глазах.
Он скрипел зубами и метался от боли, не узнавая
нас, и мы помогали санитарам скручивать ему руки,
привязывали его к железным прутьям кровати...
На третий день Селим впал в беспамятство. Лицо
его исказил паралич.
К вечеру четвертого дня все было кончено.
На похороны мы не пошли. Доктор Шукри сказал,
что дервиши на базаре распространяют о нас всякие
вздорные слухи, лучше нам не появляться на людях,
пока не улягутся страсти.
—	К тому же начался, как говорил мне доктор Али,
какой-то непонятный мор среди скота, — добавил он,
отводя глаза.
—	И считают, будто в нем виноваты мы? — спро¬
сил я. — Прогневали аллаха?
Доктор Шукри молча кивнул и развел руками.
Теперь мне стало понятно, почему за все время бо¬
лезни Селима нас ни разу не навестил доктор Али.
Ему было не до нас.
Но неужели и он разделяет эти вздорные суеве¬
357

рия? Я видел его как-то раз мельком на улице, при¬
ветственно помахал ему, но он почему-то не ответил,
хотя не мог не заметить меня. Обидно!..
Мы покинули поселок рано утром, как воры, увозя
с собой образцы крови поврежденных болезнью тка¬
ней и мозга нашего покойного друга...
Всю дорогу мы ехали молча, погруженные в неве¬
селые думы.
Враг по-прежнему неуловим. Мы его ищем, словно
в прятки играем с завязанными глазами. А убийца
вон он, рядом, нанес удар в спину.
Вернувшись в лагерь, мы так же молча, угрюмо
поужинали и разошлись по палаткам.
Я долго не мог уснуть, все перебирая в уме фак¬
ты, которые мы установили. И все больше убеждался,
что мы почти не продвинулись вперед. Признать это
было горько.
Николай Павлович тоже не спал, тяжело вздыхал,
ворочался рядом в темноте. Но молчал, словно мы
оба сговорились притвориться спящими.
Утром за завтраком Женя уныло спросил меня:
—	Ну, шеф, какие будут дальнейшие указания?
—	Как обычно, — ответил я, пожав плечами.
—	Снова стрелять все, что под руку подвернется?
—	А ты можешь предложить какой-то более про¬
думанный план?
—	Сергей прав, — вмешалась Мария. — Пока у
нас нет никакой даже самой тоненькой ниточки, за
которую можно ухватиться, остается одно — набирать
как можно больше материалов.
Женя молча встал, закинул на плечо винтовку,
хмуро буркнул:
—	Я обойду заречную часть.
—	Хорошо, — кивнул я.
Он, сутулясь, ушел. Мария, наскоро помыв посу¬
ду, ушла в лабораторию работать с препаратами —
с новыми препаратами, пополнившими нашу коллек¬
цию со смертью Селима...
А я сел за стол под тентом, чтобы написать до¬
кладную о трагическом ЧП — гибели Селима. Ведь
он был членом нашей экспедиции, я нанял его, пла¬
358

тил ему зарплату. И теперь обязан составить доклад¬
ную по всей форме и телеграфом переслать в ин¬
ститут,
Долго я всячески оттягивал это невеселое занятие:
перекладывал бумажки на столе, искал камень потя¬
желее вместо пресс-папье, чтобы их не унес ветер...
Потом передвигал стол, чтобы он как можно дольше
оставался в тени.
Но писать все-таки надо. А что?
Я задумался, сжимая виски кончиками пальцев.
—	Ты что, не слышишь? — наконец добрался до
моего сознания раздраженный голос Марии; она вы¬
глядывала из палатки. — Кричу, кричу, а ты словно
оглох.
—	Ты же видишь, я занят делом.
—	Помешала? Извини, пожалуйста. Но мне нужен
свежий глаз. Тут что-то непонятное.
—	Что?
—	Иди сюда и посмотри.
С удовольствием покинув место своей казни, я по¬
шел в лабораторию.
—	Ну что?
—	Посмотри в микроскоп.
Я посмотрел. Без всяких вопросов было ясно: пе¬
редо мной капельки крови покойного Селима. И на ее
алом фоне весело сновали и резвились давно знако¬
мые вибрионы.
—	Ты ничего не замечаешь? — тихо спросила над
самым моим ухом Мария.
—	Нет. А что?
—	Может, мне кажется... Глаза устали. Но, по-мо¬
ему, они разные. Тебе не кажется?
Я снова склонился над окуляром. Обычные виб¬
рионы, все одинаковые.
—	Некоторые как будто движутся медленнее, ле¬
ниво, — сбивчиво зашептала Мария, жарко дыша мне
в самое ухо. — И они чуть-чуть потолще... словно
раздуты. Видишь?
Пожалуй, в самом деле вот этот вибрион движет¬
ся медленнее, чем другие. Они обгоняют, подталки¬
вают его... Но внешне он ничем не отличается от них.
359

А вот еще один, тоже заметно медлительнее про¬
чих. И похоже, в самом деле прозрачное тельце его
слегка раздуто в боках...
—	Ну что ты молчишь? Видишь ты что-нибудь или
мне показалось?
Я отрываюсь от микроскопа. Некоторое время мы
с Марией молча смотрим друг на друга, словно пы¬
таясь так, без слов, обменяться мыслями. Потом я
спрашиваю:
—	Ты думаешь, это два разных вида?
Мария пожимает плечами, и я отвечаю сам себе:
—	Вряд ли. Они совершенно идентичны...
—	Только медленнее двигаются, — перебивает ме¬
ня Мария. Мы снова задумываемся, глядя друг другу
в глаза.
—	У тебя сохранились...
—	Да, — отвечает она, поняв меня с полуслов а,
и бросается к термостату.
Я молча слежу, как она вынимает из него про¬
бирки, в которых живут и размножаются на питатель¬
ных тканях потомки тех вибрионов, что добыл еще
доктор Шукри из крови больных, погибших в канун
нашего приезда.
Мы переглядываемся с Марией и опять понимаем
друг друга без слов. Похоже, это одни и те же вибри¬
оны, а вовсе не два разных вида. Но часть из них
движется медленно, неуверенно, словно поражена ка¬
кой-то болезнью, и лишь постепенно заражает и ос¬
тальных. Может быть, именно эти «больные» вибри¬
оны и разят людей? А что их делает «больными»?
Вирус? Тот же самый, которого мы находим опять-
таки всюду — и у больных, и у здоровых людей и
животных? Неужели он становится опасным, лишь
поразив сначала вибрион?
—	Ты сможешь как-то отделить «больные» вибри¬
оны от нормальных? — спрашиваю я.
—	Конечно.
—	И взять вирусологические пробы тех и других?
—	Надеюсь.
Да, но ведь придется ждать несколько дней, пока
будут какие-то результаты!
360

ВЕДА НЕ ПРИХОДИТ ОДНА
Никто из нас не подозревал, какой оборот примут
дальнейшие события и как они вдруг стремительно
обрушатся одно за другим, словно лавина...
Надо было снова ждать, а лучшим лекарством при
этом, как я уже много раз убеждался, была работа.
И с утра я отправился в горы над рекой — ставить
ловушки на сурков. Для новых исследований нам по¬
надобятся живые зверьки.
Когда солнце начало припекать невмоготу, я ре¬
шил передохнуть и стал искать среди скал хоть не¬
большой клочок спасительной тени. Забрался в одну
расщелину — нет, тут испечешься быстрее, чем на
раскаленной сковородке. Полез дальше... И вдруг за¬
метил черневшее в скале отверстие.
Несомненно, это был вход в пещеру, в которой ни¬
кто из нас еще не побывал. Надо бы осмотреть ее. Там
наверняка прячутся днем летучие мыши, их тоже сто¬
ило добыть хоть парочку живьем. А где мыши, там и
москиты, клещи. Очень важно узнать, какие вибрионы
носят они в себе — обычные или «больные». От этого
зависит вся дальнейшая работа.
Добраться до пещеры было трудновато. Ход в нее
располагался метра на полтора выше того места, где
я стоял. Отвесная скала над рекой, перекатывающей
вниз камни. Прийти сюда завтра с Женей или Нико¬
лаем Павловичем и спуститься сверху на веревке? Во
всяком случае, осмотреть пещеру нужно непременно, и
чем скорее, тем лучше. Это ведь остался, пожалуй,
один из немногих уголков, пока не исследованных
нами.
Кто знает, может, именно здесь нас и ожидают ка¬
кие-нибудь открытия.
Я уже научился карабкаться по здешним горам.
Скала неровная, с выступами. Вот сюда можно поста¬
вить ногу, за тот выступ уцепиться... А дальше? Даль¬
ше есть небольшой карнизик, по нему можно пройти,
вполне уместятся обе ноги. Зато в пещере сейчас про*
хлада, там отдохну...
Я полез. Все шло благополучно; я успешно добрал¬
361

ся до карнизика, решил немного постоять на нем и пе¬
редохнуть. Дальше, похоже, будет проще.
И тут вдруг огромный камень, лежавший на краю
скалы прочно и недвижимо, наверное, уже долгие ве¬
ка, качнулся, сдвинулся с места и начал медленно ва¬
литься на меня...
Я отшатнулся, потерял опору под ногами.
И все потемнело в глазах от страшного удара, буд¬
то я провалился сквозь землю...
Очнулся я от резкой боли где-то в ноге. Полная
тьма. Пробую открыть глаза — и ничего не вижу: что-
то плотно сжимает мне голову.
И вдруг отчетливо слышу почему-то голос доктора
Шукри. Откуда он взялся? И почему он говорит ко-
му-то:
—	Тампон...
—	Где я?
Откуда-то взялась Мария и радостно восклицает:
—	Он очнулся, доктор! Слышите?
—	Почему я не вижу ее?
Я шарю вокруг правой рукой, пытаясь выбраться
из непонятной тьмы, — левая почему-то не двигает¬
ся — и, к полнейшему удивлению, нащупываю не кам¬
ни, а накрахмаленную простыню, край стола. Как я
Цопал на этот стол?
—	Якши, доктор, якши? — безбожно коверкая
язык, допытывается у кого-то Мария.
И невидимый понимает ее, отвечает уклончиво зна¬
комым голосом доктора Шукри:
—	Иншалла...
Конечно, это он. Его любимая отговорка.
—	Где я? — снова пытаюсь приподняться.
—	Лежи, лежи! — Ласковые руки Марии осторож¬
но, но настойчиво придерживают меня за плечи. —
Ты в больнице.
—	В какой больнице? Зачем?
—	Ты сорвался со скалы, понимаешь? Тебя не¬
множко засыпало камнями... Но это не опасно, раз ты
очнулся. Мы привезли тебя сюда, сейчас доктор
Шукри-ата закончит перевязку, и все будет в по¬
рядке.
362

. Неужели это старик столкнул на меня камень?
А я уж думал, он оставил нас в покое.
—	А почему ничего не видно? Я что, ослеп?
—	Ну что ты! — пугается Мария. — Просто у те¬
бя лицо... немножко поранено, не пугайся. Пришлось
на время забинтовать голову. А вот и Женя идет, он
готовил тебе палату.
—	Зачем мне палату? Везите меня обратно в ла¬
герь.
—	Нельзя, дорогой, нельзя, — вмешивается доктор
Шукри, видно понявший мое желание. — В походных
условиях весьма трудно соблюдать антисептику, не
вам это объяснять. А здесь вы будете как дома, мы
приложим все силы.
—	Доктор Шукри, я знаю, как у вас тесно, — пы¬
таюсь я спорить, вертя головой и стараясь догадаться,
где он стоит.
—	Нельзя, дорогой, нельзя, — отвечает он совсем
с другой стороны, чем я ожидал.
Товарищи мои уезжают в лагерь продолжать рабо¬
ту, а я остаюсь в больнице. Скучно и невесело лежать
забинтованным, не видя буквально света белого. Да
и к тому же мысли довольно мрачноватые одолевают:
только что-то начало проясняться, работы непочатый
край, и вот в такое горячее время я глупо вышел из
строя.
Каждую свободную минутку заходит доктор Шук¬
ри, и мы ведем с ним длинные медицинские беседы,
пока его не вызовут к очередному пациенту. За мной
все ухаживают, словно за самым дорогим гостем. По¬
вар Бедиль лично приходит каждое утро и не отсту¬
паемся, пока не закажу что-нибудь повкуснее на
обед.
Дважды заходил доктор Али справиться о моем здо¬
ровье. Держался он опять приветливо, как и прежде,
и я даже не решился расспрашивать его об этом па¬
деже скота, который связывали с нами и с болезнью
Селима. Видимо, все окончилось благополучно, зачем
затрагивать неприятные темы...
Но вот доктор Шукри наконец-то снимает опосты¬
левшую повязку, и я, жмурясь и помаргивая, словно
363

прозревший слепец, разглядываю в зеркале свое поко¬
реженное лицо.
Я ждал, что меня навестит Мария и обо всем рас¬
скажет, но только через день приехали Женя с Нико¬
лаем Павловичем и даже вдвоем не могли рассказать
ничего нового.
—	Опытов заложено много, но результатов при¬
дется еще подождать денька два, вы же сами должны
понимать, Сергей Николаевич, — увещевал меня Ни¬
колай Павлович.
—	Понимаю, — вздохнул я. — А как ваши иссле¬
дования?
—	Какие?
—	Да с копытами.
Николай Павлович помрачнел и махнул рукой:
—	Да, оказывается, это уже известно. Доктор Али
сказал мне, что давно изучает эту болезнь скота и уже
отправил статью куда-то.,, в какой-то английский
журнал.
—	Ну, это ничего не значит, — попытался я его
утешить. — Ваши исследования тоже могут оказаться
интересными. Разве дело в приоритете?
Николай Павлович посидел у меня немного и за¬
спешил на базар, а Женя остался. От огорчения, что
нет пока никаких приятных новостей, я, признаться,
разговаривал с ним довольно вяло и неохотно.
■— Чего ты злишься? — спросил он.
—	А чего ты мне не можешь ничего толком рас¬
сказать, что у вас там делается?
—	Ты же знаешь Марию. Ничего она нам не до¬
кладывает, а возится в лаборатории каждый день до
полночи.
—	Возится, да толку что. А ты небось все с му¬
равьями забавляешься...
—	А что, у них тоже есть чему поучиться. Я вчера
наткнулся на колонию горных черных муравьев. Они
знаешь как ловко умеют от холода спасаться? Как мо¬
розец ударит, начинают глицерин вырабатывать, бы¬
вает, до десяти процентов от собственного веса. Дав¬
но ли мы додумались добавлять глицерин в радиато¬
ры, чтобы они не замерзали? А природа, оказывается,
864

запатентовала это изобретение, наверное, несколько
миллиардов лет назад.
Мы помолчали. Потом я сказал, положив ему ру¬
ку на плечо:
—	Ладно, старик, ты меня извини. Просто надоело
тут лежать.
—	Понятно...
Мария приехала через два дня, когда я уже всерь¬
ез подумывал ночью вылезти в окно, спуститься со
второго этажа по столбику террасы и сбежать в ла¬
герь.
Я уже раскрываю рот, готовый обрушиться на нее
за то, что так долго держала меня в полнейшем неве¬
дении, но Маша опережает:
—	У всех заболевших два вида вибрионов, а у здо¬
ровых — только один! — выпаливает она, еще стоя
в дверях.
Так... Неужели мы нащупали заветную ниточку?
Ниточку, за которую можно ухватиться.
Через минуту мы сидим с ней прямо на полу, не
обращая внимания на негодующие монологи славного
доктора Шукри, тщетно призывающего на помощь ал¬
лаха. Мария раскладывает передо мной целую кипу
лабораторных записей, анализов, графиков, выписок
из историй болезней.
—	Вирус один и тот же, хотя, может быть, штам¬
мы и разные; это можно проверить только в Ташкен¬
те, — поясняет она. — Но мне кажется, болезнетвор¬
ным становится он лишь тогда, когда поразит вибри¬
он и при каких-то, пока неясных, условиях завершит
в нем определенный цикл развития.
Она рассказывает, что начали выборочно прове¬
рять всех грызунов на уже обследованных раньше
участках: какие у них вибрионы — пораженные ви¬
русом или обычные?
—	Проверили мы и архаров. Женя с Николаем
Павловичем специально подстрелили трех в различ¬
ных местах. У всех из них найдено оба вида вибрио¬
нов: и болезнетворные и неопасные. Ты будешь ру¬
гаться, но... я даже не удержалась и взяла пробу
365

у одной из овец из отары Хозяина! — ликующе про*
должала Мария.
—	Ты с ума сошла? — пугаюсь я, показав ей гла¬
зами на доктора Шукри.
—	Ничего, он нам сколько мешал, противный ста¬
рик. Я, конечно, извиняюсь, может, некоторые его и
считают святым. Да он ничего и не заметил. Подка¬
раулили овцу в зарослях, Женя отогнал собак, а я
быстренько взяла пробу и отпустила ее. Даже не за¬
блеяла...
—	Ну и что?
—	У нее тоже два вида вибрионов, понимаешь? —
значительно произносит Мария. — Материалы такие
интересные, что я даже не решилась оставить их в ла¬
гере. Привезла сюда, в холодильнике у Шукри они
лучше сохранятся...
Так, значит, болезнь переносят архары и овцы,
а вовсе не грызуны, как мы предполагали. И моски¬
ты с клещами тут ни при чем. Неужели мы напали
на верный путь?!
До вечера мы втроем с доктором Шукри, давно
переставшим ворчать на меня за нарушение больнич¬
ной дисциплины, обсуждаем это открытие и намечаем,
как вести исследования дальше. Надо проверить, не
содержат ли опасных вибрионов с вирусами овцы
в здешнем поселке, особенно в отарах, пригнанных
сюда беженцами из долины. Это берет на себя док¬
тор Шукри.
—	Но с условием, что вы еще хотя бы два дня не
встанете с кровати! — говорит он мне, строго грозя
пальцем, пожелтевшим от йода. — Я же прекрасно
вижу, что вы так и норовите сбежать. Но нельзя, ви¬
дит аллах, нельзя. Вы увлечетесь работой, полезете
опять в горы, раны откроются, и вам конец, иншалла.
Так что на этом условии, дорогой мой, я категориче¬
ски настаиваю!
Как ни пытаюсь я его переубедить, он остается
непреклонным. И Мария к тому же его поддержи¬
вает.
—	Ладно, но это последние два дня! — сдаюсь
я. — И с условием, что завтра вы мне дадите самому
366

проверить все образцы, привезенные Машей. Холо¬
дильник у вас хороший?
—	Отличный, американский. Во всяком случае, са¬
мый лучший на добрую сотню километров вокруг, —
засмеялся Шукри. — Не беспокойтесь.
—	Простите, я стучал, но вы так увлеклись...
Мы оглянулись и увидели в дверях доктора Али.
—	Добрый вечер! У вас, похоже, хорошие но¬
вости?
—	Да, дорогой коллега, кажется, мы, наконец, на¬
пали на верный след, — ответил я, потирая руки.
—	Поздравляю. Все-таки вирус?
—	И вирус и вибрион!
—	Как так? Два возбудителя? Вы заинтриговали
меня. Не буду вам сейчас надоедать, но завтра вы
мне все расскажете. Я пришел взглянуть на вашу за¬
болевшую лошадь, дорогой Шукри. Но вы сейчас за¬
няты, я зайду попозже или утром...
—	Вы пройдите на конюшню, дорогой друг, ко¬
нюх вам ее покажет, а я скоро освобожусь, — сказал
доктор Шукри.
—	Отлично. До свидания! — И доктор Али с по¬
клоном закрыл дверь.
Все ушли, а я расхаживаю по комнате и думаю,
думаю...
Похоже, мы в самом деле напали на правильный
путь. Болезнь, несомненно, переносит вирус, завер¬
шивший свое развитие в вибрионе. Только тогда он
способен поразить человека. А передают людям этих
вибрионов, «заминированных» вирусами, горные арха¬
ры и овцы, вероятнее всего именно овцы: ведь в ко¬
шарах тут царит неимоверная грязь.
Ну, а дальше? Кто же хранит болезнь в природе
и передает ее овцам? Грызуны? Но через кого?
Похоже, цепочка тут обрывается. Какое-то звено
пока остается скрытым от нас. И если даже кто-то из
грызунов, неведомый пока нам, и хранит в своих но¬
рах болезнь, то совершенно непонятно, как же он мо¬
жет передать ее потом овцам или архарам. Ведь они
травоядные, грызунами не питаются...
Обычно переносят возбудителя болезни кровососу¬
367

щие насекомые — клещи, комары, москиты. Насосут¬
ся крови больного грызуна, а потом заразят человека
или овцу. Но с этой злополучной болезнью Робертсо¬
на дело обстоит иначе. Ведь мы точно установили, что
в москитах никогда не бывает вибрионов, а в кле¬
щах — вирусов. Значит, ни те, ни другие не могут пе¬
реносить вибрионы, пораженные вирусом. Но кто же
тогда распространяет болезнь по всей долине? Кома¬
ров тут почти нет.
Темно, темно, много еще непонятного... И работы
нам предстоит немало, пока распутаем весь клубочек
загадок до конца.
Опять я расхаживаю по комнате, то и дело приса¬
живаясь к столу, чтобы записать возникающие мысли.
Как я накурил! Достанется мне от милейшего
Шукри.
Я распахнул окно. Жалко, оно затянуто частой
сеткой от москитов, не высунешься. Я приложил лоб
к холодной сетке, с наслаждением вдыхая бодрящий
вечерний воздух, настоявшийся за день, словно вино,
на цветах и душистых травах. Поселок уже спал,
только кое-где мерцали в окнах редкие огоньки.
Вдруг мне послышался какой-то скрип на деревян¬
ной галерейке, тянувшейся вдоль стены. В свете лу¬
ны маячила чья-то черная тень. Вот она медленно дви¬
нулась дальше...
Кто это мог быть? Высунуться из окна и рассмот¬
реть его мне мешала сетка. Хороший человек не ста¬
нет таиться и красться, как вор.
А если это в самом деле вор?1
Я вышел в коридор, стараясь не скрипеть полови¬
цами, быстро подскочил к двери, выходившей на га¬
лерею, и распахнул ее.
Черная фигура шарахнулась от меня и побежала
по галерее. Я кинулся за ней.
Незнакомец уже скрылся за углом дома. Я сделал
большой прыжок, рискуя обрушить вниз ветхую га¬
лерею, завернул за угол и успел схватить убегавшего
за локоть...
Но в тот же миг он полоснул меня по руке ножом,
и я, вскрикнув, выпустил его.
363

Вор не стал мешкать. Он спрыгнул с галерейки
в сад и убежал, ломая кусты.
Внизу забегали, зашумели. Доктор Шукри кричал
кому-то:
—	Принеси огня с кухни, негодяй!
—	Сюда! Ко мне! Ах, подлец... — закричал кто-то
в дальнем углу сада, где была конюшня.
Туда побежали с фонарем.
Держа раненую руку на весу, чтобы не перемазать¬
ся кровью, я спустился вниз.
—	Что с вами? — бросился ко мне навстречу пе¬
репуганный доктор Шукри.
—	Кто-то пытался влезть через галерею в боль¬
ницу. Я хотел его задержать. Он ударил меня но¬
жом, — пояснил я, поднося руку к свету.
—	Ножом? — переспросил доктор Шукри, рас¬
сматривая рану. — Ножом?! — повторил он, подни¬
мая голову и ошеломленно глядя на меня. — Нет,
этого не может быть, аллах не допустит...
И он снова уставился на мою руку, словно не ве¬
ря собственным глазам.
—	Ну что вы так встревожились, ведь рана совсем
неглубокая, — попытался я его успокоить.
Но почему-то мои слова еще больше взволновали
добрейшего Шукри.
—	Да, вот именно, она совсем неглубокая! — за¬
кричал он на весь дом. — Она совсем-совсем неглу¬
бокая. Где он?!
—	Кто? Вор? Убежал, если его только не успели
схватить там, у конюшни, — сказал я.
—	У конюшни?
—	Да, он побежал туда, я слышал какие-то крики.
—	Хотел бы я посмотреть на этого вора, решивше¬
гося осквернить... — начал грозно доктор Шукри и
замолчал при виде людей, приближавшихся к нам по
тропинке из глубины сада.
Санитар бережно поддерживал за локоть доктора
Али, конюх светил им фонарем. Левая рука у Али
болталась, как плеть, он весь был залит кровью.
—	Что с вами? — бросился я к нему.
—	Похоже, то же, что и с вами, — с кривой усмеш-
24	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т, V
369

кой ответил он. — Я только вышел из конюшни и
хотел идти домой, как вдруг услышал шум, на меня
налетел в темноте какой-то человек. Я попытался за¬
держать его, и вот...
Он показал окровавленную руку.
—	И вас порезал? — ахнул я. — Вот негодяй!
Доктор Шукри осмотрел рану Али и пробормо¬
тал:
—	Да, точно такой же порез.
Потом он отвел нас в операционную, сам обрабо¬
тал наши раны и наложил повязки. Он был так по¬
давлен, что я снова стал утешать его. Но он словно
не слышал меня, время от времени бессвязно бор¬
моча:
—	В моем доме! О аллах, аллах...
Доктор Али попрощался и ушел домой. Я поднял¬
ся к себе в палату. Постепенно в доме все угомони¬
лись...
Я лег, но никак не мог заснуть, взбудораженный
этим глупым происшествием. Да и рана слегка ныла.
Потом я снова начал думать о работе и незаметно
задремал...
И вдруг вскочил, услышав торопливый цокот ко¬
пыт по камням, тревожные голоса под окном, — мне
явственно послышался среди них голос Марии!
В окно ничего не видно, оно выходит в садик,
а крыльцо за углом. Голоса доносятся оттуда, там
пылает факел. Его тревожный, зыбкий багровый от¬
свет сразу заставляет почему-то подумать о пожаре,
беде...
Я бросаюсь к двери и сталкиваюсь с Марией. Го¬
лова у нее непокрыта, волосы растрепал ветер.
—	Беда, Сережа! — еле выговаривает она запек¬
шимися губами. — Заразился Женя.
СТРАШНЫЕ ДНИ
Когда на твоих руках умирает друг...
Нет, я не могу подробно рассказывать о последую¬
щих страшных днях. Судя по календарю, их было все¬
370

го десять. Но мы постарели з>то время по меньшей
мере на десять лет...
Сначала мы мчались по горным дорогам на ста¬
ром, готовом вот-вот развалиться санитарном авто¬
мобиле, который раздобыл доктор Шукри. На границе
нас ждал самолет, и через два часа мы были уже
в Ташкенте, в родном институте. Но что толку. Ни са¬
мые опытные профессора, ни новейшие препараты не
могли спасти нашего товарища.
Спасти его могли бы только мы сами, если бы ус¬
пели к этому времени разгадать тайну проклятой бо¬
лезни. Но мы не успели.
—	Мы здесь, кажется, уже нащупали, как создать
вакцину, — сказал мне мрачно профессор Ташиба¬
ев. — Случись несчастье месяцем позже, мы, навер¬
ное, сумели бы предохранить его от заражения.
А пока...
Женя держался поразительно, хотя, как мне каза¬
лось сначала, первое время просто не отдавал себе
отчета, насколько все обстоит серьезно. Он не хотел,
чтобы мы везли его в Ташкент, и подтрунивал, что
вот, дескать, горе-лекаря: не могут отличить болезнь
Робертсона от простой лихорадки. Прощаясь с Нико¬
лаем Павловичем, который оставался в лагере, Женя
сказал:
—	Вы тут, пожалуйста, моих муравьев голодом не
заморите. Вернусь, чтобы они не жаловались.
Но с каждым днем становилось очевиднее, что
вернуться снова в наш лагерь ему уже не удастся.
Женя не мог не понимать этого, потому что отлично
видел, как ход его болезни неумолимо повторяет
с точностью не только по дням, но даже и по часам
трагедию Селима. Никаких сомнений ни у кого не
оставалось: его поразила беспомощная болезнь Ро¬
бертсона.
И все-таки Женя не сдавался. Мы с Машей дежу¬
рили возле него днем и ночью, и он заводил длинные
разговоры о том, кто из грызунов может хранить
болезнь, где она прячется, по его мнению, осенью и
зимой, в перерывах между эпидемиями, какие иссле¬
дования надо провести, чтобы выявить все звенья це¬
24*
371

почки распространения болезни от животных к лю¬
дям.
Признаюсь, порой мне это начинало казаться ка¬
кой-то глупой мальчишеской бравадой. Но однажды,
когда Марии не было в палате, Женя вдруг сказал
мне спокойно и строго:
—	Ты думаешь, я бодрюсь, стараюсь себя успоко¬
ить игрой в героического деятеля медицины? Изобра¬
жаю из себя этакого книжного бодрячка, которому все
нипочем, даже собственная смерть? Эх ты, психолог!
Я просто твердо знаю, что умру. Нет у вас для меня
лекарства, лекаря. И хочется мне напоследок найти,
нащупать хоть кончик той ниточки, за которую потя¬
нешь — и распутается весь клубок, понимаешь? Что¬
бы я и дальше распутывал его вместе с вами, после
того, как... — И, кивнув на потрепанный блокнот, ле¬
жавший на тумбочке возле кровати, добавил: — Ты
его полистай потом, может, что и пригодится.
На седьмой день у него помрачилось сознание.
А на рассвете девятого дня, когда за распахнутым
окном в институтском саду только начинали весело
перекликаться просыпающиеся птицы, наш товарищ
Евгений Лаптев скончался.
Через три дня после похорон мы с Марией выеха¬
ли обратно в долину. Профессор Ташибаев хотел бы¬
ло заменить ее кем-нибудь из сотрудников института,
но Мария только молча посмотрела на него, и он
сразу заговорил о другом.
До границы мы ехали на поезде. В купе нас было
только двое. Маша все время лежала на верхней пол¬
ке и смотрела в потолок. Я не находил себе места, то
и дело выходил в коридор курить, без всякой нужды
принимался — в какой уже раз — осматривать и пе¬
ревязывать тюки с оборудованием, потом достал за¬
трепанный блокнот погибшего друга и снова начал
листать его.
В этих отрывочных записях не было никаких от¬
кровений или открытий. Случайные наблюдения над
животными вперемежку с выписками из понравив¬
372

шихся книг, какие-то рисунки, пометки о разных за¬
бавных черточках, подмеченных мимоходом у кого-
нибудь из нас. Женя многим интересовался, и глаз
у него был острый, цепкий.
«...Удивительно все-таки, сколько опасных силков
расставила повсюду природа человеку! Какие только
болезни не таятся, например, в норах грызунов: и
чума, и таежный энцефалит, и бешенство! Причем
многие из них для самих животных неопасны, а гу¬
бительны лишь для человека. Начинает казаться, буд¬
то слепая природа прямо-таки с иезуитским коварст¬
вом расставила капканы в диких, труднодоступных ме¬
стах и терпеливо ждет миллионы лет, когда туда при¬
дет человек. Ведь микроб чумы, как уверяет Машка,
старше человека по крайней мере на пятьдесят мил¬
лионов лет. Что же, рассматривать его как этакую
живую мину поразительно замедленного действия?!
Но это, конечно, лишь кажется. Просто все живое
нуждается в определенной среде для нормального су¬
ществования. И повсюду идет вечная, бесконечная
борьба за существование, за выживание наиболее
приспособленных. Человек лишь случайно порой «вва¬
ливается» в эту схватку микробов между собой.
Академик Павловский, создавший замечательное
по своей стройности и глубине учение о природной
очаговости болезней, писал: «Болезни с природной
очаговостью стары для природы и новы лишь в отно¬
шении времени и условий поражения ими людей и еще
более новы, если судить о времени, когда врачи на¬
учились правильно их распознавать».
Блестящий зоолог, микробиолог, путешественник,
страстный фотограф — чем только не увлекался этот
замечательный старик! Вот у кого надо поучиться...»
«Никак не удается подобраться поближе к арха¬
рам и понаблюдать за ними. Сегодня наткнулся на
большое стадо. Подошел метров за двести. Они смот¬
рели на меня и совершенно не пугались. Но едва
двинулся дальше, вожак подал сигнал, и стадо умча¬
лось.
Даже к спящим архарам не подкрадешься.
Они хитрые: всегда устраиваются где-нибудь возле
373

колонии сурков. При малейшей тревоге сурки их
вспугивают своим свистом, и бараны убегают...»
Я листал страницу за страницей, не особенно вчи¬
тываясь. В глаза лезли лишь отдельные записи, дру¬
гие словно застилало туманом.
«...Очень меня заинтересовало, что некоторые му¬
равьи возле пятого муравейника почему-то странно
себя ведут. Они совсем не участвуют в общей жизни
муравейника, а, облюбовав себе какую-нибудь тра¬
винку повыше, забираются на нее и сидят там непо¬
движно, вцепившись жвалами в листовую пластинку.
Я пометил некоторых лаком для ногтей, который
взял у Машки, — на другой день все они снова ока¬
зались висящими на травинках. Зачем они это де¬
лают? Сошли с ума? Еще одна загадка. Как говари¬
вал дедушка Крылов: «Весьма на выдумки природа
таровата...»
Интересно, уходят ли эти «рехнувшиеся» муравьи
хоть на ночь в муравейник или висят так целыми
сутками? Но как это проверить? И так все в лагере
глумятся над моим увлечением муравьями».
«Видел издали Хозяина и опять стал думать: по¬
чему же не заболевает этот зловредный старец? Ведь
должна быть какая-то причина. Маша считает, будто
у него выработался иммунитет. Но тогда можно, зна¬
чит, и у других людей выработать невосприимчивость
к болезни, над загадкой которой мы так безуспешно
бьемся? Ну, это уж нашим медикам виднее. Я тут
профан...»
Ну, а дальше опять про муравьев... Я отложил
блокнот и стал смотреть в окно. А Мария все лежала
наверху на полке и молчала как мертвая.
КАПКАН ЗАХЛОПНУЛСЯ
И вот мы снова в долине. Вечер. Бормочет в кам¬
нях река. Мы опять сидим у костра — только втроем,
не вчетвером...
374

Николай Павлович, видно, сильно скучал один и
теперь отводит душу в бесконечных рассказах с ты¬
сячами пустяковых подробностей о том, что он тут
делал без нас, сколько подстрелил сусликов и поле¬
вок, как дважды встречался со стариком, но тот со¬
бак на него науськивать не стал — «видно, привык
к нам...».
—	И поверьте: как его встречу, даже вроде легче
становится — все-таки живая душа. В общем-то,
если внимательно разобраться, он старик неплохой,
только, конечно, темный, забитый, вот и пытался вре¬
дить...
Я слушаю плохо, киваю и поддакиваю невпопад.
Мария молча смотрит в огонь. Но Николаю Павло¬
вичу надо выговориться.
Скверно у меня на душе еще из-за нелепого спек¬
такля, который устроил нынче для чего-то доктор
Шукри. Когда мы приехали в поселок и зашли к не¬
му в больницу, принял он нас очень тепло и трога¬
тельно. Угощал чаем, расспрашивал о работе, не
утешал и не произносил никаких громких слов, но
мы все время ощущали, как глубоко и искренне он
нам сочувствует.
Среди нашей беседы в комнату без стука вошел
какой-то полный седой человек в помятом мешкова¬
том сером костюме.
—	Разрешите представить вам моего старого, хо¬
рошего друга, — сказал доктор Шукри. — Давно
обещал приехать ко мне погостить и, наконец, когда,
признаться, я уже совершенно перестал в это верить,
неожиданно сдержал слово. Его зовут Абдулла Фа¬
рук Назири, но вы мои друзья и можете называть
его просто «дядюшка Фарук».
Дядюшка Фарук улыбнулся, приветливо покивал
нам седой головой и молча уселся в уголке возле
окна — на правах старого друга, видно, вовсе не
считая, что может нам помешать.
Мы поговорили еще с доктором Шукри о наших
дальнейших планах и уже собирались прощаться,
как вдруг он удивил нас странной просьбой.
Сначала доктор зачем-то подошел к двери и вы¬
375

глянул в коридор, потом тщательно закрыл ее, сел
рядом со мной, доверительно положив руку мне на
колено, зашептал:
—	У меня будет к вам одна просьба, дорогой
коллега. Маленькая просьба, хотя и несколько ще¬
котливого свойства...
—	Какая?
Доктор Шукри встал, подошел к холодильнику и
достал из него большой медицинский термос, кото¬
рый мы привезли ему прошлый раз из Ташкента.
Поставив осторожно термос в центре стола, Шукри
снова подсел ко мне и опять зашептал, как заго¬
ворщик:
—	Я объявлю всем, что вы наконец-то создали и
привезли вакцину от этой проклятой болезни.
Она здесь...
Он показал на термос.
—	Но я не могу... — начал я.
—	Понимаю, все понимаю, дорогой! — умоляюще
зашептал Шукри, хватая меня за руку. — Конечно,
вы не можете лгать. Но это нужно, очень нужно,
поверьте мне!
—	Зачем?
—	Пока я не могу вам сказать. Прошу только
верить мне. Ну хотя бы для того, чтобы поднять дух
населения. Ведь и вы и я твердо уверены, что рано
или поздно вам, конечно, удастся создать эту вак¬
цину. Почему не порадовать людей немножко рань¬
ше? Бывает же ложь, угодная аллаху. И потом —
вам вовсе не придется лгать. Вы просто молчите и
принимайте поздравления, а говорить буду я.
Очень мне не по душе была эта просьба, но док¬
тор Шукри так упрашивал, что я пожал плечами.
—	Спасибо! Вы не пожалеете об этом, дорогой,—
сказал он, крепко пожимая мне руку, и повернулся
на стук в дверь. — Войдите! А, вот и наш милый
доктор Али! Входите, входите.
—	Я не помешаю? — спросил доктор Али с по¬
рога, кланяясь нам. — Здравствуйте. Рад вас видеть...
—	Нет, нет, Али, вы не помешаете, наоборот..
Разделите н'Дшу радость! — ликовал Шукри. —
376

Что я вам говорил? Наши советские друзья создали
все-таки вакцину против болезни Робертсона! —
И он величественным жестом указал на термос,
стоявший посреди стола, словно маленький памятник.
Я не знал, куда девать глаза. А тут еще Шукри,
будто нарочно, начал приговаривать:
—	Не смущайтесь, не смущайтесь, дорогой кол¬
лега! Скромность украшает лишь до известных пре¬
делов. Такой победой нужно гордиться!
Он весьма правдоподобно и натурально поздрав¬
лял нас. Поздравлял доктор Али и кланялся. Обод¬
ряюще кивал из своего угла дядюшка Фарук, хотя
я готов был поклясться, что глаза его смеялись надо
мной.
Мария уже так грозно фыркала за моей спиной,
что я поспешил попрощаться. А неугомонный Шукри
скликал санитаров, показывал им проклятый термос,
расхваливал советскую медицину и заставлял чуть
ли не кланяться нам в ноги...
Мы выскочили из комнаты как ошпаренные.
А Шукри кричал нам вдогонку:
—	Не беспокойтесь, я сейчас же спрячу вакцину
в свой холодильник, с ней ничего не случится! И при¬
вивки начнем делать завтра только с вами, только
вместе с вами!
Ну и напустилась же на меня Мария, когда мы
остались одни! И теперь, когда, сидя у костра, я вспо¬
минал этот глупый и постыдный спектакль, лицо мое
багровело...
Мы рано разошлись по палаткам, долго вороча¬
лись, вздыхали и не могли уснуть. А с утра снова
начали готовиться к работе. Встали поздновато, так
что мы с Николаем Павловичем собрались к выходу
на очередной маршрут лишь часам к одиннадцати.
Мария оставалась в лагере.
Мы уже уходили, как вдруг она окликнула нас:
—	Постойте! Кто-то к нам едет.
В самом деле, из кустов показался всадник.
Это был незнакомый молодой человек, сидевший
в седле с явно военной выправкой. Я никогда не ви¬
дел его раньше. Наверное, он был нездешний, раз
377

решился приехать к нам в долину. Козырнув, он по¬
дал мне записку.
«Дорогой коллега! Приезжайте немедленно, вы
очень нужны. Всегда ваш Шукри», — прочитал
я с недоумением. Слово «немедленно» было дважды
жирно подчеркнуто.
—	Что еще ему надо от нас?
Когда мы с молчаливым посыльным приехали
в поселок, я хотел свернуть в переулок, ведущий
к больнице. Но он взмахом руки показал в другую
сторону.
Мы миновали базар и остановились у зданий, где,
как я знал, размещались различные уездные власти.
Вслед за посыльным я прошел по нескольким ко¬
ридорам и оказался перед дверью, возле которой
стоял черноусый рослый жандарм. Он распахнул
передо мной дверь, и я вошел в комнату с одним не¬
большим окном, затянутым решеткой, где сидели за
столом и пили чай доктор Шукри, его старый прия¬
тель Фарук и молодой офицер с погонами капитана.
—	Заходите, заходите, дорогой, мы вас зажда¬
лись! — бросился Шукри навстречу, словно прини¬
мал меня в самой дружественной обстановке, а не
в каком-то явно полицейском участке. — Хотите чаю?
Не смущайтесь, пожалуйста, этой... несколько стро¬
гой обстановкой! — засмеялся он. — Сейчас вы все
поймете. И не сердитесь на меня за вчерашнее.
Он повернулся к дядюшке Фаруку, тот молча
кивнул, капитан подошел к двери, приоткрыл ее и
отдал какое-то приказание.
—	Капкан захлопнулся, дорогой, капкан захлоп¬
нулся! — ликовал Шукри, потирая руки.
Я ничего не понимал, и, наверное, вид у меня
был очень глупый.
Дверь открылась, и вошел доктор Али. Все еще
ничего не понимая, я хотел с ним поздороваться...
И тут увидел, что руки у него скованы за спиной.
—	Вам знаком этот человек? — негромко спросил
дядюшка Фарук.
Кажется, я впервые за все время знакомства услы¬
шал его голос.
378

—	Да.
—	Что вы можете сказать о нем?
Я пожал плечами.
—	Это доктор Али... Местный ветеринар. Нас по¬
знакомил доктор Шукри, и... мы с ним несколько раз
встречались, беседовали. Но я не понимаю...
—	Он бывал у вас в лагере? — продолжал дядюш¬
ка Фарук, а капитан, сидя за столом, записывал его
вопросы и мои ответы.
—	Да, однажды.
—	Заметили ли вы что-нибудь странное в его по¬
ведении?
Я снова недоуменно пожал плечами.
—	Подлец! — закричал вдруг доктор Шукри, гро¬
зя Али обеими кулаками. — Мы поймали тебя с по¬
личным, будь ты проклят! Капкан захлопнулся, него¬
дяй, и ты попался! А там была вода, простая вода из
арыка/
Черные густые брови у Али дернулись, но он ниче¬
го не ответил, глядя куда-то мимо нас, сквозь
стену.
—	Уведите его! — так же негромко приказал Фа-
рук.
Али повернулся и пошел к двери, раскрывшейся
перед ним, но на пороге вдруг обернулся и бросил че¬
рез плечо:
—	Орешек еще твердый. Попробуйте раскусить!..
Теперь я узнал голос, споривший с Хозяином в ку¬
стах у реки! Неужели это был он?!
—	Каков наглец! — Взбешенный Шукри так стук¬
нул кулаком по столу, что полицейский капитан опас¬
ливо отодвинулся от него со своими записями.
—	Но объясните же мне, в чем, наконец, дело! —
взмолился я.
Шукри усадил меня за стол, налил горячего кок-
чая и начал рассказывать:
—	Аллах открыл мне глаза в ту ночь, когда он
пытался вас зарезать. Помните?
—	Конечно, помню. — Я невольно посмотрел на
свою руку, на шрам от удара ножом. — Но кто он?
Вы поймали вора?
379

—	Какой вор! — снова зашумел Шукри. — Это
Али Вардак вас ударил.
—	Как? Но ведь он сам...
—	Да! Да! Порезал и сам себя, чтобы отвести
глаза, — втолковывал мне Шукри. — Но мои глаза он
не мог обмануть. Я же старый врач, оперировал тыся¬
чи людей и сразу увидел, что такие неглубокие раны
можно нанести только ветеринарным скальпелем. Где
он?
Капитан достал из стола знакомый потрепанный
футляр и вынул из него старомодный медный скаль¬
пель.
—	Вот, видите выступ? Этот скальпель делал
опытный мастер. Его лезвию специально придана та¬
кая форма, чтобы он лишь вскрывал кожу и верхние
ткани, но не уходил глубоко. И я сразу понял, что вам
нанесли удар именно скальпелем и мог сделать это
лишь медик! — торжествующе пояснил Шукри. — Но ж
рассек бы вам руку до самой кости. Тогда аллах сра¬
зу все прояснил мне, и я понял, кто мешал вам, путал
анализы, шептался с Хозяином в кустах, натравливал
его на вас, пытался даже заразить эту милую Ма¬
риам...
—	Как? Вы считаете...
—	Да! — не дал мне договорить Шукри. — Голо¬
ву даю на отсечение: он подсунул ей клещей в букете.
Помните, он подарил ей в тот вечер букет?
Я молчал, потрясенный тем, что услышал.
—	Но доказать это, дорогой мой Шукри, к сожа¬
лению, невозможно, — меланхолично произнес Фа¬
рук, закуривая сигарету, — как и многое другое, в чем
вы его обвиняете. Даже с этой раной... Ведь она уже
заросла.
—	Да, — сразу стихая, согласился доктор Шук¬
ри. — Ты прав. Но ведь мы поймали его с полич¬
ным!
—	В этом ты прав, — кивнул седой головой Фа¬
рук. — От этого он не отвертится. Но он ловкач, вы¬
даст это за простую кражу, и все; отделается пустя¬
ковым наказанием.
—	А как же вы его уличили? — спросил я.
330

—	Вчерашним маскарадом, дорогой мой, вчераш-
цим маскарадом, который так вывел вас из себя! —
снова оживился доктор Шукри, ласково похлопывая
меня по руке. — Понимаете, в ту ночь, когда он вас
порезал, я все думал:	чего	он хочет и как его пой¬
мать? Вы помешали ему тогда залезть в мой кабинет,
чтобы испортить, перепутать материалы, привезенные
из долины. Он делал это уже и раньше, загрязняя ана¬
лизы и сбивая вас с толку. Кто, кроме ветеринара,
мог подсунуть вам вирус лошадиного энцефаломиели¬
та? На такую приманку и следовало его ловить. Я на¬
писал моему старому другу, дорогому Абдулле Фа¬
руку, вот он сидит перед вами, и благодарите его за
то, что мы поймали злодея. Абдулла действительно
мой старый и верный друг, только я пока не говорил
вам и никому другому, что он опытнейший полицей¬
ский чиновник. Когда-то мы с ним работали в одном
городе, подружились, и он, конечно, не станет отри¬
цать, что я порой помогал ему медицинскими сове¬
тами...
Доктор Шукри сделал маленькую паузу, явно для
того, чтобы дать возможность другу подтвердить его
заслуги многозначительным кивком, а затем про¬
должал:
—	Наверное, и я за это время заразился от него
каким-то мальчишеским шерлок-холмством. И вот те¬
перь я решил твердо разобраться в этом темном и
позорном деле и позвал его на помощь. Ведь была за¬
дета честь нашего народа, честь медицины! Не спорь¬
те со мной! Он приехал, и мы придумали этот вчераш¬
ний маскарад...
—	Вы поймали его... — догадался я, но Шукри
опять не дал мне договорить.
—	Конечно! Он полез ночью в холодильник, чтобы
испортить мнимую вакцину, и мы схватили его. Виде¬
ли бы вы рожу этого мошенника, когда комната вдруг
осветилась и лапы ему сковали наручники! Расчет
был правильный: он просто не мог не полезть в холо¬
дильник, это был последний шанс для него. И капкан
захлопнулся! А там была просто грязная вода из
арыка...
381

Шукри был так увлечен, что я невольно рассмеял¬
ся и тут же извинился.
—	Но зачем ему это было надо? Как он решился
на это? — спросил я.
Доктор Шукри помрачнел и нехотя ответил:
—	Он исмаилит.
—	Не понимаю.
—	Ну, есть такая религиозная секта — исмаилиты.
Они существуют во многих странах. У них свой пир,
вожак, которого они считают живым богом... Религи¬
озные фанатики!.. — Было видно, что милейшему док¬
тору неприятно обсуждать со мной эти религиозные
проблемы.
Я не стал его больше расспрашивать, но тут вме*
шалея Абдулла Фарук и решительно сказал:
—	Ты все-таки неисправимый идеалист, Шукри,
хотя и медик. Исмаилит... Разве в этом дело? Гораз¬
до важнее, что чуть не половина пастбищ в этой до¬
лине перешла к нему в наследство от папаши, и кто
добровольно откажется от таких доходов? Уж я-то
лучше знаю людей, согласись.
Он задумчиво побарабанил пальцами по столу,
потом поднял голову и внимательно посмотрел на
меня.
—	Не буду кривить душой, — строго сказал он. —
Мне, да и всем нам, очень неприятно, что вы, гости
из дружественной страны, столкнулись с этим... Мы
постараемся, чтобы он получил по заслугам. Хотя
опять-таки не скрою: доказать его виновность будет
трудно. Путал анализы? Докажите. Подсунул зара¬
женных клещей в букете? Я верю, но где доказатель¬
ства? Пытался залезть в холодильник? Да, он это
отрицать не станет, но лишь для того, чтобы выкрасть
из него бутылку шотландского виски, которую наш
друг Шукри всегда держит там для гостей. — Абдул¬
ла Фарук невесело усмехнулся, покачал головой и до¬
бавил: — Но вы все-таки напишите подробно и обсто¬
ятельно о всех загадочных, странных, непонятных для
вас происшествиях. Ничего не обходите: ни подслу¬
шанного разговора в кустах, ни внезапной болезни
вашей сотрудницы, ни разрушенного овринга. Может
332

быть, мы что-нибудь йз него и выжмем, он прогово¬
рится, признается. Я сам буду вести допросы.
Всю дорогу обратно до нашего лагеря я не мог
опомниться. Слишком невероятным выглядело то, что
я услышал. И в то же время разоблачение Али Бар¬
дака, наконец, проясняло многое казавшееся раньше
загадочным и непонятным.
Да, конечно, только он мог засорить материалы
вирусом лошадиного энцефаломиелита и на какое-то
время сбить нас с толку; именно для этого Али и
вызвался тогда сам привезти их к нам в долину.
И не случайно он так удивился тогда, услышав,
что мы наткнулись сразу на два загадочных вируса.
Одного он подсунул сам, но о другом-то, истинном
возбудителе болезни Робертсона, и понятия не имел!
Не удивительно, что он в тот свой приезд к нам
в лагерь не предупредил нас об опасности селя. На¬
верное, даже порадовался в душе, что мы сами за¬
брались в такое опасное место.
Хитрости и коварства ему не занимать. Как ловко
он отводил нам всем глаза, сначала рассказав Шукри,
будто видел какого-то таинственного незнакомца «на
белой лошади», якобы посещавшего долину, а потом
порезав себе руку в ту ночь, когда я его едва не пой¬
мал! Ловкач, ничего не скажешь!
Как ни чудовищно выглядела попытка забросить
к нам в лагерь тифозных клещей в букете, но, на¬
верное, доктор Шукри не ошибся. Именно таким пу¬
тем — принеся с собой с прогулки в степь букетик
безобидных полевых цветов — и заражаются нередко
люди. Метод был выбран простой и безошибочный:
никто никогда не сможет доказать, что зараженные
клещи не очутились в букете случайно, И конечно,
лишь специалист-медик мог до этого додуматься.
Медик? Представитель самой гуманной профес¬
сии?! У меня язык не поворачивался, чтобы назвать
так этого подлеца! И как он мог решиться на это?
Однако решился.
А гибель Жени и Селима? Нет, в этом он, конеч¬
но, неповинен. Тут орудовал другой, главный убий¬
ца — невидимый и вездесущий, за которым мы так
333

долго охотимся. Выбрал момент, когда наши товари¬
щи допустили пустяковую неосторожность, и нанес
неотразимый удар. Женя был слишком храбр и по¬
рой пренебрегал опасностью. Правду говорят, что на¬
ши недостатки — это зачастую продолжение наших
достоинств.
Медик-исмаилит... Чепуха какая-то! Хотя эта ре¬
лигиозная секта возникла еще в средние века именно
как подпольная террористическая организация. Неда¬
ром исмаилитов чаще называли в те времена фран¬
цузским словом «асассины» — убийцы. Но в наши
времена...
Нет, скорее прав Абдулла Фарук: золото для этого
подлеца — единственный бог. Его толкнули на пре¬
ступления вовсе не какие-то религиозные мотивы, а са¬
мая обыкновенная корысть, жажда денег, наживы,
неистовое стремление сохранить свои доходы от паст¬
бищ в зараженной долине. Или и то и другое вместе?
Об этом мы далеко за полночь еще спорили в ла¬
гере у костра, пока Мария не сказала брезгливо:
—	Да ну его, подлеца! Хватит о нем думать.
«СУМАСШЕДШИЙ» МУРАВЕЙ
Да, думать об этом негодяе было противно, но
у меня не выходила из головы наглая фраза, брошен¬
ная им- при последней встрече:
«Орешек еще твердый. Попробуйте раскусить!..»
Опять мы каждый день уходим на маршруты. От¬
стреливаем сусликов, полевок, птиц, ловим москитов.
Мария тоже ходит с нами, лагерь теперь можно не
охранять, а после обеда я ей помогаю в лаборатор¬
ных исследованиях.
Они ничего нового не дают, ни в чем не опровер¬
гают наших прежних наблюдений. Это приятно: зна¬
чит, мы работали все время чисто и аккуратно.
Но где же прячется недостающее звено?
В какой уже раз мы подводим итоги! Итак, уста¬
новлено: болезнь вызывают только вибрионы, в кото¬
рых окончательно «дозрели» вирусы; сами по себе,
384

в отдельности, и вирус и вибрион не опасны, хотя и
могут, судя по наблюдениям Николая Павловича, вы¬
зывать повреждения копыт у овец.
Для грызунов даже зараженные вирусом вибрио¬
ны безвредны. Но, видимо, именно в организме сус¬
ликов, полевок и других обитателей глубоких подзем¬
ных нор болезнь может сохраняться в промежутках
между эпидемиями. Чтобы проверить это, мы сдела¬
ли несколько опытов, но результаты их скажутся не
скоро, только будущей весной.
Непонятным остается одно, самое важное: кто же
разносит болезнь? Как она передается от грызунов
к овцам?
Москиты неповинны: они не переносят вибрионов.
А у клещей другое, не менее убедительное алиби: ни
в одном из них мы не находили смертоносных виру¬
сов. Так же «чисты» и другие кровососущие насеко¬
мые; мы проверили всех.
Кажется, снова забрели в тупик. Правда, мы уже
можем дать какие-то рекомендации: посоветовать ме¬
стным жителям строго соблюдать чистоту при уходе
за овцами, не охотиться в опасное весеннее время на
архаров... Но ведь это будет простой отпиской. Кто
здесь, в глуши, станет всерьез выполнять наши советы
и рекомендации?
И к тому же ведь это полумеры. Коли быть чест¬
ным — разве можем мы считать свою работу закон¬
ченной, пока самый важный переносчик и распростра¬
нитель болезрш остается необнаруженным?
А прячется он где-то совсем рядом. Ведь не по
воздуху же передается болезнь от грызунов к овцам.
Прошло пять дней в напрасных поисках и невесе¬
лых размышлениях. И вдруг мы натолкнулись на от¬
крытие...
В то утро, готовясь, как обычно, отправиться на
охоту за грызунами и насекомыми, я удивился, зачем
Мария, кроме обычных мешочков и морилок, берет
с собой и еще какую-то плоскую стеклянную банку,
похожую на аквариум.
—	Банка-то на что? — спросил я. — Или ты ре¬
шила и рыбешек в речке проверить?
25	Приложение к журналу «Сельская молодежь», т. V
385

—	Нет. Это для муравьев, — ответила она.
«Этого еще не хватало, — с досадой подумал я. —
То Женька увлекался, теперь она».
—	Но ведь мы их проверяли...
—	Я не для опытов, а... просто так.
—	Да их же полно, целый муравейник в банках,
самых разных сортов, — сказал подошедший к нам
Николай Павлович. — Я же всех сохранил.
—	Не всех, — не глядя на него, ответила Мария.
—	Как не всех? — возмутился Николай Пав¬
лович.
—	В одной банке все муравьи сдохли.
—	Это те, сумасшедшие? Но я же не виноват, что
они ничего не ели! Я им и меду давал и сахарного
песку. А они словно в самом деле рехнулись.
Я слушал их пререкания, и у меня голова кругом
пошла. Сумасшедшие муравьи? Или мы? Кто из нас
рехнулся?
Хотя ведь это Женя назвал сумасшедшими тех му¬
равьев, которые почему-то забрасывали свои муравь¬
иные дела и часами висели на травинках...
«Если бы я увлекался антропоморфизмом и искал
подходящее сравнение, то сказал бы, что они похожи
на людей, уходящих в монастырь и отвергающих все
помыслы и заботы нашего бренного мира» — вспом¬
нилась мне запись из его блокнота. И сразу стало
немножко стыдно. Я ведь совсем забыл о его увлече¬
нии и не подумал, что Марии эти муравьи теперь мо¬
гут быть тоже дороги.
—	Ладно, — сказал я, — что вы препираетесь?
Конечно, надо пополнить коллекцию...
«Хотя зачем? — тут же мелькнула у меня здравая
мысль. — Ведь если эти сумасшедшие муравьи отка¬
зываются от еды, то опять скоро погибнут. Черт с ни¬
ми, во всяком случае это произойдет уже после на¬
шего отъезда отсюда. Да и Мария к тому времени
немного отойдет».
—	Только чего ты будешь таскать все это на се¬
бе? — сказал я. — Возьми лошадь, навьючь на нее
банки. Не все равно, где ей пастись — возле лагеря
или там, где ты станешь образцы собирать.
336

Мария молча кивнула. Я помог ей навьючить ло¬
шадь, подсадил в седло.
Маша все делала с таким отсутствующим видом,
что мне стало не по себе. Нельзя ее отпускать одну.
Еще свалится в реку. Или будет реветь весь день, со¬
бирая этих злосчастных муравьев. Надо поехать
с ней.
Она начала возражать, но было видно, что ей и
самой не хочется оставаться одной. Я тоже быстро
оседлал своего гнедого Росинанта, и мы поехали
вместе.
Я предполагал, что Мария станет ловить «сума¬
сшедших» муравьев, а я где-нибудь неподалеку зай¬
мусь настоящим делом. Но мы увидели такие необыч¬
ные и любопытные вещи, что я тоже увлекся и забыл
о делах.
Довольно быстро мы нашли первого «свихнувшего¬
ся» муравья. Тысячи его собратьев деловито сновали
вокруг, волоча к муравейнику кто обломок сухой ве¬
точки, кто убитую личинку, весящую в несколько де¬
сятков раз больше своего носильщика. А этот зачем-
то взобрался на самую верхушку пожелтевшей от
зноя травинки и сидел там, отрешенный от всего зем¬
ного, не подавая никаких признаков жизни.
Муравей даже усиками не шевелил, и я уж поду¬
мал, не мертвый ли он. Стряхнул его на землю... Му¬
равей упал на спину, замахал всеми шестью ножка¬
ми, пытаясь подняться, и опять упрямо полез на бли¬
жайшую травинку.
Я начал ходить по лужайке, где, позвякивая уз¬
дечками, паслись наши лошади, и за каких-нибудь
полчаса насчитал восемнадцать таких «сумасшедших»
муравьев. Все они словно спали, крепко вцепившись
в самые кончики торчащих повыше травинок и не
желая заниматься никаким делом.
Забавно! Я лег в траву возле одного из муравьев
и начал наблюдать за ним. Хотя наблюдать, собствен¬
но, было нечего. Муравей оставался неподвижным.
Набегавший с гор ветерок раскачивал былинку, но
муравей цепко держался за нее.
Зачем он залез сюда? Захотелось покачаться, сло¬
25*
337

вно на качелях? Нелепое предположение, но ведь в
природе ничего не совершается просто так, без причи¬
ны. Что-то, значит, заставило его бросить все дела, по¬
кинуть родной муравейник и карабкаться на травин¬
ку. Свихнулся? Раз мы не знаем причин, это шутливое
Женькино объяснение отнюдь не хуже других.
Забрался на травинку и качается... Интересно, и
долго он будет так сидеть?
Чья-то тень легла на траву. Прямо перед моим но¬
сом появилась лошадиная морда. Это мой Росинант
шлепнул пухлыми губами, вкусно хрупнул — и тра¬
винка с муравьем отправилась к нему в желудок.
«Вот и кончились научные наблюдения», — поду¬
мал я, и мне стало смешно.
—	Сумасшествие и отрыв от коллектива никогда
до добра не доводят! — наставительно проговорил я,
отмахиваясь от лошади, которая теперь тянулась ко
мне. — Сидел бы ты, муравей, уж лучше на твердой
земле. Нет, захотелось, видите ли, покачаться. А о
том не подумал, что придет какая-нибудь лошадь или
овца...
Овца?!
А почему нет? Ведь мы находили в муравьях и ви¬
русы и вибрионы.
Вместе или поврозь?!
Я вскочил так резко, что испуганная лошадь,
всхрапнув, рванулась в сторону.
—	Мария! — закричал я. — Ты много набрала му¬
равьев?
—	Порядочно. А что?
—	Лови скорее свою лошадь, и едем в лагерь!
И вот золотые пальцы Марии ловко и осторожно
наносят на предметное стекло тонкий мазок...
Сейчас мы узнаем, кто прячется в «сумасшедших»
муравьях.
Стекло вставляется в микроскоп...
—	Есть, — шепотом говорит Мария и отодвигает¬
ся, давая мне заглянуть в окуляр.
Да, вот они, зловещие, едва двигающиеся вибрио¬
ны, заметно распухшие от пробравшихся в них виру¬
сов.
338

А в обычных, «нормальных» муравьях таких виб¬
рионов нет!
Чтобы проверить это, мы исследуем чуть ли не сот¬
ню муравьев. Почти в каждом попадаются обычные
вибрионы. Но ни в одном нет вибрионов, поражен¬
ных вирусом, — только в «сумасшедших»!
Мы смотрим с Марией друг на друга и все еще ни¬
как не можем поверить: неужели нам в самом деле
посчастливилось найти, наконец, последнее ускользав¬
шее звено?! И неужели истинным убийцей оказался
самый безобидный обитатель долины?
Забегая вперед, не могу не рассказать, какие по¬
разительные вещи выяснили специалисты-мирмеколо-
ги, специально занявшиеся позднее «сумасшествием»
муравьев. Они провели в долине немало дней под не¬
щадно палящим солнцем, наблюдая таинства мура¬
вьиной жизни.
Почти в каждом муравье паразитируют вибрионы.
И многие муравьи, забираясь в норы грызунов, под¬
хватывают от них и вирус — возбудитель болезни
Робертсона. Эти вирусы размножаются в нервных
клетках муравьев, но пока еще не опасны.
Вибрионы в основном обитают в желудочке мура¬
вья. Но бывает, некоторые из них проникают и в нерв¬
ные центры — ганглии. Тут-то и происходит роковая
встреча вируса с вибрионом, чреватая столь опасными
последствиями.
Такой муравей бросает все дела, забирается на ка¬
кую-нибудь травинку и висит на ней часами, пока в
его ганглиях усиленно размножаются и «дозревают»
уже ставшие смертоносными для человека вибрионы
с вирусами внутри них.
Приходит на пастбище овца, съедает травинку с
повисшим на ней муравьем — и болезнь отправляется
дальше, поближе к людским поселениям.
Весь этот сложный и довольно длительный про¬
цесс, который теперь в деталях проследили ученые,
кажется прямо-таки целеустремленным. Словно при¬
рода специально задалась целью поразить человека
да еще изобрела для этого способ похитрее.
Конечно, это не так. У природы нет никаких це¬
339

лей, Женя говорил уже об этом в одной и своих запи¬
сей. Но в ней постоянно и непрестанно действует ве¬
ликий закон выживаемости наиболее приспособлен¬
ных. Он-то и заставляет вибрионы и вирусы размно¬
жаться и расселяться любым, даже вот таким удиви¬
тельным способом. А человек лишь натыкается на
эту запутанную цепочку — и тогда ему приходится
плохо.
Что заставляет некоторые вибрионы проникать
именно в ганглии? Какие природные условия породи¬
ли столь сложные пути распространения болезни? Это¬
го мы пока еще не знаем. Но первооткрывателем, имя
которого теперь занесено, как говорится, в «анналы
науки», по праву надо считать нашего покойного дру¬
га. Ведь Женя первый подметил странное поведение
муравьев.
И раз болезнь поражает у муравьев именно нерв¬
ные центры, то и шутливая кличка «сумасшедших»,
которую он им дал, вдруг неожиданно оказалась про¬
роческой! Вот ведь как оно бывает...
Все на свете имеет конец. Пришел конец и нашей
работе. Свернуты палатки. Неуютно чернеет выжжен¬
ная земля на том месте, где собирались мы вечерами
возле костра. Упакованы вещи, и Николай Павлович
уже пошел за лошадьми. Сейчас мы навьючим их и
навсегда покинем эту долину.
Почему-то каждый раз, когда приходится вот так
свертывать лагерь и двигаться дальше, мне становит¬
ся грустно. Наверное, потому, что, уезжая, оставляешь
навсегда какой-то отрезок своей жизни.., И понима¬
ешь, что его уже не вернуть.
А здесь мы оставили больше...
Мария сидит в сторонке на камне и смотрит на пе¬
нящуюся у ее ног речку. Но видит ли она ее?
Вздохнув, я открываю блокнот, в котором пома¬
леньку набрасываю черновик отчета о нашей работе.
Когда вернемся в институт, писанины будет много.
Интересно, удалось ли им там создать вакцину?
393

Свое дело мы сделали. Никаких загадок не оста¬
лось, вся цепочка распространения болезни прослеже¬
на от начала до конца. И теперь ясно, как с ней бо¬
роться.
Надо просто ранней весной, когда муравьи только
начнут «сходить с ума», обработать какими-нибудь
химикатами все пастбища и норы грызунов в тех мес¬
тах, где мы обнаружили основные «хранилища» бо¬
лезни. И через несколько лет загадочная вездесущая
смерть будет поминаться лишь в легендах да предани¬
ях стариков.
Химики теперь творят чудеса, им нетрудно подо¬
брать какую-нибудь отраву, чтобы она уничтожала
только опасных муравьев, а других насекомых не гу¬
била.
Но работы, которые намечалось вести в долине,
можно начинать и сейчас, не ожидая полного искоре¬
нения болезни. Нужно лишь принимать определенные
меры предосторожности. Раз убийца разоблачен, от
него уже нетрудно защититься. Да и наши товарищи
в институте, наверное, уже нашли или непременно
создадут в ближайшее время предохранительную вак¬
цину.
—	Пришел попрощаться, — заставив меня вздрог¬
нуть от неожиданности, вдруг произносит рядом Ма¬
рия усталым, каким-то мертвым голосом.
Я и не заметил, когда она подошла.
—	Ты что? — встревоженно спрашиваю я. —
О чем ты?
Она молча кивает, предлагая мне обернуться.
На скале, точно в такой же окаменелой позе, ка¬
ким мы увидели его впервые, стоит Хозяин. Вокруг
него сидят четыре пса, разморенные зноем и разинув¬
шие пасти. А где же остальная свора? Прячется в ку¬
стах?
Да, похоже, старик пришел попрощаться. Радует¬
ся ли он, что мы наконец-то покидаем его долину?
Или понимает, что недолго ему осталось царствовать
в ней за счет людских страхов и суеверия?
Он стоит довольно далеко, отсюда не разглядишь
его лица. Да и на таком лице, которое давно стало как
391

опаленный солнцем древний камень, ничего не прочи¬
таешь.
И опять у меня возникает мысль, так часто не да¬
вавшая нам покоя: почему его не берет болезнь? Ведь
уж он-то живет в такой грязище и запустении, что
вибрионы, начиненные смертоносными вирусами, дол¬
жны были давно умертвить старика. А он жив и здо¬
ров, стоит себе на скале истуканом.
Почему он не заболевает? Видно, мы уедем, так и
не узнав этого. Я ошибся: одна загадка все-таки оста¬
нется...
«Форменная статуя! — возмущаюсь я в душе с ка¬
кой-то детской обидой. — И чтоб полное сходство бы¬
ло, без рук, словно Венера Милосская...
Без рук?!
—	Поражает копыта... — бормочу я, не сводя глаз
со старика.
Неужели в этом весь секрет?!
—	Что с тобой? — испуганно спрашивает Мария.
—	В каком тюке у нас истории болезни? Кажется,
здесь! — Я кидаюсь лихорадочно распаковывать тюк.
—	Зачем?
—	Мне нужна Женина история болезни...
Мария сжимается, как от удара. Лишь теперь я со¬
ображаю, как больно ей слышать такую фразу. Но
мне некогда ее утешать.
Я вынимаю одну папку за другой, открываю, пере¬
листываю аккуратно подшитые бумажки... Вот
она!
«...Печень несколько увеличена, цвет нормальный...
На левой голени старый шрам...» Дальше, дальше!
Вот оно!
«...На обеих руках незначительно повреждены ног¬
ти, видимо, следы повреждения цестодой или другим
каким-то видом паразитических червей. Трудно опре¬
делить, свежие ли это травмы или давние. Такое же
незначительное разрушение ногтей отмечено и на двух
пальцах правой ноги...»
Труп Жени вскрывал наш опытный институтский
прозектор Савелий Павлович, конечно, он не мог про¬
пустить ни одной кажущейся мелочи. Я был прав.
392

Вот и разгадана последняя загадка. Можно ска¬
зать, что помог нам Хозяин: ведь именно его изувечен¬
ные руки натолкнули меня на первую, еще смутную
мысль. А потом что-то щелкнуло в мозгу — словно
включили лампочку, и темнота вдруг стала ясной, про¬
стой и понятной.
Загадочны и причудливы все-таки пути искания
истины! Вот теперь вдруг неожиданно пригодились и
стали бесценными казавшиеся нам прежде малоинте-
ресиыми наблюдения Николая Павловича. Ведь это
он первый подметил, что вибрионы поражают копыта
у овец. А специально проведенные позднее исследова¬
ния подтвердили мою догадку о том, что именно че¬
рез ногти проникает болезнь и в человеческое тело. По¬
ражая роговые ткани, вибрион окончательно «созрева¬
ет», и лишь после этого таившийся в нем вирус начи¬
нает свою смертоносную работу.
У Хозяина не было рук, а сапог он не снимал, да¬
же ложась спать. Только это и спасло его от невиди¬
мого убийцы...
3нал ли об этом Али Вардак? Мне думется, до¬
гадывался, подозревал, глядя на безрукого старика,
что тот не заражается каким-то образом именно из-за
своего увечья. Поэтому и пришел тогда Али к нам
в лагерь в перчатках и не снимал их, к нашему удив¬
лению, даже за столом, когда пил кофе. И о заболе¬
вании копыт у овец он тоже хорошо знал, хотя, ко¬
нечно, ничего не подозревал ни о вирусе, ни о роли
«сумасшедших» муравьев. Но вместо того чтобы ис¬
кать разгадку опасной болезни и помочь людям, он
выбрал путь преступлений и всячески мешал нам.
Ладно, мне не хочется больше говорить о нем...
Не стану я рассказывать подробно и о дальнейших
исследованиях и опытах. Точку можно ставить уже
здесь. В болезни, которая отныне называется в честь
нашего погибшего товарища «заболеванием Лапте¬
ва — Робертсона», не осталось ничего загадочного.
И защититься от нее, пока не будут обезврежены все
ее природные очаги и «хранилища», оказалось теперь,
когда мы во всем разобрались, совсем несложно: на¬
до только, отправляясь на работу, на пастбища, иаде-
393

вать сапоги и резиновые перчатки, преградив вибрио¬
нам с вирусами доступ к ногтям, через которые толь¬
ко и могут они проникнуть в тело.
Убийца пойман. И мне надо кончать затянувшийся
рассказ, потому что мое основное дело — борьба с бо¬
лезнями, а на столе у меня уже лежит новая теле¬
грамма — на сей раз призыв из маленького таежно¬
го поселка: «Вылетайте немедленно положение угро¬
жающее...»

КОРОТКО ОБ АВТОРАХ
АКИМОВ Игорь Алексеевич родился в 1937 году в Киеве.
Учился в Киевском институте инженеров водного хозяйства,
работал в республиканских газетах и журналах, публиковался
в журнале «Юность».
Много ездит по стране, публикует рассказы, очерки в газе¬
тах и журналах. Первая книга И. Акимова «И стены пахнут
солнцем» (повесть и рассказы) вышла в 1963 году в издатель¬
стве ЦК ЛКСМУ «Молодь».
С 1965 года выступает в печате в соавторстве с В. Кар¬
пеко. Ими написаны повести о советских разведчиках — «Осеч¬
ка» и «Неоконченное дело». По одной из них («Осечка») был
поставлен телевизионный фильм.
В настоящее время И. Акимов активно сотрудничает в жур¬
нале «Сельская молодежь», где напечатана его повесть «Балла¬
да о людях, ушедших на задание».
КАРПЕКО Владимир Кириллович родился в 1922 году.
Со школьной скамьи ушел на фронт и воевал до конца войны.
Под Ленинградом был тяжело ранен.
После демобилизации В. Карпеко работал грузчиком, шо¬
фером, разнорабочим, тренером футбольной команды, журна¬
листом.
Автор нескольких стихотворных сборников: «Широкая до¬
рога» (1950), «Алексей Большаков» (1952), «Про мальчика Пе¬
тю» (1954), «От сердца к сердцу» (1956), «Лицом к огню»
(1959), «Такая моя планета» (1963), «Дорога под небом»
(1967) и др. Перу поэта принадлежит ряд песен, ставших по¬
пулярными, написанных им для фильмов «ЧП», «Исправлен¬
ному верить», «Вдали от Родины», «Голубая стрела» и другие.
395

В последние годы совместно с И. Акимовым написал ряд
повестей о героической работе советских разведчиков.
ЛЕОНОВ Николай Иванович родился в Москве в 1933 го¬
ду, закончил юридический институт. С 1955 года находился в
рядах Советской Армии, в 1958 году пришел на работу в Мос¬
ковский уголовный розыск, где в 1964 году вступил в ряды
Коммунистической партии Советского Союза.
Мастер спорта СССР, с 1953 по 1959 год выступал за сбор¬
ную команду страны по настольному теннису, в I960 году —
старший тренер сборной команды -Советского Союза.
В 1966 году в журнале «Смена» была опубликована первая
повесть «Приступаю к задержанию». В 1967 году в соавторст¬
ве с молодым писателем Георгием Садовниковым написал по¬
весть «Мастер», которая была опубликована в журнале «Ис¬
катель». В том же году по Центральному телевидению переда¬
вался спектакль по пьесе Н. Леонова «В одном отделении».
В 1968 году в журнале «Сельская молодежь» напечатана по¬
весть «Ждите моего звонка».
В настоящее время Николай Леонов является корреспон¬
дентом Центрального телевидения, но связи с журналом
«Сельская молодежь» не порывает: часто ездит в команди¬
ровки от журнала, пишет рассказы, очерки. По заказу редак¬
ции Н. Леонов написал новую приключенческую повесть
«Олимпийцы».
Современный спортивный мир не так уж и .часто являет¬
ся предметом изображения: мало спортивных романов и по¬
вестей, а серьезных почти нет. В этом смысле повесть «Олим¬
пийцы» выгодно отличается. Спортивная биография писателя,
его многочисленные выступления на соревнованиях, поездки
по стране и работа в уголовном розыске дали ему большой
фактический материал, который и лег в основу повести.
Как и в прежних своих повестях и романах. Н. Леонов остается
верен своему писательскому долгу: повесть «Олимпийцы», при
всей серьезности поставленных проблем и глубоких раздумьях
писателя, остается, кроме того, и увлекательным произведени¬
ем, которое найдет своих читателей и поклонников, как и все
предыдущие повести и романы Н. Леонова.
396

ГОЛУБЕВ Глеб Николаевич родился в 1926 году в Твери
(ныне г. Калинин). Побывал и колхозником, и рабочим, и сол¬
датом. Печататься начал с 1946 года. Окончил институт кине¬
матографии. Работая специальным корреспондентом журнала
«Вокруг света», много ездил по стране.
Первая книга «Необычные путешествия» вышла в 1958 году
в издательстве «Молодая гвардия». В последующие годы в раз¬
личных издательст&ах вышли книги «Неразгаданные тайны»,
«Улугбек», «В гостях у моря», «Житие Даниила Заболотного»,
«По следам ветра», «Тайна пирамиды Хирена», «Огненный по¬
яс», «Огонь-хранитель», «Гость из моря», а также печатались
повести и рассказы в журналах (три рассказа были напечатаны
в пятом томе «Библиотеки фантастики и приключений» — при¬
ложении к журналу «Сельская молодежь» за 1965 год).
Его книги издавались в Англии, Болгарии, Чехословакии,
Венгрии, Польше и других странах.
397

СОДЕРЖАНИЕ
И. Акимов,	В. Карпеко.	На чужом	пороге.
Повесть .				 *	5
Н. Леонов,	Ждите моего звонка. Повесть .	.	.	.	125
Г. Голубев,	Долина, проклятая 	аллахом .....	279

Приложение к журналу «Сельская
молодежь», 1968 г.
Том 5-й, М., «Молодая гвардия».
Редактор-составитель Бр. Горб
Оформление А. Шипова
Художественный редактор
Н. Михайлов
Технический редактор
В. Голубева
Сдано в набор 13/VIII 1968 г.
Подписано к печати 6/I	1969 г.
А01007. Формат 84х108 1/32. Бумага ти¬
пографская №2. Печ. л. 12,5 (усл. 21).
Уч.-изд. л. 19,1. Тираж 330 000 экз.
Цена 75 коп. Заказ 1514.
Типография издательства ЦК ВЛКСМ
«Молодая гвардия», Москва, А-30,
Сущевская, 21.