Author: Скржинская Е.Ч.  

Tags: история россии   дипломатия   международные отношения   история российского государства   италия  

Year: 1971

Similar

«Око всей великой России». Об истории русской дипломатической службы XVI-XVII веков

Четыре неизданные главы о России. Письма русскому дворянину об испанской инквизиции

Польско-литовская интервенция в России и русское общество

Россия и русские

Text 
                    АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ИСТОРИИ СССР
ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
Ъ АРБАРО
РСонтарини
ОрОССИИ
К ИСТОРИИ
ИТАЛО-РУССКИХ
СВЯЗЕЙ В XV В.
*
Вступительные статьи,
подготовка текста,
перевод и комментарий
Е. Ч. СКРЖИНСКОЙ
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
Ленинград 1971


На форзацах книги даны части итальянской морской карты —
портолана: одна с Черным и Азовским морями, другая с Италией
и морями, ее окружающими. Рисунки над Генуей и Венецией
изображают характерные детали этих знаменитых торговых рес¬
публик и их гербы на флагах. У левого края портолана есть
надпись, содержащая имя его исполнителя — Giovan’ Antonio de
Maiolo quondam Visconte — и дату составления карты: 1578 г.
Портолан хранится в Архиве Института истории СССР Академии
наук СССР (в Ленинграде).
1-6-4
16-70 (I)


Язык Италии златой. . .
Пушкин. Путешествие
Онегинл.
ПРЕДИСЛОВИЕ
В этой книге содержится исследование в области итало-рус-
ских — дипломатических и торговых — связей в XV в.
В основу работы положены записи двух венецианцев, Иосафата
Барбаро и Амброджо Контарини, об их путешествиях по разным
частям той территории Восточной Европы, где уже тогда сущест¬
вовало и в дальнейшем развивалось Русское государство.
Барбаро, будучи купцом, прожил ряд лет (1436—1452 гг.)
в Тане, венецианской колонии при устье Дона. Труд Барбаро
«Путешествие в Тану» отразил наблюдения автора над окружав¬
шим его степным и приморским миром Северного Причерноморья.
В свое сочинение Барбаро включил и описание Москвы, хотя сам
там не был.
Контарини, посол Венецианской республики в Персию (1474—
1477 гг.), достиг этой страны и вернулся из нее по сухопутным и
речным магистралям Восточно-Европейской равнины, причем по¬
бывал в Москве. Свои странствия он описал в сочинении «Путе¬
шествие в Персию».
Пять статей составляют общее введение к анализируемым ис¬
точникам, раскрывают историю некоторых событий и дают харак¬
теристику деятелей важного периода европейского — особенно
восточноевропейского — Средневековья, когда после взятия Кон¬
стантинополя турки начали систематический натиск на Запад, что
ориентировало политику значительной части государств южной
и восточной Европы на сопротивление турецкой экспансии и на
борьбу с ее грозными последствиями.
За введением следуют итальянские оригиналы: труд Барбаро
«Путешествие в Тану» и два значительных отрывка из труда
Контарини «Путешествие в Персию». Оба источника сопровож¬
дены русскими переводами и подробным комментарием и указа¬
телями.
Интерес и трудность исследования заключались в том, что
тревожная эпоха, наступившая после 1453 г., вызвала необычай¬
ное переплетение и взаимовлияние фактов. Без тщательного рас¬
смотрения и уяснения этой сложнейшей исторической обстановки
нелегко понять любой источник, возникший в гуще событий того
времени: непременно требуется включить его в общую историче¬
скую картину, сопоставить с обширным кругом других, одновре-
1*
3


менных или близких ему памятников. Все это усложнило и рас¬
ширило исследование: явилась необходимость обращаться к са¬
мым разнообразным материалам и привлекать к работе многие
источники — латинские и греческие, итальянские и русские,
а также, в меру надобности и в авторитетных переводах, восточ¬
ные (арабские и персидские).
От XV столетия сохранилось немного сообщений о нашей
стране, поэтому нельзя не подчеркнуть, что изучение трудов Бар-
баро и Контарини дало неожиданно удачное объединение и даже
установило последовательность исторических свидетельств. Их
совокупность представляет интереснейшую по своей целостности
фиксацию впечатлений очевидцев от огромных частей нашей ро¬
дины — таких, какими они были в XV в.
Это, во-первых, западная часть — соответственно продвиже¬
нию Контарини из Германии и Польши через Киев за Днепр, по
степям к Перекопу и в Каффу, а оттуда по Черному морю на
Кавказское побережье; во-вторых, южная часть — по описаниям
Барбаро, объездившего Северное Причерноморье и Приазовье,
прилегающие степи и приморский Кавказ; в-третьих, восточная
часть — соответственно обратному пути Контарини через Ше¬
маху, Дербент и Астрахань, вверх по Волге, затем по степям и
лесам за Оку; в-четвертых, северная часть — Московское госу¬
дарство и Москва по описаниям Контарини и по данным Бар¬
баро.
Таким образом, благодаря этим свидетельствам мы обладаем
как бы «серией фотографий» крупных областей Восточно-Евро¬
пейской равнины и ее причерноморско-приазовского юга. Для
XV в. подобный набор изображений, извлеченных из письмен¬
ных источников, нельзя не признать богатым вкладом в историю
нашей страны.
* * *
Считаю своим долгом с благодарностью отметить товарище¬
скую услугу, оказанную мне итальянским ученым, проф. Паолэ
Алатри, выдающимся деятелем Общества «Италия—СССР»
(Associazione italiana per i rapporti culturali con TUnione Sovietica).
По моей просьбе он выслал мне микрофильм рукописи сочинения
Иосафата Барбаро в древнейшем (нач. XVI в.) списке, храня¬
щемся в Государственном архиве Венеции. По этому микрофильму
здесь впервые издается оригинальный итальянский текст, наибо¬
лее близкий к авторскому изложению, и его русский перевод.
Закончив эту, давно уже задуманную работу, я выражаю
больрую признательность моим коллегам — научным сотрудни¬
кам Ленинградского отделения Института истории СССР
АН СССР и в особенности всем моим товарищам по группе Все¬
общей истории — за оказанную мне всемерную поддержку.
Е. Скржинская


ВВОДНЫЕ ОЧЕРКИ
1.	Записки
Иосафата Барбаре
В конце XV в. крупный политический деятель Венецианской
республики, опытный дипломат Иосафат Барбаро написал сочи¬
нение о двух своих путешествиях: в Тану (1436—1452 гг.) и
в Персию (1473—1479 гг.).
По древнейшей, сохранившейся до наших дней рукописи 1 на¬
чала XVI в. произведение Барбаро озаглавлено во вкусе того
времени длинной фразой: «Здесь начинается рассказ о вещах,
виденных и слышанных мною, Иосафатом Барбаро, гражданином
Венеции, во время двух моих путешествий — одного в Тану и
другого в Персию» (Quivi comenciano le cose vedute et aldite per
mi, Iosaphath Barbaro, citadin de Venetia, in do viazi, che io ho
fatti — uno ala Tana et uno in Persia).2
Хотя труд Барбаро задуман как одно сочинение, он преду¬
преждает, что разделит свое повествование на две части: о Тане
и о Персии (dividero il parlar mio in due parte; in la prima narrero
el viazo mio dala Tana, in la seconda — quello de Persia).
Первая часть отделена от второй такими словами: «Непосред¬
ственно за этим следует — имея свое особое начало — вторая
часть с изложением всего того, что относится к моему путешест¬
вию в Персию» (Seguita, che — tolto uno altro principio — prenda la
seconda parte et metta le cose, pertinente al viazo mio de Persia).
Имеется и особое заглавие «Путешествия в Персию»: «Здесь на¬
чинается вторая часть, относящаяся к путешествию в Персию,
куда я, Иосафат Барбаро, ездил в качестве посла» (Quivi comen-
cia la seconda parte, che apartiene al viazo, che io, Iosaphat Barbaro,
feci in Persia, come ambassator).
Из сказанного вытекает, что сочинение Барбаро, будучи еди¬
ным, все же распадается на две части. На~ первый взгляд они
1	Рукопись хранится в Венеции, в Библиотеке св. Марка. Подробнее
см. ниже, стр. 20.
2	«Путешествие в Тану» (далее: Tana) цитируется по тексту, помещен¬
ному в настоящем издании (стр. 113—136), с указанием параграфа: «Путе¬
шествие в Персию» (далее: Persia) цитируется по изданию 1543 г. (оно
описано нами ниже, стр. 21) с указанием страниц recto и verso.
5


однородно построены и изложены, но это не так. Между обоими
«Путешествиями» есть существенная разница.
«Путешествие в Тану» содержит воспоминания молодого
купца, занимавшегося торговлей в Тане и объездившего окрест¬
ные области Приазовья, Северного Причерноморья и отчасти
Кавказа и Поволжья. Это описание степей и их обитателей,
татар, географические и этнографические сведения и наблюдения,
частичное отражение политики турок и татар, особенности по¬
следних лет существования итальянских колоний в Причерно¬
морье.
«Путешествие в Персию» содержит записи посла Венециан¬
ской республики, несомненно опирающиеся на его официальные
донесения о своей миссии. Это описание сложного и трудного
пути в Персию и обратно, отражение некоторых политических
моментов и общения с главой государства, география и эконо¬
мика ряда стран и городов, воспринятая глазами политика.
Задача посла состояла в том, чтобы добиться в переговорах цели
своего правительства:	двинуть силы Персии против турецкого
завоевателя.
Эти, казалось бы, отдельные части труда Барбаро, т. е. сочи¬
нения о Тане и Персии, своеобразно друг с другом связаны,
а именно — между ними имеется и при чтении легко прослежи¬
вается постоянное взаимопроникновение. Каждое из них в пол¬
ной мере самостоятельно, каждое интересно и содержательно по-
своему, но для понимания как того, так и другого полезно и даже
необходимо прочесть и помнить их оба. В «Путешествии
в Тану» есть рассказы о Персии, в «Путешествии в Персию»
встречаются рассказы о Тане. Иногда эпизод, описанный в пер¬
вом «Путешествии», получает продолжение во втором. Эта сво¬
бодная манера изложения сближает обе части, порой оживляет и
даже украшает их. Приведем некоторые примеры.
В гости к Барбаро в Тану явился знатный татарин по имени
Эдельмуг, родственник хана. Барбаро принял его с обильным
угощением и подал много вина. Спустя несколько лет к Барбаро
явился его давний знакомец Эдельмуг; он привел сына и в знак
дружбы отдал его (символически) венецианскому купцу (в сы¬
новья).3
Через много лет Барбаро вспомнил о своем приемном сыне
при следующих обстоятельствах, В конце 1477 г., собираясь вер¬
нуться в Венецию по окончании посольства в Персии при дворе
Узун Хасана, Барбаро решил двинуться из Тебриза северным
путем, а именно через Кавказ, Татарию и Польшу. У шедших
вместе с ним татарских купцов он осведомился об Эдельмуге, и
они рассказали ему, что Эдельмуг умер, а его сын Ахмет жив и
достиг высокого положения в Орде. Барбаро не попал в Тата-
3	Tana, § 38.
6


с §мтмт$$ HmSe шф
	 	 "€mir (k m&f p“
,Е<^ш t&Mmtm# idmt	&f4-$tt' j?fr mt
tcmffmtb ъ&гУп cttedw id vmctm mdcmrnf
pj| tfti! № h* f»& ■ !W $1$ V0fm	РШ № 'ЖРГШ' *
^ А ТЗД £м*т£&	^ ш	M +«
^^^шЯга^т ftnmm к mmcfrt^m mmjmmtm tk' tl
Л jjfm&mmis V люй* ^шй; jmm*f m j?mihfmm(
mpf$ dck mmnprtntm dr ш г#да& dtkju&l Cf&
cmr mm km prte aum ccfcrm <4 ци4, mm t*km
per am £ trap jrtMi	jmik pm* dijifm
life ,е> тФт m(k ттп ж tmftdmcm шм *
i к fU.ck.Ta м jjtifen&m ,{h!r рг/ч |V irm&m f citT
nc Штт mjk ртйы bm f&mfck i mmijd
m mi Juik) d fmli tUdm mtk mm Ж jttc£ £
ж hmm mj% рыкк km рш& . »tf &mp# *6L
£ ta mmf jmmjtrm rmrmJmUi, t
im а к тткшгщ m myim& dm €тЩ
m g mfm& d J# pat mm fhmw Я»
/Ф	^	f ^	*	<b
!	& M$~ ^wdam t<bi $mi$ pdirdwmi
(Шишй4 > iitt	rm ш ft рктцшк pt
eki ащт thi I #?
r	Яле### щ
Ш tit* ШШ	mLjW. £, £ /шг^ „4
kmmm
Tr
'i •
f
Ujfiiimj nfqmi 6mmm ymto.ptfb
^	,*)p44|w^ л /
Рис. 1. Начало сочинения Барбаро «Пут-ешествие в Тану и
в Персию». (Рукопись Библиотеки св. Марка в Венеции; нач.
XVI в.).


рию, но он был уверен, что если бы продолжил туда свой путь, то
встретил бы у Ахмета наилучший прием. Так, через 35 лет —
Барбаро указывает этот срок, и по нему можно рассчитать,
что первое знакомство с сыном Эдельмуга в Тане состоялось при¬
мерно в 1442 г., — мог произойти весьма трудно представимый
случай: встретились бы венецианец и татарин, отделенные друг
от друга необозримыми по тем временам расстояниями.4
Своеобразная и очень живо переданная новелла-вставка из
«Путешествия в Тану» отразилась и в «Путешествии в Персию»,5
причем автор замечает, что он уже писал об этом случае в первой
части своего сочинения. Так переплелись сюжеты обоих «Путе¬
шествий».
Подобным же образом переплетаются сообщения о татарах:
об их жилищах — войлочных кибитках — и способе их устрой¬
ства; 6 об их обычае обращаться со своими делами к правителю
и о церемонии приема таких просителей; 7 об их торговле.
В рассказе о несметном количестве лошадей в татарских сте¬
пях Приазовья, откуда их перегоняли на продажу в Персию, Бар¬
баро выступал как наблюдатель исходного момента этой тор¬
говли, когда лошади из степей направлялись на юг (вероятно,
через Дербент), и заключительного, когда по приходе в Персию
они распродавались.8 Нельзя не поверить тому, что венецианец
сам видел эту необычную для обитателя тесного итальянского
города картину кочевнической жизни, когда он описывает, как
продавцы-табунщики вылавливают арканом из табуна тех коней,
которых выбрал покупатель. Купцы, гнавшие свои табуны на
продажу в Московское государство, обыкновенно присоединялись
на время пути к многолюдным и хорошо вооруженным посоль¬
ствам. Современник Барбаро, Амброджо Контарини, описал, как
татарские купцы, присоединившись к русскому послу, гнали та¬
буны лошадей из астраханской степи в Москву,9 а в русских
летописях XV в.10 есть запись	о татарском	посольстве
к Ивану III летом 1474 г., когда вместе с послом и его свитой
шли татарские купцы «с коньми и со иным товаром... а коней
продажных было с ними более 40 тысяч, и иного товару много».11
Рассказ Барбаро о торговле лошадьми, касающийся главным
образом Персии, введен только в «Путешествие в Тану»,12 но
4	Ibid., § 39.
5	Persia, р. 38 г.
6	Tana, § 22; Persia, р. 36 г: «дома, формой похожие на берет» (case di
forma di una beretta).
7	Tana, § 24 (audientia); Persia, p. 36 r (visitatione).
8	Tana, § 34.
9	С о n t a r i n i, p. 93 г. (Сочинение Контарини цитируется по изданию
1543 г. О нем см. стр. 21).
10	Моек, свод, стр. 302—303; Сокращ. лет. свод 1493, стр. 279 и 353;
Воскр. лет., стр. 180; Никон, лет., стр. 156.
11	Моек, свод, стр. 302—303.
12	Tana, § 34.
8


бывали и обратные случаи: рассказ о беседе в Тане с татарским
послом, вернувшимся из Китая, Барбаро поместил в «Путеше¬
ствие в Персию».13
С именем другого собеседника Барбаро, Антония (или Петра)
Гваско,14 генуэзца и уроженца Каффы, который бежал из Крыма
после взятия Каффы турками летом 1475 г., добрался через
Кавказ до Тебриза и прожил в доме Барбаро три месяца, свя¬
заны два рассказа: один о «потере Каффы», о чем Гваско сооб¬
щил Барбаро в Тебризе, другой о событиях в этом городе, про¬
исшедших уже после отъезда Барбаро оттуда (весной 1478 г.),
о которых Гваско, остававшийся в Персии еще несколько лет,
рассказал Барбаро уже в Венеции в декабре 1487 г.
Такова показанная на ряде примеров манера Барбаро связы¬
вать между собой достаточно обособленные (и хронологически,
и тематически) части своего литературного труда. Он писал его
уже на закате жизни, храня в памяти оба свои странствия на
Восток. Рассказывая о пребывании в молодые годы в Тане, он
кое-что обогащает последующим опытом, полученным в Персии,
а повествуя о делах и наблюдениях старого уже человека в Пер¬
сии, он порой обращается к впечатлениям, воспринятым в Тане.
Такая именно связь между обоими «Путешествиями» сама по
себе показывает, что произведение Барбаро было создано много
позднее его поездок и что в «ем целостно, хотя и в разделенном
виде, отражена одна из глав долгой и активной жизни автора.
Есть еще один прием в изложении Барбаро, своеобразно объе¬
диняющий весь его труд. Это рассыпанные по его страницам
сравнения с Италией.
Говоря о «айденных при «раскопках» Контебё около Таны
крупных «бусинах» (paternostri) из обожженной глины, он указы¬
вал на их сходство с подобными предметами, которые в «Марке»
(т. е. в области Тревизской Марки) прикреплялись к рыболов¬
ным сетям.15 Говоря о плодородных почвах и богатых урожаях
пшеницы в степях, он вспоминает известный ему сорт пшеницы,
произрастающий в падуанском дистрикте (formento... grande
come il padovano).16 Рассказывая об обычае мордвы навешивать
на священное дерево в качестве даров разные меха, он сравни¬
вает это с христианским культовым применением свечей (соте
nui offerimo candele).17 Бритье головы у грузин с оставлением во¬
лос вокруг выбритой середины напоминает ему тонзуры католи¬
13	Persia, р. 47 г—49 г.
14	Упоминая о человеке с хорошо известной среди крымских генуэзцев
фамилией Гваско (Guasco), Барбаро назвал его в «Путешествии в Тану»
(Tana, § 47) Антонием, а в «Путешествии в Персию (Persia, р. 63 г) Петром,
имея в виду одно и то же лицо.
15	Tana, § 11. — Речь идет о глиняных грузилах для неводов.
16	Ibid., § 33.
17	Ibid., § 58.


ческих аббатов,18 а лица представителей одного из северокавказ¬
ских племен он считает похожими на лица своих соотечествен¬
ников (hanno volti nostrani).19 Реку в Киликии Барбаро прирав¬
нивает по величине к Бренте, а развалины античного театра
там же — к театру в Вероне.20 Мечеть в Султанин вызывает
в нем воспоминания о куполах известной венецианской церкви
Джованни и Паоло, огромной усыпальницы многих дожей.21
Интересно объяснение Барбаро своеобразных для европейца
обозначений туркменских племенных объединений: «Чернобаран-
ные» — «Кара-койюнлу» и «Белобаранные» — «Ак-койюнлу».22
Оба союза племен вели ожесточенную борьбу один против дру¬
гого, один за другим образовали державы: сначала державу
Кара-койюнлу (с 1410 г.), а после победы белобаранных султа¬
нов— державу Ак-койюнлу (с середины XV в.). К туркменским
белобаранным падишахам принадлежал Узун Хасан, с которым
Барбаро вел переговоры, приехав в Тебриз в качестве венециан¬
ского посла. Барбаро рассказывает о «Туркомании», где остава¬
лись в силе «Caracoilu», объясняя, что это значит «черные ба¬
раны» (castroni neri), и о Персии, где господствовали (при Узун
Хасане) «Accoilu»— «белые бараны» (castroni bianchi). Барбаро
пишет: «Эти названия у них являются названиями партий, как
сказали бы у нас: белая роза и алая роза, или же гвельфы и ги¬
беллины. . .».23
Объяснение путем сравнения, конечно, не может быть точно:
племенные союзы и выдвигавшиеся ими династии несравнимы
с политическими партиями; однако примечательно старание
автора объяснить чуждые итальянцу понятия близкими ему на¬
званиями политических объединений.
Итак, приведенные примеры — и «перекличка» между неко¬
торыми сюжетами, и сравнения с Италией — показывают вну¬
треннее единство в двухчастном сочинении.
Установление времени и причины его написания дополняют
характеристику всей работы Барбаро.
Вернувшись в Венецию из Персии весной 1479 г., Барбаро
приступил к запискам о своих путешествиях лишь спустя не¬
сколько лет. Как уже сказано, эти записки о двух поездках на
Восток — купцом в Тану и послом в Персию — он объединил
в одно сочинение в двух частях и написал обе части сразу, одну
за другой. Когда же именно был создан этот труд?
18	Ibid., § 62.
19	Ibid., § 42.
20	Persia, р. 29 г.
21	Ibid., р. 43 v: «1а cuba grande е maggior di quella di san Giovanni
e Paolo di Venetia».
22	См.: Петрушевский. Очерки, стр. 64—72, 147—150.
23	Persia, p. 53 v—54 г (cp.: Ramusio, II, p. 108 v; Thomas, p. 85):
«I quali nomi tra loro somo nomi di parte, come saria a dir tra noi: rosa bianca
e rosa rossa, overo guelfi et gibellini, over zamberlani et mastruccieri».
10


После более чем трехлетнего перерыва, последовавшего за
поездкой в Персию, Барбаро получил новую должность от вене¬
цианского правительства: с 1482 по 1485 г. он — подеста и капи¬
тан города Ровиго и генеральный проведитор области Полёзине.
В течение этих лет он, конечно, не мог заниматься своими воспо¬
минаниями. Едва ли мог он писать и в 1486 г.: об этом годе он
говорит в «Путешествии в Персию» 24 как о прошедшем, передавая
рассказ о походе по Северному Кавказу толпы мусульман-фана-
тиков, сообщенный ему неким доминиканцем Винченцо, каффин-
цем по происхождению. Барбаро замечает, что Винченцо уже
десять месяцев как уехал из тех мест (в рассказе названы Дер¬
бент, Тамань, Черкессия, р. Терек), но что он, Барбаро, только
что слышал его рассказ (intesi nuovamente). Затем он прибавляет:
«questo fu del 1486», — т. е. относит событие, описанное домини¬
канцем, к уже минувшему 1486 г.
В самом начале своего труда, в предисловии, предваряющем
первую часть записок — «Путешествие в Тану», — Барбаро за¬
вершает перечень авторов, оставивших записи о своих стран¬
ствиях, именем Амброджо Контарини. Это указывает, что введе¬
ние к «Путешествию в Тану» было написано после выхода в свет
сочинения Контарини о Персии; первое издание его труда появи¬
лось в Венеции в январе 1487 г.25
В конце «Путешествия в Персию» Барбаро назвал дату — де¬
кабрь 1487 г.,26 — когда он беседовал с генуэзцем Гваско, которого
знал еще в Тебризе. Теперь Барбаро, вернувшийся из Персии
весной 1479 г., расспрашивал его о «новостях в тех местах», т. е.
в Персии, откуда, надо думать, и приехал его знакомец, бывший
очевидец падения Каффы, а теперь рассказчик о событиях в Те¬
бризе, случившихся уже в правление наследника Узун Хасана.27
Беседа происходила несомненно в Венеции. Из сообщения Бар¬
баро вытекает, что он либо писал свое сочинение позднее
декабря 1487 г., либо кончил его в декабре 1487 г., когда на
последних страницах поместил недавно услышанный им рассказ
Г васко.
Рамузио, снабжавший, как известно, тексты издаваемых им со¬
чинений вставками (без всякой оговорки) с собственными поясне¬
ниями, приписал в конце «Путешествия в Персию», что труд был
закончен 21 декабря 1487 г.28 Остается пока неясным, откуда
взята эта точная дата. Ее нет ни в рукописи Марчаны, считаю¬
щейся древнейшим списком труда Барбаро* ни в альдовском изда¬
нии 1543 г.
24	Persia, р. 57 г—58 V.
25	На последней странице этого издания отмечена дата выпуска книги —
14 января 1487 г.
26	Persia, р. 63 г; Ramusio, II, 1559, р. 111 V.
27	Persia, р. 63 г—64 г; ср.: Tana, § 47; ed. 1543, р. 18 г.
28	Ramusio, II, р. 112 г.
И


Казалось бы, что не столь уж важно установление времени
написания «Путешествия» Барбаро, что нет особенного значения
в том, когда именно Барбаро сел за свое сочинение и когда он его
закончил — в 1486, 1487 или даже в 1488 г. Интерес к вопросу
возникает в связи с двумя моментами исследования:	во-первых,
определением ценности и происхождения сообщаемых Барбаро све¬
дений о Московской Руси; во-вторых, попыткой сопоставить факты
из разных источников, что порой может обогатить результаты
изучения.
Обратимся к последнему, а именно к сопоставлению данных,
получаемых, с одной стороны, из русских летописей, с другой — из
венецианских анналов и венецианских документов, а также из со¬
общений самого Барбаро. Такое параллельное рассмотрение трех
видов источников представляется полезным.
В «Путешествии в Тану» автор, говоря о русских и о Москве,
записал несколько слов о дани (tributo), которую русские, как
замечает автор, лет двадцать пять тому назад платили татарам
за проход (per el passado) своих судов по Волге и которую теперь
не платят, так как подчинили себе город Казань (De presente
hanno subiugata una terra, chiamata Cassan).29 Как известно, Казань
была взята в результате осады города русскими войсками, длив¬
шейся с 18 мая по 9 июля 1487 г.30 Здесь же летописец сообщает,
что весть о победе под Казанью пришла к великому князю
Ивану III 20 июля. Когда же она пришла в Венецию, где об этом
мог услышать Барбаро?
К сожалению, в Уваровском списке Московского летописного
свода конца XV в. сразу после записи о взятии Казани и об
извещении об этом великого князя имеется досадный пропуск:
утерян целый лист. Издатель Московского свода, акад. М. Н. Ти¬
хомиров, не имел возможности восполнить пробел по поздней¬
шему Эрмитажному списку (он дошел до нас в неполном виде:
изложение доведено только до 1477 г.). Но для восстановления
утерянного текста может послужить другой русский источник —
также конца XV в. Это Сокращенный летописный свод 1493 г.,
в котором под 6996 г. ( = 1487/88) говорится, что «послал князь
велики Ралевых детей, Дмитрия да Мануила, в Рим, и в Вене-
цею, и в Медиолан», а под 6998 г. ( = 1489/90), что «приде от
Рима на Москву брат великие княгини Софьи, именем Андрей,
сын Фомин, деспота Аморейского, да с ним вместе приидоша
послы великого князя — Дмитрия (надо: Дмитрий) да Мануйло
29	Tana, § 57.
30	Моек, свод, стр. 331: «И приидоша воеводы великого князя с силою
под город Казань месяца майя в 18 день, в четверг на пятой неделе по ве-
лице дни, и взяша город Казань июля в 9 день». В приводимой здесь полной
дате есть неточность: 18 мая 1487 г. — не четверг, а пятница на 5-й неделе
после пасхи.
12


—
Fm
4 mhmrPK - J )
$ $ I K i> о (а ртй	m tfuwm m 'l
1 tif&wMt del t f. 71/ J#	m&
^kT i Ш jaut ШтЬтш, 4 тктшгф dr ?
йш il k'm dd tm fC^** /M i ^ mmi0p mftmt
* $ш $mkmad$r4f~ &ifowhi $щ?т dtk lUffm .d
|ш( m mmm ш wmm л т»фгж к	'
mkjjz* fnfeywr ш j$mrm тш i dm о&**я*т
Cmmfm Л/тскг &? lid т ргр H umm т$я
Ifrrftfitm? >ШтЫ*к& WM & Jdjftkf S rdf
drnth 4c ***** d# jniti 44 тщк%
Tt€ . рпы d$ put. & ^ CK	4ш* Ж£*
*W' hf	4 “	+	r ■}	^
$ 4l Jyfc AJjf&wkt. , w* &юм*сн itx tt m
tt0 d fmr Ы Cmmmj &*aj%d mmt4 (fym
#«**• Mmd»tek i* Д mm?kd) it drm^r fum dm'
$ф L mtopwdj**9** itM&rdd	$dw
feti fdmn Ja imtk * im , /jnw*m&£f d/dsmtf/
* mium Id *шр 4* ***/L*dj$“ r-
imi jdtfyfam. rstfntpvfm *** мж’+'йтд}
s*** *i *ш жшгми!# tbt ew	i*$%*d&./gL
jmi hmmm Mm* jwmmmd т$тян *d щт p ---
HCI.V If Й^-да hmn.i/fmi 4\щеШ$jtrd
шй$ It	mM j$r (l
Рис. 2. Начало «Путешествия в Персию»^— второй части всего
сочинения Барбаро. (Рукопись Библиотеки св. Марка в Венеции;
нач. XVI в.).


Ивановы, дети Ралева».31 Таким образом, утерянный лист Мо¬
сковского летописного свода содержал запись о посольстве от
Ивана III в три крупнейшие города Италии — Рим, Венецию и
Милан — и о возвращении послов в Москву. Поездка посольства
в Италию и обратно состоялась в 1488—1490 гг.
В Венеции с большим вниманием отнеслись к посольству хо¬
рошо там известного великого князя московского: русские послы
в торжественной обстановке, в заседании венецианского сената
доложили о взятии Казани. Их выступление состоялось 6 сен¬
тября 1488 г.,32 т. е. через год и два месяца после победы над
Казанью 9 июля 1487 г.
Красноречивым подкреплением этого сведения, полученного
из не изданного пока постановления сената, служит свидетель¬
ство хорошо информированного автора «Венецианских анналов»,33
Доменико Малипьеро (1428—1515), современника событий вто¬
рой половины XV в.
В сентябре 1488 г. он отметил приезд в Венецию двух послов
(в сопровождении двадцати конных солдат) от «короля России»
(re de Russia). Послы сообщили о победе русских над татарами,
выступавшими с войском из 120 тысяч всадников. С этим же
31	ПСРЛ, т. XXVII, 1962, стр. 288—289. — Следует подчеркнуть, что
последние слова Московского свода (см. стр. 331) перед лакуной («пригонил
с тою вестью князь Федор Хрипун Ряполовский») и первые слова после ла¬
куны («головы ссечи иссекоша ему головы на Болвановке за Яузою») совпа¬
дают со словами соответственного места (стр. 288—289) в Сокращенном
своде 1493 г. В том же Сокращенном своде имеем известие, что в мае
1493 г. опять ездили русские послы в Италию: «...месяца майа послал князь
великий в Венецею и в Медиолан Мануила Аггелова крека да Данила Ма-
мырева» (стр. 293). Однако едва ли следует отождествлять Мануила Ан¬
гелова с Мануилом Ралевым. Сходство между ними ограничивается лишь
тем, что оба они греки.
32	Р. Pierling. La Russie et le Saint-Siege. Etudes diplomatiques, 1, 2-me
ed. Paris, 1906, p. 202—203. — Говоря о русском посольстве и его докладе
венецианскому сенату 6 сентября 1488 г., Пирлинг ссылается на соответ¬
ственное постановление сената, доныне хранящееся в Государственном архиве
в Венеции (Archivio di Stato, Senato Secreti, t. XXX, f. 152 v). См. еще:
П. Пирлинг. Россия и Восток. СПб., 1892, стр. 141, 144, 231. — Кратко,
по неудовлетворительному русскому переводу книги Пирлинга упоминает
об этом посольстве К. В. Базилевич (Внешняя политика русского централи¬
зованного государства. Вторая половина XV в. М., 1952, стр. 204—205),
не сопоставляя данных Пирлинга с данными летописи.
33	М а 1 i р i е г о, р. 310. — Малипьеро вел свои записи на венецианском
диалекте почти наподобие дневника, нередко без пропусков, изо дня в день.
Издатель Анналов Малипьеро, прекрасный знаток истории Венеции, Агостино
Сагредо 'начинает свое введение к изданию словами: «Questo splendido mo-
numento di storia italiana...» (p. XI). He менее высоко оценил эти Анналы
другой крупный ученый-историк Венеции — Генрих Кретчмайр: «Eine Geschicht-
squelle ersten Ranges» (К г e t s c h m а у г, II, S. 543). Все произведение
Малипьеро весьма внушительно по размерам (720 страниц формата Archivio
storico italiano) и отличается содержанием крайне разнообразным и чрезвы¬
чайно интересным. Изучение истории Италии XV в. немыслимо без учета
этого источника.
14


сообщением они собирались ехать к папе. В подарок дожу они
привезли три связки собольих шкурок и советникам дожа каж¬
дому по одной связке. В связке было сорок шкурок. Русских по¬
слов поселили на острове св. Георгия, и синьория преподнесла
каждому по платью из вытканной золотом ткани и по сто ду¬
катов.34 Текст Малипьеро о посольстве Ралевых, хотя и издан¬
ный более ста лет тому назад, не был как будто замечен специа¬
листами по истории России XV в.
Прибытие в Венецию двух послов, «Ралевых детей», Дмитрия
и Мануила Ивановичей, было заметным событием в жизни рес¬
публики. О нем несомненно знал и Барбаро; он мог даже присут¬
ствовать на их выступлении в сенате, так как сам входил в состав
венецианского правительства: в 1488—1489 гг. он был одним из
так называемых «savi» или «sapientes», ведавших разными обла¬
стями деятельности сената и особенно областью международных
отношений; кроме того, Барбаро был советником дожа Агостино
Барбариго (1486—1501).
Представляется весьма вероятным, что сведения Барбаро
о городе Казани на Волге, о взимании казанскими татарами дани
с проходивших по реке русских судов, затем о прекращении
выплаты дани в связи с победой русских и подчинением им Ка¬
зани были взяты им из рассказов русских послов в Венеции
в сентябре 1488 г. Возможно, что и другие материалы о России
Барбаро получил из того же источника и тогда же, т. е. после
сентября 1488 г., включил их в свое сочинение.
Итак, из рассмотрения и сопоставления фактов, подобранных
из разных источников, следует, что Барбаро написал свой труд
в его окончательном виде в конце 1488 или в 1489 г.
Что же побудило старого дипломата спустя десять лет после
возвращения из Персии (весной 1479 г.) все же написать о своих
странствиях?
В начале «Путешествия в Тану» Барбаро замечает, что он
вовсе не собирался оставлять потомству записи о том, что видел
и слышал (le cose vedute et udite) в отдаленных краях, где ему
довелось побывать. Автора останавливала мысль, что будущие
читатели — по большей части люди, которые «вовек не выходили
за пределы Венеции», — сочтут выдумкой, преувеличением и
даже ложью многое из того, что он должен был бы написать.
Таковы действительно были отклики читателей на повествование
Марко Поло. Не вспомнил ли и Барбаро -об отношении венециан¬
цев к книге его знаменитого соотечественника? Однако нельзя не
признать, что, вероятно, не только представление о судьбе труда,
34	Гонца (corrier), прибывшего в Венецию 1 марта 1490 г. из Испании
с вестью о захвате Гранады и о победе над маврами, венецианцы одели
в пунцовый дамаскин и наградили 25 дукатами. Русские послы были рангом
выше, и их одарили богаче.
15


посвященного диковинным вещам и явлениям в далеких странах,
но и реальная жизнь и поистине кипучая деятельность купца и
политика не позволили Барбаро взяться за перо гораздо раньше,
чем он это сделал. Но он все же обратился к этому занятию и
даже объяснил причину, побудившую его писать. Он заглянул
в труды своих предшественников, как древних — таких, как Пли¬
ний, Помпоний Мела, Страбон и др., — так и более поздних, как
Марко Поло, и даже современных, как Пьеро Кверини и
Амброджо Контарини, венецианских послов, подобных ему са¬
мому. Он убедился, что они писали о самых невероятных вещах —
и все же писали. Тогда же побудили его и просьбы (preghiere)
лица, «имеющего власть ему приказывать»: он написал свое со¬
чинение и убедился, что кроме славы божией, о которой обычно
не забывал средневековый человек, оно послужит на пользу дру¬
гим путешественникам, особенно тем, которые поедут в те самые,
описанные им, места и будут там заниматься делами, нужными
его отечеству.
Барбаро не называет имени человека, который уговорил его
писать. Предположительно этим человеком мог быть кто-либо из
братьев Барбариго, ставших дожами один за другим в 1485—
1486 и в 1486—1501 гг.
Старший брат, Марко Барбариго, спокойный и добродуш¬
ный (таким его описал Марино Санудо Младший),35 правил не¬
долго и едва ли успел себя проявить. Надпись на его портрете
в зале Большого Совета гласит, что он охранял родину от чумы,
войны и голода, соблюдал правосудие, но «большего дать не смог»
(plus dare non potui) (текст надписи составлен от первого лица)
Значительно дольше правил его брат, дож Агостино Барбариго,
человек властный и жестокий, скупой и неприятный. Малипьеро,
записи которого пестрят именами, не назвал имени Иосафата Бар¬
баро ни среди savi (sapientes), ни среди советников дожа, хотя
Барбаро был и тем и другим в 1486—1489 гг. Не подразумевал ли
Барбаро под лицом, которое йогло ему приказывать, того или дру¬
гого из Барбариго, братьев-дожей? Был ли это бессильный уже
старик Марко (обвинивший, как записал Санудо, своего брата
в том, что он жадно ждет его смерти) 36 или же самоуверенный и
крепкий Агостино? Пожалуй, это был второй брат, так как Бар¬
баро употребил настоящее время глагола — «chi mi puo coman-
dare» — ив числе целей своего сочинения назвал удовольствие, удов¬
летворение (convento) этого человека, что едва ли могло отно-
35	S £ n u d о М., col. 1237—1239. — См. новое критическое издание Му-
ратори: Raccolta degli storici italiani dal 300 al 1500 ordinata de L. A. Mura-
tori. Nuova edizione riveduta, ampliata e corretta con la direzione di G. Carducci
e V. Fiorini, continuata a cura dell’ Istituto storico italiano per il Medico Evo.
Citta di Castello 1900 ... — Жизнеописания венецианских дожей изданы
в 1900—1911 гг. в выпусках 3—4, 3, 8 и 97.
36	S a nu do М., col. 1238:	«voi fate ogni cosa, регсё noi muoiamo».
16


ситься к умершему. Дож Агостино Барбариго в начале своего
правления (надо думать, из политических соображений) побудил,
по-видимому, своего советника Иосафата Барбаро написать о двух
его путешествиях на Восток — в Тану и в Персию.
Отметим, между прочим, что в сборнике (Viaggi fatti da Ve-
netia... 1543 г.), где впервые, как полагают, был издан труд Бар¬
баро, есть посвящение мессеру Антонио Барбариго, сыну Джован
Луиджи Барбариго, от издателя сборника, Антонио Мануцио.37
Так или иначе, но появление труда Барбаро — как в виде руко¬
писи, созданной незадолго до смерти автора, так и в виде напеча¬
танного произведения спустя полвека после его кончины — связано
с фамилией Барбариго. Конечно, могла быть и совершенно иная
связь, но в таком случае угадать ее посредством исторических со¬
поставлений невозможно.
Повествование Барбаро в его труде «Путешествие в Тану» не
течет с ясной последовательностью, но неоднократно перебивается
многими вставными эпизодами и некоторыми отступлениями в сто¬
рону местной истории. Тем не менее при внимательном чтении,—
чего неизбежно требует произведение, написанное почти пять сто¬
летий тому назад, — вырисовывается план, положенный в основу
записей автора.
Находясь в Тане38 39 многие годы, Барбаро хорошо ознакомился
90
с окружающим ее краем и описал его в известном порядке, пола¬
гая, что это удобно для читателя.40 Тану он взял за исходный
пункт, из которого в своем описании он двигался по двум направ¬
лениям, держась берегов сначала Азовского, затем Черного моря;
иначе говоря, он шел из Таны налево, в общем к востоку, а потом
из Таны направо, в общем к западу. Движение к востоку автор
ограничил южными пределами Мингрелии (§ 41), а движение
к западу — Днепром (§§ 6 и 45). По этим двум направлениям
описаны побережья Прикубанья, Кавказа и Крыма.
К Тане и к Нижнему Дону примыкала степь (la pianura de
Tartaria, la campagnia deserta). Ей Барбаро уделил особое внимание,
заметное на протяжении всего сочинения.
Тана была связана с Нижним Поволжьем, хотя во времена
пребывания Барбаро в Тане ее связи с Астраханью и с Сараем
были слабее, чем в XIV в.
37	«А1 Magnifico messer Antonio Barbarigo, die fu del Clarissimo messer
Ciovan Luigi — Antonio Manutio» (Viaggia fatti da Venetia alia Tana, in Persia,
in India et in Costantinopoli ... In Vinegia, 1543, p. 2 г—2 v).
38	Ни пути в Тану, ни местоположения города Барбаро не описывает.
Все это было вполне известно большинству его современников, особенно
итальянцев, для которых он и писал.
39	Tana, § 4: «et ho circumdato quelle parte, si per mar сото per terra,
con diligentia et quasi curiositade».
40	Ibid., § 6: цель автора—быть получше понятым (acio che sia meglio
inteso).
2 Барбаро и Контарини о России
17


Наконец, от Волги, по которой постоянно плавали русские
(§ 53), Барбаро сделал переход к рассказу о России и присоеди¬
нил к своим запискам еще изолированный экскурс о Грузии.
По этим линиям развернут план сочинения; на его канве выде¬
ляются главные темы автора и выступает содержание всего труда.
I.	—Вступление (§§	2—3) Барбаро начал с рассуждения
о Земле, о ее малом размере по сравнению со вселенной и о ее
чрезвычайной величине по сравнению с человеком. Нет ни одного
представителя рода людского, которому удалось бы видеть всю
Землю; даже малую ее часть смогли обозреть лишь немногие.
Среди этих немногих больше всего купцов (mercadanti) и морепла¬
вателей (homini dati alia marinarezza), а среди купцов и моряков
больше всего венецианцев — им и принадлежит первенствующее
место в исследованиях Земли. К таким венецианцам — открывате¬
лям Земли — автор причисляет себя, признавая, однако, заслуги
своих предшественников, имена которых — от Геродота до Конта-
рини — он перечисляет.
II.	—Весьма разработана автором тема, касающаяся татар,
создающая неотъемлемый от Таны и характерный ее фон (§§ 5,
13—40, 46—50, 52, 57, 59). Помимо описаний религии, суда, спо¬
собов передвижения и путей, скотоводства, Охоты, военного дела,
торговли, ремесла, питания и даже (частичного) земледелия,
автор оживляет эту тему эпизодами, которые сохранила его па¬
мять и которые имеют характер новелл — правда, очень коротких,
но вносящих черты конкретности и образности. Это рассказ
о знакомстве Барбаро с Эдельмугом (§ 23); о нападении татар
(с ними был и Барбаро) на черкесов (§ 29); о зажаренном щегле
(§ 33); о татарине — нареченном сыне Барбаро (§§ 38—39); об
освобождении в Венеции двух рабов — татар из Таны (§ 40).
Очень ценны записи о впечатлениях от отдельных проходивших
перед глазами явлений, таких, как движение огромной орды
около Таны (§§ 19—21), переправа масс татар через Дон (§ 37),
прием у татарского царевича (§ 17), татарский лагерь (§ 30),
торговля лошадьми, верблюдами, рогатым скотом (§ 34) и т. д.
Наряду с этим в данную тему включены рассказы о разных исто¬
рических фактах, освещены некоторые моменты истории татар.
Это упоминание о Едигее и его сыне Наурузе, о хане Улуг-Мех-
меде, о царевиче Кичик-Мехмеде (§§ 13—14); о соперничестве
хана с царевичем, окончившемся победой второго, о внуке Улуг-
Мехмеда и его орде на Волге (§ 36); о татарском управлении
Крымом (§ 46); о событиях, связанных с падением генуэзской
Каффы, и о Менгли Гирее (§§ 47—50).
III.	—Важной темой являются черты жизни стран вокруг
Таны. Барбаро объездил их сам, он приводит — хотя и очень
кратко — свидетельства очевидца. Он прекрасно знал Северное
Причерноморье, Приазовье, Кавказскую ривьеру (позднее, от¬
правившись из Тебриза на север, он узнал и внутренний Кав-
18


£ AmSnm Cmrnrm '1« he ffitm fit dmem < tk
Js Jem* ffld <gf£ dd m mfSdad fmsr dcC
§£ w d jml mi ,4i jmjfi&m Jd mfmn J?ггтй urn ■
mm Id A d*t mi пл змЬФ * ш? m smftht
idk id jis , chi ицтгшпс 4пш 4s mi , ytrnmmmdj/
hmmrn м mdm m jl? jam' , m$i & m fit®?, to «
|ккш id dm jf Mmm di hfsr cm mm It td *m
pmkhi cmkmsmfr dm m? yfm si £
ш Мщш id mwdwr	m f&'jmid.%§#£/
Imim d jmUr ms m dm jn»rtd fin 6 jrms id (i
cmie, mrrm d **#p *** *44 7#jw > fin 4 (mm4’
fk i fmm жш mimSmi m ms , nd m 4iW:
i «ш |ит f, $d fitted k jWnmi^ *t (i £$$щ
J |im!i mi jsrm ?mm
" x JS& crtcxxxvr	шГл*«мйиг«/»**$*
Jk(& $ни* dmi jprtr1 %jmrtc!$m (к*# l 4 тш ®i~
mmj ж vi £г‘ 4?	jSd pmrtd,g* j^cr *wn$aw*
I terns ^ dtijcnm jtm* mmftsrnJd % $4цт®т&>
id */тШт « **»» r^V /» fid fm 4 Ш
pif? it (tmsnsc t( psrnu H (cd$t - э$4 jaW #?
Рис. 3. Конец вступления к «Путешествию в Тану»
рассказа о Тане. (Рукопись Библиотеки св. Марка в
нач. XVI в.).
и начало
Венеции;
2*


каз). К рассказу о поездке по Мингрелии (§ 43) следовало бы
присоединить рассказ о Грузии (§ 62), помещенный оторванно
от всего сочинения, в самом конце «Путешествия в Тану». Жаль,
что Барбаро не отразил в своих записях облика Каффы — круп¬
нейшего итальянского города на Черном море, с сильным местным
колоритом. Это отчасти понятно — венецианец сторонился всего
генуэзского и всегда чувствовал в генуэзцах своих непримири¬
мых врагов.
IV.	Определенно слабо освещена и вовсе не отвечает ни
маршруту автора, ни заглавию его произведения тема Москвы
в соединении с сухим и минимальным описанием пути оттуда на
запад.
Таков план и такова разработка сочинения Иосафата Бар¬
баро.
Мнение Барбаро относительно степени полноты материала и
подробности описаний в сочинениях, подобных его запискам, выра¬
жено им следующими словами: «Кто пожелал бы отметить полно¬
стью все вещи, достойные быть отмеченными, оказался бы перед
трудным делом, и ему пришлось бы кое-когда прибегать к речам,
которые могли бы вызвать чуть ли не недоверие. Поэтому я
отмечу лишь часть [подобных диковин], а остальное предпочту
отдать на попечение писателям более прилежным или же исследо¬
вателям (ad indagatori) более любознательным, чем я, в отноше¬
нии таких вещей, встречающихся на земле». Так писал Барбаро
в своем сочинении «Путешествие в Персию».
Оригинальный итальянский текст «Путешествия в Тану»
(Viaggio alia Tana) дается по древнейшей из существующих ру¬
кописи обоих «Путешествий» Барбаро. Рукопись хранится в Ве¬
неции, в Библиотеке св. Марка (Biblioteca Nazionale di san Marco
(сокращенно — Marciana), шифр: Mss italiani, cl. 6, № 210, collo-
cazione 5913).
Рукопись имеет 26 листов (52 страницы) по 20—22 строки на
странице. Текст написан мелким, сжатым книжным курсивом,
типичным для начала XVI в., и не представляет трудностей для
прочтения. Сокращений в письме немного, и они обычны. Пере¬
писчик допустил несколько пропусков слов, некоторые описки и
пропуски отдельных букв (все это отмечено в подстрочных при¬
мечаниях к итальянскому тексту); вообще весь текст написан
аккуратно, см. рис. 1, 2, 3.
Ввиду того что Барбаро создал свое сочинение едва ли ранее
1488 г. и, вероятно, не позднее 1492 г., когда, уже больной, он
составлял завещание, рукопись Библиотеки св. Марка действи¬
тельно ^огла быть первым чистовым списком его труда, сделан¬
ным вскоре после написания. Наиболее же ранним изданием, как
было сказано выше, считают издание 1543 г. Текст этого изда¬
ния несколько корректирован по сравнению с текстом рукописи
из «Марчаны».
20


* * *
До сих пор полагают, что впервые сочинение Иосафата Бар-
баро, «Путешествия в Тану и в Персию», было напечатано в Ве¬
неции, в 1543 г., в типографии знаменитых издателей Ману-
циев.41 Других, более ранних изданий пока не обнаружено. Это
небольшая книжка, форматом in 8°. На ее титульном листе и на
завершающей странице помещены знаки типографии Альда Ма-
нуция в виде якоря с обвивающим его дельфином (апсога aldina)
и с пятью буквами имени главы поколения Мануциев — Aldus.
Дата издания отмечена как на титульном листе (In Vinegia
MDXLIII), так и в конце текста (In Vinegia nell’anno MDXLIII
nelle case de’figliuoli di Aldo). Шрифт — курсивный, красивый
шрифт многих альдовских изданий. Полное ее заглавие таково:
«Viaggi fatti da Vinetia alia Tana, in Persia, in India et in Costan-
tinopoli: con la descrittione particolare di citta, luoghi, siti, costumi,
et della Porta del gran Turco: et di tutte le intrate, spese, et modo di
governo suo, et della ultima impresa contra Portoghesi. In Vinegia
MDXLIII».
Книга представляет собой сборник сочинений путешественни-
ков-венецианцев; в оглавлении перечислены семь названий. Сна¬
чала— раздельные названия двух частей сочинения Иосафата
Барбаро: «Путешествие в Тану» и «Путешествие в Персию».42
Вслед за ними помещено сочинение Амброджо Контарини «Путе¬
шествие в Персию».43 Затем следуют путешествия XVI в.: три
в Индию44 и одно из Венеции в Константинополь.45
41	В книге 180 пронумерованных листов и титульный лист с оглавлением
на обороте. Мы пользовались экземпляром венецианского издания 1543 г.,
принадлежащим библиотеке Ленинградского отделения Института исто¬
рии СССР АН СССР (шифр И 4475). — Существует перепечатка издания
1543 г.:	In Vinegia, 1545. Об этих изданиях см. каталог, выпущенный
в Венеции в память мореплавателя Альвизе да Мосто: Mostra, р. 70—71,
№ 158—159.
42	«Viaggio del magnifico messer Iosaphat Barbaro, ambasciatore della illu-
strissima republica di Venetia alia Tana». — Заметим, что во время пребы¬
вания в Тане — в течение 16 лет — Барбаро вовсе не был и не мог быть
послом Венецианской республики; издатель книги назвал Барбаро послом
(ambasciatore) по установившемуся за ним званию после миссии в Персию,
но, конечно, не выдавал его за посла в Тану, где никогда не было послов
из Венеции.
43	«Viaggio del magnifico messer Ambrogio Contarini, ambasciator di Ve¬
netia ad Ussuncassan, re di Persia, hora chiamato Sophi».
44	«Viaggio di messer Aluvigi di Giovanni in India»; «Viaggio del detto
in Colocut»; «Viaggio et impresa che fece Soleyman Bassa del 1538 contra
Portoghesi per racquistar la citta di Div in India».
45	«Viaggio in Costantinopoli con la descrittione della Porta, intrate, spese
et forze del gran Turco». — Эти записки неизвестного автора заслуживают
всяческого внимания. Он описал морской путь из Венеции в Константинополь
в 1533—1534 гг., государство и столицу султана Сулеймана II (1520—1566)
и особо — Перу, бывший центр генуэзских колоний на Леванте и на берегах
Черного моря. В отличие от оглавления, в тексте книги это путешествие
21


Описанный сборник «Viaggi fatti da Vinetia» 1543 г. содержит
довольно пространное посвящение мессеру Антонио Барбариго,
сыну мессера Джован Луиджи Барбариго, от имени издателя,
Антония Мануция.
Издание 1543 г. является редкой книгой; 46 оно было повто¬
рено в 1545 г.
Второе издание сочинения Барбаро появилось в 1559 г., бу¬
дучи снова включено в сборник рассказов о путешествиях, по¬
добранных венецианцем Джанбаттиста Рамузио (1485—1547); это
издание увидело свет лишь после его смерти.47 Впоследствии вто¬
рой том Рамузиева собрания выходил повторно, несколько раз
в XVI и XVII вв.
Издание Рамузио было всегда самым известным, самым по¬
пулярным и самым доступным в отношении текстов таких сочи¬
нений, как «Путешествия» Барбаро и Контарини; их труды, на¬
ряду с трудами многих других авторов (Марко Поло, затем Аль¬
берто Кампензе, Павел Иовий, Джорджо Интериано, Пьетро
Квирини и др.), вошли во второй том «Navigationi et Viaggi».
Однако, несмотря на увлеченность делом отыскания, изучения
и издания произведений, расширяющих познания по географии,
Рамузио не отличался — это было в стиле его времени — необхо¬
димой осторожностью в обращении с текстами своих авторов
(впрочем, бережное отношение к тексту стало общеобязательно не
более чем в течение последней сотни лет). Всецело поглощенный
культурно-пропагандистскими целями, желанием сделать свои
издания доступными и понятными, он вводил в текст издаваемых
им авторов — причем без всякой оговорки — свои собственные
пояснения и даже добавления, часто заменял диалектные выра¬
жения и слова литературными, считая их более понятными широ¬
кому кругу читателей.48 Иногда Рамузио вносил поправки явных
названо «Libri tre delle cose de Turchi. Nel primo si descrive il viaggio da Ve-
netia a Costantinopoli, con gli nomi de luoghi antichi e modemi. Nel secondo —
la Porta, cioe la corte de soltan Soleymano, signor de Turchi. Nel terzo — il modo
del reggere il stato et impero suo».
46	Это отмечено в «Annales de l imprimerie des Aide ou histoire des trois
Manuce et de leurs editions. Par Ant. Aug. Renouard» (3®me ed. Paris, 1834,
p. 128—129).
47	Secondo volume delle Navigationi et Viaggi. In Venetia nella stamperia
de Giunti, Гаппо MDLIX. — Издатель и руководитель типографии, друг Ра¬
музио, Томмазо Джунти предпослал этому тому обращение к читателям,
в котором подчеркнул, что задуманные Рамузио и им, типографом Джунти,
три трма «Navigationi et Viaggi» вышли не по порядку: из трех томов второй
оказался последним. Это объяснялось тем, что первый и третий тома были
готовь! раньше второго; последний же задержался, кроме того, из-за смерти
Рамузио, а также из-за пожара в типографии Джунти.
48	Например, в рукописи — lenguazi, alozare, zonta, zoventu, masenete, saxo,
Zuan, Zuanne, у Рамузио — linguaggi, alloggiare, giunta, gioventu, macinette,
sasso, Giovanni; в рукописи говорится о реке Ledil (§ 3), а у Рамузио пояс¬
няется вставкой — altramente detto la Volga (R a m u s i о, II, p. 92 г); в ру¬
кописи— lo mar delle Zabacche (§ 5), а у Рамузио поясняется вставкой—ch’e
22


VIAGGI FAT П DA
ттшт&щ aha	ih
siA^tm WiiA^i ш cosTAHTi
HOiOil 5 mnk йфгШшш pmkdm £ cmp
тщЫ%Щ€шрмщmSAwона И
grm t w ж с & rf*r 4ш11# 1тш#
II t §ф 3	£ gm&m
(т 7 0s Мй пктл 1т*
ftifd фПШй
%ф $ «-
ikvine&ia м« ш* жти
Рис. 4. Титульный лист сборника путешествий, изданного в
Венеции в 1543 г., в типографии Альда Мануция.


ошибок, что, конечно, было полезно.* 49 В альдовском издании и
в рукописи текст «Путешествия в Тану» (равно как и «Путеше¬
ствия в Персию») сплошной, без какого-либо деления. В издании
Рамузио этот текст поделен на 13 глав, которые снабжены мно¬
гословными и не совсем соответствующими содержанию загла¬
виями. Таким образом, сочинение Барбаро в том виде, в каком
оно представлено на страницах второго тома собрания Рамузио,
не полностью отвечает авторскому тексту.
Сочинение Барбаро не привлекло внимания издателей после
издания Рамузио, так что до сих пор чаще всего пользуются
текстом «Путешествий», напечатанным во втором томе «Naviga¬
tion! et Viaggi».
Переводы трудов Барбаро крайне скудны. В 1873 г. в Лон¬
доне вышла — в серии Общества имени Хэклута (Hakluyt,
Society)—книга под названием «Travels to Tana and Persia», со¬
держащая английский перевод произведений Барбаро и Конта-
рини. Вот полное заглавие этого издания: Travels to Tana and
Persia by Josafa Barbaro and Ambrogio Contarini. Translated from
the Italian by William Thomas, clerk of the Council to Edward VI,
and by S. A. Roy, esq. London, 1873. Редакция решила издать
труды Барбаро не в современном (XIX в.) переводе, а в своеоб¬
разном старинном переводе (the quaint old translation) англий¬
ского писателя Уилльяма Томаса, умершего в 1553 г. Издатели
высоко ценили его хороший английский язык XVI в. Томас
долго жил в Италии и там, вероятно, сделал переводы как «Пу¬
тешествия в Тану», так и «Путешествия в Персию». Свою работу
он посвятил английскому королю Эдуарду VI. Перевод Томаса
заслуживает похвалы; 50 он лучше русского перевода, сделанного
в 30-х годах XIX в. В. Н. Семеновым.
la palude Meotide (R a m u s i о, II, p. 92 г); в рукописи — Derbent (§ 9), а у Ра¬
музио— citta sopra il mar Caspio (R a m u s i о, II, p. 92 г). Другого типа
упрощения и пояснения, введенные Рамузио: в рукописи — strachi, у Раму¬
зио— stanchi; в рукописи — dove ne cataro, у Рамузио — dove ne trovero;
в рукописи — che tegnano el principato, у Рамузио — che soprastano agli altri;
в рукописи — arente la Tana, у Рамузио — presso alia Tana. Иногда эти по¬
яснения вырастают в целый абзац, например: Барбаро употребил редкий тер¬
мин «paganea» (охота с облавой) и рассказал, как paganea практикуется
в Пелопоннесе — Морее (§ 19). Этот рассказ кончается словами «lassavano
i cani». Рамузио делает вставку (Ramusio, II, р. 93 v): «Е l’andare a questo
modo chiamavano una paganea. In questa maniera, etc.».
49	Например, слово «pieta» в рукописи (§	10) и «pietra» в издании
1543 г.| (р. 5 г) Рамузио исправил на «piega» (р. 92 г).
50 К переводу Томаса можно сделать лишь небольшие замечания, напри¬
мер: когда идет речь о мечетях — «bellissime moschee» (Persia, р. 47 г)
в городе Ширазе или в Султанин, Томас называет их церквами—«excel¬
lent faire churches» (р. 74) или «ап high churche» (р. 68); говоря о товарах,
он относит прилагательные «both great and small» (p. 75) к шелкам, тогда
как это должно быть отнесено к «специям» (spices) — привычное для итальян¬
ских купцов разделение специй на две группы: «specierie minute et grosse».
24


Из трудов Барбаро В. Н. Семенов опубликовал в своем пере¬
воде только «Путешествие в Тану»,51 приложив к нему итальян¬
ский текст этого произведения, перепечатанный из второго тома
«Navigationi et Viaggi» Рамузио, и сопроводив его объяснитель¬
ными примечаниями. Семенов был довольно своеобразным пере¬
водчиком. Он много лет служил цензором в составе так назы¬
ваемого «Ценсурного Комитета» при Министерстве внутренних
дел, т. е. действовал в реакционной атмосфере царствования Ни¬
колая I. Семенов был другом М. П. Погодина и вращался, по-
видимому, в интеллигентной среде,52 но едва ли был подготовлен
к работе над средневековыми источниками. Сам он так охаракте¬
ризовал себя в предисловии к «Библиотеке иностранных писате¬
лей о России»:	«Поприще историческое совершенно для меня
ново. . . в переводах старался я везде держаться сколь можно
ближе подлинника. . . В исторических же примечаниях, составляю¬
щих обыкновенно труднейшую и самую невидную часть творе¬
ния ученого, заменял я по возможности осторожностью в выборе
сообщаемых сведений скудость собственных познаний». Правда,
Семенов отмечает (в обращении «К читателям»), что пользо¬
вался помощью ученых,53 которые облегчили ему «тягость исто¬
рических изысканий, трудных по существу своему и почти вовсе
для меня новых». Эта помощь не спасла работу Семенова от мно¬
гочисленных погрешностей и ошибок, что, впрочем, мало смущало
русских исследователей ряда поколений: они пользовались этим
устаревшим, неточным переводом и примечаниями к нему в те¬
чение более чем 130 лет, причем не упоминали и не привле¬
кали — хотя бы для сравнения — еще один полный русский пе¬
ревод «Путешествия в Тану» Иосафата Барбаро, появившийся
в печати на пять лет раньше семеновского. В журнале «Сын оте¬
чества» (в четырех выпусках, в отделе «Путешествия») был
издан анонимный перевод сочинения Барбаро, не сопровожден¬
ный никакими пояснениями.54 Этот перевод, местами недоста¬
51	Библиотека иностранных писателей о России. Отделение первое, том
первый. Иждивением М. Калистратова, трудами В. Семенова — И. Барбаро,
А. Контарини, А. Кампензе, П. Иовий. СПб., 1836.
52	О Семенове см.: Н. Барсуков. Жизнь и труды М. П. Погодина,
кн. I—V, XVII. СПб., 1888—1903.
53	Перечисляются востоковеды Ф. П. Аделунг и X. Д. Френ, переводчик
Д. И. Языков, известный знаток Крыма и Причерноморья П. И. Кеппен,
этнограф и археолог А. В. Терещенко. В письме М. П. Погодина от 1835 г.
к В. П. Андросову сообщается, что «над путешественниками еще работает
Терещенко, служащий в Румянцевском музее и написавший статью о Мак¬
симе Греке в Журнале Министерства народного просвещения. Иосиф (sic)
Барбаро у него готов» (там же, т. IV, стр. 267). Нам не известно, что
именно сделал Терещенко в области изучения Барбаро и где его труд;
неясно также, был ли этот Терещенко тем археологом и этнографом А. В. Те¬
рещенко (1806—1865), помощью которого пользовался Семенов в работе
над сочинением Барбаро.
54	Сын отечества и Северный архив. Журнал литературы, политики и со¬
временной истории, издаваемый Николаем Гречем и Фаддеем Булгариным,
25


точно близкий к оригиналу (примеры чего имеются на каждом
шагу и у Семенова), сделан все же, вероятно, с текста, напе¬
чатанного во втором томе собрания Рамузио; что же касается
ошибок и случаев непонимания, то их не меньше, чем у Семе¬
нова.55
Ввиду устарелости как анонимного (1831 г.), так и семенов¬
ского (1836 г.) переводов нет надобности сравнивать их и решать,
который из них лучше. Для научной работы нашего времени
ни тот, ни другой не годятся. Однако, принимая во внимание
известность и распространение семеновского перевода, который,
быть может, не сразу будет заменен ныне издаваемым новым,
уместно показать для примера некоторые его недочеты и
ошибки.
Семенов нередко опускает то, что представляет для него
трудность. Например, Барбаро пишет56 о татарском правителе
степной части Крыма, которому платила дань генуэзская Каффа.
Степные пространства названы «1а campagna». Этим словом
генуэзцы и венецианцы обычно называли причерноморские
степи. Семенов в переводе просто опустил это слово, что в
дальнейшем послужило причиной ошибки у позднейших
историков.57
Хорошо известны описания, сделанные и Контарини и Бар¬
баро,58 московского мясного рынка на льду Москвы-реки в пре¬
делах города. Здесь в огромном количестве выставлялись на про¬
дажу цельные замороженные туши коров и свиней; будучи твер¬
дыми, как камень, они стояли на ногах (in piedi). В переводе же
т. 24, СПб., в типографии Н. Греча, 1831, стр. 212—229,280—290,343—355,
405—421. — Общее заглавие таково: «Путешествие в Тану Иосафата Бар¬
баро в 1436 году (перевод с италианского)». В сноске при первой из четырех
частей (стр. 212) кратко отмечено:	«Доставлено П. П. Свиньиным»,—
но в оглавлении (стр. 512) имя его не указано; очевидно, он не был пере¬
водчиком, но лишь помог кому-то своей рекомендацией напечатать перевод.
Не был ли переводчиком Терещенко, названный в 1835 г. в письме М. П.
Погодина (см. стр. 25, примеч. 53)? — За сведение о русском переводе
«Путешествия в Тану» в «Сыне отечества» приношу благодарность
М. А. Когану.
55	Отмечаем, что все части тома 24 «Сына отечества» за 1831 г. вышли
с разрешения цензора В. Семенова (см. на обороте титульных листов: «Печа¬
тать позволяется... Цензор В. Семенов»). Из этого следует, что Семенову
был известен перевод «Путешествия в Тану», доставленный в редакцию
П. П. Свиньиным.
56	Tana, § 47.
57	К. В. Базилевич, стр. 103 и 109. — Этот автор пишет о каком-то
«округе Кампаньи, расположенной около Кафы». Впрочем, Базилевича,
быть может, подвели недостаточно осведомленные Е. Зевакин и Н. Пенчко,
на которых он ссылается (Е. Зевакин и Н. Пенчко. Очерки по истории
генуэзских колоний на западном Кавказе в XIII и XV вв. Истор. записки,
3, 1938).
58 С о n t а г i n i, ed. 1543, р. 99 v; Tana, § 55. — Ср.: R a m u s i о, II,
1559, p. 97 v, 123 v; W. Thomas, p. 32 («sett upright on foote»).
26


Семенова это своеобразное зрелище на рынке приобрело комиче¬
ские черты: «Любо смотреть на это огромное стадо мерзлой ско¬
тины, совершенно уже ободранной и стоящей на льду на задних
ногах».59 Почувствовав, по-видимому, некоторый недостаток в при¬
веденной фразе (у Контарини), переводчик убрал в соответствен¬
ном месте сочинения Барбаро (§ 55) смешные слова «на задних
ногах» и оставил без перевода слова «messi in piedi».60
Есть у Семенова недочеты и в области исторической геогра¬
фии. В «Путешествии в Тану» «Титеп» он не счел за Тамань,61
хотя «Титеп» названа вместе с «Githercan», т. е. с Астраханью,
а также с Волгой. Название же «Soria» у Контарини, тоже свя¬
занное с «Githercan» — Астраханью, он понял как «Тана» (?),
тогда как это — татарская столица Сарай.62 Этими неточностями
в переводе Семенова и были закреплены две существенные
ошибки.
Неверно понято Семеновым также сообщение Барбаро о Го-
тии в Крыму. Барбаро правильно указал, что «далее за островом
Каффы» лежит Готия, которая тянется вдоль берега «Великого»
моря.63 Слово «dreto» ( =dietro — позади, далее за) сказано с точки
зрения человека, смотрящего с востока на запад от Керченского
пролива. На переднем плане перед ним Каффа и восточная часть
всего полуострова, далее тянется по морскому побережью Готия.
Соответственно переводу и примечанию Семенова получается, что
Готия находится вне Таврики, тогда как крымские готы, образо¬
вавшие государство Феодоро, никогда не распространялись даже
на крымские степи.
Примеры подобных ошибок и неточностей можно умножить.
Отсюда вывод: пришло время заменить перевод Семенова новым
переводом труда Иосафата Барбаро.
О нем писали мало; нет монографий, почти нет и статей,64 хотя
имя его помещается во всех итальянских энциклопедиях, в рабо¬
тах по истории географии, в обзорах литературы о средневековых
путешественниках и их записках.
Более ста лет тому назад издатель донесений Барбаро вене¬
цианскому сенату, итальянский ученый Энрико Корне, обратил
59	Библ. иностр. писателей (Контарини), стр. 110 и 179.
60	Там же (Барбаро), стр. 58 и 95.
G1 Tana, § 52; Библ. иностр. писателей (Барбаро), стр. 56 и 149.
62	С о n t а г i n i, р. 97 г; Библ. иностр. писателей (Контарини), стр. 102
и 175. — Впрочем, Семенов следовал тексту Рамузио (Ramusi о, II,
р. 122 v), который, считая непонятным здесь упоминание Сирии, ошибочно
заменил Сирию Таной. Слово «Soria» может значить и «Сирия», и «Сарай».
В издании 1543 г. напечатано «Soria».
63	Tana, § 51; ed. 1543, р. 19 v—20 г; R a m u s i о, II, p. 97 г; Библ.
иностр. писателей (Барбаро), стр. 55 и 145—146.
64	Достаточно сказать, что в своей подробнейшей «Истории Венеции»
Генрих Кретчмайр посвятил Иосафату Барбаро несколько строк в двух-трех
местах второго тома (К г е t s с h m а у г, II, 379, 393, 635).
27


внимание на какое-то «пренебрежение» (la noncuranza) к Барбаро
со стороны историков и пытался объяснить это чрезмерной крат¬
костью и сухой сдержанностью произведений этого автора (la ri-
servatezza usata dal Barbaro).65 Едва ли эта черта в сочинениях
Барбаро — если вообще она верно подмечена — послужила при¬
чиной малого к нему внимания, но действительно сведения о нем,
более или менее систематически изученные, сосредоточены всего
лишь в одной статье итальянца Никколо ди Ленна, напечатав¬
шего ее в 1914 г.
Это обстоятельная работа, в которой обрисованы все периоды
жизни и этапы деятельности Иосафата Барбаро. Автор использо¬
вал данные многих документов (шесть из них он издал в прило¬
жении к статье) 66 и оба сочинения Барбаро. На них он построил
свое исследование. Большое внимание он уделил географическим
сведениям из «Путешествий» Барбаро, дав комментарий к геогра¬
фическим названиям, встречающимся в его трудах. Несмотря на
ряд неточностей и некоторые ошибки,67 этот комментарий поле¬
зен, как полезна и вся статья в целом.
Весьма бедна приложенная к статье библиография. Кроме
указания на две рукописи трудов Барбаро (из «Raccolta Соггег»
и из «Biblioteca Marciana», обе XVI в.) и на два издания XVI в.
(издание Антония Мануция 1543 г. и второй том «Navigationi et
viaggi» Дж. Батт. Рамузио), перечислены три перевода (латин¬
ский 1601 г., французский 1735 г. — оба несовершенные, — и
английский XVI в., изданный в 1873 г.) и семь названий
книг, в которых говорится о Барбаро (книги напечатаны между
1752 и 1891 гг.). И это все, что мог назвать автор специаль¬
ной статьи о Барбаро. Теперь, спустя более полувека после
появления работ ди Ленна, стало больше соответственных книг
общего содержания,68 но специальных исследований не по¬
явилось.
65	Cornet. Lettere, р. VI.
66	N. di L е n n а, p. 94—105 (два документа о деятельности Барбаро
в Албании, два — о делах в Карамании и в Персии, один — о деятельности
Барбаро в Полёзине, один — завещание Барбаро).
67 Труднее всего для автора оказалось разъяснение русских географи¬
ческих названий. Он ошибочно отождествил Новгород с Нижним Новгоро¬
дом (N. di Lenna, р. 31, п. 4), хотя у Барбаро говорится о подчинении
Новгорода Иваном III (§ 60), т. е. об известных событиях 1471 и 1478 гг.
Совсем плохо, что ди Ленна спутал мордву — Moxii с «московитами» и по¬
тому заявил, что русские в XV в. были «еще язычниками» (ibid., р. 31:
«апсога idolatri»); затем он приписал им то, что у Барбаро относится к тата¬
рам, а именно — поклонение первому встреченному утром животному и почи¬
тание «статуй», перевозимых на телегах (§ 59).
68	На фоне общей картины борьбы персидского шаха Узун Хасана против
Мухаммеда II деятельность Барбаро-дипломата показана в книге Фр. Бабин-
гера (Babinger. Mahomet, р. 381, 384—388).
28


2.	История
Таны (XIV—XV вв.)
История венецианской колонии в Тане — несмотря на то, что
это название встречается в большинстве источников, касающихся
прошлого городов и поселений на черноморском побережье, — не
привлекла внимания исследователей истории Северного Причер¬
номорья и осталась до сих пор недостаточно освещенной. Правда,
в начале этого века академик М. М. Ковалевский напечатал очерк
о Тане,1 послуживший автору одним из элементов при подго¬
товке его капитального трехтомного труда «Экономический рост
Европы до возникновения капиталистического хозяйства»
(1898—1903). Работая в архивах Венеции, Ковалевский рассмот¬
рел группу документов об ее колонии в Тане, однако, преследуя
цели изучения общеевропейской экономики, он при анализе
текста не сопоставлял их содержания с событиями как в самой
Венеции, так и вообще на Леванте, в Константинополе, в При¬
черноморье. Наряду с этим Ковалевский не подверг анализу
важные документы, уже изданные в его время, в «Diplomatarium
Veneto-Levantinum» (1880, 1899), тем более не занимался он нар¬
ративными источниками. В его очерке о Тане имя Иосафата Бар-
баро, многолетнего обитателя Таны и автора записок о ней, упо¬
мянуто — как это ни странно — лишь однажды, по поводу отказа
Барбаро занять там пост консула.
При полном внимании к труду одного из крупнейших русских
историков нельзя в наши дни считать излишним создание очерка
об историческом развитии Таны в XIV—XV вв., тем более что
ни на русском, ни на каком-либо из иностранных языков до сих
пор нет обстоятельной и документально обоснованной истории
Таны.
Предлагаемое ныне исследование истории Таны построено
исключительно на данных наибольшего числа доступных нам
источников.2
* * *
Какова же история Таны, наиболее удаленной от своей метро¬
полии венецианской колонии , расположенной, как признавали
сами ее хозяева, «на краю света» (in conf-inia mundi) и «в пасти
врагов наших» (in faucibus inimicorum nostrorum)? 3
1	Ковалевский. Ист. Азова, стр. 109—174.
2	Особенно интересно обильное количество сведений о жизни Таны
в XIV—XV вв., заключенное в ряде постановлений венецианского сената.
К сожалению, эти документы использованы нами лишь по регестам, изданным
в трех томах французским ученым Фр. Тирье (Т h i г i е t. Reg.).
3	Т h i г i е t. Reg., doc. 2412, a. 1436, Maii 18.
29


Какова история этого небольшого укрепленного поселения, ко¬
торое отмечено на первых же страницах известного руководства
по заморской торговле, принадлежавшего перу Франческо Баль-
дуччи Пеголотти, авторитета всех купцов, действовавших
в XIV—XV вв. в большей части торговых пунктов на средневе¬
ковых морских и сухопутных маршрутах?
С начала XII в. венецианские и генуэзские купцы стремились
к систематическому овладению и прочному обладанию выгодно
расположенными портами и островами на Леванте. Это стремле¬
ние неизменно осуществлялось в остром соперничестве между
правительствами обеих итальянских приморских республик, в по¬
переменном успехе то Генуи, то Венеции. Со второй половины
XIII в., когда в восточной части собственно Средиземного моря,
в так называемой Романии, торговые станции обоих городов бо¬
лее или менее установились, особенно заманчивым — и трудным —
стало проникновение на отдаленные восточные берега единой
системы Средиземноморья, которая охватывала Черное, или, как
его называли средневековые итальянцы, Великое море (Маге
Maius, Маге Maggiore).4 Трудность — кроме факта постоянного со¬
перничества в деле захвата этих берегов — заключалась и в том,
что Черное море было замкнуто Константинополем с его про¬
ливами.
В XII в. генуэзцы одолели этот барьер: в 1169 г. они добились
от императора Мануила I Комнина важнейшего для себя хрисо-
вулла, по которому им разрешалось плавать и торговать в Чер¬
ном море.5 Но затем, после завоевания византийской столицы
крестоносцами в 1204 г., путь к берегам Черного моря для ге¬
нуэзцев закрылся, а в Крыму появились венецианцы, получившие
права торговли, как было, например, в Солдайе.6
В 1261 г. окончательно восторжествовали генуэзцы. По Ним-
фейскому договору 7 * * 10 император Михаил VIII Палеолог не только
закрепил их право плавания и торговли на Черном море, но и
4	См. определение этой системы, данное еще в VI в. византийским исто¬
риком Прокопием. Он пишет, что Средиземное море — в широком смысле —
есть часть океана, простирающаяся «начиная от Гадейры (т. е. от Ка-
дикса)» (i™ Taoeipcov piv ap^apcvTj) «д0 самого Маотийского озера» (£U ocuttjv
Ы MaioiTiv Siijxouaa MpvTjv) (P г о с о p. De bello Vandalico, I, 1, 4, ed.
Haury, t. I, p. 308; De bello Gothico, IV, 6, 3—31, ibid., t. II, p. 509—515).
5 MM, III, p. 25—37 (хрисовулл 1169 г. включен в текст хрисовулла
императора Исаака II Ангела от 1192 г.); Atti, 28, р. 14—18, 18—23,
413—423.
6	Ant. Lombardo е R. Morozzo della Rocca. Documenti del
commercio veneziano nei secoli XI—XIII, t. II. Torino, 1940, p. 478—479, 511,
662 (a. 1206, 1212, 1232).
7ТНимфейский договор был заключен 13 марта, ратифицирован в Генуе
10 июня 1261 г. Греческий текст договора не сохранился. Латинский текст:
Liber iurium, I, col. 1345—1350; Atti, 28, p. 791—809; Ius Graeco-Romanum,
III, p. 374—582. — Полную справку CM.: Fr. D б 1 g e г. Regesten der Kaiserur-
kunden des Ostromischen Reiches von 1204—1282. Munchen—Berlin, 1932,
№ 1890. — См. еще: Скржинская. Генуэзцы, стр. 223—225.
30


утвердил полный запрет любым латинянам (кроме пизанцев)
вообще появляться в его пределах.8 Правда, опасаясь чрезмерного
экономического подъема Генуи, Михаил Палеолог в 1265 г. по¬
спешил допустить в Черное море и венецианцев,9 но генуэзцы
навсегда удержали там господствующее положение. Вырос их
важнейший и крупнейший торговый центр; сначала это была не¬
большая территория рядом с давно заглохшим поселением, кото¬
рое Константин Порфирородный называл «о Касрад»; с середины
XIV в. оно разрослось в целый город, обведенный крепостной
стеной с башнями; консулы его умели проводить гибкую политику
с местными правителями, осуществлявшими власть Золотой
Орды в Крыму, в так называемой Газарии. Расширились и
окружающие генуэзские владения, охватившие немалую террито¬
рию между двумя крепостями — Солдайей и Чембало. Одним
словом, генуэзцы прочно завладели настоящей, организованной
как колония станцией в Таврике, сохранявшейся ими до возмож¬
ного предела, когда турки в 1475 г., взяв Каффу, прекратили
навсегда их северночерноморскую торговлю. Несмотря на исклю¬
чительную экономическую (и военную) мощь на Средиземном
море, Венеция по сравнению с Генуей не достигла столь прочного
положения на Черном море.
Тем не менее венецианцы не отступились от мысли иметь тор¬
говые связи с черноморским побережьем, как южным, так и се¬
верным. Хотя и не первыми, а лишь вслед за генуэзцами, они
в 1319 г. закрепились в Трапезунде,10 откуда шел прямой путь
в Тебриз — богатейший рынок и средоточие восточных товаров,
а затем направили усилия на Северное Причерноморье, откуда
открывался доступ к главным торговым магистралям и центрам
Азии. Пути на Восток непосредственно с берегов Средиземного
моря (с его сиропалестинского побережья) стали недоступны со
времени полной потери государств и городов, некогда завоеванных
крестоносцами, а теперь навсегда оставленных потомками завоева¬
телей. 8 9 108	Ius Graeco-Romanum, III, р. 578: «Promisit item et convenit, quod non
permittet de cetero negotiari inter Maius mare aliquem Latinum, nisi Ianuensem
et Pisanum.. . Quibus Ianuensibus devetum non faciet eundi inter Maius mare
et redeundi cum mercibus vel sine mercibus. . .».
9	T a f e 1 und Thomas. Urkunden zur alteren Handels- und Staatsgeschichte
der Republik Venedig, Bd. Ill, S. 66—89; MM, III, p. 76—84; Ius Graeco-
Romanum, III, p. 582—<590.
10	По ходатайству самого венецианского дожа (им был тогда Джованни
Соранцо,	1312—1328)	трапезундский император Алексей II Комнин
(1297—1330) издал в 1319 г. хрисовулл, по которому венецианцы получили
разрешение, наряду с уже обосновавшимися в Трапезунде генуэзцами, создать
в столице империи свою торговую станцию и пристань (facere scalam,
iva TCoiTjocDVxai. . . ttjv axa\av autu>v). Cm. латинский текст переведенного
тогда же с греческого языка хрисовулла Алексея II: Dipl. Ven.-Lev., I, № 7,
р. 122—124. — Греческий текст хрисовулла 1319 г. включен в хрисовулл
1364 г.: ММ, III, Р. 130—135.
31


Однако основать какую-либо станцию в Таврике и тем самым
приблизиться к степям Северного Причерноморья и к беспре¬
дельным областям за ними венецианцам не удалось. Согласиться
с этим в Венеции не могли — ни ее правящий класс, который уже
давно извлекал величайшие богатства из морской торговли, ни ее
трудящиеся, которые в своем большинстве работали на эту тор¬
говлю и питались ею. Недаром дож Джованни Соранцо определил
экономический облик Венеции, говоря, что ей плохо, когда сокра¬
щается торговая деятельность, потому что город ею живет, —
ведь он «стоит в море и совершенно не имеет ни виноградников,
ни полей».11
Не преуспев в Крыму, венецианцы направили энергию на
освоение Азовского моря. В начале 30-х годов XIV в. название
Тана стало появляться в постановлениях венецианского сената.
В Тану послали сразу 10 товарных галей, отправили посла к хану
Узбеку (1312—1342), стали поощрять купцов, вчетверо сни¬
зив плату за провоз товаров на судах, шедших в Тану.12 В 1333 г.
миссия венецианского посла Андрея Дзено увенчалась успехом:
был заключен договор с татарами, согласно которому за венеци¬
анцами утвердился участок земли в Тане, на берегу Дона, с усло¬
вием, что здесь они возведут дома и устроят пристань для ко¬
раблей; за проходящие через Тану товары купцы обязывались
платить 3% в виде пошлины — «императорского коммеркия»
(comercium imperiale) в пользу хана. Начало венецианской коло¬
нии в Тане было положено.
Сохранилось постановление венецианского сената (от 8 фев¬
раля 1333 г.),13 в котором с достаточной ясностью отражено осно¬
вание и начало жизни венецианской колонии в Тане. Сенат ре¬
шил направить в Тану консула сроком на два года, с жалова¬
нием в размере 30 ливров большими денариями (30 libras grosso-
rum) ежегодно, иначе говоря — в размере 300 золотых дукатов
в год. Консул должен был иметь при себе следующий персонал:
священника-нотария, четверых слуг, переводчика (trucimanus),
двух глашатаев (precones). В его распоряжении должны были
быть четыре лошади, и ему предстояло немедленно отстроить себе
дом. В помощь ему как главе колонии надлежало избрать двух
советников (consiliarii) из числа приехавших в Тану венецианцев-
нобилей (nobiles).
11	Dipl. Ven.-Lev., I, p. 208—209 (a. 1327): «... que in mari constituta,
caret totaliter vineis atque campis».
112 T h i г i e t. Reg., doc. 10, a. 1332, Mart. 19—24; doc. 19, a. 1332,
Iul. 117.
13 Ibid., doc. 28, a. 1333, Febr. 8. — Полностью текст приводится: Dipl.
Ven.-Lev., I, p. 249—233. — Оба издания указывают один и тот же шифр
архива (Senato Misti 13, f. 37 v.), но ставят разные даты: у Тирье — 8 фев¬
раля 1333 г., в «Дипломатарии» — 9 февраля 1334 г. Мы отдаем предпочте¬
ние дате, указанной в регестах Тирье.
32


Основной обязанностью консула, которому на первых порах
было даже разрешено заниматься торговлей (facere mercationes),
была застройка предоставленной татарами земли на берегу Дона.
Так как вся эта площадь была низменная и болотистая, надо
было ее подсыпать, поднимать ее уровень (de terreno elevando) и
только тогда ставить на ней дома.14 Предложено было для начала
отделить половину всего участка и, надлежащим образом подняв
его уровень, обнести его тыном (palificare), а затем приступить
к постройке каменных домов. Денежные средства для этого пред¬
писывалось черпать из взносов, которые должны были дать
приехавшие в Тану купцы (mercatores). Предоставлялась возмож¬
ность строиться и вне палисада, но с обязательством повысить
уровень площадки и не задерживать постройки дома. Запреща¬
лось продавать, дарить, сдавать в наем землю не-венецианцам
(forenses), так как вся земля в конечном счете возвращалась ве¬
нецианской коммуне (in comune nostrum). Вначале на расходы по
устройству венецианской части Таны предлагалось брать ссуду
из ведомства хлебных заготовок (officium frumenti) в Венеции,
в дальнейшем же эти суммы должны были поступать от платы за
дома, отдаваемые консулом в наем или, судя по употребленному
в сенатском постановлении слову «affictare», за «фикт». Если
консулу не хватило бы коренных венецианцев для застройки и за-
селения колонии, он мог предоставить права венецианцев любым
другим латинянам, «сделать венецианцев» (facere Venetos). Их не
должно было быть более чем 50 человек, и пользоваться правами
венецианцев им разрешалось лишь в пределах земель и городов,
подчиненных хану Узбеку (tractari et haberi pro Venetis in omnibus
partibus et terris, subiectis Usbech solum). Такой новый венецианец
прежде всего был обязан взять земельный участок и выполнить
связанные с ним обязательства (опега), т. е. поднять его уровень
и выстроить на нем каменный дом (cum oneribus elevandi terrenum
et faciendi supra ipso domum lapideam). И в этих случаях деньги*
собираемые ежегодно за отданную в пользование землю (pecunia
annuatim de terra danda), и плата за дома (pensio) предназначались
на нужды Таны.
Так благоустраивалась площадь (terrenum) будущей колонии,
так создавала Венеция один из важнейших оплотов своей гро¬
мадной торговли и обогащения.
Тана не была предоставлена только венецианцам, как они тога
хотели, ведя переговоры с Узбеком. В Тдне сидел также генуэз¬
ский консул и бывали генуэзские купцы. Тана привлекала всех,
торговых людей своим положением: на северном побережье Чер-
14 Dipl. Ven.-Lev., I, doc. 125, a. 1333, p. 243—244: «. ..dedimus eis
in Tana, retro hospitalis ecclesiam usque ad littus Tenis fluvii, locum lutosum,
ut habitantes domos hedificent, aplicantesque naves suas in Tanam».
3 Барбаро и Контарини о России
33


ного и Азовского морей она глубже — и восточнее — других пор¬
тов была, так сказать, врезана в степь; будучи сама расположена
на крупной реке, соединявшей ее непосредственно с северными
областями, она была приближена к Волге, важнейшему
водному пути громадной протяженности. И так как в Тане — хотя
и в разных частях ее — находились неподалеку друг от друга
и занимались одним и тем же делом наживы и венецианцы,
и генуэзцы, то вокруг этой самой удаленной от Италии коло¬
нии должно было разгореться не только соперничество двух
итальянских республик, но могли вспыхнуть и настоящие
войны.
Со смертью хана Узбека,15 с которым венецианцам удавалось
поддерживать мирные отношения, для Таны наступило трудное
время. Сначала новый хан Джаныбек (1342—1357) подтвердил
права венецианцев в Тане,16 но в 1343 г. произошли угрожающие
события: в Тане венецианец убил татарина; хан приказал изгнать
итальянцев из Таны на 5 лет. Такая беда сблизила венецианцев
и генуэзцев, и даже создался генуэзско-венецианский союз,17 по¬
тому что Джаныбек мог обрушить свой гнев и на Каффу, распо¬
ложенную, несмотря на ее укрепления и экономическую силу,
все же на его, золотоордынской территории.
По истечении срока запрета пребывания в Тане — а вене¬
цианцы только и ждали возможности вернуться туда — Джаныбек
(в последние дни 1347 г.) отдал им их землю.18 Но* наладив
отношения с татарами, венецианцы не смогли удержать мира
с генуэзцами, хозяевами Газарии и Каффы, этого «второго Кон¬
стантинополя», как иногда писали, подчеркивая ее процветание.
Каффа действительно была господствующим итальянским горо¬
дом в Северном Причерноморье, но это не уменьшало большого и
особого значения Таны. Развитие торговых связей именно через
Тану было настолько велико, что она из предмета местных раз¬
доров между Венецией и Генуей и между ними обеими и Золотой
Ордой стала причиной двух разыгравшихся на Средиземном море
войн, когда борющиеся стороны разрешали вопрос своей леван¬
тийской политики, вопрос о преобладании в Северном Причерно¬
морье.
Марино Санудо Младший (ум. в 1535 г.), который мог уже
обобщить картину конфликтов между Венецией и Генуей, насчи¬
тал четыре войны между ними с конца XIII по конец XIV в.
Из них третья (1350—1355 гг.) и четвертая (Кьоджская, 1376—
1381 гг.) имели объектом Тану.
а
15	Хан Узбек умер в начале 1342 г. См.: Т h i г i е t.
1342, Mart. 16.
16	Dipl. Ven.-Lev., I, doc. 135, a. 1342, p. 261—263.
17	Ibid., doc. 161, a. 1345, Iul. 22, p. 300—305.
18	Ibid., I. doc. 167, a. 1347, Dec. 27, p. 311—313.
Reg.,
doc.
138,
34


Война 1350—1355 гг.19 была крупной европейской войной.20
В ее итоге Венеция осталась в проигрыше. По миру, заключен¬
ному в Милане 1 июня 1355 г.,21 в первой же его статье шла речь
о Тане: плавание туда было закрыто на три года; но генуэзцы-то
сохранили Каффу, венецианцы же временно потеряли Тану.
Неугомонные венецианцы во главе со своим купеческим пра¬
вительством стали искать способ восстановить свою деятельность
на далеком средиземноморском северо-востоке. В период закрытия
Азовского моря, т. е. Таны, они еще раз — это была их послед¬
няя попытка — попробовали получить (параллельно Тане) особый
порт на крымском берегу. Они направили в 1355 г. посла Андреа
Веньер к хану Джаныбеку и — для установления конкретных
условий на месте — к Рамадану, наместнику 22 хана в Крыму, ко¬
торого в итальянских переводах его посланий величали «господин
Солхата» (dominus dominator Solgati). Это был один из ханских
нойонов,23 от которого зависело получение какого-либо примор¬
ского места для устройства торговой конторы или станции. Вене¬
цианцы поистине мечтали добиться разрешения осесть в Сол-
дайе, но это не показалось Рамадану подходящим. Он предоста¬
вил им только скромный поселок Провато (или «Citade Nova»)
при небольшой бухте где-то между Каффой и Солдайей. Быть
может для того, чтобы противопоставить венецианское влияние
генуэзскому, татары, по-видимому, признавали желательным рас¬
положить венецианскую колонию неподалеку от Каффы. Вене¬
цианцам предлагалось поставить здесь консула, построить дома.
Татары даже обещали им свою помощь в деле застройки: «чтобы
это место было для вас благословенно (ve sia benedeto) и чтобы
вы не стремились в другое, мы построим дома (faremo case)». Они
намеревались взимать наименьшую (3%) пошлину (tamoga) и
установить судебную практику.24
19 К г е t s с h m а у г, II, S.	205—209; Скржинская. Петрарка,
стр. 245—266.
20	Война 1350—1355 гг. известна ожесточенным ночным морским боем
на Босфоре, у стен Константинополя (13 февраля 1352 г.).
21	Liber iurium, II, doc. 208, col. 617—627.
22	Арабский писатель ал-Калькашанди (ум. в 1419 г.) упомянул, что
в 1349 г. в Крыму был правителем Зеин-ад-дин Рамазан. — См.: Тизен-
г а у з е н, I, стр. 413, 441—442, 452г S р u 1 е г, S. 129.
23	Эмиры, беги или нойоны (соответственные арабский, тюркский и мон¬
гольский термины) были в XIII—XIV вв. высшими представителями кочевой
или полукочевой военной знати, «хозяевами государства». Они были намест¬
никами в крупнейших областях, подчиненных Золотой Орде, — таких, как
Крым, Булгар, Хорезм. См.: Якубовский. Зол. Орда, стр. 268.
24	Thiriet. Reg., doc. 273, а. 1355, Iul. 28; doc. 299, a. 1356, Iul. 7;
Dipl. Ven.-Lev., II, doc. 14, 15, a. 1356, O. 24—26. — Заинтересованность
татар в том, чтобы венецианцы обосновались в Провато, ясно видна в сле¬
дующих словах договора, подписанного Рамаданом (Dipl. Ven.-Lev., II, р. 26):
«. ..и мы просим ваших купцов, чтобы они продавали свой товар, сколько
смогут больше, именно здесь, чтобы торговля происходила преимущественно
3*
35


Однако Провато не оказался удобным и выгодным портом для
венецианцев и не получил в их руках никакого развития. Вене¬
цианцам нужны были Солдайя 25 и Тана.
Надо отметить еще один договор венецианцев с татарами по
поводу их станции в Тане, последовавший за восстановлением
в июле 1358 г. права плавания в Черное море. Хан Бердибек
(1357—1359) принял венецианских послов Джованни Квирини и
Франческо Бон (по-видимому, они ехали к хану Джаныбеку,26 но
получили привилегию уже от его преемника) и приказал предо¬
ставить участок земли (lo terren) в Тане для возобновления коло¬
нии, причем, как специально было обусловлено в тексте пакта,
«отдельный от генуэзцев» (luogo desparte deli Zenoesi). Это ука¬
зывалось и при даровании венецианцам земли в Тане при хане
Узбеке. Пошлину же Бердибек повысил с 3 до 5%. Местные та¬
тарские правители (i signori dela Tana) должны были отвести, по
приказанию хана, соответственный участок земли и следить за
тем, чтобы венецианцы не нарушали условий пакта.27
Правление хана Бердибека, занявшего золотоордынский пре¬
стол через убийство 12 своих братьев,28 стало на долгое время
последним правлением, отличавшимся признаками власти. Русская
летопись в рассказе об Орде этой поры начинает часто употреб¬
в этом месте, а не в другом, и чтобы наше пожелание встретило отклик среди
вас» (... е nuy, per nostro amor, pregere li vostri mercadanti, che venda le cosse
sue qua, lo piu che рога, azo che la mercadantia se faza piu qua cha altro, chel
nostro voler sia meior cum vuy).
25	Венецианцы так и не получили станции в Солдайе, но их суда могли
заходить в этот порт и их купцы торговали там с обычной пошлиной (3%)
в пользу «господина Солхата» (segnor de Sorgati); эти сведения заключены
в привилегии от 26 сентября 1358 г., данной венецианцам Кутлуг-Тимуром,
преемником Рамадана (Dipl. Ven.-Lev., II, doc. 25, р. 51—52).
26	Т h i г i е t. Reg., doc. 324, a. 1358, Mart. 22; doc. 325, a. 1358,
Apr. 12—22.
27	Dipl. Ven.-Lev., II, doc. 24, a. 1358, Sept. 24, p. 47—51. — Тана подчи¬
нялась особому татарскому правителю (подобному правителю Крыма, «гос¬
подину Солхата»). Как раз в сентябре 1358 г. таким правителем был эмир
или нойон Сикабей, по итальянскому документу — «egregius et potens vir
Sichabey, dominus Tane» (Dipl. Ven.-Lev., II, doc. 28, a. 1358, Sept., p. 54).
В летописи имеется свидетельство о том, что Азов (Тана) входил в состав
основных земель Золотой Орды. В обоих «Сокращенных сводах», от 1493
и 1495 гг. (стр. 262—263 и 338), в рассказе о битве на р. Ворскле 12 авгу¬
ста 1399 г. передан такой договор между литовским князем Витовтом и Тох-
тамышем на случай, если они станут победителями над ханом Золотой Орды
Темир Кутлуем: «Аз (Витовт) тебе (Тохтамыша) посажу на царство на всей
Орде—на Сараи, Блъгарех, и на Азторохани, и на Язове, и на Заяицкой
Орде. Д ты (Тохтамыш) мене (Витовта) посади на московском великом
княжении...». В летописях Никаноровской (стр.	89—90) и Троиц¬
кой (М. Д. Приселков. Троицкая летопись. Реконструкция текста.
М.—Л., 1950, стр. 450), а также в Московском летописном своде конца
XV в. (стр. 229) равным образом передан договор Витовта с Тохта-
мышем перед битвой на Ворскле, но без указания на состав земель Золотой
Орды.
28	Моек, свод, стр. 180.
36


лять слово «замятия», «мятеж» и дает краткие, но выразитель¬
ные описания непрекращающейся междоусобицы и полной неуря¬
дицы в татарском государстве.29 А. Ю. Якубовский отметил отно¬
сительно этого времени важный перелом в судьбе Золотой
Орды — она теряла силу и распадалась.30 Непосредственно перед
Куликовской битвой, за время с 1360 по 1380 гг., во главе Золо¬
той Орды перебывало 25 боровшихся друг с другом ханов, и
каждый из них был не более чем местной марионеткой: знамени¬
тый темник Мамай захватил власть, держа при себе того или
иного безличного и бессильного чингисида.31
Тана была окружена степью и кочевым государством татар.
В Тане всегда знали о событиях в Орде, учитывали их и умели
применяться к ним: все происходившее в Орде влияло на обста¬
новку в итальянских колониях вообще, но больше на берегах
Азовского моря, чем Черного. В Крыму было немало городских и
укрепленных центров, там было больше приезжих и осевших
европейцев, крепче была связь с малоазийским побережьем и
с Константинополем. Тана же гораздо сильнее зависела от со¬
стояния Орды. И вот в период «замятии» и общей политической
неустойчивости в Орде Тана стала более независимой. Подкосили
ее не «мятежи» золотоордынских ханов, порой даже выгодные для
нее, не трудности лавирования между Мамаем и Тохтамышем,
а раскол между Венецией и Генуей, взаимная вражда которых
в немалой, если не в преимущественной степени питалась неуга¬
савшим соперничеством за торговые позиции в Константинополе
и в Тане. Эта вражда, тлея многие годы, в течение которых обе
стороны порой пытались сохранить мирные отношения,32 вспых¬
нула наконец в виде одной из крупнейших и весьма сложных
войн XIV в. Кьоджская война (1376—1381) 33 стоила Венеции
многих потерь. В условиях завершившего войну мира (Туринский
мир, подписанный 8 августа 1381	г.) существенное значение
опять (как и в войну 1350—1355 гг.) придавалось далекой Тане,
куда было запрещено плавать в течение двух лет. Кроме того,
от Венеции был отобран остров Тенедос , чрезвычайно важный
в отношении путей в Константинополь и в Черное море. Автор
29	Моок. свод, стр. 181: «бысть в Орде мятеж силен, мнози царие побьени
быша, и царици, и царевичи, и рядци (ханские советники), и ссекошася
сами межи себе. . .», «и бысть замятия велика в Орде: убьен бо бысть царь
Хыдырь от своего сына Темир Хожа, и седе на царство на четвертый день,
а на семый день царства его темник его Мамай замяте всем царством его,
и бысть мятеж велик в Орде» (6868—6869 гг. = 1360—1361 гг.).
30	Якубовский. Зол. Орда, стр. 271: «В Золотой Орде началась
междоусобица, а вместе с ней и распад совсем недавно, казалось, такого
прочного государства».
31	Моек, свод, стр. 200: татары «царя имеяху и себе в Орде не вла-
деюща ничем же пред Мамаем, но все старейшиньство воздержаше Мамай
и всеми владеяша в Орде».
32	Dipl. Ven-Lev., II, doc. 31, 37, 38, 50, 51, 55.
33	К г е t s с h m а у г, II, S. 229—242.
37


«Хроники о Кьоджской войне» Даниеле Кинаццо (ум. в 1419 г.)
так определил этот островок Эгейского моря, как бы запираю¬
щий Дарданеллы: «Тенедос — это ключ от входа в пролив Галли¬
поли для тех, кто плывет в Великое море, особенно в Трапезунд
и в Тану».34 Надо отметить, что венецианские торговые галеи,
направлявшиеся в Черное море, в большинстве случаев имели
назначение в Трапезунд, куда от Константинополя они шли
вдоль северного побережья Малой Азии, и затем в Тану, куда
могли плыть тоже не открытым морем, а отчасти придерживаясь
кавказского побережья.
Результаты Кьоджской войны повредили черноморской тор¬
говле Венеции еще и потому, что увеличили силу и влияние
Генуи в этом районе. Но особенно резко пошатнулось значение
венецианской колонии в Тане в связи с походами Тимура на Дон
и на Волгу. Вот впечатление от его войн и побед, выраженное
в общей форме русской летописью:	«Воста некый безбожьный
царь, именем Темирь Аксак, со восточный страны, от Синия
Орды, от Шемахейскыя земли, и велику брань створи и мног мя¬
теж воздвиже в Орде и на Руси приходом своим». Дальше ле¬
топись, естественно, сообщает о приближении войск Тимура к Мо¬
скве (он вошел в пределы Рязанской земли), не интересуясь его
последующими победами на территории Орды.35 Он же после по¬
явления на Оке разорил (осенью и зимой 1395 г.) три крупных
городских центра в Орде: Азов-Тану, Сарай и Астрахань. Раз¬
гром Азова, сопряженный к тому же с полным нарушением тор¬
говли, до того бившей живым ключом на Нижней Волге (в Аст¬
рахани и Сарае), нанес непоправимый удар венецианцам в Тане.
Значительный, порой даже весьма крупный масштаб их торговых
операций сократился, и хотя Тана поддерживалась из Венеции,
параллельно генуэзской Каффе, до середины 70-х годов XV в.,
она — даже до падения Византии — не смогла вернуть себе бы¬
лое значение важнейшего центра, где скоплялись восточные и се¬
верные товары для регулярной отправки в Константинополь и
в Венецию.
Лишь только войска Тимура ушли из Азова на Северный
Кавказ, а затем и на Нижнюю Волгу, венецианцы поспешили на¬
править в Тану консула, который должен был в качестве посла
посетить ставку хана, чтобы возобновить торговые права Вене¬
ции, все ее бывшие «avantagia», «libertates», «pacta». Для этого
был избран Бланко де Рипа, который получил инструкцию в фев¬
рале 'j397 г. и уехал в Тану.36 Его впечатления были плачевны:
34	Daniele Chinazzo. Сгопаса della guerra di Chioggia tra Genovesi
e Veneziani. In: M u r a t о r i, RIS, t. XV, 1729, p. 711: «Tenedos, la chiave
dell’entrata dello stretto di Gallipoli a tutti quelli, che navigano nel mare
Maggiore e specialmente in Trabisonda ed alia Tana».
35	Моек, свод, стр. 222—225; Никанор, лет., стр. 259—261.
36	Т h I г i е t. Reg., doc. 893, а. 1395, Dec. 23; doc. 898, a. 1396, Febr. 22.
38


вместо города он нашел лишь руины и полное опустошение. Но и
это не остановило усилий венецианцев вернуть себе свою стан¬
цию в устье Дона: получить разрешение от хана на новую заст¬
ройку и возведение укреплений (все документы этого рода сго¬
рели, а дома и городские стены лежали в развалинах), добиться
снижения пошлины с 3% до 1.5%, организовать группу уже
съехавшихся в Тану купцов и наладить приток товаров. Все эти
поручения должен был выполнить посол Андрей Джустиниави.37 38На пороге XV в., после потрясений, вызванных походами Ти¬
мура, Тана восстановилась как будто в последний раз. Площадь
ее сократилась, местное население поредело. Нет оснований по¬
лагать, что вокруг Таны стало спокойнее, — смуты в распадаю¬
щейся Орде не могли принести венецианским купцам ничего,
о QQ
кроме тревоги и опасностей; успехи турок серьезно затрудняли
морские коммуникации. Ярко проявился результат битвы Тимура
с турками при Ангоре (28 июля 1402 г.): победа монголов со¬
провождалась пленением султана Баязида и на некоторое время
ослабила развитие турецких завоеваний, неуклонно направленных
на Константинополь. После Ангорской битвы и в Тане насту¬
пило облегчение, однако общее положение становилось все более
тяжелым, а торговля — все скромнее. Турки заметно увеличивали
контроль за проходом судов по проливам, а потому и венецианцы,
и генуэзцы были вынуждены искать иного — конечно, только су¬
хопутного — подхода к Черному морю. Он был найден на устье
Днестра, в Маврокастро, иначе — Монкастро (так итальянцы на¬
зывали Белгород или Аккерман).
В 1435 г. венецианцы установили отношения с молдавскими
господарями («волошскими воеводами» русских документов),39
и связь Италии с колониями Северного Причерноморья, хотя и
ограниченная, стала временами осуществляться по долгому и
трудному пути, через Германию и Польшу, минуя турецкие пре¬
грады. Однако так могли идти лишь отдельные группы людей —
послы, гонцы, должностные лица, — но не товары, если они пред¬
назначались для Италии.
Колебания в течение всего нередко поистине тяжелого суще¬
ствования Таны отражались в многочисленных документах вене¬
цианского сената относительно торгов (incanti), регулярно орга¬
низовывавшихся правительством для отдачи в наем построенных
37	Ibid., doc. 927, а. 1397, Febr. 20; doc. 930, а7 1397, Mart. 19.
38	В предисловии ко второму тому Тизенгаузена (1941) отмечено: «Дан¬
ные по истории Золотой Орды в эпоху ее окончательного распада в XV в.,
как известно, чрезвычайно скудны. Арабские источники для этого периода
не дают почти ничего, н единственными доступными были до сих пор источ¬
ники русские. . . Персидские источники дают немного, но гораздо более, чем
арабские» (Т и з е н г а у з е н, II, стр. 12).
39	Thiriet. Reg., doc. 2381, а. 1435, Apr. 19.—Ср. о Монкастро у Бар-
баро (В а г b а г о. Viaggio alia Tana, § 50).
39


венецианским арсеналом вооруженных торговых галей. Размеры
платы за суда, устанавливавшиеся на этих аукционах, весьма
различны4 в зависимости от политической ситуации и трудно¬
стей достижения Таны морским путем. Но даже приближаясь
к последнему и неизбежному отказу от Таны, в Венеции все еще
пытались снаряжать торговые галеи, чтобы провести их в Азов¬
ское море. Руководители ведомства морских дел, так называемые
«sapientes ordinum», вновь и вновь напоминали, насколько важны
для Венеции торговые плавания в Тану (viagia Тапе).40 41
Но в 1460 г. сенат уже не решался объявить торги и 91 голосом
против четырех отверг внесенное предложение.
На состоянии Таны отозвалось также и новое (недавно со¬
вершенно еще неслыханное) направление политики в самой Вене¬
ции. С давних времен все венецианцы — от дожа до обездоленных
гребцов на галерах — знали, что живут морем, а не землей, что
сам их город «установлен в море», что их «крышей является
небо, а стенами — водяные струи». По записи видного политиче¬
ского деятеля Венеции, «великого канцлера» Рафаина Карезино
(ум. в 1390 г.), который умел отмечать важные политические на¬
правления своего правительства, дож Андрей Контарини (1368—
1382) заявил, что главным делом Венеции является забота о своей
власти на море, но никак не излишне внимание к обладанию зем¬
лями: море приносит почести и богатство, а с землей связаны вся¬
ческие затруднения, споры и войны.42 Такова была основная по¬
литическая линия Венеции в конце XIV в., даже после потерь
по Туринскому миру 1381 г.
Последним призывом к подобной политике было обширное
политическое завещание дожа Томмазо Мочениго (1414—1423),
который, правда, не призывал к противопоставлению моря и
земли, с предпочтением первого (Венеция к тому времени уже
имела некоторые земли и города, т. е. начала собирание своей
«terraferma»), но убеждал искать мира и, в связи с ним, роста
независимости, торговли, богатств.43
Преемник Томмазо Мочениго, один из выдающихся венеци¬
анских дожей, Франческо Фоскари (1423—1457) понял, что для
Венеции пришло время опереться на «terraferma», что утеряны
давние и ставшие привычными беспредельные возможности
использования моря в тех, действительно грандиозных масшта¬
40	См. соответственные таблицы торгов и цен на галеи:	Т h i г i е t.
La Romanie, p. 344—345, 421—423.
41	T b i г i e t. Reg., doc. 3104, a. 1460, Maii 15: «... et sicut notum est,
viagium Tane erat unum de principalioribus et utilioribus, a quo cetera viagia
huius nostre civitatis dependebant et dependent».
42Raffaino de Caresinis (Caresino). Chronica (continuatio Anna-
lium Andree Danduli). Muratori, RIS, t. XII, p. 444. Новейшее издание:
Raphaini de Caresinis. Chronica aa. 1323—1388. A cura di E. Pasto-
rello. Bologna, 1923 (RIS, XII, 1).
43	Kretschmayr, II, S. 617—619.
40


бах, как это было в XIII—XIV вв., и что необходимо разделить
свои усилия между Востоком и ближайшими районами Италии.
С 1440 г. многие документы венецианского сената, относя¬
щиеся к соответственным областям внешней политики, стали
распределяться по группам «Маге» и «Тегга».44 Забота о замор¬
ских колониях, особенно об отдаленных, среди которых первое
место принадлежало, конечно, Тане, уменьшилась, а вместе с этим
сузился размах торговли, все больше и больше затрудненной
из-за турецких военных успехов. Это и было то время, когда
в Тану в 1436 г. приехал молодой Иосафат Барбаро, ставший сви¬
детелем последнего периода ее существования и автором записей
о ней.
Что же удалось ему отметить в итоге 16-летнего пребывания
в Тане, какой — через его восприятие и, надо сразу же сказать,
в его далеко не полном изложении — предстает она теперь перед
нами?
Средневековая Тана лежала на левом берегу одного из мно¬
гочисленных рукавов Дона, в его дельте, окруженная степью и
ее обитателями — татарами-кочевниками. В XV в. это было, по-
видимому, небольшое поселение, целиком или почти целиком
охваченное крепостными стенами.45 Едва ли городок имел значи¬
тельные предместья. Когда к Тане подошла орда царевича Ки-
чик-Мехмета, то ее движение заставило степных птиц — куропаток
и дроф — сбиться испуганными стаями под стенами города; жи¬
тели выходили за ворота и ловили этих птиц в изобилии; при
этом Барбаро не упоминал о каких-либо жилищах вне стен.
За время существования Таны случалось, что ее укрепления бы¬
вали разрушены до основания, но при Барбаро они были в удов¬
летворительном состоянии и городское население могло чувство¬
вать себя за ними в достаточной безопасности. При возможной
угрозе нападения, например приближении хотя и не агрессивной,
но многотысячной татарской орды, обитатели Таны накрепко за¬
пирали ворота, а сами стояли на стенах и смотрели, как, обходя их
город, двигались огромные массы людей и животных. В рассказе
Барбаро о таком наблюдении со стен за степью, по которой
с востока к Дону шла орда, ощущается отражение его собствен¬
ного восприятия этого зрелища, его впечатлений очевидца: он го¬
ворит, что люди (вероятно, в их числе и он) не уходили со стен
целыми днями, следя за волнующимся морем несметного народа,
множества телег и кибиток, табунов лошадей и стад всякого дру¬
гого скота, а «к вечеру просто уставали смотреть». Стены пере¬
межались башнями, что обычно; по поводу одной из них, осо¬
бенно красивой, Барбаро записал свой разговор с купцом-татари-
44	Ibid., S. 334—336.
45	Об укреплениях Таны, о постройке и ремонте стен (по данным до¬
кументов) см.: Ковалевский. Ист. Азова, стр. 137—162.
41


ном, разглядывавшим эту башню. Представитель кочевого народа,
не только не применявшего, но отрицавшего (даже в своих горо¬
дах) неподвижные оборонительные сооружения, насмешливо ска¬
зал: «Ба! кто боится, тот и строит башни!».
Охрана города, одиноко выставленного в беспредельную степь
на далеком северо-востоке Средиземноморья, соблюдалась с боль¬
шой строгостью. В периоды явной опасности или ее возмож¬
ности ворота, конечно, стояли запертыми, но и в спокойные дни
они не были беспечно распахнуты: через них входили и выходили
под контролем стражи и даже с разрешения самого консула.
Иногда в степи неожиданно появлялись отдельные татарские
разъезды или «караулы», цель которых была неизвестна. Неко¬
торых из этих наездников-разведчиков, по указанию консула, про¬
пускали в город, подносили им подарки и пытались расспросить
о причине их появления, обычно не получая ответа. В дальнейшем
выяснялось, что они производили разведку на путях двигавшейся
орды (§ 16). Бывали случаи, что Барбаро вызывали на стену, когда
кто-либо из степняков желал с ним поговорить. Однажды после
таких переговоров со стены он попросил разрешения у консула
впустить в город собеседника и провел через ворота своего
гостя — знатного татарина Эдельмуга (§ 23). Как-то Барбаро
решил отправиться в набег на подошедших к Тане черкесов и
тоже должен был испросить согласия консула, чтобы выйти со
своими спутниками через городские ворота в степь (§ 29). Так,
в постоянной настороженности и беспрерывном наблюдении за
степью, жила Тана, защищенная своими крепостными стенами.
Город примыкал к реке (одному из рукавов дельты Дона)
у самого впадения ее в море. Барбаро мало говорит о приходив¬
ших в Тану судах из Венеции или из Константинополя: в XV в.
торговое судоходство значительно уменьшилось, стало споради¬
ческим, и жители Таны не столько ждали караванов галер и не¬
фов (грузовых кораблей),46 не столько вглядывались в морской
горизонт, сколько обращали теперь внимание на реку, на устро¬
енные по ее берегам рыбные ловли, пескьеры (peschiere). Устья
Дона и Волги издавна славились прекрасной рыбой и икрой,
украшавшей пиршественные столы в византийских император¬
ских дворцах и в константинопольских монастырях, — об этом
выразительно писал Евстафий Солунский (XII в.).47 Теперь,
46	Thiriet. Reg., doc. 2415, а. 1436, Iun 20; doc. 2416, a. 1436, Iun.
28; doc. 2421, a. 1436, Iul. 17; doc. 2584, a. 1442, Iul. 27; doc. 2636, a. 1444,
Mart. 17. ,
47	Eustathii Thessalonicensis. De emendanda vita monachica, § 66.
Eust. Thessal. opuscula, ed. L. Fr. Tafel, Francofurti ad Moenum, 1832,
p. 230—231. — Описываются угощения, которые подавались в монастырях
на приемах императора Мануила I Комнина; среди угощений были: суше¬
ная рыба	'capiXeuT09>	рыба свежепросольная (е* rcpc^pdxou я/дтсазтоi), рыба,
моченая в уксусе (o^cdtol); особенным, редким блюдом была рыбья икра (Ф*-
42


в XV в., рыбный промысел почти потерял сбыт в европейские
страны (из-за нарушения морского транспорта) и приобрел мест¬
ный — только причерноморский — характер. Барбаро владел
пескьерами на Дону, около места, называемого Бозагаз, и посе¬
щал их, поднимаясь вверх по реке либо на лодке, либо зимой на
санях (zena) по льду. Он рассказывает о том, как были разру¬
шены эти ловли приблизившейся к Дону и переправлявшейся
через него близ Таны татарской ордой. Рыбаки, работавшие на
этих ловлях, рассказали, как татары забрали всю заготовленную
за зиму соленую и несоленую рыбу, похитили все бочонки
с икрой и запасы соли, разнесли сложенные здесь доски и разло¬
мали специальные мельницы для размола соли. Один из товари¬
щей Барбаро, предвидя эти убытки, велел закопать глубоко
в землю свои бочки с икрой, но и таким образом не спас этого
товара: и у него все было похищено (§§ 21 и 27).
Однако в Венеции, откуда исходило основное руководство эко¬
номической политикой республики, продолжали считать Тану
важнейшим восточным портом, хотя деятельность его бывала по¬
рой парализована препятствиями военного характера и серьезной
опасностью на морях; приходилось назначать крупные штрафы
капитанам и патронам судов48 за их отказ подвергать себя
риску — плыть в Тану.49 В XV в., несмотря на все трудности
плаваний в Тану, венецианцы всячески старались не только от¬
правлять туда ежегодные караваны торговых судов, но и соблю¬
дать связь между прибытием одних галей из Фландрии и отправ¬
лением других в Тану,50 с перегрузкой всевозможных «фландр¬
ских товаров» (сукна, янтарь и др.) в Венеции. Чтобы лучше
воспользоваться каждой «мудой» 51 в Тану, туда направляли
торговые галеи лишь значительного тоннажа (не менее 150
тонн).52
Небольшой город, который представляла собой Тана в XV в.,
был, надо полагать, полностью венецианским, тогда как раньше,
iyftuwv тетярг/EupEva), происходившая из северных областей, главным же
образом с Танаиса, т. е. Дона (<bv	^y* Sopstcov тсрод а.).).ок; totcoi;
'/.at eis tov E-j<;£ivov 6*3d/./.ov TdvaisJ.B XIII в. обилие рыбы в Азовском море
отмечено в известных записках Вильгельма Рубрука (R u b г и к р. 215), ко¬
торый сообщил, что в Матрику (Тамань) съезжаются константинопольские
купцы для вывоза всевозможной рыбы (pisces siccatos, sturiones et hasas barba-
tas et alios pisces infinite multitudinis).
48	Капитанами называли начальников групп, или «караванов», торго¬
вых судов, совершавших по указанию правительства и ведомства специали¬
стов по морским делам (sapientes ordinum) периодические сезонные плава¬
ния — «mude», «passagia», «viagia» — в венецианские порты Эгейского и Чер¬
ного морей. Патронами называли начальников отдельных судов — галей или
нефов.
49	Т h i г i е t. Reg., doc. 2421, a. 1436, Iul. 17.
50	Ibid., doc. 2500, a. 1439, Iun. 30.
51	См. примеч. 48.
52	T h i r i e t. Reg., doc. 2547, a. 1441, Ian. 22.
43


во всяком случае до разгрома, учиненного Тимуром в 1395 г.,,
территория, отведенная для венецианцев, была лишь «кварталом»
в окружавшем его местном (половецко-татарском) поселении, на¬
подобие Астрахани в устье Волги. Повторяем, что город был
несомненно невелик, но имел и свою администрацию, и ремесло,
и торговлю, и, как всегда в подобных колониях, несколько
пестрое население. К сожалению, насколько известно, не сохра¬
нилось устава Таны; но, возможно, его как особого документа,
подобного, например, большому уставу 1449 г.53 для гену¬
эзских колоний в Крыму, и не было, а правила городской
жизни устанавливались решениями сената54 и договорами
с татарами об основании и ряде возобновлений колонии на
Д0НУ-
Несколько черт административного устройства небольшой
части Таны XV в. отражены в упомянутом уставе 1449 г. В его
заключительных статьях помещены некоторые правила о генуэз¬
ских станциях, подчиненных Каффе; все они, конечно, находились
на Черном море. Это Солдайя, Чембало, Трапезунд, Коппа или
Копарий (около кубанских устий), Тана, Синоп, Севастополь,
Самастро. В статьях о Тане сказано о жалованьи (salarium) кон¬
сула, об избрании двух массариев (финансовые контролеры),
о жалованьи писцу (scriba), переводчику (interpres), двум служи¬
телям (servientes), о деньгах на ремонт стен; о финансовой базе
колонии — ее составляли доходы от торговой пошлины (сотег-
chium) в размере 1 % с ввозимых и вывозимых товаров, от
остальных налогов (cabelle), от арендной платы за земельные
участки (terraticum comunis), от различных штрафов (condemnatio-
nes). Массарии вели книгу для записи прихода и расхода (introitus
et exitus) этих средств.55
Правила, зафиксированные в середине XV в. для генуэзцев
в их колонии в Тане, соблюдались — едва ли с большими откло¬
нениями и отличиями — и в венецианской части Таны.
В венецианскую Тану периодически назначался консул, хотя,
как видно по документам, в XV в. ему уже не всегда удавалось
сразу попасть туда, и он надолго задерживался то в Константи¬
нополе, то даже неподалеку — в Каффе.56 Консул в Тане, воз¬
можно, обладал фактически даже большей властью, чем в других
колониях, будучи здесь поставлен лицом к лицу с татарами,
с турками, с племенами Предкавказья, сохраняя колонию, време¬
53	Устав 1449 г. издан в «Записках Одесского общества истории и древ¬
ностей» Кт. V, 1863) и — в более правильной транскрипции — в «Atti della
Societa Ligure di storia patria» (t. VII, 2, Genova, 1879, p. 373—680).
54	Dipl. Ven.-Lev., I, doc. 128, a. 1334, Dec. 9: об установлении вене¬
цианского консулата в Тане.
55	Ср.: Ковалевский. Ист. Азова, стр. 132—139.
56	Т h i г i е t. Reg., doc. 2413, a. 1436, Iun. 20; doc. 2478, a. 1438*
Iun. 23; doc. 2369, a. 1442, Febr. 22; doc. 2771, a. 1446, Apr. 16.
44


нами отрезанную от родины и имеющую поблизости лишь почти
всегда враждебную генуэзскую Каффу.
В помощь консулу, как и в других (и не венецианских) ко¬
лониях, избирался совет 12-ти; были у него помощники по фи¬
нансовой части; составлением документов занимались секретарь-
нотарий и писец. Консула всегда сопровождал переводчик, а в
торжественных случаях ему предшествовал жезлоносец (basto-
niere), о котором случайно, описывая поднесение подарков татар¬
скому царевичу, упомянул Барбаро (§ 17). Вместе с консулом из
Венеции отправляли в Тану отряд наемных арбалетчиков или ба-
листариев.
Кроме обычных административных и судебных обязанностей,
консул должен был хорошо разбираться в делах татарских ханов,
враждовавших друг с другом и постоянно менявшихся: надо было
платить им взносы за землю в Тане, так называемый «terraticum»
или «teradego», и не ошибаться, кому именно его платить.
В 1428 г. хан Улуг Мехмед потребовал с только что приехавшего
в Тану нового консула уплаты «terraticum» и подарков.57 Хан не
стал ждать решения консула и совета 12-ти, но просто задержал
двух венецианских купцов — Фому Корнера и Филиппа Мар¬
челло — и принудил их заплатить ему 9500 безантов в счет
взноса. Узнав об этом, сенат постановил возместить обоим куп¬
цам уплаченные ими деньги и приказал консулу собрать одну
треть нужной суммы с владельцев домов в Тане, а две трети —
со
с купцов, там торгующих.
По документам нельзя составить полный список консулов
Таны; 59 отметим только, что в колониях на Черном море
в XV в. часто встречалась фамилия Дьедо. При Барбаро в Тану
было избрано три консула этой фамилии — Арсеньо (в 1436 г.),
Марко (в 1438 г.) и еще раз Марко (в 1448 г.); в те же годы
Франческо Дье до был консулом в Маврокастро. В рассказе
о своих беседах в Тане с татарским послом, вернувшимся из
Китая, Барбаро упомянул Никколо Дьедо, одного из старых оби~
тателей Таны, который прошел по городской площади мимо бе¬
седующих.60 Сам Барбаро, через несколько лет после возвраще¬
ния из Таны, был избран туда консулом; однако, сначала согла¬
сившись с этим избранием, он все же не поехал в Тану,61 и
вместо него через год был послан Никколо Контарини.62
57	Ibid., doc. 2108, а. 1428, Aug. 31.
58	Ibid., doc. 2151, a. 1429, Iu 1. 14.
59	Мы предполагаем, что тщательно сделанные регесты венецианских
документов, представленные в трех томах Фр. Тирье, содержат все назван¬
ные в текстах имена консулов Таны.
60	Persia, р. 49 г.
61	Т h i г i е t. Reg., doc. 3098, a. 1460, Mart 29; doc. 3103, a. 1460,
Maii 8.
62	Ibid., doc. 3127, a. 1461, Mart. 30.
45


На площади города63 располагались мастерские и лавки. По
сохранившимся в памяти впечатлениям Барбаро описывает ра¬
зыгравшуюся здесь оживленную сценку, типичную для Таны,—
ее быт едва ли отразился бы где-либо, не будь записок венеци¬
анца. Он сидел в лавке, где изготовлялись и продавались стрелы,
и разговорился с купцом-татарином, торговцем цитварным семе¬
нем (оно в массовом количестве вывозилось именно из приазов¬
ских степей). Услышав от окружающих, что неподалеку появился
отряд черкесов, нередко грабивших городских жителей, оба —
и купец, и Барбаро, смелый и тогда еще молодой, — решили, на¬
брав человек 40 вооруженных людей, выехать за стены (что и
было разрешено консулом) и напасть на черкесов. Эта опасная,
но обычная в тех местах «забава» была осуществлена: черкесы
были частью перебиты, частью бежали, нападавшие вернулись
невредимыми (§ 29).
Хотя такие зарисовки интересны и неожиданно колоритны,
но они слишком отрывочны: они способны дополнить картину,
но не создать ее. А для полной картины у Барбаро не хватает ха¬
рактеристики населения Таны. О людях в Тане можно судить
только по случайным о них упоминаниям.
Значительную группу здесь составляли, конечно, венециан¬
ские купцы со своей венецианской администрацией во главе; мно¬
гие из них подолгу (как и сам Барбаро) жили в Тане64 и, по-ви-
димому, сплачивались в некое купеческое сообщество; Барбаро
нередко говорит: «мы купцы» (nui mercadanti), как бы выражая
мысль об общих интересах всех этих людей. С венецианскими
купцами в ряде случаев могли быть связаны и купцы татарские,
допускаемые в венецианскую Тану. Вообще среди населения го¬
рода было, надо думать, немало татар; их Барбаро определяет
как «городских» (tartari della terra), т. е., в противоположность
степным кочевникам, имеющих разрешение проживать в Тане.
Они в какой-то мере сжились с венецианцами, которые в боль¬
шинстве случаев могли говорить по-татарски. Барбаро они даже
называли понятным им именем «Юсуф» (§ 40).
О трудящихся по рассказу Барбаро можно только догады¬
ваться: это были, конечно, мелкие ремесленники, одного из кото¬
рых (специалиста по стрелам) Барбаро назвал мимоходом. Были
несомненно и другие; их работа, связанная с бытом населения,
с морским и речным флотом, с надобностью всегда иметь при
себе оружие и т. п., была особенно необходима в таком изолиро¬
63	Наряду с площадью — центром городской жизни — Барбаро почему-то
не упомийает о другой существенной части Таны: о ее набережных, приста¬
нях, причалах (scale). Известно, что прибывавшие в Тану морские суда
входили в устье Дона.—V е г 1 i n d е n. Le recrutement, Appendice, doc. 98:
«galea. . . que ad presens est in flumine Tane».
64	Уже в XIV в. был в ходу термин «купцы-резиденты» (i risedenti
mercatanti), — см.: Р е g о 1 о 11 i, р. 236.
46


ванном, оторванном даже от крымского побережья городке. О ра¬
ботниках сельского хозяйства речи нет вовсе: возможно, что не¬
большое население Таны питалось преимущественно привозными
продуктами, например из недалеко расположенной — по-види¬
мому, на Кубани — страны «Кремук», об изобилии хлеба, мяса и
меда в которой писал Барбаро (§ 42). Действительно, едва ли
жители Таны, сидевшие за крепостными стенами, часто с запер¬
тыми воротами, всегда готовые к осаде со стороны степи, могли
иметь поля и огороды за стенами, а если и имели их, то, надо ду¬
мать, не всегда могли собрать плоды своих трудов. Один из
видов работы простого населения составляла рыбная ловля, при¬
чем практиковался наемный труд, как было на пескьерах Барбаро
и других купцов. По одному случаю, о котором рассказал Бар¬
баро (§ 10), видно, что в Тане можно было нанять десятки лю¬
дей (у Барбаро это 120 землекопов — вероятно, люди местного
происхождения), которым платили по три дуката в месяц.
Были в Тане и люди, приехавшие из Венеции, — постоянно
сменявшиеся наемные арбалетчики, слуги состоятельных венеци¬
анцев, духовные лица, случайно попавшие сюда ремесленники.
В Тану специально направлялись врач со слугами и цырюль-
ник.65 Несомненно было некоторое количество рабов в личном
услужении у состоятельных лиц, но большее число рабов лишь
проходило через Тану, где их продавали перед отправкой морем
в Константинополь и другие города Средиземноморья.66
Все население Таны, неопределимое численно, было, конечно,
невелико. Едва ли много насчитывалось и представителей трудя¬
щихся; в условиях жизни небольшого разноплеменного поселения
они не могли образовать сколько-нибудь сплоченные группы;
здесь не было заметно и следа каких-либо социальных, хотя бы
спорадических движений, которые не раз (особенно в XV в.)
проявлялись в Каффе и даже беспокоили правительство в Генуе.
Барбаро, как и все итальянцы, либо подолгу жившие в Тане,
либо временами посещавшие ее, не только вообще представлял
себе окружающую татарскую Орду, но и хорошо знал ее. Среди
татар этот «Иосафат», житель Таны, был известным многим из
них «Юсуфом», говорившим на их языке. Как о самом обычном
деле, пишет Барбаро о своих поездках в Орду, куда он отправ¬
лялся верхом на коне (§ 33), когда в степи налаживалась мирная
обстановка. В Орде он наблюдал своеобразную для глаз италь-
янца-горожанина жизнь кочевников и особенно отметил любо¬
пытный и малоизвестный факт: земледелие у татар, их весьма
богатые урожаи, изобилие продаваемого ими зерна (§ 35). Быть
65	В документах врач, лекарь назывался «medicus physicus», а цирюль¬
ник— «medicus chirurgus». См., например: Т h i г i е t. Reg., doc. 1292, a. 1408,
Ian. 10; doc. 1879, a. 1423, Apr. 30.
66	О работорговле в Тане см. ниже (стр. 53—56).
47


может, это явление не было повсеместным, не стало широко рас¬
пространенным, но —наблюдаемое у кочевников — оно казалось
необычайным, удивительным и даже неправдоподобным («Кто,
кроме очевидца, мог бы рассказать!» — восклицает обычно сдер¬
жанный автор). Контарини, видевший степи лишь проездом и ни¬
чего не знавший о землепашестве у татар, пишет, что татары
вовсе не представляют себе, что такое хлеб, разве только и ви¬
дели его те, кому довелось побывать в Москве. Важно, что сооб¬
щение Барбаро объясняет смысл с первого взгляда как будто ма¬
лопонятных слов, брошенных Пеголотти в его обширном трактате:
здесь автор как раз утверждает, что в Каффе зерно закупалось
не только у генуэзцев, но и непосредственно у татар.67
Интересное и необычное зрелище для людей из Западной
Европы XV в. представляли переправы татар — с семьями, иму¬
ществом, телегами, лошадьми и скотом — через реки, особенно
реки такой ширины, как нижний Дон, как Волга.68 Об этих пере-
.правах целых толп народа для XV в. имеется достаточно сведе¬
ний, но Барбаро, при всей краткости, описал это лучше других
(§ 37).69 Он был свидетелем того, как хан Кичик Мехмед пере¬
правлялся через Дон (el fiume de la Tana) со всей массой своего
народа (con tutto el numero de popolo), и наблюдал подобную
переправу, возможно, не один раз, но все же заметил, что «и по¬
верить этому трудно, и видеть это поразительно». Он сообщил,
что реку переплывали при помощи плотов и фашин из камыша,
но усилил эффект своего рассказа, изобразив картину послед¬
ствий такой переправы: по реке было невозможно двигаться из-за
огромного количества плывущих плотов и фашин, а берега были
ими просто завалены. Жители Таны, надо думать, не могли без
страха следить, как вблизи от их города, — причем, по словам
Барбаро, без всякой суеты и шума, — двигалась всегда внушаю¬
щая опасения орда, преодолевая ширь реки с такой уверенностью
и спокойствием, будто люди шли по земле. Можно себе предста¬
вить, какое впечатление производил рассказ об этом в Венеции,
хотя сами венецианцы — даже не покидая своего города — тоже
умели передвигаться по воде, как по земле.
Естественно, что Барбаро всегда интересовался торговлей и ее
деятелями. Он отметил, что в татарском «войске» (т. е. в пере¬
67	Р е g о 1 о 11 i, р. 26. — Речь идет о том, чему в Пере соответствует
модий зерна, купленного в Каффе. Автор поясняет, что а) если зерно куп¬
лено у генуэзцев, то 2 каффских модия равны в Пере 2lU модия; б) если
зерно куплено у татар (se ё ricevuto da’ tartari), то эти же 2 каффских модия
равны в Пере 2 Vs модия.
68	В России к этому времени кое-где уже были мосты (через Оку, через
Волхов).
69	О переправах через Волгу, единичных и массовых, писал Контарини,
неизменно подчеркивая их крайнюю опасность. Плано Карпини писал о пе¬
реправах на кожаных мешках, привязанных к хвостам лошадей (Ioh. de
Plano Carpini, p. 690).
48


двигающейся орде) всегда были купцы, либо торговавшие в сте¬
пях, среди татар, либо следовавшие степными путями в иные
страны (§ 31). Ради безопасности, делая большие переходы по
пустынным местам, купцы старались соединяться в группы или
примыкать к многолюдным караванам. Когда Барбаро уехал из
Персии на Кавказ, намереваясь идти в дальнейшем через Тата¬
рию, среди его спутников было много купцов из татар (§ 39).
Особой и весьма значительной для татар была торговля ло¬
шадьми и верблюдами, а также отборными быками и курдюч¬
ными баранами, причем торговали животными не на месте, а пе¬
регоняли их на огромные расстояния (§ 34) — в Персию и в Рос¬
сию, в Польшу и в Трансильванию. Барбаро видел, находясь
в Тане, проход этих покрывавших всю степь табунов и стад и
наблюдал их появление в Персии, где их распродавали.
Выступала в повествовании Барбаро и внутренняя жизнь та¬
тарской орды: он рассказал о мусульманстве татар, особо отме¬
тил скрыто существовавший в их среде шаманизм, остановился
на их несложной судебной практике и на поразившем его (как
в приазовских степях, так и у прикаспийских туркменских пле¬
мен) зрелище людей, которые по очереди с коленопреклонениями
приближались, откинув в сторону оружие, к шатру повелителя,
а он выслушивал их разнообразные просьбы.
Некоторые описания Барбаро перекликаются со сведениями,
полученными на два столетия раньше, чем писал наш автор, —
в сочинениях Плано Карпини и Рубрука. В обычаях, укладе
жизни татар не происходило резких перемен, и как в XIII в.
Плано Карпини и Рубрук, так и в XV в. Барбаро (и Контарини)
в общем одинаково писали об устройстве и перевозке татарских
жилищ,70 об оружии, о пище, об одежде и о многом другом. Сви¬
детельства Барбаро, однако, имеют свою особую ценность: они
точны хронологически, так как отражают окружение Таны за
ряд лет, которые прожил там автор. Его известия имеют харак¬
тер более обстоятельной осведомленности по сравнению с дан¬
ными других очевидцев из-за того именно, что он долго находился
рядом с татарами и длительно их наблюдал, живя порой общей
с ними жизнью, а другие писали только о том, что успели заме¬
тить проездом. Благодаря источникам, осветившим разные пе¬
риоды существования знаменитой венецианской колониальной
периферии в различных ее пунктах, мы знаем — в общих, ко¬
нечно, чертах — историю Таны. Но благодаря записям Иосафата
Барбаро мы имеем редкую и интереснейшую картину жизни ма¬
лого, однако единственного в своем роде городка-фактории, при¬
чем жизни, показанной с тех ее сторон, которые обычно не сохра¬
няются в истории, особенно если речь идет о самом отдаленном
захолустье того Средиземноморья, в пределах которого в иных
70	Ioh. de PlanoCarpini, р. 616; Rubruk, р. 220—222.
4 Барбаро и Контарини о России
49


местах жило и действовало так много наиболее блистательных
средневековых городов.
В состоянии торговли, связанной с Таной, различаются два
периода: первый — до разрушения Таны Тимуром в 1395 г.,
второй — до взятия Константинополя турками в 1453 г. Послед¬
ние годы, когда проливы целиком принадлежали туркам, и для
генуэзцев в Каффе, и для венецианцев в Тане были не более чем
только доживанием. В Каффе оно закончилось в 1475 г.,
а в Тане, надо думать, раньше, так как в 1463 г. началась война
Венеции с Мухаммедом II. Отчетливых сведений о конце Таны
71
нет/1
В зависимости от характера этих двух периодов менялся и со¬
став товаров, и масштаб торговли.
Для первого периода, т. е. для XIV в., достоверным источни¬
ком является трактат Франческо Бальдуччи Пеголотти, где Тане
уделено немало внимания71 72 и откуда можно почерпнуть пере¬
числение проходивших через нее товаров. Прежде всего надо на¬
помнить, что Пеголотти, знаток международной торговли своего
времени, связывает Тану с громаднейшим из средневековых тор¬
говых путей — с путем в Китай.73 Путь Тана — Ханбалык под¬
тверждает важность географического положения Таны, как наи¬
более выдвинутого на восток, начального для европейцев пункта
сухопутного направления в страны Поволжья, Средней Азии,
Китая, Индии. Пеголотти заявлял, что этот путь на всем его
протяжении «вполне безопасен как днем, так и ночью» (il сат-
mino d’andare della Tana al Cattaio e sicurissimo e di di e di notte),
но все же советовал пускаться по нему отрядами не менее чем
по 60 человек: тогда, успокаивал он, идти можно так же уверенно,
«как по собственному дому» (anderebbe bene sicuro come per
casa sua).
Тана была важнейшим транзитным портом; в ней самой не
было и не могло быть никакого крупного производства. Особен¬
ным местным товаром была прекрасная и широко прославленная
икра; 74 лучшая рыба добывалась либо на Дону, либо привози¬
71	Ковалевский (стр. 173) отмечает документ от 6 марта 1475 г. как
последний, в котором упомянута Тана. Возможно, что последним ее консу¬
лом был Альвизе Маурочено, выбранный на этот пост 3 мая 1473 г. Но не¬
известно, добрался ли он до Таны и успел ли как-то проявить себя.
72	Pegolotti, р. 21-25, 39, 53—54, 139, 150, 223, 380.
73	Ibid., р. 21. — Путь намечался по таким пунктам: Тана—Астрахань—
Сарай—Сарайчик (на р. Урал)—Ургенч—Отрар—Алмалык—Ханджоу—Хан¬
балык (Пекин). Весь путь, по расчету Пеголотти, длился 270 дней, т. е. де¬
вять месяцев.
74	Ibid., р. 24, 102: «caviale cioe sono uova di pesce»; Tana, § 21: «caviari»,
«caratelli de caviaro».— В статуте 1449 г. (Записки Одесского общества...,
т. V, 1863, стр. 803) говорится о заготовках икры в бочках в Копарии
или Lo Сорра, около устьев Кубани (persone. . . fabricates cavealia).
Ср. стр. 42, примеч. 47.
50


лась с Волги и с Каспийского моря, как отмечено у Пеголотти.75
В специальном отделе о Тане76 Пеголотти не указывает, откуда
именно поступали туда товары: с востока или с севера, чтобы
препровождаться в Константинополь и в Италию, или с запада —
из Константинополя, с Крита (например, лучшие вина), из Ита¬
лии, — чтобы отправляться на Волгу и далее на восток.
Он кратко сообщает об этих товарах, что они «продаются»77
или же их «дают».78
Ценно перечисление товаров, прибывавших в Тану и сухим,
и морским путями:	металлы — железо, олово, медь; специи —
перец, имбирь, шафран; материалы для украшений — золото,
жемчуг, янтарь; дорогие материи — шелка, парчи; хлопок, по¬
лотно, холсты; кожи, воск, вина; пшеница, рожь и другие злаки
(biadi); разное продовольствие — рыба, икра, сало, сыр, расти¬
тельное масло, мед; пушнина — меха соболя, горностая, куницы,
ласки, лисы, рыси, белки.79
В подробно разработанной части трактата Пеголотти, касаю¬
щейся товаров, которые приходили в Венецию с Востока и отпра¬
влялись туда из Венеции, особенно тщательно даны сведения
о товарах, циркулировавших между Венецией и Таной, о соответ¬
ствии между мерами (веса, длины и т. п.), принятыми в каждом
из этих городов, о валюте в разных местах, о стоимости доставки
товаров на венецианских вооруженных торговых галеях («соп
galee armate», в противоположность «con navilio disarmato») 80 как
из Венеции в Тану, так и из Таны в Венецию.81 В перечисление
вошли главным образом группы ходких товаров, всего 15 наиме¬
нований.82 Пеголотти назвал следующие товары, направлявшиеся
из Венеции в Тану: сукна толстые и серые, холсты, сукна тонкие,
полотна тонкие, медь и олово; товары, доставлявшиеся из Таны
в Венецию: воск, меха, специи «крупные» и «тонкие»; среди по¬
75	Р е g о 1 о 11 i, р. 380: «Istorioni (осетры) insalati, cioe schienali d’isto-
rioni (осетровые балыки), che vengono del mare del Sara; e di la vengono per
terra infino alia Tana, e della Tana per lo mare Maggiore infino in Pera et
in Costantinopoli». — Термин «schienali» — осетровые балыки — был специаль¬
ным термином в списке товаров, поступавших из Таны (Ibid., р. 24)
и с Волги. Ковалевский ошибочно понимает это слово как «шкурки ба¬
рашка» (?!).
76	Ibid., р. 23—23: «Tana nel mare Maggiore».
77	«si vendono» — по «большим» или «малым» либрам (вес), по «пик-
кам» (длина тканей), по «saggio» (мелкий вес для золота, жемчуга, как ви¬
зантийский e^d^tov), по «кассидам» (мера зерна), по «метрам» (мера вина),
по «фускам» (специальная мера для икры) и т. п.
78	«dassene» — отсчитывают по тысяче (мех в виде шкурок), по сотне,
поштучно.
79	Р е g о 1 о 11 i, р. 24.
80	Ibid., р. 142.
81	Ibid., р. 150—131.
82	Из них следует выделить такие, как «spezierie grosse» и «spezierie
sottile» (или «minute»), т. е. названия собирательные, раскрытие которых
приведено у Пеголотти отдельно, в длинных перечнях (р. 293—297).
4*
51


следних — сандаловое дерево (краситель), мускатный цвет и
мускатный орех (ароматическая приправа), кубеба (лекарствен¬
ное средство). Этот список, однако, не заключает самых обыкно¬
венных вещей: в нем не названы кожи, соленая рыба, мед и т. п.;
однако кожи рогатого скота и лошадей (cuoia di bue, di cavalli),
и мед (mele), и рыба (schienali), и многое другое перечислены
в общем списке товаров, проходивших в разных направлениях
через Тану, о чем шла речь выше.
Трактат Пеголотти дает возможность представить себе, как
был организован вывоз зерна (biado) из степей Приазовья. Цен¬
тром этой отдельной и весьма развитой отрасли торговли была
Тана, но погрузка зерна — для максимального сокращения до¬
ставки его к морскому берегу — совершалась в ряде портов83
вокруг Таны, причем погрузка производилась даже при неблаго¬
приятных свойствах этих портов. Хлеб вывозился с обеих, так
сказать, сторон от Таны: в портах, расположенных к западу,
«в сторону Газарии», т. е. Крыма (dalla banda di Gazeria),
и к востоку, точнее — к югу, «в сторону Зихии», т. е. Прикубанья
(dalla banda di Zecchia).
Ближайшим портом от Таны в сторону Крыма был Порто
Пизано (Porto Pisano),84 где корабли вместительностью в две ты¬
сячи модиев (moggia) останавливались на расстоянии пяти миль
от берега, а меньшие суда (minuti navili) подходили ближе, в за¬
висимости от их величины. Следующий порт — Кобарди (Со-
bardi)—не мог принять никакого судна у берега: все они оста¬
навливались на расстоянии десяти миль; два порта — Лобуосом
(Lobuosom) и Иполи (Ipoli) — позволяли судам приблизиться
к берегу не более чем на пять миль. Пятым портом был Воспро
(Vospero) — Керчь, уже на выходе из Азовского моря. Здесь
кончалась сфера влияния венецианцев из Таны; дальнейшим пор¬
том названа генуэзская Каффа.
Из Прикубанья («в сторону Зихии») зерно грузили в портах
Бальзимаки (Balzimachi) и Таро (Таго), где суда подходили на
расстояние трех миль от берега, и в порту Иль Пеше (il Pesce),
где таким расстоянием были пять миль. Последний порт на этом
побережье — порт св. Георгия — был вообще неудобен (ё гео
porto), и в нем погрузки не производили.
Большинство приведенных названий можно сверить по италь¬
янским портоланам, если они охватывают и берега Азовского
моря. В некоторых случаях на портоланах бывает, несомненно,
лучшее написание. Например, на портолане Бенинказы (1474 г.)
можно найти следующие улучшенные, на наш взгляд, названия:
вместо «Balzimachi» читается «Bacinachi», что перекликается
83	Ibid., р. 54—55, отдел «Маге Maggiore, caricatori (погрузочные пункты)
d’ogni mercadantia». — Все перечисляемые порты рассматриваются как порты
вывоза зерна.
84	Может быть, Porto Pisano — Таганрог или Бердянск
52


с греческим написанием слова «печенеги» — Ilax^ivaxot;85 вместо
«Таго» следует читать «Faro», что значит маяк (у Бенинказы
«Far magno», «Far parvo»).
В связи с вывозом хлеба с берегов Азовского моря надо от¬
метить следующее: у Пеголотти, описавшего порты вокруг Таны,
есть уже рассуждения о лучших сортах пшеницы из Родосто и
с берегов Черного моря — из Каффы, Анхиала, Монкастро,
Варны и всей Болгарии («Zaorra» — Загора), Везины и Сино-
поля.86 В этом списке нет ни слова о зерне, которое вывозилось
из мелких портов около Таны; возможно, что оно было более
низкого качества.
Отличительной особенностью Таны, как единственного
в своем роде транзитного, концентрирующего товары пункта,
была оживленная и непрерывная (в XIV—XV вв.) работор¬
говля. Освещая эту тему, нельзя не назвать имени бельгийского
историка Шарля Верлиндена, автора многочисленных работ
о торговле рабами преимущественно по берегам Восточного Сре¬
диземноморья (особенно по берегам Северного Причерноморья и
Приазовья). В трудах Верлиндена анализирована торговля
людьми в Тане, а также в Константинополе, на Крите и на Хиосе
(эти три пункта были станциями на пути перевозки рабов).
Автор сделал это с большой тщательностью, опираясь на пре¬
красный источник — десятки, а то и сотни нотариальных актов,
в большинстве своем неизданных, фиксировавших каждую куплю-
продажу человека с указанием его национальности и имени, пола
и возраста, имен заключающих сделку лиц и цены продаваемых
раба или рабыни. Верлинден составил регесты для одной из по¬
добных групп документов87 и проследил, представителей каких
национальностей и племен продавали в рабство в Тане. Таким
образом установлено,88 что через Тану в Венецию продавались
татары (и в XIV, и в XV вв.),89 греки (только в XIV в.), кав¬
85	См.: Gy. Moravcsik. Byzantinoturcica, II, р. 247—249.— Здесь
указаны византийские авторы (IX—XII вв.), у которых встречается грече¬
ская транскрипция племенного названия «Печенеги» —IlaT^ivdxoi (0т тюрк¬
ского «Весепек»).
86	Pegolotti, р. 42.
87	Множество таких документов хранят архивы итальянских приморских
республик — Венеции и Генуи. Особенно подробно Верлинден рассмотрел до¬
кументы о продаже людей в Тане для отправки их в Венецию определен¬
ным заказчикам или с целью перепродажи. См.: Verlinden. Le recrute-
ment. — В приложении (Appendice, р. 185—202)^ дано краткое содержание
(регесты) 249 документов из Государственного архива Венеции (Archivio di
Stato di Venezia. Cancelleria inferiore. B. 12). Здесь подобраны акты о про¬
даже рабов и рабынь, составленные в течение семи лет (1359—1366) одним
нотарием, специалистом по сделкам этого рода. Он был священником; его
имя — Бенедетто Бьянко.
88	Ibid., р. 83—84, 182—184.
89	Рабы-татары происходили не только из степей, но и с территории
Крыма, так как кое-где указывалось: «de districtu imperii Tartarie sive Ga-
zarie», «de imperio Gazarie» (ibid., Appendice, doc. 61, 207).
53


казцы — черкесы, зихи, абхазы, мингрелы (в XV в.), русские90
и болгары (в XV в.).
Каждым отдельным актом скреплялась сделка (купля-про¬
дажа), объектом которой являлось одно подневольное лицо
(иногда это была мать с ребенком). Неясно, таким же ли спо¬
собом производились и массовые закупки молодых мужчин для
комплектования войск в Египте; ежегодно в Александрию отправ¬
ляли целые корабли с живым грузом из Таны и Каффы. Боль¬
шую роль в операциях по скупке людей, их доставке в Тану и
продаже — либо группами для египетских султанов, либо пооди¬
ночке в Венецию — играли перекупщики. Они продавали отдель¬
ных рабов и рабынь преимущественно купцам, приезжавшим за
товаром в Тану (а купцы часто приобретали рабов по заказу
определенных лиц в Венеции), и морякам — «патронам» (т. е. ка¬
питанам) кораблей, приходивших в Тану в определенное время
года. Поэтому торговля людьми оживлялась к срокам прибытия
караванов торговых судов из Италии. В одном из документов
записано, что продавец раба обязывается держать его на свой страх
и риск (omni suo risicho et periculo) у себя дома вплоть до отхода
из Таны тех кораблей, которые там еще только ожидаются (hinc
ad recessum nostrarum galearum de Romania proxime applicaturarum
in Tana).91 Делом скупки людей занимались и священники (они
часто бывали нотариями); в одном из документов, составленных
в Тане, говорится о поручении, данном венецианцем из рода Со-
ранцо трем жителям Таны (один из них был из рода Конта-
рини), — потребовать с местного священника 800 аспров, взятых
им для скупки рабынь (pro accaparando aliquas sclavas). Неиз¬
вестно, было ли выполнено поручение Соранцо, так как священ¬
ник— по-видимому, с деньгами — бежал из Таны.92
Торговля людьми была весьма прибыльной, она приносила
гораздо больший доход, чем торговля иными товарами; но она
была сопряжена с немалыми трудностями. Не все рабы перено¬
сили плавание, некоторые умирали. Не всех удавалось доставить
по назначению — за судами, перевозившими невольников, охоти¬
лись пираты (чаще других это бывали каталонцы), плававшие
в Средиземном море в погоне за торговыми караванами, захваты¬
вавшие корабли с рабами для продажи их на африканских рын¬
ках и в Испании. Опасно было увозить в рабство татар и вообще
мусульман: из Орды мстили за это жителям Таны и Каффы.
9(1 Следует отметить, что из числа 249 документов (см. примеч. 87)
о продаже русских идет речь только шесть раз (ibid., doc. 5, 21, 40,
76, 97, 226). Во всех случаях объектом продажи являлись очень молодые
рабыни (12—16 лет), проданные в Тане за довольно высокую цену
(400—720 аспров). Одна из рабьгнь была перепродана в Венеции за 18 ду¬
катов (около 800 аспров).
91 Ibid., Appendice, doc. 93, Tana, a. 1360, Sept. 9.
92 Ibid., Appendice, doc. 93, Tana, a. 1360, Sept. 16.
54


Когда после падения Константинополя венецианцы поспешили
заключить мир с турками (по договору от 15 января 1454 г.), то
было строжайшим образом запрещено перевозить в Венецию ра-
бов-мусульман,93 что венецианцы тем не менее продолжали де¬
лать. Вообще вся торговля рабами производилась тайно. О ней
не полагалось упоминать ни в записях нарративного характера,
ни в трактатах о торговле. Она выступала лишь в специальных
документах (акты о продаже рабов, отметки в торговых книгах).
Поэтому, надо думать, Барбаро не определил профессии своего
спутника по Мингрелии, который грубо, именно как работорго¬
вец, обращался с местными жителями.94
В отношении работорговли, проводившейся венецианцами
с достаточной интенсивностью (хотя в этом позорном деле им не
уступали, а скорее даже превосходили их генуэзцы из Каффы),
интересна инструкция 1394 г.95 Это было секретное послание (que
litere dantur in secreto) венецианской администрации, направленное
консулам Таны и капитанам галей, совершавших рейсы в Рома-
нию. В инструкции указывалось, что рабов, которых обычно на¬
зывали «головами» — «teste»,96 — надо перевозить «насколько воз¬
можно осмотрительно и тайно» (quam cautius et ocultius poteris).
Особенную осторожность на венецианских судах предписывалось
соблюдать при отправке татар-мусульман (testas Saracenorum et
hominum imperii Tartarorum), захваченных либо в Крыму, либо
на берегах Азовского моря (in partibus Gazarie et maris Tane) и
пересылавшихся в Малую Азию, к туркам. Венецианское прави¬
тельство требовало, чтобы при всех действиях с рабами его под¬
данные старались избегать каких-либо конфликтов (scandala) и
всячески соблюдали наибольшие выгоды венецианских купцов
(nimia nostrorum utilitas). Однако есть документы, свидетель¬
ствующие даже о своеобразной легализации торговли рабами.
Например, венецианский сенат, констатируя в своем постановле¬
нии, что корабли из Константинополя и из Таны привозили
в Венецию значительное количество рабов, нашел нужным урегу¬
лировать оплату их доставки и определить стоимость их питания
в пути; поэтому в решении сената назначались следующие нормы:
владелец рабов был обязан уплатить капитану за каждого раба
по 4.5 дуката за провоз и ту же сумму за питание, если рабов
везли из Таны. Обе суммы уменьшались на один дукат, если ра¬
бов везли из Константинополя.97 А рабов везли иногда сотнями:
93	Т h i г i е t. Reg., doc. 2556, a. 1454, Ian. 15.
94	Tana, § 43.
95	Dipl. Ven.-Lev., II. p. 245, doc. 141, a. 1394, Mart. 18.
96	В записках Барбаро тоже встречается термин «teste». Так названы
русские пленники, захваченные татарами во время набегов на русские селе¬
ния (Tana, § 38). В одном списке товаров XV в. значится: «teste ossia schiavi»
(Z е г b i. Le origini della partita doppia, p. 402).
97	T h i r i e t. Reg., doc. 1879, a. 1423., Apr. 30.
55


в 1427 г. сенат дал разрешение на высадку в Истрии 400 человек
рабов обоего пола, привезенных из Таны.98 В 1444 г. была подана
жалоба в Геную относительно того, что в порту Хиоса генуэзцы
напали на венецианский корабль, который шел из Крыма на Крит
через Хиос, имея на борту 95 рабов обоего пола, и захватили
их.99 Бывали годы, когда на рынок поступало особенно много ра¬
бов. Таким был 1430 г., что и отмечено в одной из венецианских
торговых книг («mastro» купца Андрея Барбариго за 1430—
1444 гг.): «в тот год была большая продажа рабов» (е quel ano fo
gran merce de teste).100
Несколько раз упоминал о рабах и Барбаро. Он передал рас¬
сказ одной татарки, несомненно рабыни, жившей в Каире и нау¬
чившей некоего Гульбедина, где и как искать клад около Таны
(§ 8). В рассказе о францисканце, который массами ловил и про¬
давал куропаток, указывается, что на вырученные деньги в Тане
им был куплен мальчик-черкес (§ 20). Сам Барбаро имел в Ве¬
неции раба, который служил ему до смерти и назван в завещании
одним из наследников.101 Знакомец Барбаро, знатный татарин
Эдельмуг, привез ему в подарок восемь русских пленников (teste),
захваченных татарами при набеге на русские земли (§ 38).
Один раз случилось, что Барбаро удалось освободить и отпра¬
вить на родину двух рабов-татар из Таны, попавших в Венецию
(§ 40).
Свидетельством оживленных торговых связей в Тане XIV в.,
постоянных контактов между купцами различных стран и общей
экономической значительности этой итальянской колонии яв¬
ляется факт существования здесь монетного двора (zecca). По¬
добное учреждение могло функционировать только в центре круп¬
ной торговли. Средневековая итальянская цекка обычно отдава¬
лась местным правительством на откуп частным лицам, которые
и чеканили монету (посредством вдавливания гравированных
штемпелей) из металла заказчиков. Пеголотти, как правило, от¬
мечал в своей «Практике торговли» сравнительную ценность ва¬
люты разных мест 102 и писал о работе монетных дворов. Он уде¬
лил немалое внимание цеккам ряда крупных итальянских горо¬
дов, касаясь даже оплаты труда отдельных специалистов
монетного дела.103 Он особо остановился и на цекках тех замор¬
ских городов, где итальянские купцы нуждались в той или иной
98	Ibid., doc. 2072, а. 1427, Aug. 20.
99	Ibid., doc. 2626, a. 1444, Ian. 28.—Жалоба была подана дожу Генуи
Рафаэлю \ Адорно.
100	Z е г b i. Le origini della partita doppia, p. 394—393.
101	N. di Lenna, p. 103.
102	См., например, данные о соответствии в стоимости самых разнообраз¬
ных денег, стекавшихся в Константинополь (Pegolotti, р. 40—41).
103 Р е g о 1 о 11 i, р. 191 —194 (zecca di Firenze), p. 139—140 (zecca di
Vinegia), p. 182—183 (zecca di Napoli), p. 103 (zecca di Messina).
56


специальной местной валюте.104 В сообщении о цекках в Фама¬
густе Пеголотти отчетливо указал на монетный двор кипрского
короля (la zecca del re di Cipri) и на другой монетный двор, ко¬
торый был на откупе (la zecca in appalto). В Тебризе отмечался
монетный двор шаха, «синьора» (la zecca del signore), а в Тане
назван монетный двор без определения, т. е. обычная отданная
на откуп цекка.
В Тане в качестве весовой единицы был принят сомм
(sommo), или сум (sumo), — слиток серебра (verga dargento)
определенного веса (45 saggi) и постоянного содержания чистого
серебра (lega donee 11 е denari 17 dariente fine per libbra). Эти
слитки, сданные на монетный двор, взвешивали и чеканили из
них серебряную монету — аспры. Из одного сомма получалось
202 аспра, но заказчику выдавали только 190 аспров, остальные
12 аспров удерживались на оплату труда и в доход (guadagno)
цекки.
Кроме серебряных аспров, в Тане была в ходу мелкая медная
монета «folleri» ( = 1/i6 аспра); про нее Пеголотти записал, что
она не употреблялась при торговых сделках (in pegamento di merca-
tantia), но служила исключительно для бытовых покупок на ба¬
заре: «овощей и других мелких предметов» (solamente in erbe е
cose minute).105
Сравнение сомма и аспра с венецианской валютой таково:
1 сомм = 4.2—4.5 дуката; 1 дукат = 42—45 аспров.106
Второй период торговли в Тане относится ко времени после
разгрома, причиненного ей Тимуром (1395 г.). Тана долго вос¬
станавливалась, но, возродившись — какой она была при Бар-
баро, — уже не смогла вернуть прежнего размаха торговой дея¬
тельности: Тимур нанес тяжелый удар по Астрахани и Сараю,
всегда находившимся в тесных торговых контактах с Таной, и
резко пресек торговлю этих мест с Востоком. Барбаро кратко, но
ясно подчеркнул это решающее изменение, когда писал о спе¬
циях, которые перестали поступать из Астрахани в Тану и поток
которых оказался направленным в сторону портов сирийского
побережья (§ 52). Тем не менее и в XV в. венецианские галеи
посещали Тану; меха и кожи, мед и воск, рыба и икра, хлеб и
рабы — все это продолжало перевозиться главным образом
в Константинополь, а частично и далее, вплоть до Венеции, не¬
смотря на неуклонно возраставшие трудности морских передви¬
жений в связи с военными действиями туро"к.
104	Ibid., р. 81—83 (цекки в Фамагусте), р. 133 (в Тунисе), р. 27 (в Те¬
бризе), р. 25 (в Тане).
105	В Константинополе для этой же цели служила мелкая медная мо¬
нета, называвшаяся «stanmini» от греческого слова iaxdpva — мелочь (ibid.,
Р. 40).
106	Thiriet. Reg., I, р. 225—227.
57


Центром восточного Средиземноморья оставался, конечно,
Константинополь — город незамиравшей торговли, несмотря на
явно нависшую над ним опасность. Свидетельством неустанно
работавшего экономического пульса обреченной византийской сто¬
лицы служит один редкостный источник, сохранившийся до на¬
шего времени полностью и недавно изданный. Это счетная книга
венецианского патриция и купца Джакомо Бадоэра, которую он
вел в течение 37г лет (с сентября 1436 г. по февраль 1440 г.)
в Константинополе. В предисловии к изданию книги Бадоэра
отмечено, что именно экономическая жизнь Константинополя и
итальянских колоний Северного Причерноморья до сих пор
весьма слабо освещена (ё finora oscurissima) из-за гибели огром¬
ной массы относящихся к торговле документов; поэтому на фоне
непоправимой скудости этого рода источников особенно ценна и
значительна счетная книга Бадоэра, подробно отразившая тор¬
говлю венецианцев в Константинополе и касающаяся, есте¬
ственно, неотрывных от него итальянских колоний на «Великом»
и «Забакском» морях. Эта книга, пишет автор предисловия Джу¬
зеппе Туччи, «выводит из забвения вереницу персонажей, движу¬
щихся и встречающихся друг с другом в ежедневном переплете¬
нии различных торговых сделок».107 Обнаружились на страницах
с сухими коммерческими записями и некоторые имена купцов,
упомянутые в записках Барбаро, в рассказе о затеянных семью
венецианцами в Тане раскопках на холме Контебе.108 Бадоэр внес
в свою книгу 109 отметки о сделках трех купцов — товарищей Бар¬
баро. Соболями (zebellini), которые привозились с севера именно
в Тану, торговал Бартоломео Россо, живший в своем доме в Тане
(там как раз, по словам Барбаро, бывали собрания купцов — nui
mercadanti). С ним в этом деле были связаны еще два танские
купца: Катарин Контарини и Франческо — или Франко — Кор¬
нер. Последний кроме того занимался торговлей икрой из Таны,
причем особого, по-видимому лучшего сорта, который определен
так: «chaviari teneri de la Tana». Назван и брат Франческо —
Якобо Корнер, также упомянутый у Барбаро. Неоднократно
в книге пишется о морской связи с Таной (viazzo de la Tana).
Таким образом, неожиданно перекликаются и сопоставляются два
совершенно различных по своей теме источника; в памятнике, но¬
сящем «скучное» название счетной купеческой книги, неожиданно
всплывают образы рядовых людей с такой окраины, как Тана.
На примере Барбаро видно, что венецианские купцы, приез¬
жающие в Тану, не полагались только на экспорт стекавшихся
туда Товаров, так как их вывоз по морю утратил точный, регу-
		\
107	В a d о е г, р. X.
108	Tana, §§ 9—12.
109	В a d о е г, рр. 58, 150, 386—387, 568, 615, 620, 701—703 и ДР.—
Перед именами купцов всегда поставлено «ser»:	«ser Francesco Chorner»,
«ser Chatarin Chontarini».
58


лярный ритм прежних времен. Купцы занялись доходным рыб¬
ным промыслом здесь же, на Дону, укрепили связи с местными
татарскими купцами и с Сараем как ключом к волжскому пути на
север; некоторые продолжали добывать — вероятно, частными
способами — драгоценные камни, привозившиеся отдельными
людьми.
Венецианцы до конца всячески стремились сохранить Тануг
но, как и генуэзцам в отношении их Каффы, им это становилось
все труднее и труднее. Перед падением византийской столицы
многие купцы, в том числе и Барбаро, закончили свои дела
в Причерноморье, чтобы никогда сюда не возвращаться.
Для того чтобы представить себе Тану в ее чрезвычайной,,
исключительной по тем временам отдаленности, надо наглядно
прочертить путь, который надлежало совершить, — а порой пре¬
терпеть максимальные трудности, — чтобы, преодолев все, попасть
в этот подлинный форпост венецианской колониальной экспансии.
В нашем распоряжении есть описание морского пути из Ве¬
неции именно в Тану (Iter a civitate Venetiarum usque ad Tanaim
sive Tanam), причем как раз в XV в.110
Вот через какие приморские пункты пролегал этот путь, сле¬
дуя сначала по так называемой Нижней Романии (Romania
bassa), затем по Верхней Романии (Romania alta) и, наконец,
по Черному и Азовскому морям: Венеция, Пола, побережья ил¬
лирийское и албанское, пролив около острова Корфу, острова
Левкас, Кефалония, Закинф или Дзанте, мимо Коринфского за¬
лива и вдоль берегов Пелопоннеса, Кьяренца, Модон и Корон,
мыс Малея,111 остров Китира или Чериго. В Эгейском море или
Архипелаге пути расходились — один в Сирию и Египет, другой
в Константинополь. Плывущие в Константинополь шли вдоль за¬
падных берегов Пелопоннеса — минуя Монемвасию (Мальвазия),
Навплию (Неаполь в Романии), Негропонт, через Киклады 112
без захода в Салоники; остров Лемнос (откуда идут к Лесбосу,
Хиосу и к малоазийскому берегу), остров Тенедос (здесь отме¬
чена находящаяся на материке Троя — Илион), Геллеспонт и
Константинополь (sacratissima urbs), а против него Пера (она же
Галата) — «civitas politica valde». Затем вход в Черное море
(Maurum таге), по которому шли вдоль берега Малой Азии до
Гераклеи (Penterach).113 После пересечения Черного моря двига¬
110	Текст издал Ник. Йорга в 1896 г. по рукописи XV в. из Амвросиан¬
ской библиотеки в Милане. См.: J о г g a. Un Viaggio, р. 5—13; ср.: Кова¬
левский. Ист. Азова, стр. 152; А. V a s i 1 i е v. The Goths in the Crimea.
Cambridge, Mass., 1936, p. 193—194.
111	Здесь делается отступление, так как назван центр Морей XV в.—
Мистра, не лежащая, как известно, у моря: «superbum ас sublime castrum,
quod Misistra dicitur greco nomine».
112	Кикладами названы острова Северные Спорады.
113	Искаженное название, из византийского novuflTjpdxXea, т< е> Pontica
Heraclea.
59


лись вдоль южного побережья Таврики, где лежали «земли Го¬
тов» (Gothorum terre), далее Каффа (ingens urbs Caffa), и мимо
«Татарских земель» до входа в «Забакское море» (шаге de il
£albach). К востоку в этом море — Черкесия, а к северу — «зна¬
менитая река» (famosus amnis): Тен (Теп) по-татарски или Та-
наис (Tanays) по-итальянски («по-нашему»). И, наконец, войдя
в реку, корабли приставали к Тане (pagus Тапе), «куда купцы
разных стран свозят товары».
Йорга датировал этот текст 1404—1407 гг. Быть может, сле¬
довало бы предположить несколько более позднюю дату, потому
что Тана едва ли могла быть центром большой торговли спустя
всего 10—12 лет после разгрома ее войсками Тимура (1395 г.);
ее восстановление шло медленно.
Автор описания пути в Тану был либо венецианцем, либо
падуанцем, либо вообще жителем северо-восточных областей Ита¬
лии; это предположительный вывод на основании сравнения Ге-
раклеи Понтийской с одним из многочисленных итальянских зам¬
ков, а именно с замком Монтселиче (Montis silicis castrum), на¬
ходящимся в 20 км к юго-востоку от Падуи.
Описанный путь венецианцы делили на три отрезка, и не
только потому, что они различали две Романии и особый район
Черного моря, но и практически, по ценам перевозок грузов на
судах, плававших в Тану. «Nolo», «nabula»,114 т. е. оплата провоза
товаров (фрахт) на этих дистанциях морского пути была разная
и взималась в разной валюте: 1) Венеция—Негропонт—130 со-
лидов на 1 венецианский дукат стоимости товара; Негропонт —
Константинополь — 90 каратов на 1 дукат; 3) Константино¬
поль—Тана — 60 аспров на 1 дукат.115
В связи с приведенным описанием самого длинного морского
пути в восточном Средиземноморье интересно перечислить все
венецианские торговые станции, существовавшие в первой поло¬
вине XV в. Такой список составлен в деловом документе
1437 г.,116 по которому венецианским купцам запрещалось везти
в обе Романии шерстяные и шелковые ткани, если они погружены
не в Венеции, а в каком-либо другом итальянском порту. Об этом
114	Pegolotti, р. 16: «Nolo in piu linguaggi».
115	T h i г i e t. Reg., doc. 1653, a. 1417, Iun. 17.—В первой половине
XVI в. отмечен сухопутный маршрут от восточных берегов Адриатического
моря до Константинополя, Венецианец Бенедетто Рамберти, секретарь
республики, проехал по этому пути в 1534 г. и подробно описал его
в сочинении «Libri tre delle cose di Turchi» (в уже цитированном сбор¬
нике 1543 г. «Viaggi fatti da Vinetia...», p. 122—129).—Весь путь
длился с 4 января по 14 марта 1534 г., т. е. он занял 70 дней, и
пролегал через следующие пункты:	Венеция—Рагуза (Дубровник) на ко¬
рабле : Рагуза—Ниш—София—Адрианополь—Селимврия—Константинополь по
суше.
116	Thiriet. Reg., doc. 2441, а. 1437, Maii 23; Sathas, III, doc. 1027,
p. 433—434.
60


объявлялось ректорам всех венецианских колоний с приложе¬
нием их списка: консул Таны, байюл Трапезунда, байюл Кон¬
стантинополя, байюл и советники Негропонта, кастелланы Модона
и Корона, байюл и капитан Корфу, дука и советники Крита,
вице-консул на Родосе, байюл Кипра, подеста и капитан Нав-
плии.
Такова была сеть венецианских колоний на Леванте с их
«ректорами». Среди этих владений были и крупные земли, как
Негропонт и Крит; и только порты с малой территорией, как
Модон и Корон; и особо важные в политическом и экономиче¬
ском отношении станции, как Константинополь, Тана, Трапе-
зунд.
В ряд с приведенным списком (1437 г.) венецианских торго¬
вых станций на морском пути из Венеции в Романию и на Чер¬
ное море важно поставить — тоже деловой и реальный — список
мест назначения караванов венецианских торговых судов, конеч¬
ных пунктов их ежегодных плаваний (mude, viagia, viaggi) на
восток. Следующее перечисление взято из упомянутой уже счет¬
ной книги Джакомо Бадоэра и относится соответственно к 30—
40-м годам XV в. Там названы два направления: одно — в Кон¬
стантинополь и на Черное море (Каффа, Тана, Трапезунд;
в связи с последним — Синоп и Симиссо на малоазийском бе¬
регу); другое — в Бейрут, на остров Родос, в Александрию. На¬
званы, конечно, и важнейшие в политическом и торговом отноше¬
ниях, неизбежные на любом из этих путей Крит и Модон с Ко-
роном. Кроме того, в связи с константинопольским направлением
указаны Родосто и Адрианополь (турецкий с 1362 г.)—ближай¬
шие, т. е. еще дочерноморские хлебные рынки, а в Вифинии —
Бруса (турецкая с 1326 г.).117
Не лишен, конечно, интереса и вопрос о путях к Причерно¬
морью с севера, из Москвы. Однако материал источников об этих
путях не богат.
По русским летописям—преимущественно по Троицкой лето¬
писи и по Московскому летописному своду — для периода XIV—
XV столетий можно определить четыре направления путей из
Москвы на юг, причем все они ориентированы на Константи¬
нополь: первое — путь «по-суху» до Крымского побережья (веро¬
ятно до Каффы); второе — путь вниз по Дону до Азова-Таны;
третье — путь вниз по Волге до Сарая (затем, вероятно, либо до
Тамани, либо по Дону до Азова-Таны); четвертое — путь через
Литовские земли и через Киев (вероятно, до. Олешья и днепров¬
ского лимана).
Перечисленные направления прослеживаются по летописным
Данным если не с подробностями, то все же ясно. К сожалению,
17 В a d о е г, passim (см. «viaggi» в указателе).
61


они, кроме одного — вниз по Дону до Таны, — не указывают ко¬
нечного пункта на суше, т. е. пункта посадки на корабли; поэтому
приходится — впрочем, с достаточной вероятностью — лишь пред¬
положительно обозначать места, где путники начинали морской
путь до Константинополя.
Только один маршрут (по Дону до Таны) получил подробное
освещение в записях Игнатия Смолнянина, участника поездки ми¬
трополита Пимена и его спутников в Константинополь в 1389 г.
В хорошо написанном «Хождении» Игнатия упомянуто много
географических названий и отражены не только события путеше¬
ствия, но и переживания путешествующих. На весь путь от своей
столицы до столицы Византийской империи они затратили около
трех месяцев: с 13 апреля по 28 июня; первая часть пути от
Москвы до Таны потребовала около семи недель: с 13 апреля
по 26 мая.
Пути из Москвы на юг, о которых идет речь, существовали
несомненно задолго до интересующего нас времени (XIV—
XV вв.), и по ним издавна двигались самые различные путеше¬
ственники. Обычными среди них были купцы с их товарами. Эти
люди постоянно странствовали чуть ли не по всем краям из¬
вестного тогда мира; они не представляли собой сколько-нибудь
редкого явления, и поэтому упоминания о них далеко не всегда
попадали на страницы записей их современников. Сообщения ле¬
тописей и названное выше сочинение Игнатия Смолнянина отно¬
сятся — и для данного времени исключительно — к путешествиям
в Константинополь важных духовных лиц с их многочисленной
свитой. Цели этих поездок, в силу известной зависимости
русской церкви от константинопольского патриарха и со¬
стоявшего при нем собора, сводились к поставлениям в митро¬
политы и в епископы, а также к делам по управлению московской
митрополией.118
Как единичные записаны такие случаи: в 1411 г. в Констан¬
тинополь из Москвы была отправлена дочь великого князя Ва¬
силия I Дмитриевича, Анна,119 невеста царевича Иоанна Палео¬
лога, будущего императора Иоанна VIII (1425—1448).120 Каких-
либо указаний на направление пути, по которому следовала Анна
и сопровождавшие ее лица, источники не передают. Также не
сохранили они сообщений о пути из Москвы в Константинополь,
совершенном в 1398 г. чернецом Родионом Ослябей и тверским
протопопом Даниилом, которые везли «сребро милостыню во
118	Подробнее эти дела по управлению митрополией не описываются.
См.: Троицкая лет., стр. 431; Моек, свод, стр. 270.
119	Моек, свод, стр. 240.
120	Анна была женой наследника византийского престола, в августе
1417 г. она погибла от свирепствовавшей в Константинополе чумы.
См.: Sphrantzes (ed. Grecu), V, 2, р. 8.
62


Царь-город» в качестве помощи от Москвы византийцам, ока¬
завшимся «в оскудении» после осады столицы войском турецкого
султана Баязида.121
Выбор одного из путей на юг зависел от характера отноше¬
ний между Московским государством и татарами, но не в мень¬
шей степени от общей политической ситуации в степи, где прихо¬
дилось вступать в «Орду, в места Половечьская, в пределы Та-
тарскыя»! 122 «Замятия», т. е. смута из-за сложных и запутанных
отношений между разными татарскими правителями в этих зем¬
лях, всегда осложняла путешествие по ним. Люди боялись этих
областей и шли не иначе, как крупными вооруженными отрядами,
выставляя караулы по ночам.123 Когда в 1377 г. ставший архи¬
мандритом Митяй, любимец московского великого князя Дмит¬
рия Ивановича, устремился в Константинополь, чтобы добиться
поставления в митрополиты, то его сопровождала толпа прибли¬
женных лиц и обслуживающего люда, от архимандритов и мит¬
рополичьих бояр до «людей дворовых и слуг пошлых». Летопи¬
сец определил: «И бысть их полк велик зело». И тем не менее
Митяй, предводитель этого «полка», на короткое время попал
в плен к противнику Дмитрия Донского Мамаю.124
Путь через степь всегда был рискован и опасен. Сначала пу¬
гало безлюдье: «не бе бо видети ни села, ни человека, токмо
звери — лоси же и медведи и прочая зверя». Южнее, когда уже
встречались татарские «улусы», появлялся страх перед кочев¬
никами:	«оттоле нача ныы страх одержати, яко выидохом
в землю языка измаильского». Сопротивление татарам было
делом нелегким — их было слишком много: «оба-пол Дона реки
аки песок».125
Митрополита Пимена, поездку которого в 1389 г. описал его
спутник Игнатий, ожидали, кроме того, особые неприятности
в Тане. Еще в 1381 г., когда он возвращался из Константино¬
поля, получив сан митрополита в связи со смертью Митяя, он —
под залог грамоты с великокняжеской подписью — занял боль¬
шую сумму денег у итальянцев и турок: «позаимоваша оною ка¬
балою серебра в долг на имя князя великого у Фряз и Бесермен,
в росты».126 Во время же своего третьего (и последнего) путе¬
шествия в Константинополь (в 1389 г.) Пимен был схвачен
итальянцами в Тане (неясно, были ли это генуэзцы или вене-
121	Троицкая лет., стр. 448.
122	Там же, стр. 411.
123	Ср. описания Контарини перехода русского посла Марка и примкнув¬
ших к нему многочисленных татарских купцов с Волги до Рязани—Коломны—
Москвы: Contarini, § 26.
124	Троицкая лет., стр. 411; Моек, свод, стр. 198.
125	Игнатий Смолнянин, стр. 2, 3, 4.
126	Троицкая лет., стр. 412. Кабала — срочное письменное заемное обя¬
зательство.
63


цианцы) и с трудом смог освободиться, удовлетворив своих
кредиторов.127
Более длинным был путь по Волге к Сараю; им, например,
воспользовался тот же Пимен, когда вторично (в 1385—1388 гг.)
ездил в Константинополь.128
Через Литву ездили в Константинополь тогда, когда ввиду
церковной политики того момента возникала надобность посетить
Киев. Этим путем несколько раз ездил митрополит Киприан,129
объединивший под своей властью митрополии Москвы и Киева.
Всеми указанными выше путями Тана, как и вообще Причер¬
номорье и Приазовье, была связана с Москвой, хотя и через
трудный и опасный для переходов заслон татарских степей.
3.	Биография
Иосафата Барбаро
В первый день декабря 1431 г. Франческина, вдова знатного
венецианца Антония Барбаро, привела своего сына, Иосафата
Барбаро, во дворец дожей,* 1 чтобы внести его имя в списки юно¬
шей, допущенных к процедуре «золотой баллоты» (ad ballotam
aureatam, alia balla doro).2 Так назывался способ выборов (elec-
tio) в члены Большого Совета Венецианской республики неболь¬
шой группы (не более 30 человек) сыновей венецианской знати,
достигших 18 лет (общим же законным возрастом для избрания
в состав Большого Совета был возраст 25 лет). К 18 годам Иоса-
фат уже потерял отца, поэтому о его возрасте и о том, что он
родился от родителей, состоящих в законном браке, свидетельст¬
вовала его мать. Проверенные по этим признакам юноши полу¬
чали право на жребий: кому из общего числа участников выпа¬
дал на долю золотой шар (ballota aureata, balla doro), тот стано¬
вился членом Большого Совета3 наряду с совершеннолетними.
127	Игнатий Смолнянин, стр. 4—5. — Автор поясняет причину
ареста Пимена:	«должен бо им есть». Ни Троицкая, ни Никаноровская
(особенно краткая в упоминаниях о Пимене) летописи, ни Московский свод
не приводят подробностей событий с Пименом, описанных Игнатием.
128	Троицкая лет., стр. 426: «изволи плыти по воде в судех по Волзе
на низ к Сараю». — См. еще: там же, стр. 410; Моек, свод, стр. 147
(о поездке епископа Суздальского Дионисия «Волгою к Сараю»).
Троицкая лет., стр. 412—413, 421 (в 1381 г.), стр. 433 (в 1390 г.).
См. е^це: Моек, свод, стр. 241 (о намерении митрополита Фотия в 1413 г.
вернуться из Москвы в Константинополь через Литву).
1	N. di L е n п а, р. 10.
2	Balla (palla)—шар.
3	См. несколько документов о «золотой баллоте» в XIV—XV вв.
в книге: Molmenti. Storia di Venezia, pp. 138—139, 485—486. — См. также:
Mostra, pp. 6, 59.
64


Очевидно, Иосафату Барбаро не достался желанный жребий,
и он не вошел в Большой Совет своей республики. До 25 лет ос¬
тавалось немало времени; он женился в 1434 г. на девушке из
венецианской семьи Дуодо, а в 1436 г. надолго покинул Венецию,
чтобы заняться заморской торговлей. Он отправился на берега
Азовского моря, в Тану — самую отдаленную венецианскую ко¬
лонию в краях Восточного Средиземноморья — и прожил там
подряд 16 лет (с 1436 по 1452 гг.), вплоть до кануна завоевания
Константинополя турками.
Можно предположить, что молодой Барбаро не случайно
избрал Тану для начала своей карьеры. Оказывается, что именно
там еще в середине XIV в. уже бывали по торговым делам как
члены рода Барбаро, так и представители фамилии Дуодо. В до¬
кументах из Таны под 1360 г. встречаются, например, имена Кан-
диано Барбаро и Рикарделло Дуодо, причем последний опреде¬
лен как купец в Тане. В XV в., непосредственно перед приездом
Иосафата Барбаро в Тану, там — по свидетельству документов —
совершали сделки многие члены семьи Барбаро (в актах упомя¬
нуты Андреа, Джорджо, Лоренцо, Марко, Донато, Захария).4
Ясно, что эти венецианцы посещали далекую колонию своей рес¬
публики, жили и торговали в Приазовье. Юноша отправился туда
по следам своих родичей.
Все время пребывания в Тане Барбаро был купцом (mercan-
tante), отбросив как будто мысль о политической деятельности.
Однако по возвращении на родину он через несколько лет вошел
в среду правителей республики и последовательно исполнял государ¬
ственные поручения в Далмации, в Албании, в Персии, а к концу
жизни (он умер в 1494 г.) в самой Венеции. Так, с 60-х годов
XV в. он стал видным политическим деятелем и крупным дип¬
ломатом. С полным основанием он мог считать, что, будучи
гражданином (civis, cittadino) 5 своего государства, он большую
часть жизни — ив молодости, и в старости — отдал странствиям,
4	О женитьбе Барбаро см.: N. di Lenna, р. 12, п. 1. — При имени
жениха упомянуты имена его отца Антонио, его деда Джакомо, его пра¬
деда Франческо. — См. также: V е г 1 i n d е n. Le recrutement, рр. 108, 125,
133, 135, 152—156, 191. — Следует отметить, что в работе Верлиндена рас¬
сматриваются только акты о продаже и покупке рабов и рабынь. За время
с 1360 по 1450 г. родственники Иосафата купили (они были почти во всех
случаях покупателями) десять женщин в возрасте от 13 до 32 лет и двух
Мужчин в возрасте 20 лет; их цена колебалась от J36 До 75 дукатов за че¬
ловека. Надо думать, что купцы из рода Барбаро совершали и иные тор¬
говые сделки.
5	В венецианских документах, обращенных к послам, всегда присутствует
это слово: «Committimus tibi nobili viro Iosaphat Barbaro, dilecto civi et fideli
nostro»; «Committimo a ti, nobel homo Ambrosio Contareno, dilecto cittadin
et fedel nostro» (Cornet. Le guerre, doc. 15, 16, 55, 60, 83, 98). В конце
своего произведения Барбаро пишет: «Qui finisce il trattato delle cose vedute
Per mi, Iosaphat Barbaro, cittadino della illustrissima citta di Vonetia. ..» (Persia,
P. 64 r).
5 Барбаро и Контарини о Россш
65


нужным Венеции. Это относилось не только к поездкам посла,
синдика, генерального проведитора, но и к путешествиям купца,
как деятеля в главнейшей области венецианской экономики —
в торговле левантийских и черноморских колоний.
В XV в., когда Тана уже не вела широко разветвленной тор¬
говли, как это было в XIV в., и поток транзитных товаров из
Азии прервался после походов Тимура, усиления турецкой экс¬
пансии и распада Золотой Орды, торговая деятельность в Се¬
верном Причерноморье приобрела особый характер.6 Это видно
на примере дел, которыми был занят Барбаро в Тане. Судя по
его записям, основным источником его доходов были рыбные про¬
мыслы. На Дону — выше Таны — он владел рыбными ловлями,
«пескьерами» (peschiere). Это были отдельные участки речного
берега, где работали наемные рабочие, ловившие рыбу, занимав¬
шиеся ее посолом, заготовлявшие икру. Барбаро постоянно ездил
на свои пескьеры; он следил не только за ходом работ и вывозом
товара, но и за разрушениями и их ликвидацией после периоди¬
ческих проходов татарских орд поблизости от Таны. Другие ве¬
нецианские купцы также владели доходными рыбными ловлями
на Дону, но были случаи, когда они терпели неизбежные убытки.
Барбаро назвал одного из своих товарищей — Джованни да
Валле, — чья пескьера находилась где-то рядом с пескьерой Бар¬
баро; этот купец потерпел немалый урон от татар: они похитили
у него огромное количество бочек с икрой, несмотря на то что по
приказанию хозяина все бочки были зарыты в землю, а место
было даже замаскировано.7
Однако венецианские купцы с выгодой занимались рыбными
промыслами — они продавали свой товар на суда, приходившие
из Константинополя, с малоазийского побережья и из более от¬
даленных портов, вплоть до Венеции.
Несмотря на общее ослабление потока товаров, проходивших
через Тану, туда несомненно продолжали поступать обычные то¬
вары с севера и с северо-востока, такие, как пушнина, воск и мед,
а также из степи — кожи и хлеб. Но Барбаро, как видно, не за¬
нимался этими видами товаров и почти не упоминал о них.
В области торговли у Барбаро была еще одна специальность:
он был знатоком (и, конечно, перекупщиком и продавцом) драго¬
6	См. выше, стр. 57.
7	Tana, § 21, ср. § 9. — В словаре средневековой латыни Дюканжа
(Glossarium ad scriptores mediae et infimae latinitatis) под словом «caviarium»
пояснено, что «черная» осетровая икра с Волги продается по всем восточ¬
ным землям и потребляется турками и греками. Евреи же, следуя своему
правилу не употреблять в пищу рыбу без чешуи, не едят осетровой икры,
.но потребляют так называемую «красную» от крупных лещей или «чубаков»,
.которые ловятся в Азовском море и в водах нижнего Дона. Отсюда красную
икру в изобилии отправляют в Константинополь. Ср. примеч. 47:
свидетельство Евстафия Солунского (XII в.) об икре, добывавшейся в устье
.Дона.
(66


ценных камней и жемчуга. Даже в захолустной Тане Барбаро
удавалось получать камни, приобретая их у людей, приезжавших
с Востока или из Персии. Однажды в Тане появился татарский
посол, прибывший в Орду из Китая. Он остановился в доме Бар¬
баро, который, между прочим, надеялся купить у него драгоцен¬
ные камни.8
Сочинение Барбаро весьма скудно показывает особенности
характера автора или хотя бы некоторые черты, обрисовывающие
его как человека. Все же кое-что в этом отношении можно отме¬
тить.
Барбаро, конечно, обладал всеми качествами людей, привык¬
ших совершать далекие и весьма опасные в его времена путешест¬
вия. Он был смел и находчив как в молодости, так и в старости,9
при этом не любил повествовать о пережитых трудностях и о слу¬
чаях, когда рисковал жизнью, намекая, по-видимому, на при¬
вычку Контарини ужасаться по поводу выпавших на его долю
(порой действительно серьезных) бедствий.10
Моральный облик Барбаро отличался одним качеством, кото¬
рое, думается, выделяло его из большинства современников.
В своих странствиях он научился с уважением относиться к чу¬
жеземцам независимо от их культурного уровня. Прожив долго
в близком соседстве с обитателями степи — татарами, он умел и
дружить с ними, и ценить их суждения, и помогать им, когда это
требовалось. Все это отразилось в его труде, но автор ни в ма¬
лейшей степени не выдвигал это свое качество как что-то заслу¬
живающее похвалы.
Барбаро знал татарский язык, что несомненно сближало его
с татарской средой как в Тане, так и в степи. Он действительно
знал образ жизни, нравы и обычаи кочевников. Когда он описы¬
вал, какими со стороны представляются глазам европейца разби¬
ваемые в степях временные татарские станы, он прямо говорил,
что они похожи на «огромные и красивейшие города»; он упот¬
реблял при этом четкое в пониманий европейца слово «citta» и
тем самым приравнивал эти степные станы ко всяким другим
средневековым городам — конечно, не по типу, а по величине, по
наличию ремесла, торговли.11 Резким отличием кочевнических го¬
родов он признавал отсутствие стен; но и по этому поводу не
выразил порицания, а только привел в объяснение разговор
8	Persia, р. 37 v: «sperando haver da lui qualche gioia».
9	Tana, § 29; Persia, p. 32 v.
10	Tana, § 3 (заключительные слова предисловия Барбаро). — Ср. описа¬
ния Контарини его переживаний и страха — в татарских степях на пути
с Днепра в Крым, во время пребывания в Астрахани, при бегстве из Астра¬
хани, при переправах через Волгу.
11	Ср. в дополнение к этим «временным» татарским «городам» в степи
статью А. Ю. Якубовского о городах золотоордынского Поволжья: Якубов¬
ский. Ремесл. промышл., стр. 10.
5*
67


с одним татарским купцом, рассматривавшим большую надврат-
ную башню в Тане. Барбаро спросил татарина, нравится ли ему
такое замечательное сооружение. Последовал естественный со
стороны степняка ответ: «Ба! Кто боится, тот и строит башни!»
(Pah! chi ha paura, fa torre!). Барбаро не только не осудил эти
слова, но даже счел нужным признать их справедливость (по-ви¬
димому, с разумным учетом реальной в степях обстановки):
«В этом, мне думается, он был прав».12
Когда Барбаро был в Персии, он находился при Узун Хасане
не только в Тебризе и других городах, но и в степях, где шах
кочевал, по обычаю своей страны (secondo il lor costume), с же¬
нами и детьми, с приближенными, с войском и обозом, передви¬
гаясь по местам с хорошей травой и обильной водой. Барбаро
наблюдал походную жизнь огромного числа людей,13 при которых
находилось их имущество и несметное количество животных.
И тогда венецианский посол с удивлением и, можно сказать,
с почтением отметил, что движение совершалось быстро, «в пол¬
ном порядке, с большим достоинством и даже с празднич¬
ностью»; 14 снабжение не нарушалось, и всем хватало хлеба, мяса,
овощей и плодов.
Барбаро человечно относился к слугам 15 и даже к рабам.
В Венеции он случайно обнаружил двух закованных в цепи людей,
сидевших в винном погребе какого-то местного купца. Барбаро
узнал в них татар (вероятно, он заговорил с ними по-татарски),
и они рассказали, что попали в рабство к каталонским пиратам,
бежали от них, но на море были схвачены венецианцем, который
их и заковал. Освободив этих людей, Барбаро привел их в свой
дом и в беседе признал одного из них как жителя Таны. Тот,
в свою очередь, припомнил «Юсуфа» (так звали Иосафата
в Тане) и стал благодарить его за вторичное спасение от смерти:
оказалось, что однажды, во время сильного пожара в Тане, Бар¬
баро помог группе людей, среди которых был и освобожденный
им татарин, спастись от огня через пролом в стене. В дальнейшем
Барбаро обеспечил обоим татарам возвращение на корабле
в Тану.16
Уважительное отношение со стороны Барбаро к людям, кото¬
рых на Западе привыкли называть «genti ЬагЬаге»,17 резко отли¬
чалось от высокомерного и нетерпимого отношения к ним, прояв¬
ленного в сочинении Контарини.18 Его отзывы о татарах грубы и
l2\ Tana, § 30.
131 Persia, р. 41 г: «мужчин, женщин, детей и младенцев в колыбелях»
(. .. putti et in сипа).
14	Ibid.:	«. .. far tanto camino.. . con tanto modo et ordine et con tanta
dignita et pompa».
15	См. ниже о слуге Барбаро — Мартине Сарацыне (стр. 85).
16	Тапа, § 40.
17	Ibid., § 3; Persia, р. 24 г.
18	С о п t а г i п i, р. 70 г.
68


презрительны, поверхностны 19 и обусловлены страхом перед
ними,20 чего вовсе не было у Барбаро.
Барбаро прожил суровую жизнь, большей частью вдали от
родины, в трудных условиях существования, иногда многими ме¬
сяцами находясь в пути, в обстановке риска и опасности. Быть
может, это сказалось на сдержанном, порой деловом тоне его со¬
чинения. Но было у него одно увлечение, не утерянное со времен
молодости в Тане до старости в Персии. Это — самоцветы, драго¬
ценные камни. В «Путешествии в Персию» он поместил на стра¬
ницы своего рассказа ряд эпизодов с живыми диалогами об этом
предмете своей страсти и в то же время редкостном, почти неве¬
сомом и очень дорогом товаре. Находясь послом при дворе Узун
Хасана, Барбаро особенно приблизился к знаменитым центрам
торговли драгоценными камнями и жемчугом. Он отметил пер¬
сидский город Шираз (Syras) как один из богатых рынков, куда
стекаются драгоценности.21 Он говорил об отдаленных областях
восточной Азии, откуда привозят драгоценности и изделия из
шелка.22 На Персидском заливе в Ормузе он встречал купцов из
Индии, торговавших жемчугом, драгоценными камнями, шелко¬
выми изделиями и специями.23
Блеск и красоту лучших экземпляров драгоценных камней,
какие он только видел, Барбаро, не скупясь на слова, описал
в «Путешествии в Персию». Узун Хасан собрал большие богат¬
ства и подлинные ценности в пышных шатрах своих передвигаю¬
щихся резиденций. Он охотно беседовал с умным старым вене¬
цианцем, о многом его расспрашивал и с удовольствием демонст¬
рировал ему свои сокровища. К тому же при Барбаро прибыли
послы из Индии 24 с подарками: это были редкие животные (тигр,
жираф, слоны и др.), тончайшие ткани (tele bombagine sottilissime),
драгоценные камни, фарфор (porcellana), сандаловое дерево, тюки
со специями. Никакие из этих ценностей не остановили внимание
венецианского посла, кроме драгоценных камней. Узун Хасан при¬
гласил его осмотреть их, предупредив, что гостя ожидает некое
«праздничное зрелище» (in росо di tanfaruzzo).25 Шах наслаж¬
19	Ibid., р. 92 г.
20	Ibid., р. 93 v.
21	Persia, р. 47 г.: «. . . quivi capitano gioie». — Следует сказать, что сло¬
вом «gioie» назывались не только ювелирные изделия из дорогих металлов
с украшением из драгоценных камней, но и отдельные драгоценные камни,
иногда уникальные по своим качествам.
22	Ibid., р. 47 v: « . . in questi luoghi (Барбаро говорит об огромных
провинциях к востоку от Самарканда, в сторону Китая) sono gran mercatantie,
massimamente gioie et lavori di seta».
23 Ibid., p. 30 r: «. . . et essendovi (в Ормузе) io, due mercatanti, che ve-
nivano de India, capitorno quivi con perle, gioie, lavori di seta et specie».
24	Ibid., p. 34 v—35 v.
25	Ibid., p. 36 r. — Слово «tanfaruzzo», неоднократно употребленное
в тексте сочинения Барбаро, происходит от арабского «тафаррудж» — празд-
69


дался обществом знатока; показал вначале лишь хорошие, но
не поразительные вещи — небольшие рубины, низаный жемчуг
(«не совсем круглый», — заметил Барбаро), алмаз («не очень
чистый, но хорошей воды»), камеи с птичьими головами («иные,
чем в Италии»). На вопрос, хорош ли подарок, Барбаро дипло¬
матично ответил, что подарок превосходен, но что Узун Хасан
«заслуживал бы гораздо большего». На это польщенный шах вы¬
разил желание показать ему еще другие свои драгоценности. По¬
степенно — во время встреч и бесед — Барбаро осмотрел все со¬
кровища Узун Хасана и отметил среди них редчайшие вещи.26
Эти воспоминания настолько живо сохранились в памяти автора
«Путешествия в Персию», что он неоднократно переходил на пря¬
мую речь, передавая диалог с персидским правителем. В числе ос¬
лепительных богатств последнего выделялись величиной и кра¬
сотой «баласы» (разновидность рубина).27 В отношении отдель¬
ных камней Барбаро отметил их исключительный вес и величину,
прекрасный цвет, особенную форму (в виде финика, оливы, каш¬
тана). Один огромный уплощенный (in tavola) балас, «совершен¬
нейшего цвета», с мелкими арабскими буквами (letterine moresche)
по краю, вызвал восхищение венецианского знатока. Узун Хасан
спросил, какого мнения Барбаро о стоимости этого баласа.
«Я усмехнулся, и он ответил мне тоже усмешкой. — „Все же
скажи, как тебе кажется44. — „Господин, я никогда не видел по¬
добного камня, ответил я, и думаю, что нет другого, который
мог бы с ним сравниться. Если бы я назвал его цену, а балас
имел бы голос (il balascio havesse lingua), то он, вероятно, спро¬
сил бы меня, встречал ли я действительно подобный ему камень;
я был бы принужден ответить отрицательно. Поэтому я полагаю,
что его нельзя оценить золотом. Может быть, он стоит целого
ничная прогулка, увеселение, зрелище. Это слово было знакомо Афанасию
Никитину, который писал, что в Индии султан выехал со свитой на празд¬
ник:	«выехал султан на теферичь» (Афанасий Никитин, стр. 24
и 187).
26	Наполнение казны владетельных феодалов Передней и Средней Азии
происходило в известной мере от их участия во внешней торговле. Ормуз
(«Хормуз, «Гурмыз») на Персидском заливе — а ормузский правитель в XV в.,
когда здесь побывал Афанасий Никитин, платил дань Узун Хасану — был
одним из крупнейших центров международной торговли. По свидетельству
историка Абд-ар-реззака Самарканду посетившего Ормуз в 1442 г., здесь
встречались купцы из Египта, Сирии, Рума, Ирана и Азербайджана, Ирака,
Среднец Азии, Золотой Орды, Китая, Индии, Аравии (А фанасий Ники¬
тин, стр. 154—156, — комментарий И. П. Петрушевского).
27	Афанасий Никитин, упоминая о драгоценных камнях, пишет об «олма-
зах» и «яхонтах» (яхонты — рубины, баласы). Несколько позднее в русском
документе говорится о «лалах» и «яхонтах». Иван Ноздреватый, московский
посол к Менгли Гирею, должен был поручить Хозе Кокосу — агенту Ивана
III в Каффе по закупке драгоценных камней — приобрести для великого князя
«лалы, да яхонты, да зерна жемчюжные великие» (Памятники дипл. сноше¬
ний, стр. 40, док. 10, от 14 марта 1484 г.).
70


города. . .“».28 После баласа, о котором шла речь, Барбаро при
рассматривании других сокровищ восхитился рубином необычай¬
ной величины, заключенным в золотую оправу; Барбаро счел его
«дивной вещью» (cosa mirabile per esser di tanta grandezza).29 30Бывали случаи, когда Барбаро оценивал драгоценные камни
не только как знаток и любитель, но и как политик. После победы
Узун Хасана над Грузией (в 1477 г.) побежденные грузины про¬
сили принять в качестве контрибуции не деньги в размере назна¬
ченной им суммы (16 тысяч дукатов), а четыре ценных баласа.
Узун Хасан предложил Барбаро установить, соответствуют ли
баласы требуемой денежной сумме. К Барбаро же успели проник¬
нуть посланцы грузинского царя, чтобы убедить венецианского
посла произвести оценку в благоприятном для грузин смысле.
Барбаро видел, что камни не стоили 16 тысяч дукатов: в своей за¬
писи он откровенно назвал их только «ragionevoli», т. е. «непло¬
хими», «удовлетворительными», и заметил (для читателя-вене-
цианца), что ни по величине, ни по красоте они не равнялись
баласам на алтаре собора св. Марка в Венеции. Но, решив помочь
христианам, а не мусульманину, он определил цену каждого ба¬
ласа именно в 4 тысячи дукатов. Узун Хасан отнесся к такой
оценке с недоверием и иронически заключил: «По-видимому, ба-
о	QQ
ласы очень дороги в твоей стране».
Кроме драгоценных камней Узун Хасан показывал Барбаро
редкие камеи. В связи с одной из них, — по-видимому, европей¬
ской, античной, — возник ярко воспроизведенный автором разго¬
вор; перед тем Узун Хасан, снова предвкушая удивление, которое
должно было охватить его собеседника, опять произнес слово,
означавшее в его устах высший эффект: «Я хочу, чтобы ты полу¬
чил немножко tanfaruzzo!».31
«Он дал мне в руки камею, величиной с марчелло,32 на кото¬
рой была вырезана (scolpita) голова красивой женщины с воло¬
сами, собранными сзади, и с гирляндой, и сказал:	„Посмотри,
это — Мария?". Я ответил отрицательно. Тогда он спросил:
„Кто же она?". Я объяснил, что это изображение какой-то антич¬
ной богини (una delle dee antique), которую обожествляли „бур-
пары" (burpares), то есть идолопоклонники (gli idolatri). Он спро¬
28	Persia, р. 37 г.
29	Ibid., р. 37 V.
30	Ibid., р. 37 v—58 г. — Пеголотти, в книге которого говорится об обыч¬
ных товарах, а не об исключительных по ценности предметах, рассматривает
в отделе о драгоценных камнях (pietre d’anella) рубины, баласы и сапфиры
гораздо более скромного вида и стоимости, чем те, о которых рассказывает
Барбаро (Pegolotti, р. 304—305).
31	См. выше, примеч. 25.
32	«Marcello»—серебряная монета, которую стали чеканить в Венеции
при доже Николо Марчелло (1473—4474). Ее диаметр — 2.5 см. Стоимость
равна половине лиры, т. е. 10 сольдам. См. словарь Мутинелли (Mutinelli,
под словом «marcello»).
71


сил, каким образом я это знаю. Я ответил, что мне это ясно,
потому что такие изделия (lavori) изготовлялись раньше прише¬
ствия Иисуса Христа. Он слегка покачал головой и больше
ничего не сказал».33
Мы привели эти подробности из рассказов Барбаро о драго¬
ценных камнях и произведениях искусства (камеи) потому, что
в них проявились увлечения автора. При неустанной деятельности
в сфере торговли и политики он оказался еще большим любите¬
лем и настоящим знатоком драгоценных камней.
Эти подробности интересны еще и потому, что приводимые
в них сведения, как правило, не фиксируются средневековыми
авторами, хотя книг о всевозможных самоцветах и их чудесных
свойствах было немало. В силу своего «хобби» Барбаро обра¬
тился к побочной теме и через нее придал своему рассказу жи¬
вость и занимательность.
В эпизоде с камеей проявились черты итальянской культуры
эпохи Возрождения. Персидский шах, по-видимому, знал, что он
обладает ценной художественной вещью, а посол одного из куль¬
турнейших городов Средиземноморья подошел к ней именно «по-
итальянски»: в это время произведение античного искусства не
могло быть совершенно чуждым итальянцу из кругов городского
купеческого патрициата, каким был Барбаро. Хотя венецианский
дипломат и не был гуманистом, как многие из его просвещенных
соотечественников, тем не менее он выступил и перед Узун Хаса¬
ном, и перед своими читателями как представитель страны Воз¬
рождения.
Интересно упоминание об Иосафате Барбаро одного из пред¬
ставителей его рода, гуманиста Эрмолао Барбаро (1452—1493).34
Судя по литературному наследству и его содержанию, Эрмолао
имел гуманистическое образование и поддерживал связи с гума¬
нистами. По-видимому, он не признавал Иосафата Барбаро чело¬
веком своего, гуманистического круга. В письме от февральских
ид (т. е. от 13 февраля) 1486 г. к гуманисту Арнольду Босту35
в Гент Эрмолао отвечал на вопросы фламандского корреспондента
о своих занятиях, об отношении к религии, о составе семьи. Ка¬
саясь последнего, он назвал своего деда, Франческо Барбаро
(1398—1454), автора многочисленных писем36 и перевода из Плу¬
тарха жизнеописаний Аристида и Катона, сообщив о намерении
напечатать — лишь только минует эпидемия чумы — письма этого
33	^Persia, р. 38 г.
34	Год рождения Эрмолао устанавливается по записям Доменико Мали-
пьеро (Malipiero, р. 103). Эрмолао был почти на 40 лет моложе Иосафата
Барбаро.
35	Barbaro Ermolao, I, р. 95—96, epist. 76 ad Amoldo di Bost, Venetiis,
idibus Februariis, 1486.
36	Письма изданы в 1884 г. Р. Саббадини (см.: Barbaro Francesco).
72


гуманиста. Между прочим Эрмолао добавляет и сведение еще об
одном представителе своего рода, но пишет об этом несколько
небрежно, не приводя даже имени:	«Жив еще один Барбаро —
тоже наш родственник; о нем ты мог прочесть, что он был пос¬
лом к персидскому шаху».37
Некоторое время после приезда из Таны Барбаро жил, по-
видимому, в Венеции и, вероятно, продолжал деятельность купца.
За этот период можно отметить только 1455 г., указанный им
самим, когда он повстречал в Венеции двух татар из Таны. Но ве¬
нецианское правительство имело в виду направить Барбаро на
службу, связанную с его знанием Востока, и в марте 1460 г. сенат
высказался за его назначение консулом в Тану (designatus est
consul noster Tane).38 Однако Барбаро не пожелал занять этот
пост, так как ему предстояла деятельность, связанная с Далма¬
цией и Албанией. В 1463 г. Барбаро действовал как «officials
rationum veterum» 39 40 в Далмации, а в июле 1465 г. он был назна¬
чен проведитором в Албанию. С этих пор Барбаро вступил
в сферу как военной, так и дипломатической борьбы Венеции
с турками.
До 1463 г. Венеция всячески пыталась налаживать мирные
40
отношения с султанами; однако когда турки овладели значи¬
тельной частью Морей, которая уже не могла защищаться
(Мистра и ее земли были захвачены турками в мае—июле
1460 г.), война стала неизбежной и началась в апреле 1463 г.41
В связи с этим особо важное значение приобрел не только Негро-
понт, ставший для Венеции ее восточным форпостом, но и вос¬
точный берег Адриатического моря — Далмация и Албания,
37	Barbaro Ermolao, I, р. 96: «Vivit et alter Barbarus, gentilis et ipse
noster, quem tu apud regem Persarum legatione functum legist!». — В этом
письме не упомянут Николай Барбаро, константинопольский купец, свидетель
падения византийской столицы в 1453 г., оставивший подробное описание
осады и списки имен итальянцев, защищавших город; оно издано в 1856 г.
Э. Корне (см.: Barbaro Niccolo).
38	Т h i г i е t. Reg., doc. 3098, a. 1460, Mart. 29 (назначена сумма в раз¬
мере 1200 дукатов для снаряжения Барбаро, избранного консулом в Тану, и
на жалованье отправляющихся с ним балистариев, т. е. арбалетчиков);
doc. 3103, а. 1460, Май 8 (Барбаро откладывает свое отправление (viagium)
в Тану, сенат готовится избрать другое лицо вместо него). — Ср.: N. di
Lenna, р. 35, п. 2—3 (Барбаро отказался от консулата в Тану 10 мая
1460 г.).
39	N. di Lenna, р. 35, п. 4; р. 36, п. 1. — Указанный чиновник был ре¬
визором или контролером финансов при отчетах" магистратов в различных
венецианских владениях.
40	В 1446 г. был заключен мир с Мурадом II; в 1451 и в 1454 гг.—
с Мухаммедом II (Dipl. Ven.-Lev., II, doc. 198, а. 1446, Febr. 25; doc. 209,
a. 1451, Sept. 10; T h i г i e t. La Romanie, p. 383, — со ссылкой на издание
текста мирного договора 1454 г. в книге:	Romanin. Storia, t. IV,
р. 528—535).
41 R. Lopez. II principio, p. 45—131;	В a binge r. Mahomet,
p. 273—453.
73


потому что приблизилась опасность турецкого нападения на Ита-
42
ЛИЮ.
В Албании шла жестокая война между местными албанскими
династами и турками. Героем этих войн, легендарным еще при
жизни, был албанский князь Георгий Кастриота, прозванный
в Турции (где он был до 1443 г. заложником) Скандербегом.42 43
Любую турецкую осаду, даже руководимую самим Мухамме¬
дом II, выдерживала Кройя, неприступная крепость Скандербега,
расположенная в горах восточнее Дураццо. Барбаро был отправ¬
лен проведитором (иначе «провизором») в Албанию, чтобы сле¬
дить за обороной мест, принадлежавших Венеции на морском по¬
бережье, а также чтобы поддерживать союз с албанцами в общей
борьбе против турок. В «комиссии», полученной Барбаро 17 ав¬
густа 1465 г. от дожа Христофоро Моро, указывалось, что про-
ведитор получал в полное распоряжение венецианские вооружен¬
ные силы в Албании — как пешие, так и конные — и что венеци¬
анские правители (ректоры) городов и их гарнизоны также
должны были подчиняться проведитору в случае, если он примет
решение двинуть войска в поход.44 Таким образом, Барбаро, как
проведитор, имел власть командующего войсками.
Венецианское правительство возлагало немалые надежды на
военный и дипломатический таланты своего посланца. Поручая ему
руководство защитой целой страны — тем более трудное, что эта
страна находилась на непосредственных подступах к Италии, —
сенат просил Барбаро приложить «всю энергию и помыслы, всю
заботу и старание» для сохранения центра провинции — крепости
Скутари, для снабжения ее продовольствием и для поддержания
ее боеспособности. Приказывалось запасать для этого укреплен¬
ного пункта и других крепостей зерно, вино, растительное масло,
уксус, воду и вообще все необходимое для пропитания (ad vic-
tum), а также лес и фашины для ремонта (ad reparia) крепостных
сооружений. Предписывалось следить, чтобы немедленно удаля¬
лась земля (letamen sive terrenum) у подошвы стен и чтобы были
разрушены все строения вне их.45 Таким образом, Барбаро дер¬
42	Этого венецианцы боялись и раньше (Т h i г i е t. Reg., doc. 2964,
a. 1454, Maii 17; doc. 2993, a. 1455, Iun. 12), но теперь это стало еще более
реальным.
43 В a b i n g е г. Mahomet, р. 72—80, 185—186, 304—318; К г е t s с Fi¬
ma у г, II, S. 375—381. — Ср.: R a d о n i с. Skenderbeg.
44 N. di L е n n a, Appendice I, a. 1465, Aug. 17.
45 Ibid., p. 38—39, n. 1; a. 1466, Febr. 7: «quod omnes spiritus, cogitatus,
curas et1 diligentiam apponatis... ad omnes illas res, que ad tutelam et conserva-
tionem civitatis nostre Scutari concernant; reparando et fortificando omnia necessa-
ria loca; muniendo ilia frumento, vino, oleo, aceto, aqua et omnibus ad victum
propugnationesque necessaria et* opportuna; lignaminibus, fassinis et aliis ad repa¬
ria expedientibus; purgando facierdo et aquis replendo cisternas.. .». — Отметим,
что ди Ленна дважды ошибочно датировал этот документ 7 февраля 1465 г..
тогда как надо поставить дату 7 февраля 1466 г. Это правильно потому, что
74


жал в руках оборону страны в целом, имея под командованием
значительные войска.
Еще более сложные обязанности Барбаро в Албании касались
дипломатической стороны дела. Он должен был уметь и ладить
с албанцами, и предупреждать — если случалось — их переговоры
с турками. Даже при осуществлении общих, казалось бы друж¬
ных усилий против турок надо было зорко следить за намере¬
ниями албанцев. Еще до прихода Барбаро в Албанию, в 1448 г.
Скандербег проявил настолько явное стремление овладеть главной
опорой венецианцев — городом Скутари, что Венеция стала
искать поддержки против своего албанского врага46 у самих ту¬
рок. В то же время Венеция постоянно опасалась вмешательства
в дела восточного побережья Балканского полуострова со сто¬
роны неаполитанских королей, сначала Альфонса I Арагонского,
а после его смерти в 1458 г. — сына его, Фердинанда I. Как пи¬
шет Тирье, «интересы Венеции были настолько сложны (com¬
plexes), что настоящее, т. е. искреннее, правдивое соглашение
(accord franc) между синьорией и другими христианскими госу¬
дарствами представлялось затруднительным».47
Несомненно, что Барбаро с успехом выполнял предписания
своего правительства, потому что летом 1469 г. он получил новую
«комиссию» от того же дожа и с теми же высокими полномо¬
чиями: «Повелеваем, чтобы под твоим начальством действовали
войска, как пешие, так и конные».48 Обстановка в Албании стала
еще труднее и сложнее:	после смерти Скандербега (в январе
1468 г.) наступила анархия среди мелких албанских правителей,
стремившихся к захвату власти. Бесперспективная для Венеции
война длилась еще десять лет и кончилась в 1478 г., когда турки
взяли и Кройю, и Скутари. Но деятельность Барбаро в Албании
прервалась раньше. Он был отозван в Венецию по решению Се¬
ната от 15 декабря 1470 г.,49 после того как за несколько лет
прошел суровую, но полезную практику активного и самостоя¬
тельно действовавшего дипломата.
Положение Венеции в войне с турками к тому времени резко
ухудшилось: летом 1470 г. турки завоевали Негропонт, и перед
Барбаро получил свои полномочия в августе 1465 г. и, следовательно, не мог
получать инструкций о крепостях раньше августа; кроме того, непосред¬
ственно после этого документа (от 7 февраля 1466 г.) группируются приво¬
димые также в статье ди Ленна другие, аналогичного содержания, документы
от 19 апреля, 18 июня и 16 августа — все 1466 гГ (ibid., р. 39—40).
46	Т h i г i е t. Romanie, р. 379, а. 1448, Iun. 27—предписание Андреа
Веньеру, венецианскому послу, к султану Мураду II.
47	Ibid., р. 380.
48	N. di L е n n a, Appendice II, а. 1469, Iun. 2: «Gentes armigeras tarn
pedestres, quam equestres. .. volumus esse sub te. .».
49	Ibid., p. 43: «.. . ut subito redeat ad presentiam nostram» (т. e. сразу же
по прибытии в Албанию нового проведитора). — Барбаро пробыл в Вене¬
ции некоторое время, так как в ноябре 1471 г. он назван в числе избира¬
телей дожа Николо Трона (ibid., р. 44).
75


ними обнажился путь на Италию. Венецианское правительство
начало тогда готовить грандиозный план подавления турецкого
могущества путем наступления по способу клещей, которые
должны были охватить турецкие владения с Константинополем
в центре: с востока силами Персии, с севера силами татарской
Большой Орды, с моря силами венецианского флота. В этом
плане роль послов к персидскому шаху Узун Хасану последова¬
тельно поручалась лучшим дипломатам венецианской синьо¬
рии — Катарино Дзено и Иосафату Барбаро.
Деятельность в качестве посла к Узун Хасану, выдающемуся
правителю Персии, составила особую и существенную главу
в жизни Барбаро. В сложнейшей обстановке, когда и в Европе,
и в Передней Азии международные отношения были неустойчивы
и перестраивались в зависимости от политической и военной ак¬
тивности турок, в лагере противников Мухаммеда II вырастали
внутренние осложнения. Это выразилось, например, в том, что
некоторые державы не были склонны вкладывать свои силы
в общую борьбу с турками, опасаясь, что Венеция в случае по¬
беды могла бы получить необыкновенные выгоды, потому что она
располагала, как казалось, сильнейшим союзником в лице Узун
Хасана.
Доменико Малипьеро, будучи членом венецианского сената и
находясь в центре политического руководства своего государства,
конкретно определил создавшуюся ситуацию:	император Фрид¬
рих III (1440—1493), поддавшись проискам (trama) со стороны
правящих кругов Милана и Флоренции,50 уклонился от общего
одновременного удара по врагу и, следовательно, от помощи Узун
Хасану — основному противнику турок на почве Малой Азии
(Анатолии). Вследствие этого возникла скрытая помеха освобож¬
дению «Греции», т. е. бывшей Византийской империи, где в слу¬
чае удачи экономическое господство наверняка оказалось бы
в руках Венеции: она стала бы «хозяйкой» (patrona) положения.
Вот это интереснейшее место из Анналов Малипьеро, где выра¬
жена тенденция политики императора и итальянских городов по
отношению к туркам и Венеции: «Император Федериго пытается
заставить „диэту“ не оказывать помощи Узун Хасану: тогда турки
будут свободно действовать против Венеции. Это несомненно
были козни герцога Миланского Галеаццо и флорентийцев, для
которых нетерпимо, что в войске Узун Хасана считаются только
с послом Венеции. Ясно, что если будет завоевана Греция, ее
хозяйкой станет [венецианская] синьория».51
50	^ Милане — герцог Галеаццо Мариа Сфорца (1466—1476); во Фло¬
ренции— Лоренцо Медичи (1469—1492).
51	Malipiero, р. 87: «Federigo imperador cerca de redur una dieta (иначе —
рейхстаг), a fin che no se dia aiuto a Ussen Cassan, acciochel Turco possa
prosperar contra la Signoria: trama, senza dubio, de Galeazzo, duca di Milan,
e de Fiorentini, i quali non puol patir, che nell’ essercito de Ussan Cassan no se
76


Несмотря на то что при дворе Узун Хасана энергично дейст¬
вовал венецианский посол, опытный дипломат Катарино Дзено,52
который к тому же приходился родственником Узун Хасану,53 ве¬
нецианский сенат решил направить в Тебриз еще одного посла.
На этот пост в январе 1473 г. был избран уже известный своим
искусством в международных делах Иосафат Барбаро.54 Он дол¬
жен был отплыть из Венеции вместе с персидским послом, возвра¬
щавшимся к Узун Хасану. Кроме того, что уже составляло сущ¬
ность «комиссии» предыдущего посла, а именно кроме задачи убе¬
дить Узун Хасана двинуть наибольшие военные силы против Му¬
хаммеда II и вырвать из его власти Анатолию, — основное вла¬
дение, как бы «сердце и внутренности (viscere) врага», — Барбаро
поручалось важное и рискованное дело: доставить Узун Хасану
большое количество вооружения (munitiones; artiglierie), военных
специалистов и инструкторов,55 56 а также ценные подарки. Все это
стоило очень больших денег, и постановление было вынесено
с участием всех трех групп sapientes или savi (consilii, terre ferme,
ordinum). Но момент был критический; недаром решение предва¬
рялось торжественными словами: «Подошло время и понуждает
величайшая необходимость» (Appetit tempus et urget maxima rerum
necessitas). Вот перечисление того, что было отправлено на Восток,
чтобы умножить мощь Узун Хасана, усилить удар на «общего
врага», «дракона и ненасытного змея, разрушителя веры и нис-
провергателя государей»: две легкие и две тяжелые галеи0 при¬
няли груз в виде шести крупных стенобитных бомбард (bombarde
grosse ... per ruinar ogni muro et torre); 10 средних и 50 малых
бомбард; 500 «спингард» — длинных пушек (так называемых ку-
леврин) с их двуколками. Посылалось много пороху, ружей, мо¬
tegna conto d’altri, che dell’ambassador della Signoria e vedono che, se acquistera
la Grecia, la Signoria ne sara patrona». Упоминаемый здесь венецианский по¬
сол— Катарино Дзено; он был в Персии в 1472—1473 гг.
52	Cornet. Le guerre, doc. 13, a. 1471, Mart. 7. («Ser Catharinus Geno —
acceptavit»). — Комиссия (инструкции) Катарину Дзено от дожа Христофора
Моро см.: ibid., doc. 15, а. 1471, Май 18; doc. 16, Sept. 10; doc. 18, а. 1471*
Oct. 25. — Послу поручалось добиться, чтобы Узун Хасан двинул войска
на территории, занятые Мухаммедом II, и таким образом помог «освобо¬
диться от этой чумы» (ab ista peste), «отбросить от себя эту постигшую
всех язву» (depulsa communi lue).
53	Узун Хасан был женат (с 1458 г.) на Феодоре, дочери предпослед¬
него трапезундского императора Иоанна IV (1446—1458); ее племянница
была женой Катарино Дзено.
54	С о г n е t. Le guerre, doc. 51, a. 1473, Ian. 5: «Ser Iosaphat Barbaro
electus orator — acceptavit».
55 Ibid., doc. 63, a. 1473, Febr. 15; doc. 52, 59: «... maistri per exercitar
le bombarde mandate e far de le nove, inzegnieri e tutte cose necessarie per espug-
nar le terre de lo inimicho...».
56	Persia, p. 24 r. — Cp. стр. 182—183, примеч. 134. Галеи, не будучи
вооружены, имели сопровождение из военных галер, так называемых «консерв»
(conserve).
77


тыг и лопат.57 Подарки Узун Хасану состояли из серебряных
сосудов и парчи, шелков и сукон.58
Корабли с послами и ценным грузом отбыли из Венеции в по¬
ловине февраля 1473 г. и к 1 апреля пришли в Фамагусту. На
Кипре было много дел, за которыми Барбаро должен был внима¬
тельно следить: судьба правителя Карамании (Малой Армении),
почти лишенного турками его владений, следовательно — союз¬
ника Персии; волнения, разыгравшиеся в Фамагусте после смерти
кипрского короля Иакова III (ум. 6 июля 1473 г.) в связи
с борьбой между претендентами на обладание Кипром; положе¬
ние овдовевшей королевы — венецианки Екатерины Корнаро; на¬
конец, план венецианцев во что бы то ни стало подчинить своему
влиянию остров с его важнейшим значением единственных тогда
ворот к торговле с Востоком.
Действуя в рамках широкой политики, касавшейся всего вос¬
точного Средиземноморья, Барбаро поддерживал с Кипра связь
с «генеральным капитаном моря» — начальником венецианского
военного флота Пьеро Мочениго. Флот готовился нанести удар
туркам у самого Константинополя, приурочив свое выступление
к моменту выхода Узун Хасана с сухопутным войском против
турок в Анатолии.
Задания Барбаро были изложены в переданной ему дожем
Никколо Троном «комиссии от 28 января 1473 г.».59 Это была так
называемая «открытая комиссия» (patente, aperta comission), со¬
держание которой сводилось к словам: «Чтобы Узун Хасан про¬
должал войну» (che lo signor Uxon proseguisca la guerra)—т. e.
не покидал мысли о войне и приступал к ней. Но через некоторое
время Барбаро была вручена вторая комиссия, которая определя¬
лась как «И secreti comandamenti»;60 в ней заключались предполо¬
жения — и требования — венецианского правительства относи¬
тельно того договора, который надлежало заключить с Узун Ха¬
саном в случае его полной победы (в которой в Венеции были как
будто уверены) над турками. Прежде всего предлагалось прель¬
щать Узун Хасана захватом восточной части Малой Азии —
Анатолии, потому что победа там поведет его к господству над
всем полуостровом, «над всей Азией».61 Интересны условия, кото¬
рые должны были быть соблюдены в пользу Венеции: на главном
57	О вооружении, посланном из Венеции Узун Хасану, см.- Cornet.
Le guerre, doc. 50, a. 1473, Ian. 11; doc. 59, a. 1473, Febr. 9; doc. 63, a. 1473,
Febr. 15.
58	Persia, \p. 24 v.
59 Cornet. Le guerre, doc. 55, a. 1473, Ian. 28: «Quod ser Iosaphat
Barbaro oratori designato ad illustrissimum dominum. Ussonum Cassanum fiat hec
commissio».
60	Ibid., doc. 60, a. 1473, Febr. 11.
61 Ibid., doc. 60, p. 81: «volemo che tu lo suadi et conforti a la via de
Natolia e ruina del Ottoman, come ad imprexa piu necessaria e piu glorioxa, la
qual unita — non li resta piu alguna difficulty al certo impero de tuta Asia».
78


месте среди них поставлено право свободного прохода через про¬
ливы в Черное море к Трапезунду; здесь звучат отклики условий
в результате тех войн в прошлом, ведя которые, Венеция боро¬
лась за торговлю в северном и южном Причерноморье.62 В инст¬
рукции с особенным ударением повторялось поручение о благопо¬
лучии венецианских купцов, на что Барбаро должен был напра¬
вить все мысли и все старания (drezar tutti i tuo (sic) pensieri,
studi e spiriti. . .) и довести до осуществления все намеченные
планы; ему по преимуществу поручались подобные нелегкие пере¬
говоры; в этом заключалась его дипломатическая задача.
Однако политическая ситуация в корне изменилась, потому
что еще на Кипре Барбаро узнал о сбившем ход всех событий
крупнейшем для венецианской политики крахе — о поражении
Узун Хасана 10 августа 1473 г. под Эрзинджаном. Случилось то,
чего добивались главным образом итальянские соперники Вене¬
ции: она не смогла торжествовать, пользуясь плодами разгрома
турок, на что слишком надеялась, не проявив присущей ей осто¬
рожности. Однако сенат сразу же решил вести прежнюю поли¬
тику, т. е. продолжать побуждать персидского правителя к но¬
вому походу против турок с целью полного их изгнания из Ана¬
толии (как писалось в документах: «1а total eversion et la eiection
de lo inimico fuor de la Natolia»). Поэтому венецианскому послу
опять предлагалось увлекать Узун Хасана картинами несомнен¬
ных будущих побед и неимоверного разрастания его могущества,
когда он присоединит к своим владениям «universum dominium»
непобедимого до сих пор турецкого султана.
Только в феврале 1474 г. Барбаро двинулся в путь с Кипра
в Персию. Этот путь,63 возможный как раз в те годы (из-за ту¬
рецкой опасности направления путей на Восток постоянно меня¬
лись), начинался именно с Кипра, откуда переправлялись на юж¬
ное побережье Малой Азии, обычно в Селевкию Киликийскую,
а из этого города по прямой линии шли на восток, через Адану и,
перейдя Евфрат, на Урфу (Эдессу) и Мардин. Здесь направле¬
ние пути отклонялось к северу; он пролегал через города Саирд
и Хой, между озерами Ваном и Урмией и достигал Тебриза.
Барбаро, крайне редко упоминавший об опасностях своих
странствий, рассказал о трагической встрече (4 апреля 1474 г.)
с группой курдов в горах Армянского Тавра между городами
Саирд и Востан, т. е. уже на территории, подчиненной Узун Ха¬
62 Ibid., р. 80: «. .. perche fosse in liberta nostra passar suxo per el strecto
et intrar in mar Mazor e venir a Trapesonda e altri luoghi de esso excellentis-
simo signor per instauration de li antiqui trafici et commerci». — Здесь не названа
Тана по той причине, что в данном случае речь идет о владениях (в бу¬
дущем) Узун Хасана, которому, как предполагалось, будет принадлежать
Малая Азия. Но, конечно, условие свободного прохода через проливы обес¬
печивало торговлю и в Тане.
63	Persia, р. 29 г—33 г.
79


сану. Персидский посол, спутник Барбаро, венецианец-секретарь
и еще два человека были убиты, а Барбаро, хотя и раненый,
спасся только благодаря своему прекрасному скакуну.64 Перед
Тебризом снова повстречался отряд туркменов и курдов; они
избили и посла, и его переводчика, но все же отпустили их.
Барбаро явился к Узун Хасану раненый, ограбленный, в
изодранной одежде,65 но с верительными грамотами (la lettera di
credenza), которые он все время бережно хранил на груди. Так
началась (с 13—14 апреля 1474 г.) дипломатическая миссия Бар¬
баро при дворе Узун Хасана.
Когда Барбаро прибыл в Тебриз, Узун Хасан был уже под¬
готовлен к его появлению. В Венеции, несмотря на ошеломившее
всех известие о полном проигрыше Персией сражения под Эр-
зинджаном, не теряли надежды, что персидский шах соберет силы
для новой попытки сразиться с Мухаммедом II и, быть может,
сломить его. Поэтому в течение ближайшего времени — в 1473—
1474 гг. — венецианские послы ехали в Тебриз один за другим.
Не успел уехать из Персии Катарино Дзено, как сенат немед¬
ленно отправил туда Паоло Оньибена с единственным поруче¬
нием — уговорить Узун Хасана не складывать оружия, засвиде¬
тельствовать перед ним, что Венеция полна решимости проводить
прежнюю политическую линию: соблюдать союз с Персией и не
вступать в соглашение с султаном.66 После того как Оньибен
в марте—апреле 1474 г. покинул Тебриз, туда явился (с Кипра)
Барбаро; в августе того же года приехал — через Каффу и Кав¬
каз — Амброджо Контарини, проследовавший после остановки
в Тебризе в Исфахан (la terra, chimata Spaam), навстречу нахо¬
дившемуся в степях Узун Хасану. Здесь же (30 октября 1474 г.)
произошла встреча Контарини с Барбаро. Контарини пробыл
около Узун Хасана только до конца июня 1475 г., но Барбаро
после этого оставался при персидском шахе еще почти три года.
Ни одному из трех послов, сроки пребывания которых
в Персии наплывали один на другой, не удалось достигнуть цели,
имевшей в течение ряда лет кардинальное значение в политике
их правительства: после Эрзинджана Узун Хасан не выступил
против турок. Возможно, что он не слишком прислушивался к ре¬
чам недолго пробывшего у него Паоло Оньибена и особенно при¬
ехавшего последним из троих послов Амброджо Контарини, но он
несомненно относился с уважением к Иосафату Барбаро. И тем
64	Ibid., р. 32 V—33 г.
65	К Узун Хасану в Тебриз явился Барбаро, «ограбленный и без сопро¬
вождающей свиты, потому что подвергся разбойничьему нападению в пути»
(М а 1 i р i е г о, р. 110). Сам Барбаро записал, что предстал перед Узун Ха¬
саном «настолько в беспорядочном виде (cosi mal in ordine), что все, что было
у меня на плечах, — полагал я, — едва ли стоило два дуката» (Persia, р. 33 г).
66	М а 1 i р i е г о, р. 92.
80


не менее даже этот умный человек не смог убедить его действо¬
вать по венецианскому плану.
Последней войной Узун Хасана была война с Грузией. В этом
походе его сопровождал Барбаро, наблюдавший персидское войско
в действии. Оно состояло из огромной конницы (huomini da fatti
a cavallo), из меньшей по численности пехоты (huomini da fatti
a piedi), из людей, обслуживавших лагерь (huomini per sussidio
del campo). И тогда же Барбаро записал, что ободренный побе¬
дами Узун Хасан как будто намекнул на возможность похода на
турок.67 Однако проницательному наблюдателю, каким был Бар¬
баро, это намерение не показалось реальным; опираясь на свой
большой опыт, он не мог поверить таким намекам.68 Действи¬
тельно, после грузинской войны его сомнение подтвердилось:
«я увидел, что у него (у Узун Хасана) не было ни малейшей
мысли о походе против турок».69 Истощивший все возможности
дипломатического воздействия на восточного союзника Венеции,
Барбаро решил вернуться на родину. Сенат препроводил ему
официальное разрешение (от февраля 1477 г.) закончить миссию
посла в Персии; 70 Узун Хасан выразил согласие на его отъезд.
Барбаро вернулся в Венецию 7 марта 1479 г.71 Мир Венеции
с турками был заключен 25 января 1479 г., пока Барбаро был
в пути.
Малипьеро, никогда не отходивший в своих «Анналах» от
общего политического фона событий, так определил состояние
Венеции в ее длительной и тяжелой войне (1463—1479 гг.) с тур¬
ками как раз к моменту завершения посольства Барбаро в Пер¬
сию, т. е. к концу войны: «Венеция уже 13 лет ведет эту жесто¬
чайшую войну (questa guerra ardentissima) без всякой помощи от
кого бы то ни было, покинутая всеми (abbandonata da tutti); ко¬
шельки частных лиц (de’ particulari) пусты; состояния их разру¬
шены. Венеция не имеет денег, ни чтобы выплатить „рефузуры*
(«1е refusure» — собранные вперед или преждевременно налоги),
ни чтобы содержать военный флот (Kannada). Команды военных
судов волнуются и подымают крик на причалах (i galioti vien tu-
multariamente a cridar a le scale). Нет средств содержать 40 воору¬
женных галей, но и это, столь значительное их число не доста¬
точно для того, чтобы сопротивляться громадным силам против¬
ника».72
67	Persia, р. 57 г: «fece una voce di voler andar contro all Ottomanno».
68	Ibid.: «per segni, che io vedeva, non lo credessi».
69	Ibid., p. 58 r: «io il qual vedeva che’l non haveva un minimo pensiero
di andar contra l’Ottomano».
70	Cornet. Le guerre, p. 131. — Здесь сказано, что сенат признает «дли¬
тельные усилия» своего дипломата (le diuturne fadige vostre). Ср.: N. di
L e n n a, p. 82, n. 1.
71	N. di Le nna, p. 82, n. 2.
72	M a 1 i p i e г o, p. 109.
(j Барбаро и Контарини о России
81


Тяжесть положения усугублялась серьезностью дел на Крите:
«Город Кандия в величайшем страхе перед турками: он не имеет
крепости, куда можно было бы скрыться. Безоружные крестьяне
пытаются бежать в горы. . . а горожане (i borghisani) уже восста¬
вали против (критского) правительства (ha tumultuado davanti’l
rezimento»).73 To же самое происходило на острове Корфу.
Таково было состояние Венеции, принужденной отказаться от
былых смелых проектов покорения турок. В это время Барбаро,
который не смог ничего сделать для своей родины в смысле по¬
мощи с востока (к тому времени не осуществились также и планы
движения татар хана Ахмеда на Фракию),74 возвращался домой.
Находясь еще в Тебризе, он присутствовал при смерти Узун
Хасана (6 января 1478 г.); следовательно, сама собой закончи¬
лась его дипломатическая деятельность в Персии. К тому же
в стране поднялась настоящая смута по поводу наследования
престола.75 Подобно тому как за четыре года до того Барбаро
вступил в эту страну ограбленный и полуодетый после схватки
с курдами, так и теперь, уходя из этой страны, он надел бедную
одежду (drappi poveri е miserabili) и в сопровождении единствен¬
ного оставшегося у него слуги-славянина (uno garzon schiavone) <6
присоединился к какому-то армянину, направлявшемуся в Эрзинд-
жан (Assengan). Путь в Венецию был долгим (около года) и
трудным, с риском потери не только скудных средств, но и жизни.
Барбаро медленно двигался через Эрзинджан, Чемиш-гизек,
Арапкир, Малатью, Алеппо, Бейрут. Перебравшись на Кипр, он
оттуда морем достиг родного города. Его рассказ об обратном
пути интересен яркими подробностями, описаниями небезопас¬
ных порой приключений (встречи со сборщиком пошлин в Ма-
латье, с мамлюками в Триполи); кажется, что, приближаясь к
концу записей, автор перестал скупиться на воспоминания о кра¬
сочных эпизодах своих странствий (le cose appertinenti al camino).77
Барбаро было 66 лет, когда он вернулся в Венецию из Пер¬
сии. Однако через три года он опять на государственной службе.
В ноябре 1482 г. он взял на себя управление (intravit regimen)
областью Полёзине с ее главным городом Ровиго, стал «capita-
neus Rodigii et provisor generalis totius Policinii et aliorum locorum
citra Padum».78 В результате войны с Феррарой область Поле-
зине очень пострадала; Барбаро принял меры к облегчению и
даже полному снятию налогов и долгов с населения, организовал
ремонт крепостных стен, навел порядок в административных де-
73	Ibid.
74	Е. Ч. С кр ж и нс кая. Венеция и Москва. К истории итало-русских
связей в конце XV в. (в печати).
75	Persia, р. 59 г: «essendo le cose tutte in combustione».
76	Ibid.
77	Ibid., p. 59 r—60 V.
78	N. di L e n n a, p. 83.
82


лах. В феврале 1485 г. он закончил восстановление Полезине;
совет коммуны Ровиго вынес ему благодарность за его полезную
деятельность.79
Под конец жизни Барбаро был удостоен еще двух высоких
должностей в правительстве, причем таких, которые отнюдь не
являлись только почетными. Он вошел в одну из групп «savi»
или «sapientes», а именно — стал «savio del Consiglio»; через его
руки проходили важнейшие дела, подготовлявшиеся для рассмот¬
рения их сенатом (Consiglio dei pregadi).80 Кроме того, он был
советником дожа Агостино Барбариго. Таким образом, до самого
преклонного возраста Барбаро не оставался вне политической
жизни Венеции.
К исходу 80-х годов XV в. Барбаро принялся за работу над
своими двумя «Путешествиями» — в Тану и в Персию. Как было
сказано выше, он писал свой труд во время правления дожа Аго¬
стино Барбариго,81 точнее же — в краткий срок между 1488/89
и 1492 г.
Нельзя не высказать здесь одного — вполне вероятного —
предположения о том, почему Барбаро, даже освободившись
(в ноябре 1482 г.) от служебного поста в Полезине, неохотно и
лишь под давлением, по-видимому со стороны дожа, принялся
писать о своих путешествиях. 7 марта 1479 г., когда он вернулся
на родину после шестилетнего пребывания на Востоке, он либо
уже знал, либо сразу же узнал в Венеции об окончании войны
с турками и о заключенном 25 января 1479 г. в Стамбуле мирном
договоре между Венецией и Мухаммедом II.82 Старый, опытный
политик, он, конечно, еще до смерти Узун Хасана понял, что
Персия не выступит против турок и что в этом отношении его
дипломатическая деятельность не принесла никаких плодов; но
это была неудача только с одной стороны. Теперь же, вместе со
своим городом, он ощутил полный и окончательный провал всех
усилий в трудной 13-летней войне, завершившейся тяжелым для
его родины договором. Венеция потеряла не только Негропонт,
но и все наиболее ценные владения в Морее. Венецианцы отдали
туркам город Скутари — свою главную опору на далматинском
побережье, а вместе со Скутари и неприступную когда-то кре¬
пость Кройю. Оба эти места в 60—70-х годах Барбаро защищал
вместе с албанцами Скандербега, а теперь остатки населения по¬
кидали их стены, на которых размещались турецкие солдаты.
Хотя и сохранив ряд купеческих станций на Леванте и торговые
79	Ibid., р. 88—89, 102.
80	К г е t S с h m а у г, II, S. 80—81, 94—95; N. di L е n п а, р. 90.
81	Дож Агостино Барбариго избран 30 августа 1486 г., умер 20 сен¬
тября 1501 г.
82	В a b i n g е г. Mahomet, р. 452—456; К г е t s с h m а у г, II, S. 381—382. —
Ср.: Malipiero, р. 121. — Греческий текст договора см.:	ММ, III,
Р. 295-298.
6*
83


привилегии даже в Константинополе, Венеция должна была упла¬
тить туркам крупные суммы золотых дукатов—100 тысяч в те¬
чение двух лет и в дальнейшем по 10 тысяч ежегодно за право
свободного ввоза и вывоза товаров в турецкие города и порты.83
Вскоре после приезда Барбаро прибыл из Стамбула в Вене¬
цию Джованни Дарио, ее представитель, заключавший договор
с турками, и представитель султана к дожу.84 Толпы народа
смотрели на этого посла, который держал себя надменно и вызы¬
вающе. Дож Джованни Мочениго должен был принять из его
рук унизительный подарок — пояс султана — и передать ему ра¬
тифицированный договор. Всему этому был свидетелем Барбаро,
только что вернувшийся в Венецию и сразу попавший в атмо-
сферу общей подавленности и оскорбленной национальной гор¬
дости. Возможно, что сознание политического упадка родного го¬
рода — и неудачи своего служения ему — мешало Барбаро
заняться описанием тех мест, где он побывал в надежде на успехи
Венеции, но в такие годы, когда эта надежда оказалась неосуще¬
ствимой и успехи, столь нередкие в жизни Венеции, на этот раз
не достались ей.
В венецианском Государственном архиве хранится завещание
Иосафата Барбаро от 6 декабря 1492 г. с двумя добавлениями
(кодициллами) от 8 и 18 августа 1493 г.85 Согласно общепри¬
нятой форме подобного акта, в начале его сообщается, что заве¬
щатель принадлежит к приходу (или к «конфинию») 86 св. Марии
Формозы, что он поручил нотарию Франческо Малипеде запи¬
сать свои последние распоряжения, что он назначил душеприказ¬
чиками («комиссариями») свою жену Ченоне, своих зятьев
сер Надаля и сер Марко Дзульяна, своего сына Дзуана Антонио.
Завещатель желал быть похороненным в монастыре св. Фран¬
ческо делла Винья, что и было исполнено; плиту с могилы уни¬
чтожили, по-видимому, при Наполеоне, когда монастырь стал ка¬
зармой. Сохранилась копия латинской надгробной надписи:
«Sepultura M(agnifici) D(omini) Iosaphat Barbaro, de confinio sante
Marie Formoxe, et eius heredum. 1494».87
Кроме жены и сына в завещании названы еще три дочери
Барбаро — Магдалуца, Франческина-монахиня и Клара — «Па
83	В a b i n g е г. Mahomet, р. 450—451. — С притоком венецианского зо¬
лота совпал выпуск единственной золотой монеты Мухаммеда II.
84	В послании Мухаммеда II (от 29 января 1479 г.) дожу Джованни
Мочениго представитель султана назван Луфти-бей. См.: ММ, III, р. 298
(текст -послания в греческом переводе).
85	Текст завещания опубликован в приложении к статье Н. ди Ленна
(N. di Lenna,! р. 102—105). Начало завещания написано по-латыни,
но далее следует изложение по-итальянски — «на народном языке, для боль¬
шей ясности понимания».
86	Приход, или — соответственно делению городской территории на огра¬
ниченные участки — «конфиний» (confinium).
87	N. di Lenna, р. 91 (со ссылкой на книгу: Т a s s i n i. Curiosita ve-
neziane. Venezia, 1887).
84


natural». Как обычно, завещатель приказывал раздать некоторое
количество дукатов церквам и монастырям для совершения
заупокойных месс, религиозным учреждениям (госпиталю, стран¬
ноприимному дому и т. п.) и отдельным лицам; среди последних —
все дочери и три служанки, которым оставлялись небольшие
деньги «за хорошую службу» (per suo bon servir); отдельно упо¬
минался слуга Мартин Сарацын.88 Основное имущество, как дви¬
жимое, так и недвижимое (beni mobeli е stabeli), отказывалось
сыну, при котором, «не терпя нужды» и «имея пропитание и
одежду» (victo е vestito), должны были проживать мать и сестра
Магдалуца. Ни о невестке, ни о ее дочери Лукреции (внучке Ио-
сафата Барбаро) нет речи — ввиду наследства, оставляемого
сыну, отцу Лукреции.
Через несколько месяцев (к августу 1493 г.) возникли, оче¬
видно, какие-то новые обстоятельства, и Барбаро велел припи¬
сать к завещанию особое добавление, в котором говорилось об
увеличении некоторых из указанных раньше сумм. Быть может,
на завещателя повлияла его дочь Магдалуца, потому что, если
наследство кое-кого из одаряемых возросло с 5 до 10 дукатов, ее
доля разрослась в 40 раз, достигнув двух тысяч дукатов (на
случай, если она выйдет замуж; тысяча дукатов давалась ей,
если замужества не будет). Обращает внимание добавка при
имени Мартина Сарацына, названного здесь рабом: кроме денег
в размере 10 дукатов, он должен был получить свободу.89 90 Но спу¬
стя всего десять дней Барбаро резко объявил недействительными
(nullius valoris, roboris et momenti) изменения, внесенные им
в основное завещание: будто человек, не привыкший склонять
свою волю в угоду чужому влиянию, поспешно изменил резуль¬
тат временно охватившей его слабости. Был ли он в этом спра¬
ведлив — осталось неизвестным. Однако решение завещателя
относительно освобождения раба Мартина Сарацына осталось
QQ
неизменным.
Завещание Барбаро — единственный документ, где отразились
немногие сведения об его семье и имуществе; здесь же проявилась
одна из черт его характера — волевого или, быть может, упря¬
мого; здесь же оставила легкий след его доброжелательность
к людям из хорошо знакомых ему далеких восточных стран.
88	N. di L е n п а, р. 103: «item a Martin Sarazin ducati 5».
89	Ibid., p. 105: «item, ubi legavi Martino Sariceno, sclavo meo, ducatos 5,
sibi relinquo ducatos 10, et quod sit franchus et liber ab omni servitute».
90 Ibid., p. 105: «Salvo tamen, quod relinquo et esse volo Martinum Sara-
cenum meum franchum post mortem meam». — Отпуск раба на волю именно
по завещанию владельца встречается в дошедших до нас документах неодно¬
кратно; делалось это, по-видимому, из чувства симпатии и привязанности
к слуге, а то и по религиозным соображениям — во искупление собственных
грехов перед смертью. См., например: V е г 1 i n d е n. Le recrutement, Appendice,
doc. 116, 117, 118, 120 (завещания итальянцев, жителей Таны, написанные
нотарием Бенедетто Бьянки в курии Таны в 1362—1363 гг.).
85


4.	Записки
Амброджо Контарини
Через два с лишним десятилетия после возвращения Иосафата
Барбаро из Таны побывал на Днепре, в степях Северного При¬
черноморья и в Таврике (в «Газарии»), затем на западном и во¬
сточном Кавказе, на Волге и в Москве венецианец Амброджо
Контарини в связи со своим посольством в Персию в 1474—
1477 гг.
Контарини был направлен в Персию всего через год после
отъезда Барбаро туда же. Посольство Контарини было вызвано
рядом вновь возникших непредвиденных обстоятельств.
Путешествие на Восток Иосафата Барбаро было сложным
предприятием:	Барбаро отправился морем с ценным грузом
Узун Хасану — большим количеством вооружения, с венециан¬
скими инструкторами при посылаемой артиллерии и с отрядом из
200 солдат; кроме того, вместе с Барбаро возвращался в Персию
посол Узун Хасана, а на Кипре его ждали послы неаполитанского
короля Фердинанда I и папы Сикста IV. Барбаро имел поруче¬
ние — кроме передачи оружия — наладить отношения с кипрским
королем, согласовать свои действия с неаполитанским и папским
послами, исследовать положение Карамании, почти покоренной
турками. Все эти дела задерждли Барбаро на Кипре более чем на
год: он попал в Тебриз лишь в апреле 1474 г.
В Венеции, хоть и получали донесения посла, были обеспо¬
коены его задержкой на Кипре. К тому же за этот период изме¬
нились взаимоотношения между Мухаммедом II и Узун Хасаном,
так как в августе 1473 г. совершился, наконец, персидский поход
в Анатолию против турок, но Узун Хасан не имел удачи: турки
разбили его войско, и он отступил, не добившись тех результатов,
которых ждала и жаждала Венеция. Посланное ею вооружение
еще не достигло Узун Хасана, и Барбаро тоже еще не дошел до
персидского шаха; «комиссия» Венецианского посла должна была
быть изменена в связи с неудачей персидского войска. На этом
фоне возникло решение направить нового посла в Персию.
Узун Хасану для подготовки почвы будущих переговоров
было послано письмо, полное уверений в том, что его летняя кам¬
пания 1473 г. принесла несомненную удачу, что враг предельно
ослаблен и чро остается только немедленно снова идти в поход,
чтобы одержать над ним окончательную победу.1 В связи с этим
планом — упорно продолжать настаивать на новой войне против
1	С о г n е t. Le guerre, doc. 83, Oct. 30. — Венецианское правительство
указывало шаху на его «знаменитые успехи, потрясшие Азию и Европу»,
и утверждало, что он нисколько не был «неудачлив» (desvantazoxo, disa-
vanlaggioso).
86


Мухаммеда II — необходимо было держать своего посла при пер¬
сидском дворе, чтобы неустанно побуждать Узун Хасана к возоб¬
новлению военных действий против турок.2 К нему должен был
спешно, невзирая на изменившееся положение, отправиться Бар-
баро с Кипра, а из Венеции — новый посол с новыми, открытой
и секретной, «комиссиями».
Барбаро уехал из Венеции с условием — получать 150 дукатов
в месяц.3 Принимая решение об отправке нового посла (речь шла
даже о двух послах), который должен был ехать исключительно
сухим путем, per vias terre, сенат еще до процедуры избрания на¬
меревался назначить ему 200 дукатов в месяц.4 Подходящего кан¬
дидата на пост посла в Персию удалось найти не сразу: многие
отказались, ссылаясь на немалые опасности5 путешествия по та¬
тарским степям, по Черному морю, где уже господствовали турки,
по неведомым и трудно проходимым областям Кавказа. При¬
шлось прибегнуть к угрозе временного изгнания и штрафа; при¬
шлось также значительно повысить уже увеличенное денежное
вознаграждение. Был выработан следующий расчет: сначала по¬
слу назначалось жалованье в размере 120 дукатов в месяц, но по
прибытии в страну Узун Хасана оно должно было возрасти
вдвое, т. е. до 240 дукатов в месяц; эту сумму предполагалось
сохранить на все время пребывания около Узун Хасана. Однако
если удалось бы уговорить последнего и он повел бы войска на
запад, то после перехода через Евфрат (citra flumen Eufratis) по¬
сол должен был получить сразу две тысячи дукатов (как бы
в виде премии), причем эти деньги освобождались от всяких на¬
логов.6
Через несколько дней после этого постановления Амброджо
Контарини выразил, по-видимому, согласие идти послом к Узун
Хасану, но, надо думать, потребовал при этом некоторого изме¬
нения условий, а именно: по прибытии к Узун Хасану посол —
кроме жалованья — получит тысячу дукатов, а если войско шаха
выступит и пересечет Евфрат, то послу будет выдано не две ты¬
сячи дукатов, как было решено, а три тысячи.7 Таким образом,
недавнее постановление сената было теперь изменено в пользу
Контарини так, чтобы он получил сверх ранее установленного
еще две тысячи золотых дукатов. Помимо того, в случае гибели
2	Ibid., doc. 84, а. 1473, Nov. 4: «che quel signor non romagni senza nostro
ambassador».
3	Ibid., doc. 31, a. 1473, Ian. 5 (в этом документе констатировано согла¬
сие Иосафата Барбаро).
4	Ibid., doc. 82, а. 1473, Oct. 30.
5	Ibid., doc. 86, a. 1473, Nov. 22: <simminens et evidentissimum periculum».
6	Ibid., doc. 87, a. 1473, Nov. 30.
7	Ibid., doc. 92, a. 1473, Dec. 10. — При подавляющем большинстве го¬
лосов решение о новых цифрах вознаграждения посла было принято, и в конце
документа написали: «Ser Ambrosius Contarenus electus orator».
87


посла уже в Персии, но раньше пересечения Евфрата, сенат обя¬
зывался выдать его наследникам две тысячи дукатов.
Эти данные из сенатских постановлений по поводу назначе¬
ния нового (после Барбаро) посла в Персию довольно вырази¬
тельно характеризуют Контарини. Совершенно не исключено
предположение, что он «набивал себе цену», когда создалось за¬
труднение из-за отказа ряда кандидатов; следствием этого было
значительное увеличение сумм, которые возросли в результате
его обещания согласиться ехать послом в Персию. Эти обстоя¬
тельства, предшествовавшие избранию Контарини на пост посла,
объясняют кое-что в его дальнейшем поведении.
Контарини часто подчеркивал в своем рассказе трудности и
опасности, постигавшие его в пути: 8 надо было оправдать «immi-
nens et evidentissimum periculum», из-за чего никто, кроме него, не
согласился на страшное путешествие. Контарини старался ехать
как можно быстрее вплоть до Тебриза: в пределах Персии повы¬
шалось жалованье и была, кроме того, обеспечена тысяча дукатов.
В Тебризе, ссылаясь на междоусобную войну, Контарини задер¬
жался почти на два месяца, поджидая подходящего спутника,
чтобы достигнуть Узун Хасана, кочевавшего в степях (хотя по
велению венецианского правительства он был обязан поторопиться
начать переговоры с шахом). В дальнейшем Контарини, явно
проигрывавший как посол рядом с Барбаро, всячески старался
остаться около Узун Хасана, который вовсе не был склонен к бе¬
седам с ним и неоднократно и настойчиво предлагал ему возвра¬
щаться на родину, предпочитая задержать у себя Барбаро. Уже
покинув Персию, из Дербента Контарини послал в Тебриз своего
переводчика Дмитрия, чтобы узнать от Барбаро, нет ли призна¬
ков намерения Узун Хасана двинуться войной на турок. Если бы
ответ, который Контарини получил в Дербенте по истечении
50 дней, оказался утвердительным, он, по-видимому, вернулся бы
в Тебриз, чтобы следовать за войском и вместе с ним перейти
Евфрат. Все эти действия Контарини получают (предположи¬
тельное, конечно) объяснение, если сопоставить их с тем поряд¬
ком выплаты ему денег, который был установлен в Венеции непо¬
средственно перед его отъездом.
В свете сказанного особенно заметны различия предисловий
Барбаро и Контарини к их «Путешествиям в Персию».9
Барбаро кратко и деловито поясняет, в связи с чем он полу¬
чил назначение на пост посла: он человек привычный ко всяким
8	Не были л'и откликом на это слова Барбаро в конце предисловия
к его труду? Автор замечает, что в обеих частях сочинения он не будет
распространяться «ни о трудностях, ни об опасностях или неудобствах»
(Le fatige, li pericolie e le disasii, i quali me sonno occorsi), которые встречались
ему в путешествиях. См.: Tana, § 3.
9	Предисловие Барбаро: Persia, р. 24 г; предисловие Контарини: С о п-
tarini, р. 63 г. (Оба текста по изданию 1543 г. «Viaggi fatti da Vinetia. . .»).
88


трудностям (это выражено глаголом «stentar» — «io come huomo
uso a stentar»), готовый всячески помогать своему государству
(volonteroso di tutto il bene di essa illustrissima signoria); благодаря
этому он и был послан в Персию.
Контарини высказался пространнее, не забывая противопоста¬
вить себя великим опасностям, которые его ожидали, и, следова¬
тельно, подчеркнуть свою доблесть. Будучи избран, он сразу по¬
нял, что посольство будет трудным (tal legatione a me paresse dif¬
ficile) и весьма опасным из-за долгого путешествия. И хотя он
это знал, тем не менее он принял во внимание и сильное желание
своего правительства послать именно его, и вытекающее отсюда
общее благо всего христианского мира; поэтому он и отложил по¬
мышление о всякой опасности и решился идти служить своему
государству и всему христианскому миру.10
Так в манере составления предисловий сказались черты обоих
венецианских послов и обоих авторов анализируемых «Путеше¬
ствий».
Амброджо Контарини был представителем одного из древ¬
нейших и знатнейших патрицианских родов Венеции, известных
с IX—X вв. Фамилию Контарини носили несколько дожей, мно¬
гие венецианские послы (в Константинополь, в Савойю,
в Польшу, в Турцию и т. д.), многие командиры военных фло¬
тов. Контарини издавна были связаны с Левантом, с колониями
Верхней и Нижней Романии и станциями Северного Причерно¬
морья.
Эта фамилия встречалась среди многочисленных ректоров за¬
морских венецианских владений.11 Если обозреть только XV в.,
то она попадается среди должностных лиц в Константинополе,12
в Морее,13 на о. Корфу,14 на о. Кипре.15 Были Контарини и кон¬
сулами в Тане,16 и просто купцами в Романии и на Черном море,
капитанами целых караванов и патронами единичных торговых
галей.
Амброджо Контарини вернулся в Венецию из своего посоль¬
ства в Персию (через Кавказ, по Волге и через Москву) в апреле
1477 г. Спустя десять лет, в 1487 г., в Венеции вышло первое (из
до сих пор известных) издание его сочинения «Путешествие
10	Н. ди Ленна заметил, что Контарини «был озабочен опасностями,
навстречу которым шел, и превыше всего думал о сохранности собственной
персоны» (N. di Lenna, р. 67).	^
11	См.: Т h i г i е t. Reg., t. II—III, указатели.
12	Байюл Пьетро в 1423—1425 гг.
13	Подеста Навплии — Бенедетто, Марино, Приамо; ректор Аргоса—До¬
менико; кастеллан Модона — Лодовико.
14	Байюл Корфу Доменико в 1406—1408 гг.
15	Байюл Кипра Пьетро в 1444—1446 гг.
16	Стефано в 1408—1410 гг., Андреа в 1411 —1418 и в 1414—1421 гг.,
Никколо — ставший консулом вместо отказавшегося ехать в Тану Барбаро —
в 1461 г.
89


в Персию». Оно было напечатано под таким заглавием: «Questo
е el Viazo di misier Ambrosio Contarin, ambasador de la Illustrissima
Signoria de Venesia al signor Uxuncassam, re de Persia». На по¬
следней странице, как обычно, отмечено место издания — Вене¬
ция, имя владельца типографии — Ганнибал Фозий из Пармы,
дата выпуска книги—14 января 1487 г. (Deo gratias amen. Im-
pressum Venetiis per Hannibalem Fosium parmensem, anno incarna-
tionis domini MCCCCLXXXVII, die XIV Ianuarii).17 Сочинение
Контарини было первым из двух «Путешествий в Персию», кото¬
рые появились в венецианской литературе конца XV в. Второе
из них, принадлежавшее перу Иосафата Барбаро, вышло впервые
(насколько известно до сих пор) в альдовском издании 1543 г.
(Viaggi fatti da Vinetia...); там же было напечатано и «Путеше¬
ствие в Персию» Контарини.18 Затем труд Контарини был поме¬
щен, вслед за трудом Барбаро, в сборнике Рамузио.19
Русский перевод «Путешествия в Персию» Контарини был
сделан (как и перевод Барбаро) в 1836 г. В. Семеновым
с рядом неточностей, ошибок и устарелых оборотов.20 21 Англий¬
ский перевод, сделанный в XVI в., принадлежит Уильяму То-
21
масу.
В труде Контарини принят простейший порядок изложения.
С первого дня пути, который начался в Венеции 23 февраля
1474 г., последовательно от даты к дате, от страны к стране, от
города к городу, от события к событию, вплоть до 10 апреля
1477 г., когда автор вернулся на родину, соблюдены приемы
дневника. Контарини показал себя трудолюбивым и аккуратным
в ведении путевых записей: на протяжении всего своего труда он
имел возможность, следуя этим записям, ставить даты приезда и
17	Экземпляр этого первого издания труда Контарини имеется в Государ¬
ственной Публичной библиотеке им. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде (Отдел
редкой книги, шифр 9.XIII.3.29). На это ценное издание указал мне зна¬
ток инкунабул В. С. Люблинский, за что приношу ему свою благодарность. —
Экземпляр ГПБ лишен начальных страниц, поэтому цитируем название книги
по экземпляру Британского Музея (British Museum. Reserve, 6971, 4°).
18	Приводимые ниже тексты сочинения Контарини взяты из этого издания
(р. 63 г—107 v: «Viaggio del clarissimo messer Ambrogio Contareno nella Persia,
mandato pro ambasciatore dalla Illustrissima Signoria di Vinetia, alio illustre
signore Usuncassan, re di Persia»).
19	Ramusio, II (Barbaro: Tana — p. 91 v—98 v, Persia—p. 98 v—112 1 ;
Contarini: p. 1(12 v—123 v).
20	Библ. иностр. писателей, стр. 1 —192 (о переводе Семенова см. выше,
стр. 25). — Отрывок из сочинения Контарини, а именно рассказ о посещении
им Киева в мае 1474 г., взятый из «Библиотеки иностранных писателей
о России» (перевод Семенова), включен в хрестоматию: Сборник материа¬
лов для исторической топографии Киева и его окрестностей, Киев, 1874,
стр. 6—8 (Отдел II. Известия очевидцев, современников и иностранных
писателей).
21	О работе Томаса см. выше (стр. 25).
90


отъезда и отмечать сроки длительных остановок в пути. Опор¬
ные хронологические пункты — например, числа праздника пасхи
за 1474—1477 гг. — у него точны.
Чтобы представить себе содержание сочинения Контарини,
cj	о ОО
следует восстановить заключенный в нем итинерарии, в его сетке
располагается все повествование, текущее последовательно, соот¬
ветственно маршруту, без отдельных, хронологически оторванных
отступлений (чем отличается сочинение Барбаро).
Свое сочинение Контарини написал просто, иногда наивно, без
размышлений, без сопоставлений и без исторических экскурсов.
Быстро, поскольку припоминались этапы путешествия, коснулся
он общих впечатлений от заднепровских степей, гор и лесов Кав¬
каза, засушливых районов Персии и перемежающихся с ними бо¬
гатых травой и водой пастбищ, плодородных долин Ширвана,
бурь Каспийского моря, многоводья Волги. Описал он — тоже
кратко — и многие города: Познань, Киев, Тебриз, Султанию,
Тбилиси (Tiphlis, Tiphis), Шемаху, Дербент, Астрахань и — наи¬
более подробно — Москву, где задержался на четыре месяца.22 23
В итинерарий Контарини включено много эпизодов, но нигде
они не выходят за пределы последовательного рассказа. Это не
вставки и не отступления, как у Барбаро; это лишь расширенное
повествование, причем нередко с личностью автора в центре. Та¬
кова картина жизни в Дербенте, где Контарини пришлось испы¬
тать нужду и лишения; таково изображение его бедствий в Аст¬
рахани; таков случай на Черном море, когда пришлось изменить
курс корабля от малоазийского берега к кавказскому; такова по¬
весть о болезни Контарини в Тбилиси и о смерти его слуги от
чумы и многое другое. Большинство этих рассказов проникнуты
эмоциями автора (правда, чаще всего в виде благодарений богу
и восклицаний о размерах опасности и риска), его старанием пе¬
редать свое душевное состояние в связи с окружающей обста¬
новкой; везде ощутима реальность, видна зарисовка с натуры,
и потому изложение живо и подчас интересно. Благодаря кон¬
кретности выступают детали, свидетельствующие как о внимании
автора к виденному (например, в описаниях переправ через
Волгу), так и о его большой наблюдательности. Как яркий при¬
мер последнего свойства выделяется запись Контарини о его
впечатлении от личности Узун Хасана. Быть может, это един¬
22	См. ниже (стр. 94—96) маршрут Контарини, где указаны все записан¬
ные им даты и очерчен — географически и хронологически — весь его путь.
23	Описывая обстоятельства своего отъезда из Персии (в июне 1475 г.),
Контарини завершил повествование такими словами:	«О чем-либо другом
говорить больше не буду, потому что достаточно сказал и о состоянии страны
(la condition del paese), и об обычаях ее жителей (lor costumi), и обо всем
остальном. Конечно, я мог бы рассказать об этом пространнее (piu diffu-
samente), но я не поступил так, чтобы не вызвать у читателя утомления
(per non essere tedioso)» (С о n t a r i n i, p. 84 r).
91


ственный портрет (зафиксированный западным писателем) выда¬
ющегося деятеля средневековой Персии.
Контарини рассказал следующее:
«За столом этот государь непрестанно пил вино; он как будто
любитель поесть (bel mangiatore); с большим удовольствием во
время трапезы он угощал других всеми поданными яствами.
Постоянно перед ним было много музыкантов и певцов (sonatori
et cantori), и он приказывал им петь и играть то, что ему нрави¬
лось. По-видимому, характер у него очень живой (molto allegro).
Он — крупный мужчина, но худощавый (scarmo), с лицом татар¬
ского типа (uno viso quasi tartaresco), выражение которого все
время меняется (al continovo con doi colori alia fazza). Когда он
пил, у него тряслась рука (tremavali la mano quando bevea).
На мой взгляд, ему было лет семьдесят. Он часто устраивал по¬
казы (своих сокровищ), делая это с большой любезностью.
Однако когда в гневе он переходил границы, то становился даже
опасен (alquanto pericoloso). Но при всем этом он был весьма
94
приятным человеком».
Контарини не только не завоевал симпатии Узун Хасана (как
это было по отношению к Барбаро), но его пребывание в Персии
сам шах счел бесполезным почти сразу же после появления вене¬
цианского посла в Исфахане, где он предстал перед Узун Хаса¬
ном. Барбаро пробыл при дворе последнего почти четыре года,
Контарини же провел в Персии около 11 месяцев, а непосред¬
ственно при дворе Узун Хасана всего 8 месяцев. Контарини за¬
писал, что во время перехода из Исфахана в Тебриз, включая и
зиму, проведенную в городе Куме, Узун Хасан четыре раза вы¬
ражал мнение, что он, Контарини, должен возвратиться в Ита¬
лию (che io tornassi in Franchia), а Барбаро — остаться в Персии.
Контарини пытался уклониться от отъезда, но вызвал этим рез¬
кое и категорическое приказание Узун Хасана, которому, по все¬
общему совету, принужден был подчиниться.24 25
В связи с отъездом Контарини Узун Хасан дал окончатель¬
ный ответ венецианскому правительству относительно дальней¬
24	Contarini, р. 81 г. — Закончив свое произведение рассказом о при¬
езде в Венецию, Контарини добавил еще небольшую главу (географическое
описание государства Узун Хасана; описание вражды между ним и его сы¬
новьями); здесь он повторил об Узун Хасане: «...по моему суждению ему
было лет семьдесят; он был красивый человек, худой (magro) и высокий»
р. 107 г). Личность Узун Хасана долго (по крайней мере в XIX в.) остава¬
лась неясной для русских историков. Например, Карамзин дает такое пояс¬
нение к имени персидского хана: «Герой Галлерова романа Узонга» (Н. М. Ка¬
рамзин. История государства Российского, т. VI, примеч. 136). Имеется
в виду немецкий писатель Альбрехт Галлер (1708—1777), который, помимо
занятий медициной и ботаникой, писал исторические романы (Albrecht von
Haller. Usong. Bern, 1771).
25	С о n t a r i n i, p. 82 г—82 v: «. ..с разгневанным лицом (con turbato
volto) он сказал мне: „Я хочу и приказываю тебе уехать и об этом своем
приказании напишу твоему государю"».
92


шего своего участия в борьбе против турок. Сначала он заявил,
что собирается выполнить обещание (servar le promesse) предпри¬
нять новый поход на Мухаммеда II, а на последнем приеме
(26 июня 1475 г.) отъезжавших послов26 сказал, что до будущей
весны не начнет войны, ввиду того что Мухаммед II не соби¬
рается в течение целого года покидать Константинополь и ему —
Узун Хасану — не приличествует выступать лишь против простых
воинов султана (non mi par cosa conveniente andare io in persona
contra le sue genti). Контарини назвал эти слова «чуждыми», нео¬
жиданными (parole stranie) и уехал с полным провалом своей по¬
сольской миссии. Барбаро понимал, вероятно, глубже, чем Кон¬
тарини, общую политическую ситуацию, которая уже не допу¬
скала предположения о новом усилии против турок со стороны
Персии, но остался при Узун Хасане — поддерживать честь Ве¬
неции и продолжать следить за событиями — вплоть до смерти
персидского шаха.
Таким образом, Контарини совершил далекое и трудное путе¬
шествие, в котором большая часть времени и пути была отдана
не посольству, а передвижениям по разным странам — сначала
чтобы достичь Персии, затем чтобы уехать из нее. Он путешест¬
вовал в общей сложности 3 года и IV2 месяца (с 23 февраля
1474 г. по 10 апреля 1477 г.). Из этого срока он занимался по¬
рученными ему делами дипломатии всего 8 месяцев, а на стран¬
ствия потратил почти 30 месяцев.27
Проследим в общих чертах весь его путь, без которого не
было бы его сочинения и ценных сведений в нем о нашей стране.
Как уже было сказано, огромный путь, пройденный Конта¬
рини, показан им в виде непрерывной линии, тянущейся через
все его сочинение, с аккуратным указанием топографических и
хронологических данных. Когда путешественнику не мешали
какие-либо препятствия, он двигался быстро, без излишних оста¬
новок, позволяя себе и спутникам отдохнуть не более двух-трех
дней.28 Из Венеции в Тебриз он добирался (направление было
указано сенатом) через Польшу, Киев, Каффу, Закавказье, на
что потратил 163 дня. Обратный же путь изобиловал осложне¬
ниями29 (невозможность плыть в Каффу, болезнь в Тбилиси,
26	Ibid., р. 83 г—83 V. — Вместе с Контарини из Тебриза уезжали еще
дба посла: Марк, посол московского великого князя Ивана III, и Людовик,
посол герцога бургундского Карла Смелого.
27	Следует отметить, что, оказавшись в Москве й" дважды проезжая через
Польшу, Контарини был принят как дипломатический представитель Ве¬
неции.
28	Изредка (в Киеве, в Каффе)—не более десяти дней.
29	Задержки в пути начались в городе Фассо, в устье Риона. Здесь Кон¬
тарини и его спутники узнали, что Каффа взята турками (в июне 1475 г.)
и путь по Черному морю закрыт. «Предоставляю другим судить, сколь велик
был удар от подобной новости. Мы совершенно не знали, какое принять ре¬
шение, и пребывали в полной растерянности», «et stavamo come persone
perse» (С о n t a r i n i, p. 86 r).
93


смерть слуги, необходимость перезимовать в Дербенте, неприят¬
ности с татарами в Астрахани и т. п.); пришлось кружить по
Кавказу и избрать, наконец, путь на север, вдоль Каспийского
моря, по Волге и через Московское государство. Все это увели¬
чило время обратного пути до 256 дней, не считая вынужденных
длительных остановок, отнявших в итоге 443 дня.30 Таким обра¬
зом, вместо того чтобы в июле-августе 1475 г. по общеизвестному
маршруту продолжить путь с Кавказа на северо-восток по Чер¬
ному морю, пришлось расстаться с кавказскими берегами — уже
на Каспийском море — только в апреле 1476 г. Собственно, пол¬
ная ясность маршрута, которому надо было неуклонно (хотя и
длительно) следовать, наступила в Шемахе. Здесь Контарини
снова встретился с московским послом Марком (они расстались
в Фассо, так как Марк ушел в Вати, а Контарини — в Тбилиси),
присоединился к нему и вместе с этим опытным и надежным спут¬
ником дошел до Москвы.
Записки Контарини ценны еще и тем, что создают достаточно
полное представление об одной из существенных сторон деятель¬
ности дипломатов в XV в., в данном случае — итальянских дип¬
ломатов, а именно о поездках послов к местам их назначения.
По трудам преимущественно Контарини и отчасти Барбаро можно
вполне судить, в каких условиях, с затратой какого большого
времени и сил ездили послы в разные наиболее трудно достижи¬
мые, отдаленные страны, которые охватывались итальянской ди¬
пломатией, — в Персию, в татарские степи, в Москву.31
МАРШРУТ АМБРОДЖО КОНТАРИНИ
ПО ЗАПИСЯМ В «ПУТЕШЕСТВИИ В ПЕРСИЮ:
(1474—1477 гг.)
23 февраля 1474 i.
26 февраля
10—14 марта
25—29 марта
Из Венеции (Местре, Тревизо).
Конельяно.
Аугсбург.
Нюрнберг.
Франкфурт на Одере (на границе между Германией
и Польшей).
30	Остановки Контарини на обратном пути: в Фассо — 53 дня, в Тби¬
лиси— 22 дня, в Дербенте—146 дней, в Астрахани— 103 дня, в Москве —
119 дней.
31	В этой главе удалось дать — руководствуясь сочинением Контарини —
лишь описание, его сложного и длительного странствия в Персию и обратно,
а также отметить некоторые черты, характерные для автора как человека.
Составить боЛее полную биографию, как это сделано для Барбаро
(см. стр. 64), оказалось невозможным из-за недостатка материала: насколько
нам известно, нет изданий документов, связанных с деятельностью Конта¬
рини; нам осталась недоступной работа о нем Н. ди Ленна (N. di Len па.
Ambroggio Contarini, politico e viaggiatore nel sec. XV. Padova, 1921), в koj
торой несомненно приведены тексты источников, освещающих жизненный
путь Контарини, как это сделано тем же Н. ди Ленна в отношении Барбаро.
94


31 марта
2—3 апреля
9—13 апреля
19	апреля
20	апреля
24—25 апреля
25	апреля
30 апреля
1—	11 мая
13—15 мая
15—24 мая
24—26 мая
26	мая—3 июня
4—	15 июня
29 июня
1 июля
2—	4 июля
5—	7 июля
8 июля
9—14 июля
15—17 июля
17—	20 июля
23 июля
29	июля
30	июля—/ авгу¬
ста
3	августа
4	августа—22 сен¬
тября
28—30 сентября
4 октября
8—24 октября
25	октября
26	октября
30 октября
25 ноября
25 ноября—
14 декабря
14 декабря
1474	г.—
21 марта
1475	г.
21	марта—2 июня
2—28 июня
12—15 июля
18—	20 июля
23 июля
24—27 июля
27	июля—17 сен¬
тября
21—23 сентября
30 сентября—
21 октября
1—6 ноября
12 ноября 1475—
6 апреля
1476	г.
Мезериц (первый польский город).
Познань.
Ленчица.
Люблин.
Вышли из Польши в «Нижнюю Россию» — «Rossia
bassa».
Луцк.
Житомир.
Белгород.
Киев.
Черкассы и переправа через Днепр.
По степи.
По степному Крыму.
Каффа.
На Азовском море перед отплытием.
Вати.
Устье р. Фазиса,
г. Фассо.
Лагерь Бендиана, царя Мингрелии.
граница между Мингрелией и Грузией.
Кутаиси, замок Скандер.
Путь до Гори.
Гори.
Вступили в Армению (владения Узун Хасана).
Близ Арарата («Ноева гора»).
Замок Хиагри.
Городок Маререки.
Тебриз.
Султанин. -
Сена.
Кум (болезнь Контарини).
Кашан.
Нетенз (Нетас).
Исфахан (встреча с Узун Хасаном).
Двигались по степи.
Кум.
Ехали в Тебриз.
Тебриз.
Тбилиси.
В лесу у царя Баграта.
Кутаиси.
По Мингрелии.
г. Фассо.
Кутаиси.
Тбилиси (болезнь Контарини).
Шемаха.
Дербент.
95


6—26 апреля
30 апреля—
10 августа
10—17 августа
17 августа—1 сен¬
тября
22 сентября
25 сентября
1476—21 ян¬
варя 1477 г.
27 января
Р
12—16 февраля
25 февраля
1—5 марта
9—10 марта
15—17 марта
22—26 марта
Р
4—8 апреля
9	апреля
10	апреля 1477 г.
По Каспийскому морю до устьев Волги.
Астрахань.
Шли вдоль Волги, переправа на правый берег Волги.
Шли вдоль Волги и по степи.
Вступили в Россию.
Москва.
Вязьма.
Смоленск.
Вступили в Литву.
Троки.
Слоним.
Познань.
Франкфурт на Одере.
Иена.
Нюрнберг.
Аугсбург.
Т рснто.
Порт Падуи на р. Бренте.
Венеция.
5.	Барбаро и
Контарини о Москве
О Москве Барбаро пишет в последних параграфах «Путешест¬
вия в Тану». Однако этот рассказ не является естественным про¬
должением сюжета в этом сочинении; он как-то между прочим
примыкает к предыдущему. Торговые связи Таны простирались
преимущественно на восток, на Нижнее Поволжье. Путь туда из
Таны лежал через Тамань (у Барбаро — «Tumen»). И вот, рас¬
сказывая о Тамани, об Астрахани и Сарае, Барбаро попутно сооб¬
щил, что если плыть по Волге вверх по течению, то можно дойти
до Москвы и что оттуда, из Москвы, ежегодно спускаются лодки
в Астрахань за солью (§ 52). Тут же довольно отрывочно гово¬
рится об островах на Волге и о больших лесах на ее берегах,
о многочисленных татарских племенах, встречающихся после
15-дневного плавания вверх по реке, и наконец о возможности
достигнуть «пределов России» (le confini de la Rossia). В проти¬
воположность предыдущему повествованию, эта часть труда Бар¬
баро отличается разрозненностью и производит впечатление бег¬
лых записей за чьим-то устным рассказом или же кратких заме¬
ток, извлекаемых из какого-то более полного изложения.
Проследим, как автор рисует Россию и ее особенности. Эти
записи неполны и случайны. Страна богата хлебом, мясом, медом;
здесь приготовляют напиток, называемый «bossa» (буза), у италь¬
96


янцев это — «cervosa», и здесь очень много лесов и деревень.
На пути в Россию (в Москву с юга) лежат города Рязань и Ко¬
ломна; оба укреплены, но не камнем, а деревянными тынами, по¬
тому что в тех местах мало камня.
Строки, посвященные Москве (§	55), более последова¬
тельны — автор сообщает о некоторых чертах, дающих какое-то
представление о главном городе России:	он стоит на хорошей
реке (fiume nobile), которая пересекает город и имеет несколько
мостов; он является резиденцией правителя страны, великого
князя 1 Ивана; кремль (castello) стоит на холме, а вокруг го¬
рода — леса. Как всегда, Барбаро обращал внимание на торговлю
страны. По причине изобилия продовольствия — хлеба и мяса —
здесь этим не торгуют на вес, а отпускают товар на глаз
(a occhio). Большое изумление иностранцев-южан вызывали мо¬
розы русской зимы; в связи с ними сообщается и об удивитель¬
ном виде зимнего рынка на льду Москвы-реки, где замерзшие
мясные туши устанавливались «на ногах» (in piedi), потому что
были тверды, как камень или как мрамор (§ 55), и об удобстве
зимнего передвижения на санях (sani), в особенности на длин¬
ные расстояния, тогда как летом трудно ездить из-за непросы¬
хающей в лесах грязи на дорогах и из-за огромного количества
слепней (fangi grandissimi е mossoni assaissimi). Итальянец отме¬
чает, конечно, недостаток привычного для него обилия фруктов
и полное отсутствие винограда, но признает большое искусство
русских в приготовлении опьяняющего напитка из меда (vini di
mele) или не менее оглушающего, «сбивающего с пути» (che stor-
nisce) пива из проса (cervosa de meio, di miglio). По поводу этого
автор упомянул о склонности русских к хмельному. Слышал он
также, будто бы сам великий князь запретил приготовлять пиво
из проса и медовое вино, а также как-либо употреблять хмель
(fior de bruscandoli).2 * * * * 71	Барбаро пишет «duca» (герцог, князь); его соотечественники употреб¬
ляют слово «ге» (король), но не в официальных документах. Венецианский
сенат обращается к Ивану III, называя его «Illustrissimus et potentissimus
dominus dux Russie». В книге Дж. Барбьери (Barbieri. Milano e Mosca.
p. 82—84) приводится письмо миланского герцога	Франческо Сфорца
(от 12 января 1463 г.) Якову, «монетчиКу золотой и серебряной монеты
всего государства светлейшего господина Белого императора». Барбьери
(р. 24, п. 20) сам удивлен подобным титулом; в остальных приводимых им
документах Иван III назван «dominus despotus Russie» или «dominus magne
Russie».	_
2	О запрете (или ограничении?) со стороны правительства варить опья¬
няющий медовый напиток на хмелю пишет Контарини; достоверность его впе¬
чатлений подкрепляется тем, что он несомненно мог слышать в Москве
и о сатирических произведениях, в шуточной форме предостерегающих от бед¬
ствий, связанных с пьянством. Интересна в этом отношении сатира XV в.
под названием «Слово о высокоумном хмеле»; сам хмель описывает несчастья,
постигающие пьяницу из любых социальных кругов, и при этом называет
князя, духовных лиц, купца, слуг княжих, селянина, мастера (см.: В. Н. П е-
7 Барбаро и Контарини о Pocchi
97


На этом кончается описание Москвы. Затем следуют отдель¬
ные экскурсы: о татарах на Волге, о взятии Казани (в 1487 г.)
и о крупной торговле пушниной, привозимой из этого города;
о язычестве среди татар; о мордве и обычаях этого племени. Все
это при чтении кажется отрывочным, плохо между собой свя¬
занным.
Совершенно изолированно от этих, самих по себе разрознен¬
ных сюжетов вставлен небольшой рассказ о Новгороде, подчи¬
нившемся великому князю московскому. Не совсем понятно здесь
указание, что среди новгородцев «было много еретиков» (molti
heretici). Слышал ли Барбаро о стригольниках, или ему известна
только ересь жидовствующих? После перечисленных отдельных
экскурсов следует схематическое описание пути из Москвы на за¬
пад через Литву, Польшу и Германию в Италию, причем названо
лишь незначительное число городов: Троки, Слоним, Варшава,
Познань, Мерзага и Франкфурт.
Никколо ди Ленна, автор наиболее обстоятельной работы об
Иосафате Барбаро, уверен, что Барбаро сам побывал в Москве,
Рязани, Коломне, что после 16-летнего пребывания в Тане он
вернулся в Италию именно из Москвы.3 Более того, ди Ленна
полагает, что Барбаро принадлежат лучшие в XV в. сообще¬
ния — многочисленные, интересные и правдивые — о Московском
государстве.4
Но и утверждение, что Барбаро посетил Москву, и высокая
оценка его данных о России едва ли могут считаться правиль¬
ными. Прежде всего, это вытекает из характера изложения:
вообще Барбаро пишет сдержанно и серьезно, лишь изредка
вставляя в ровно развертываемое изложение подлинно живые
описания и диалоги. Здесь же, т. е. на страницах, посвященных
России и пути из Москвы в Западную Европу, набросаны от¬
дельные, порой даже не близкие друг другу сообщения, а рассказ
о пути и встречающихся городах просто схематичен. Не искупает
сухости и отрывочности на этих страницах и запоминающаяся
всем картина заледенелых бычьих туш, стоящих на ногах на льду
Москвы-реки, потому что, как оказывается, рассказ об этом не
так уж нов: к тому времени, когда Барбаро писал свое сочинение,
уже было напечатано «Путешествие в Персию» Амброджо Кон-
тарини, где изображен именно этот способ продажи мяса на
московском рынке. В самом деле, нет ли излишнего сходства
между тем, что написал Барбаро, и тем, что — до появления
труда Барбаро в печати — опубликовал Контарини?
		-\
ретц. Из старинной сатирической литературы о пьянстве и пьяницах. Сбор¬
ник статей, посвященных С. Ф. Платонову, СПб., 1911, стр. 433—434).
3	N. di L е n п а, р. 30—31.
4	Ibid., стр. 7. — То же мнение продолжают высказывать вплоть до на¬
ших дней. См. ниже (стр. 103) о книге Артуро Кронья (1938).
98


Однако предварительно следует обратить внимание на одну
особенность. На протяжении всего своего труда Барбаро часто
употребляет местоимение и глагол в первом лице, — конечно, в тех
случаях, когда он сам что-то видел, испытал или проделал. Так,
он рассказывает о своих беседах с разными лицами: с Узун Ха¬
саном 5 в его шатре; с вернувшимся из Китая татарским послом
на площади в Тане;6 со сборщиком податей в караван-сарае в Ма-
латье на пути из Тебриза через малоазийские города.7 В живой
манере, от первого лица, передан рассказ о приеме знатного та¬
тарина Эдельмуга в доме Барбаро 8 или о поисках клада в кур¬
гане, производившихся группой молодых венецианских купцов.9
Иногда автор даже подчеркивает, что он сам что-то испытал или
проверил; так, о некоторых обычаях на пирах в Грузии он пишет:
«secondo ch’io ho experimentato».10 Нередко он прямо констати¬
рует, что был сам очевидцем, подкрепляя свое свидетельство сло¬
вами вроде «io, che Tho veduto» 11 или «cosa mirabil da creder, piu»
mirabil da vedere!».12 Таких примеров можно привести очень
много.13 В противоположных случаях, когда Барбаро не являлся
ни действующим лицом, ни очевидцем, он иногда употребляет гла¬
гол «intendere» — слышать, узнавать (частично — понимать), и
это указывает на его пассивное восприятие или положение; на¬
пример, о мордве (Moxii) он только слышал (diro. . . quellor
ch’io intendo); 14 * о взятии Каффы в 1475 г. он только узнал от
очевидца (secondo come ho inteso da un Antonio da Guasco); 15>
о событиях в Персии после того, как Барбаро уже уехал оттудаг
он рассказывал по сведениям, полученным от приехавшего оттуда
лица (recitero quello, che io intesi).16 Если Барбаро был где-нибудь
сам, то он так об этом и пишет: например, он посетил остров, на
котором находится город Ормуз, и заявляет: «essendovi io. . .».17
Ничего не зная о городах и замках в Польше, Барбаро воздер¬
живается писать о них (per non intender).18
В последней части «Путешествия в Тану» ни в рассказе о Рос¬
сии, ни в обзоре пути из Москвы в Италию нет фраз с личным
местоимением «я» (io) или «мы» (noi, nui), т. е. ни о чем не го-
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
Persia, р. 36 v—38 г.
Ibid., р. 47 v—49 г.
Ibid., р. 59 v—г.
Tana, § 23.
Ibid., §9—11.
Ibid., § 62.
Ibid., § 35 (о земледелии у татар).
Ibid., § 37 (о переправе татар через реку).
Ibid., § 16, 17, 19 etc.; Persia, р. 50 v (о вкусе багдадских фруктов).
Tana, § 58.
Ibid., § 47.
Persia, р. 63 г.
Ibid., р. 50 г.
Tana, § 62.


ворится как о виденном самим путешественником. Совершенно
иначе тем же автором описан его путь из Селевкии в Персию
к Узун Хасану в 1474 г.19 Здесь он неизменно ведет речь от са¬
мого себя, подробно описывает все странствие, шаг за шагом рисуя
продвижение по Малой Азии к востоку; здесь пестрят глаголы
в первом лице: «mi inviai», «io ritrovai», «tutti noi vestiti alia lor
guisa», «io essendo pur a cavallo» и т. п. Таким же живым и под¬
робным является описание трудного и долгого пути Барбаро из
Персии в Венецию.20
Вернемся к вопросу об отношении между свидетельствами
о России в трудах, с одной стороны, Барбаро, с другой — Конта-
21
рини. 1
Контарини побывал в России на обратном пути из Персии
в Италию. Путь его пролегал через Кавказ, от Дербента по Кас¬
пийскому морю, от Астрахани вверх по Волге, затем по степям
и лесам до Оки. Вместе с русским послом, возвращавшимся до¬
мой от Узун Хасана, и вместе со значительной группой татарских
и русских купцов Контарини добрался до Москвы к сентябрю
1476 г. Первые русские люди, встреченные этими путешественни¬
ками, были жители пограничной деревушки где-то близ Оки.
Первым русским городом, который увидели путники, была Рязань.
Затем они миновали Коломну и 25 сентября вступили в Москву.
Рассказав довольно подробно о падении Каффы,22 затем о го¬
тах, говорящих на немецком языке, и о сложном этническом
имени готаланов,23 затронув вопрос о торговых путях из Таны
через Тамань в Астрахань и Сарай,24 Барбаро переходит к сооб¬
щению о Волге, — здесь появляется название Москва.25
И здесь же начинается параллелизм с Контарини.
С самого же начала рассказа о России Барбаро употребляет
неопределенно-личное предложение:	«достигают пределов Рос¬
сии».26 Контарини же пользуется личной формой глагола:	«мы
вступили в пределы России»; 27 он описывает встречу с крестья¬
нами первой на его пути русской деревни и их скромные прино¬
шения ослабевшим от голода и усталости путникам. Далее оба
говорят о Рязани и о рязанском князе, который приходится шу-
19	Persia, р. 28 v—33 v.
20	Ibid., р. 39 г—60 v.
21 Сообщения Контарини о Москве в 1476—1477 гг. см. ниже
(стр. 225 сл.) (Con tar ini, р. 97 г—103 г).
22	Tana, § 47-50.
23	Ibid., § 511
24	Ibid., § 52. Ср. коммент. к Барбаро: примеч. 132—133; к Контарини:
примеч. 88.
25	Ibid., § 53.
26	Ibid., § 54: «el se ariva ale confini dela Rossia».
27	С о n t a r i n i, p. 97 r: «intrammo nel paese della Rossia»; «intrammo in
la terra di Moscovia».
100


рином великому князю Ивану. Барбаро:	«...здесь находится
городок Рязань. Он принадлежит родственнику русского великого
князя Ивана».28 29 Контарини: «Мы... прибыли в город, называе¬
мый Рязань. Он принадлежит князьку, жена которого приходится
«	9Q
сестрой великому князю московскому».
В одинаковой, точной последовательности (изредка с незначи¬
тельными перестановками) идут сообщения обоих авторов. Пере¬
смотрев все сходные места в обоих сочинениях, трудно отказаться
от мысли, что Барбаро повторил в последней части своего труда
большинство сообщений, приводимых в труде Контарини. Со¬
здавший свое произведение спустя много лет после возвращения
(весной 1479 г.) из второго путешествия, Барбаро несомненно чи¬
тал записи Контарини, появившиеся в печати в 1487 г.30
Предлагаем таблицу совпадений между текстами «Путешест¬
вий» Контарини и Барбаро (в их последней части, относящейся
к описанию России и обратного пути из Москвы в Италию).
Мы отмечаем только сюжеты сходных мест, не выписывая цитат:
сравнение подлинных фраз, слов и выражений можно проделать
по приложенным оригинальным итальянским текстам обоих про¬
изведений.
Контарини
В Рязани мы нашли изобилие
хлеба, мяса, медового напитка. Мы
долго ехали по громадным лесам
и к вечеру нашли русские деревни,
где и остановились.
Приехали в город Коломну.
Город Москва стоит на неболь¬
шом холме; ее замок и весь осталь¬
ной город—деревянные. Река, на¬
зываемая Москва, проходит через
середину города и имеет много мо¬
стов. Город окружен лесами.
Страна чрезвычайно богата раз¬
ными сортами зерновых (ogni sorte
biave).
За 1 маркет дают мяса более
4 фунтов; 100 кур за 1 дукат;
40 уток также за 1 дукат; 1 гусь —
немного более 3 маркетов.
Страна очень холодная. .. В конце
октября река, протекающая по сере¬
дине города, замерзает. На реке
строят лавки — здесь происходит вся
торговля («базары»).
Барбаро
Страна плодородна, имеет хлеб,
мясо, мед, из которого делают бузу,
т. е. пиво. Там много лесов и дере¬
вень.
Дальше находится город Ко¬
ломна.
В Коломне и Рязани крепости
и дома деревянные. Город Москва
расположен на реке Москве. Река
проходит через середину города
и имеет несколько мостов. Замок на¬
ходится на холме. Замок и город
окружены лесами.
Изобилие хлебов и мяса.
Мясо продают не на вес, а на
глаз. За 1 маркет дают 4 фунта.
70 кур — за 1 дукат; гуси по 3 мар-
кета каждый.
Сильный мороз; река замерзает.
28	Tana, § 34.
29	С о n t а г i n i, р. 97 г—v.
30	Ср. выше, стр. 83, 89—90.
101


В ноябре забивают скот и при¬
возят в город цельные туши на про¬
дажу. Приятно видеть большое ко¬
личество ободранных коровьих туш,
поставленных на ноги (messe in pie,
in piedi) на льду замерзшей реки.
У них нет таких фруктов, кроме
небольшого количества огурцов, лес¬
ных орехов и диких яблок.
Делать запасы надо зимой, по¬
тому что тогда легко перевозить
на санях; летом—страшная грязь...
У них нет никакого вина, но они
употребляют напиток из меда, ко¬
торый приготовляют с листьями
хмеля; это неплохой напиток.
Великий князь запретил делать
эти вина.
Мы выехали из Москвы 21 ян¬
варя (1477 г.); ночевали в деревне,
миновали Вязьму и Смоленск, всту¬
пили в Литву (принадлежит поль¬
скому королю Казимиру). Морозы;
ехали лесами; равнина, кое-где холмы.
12 февраля приехали в Троки.
Ночевали в лесу, останавлива¬
лись около тлевших костров, которые
оставляли ехавшие раньше путники,
подбрасывали дров, разводили огонь,
ели и спали около костра.
Находили деревушку, где и от¬
дыхали.
Уехали из Трок 16 февраля,
25 февраля приехали в Лонин, затем
вступили в Польшу. Город Варшава;
здесь правят два брата. Поехали
в Познань. Страна красивая и бога¬
тая продовольствием, мясом, но пло¬
дов мало. Замки и деревни, но нет
городов, о которых стоило бы гово¬
рить. 1 марта приехали в Познань,
сделали остановку и сменили сани
на лошадей. Из Познани уехали
5 марта.
Приехали в городок Мессаригу.
Тут граница с Германией. 9 марта
(1477 г.) приехали во Франкфурт,
город маркграфа Бранденбургского.
О Германии мы говорим мало,
так как это страна от нас недалекая
и нам знакомая.
Привозят свиней, быков и дру¬
гих животных в ободранном виде
и ставят их на ноги (messi in piedi),
твердых, как камень, в огромном ко¬
личестве. . . Их нельзя разрубить, по¬
тому что они тверды, как мрамор.
Фруктов нет, кроме небольшого
количества яблок, волошских и лес¬
ных орехов.
Зимой ездят с удобством на са¬
нях, потому что все замерзает. Ле¬
том —страшная грязь и множество
слепней.
У них нет вина, но некоторые
приготовляют вина из меда, другие
из проса; и в то и в другое кладут
цветы хмеля, придающие запах, ко¬
торый оглушает. . .
Великий князь запретил делать
вино и пиво и употреблять хмель.
Если выехать из Москвы в сто¬
рону Польши, то через 22 дня всту¬
пают в Польшу. Первое поселение —
замок Троки. Путь лежит по лесам
и холмам.
По пути попадаются места оста¬
новок предшественников, которые раз¬
водили здесь костры. На этих ме¬
стах можно развести костер и от¬
дохнуть.
Попадаются деревушки.
На расстоянии 9 дней от Трок
находится замок Лонин. Вступили
в Литву, где имеется город Варшава;
его правители подчинены польскому
королю Казимиру. Страна богатая,
много замков и деревень, но не до¬
стопримечательных. От Трок до Поз¬
нани 9 дней пути; страна богатая
и красивая.
Далее находится город Мерзага.
Здесь кончается Польша. О ее зам¬
ках и городах я не буду говорить,
так как ничего о них не знаю.
На 4-й день приезжают во Франк¬
фурт, город маркграфа Бранденбург¬
ского, и вступают в Германию.
О Германии нечего говорить, так
как это место привычное и извест¬
ное многим.
102


Нам думается, что приведенное сравнение последних частей
трудов Контарини и Барбаро наглядно доказало, что налицо
крайне близкое сходство между окончаниями обоих сочинений,
родившихся в одном и том же городе и почти в одни и те же
годы, под пером людей одинаковой — купеческо-дипломатиче¬
ской — профессии. Произведение Контарини появилось в печати
раньше, чем произведение Барбаро, и поэтому возникает мысль
о заимствовании. Вероятно, так и было; слишком уж систематично
развивается сходство, и не только в порядке сообщений, в пере¬
числении названий, в подсчете дней пути, но даже в отражении
впечатлений: московский рынок и цены на нем, костры на местах
стоянок в дремучих лесах зимой, разложенные предыдущими и
раздуваемые последующими путниками, и т. д.
В связи с проделанным сопоставлением данных о России
в обоих сочинениях — и у Барбаро, и у Контарини — никак
нельзя без необходимой оговорки принять вывод автора одной из
новых итальянских книг о знакомстве итальянцев со славянским
миром. Этот автор, Артуро Кронья, пишет: «У Барбаро имеется
один из лучших рассказов (una delle migliori relazioni) о Москве
XV в.; его сведения получены непосредственно (notizie dirette) и
проникнуты большой правдивостью (improntate a gran verita)».31 32Однако едва ли правильно признавать Барбаро автором,
склонным просто списывать чужое. Бросается в глаза прежде
всего, что он ни словом не обмолвился о том, каким путем он вер¬
нулся из Таны в Венецию в достаточно грозном для Восточного
Средиземноморья 1452 г. Его рассказ о Тане не имеет финала,
тогда как все тяжкие перипетии возвращения на родину в 1478—
1479 гг. из Тебриза описаны им совершенно точно — ясен и
маршрут, представлены и некоторые не лишенные яркости путе¬
вые встречи и опасные приключения. По-видимому, почему-то не
захотел Барбаро описать свой обратный путь из Таны домой, ни
Q О
даже упомянуть о нем.
Ко времени, когда Барбаро заканчивал написание своего
труда, интерес Венеции к Московской Руси был уже значителен;
проехала в Москву Софья Палеолог, а до этого события, вокруг
и после него участились взаимные посольства. Восток притягивал
внимание не только экзотикой Персии, но и еще не раскрытыми,
пока смутными чертами молодого, набирающего силу Русского
государства. Быть может, Барбаро нашел нужным включить
31	С г о n i a. La conoscenza, р. 115. — В сущности, Кронья повторил мнение
Никколо ди Ленна, высказанное им еще в 1914 г. (см. выше, стр. 98).
32 Барбаро также не дает описания своего пути в Тану, но то было
в 1436 г., когда венецианские суда еще без особых затруднений проходили
через Константинополь и турецкий флот не господствовал в Эгейском море;
тогда связи Таны с Венецией еще не утратили экономического значения
и циркуляция итальянских торговых кораблей продолжалась в более или
менее обычном порядке.
103


в свой труд и нечто о «Московии», к тому же прочтя то, что на¬
писал о ней Контарини. Общее знание топографии и соотношений
стран — недаром Барбаро долго жил в Тане, которую с Москвой
как бы соединяли не только крупные реки, но и беспокойно пере¬
мещавшиеся массы татар, — позволило ему быстро набросать (не
подробный, правда) очерк о Москве и о пути оттуда на Запад.33
Не подвела ли его в этом деле хорошая, цепкая память, невольно
подсказывавшая — причем излишне точно!—все, что им было
недавно прочтено в сочинении Контарини? 34
Из вышесказанного вытекает непреложный тезис: ознакомле¬
ние историка (особенно историка России) с восприятием Москвы
глазами итальянца в конце XV в. должно опираться отнюдь не
на сочинение Барбаро, но в первую очередь на сочинение Конта¬
рини, — с учетом того весьма немногого, что изредка встречается
у Барбаро, когда он чуть-чуть уклоняется от полного совпадения
своих записей с записями Контарини.
* * *
Итак, нам представляется убедительным, что в вопросе о Рос¬
сии XV в., освещенном и у Барбаро, и у Контарини, главным
источником является Контарини. Поэтому рассмотрим подробнее,
что записал этот путешественник-дипломат.
Остановленный известием о невозможности двинуться с кав¬
казского побережья в Каффу, только что взятую турками (июнь
1475 г.), Контарини был принужден пуститься длинным круж¬
ным путем через Дербент и Астрахань в Москву.
После всех мытарств в весьма длительном путешествии Кон¬
тарини был охвачен сильнейшим желанием как можно скорее по¬
кинуть Москву. Однако он не мог уехать из-за отсутствия у него
денег для уплаты долга русским и татарским купцам, предоставив¬
шим ему крупную сумму; при помощи этого займа он откупился
в Астрахани от местных татарских властей, грозивших схватить
его и продать как раба на базаре. Не привели ни к чему обеща¬
ния Контарини выслать эти деньги в Москву уже по приезде
в Венецию. Этому воспротивился Марк, посол Ивана III к Узун
Хасану, поручившийся за Контарини перед его кредиторами.
33	Несомненно, что Барбаро—это заметно по изложению — не имел в виду
выдавать свое краткое описание Москвы за отчет о своем путешествии туда.
34	Всем известный прием средневековых писателей включать в свои труды
отрывки произведений других авторов, не называя их имен, вовсе не отно¬
сится к данному случаю. Контарини не был для Барбаро «авторитетом»
(auctoritas), а I списывать полагалось текст именно авторитета. Кроме того,
оба путешественника были не только современники, не только сограждане,
но и коллеги по службе в своем правительстве, а в отдаленных странах чув¬
ствовали себя друзьями:	встретившись в Персии, они упали друг другу
в объятия и прослезились. При таких обстоятельствах невозможно допустить
мысли о списывании, особенно со стороны старика Барбаро. Заимствова¬
ние же материала — налицо
104


Из-за всех этих затруднений Контарини пришлось отправить
в Венецию за требуемой суммой своего секретаря, священника
Стефана, а самому ждать в Москве его возвращения.
Таким образом и получилось, что Контарини провел в Мо¬
скве четыре месяца — с 25 сентября 1476 г. по 21 января 1477 г.
За это время он, по-видимому, нашел даже друзей. Из русских он
поддерживал знакомство с Марком, товарищем по профессии и по
перенесенным в долгом странствии бедам, но целый круг знако¬
мых составили многочисленные тогда в Москве иностранцы (пре¬
имущественно греки и итальянцы) — строители, ювелиры, литей¬
щики, оружейники, художники. Контарини подружился с мастером
Трифоном (славянином или греком?), ювелиром (orefice) вели¬
кого князя, приехавшим с далматинского побережья из венециан¬
ского в XV в. города Каттаро (нын. Котор). Познакомился он и
с самим Аристотелем Фьераванти (un maestro Aristotele da Bo¬
logna, ingegnero),35 наиболее ярким по таланту среди работавших
в Москве иноземцев, который именно в те годы (1476—1479)
строил Успенский собор на площади в Кремле. Кроме этих двух
выдающихся художников, которых Контарини назвал по именам,
в Москве работали, по его словам, и многие другие, особенно
греки — из числа появившихся в России в связи с приездом
в Москву Софьи Палеолог. С ними всеми у Контарини завяза¬
лись дружеские отношения (con tutti feci molta amicitia).36 По-ви¬
димому, жизнь Контарини в Москве проходила спокойно и он
мог уделить внимание своим записям. Они посвящены двум те¬
мам: описанию окружающего и приемам у великого князя.
Контарини не обработал свой дневник; он оставил нам не рас¬
ширенный памятью автора цельный рассказ, родившийся на
основе путевых записей, а лишь отдельные заметки и зарисовки,
хотя и последовательно расположенные. Они весьма ценны как
свидетельство очевидца и как фиксация виденного, едва ли иска¬
женного пристрастностью писавшего, хотя он и был дипломатом.
Город в том виде, в котором его наблюдал Контарини, только
очерчен: он расположен на холме (кремль) и у его подножия; его
разрезает на две части река с мостами; вокруг обширные леса.
Как почти всякий венецианец, автор не пропускает явлений тор¬
говли: он перечисляет товары на рынке — хлеб, мясо, птица, сено,
дрова,37 — выписывает цены, поражаясь дешевизне съестного;
35	Аристотель Фьераванти, или Фьораванти (по имени его отца, Fiera-
vante) происходил из семьи архитекторов из города Болоньи. Он родился
между 1415 и 1420 гг. и после многочисленных инженерных и строительных
работ в различных итальянских городах (в Венеции, Мантуе, Милане, Неа¬
поле и др.) отправился в Россию, приглашенный послом Ивана III Семеном
Толбузиным. Посольство и Аристотель прибыли в Москву 26 марта 1475 г.,
® День праздника Пасхи (Моек, свод, стр. 303).
36	С о n t а г i n i, р. 98 v—99 г.
37	Ibid., р. 99 v.
105


констатирует отсутствие виноградного вина и наличие медового
напитка (bevanda del mele). Иностранца-южанина поразили рус¬
ские морозы, рынок на льду реки, сани и удобство пользования
ими на зимних дорогах.38 Слово «сани» (sani) введено как спе¬
циальный термин, не имеющий соответствия в итальянском языке.
Особо пишет Контарини о торговле пушниной. Он считает
Москву центром, куда свозят меха соболей, лисиц, горностаев,
белок и иногда рысей из лесов на севере и северо-востоке и где
производятся крупные закупки пушнины купцами Германии и
Польши.39 Другим центром подобных закупок Контарини считает
Новгород.
Контарини находит русских людей — и мужчин, и женщин —
красивыми (sono huomini assai belli et similmente le sue donne)r
в нескольких словах он пишет и о наружности Ивана III, высо¬
кого и стройного красивого человека лет 35.40 Тут же автор кратко
отмечает, что у великого князя жива еще мать, есть два брата и
сын от первой жены, а от Софьи Палеолог он имеет двух доче¬
рей и ожидает рождения третьего ребенка.
Интересное добавление можно сделать по поводу жизни Кон¬
тарини в Москве осенью и зимой 1476/77 г. Оказывается, что
в Московском своде (под 6985 г.) случайно зафиксированы ме¬
теорологические сведения как раз за этот период времени, т. е.
через это сообщение нам в точности известна погода, которая
была в Москве, когда там жил Контарини. Вот этот любопытный
текст летописи: «Сия же осень суха была и студена; река стала
ноября 12, а о ведениеве дни дождь был, а оттоля морозов вели¬
ких несколько, а снегу не бывало. Генваря 9 с четверга на пяток
снег пошел да и на заутрее, а не много же; а на пядь не бывало
его и во всю зиму сю».41
Сразу же по приезде в Москву Контарини был поглощен за¬
ботой получить возможность уехать на родину. Поэтому он вся¬
чески искал случая встретиться с великим князем . и просить
у него разрешения на выезд. Отсюда — ряд приемов у Ивана III.
Контарини был на приемах у Ивана III четыре раза, причем
только первое посещение осложнилось недовольством великого
князя (по поводу Ивана Тривизана), в дальнейшем же возобла¬
дала атмосфера мира и даже дружелюбия Москвы к Венециан¬
ской республике.
Впервые Контарини получил аудиенцию у Ивана III—по хо¬
датайству Марка — в самом начале своего пребывания в Москве.
Контарийи держал себя, как будто он был венецианским послом
38	Ibid., р. 99 v, 102 г.
39	Ibid., р. 100 г.
40	Ibid., Р. 100 г—v.
41	Моек, свод, стр. 309. — «Ведениев день» — праздник «введения» девы
Марии во храм — отмечался 21 ноября. По народным приметам «на введе¬
ние» бывала оттепель.
106


к московскому князю (тогда как он был потерпевшим неудачу
послом в Персию, к тому же вызвавшим сильное неудовольствие
Узун Хасана). После обязательных приветствий (le debite reve-
renze) венецианец, именно в качестве посла, принес великому
князю благодарность за доброжелательство к нему со стороны
Марка, русского посла, и при этом перевел свою речь уже в пло¬
скость большой политики, заявив, что помощь посла Ивана III
ему, послу Венецианской республики, показала доброе отношение
великого князя к правительству Венеции. Этот вывод, проявивший
присущее Контарини хитроумие, вызвал резкую реакцию
Ивана III. Он прервал речь Контарини, — который сразу же за¬
метил перемену в лице собеседника, настолько, по-видимому,
яркую, что отразил это в своем описании: лицо великого князя
приняло почти гневное выражение (con volto quasi turbato),42 — и
с возмущением начал говорить о Джан Баттисте Тривизане. Он,
конечно, имел в виду нашумевшую в Москве в 1472—1473 гг.
историю с венецианским посланцем (в летописи он называется
Иваном Тривизаном), который, находясь в Москве,43 скрыл от
московского правительства свою миссию к злейшему врагу рус¬
ских, хану Большой Орды Ахмеду. Иван III имел поэтому осно¬
вания с подозрением относиться ко всякому иностранцу, тем более
итальянцу, намерения которого не были до конца ясны; Конта¬
рини, неофициально попавшего в Москву, причислить к таковым
было вполне возможно.
Таким образом, первая аудиенция у великого князя не была
для венецианца удачной; надо думать, что разговор о диплома¬
тических приемах венецианской синьории и о реакции на них со
стороны Москвы был резким, — «с обеих сторон было сказано
много слов» (doppo le molte parole, si di sua signoria, come mie), —
и конечная, вполне скромная цель Контарини осталась не достиг¬
нутой: он не получил ответа от великого князя относительно воз¬
можности своего отъезда из Москвы. Иван III уехал объезжать
войска на границах, а Контарини остался в Москве. Никаких
притеснений он не испытал; однако когда он, недовольный
первым, плохим жилищем, попробовал улучшить свой быт и пере¬
селиться в хороший дом, в котором жил его соотечественник Ари¬
стотель Фьераванти, — а дом этот находился поблизости от вели¬
кокняжеской резиденции, — ему было приказано от имени вели¬
кого князя покинуть это здание. Он поселился вне кремля (fuori
42	С о n t а г i n i, р. 98 г. — Причастие «turbato» (в первом значении гла¬
гола «turbare») следует понять как «взволнованный» или «возмущенный»;
Иван III действительно возмущался поведением Тривизана. Однако исходя
из словоупотребления самого Контарини (ibid,, р. 82 v) правильнее передать
это причастие как «рассерженный», даже «разгневанный» (см. выше,
стр. 92).
43	Пребывание Тривизана в Москве длилось от 10 сентября 1471 г.
До 19 августа 1474 г.
107


ИТАЛЬЯНСКИЕ
ТЕКСТЫ, ПЕРЕВОДЫ,
КОММЕНТАРИЙ


IOSAPHAT BARBARO
Viaggio alia Tana"
§ 1. Quivi comenciano le cose vedute et aldite per mi, Iosaphath Bar-
baro, citadin 1 b de Venetia, in do viazi, che io ho fatti uno ala Tana
et uno in Persia.
§ 2. La Terra (secondo quello che con evidentissime demonstrationi
provano le geometri), in comparation de el firmamento, e c tanto picola,
quanto un puncto, fatto nel mezo dela circunferentia de un circulo; dela
qual — per esser una bona parte overo coperta da aque, over intempe-
rata per tropo freddo о caldo — quella parte, che se habita, e ancora
molto menore. Nientedimeno tanta e la picoleza de gli homini, che pochi
se trovano, che ne habbiano visto qualche bona partesela/ e niuno,
se non me fallo, el quale l’habia vista tutta.
E quelli, che ne hanno visto qualche bona particella, al tempo de
adesso, per la mazor parte sonno mercadanti, overo homini dati a la
marinareza; in ciqualic dui exercitii dal principio suo per infina al di
presente tanto sonno sta excelenti i mei padri e signori venetiani, che
a Итальянский текст дается no рукописи (нач. XVI в.) Библиотеки
св. Марка о Венеции — Marciana: MSS Italiani, Cl. 6, № 210, 5913.
Ь Ссылки на комментарий даются параллельно и в итальянском, и в рус¬
ском текстах.
с Для облегчения понимания итальянского текста (венецианский диалект)
в транскрипции добавлены обычные грамматические ударения, почти везде
отсутствующие в рукописи. Они проставлены: в именах существительных
и в глагольных формах, когда ударение падает на последний слог; в словах
односложных, в отличие от других одинакового написания (например: е — гла¬
гол и е — союз; di— существительное и di — предлог; che — союз и che — ме¬
стоимение); в словах односложных с окончанием на двугласный (например:
cio, giu).
d В транскрипции повсюду сохраняется написание оригинала, поэтому
одно и то же слово бывает написано по-разному. Например: partesela и par¬
ticella. Так же и с именами собственными.
е Sic. В издании 1543 г. nei quali due.
Q Барбаро и Контарини о России
113


credo poder dir con veritade, che tegnano in questa cosa el principato
e che (dapoi che l’imperio Romano non segnoreza dapertutto, come una
volta fece, e che la diversita de i lenguazi, costumi e religione havevano
apassato questo mondo inferiore) grandissima parte de questa pocha,
la qual e habitata, saria incognita, se la mercadantia e marinareza de
Venetiani non l’havesse aperta.
§ 3. Tra li quali (se alcuno e al di d’hozi, che ne habia visto
qualche parte) credo dir con verita de esser mi uno de quelli, concio-
siache quasi tutto il tempo de la zoventu mia e bona parte della vechieza
habia messo in logi lontani, in gente barbare, fra homini alieni al tutto
dala civilita e da costumi nostri. Infra li quali ho provato e visto molte
cose, che (per non esser usitate de qua) a quelli, che, per modo de dir,
mai furon fora de Venetia, forsi parerian busie; e questa e stata princi-
palmente la casone, per la qual non me ho mai tropo curato ne de scriver
quello ho visto, ne etiandio de parlarne molto.
Ma essendo astretto da pregiere de chi me po comandare e havendo
inteso, che molto piu cose de queste, che pareno incredibile, se trovano
scritte in Plynio,2 in Solino,3 in Pomponio Mela,4 in Strabone,5 in Hero-
doto,6 in Diodoro,7 in Dyonisio Alicarnasio8 et in altri moderni, сото
era Marco Paulo,9 Nicolao Conte,10 nostri Venetiani, e Iovane de Van-
davilla,11 englese, et in altri novissimi, come e Piero Querini,12 Aluise da
Mosto13 e Ambrosio Contarini 14 — non ho possuto far dimeno, che
anchora io non scrivi quelle cose, che ho viste; ad honor del signor Dio,
el qual me ha scapolato de infiniti periculi; contento de colui, che me
ha astretto; utile in qualche particella de quelli, che vignirano dritto di
nui, specialmente se haverano ad andar in quelle parte, dove io son
stato; consolation de chi se delettera de lezer cose nove; et etiamdio
qualche emolumento dela nostra terra, se per lavegnir l’hara di bisogno
de mandar qualchuno in quelle parte.
Donde dividero il parlar mio in dui parte: in la prima de le quale
narrero el viazo mio dala Tana; in la seconda quello de Persia, non
metando, ne in uno, ne in laltro, a una gran zonta, le fatige, li pericoli
et li desasii, i quali me sonno occorsi.
§ 4. Del MCCCCXXXVI comminciai ad andar al viazo dela
Tana, dove aparte son stato per la summa de anni XVI. Et ho circum-
dato quelle parte, si per mar, сото per terra, con diligentia et quasi
curiositade.
§ 5. La pianura 15 de Tartaria, a uno che fusse in mezo di quella,
ha dala parte de levante el fiume de Ledil; 16 dala parte de ponente et
maistro Ц Polonia; dala parte de tramontana la Rossia; dala parte de
hostro, la cjual guarda verzo el mar Mazor,17 la Alania, Cumania, Gaza-
ria,18 i qual logi tutti confinano sul mar dele Zabache.19 Et consequenter
e posta tra li sopraditti confini.
§ 6. Et accio che sia meglio inteso, io andaro discorrendo in parte
del mar Mazor per reviera et in parte infra terra fino ad uno
fiume dimandato Elice,20 el qual e apresso Capha21 circa miglia XL.
Passato el qual fiume se va verso Moncastro,22 dove se trova el Danu-
114


bio,23 fiume nominatissimo. E de qui avanti non diro cosa veruna per
esser logi assai piu domestici.
§ 7. La Alania 24 e derivata da i populi ditti Alani, li quali nela lor
lengua se chiamano As.25 Questi erano christiani e furon scazati e de-
strutti per Tartari. La regione e per monti, rive e piani, dove se trovano
molti monticelli fatti a mano, li quali sonno in segno de sepulture et
hanno in cima, ciascun di loro, un saxo grande con certo buso, in el
quale metteno una croce de un pezo fatta de un altro saxo. Et de questi
monticelli ne sonno innumerabili.
§ 8. In uno di quali intendevamo esser ascoso grande thesoro, con-
zosiaiche (nel tempo che meser Pietro Lando era consulo ala Tana) el
venne uno dal Cayro, nominato Gulbedin, e disse сото, essendo al
Cairo, esso havea inteso da una femena tartara, che in uno de questi
monticelli, chiamato Contebe,26 era sta posto in ascoso per li Alani un
gran thesoro. La qual femina etiamdio li haveva dati certi segnali, si
del monte, сото del terreno. Questo Gulbedin se misse a cavar in
questo monticello, facendo alcuni pozi, hora in un logo et hora in un
altro, et cusi perseveri per anni dui e poi morite. Dondeche el fu
concluso, che per impotentia esso non havesse potuto retrovar quel
thesoro.
§ 9. Per la qual cosa — del 1437, trovandone la notte de santa Ca-
therina 27 in la Tana — sette de nui merchadanti, in casa de Bartholomio
Rosso, cittadin de Venetia, zoe Franco Cornario, fu fratello de Iacobo
Cornario del Bancho; Catharin Contarini, el quale dapoi uso in Constan-
tinopoli; Zuan Barbarigo, fu del Andrea de Candia; Zuan da Valle, el
qual morite patron de una fusta28 nel lago de Garda, el qual, insieme
con alguni altri venetiani, nel 1428 ando in Derbent e fece una fusta
con consentimento incitato da quel signor et depredo de quelli navilii,
quali vegnivano da Strava,29 che fu quasi cosa mirabile, la qual lassaro
per adesso; Moyse Bon de Alexandro dala Zudecha;30 Bartolomeo
Rosso et mi (insieme con santa Catherina, la qual mette per la ottava
nelle nostre stipulation e patti).
Trovandone, dico, in la Tana nui sette mercadanti,31 in la casa
de Bartolomeo Rosso, la notte de santa Catherina, dei quali tre erano
stati avanti de nui in quelle parte, et rasonando insieme de questo
thesoro, finalmente se accordassemo et fessemo una scriptura con
zuramento (la qual fu de man de Catherin Contarini, la copia de
la qual per insina al presente ho apresso de mi) de andar a cavar in
questo monte.
§ Ю. Et retrovassemo homini 120 da menar con nui a questo
exercitio, a ciaschadun di quali davamo tre ducati 32 al mese per il meno.
E cerca 8 zorni dapoi nui sette, insieme con li 120 condutti, partissimo
dala Tana con la robba, victuarie, arma et instrumenti, i qual portassemo
su quei zena 33 se porta in Rossia, et andassemo su la giaza per la fiu-
mara. Et el di sequente zonzessemo li, perche e su al fiume, et e cerca
miglia LX lontan da la Tana.
8*
115


Questo monticello e alto da 50 passa e di sopra e piano; et in questo
piano ha un altro monticello, simile ad una bareta, tonda con una pieta f
atorno, si che dui homini sariano andati, uno arente laltro, su per quel
marzene. E questo secondo monticello era alto passa XII; era il mon¬
ticello de sotto de forma circular, сото se fusse fatto a compasso, et
occupava in diametro passi 80.
Principiassemo a tagliar e cavar sul pian di questo monticello ma-
zor,g el qual e principio de il monticello minor, con intention de intrar
drento da basso fino in cima, et de far una strada larga, et de andar
de longo.
Nel principio del romper del terren el terren era si duro et agiazato,
che ne con zape, ne con manare el potevamo rompere; pur intrati che
fussemo un pocho sotto trovassemo el terren tenero et fu lavorato per
quel zorno assai bene. La matina sequente retornando a 1 opera tro¬
vassemo el terren aggiazato e piu duro cha prima, in modo chel ne fu
forza per alhora abbandonar l’impresa e retornar alia Tana con propo-
sito perho e ferma deliberation de ritornar li a tempo novo.
§ 11. Cercha la uscita de marzo retornassemo con barche et navilii
con homini da 150 et dessemo principio a cavare. Et in 22 zorni fessemo
una tagliata de cerca passi 60, larga passi 8 et alta de passa 10. Aldi-
rete qui gran maraviglia e cose (per modo de dir) incredibile.
Trovavamo quello ne era sta preditto, che retrovassemo, per il che
ne facevamo piu certi de quello ne iera sta ditto, in modo che (per la
speranza de ritrovar questo thesoro) nui, i quali pagavamo, portavamo
meglio la zivera de qualche facevano gli altri. Et io era il maistro
de far le zivere.
La maraveglia grande che havessemo fu, che prima de sopra el ter-
reno era negro per le herbe, dapoi erano li carboni per tutto, e questo
e possibile, conzosiache havendo arente i boschi de salesi, potevano far
foco su tutto el monte; dapoi erano cenere per una spana, e questo
anchora e possibile, conzosiache havendo arente el canedo e potendo far
focho de canne, potevano haver cenere.34 Dapoi era vi scorze de meglio
per un altra spana e (perche a questo el se potria dir, che manzavano
panizo fatto de meio e havevano salvati li scorzi da metter in quel logo)
vorrei sapere, quanto meglio bisognava, che havesseno a voler compir
tanta largeza, quanta era quella dil monticello, de scorzi de meglio alti
una spana? Dapoi eravi squarme de pesce, zoe raine et altri simili, per
un altra spana, e (perche el se potria dir, che in quel fiume el se catcino
raine e pesce assai, de quali el se poteva coprir el monte) io lasso con-
siderar a quelli, che lezerano, quanto questa cosa о e possibile, о verissi-
mile. Certo e, che e vera. Donde considero che quellui, el qual fece far
questa sepultmta, che se chiamava Indiabu, volendo far queste tante
cerimonie (le фа1 forsi se usarano a quei tempi), bisogna che se pen-
sasse molto avanti e che fesse recoglier et reponer tutte queste cose.
^ Sic. В издании 1543 г. (p. 5 т) pietra; в тексте Рамузио (R a mu s i о,
//, р. 92 г) piega.
я Написано mazar (^mazor).
116


Havendo fatta questa tagliata et non ritrovandosi fin li thesoror
deliberassemo de far due fosse intra el monticello masizo, le qual fossero
quatro passa per largo e per alto; et facendo questo trovassemo un
terreno biancho e duro in tanto, che fessemo scalini in esso super i qual
portavamo le zivere. Andando sotto circa passa 5, trovassemo in quel
basso alcuni vasi di pietra; in alcuni di quali era cenere et in alcuni
carboni, alcuni erano vacui et alcuni pieni de ossi de pesce de la scena.
Trovassemo etiam da 5 in 6 paternostri grandi сото naranzi, i quali
erano di terra cotta invidriata, simile a quelli, che se fanno in la Marcha,
i quali se metteno a le tratte. Trovassemo etiam mezo manego de un
ramin darzento picholino, che haveva de sopra al modo de una testa
de bissa.
E venuta la settimana santa el comencio a sopiar un vento da levante
con tanta furia, che el levava el terreno et le zoppe, che erano sta cavate,
e quelle pietre e buttavale nel volto de li operarii, con effusion de san-
gue. Per la qual cosa deliberassemo de levarsi e de non far piui altra
experientia. E questo fu el luni de pasqua.35
§ 12. El logo per avanti se chiamava le cave de Gulbedin h e dapoi,
che nui chavassemo, e sta chiamato per insina a questo zorno la cava
de i Franchi, imperoche e tanto grande el lavor, che fessemo in pochi
zorni, chel se potria creder, chel non fusse sta fatto in quel pocho tempo
da mancho de un migliar de homini.
Non habbiamo altra certeza de quel thesoro, та (per quanto inten-
dessemo se thesoro era li) la cason, chel fece metter li sotto, fu perche
el ditto Indiabu, signor de questi Alani, intese che l’imperator di Tartari
li veniva incontra. E deliberando de sepelirlo azo che niuno se ne adesse
finse de far la sua sepultura secondo el lor costume et secretamente fece
metter in quel logo prima quello, che a lui pareva, e poi fece far quel
monticello.
§ 13. La fede de Machometo principio ne i tartari ordinariamente,
modo sonno anni cirea 110.36 Vero e, che per avanti pur alcuni de loro
eran machometani, та ogniuno era in liberta de tegnir quella fede, che
li piaceva. Donde alcuni adoravano statue di legno e de peze, e queste
portavano sopra li carri. El strenger della fede machometana fu nel
tempo de Hedighi,37 capitano dela gente del imperator tartaro, chiamato
Sidahameth38 can. Questo Hedigi fu padre de Naurus del qual ne
parleremo al presente.
§ 14. Signorezava in le campagne dela Tartaria del 1438 uno impe-
rador, nominato Ulumahameth39 can, zoe gran Machometo imperador.
Et havea signoregiato piu anni. Trovandosse costui in le campagne,
che sonno verso la Rossia, con el suo lordo, zoe populo,40 haveva per
capitano questo Naurus,41 el qual fu figliolo de Hedighi, dal qual fu
streta la Tartaria ala fede machometana, acadete certa division tra esso
Naurus et el suo imperator, donde se parti dal imperator con le gente
chel vossero seguitar. E ando verso el fiume de Ledil, dove era uno
h Написано Gubledin.
117


Chezimahameth,42 che e dir Machometo picolo, el qual era de sangue
de questi imperatori; e comunicato si el consiglio, сото le forze, deli-
berono ambedui de andar contra questo Ulumahameth.
§ 15. E fecero la via apresso Giterchan, e venero per le campagne
de Tumen.43 Venendo intorno apreso la Circassia aviosi alia via del
fiume dela Tana44 et al colpho del mar dale Zabache,45 el quale,
insieme con el fiume dela Tana, era tutto agiazato.
E (per esser populo assai et animali numerabili) fu bisogno che
andasseno largi, azo che quelli, che andavano avanti, non manzasseno
el strame e altri refrescamenti de quelli, che venivano dricto. Unde un
capo de queste gente et animali tocho un logo, chiamato Palastra,46
e laltro capo tocho el fiume dela Tana, in el logo, chiamato Bosagaz,
che vien a dir legno beretin. La distantia de uno de questi logi a laltro
e de miglia 120, e tra questa distantia caminava ditto populo quantunque
tutto non fusse apto al camino.
§ 16. Quatro mesi avanti che venessero verso la Tana, nui l’inten-
dessemo, та un mese avanti, che vegnisse questo signor, comincioro
a vegnir verso la Tana alcune scolte,47 le quali erano de zoveni 3 о 4 a
cavallo con un cavallo a man per uno. Quelli de loro, i quali vegnivano
in la Tana, fidevano chiamati avanti el consulo e fidevali fatte chareze
et offerte. Domandati dove andavano e quello che andavano facendo,
dicevano, che erano zoveni e che andavano a solazo, altro non se li
potria trar di bocha. E stavano al piu una о dui hore, et poi andavano
via. E ogni zorno era questo medemo, salvo che sempre ne erano qual-
chun piui per numero, та (сото il signor fu aproximato ala Tana
per 5 о 6 zornate) comenzoro a vegnir da 25 in 50, con le sue arme
ben in ordine, e aproximandosse anchor piui a centenara.
§ 17. Venne poi el signor e alozo arente la Tana per un trar d’arco,
entro una moschea antiqua. Incontinente el consulo delibero mandarli
presenti e mando una novenna a lui, una ala madre e una a Naurus,
capitano del exercito. Novenna se chiama un presente de nove cose
diverse, сото saria a dir panno de seta, scarlato e altre cose fino
al numero de nuove; e cusi e custume di apresentar ali signor in
quel logo.
Volse che io fusse quello, che andasse con li presenti 48 et fu li por-
tato pan, vino de miel, bosa, che e cervosa, e altre cose per insino a nove.
Intrati nela moschea trovassimo el signor disteso su un tapedo apuzato
a Naurus capitano; lui era de anni da 22 e Naurus da 25.
Apresentati che have li presenti li recomandai la terra insieme con
el populo, el qual dissi che era in sua liberta. Risposeme con huma-
nissime parole, papoi, guardando verso di nui, incomincio a rider e sba-
terse le mane una in laltra e dire: «Guarda, che terra e questa, dove tre
homini non hanno piu de tre occhi!» E questo era vero, conzosiache
Buran Taiapietra,49 nostro turzimano, haveva un occhio solo, uno Zuan,
greco, bastoniero del consulo — uno solo, e colui, che portava el vin del
miel — similmente un solo.
Tolta da lui licentia retornassemo alia terra.
118


§ 18. Sel fusse in questo logo qualcuno, al qual paresse mancho cha
rasonevole, che ditte scolte andasseno a quatro, a 10, a 20, a 30 per
quelle pianure, stagando lontani dai sui popli le belle 10, 16, 20 zornate,
e dimandasse, de che posseno viver, io li respondo, che ciascaduno de
questi, el qual se parte dal suo poplo, porta uno udreto de pelle de
capreto, pieno de farina de meglio masenata e impastata con un pocho
de miel, e hanno qualche scutella di legno. E, quando li mancha qualche
salvadecina, che assai ne sonno per quelle campagne, et essi le sanno
ben pigliar, maxime con li archi, togliono de questa farina e con un
poco de aqua fanno certa potion,50 e con quelle se passano. E quando
a qualcuno di essi ho dimandato quel che manzano in campagna alin-
contro son sta dimandato da esso: «Е che se more per non manzar?»
Quasi che dicano: «habbia pur tanto, chel se passi la vita lezeremente,
non me euro de altro». Scorreno con herbe e radice e con quel che pono,
pur che non li manchi el sale; se non hanno sale, la bocha se vesicha
e marzisse in tanto, che da quel mal alcuni se ne morono; vienli etiam
di fluxo di ventre.
§ 19. Ma ritorniamo la, dove lassasemo. Partito che fo questo sig¬
nor incomincio a venir il poplo con gli animali, e furon prima mandre
de cavalli, a 60, cento, docento e piui per mandra; poi furon mandre de
gambeli e buoi; e drieto a queste mandre de animali minuti.51 E duro
questa cosa da zorni 6, che tutto el zorno, quanto potevano guardar con
gli ochi, da ogni canto la campagna era piena de gente e de animali,
che and.avano e vegnivano. E questo era solamente nele teste, donde
se po considerar, quanto mazor sia stato el numero in el mezo.
Nui stavamo su le mura 52 (conciosiache le porte tegnivamo serrate)
e la sera eravamo strachi de guardar,53 imperoche, per la multitudine
de questi popli e bestiame, el diametro dela pianura, che occupavano,
era al modo de una paganea de miglia 120.
Questa parola e parola greca, la qual essendo in la Morea 54 in caza
con un signoroto, che havea menato con si 100 villani, primamente
intesi: ciascuno di loro havea una maza in man. E stavano lontani l’uno
dal altro da passa 10 e andavano dagando de questa maza in terra e
butando fuora qualche parola per sburir le salvadecine. E li cazatori,
chi a cavallo e chi a piedi, con oselli e cani se mettevano a le poste,
dove a lor pareva, e quando era el tempo butavano i lor ucelli о lassa-
vano i cani.
§ 20. Fra li altri animali, che questo poplo cazava, erano pernise
et alcuni altri oselli, che da nui chiamamo galinaze,5^ i quali hanno la
coda curta a modo de gallina e stano con la testa dretta come i galli,
e sono grandi quasi quanto pavoni, i qual somegliano etiamdio nel colore,
non intendando de la coda. Donde, per esser la Tana fra montiselli de
terreno e fosse assai, per spatio de 10 miglia intorno (dove za fo la
Tana antiqua) 56 mazor numero del consueto se venne a sconder infra
ditti monticelli e vale non frequentate.
Una cosa e che atorno le mura dela Tana e dentro ali fossi tante
erano pernise e galinaze, chel pareva, che tutti ditti logi fosseno cortini
119


de qualche bon massari. Li putti dela terra ne pigliavano qualchuna e
davanole due per un aspro,57 che e 8 bagatini58 nostri 1 una. Retrova-
vasse a quel tempo in la Tana uno frate Thermo, del ordine de san
Francesco, el qual (con un rizaglio facendo de do cerchi uno grando
e ficando un pallo alquanto storto in terra for dele mura) ne pigliava
10 e 20 al tratto. E vendendole trovo tanti danari, che compro de quelli
un garzon cerchaso, al qual puose nome «pernise», e fecelo frate.
La notte anchora in la terra, se lassavano le fenestre aperte con
qualche lume drento, e alcuna volta ne vegnivano perfina in casa.
De cervi e altre salvadesine el se po considerar quanto era il numero,
ma questi non vignivano apresso ala Tana dala pianura, che occupava
questa gente.
§ 21. Se potria far una discretione del numero da grosso, tanti
erano, che a un logo, ditto Bosagaz,59 dove era una peschiera mia.
Dapoi andata zb la graza, andando con una barcha (el qual logo era
lontan dala Tana circa miglia 40) ritrovai li pescatori, li quali disseno
haver pescato la invernata et haver salate de molte morene et caviari,
e che alcun de questo poplo erano stati li et havevano tolto tutti li pesci
salati e non salati, — dele quali alcuni era che tra nui non se manzano —
per insina ale teste, e tutti li caviari, e tutto il sale, el qual e grosso
сото quello da Gieviza,60 in modo che per maraveglia non se haveria
potuto ritrovar una mica de sale. Delle botte etiam havevano tolte le
doge, forsi per acconzar li sui carri; piui tre masenete, che ierano li da
masinar sale, che havevano uno ferreto in mezo, rompetero per tor quel
pocho de ferro.
Quello fu fatto a mi, fu fatto dapertutto ad ogniuno in tanto, che a
Zuan da Valle, el qual anchora haveva una peschiera e, intendendo la
venuta di questo signor, haveva fatto far una gran fossa e, messo da
cerca 30 caratelli de caviaro in essa, l’haveva coperta de terren, sopra
el qual dapoi — azo che non se ne adesseno — haveva fatto arder legni,
trovono le scosagne e non li lassono covelle.
§ 22. In questo poplo sonno innumerabil carri da doe rote piu alte
dele nostre, i quali sono afelzati de stuore de cane e parte coperti con
feltre, parte con panni, quando sono de persone da conto. Alcuni di qual
carri hanno le sue case suso, le qual essi fanno in questo modo: pigliano
un cerchio de legno, el diametro del qual sia un passo e mezo, e sopra
questo drezano altri semicirculi, i quali nel mezo se intersechano.
Tra quelli poi mettono le sue stuore de canna, le qual coprono о de
feltre, о de panni, secondo la lor conditione. E quando vogliono alezare
mettono queste case zoso dei carri et in esse albergano.61
§ 23. Do zoihii dapoi, partito questo signor, venero da mi alcuni de
quelli dela Tana'et dissero, chio andasse alle mura, dove era un tar-
taro, el qual me voleva parlar. Andai e fu me ditto da colui, come li
dapresso se retrovava uno Edelmulgh, cognato del signor, el qual vo-
lentieri — piacendo cosi a me — entraria in la terra e fariase mio co-
nato,62 zoe hospite. Dimandai licentia al consolo et, ottenuta che l’hebbi,
andai ala porta e tolsilo dentro con tre deli soi, imperoche anchora se
120


tegnivano chiuse le porte. Menilo a casa e fecili honor assai, special-
mente de vino, che molto li piaceva, et in poche parole stete do zorni
con mi. Custui, volendo partir, me disse voler, chio andasse con lui
e che era fatto mio fratello, e la, dove lui era, chio poteva ben andar
seguro. Dise ne pur qualchosa a mercadanti, di quali niuno era, che
non si maravigliasse.
Deliberai d’andar con lui e tolsi dui tartari* 1 dela terra con mi
a piedi. Io montai a cavallo. Ussissemo dela terra a 3 hore de zorno
e lui era imbriacho morcissimo,63 imperoche haveva bevuto tanto, che
butava sangue per el naso. E (quando io li diceva, chel non bevesse
tanto) facea certi gesti da simia, dicendo: «Lassa me bere, dove ne
cataro io piu?»
Desmontati adoncha suso la graza per passar del fiume, io me
sforzava d’andar dove la neve era, ma lui (el qual era vinto dal vino),
andando dove el caval el menava, capito in logo senza neve, dove el
cavalk non poteva star in piedi — imperoche i lor cavalli1 non hanno
ferri — dove casco; et esso li dava dela scoriata (perche non portano
spironi) e el cavallo hora levava e hora caschava, e duro questa cosa
forsi per un terzo d’hora. Finalmente, passato pur el fiume, andassemo
al altro ramo e passassemo anchor quello con gran faticha per quella
istessa rasone. Et essendo lui stracho se posse a certo poplo, che za se
haveva messo ad alozare, e li albergassemo quella notte, forniti d’ogni
desasio, come se puo pensare.
La matina sequente cominciassemo a cavalcare, ma non con quella
gagliardeza, che havevamo fatto el zorno avanti, e passato che haves-
semo un altro ramo di questo fiume caminando sempre ala via, donde
andava il popolo, el qual era per tutto сото formice. Cavalcato che
havessemo ancora do zornate, se approximassemo al logo, dove era el
signor. In el qual logo a lui fu fatto da ognuno molto honore e datoli
de quel, che c’era, сото carne, panizo e latte e altre simil cose, in modo
chel non ne manchava.
§ 24. El zorno seguente desiderando de vedere, сото cavalcava et
che ordine tegniva nele sue cose questo poplo, vidim tante e tante mi-
rabil cose, che reputo, che (volendo scriver de passo in passo quello,
che io potria) faria uno gran volume.
Zonzessemo dove iera lalozamento de questo signor, el qual trovai
sotto un paviglione e dogni intorno zente innumerabile. Dele qual
quelli, che volevano audientia, erano in zenochione, tutti separati uno da
laltro, e mettevano l’arme sue lontane dal signor un tratto de pietra.
A qualechuno di quali el signor parlava e, demandando quel, che esso
voleva, tutta via li faceva" atto con la man, chel se levasse. Levavasse
1 Написано cartari ( = tartari).
* Написано canal ( = caval).
1 Здесь буква v в слове cavalli исправлена и написана жирно; левая ее
часть возвышается над строкой.
т Написано viti (= vidi).
п Написано feva ( = faceva).
121


e vigniva piu avanti, lontan pero da lui per passa 8 et da novo sen
zenochiava e dimandava quello a lui piaceva, e cusi se faceva per insino,
chel se deva audientia.64
§ 25. La rason se fa per tutto il campo alia sproveduta e fasse
a questo modo:
Quando uno ha da far con un altro de qualche differentia (alter-
candosse con esso di parole non perho al modo, che fanno quelli de
qua, ma con pocha inzuria), se levano ambidui, e se piu fusseno —
tutti, e vanno a una via, dove meglio li par, e a lo primo, che trovano,
il quale sia de qualche conditione, dicono: «Signor, fami rasone, perche
siamo differenti». Et egli subito se atriga e aide quello, che dicono.
E poi libera quello li pare, senza altra scrittura. E quello, che ha
deliberato, niuno piu parla. Concorreno a queste cose molte persone,
a li quali, fatta la sua deliberatione, esso dice:	«Vui sarette
testimonii». De simel iudicii tutto il campo continuamente e pieno,
e se qualche differentia li occorresse in via, questo instesso
observano, togliando quello, che scontrano per suo iudice e facendolo
iudicare.
§ 26. Vidi un zorno, essendo in questo lordo,65 una scutella de
legno in terra roversa et andai la, et levandola trovai, che sotto era
panizo cotto. Me voltai verso un tartaro e dimandailo, che cosa e questa.
Me rispose esser messa per «hibuth peres», zoe per i idolatri. Dimandai:
«Et come son vi idolatri in questo poplo?» Rispose: «Ho, ho! Ne sono
assai, ma sono oculti».66
§ 27. Principiaro del numero dil poplo e diro de aviso — imperoche
numerarli non era possibile — explicando niente dimeno mancho di
quel chio stimo. Credo e fermamente tegno, che fusseno anime trecento
milia in tutto el lordo, quando e conzonto in uno pezo. Questo dico
perche parte del lordo67 haveva Ulumahumeth, сото habian ditto
di sopra.
§ 28. Li homini da fatti sonno valentissimi et animosissimi in tanto,
che alcun di loro, per excellentia, fi chiamato talubagater, che vol dir
matto valente; 68 el qual поте cosi li cresce tral volgo, come apresso di
nui el savio, over el bello, donde se dice Pietro tal el Savio et Paulo
tal el Bello. Hanno questi tali una preheminentia, che tutte le cose,
che fanno (anchora che in qualque parte siano fuora de rasone), se di¬
cono far bene, che derivando da prodeza a tutti par, che faciano il
suo mestiero. Et de questi molti ne sonno i quali, se sonno in fatti
d arme, non stimano la vita, non temeno pericolo, ma se ficano avanti
e togliono sbaragli senza rason, in modo che li tristi pigliano animo
et cusi diventano valentissimi. A mi par questo lor cognome esserli
molto proprio, 'perche non vedo, chel possa esser alcuno valente homo,
sel non e pazo. (Non e, per la fede vestra, pazia, che uno vaglia conbater
contra 4? Non e matieria, che qualcuno con un cortello sia disposto di
combater contra piui, i quali tutti habbino spade?
§ 29. Diro a questo proposito quello, che una volta me intravenne,
essendo ala Tana. Stava un zorno in piaza, vennero alcuni tartari in la
122


terra e dissero, che in un boscheto lontano circa 3 miglia erano ascosti
da 100 cavalli de cercassi, i quali havevano deliberato de far una cor-
reria per infina alia terra, secondo el lor costume. Sentava a caso in la
botega de un maestro de freze, in la qual ancora era un tartaro mercha-
dante, che era venuto li con semencina.69 Custui inteso che hebbe questo
se levo e disse: «Como non andamo nui a pigliarli? quanti cavalli
sonno?» Li resposi: «100». — «Horben (disse lui), nui semo 5 viri,
quanti cavalli farete?» Respose: «40». Et gli: «Cercassi non sono ho-
mini, ma femine, andamo a pigliarli!» Aldito ch’io hebbi questo, andai
a ritrovar messer Francesco e disseli quello, che costui mi havea detto;
tuttavia ridendo me dimando, sel me bastava l’animo d’andar. Li ris-
posi che si.
Donde se mettessemo a cavallo e per aqua ordinassemo, che alcuni
nostri homini vegnisseno. Et suso mezo il zorno arsaltassimo questi cer¬
cassi, li quali stavano a l’ombra, alcuni de li quali dormivano. Volse
la mala ventura, che un pocho avanti, che nui zonzessemo li, el trombeta
nostro sono, per la qual cosa molti hebbero tempo di scampar; nondi-
meno fra morti e presi ne havessemo cerca 40. Ma el bello fo al pro-
posito de i matti valenti, che questo tartaro, el qual voleva, che li andas-
semo a pigliare, non rimase ala preda, ma solo se messe a correr drieto
a questi, che scampavano, cridandoli nui: «Mahe torna, mahe torna!»
Retorno cerca un hora dapoi e zonzendo se lamentava e diceva: «Hoime,
che non ne ho possuto pigliar nessun», dogliendose molto forte. Consi¬
derate, che pazia era quella di costui, che se 4 di loro, se li fussero re-
voltati atorno, l’haveriano smenuzato; piu che reprehendendolo nui,
el se ne faceva beffe.
§ 30. Le scolte (dele qual ho fatto mention di sopra),70 che vennero
avanti el campo ala Tana, cusi andavano avanti questo campo in 8 parte
diverse, per saper quello, che da ogni lato li havesse possuto nuoser,
lontan molte zornate, secondo il bisogno del campo.
Allozato che e el signor, subito li bazari71 metteno zoso et lassano
le strate large; sel e d’inverno, tanti sonno i piedi deli animali, che fanno
grand.issimo fango; se glie destade, tanti sonno, che fanno grandissima
polvere.
Fanno de subito — messo che hanno zoso li bazari — li soi fornelli
e rosteno carne e lessano, e fanno soi sapori de lacte, de butero, de caso;
hanno sempre qualche salvadecine e specialmente cervi.
Sonno in quello exercito artesani de drapi, fabri, magistri de arme
e de altre cose e mestieri, che li bisogna.
E se tu dicessi: «Como vanno costor сото cingani?»,72 respondo,
che no, conciosiache — da quel infora che non sonno circondati de
mura — pareno grossissime e bellissime citta.73 Retrovando me a questo
proposito un zorno alia Tana, sopra la porta dela qual iera una torre
assai bella, et essendo apresso mi un tartaro merchadante, el qual guar-
dava la torre, li dimandai: «Che te par una bella cosa questa?» et egli,
guardando me e subridendo, disse: «Pah! chi ha paura, fa torre!»
Et in questo mi par, chel dica il vero.
123


§ 31. Ma (perche ho ditto de merchadanti) tornando al fatto nostro
de questo exercito, dico, che sempre in esso el se ritrova mercadanti,74
che portano robbe per diverse vie et anchora che passano per el lordo
con intention d’andar in altro loco.
§ 32. Questi tartari sonno boni strocieri, hanno zirifalci assai,
ocellano a camelioni,75 che da nui non se usano, vanno a cervi e ad ani-
mali grossi. Portano li sul pugno, in laltra man hanno una crozola e,
quando son strachi, metteno la crozola sotto la man, imperoche sonno
doa tanto piu grossi che non e una aquila. Ale fiate el passa qualche
chiapo di ocche per sopra questo exercito. E quelli del campo li lassano
alcune freze, grosse un ditto, storte, senza penne, le quale — come sono
andate poche avanti — se voltano e vanno in traverso, scavezando, dove
zonzeno, e collo, e gambe, e alle. Alle fiate par, che de queste oche el
sia piene laiere; el quale, per el cridar del poplo, se storniscano0 e cas-
cano zoso.
§ 33. Diro — dapoi che siamo in parlar de oselli — una cosa, la
qual a mi par notabile. Cavalcando per questo lordo fu in una riva de
un fiumicello; ritrovai uno, el qual monstrava esser homo da conto,
che stava a parlar con li sui famegli. Costui me chiamo e fecemi des-
montare davanti de si. Dimandandome quello io andava facendo e res-
pondendoli mi al bisogno, me voltai e vidi apresso lui 4 over 5 garzi,
su li qual erano alcuni cardeli, comando ad uno di famegli, che pig-
liasse uno de quelli cardeli. El qual tolse do sete de cavallo e fece un
lacio e messelo suso i garzi, e ne prese uno, e portolo al suo signor.
Disse colui: «Va, cuosilo!» El fameglio presto el pelo, e fece un speto
di legno, e rustillo, e portollo davanti. Custui el tolse in man e, guar-
dandome, disse: «Non son in logo, chio te possi far honor e cortesia,
qual tu meriti; faremo carita de quello ch’io ho et de quello mi ha dato
il mio signor dio». E rope questo cardello in 3 parte, dele qual una ne
dette a mi, e una manzo lui, e laltra — che era molto picholina — la dette
a colui, el qual l’haveva apresso.
§ 34. Che diremo nui dele grande et innumerabil multitudine d’ani-
mali, i quali sono in questo lordo? 76 Saro io creduto? Sia perho quello
se voglia, ho deliberato de dirla.
E principiando da i cavalli dico, che sono alcuni del poplo merca¬
danti de cavalli, i quali li cavano dal lordo e menanoli in diversi logi;
et una caravana, la qual venne in Persia, prima che me partisse de li,
gia ne condusse 4000.77 E non vi meravigliate, perche, se volessati in un
giorno, in questo lordo, comprar 1000 over 2000 cavalli, li trovaresti,
perche sonno in mandre, come le pecore, et andando in la mandra el se
dice al vendit;ore, chel se vol 100 cavalli de questi, et esso ha una maza
con uno lazo in capo, et e tanto apto a questo exercitio, che — tanto
tosto, che colui, che compra, gli ha ditto «pigliame questo, pigliame
quello» — gli ha messo el lazo in capo e halo tirato fora deli altri e
messo in disparte. Et in questo modo ne piglia quanti e quali el vole.
0 Следует se stordiscano.
124


Ho me imbatuto scontrar in viazo mercadanti, i qual menano questi
cavalli in tanto numero, che coprono le campagne.
E par cosa mirabile — il paese non da cavalli tropo da conto:
sonno picoli, hanno la panza grande, non manzano biada, e, quando
che li conduceno in Persia, la magior laude, che li possano dar e, che
manzano biada, imperoche, se non ne manzano, non possono portar la
faticha al bisogno.
La seconda sorte d’animali, che hanno, e boi bellissimi e grandi
in tanto numero, che satisfano etiamdio alii macelli de Italia. E quelli
vengono alia via de Polonia e poi alcuni se driciano per la Blachia
in Transylvania e poi in Alemania, dala qual se dreciano in Italia.
Portano in quel logo li boi soma e basta, quando el s’ha de bisogno.
La terza sorte di animali, che hanno, e cambeli da doi gobbe per uno,
grandi e pelosi. I quali se conduceno in Persia e vendessi ducati 25 l’uno.
Imperoche quelli di levante hanno una goba sola e sonno picoli, e ven-
desi ducati 10 l’uno.
La quarta sorte d’animali, che hanno, sonno castroni grossissimi et
alti in gambe, con un pelo longo, i quali hanno code, che passano
12 libre l’una. E tal ne ho visto che se strassinano una rotta dreto, te-
nendo la coda sopra, quande che per piacer qualcuno ge la liga. Di grassi
de queste code condisseno tutte le lor vivande, li quali sonno a elli in
logo di butiro, ma non se agiacia in bocha.
§ 35. Non so chi sapesso dir quello, che di presente diro, salvo che
se l’havesse veduto.78 Imperoche potresti dimandar: «Tanto popolo, de
che vive, sel camina ogni zorno? dove e la biava, che manzano? donde
la trovano?» Et io, che l’ho veduto, respondo, che fanno in questo modo:
Cerca la luna de Febraro fanno far cride per tutto el lordo, che
ciascaduno, che vol seminar, se metti in ordine dele cose li fan bisogno,
conciosiache ala luna di Marzo, se vol seminar nel tal logo, e che a tal
di dela tal luna se metterano a camin.
Fatto questo quelli, che hanno voglia de seminar о far seminar, se
preparano e concordasse insieme, e carga le semenze su carri, e menano
gli animali, che gli fanno bisogna, insieme con le mogliere e figlioli,
о parte dessi, e vanno al logo deputato, che e per la mazor parte do
zornate lontano dal logo, dove nel tempo dela crida se retrova el lordo.
Et ivi arano, semmano e stanno perfino che hanno fornito de far quello,
xhe vogliono. Poi se retorneno nel lordo.
L’imperator con el lordo fa, come suol far la madre, quando manda
gli figlioli a spasso, la qual sempre li tien gli ochi adosso. Imperoche va
circondando questi seminadi, hora in qua, hora in la; non se lontanando
da essi piu de 4 zornate, perinsino che le biade sonno mature. Quando
sono mature, non va con el lordo li, ma solamento vanno quelli, che han
seminato e quelli che voleno comprar li formenti, con carri, boi e camelli
e quelle, de che hanno bisogno, come etiamdio fanno ale sue ville.
I terreni sonno fertili, rendono de formento 50 per uno, el quale
e grando, come el padovano, de meglio 100 per uno. E ale fiate hanno
tanta recolta, che la lassano in la campagna.
125


§ 36. Diro in questo loco al preposito questo. El se ritrova un
figliol d’un figliolo de Ulumahumeth, el qual, havendo signorezato certi
anni e dubitando d’un suo zermano cusin, el quale era di la dal fiume de
Ledil, per non si privar de parte del popolo,79 la qual haveria convegnuto
star su le seminason con suo expresso pericolo, undeci anni continui non
volse, chel se seminasse. Et in quel tempo tutti visseno de carne, lacte
et altre cose, quantunque nel bazaro pur era qualche pocho de farina
e de panizo, ma carri.80 E domandandoli mi, come facevano, se ne aride-
vano dicendo, che havevan carne. E nondimeno fu descacciato da quel
suo cusino.
Finalmente Ulumahameth (del qual habbiamo parlato di sopra) 81 —
arivato che fu cerca li confini sui Chezimahumeth — non li parendo di
poter resister, lasso el lordo e fuzite lui con li figlioli et altri sui. E Che¬
zimahumeth se fece imperator de tutto quel poplo.82
§ 37. E venne verso el fiume de la Tana nel mese de Zugno, passo
cerca zornate doi de sopra dela Tana, con tutto el numero de poplo, de
carri, de animali, che lui havea.
Cosa mirabil da creder, piui mirabil da vedere! Imperoche tutti pas-
sano senza alcun strepito, con tanta securita, quanta che se andasseno
per terra. El modo, che servano in questo passare, e che quei de loro,
che hanno il potere, mandano de li soi avanti e fanno far zate de
ligname secci, de li quali sopra li fiumi ne sonno boschi assai. Fanno
etiamdio far fassi de cane de pavera et metteno ditti fassi sotto le zate
e sotto li carri, e a questo modo passano, tirando li cavalli, che nodano,
ditte zatte e carri. 1 qual cavalli sonno aiutati da alcuni homini nudi.83
Io, cerca un mese dapoi, navigando per lo fiume verso certe peschiere,
me scontrai in tante zatte e fassine, che vegnivano a seconda — le quale
eranno sta lassate da costoro, — che apena potevamo passare. Et vidi
oltra di questo, etiam per le rive, tante zatte e fassi, che me facevanp stu-
pire. Zonti che fossemo ale peschiere, trovassemo che in quei luogi ha-
vean fatto assai pezo, che quelli, di quali ho scritto di sopra.84
§ 38. In quel tempo (per non mi dismenticar de gli amici) Edel-
mulgh, cognato del imperator, retornato per passar el fiume, сото hab-
bian ditto di sopra, venne ala Tana e menome un suo figliolo; e subito
mi abbracio e disse: «lo te ho portato questo figliolo e voglio, chel
sia tuo.» E incontinente trasse de dosso a ditto figliolo uno subbo, che
lui havea, e messemelo in dosso a mi.85
E portomi a donar 8 teste de nation rossa, dicendomi: «Questo e la
parte dela preda, che io ha hauta in Rossia».86 Stete dui zorni con mi
e have alincontro de mi presenti convenient.
§ 39. Sonno alcuni, i quali, partendosi da altri con opinion di non
ritornar mai piu in quelle parte, facilmente se dimenticano dele amicitie,
dicendo che mai piu non se vederano insieme. E di qua vienne, che
molte fiate non usano li modi, che doveriano usare. 1 quali, certa-
mente — per quella pocha experientia, ch’io ho — non fanno bene, con-
p Написано fevan (= facevan).
126


ciosiachel se suol dire, che monte con monte non se ritrova, ma homo
con homo si.
Acadeteme nel mio retornar de Persia, insieme con l’ambassator de
Assambech, voler passar per Tartaria et per la Polonia venir a Venetia,
quantunque poi non fesse questo camino. Alhora havevamo in com-
pagnia nostra molti tartari merchadanti. Adimandai di questo Edelmugh,
et mi fu detto ch’era morto e ch’havea lasciato un figliolo, il qual si
nominava Hagmeth; e dettemi contrasegni de la effigie, in modo che,
si per il поте, сото per effigie, cognobi lui esser quello, che el padre
m’havea datto per figliolo e, come dicevano quelli tartari, custui era
grande apresso l’imperator si, che (si passavano oltra) senza dubio
capitavamo nele sue man. E rendome certo, che da lui haveria hauta
optima compagnia, perche io l’ho fatta al padre et a lui. E chi haveria
mai stimato, che 35 anni 87 dapoi, in tanta distantia de paesi, se haves-
sero retrovati uno tartaro con un venetiano?
§ 40. Azonzero questa cosa (quantunque non fusse in quel tempo),
perche fa a proposito de quello, ch’io ho ditto.
Del 1455, essendo in un magazen de merchadante da vino in Realto
e scorrendo per el magazeno, vidi dreto alcune botte da un capo de ditto
magazeno dui homini in ferri, i quali ala ciera cognobi che erano tar¬
tari.88 Li dimandai, chi essi erano, me resposeno esser sta schiavi de
Cathelani e esser fugiti con una barcheta, et che in mar erano sta presi
da quel merchadante. Subito andai alii signori di notte89 e feceli
querella de questa cosa. I quali presto presto mandarono alcuni officiali,
i quali li conducesseno al officio et in presentia de ditto merchadante li
liberono e condennoro il merchadante.
Tolsi ditti tartari e menaimili a casa e domandati, chi erano e de che
paese, uno de essi me disse, che era dala Tana e che era stato fameglio
de Cozadahuth, el qual io cognobi za, perche era commarchier90 del
imperador, el qual faceva scuoder da lui el datio dele robbe, che se con-
ducevano a la Tana. Guardando per la faza me parse affigurarlo, con-
ciosiache era stato assai volte in casa mia. Adimandai, che поте esso
havea, disseme Chebechzi, che vol dir in latino semoliero о buratatore.
Lo guardai e disseli: «Me cognosci tu?» Et egli: «No». Ma tanto tosto
che menzonai la Tana e Iusuph, che cusi me chiamavano in quelle parte,
se buto ai mie piedi e volsemeli basare, dicendo: «Tu m’hai scapolato
due volte la vita. Queste ne e una de quelle imperhoche essendo schiavo
io me tegniva per morto; l’altra fu quando el se bruso la Tana, che festi
quel buso nele mura, per el qual ussi fora tante anime, nel numero dele
quali fu mio missier e mi». Et e vero, perche quando fo ditto fogo ala
Tana io fece uno buso ale mura a linscontro de certo terren vacuo, dove
se vedevano molte persone insieme, per lo qual furono trati fuora
da 40 persone e fra essi costui e Chozadahuth.
Teneli ambedui in casa cerca do mesi et — al partir dele nave dela
Tana — io li mandai a casa sua.
Si che niuno mai deve, partendose da altri con opinion de non ritor-
nar mai piu in quelle parte, dimendicarse dele amicitie, сото che se mai
127


рш se havesseno a veder insieme. Possono accader mille cose, che se
haverano a veder insieme, e forsi colui, che piu po hora ad haver bi-
sogno de colui, che mancho po.
§ 41. Retornando ale cose dela Tana scorrero per ponente e ma-
istro, andando alia riva del mar dele Zabache al ussir fora a mano
mancha, e poi qualche parte sul mar Mazor perinsina ala provincia
nominata Mengleria.
§ 42. Partendome adoncha dala Tana cerca la riva del ditto mar,
fra terra tre zornate retrovo una region, chiamata Chremuch,91 el signor
dela qual ha nome Biberdi, che vol dir Diodate. Questui fu figliolo de
Chertibei, che significa «vero signor». Ha molti casali sotto de si,
i quali fanno al bisogno doi milia cavalli, campagne belle, boschi molti
e boni, fiumi assai. Li principali di questa regione viveno de andare per
le campagne robando specialmente le caravane, che passano da logo
a logo; hanno boni cavalli; essi sino valent’homini dela persona et astuti
del ingegno; hanno volti nostrani. Biave in quella regione sonno assai et
similmente came, e mieli, ma vino no.
Drieto a questi sonno paesi de diverse lengue, non perho molto Ion-
tani luno da laltro, zoe le Chipche, Tatarcosia, Sobai, Cheverthei,
As zoe Alani,92 di quali habbiamo parlato di sopra.93 E questi vanno
scorrendo perinsina ala Menglaria per spatio de zornate 12.
§ 43. Questa Mengleria confina con Caitacchi, che sono cerca il
monte Caspio,94 et parte con la Zorzania,95 e con el mar Mazor, e con
quella montagna, che passa in la Cercassia. E da un lato ha un fiume,
chiamato Phaso,96 che la circonda e vien in mar Mazor.
11 signor di questa provincia ha nome Bendian; 97 ha doi castelli sul
ditto mar, uno chiamato Vathi98 e laltro Savastopoli," et, oltra di essi,
altri piui castelluci e brichi. El paese e tutto saxoso et sterile, non ha
biave daltra sorte che panizo. El sale li vien condutto da Capha. Fanno
qualche poche telle triste e dolente.100
Sono gente bestiale, el segno de cio e che essendo a Vathi, dove
partito da Costantinopoli con una paranderia 101 de Turchi per andar
ala Tana capitai insieme con uno Azolin Squarciafigo zenovese. lera
una zovene, la qual stava in piedi sopra una porta. Ala qual questo
zenovese disse: «Surina patro in cocon», che vol dire: «Madonna, e il
patrone in casa?» intendendo per questo il marito.9 Essa rispose:
«Archilimisi», che vol dir: «Е1 venira». Et egli la brancho su i labri
e mostrandomela a mi diceva: «Varda/ belli denti ha costei». E cusi
me mostrava del sen e tochavali le mamelle; e lei ne se turbava, ne
anchor se moveva. Intrassemo poi in casa et se mettessimo a sedere.
E questo Azolin (mostrando d’haver vermeneza nele mudande) li fece
de atto che la vegnisse a cerchare, e lei se ne venne con charita e cerco
intorno con shamma fede e castita.
я Написано merito.
r Varda = guarda.
128


In questo mezo venne il marito e custui cazo man a borsa e disse:
«Patroni, tetari sicha?», che vol dir: «Patron, ha tu danari?» E facendoli
atto de non ne haver adosso li dette alcuni aspri,102 dei quali esso do-
vesse comprar qualche refrescamento. E cusi ando. Dapoi stati un pezo
andassemo per la terra a solazo, facendo questo zenovese in ogni logo
quello che li piaceva circa li custumi di quel paese, senza che niuno li
dicesse pezo di suo nome. Donde se vede, se sonno ben gente bestiale
per questa rasone. I zenovesi, che praticano in quel paese, hanno fra si
un custume de dir: «Tu sei mengrelo», quando vogliono dir a qualcuno:
«Tu sei pazo».
§ 44. Non lassero questa cosa (dapoi chio ho ditto che tartari5 vol
dir danari): tetari propriamente vol dir biancho e questo colore inten-
deno li denari d’argento, i quali son bianchi. 1 greci anchora chiamano
aspri, che vol dir biancho. Turchi — akcia, che vol dir biancho.
Zagathai — tengh, che vol dir biancho. Et a Venecia altre volte se fa-
ceva e fassi anchora al presente denari, che se chiaman bianchi.
In Spagna anchora sonno monete, che hanno nome bianche. Si che ve-
demo quante nation, tutte nel suo lenguazo, se afrontano a chiamar una
cosa con quello instesso nome.
§ 45. Retornando da capo ala Tana, passo el fiume, dove era la
Alania, come ho ditto di sopra,103 et vo discorrendo per il mar dele Za-
bache a man destra, andando infuora per insina a l’insula de Capha,104
dove ritrovo un stretto di terreno, che continua la insula con terra ferma,
сото fa quello dela Morea, chiamato Zuchala.105 Ivi el se ritrova sa¬
line 106 grandissime, le qual se arpiano da sua posta.
Scorrendo ditta insula prima sul mar dele Zabache e la Cumania,107
gente nominata da Cumani. Poi e el capo de Tinsula, dove e Capha, era
Gazaria; 108 e per infina a questo zorno el pico, con il qual se mesura —
zoe el brazo ala Tana — e per tutte quelle parte fi chiamato el pico 109
de Gazaria.
§ 46. La campagna de questa insula de Gapha fi segnorezata per
tartari,110 i quali hanno un signore, nominato Ulubi,111 che fu figliol de
Azicharei. Sonno ben numero de popoli e fariano a un bisogno da tre
in quatro milia cavalli. Hanno do logi murati, та non forti: uno ditto
Sorgathi,112 el qual essi chiamano Incremin, che vol dir forteza, e laltro
Cherchiarde,113 che nel lor idioma significa XL logi.
A questa insula e prima ala bocha 114 del mar dele Zabache un logo
ditto Cherz,115 el qual da nui se chiama Bosphoro Cimerio. Dapoi
e Capha, Soldaia, Grusui, Cymbalo, Sarsona e Calamita,116 tutte al pre¬
sente signorezate dal Turcho, dele qual non diro altro per esser logi
assai noti.
§ 47. Solo voglio narrar la perdida de Capha, secondo come ho in-
teso da un Antonio da Guasco zenovese, el qual se ritrovo presente
e fugite per mar in Zorzania e de li se ne venne in Persia nel tempo, * 9« Написано tartari, следует tetari, как стоит выше.
9 Барбаро и Контаринн о России
129


ch’io me ritrovava li,117— accio chel se intendi, in che modo questo logo
e capitato nele mani dei turchi.
Retrovavassi a quel tempo esser signor in quel logo, zoe nela cam-
pagna, uno tartaro, nominato Eminachbi,118 el qual havea da quelli de
Capha ogni anno certo tributo, cosa in quei logi consueta.
Acadete fra lui e questi de Capha certe differentie, per le quale el
consolo de Capha, che in quel tempo era zenovese, delibero de mandar
a l’imperator tartaro119 e di chiamar uno dil sangue di questo Emi¬
nachbi, con el favor del qual e parte voleva cacciar Eminachbi de sig-
noria.
Havendo adonque mandato uno suo navilio ala Tana,120 insieme con
uno ambassador, questo ambassador ando in el lordo, dove era l’impera-
tor di tartari. E ritrovato, che have uno del sangue di questo Eminachbi,
nominato Menglieri con promission lo condusse da Capha [per la via
dela Tana. Eminachbi intendendo questo, ricerco di pacificarsi con
quelli di Capha]1 con patto, che mandasseno indreto ditto Mengleri.
Non volendo quelli da Capha simil patto, Eminachbi, dubitando del
fatto suo, mando uno ambassator al Othoman, prometendoli sel mandava
la sua armata li, la qual oppugnasse da mar, che lui oppugnaria da terra
e si li daria Capha, la qual voleva che fusse sua.
L’Othoman, el qual era desideroso de tal stato, mando l’armata et
in breve have la terra, in la qual fu preso Mengligeri e, mandato
a l’Othoman, stete in preson molti anni.
§ 48. Non molto dapoi Eminachbi — per mala compagnia ch’havea
da turci — comincio a esser mal contento d’haver data la terra a l’Otho-
man,u non lassava intrar in la terra alcuna sorte de vittuarie. Unde inco-
mincio a esser gran penuria de biave e de carne in modo, che la terra
era pocho meno de obsidiata. Fu li arricordato, che, s’el mandava
Mengligieri a Capha, tenendolo dentro dela terra con qualche guardia
eortese, la terra haveria uberta conciosiache esso Mengligieri era molto
amato dal popolo di fuora. L’Othoman, iudicando che l’arecordo fusse
bono, el mando e — tanto tosto, chel se seppe chel era zonto — venne
in la terra gran uberta, perche era amato ancora da quelli de drento,
essendo tenuto costui in guardia cortese si, che poteva andar dapertutto
dentro dela terra.
Un zorno fu tratto un palio a l’arco. El modo de trar il palio in quel
logo e questo: apichano a uno legno messo in traverso sopra do legni,
driciati in piedi a sembianza de una forcha, con qualche spago sotil una
taza d’argento; quelli, che hanno a trar per haver el palio, hanno le sue
freze121 con el ferro de mezaluna tagliente, e correno a cavallo con
l’archo per sotto questa forcha e, quando che hanno passato un pezo
		r
1 Слова per la via... di Capha пропущены в рукописи; здесь они восста¬
новлены по изданию 1543 г.
и После слов la terra a l’Othoman в рукописи повторены слова stete in
preson molti anni. Non molto dapoi Eminachbi, уже написанные выше после слов
е mandato a l’Othoman. Такое же повторение есть в издании 1543 г. (р.18и),
но опущено у Рамузио (Ram и si о, //, р. 97Л г).
130


in la, correndo tutta via el cavallo ala dreta, se voltano in drieto e tra-
zeno il spago; e quello, che butta zoso la taza, ha vento il palio.
Mengligeri adoncha tolta questa occasion del trar del palio fece,
che 100 cavalli de tartari (con i quali esso havea intelligentia) se ascon-
desseno in certa vallesella, che era fuora dela terra pocho lontano et,
fenzendo voler trazer anchora lui al palio, prese la corsa e fugite dentro
de i soi.
Incontinente che questa cosa fu intesa, el forzo dela insula el seguito,
e con essi ben in ponto se ne ando a Surgathi, terra lontana da Capha
miglia sei, e quella prese 122 [crescendo poi il popolo a sua ubidienza
ando a Cherchiarde e quella similmente prese] v et (amazato Eminachbi)
se fece signor de quei logi.
§ 49. L’anno seguente delibero d’andar verso de Giterchan, logo
lontano da Capha zornate XVI, signorezato per un Mordassa can,123 el
quel in quel tempo era con el lordo sopra del fiume Ledil; conflisse con
lui e preselo et tolsesse el poplo, bona parte del qual mando alia insula
de Capha, e lui rimase a invernar sopra il ditto fiume. Ritrovandosse
in quel tempo esser qualche zornata lontano un altro signor, pur tartaro,
alozato. El qual (inteso che custui invernava in quel logo, essendo il
fiume agiaciato) delibero de assaltarlo a l’improvista et reppelo et recu-
pero Mordassa, el qual per esso f ideva tegnuw in destretta. Mengligeri
essendo rotto retorno a Capha mal in ordine.
Nela primaverra seguente Mordassa con el suo lordo venne a tro-
varlo fino al Capha e fece alcune corrarie e danni dentro de l’insula,
ma, non potendo haver le terre a sua obedientia, torno in dreto.
Fi me ditto* *124 perho, che da novo el fa exercito con intention de
ritornar a l’insula e di scaciar Mengligieri.
§ 50. E questo e vero in si, ma cason de una busia, imperoche
quelli, che non intendono, donde procedano le guerre, che hanno tra loro
questi signori, et non sano, che differentia sia tra el gran can et Mor¬
dassa can — intendendo che Mordassa can fa novo exercito con inten¬
tion de ritornar a l’insula — se dano a intendere e dicono, che il gran
can vien per la via de Capha a posta del Othoman, con proposito de
andar per la via de Moncastro in Lablacchia et Ongaria e dove vorra
l Othoman.125 La qual cosa e falsa, quantunque se habbia per lettere
da Constantinopoli.
§ 51. Dreto de insula de Capha,126 d’intorno che e sul mar Mazor,
se trova la Gothia, e poi la Alania, la qual va per la insula verso Mon¬
castro,127 сото habiam ditto di sopra.
Gothi parlano in todesco; so questo perche, havendo un fameg-
lio todesco con mi, parlavano insieme et intendeVansi assai rasonevol-
mente, cusi сото se intenderia un furlano128 con un fiorentino. Da
v Слова crescendo. . . prese пропущены в рукописи; здесь они восстанов¬
лены по изданию 1543 г.
w tegnu = tegnuto.
* Fi те ditto = fu me ditto.
9*
131


questa vicinia de Gothi con Alani credo, che sia derivato il nome
de Gothalani.
Alani erano prima in quel logo; sopravennero Gotti e conquistorno
de quei paesi et feceno una mixtura dil nome suo con el nome de Alani.
Cusi, сото erano messedate quelle gente con queste, et chiamose Gotha¬
lani.129 Questi tutti fanno alia greca e similmente li Cerchassi.
§ 52. Et perche habbiamo fatta mentione de Tumen e Githercan 130
(non volendo pretermeter manche de questi logi le cose, che sonno degne
de memoria) dicemo, che da Tumen,131 andando per greco e levante
sette zornate lontano se trova el fiume Ledil, sopra el qual fiume
e Githercan. La qual de presente e una terriciola quasi destrut^, per il
passato fu grande e di gran fama. Imperoche, prima che fusse destrutta
dal Tamerlano,132 le specie e le sede (che de presente vanno in Soria) 133
andavanno in Gethercan e de quel logo alia Tana; dove el se mandava
solamente da Venetia 6 e 7 galee grosse 134 ala Tana per levar de ditte
specie et sede. Et (in quel tempo) ni venetiani, ni altra natione citrama-
rina 135 facevay mercadantia in Soria.
§ 53. El Edil e fiume grosso e largissimo, el qual mette in el mar
de Bachu,136 lontano da Githercan circa miglia 25. E cosi esso fiume,
come in z mar, hanno pesci inumerabili. Fa el mar sale assai.
Per el fiume, a contrario d’aqua, se po navigar perfino apresso el
Muscho (terra de Rossa) a a tre zornate.137 Et ogni anno vanno con
i sui navilii quelli del Muscho in Ghetercan a tuor sale.138
Trovansi insule assai e boschi in questo fiume. Tal dele qual insule
volta miglia 30. I boschi fanno talponi, che d un pezo cavato ne fanno
barche, che portano 8 e 10 139 cavalli et altretanti homini.
§ 54. Passando questo fiume e andando per greco et levante ala via
del Muscho, arente perho dele rive 15 zornate continue, se trovano po-
puli de Tartaria innumerabili.
Ma scorrendo verso greco el se ariva ale confini dela Rossia,140 dove
el se ritrova una terriciola, chiamata Risan. Questa e d un cognato 141
de Zuanne, duca de Rossia.142 Tutti sonno christiani e fanno alia greca.
El paese e fertile de biave, carne e mieli et altre bone cose; fasse
etiamdio bossa,143 che vol dir cervosa. Trovansi boschi e casali assai.
Andando un poco piu oltra, se ritrova una citta, chiamata Colona.
E Tuna e l’altra de queste doe sonno fortificate di legname, del qual
anchora sonno tutte le case, imperoche non si trova gran fatto pietre
in quei luogi.
§ 55. Tre zornate lontano se ritrova el ditto Muscho, fiume nobile,
sopra il qua} e una citade, nominata Muscho, dove habita ditto Zuanne,
duca de Russia. El fiume si passa per mezo la terra 144 et ha alcuni
ponti. El castello e sopra certa colina et dognio intorno son circondati
da boschi.
у Написано feva (= faceva).
2 Sic. Следует el mar.
a Sic. Следует Rossia.
132


La fertilita del biave et carne, che e in questo logo, se pua compren-
der da questo, che non vendono carne a peso, ma ne dano tanta ad
occhio, che certo el se ne ha quatro libre al marcheto.145 Galline se
hanno 70 al ducato; oche tre marcheti luna.
E grande fredo, in tanto etiamdio li el fiume se agiacia; fino b por-
tati porci, boi et altri animali scorticati la invernata e messi in piedi,
duri сото saxi, in tanto numero, che chi ne volesse 200 al zorno, li pot-
ria comprare. Tagliarli non si puo, perche son duri сото marmori,
se non se portano in stiaia.
Frutti da qualche poche pome e nose e noselle salvatice infora non se
trova.
Quando vogliono andar da logo a logo, specialmente sel camino e
per esser longo, caminano la invernata, perche tutto e agiaciato, et hanno
bon caminar, salvo cha da fredo. Portano alhora su sani146 (i quali
satisfano a loro сото a nui li carri e dal canto di qua se chiamano tra-
voli over vasi) 147 quello, che vogliono, con grandissima facilita. L’instate
(per esser fangi grandissimi e mossoni asaissimi, i quali procedono dai
boschi molti e grandi, che sonno intorno, la mazor parte di quali e inha¬
bitable) non ardiscono d’andar troppo lontano.
Non hanno uva, ma fanno alcuni vini de miel, alcuni de cervosa de
meio; in l’uno et l’altro di quali metteno de f loric de bruscandoli,
i quali dano un stufo, che stornisse et imbriaca come il vino.
§ 56. Non e da preterir con scilentio la provision, che fece ditto
duca: vedendo essi esser grandissimi imbriagi, et per imbriageza restar
de lavorar e de far molte altre cose, che li seriano state utile, fece un
bando, chel non se potesse far ne cervosa, ne vin de miel, ne usar fior
de bruscandoli in alcuna cosa. E con questo modo li ha fatti metter
al ben viver.
§ 57. Ponno modo esser anni 25 pagavano Rossiani per el passado
tributo al imperator 148 tartaro. De presente hanno subgiugata una terra,
chiamata Cassan,149 che in nostra lengua vol dir caldiera, la qualed sul
fiume Ledil andando verso el mar de Bachu a una zancha,e 150 lontana
dal Muscho zornate 5.
Questa terra e merchadantesca, dela qual se traze el forzo dele
pelletarie, che vanno al Muscho, in Polonia, in Prusia e in Fiandra.151
Le qual pelletarie perho vienneno da parte de tramontana e greco, dela
region de Zagatai e de Moxia.152
I qual paesi dif tramontana finno8 possessi da tartari,153 che el
forzo sonno idolatri, cusi come anchora sonno i Moxii.154
b fino= finno = funno= furono; в издании же 1543 г. quivi sono portati
porci etc.
c Написано de fuori (= de fiori).
d После la quale пропущено сказуемое ё.
e a una zancha — ошибка. Следует a manca: так и в издании 1543 г.
(Р• 21 и).
1 Написано se.
8 finno = funno = furono.
133


§ 58. Ho qualche bona pratica dele cose de Moxii. E pertanto diro
dela lor fede e condition, quello ch’io intendo: 155
Certo tempo del anno sogliono tuor un cavallo, el qual essi metteno
in la compagnia,156 a cui ligano tutti quatro i piedi a 4 pali e similmente
la testa a un palo, fixo in terra. Fatto questo el vien uno con Гагсо suo
e freza, e mettesse in intervallo conveniente, e tirali ala via del cuore
tanto, che lo amaza. Poi el scortica e fanne dela pele un udro. Della
carne fanno tra lor certe sue cerimonie e poi la manzano; poi empieno
questa pelle tutta de paglia et cusino si fattamente che par intriega
e per ciascaduna dele gambe metteno un legno dretto, accio che possa
star in piedi сото vivo. Ultimo vano ad un arbor grande et a quello
tagliano quelle rame li pare e di sopra fanno un solaro, suso el qual
metteno questo caval in piedi, e cusi lo adorano, offerendoli zebelini,
armelini, dossi, varri, volpe eth le quali apichano a questo arboro —
cusi сото nui afferimo candele — in modo che questi arbori sonno
pieni de simil pellitarie.
El popolo in bona parte vive de carne et el forzo d’esso de carne
salvatica et pesci, che prendeno in quei fiumi. Habbiamo ditto dei Moxii.
§ 59. Dei Tartari non habbiamo altro, se non che quelli de lor che
sonno idolatri, aborano statue, le queste portano sopra dei sui carri;
quantumque se retrovano alcuni, i quali hanno per costume de adorar
quello animal ogni zorno che, ussendo di casa, primamente scontrano.
§ 60. El duca ha subgiugata etiamdio Novgroth, che vol dir
in nostra lingua nove castelli.157 La qual e terra grandissima, lontana
dal Musco ala via de maistro zornate 8; governavassi prima a populo,
et erano homini senza alcuna rasone, havean tra si molti heretici; al pre¬
sente scorre via cusi pian piano nela fede catholica,158 conciosiache
alcuni credeno,* 1 alcuni no, та viveno con rasone e fillik fatta iustitia.
§ 61. Partendo dal Muscho verso Polonia el se ha zornate 22 pe-
rinsina al intrar in la Polonia.
El primo logo, che se ritrova, e uno castello, chiamato Trochi, al qual
non se po andar, partendo dal Musco, se non per boschi e colline,
imperhoche e quasi logo deserto. Vero e che caminando se ritrova a logi
a logi (dove son stati allozamenti per avanti) esserli stati fatto fogo.
Et ivi li viandanti possono repossar et far fogo, se vogliono, qualche
fiate. Ma molto poche se trova fuor di mano qualche villeta.
Partendo da Trochi ne piu in meno se trovan boschi e colline,
ma insieme etiamdio qualche casali. E lontano da Trochi zornate 9 se
trova un castello, chiamato Lonin. Dapoi se entra in la region de Li-
tuania, dove se vede una terra, chiamata Varsonich,159 la qual e de
alcuni signoroti, sottoposti perho a Cazimir, re de Polonia.160 El paese
e ubertoso' e ha castelli et casali assai, ma non da gran conto. Da Trochi
h После et, по-видимому, пропущено altre pelletarie (cm.: Ramusio, II,
p. 98 г). В издании 1543 г. (p. 22 r) et поставлено перед volpi.
1 Написано crede (= credeno).
k Sic. В издании 1543 ?. (p. 22 r) et li e loro fatta iustitia.
134


in Polonia 161 sonno zornate 7 et e bona e bella regione. Trovasi poi
Mersaga,162 assai1 bona citta. Et ivi compie la Polonia, dei castelli
e terre dela qual — per non me intender 163 — non diro altro, se non che
il re con li figlioli e tutta la casa sua e christianissimo e che el figliol
suo mazor de presenti e re de Boemia.164
I nsitim dela Polonia a 1111° zornate troviamo Frankfort, citta del
marchese de Brandburg, e entramo nela Alemania, dela qual non diro
altro, per esser logo domestico e inteso da molti.
' * * *
§ 62. Resta modo, che dicamo qualcosa de la Zorzania, la qual e al
incontro dei logi proximamente ditti et confina con la Mengleria.165
El re de questa provincia se chiama Pancratio,166 ha bello paese
e fertile de pan, de vino, de carne, de biave et altri frutti assai, fasse
gran parte de vini su gli albori, сото in Trabesonda.167 I homini son
belli e grandi, та hanno sozissimi habiti et custumi villissimi; vano
tosi et rasi el capo, salvo che intorno lassano un pocho capellin168
a similitudine de questi nostri abbati, che hanno bona entrata. Portano
mostazi, ai quali se lassano crescer i pelli sotto la barba a longeza de
una quarta d’un brazo. In capo portano una beretuza de diversi colori,
in cima dela qual e una cresta. In dosso portano zupe assai longe,
та strette e fesse da dretto per infina alle nadege, imperhoche altra-
mente non potrian montar a cavallo; in la qual cosa 0 io non li biasimo,
perche vedo, che anchor Franzosi la usano. In piedi e gambe portano
stivali, i quali hanno la suola fatta in cotal modo, che, quando stano
in piedi, la ponta et el calgagno tochano in terra, та in mezo sono tanto
alti da terra, chel se li poria cazar il pugno per sotto la pianta senza
farsi male. E de qui vienne, che quando caminano a piedi, caminano
con faticha; li biasemaria in questa parte, sel non fusse ch’io so,
che anchor Persiani la usano.
Cerca el manzar (secondo quello ch’io ho experimentato io a casa de
uno di principali) 169 servano questo modo: hanno certe tavole quadre,
cerca mezo brazo, con un oro cavado intorno. In mezo de queste metteno
una quantita de panizo cotto, senza sal et senza altro grasso; e questo
scusa in logo de menestra. In un altra simil tavola metteno came de
cengiaro brustulata e tanto pocho rostita, che quando la tagliavano
sanguinava. Essi manzavano de bona voglia. Io non ne podeva guastare,
e perho me ne andava a musigando con quel panizo. Del vino ne era
abundantia, et andava intorno alia polita.170 Altra "sorte de vivande non
havessemo.
E vi in questa provintia montagne grnade e boschi assai. Ha una
terra, chiamata Zifilis, davanti la quale passa el fiume Tygris.171
1 Написано asa.
m Insiti — ошибка писца. Следует usciti; так и в издании 1543 г. (р.22и).
п Написано cavelli (=capelli).
° Написано coso ( = cosa).
135


La qual e bona terra, ma mal habitada. Ha etiamdio uno castello, no-
minato Gori. Confina 172 con el mar Mazore.
§ 63. E questo e quanto ch’io ho a narrare cerca el viazo mio de la
Tana e quelli region insieme con le cose, degne di memoria de quelle
parte.
ИОСАФАТ БАРБАРО
Путешествие в Тану
§ 1. Здесь начинается рассказ о вещах, виденных и слышан¬
ных мною, Иосафатом Барбаро, гражданином1,0 Венеции, во
время двух моих путешествий: одного в Тану и другого в Пер¬
сию.
§ 2. Земля — как с величайшей ясностью доказывают гео¬
метры — настолько же мала по сравнению с небосводом, на¬
сколько мала точка, поставленная в середине окружности.
К тому же, большая часть земли либо покрыта водой, либо не¬
умеренна по климату из-за излишнего холода или жара, а поэтому
обитаемая ее часть еще гораздо меньше. И все-гаки слабость че¬
ловека такова, что найдется лишь немного людей, которые ви¬
дели бы хоть сколько-нибудь значительную часть земли, и, если
не ошибаюсь, ни одного, кто видел бы ее всю целиком.
Из тех же, кто в наше время видел достаточную ее часть,
большинство составляют купцы и люди, отдавшиеся мореплава¬
нию. В обоих этих занятиях, искони и до сего дня, настолько
отличались мои отцы и предки венецианцы, что, полагаю, можно
поистине сказать: в этом им принадлежит первенство. Кроме того,
теперь, когда Римская империя уже не владычествует повсюду,
как это было раньше, а разнообразие в языках, обычаях и рели¬
гии раскололо земной мир, большая доля той малой части земли,
которая обитаема, оставалась бы вовсе неведомой, если бы вене¬
цианская торговля и венецианское мореходство не открыли ее.
§ 3. К числу людей, которые в наши дни кое-что повидали,
можно по справедливости отнести и меня, потому что всю пору
моей молодости и добрую долю старости я провел в далеких
краях, среди варварских племен, совершенно чуждых всякой циви¬
лизации и нашим обычаям. Среди них я испытал и увидел множе¬
ство вещ^й, которые, не будучи в ходу у нас, быть может пока¬
жутся вы'думкой в глазах тех, кто, так сказать, вовек не выходил
за пределы Венеции. Это собственно и было главной причиной,
а Ссылки на комментарий даются параллельно и в русском и в итальянском
текстах. — В транскрипции имен собственных везде сохранено написание ори¬
гинала, поэтому одно и то же имя бывает написано по-разному.
136


почему я никогда не стремился описывать виденное и даже много
говорить о нем. Но теперь, понуждаемый просьбами лица, имею¬
щего власть приказывать мне, и убедившись, что вещи как будто
еще более невероятные описаны у Плиния,2 у Солина,3 у Помпо-
ния Мелы,4 у Страбона,5 у Геродота,6 у Диодора,7 у Дионисия
Галикарнасского,8 затем у других, более новых авторов, таких, как
Марко Поло,9 Николай Конте,10 оба наши венецианцы, или англи¬
чанин Иоанн де Вандавилла,11 и, наконец, у современных нам пи¬
сателей, каковы Пьеро Кверини,12 Альвизе да Мосто 13 и Амбро-
зио Контарини,14 — я не могу не написать о том, что я видел.
Я делаю это во славу господа бога, который спас меня от беско¬
нечных опасностей; для удовлетворения того, кто заставил меня
писать; на пользу, в какой-то мере, людям, которые поедут после
нас, особенно если они будут странствовать по местам, где я по¬
бывал; для удовольствия тех, кто ищет приятности в чтении о не¬
ведомых вещах, а также в поддержку нашего города, если в буду¬
щем ему понадобится послать кого-либо в те страны.
Итак, я намерен разделить свое повествование на две части.
В первой я расскажу о путешествии в Тану, во второй — о путе¬
шествии в Персию. Однако ни в той, ни в другой я не буду гово¬
рить — за редким исключением — ни о трудностях, ни об опасно¬
стях или неудобствах, с которыми мне приходилось встречаться.
§ 4. В 1436 году я предпринял свое путешествие в Тану, где
год за годом и оставался в течение целых шестнадцати лет. Я объ¬
ездил те области, как по морю, так и по суше, старательно и
с любопытством.
§ 5. Равнина Татарии15 представляется человеку, стоящему
посредине, в таких границах: с востока она имеет реку Ледиль; 16
с запада и северо-запада — Польшу; с севера — Россию; с
юга, там, где земли обращены к Великому морю,17 — Аланию,
Куманию, Газарию; 18 последние страны все граничат с За-
бакским морем.19 Итак, равнина эта лежит между названными
пределами.
§ 6. Для того чтобы меня лучше поняли, я поведу рассказ,
двигаясь вдоль Великого моря, частью по его побережью, частью
же по более глубоко расположенным землям, вплоть до реки
Эличе,20 которая находится уже за Каффой,21 примерно в сорока
милях от нее. Перейдя эту реку, идут по направлению к Мон-
кастро.22 Там находится Данубий, река знаменитейшая.23 О ме¬
стах еще дальше отсюда я уже не скажу ничего, так как они хо¬
рошо знакомы.
§ 7. Название Алания24 произошло от племен, именуемых
аланами, которые на их собственном языке называются «Ас».25
Они — христиане и были изгнаны и разорены татарами. Страна
лежит на горах, на побережьях, на равнинах; там есть множество
курганов, насыпанных руками человека; они возведены как знаки
погребений. Каждый имеет на вершине большой камень с отвер¬
137


стием, куда втыкают крест, сделанный из другого, цельного
камня. Эти курганы бесчисленны; в одном-то из них, как мы
узнали, и был спрятан большой клад.
§ 8. В те времена, когда консулом в Тане был мессер Пьетро
Л^ндо, приехал из Каира один человек по имени Гульбедин. Он
рассказал, что в бытность свою в Каире слышал от какой-то
женщины-татарки, что в одном из подобных курганов, называе¬
мом Контебе,26 Аланы спрятали большое сокровище. Эта самая
женщина даже сообщила ему некоторые признаки как холма, так
и местности. Гульбедин принялся раскапывать курган; он проде¬
лал несколько колодцев, то в одном месте, то в другом. Так он
продолжал копать в течение двух лет, после чего умер. Люди
пришли к заключению, что он только по неспособности не сумел
отыскать тот клад.
§ 9. В связи с этим в 1437 году, в канун дня св. Екате¬
рины,27 в Тане собрались семеро из нас, купцов, в доме Барто¬
ломео Россо, гражданина Венеции. Там были: Франко Корнарио,
брат покойного Якобо Корнарио из банка; Катарин Контарини,
который впоследствии торговал в Константинополе; Дзуан Бар-
бариго, брат покойного Андреа из Кандии; Дзуан да Валле, ко¬
торый умер капитаном фусты 28 на озере Гарда; это он в 1428 году
вместе с другими венецианцами отправился в Дербент, построил
с разрешения местного правителя фусту и захватил несколько
кораблей, плывших из Стравы,29 что было поразительно, однако
сейчас я прерву этот рассказ; Моизе Бон, сын Александра из
Дзудекки; 30 Бартоломео Россо и я (вместе со св. Екатериной,
которую я считаю за восьмую в нашем договоре и союзе).
Итак, повторяю, все мы — семеро купцов 31 — находились
в доме вышеназванного Бартоломео Россо в канун дня св. Ека¬
терины (причем трое из поименованных лиц уже бывали в этих
местах до нас) и вели беседу об этом самом кладе. Наконец мы
пришли к соглашению между собой и сделали запись, скреплен¬
ную клятвой (документ был написан рукой Катерина Контарини,
а копия его и до настоящего времени хранится у меня), о том, что
отправимся копать на той горе.
§ Ю. Мы нашли сто двадцать человек, чтобы отвезти их
вместе с нами на эту работу; каждому мы платили по меньшей
мере три дуката32 в месяц. Спустя восемь дней все мы семеро,
вместе со ста двадцатью наемными работниками, выехали из
Таны, забрав с собой одежду, продовольствие, оружие и инстру¬
менты; все это мы везли на санях 33 (подобно тому как возят по¬
клажу в России), двигаясь по льду, по реке. Мы добрались до
нужного нам места уже на следующий день, потому что оно нахо¬
дится на самой реке и отстоит примерно на шестьдесят миль от
Таны.
Курган имел в высоту пятьдесят футов, сверху он плоский.
На плоскости находился другой курган, похожий на круглую
138


шапку с толями вокруг, так что два человека могли бы идти по
ним один вплотную к другому. Этот второй курган был высотой
в двенадцать футов. Нижний курган имел очертание круга, как
будто его сделали по циркулю; диаметр его равен 80 футам.
Мы начали врезаться и копать на плоскости большего кур¬
гана, там, где начинается меньший курган. Мы имели намерение
проникнуть внутрь снизу вверх, до самой верхушки, и хотели про¬
делать широкий ход, идя в длину. В начале раскапывания почва
была настолько твердой и промерзшей, что ни мотыгами, ни то¬
порами мы не могли ее разбить; однако, едва углубившись, мы
обнаружили мягкую землю. Поэтому в тот день мы хорошо по¬
трудились. На следующее утро, возобновив работу, мы наткну¬
лись на обледенелый грунт, еще более твердый, чем вначале, так
что были принуждены оставить тогда свое предприятие и возвра¬
титься в Тану, но все же с намерением и твердой решимостью
вернуться к делу весной.
§ 11. К концу марта мы и вернулись, опять с судами и лод¬
ками, привезли сто пятьдесят человек и принялись копать. За
двадцать два дня мы сделали ход длиной приблизительно
в шестьдесят футов, шириной в восемь и высотой в десять футов.
Теперь вы услышите о вещах весьма удивительных и, так ска¬
зать, невероятных.
Мы нашли все, как было предсказано. Поэтому мы еще больше
уверовали в то, что нам говорилось, и настолько, что, в надежде
отыскать сокровище, мы пустились таскать носилки усерднее, чем
те люди, которым мы платили, и как раз я стал мастером по но¬
силкам. Удивительное заключалось в том, что верхний слой был
черен от травы, затем по всей поверхности лежал уголь.34 Это,
конечно, возможно, потому что, имея здесь же ивовые леса, легко
было жечь ивняк по всему кургану. Ниже лежала зола на глубину
одной пяди. Это также возможно, ввиду того что рядом имеются
заросли камыша: при его сжигании получалась зола. Ниже, на
глубину еще одной пяди, лежала шелуха от проса. По поводу
этого можно сказать, что здесь, когда ели просяную кашу, то
сохраняли шелуху, чтобы положить ее на это место; однако я
хотел бы знать, сколько надо было иметь проса, чтобы заполнить
шелухой, да еще на глубину целой пяди, всю поверхность этого
кургана? Еще ниже лежала рыбья чешуя, а именно — чешуя мор¬
ского окуня и других рыб, и также на глубину одной пяди. Ко¬
нечно, можно было бы сказать, что в этой реке ловилось множе¬
ство окуней и другой рыбы и их чешуи могло хватить, чтобы
покрыть весь курган; однако я предоставляю сообразить самим
читателям, насколько это возможно и правдоподобно. Сам я могу
лишь удостоверить, что это сущая истина. В связи со сказанным
я полагаю, что человек, приказавший устроить такую могилу, —
его имя было Индиабу, — и желавший выполнить все многочис¬
ленные церемонии, которые соблюдались в те времена, должен
139


был заранее подумать о том, чтобы собрать и сложить на место
все эти вещи.
Проделав раскоп и не найдя сокровища, мы решили провести
еще два рва в глубь большого кургана, шириной и высотой в че¬
тыре фута; прокопав их, мы нашли белый и настолько плотный
грунт, что сделали в нем ступеньки, по которым и таскали но¬
силки. Углубившись почти на пять футов, мы нашли на этой
глубине несколько глиняных сосудов; в некоторых была зола,
в других уголь; некоторые были пусты, другие наполнены ко¬
стями осетровых рыб. Нашли также пять-шесть бусин величиной
с померанец; они были из обожженной глины, глазурованные, по¬
хожие на те, что изготовляются в Марке и привешиваются к не¬
водам. Еще нашли мы половину маленькой ручки от серебряного
котелка; сверху на ней была змеиная головка.
Когда наступила святая неделя, принялся дуть восточный
вестер с такой яростью, что поднимал землю и вырытые комья и
камни и бросал их в лицо рабочим, так что сочилась кровь. По
этой причине мы решили остановиться и не предпринимать более
никаких попыток. Это было в понедельник после пасхи.35
§ 12. До сих пор это место называлось «Гульбединовыми
ямами», а после наших раскопок оно стало называться — и име¬
нуется так до нынешнего дня — «Франкской ямой», потому что
проделанная нами в течение немногих дней работа была настолько
велика, что казалось — здесь за это короткое время действовало
не меньше тысячи человек.
Никаких других достоверных сведений о том кладе мы больше
не получали, но полагаем, что — если он там был на самом деле —
причиной его сокрытия было следующее обстоятельство:	когда
предводитель аланов, уже упоминавшийся Индиабу, услышал, что
татарский хан идет на него войной, он решил захоронить сокро¬
вище, но так, чтобы никто этого не заметил; поэтому он сделал
вид, что приготовляет для себя могилу по местному обычаю, и
приказал потайно положить туда сначала то, что он считал нуж¬
ным, а потом насыпать этот курган.
§ 13. Магометанская вера стала обычным явлением среди
татар уже около ста десяти лет тому назад.36 Правда, раньше
только немногие из них были магометанами, а вообще каждый
мог свободно придерживаться той веры, которая ему нравилась.
Поэтому были и такие, которые поклонялись деревянным или
тряпочным истуканам и возили их на своих телегах. Принужде¬
ние же принять магометанскую веру относится ко времени Еди-
гея,37 военачальника татарского хана, которого звали Сидахамет-
хан.38 Этот Едигей был отцом Науруза; о нем-то и пойдет теперь
речь.
§ 14. В степях Татарии в 1438 г. правил хан по имени Улу-
махмет-хан,39 что значит великий Магомет император. Правил он
много лет. Когда со своей ордой, т. е. со своим народом,40 он на¬
140


ходился в степях, лежащих в сторону России, а военачальником
у него был этот Науруз,41 сын Едигея, при котором Татария
обратилась в магометанскую веру, возникло между Наурузом и
его императором некоторое разногласие. Вследствие этого Науруз
отделился от императора и ушел от него с тем войском, которое
захотело за ним [Наурузом] следовать. Он направился к реке
Ледиль, где стоял некий Кезимахмет,42 что значит малый Маго¬
мет, происходивший из рода татарских императоров. Оба они
объединили как свои замыслы, так и военные силы и решили
вместе идти против того Улумахмета.
§ 15. Пройдя около Астрахани, они пришли в Таманские
степи; 43 затем, обогнув Черкесию, они направились по пути к реке
Дону44 и к заливу Забакского моря; 45 и море и река Дон были
покрыты льдом. Ввиду того что и народу было много и животных
было немалое число, им пришлось двигаться широким фронтом,
чтобы идущие впереди не уничтожили всю солому и другую пищу,
нужную для тех, которые шли сзади. Поэтому один головной
отряд этого племени со стадами дошел до места, называемого
Паластра,46 а другой — до реки Дона в том месте, которое на¬
зывается Бозагаз; это слово значит «серое дерево». Промежуток
между этими местами составляет сто двадцать миль; на такое
расстояние растянулся этот движущийся народ, хотя не все эти
места были удобны для прохождения.
§ 16. За четыре месяца до прихода [татар] к Тане мы уже
знали об этом; за месяц же до появления упомянутого царевича
[Кезимахмета] начали приближаться к Тане отдельные стороже¬
вые разъезды; 47 разъезд состоял из трех или четырех юношей
на конях, причем каждый [всадник] имел еще одну лошадь на
поводу.
Тех из них, которые заезжали в Тану, приглашали к кон¬
сулу; им оказывался ласковый прием и подносились подарки.
На вопрос, куда они едут и что собираются делать, они говорили,,
что это все молодежь и что ездят они просто для своего удоволь¬
ствия. Ни о чем другом не удавалось заставить их говорить. Они
задерживались не более одного-двух часов и уезжали. Ежедневно
повторялось одно и то же, кроме только того, что с каждым разом
число их становилось несколько больше. Когда царевич прибли¬
зился к Тане на расстояние пяти-шести дней пути, они стали по¬
являться в числе от двадцати пяти до пятидесяти человек, в пол¬
ном вооружении; когда же он подошел еще бл11же, они насчиты¬
вались уже сотнями.
§ 17. Наконец, царевич48 прибыл и расположился около
Таны на расстоянии выстрела из лука, в старой мечети. Консул
немедленно решил отправить ему подарки и послал одну новенну
ему, другую — его матери, третью — Наурузу, его военачальнику.
Новенной называется дар, состоящий из девяти различных пред¬
метов, например шелковой ткани, скарлатового сукна и других
141


вещей, числом до девяти: таков обычай при подношениях прави¬
телям в этих областях.
Случилось, что именно я должен был отправиться с подар¬
ками; мы повезли ему хлеб, медовое вино, бузу — иначе пиво —
и другие вещи, числом до девяти. Войдя в мечеть, мы застали
царевича возлежащим на ковре и опирающимся на военачальника
Науруза. Царевичу было года двадцать два, а Наурузу лет двад¬
цать пять.
Поднеся ему все привезенные подарки, я препоручил [его
защите] город вместе с населением, сказав, что оно пребывает
в его власти. Он ответствовал мне самой вежливой речью, но за¬
тем, глядя на нас, принялся хохотать и бить в ладони, говоря:
«Посмотри, что это за город, где на троих людей приходится
только три глаза!». Это было действительно так: Буран Тайя-
пьетра,49 наш переводчик, имел всего один глаз; некий Дзуан,
грек, консульский жезлоносец, — также только один; и человек,
который нес медовое вино, равным образом был одноглазый.
Получив от царевича разрешение удалиться, мы вернулись
в город.
§ 18. Если бы кто-нибудь попал в эти места, ему могло бы
показаться мало разумным, что упомянутые сторожевые отряды
ездят группами по четыре, по десять, по двадцать и тридцать
человек по этим равнинам, оставаясь вдали от своих людей на
расстоянии добрых десяти, шестнадцати, а то и двадцати дней
пути; и он мог бы спросить, чем же они питаются. Я отвечу ему,
что каждый из этих [наездников], когда он отделяется от своего
народа, берет с собой набольшой мешок из шкуры козленка, на¬
полненный мукой из проса, размятой в тесто с небольшим коли¬
чеством меда. У них всегда есть с собой несколько деревянных
мисок. Если у них не хватает дичины, — а ее много в этих степях,
и они прекрасно умеют охотиться, употребляя преимущественно
луки, — то они пользуются этой мукой, приготовляя из нее,
с небольшим количеством воды, род питья;50 этим они и обхо¬
дятся.
Когда я спросил одного из них, что же едят они в степи, он
тут же задал мне встречный вопрос: «А разве кто-нибудь уми¬
рает от того, что не ест?», — как будто бы говоря: «Иметь бы
мне лишь столько, сколько нужно, чтобы слегка поддержать
жизнь, а об остальном я не забочусь». Они ведь довольствуются
травами, кореньями и всем, чем только возможно, лишь бы была
у них соль. Цели они не имеют соли, то рот их покрывается на¬
рывами и гноится; от этого заболевания некоторые даже уми¬
рают; случается у них и понос.
§ 19. Но вернемся к тому, на чем мы остановились. После
отъезда царевича начал подходить народ со стадами. Сначала
шли табуны лошадей по шестьдесят, сто, двести и более голов
в табуне; потом появились верблюды и волы, а позади них стада
142


мелкого скота.51 Это длилось в течение шести дней, когда в про¬
должение целого дня — насколько мог видеть глаз — со всех сто¬
рон степь была полна людьми и животными: одни проходили
мимо, другие прибывали. И это были только головные отряды;
отсюда легко представить себе, насколько значительна была чис¬
ленность [людей и животных] в середине [войска].
Мы все время стояли на стенах52 (ворота мы держали запер¬
тыми) и к вечеру просто уставали смотреть.53 Поперечник рав¬
нины, занятой массами этих людей и скота, равнялся 120 милям;
все это походило на некую паганею.
Это греческое слово, которое я впервые узнал, будучи
в Морее,54 на охоте у одного князька. Он привел с собой сто вил¬
ланов; каждый из них держал в руках дубину. Они были разме¬
щены на расстоянии десяти шагов один от другого и подвигались
вперед, ударяя дубинами в землю и выкрикивая какие-то слова,
чтобы заставить зверей выбежать [из лесу]. Охотники же, кто
верхом, а кто пеший, с птицами и собаками, расстанавливались по
местам, где им заблагорассудится. Когда наступал подходящий
момент, они бросали [в воздух] птиц и спускали собак.
§ 20. Среди другой дичи, которую этот народ [татары] гнал
перед собой, были куропатки и еще один вид птиц, который у нас
называют индейками: 55 у них короткий хвост, подобный кури¬
ному, а когда они стоят, то голову держат прямо, как петухи; по
величине они почти равны павлинам, на которых похожи и своей
окраской, но не хвостами.
Тана лежит среди многих земляных валов и рвов, тянущихся
на пространстве примерно десяти миль (там, где некогда была
древняя Тана),56 и большое количество птиц обычно скрывается
в этих заброшенных валах и рвах. Одним словом, вокруг стен
Таны и внутри рвов было столько куропаток и дроф, что все эти
места казались [птичьими] дворами каких-нибудь добрых фер¬
меров. Местные мальчишки ловили этих птиц и продавали их по
аспру57 за пару, что по-нашему равно восьми багатинам58 за
одну птицу.
В то время жил в Тане некий брат Термо, францисканец. При
помощи сети он устроил из двух обручей один большой обруч и
укрепил в земле за городской стеной изогнутый кол. Таким
образом он ловил от десяти до двадцати птиц сразу. От их про¬
дажи он набрал столько денег, что купил на них черкесского
мальчика, которому дал прозвище «Куропатка» и сделал его мо¬
нахом. Кроме того, если в городе ночью оставляли окна откры¬
тыми, а внутри был свет, то иногда птицы влетали даже в дома.
Что же касается оленей и других диких животных, то можно
представить себе, сколь много их было, но они не подходили
близко к Тане, оставаясь на равнине, где обитали татары.
§ 21. Если попытаться установить приблизительно общую
численность [татар, пришедших тогда к Тане], то окажется, что
143


их было весьма много. Так, в одном только месте, называемом
Бозагаз,59 где была одна моя тоня [произошло следующее]. По¬
сле того как сошел лед, я отправился туда на лодке, а это место
расположено примерно в сорока милях от Таны. Тамошние ры¬
баки рассказали, что за зиму они наловили и засолили много
морены и заготовили много* икры; когда же этот народ частично
побывал там, то оказалось, что взята вся рыба — как соленая,
так и несоленая (там были и такие сорта, которые у нас не упо¬
требляются в пищу), вплоть до голов, и похищена вся икра, и
начисто забрана вся соль (она здесь крупная, как соль
с Ивисы) 60 — до того, что, ко всеобщему удивлению, не осталось
на месте ни крупицы. Они унесли доски от бочек, вероятно для
того, чтобы приспособить их к своим телегам. Они разломали три
мельницы для размола соли, так как в них внутри имелись же¬
лезные стерженьки, которые они взяли.
То же самое, что причинили мне, постигло решительно всех,
даже Дзуана да Валле, который, как и я, имел тоню. Узнав, что
приближается тот самый царевич, он велел вырыть большую яму
и сложить туда до тридцати тачек икры; затем приказал забро¬
сать яму землей, а сверху — чтобы не было заметно — поджечь
дрова. Однако они [татары] обнаружили маскировку и не оста¬
вили ему ровно ничего.
§ 22. У этого народа в употреблении бесчисленные повозки
на двух колесах, повыше наших. Они устланы [сверху] камышо¬
выми циновками и покрыты одни войлоком, другие сукнами, если
принадлежат именитым людям. На некоторых повозках поме¬
щаются дома, которые они строят следующим образом: берут
деревянный обруч, диаметром в полтора шага, и на нем устанав¬
ливают несколько полуобручей, пересекающихся в центре; про¬
межутки застилают камышовыми циновками, которые покрывают
либо войлоком, либо сукнами, в зависимости от достатка. Когда
они хотят остановиться на привал, они снимают эти дома с по¬
возок и живут в них.61
§ 23. Спустя два дня после того, как царевич удалился, яви¬
лись ко мне несколько жителей Таны и сказали, чтобы я шел на
стену, что там какой-то татарин желает говорить со мной.
Я отправился туда, и он сообщил мне, что тут поблизости нахо¬
дится некто Эдельмуг, родственник царевича, и что он — если
это будет мне угодно — охотно вошел бы в город и стал бы моим
кунаком,62 иначе — гостем. Я спросил разрешения на это у кон¬
сула и, получив его, пошел к воротам и провел его внутрь вместе
с троими его спутниками [ворота все еще держали на запоре].
Я привел его к себе в дом и всячески оказал ему честь, особенно
вином, которое ему очень понравилось. Одним словом, он пробыл
у меня два дня. Собираясь уходить, он сказал, что желал бы,
чтобы я отправился вместе с ним, что он стал моим братом и что
везде, где он будет рядом, я смогу путешествовать в полной безо¬
144


пасности. Он сказал еще кое-что об этом купцам, из которых не
было ни одного, кто бы не подивился его словам.
Я же решил пойти с ним и взял двоих татар из местных го¬
родских; они пошли пешком, а я — верхом на лошади. Мы вые¬
хали из города в три часа дня; он был мертвецки пьян,63 потому
что пил до того, что кровь хлынула у него из носа. Когда я го¬
ворил ему, чтобы он так не напивался, он делал какие-то обезь¬
яньи жесты, приговаривая: «Дай же мне напиться, где я еще
смогу это добыть!».
Когда мы спустились на лед, чтобы перейти реку, то я ста¬
рался ехать там, где лежал снег, но он, одолеваемый вином, ехал
туда, куда шла его лошадь, и попал на место без снега. Там его
лошадь не могла устоять на ногах, так как их лошади не имеют
подков, и упала; он принялся хлестать ее плетью (ведь они не
носят шпор), и лошадь то поднималась, то снова падала. Вся эта
штука длилась, быть может, до трети часа. Наконец мы перепра¬
вились через реку, подъехали к следующему руслу и перешли его
также с огромными затруднениями, все по той же причине. Он до
того устал, что обратился к каким-то людям, которые уже оста¬
новились здесь на отдых, и тут-то мы приютились на ночь среди
всевозможных неудобств, как легко себе представить.
На следующее утро мы вновь пустились в путь, однако уже
без той удали, какую проявили накануне. Перейдя еще одно
русло реки, мы следовали все время по той дороге, по которой
двигался народ, а он напоминал настоящих муравьев. Проскакав
еще два дня, мы подошли к месту, где находился царевич. Здесь
[Эдельмугу] было оказано всеми много почета; ему дали всего,
что только там было: и мяса, и хлеба, и молока, и много других
вещей, так что у нас ни в чем не было недостатка.
§ 24. На другой день — так как мне хотелось посмотреть вер¬
ховую езду этого народа и каких обычаев они придерживаются
в своем быту — я увидел столько поразительных вещей, что, по¬
лагаю, получился бы целый большой том, если бы я захотел и
сумел, шаг за шагом, описать [все виденное].
Мы отправились к ставке царевича, которого нашли под шатром
и в окружении бесчисленных людей. Те, которые стремились по-
R4	о
лучить аудиенцию, стояли на коленях, каждый в отдалении от
другого; свое оружие они складывали вдалеке от царевича, на
расстоянии брошенного камня. Каждому, к кому царевич обра¬
щался со словами, спрашивая, чего он хочет, он неизменно делал
знак рукой, чтобы тот поднялся. Тогда [проситель] вставал
с колен и продвигался вперед, однако на расстояние не менее
восьми шагов от царевича, и снова падал на колени и просил
о том, чего хотел. Так продолжалось все время, пока длился
прием.
§ 25. Суд происходит во всем лагере, в любом месте и без
всякой подготовки. Поступают таким образом.
10 Б арбаро и Контарини о России
145


Когда кто-то затевает с другим ссору, причем оба обмени¬
ваются бранными словами (однако не совсем так, как это бывает
у нас, а без особенной оскорбительности), то оба, — а если их
было больше, то все, — поднимаются и идут на дорогу, куда им
покажется лучше, и говорят первому встречному, если он человек
с каким-нибудь положением: «Господин, рассуди нас, потому что
мы поссорились». Он же, сразу остановившись, выслушивает, что
ему говорят, и затем решает, как ему покажется, без всякого за¬
писывания, и о том, что он решил, никто уже не рассуждает.
В таких случаях собирается толпа людей, и он, высказав свое
решение, говорит:	«Вы будете свидетелями!». Подобные суды
постоянно происходят по всему лагерю, если же какая-либо
распря случится в походе, то они соблюдают то же самое, при¬
глашая быть судьей всякого встречного и заставляя его
судить.
§ 26. Однажды, находясь в орде,65 я увидел на земле опроки¬
нутую деревянную миску. Я подошел и, подняв ее, обнаружил,
что под ней было вареное просо. Я обратился к одному татарину
и спросил, что это такое. Он мне ответил, что это положено
«hibuth peres», т. е. язычниками. Я спросил:	«А разве есть
язычники среди этого народа?». Он же ответил: «Хо, хо! их
много, но они скрываются».66
- § 27. Начну с численности этого народа и скажу [о ней] пред¬
положительно — потому что пересчитать его нет возможности, —
приводя [цифру] ни больше, ни меньше, чем я думаю. Я уве¬
рен и твердо этого держусь, что их было триста тысяч душ во
всей орде, когда она собрана воедино. Делаю такое замечание
потому, что частью орды 67 владел Улумахумет, как я уже сказал
выше.
§ 28. Военные люди в высшей степени храбры и отважны,
причем настолько, что некоторые из них, при особо выдающихся
качествах, именуются «талубагатер», что значит безумный храб¬
рец.68 Такое прозвище рождается в народе, подобно тому как
у нас «мудрый» или же «красивый», отчего и говорят — Петр
такой-то, по прозванию «Мудрец», или Павел такой-то, по про¬
званию «Красавец». Эти богатыри имеют одно преимущество:
все, что бы они ни совершали, даже если это в известной мере
выходит за пределы здравого смысла, считается правильным,
потому что раз это делается по причине отваги, то всем кажется,
что богатыри просто занимаются своим ремеслом. Среди них есть
много таких,' которые в случаях военных схваток не ценят жизни,
не страшатся! опасности, но мчатся вперед и, не раздумывая, из¬
бивают врагов, так что даже робкие при этом воодушевляются и
превращаются в храбрецов. Прозвище их кажется мне весьма
подходящим, потому что я не представляю себе отважного чело¬
века, который не был бы безумцем. Разве, по-вашему, это не бе¬
зумство, когда один отваживается биться против четверых?
146


Разве не сумасшествие, когда кто-нибудь1 с одним ножом готов
сражаться с многими, да еще вооруженными саблями?
§ 29. По этому поводу расскажу, что однажды случилось при
мне, когда я был в Тане. Стоял я как-то на площади; пришли
в город татары и сообщили, что в роще, мили за три отсюда,
спрятались черкесы-наездники, числом около сотни, которые за¬
думали совершить набег под самый город, как это было у них
в обычае. Я сидел в лавке мастера по выделке стрел; там же был
еще один купец-татарин, пришедший туда с цитварным семенем.69
Узнав о черкесах, он встал и сказал: «Почему бы нам не отпра¬
виться захватить их? сколько там этих всадников?». Я ответил
ему: «Сто человек». — «Вот и хорошо», — сказал он, — «нас пя¬
теро, а у вас сколько найдется всадников?». Я ответил: «Сорок».
А он сказал: «Черкесы не мужчины, а бабы. Идем, схватим их!».
Услышав все это, я пошел искать мессера Франческо и расска¬
зал ему об этих речах, он же со смехом спросил меня, хватит ли
у меня духу пуститься туда. Я ответил, что хватит.
И вот мы сели на лошадей, приказали нашим людям прибыть
по воде и к полудню налетели на этих черкесов. Они стояли
в тени, некоторые из них спали, но, к несчастью, случилось так,
что немного раньше, чем мы достигли их, наш трубач затрубил.
Поэтому многие успели бежать; тем не менее и убитыми, и плен¬
ными нам досталось около 40 человек. Но вся красота этого дела
относится к тому, что говорилось о «безумных храбрецах». Тот
татарин, который предлагал ехать хватать черкесов, не удоволь¬
ствовался добычей, но в одиночку бросился в погоню за бегле¬
цами, хотя мы все кричали ему: «Ты же не вернешься, никогда
ты не вернешься!». Он возвратился спустя почти целый час и,
присоединившись к нам, жаловался, говоря: «Горе мне, не смог я
поймать ни одного!» — и сильно сокрушался. Судите сами, каково
было его безумство, — ведь если бы хоть четверо из черкесов
обернулись против него, они изрубили бы его на мелкие куски.
Более того, когда мы упрекали его, он все обращал в шутку.
§ 30. Сторожевые отряды (я говорил о них выше),70 которые
подходили к Тане раньше, чем пришло все войско, двигались впе¬
реди него по восьми разным направлениям, чтобы со всех сторон
разузнавать о возможной опасности, находясь в отдалении от
него на много дней пути и действуя соответственно его нуждам.
Лишь только правитель остановился, они сразу же раскиды¬
вают базары,71 оставляя широкие дороги. Если это происходит
зимой, то от множества ног животных образуется величайшая
грязь; если же летом, то величайшая пыль. Тут же, немедленно
после того, как поставлены базары, они устраивают свои очаги,
жарят и варят мясо и приготовляют свои кушанья из молока,
масла, сыра. У них всегда бывает дичина, особенно же олени.
В их войске есть ремесленники — ткачи, кузнецы, оружей¬
ники и другие, и вообще есть все необходимые ремесла.
10*
471


Если бы ты спросил меня: «Они, значит, бродят, как цы¬
гане?»72— я отвечу отрицательно, так как — за исключением
того, что их станы не окружены стенами, — они представляются
[нам] огромнейшими и красивейшими городами.73 В связи с этим
[скажу следующее]: однажды, когда я находился в Тане, где над
воротами была очень красивая башня, около меня стоял один
купец-татарин, рассматривавший эту башню; я спросил его: «Не
кажется ли тебе эта вещь замечательной?». Он же, взглянув на
меня и усмехнувшись, сказал: «Ба! кто боится, тот и строит
башни!». В этом, мне думается, он был прав.
§ 31. Упомянув о купцах, но возвращаясь к нашему предмету,
а именно к татарскому войску, скажу, что при нем всегда нахо¬
дятся купцы; 74 одни различными путями привозят сюда товары,
другие же лишь проходят через орду с намерением идти в иные
страны.
§ 32. Татары прекрасные охотники с соколами, и у них много
кречетов; они ловят птиц на репейник75 (что у нас не приме¬
няется), ходят на оленей и на другого крупного зверя. Кречетов
они носят на кулаке одной руки, а в другой держат посошок;
когда устанут, потому что ведь [эти птицы] вдвое больше орлов,
они подставляют посошок под руку. Временами над их войском
проносится стая гусей; тогда люди из лагеря пускают стрелы
толщиной в палец, изогнутые и без оперения. Стрелы летят
прямо, затем повертываются и летят наперерез птицам, раздроб¬
ляя— когда настигнут их — то шею, то ноги, то крылья. Иногда
кажется, что этими гусями полон воздух; от крика людей они,
оглушенные, пугаются и падают на землю.
§ 33. Расскажу, раз уж мы заговорили о птицах, об одном
случае, который показался мне примечательным. Проезжая вер¬
хом по орде, я оказался на берегу маленькой речки, где повстре¬
чал одного человека, знатного, судя по его виду. Он стоял и раз¬
говаривал со своими слугами, затем окликнул меня, предложив
сойти с лошади и приблизиться к нему, и стал спрашивать, по
какому делу я еду. Я ответил, что еду по своей надобности, и,
обернувшись, увидел около него четыре или пять кустов вор¬
сянки; на них сидело несколько щеглов. Он велел одному из слуг
поймать щегла; тот взял два конских волоса, сделал силок, наки¬
нул его на ворсянку и, поймав одну птицу, поднес ее своему гос¬
подину. Тот сказал ему: «Поди, зажарь это». Слуга быстро ощи¬
пал [щеАла], сделал деревянный вертел, зажарил [птицу] и под¬
нес [хозяину], который взял ее и, поглядев на меня, промолвил:
«Мы не в таком месте, где я мог бы оказать тебе честь и [про¬
явить] обходительность, которых ты заслуживаешь, но удоволь¬
ствуемся тем, что я имею и что даровал мне господь бог». Тут
он разодрал щегла на три части: из них одну дал мне, другую
съел сам, а третью, совсем крошечную, отдал тому, кто поймал
птицу.
148


§ 34. Что же рассказать о великом, даже бесчисленном множе¬
стве животных в этой орде? 76 Поверят ли мне? Это как угодно,
но я все же решусь сказать, сколько их там.
Начну с лошадей. Среди этого народа есть торговцы ло¬
шадьми; они выводят лошадей из орды и гонят их в различные
места. В одном караване, пришедшем в Персию еще до того, как
я оттуда уехал, их было четыре тысячи голов.77 Не удивляйтесь
этому: действительно, если бы вы пожелали за один день купить
в орде сразу тысячу или даже две тысячи лошадей, вы нашли бы
их там, потому что лошади ходят табунами, как скот. Обычно
отправляются в табун и говорят продавцу, что желательно до¬
стать сотню таких-то коней. У него есть дубинка с арканом на
верхнем конце, и он настолько привычен к своему делу, что едва
лишь покупатель укажет ему — «слови, мол, мне этого коня или
слови того», — как он уже накинул петлю коню на голову, выта¬
щил его из среды других и поставил в стороне. Таким способом
он вылавливает столько коней, сколько требуется покупателю, и
тех именно, каких тот желает. Мне случалось встречать в пути
купцов, гнавших лошадей в таком количестве, что они покрывали
пространство целых степей.
Но вот что удивительно: страна эта не производит очень по¬
родистых лошадей; они низкорослы, с большим брюхом и не едят
овса. Когда их гонят в Персию, то наибольшее достоинство, кото¬
рое можно за ними признать, состоит в том, что они едят овес,
потому что если бы они его не ели, то не могли бы, в случае на¬
добности, переносить усталость.
Второй вид животных, которых имеет этот народ, — прекрас¬
ные крупные быки, причем в таком количестве, что их вполне
хватает даже на итальянские бойни. Их гонят в Польшу, а неко¬
торую часть направляют через Валахию в Трансильванию; кроме
того — в Германию, а оттуда уже ведут в Италию. В тех местах
[в степях] быки носят поклажу и вьюки, когда это требуется.
Третий вид животных, которых держит этот народ, — высо¬
кие мохнатые двугорбые верблюды. Их гонят в Персию и про¬
дают там по двадцать пять дукатов за каждого. Верблюды
с востока имеют один горб и малы ростом; их продают по десять
дукатов за каждого.
Четвертый вид животных, которых разводит этот народ, —
огромнейшие бараны на высоких ногах, с длинной шерстью и
с такими хвостами, что некоторые весят до двенадцати фунтов
каждый. Я видел подобных баранов, которые тащили за собой
колесо, а к нему был привязан их хвост. Салом из этих хвостов
[татары] заправляют свою пищу; оно служит им вместо масла
и не застывает во рту.
§ 35. Не знаю, кто, кроме очевидца, мог бы рассказать о том,
о чем я сейчас сообщу.78 Ведь вы могли бы спросить: «Чем же
питается такое количество народа, если он находится в пути це-
149


дыми днями? Откуда берется хлеб, который они едят? Где они
находят его?». Я, сам видевший все это, так отвечу вам.
Около февральского новолуния устраивается клич по всей
орде, чтобы каждый, желающий сеять, приготовил себе все не¬
обходимое, потому что в мартовское новолуние будет происхо¬
дить сев в таком-то месте, и что в такой-то день такого-то ново¬
луния все отправятся в путь. После этого те, кто намерен сеять
сам или поручить сев другим, приготовляются и уговариваются
между собой, нагружают телеги семенами, приводят нужных им
животных и вместе с женами и детьми — или же с частью
семьи — направляются к назначенному месту, обычно располо¬
женному на расстоянии двух дней пути от того места, где в мо¬
мент клича о севе стояла орда. Там они пашут, сеют и живут до
тех пор, пока не выполнят всего, что хотели сделать. Затем они
возвращаются в орду.
Хан поступает со своей ордой так же, как мать, пославшая
детей на прогулку и не спускающая с них глаз. Поэтому он
объезжает эти посевы — сегодня здесь, завтра там, не удаляясь
[от своих людей] больше чем на четыре дня пути. Так продол¬
жается, пока хлеба не созреют. Когда же они созреют, то он не
передвигается туда со всей ордой, но уходят туда лишь те, кто
сеял, и те, кто хочет закупить пшеницу. Едут с телегами, волами
и верблюдами и со всем необходимым, как при переезде в свои
поместья.
Земли там плодородны и приносят урожай пшеницы сам-пять-
десят — причем она высотой равна падуанской пшенице, — а уро¬
жай проса сам-сто. Иногда получают урожай настолько обиль¬
ный, что оставляют его в степи.
§ 36. Расскажу здесь кстати и о следующем. Был тут сын
одного из сыновей Улумахумета; он правил несколько лет и все
опасался, как бы один его двоюродный брат, находившийся по ту
сторону реки Ледиль, не лишил его той части его народа,79 кото¬
рая обычно уходила туда на посевы и потому подвергалась осо¬
бенной опасности. Одиннадцать лет подряд не разрешал он сеять,
и в течение этого времени все они питались только мясом, моло¬
ком и подобными вещами; на базаре все же бывало немного муки
и проса, но по дорогой цене.80 Когда я их спрашивал, как же они
обходятся, они лишь усмехались, говоря, что у них есть мясо.
Тем не менее упомянутый [царевич] был все же изгнан этим
своим двоюродным братом.
В конце концов Улумахамет (о котором мы говорили
выше),81—после того как в пределы его владений пришел Кези-
махумет, — видя, что не сможет ему сопротивляться, покинул
орду и бежал вместе со своими сыновьями и другими своими
людьми. А Кезимахумет объявил себя ханом всего того народа.82
§ 37. Он пришел к Дону в июне месяце и переправлялся
через реку в течение почти двух дней со своим многочисленным
150


народом, с телегами, со скотом и со всем имуществом. Поверить
этому удивительно, но еще более удивительно самому видеть это!
Они переправлялись без всякого шума, с такой уверенностью,
будто шли по земле. Способ переправы таков: начальники посы¬
лают своих людей вперед и приказывают им сделать плоты из
сухого леса, которого очень много вдоль рек. Затем им велят де¬
лать связки из камыша, которые прилаживают под плоты и под
телеги. Таким образом они и переправляются, причем лошади
плывут, таща за собой эти плоты и телеги, а обнаженные люди
помогают лошадям.83
Спустя месяц [после виденной мною переправы] я отпра¬
вился по реке на тони и встретил такое количество брошенных
плотов и фашин, которые плыли по течению, что мы едва смогли
пробиться. По берегам в этих местах я видел, кроме того, также
огромное множество плотов и фашин и был просто поражен.
Когда мы прибыли на тони, то обнаружили, что здесь был нанесен
вред гораздо больший, чем тот, о котором я уже писал выше.84
§ 38. Тогда же (приведу этот случай, чтобы не забывать
о своих друзьях) родич хана, Эдельмуг, вернувшийся для пере¬
правы через реку (о чем я рассказал выше), приехал в Тану.
Он привел ко мне одного из своих сыновей и, бросившись меня
обнимать, сказал: «Я привез тебе моего сына и хочу, чтобы он
стал твоим». Тут же он стащил со спины этого сына кафтан и
надел его на меня.85 Кроме того, он подарил мне восемь рабов,
русских по национальности, говоря: «Это часть добычи, которую
я забрал в России».86 Он прожил у меня два дня и в свою оче¬
редь получил от меня соответствующие подарки.
§ 39. Бывают иногда люди, которые, расставаясь с другими и
не предполагая возвращаться в те края, легко забывают
о дружбе, думая, что больше никогда уже не увидятся. Отсюда
происходит то, что часто они поступают не так, как должны были
бы поступать. Они, конечно, делают неправильно; ведь есть пого¬
ворка, что гора с горой не сходится, а человек с человеком сой¬
тись может.
Случилось так, что при возвращении моем из Персии вместе
с послом Ассамбека я хотел проехать через Татарию и через
Польшу и таким образом попасть в Венецию. Впоследствии я не
проделал этого пути. Тогда в нашей компании было много купцов
из татар. Я спросил их, что сталось с Эдельмугом, и они сказали
мне, что он умер и оставил сына по имени Ахмет. При этом они
описали признаки его лица, так что и по имени, и по внешним
чертам я узнал в нем именно того человека, которого его отец
когда-то отдал мне в сыновья. Как говорили те татары, он зани¬
мал высокое положение при хане, и, если бы мы проезжали тем
путем, мы без сомнения попали бы в его руки. Я уверен, что
имел бы у него наилучший прием, потому что сам всегда хорошо
принимал и его отца, и его самого. А кто подумал бы, что спустя
151


тридцать пять лет,87 при крайней отдаленности друг от друга
обеих стран, встретятся татарин с венецианцем?
§ 40. Я добавлю к этому еще один рассказ (хотя событие от¬
носится к другому времени), потому что он касается того же,
о чем я только что говорил. В 1455 г., будучи на складе одного
виноторговца на Риальто и расхаживая по помещению, я вдруг
заметил за бочками, в конце склада, двух закованных в цепи
людей. По внешнему виду я узнал в них татар88 и спросил, кто
они такие. Они ответили мне, что были в рабстве у каталонцев,
что потом бежали на лодке, но в море были захвачены здешним
купцом. Тогда я сразу же пошел к начальникам ночной стражи 89
и подал им жалобу по поводу этого дела. Те немедленно прислали
несколько служащих, которые привели татар в контору и в при¬
сутствии того купца их освободили, а его осудили.
Я взял этих татар, привел их к себе в дом и расспросил, кто
они такие и из какой страны. Один из них сказал, что он из
Таны и что был слугой Коцадахута. Последнего я когда-то зна¬
вал, потому что он был коммеркиарием 90 хана, который через него
сдирал пошлину с товаров, ввозимых в Тану. Вглядевшись
в лицо татарина, я как будто узнал его, потому что он много раз
бывал в моем доме. Тогда я спросил, как его зовут, и он сказал
мне, что его имя Кебекчи, что на нашем языке означает «отде¬
ляющий отруби, высевки» или же «просеивающий муку». Я по¬
смотрел на него и сказал: «А меня-то ты узнаешь?». Он ответил:
«Нет». Но лишь только я упомянул о Тане и об Юсуфе (так
меня называли в тех краях), как он бросился к моим ногам и хо¬
тел их облобызать, говоря: «Ты дважды спас мне жизнь, один
раз теперь, потому что, оказавшись в рабстве, я считал себя умер¬
шим; в другой же раз, когда горела Тана; ты тогда пробил про¬
лом в стене, через который выбралось наружу много людей и
в их числе мой хозяин и я». Это действительно так и было.
Когда случился в Тане тот пожар, я сделал пробоину в стене
против одного пустыря, где скопилось много народу; через про¬
лом вышло наружу до сорока человек и между ними этот самый
татарин и Коцадахут.
Я продержал обоих [татар] у себя в доме почти два месяца,
а когда отплывали корабли в Тану, я отправил их домой.
Итак, расставаясь с кем-либо в предположении никогда
больше не возвращаться в те края, никто не должен забывать
о дружбе, как будто никогда уже не придется свидеться. Может
случиться тысяча вещей так, что снова придется повстречаться и,
быть может^ тот, кто более силен, будет нуждаться в том, кто
менее силен.
§ 41. Возвращаясь к рассказу о Тане, я пройду по западному
побережью, следуя вдоль Забакского моря, а после выхода из
него поверну налево; затем пройду немного по Великому морю
вплоть до провинции, называемой Мингрелия.
152


§ 42. Если ехать из Таны вдоль берега упомянутого моря, то
через три дня пути вглубь от побережья встретится область, на¬
зываемая Кремук.91 Правитель ее носит имя Биберди, что значит
«богом данный». Он был сыном Кертибея, что значит «истинный
господин». Под его властью много селений, которые по мере на¬
добности могут поставить две тысячи конников. Там прекрасные
степи, много хороших лесов, много рек. Знатные люди этой об¬
ласти живут тем, что разъезжают по степи и грабят, особенно
[купеческие] караваны, проходящие с места на место. У [здеш¬
них жителей] превосходные лошади; сами они крепки телом и
коварны нравом; лицом они схожи с нашими соотечественниками.
Хлеба в той стране много, а также мяса и меда, но нет вина.
Дальше за этим народом лежат области, населенные племенами
с различными языками, однако они не слишком удалены друг от
друга. Это племена Кипке, Татаркосия, Собаи, Кевертеи, Ас, т. е.
Аланы,92 о которых мы говорили выше.93 Они следуют одно за
другим вплоть до Менгрелии, на пространстве двенадцати дней
пути.
§ 43. Эта Мингрелия имеет границу с Кайтаками, которые
живут около Каспийских гор,94 и частично с Грузией 95 и Великим
морем, а также с горным хребтом, проходящим в Черкесию.
С одной стороны, Мингрелия имеет реку, называемую Фазо,96
которая ее огибает и впадает в Великое море.
Правитель этой провинции зовется Бендиан.97 Он владеет
двумя крепостями на упомянутом море; одна называется Вати,98
другая — Савастополь." Кроме этих у него есть и другие крепо¬
стцы. Вся страна — каменистая и бесплодная; там нет хлеба
иного сорта, кроме проса; соль туда привозят из Каффы. Жители
выделывают небольшое количество холста, весьма плохого.100
Народ там дикий; показать это можно на следующем случае.
Я был в Вати, куда попал вместе с неким Ацолином Скварча-
фиго, генуэзцем, отправившись из Константинополя на одной ту¬
рецкой парандерии,101 чтобы добраться до Таны. На пороге дома
стояла какая-то молодая женщина. Генуэзец сказал ей:	«Surina
patro in сосоп», что значит: «Госпожа, дома ли хозяин?», — под¬
разумевая ее мужа. Она ответила: «Archilimisi», что значит: «Он
придет». Генуэзец схватил ее за губы и, показывая мне, говорил:
«Смотри, какие у нее красивые зубы!». Потом он показал мне
ее грудь, трогая соски. Она нисколько не смутилась и не двину¬
лась. Затем мы вошли в дом и уселись. Этот самый Ацолин, по¬
казав, что у него в штанах насекомые, сделал ей знак, чтобы она
поискала их. Она принялась за это с готовностью и стала искать
насекомых с величайшим доверием и целомудрием.
Тут пришел муж, и генуэзец, схватившись за кошелек, сказал:
«Patroni, tetari si cha?», что значит:	«Хозяин, есть ли у тебя
деньги?». Когда же тот знаками показал, что у него при себе
102
ничего нет, генуэзец дал ему несколько аспров, на которые велел
153


купить какое-нибудь угощение; и муж ушел. Побыв там еще не¬
которое время, мы затем в свое удовольствие прогулялись по той
земле, причем генуэзец, благодаря тамошним нравам, творил во
всех местах все, что ему вздумается, без того даже, чтобы кто-
нибудь изругал его. По всему этому видно, что действительно это
дикие люди. Торгующие в этой стране генуэзцы взяли себе за
обычай говорить: «Ты мингрел!», — когда хотят сказать кому-ни¬
будь: «Ты дурак!».
§ 44. Однако раз уж я сказал, что «tetari» значит «деньги»,
я не хочу оставлять недосказанным, что «tetari» собственно значит
«белый» и в названии этого цвета подразумеваются серебряные
деньги, по цвету белые. Г реки и теперь еще говорят «аспр», что
значит «белый»; турки — «акча», что также значит «белый»;
джагатаи — «тенг», равным образом означающее «белый». В Ве¬
неции прежде делались — да делаются и поныне — деньги, назы¬
ваемые «bianchi». В Испании до сих пор есть монеты, которые на¬
зываются «ЫапсЬе». Таким образом, мы видим, сколько наций,
каждая на своем языке, как бы встречаются в названии одной и
той же вещи одинаковым именем.
§ 45. Возвращаясь еще раз в Тану [как в исходное место],
я перехожу реку, где раньше была Алания, как я сказал об этом
выше,103 и двигаюсь направо вдоль берега Забакского моря, идя
вперед вплоть до «острова Каффы»; 104 здесь я нахожу полоску
земли, которая тянется между [этим] «островом» и материком,
вроде перешейка в Морее, называющегося Цукала.105 Там
[около перешейка к «острову Каффы»] находятся огромнейшие
соляные озера,106 которые непосредственно тут же на месте и за¬
стывают. Следуя по упомянутому «острову», раньше всего на по¬
бережье Забакского моря находится Кумания,107 население кото¬
рой получило свое имя от племени Куманов. Затем — край
«острова», где расположена Каффа; там была Газария; 108 ведь до
нынешнего дня «пико»,109 т. е. локоть, которым меряют [ткани]
в Тане, по всем этим местам называется «газарским локтем».
§ 46. Степь на «острове Каффы» подвластна татарам.110 Их
правителем является Улуби,111 сын Азихарея. Татар очень много,
и при надобности они могли бы поставить от трех до четерых
тысяч конников. У них есть два поселения, обнесенные стенами,
но не представляющие собой крепостей. Одно — это Солхат,112 ко¬
торый они называют Инкремин, что значит «крепость», другое —
Керкиарде,113 что на их наречии означает «сорок селений».
На этом «осггрове» при устье 114 Забакского моря находится
прежде всего цоселение, именуемое Керчь; 115 у нас она назы¬
вается Босфором Киммерийским. Далее лежит Каффа, за
ней — Солдайя, Грузуи, Чимбало, Сарсона и Каламита.116 Все эти
места в настоящее время подвластны турецкому султану.
О них я больше ничего не скажу, так как все они достаточно
известны.
154


§ 47. Однако я хотел бы только рассказать о гибели Каффы,
именно то, что я узнал от одного генуэзца, Антонио да Гваско,
который там находился, затем бежал по морю в Грузию, а оттуда
пришел в Персию как раз в то время, когда я там был.117 Послу¬
шайте, каким образом этот город достался в руки туркам.
Тогда правителем в том месте, а именно — в степях, был один
татарин по имени Эминакби.118 Он ежегодно брал с каффинцев
определенную дань, что было обычным явлением в тех краях.
Случились между ним и каффинцами некоторые разногласия, по
поводу которых консул Каффы — это был тогда генуэзец —
решил обратиться к хану,119 чтобы призвать [правителем]
кого-либо из родичей этого Эминакби. При его содействии и при
помощи его сторонников консул намеревался изгнать Эминакби.
Поэтому он послал [из Каффы] корабль в Тану.120 На корабле
был посол от консула, который и отправился в орду, где нахо¬
дился хан. Когда там был найден какой-то родич Эминакби, по
имени Менглиери, посол, получив разрешение, отвез его в Каффу
через Тану. Эминакби, узнав об этом, пытался установить мир
с каффинцами путем договора, по которому они должны были
отослать Менглиери обратно. Но каффинцы не согласились на
подобный договор; тогда Эминакби, опасаясь за свое дело, от¬
правил посла к Оттоману, обещая ему (если он пошлет свой флот
для осады Каффы с моря) осадить город с суши и таким образом
отдать ему Каффу, которой тот хотел овладеть.
Оттоман, который весьма желал этого, послал флот и в ко¬
роткое время взял город; Менглигирей был захвачен и отослан
к Оттоману, у которого оставался в тюрьме многие годы.
§ 48. Некоторое время спустя Эминакби из-за дурного отно¬
шения к себе со стороны турок начал жалеть, что отдал город
Оттоману, и перестал допускать туда ввоз какого-либо продоволь¬
ствия. Поэтому там начал [ощущаться] большой недостаток
хлеба и мяса, так что город находился как бы в осаде. Тогда От¬
томану напомнили, что если бы он послал Менглигирея в Каффу
и держал его внутри города под домашней охраной, в городе на¬
ступило бы изобилие [питания], потому что этот самый Менгли¬
гирей пользовался большой любовью у окрестного населения.
Оттоман, рассудив, что такое напоминание полезно, отослал Мен¬
глигирея [в Каффу]. Лишь только стало известно, что он вер¬
нулся, тотчас же в городе наступило великое изобилие, потому
что Менглигирея любило также и городское население. Он содер¬
жался под нестрогой охраной и мог ходить повсюду в пределах
города. Тогда-то однажды и были устроены состязания по
стрельбе из лука.
В этих местах состязания происходят следующим образом.
К деревянной балке, положенной горизонтально на два деревян¬
ные столба (это устройство похоже на виселицу), привешивают
на тонкой бечевке серебряную чашу. Состязающиеся на приз
155


10]	о
стрелки имеют стрелы с железной частью в виде полумесяца
с острыми краями. Всадники скачут с луками на своих конях под
эту виселицу и, едва только минуют ее, — причем лошадь продол¬
жает нестись в том же направлении, — оборачиваются назад и
стреляют в бечевку; тот, кто, срезав ее, сбросит чашу, выигрывает
приз.
И вот Менглигирей, воспользовавшись случаем, когда про¬
исходили эти игры, устроил так, что сотня всадников из татар,
с которыми он сговорился, спрятались в одной долинке непода¬
леку за городом. Он сделал вид, что также хочет состязаться
в стрельбе, поскакал во весь опор и скрылся бегством среди
своих сообщников. Немедленно же, лишь только узнали об этом
событии, множество людей из населения «острова» последовало
за Менглигиреем. Вместе с ними, в полном порядке, он ушел
к Солхату — этот город отстоит от Каффы на шесть миль — и
захватил его.122 Убив Эминакби, Менглигирей стал правителем тех
мест.
§ 49. На следующий год он решил пойти к Астрахани, кото¬
рая находится в шестнадцати днях пути от Каффы; она была
тогда подвластна Мордасса-хану.123 Последний в это время на¬
ходился вместе с ордой на реке Ледиль. Менглигирей вступил
с ним в сражение, взял его в плен и забрал себе его народ, боль¬
шую часть которого послал на «остров Каффы», а сам остался
зимовать на упомянутой реке. В нескольких днях пути оттуда
стоял другой татарский правитель, который узнав, что Менгли¬
гирей зимует в том месте, — а река уже замерзла, — решил сде¬
лать на него неожиданное нападение, одолел его и освободил
Мордасса-хана, которого Менглигирей держал в заключении.
Потерпевший поражение Менглигирей вернулся с расстроенным
войском в Каффу.
На следующую весну Мордасса с ордой пошел на него прямо
к Каффе, сделал несколько набегов и причинил вред внутренним
частям «острова». Однако, не располагая достаточными силами,
чтобы подчинить своей власти эти земли, он повернул обратно.
Тем не менее, как мне говорили,124 он снова собирает войско с на¬
мерением вернуться на «остров» и изгнать Менглигирея.
§ 50. Все это само по себе достоверно, но в то же время по¬
служило поводом к вымыслу, а именно: люди, которые не пони¬
мают, почему ведутся войны между этими двумя правителями, и
не представляют себе разницы между великим ханом и Мордасса-
ханом, но Слышали, что Мордасса-хан собирает новое войско с на¬
мерением Вернуться на «остров», говорят и распространяют изве¬
стие, что сам великий хан идет на Каффу вместо Оттомана и со¬
бирается двинуться дальше по пути на Монкастро, в Валахию и
Венгрию, и вообще всюду, куда ни захочет Оттоман.125 Все это —
ложные сведения, хотя они и получаются через письма из Кон¬
стантинополя
156


§ 51. Далее за Каффой,126 по изгибу берега на Великом море,
находится Готия, за ней — Алания, которая тянется по «острову»
в направлении к Монкастро,127 как мы уже сказали выше.
Готы говорят по-немецки. Я знаю это потому, что со мной был
мой слуга-немец; они с ним говорили, и [обе стороны] вполне
понимали друг друга подобно тому, как поняли бы один дру¬
гого фурланец 128 и флорентиец. Я думаю, что благодаря сосед¬
ству готов с аланами произошло название готаланы. Первыми
в этОхМ месте были аланы, затем пришли готы; они завоевали эти
страны и [как бы] смешали свое имя с именем аланов. Таким
образом, ввиду смешения одного племени с другим, они и назы¬
вают себя готаланами.129 И те, и другие следуют обрядам гре¬
ческой церкви, также и черкесы.
§ 52. Мы упомянули о Тамани и об Астрахани 130 и поэтому
не хотим обойти молчанием эти места и предметы, достойные вни¬
мания. Скажем следующее: если идти с Тамани 131 на восток в те¬
чение семи дней, то встретится река Ледиль, на которой стоит
Астрахань. Теперь это почти разрушенный городишко, но в про¬
шлом это был большой и знаменитый город. Ведь до того, как он
был разрушен Тамерланом,132 все специи и шелк шли в Астрахань,
а из Астрахани — в Тану (теперь они идут в Сирию).133 Только
из одной Венеции в Тану посылали шесть-семь больших галей,134
чтобы забирать эти специи и шелк. И в те времена ни венеци¬
анцы, ни представители других заморских наций 135 не торговали
в Сирии.
§ 53. Эдиль — многоводная и необычайно широкая река; она
впадает в Бакинское море,136 которое находится на расстоянии
около двадцати пяти миль от Астрахани. В реке, как и в море,
неисчислимое количество рыбы; в море добывается много соли.
Вверх по течению по этой реке можно почти доплыть до
Москвы, города в России: останется лишь три дня пути.137 Еже¬
годно люди из Москвы плывут на своих судах в Астрахань за
солью.138
На реке [Эдиль] много островов и лесов; некоторые острова
имеют в окружности до тридцати миль. В лесах попадаются такие
липы, что из одного выдолбленного ствола делают лодки, вмещаю-
щие восемь-десять лошадей и столько же людей.
§ 54. Если плыть по этой реке и направляться на северо-вос¬
ток и на восток, следуя пути в Москву, то в продолжение пятнад¬
цати дней вдоль берегов будут встречаться бесчисленные племена
Тартарии. Направляясь к северо-востоку, достигают пределов
России; 140 здесь находится городок, называемый Рязань. Он при¬
надлежит родственнику 141 русского великого князя Иоанна.142
Все население — христиане, по греческому обряду.
Страна обильна хлебом, мясом, медом и другими полезными
вещами. Приготовляют «бузу»,143 что значит пиво. Повсюду
много лесов и деревень.
157


Немного дальше находится город по названию Коломна. Оба
города имеют деревянные укрепления; также и дома все дере¬
вянные, потому что в этих местах нет достаточно камня.
§ 55. В трех днях пути протекает превосходная река Москва,
на которой расположен город, называемый Москвой, где живет
русский великий князь Иоанн. Река проходит посредине го¬
рода 144 и имеет несколько мостов. Замок стоит на холме и
[вместе с городом] со всех сторон окружен лесом. Изобилие
хлеба и мяса в этом месте можно представить себе по тому, как
продают мясо: его дают не на вес, а просто на глаз, причем не
менее четырех фунтов за один маркет.145 На один дукат полу¬
чают семьдесят кур, а один гусь стоит три маркета.
Мороз там настолько силен, что замерзает река. Зимой [на
лед] свозят свиней, быков и другую скотину в виде ободранных
от шкуры туш. Твердых, как камень, их ставят на ноги, и в та¬
ком количестве, что если кто-нибудь пожелал бы купить за один
день двести туш, он вполне мог бы получить их. Если предвари¬
тельно не положить их в печь, их невозможно разрубить, потому
что они тверды, как мрамор.
Фруктов там нет, за исключением кое-каких яблок и волош-
ских и лесных орехов.
Когда там намереваются ехать из одного места в другое —
особенно же если предстоит длинный путь, — то едут зимним
временем, потому что все кругом замерзает и ехать хорошо,
если бы только не стужа. И тогда с величайшей легкостью пере¬
возят все, что требуется, на санях.146 Сани служат там подобно
тому, как нам служат повозки,, и на местном говоре называются
«дровни» или «возы».147 Летом там не отваживаются ездить сли¬
шком далеко по причине величайшей грязи и огромнейшего коли¬
чества слепней, которые прилетают из многочисленных и обшир¬
ных тамошних лесов, в большей своей части необитаемых.
Там нет винограда, но одни изготовляют вино из меда, дру¬
гие варят брагу из проса. И в то и в другое кладут цветы хмеля,
которые создают брожение; получается напиток одуряющий и
опьяняющий, как вино.
§ 56. Нельзя обойти молчанием одного предусмотрительного
действия упомянутого великого князя: видя, что люди там из-за
пьянства бросают работу и многое другое, что было бы им самим
полезно, он издал запрещение изготовлять брагу и мед и употреб¬
лять цветы хмеля в чем бы то ни было. Таким образом он обра¬
тил их к хорошей жизни.
§ 57. Сейчас^ прошло, вероятно, лет двадцать пять с тех пор,
как русские платили за плавание [по Волге] дань татарскому
хану.148 В настоящее время они подчинили себе город, который
называется Казань.149 На нашем языке это значит «котел». [Го¬
род] находится на берегу реки Ледиль по левую руку,150 если
плыть к Бакинскому морю; он удален от Москвы на пять дней
158


пути. Это — торговый город; оттуда вывозят громадное количе¬
ство мехов, которые идут в Москву, в Польшу, в Пруссию и во
Фландрию.151 Меха получают с севера и северо-востока, из обла¬
стей Дзагатаев и из Мордовии.152
Этими северными странами владели татары,153 которые в боль¬
шинстве своем язычники, так же как и мордовцы.154
§ 58. Я обладаю хорошей осведомленностью относительно
мордвы и потому расскажу все, что знаю,155 об их верованиях и
образе жизни.
В известное время года они берут лошадь, которую они приоб¬
ретают сообща,156 и привязывают ей все четыре ноги к четырем
кольям, а голову — к отдельному колу. Все эти колья вбиты
в землю. Затем приходит человек с луком и стрелами, становится
на соответственном расстоянии и стреляет в сердце до тех пор,
пока не убьет лошадь. Потом ее обдирают, из шкуры делают ме¬
шок, над мясом совершают какие-то свои обряды и съедают его;
шкуру туго набивают соломой и зашивают ее так искусно, что она
кажется цельной; вместо каждой из ног подставляют прямой бру¬
сок дерева — так, чтобы лошадь могла стоять, будто живая, на
ногах. Наконец, они идут к какому-нибудь большому дереву, обру¬
бают соответственным образом сучья и прилаживают сверху по¬
мост, на который и помещают эту лошадь стоймя. В таком виде
они ей поклоняются и приносят в дар соболей, горностаев, белок,
лисиц и другие меха. Все это они навешивают на дерево, подобно
чюму как мы ставим свечи [в церкви]. Таким образом получается,
что эти деревья сплошь заполнены мехами.
Народ питается больше всего мясом, преимущественно диких
животных, и рыбой, которую ловят в здешних реках. Это все, что
мы могли рассказать о мордовцах.
§ 59. О татарах же нечего сказать другого, кроме разве того,
что те из них, которые остались язычниками, поклоняются исту¬
канам, возя их с собой на своих телегах; однако среди них есть
и такие, которые имеют обычай поклоняться каждый день какому-
нибудь животному, встреченному ими при первом выходе из дома.
§ 60. Великий князь [московский] покорил также Новгород,
что на нашем языке означает «девять замков».157 Это громадней¬
ший город, отдаленный от Москвы на восемь дней пути в северо-
западном направлении. Раньше он управлялся народом, и люди
жили там без всякого правосудия; среди них было много еретиков.
Теперь понемногу переходят они в католическую веру7158 хотя одни
верят, а другие нет; но они живут по закону, и у них есть судо¬
производство.
§ 61. Если ехать из Москвы в Польшу, то нужно двадцать два
дня, чтобы вступить в эту страну. Первое место, которое здесь
встречается, это замок, называемый Троки. Из Москвы туда
нельзя попасть иначе, как через леса и холмы; это почти пус¬
тынная местность. Правда, по пути попадаются кое-где следы
159


костров: тут незадолго до того люди останавливались на привал.
В таких местах путешественники всякий раз могут отдохнуть и
развести огонь. Иногда, но очень редко, лежит в стороне ка¬
кая-нибудь маленькая деревушка.
За Троками встречается все меньше и меньше лесов и холмов,
но попадаются уже кое-какие деревни. В девяти днях пути от
Трок находится замок, называемый Слоним. Затем вступают
в Литву, где можно видеть город Варсовия,159 принадлежащий
князькам, которые подчиняются королю польскому Казимиру.160
Страна здесь плодородная, имеет много замков и деревень,
однако не очень значительных. Из Трок до Познани 161 семь дней
пути. Край там хороший и красивый.
Дальше находится Мерсага,162 очень хороший город. Здесь
кончается Польша. Об ее замках и городах я не буду больше
рассказывать, так как ничего об этом не знаю.163 Скажу только,
что король с сыновьями и весь его дом — христианнейшие люди
и что его старший сын в настоящее время является королем Боге¬
мии.164
По выезде из Польши через четыре дня встречаем Франкфурт,
город маркграфа Бранденбургского, и вступаем в Германию.
О ней я не буду говорить, поскольку это место знакомое и изве¬
стное многим.
* * *
§ 62. Теперь остается сказать кое-что о Грузии. Она примы¬
кает к странам, о которых только что шла речь, и граничит с Мин-
о 1
грелиеи.
Царь этого края именуется Панкратием.166 Земля у него пре¬
красная, обильная просом, вином, мясом, зерном и многими
другими плодами; большую часть виноградных лоз [жители] выра¬
щивают на деревьях, как делается в Трапезунде.167 Люди там кра¬
сивые, рослые, но у них весьма низменные привычки и очень дур¬
ные обычаи. Ходят они со стриженой или бритой головой, только
вокруг оставляют немного волос,168 наподобие наших аббатов, у ко¬
торых приличный доход. Носят усы, которые отращивают ниже
бороды, на длину с четверть локтя. На голове у них шапки раз¬
ных цветов, на верхушке шапок — гребешок. На плечах они носят
кафтаны, очень длинные, но узкие и разрезанные сзади до яго¬
диц: это потому, что иначе они не могли бы ездить верхом. За это
я их не порицаю, так как вижу, что того же придерживаются еще и
французы.^ На ногах до колен они носят высокие сапоги, причем
подошва н^ них сделана так, что, когда они стоят, носок и пятка
касаются земли, но посредине подошва настолько возвышается,
что можно было бы просунуть кулак под их ступню, не причинив
себе никакого вреда. Поэтому, когда они идут пешком, они очень
утомляются. Я порицал бы их за это, если бы не знал, что и
у персов в употреблении то же самое.
160


Что касается их еды, то, судя по тому, что я испытал на соб¬
ственном опыте в доме одного из князей,169 они подают ее сле¬
дующим образом: у них имеются особые четырехугольные столы,
около полулоктя [в квадрате], с желобчатым краем со всех сто¬
рон; посредине стола кладут некоторое количество вареного
проса, без соли и без всякого жира; это кушанье служит вместо
супа. На другой такой же стол кладут жареное кабанье мясо,
однако оно настолько мало прожарено, что, когда его резали, из
него выступала кровь. Они ели его с большой охотой, но я не
мог его и попробовать и потому делал вид, что ем просо. Вина
у них изобилие, и оно ходило вкруговую.170 Других яств нам
не подавали.
В этой стране высокие горы и много лесов. Есть там город,
по названию Зифилис, перед которым протекает река Тигр.171
Это хороший город, но он мало населен. Есть там также замок,
называемый Гори. Страна граничит 172 с Великим морем.
§ 63. Вот и все, что я мог рассказать о моем путешествии
в Тану и в окружающие страны, а также о вещах достойных
памяти [и виденных мною] в тех местах.
КОММЕНТАРИЙ К ТЕКСТУ
И ПЕРЕВОДУ БАРБАРО
1	Барбаро назван «cittadino di Venezia», но не в смысле принадлежности
к пополанам, а просто как житель города, как венецианец. В «Венецианских
анналах» Малипьеро представитель одной из знатнейших фамилий Венеции,
Марк Корнаро (Marco Corner), определен как «un privato cittadin Venetian»
(а. 1468, р. 598).
2	Плиний (род. в 23—24 г., ум. в 79 г.)—автор знаменитых записей,
именуемых «Historia Naturalis», которые и имеет в виду Барбаро.
3	Солин (III в.) написал, главным образом по Плинию, сочинение под
названием «Polyhistor» — собрание разных исторических и географических
сведений.
4	Помпоний Мела — римский географ I в. В 40—41 гг. он написал сочи¬
нение, обычно называемое «De chorographia» или — по его начальным сло¬
вам — «De situ orbis».
5	Страбон (ум. в конце правления императора Тиберия, 14—37 гг.) —
знаменитый греческий географ и путешественник. Страбон написал свою «Гео¬
графию» не ранее 18 г. Его труд, наряду с трудом Птолемея, был известен
образованным людям средневековья.
0 Геродот — прославленный греческий историк V в. до н. э.; его «Исто¬
рии» были для удобства разделены на 9 книг, по числу муз. Как известно,
Геродот уделил немалое внимание географии и этнографии областей Северного
Причерноморья и был первым историком этих отдаленных от Греции мест.
7	Диодор Сицилийский — греческий писатель второй половины I в. до
н. э. и путешественник, отразивший в своем громадном труде «Библиотека»
географию, обычаи и — для современного ему периода — историю окружаю¬
щего мира. Труд Диодора, не дошедший до нас целиком, ценен выдержками
из неизвестных нам авторов.
8	Дионисий Галикарнасский, греческий историк древнейшего периода рим¬
ской истории, написал (в конце I в. до н. э.) сочинение «Римская археология».
1 \ Барбаро и Коитарипи о Росст
161


9	Марко Поло — крупнейший путешественник средневековья. Родом из
венецианской купеческой семьи, он был взят отцом и дядей — Никколо и
Маффео Поло — в их поездку в Китай. Путь туда и обратно и длительное
пребывание в Китае заняли 24 года, с 1271 по 1295 г. Маршрут, начиная
от Лаяса в Александреттском заливе (он же залив Искендерон), был сухо¬
путным: по Малой Азии, через Эрзинджан и Эрзерум в Тебриз; оттуда по
Персии, через Иезд в Ормуз на Персидском заливе; далее не по морю, но
через Памир и по караванному пути в Китай — в резиденцию хана Хубилая,
внука Чингис-хана. Вернувшись на родину в 1295 г., Марко Поло через три
года оказался в плену в генуэзской тюрьме (осенью 1298 г. он был участ¬
ником морского сражения при острове Курцола между венецианским и ге¬
нуэзским флотами, принесшего победу генуэзцам); находясь в тюрьме, Марко
Поло продиктовал свои воспоминания о путешествии заключенному вместе
с ним пизанцу Рустиччано. Марко Поло умер в 1324 г.
10	Николо де Конти (Nicolo de’Conti)—венецианский купец, совершив¬
ший длительное путешествие (оно длилось около 25 лет) по странам Азии.
Он посетил Персию, Индию, острова Борнео и Яву. Будучи на обратном пути
в Египте, Конти отрекся от христианства и стал магометанином, но по воз¬
вращении на родину просил папу Евгения IV восстановить его в католиче¬
ской церкви. В качестве покаяния папа приказал ему рассказать папскому
секретарю, известному гуманисту Поджо Браччолини (1380—1459), историю
своих странствий. Поджо включил рассказ о путешествии Николо де Конти
в свое сочинение «De varietate fortunae libri IV», в котором последнюю, IV
книгу составляет изложение этого путешествия. Николо де Конти считают
иногда вдохновителем знаменитейшего картографа своего времени — фра
Мауро из монастыря св. Михаила на острове Мурано, — который создал
в 1459 г. карту мира (mappamondo). Николо де Конти умер в 1469 г.
11	Iovane de Vandavilla englese — так назвал Барбаро автора известного
в Средневековье сочинения о путешествиях по Европе, Азии и Африке.
Имя автора — Джон Мандевилль (John Mandeville), но под ним скрывался
фламандский врач из Льежа по имени Жан де Бургонь, который умер
в 1372 г. Сочинение его, написанное по-французски в 1356 г., наполнено
фантастическими—либо измышленными, либо заимствованными — рассказами
об огромном количестве стран, где составитель вовсе не бывал (по-видимому,
ему удалось посетить только Египет). Сочинение Мандевилля пользовалось
большой популярностью и было переведено на многие языки.
12	Пьетро Кверини (Pietro Querini) отправился с Крита в 1431 г. во
Фландрию. Буря отнесла его корабль к неведомой земле, где с мая по август
продолжается день, а с ноября по февраль продолжается ночь; предпола¬
гается, что Пьетро Кверини и его спутники — Кристофоро Фьераванти и
Николо де Микьель — были отнесены к Лофотенским островам у берегов
северной Норвегии. В рассказе самого Кверини («Viaggio per le Fiandre
e naufragio») и в отчете о кораблекрушении его спутников («Relazione del
naufragio della cocca Quirina») описано первое, притом случайное, посещение
венецианцами северной Скандинавии в 1431 г. Пьетро Кверини умер в конце
1448 г.
13	Альвизе да Мосто (Alvise da Mosto, Alvise da Ca’ da Mosto) — пер¬
вый венецианец, плававший в 1455—1456 гг. за пределы Гибралтара к югу
вдоль побережья Африки; он открыл острова Зеленого мыса (Promontorium
Viridum) и, обогнув его, дошел до устья реки Гамбии. Это описано путеше¬
ственником в его ,труде «Le navigazioni atlantiche, Segue la relazione sulla navi-
gazione del portoghese Pietro da Sintra (nel 1462), scritta da Alvise da Mosto».
Альвизе да Мосто'умер в 1483 г.
14	Об Амброджо Контарини см. стр. 86 сл.
15	La pianura — равнина, здесь лучше — степь. Это слово в приложении
к степным южнорусским территориям встречается у Барбаро часто, иногда
в значении, весьма близком к слову «campagna». Таким образом, и «pianura»
и «campagna» в текстах, относящихся к Северному Причерноморью, надлежит
понимать как «равнинная местность», «степь». Ошибочно понимает слово
162


«campagna» К. В. Базилевич, следуя, по-видимому, статье Е. Зевакина и
Н. Пенчко «Очерки по истории генуэзских колоний на зап. Кавказе в XIII—
XV вв.» (Истор. записки, т. 3, 1938) и, соответственно ей, давая неверное
определение: «Кампанья — область, расположенная около Кафы, имевшая от¬
дельного татарского правителя Зихия-Геркесия» (Базилевич, стр. 103,
примеч. 1). Степной и предгорный Крым, территория которого (вместе
с главным городом Солхатом) подступала к ограниченному по площади округу
города Каффы, с XIII до середины XV в. подчинялся правителям, зависев¬
шим от ханов Золотой Орды, а с середины XV в. крымским ханам — Хаджи-
Гирею, затем его сыновьям, Нур-Давлету, Менгли-Гирею и др. Что за прави¬
тель «Зихий-Геркесий», которого без объяснения упоминает Базилевич,
вообще непонятно. Возможно, что в этом курьезном имени соединились на¬
звания кавказских областей Зихии и Черкесии (?). У арабских и персидских
авторов южнорусские степи между Днепром и Волгой и за Волгу к Араль¬
скому морю, как правило, обозначались названием Дешт-и-Кыпчак, т. е. Кып-
чацкая, Половецкая степь. Это название удержалось в течение веков; Ибн
Батута, в 1333—1334 гг. посетивший Золотую Орду и ряд ее городов, запи¬
сал: «Дешт на тюркском языке значит степь. Степь эта зеленая, цветущая,
но нет на ней ни дерева, ни горы, ни холма, ни подъема. Нет на ней и дров,
а жгут они (жители степи) только сухой помет. . . Видишь, как даже старей¬
шины их подбирают его и кладут в полы одежды своей. Ездят по этой степи
не иначе, как на телегах, а расстилается она на шесть месяцев пути; из них
три (едешь) по землям султана Мухаммеда Узбека, а три по другим владе¬
ниям» (Тизенгаузен, I, стр. 279). Употребление названия Дешт-и-Кып-
чак продолжалось до XVI в. включительно (см.: Тизенгаузен, I—II,—
о походах Тимура, о ханах XV и XVI вв.). Европейцы знали о причерно¬
морских и приазовских степях с древности. Греки, вслед за Геродотом
(Hdt. IV, 18, 20) называли их «пустыней»—	в латинских сочине¬
ниях чаще всего их определяли как «solitudines». Аланы в описании Аммиана
Марцеллина (IV в.) населяли «неизмеримо далеко раскинувшиеся пустыни
Скифии» (in immensum extentas Scythiae solitudines) (XXXI, 2). Вынесший
сильное впечатление от татарских степей, Рубрук пишет о них как о «vasta
solitudo», которая покрыта превосходной травой (R u b г и к, р. 246). Немыс¬
лимо представление об истории юга нашей страны без представления о Поло¬
вецкой степи, Дешт-и-Кыпчак.
16	Ledil, Edil — Итиль, Эдиль, общеизвестное средневековое название
Волги, происходящее от ее тюркского названия. Таково имя Волги у кочевых
племен: хазар, печенегов, половцев, татар. Западноевропейские и восточные
писатели — географы и путешественники — широко распространили это назва¬
ние величайшей в Европе реки. Оно проникло уже в ранние византийские
источники. У Менандра (VI в.) Волга названа ’АттО.ос; у Феофилакта Си-
мокатты (VI—VII вв.)—TtX; в «Хронике» Феофана (VIII—IX вв.) —
*Атё>.. В списках византийских епископий (Notitiae episcopatuum) встречаются
такие, например, пояснения: «Астиль (о ’Аатт|Х) на реке Астиль в Хазарии»
(имеется в виду город Итиль на Волге). Один раз в связи с печенегами на¬
звал реку Атиль (’Атт]>,) Константин Порфирородный (Const. Р о г р h.
De adm. imp., 37), тщательно подбиравший сведения о современных ему (се¬
редина X в.) кочевниках в степях Северного Причерноморья. Известные пу¬
тешественники XIII в. — Иоанн де Плано Карпини и Вильгельм Рубрук,—
почти одновременно (в 1246 и в 1253 гг.) посетившие татарское государство,
употребляли разные названия Волги:	Volga	(Ioh. de Plano Carpini,
P. 743), Etilia (Rubruk, p. 246, 252, 258, 264, 271, 274, 279, 378). Араб¬
ские и персидские писатели как в X в. (Ибн Фадлан, Ибн Хаукаль), так и
более поздние (Идриси — XII в., Якут—XIII в., Ибн Батута — XIV в.,
Шереф-ад-Дин Иезди — XV в. и др.) знали великую реку Итиль, на которой
стояли крупные торговые города: хазарская столица Итиль, половецкий по
преимуществу Саксин, известный в течение ряда веков Булгар, татарские
столицы Сарай Бату и Сарай Берке, а также Хаджитархан — Астрахань (Т и-
зенгаузен, I, стр. 301, 306; II, стр. 21, 85, 121, 141, 205; см. также
11*
163


специальные издания арабских и персидских авторов; ср. еще: Moravcsik.
Byzantinoturcica, II, р. 78). Русские источники знают только название Волга;
это имя реки повторяется во всех летописях, начиная с первых страниц «По¬
вести временных лет». Барбаро пользуется только названием Эдиль (Ледиль),
но Контарини — его современник — многократно употребляет название Волга;
к устью этой реки он и приплыл из Дербента, — реки, на которой жил
в Астрахани, вдоль которой шел с посольским караваном в Москву и кото¬
рую дважды переплыл (С о n t а г i n i, р. 91 v, 94 г, 96 v).
17	Великое море, mar Mazor, mare Maius — обычное название Черного
моря, употреблявшееся итальянцами. Так оно называется на итальянских
портоланах и в любых письменных источниках XIII—XV вв. Это наименова¬
ние— mar Mazor — встречается на страницах сочинений Барбаро и Контарини.
В «Хожении» Игнатия Смолнянина (1389—1403) Черное море также назы¬
вается Великим: «проидохом устье Озачьского [Азовского] моря и взидохсм
на Великое море. . . минухом Кафиньский лимень и Сурож» (И г н а т и й
Смолнянин, стр. 4—3). Однако бывает, что Черное море определяют его
античным названием — Евксинский понт, но тут же, говоря о том же времени,
называют его и «Черным»:	о Eu£eivo<; ttovtoq, tj MaupY]	Так, на¬
пример, у Георгия Сфрандзи (Sphrantzes (ed. V. Grecu), V, I, p. 6;
XVII, I, p. 26). Важно отметить, что название «Черное море»,?] Маиртг) ОаЛаааа,
стало употребляться в Константинополе и по малоазийскому побережью
вместе с расширением итальянской торговли в столице Византийской импе¬
рии. Полагаем, что появление названия «Черное море» — именно по-грече¬
ски — можно объяснить фонетической близостью в звучании слов «таге
maius» (maris maioris etc.), «таге Maggiore» — «Великое море» с греческим
paupos, раиртг) — черный, черная. В официальном тексте императорского хри-
совулла 1265 г.:	Maupr^v	OaXaaaav (ММ III, р. 79). В русских летопи¬
сях, начиная с Повести временных лет, встречается название «Понтьское»,
«Понетьское» море; употребляются иногда определения «Русское», «Сурож-
ское» море (например, Троицкая летопись, стр. 411; Моек, свод, стр. 135,
162, 198). Услышав, по-видимому, в Константинополе, что Великое море на¬
зывается Русским, историк IV крестового похода Жоффруа де Вилльардуен
записал это название в своей хронике: «тег de Russie» (Geoffroy de V i 1-
lehardouin. La conquete de Constantinople, cap. 49. Ed. et trad. E. Faral,
I—II, Paris, 1938—1939).
Относительно названия Сурожское следует сделать оговорку: либо так
названо Азовское море, потому что в летописи указано, что князь Михаил
Ярославич тверской отправился к хану Узбеку в Орду в 1319 г., «доиде до
Орды. . . на усть реку Дону, иде же течет в море Сурожьское»; либо это на¬
звание Черного моря, потому что, во-первых, Сурож лежал на берегу Черного,
а не Азовского моря, а во-вторых, устьем Дона нередко считали Керченский
пролив, рассматривая Азовское море как расширение нижнего Дона; в таком
случае хан Узбек должен был находиться или на Таманском, или на Керчен¬
ском полуострове, близ южной части Керченского пролива, где он как бы
является «устьем Дона». Полагаем, что здесь могла быть ошибка летописца
и дело обстояло так: хан Узбек, к которому приехал князь Михаил Яросла¬
вич, стоял при устье Дона, впадающего в Азовское. море, а Сурожским мо¬
рем в Москве называли Черное море — по Сурожу, расположенному на черно¬
морском берегу Крыма. В XIII в. Черное море, по-видимому, часто называ¬
лось Ха$ароким. Так у персидского историка Ибн-ал-Биби (Т изенгаузен,
I, стр. 25—26); так же у арабского писателя Ибн-ал-Асира, который, в из¬
вестном сообщении о Судаке, как о городе кипчаков, приводит это название
Черного моря, связанное с давней историей Поволжья и Подонья. Но в XV в.
в арабском сочинении Ибн-Арабшаха Черное море неожиданно названо Еги¬
петским: «Граница Дештской земли с юга — море Кользумское ( = Хорезм-
ское, Каспийское), злобное и своенравное, и море Египетское, завернувшее
к ним (к обитателям Дешта) из области Румской (византийской). Эти два
моря почти сталкиваются, не будь промеж них гор Черкесских. . .» (Т и з е н-
г а у з е н, I, стр. 459). Афанасий Никитин, в описании своего путешествия
164


(1466—1472), связывает Черное море с названием Стамбула: «третье море
Черное, дория Стембольская» (Афанасий Никитин, стр. 9, 31).
18	Алания, Кумания, Газария — три области, не имеющие, разумеется,
четких границ, которые располагались вокруг Азовского («Забакского») моря:
Алания примыкала к его восточному побережью, простираясь далее по Се¬
верному Кавказу; Кумания—к северному побережью (на портолане Бенин-
казы 1474 г. здесь помечена Chumania); Газария, соответственно позднее
(к XIII—XIV вв.) утвердившемуся названию, лежала в Таврике, преимуще¬
ственно в восточной, не-готской ее части. Указанием на эти три области,
с названиями этнического происхождения, Барбаро заканчивает рассказ о на¬
меченных им в самых общих чертах границах Татарии, причем, говоря о се¬
вере (Россия) и западе (Польша), он действительно называет области, куда
не распространялись ни поселения, ни кочевья татар; но говоря о востоке и
юге, он называет места, которые вполне были районами распространения
татар.
19	Mar delle Zabache — Забакское море, нынешнее Азовское море.
Возможно, что в слове Zabache скрывается название рыбы: «чабак» до сих
пор на Нижнем Дону значит лещ. Азовское море и устья впадающих в него
рек богаты, как известно, рыбой (ценные породы осетровых рыб — осетр,
севрюга, белуга; судак, лещ, сазан, чехонь). Как видно по запискам Барбаро,
он и другие венецианские купцы имели рыбные ловли на Дону — le peschiere.
Следует отметить, что восточные авторы называли Тану (XIV—XV вв.)
Азак. Отсюда название Азовского моря — Озачьское — в «Хожении» Игна¬
тия Смолнянина: «проидохом устье (т. е. Боспор Киммерийский, Керченский
пролив) Озачьского моря и взидохом на Великое (т. е. Черное) море»
(Игнатий Смолнянин, стр. 5). Иногда Азовское море определялось
как Франкское. Так назвал его персидский писатель Абд-ар-Раззак Самар-
канди (1413—1482): «Они (царевичи и эмиры Тимура) опустошили и огра¬
били эту область (улус черкесский) до берегов Франкского моря, называе¬
мого морем Азакским» (Т и з е н г а у з е н, II, стр. 181, примеч. 1).
20	Elice — Днепр. Это отчетливо объяснено в сочинении Контарини:
«В Киеве (Chio) есть река, которая на местном языке называется Danambre
(Данапр, Днепр), а на нашем — Leresse; она протекает около города и впа¬
дает в Великое море» (С о n t а г i n i, р. 68 v). Заметим, что еще в середине
XIII в. Иоанн Плано Карпини, говоря о четырех реках татарской равнины —
Neper, Don, Volga, Iaec (Ioh. de Plano Carpini, p. 743), — привел мест¬
ное название Днепра (и Плано Карпини, и Контарини, каждый в свое время,
проехали через Киев). На итальянских мореходных картах, или портоланах,
Днепр отмечается названием Erexe, Eresse, Elexe, Elice. Так, как правило,
называли эту реку авторы самых известных портоланов: Петр Весконте из
Генуи (1311 —1321 гг.), Франциск Пициган из Венеции (1373 г.), Грациоз
Бенинказа из Анконы (1469 г.) и многие другие (см., например: А. Е. N о г-
d е n s k i б 1 d. Periplus). Повторяющиеся надписи на мореходных картах сви¬
детельствуют о том, что названия Егехе и т. п. были в практике западноевро¬
пейских моряков XIV—XVI вв. Однако похожим именем называли Днепр и
за много столетий до этого времени. В сочинении Иордана (оно написано
в 331 г.) упомянута река Егас в связи с борьбой между остроготами и
антами и победой гуннов над остроготами (см.: Иордан, стр. 113, 323—
324. — Здесь же приведены и другие названия Днепра: Данапр, Борисфен,
Вар, Варух, Алике, Еликс, Лякс). Константин Порфирородный, передавший
в своем трактате «De administrando imperio» (середина X в.) реальные гео¬
графические названия, пишет не об античных Борисфене и Тирасе, а о Днепре
и Днестре (о Advanpi,*;, о AdvaaTpi?, — гл. 9 и 37). В списках византийских
епископий, в так называемых «Notitiae episcopatuum» (X—XIII вв.), упоми¬
нается река Элисс (о ’ЕАдаао; ттотарб';). См. изданные Г. Гельцером нотиции
в «Abhandlungen der bayerischen Akademie der Wissenschaften» (Philos.-philol.
Kl., Bd. 21, 1901, S. 632).
Capha, Caffa — самая значительная итальянская колония Северного
Причерноморья. Город Каффа, предшественник нынешней Феодосии, принадле¬
165


жал генуэзцам с 60-х годов XIII в. до 1475 г., когда был взят турками.
В последние годы существования генуэзской Каффы там — кроме основного,
генуэзского — был и венецианский консул. Каффа, предоставленная генуэзцам
татарами, платила им дань.
22	Moncastro — итальянское название крепости в устье Днестра. У Кон¬
стантина Порфирородного эта крепость обозначена словом "Ag7eoov, которое
было переводом местного печенежского названия (см.:	Const. Porph.
De adm. imp., cap. 37), а в списках епиокопий встречается название Аспро-
кастрон — Белая крепость. Отсюда современное название Белгорода Днестров¬
ского. В XV в. Монкастро был отправным пунктом для путешественников,
приходивших по Черному морю с Кавказского «побережья (на пути из Грузии,
из Персии) и отправлявшихся в Польшу, Германию, Италию. Via de Mon¬
castro, особенно на пути с Востока, предпочиталась дороге через Каффу (via
de Caffa), так как, идя через Монкастро вверх по Днестру, можно было
миновать трудный переход по татарским степям, направляясь к Днепру и
Киеву (см.: Cornet, Le guerre, doc. 18, a. 1471, Oct. 25, p. 31).
23	Эпитеты, даваемые Барбаро крупным рекам, не одинаковы. «Знамени¬
тейшая река» (fiume nominatissimo) относится им к действительно очень из¬
вестным рекам; так он определяет Дунай (Tana, § 6) и Евфрат (Persia,
р. 53 г). Волгу, тогда менее известную, он называет «fiume grosso е largis-
simo» (Tana, § 53).
24	Говоря об Алании, Барбаро не определяет ее границ, что было невоз¬
можно. Обычно Аланией считаются области Северного Кавказа, предкавказ-
ских и приазовских степей (ср. примеч. 18). По-видимому, немалую часть
населения степного Крыма составляли аланы.
25	Аланы, иначе ас или асы (яссы в русской летописи), сохранились
до нашего времени в осетинах на Кавказе.
26	Предполагается, что название Contebe соответствует тюркскому Кум-
тепё, что значит песчаный холм. Археологи допускают предположение, что
Contebe совпадает с Кобяковым городищем. Здесь было одно из придонских
поселений античной эпохи с негреческим, скифо-сарматским населением, зани¬
мавшимся земледелием и рыболовством.
27	День св. Екатерины (Caterina, Catharina) — 25 ноября. У итальянцев
встречалось и мужское имя Катерино, Катарино,. Катарин. Так звали одного
из венецианских послов в Персию, к Узун Хасану: Catharinus Zeno, nobel
homo Catarin Zeno. Среди венецианских купцов в Тане был, по записям Бар¬
баро, Catharin Contarini.
28	Фуста — небольшое морское судно.
29	Стоава — итальянское искажение названия Астерабад, города в про¬
винции Гурган, или Джурджан, на юго-восточном побережье Каспийского
моря. Отсюда вывозили в большом количестве местный шелк-сырец (как и
из Гиляна на юго-западном побережье Каспийского моря). Барбаро был осве¬
домлен о сортах шелка и о местах его происхождения. Он пишет о шелке из
Стравы (sete stravatine) и сообщает (Persia, р. 52 v), что местное население
разводит шелковичных червей и для этого имеет огромное количество туто¬
вых деревьев (tengono gran quantita di vermi da seta et hanno gran copia di mo-
rari bianchi).
30	Zudecha—остров Джудекка, Дзудекка (la Giudecca), вытянутый длин¬
ной полосой с южной стороны Венеции и отделенный от нее Джудеккским
каналом, который впадает в огромный канал св. Марка между мысом делла
Салуте и островом св. Георгия.
31	БарбарО неоднократно подчеркивал, что он был в Тане в числе вене¬
цианских купцов: «nui mercadanti», «noi mercatanti cheramo nella Tana».
32	Три дуката в месяц, т. е. 36 дукатов в год, было немалой платой за
простой труд землекопа. Группа купцов (семь человек) должна была заплатить
120 наемным рабочим 360 дукатов в месяц, что составляло довольно значи¬
тельную сумму. Экспедиция запаслась провиантом (victuarie), так что земле¬
копы получали питание. Когда купцы возобновили весной работы да Контебе,
они взяли туда 150 землекопов и копали в течение 22 дней,
166


33	Барбаро, так же как Контарини, употребляет русское слово «сани»:
zena, sani (Tana, § 10, 55), sanili, sani, sano (С о n t а г i n i, p. 102 r, 103 r,104 v).
Cp. примем. 146.
34	На Кобяковом городище (Контебё) археологи определили тип жилищ
в виде построек с камышовыми стенами, обмазанными глиной, или же в виде
построек со стенами из жердей (как плетни), тоже обмазанными глиной.
Сгоревшие стены этих камышовых жилищ и жилищ из жердей могли обра¬
зовать значительный слой золы. Обгорелая глиняная обмазка приобретала
розоватый оттенок. См. более подробные описания античных поселений на
Дону в книгах Т. Н. Книпович, В. Ф. Гайдукевича, Б. Д. Шелова.
35	В указанном Барбаро году (1438) Пасха приходилась на 13 апреля.
Следовательно, раскопки венецианских купцов на холме Контебё прекратились
в понедельник 14 апреля 1438 г.
36	По данным ряда арабских писателей, мусульманство среди татар рас¬
пространялось постепенно, по-видимому под влиянием уже бывших мусуль¬
манскими областей, которые подчинились кочевникам-монголам, а именно —
среднеазиатского Хорезма и отчасти приволжского Булгара. Официальное
принятие ислама (правящей в Орде группой) началось при хане Берке
(1256—1266), но заметное усиление исламизации произошло позднее, при
хане Узбеке (1312—1342). Ал-Омари (ум. в 1328 г.), много писавший о Зо¬
лотой Орде, охарактеризовал Узбека как «мусульманина чистейшего право¬
верия, открыто проявляющего свою религиозность и крепко придерживаю¬
щегося законов мусульманских» (см.: Тизенгаузен, I, стр. 230). В Мо¬
сковском своде под 1318 г. сказано (в связи с поездкой в Орду тверского
князя Михаила Ярославича), что «седе в Орде ин цесарь именем Озбяк и
воиде в богомерзкую веру Срачиньскую» (Моек, свод, стр. 161). Это начало
правления Узбека и имел в виду Барбаро, упоминая об исламизации татар за
110 лет до того времени, о котором он пишет, т. е. до 30-х годов XV в.
Официальный переход татар в мусульманство не воздействовал на шаманизм,
господствовавший в общей массе кочевого населения степей (см.: Якубов¬
ский. Зол. Орда, стр. 168). Барбаро отметил некоторые проявления «язы¬
чества» в татарской среде (§ 13, 59). Принуждение принять ислам наступило,
по сведениям Барбаро, лишь при Едигее (ум. в 1419 г.).
37	Едигей был полновластным правителем Золотой Орды в течение 1397—
1419 гг. В записях арабского историка ал-Айни (ум. в 1451 г.) сооб¬
щается, что Едигей (Идики) отнял у Тохтамыша Дештские земли (Дешт-
и-Кыпчак) со столицей Сараем и правил ими ряд лет (Т изенгаузен, I,
стр. 531—532). Едигей не был ханом, так как не был чингисидом, и носил
титул эмира или нойона, будучи высшим представителем золотоордынской
кочевой знати, главнокомандующим (темником) всего войска Улуса Джучи.
Барбаро правильно назвал Едигея не «императором» (как западно-европейские
писатели называли золотоордынских ханов), а «капитаном народа». Примеча¬
тельно, что почти одновременно с Едигеем всесильный Тимур тоже носил
титул эмира. Номинальными ханами при Едигее были «подставные» незначи¬
тельные лица из чингисидов. В русских летописях, весьма богатых сведениями
о татарах, ханы-чингисиды называются царями, их наследники — царевичами,
огланами, а эмиры — князьями. В Московском своде рассказывается о походе
Едигея на Москву в 1409 г.: «...некоторый князь Ординьский именем Еди¬
гей повелением Булата царя (хан Пулад, 1407—1410) прииде ратью на Рус¬
скую землю. . . Стоя же Едигей у Москвы в селе Коломеньском. . .» (Моек,
свод, стр. 238).
38	Sidahameth сап—неправильная у Барбаро транскрипция имени татар¬
ского хана Шадибека. Такая транскрипция более подходила бы к имени
Сайид-Ахмеда (1433—1465), но время его правления выходит за пределы
жизни Едигея, который умер в 1419 г. Шадибек был одним из «подставных
ханов» при Едигее, в 1400—1407 гг. В персидском сочинении, условно назы¬
ваемом «Аноним Искендера» (начало XV в.), сказано, что после смерти хана
I имур-Кутлуга (1395—1400) «государство пришло в беспорядок и улус
Узбекский (т. е. улус хана Узбека, умершего в 1342 г.) по своему обычаю стал
167


искать славного урука Чингиз-ханова (т. е. потомка Чингиз-хана). Идигу
(Едигей) по необходимости посадил на трон Шадибег-оглана (оглан — царе¬
вич), который по праведности и способностям был известнейшим и старей¬
шим» (Т и з е н г а у з е н, II, стр. 133). При Шадибеке закончилась в Золо¬
той Орде борьба с Тохтамышем, который был ханом в 1377—1393 гг., но
умер позднее, в 1406—1407 гг.
39	Улуг-Мехмед (царь Махмут в русских летописях) был первым ханом
Золотой Орды после смерти Едигея, т. е. его правление начинает собой пе¬
риод ее распада и ослабления (см.: Якубовский. Зол. Орда, стр. 406—
428, глава «Распад Золотой Орды»). Улуг-Мехмед правил в обстановке
борьбы с рядом соперничавших с ним ханов. Такими были Давлет-Берди
(1420—1424), откочевавший впоследствии в Крым, где его брат (?) Хаджи-
Гирей стал первым правителем Крымского ханства (1449—1466); Барак
(1422—1427), Сайид-Ахмед (1433—1463) и упоминаемый Барбаро Кичик-
Мехмед (1433—1463), отец хана Ахмеда (1463—1481), противника москов¬
ского великого князя Ивана III. Годы власти названных ханов переплетаются,
так как нередко их преимущество кратковременно и сменяется возвышением
их соперников. По хронологической таблице Шпулера (S р u 1 е г, S. 434)
Улуг-Мехмед был золотоордынским ханом в 1419—1424 и в 1427—1438 гг.
и умер, будучи ханом в Казани, в 1467 г. Но и после 1438 г., когда Улуг-
Мехмед уже не был в состоянии удержать власть в центральных областях
Золотой Орды на Нижней Волге, он с некоторыми военными силами действо¬
вал около границ Московского княжества. Об этом периоде точно сообщается
в Московском своде в связи с захватом татарами города Белева: «Тое же
осени (1437 г.) пришед царь Махмуть, седе в граде Белеве, бежав от иного
царя» (Моек, свод, стр. 260). Улуг-Мехмед был оттеснен с юга «иным ца¬
рем», иначе — изгнавшим его из Сарая новым ханом, по-видимому Кичик-
Мехмедом (по летописи Кичи Ахметом). Через полтора года, в июле 1439 г.,
Улуг-Мехмед появился около Москвы и стоял под ее стенами десять дней.
Весной 1443 г. войска Улуг-Мехмеда под Суздалем захватили в плен Васи¬
лия II, великого князя московского, который оставался татарским пленником
с 7 июля по 1 октября 1443 г. (Моек, свод, стр. 263). В эти годы Улуг-
Мехмед часто стоял в Нижнем Новгороде, а под 1448 г. в Московском своде
уже записано о его сыне Мамутеке как о «царе Казанском». Эти сведения
зафиксированы только русской летописью и являются единственным свиде¬
тельством о данных годах в истории татар. Восточные писатели не сообщили
об этих событиях, хотя и связанных с Золотой Ордой, но далеких от
сферы их политических интересов. Барбаро был хорошо осведомлен о делах
в Орде, так как именно в эти годы находился в Тане. Он отметил, хотя
и кратко, движение Улуг-Мехмеда к северу (in le campagne, che sono verso
la Russia), ссору или охлаждение между ханом и его нойоном (эмиром)
(acadete certa division tra esso Naurus et el suo imperator) и уход Науруза
к чингисиду Кичик-Мехмеду, который приближался к Волге, чтобы завладеть
Сараем.
40	Барбаро правильно поясняет, что «орда» — это «народ», «население»
(lordo zoe populo). То, что русские именовали Золотой Ордой, восточные
писатели называли Синей Ордой или Улусом Джучи. Улус же означает на¬
селение, подвластное хану или представителю чингисханова рода (см.: Яку¬
бовский. Зол. Орда, стр. 33). В летописях иногда употребляется слово
«улус», равнозначное «орде» (Моек, свод, стр. 249).
41	Науруз, сын Едигея, был нойоном (или эмиром) хана Улуг-Мехмеда,
главнокомандующим его войск (capitano); он имел ту же высокую должность,
какую имел его отец, «capitano della gente», как правильно определил его Бар¬
баро (см. примеч. 37). Однако власть Науруза была гораздо слабее, чем
почти неограниченное могущество его отца при ничтожных ханах-чингисидах.
Все же сын стремился к власти, подобно его несомненно более талантливому
отцу, и потому в 1438 г. покинул Улуг-Мехмеда (Барбаро правильно указы¬
вает 1438 г.—последний год хана Улуг-Мехмеда в Золотой Орде) и перешел
с частью войска, последовавшего за ним, к малоизвестному еще тогда некоему
168


(uno) чингисиду (de sangue de questi imperalori) Кичик-Мехмеду (Chezimeha-
ineth).
42	Кичик-Мехмед (1435—1465) — хан Золотой Орды, соперник предше¬
ствовавшего хана Улуг-Мехмеда. В Московском своде под 1432 г., после де¬
тального и яркого описания того, как великий князь Василий II «искал стола
своего великого княжения» перед татарским ханом, соперничая с дядей своим
Юрием Дмитриевичем, отмечено, что власть хана Улуг-Мехмеда пошатнулась,
«понеже бо в то время пошел бяше на Махмета Кичи Ахмет царь» (Моек,
свод. стр. 250).
43	Барбаро говорит о хорошо известной ему дороге с нижней Волги на
нижний Дон. В данном случае войско Кичик-Мехмеда прошло мимо Астоа-
хани и направилось далее на запад по Таманским степям (le campagne de Tu-
men), обогнув Черкесию. Следует подчеркнуть, что здесь Tumen может озна¬
чать только Тамань и не имеет, конечно, никакого отношения к Тюмени,
находящейся в бассейне Иотыша. к западу от этой оеки, и основанной как
отдельное поселение в XVT в. Также в сочетании с Черкесией, или страной
«Чеокасов». говорится о «Тюмени»-Тамани в грамоте Ивану III от его посла
в Крым, Ивана Мамонова: «а Тюмень и Черкасы Ооде недруги» (Памят¬
ники дипл. сношений, док. 72, 1501, июля 23, стр. 358). В связи со сказан¬
ным не следует ли считать местом гибели хана Тохтамынта не сибирскую
Тюмень, а Тамань, Таманский полуостров? Ср., еще о Тамани (Tumen):
Tana. § 52.
44	Барбаро называет Дон описательно: «река Таны» (Пите della Tana).
Восточные писатели неоднократно называют древний Танаис Таном (ставшим
впоследствии Доном). См., например, у Рашид-ад-Дина — хан Тохтай сра¬
жался г Ногаем на берегу реки Тан, — а также в «Зафао намэ» Низам-ад-
дина Шами и Шереф-ад-дина Иезди о битвах войска Тимура на берегах
реки Тан. У последнего автора прямо говорится о реке Тан в связи с Аяа-
ком, т. е. Азовом или Таной (Тизенга узен, II, стр. 71, 121. 179. 180).
Иоанн Плано Карпини уже в середине XIII в. называет реку «Дон» (Ioh. de
Plano Carpini, p. 743).
45	Залив (colpho, golfo) Забакского моря Соответствует нынешнему Та¬
ганрогскому заливу.
46	Паластра — селение на северном беоегу Азовского мооя, отмечавшееся
на портоланах (например на портолане Бенинказы 1474 г.) около Бердян>
ского залива.
47	Сторожевые отряды, которые высылались татарскими военачальниками
вперед для разведки пути, прежде чем по нему поойдет основное войско, на¬
зывались «караулами» (Т и з е н г а у з е н, II, стр. 111 и 157) или «хабаргири»
(Я кубовский. Зол. Орда, сто. 347).
48	Барбаро, делегированный венецианским консулом поднести подаоки
пришедшему со своей ордой Кичик-Мехмеду, его матери и его нойону Hav-
рузу, повидал молодого еще хана, уже занявшего, по-видимому, господствую¬
щее положение на Нижней Волге. Барбаро, однако, в своих записях не на¬
зывает его «императором», как западноевропейские люди называли золотоор¬
дынских ханов, но опоеделяет его общим термином «синьор». Возможно, что
соперничество Кичик-Мехмеда с Улуг-Мехмедом еще продолжалось или же
в тот пепиод воеменно одержал верх другой претендент на ханство в Золотой
Орде — Сайид-Ахмед,— по некоторым сведениям, сын Тохтамыша.
49	Неясно, что в данном случае обозначает слово_ «taiapietra», — скульп-
тооа (или поосто каменотеса) или же фамилию, известную в XIV—XV вв.
в Венеции. Судя по должности переводчика (turzimano) и по людям, на зван¬
ным рядом с ним, — жезлоносец консула (bastoniero) и носильщик, — Буран
был каменотесом (taiapietra). В книге Мольменти названы два скульптора,
работавших в Венеции (taiapi^a): мастер Ардуин, автор скульптур в иеокви
св. Марии дель Кармине в XIV в., и мастео Андрей, вырезавший капители
во дворце дожей в XV7 в. (М о 1 m е n t i. Storia di Venezia, pp. 366, 369).
Однако в той же книге упомянут органный мастео XIV в. Джованнино Таль-
япьетра и говорится о патрицианской семье Tagliapietra (ibid., р. 407, 447).
169


50	Описанию у Барбаро способа приготовления мучной похлебки тата¬
рами во время похода, особенно в конных отрядах, выезжавших на разведку
и таким образом отрывавшихся от всего войска, которое двигалось по степям
с большим обозом, соответствует сообщение персидского автора Абд-ар-Раззака
Самарканди (1413—1482) в его сочинении «Место восхода двух счастливых
звезд и место слияния двух морей»: перед тем, как войско Тимура должно
было выступить в поход из Ташкента и направиться в Дешт-и-Кыпчак
(в 1391 г.), был издан приказ, «чтобы, когда выступят из Ташкента, всякий
съедал в месяц 1 ман амбарного веса муки и чтобы никто не пек ни хлеба,
ни лепешек, ни лапши, а довольствовался бы похлебкой» (Т изенгаузен,
II, стр. 192). Барбаро рассказывает (в письме к епископу падуанскому Пьеро
Бароччи от 23 февраля 1491 г.), что татары, отправляющиеся в далекий
путь по пустынным степям (per quelli gran deserti e solitudini, dove non si
trova da mangiar), выбирают время, когда вырастает трава «балтракан», ко¬
торой можно хорошо поддерживать силы людей, настолько она питательна
(R a m u s i о, II, р. 112 г).
51	Ср.: Tana, § 34, — о торговле лошадьми, рогатым 'скотом, верблюдами,
курдючными баранами.
52	Стены Таны, на которых стояли наблюдающие за подходом к городу
татарской орды (являясь укреплениями последнего периода существования
самостоятельного города), были возведены после 1393 г., когда Тимур раз¬
рушил Тану (Азак).
53 Слова «strachi de guardar» — «были утомлены от того, что смотрели»
(со стен на степь в течение целых дней, пока подходила к Тане орда) —
неправильно переведены Семеновым (Библ. иностр. писателей, стр. 19) как
«утомляясь от бессилия от продолжительной стражи».
54	Барбаро узнал Морею, когда был проведитором в Албании в 1465 г.
по организации сопротивления туркам. Одно из впечатлений от этой страны
и вспомнилось Барбаро, когда он писал, как движущиеся массы татар
и их стад гнали по степи к городу огромное количество куропаток и дроф.
Это было похоже на охоту с организованной облавой, которую он видел
во владениях какого-то морейского князька. Однако и у монголов бывали
настоящие охоты-облавы. Персидские авторы описывают, как Тимур, когда
в его войске стал ощущаться недостаток продовольствия, «назначил охоту»,
после чего войско «отправилось на облаву»: «Оцепив всю ту бесконечную
равнину, они погнали бесчисленное множество зверей и птиц и через два дня
произвели травлю». См. об этом в двух книгах с одинаковым названием
«Зафар-намэ» («Книга побед»), созданных в честь военных успехов Тимура
двумя персидскими писателями — Низам-ад-дином Шами и Шереф-ад-дином
Иезди (Т и з е н г а у з е н, II, стр. 113 и 161; ср.: Якубовский. Зол. Орда,
стр. 342—343, 358).
55	Буквально слово «galinaccia» (правильно — «gallinaccia») значит круп¬
ная или старая, плохая курица. Барбаро либо не знал местного названия
этой степной птицы, либо не стал транскрибировать его в итальянском тексте.
Он ограничился тем, что старательно описал внешние признаки: короткий
хвост, как у курицы, высоко и прямо поднятая голова, как у петуха, опере¬
ние и размер, как у павлина, но без сходства с павлиньим хвостом. Судя
по этому описанию, словом «gallinaccia» определена дрофа.
56	Барбаро отмечает, что вокруг Таны много холмов или пригорков, мел¬
ких возвышенностей (monticelli de terreno) и рвов; он объясняет, что некогда
здесь была «древняя Тана» (la Tana antiqua»). По точным данным архео¬
логии, античный Танаис при устье Дона, наиболее удаленный к северу пункт
Боспорского царства, лежал на северном рукаве или протоке донской дельты
у самой реки, на правом ее берегу (теперь этот обмелевший рукав Дона
именуется Мертвым или Гнилым Донцом). Здесь, на возвышенном берегу,
находится Недвиговское городище — остатки боспорского города Танаиса,
который существовал с III—II вв. до н. э. по IV в. н. э. Местонахождение
античного Танаиса около хутора Недвиговки установлено еще И. А. Стемп-
ковским, одним из старейших русских археологов, в 1829 г. и остается бес¬
170


спорным до Сих пор. См. об этом в работах археологов-античников:
Т. Н. К н и п о в и ч. Танаис. М.—Л., 1949; В. Ф. Гайдукевич. Боспор-
ское царство. М.—Л., 1949. — См. также статьи Д. Б. Шелова в «Древностях
Нижнего Дона» (МИА 127). Итальянская колония Тана (известная как
оживленный торговый город в XIV—XV вв.) была расположена на месте
Азова (арабские и персидские писатели XIV—XV вв. называют его Азак),
т. е. на южном рукаве донской дельты, на левом его берегу. Таким образом,
территории древнегреческой и итальянской колоний не совпадали, но находи¬
лись в разных местах, на двух разных рукавах дельты Дона. Следы защит¬
ных сооружений, заброшенных и заплывших землей, относились к валам
и рвам не античного Танаиса, но Таны XIV в., которая занимала более
обширную территорию и была целиком разрушена войсками Тимура в 1395 г.,
тогда же, 1Когда пострадали Астрахань и Сарай. После этого бедствия вене¬
цианцы вернулись в Тану и спешно возвели новые укрепления, чтобы не оста¬
вить свою колонию в не защищенном от обитателей степи состоянии. Консу¬
лам, отправляемым из Венеции в Тану, давались специальные средства для
восстановления стен и башен города. См. постановления венецианского сената
и инструкции («комиссии») консулам, едущим в Тану (Т h i г i е t, Reg.,
doc. 881, 898, 913, 927, 930, 981). Новые укрепления, выросшие после
нашествия Тимура вокруг венецианской Таны (генуэзцы в XV в. уже не
имели здесь своего консула), охватывали теперь меньшую территорию;
город сузился, и остатки разрушенных прежних укреплений оказались
вне его стен.
57	Аспр, aspro (от греческого слова аатсро; —белый)—серебряная мо¬
нета, ходившая в Северном Причерноморье (Каффа, Тана) и в Трапезунде.
Пеголотти в части, касающейся Таны, сообщает, что в Тане употребляют
соммы и серебряные аспры. Сомм — слиток серебра (verga d’argento), который
может быть отдан на монетный двор (zecca) и должен весить 45 saggi (sag-
gio = 7б унции). Из сомма чеканили в Тане 202 аспра, но на руки давали
только 190, удерживая в пользу цекки 12 аспров.
58	Багаттин (bagattino) — в Венеции народное название малого денария,
мелкой серебряной монеты. Барбаро переводит аспр на багаттины: в аспре
8 багаттинов.
59	Это название — Бозагаз—с объяснением, что оно значит «серое де¬
рево», уже упоминалось в § 15, где говорилось, что Бозагаз находится на бе¬
регу Дона. Здесь выясняется, что это местность, где располагались рыбные
ловли — «пескьеры» — итальянских купцов, где жили рыбаки, занимавшиеся
ловлей и засолкой рыбы, приготовлением и упаковкой икры. У Барбаро
и у других итальянцев (он называет, например, имя Дзуана да Валле) были
свои участки реки для рыбного промысла.
60	Gieviza — один из Балерских островов на Средиземном море (Iviza,
Ивиса), известный добычей соли. О соли с острова Ивисы (sale d’leviza)
говорится в «Практике» Пеголотти (Pegolotti, р. 154, 224, 231).
01 Сходное с этим описание татарских «домов» — шатров, крытых войло¬
ком или сукном, — Барбаро помещает и во вторую часть своего сочинения
«Путешествие в Персию» (Persia, р. 56 г; R i m u s i о, II, p. 109 г), причем
сам ссылается на свое же описание, находящееся в первой части — «Путеше¬
ствии в Тану». Эти крытые повозки или кибитки кочевников, их «дома»
на телегах, описывали еще в древности. См., например, у Геродота о скифах:
«дома, обрата, у Них на телегах, ^ Сеи^ёот>, (Н d t., IV, 46); или у Стра¬
бона о том же: «жилища кочевников делаются из войлока и прилаживаются
к повозкам, таТ<; ocpd(jai<;» (Strabo, VII, 3, § 17). Говорят о них па¬
раллельно с Барбаро другие писатели XV в. Так, например, персидский
автор Шереф-ад-дин Али Иезди (ум. в 1454 г.) писал: «Жилищем степняков
в той безграничной пустыне являются шатры кутарме, которые делаются так,
что их не разбирают, а ставят и снимают целиком; во время передвижений
и перекочевок едут, ставя их на телеги» (Т и з е н г а у з е н, II, стр. 172—179).
Знаменитый арабский . путешественник Ибн-Батута (1303—1377) в книге
своих странствий («Подарок наблюдателям по части диковин стран и чудес
171


путешествий») оставил ряд описаний того, что повидал в Золотой Орде,
где он был в 1333—1334 гг. Он обратил внимание и на татарские повозки
со съемными «домами»; Барбаро сообщает только о двуколках (carri da doe
rote), но Ибн-Батута говорит о телегах на четырех колесах (см.: Тизен-
г а у з е н, I, стр. 281—282).
62	В рукописи — «mio conato», что в издании 1343 г. переделано в «cog-
nato». Следует «conato» изменить на «сопасо», т. е. кунак, приятель.
63	О пьянстве одного из монгольских правителей Барбаро писал в «Пу¬
тешествии в Персию». Этот правитель, по имени Туменби (Барбаро тут же
поясняет, что это значит «начальник десятитысячного войска»), проводил
жизнь в беспрерывном пьянстве (la vita del qual. . . era un continuo star in be-
varie, et beveva vino di mele) (Persia, p. 56 v).
64	Такое же описание прихода людей (visitatione) к ханскому шатру,
чтобы получить аудиенцию, Барбаро поместил в рассказе об одном из турк¬
менских правителей в своем «Путешествии в Персию» (Persia, р. 56 г).
65	Выше Барбаро употребил слово «орда» (lordo) в основном смысле —
улус, население, народ; здесь же в смысле — земля, кочевье, территория улуса,
что обычно выражалось тюркским термином «юрт». Ср. примеч. 40.
66	В истории внедрения мусульманства в Золотой Орде заметны три
этапа (см. примеч. 36): при хане Берке, при хане Узбеке, при Едигее.
Тем не менее язычество (шаманизм) це исчезло в массах татар-кочевников,
что и отражено в ответе, полученном Барбаро на его вопрос о существовании
язычников (idolatri) среди татар. Это же подтверждается сообщением араб¬
ского писателя Ибн-Арабшаха (ум. в 1450 г.), который побывал и в Астра¬
хани и Сарае, и в Крыму, и в Средней Азии; он записал о Дешт-и-Кып-
чаке: «Некоторые из них [местных людей] до сих пор еще поклоняются
идолам» (Тизенгаузен, I, стр. 457. — Ср.: Якубовский. Зол. Орда,
стр. 165—168).
6/ Барбаро, зная подробности сложных политических отношений в Орде,
жившей в атмосфере непрерывных междоусобий и соперничества среди пред¬
ставителей рода Чингисхана, правильно говорит, что хан Улуг Мехмед, Улу-
махумет (1419—1424; 1427—1438), властвовал лишь над частью всей Зо¬
лотой Орды.
68	Bagater, бахадур — монгольский титул XIII—XV вв., присваивавшийся
за военные заслуги, за акты безудержной, рискованной храбрости. Бахадур
значит витязь, храбрец, удалец, отважный рубака, смельчак. Как титул это
слово прибавлялось к имени прославившегося воина:	Сунджек-бахадур,
Осман-бахадур, Абас-бахадур (Тизенгаузен, II, стр. 110, 111); Едигея
называли Идигубахадур (там же, стр. 192, 194). Иногда «бахадур»—лишь
определение очень храброго человека: например, войско из 5 тысяч бахадуров
стояло в засаде (там же, стр. 30). Персидский писатель Ибн-ал-Биби, автор
истории малоазийских сельджуков XIII в., называет одного из отличившихся
храбрецов «тудун бехадыр» (см.: В. А. Гордлевский. Государство сель¬
джуков Малой Азии. М.—Л., 1941, стр. 59). Другой, более поздний (XV в.)
персидский писатель Шереф-ад-дин Иезди описывает, как храбрецы-бахадуры
отправились в опасную разведку, посланные Тимуром: Тимур приказал одному
из эмиров «отправиться с храбрецами (бахадур) и доставить точные сведе¬
ния о том, где находятся неприятели и пришло ли их много или мало... Эмир
двинулся в путь... и присоединился... к другим сторожевым отрядам» (Т и-
зенгаузрн, II, стр. 166). В книге акад. А. С. Орлова «Героические темы
древней русской литературы» (М.—Л., 1945, стр. 44) сказано, что «восточ¬
ный термин „богатырь" утвердился в русском употреблении не ранее XV в.».
Барбаро применяет эпитет «talubagater» к некоторым татарским воинам («Ьо-
mini da fatti»— военные); они «храбрейшие» (valentissimi), каждый из них
«безумный смельчак» (matto valente). С\овом «valente» итальянцы передавали
термин бахадур: в итальянском переводе писем Узун Хасана венецианскому
сенату, папскому и неаполитанскому послам и венецианскому послу (Иоса-
фату Барбаро) упоминается командующий войском сын Узун Хасана—Маи-
172


met bee beadur или Maumet bee valente (Cornet. Lettere, p. 63—64). Cp. слово
ря^атоир как титул при именах знатных болгар в IX в. (М о г a v с s i k. Ву-
zantinoturcica, II, р. 83).
69	Semencina — так называемое цитварное семя, весьма широко употреб¬
лявшееся в средние века глистогонное средство, которое привозилось, как
товар во все крупные города Леванта и Западной Европы из причерномор¬
ских и приазовских степей. «Semencina» получалась не из семян, а из соцветий
цитварной полыни, содержащих сантонин. У Пеголотти много раз назван
этот товар («santonico» или «seme da vermini»), относившийся к специям,
но не из числа тех, которые назывались «spezierie minute» (мелкие и более
ценные), а из числа «spezierie grosse»—грубые, крупные специи, такие,
как мыло, квасцы, воск, сахар, масло животное и растительное и т. п.
(Pegolotti, р. 293—297).
70	См.: Tana, § 16; примеч. 47.
71	Татарское войско («орда» вместе со ставкой хана, или царевича, или
нойона), если располагалось станом, всегда раскидывало рынки, «базары»,
на которых продавалось как все необходимое (пища, предметы обихода, ору¬
жие и т. п.), так и военная добыча. Барбаро, сам неоднократно бывавший
в татарских станах, правильно и живо описывает походные базары, перечис¬
ляя при этом некоторых ремесленников (aitesani), которые продавали свои
изделия: одежду и сукна, металлические предметы, военное снаряжение и др.
Кроме временных базаров при кочевом войске Барбаро отметил, попутно
со своим рассказом, лавки ремесленников в Тане; например, он вспоминает,
как однажды он сидел в лавке, где хозяин (maestro) изготовлял и продавал
столь необходимые в степи стрелы (freze, — § 29). Однако в городах на тер¬
ритории кочевого феодального государства Золотой Орды, — особенно в го¬
родах золотоордынского Поволжья, таких, как Сарай Берке, Астрахань, —
где большую часть населения составляли ремесленники, они не были из числа
кочевников. По словам А. Ю. Якубовского, «караванная торговля была по¬
ставщиком не только товаров, но и культурных людских сил. . .; вместе
с товарами караваны привозили ремесленников, купцов» (Якубовский.
Ремесл. промышл., стр. 12). Эти люди, которые развивали многообразное
ремесло в крупных городах Золотой Орды, приходили сюда — или бывали
иногда собраны здесь, как пленники, — из более культурных центров в за¬
воеванных татарскими ханами об\астях (Хорезм, Крым, Булгар). Памятники
материальной культуры, добытые археологами на городищах Нижнего По¬
волжья, более всего в Сарае Берке, столице Золотой Орды, показывают,
что здесь были развиты металлообработка, керамическое и кожевенное про¬
изводство, что здесь работали литейщики, кузнецы, оружейники, ювелиры,
медники, гончары, кожевники, сапожники, шорйики, седельники, а также дере¬
вообделочники и большая группа строителей, но слабее было развито тек¬
стильное производство, так как в Нижнем Поволжье не было ни шелковод¬
ства, ни хлопководства. Шелковые и хлопчатобумажные ткани были в здеш¬
них городах привозными и занимали не последнее место среди разнообразных
товаров, которые стекались сюда из Средней Азии и с Кавказа или же
из Китая и Персии. Несомненно выделывались шерстяные ткани, вырабаты¬
вались сукна (Барбаро упоминает о них, называя их совершенно точно —
«drapi»), но сведений об этом и в письменных источниках, и в археологиче¬
ском материале мало (см. в той же статье, стр. 17; см. еще статью того же
автора о выставке в Гос. Эрмитаже на тему «Феодализм на Востоке. Сто¬
лица Золотой Орды—Сарай Берке», Л., 1932).
72	По приводимому здесь автором вопросу видно, что (в Тане?) опреде¬
ление «cingan» (Ramusio, II, р. 93: zingani) было понятным и употреби¬
тельным в смысле людей бродячих, не имеющих домов и хозяйства. Ясно
также, что этим словом не называли (в Тане же) окружающих кочевников-
степняков. Считается, что упоминание о цыганах в письменном источнике
^18) ^ЫЛО одним из Ранних упоминаний об этом племени (cp.: Thomas,
Барбаро говорит о своем впечатлении от лагеря татарского войска:
173


занятая им территория похожа на громадный город. То же впечатление было
у Ибн-Батуты, побывавшего в Дешт-и-Кыпчаке на сто лет раньше Барбаро.
Ибн-Батута пишет о приближающейся к месту привала орде: «мы увидели
большой город, движущийся со своими жителями; в нем мечети и базары
да дым от кухонь, взвивающийся по воздуху» (Тизенгаузен, I, стр. 289).
Нельзя не отметить необыкновенно подробного и обстоятельного описания,
которое сделал Барбаро по своим наблюдениям во 1время похода Узун Ха¬
сана с места его стоянки в степи в сторону города Шираза, захваченного
его сыном в связи со слухами о смерти отца. Двигалось войско Узун Хасана,
его ставка, его приближенные, члены его семейства, слуги и служанки; за ними
следовало множество сопровождавших войско людей — мужчины, женщины,
дети и грудные младенцы (et in сипа) — верхом на лошадях или в повоз¬
ках; за войском шли различные ремесленники и купцы. Наконец, тут же
следовали массы животных; одни из них были вьючные, другие парадные
(son menati per рошра) в дорогом убранстве. Гнали стада крупного и мелкого
рогатого скота. Везли животных и птиц для охоты (леопардов, собак, соколов,
коршунов и др.). Барбаро ездил по лагерю со своим прислужником и отсчи¬
тывал (при помощи бобов!) по полусотне и людей и животных. В своем рас¬
сказе он сообщил все цифры этого подсчета (Persia, р. 40 v—43 г).
74	Ценное замечание Барбаро о том, что в татарских станах (и, конечно,
в городах) всегда были купцы, сходившиеся в различные пункты Дешт-и-
Кыпчака по разным путям (per diverse vie), отовсюду привозившие свои то¬
вары (robbe). Как известно, при татарах торговые пути по разным, устано¬
вившимся веками направлениям, были более безопасны, чем при половцах,
и караваны купцов, — всегда, впрочем, вооруженных, — проходили по ним
чаще всего беспрепятственно.
75	Camaleone — вид сорной травы с колючими, цепкими плодами, вроде
репейника. По-видимому, «uccellare a camaleoni» значит ловить мелких птиц
при помощи этих цепких плодов, которые своими шипами прикрепляются
к перьям и мешают птицам улететь. Барбаро замечает, что в Италии не знают
такого способа ловли птиц.
76	Этим вопросом о бесчисленности (innumerabil multitudine) животных
(лошадей, крупного и мелкого рогатого скота) в степи, во владении татар
Большой Орды, Барбаро подготовляет итальянского читателя к представле¬
нию о немыслимых для Италии огромных стадах и табунах на просторах
Дешт-и-Кыпчака. Арабский писатель Ибн-Арабшах, почти современник Бар¬
баро, знавший, как очевидец, степи и города Золотой Орды, так определяет
свое впечатление:	«Это область исключительно татарская, переполненная
разными животными и тюркскими (т. е. не-монгольскими) племенами» (Т и-
зенгаузен, I, стр. 459).
77	О массовой продаже лошадей из Татарии в Персию Барбаро писал
и в «Путешествии в Персию» (Persia, р. 42 v), повторяя, что табуны
(le mandre) лошадей, пригонявшихся из причерноморских и приволжских
степей, достигали 4—5 тысяч голов. Эти лошади не отличаются красотой;
они малорослы, стоят по 4—6 дукатов и употребляются для вьюков. О при¬
гоне продажных лошадей говорится и в летописи: татары гнали свои много¬
численные табуны не только на юг, но и на русский север. Летом 1474 г.
вместе с послом хана Ахмеда Кара Кучуком в Москву пришли не только
«пословы татары» (600 человек), но и «гости с коньми и со иным товаром».
Гостей было «3 тысячи и двести, а коней продажных было с ними боле
40 тысяч, и иного товару много» (Моек, свод, стр. 302). В посольском ка¬
раване, с которым Контарини пришел с Волги в Москву в 1476 г., тоже
были лошадки для продажи в России (С о n t а г i n i, р. 95 г). Ибн-Батута
подтверждает, что у татар много лошадей и что они дешевы; их бывает в ка¬
раванах по шести тысяч (Т изенгаузен, I, стр. 286—287).
78	Барбаро сообщает о весьма интересной черте экономической жизни
Золотой Орды — о земледелии у татар. Это сообщение считается единствен¬
ным, так как если и есть сведения о земледелии на территории Орды, то они
относятся к исконному земледельческому населению края, такому, каким был
174


Булгар или Крым. Недаром автор предпосылает своему рассказу о полевод¬
стве у татар некоторое вступление, в котором предполагается удивление чи¬
тателей: с одной стороны — откуда же хлеб у кочевников, с другой стороны —
как же кочевники могут обрабатывать землю. Относительно первого ответ
прост: часто, даже почти всегда, многие группы кочующих татар обходились
без хлеба. Арабский писатель первой половины XIV в. ал-Омари пишет,
что у татар «посевов мало и меньше всего пшеницы и ячменя. . . чаще всего
встречаются у них посевы проса — им они питаются» (Т изенгаузен, I,
стр. 230), но в другом месте заявляет, что во владениях татарских ханов
жители кочуют и имеют скот, но «у них нет заботы о посевах» (там же,
стр. 233). Контарини, наблюдавший быт в Большой Орде почти одновре¬
менно с Барбаро, хотя и более поверхностно, пишет без всяких оговорок, что
пища татар состоит исключительно из мяса и молока, другого питания у них
не бывает (ne niun altro alimento hanno); «они не знают, что такое хлеб, кроме
немногих купцов, которые побывали в России» (С о n t а г i n i, р. 93 г). А Бар-
баро рисует картину систематического сева в марте с выездом на определяе¬
мое ханом место; на эти поля отправляются с женами и детьми, гонят не¬
обходимых для работы животных, везут семена. После пахоты и сева все
возвращаются в орду. Когда хлеб созреет, хан снова выводит своих земле¬
дельцев на поля для уборки; туда же съезжаются закупщики зерна (quelli
che han semenato e quelli che voleno comprar li formenti, con carri, boi e camelli).
Урожай бывает иногда настолько богат, что часть его оставляют в степи
79	Раздоры между мелкими ханами случались постоянно. Здесь указы¬
вается, что предводители стремились защитить не столько свой юрт — терри¬
торию, на которой они кочевали, — сколько свой улус: подчиненных им лю¬
дей, свою часть орды (parte del popolo).
80	См.: Tana, § 18, примеч. 30.
81	См.: Tana, § 14, примеч. 39.
82	Кичик-Мехмед получил власть в 1435 г. (см. хронологическую таблицу
в книге Шпулера), но Барбаро наблюдал связанные с этим ханом события
несколько позже, так как приехал в Тану в 1436 г.
83	Таким же способом переправился через Днепр Контарини со своими
спутниками и ехавший с ним литовский посол в Орду. Из Киева они дошли
до Черкасс (Cercas) и 15 мая 1474 г. переплыли Днепр (Danambre) на пло¬
тах (Contarini, р. 69 г—69 v); о переправах Контарини через Волгу
ср. р. 95 v, 96 v—г.
84	См.: Tana, § 21.
85	Это весьма выразительное место в сочинении Барбаро, фиксирующее
одну из бытовых черт в жизни кочевнической степи — отдачу сына отцом
в сыновья уважаемому лицу — находится в связи с эпизодом, включенным
в «Путешествие в Персию» (Persia, р. 58 v): там Барбаро повторил, что
Ахмед (Hagmeth) был отдан ему в сыновья его отцом Эдельмугом, родст¬
венником хана («императора»); по свидетельству татарских купцов, с кото¬
рыми Барбаро беседовал на пути в Татарию, когда решил этой стороной
(Каффа была уже взята турками) возвращаться из Персии на родину, его
приемный сын стал могущественным человеком у хана (он был как будто
племянником хана). Этим ханом был тогда (конец 1477 г.) последний значи¬
тельный правитель Золотой или Большой Орды, хан Ахмед (1465—1481),
противник Ивана III. Барбаро не без основания полагал, что если бы он
попал в Татарии в руки важного ныне человека, когда-то отданного ему
в сыновья, то имел бы у него лучший прием (haveria havuta ottima com-
pagnia).
86	Здесь имеется конкретное свидетельство об обычном в XV в. явле-
нии — татарских набегах на пограничные русские, польские и литовские
территории, в результате чего татары вывозили на юг, как весьма доходный
товар, захваченных пленников. Простым, хотя и богатым подарком от знат¬
ного татарина венецианскому купцу были восемь человек русских невольни-
Ко® — часть добычи (preda), захваченной в России. Подаренные рабы названы
У Барбаро словом «головы» (teste).
175


87	Барбаро покинул Тебриз после получения разрешения венецианского
сената на выезд из Персии. Оно было дано в феврале 1477 г. (Cornet.
Le guerre, р. 131; N. di L е n n а, p. 82, n. 1) и могло прийти в Тебриз ме¬
сяца через 3—4, а то и больше. Барбаро — по-видимому, осенью 1477 г.—
отправился на Кавказ, чтобы продолжать путь на родину через Татарию,
но из-за войн на Кавказе не смог двигаться дальше и вернулся в Тебриз.
На этом пути Барбаро и получил сведения о данном ему в сыновья сыне
Эдельмуга и допускал возможность встречи с ним в Татарии. Если вычесть
33 (число лет, прошедших с того дня, когда Эдельмуг в Тане отдал ему
своего сына) из 1477 (это год, когда Барбаро мог встретиться с сыном
Эдельмуга), то окажется, что первый рассказ о сыне Эдельмуга относился
к 1442 г.
88	За годы жизни в Тане Барбаро не только привык к виду и образу
жизни татар и научился говорить на их языке, но даже проникся к ним
некоторой симпатией. Он не только сразу по лицу (alia ciera) узнал двоих
татар, посаженных в оковах в винный погреб одной из лавок в Венеции,
но вспомнил одного из них, как человека из Таны. См. о рабах в постанов¬
лениях венецианского сената: Т h i г i е t. Reg., I, doc. 463, 468.
89	Signori di notte — коллегия (с XIII в.) из шести членов; каждый
из них надзирал за порядком в одном из шести «sestieri» (sextarii), на ко¬
торые была поделена Венеция. В ночное время в городе охранялась общест¬
венная безопасность, производились аресты всяких преступников и наруши¬
телей порядка; см.: N. di Lenna, р. 34, п. 2 (со ссылкой на словарь: Mu-
tin е 11 i. Lessico); ср.: К г е t s с h ш а у г, II, S. 583 (со ссылкой на сочи¬
нение: Iacopo В е г t а 1 d о. Splendor Venetorum civitatis consuetudinum).
90	Commerchier — коммеркиарий, таможенный чиновник, собирающий пош¬
лину (commerchio, xofifiepy.iov) с привозимых товаров. У Пеголотти в главе
о Тане «коммеркий» приравнен к татарскому термину «тамга» (tamunga,
Р. 24); у него же см. о коммеркиариях (commerchiaro) в Константинополе;
об освобождении от коммеркия венецианцев и генуэзцев на Кипре (Р е go-
lot t i, Р. 41—42, 83—85, 88).
91	«Область, называемая Кремук (Cremuch)» — первая страна, которую
назвал Барбаро в описании приазовских и причерноморских областей, начав
обзор от Таны и следуя «налево» (a mano mancha) вдоль восточного побе¬
режья Азовского моря. Кремук расположен на три дня пути вглубь от мор¬
ского берега (fra terra — «внутрь в материк»); ср.: «tutte le terre di marina
et fra terra esser occupate del Ottomano» (Persia, p. 24 v, — эти слова отно¬
сятся к Малой Азии). Судя по описанию страны Кремук—прекрасные степи,
обильные реки, леса, хорошие хлеба (biave), достаточно мяса, много селений
(casali)—она находилась на При кубанской равнине, примерно там, где ныне
живут адыгейцы.
92	Перечень этнических названий (их транскрипция едва ли уцелела от ис¬
кажений)— Chipche или Chippiche, Tatarcosia или Titarcossa, Sobai, Cheverthei
или Charbatri (?) и, наконец, знакомые по всем соответственным источникам
«Ас», т. е. аланы, — указывает на ряд племен, живших на северо-восточных
предгорьях главного Кавказского хребта и на равнинах Северного Кавказа,
орошаемых Тереком, Кубанью и их многочисленными притоками. Это извест¬
ные народности, с древности обитавшие на Северном Кавказе: осетины, ка¬
бардинцы, черкесы, адыгейцы и родственные им племена, живущие непода¬
леку друг от друга, но говорящие каждое на особом своем языке (paesi de
diverse lengue), как пишет Барбаро (§ 42).
93	См.: Tana, § 7.
94	Барбаро называет Кавказские горы «Каспийскими» (Monte Caspio).
95	Грузия — la Zorzania, la Giorgiania, совр. Giorgia.
96	Река Фасис (название античное, о Фйак;, река в Колхиде)—нынеш¬
ний Рион; составляет южную границу Мингрелии.
97	Правитель Мингрелии «Бендиан» — вероятно, искаженное «Дадиан».
Князья Дадиани были феодалами Мингрелии и единовластными ее прави¬
телями с XV в.
176


98	Vathi — мингрельская крепость на берегу Черного моря, ср. Контарини,
§ 10 и примем. 31.
99	Савастополь (Savastopolis) — античная Диоскуриада, город на юго-
восточном побережье Черного моря (на месте нынешнего Сухуми или не¬
много южнее).
100	Контарини в июле 1474 г. приплыл к берегам Мингрелии из Каффы,
не решившись высадиться на малоазийском побережье. В связи с этим он дал
некоторое описание Мингрелии (Contarini, р. 71 г—72 v). Как и Барбаро,
он сообщил, что правителем мингрелов был «Бендиан», что страна бедна,
почти не имеет зерновых (frumento) и жители питаются просом (panizo),
соль получают из Каффы, а вино и соленую рыбу из Трапезунда. Так Же
как и Барбаро, Контарини отметил «дикость» населения (sono huomini bestiali);
однако если бы они были «huomini industriosi», они могли бы обеспечить себя
рыбой из своих же рек (Contarini, р. 72 г). Близки и сведения, записан¬
ные Барбаро.
101	Парандериями или парандариями на Средиземном море называли круп¬
ные весельно-парусные суда. Малипьеро под 1466 г. записал, что парандарии
имели от 20 до 24 гребцов, причем на каждом весле работало по три чело¬
века; парандарии ценились чуть ли не выше галей, так как лучше шли на па¬
русах (М а 1 i р i е г о, р. 39: «queste se stimano quasi piu che le galie, perche
vano meglio a la vela»).
102	См. примем. 57; Tana, § 44.
103	Cm.: Tana, §§ 5 и 7. — Барбаро упомянул Аланию «основную», т. е.
ту, которая была расположена (еще в IV в., по описаниям Аммиана Марцел-
лина, XXXI, 2—3) на Северном Кавказе и в степях к востоку от Азовского
моря. Подтверждая, что речь идет об этой первоначальной Алании («другая»
Алания была в Крыму, — см. примем. 127), Барбаро пишет о своем «возвра¬
щении» в Тану (после обзора мест к востоку от нее) и для конкретности
сообщает: «я перехожу реку, где раньше была Алания»; он имеет в виду
Кубань и этим уточняет, какая именно Алания здесь подразумевается. Надо
пояснить, что выше (в §§ 5 и 7) нет никакого упоминания ни о Кубани,
ни о какой-либо реке, связанной с Аланией.
104	Остров Каффы или Каффинский остров (l insula de Capha)—назва¬
ние, которым итальянцы определяли Крымский полуостров; иногда так назы¬
вали только его восточную часть, где находилась Каффа.
105	«Каффинский остров» соединялся с материком, с сушей (terra ferma),
посредством перешейка, о «перекопе» которого в виде рва писал еще Констан¬
тин Порфирородный (Const. Р о г р h. De adm. imp., cap. 42:	cou5a).
Барбаро, знавший о Коринфском перешейке, присоединявшем Пелопоннес,
или Морею, к Аттике, сравнил крымский «Перекоп» или «Суду» с морей-
ским «Истмом» (Istmus) или, как его называли в средние века, «Гексами-
лием» (Hexamilion). См. об этом у Георгия Сфрандзи (Sphrantzes
(ed. Grecu), I, 33, 39; II, 29). Интересно, что Барбаро сообщает средневе¬
ковое название «перекопа»—Дзукала (Zuchala). Едва ли можно признать
правильной этимологию этого непонятного слова, предлагаемую Ф. Бруном
(Bruun. Notices, р. 15): будто бы от итальянского слова «zagaglia»—мета¬
тельное копье африканских племен.
106	Места добычи соли на мелководьях к западу от Перекопа обычно
отмечались на итальянских портоланах словом «saline». Ср. интересное сооб¬
щение Рубрука (1253 г.) о том, что татары получают большой доход,
взимая налог на соль, и что сюда именно, т. е. к Перекопу, приезжают
за солью «со всей Руси» (quia de tota Ruscia veniunt illuc pro sale)—имеется
в виду Киевская Русь (R u b г и к, р. 219).
107	La Comania — название, идущее от XII—XIII вв., когда в восточном
Крыму было много половцев (куманов). Известно, что восточные — арабские
и персидские — писатели называли всю территорию причерноморских и при¬
азовских степей Половецкой степью — Дешт-и-Кыпчак — и что это название
удержалось даже в XV в. Несмотря на долгое господство татар, степи про¬
должали именоваться половецкими, куманскими, кыпчацкими. Иоанн Плано
12 Б арбаро и Контарини о России
177


Карпини (в 1246 г.) называл Дешт-и-Кыпчак соответственно «Землей ку-
манов» — Terra Comanorum que tota est plana (Ioh. de Plano Carpini, p. 742—743).
108	La Gazaria—весьма стойкое название среди итальянцев для восточ¬
ной части Крыма. Но Барбаро, сказав о Кумании как о названии, происшед¬
шем от этнического имени куманов, здесь должен был сказать, что местность,
где главную роль играла Каффа, была (era) Газарией (хотя она продолжала
так называться в XV в.), так как по хронологической последовательности
хазары были в Таврике раньше половцев.
109	Как опытный купец Барбаро знал меры, применявшиеся в торговых
городах Северного Причерноморья, и в связи с названием Газария он отме¬
тил меру длины для тканей, называвшуюся «pico de Gazaria». Пеголотти
приводит глагол «piccoare» (Pegolotti, р. 46: «piccoare cioe misurare»),
«a conto di lunghezza» — мерить в длину. Пиками меряли главным образом
шерстяные ткани (panni lani), но также и льняные (tele line), некоторые шел¬
ковые (zendadi) и даже парусину (canovacci) в следующих городах: в Тане
(ibid., р. 24), в Каффе (ibid., р. 26), в Константинополе (ibid., р. 46), в Те¬
бризе (ibid., р. 50). Слово «picco», «piechio», по свидетельству Пеголотти, во¬
шло в греческий (in grechesco), в персидский (in peresescho) и ряд других язы¬
ков (ibid., р. 18). В Тане, кроме пикко, пользовались также мерой brazo, «ло¬
коть», braccio.
110	Здесь ясно показано, как распределялись земли в Таврике, когда
о ней писал Барбаро, т. е. к середине XV в. (то же самое было и в XIV в.).
В западной горной части полуострова было государство Феодоро, о котором
Барбаро ничего не сказал, хотя писал о готах и об их языке. Степная часть
принадлежала татарам и управлялась сначала зависимыми от Золотой Орды
правителями (в итальянских документах — «domini», «signori»), а в середине
XV в. — крымскими ханами из рода Гиреев. Правители имели центром город
Солхат, Гиреи — город Кырк-иер (ср. ниже, примеч. 112 и 113). Приморские
города, находившиеся в руках генуэзцев, с центром в Каффе, были само¬
стоятельны, но правительство (консул и его администрация) Каффы платило
дань (tributum) степным татарам (см. примеч. 21).
111	Это имя крымского хана не выясняется по источникам. Возможно, что
это был один из десяти сыновей Хаджи Гирея (ум. в 1466 г.).
112	Солхат, Солхад, нынешний Старый Крым (Эски Крым), находился
в 25 км к западу от Феодосии и примерно на таком же расстоянии прямо
на север от Судака. Солхат был (в XIV—первой половине XV в.) центром
степной области в Крыму, которой управляли особые правители, подчинен¬
ные ханам Золотой Орды. Таковыми были, например, Зеин-эд-дин Рамадан
(в 1349/50 гг.), определявший торговые привилегии венецианцев в Крыму;
Мамай (в 1374/75 г.) и др. В «Сельджук-Наме» (история малоазийских
сельджуков) Ибн-ал-Биби (XIII в.) рассказано, что хан Берке пожаловал
города «Солхад и Сутак» изгнанному из своего государства сельджукскому
султану Изз-эд-дину Кей-Кавусу II (Т и з е н г а у з е н II, стр. 26). В араб¬
ском руководстве для ведения официальной переписки, составленном ал-Каль-
кашанди, есть среди прочих правило обращения к «правителю Крыма», причем
дано следующее объяснение:	«Крым — это местность к северу от Черного
моря; столица ее — Солгат, город на полдня пути от моря; теперь ему боль¬
шей частью дается имя Крыма» (Тизенгаузен, I, стр. 413). Барбаро,
приводя несколько искаженную транскрипцию, имел в виду арабское слово
«Qirim» или «Qiram» (ср.: Spul е г, S. 270).
113	Cherchiarde, правильнее Кырк-йер (Qyrk-jer в транскрипции Шпулера),
в русских грамотах Кыркор, отождествляется с Чуфут-Кале в западном
Крыму, неподалеку от Бахчисарая. Правители крымских татар (ср. примеч. 112)
имели в своей степной области два города — Солхат и Кырк-йер. Значение
второго названия, по Барбаро, — «сорок селений», но в XIII в. Рубрук,
упомянув о «сорока замках» (quadraginta castella), отнес это к ряду селений
на полосе морского побережья между Херсоном и Солдайей (R u b г и к,
р. 219). Когда образовалось Крымское ханство, значение столицы в нем
приобрел как раз Кырк-йер. В донесениях русских послов Ивану III много-
178


кратно упоминается Кыркор как резиденция Менгли Гирея. См.: Памятники
дипл. сношений, док. 72, стр. 354	(«к царю в Кыркор приехали есмя»),
док. 78, стр. 379 («царь, приехав в Кыркор...»), док. 40, стр. 181 («царь
пошел из Кыркора. . . к Киеву»), док. 83, стр. 417 («приехал есми ко царю
к Менгли Гирею в Кыркор»), док. 83, стр. 419 («приехал царь из Кафы
в Кыркор») и т. д. Кырк-йер упоминается в тарханном ярлыке 1453 г.
на имя Хакима Яхьи от хана Менгли Гирея (Якубовский. Зол. Орда,
стр. 103, 131, 136—137). У Контарини отмечено, что в 1474 г. его спут¬
ник от Киева до Крыма, литовский посол, направился к крымскому хану
в Chercher (ср. примеч. 19 к Контарини).
114	Устье (Босса) Забакского моря — Керченский пролив.
115	На итальянских портоланах на крымском берегу Керченского пролива
обычно писалось название Vospro, т. е. Боспор. Но Барбаро приводит мест¬
ное название — Керчь.
116	Барбаро не описывает ни Каффы и Солдайи, ни мелких поселений
или городков на побережье Крыма, так как они достаточно известны,
но только перечисляет их: Каффа (Феодосия), Солдайя (Судак), Грузуи
(Гурзуф), Чимбало (Балаклава), Сарсона (Херсон-Херсонес), Каламита (Ин-
керман)—порт готского княжества Феодоро.
117	Описание Барбаро «потери» или «гибели» Каффы (la perdida de Capha),
взятой турками в июне 1475 г. (Tana, § 47—48), можно считать достовер¬
ным, так как рассказ о падении Каффы был передан ему по самым свежим
впечатлениям человеком, спасшимся бегством из Каффы, где турки перебили
всех христиан. Житель Каффы или ее окрестностей, из известного среди
крымских генуэзцев рода Гваско, морем и через Грузию достиг Персии
и там был принят в доме Барбаро в Тебризе, о чем Барбаро упомянул
в своем «Путешествии в Персию» (Persia, р. 63 г).
118	Эминакби (Эминак-бей или бег), правитель степного Крыма, происхо¬
дил из татарской знати и был в родстве с чингисидом, сыном Хаджи-Гирея,
Менгли-Гиреем. Может быть, он был его братом, так как первым, захватив¬
шим власть после смерти Хаджи-Гирея (ум. в 1466 г.), считается его сын,
Нур-Девлет, которого уже в 1468 г. изгнал его брат, Менгли-Гирей. Имя Эми-
нек упомянуто в «Крымской книге» посольского приказа при Иване III
(Памятники дипл. сношений, стр. 6).
119	Ханом Большой Орды был тогда (незадолго до падения Каффы, про¬
исшедшего летом 1475 г.) Ахмед (1465—1481). Эти годы правления хана
Ахмеда взяты соответственно хронологической таблице в книге Шпулера
(S р u 1 е г, S. 454), который указывает 1465 г. как последний год правления
двух предшествовавших Ахмеду ханов: Сайид-Ахмета I (1433—1465) и Ки-
чик Мехмеда (1435—1465). Однако нельзя не обратить внимания на то, что
в Московском своде на пять лет раньше (под 6968=1459/60 г.) упомянут
«царь Ахмут Большия Орды», который «приходил со всею силою под Пере¬
яславль Рязаньскы и стоял под нею 6 дней в пост святыя богородица успе¬
ния» (успенский пост длился с 1 по 15 августа). Точно так же назван Ахмед
в той же летописи в следующий после этого раз (под 6980=1471/72 г.):
«. .. проводити (Тривизана) до царя Ахмута Большия Орды» (Моек, свод,
стр. 277 и 292). Таким образом, судя но данным летописи, хан Ахмед начал
свою деятельность во главе Большой Орды не позднее 1460 г.
120	Тана по своему географическому положению была ближе всего к тер¬
ритории Большой Орды (приазовские степи, Нижнее Поволжье), и потому
генуэзцы, сносясь с татарами, посылали свои корабли в"" Тану, чтобы затем
попасть в ставку хана (in el lordo).
121	В сочинении Барбаро говорится о стрелах трех видов: 1) стрелы для
лука, самого распространенного оружия у татар (Tana, § 29); 2) стрелы, ко¬
торыми убивают летящих гусей (§ 32); эти стрелы короткие и искривлен¬
ные, без оперения; в полете они изменяют свое направление (se voltano);
3) стрелы для состязаний в стрельбе из лука; они имеют на конце металли¬
ческий полумесяц, предназначенный для перерезывания веревки, на которой
подвешена серебряная чашка (§ 48). Иоанн Плано Карпини тоже отметил
12*
179


разные виды стрел у татар. Он пишет, что кроме боевых стрел бывают
стрелы «для птиц, для зверей и для невооруженных людей» (Ioh. de Plano
С а г р i n i, р. 689).
122	В этом месте Рамузио сделал пространную вставку, что наводит на
мысль о какой-то особой рукописи, из которой он почерпнул эти сведения.
После слова «prese» он напечатал (Ramusio, II, р. 97 г): «Нарастало ко¬
личество народа, готового ему подчиниться, и тогда он пошел в Кырк-иер
(Cherchiarde) и взял его» (Crescendo poi il pololo a sua ubidienza ando a Cher
chiarde e quella similmente prese). Ясно, что влияние Менгли Гирея возросло
и он завладел обоими значительными городами татарского Крыма — Солхатом
и Кырк-иером (Чуфут-Кале близ Бахчисарая). Ср. примеч. 113. Контарини
называет город Chercher (см. примеч. 19 к Контарини).
123	Мордасса или Муртеза, Муртаза, сын хана Ахмеда; Мордасса был
ханом Большой Орды, соправителем двух своих братьев — Шигахмеда (или
Шихахмата) и Сейид-Ахмеда. Эти братья-соправители враждовали друг
с другом и с крымским ханом Менгли-Гиреем (см., например: Моек, свод,
стр. 332). Барбаро отметил один из моментов этих междоусобий, когда Мен-
гли-Гирей воевал с Муртазой на Волге около Астрахани и взял его в плен;
скоро появился там же «другой хан» (un altro signor, pur tartaro)—по-види-
мому, один из братьев-соправителей (Шпулер называет Шигахмеда; см. S р и-
1 е г, S. 188—189) — и освободил Муртазу. Это случайно отразившийся в со¬
чинении Барбаро эпизод, каких было много в период полного распада Боль¬
шой Орды, наступившего после смерти ее последнего более или менее сильного
правителя, хана Ахмеда.
124	Барбаро, уже будучи в Венеции, продолжал интересоваться положе¬
нием Большой Орды (в 80-х годах XV в.) и отметил, что сведения, которые
он записал, были ему кем-то переданы—«fi me ditto...»; Рамузио поправляет:
«mi fu detto. . .» (R a m u s i о, II, p. 97 r).
125	Из слов Барбаро следует, что один из трех братьев — сыновей хана
Ахмеда — был «великим ханом» («gran сап»; раньше его называли «импера¬
тором»), т. е. имел больше власти, чем его соправители. «Великим ханом» был
(см.: S р u 1 е г, S. 454) Шигахмед (1481 —1502), соправителями — Сейид-
Ахмед и Муртаза.
126	Слово «dreto», совр. «dietro»—позади—может вызвать здесь недоуме¬
ние. Трудно представить себе какую-то территорию «позади острова». Однако
это наречие все же остается обстоятельственным наречием места, только не
в смысле «позади», а в более широком значении «далее за». Вероятно, надо
было написать не «далее за островом Каффы», а «далее за Каффой», так как
действительно западнее Каффы (вернее, западнее Солдайи) тянется прибреж¬
ная полоса (до Чембало, или Балаклавы), которая в средние века называлась
«Готией». Это разъяснение нужно для того, чтобы подтвердить свойственную
Барбаро точность в описаниях географического характера. На его географи¬
ческие определения можно полагаться.
127	Барбаро хорошо знал Крым и его части. Здесь он говорит об алан¬
ском населении Таврики, а не об исконной Алании к востоку от Азовского
моря и на Северном Кавказе. Эта «крымская» Алания находилась на
«острове» (т. е. на «острове Каффы»). Таким образом, Барбаро определил
три части полуострова Таврики: на востоке находилась Газария; далее за
Каффой, по побережью Великого (Черного) моря, лежала Готия; за ней, вну¬
три страны, причем в западном направлении, располагалась Алания. Мон-
кастро (пункт вне Крыма) упомянут лишь для конкретности, чтобы подчерк¬
нуть, называя хорошо известную крепость на Днестре, протяженность Алании
к западу от Газации. Это очень четкое представление о делении земель Крыма,
хотя границы меркду Газарией на востоке и Аланией на западе не видно.
По-видимому, присутствие аланов на крымском побережье исключалось. Татар¬
ские же владения составляли весь полуостров (включая и территорию, обжи¬
тую генуэзцами), но за вычетом Готии, иначе — княжества Феодоро.
128	Из рассказа Барбаро следует, что он посетил места расселения готов
в Крыму, может быть, столицу их крымского государства — Феодоро. Сам не
180


знавший немецкого языка, Барбаро был свидетелем беседы на этом языке,
которую вел с готами его слуга, немец по происхождению; категорическое за¬
явление Барбаро о том, что «готы говорят по-немецки» (parlano in todesco),
основано на собственном наблюдении. Задолго до Барбаро, в середине XIII в.,
то же самое утверждал Рубрук, опиравшийся на личный опыт: «. . . готы, язык
которых — немецкий» (.. . Gothi quorum idioma est teutonicum) (R u b r u k,
p. 219). Барбаро заметил, однако, разницу в говорах слуги-немца и крымских
готов и вместе с тем близость между этими говорами. Для наглядности он
сопоставил два разных, но обоюдопонятных итальянских наречия: флорентий¬
ский правильный язык и наречие из области Фриуль, лежащей к северу от
Венеции.
129	Слово «готаланы» дает основание предполагать, что в XV в. было
в употреблении такое этническое название, причем исходившее, вероятно, от
самих его носителей: ведь Барбаро пишет, что они сами себя так называют —
«chiamose Gothalani».
130	Об Астрахани и Тамани говорилось в § 15.
131 В данном контексте, в сочетании с Астраханью, ясно, что Tumen не
что иное, как Тамань. Она была начальным пунктом пути к востоку, на
Волгу, к Астрахани. Через Тамань несомненно направлялись к Поволжью из
Крыма, с Керченского полуострова, достигая Астрахани через 7—8 дней
пути. Весьма возможно, что иногда не миновали Тамани и купцы из Таны:
на Тамань было нетрудно приплыть по морю, а оттуда шла известная в те¬
чение столетий дорога на нижнюю Волгу. Татары тоже двигались путем
Астрахань—таманские степи (le campagne de Tumen), огибая Черкесию (in-
tomo apreso la Circassia, § 15).
132	Здесь имеется в виду разрушительный поход Тимура по городам
южного Дешт-и-Кыпчака в 1395—1396 гг. После крупнейшего сражения на
Тереке (15 апреля 1395 г.), когда Тимур разгромил войска Тохтамыша, он —
Тимур — совершил губительный поход по Дешту, начав с западных улусов
Золотой Орды на Днепре (Узи). Побывав на севере и пограбив Рязанскую
землю, Тимур вернулся на юг и осенью 1395 г. обрушился на Азак-Тану, за
ней—на Прикубанье и Дагестан. Суровой зимой 1395—1396 гг. он уничто¬
жил волжские города Хаджи-Тархан (Астрахань) и Сарай Берке. О всем этом
подробно и ярко повествуется в обеих «Книгах побед» — «Зафар-намэ» —
Низам-ад дина Шами и Шереф-ад-дина Иезди (Т и з е н г а у з е н, II,
стр. 121—122 и 183; 123 и 184—185; ср.: А. Ю. Якубовский. Зол.
Орда, стр. 364—376). В рассказе первого из этих писателей так подводится
итог завоеваний Тимура: «Когда... Тимур стал действовать во владениях
Дешт-и-Кипчака, и все те области от Сарая до Азака и Крыма и границ
франков ( = до Каффы и Солдайи) подчинились, когда такая обширная страна
очистилась от противников и ослушников, он под победной звездой вернулся
в место пребывания славы и престола государства, то есть в Самарканд»
(Т и з е н г а у з е н, II, стр. 125, под 1396/97 г.).—В рассказах обоих упомя¬
нутых персидских писателей не заметно разницы в степени разрушения Астра¬
хани и Сарая. Оба города были разграблены, сожжены, сравнены с землей;
жители погибли или были уведены в плен. Барбаро свидетельствует, что во
время его пребывания в Тане (1436—1452) Астрахань не оправилась после
удара, нанесенного ей Тимуром в 1395 г.; она была почти разрушенным го¬
родишком (una terraciola quasi destruta). А за сто лет до того Пеголотти на¬
зывал Астрахань (Gittarcan) первой станцией на грандиозном почти 10-ме-
сячном пути от Таны до Ханбалыка — Пекина (Р е g о 1 о trt i, р. 21). Утеряно
было прежнее значение Хаджи-Тархана как ключевого пункта международной
торговли, и пути, его пересекавшие, заглохли. Купец Барбаро отметил резуль¬
тат катастрофы конца XIV в.: восточные товары, во всяком случае наиболее
прибыльные из них — специи и шелк, — стали поступать в средиземноморские
страны из портов Сирии (Soria), минуя Астрахань и Тану. О судьбе Сарая
Ьарбаро не сказал ничего, не назвав, впрочем, этого города ни разу на всем
протяжении «Путешествия в Тану». Не назвал Сарая и Контарини, расска¬
завший только об Астрахани, где прожил более трех месяцев. По летописи
181


известно, что Сарай продолжал быть столицей Орды, а в позднем сообщении
(от 1471 г.) сказано, что когда «вятчане, шед суды Волгою на низ», захва¬
тили Сарай в отсутствие хана Ахмеда, то они ушли оттуда с богатой добы¬
чей — «взяша Сарай, много товара взяша, и плен мног поимаша» (Моек, свод,
стр. 291).
133	Барбаро констатирует одно из явлений средневековой международной
торговли—'перемещение торговых путей по причине тех или иных политиче¬
ских перемен. В данном случае, после разгромных войн Тимура, путь специй
и шелка — эти товары отмечает Барбаро — стал выходить к Средиземноморью
не через Тану, а через Сирию (Soria). В такой форме это слово употребля¬
лось именно в XV в. Например, Барбаро писал о Дербенте как о проходе
с юга, из Закавказья, в Татарию («Скифию»): «Кто хочет, идя из Персии,
Турции, Сирии, пройти в Скифию, ему надо войти через одни ворота этого
города (т. е. Дербента) и выйти через другие» (Persia, р. 55 г). В секретной
инструкции («комиссии») Барбаро, послу в Персию, давались указания на слу¬
чай, если Узун Хасан решит идти на турок не через Анатолию (la via della
Natolia), а через Сирию (se fosse entrato in Soria...) (Cornet. Le guerre,
p. 81, doc. 60, a. 1473, Febr. 11). Когда Контарини размышлял, каким путем
выбраться с Кавказа в Венецию (он избрал путь через Шемаху, Дербент,
Татарию и Москву), то некоторые предлагали ему двинуться через Сирию
(per la Soria) (С о n t а г i n i, p. 87 г). Наконец, в «Венецианских анналах»
Доменико Малипьеро, написанных именно языком XV в., говорится о галеях,
ходящих в Бейрут и Александрию, и о кораблях, плавающих в Сирию (le ga-
lie da Barutho e d’Alessandria e le nave al viazo de Soria) (Malipiero, p. 93,
a. 1474). В трактате Пеголотти: «Acri di Soria, Baruti di Soria, Tripoli di So¬
ria, Leccia (Лаодикея) di Soria» (Pegolotti, p. 63, 90—91). Такой про¬
смотр употребления слова Soria в значении Сирии необходим потому, что
невероятным кажется переход в изложении Барбаро от нижней Волги и Астра¬
хани. . . к Сирии. Могло возникнуть соображение относительно Сарая (So¬
ria?), который был бы в состоянии заменить для международной торговли
разрушенную Тимуром Астрахань, тем более, что Сарай, по-видимому, воз¬
родился (чего не произошло с Астраханью) как значительный город и сто¬
лица Большой Орды, о чем свидетельствует, например, известие Московского
свода (стр. 291) о набеге «вятчан» на Сарай в 1471 г. (ср. примеч. 132).
Однако Сарай XV в. не воспринял роли Астрахани как места концентрации
восточных товаров, откуда они шли в Тану, исходный пункт морских путей.
Шелк и специи с юга Каспийского моря, из Гургана и из Гиляна, повернули
в сторону Сирии. В связи со сказанным выше следует вспомнить об одно¬
кратном употреблении названия Soria в «Путешествии в Персию» Контарини
(Con tar ini, р. 97 г):	пересекая степи от Волги к землям Московского
государства, он упомянул о долготе Сарая, столицы Большой Орды, но, ко¬
нечно, не «Сирии» (в рукописи возможна перестановка гласных: Soria, Sarai,
Sara).
134	Здесь Барбаро употребил известное на Средиземном море определение
торгового судна: «galea grossa» — тяжелая галёя, галера. В книге Мольменги
(М о 1 ш е n t i. Storia di Venezia, p. 208—209) указано, что среди галей раз¬
личались легкие, предназначенные для военных целей (galee sottili о da
battatdia), и галеи тяжелые, предназначенные для торговых целей (galee grosse
о di mercato). Галеи ходили главным образом на веслах, но нередко бывали и
весельно-парусными судами. Кроме галей в средиземноморских средневековых
флотах были корабли, нефы (naves) — крупные суда, исключительно парус¬
ные, имевшие военное значение, но по преимуществу транспортные. Надо
помнить, что Торговые суда должны были быть в какой-то мере вооружены, —
на торговых галеях, как правило, бывало 20—30 человек арбалетчиков, или
балистариев (balestrieri), а военные суда бывали и транспортными, перевозили
войско, лошадей, вооружение, провиант. Почти всегда караван торговых судов
сопровождали вооруженные военные галеи. Когда Барбаро 6 февраля 1473 г.
отправился послом к Узун Хасану, го ему было поручено доставить из Вене¬
ции солдат и вооружение для персидского войска, снаряжавшегося в поход
182


против турок: «мы вышли из Венеции с двумя легкими галеями, а вслед за
нами шли две тяжелые галеи, нагруженные артиллерией и солдатами» (раг-
timmo adunque da Venetia con due galie sottili et drieto di noi vennero due galie
cariche di artiglierie et gente da fatli) (Persia, p. 24 г). Слово «galea», «galia»
встречается во множестве латинских и итальянских текстов XII—XV вв.
(см., например: Annales Ianuenses XII и XIII вв. Monumenta Germaniae histo-
rica, Scriptores, t. XVIII; см. также любые венецианские хроники, письма, до¬
кументы); однако Фр. Тирье в трех томах регест постановлений венециан¬
ского сената XIV—XV вв. соблюдает разницу в терминах: торговые суда он
называет «galees», военные — «galeres»; это особенно ясно в тех случаях,
когда оба термина поставлены рядом в одном и том же документе. Например,
капитан каравана торговых галей, идущих в Романию, был обязан собрать
в порту Полы «торговые галеи» (les galees du marche) и три «галеры Гольфа»,
т. е. из военного флота, охранявшего «Гольф» — Адриатическое море (les trois
galeres du Golfe), которые должны были сопровождать и охранять торговые
суда (Т h i г i е t. Reg., doc. 2294, a. 1432, Aug. 5). Или, например, венециан¬
ские торговые галеи должны были остерегаться каталонских пиратских галер
(ibid., doc. 1838, а. 1422, Mart. 24; ср. еще doc. 512, а. 1372, Aug. 2;
doc. 820, а. 1392, Jul. 20).
Роль вооруженных венецианских галер, которые строились и получали
вооружение в арсенале Венеции, в портах Крита, Негропонта, Модона, была
разнообразна: кроме непосредственных функций в составе военного флота, они
служили для защиты Гольфа и Романии, они охраняли торговые галеи на их
путях, защищали их от пиратов, наблюдали за движением вражеских галер —
турецких, иногда и генуэзских. Барбаро упомянул лишь те торговые галеи,
которые приходили в Тану за дорогим товаром — за шелком и специями; их
вывоз из Таны был чрезвычайно велик, поэтому для этих легких и занимаю¬
щих мало места предметов из одной только Венеции приходило 6—7 тяжелых
галей.
135	Очевидно, Барбаро хотел подчеркнуть значительные размеры торговли
восточными товарами в XIV в. через Астрахань, чем и вызвано его категори¬
ческое утверждение о том, что до конца XIV в. совсем не было торговли
специями и шелком через Сирию. Пеголотти же представляет картину непре-
кращающихся торговых связей между Сирией (Дамаск, Алеппо, Антиохия,
Бейрут, Лаодикея, Триполи, Акра) и Фамагустой на Кипре, а оттуда с ря¬
дом европейских городов и с Шампанскими ярмарками (Pegolotti,
р. 63—69, 77—102).
136	Бакинское море (mar de Bachu) — Каспийское море. Это один из
многочисленных примеров, когда море называлось по имени какого-либо круп¬
ного города на его берегах — например, море Каффииское, море Сурожское,
море Стамбульское — Черное море и др. Пеголотти (Pegolotti, р. 380) на¬
зывает Каспийское море не по Баку, а по Сараю (mare del Sara). Контарини,
которому пришлось плыть по Каспийскому морю от Дербента до Астрахани,
называет его Бакинским морем (С о n t а г i n i, р. 89 г), поясняя при этом, что
оно же — море Каспийское (il mare di Bachan cioe mare Caspio).
137	Ошибка относительно трех дней, в течение которых можно (от Астра¬
хани?) достичь Москвы. Этот срок — три дня — позторен в альдовском изда¬
нии 1543 г. (р. 20 v) и у Рамузио в издании 1559 г. (R a m u s i о, II, р. 97 v).
138	Рамузио здесь добавляет (Ramusio, II, р. 97 v): «Это легкий
путь (la via facile), потому что река Москва впадает в другую реку, называе¬
мую Ока (Осса), которая спускается в реку Эрдиль». Этого добавления нет
в издании 1543 г.
139	Автор имеет в виду 8—10 лошадей, а не 18.
140	Барбаро говорит о пути на Москву (via del Muscho) вверх по Волге,
но при этом разъясняет: а) если идти вдоль левого берега, т. е. пересечь
РекУ и, таким образом, обратиться к востоку (andando per greco et et levante),
то можно дойти до бесчисленных племен татар (populi de Tartaria innumera¬
bly), иначе говоря — достичь Казанского царства; б) если идти тем же путем
(ala via del Muscho), но повернувшись к западу, то прибудешь к границам
183


России. Выражение «per greco et levante» значит на северо-восток и на восток,
в общем же смысле — вообще на восток. Также и выражение «per maestro et
ponente» значит на северо-запад и на запад, в общем же смысле — вообще на
запад. В беглом изложении этого места у Барбаро нельзя ждать точности.
141	«Cognato» — в данном случае зять. Князь рязанский Иван Федорович
в 1457 г. передал своего сына, восьмилетнего Василия Ивановича, на воспита¬
ние Василию Васильевичу Темному, великому князю московскому. В 1464 г.
Иван III, великий князь московский (с 1462 г.), женил Василия Ивановича
на своей сестре Анне и отпустил его «на Рязань, на его отчину, на великое
княжение» (Моек, свод, стр. 275 и 278).
142	Zuanne (венецианская форма имени Giovanni) duca de Rossia —
Иван III, великий князь московский (род. 22 января 1440 г., стал великим
князем 27 марта 1462 г.: Моек, свод, стр. 260 и 278).
143	«Bossa» — буза; Барбаро приравнивает этот напиток к итальянской
«cervosa», что значит пиво.
144	«Terra» у Барбаро, у Контарини, у Малипьеро и других писателей
значит город. Отметим, что Барбаро употребляет два разных слова для поня¬
тия города: «una citade, nominata Muscho»; Москва-река протекает «mezo la
terra» (т. e. посередине города Москвы).
145	«Marchetto» или «samarco» (San Marco)—серебряная венецианская
монета, называвшаяся также «soldo». См. словарь Мутинелли (М utinelli.
Lessico).
146	Слово «сани» вошло в язык как Барбаро, так и Контарини. Барбаро
назвал сани в связи с перевозом клади по льду Дона (§ 10, примеч. 33) и
здесь (§ 55) в связи с зимней ездой в России. Интересны изображения саней
на рисунках, приложенных к сочинению Сигизмунда Герберштейна, побывав¬
шего в России в 1517 и в 1525—1526 гг. На иллюстрациях из немецкого
издания 1557 г. показаны небольшие сани, в которых сидит один человек;
его везет одна лошадь, на которой верхом сидит ямщик в лаптях с кнутом
в руке; иногда правит лошадью сам пассажир, держащий в руках вожжи
(Барон Сигизмунд Герберштейн. Записки о московитских делах. Паве\
Иовий Новокомский. Книга о московитском посольстве. Введение, пере¬
вод и примечания А. И. Малеина. СПб., 1908, рис. на стр. 214 и 239).
147	Возможно, что слово «travoli» представляет приблизительную передачу
слова «дровни»; «vasi» — вероятно, русские возы. ч
148	Неясно, от какого времени считал Барбаро указанный им^ примерный
срок в 25 лет, — иначе говоря, когда, по его мнению, русские перестали пла¬
тить татарскому «императору» дань за проход своих судов по Волге. Судя по
тому, что непосредственно за этим Барбаро пишет о взятии Казани русскими
(в 1487 г.), его воспоминание о плате за проходящие по Волге суда относи¬
лось к Казани. Он пишет о плате татарскому «императору», каковым мог быть
только хан Золотой или Большой Орды. Не был ли это Улуг Мехмед, хан
Большой Орды в 1419—1424 и 1427—1437/38 гг., а затем (в 1438—1467 гг.)
хан Казанского царства? Барбаро мог назвать его «императором», хотя он и
перестал им быть с 1438 г. Может быть, при Улуг Мехмеде русские и пере¬
стали оплачивать проход своих судов под Казанью.
149	Казань была взята воеводами Ивана III после осады, продолжавшейся
с 18 мая по 9 июля 1487 г. (Моек, свод, стр. 331). Правитель Казанского
царства Али-хан (по летописи Алегам. Алегом) был изгнан и на его место
посажен покорный Ивану III Мехмед Эмин. Казанское ханство стало зависи¬
мым от Москвы. С вестью о подчинении Казани было отправлено посоль¬
ство, которое должно было посетить Рим, Венецию и Милан. Московские
послы были приняты венецианским сенатом 6 сентября 1488 г. На торже¬
ственном заседании сената они объявили об этом успехе московского государ¬
ства (Сокращ. лет. свод 1493, стр. 287—288; М а 1 i р i е г о, р. 310). Через
это посольство Барбаро мог узнать о взятии Казани; он тогда и внес эту
последнюю новость (он пишет «de presente» — в настоящее время) в свое
сочинение.
150	Барбаро с точностью определяет местоположение Казани: она нахо¬
184


дится на реке Ледиль (Эдиль, Итиль, Волга) слева, т. е. на левом берегу,
если идти в сторону Бакинского моря, и отстоит от Москвы на 5 дней пути.
151	Затронув интересный для него, как для купца, вопрос о торговле
пушниной (pelletarie), Барбаро в немногих словах, — но они важны, как при¬
надлежащие современнику и знатоку, — прочерчивает путь, по которому дви¬
гался пушной товар, и указывает торговые центры, где он скоплялся и откуда
он расходился. Местами добычи мехов были области буртасов (Zagatai) и
мордвы (Moxia). Меха свозились в Казань и в Москву, а оттуда отправля¬
лись по северным европейским путям: в Польшу, в Пруссию, во Фландрию.
В ряде случаев, когда упоминались дары, приносимые московскими послами
в иностранные государства, назывался мех соболя (zebellini), считавшийся не
только на Западе, но и в богатой мехами России драгоценным. Конечно,
торговали множеством сортов мехов. В. В. Бартольд, говоря о волжском тор¬
говом пути в X в., дает перевод списка мехов из сочинения арабского гео¬
графа второй половины X в. ал-Макдиси. Вот какую пушнину доставляли из
обширных лесов Булгара, тянувшихся по среднему Заволжью, по берегам
Камы и ее притоков: «меха соболей, горностаев, хорьков, ласок, куниц, лисиц,
бобров, зайцев и коз...» (В. В. Бартольд. Туркестан в эпоху монголь¬
ского нашествия, II, стр. 295; ср.: А. Ю. Якубовский. Зол. Орда,
стр. 21—22, 101). Для XIV в. достоверны списки мехов, помещенные Пего-
лотти в списках товаров, рассматриваемых в его трактате (Pegolotti,
р. 24, 27, 150, 298).
152	Zagatai, Moxia — районы расселения племен буртасов (чувашей) и
мордвы, распространявшиеся по западной части среднего Поволжья, в бас¬
сейне Оки, Суры, по правому притоку Оки — реке Мокше. Племена в этих
местах называли обычно вместе: например, в «Слове о погибели русской
земли» (XIII—XIV вв.) «буртаси, черемиси, вяда и мордва».
153	Северные страны (paesi), о которых Барбаро написал в связи с упо¬
минанием о крупной торговле пушниной в Казани, составляли с XIII в. се¬
верные улусы Золотой Орды, затем Казанского царства и приносили большой
доход благодаря вывозу имевших значительный сбыт товаров, таких, как воск,
мед, меха и хлеб.
154	В связи с этим сообщением об идолопоклонстве среди мордвы в XV в.
необходимо отметить грубую ошибку в статье ди Ленна о Барбаро (N. di
L е n п а, р. 31). Говоря о «московитах», т. е. русских, автор добавляет, что
они язычники (idolatri), что они поклоняются первому встреченному ими по
выходе из дома животному, что они почитают набальзамированных лошадей,
водруженных на деревья, и т. п. Ди Ленна счел моксиев (мордву) москови¬
тами (!) и приписал, таким образом, русским те же акты идолопоклонства,
которые относились к мордве и татарам.
*55 В данном случае слово «practica» означает сведения, осведомленность,
что подтверждается глаголом «intendo» — знаю, понимаю. Барбаро хотел ска¬
зать, что в его распоряжении имеются хорошие, достоверные сведения (bona
practica) о мордве. Ср. название сочинения Пеголотти: «Сведения о торговле»
(La pratica della mercatura). Ср. также примеч. 16 к Контарини: «marcadante
pratico delle cose de Persia». Когда Контарини послал священника Стефана из
Москвы в Венецию, он нашел для своего посланца весьма знающего, весьма
осведомленного, «практичнейшего» проводника (pratichissimo a tal camino)
(С о n t а г i n i, р. 98 v).	_
156	«In la compagnia» — компанией, сообща, т. e. на общие средства,
в складчину.
157	Барбаро правильно переводил разные слова со знакомых ему тюрк¬
ского и монгольского языков, также и с персидского языка, но русского
языка он не знал и ошибся в переводе названия Новгород. Это косвенно
подтверждает, что Барбаро не был в России. Следует отметить ошибку
Ди Ленна (N. di L е n п а, р. 31, п. 4), который разъяснил название Novgroth
как Нижний Новгород, тогда как по контексту видно, что это Новгород
Великий.
185


158	Сведения о Новгороде у Барбаро поздние, не современные его пребы¬
ванию в Тане, хотя и включенные в его «Путешествие в Тану». Барбаро пи¬
шет о совершившемся подчинении Новгорода Иваном III, употребляя глагол
«subiugare», который, казалось бы, должен означать здесь полное подчинение
Новгородской республики Московскому государству, что случилось в январе
1478 г. и получило символическое подтверждение в виде перевоза в Москву
новгородского вечевого колокола в марте 1478 г. (Моек, свод, стр. 309—323).
Однако тем же глаголом «subiugare» Барбаро пользуется, говоря о подчинении
Казани Ивану III в 1487 г., тогда как фактически и юридически это было не
так: в Казани продолжал править хан, и настоящее подчинение Казани
Москве совершилось лишь в середине XVI в. Следовательно, указанный гла¬
гол Барбаро мог применить к Новгороду, имея в виду действия Ивана III
летом 1471 г. (Моек, свод, стр. 284—291). Барбаро записал, что в Новгороде
за последнее время (но неясно, когда именно) постепенно (pian piano) рас¬
пространяется католичество. Об этом же записано в летописи, в рассказе
о событиях, предшествовавших походу Ивана III на Новгород в июне 1471г.
В Новгороде происходили волнения, «возмятение велико»; на вече некоторая
часть населения выражала стремление к подданству польскому королю Кази¬
миру IV («за короля хотим»), а не московскому великому князю. При этом
возникла тенденция перехода в католичество: новгородцы начали «отступать
от христианства» (т. е. от православия) к «латынству». Тогда Иван III по¬
шел на них «не яко на христиан, но яко на иноязычник и на отступник право¬
славна» (Моек. свод, стр. 288). Эти осложнения—колебания новгородцев
в сторону Польши и «латынства» — отразились у Барбаро.
159	Барбаро не указывает ни одного населенного пункта по пути — в те¬
чение 22 дней — от Москвы до границы Польши. Первое место, указанное
им, — замок Троки, затем Слоним, после которого в Литве отмечена Варшава
(несомненно Varsovich, но не Varsonich: буквы «V» и «п» могли быть пере¬
путаны).
160	Казимир IV (1427—1492)—король польский (с 1447 г.), великий
князь литовский (с 1440 г.), сын Ягелло.
161	Непонятное название Polonia соответствует тому, что у Контарини
правильно названо Posnama, т. е. Познань (ср.: С о n t а г i n i, р. 66 v).
162	Mersaga — Meseritz, на середине пути между Познанью и Франкфур¬
том на Одере.
163	Автор сам признает, что не знает городов в Польше, которые он упо¬
минает в этой части своего труда.
164	Сын Казимира IV, Владислав II, был королем Чехии (Богемии)
в 1471 —1516 гг., а с 1490 г.— королем Венгрии.
165	Описание Грузии в § 62 является совершенно обособленной вставкой,
не будучи связано ни с предыдущим изложением, ни с заключительными сло¬
вами в § 63. Возможно, что рассказ о Грузии должен был следовать за рас¬
сказом о Мингрелии (Tana, § 43), но почему-то оказался оторванным от него.
Едва ли § 62 о Грузии был частью «Путешествия в Персию». Барбаро видел
Грузию, участвуя в походе Узун Хасана в его войне с Багратом VI (см.
примеч. 166), но тогда не были возможны мирные пиры с грузинами. Однако
по окончании войны Барбаро намеревался вернуться на родину северным пу¬
тем через Татарию; он направился из Тебриза на Кавказ и тогда мог побы¬
вать в Грузии.
166	Pancratio — грузинский (точнее, картли-имеретинский) царь Баграт VI
(1466—1478). Контарини пишет: «re Pangrate di Giorgiania» (С о n t а г i n i,
p. 88 г). В 1476—1477 гг. Узун Хасан воевал с Багратом. Барбаро сопрово¬
ждал персидское' войско в этом походе, обошел горные области Грузии, по¬
двигаясь к ее центру с запада, побывал в Тбилиси (Zefilis), Гори (Gorv)
Кутаиси (Cotathis). Союзником Узун Хасана был Джургура (у Контарини —
Горгора), князь, соседивший с Грузией у Черного моря, владетель крепости
Вати-Батуми (ср. примеч. 30 к Контарини). Баграт был побежден и вместе
с Джургурой уплатил Узун Хасану контрибуцию в размере 16 тысяч дука¬
тов (Persia, р. 57 г—58 v). Барбаро подчеркнул, что большую часть рас¬
186


сказа о Грузии он записал как очевидец (la maggior parte con gli occhi pro-
prii veduto).
167	Барбаро два раза — в обоих «Путешествиях», в Тану и Персию —
отметил, что в Трапезунде виноградные лозы вьются по деревьям:	«Вся
область (paese) Трапезунда и прилегающие районы (confini) производят очень
много вина; лозы разрастаются по деревьям (se ne vanno sopra gli arbori) и
не подвергаются обрезке (senza esser bruscate); одна наша бочка вина обычно
стоит в тех местах меньше одного дуката» (Persia, р. 53 v). Может быть,
Барбаро противопоставлял такой способ создания опоры для виноградных
лоз способу шпалер (pergole) в Италии («vite pergolese»—лозы, цепляю¬
щиеся по специально поставленным деревянным перекладинам и решеткам).
168	Барбаро обратил внимание на обычай грузин выбривать на голове тон¬
зуры и сравнил это с тонзурами католических аббатов; то же самое заметил
Контарини, но его наблюдение относится к мингоелам; их тонзуры (le chieri-
che) он сравнил с тонзурами францисканцев (Contarini, р. 72 г).
169	Здесь Барбаро констатирует с полной ясностью, что он действительно
побывал в Грузии и испытал (io ho experimentato) непривычные для него труд¬
ности во время пира, в котором участвовал.
170	Контарини тоже наблюдал на Кавказе питье вина из круговой чаши,
но назвал этот способ русским словом «здравица» (Contarini, р. 85 г:
«si mesero a far sdraviza»).
171	Барбаро ошибся (если это не ошибка переписчика) в названии реки,
протекающей около Тбилиси (Zifilis, древний Tibilis); ясно, что это не Тигр
(Tygris), а Кура (Cyrus).
172	После упоминания замка Гори Барбаро сразу пишет: «граничит с Ве¬
ликим мор£м» (confina con el mar Mazore). Конечно, глагол «граничит» (con-
fina) относится не к Гори, а к Грузии, описание которой здесь дается.


AMBROGIO С О NT A RIN I
Viaggio in Persia
[i]-
§ 1. Uscimmo di Polonia a di 20 Aprile detto [1474] et intrammo
in la Rossia Bassa,1 pur del detto re, cavalcando fin a di 25 detto,
il forzo per boschi, hora trovando alloggiamenti in qualche castelletto,
hora in qualche casale. Et venimmo a di soprascritto in una terra, chia-
mata Lusch,6 che ha assai honesto castello 2 di legname; nel qual luogo
stemmo finc a di 24 detto, non senza pericolo per rispetto di uno par
di nozze, perche quasi tutti erano ubriachi et sono molto pericolosi.
Non hanno vino, ma fanno di mele certa bevanda,3 che ubriacha molto
piu, che’l vino.
Partimmo de li a di 25 et la sera venimo a una villa, chiamata
Aitomir.4 Et tutto il di 295 cavalcammo per boschi molto pericolosi
per esservi d’ogni conditione d’huomini tristi, et non trovando la sera
alloggiamento, dormimmo in detti boschi senza cosa alcuna da man-
giare; et mi convenne tutta la notte far la guardia.
A di 30 venimmo in Beligraoch,^ castello bianco,6 ove era la stantia
della maiesta del re; et li alloggiammo con gran sinestro.
§ 2. Fummo a di primo Maggio [1474] in una terra, chiamata
Chio over Magraman,7 che e fuori della Rossia detta;8 laquale era
governata per uno chiamato Panmartim9 pollaco catolico; e saputa la
mia venuta per le guide del re fecemi dar uno alloggiamento assai
doloroso, secondo il paese, et visitommi di vittualia assai debitamente.
Detta terra e a confini della Tartaria,10 ove capitano pure degli
mercatanti con pellatarie, portate della Rossia Alta,11 e con caravane
a Текст дается no одному из первых венецианских изданий: Viaggi falti
da Vinetia alia Tana, in Persia, in India et in Costantinopoli. . . Aldus. In Vine-
gia 1543.
b Напечатано Iusch, следует ЬивсЬ^Луцк
c Напечатано fina, следует fin a...
d Beligraoch — может быть, Beligradoch.
188


passano in Capha,12 ma a modo di castroni spesse volte sono presi
da Tartari. La detta terra e abondante di pane e carne. La lor usanza
e la mattina fino a terza fare li for fatti, poi si riducono nelle
taverne e stanno fino alia notte; e spesso fanno di molte brighe come gli
ubriachi.
§ 3. II detto Pammartin mando molti de suoi gentilhuomini a con-
vitarmi, a di 2 detto, e volse andassi a desinare con lui. Fatte le debite
salutationi mi fece molte grandi offerte, facendomi sapere, che per la
maesta del suo re era stato comandato, mi dovessi honorare e guardarmi
da ogni pericolo 13 e che mi dovesse dar il modo, ch’io passassi la cam-
pagna di Tartaria fino a Capha. Io ringratiai assai sua signoria, pre-
gandola cosi volesse fare; e dissemi, che aspettava uno ambasciatore di
Littuania, il qual dovea andare con presenti alio imperator de Tar¬
tari14— il quale imperatore li manda ducento cavali de Tartari per
accompagnarlo securo — confortandomi; e cosi volse, che io aspettassi
il detto ambasciatore, con il quale mi accompagneria e fariame passar
securo; e cosi deliberai di fare.
Se ne andammo a disinare certo honorevolmente apparecchiato
e abondantemente di tutto, facendomi honore assai. Eravi un suo fratello
vescovo e molti altri gentilhuomini; haveano alcuni cantori, i quali
mentre desinammo cantavano. Fecemi star molto longamente a tavola
con gran mio affano, perche mi bisognava piu presto riposo. Desinato
che havemo tolsi combiato da sua signoria e venni al mio alloggiamento,
che fu nella terra,15 e lui rimase nel castello, ove era la sua stantia;
e e tutto di legname.
Ha una fiumara, che si chiama Danambre in sua lingua, in la nostra
Leresse,16 la qual passa appresso la terra, che mette fine in mar
Maggiore.17
§ 4. Stemmo in detto luogo fino a dieci di. Il detto ambasciatore,
gionto che’l fu li, la mattina, che fummo per partire, volse che udimmo
messa; e benche per avanti li havea parlato del mio esser de li, nondi-
meno udita la messa e abbracciati insieme l’antedetto Pammartim mi fece
pigliar la mano del detto ambasciatore e disseli: «questa e la persona
del nostro re e pero fa, che tu lo conduchi a salvamento in Capha»,
con parole tanto calde, quanto dir si potesse. Il qual ambasciatore
rispuose, che’l comandamento della maesta del re era sopra la sua
testa, e quello sera di lui — seria etiamdio di me. Et con questo tolsi
combiato da sua signoria ringratiandola, quanto seppi e puoti, come
meritava, di tanto honore, che mi fece; nelli giornLstetti li, spesse volte
mi visitava di vittualia. Io li presentai un cavallo portante tedesco,
il quale fu uno di quelli con li quali mi parti da Mestre; e li altri,
perche erano intreghi, volseno li lasciasse tutti de li, e pigliasse cavalli
del paese. Dalle guide della maesta del re hebbi buona e ottima com-
pagnia; li quali feci il dovere.
§ 5. Con il detto ambasciatore partimmo de li a di 11 Maggio,
essendo io sopra una caretta, con la quale era venuto dal partir mio dal
re fino in quel luogo, per haver male a una gamba, di manera ch’io non
189


poteva cavalcare; e caminando fino a di 13e arrvammo a un casale,
chiamato Cercas, pur del detto re, ove stemmo fino a di 15, che seppe
il detto ambasciatore, che li Tartari erano venuti appresso Cercas.
Onde partimmo, accompagnati con detti Tartari, e intrammo in la
campagna deserta.18 Giongemmo alia fiumara sopradetta a di 15 detto,
la quale mi convenne passare. Questa fiumara parte la Tartaria dalla
Rossia verso Capha e per esser larga piu di uno miglio e molto pro¬
funda. I Tartari si misseno a tagliare legnami, legandoli insieme e met-
tendovi sopra delle frasche; poi vi furono poste sopra tutte le nostre
robbe, e li Tartari entrati nella fiumara, tenendosi al collo delli loro
cavalli, noi li legamo alia coda, le corde che erano appiccate a questi
legnami; sopra i quali montati tutti noi, cacciammo li cavalli per la
fiumara, la quale passammo salvi con l’aiuto di Dio. Lo pericolo grande
lasciero considerare a chi leggera; ma certo non so come potesse esser
maggiore.
§ 6. Passati dall’altra banda e dismontati in terra, ciascuno raccon-
ciando le sue robbe, stemmo tutto quel giorno con Tartari; et alcuni
suoi capi molto mi guardavano, e fra loro feceno di molti pensieri.
Et levati da detta fiumara se mettemmo in camino per la campagna
deserta con grandissimi disaggi d’ogni sorte. Et messessi a passar una
siega, l’ambasciator sopradetto mi mando a dire per il suo trucimanno,
che detti Tartari havevano deliberato di menarmi al suo imperatore,
ne altramente potevano fare, dicendo, che simile huomo, qual io era
(che ben lo havevano inteso) non potea passar Capha, se prima non
era appresentato al suo imperatore. Sentita tal cosa mi fu di grandissimo
affano; onde molto mi ricomandai al detto trucimanno, pregandolo si
arricordasse la promessa, che fece a Pammartim per la maesta del re
di Polonia, e li promissi una spada; mostro di confortarmi e torno al
suo ambasciatore e riferili quanto gli havea detto. Si misse a sentar e
bere con detti Tartari, e con molte parole acertandoli, ch’io era genoese,
la condo in ducati 15. Ma prima ch’io sentissi tal nova, stetti con
grandissimi affani.
§ 7. La mattina cavalcammo, et caminando fin a di 24 con molti
d.issaggi, stando un giorno e una notte senza acqua, si trovammo ad un
passo, ove il detto ambasciatore con li Tartari convenne pigliar la via
verso il suo imperatore, il quale era ivi ad uno castello chiamato Cher-
cher; 19 e dettemi un Tartaro in compagnia, che mi accompagnasse
in Capha; e tolto combiato dal detto ambasciatore si separammo.
Et benche per esser rimasi soli e in gran pericoli al continuo, dubitando
che quelli non ne mandassero dietro, hebbi piacere essere separato da
quelli maladqtti cani, che puzavano de carne di cavallo, in modo, che
non se li potea stare appresso.
Caminando con detta guida la sera alloggiammo in campagna,
in mezo di alcuni carri con le lor coperte di feltro de Tartari; e subbito
vi furono molti atorno, cercando di voler intendere, chi noi eramo;
c Напечатано IX; следует читать 13 или 14.
190


et essendoli per la nostra guida detto io esser genoese, mi presentorono
latte agra.
§ 8. La mattina avanti di de li partimmo e cirra hora di vespero
a di 26 Maggio detto [1474] intrammo nel borgo 20 di Capha, can-
tando il «Те deum» 21 e ringratiando il nostro signore Dio, che ne havea
campati di tanti affano. Et ridotti noi secretamente appresso una chiesa,
mandai il mio trucimanno per ritrovare il nostro consolo,22 il quale
subito mando suo fratello e mi disse indugiassi fino sul tardo per intrar
secretamente in una sua casa nel detto borgo; e cosi feci. АНЪога debita
entrammo in casa del detto consolo, ove fummo honorevolmente accet-
tati, e trovai li messer Polo Ogniben,23 il qual era stato mandato per la
nostra illustrissima signoria, partito mesi tre avanti di me.
Io non posso ben dire particolarmente le conditioni di detta terra 24
di Capha, perche stetti quasi al continuovo in casa per non esser visto,
ma diro bene quel poco, che puoti vedere et intedere. Detta terra e posta
sul mar Maggiore et e molto mercantile et ben habitata di ogni genera-
tione; 25 et e per fama molto ricca.
§ 9. Mentre ch’io stetti in detta terra, havendo in animo di andare
al Fasso,26 noligiai una nave, la quale era nel mar delle Abach,27
patron28 Antonio di Valdata; et convenni andar a cavallo per trovare
detta nave per far tal nolo. Ma fatto questo mi fu porto un partito per
uno Armin, chiamato Morach, il quale era stato a Roma et si faceva
ambasciatore di Usuncassan, insieme con uno altro Armin vecchio —
che, ove io voleva andare a dismontare al Fasso, mi faria dismontare
in un altro luogo, chiamato La Tina,29 circa miglia cento lontano da
Trebisonda, che era deH’Ottomanno; et che di subito smontaremmo
in terra et montaremmo a cavallo, promettendomi, che in quatro hore
mi metteria in uno castello di uno Ariaam, sottoposto ad Usuncassan:
dandomi etiam ad intendere, che a quel luogo della Tina non li era altro
castello de Greci30 et che senza dubbio alcuno mi metteria sicuro
in detto castello. A me per conto alcuno non piaceva tal partito;
ma essortandomi molto il consolo et suo fratello (anchor che mal vo-
lentieri) ne fui contento.
§ 10. Partimmo di Capha a di 3 Giugno [1474], et venne in mia
compagnia il detto consolo; et il giorno seguente fummo ove era la nave,
la quale haveva noligiata per ducati settanta, ma per mutar viaggio li
convenni dare ducati cento. Et perche ove si voleva smontare era
informato, che non si trovava cavalli, ne caricai nove sopra detta nave
per rispetto delle guide et ancho per potersi condur dietro delle vettuag-
lie per li paesi di Mengrali et Giorgiania. Caricatr detti cavalli a di
15 Giugno detto femmo vela et entrammo in mar Maggiore, tenendo
alia volta del detto luogo della Tina et navigando con prospero vento.
Et essendo circa miglia vinti lontani et non havendo anchor vista di
detto luogo, il vento salto a levante, nostro contrario, tenendo pur alia
detta volta; ma sentendo io, che li marinari parlavano tra loro, et vo~
lendo intendere quello dicevano mi disseno, che erano per fare, quanto
io voleva, ma che mi acertavano, che detto luogo era pericoloso molto.
191


Onde udendo io tal cosa et vedendo, che quasi pareva, che nostro sig¬
nore Iddio non voleva capitassi male, deliberai andar alia volta di
Vati ^ 31 et Fasso; et fatta questa deliberatione de li a poco fece tempo
prospero et, navigando con venti piacevoli, gionsi al Vati* a di 29 detto;
et per esser li cavalli mal conditionati deliberai metterli in terra et farli
andar al Fasso, ove diceano esser miglia 60.
§ 11. In detto luogo si attrovava uno Bernardin, fratello del nostro
patrone, il quale venne a nave: et inteso, come noi volevamo andar alia
Tina, affermonne, che, se de li andavamo, tutti eravamo presi per
schiavi, et che sapea certo, che in detto luogo si attrovava uno sobassa 32
con molti cavalli per visitar quelli luochi secondo la sua usanza. Ringra-
tiai Iddio et de li mi larti.
II detto Vati e uno castello con un poco di borgo,33 di uno signore,
che si chiama Gorbola, pur paese de Mengrali; et ha un’altra terra,
che si chiama Caltichea,34 posta sul mar Maggiore, di puoca conditione;
pur ne capita qualche sete, trazessi canavaze et qualche cera, ma non da
conto per esser gente misere di ogni conditione.
§ 12. A di primo Luio [1474] sorgemmo alia bocca del Fasso,
et venne una barca de Mengrali a lati con modi et costumi da matti;
dismontammo di nave et con la barca intrammo nella bocca della fiu-
mara, ove e una isola, nella qual si dice, che’l re Oetes,35 padre di
Medea venefica,36 regno. La notte dormimmo li, ma con tanti mossoni,
che credemmo non poter campare da loro.
La mattina, che fo a di 2 detto, andammo con le lor barche su per
la fiumara et trovammo una terra, chiamata Fasso/ posta su detta fiu-
mara in mezo de boschi. Detta fiumara e larga due tratti di balestra.
Dismontati in terra trovai un Nicolo Capello da Modone,37 che era
capitano de li, et havevasi fatto da Mecho; et una donna Martha
Circassa, che fu schiava di uno genoese; et uno genoese maridato de
li. Mi alloggiai con detta donna Martha, la qual certo mi fece buone
compagnia. Stetti in detto luogo per fina a di 4 e de li mi parti.
§ 13. II detto Fasso e de Mengrali et il suo signore si chiama
Bendian,38 il qual ha poco paese. Alla traversa puol esser tre giornate,
il forzo boschi e montagne; sono huomini bestiali, portano le chieriche
a modo di frati minori. Fanno qualche pier, pur poco frumento et vino,
ma non da conto. Viveno di panizo fatto duro a modo di polenta mi-
serimamente. Le lor femine anchora mostrano piu; e sel non fusse,
che qualche volta da Trabisonda li vien portato qualche vini et pesci
salati,, et da Capha sale,39 fariano del tutto male; traesi quache canevaze
et cere, ma di tutto poco. Se fusseno huomini industriosi, nella fiumara
pigliariano ^quanto pesce vi volessino; sono christiani, ma hanno di
molte heresie, et celebrano alia greca.
f Ошибочно напечатано Liati; следует читать Vati, что сочетается
с Fasso.
8 Напечатано Varti.
h Напечатано Asso; в дальнейшем — везде город Fasso, одноименный
с рекой.
192


Partimmo dal Fasso a di 4 Luio, tolto per mia guida il sopradetto
Nicolo Capello; et passammo con uno zopolo una fiumara, chiamata
Mazo,40 et a di 5, caminando per detta Mengralia per boschi e mon-
tagne, la sera fummo, ove era la persona di Bendian, signore di
Mengralia.
[II]f
§ 14. Arrivammo in Samachi a di primo Novembre, [1475], terra
del signore Sivansa,41 signore della Media. Et e quel luogo, ove si fa
la seta Talamano42 et anchora molti altri lavori di seta, tamen leggieri,
et fanno il forzo rasi. La detta terra non e grande come Thauris, ma,
secondo il mio giuditio, molto megliore di ogni conditione e abondante
di ogni vettuaglia.
Stando in detto luogo trovammo Marco rrosso, ambasciatore del
duca di Moscovia, quello con chi andammo fino al Fasso, che fece
la via di Gorgora43 et capito de li dapoi molti straccii. Venne per sua
cortesia a trovarmi nel caversera,44 ove era; et abbracciatolo stretta-
mente, quello pregai mi volesse accettare in la sua compagnia con buone
et cortesi parole; et cosi si offerse.
A di 6 Novembre detto partimmo de li con il detto Marco per
andare in Derbenth, terra del detto Sivansa, al confin della campagna
di Tartari. Et cavalcando hora per montagne, hora per pianure, allog-
giando qualche volta a qualche casale de Turchi, da i quali havevamo
debita compagnia, trovammo a mezo camino una terrazuola assai ho-
nesta, ove nasce tanti frutti et massime pome, che e cosa incredibile^
et tutti buonissimi.
§ 15. A di 12 giongemmo in detto luogo di Derbenth. Et perche
a voler andar in Rossia n’era forza passar la campagna45 de Tartari,
fummo consigliati invernare in detto luogo, et al Aprile passar per mar
di Bachan et andar in Citracan.
Detta terra di Derbenth e posta sopra il mare di Bachan,46 cioe
mare Caspio, e dicesi fu edificata per Alessandro Magno47 e chiamasi
Porta di Ferro, perche a intrar della Tartaria in Media et Persia non si
puo intrare salvo per detta terra per haver una valle profonda che
tiene fino in Circassia. Ha bellissime muraglie molto larghe e ben fatte,
ma sotto il monte alia via del castello non e habitata la sesta parte,
et verso il mare tutta e disfatta. Ha una grandissima dico estremita
di sepolture; e debitamente abondante di ogni vettuaglia et fa vini
assai, et similmente frutti d’ogni sorte.
Il detto mare e lago per non haver bocca alcuma, et dicesi volta
tanto, quanto il mar Maggiore, et e molto profondo. Pigliano sturioni
et morone48 in grandissima quantita; altri pesci non sanno pigliare.
Vi sono una estremita de pesci cani con la testa, piedi et coda propria
come cani. Pigliano ancora una sorte de pesce longo circa uno braccio
1 To же издание 1543 г., p. 88 v—105 v. — Пропускается описание пре-
оывания Контарини в Персии (р. 73 г—88 г).
13 Барбаро и Контарини о России
193


et mezo, grosso et quasi tondo,49 che non mostra ne testa ne altro,
de li quali fanno certo liquor, che brucciano a far lume et etiam ungeno
li cammelli; et portasene per tutto il paese.
§ 16. Stemmo in detta terra da di 12 Novembre [1475] fino a di
6 Aprile [1476], che montammo in barca,50 et certo havemmo buona
compagnia. Mostravano essere bellissime genti, ne mai ingiuria alcuna
ni fu fatta. Dimandavamo chi eravamo et dicendo eravamo christiani,
altro non cercavano. Io portava indosso una casaca tutta squarciata,
foderata di pelle agnelline, e di sopra una pelizza assai trista con una
berretta di pelle agnelline in capo. Et andava per la terra et per bazaro
et molte volte portava la came a casa, ma sentiva pur qualch’uno che
diceva — «costui non par huomo da portar carne». Et il detto Marco
me lo diceva et riprendevami, dicendo andava con una presentia che
parea fusse infranchisa, ma io dicea non poter far altro, magavegliandomi,
che essendo cosi straccioso, facessino tal iudicio di me. Ma come e
detto havemmo buona compagnia.
Stando in detto luogo per esser desideroso di intendere qualche nova
delle cose del signor Usun Cassan e del magnifico messer Iosaphat
Barbaro, deliberai mandar Dimitri, mio trucimano, fino in Thauris,
che e camino di giornate vinti, et cosi ando; et ritorno in giorni cin-
quanta et portommi lettere di esso Iosaphat, il quale mi scrisse che il
signore era de li, ma che non si poteva saper cosa alcuna de lui.
§ 17. Et per lo detto Marco fu fatto accordo con uno patrone delle
lor barche per condurne in Citracan.* Lequali sue barche stanno tutto
l’inverno in terra per non poter navigare. Et sono fatte a modo di pesci
(che cosi le chiamano), strette da poppa e da prora/ con pancia
in mezo; fitte con pironi di legno et calcate di pezze. Vanno all’aquara
et hanno due zanche con uno spaolo longo, che con bonazza governa
et quando e qualche tempo — con le zanche.
Non hanno bussoli, ma navigano con la Stella, sempre per la vista
di terra; et sono navili molto pericolosi. Vogano qualche remo et go-
vernansi tutto alia bestiale, et dicono non esser altri marinari che loro.
Ma per dire il tutto, queste genti sono tutte macometane.
Essendo stato a di 5 Aprile [1476] circa giorni 8 a marina in barca
con le nostre cosazuole per aspettar tempo, fe che’l detto Marco al con-
tinovo stette alia terra, che non era senza qualche paura per esser noi
soli. Piacque al nostro signor Dio far nostro tempo, et redutti tutti alia
marina fu buttata la barca in acqua; poi tutti noi intrammo dentro
et femmo vela. Eramo persone 35, computando il patrone con sei mari¬
nari; il resfo erano alcuni mercAtanti, che portavano qualche rasim
et qualche lavor di seta et di boccasini per Citracan n per vender a Rossi;
et etiam qualche Tartaro per pigliar altre cose, cioe pelletarie che fanno
per detto luogo di Derbenth.
k Напечатано Cureram.
1 Напечатано prova.
771 Напечатано risi.
л Напечатано Citritam.
194


§ 18. Come e detto femmo vela a di soprascritto con vento prospero,
sempre larghi da terra circa miglia 15 a costa di montagne. II terzo
giorno passate le dette montagne trovammo spiaggia et fece vento
contrario, et ni fu forza a forzer con un ferrazuolo il capo del resto,
et poteva esser circa hore quatro avanti sera. La notte il vento rinfresco
con mare assai et si vedevamo persi del tutto. Deliberarono far levare
il ferro et lasciarsi venir in terra alia ventura su la spiaggia. Levato che
fu il ferro si intraversammo al mare, et per esser grosso con vento assai,
ni buttava in terra, ma volse il nostro signor Dio, con il detto mar grosso
che ne levava da scagni, che si salvassimo et buttone appresso terra,
ove la barca intro in una fossa tanto longa quanto Гега, che ne parse
esser intrati in porto, perche il mar rompea tante volte avanti che venisse
li, che non ni potea nocere. A tutti ne fu forza saltar in acqua et portar
cadauno le sue cosette in terra molto bagnate, et etiam la barca facta
acqua per toccar la fece su li scagni. Faceva gran freddo si per esser
bagnati, come per il vento. La mattina feceno deliberatione fra loro,
che alcuno non facesse fuoco, perche eramo in luogo pericoloso de
Tartari quanto dir si potesse. Su per la marina erano molte pedate di
cavalli, et perche gli era un zopolo che mostrava rotto da fresco, giudi-
cavamo che detti cavalli fassino venuti per pigliar li suoi — о vivi,
о morti — dal detto zopolo; in modo, che stavamo con grandissima
paura et in aspettatione continova di esser assaltati. Ma fu nostra Ven¬
tura che dietro la spiaggia mostrava molti paludi, che di ragione Tartari
doveano esser lontani dalla marina.
Stemmo in detto luogo fino a di 13, che bonazzo et mostro far nostro
tempo, onde messe le lor cose delli marinari in barca et menata la barca
fuor delli scagnoni, furno caricate le altre robbe et fatto vela. Et fu il
sabbato santo. Femmo circa miglia 30 et un altra fiata ni salto il vento
contrario. Ma havendo alcune isolote di canne sotto vento, ni fu forzo
a intrare in dette, et venimmo a sorzer in uno luogo ove era роса acqua.
Il vento rinfresco e per il marisino la barca toccava alquanto; pero il
patron volse, che tutti desmontassimo sopra un poco di caneto, a modo
di uno isoloto, et cosi femmo. Ma el mi convenne pigliare le mie bisaccie
in spalla e di scalciato andarmene al meglio puoti in terra con gran
freddo e gran pericolo per rispetto del maresino, che mi bagno tutto.
Gionto in terra trovai un poco di coperto di canne, che per quanto
diceano, Tartari venivano a pescar l’istate in quelli luoghi. Messime
in dentro per sugarmi ad meglio puoti et etiam la mia famiglia. Li ma¬
rinari con gran fattica redusseno la barca a paravezo del vento, ove era
senza pericolo.
La mattina che fu a di 14 il giorno di Pascha; stando in detto
caneto con qualche poco di canne, ma con gran freddo, non haveamo
con che far Pascha, salvo che butiro. Uno de famegli di detto Marco,
caminando per il scoglio, trovo 9 ovi di anetra 0 et appresentoli al suo
messere, che fece far una fritaglia con butiro et appresentonne un pecetto
0 Напечатано arena. У Рамузио исправлено anetra.
13*	195


per uno. Et con quello femmo Pascha, che fu molto bella, ma sempre
ringratiando Dio.
Era lor molte volte dimandavano, chi io era, et haveamo deliberato
con detto Marco farmi da medico, dicendo io fui figliuolo di uno me¬
dico servitor della despina51 — fu figlia del despote Thoma, mandata
da Roma per moglie del duca di Moscovia. Et come povero et servitor
della detta, andava a trovar il detto duca et la despina per cercar la
ventura. Et essendo a uno de marinari venuto un brusco, over fumirolo
sotto il scaio, mi dimando conseglio; onde io ritrovato un poco di olio,
pane et farina, che era in barca, feci uno impiastro et glie lo misi
sopra il brusco. Et volse la fortuna, che in tre giorni si ruppe, et fu
guarito. Per questo diceano io esser un perfetto medico, confortandomi
voler rimanere con loro. Ma Marco mi scuso non haver cosa alcuna ne
questo poter esser, ma che gionto in Rossia stato che li fassi qualche
tempesello, ritorneria de li.
§ 19. A di 15 la mattina fece vento et facemo vela, al continovo
velizando appresso terra, cioe di quelle isole de caneti, qualche volta
sorzando fino a di 26 detto, che intrammo in la bocca della Volga,
fiumara grandissima, qual viene dalle parti di Rossia. Et dicono ha
bocche 72, che buttano nel mar di Bachan; et e in molti luoghi molto
profonda. Dalla detta bocca fino in Citracan sono miglia 75. Et per la
correnthia grande, hor tirando alzana, hor con qualche poco di vento,
arrivammo a di 30 detto al luogo di Citracan. Ma di qua da Citracan
verso la marina e una salina grandissima,52 che si dice fa tanto sale,
che pasceria gran parte del mondo et di esso il forzo della Rossia si
pasce, et e bellissimo.
Tartari, cioe quel signore de Citracan, non volse che per quel giorno
desmontammo in terra, ma Marco desmonto et hebbe pyr il modo,
perche de li haveva qualche amicitia. Et la prima sera fui menato in una
ocasetta con la mia brigata, ove stava il detto Marco, messo in un poco
di busetto, ove dormimmo. La mattina venero tre Tartari con visacci,
che parevano tavolacci, et fecemi andare alia sua presenza. Et disseno
verso Marco, che fusse il ben venuto, perche lui era amico del suo
signore, ma che io era schiavo di quello, perche Franchi53 erano lor
inimici. Mi parse strano accetto, ma Marco rispose per me, ne volse
ch’io dicessi cosa alcuna, salvo che io mi ricomandava a loro. Et questo
fu il primo di di Maggio [1476].
Ritornato in detta cameretta con tanta paura, che io non sapea ove
mi era; et ogni giorno li pericoli accrescevano, si per li comerchieri,54
li quali diceano, io al tutto havere gioie, et perche havevamo qualche
fraschetta d^lle cose di Derbenth, per baratar a qualche cavallo per
nostro cavalcjare, tutto ni fu tolto. Poi per il detto Marco mi fu detto
che ne voleano vendere in bazaro, ma per il suo mezo con alcuni merca-
tanti, doveano venir in Moscovia,55 et dapoi gli molti affanni e pericoli,
che fummo assai giorni, fu reduta la cosa in alermi 56 duo miglia al sig¬
nore, senza le altre mangiarie date da altri. Et non havendo un marchetto
fummo pur trovati detti denari da Rossi e Tartari mercatanti, che ve-
196


nivanop in Moscovia, con grandissima usura, con la piezaria di detto
Marco. La cosa del signore per lo accordo fatto pur era alquanto
cessata. Ma il can comerchier, quando Marco nostro non era in casa,
veniva et buttava giu la porta del luogo ove stava, con una voce male-
detta, minacciandomi di farmi impalare, diccndomi io haver gioie assai.
Onde mi fu forza a strangolarlo al meglio si puote. Molte e molte volte
anchora venivano alcuni Tartari la notte, ubriachi di una vivanda,9
che fanno di mele,57 gridando, che volerano li Franchi, che non e cuor
di huomo, che non si fusse spaurito. Et con qualche cosa di nuovo si
convenia farli tacere.
Stemmo in detto luogo da di primo Maggio fino a di 10 Agosto
[1476], che fu il di di san Lorenzo.
§ 20. Il detto luogo di Citracan58 e di tre fratelli, che sono figli
di uno fratello de Timperatore, che e di presente di essi Tartari,
che sono quelli stanno per le campagne della Circassia et verso la
Tana.59 L’estate vanno per li caldi alii confini della Rossia, cercando li
freschi et Therbe. Et questi tre fratelli stanno in quello luogo di Citracan
qualche mese de Tinverno, ma Testate fanno come li altri.
Il detto luogo e piccolo et e sopra la fiumara della Volga; et le
lor poche case sono di terra, et e murata di un muro basso, ma mostra
bene che li sia stato qualche edificio60 e che non fusse gran tempo.
E fama che anticamente detto Citracan fusse luogo di facende
assai,61 e le specie, che veniano a Vinetia per via della Tana, veniano
per detto luogo di Citracan, perche secondo quello puoti intendere
et comprendere, doveano capitare le specie li et de li alia Tana per
esser — per quanto dicono — giornate otto di camino.
Partimmo, come e detto, da Citracan a di 10 Agosto, il di di san
Lorenzo, come qui di sotto narrero. Quel signore di Citracan, chiamato
di nome Casima ca,62 ogni anno manda uno suo ambasciatore in Ros¬
sia al signor duca di Moscovia, piu presto per haver qualche presente,
che per altro. Et con esso vanno molti mercatanti Tartari et fanno una
caravana63 et portano, con loro alcuni lavori di seta, fatti in Gesdi,64
et boccasini per barrattar in pelletarie, selle, spade, brene et altre cose
a loro necessarie.
Et perche si convienne caminar da detto luogo di Citracan fino alia
Moscovia di continovo per deserti,65 e forza che cadauno porta qualche
vettuaglia per loro vivere. Ma Tartari poco se curano per rispetto che
menano con detta caravana gran quantita di cavalli; et ogni giorno ne
amazavano per suo viver, perche la sua vita e sempre di came et latte,
ne niun altro alimento hanno; non sanno, che cosa sia pane,66 salvo
qualche mercatante, che fusse stato in Rossia. Ma a noi fu forzo fornirsi
la mesa al meglio si puote.
Havemmo pur il modo di haver uno poco di risi, de quali fanno
una sua mistura di latte secata al sole — la chiamano thur — che vien
P Напечатано venivamo
4 Вероятно, bevanda.
197


molto dura e tien uno poco di agro, e dicono esser cosa di gran sustan-
tia. Havemmo etiam cipolle et aglio, et con fatica hebbi circa una quarta
di biscotelli di farina di frumento assai buona. E questa fu la nostra
mesa. Ma hebbi poi una coda di castrone salata,67 che fu all hora della
nostra partita.
II camin nostro dritto fu tra due fiumare68 della Volga, ma perche
il detto imperatore haveva guerra con Cassimi can, suo nepote— (il qual
Cassimi teneva lui dover esser vero imperatore per rispetto, che suo
padre era lui imperatore69 dil lordo et teneva la signoria, et per detto
rispetto havevano guerra grande insieme)—pero tutti deliberorno, che
tutta la caravana passasse dall’altra banda della fiumara per caminar
tanto, che la venisse a passar in certo passo stretto70 dal Tanais alia
Volga, che e circa giorni cinque; perche passato detto stretto la caravana
non dubitaba pin.
§ 21. Et cosi tutti misero le loro robbe et vettuaglie in alcuni suoi
zopoli, che usano, et passammo71 tutti di la della fiumara. Ma Marco
volse,r che io rimanesse con lui, perche havea messo ordine con
l’ambasciatore, chiamato per nome Anchioli,72 di trarmi di casas circa
mezogiorno et andar al passo,73 ove erano andate le barche, che potea
esser da miglia 12 su per la fiumara. Et quando fu hora, mi fece montar
a cavallo con il detto ambasciatore et con il mio trucimano,74 et con
gran paura caminando, piu bassamente potea, arrivammo al passo, che
potea esser una hora avanti sera. Et essendo per passar la fiumara
et andare a trovar, ove era li nostri, circa l’imbrunir della notte Marco
mi chiamo con una tal furia, che certo io credetti fusse l’ultima mia hora.
Fecemi montar a cavallo con il mio trucimano et una femina rossa
in compagnia con un Tartaro de uno aspetto tanto maledetto, quanto dir
si potesse, ne altro mi disse salvo che «cavalca, cavalca presto!» Et io
obediento, perche non potea far altro, seguiva il detto Tartaro. Et tutta
questa notte mi fece caminar a mezogiorno, che mai non volse, che pur
un poco dismontassi. Piu volte li feci dimandare al mio trucimano, ove
mi menava, pur ultimamente me rispuose, che la caggione, che Marco
mi havea fatto partire, si era per rispetto che il signore volea mandar
a far cercar alle barche, e dubitava, che, se de li mi havessero trovato,
me hariano ritenuto.
§ 22. Questo fu a di 13 Agosto; et circa mezogiorno, redutti su
la fiumara, quel Tartaro cercava qualche zopolo da passarne sopra
un polesene, che e a mezo la fiumara, ove era il bestiame di quello
Anchioli ambasciatore. Et non trovando zopolo, il detto Tartaro asuno
alcune frasche et ligolle di meglio puote insieme; et prima misse le sella
de li cavallb suso et ligo le dette frasche con una corda alia coda di un
cavallo et, lui governando il cavallo, passo de li su detto polesene,
che tengo era doi grossi tratti d’arco. Ritorno poi et misse suso la femina
r После volse в издании Рамузио вставка: anch’egli mettervi le sue robbe
et che io vi mettesi quelle poche vettovaglie, che haveva apparecchiate et vi man-
dassi prete Stephano et Zuanne Ungaretto, mio famiglio, et
3 В издании 1543 г. перед circa напечатано et.
198


rossa et passola a detto modo. II mio trucimano volse passare natando 1
et passo con pericolo. Torno etiam per mi et, perche vedea il pericolo
grande, mi spogliai in camisa et discalco, benche ogni modo poco me
haveria valso; et con lo aiuto di messer Domenedio, ma con gran peri¬
colo, fui passato di la. Torno poi ancho il detto Tartaro et fece passar
li cavalli; et montammo a cavallo et andammo a trovar il suo redutto,
che era coperto di feltre, et missemi di sotto. Era il terzo giorno, che non
havea mangiato cosa alcuna, et mi dette de gratia un poco di latte agra,
et parsemi molto buona.
De li un poco venne molti Tartari, che erano su detto polesene per
loro bestiame, et guardavami mostrando fra loro molto maravegliarsi
a che modo, che de li fussi capitato, per non esser mai stato de li
christiano alcuno. Io non diceva cosa alcuna, ma mi faceva amalato piu
poteva.
Quel Tartaro mostrava molto favorizarme, ne credo, che alcuno
ossava parlare per rispetto de l’ambasciatore, che era grande huomo.
Il giorno seguente, che fu a di 14 detto la vigilia di nostra donna,75
per honorarmi fece amazare uno buon agneletto et fece rostir et lessare,
non pigliando fatica alcuna di lavar la carne, perche dicono, che lavan-
dola perde tutto il suo sapore; non fanno etiam caso de spumarla, salvo
con qualche frascha. Et cosi fece mi portare di detta carne et latte
agra avanti et, benche fusse la vigilia di nostra donna — la quale pregai
la volesse perdonare, perche non poteva piu — si mettemmo a mangiar
tutti insieme. Feceno anche portar della latte di cavalla, della quale
fanno gran fama, et voleano, che io ne bevesse, perche dicono esser di
gran fortezza a l’uomo. Ma, perche havea una maledetta puzza, non ne
volsi bere, et hebbeno quasi a male.
§ 23. Et a questo modo stetti fino a di 16 a mezogiorno, che
essendo venuto	Marco con la	caravana	per mezo detto	polesine over
isoloto, mando	uno Tartaro	con uno	Rosso deli suoi	a chiamarmi.
Et subito mi fece montar in uno zopolo et passar, ove era la caravana.
Prete Stephano et Zuane Ungaretto, che tenevaro certo piu non mi
vedere, feceno gran festa, quando mi vedero, sempre ringratiando il
nostro signor Dio. Il detto Marco mi havea fornito di cavalli per quanto
me bisognava.
Stemmo per tutto il di 17, che con tutta la caravana si mettemmo
in camino per passar il deserto 76 et andar in Moscovia. Lo ambasciatore
era quello, che	comandava a	tutti, che	potevamo esser	circa persone
trecento fra Rossi et Tartari,77	ma piu di	cavalli ducento menati per suo
vivere et etiam per vendere in Rossia. Certo caminavamo con buon
ordine sempre appresso la fiumara,78 ove dormivamo la notte et posa-
vamo a mezogiorno. Et questo fu per giorni 15, che gli79 parse esser
securi del antedetto passo stretto,80 per paura havevano del imperator
del lordo.
1 Напечатано notando.
199


§ 24. Et per dechiarare questo lordo: hanno uno imperatore, il nome
del quale non mi ricordo,81 та e quello, che governo tutti li Tartari,
che sono in quelle parti; li quali, come e detto, vanno caminando cer-
cando herbe fresche et le acque, ne mai stanno fermi, ne altra vita
fanno che di latte, come si e detto, et di carne. Hanno manzi et vacche
le piu belle credo sia nel mondo; il simile de castroni et pecore; et sono
carne molto saporite per rispetto delli buoni pascoli che hanno, ma
fanno grande stima di latte di cavalla. Hanno bellissime et grandi cam-
pagne, ne montagna alcuna si vede.82
Io non son stato in detto lordo, ma ho voluto haverne informatione
et della possanza83 loro. Tutti concludeno esser gran numero di gente,
ma disutile; et cosi mostra per rispetto delle grandiu femine et putti,
che hanno in detto lordo. Tutti concludeno, che non se trovera in tutto
quel lordo duemila huomini con spade84 et arco, perche tutto il resto
sono discalci senza arma alcuna. Questi hanno fama di valenti,85 perche
rubbano alia giornata Circassi et Rossi. Ma tengono, che suoi cavalli
sono come salvatici, perche mostranQ esser molto spaurosi, et non sono
usi esser ferrati. Cosi concludeno, che da loro a bestie non sia diffe-
renza alcuna.
Questi Tartari, come e detto, al continovo stanno tra queste due
fiumare — il Tanais et la Volga. Ma dicono esser un altra sorte de
Tartari, che stanno de la dalla Volga, caminando al guego, over greco
et levante, et dicesi esser gran numero. Ma portano li capelli longhi
fino alia Centura et chiamasi li Tartari salvatici. Et questi tali l inverno.
quando fanno gran freddi et ghiacci, dicono, che vengono fino appresso
Citracan et caminano sempre cercando herba et acque, come fanno li
altri, ne a detto luogo di Citracan fanno danno alcuno, salvo che di
qualche latrocinio di carne.
§ 25. Caminato che havemo giorni quindeci sempre appresso la
fiumara, trovammo un boschetto, ove li Tartari et Rossi cominciorno
a tagliar legnami, che sono molto presti, et feceno alquante zatare, che
tengo erano da quaranta, legate con corde, che havevano portate per
tal rispetto. Ma noi, mentre che essi preparavano, si trovo de li un zo-
polo assai tristo, con il qual Marco delibero mandar le sue robbe di la
dalla fiumara; et mandate che le hebbe, fece ritornar il zopolo adietro
et comandommi, che montassi in detto zopolo con le nostre selle et quel
poco di vettuaglia haveamo et andassi di la dalla fiumara a guardare
le sue robbe, et che Dimitri trucimano et Longheretto86 restasse alia
guardia delli cavalli. Cosi montai in detto zopolo io et prete Stephano
et doi Rossi, che con certi legni governava esso zopolo per passar
dall’altra banda, che era tengo certo piu di uno grosso miglio da una
banda all altija, ma fu molto piu per rispetto della gran correntia de
l’acqua, che di continovo menava giuso, et per il zopolo, che faceva
acqua. Ma noi due, al meglio potevamo, seccavamo — stando sentati
in acqua — con gran fatica et estremo pericolo, et essi con l’aiuto del
u Здесь, no-видимому, пропуск. Следует delle grandi quantita di...
200


nostro signor Dio passammo a salvamento dall’altra banda. Discargato
che fu il zopolo, gli Rossi voleano ritornare, ma non fu possibile, perche
era tutto fracassato et li fu forzo restare, che erano in tutto sei.
La mattina tutta la caravana dovea passare, ma misesi tanta bora,87
che duro doi giorni, che non fu possibile. Li miei, che guardavano li
cavalli, non haveano niente da vivere, ne etiam in dosso, perche tutto
havea portato con meco. Onde si puol considerare, che animo dovea
esser il nostro. Stando cosi volsi pur intendere come era stata governata
la mesa et trovai li era stato dato un gran fracasso, onde molto mi spa-
ventai. Pero tolsi io a governarla, benche fussi tardo, con deliberation
di metter solamente ogni desinar di fuoco una scutella di risi et cosi la
sera, dando per rata hora cipolle, hora aglio con un poco di latte agra
secca, et per qualche giorno ni tocco qualch’un di quelli biscotelli
per uno. Assentai sempre a torno i risi, ove cadauno mangiava sua
parte, et io equale a loro. Ma in detti doi giorni, che stemmo de li,
perche trovammo pome salvatiche, per spargnar la mesa, ne lessavemo
et mangiavamo di quelli.
Passati poi li doi giorni tutta la caravana passo con le dette zatere,
sopra la qual erano tutte le lor robbe, et cadauna di esse chi sei, chi
setta cavalli con altri tanti Tartari, che li guidavano, havendo legate le
corde alle code di detti cavalli. Ma facemmo intrare tutti li cavalli,
nudi, in la fiumara, accioche tutti a un tratto passassimo, come feceno,
che certo fu bella et presta provisione, ma pericolosa.
§ 26. Passati che furno tutti et riposati alquanto, caricorno le robbe
et si metemmo a camino, lasciando la fiumara, della qual, secondo il
mio iudicio, tengo non un altra maggiore in molti luoghi, perche mo-
slrava esser larga piu di due miglia, con le rive alte et molto profonda.
Con il nome di Dio, come e detto, si mettemmo a camino, onde cosi
come prima caminavamo per tramontana et molte volte per ponente, non
mostrando via alcuna, ma sempre per campagna diserta. Tartari diceano,
eramo nella Soria 88 piu di diornate 15 per tramontana, la qual secondo
me haveamo passata. Et caminando sempre di usato et riposando a me-
zogiorno et nel brunir della sera, il qual nostro riposo era sopra la terra
et per coperto haveamo Гаеге con il cielo, mettendosi la notte quasi
sempre in fortezza per dubio c’havevamo di non esser assaltati, et di
continovo havevamo tre guardie — una a man destra, l’altra a sinistra
et la terza avanti. Et alcune volte non trovavamo acque ne per noi, ne
per li cavalli, il giorno ne manco la sera, ove riposavamo. In detto
viaggio non trovammo quasi salvaticina alcuna, ma trovammo bene doi
gambili et quatrocento 89 cavalli, che pascolavano; Pquali diceano esser
stati della caravana del anno passato. Due volte timemmo non esser
assaltati: Tuna non fu cosa alcuna, l’altra trovammo circa 20 carri con
alcuni pochi Tartari, da quali non potemmo intender mai, ove andavano.
bt perche il camino era longo et la mesa роса, convenni restringerla.
§ 27. Et quando piacque a Dio, intrammo nel paese della Rossia,
che fu a di 22 Settembre [1476] ove erano alcuni pochi de casaletti de
Rossi in mezo de boschi.90
201


Et inteso che hebbeno, che Marco91 era in detta caravana, vennero
con gran paura per dubio de Tartari et gli portorno un poco di mele
con la cera, del quale me ne dette un poco, che certo me bisognava,
perche tutti eravamo venuti almeno et eramo redutti in termine, che
a репа potevamo montar a cavallo.
De li partimmo et arrivamo in una terra chiamata Resan,92 la quale
e de uno signoretto, che ha una sorella del duca di Moscovia per sua
mogliere.93 Le lor casa tutte sono di legname et cosi il suo castelleto,
ove trovammo pane et came abundantemente, et etiam della sua bevanda
di mele, ove molto si confortammo.
De li partimmo caminando al continovo per boschi grandissimi et la
sera pur trovammo casali de Rossi, ove allogiavammo tutti et cosi pur
alquanto ripossavamo, perche con l’aiuto di Dio ni parea essere
in luogo sicuro.
Trovammo poi un altra terra chiamata Colona,94 la qual e appresso
del fiume, chiamato Mostro, et ha un gran ponte,95 ove si passa la detta
fiumara, la qual buta nella Volga.
De li partimmo et fui mandato avanti per Marco, perche la caravana
non volea venir cosi tosto.
§ 28. Et a di 26 Settembre detto, cantando «Те Deum laudamus» 96
et ringratiando Iddio, che ni havea campati di tanti estremi disaggi et
pericoli, intrammo in la terra di Moscovia, che e del duca Zuane, signor
della Gran Rossia Bianca.97
Ma che quasi il forzo delli giorni, che stemmo nel passar detto de-
serto, che fu da di 10 de Agosto, che partimmo da Citracan, fino al
gionger in detto luogo di Moscovia, che fu a di 25 Settembre,98 per non
havere legne, cusinavamo con stereo di bestiame. Gionti adunque a sal-
vamento in detto luogo, da detto Marco mi fu dato una stueta con un
poco di altra stantia per noi et per cavalli; la quale — benche fusse
piccola et trista — nondimeno mi parse esser in un grandissimo e buon
palazzo, a rispetto alle cose passate.
A di 27 detto Marco intro in la terra et la sera venne a trovarmi
et appresentommi qualche vettuaglia per esser abondantissima la terra,
come qui appresso diro, confortandomi, ch’io stessi di buon cuore, ch’io
potea reputar esser in casa mia. E cosi mi disse per nome del suo
signore, del che lo ringratiai quanto seppi et puoti.
§ 29. A di 28 detto andai a trovar il detto Marco et, per esser
volonteroso di repatriar, li richiesi che io era desideroso di parlare al
signor duca; et mi servi, perche de li a poco il signore mi mando
a chiamare, ove gionto et fatte le debite riverenze, ringratiai sua signoria
della buona > compagnia mi havea fatto Marco, suo ambasciatore, che
certo potea фге con verita esser per lui campato de assaissimi pericoli
et — benche tali servitii siano stati nella persona mia — sua signoria
poteva reputare haverli fatti alia mia illustrissima signoria, della quale
io era ambasciatore.
Ma non mi lascio compitamente parlare, che con volto quasi turbato,
si lamento di Zuan Battista Trivisano" (non diro altro circa cio, per
202


non esser a proposito). Ma doppo le molte parole, si di sua signoria
come mie, alia richiesta havea fatto a sua signoria circa il voler partirmi
de li, mi disse, mi faria un altra volta risposta. Et con questo mi licen-
tio sua signoria, la quale era per cavalcare, perche havea per costume
ogni anno andar a visitar luoghi del suo paese et massime uno Tartaro,
che tiene al suo soldo con cavalli cinquecento, per quanto dicevano, alii
confini de Tartari per guardia, et che non fusse per essi dannizato il suo
paese.100
Io, come e detto, volonteroso partirmi de li, cercava di haver
risposta di quanto haveva detto a sua signoria. Cosi fui chiamato al suo
palazzo davanti tre suoi principali baroni,101 i quai mi risposero per
nome del signor duca, che io fussi il ben venuto et replicommi tutte le
parole, dettemi per esso signore de i lamenti del detto Zuan Battista,
et che in co[n]clusione l andare et stare era ad ogni mio piacere, et con
questo mi licentio. Et il signore monto a cavallo et cavalco alia detta
volta.
§ 30. Et perche io era debitore al detto Marco di tutti gli denari
del mio riscato 102 con la usura, et etiam di qualche altra spesa fatta
per mi, lo pregai fusse contento di lasciarmi andare, che subito gionto
a Vinetia li manderia tutto quello io li era debitore. Ma non volse assen-
tirmi a tal cosa, dicendo che Tartari et Rossi, che doveano haver per la
promessa fatta per mi, volevano esser pagati.
Onde fatto ogni esperienza per mi, si con il signore come con
Marco, mi deliberai mandar prete Stephano103 in Vinetia dalla illu-
strissima signoria nostra et di tutto darli aviso, accioche, con la sua con-
sueta dementia et benignita, mi provedessi et che de li non fusse la mia
fine.
Feci adunque cavalcare il detto prete Stephano a di 7 Ottobre
[1476] et in sua compagnia deti uno Nicolo da Leopoli, pratichissimo
a tal camino. Cosi partirono et io rimasi de li, nel detto luogo, nel quale
si ritrovo uno maestro Triphon, orefice de Catharo,104 il qual havea
fatto et faceva di molti belli vasi et lavori al signor duca. Vi si ritro-
vava etiam un maestro Aristotele 105 da Bologna, ingegnero, che faceva
una chiesa su la piaza; 106 etiam molti greci da Constantinopoli,
che erano andati de li con despina, 107 con li quali tutti feci molta
amicitia.
La stanza mi havea datto detto Marco era piccola e spiacevole, et
mal si potea allogiare; ma per mezo di esso Marco fui messo ad allog-
giare in casa, ove stava detto maestro Aristotele, che era quasi appresso
il palazzo del signore, et era assai debita casa. De li a pochi giorni
(ove il procedesse, non intesi) mi fu fatto comandamento per nome del
signore, che uscissi di detta casa. Et con fatica mi fu trovata una casa
fuori del castello con due stuete, in una delle quali io staseva, et
I altra — la famiglia, ove io stetti fino al mio partire.
§ 31. Questa terra di Moscovia e posta sopra un picciolo colle et
efatto tutto di legnami, cosi il castello come il resto della detta terra.108
Ha una fiumara [che] si chiama Mosco, che li passa per mezo. Et da
203


una parte e il castello con parte della terra, dall’altra parte e il resto
della terra. Et ha molti ponti, con che si passa la detta fiumara.
Et e la terra principale, cioe la sedia di esso signor duca. E circon-
data di molti boschi per esser cosi il forzo del paese, il qual e abondanti-
ssimo di ogni sorte biave. Et al tempo io era de li si havea piu de
dieci stara 109 nostri di frumento al ducato, et cosi per rata le altre biave.
Usano il forzo vacche e porci, che credo se ne habbia piu di tre
libbre al marchetto.110 Si danno poi cento galline al ducato. Et simib
mente quaranta anatre; et poco piu di tre marchetti Tuna le oche.
Di lepori ne sono grandissimo mercato; ma di altre salvaticine
ne hanno poche. Et credo sia per non le saper pigliare. Et uccelletti
di ogni sorte ne hanno, et grandissimo mercato.
Non fanno vino in luogo veruno, ne hanno frutte di alcuna condi-
tione, salvo qualche cucumeri,111 qualche nocelle et pome salvatiche.
E paese molto frigidissimo in modo che del anno stanno nove mesi
continovi nelle stue. Et conviene fornirsi l’inverno per l’istate, et questo
perche per le gran giace fanno alcuni suoi sanili, che con un cavallo li
strassina facilmente et tutto conduce.112 Ma l’istate e tanto fango per
le giace, che si disfanno, et delli boschi grandi, che non lasciano mai
fare buone vie, tal che con gran fatica si camina: pero li e forza
far cosi.
Alla fin di Ottobre la fiumara, che passa per mezo la terra, tutta
se aggiaccia, sopra la qual fanno le lor boteghe di ogni sorte cosa, et li
fanno tutti suoi bazari; et nella terra non si vende piu quasi cosa alcuna.
Et questo fanno perche tengono quel luogo (per esser circondato dalla
terra da una banda all’altra et riguardato da venti) sia manco freddo,
che altro luogo.
Et sopra detta fiumara aggiacciata ogni giorno si ritrovano grandis-
sima quantita di biave, vacche, porci, legni, fieni et ogni altra cosa ne-
cessaria. Et tutto l’inverno cosi non manca.
Alla fin di Novembre tutti quelli che hanno vacche e porci gli ama-
zano per portarli alia terra a vendere. Et cosi integri a tempo per tempo
li portano al mercato alia terra a vendere, che e un piacere a vedere
tante vacche scortigate, messe in piedi sopra la fiumara aggiacciate,
in modo che si mangia carne morta di mesi tre e piu. Et similmente
fanno de pesci et galline et di ogni altra sorte cosa da viver.
Sopra detta fiumara aggiacciata correno li cavalli et fanno molte
altre cose di piacer; et qualche volte ancho alcuni d’essi si scaveza il
collo.
Sono huomini assai belli et similmente le sue donne; ma bestial gente.
Hanno un papa113 fatto per il suo signore allor modo, et del nostro
fanno роса stima et dicono noi siamo persi del tutto.
Sono grandissimi ubriachi et di questo se ne danno grandissima
laude et dispreggiano quelli, che nol fanno. Non hanno vino di sorte
alcuna, ma usano la bevanda del mele, la qual fanno con le foglie di
bruscandolo, che certo non e cattiva bevanda et massime quando e vec-
chia. Ma il signore non lassa, che ogn’uno sia in sua liberta fame.
204


perche se havesseno tal liberta, ogni giorno seriano ubriachi et si amaz-
zariano come bestie.
La lor vita e che la mattina stanno nelli bazari fino circa mezo-
giorno, poi si reduceno nelle taverne a mangiare et bere, et passata la
detta bora non si puo havere da loro servitio alcuno.114
§ 32. In detta terra capita assai mercatanti tutto l’inverno, si del¬
la Magna 115 come Polonia,116 solo per comprar pelletarie, come zebelini,
volpe, armelini, dossi et qualche lupo cerviero. Et benche le dette pelle¬
tarie si pigliano molte giornate lontano dal detto luogo di Moscovia, piu
verso greco tramontana et forsi maestro, tamen tutte capitano in detto
luogo, ove le mercatanti le comprano.
Ve ne capita etiam gran quantita in una terra, chiamata Novegrath,
la qual confirm quasi con la Franza 117 e con la Magna Alta,118 et e gior¬
nate otto lontana da Moscovia, piu al ponente; la qual terra si governa
a comunita, ma e sottoposta pero al detto signor duca,119 et dalli tanto
a l’anno.
II detto signor, per quanto ho inteso, tien gran paese et faria gente
assai, ma sono il forzo huomini disutili. Confina con la Magna, che
e del re di Polonia,120 dalla banda di maestro tramontana.
Dicono esser una certa nation de idolatri senza signor alcuno, ma
quando li piace, danno obedienza al detto duca. Dicono sono d’essi che
adorano la prima cosa vedeno, et alcuni che fanno sacrificio di qualche
animale a pie di un arbore e quello adorano.121 Et molte altre cose di¬
cono, le quali io tacero per non haver viste, ne mi pareno credibile.
II detto signore puol esser di anni 35, grande, ma scarmo, et e bello
huomo. Ha doi altri fratelli 122 et la madre vivea; 123 et ha un figliuolo
di un altra donna,124 il qual non li e troppo in gratia per non usar buoni
costumi con la despina; 125 et ha due figlie; 126 et dicevasi era grossa.
Potria dir piu avanti, ma seria troppo longo per haver detto l’effetto
del tutto.
§ 33. Io stetti in detto luogo de Moscovia da 25 Settembre [1476],
che de li gionsi, fino a di 21 Genaro [1477], che mi parti; 127 et certo
hebbi da tutti buona compagnia.
Il signor duca, fatto c’hebbi la visitation del suo paese, ritorno
in Moscovia circa la fin di Decembre. Et benche havessi mandato il
detto prete Stephano per il mio riscato, ch’io fussi certo mi seria stato
mandato, pur volonteroso di repatriar, per non si affare etiam quelli
costumi alia mia natura, havea pur praticato con qualch’uno di quelli
gentilhuomini, che me dovessino esser favorevoli, a farmi partir de li.
Onde passati alcuni giorni sua signoria mi fece convitar a mangiar con
lui, et mi fu detto era contento, che io me partissi, contentando etiam
di servir la nostra illustrissima signoria et pagar Tartari et Rossi del
mio riscato, per quanto io era debitore.
Andai al convito, fattomi per sua signoria et certo honorevolmente
fatto, si de molte vivande, come di ogni altra cosa. Desinato che si
hebbe per esser cosi lor usanza, subito mi parti, ritornando alia mia
stanza. De li a pochi giorni volse ch’io mangiassi un’altra volta con sua
205


signoria al modo usato; poi commando al suo tesoriero mi desse li da-
nari mi bisognavano per pagar Tartari et Rossi, e fecemi andar al suo
palazzo, ove mi fece vestir di una vesta di zibelini (cioe la pelle sola)
e haveami etiam mandato mille dossi con la detta vesta, con la quale
mi ritornai a casa.
Volse etiam visitassi la despina,128 e cosi feci, usandoli le debite ri-
verenze, et parole [quanto mi] u accadevano con ragionamenti assai;
de la qual hebbi tante buone et cortesi parole, quanto dir si potesse,
pregandomi strettamente ch’io la dovesse recomandar alia mia illustris-
sima signoria, et da sua signoria tolsi combiato.
§ 34. II giorno seguente fui chiamato al palazzo a desinare con
esso signore, ma primo che andammo a tavola, entrati in una camera,
ove era sua signoria et Marco detto, et un altro suo secretario; con
buonissima ciera mi uso tante cortesi parole, quanto dir si potesse,
stringendomi ch’io dovessi significare alia mia illustrissima signoria lui
esser suo buono amico et che cosi lo volesse conservare et che volentieri
mi lasciava andar, offerendosi, se altro mi bisognava, di fare il tutto.
Quando esso signore mi parlava, io mi lontanava alquanto, ma sua
signoria mi se accostava sempre, usando grandissima humanita, et cosi
fece risposta a tutto quello mi disse sua signoria et con molti ringra-
tiamenti che mi accadevano, tal che stemmo in questi ragionamenti piu
d’una grossa hora.
Mi mostro alcune sue veste di panno d’oro, foderate di zebelini bel-
lissime, con gran dimestichezza. Poi uscimmo fuori di camera et de li
a poco andammo a tavola, et fu un pasto longo, piu de l’usato, et con
piu vivande, et era[n]vi molti suoi baroni.129
Compito il desinare fui fatto levar da tavola et andar in pie avanti
sua signoria, ove mi dette buona licentia con parole alte, che ogn’uno
l’intendeva, et con dimostratione di gran benivolentia verso la nostra il¬
lustrissima signoria. Et io ringratiai sua signoria di quanto bisognava.
Mi fu poi presentata una tazza grande d’argento, piena di quella sua
bevanda di mele, dicendomi che’l signore comandava ch’io la bevessi
tutta, et mi donava la tazza. Questo usano, quando soleno far grandis-
simo honore, о a ambasciatori, о a altri. Ma mi parse gran cosa a bere
tanto, perche certo era assai; pur credo ne bevessi un quatro d’essa, et
sua signoria si acorse, che io non potea piu bere et perche etiam per
innanzi sapea il mio costume, mi fece tuore la tazza et fu vodata et da-
tami voda. Basciai la man a sua signoria e con buona licentia me parti.
Et fui accompagnato da molti suoi baroni fino alia scala, dai quali fui
abbracciato, certo con gran dimostratione di carita.
v Мы позволяем себе предложить вставку между parole и accadeva для
большей ясности итальянского текста. Контарини несколько раз употребляет
глагол accadere в близком к данному случаю смысле. Например: fatti le debite
riverenze et salutationi gli [королю Казимиру IV] appresentai il presence, man¬
dato per la nostra illustrissima signoria, et dissi quanto mi accadeva; . . . feci li
debiti rineratiamenti a quanto accadeva (p. 67 г—v); con molti ringratiamenti
[Ивану III], che mi accadeva—ч	(p. 101 v).
206


§ 35. Cosi me ne venni a casa et mi havea preparato tutto per la
partita, ma Marco volse desinasse prima con lui et a di 21 Genaro
[1477], desinato ch’io hebbi con detto Marco et con li miei certo ho-
norevolmente, tolsi combiato da lui; et enirati nelli nostri sani,130 con
il nome di Dio, de li partimmo.
Li detti sani sono quasi a modo di una casa et con un cavallo da-
vanti si strassinano; et sono solo per tempi di giaccia, et cadauno con-
viene haver il suo. In questi sani vi si senta dentro con quanti panni si
vole et si governa il cavallo, et fanno grandissimo camino; et portasi
etiam dentro tutte le vettuaglie et ogni altra cosa necessaria.
Il patriarca di Antiochia, cioe frate Ludovico,131 il qual era stato
ricevuto per il signore, per esso Marco io adoprai tanto, che fu lasciato;
et dovevamo venir di compagnia, ma visto non mostrava haverne voglia,
me parti solo con la mia compagnia. Et mi fu dato un huomo del
signore, che mi accompagnasse, con commandamento, che me ne fusse
cosi dato uno di luogo in luogo per tutto il suo paese.
La sera allogiammo tutti a uno casale molto strano; nondimeno,
anchor ch’io conoscessi conveniva patir di molti altri discomodi et di-
saggi per li gran freddi et giacci, che erano in quelli paesi, et caminando
al continovo per boschi, mi pareva pero ogni discomodo comodo, ne te-
meva di cosa alcuna, tanto era il gran desiderio ch’io haveva di uscire
di quei paesi et costumi. Onde per tal cagione non pensava altro, che
caminar, giorno et notte.
A di 22 Genaro 132 detto partimmo dal detto casale et caminando al
continovo per boschi con grandissimi freddi da di detto fino a di 27,
che arrivammo a una terrazuola, chiamata Viesemo,133 che de li par¬
timmo, pigliando al continovo guide di luogo in luogo.
Poi trovammo un altra terrazuola, chiamata Smolenzecho,134 et di li
partimmo con un altra guida. Et uscimmo fuori del paese del duca di Mos-
covia et entrammo nella Littuania, che’e di Gazimir, re di Polonia.135
§ 36. Poi andammo in una terrazuola, chiamata Trochi,136 ove tro¬
vammo la maesta del detto re.
Ma nota, che da di 21 Genaro, che partimmo da Moscovia, fino
a di 22 Februario [1477], che giongemmo in detto luogo di Trochi,
caminammo sempre per boschi, ma tutto pianura con qualche colina;
pur qualche volta trovavamo qualche casali, ove riposavamo, ma il
piu delle volte dormivemo nei boschi. Et cosi a mezo giorno man-
giavamo in alcuni luoghi, ove trovavamo i fuochi fatti per persone,
state poco avanti li, al mezogiorno over la sera. Trovavamo il
giaccio rotto per abeverar li cavalli et altri assai bisogni. Noi adonque
giongevamo legne al fuoco et tutti li a torno mangiavano di quello
poco, che noi havevamo; che certo patimmo sinistro assai nel nostro
venire. Et quando eramo scaldati da una banda, si voltavamo dall’altra.
Et io dormiva nel mio sano 137 per non dormire in terra.
Caminamo sopra una fiumara, che era aggiacciata,138 giornate tre,
sopra la qual dormimmo due notte. Et disseno havevamo fatto trecento
miglia, che fu grandissimo camino.
207


La maesta del re, inteso che hebbe la mia venuta, mando dui suoi
gentilhuomini cavaglieri ad allegrarsi con meco del mio esser gionto
salvo et convitommi per il giorno seguente a desinar con sua maesta.
Et il detto giorno, che fu a di 25 [Febr. 1477], mi mando a pre-
sentar una vesta di damaschin cremesin foderata di zebelini et chia-
mommi da sua maesta, et volse ch’io entrassi in uno delli suoi sani, me-
nato da sei corseri dignissimi con quatro suoi baroni, che stavano
in piedi di fuori dal sano, et accompagnato d’altri molto honorevolmente.
Cosi andammo al palazzo di sua maesta, ove entrato mi meno nella
sua camera et sua maesta si sento in uno luogo molto honorevolmente
acconcio con due suoi figliuoli a canto, vestiti di raso cremisino, giovani
et belli, che parevano due angeli. Nella qual camera erano poi molti
suoi baroni et cavaglieri da conto et altri signori.
Et quivi fu posta una banca per me per mezo sua maesta, la quale
mi raccolse con tanto amore, quanto dir si potesse, et volse tocassi la
mano alii figliuoli, di maniera che fu tale la sua cortesia et humanita
verso me, che se io li fussi stato figliuolo, non poteva usarla maggiore.
Volsi cominciar a parlare stando in genocchioni, facendone ogni
potere, ma non volsi mai principiassi, se prima non mi levai et volea
ad ogni modo, ch’io sentassi, la qual cosa non volse fare, ma pur qu-
alche volta per molti suoi comandamenti mi conveniva sentare.
Et cosi esposi avanti sua maesta con ogni affetto il mio viaggio
et dissili del mio esser stato al signore Usuncassan, et quanto havea
operato, et etiam della possanza et costumi et de suo paese, che mo-
strava molto desiderar de intender; etiam li dichiarai li modi et possanza
de tartari et li dissi qualche cosa etiam delli pericoli a me scorsi in detto
viaggio. Et fui largamente per grossa meza hora ascoltato da sua
maesta con tanta attencione, che da alcuno mai fu aperta la bocca,
tanto mostrava haver piacere di udirmi.
Poi ringratiai la sua maesta del presente et honore havea fatto a me
per nome della mia illustrissima signoria. Et sua maesta mi fece respon¬
ded per il suo interprete, che molto se allegrava della mia venuta,
perche giudicorno, quando andai al detto viaggio non dovessi ritornar
piu. Poi mi disse, che con apiacer havea inteso delle cose di Usuncassan
et de tartari, et che era certificate di quello, che sempre havea tenuto,
perche mai non credette fusse tante cose, come si dicevano. Et soggion-
semi, che anchora non havea trovato alcuno, che li havesse detto la ve-
rita, salvo che mi, et disse molte altre parole.
§ 37. Ma questo fu lo effetto del tutto, che mi fece intrar in un’
altra sala, ove erano apparecchiate le tavole, et sempre ben accom¬
pagnato. Et de li a poco venne sua maesta con li figliuoli con trornbe
et molto hbnorevolmente, et si misse a sentar a tavola. Et da man destra
erano li detti suoi figliuoli et a sinistra era il primo vescovo, che habbia,
et io appresso di lui, non troppo distante da sua maesta. Gli baroni poi
che erano molti, erano alle tavole, ma distanti alquanto, che tengo erano
da persone quaranta.
Le loro vivande portavano in tavola sempre con le trornbe avanti,
208


i piati grandi et molto abundantemente. Et erano serviti di cortelli
avanti a modo nostro. Et cosi stemmo a tavola forsi doi bore.
Et al continovo mi dimandava sua maesta di detto mio viaggio
molte cose, al quale io al tutto satisfeci.
Poi finito il convito et levato le tavole, stando in piedi et io rechie-
dendo conbiato da sua maesta per volermi partire et dimandandoli se li
piaceva comandare piu cosa alcuna, mi disse ch’io dovessi assai offerir
sua maesta alia mia illustrissima signoria con molte humanissime parole
et comando alii figliuoli mi usasseno simile parole. Et cosi con le debite
riverenze tolsi combiato da sua maesta et dalli figliuoli. Et fecemi
accompagnar honorevolmente alia mia stanza, ove io era, et comando
mi fusse datta una guida, qual mi havesse acompagnare et comandare,
che per tutto il suo paese fussi guidato et accompagnato, si che sicuro
andassi per tutto.
§ 38. A di 16 Februario detto [1477] mi parti dal detto luogo di
Trochi et caminando fino a di 25 detto arrivammo in uno luogo chia-
mato Ionici,139 et de li partimmo et eramo entrati in la Polonia, et di
luogo in luogo ni erano date guide per comandamento della maesta
del re.
Et fummo in una terra chiamata Varsonia,140 la qual e de doi fra-
telli, signori della detta, ove mi fu fatto honor assai, et dattomi guida,
che mi accompagno fino in Polonia,141 della quale non ne faro mentione
per haver fatta per avanti.142 Pero non mi estendero dime troppo parti¬
cularity, perche in vero il paese e bello et mostra esser assai abondante
di vettuaglia et carne, ma poche frutte di ogni conditione. Trovavamo
pur castelli et casali, ma niuna terra da fame mentione; et ogni sera
trovavamo loggiamento et eramo per tutto ben visti; et e paese sicuro.
Giongemmo a di primo Marzo [1477] in la detta terra di Polo¬
nia,143 havendo caminato al continovo nelli antedetti sani. Et per esser
non poco affaticato et il simile la mia famiglia, si per i gran freddi,
come per li molti disaggi havevemo havuti, stetti infino a di 5 detto,
per esser ben alloggiati et in una buona et bella terra et abondante di
tutto. Quivi assai bene si ritrovammo del tutto ben forniti et etiam di
cavalli per il nostro cavalcare, et di ogni altra cosa al bisogno nostro.
Et con tutta la famiglia a di 5 partimmo di detto luogo di Polonia et
venimmo in un’altra terrazuola, chiamata Messariga,144 pur di detto re,
et de li partimmo. Ma per esser il confine della Polonia alia Allemagna,
passamo non senza paura et pericolo.
§ 39. Cosi giongemmo a di 9 detto a Francforth, terra del Mar-
chese di Brandimurth, et alloggiai in casa del hoste, ove alloggiai nel
mio andare; qual conosciuto me hebbe, molto si maraviglio et dissemi,
che in detti confini eramo venuti con grandissimi pericoli et certe fecime
honore et careze assai.
Partimmo de li a di 10 detto et caminando per la Alemagna trova¬
vamo al continovo meglioramente si di ville et castelli, come di terre,
et buoni alloggiamenti. Et essendo a di 15 detto appresso una terra
chiamata Ian,145 scontrai prete Stephano, il qual era stato spendito per la
14 Барбаро и Контарини о России
209


nostra illustrissima signoria con il mio riscato, et veniva per trovarmi
in Moscovia. Di quanta allegrezza fu d’una parte et l’altra il ritrovarse,
ogn’un lo die pensare! Che certo fu gratia di Dio, come e stato in tutte
le altre cose; abbracciatolo et inteso in brevita il tutto, venimmo in la
detta terra de Ian, ove riposammo.
A di 17 detto de li partimmo et a di 22 detto giongemmo in Norim-
bergo, terra bellissima, come per avanti havemo detto. Onde deliberai.
si per esser molto straco, come etiam — et fu principal caggione — per
honorar la festa della santissima incarnatione 146 del nostro signor Iesu
Christo [25 III] stare in detto luogo di Norimbergo a far la santis¬
sima festa, ove riposammo comodamente, che certo ne bisognava.
A di 26 detto parti di detto luogo di Norimbergo, il qual si governa
a comunita, ma da obedientia alio imperatore. Et ogni sera alloggiamo
in bonissime et degne terre et fra le altre Auspurch, degna et bellissima
terra, et cosi trovavamo di molte altre belle terre.
A di 4 Aprile [1477] da mattina, che fu il di del venere santo,147
che gionsi a Trento.
АМБРОДЖО КОНТАРИНИ
Путешествие в Персию
[IV
§ 1. Мы выехали из Польши 20 апреля [1474 г.] и вступили
в Нижнюю Россию,1 также подчиненную польскому королю.
Вплоть до 25 апреля мы ехали по огромным лесам, находя при¬
станище то в каком-нибудь небольшом замке, то в какой-нибудь
деревне. В вышеуказанный день мы пришли в город, называемый
Луцк,2 обладающий довольно хорошим деревянным замком. Здесь
мы оставались до 24 апреля, и не без опасений, благодаря двум
свадьбам, потому что почти все были там пьяны, а в таком виде
эти люди весьма опасны. У них нет вина, но из меда 3 они при¬
готовляют особый напиток, который опьяняет гораздо сильнее,
чем вино.
Оттуда мы уехали 25 апреля и вечером прибыли в городок,
называемый Житомир.4 Весь тот день, 29 апреля,5 мы двигались
по лесам, причем очень опасным, так как там бродят разные по¬
дозрительные люди. Вечером, не найдя убежища, мы расположи¬
лись на ночлег тут же в лесу, не имея никакой пищи; мне при¬
шлось целую ^ючь быть настороже.
30 апреля мы приехали в Белгород,6 что значит белый замок,
где находилась резиденция его величества короля; здесь мы
приютились с большими неудобствами.
а Перед этим пропущено описание пути Контарини по Италии, Германии
и Польше.
210


§ 2. 1 мая [1474 г.] мы приехали в город, именуемый Киев
или Маграман,7 который находится вне Нижней России.8 Этим
городом управлял некий пан Мартин,9 поляк-католик. Узнав от
королевских проводников о моем приезде, он дал мне весьма жал¬
кое помещение, что, впрочем, соответствовало той стране, и осно¬
вательно снабдил меня продовольствием.
Город стоит у границ с Татарией; 10 в нем собирается неко¬
торое количество купцов с пушниной, вывезенной из Верхней
России; 11 объединившись в караваны, они идут в Каффу,12
однако часто бывают захвачены, как бараны, татарами. Город изо¬
билует хлебом и мясом. Образ жизни у тамошних обитателей
таков: с утра и до трех часов они занимаются своими делами, за¬
тем отправляются в корчмы и остаются там до ночи; нередко,
будучи пьяными, они устраивают там драки.
§ 3. Пан Мартин прислал 2 мая многих из своих дворян со¬
проводить меня, когда он пожелал, чтобы я явился к нему на обед.
После положенных приветствий он преподнес мне много богатых
подарков и объявил, что его величество король повелел ему ока¬
зывать мне почести и оберегать от всякой опасности; 13 он также
должен был предоставить мне возможность пройти по степи вплоть
до Каффы. Я всячески поблагодарил его милость и просил испол¬
нить все это. Он сказал мне, что ждет посла из Литвы, который
должен идти с дарами к татарскому хану.14 Поэтому хан высылает
навстречу ему двести татар-всадников для сопровождения и без¬
опасности. Так он успокаивал меня, высказывая пожелание, чтобы
я дождался упомянутого посла: таким образом у меня будет со¬
провождающая охрана и безопасное путешествие. Так я и решил
поступить. Мы отправились обедать; все было устроено, как пола¬
гается, и угощений оказалось изобилие. При этом мне был оказан
большой почет. Там присутствовал епископ, брат пана Мартина, и
много дворян; были там певцы, которые пели,, пока мы обедали.
Хозяин очень долго держал меня за столом — к великому моему
огорчению, потому что больше всего мне был нужен отдых. По
окончании обеда я попрощался с его милостью и пошел в предо¬
ставленное мне жилище, которое находилось в городе; 15 он же
остался в замке, где была его резиденция. Замок построен цели¬
ком из дерева.
В городе есть река, которую на их языке называют Днепром,
а на нашем — Лерессе.16 Эта река протекает около города и впа¬
дает в Великое море.17
§ 4. Мы оставались в этом месте десять дней. Потом прибыл
упомянутый посол, и в то утро, когда мы собирались ехать, он по¬
желал отслушать мессу. Хотя ему и было уже сказано обо мне,
тем не менее после мессы и последних объятий пан Мартин велел
мне взять того посла за руку и при этом сказал ему: «Этот чело¬
век находится под покровительством нашего короля, и потому
надо, чтобы ты проводил его в полной неприкосновенности
14"
211


в Каффу». Это были чрезвычайно горячие слова. Посол ответил,
что приказание его величества короля для него дороже жизни и
все, что будет иметь он, буду иметь и я. После этих слов я про¬
стился с его милостью, поблагодарив его, как только мог и
умел, — чего он вполне заслужил, — за оказанную мне большую
честь. В течение тех дней, что я стоял там, он много раз снабжал
меня продовольствием, я же подарил ему немецкую верховую
лошадь, одну из тех, с которыми мы выехали из Местре. Нам
сказали, чтобы мы оставили там [т. е. в Киеве] других своих
лошадей, потому что это были жеребцы, а взяли бы для себя
местных лошадей. Проводники его величества хорошо мне послу¬
жили, и я отдал им должное.
§ 5. Вместе с упомянутым послом мы отправились из Киева
11 мая. Я двигался в повозке, в которой совершал путь вплоть
до этих мест еще с тех пор, как покинул короля, потому что
у меня болела голень и я не мог сидеть на лошади. Проскакав до
13 числа, мы прибыли в деревню, по названию Черкассы, также
подчиненную тому королю. Здесь мы оставались до 15 мая, когда
посол узнал, что татары пришли к Черкассам. В сопровождении
этих татар мы уехали и вступили в пустынную степь.18
Затем, 15 числа, мы приблизились к уже упоминавшейся реке,
которую нам надо было пересечь. Эта река отделяет Татарию от
России, (отсюда идут) в сторону Каффы. Ширина реки более
мили; она очень глубока. Татары принялись рубить деревья и
связывать их вместе, а сверху клали ветки; поверх всего они по¬
ложили наши вещи. Затем татары вошли в реку, держась за шею
лошадей, а мы привязали их за хвосты веревками, которые были
приделаны к этим плотам. Все мы погрузились на них и погнали
лошадей по реке, которую с божьей помощью и пересекли не¬
вредимыми. Предлагаю будущему читателю представить себе
величину опасности; я по крайней мере не знаю, что могло быть
страшнее этого!
§ 6. Переправившись на противоположный берег и сойдя на
землю, мы привели в порядок свое имущество и на весь тот день
остались там вместе с татарами. Некоторые из вожаков усиленно
меня разглядывали и толковали между собой. Наконец мы сня¬
лись с берега этой реки и пустились в путь по пустынной степи,
что повлекло за собой всяческие трудности. Когда мы проходили
по лесу, посол через своего переводчика велел сказать мне, что
татары решили отвести меня к своему хану; они говорили, что
не могут поступить иначе и допустить, чтобы такой, как я, чело¬
век (а они ^то поняли) прошел в Каффу, не будучи представлен
их хану. Я почувствовал большое беспокойство, когда услышал
такие вещи; я доверительно обратился к переводчику [литовского
посла], прося его припомнить то обязательство, которое было
дано пану Мартину во исполнение воли польского короля, и по¬
обещал ему саблю. Он проявил желание успокоить меня: вер¬
212


нулся к своему послу, передал ему мои слова, а затем уселся-
с татарами, начал с ними пить и своими речами уверил их, что я
генуэзец; так он уладил дело при помощи 15 дукатов. Однако я,
пока не узнал об этом, пережил величайшее волнение.
§ 7. Утром мы поскакали и ехали так до 24 мая с многочис¬
ленными трудностями, даже один день и одну ночь были лишены
воды. Затем прибыли к такому месту, где упомянутому послу и
татарам надлежало повернуть по пути к хану, который находился
в замке по названию Керкер.19 Посол дал мне одного татарина
для сопровождения, который должен был довести меня до
Каффы. Я простился с послом, и мы разъехались. И хотя мы
остались одни и продолжали пребывать в непрестанной опасности,
боясь, как бы те татары не вернулись, все же мне было приятно,
что я отделился от тех проклятых псов, настолько воняющих ко¬
ниной, что было невозможно стоять с ними рядом.
Мы шли дальше с нашим проводником-татарином и к вечеру
сделали привал в степи, посреди нескольких татарских телег с их
войлочными покрышками. Внезапно вокруг нас оказалось много
татар, старавшихся узнать, что мы такие. Когда наш проводник
сказал, что я генуэзец, они предложили нам кислого молока.
§ 8. Утром, еще до рассвета, мы двинулись оттуда и к вечеру
26 мая [1474 г.] вступили в город20 Каффу с пением Те deum,21
вознося благодарение господу богу, который избавил нас от столь
великих тревог. Нас потайно отвели в какую-то церковь, и я
послал своего переводчика отыскать нашего консула; z тот сразу
же прислал своего брата, который сказал мне, что надо дождаться
позднего времени, чтобы перейти незаметно в один его дом в пре¬
делах города. Так мы и поступили. В надлежащий час мы вошли
в дом консула, где нас приняли с почестями и где я встретил мес¬
сера Поло Оньибен,23 посланца нашей светлейшей синьории, ко¬
торый выехал [из Венеции] за три месяца до меня.
Я не могу подробно рассказать о состоянии города24 Каффы,
потому что оставался почти непрерывно в стенах дома, чтобы не
быть замеченным; скажу лишь о немногом, что удалось увидеть и
услышать. Город этот расположен на Великом море и ведет боль¬
шую торговлю; он плотно населен людьми разных национально¬
стей 25 и, по слухам, весьма богат.
§ 9. Пока я жил в этом городе, имея намерение отправиться
в Фассо,26 я нанял корабль, который находился в Забакском
море; 27 патроном28 его был Антонио ди Вальдата. Я условился,
что приеду на лошади, найду этот корабль и пущусь в плавание.
Но после того, как я все это устроил, мне был предложен дру¬
гой про.ект одним армянином по имени Морак (он был в Риме
в качестве посла Узун Хасана) и еще другим старым армянином.
Они сказали, что, вместо того чтобы высаживаться в Фассо, мне
следовало бы высадиться в другом месте, называющемся Ла
Тина; 29 она отстоит почти на сто миль от Трапезунда, принад¬
213


лежащего теперь туркам. Высадившись там, мы сразу оседлаем
лошадей, и через четыре часа — как они обещали — я буду уже
в замке некоего Ариаама, подданного Узун Хасана. Они также
дали мне понять, что в этой Тине не было других замков, при¬
надлежавших грекам,30 и потому без сомнения я в полной безо¬
пасности достигну упомянутого замка. Мне ни с какой стороны
не нравилось это предложение, но меня очень уговаривал и кон¬
сул, и его брат, поэтому я, хотя и весьма неохотно, согласился.
§ 10. Мы выехали из Каффы 3 июня [1474 г.]; со мной от¬
правился и консул; на следующий день мы прибыли к месту
стоянки корабля, который был нанят за 70 дукатов, но из-за
изменения направления пришлось платить 100 дукатов. Мне ска¬
зали, что в том месте, где я собирался высадиться, нельзя найти
лошадей, и потому я погрузил девять коней на этот каробль, имея
в виду проводников и также необходимость тащить с собой про¬
довольствие по стране мингрелов и по Грузии. Когда были по¬
гружены лошади, мы — это было 15 июня — распустили паруса
и вошли в Великое море. Мы плыли в сторону упомянутой Тины,
и ветер нам благоприятствовал.
Когда мы находились примерно в 20 милях от берега и еще
не могли видеть места своего назначения, ветер неожиданно подул
на восток и стал противным нашему ходу в нужную нам сторону.
Тут я заметил, что моряки переговариваются между собою, и
решил узнать, о чем они говорят. Они сказали, что готовы все
сделать по моему желанию, но должны заверить меня, что место,
[куда мы идем], крайне опасно. Услышав это и видя по всему, что
господь бог 'не хочет, чтобы я плохо кончил, я решил идти в сто¬
рону Вати 31 и Фассо. И вскоре после такого решения наступила
хорошая погода и мы поплыли при попутном ветре. Мы пришли
в Вати 29 июня, и так как лошади чувствовали себя плохо, я ре¬
шил спустить их на землю и отправить [по берегу] в Фассо, до
которого, как говорили, оставалось 60 миль.
§ 11. В том месте [Вати] находился некий Бернардин, брат
нашего патрона; он пришел на корабль и, услышав, что мы соби¬
рались идти в Тину, подтвердил, что если бы мы туда пошли, то
все были бы захвачены в рабство; он знал точно, что в том
месте находился турецкий субасса32 с конницей, объезжавший,
по своему обыкновению, [вверенную ему] область. Я возблагода¬
рил бога, и мы отплыли оттуда.
Вати — это замок с небольшим борго,33 принадлежащий синь¬
ору по имени ^орбола. Страна эта относится к Мингрелии. Здесь
есть и другой город, который называется Кальтикия,34 лежащий
на берегу Великого моря, но незначительный; туда свозят шелк
и парусину, а также немного воска; все это невысокого качества,
так как народ там бедный.
§ 12. 1 июля [1474 г.] мы подошли к устью Фассо. К кораблю
подплыла лодка с мингрелами (у них какие-то странные повадки
214


и привычки). Мы спустились с корабля и в этой лодке вошли
в устье реки, где есть остров, о котором рассказывают, что здесь
именно правил царь Ээт,35 отец волшебницы Медеи.36
Мы провели там ночь, но при таком количестве мошкары, что
не могли представить себе возможность разбить там лагерь.
Утром, т. е. 2 июля, мы поплыли на той же лодке вверх по реке
и дошли до города, именуемого Фассо; он расположен на берегу
этой реки среди лесов. Ширина реки равна двум полетам стрел
из арбалета. Выйдя на берег, я встретил некоего Николо Капелло
из Модона37 (он был здешним начальником и давно уже принял
мусульманство) и донну Марту, черкешенку (она была рабыней
одного генуэзца, затем какой-то другой генуэзец женился на ней).
Я остановился у этой донны Марты, которая оказала мне
хороший прием. Я оставался здесь до 4 июля и затем уехал
оттуда.
§ 13. Город Фассо принадлежит мингрелам; их правитель
зовется Бендиан; 38 земли у него мало — в ширину приблизи¬
тельно на три дня пути; но там много лесов и гор. Это дикие
люди; они выбривают себе тонзуры наподобие братьев-минори-
тов. Они выращивают маис, а также немного пшеницы, делают
вино, но неважное. Они питаются [маисовой] кашей, которую
приготовляют в твердом виде, вроде поленты; это жалкая пища,
у женщин она еще хуже. Мингрелам было бы совсем плохо,
если бы кое-когда не привозили им вино и соленую рыбу из Тра-
пезунда и соль из Каффы.39 Они вывозят некоторое количество
парусины и воска, но в общем мало. Если бы они были людьми
прилежными и трудолюбивыми, то в реке могли бы ловить рыбу,
сколько пожелают. Они христиане, но у них много еретических
толков; они следуют греческому вероисповеданию.
Мы уехали из Фассо 4 июля; я взял себе проводником упо¬
мянутого уже Николо Капелло. На лодке мы пересекли реку
Мацо,40 следуя по мингрельским лесам и горам, вечером 5 июля
пришли к месту, где находился Бендиан, правитель Мингрелии.
[II] -
§ 14. 1 ноября [1475 г.] мы приехали в Шемаху, город Шир-
ваншаха,41 правителя Медии. В этом именно месте выделывают та-
ламанский шелк,42 а также различные изделия из шелка, типа
легких тканей, но особенно много атласов. Этот ~ город не так
велик, как Тебриз, но, по моему суждению, он гораздо лучше его
во всех отношениях. Здесь изобилие продовольствия.
Пока мы жили в этом городе, мы встретили Марко Россо,
посла великого князя Московского. Это был тот самый Марк,
с которым мы шли вплоть до Фассо и который затем отправился
а Перед этим пропущено описание пребывания Контарини в Персии.
215


по пути на Горгору43 и теперь приехал оттуда, претерпев много
трудностей. Он любезно пришел повидать меня в караван-сарае,44
где я остановился; я крепко обнял его и в самых добрых и веж¬
ливых словах попросил его принять меня в компанию; он на это
согласился.
6 ноября мы уехали оттуда вместе с Марком и направились
в Дербент, город того же Ширваншаха, на границе с татарскими
степями. Мы ехали верхом то по горам, то по равнине и оста¬
навливались несколько раз в какой-нибудь турецкой деревне, где
нас принимали должным образом. На половине пути нам попался
довольно хороший городок, где родится такое количество фрук¬
тов, особенно яблок, что просто трудно этому поверить, причем
все яблоки превосходные.
§ 15. 12 ноября мы приехали в Дербент. Ввиду того что мы
хотели направиться в Россию, а для этого необходимо пересечь
татарскую степь,45 нам посоветовали перезимовать в этом городе,
а в апреле плыть по Бакинскому морю в Астрахань.
Город Дербент расположен на Бакинском море46 (оно также
называется Каспийским). Говорят, что Дербент был построен
Александром Великим47 и называется Железными воротами по
той причине, что войти из Татарии в Медию и в Персию невоз¬
можно иначе, как через этот город. Здесь есть глубокая долина,
которая тянется до Черкесии. В Дербенте великолепные камен¬
ные стены, очень толстые и хорошо сложенные, но под горой, по
направлению к замку, город заселен едва на одну шестую часть
[своей площади], а в сторону моря он весь разрушен. В нем
огромнейшее, я бы сказал — предельное, количество могил. Город
надлежащим образом снабжен продовольствием и торгует винами,
а также разнообразными фруктами.
Названное выше море является, собственно, озером, так как
не имеет никакого устья; говорят, что оно по величине таково,
как Великое море, и очень глубоко. Там ловят осетров и белугу,48
причем в громадном количестве; но другую рыбу даже не умеют
ловить. Там множество рыб-собак, у которых голова, ноги и хвост
подобны собачьим. Ловят там еще один вид рыб — длиной они
4Q
с полтора локтя, толстые и почти круглые, так что не видно ни
головы, ни чего-либо другого. Из этих рыб приготовляют особую
жидкость, которую жгут для освещения и ею же мажут верблю¬
дов; ее развозят по всей стране.
§ 16. Мы оставались в этом городе с 12 ноября [1475 г.]
по 6 апреля J1476 г.], после чего отправились в плавание на
боте.50 Мы жили в хорошем окружении, так как люди там пре¬
краснейшие, и нам ни разу не было нанесено никакого вреда.
Они спрашивали, кто мы такие, а после ответа, что мы христиане,
они больше ничего не доискивались. Я носил на плечах совершенно
драный казакин, подбитый овечьим мехом, а сверху довольно
жалкую шубу; на голове у меня была баранья шапка. В таком
216


виде я ходил по городу и на базары и много раз приносил домой
мясо, но слышал, как кто-то говорил: «Этот человек не кажется
привычным носить мясо». Марк указал мне на это и упрекал
меня, говоря, что я хожу в таком виде, будто вышел из приюта
для бедных; но я отвечал, что не могу ничего поделать, и только
удивляюсь, как, видя меня настоящим оборванцем, люди могли
иметь обо мне подобное суждение. Однако, несмотря ни на что,
к нам хорошо относились.
Пока мы находились в Дербенте, нам очень хотелось узнать
все новости об Узун Хасане и о мессере Иосафате Барбаро; по¬
этому я решил послать моего переводчика Димитрия в Тебриз;
туда было 20 дней пути. Он отправился и возвратился через
50 дней, принеся мне письмо от самого Иосафата, который писал,
что шах пребывает там, но что он — Иосафат — не мог ни о чем
у него узнать.
§ 17. Через Марка было заключено соглашение с одним
владельцем ботов, чтобы доставить нас в Астрахань. Эти боты
были на всю зиму вытащены на берег, так как плавать было
тогда невозможно. Их строят похожими по форме на рыб (так
их и называют), потому что они сужены к корме и к носу, а по¬
середине имеют как бы брюхо; они скреплены деревянными
гвоздями и просмолены. Когда они выходят в открытое море,
у них два правильных весла и одна длинная Лопатина; при по¬
мощи последней ботом управляют в хорошую погоду, а в бур¬
ную — теми двумя веслами.
У здешних моряков нет компасов, они плавают по звездам и
всегда в виду земли. Эти боты — суда весьма опасные. Иногда
эти люди ходят на веслах, управляя своим ботом диким способом,
но говорят, что других моряков, кроме них, вообще нет. Добавлю
еще, что тамошнее население — магометане.
С 5 апреля [1476 г.] мы ждали целых восемь дней хорошей
погоды, погрузив в бот на берегу все наши пожитки; Марк же все
время оставался в городе, и мы испытывали страх, оставаясь
в одиночестве. Наконец, господу богу стало угодно послать нам
благоприятную погоду; мы собрались на берегу, и бот был спу¬
щен на воду. Усевшись в него, мы пошли на парусах. Всего нас
было 35 человек, считая хозяина и шесть матросов; другие были
купцы, которые везли в Астрахань куски атласа, кое-какие шел¬
ковые изделия и еще боссасины на продажу русским; было еще
несколько татар, которые ехали за товаром, а именно — за пуш¬
ниной, которую они продают затем в Дербенте.
§ 18. Как уже сказано, мы пошли в тот день на парусах с по¬
путным ветром, держась все время берега и склонов гор на рас¬
стоянии около 15 миль. На третий день, миновав эти горы, мы
увидели плоские берега. Подул противный ветер, и оказалось
необходимым бросить якорь, чтобы остановиться. Это было часа
за четыре до вечера. Ночью ветер посвежел, море стало очень
217


бурным, и мы увидели, что погибаем. Было решено поднять
якорь и дать боту возможность по воле волн выброситься на
берег. Когда подняли якорь, то нас отбросило в море, а страш¬
ное волнение с сильным ветром швырнуло нас к берегу, но по
воле господа бога мы все же спаслись: бурное море отогнало нас
от камней и снова бросило к берегу; тогда бот врезался в ка¬
кую-то канаву, равную ему по длине, так что казалось, будто мы
вошли в порт, и хотя море кидалось гораздо дальше, чем были
мы, оно не могло уже нам повредить. Всем нам пришлось выско¬
чить в воду, и каждый вынес на берег свои сильно подмоченные
вещички. Наш бот дал течь от удара об камни. Было очень хо¬
лодно, как оттого, что мы промокли, так и от ветра. Утром было
решено не разводить огня, потому что мы находились в местах
как нельзя более опасных из-за татар. На берегу было много кон¬
ских следов и валялся челн, только что разбитый. Мы поняли,
что всадники приезжали, чтобы забрать своих — живых или мерт¬
вых— из этого челна. Так мы и сидели в сильном страхе, все
время ожидая нападения. Однако, на наше счастье, позади берега
виднелись обширные болота, так что татары должны были нахо¬
диться вдали от берега.
Здесь мы оставались до 13 апреля, когда прояснилось и на¬
ступила благоприятная для нас погода. Моряки положили свои
вещи в бот и вывели его за пределы камней, после чего погру¬
зили остальное имущество [и людей] и распустили паруса. В этот
день была страстная суббота. Мы прошли около 30 миль, и во
второй раз подул противный ветер. Однако здесь оказались за¬
росшие камышом островки, мы были принуждены плыть среди
них и дошли до такого места, где было довольно мелко. Ветер
посвежел, но бот вошел в болото и немного касался дна, поэтому
хозяин пожелал, чтобы все мы высадились в какие-то заросли ка¬
мыша, вроде островка. Мы так и сделали. Мне надо было тащить
свои тюки на плечах; я разулся и пошел, как мог, к берегу; было
очень холодно, на болоте было крайне опасно, и я весь вымок.
Добравшись до земли, я нашел шалаш из камыша, который, как
говорили, остался от татар, приходивших сюда летом для рыбной
ловли. Я забрался в шалаш, чтобы просохнуть, насколько это
было возможно; то же самое сделали и мои спутники. Матросы
с большим трудом завели бот в защищенное от ветра место, где
ему уже не грозила опасность.
Утром ,14 апреля был день Пасхи; мы сидели в камышовых
зарослях; ^камыша-то было мало, а холод был сильный; чтобы
встретить праздник, у нас не было ничего, кроме коровьего
масла. Один из слуг Марка, бродивший среди прибрежных
камней, нашел девять утиных яиц и преподнес их своему госпо¬
дину; тот велел сделать яичницу с маслом и роздал ее всем по
кусочку. Так мы отпраздновали Пасху, что было замечательно, и
мы не переставали возносить благодарения господу богу.
218


Многие не раз спрашивали, кто я такой, и мы с Марком ре¬
шили говорить, что я врач, сын врача, который был слугой дёс-
пины,51 дочери деспота Фомы, присланной из Рима в жены
великому князю московскому; будучи бедняком и слугой дёспины,
я будто бы еду к великому князю и к дёспине искать счастья.
Тут же случилось, что у одного из матросов появился нарыв под
мышкой. Спросили моего совета; я взял немного растительного
масла, хлеба и муки, которые нашлись в боте, приготовил мазь
и наложил ее на нарыв. Фортуна пожелала, чтобы через три дня
нарыв прорвался и человек выздоровел. Вследствие этого все
стали говорить, что я превосходный врач, и убеждать меня
остаться с ними. Однако Марк объяснил, что у меня ничего нет
с собой и потому я не могу этого сделать, но что, приехав в
Россию и побыв там немного времени, я непременно к ним
вернусь.
§ 19. 15 апреля утром подул ветер, и мы пошли на парусах,
продвигаясь все время около берега, а именно около тех остров¬
ков, заросших камышом, иногда высаживаясь на них. Так про¬
должалось до 26 апреля, когда мы вошли в устье Волги, величай¬
шей реки, которая течет из пределов России. Говорят, что Волга
имеет 72 рукава, впадающих в Бакинское море, и во' многих ме¬
стах очень глубока. От ее устья до Астрахани — 75 миль. Из-за
сильного течения — то при прмощи бечевы, то при некотором
ветре — мы прибыли только 30 апреля в город Астрахань. По
эту сторону Астрахани — в направлении к морскому берегу —
ко
есть огромное соляное озеро; говорят, что оно дает столько
соли, что могло бы снабдить ею большую часть мира. Этой
солью — а она превосходного качества — пользуется почти вся
Россия.
Татары (т. е. правитель Астрахани) не пожелали, чтобы мы
в тот же день сошли на берег. Однако Марк высадился, получив
эту возможность, потому что имел друзей в этих местах. В пер¬
вый же вечер и меня вместе с моими спутниками отвели в тот до¬
мик, где остановился Марк, и поместили в каком-то закутке;
там мы и переночевали. Утром пришли трое татар с плоскими,
как доска, лицами и вызвали меня. Они сказали Марку, что он —
желанный гость, потому что он друг их правителя, но что я —
раб последнего, потому что франки53 его враги. Мне этот прием
показался странным; однако Марк стал отвечать за меня и не
разрешил мне сказать ни слова, кроме только вежливого привет¬
ствия. Это было 1 мая [1476 г.].
Я вернулся в свою комнатенку, охваченный страхом, и не знал,
что со мной будет дальше; затем опасность стала нарастать
с каждым днем. Явились коммеркиарии,54 которые сказали, что,
конечно, у меня есть драгоценные камни; в результате этого тот
пустяк, который мы привезли из Дербента, чтобы приобрести
лошадей для дальнейшего путешествия, был от нас целиком ото-
219


бран. Потом через Марка мне было сказано, что меня хотят про¬
дать на базаре. Все же при его посредстве и [при содействии]
некоторых купцов, которые должны были ехать в Москву,55
после множества притеснений и опасностей, которым мы подвер¬
гались в течение ряда дней, дело было сведено к двум тысячам
алермов56 в пользу правителя, не считая всяких подачек осталь¬
ным. Не имея ни маркета в кармане, мы взяли эти деньги у рус¬
ских и татарских купцов, направлявшихся в Москву, причем
с громаднейшим процентом и с поручительством самого Марка.
Так было улажено дело с правителем. Однако, когда Марка не
было дома, являлся главный коммеркиарий и стучал в дверь моей
комнаты, угрожая отвратительным голосом, что он посадит меня
на кол, и повторяя, что у меня много драгоценностей. В меру
своих возможностей я был принужден приглушать его гнев.
Затем еще много раз приходили разные татары; они являлись
ночью в пьяном состоянии (от употребления того напитка, кото¬
рый они приготовляют из меда) 57 и кричали, чтобы им выдали
франков. Поистине, нельзя себе представить столь храброго чело¬
века, который при этом не испугался бы! И снова приходилось
чем-то заставлять их замолчать.
Мы оставались в этом месте с 1 мая до 10 августа [1476 г.],
т. е. до дня св. Лаврентия.
§ 20. Город Астрахань58 принадлежит трем братьям; они сы¬
новья родного брата главного хана, правящего в настоящее Бремя
татарами, которые живут в степях Черкесии и около Таны.59
Летом из-за жары они уходят к пределам России в поисках про¬
хлады и травы. Зимой эти три брата проводят несколько меся¬
цев в Астрахани, но летом они поступают так же, как и осталь¬
ные татары.
Город невелик и расположен на реке Волге; домов там мало,
и они глинобитные, но город защищен низкой каменной стеной;
видно, что совсем недавно в нем еще были хорошие здания.60
Рассказывают, что в старые времена Астрахань была местом
крупной торговли61 и те специи, которые отправлялись в Вене¬
цию из Таны, проходили через Астрахань. Насколько я слышал
и мог понять, специи свозились именно сюда и затем переправ¬
лялись в Тану — ведь до нее, как говорят, всего восемь дней
пути.
Как было сказано, мы уехали из Астрахани 10 августа, в день
св. Лаврентия; я расскажу об этом ниже.
Правитедь Астрахани, по имени Касим-хан,62 посылает еже¬
годно своего посла в Россию к московскому великому князю, ско¬
рее для получения какого-нибудь подарка, чем для чего-либо
иного. Вместе с послом идут многие татарские купцы; они обра¬
зуют караван63 и везут с собой шелковые изделия из Иезда64
и боккасины, чтобы обменять их на меха, седла, сабли, уздечки
и всякие другие нужные им вещи.
220


Ввиду того что от Астрахани до Москвы приходится идти все
время по пустынным равнинам,65 необходимо, чтобы каждый нес
с собой продовольствие для пропитания. Татары мало заботятся
об этом, так как они гонят с караваном великое множество лоша¬
дей и ежедневно убивают их в пищу себе; ведь их питание неиз¬
менно состоит из мяса и молока, и у них не бывает никакой
другой еды; они даже не знают, что такое хлеб,66 за исклю¬
чением, быть может, каких-нибудь купцов, которые бывали
в России. Но нам было необходимо как можно лучше запастись
пищей.
Обычно мы брали немного рису, из которого делали смесь
с молоком, высушенным на солнце, — у татар это называется
«тур»; такое молоко становится очень твердым и слегка отдает
кислым; они считают эту вещь весьма подкрепляющей. У нас был
также лук и чеснок; с трудом я достал еще около кварты суха¬
рей из довольно хорошей пшеничной муки. Из всего этого и со¬
стояла наша еда. Кроме того, чуть ли не в последний час перед
отъездом я добыл засоленный бараний хвост.67
Наш путь должен был пролегать прямо между двумя прото¬
ками 68 Волги, но из-за того, что главный хан находился в состо¬
янии войны с Касим-ханом, своим племянником (а этот Касим
считал, что он сам должен быть главным ханом, так как таковым
был его отец,69 раньше правивший Ордой, и потому между ними
шла большая война), мы решили, что весь караван перейдет на
другой берег реки и пойдет по нему до того места, где река под¬
ходит к узкой полосе70 между Танаисом и Волгой; это требует
примерно пять дней пути. После того, как караван минует эту
узкую полосу, уже нечего бояться.
§ 21. Итак, все уложили свое имущество и продовольствие
в несколько лодок, которые были здесь в употреблении, и пере¬
шли 71 на другую сторону реки. Однако Марк пожелал, чтобы я
остался с ним, потому что уговорился с послом, по имени Анхи-
оли,72 взять меня из дома около полудня и идти к переправе,73
куда отправились лодки; это находится в 12 милях вверх по реке.
Когда наступило время, мне велели сесть на лошадь, и вместе
с тем послом и с моим переводчиком 74 мы с опаской поехали, как
только могли бесшумно, и прибыли к тому месту приблизительно
за час до вечера. Мы уже готовились перейти реку, чтобы при¬
соединиться к своим, как вдруг, когда уже наступила ночная
тьма, Марк позвал меня с такой неистовой торопливостью, что я
подумал, что настал мой последний час. Он велел мне сесть на
лошадь, также моему переводчику и какой-то русской женщине,
и ехать в сопровождении одного татарина самого ужасного вида,
какой только можно вообразить; он только и твердил мне:
«Скачи, скачи быстрее!». Я повиновался — что же мне было еще
делать! — и последовал за тем татарином. Всю ночь мы ехали,
вплоть до полудня, и он не позволил мне слезть с коня ни на
221


мгновенье. Несколько раз я заставлял своего переводчика спра¬
шивать его, куда он ведет меня, пока, наконец, он не ответил,
что причиной, почему Марк отправил меня, было то, что местный
правитель собирался послать искать меня на лодках; Марк бо¬
ялся, что, если бы они меня нашли, они задержали бы меня.
§ 22. Это произошло 13 августа; когда к полудню мы при¬
близились к реке, татарин стал искать какую-нибудь лодку, чтобы
переплыть на остров, находившийся на середине реки; там пасся
скот того посла. Но татарин не нашел лодки; тогда он собрал
сучья, связал их, как мог, а сверху положил седла и привязал все
это веревкой к лошади. Затем, управляя лошадью, он переплыл
на упомянутый остров, расстояние до которого от берега было
равно примерно двум полетам стрелы из лука. Потом он вернулся
за мной; я же, видя огромную опасность, разделся до рубашки и
сбросил обувь: ведь я мог вполне легко перевернуться. С божьей
помощью, но и с великим риском я был переправлен. Татарин
вернулся еще раз и перевел лошадей. Затем, сев на них, мы по¬
ехали к его убежищу, покрытому войлоком; туда он меня и поме¬
стил. Шел уже третий день, как я ничего не ел; он из милости
дал мне немного кислого молока, которое показалось мне пре¬
восходным.
Спустя некоторое время туда пришло много татар, которые
были на этом острове со своим скотом; они разглядывали меня
с большим изумлением, дивясь, как это я попал к ним, — ведь
здесь никогда не было ни единого христианина. Я молчал и изо
всех сил притворялся больным.
Татарин был очень ко мне благосклонен; я думаю, что никто
не мог ничего сказать из-за участия ко мне того посла, который
был важным лицом. На следующий день, а это было 14 августа,
т. е. канун праздника богоматери,75 татарин, чтобы почтить меня,
зарезал хорошего ягненка, зажарил его и [частично] сварил; при
этом он не дал себе труда вымыть мясо, так как у них считается,
что, если его вымыть, оно потеряет свой вкус; они также не снимают
с него как следует пену, только делают это слегка при помощи
ветки. Он поставил передо мной это мясо и кислое молоко, и —
хотя был канун праздника богородицы (я молил ее простить
меня, потому что не был в силах терпеть дольше) — мы все вме¬
сте принялись за еду. Принесли также кобыльего молока, которое
они очень хвалят, и хотели, чтобы я выпил его, потому что, как
они говорили, оно очень подкрепляет человека. Но из-за отврати¬
тельной вони я не мог пить его, и это им не понравилось.
§ 23. В (гаком положении я оставался до полудня 16 августа,
когда подошел Марк вместе с караваном и стал на уровне нашего
островка. Он прислал за мной татарина с одним русским из
своих. Немедленно они посадили меня в лодку и перевезли
к месту, где остановился караван. Священник Стефан и Дзуан
Унгаретто, которые были уверены, что больше меня не увидят,
222


возликовали, когда я появился, и возблагодарили господа бога.
Марк снабдил меня лошадьми в нужном количестве.
Мы простояли там весь день 17 августа, а затем караван дви¬
нулся в путь, чтобы пройти по пустынной степи76 и направиться
к Москве. Всем распоряжался посол, а было там всего около
трехсот человек русских и татар,77 а также более двухсот лоша¬
дей, которых вели как для пропитания, так и на продажу в Рос¬
сии. В полном порядке мы двигались все время вдоль реки,78
тут же ночевали, а в полдень отдыхали. Так продолжалось
15 дней, после чего посол79 увидел, что мы находимся в безопас¬
ности, так как достигли упомянутого узкого перешейка 80 и можем
не бояться главного хана Орды.
§ 24. Хочу рассказать об этой Орде. Ее возглавляет «импера¬
тор»— главный хан. Имени его я не помню.81 Он правит всеми
татарами в этой стране; они, как уже говорилось, кочуют в по¬
исках свежей травы и воды и никогда не живут оседло. У них не
бывает иной пищи, кроме молока и мяса. Они владеют стадами
быков и коров, причем это, я полагаю, наилучшие по своему ка¬
честву животные во всем мире; таковы же бараны и овцы. Мясо
их превосходного вкуса, так как их пастбища очень хороши. Та¬
тары очень ценят кобылье молоко. У них прекраснейшие обшир¬
ные степи, где не видно ни одной горы.82
Я не был в этой Орде, но интересовался сведениями об ее
военной мощи.83 Все утверждают, что там огромное множество на¬
рода, но бесполезного для этой цели из-за большого количества
женщин и детей. Утверждают также, что во всей Орде не най¬
дется и двух тысяч мужчин, вооруженных саблями84 и луками;
остальные — это оборванцы без всякого оружия. Татары поль¬
зуются славой безумных храбрецов,85 потому что делают набеги
и грабят черкесов и русских. Татары стремятся, чтобы их ло¬
шади были как дикие; они действительно весьма пугливы и не¬
привычны к подковам. Татары добиваются, чтобы между их
лошадьми и лесными зверями не было никакой разницы.
Как было сказано, татары этой Орды располагаются на про¬
странствах между двумя реками — Доном и Волгой. Но, как рас¬
сказывают, есть еще другие татары; они живут по ту сторону
Волги и кочуют в сторону северо-востока и востока. Их очень
много. Они носят длинные волосы до пояса и называются дикими
татарами. Зимой, во время больших холодов и обледенения, они,
как говорят, подходят к Астрахани и кочуют- здесь в поисках
травы и воды, подобно другим татарам, но они не причиняют ни¬
какого вреда городу Астрахани, только иногда воруют мясо.
§ 25. Пройдя 15 дней, двигаясь все время около реки, мы
остановились в роще, где татары и русские принялись рубить
деревья, растущие очень густо, и делать плоты — числом около
сорока, — связывая их веревками, которые были привезены для
этой цели. Пока они готовили плоты, мы обнаружили весьма
223


ветхую лодку, и Марк решил послать в ней свое имущество на
другой берег реки. Когда оно было переправлено и лодка верну¬
лась обратно, он приказал мне сесть в нее с нашими седлами и
небольшим нашим провиантом и переправиться на ту сторону
реки, чтобы сторожить его имущество; мой же переводчик Дмит¬
рий и Унгаретто86 должны были пока остаться, чтобы стеречь
лошадей. В лодку сели я и священник Стефан вместе с двумя
русскими, которые гребли и управляли лодкой, чтобы переплыть
на тот берег; между берегами было расстояние не меньше одной
мили и даже гораздо больше, принимая во внимание сильное те¬
чение, которое все время относило нас вниз, и лодку, которая
дала течь. Мы вдвоем изо всех сил, как только могли, сидя
в воде, выкачивали ее и пребывали в страшной опасности, но,
с божьей помощью, перебрались благополучно на противополож¬
ный берег.
Разгрузив лодку, русские хотели вернуться, но это оказалось
невозможным, потому что лодка совершенно распалась; при¬
шлось остаться всем, а нас было шестеро.
Утром караван должен был переправиться, но поднялся такой
сильный северный ветер87 — он дул целых два дня, — что это
оказалось невыполнимым. Мои спутники, оставшиеся стеречь ло¬
шадей, не имели ни чем пропитаться, ни чем укрыться, потому
что я увез все с собой. Можно себе представить, что мы чув¬
ствовали в связи с этим. В таком положении я поинтересовался
нашим провиантом и нашел, что он претерпел большой ущерб,
что меня сильно напугало. Поэтому я решил упорядочить это
дело, хотя и поздно, рассудив, что на горячий обед надо поло¬
жить по одной чашке риса и столько же вечером, выдавая на
душу то лук, то чеснок и немного сухого кислого молока, с тем
чтобы несколько дней не прикасаться к нашим сухарям. Я разда¬
вал рис всем по очереди, и каждый съедал свою порцию; я, ко¬
нечно, имел столько же, сколько и они. В течение этих двух дней,
что мы там сидели, мы нашли дикие яблоки и, чтобы сэконо¬
мить пищу, варили и ели их.
По истечении двух дней весь караван переправился на упо¬
мянутых плотах, на которые положили все имущество; на каждый
плот пришлось по шесть-семь лошадей и несколько татар, кото¬
рые их вели, привязав плоты веревками к лошадиным хвостам.
Обнаженные татары заставили всех лошадей вместе войти в реку,
чтобы разом совершить общую переправу. Так и было сделано;
это было красивое и быстрое предприятие, но, конечно, весьма
опасное. •
§ 26. Переправившись и немного отдохнув, все погрузили свои
пожитки и пустились в путь, покинув ту реку. По моему сужде¬
нию, в ряде стран нет хотя бы приблизительно другой такой ве¬
ликой реки; шириной она более двух миль, берега ее высоки, и
она очень глубока.
224


С именем божиим на устах мы, как уже было сказано, пусти¬
лись в путь и, как и раньше, шли на север, но часто поворачи¬
вали на запад, причем перед нами не было никакой дороги — все
время только пустынная степь. Татары говорили, что мы нахо¬
димся на уровне Сарая88 более чем на 15 дней пути к северу,
но, по моему мнению, мы его уже миновали. Так продолжали
мы идти одинаковым порядком: делали привалы в полдень и ве¬
чером в сумерках, отдыхали прямо на земле, и покрывалом нам
служили лишь воздух да небо. Ночью мы неизменно были как
в крепости, боясь возможного нападения, и постоянно выставляли
три охраны — одну справа, другую слева, а третью спереди. Слу¬
чалось, что мы не находили воды ни для себя, ни для лошадей
в течение всего дня и даже вечером там, где останавливались на
ночлег. Во время всего путешествия мы почти не встречали ни¬
какой дичи. Правда, мы видели двух верблюдов и четыреста89
лошадей, которые паслись; говорили, что они отстали в прошлом
году от одного каравана. Дважды мы опасались, что на нас на¬
падут: один раз страх был напрасен, но другой раз мы повстре*
чали около 20 телег и несколько татар, от которых никак не
могли узнать, куда они идут. Путь был долгим, а еды у нас
было мало, поэтому пришлось ее сокращать.
§ 27. Наконец, когда это было угодно богу, мы вступили на
землю России. Это произошло 22 сентября [1476 г.]. В лесу по-
90
пались нам несколько человек русских из окрестных деревушек.
Услышав, что в нашем отряде находился Марк,91 жители, которые
были в ужасном страхе перед татарами, вышли и поднесли ему
немного сотового меда. Марк угостил им меня, что было просто
необходимо: ведь мы едва двигались и дошли до крайнего состо¬
яния, так что с трудом держались на лошадях.
Мы уехали отсюда и прибыли в город, называемый Рязань; 92
он принадлежит князьку, жена которого приходится сестрой ве¬
ликому князю московскому.93 Дома в этом городе все деревян¬
ные, так же как и его кремль. Здесь мы нашли и хлеб, и мясо
в изобилии, и даже русский напиток из меда; всем этим мы хо¬
рошо подкрепились.
Уехав отсюда, мы двигались непрерывно по огромнейшим ле¬
сам и только к вечеру нашли русскую деревню, где и останови¬
лись; тут мы несколько отдохнули, потому что нам показалось,
что это место было, с божьей помощью, безопасно.
Затем мы приехали в другой город, называемый Коломной94
и расположенный около реки Мостро. Здесь есть большой мост,9^
по которому переходят эту реку, а она впадает в Волгу.
Уехали мы и отсюда. Марк послал меня вперед, потому что
весь отряд должен был прийти позднее.
§ 28. Итак, 26 сентября 1476 г. мы, с пением молитвы «Тебе
бога хвалим»96 и вознося благодарения богу, который избавил
нас от множества бед и опасностей, вступили в город Москву,
V4 15 Барбаро и Контарини о России
225


принадлежащий великому князю Иоанну, властителю Великой
Белой Руси.97
Всю ту огромную вереницу дней, пока мы ехали по степи, —
а это было с 10 августа, когда мы вышли из Астрахани, и до
25 сентября [1476 г.],98 когда мы вошли в Москву, — мы гото¬
вили пищу, за неимением дров, на навозе. Теперь же, когда
в полной сохранности мы -попали в этот город и нам была предо¬
ставлена от Марка одна комнатка и еще небольшое помещение
для всех нас и для лошадей, то это жилище, хотя и маленькое и
плохое, показалось мне после всего перенесенного настоящим
дворцом, большим и благоустроенным.
27 числа того же месяца и года прибыл в город Марк. Вече¬
ром он явился ко мне и преподнес в дар продовольствие (город
им изобиловал; об этом я скажу ниже), успокаивая меня и убеж¬
дая чувствовать себя свободно, будто я нахожусь в собственном
доме. И это он сказал от имени своего государя. Я поблагодарил
его, как мог и умел.
§ 29. 28 числа я пошел к Марку и, так как я хотел уехать на
родину, я попросил его предоставить мне случай говорить с вели¬
ким князем. Марк выполнил это, потому что через короткое
время государь прислал позвать меня. Придя и совершив обяза¬
тельную церемонию приветствий, я поблагодарил его высочество
за добрую компанию, которую составил мне его посол Марк.
Об этом я мог говорить с полной искренностью, так как много
раз бывал спасаем Марком от величайших опасностей; кроме
того, хотя эти услуги были оказаны лично мне, его высочество
имел полное основание полагать, что они одновременно были
направлены и на мою светлейшую синьорию, послом которой
я являлся.
Однако его высочество не дал мне сказать все с полной ясно¬
стью, но с взволнованным лицом он стал жаловаться на Дзуана
Баттисту Тривизана; 99 впрочем, об этом я здесь не скажу ничего,
так как это сюда не относится. После многих речей, как со сто¬
роны его высочества, так и моих, на вопрос мой о том, что я хо¬
тел бы отсюда уехать, он сказал, что даст мне ответ в другой раз,
и отпустил меня, ввиду того что собирался выехать: у него был
обычай ежегодно посещать некоторые местности своей страны,
особенно же одного татарина, который на княжеское жалованье
держал пятьсот всадников.100 Говорили, что они стоят на грани¬
цах с владениями татар для охраны, дабы те не причиняли вреда
стране [русского князя].
Я же, к1ак было уже сказано, стремился уехать [из Москвы]
и потому добивался ответа на свою просьбу его высочеству. Меня
позвали во дворец; там я предстал перед тремя важнейшими ба¬
ронами,101 которые мне ответили от имени государя великого
князя, что я желанный гость, но повторили все сказанные мне
великим князем слова и его жалобы на Дзуана Баттисту, в за-
226


ключение же объявили, что я волен либо уехать, либо остаться,
как мне заблагорассудится. С этим меня и отпустили. Государь же
сел на лошадь и уехал в свой объезд.
§ 30. Но я был должником Марка; я задолжал ему все день-
«*	109
ги, которые пошли на мои выкуп, да еще с процентами, и, кроме
того, известную сумму, которая пошла на другие мои расходы.
Поэтому я попросил Марка отпустить меня [на родину] с усло¬
вием, что, как только я приеду в Венецию, я сразу же вышлю ему
все, что должен. Но он не пожелал согласиться на это, говоря,
что и татары, и русские должны получить свои деньги соответ¬
ственно поручительству, которое он дал им, и хотят, чтобы им
уплатили.
Итак, все мои попытки как у великого князя, так и у Марка
закончились неудачей. Поэтому я решил послать священника
Стефана103 к нашей светлейшей синьории, чтобы представить ей
все сведения, в надежде, что она с обычной милостью и благо¬
склонностью проявит свою заботу обо мне и не даст мне здесь
погибнуть.
Таким образом, я отправил в путь упомянутого священника
Стефана, который ускакал 7 октября [1476 г.]; в спутники ему
я дал одного человека, Николая из Львова, опытнейшего в по¬
добных путешествиях. Итак, они уехали, а я остался.
Здесь [в Москве] жил мастер Трифон, ювелир из Катаро,104
который изготовил — и продолжал изготовлять — много сосудов
и других изделий для великого князя. Еще здесь жил мастер
Аристотель из Болоньи,105 строитель, который строил церковь на
площади.106 Также было здесь много греков из Константинополя,
приехавших сюда вместе с деспинои. С ними со всеми я очень
подружился.
Жилище, которое мне дал Марк, было мало и плохо; там едва
можно было разместиться. При посредстве того же Марка я по¬
лучил жилище в доме, где стоял упомянутый мастер Аристотель.
Дом этот помещался почти что рядом с великокняжеским дворцом
и был очень хорош. Но через несколько дней (и откуда это
пришло — не пойму!) мне было приказано от имени государя,
чтобы я выехал из этого дома. С большим трудом для меня был
найден дом вне замка; он имел две комнаты, в одной из которых
расположился я сам, а в другой — мои слуги. Там я и оставался
вплоть до моего отъезда.
§ 31. Город Московия расположен на небольшом холме; он
весь деревянный, как замок, так и остальной город.108 Через него
протекает река, называемая Моско. На одной стороне ее нахо¬
дится замок и часть города, на другой — остальная часть города.
На реке много мостов, по которым переходят с одного берега на
другой.
Это столица, т. е. место пребывания самого великого князя.
Вокруг города большие леса, их ведь вообще очень много
"I 5 Барбаро и Контаринн о Росст
227


в стране. Край чрезвычайно богат всякими хлебными злаками.
Когда я там жил, можно было получить более десяти наших
стаиев э пшеницы за один дукат, а также, соответственно, и дру¬
гого зерна.
[Русские] продают огромное количество коровьего и свиного
мяса; думаю, что за один маркет 110 его можно получить более
трех фунтов. Сотню кур отдают за дукат; за эту же цену — со¬
рок уток, а гуси стоят по три маркета за каждого.
Продают очень много зайцев, но другой дичи мало. Я пола¬
гаю, что [русские] не умеют ее ловить. Торгуют также разными
видами дикой птицы в большом количестве.
Вина в этих местах не делают. Нет также никаких плодов,
бывают лишь огурцы,111 лесные орехи, дикие яблоки.
Страна эта отличается невероятными морозами, так что люди
по девять месяцев в году подряд сидят в домах; однако зимой
приходится запасать продовольствие на лето: ввиду больших сне¬
гов люди делают себе сани, которые легко тащит одна лошадь,
перевозя таким образом любые грузы.112 Летом же — ужасная
грязь из-за таяния снегов, и к тому же крайне трудно ездить по
громадным лесам, где невозможно проложить хорошие дороги.
Поэтому большинство поступают именно так [т. е. пользуются
зимней дорогой].
В конце октября река, протекающая через город, вся замер¬
зает; на ней строят лавки для разных товаров, и там происходят
все базары, а в городе тогда почти ничего не продается. Так де¬
лается потому, что место это считается менее холодным, чем
всякое другое: оно окружено городом со стороны обоих берегов
и защищено от ветра.
Ежедневно на льду реки находится громадное количество
зерна, говядины, свинины, дров, сена и всяких других необходи¬
мых товаров. В течение всей зимы эти товары не иссякают.
К концу ноября обладатели коров и свиней бьют их и везут
на продажу в город. Так цельными тушами их время от времени
доставляют для сбыта на городской рынок, и чистое удоволь¬
ствие смотреть на это огромное количество ободранных от шкур
коров, которых поставили на ноги на льду реки. Таким образом,
люди могут есть мясо более чем три месяца подряд. То же самое
делают с рыбой, с курами и другим продовольствием.
На льду замерзшей реки устраивают конские бега и другие
увеселения; случается, что при этом люди ломают себе шею.
Русские рчень красивы, как мужчины, так и женщины, но
вообще это н^род грубый.
У них есть свой папа,113 как глава церкви и£ толка, нашего же
они не признают и считают, что мы вовсе погибшие люди.
Они величайшие пьяницы и весьма этим похваляются, прези¬
рая непьющих. У них нет никаких вин, но они употребляют на¬
питок из меда, который они приготовляют с листьями хмеля.
228


Этот напиток вовсе не плох, особенно если он старый. Однако
их государь не допускает, чтобы каждый мог свободно его при¬
готовлять, потому что, если бы они пользовались подобной сво¬
бодой, то ежедневно были бы пьяны и убивали бы друг друга,
как звери.
Их жизнь протекает следующим образом: утром они стоят на
базарах примерно до полудня, потом отправляются в таверны
есть и пить; после этого времени уже невозможно привлечь их
к какому-либо делу.114
§ 32. В город в течение всей зимы собирается множество куп¬
цов как из Германии,115 так и из Польши.116 Они покупают ис¬
ключительно меха — соболей, лисиц, горностаев, белок и иногда
рысей. И хотя эти меха добываются за много дней пути от го¬
рода Московии, больше в областях на северо-востоке, на севере и
даже, быть может, на северо-западе, однако все съезжаются в это
место и купцы покупают меха именно здесь. Меха скопляются
в большом количестве также в городе, называемом Новгород,
земля которого граничит почти что с Фландрией 117 и с Верхней
Германией; 118 от Московии Новгород отстоит на восемь дней
пути. Этот город управляется как коммуна, но подчинен здеш¬
нему великому князю 119 и платит ему дань ежегодно.
Князь, насколько я понял, владеет большой страной и мог бы
иметь достаточно людей [для войска], но множество среди них —
бесполезный народ. В северо-западном направлении страна эта
граничит с Германией, принадлежащей польскому королю.120
Говорят, что существует некий народ язычников, не имеющий
никакого правителя; однако, когда им взбредет в голову, они
подчиняются русскому великому князю. Рассказывают, что неко¬
торые из них поклоняются первой попавшейся вещи, а другие
приносят в жертву какое-нибудь животное у подножия дерева,
которому и поклоняются.121 Рассказывают еще о многом, но я
помолчу об этом, так как ничего этого не видел и так как мне
все это не кажется заслуживающим доверия.
Упомянутому государю от роду лет 35; он высок, но худо¬
щав; вообще он очень красивый человек. У него есть два брата 122
и мать, которая еще жива; есть у него и сын от первой жены, *
но он в немилости у отца, так как нехорошо ведет себя с Деспи¬
ной; 125 кроме того, у него есть две дочери; 126 говорят, что
Деспина беременна.
Я мог бы продолжить свой рассказ, но он был бы слишком
длинен, если говорить обо всем.
§ 33. Я оставался в городе Московии с 25 сентября [1476 г.],
когда я туда приехал, до 21 января [1477 г.], когда я оттуда вы¬
ехал.127 С уверенностью я могу сказать, что у всех я встречал
хороший прием.
Великий князь, совершив поездку по своей стране, вернулся:
в Московию примерно к концу декабря [1476 г.]. Хотя я и по¬
15*
229>


слал упомянутого священника Стефана за деньгами, истрачен¬
ными на мой выкуп, уверенный, что деньги будут мне посланы,
но, испытывая сильное желание вернуться на родину, — при том,
что местные обычаи были неприемлемы для моей натуры, —
я вступил в переговоры с некоторыми из дворян, которые, как
мне казалось, должны были быть благосклонны и помочь мне уе¬
хать. И вот, по прошествии немногих дней, его высочество послал
пригласить меня к своему столу и сказал, что согласен, чтобы
я уехал; кроме того, он выразил желание послужить нашей свет¬
лейшей синьории и заплатить татарам и русским сумму моего
выкупа, которую я им задолжал.
Я пошел на обед, устроенный великим князем в мою честь,
с большим почетом. Было много яств и всего другого. Отобедав,
я, по местному обычаю, сразу же ушел и вернулся в свое жилище.
Через несколько дней великий князь пожелал, чтобы я еще раз
положенным порядком отобедал с его высочеством, после чего он
приказал своему казначею выдать мне необходимые деньги для
татар и русских, а затем пригласил в свой дворец, где велел одеть
меня в одежду из соболей (т. е. это — один только мех) и даро¬
вал мне еще тысячу беличьих шкурок при этой одежде, с чем я
и возвратился домой.
Государь пожелал также, чтобы я посетил дёспину.128 Я это
сделал с должными поклонами и соответственными словами; за¬
тем последовала длительная беседа. Деспина обращалась ко мне
с такими добрыми и учтивыми речами, какие только могли быть
сказаны; она настоятельно просила передать ее приветствие
светлейшей синьории; и я простился с ней.
§ 34. На следующий день я был приглашен во дворец на обед
к великому князю. До того, как идти к столу, я вошел в покой,
где находились его высочество и упоминавшийся выше Марк и
еще другой его секретарь; с доброжелательнейшим лицом его
высочество обратился ко мне с самыми учтивыми, какие только
могут быть, словами, настоятельно прося меня засвидетельство¬
вать моей светлейшей синьории, что он — ее добрый друг и тако¬
вым желает остаться и что он охотно меня отпускает, предлагая
во всем содействовать, если мне что-либо понадобится. Пока го¬
сударь произносил свою речь, я понемногу отдалялся, но его вы¬
сочество все время приближался ко мне с величайшей обходи¬
тельностью. Я ответил на все, что он мне сказал, сопровождая
свои слова выражением всяческой благодарности. В подобной бе¬
седе мы провели целый час, если не больше.
Великий князь с большим радушием показал мне свои одежды
из золотой парчи, подбитые прекраснейшими соболями.
Затем мы вышли из того покоя и медленно прошли к столу.
Обед длился дольше обычного, и угощений было больше, чем
всегда. Присутствовало много баронов государя.
230


По окончании обеда мне предложили встать из-за стола и по¬
дойти к его высочеству, который громким голосом, чтобы все
слышали, объявил мне о своем разрешении отправиться в путь;
он проявил также большую дружественность по отношению к на¬
шей светлейшей синьории. Я же поблагодарил его высочество,
как полагается.
Затем мне была поднесена большая серебряная чаша, полная
медового напитка, и было сказано, что государь приказывает мне
осушить ее всю и дарует мне эту чашу. Такой обычай соблю¬
дается только в тех случаях, когда хотят оказать высшую честь
либо послу, либо кому-нибудь другому. Однако для меня оказа¬
лось затруднительным выпить такое количество — ведь там было
очень много напитка! Насколько я помню, я выпил только чет¬
вертую часть, а его высочество, заметив, что я не в состоянии
выпить больше, и заранее зная к тому же об этом моем свойстве,
велел взять у меня чашу, которую опорожнили и пустую отдали
мне. Я поцеловал руку его высочества и ушел с добрыми напут¬
ствиями.
Многие его бароны 129 проводили меня до лестницы и облобы¬
зали с проявлениями большого доброжелательства.
§ 35. Так возвратился я домой и подготовил все для отъезда.
Однако Марк пожелал, чтобы я отобедал у него, и поэтому 21 ян¬
варя [1477 г.] я с моими спутниками присутствовал на почетном
обеде у Марка и затем распрощался с ним. Усевшись в наши
сани,130 мы, с именем божьим на устах, уехали [из Москвы].
Эти сани представляют собой нечто вроде домика, который
везет одна лошадь. Они употребляются только в зимнее время,
и каждому следует иметь отдельную [кибитку]. Усажи¬
ваются в сани, укрывшись любым количеством одеял, и
правят лошадью — и таким образом покрывают огромнейшие
расстояния. Внутрь с собой кладут съестные припасы и все
необходимое.
Патриарх Антиохийский, а именно брат Людовик,131 принятый
великим князем, был отпущен ехать только благодаря моим ста¬
раниям при помощи Марка. Мы должны были отправиться вместе,
но, заметив, что он не проявлял к этому никакого желания,
я уехал один с моими спутниками. От государя мне был дан че¬
ловек, который должен был меня сопровождать, причем великий
князь приказал, чтобы по всей стране мне давали, от места до
места, по одному такому [проводнику].
Вечером мы все расположились в очень ветхой деревеньке, тем
не менее, хотя я и знал, что придется терпеть всевозможные не¬
удобства и трудности из-за холодов и снегов, обычных в этих мес¬
тах, и что придется ехать все время по лесам, — всякое неудоб¬
ство казалось мне удобством, и я решительно ничего не боялся,
настолько велико было мое стремление оказаться за пределами
этих стран и избавиться от [здешних] обычаев. По этой причине
23 L


я ни о чем другом не думал, как только о том, чтобы ехать и
ехать, днем и ночью.
22 января 132 мы покинули ту деревню и ехали непрерывными
лесами в сильнейшем холоде с указанного дня до 27 января, когда
прибыли в городок, называемый Вязьма.133 Уехав оттуда, мы
продолжали брать проводников на отдельные участки пути.
Затем мы попали еще в один городок, под названием Смо¬
ленск,134 и отправились оттуда с новым проводником. Тут мы
выехали из страны московского великого князя и вступили
в Литву, которая принадлежит польскому королю Казимиру.135
§ 36. Затем мы приехали в городок, называемый Троки,136
где застали его величество короля.
Следует отметить, что с 21 января, когда мы выехали из Мо¬
сквы, вплоть до 12 февраля [1477 г.], когда мы прибыли в Троки,
мы все время продвигались по лесам; это была равнина, кое-где
с небольшими холмами. Иногда нам попадались деревни, где мы
отдыхали, однако большинство ночей приходилось проводить
в лесу. В середине дня мы останавливались для еды в таких ме¬
стах, где можно было отыскать костер, брошенный людьми, про¬
ехавшими незадолго до нас днем или вечером [предыдущего дня].
Тут же мы находили нарубленный лед, чтобы наприть лошадей,
и другие нужные вещи, подкидывали дров в костер, усаживались
вокруг него и ели ту скудную пищу, которая у нас была; ко¬
нечно, мы терпели много ужасных трудностей в нашем путешест¬
вии. Обогревшись с одного бока, мы поворачивались [к огню]
другим. Я спал в своих санях,137 чтобы не лежать на земле.
В течение трех дней мы ехали по замерзшей реке; 138 на ней же
мы ночевали две ночи. Говорили, что мы проделали путь длиною
в 300 миль, — это громаднейший путь.
Король, узнав о моем приезде, послал двух своих дворян-ры-
царей поздравить меня с благополучным приездом и пригласить
на следующий день к обеду с его величеством.
В назначенный день, а это было 15 число [февраля 1477 г.],
король прислал мне в подарок одежду из алого дамаскина, подби¬
тую соболями, пригласил меня к себе и пожелал, чтобы я сел в его
собственные сани, запряженные шестью великолепными рысаками,
причем четверо королевских баронов стояли во весь рост на сан¬
ных отводах, а другие с почетом сопровождали меня. Так мы от¬
правились во дворец его величества.
Когда я вошел, король провел меня в свои покои. Сам он сел
на украшенное кресло, а по сторонам стали два его сына, одетые
в алый атласу молодые и прекрасные, они казались ангелами.
В этом покое было много баронов, знатных рыцарей и других
синьоров.
Для меня, прямо перед королем, была поставлена скамья, и ко¬
роль принимал меня с такой любезностью, что едва ли можно это
передать; он пожелал, чтобы я подал руку сыновьям, и вообще его
232


обходительность и учтивость по отношению ко мне были таковы,
что, если бы я был его сыном, он не мог бы проявить себя лучше.
Я хотел начать свою речь, стоя на коленях, и всячески старался
это выполнить, но король не пожелал, чтобы я начал говорить,
прежде чем встану, и вообще требовал, чтобы я сел. Я не решался
поступить таким образом, но после многократных его повелений
мне пришлось сесть.
Я рассказал перед лицом его величества, с полным чувством,
о всех событиях моего путешествия. Я описал свое пребывание
у Узун Хасана и сообщил о том, что я успел там сделать, а также
говорил о его могуществе, об обычаях [его народа] и вообще о его
стране. Обо всем этом король, как было видно, был склонен услы¬
шать. Также сообщил я об образе жизни и могуществе татар.
Кроме того, я рассказал кое-что о тех опасностях, которых мне
удалось избежать во время путешествия. Его величество слушал
меня в течение более получаса и с таким вниманием, что никто
даже рта не раскрыл, настолько велико было удовольствие слу¬
шать мой рассказ.
Затем я поблагодарил его величество за подарок и оказанную
мне честь во имя моей светлейшей синьории. Его величество через
своего переводчика ответил мне, что он весьма рад моему возвра¬
щению: ведь все полагали, когда я отправлялся, что из этого пу¬
тешествия я не вернусь. Он сказал, что с большим удовольствием
прослушал рассказ об Узун Хасане и о татарах и что теперь он
уверился в тех вещах, о которых слышал и раньше, хотя тогда не
доверял многому в тех рассказах. Он добавил, что, кроме меня,
не встречал никого, кто говорил бы правду, и произнес еще много
других [приветливых] слов.
§ 37. Когда все это кончилось, меня все с тем же почетным со¬
провождением ввели в другой зал, где были накрыты столы.
Через некоторое время пришел туда же король с сыновьями и сел
за стол. По его правую руку сидели сыновья, а по левую — тог¬
дашний [польский] примат и рядом с ним я, недалеко от его
величества. Многочисленные бароны расселись за столами не¬
сколько подальше; их было около сорока человек.
Угощения, подававшиеся к столу, — их появлению неизменно
предшествовали трубачи — лежали на огромных блюдах в боль¬
шом изобилии. Спереди, как это делается у нас, были положены
ножи. Мы оставались за столом около двух часов. И снова его
величество беспрестанно расспрашивал меня о моем путешествии,
и я полностью удовлетворил [его любознательность].
Когда пиршество кончилось и все поднялись из-за стола, я,
уже стоя, испросил разрешение на отъезд, а также обратился
с вопросом, не пожелает ли король еще что-либо приказать мне.
Он сказал, что я должен передать его благосклонное приветствие
своей светлейшей синьории, причем выразил это в самых изы¬
сканных словах, и повелел сыновьям, чтобы они обратились ко
233


мне с такими же словами. С принятыми в этих случаях покло¬
нами я распрощался с его величеством и с его сыновьями. Король
приказал проводить меня с почетом в помещение, где я жил, велел
дать мне проводника, который должен был сопровождать меня и
передать приказ о том, чтобы по всем королевским владениям
меня провожали и сопровождали и чтобы я повсюду путешество¬
вал в безопасности.
§ 38. 16 февраля [1477 г.] я покинул Троки, и мы ехали
вплоть до 25-февраля, пока не прибыли в городок под названием
Лонин.139 Уехав отсюда, мы вступили в Польшу и от места до
места имели проводников по приказанию короля.
Затем мы оказались в городе Варсонии,140 которым владеют
два брата. Там мне оказали весьма почетный, прием и дали про¬
водника, который сопровождал меня до Познани.141 Об этом го¬
роде- я не буду рассказывать, так как уже говорил о нем
раньше.142 Вообще я не собираюсь слишком распространяться
насчет - подробностей, скажу только, что страна эта красива и
‘видно, что она изобилует всевозможной пищей и мясом, но там
мало плодов. Мы проезжали только мимо замков и деревень, но
нам не попалось ни одного сколько-нибудь замечательного города.
Каждый вечер мы находили ^жилище, везде нас хорошо прини¬
мали; страна эта безопасна.
1 марта [1477 г.] мы прибыли в город Познань.143 Весь путь
мы непрерывно ехали в санях и достаточно утомились, — как
я сам, так и мои спутники, — и от сильных морозов и от все¬
возможных неудобств. Поэтому мы остались здесь до 5 марта,
к тому же у нас было хорошее жилище в прекрасном городе, в ко¬
тором было изобилие всего. Здесь мы сделали хорошие запасы,
нае снабдили даже лошадьми для дальнейшей поездки и вообще
всем необходимым. 5 марта мы все покинули Познань и приехали
в городок, называемый Мессарига,144 принадлежащий также
польскому королю. Двинувшись дальше, мы ехали в страхе и
подвергались опасностям, потому что были на границе между
Польшей и Германией.
§ 39. Таким образом, 9 марта мы приехали во Франкфурт;
это город маркграфа Бранденбургского. Там я остановился в доме
того же хозяина, у которого останавливался в начале моего пу¬
тешествия. Он узнал меня и страшно удивился, потому что, как
он сказал, мы появились в его местах, пройдя через необыкно¬
венные опасности. Он принял меня с почетом и с большой доб¬
ротою. I
Отсюда удалились 10 марта и, проезжая по Германии,
встречали непрерывно улучшающиеся деревни, замки и города,
а также имели хорошие помещения для постоя. Когда 15 марта
мы подъехали к городу Иене,145 я встретил священника Стефана,
который был мною послан к нашей светлейшей синьории за моим
выкупом и теперь возвращался за мной в Московию. Какова была
234


радость встречи и для одной и для другой стороны, думаю, каж¬
дый должен себе представить! В этом была заметна милость
божия, как, впрочем, и во многом другом. Мы обнялись и, вы¬
слушав друг друга вкратце о всех событиях, вступили в город
Иену, где остановились на отдых.
17 марта мы уехали оттуда и 22 прибыли в Нюрнберг, пре¬
восходнейший город, как я уже говорил раньше. Я рассудил, что
из-за большой усталости, а также — это и было главной причи¬
ной — чтобы отпраздновать день божественного воплощения 146
господа нашего Иисуса Христа [25 марта], надо остановиться
в Нюрнберге: провести здесь праздник и с удобством отдохнуть,
в чем мы сильно нуждались. 26 марта я уехал из Нюрнберга.
Город этот управляется по уставу коммуны, но подчинен импе¬
ратору.
Каждый вечер мы останавливались в прекраснейших и достой¬
ных городах; среди других и в Аугсбурге, благородном и краси¬
вейшем городе. Кроме того, мы проезжали через множество дру¬
гих красивых городов.
4 апреля [1477 г.] утром — а в этот день была страстная
пятница 147 — я приехал в Трент.
КОММЕНТАРИИ К ТЕКСТУ
И ПЕРЕВОДУ КОНТАРИНИ
1	На территории, которую Контарини определяет как «Нижнюю Россию»
(Rossia Bassa), он указывает два населенных пункта — Луцк и Житомир,
но в дальнейшем изложении исключает отсюда Киев. «Нижняя Россия» про¬
тивопоставляется «Верхней России» (Rossia Alta), которая соответствует при¬
мерно северо-восточной Руси, Московскому государству. Когда Контарини спе¬
циально рассказывает о Москве, он не употребляет названия «Rossia Alta», а об
Иване III говорит как о великом князе «Великой Белой России», il duca
Zuane, signor della gran Rossia Bianca (С о n t a r i n i, § 28).
2	Луцк (Lusch) — город (terra); он находился на пути Контарини из Гер-
мании через Польшу к Днепру. Этот путь пролегал через Мезеритц — первый
польский город, Познань, Ленчицу (на реке Бзуре, левом притоке Вислы),
Люблин, Луцк, Житомир, Белгород, Киев.
3	О медовом напитке у русских Контарини и Барбаро пишут в связи
с Москвой.
4	Житомир (Aitomir) назван не городом или замком (terra, castello), но
городком, поселком (villa).
5	Начиная с 20 апреля 1474 г., когда Контарини покинул пределы соб¬
ственно Польши и вступил в так называемую «Нижнюю-'Россию» (входившую
в состав владений польского короля), замечается некоторая неясность или
даже путаница в числах апреля. Мы предлагаем такое приблизительное ис¬
правление: в Луцк Контарини приехал 25 апреля (как он говорит: «в выше¬
указанный день») и оставался здесь не до 24 (что нелепо), а до 28 апреля.
В издании 1543 г. даты выражены римскими цифрами: предполагаем, что
вместо XXIV (24) было написано XXVIII; напечатали знак единицы вме¬
сто знака пятерки. Отъезд из Луцка совершился 29, а не 25 апреля,
т. е. вместо неверно напечатанного XXV надо читать XXIX. Дальше пра¬
вильно: весь день 29 апреля ехали по лесам до вечера, когда прибыли в Жи¬
235


томир. На следующий день, 30 апреля, были в Белгороде, а 1 мая приехали
в Киев.
6	Белгород (вместо Beligraoch могло быть Beligradoch?). Контарини указы¬
вает, что в Белгороде была резиденция (stantia) польского короля, т. е. был
дворец или замок, куда он мог наезжать. Контарини употребляет слово «stan¬
tia» в значении резиденции несколько ниже, в рассказе о Киеве: после приема
у пана Мартина Контарини отправился в отведенное ему жилище «в го¬
роде»— (nella terra), а пан Мартин «остался в замке, где была его резиден¬
ция» (ove era la sua stantia). Нельзя не вспомнить, что киевские князья
в XII в. имели княжеский дворец и разные хоромы в Белгороде, но оста¬
лось ли от них что-либо к концу XV в.? (Ипат. лет., стб. 638, 6697= 1189 г.).
7	Дважды повторил Контарини оба названия Киева: Chio over Magraman
(р. 67 г, 68 г). Первое представляет довольно близкую транскрипцию назва¬
ния Киев, которое вообще передавалось на разных языках довольно пра¬
вильно, — ср., например, у Константина Порфирородного в 9-й главе его
трактата (Const. Р о г р h. De adm. imp.: Kiapo;) или у Оттона Фрейзин¬
генского (Chronica, 1 VII, с. 21: Chyos). Второе следует искать у восточ¬
ных писателей. Персидский автор Рашид-ад-дин (ум. в 1318 г.) в сочинении
«Сборник летописей» (в главе об «Истории царевичей Дешт-и-Кипчака») пи¬
сал о взятии Киева татарами в 1240 г.: «Царевичи Бату с братьями, Кадан,
Бури и Бучек направились походом в страну русских и народа Черных ша¬
пок и в 9 дней взяли большой город русских, которому имя Манкеркан»
(Т и з е н г а у з е н, II, стр. 37; в примеч. 17 сказано, что следует читать
«Манкерман»). Позднее, к концу XIV в., когда после сокрушительной победы
на Тереке (в 1393 г.) над Тохтамышем Тимур разорял разные области
Дешт-и-Кыпчака, он направил свои войска к Днепру (река Узи), чтобы за¬
хватить эмиров Тохтамыша, среди которых один, по имени Бек-Ярык, правил
областью Манкермен (или Манкерман). Бек-Ярык был побежден, его область
была разорена, а сам он бежал на Дон (река Тан). Об этом писали два
близких по содержанию своих произведений («Зафар-намэ») персидских ав¬
тора, воспевших военные подвиги Тимура: Низам-ад-дин Шами и Шереф-ад-
дин Иезди (Т и з е н г а у з е н, II, стр. 121 и 179). Анализ названия «Ман¬
керман» (он же — «Маграман») произвел известный филолог-ориенталист, про¬
фессор турецко-татарских языков Казанского университета И. Н. Березин
(ум. в 1896 г.). В статье «Нашествие Батыя на Россию» (ЖМНП, май
1833 г., стр. 106, примеч. 101) И. Н. Березин в слове «Манкерман» у Ра-
шид-ад-дина сразу узнал название «Магроман», записанное у Контарини.
Относительно значения имени Манкерман-Магроман Березин пишет: «. . . по¬
следняя его половина есть тюркское... керман (русский «кремль»), крепость;
первая же половина может быть произведена от тюркского глагола. . . макта-
мак, хвалить. Таким образом, настоящее слово будет... Мак-керман, хвали¬
мый город. Впрочем, название керман может быть приставлено к какому-
нибудь собственному имени. ..».
Несомненно, что Контарини на месте слышал, как Киев называли (веро¬
ятно, татары) Манкерманом, и занес в свои записки это название, бывшее
в известной мере в ходу в то время, когда он проехал через Киев.
8	См. примеч. 1, стр. 233.
9	В мае 1474 г., когда Контарини приехал в Киев, городом управлял
«некий пан Мартин» (Panmartin); он сидел в киевском кремле или «замке»,
его окружали местные бояре или дворяне (gentilhuomini), его брат был епи¬
скопом. Несомненно, что пан Мартин был одним из киевских воевод, которые
с 1471 г. управляли всем киевским воеводством и его центром — Киевом.
Сообщение Контарини освещается одним свидетельством Московского свода
(стр. 330, 6992 V. ), где сказано, что 2 сентября 1483 г. к Киеву подошел
крымский хан Менгли Гирей с большим войском «и град Кыев взя и огнем
пожегл, а воеводу кыевского, пана Ивашка Хотковича, изымал». Это нападе¬
ние было произведено «по слову» Ивана III, «за неисправление королевское
(польского короля Казимира IV), что приводил царя Ахмата Большия орды
со всеми силами на великого князя Ивана Васильевича. . .». Пан Мартин —
236


поляк-католик, названный у Контарини (С о n t а г i n i, р. 68 г), является
историческим лицом. С весны 1471 г. Казимир IV назначил воеводой в Киев
(вместо литовских князей Олельковичей) Мартина Гаштольда; этот пан Мар¬
тин и встречал Контарини в Киеве в мае 1474 г. (См.: Базилевич, стр. 96,
со ссылкой: В. Б. Антонович. Монография по истории Западной и Юго-
западной России, I. Киев, 1885, стр. 239—240).
10	В § 5 «Путешествия в Тану» Барбаро определяет западную границу
Татарии Польшей, как северную—Россией. Контарини (С о n t а г i n i, р. 69 г)
называет Днепр западной границей татарских владений (в XV в.): questa fiu-
mara parte la Tartaria dalla Rossia.
11	См. примеч. 1.
12	Это одно из последних свидетельств о продолжавшейся и после взятия
Константинополя (1453 г.) турками торговле генуэзской Каффы с севером.
О Каффе см. примеч. 21, 110, 116—117, 126—127 к Барбаро.
13	Здесь указывается, что Киев принадлежал к владениям польского ко¬
роля; выше было сказано, что Киев не входил в состав «Нижней России».
14	Ханом Золотой, или Большой, Орды в 1474 г., когда Контарини про¬
езжал через татарские земли, был хан Ахмед (1460—1481). Первое упоми¬
нание о нем в русской летописи относится к лету 1460 г. (Моек, свод,
стр. 277; ср. примеч. 119, стр. 179).
15	Для обозначения города вообще и Контарини, и Барбаро употребляли
обычное для итальянцев XV в. слово «terra». В городе (terra) различали:
его центр (преимущественно административный и военный) — кремль, замок
(castello); прилегающую к замку территорию с торгово-ремесленным населе¬
нием, называвшуюся в русских источниках окольным городом, в итальянских
«borgo». Последний окружался наружной городской стеной и был собственно
городом, большим или меньшим. Вне стены могли располагаться предместья.
Пан Мартин жил в замке; Контарини, по его словам, получил жилище
в «terra», точнее же—в «borgo». Ср. примеч. 20.
16	О названии Eresse, Leresse (Днепр) см. примеч. 20 к Барбаро.
17	О названии Великое море (Черное море) см. примеч. 17 к Барбаро.
18	Вступлением в «пустынную степь» (la campagna deserta) был (если
путь пролегал через Киев) переход через Днепр. Контарини вместе с ли¬
товским послом пересек Днепр около Черкасс. Плано Карпинн перешел его
по льду (это было в феврале 4246 г.) около Канева (villa... que Canove appel-
latur) (Ioh. de Plano Carpini, p. 737). Выражение «la campagna deserta»
употребляется как установленное определение, почти как термин (еще скиф¬
ские степи назывались «solitudines»).
19	Chercher (Керкер, Кырк-иер)—название средневекового города-кре¬
пости, одного из центров Крыма времени Золотой Орды и затем Крымского
ханства. Кырк-иер отождествляется с Чуфут-Кале, расположенным в 7 км
от Бахчисарая. Контарини называет Кырк-иер (Chercher) в связи с тем, что
туда направлялся его спутник, литовский посол, ехавший к татарскому хану
(С о n t а г i n i, р. 70 г). По этому названию города, где находился хан, сле¬
дует заключить, что посол ехал к крымскому хану, а именно к Менгли-Гирею
(с 1468 до 1475 г., когда турки взяли Каффу). Значит, Контарини, ехавший
в Каффу, и посол, ехавший в Кырк-иер, повернули каждый по своему пути
в каком-то пункте уже на Крымском полуострове. Ясно, что Контарини на¬
правился на восток, а посол — на юг или юго-запад. Ср. примеч. 113
к Барбаро.
20	Каффу Контарини назвал «borgo»; судя по тому, как в Киеве он раз¬
личал замок (castello) и окружающий этот замок город, следует полагать, что
Контарини вошел через ворота в наружной стене Каффы в город (borgo),
но не в его центральную часть — цитадель, различаемую до наших дней по
расположению сохранившихся стен и башен.
21	«Те deum» — начальные слова латинской молитвы «Те deum lauda-
mus ...» — «тебе бога хвалим. . .», выражающей благодарность. Ср. стр. 225, § 28.
22	Политические и экономические отношения между Генуей — хозяйкой
Каффы — и Венецией были в эти годы (когда шла война Венеции с Мухамме¬
237


дом II, 1463—1479 гг.) весьма напряженными, хотя в Каффе продолжал на-
ходиться венецианский консул. По-видимому, было вовсе нежелательно, чтобы
генуэзцы заметили проезд через Каффу венецианского посла в Персию.
23	Поло Оньибен (Polo (Paolo) Ogniben) не был официальным послом
Венецианской республики, но чрезвычайным или экстренным посланцем
к Узун Хасану, спешно отправленным в Персию в конце ноября—начале де¬
кабря 1473 г. Срок этот вполне точен, так как Контарини записал, что Поло
Оньибен выехал на три месяца раньше него, а он — Контарини — покинул
Венецию 23 февраля 1474 г. В октябре 1473 г. в Венеции было получено1
потрясшее всех сообщение: Узун Хасан, союзник Венеции в борьбе против
турок, потерпел от них серьезнейшее поражение под Эрзинджаном. Битва
произошла 10 августа 1473 г. Мухаммед II заставил властителя Персии
уйти из Малой Азии. В ставке Узун Хасана во время сражения находился
венецианский посол Катарин Дзено, который известил свое правительство
о крахе союзника Венеции в письме от 18 августа 1473 г. (см.: Cornet.
Le guerre, doc. 84, p. 105—106). Сенат решил немедленно направить посла
к Узун Хасану, чтобы побудить его к новому походу против общего врага.
От этой миссии, едва ли обещавшей успех, отказались намеченные сенатом
два лица (одним из них был сам Амброджо Контарини!). Тогда Совет Де¬
сяти назначил в эту поездку Поло Оньибена, «купца, осведомленного в делах
Персии» (marcadante pratico delle cose de Persia). Доменико Малипьеро,
в сочинении которого мы читаем об этих событиях (Mai ip i его, р. 91—92)г
добавляет, что сущность комиссии (la sostanza della so commission), данной
Оньибену дожем, состояла в том, чтобы сообщить Узун Хасану о намерении
Венеции поддерживать союз (liga) с ним, о ее полном отрицании возмож¬
ности соглашения с турками и об ее настоятельной просьбе к нему — снова
перейти Евфрат и вторгнуться в Малую Азию.
Контарини повстречал Поло Оньибена в Каффе в конце мая 1474 г. на
его обратном пути. Оньибен недолго был при дворе Узун Хасана, речи его
не достигли цели, как в дальнейшем не произвели должного эффекта и речи
обоих опытных дипломатов — Барбаро и Контарини.
24	Здесь Контарини определяет Каффу не по ее частям (замок или ци¬
тадель и борго), а как город вообще. Поэтому он употребляет обычное опре¬
деление города словом «terra».
25	Контарини пишет «habitata di ogni generatione», чтобы подчеркнуть из¬
вестную черту Каффы — ее необычайно пестрое население (итальянцы, греки,
армяне, евреи, татары, черкесы и др.).
20 По объяснению Контарини (С о n t а г i n i, р. 70 v), Фассо — город
несколько выше устья реки Фассо (Фасис, ньинешний Рион).
27	Забакское море — Азовское море. Ср. примеч. 19 к Барбаро.
28	Патроном обычно называли капитана корабля. У венецианцев «капита¬
ном» называли лицо с более ответственной должностью, вплоть до должности
командующего военным флотом «Гольфа», т. е. Адриатического моря или
всех морей, а именно «генерального капитана моря».
29	Ла Тина, Латина (La Tina) — измененное название античного поселе¬
ния Athenae, Афины, лежавшего к востоку от Трапезунда, на берегу Черного
моря. В перипле этого моря, который дан Прокопием в его «Готской войне»,
после Трапезунда и Ризея указана «некая деревня по названию Афины
(’ЛОтра-.), но вовсе не потому, что здесь живут выселившиеся сюда афиняне»,
а потому, что этим местом владела какая-то женщина, по имени Афинея;
ее могила существовала еще при Прокопии (Bell. Goth. IV7, 2, ed. Haury, II,
p. 492). Современное название этих древних и средневековых «Афин» —
Атина (Atina). I
30	Ввиду того что Трапезунд и часть прибрежных селений к востоку
от него, в том числе и Латина, уже были во власти турок, им принадлежали
и бывшие замки греков Трапезундской империи. Контарини, конечно, мог
опасаться любых греческих замков, ставших турецкими.
31	Слово «Vati» получилось из античного Bathys limen (BalEs /apVjv) —
глубокая гавань — и соответствует современному Батуми. Барбаро упоминал
238


о Vathi в Мингрелии (Tana, § 43) и в связи с описанием пути из Закав¬
казья в Черкесию, если не идти через Дербент. Барбаро пишет (Persia,
р. 53 v), что между Черным и Каспийским морями по прямой линии —
«по воздуху» (come saria per 1 aer)—всего 50 миль, но благодаря высоким
горам и глубоким долинам путь длинен и тяжел, пролегает по опасным, необи¬
таемым местам Грузии и Мингрелии и подводит к Alvathi, откуда идут через
перевал в Черкесию. Ср. примеч. 43.
32	Sobassa (су-башй) — тюркский термин, которым в османской Тур¬
ции XV в. обозначали либо мелкого феодала, либо администратора своего
округа. Су-башй подчинялся бейлербею (иначе — паше), наместнику крупной
области (А фанасий Никитин, стр. 303, Комментарий). Когда Конта-
рини приплыл к крепости Вати (Батуми), то один из местных жителей,
итальянец Бернардин, сказал ему, что в селении Ла Тина (La Tina), где
первоначально был намерен высадиться Контарини, распоряжается местный
су-башй, который непременно захватил бы и его, Контарини, и его спутников
и продал бы их в рабство. Это сведение о порядках на турецко-кавказской
границе интересно сопоставить с рассказом Афанасия Никитина, проехавшего
через Трапезунд в октябре 1472 г., т. е. меньше чем за два года до Конта¬
рини, бывшего в Вати в июне 1474 г. Афанасий шел из Тебриза, «из орды»
Узун Хасана; Контарини шел в Тебриз, ко двору Узун Хасана. Афанасий
в Трапезунде имел неприятности от местных турецких властей — от су-башй
и паши: «а в Трепизони же ми шубашь да паша много зла ми учиниша,
хлам мой весь к собе взнесли в город на гору, да обыскали все; а обыскивають
грамот, что осми пришел из орды Асанбега» (там же, стр. 31). Ср.: М о г а-
v с s i k. Byzantinoturcica, II, р. 289 (османск. «su-basi» — капитан).
33	См. примеч. 31, 32 и 43.
34	Название Caltichea трудно отождествить. Это слово напоминает гре¬
ческую Cythaea, соответствующую названию Cutatisium, Kutathisi, Кутаиси.
Однако Контарини пишет, что город Caltichea расположен на берегу Вели¬
кого (= Черного) моря, и кроме того он отдельно приводит название Со-
tachis — Кутаис. В переводе труда Контарини, сделанном Томасом в XVI в.,
та же транскрипция — Caltichea — и отдельно название Cotachis. Древней¬
шими городами Мингрелии на побережье и близ него были Пицунда (Pithus),
Диоскуриада (Dioscurias—Сухуми), Фассо (Phasis). Где был город Caltichea,
неясно.
35	Контарини вспомнил мифический остров Эю (Аеа, Ала), отожде¬
ствляемый с Колхидой, где правил колхидский царь Ээт (А[т(тт^), отец
волшебницы Медеи, которая помогла Ясону и аргонавтам овладеть золотым
руном.
36	Эпитет Медеи «venefica» может быть понят как «изготовительница
зелий и ядов» или «отравительница», но также и как «колдунья», «вол¬
шебница».
37	Модон — венецианская крепость и порт на юго-западной оконечности
Пелопоннеса, Морей
38	Это же имя правителя Мингрелии называет Барбаро (Tana, § 43).
39	То же самое сообщает Барбаро в «Путешествии в Тану» (Tana, § 43).
40	Название Mazo не поддается отождествлению.
41	Samachi, terra del signor Sivansa, signor della Media — Шемаха, центр
области Ширвана (la Media), и ее правитель Ширваншах. Как Контарини,
так и Барбаро с большим одобрением отзываются и о всей стране, и об ее
главном городе, об изделиях из шелка и из хлопка, поставляемых ремеслен¬
никами Шемахи, о плодородии окружающих земель. Ср. у Барбаро (Persia,
р. 54 v): Ширваншах назван Sirvansa.
42	Таламанский шелк, «1а seta Talamano» (sic), назван у Пеголотти «seta
Talani». Издатель Пеголотти, Аллан Эванс, приводит (Pegolotti, р. 208,
298, 430) по поводу этого наименования вероятную догадку Гейда о том,
что «Talani» есть неправильно прочтенное «Talish», а это указывает на горы
«Талыш» в Азербайджане на западном берегу Каспийского моря (Н е у d,
II, р. 672).
239


43	Здесь Gorgora звучит как географическое название, но выше Конта-
рини писал о «Gorgora, signore <di Calcican e delle terre Vati» (Co nt ar ini,
p. 86 v); у Барбаро также идет речь об этом мингрельском князе (Giurgura),
владельце крепости Вати (Vati), в связи с походом Узун Хасана против
грузинского царя Баграта II и его союзника Джургуры (Persia, р. 57 v).
44	Caversera — караван-сарай.
45	Campagna di Tartari — татарские степи. Ср. примеч. 15 к Барбаро.
4G Mare di Bachan — Бакинское море, которое сам Контарини здесь же
определяет как море Каспийское. Ср. примеч. 136 к Барбаро.
47	Дербент по легенде считался городом, который был основан Алексан¬
дром Великим. Название «Железные ворота» (здесь «Porta di ferro») при¬
своено ему издавна. Ср. «Каспийские ворота» в тексте «Getica» Иордана
(Иордан, § 51, стр. 75, 133; § 55, стр. 76, 139; примеч. 154, 180, 388).
Барбаро посетил Дербент в связи со своим посольством в Персию. Он под¬
робно говорит об этом городе, который служил воротами между Скифией
(Татарией) к северу и Медией к югу. «Дербент лежит на Бакинском море
(mar di Bachu), удаленный от гор на расстояние одной мили; на горе нахо¬
дится замок. К морю, как два крыла (due ale), спускаются стены; их концы
уходят под воду. Ширина города от ворот до ворот равна полумиле. Стены
сложены из громадных камней по римскому способу (alia romana). На нашем
языке слово Дербент значит узкий проход, „пролив" (slretto), но некоторые,
понимая особенности этого места, называют его Темиркапы (Temircapi), что
по-нашему значит железные ворота (porta di ferro). Действительно, приду¬
мавший эти слова нашел весьма подходящее название — ведь город отделяет
Медию от Скифии. Если кто хочет, отправившись из Персии, из Турции,
из Сирии и вообще из стран по сю сторону [«da indi insu» — здесь подра¬
зумевается с юга на север, «наверх»], пройти в Скифию, пусть он войдет
через одни ворота и выйдет через другие» (Persia, р. 55 г).
48	Sturioni, morone — осетры, белуга и вообще крупная красная рыба Кас¬
пийского моря и Нижней Волги; о высоком качестве рыбы этих мест хорошо
знали итальянские купцы, и сведения о ней помещались во всех руководст¬
вах по торговле, таких, как «Pratica della mercatura» флорентийца Пего-
лотти и др.
49	По-видимому, эти большие, «почти круглые» рыбы — тюлени Каспий¬
ского моря.
50	Багса в данном случае — морской бот, парусное судно средней вели¬
чины, которое имело особое управление при помощи «zanche» (как попытался
описать Контарини) и ходило в виду берега. На боте помещалось 35 человек
с их кладью; в их числе были капитан и шесть матросов. См. слова «барка»,
«баркас» и «бот» в Словаре Даля, где разобран вопрос о деревянных судах
на Волге.
51	О «дёспине», т. е. Софье Палеолог, жене Ивана III, и об ее отце,
«деспоте» Фоме Палеологе, см. ниже (примеч. 107).
52	Una salina grandissima — несомненно, огромное соленое самосадочное
озеро Баскунчак. Контарини не моГ4— из-за всяческих затруднений с ме¬
стными властями — точно узнать, где расположено это озеро; он ошибся,
сказав, что оно лежит за (di qua) Астраханью в сторону морского берега
(verso la marina), тогда как Баскунчак находится севернее Астрахани, к вос¬
току от Волги (Дхтубы).
53	Franchi, е. итальянцы, воспринимались татарами как враги, потому
что итальянские (генуэзские) владения — и главный их центр Каффа — менее
чем за год до этого отошли под власть турок. Кроме того, еще продолжа¬
лась турецко-венецианская война (1463—1479 гг.), а татары были на сто¬
роне турок; временами они посылали послов к Узун Хасану в Тебриз, он же
после своего поражения под Эрдзинджаном (10 августа 1473 г.) уже не вы¬
ступал против Мухаммеда II. Тана, по-видимому, замерла сама собою, и та¬
тары не признавали больше ни генуэзцев, ни венецианцев.
54	Comerchieri — сборщики пошлин. См. примеч. 90 к Барбаро.
240


55	Контарини отметил связи Астрахани с Москвой: русские приходили
сюда за солью; русские и татарские купцы ездили с товарами между Астра¬
ханью и Москвой.
56	alermi — непонятное, по-видимому неправильно прочитанное слово, обо¬
значающее валюту. Эта сумма не названа в дальнейшем, когда у Контарини,
уже в Москве, возникли затруднения по поводу возврата русским и татар¬
ским купцам тех денег, которые он взял у них в долг с процентами — с целью
откупиться от преследовавших его татар.
57	Относительно медового напитка bevanda (здесь — «vivanda») di mele
у русских Барбаро и Контарини пишут, рассказывая о Москве; Контарини
впервые упоминает этот напиток, говоря о свадьбах в Луцке (см. текст
Контарини, стр. 188 и 210).
58	Контарини был в Астрахани летом 1476 г. Тогда главным ханом —
«императором» Большой Орды — был хан Ахмед (1460—1481).
59	Большая Орда, по Контарини, располагалась на территории между
Волгой и Доном; с юга она примыкала к степям Черкесии и к степям
по Нижнему Дону, с севера — к пределам (confini) Московского государства.
Ср. описание границ «татарской равнины» (la pianura di Tartaria) у Барбаро
(Tana, § 5).
60	Значительные здания в Астрахани были до 1395 г., когда город был
разрушен войсками Тимура. Ср.: Tana, § 52.
61	То же записано и у Барбаро (Tana, § 52), который сообщает о боль¬
шом скоплении восточных товаров, главным образом специй, в Астрахани.
62	Касим-хан назван правителем (Tana, § 52) Астрахани, хотя выше го¬
ворилось о трех братьях, племянниках главного хана Большой орды, как
о владетелях Астрахани. Быть может, Касим был старшим из троих? Ниже
Касим назван племянником (nepote) хана Большой Орды, несомненно Ахмеда.
В летописи этот Касим упомянут под 6988 (= 1480) г. и назван «брата-
ничем» (племянником по брату) «царя Ахмата Большия Орды», который шел
в поеледний раз к Оке, против Ивана III (Моек, свод, стр. 327).
63	Ср. о подобных степных караванах, в которых шли послы, а вместе
с ними купцы с товарами и табунами лошадей, ниже у Контарини при описа¬
нии его пути из Астрахани в Москву в августе 1476 г. (С о n t а г i n i,
р. 95 г). Ср. также летописное сообщение о приходе в Москву (7 июля
1474 г.) русского посла Микифора Басенкова «с послом царевым Ахмута
Болшиа Орды с Кара Кучуком». В караване было много купцов, которые
привели «коней продажных» (Моек, свод, стр. 302—303).
64	Gesdi — персидский город Иезд.
65	Deserti (иногда «campagne deserte») — степи. Ср. примеч. 15 к Бар¬
баро.
66	Барбаро долго жил (в Тане) поблизости от татар и гораздо лучше,
чем Контарини, знал уклад их жизни; поэтому Барбаро смог сообщить о по¬
севах пшеницы у татар (Tana, § 35), о чем Контарини не знал и потому
столь категорически заявил, что татары не представляют себе, что такое
хлеб. Однако сам Контарини купил в дорогу сухарей из хорошей пшеничной
муки — и смог сделать это в татарском городе Астрахани.
67	О хвостах курдючных баранов писал Барбаро (Tana, § 34). Отметим
ошибку в переводе Семенова (стр. 92): «удалось мне достать баранью ногу»
(!), хотя по-итальянски отчетливо сказано, что это была не нога, а засолен¬
ный бараний хвост, т. е. большое количество соленого сала.
68	Двумя реками или потоками (due fiumare) Волги Контарини называет
главное русло и параллельную ему Ахтубу. Путь Контарини и русского посла
Марка между этими двумя реками не удалось осуществить. Как видно
по дальнейшему рассказу, весь караван пошел по левому берегу Ахтубы,
а переход через Волгу на ее правый берег совершился выше отделения Ах¬
тубы от главного русла.
69	Неясно, кто был отцом Касима. Шпулер (Spuler, р. 175) называет
Касима внуком хана Кичик-Мухаммеда (отца Ахмеда), т. е. правильно, что
Касим был племянником («братанич») хана Ахмеда. См. примеч. 62.
241


70	Узкий проход, в данном случае узкий перешеек (passo stretto) между
Доном и Волгой — известная узкая (около 70 км) полоса земли, где Волга
и Дон приближаются друг к другу, в районах Волгограда и Калача-на-Дону.
Ср. «stretto» в приложении к Дербенту (примеч. 47).
71	Глагол «passammo» является стянутой формой из «passavano» — 3-е,
а не 1-е лицо множ. числа. Ведь Контарини не пошел вместе с караваном,
но присоединился к нему позднее.
72	По-видимому, татарский посол в Москву. Принадлежавшие ему стада
паслись на том острове, куда попал Контарини.
73	Здесь «passo» значит переправа, переход через реку. Контарини
должны были сопроводить к месту переправы (через Ахтубу?), так как
в дальнейшем караван двигался по волжскому левобережью.
74	С Контарини поехал его переводчик Дмитрий, проделавший с ним
весь предыдущий путь.
75	13 августа — день христианского праздника успения богородицы.
76	См. примеч. 13 к Барбаро.
77	Имеются в виду русские и татарские купцы, шедшие по степи вместе
с послами. Ср. примеч. 63.
78	Сначала караван шел вдоль левого берега Волги, к северу. Это продол¬
жалось, как сообщает Контарини, 13 дней. После переправы на правый берег
караван двинулся по степи, направляясь к Оке.
79	gli — ему, т. е. послу Анхиоли, который был во главе идущего вдоль
Волги каравана.
80	О «passo stretto» см. примеч. 70.
81	Контарини не назвал имени хана Ахмеда (1460—1481).
82	Более чем за двести лет до опубликования труда Контарини написал
свой «Итинерарий» Вильгельм Рубрук; в этом сочинении, на ясном латин¬
ском языке, автор дал хорошее и весьма подробное описание татар, их жизни
и обычаев (R u b г и к, р. 220—238).
83	Словом «possanza» выражено понятие не о мощи вообще, а специально
о военной мощи, в данном случае татар. Когда Контарини рассказывал о своем
путешествии на приеме у польского короля Казимира IV, то он говорил
о «possanza» татар и Узун Хасана.
84	Spade у татар — сабли. Иоанн Плано Карпини (1246 г.) дал точное
описание сабель татарских воинов, добавив, что ими обладают «богатые»
(divites); итальянец употребил более ходкое на западе слово «меч» (gladius):
«у богатых — мечи с острыми концами, с одним только режущим краем (лез¬
вия) и слегка кривые» (Ioh. de Plano Carpini, p. 683).
80 О татарских «valenti» см. у Барбаро (Tana, § 28, примеч. 68).
86	Второго, оставшегося в живых, слугу Контарини звали Дзуанне Ун-
гаретто; здесь к его фамилии приставлен артикль: l’Ungaretto, Longheretto.
87	Контарини употребил местное причерноморское определение холодного
ураганного ветра — бора, от греч.	Зорра; —северный ветер. В Тол¬
ковом словаре Даля показано ударение на последнем слоге — бора.
88	Непонятно в данном сочетании слово Soria, что значит Сирия. Пред¬
полагаем, что здесь первоначально было написано название Сарай (Sarai)
и татары сравнивали свое местонахождение в степи по долготе со своей
столицей Сараем: «. . . они говорили, что мы были в Сарае (eramo nella
Soria), но на 13 дней к северу от него». Рамузио (Ramusio, II, р. 122 v),
не разгадав слова Soria, заменил его Таной (noi eravamo per tramontana piu
di quindici giornij sopra della Tana).
89	По-видимрму, ошибка: едва ли в степи могло отстать (от какого-то
из предшествовавших караванов) такое количество лошадей (400 голов),
причем верблюдов оказалось только два. Может быть, правильнее было бы
читать не «quatrocento» (400), a «quaranta» (40).
90	Контарини начинает рассказ о России (Rossia) с пограничных мест
на правобережье Оки. К естественному южному рубежу московских земель —
берегу Оки — в разных пунктах постоянно подходили татары. Жители дере¬
242


вень южнее Оки, конечно, всегда находились в страхе, как отмечает Конта-
рини, опасаясь татарских набегов.
91	Марк был послом Ивана III к Узун Хасану. Слово «rosso» (Marco
rosso) в применении к русскому послу и значит «русский», но не является
фамилией. Контарини русских называет «rossi» («casaletti de rossi» — дере¬
вушки русских; «tartari et rossi»—татары и русские; есть и другие примеры).
Контарини отметил появление Марка в Тебризе, определив его следующими
словами: «uno Marco rosso, quale era venuto per ambasciatore del duca di Mos-
covia, signore della Rossia Bianca» (C on t a r i n i, p. 83 r—v). Покидая Тебриз
28 мая 1475 г., Контарини для удобства путешествия примкнул к группе
трех послов; это были Марк, посол Московского великого князя, Людовик,
посол герцога Бургундского, и посол Узун Хасана, отправлявшийся на Кав¬
каз (ibid., р. 84 v). Первый этап их совместного пути закончился в городе
Фассо, где они узнали, что Каффа взята турками и поэтому в Крым плыть
невозможно. Послы разошлись: Контарини пошел на Тифлис и Шемаху, Марк
двинулся на юг к Вати, во владения князя Горгоры, но затем пришел,
как и Контарини, в Ширван. Оба они встретились в Шемахе и отсюда
проделали вместе весь путь до Москвы. Ошибочно полагать, что русский по¬
сол Марк посетил (?) не только Узун Хасана (к которому он и был на¬
правлен как посол), но и ширваншаха («sivansa» у Контарини) Фаррух-
Ясара (ср.: Афанасий Никитин, стр. 142). В Шемахе Марк оказался
лишь в силу превратностей его пути из Персии на север, как и Контарини.
92	Рязань — Resan. Контарини и его спутники еще находились на пра¬
вом берегу Оки, которую перешли выше, около Коломны.
93	Анна, сестра Ивана III — см. примеч. 141 к Барбаро.
94	Коломна — Colona. Город находился, как известно, близ впадения
Москвы-реки в Оку. Ср. следующее примечание.
9о Контарини и его спутники на пути в Москву должны были пересечь
Оку. Он специально не описывает и даже не упоминает о своей переправе,
но пишет, что в Коломне есть большой мост (un gran ponte), где переходят
через Оку (ove si	passa la	detta fiumara).	Очевидно,	Марк и Контарини
со своими спутниками и сопровождавшие их русские и татарские купцы пе¬
реехали Оку по мосту в Коломне, где вообще была главная переправа через
эту реку, имевшая, по-видимому, важное военное значение. В августе 1472 г.,
когда хан Ахмед привел войска под Алексин, Иван III пришел прежде всего
в Коломну, чтобы защитить мост. Из Коломны же великий князь по окон¬
чании войны ушел в Москву. В июне 1480 г., в начале последнего похода
хана Ахмеда на Русь, Иван III отпустил	«к Оце на	берег своих воевод
с силою», сам же	двинулся	к Коломне и	стоял там	«до покрова», т. е.
до 1 октября (Моек, свод, стр. 297—298; 327—328).
96	Ср. примеч. 21.
97	Ср. примеч. 1.
98	Путь от Астрахани до Москвы (вверх по Волге, затем по степям
и лесам к Рязани и Коломне) занял 47 дней.
99	О Тривизане см. § 29.
100	На службе у Ивана III были некоторые татарские царевичи. Много
раз упомянут в летописи царевич Даньяр, сын Касыма, внук Улуг Мехмеда.
Даньяр Касымович	сопровождал Ивана III	в походе	на Новгород летом
1471 г. (Моек, свод, стр. 286—287, 290). Даньяр выступил со своими та¬
тарами против хана Ахмеда, пришедшего в* августе 1472 г. к Алексину
на Оке (Моек, свод, стр. 297). Наконец, Даньяр участвовал во втором по¬
ходе Ивана III на Новгород осенью и зимой 1477—1478 гг. (Моек, свод,
стр. 311 и 316). Быть может, царевич Даньяр и был тем начальником кон¬
ного отряда из 500 человек, который охранял южные границы Москов¬
ского государства от татар Большой Орды и которого ежегодно посещал
московский великий князь, как случилось и при Контарини в конце 1476—
начале 1477 г. Иногда Иван III сам призывал на свою сторону татарских
царевичей, не примкнувших к хану . Большой Орды. Например, в 1471 г.
Никита Беклемишев был послан «в поле» с поручением «искати царевича
243


Муртозы Мустофина сына, звати его к себе служити». Беклемишеву удалось
«перезвать» Муртозу на московскую службу: через некоторое время «приехал
служити великому князю царевич Муртоза, сын казанского царя Мустофы».
В 1473 г. Иван III дал ему землю на границе своего государства, на Оке:
«городок новы на Оце со многими волостьми» (Моек, свод, стр. 291 и 301).
Иногда сами татарские царевичи являлись на службу к московскому вели¬
кому князю. В 1479 г. пришли к Ивану III «ис поля два царя служити»;
это были сыновья крымского хана Хаджи Гирея, т. е. братья Менгли Ги-
рея — «Мердоулат царь с сыном Бердоулатом, да и брат его Айдар»
(Моек, свод, стр. 326).
101	Контарини определил бояр Ивана III западноевропейским термином
«бароны». В памяти «баронов» еще свежи были впечатления от событий,
связанных с венецианцем Иваном Тривизаном, столь возмутившим и обеспо¬
коившим великого князя.
102	Контарини занял еще в Астрахани значительную сумму денег у куп¬
цов, чтобы откупиться от татар, намеревавшихся продать его в рабство.
103	Когда Контарини выехал из Венеции 23 февраля 1474 г., его сопро¬
вождали священник Стефан в качестве капеллана и доверенного canceliere,
переводчик Димитрий и двое слуг, Маффео из Бергамо и Дзуанне Унга-
ретто. Маффео умер от чумы в Тифлисе в октябре 1475 г. Остальные
трое — священник, переводчик и второй слуга — уцелели и вернулись в Ве¬
нецию.
104	Каттаро или Котор — крепость на далматинском побережье южнее
Дубровника, захваченная венецианцами в начале XV в. Ювелир из Котора
Трифон был, судя по имени, славянин или грек.
105	В Москве Контарини познакомился со знаменитым зодчим, итальян¬
цем из Болоньи, Аристотелем Фьераванти, который приехал в Москву с по¬
сольством Семена Толбузина 26 марта, в день Пасхи, в 1475 г.; Аристотель
обосновался в Москве на полтора года раньше, чем туда приехал Контарини
(Моек, свод, стр. 303; Воскр. лет., стр. 180; Никон, лет., стр. 157;
Соф. Вторая лет., стр. 199; Львовская лет., стр. 300).
106	Контарини не только был знаком с Аристотелем Фьераванти, но и ви¬
дел, как Аристотель строил Успенский собор в московском Кремле — «цер¬
ковь на площади» (una chiesa sulla piazza). Собор был окончен позднее, чем
Контарини покинул Москву (в январе 1477 г.), и освящен 12 августа 1479 г.:
«бысть же та церковь чюдна вельми величеством и высотою, светлостью и зво-
ностью и пространством, такова же преже того не бывала в Руси, опроче
Владимерскыя церкви. . .» (Моек, свод, стр. 303, 323—324). В декабре 1477 г.,
во время второго похода на Новгород, Иван III вызвал «мастера Аристо¬
теля Фрязина», чтобы он поставил мост на Волхове под Городищем; мост
был «на судех» и оказался очень прочным (там же, стр. 317).
107	Возможно, что греки, прибывшие в 1472 i\ в Москву вместе с Софьей
Палеолог, и происходили из Константинополя, но сопровождать Софью
в ее путешествии к Ивану III они могли не из Константинополя, а только
из Рима. Софья родилась в Морее и никогда не бывала в Константинополе,
который к тому же был взят турками, когда ей было лет пять от роду;
перед выходом замуж за Московского великого князя она с братьями жила
в Риме под попечительством папы и в Москву отправилась из Рима (через
Любек, Колывань, Юрьев, Псков и Новгород). — Титул «дёспина» (osa-noivoc,
женский ро^ от слова	—деспот) происходит от титула деспота,
который носили все сыновья императора Мануила II, в том числе и отец
Софьи, Фома’ Палеолог. По-видимому, от греков и итальянцев в Москве Кон¬
тарини привык слышать название «дёспина» в приложении к московской ве¬
ликой княгине, чем подчеркивалось ее происхождение из семьи византийских
императоров. В русских летописях это слово не встречается; там Софья
названа «царевной» (Моек, свод, стр. 281, 292, 293, 296, 298, 299), а после
венчания с Иваном III «великой княгиней» (там же, впервые на стр. 300).
В те же примерно годы XV в. дёспиной в Италии, в Морее и в Малой
Азии называли дочь трапезундского императора Иоанна IV (1446—1458),
244


которую его преемник на троне Давид в 1459 г. отдал в жены Узун Хасану,
надеясь на его помощь Трапезунду в борьбе с турками. Мухаммед II овладел
Трапезундом без особых усилий: Узун Хасан не вмешался, но трапезундскую
царевну — жену мусульманского владыки — стали считать заступницей за дело
христиан, способной повлиять на своего мужа. В инструкциях Иосафату Бар-
баро, как венецианскому послу в Персию, предписывалось представиться
супруге Узун Хасана, названной в итальянском тексте посольской «комис¬
сии» дёспиной (la Despina) (Cornet. Le guerre, doc. 55, a. 1473, Ian. 28,
p. 74; doc. 60, a. 1473, Febr. II, p. 81). На это византийское название
воздействовало привычное тюркское определение ханских жен словом «ха-
тун» (см., например; Тизенгаузен, I, стр. 292—295, Ибн-Батута), что
значит госпожа, жена государя, хана. В записках анонимного итальянского
купца, торговавшего в Персии в конце XV—начале XVI в., сообщается, что
имя дочери трапезундского императора, жены Узун Хасана, «Деспинакатон»,
«Despinacaton» (Viaggio d’un mercatante, che fu nella Persia. R a m u s i о, II,
p. 94 v—95 г). To же самое отмечено на первых страницах сочинения
итальянца Джованмариа Анджолелло, бывшего на службе у Мустаффы, сына
Мухаммеда II, в конце XV в. (Breve narratione della vita et fatti del signor
Ussuncassano, fatta per Giovanmaria Angiolello. R a m u s i о, II, p. 66 r).
108	Контарини различает в Москве центр ее в виде замка (castello) или
кремля, где он попытался поселиться в доме, отведенном для Аристотеля
Фьераванти, занятого строительством в кремле, и город вокруг замка, вне
замка (fuori del castello), где ему пришлось жить. Слова «borgo» в отноше¬
нии окружающего кремль города он не употребляет. Вся Москва (terra di
Moscovia) состояла из Кремля (castello) и остального города (il resto della
terra).
109	Staio или staia (здесь «stara») — мера сыпучих тел, главным образом
зерна, но также изюма, орехов и т. п. (по-видимому, от «sextarius», «sestiere»,
фр. «setier»). Как все средневековые меры, не имела установленного веса —
в разных местах вес был разный. Поэтому Пеголотти (Pegolotti, р. 151)
пишет о «стайях» соответственно венецианскому измерению (lo staio del biado
alia misura di Vinegia). 12 «стайев» составляли крупную меру — «moggio» (от
лат. «modius»), равную примерно 20 кг и более (grano е orzo е tutti altri
biadi... si vendono a staia di misure, e ogni 12 staia di misura in Vinegia sono
I moggio in Vinegia) (Pegolotti, p. 139). Знакомясь с ценами на москов¬
ском рынке, Контарини прикинул, что более 10 «стайев» пшеницы (т. е. около
1 moggio = 20 кг) по венецианской мере стоят в России 1 дукат.
119	Marchetto — мелкая монета в Венеции (см. примеч. 145 к Барбаро).
Итальянцы, по-видимому, поражались дешевизне мяса в Москве: три фунта
мяса стоили 1 маркет, а гусь стоил 3 маркета.
111	Вероятнее всего, что «cucumeri» на рынке в Москве были огурцы (лат.
«cucumis, -eris» в значении огурца встречается у Вергилия; современное фран¬
цузское слово «concombre» значит огурец), однако по-итальянски «сосотего» —
арбуз, а огурец — «cetriuolo».
112	Ср. примеч. 146 к Барбаро.
113	Контарини назвал московского митрополита западноевропейским тер¬
мином «папа». В 1476—1477 гг., когда Контарини посетил Москву, митро¬
политом был Геронтий (с 29 июня 1473 г.).
114	То же самое Контарини написал о городском населении Киева, про¬
водившего немало времени в тавернах.
115	Словом «Magna» (собственно «La Magna») в разговорном итальян¬
ском языке называли Германию (Allemagna, Alemagna). Например, итальянцы-
гвельфы, недовольные приходом Генриха VII в Италию (в 1310 г.) и его
притязаниями на их страну, говорили, что ему вполне хватило бы быть коро¬
лем только Германии (che li bastava esser re della Magna) (D i n о Com-
pagni, III, 24).
116	В самом раннем издании труда Контарини — в венецианском инкуна¬
буле 1487 г.—после слова Polonia названа еще одна страна: Lamania.
Вероятно, следует читать Polonia et Lituania (или Littuania).
16 Барбаро и Контарини о России
245


117	Во всех старых изданиях «Путешествия в Персию» Контарини стоит
одинаковое имя собственное — Franza: «quasi con la Franza» (изд. 1487 г.—
f. 1a; изд. 1543 г. — p. 100 г; изд. Рамузио, 1559 — р. 123 v). Может
быть, правильнее видеть здесь не la Franza, но la Fiandra, ввиду того что
Новгород, сам будучи членом Ганзейского союза, имел торговые отношения
с рядом ганзейских городов, с одним из важнейших — Любеком, а через него
и с более западными, в том числе и с фландрскими городами (Брюгге и др.).
Думается, что не зря вставлено здесь наречие «quasi»; автор, желая показать
обширность новгородских торговых связей, говорит, что Новгород «чуть ли»
не соприкасается с Фландрией.
118 Новгородские земли граничили с «Верхней Германией» на севере,
около Финского залива. В 1471 г., после боя между войсками новгородцев и
полками Ивана III, последние пошли «по посады Новгородскые и до Немец¬
кого рубежа по реку Нерову» (Моек, овод, стр. 289). Позднее, когда Нов¬
город был уже покорен, Иван III основал в 1492 г. на границе с землями
Немецкого ордена крепость Иван-город:	«.. . повелением великого князя
Ивана Васильевича заложиша град на Немецком рубеже на реце на Нарове
против Ругодева, Немецкого города, на Девичье горе, на слуде ( = на скале)
четвероуголено, и нарече ему имя Иванград во свое имя» (Моек, свод,
стр. 333); почти теми же словами — Никанор, лет., стр. 159: Приложе¬
ние II — текст, вписанный рукой магистра И. Пауса на вкладных листах
в начале XVIII в. Таким образом, когда Контарини говорит о рубеже
Новгорода с «Германией» (confina con La Magna), то этот рубеж проходит
по реке Нарове, отделяющей земли Немецкого ордена от Новгородских
земель.
119	Окончательное подчинение Новгорода Московскому государю произо¬
шло в 1478 г.
120	Владения Немецкого ордена поступили в ленную зависимость от поль¬
ского короля Казимира IV в 1466 г.
121	Ср. § 58—59 «Путешествия в Тану» Барбаро.
122 У великого князя Ивана III было всего четверо братьев: Юрий,
Андрей Большой, Борис и Андрей Меньшой. Юрий Васильевич умер в сен¬
тябре 1472 г.; следовательно, когда Контарини жил в Москве (сентябрь,
1476—январь 1477 г.), у Ивана III было три брата, но двое из них носили
одно и то же имя — Андрей; поэтому, вероятно, Контарини и полагал, что
братьев у великого князя двое — Андрей и Борис (Моек, свод, стр. 260, 262,
267, 270, 273, 294).
123	Мать Ивана III — Мария Ярославна, дочь серпуховского князя Яро¬
слава Владимировича, жена московского великого князя Василия II Темного.
124	В первом браке Иван III был женат (в 1453 г.) на Марии Борисовне,
дочери тверского князя Бориса Александровича. Она умерла 22 апреля
1465 г. Ее сын, Иван Иванович Молодой, родился 15 февраля 1458 г., умер
7 марта 1490 г. (Моек, свод, стр. 275; Сокращ. лет. свод 1493, стр. 289).
125	См. выше, примеч. 107.
126	По сообщениям летописи, первыми детьми Софьи Палеолог были дей¬
ствительно две дочери, родившиеся в 1474 и 1476 гг., причем обе получили
одно и то же имя — Елена. Третьим ее ребенком был сын Василий
(род. 25 марта 1478 г.), будущий великий князь Василий III (Моек, свод,
стр. 301, 308, 323).
127	Пребывание Контарини в Москве, точно им определенное, длилось
около четырех! месяцев (с 25 сентября 1476 г. по 21 января 1477 г.).
128	См. примеч. 107.
129	См. примеч. 101.
130	См. примеч. 146 к Барбаро.
131	Брат Людовик (frate Ludovico) был францисканским монахом из го¬
рода Болоньи, послом Карла Смелого, герцога Бургундского (1467—1477),
к Узун Хасану (ср. выше, примеч. 91). Людовик приехал в Москву позднее
Контарини и не пожелал разделить с ним обратное путешествие в Западную
Европу.
246


132	В обоих изданиях «Путешествия в Персию» Контарини — 1487 и
1543 гг. — напечатано 20 января (XX Zener, XX Genaro). Однако это не¬
правильно; надо было поставить 22 января. Контарини неоднократно указы¬
вал, что он выехал из Москвы 21 января; первый привал в «ветхой дере¬
веньке», куда приехали вечером того же дня, едва ли продолжался более
одной ночи. Следовательно, из «деревеньки» тронулись на следующий день,
т. е. 22 января (1477 г.).
133	Вязьма, Viesemo (в издании 1487 г. — такое же написание) опреде¬
лена как небольшой городок (terrazuola).
134	Смоленск, Smolenzecho (в издании 1487 г. такое же написание) опре¬
делен как небольшой городок (terrazuola).
135	См. примеч. 160 к Барбаро.
136	Троки (Trochi — нынешний Тракай) — замок близ Вильнюса. Не на¬
правился ли Контарини намеренно в Троки, чтобы видеть польского короля
Казимира IV? Контарини пишет, что, выехав из пределов Московского го¬
сударства, он вступил в Литву. Барбаро же называет Троки на польской
территории (§ 61), а дальше пишет о том, что Троки отстоят от Познани
на 7 дней пути. Ср. примеч. 159—161 к Барбаро.
137	См. примеч. 146 к Барбаро.
138	Вероятно, из Смоленска Контарини ехал по льду верхнего Днепра
вниз по течению, но он не указывает, до какого именно пункта на Днепре
продолжался этот трехдневный путь на санях и откуда путники направились
к западу, по направлению к Трокам.
139	Слоним — в обоих изданиях (1487 и 1543 гг.) название передано
как Lonici, но оно может быть прочтено и как Lonin. Слоним был последним
городом в Литве, который проехал Контарини. После этого он отмечает свое
вступление в пределы Польши, где первым городом на его пути называет
Варшаву.
140	Варшава, Varsonia — следует читать Varsovia, заменив неправильно
поставленное «п» буквой «V» (начертанной в виде «и», что легко спутать
с «п»).
141	Polonia — неправильно напечатанное название города Познани (Pos-
nama). Описывая путь через Польшу на восток, Контарини (соответственно
после Messariga) назвал Posnama, и в этом первом случае слово было напеча¬
тано правильно (Con tar ini, р. 66 v). По этой правильной форме название
Познани должно быть исправлено не только у Контарини (при описании его
обратного пути), но и у Барбаро (§ 61: da Trochi in Polonia...).
142	См.:	С о n t a r i n i, p. 66 v (при описании пути из Германии
в Польшу).
143	Terra di Polonia — город Познань; ср. примеч. 141.
144	Messariga — Мезеритц (Meseritz), последний польский город близ гра¬
ницы между Польшей и Германией. Мезеритц лежит на реке Обре, притоке
Варты, по прямой линии на восток от Франкфурта на Одере.
145	Иена — Ian. Из Франкфурта на Одере Контарини направился к юго-
западу, через земли Бранденбурга, Саксонии, Тюрингии (Иена) и Баварии
(Нюрнберг, Аугсбург) к перевалу Бреннер в Альпах и к городу Тренто.
146	Праздник воплощения, иначе-—благовещения (25 марта).
147	Страстная пятница была в 1477 г. 4 апреля, следовательно, праздник
пасхи приходился на 6 апреля, что соответствует календарю. Контарини был
очень точен в своих указаниях дней недели, чисел месяца и дат праздников.
16*


список источников
И ЛИТЕРАТУРЫ
Исто ЧНИКИ
Афанасий Никитин — Афанасий Никитин. Хожение за три
моря (1466—1472). Под ред. акад. Б. Д. Грекова и чл.-корр. АН СССР
В. П. Адриановой-Перетц. М.—Л., 1948. (Стр. 140—205: И. П. Пет-
рушевский. Комментарий географический и исторический).
Библ. иностр. писателей — Библиотека иностранных писателей о России.
Отделение первое, том первый, иждивением М. Калистратова, трудами
B.	Семенова (И. Барбаро, А. Контарини, А. Кампензе, П. Иовий).
СПб., 1836.
Воскр. лет.—Воскресенская летопись. ПСРЛ, т. VIII, СПб., 1859.
Игнатий Смолнянин — Хождение Игнатия Смолнянина. Палестинский
сборник, т. IV, вып. 3, СПб., 1887.
Иордан — Иордан. О происхождении и деяниях гетов. (Getica). Вступи¬
тельная статья, перевод, комментарий Е. Ч. Скржинской. М., 1960.
Ипат. лет — Ипатьевская летопись. ПСРЛ, т. II, М., 1962.
Львовская лет. — Львовская летопись. ПСРЛ, т. XX, ч. 1, СПб., 1910.
Моек, свод — Московский летописный свод конца XV века. ПСРЛ, т. XXV,
М.—Л., 1949.
Никанор, лет. — Никаноровская летопись. ПСРЛ, т. XXVII. Никаноровская
летопись. Сокращенные летописные своды конца XV века. М.—Л., 1962.
Никон, лет. — Никоновская летопись. ПСРЛ, т. XII, СПб., 1901.
Памятники дипл. сношений — Памятники дипломатических сношений древней
России с державами иностранными. (Памятники дипломатических сно¬
шений Московского государства с Крымской и Нагайской ордами и
с Турцией, т. I, с 1474 по 1505 гг., под ред. Г. О. Карпова). Сборник
Русского исторического общества, т. 41, СПб., 1884.
Повесть врем, лет — Повесть временных лет. Часть I. Текст и перевод. Под¬
готовка текста Д. С. Лихачева; перевод Д. С. Лихачева и Б. А. Рома¬
нова. Часть 2. Приложения; статьи и комментарий Д. С. Лихачева.
Под ред. В. П. Адриановой-Перетц. М.—Л., 1950.
Путешествия русских послов — Путешествия русских послов XVI—XVII вв.
Статейные списки. М.—Л., 1954.
Сокращ. лет, свод 1493 — Сокращенный летописный свод. ПСРЛ, т. XXVII.
Никаноровская летопись. Сокращенные летописные своды конца
XV века. М.—Л., 1962.
Соф. Вторая лет'. — Софийская Вторая летопись. ПСРЛ, т. VI, СПб., 1853.
Тизенгаузен — В. Г. Тизенгаузен. Сборник материалов, относя¬
щихся к истории Золотой Орды. Т. I. Извлечения из сочинений араб¬
ских. СПб., 1884; Т. II. Извлечения из персидских сочинений, собран¬
ные В. Г. Тизенгаузеном и обработанные А. А. Ромаскевичем и
C.	Л. Волиным. М.—Л., 1941.
248


Троицкая лет. — М. Д. Приселков. Троицкая летопись. Реконструкция
текста. М.—Л., 1950.
Хрестоматия по истории Подонья и Приазовья. Кн. I. (С древнейших вре¬
мен до XVII столетия). Составили М. И. Кравцов, Б. В. Лунин,
М. А. Миллер, Я. Г. Селецкий. Ростов н/Д., 1941.
Atti, 28 — Nuova serie di documents sulle relazioni di Genova coll’impero bizan-
tino, ed. G. Bertolotto. Atti d. Societa Ligure, t. 28, 1898.
В a doer — Giacomo В a d о e г. II libro dei conti. Testo a cura di Umberto
Dorini e Tommaso Bertele. 1956. («II Nuovo Ramusio». Raccolta di viaggi,
testi e documenti, relativi ai rapporti fra L’Europa e l’Oriente, a cura
dell’Istituto Italiano per il Medio ed Estremo Oriente, vol. III).
В a r b a г о Ermolao — Ermolao В a r b a r o. Epistolae, orationes et carmina.
Edizione critica a cura di Vittore Branca, vol. I—II. Firenze, 1943. (Nuova
collezione di testi umanestici inediti о rari, pubblicata sotto gli auspici della
R. Scuola normale superiore di Pisa da G. Gentili e Augusto Mancini,
t. V—VI).
Bar bar о Francesco — Francesco В a г b a r o. (1398—1454). Centotre lettere
inedite, ed. R. Sabbadini. Salerno, 1884.
Barbaro Iosaphat—Iosaphat В a r b a r o. Viaggio alia Tana. Viaggio in
Persia. См. издания: Viaggi fatti da Vinetia... 1543; Ramusio. Delle
navigazioni e viaggi, vol. II, 1559; Библиотека иностранных писателей
о России, 1836; Thomas Travels to Tana and Persia... 1873.
Barbaro Nicolo — Nicolo Barbaro. Giornale dell’assedio di Costantinopoli
a. 1453, ed. Enr. Cornet. Vienna, 1856.
Const. Porph. De adm. imp. — Constantine Porphyrogenitus.
De administrando imperio. Greek text edited by Gy. Moravcsik. English
translation by R. J. H. Jenkins. Budapest, 1949.
Contarini — Ambrogio Contarini. Viaggio in Persia. См. издания:
1) Questo e el Viazo di misier Ambrosio Contarin, 1487; 2) Itinerario
del magnifico Ambrogio Contarini, 1523; 3) Viaggi fatti da Vinetia...
1543; 4) Ramusio. Delle navigazioni e viaggi, vol. II, 1559; 5) Би¬
блиотека иностранных писателей о России, 1836; 6) Thomas. Tra¬
vels to Tana and Persia..., 1873.
Cornet. Le guerre — E. Cornet, ed. Le guerre dei Veneti nell’Asia 1470—
1474. Documenti cavati dell’Archivio ai Frari di Venezia e pubblicati
da Enrico Cornet. Vienna, 1856.
Cornet. Lettere — E. Cornet, ed. Lettere al Senato Veneto di Giosafatte
Barbaro, ambasciatore ad Usunhasan di Persia, tratte da un codice originale
dell’I. R. Biblioteca di Vienna e annotate per Enrico Cornet. Vienna, 1852.
Dipl. Ven.-Lev. — Diplomatarium Veneto-Levantinum, t. I (a. 1300—1350), t. II
(a. 1351 —1454). Venezia, 1870, 1899.
Dino Compagni — La Cronica di Dino Compagni, ed. Isidoro del Lungo,
Firenze, 1911.
Ioh. de Plano Carpini — Ioannis de Plano Carpini. Historia Mongalo-
rum. Recueil de voyages et de memoires, publie par la Societe de geogra¬
phic, t. IV, Paris, 1839, p. 603—773.
Itinerario del magnifico et clarissimo Ambrogio Contarini, mandato nell’anno
1472 a Usunhasan, re di Persia. Stampato nell'indita citta di Vinegia per
Francesco Bindoni et Mapheo Pisani compagni, nell anno 1523, in 4°.
Ius Graeco-Romanum, III — Ius Graeco-Romanum, pars III, ed. С. E. Zachariae
a Lingenthal. Lipsiae, 1857.
J о г g a. Via sive iter — Via sive iter a civitate Venetiarum usque ad Tanaim
sive Tanam, ed. N. Jorga. Nuovo Archivio Veneto, XI, 1, Venezia, 1896,
p.5—13.
Liber iurium — Liber iurium reipublicae Genuensis. Monumenta historiae patriae,
tt. VII, IX, Torino, 1854, 1857.
Malipiero — D. Malipiero. Annali Veneti (1457—1500).	Ordinati
e abbreviati da Fr. Longo. Con prefazione e annotazioni di Ag. Sagredo.
Archivio storico italiano, t. VII. parte 1, 1843, p. 1—586 (Guerre со i
249


Turchi. Guerre d’ltalia); parte 2, 1844, p. 589—720 (Aquisto del regno
di Cippro. Dei successi della navigazione per conto dei commerci. Degli
avvenimenti della citta).
MM, III — Acta et diplomata graeca Medii aevi, ed. Fr. Miklosich et Ios. Mul¬
ler, vol. Ill, Vindobonae, 1865.
Officium de navigantibus — R. C e s s i, ed. Officium de navigantibus. Nuovo Archi-
vio Veneto, nuova seria, t. 32, 1916, p. 106—146.
Pegolotti—Francesco Balducci Pegolotti. La pratica della mercatura,
ed. by Allan Evans. Cambridge Mass., 1936 (The Mediaeval Academy of
America, publication № 24).
Persia—Iosaphat В a г b a r o. Viaggio in Persia. In: Viaggi fatti da Vinetia
alia Tana, in Persia, in India et in Constantinopoli... In Vinegia, 1543,
p. 26 r—64 r.
Questo e el Viazo de misier Ambrosio Contarin, ambasador de la illustrissima
Signoria de Venesia, al signor Uxuncassam, re de Persia. Venetiis, 1487.
R a	m	u s i о, II — G.-B.	R a m u s i o. Delle navigazioni	e viaggi secondo volume.
In Venetia, Гаппо	1559. (Barbaro: p. 91 v—98	v (Tana); p. 98 v— 112 г
(Persia). Contarini: p. 112 v—125 v).
Recueil de voyages—Recueil de voyages et de memoires publie par la Societe de
geographic, t. IV, Paris, 1839. Iohannis de Plano Carpini Historia Mon-
galorum; Itinerarium Willelmi de Rubruk.
Regesti Predelli — Regesti dei Commemoriali, ed. R. Predelli, vol. I—VIII, Vene¬
zia, 1876—1914 (Deputazione Veneta di Storia patria).
Relazioni — Relazioni degli ambasciatori veneti al Senato. A cura di A. Segarizzi.
Vol. I—II. Bari, 1912—1916.
Rubruk — Willelmi de Rubruk Itinerarium. Recueil de voyages et de memoi¬
res, publie par la	Societe de geographic, t. IV,	Paris, 1839, p. 213—396.
Sanudo M. — Marino	S a n u d o. Vite de’ dogi di	Venezia. In: M u г a t о г i,
RIS, t. XXII, 1736.
Sathas — C. N. Sathas ed. Documents inedits, relatifs a l’histoire de la
Grece au Moyen Age, publies par C. N. Sathas, t. I (doc. 1—208, a. 1402—
1500), Paris, 1880; t. II (doc. 209—549, a. 1400—1412), Paris, 1881;
t. Ill (doc. 550—1059, a. 1412—1440), Paris, 1882.
Sphrantzes (ed. Grecu) — Georgios Sphrantzes. Tot xaft* ёиш xat xiva
'Ye'Yovoxa	£v хф xpo^<*> Cwtjs auxou (1401 —1477). Cum Pseudo—
Phrantzes in appendice sive Macarii Melisseni chronicon (1258—1481).
Ex recensione Basilii Grecu. Bucure$ti, 1966 (Scriptores byzantini, V).
Tana—Iosaphat Barbaro. Viaggio alia Tana. (По рукописи начала XVI в.,
хранящейся в библиотеке св. Марка в Венеции).
Т h i г i е t. Reg. — F. T h i r i e t. Regestes des deliberations du Senat de Venise,
concernant la Romanie, vol. I—III. Paris, 1958, 1959, 1961.
Thomas — Travels to Tana and Persia by Iosafa Barbaro and Ambrogio Con¬
tarini. Translated from the Italian by William Thomas and S. A. Roy,
edited, with an introduction, by Lord Stanley of Alderley. London, 1873
(Works issued by The Hakluyt Society).
Viaggi fatti da Vinetia alia Tana, in Persia, in India et in Constantinopoli... In
Vinegia, 1543. (Barbaro: p. 3 r—23 v (Tana); p. 24 r—64 r (Persia).
Contarini: p. 65 г—107 v).
’	Литература
I
Базилевич — К. В. Базилевич. Внешняя политика русского централи¬
зованного государства. М., 1952.
Быков А. А. Монеты Турции XIV—XVII веков. Л., 1939.
Владимирцов Б. Я. Общественный строй монголов. Монгольский коче¬
вой феодализм. Л., 1934.
Г р е к о в Б. Д. и А. Ю. Якубовский. Золотая Орда. (Очерк истории
Улуса Джучи в период сложения и расцвета в XIII—XIV вв.). М.,
1937 (изд. 2, 1941).
250


Греков Б. Д. Очерки по истории международных отношений Восточной
Европы XIV—XV ВВ. М., 1963.
Ключевский В. О. Сказания иностранцев о Московском государстве.
М., 1916. в
Ковалевский. Ист. Азова — М. М. Ковалевский. К ранней истории
Азова. Венецианская и генуэзская колонии в Тане в XIV веке. Труды
XII Археологического съезда в Харькове 1902 г., т. II, М., 1905,
стр. 109—174.
Колли Л. П. Исторические документы о падении Каффы. Известия Таври¬
ческой ученой архивной комиссии, № 45, 1911.
Колли Л. П. Хаджи Гирей-хан и его политика. Известия Таврической уче¬
ной архивной комиссии, № 50, 1913.
Лихачев Д. С. Повести русских послов как памятники литературы. В кн.:
Путешествия русских послов XVI—XVII вв. Статейные списки. М.—Л.,
1954, стр. 319—364.
Лихачев. Русские летописи — Д. С. Лихачев. Русские летописи и их
культурно-историческое значение. М.—Л., 1947.
МИА 127 — Древности Нижнего Дона (Материалы и исследования по архео¬
логии СССР (МИА), № 127), 1965.
Насонов А. Н. История русского летописания XI—начала XVIII века.
М., 1969.
Насонов А. Н. Монголы и Русь. История татарской политики на Руси.
М.—Л., 1940.
Огородников В. И. Венецианские кладоискатели XV в. в южном По-
донье. Известия Таврической ученой архивной комиссии, № 53, 1916,
стр. 81—89.
Очерки истории СССР. Период феодализма: 2 — XIV—XV вв.; 3 — конец
XV—нач. XVII В. М., 1953—1955.
Петрушевский. Очерки — И. П. Петрушевский. Очерки по исто¬
рии феодальных отношений в Азербайджане и Армении в XVI—начале
XIX в. Л., 1949.
Скржинская.	Г енуэзцы — Е. Ч. Скржинская.	Г енуэзцы в Кон¬
стантинополе в XIV в. Византийский временник, I, 1947,
стр. 215—234.
Скржинская. Петрарка — Е. Ч. Скржинская. Петрарка о генуэзцах
на Леванте. Византийский временник, II, 1949, стр. 245—266.
Смирнов В. Д. Крымское ханство под верховенством отоманской Порты,
до начала XVIII века. СПб., 1897.
Тихомиров. Россия на междунар. путях — М. Н. Тихомиров. Средне¬
вековая Россия на международных путях (XIV—XV вв.). М., 1966.
Якубовский. Зол. Орда — Б. Д. Греков и А. Ю. Якубовский.
Золотая Орда и ее падение. М.—Л., 1951.
Якубовский А. Ю. Из истории падения Золотой Орды. Вопросы исто¬
рии, 1947, № 2.
Якубовский. Ремесл. промышл. — А. Ю. Якубовский. К вопросу
о происхождении ремесленной промышленности Сарая Берке. Изве¬
стия Гос. Академии истории материальной культуры, т. VIII,
вып. 2—3, 1931.
Якубовский А. Ю. Тимур. (Опыт краткой характеристики). Вопросы
истории, 1946, № 8—9.
Adelung Fr. Kritisch-literarische Ubersicht der Reisenden in Russland bis
1700, deren Berichte bekannt sind, I—II. Petersburg, 1846. (Русский пере¬
вод; СПб., 1864).
A mat di S. Filippo — P. Amat di San Filippo. Bibliografia dei
viaggiatori italiani, ordinata cronologicamente ed illustrata. Roma, 1874.
Babinger. Mahomet — F. В a b i n g e r. Mahomet II le Conquerant et son
temps (1432—1481). La grande peur du monde au tournant de l’histoire.
Paris, 1954 (основное немецкое издание: Munchen, 1953; итальянский
перевод: Torino, 1957).
251


В a g г о w L. History of cartography. Revised and enlarged by R. A. Skelton.
Cambridge Mass., 1964.
В a r b i e r i. Milano e Mosca — G. Barbieri. Milano e Mosca nella politica
del Rinascimento. Storia delle relazioni diplomatiche tra la Russia e il Du-
cato di Milano nell’epoca sforzesca. Bari, 1957.
Berchet G. La repubblica di Venezia e la Persia. Venezia, 1866.
Best a E. II. Senato veneziano. Origini, attributioni e riti. Venezia, 1899. (Depu-
tazione di storia patria per le Venetie. Miscellanea, serie II).
В о e r i о Gius. Dizionario del dialetto veneziano. Venezia, 1876.
В r u u n. Notices — Ph. В r u u n. Notices liistoriques et topographiques concer-
nant les colonies italiennes en Gazarie. St. Petersbourg, 1866 (Memoires
de l’Academie des sciences de St. Petersbourg, VIIе serie, t. X, № 9).
Cessi R. Storia della Repubblica di Venezia. Vols I—II. Milano—Messina,
1944—1946.
С г о n i a. La conoscenza — А. С г о n i a. La conoscenza del mondo slavo in
Italia. Padova, 1958. (Bilancio storico-bibliografico di un millenario).
D u d a n В. II dominio veneziano di Levante. Bologna, 1938.
Fischer Th. Sammlung mittelalterlicher Welt- und Seekarten italienischen Ur-
sprungs und aus italienischen Bibliotheken und Archiven. (Beitrage zur
Geschichte der Erdkunde und der Kartographie in Italien im Mittelalter).
Venedig, 1886.
Grousset R. L’empire des steppes. Attila, Gengis-Khan, Tamerlan. Paris, 1939.
He yd—W. H e у d. Histoire du commerce du Levant, t. I—II. Leipzig, 1923.
Jorga N. Notes et extraits pour servir a l’histoire des croisades au XV-e siecle,
t. I et III. Paris, 1889—1900, 1900—1902.
Jorga N. La politique venitienne dans les eaux de la Mer Noire. In: Academie
Roumaine. Bulletin sect, hist., II, 2—4 (cp.: N. Jorga. Venetia in Maree
Neagra. Mem. Acad. Romania, t. 36).
Jorga N. Un viaggio da Venezia alia Tana. Nuovo Archivio Veneto, t. XI,
parte 1, 1896, p. 5—13.
Kramer W. Die Entdecung und Erforschung der Erde. ABC der Entdecker und
Forscher. Bearbeitet von W. Kramer. Leipzig, 1961 (русский перевод:
300 путешественников и исследователей. Биографический словарь, М.,
1966).
Kretschmayr — Н. Kretschmayr. Geschichte von Venedig. 2. Band.
Die Bliite. Gotha, 1920 (Geschichte der europaischen Staaten, hrsg. von
Heeren, Ukert, Giesebrecht, Lamprecht, Oncken. Bd. 35),
Kretschmer K. Die italienischen Portolane des Mittelalters. Ein Beitrag zur
Geschichte der Kartographie und Nautik. Berlin, 1909 (Veroffentlichungen
des Instituts fur	Meereskunde	und des Geographischen	Instituts an der
Universitat Berlin, XIII).
V. L a z a r i. Del trafico degli schiavi in Venezia. Miscellanea di storia patria,
t. I. Torino, 1862.
Lem erle P. La domination venitienne a Thessalonique. Miscellanea G. Galbiati,
III (Fontes Ambrosiani, 27), 1951, p. 219 sq.
L e n n a N. di. Ambrogio Contarini, politico e viaggiatore nel sec. XV. Padova,
1921.
Lopez. II principio — R. Lopez. II principio della guerra veneto-turca nel
1463. ДгсЬто Veneto, 5a serie, t. 15, 1934, p. 45—131.
Luzzatto G. Loro	e l’argente	nella politica monetaria	veneziana. In:
G. Luzzatlo. Studi di storia	economica veneziana. Padova, 1954,
p. 259—270.
Miller. Essays—Miller W. Essays on the Latin Orient. Cambridge, 1921.
M о 1	m e n t i. Storia di	Venezia — P.	M о 1 m e n t i. La storia	di Venezia nella
vita privata dalle	origini alia caduta della republica. Va	edizione corretta
ed accresciuta sulla IVa interamente rifatta. Parte prima: La grandezza.
Bergamo, 1910.
Moravcsik. Byzantinoturcica — Gyula Moravcsik. Byzantinoturcica, I—II.
Berlin, 1958.
252


М о s t г а — Mostra dei navigatori veneti del Quattrocento e del Cinquecento.
Catalogo a cura della Biblioteca Nazionale Marciana e delTArchivio di
Stato di Venezia. Venezia, Biblioteca Nazionale Marciana, maggio-giugno
1957 (Comune di Venezia. Celebrazioni in onore di Alvise da Mosto).
M u t i n e 1 1 i. Lessico — F. M u t i n e 11 i. Lessico \eneto. Venezia, 1852.
N. di Lenna — N. di L e n n a. Giosafat Barbaro (1413—1494) e i suoi viaggi
nella regionc russa (1436—1451) e nella Persia (1474—1478). Nuovo
Archivio Veneto, nuova serie, anno XIV, t. XXVIII, parte 1, Venezia,
1914 (Deputazione Veneta di storia patria), p. 5—105.
Nordenskiold. Periplus — A. E. Nordenskiold. Periplus. An essay
on the early history of charts and sailing directions. Stockholm, 1897.
Ostr ogor sky G. Geschichte des Byzantinischen Staates. 2. durchgearbeitete
Auflage. Miinchen, 1952 (и др. изд.).
Radonic. Skenderbeg — J. R a d о n i c. Djuradj Kastriot Skenderbeg i Albania
u XV veku. Beograd, 1942.
Rodocanacchi E. Les esclaves en Italie du XIIIе au XVIе s. Revue des
questions historiques, 79, 1906.
Romanin S. Storia documentata di Venezia. I—V vols. Venezia, 1853—1861.
Sagredo Ag. Studio storico sul Giornale dell’assedio di Costantinopoli di
Nice. Barbaro. Venezia, 1856.
Skrzinska. Inscriptions — E. Skrzinska. Inscriptions latines des colonies
genoises en Crimee (Theodosie, Soudak, Balaklava). Atti della Societa
Ligure di storia patria, vol. 56, Genova, 1928.
Skrzinska j a E. Storia della Tana. Studi Veneziani, t. X, 1968, p. 1—55.
Sottas J. Les messageries maritimes de Venise. Paris, 1938.
Spuler — B. Spuler. Die Goldene Horde. Die Mongolen in Russland (1223—
1502). Leipzig, 1943.
T h i r i e t. Les archives — Fr. T h i г i e t. Les archives venitiennes et leur utilisa¬
tion pour l’etude de l’Orient greco-latin jusqu’a la conquete turque. Biblio-
theque de l’Ecole pratique des Hautes-Etudes, 1949—1950.
T h i r i e t. Les lettres — Fr. T h i г i e t. Les lettres commerciales des Bembo et
le commerce venitien dans l’Empire Ottoman a la fin du XVе siecle.
Melanges offerts a A. Sapori, t. II, Milano, 1957, p. 911—933.
T h i r i e t. La Romanie — Fr. T h i г i e t. La Romanie venetienne au Moyen
Age. Le developpement et Г exploitation du domaine colonial venitien
(XIIе—XVе siecles). Paris, 1959 (Bibliotheque des Ecoles franchises
d’Athenes et de Rome, fasc. 193). Pejg.: Fr. Deisser-Nagels, Le
Moyen Age, t. 66, № 3, 1960, p. 391—396.
T h i r i e t. Les Venitiens— Fr. T h i r i e t. Les Venitiens a Thessalonique dans
la premiere moitie du XIVе siecle. Byzantion, t. 22, 1952, p. 323—332.
Vasiliev A. A. History of the Byzantine empire. Vol. II. From the crusades
to the fall of the empire a. d. 1453. Madison, 1929.
V	e r 1 i n d e n. Le recrutement — Ch. V e г 1 i n d e n. Le recrutement des esclaves
a Venise aux XIVе et XVе siecles. Bulletin de l’lnstitut historique beige
de Rome, fasc. XXXIX, Bruxelles—Rome, 1968, p. 83—202.
V	e r 1 i n d e n Ch. La legislation venitienne du bas moyen age en matiere d’escla-
vage (XIIIе—XVе siecles). Studi in memoria di Corrado Barbagallo, Bari,
1968.
Ver linden Ch. Traite des eslaves et traitants italiens a Constantinople (XIIIе—
XVе siecles). Le Moyen age, t. 69 (volume jubilaire), 1963, p. 791—804.
V e r 1 i n d e n. La Crete — Ch. Verlinden. La Crete, debouche et plaque de la
traite des esclaves aux XIVе et XVе siecles. Studi in onore di A. Fanfani,
t. Ill, Milano, 1962, p. 593-669.
Verlinden Ch. Aspect de l esclavage dans les colonies medievales italiennes.
Hommage a Lucien Fabvre, t. II, 1954, p. 91 —103.
Verlinden Ch. La colonie de la Tana, centre de la traite des esclaves au
XIVе siecle. Studi in onore di G. Luzzatto, t. II, Milano, 1950, p. 1—25.
Verlinden Ch. Esclavage et ethnographic sur les bords de la Mer Noire
(XIIIе—XIVе siecles). Melanges Van der Essen, t. I, Bruxelles, 1948.
253


Vernadsky G. The Mongols and Russia. (History of Russia by G. Vernad¬
sky and M. Karpovich, vol. III). London, 1953.
Vernadsky G. Russia at the dawn of the modern age. (History of Russia by
G. Vernadsky and M. Karpovich, vol. IV). London, 1959.
Zakythinos D.-A. Le chrysobulle d’Alexis III Comnene, empereur de Trebi-
sonde, en faveur des Venitiens (mars 1364). Paris, 1932.
Z e г b i. Le origini della partita doppia — T. Z e г b i. Le origini della partita
doppia. Gestioni aziendali e situazioni di mercato nei secoli XIV e XV.
Milano, 1952.


Alessandro Magno C 15
Alexandro della Zudecha В 9
Alvise da Mosto v. Mosto, Alvise da
Ambrosio Contarini v. Contarini, Am-
brosio
Anchioli (l’ambasciatore, chiamato per
nome Anchioli) C 21
Andrea de Candia v. Candia, Andrea de
Antonio da Guasco v. Guasco, Anto¬
nio da
Antonio di Valdata v. Valdata, Anto¬
nio di
Ariaam (castello di uno Ariaam) C 9
Aristotele (maestro Aristotele de Bo¬
logna) C 30
Assambech, cf. Usuncassan В 39
Azicharei (signor della campagna dell’-
insula de Capha) В 46
Azolin Squarciafigo v. Squarciafigo,
Azolin
Barbarigo, Zuan (f. del Andrea de Can¬
dia) В 9
Barbaro, Iosaphat (citadin de Venetia)
В 1; C 16
Bartholomio Rosso v. Rosso, Bartholo-
mio
Bendian (signor di Mengleria, signore
di Fasso) В 43; C 13
Bernardin C 11
Biberdi (che vuol dir Diodato, signor
de Chremuch) В 42
Bon, Moyse (f. de Alexandro dalla
Zudecha) В 9
Buran Tagliapietra (turzimano) В 17
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН1
Candia, Andrea de В 9
Capello, Nicolo (Nicolo Capello de
Modone, capitano di Fasso) C 12,
13
Casim can, Cassimi (Casim can, sig¬
nore di Citracan) C 20
Catharin Contarini v. Contarini, Catha-
rin
Catherina, santa В 9
Cazimir (re de Polonia) В 61; C 35
Chebechzi (schiavo) В 40
Chertibei (signor de Chremuch) В 42
Chezimahameth, Chezimahumeth (impe-
rator) В 14, 16, 36
Contarini, Ambrosio В 3
Contarini, Catharin, Catherin В 9
Conte, Nicolao В 3
Cornario, Franco (fr. de Iacopo Corna-
rio del Bancho) В 9
Cornario, Iacopo del Bancho (fr. de
Franco Cornario) В 9
Cozadahuth (commarchier del impera-
dor) В 40
Dimitri trucimano C 16, 25
Diodato v. Biberdi
Diodorus В 3
Dyonisius Alicarnasius В 3
Edelmulgh (cognato del imperator)
В 23, 38, 39-
Eminachbi (signor della campagna
dell’insula de Capha) В 47, 48
1 Указатели составлены соответственно параграфам, на которые разделены
как итальянский, так и русский тексты Барбаро и Контарини. Перед номерами
параграфов, относящихся к тексту сочинения Барбаро, поставлена буква «В»,
относящихся к тексту сочинения Контарини — буква «С». Нумерация пара¬
графов обеих частей сочинения Контарини (не следующих непосредственно
одна за другой) дана в непрерывном порядке (с 1 по 39).
255


Francesco (messer, consul?) В 29
Franco Comario v. Cornario, Franco
Gasimir v. Casimir, re di Polonia
Gorbola (Vati.. . castello con un poco
borgo di uno signore, che si chiama
Gorbola) C 11
Gorgora (cf. Gorbola) C 14
Guasco, Antonio da (zenovese) В 47
Gulbedin В 8
Hagmeth В 39
Hedighi, Hedigi (capitano della gente,
de tartari) В 13, 14
Herodotus В 3
Iacopo Cornario del Bancho v. Corna¬
rio Iacopo
Indiabu (signor di Alani) В 11, 12
Iosaphath Barbaro v. Barbaro, Iosaphat;
v. Iusuph
Iovane de Vandavilla v. Vandavilla,
Iovane de
Iusuph (= Iosaphat Barbaro) В 40
Lando, Pietro (console alia Tana) В 8
Longharetto v. Zuane Ungaretto
Lorenzo (il di di san Lorenzo) C 19
Ludovico, patriarca di Antiochia C 35
Machometo (la fede de Machometo)
В 13
Marco Paulo v. Paulo (Polo), Marco
Marco Rosso (ambasciatore del duca
di Moscovia, signore della Rossia
Bianca) C 14, 16, 18, 19, 21, 23,
27, 28, 29, 30, 34, 35
Martha (una donna Martha Circassa)
C 12
Martin v. Panmartin
Medea C 12
Mela, Pomponius В 3
Mengligeri, Mengligieri, Mengleri, Men-
gliori В 47, 48, 49
Morach (uno Armin chiamato Morach)
C 9
Mordassa can В 19, 50
Mosto, Alvise da В 3
Moyse Bon v. Bon, Moyse
Naurus, f. de Hedilghi (capitano de
exercito) В 13, 14, ^17
Nicolo Capello v. Capello, Nicolo
Nicolao Conte v. Conte, Nicolao
Nicolo da Leopoli C 30
Oetes (padre di Medea) C 12
Ogniben, Polo C 8
Othoman, Ottomanno В 47, 48, 50
Pancratio (re de Zorzania) В 62
Panmartin (polaco catolico) C 2, 3,
4, 6
Paulo (Polo), Marco В 3
Piero Querini v. Querini, Piero
Pietro Lando v. Lando, Pietro
Plynius В 2
Polo Ogniben v. Ogniben
Pomponius Mela v. Mela, Pomponius
Querini, Piero В 3
Rosso, Bartholomio (cittadin de Ve-
netia) В 9
Sidahameth can (imperator) В 13
Sivansa (signore della Media) C 14, 15
Solinus В 2
Squarciafigo, Azolin (zenovese) В 43
Stephano (prete Stephano Testa, ca-
pellano e cancelliere) C 23, 25, 30,
33, 39
Strabo В 2
Tamerlano В 52
Thermo (frate del ordine de san Fran¬
cesco) В 20
Thoma (despote) C 18
Triphon (maestro Triphon, orefice de
Catharo) C 30
Trivisano, Zuan Battista Trivisano C 29
Ulubi (signor della campagna dell’in-
sula de Capha, f. de Azicharei) В 46
Ulumahameth can, Ulumahumeth (im¬
perator) В 14, 27, 36
Usuncassan (cf. Assambech) C 9, 16,
36
Valdata, Antonio di (patron della
nave) C 9
Valle, Zuan da В 9, 21
Vandavilla, Iovane de В 3
Zuan Barbarigo v. Barbarigo, Zuan
Zuan Battista Trivisano v. Trivisano
Zuan, greco (bastoniero del consulo)
В 17
Zuan da Valle v. Valle, Zuan da
Zuane Ungaretto, Longharetto C 23,
25
Zuanne (duca de Rossia, duca Zuane,
signor della Gran Rossia Bianca)
В 54, 55; C 28
Zudecha v. Alexandro della Zudecha


УКАЗАТЕЛЬ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ
НАЗВАНИЙ
Abach v. Zabache
Aitomir (una villa chiamata Aitomir)
C 1
Alani, As В 7, 12, 42
Alania В 5, 7, 45, 51
Alemania, Alemagna, Allemagna, La
Magna, Magna В 34, 61; C 32,38
As v. Alani
Asso v. Fasso
Auspurch (bellissima terra) C 39
Bachan, Bachu (mare di Bachan, cioe
mare Caspio; mar de Bachu) В 53,
57; C 15. 19
Beligraoch C 1
Blachia, Labblacchia В 50
Boemia В 61
Bologna C 30
Bosagaz В 15, 21
Bosphoro Cimerio v. Cherz
Brandburg, Brandimurth (marchese di
Brandimurth) В 61; C 38
Cairo, Сауго В 8
Caitacchi В 43
Calamita В 46
Caltichea (terra che si chiama Caltichea,
posta sul mar Maggiore) C 11
Capha, Gapha, insula de Capha В 6,
43, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51;
C 2, 3, 4, 5, 7, 8, 10, 13
Caspio (il monte Caspio) В 43
Caspio (mare Caspio) C 15
Cassan (una terra chiamata Cassan)
В 57
Catharo C 30
Cathelani В 40
Cercas (casale chiamato Cercas) C 5
Cercassia, Circassia В 15, 43; C15, 19
Chercher (castello chiamato Chercher)
C 7
Cherchiarde В 46
Cherz, Bosphoro Cimerio В 46
Cheverthei В 42
Chio, Chio over Magraman C 2, 5
Chipche В 42
Citracan, Giterchan (luogo di Citracan)
В 15, 49, 52, 53; C 15, 16, 17,
19, 20, 24, 28
Colona (una citta chiamata Colona)
В 54; C 27
Constantinopoli, Costantinopoli В 43,
50; C 30
Contebe, Contebbe В 8
Cremuch В 12
Cumani В 45
Cumania В 5, 45
Cymbalo В 46
Danambre C 3
Danubio В 6
Derbent, Derbenth (terra, luogo del
signore Sivansa; Derbent... chiamasi
Porta di ferro) В 9; C 14, 15, 16,
17, 19
Edil, Ledil В 5, 14, 36, 52, 53, 57
Elice, Leresse В 6; C 3
Fasso (bocca del Fasso) В 43; C 12
Fasso, Phaso, Asso- . (terra chiamata
Fasso) C 9, 10, 11, 12, 13
Fiandra В 57; C	32
Franchi В 12; C	19
Francforth, Frankfort (Francforth, terra
del marchese	di	Brandimurth;	citta
del marchese	de	Branburg)	В	61;
C 38
Franza v. Fiandra
Franzosi В 62
Garda (lago de Garda) В 9
257


Gazaria В 5, 45
Gesdi (lavori di seta, fatti in Gesdi)
C 20
Gieviza (il sale da Gieviza) В 21
Giorgiania, Zorzania В 43, 47, 62;
C 10
Giterchan, Githercan, Gethercan v. Ci-
tracan
Gori (un castello nominato Gori) В 62
Gothalani В 51
Gothi В 51
Gothia В 51
Greci (Greci da Constantinopoli; cas-
telli di Greci) C 9, 30
Grusui В 46
Ian (terra chiamata Ian) C 39
Incremin v. Sorgathi
Ionici v. Lonici
Italia В 34
Iusch v. Lusch
La Magna, Magna v. Alemagna
La Tina, Latina, Tina C 9, 11
Ledil v. Edil
Leopolis C 30
Leresse v. Elice
Liati v. Vati
Littuania, Lituania (la region de Li-
tuania) В 61; C 3, 35
Lonici, Lonin, Ionici (un castello chia-
mato Lonin) В 61; C 38
Lusch, Iusch (una terra chiamata
Lusch) C 1
Maggiore (mare Maggiore, mar Mazor)
В 5, 6, 41, 43, 51, 62; C 3, 8,
10, 11, 15
Magraman v. Chio
Marcha В 11
Mazo (una fiumara, chiamata Mazo)
C 13
Mazor v. Maggiore
Mecho (havevasi fatto da Mecho) C 12
Media (paese che si chiama la Media)
C 14, 15
Mengleria В 41, 42, 43, 61; C 11, 13
Mengrali (paese di Mengrali) C 10, 12,
13
Mersaga, Messariga (Mersaga assai
bona citta; una terrazuola chiamata
Messariga) В 61; C 38
Mestre C 4
Modone C 12
Moncastro В 6, 50, 51
Morea В 19, 45
Mosco, Muscho, Mostro (una fiumara
che si chiama Mosco; Muscho fiume
nobile; fiume chiamato Mosco) C 27,
31
Mosco, Musco, Muscho (Musco terra
de Rossia) В 53, 54, 57, 60, 61;
C 19, 23
Moscovia (la terra di Moscovia; duca
di Moscovia) C 14, 18, 20, 27, 28,
31, 32, 33, 35, 36, 39
Moxia (region de Moxia) В 57
Moxii В 57, 58
Norimbergo (terra bellissima) C 39
Novegrath, Novgroth (terra chiamata
Novegrath) В 60; C 32
Ongaria В 50
Palastra В 15
Persia В 1, 3, 34, 39, 47; C 15
Persiani В 62
Phaso v. Fasso
Polonia (re di Polonia; mercatanti si
della Magna come Polonia) В 5, 34,
39, 57, 61; C 1, 32, 38
Polonia v. Posnama
Porta di ferro v. Derbent
Posnama В 61; C 38
Prusia В 57
Realto (in Venezia) В 40
Resan, Risan (una terriciola chiamata
Risan) В 54; C 27
Roma C 9, 18
Rossi C 25
Rossia (confini della Rossia) В 5,
10, 14, 38, 53, 54; C 5, 15, 18,
19, 20, 23, 27
Rossia Alta C 2
Rossia Bassa C 1, 2
Rossia Bianca (signor della Gran Ros¬
sia Bianca) C 28
Rossiani В 57
Samachi (terra del signore Sivansa)
C 14
Sarsona (= Chersona) В 46
Savastopoli (castello Savastopoli) В 43
Smolenzecho (una terrazuola chiamata
Smolenzecho) C 35
Sobai В 42
Soldaia В 46
Sorgathi, Surgathi, Incremin В 46, 48
Soria В 52; C 26
Spagna В 44
Strava В 9
Tana (fiume della Tana) В 15, 37
Tana, La Tana (terra della Tana; cam-
258


pagne verso La Tana) В passim;
C 20
Tana antiqua В 20
Tanais (due fiumare — il Tanais et
la Volga) C 20, 24
Tartari — passim
Tartari salvatici C 24
Tartaria (la pianura, la campagna de
Tartaria; confini della Tartaria)
В 5, 14, 39, 54; C 2, 5, 15
Tatarcosia В 42
Thauris C 14, 16
Tina v. La Tina
Trabesonda, Trebisonda В 62; C 9, 13
Transylvania В 34
Trento C 39
Trochi (castello chiamato Trochi; una
terrazuola chimata Trochi) В 61;
C 36, 38
Tumen (Tumen e Githercan; la cam¬
pagna de Tumen) В 15, 52
Turchi, Turcho В 48; C 14
Tygris (el fiume Tygris) В 62
Varsonia v. Varsovia
Varsovia, Varsonia, Varsonich (una
terra chiamata Varsonich) В 61;
C 38
Vathi, Vati (Liati?) В 49; C 10, 11
Venetia, Vinetia В 39, 44, 52; C 20,
30
Veneziani В 52
Viesemo (una terrazuola chiamata Vie-
semo) C 35
Volga (la fiumara della Volga) C 19,
20, 24
Zabache, Abach (mar delle Zabache,
delle Abach) В 5, 15, 41, 45, 46;
C 9
Zagatai, Zagathai (region de Zagatai)
В 57
Zifilis (una terra chiamata Zifilis) В 62
Zorzania v. Giorgiania
Zuchala (un stretto di terreno chiamato
Zuchala) В 45


ПРЕДМЕТНО-ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКИЙ
УКАЗАТЕЛЬ
Abeverar (il giaccio per abeverar li cavalli) — напоить лошадей (водой из рас¬
топленного льда) С 36
acconzar (per acconzar li sui carri) •—приделать, приладить В 21
adorare— поклоняться В 13, 59; С 32
afelzato (carri afelzati de stuore de cano) — выстланный, покрытый камышом
В 22
agiaciato, agiazato, aggiazato (el terren duro et agiazato) — замерзший, обледене¬
лый В 10, 15, 49, 55; С 31
aglio — чеснок С 20, 25
akcia (akcia che vel dir biancho)—белый В 44
albergare — укрыться, приютиться В 22, 23
aldire (cose vedute et aldite) — слышать В 1, 11, 25, 29
alermo — алерм (монета) С 19
alimento — питание, пища С 20
alloggiamento, allozamento, lalozamento, loggiamento — постой, жилище, ставка
В 24, 61; С 1, 2, 3, 38, 39
alozare, alezare — остановиться, устроить жилье; раскинуть шатры В 17, 22,
23, 30, 49; С 1, 7, 12, 14, 27, 30, 35, 38
alzana (tirando alzana)—бичева (для подтягивания судов) С 19
amazare — убивать В 48; С 20, 22, 31
ambasciatore, ambassator, ambassador — посол В 39, 47; С 3, 4, 5, 6, 7, 9, 14,
20, 21, 22, 23, 29, 34
anatra — утка С 18, 19, 31
animali (animali minuti, grossi, acorticati) — скот В 15, 19, 20, 30, 32, 37, 55,
59; С 32
animo (pigliare animo)—мужество, отвага В 28, 29
apresentar al signor—представиться государю В 17; С 6
apuzare — опираться, облокотиться В 17
aquara (le barche vanno all’aquara) — открытое море С 17
агаге — пахать В 35
агсо, archo (tratti d’arco) — лук (оружие) В 17, 18, 24, 48, 58; С 22, 24
arente (arente la Tana) — неподалеку, близ, около В 17, 53
argento — серебро В 44, 48; С 34
агша — оружие В 10, 30
armata — флот В 47
armelini, armellini — горностаи В 58; С 32
artesano (artesani de drapi)—ремесленник В 30
aspro — аспр (монета) В 20, 43, 44
assaltare, arsaltare — нападать В 49; С 26
audientia (quelli, che volevano audientia) — аудиенция у государя В 24
260


Bacciare — поцеловать С 34
bagatino—багатин (венецианская монета) В 20
balestra (due tratti di balestra)—балестра, арбалет С 12
banda — берег реки; сторона, край С 6, 20, 25, 31, 32
bando — запрещение, приказ В 56
barca, barcha, barcheta — лодка В 10, 21, 40, 53; С 12, 16, 17, 18, 21
bareta v. berretta
baroni (baroni о cavaglieri da conto) ■— бояре C 29, 34, 36, 37
barrattare (barrattare in pelletarie) — обменивать C 19, 20
basta (portano li boi soma e basta) — груз, вьюк В 34
bastoniero del consulo ■—жезлоносец консула В 17
bazari (et li fanno tutti suoi bazari; stanno nelli bazari; subito li bazari metteno
zoso) — рынки, рыночные лавки В 30, 36; С 16, 19, 31
beffa — шутка В 29
beretin (legno beretin)—род дерева В 15
berretta, berettuza, bareta (berretta di pelle agnollina) — шапка В 10, 62; С 16
bestiame — скот В 19; С 22, 28
bevanda del mele — медовый напиток С 1, 19, 27, 31, 34
biada (i cavalli manzano biada)—овес В 34, 35
biava (el paese e fertile de biave; ogni sorte biave) — хлеб, пшеница, злаки
вообще В 35, 42, 43, 48, 54, 55, 62; С 31
bisaccie — багаж, тюки С 18
biscotelli di farina di frumento — лепешки из пшеничной муки С 20, 25
Ьосса — устье В 46; С 12, 15, 19
boccassini — боккасины (тонкая льняная ткань) С 17, 20
bonazza — тихая погода (на море) С 17
bonazzare — проясняться (о погоде) С 18
bora — северный ветер С 25
borgo (borgo di Capha; castello con un poco di borgo) — городская территория
вне замка, окольный город С 8, 11
bosa, bossa (bosa che e cervosa) — пиво, буза В 17, 54
boscho, boschetto—лес, роща В 11, 29, 37, 42, 53, 54, 55, 60, 62; С 1, 12,
13, 25, 27, 31, 35, 36
botega (botega de un maestro de freze) — лавка, лавка вместе с мастерской
В 29; С 31
botta — бочка В 21, 40
brazo, braccio (pico zoe el brazo) — локоть (мера длины) В 45, 62; С 15
brena — уздечка С 20
brico — укрепление, крепостца В 43
briga — драка, потасовка С 2
brigata — компания, свита, спутники С 19
brucciare (brucciare a far lume) —сжигать С 15
brunir, imbrunir (nel brunir della sera) — смеркаться, темнеть С 21, 26
bruscandolo (fiori de bruscandoli, foglie di bruscandolo)—хмель В 55, 56;
С 31
brusco (brusco over fumirolo)—нарыв C 18
brustulare — жарить В 62
buoi, boi — быки В 19, 34, 55	^
buratatore — просеивающий муку, отсеивающий отруби В 40
busetto—комнатушка С 19
busia, bugia — выдумка, ложь В 3, 50
buso — отверстие, пролом (в стене) В 7, 40
bussolo — компас С 17
butare, buttare (butando qualche parola; butavano i lor ucelli; butava sangue per
el naso; buttare la barca in acqua; buttare la porta)—бросать, выбрасывать,
спускать, впадать В 11, 19, 23; С 17, 18, 19, 27
butero, butiro — масло (животное) В 30, 34; С 18
17 Ба рбаро и Контарини о России
261


Cacciar de signoria, scaciar, scazare—гнать; согнать с престола, лишить власти;
изгнать (народ из страны) В 7, 47, 49; С 5
calcare di pezze — смолить корабли, лодки С 17
caldiera — котел В 57
camelioni (ocellano a camelioni)—репейник, чертополох В 32
camelli, cambeli, gambeli, gambili — верблюды б 19, 34, 35; С 15, 26
camera, cameretta — комната, покой С 19, 34, 36
camino, camin (se mettere a camin; camino per la campagna) — путь В 35, 39,
55; С 6, 14, 16, 20, 23, 26, 30, 35, 36
camisa — рубашка С 22
campagna (le campagne della Tartaria, della Circassia, de Tumen; campagna
deserta) —степь В 14, 15, 18, 34, 35, 42, 46, 47; С 3, 5, 6, 7, 14, 15,
20, 24, 26
campare — раскинуть лагерь, стоянку С 12, 28, 29
сатро — лагерь, войско В 30, 32
сапа, сапе, саппа (сапе de pavera; far foco de canne) — камыш, тростник В 11,
22; С 18
canavaze, canevaze — холст С 11, 13
candela — свеча (здесь — церковная) В 58
сапе — собака В 19
canedo, canneto — заросли камыша В 11; С 18, 19
canto (dal canto di qua)—песня (здесь — наречие, говор) В 55
capitano (capitano dela gente, del exercito)—предводитель, военачальник В 13,
14, 17; С 12
capitare (capita assai mercatanti; tutte pelletarie capitano in detto luogo; capitare
le specie) — скопляться, собираться С 2, 14, 20, 32
capo (capo de queste gente; una maza con uno lazo in capo; el capo de l’insula
dove e Capha) — начало, край, конец В 15, 34, 45
caratello — тачка В 21
caravana — купеческий караван в степи; табун лошадей В 34, 42; С 2, 20,
23, 25, 26, 27
carboni — уголь В 11
cardello — щегленок В 33
careza, chareza (far chareze et offerte) — любезность В 16; С 39
cargare, caricare (caricare le robbe)—грузить В 35; С 18, 26
came (carne molto saporite; si mangia carne morta) — мясо В 23, 30, 36, 42,
48, 54, 55, 58, 62; С 2, 7, 16, 20, 22, 24, 27, 31, 38
carro, carretta (carri con le coperte di feltro)—повозка, кибитка В 13, 21,
22, 35, 36, 37, 55, 59; С 5, 7, 26
casa (casa di legname; case di terra; carri con le sue case suso)—дом деревян¬
ный, глинобитный; дом-шалаш на телеге В 9, 20, 22, 23, 40, 43, 54, 59.
61; С 8, 16, 19, 27, 28, 30, 35
casaca (casaca foderata di pelle agnelline) — казакин C 16
casale, casaletto—селение, деревня, сельцо В 42, 54, 61; С 1, 5, 14, 27, 35,
36, 38
caso (sapori de lacte, de butero, de caso) — сыр В 30
cason, casone, cagion (cason de una busia) — причина В 12, 50
castello, castellucio, castelletto (castello di legname; il castello e il resto della
terra)—замок В 43, 55, 61, 62; С 1, 3, 7, 9, 11, 15, 27, 30, 31, 38, 39
castrone— баран В 34; С 2, 20, 24
cavaglieri da conto — рыцари С 36
cavalcare—ехать рерхом В 23, 24, 33; С 1, 5, 7, 14, 29, 38
cavallo (cavallo portante tedesco; cavallo salvatico; cavalli del paese)—лошадь
В 23, 29, 34, 37, 42, 46, 48, 58, 62; С 3, 8, 10, 18, 19, 20, 23, 24, 36, 38
cavar (tagliar e cavar)—копать В 8, 10, 11
caversera — караван-сарай, постоялый двор С 14
caviari — икра В 21
caza — охота В 19
cazatore (cazatori chi a cavallo е chi a piedi) — охотник В 19
262


cenere — зола В 11
cengiaro — кабан В 62
centenara — сотня (всадников) В 16
Centura — пояс С 24
сега — воск С 11, 13, 27
ceremonie — обряды, церемонии В 11, 38
cervo—олень, оленина В 20, 30, 32
cervosa, cervosa de meio — пиво; медовый напиток В 17, 54, 56
chareza v. careza
chiapo di ocche — стая гусей В 32
chiericha (portano le chieriche a modo di frati minori) ■—тонзура C 13
chiesa — церковь C 8, 30
ciera — лицо, внешний вид В 40; С 34
cingani (vanno come cingani) •—цыгане В 30
cipolle — лук (растение) С 20, 25
circumferentia de un circulo — окружность В 2
citta, citade — город В 30, 54, 55, 61
cittadin, citadin — гражданин В 1, 9
civilita — цивилизованность, культурность В 3
coda (coda di castrone salata)—хвост; курдюк В 20, 34; С 5, 15, 20, 22, 25
cognato — родственник, зять В 23, 38, 54
collina, colina, colie — холм, курган В 55, 61; С 31, 36
colpho, colfo (colfo del Mar dale Zabache) — залив В 15
combiato (tolsi combiato) — прощание C 3, 4, 7, 35, 37
commarchier — коммеркиарий, сборщик таможенных пошлин (здесь — татар¬
ского хана) В 40; С 19
compasso (fatto a compasso)—циркуль В 10
сошргаге, сотргаг — покупать В 20, 34, 35, 43, 55; С 32
conato, сопасо (?) (fariase mio conato) — приятель, кунак (?) В 23
condition (lor fede е condition; il quale sia de qualche conditione)—образ
жизни; общественное положение, знатность В 25, 58; С 1, 8, 11, 14
condutto — наемный работник В 10
confinare — граничить В 5, 62; С 32
confini—пределы, границы В 5, 36, 54; С 2, 14, 20, 29, 39
consolo, consul о — консул В 8, 16, 17, 23, 29, 47; С 8, 9, 10
conto (persona da conto; cavalli da conto) — знатность, высокое качество В 22,
33; С 11, 13, 36
contrario (a contrario d’aqua)— противный (здесь — против течения) В 53;
С 18
convitare (convitar a mangiar) — приглашать (к столу) С 3, 33, 36
convito — пиршество С 3, 37
correntia (gran correntia de 1’acqua) — течение С 19, 25
correria, corraria (far una correria per infina alia terra; fece alcune corrarie
e danni) — набег (здесь — разбойничий) В 29, 49
corsa (prese la corsa e fugite) — бегство В 48
corseri — лошади-рысаки С 31, 36
cortello, coltello — нож В 28; С 37
cortesia (far honor e cortesia) — вежливость, любезность, церемония привет¬
ствий В 33; С 36	^
cortina (cortini de bon massari)—двор (здесь—птичий двор) В 20
costa (costa di montagne) — горный хребет С 18
costumi — обычаи В 2, 3, 12, 17, 43, 59, 62; С 12, 33, 34, 35, 36
crida, grida (fanno far cride) — оглашение (объявление, «крик» глашатая)
В 35
cridare, gridare — кричать (объявлять через глашатая) С 19
crozola (metteno la crozola sotto la man) — посошок для опоры руки, на ко¬
торой держат кречета В 32
cucumeri — огурцы С 31
curiositade — любопытные вещи, достопримечательности В 4


cusinare — готовить, варить С 28
cusino, zermano cusin — кузен, двоюродный брат В 36
Damaschin — шелковая ткань С 36
danari, denari — деньги В 20, 44; С 19, 30, 33
dannizare — причинять вред С 29
danno—вред, ущерб, убыток В 49
datio dele robbe — пошлина с товаров В 40
deliberatione — решение, постановление В 10; С 10, 18, 25
dentro v. drento
desasii, desaggi — беды, бедствия В 3; С 6, 28, 35, 38
deserti (caminar per deserti)—пустынные равнины, степи С 20, 23, 28
desinare, disinare — обедать С 3, 25, 33, 34, 35, 36
despina — «дёспина» (супруга деспота, государя) С 18, 30, 32, 33
despote — деспот, т. е. владыка, государь С 18
differentia — спор, ссора, разногласие В 25, 47, 50
dimandarsi (uno fiume dimandato Elice) — называться В 6
dimestichezza — приветливость С 34
discalcare — разуваться С 22
discalzo — босой, босяк С 24
discargare (discargato il zopolo) — разгружать С 25
discomodi et disaggi — неудобства и неприятности С 6, 28, 35, 38
dismontare, smontare — спешиться; сойти на берег В 33; С 6, 9, 12
doga — бочарная дощечка В 21
doloroso — жалкий, бедный, плохой С 2
domestico (logo domestico) — привычный, знакомый В 6, 61
dossi — беличьи спинки, «хребты» В 58; С 32, 33
drapi (artesani de drapi)—сукна В 30
drento, dentro (intrar drento; era amato da quelli de drento della terra) — внутрь,
внутри В 10, 20; С 17, 18, 35
dritto, drieto, indrieto, dreto, indreto (quelli che vignirano dritto di nui; correr
drieto a questi che scampavano; se voltano indrieto)—позади, после, обратно
В 29, 48, 51, 62; С 7
dubitare — бояться, опасаться В 47
duca (duca de Rossia, duca di Moscovia) — великий князь В 54, 55, 56, 60;
С 14, 18, 20, 27, 28, 29, 32, 33, 35
ducato — дукат (венецианская монета) В 9, 34, 55; С 6, 10, 31
Edificio — здание С 20
estate, estade — лето В 30, 55; С 18, 20, 31
exercitio—дело, работа В 2, 10, 34
exercito — войско (иногда вся орда) В 30, 31, 32, 49, 50
experientia, espirienza ■—попытка, опыт В 11, 39; С 30
Faber — кузнец В 30
facende (luogo di facende assai) —торговля, торговые сделки С 20
fameglio — слуга В 33, 40, 51; С 18
famiglia — слуги, приближенные, свита С 18, 30, 38
fango, fangi (fangi grandissimi)—грязь (на дорогах) В 30; С 31
farina (farina de meglio masenata e impastata) — мука В 18, 36; С 18, 20
fassine, fassi de cane de pavera — фашины, связки камыша В 37
faticha, fatiga -г- утомление, усталость В 3, 23, 34, 62; С 18, 20, 22, 25, 31
fatti d’arme — военные действия, бои, стычки В 28
faza — лицо В 40
feltro (carri coperti con feltro) — войлок В 22; С 7, 22
fenestra — окно В 20
ferrati (cavalli non sono usi esser ferrati)—подкованные лошади С 24
ferri (homini in ferri) — оковы, цепи; куски железа В 40
ferro (i lor cavalli non hanno ferri; levare il ferro) — железо; якорь; подкова
В 21, 23, 48; С 18
264


fertile (i terreni sono fertili) — плодородный В 35, 54, 62
fieni — сено С 31
fiumara, fiume, fiumicello (Volga fiumara grandissima) — река, протока В 5, 6,
11, 14, 15, 23, 33, 36, 37, 38, 42, 43, 45, 49, 52, 53, 55, 57, 58, 62; С 3,
5,	6, 12, 13, 19, 20, 22, 23, 24, 26, 27, 30, 31, 36
foco, focho, fogo — огонь, костер В 40, 60; С 18, 25, 36
foderato (vesta foderata di zebelini bellissime) — подбитый мехом С 16, 34, 36
fora (fora de Venezia) — вне, за пределами В 3
forcha — (виселица В 48
formento, frumento (comprar le formenti; i terreni rendono de formento 50 per
uno) — пшеница, хлеб В 35; С 13, 20, 31
fornello — очаг, печь В 30
fornire (fornirsi la mensa)—снабдить, запастись едой С 20, 23, 31, 38
forteza — крепость В 46; С 26
fortificare — укреплять, строить укрепления В 54
forza (fu forza fornirsi la mensa)—надо, необходимо С 18
fossa — яма, ров В 20, 21; С 18
fracassato (il zopolo fracassato) — раскалывающийся, разваливающийся С 25
franchise — приют для бедных С 16
frasca, fraschetta — сук (для плота); пустяк, малость С 5, 19, 22
freza — стрела В 29, 32, 48, 58
fritaglia (fritaglia con butiro) ■—яичница С 18
frumento v. formento
frutte — плоды, фрукты В 55, 62; С 14, 15, 31, 38
furia — поспешность, торопливость; сила В 11; С 21
fusta — фуста (небольшой корабль) В 9
Gagliardezza — удальство В 23
galea — галея (торговое судно) В 52
galinaza — «индейка», дрофа В 20
galline — куры В 55; С 31
gallo — петух В 20
gambile v. camello
garzo — репейник, чертополох В 33
gente, zente — народ, племя, люди В 3, 13, 15, 19, 20, 24, 43, 45, 51; С 11,
16,	17, 24, 32
gentilhuomini-cavaglieri — дворяне-рыцари С 3, 33, 36
geometro — геометр В 2
giaza, graza (su la giaza per la fiumara) — лед (it. ghiaccio) В 10, 21, 23; C 21,
24, 31, 35
gioie — драгоценности, драгоценные камни С 19
giongere v. zonzere
govemare (governare il zopolo)—управлять (лодкой; государством) В 60; С 2,
17,	22, 24, 25, 32, 35, 39
grasso — сало В 34, 62
greca (fanno, celebrano alia greca) — греческий обряд, православие В 51, 54;
С 13
greco (guego over greco; andando per greco e levante) — северо-восток; северо-
восточный ветер В 52, 54, 57; С 24, 32	-
gridare v. cridare
grosso (mare grosso con vento assai) — бурное, штормовое (море) С 18
guardare (guardare le robbe) — стеречь, сторожить; смотреть В 17, 19; С 3,
6,	22, 25
guardia (tutta la notte far la guardia; la guardia delli cavalli; guardia cortese) —
охрана; почетная стража В 48; С 1, 25, 26, 29
guida — проводник С 2, 4, 7, 10, 13, 35, 37, 38
Habito (habiti е custumi) — обычай, привычка В 62
herba (caminano cercando herba et aque) — тоава В 18; С 20, 24
265


heresia — ересь С 13
heretici — еретики В 60
homini da f atti — солдаты, военные В 28
homo da conto, persona da conto — знатный человек В 22, 33
honor (far honor e cortesia) — честь, почет В 23, 33; С 34, 36, 38, 39
hospite — гость В 23
hoste — хозяин С 39
hostro (la parte de hostro) —юг (it. austro) В 5
hozi (al di d’hozi) —сегодня (it. oggi) В 3
humanita (usando grandissima humanita) — учтивость, вежливость С 34, 36
Idioma — язык, наречие В 46
idolatri — язычники, идолопоклонники В 26, 57, 59; С 32
imbriacare — напиваться пьяным, опьянять В 55
imbriaco v. ubriaco
imbriageza — пьянство В 56
impalare — посадить на кол С 19
impastare — замесить тесто; смешать В 18
imperator, imperador (l imperator di Tartari) — «император» (великий хан у та¬
тар) В 13, 14, 35, 36, 38, 39, 40, 47, 57; С 3, 6, 7, 20, 23, 24
impiastro — смесь, мазь С 18
ingegnere (Aristotele ingegnere) — мастер, строитель, инженер С 30
instrumenti (arma et instrument) — орудия, инструменты В 7, 9
intemperato (parte della terra intemperata per troppo freddo о caldo) — неуме¬
ренный по климату В 2
interprete — переводчик, толмач С 36 (cf. trucimano)
intriego — цельный В 58
invernare — перезимовать В 49; С 15
inverno, invernata—зима В 55; С 17, 20, 24, 31, 32
invidriato v. terra cotta invidriata
inzuria — оскорбление, нанесение обиды В 25
istate v. estate
iudicare, giudicare ■—судить В 25; С 36
iudice — судья В 25
iudicio (de semel iudicii tutto il campo e pieno) — суд В 25; С 16, 26
iustitia — правосудие В 60
Lacio, lazo — силок, аркан, лассо В 33, 34
lago (il mare ё lago)— озеро С 15
largo (larghi da terra; andasseno largi)—удаленный; идущий широким фрон¬
том В 15
latrocinio di carne — кража мяса С 24
latte, lacte (latte agra, secca, seccata al sole)—молоко В 23, 30, 36; С 7, 20,
22, 24, 25
latte di cavalla — кумыс C 24
lavorare — трудиться, работать В 56
lavori di seta — шелковые изделия С 17, 20
legname, legno (fortificare di legname; scutella di legno) — дерево, лес {как
строительный материал) В 18, 33, 37, 48, 54, 58; С 1, 3, 5, 25, 27, 31
legni — дрова В 21^ 28; С 31, 36
lengua, lenguazo v. lingua
lepori — зайцы С 31
lessare (lessare carne) — варить В 30; С 22, 25
levante (la parte de levante; vento da levante) — восток В 5, 19, 34, 52, 54;
С 10, 24
levare il feTro — поднять якорь С 18
lezer — читать В 3
libra — ливр, фунт В 34, 55; С 31
266


lingua, lengua, lenguazo (lenguazi, costumi e religione) — язык В 1, 6, 23, 42,
44, 37, 60; С 3
logo, loco, luogo (logi lontani; logo di Citracan; logo senza neve; logo murato) —
место, местность, поселение, город В 21, 23, 34, 37, 46, 47, 49, 32, 53,
61, 62; С 4, 9, 10, 14, 15, 16, 17, 19, 28, 29, 33
lordo (lordo zoe populo; imperatore del lordo)— орда В 14, 25, 27, 31, 33,
34, 35, 36, 47, 49; С 20, 23, 24
luna — новолуние В 35
luni (el luni de pasqua) ■—понедельник В 11
lupo ceTviero ■— рысь C 32
Macello — скотобойня В 34
macometano (genti macometane) — магометанский, мусульманский В 13
maestro, magister (maestro de freze; magistri de arme) — мастер, ремесленник
В 11, 29, 30; С 30
maestro, maistro (la parte de ponente et maistro) — запад; северо-западный ве¬
тер В 5, 41, 60; С 32
magazeno, magazen — склад В 40
magior, mazor — большой (Mar Mazor—г Великое, т. е. Черное море) В 2, 5,
10, 61
manara (ne con zape ne con manare) ■—мотыга В 10
mandra (mandra de cavalli, de gambeli e buoi) — стадо, табун В 19, 34
inanego (manego de un ramin d’arzento)—ручка, рукоятка В 11
mangiaria — угощение, съестное С 19
manzare, mangiare — есть В 15, 18, 21, 58, 62; С 1, 22, 25, 31, 36
manzo (hanno manzi е vacche) —бык С 24
marchetto — маркетт (мелкая венецианская монета) С 19, 31, 55
maresino, marisino — болото С 18
marzene — поля, край, закраина В 10
marina (redutti tutti alia marina)—морской берег С 17, 18, 19
marinarezza (homini dati a la marinarezza) — морское дело, мореплавание В 2
marinario, marinaro — моряк, матрос С 10, 17, 18
masenata et impastata (la farina masenata et impastata) — размолотая, замешан¬
ная и превращенная в тесто мука В 18
maseneta (tre masenete da masinar sale) — мельница для размола соли В 21
masizo (el monticello masizo)—крупный, массивный В 11
massari — хуторяне В 20
matto valente — «безумный храбрец» В 28; С 24 (cf. talubagater)
maza (maza con uno lazo in capo) —дубинка, палка В 19, 34
medico — врач, лекарь С 18
meglio, melo — просо В 11, 18
mele, miel (un poco di mele con la cera; vino de miel, bevanda di mele) — мед
пчелиный; медовый напиток В 17, 18, 42, 54; С 1, 19, 27, 31, 34
menestra — суп В 62
mensa, mesa (la mensa роса; fornirsi la mesa) — стол, рацион, пища С 25, 26
mercadante, mercatante, merchadande—: купец, торговец В 2, 9, 23, 29, 30, 31,
34, 39, 40; С 2, 17, 19, 20, 32
mercadantia — торговля В 2, 52
mercantile (la terra ё molto mercantile) — торговый С 8
mercato — рынок, торговля С 31
merchadantesco (terra merchadantesca) — торговый В 57
messer, missier — мессер В 29, 40; С 8, 16, 18, 22
mestieri — ремесла В 28, 30
miglia (apresso a Capha circa miglia XV; la distantia e de miglia 120) — миля
(примерно 4 км) В 6, 10, 20, 21, 29, 48, 53; С 5, 9, 10, 18, 19, 21, 25,
26, 36
migliar (un migliar de homini) — тысяча (отряд из тысячи человек) В 12
minor, menore — меньший В 10
mistura v. thur
267


moneta — монета В 44
monticello, montisello (monticelli fatti a mano) — насыпь, курган В 7, 8, 10,
11, 12, 20
morena (haver salate de molte morene)—морена, мурена, морской угорь В 21
morone (pigliano sturioni et morone)—белуга C 15
moschea antiqua — древняя мечеть В 17
mossoni (mossoni asaissimi) — оводы, слепни В 55; С 12
mura, muraglie (bellissime muraglie molto larghe) — городские стены В 19, 20,
23, 30, 40; С 15
muro basso — низкая оборонительная стена С 20
inusigare (musigando con quel panizo) — делать вид, притворяться (?) В 62
Naranzi—померанцы В 11
natione, nation — нация, народ В 38, 44, 52; С 32
nave — корабль В 40; С 9, 10, 11, 12
navigar (navigare con la stella) — плыть на корабле В 53; С 10, 17
navilio (navili molto pericolosi) — судно В 9, 10, 47, 53; С 17
nocelle — орехи С 31
noligiare (noligiai una nave) —зафрахтовать корабль С 9, 10
nolo (far nolo) — фрахт; переход на корабле С 9
nose, noselle salvatice — лесные орехи В 55; С 31
novenna (novenna se chiama un presente de nove cose) — «новенна», подношение,
состоящее из девяти подарков В 17
nuoser — вредить В 30
Obedientia, ubidienza (dare obedientia alio imperatore)—подчинение, послуша¬
ние В 48, 49; С 39
оса — гусь В 32, 55; С 31
ocellare — охотиться на птиц В 32
offerta—подношение, подарок В 16; С 3
officiali — должностные лица, чиновники В 40
officio—ведомство, контора В 40
operario — работник В 11
ordo v. lordo
orefice — ювелир, златокузнец С 30
osello (con oselli е cani)—птица В 19, 20, 33
Paese —страна В 42, 43, 51, 61, 62; С 2, 11, 27, 29, 31, 32, 35, 36
paganea — «паганея» (вид охоты с облавой) В 19
paglia — солома В 58
palazzo — дворец С 28, 29, 30, 33, 34, 36
palio а Гагсо — состязание по стрельбе из лука В 48
pallo, palo (palio alquanto storto) — столб, шест В 20, 58
paludi — болота С 18
pan, pane — хлеб В 17, 62; С 2, 18, 20, 27
panizo (panizo fatto de melo; panizo cotto; panizo fatto duro a modo di po¬
lenta)— просяная каша или похлебка В 11, 23, 26, 36, 43, 62; С 13
panno (panno de seta scarlato; carri coperti con panni)—ткань шелковая, шер¬
стяная; сукно В 17, 22; С 34, 35
panza, pancia\(i cavalli hanno la panza grande) — брюхо В 34, С 17
papa (hanno i^n papa) — епископ C 31
paranderia — парандерия (малый корабль) В 43
paravezo (a paravezo del vento) — заслон, заграждение (от ветра) С 18
parola (con humanissime parole; parola greca) — слово, речь В 17, 19; С 6,
14, 29
particella, partesela — часть, частица В 2, 3
pascoli — пастбища С 24
passado (tributo per el passado)—проход, транзит В 57
passo (monticello alto da 50 passa) — шаг (мера длины) В 10, 11, 19, 22, 24
268


passo stretto — перешеек, узкая полоса земли В 45; С 20, 23
paternostri — четки В 11
patron, patrone — капитан корабля В 9; С 9, 11, 17, 18
patto (nostre stipulation е patti) — договор, союз В 9, 47
paviglione — шатер В 24
pavone — павлин В 20
pecora (in mandra сото 1е ресоге) — овца В 34; С 24
pelle, pele, pelo — мех, шкура В 18, 34, 58, 62; С 16, 33
pelletarie, pellatarie — пушнина, меха В 57, 58; С 2, 17, 20, 32
pellizza ■—шуба С 16
penuria (penuria de biave e de carno)—недостаток, голод В 48
perdida (la perdida de Capha) —гибель, потеря (здесь — города) В 47
pericoli, periculi (assaissimi pericoli)—опасности, угрозы В 3, 28, 36; С 1,
3, 5, 18, 19, 22, 25, 28, 29, 36, 38
pericoloso (boschi molto pericolosi; ubriachi molto pericolosi) — опасный, пред¬
ставляющий опасность С 1, 10, 17, 18, 25
pernise — куропатка В 20
pescar — ловить рыбу В 21; С 18
pescatori — рыбаки В 21
pesce (raine е pesce; ossi de pesce; pesci salati)—рыба В 11, 21, 53; С 13,
15, 17, 19, 31
pesce-cane — рыба-собака С 15
peschiera — рыбная ловля, тоня В 21, 37
pesci de la scena — осетровые рыбы (it. schiena) В 11, 58
peso (vendere a peso) — вес В 55
pezza (calcare di pezze)—смола В 13; С 17
pianta — ступня В 62
pianura, piano (la pianura de Tartaria; tutto pianura con qualche collina) — рав¬
нина, степь В 5, 7, 18, 19, 20; С 14, 36
piaza —площадь В 29; С 30
pico (pico zoe el brazo) — локоть (мера длины) В 45
picoleza (la picoleza de gli homini) — малость, ничтожная величина В 2
pier — маис С 13
pietra (non si trova gran fatto pietre) —камень В 54
piezaria — поручительство, залог С 19
pigliar — брать, хватать, ловить В 18, 20, 34; С 13, 15, 17, 31, 32, 35
pironi (fitte con pironi di legno) — деревянные гвозди, скрепы (кораблей) С 17
polenta — маисовая каша С 13
polesene, polesine (polesine over isoloto; polesine che e mezo la fiumara)—отмель,
островок (на реке) С 22, 23
polvere — пыль В 30
pome (pome salvatiche)—яблоки В 55; С 14, 25, 31
ponente (la parte de ponente; caminare per ponente)—запад В 5, 41; С 26, 32
ponte—мост В 55; С 27
popolo, poplo, populo (l’ordo zoe populo) — народ В 7, 14, 15, 17, 18, 19,
21, 22, 23, 24, 26, 27, 32, 34, 36, 37, 46, 48, 49, 54, 58
poppa — корма корабля С 17
рогсо — свинья В 55; С 31
porta (sopra la porta era una torre) — ворота В 19, 23, 30
porto — порт С 18
possanza — мощь, сила (военная) С 24, 36
potion—питье В 18
pozo — колодец В 8
praticare — действовать, торговать В 43
pratico, pratichissimo (pratichissimo a tal camino) — опытный, знающий С 30
preda — добыча В 29, 38
preheminentia — превосходство В 28
presente — подарок, дар В 17, 38; С 20, 36
principale (li principali di questa regione)—старейшина, начальник В 42, 62
269


prodeza — отвага В 28
prora — нос корабля С 17
prospero vento — попутный, благоприятный ветер С 10
provincia, provintia — область, страна В 41, 43, 62
Quarta (una quarta di biscotelli) — мера веса С 20
querella — жалоба В 40
Radice «—корень В 18
raine (raine е pesce) — скат (fr. raie, it. razza) В 11
ramin d’arzento— серебряный сосуд В 11
ramo (ramo di questo fiume) — рукав реки В 23
raso (vano rasi el capo) — бритый В 62
raso (vestiti di raso cremisino; qualche rasi a vender) — атлас (шелковая ткань)
С 14, 17, 36
rason, rasone (la rason se fa per tutto il campo; per quella istessa rasone; senza
rason) — суд, правосудие; основание, резон В 25, 28, 43, 60
rasonare — рассуждать В 9
rata (dando per rata) —порция, рацион (пищи) С 25
ге — король; правитель В 61; С 1, 2, 3, 4, 5, 6, 12, 32, 35, 38
recolta — жатва В 35
recomandare (li recomandai la terra insieme con el populo) — «рекомендовать»,
представлять В 17
redutto (redutto coperto di feltre) — убежище, приют С 22
refrescamenti — питание, пища В 15, 43
regione, region (region de Lituania; bona e bella regione)—область, страна В 7,
42, 57, 61, 63; С 18
remo—весло С 17
repatriar — вернуться на родину С 29, 33
repossar — отдыхать С 26, 27, 36, 39
reviera, riviera — побережье, ривьера В 6
rinfrescare — свежеть, крепчать (о ветре) С 18
riscato — выкуп С 33, 39
risi — рис С 20, 25
riva — берег, побережье В 7, 37, 41, 42, 54; С 26
riverenza (fatto le debite riverenze) —поклон, приветствие С 29, 37
robare, rubbare (robare le caravane) —* грабить C 24
robbe (mercadanti che portano robbe; robbe et vettuaglie)—имущество, товары
В 10, 40; С 5, 6, 18, 21, 24, 25, 26
romper — ломать, разбивать В 10, 21; С 18
rostir (rostire, rustire carne) — жарить мясо В 30, 33, 62; С 22
rota, rotta (carri da doe rote) ■— колесо В 22, 34
Sala — зал С 37
sale, sal (fa el mar sale)—соль В 18, 21, 43, 53, 62; С 13, 19
salesi (i boschi de salesi) —ивняк В 11
salina — соляное озеро В 45; С 19
salvadecina, salvadesina, salvaticina — дичь, дичина В 18, 19, 20, 30; С 26, 31
sanguinare — сочиться кровью (о мясе) В 62
sani, sanili, sano, zena (entrati nelli sani; di fuori del sano; sani sono quasi una
casa; caminare1 nelli sani) — сани, сани с кибиткой В 10, 55; С 31, 35,
36, 38
sapori de lacte, de butero, de caso — молочные кушанья В 30
saxo — камень В 7, 55
saxoso — каменистый В 43
sburir (sburir le salvadecine) — выгнать зверей, заставить их выбежать из леса
В 19
scagnio — утес, скала С 18
scalciato — босой С 18
270


scaldare (scaldati da una banda) — озябнуть, захолодеть С 36
scapolare — спасти В 3, 40
scarlato—ярко-красный, скарлатовый, шарлаховый В 17
scazare, scaciar v. cacciar
scena v. pesci della scena
schiavo, schiava — раб, рабыня В 40; С 11, 12, 19
scolta — отряд В 16, 18, 30
scoriata — плеть, ремень (it. scoreggia) В 23
scorticare — обдирать шкуру В 53, 58
scortigato (vacche scortigate messe in piedi) — ободранный (о мясных тушах)
С 31
scorze, scorzi (scorze de meglio, de meio) — шелуха В 11
scriptura, scrittura (scriptura con zuramento) — запись, документ В 9, 25
scutella (una scutella di risi; scutella di legno) —чашка В 18; С 25, 26
seccare — осушать (вычерпывать воду из лодки) С 25
securita — уверенность; безопасность В 37; С 16
sede v. seta
sedia (sedia di signor duca) —резиденция C 31
segnorezare, signorezare— править, владеть (народом, страной) В 2, 14, 36,
46, 49
sella — седло С 20, 22, 25
semencina — цитварное семя В 29
semenze (е carga le semenze su carri) —семена для посева В 35
seminado — посев В 35
seminar — сеять В 35, 36
seminason — сев В 36
semoliero — отделяющий отруби (semola) от муки В 40
sentare (sentava in la botega) — сидеть С 6, 35, 36
sepultura, sepoltura — погребение В 7, 11, 12; С 15
seta, seda (lavori di seta)—шелк В 17, 52; С 11, 14, 17, 20 (cf. talamano)
siega — кустарник, лес С 6
signor, signorotto — владыка, правитель В 42, 43, 46, 47, 50, 61; С 13, 14, 16,
19, 27, 28, 31, 38
signori di notte — «ночные надзиратели» (должность в Венеции) В 40
sinistro, sinestro (patimmo sinistro assai; alloggiammo con gran sinestro) — не¬
удобство, бедствие С 1, 36
smenuzare — искрошить В 29
solaro — помост В 58
soldo (tener a suo soldo) — иждивение; жалованье С 29
soma (portano li boi soma e basta) — груз, вьюк В 34
spada — сабля С 6, 20, 24, 28
spago — шнур В 48
spana — пядь (мера длины) В 11
spaolo (= pala) — лопасть, Лопатина руля С 17
spargnare (spargnar la mesa)—экономить С 25
spauroso (cavalli spaurosi)—пугливый С 24
specie — специи, пряности В 52; С 20
speto di legno — вертел В 33
spiaggia — берег С 18	-
spironi — шпоры В 23
spumare — снимать пену (при варке мяса) С 22
squame (squame de pesce)—чешуя В 11
squarciato (casaca squarciata) — рваный, дырявый С 16
staia (= stara) —мера сыпучих тел, преимущественно зерна С 31
stantia, stanza (la stantia della maiesta del re)—резиденция, помещение, ком¬
ната С 1, 3, 28, 30, 33, 37
statue di legno e de peze — изваяния из дерева и тряпок В 13, 59
stereo (cusinavamo con stereo di bestiame) —навоз C 28
stiaia — печь В 55
271


stipulation (nostre stipulation e patti) — договор В 9
stivali—сапоги В 12, 62
stordirsi (в тексте: storniscano) — быть оглушенным В 32
stornire — валить с ног В 32, 55
straccioso — драный, в лохмотьях С 16
straco — усталый В 19, 23, 32; С 39
strame — солома В 30
strangolare—задушить; утихомирить С 19
strassinare — тащить, тянуть С 31, 34, 35
stretto v. passo stretto
strociero — охотник с ловчей птицей, соколиный охотник В 32
stueta, stua (una stueta con un poco di altra stantia; una casa con due stuete) —
комната отопляемая С 28, 30, 31
stuore (stuore de cane)—куча, нагромождение В 22
sturioni (sturioni et morone)—осетры C 15
subbo, zupa—кафтан, жупан, зипун В 38, 62
subgiugare — подчинять В 57, 60
sugarsi — просохнуть, просушиться С 18
suola — подошва В 62
Tagliar (tagliar legnami, tagliar e cavar)—резать, рубить (дрова, лес, туши);
раскопать, прорезать ход, траншею в земле В 10, 55, 62; С 5, 25
tagliata — траншея; канал В 11
talamano (seta talamano) — сорт шелка С 14
talponi — липы В 53
talubagater (talubagater che vol dir matto valente)—«безумный богатырь», хра¬
брец В 28
tapedo — ковер В 17; С 31
taverna (nelle taverne a mangiare е bere) —таверна, корчма С 2, 31
tavola — стол В 62; С 3, 34, 37
taza, tazza d’argento— чаша В 48; С 34
legnir (tegnir quella fede)—придерживаться (веры) В 13
tella (telle triste e dolenti) — холст В 43
tempo (quando e qualche tempo; aspettar tempo)—непогода, волнение на море
С 17
tengh, tetari (tengh che vol dir biancho) — деньги В 44
terra, terrazuola, terriciola (terra di Moscovia)—город, городок В 17, 20, 23,
29, 47, 48, 52, 54, 55, 57, 60, 61, 62; С 1, 2, 3, 8, 11, 12, 14, 16, 27,
28, 31, 35, 38, 39
terra (si per mar, сото per terra; dagando in terra; andare per terra; oppugnare
da terra) —земля В 1, 4, 26, 43, 49, 58; С 6, 10, 17, 18, 19
terra cotta invidriata — обожженная глина, покрытая глазурью В 11
terreno, terren (terren vacuo, duro, tenero, biancho; i terreni sono fertili) — земля,
участок земли В 8, 10, 20, 21, 35, 40, 45
tesoriero — хранитель сокровищ, казны С 33
testa (8 teste de nation rossa) — голова, в смысле человека, раба; голова скота;
головная часть войска В 19, 21, 38
testimonio (vui sarete testimonii) — свидетель В 25
tetari (tetari propriamente vol dir biancho) v. tengh
thesoro — сокровище, клад В 8, 11, 12
thur (mistura; latte agra secata al solo la chiamano thur) — «тур»—сухое кис¬
лое молоко С 20
toccare — касаться дна (о лодке) С 18
tor (per tor quel pocho de ferro) — тащить В 21
torre — башня В 30
tramontana (caminare per tramontana) —север В 5, 57; С 26, 32
trar di bocha, trar darco—вытянуть слово (изо рта); натягивать лук В 16,
17, 48
tratta — невод В 11
272


tratto (tratto di balestra; tratto di pietra) — выстрел; поле! снаряда; бросок, по¬
лет камня (для определения расстояния) В 24; С 12, 22
travoli (travoli over vasi) ■—возы на полозьях, сани В 55
tributo — дань В 47, 57
tristo (li tristi piglano animo e cusi diventano valentissimi; fanno telle triste
e dolenti) — боязливый; плохой, жалкий, бедный В 28, 43; С 1, 16,
25, 28
tromba — труба С 37
trombeta — трубач В 29
turzimano, trucimano—переводчик В 17; С 6, 8, 16, 21, 25
Uberta — изобилие В 48
ubidienza v. obedientia
ubriaco, imbriaco — пьяница, пьяный В 23, 56; С 1, 19, 31
ucello, uccelletto, osello (butavano i lor ucelli)—птица В 19; С 31
udro, udreto de pelle de capreto — мех; мешок В 18, 58
usanza — обыкновение, привычка С 2, 11, 33
usare — извлекать пользу, торговать, употреблять, применять В 9,	11, 62;
С 21, 31, 33, 34
usura (denari con la usura) — рост, проценты С 19, 30
uva — виноград В 55
Vacca — корова С 24, 31
valente — богатырь, храбрец В 28, 42; С 24 (cf. matto valente)
valle, vallesella (una valle profonda) ■—долина В 48; С 15
varri — беличий, заячий мех В 58
vasi (travoli over vasi) — возы В 55 (cf. travoli)
vasi — сосуды В 11; С 30
vechieza — старость В 3
vela (fare vela) — парус С 10, 17, 18, 19
velizare (velizando appresso terra) ■— плыть на парусах С 19
venditore — продавец В 34
vento (vento de levante; vento piacevole, prospero, contrario) — ветер В 11; С 10,
18, 19
ventura (volse la mala ventura; fu nostra ventura; cercar la ventura) — приклю¬
чение; судьба, случайность В 29; С 18
veritade, verita (dir con veritade, con verita)—правда, правдивость, искренность
В 2
vesta (vesta di damaschin cremesin foderata di zebelini; vesta di panno d’oro;
vesta di zibelini cioe la pelle sola) —одежда, платье С 33, 34, 36
viaggio, viazo (esposi il mio viaggio) — путешествие, странствие; рассказ о пу¬
тешествии В 1, 4, 34, 63; С 10, 26, 36, 37
viandanti — путники В 61
villa, villeta — селение, деревня В 35, 61; С 1, 39
villani ■—крестьяне, селяне В 19
vino (vino de miel; non fanno vino) — вино; мед (напиток) В 17, 23, 40, 42,
56, 62; С 1, 13, 15, 31
visitare (andar a visitar luoghi del suo paese) — объезжать, посещать С 4,
11,29
vita (la vita e sempre di carne et latte) — питание C 24
vittoalia, vittuaglia, vettuaglia, vittuarie, victuarie — продовольствие, провиант
В 10, 48; С 2, 4, 10, 14, 15, 20, 21, 25, 28, 35, 38
vivande — угощение; еда, пища В 34, 62; С 19, 33, 37
vivere (vettuaglia per vivere; non havevano niente da vivere) — питаться В 18;
С 20, 23, 25, 31
vogare (vogano qualche remo) — плыть на веслах С 17
volgo — народ В 28
volpe — лисица В 58; С 32
volto — лицо В 42; С 10, 29
273


Zancha — правильное весло (на корабле) С 17
zapa—мотыга, «цапка» В 10
zata, zatta, zattera, zatara (zate de ligname secci; zatte о fussine)—плот В 37;
С 25
zebelini, zebellini — соболя В 58; С 32, 34, 36
sena v. sani
zenochione, gennocchione (erano in zenochione) — коленопреклонение В 24; С 36
zermano cusin — двоюродный брат, кузен В 36
zirifalco — кречет В 32
ziviera, zivera — носилки В 11
zonzere, giongere—приехать, прибыть В 10, 24, 29, 48; С 5, 28, 29, 30, 36,
38, 39
zopolo — лодка С 13, 18, 21, 22, 23, 25
zoppa (el terreno е le zoppe) — комок земли В 11
zorno, giorno, zornata (a tre hore de zorno; duro questa cosa da zorni sei; lon-
tan molte zornate)—день; путь за один день В 10, 16, 18, 19, 23, 29,
30, 35, 42, 49, 52, 55, 57, 61; С 6, 10, 16, 20, 23
zoso, giuso (messo che hanno zoso li bazari) — вниз, на землю В 30; С 25, 30
(it, giuso, giu)
zoveno — юноша В 16
zoventu — юношество, молодость В 3
zupa v. subbo
zuramento (scriptura con zuramento) — клятва В 9
\
I


СОДЕРЖАНИЕ
Стр.
П редисловие	3
ВВОДНЫЕ ОЧЕРКИ
1.	Записки Иосафата Барбаро .	5
2.	История Таны (XIV—XV вв.)	29
3.	Биография Иосафата Барбаро	64
4.	Записки Амброджо Контарини	66
5.	Барбаро и Контарини о Москве	96
ИТАЛЬЯНСКИЕ ТЕКСТЫ, ПЕРЕВОДЫ,
КО ММЕНТАРИИ
Iosaphat Barbaro. Viaggio alia Tana		 ИЗ
Иосафат Барбаро. Путешествие в Тану	•	136
Комментарий к тексту и переводу	Барбаро	 161
Ambrogio Contarini. Viaggio in Persia	 168
Амброджо Контарини. Путешествие в	Персию .	210
Комментарий к тексту и переводу	Контарини	 235
Список источников и литературы		 248
Источники .	.	.	248
Литература .	.	.	250
Указатель имен	 255
Указатель географических названий .	  257
Предметно-терминологический указатель	260


БАРБАРО И КОНТАРИНИ О РОССИИ
К истории итало-русских связей в XV в.
Утверждено к печати
Ленинградским отделением
Института истории СССР АН СССР
Редактор издательства А. Н. Романова
Художник Л. А. Я ц е н к о
Технический редактор Р. А. Кондратьева
Корректоры Э. В. Коваленко и Р. Г. Гершинская
Сдано в набор 16/XI 1970 г. Подписано к печати 29/Ш
1971 г. Формат бумаги 60 X 90*/iв* Бум. л. 85/в-
Печ. л. 1774= 17.25 уел. печ. л. Уч.-изд. л. 21.54.
Изд. № 4130. Тип. зак. № 1316. М-09956. Тираж 2100.
Бумага № 2. Цена 1 р, 86 к.
Ленинградское отделение издательства «Наука»
Ленинград, В-164, Менделеевская лин., д. 1
1-я тип. издательства «Наука». Ленинград, В-34, 9 линия, д. 12
I
I