РАССКАЗЫ ИНОСТРАННЫХ ПИСАТЕЛЕЙ
ДЖЕК ЛОНДОН
МЕКСИКА
ДЕТИЗДАТ ЦК ВЛКСМ
1937


ДЖЕК ЛОНДОН
МЕКСИКАНЕЦ
Перевод с английского под редакцией
Д. М. ГОРФИНКЕЛЯ
Рисунки художника
Н. ТРАВИНА
ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КОМИТЕТ
ВСЕСОЮЗНОГО ЛЕНИНСКОГО КОММУНИСТИЧЕСКОГО
10ЮЗА МОЛОДЕЖИ
ИЗДАТЕЛЬСТВО ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 19С7 ЛЕНИН ГРАД

ДЖЕК ЛОНДОН
(187G—1Мв)
«“Мое детство было одиноким. Я нигде не находил
отклика. Я научился молчанию. Я рано пустился в свет».
Так говорил Джек Лондон о своем прошлом — труд-
ном, пестром и удивительном. К писательству Джек
Лондон пришел, переменив десятки профессий и испы-
тав множество приключений. Уже в школьные годы
бедность заставила его продавать газеты на улицах
Сан-Франциско и служить мальчиком в кегельбане. Че-
тырнадцати лет он поступил на консервный завод в
Окленде. С горькой усмешкой вспоминая об этой поре,
Лондон писад: «Я не знаю ни одной лошади в Оклен-
де, которая работала бы в день столько часов».
Но нужда не смогла заставить его отказаться от са-
мого дорогого — книг и странствий. Он учился, зара-
батывая на жизнь случайным трудом — косил садовые
лужайки, выбивал ковры, работал в паровой прачеч-
ной... Лондон часто покидал знакомые места: матросом
з
плавал на промысловой шхуне у берегов Японии и в
Беринговом море, побывал на золотоносных землях да-
лекого Клондайка.
Из плаваний Лондон возвращался без котиковых
шкурок, из путешествий — без золота. Он искал дру-
гое: незнакомых людей и необычайные истории, и умел
их находить, как самый счастливый добытчик.
В одном письме Джек Лондон заметил: «Есть только
один способ приступить к началу — это начать». И он
начал писать о море, индейцах, тайфунах, охотниках,
снегах, -собаках, работая с напряжением и смелостью
человека, который на самодельной лодке переплывал
через пороги Белой Лошади, — никто на Юконе не ре-
шался на это...
И вот появились книги Лондона — «Дочь снегбв» и
«Сын солнца», «Белый Клык» и «Джерри», «Приключе-
ния рыбачьего патруля» и «Любовь к жизни и другие
рассказы» — книги, проникнутые непоколебимой верой
писателя в волю человека, которая все побеждает.
Писательский путь Джека Лондона был труден. В
увлекательном романе «Мартин Иден» Лондон описал
свою собственную судьбу.
Книги принесли Лондону славу. Но слава не изгла-
дила из его памяти все несправедливое и жестокое, что
раскрыли перед ним годы странствий.
Он успел не только посетить берега чужих стран,
о которых мечтал в детстве, но исходить пешком и
изъездить на буферах товарных вагонов свою родину.
Он видел рабочих в городских трущобах, нищих ски-
тальцев на больших дорогах, безработных в тюрьмах—
в одной из них пришлось сидеть и ему самому. Десять
тысяч километров путешествия по Америке привели
Джека Лондона к созданию книг «Моя жизнь на дне»
и «Люди бездны» — книг об унижении человека в капи-
талистическом обществе.
Последние замыслы Лондона были проникнуты мыс-
лями о социализме. Он умер, оставив на письменном
столе лист бумаги с набросанным на нем названием но-
вого задуманного им произведения. Название это бы-
ло — «Социалистическая автобиография».
А. Роскин
М Е К С И К А И Е ц
I
Никто не знал его истории — деятели Хун-
ты ' менее всех. Он был их «маленькой тай-
ной», их «большим патриотом», и, по-своему,
он, не менее усердно, чем они, работал на
пользу приближавшейся мексиканской рево-
люции. Они признали это с запозданием, по-
тому что никто в Хунте не любил его. Когда
он впервые пришел в их тесные, набитые на-
родом комнаты, они заподозрили в нем шпио-
на, наемника секретной полиции Диаса. Слиш-
ком уж много товарищей сидело в граждан-
ских и военных тюрьмах, разбросанных по
1 у нта — революционная организация, стремившаяся к свер-
жению диктатуры президента Порфирио Диаса.
о
Соединенным штатам, а других товарищей
сейчас переправляли скованными через грани-
цу на казнь.
С первого взгляда юноша не произвел бла-
гоприятного впечатления. Он действительно
был еще юношей — не более восемнадцати
лет — и не слишком велик для своего возраста.
Он объявил, что его зовут Филиппе Ривэра и
что он хочет работать для революции. Вот и
все, что он сказал, — ни одного лишнего сло-
ва, никаких дальнейших объяснений. Он стоял
в ожидании. Не было ни улыбки на его губах,
ни веселости в его взгляде. У рослого, энер-
гичного Паулино Вэра холод пробежал по
спине. Ему чудилось в незнакомом юноше
что-то отталкивающее, ужасное, неведомое.
В его черных глазах было что-то ядовитое,
змееподобное. Они горели темным огнем, в
них была огромная, сосредоточенная горечь.
Он перевел глаза с лиц заговорщиков на пи-
шущую машинку, на которой усердно работа-
ла маленькая мисс Сетби. На миг он встретил-
ся с ней взглядом — она случайно подняла
глаза, — и она также почувствовала что-то
необъяснимое, что заставило ее остановиться.
Она принуждена была перечитать написанное,
чтобы вернуться мыслями к содержанию
письма, которое было перед нею.
Паулино Вэра вопросительно взглянул на
Арре.лано и Рамоса, и они вопросительно
взглянули на него и друг на друга- В их гла-
зах было сомнение. Этот стройный мальчик
был неизвестностью и таил в себе все угрозы
неизвестности. Он был нераспознаваем — не
в
то, что обыкновенные честные революционе-
ры, горячая ненависть которых к Диасу и его
тирании была в конце концов только нена-
вистью обыкновенных честных патриотов. Тут
было что-то другое, и они не знали — что. На-
конец, Вэра, самый впечатлительный из них
и скорый на решения, выступил вперед.
— Хорошо, — холодно произнес он. — Вы
говорите, что хотите работать для револю-
ции? Снимайте пальто. Повесьте его сюда.
Пойдем, я покажу вам, где ведра и тряпки.
Здесь грязно. Вы начнете с того, что вымоете
пол в этой и остальных комнатах. Затем надо
вычистить плевательницы. И потом окна...
— Это для революции? — спросил юноша.
— Для революции, — ответил Вэра.
Ривэра оглядел всех с холодной подо-
зрительностью и стал снимать пальто.
— Хорошо, — сказал он.
И больше ничего...
День за днем приходил он на работу —
скреб, чистил, мыл. Он убирал комнаты задол-
го до того, как самые деятельные из револю-
ционеров садились за свои письменные столы.
— Можно мне ночевать здесь? — спросил
он однажды.
Лга! Вот оно что, вот где видна рука Диа-
са! Ночевать в помещении Хунты — значит
иметь доступ к ее тайнам, к спискам имен, к
адресам товарищей, находящихся на мекси-
канской территории. Просьба была отклоне-
на, и Ривэра никогда больше не возвращался
к ней. Они не знали, где он спит, где и что
он ест. Раз как-то Аррелано предложил ему
два доллара. Ривэра движением головы отка-
зался от денег. Когда Вэра присоединился к
разговору и стал убеждать юношу взять день-
ги, тот сказал:
— Я работаю для революции.
Чтобы поднять в наши дни революцию,
требуются деньги, а Хунта была в стесненных
обстоятельствах. Ее члены голодали, работа-
ли так, что и самый длинный день был коро-
ток для них, и все-таки временами казалось,
что расцвет или провал революции зависит от
нескольких долларов. Однажды, когда впер-
вые не было заплачено за два месяца за по-
мещение, Филиппе Ривэра, этот уборщик, оде-,
тый в бедное, дешевое платье, изношенное и
- потертое, положил на стол мисс Сетби шесть-
десят долларов золотом. Были еще другие
случаи. Триста писем, отщелканных прилеж-
ными машинистками (воззвания о помощи, о
субсидиях со стороны организованных рабо-
чих групп и опровержения, протесты против
жестокого отношения к революционерам су-
дов Соединенных штатов), лежали неотправ-
ленными в ожидании возможности оплатить
почтовый расход. Исчезли часы Вэра — ста-
ринные золотые часы с репетиром \ принадле-
жавшие его отцу. Ушло также гладкое золо-
тое колечко со среднего пальца мисс Сетби.
Положение было отчаянное. Рамос и Аррела-
но безнадежно теребили свои длинные усы.
Письма должны быть отправлены, а почта не
1 Репетир — приспособление в карманных часах, благодаря
которому они отбивают число часов и четвертей часа.
s
Ривэра ежедневно убирал комнаты.
отпускает марок в кредит. Тогда Ривэра надел
шляпу и ушел. Вернувшись, он положил на
стол, мисс Сетби тысячу двухсентовых марок.
— Хотел бы я знать, неужели это прокля-
тое диасовское золото? — сказал Вэра своим
товарищам.
Те подняли брови и не могли решить. А
Филиппе Ривэра, уборщик на службе у рево-
люции, продолжал, когда возникала надоб-
ность, приносить золото и серебро для нужд
Хунты.
И все-таки они не могли заставить себя
полюбить его. Они его не знали. Он вел себя
не так, как все. Он никому не доверялся. Он
отстранял всякую попытку выведать что-ни-
будь. И, несмотря на его юность, они не осме-
ливались расспрашивать его.
— Великое одинокое сердце, быть может...
Я не понимаю, не понимаю, — с безнадежно-
стью сказал Аррелано.
— Он не человек, — сказал Рамос.
— Его душа засушена,—сказала мисс Сет-
би.— Он точно мертвец, а между тем он
страшно живой.
— Он прошел через какой-то ад, — сказал
Вэра. — Ни один человек, не прошедший че-
рез ад, не может быть таким, как он, а ведь
он еще ребенок.
И все-таки они не любили его. Он никогда
не разговаривал, ни о чем не спрашивал, ни
на что не делал намеков. Когда они с жаром
и возбуждением говорили _ о революции, он
стоял и слушал — без всякого выражения, как
мертвый; только глаза у него горели холод-
10
ным блеском. Глаза эти перебегали с одного
лица на другое, пронизывающие, как ледяные
буравчики, смущающие, беспокоящие.
— Он не шпион, — сказал Вэра мисс Сет-
би.— Он патриот. Верьте мне, он больше всех
нас патриот. Я это знаю. Я чувствую это умом
и сердцем. Но я его совсем не понимаю.
— У него скверный характер, — сказала
мисс Сетби.
— Это правда, — содрогнувшись, произнес
Вэра. — Он раз взглянул на меня своими гла-
зищами. Они не любят, — они угрожают; они
свирепы, как у тигра. Я знаю, что, если бы я
изменил делу, он убил бы меня. У него нет
сердца. Он беспощаден, как сталь, и холоден,
как мороз.. Он точно лунное сияние в зимнюю
ночь, когда человек замерзает на пустынной
- вершине горы. Я не боюсь Диаса и всех его
убийц, но этого мальчугана я боюсь. Я вам
правду говорю. Я боюсь его. Он точно дыха-
ние смерти.
Несмотря на это, именно Вэра убедил
остальных дать Ривэре первое поручение.
Связь между Лос-Анжелосом и Мексикой
была прервана. Трое товарищей лежали, рас-
стрелянные, в могилах, выкопанных ими са-
мими. Двое других содержались пленниками
Соединенных штатов в Лос-Аижелосе. Хуан
Альваредо, федеральный главнокомандую-
щий, был чудовищем. Он расстраивал все
планы революционеров. Они больше не могли
сообщаться с единомышленниками на родине.
Юному Ривэре дали наставления и отпра-
вили его на юг. Когда он вернулся, линия свя-
it
зи была восстановлена и Хуан Альваредс был
мертв. Его нашли в постели с воткнутым в
грудь по рукоятку ножом. Это превысило
данные Ривэре инструкции, но члены Хунты
знали его повадки. Они не спрашивали его.
Он ничего не сказал. Но они посмотрели друг
на друга и догадались.
— Я говорил вам, — сказал Вэра. — Диас
должен опасаться этого юноши больше, чем
всех нас. Он беспощаден. Он — карающая дес-
ница.
Скверный характер, о котором говорила
мисс Сетби и который чувствовался всеми,
проявлялся на деле. Юноша приходил то с
расшибленной губой, то с синяками на лбу,
то с опухшим ухом. Ясно было, что он заво-
дил ссоры в том внешнем мире, где он спал,
ел, получал деньги и делал то, что им не бы-
ло известно. Со временем он научился наби-
рать и работал для маленького революционно-
го листка, выпускаемого ими еженедельно.
Случалось, он не мог работать, — когда его
руки бывали покрыты опухолями, большие
пальцы изранены и беспомощны, когда та или
другая рука плетью болталась на боку, а ли-
цо выражало скрываемое страдание.
— Забияка, — сказал Аррелано.
— По вертепам шатается, — сказал Рамос.
— Но откуда он достает деньги? — недо-
умевал Вэра.—Сегодня, сейчас только я узнал,
что он заплатил по счету за бумагу сто сорок
долларов!
— А его исчезновения? — сказала мисс
Сетби. — к?н никогда не объясняет их.
12
Не приставить ли к нему наблюдате-
ли?— предложил Рамос.
— Я не желал бы быть этим шпионом! —
содрогнулся Вэра. — Полагаю, что вы никогда
больше не увидели бы меня, разве только на
моих похоронах. Я думаю, он и самому богу
не позволил бы стать между собой и своей не-
ведомой какой-то страстью.
— Я чувствую себя ребенком перед ним, —
признался Рамос.
— По-моему, он — сила; он первобытен;
это волк, гремучая змея, тысяченожка, — ска-
зал Аррелано.
— Он воплощение революции, — сказал
Вэра. — Он ее пламя и душа, ненасытный при-
зыв ко мщению; он из тех, кто не кричит, но
безмолвно убивает. Он ангел-разрушитель,
движущийся среди тишины ночного бдения.
— Я готова плакать над ним, — сказала
мисс Сетби. —Он ни с кем не знаком. Он не-
навидит всех людей. Нас он терпит потому,
что мы идем по пути его желаний. И он один...
одинок...
Слова ее прервались вздохом, и глаза за-
туманились
Поведение и времяпрепровождение Ривэры
были в самом деле покрыты тайной. Случа-
лось, что его не было видно целую неделю.
Раз он исчез на месяц. И все эти отлучки
искупались его возвращением, когда без раз-
говора или предуведомления он клал на стол
мисс Сетби золото. И опять он целые дни и
недели оставался при Хунте. Иногда он исче-
зал на весь день, с утра до позднего вечера,
12
иногда приходил рано и оставался до ночи.
Аррелано застал его раз в полночь за набор-
ной кассой. Он работал с опухшими руками и
недавно разбитой губой, из которой сочилась
кровь.
и
Приближался кризис, а Хунта была без де-
нег. Нужда в них была теперь сильнее, чем
когда-либо раньше, а доставать их было еще
труднее. Патриоты отдали все до последнего
сента, и давать было больше нечего. Рабочие
артели, бежавшие из Мексики, отдавали поло-
вину своего скудного заработка. Но нужно
было еще и еще. Время назрело. Надрываю-
щая душу подпольная работа наконец должна
была принести плоды. Революция висела на
весах. Еще один толчок, одно последнее уси-
лие, и чаша поднимется к победе. Они знали
свою Мексику. Раз пущенная в ход, револю-
ция сама будет содержать себя. Вся построй-
ка Диаса рухнет, как карточный домик.
Окраины готовы к восстанию. Один янки с
сотней вооруженных американских рабочих
ждал только приказа, чтобы перейти границу
и начать завоевание южной Калифорнии.
Но ему нужны были ружья. Всем нужны
были ружья — искателям приключений, сол-
датам фортуны, американским социалистам,
анархистам, мексиканским беженцам, батра-
кам, бежавшим от барщины, рудокопам из
Кэр д’Апен и Колорадо, бежавшим от пле-
ти; весь этот люд горел местью и хотел
14
сражаться — бродящая и кипящая пена без-
умно сложного современного мира. «Ружья
и боевые припасы, боевые припасы и
ружья!» — был несмолкаемый, вечный их
крик.
Стоило всей этой разношерстной, разорен-
ной, мстительной массе хлынуть через грани-
цу. и революция началась бы. Таможни, север-
ные ввозные порты были бы взяты. Диас не в
состоянии был бы сопротивляться. Он не дерз-
нул бы бросить против них глазное ядро своей
армии: он должен был бы оберегать юг. И, не -
смотря на это, .пламя распространилось бы и
на юге. Народ восстанет, г.ород падет за горо-
дом, штат за штатом начнет колебаться. И на-
конец победоносные армии революции со всех
сторон окружат столицу Мексики, последний
оплот Диаса.
Но деньги! У революции были люди, кото-
рые рвались в бой и умели обращаться с ору-
жием. Деятели Хунты знали торговцев, кото-
рые продали бы и доставили бы ружья. Но
подготовка революции до этой стадии исто-
щила все средства Хунты. Последний доллар
был истрачен, последний голодающий патриот
был выдоен досуха, и великое предприятие
колебалось теперь на весах. Ружей и военных
припасов! Одетые в лохмотья батальоны дол-
жны дсе быть вооружены! Но каким способом?
Рамос оплакивал свои конфискованные име-
ния. Аррелано сетовал на свою расточитель-
ность в молодости. Мисс Сетби спрашивала,
не лучше ли было бы, если бы Хунта была
экономнее раньше.
15
— Подумать только, что свобода Мексики
зависит от каких-то несчастных нескольких
тысяч долларов! — сказал Паулино Вэра.
На лицах у всех написано было отчаяние.
Хосе Амарильо, их последняя надежда, был
арестован в своей гасиенде' и расстрелян у
стены своей же конюшни. Известие об этом
только что было получено.
Ривэра, который, стоя на коленях, мыл пол,
поднял голову, и грязная мыльная вода струи-
лась по его обнаженным рукам.
— Пяти тысяч довольно будет? — спро-
сил он.
Все взглянули на него с удивлением. Вэра
кивнул и проглотил слюну.
Он не в состоянии был выговорить ни
слова, но его сразу охватила глубокая уверен-
ность.
— Заказывайте ружья, — сказал Ривэра и
произнес самую длинную речь, какую они от
него слышали: — Времени немного. Через три
недели я принесу вам пять тысяч. Это будет
хорошо. Погода будет теплее. Лучше для вой-
ны. Больше я ничего не могу сделать.
Вэра боролся со своей уверенностью. Это
было так неправдоподобно! Так много было
разбито лучезарных надежд с тех пор, как он
начал революционную игру. Он верил этому
оборванному уборщику революции и вместе с
тем боялся верить.
— Вы с ума сошли!
— Через три недели, — сказал Ривэра. —
Заказывайте ружья.
1 Гасиенда — помещичья усадьба.
16
Он поднялся, спустил рукава и надел
куртку.
— Заказывайте ружья, — повторил он.—
Я ухожу. ।
in
После большой суматохи и беготни, разго-
воров по телефону и ругани в конторе Келли
было открыто ночное заседание. Келли был
завален делами, но ему не повезло. Он выпи-
сал из Нью-Йорка Денни Уорда и организовал
матч между ним и Билли Картеем. Встреча
была назначена через два дня, а Картей ле-
жал опасно раненный, и некому было заме-
нить его. Келли телеграфировал всем чемпио-
нам легкого веса, но все они были связаны
контрактами, все дни у них были расписаны
и заняты. Келли угрожала катастрофа, разо-
рение, но теперь затеплился, хотя и слабый,
луч надежды.
— Однако, дерзости у вас до чорта ! — ска-
зал Келли, взглянув на Ривэру.
В глазах Ривэры горели злорадство и не-
нависть, но лицо оставалось бесстрастным.
— Я могу побить Уорда.
Это было все, что он сказал.
— Откуда вы знаете? Вы видели его на
арене?
Ривэра покачал головой.
— Он справится с вами одной рукой, с за-
вязанными глазами!
Ривэра пожал плечами.
— Вы ничего не имеете сказать? — провор-
чал антрепренер матча.
pfsw__________
РЬссийикаягёсудж®:;'^
етаййвдэка
— Я могу побить его.	,
— Да с кем вы раньше бились? — спросил
Майкель Келли.
Майкель был брат антрепренера и содер-
жал площадку в Поллоустоне; он делал там
крупные дела, устраивая кулачные бои.
Ривэра милостиво удостоил его присталь-
ным, ничего не выражающим, горьким взгля-
дом.
Секретарь антрепренера, веселый молодой
человек, открыто и презрительно засмеялся.
— Итак, вы знаете Робертса, — прервал
враждебное молчание Келли.— Он сейчас при-
дет. Я послал за ним. Садитесь и подождите,
хотя, глядя на вас, я должен вам сказать, что
зы не имеете никаких шансов. Я не могу под-
нести публике шутовскую борьбу. Места у
арены продаются, вы знаете, по пятнадцати
долларов. Дело серьезное!
Когда пришел Робертс, все увидели, чТо
он немного навеселе. Это был высокий худо-
щавым человек, с медлительной, вялой речью
и такой же походкой.
Келли приступил прямо к делу.
— Слушайте, Робертс, вы хвастали, что
открыли этого молодого мексиканца. Вам из-
вестно, что Картей сломал себе руку? Ну, так
вот, эта маленькая желтая пигалица имела
дерзость притти сегодня сюда и заявить, что
она может заменить Картея. Что вы на это
скажете?
— Это верно, Келли, — последовал медли-
тельный ответ. — Он может выступить.
-— Вы, может быть, еше скажете, что он
18
Секретарь антрепренера презрительно засмеялся.
может побить Уорда? — рассердился Келли.
Робертс подумал.
— Нет, я этого не скажу. Уорд — генерал
арены. Но ему не скоро удастся искрошить
Ривэру. Я знаю этого мексиканца. У него нет
слабых сторон. И у него одинаково развиты
обе руки. Он силен в любой позиции.
— Это все пустяки. Но что он может пока-
зать? Вы всю жизнь тренировали бойцов.
Я преклоняюсь перед вашим суждением. Мо-
жет он дать что-нибудь публике за ее деньги?
— Конечно, может, и он немало помучит
Денни. Вы не знаете этого молодчика, а я
знаю. Я открыл его. У него нет слабых мест.
Это дьявол. Вот увидите, вы все ахнете! Я не
говорю, что он непременно побьет Уорда, но
он покажет себя так, что вы все признаете в
нем восходящую звезду.
— Чудесно! — Келли повернулся к своему
секретарю. — Позвоните Уорду. Я предупре-
дил, что вызову его, если будет зачем.
— Хотите выпить? — обратился он к тре-
неру.
Робертс хлебнул виски-сода и разгово-
рился:
— Я никогда не рассказывал вам, как я
обрел этого мальчика? Два года назад я го-
товил Дрейна к бою с Дэланеем. Дрейн был
свиреп, как никогда. У него нет ни на грош
жалости. Он так жестоко избивал своих со-
перников, что не мог найти человека, желав-
шего репетировать с ним. Тут я заметил этого
голодного мексиканского парня, околачивав-
шегося вокруг арены. Я был в отчаянном по-

ложении. Я ухватился за него, напялил ему
перчатки и выпустил его. Он был гибок, как
сыромятный ремень, но слаб. И не знал даже
первой' буквы в азбуке бокса. Дрейн разнес
его в клочья. Но он провел еще два круга,
все более слабея, пока, наконец, не лишился
сознания. Оказалось, он был голоден. Я дал
ему полдоллара, накормил его. Вы бы посмо-
трели, с каким волчьим аппетитом он ел. Он
уже два дня как ничего не имел во рту. На-
утро он опять явился, одеревянелый и боль-
ной, но готовый получить опять полдоллара
и сытный обед. И с течением времени он все
совершенствовался. Он — прирожденный боец
и крепкий до невероятия. У него нет сердца.
Это кусок льда. С тех пор, как я его знаю, он
ни разу не сказал подряд десяти слов.
— Я видел его, — сказал секретарь. — Он
много поработал для вас.
— Все мои молодцы выходили против не-
го, — ответил Робертс, — и он учился у них.
Я видел таких, которых он мог бы побить.
Но ему не Хотелось. У него нет сердца. Мне
думается, что он никогда не любил эту заба-
ву... Он точно играл роль.
— За последние месяцы он выступал на
маленьких аренах, — сказал Келли.
— Да. Но я не знаю, что побудило его к
этому. Он вдруг горячо отдался этому делу.
Он вспыхнул внезапно, как факел какой-то,
и переколотил всю местную молодежь. Неви-
димому, он нуждался в деньгах, и он порядоч-
но заработал, хотя этого и не видать, если су-
дить по его костюму. Он какой-то особенный.
21
Никто не знает, чем он занимается. Никто не
знает, как он проводит время. Даже тогда,
когда он работает на арене, он вдруг исчезает
на большую часть дня. Иногда он пропадает
несколько недель подряд. Но он не слушает
советов. Человек, которому удалось бы взять
его в руки, составил бы себе состояние. Толь-
ко он не захочет. И обратите внимание, когда
он будет заключать с Уордом условие, как он
зарится на деньги.
В это время вошел Денни Уорд с целой
компанией. Его сопровождали антрепренер и
тренер, и он впорхнул, веселый, добродуш-
ный, жаждуший всех пленить. Во все стороны
полетели приветствия. Для одного у него бы-
ла готова шутка, для другого — умный и ско-
рый ответ, а улыбки и смех были припасены
для всех.
Это был его обычай, и это было не вполне
искренне. Он был хорошим актером и нахо-
дил, что веселый нрав очень полезен для ус-
пеха в свете. В сущности же это был осто-
рожный, хладнокровный боец и деловой че-
ловек. Все остальное была маска. Люди, зна-
вшие ею или имевшие с ним денежные дела,
говорили, что, когда дело доходило до расче-
та, он делался жадным и угрюмым. Он всегда
сам присутствовал при всех переговорах, и
многие шептали, что антрепренер — только
кукла в его руках.
Поведение Ривэры было совсем иное. В его
жилах текло столько же индейской кроьи,
сколько и испанской, и он сидел позади, в
углу, молчаливый, неподвижный; только чер-
22
ные глаза его перебегали с одного лица на
другое, и он все принимал к сведению.
— Так вот он, молодчик, — сказал Денни,
оценивая глазами своего предполагаемого со-
перника.— Как поживаете, почтеннейший?
Глаза Ривэры зажглись злобой. Он не лю->
бил всех гринго ’, но этого он возненавидел
с внезапностью, которая даже в нем была не-
естественна.
— Вот так история! — шутливо запроте-
стовал Денни, обращаясь к Келли. — Уж не
думаете ли вы, что я буду бороться с глз’хо-
немым? — Когда хохот прекратился, он дал
сопернику еще щелчок: — Из какого детско-
го сада вы его выписали?
— Он крепкий малый, Денни, поверьте
мне, — заступился Робертс. — Вам не так лег-
ко будет справиться с ним, как вы думаете.
— И половина мест уже продана, — на-
стаивал Келли. — Придется вам выступить с
ним, Денни. Это лучшее, что мы могли до-
стать.
Денни опять бросил на Ривэру небреж-
ный и не слишком лестный взгляд и вздохнул:
— Что ж, придется мне, видно, помирить-
ся на нем! Если только он не взлетит вверх
от ветра.
Робертс засмеялся.
— Будьте с ним осторожны, — предупре-
дил антрепренер Денни. — С этими дурачка-
ми, бывает, и напорешься. Вдруг его угораз-
дит... дурацкое счастье, известно...
1 Гринго — презрительная кличка американцев и англичан
в Мексике.
23
— О. я буду осторожен, будьте спокойны,
будьте спокойны, — улыбнулся Денни. — Я с
ним поняньчусь н угоду почтеннейшей публи-
ке. Что. ес in проманежить его пятнадцать кру-
гов, Келли? И затем — вдребезги!
— Чудесно, чудесно! — последовал от-
вет. — Если только это вам удастся.
— Так перейдем к условиям.—-Денни оста-
новился и стал соображать: — Само собой, я
возьму шестьдесят пять процентов с входной
платы, как и при Картее. Но дележ будет иной.
Восемьдесят процентов •> довлетворят меня. —
Он обратился к своему антрепренеру: — Пра-
вильно?
Антрепренер кивнул.
— Слушайте, вы поняли? — спросил Келли,
обращаясь к Ривэре.
Ривэра покачал головой.
— Ну, так вот что. — объяснил Келли. —
Отчисление будет шестьдесят пять процентов
с входной платы. Вы новичок и никому не
известны. Вы разделите эти деньги с Денни;
двадцать процентов вам и восемьдесят ему.
Эго по чести, не правда ли, Робертс?
— Вполне честно, Ривэра, — согласился Ро-
бертс.— Вы, видите, не имеете еще имени.
— А сколько составят шестьдесят пять
процентов с входной платы? — спросил
Ривэра.
— О, может быть, пять тысяч, а может
быть, и все восемь, — вмешался с разъясне-
нием Денни. — Что-нибудь в этом роде. Ваша
доля будет приблизительно тысяча или тысяча
шестьсот. Недурная плата за то. чтобы быть
24
побитым таким специалистом, как я. Что вы
на это скажете?
Тут Ривэра ошеломил всех.
— Победитель получает все, — решительно
сказал он.
Наступило мертвое молчание.
— Младенчик захотел леденчик, — сказал
антрепренер Денни.
Денни покачал головой.
— Я, знаете, собаку съел в боксе, — объяс-
нил он. — Я ни о ком не говорю худого и ни
в чем не подозреваю присутств5/ющих. Я ни-
чего не говорю о букмэкерах1 и о разных
комбинациях,- которые бывают на арене. Я
только спрашиваю: что за этим кроется? Мо-
жет быть, это вообще не дело для такого бор-
ца, как я?.. Я сломаю руку? А? Или мне под-
сыплют какого-нибудь зелья в пиво? — Он по-
качал головой. — Выигрыш или проигрыш —
моя доля восемьдесят процентов. Что скажете,
мексиканец?
Ривэра отрицательно покачал головой.
— Ах ты, гризер 1 вонючий! Да я тебе мор-
ду на сторону сверну!
Робертс вытянулся всем телом, чтобы вос-
препятствовать враждебным действиям.
— Победитель получает все, — угрюмо по-
вторил Ривэра.
— Почему вы так настаиваете? — спросил
Денни. 1 * 3
1 Бу к п ке р — посредник, устраивающий пари среди пуб-
лики на конских состязаниях.
3 Гризер — презрительная кличка мексикандев в Соединен-
ных штатах.
— Я могу побить вас, — последовал ясный
ответ.
Денни начал было снимать с себя пиджак.
Но его антрепренер знал, что это была только
мистификация. Пиджак снят не был, и Денни
позволил всему обществу успокоить себя. Все
симпатизировали ему. Ривэра был одинок.
— Послушайте, глупый мальчик!—{стал
убеждать его Келли. — Ведь вы — никто. Мы
знаем, чем «вы занимались последние месяцы:
избивали мелких местных бойцов. Но Ден-
ни—классный боксер. Следующий его матч—
на чемпионат. А вас никто не знает!
— Узнают,—\ ответил' Ривэра,—после это-
го матча.
— И вы можете хоть на секунду думать,
что побьете меня? — воскликнул Денни.
Ривэра кивнул.
— Ну, послушайте, будьте же рассуди-
тельны, — убеждал Келли. — Подумайте об
афише.
— Мне нужны деньги, — ответил Ривэра.
— Вам не победить меня и в тысячу лет, —
заверил Денни.
— Так чего же вы спорите? — отпариро-
вал Ривэра. — Если деньги получить так лег-
ко, так и берите их.
— И возьму! — закричал Денни. — Я за-
бью тебя насмерть, мальчишка, за твои обезья-
ньи штуки. Пишите условие, Келли! Побе-
дитель получает все. Напечатайте это в газе-
тах. Скажите репортерам, что борьба будет
беспощадная. Я проучу этого дерзкого поро-
сенка.
2<;
Секретарь Келли начал писать, но Денни
остановил его.
— Подождите! — Он повернулся к Ривэ-
ре. — Вес?
— На арене, — был ответ.
— Никогда в жизни! Если победитель по*
лучает все, мы взвешиваемся в десять часов
утра.
— Победитель получает все? — спросил
Ривэра.
Денни кивнул. Вопрос был решен. Он вый-
дет на арену во всем расцвете сил.
— Взвешиваемся здесь, в десять, — сказал
Ривэра.
Перо секретаря забегало по бумаге.
— Ведь это значит пять фунтов, — с доса-
дой сказал Ривэре Робертс. — Вы отказались
от слишком многого. Денни будет силен, как
бык. Вы безумец. Он побьет вас. У вас столь-
ко же шансов, как у росинки, попавшей в ад.
Ответом Ривэры был взгляд сознательной
ненависти. Даже этого гринго он презирал,
хотя и находил, что ок чище всех остальных.
IV
Ривэра был едва замечен публикой, когда
вышел на арену. Его приветствовало очень
слабое и разрозненное журчанье полуодобри-
тельных аплодисментов. Публика не верила в
него. Он был овцой, приведенной на заклание
великому Денни. И, кроме того, зрители были
разочарованы. Они ожидали стремительной
борьбы между Денни Уордом и Билли Кар-
27
теем и принуждены были теперь довольство-
ваться каким-то несчастным новичком. И они
выразили свое разочарование в цифрах: за
Денни отвечали двумя и даже тремя долла-
рами против одного. А где деньги играющей
публики, там и ее душа.
Мексиканец сел в своем углу и ждал. Мед-
ленно тянулись минуты. Денни не торопился.
Это была старая хитрость, но она всегда дей-
ствовала на новых, молодых борцов. Они те-
ряли уверенность, сидя лицом к лицу с соб-
ственными опасениями и бесчувственной ку-
рящей толпой. Но на этот раз хитрость не
удалась. Робертс был прав. У Ривэры не было
слабых сторон. Несмотря на то, что он был
худощав и почти хрупко сложен, чувство
страха у него отсутствовало. Атмосфера пред-
определенного поражения не действовала на
него. За него держали гризеры и иммигранты.
Это была грязная публика, накипь арены, без
чести, без влияния. И они сами, в общем, счи-
тали, что их дело проигрышное.
— Будьте осторожны, — предупредил Ри-
вэру Спайдер Хэджерти. Спайдер был его
главным секундантом. — Затяните бой, на-
сколько можете: так приказал Келли. В про-
тивном случае, газеты назовут это дутой борь-
бой, и все наше дело полетит к чорту. Публи-
ка перестанет верить.
Все это было мало поощрительно. Ривэра
ни на что не обращал внимания. Он презирал
кулачный бой. Это была ненавистная забава
ненавистных гринго. Он выступал на этих
боях в качестве плахи для рубки мяса в тре-
зв
нировочных заведениях единственно потому,
что умирал с голоду. Тот факт, что он был
дивно сложен для боя, не имел для него зна-
чения. Он ненавидел бокс. Он никогда не
бился за деньги, пока не вошел в Хунту и не
увидел, что это легкий способ добывать их.
Впрочем, он был не первым среди сынов че-
ловеческих, преуспевавших на презираемом
ими поприще.
Он не анализировал положения. Он просто
знал, что должен выиграть. Другого исхода
не было. За ним стояли, придавая ему бод-
рость, такие глубокие силы, о которых и не
снилось переполненному зрительному залу.
Денни Уорд боролся за деньги, за те жизнен-
ные удобства, которые доставляли ему день-
ги. Но то, за что бился Ривэра, горело в его
мозгу ужасными, сверкающими видениями.
Одиноко сидя в углу арены, в ожидании сво-
его хитрого противника, он видел их широко
раскрытыми глазами, видел так же ясно, как
когда переживал это.
Он видел белые стены работающих силою
воды фабрик на Рио-Бланко. Он видел шесть
тысяч рабочих, голодных и истощенных, и
маленьких детей семи и восьми лет, трудя-
щихся за десять септов в день. Он видел жи-
вых мертвецов, страшные, как смерть, лица
занятых в красильнях. Он вспоминал, как его
отец называл красильни ямами для само-
убийц; проработать в них час — значило уме-
реть. Он видел маленький дворик, в кото-
ром его мать стряпала и изводилась над скуд-
ным хозяйством и все-таки находила время
29
любить и ласкать сынишку. И отца своего он
видел, высокого, с большими усами и широ-
кой грудью, добрейшего, любившего всех лю-
дей человека, сердце которого было настоль-’
ко широко, что любви его с избытком хвата-
ло на долю матери и маленького «мучачо»1,
игравшего в углу двора. В то время он не на-
зывался Филиппе Ривэрой. Фамилия его отца
была Фернандес. Его звали Хуаном. Потом он
переменил свое имя и фамилию: он убедился,
что имя Фернандес ненавистно префектам по-
лиции и жандармам.
Высокий, сердечный Хуан Фернандес!
Большое место занимал он в видениях Ривэ-
ры. В то время мальчик не понимал, но те-
перь, оглядываясь назад, он понял. Он видел
отца набирающим в маленькой типографии
или пишущим бесконечные спешные, нервные
строчки на заваленном рукописями столе. И
видел он странные вечера, когда рабочие,
приходившие тайно, в темноте, как люди, со-
вершающие дурное дело, встречались с его
отцом и разговаривали долгие часы, причем
он, мучачо, не всегда спал, лежа в своем углу.
Как будто откуда-то издали до него донес-
ся голос Спайдера Хэджерти: «Смотрите, не
валиться сразу! Надо потерпеть. Держитесь,
сколько хватит силы. Бездельничать не го-
дится». Прошло десять минут, а он все еще
сидел в своем углу. Не было никаких призна-
ков Денни: он, очевидно, хотел довести свой
трюк до конца.
1 Мучачо — мальчик.
30
Но перед глазами Ривэры развертывались
новые видения. Забастовка, или, вернее, ло-
каут,— за то, что рабочие с Рио-Бланко по-
могали своим бастующим братьям в Пуэбле,
'олод, экспедиции в горы за ягодами, ко-
реньями и травами: они питались только этим,
и у всех болели животы. И затем... кошмар.
Огромная площадь перед складами компании;
тысячи голодающих рабочих; генерал Роза-
рио Мартинес и солдаты Порфирис Диаса; и
изрыгающие смерть ружья, которые, каза-
лось, никогда не перестанут изрыгать ее, по-
ка провинности рабочих не будут вымыты и
перемыты в их собственной крови! А та ночь!
Он видел плоские телеги, высоко нагружен-
ные телами убитых, отправляемые в Вера-
Крус, как корм для акул. Он всползал на эти
страшные кучи, разыскивая среди мертвецов
своего отца и свою мать, и нашел их — изре-
занных, искалеченных. В особенности он за-
помнил свою мать — было видно одно только
ее лицо: все ее тело было завалено десятком
других тел. Опять затрещали ружья сол-
дат Диаса, и мальчик, соскочив на землю, по-
бежал, как преследуемый охотниками зверь...
Раздался сильный шум, — точно зашумело
море, — и молодой мексиканец увидел Денни
Уорда, выходившего на арену в сопровожде-
нии своих тренеров и секундантов. Вся зала
пришла в дикое волнение: это был популяр-
ный герой, который должен был выиграть.
Все превозносили его, все были за него. Да-
же секунданты Ривэры проявили что-то похо-
жее на удовольствие, когда Денни легко ныр-
31
пул под веревки и вышел на арену. Его лицо
озарилось бесконечно сменяющимися улыб-
ками, а когда Денни улыбался, он улыбался
каждой черточкой, даже маленькими мор-
щинками в углах глаз и глубиною самых
глаз. Никогда еще не бывало такого веселого
бойца. Его лицо было ходячей рекламой до-
бродушия и милого товарищества. Он знал
всех. Он шутил, смеялся и приветствовал зна-
комых через канат. Сидевшие дальше выра-
жали свой восторг криками: «Эй, алло, Ден-
ни!» Это была радостная, сердечная овация,
продолжавшаяся полных пять минут.
На Ривэру не обращали внимания. Он не
существовал для публики. Пухлое лицо Спай-
дера Хэджерти наклонилось к нему.
— Не робейте, — предупреждал Спай-
дер.— И помните инструкцию: не ложиться!
Если вы ляжете, мы вас исколотим насмерть
в уборной. Поняли? Сейчас начинаем!
Раздались аплодисменты. Денни. шел че-
рез арену к своему противнику. Он нагнулся,
обеими своими руками схватил правую руку
Ривэры и пожал ее с сердечным порывом.
Улыбающееся лицо Денни было близко от его
лица. Зрители вопили: они были очарованы
спортсменскими манерами Денни. Он привет-
ствовал соперника с нежностью брата. Губы
Денни зашевелились, и зрители, истолковы-
вая неслышную им речь как слова добродуш-
ного приветствия, заревели опять.
Один только Ривэра расслышал сказанное
Денни.
— Берегись, мексиканский крысенок, —
32
прошипел Денни сквозь весело улыбавшиеся
г\бы, — я вытяну из тебя все жилы!
Ривэра не пошевельнулся. Он не встал. Он
ненавидел глазами.
— Встань ты, собака! — проревел кто-то
сзади, за канатом.
Толпа начала свистеть. Она не одобряла
столь неспортсменское поведение. Зато Ден-
ни, вернувшийся на арену в костюме для боя.
был встречен новой овацией. Слышны были
восторженные «о» и «ах». Тело Денни было
совершенством гибкости, здоровья и силы. Ко-
жа у него была белая и нежная, как у женщи-
ны. В нем жили грация, и упругость, и мощь.
Ое доказал это во многих боях. Его фотогра-
фии печатались *во всех спортивных журналах.
Когда Спайдер Хэджерти стащил свитер
через голову Ривэры, поднялся ропот. Тело
мексиканца казалось еще более худым вслед-
ствие смуглости его кожи. У него были му-
скулы, но они не выставлялись так, как у его
противника. Публика упустила из виду шири-
ну его груди. Не угадывала она также твер-
дости тканей его тела, мгновенных вспышек
в клеточках его мускулов, тонкости нервов,
превращавших каждую часть его тела в вели-
колепный боевой механизм. Зрители видели
только смуглого юношу восемнадцати лет, с
телом юноши. Вот Денни — другое дело. Ден-
ни был двадцатичетырехлетний мужчина, и
его тело было телом мужчины. Контраст был
особенно разителен, когда они стали на сере-
дине арены, выслушивая последние инструк-
ции судьи.
3»
Ривэра увидел Робертса, сидевшего за га-
зетными корреспондентами. Он был пьянее
обычного, и соответственно этому речь его
была еще медлительнее.
— Ничего, Ривэра, — тянул Робертс, — он
не может убить вас, помните это. Он кинется
на вас сразу, но вы не волнуйтесь. Прикры-
вайтесь, увертывайтесь и парируйте. Он не
причинит вам увечья. Заставьте себя думать,
что он нападает на вас на тренировочном
пункте.
Ривэра и виду не подал, что слышит.
— Упрямый чертенок! — прошептал Ро-
бертс 'ближайшему соседу.—Он всегда такой.
Но Ривэра утратил обычную ненависть в
своем взоре. Призрак бессчетного множества
ружей ослепил его. Лица всех зрителей, от
первых рядов и до самой галлереи, преврати-
лись для него в ружья. И он видел длинную
границу Мексики, бесплодную, залитую солн-
цем и страждущую, и вдоль нее ему мере-
щились оборванные толпы, медлящие с насту-
плением в ожидании ружей.
Вернувшись в свой угол, он дожидался
стоя. Его секунданты выползли под канатом
и унесли с собой парусиновую табуретку. По
диагонали от него стоял Денни. Прозвучал
гонг, и бой начался. Публика застонала от
восторга. Никогда не видела она более удиви-
тельного боя. Газеты были правы. Это был
беспощадный бой. Денни покрыл три четвер-
ти пространства бегом: его намерение съесть
живьем мексиканского юношу было очевидно.
Он напал не одним, не двумя, не десятком
84
ударов. Это был какой-то волчок, смерч. Ри-
вэра исчез. Он был раздавлен, погребен под
лавиной кулачных ударов. Денни бил со всех
сторон и со всякой позиции: это был ма->
стер своего дела. Ривэра был уничтожен и от-
брошен к веревке; судья подтолкнул его
на арену, и опять он был отброшен к ве-
ревке.
Это был не бой. Это было избиение, убий-
ство. Всякое другое сборище, кроме зрителей
кулачного боя, потеряло бы желание смотреть
на это в первую же минуту. Денни, очевидно,
показывал, на что он способен. Великолепное
зрелище! Полная уверенность публики в
исходе, ее возбуждение и пристрастность за-
ставили ее забыть, что мексиканец как-никак
все еще стоял на ногах.
Публика забыла о Ривэре. Она почти не
видела его,—так он был окружен завесой уда-
ров. Это продолжалось минуту, две. Затем,
когда бойцы на миг разошлись, все ясно уви-
дели мексиканца. У него была рассечена ,губа,
из носа шла кровь. Когда он повернулся, на
его спине багровели поперечные полосы: он
запачкался своей же кровью при прикоснове-
нии к веревке. Но чего публика не замети-
ла — это, что грудь его не дышала тяжело и
что глаза его попрежнему горели холодным
блеском. Много будущих чемпионов во время
жестокого обучения у тренеров заставляли
его испытывать эту жестокую атаку. Ривэра
научился претерпевать ее за вознаграждение.
Сперва он получал полдоллара за каждый
раз, но в конце концов дошел до пятнадцати
35
в неделю. Это была тяжелая школа, и ой был
хорошо вышколен.
И вдруг — поразительная вещь! — смерч •
ударов, волчок ударов разом оборвался. Ри-
вэра стоял один. Денни, страшный Денни,
лежал спиной на песке. Вот его тело затрепе-
тало, сознание начало возвращаться к нему.
Он не зашатался, перед тем как упасть, не по-
шатнулся. Он упал сразу, как подкошенный.
Правый кулак Ривэры опустился ему на темя
с внезапностью смерти. Судья отстранил ру-
кой Ривэру и стоял над упавшим гладиато-
ром, считая секунды. Публика кулачных боев
обычно приветствует рукоплесканиями чи-
стый удар, сшибающий противника с ног. На
этот раз рукоплесканий не было. Все произо-
шло слишком неожиданно. Публика в напря-
женном молчании следила за счетом секунд;
и среди этого молчания раздался торжествую-
щий голос Робертса:
— Я говорил вам, что у него обе руки раз-
виты одинаково.
На пятой секунде Денни перевернулся ли-
цом вниз; когда было сосчитано семь, он встал
на одно колено, готовый подняться после де-
вяти и раньше, чем будет произнесено «де-
сять». Если бы его колено при «десяти» еще
касалось пола, он был бы сочтен лежащим
(«даун») и выбывшим («аут»). В момент, когда
его колено отделялось от пола, он считался
уже стоящим («эп»), и Ривэра имел право
снова уложить его. Ривэра не получил этого
шанса. В момент, когда колено Денни подни-
малось от пола, мексиканец собирался нане-
«<:
сти новый удар. Он обошел кругом, но судья
также обошел, стал между противниками, и
Ривэра слышал, как медленно он считал се-
кунды, Все гринго были против него, даже
судья.
При «девяти» судья резко оттолкнул Ри-
вэру назад. Это было неправильно, но это по-
могло Денни встать с вернувшейся на уста
улыбкой.
Последняя минута круга приближалась.
Если он продержится, он будет иметь в своем
углу целую минуту, чтобы притти в себя. И
он выдержал до конца, улыбаясь сквозь свое
бешенство и крайнее изнеможение.
— Все улыбается! — крикнул кто-то, и ау-
дитория с облегчением громко засмеялась.
— Удар у этого гризера невероятной си-
лы, — с трудом дыша, сказал Денни своему
тренеру, пока массеры энергично работали
над ним.
Второй и третий круги были бесцветны. :
Искусный, законченный мастер арены. Денни
увертывался, парировал и загораживался, ста-
раясь только притти в себя от сокрушитель-
ного удара, нанесенного ему еще в первом
круге. В четвертом круге он оправился. Не-
смотря на испытанное им потрясение, здоро-
вый и сильный, он сумел вернуть себе энер-
гию. Но он больше не придерживался преж-
ней тактики. Мексиканец оказался чересчур
выносливым. Вместо этого Денни начал про-
являть всю свою технику. В трюках, ловкости
и опытности он был маэстро; правда, ему не
удавалось нанести решительный удар, но он
37
продолжал систематически бить и утомлять
своего противника. Он наносил три удара на
один удар Ривэры, но это были удары кара-
тельные, а не смертельные. Он с уважением
относился теперь к этому дурачку, облада-
вшему способностью к таким поразительным
коротким ударам в обоих кулаках.
Защищаясь. Ривэра показал замечатель-
ную «прямую левую». Снова и снова, атака за
атакой, Ризэра уходил от Денни на вытянутой
левой, множа повреждения на носу и губах
Денни. Но Денни умел приспособляться. Вот
почему ему предстояло стать чемпионом. Он,
по желанию, переходил с одного приема на
другой. Теперь он перешел на тесный бой.
В нем он был особенно опасен, и это помо-
гало ему избегать прямой левой противника.
Тут он несколько раз приводил публику в бе-
шеный восторг и пленил ее удивительным
«брэк-нэком», который поднял мексиканца на
воздух и опрокинул его на цыновку. Ривэра
стоял на одном колене, стараясь извлечь из
счета возможно ббльшую выгоду и зная в ду-
ше, что судья отсчитывает для него очень ко-
роткие секунды.
И опять на седьмом круге Денни повторил
этот дьявольский удар. Ему удалось только
пошатнуть Ривэру, но в следующую секунду
он вторым ударом перекинул его через канат
Ривэра упал на головы сидевших внизу кор-
респондентов, и они перекинули его обратно
на край платформы, с наружной стороны кана-
та. Здесь он оставался на одном колене, пока
судья отмечал секунды. С внутренне!! стороны
3S
Судья стоял над упавши^, считая секунды,
каната, там, куда ему придется нырнуть, чтем
бы выйти на арену, ожидал его Денни. Но су-
дья не вмешался и не оттолкнул Денни назад.
Публика была вне себя от восторга.
— Бей его, Денни, беи его! — раздавались
крики.
Множество голосов подхватило этот крик,
и он превратился в какой-то волчий бранный
клич.
Денни готов был постараться, но Ривэра,
не дожидаясь «девяти», при счете «восемь»
неожиданно нырнул за канат и, схватив Ден-
ни, увлек его в партер. Но теперь заработал
судья; он оторвал мексиканца от Денни. Ден-
ни получал все преимущества, какие только
может дать пристрастный судья.
Ривэра остался верен самому себе. Все
они — поганые гринго и все нечестны. В его
мозгу продолжали носиться и сверкать обра-
зы— длинные линии железных дорог, протя-
нувшихся через пустыни; мексиканские жан-
дармы и американские констебли \ тюрьмы
и остроги; бродяги у водокачек — вся отвра-
тительная и грустная панорама его Одиссеи
после Рио-Бланко и стачки. И он видел крас-
ную революцию, сияющую и прекрасную, тор-
жественно несущуюся по его стране. Перед
ним были ружья. Каждое ненавистное лицо
было ружьем. Он дрался за! ружья. Он сам
был ружье. Он был революция. Он дрался за
всю Мексику.
Зрители начали сердиться на Ривэру. По-
1 Констебли — полицейские.
К)
чему он не дает побить себя, раз это ему
предназначено? Конечно, он будет побит, но
почему он так упрямится? Очень немногие
интересовались им —только определенный
процент игроков, всегда ставящих на фуксэ.
Убежденные, что победителем останется Ден-
ни, они, тем не менее, поставили вразрез — на
мексиканца.
Ривэра отказывался быть побитым. На
восьмом круге его противник тщетно пытался
повторить свой знаменитый удар. На девя-
том— Ривэра опять ошеломил публику. В се-
редине схватки он легким, гибким движением
оборвал связь с Денни, и в образовавшемся
между их телами узком пространстве правая
его рука взлетела, отделившись от талии. Ден-
tHHl грохнулся на лол. Публика была потря-
сена. Он был побит своим же оружием. Его
знаменитый удар, снизу правой, был применен
к нему самому. Когда он вставал при счете
«девять», Ривэра уже не покушался ударить
его: судья открыто загораживал ему дорогу,
несмотря на то, что при обратном положении,
когда подниматься надо было Ривэре, судья
стоял в стороне.
Два раза на десятом круге Ривэра пустил
в ход правый удар, направленный от пояса в
подбородок противника. Денни пришел в бе-
шенство. Улыбка не покинула его лица, но он
опять перешел к людоедским атакам. Однако,
как быстро он ни вертелся, он не мог причи-
нить Ривэре вреда, между тем как Ривэра три
раза подряд во время этой бури и коловра-
щения валил его на пол. Денни не оправлялся
41
уже так быстро, и на одиннадцатом круге его
положение стало серьезным. Но вплоть до че-
тырнадцатого круга он выказывал весь блеск
своей техники. Он загораживался, парировал,
дрался скупо и старался накопить силы. И бо-
ролся так нечестно, как только умеют бороть-
ся чемпионы. Он употреблял всевозможные
уловки и хитрости и часто накладывал свою
перчатку на рот Ривэре, чтобы препятствовать
ему дышать. Иногда, во время тесной схват-
ки, сквозь свои разбитые улыбавшиеся губы
он рычал в уши Ривэре невыразимые и гнус-
ные оскорбления. Все, от судьи и до послед-
него человека в публике, были за Денни и
помогали Денни. И они знали, что у него на
уме. Пораженный этой удивительной короб-
кой с сюрпризами, он приготовился к реши-
тельному удару. Он уступал, ловил, притво-
рялся и заманивал противника, чтобы полу-
чить позицию, при которой он мог бы нане-
сти решающий удар, поворачивающий колесо
фортуны. Это сделал уже раз другой, более
великий боец, значит, может сделать и он:
правой и левой одновременно — в солнечное
сплетение и по челюсти.
В промежутках между кругами секундан-
ты мало заботились о Ривэре. Они взмахивали
полотенцами, но не много давали воздуха его
с трудом дышавшим легким. Спайдер Хэд-
жерти наделял его советами, но Ривэра знал,
что эти советы никуда не годятся. Все были
против него. Он был окружен изменой. На че-
тырнадцато?л круге он опять уложил Денни
и стоял, отдыхая, опустив руки, пока судья
42
считал. В другом углу Ривэра заметил подо-
зрительное перешептывание. Он видел, как
Майкель Келли подошел к Робертсу и нагнул-
ся к .его уху. У Ривэры был кошачий слух,
развившиеся в пустыне, и он уловил обрывки
того, что говорилось. Он хотел слышать боль-
ше и, когда его соперник поднялся, смане-
врировал так, чтобы схватка пришлась около
каната.
— Должен! — услышал он голос Майке ля,
между тем как Робертс одобрительно ки-
вал. — Денни должен победить — я поставил
на него состояние. Если мексиканец устоит на
пятнадцатом круге, я разорен. Мальчик по-
слушается вас. Вмешайтесь как-нибудь!
После этого у Ривэры больше не было ви-
дении. Они хотят зарезать его. Он еще раз
уложил Денни и стоял, отдыхая, опустив ру-
ки. Робертс встал.
— Он готов, — сказал он. — Идите в свой
угол.
Он говорил властно, как часто говорил Ри-
вэре на тренировочном пункте. Но Ривэра с
ненавистью взглянул на него и подождал, по-
ка Денни встанет. Когда юноша во время ми-
нутного перерыва между кругами вернулся в
свой угол, директор Келли подошел к Ривэре
и заговорил с ним.
— Бросьте это.— грубым, скрипучим го-
лосом тихо проговорил он. — Дайте уложить
себя, Ривэра! Войдите со мной в соглашение,
и я составлю вам состояние. Я дам вам побить
Денни в следующий раз. Но теперь вы долж-
ны лечь.
43
Ривэра глазами показал, ч то слышит, но не
выразил ни согласия, ни несогласия.
— Почему вы не отвечаете? — сердито
спросил Келли.
— Вы все равно проиграете, — прибавил
Спайдер Хэджерти. — Судья не допустит. По-
слушайтесь Келли и лягте.
— Лягте, мальчик, — упрашивал Келли,—
и я помогу вам стать чемпионом.
Ривэра не отвечал.
— Я сдержу слово; помогите же теперь
мне.
Когда прозвучал гонг, Ривэра почувство-
вал вокруг какую-то угрозу. Публика ничего
не замечала. Что бы то ни было, это было
здесь, с ним, на арене и очень близко. К Ден-
ни вернулась его прежняя уверенность. Само-
обладание, с которым он выступил, испугало
Ривэру. Замышлялась какая-то хитрость. Ден-
ни бросился вперед, ио Ривэра отверг схват-
ку. Он отшатнулся в безопасность. Тому, ви-
димо, хотелось схватки грудь с грудью. Это
почему-то было необходимо для его затеи.
Ривэра отошел назад и кружил, но знал, что
рано или поздно, а схватка и задуманный
противником трюк осуществятся. Он решил
вызвать этот трюк. Когда Денни снова бро-
сился на него, он сделал вид, что идет на
схватку, но в последнюю секунду, когда их
тела должны были соединиться, Ривэра ловко
отпрянул. В тот же миг сторонники Денни
закричали: «Неправильно!» Судья остановил-
ся в нерешительности. Решение, дрожавшее
на его устах, не было произнесено, так как
44
звонкий мальчишеский голос с галлереи про-
изнес: «Чистая работа!»
Денни открыто посылал проклятия Ривэре
и хотел взять его силой, но Ривэра отскаки-
вал. Ривэра решил также не наносить больше
ударов по корпусу. Этим он отнимал у себя
половину шансов на выигрыш, но он знал, что
если ему суждено победить, то только ударом
по голове. При малейшем удобном случае
гринго опять начнут кричать: «Неправильно!»
Денни пустил по ветру всякую осторожность.
Два раза он обежал круг, гоняясь за мальчи-
ком, который не хотел схватиться с ним грудь
с грудью. Ривэра получал беспрестанные уда-
ры; он принимал их десятками, чтобы избе-
жать гибельной схватки. Публика вскочила на
ноги и совсем обезумела. Она не понимала.
Она видела только, что ее фаворит выигры-
вает.
— Отчего вы не боретесь? — кричали с
мест Ривэре. — Вы желтый! Вы желтый! На-
чинай, дворняжка! Начинай! Бей его, Денни!
Бей его! Лови его! Бей!
Во всем зрительном зале один только Ри-
вэра сохранял хладнокровие. По крови и тем-
пераменту он был самый страстный, но он
прошел через такой ад, что соединенный гнев,
изрыгаемый десятью тысячами глоток и под-
нимающийся волна за волной, казался ему
бархатной прохладой летних сумерек.
На семнадцатом круге Денни выполнил
свою затею. Под тяжестью удара Ривэра осла-
бел и осел. Его руки беспомощно повисли, и
он пошатнулся назад. Денни думал, что при-
4»
шел наконец его шанс. Мальчик был в его
власти. Но в этот миг Ривэра, обманув его
бдительность, послал ему ловкий удар в зубы.
Денни свалился. Когда он встал, Ривэра сшиб
его с ног ударом снизу правой по шее и че-
люсти. Он три раза повторил это. Никакой
судья не мог бы назвать эти удары непра-
вильными.
— О Билль! '-илль! — молил Келли посред-
ника.
— Не могу, — жалобно ответил послед-
ний.— Он не дает мне повода.
Денни, избитый, но героически упорный,
все еще старался подняться. Келли и другие
окружавшие арену начали кричать, чтобы по-
лиция остановила бой, хотя сторонники Ден-
ни отказывались бросить полотенце. Ривэра
увидел, что толстый полицейский капитан го-
товится перелезть через канат, и не знал, чтб
это означает. В этой игре у гринго было
столько способов надувательства! Вставший
на ноги Денни беспомощно шатался, как
хмельной, перед ним. Судья и капитан оба
подходили к Ривэре, когда он нанес послед-
ний удар. Незачем было останавливать бой,
так как Денни не поднялся.
— Считайте! — хрипло закричал Ривэра,
обращаясь к судье.
И когда счет был окончен, секунданты
Денни подобрали его и отнесли в его угол.
— Кто выиграл? — спросил Ривэра.
Посредник с неохотой взял его руку в пер-
чатке и поднял ее над его головой.
Ривэра не получил поздравлений. Никем не
4G
сопровождаемый, он пошел в свои угол, куда
его секунданты не поставили даже еще его
стула. Он прислонился к канату и с нена-
вистью смотрел по сторонам, пока все десять
тысяч гринго не сосредоточились для него в
этом взгляде. Колени его дрожали, и он ры-
дал от изнеможения. Ненавистные лица пере-
двигались перед ним. Но он вспомнил, что
все они — ружья. И ружья теперь были его.
Резолюция могла начаться!
ДЛЯ С1АРШЕГО ВОЗРАСТА
Отв. редактор И. ВОРОБЬЕВА.
Худож. редактор С. АЛЯНСКИЙ.
Техннч. редактор П. БЕККЕР.
Отв. корректора: О КАПЛАН и
Е. ТРУШКОВСКАЯ-
Сдано в производство 6/V 1937 г.
Подписано к печати 19/IX 1937 г»
Детизлат№ 1336. Индекс Д-7. Формат
84х118*/®.374Печ. л.(2 ,1 уч. авт. л.)*
Уполномоченный Главлита Б-29455
Тираж 100 300. Заказ № 646.
Фабрика детской книги Изд-ва
детской литературы ЦК ВЛКСМ.
Москва, Сушевский вил, д. 49.

Цена 7б коп.
ЦК MKD®
ИЗДАТЕЛЬСТВО ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
БИБЛИОТЕЧКА ДЛЯ ДЕТЕЙ СТАРШЕГО ВОЗРАСТА
РАССКАЗЫ ИНОСТРАННЫХ ПИСАТЕЛЕЙ
1.	Г. ФЛОБЕР	-
2.	А. ДОДЭ
3.	П. МЕРИМЕ	-
4.	Гюи де-МОПАССАН -
б. А. ОРАНО	-
6.	Ч. ДИКЕНС	—
7.	О. УАЙЛЬД	-
8.	Р, КИПЛИНГ	-
9.	Р. КИПЛИНГ	-
10.	Г. УЭЛЛС	-
11.	Г. УЭЛЛС
1% КОНАН-ДОЙЛЬ
13. м. твэн
14.	Дж. ЛОНДОН
15.	Дж. ЛОНДОН
16.	БРЕТ ГАРТ
17	0. ГЕНРИ
18.	В. ИРВИНГ
19.	ГОФМАН
20.	МУЛЬТАТУПМ
Простая душа
Письма с моей мельницы
Таманго
Е море
Крэнкбиль
История дяди торгового агента
Преданный друг
Слоновый Туман
Мятежник Моти Гадж
На дне океана
Остров Эпиорниса
Голубой карбункул
Рассказы:„Голубые сойки„Пры-
гающая лягушка", „Как я ре-
дактировал сельскохозяй-
ственную газету".
Мексиканец
Любовь к жизни
Маленький старатель
Вождь краснокожих
Рип Ван Винкль
Мастер Мартин него подмастерья
Саиди и Адинда