сыны
ОСЕТИИ
В ВЕЛИКОЙ
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ
ВЫПУСК I
• ••
ИЗДАТЕЛЬСТВО «ИР»
ОРДЖОНИКИДЗЕ * 1981

63.3 (2Р—бОсет)
9 (с 165)27
С95
РЕЦЕНЗЕНТ
Д. 3. Муриев, доктор исторических наук,
профессор
Редакционная коллегия:
Х.-М. А. Гокоев, Т. И. Джатиев, В. А. Кесаев,
В. И. Ларина, Д. 3. Муриев (руководитель),
С. Н. Огоев, Б. А. Фардзинов, Т. Т. Худалов
Сыны Осетии в Великой Отечественной.—
С95 Орджоникидзе: Ир, 1981.
Вып. 1. 288 с.
В пер.: 50 коп.
Это книга о мужественных сынах нашей Родины, уроженцах
Осетии, которые в годы Великой Отечественной войны храбро сра-
жались против немецко-фашистских захватчиков в рядах- Совет-
ских Вооруженных Сил, в партизанских отрядах, в европейском Со-
противлении.
Очерки написаны на основе архивных материалов, опублико-
ванной литературы, критически отобранных воспоминаний.
Издание рассчитано на массового читателя.
11202-58 63.3(2 Р-бОсет)
° М131(03)-81 *9"81 9(с165)27
© Издательство «Ир», 1981

Участникам Великой Отечест-
венной войны, павшим и живым
доблестным защитникам Со-
ветской Родины.
Авторы
ОТ АВТОРОВ
Прошло сорок лет с начала Великой Отечественной
войны. И чем дальше уходят в прошлое годы гигант-
ской битвы между страной социализма и силами фашизма
и милитаризма, тем внушительнее предстает перед нами вели-
чие победы советского народа в этой войне. Историческая дис-
танция, делая малозаметными детали, частности, позволяет
лучше, рельефнее видеть главное, основное. И этим основным,
главным был беспримерный подвиг советского народа.
Великая Отечественная война была самой тяжелой и кро-
вопролитной в истории человечества. Весь многонациональный
советский народ под руководством Коммунистической партии
поднялся на защиту Родины, на защиту тех завоеваний Вели-
кого Октября, которые дали трудовому люду свободу и неза-
висимость, счастье и процветание.
Менее чем за четверть века СССР превратился в передовую
индустриальную державу, а миллионы мелкособственнических
крестьянских хозяйств перешли на путь колхозов. Все эксплуа-
таторские классы были ликвидированы, остались два дружест-
венных класса — рабочий класс и колхозное крестьянство — //
тесно связанная с ними интеллигенция. Развились дружба и
братское содружество между нациями и народностями. Закре-
пилось социалистическое и идейное единство народа. И эти по-
литические, экономические и социальные завоевания защища-
лись народами Советского Союза с беспредельной храбростью,
отвагой и мужеством.
Ратными подвигами богата каждая республика и область
нашей многонациональной Родины. Богата ими и наша респуб-
лика. Вместе со всем советским народом героически сражались
3

и сыны Осетии. Нет в нашей республике семьи, которая бы не проводила по
фронтовым дорогам защитников Родины. По данным районных военкоматов
республики, за время войны было призвано в действующую армию 83 974 на-
ших земляка. Правда, эти данные не могут быть полными, так как многие на-
ши земляки были призваны другими военными комиссариатами страны по
месту жительства в момент призыва или находились в кадрах Советской Ар-
мии. Но и приведенная цифра составляет пятую часть тогдашней численности
населения республики. 60 процентов всего состава Северо-Осетинской партий-
ной организации, 80 процентов комсомольской ушли в действующую армию.
В братской семье во главе со старшим братом — русским народом — наши
земляки вели кровопролитные бои с превосходящими силами врага в суровом
сорок первом. Насмерть стояли они на подступах к колыбели пролетарской
революции — городу Ленина. Героически сражались на полях Подмосковья,
мужественно защищая каждую пядь родной земли на дальних и ближних под-
ступах к столице — Москве. Неувядаемой славой покрыли свои имена в оборо-
нительных боях и сражениях под Одессой, Киевом, Севастополем, легендарным
Сталинградом и на Северном Кавказе. С большим подъемом и огромной ре-
шительностью участвовали они в больших и малых наступательных операциях,
приведших наши войска к логову гитлеровского фашизма и к победоносному
окончанию войны.
Сыны и дочери Осетии в составе сражающихся войск были составной
частью общего организма Советской Армии, они участвовали во всех видах
вооруженных сил и родах войск. Рассматривая послужные дела и изучая бое-
вые биографии наших земляков, просто поражаешься: горцы и горянки бороз-
дили моря и океаны в надводных и подводных кораблях, садились за штур-
валы истребителей и бомбардировщиков, и не просто садились и управляли
воздушными кораблями, но в ожесточенных поединках с опасным противни-
ком выходили победителями. И все-таки основная масса наших земляков
участвовала в качестве командиров, политработников и рядовых в общевой-
сковых соединениях: в пехоте, кавалерии, артиллерии, в танковых и мотори-
зованных частях. Свои ратные подвиги они совершали будучи пехотинцами и
кавалеристами, артиллеристами и танкистами, саперами и связистами не толь-
ко на фронте, в регулярной действующей армии, но и в составе соединений и
частей народных мстителей.
7 июля 1944 года в связи с двадцатилетием автономии Северной Осетии
Центральный Комитет Коммунистической партии и Совет Народных Комисса-
ров СССР в своем приветствии писали: <гв Великой Отечественной войне про-
тив немецко-фашистских захватчиков трудящиеся Северной Осетии, как пре-
данные патриоты социалистической Родины, вместе со всеми народами Совет-
ского Союза грудью встали на защиту свободы и независимости нашего Оте-
чества. Сыны осетинского народа в борьбе с гитлеровскими захватчиками по-
казали образцы героизма и мужества» («Правда», 1944, 8 июля).
8 приветствии ЦК ВКП(б) и СНК СССР высокая оценка ратной деятель-
ности сынов Осетии дается на июль 1944 года, а война продолжалась еще
4

'почти целый год. Но и итоги всей войны оправдали эту оценку. В рядах Со-
ветских Вооруженных Сил 60 наших земляков выли удостоены высокого зва-
ния Героя Советского Союза, 44 воина получили генеральские и адмиральские
звания. В республике более 56 тысяч награжденных орденами и медалями за
ратные и трудовые подвиги в годы войны — таков боевой рапорт трудящихся
республики Родине.. Среди прославленных героев видные советские военачаль-
ники: дваджды Герой Советского Союза и Герой Монгольской Народной Рес-
публики генерал армии Исса Александрович Плиев, Герой Советского Союза
генерал армии Георгий Иванович Хетагуров, Герой Советского Союза генерал-
полковник Хаджиомар Джиорович Мамсуров, Герой Советского Союза гене-
рал-лейтенант Павел Семенович Билаонов и другие.
*
* *
О боевых делах Героев Советского Союза, генералов и адмиралов в исто-
риографии минувшей войны имеется немало публикаций как в республике, так
и за ее пределами. Им посвящены и специальные книги: «За нашу Советскую
Родину», «Осетии отважные сыны», «Знай героев-земляков», «Они прославили
Иристон» и другие.
В настоящей книге, открывающей серию «Сыны Осетии в Великой Отечест-
венной», публикуются очерки о воинах, чьи ратные подвиги отмечены благо-
дарной Родиной орденами и медалями.
• * *

БИМБОЛАТ
КАВДИНОВИЧ
АЛИЕВ
В ОГНЕ
Под сапогами чавкала земля, пропитавшаяся водой. А
' 'дождь все лил, не переставая, и, казалось, в мире оста-
лось только это: раскисшая голая степь и серое тяжелое небо,
придавившее ниточку наспех вырытых окопов.
Майор Алиев шел4—прямой и быстрый, в ладно облегавшей
шинели, шел по траншее, почти не пригибаясь. Холодные струм
воды били в лицо, просачивались за воротник, стекали по план-
шетке. Завидев командира полка, застыли бойцы. Он коротко
отвечал на приветствия. Его взгляд останавливался на пулеме-
тах, черных минометных стволах. Оружия было мало до обид-
ного! В ротах оставалось по тридцать-сорок человек. Тяжело*
дался месяц боев, жестоких и непрерывных, месяц трудных
фронтовых дорог осени 41-го.
Сейчас полк снова, в который уже раз, занял линию оборо-
ны. Впереди — неоглядная степь, иссеченная сталью, испепелен-
ная огнем, позадиж— Ростов, дымный Ростов, донская столица,
ключ к Северному Кавказу. И приказ: держаться до последне-
го.
Это значит: подкреплений не ждать, надеяться только на се-
бя. Хорошо хоть дождь,— не слышно над головой противного'
завывания вражеских пикировщиков. Алиев вошел в землянку—
6

свой КП, оборудованный на небольшом бугорке, бросил весто-
вому: «Комбатов — ко мне».
Комбаты явились, похожие один на другого: с жесткими, не-
бритыми лицами, глазами, в которых залегла усталость. Потом
они долго сидели за картой, водя по ней обкуренными пальца-
ми, и в густом махорочном дыму их лица были зыбкими и си-
неватыми, как у пришельцев с неведомой планеты. Командиры
выжидающе поглядывали на своего командира полка — что он
скажет. Позидия была выбрана неплохо. Фланги упирались в
овраги, и это не давало возможности вражеским танкам дви-
нуться в обход. Зато в оврагах могли накапливаться автомат-
чики, и недалеко от них на всякий случай установили миномет-
ные батареи.
Алиев, задумчиво пощипывая коротко остриженную бород-
ку, тоже ждал, что скажут комбаты. 'Они молчали — все было
и так ясно: держаться — значит держаться. И только один из
комбатов — большерукий хмурый здоровяк, до войны бригадир
слесарей-стахановцев на одном из сталинградских заводов, про-
ворчал, ни к кому не обращаясь:
— Что же, прикажете кулаками драться? Снаряды почти
все вышли, с патронами жидковато.
Начальник штаба нервно передернул плечами.
Посматривая на Алиева, все ожидали вспышки, но, обычно
горячий, он вдруг усмехнулся в усы:
— Твоим кулаком сваи можно забивать, друг, а ты плачешь.
Ладно, подбросим тебе немного из НЗ...
"Потом они, подняв воротники шинелей, ушли, оставив креп-
кий запах махорки. Алиев прихлебывал из жестяной кружки
бледный чай и диктовал адъютанту донесение в штаб дивизии.
На полуслове он умолк и, прислонившись щекой к теплой круж-
ке, задремал. И молоденький адъютант мял в руке карандаш,
не решаясь тормошить майора, который не спал уже третьи
сутки.
А майору снилась широкая пыльная улица родного селения
Эльхотово и сам он — невысокий, щупловатый пЬдросток с ки-
мовским значком на груди, отбивающийся от грузного полупья-
ного сына мельника. Это было давно, когда о колхозе только
поговаривали. Тогда он был вожаком сельских комсомольцев,
и все звали его просто Бибо...
Взмах гигантского огненного меча расколол небо. Тяжко
тряслась земля, .оседая на дно окопов свинцовыми комьями.
-Окопы молчали. И тогда, глухо скрежеща, на них ринулись
стальные махины с черными крестами на сизой броне. Они шли,
«грозно покачиваясь, в жерлах орудий вспыхивали и гасли мол-
7

кии. Передний танк подошел совсем близко. На его броне от-
четливо выделялись скрещенные кости и хвастливый перечень,
городов Европы, по улицам которых победно прогрохотали гу-
сеницы: Варшава — Копенгаген — Париж. Сейчас они торжест-
вующе вгрызались в необъятную русскую степь.
И вдруг в этой степи из неглубокой ямки показалась голова
в выцветшей солдатской пилотке. На мгновенье взлетела рука.
И, словно, наткнувшись на невидимую стену/ содрогнулся всем
своим многотонным телом танк. А солдат уже поднялся из око-
па. Он шел во весь рост, а когда до осевшей громады остава-
лось несколько шагов, снова коротко взмахнул рукой. И густо»
зачадила броня, и в последний раз блеснуло жало крупнокали-
берного пулемета. А неподалеку, широко раскинув руки, словно'
обнимая родную землю, за которую он сражался и погиб, ле-
жал солдат, и ветер Шевелил его волосы...
Десять, пятнадцать, тридцать танков догорали в придонской
степи. А враг все напирал, бросая в огонь «панцер-батальоны» и
свою гвардию — рослых эсэсовских автоматчиков. И майор
Алиев, оставив КП, поспешил на передний край, в перечеркну-
тые огнем окопы, потому что настал такой момент, когда просто
необходимо было, чтобы солдаты видели рядом своего команди-
ра полка, слышали его слово.
Час назад он побывал в первом батальоне — потери значи-
тельные, но держатся крепко. Теперь перебрался во второй ба-
тальон, к артиллеристам. Десять танков ползли на батарею.
У двух оставшихся орудий хлопотала прислуга. Алиев опустил
ненужный уже бинокль. Танки, танки... Он вдруг вспомнил бес-
конечно далекий довоенный год... маневры. Тогда он был капи-
таном, командовал батальоном и удостоился похвалы вышестоя-
щего начальства за успешное отражение танковой атаки. Алиев
усмехнулся: на маневрах стреляют холостыми...
Пушки стреляли почти в упор. Первый танк от страшного
удара завертелся волчком, а его экипаж, пытавшийся выбраться
через люк, был скошен нашими пулеметчиками. И снова содро-
галась, гремела, стонала степь. Как будто кто-то незримый с
размаха бил тяжким молотом о гигантскую наковальню.
Артиллеристы с почерневшими лицами, в одних гимнастер-
ках, прилипших к спинам, поддерживали почти беспрерывный
огонь орудий. У некоторых из них сквозь серые бинты просачи-
валась кровь. А ведь когда Алиев принимал полк, всего несколь-
ко месяцев назад, они были необстрелянными юнцами.
«Обязательно надо представить их к наградам. Буду просить
командование дивизии. Только бы выстоять, только бы высто-
ять!»— думал Алиев. И еще он подумал, что надо бы проверить
8

стык второго и третьего батальонов. Там, пожалуй, самое сла-
бое место: стоит одна зенитка, приспособленная для наземного
боя. А вторую этот упрямец, комбат-три, почему-то не поставил.
Если фашисты ударят туда, то...
Впереди колыхнулась багровая стена пламени, что-то боль-
шое и тяжелое навалилось на Алиева, поползла земля... Оч-
нулся он полуоглохший и увидел, что на том месте, где была
пушка, зияет рваная яма. А у другой — уцелевшей — суетятся
двое. И прямо на них надвигается черная туша с намалеванным
мелом: «Рус, сдавайс, будешь пить водка, кушайт вареник!»
Лязг гусениц хватал за сердце. А те двое все суетились. И
тогда, пошатываясь, неуверенно вышагивая по этой зыбкой
'земле, он направился к орудию. Ему казалось, что прошли дол-
гие часы, прежде чем он добрался до молчавшей пушки и ярост-
но крикнул двум оставшимся в живых артиллеристам, чтобы
они спрятались за невысоким бруствером. Алиев видел танк
прямо перед собой. Он надвигался неотвратимо, не стреляя,
видно, экипажу показалось заманчивей раздавить пушку. Алиев
прицелился через покрытый окалиной ствол, вставил снаряд.
Он очень боялся промахнуться: руки после контузии дрожали,
в глазах темнело. Орудие коротко рявкнуло. Словно срезанная
молниеносным взмахом бритвы, рухнула на землю сорванная
танковая башня с черным крестом. Потом Алиева кто-то тискал
в мощных объятиях, целовал шершавыми губами, кто-то мягко
выговаривал:
— Товарищ майор, ваше же место на КП. Так же и убить
может...
Может быть, он поступил не совсем по Уставу? А кто ска-
зал, что командир — не солдат! И, направляясь на КП, поддер-
живаемый с двух сторон сильными руками, Алиев думал о воин-
ском счастье и о том, что теперь его люди будут драться с вра-
гом еще упорнее, еще яростнее...
Двое суток— 12 и 13 ноября 1941 года, не стихали раскаты
грома на участке «хозяйства Алиева» — так условно называли
б штабе 339-й стрелковой дивизии этот полк. Тем временем
положение дивизии усложнилось. Эсэсовские танковые клинья
врезались в нашу оборону и под угрозой окружения частя ди-
иизии вынуждены были отступить. Связь с полком Алиева пре-
рвалась...
Совещание на КП было коротким, выход один: оставив не-
большой подвижной заслон, отходить, успеть пробиться к своим,
пока не сомкнулось вражеское кольцо. Алиев сидел хмурый, и
не одна контузия была тому причиной: вместо здоровяка ком-
бата-три на совещании присутствовал сухопарый цыгановатый
9

старший лейтенант. Он близоруко щурился и молчал. А комбата
убило днем осколком снаряда. Ах, комбат, комбат, начальни-
ком штаба полка думал тебя сделать...
Они ухрдили ночью, уходили непобежденными. Темными;
бесформенными громадами застыли перед окопами полусгорев-
шие фашистские танки. А там за ними — в голой, холодной рус-
ской степи — лежали вразброс вражеские автоматчики. Сотни
чужих трупов.
Медленно тянулись и растворялись в ночи вереницы людей'
с оружием, глухо стучали колеса санитарных повозок. Одна из
них проехала мимо Алиева. В скрещении бинтов на ней хрипел
сержант-казах — лучший пулеметчик полка, искрошивший два
взвода гитлеровцев, пытавшихся обойти третью роту первого*
батальона с фланга. Увидит ли он еще нашу победу, вернется
ли в родной Казахстан?
И за погибшего комбата, и за сержанта-казаха, и за артил-
леристов, сложивших головы на своей огневой позиции, но не
отступивших, за все кровью заплатят фашисты...
Полк шел долго, но его почему-то никто не преследовал.
Может быть, гитлеровцы решили, что жертва в ловушке, и не
спешили захлопывать дверцу. Где-то поблизости залаяла соба-
ка, пахнуло жильем. Разведчики, высланные вперед, доложили-,,
что на дороге — село, а в селе гитлеровцы — двух часовых у
околицы бесшумно4 сняли.
Все ждали, что решит командир полка. И он решил: войн*
в село без единого выстрела — только холодным оружием унич-
тожить гарнизон.
Они свалились на спящих фашистов, как демоны ночи —
молчаливые и беспощадные. И во мраке слышались только лязг
штыков, стоны, да солдатская ругань вполголоса. Затарахтела
было автоматная очередь — видно, кто-то из гитлеровцев пы-
тался отстреливаться, но быстро смолкла... Из села полк дви-
нулся на захваченных грузовиках и бронетранспортерах. К двум
машинам были прицеплены новые крупповские пушки...
Часовой оторопело смотрел, как из немецкого бронетранс-
портера сыпались люди в наших солдатских шинелях. А можетг
это переодетые гитлеровцы? Но как же тогда их пропустил пе-
редний край? Пока он сомневался, из «оппеля» вышел щеголе-
ватый майор с коротко остриженной бородкой и глубоко сидя-
щими глазами.
— Кому тут доложить,— сказал он, усмехнувшись в усы,—
что *«хозяйство Алиева» прибыло?..
А что было потом? Потом пойк Алиева геройски дрался с
отборными частями СС под Ростовом. Как гласят официальные
Ю

документы, «с 24 по 29 ноября 1941 года 1133-й полк, ведя на-
ступление, освободил от врага село Волошино, хутора Радионо-
Несветаевский„ Сердкжово, Большие Салы, захватив много
трофеев: танки, бронемашины, пушки, автомашины, радиостан:
ции и пленных... Полк — самый боеспособный в дивизии».
И вот приказ по Южному фронту от 27 мая 1942 года: Алиев
Бимболат Кавдинович, уже подполковник, назначается на долж-
ность командира 51-й стрелковой дивизии. Тогда ему шел 35-й
год. Незадолго перед этим его наградили орденом Красного
Знамени.
Подполковнику Алиеву не суждено было увидеть светлый
день нашей Победы. 25 августа 1942 года он погиб в бою, как
коммунист, как верный сын Отчизны, ее отважный воин. Но
подвиг, свершенный им, его имя не стерли десятилетия, потому
что люди, отдавшие свою жизнь ради жизни на земле, ради
шелеста трлн, ради света в окне, обретают бессмертие.
Хаджи-Мурат Гокоев
• • •

ХАСАНБЕК
КАФАРОВИЧ
БЗЫКОВ
ПОГИБАТЬ, ТАК В БОЮ
Познакомился я с ним совершенно случайно. В одно вос-
' 'кресенье, как всегда," собрались мы с приятелями на
проспекте. Облюбовали себе скамейку. И только хотели при-
сесть, как один из ребят воскликнул:
— О-о-о, милости просим в нашу компанию!
Высокий, могучего сложения мужчина с какой-то подкупаю-
щей улыбкой подошел и представился:
— Хасанбек Бзыков.
Нет, не знал я его, кажется, и не встречался с ним никогда.
Однако... Хасанбек Бзыков... Где и когда я слышал о нем? Не
могу вспомнить, но сомнений нет: имя это я слышу не впервые.
Сидим, беседуем. Молчит один Хасанбек, и только изредка
улыбается этак мягко-мягко.
— Можно подумать, Хасанбек, что ты меньше нас повидал
на своем веку, меньше нас знаешь, все молчишь, да молчишь,—
не выдержал пригласивший его в нашу компанию.— Как же,
так тебе и поверим, что в лесах белорусских у тебя был такой
же кроткий нрав, с фашистами тоже в молчанку играл...
Беседа продолжалась, но я уже ничего не слышал — мысли-
снова вернулись к Хасанбеку. Белорусские леса... Война... Пар-
тизаны... И вновь и вновь: Хасанбек Бзыков. Нет, не зря он
занял меня так, что-то связано с ним. Но что именно? Да что,
12

собственно, я роюсь в памяти, разве не каждый день приходит-
ся встречаться с новыми людьми?
Кто знает, сколько прошло с тех пор времени. Но вот однаж-
ды в одном из старых блокнотов я натолкнулся на короткую за-
метку: «Командиром одного из крупнейших партизанских отря-
дов был Кусов Хадзишмел Дзамболатович...» А чуть ниже:
«Среди народных мстителей Белоруссии очень известен Хасан-
бек Бзыков. Под командованием Бзыкова батальон белорусских
партизан успешно громил оккупантов в Витебской, Полоцкой
и Молодечненской областях...» А еще ниже указана книга, из
которой взяты эти цитаты: «Всенародная партизанская война
против фашистских захватчиков в Белоруссии. Часть первая».
Снова, уже который раз, перелистываю книгу, но, увы, о Хл-
санбеке в ней больше ничего не сказано. Ничего больше... А
ведь подумать только: что нужно было сделать, чтобы попасть
в книгу, в которой речь идет о храбрейших из храбрых, о тех,
слава о которых будет передаваться из поколения в поколение,
доблесть и мужество которых сделали их бессмертными! Эти не-
сколько скупых слов вбирают в себя многое: отвагу, мужество,
беспредельную любовь к Отчизне, к родному народу.
Это, безусловно, так. И жители маленького селения Цмити,
вся Осетия должны знать еще об одном своем герое, в самые
тяжкие для нашей страны дни грудью вставшем против злей-
шего врага, осмысленной удалью, непоколебимостью, мужест-
вом и готовностью ради других пожертвовать собственной
жизнью прославившегося вдали от родной земли.
Да, но как проследить боевой путь Хасанбека, если он так
скуп на слово?
— А-а-а, это было так давно, кому все это нужно сейчас?—
так нехотя произнес он, нет, скорее выдохнул с трудом, а на
лице отразилась какая-то не то боль, не то досада. А немного
погодя навел меня на спасительную нить:
— Может, там, в Минском музее что сохранилось...
Что же, если там что-то было, то там оно и есть.
И вот передо мной боевая карта комбата Хасанбека Бзыко-
ва, а главное — его партизанский дневник.
...Всегда одним из самых счастливых дней в своей жиз-
ни считал он тот безоблачно синий, благоухающий летний
день. В пассажирском поезде Тамбов—Казань вместе с товари-
щами ехал лейтенант Хасанбек Бзыков. Только что они окон-
, 13

чили военное училище и теперь спешили на место назначения.
Звонкие песни, веселый смех, на стоянках — дробь неистово от-
биваемой чечетки... Кто мог осудить их, чью душу не наполняло
радостью счастье вот этих молодых, стройных, жизнерадостных
парней? Огромна была их радость.
Но что это? Только что под дружные хлопки он орлом кру-
жился по перрону в бешеном ритме лезгинки, «вбивая» носки в
тведрый асфальт...Почему же теперь он прислонился голозой к
вагону и задумался? По лицу его расплылась мягкая, еле за-
метная улыбка. Радужные мечты унесли его в родное селение
Цмити. Несколько месяцев и — отпуск. Братья, сестра, родные,
друзья... Свадьба...
Но до чего же ты неумолима, судьба человеческая! Как час-
то ты подводишь человека, как безжалостной рукой срываешь
его планы, рушишь надежды, предаешь...
На новом месте Хасанбек еще не освоился, как... Да, он во-
енный, но до сих пор не хотел верить, что ему когда-нибудь при-
дется взяться за оружие, что он будет вынужден стрелять в ж»?-
вую цель...
В самом начале войны часть, в которой служил Хасанбек
Бзыков, поспешила на фронт, навстречу врагу. Быстрее! Впе-
ред! Чем медленнее наше продвижение, тем глубже окажется
след кованого сапога на советской земле, тем больше горя хлеб-
нет наш народ от фашистского людоеда.
И вот — река Березина. Горит город Борисоз. На восток
устремились натерпевшиеся ужасов мирные жители — старики,
женщины, дети. Вот жертвы фашистских стервятников... Вот
чей-то кормилец, вот чья-то надежда, а рядом — еще, наверное,
не успевший даже объясниться в любви паренек...
Затрясся, застонал Хасанбек. Впервые в жизни сдали нер-
вы — слезы ручьями хлынули по вздрагивающим щекам. «Горе
вам, варвары, конец вам на «нашей земле! — проскрежетал он
сквозь зубы.— Но ведь и всей вашей черной кровью вы не рас-
платитесь за кровь хотя бы одного вот из этих чистых, честных,
добрых людей...»
Команда «Вперед!» прервала душераздирающие думы Хасан-
бека. Вперед! Как можно быстрее — вперед! Никакой другой
мысли не осталось в голове Хасанбека. Глянул перед собой —
степь кишит наступающими фашистами. «Саранча!» — вырва-
лось у него. Кажется, он даже скривился брезгливо.
До чего же удивительно: смотришь смерти в глаза, времени
проходит столько, что ты не успеваешь даже разглядеть лица
противника, но за этот миг успеваешь перемолоть столько мыс-
лей. «Нет, ошалелые, мы не из тех, кого страх бросает на коле-
14

ни. Под тем, кто в эту минуту дрогнет, должна провалиться
земля-страдалица. Перед тобой огонь — потуши его, иначе сго-
ришь в нем сам, и, кто знает, скольких он еще поглотит на сво-
ем алчном пути...»
Опустела обойма, на рукоятке пистолета еще не застыли
куски запекшейся крови, ныло тело. Долго длилась схватка,
поредели ряды наступающих. Но вот нахлынули новые волны
«саранчи», прикрываемые танками, над головами повисли вра-
жеские самолеты. Нет, теперь уже не удержаться, надо отхо-
дить...
Так с остатками своего взвода Хасанбек с боями отходил до
конца июля 1941 года. Между Оршей и Смоленском враг окру-
жил отступающие части, перекрыл все дороги. Надежды на про-
рыв не осталось.
Плен?! Нет, лучше смерть! Рука самопроизвольно опускается
на кобуру. Лучше смерть, чем позор! Но... А если скажут потом,
что так поступают только безвольные слюнтяи, трусы? В этом
разве больше чести? И кто, собственно, сказал, что из этой ло-
вушки нет выхода? Пусть даже не будет, но если погибать, то
только в бою. Да так, чтобы ты успел еще несколько врагоз
отправить на тот свет. Разве это не преступление — покончить
с собой? Пусть даже все мы вместе убьем одного фашиста, и то
для других опасность будет меньше.
Ему сейчас трудно объяснить, что оторвало руку от кобуры:
то ли своевременный приход этой счастливой мысли, то ли еди-
нодушие подчиненных.
И снова завязался бой, тяжелый бой. И горсточка красноар-
мейцев, воодушевляемая своим командиром, прорвала вражес-
кую цепь. К нашим Хасанбек привел сорок пять бойцов.
Эти вышли, но в тылу врага осталось несколько наших час-
тей. Что за части, сколько в них живой силы, какова их бое-
способность, где находятся? От того, как скоро выяснится все
это, зависела судьба попавших в окружение.
И в один из ноябрьских дней с таким заданием в тыл врага
был направлен специальный отряд. В тяжелый, опасный путь
пустился с ним и Хасанбек Бзыков...
В те дни Цмити было в трауре. Не проходило дня, чтобы то
в одном, то в другом доме не раздавались причитания: многие
из тех, кем гордилось село, кем любовалось и на кого надея-
лось, сложили головы на поле брани.
г 15

Родственники не получали вестей от Хасанбека. Жив ли он?
Нет, нет, никакая тяжелая рана, никакие трудные условия не
помешали бы ему подать весточку—хоть парой слов бы обод-
рил, дал бы понять, что жив, а им ведь больше ничего не надо.
Нет письма — значит, нет на этом свете Хасанбека. Никто з
этом уже не сомневался, однако вслух об этом никто не гово-
рил — зачем бередить душу ближнего и потом терзаться само-
МУ?
В те дни радио часто сообщало: партизаны героически сра-
жаются с гитлеровскими захватчиками, разрушают их коммуни-
кации, уничтожают живую силу и технику врага... Тогда-то и
тогда-то партизаны Витебской области убили столько-то вра-
жеских солдат и офицеров, взорвали столько-то мостов, пустили
под откос...
Кто из близких Хасанбека мог тогда подумать, что слова
эти относятся и к нему?
Отряд, направляемый со специальным заданием на запад,
держал путь через Смоленскую область. К тому времени гитле-
ровцы уже потеряли покой — партизанское движение разраста-
лось в подлинную всенародную войну.
На пути движения партизаны не теряли времени зря, не
упускали ни малейшей возможности навредить непрошеным
гостям. Не успевали фашисты выбрать трупы из-под обломков
вагонов спущенного с рельсов поезда, а уже раздавался иовыЛ
взрыв — взлетал * на воздух большой железнодорожный мост.
Пройдет много времени, пока по нему снова пойдут поезда. В
одном селе поголовно истреблен немецкий гарнизон, в другом—
запылал склад горючего, в третьем — партизаны увели из лаге-
ря советских граждан, которых гитлеровцы хотели увезти в Гер-
манию.
Всполошились фашисты. Отряд — в одну сторону, еще от-
ряд — в другую, в третью... Но партизаны исчезали, словно про-
валивались сквозь землю. А налетали они вихрем. «Партизаны
нападают на «ас в труднопроходимых местах,— говорилось в
инструкции штаба немецких сухопутных сил,— на изгибах до-
рог, в оврагах, чаще всего ночью и на рассвете... Дважды в
одном месте не нападают. Бой длится недолго...»
Неплохо пользовались направленной против них инструкцией
сами партизаны. «Дважды в одном месте не нападают». «Раз
так сказано в инструкции, значит так и должно быть,— думал
немецкий офицер, воспитанный в духе беспрекословного выпол-
16

нения инструкций.—И если вчера партизаны появились где-го,
будь спокоен, больше не жди их там». Ох, как же дорого стои-
ла эта ошибка и тем, кто сочинил инструкцию, и тем, кто уверо-
вал в ее безупречность.
Не раз разрушали партизаны вражескую дорогу Полоцк—
Орша и до прибытия туда отряда Хасанбека. Но сейчас нужно
было разобрать дорогу на всю.ее длину. 75 километров!
Получив задание, Хасанбек начал готовиться к операции.
Разведка выяснила, что участок, который предстоит разобрать
отряду, охраняется немецкими патрулями. Все было выяснено:
до минуты известно, когда сменяются патрули, путь их следова-
ния, вооружение. У отряда достаточно взрывчатых веществ, но
Хасанбек решил: дело должно быть сделано без шума, без
треска. Для этого нужно путь именно разобрать, а не взорвать.
Инструменты — в железнодорожной будке, которая охраняется
часовыми. Что ж, хуже для них, пусть пеняют на себя, если
наши застанут их там.
Все шло по плану. Бесшумно сняли часовых, забрали инст-
рументы. До рассвета рельсы были сорваны и навалены аруг на
друга. Партизаны притаились в укромном месте. Прошло не-
много времени, и показался длинный эшелон. Это спешили на
фронт свежие части, с новенькими танками, самоходными ору-
диями. Как же не терпелось в те дни гитлеровцам оставить по-
томкам фотографию, снятую на Красной площади, да еще с
медалью, специально учрежденной фюрером для тех, кто будет
брать Москву...
Паровоз ткнулся носом в землю, затем повалился на бок,
увлекая за собой вагоны. Грохот, скрежет, дикие вопли, стоны...
Никто не считал, сколько гитлеровцев погибло под разру-
шенными вагонами и разбитой техникой.
Сидя в кустах и наблюдая за этой картиной, Хасанбек по-
чувствовал, как сжалось его сердце. «Своими руками погубить
столько жизней и радоваться... Ничего, ничего, чем больше ист-
ребишь этой кровожадной твари, тем безгрешнее будешь. Им
нужна была земля наша, мы ею их и наделили. Ну, а насчет
крестов—увольте. Если вашему фюреру до вас, то пожалуйста,
леса у нас предостаточно...»
Без единой потери, без единой царапины отряд Бзыкова уг-
лубился в лес и на рассвете вернулся в лагерь.
Когда же началось отступление вражеских войск, по дороге
Орша—Полоцк не прошел ни один эшелон; не успеют гитле-
ровцы восстановить путь, как он тут же взлетает на воздух.
Осенью 1942 года в местечко Любовичи, что на Смоленщине,
прибыла свежая немецкая дивизия. Партизанская разведка ус-
2 Сыны Осетии в Великой Отечественной
, 17

тановила не только маршрут ее следования, но и по какой до-
роге будет проезжать штаб дивизии.
Группа партизан скрытно подошла к ближайшей от лагеря
развилке дорог. Прошел хвост одной колонны. Вот-вот появятся
штабные машины. Пора! Хасанбек, одетый в форму немецкого
солдата, бесшумно «снимает» регулировщика, сам становится
на его место, переставив указатель стрелкой на дорогу, веду-
щую в глубь леса.
Промчавшиеся на всем ходу машины вскоре были встречены
метким огнем партизанской засады.
Так был разгромлен штаб дивизии, прошедшей триумфаль-
ным маршем по Бельгии, Франции, Польше. Большую ценность,
для нашего командования представляли захваченные партиза-
нами документы с грифом: «Совершенно секретно».
Читаю дневник Хасанбека. Одно событие удивительнее дру-
гого. И уцелел ведь он не весь, а лишь отдельные листы.
В начале 1943 года отряд Хасанбека разгромил волостное
полицейское управление в Новосельском Сенного района. После
этой операции отряд был преобразован в батальон. Командиром
его назначили Хасанбека Бзыкова.
Прошло немного времени и — новое задание: в районе дерев-
пи Сенно сильный гарнизон. 400 солдат, новейшая техника. Пар-
тизаны не раз пытались разгромить гарнизон, но все атаки кон-
чались неудачей. Старшее командование решило: на гарнизон
с двух сторон одновременно будут наступать полк Садчикова
(в него входил и батальон Бзыкова) и бригада отважного сына
белорусского народа Константина Заслонова.
Разве могли предположить фашисты, что после стольких
безуспешных попыток партизаны рискнут наступать снова. Опе-
рация готовилась тщательно, план держался в строжайшей
тайне. С помощью местных жителей разведка выяснила все до
мельчайших подробностей. И только тогда, когда никаких сом-
нений не оставалось, поступил приказ: «Вперед!»
В ночной мгле полк Садчикова и бригада Заслонова смяли
гитлеровцев, часть уничтожили, остальных взяли в плен. Пар-
тизанам досталось много оружия, техники, продуктов, ценных
документов.
Такова уж жизнь партизанская: будь готов каждый часг
каждую минуту, жди нового дела. Даже в минуты, отпущенные
тебе для сна, не выпускай оружия из рук. Так получилось и на .
этот раз.
Командиру батальона сообщили из штаба: «В районный
центр Чашники из Черен направился обоз из 96 бричек. Дейст-
вуйте». На ловца и зверь бежит! Надо спешить. Но броситься,
18

'Сломя голову, не выяснив, где, что, как,— можно попасть впро-
сак. Пока люди готовились, Бзыков, комиссар батальона Ко-
нюхов и начальник штаба Матвейкии на карте отметили пункт,
где легче, безопаснее «разгрузить» обоз.
Было решено: батальон разбивается на две части и идет по
обеим сторонам дороги, останавливается в укрытии у деревни
Старжичи. И только голова колонны пройдет мимо, батальон
обрушивается на нее с двух сторон, причем, огонь одновременно
открывается по голове и по хвосту обоза, чтобы лишить основ-
ную часть возможности маневра.
Нет, не прошли даром для фашистов уроки партизан. Вот
и эти были готовы: только раздалось могучее «ура», они, слов-
но по команде, вскинули руки вверх, а те, кто сгоряча схватил-
ся за автоматы, нашли успокоение на земле белорусской. Ре-
бята Хасанбека стреляли без промаха.
Очень обрадовались и на этот раз в лагере успеху батальо-
на Бзыкова. Партизаны привели 185 пленных, захватили 14 пу-
леметов, много автоматов, патронов, продуктов.
Но, пожалуй, самое главное были люди, которых спас ба-
тальон от верной смерти. Вместе с обозом фашисты везли из Че-
рен в Чашники на расправу замечательного советского патрио-
та, врача Романова вместе с женой, сыном, снохой и внуками.
Уже потом стало известно, что о связях врача с партизанами
врагу донесли их местные прислужники.
— Спасибо, орел! — поблагодарил командир полка Садчиков
Бзыкова, когда тот закончил доклад об операции.— А сейчас—
<спать, ничего срочного не предвидится.
* *
«Многим,— говорит Хасанбек,— кажется, что партизан — это
человек, который не признает никакой стратегии и тактики, а
так, без долгих раздумий, бросается на врага: будь что будет.
Видишь врага — кидайся на него и убей или сам погибни».
Может быть, когда-то, когда партизанили отдельные люди
.или небольшие группы, и было так. Старший лейтенант Бзыков
«был в партизанской армии, в которой утвердились дисциплина
и порядок регулярных войск. У Хасанбека было железное пра-
вило: к какой бы маленькой операции ни готовился — не сле-
зли, обдумай все, чтобы она прошла при минимальных потерях,
а то и вовсе без потерь. Конечно, бой есть бой и без потерь не
обходится, однако часто это зависит от самого наступающего.
...Большой, хорошо вооруженный гарнизон был у оккупантов
19

в Черее. Несколько дней три бригады партизан наступали на
Черею, понесли немало потерь, но пробиться в село так и ие
смогли. Наступление пришлось приостановить.
Каждому было ясно, если не будет освобождено это большое
село, могут сорваться планы командозания. Ах, как она надоела
всем, эта Черея. Но что делать? Об этом думали все, начиная
от командира и кончая рядовым.
Как-то Хасанбека вызвали в штаб. Узнав о причине вызова*
он на какой-то миг. растерялся. Хасанбек готов был ко всему,
но что ему поручат такое... Командир полка'понял состояние
комоата.
— Так вот, значит, так, орел, это решение старшего коман-
дования,— объявил Садчиков.— Подумай.— Командир полка по-
смотрел в глаза комбата.— Ну как, сумеешь одолеть Черею
или кому другому поручить?
— Нет, Виктор Федорович,— уверенно ответил Хасанбек.—
Если мои орлы узнают, что я отказался от такой чести, они ме-
ня в батальон не пустят... Если можно, хочется уточнить один:
вопрос. )
— Пожалуйста, спрашивай.
— Хочется знать о сроках. Мне кажется, с маху у нас ни-
чего не выйдет. Сколько времени нам отводится для подготовки?
Командир полка задумался.
— Не с маху, а после подготовки три бригады ничего не
сделали, что же может сделать один батальон? — ответил Сад-
чиков.— И пусть, пожалуйста, никто не думает, что то, что ока-
залось не под силу трем бригадам, вмиг сделает один батальон.
Смотрите, не загордитесь.
И дальше Садчиков рассказал, как обстоят дела. Направить
все силы партизан против одного этого селения нет возможнос-
ти— много других дел. Из Германии ежедневно идет техника,
войска, нельзя допустить, чтобы все они достигали места назна-
чения. Пусть батальон Бзыкова пока держит под контролем
Черею, а будет возможность — возьмет ее. Правда едва ли кто-
нибудь верил всерьез в возможность взятия столь сильно ук-
репленного села.
— Понятно, товарищ полковник, дайте нам возможность
подумать,— попросил Хасанбек и поспешил в батальон.
— Как тебе кажется, придумает что-нибудь? — повернулся
Садчиков к комиссару полка Андрею Федоровичу Юрьезу.
— По-моему, у него давно созрел какой-то план. Попомни
мое слово: обрадует он нас какой-то большой неожиданно-
стью...
Уже не один день ломали головы Бзыков, Конюхов и Маг-
20

вейкнн: как быть? Когда комбат высказал свое мнение, те пе-
реглянулись.
— Невиданная доселе война,— улыбнулся Хасанбск.— Пони-
маю вас, ох как хорошо понимаю. Меня и самого бросило в
пот, когда пришла такая идея. Но, подумав, поразмыслив, я
пришел к выводу, что это не бесплодная затея.
И Хасанбек еще раз рассказал о своем плане захвата Череи.
Гарнизон состоит в основном из немцев, но там есть и 168 по-
лицейских из бывших советских граждан. Кто уверен, что все
они охотно служат фашистам? Большинство из них—люда, в
начале войны попавшие в плен, не выдержавшие пыток, муче-
ний и ставшие на ошибочный, позорный путь.
Партизанам было известно, что комендант Череи — бывший
командир Советской Армии Михаил Семенович Выходцев. Мо-
лодой человек, попав в плен, испугался смерти и, не видя иного
выхода, согласился служить в полиции. Сейчас он—комендант*
Череи, начальник гарнизона. Партизаны знали также, что Вы-
ходцев ненавидит своих новых хозяев, что между ними вспы-
хивают частые ссоры.
Шли дни. В один из них комендант Череи обнаружил в се-
нях конверт. Вскрыл его, прочитал и вздрогнул. Протер глаза
и стал читать снова. «Нашли мальчика,— подумал он.— Сдайся,
чтобы тебя тут же повесили. Нет, милые, этого не будет никог-
да!»— заорал он во весь голос и порвал письмо на мелкие
клочки.
Из Череи ответ не пришел и на второе и на третье письмо.
— Точно так же вот пробавляются письмами застенчивые
влюбленные,— как-то упрекнул Хасанбека один из командиров
рот.— Нет, чтобы смять их ночью, уничтожит* до единого...
Письма...— брезгливо бросил ротный.— Почерк вот этой ручки
и чернил они разберут лучше,— показал он на автомат я гра-
наты.
Комбат молча протянул ему носовой платок и показал на.
бочку с водой. Ротный не понял комбата и посмотрел на него
недоуменно.
— Холодный компресс мгновенно успокаивает нервы,— по-
вернулся к нему Бзыков.— Чтобы я больше не слышал таких
глупостей.
— Ну давайте тогда для переписки с этими мерзавцами за-
ведем специальную канцелярию,— не сдавался тот.
— Мерзавцы, говоришь? — смягчился комбат.— Может, ты и
прав. Но у осетин говорят: «Чья-то мельница всего раз осталась
без работы, так он и сито швырнул в омут». Боюсь, что и у пас
так получится: не сумеем убедить их в наших истинных, чест-
. 21

шых намерениях, пожалеем добрых слов и, может, придется
расплачиваться собственной кровью...
И в Черею снова пошли письма. Теперь их писали все вмес-
те. Люди верили: если командир на них надеется, то это не на-
прасный труд и не пустая трата времени.
В первых ответах не было ничего утешительного: грубый тон,
лаже угрозы. Но чем дальше, тем Выходцев становился подат-
ливее, а потом дал понять, что они готовы сдаться и вместе
громить общего, .врага.
В назначенный день Выходцев запер гитлеровцев в церкви
и сообщил об этом партизанам. Так, без единого выстрела, без
единой капли крови батальон Бзыкова вошел в Черею. Вслед
.за ним туда примчался и Садчиков.
— Ну чем же мне тебя наградить. Харитоша? — не мог унять
свой восторг командир полка.— Дай хоть обниму тебя! — и он
прижал его к груди.
Весть о падении Череи сразу же дошла и до вражеского
командования. На второй день они развернули наступление на
село. Здесь впервые обернули, свой гнев против фашистских за-
хватчиков те, кто еще вчера не давал нашим подступиться к
•Черее, кто был обманут носителями «нового порядка» и кто
согласился служить н^ них. С каким-то особым остервенением
они дрались с врагом. Большинство немцев было уничтожено,
остатки взяты в плен.
Особенно смело, с невыразимой ненавистью к своим вчераш-
ним хозяева^ дрался Михаил Выходцев.
За черейскую операцию полк Садчикова получил благодар-
ность Верховного главнокомандующего^
Однако Черея запомнилась Хасанбеку не только этим.
Подозрительные явления стали замечаться в полку... Однаж-
ды ночью группа партизан из батальона Бзыкова ушла разом
рать железную дорогу. Только стали выдергивать костыли, как
ьсе полотно осветилось лучами мощного прожектора и тут же
•был открыт ураганный огонь. Погибла группа, только троим
удалось уйти невредимыми и сообщить о случившемся.
В лагере никогда не было подобного траура — батальон
впервые понес такие потери. А неделю назад разведка наскочн-
.ла на немцев там, где их совсем не ожидали.
«Неужели предательство? — сверлила мозг страшная догад-
ка.— Да, безусловно. Но кого подозревать, если этих людей
знаешь давно и все они кажутся чистыми?!»
Но как бы там ни было, а в батальоне завелся мерзавец,
продажная шкура. И как искусно он маскируется, как прячет
истинное лицо, как ловко делает свое черное дело!
22

Разумеется, открыто об этом не говорили, но люди знали,,
что опасный, коварный враг притаился в их среде.
Прошло довольно много времени, но в батальоне никаких,
неожиданностей не происходило. К тому времени полк Садчи-
хова объединился с 16-й Смоленской партизанской бригадой..
А еще через несколько дней два разведчика из новой бригады
попали в плен к врагу, не выдержали пыток и рассказали вра-
гу все, что знали.
И снова — беда. На рассвете в лесу у Ганново штаб полка*
Садчикова окружили фашисты, без шума подкрались совсем'
близко, а потом земля задрожала от разрывов снарядов, свин-
цовый град посыпался на расположение партизан. Многие по-
гибли, так и не успев вступить в бой.
И снова, то тут, то там проваливались планы, хотя они и го-
товились очень тщательно, скрытно. Кто знает, сколько еще-
бед ждало народных мстителей, если бы в конце концов преда-
тели не были обнаружены и обезврежены.
Среди тех, кто кинулся отбивать Черею и лопал в плен к
партизанам, был руководитель разведывательной службы груп-
пы «Центр». Видно, не зря он спешил сюда: здесь, в Черее, ошг
готовили из изменников Родины шпионов и диверсантов, а за-
тем забрасывали их в партизанские отряды.
О пленном сообщили в Москву, оттуда прилетел самолет, к
в ту же ночь его увезли на «Большую землю». А до этого он*
успел выдать предателей. Нет, ничто так не поразило Хасанбека
за все время пребывания в партизанском полку, как это сооб-
щение. Галя, Валя — такие миловидные, добрые, храбрые де-
вушки... Вот, оказывается, кто натворил столько бед, вот под.
чьей личиной пряталась та гадина, яд которой унес столько
жизней!
Заслужил — получай. После короткого суда партизаны рас-
стреляли продавшихся фашистам ублюдков.
С помощью населения Хасаибек узнал, что у них притаился
и орудует опасный агент... В дневнике сохранилась запись: «17
сентября 1943 года был расстрелян предатель Родины Иван:
Гуляев».
Все шире и шире становился партизанский край. И хотя
фронт отодвинулся отсюда далеко на восток, во многих здеш-
них районах за все годы войны не ступала нога вражеского-
солдата. Продолжали работу обкомы, райкомы партии, местные
Советы. Никто и на минуту не забывал о своем долге перед
Родиной,,-каждый в меру своих сил старался приблизить час
окончательной победы над лютым врагом. В партизанские от-
2.?

ряды вступали все, кто мог носить оружие. Остальные занима-
лись земледелием, снабжали партизан продовольствием.
В свою очередь партизаны не оставались в долгу перед на-
селением. Только в течение одного дня батальон Бзыкова раз-
дал местным жителям 96 бричек и 150 лошадей, отбитых у вра-
га. А таких дней было немало.
После того, как в Черее укрепились наши, батальон Хасан-
бека взял курс в сторону Полоцка, в Ушачский район. По пути
юн освободил деревни Белый Двор, Царево и Кунцевичи.
И новый приказ: закрепиться там, сделать так, чтобы гитле-
ровцы забыли дорогу в Ушачский район. Легко сказать — за-
крыть дорогу. Сколько же один батальон, да еще без тяжелого
оружия, может продержаться против до зубов вооруженных ре-
гулярных фашистских войск?
Оказалось, очень долго. Одна из самых больших заслуг Бзы-
кова, очевидно, в этой операции. Именно здесь полностью рас-
крылись его ум, командирские знания, здесь стало очевидно,
что он мыслит широко, смело, но трезво.
Задание многим пришлось не по душе. Советская Армия гро-
мит фашистов, «непобедимые» орды бегут назад, а они тут.
— Пар-ти-заны...— долетел до слуха Бзыкова чей-то гнев-
ный голос.— Знал бы, что докатимся до этого, ни дня бы не бы-
ло меня здесь, любой ценой перебрался бы к своим.
«Иди и говори теперь с ним,— подумал Хасанбек.— Эх, друг
любезный, у самого душа горит, руки работы требуют, но что
поделаешь?»
— Эгей, хлопцы, что это, слабо стало, что головы опусти-
ли?— словно ничего не зная, подошел к ним комбат.
— Конечно, такое опасное задание нам дано, как тут не
.напугаться,— огрызнулся один.
— Что почетнее может быть: сиди, ешь, поправляйся,— съе-
хидничал другой.
— О-о, да я вижу, вы еще не поняли, что к чему,— перебил
их Бзыков.— Вы знаете, что эти дикобразы во весь дух прут
назад? А теперь представьте, что бывает, когда разъяренный
зверь нападает на стадо. Что будет, если мы покинем вот эти
деревни и сюда забредут бегущие фрицы? Будет ли пощада ста-
рикам, детям? Не будем ли мы потом рвать на себе волосы,
допустив такую оплошность?
— Велик будет наш вклад в победу, если мы защитим вот
эти три деревни,— вздохнул опять кто-то.
— Три деревни — мы, еще по три — остальные батальоны.
Только в партизанских соединениях Белоруссии полмиллиона
-человек. А потом ведь мы не будем безучастно смотреть на то,
24

как мимо нас будут улепетывать гитлеровцы. Мы им еще не раз;
подставим ножку, не один еще поезд взорвем, не одного фашис-
та еще загонят в гроб наши пули-
Хасанбек постоял немного молча, а потом добавил:
— Только вот много дел нам предстоит, не знаю, управимся:
ли одни...
— Ну, это не задача, все бы так легко далось,— вздохнул;
тот же партизан.
— То есть как?
— Сами же вы всегда твердите: народ—сила, народ нас-
одних не оставит...
Народ, действительно, агитировать не понадобилось, на вто-
рой день все пришли в штаб и заявили: дайте дело каждому по>
плечу, покажите, где что нужно строить.
И хотя не прекращался орудийный и минометный обстрел^
враги нередко пытались и наступать — работа шла по намечен-
ному плану. Деревни были связаны между собой глубокими
траншеями, обнесены несколькими рядами колючей проволоки,,
противотанковыми надолбами, в двадцати восьми местах рас-
ставлены пулеметы.
Не зевали и гитлеровцы, они накапливали силы. Но все, что*
у них появлялось нового, сразу же становилось известно в штабе
Бзыкова — советские патриоты предупреждали партизан. Это*
намного облегчало положение батальона: яснее становилось,,
где еще что надо построить дополнительно, какой участок сле-
дует укрепить.
И вот настал этот день. Разъединить силы партизан и раз-
бить их в одиночку — таково было намерение немецкого коман-
дования. И первый удар был нацелен на батальон Бзыкова. На
него обрушился целый полк при поддержке двух артиллерий-
ских дивизионов, трех танков, четырех минометных батарей,,
бронемашин, бронепоезда. Три дня не утихал бой. А результат?
Было убито 165 и ранено 188 солдат и офицеров противника,
уничтожено два танка. Потери партизан—10 убитых и 16 ра-
неных. О силе наступавшего врага говорят следующие данные:
огнем артиллерии были разрушены 18 дзотов партизан, а 9 дзо-
тов серьезно повреждены. По участку батальона только в райо-
не Белого Двора было выпущено 2800 снарядов.
После провала наступления немецкое командование решило-
взять партизан измором: окружить их и сжимать кольцо все
туже и туже. Район этот врагу нужен был дозарезу—здесь про-
ходили важные магистрали.
В течение месяца батальон Бзыкова вел тяжелые изнури-
тельные бои с превосходящими силами противника и одержал
25'

победу — прорвал вражеское кольцо и соединился со своим
люлком.
* *
*
Батальон еще не успел расположиться, как кто-то из мест-
ных жителей сообщил, что скоро через ближайшую станцию
проследует эшелон.
— Пройдет или нет, не от них зависит,^-улыбнулся Хасаи-
бек. Он'вызвал'разведчика-минера Пантелеева и еще 15 самых
смелых, выносливых партизан. Узнав об эшелоне, весь батальон
изъявил желание идти на задание. В ту же ночь партизаны
разобрали два километра железной дороги Полоцк—Молодечно
и до самого конца не дали восстановить ее. Ни оцин эшелон
так и не прошел по этой дороге.
Так батальон начал «рельсовую войну». Сейчас это было
главным. Красная Армия громила гитлеровские орды. Встать
перед ними, не давать им возможности бежать — была задача
лартизан.
Вот что рассказывает дневник. В одном месте батальон по-
дорвал вражеский эшелон. Убито 200 солдат и офицеров. В дру-
гом месте под откос скатилось 32 вагона, похоронив под своими
обломками 282 гитлеровца. Вот еще: с пути сошли 20 платформ
чс 10 автомашинами, 7 танками и 16 орудиями. Убито 18, ране-
ло 23 гитлеровца.
И так — каждые 5—6 дней или даже чаще.
...Незабываем тот счастливый день. 2 июля 1944 года парти-
заны соединились с частями наступавшей Красной Армии. Вой-
ска 2-го Белорусского фронта без передышки гнали фашистскую
лечисть, не давая ей закрепиться. Нашлась работа и для пар-
тизан: они восстанавливали ранее разрушенные ими же мосты,
железнодорожные пути и этим помогали бесперебойному снаб-
жению фронта оружием, техникой, живой силой, продовольст-
вием.
Ну, а что же дальше? Враг еще не сокрушен, он должен
быть добит в его же логове. Хасанбеку не понадобилось долго
думать, решение было готово давно: пока кровожадный зверь
не уничтожен — никакого отдыха.
Военный совет фронта, познакомившись со славными делами
лартизан, пригласил в штаб группу народных мстителей.
— Вскоре меня вызвали снова,— рассказывает Хасанбек,—
вручили документ о том, что «старший лейтенант Бзыков Ха-
санбек Кафарович работает в оперативной группе Совета Ми-
нистров Белорусской ССР и выполняет правительственные по-
ручения на территории 2-го Белорусского фронта...
26

Военные советы армий, командиры соединений и частей обя-
заны оказывать ему всевозможное содействие з выполнении:
возложенных на него обязанностей».
Под удостоверением — подпись: «Командующий войсками:
2-го Белорусского фронта Маршал Советского Союза К. Рокос-
совский».
— Откровение говоря, я не считал себя достойным такого
доверия,— смущенно говорит Бзыков.— Какие были со мной от-
важные ребята!.. Кутченко, Бобров, Дредун, Стрелков, Макси-
мов, любимец всей бригады хирург Анатолий Свистунеико
Кого ни возьми — богатырь, герой!
Несколько раз я пытался «выудить» у Хасанбека хотя бы
какие-нибудь сведения из его личной боевой жизни, но каждый
раз он находил повод повернуть разговор в другое русло.
— Вот в вашем дневнике есть упоминание об операции «Бе-
лый Двор»,— начал я издалека,— ох и насолили же вы фашис-
там! Представляю, сколько наград досталось вашему батальону-
— Только не сразу. Весть об этой операции дошла до Моск-
вы, и к нам из Главного штаба партизанского движения приле-
тел товарищ Бардадин. Командование хотело знать подробнос-
ти. Мы поняли: в Москве не верят, что такое могло случиться.
И снова он умолчал о том, что за ту операцию он был на-
гражден орденом Красного Знамени. Умолчал о том, что был
награжден и вторым таким же орденом. Чувствуя, что другого
выхода нет, я попросил показать мне хотя бы боевую характе-
ристику. Хасанбек покопался в ящике стола, вынул один лист
и молча протянул мне. Я читаю бумажку и не могу удержаться,
то и дело с восхищением поглядываю на него: да ты же настоя-
щий герой, Хасанбек!
Только с того времени, как Бзыков попал в полк Садчикова,
он участвовал в 52 крупных операциях, лично подорвал два
эшелона с живой силой и техникой противника, уничтожил 45
гитлеровцев, ранил еще 33, привел три «языка», взорвал пять
автомашин и три моста.
— Да, много фашистов вы отправили на тот свет,— не удер-
жался я. Хасанбек глубоко вздохнул, пристально глядя в окно,
потом сказал:
— А что оставалось — или ты их, или они тебя. «Бодливый
бык без рогов остается», говорят у нас,— и улыбнулся.— Поверь,
я до войны и курицу никогда не резал.
А я продолжаю читать о боевых делах батальона. Читаю, но
медленно-медленно — каждая цифра удивительна.
— В одном нашем батальоне много таких, кому удалось сде-
лать куда больше меня. Из их вкладов и получился вот такой
27

♦<псдарок» заклятому врагу,— и он протянул мне другую бу-
мажку. Вот о чем она поведала. Батальон, с тех пор как е.о
командиром стал Бзыков, уничтожил 1701, ранил 1183, взял в
плен 120 солдат и офицеров. Ну, а сосчитать погибших под об-
..ломками подорванных эшелонов не было возможности.
...Полюбил Хасанбек Белоруссию, ее скромный, трудолюби-
вый и отзывчивый народ. После войны он'решил побывать у
.друзей по партизанскому отряду, посмотреть места боев и ос-
тался там среди боевых друзей, вместе с ними взялся за восста-
новление разрушенного хозяйства.
Полюбился всем, кто знал его в Белоруссии, и сам Хасан-
бек. Вот уже более четверти века живет он в родной Осетии, а
сколько писем до сих пор получает из Белоруссии! Пишут бое-
вые друзья, о своей жизни и учебе рассказывают школьники,
которые немало слышали о его подвигах от своих отцов и дедов.
И каждый раз, получив письмо, он берет альбом со снимка-
ми боевых друзей, смотрит на них задумавшись.
— Кое-кто думает, что окаменели сердца у тех, кто был на
войне, кто видел много крови,— продолжает Хасанбек.— Нет,
это не так. Поверь, когда я читаю в газете о том, что где-то лю-
ди хотят жить человеческой жизнью, а им этого не дают, от
«обиды слезы к горлу подступают. _А провокации, авантюры с
жиру бесящихся империалистов... Казалось бы, на земле не ос-
талось уголка, где бы не почувствовали бед войны, а все не
унимаются, все грозят взорвать планету...
А война все подтачивала и подтачивала здоровье. И он не
.выдержал. Ушел из жизни храбрый и мудрый человек.
*
Есть у осетин поверие, что бессмертен тот, кого считали
мертвым, тогда как он был жив. Их много, одолевших смерть,
вернувшихся к мирной жизни и своими руками выкопавших
поставленные им памятники. Презрением к смерти, мужеством
:и отвагой, нечеловеческой волей и подкупающей скромностью,
любовью к родному народу и жгучей ненавистью к зрагу они
воздвигли себе нерукотворные памятники, которыми будут вос-
хищаться грядущие поколения.
Б. Дзугаек

ТАСОЛТАН
МОИСЕЕВИЧ
БИТАРОВ
ГЕРОЙ ВОЙНЫ И ТРУДА
С тех пор прошло более двадцати лет. В кабинете началь-
ника Садонского рудника Рамазана Муссаевича Беку-
зарова я услышал такой разговор:
— Участок Тасолтана Битарова снова занял первое место.
— Ветеран войны и здесь на передовой линии,^— добавил
партийный вожак шахтеров Иван Бесолов.
— Молодцы битаровцы, сдержали свое слово, — как-то тор-
жественно заключил начальник рудника Рамазан Муссаевич и
тут же посоветовал сфотографировать передовых горняков на
доску Почета.
Тогда я первый раз услышал имя Тасолтана Моисеевича
Битарова, узнал о том, что он активный участник Великой Оте-
чественной войны, храбрый офицер, награжден многими боезы-
ми орденами и медалями.
После мы познакомились. Я часто бывал на участке Тасол-
тана, завязал дружбу с его ребятами. Горняки с любовью и ува-
жением произносили имя своего вожака, наставника, друга и
товарища. Многие питомцы Тасолтана Битарова стали знатны-
ми шахтерами, гордостью Садона, всей республики. Среди них
Герои Социалистического Труда Кантемир Хадарцев и Тембо-
лат Кайтуков, кавалер двух орденов Трудового Красного Зна-
29

мени Клим Мартинайтис, Зураб Цакоев, Хасан Фардзияов и
многие другие.
Тогда я сделал вывод: Тасолтан Моисеевич Битароз знает
цену шахтерской дружбе. Еще в довоенные юношеские годы ком-
сомолец Тасолтан, став горняком, твердо усвоил такие понятии,
как: любовь к родной земле, ненависть к врагам Родины, това-
рищество, честность, устремленность, сделать больше и лучше,,
верность дружбе.
Эти понятия как наследство, как завещание остазили Тасол-
тану и < его братьям отец, дед и прадед.
Еще в первой половине XIX столетия царские власти сослали
в горы крепостных рабочих с Урала и Кривого Рога для разра-
ботки Садонских месторождений и строительства серебряно-
свинцового завода в Алагире. Целые рабочие семьи Никитиных,
Потеминых, Волковых, Жулановых, Шевляковых, Вятковых,
Прохоровых, Захаровых, Трифоновых, Зелинских... обоснова-
лись в Садоне и Алагире. Горцы приняли их тепло, и они подру-
жились навсегда.
Вместе с русскими крепостными в неимоверно тяжелых усло-
виях гнули спины осетины, грузины, греки. Здесь они все вместе
поднимались на борьбу за свободу и счастье. И горцы, ставшие
пролетариями в те далекие и мрачные годы, выросли из подне-
вольных тружеников в борцов. Бесоловы и Битаровы, Купеевы.
и Кайтуковы, Цагараевы и Агузаровы, Рамоновы и Дзитоевы,
Икаевы и Дзугкоевы и десятки ветеранов-горняков передавали
эстафету труда и борьбы сыновьям и внукам.
...Окончив 8 классов Садонской средней школы, Тасолтан
Битаров в 1938 году поступил на курсы радистоз в гор. Орджо-
никидзе, затем работал заведующим районным радиоузлом,
часто спускался с отцом в шахту. Нравился ему нелегкий труд
горняка. Хотел поступить в горный техникум, затем мечтал
окончить горнометаллургический институт.
Но время распорядилось по-своему. В мире было неспокой-
но. Немецкий фашизм, покорив почти всю Европу, устремил
свои взоры на восток, на первую в мире страну рабочих и кре-
стьян. И комсомолец Тасолтан Битаров выбирает единственно
правильную профессию: солдата отчизны, защитника Родины.
В 1940 году он курсант сначала Орджоникидзевского 1-го пе-
хотного училища, затем — Подольского пулеметного. В августе
1941 года, после окончания Подольского пулеметного училища
командира пулеметной роты Тасолтана Битарова направляют
на Калининский фронт в район Великие Луки в 1198-й стрелко-
вый полк 359-й Уральской дивизии. В начале января 1942 года
он здесь получает тяжелое ранение в левое плечо. Два с лиш-
30

«им месяца лечение в госпитале и снова на передовую. На этот
раз в 32-й полк 17-й стрелковой дивизии Западного фронта —
московского направления.
В мае—июне 1942 года Тасолтан Битаров — слушатель Выс-
ших стрелково-тактических курсов им. В. И. Ленина усовер-
шенствования комсостава.
Летом 1942 года на фронтах Великой Отечественной войны
сложилось очень тяжелое положение. Овладев Ростовом-на-До-
ну, немецко-фашистские полчища устремились к Волге, Сталин-
граду и на Северный Кавказ. Задача советских войск состояла
в том, чтобы остановить противника, измотать его жизую силу
и технику и перейти в контрнаступление.
После окончания курсов Тасолтан Битаров был направлен в
район Дона командиром отдельного пулеметного батальона в
1-ю стрелковую дивизию Юго-Западного фронта. Здесь, в дон-
ских степях, нашли себе могилу сотни вражеских солдат и офи-
церов от пулеметчиков, которыми командовал Битаров. Об этом
говорят архивы Министерства обороны СССР. Вот несколько
выписок:
«В оборонительных боях на Дону в районе: Верхнего Ма-
мона, Журавка, Бычек, Миндровка с 27 июня 1942 г. Тасолтан
Битаров принимал непосредственное и активное участие в долж-
ности командира пулеметного батальона».
«13 июля 1942 г. фашисты пытались сбить 3-й батальон 412-
го стрелкового полка (впоследствии 175-й гвардейский стрел-
ковый полк) с рубежа Филоново, Перещепный, Богучар, Ого-
лево и выйти к Дону.
Три дня батальон Комарчева и одна пулеметная рота Бита-
рова отражали непрерывные атаки пехоты и танков противника.
Удерживали плацдарм. В ночь на 16 июля батальон оставил
плацдарм на западном берегу и отошел на восточный берег
Дона..
18 июля противник начал форсировать Дон на участке 412-го
стр. полка, но воины дивизии, в том числе пулеметчики Тасол-
тана Битарова не отступили «ни шагу назад».
В начале декабря 1942 года Тасолтан Моисеевич назначается
командиром отдельного подвижного отряда лыжников 58-й
стрелковой дивизии. Бойцы отряда ходили в разведку, совер-
шали рейды по тылам врага, устанавливали связь с партизана-
ми. Так, Тасолтан Битаров с группой разведчиков проник в го-
род Богучар, занятый немцами. Разведчики успешно выполнили
боевое задание по разведке и корректировке огня нашей артил-
лерии по огневым точкам врага.
Продуманным, быстрым и смелым был налет на штаб 304-й
31

пехотной дивизии немцев в Ростовской области. В эгой опера-
ции участвовал весь отряд лыжников в составе 600 человек.
Штаб был разгромлен, захвачены ценные документы вместе с
офицерами. Кроме того, там оказалась очень большая сумма
наших советских денег. За храбрость и мужество бойцы отряда
Битарова получили боевые награды.
Вспоминает Тасолтан Моисеевич Битаров: «На память при-
ходит один бой, когда я с лыжным подвижным отрядом получил
приказ — оседлать дорогу между Миллерово и Ростовом. НоЧъ,
пурга, метель. Отряд вышел на дорогу и занял ее, но не успел
окопаться. Это было в конце декабря 1942 года. Немцы на нйс
пустили танки. А в нашем распоряжении был всего один стан-
ковый пулемет. Бой длился с рассвета до обеда. Силы были
неравные. Мы подожгли четыре танка и отступили в сторону
Миллерово.
Под нажимом фашистских танков мы дошли до немецкого
аэродрома, где оказалось много самолетов. Стояла нелетная
погода. Аэродром был занесен снегом. Несколько самолетов
было находу. Уничтожив небольшую охрану, мы вывели само-
леты из строя ц отошли в сторону станции Малчевской. Там
стоял наш 175-й ярлк. Он отбил преследовавшие нас немецкие
танки.
После этого мы вышли снова на дорогу, ведущую к рубежу,
где остались наши раненые товарищи. В этом бою отличилась
медицинская сестра Мария Кочетова. Она переоделась з граж-
данское платье и ухаживала за ранеными, которых она также
переодела и попрятала на чердаках.
Тем временем к станции Малчевской, которую оборонял
наш полк, противник подтянул большие силы. На помощь нам
поспешили еще два полка нашей 58-й гвардейской дивизии.
Ночью разгорелся жаркий бой. Со стороны Миллерово ка
станцию по железнодорожному полотну двинулась немецкая
колонна. Моему отряду был дан приказ — немедленно двинуть-
ся вперед и остановить движение этой колонны, пока полки ди-
визии приведут себя в порядок. Мы стояли насмерть и ни на
шаг не отступили. Нас вдохновляло мужество защитников Ста-
линграда и Кавказа».
В этом бою Тасолтан Моисеевич получил сквозное пулевое
ранение в грудь. Очевидцы сообщили в штаб, что Тасолтан Би-
таров убит. Родителям послали извещение о его гибели. Даже
санитарки признали его убитым и оставили на снегу рядом с
другими погибшими, а сами уехали с ранеными. Своим спасе-
нием Тасолтан обязан ветеринарному врачу Григоряну, кото-
рый, проходя мимо, обнаружил, что Битаров жив. Тогда меди-
32

цинская сестра другой части Раиса Силантьевна Куделина по-
грузила Тасолтана на проходящий танк и отправила в эвако-
госпиталь в город Богучар.
Военные врачи не только спасли Битарову жизнь, но и вер-
-нули в строй защитников родной земли. Вернувшись из госпи-
таля, Тасолтан зашел в штаб дивизии.
— Как фамилия? — переспросил помощник начальника
ттаба Карпенко.
— Битаров, командир отдельного подвижного отряда лыж-
ников,— повторил Тасолтан.
— Что? Разве с того света возвращаются? К вашему сведе-
нию Битаров убит первого января 1943 года. Я сам написал
письмо родителям Битарова о его героической гибели.
— Как видите, я выжил, жизнь победила смерть. Этим я
обязан нашим врачам. Да я и не спешу погибать, должен до-
жить до нашей победы.
Пока штабист выяснял достоверность личности Битарова, в
приемной командира дивизии собрались боевые друзья-офице-
ры — Михаил Осипов, вспоследствии Герой Советского Союза
(погиб), Абдул Тайфук, тоже Герой Советского Союза (погиб),
Николай Губанов (сейчас он полковник, начальник райотдела
милиции г. Москвы) и другие. Крепкие объятия, расспросы, вос-
поминания...
В марте 1943 года Тасолтан Моисеевич назначается замести-
телем командира 175-го гвардейского стрелкового полка 58-й
гвардейской стрелковой дивизии.
И снова фронтовые дороги. Бои в Лозовой, на Северном
Донце, наступление в июне—июле на Харьков. И опять Тасол-
тан в боевых порядках войск, и обязательно на самом опасном
участке. В боях за освобождение Харькова особенно отличились
бойцы, возглавляемые Тасолтаном Битаровым, Абдулом Тайфу-
ком, Михаилом Осиповым, артиллеристы Владимира Кулаепа,,
разведчики Володарского.
При очень интересных обстоятельствах познакомились зем-
ляки Тасолтан Битаров и Владимир Кулаев. Тасолган Моисее-
вич рассказывает:
— Когда в конце декабря 1942 года я со своим отрядом
лыжников направлялся на Миллерово, нас нагнали хонник-1 во
главе со старшим лейтенантом Некрасовым. Он сказал, что по-
слал на разведку Вовку и пока тот не вернется, не следует спе-
шить. Вскоре тот, кого он назвал Вовкой, вернулся на коне и
привел пленных фашистов. Им оказался офицер, мой земляк
Владимир Буцкиевич Кулаев. Мы обнялись. Он был артилле-
ристом, но иногда ходил н в разведку. Владимир Буцкиевич
3 Сыны Осетии в Великой Отечественной
. 33

обслуживал артиллерией соседние части, но в «критические мо-
менты спасал и нас. В 1943 году под Кривым Рогом немцы
пустили на наш полк танки. У нас артиллерии не было. В самыЛ
разгар боя появились противотанковые орудия Кулаева, кото-
рые прямой наводкой разгромили фашистские танки.
Они вместе прошли всю войну, помогая друг другу. Они и
сегодня большие друзья.
...Форсирование Днепра. Первыми переправились через
Днепр сводный батальон Абдулы Тайфука 'и стрелковая рота
Михаила Оснпова. Вместе с ними от командования полка — Та-
солтаи. Поддерживал пехоту огневой взвод Ефима Стерина.
Тайфук, Осипов, Стерин за участие в форсировании Днепра
были представлены к званию Героя Советского Союза, а ос-
тальные— к награждению орденами и медалями.
Александр Васильевич Ольшанский бывший сержант-связист
175-го гвардейского полка. Вместе с Тасолтаном Моисеевичем
прошел все дороги войны. Ныне Александр Васильевич — гене-
рал-майор, доктор технических наук, заместитель начальника
высшего военно-инженерного училища в Калининграде. Ольшан-
ский— автор нескольких книг о Великой Отечественной войне.
Он пишет: «Среди многочисленных имен мы называли имя бес-
страшного воина-гвардейца осетина майора Битарова Тасолтана
Моисеевича. В 1943 г. в бою под Мерефой он противотанковой
гранатой подбивает танк. Первым с небольшой группой развед-
чиков врывается в город Красноград.
На первой лодке с пулеметчиками роты лейтенанта Осипова
форсирует Днепр и, первым высаживается на остров Пушкарев-
г.кий. В обороне на Ингульце ходил в разведку и привел плен-
ного. Не раз ходил со снайперами на охоту и многим десяткам
фашистов укоротил жизнь.
1944 год. В атаке за Установку он был в цепи стрелковой
роты Героя Советского Союза лейтенанта М. Осипова. Многие
фашисты остались в устиновской земле от метких выстрелов и
штыкового удара Битарова».
А сколько их было потом? Днестр—Варннцкий плацдарм.
Далее была 'Польша, Сандомнрский плацдарм. Наступление с
этого плацдарма 12 января 1945 года.
Строки из наградного листа: «Тов. Битаров в наступатель-
ных боях с 12 января 1945 года находился в боевых порядках-
2-го стрелкового батальона. При подходе к реке Ница против-
ник оказывал упорное сопротивление, вел сильный артиллерий-
ский и пулеметный огонь. Битаров, смело и решительно опери-
руя ротами и огнем приданной артиллерии, завязал бой за се-
ло Крайсен на правом берегу реки Ница. Неся большие потери
34

в живой силе и технике, противник поспешно отступил. Это дало
возможность переправиться через Ницу и остальным подразде-
лениям полка и преследовать отступающего противника».
Особенно запомнилось Тасолтану форсирование Одера, зах-
ват плацдарма. Он лежал в цепи бойцов. Рядом отбивал ярост-
ные атаки врага из окон первого захваченного дома двоюрод-
ный брат Тасолтана Моисеевича комсорг батальона Ганык Би-
таров. Там геройски он и погиб.
Строки из наградного листа: «В боях при форсировании ре-
ки Одер в районе села Дебери Оппельского округа Германии
23 января 1945 года тов. Битаров организовал четкое взаимо-
действие с приданными средствами и соседями и произвел пе-
реправу до двух батальонов через Одер и вышел к населенному
пункту Фишбах. 24 января противник несколько раз переходил
в контратаку, пытаясь сбросить наши подразделения в реку. В
ожесточенных боях фашисты потеряли убитыми и ранеными
более 200 солдат и офицеров».
За успешное боевое руководство подразделениями н прояв-
ленные при этом личную храбрость и мужество командир 175-го
гвардейского стрелкового полка тов. Гордеев и командир 58-й
гвардейской стрелковой Красноградской Краснознаменной ди-
визии генерал Русаков представили Битарова к ордену Красного
Знамени. Командующий 5-й армией генерал-полковник Жадов
и член Военного совета армии Кривулин посчитали действия Та-
солтана Моисеевича более весомыми и второй раз представили
его к ордену Александра Невского.
Вот еще документ. В нем сказано о том, что с 25 по 27 мар-
та 1945 года в районе населенных пунктов Цюльцхоф, Хозн,
Розен Гротского округа Германии при прорыве обороны про-
тивника Битаров организовал четкое взаимодействие с придан-
ными средствами, соседями, решительно маневрируя ротами и
огнем. Гитлеровцы были выбиты из вышеуказанных пунктов с
большими потерями в живой силе и технике.
Благодаря умелому руководству батальонами полк получил
возможность продвинуться вперед, в направлении г. Штрелсн.
За это Тасолтан был награжден орденом Красной Звезды.
Затем Шпрее — Нейсе — плацдарм и форсирование. Встреча
на Эльбе. «25 апреля 1945 г. 175-й гвардейский стрелковый
полк 58-й гвардейской стрелковой дивизии 5-й гвардейской ар-
мии под командованием майора Тасолтана Битарова первым
вышел к Эльбе и встретился с американскими войсками*.
День долгожданной победы Тасолтан Моисеевич встретил
з Праге, войну закончил в должности заместителя командира
полка в звании майора.
35

За ратные подвиги на фронтах Великой Отечественной вои-
ны, личную храбрость и мужество Тасолтан Моисеевич Бита-
ров был награжедн орденом Красного Знамени, двумя ордена-
ми Александра Невского, орденом Отечественной войны 1-й сте-
пени, орденом Красной Звезды, многими медалями, а также
тремя грамотами Военного совета фронта. Ему объявлено 14
благодарностей; он почетный гражданин города Богучара.
За каждой наградой — путь патриота, командира, комму-
ниста, путь длиною в четыре года, путь нечеловеческих испы-
таний. Этот путь стоил нашему народу 20 миллионов челозечс-
ских жизней. И павшие, и живые ставили перед собою одну
цель — через собственную жизнь сберечь родную землю, от-
стоять свободу и независимость Отчизны. В самые трудные, са-
мые трагические для нашей Родины дни 1942 года Тасолтан
Битаров, как тысячи и тысячи патриотов, вступил в ряды пар-
тии большевиков, тем самым продемонстрировав свою верность
партии Ленина, верность Советской власти, свою горячую лю-
бовь к Родине. Народ, который имеет таких сыновей, нельзя
победить.
Демобилизовавшись, Тасолтан Моисеевич в сентябре 1945
года вернулся домой. Ряд лет работал в школе ФЗО № 2 Са-
дона, сначала заместителем, затем директором школы. Время
было трудное. Не хватало рабочих рук, специалистов. Пришлось
из подростков готовить квалифицированных мастероз горного
дела. И надо сказать, педагогический коллектив во главе с Би-
таровым справился с этой трудной задачей.
Окончив курсц горных мастеров, Битаров много лет отдал
горному делу. Работал бурильщиком, горным мастером, на-
чальником участка, секретарем партбюро Садонского рудника.
Ею неоднократно избирали членом Алагирского РК КПСС,
па!рткома рудоуправления, депутатом районного и поселкового
Советов. Он награжден Почетной грамотой Президиума Вер-
ховного Совета Северо-Осетинской АССР.
На Садонском руднике работает династия Битаровых, чьи
деды и прадеды работали здесь еще при бельгийцах, и чьи сы-
ны, внуки и правнуки сегодня продолжают здесь трудитьсл, до-
стойно продолжая славу своих отцов. Битаровых действительно
много. Первым горным инженером был Доди Битаров, первым
же кавалером ордена Ленина стал Моисей Виссарионович Бм-
таров, отец Тасолтана Битарова.
— Все наши предки»—рассказывает Тасолтан,— были свя-
заны с Садоном, начиная с деда и кончая моими дядями, ко-
торых было очень много. Мои братья Зелимхан, Борис, Заур,
все маши жены работают на руднике. Младшие тоже пошли по
36

•стопам предков. Так, Таймураз, сын Зелимхана, окончил горно-
металлургический институт; Сима, дочь Бориса, получила дип-
лом горняка. Все работают.
Тасолтан Моисеевич умолчал о своем сыне Виталии, кото-
рый также окончил горный институт и работает на Садонском
руднике.
Тасолтан Моисеевич — представитель четвертого поколения
шахтеров династии Битаровых. Мы подсчитали: династия Бита-
ровых проработала на шахтах более 300 лет.
Часто можно слышать: герой войны стал героем труда. К
Тасолтану Битарову это относится в двойном размере. К на-
традам боевым прибавились награды мирные; Он награжден
медалью «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со
дня рождения Владимира Ильича Ленина». За самоотвержен-
ную работу в послевоенный период, за ударный труд в восьмой
пятилетке грудь Тасолтана Моисеевича украсила еще одна вы-
сокая награда — орден Октябрьской Революции.
Тасолтан Битаров уже на заслуженном отдыхе. Он персо-
нальный пенсионер Российской Федерации. Провожая ветерана
войны и труда на отдых, горняки подарили своему наставнику
шахтерскую лампочку, каску и телевизор, сделали ряд наказов.
Ветеран с честью выполняет эти наказы, активно участвует в
жизни рудника, словом и делом помогает жителям Садоиа, час-
то выступает перед молодыми горняками, учащимися, передает
им опыт, рассказывает о минувшей войне, о романтике мирного
труда.
Не стареет душой ветеран.
Б. Фардзинов
• • •

ЕЛИЗАВЕТА
АЛЕКСАНДРОВНА
БОТОЕВА
«ЗАПОМНИТЕ ЕЕ ИМЯ»
<| а Новом Осетинском кладбище г. Орджоникидзе с левой
" стороны центральной дороги рядом три могилы. Они
здесь появились совсем недавно. На черных мраморных плитах
надписи: «Елизавета Александровна Ботоева», «Юрий Михай-
лович Ботоев», «Михаил (Амурхан) Давыдович Ботоев, член
КПСС с 1912 г.» Это "одна семья. Жизнь каждого из них—иод-
виг, пример беззаветного служения партии, Родине, своему на-
роду.
Наш рассказ о враче-хирурге Елизавете Александровне Бо-
тоевой-Коцоевой.
*
В мае 1945 года героический советский народ праздновал
сзою великую победу над фашистской Германией. Праздновал,
победу и коллектив Московского эвакогоспиталя № 5005.
В связи с расформированием госпиталя был устроен вечер.
Более тысячи сотрудников госпиталя присутствовали на тор-
жестве. В этот незабываемый день каждый от всего сердца го-
ворил слова благодарности, признательности, уважения и люб-
38

<ви высокой, стройной женщине. К ней было приковано внима-
ние присутствующих. Почему? Чем она заслужила это?
...Суровая осень 1941 года. Фашистские орды, неся сМерть
и страдания советским людям, бешено рвутся к сердцу Роди-
ны — Москве. На подступах столицы идут жестокие, кровопро-
литные бои. Раненых бойцов становится все больше и больше.
Им нужна помощь, скорая медицинская помощь. Но не хватает
больничных коек, врачей.
В разгар жарких боев у самых стен столицы принято реше-
ние развернуть госпиталь на тысячу коек в здании бывшей Ки-
евской гостиницы. И это большое и трудное дело возглавила
врач Елизавета Александровна Ботоева.
— Отопление здания гостиницы было заморожено, канали-
зация и водопровод не работали, не было света и топлива,—
вспоминала Елизавета Александровна.— Нужно было срочно
достать медоборудование, мягкий инвентарь, медикаменты.
Особенно остро стоял вопрос с квалифицированными кадрами.
Были открыты курсы медицинских сестер и санитарок, обору-
дованы перевязочные и операционные комнаты. Люди работали
день и ночь.
В первых числах декабря 1941 года госпиталь принял пер-
вую партию раненых. Под непрерывными бомбежками против-
ника приходилось оборудовать палаты, восстанавливать водо-
провод, ремонтировать осветительную сеть. И все это совме-
щать с главным: приемом раненых. Тысячи и тысячи защитни-
ков Москвы с тяжелыми ранениями здесь получали первую по-
мощь. Профессоры Лебеденко, Рапопорт, ведущий хирург Го-
лованов и начальник медицинской части Ботоева круглые сутки
находились в госпитале, мужественно боролись против смерти,
возвращали жизнь бойцам. Елизавета Александровна сама де-
лала операции тяжелораненым. Было немало случаев, когда
бомбили и госпиталь, но она не покидала операционную.
В декабрьские дни сорок первого года газета «Красная
Звезда» писала:
«...В Киевской гостинице хорошо действует эвакогоспиталь
5005. Не всякий поверит, что за довольно короткий срок здесь
создан не только дружный, неутомимый коллектив. В гостини-
це, как в настоящем госпитале, действует и приемное отдеаение,
и санпропускник, два рентгеновских кабинета, операционная. Па-
латы чисты, уютны. Раненые окружены особой сердечной тепло-
той. Здесь по-настоящему идет борьба за жизнь каждого ране-
ного. А поступают сюда с тяжелыми ранениями.
Нам удалось накоротке встретиться с начальником медицин-
ской части (она же исполняет обязанности и начальника госпн-
39

таля) Елизаветой Александровной Ботоевой. У нее уставший
вид, чуть покрасневшие глаза, видать, от недосыпания*. Мы про-
сим рассказать о том, как создавался госпиталь, о людях. Рас-
сказывая об этом, ни слова о себе.
Задаем ей вопрос:
— Скажите откровенно, сколько у вас времени отведено на
сон?
Елизавета Александровна улыбнулась. Она спешила. С пе-
редовых позиций доставили новую группу раненых.
Мы поблагодарили за короткое интервью. В госпитале раз-
мещена тысяча защитников Москвы. И все с тяжелыми ране-
ниями головы, периферической нервной системы. Их спасают,
выхаживают заботливые руки славного коллектива, который
возглавляет неутомимая, мужественная патриотка Елизавета
Александровна Ботоева. Запомните ее имя».
В эти тревожные дни муж Елизаветы Александровны — Ми-
хаил (Амурхан) Давыдович Ботоев — возглавлял Московский
Краснопресненский лакокрасочный завод. Продукция завода
поступала в авиационную промышленность для окраски боевых
самолетов. Фашистские самолеты беспрерывно бомбили завод,-
но работа ни на минуту не прекращалась. Директор находился
на заводе круглые сутки, показывал мужество, вдохновлял ра-
бочих на трудовые подвиги.
А их единственный семнадцатилетний сын Юра ушел с опол-
ченцами защищать Москву. Очевидцы рассказывали, как он
геройски сражался и пал смертью храбрых...
Газета «Краевая Звезда» сообщила о том, как советская
патриотка, женщина из далекой Осетии Елизавета Александ-
ровна мужественно встретила весть о гибели сына.
При нашей последней встрече (апрель 1977 г.) на квартире
в Москве Е. А. Ботоева, несмотря на тяжелую болезнь, долго и
увлекательно рассказывала о прожитом, о работе в медицинских
учреждениях Москвы. И, конечно же, о суровых днях Великой
Отечественной войны, о возглавляемом ею военном госпитале
№ 5005. Часть воспоминаний мы записали на магнитофонную
пленку.
Ботоева: «Всю войну работала в военном госпитале. Поэто-
му есть что вспомнить, о чем рассказать.
Летом 1944 года ко мне поступил тяжелораненый. Молодой
парень, украинец Дмитрий Ткаченко. У него была ампутирова-
на одна кисть, четыре пальца другой кисти. Этим он настолько
был удручен, что как только приехал, вызвал меня как началь-
ника медицинской части и говорит:
— Елизавета Александровна, вас здесь считают матерью
40

раненых. Я хочу поговорить с вами по одному вопросу.
— Пожалуйста, что вас беспокоит?
— Вот у меня есть невеста в Киеве. Она скоро кончает ин-
ститут, и зачем я, инвалид, ей теперь нужен. Прошу, чтобы вы
ей написали, что я умер или пропал без вести.
Мне как-то страшно стало. Говорю ему:
— Как можно такие вещи говорить! Вы же не в пьяной
драке потеряли руки, а на войне с заклятым врагом нашей Ро-
дины. Если ваша девушка человек, все равно она вас не пере-
станет любить. Дайте мне ее адрес. Я ей напишу.
Он дал адрес. Я написала письмо невесте Дмитрия. Сооб-
щила, что вот такой-то у нас лежит в тяжелом состоянии. Если
она хочет его увидеть, пусть едет сюда. Попросила, чтобы по
лриезде она сперва зашла ко мне.
Буквально через неделю приехала. Зашла ко мне. Мы пого-
ворили... Затем повела ее в палату. Захожу вперед и спраши-
ваю Дмитрия:
— Кого бы вы сейчас хотели увидеть? Что бы для вас было
самым радостным?
Ом пожал плечами и неуверенно ответил:
— Не знаю.
В это время открывается дверь и заходит его невеста Маша:
Он, бедный, засиял, с трудом сдерживая слезы. Я их оставила.
Ночью они долго разговаривали. Каждый день разрешала ей
приходить' к нему: И он поправлялся на глазах.
Прощаясь, Маша сказала, что она продолжает любить его
по-прежнему. Заверила, как только он поправится, обязатель-
но выйдет за него замуж.
...Окончилась война. Они разыскали меня в Москве. Встре^
тила их как самых дорогих и близких. Узнала, что они пожени-
лись. Маша окончила институт, а Дмитрий поступил на юриди-
ческий факультет. Через год они с радостью писали нам, что у
лих родилась тройня, три мальчика. Сообщили, что «старшему»
сыну дали имя своего деда Макара, «среднему» — моего мужа
Михаила (Амурхана), «младшему» — нашего единственного по-
гибшего сына Юрия».
Рассказывая об этом, Елизавета Александровна не смогла
удержать слезы. Это от радости душевной, нравственной чисто-
ты советского человека. Жестокая война еще крепче спаяла,
сцементировала граждан страны Советов, объединила их волю
и разум против заклятого врага. Это были слезы нашей великой
победы...
О работе в госпитале в годы войны Елизавета Александров-
на оставила много воспоминаний, мечтала написать книгу. Пс-
41

релистываем записную книжку Ботоевой. Вот несколько запи-
сей: «Устинов Андрей. Получил тяжелое ранение в грудную-
клетку. При виде его сердце сжималось от боли. Это был живой*
труп, который страстно цеплялся за жизнъ. Многократные опе-
рации, должный уход и внимание. Несколько месяцев борьбы
за его жизнь, и он выписан в хорошем состоянии».
«Раненый Смирнов В. И. Тяжелое ранение черепа и* мозга.
Вся лобная область с повреждением височных костей, откуда
вытекало кусками мозговое вещество. Но и он вырван из лап*
смерти коллективом госпиталя».
«Майор Титов Николай был тяжело ранен в танке, который'
взорвался. Ожоги 3-й степени лица и всей правой половины
тела. Кроме того ранение черепа с разрушением правого глаза,,
ранение правого бедра с повреждением седалищного нерва, ра-
нение левой верхней конечности с ампутацией трех пальцев. Не-
смотря на кажущуюся безнадежность, должный уход и лечение
сделали свое дело. Он поправился так хорошо, что при выписке-
трудно было поверить, что он был в таком тяжелом состоянии.
Он верил в свое выздоровление и в нас».
Таких примеров, воспоминаний огромное множество. Их нель-
зя читать без волнения. В них — горечь, страдания, судьбы за-
щитников земли родной. Это трагедия войны с ее последствия-
ми. Это и великая любовь людей в белых халатах к своей про-
фессии, своему народу. Они, как солдаты, ринулись в бой за
жизнь сынов Отчизны. И в этой атаке в первых рядах все годы
войны мужественно шагала Е. А. Ботоева.
Заслуги, самоотверженность неутомимого- врача неоднократ-
но отмечал Военный совет Московского военного округа. Вот
строки одного приказа: «Военный врач эвакогоспиталя № 5005-
Елизавета Александровна Ботоева умело организовала прием и
лечение раненых защитников Москвы. Она проявляет материн-
скую заботу о доблестных наших воинах. Военный- совет объяв-
ляет Е. А. Ботоевой благодарность и награждает именными руч-
ными часами».
Министерство здравоохранения в своем приказе также от-
метило особую, личную заслугу Е. А. Ботоевой по восстановле-
нию здоровья воинов, храбро сражающихся с немецко-фашист-
скими захватчиками.
Родина высоко оценила заслуги Е. А. Ботоевой в годы вои-
ны, наградив ее орденом Красной Звезды, медалью «За оборону
Москвы».
На долю Елизаветы Александровны выпала трудная жизнь.
Детство ее прошло в селении Дарг-Кох в бедной крестьянской:
семье. Окончила четыре класса, затем рабфак.
42

В 1924 году поступила на медицинский факультет Северо-
Кавказского госуниверситета в г. Ростове-на-Дону. Учебу сов-
мещала с работой: учительствовала. Получив диплом врача,
Ботоева в 1929 году поехала в Москву по месту работы мужа.
А муж Елизаветы Александровны — Амурхан Ботоев, член пар-
тии с 1912 года, участник первой мировой войны, один из руко-
водителей партизанского движения на Тереке в годы граждан-
ской войны, делегат X съезда ВКП(б), активный строитель Со-
ветской власти в Осетии,— в это время был назначен постоян-
ным представителем Северной Осетии при Президиуме ВЦИК.
Трудовая биография Елизаветы Александровны в МоскЕе
пустила глубокие корни, оставила добрые следы. Работала ор-
динатором хирургического отделения, заведующим отделением,
затем главным врачом больницы им. Снегирева. Работу хирурга
совмещала с общественной деятельностью. Ее избрали депута-
том в Киевский райсовет столицы. Елизавета Александровна
становится организатором широкой медицинской пропаганды
среди москвичей. В марте 1941 года газета «Московская прав-
да» писала: «Комиссией здравоохранения Киевского райсовета
руководит врач Елизавета Александровна Ботоева. За год она
двадцать пять раз созывала свою комиссию. Об этой активности
в исполкоме говорят с великим уважением. Все двадцать пять
протоколов написаны так выразительно, что будущему истори-
ографу трудно будет выбросить что-либо из написанных строк.
Если ему придется совершить экскурсию по району, он найдет
во многих местах следы дел Ботоевой и ее товарищей».
Благодаря комиссии во всех школах района начали работать
штатные врачи. Елизавета Александровна и ее товарищи помо-.
тали проектировщикам новых улиц и кварталов столицы пра-
вильно разместить лечебные и детские учреждения.
После окончания войны Ботоеву назначили главным врачом
вновь организованного родильного дома № 16 Ленинградского
района столицы. Здесь она проработала до ухода на пенсию, но
и после, до самой кончины, Елизавета Александровна не теряла
-связи со своим коллективом.
Приведем еще одно воспоминание Елизаветы Александров-
ны, связанное с родильным домом № 16.
«Как-то ко мне в кабинет вошел человек,— рассказывала
она.— Его бледное лицо пересекал глубокий шрам.
— Извините меия^ доктор,— волнуясь, сказал он.— У моей
Лизы узкий таз... А роды начались еще в машине по дороге к
вам.
— Не волнуйтесь. Я сейчас посмотрю вашу жену,— мы выш-
ли из кабинета.
43

Он остался в приемной комнате, а я пошла к больной. Роды*
прошли успешно. Вернулась в приемную, позвала человека са
шрамом и говорю:
— Поздравляю! Сын четырех килограммов, богатырь и кра-
савец!
Все, кто находился в зале, почувствовали радость,, что ро-
дился именно мальчик, богатырь и красавец! Отец не может
найти слов, внимательно смотрит мне в лицо. Он неожиданно
крикнул: д.
— Так это вы, Елизавета Александровна? Доктор Ботоева?
Мать всех раненых, как мы называли вас в госпитале?
— Я, Вася,— смеюсь я.— Вот мы и встретились. Я тебя,.
Барсуков, сразу узнала... Но видела, что тебе было не до вос-
поминаний...
Василий Петрович Барсуков здесь же рассказал окружаю-
щим, как в годы войны я спасла ему жизнь, а таперь приняла
его первенца.
— Вот так встреча! Вот так радость! — твердил он».
Долгие годы, будучи депутатом Киевского райсовета столи-
цы, затем Московского Совета депутатов трудящихся, Елизавета
Александровна возглавляла комиссию здравоохранения. Одним
она помогала ускорить получение квартиры, другим отправить
ребенка в санаторий, третьим — разобраться в семейной ссоре.
Справки, доклады, советы Ботоевой на Моссовете способство-
вали перестройке и улучшению лечебно-профилактических уч-
реждений различных районов столицы.
Избиратели обращались к ней почти каждый день за сове-
том, помощью, со своим горем...
За заслуги перёд Родиной Е. А. Ботоева была награждена
значком «Отличник здравоохранения», орденом «Знак Почета»*
многими медалями и грамотами. Главный врач родильного до-
ма № 16 с честью носила почетное звание заслуженного врача
РСФСР.
Нет в живых Е. А. Ботоевой-Коцоевой и Амур хана Ботоева,.
двух ветеранов славной Коммунистической партии. Они прожи-
ли красивую жизнь, вместе со страной, своим народом прошли*,
трудные дороги, отдали все свои силы укреплению и процвета-
нию нашей Родины.
Б. ФардзиноЕЁ
• • •

ХАДЖИМЕТ
АХМЕТОВИЧ
БРИТАЕВ
ПАРТИЗАН-РАЗВЕДЧИК
^ерои минувшей воины шли к своим подвигам различны-
' ми дорогами. Профессиональные военные с учебных
полигонов пошли на поле брани. Студенты и учащаяся моло-
дежь покидали аудитории и учебные классы, пополняли ряды
защитников Родины. Колхозники заменили косы на автоматы,
трактора — на танки. Рабочие заводов и фабрик вливались в
новые коллективы, именуемые взводами и ротами, батальонами
и полками.
Хаджи Бритаев не был ни тем, ни другим, ни третьим. К
началу суровой войны он уже был специалистом высокой ква-
лификации в аппарате Наркомвнешторга СССР, добровольцем
пополнил ряды народных мстителей, отважных партизан.
Родился X. А. Бритаев 12 декабря 1909 года в селении Суа-
даг Северо-Осетинской АССР в семье крестьяпчиа-бсдняка.
«Родители мои до революции были бедные безземельные гор-
цы,— писал Хаджи,— отец умер в 1913 году. Мы, четверо де-
тей, из коих старшему 8 лет, остались на иждивении матери».
В родном селении Суадаг ему пришлось работать по найму. В
1928 году по комсомольской путевке был направлен на строи-
тельство завода «Россельмаш», окончил там фабзаьуч, затем
работал слесарем-инструментальщиком. Здесь, на «Россель-
маше», в жизни Бритаева произошло самое знаменательное со-
45

бытие, о котором он всегда говорил с законной гордостью,— два-
дцатидвухлетний комсомолец был принят в ряды партии боль-
шевиков. В августе 1931 года он становится студентом рабфака
при Академии имени К. А. Тимирязева в Москве. Затем закон-
чил полный курс обучения в институте Востоковедения и Ака-
демии внешней торговли.
Великая Отечественная война застала Хаджи Бритаева в
Министерстве внешней торговли, где он работал старшим кон-
сультантом технического экспорта. Работа нравилась Бритаеву,
она была ем^ по душе, он мечтал и дальше срвершеиствовать
практическую работу, полнее использовать свои знания, но...
война заставила пересмотреть планы — Хаджи добровольно
вступил в ряды Красной Армии.
Служба Хаджи Бритаева в Вооруженных Силах страны сло-
жилась весьма своеобразно. Он был назначен комиссаром от-
ряда, отряда необычного, большая часть его деятельности про-
ходила по ту сторону линии фронта. То он переходил линию
фронта и действовал в тактическом тылу немецко-фашистских
войск, то перелетал на самолете и высаживался в глубоком ты-
лу немецко-фашистской армии. И везде,, где бы ни был Бритаев,
его деятельность можно охарактеризовать предельно кратко:
разведка в интересах фронтового командования Советской Ар-
мии.
В те суровые годы войны Красная Армия непрерывно нара- .
щивала силу своих ударов. По призыву партии в глубоком ты-
лу врага возникали партизанские отряды. Партизаны выходили
на коммуникации противника, срывали военные перевозки гит-
леровцев, громили их гарнизоны. Всеми своими действиями по-
могали Красной Армии скорее освободить советскую землю.
Одной из действенных форм помощи армии была разведка.
На оккупированной врагом территории были созданы разведы-
вательные организации, которые брали под контроль перемеще-
ние воинских частей, все военные перевозки, проникали в гар-
низоны и штабы тылов вермахта. В одной из таких организаций
с самого начала войны Бритаев и был назначен военным ко-
миссаром.
В книге Ивана Бережного «Записки разведчика» (Горький,
1962, с. 15) рассказывает автор так о встрече с Хаджи: «Навст-
речу нам из-за стола поднялся капитан, среднего роста, с чер-
ными, коротко остриженными волосами. Густые, сросшиеся у
переносицы брови расходились к вискам и напоминали крылья
птицы. Это придавало лицу капитана выражение лихости. Го-
ворил он с кавказским акцентом. При разговоре смотрел прямо
46

в глаза собеседнику, как бы стараясь проникнуть в душу чело-
века. Это был комиссар Бритаев».
И далее: «Комиссар Бритаев был уважаемым человеком в
отряде. К нему за советом шли не только солдаты и сержанты,
но и офицеры. И всегда он находил для каждого выход из за-
труднения. Одних подбадривал, другим делал внушение, треть-
им помогал словом и делом. Он знал не только боевые качества
Подчиненных, но и их семейное положение, настроения и жела-
ния. Нередки были случаи, когда он писал теплые благодарст-
венные письма родным отличившихся солдат. Еще более теплые
письма с ответами приходили от их родственников».
Бритаев был и храбрым разведчиком. В ноябре сорок первого
года, когда гитлеровские войска, развернув наступление на
Москву, Тулу и Курск, подбрасывали к фронту все новые и но-
вые резервы, дороги Сумской области на Курском направлении
контролировались особым разведывательным отрядом, где ко-
миссаром был Бритаев. Радиостанции разведчиков круглосуточ-
но отстукивали донесения в Москву и в штаб Брянского фронта
о передвижениях вражеских войск. Однажды разведчики заме-
тили необычный кортеж — по дороге на Курск двигается легко-
вая автомашина, за ней — штабной автомобиль. От зоркого
глаза разведчиков, занявших укрытую позицию в лесу близ до-
роги, не ускользнули незамеченными и сопровождавшие мото-
циклисты, вооруженные автоматами. Было принято решение на-
пасть на врага. Выждав, когда машины втянутся в лес, развед-
чики гранатами подбили..машины, а мотоциклистов «сняли» ав-
томатным огнем. Оказалось, что в штабной автомашине было
тринадцать офицеров с документами и картами.
Доставленные в штаб Брянского фронта трофейные доку-
менты оказались настолько ценными, что через пару дней по-
следовал Указ Президиума Верховного Совета СССР о награж-
дении Хаджи Бритаева орденом Красного Знамени.
Разведывательный отряд, где комиссаром был Хаджи Бри-
таев, почти каждый день информировал штаб Брянского фрон-
та, а с его расформированием 10 ноября 1941 года, штаб За-
падного фронта о группировках и перегруппировках войск про-
тивника на Брянском направлении.
В ноябре сорок второго года Хаджи был отозван в Москву.
Партизанский разведчик не был в столице почти полтора года
и не сразу узнал ее. По вечерам в Москве не горели яркие элек-
трические огни, не светились рубиновые звезды Кремля. Дворы,
скверы, площади были изрыты длинными узкими траншеями.
На многих улицах можно было видеть баррикады, противотан-
ковые заграждения. Подземные станции метрополитена во вре-
47

мя воздушных тревог становились бомбоубежищами. Жизнера-
достная, нарядная Москва стала суровой, настороженной, бое-
вой.
Бритаев неплохо знал Москву. Знал и то, что древний рус-
ский город, силу которого неоднократно пытался сломить враг,
стал прифронтовым городом, но столь значительные перемеиь^
в столице превзошли его воображение. /
В Москве он узнал, что немецко-фашистские войска оккупи-
ровали его,родное селение, надругались над селянами, разру-
шили и сожгли почти все дома, в том числе дом, где он родился
и провел свое детство. Узнал он и то, что гитлеровские варвары
арестовали его мать и держали ее в заточении. Они мстили ма-
тери двух комиссаров (брат Хаджи тоже был комиссаром).
«Обратно в бой, мстить фашистам!» — решил Бритаев.
В декабре сорок второго года краснозвездный самолет доста-
вил Хаджи в Добрушские леса, что между Гомелем и Новозыб-
ковым, в расположение крупного партизанского соединения, ко-
торым командовал дважды Герой Советского Союза генерал-
майор Алексей Федорович Федоров. Старый партизанский во-
жак сразу отметил в Бритаёве опытного разведчика.
— Вовремя пожаловал,— полушутя обратился Федоров к
Бритаеву,— говорят, на железнодорожную станцию города Го-
мель прибыл какой-то странный железнодорожный состав, где
на всех вагонах приклеены красные кресты. Что бы это озна-
чало?
Поздно вечером 22 декабря Хаджи уже докладывал Федоро-
ву, что в указанном составе во всех вагонах размещены офице-
ры вермахта и жены военачальников, которые следуют к линии
фронта, чтобы отметить рождественские праздники.
Было решено уничтожить праздничный кортеж.
И разведчики-подрывники сделали свое дело. В двух местах
восточнее Гомеля они заминировали железную дорогу. Утром
23 декабря поезд наскочил на мины, погибло более 170 враже-
ских офицеров, многие попали в плен к партизанам.
Об этой удачной операции сообщалось в Совинформбюро.
В конце декабря партизан-разведчик вновь был отозван в
Москву, а в январе сорок третьего года был направлен в глу-
бокий тыл врага, в леса Белоруссии, в Полесье. Здесь Бритаев
работает заместителем командира одного из крупнейших пар-
тизанских соединений, которым командовал Герой Советского
Союза Иван Черный (И. Н. Банов), автор книги «Данные досто-
верны» (М., 1972). Сколько теплых слов сказано в этой книге
о Бритасве, сколько восторженных оценок боевым действиям и
разведывательной деятельности групп и отрядов этого соедиие-
48

Уния, которыми командовал Хаджи Бритаев! Здесь и разведка
VI передача ценных сведений в Москву, крупные засады и сме-
лые налеты.
\ О своей первой встрече с разведчиком И. Н. Баиов писал:
«д.В Ельце познакомился со старшим политруком Хаджи Бри-
таевым — тучным, веселым тридцатилетним осетином, команди-
ром одного из специальных партизанских отрядов. Хаджи Бри-
таев занимался переброской разведчиков через линию фронта.
Этого кипучего, храброго человека в марте 1942 года я прово-
жал на аэродром. Хаджи улетал в тыл врага. Я не думал, что
очень скоро наши пути сойдутся, что мы будем воезагь рядом
с ним, станем близки, как братья».
И они действовали, как братья, верные патриоты Родины.
И. Банов был энергичным и храбрым командиром. Под стать
«му был его заместитель X. Бритаев. Усилиями их разведки
был добыт и направлен через линию фронта не один десяток
важных разведывательных донесений. Например, перед истори-
ческой битвой на Курской дуге им удалось точно установить
наличие у противника новых образцов танков «Тигр» с их так-
тико-технической характеристикой, что позволило Советскому
Верховному командованию принять соответствующие меры к
созданию эффективных средств борьбы с ними.
В январе—феврале 1944 года партизанское соединение И. Ба-
иова получило приказ о переходе государственной границы и
оказании братской помощи польскому народу в освобождении
от общего врага — немецко-фашистских оккупантов. Группа
разведчиков и подрывников во главе с X. Бритаевым остава-
лась на старой базе партизанского соединения с задачей раз-
ведки и производства налетов по грунтовой дороге Житкови-
чи—Лахва. В результате проведенных операций Бритаеву уда-
лось установить расположение штабов и других органов управ-
ления и снабжения 2-й полевой армии противника. Его развед-
чики одними из первых добыли сведения о самолетах-снарядах,
примененные против Англии. Заслуги разведчика были отмече-
ны вторым орденом Красного Знамени.
Как известно, сорок четвертый год был ознаменован новыми
историческими победами Красной Армии. Фронт стремительно
передвигался на запад. Пришел черед и X. Бритаева перейги
государственную границу Польши и помочь братскому польско-
му народу в избавлении от немецко-фашистских оккупантов.
В июле 1944 года отряд в 60 человек переправился через За-
падный Буг, южнее Бреста, в Влодавские, Луковские и Янов^
ские леса.
Условия борьбы с немецко-фашистскими войсками были
4 Сыны Осетии в Великой Отечественной 49

здесь сложнее, нежели на временно оккупированной территории/
нашей страны. Сказывалась политическая неоднородность бо/
рющихся с фашистами различных групп местного населения,
различия в целях борьбы с захватчиками, в известной меро/и
языковый барьер. Поэтому многое зависело от деловых кон-
тактов с польскими народными мстителями. /
И эти контакты были быстро установлены. Общность целей*
освободительной борьбы пробила себе дорогу к дружбе, взаимо-
пониманию, к совместным действиям. В этом отношении боль-
шевистская принципиальность, осторожность и чуткость, кото-
рыми обладал комиссар Бритаев. привели к прямой связи сое-
динения И. Банова с польскими патриотами — подпольщиками*
и руководителями партизанских групп и отрядов в районе Хел-
ма, на Люблянщине, у Бяла-Подляски, Демблина. Тесно взаи-
модействуя с отрядами народных мстителей Польши, пользуясь
горячей поддержкой местного населения, партизанские отряды-
создавали оккупантам большие препятствия в управлении иг
снабжении. Они разрушали вражеские железнодорожные и ав-
томобильные коммуникации, нападали на его гарнизоны и ор-
ганы снабжения, по-прежнему снабжали советское командова-
ние ценными разведывательными сведениями.
За организацию партизанских отрядов на территории этой
страны и за активную борьбу с общим врагом Хаджи был на-
гражден третьим орденом Красного Знамени. Три ордена Крас-
ного Знамени, два ордена Польской Народной Республики 1г
двенадцать медалей Советского Союза — таковы заслуги Хаджи-
мета Ахметовича Бритаева.
Спустя 20 лет со дня Победы над врагом польский народ от-
мечал эту историческую дату. В составе советской делегации
ветеранов войны Польшу посетил и Хаджи Бритаев. «Наша-
дружба, скрепленная кровью, пережила страшные, тяжелые дни,
немецкой оккупации,— передавалось по польскому радио пись-
мо бывших партизан Бритаеву.— Мы полюбили вас, как друга,,
как брата. Мы не забудем вас никогда, дорогой Хаджи, не за-
будем дней нашей с вами партизанской жизни, вашей доброты,,
вашей помощи...»
*
Рассказ о Хаджи Бритаеве не хотелось заканчивать на этом.
В тяжелую пору войны я его не знал. Не был с ним знаком.
О его делах пришлось писать словами его командиров и спод:
вижников. Зато после войны встречались часто. И я всегда за-
даюсь вопросом: как этот весельчак, забавник, шутник мог вы-
полнять такие архисложные задачи в тылу врага. И не только
50

.выполнять самому, но и быть руководителем, воспитателем, на-
ставником воинов в столь сложных условиях обстановки. Ви-
димо, беспокойная партизанская жизнь многому учила, закаля-
.Да волю, а повседневное тесное общение с разведчиками и под-
рывниками вырабатывало умение понимать человека, проникать
в его душу и ценить его, отдавать ему частицу самого себя. Он
умел сочетать большевистскую требовательность к подчиненным
-с Сердечной заботой о них.
Цорою Хаджи Бритаев с виду суров. Когда сердится, мохна-
тые брови надвигаются на глаза. Вполне возможно, что моло-
дые партизаны побаивались своего комиссара, пока не узнава-
ли, что в груди этого человека бьется добрейшее сердце. И тогда
боязнь переходила в уважение, в стремление четко, безукориз-
ненно выполнять любые, самые трудные задания. Безусловно,
личный пример играл далеко не последнюю роль. В аттеста-
циях разных лет отразилось главное в поведении разведчиков —
исключительная выдержка, храбрость и незаурядные способнос-
ти комиссара.
Хаджи Бритаев сразу после войны ушел в запас. Инженер
по образованию, он работал экспертом в Государственном ко-
митете по внешнеэкономическим связям. В 1975 году Хаджи
ушел на пенсию. Подполковник запаса проводил большую ра-
боту по патриотическому воспитанию нашей молодежи, активно
переписывался и встречался с однополчанами, часто выезжал
к своим друзьям в Польскую Народную Республику. Характер
Хаджи оставался прежним: все такой же шутник и жизнелюб.
12 марта 1978 года на 69-м году жизни скоропостижно скон-
чался ветеран войны и труда. Газета «Социалистическая Осе-
тия» в специальном некрологе писала: «Светлая память о Ха-
.джимете Ахметовиче Бритаеве, верном сыне Коммунистической
партии, душевном, отзывчивом товарище, навсегда сохранится
в сердцах тех, кто знал его».
Д. Муриев
• ••

КУТА
ЕЛЬМУРЗАЕВИЧ
БУТАЕВ
КОМИССАР БУТАЕВ
1Л огда солнечные лучи Великого Октября озарили землю
■I Северной Осетии, семья Ельмурзы Бутаева спустилась
с горных вершин Алагирского ущелья на плоскости в поисках
земли и поселилась в селении Црау, которое тогда называлось
Временным.
В 1927 году Ельмурза умер. Старшему сыну Куте тогда бы-
ло всего восемь лет.
Мать изо всех "сил старалась, чтобы дети ее стати грамот-
ными. Она понимала, что от этого во многом зависит их буду-
щее.
После Црауской начальной школы Кута продолжал учебу
в Алагирской семилетке. В 1936 году он уже учащийся Оспед-
училища, куда был направлен по комсомольской путевке. Окон-
чив училище, стал работать учителем осетинского языка и ли-
тературы в родном селении Црау. В 1940 году молодого педа-
гога призвали в ряды Красной Армии и направили в военно-
политическое училище, по окончании которого он был назначен
заместителем командира роты по политической части в один из
полков на западной границе. Здесь Кута Бутаев и принял пер-
вый бой с фашистами 22 июня 1941 года.
Вместе со своими однополчанами молодой замполит испытал
горечь отступления. 8 августа 1941 года в районе Коростеня во
52

время выхода полка из окружения был первый раз ранен/
\ Вернувшись из госпиталя, Бутаев был направлен комиссаром-'
истребительной противотанковой батареи 10-й танковой брига-
ды.
\ Батарея в составе танковой бригады участвовала в тяжелых:
боях на Северном Донце. На опорный пункт батареи шли де-
сять танков противника. Артиллеристы во главе со своим коман-
диром Климчуком и комиссаром Бутаевым встретили врага-
точным и дружным огнем своих пушек и заставили его отсту-
пить.
Враг оставил на поле боя несколько горящих танков. Ко-*
миссар батареи Бутаев был ранен в левое плечо, но с передо-
вой не ушел.
На другой день противник после артиллерийской и авиаци-
онной подготовки повторил атаку. Учитывая, что фашисты ис-
пользуют большое количество танков, наше командование сроч-
но выдвинуло все батареи в боевые порядки пехоты на откры-
тые огневые позиции. Артиллеристы в упор расстреливали тан-
ки противника и стойко удерживали свои позиции. В этом бою>
наш земляк получил еще одно ранение.
С начала 1943 года Бутаев был назначен помощником ш>
комсомольской работе начальника политотдела 25-й гвардей-
ской бригады тяжелых минометов. Вскоре Кута Ельмурзаевич,.
зарекомендовав себя храбрым и грамотным политическим руко-
водителем, назначается заместителем командира 597-го отдель-
ного гвардейского минометного дивизиона по политической час-
ти. В этой должности в 1943 году он сражался на Курско-Ор-
ловской дуге. Вместе с командиром он находился на самых-
опасных участках. За проявленную храбрость Кута Ельмурзае-
вич был награжден орденом Красной Звезды. Второй прави-
тельственной награды — ордена Отечественной войны 2-й степе-
ни—он был удостоен за форсирование реки Свирь и участие в
боях по освобождению Карельского перешейка в 1944 году..
После освобождения г. Петрозаводска бригада была сосре-
доточена в районе Мурманска и принимала участие в упорных
боях в районе с. Титовка, горы Большой Карык-Вайвкше.
«Здесь я видел издали нашего земляка — генерала Худало-
ва,— рассказывал Кута Ельмурзаевич,— но познакомиться с
ним не пришлось. Такая напряженная обстановка была при
освобождении Петсамо (ныне Печенга) и норвежского города
Киркёнеса».
Шел победоносный 1945-й год. Войска фашистской Германии
под мощными ударами Советской армии откатывались на запад»,
оставляя территорию Польши.
53-

«Сложная тактическая обстановка, создавшаяся перед
фронтом наших частей, не обрадовала нас,— писал в сборнике/
«Нам дорог этих забыть нельзя» (Рига, 1970) наш прославлен-/
ный земляк, генерал армии, Герой Советского Союза Г. И. Хе/
тагуров.— Воины, воодушевленные большими успехами Совет-
ской Армии на всех фронтах, рвались вперед, на запад, на тер-
риторию Германии. Здесь сражались солдаты всех националь-
ностей: ст. сержант Н. С. Иванов — русский, капитан Е. А. )эе-
локонь — украинец, капитан Г. Ф. Бычков — белорус, рядовой
К. В. Велик —латыш, рядовой С. П. Парфа/шдзё— грузин, лей-
тенант М. Зарипов — узбек, лейтенант С. Д. Дзоциев'— осетин,
лейтенант А. А. Сагагетелян — армянин и другие. В уличных
«боях мужеством и храбростью особенно отличались коммунис-
ты. Они стояли во главе штурмовых отрядов и групп, смело
врывались в здания и выжигали фашистов огнем своего ору-
жия».
...Невиданную храбрость и отвагу проявляли воины подраз-
деления, где комиссаром был наш земляк Кута Ельмурзаевич
Бутаев, при освобождении от фашистов столицы Польши. Бу-
таев своим личным примером вдохновлял воинов на подвиги и
был удостоен ордена Отечественной войны 1-й степени. А в 1970
ходу посол Польской Народной Республики в СССР Я. Пта-
синьский лично вручил полковнику К. Е. Бутаеву в г. Риге
«Крест храбрых».
В конце апреля 1945 года 25-я гвардейская минометная
бригада занимала огневые позиции в пригороде Берлина.
Кута Ельмурзаевич вспоминает:
— Приехал к нам в дивизион командующий войсками 5-й
ударной армии генерал-полковник Н. Э. Берзарин. Его сопро-
вождали командир бригады полковник Т. Н. Небоженко и на-
чальник политотдела подполковник П. П. Смирнов. Приехали
они под вечер, побывали в батареях, побеседовали с солдатами
и офицерами. Командарм спросил у меня о настроении людей.
Я ответил, что боевое, что перед завершающими боями у
.воинов усилилось стремление вступить в ленинскую партию.
— Это очень хорошо,— сказал генерал Берзарин.— Но не
.забывайте, что бои будут очень упорные и надо готовить к это-
му весь личный состав.
Затем он рассказал о противнике, находящемся перед фрон-
том армии и выразил твердую уверенность в том, что гварден-
.цы-минометчики надежно поддержат огнем пехоту.
Командование гитлеровских войск сосредоточило на берлин-
ском направлении большое количество пехоты, самолетов и
.штурмовых орудий.
.54

Вся местность между Одером и Берлином была прикрыта:
многочисленными оборонительными сооружениями. Населенные
пункты и отдельные, наиболее прочные дома враг подготовит
к долговременной обороне, а на подступах к ним установил про-
тивотанковые мины и надолбы.
«Но ни мощная оборона,— говорил комиссар Бутаев в вы-
ступлении перед бойцами своего дивизиона,— ни сильная груп-
пировка вражеских войск не смогут остановить наши доблест-
ные зойска, страстно желающие скорее разгромить ненавистно-
го врага, принудить фашистскую Германию к капитуляции и*
принести измученным народам Европы долгожданный мир». *
Враг сражался с отчаянностью обреченного. Надо было сло-
мить его сопротивление, принудить к безоговорочной капитуля-
ции. Кроме того, нужно было разъяснить солдатам, что совет-
ские войска пришли в Германию как освободители немецкого*
народа от фашистской тирании, напомнить ленинские указания
о пролетарском интернационализме.
Командиры и политработники развернули широкую работу
по разъяснению личному составу требований директивы Воен-
ного совета 1-го Белорусского фронта, с которой он обратился:
к войскам, призывая быстрее овладеть Берлином и требуя уста-
новить нормальные отношения с гражданским населением. Этот
важный документ был положен в основу партийно-политической
работы в боях за Берлин.
С 21 апреля до капитуляции врага на улицах города днем и:
ночью шли кровопролитные бои. Каждую улицу, каждый дом
приходилось брать штурмом. Рукопашные схватки происходили:
и под землей — в тоннелях метро, в канализационных трубах, в
многочисленных подземных ходах сообщений. Чем ближе под-
ходили наши части к центру города, тем упорнее становилось
сопротивление противника.
Мрачное зрелище представляли окраины этого огромного»
города: улицы, развороченные бомбами и снарядами, изрезан-
ные траншеями, обгорелые остовы домов; деревья, безжалостно
и грубо остриженные войной; груды битого кирпича, черепицы,,
обломки мебели. Население попряталось в подвалы и погреба.
Комиссар Бутаев вспомнил интересный случай, хак он зашел
в подвал полуразрушенного многоэтажного дома неподалеку от
огневых позиций. В подвале было много женщин, стариков, де-
тей. Тускло мерцали коптилки. Все поднялись в настороженном*
молчании: что предложит этот русский офицер?
Кута Ельмурзаевич, как умел, растолковал, что их могут по-
кормить. Выслушали недоверчиво, с опаской. Несколько минут
никто не решался пойти с комиссаром. Потом согласились один
55

«старик в очках, два худеньких мальчугана и пожилая жен-
щина.
К дому подъехала кухня, и наш повар стал оделять жителей
супом и хлебом. Понемногу жители осмелели, потянулись из
подвала с котелками, мисками, кастрюлями. Возле кухни вы-
строилась длинная очередь. В это время по улице проходило
танковое подразделение, и неожиданно с верхнего этажа одного
из домов раздался выстрел. Граната фаустпатрона взорвалась
на мостовой, почти возле кухни. Люди в ужасе шарахнулись к
каменным стенам. Лишь по счастливой случайности никто не
пострадал."
Лейтенант Виктор Орлов с группой солдат быстро оцепили
.дом. В этой перестрелке были убиты два эсесовца, прятавшиеся
на чердаке.
Повар снова взялся за свой черпак.
Когда немцы увидели человеческое отношение к ним со сто-
роны советских воинов, они сами стали обращаться к ним за
помощью.
Большая часть города была уже в руках советских воинов,
но гитлеровцы не прекращали сопротивления. Дивизион сменил
позиции. Расположились на старинном кладбище, в кустах си-
рени. Запах цветущей сирени заглушал даже едкий запах гари
и пороха. Весна, близость победы. И вдруг... налет вражеской
авиации, разрывы бомб* стоны раненых. Дивизион понес потери,
которые отозвались острой болью в сердце каждого: всегда
тяжело, когда гибнут товарищи, но вдвойне тяжело, когда гиб-
нут они за считанные часы до победы.
Первого мая наблюдательный пункт майора Кузьмина нахо-
дился рядом с берлинской ратушей. Командир дивизиона с на-
чальником штаба майором Борисенко наблюдали за поведением
гитлеровцев, а комиссар Бутаев прошел по огневым позициям,
поздравил личный состав с международным праздником грудя-
щихся. В батареях состоялись читки праздничного приказа Вер-
ховного главнокомандующего. Приехал в дивизион заместитель
командира бригады подполковник Такмаков, чтобы поздравить
наших воинов от имени командования и политотдела.
Вечером в минуты затишья на НП Бутаев говорил о несо-
крушимой силе великих идей Ленина; о боевых друзьях, отдав-
ших жизнь за Родину, за коммунизм; о том, какой светлой и ра-
достной станет жизнь после войны.
Начальник политотдела бригады Павел Петрович Смирнов
поинтересовался, как вели себя в бою гвардейцы-минометчики,
которым он накануне штурма Берлина вручил прямо на огне-
вой позиции кандидатские карточки.
'56

— Старичок у тебя там есть, усатый такой, с украинское
фамилией,— сказал Павел Петрович.
— Это рядовой Денисенко. Я сам рекомендовал его в пар-
тию и убедился, что не ошибся,— ответил комиссар Бутаев.—
В бою он себя вел как настоящий коммунист, к ордену пред-
ставлен. Хорошо зарекомендовал себя и молодой кандидат пар-
тии рядовой Погодин. Словом и личным примером увлекал :;&
собой бойцов.
— Ну что ж, это хорошо. Такие коммунисты и нужны.
А над Берлином горело багровое зарево, и в дружный пере-
стук автоматов то и дело вплетался басовитый грохот орудий..
Это была одна из последних фронтовых ночей подразделе-
ния, где был комиссаром Бутаев.
Кута Ельмурзаевич за взятие Берлина в 1945 году был на-
гражден орденом Великой Отечественной войны 1-й степени-
Полковник Бутаев последние годы работал в политуправлении
Прибалтийского военного округа. В послевоенные годы был удо-
стоен орденов Красной Звезды и «Знак Почета».
X. «Назаров;
* • •

АЛЕКСАНДР
ХАРИТОНОВИЧ
ВАТАЕВ
«ЖИВОЙ ФАКЕЛ»
Щогда Александр Ватаев поступил в 1930 году на вечер-
"*ний рабфак при институте имени Плеханова в Москве
и встретил здесь своих однокурсников-осетин Афсати Тиджие-
1ва из селения Сялугардан, Александра Гиоева из Кадил роил,
Александра Шщева из Южной Осетии, его радость была без-
граничной. Все-таки земляки! Есть с кем перекинуться парой
слов на родном языке. Есть с кем вспомнить босоногое дет-
ство...
Александр Ватаев родился в Ардоне. Трудно жилось его от-
цу. Постоянная нужда, забота о куске хлеба для семьи и не
преодолимое желание вывести детей в люди — вот чем псегда
был озабочен отец. Но лишь солнце Октября осветило дорогу
в будущее к этому времени уже пожилому Хадзыбатру и его де-
тям.
Александр начал постигать азы науки в Ардонской началь-
ной школе.
В 1926 году семья переехала во Владикавказ (ныне г. Ор-
джоникидзе). Отец устроился на 1-й Осетинский крахмальный
завод, а сыновья с жаром взялись за работу и учебу. По сле-
шам отца пошел Александр — стал работать на крахмальном
заводе. В 1929 году он уже был мастером паточного цеха. В
1930 году — Москва...
58

Вот, в сущности, вес, что он мог рассказать товарищам о>
себе и своей семье до поступления на рабфак...
...Четверо земляков-рабфаковцев подружились. Жили вместе,,
вместе ели, вместе ходили на занятия.
Но всему, в том числе и совместной учебе, приходит конец..
С сожалением Александр расставался с членом своей «комму-
ны» Афсати Тиджиезым, который решил поступить после раб-
фака в сельскохозяйственный институт. Три же Александра —
Ватаев, Гноев и Плиев окончили институт имени Плеханова..
После получения диплома пришлось расстаться с Алек-
сандром Плиевым, который получил назначение на работу да-
леко от столицы. В Москве оставался Александр Гноев, дру-
жеские связи с которым Ватаев не прерывал вплоть до начала
войны с белофиннами.
Лишь после Великой Отечественной в Осетии узнали, какие
испытания выпали на долю Александра Гиоева, бежавшего из
фашистского плена, ставшего бойцом одной из бригад итальян-
ского Сопротивления и награжденного двумя Гарибальдийски-
ми звездами.
В общем, биография Александра Ватаева до войны мало чем
отличалась от биографии десятков тысяч его сверстников.
И как в жизнь тысяч его сверстников; война резко вторглась,
и в жизнь Александра Ватаева...
Если бы существовала машина времени и с ее помощью мы
смогли бы перенестись на сорок лет назад, в 1941 год, на пе-
редний край, в землянку командира 306-го стрелкового полка
майора Гавилевского, то могли бы стать свидетелями такого*
эпизода...
Разговор командира полка шел с писателем Аркадием Пет-
ровичем Гайдаром. Гайдар поблагодарил майора за гостепри-
имство и спросил у него, куда он рекомендует направиться во-
енным корреспондентом.
В это время на пороге штабной землянки вырос плечистый
командир с орденом Ленина на груди.
— Постой,— чуть встрепенулся майор,— да у нас вроде та-
ких нет. Вы откуда? Офицер связи? Из дивизии?
— Младший лейтенант Ватаев прибыл в ваше распоряже-
ние! — громко отрапортовал тот.
— Что-о! — майор оторопел.— Ва-та-ев?! Чур-чур! Нечистая:
сила, если это сам Ватаев-живой факел, то уж, извини меня,
комиссар, начинаю верить в дьявола. Неужели Александр Ха-
рнтонович?
— Так точно, товарищ командир полка,— ответил младший
лейтенант.
59

— Батюшки-и! — майор шагнул к нему, крепко обнял.— Ну
и ну! А говорят, чудес на свете нет? Комиссар, ты Ватаева пом-
нишь?
— Гроза финских дотов,— протянул ему руку комиссар.
— Какими судьбами, голуба? — усаживая его, спрашивал
Гавилевский.— Тебя из-за ранения списали? Так? Гора с горой
не сходится, черт побери.
— Комиссар, налить Александру Ватаеву чарку,— и повер-
нувшись к Гайдару, продолжал: — Вам нужны для газеты ин-
тересные люди? Пожалуйста, опишите Ватаева. Наш живой
факел. Мастер ночных атак. Хоть его и не было в полку, а мы
:иочные атаки иначе не называли, как ватаевскими. Значит, к
нам?
Гайдар сел рядом с Ватаевым, чтобы лучше рассмотреть.
Крутой лоб, карие глаза, смотревшие из-под черных бровей
задорно и весело. Складный парень, что и говорить.
— Почему вас называют «живой факел»? — спросил у него
Гайдар. Тот растерянно .пожал плечами.
— Ты не стесняйся, Ватаев,— подбодрил его майор.— Трис-
та шестой — твой родной дом. А это — писатель из Москвы, Ар-
кадий Петрович Гайдар, книжки пишет. Теперь хочет про фронт
написать, а ты человек военный, значит, и про тебя будет. По-
нял?
— Да какой я военный? — отмахнулся Ватаев.— Я военным
стал поневоле. Если бы фашист не напал, я бы в штатском хо-
дил, при галстучке. Ведь я диплом Плехановского института
имею, товарищ %майор. Экономист. После финской меня в Ми-
нистерство торговли направили. А вы говорите—военный.
— Брось скромничать,— отрезал майор.— И не просто воен-
ный, а геройский военный. Правду я говорю, комиссар?
— Точно,— подтвердил комиссар.
— Если хотите знать,— продолжал майор,— наш Ватаев от
рождения военный, с колыбели.
— Это как понимать? — спросил Гайдар.
— Ватаев — осетин. Ясно? — пояснил майор.— Когда горец
•чуть подрастет, ему вместо игрушки кинжал дают.
Гайдар не спускал глаз с молодого командира. Он хотел все
знать о человеке, о котором задумал писать. Расспрашивал Ва-
таева, как выглядит родное село, какие деревья растут возле
его дома, о чем поют джигиты, как он расстался с семьей. И
Батаев рассказывал.
В войну с белофиннами доброволец-лыжник Ватаев был тя-
жело ранен. Рядом с ним разорвался снаряд с зажигательной
«смесью. На нем загорелись полушубок, шапка-ушанка и валенки.
«о

С криком «За Родину» он поднялся во весь рост и повел, про-
валиваясь в снегу, своих бойцов в атаку. Потом, обгоревший,
долго лежал в госпитале. Медицинская комиссия сняла его с
учета.
— Когда началась нынешняя война,— спросил Гайдар,— вы
написали рапорт наркому обороны и, не дождавшись ответа,
уехали на фронт. Не так ли?
— Совершенно верно,— удивился Ватаев.— А вы откуда
знаете?
— Точь-в-точь такая же история приключилась с одним мо-
им очень близким приятелем,— усмехнулся Гайдар.
Аркадий Петрович наклонился к майору и что-то ему шепнул.
Гавилевский, в свою очередь, посовещался с комиссаром и про-
басил:
— Роту принимаешь, Ватаев? Ночью убило командира роты.
— Если доверяете, принимаю!
— Ну, а раз так, получай спутника. С тобой в роту пойдет
писатель Гайдар,— сказал майор.— О живом факеле он хочет
записать в «Комсомольскую правду». Не подкачай, Ватаев. А
главное — попридержи свой осетинский темперамент, а то, чего
доброго, ты и корреспондента в атаку втянешь.— Майор отлил
из фляги в консервную банку и протянул новому командиру
роты.
— Ничего себе, тара,— заметил младший лейтенант, сму-
щаясь.
— Придет время, товарищ Ватаев,— задумчиво произнес
Гайдар,— тогда за победу над врагом мы с вами выпьем из
хрустальных бокалов.
— Неужели, товарищ писатель, и о «консервных» рюмочках
напишете? — поинтересовался майор.
— Обо всем, что делается на фронте, надо писать,— ответил
Гайдар.
Жестяная кружка—хорошая солдатская выдумка. Прочна,
не бьется, вместительна, оригинальна.
— Смеяться над нами никто не будет?
— Конечно,— воскликнул Гайдар.
— Тогда давай, Ватаев, подымем чарку за наш триста шес-
той! — предложил Гавилевский. Он посмотрел на часы.— Торо-
ттись, голуба, чтобы в роту до бомбежки проскочить. Фриц ак-
куратный, по расписанию прилетает бомбить- Ну, двигайтесь,
ребята.— Майор пожал всем руки.
Ватаев с Гайдаром вышли из землянки. Впереди шел Ва-
таев, очень быстро шел. словно опасаясь, что кто-то сможет
юпередить его и взять на себя командование ротой. Гайдар ста-
61

рался не отставать от младшего лейтенанта. Всего полчаса
назад в землянке состоялось его знакомство с Ватаевым, и вот
уже Гайдар не скрывал своей привязанности к «дважды добро-
вольному»— так назвал он смуглолицего командира. Ватаев.
оторвался, резко вскинул руку, закричал:
— Транше-е-я-а! Сюда, товарищ писатель, прыгайте.
В траншее Гайдар сиял пилотку, вытер пот с лица, .влажные
волосы спутались. Траншея узкая, Гайдару тесно. Он пробира-
ется /как-то 'боком, плотный, рослый, большой. Тяжело сопит,,
но не хочет отставать от Ватаева. Иногда Ватаев замедляет
шаг, оборачивается к Гайдару.
— Понравился полк, а командир? Правда, геройский? А про
его привычку вам не рассказывали? Пусть кипит самый жаркий
бой, а он от ординарца требует сапожную щетку — во время
боя сапоги надраивает... И комиссар боевой, и комбаты — орлы.
А вот что меня ждет в роте?
Гайдар, вспомнив фразу майора о ватаевских ночных вы-
лазках, подбадривает молодого командира:
— Все будет хорошо, бойцы сразу поймут, кого к ним при-
слали.
Политрук роты был предупрежден по телефону, что к нап-
адут новый командир и военный журналист.
— Рад познакомиться,— пожал руку Ватаеву коренастый
политрук с завязанным глазом.— Хлопцы слыхали о вас.
— Живой факел,— вставил Гайдар.
— Новичкам о подвиге вашем рассказывал,— продолжал
политрук.— Что ж, повоюем вместе. Пока фриц дал нам пере-
дышку.
Командир роты представил бойцам Гайдара, а сам ушел
знакомиться с командирами взводов и отделений и заодно про-
верить пулеметные точки. Аркадий Петрович хотел принять
участие в ночной атаке, но командир полка почему-то отменил
свое решение, и рота младшего лейтенанта Александра Ватаева
осталась на прежних рубежах. Предусмотрительный командир
роты усилил боевое охранение, чтобы «не дать фрицу разгу-
ляться». Под покровом ночи Гайдар с группой бойцов выбрал-
ся из окопа и пополз по траве.
— Огонь не открывать,— предупредил Ватаев.— Соблюдай-
те маскировку. Немец будет провоцировать, как пить дать.~
Гайдар успокоил командира:
— Психические атаки мне знакомы по гражданской войне.
Но и без психических атак эта ночь была полна тревог и
опасностей. Гитлеровцы всю ночь вели беспорядочный миномет-
ный и пулеметный огонь, видимо, надеясь заслать в расположе-
62

пие наших войск разведчиков. Противник пускался на всякие
трюки, чтобы наших бойцов запугать, ошеломить. Прилетел
темной ночью «юнкере» и повесил в небе «люстру» — ослепляю-
щие, как бенгальские огни, ракеты на парашютах. До самого
рассвета продолжался фейерверк из трассирующих пуль. Гай-
дар потом признавался:
— Первый раз видел такое захватывающее зрелище. Над
тобой струятся радуги, мельтешат огоньки г— желтые, синие,
«оранжевые, зеленые («Комсомольская правда», 1941, №-19).*
Много деталей из жизни Александра Ватаева автору данно-
го очерка удалось узнать из рассказов родных, близких, сослу-
живцев этого замечательного человека.
Благодаря розыскам брата Александра Ватаева, капитана
1-го ранга Григория Харитоновича Ватаева, проживающего ны-
не в Киеве, я познакомился с письмом командира воинской
части 23258 (таков был номер полевой почты полка) полковни-
ка Куколянова.
«А. X. Ватаев,— писал Куколянов,— после окончания войны
с белофиннами демобилизовался из 306-го Краснознаменного
стрелкового полка, в составе которого участвовал в боях, и за
проявленный героизм был награжден орденом Ленина. Однако
после демобилизации из Советской Армии Александр Харито-
нович поддерживал связь с некоторыми офицерами полка и знал
:как о жизни полка, так и о месте его дислокации».
Далее полковник Куколянов сообщил, что 306-й Краснозна-
менный стрелковый полк дислоцировался на западной границе
Украины, на реке Западный Буг и в первый же час войны,
утром 22 июня 1941 года, вступил в бой с немецко-фашистскими
захватчиками. Ведя упорные бои, полк отходил в глубь Украи-
ны. Александр Харитонович в первых числах июля 1941 года
прибыл в родной полк, который отыскал в сложнейших усло-
виях военной обстановки, и был радостно встречен командова-
нием и товарищами. Несомненно, для него было приятно назна-
чение командиром роты 3-го батальона, в котором он сражался
с белофиннами.
Не раз рота под командованием Александра Ватаева прояв-
ляла исключительный героизм и отвагу в боях с фашистской
нечистью.
Особенно жестокими и кровопролитными были бои на под-
ступах к Киеву. Противник наседал с неослабевающей силой.
Советские солдаты и офицеры насмерть дрались *а каждую
пядь родной земли.
306-му полку командованием была поставлена задача — во
•что бы то ни стало удержать важный узел — развилку дорог,
63

не дать противнику продвинуться в направлении к Киеву. Для
этого было необходимо контратаковать противника и взять гос-
подствующую над местностью высоту, где фашистами были воз-
ведены сильные укрепления и где они яростно оборонялись. Не-
однократные попытки наших войск выбить немцев с этой высоты
оставались безуспешными.
Исключительно трудная задача — овладеть высотой ночью,—
для исполнения которой требовалось не только знание военного
дела, но и особая дерзость и мужество, была поручена роте
Ватаева.
Тщательно подготовив личный состав роты к предстоящей
операции, Ватаев в полночь, внезапно для противника, повел
свою роту в атаку. Завязался ночной бой. Застигнутые врасплох
фашисты были не в состоянии сдержать стремительный натиск
советских воинов и в панике бежали, оставив укрепления и ог-
невые точки. Но и нам эта победа далась нелегко. Десятки вои-
нов в этом ночном бою отдали свои жизни. Тяжело был ранен
и командир роты Александр Ватаев. Но он не позволил себе
уйти с поля боя, продолжал руководить атакой своих бойцов,
приказав на плащ-палатке нести себя к вершине высоты.
Беспримерное мужество |КОмроты, о ранении которого сол-
даты тут же узнали, еще выше подняло наступательный порыв
наших бойцов, прибавило силы, ярости, отваги. И высота пала.
Слабеющей рукой Александр Ватаев, как было условлено, дал
зеленую ракету — «Приказ выполнен!» А спустя несколько ми-
нут его уже не было в живых.
Так кончил свой последний бой командир роты, кавалер ор-
дена Ленина, бесстрашный сын великой советской страны и осе-
тинского народа Александр Харитонович Ватаев...
«Не было безымянных героев»,— писал коммунист и интер-
националист Юлиус Фучик. Ни одно имя не должно быгь за-
быто. И поиск открывает нам новые имена героев. Они навек
останутся в сердцах благодарных потомков, которым эти герои
отстояли жизнь и безмятежное будущее. Одним из них был
уроженец осетинского селения Ардон Александр Ватаев.
X. Лазаров
•• •

МУРЗАБЕК
ЕЛМУРЗАЕВИЧ
ГАЛУЕВ
УРУСХАН
БИМБОЛАТОВИЧ
АРДАСЕНОВ
ЦЕНОЮ ЖИЗНИ
вадцать восемь ребят было в классе. И, пожалуй, самой
I незаметной жизнью жил Мурзабек Галуев. На Терек его'
калачом ни заманишь, в сад чужой залезть никогда не отва-
живался, ни в один кружок не вступал. Уроки, книги — больше.
д;
5 Сыны Осетии в Великой Отечественной 6о>

казалось, ничего не признавал, ничем не интересовался.
И вдруг... Нет, нет, можно было поверить чему угодно, но
такому!
Тихоня Мурзабек, ни разу не стрелявший даже из малока-
либерной винтовки, решил поступить в военное училище!
Так разошлись наши пути-дороги с Мурзабеком. Сошлись
они лишь летом 1943 года на Кубани. Из госпиталя я попал в
офицерский резерв 56-й армии, располагавшийся в станице Иль-
ской. Трудно передать, какую радость мне доставила встреча
с земляками Ашахом Токаевым и Исламом Бидеевым. А на вто-
рое утро в группе офицеров я заметил знакомое лицо. Подошел
поближе, присмотрелся. Нет, ошибки никакой! Передо мной
стоял старший лейтенант Мурзабек Галуев. «Боже,— подумал
я,— когда ты успел так вытянуться ввысь и раздаться в пле-
чах?» Высокий, широкоплечий красавец походил на борца или
штангиста, хотя до армии он и наперегонки не бегал.
Не успели мы с ним обняться, как в другом конце двора
раздался крик:
— Сынок! Жив, Галуйчик, выжил, родной! Ух, с какой же
радостной вестью я помчусь в полк!..
К нам подбежал подполковник, мужчина уже в летах, и так
крепко обнял Мурзабека, что тот даже скривился. Подполков-
ник положил голову на грудь Мурзабека и долго-долго не мог
разжать руки. А потом я заметил, что на гимнастерке Галуева
остались мокрые пятна.
— Голубчик, родной! — все никак не мог успокоиться под-
полковник.— Тебя же здесь награда ждет.— И он потащил за
руку Мурзабека в наградной отдел штаба. А минут через трид-
цать Мурзабек вышел с орденом Красного Знамени ца гру-
ди.
— Нет, ребята, вы не знаете, каков этот орел. Герой, каких
мало! Эх, как тебя ждут в полку, сынок, как ты нам нужен! —
никак не мог прийти в себя командир полка, приехавший сюда
за пополнением.
А Мурзабек только этого и ждал. Тут же он сорвался с
места и побежал за направлением в свой родной полк. А тем
временем вот что мы узнали от подполковника.
— «Голубая линия»... Высота 114,1, ожесточенные бои за
станицу Крымскую, героический прорыв «Голубой линии» и тя-
желые бои в ее глубине.
Много дней прошло в беспрерывных атаках на сильно укреп-
ленную высоту, много жизней стоил этот штурм. Однако сбить
врага не удавалось. Густо заминированные склоны, бесконечные
ряды проволочных заграждений, точная пристрелка каждого
66

метра и множество укрытых огневых точек срывали одну атаку
за другой. А тут еще вражеская авиация, круглые сутки зисев-
шая над нашей передовой. Казалось, все свои силы, всю свою
мощь гитлеровцы стянули сюда, чтобы сорвать планы нашего
командования, не дать сбросить себя в море. Казалось, не г та-
ких средств, которые помогли бы забраться нашим на зысоту.
Но нет, нашлось-таки это средство. Мужество советского
солдата оказалось куда сильнее упорства врага.
Долго присматривался Мурзабек к безымянной высоте ря-
дом с 114,1. Взять бы ее, а там и основную одолеть проще. На-
конец, созрело решение.
Ночью он бесшумно повел роту по склону высоты. Операция
была так искусно, так умело подготовлена и проведена, что
фашисты только в нескольких метрах от вершины обнаружили
наших. Но было уже поздно — в открытом бою, в рукопашной
схвакте фашисты дрогнули и покатились с вершины по запад-
ным склонам.
— Высота наша! Галуева работа, не иначе,— как бы позд-
равляя друг друга, передавали воины друг другу.
Да, высота стала нашей. Но Галуева там не было — на са-
мой вершине он был ранен и его увезли в госпиталь. А к вече-
ру, несмотря на подоспевшее подкрепление, нашим пришлось
оставить высоту.
— Я не знаю,— рассказывал командир полка,— сумели бы
мы удержать высоту, не будь ранен Галуев, но солдаты и се-
годня говорят, что на «ты» с высотой только он. Преувеличение,
которое мне очень по душе...
Подполковник уже заканчивал свой рассказ, когда вернулся
Мурзабек. И, словно не заметив его прихода, командир полка
добавил:
— До сих пор каждый из нас чувствует себя как-то нелов-
ко перед Галуйчиком. Отдали опять высоту, а взять не можем.
Враг все еще там... Но мы его собьем...
Мурзабек на какой-то миг закрыл глаза, улыбнулся еле за-
метно и легко так покачал головой: обязательно собьем, товарищ
подполковник!
Я все смотрел на однокашника и не мог налюбоваться им.
А в душе уже затаилось мучившее предчувствие: не последняя
ли это наша встреча? Ведь не выдержит, чувствует он, чего от
него ждут, что он должен сделать.
И я не ошибся. Всего несколько дней прошло после нашей
встречи, как мне сообщили о последнем подвиге Мурзабека Га-
луева. Он взял высоту, взял, как и прежде, ротой, высота ста-
ла нашей — навсегда. Не стало только самого Мурзабека Га-
67

луева. На той же самой вершине достала его вражеская пуля,
только на этот раз не ранила, а сразила наповал.
...В селе Комсомольском Кировского района жила старая
Гошама Галуева, вырастившая трех сыновей, трех офицеров,
в самом начале войны проводившая всех их на фронт и не дож-
давшаяся самого младшего. И ни один житель села, будь он
стар или млад, не проходил мимо, не поклонившись ей. Люди
знают о подвиге ее сына, благодарны ей за то, что она вложила
в Мурзабека щедрое, мужественное сердце, полное любви к лю-
дям.
Двух сыновей растила через дом от меня Таже Ардасенова.
Со старшим, Урусханом, мы почти ровесники, все детство про-
вели вместе, учились в одной школе. Младший, Агубечир, был
тогда еще мальчиком. Росли дети без отца. Трудно, очень труд-
но было Таже воспитывать детей, не всегда хватало даже са-
мого необходимого, но Урусхан и Агубечир росли и учились не
хуже других. Послушные, тихие, добродушные, они были лю-
бимчиками всей округи.
Огромной физической силой был наделен Урусхан. Соберем-
ся, бывало, на берегу Терека, затеем соревнования по борьбе.
Никто не мог устоять против него. Каким-то неуловимым дви-
жением подхватит «противника», покружит в воздухе и этак
осторожно уложит на лопатки. Никто дальше его не мог толк-
нуть камень, а в поднятии тяжестей ему вообще не было рав-
ных.
Так безмятежно шли дни, полные радости, надежд, стремле-
ний.
И вот настало 5 июля 1941 года. Я призван в армию. Уже
сидя в вагоне, вдруг обнаружил, что в селе моем так много мо-
лодежи. Наверно, потому, что до сих пор она никогда нигде вот
так вся не собиралась вместе. А в эти дни все юноши и девуш-
ки, все дети и старики пришли сюда, чтобы проводить на фронт
уходящих односельчан.
Я поймал на себе взгляд Урусхана, улыбнулся ему, кивнул.
Этим же ответил он мне. «Как же сложится судьба наша, дру-
жище,— подумал я, глядя на него.— Не сегодня-завтра и ты"
наденешь военную форму, солдатская судьба поведет тебя по
фронтовым дорогам. Не слишком ли мы молоды, не задохнемся
ли в пороховом дыму? Выдержим? Оправдаем или обесславим
оружие, которое нам доверят? Если не доживем до победы,
68

то падем безымянными солдатами или останемся в памяти люд-
ской?»
Не знаю, о чем думал в ту минуту Урусхан, но я верил, что
•он завидует нам — ведь мы раньше его уходили на фронт, ту-
да, где можно совершить подвиг. А кто в детстве не мечтал о
подвиге! Я знал, что Урусхана уже не удержать в селе, что он
сам попросится в ряды сражающихся. И Урусхан добился это-
то.
Долго я ничего не знал о нем, как и о других своих сверст-
никах. В редко приходивших из дому письмах сообщалось, что
ушли на фронт такие-то и такие-то, появились первые скорбные
вести о гибели то одного, то другого односельчанина. Об Урус-
хане — никаких сведений.
Удивительные, самые неожиданные встречи были, наверно,
у каждого в годы войны. В 1944 году, после освобождения Се-
вастополя, 339-ю Таманскую стрелковую дивизию, в которой я
служил, было решено перебросить в Польшу. На станции Ко-
иотоп, где мы остановились на два дня, нас догнал другой эше-
лон нашей же дивизии. Стою на перроне, курю. Мимо проходит
старший сержант в форме танкиста. Да это же он, Урусхан!
Ах так, ты не замечаешь друзей!
— Товарищ старший сержант! — нарочито грубым голосом
-окликнул я его.— С каких это пор разрешено нарушать Устав
строевой службы?
Урусхан вытянулся, приложил руку к шлему.
— Виноват, товарищ лейт...— Он проглотил вторую полови-
ну слова. Зрачки его глаз как-то странно расширились, губы за-
дрожали, рука немощно упала.— Ты?! Жив, недомерок!
С трудом освободился я из его медвежьих объятий.
Оказывается, несколько дней тому назад, уже перед пере-
базированием, Урусхан был направлен механиком-водителем в
наш дивизион самоходных орудий.
Извилистым, крутым, опасным на каждом шагу был его путь
к нам. Очень неудачно сложилась его судьба уже с самого на-
чала фронтовой жизни. В одном из первых же боев его постиг-
ло то, чего он боялся больше всего на свете... контуженный, он
попал в плен. Поправился. Но здесь началось самое страшное—
фашисты заставляли строить оборонительные сооружения под
Новороссийском. Урусхану было приказано подвозить к пере-
довой на автомашине строительные материалы.
Укреплять оборону ненавистного врага. Своими руками воз-
водить смертоносные доты. Так это же равносильно тому, чтобы
самому взять в руки оружие и стрелять в своих, предать Родину,
свой народ, свою мать. Нет, не мог пойти Урусхан на такую
69

подлость, не с таким напутствием провожала его Таже туда, где
испытывались мужество, стойкость, преданность Родине.
С первого же дня Урусхан стал разрабатывать план побега.
Иногда казалось, что выхода нет, а оставаться у врага, значит,
покрыть себя позором. Неужели остается одно — покончить с
собой? Нет, это не выход. Урусхан должен еще повоевать! Жаж-
да священной мести становилась все мучительнее, она звала
к действию, руки тянулись к оружию.
Как-то вечером, подъезжая к линии фронта, он решил: будь
что будет! На полном газу пустил автомашину под откос, а сам
подался к своим. Побег удался, в ту же ночь Урусхан был со
своими.
А о том, как сражался Урусхан Ардасенов, можно судить
хотя бы по тому, что за короткое время уже в нашей дивизии
его наградили орденами Красной Звезды и Славы 3-й степени.
Пехотинцы хорошо запомнили самоходное орудие № 37. В
самые трудные моменты боя оно выскакивало в цепь, прямой
наводкой подавляя огневые точки противника, расчищая путь
наступающим подразделениям. И все знали, кто так смело и
ловко ведет самоходку, все с любовью произносили имя Урус-
хана.
— Ох, и черт же ваш друг, товарищ лейтенант,— не раз го-
ворили мне бойцы.— А ведь и впрямь смелого пуля боится.
Да, тогда мы просто привыкли к словам песни, некогда было
вдуматься в их смысл. А ведь не совсем это так, как поется в
песне: «Смелого пуля боится, смелого штык не берет». Верно,
что пуля находит труса куда быстрее,— мятущийся, он сам ищет
пулю или осколой. Пуля не щадит, конечно, и даже самого сме-
лого. Но если трус и убитый чаще всего лежит затылком к про-
тивнику, то храбрый воин всегда повернут к нему лицом, креп-
ко сжав оржие, как бы готовясь к новому рывку вперед, к но-
вой смертельной схватке с врагом.
А Урусхан ни в какой обстановке не оглядывался назад, ему
казалось, что именно он должен быть впереди всех в самые тя-
желые, в самые критические минуты боя. Верность этому пра-
вилу он подтвердил и «а подступах к Берлину.
С ожесточением сопротивлялись гитлеровцы на оборонитель-
ных рубежах за Одером. Шаг за шагом продвигались войска
вперед, в упорных боях отвоевывая каждый рубеж, каждую де-
ревню.
Продвижение нашего полка было приостановлено у сильно
укрепленного населенного пункта Маркендорф. Враг использо-
вал и высокую насыпь вдоль железной дороги у южной окраины
деревни. В результате двухдневных боев на рассвете 18 апреля
70

1945 года нашим частям удалось перескочить через насыпь. И
здесь они были встречены ураганным огнем. Казалось, стрелял
каждый дом, каждое окно, каждое дерево. Враг пустил в ход
все огневые средства, огнеметы и недавно появившиеся у него
противотанковые гранатометы.
Положение пехоты было предельно критическим, все усили-
вающийся огонь приковал ее к земле, подняться было невозмож-
но, потери все росли и росли.
Но вот через насыпь на всем ходу перескочило, сверкая бро-.
нею на только что взошедшем солнце, самоходное орудие № 37.
Выстрел, еще выстрел, еще... Прекратилась стрельба из одного
дома, из другого, а самоходка, не сбавляя скорости, прибли-
жается к крайнему дому, за ней устремились воодушевленные
отважными самоходчиками стрелки.
Еще какой-то миг, и самоходка укроется за домом, она сде-
лала свое дело, теперь можно стрелять и из укрытия. Нет, не
успела она пройти всего несколько заветных метров. Прямое
попадание противотанковой гранаты приостановило бег орудия;
самоходка вздрогнула, а через мгновение языки пламени оку-
тали машину. Из самоходки никто не успел выскочить.
Уже в лесу, за селом, я узнал, что экипаж погиб, один Ар-
дасенов жив, но его в тяжёлом состоянии увезли в госпиталь.
«Очень прошу тебя, Таже, не волноваться, если долго не будет
писем от Урусхана,— набросал я тут же на ходу на клочке бу-
маги,— он ранен, попал в госпиталь»,— пытался я успокоить
мать Урусхана.
Завидный был у него организм. И все же я слишком надеял-
ся на силу Урусхана. Он не выдержал, он скончался в тот же
день.
* *
*
Это — короткий рассказ о двух моих сверстниках. А сколько
таких, совсем еще юных моих односельчан полегло на поле бит-
вы! Вот иду я по своему большому Эльхотово, хочу найти семью,
которую бы не обожгла похоронная, но что-то не нахожу. Вон
напротив дом Цомартовых. Сюда не вернулись два брата, один
из которых мой одногодок, отважный летчик Батрадз; рядом —
сын Датиевых Борис пал смертью героя; погибли Тамерлан и
Еруслан Доевы; сложил голову прославленный снайпер Мурат
Адырхаев... И так — в каждом, буквально в каждом доме.
7!

* *
Нет, все же верно сказано, что нет безымянных героев. Жи-
вые должны знать и хранить память о тех, кто ради жизни дру-
гих пожертвовал собой. Так они были воспитаны, в этом они
видели свой гражданский долг.
Достоин восхищения и глубочайшего уважения каждый, кто
хоть раз во весь рост ходил в атаку. Спросите у такого челове-
ка, был а ли у него, когда он поднимался в атаку, хоть капелька
надежды пробежать под свинцовым градом невредимым? Не
было ни у кого такого иммунитета. А люди шли, шли сознатель-
но, не колеблясь, зная, что от мужества каждого из них зави-
сит участь их детей, родителей, братьев, сестер, их священной
Родины. А, может быть, еще и потому, что они верили: это по-
следняя война на нашей планете, они страстно желали этого.
Как верили, как желали этого Мурзабек Галуев и Урусхан Ар-
дасенов. А как они любили жизнь! Они ведь и не видели ее —
Мурзабек погиб в двадцать два года, в двадцать один сложил
голову Урусхан. Но они оставили глубокий след в жизни, в па-
мяти тех, кто видел их ярость в бою, кого согревало тепло их
дружбы.
Запомните же и вы их, товарищи! Они заслужили это без-
граничной любовью к людям. За нас, за всех живых они отдали
самое дорогое — собственную жизнь.
Б. Дзугаев
• ••

НИНА
МИТРОФАНОВНА
ГЕТТА
«ОТЗОВИСЬ, ФРОНТОВАЯ ПОДРУГА!»
Знаю, вспомнить об этом больно,
Но растопим забвенья лед.
...Вижу девушка добровольно
Из Моздока на фронт идет.
Зти строки В. Кличевой посвящены моздокчашсе, участни-
це Великой Отечественной войны Нине Митрофановне
Гетта (Горбенко).
Октябрь 1941 года. В райком комсомола поступила разна-
рядка: отобрать сорок лучших комсомольцев на курсы радиоте-
леграфистов в Тбилиси. Среди сорока была и диктор моздокско-
го радио комсомолка Нина Горбенко.
— Подав заявление с просьбой направить на фронт,— гово-
рит Нина Митрофановна,— я до поры до времени решила ни-
чего не говорить маме. Жаль мне было ее. Где-то там, на пе-
редней линии огня, был брат Александр. И сколько она с на-
деждой ни заглядывала в наш почтовый ящик, писем от него
не было. А когда мне наконец в октябре сказали, что могут на-
править на курсы радистов, я попросила послать домой повест-
ку. Мама так и умерла, не узнав, что дочь ушла в армию доб-
ровольно.
73

Скороспешные курсы радистов,
И шинель не по росту длинна.
И в твоей биографии чистой
Пишет новую строчку страна.
Курсы Нина окончила с отличием и счастлива была, когда
в январе 1942 года в числе лучших ее направили в Москву, в
отдельный полк связи. На всю жизнь запомнила она я
Москву 1942 года,'и казармы на Садовом кольце возле инсти-
тута имени Склифосовского.
В красноармейской книжке Нины ниже записи:
«Октябрь. 1941. 4-е Тбилисское училище радиотелеграфистов.
Курсант». Появились две новые строчки: «Январь. 1942 г. 102-й
отд. полк связи. Радист средней мощности»; «Апрель. 1942 г_
Старший радиотелеграфист средней мощности».
А между ними учеба, принятие присяги и снова учеба, упор-
ная, изматывающая. И назойливая мысль: «И сколько еще
учиться. Все учимся и учимся, а там, на фронте, льется кровьг
кто-то, но не мы, бьется не йа жизнь, а на смерть за Роди-
ну».
Откуда было знать тогда Нине и ее товарищам, горевшим
желанием попасть на фронт, на передовую, что в качестве ос-
новной задачи для страны в целом в то время «предусматрива-
лось создание не позднее мая—июня 1942 года мощных обучен-
ных резервов, накопление оружия, боеприпасов, танков, само-
летов и другой боевой техники, а также всех необходимых ма-
териальных ресурсов для обеспечений войск в последующем на-
ступлении» (Великая Отечественная война. М., 1970, с. 140).
С фронтов поступали сообщения, одно тревожнее другого.
Полк жил ожиданием приказа о выступлении. И вот наконец
долгожданный приказ. В походной форме с оружием стоят они
около своих РУКов и РАФов, взволнованные, торжественные.
У всех одна мысль: «Страна вспомнила о нас. Мы нужны там»,
то есть на фронте.
Первое свое боевое крещение Нина Митрофановна приняла
иод городом Елец. Бои там шли тяжелые. Город несколько раз
переходил из рук в руки. Не успеют вкопать и замаскировать-
установки, как нужно снова перебазироваться. Пятнадцать ра-
диотелеграфистов должны в любых условиях обслуживать пят-
надцать радиоприемников.
— Так и жили,— вспоминает она,— смена на дежурстве,,
смена отдыхает. Вкапываем, маскируем, несем дежурство, есля
есть возможность, отдыхаем. А если учесть, что все это делали
девушки, часто физически не очень крепкие, то...— Нина Митро-
74

фановна на минуту умолкает, заново переживая прошлое, а
потом говорит:
— Тяжело, конечно, было и страшновато. В небе непрерыв-
ный гул, то тут, то там рвутся бомбы, в образовавшихся ворон-
ках пополам с грязью полузасыпанные люди, точнее, то, что ос-
талось от них. Ужасно! А вот вспоминается чаще всего почему-
то смешной случай, происшедший с нами там же, под Ельцом.
И Нина Митрофановна рассказывает о том, как они, прибыв
на станцию под Ельцом, вкопали свой РУК, замаскировали.
Очередная смена села на прием, оставшиеся собрались в чудом-
уцелевшей хате. Старушка-хозяйка поставила на стол вареники.
...И тут вдруг в проеме двери появился самый настоящий гит-
леровец.
— Представьте себе наши физиономии,— с улыбкой гово-
рит она.— Вера Шевцова хватает автомат (с оружием мы не
расставались ни днем, ни ночью), направляет его на врага и
кричит этак грозно (а сама от горшка два вершка): «Хенде
хох!»
Я представляю комизм ситуации: фашист поднимает руки,
одновременно всем своим видом показывая на потолок. Кго-то
выскакивает на улицу, зовет на помощь товарищей. Оказыва-
ется, рота противника, <не успев отступить, в общей суматохе
укрылась на чердаке.
— Это были наши первые и, пожалуй, единственные трофеи
за всю войну,— заключает Нина Митрофановна.
Вообще-то Нина и ее подруги — радисты армейского узла.
Их дело держать радиосвязь с корпусами и дивизиями, со Став-
кой Верховного главнокомандования, а не ловить пленных. На
голове наушники, рука на ключе, предельная внимательность.
За каждой радиограммой судьбы тысяч, а иногда и сотен тысяч
людей. Огромная ответственность. А к тому же, если ты еще и
начальник смены и в твоем подчинении 15 человек.
— Недаром я еще в армии стала седой,— говорит она.
Первую свою награду — медаль «За боевые заслуги» Нина
Митрофановна получила тоже не за бой, а за то, что предельно
четко осуществляла связь с Генеральным штабом.
— Как сейчас помню. Было это в июне 1943 года. Нас: ме-
ня, Нину Нарыжную, Лизу Васильеву и еще нескольких деву-
шек вызвали в Москву. Вы не Представляете, как мы волнова-
лись. Нам предстояло получить награду в Кремле, из рук Все-
союзного старосты Михаила Ивановича Калинина.
А сколько радости бывало когда получали благодарности
Верховного главнокомандования. Одна из них экспонируется в
Музее боевой славы в Моздокской средней школе № 1.
75

— В моей школе,— уточняет Нина Митрофановна.
И когда учитель истории знакомит своих питомцев с экспо-
зицией Музея боевой славы, он обязательно останавливается у
этого небольшого и в общем-то внешне ничем не примечатель-
ного документа; торжественно зачитывает его и рассказывает
про веселую русоволосую голубоглазую девочку, которая, как
и они, сидела за партой, пела пионерские песни, ходила в похо-
ды и неплохо стреляла, а потом добровольно ушла в армию.
Нина Митрофановна— участница Великой Курской битвы--
одного из крупнейших сражений второй мирбвой войны.
«Главный удар на Орловско-Курском направлении в полосе
Центрального фронта,— читаем в «Великой Отечественной вой-
не»,—пришелся по войскам 13-й, левому флангу 48-й и правому
флангу 70-й армий,во главе которых находились генералы
И. П. Пухов, П. Л. Романенко и И. В. Галанин».
Сердце — тот же курок на спуске —
Хлещут ветры военной пурги
И огонь этой самой Курской,
Знаменитейшей дуги.
В 1943 году ее приняли в партию. А в Моздоке на улице Ок-
тябрьской, в доме № 54, старенькая мать со слезами на глазах
читает трогательное благодарственное письмо, подписанное по-
литруком Ахмедовым. Какое счастье: дочь жива! А вот от сына
по-прежнему нет известий. Позднее она узнает, что сын погиб
на Ханко еще в 1941 году. Но это она узнает потом, а пока
в доме радость — Д9чь жива, коммунисты полка оказали ей до-
верие — приняли в партию; командование представило к награ-
де — ордену Красной Звезды.
А ей самой почему-то чаще вспоминается орловская мерзлая
картошка и то, как в Бобруйске во время окружения девчонки
«пухли от голода, но не могли заставить себя есть конину».
— Помучилась я с ними тогда,— говорит она с улыбкой я
чувствуется, что ей приятно воспоминание о «девчонках», доста-
вивших в свое время столько хлопот. Недаром подруги до сих
пор в письмах обращаются к ней не иначе, как «Милая дорогая
Нинулька!», «Здравствуй, дорогая Ниночка!»
Веселая, отзывчивая, заводила в школе, она и в армии была
душой своего маленького коллектива, руководила хоровым и.
танцевальным коллективами. На одной из военных фотографий
запечатлен веселый гопачок, на другой — хор девушек на при-
вале. И везде она, русоволосое, юное, веселое создание.
«А помнишь, как плясали, пели, носились, как бесы,, и не
76

уставали,— пишет Лиза Васильева.— Сколько пришлось пере-
нести, а мы не унывали».
«А помнишь, как на день твоего рождения правдами и не-
правдами старались разыскать картошку и сварить. И как было
весело!»
Кстати, день рождения у Нины Митрофановны приходится
на знаменательный день в жизни нашего народа— 7 ноября.
Но это все через 30 лет, а тогда:
Помнишь: —-Приняли- заявление.
На бюро — по реке, по льду.
— Лед опасен,— подруга в волненьн.
— Ничего. Все равно прейду.
На бюро поскорей успеть бы...
Шаг, другой...
— Пройду все равно.
Треск... И воинские доспехи
Потянули сержанта ко дну.
Было это в марте 1943 года между Курском и Орлом. Нина
с Тоней Ждановой направлялись в политотдел. Путь лежал че-
рез небольшую речку.
И Нина Митрофановна с присущим ей юмором рассказала,
как она, спеша в политотдел, пошла по тонкому мартовскому
льду. На середине реки лед треснул и... она в полном обмунди-
ровании пошла ко дну. На крик девушки прибежал старик, со-
биравший поблизости хворост, бросил шнур... Но она не смогла
достать его. И лежать бы Нине на дне реки, если бы не подо-
спел солдат-связист. Скинул рацию, связал ремни.
— Помню, что вцепилась в конец ремня, а все остальное
осталось по ту сторону сознания... Очнулась в госпитале.
В составе 2-го и 3-го Белорусских фронтов Нина и ее под-
руги прошли по дорогам войны через Белоруссию и Восточную
Пруссию, участвовали в освобождении Варшавы.
На всю жизнь остались в памяти пустые, враждебные даже
в своей пустоте населенные пункты Восточной Пруссии. Напу-
ганные геббельсовской пропагандой жители бросали скот, дома,
хозяйства и отступали вслед за армией.
Закончила войну Нина Митрофановна в Эльблонге на берегу
залива Фриш-Гаф, на побережье Балтики.
— Как сейчас помню,— мечтательно говорит она,— вальс в
подвале, митинг. От счастья мы потеряли разум, плакали, смея-
лись, стреляли в воздух из автоматов.
А в октябре демобилизация. Расставаясь, девушки обмени-
77

вались адресами, обещали писать, а... потом растерялись в су-
толоке дней.
Скромный Дом пионеров в Моздоке.
Ни огня, ни пожара войны.
Из распахнутых настежь окон
Голоса ребятишек слышны.
.. „ • .
г
Сначала Нина Митрофановна работала диктором на радио.
Почему? Может быть, потому, что в ее воинском билете стояла
запись: «Старший радиоспециалист радиостанции средней и
большой мощности», а скорее всего потому, что уходила на
фронт с радио, всю войну прошла с радиоустановкой и не мыс-
лила свою жизнь без них. Диктор на радио, редактор радиове-
щания, секретарь райкома комсомола и, наконец, по логике ве-
щей, моздокский Дом пионеров. Директор.
Прикипела душой Нина Митрофановна к детям. Нравится
ей пробуждать в них любознательность, направлять в нужное
русло, наблюдать их рост и расти самой. Результаты работы
Нины Митрофановны отмечены многочисленными грамотами,
похвальными листами и юбилейной медалью «За доблестный
труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира
Ильича Ленина», значками ЦК ВЛКСМ и Центрального Совета
Всесоюзной пионерской организации имени В. И. Ленина «за
большую исследовательскую работу и сбор материалов по ис-
тории пионерской организации», «за достигнутые успехи в по-
литико-воспитательной работе среди пионеров и школьников;>,
«за активную работу по развитию детского туризма», «за ус-
пешную работу по внешкольному воспитанию», «за большую
работу по коммунистическому воспитанию молодежи» и т. д.
и т. п.
И, наконец, как дань уважения:
«Уважаемая Нина Митрофановна! В день вашего пятидеся-
тилетия райком профсоюза работников просвещения, отдел на-
родного образования, коллектив Дома пионеров шлют вам свои
искренние поздравления. Желают вам неугасимой молодости,
радости в жизни и новых успехов в работе на поприще воспи-
тания и обучения подрастающего поколения, активного участия
в общественной жизни».
Война отодвигалась все дальше и дальше. Ей и самой стало
иногда казаться: «Да полно, было ли все это?!» Таким светлым,
звонким был мир вокруг. И вдруг открытка:
«Здравствуй, Нина! К тебе обращается твоя фронтовая под-
78

руга Назарова Тося. Не уверена, живешь ли ты по этому адре-
су. Возможно, земляки помогут тебя найти. 9 мая 1975 года со-
стоится встреча ветеранов нашей армии. Очень хочется, чтобы
ты приняла в ней участие. Откликнись, фронтовая подруга!»
Да, она уже не жила по указанному адресу, и фамилия ее
была другой, но земляки действительно помогли ее найти.
— С Тосей Назаровой в последний раз мы виделись 23 ок-
тября 1945 года в день демобилизации в Кенигсберге,— сказала
она корреспонденту местной газеты.— И конечно же я поеду на
встречу. Фронтовая дружба и выручка не забываются. Какие-то
они стали, мои фронтовые друзья?
«Встреча будет 9 мая,— сообщала 4 февраля 1975 года га-
зета «Ленинская правда».— Волнуется Н. М. Гетта. Мысленно
она уже там, на встрече с боевыми друзьями».
И встреча состоялась, трогательная, одинаково памятная
для всех ее участников. Было здесь все: и слезы, и рыдания,
и бесконечные восклицания: «А помнишь...», и новое узнавание
друг друга.
Начальник штаба армии генерал-полковник Глебов, коман-
дир радиороты Андрюков, начальники смен Назарова, Кузенко-
ва, Ичаловская, Князева, Стрижова, Нарыжная, Йванцова, Ле-
вицкая. Те и совершенно новые.
Но по-настоящему осознали они необычность этой встречи
позднее, по фотокарточкам, на которых они были тоже те и не
те.
«Вот смотрю я на ка-р-течки,— пишет Вера Йванцова из
Краснодара,— ты ничуть не изменилась, какая была симпатич-
ная, женственная, такой и осталась. А кто бы мог подумать
тогда, что мы вот так встретимся через столько лет. Прошло
30 лет, но для меня вы все, дорогие фронтовые подружки, оста-
лись такими же близкими и родными. Говорят, каждый год бу-
дем встречаться».
— Встретились через 30 лет,— говорит Нина Митрофановна,
и в голосе ее слышится легкая грусть,— и конечно же измени-
лись. Когда-то были молодые, а теперь всем за пятьдесят. Но
в одном Вера права: мы остались такими же близкими и род-
ными. И уж раз встретившись, вновь не растеряемся.
И они встречаются. И не только в Москве в 1-м Хорошев-
ском переулке в 689-й средней школе, где находится Совет ве-
теранов 48-й армии, но и в Моздоке, в доме № 45, что по ули-
це Комсомольской.
А к похвальным листам и грамотам добавились такие доро-
гие сердцу реликвии, как памятный нагрудный значок «Ветера-
ну 48-й армии», грамота почетного ветерана 48-й армии, меда-
79

ли: «Двадцать...» и «Тридцать лет Победы в Великой Отечест-
венной войне 1941—1945 гг.» и поздравление в связи с 30-й го-
довщиной победы над гитлеровской Германией Маршала Со-
ветского Союза А. Гречко.
«...Ваши заслуги в Великой Отечественной войне будут вечно
в памяти нашего народа».
— Этолне только обо мне,— взволнованно говорит Нина Мнт-
рофановна,— это о всех тех, кто вынес на сзоих плечах эту ве-
ликую войну.
Поистине «никто не забыт, ничто не забыто».
В. Ларина
• • •

1^§й駧^г
ЕВГЕНИЯ
ДАНИЛОВНА
ГЛАМАЗДИНА
ВЕТЕРАН ЧЕТВЕРТОЙ ВОЗДУШНОЙ
Сели послушать Евгению Даниловну, то ничего особенно-
^ го в ее жизни нет. Все обычно.
— Аэроклуб? Так тогда время такое было. Спасение челюс-
кинцев, первые беспосадочные перелеты из Москвы через Север-
ный полюс в Америку; женский экипаж «Родина» летит на
Дальний Восток. А нам было по шестнадцать, и мы, естествен-
но, стремились в небо. А потом началась Великая Отечественная
война. Великая Отечественная, вдумайтесь в эти слова. И как
же я могла оставаться в тылу?!
В голосе Евгении Даниловны такая убежденность, что мне
ясно, что иначе и быть не могло.
Но из одной убежденности очерка не сделаешь, а мне так
хочется, чтобы люди узнали, какой замечательный человек жи-
вет рядом с ними. Как же растопить ледок недоверия, как пре-
одолеть нежелание говорить о себе?!
Очень неохотно извлекаются сначала — военный билет и
биография, потом личная летная книжка, а уж потом — ордена,
письма, поздравительные открытки, приглашения прилететь на
встречу однополчан в Асиновку, в Монино, в Москву, книги с
дарственной надписью, большой зеленый альбом, где все «ее
девочки» и именная бронзовая медаль, на лицевой стороне ко-
6 Сыны Осетии в Великой Отечественной
81

торой в обрамлении дубовых листьев: «Гламаздиной Е. Д. —
ветерану 4-й воздушной армии»; на оборотной — путь, пройден-
ный 4-й воздушной армией: пунктиром — отступление (Винни-
ца, 22.У1.41—Каменск, У.45 г.— Грозный), сплошной — наступ-
ление (Грозный—Краснодар—Керчь, Могилев—Белосток—
Минск—Гданьск—Нойбранденбург, У.45 г.).
Весь этот путь (от Грозного до Нойбранденбурга) с 4-й воз-
душной армией проделала штурман 46-го гвардейского Таман-
ского Краснознаменного ордена Суворова 3-й,степени легкобом-
бардировочного авиационного полка Евгения Даниловна Гла-
маздина.
Мелькают страницы, бегут одна за другой строки. Иногда
сухие, официальные, как в военном билете: «Гв. лейтенант,
штурман самолета, звена, родилась первого января 1922 г., г.
Орджоникидзе, беспартийная, русская, 8 классов средней шко-
лы. Уволена в запас 24 сентября 1945 г- Ранений не имеет.
Награды: три ордена и шесть медалей».
Иногда с чуть заметным пафосом, как в биографии, написан-
ной по какому-то торжественному случаю: «Апрель 42 г. — до-
билась призыва в армию; август 42 г. — тяжело заболела, де-
мобилизовали. Три брата на фронте, а я — старшая сестра —
дома. Снова обиваю пороги военкомата; октябрь 42 г. — полевой
инфекционный госпиталь. Медсестра. Не фронт, но уже что-то.
Снова просьбы: декабрь 42 г. Четвертая воздушная армия. На-
конец-то! Снова учеба — теперь уже на штурмана. Изучаем
ориентировки и самолетовождение в ночное время, стрельба из
пулеметов».
А вот как описывает первые дни пребывания в полку Гла-
маздиной Александр Магид в книге «Гвардейский Таманский
авиационный полк» (М., 1966).
«23 декабря 1942 года в полк прибыла авиамеханик Евгения
Гламаздина. Этой несколько суровой на вид девушке пришлось
немало претерпеть, прежде чем стать авиатором.
Когда гитлеровцы вероломно напали на Советский Союз,
Жене было 19 лет. Курсы при аэроклубе она закончила 2 года
назад и справедливо считала, что ее должны немедленно напра-
вить на фронт. Но в военкомате города Орджоникидзе ей веж-
ливо отказали и предложили пока, пойти работать на завод обо-
ронного значения.
И только в апреле следующего года, наконец, был объявлен
набор девушек в Советскую Армию, Вместе с другими Женю
направили в Махачкалу, где находилась школа по подготовке
военных связистов.
По окончании учебы девушек распределили по полкам для
82

прохождения дальнейшей службы. Гламаздиной предложили
поехать в зенитно-артиллерийский полк.
Вскоре после прибытия в полк Женя тяжело заболела и бы-
ла демобилизована из армии. Прибыв домой, она пошла рабо-
тать медсестрой в полевой госпиталь. И вот, наконец, в декабре
1942 года ей сообщили радостную весть о направлении в Воен-
но-Воздушные Силы.
После прохождения подготовки на штурмана Евгения Гла-
маздина совершила свой первый боевой вылет с летчицей Лю-
сей Клопковой.
Вскоре в женском полку Гламаздину назначили штурманом
звена и предложили летать с Надей Поповой. Сначала она по-
баивалась Попову, которая казалась ей чересчур требователь-
ной н недоступной. Однако первый же боевой вылет изменил ее
мнение. Экипаж в составе Поповой—Гламаздиной в этот день
потопил вражеский пароход, на котором эвакуировались немец-
ко-фашистские войска из Крыма, и девушки весь обратный путь
пели песни и радовались, как дети. С этого дня они стали не-
разлучными друзьями».
Сменяются лица, разматываются судьбы людские, постепен-
но встает во всем величии замечательный человек, прекрасная
женщина, «образец мужества, выполнения долга перед Роди-
ной.
Личная летная книжка. Короткие, лаконичные записи:
«18/У—43 г. У-2. 3 ночных полета, 3 часа в воздухе, бомб. п. ст.
Аманат по ж.-д. эшелонам и скоплениям войск противника..
Сброшено 309 кг бомб».
Так выглядит первое боевое крещение Евгении Даниловны
в летной книжке. А мне за далью тридцати восьми лет видится
полевой аэродром в станице Славянской на Кубани. Ночь. Ма-
ленькие легкокрылые, похожие на птиц, самолеты и небольшого
роста миловидная девушка в летной форме, получившая свое
первое боевое задание: «бомбить станцию, где скопилось много
вагонов и живой силы противника», ее волнение, а может быть,
н страх «не сделать все, как следует, подвести подруг».
«Летать больше и лучше мужчин, не хныкать, оберегать
честь и достоинство советской женщины»,— таков девиз полка
майора Евгении Давидовны Бершанской.
С интервалом 3—5 минут взлетают ночные бомбардировщи-
ки (бомбардировщики не то слово — фанерные этажерки с
крыльями, обтянутыми перкалем) с подвешенными бомбами.
Ориентиры — кромка леса, лента реки, тень от высоких де-
ревьев. Время кажется бесконечностью. Наконец, внизу цель.
Почти не осознавая, что делает, Женя нажимает на спуск, и
83

смертоносный груз летит на головы врага. Пламя охватывает
станцию. Правда, Женя и Люся этого не видят. Задание выпол-
нено, и пока не очнулся противник — назад, на аэродром. Но-
девушкам не повезло: самолет попал в лучи прожекторов, рявк-
нули эрликоны. Казалось, гибель неминуема. «Кажется, первый
вылет станет и последним»,— мелькнула предательская мысль.
И тут... Кто-то из них двоих явно родился под счастливой звез-
дой. В лучи прожектора попал вражеский самолет. Замолкли:
зенитные орудия, исчезли лучи прожекторов. И Люся вывела
самолет из опасной' зоны.
В ту ночь они трижды летали на задание, сбросили на врага
309 килограммов бомб. За первые шесть суток Евгения Дани-
ловна— Жека, как звали ее все в полку, совершила 20 выле-
тов, провела под вражеским огнем 22 часа, сбросила около трех
тонн бомб, научилась более или менее спокойно смотреть в ли-
цо опасности, а в личной книжке записано: «Бомбила п. Глад-
ковский по скоплению машин. Наблюд. один сильный взрыв.
Сбросила 450 кг бомб; бомб. п. Красный по автомашинам, сбро-
шено 750 кг бомб, наблюд. взрыв; бомб, по лесу в п. Львовском
по скоплению войск, сброш. 450 кг бомб; бомб, аэродром про-
тивника, сброш. 456 кг бомб».
И так день за днем. На 1 января 1944 года на счету штур-
мана Гламаздиной было 229 боевых вылетов, 25 982 килограмма
сброшенных бомб, 79 тысяч листовок и 16 мешков с грузом. Эф-
фективность? В летной книжке записано: «28 сильных взрывов,
.10 очагов пожара, уничтожен пароход и одна зенитно-пулемет-
ная точка». Подпись: «Нач. штаба 46 ГПАБАП гв. капитан Ра-
кобольская». И печать.
Летная книжка—это зеркальное отражение работы летчика
и штурмана. В ней с точностью до минуты зафиксированы все
боевые и небоевые вылеты, полеты на разведку погоды и сосре-
доточения войск противника «по спецзаданию», «возвраты из-за
плохих метеусловий с бомбами», полеты «на территорию про-
тивника с листовками» и т. д. Заглянув в летную книжку, мож-
но точно сказать, что в 1943 году наиболее напряженным был
сентябрь. Почти каждый день 3—4—5 вылетов, а 15-го «ночные
ведьмы» (так называли гитлеровцы летчиц полка) поднимались
в воздух 9 раз.
Все есть в личной летной книжке. Нет лишь одной «малень-
кой» детали, что это были ночи, когда 9 экипажей полка, в том
числе и экипаж Поповой—Гламаздиной «работали,— как выра-
зилась Евгения Даниловна,— на Новороссийск».
В летной книжке одна за другой записи: «бомб, р-н № 3,
сброс. 100 кг бомб; бомб, р-н № 5, сброс. 103 кг бомб; бомб. п.
$4

Мефодиевский, сброс. 970 кг бомб». Последняя запись сделана
в день освобождения нашими войсками Новороссийска.
— Наши самолеты стояли в Геленджике,— вспоминает Ев-
гения Даниловна,— а сами мы жили в Солнцедаре, в 3—4 кило-
метрах от аэродрома. Летали на Мысхако, бомбили районы на.
подступах к Новороссийску. Напряжение было колоссальное..
Одним словом: ночи-максимум.
В летной книжке нет ни перекрещивающихся лучей прожек-
тора, когда сам себе кажешься маленькой мушкой, ни бросаю-
щего в озноб воя эрликонов, ни разрывов зенитных снарядов;,
ни огневого шквала. В летной книжке все просто: «3/Х—43 г. 3
ночных вылета, 3 часа 45 минут в воздухе. Бомб, пароходы в*.
Кардоне, сбросила 303 кг бомб. Уничтожен один пароход, по,
утверждению экипажа Казберук—Беспалова».
А я снова вижу ночь. Внизу цель — причал с кораблями, в:
море шныряют сторожевые катера, прожектора время от време-
ни ощупывают небо, зенитные орудия, как сторожевые псы, го-
товы в любое время послать в небо море испепеляющего огня..
От невесть откуда взявшегося самолета отделяются бомбы..
Взрыв. Внизу бушует пламя, а наверху — светящиеся щупальца,
прожекторов выхватывают маленький самолет, осколки, снаря-
дов впиваются в тело машины, пробивают насквозь перкалевые
крылья... На аэродроме, пока вооруженцы подвешивают «груз»,,
механики штопают самолет. И снова воздух.
И еще одна запись: «3 декабря 1943 года. 5 ночных вылетов,
5 часов 30 минут в воздухе. 3 боевых вылета — сбрасывали:
мешки нашим войскам в п. Эльтиген (6 мешков); 2 боевых вы-
лета— бомб. т. Ортаэли и восточнее Эльтигена по плавсредст-
вам. Набл. один сильный взрыв».
Все правильно: «Сбросили... бомбили», а то, что Эльтиген—
зона яростного огня, клочок земли, насквозь простреливаемый
вражеской артиллерией, охраняемый катерами противника, в-
летной книжке, конечно же, не сказано. Огненная земля. Люди:
на Огненной «сражались не только с врагом, но и с голодом,
холодом, с общей усталостью. На Огненной земле не могли раз-
жечь костров, не могли переодеться, не могли согреться, почти
не спали. Курили вату из обмундирования и, скурив всю бума-
гу, не могли написать письма родным» (Аркадий Первенцев^
Огненная земля. М., 1958).
И какой же радостью для десантников было, когда, преодо-
лев все преграды, от Тамани, над узрой полоской земли, над.
позициями появлялся маленький самолет, живой кусочек ма-
тери-Родины, и женский голос сердито кричал: «Полундра, при-
нимай воблу!» Парадокс войны? Да.
8*

Летчицы научились обнаруживать ночью с самолета неболь-
шой клочок земли, на который нужно было сбросить боеприпа-
сы и продукты.
— Зайти нужно было слева, с южной стороны,— вспоминает
Евгения Даниловна,— справа — позиции противника. При под-
ходе нужно было учитывать и прожектора, и крупнокалиберные
пулеметы, и огневую завесу катеров. Что оставалось делать? —
Стать невидимками. И мы ими становились. Заходили с тыла,
выключали моторы, снижались до 100—150 метров и сбрасыва-
ли мешки* прямо- на позиции.
И, может быть, в память об Эльтигене на билетах организа-
ционной комиссии полка, приглашающей однополчан на очеред-
ную встречу, стоят эти незабываемые строки:
Светилась, падая, ракета,
Как догоревшая звезда.
Кто хоть однажды видел это,
Тот не забудет никогда.
За образцовое выполнение задания командования на Кубани
б Тамани Евгения Даниловна награждена орденом Красной
Звезды.
8 апреле 1944 года части Отдельной Приморской армии
прорвали оборону противника в районе Керчи и двинулись на
запад — на соединение с 4-м Украинским фронтом. 12 апреля
перебазировался в Крым и женский полк. Снова полеты, но те-
перь уже бомбы летят в основном на аэродромы противника и
дороги, по которым отступают вражеские войска.
С 6 по 11 мая 1944 года полк «работает на Севастополь».
Полк награждают орденом Красного Знамени. Такой же
орден получает и штурман Гламаздина.
9 мая Г944 года взят Севастополь, через три дня — мыс Хер-
сонес. Крым стал свободным. В приказе Верховною главно-
командующего благодарность 2-й гвардейской авиационной ди-
визии, в состав которой входил и 46-й женский полк.
12—23 мая полк перелетает в Белоруссию, чтобы принять
участие в исторической битве. В летной книжке штурмана Гла-
маздиной появляются записи: «бомб, переправы на Днепре»,
«...Могилев».
— Запомнились мне Новосады. Минский котел. Там мы ле-
тали днем. Там же я увидела впервые живого врага. Он при-
шел сдаваться. Живой во плоти враг сидел на пеньке и без-
участно, нет, пожалуй, с долей удивления смотрел на стоявшую
перед ним девушку. Он думал о чем угодно, но только не о том,
«6

что, может быть, именно он убил ее брата и что она требует*
справедливого возмездия. А потом приходили группами.
Сентябрь 1944 года—Польша. В небе Польши погибли Та-
ня Макарова и Вера Велик. Вылетели на задание два экипажа:
Макарова—Велик, Попова — Гламаздина. На аэродром вер-
нулся один. Погибли веселая, жизнерадостная Таня Макарова
и серьезная немного даже замкнутая Верочка Велик. Неразлуч-
ные друзья. Девушки летали вместе с самого начала войны.
Лежат в Остроленках, на польской земле два Героя Советского
Союза, два советских сокола — летчица Татьяна Макарова и
штурман Вера Велик. Не увядают живые цветы — дар жителей-
города.
А в одну из осенних ночей полк перелетел границу Германии
и начал громить врага в Восточной Пруссии.
Растет число боевых вылетов. На 1 января 1945 года их у
Евгении Даниловны 517. Неплохой подарок и к Новому году,,
и ко дню рождения. Много летает экипаж Поповой—Гламазди-
ной в феврале. Только во второй половине февраля они совер-
шили 21 боевой вылет, в том числе 18 февраля трижды летали
на бомбометание скопления войск противника в п. Нойенбург_
450 килограмм бомб обрушил в ту ночь экипаж самолета на
головы противника, расстрелял 240 патронов ШКАС.
Летчица Калерия Рыльская писала в своем дневнике: «За-
дача в эту ночь была—подавить огневые точки в районе города
Нойенбурга, к которому подходили наши наземные войска.
Ночь была темная. Облачность ниже 400 метров. Шел снег-
Тяжело нагруженные машины с трудом отрывались от помоста!
и шли на цель.
Город горел. На десятки километров было видно отражен-
ное в облаках зарево.
Справа, слева и впереди строчили голубоватыми трассами
крупнокалиберные пулеметы, рвались бомбы. Это работали на-
ши подруги. К исходу ночи на южной окраине Нойенбурга взви-
лись белые ракеты — наши передовые части подошли вплотную*
к городу. Мы уходили домой, встречая розовый рассеет. Днем
Нойенбург был взят» (А. Магид. Гвардейский Таманский авиа-
ционный полк, с. 318).
Полет на задание и розовый рассвет! Страшно? Может быть!
Но им-то было по 20—25, а впереди ясно виделся конец войны,
впереди была Победа.
Войска 2-го Белорусского фронта к концу февраля подошли
почти вплотную к берегам Балтийского моря. Полк перелетел-
в прусский городок Тухоля.
8 марта в часть к летчицам приехали командующий четвер-
87

той воздушной армией генерал армии К. А. Вершинин и коман-
дующий 2-м Белорусским фронтом Маршал Советского Союза
К- К. Рокоссовский. Было необыкновенно празднично. Летчицам
вручали звездочки Героев. Звание Героя Советского Союза бы-
ло присвоено и Наде Поповой, с которой. Евгения Даниловна
•совершила более 300 боевых вылетов. Орден Отечественной вой-
ны 1-й степени был вручен в тот вечер и штурману Евгении
Глахмаздиной.
В апреле полк Указом Президиума Верховного Совета СССР
•был награжден орденом Суворова 3-й степени. Известие об этом
застало девушек на аэродроме в Бухгольце, северо-западнее
Берлина.
2 мая над зданием рейхстага в Берлине взвилось Знамя
Победы, а девушки в это время бомбили Свинемюнде — вра-
жеский порт на Балтийском море.
Боевая жизнь полка закончилась 5 мая, а штурмана Гла-
маздиной— 4 мая. В ее личной летной книжке записано:
«4 мая 45 г. По-2. 3 ночных вылета, 3 часа 45 минут в воз-
духе. Бомбили скопление противника в п. Дарген. 300 кг бомб,
240 патронов. Разрывы подтверждает Дудина».
День Победы Евгения Даниловна встретила вместе с полком
б деревушке Брунне, в помещичьей усадьбе. Была стрельба (в
воздух, из личного оружия), были слезы радости, торжествен-
ный митинг и первые «мирные» разговоры о мирной жизни. На
следующий день начальник штаба Ирина Ракобольская подве-
ла итоги боевой работы личного состава. В личной летной книж-
ке Гламаздиной появилась последняя «немирная» запись:
«862 часа в воздухе, из них 753 под огнем противника; 600
•боевых вылетов. Сброшено на противника 74 тонны бомб...»
В сентябре 1945 года для штурмана Евгении Гламаздиной
в последний раз прозвучал «Гвардейский марш».
На фронте встать в ряды передовые
Была для нас задача нелегка,
Боритесь, девушки, подруги боевые,
За славу женского гвардейского полка.
Пусть знамя гвардии алеет впереди,
Врага найди, в цель попади.
Фашистским гадам от расплаты не уйти.
Врага найдем мы в бурю и в тумане,
Нам нет преград на боевом пути,
Громи, кроши его налетом ураганным,
Спеши от гвардии подарок отвезти.
88

Мы слово «гвардия» — прославленное слово —
На крыльях соколов отважных пронесем,
За землю русскую, за Сталина родного!
Вперед за Родину, гвардейский батальон!
— Я хорошо помню день, когда появился наш «Гвардейский:
марш». Это было в феврале 1943 года. Наш полк стал 46-м
гвардейским бомбардировочным авиационным полком. Вышел
«Боевой листок», и в нем «Гвардейский марш» Наташи Меклепк
Слова понравились всем, и как-то незаметно мы стали петь его
на мотив «Марша авиаторов».
600 боевых вылетов — и ни одной царапины. Счастливая?
Да, конечно. Но сколько пережито, выстрадано.
Гибель друзей. Разве может пройти бесследно ночь 15 июля
1943 года. Ивановская. В эту ночь с задания не вернулось че-
тыре экипажа. В районе Киевской погибли Женя Крутова, Ле-
на Саликова, Аня Высоцкая, Галя Докутович, Валя Полунина,
Ира Каширина, Соня Рогова и Женя Сухорукова. Какие это*
были девушки! Общее состояние личного состава после этой
трагической ночи выразила Наташа Меклеш.
Я помню ночь —темнее нет
Той ночи черной, как могила.
Я помню яркий, резкий свет
Прорезал тьму с огромной силой.
Скрестились семь прожекторов
И медленно ползли все вместе,
И словно в щупальцах своих
У-2 метался в перекрестье...
Комок огня к земле упал,
И крест исчез, как будто не был.
Секунда — огненный язык
Взметнулся взрывом ярким в небе.
Затихло все. И больше нет
Той ночи черной, как могила,
И резкий, яркий больше свет
Тьму не прорежет с новой силой.
Не вернулись четыре экипажа, восемь славных девчат, с ко-
торыми вот только что поднимался в небо! Разве такое забу-
дешь!
8>'

Память хранит и единственную встречу со старшим братом
^Михаилом, прибывшим в октябре 1942 года на пополнение под
Гизель.
— Ночью всей семьей искали позиции части. Как сейчас
помню в ночи такой родной голос: «Женя!» Слезы, объятия.
Единственная встреча. Он выстоял здесь, под Гизелью. Погиб
под Одессой. Война не разбирает, молод ты или стар,— говорит
Евгения Даниловна.— Косит всех подряд. В Сальских степях
погиб брат Иван. Даже училище не успел закончить.
Война*. Память о ней неистребима, она живет в сердцах ос-
тавшихся, опаляя минуты одиночества, ночные часы, когда ти-
сканье часов отзывается канонадой боя.
И, может быть, поэтому сын Евгении Даниловны избрал
музыку. Преподаватель музыки. Профессия, далекая от неба, а
-скорей всего от войны, жестокой, холодной, безжалостной. Но
внучка уже сейчас тянется к бабушкиным орденам, к ее завет-
ному альбому.
По-разному сложились судьбы девушек в мирное время. Же-
ня стала металлургом. Почти вся ее послевоенная жизнь отда-
на заводу «Победит». Ударник коммунистического труда Евге-
ния Даниловна Гламаздина 19 лет ежедневно несла вахту у пе-
чи восстановления молибденовых порошков. Профессия для
-женщины, прямо скажем, неожиданная. А в общем-то — под-
устать ее характеру.
В. Ларина
• ••

КОНСТАНТИН
ТИМОФЕЕВИЧ
ГУРИЕВ
СИЛЬНЫЕ УМИРАЮТ СТОЯ
Смеркалось. На фоне темнеющего неба резче проступали
зловещие силуэты сторожевых вышек. Злобно хрипели
у забора из колючей проволоки немецкие овчарки, приученные
к охоте на людей. Наступала еще одна ночь — черная ночь фа-
шистского плена.
Вся дьявольская система гитлеровских концлагерей была
направлена на то, чтобы последовательно, изощренно убивать
в человеке все человеческое, превращать его в раба. И слабые
отчаивались, сдавались. Но были сильные, и они боролись. Да-
же тогда, когда, казалось, сама мысль о борьбе невозможна.
Были сильные и в лагере Зоннеберг, что находился в Герма-
нии, в логове фашизма.
Люди в бараке сидели, тесно прижавшись друг к другу. У
входа замерли двое. Где-то близко прогремели кованые немец-
кие сапоги. Потом с вышки ошалело затарахтел пулемет, и сно-
ва тишина — гнетущая, тревожная. Видно, стреляли так прос-
то — для порядка.
— Товарищи! Сегодня наш великий праздник — годовщина
Октября,— негромко сказал худощавый человек в полинявшей
гимнастерке.
Огонек зажигалки метнулся, выхватив на мгнозение из тем-
ноты его лицо. Оно было суровым и торжественным. Запавшие
91

щеки, резко обозначившиеся крутые скулы, пристальный взгляд
больших немигающих глаз.
— Партийная группа поручила мне прочитать доклад,— так
же спокойно, твердо продолжал он,— а потом сообщение о по-
ложении на фронтах сделает майор Ртищев.
Шел 1943-й год. На огромных пространствах громыхала вой-
на. Все дальше на запад под натиском советских войск пяти-
лись коричневые орды. Но еще совсем не близко был штурм
Берлина. И Гитлер продолжал носиться,со своими бредовыми
планами «победоносного» завершения уже проигранной им вой-
ны. А здесь, в концлагере Зоннеберг, в холодном, тесном бараке
.несломленные, гордые люди слушали доклад батальонного ко-
миссара Гуриева о 26-й годовщине Великого Октября. В напря-
женной тишине звучали слова, полные необоримой веры в побе-
ду света над мраком, в негасимость идей революции, в тор-
жество бессмертной ленинской правды. И будто новые силы
вливались в этих людей — изможденных, измотанных до преде-
ла лагерным адом. Расправлялись плечи, сжимались в кулаки
пальцы, огнем мужества и- ненависти загорались глаза.
— Будут вопросы к докладчику? — спросил Ртищев.
Барак молчал. Это было радостное, неравнодушное молча-
ние. И только одно слово вырвалось у всех: «Спасибо!» Как
вздох, как клятва! И еще долго не покидала людей эта припод-
нятость, взволнованность.
Потом батальонный комиссар Гуриев напишет об этом ог-
рызком карандаша на крошечных листках папиросной бумаги.
Напишет коротко, как строки приказа: «Готовили доклад к
празднику Октября. Доклад написал я в 6 экземплярах... Док-
лад переслан в 6 лагерей. В каждом лагере было поручено текст
доклада размножить еще в 6 экземплярах. В дни праздника
доклад был проработан хорошо».
И спрячет эти листки в портсигар с двойным дном. А на да-
лекой родине в Северной Осетии, его — Константина Гуриева—
считают без вести пропавшим...
Что же было с ним до Зоннеберга?.. 42-й год. Горит бухта,
горит Севастополь. Утробно урчат фашистские танки. Все бли-
же лязг гусениц. Сверкают жала крупнокалиберных пулеметов.
Последние снаряды обрушивает на врага 35-я батарея... Редеют
ряды артиллеристов, разбита пушка. Батальонный комиссар
Гуриев принимает командование на себя. Еще недавно он был
в летной части, но пришло такое время — все стали воевать на
земле: и моряки, и летчики. Два оставшихся снаряда выпускают
жерла орудий. Застывает один танк, густо чадит и крутится
волчком другой. Но упрямо ползут шесть стальных туш. «Гра-
92

каты!» — успевает крикнуть комиссар и тут встает дыбом, ру-
шится на него многотонной глыбой земля...
И плен, и тяжкий грохот колес эшелона, и окрики зверопо-
добных эсэсовцев. Эти откормленные детины как могли издева-
лись над израненными советскими воинами. Но горше всего
была мысль: «Я в плену, в фашистском плену...»
«Не дать себя сломить, выстоять, не стать рабом!» — сколь-
ко раз повторял себе эти слова он, батальонный комиссар Гу-
риев! А вокруг него были и такие, что, спасая свою шкуру, пре-
смыкались перед гитлеровцами, предавали за немецкую похлеб-
ку других. Одного из этих гнусных людишек он метко охарак-
теризовал в своем лагерном дневнике: «...устроился работать на
кухне. При этом морил людей голодом, экономя картошку и
другие продукты... Рассказывал стихи антисоветского содержа-
ния... Истязал военнопленных командиров... Тех, кто высказывал
недовольство питанием, выдавал врагу. Окружил себя группой
лиц, которых он откармливал, и с их помощью усмирял других».
Гневом и презрением дышат эти строки. Они написаны в не-
золе человеком, который продолжал чувствовать себя бойцом,
верным солдатом партии. «Нужно бороться, бороться до кон-
ца»,— эта мысль не давала ему покоя. И он пытался бежать...
Но каждый раз, когда удавалось вырваться из колючей паути-
ны, опутавшей лагерь, предательский удар наносил голод: ли-
шившегося сил беглеца находили эсэсовские овчарки. Об этом
он скажет в своих записях предельно скупо: «Четыре раза со-
вершал побег из лагеря, но все четыре раза был задержан лишь
из-за того, что не было продуктов питания».
Почему его попросту не застрелили? Видно, потому, что все
узники Зоннеберга считались обреченными, а пока они могли
двигаться, их заставляли работать на близлежащих заводах и
фабриках. Строптивого «русского капитана» взяли под наблю-
дение как неблагонадежного, и тогда он решил: надо принять
смиренный вид и осторожно, но настойчиво искать надежных
товарищей.
Они постепенно проникались доверием друг к другу. Констан-
тин Гуриев, майор Илларион Ртищев, старший лейтенант Ни-
колай Русанов, лейтенанты Илья Коротич и Константин Силин.
Эта группа и стала ядром подпольной организации, которую
возглавил Гуриев. Подготовить массовый побег или вооружен-
ное восстание в лагере — такую цель поставила перед собой ор-
ганизация...
У ворот завода «Зигель» машины остановились. Толстый
лысый немец в штатском — из заводской администрации — кис-
ло ухмыльнулся, глядя на истощенных узников.
93

— Ничего, они будут работать очень хорошо, все — офице-
ры,— громко сказал переводчик, повторив фразу по-русски.
Эсэсовцы дружно заржали. Гуриев стиснул руки за спиной,,
выпрямился, ненавидяще глядя на ржущих фашистов. И туг же
мысленно одернул себя: «Спокойно! Теперь ты—подпольщик».
В цехе была какая-то ненатуральная чистота — после бара-
ков это особенно бросалось в глаза. Рядом мерно рокотали
станки. Пожилой мастер указал пальцем на Гуриева и Ртище-
ва. Это означало; . вы — старшие, отвечаете за работу своих
бригад. Немецких рабочих не было видно. Их перевели в дру-
гой корпус, чтоб они не общались с «красными офицерами».
Зато в соседнем цехе оказались наши девчата, большинство из
них было с Украины. Насильно пригнанные на чужбину, они
считались «вольнонаемными». Наверняка, среди них было не-
мало патриоток, горячо преданных Родине. Но как найти этих
людей, которые могли бы оказать неоценимую помощь лагер-
ным подпольщикам?
Случай представился. Как-то мастер поручил Гуриеву заве-
сить картоном окна в подсобном помещении: союзники все ча-
ще бомбили «рейх». В это время Мария Юхимец с подругой
убирали помещение. Разговор был короткий, всего несколько
фраз, будто случайно оброненных. А через несколько дней его
познакомили с Надей Филипенко—рослой подвижной дивчи-
ной с прямым и строгим взглядом из-под темных бровей. Она
была с Днепропетровщины, из села Сергеевки.
— В случае чего, ищите Казбека,— сказал Гуриев.
Потом он часто менял имя, почти каждый месяц: был Фе-
ликсом Абрековым, Захаром, Харитоном, Абрамом Гордым, Ан-
тоном Русским, Твердовым...
Связным между двумя подпольными организациями стал
неунывающий весельчак Илья Коротич. Он успешно выполнял
задания, сумел так расположить к себе лагерное начальство и
охрану, что его частые беседы с девушками не вызывали у вра-
га подозрений. Наоборот, дюжие охранники подчас недвусмыс-
ленно хмыкали и отпускали плоские, циничные шуточки насчет
того, что «этому русскому лагерное довольствие идет на поль-
зу».
Завод «Зигель» официально числился предприятием, изго-
тавливающим безобидные детские игрушки. На самом же деле
здесь выпускались «игрушки» другого сорта: снаряды, трасси-
рующие пули. От девушек подпольщики узнали, что часть со-
ветских граждан, угнанных в Германию, работает на соседнем
заводе «Зиммер», производящем планеры для «люфтваффе».
Очередное собрание группы было бурным.
94

— Работать на врага! По существу помогать ему стрелять
я наших солдат. Это же позор! Лучше покончить с собой. Это
будет честнее,— горячился Ртищев.
— Ну зачем же так, Илларион Алексеевич,— спокойно ска-
зал Гуриев,— давайте по мере сил вредить врагу на деле. А
уйти из жизни, не доведя борьбы до конца, не исчерпав всех
возможностей? Разве можем рассуждать так мы, коммунисты?
Его поддержали все. Вредить на деле — значит, действовать.
День за днем крепли невидимые нити, связавшие узников со-
седних лагерей. Группа Гуриева установила — опять через де-
вушек— контакты с югославами, французами, немцами-анти-
фашистами. Как-то Надя Филипенко передала Илье Коротичу
сверток для «Казбека». В нем оказалось 35 патронов и обрывок
бумаги с четко выведенными словами: «Немецкий друг».
Сеть подпольных групп на предприятиях Зоннеберга шири-
лась. К январю 1944 года в их рядах было 128 человек. Руко-
водили группами в основном женщины с явно вымышленными
именами: Зоя, Тамара, Маргарита, Ася, Нина, Дарья. Через
Надю Филипенко и ее подруг члены подпольной организации,
возглавляемой Константином Гуриевым, получали и соляную
кислоту. Ее незаметно вливали в станки, надолго выводя их из
строя. Хорошо, умело работали и другие группы. И ярче, убе-
дительнее всего говорят об этом дневниковые записи Гуриева:
«Подрывная работа была поставлена хорошо. Особенно отли-
чалась группа Филипенко Надежды (она же «Нина»), которая
с января по май 1944 года вывела из строя 13 револьверных
станков, 8 штамповочных и 3 фрезерных и совершила многие
другие диверсионные акты... Многие станки не работали 2—3
месяца».
На планерном заводе «Зиммер» действовала со своими то-
варищами Лида Маркелова. Получив инструкцию от «Казбека»,
они, используя различные мази, соляную кислоту, портили стан-
ки, делали брак, приводили в негодность уже готовые планеры.
В этих диверсиях участвовали также латыши, хорваты, фран-
цузы.
Новым содержанием наполнилась жизнь узников, стала ос-
мысленнее, целеустремленнее. Они почувствовали себя борца-
ми, и эта вера в свои силы, в близкую победу, торжество об-
щего дела крепла и звала на подвиг. И трусливо жались по уг-
лам немецкие прихлебатели, чуя, как уходит почва из-под ног.
Вот строки из дневника Гуриева: «25 апреля в лагерь пришел
один инструктор РОА, какой-то майор. Он хотел поговорить,
но не получилось. Когда он зашел, никто даже не приподнялся.
Он сказал: «Здравствуйте, господа!» — Мы ответили: «Мы ие
95

господа, мы пленные»! Майор: «Чего вам не хватает?»—«Ничего
не надо, уходи отсюда!» Майор еще хотел что-то сказать, но Ру-
санов открыл дверь, указал рукой, как милиционер указывает
дорогу машине. В бараке общий свист, громкий хохот, и майор
вылетел из барака».
Вчитываешься в этот замечательный человеческий документ,
дошедший до нас через десятилетия, и поражаешься душевной
стойкости, несгибаемой воле, неисчерпаемому оптимизму автора
уникальных лагерных записок и его боевых друзей.
Диверсии, подготовка к побегу, политическая и разъяснитель-
ная работа. И все это с ежеминутным риском для жизни! Они
с неимоверным трудом доставали оружие; при свете зажигалок
писали ночами листовки и обращения к немецким рабочим, к
свезенным за колючую проволоку полякам, французам, хорва-
там, русским, украинцам, чехам, итальянцам, англичанам —
всем, кто ненавидел фашизм, кого гитлеровцы заставляли гнуть
спину на военную машину «рейха». Они призывали организовы-
вать саботаж на заводах, выпускать заведомый брак, не верите
лживой геббельсовской пропаганде. Антисоветской стряпне фа-
шистских газет «Заря», «Новое слово», «Украинец» подпольщи-
ки противопоставили живую, конкретную, действенную агита-
цию. Тут в немалой. степени помог опыт политической работы,
приобретенный в свое время Гуриевым: до того, как пройти
сквозь пламя войны, он был инструктором Северо-Осетинского
обкома ВКП(б).
И снова цитируем мы его дневник: «В связи с тем, что в
мае месяце рабочий день увеличили на 2 часа, мы написали об-
ращение ко всем лагерям, чтобы в ответ на это с сегодняшнего
дня сократить работу на 40 процентов и тормозить все меро-
приятия немцев».
Гитлеровцы свирепели, рыскали гестаповские ищейки, под-
сылали провокаторов, пытались нащупать след. Работать ста-
новилось все труднее. Побег опять пришлось отложить. И в
листочках, ложившихся на дно портсигара, специально сделан-
ного Силиным по просьбе Гуриева, появились тревожные стро-
ки:
«...3 июня 1944 года гестапо арестовало 7 девушек с завода
«Зигель»... Не знаю, что будет дальше. Наверное, нас тоже
арестуют... Работа по организации побега тормозится... В ла-
герь прислали другую команду и другого коменданта. Этот ко-
мендант, старший фельдфебель Долл, не человек, а зверь, уста-
новил очень строгий режим. Нет возможности приобрести граж-
данский костюм, оружие».
А вот еще строки, от которых сжимается сердце и подсту-
96

пает к горлу ком, строки, в которых большая человеческая
боль: «Здоровье мое с каждым днем ухудшается. Осколочные
раны на ногах болят, сильно болит сердце, седеют волосы. Вре-
мя проходит, побег не удается. Но все же верю в удачу, на-
деюсь, что мы сможем уйти». И было тогда Константину Тимо-
феевичу Гуриеву всего двадцать девять лет, и оставалась у не-
го в родном городе Орджоникидзе семья — жена и маленький
сын Феликс, родившийся в 1941-м, и он очень любил жизнь на
этой земле.
По доносу предателя гестапо схватило Надежду Филипенко
и Константина Гуриева. Надя была больна, металась в жару.
Гестаповцы выволокли ее из дома и бросили в карцер, на це-
ментный пол. Потом в застенок доставили Гуриева и одного из
его товарищей — летчика с обожженным на фронте лицом, ко-
торого подпольщики знали под именем Сергея Захарова.
О последних днях героев Зониебергского подполья мы знаем
мало. Известно лишь, что после зверских пыток взбешенные
фашисты, ничего не добившись от подпольщиков, увезли их на
казнь.
А как же уцелел и дошел до нас дневник Гуриева? Накану-
не ареста Гуриев передал портсигар лейтенанту Силину. Вмес-
те с другими пленными Силин совершил побег из лагеря в ап-
реле 1945 года. Вернувшись на родину, он передал портсигар
советским властям. Но прочесть дневник удалось лишь через
много лет: Гуриев вел записи на осетинском языке, используя в
целях конспирации латинский и русский алфавиты.
Хаджи-Мурат Гокоск
• • •
7 Сыны Осетии в Великой Отечественной

ГЕОРГИЙ
ЯКОВЛЕВИЧ
ГУСОВ
ПОВЕРЖЕННЫЙ БОГ ВОЙНЫ
О этот дом по улице Артиллерийской в городе Орджони-
^ кидзе до сих пор приходят письма. Идут они из Запо-
рожской области, с Мелитополыцины, из Ленинграда...
«Глубокоуважаемый Яков Геннадиевич! Пишут Вам мели-
топольские краеведы. Просим вас прислать фотографию Вашего
сына Гусова Георгия, командира стрелкового батальона 463-го
стрелкового полка.
Нам, краеведам, и всем жителям города Мелитополя хорошо
известен славный подвиг Вашего сына Георгия. Это он повел
свой батальон на штурм вражеских позиций на правом берегу
Молочной у самого города Мелитополя. Позиции немецких за-
хватчиков были сильно укреплены и находились на высоком,
правом берегу реки Молочной. Батальон Г. Я. Гусова пошел иа
эти укрепления со штурмовыми лестницами, словно Суворов со
своими чудо-богатырями на штурм турецкой крепости Измаил
на реке Дунай...»
Не хватило сил у старого Якова Геннадиевича дочитать пись-
мо до конца. Потемнело в глазах, застучали слезы по бумаге.
Он встал и поспешил выйти во двор. Не надо, чтобы кто-то ви-
дел его слезы — не у него одного такая потеря. Разве меньше
переживают, скажем, Георгий Гагиев и Уари Доев, потерявшие
сыновей, друзей Гоги — Юрия и Заурбека? Ну, а если взять всю
93

Осетинскую слободку, где рос и учился любимец округи Геор-
гий...
Грузно опустился Яков Геннадиевич на скамейку, закрыл
влажные глаза. И всплыло в памяти все, связанное с его балов-
нем Гоги.
Они с Аминат жили тогда в хуторе Веселом, что под Моздо-
ком. Здесь у них и родился Гоги в двадцатом году, здесь пошел
в школу, здесь к нему стали приходить мечты, одна крылатее
другой. Затем переехали в город. Новая обстановка, новые
друзья. Больше всех он сдружился с Юрием Гагиевым и Заур-
беком Доевым. В школе — вместе, уроки готовить — вместе, на
прогулку, на Терек, в кино — всюду вместе. Казалось, одна ру-
баха для троих была слишком просторной. Пройдут, бывало, по
улице, — жизнерадостные, веселые, но какие-то не по годам
дельные — и родители налюбоваться ими не могут. И бывает
же такое: сами-то старики стали друг другу нужнее, ближе. Сло-
вом, сыновья их так сроднили, что один уже никак не мог и дня
прожить без двух других. А что до забот, то каждый из них счи-
тал себя и морально и материально в равной степени ответст-
венным за каждого из троих.
Соберутся родители то у одного, то у другого, заговорят о
том, о сем, а в конце разговор непременно переключится на их
свет, отраду и надежду—на сыновей. Кем им быть? — вот что
в основном заботило старших. Учатся все с завидным упорст-
вом, книги читают запоем, да и в комсомольской организации
дел у них невпроворот. И ни от чего не отмахиваются, ничто
им не в тягость, все успевают!
Кем быть? Время, события избавили родителей от этой цели-
ком захватившей их мысли. Отцы не сомневались в одном: у их
сыновей одна дорога, им никогда не разлучиться, до конца дней
своих они будут жить одной жизнью, делить поровну радость.
Да — только радость, само слово «горе» стало забываться,— не-
бо было так чисто, жизнь так безмятежна, ничто, казалось, не
предвещало беды.
Но она пришла, беда. Она безжалостно сломала самые ра-
дужные планы, исковеркала жизнь, взбудоражила мир, заста-
вила стонать землю, страдать людей, черной хмарой заложила
небо и затмила солнце.
В этот тяжкий час, в час великого испытания, родителей Го-
ги, Юрия и Заурбека, охватила одна тревожная мысль: «Как-то
вы теперь поведете себя, сынки?»
И они предстали перед ними возмужавшие, посуровев-
шие.
При прощании никаких торжественных обещаний не было:
99

и младшие и старшие вели себя сдержанно, и те и другие скры-
вали свое волнение.
Шли дни. В первое время — ничего тревожного: Георгий
учится в Свердловске. Пишет часто, ни иа что не жалуется,
только разве на судьбу свою: другие уже на фронте, а он вы-
нужден «отсиживаться» в глубоком тылу, колоть штыком чуче-
ла, а не вонзать его в звериное сердце пока еще живого фа-
шиста.
«Наконец-то,—сообщает он с радостью'домой,—училише
окончено, муки — тоже. Еду на фронт!..»
Теперь уже письма приходили реже, стали скупее. «Все в по-
рядке, обо мне не беспокойтесь». Разве мог отец знать по этим
коротким сообщениям сына, что у Георгия не так уж хорошо
все складывается. После училища он, провоевав немного, был
тяжело ранен под Харьковом; недолечившись, «выписался»,
снова фронт; и снова ранение — теперь уже под Сталингра-
дом.
А дальше — неказистая речка Миус, перепрыгнуть через ко-
торую после Сталинграда казалось делом пустяковым, но ко-
торая далась нашим войскам очень нелегко, ценой огромных
усилий и потерь. Миус, вошедший в историю Великой Отечест-
венной войны ожесточенными боями на его рубеже; Миус, вы-
деленный Гитлером в особый «Миус-фронт». Разгромленный под
Сталинградом, Гитлер умерил свой аппетит и объявил, что от-
ныне по Миусу проходит «новая государственная граница Гер-
мании, нерушимая, неприкосновенная».
Многие месяцы ч бились здесь советские воины, но долго не
могли сокрушить мощные укрепления, преодолеть неприступные
высоты, скалы и обрывы, поднимающиеся над местностью.
В этих изнурительных, кровопролитных боях обратил на се-
бя внимание старшего командования молодой офицер Георгий
Гусов своей смелостью, находчивостью, сообразительностью. И
когда Миус-фронт был ликвидирован, на груди Георгия красо-
валось два боевых ордена, в том числе и орден Александра
Невского — признание не только отваги и мужества комбата,
но и больших командирских способностей.
А родители знали только, что он жив, воюет. «Продолжаю
мстить врагу за нашу поруганную землю...»
«Вы не беспокойтесь обо мне, я буду жив, и на голой мест-
ности не погибну...»
«Пробудилась... Нет, как-то незаметно нагрянула весна. Рас-
цвели сады. Воздух напоен ароматом. Иногда, правда, подме-
шивается запах угара от разрыва вражеских снарядов...»
«Дорогие родители! Вы обо мне не беспокойтесь, будьте уве-
100

рены в своем сыне, он никогда не дрогнет ни перед какими труд-
ностями...»
Родители понимали, конечно, что все это больше для их
успокоения.
Чувствовал и сам Георгий, что пора бы кое-что сказать ста-
рикам, брату и сестрам. Небось, многие из соседских ребят об-
радовали своих родителей наградами, может, и фотографии при-
слали. Кто знает, что тебя ждет завтра, не один же пропал без
вести — почему родители должны быть в неведении, чувство-
вать себя неловко перед другими?
И как раз выдался удобный случай. Скромно сообщив о том,
что участвовал в двух штыковых атаках у реки Молочной, он
пишет: «Скоро настанет тот день, когда Родина опять прика-
жет: «Вперед, на разгром немецких оккупантов!» И тогда мы
пойдем окончательно громить врага». А дальше, как бы между
прочим, добавил: «Прочитайте в «Правде» за 24 ноября 1943
года статью под заголовком «Штурм». Но то, что пишут, еще не
все, до окончательных счетов с этими гадами пока далеко,
столько накипело у меня на душе...»
Какой гордостью и в то же время тревогой наполнилось
тогда сердце Аминат за своего мальчика Гоги! Ох, и шумная же
будет свадьба! А невесту... Да какая же девушка отвернется от
такого орла!
А невеста-то, оказывается, была рядом с ним, в пылу боя и
в редкие минуты затишья они были вместе, даже успели ска-
зать друг другу, что вот так же рядом, вместе они будут всю
жизнь. Не знала тогда этого Аминат, тайком приглядываясь к
девушкам, в душе выбирая для себя невестку. И только в 1965
году она узнала о сокровенной тайне сына.
«Здравствуйте, дорогая Аминат Алексеевна!
Прошло 22 года с тех пор, как погиб ваш сын.
Прибыла я к нему в батальон на Миусе в мае 1943 года. От
Миуса мы шли все время с боями. Георгий мне очень много
помогал, потому что одной было очень трудно среди мужчин.
Я в нем нашла хорошего командира и хорошего товарища.
При штурме Молочной его тяжело ранило, и когда его от-
правляли в медсанбат, он сказал мне, что скоро вернется и
•опять будем вместе.
Не знаю, был он женат или нет, мы об этом не говорили,
но мечтали после войны быть вместе...»
Это пишет из Ленинграда матери Георгия бывший комсорг
его батальона, Герой Советского Союза Мария Степановна Бат-
ракова. В том бою она сама была тяжело ранена и, разумеется,
:не помнит всех подробностей.
101

Воссоздать картину боев на Молочной, увековечить память
героев, беспримерным штурмом раскрывших ворота в Крым, и.
наглядно, представить последний подвиг комбата Георгия Яков-
левича Гусова помог очерк военного корреспондента «Правды»
тех лет Василия Арсеньевича Величко.
...Камни. Голые берега соленой реки. За солонцами подни-
малась крутая высота, у подошвы ее — противопехотнотанковый
эскарп — громадная отвесная стена в пять метров вышиной.
«Каждый метр линии по фронту и в глубину должен был
стрелять. Любая точка этого рубежа могла давать любой огонь,
делать любой маневр огнем и живой силой. Глубоко з земле,
под многорядными накатами, гнездились так называемые бун-
керы. В них накапливались солдаты. На поверхности, возле бун-
керов, сидели в своих логовищах «тигры» и штурмовые само-
ходные пушки тяжелого типа... Ходы сообщения от окопов и
траншей стягивались к бункерам и проходили через них. Каж-
дый бункер мог выбрасывать людей и моторы одной горстью
куда угодно. Весь рубеж был густо прошит пулеметно-артил-
лерийскими гнездами, словно подошва немецкого сапога ши-
пами.
В предмостье линии под ноги «наступающим советским вой-
скам было заложено сто тридцать вагонов мин и триста сорок
вагонов колючей проволоки. Сильная колесная артиллерия и
тяжелые метательные аппараты подпирали передний край с
тыла...
Называлась эта линия «Вотан», то есть бог войны...
Грозно высился «Вотан» над равниной.
Туго начиненный огнем, он мог стать преградой еще больше,
чем Миус-фронт.
Надо было «штурмовать небо...»
Командир полка Василий Бачило решил штурмовать «Во-
тан» с лестницами и захватить плацдарм.
Участок штурма был узок — всего триста метров по фронт
Каждый батальон получил свои сто метров...
Наконец — сигнал к штурму. Батальоны бросились на стену
«Вотана».
«И словно зашевелилась стена, объятая вспышками огней,
взрывами гранат, треском автоматов. Бойцы взбирались на сте-
ку и тут же наседали на врага. На арканах поднимали станко-
вые пулеметы. Взбираясь один на другого, одолевали стену гам,
где не хватило лестниц. Падали сверху клубки сцепившихся
тел — не понять, кто русские, кто немцы...»
И только тогда, когда все три батальона взобрались на верх
эскарпа, уже засели в неприятельских траншеях, фашисты по-
102

няли, что произошло. Контратака следовала за контратакой,
выползли «тигры» и самоходки — гитлеровцы делали все, чтобы
отрезать штурмовые батальоны и не пустить к ним основные
советские силы.
«Уже двое суток советский полк, лишенный артиллерия, дер-
жал захваченный плацдарм и не думал бросать его — стена
«Вотана» грохотала.
Тогда гитлеровское командование вывело из садов свежий
лолк.
Стороны сошлись.
Советские командиры встали впереди своих солдат.
Истерзанные батальоны бросились в рукопашную. Комбат
Георгий Гусов врезался в немецкую гущу, разметая ее штыком
и упал, обливаясь кровью...
Фашисты начали пятиться к садам, потом побежали, броси-
ли оружие...»
Пал «Вотан», пал под невиданным натиском, неописуемой
дерзостью и беспримерной стойкостью советского солдата.
А комбат Георгий Гусов выжил, встал на ноги, зажили на
кем тяжелые раны, и он снова повел в бой свой батальон. Ор-
ден Суворова 3-й степени — пятый боевой орден — украсил
грудь двадцатитрехлетнего комбата.
С тем же ожесточением, с той же ненавистью к лютому вра-
гу, с еще большим искусством он громил врага и на земле Ук-
раины.
И настал уже 1944 год. С тяжелыми боями, преодолевая
отчаянное, уже безнадежное сопротивление раненого зверя, на-
ши войска гонят его все дальше на запад. Батальон Гусова ос-
вобождает одно за другим села Запорожской области. В ред-
ких, на ходу набросанных письмах родителям — все больше оп-
тимизма, радости, надежд на скорую встречу. И вдруг...
«Дорогие Яков Геннадиевич и Аминат Алексеевна. Ваш сын
Георгий 22 января 1944 года пал смертью героя в боях за осво-
бождение своей Родины. Он похоронен в селе Ново-Петровка
Запорожской области».
«Благодарные жители Мелитополя чтут светлую память вои-
нов, погибших в боях за освобождение их родного города,— пи-
шут мелитопольские краеведы.— Чтобы увековечить память о
Гусове и других воинах, отличившихся в боях за наш город, мы
собираем о них материал».
И они далее сообщают, что «портрет Георгия Гусова будет
помещен в Краеведческом музее, чтобы все жители города и
района видели и не забывали чудо-богатырей, освободивших их
родной Мелитополь».
103

А в селе Ново-Петровка установлен памятник с надписью:
«Здесь похоронен верный сын советского народа Георгий Гусоз.
Погиб смертью храбрых».
Так, с большой скорбью приняла благодарная украинская
земля прах отважного сына своего побратима — осетинского
народа, свято чтит светлую память о нем.
И на родине имя его стало бессмертным. Народ, издревле
считающий мужество не только лучшим человеческим качест-
вом, но'- и атрибутом мужчины, а потому скупой на восхваление,'
удостоил Георгия Гусова песни — ценнейшего памятника, перед
которым каждый обязан обнажать голову. Так же, как и перед
родителями, давшими мужчине жизнь и вдохнувшими в нега
веру во всемогущество Человека.
Б. Дзугаев
• * *

ДМИТРИЙ
ЕГОРОВИЧ
ДЖАТИЕВ
«СМОТРИТЕ — Я ЖИВОЙ!»
Ь/арандаш ползет по карте: Парголово, Зеленогорск,—
■* дальше — на северо-запад от Ленинграда. Позади оста-
лась голубоватая лента — озеро Вуокса. Вот он — поселок Джа-
тиево — затерявшийся среди лесов и озер. Поселок хлеборобов,
рыбаков, охотников, носящий имя славного сына Осетии.
Трудно писать о человеке, которого никогда не встречал, не
знаешь — как он говорил, каким был в минуты грусти или ра-
дости, в кругу друзей, семьи. Со старой фотографии смотрит
человек в гимнастерке. Шпалы—в петлицах. Задумчивый
взгляд чуть прищуренных глаз, открытое лицо, твердо сжатые
губы, высокий лоб, густые, зачесанные назад волосы. Лицо во-
левого, мужественного человека.
Листаем пожелтевшие документы, фронтовые газеты. И ка-
жется: оживает жизнь целого поколения. Высокий, крепкий,
словно вытесанный из камня-монолита, шагает со страниц этой
летописи в наши дни комиссар Дмитрий Джатиев. Идет уверен-
ной походкой, и твердо сжатые губы его раскрываются в теп-
лой улыбке: ваш дом полон света, братья!..
Он идет, и каждый его шаг—страничка истории...
Трагический и славный 41-й год. Стрелковый полк получает
приказ: прикрыть отступающие части, контратаковать. И хотя
лолком он только числится — едва ли наберется и триста шты-
105

ков—и усталые, оглохшие от беспрерывных боев люди* в шине-
лях еле держатся на ногах,— приказ есть приказ. И люди под-
нимаются в атаку, падают и снова встают, но перед самой де-
ревушкой, которая еще на рассвете была своей — русской, их
срезает огненный серп. Вражеские пулеметы, захлебываясь,
бьют из крайних изб.
Полк лежит, и, кажется, нет силы, которая подняла бы и
бросила его вперед. И тогда над всемц возникает высокая фи-
гура человека с растрепавшимися на ветру волосами. Кто-то
чертыхается, кто-то хватает его за полы шинели; да ложись же
ты! А он стоит и насмешливо кричит, перекрывая треск пуле-
метов:
— Смотрите, я живой!
«Смотрите, я живой!»—звенят болью и гневом слова. Се-
кунда, другая. Свирепо лают пулеметы. А человек стоит посре-
ди поля, как бы издеваясь над бессилием смерти. И тогда,
подброшенный единым яростным порывом, бросается вперед ус-
талый, оглохший полк, и бросок этот неудержим и страшен.
Потом в такай непривычной на войне, томящей тишине бой-
цы скручивают дрожащими, непослушными пальцами цигарки,
нервно пересмеиваются:
— Задал нам жару комиссар!
— У меня у самого в глазах темно было! — шутит комиссар,
а у глаз тревожные морщинки,— завтра опять бой, отстоять на-
до деревушку...
Из Москвы приходит пакет: майор Джатиев срочно отзыва-
ется в распоряжение Главного политуправления Красной Ар-
мии. Казалось бы, хорошая весть — повышение. А майор, на-
хмурившись, меряет крупными шагами тесную комнату штаба.
Утром он улетает в Москву, а через три дня догоняет на эмке
свою часть.
Бои, бои за каждый клочок родной земли. Всюду: в окопах,
землянках появляется Джатиев — теперь уже подполковник.
Политическая работа на переднем крае — дело многотрудное,
связанное с постоянным риском для жизни. «Живое, горячее
партийное слово и личный пример, пример самоотверженности
во всем — вот что нам нужно»,— повторяет своим подчиненным
Джатиев. И они учатся у него великому искусству — находить
единственно верную тропинку к сердцу человека, уметь вселить
в душу каждого солдата святую ненависть к врагу, волю к по-
беде.
Личный пример... Зима 42-го года, тяжелый бой под Сухини-
чами. В самый критический момент заместитель командира пол-
ка по политчасти Дмитрий Джатиев во главе роты автоматчи-
ка

ков проникает в тыл гитлеровцев. Короткая жестокая схватка.
Враг отступает. Солдаты выносят с поля боя подполковника
Джатиева, тяжело раненного осколком мины в бедро.
Переполненный госпиталь, не допускающие возражения сло-
ва врача:
— Будете лежать столько, сколько понадобится для выздо-
ровления!
Лежать! Через три недели, оставив врачам расписку, что он
будет продолжать лечение в медсанбате, Джатиев уезжает на
фронт. Опираясь на костыль, появляется в траншеях—осунув-
шийся, сосредоточенный.
— Комиссар здесь! — радостно передают друг другу бойцы.
Суровое лицо комиссара освещается улыбкой...
За мужество и отвагу в боях Джатиева представляют к ор-
дену Красного Знамени и награждают медалью «За оборону
Москвы». И новое назначение — начальником отдела агита-
ции и пропаганды политотдела 8-й армии Ленинградского
фронта.
Гордый, непокоренный город Ленина расправлял плечи, го-
товясь разорвать кольцо блокады. Джатиев стремится туда —
ближе к передовой, шлет рапорт за рапортом. Его не отпускают
как «опытного организатора политической работы в войсках,
который нужен в политотделе армии».
Он просится упорно, просится в полк, и, наконец, его на-
правляют начальником политотдела дивизии...
Адъютант—старший лейтенант Евгений Гвоздев, щелкает
каблуками:
— Когда прикажете назначить совещание, товарищ полков-
пик?
— Сегодня — через час.
— Но люди не успеют сюда добраться, товарищ полковник!
— Мы сами поедем к людям!
— Разрешите доложить, товарищ полковник,— фашисты
каждый день в это время ведут обстрел из шестиствольных ми-
нометов.
Полковник хмурится, резкий взмах рукой:
— Готовьте машину!
Теперь все знали: новый начальник политотдела проводит
совещания политработников непосредственно в боевом располо-
жении. Лучший аттестат человека — мужество. И лишь немно-
гим в дивизии было известно, что сама жизнь научила комисса-
ра мужеству, ступенька за ступенькой проходил он эту суровую
школу. Пареньку из далекого горного селения Сба судьба не
дала счастливого детства. Оставшись без отца, он рано узнал,
107

что такое труд и борьба. Октябрь свежим ветром ворвался б
ущелья. И пошел паренек в рваных осетинских дзабырта через
перевал — в большую жизнь. Ступенька за ступенькой — на-
борный цех типографии, завод «Кавцинк», рабфак, Московский
финансово-экономический институт. А потом сын замученного'
тяжелой долей осетинского бедняка Егора Джатиева становится
народным комиссаром финансов Северной Осетии. 4 октября
1941 года в Военно-политической Академии имени Ленина
Дмитрий Джатиев защищает диссертацию на соискание ученой
степени кандидата экономических наук!
...Частенько комиссар, проинструктировав работников полит-
отдела, засиживается допоздна — пишет письма в Осетию — там
жена и маленькая дочка, но там идут бои, фашисты бомбят
мирные города и села, и ответа давно уже нет...
Готовится большое наступление. Джатиев старается все вре-
мя быть с бойцами, постоянно направлять политическую работу
в подразделениях. Дают себя знать рана и старая болезнь. По-
рой он ходит, поддерживаемый шофером и адъютантом. Коман-
дир дивизии — хороший боевой друг Дмитрия Егоровича — Гри-
горий Леонтьевич Санников настоятельно советует ему лечь в;
госпиталь. Джатиев отшучивается:
— В наступлении все как рукой снимет.
В короткие минуты отдыха он обобщает опыт агитаторов в
отделениях, пишет статьи во фронтовую газету «На страже Ро-
дины».
Снова награды: ордена «Отечественной войны» 1-й степени,.
«Красной Звезды», медаль «За оборону Ленинграда». И, пожа-
луй, самая высокая награда — преданная любовь людей в серых
шинелях, называвших его не иначе, как «наш комиссар».
Да, он заслужил эту любовь, человек неиссякаемой душевной
щедрости. Вот только один из многих примеров. Как-то Джа-
тиеву пришлось пробираться минным полем по узкой — в ступ-
ню — тропке. Впереди хотел пойти шофер, но комиссар остано-
вил его:
— Первым пойду я,— у тебя четверо дегей, а у меня одна»
дочка...
Блокада была прорвана. Бои шли на Карельском перешейке.
Было 11 июля 1944 года. Дмитрий Егорович торопился — на 4
часа назначено совещание политработников. Комдив пытался
его отговорить:
— Может, отложить. Метко постреливать стали. В последние
дни два прямых попадания были на этом участке.
Но Джатиев уже садился в машину., Он появился на пере-
довой радостный, энергичный, оживленно беседовал с бойцами.
108

Совещание началось ровно в 4 часа. И вдруг прифронтовую ти-
шину разорвал орудийный выстрел. Вражеский снаряд угодил
в траншею. Когда развеялся дым, по передовой пронеслась чер-
ная весть: убит комиссар.
«За комиссара!» — получили приказ артиллеристы, и перед-
ний край противника содрогнулся, перечеркнутый огненным лез-
вием. «За комиссара!» — с болью и гневом произносили бойцы
дивизии, добивая врага на другом берегу Вуокса...
Светлый памятник вознесся над далеким поселком Джатие-
во, памятник мужественному сыну Осетии, коммунисту Дмит-
рию Егоровичу Джатиеву. «Посмертно представлен к присвоению
звания Героя Советского Союза»,— говорится в старых доку-
ментах. Посмертно... А кажется: вот он —высокий, крутопле-
чий, весь—стремление вперед, шагает с постамента в наши
дни, он говорит твердо:
— Смотрите — я живой!
Хаджи-Мурат Гокоев
• * *

ДАУХАН
БАБЕЕВНА
ДЗГОЕВА
ПАРТИЗАНСКИЙ ВРАЧ
Дорогой товарищ Дзгоева Д. Б.!
Городской комитет компартии Украины, исполком
городского Совета депутатов трудящихся от имени всех труже-
ников города горячо и сердечно поздравляет Вас с 30-й годов-
щиной освобождения Ровно от фашистских захватчиков...»
«Уважемый товарищ Дзгоева Даухан Бабеевна!
Коллегия и партком Комитета государственной безопасности
при Совете Министров СССР поздравляют Вас, принимавшую
участие в благородном деле обеспечения безопасности Совет-
ского государства, со славным юбилеем — пятидесятилетней го-
довщиной органов государственной безопасности...»
«Дорогая Даухан Бабеевна!
Поздравляю Вас, нашего боевого товарища—соратницу по
борьбе с фашизмом в годы Великой Отечественной войны в глу-
боком тылу врага, в специальном партизанском отряде, кото-
рым командовал Герой Советского Союза Д. Н. Медведев, с
правительственной наградой. Указом Президиума Верховного
Совета СССР от 8 июня 1967 года Вы награждены медалью*
«За боевые заслуги». Желаю Вам здоровья, счастья, успехов
в труде! Бывший заместитель командира отряда Ал. Ал. Лукин».
«Милая, дорогая Даухан!
110

Прими от ровенских друзей сердечные поздравления с Пер-
вомаем и Днем Победы. От всего сердца желаем быть всегда
здоровой, жизнерадостной, счастливой. Сегодня воскресенье. Нас
четверо: Иван, я, Клишкан с Еленой Никитичной сидим у костра
в лесу и вспоминаем события бывших боевых дней. Я рассказа-
ла, как более 30 лет тому назад, ранним весенним утром Вы
спасли меня. Как вместе с Раей Митиченко увели меня из ла-
геря-тюрьмы, а потом связали с отрядом. Моя дорогая Даухан,
как хорошо, что есть отличные люди на земле. Вы мой спаси-
тель. Хорошее никогда не забывается. Все до мелочей вспомни-
лось: лагерь, отряд, Рая с умными, добрыми карими глазами,
ее героизм. Недавно ходили с кинорепортером в ее бывшую
квартиру. Как все изменилось! Наша дорогая Даухан, еще раз
всего вам хорошего. Ускова».
«Дорогая Даухан!
С наступающим Новым 1977 годом! Желаю самого лучшего!
Часто вспоминаю наш выезд из Ровно, жандармерия за горо-
дом. Наши жизни были спасены. Если бы мы не выехали в тот
день, сегодня нас в живых не было бы, назавтра после отъезда
в нашей квартире было гестапо... Доброго здоровья, счастья,
успехов, Людмила Коваленко».
«Уважемая Даухан Бабеевна!
Сердечно разделяю Вашу радость по поводу Таймураза. Что
может быть более приятное для матери, чем то, что дети выхо-
дят в люди, что им сопутствует удача. Радость еще больше уве-
личивается тем, что сын осуществил мечту о мединституте, по-
шел по стопам мамы... Сердечный привет Мисосту Дзамболато-
вичу. С уважением Стехов».
Открытки, письма, фото и снова открытки... С севера, с юга,
с запада и востока. Из Норильска и из Ровно, из Ленинграда,
Владивостока и Москвы. Мелькают имена и фамилии, знакомые
по книгам Дмитрия Николаевича Медведева «Сильные духом»
и «Это было под Ровно». Комиссар отряда Стехов, командир
разведки Лукин, командир конной разведки Валентин Семенов,
врач отряда Альберт Вениаминович Цессарский...
Отдельно документы: пожелтевшие, написанные от руки
листки и четвертушки военных лет.
«Выдано Дзгоевой Даухан Бабеевне в том, что она является
врачом партизанского отряда. Имеет личное оружие — автомат
№ 695».
Боевая характеристика на врача кавразведки Дзгоеву Дау-
хан Бабеевну:
«Родилась в Северной Осетии, по национальности осетинка,
кандидат в члены ВКП(б) с 17 июня 1944 года. Образование
111

высшее. Служила в 320-й стрелковой дивизии в 130-м медсан-
бате с 8 февраля 1942 года по 18 мая 1942 года «а должности
врача. 18 мая в Керчи попала в плен. В лагере была в городе
Ровно с 10 июня по 1 октября 1942 года. 30 августа 1943 года
с группой Шевчука прибыла в отряд. В отряде показала себя
дисциплинированной и добросовестно относилась к своим обя-
занностям. Пользовалась авторитетом среди бойцов и команди-
ров, участвовала в боях с немецкими оккупантами и украин-
скими'- -националистами. В бою вела се0я смело, вовремя ока-
зывала помощь раненым бойцам и командирам, за что пред-
ставлена к правительственной награде — медали «Партизану
Отечественной войны 2-й степени».
И более свежие, отпечатанные уже на машинке:
Приказ министра здравоохранения СССР № 104 от 6 апреля
1960 года.
«За хорошую работу по медицинскому обслуживанию насе-
ления наградить значком «Отличник здравоохранения» Дзгоеву
Даухан Бабеевну — зав. отделением родильного дома № 2 г.
Орджоникидзе. Министр' здравоохранения СССР».
«Диплом. Центральный штаб Всесоюзного похода комсо-
мольцев и молодежи по местам революционной, боевой и тру-
довой славы советского народа награждает Дзгоеву Даухан
Бабеевну за большую работу по военно-патриотическому воспи-
танию молодежи. 20 июня 1972 года. Председатель ЦШ ВП
Маршал Советского Союза И. С. Конев».
Удостоверения, военный билет, медали, нагрудный знак
«Партизанский спецотряд Медведева Д. Н. 1942—1972»; парти-
занский квиток № 3189, удостоверяющий, что Дзгоева Даухан
Бабеевна в период Отечественной войны была участником пар-
тизанского движения и подпольных организаций на Украине с
августа 1943 по октябрь 1944 года.
Даухан Бабеевна Дзгоева. Она была одной из первых, всту-
пивших в пионеры в селении Тулатово. Билет № 371 украшает
летопись пионерской организации Северной Осетии. В числе
первых семи Даухан окончила областную показательную шко-
лу-девятилетку, затем Азербайджанский государственный меди-
цинский институт и стала врачом-гинекологом.
Счастливое замужество, любимая работа. Все было так хо-
рошо и радостно в ее жизни. И вдруг всего этого не стало. Муж
ушел в армию, роддом превратился в травматологическую боль-
ницу, а сама она днем выявляла доноров, а ночью дежурила
на крыше огромного дома на Арбате. Взрывы фугасок, первые
раненые, и не на фронте, а в центре Москвы. Было от чего по-
терять голову. •
112

9 ноября 1941 года Даухан призвали в армию. •
— Честно сказать, я растерялась. Что же буду делать в ар-
мии я, врач-гинеколог? Военно-полевую хирургию в свое время
я не очень жаловала, и познания в ней у меня были смутные.
Пришлось честно сказать об этом в военкомате.
И вот она почти дома — в Пятигорске—на курсах военно-
полевой хирургии, затем в Краснодаре.
— Настроение у всех было приподнятое,— вспоминает Дау-
хан,— ждали отправки на фронт. В мечтах я уже разворачивала
медсанбат, выносила раненых, делала перевязки. И вдруг при-
каз: «Врач Дзгоева, вам придется сопровождать эшелон!»
Человек, говорят, ко всему привыкает. Привыкла и; Даухан
к мысли, что она в ответе за здоровье и жизнь всех этих моло-
дых и пожилых людей, одетых в солдатские шинели. Привыкли
и они к женщине-врачу. Дорога сдружила. А путь был не из
легких: сначала поездом до Крымской, затем машинами — до
Тамани, пароходом — до Керчи и, наконец, походным маршем—
до Семисотой, где в то время уже шли ожесточенные бои.
— Семисотка встретила нас грохотом боя,— рассказывает
Даухан Бабеевна,— гарью, стонами раненых. Это был сплошной
ад из огня и дыма.
Она дала себе слово быть сильной.
Кое-как разбили медсанбат, и началась работа. День и ночь
«сливались в одно целое. Спали урывками. Перевязывали, реза-
ли, зашивали, бинтовали. Тяжелораненых тут же эвакуировали,
я те,: что с легкими ранениями, уходили снова на передовую.
Время как бы остановилось. О накале боя судили по количест-
ву раненых. И вдруг приказ: «Медсанбат немедленно перевести
б Али-бай».
Али-бай — это огромные каменоломни недалеко от Семисот-
ки. Здесь, глубоко под землей, в пещерах и находилось почти
все мирное население Семисотой и окружающих сел, склады с
продовольствием и медикаментами. Вот сюда-то и прибыли
ночью раненые и персонал медсанбата, надеясь утром добрать-
ся до пристани и погрузиться на пароходы. Но увы! К утру при-
стань была уже занята врагом. Немецкие танки ворвались в
Семнсотку. Одна попытка прорваться — неудача, вторая — плен.
Движется по дороге колонна. В середине несколько человек
почти несут женщину. Она бредит, зовет кого-то, что-то говорит,
«а порой дико смеется, сжимая страхом сердца идущих.
— Как сейчас вижу,— говорит Даухан Бабеезна,— полотно
железной дороги, измученных людей на призале. Две женщины,
вытирая слезы, украдкой бросают мне на колени мешочек с су-
харями и... немец, живой немец с автоматом. Он требовательно
4 Сыны Осетии в Великой Отечественной
ИЗ

протягивает руку. «Сними часы», — шепотом говорят сидящие
рядом. И мои часы, свадебный подарок мужа, перекочевывают
в карман врага.
Менялись конвоиры, мелькали разрушенные села, женщины
со скорбными лицами, а они все шли и шли, голодные и холод-
ные, омываемые дождем и снегом, снедаемые стыдом и стра-
хом. Затем их погрузили в теплушки и привезли в Ровно. Ла-
герь военнопленных... Колючая проволока, охрана, овчарки, рас-
стрелы, голод, нары в три яруса и на них ^истощенные люди.
— Нет, не люди,— вспоминает Даухан Бабеевна,— скелеты,
обтянутые кожей, и руки, протянутые к глине, не к хлебу, а к
глине (в ней есть фосфор, и она поддерживает существование).
Болезнь не разбирает,— мужчина ты или женщина, врач или
не врач — для нее все равны. Даухан заболела тифом. Помогли
друзья: Василий Бигулов (сейчас он учительствует в Кирово),
Александр Сохиев и Владимир Торчинов. Они буквально выр-
вали ее из лап смерти. Они же сообщили «на волю», что в ла-
гере есть женщина-врач, осетинка. А вскоре нашелся и «родст-
венник». Это был отец артистки Варвары Савельевны Карги-
новой. Он взял «племянницу» на поруки и увез в Здолбуново,
недалеко от Ровно.
Нет, это не было избавлением. Тот же плен, только без ко-
лючей проволоки. Она не имела права выехать из города. А
расстрелы и здесь были обычным явлением. Расстреливали за
то, что еврей, за то, что кто-то донес, что ты связан с партиза-
нами, и просто так — ни за что. На второй день после приезда
Даухан в Здолбуново здесь совершено было страшное злодея-
ние — в гетто гитлеровцы расстреляли все еврейское население
города. Погибли и взрослые и дети.
Когда Даухан, оправившись после болезни, пришла в Крас-
ный Крест за документами, навстречу ей поднялась красивая
черноглазая девушка и. протянув руку, по-русски спросила:
«Дзгоева... Даухан?», и затем на чистейшем осетинском: «Я жду
вас уже несколько дней». Это была Рая Митиченко из Ардона.
— Вы представить себе не можете,— говорит Даухан,— ка-
кая это была чудесная девушка, красавица. Небольшого роста,
изящная, даже хрупкая. И кто бы мог подумать, глядя на нее,
что она работает здесь по заданию партизанского штаба, вы-
полняет самые опасные поручения: спасает наших людей от не-
воли, снабжает документами тех, кому угрожает арест, а штаб-
нужными сведениями.
Именно она посоветовала Даухан устроиться на работу в го-
родскую больницу в Здолбуново. Она же помогла позднее уйти
в партизанский отряд.
114

В Здолбуново Даухан познакомилась с Миневриными и Гав-
рилюк. Но прошло немало времени, пока Даухан поверили и
она получила первое задание. Оно было несложное, ее первое
поручение: оформить больничный лист совершенно здоровому
человеку.
— Как я узнала позднее, это был связной отряда Абрам
Иванов, человек совершенно исключительный. В прошлом учи-
тель, до самозабвения влюбленный в свою работу, человек сла-
бый физически, он работал (тоже по заданию штаба) грузчи-
ком на железной дороге, регулярно снабжал штаб сведениями,
поддерживал связь с подпольщиками. Погиб он трагически. За-
хваченный на явочной квартире у Гаврилюк, он отстреливался
до последнего патрона и погиб в горящем доме.
Затем—второе задание: достать медикаменты, третье... И
вот настало время, когда связной сообщил, что в отряде нужны
врачи, и ему дано задание перебросить ее туда.
О том, как совершался переход в лес, можно написать це-
лую книгу. Вечером, захватив чемодан с инструментами, они
двинулись в Ровно, на встречу со связным. Ночевали у Мити-
ченко.
Что это была за ночь! Каждый стук тревогой отдавался в
сердце. Еще тревожнее стало, когда утром не пришел связной
и Рае пришлось познакомить Даухан со своим связным, что
было вопреки правилам конспирации. Шевчук...
— Не волнуйтесь, я вас хорошо знаю. Приходите завтра ут-
ром на базар и ждите.
Связной переправил их на ближайший маяк. Но не без про-
исшествий. Доехав в товарном вагоне до деревни Клевань, бу-
дущие партизны вышли и, как бы прогуливаясь, пошли в сторо-
ну леса. Вид у них был, как у людей, собравшихся провести
день на лоне природы. Они смеялись, дурачились и даже, ка-
жется, пытались петь. Вдруг навстречу два гитлеровца.
— Душа, наверно, ушла в пятки? — спрашиваю я Даухан.
— Да, страшно стало. Но отделались испугом. Или они при-
няли нас за отдыхающих, или просто не захотели связываться
(их было двое, а нас восемь, вблизи лес). Через несколько ми-
нут мы были на маяке, среди своих, и впервые за несколько
месяцев услышали такое простое, но такое дорогое слово— то-
варищ.
Молодежь часто спрашивает: «Что такое счастье?» Могу ска-
зать, что тогда я была счастлива. Хотелось петь, плясать и нем-
ного... плакать.
А потом пришли партизаны, они возвращались с задания.
Вылазка оказалась удачной, и командир роты Маликов был в
115

отличном расположении духа. Узнав, что гости—уроженцы
Кавказа, он куда-то исчез и через некоторое время вернулся с
карманами, полными орехов. Жестом гостеприимного хозяина
предложил отведать гостинцев из партизанского сада.
— Скажу прямо, я не ела, ни до, ни после ничего вкуснее
этих орехов.
Стеной стоит суровый партизанский лес. Пропустит своих и
снова сомкнётся, закроет дорогу врагу. Все здесь ново, необыч-
но, все не так, как на родном Кавказе. А вот и партизанский
лагерь, ее новый дом. Каким-то он будет для нее? *
Даухан направили в хозчасть. А она-то мечтала о вылазках
в тыл врага, о сражениях! Грустно. Но вскоре убедилась, что*
хозчасть, как любил говорить заведующий Франц Игнатьевич,
основа всех основ.
— В первой же вылазке нас обстреляли и я, кажется, вела
себя вполне прилично,— с улыбкой говорит Даухан.
А потом была вторая, третья вылазка... Затем Даухан до-
верили встретить самолет из Москвы, потом перезели врачом
в третью роту (в ту самую роту, с которой она переступила по-
рог лагеря), и, наконец,— в кавалерийскую разведку. Научи-
лась Даухан не только переносить вместе со всеми трудности
далеких рейдов, лечить, готовить стерильный перевязочный ма-
териал, но и управляться с конем.
Были глубокие рейды и жестокие бои. Особенно жарким был
бой 7—8 ноября 1943 года, когда партизанам пришлось оста-
вить зимний лагерь и перейти в Цалковичи, а оттуда еще даль-
ше, в леса.
В отряде любили молодого приветливого врача. «Здравст-
вуйте, доктор!», «Доброе утро, Даухан!»—слышалось отовсюду*
А разведчики не забывали, уходя на задание, зайги к своему
доктору — спросить, не нужно ли чего?
— Я до сих пор храню, как знак трогательного внимания,
записку человека, которого уже нет в живых. Он попал в руки
гестапо и погиб. Вот она...
Клочок тетрадного листа. Химический карандаш. «Уважае-
мая Даухан Бабеевна! Вы как-то говорили, что нуждаетесь в
соляной кислоте, которой нет в санчасти. Будучи в одной апте-
ке, я об этом вспомнил. Посылаю вам флакон, она разведена
один к двум. Рад, если она действительно окажется полезной
для вашего здоровья. Жму Вашу руку».
Цессарский, врач отряда, вспоминая об этом времени, гово- ~
рит: «Помню, пришла к нам женщина-врач Даухан Дзгоевэ.
Высокая, стройная, с большими серыми глазами, она отлича-
лась какой-то удивительной гордостью и выносливостью. Быва-
116

ло, в тяжелом походе бойцы предлагают ей сесть на повозку —
она упрямо идет пешком со всеми; кто-нибудь отдает ей теплый
полушубок — она ни за что не берет, словно не замечает про-
мозглой слякоти, пробирающей до костей, идет прямая, стро-
гая, не ежась, в своем худом, заплатанном жакете. Придет на
место и не ляжет, пока не опросит всех.
Бойцы ее роты на лагерных стоянках первым делом строили;
шалаш своему врачу. И там всегда висела аккуратная зана-
веска».
Май 1945 года. Какое счастье! Закончилась война. Иаконец-
то!
А в феврале 1961 года партизаны, уже постаревшие, вновь,
встретились в Ровно, на открытии памятника герою-разведчику-
Николаю Кузнецову. Через пятнадцать лет они вновь прошли
по местам боев, побывали в своем первом лагере под Ровно,,
сфотографировались у бывшего партизанского шалаша. В мар-
те 1966 года состоялась еще одна встреча, но уже в Орджони-
кидзе. Сюда приехал комиссар отряда Герой Советского Союза
Сергей Трофимович Стехов. Обещает нагрянуть командир кон-
ной разведки Валя Семенов.
В июне 1972 года Даухаи Бабеевна была в Москве. На ули-
це Медведева состоялась незабываемая встреча с ветеранами:
партизанского отряда «Победители», которым командовал Ге-
рой Советского Союза полковник Дмитрий Николаевич Медве-
дев.
Торжественный ебцр у средней школы № 175 по улице Мед-
ведева открыл бывший комиссар отряда полковник в отставке
Сергей Трофимович Стехов. Он рассказал о том, как громили*
партизаны немецко-фашистских захватчиков на временно окку-
пированной территории Западной Украины...
Встреча закончилась посещением Новодевичьего кладбища,,
где похоронен Д. Н. Медведев, и могилы неизвестного солдата,
у Кремлевской стены.
В 1974 году Даухан Бабеевна ушла на заслуженный отдых..
Но и сейчас она в гуще жизни, событий. У Даухан Бабеевны
дружная семья. Ее «мужчины» (муж Мисост Камболатович гг.
сын Таймураз) никогда не забывают поздравить Даухан с Днем.
Победы.
У Даухан очень много друзей среди взрослых, а еще боль-
ше— среди школьников. По-прежнему романтикой подвига,,
дальних дорог, мужеством веет от этой поистине замечательной
женщины.
В. Ларина:

БОРИС
ГАБАЕВИЧ
ДЗУГАЕВ
НА ФРОНТ, ТОЛЬКО НА ФРОНТ!
Н началу Великой Отечественной войны ему едва испол-
нилось семнадцать лет.
Эльхотово, доселе веселое, жизнерадостное мирное селение,
в котором перед этим воздух был напоен ароматом садов, усы-
панных бело-розовыми хлопьями цветения, запахами густого
травостоя, стройными рядами пирамидальных тополей, стало
суровым, строгим, настороженным.
Кировский районный военный комиссариат работал кругло-
суточно: шла мобилизация транспорта, конского состава, а глав-
ное— мобилизация в действующую армию боеспособного насе-
ления. За короткое время райвоенкомат отправил на фронт
1342 человека.
Борис выбирал недолго: на фронт, только на фронт!
— Годков маловато, да и ростом еще не вышел,— говорил
молодому комсомольцу военком, окинув взглядом будущего вои-
на. Военком в какой-то степени был прав. Юноша, мало того,
что был слишком молод, внешне выглядел хрупким, ничего воин-
ственного и даже спортивного не было в его наружности. Но
ънешне неприметная и скромная, неказистая с виду фигура Бо-
риса таила в себе большой сгусток кипучей энергии. И он побе-
дил: 5 июля воинский железнодорожный эшелон увозил его в
сторону фронта.
118

Первые недели и даже месяцы войны для Бориса были, как
впрочем, и в целом для страны, очень тяжелыми. Эшелон дос-
тавил новобранцев в украинский город Кременчуг. Но к этому
времени оперативная обстановка на фронте так резко измени-
лась, что новое пополнение вынуждено было отходить километ-
ров на триста, к г. Купянску. Здесь Борис впервые надел воен-
ную форму и получил направление в батальон аэродромного
обслуживания (БАО).
Название воинской части, в которой проходил службу Дзу-
гаев, говорит и о предназначении этой части — охрана и обслу-
живание аэродрома, базировавшегося на довольно почтитель-
ном расстоянии от передовых позиций воюющих сторон. Воин
скрупулезно и с большим энтузиазмом исполнял свои неслож-
ные обязанности. Но не этого он хотел. Он рвался на фронт.
Комиссар воин^кой части не раз разъяснял Дзугаеву, что фронт
проходит повсюду, что в условиях этой большой и суровой вой-
ны каждый воинский организм, независимо от места дислока-
ции, является одинаково важным в общей борьбе с врагом. Бо-
рис, конечно, понимал эту простую истину, он мог и сам разъяс-
нить и доказать кому угодно, кроме себя, важность задач ба-
тальона аэродромного обслуживания. Тем не менее он настаи-
вал на своем.
Наконец, в декабре сорок первого года Дзугаев стал воином
87-й стрелковой дивизии, которой командовал ставший затем
дважды Героем Советского Союза генерал Александр Ильич:
Родимцев. Уже в бытность нашего земляка в этой дивизии пос-
ледняя была преобразована в 13-ю гвардейскую.
В декабрьских наступательных боях, в самом разгаре Мос-
ковской битвы, дивизия Родимцева в составе 40-й армии Юго-
Западного фронта успешно наступала в направлении на г. Тим
и освободила его. Борис до сих пор помнит и тепло отзывается
о прославленном комдиве, герое Сталинградской битвы. В один
из декабрьских дней, когда дивизия готовилась к наступлению;
Родимцев с известным советским писателем Евгением Долма-
товским обходил передовые позиции пехоты. Солдаты стрелко-
вого отделения залегли на скользком, покрытом наледью сне-
гу.
-=- Знаете направление своей атаки? — спросил комдив у Бо-
риса Дзугаева.
— Так точно!
Беседа была непродолжительной, но конкретной и деловой-
Командир дивизии понимал, что при тридцатиградусном моро-
зе солдатам нельзя долго оставаться без движения.
— Двинемся вперед,— сказал он,— возьмем город Тим —
110»

согреемся и Новый год справим,— как-то по-домашнему сказал
комдив.
Вскоре последовала артиллерийская подготовка. Снаряды
и мины со звоном и свистом пролетали над нашей пехотой и
точно ложились на позициях гитлеровских солдат. Артиллерин-
ско-минометные залпы дополнили удары нашей авиации. Пехо-
та пошла в атаку.
Для Бориса Дзугаева это было по-настоящему первым бое-
вым крещением. Несмотря на непривычные для южанина силь-
ные морозы он в цепи наступающей пехоты нередко вырывался
ъперед, в упор расстреливал фашистов. Видел, как уцелевшие
титлеровские вояки в серо-зеленых шинелях, а иные — обмотан-
ные и обвязанные различным тряпьем, поспешно отходили, пре-
следуемые дивизией А. И. Родимцева.
После освобождения города Тим части дивизии вели бон
местного значения. В этих боях Дзугаев 3 января был конту-
жен, но строй не покидал. Молодой организм и напряженность
'обстановки помогли выстоять.
В мае сорок второго года дивизия участвовала в Харьков-
ской наступательной операции. Эта операция в силу ряда при-
чин оказалась неудачной для советских войск. Немецко-фашист-
ские войска смогли создать большое численное превосходство
и перейти в крупное наступление на воронежском направлении.
В тяжелых кровопролитных оборонительных боях 22 июня в
районе деревни Семь Колодезей сержант Дзугаев был ранен в
.левую ногу. Воин не хотел покидать строй, но ммение врачей
взяло верх.
Военные медики эвакогоспиталя Саратова и Махачкалы вы-
лечили сержанта Дзугаева, и в сентябре сорок второго года он
•был зачислен в 10-ю стрелковую бригаду 44-й армии, которой
командовал генерал И. Е. Петров.
Бригада, находясь на правом фланге Северной группы войск
-Закавказского фронта, преградила, путь врагу на грозненском
направлении. Танковая группировка гитлеровского генерала
Клейста, понеся большие потери в ходе Малгобекской операции,
вынуждена была перейти к обороне. Правда, танковым войскам
Клейста 27 сентября после трехдневных ожесточенных боев
удалось ворваться в Эльхотово, но у Эльхотовских ворот про-
тивник был остановлен.
Однако общая военная обстановка на Кавказе оставалась
крайне тяжелой не только в полосе Северной группы зойск, но
и Черноморской, где шли тяжелые оборонительные бои под. Но-
вороссийском и на туапсииском направлении. Поэтому 15 ок-
тября 10-я стрелковая бригада получила приказ о погрузке
120

личного состава и боевой техники на станции Беслан и следо-
вании через Тбилиси, Поти на Туапсе. 20 октября бригада при-
была в район Туапсе, а 23 октября вошла в состав 18-й армии:
генерала А. А. Гречко.
Враг отчаянно рвался к Туапсе. Он сосредоточил здесь гор-
нострелковые и другие специально обученные для действий в-
горах войска. Ему уже удалось выйти и занять ряд населенных,
пунктов на подступах к Туапсе.
10-я стрелковая бригада должна была участвовать з армей-
ском контрударе с целью разгрома противника и освобождения
крупных населенных пунктов Перевальный и Гойты. Отделению
сержанта Дзугаева предстояло действовать в тяжелых условиях
горно-лесистой местности, из-за сильных туманов видимость-
иногда была всего до одного—двух десятков метроз. Для ар-
мии предстоящие действия квалифицировались как контрудар,
а для стрелкового отделения это было обычным наступлением,,
обычной атакой в особых условиях местности.
На совещании младшего командного состава командир
бригады подполковник И. Я. Лукин и начальник штаба майор
М. И. Повалий особо подчеркивали эти особенности.
— Горно-лесистая местность сильно влияет на ориентировку
и маневр частей и подразделений,— говорил подполковник.
И. Я. Лукин.
Заместитель командира бригады по политической части пол-
ковой комиссар И. М. Ковалевский в своем выступлении гово-
рил о необходимости шире использовать опыт бывалых воинов.
При этом среди бывалых воинов он назвал и сержанта Дзугае-
ва, которого он лично знал по боям на грозненском направле-
нии.
И Борис Дзугаев весь отдался подготовке воинов своего от-
деления. Он учился сам и учил свое отделение действиям в ус-
ловиях горно-лесистой местности, атаке по отдельным направ-
лениям вдоль горных рек и троп с целью захвата господствую-
щих высот и рокадных дорог. Все эти вопросы отрабатывались
на конкретной местности, и бойцы сами видели особенности*
подходов к населенным пунктам Перевальный, Гойты и к р.
Пшиш.
Маршал Советского Союза А. А. Гречко, командовавший в
то время 18-й армией, говоря о задаче 10-й бригады, пишет в
книге «Битва за Кавказ»: «10-й стрелковой бригаде, выполняя
главную задачу по окружению противника, нанести удар в об-
щем направлении высота 384,0, Перевальный с задачей 29 ок-
тября овладеть Перевальным». И далее: «Подразделения 10-й
стрелковой бригады вели наступление на Перевальный. 3 нояб-
12Г

ря после ожесточенных боев Перевальный был полностью очи-
щен от врага».
Утром 28 октября, когда по-осеннему прохладный ветер тре-
пал сухой бурьян, выл в складках гор и хребтов, когда темно-
синее небо над горами и долинами заволокли черные тучи,
стремительно несущиеся с севера на юг, грянула многоголосая
артиллерийская подготовка наших войск. Борис Дзугаев сосре-
доточенно наблюдал за позициями противника, за результата-
ми работу наших пушкарей. Стрелки, автоматчики и пулемет-
чики тоже наблюдали — каждый в направлении своей атаки.
Заключительный аккорд артподготовки —залп «катюш», и от-
деленный, получив сигнал от взводного* голосом подал команду
пулеметному расчету вести огонь по высоте 384,0, а сам со стрел-
ками и автоматчиками короткими перебежками устремился в
обход высоты. Завязался горячий бой. Уцелевшие альпийские
стрелки врага открыли ответный огонь по пулеметному расче-
ту. Дуэль продолжалась более 20 минут. Обходили высоту спра-
ва и слева. В этом маневре участвовали взводы и роты бригады.
— На высоте 384,0 отделение Дзугаева!—доложил ротный
в штаб батальона.
— Высота наша!—доложил комбат начальнику штаба
•бригады майору М. И. Повалию.
С захватом высоты 384,0 открыт был путь к Перевальному.
Боевые порядки бригады двинулись к населенному пункту. От-
деление Дзугаева вновь в передовых цепях. Здоровяк Галлдзе
со своим ручным пулеметом не отставал от стрелков и автомат-
чиков. К вечеру 28-го пехота вплотную подошла к Перевально-
му, но враг сильно укрепился в нем. Пять дней шли непрерыв-
ные ожесточенные бои за населенный пункт. Враг понимал, что
потеря этого тактически важного пункта решающим образом
повлияет на всю оперативную обстановку. Поэтому для оборо-
ны своих позиций и поддержки альпийских стрелков он исполь-
зовал не только все огневые средства, но и авиацию. Лишь к
исходу 3 ноября комбриг подполковник И. Я. Лукин лично до-
ложил генералу А. А. Гречко, что Перевальный полностью очи-
щен от альпийских стрелков.
В дальнейших наступательных боях войска 18-й армии на-
несли большие потери врагу, сорвали все его планы прорваться
к побережью Черного моря в районе Туапсе. Наметился пере-
лом в битве за Кавказ. Советские войска готовились к крупным
наступательным действиям с целью полного освобождения Кав-
каза, но Борис Дзугаев не мог участвовать в этих боях: 3 ян-
варя он был ранен.
В феврале сорок третьего года сержант был выписан из эва-
122

когоспиталя Кировокана и направлен на трехмесячные фронто-
вые курсы командного состава.
Но уже в конце марта, сдав досрочно экзамены, младший
лейтенант Б. Г. Дзугаев прибыл в район освобожденного от не-
мецко-фашистских захватчиков Краснодара. Он был назначен
командиром взвода 50-миллиметровых минометов 383-й стрел-
ковой дивизии генерала К. И. Провалова.
К моменту прибытия Дзугаева в дивизию последняя в сос-
таве 56-й армии вела наступательные бои в направлении круп-
пых населенных пунктов Абинской и Крымской. 4 мая Крым-
ская была освобождена. Но дальнейшее наступление не имело
успеха. Гитлеровское командование придавало немалое значе-
ние удержанию в своих руках Таманского полуострова. Против-
ник создал сильную, глубоко эшелонированную оборону, полу-
чившую название Голубой линии.
Стороны перешли к обороне. 383-я стрелковая дивизия убы-
ла на другое направление, а Б. Дзугаев был назначен на ту же
должность в 1-й батальон 1133-го стрелкового полка 339-й стрел-
ковой дивизии полковника Т. С. Кулакова. Дивизия готовилась
к прорыву Голубой линии.
14 сентября в полосе 56-й армии настороженную тишину
разорвал мощный грохот артиллерийской канонады. В артпод-
готовке принимали участие и минометы Б. Дзугаева. После ар-
тиллерийской подготовки по Голубой линии нанесли мощные
бомбовые удары советские летчики, а затем пехота атаковала
оборонительные позиции гитлеровцев. Минометы вели огонь по
команде командира взвода. А он то находился на наблюдатель-
ном пункте командира 1-го стрелкового батальона, то переме-
щался в стрелковые роты, откуда корректировал огонь своих
минометов. Беглым огнем батальонные минометы настигали от-
ступающих гитлеровцев, подавляли пулеметные и минометные
позиции врага, расчищали путь пехоте 1-го стрелкового ба-
тальона.
9 октября сорок третьего года Тамань была полностью осво-
бождена от немецко-фашистских захватчиков. Войскам, участ-
вовавшим в освобождении Таманского полуострова, приказом
Верховного главнокомандующего от 9 октября 1943 года объяв-
лена благодарность, и в Москве был дан салют 20-ю артилле-
рийскими залпами из 224 орудий.
Вскоре 339-я стрелковая дивизия пересекла Керченский про-
лив и захватила плацдарм на Керченском полуострове. Неодно-
кратные контратаки гитлеровцев разбивались ружейно-пулемет-
ным и артиллерийско-минометиым огнем частей дивизии, в том
числе и огнем минометов лейтенанта Дзугаева.
123

Командир-1133-го стрелкового полка майор Михаил Кирил-
лович Трепетун, отмечая заслуги командира минометного взво-
да, писал: «В наступательных операциях 8—10 ноября 1943 го-
да его взвод подавил огонь двух станковых пулеметов против-
ника и уничтожил 25 гитлеровцев, чем обеспечил успешное
продвижение вперед наших стрелковых подразделений». Коман-
дир взвода был награжден орденом Красной Звезды.
Захватив плацдарм на керченской земле, дивизия прочно
удерживала свои позиции, приводила себя в'порядок, получила
пополнение людьми и боевой техникой. В частях и подразделе-
ниях подводились итоги прошедших боев, на страницах диви-
зионной газеты показывались передовые подразделения, в чис-
ле их упоминался и взвод, которым командовал Дзугаев.
В эти же дни в жизни комсомольца-воина произошло собы-
тие, оставшееся в его памяти на всю жизнь — решением пар-
тийного собрания 1-го стрелкового батальона ои был принят
кандидатом в члены Коммунистической партии.
В апреле сорок четвертого, года дивизия вновь была отмече-
на приказом Верховного главнокомандующего. Москва вновь
-салютовала в честь освободителей старинного и героического
города Керчи. Славу освободителей этого города по праву раз-
делял и командир минометного взвода — он был награжден
вторым орденом Красной Звезды. В реляции указывалось, что
взвод Дзугаева уничтожил 3 дзота, 4 станковых пулемета с
прислугой, автомашину с боеприпасами и до 50 гитлеровцев.
В последующем при штурме знаменитой Сапун-горы, при ос-
вободжении Севастополя, при форсировании рек Вислы и Оде-
ра Борис Дзугаев был верен себе. Из своих минометов он вы-
жимал все, что они могли сделать для поддержки нашей насту-
пающей пехоты, для дела победы над врагом. В представлении
к очередной награде в феврале сорок пятого года командир
1133-го стрелкового полка майор Сакуненко писал: «7 февраля
1945 года в боях на плацдарме на западном берегу реки Одер,
находясь в боевых порядках пехоты, корректировал огонь ми-
нометов; когда противник перешел в контратаку, его взвод от-
крыл меткий огонь и уничтожил один миномет, один пулемет
и двадцать вражеских солдат и офицеров, тем самым помог пе-
хоте отразить контратаку противника». И командир взвода был
удостоен ордена Отечественной войны 1-й степени.
Предстояло провести последнюю большую наступательную
•операцию, операцию по разгрому вражеской стратегической
группировки войск в районе Берлина и захвату столицы гитле-
ровской Германии. К этой операции готовились все, готовился
и взвод Бориса Дзугаева. Воины взвода были под стать своему
124

командиру, все они прошли по фронтовым дорогам не одну сот-
ню километров, пронесли свои минометы от Кубани до Одера,
отмечены наградами Родины за ратные подвиги. И теперь они
горели желанием нанести завершающий удар по ненавистному
врагу.
Командир взвода еще раз проверил готовность материальной
части, наличие боеприпасов, побеседовал со взводом, с боевыми
расчетами, с каждым минометчиком в отдельности и только
после этого доложил о готовности к выполнению боевого зада-
ния.
16 апреля сорок пятого года началась историческая Берлин-
ская операция. О значении и результатах этой битвы хорошо
известно всему миру. О результатах действий лейтенанта Дзу-
гаева хочется сказать устами командира полка: «В боях по
прорыву вражеской обороны на плацдарме за р. Одер проявил
мужество, отвагу и умение командовать своим взводом. В боях
за населенный пункт Лоссов, где противник оказызал яростное
сопротивление, подавил 2 миномета, 2 станковых пулемета и
уничтожил 12 вражеских солдат. При отражении контратак про-
тивника в районе населенного пункта Маркендорф подавил 1
миномет, 1 станковый пулемет и 1 пушку, уничтожил более 20
гитлеровских солдат. Заставил противника залечь, дав возмож-
ность нашей пехоте отбить вражеские контратаки».
Командир полка закончил реляцию утверждением, что лей-
тенант Дзугаев «достоин четвертой правительственной награ-
ды— ордена Красного Знамени». Вывод командира полка под-
держал командир 339-й Краснознаменной Таманской стрелковой
дивизии Герой Советского Союза полковник Гавриил Тарасович
Василенко. И заслуги воина в Берлинской операции были отме-
чены Родиной —ои был награжден орденом Красного Знамени.
Конец Великой Отечественной войны застал старшего лейте-
нанта Дзугаева на р. Эльбе, на месте встречи войск Красной
Армии с армией Соединенных Штатов Америки.
В апреле 1946 года Борис Габаевич демобилизовался из ар-
мии и с чувством выполненного долга вернулся в родное Эльхо-
тово. Вернулся он возмужавшим, физически окрепшим. Его
грудь была украшена четырьмя боевыми орденами и многими
медалями. Родные, близкие и все сельчане встречали его тор-
жественно, поздравляли с победой. Но радость омрачилась сооб-
щениями о больших потерях в селе и районе: «из 2309 человек,
призванных в районе в действующую армию, погибло или про-
пало без вести 1672 человека (Худалов Т. Т. В тылу врага. Ор-
джоникидзе, 1980). Среди погибших в боях за Родину были
.друзья детства Бориса: Урусхан Ардасенов, Мурзабек Галуев,
125

Кара Мамиев, Еруслан и Борис Доевы, Батраз Цомаргов, Му-
рат Адырхаев, Борис Датиев, Магомет Кодзаев и многие, мно-
гие другие.
Борис стал работать, был ответственным секретарем район-
ной газеты, 1-м секретарем райкома комсомола, редактором
районной газеты, затем, окончив областную партшколу, работал
зав. отделом-партийной жизни редакции газеты «Социалистиче-
ская Осетия». ,
В 1955—1958 годах прошел полный курс обучения в Высшей
партийной школе при ЦК КПСС. После этого вернулся к газет-
ной работе. Суровая война заставляла воина держать руку на
прицеле винтовки, автомата, миномета. Теперь он держит руку
на пульсе жизни, чутко отзываясь на заботы и тревоги совре-
менника—строителя коммунизма, острым взором подмечает и
делает достоянием гласности то новое, что несет с собой наша
повседневность, угадывает горизонты будущего.
В послевоенное время к наградам за ратные дела добави-
лись награды Родины за трудовые подвиги: орден «Знак Поче-
та», медаль «За трудовую доблесть» и почетное звание «Заслу-
женный деятель культуры РСФСР».
Д. Муриек
• • •

КАМБОЛАТ
САРАБИЕВИЧ
КАЙТУКОВ
ВО ИМЯ РОДИНЫ
Д лагирское ущелье, село Ход. Оно расположилось на од-
**ном из южных склонов над Садонскими рудниками. До
Октябрьской социалистической революции это было самое боль-
шое село в горной Осетии.
Как и у других сельчан, поначалу трудно складывалась жизнь
пятерых детей безземельного горца Сараби Кайтукоза. В 1917
году они остались без матери, а через два года скончался и
отец. Старшему, Татаркану, было 12 лет, младшему—Касбола-
ту — 2 года.
Татаркан стал кормильцем семьи. С голоду бы вымерла
семья Сараби Кайтукова, если бы не Октябрьская революция.
Она дала им право на переселение на плоскость.
Много трудностей пришлось пережить детям Сараби и на
новом месте. Племянница отца Мария Фардзинова, проживав-
шая в с. Салугардан, забрала к себе пятилетнего Камболата и
когда ему исполнилось 8 лет, отдала сначала в Салугардан-
скую начальную, а потом в Алагирскую среднюю школу, где он
стал членом Коммунистического Союза Молодежи.
Затем была Москва, рабфак и снова Осетия. ФЗУ ь Садоке,
где он уже сам ведал подготовкой рабочих кадров для Садон-
ских рудников. Благодаря помощи и заботе Советской власти
намного улучшилось положение детей-сирот. Уже и другой сын
Дзибо получил образование и стал одним из передовых брига-
диров на Садонских рудниках.
127

Подошло время призыва Камболата в ряды Красной Армии,
и вот он на пути осуществления своей давнишней мечты — стать
командиром Красной Армии. Алагирский райвоенкомат посыла-
ет его в Орловское военное училище. В это время младший брат
Касболат заканчивал уже действительную службу в армии, и в
своих письмах делился с братом сокровенными мыслями, свя-
зывая свою дальнейшую жизнь с родным селением Ход.
Но не прошло и несколько месяцев, как немецко-фашистские
орды напали на нашу страну, и планы Касболата, как и всех
советских людей, рухнули.
С первых же дней войны ушли на фронт четыре брата Кай-
туковы. Старший брат сражался под Ростовом, Дзибо — на Ук-
раине, Касболат — на подступах к Моздоку. Погиб в схватке
с коварным врагом Дзибо.
Можно было бы написать целую книгу о героизме, прояв-
ленном братьями Кайтуковыми в дни Великой Отечественной
войны, но я хочу рассказать о нескольких эпизодах боевой жиз-
ни лишь одного из братьев Кайтуковых — лейтенанта-танкиста
Камболата Кайтукова. Мне, бывшему курсанту Ново-Петергоф-
ского училища пограничных войск им. К. Е. Ворошилова дове-
лось участвовать в составе курсантского батальона в жестокиу
схватках на подступах к г. Ленинграду в большом населенном
пункте Порожки, где наш земляк Кайтуков беспощадно громил
фашистов. Если бы ленинградская земля могла говорить, она
бы поведала нам о днях памятного сорок первого года, расска-
зала бы о беспримерном героизме советских пехотинцев и тан-
кистов, летчиков и артиллеристов и среди многочисленных рат-
ных подвигов — о боевой деятельности командира взвода, а
потом командира роты 2-го танкового полка 1-й танковой ди-
визии Камболата Кайтукова, который был отмечен командова-
нием, как образец воинского мастерства и храбрости, беспр *-
дельной любви к Родине и жгучей ненависти к врагу, верности
воинскому долгу. В статье «Двенадцатидневная операция >, опуб-
ликованной в газете «Правда» за июль 1941 года, сообщалось:
«...Взвод тяжелых танков должен был прикрывать пехотные
части от яростных атак немцев, беспощадно подавлять зарвав-
шегося врага. Приказ командования взвод Кайтукова выполнял
непрерывно 12 дней и не потерял за это время ни одной из сво-
их машин. Выгрузившись с платформ и продвинувшись вперед,
встретились с немецкой разведкой в составе пяти броневиков.
Два броневика были разбиты, остальные удрали. Далее наши
танкисты натолкнулись на замаскированную батарею врага. Од-
ну нашу машину осыпал град снарядов, но могучий т*нх про-
должал бой, вместе с другими машинами разбивая прямой иа-
128

водкой немецкие противотанковые орудия и расчеты. Коварное
нападение дорого обошлось немцам. Не только поле боя, но и
лес. где укрывались враги, был усеян множеством трупов. Пос-
ле такого предметного урока немцы некоторое время остерега-
лись близко встречаться с нашими машинами и только издале-
ка осыпали нас шрапнелью и фугасными снарядами».
Пехотные части занимали новые позиции на подступах к г.
Ленинграду, в районе сел. Порожки, враг пытался вызвать за-
мешательство среди пехотинцев, смять их силой сво.»*х танков;
один батальон уже находился в окружении. Основные силы от-
ходили к лесу. Командование приказало танковому взводу, ко-
торым командовал Камболат, разорвать вражеские цепи вокруг
окруженного батальона и прикрыть перегруппировку пехоты.
Танки врага могли появиться внезапно. Поэтому Камболат на
удобном рубеже выставил наблюдение. Вскоре наблюдатели до-
ложили, что враг обстреливает из пункта Порожки — из церкви
и окружающего леса. Командир Кайтуков приказал всем эки-
пажам своих машин продвинуться вперед. Со 100—150 метров
открыли уничтожающий огонь. Вражеская батарея и огневые
точки замолчали сразу. Из леса выдвинулись вражеские танки,
но фашисты быстро ретировались, увидев, с какими машинами
им придется иметь дело.
Положение в районе Порожки переменилось. Через голову
наших танкистов пролетали тяжелые снаряды, падавшие далеко
в глубине расположения противника. Кое-где мелькали разбе-
гавшиеся фигурки гитлеровцев. Наконец из леса показались бой-
цы окруженного батальона. Советские пехотинцы радостно при-
ветствовали танкистов. Танкисты пересекли узкую речонку, от-
делявшую их от врага. Стояло тихое утро. Наблюдатель зорко
следил за местностью. Вдруг он увидел выходивших из леса
солдат в немецких касках. Они шли в 100 метрах от наших тан-
кистов. Командир Кайтуков приказал экипажу не открывать
огня, чтобы угостить их всех разом. Когда фашистов собралось
до роты, наши танкисты прострочили их из пулеметов. Оставив
убитых и раненых, фашисты спешно бросились в канаву, в лес.
Но пулеметные очереди настигали их всюду. На помощь раз-
громленной роте явились танки. Наши танкисты открыли огонь
из орудий. Один вражеский танк был разбит, остальные повер-
нули .в лес, не приняв открытого боя. Вскоре танкисты встрети-
ли их на подступе к батареям. Танков было четыре. Завязался
бой. И тут сказалось превосходство советских машин. Снаряды
вражеских танков не могли пробить броню Т-34. Наши танкисть;
огневым валом подбили два танка и заставили остальных по-
вернуть обратно.
9 Сыны Осетии в Великой Отечественной
120

Продвинувшись ближе к вражеским артиллерийским пози-
циям, наши танкисты увидели новую группу вражеских танков.
Советские снаряды пригвоздили к земле еще три фашистских
машины, остальные расползлись в разные стороны.
Последний бой этой двенадцатидневиой операции происхо-
дил в районе Порожки. Фашистская артиллерия обстреливала
болото, в котором застряли четыре советских танка. На левом
фланге находилась деревня, которая казалась пустынной. Но
вот из деревни вылетела ракета, и огонь по болоту стал точнее.
Пока советская артиллерия отвечала фашистским гаубицам,
Камболат Кайтуков стал следить за деревней и на всякий слу-
чай приказал своим товарищам:
— Как только из какого-нибудь дома будет пущена ракета,
разбить его вдребезги, разнести в пух и прах огневые точки
врага.
Прошла минута. Из одного дома появилась зеленая ракета.
Было ясно, что враг проник в деревню и поставил там своих
наблюдателей. Советские танкисты открыли по врагу ураганный
огонь. По улицам, казалось,. безлюдной деревни заметались
выскакивающие отовсюду фашисты.
Этим эпизодом заканчивается продолжавшаяся 12 дней ге-
роическая операция танкистов под командованием Камболата
Кайтукова. Из состава экипажа только один человек был легко
ранен осколком шрапнели. Одна машина получила серьезные
повреждения, но сохранила боеспособность. Остальные машины,
хотя и попали под шквальный огонь, но отделались легкими
повреждениями, устранявшимися на ходу. И в этом была боль-
шая заслуга нашего земляка Камболата Кайтукова.
О подвиге командира танкового взвода лейтенанта Камбо-
лата Кайтукова говорилось и в сообщении Совинформбюро от
26 августа 1941 года.
«В упорном бою на одном из участков Северного фронта ге-
роически действовал экипаж советского танка во главе с его
командиром лейтенантом Кайтуковым. Ворвавшись в располо-
жение противника, бесстрашные танкисты уничтожили около 60
вражеских солдат и раздавили гусеницами своей мощной ма-
шины восемь противотанковых пушек и четыре пулемета.>.
Тогда же, в 1941 году, известный советский писатель Н. Ти-
хонов посвятил танкистам К. Кайтукова стихотворение «Наши
танки», которое было опубликовано во фронтовой газете «На.
страже Родины».
...Бейте ж вредную породу,
Бейте ночью, бейте днем!
130

Бейте гусеницей с ходу,
И тараном и огнем!—
призывал Николай Тихонов советских танкистов.
«Трудно подсчитать, сколько фашистских машин было под-
бито, сколько орудий уничтожено, сколько гитлеровцев истреб-
лено подразделением Кайтукова. Только подожженных вражес-
ких танков во время двенадцатидневной операции насчитывается
около десятка. Но зато точно известно, что подразделение обес-
печило перегруппировку наших частей на одном из ответствен-
нейших участков. Оно спасло тысячи жизней наших бойцов и раз-
било все попытки врага осуществить окружение. Наглости и ос-
тервенению фашистов советские танкисты противопоставили
спокойствие, выдержку и высокий героизм. Гитлеровцы натолк-
нулись на железную волю патриотов страны социализма и за-
хлебнулись в своей крови»,— писала фронтовая газета «На стра-
же Родины» в статье «Двенадцать дней в бою».
Я остановился лишь на одном эпизоде выдающихся боевых
подвигов танковой роты и ее командира К. Кайтукова, которые
только теперь становятся достоянием советских людей. Однако
и этот материал характеризует К. Кайтукова как одного из ге-
роев Отечественной войны. Недолго воевал лейтенант Камболаг
Кайтуков. Он погиб 2 августа 1942 года, похоронен в Тосненском
районе Ленинградской области, на южной окраине с. Ям-Ижо-
ры.
В результате упорных поисков в Северо-Осетинский респуб-
ликанский музей краеведения поступили новые документы из
архивов библиотеки В. И. Ленина и Государственного архива
Министерства обороны о командире танковой роты Камболате
Сарабиевиче Кайтукове. Среди поступивших документов —
фронтовая газета «На страже Родины» от 23 июля 1941 года,
на которой на всю полосу крупным шрифтом напечатано: «Гро-
мите врага, как громят его танкисты Камболата Кайтукова».
«Высока и заслуженна слава советских танкистов. Воору-
женные грозной техникой, они уничтожали вражеские полчища
в знойных степях Халхин-Гола, штурмовали бастионы «линии
Маннергейма» в снегах Карельского перешейка. Доблестью и
геройством овеяны знамена танковых частей Красной Армии-
И в сражениях с бандой озверелого фашизма грозные машины,
управляемые героическими сынами страны социализма, наносят
врагу сокрушительные удары.
Под ливнем пуль и снарядов проводят они молниеносные
контратаки на фашистские колонны. Их ударов не зыдгржива-
131

ют гитлеровские танки. Сотни и тысячи фашистских танков на-
ходят свою могилу под гусеницами наших машин».
На этой же странице газеты помещен материал о действиях
танкового подразделения» которым командовал Камболат Кай-
туков.
«Товарищи танкисты! Следуйте примеру отважных кайту-
ковцев! Деритесь с врагом храбро и умело! Смелее атакуйте
его! Обрушивайте на него всю силу огня своих пушек и пуле-
метов! Гоните его из наших сел и городов,'стирайте его с лица
земли!
Храните славу советского оружия! Не жалея жизчи своей,
деритесь за священную Родину!»
Военный корреспондент М. Ланской на странице фронтовой
газеты писал в связи с гибелью Каитукова:
«Для действий танкового подразделения лейтенанта Каиту-
кова трудно подыскать готовые формулировки в учебниках гак-
тики и наставлениях. События развивались так бурно, обстанов-
ка менялась столь неожиданно, что нельзя и некогда было за-
мечать, как бой на марше переходил в оборону, а блокировка
вражеских огневых позиций — в стремительную и сокрушитель-
ную контратаку...
Подразделение действовало на одном из основных направ-
лений наступления фашистских войск. Гитлеровцы бросили на
этот участок многочисленные бронемашины, танки, артиллерию
и моторизованную пехоту. Нужно было не только сдерживать
натиск врага, но измотать его, обескровить и уничтожить его
живую силу.
Кайтуков .командовал могучими совершенными танками, эти
машины созданы социалистической промышленностью, трудом
инженеров и рабочих. Гусеницы этих танков не знают препятст-
вий, орудия обладают огромной огневой силой.
Вот стоит машина Каитукова. На ней пыль многих дорог.
15 вмятин от попаданий вражеских снарядов можно насчитать
на броне лишь с одного левого борта. Эти вмятины — следы
ожесточенных схваток, упорных боев. Но машина все так же
могуча, боеспособна и готова к выполнению любого приказа,
как в первый день после выхода из заводских ворот.
Все подвижные крепости своего подразделения Кайтуков в
жарких схватках держал в непосредственном соприкосновении
с противником. Ужас и замешательство вносили наши танки во
вражеские ряды. За ними охотилась гитлеровская авиация, их
пытались окружить артиллерийские батареи, в единоборство с
ними вступали целые роты танков и броневиков. Но, управляе-
мое умно и смело, заряженное героизмом советских людей —
132

-коммунистов и комсомольцев, сидевших в башнях, подразделе-
ние Кайтукова не отступало ни перед какими силами врага.
Взаимодействуя со своей артиллерией и пехотой, оно вело бой
днем и ночью и всякий раз наносило поражение врагу. К. Кай-
туков был образцом советского воина и патриота, честного сына
большевистской партии, у которого слово и дело были всегда
в нерушимом единстве».
Танковая рота, которой командовал отважный сын осетин-
ского народа, явилась ярким олицетворением великой дружбы
и братства советских народов. Здесь были русские — старший
сержант А. Иванов, лейтенант А. Фурманский, красноармеец
А. Дудин; украинцы—лейтенант И. Патрук, старший сержант
А. Гусько, сержант В. Саченко; белорусы — лейтенант И. Дег-
тярев, старшина М. Шимальский и т. д.
О братской дружбе,танкистов роты говорит в своей статье
сержант В. Саченко.
«Спаянность коллектива людей, ясно сознающих высокую
цель своей борьбы, удесятеряет силы подразделения Кайтукова.
Все это—рабочие, колхозники — коммунисты и комсомольцы.
В одном ;из первых боев прямым попаданием тяжелых снарядов
была повреждена ходовая часть машины лейтенанта Фурман-
ского. Танк потерял скорость. Он доставил много хлопот всему
подразделению. Но никому и в голову не пришло оставить ма-
шину. Ей помогали, прикрывали огнем ее отход. И она вновь
участвовала в последующих операциях и нанесла немалый урон
врагу»..
Камболат Кайтуков вступил в смертельный бой с коварным
ърагом и погиб, защищая подступы к районному центру Тосно
и населенному пункту Ян-Ижора, в дни, когда враг рвался к
Пушкино, Колпино и берегам красавицы Невы.
Из четырех сыновей Сараби Кайтукова домой вернулся толь-
ко старший брат, остальные три брата—Дзибо, Камболаг и
Касболат — пали в боях с гитлеровцами за нашу великую Ро-
дину.
Всю свою жизнь братья Кайтуковы ощущали сердечную за-
»боту Родины. И они отдали за ее свободу и независимость са-
мое дорогое — жизнь.
Славные имена воинов бережно хранит память их земляков.
X. Лазаров
• ••

МАГОМЕТ
ХАКЯСОВИЧ
КАРАЕВ
МОСТ
Ы ад городом в облаке цементной и кирпичной пыли, сме-
■'шавшейся с едким дымом, вставал тусклый рассвет.
Только что улетели, нагло качнув крыльями над головами бой-
цов, приросших к спаренному «максиму», самолеты с черными
крестами. Спокойно, уверенно плыли они на запад. И ^Магомет,
поднявшись в тесном окопчике во весь свой богатырский рост,
уже ничего не видел на свете, кроме этих грузных, спесивых
машин. Винтовка в его руках слегка подрагивала, выплевывая
свинец вслед улетевшему «юнкерсу». Магомет ожесточенно щел-
кал затвором, ловя в прицел свастику на хвосте. Где-то рядо^
часто ухала зенитка.
Шел в испепеляющем пламени, неумолкаемом грохоте кано-
нады, холодном лязге металла третий месяц войны, горький ме-
сяц отступления. От самой границы с боями отходил полк, в ко-
тором служил рядовой Магомет Караев. Не хватало техники,
боеприпасов, но было у советского солдата самое могучее ору-
жие, силу которого гитлеровцам пришлось испытать на своей"
шкуре уже в первые недели сражений. Имя ему — мужество.
Дыбилась земля, вставала огненным валом на пути захватчиков.
Из наспех отрытых окопов выплескивалась волна святой нена-
висти, яростно вскипали контратаки.
134

И вот потрепанный, поредевший полк, от которого, собствен-
но, остались номер и сотни полторы бойцов,— на окраине ук-
раинского городка. Городок сам небольшой, но через его желез-
нодорожный узел каждый день идут на восток десятки эшело-
нов. Задержать врага, а потом взорвать мосты, и, заминировав
дороги, уйти, уйти последними — таков приказ.
Самолеты исчезли. Дрожащие от напряжения солдатские
пальцы сворачивали самокрутки. И уже осветились улыбками
почерневшие, усталые лица: ротный балагур сказал-таки ост-
ренькое словцо. Прошелся весельчак и по Магомету:
— Что, браток, подстрелил коршуна? Дробишка-то нужна
была покрупнее, а?
Магомет смущенно пожимал широченными плечами. В пол-
ку хорошо знали этого немногословного, стеснительного, крепко-
го, словно из гранита тесанного, парня. На учениях, в походе
он мог не один километр прошагать с тяжелым пулеметом. И
никто никогда не слышал от него жалобы на усталость. «От-
личный боец»,— говорил о нем командир роты. «Надежный то-
варищ»,— называли его солдаты. Только вчера из этого объято-
го пламенем украинского городка отправил Магомет письмо
домой — в родное селение Лескен.
«Мы пройдем через любой огонь и останемся живы,— выво-
дил он огрызком карандаша на сером листке,— потому что мы
обязательно должны увидеть нашу победу...»
И сейчас, лежа в окопе на берегу реки, недалеко от огромно-
го моста, по которому медленно тянулась вереница товарных
вагонов, слушая веселую скороговорку товарищей, он снова и
снова повторял эти слова, как клятву. Вдруг совсем близко за-
трещали автоматы. Казалось, стреляли сзади, в спину. Враги?
Но ведь они еще на том берегу. От уцелевшей кирпичной стены
вокзала к траншее бежал, не пригибаясь, человек з гимнастер-
ке, без пилотки. Магомет узнал его: старший лейтенант Тарасов.
Он соскользнул с бруствера на подставленные руки бойцов. По
рукаву гимнастерки расползалось темное пятно. Бледные губы
его разжались:
— Без паники! В тылу десант. Задерживаем гадов и выпол-
няем боевую задачу!
Магомет лег у единственного ручного пулемета, к которому
оставалось несколько дисков. Траншея опоясалась огнем. Фи-
гуры в зеленых мундирах заметались, ринулись за водокачку.
Теперь стало легче. Достаточно было время от времени постре-
ливать, чтобы не давать им высунуться. Но тут раздалось тре-
вожное: «Танки!» С того берега, догоняя уходящий эшелон, к
мосту ползли три стальные черепахи. Правда, не успели они
135

добраться до середины моста, как передний танк густа зачадил,,
остальные начали нехотя пятиться. Вскоре заговорили вражес-
кие орудия. Первые снаряды подняли водяные столбы. Потом
разрывы зачернели на берегу, приближаясь к окопам. Перед
самыми глазами Магомета сверкнула молния. Снаряд разме-
тал невысокий бруствер, засыпал землей Тарасова. С трудом
поднявшись, полуоглохший, Караев бросился к старшему лей-
тенайту, помог ему встать.
— Мост! — хрипло сказал Тарасов'.
Магомет выглянул из окопа и увидел колонну танков и мо-
тоциклистов, устремившуюся к мосту. Вот уже первая машина
загромыхала по бетонному настилу. Нет, эту колонну не задер-
жать, кончились снаряды, на исходе патроны. Магомет оглянул-
ся на товарищей — Новикова, Братерского, Фомичева. Глаза у
них лихорадочно блестели, лица заострились. Он понял: их му-
чает та же мысль — мост!
И все четверо с надеждой и тревогой следили за лейтенан-
том, который возился с электрическим устройством, пытаясь
его наладить. Ничего не получалось, видимо, снарядом повре-
дило сеть.
— Товарищ старший лейтенант,— тихо произнес Магомет,-^
разрешите, я взорву мост.
Тарасов ответил ему крепким мужским рукопожатием. В та-
кие минуты солдатам не нужны слова.
Магомет полз, тесно прижимаясь к земле. Над его головой
"проносился огненный смерч. Но он уже ничего не видел, кром^
моста — огромной железобетонной арки, сделанной на века. Он
полз и почти физически чувствовал шаги чужих сапог по насти-
йу, и каждую секунду эти шаги звучали настойчивей и ближе.
Иногда пули поднимали фонтанчики пыли у самых глаз, и тог-
да он замирал, ощущая, как туго бьется в каждом мускуле
сердце.
Мост, он совсем рядом, мутные волны бросают кучу щепок
к его позеленевшим опорам... Сразу вспомнилась другая вода-
злая, иссиня-хрустальная, и голоногие мальчуганы, бросающие
в нее щепки. Урух... Недалеко с противным кваканьем шлепну-
лась мина. Остро царапнуло руку выше локтя. Яростно скрип-
нул зубами. Сволочи! Доползу, все равно доползу!
Передний танк выбрался на этот берег. Люк открылся, из
него показалась голова в шлеме. «Почему никто не стреляет?
Неужели все убиты?» — кольнула страшная мысль. Пот зали-
вал глаза. «Доползу!» — беззвучно кричало его сердце.
Опять всплыло в памяти: узкая — в один след—тропа, на-
хохлившиеся скалы и снег, пляшущий в воздухе снег. Сколько
136

километров прошел тогда он, Магомет, проблуждав в горах?
Его считали пропавшим, а он, полузамерзший, еле державший-
ся на ногах, постучался ночью в дом своего старшего брата
Ехья. Это было в мирные дни, когда Магомет и его сверстники
ходили в походы, сдавали нормы на значок ГТО, стремились
стать ворошиловскими стрелками.
Он тогда говорил перед уходом в армию матери, своим
братьям, что сдержит клятву верности Родине, партии, народу.
Пришел этот день.
Мост. Магомет дотронулся рукой до его шершавого холод-
ного бока. Ему хотелось встать во весь рост, крикнуть так, что-
бы далеко разнесся его торжествующий и яростный голос:
— Смотрите, я дополз!
Он достал спички. Но то ли спокойствие изменило ему, то
ли виноват был противный ветерок, несущий едкую гарь разру-
шенного городка,— спички, слабо вспыхнув, гасли.
Снова заработала память, оживляя одну страницу прошлого
за другой. Жаркий летний день. Легкий деревянный мостик, пе-
рекинутый через речку. И трактор с нагруженным прицепом,
накренившимся к воде. Как трещали доски, когда Магомет, упи-
раясь ногами в настил, спиной приподнял прицеп! Потом долго
еще ломило спину, дрожали ноги. Но зато как благодарили его
односельчане]
Послышалась резкая, как удар бича, чужая речь. Пулч за-
щелкали по бетону, откалывая серые куски. Люди в стальных
касках бежали по берегу, стреляя из автоматов. «Ис меньше
взвода»,— прикинул Магомет. Коротко размахнувшись, он бро-
сил гранату. Оставалась еще одна — если добегут, чтобы схва-
тить... Магомет чиркнул спичкой, и она загорелась сразу. Он
почти по-детски обрадовался. Так что же сказала сестренка
Аминат, провожая его в армию? Ах, да: «Смотри, не простудись,
братишка!» Смешная она.
Он поднес дрожащий голубоватый язычок к бикфордову
шнуру. Пуля щелкнула над головой. Они бежали и кричали это-
му сумасшедшему русскому, чтобы он не валял дурака, а сда-
вался. Их танкисты, нагло высунувшись из люков, утюжили
своими машинами бетонный настил.
И тогда тяжко содрогнулась земля, высоко в небо взлетел
гигантский столб огня. Это сам советский солдат превратился
в испепеляющее пламя возмездия, и время уже отсчитывало
минуты его бессмертия.
Хаджи-Мурат Гокоез

АНТОНИНА
ИВАНОВНА
КАРПОВА
ЮНОСТЬ, ОПАЛЕННАЯ ВОЙНОЙ
Качается рожь несжатая,
Шагают бойцы по ней.
Шагаем и мы — девчата,
Похожие на парней.
Нет, это горят не хаты —
То юность моя в огне.
Идут по войне девчата,
Похожие на, парней.
Стихотворение Юлии Друниной посвящено целомулюко-
лёнию девушек, чью юность опалила война. Оно кусок
жизни, яркий штрих из биографий и нашей землячки Антонины
Ивановны Карповой. * '
Так и кажется, что именно ее Ъи дел а поэтесса, когда писала;
эти проникновенные строки. Толькц вместо «ржи несжатой» бы-
ло бездорожье, трясины, непроходимые леса Карелии, пурга,
торосы и метели Заполярья и раненые, которых нужно было не
просто вынести с поля боя, оказать первую медицинскую по-
133

мощь и доставить в госпиталь, но еще и спасти от обморожения.
Раненых укладывали обычно на оленьи упряжки или на во-
локуши, укутывали в меховые конверты и одеяла, обкладывали
химическими грелками.
— Пока вернешься в свой так называемый «тыл», а это бы-
ла передовая, выбьешься из сил, мечтаешь лишь о том, чтобы
выкупаться в «бане» и выспаться,— говорит Антонина Иванов-
на, вспоминая нелегкие годы войны.— Сейчас не верится, что
все это было.
Во время тяжелых напряженных боев сутками не отходили
от операционного стола, а при выходе в тыл противника меди-
цинскую помощь оказывали непосредственно на поле боя.
—^ И часто вспоминается мне русский солдат. Весь изранен-
ный, а подчас уже безнадежный, он просил: «Сестрица, не под-
ползайте, поберегите себя, а моя жизнь уже закончена!». В та-
кие минуты,— продолжает Антонина Ивановна,— мне казалось,
что я в состоянии одна вступить в схватку с врагом. Эти слова
одновременно вселяли и уверенность в победу. «Нет,— думала
я,— таких людей нельзя победить!» Хотелось каждому раненому
подложить свои руки, спасти от смерти, довезти, а иногда до-
нести до своих, до госпиталя.
Свою первую награду — медаль «За отвагу» — Антонина Ива-
новна получила не просто за спасение раненых, а за то, что в
сложных условиях Заполярья спасла их от обморожения.
...На петсамском направлении шли тяжелые бои. На 96-й
полевой госпиталь, к которому на сей раз была придана нейро-
хирургическая группа ОРМУ-10 (отдельная рота медицинского
усиления), шел большой поток раненых. Среди раненых много
было с проникающим ранением в череп и позвоночник, и ма-
ленькая группа врачей и сестер работала напряженно.
Раненых, получивших первую медицинскую помощь, группа-
ми в 15—20 человек в сопровождении одной-двух медсестер на
самолетах отправляли в Архангельск.
— В тот раз группу должны были сопровождать Люся Ти-
мощук из челюстно-лицевой и я. Раненые дремали под ровный
гул мотора, а мы с Люсей, как сейчас помню,— рассказывает
Антонина Ивановна,— с двух сторон поддерживали носилки с
тяжелораненым. Ничто, казалось, не предвещало беды, и вдруг
самолет вздрогнул и пошел вниз. Как потом выяснилось, в райо-
не Лоухи самолет был обстрелян вражеской авиацией. Летчику
удалось посадить подбитую машину на небольшую поляну.
Быстро выносим тяжелораненых, кто может двигаться, выби-
рается сам, и отбегаем подальше от горящей машины.
Экипаж, посоветовавшись, отправляется на поиски ближай-
139

шего аэродрома (кажется, ои был на станции Боярской),, а мы
остаемся с ранеными.
Нас было двое и нам, конечно же, было страшно, и в пер-
вое время, не буду скрывать, мы растерялись. Но раненые, 20
беспомощных мужчин, нуждались в нашей помощи, требовали
нашей заботы. И вот это сознание ответственности: помогло нам,
взять себя в руки, выстоять в борьбе с холодом, болью, поляр-
ной ночью. Зато сколько было радости, когда пришла помощь.
Вернулись летчики с волокушами и собачьими упряжками. А се-
верное сияние! Незабываемое зрелище! Вам покажется стран-
ным, что в такой обстановке я запомнила северное сияние. Но
ведь нам было по 19—20 лет, мы были так молоды!:
О мужестве, чувстве долга говорит и выписка из характерис-
тики тех лет:
«В период напряженных боев проявила исключительную вы-
держку и умение при оказании медицинской помощи раненым
бойцам и офицерам, по нескольку дней не отходя от операцион^
ного стола. Многократно участвовала в выходах в глубокий тыл,
противника, где под огнем, не считаясь с опасностью для жиз-
ни, оказывала медпомощь непосредственно на поле боя. За что>
была награждена орденом Красной Звезды, медалью «За отва-
гу» и медалью «За оборону Заполярья».
Как старшая операционная сестра имеет отличную подготов-
ку и богатую практику... Среди бойцов и офицеров пользуется
большим уважением и заслуженной любовью. Командир м/о ро-
ты капитан м/с Берлянт. Согласен: командир 31-й отдельной
горнострелковой Краснознаменной ордена Красной Звезды
бригады майор Манухов».
— За что получила орден Красной Звезды? — Антонина:
Ивановна на мгновение задумывается, как бы вспоминая пере-
житое. Лицо становится суровым и каким-то даже чужим.—
Это было в сентябре 1943 года на полуострове Рыбачьем. Про-
тивник потопил несколько барж с ранеными. Странная история.
Стоило только транспорту с ранеными выйти в море, как туг же
появлялись самолеты противника... И так изо дня в день. Про-
бовали отправлять в разное время дня — результат тот же. От-
правляется транспорт — появляются самолеты. Это уж потом'
узнали, что сигнал противнику подавала санитарка госпиталя.
Финка по национальности, медработник по профессии, она
«добросовестно» отрабатывала деньги, которые ей платило -гит-
леровское командование. А пока на наших глазах гибли люди»,
которых мы вынесли, часто рискуя жизнью, с поля боя. Вот и
в тот день затонула очередная баржа с ранеными. Ледяная во-
да сводила судорогой тело, и ко дну шли даже теу кто в другое
МО

время смог бы спастись. За спасение раненых с этой баржи я и
получила свой орден,— уже как-то буднично закончила Антони-
на Ивановна.
Четыре года войны тяжелым грузом легли на хрупкие жен-
ские плечи. Тоне было 19 лет, когда 22 июня, на рассвете фа-
шистская Германия без объявления войны напала на Советский
Союз. В 4 часа утра противник «обрушил шквал огня но погра-
ничным заставам, недостроенным укреплениям, военным город-
кам, лагерям, узлам связи и другим объектам на всем протяже-
нии от Балтики до Черного моря» (Великая Отечественная вои-
на. Краткий научно-популярный очерк. М., 1970, с. 57). Нача-
лась Великая Отечественная война.
Родина была в опасности. И какими далекими и незначи-
тельными показались в тот день Тоне все невзгоды се детства
и юности. Что по сравнению с тем огромным, участницей чего
она становилась, были детские слезы, злая мачеха, сиротское
детство, бесконечные придирки жены брата, в семье которого
она жила в последние годы. Все это были такие мелочи. Над
Родиной нависла смертельная опасность. Советскому народу
предстояло с оружием в руках «защитить от объединенных сил
фашистского блока самый передовой прогрессивный строй, са-
мую демократическую форму государственной власти, самую
передовую культуру, социалистическую идеологию». Так или
примерно так думала она, слушая речь В. М. Молотова ио ра-
дио.
Тоня понимала, что борьба будет тяжелая, жестокая, бес-
компромиссная.
Могла ли она, комсомолка, быть в стороне. 24 июня 1941 го-
да слушатель курсов медсестер при институте имени Мечникова
Тоня Нефедова стала медсестрой нейрохирургической группы
отдельной роты медицинского усиления (ОРМУ-10).
Известный в то время нейрохирург Александр Николаевич
Бондарев (он же начальник группы), хирург Александр Яков-
левич Благулькин, главная операционная сестра Наталья Гаври-
ловна Галушкина, операционная сестра Александра Гавриловна
Черникова, медицинские сестры Люда Алексеева, Шура Громо-
ва, Зоя Федорова, Тася Мольгуноза. Отныне они — ее семья.
С ними ей предстоит пройти через все испытания и победить. А
что впереди победа — она не сомневалась ни на минуту.
А пока нужно овладеть искусством быстро собирать укладки
(инструмент для операций на черепе и позвоночнике) и стать
хорошей (отличной, решила про себя девушка) операционной
сестрой.
В августе 1941 года Тоня вместе с группой медицинского
141

усиления была направлена на Карельский фронт. Старшая опе-
рационная сестра нейрохирургической группы. Какая огромная
ответственность. Тем более, если учесть, что ей было всего 19
лет. Но выдержке, смелости девушки завидовали даже много-
опытные врачи.
— Выдержка, опыт, уверенность,— говорит Антонина Ива-
новна,— пришли позднее. А сначала было первое боевое кре-
щение под Мгой. И мне было страшно, очень страшно. Это был
ад. Если кто скажет, что он не испытал чувства страха в бою,
не верьте. И первый, и второй, и сотый бой — это страшно. И
особенно первый. Помню, как я обещала Люде Алексеевой, если
ее убыот, переслать медальон матери и просила сообщить о
моей смерти брату в Москву. Все дело только в том, что нам
удалось победить чувство страха, боязни за свою жизнь, заста-
вить себя думать о раненых, о своих обязанностях. «Сначала —
раненый, а потом уже ты, твоя жизнь»,— внушала я себе. Свои
первый бой под Мгой я помню и сейчас. Потом были Лоухн, Се-
гежа, бои под Мосельской, Медвежегорск, Кандалакша, полу-
остров Рыбачий, Петсамо, Киркенес, но Мга стоит особо. Здесь
я одержала победу над собой, над страхом за свою жизнь. •
Во время боев под Беломорском госпиталь, которому была
придана группа, в течение месяца был отрезан от основных сил.
Все классы и даже лестницы двухэтажной школы были запол-
нены ранеными. Кончились перевязочные материалы и медика-
менты. Раненые получали в день сто граммов каши. Медперсо-
нал не получал и этого. Положение было ужасное. Не мудрено
было потерять и присутствие духа. Многие плакали, не скрывая
слез, когда оборона была прорвана и из Беломорска прибыл
бронепоезд. Месяц в кольце, это нужно испытать самому.
— Но мне почему-то запомнились больше последующие со-
бытия. Медперсонал, отправив раненых, должен был выехать в
Петровские Ямы, где в то время шли напряженные бои. И не
задержись мы на каких-то полдня, не разговаривала бы я с ва-
ми сегодня. Финны наскочили на госпиталь в Петровских Ямах
и вырезали весь медперсонал и раненых. До сих пор не могу
говорить об этом без содрогания, хотя потери были и до и
после.
В Кесинги (лоуховское направление) погибла медсестра Зоя
Федорова. Ее подстрелил финский снайпер. Бой шел в лесу, и
снайпер, замаскировавшись в густой кроне дерева, хладнокров-
но добил раненого и подстрелил медсестру. Много неприятнос-
тей причиняли нам эти «финские кукушки».
Не легче было и в Мурманске, куда группу отозвали весной
1943 года. Мурманск — это незамерзающий порт на севере стра-
142

ны, дорога на Ленинград, артерия, питающая этот героический
город. После неудавшегося наступления (противник был в 25
километрах от Мурманска) Гитлер приказал сжечь город. Эше-
лон за эшелоном шли смолеты противника на Мурманск. Насе-
ление города было эвакуировано, на госпиталях выложены бе-
лые кресты. Нашлись еще люди, которые верили, что опознава-
тельные знаки спасут госпитали от бомбежки. Но огромные бе-
лые кресты не помешали противнику разбомбить военно-морской
госпиталь. И вот в этом кромешном аду вдруг появился совер-
шенно седой мальчик лет семи. Почему не эвакуировалась его
мать, неизвестно. Но они остались в городе. Мать была убита
во время бомбежки, а мальчик, его звали Алеша, три дня бро-
дил среди развалин, пока попал в госпиталь. Что может быть
трагичнее! Седой ребенок.
В декабре 1943 года Антонину Ивановну переводят в 31-ю
отдельную лыжную бригаду особого назначения.
Цель бригады — уничтожение опорных пунктов в тылу про-
тивника, а задача медперсонала обычная — спасение раненых.
Оказать первую медицинскую помощь и эвакуировать в тыл:
зимой на оленьих упряжках, управляемых ненцами, летом — на
волокушах.
Выход из войны Финляндии (19 сентября 1944 года было
подписано перемирие) создал благоприятные условия для раз-
грома немецко-фашистских войск на Крайнем Севере. Но гитле-
ровцы упорно держались за незамерзающие порты Баренцева
моря и район Петсамо, где добывались никель и медь, так не-
обходимые германской промышленности.
...Советским войскам предстояло преодолеть мощную оборо-
ну, которую гитлеровцы укрепляли три года. Путь им преграж-
дали железобетонные оборонительные сооружения, гранитные
надоблы, густые минные поля и проволочные заграждения.
7 октября войска 14-й армии двинулись на штурм вражеских
укреплений. За три дня соединения армии, поддерживаемые
авиацией, прорвали оборону противника...
Наступление шло по всему фронту. Оно проходило в усло-
виях резко пересеченной местности, множества горных рек,,
озер и болот.
8 ночь на 15 октября было освобождено Петсамо. 21 октяб-
ря 14-я армия вышла на государственную границу с Норвегией.
Советская Армия перенесла свои боевые действия на землю Се-
верной Норвегии, помогая норвежскому народу изгнать фашист-
ских оккупантов.
25 октября войска освободили норвежский город и порт Кир-
кенес—главную базу снабжения гитлеровской армии в Запо-
143

лярье. К концу месяца полностью была очищена Петсамская
область.
— На Киркенес шли не отдельными группами, а осей брига-
дой. У нас были уже «катюши», наступлению предшествовала
артподготовка, в небе шел воздушный бой. И шли мы ис одни,
как всегда, а вместе с 10-й гвардейской стрелковой дивизией.
Б боевых порядках была вся наша медсанрота.
Население Норвегии тепло приветствовало воинов Советской
Армии и бказывало им всяческую помощь. Советские войска о
свою очередь содействовали местным властям в восстановлении
разрушенных гитлеровцами районов Северной Норвегии, укреп-
ляя тем самым дружбу и сотрудничество советского и норвеж-
ского народов.
5 декабря 1944 года Президиум Верховного Совета СССР
учредил медаль «За оборону Советского Заполярья». Среди 307
тысяч советских воинов, удостоенных этой медали, была и ме-
дицинская сестра Антонина Ивановна Карпова.
Впереди была демобилизация, мирный труд, обычная мир-
ная жизнь, учеба. Но в медицинский институт, к которому ока
шла через всю войну, Антонина Ивановна поступила только в
1947 году и лишь в 1952 году получила такой желанный диплом
врача-лечебника.
— Учиться было трудно,— говорит Антонина Ивановна.—
Сказывалась и недостаточная общая подготовка, требовал ма-
теринского внимания и маленький Андрей. Ему мало было за-
боты бабушки и деда.
Училась она, не требуя скидки на то, что война «помогла»
многое забыть, и * никогда не жаловалась на бессонные ночи,
когда приходилось догонять студентов, пришедших ь институт
со школьной скамьи.
После окончания института Антонина Ивановна была на-
правлена в Бюро судебномедицинской экспертизы, да так и при-
кипела сердцем к этой нелегкой работе.
— Для меня,— говорит Антонина Ивановна,— война не за-
кончилась и по сей день.
Роль судмедэксперта вообще свойственна врачу, так как ему
для постановки диагноза заболевания приходится предваритель-
но собирать факты, производить исследования, оценивать соб-
ранные материалы и только тогда делать выводы из своих наб-
людений.
Такие же методы применяет врач, когда выполняет экспер-
тизу по поручению органов расследования, прокуратуры и суда,
но для выполнения такого рода работы нужно не только знание
медицины вообще, но и судебной медицины. Применение врачом
144

судебномедицинскнх знаний при разрешении вопросов, возни-
кающих у органов расследования, прокуратуры суда, составля-
ет содержание судебномедицинской экспертизы. «Наш советский
судмедэксперт обязан активно и повседневно участвовать во
всех стадиях следственного и судебного процесса, помогать вы-
явлению и предупреждению социально опасных действий, повы-
шать уровень знаний в области использования и применения ра-
ботниками следствия и суда данных судебной медицины в борь-
бе с преступностью» (Из положения о производстве судебноме-
дицинской экспертизы).
Антонина Ивановна приводит несколько примеров, когда
научно обоснованные судебномедицинские заключения позволи-
ли работникам следствия выбрать правильный путь расследова-
ния преступлений, что, в конечном счете, явилось основанием
для раскрытия преступления.
Многогранна работа судмедэксперта. Антонина Ивановна
выезжает на места происшествия для осмотра трупов и освиде-
тельствования живых лиц; в особо сложных условиях посещает
судебные заседания: в бюро проводятся сложные комиссионные
экспертизы по материалам уголовных дел, председателем кото-
рых является судмедэксперт Карпова.
В случаях расхождения диагнозов Антонина Ивановна про-
водит патолого-анатомические конференции с лечащими вра-
чами.
У судмедэксперта Карповой научно-консультативный кон-
такт с работниками милиции, следствия и суда.
Сейчас Антонина Ивановна Карпова — начальник Бюро су-
дебномедицинской экспертизы Министерства здравоохранения
Северо-Осетинской АССР, заслуженный врач РСФСР.
В. Ларина
• • •
10 Сыны Осетии в Великой Отечественной

ТАТАРИ
НАЛУКОВИЧ
КАСАБИЕВ
ГЕРОИ БЕЗЫМЯННОЙ ВЫСОТЫ
Зти строки посвящены героям Безымянной высоты, одно-
му из тех, о ком сложена песня:
Дымилась роща под горою,
И вместе с ней горел закат.
Нас оставалось только трое
Из восемнадцати ребят.
И нет земли по имени Россия без этой Безымянной высотыу
что у деревни Рубежанка, с которой шагнули в бессмертие 18
солдат, пришедших к нам из песни М. Матусовского и В. Бас-
нера. Она воскрешает одну из страниц Великой Отечественной
войны, является гимном подвигу советских воинов, их патрио-
тизму, интернационализму и высокому моральному духу.
В партийном архиве Новосибирского обкома КПСС хранят-
ся четыре тома по 700—800 страниц каждый. Это заявления
коммунистов только одного Кировского района Новосибирска
за 1943 год. Среди них хранятся и те, которые написаны буду-
щими героями Безымянной высоты.
В записном стрелковом полку Сибирского военного ок-
руга, где коммунисты с конца июня 1943 года проходили подго-
не

товку перед отправкой на фронт. Добровольцев ставили з при-
мер другим.
Наконец наступил день отъезда. На перроне оркестр играет
марш. Близится минута расставания. Некоторые провожающие
начинают всхлипывать.
— Не плачь, дорогая. Фашистов слезой не проймешь. Их
бить надо штыком и гранатой,— успокаивал жену Николай Го-
ленкин.
— Не плачь, не плачь, а как же не плакать? — тихо возра-
жала женщина.
— У меня на родине, в Осетии, говорят: «От того, что тй
будешь сокрушаться, горе не убавится», а еще говорят: «Пла-
чет— бессильный». Твоим слезам только фашист рад,— сказал
тогда Татари Касабиев.
Женщина собралась было обидеться, но, помолчав несколько
секунд, улыбнулась:
— Ну, уж и скажешь... Нет, я уже не плачу.
Разговоры добровольцев потонули в звуках вальса. Снача-
ла напряженно, а потом все свободнее закружились пары в про-
щальном танце...
Раздалась команда: «По вагонам!» Эшелон медленно наби-
рал скорость, увозя 500 добровольцев.
Предполагали, что на фронте добровольцы вольются в 22-ю
Сибирскую добровольческую дивизию. Но их направили в 139-ю
стрелковую, которая сражалась южнее 22-й, на рославльском
направлении. Коммунисты спросили: «Почему не в Сибирскую?»
Член Военного совета армии генерал-майор Карпенков ответил,
что 139-я стрелковая дивизия прошла славный боевой путь: в
июньские дни 1941 года она в числе первых встретила врага,
обороняла Москву и длительное время входила в состав 24-й
армии, называвшейся на фронте не иначе как Сибирской.
Боевое крещение сибиряки приняли на реке Сноиоть у де-
ревни Козловка в составе 718-го стрелкового полка. Обрывис-
тый западный берег, переходящий на левом фланге в крутой
скат, делал Снопоть прочным оборонительным^, рубежом. Поре-
девшие батальоны полка неоднократно пытались»;' форсировать
Снопоть и ворваться в траншеи врага, но безуспешно. Отваж-
ные советские воины начали штурм позиций врага. Напряжение
боя с каждой минутой нарастало. .. * '»,
Свистели пули, рвались гранаты, фонтанами взлетала в воздух
земля. Солдаты дрались с ожесточением. Враг нес большие по-
тери. Исход боя решил резерв командира полка — стрелковая
рота, состоявшая в основном из сибиряков. Гранатный бой длил-
ся около 20 часов. Козловка трижды переходила из рук в руки.
147

В самый напряженный момент боя на помощь штурмующим
группам пришли наша авиация и артиллерия.
Бросив на поле боя более 200 убитых и раненых, много тех-
ники и вооружения, гитлеровцы бежали. В Козловку ворвались,
сибиряки. Бывший начальник штаба 718-го стрелкового полка
полковник в отставке М. Ф. Симаков пишет: «В боях за дерев-
ню Козловку сибиряки сыграли решающую роль».
Пятый гренадерский пулеметный батальон, охранявший стык
двух немецких соединений, был полностью разгромлен. Не слу-
чайно гитлеровцы назвали прилегающую к,Козловке местность,
«долиной смерти».
После боя командир полка подполковник Салов, поздравив
личный состав с победой, особо отметил действия солдат и сер-
жантов, прибывших из Сибири. Обращаясь ко всем, он сказал:
— На них держите равнение, товарищи!
На пути успешного продвижения 718-го стрелкового полка
на запад была Десна, за ней Рославль, старинный город Смо-
ленщины.
Высота 224,1, господствовавшая над местностью, приобрела
огромное значение. Овладеть ею — значило открыть путь на
Рославль.
Мощную оборону, передний край которой проходил в сентяб-
ре 1943 года через высоту 224,1, гитлеровцы называли «валом».
Она была насыщена огневыми средствами и инженерными со-
оружениями, была глубокой и разветвленной. Не случайно Гит-
лер обратился к 211-й пехотной дивизии и другим частям, обо-
ронявшим этот район, с телеграммой, в которой требовал: «Ве-
рить, сражаться, повиноваться и удерживать район Десны да
конца октября (Цит. по кн. «Сибирский сплав». Новосибирск,.
1968).
Всеми тремя батальонами 718-й стрелковый полк подошел
вплотную к высоте 224,1 и завязал с противником ожесточен-
ный бой. Два дня длились яростные атаки. Об этом свидетель-
ствуют записи в документах архива Министерства обороны
СССР. Вот некоторые из них:
«12.9.1943 г. в 14.50 полк оседлал развилку дорог у высоты
с отметкой 224,1. На высоте 2 танка, одна самоходная установ-
ка, «скрипач». Из-за высоты ведут огонь две батареи. Подраз-
деления полка вплотную столкнулись с противником. Пехота
противника непрерывно контратакует».
«13.9, 6.00. В течение ночи по подразделениям полка вели
огонь до 10 батарей противника. С высоты обстреливали четы-
ре артиллерийские установки типа «Фердинанд». Ночью мы
трижды атаковали высоту 224,1, но безрезультатно».
148

Как взять высоту? В третьем батальоне по опыту боев под
Козловкой предложили создать штурмовую группу, которая
проложила бы на высоту путь другим подразделениям. Пойти
на выполнение этой ответственной задачи добровольно вызва-
лись 40 человек. Задача была не только трудной, но и связан-
ной с большим риском. Каждый из добровольцев понимал, что
штурмовая группа примет на себя основной удар врага. План
сибиряков был принят.
«В ночь на 14 сентября была направлена на выполнение
задачи ударная группа в количестве 18 человек от 8-й стрелко-
вой роты под командованием младшего лейтенанта Пороши-
ла»,— пишется в боевом донесении полка от 14 сентября 1943
года.
По замыслу командования ударная группа должна была
внести в ряды противника панику, дезорганизовать оборону вра-
га, не дать ему втянуть в бой наши подразделения, которые в
это время сосредоточивались северо-восточнее высоты 224,1 для
нанесения решающего удара по фашистским захватчикам.
Командир полка сказал Порошину:
— Успех полка зависит от успеха вашей группы. Поэтому
на выполнение задачи возьмите только добровольцев.
Когда младший лейтенант спрыгнул в траншею, его уже
ждали. Отдышавшись, он сообщил разведывательные данные о»
противнике, перечислил огневые точки, траншеи, артиллерийские
позиции, поставил задачу группе по обеспечению наступатель-
ных действий других подразделений полка. Каждый котел по-
пасть в штурмовую группу, но как только набралось восемнад-
цать, младший лейтенант объявил:
— Нас уже восемнадцать. Достаточно. Ну что, товарищи
коммунисты, задача ясна?
— Ясна! —дружно ответили сибиряки, и все стали запасать-
ся гранатами, пополнять боеприпасы.
Сибиряки по-пластунски поползли в ночную тьму — туда,
где укрепились фашисты. На фоне зарева пожаров горящих де-
ревень стал вырисовываться бруствер вражеской траншеи. Из-
за нее сурово поблескивал ствол пулемета. Противник рядом.
Группа замерла.
Ползли уже пятнадцать минут. По команде Порошина в
траншеи полетели гранаты. Мрак ночи разорвали вспышки взры-
вов и стоны вражеских солдат. У гитлеровцев переполох. Под-
нялись запевалы атак старшие сержанты Даниил Доисков и
Роман Закомолдин, за ними остальные. Над высотой загремело
русское «ура!». Ошеломленные гитлеровцы, стремясь оторвать-
ся, в беспорядке бежали по траншее и, выбегая за бруствер;
14»

попадали под уничтожающий автоматный и пулеметный огонь
"коммунистов-добровольцев. Сибиряки устремились вперед, про-
должая ночную атаку. Командир донес, что «при подходе к
траншеям группа выбила противника и, не останавливаясь, на-
чала преследовать его...»
Преодолев шестьсот метров, сибиряки ворвались на высоту.
Группа Порошина еще успешно продвигалась вперед, но вось-
мая рота, которая должна была развивать ее успех, при подходе
к траншеям, была отсечена от 18 добровольцев с флангов и
остановлена сильным огнем. Безуспешно пытался прорваться на
помощь восемнадцати и второй батальон полка. На рассвете 15
сентября 1943 года командир 718-го стрелкового полка вынуж-
ден был донести: «До настоящего времени сведений о группе
Порошина и ее местонахождении не имеем».
А там, за огненной чертой, отрезавшей смельчаков, на; об-
ратном скате высоты 224,1 кипел бой. Гитлеровское командова-
ние, узнав, что советские солдаты ворвались на высоту, пришло
в бешенство. Резервные подразделения 317-го гренадерского и
365-го пехотного полков были немедленно брошены против них.
Заговорила тяжелая артиллерия, на высоту пикировали десятки
бомбардировщиков. С флангов гитлеровцы стали обходить сиби-
ряков. Стало: ясно, предстоит стоять насмерть.
Из-за третьей траншеи со стороны леса на высоту шла в ата-
жу рота гитлеровских автоматчиков. Когда фашисты приблизи-
лись на 50 метров, порошинцы открыли уничтожающий огонь.
Автоматчики залегли. Для выхода в тыл врага следовало их
отбросить и захватить третью траншею. Коммунисты-доброволь-
цы поднялись дружно в атаку. Над высотой снова загремело
русское «ура!». Гитлеровские офицеры с трудом остановили па-
ническое бегство своих солдат.
Тем временем порошинцы сменили позицию. Менялось коли-
чество атакующих, количество контратак, но гитлеровцы упорно
лезли вперед, устилая своими телами скаты высоты. Число за-
щитников высоты редело. Убиты парторг роты старшина Петр
Панин, парторг взвода рядовой Емельян Белокочсв, рядовые
Элюша Липовецер и Дмитрий Шляхов. Ранен в левую руку
Николай Голенкин, в ногу — Дмитрий Ярута, но, сжав зубы, он
лродолжает огонь. Ранен и командир группы младший лейте-
нант Евгений Порошин.
В полночь* во фланг и тыл штурмовой группе слева ударил
пулемет. Порошин понял, что именно сейчас этот пулемет —
цель номер один. И он по-пластунски пополз навстречу шкваль-
ному огню. Когда до пулемета оставалось метров двадцать, он
привстал и бросил гранаты: одну, вторую, заставив замолчать
150

пулемет, но и сам был сражен автоматной очередью. Командира
отважных добровольцев утром нашли недалеко от уничтожен-
ного им пулемета. Гитлеровцы опять обрушили артиллерийско-
минометный огонь. И так всю ночь. Контратаки становятся все
сильнее, враг рвется к высоте.
Сержант Власов прохрипел: «Диски скоро опустеют, переза-
рядить бы...»
Надо было выиграть время.
И тогда вторично раненный Николай Голенкин, сжав зубы,
встал во весь рост и, шатаясь, шагнул вперед. Держа автомат
правой рукой—левая висит как плеть, он, окровавленный, по-
черневший от копоти и пыли, страшный в своем гневе, поливая
врагов автоматными очередями, идет навстречу врагу. Пятнад-
цать, двадцать метров проходит смельчак. Гитлеровцы от не-
ожиданности оторопели. Сраженный, но не сломленный, от
скрестившихся на его груди огненных трасс падает Николай Го-
ленкин. Ценой жизни ему удается вырвать так необходимую
передышку.
Небольшая передышка как наступила внезапно, так внезап-
но и закончилась. Коммунисты-добровольцы едва успели пере-
вязать раны, разделить последние гранаты и патроны, как из
предрассветного тумана вновь полезли в атаку многочисленные
серо-зеленые фигуры гитлеровцев. Им удалось рассечь поро-
шинцев сперва на две, а потом на три группы. В числе послед-
них четырех защитников высоты оставался Татари Налукович
Касабиев. Собрав последние четыре гранаты у убитых товари-
щей, он решил достойно встретить наступающие цепи фашистов.
Вот они приблизились на расстояние броска. Татари ловко бро-
сает одну за другой гранаты в гущу гитлеровцев. Он видит пе-
рекошенные лица фашистов, видит, как они падают. Рана в
грудь, а затем в ногу обжигают его. Герой падает, перед его
взором проносятся родные горы, отчий дом. Собрав последние
силы, он оглядывается на левый фланг, где все еще отбивались
последние защитники высоты — Константин Власов и Александр
Артамонов. К ним с тыла подбирались гитлеровцы. Он хотел
крикнуть, предупредить, но уже не смог.
Снова -затрещали автоматные очереди, ворвавшиеся гитле-
ровцы, расправлялись с защитниками высоты. Так погибли си-
биряки. \Они сражались до последнего дыхания, до последней
капли крови, до последней гранаты. Из 18 ребят, сражавшихся
на высоте, в живых осталось двое. Герасима Ильича Лапина
взрывцая /волна отбросила в сторону, и он потерял сознание.
В глубокой яме его нашли наши бойцы. Он дошел до Берлина
и отоматил за гибель друзей. В 1964 году нашелся второй из-
15!

оставшихся в живых коммунистов-добровольцев — Константин
Николаевич Власов.
Когда кончились боеприпасы, Власов решил взорвать окру-
живших его фашистов последней гранатой. Он выдернул чеку,
но взрыва не последовало. Гитлеровцы схватили его, отправили
в лагерь военнопленных. Из лагеря военнопленных сержант
Власов бежал и сражался в рядах партизан.
Утром подразделения полка ворвались на высоту. Среди
тор вражеских трупов лежали наши герои. И те, кто видел это,
сделали, в книге боевой истории дивизии запись, которая конча-
лась словами: «Даже умирая, наши герои делали шаг вперед.
Все они лежали головой на запад. Смерть была бессильна пре-
рвать их могучее движение» (Цит. по кн. «Сибирский сплав*).
Героев-сибиряков похоронили там, где они дрались,—на вы-
соте у развилки дорог. Отсалютовав, полк ушел за Десну.
Командир полка 21 сентября 1943 года направил в дивизию
донесение, где, подводя итог боев за высоту, писал: «Несмотря
ла ожесточенный огонь, группа прорвала оборону, вклинилась
в расположение противника и заняла высоту. Противник орга-
низовал контратаку в составе до 300 солдат и офицеров. Восем-
надцать смельчаков вели неравный бой в течение всей ночи.
В этом бою противник потерял свыше ста солдат и офицеров.
Заняв высоту, группа сковала значительные силы противника,
что дало возможность основным силам нанести врагу жестокий
удар с флангов и отбросить его за р. Десну.
Военный совет 10-й армии наградил участников бол ордена-
ми Отечественной войны 1-й степени.
На Безымянной высоте рядом с русскими, украинцами, бе-
лорусами, евреями, татарами сражался и отдал самое доро-
тое — жизнь — отважный сын осетинского народа Татари На-
.лукович Касабиев. Он похоронен десятым справа, там, где счи-
тался похороненным оказавшийся живым Власов.
Татари Налукович Касабиев родился в 1913 году в селении
Абайтикау Закинского прихода Алагирского района Северной
Осетии. Семья Касабиевых до революции жила в постоянной
нужде и бедности. Октябрьская революция и Советская власть
принесли Касабиевым счастье. В 1925 году семья Налука с гор
переселилась в благоустроенное, с плодородными полями селе-
ние Нарт. Здесь они с помощью государства построили себе
дом, одними из первых вступили в колхоз. Налук Басаевич уже
подраставшим детям сказал:
— Учитесь, сыны. Мы не учились и во многом остались сле-
пыми, а вы должны учиться.
Сыны помнили и выполняли наказ отца. Татари в 1929 году
152

окончил 7 классов Нартовской средней школы. Одним из первых
Татари надел пионерский галстук, стал пионервожатым, а в 1931
году вступил в комсомол. Рос Татари выносливым и крепким.
Не было ему равных ни в танцах, ни в верховой езде.
С 1931 года Татари Налукович работал на заводе в
городе Таганроге; в 1935 году был призван в Красную Армию.
Вернувшись из армии, в 1937 году, стал работать на заводе
имени Чкалова в городе Новосибирске.
Старожил и селения Нарт хорошо помнят, как в 1933 год>г
Татари приезжал в отпуск из Новосибирска и с восхищением*
рассказывал о городе, ставшем для него второй родиной. Перед
отправкой на фронт коммунист Татари Касабиев был на заводе
имени Чкалова сменным мастером сварщиков. Он был отлич-
ным производственником. Фотографию Касабиева видели не
только на заводской, но и на городской доске Почета. Когда
над нашей страной нависла угроза фашистского порабощения,
все пять братьев Касабиевых: рядовой Татари 1913 года, рядо-
вой Хаджимурат—1915 года рождения, старший лейтенант
Алихан—1917 года рождения, лейтенант Ахберд—1921 года
рождения, старший лейтенант Дзибо — 1923 года рождения
сражались на различных фронтах Великой Отечественной вой-
ны.
Осенью и зимой 1942 года линия фронта проходила и через
родное для Татари село Нарт, по буйной реке Фиагдон. Жители
селения Нарт вместе с частями Красной Армии обороняли свое
село. В числе тех, кто помогал обороняющимся, был и семидеся-
тилетний Налук Касабиев. Старый Налук не дождался своего
сына Татари, умер от ран другой его сын — Хаджимурат.
Но жители селения Нарт знают и то, что, героически отдав
свою жизнь на Безымянной высоте, Татари вступил в свое бес-
смертие. На постаменте памятника на Безымянной высоте есть
надпись: «Здесь, на этой высоте, 14 сентября 1943 года героиче-
ски погибли воины-сибиряки 718-го стрелкового полка 139-й
стрелковой дивизии». Золотом высечены их имена и, как клят-
ва, слова М. Матусовского:
Мы не забудем, не забудем
Атаки яростные те,
У незнакомого поселка,
На Безымянной высоте.
Рабочие одного из заводов города Новосибирска увековечи-
ли имя своего бывшего мастера Татари Касабиева, построй.!.'!
15^

самолет имени Татари Касабиева и вручили его лучшему лет-
чику гвардейской авиационной части.
Нартовская средняя школа носит имя героя Великой Оте-
чественной войны, уроженца селения Нарт Татари Касабиева,
а пионерская дружина школы соревнуется за право носить по-
четное наименование дружины имени Т. Н. Касабиева.
Правду говорят в горах Северной Осетии: герои не умирают,
они становятся бессмертными.
Т. Худалов
• • •

ВЛАДИМИР
ВАСИЛЬЕВИЧ
КАТАЕВ
ОТ ПОДМОСКОВЬЯ ДО БЕРЛИНА
Г"| ерелистывая пожелтевшие от времени страницы фрон-
' 'товых, армейских и дивизионных газет, я не раз читал
волнующие строки о бессмертных подвигах уроженцев Северной-
Осетии на фронтах Великой Отечественной войны. Но одна из
них обратила мое внимание особенно. Это была красноармейская
газета Северо-Западного фронта «За Родину» за 19 сентября-
1942 года. Называлась корреспонденция «Комиссар Катаев».
«Комиссару отдельного батальона старшему политруку Катае-
ву,— говорилось в ней,— всего двадцать четыре года... Он от-
вечал не только за себя, а за сотни бойцов. Надо было воспи-
тывать их, надо было думать не о личной славе, а о солдатской
славе батальона...
Не раз комиссар проводит беседы с воинами прямо на пере-
довой, нередко прерываются они, когда бойцы отбивают атаки
врага. И тогда комиссар показывает личный пример. Ложится
за пулемет или со штыком наперевес идет в контратаку».
После годичного поиска совершенно случайно удалось уста-
новить личность героя статьи—гвардии майора в отставке Вла-
димира Васильевича Катаева. После Великой Отечественной
войны он некоторое время работал военным комиссаром Ираф-
ского района Северной Осетии, и мне был хорошо знаком но*
155

службе, но трудно было подумать, что речь в статье шла о нем,
никогда не рассказывавшем о своих боевых подвигах.
Как лее сложилась боевая судьба нашего земляка? С детских
лет В. В. Катаев сам пробивал себе дорогу в жизни. Отец —
буденовец, был убит на гражданской войне. Мать — председа-
тель сельсовета селения Дур-Дур — умерла, когда мальчику
было 5 лет, а когда Володе Катаеву исполнилось 18 лет, погиб
от вражеской пули у озера Хасан его старший брат. Хотел тог-
да Володя ехать на Восток, мстить за брата, но не успел. На
всех сопках у озера Хасан уже были водружены Красные зна-
мена.
Пятеро братьев Катаевых, лишившись рано отца и матери,
испытывали нужду, но организованный вскоре з селе колхоз
стал их родным домом. Старшие братья Володи раньше всех в
селе вступили в колхоз. Одним из лучших колхозников стал и
Владимир Катаев — отличный конюх колхоза, привлекший вни-
мание Михаила Ивановича Калинина, побывавшего в Северной
Осетии в 1934 году в связи с 10-летием ее автономии.
Воевать комсомолец Катаев ушел осенью 1939 года с третье-
го курса Северо-Осетинского педагогического института, коман-
довал отделением, был тяжело ранен в голову, месяц лежал без
сознания. Вернулся в строй — война с Финляндией уже закон-
чилась. Но Катаев не уехал в родное село. Он остался в Крас-
ной Армии.
В мае 1941 года получил звание младшего политрука, а че-
рез два месяца был назначен комиссаром батареи и начал сра-
жаться с фашистскими захватчиками.
Несколько раз Катаев был ранен, но не покидал поле боя.
И только тяжелое ранение в ногу уложило его на три месяца в
госпиталь. Из госпиталя он выписался раньше времени. Полу-
чил новое назначение — комиссаром батальона. Не терпелось
Катаеву опять встретиться с врагом на поле боя. В госпитале
узнал о подвигах своего земляка Хаджимурзы Мильдзихова. Но
он был не рядовым бойцом, а комиссаром батальона, отвечал
не только за себя, но и за сотни бойцов. Вскоре он был уже на
передовой. Его батальон занимал оборону. Бойцы были распо-
ложены несколькими гарнизонами. Катаев мало сидел в штабе.
Он объезжал гарнизоны, рассказывал бойцам о жизни страны,
о борьбе на юге, о беспримерном героизме защитников Ста-
линграда, казаков Кубани и джигитов Кавказа.
Вот об одном из таких фронтовых дней и сообщалось в упо-
мянутой нами статье «Комиссар Катаев».
«Сейчас большие бои идут на юге,— говорил комиссар Ка-
таев,— и мы здесь, воюя в Ленинградской области, области
156

Сергея Мироновича Кирова, должны помочь защитникам осе-
тинской столицы — города, носящего имя Серго Орджоникидзе.
Правильно я говорю, Кабисов?
— Все верно, товарищ комиссар,— горячо откликнулся стар-
ший лейтенант осетин Георгий Кабисов.
Наблюдатель доложил, что из лесу показалнсо враги. Они
шли по лощине густыми рядами. Их было несколько сот, а .в
гарнизоне всего 18 человек. Один «максим», семь ручных пуле-
метов — все оружие гарнизона.
Бойцы встретили противника сильным огнем. Каждая огне-
вая точка была на учете. Ранен был пулеметчик Бурлашев. Ко-
миссар взял пулемет, втащил на крышу блиндажа и вел огонь,
тюка не подошел его сменить другой пулеметчик. Две атаки
отбил гарнизон, а потом младший лейтенант Шишков повел
бойцов в атаку. Он просил комиссара остаться в блиндаже, но
Катаев пошел вместе с бойцами. Третья атака была отбита.
Уничтожено больше сотни фашистов. Так славным боем была
закончена очередная беседа комиссара Катаева. В плане полит-
работы она называлась: «Беседа о помощи югу, о воинской
доблести и мужестве».
А через несколько дней Георгий Кабисов с 25 бойцами со-
вершил лихой набег в тыл врага, разведал огневые точки, уло-
жив 30 фашистов, и без. потерь вернулся к своим.
В октябре 1942 года был упразднен в Советской Армии ин-
ститут военных комиссаров. В. В. Катаев был назначен коман-
диром отдельного стрелкового батальона.
В первой половине октября 1942 года 44-я отдельная стрел-
ковая бригада 1-й ударной армии заняла полосу обороны по
реке Ловать. 24-летнему командиру отдельного батальона ка-
питану В. Катаеву командующим Северо-Западного фронта,
лично генерал-лейтенантом Н. В. Ватутиным была поставлена
задача — разведать расположение противника, перец рассветом
27 октября 1942 года усиленной ротой переправиться на запад-
ный берег реки Ловать, выбить противника, захватить плацдарм
и закрепиться севернее села Михалкино. Подручные перепра-
вочные средства пришлось готовить в строгом секрете, ведя бес-
прерывное наблюдение за противником.
Об этом упорном бое на захваченном на западном берегу
реки Ловать плацдарме В. В. Катаев вспоминает: «В 3.00 утра
27 октября 1942 года с головной разведывательно-нападающей
группой в составе двух усиленных боевых отделений первого
взвода переправился сам командир роты старший лейтенант
Г. X. Кабисов как опытный разведчик. По оврагу группы обош-
ли дзоты, связанные между собой траншеями, и с тыла по хо-
157

дам сообщения противника подошли вплотную к часовому. Ча-
совой был снят бесшумно холодным оружием старшим лейте-
нантом Г. X. Кабисовым. Противник днем предпринял четыре
отчаянные атаки на горсточку отважных и всю ночь вел мето-
дический огонь из артиллерии, минометов и стрелкового ору-
жия.
. 29 октября 1942 года горсточка десантников со всех сторон
была блокирована противником. Многие были ранены. Коман-
дир роты старший лейтенант Г. Кабисов тоже был ранен, ио
продолжал командовать ротой.
В критическую минуту В. В. Катаев отдал боевое распоря-
жение: «Драться до последней капли крови, но врагу не сда-
вать кровью захваченный клочок родной земли», а потом при-
нял последнее и отчаянное решение: вызвал артиллерийский
огонь на себя. Противник был мгновенно накрыт плотным ог-
нем «катюш». Остатки гитлеровцев, лишившись рассудка, бега-
ли по переднему краю. В этом неравном бою батальоном Ка-
таева были захвачены в плен 17 солдат и 2 офицера противника,
2 тайка, 3 самоходных орудия, 2 крупнокалиберных пулемета,
много стрелкового оружия и боеприпасов. А перед рассветом 30
октября 1942 года остатки батальона В. Катаева, сменившись,
переправились на свой берег.
Родина высоко оценила боевые заслуги героев. Старший лей-
тенант Г. X. Кабисов был удостоен ордена Красного Знамени,
орденом Красной Звезды был отмечен и подвиг В. Катаева.
Гвардии майор В. В. Катаев летом 1943 года участвовал в
ожесточенных боях на Курской дуге. Под деревней Краснополье
он, в момент перехода гитлеровцев в генеральное наступление,
командовал 1-м гвардейским батальоном 92-го гвардейского
стрелкового полка.
От нескончаемого огня артиллерии врага и мощных ударов
его авиации над батальоном висели плотные облака пыли и
дыма. И когда двинулись мощные танки врага, за которыми
следовали плотные цепи наступающих гитлеровцев, их встрети-
ла тишина. Казалось, в траншеях гвардейцев вымерло все. Ок-
рыленные успехом, фашисты сначала выглядывали из-за тан-
ков, а затем двинулись в полный рост. А В. В. Катаев готовил
встречу врагу. Он через свои боевые порядки пропустил фа-
шистские танки и, когда до траншей гвардейцев оставалось ме-
нее 100 метров, обрушил на врага огненный смерч, отбросив е:о
остатки на исходные рубежи. В течение дня гвардейцы отбили
несколько атак врага.
16 июля гвардейцы перешли в контрнаступление, а 5 августа
1943 года усталые, обросшие солдаты батальона В. Катаеьа
158

ворвались на улицы разрушенного врагом Белгорода и после
ожесточенных боев в составе войск 53-й армии к исходу дня
завершили разгром врага. Город Белгород был освобожден,
^. Катаев за умелое командование батальоном, храбрость и
Мужество был награжден орденом Боевого Красного Знаме-
ни.
23 августа 1943 года батальон гвардейцев под командова-
нием В. Катаева в составе войск 53-й армии освобождал древ-
ний Харьков, и опять на боевом счету его батальона были сотни
убитых и взятых в плен гитлеровцев, множество уничтоженной
техники, взорванные доты и дзоты врага, умелые маневры и
стремительные атаки.
В январе 1945 года по предложению политотдела 89-го Вар-
шавского Краснознаменного стрелкового корпуса 61-й армии
<была создана разведывательно-диверсионная группа из числа
добровольцев — коммунистов, комсомольцев и бойцов, закален-
ных в боях.
Этой группе разведчиков-диверсантов командованием стави-
лась задача просочиться после артподготовки через передний
край в тыл врага, выйти в район польского городка Прукуво,
где в лесу были расположены крупные армейские склады не-
мецко-фашистской группы армии «Центр». Отсюда фашисты
«снабжали свои войска боеприпасами и продовольствием. Раз-
ведывательно-диверсионная группа должна была уничтожить
эти склады, лишив врага питательной артерии, произвести глу-
бокую разведку.
Боевая группа из двух взводов была построена на лесной
лоляне. Командиром этой группы был назначен гвардии майор
В. Катаев.
В группу вошли представитель политотдела гвардии лейте-
нант М. Диденко, от разведки молодой красавец-сибиряк гвар
дии старший лейтенант Женя Огородников, переводчик гвардии
лейтенант Лев Коробочко, Любомир Покровский, коренастый
крепыш гвардии старший сержант Миша Тройнин, гвардии сер-
жант Шалико Чехонолидзе, гвардии сержант Токчулуков — все-
го 70 человек. Перед уходящими на опасное задание выступил
начальник политотдела корпуса гвардии полковник Алексей
Буркин.
Группа должна была, тщательно маскируясь, пройти по льду
Вислы южнее деревни Дзембовки и выйти к юго-западным
♦строениям города Варшавы и дальше на Прукуво.
В полночь по переднему краю противника 10 минут гулял
«огненный смерч реактивных снарядов и артиллерии. «Вперед!»—
подал команду командир группы, и бывалые разведчики авто-
1Я»

матным огнем, гранатами и штыками проложили себе дорогу
через передний край, просочившись в тыл врага.
Трое суток разведчики вели наблюдение за обстановкой з
районе дислокации войск и складов. Изучалась система охраны.
Шестеро бойцов-разведчиков в зимнюю стужу неподвижно ле-
жали в маскхалатах, наблюдая за непрерывным потоком кры-
тых грузовиков, двигающихся в сторону приближающегося фрон-
та. Затем разведчиками был обнаружен дзот, к которому ночью
подошли-.; пять гитлеровцев. Произошла смена караулов. '
Разведчики схватили двух гитлеровцев' из гарнизона дзота.
Перепуганный обер-ефрейтор, запинаясь, рассказал о располо-
жении охраны фашистских складов. Двое разведчиков бесшум-
но сняли ножами фашистских часовых, саперы прорезали про-
ходы в проволочном заграждении, а группа Огородникова
окружила караульное помещение. В темноте кто-то задел кон-
сервные банки, подвешенные на проволочных заграждениях.
Темноту разрезали лучи прожекторов, застрочили автоматы,
задрожала земля от разрывов гранат. Языки пламени охватили
помещение охраны.
Трассы пуль находили и косили пытавшихся оказать сопро-
тивление врагов из охранной команды. В это же время минеры,
сорвав замки с дверей подземных хранилищ, заканчивали мини-
рование складов. Язычки пламени лизнули бикфордов шнур,
взлетели в воздух зеленая и красная ракеты, осветив все вок-
руг. Разведчики отходили в лес. Взрыв складов потряс воздух.
Развернувшаяся рация разведчиков доложила командованию
о выполнении задания.
Уставшие, ослабевшие от ран и недосыпания разведчики
возвращались к себе, израсходовав боеприпасы^ без продоволь-
ствия: На .второй день .разведчики встретились с польскими
партизанами и в совместной операции с -ними разгромили вра-
жеский артиллерийский полк, отдыхавший в санатории. Из 70
отважных воинов .вернулось после выполнения задания 19. Осо-
бенно тяжело пережил В. Катаев гибель в этом бою своего
друга Жени Огородникова. Все они были награждены ордена-
ми и медалями, а командир разведотряда гвардии майор В. В.
Катаев был награжден орденом Отечественной войны 1-й сте-
пени. Посмертно были награждены и герои, не вернувшиеся с
боевого задания.
Вечером 17 января 1945 года Москва салютовала войскам,
освободившим многострадальную столицу братской Польши —
Варшаву.
Владимир Васильевич Катаев с боями дошел до Берлина.
Будучи помощником начальника оперативного отдела шта-
160

ба 89-го Варшавского стрелкового корпуса В. Катаев возгла-
вил усиленный батальон гвардейцев и совместно с американ-
скими войсками уничтожил 3 мая 1945 года северо-западнее
Берлина большую группу войск «ОС». \
Приказом командующего 9-й армией Соединенных Штатов
за геройское, достойное похвалы поведение при исполнении слу-
жебного долга старший помощник начальника оперативного
отдела 89-то Варшавского Краснознаменного стрелкового кор-
пуса гвардии майор Владимир Катаев награжден американ-
ским орденом Почетного легиона. В этом бою в последней ата-
ке гвардии майор В. В. Катаев, уже который раз за время вой-
ны, был ранен.
В. В. Катаев потерял на фронтах четырех старших братьев,
о мужестве и героизме которых на родине сложили песню. Он
потерял в боях очень много друзей, но особую горечь испыты-
вает, вспоминая своего друга Е. Огородникова и земляка Г. X.
Кабисова, о котором он пишет: «В одном из ожесточенных бо-
ев в первых числах ноября 1942 года старший лейтенант Г. X.
Кабисов во время атаки был сражен осколком вражеского
снаряда и пал смертью храбрых. Пусть наша молодежь в стро-
ительстве коммунизма будет такой же упорной и беззаветной,
каким бесстрашным и храбрым в боях за Родину был наш зем-
ляк ст. лейтенант Георгий Кабисов».
В. Катаев, вспоминая Кабисова и Огородникова, выражает
сожаление, что он так и не узнал, откуда они были родом и
где их родственники. С таким же вопросом мы обращаемся к
многочисленным читателям.
Кавалер четырех советских орденов, американского ордена
и 12 медалей В. В. Катаев является «одним из ответственных
работников Северо-Осетинского транспортного управления. Сво-
ей энергией, работоспособностью он служит примером для мо-
лодых.
Принципиальный коммунист и подлинный патриот Родины
В. В. Катаев часто выступает перед молодежью, рассказывая
о подвигах своих боевых друзей, не доживших до Победы.
Т. Худалов.
• • *
11 Сыны Осетин в Великой Отечественно!'!

ЕКАТЕРИНА
ГОРДЕЕВНА
КОВАЛЕНКО
«ТЫ О НЕЙ ОТ ДУШИ РАССКАЖИ...»
Если ранен и встретишь жену или мать.
Вспоминая окопную жизнь,
Ты захочешь о подвигах им рассказать,
Ты о ней от души расскажи.
Расскажи, как она под свинцовым огнем,
Под разрывами вражеских мин
Выносила раненых ночью и днем.
Кто не в силах добраться одни.
Расскажи, как с простреленной сумкой в лесах
По горам Коваленко ползла,
Как носить изнемогших бойцов на руках
Без усталости Катя могла.
Расскажи, чтобы лучше было жить
И прекраснее шли дела,
И жена чтоб могла, как сестру, полюбить
Ту, что жизнь тебе в битве спасла.
Что страдала в беде, как любимая мать,
За твою беспокоясь жизнь,
162

Если хочешь о ком ты друзьям рассказать,
Ты о не» от души расскажи.
(А. Банило. Слово о Кате Коваленко)
Катя (Екатерина Гордеевна) Коваленко, фельдшер батальо-
на прославленной 216-й стрелковой Сивашской дивизии, наша
землячка. Это о ней так тепло и проникновенно в. 1942 году
писал дивизионный поэт.
Кате тогда было всего 19 лет, а на груди у нее уже свер-
кал орден Красного Знамени; она была членом великой партии
Ленина. Ветеран, гордость дивизии.
В военном билете Екатерины Гордеевны в графе «Участие
в Великой Отечественной войне всего одна строка: «8.1941—
1.1945». Четыре цифры, а за ними ни ;много ни мало три с по-
ловиной года, и все на передовой. Не всякому это может и во
сне присниться.
На долгих (по меркам военного времени) три с половиной
года 216-я дивизия стала для девушки второй семьей, которая
приняла ее, выпускницу фельдшерско-акушерской школы, мо-
лоденькую девчонку, почти не знавшую жизни, учила стойко-
сти, вливала мужество, вела на подвиг.
Вместе с дивизией «в огне и тревоге» в украинских широких
степях родилась и она, фельдшер, боец, защитник Родины Ека-
терина, Катя Коваленко. Вместе с дивизией встречала она
врага под Харьковом, угощала огнем под Батайском, купала
фашистов в Дону; под Бар-венковом «стойко сражалась за От-
чизну, за Родину-мать».
Очеретино, Мйус и Кущевка, бои под станицей Абинской,
жаркая схватка под Новороссийском, Донбасс, Мелитопольский
бой и Сиваш.
И когда ветераны при встрече поют:
«Никогда и вовек не померкнет
Слава наших соленых полков.
«На Сапун! За родной Севастополь!» —
Вел бойцов генерал Малюков»,—
сердце ее сжимается до боли; среди этих прославленных бой-
цов она видит и себя с простреленной сумкой, форсирующей
Сиваш, освобождающей Крым; видит радостные и сведенные
болью лица товарищей; видит ушедших навсегда в те далекие
годы и тех, кто уходит сейчас, когда бы жить да жить; видит
свою Родину тогда и сейчас, и благодарность к погибшим, от-
163

давшим жизнь за теперешнюю красивую жизнь, затопляет ее
сердце.
Первое боевое крещение Екатерина Гордеевна получила в
Харькове, где была сформирована 216-я стрелковая дивизия.
Катя попала в 647-й стрелковый полк. Штаб полка находился
на Холодной горе в здании Танкового училища...
Девушки продолжали занятие по оказанию первой помощи,
но настроение у .всех было тревожное. 19 сентября пал Киев,
Харьков. 'часто бомбили. По приказу командира полка бойцы
ходили только в касках.
«Тяжелое положение на Юго-Западном фронте,— читаем в
книге «Великая Отечественная война. Краткий научно-популяр-
ный очерк»,— серьезно ухудшило обстановку на всем южном
крыле советско-германского фронта. Создалась реальная угро-
за Харьковскому промышленному району и Донбассу. Против-
ник получил возможность возобновить удары по войскам Юж-
ного фронта и угрожать захватом Крыма.
— Санчасть полка находилась при штабе,— вспоминает
Екатерина Гордеевна.— Число не помню, но мы, девушки, вер-
нувшись с занятия, сидели в своей комнате, жарили хлеб на
электрической плитке и тихо пели какую-то довольно тоскли-
вую песню. Вдруг заходит боец с приказом: всему медперсо-
налу срочно явиться к командиру поЛка. Вошли, доложили,
как положено, а он с ходу этак сердито спрашивает: «Поете?»
— Растерявшись, отвечаем: «Поем».— «А вы знаете, что полк
ведет бой и есть уже раненые?!» — «Нет!»—отвечаем хором и
и все просим направить на передний край. Выбор пал на меня
и врача Мирзояйа.
На минуту Екатерина Гордеевна замолкает. Кто знает, мо-
жет быть, она в это время вновь переживает свое первое боевое
крещение, слышит свист пуль и стоны раненых, а может быть,
вспоминает, как они быстро, «как будто всю жизнь только
этим и занимались», разбили медпункт и начали оказывать
первую помощь. Перевязав раненого, укладывали на двуколку
и в машину скорой помощи и отправляли в госпиталь. И этих
милых девушек, воспитанниц детского дома, которые весь день
неотлучно были при пункте, грели воду, помогали переносить
раненых и, даже что-то приготовив, успели покормить их.
Бой шел уже рядом с медпунктом, а они, забыв о времени,
споро делали свое такое нужное людям дело и очнулись толь-
ко тогда, когда разгоряченный боем боец передал приказ ко-
мандира полка немедленно свернуть медпункт и вывезти ра-
неных. Опять как-то автоматически, но споро погрузили остав-
шихся раненых на двуколку и в машину.
164

Вспомнилось, очевидно, ей и то, как прорывались через мост,
причем им с врачом пришлось ехать на подножке, держась за
дверцы машины; как поливали огнем подводы и машину с ра-
неными фашистские танки. На мосту пуля угодила Кате по
каске. Звук был такой, что врач, решив, что она ранена, на-
ходу затолкнул ее в машину.
Раненые были доставлены на ст. Лосево, что недалеко от
Харьковского тракторного завода.
25 октября 1941 года советские войска были вынуждены ос-
тавить Харьков. Полк, освещенный заревом пожара, отступал
к ст. Валуйки. Горел Харьков. У многих на глазах блестели
слезы отчаяния. Жаль было погибших, жаль город, недавно
такой прекрасный, обидно за отступление.
— Вообще,— говорит Екатерина Гордеевна,—1941 год вспо-
минается как сплошной кошмар. Оплошной поток раненых, ги-
бель людей, которые ©от только что были рядом с тобой, раз-
говаривали, смеялись, сердились, переругивались с шоферами
лроходящих машин. И к этому нельзя было привыкнуть. Вспом-
нилась поразившая всех гибель ростовчанин Ани. Веселая,
боевая, бесстрашная. «Меня никакая пуля не возьмет, я загово-
ренная»,— обычно говорила она, когда ее просили поберечься.
И вот она лежит у полуотрытой ямы с зажатым в руке
комсомольским билетом, который она, очевидно, пыталась уни-
чтожить перед смертью, чтобы он не достался врагу. Рядом
с ней лежали наши бойцы. Все они попали в засаду. И остав-
шиеся в живых уже ничем не могли им помочь.
В эти тяжелые дни Екатерина Гордеевна пришла во 2-й ба-
тальон. Пришла с винтовкой, в каске, с противогазом — таков
приказ командира полка. Пришла помочь бойцам принять тя-
желый бой, один лишь бой из тех, что было много при от-
ступлении; пришла, еще не зная, что прикипит душой к этим
людям, полюбит их, пройдет с ними через все испытания и вме-
сте с ними увидит победу. Пришла, еще не зная, что этот бой
да и сама Марьевка запомнятся ей до мелочей. Может быть,
потому, что в этом бою погиб полковой комиссар, а, может,
потому, что сам бой был такой необычный.
Ночь была лунная, морозная, отчаянно щипало уши (шап-
ки в 1941 году выдали поздно, и бойцы были в пилотках).
Шли тихо, цепью через поле, заставленное копнами соломы
из-под комбайна. Все вокруг было какое-то нереальное. Разго-
варивали шепотом. И вдруг из-за высотки на идущих опроки-
нулся (именно опрокинулся) опненный ливень. Цепи залегли,
послышались стоны раненых. Они неслись со всех сторон, тре-
буя помощи. Движимая чувством сострадания или еще чего-то,
165

что было выше страха за себя, свою жизнь, Катя сначала ото-
рвала от земли голову и поползла, а потом, встав во весь рост,
пошла на этот зов, не обращая внимания на огненный ливень,
крики «ложись», ругань. Она делала свое дело: перевязывала,
тяжелых относила к копнам, прикрывала соломой, чтоб не за-
мерзли, легкораненых направляла в медсанбат.
Занятая своим делом, Катя не заметила, как поднялись
цепи и с криком: «За Родину! За Сталина* Ура!» ринулись
вперед, а когда подняла голову от очередного раненого, то уви-
дела, что в поле остались она, раненые и../ танк, фашистский
танк с черной свастикой. Он шел прямо «а нее.
— Слышу крик раненого «Сестра, ложись, немецкий!», ви-
жу неумолимо надвигающуюся махину, а сдвинуться с места
не могу.
И тут случилось такое, что может случиться только на вой-
не: танк круто развернулся, едва не задев руку убитого, и
ушел вслед за наступающим батальоном. А вскоре подошел
и обоз. Оказывается, санрота попала на мины. В живых оста-
лись старшина санитарной роты Гуревич и врач Волкова. Они
и привели обоз.
«Последнее, чего смогли добиться гитлеровцы в 1941 году
на юге,— это захватить Ростов-на-Дону».
Ростов сильно бомбили. Город освещался заревом пожаров,
по улицам бродили «сбежавшие» из зоопарка звери. У пере-
правы через Дон — скопление живой силы и техники. Авиация
противника беспрерывно бомбит переправу, понтонный мост.
Мост разрывался, подводы, люди, лошади падали в Дон, и тут
с ними безжалостно расправлялись фашистские стервятники.
Невиданный героизм проявляли бойцы спецгруппы, работав-
шей на переправе. Под ураганным огнем и разрывами бомб
они снова и снова восстанавливали понтонный мост.
— Как сейчас вижу, мы с санинструктором Дусей Скорик
по-над подводами побегаем переправу, рядом с нами бегут
две молодые женщины с детьми и небольшими узелками. На-
лет. Все прижимаются к переправе, падают ниц. Падают и
женщины. Но поднимаются не все. Не поднимается и молодая
мать. Вторая рвет на себе волосы: по лицу ребенка растеклось
красное пятно. Берем на руки малышку, которая упорно те-
ребит мать, требуя внимания, и передаем на проходящую ма-
шину. Это ужасно! И это надо самой пережить, чтоб ненави-
деть .войну всеми фибрами души, как ненавижу ее я,— говорит
Екатерина Гордеевна.— Мы горели ненавистью к врагу и ве-
рили, что такие преступления не могут остаться безнаказан-
ными.
166

«..ЛЗ самые трудные и опасные дни борьбы под Москвой
•войска Южного франта под командованием генерала Я. Т. Че-
ревиченко 17 ноября перешли в контрнаступление. Воины 37,
'9 и 56-й армий, которыми командовали генералы А. И. Лопа-
тин, Ф. М. Харитонов и Ф. Н. Ремезов, закрыли врагу «ворота
на Кавказ», нанесли серьезнейшее поражение удариой части
войск группы армии «Юг». 29 ноября они освободили Ростов
и, развивая успех, ко 2 декабря отбросили противника за реку
Миус. Это было первое успешное наступление советских войск
в рамках стратегической обороны, итоги которого имели не-
оценимое значение в победе под Москвой,—говорится на стра-
нице 106 «Великой Отечественной войны. Краткий научно-по-
пулярный очерк».
Новый 1942 год они встретили на Миусе, в сожженном нем-
цами селе. Широкая длинная улица, по обе стороны охваченные
пламенем добротные дома. Пустое горящее село. С треском выле-
тают стекла, рушатся перекрытия, и какой-то миг сознание вы-
хватывает: потолок рушится, к счастью, на пустую детскую
кроватку. Не горят лишь два дома: как потом оказалось —
штаб и дом старосты. Оказывается, гитлеровцы готовились
здесь справить рождество. В подвале дома старосты храни-
лись традиционные рождественские гуси, вино, овощи, фрук-
ты.
— Все это было так дико,— говорит Екатерина Гордеев-
на,— пустое горящее село и невоенное изобилие, подготовка к
пиршеству.
1942-й год запомнился суворовским, как его называли в
шутку, а может быть и всерьез, марш-броском из-под Таган-
рога, где полк находился на переформировании, в Барвенково.
60 километров навстречу пронизывающему пополам со льдом
ветру. Шли, держась друг за друга, чтобы не отстать. Обле-
деневшие варежки в кровь раздирали лица. Еще хуже было с
теми, кто пытался спастись от обжигающего ветра под маской
противогаза. Медики сбивались с ног, пытаясь помочь бойцам,
предотвратить обморожение.
А потом были снова бои и снова отступление. Штеровка,
Дебальцево, бой за мост у города Батайска.
Этот бой запомнился Екатерине Гордеевне своей ожесто-
ченностью, фанатической стойкостью бойцов. Раненых было
так много, что медперсонал в состоянии был оказывать им
только самую элементарную помощь. Закончился перевязочный
материал, в ход пошли простыни, которые бойцы обнаружили
в городской аптеке. Стояли насмерть, и, когда в сумерках по-
ступил приказ «оставить позицию, живые мало чем отличались
167

от мертвых. Целый день под непрерывным огнем, без воды и
пищи. Кухня была разбита. Бойцы наткнулись на нее во вре-
мя отхода. Из пробитого котла вытекали кислые щи, а рядом
лежал бездыханный ездовой.
Напряжение было колоссальное. Люди валились с ног.
— Помню смешной случай, который, однако, мог стоить мне
жизни,— говорит Екатерина Гордеевна.— Мы отступали к же-
лезнодорожной насыпи. Солнце пекло немилосердно, и как-то
так случилось, что ноги мои сами собой подкосились, и я за-
снула, прикорнув на плащпалатке. Проснулась от толчка: чув-
ствую, куда-то меня тянут. Лицо засыпано землей, но руки, но-
ци целы. Протерла глаза и вижу: комиссар батальона Блинков
и санинструктор Дуся Скорик тянут меня на плащпалатке.
Спрашиваю: «Куда это вы меня тянете?» — «В землянку. Ре-
шили, что если не убита, то контужена. Мина-то разорвалась
около тебя». Как осталась жива, не знаю, да и думать об этом
было некогда.
В этот день с Екатериной Гордеевной произошел еще более
нелепый случай. После очередного минометного обстрела, ког-
да остатки полка собрались под железнодорожным мостом,
стон раненого позвал их с Дусей Скорик »на правую сторону
насыпи. Раненый оказался не из их части, и они, оказав пер-
вую помощь и пристроив его на подвернувшуюся подводу, бе-
гом вернулись назад, но под мостом уже никого не застали;
кинулись снова направо, надеясь там встретить своих, но
встретили эсэсовцев. По пшеничному полю в полный рост с
автоматами наперевес шли враги.
— Нам бы повернуть влево,— говорит Екатерина Гордеев-
на,—а мы, растерявшись, взялись за руки и побежали впе-
ред.
Пули свистели и справа и слева, не задевая однако бегу-
щих. Ясно было, что девушек хотят взять живыми. Они уже
приготовились к худшему, когда наши выкатили «максим» и
заставили фашистов залечь. Девушки, воспользовавшись этим,
перебежали к своим.
— На Кубани,— говорит Екатерина Гордеевна,—тот год
был «ебывало урожайный. И женщины смотрели на нас с
надеждой: а может, задержим врага! А мы! Что могли отве-
тить мы? Вернемся! И отступали с боями по бездорожью в
горы.
Тяжелой была и зима в горах. Проливные дожди сменились
снегопадами и метелями, пронизывающими до костей ветрами.
Коней кормить нечем. Приходилось резать ветки, парить их и
этим суррогатом кормить несчастных животных. Раненых пере-
168

возить тоже было не на чем. Легкораненых направляли в мед-
санбат своим ходом, тяжелых — на носилках на спинах спа-
ренных коней. Не было медикаментов. Боеприпасы и продо-
вольствие носили на себе. И это в условиях непрерывных бо-
ев — впереди были румынские дивизии. Вдобавок ко всему по-
явилась инфекционная желтуха. Переболела ею и Екатерина
Гордеевна.
— Лежала в землянке вся желтая, — говорит она, — но от
эвакуации отказалась.
И можно представить, с какой радостью бойцы встретили
весну, а вместе с ней известие о наступлении по фронту и при-
каз спуститься на равнину.
«В целях быстрейшего уничтожения крупной группировки
врага, отходившей на Тамань, и полного освобождения терри-
тории Северного Кавказа Ставка директивой от 4 февраля при-
казала Северо-Кавказскому фронту, в состав которого переда-
валась и Черноморская группа Закавказского фронта, перейти
в наступление и разгромить основные силы 17-й немецкой ар-
мии, находившейся в районе Краснодара, Крымской».
— И пусть простят нас те, кто самозабвенно любит горы,—
говорит Екатерина Гордеевна,— но когда мы увидели равнину,
эхо разнесло наш торжествующий крик: «Рав-ни-на-а-а!»
Они знали, что впереди их ждут тяжелые бои, что будут и
потери, но все это отступило перед сиюминутной радостью,
ощущением простора, раскованности.
Уже в станице Абинской они похоронили фельдшера, участ-
ницу Финской войны, лихую наездницу, общую любимицу Шуру
Радунцеву. Ее нашли после очередной бомбежки в кювете с
перебитой шеей и с бинтами в руках.
Первым по настоящему освобожденным населенным пунк-
том для них была станица Крымская. Было это 1 мая 1943
года.
— Надо было видеть радость жителей. Они протягивали к
нам руки, смеялись, плакали, а когда кто-то из бойцов позвал:
«Катя! Пошли!», одна из женщин запричитала: «Боже, теперь
и мою дочку можно называть Катей!» Оказывается, фашисты
запретили произносить имя Катя, боясь аналогии с грозными
«катюшами».
В кратком научно-популярном очерке о Великой Отечест-
венной войне об этом периоде говорится: «В последующем в
течение двух месяцев советские войска вели ожесточенные бои,
продвинувшись за это время на 150—180 км, выйдя на рубеж
Темрюкский залив — Крымская, где они закрепились л начали
подготовку к новому наступлению».
169

Для полка, в котором служила Екатерина Гордеевна, это-
была подготовка к участию в освобождении Донбасса и Кры-
ма.
С боями полк дошел до станции Удачная под Мелитополем,,
а в ночь на 1 ноября, преодолев 2800 метров серого ила и со-
леной воды, «шагнул» через Сиваш на крымский берег. Форси-
рование Сиваша произошло так стремительно, что противник
обнаружил советских бойцов только после того, как они за-
крепились* на вьгсоте 117,7. Позднее гитлеровцы писали, что
русские высадили десант с воздуха.
— Оборону на этом участке,— вспоминает Екатерина Гор-
деевна,— мы держали до 12 апреля 1944 года. Здесь же встре-
тили и новый 1944 год.
Пять месяцев по меркам мирного времени — небольшой
срок, а в условиях войны, непрерывной бомбежки жизнь на
пятачке казалась вечностью. Голая степь, вокруг ни деревца.
В землянках холодно, сыро. Бурьян, что рос когда-то в степиг
ненасытные печурки поглотили еще в первые дни. Обычная
картина: на минуту вспыхнет ярким пламенем с сожалением
брошенное в печурку письмо, клочок бумаги, сгорят грязные
бинты, и снова холод, снова коченеют руки. Продовольствие,
боеприпасы, дрова — на вес золота, точнее — жизни товарищей,
которые доставляют их с Большой земли на надувных лодках.
Были бойцы, которые форсировали Сиваш по сто пятьдесят раз
и больше.
Небольшой клочок земли. Но это была наша, советская
земля. И люди не только удерживали его, но и насыпали дам-
бу, по которой по ночам в Крым шла боевая техника. К апре-
лю на этом плацдарме, к удивлению врагов, вырос лес из ору-
дийных стволов, стеной встали солдаты, готовые мстить врагу,
гнать завоевателей прочь с нашей земли.
Как волшебный сон вспоминается поездка в штаб 4-го Укра-
инского фронта в Мелитополь на празднование Международ-
ного женского дня 8 Марта. Баня, столовая, постель с чистым
бельем, кино, интересные встречи, рассказы о подвигах на гра-
ни фантастики, встреча с Ниной Иванцовой — членом Красно-
донской подпольной организации «Молодая гвардия».
— Но как ни странно,— говорит Екатерина Гордеевна,— -во
всем этом великолепии, в фейерверке впечатлений я ни на ми-
нуту не забывала о «нашем пятаке, о людях, которые отбива-
ли атаки врага, насыпали дамбу, мерзли в холодных землян-
ках. Хотелось туда, домой (для солдата дом — его часть), рас-
сказать о виденном, поделиться впечатлениями, увидеть благо-
дарные глаза раненых, почувствовать радость товарищей, с
170 . '

которыми ты не один раз а темноте возвращался, держась за
кабель, по колено в снегу с переднего края. Я часто ловила
себя на мысли о том, как буду рассказывать о встрече с чле-
ном Военного совета Прониным, разучивать песню «Огонек»,
как вместе взгрустнем над бравыми девчатами, шагающими
с песней по разрушенному Мелитополю... Я до сих пор помню,
как мы несмело и вразброд пели «идем, идем, веселые под-
руги».
И вот я снова дома, на нашем пятачке, снова на той сто-
роне противник, который на расчистку траншей от снега выг-
нал мирное население. Их солдаты, уверенные, что мы не бу-
дем стрелять в своих, ходят во весь рост и нагло кричат: «Рус,
стреляйт!»
В апреле началось долгожданное наступление. «8 апреля
после трехчасовой артиллерийской подготовки и мощных уда-
ров авиации войска 4-го Украинского фронта перешли в на-
ступление. Вскоре оборона врага была прорвана «на Перекопе
и Сиваше. Наши войска освободили Армянск, Джанкой, Евпа-
торию и 13 апреля овладели Симферополем — основным опор-
ным пунктом обороны противника, прикрывавшим путь к пор-
там южного побережья Крыма»,—говорится в книге «Великая
Отечественная война. Краткий научио-исторический очерк», с.
281.
Артподготовка! И какая! Все гудело вокруг. Возле санроты
стояла 152-миллиметровая гаубица, и когда она стреляла, при-
ходилось закрывать уши. Над передним краем стояла сплош-
ная черная стена. Затем грохот сменился тишиной, а тишина
взорвалась мощным гулом. В наступление пошла пехота. Сто-
ны раненых слились с мощным криком «ура!» И вдруг что-то
случилось. Ряды наступающих дрогнули, остановились и за-
легли. Ураганный огонь противника прижал бойцов к земле.
И, казалось, ничто уже не сможет поднять залегшие цепи. Но,
оказывается, была такая сила. Одновременно поднялись агита-
тор полка майор Запорожец и комиссар второго батальона
майор Послов и с лозунгом «За Родину! За Сталина! Вперед!»
увлекли за собой поникшие цепи. Противник был смят и от-
брошен.
Несколько дней отдыха в Симферополе (дивизия пополняла
свои поредевшие в бою ряды), затем марш-бросок в сторону
гор, запомнившаяся до мелочей встреча 1 Мая. На солнечной
поляне, увитая тюльпанами и ветками цветущих деревьев три-
буна, на траве четко выделяется лозунг: «Да здравствует
1 Мая!», выложенный из покрашенных в красный цвет мелких
171

камней, и четырехугольник подтянутых, начищенных до блеска
бойцов. Торжественно, празднично.
А 4 мая 1944 года дивизия участвовала в штурме Сапун-
горы.
«Штурм севастопольских укреплений начался 5 мая. Как
предвидело советское командование, ожесточеннейшее сраже-
ние разыгралось за Сапун-гору — ключевую позицию Севасто-
поля. Девять часов шли бои за нее.
9 мая 1944 г. советские воины форсиробали Северную бух-
ту и с боями ворвались в город.
Остатки разбитых гитлеровских войск бежали на мыс Хер-
сонес. 12 мая их сопротивление было сломлено».
— Штурм Спаун-горы,— говорит Екатерина Гордеевна,—
мне запомнился огромным количеством раненых. Ходячих мы
отправляли по расставленным знакам в тыл, а тяжелые — ле-
жали вдоль насыпи. Почему-то долго не было подвод, и мы,
поймав проходящую машину, пытались уговорить шофера за-
брать раненых, а когда он категорически отказался, я стреми-
тельно выхожу на дорогу и заявляю, что он или немедленно
заберет раненых, или ему придется проехать через меня. Не
знаю, чем бы все это закончилось, если бы появившийся под-
полковник (позднее мне сказали, что это был комиссар 589-го
стрелкового полка нашей дивизии) не приказал шоферу вывез1
ти раненых.
За участие в штурме Сапун-горы Екатерина Гордеевна была
награждена орденом Красной Звезды.
По пути к Севастополю они были свидетелями того, как
стремительные «илы» топили вражеские корабли, а с мыса
Херсонес тянулись колонны военнопленных. По четыре в ряд
шли они, опустив головы, под ненавидящими взглядами насе-
ления. Крым был наш. Победа!
Солнце, воздух, море и неправдоподобная тишина. Правда,
в море купаться нельзя. Волны несут обломки кораблей, ка-
кие-то вещи, мусор, но была баня и несколько дней блажен-
ного отдыха.
А потом их передали 2-му Прибалтийскому фронту.
День Победы встретила в госпитале. Всеобщее ликование,
беспорядочная стрельба, крики «ура» проникали в палату, а
она чисто по-женски плакала счастливыми слезами
Екатерина Гордеевна, как и все оставшиеся в живых, была
уверена, что это (Последние выстрелы, что мир пресытился кро-
вьн^ что жертв, разрушений так много, что память о них будет
сдерживать многие поколения, если вообще не все.
Прошло тридцать пять лет. Сейчас она уже не Коваленко,
172

а Запорожец, мать четырех взрослых сыновей (старший Вита-
лий — инженер-строитель, Александр, Владимир и Сергей слу-
жат в рядах Советских Вооруженных Сил. У всех у них дети).
— А я,— говорит Екатерина Гордеева,— с ужасом наблю-
даю, как над миром снова сгущаются тучи, слышу, как бря-
цает оружием на сей раз Пентагон, и я — мать — говорю вам:
«Нельзя допустить, чтобы ужас войны снова сковал мир, ли-
шил наших детей и внуков счастливого детства».
В. Ларина
* **

ХАДЖИСМЕЛ
ДЗАНТЕМИРОВИЧ
КОЗЫРЕВ
ДИРИЖЕР «МАКСИМОВ»
Ы уть забрезжит рассвет над еще не пробудившимся селом,
~ а он уже спешит за околицу. Можно бы «подождать час-
полтора и подъехать на машине... Но нет, у механика колхоза «все
рассчитано, он должен быть на ферме раньше всех, успеть к
началу дойки приготовить искусственное молоко. И чем боль-
ше его получат телята, тем больше коровьего молока сдаст се-
годня колхоз государству.
Работает он проворно, без лишних движений, без ненужной
суеты. Кажется, ни усталости он не знает, ни течения времени
не замечает, так увлечен своим делом. Но вот он вздрогнул,
опустил голову, на побледневшем лице отразилась щемящая
боль, неотразимое страдание. Минута, другая... Приступ про-
ходит, дышать становится легче, растаяли последние круги пе-
ред глазами... Он посмотрел в одну, в другую сторону. И, ка-
жется, стало совсем хорошо. Никто не обратил на него внима-
174

ния, а то опять пошли бы «охи», «ахи». «Ах, эта война ужас-
ная»...
Бывает же такое: живет рядом человек, работает вместе с
тобой, близок тебе, знаешь о нем, кажется, все. И вдруг обна-
руживается, что биография его куда богаче, жизнь куда инте-
реснее, чем тебе представлялось. И к большому уважению, ко-
торое ты питал к нему, прибавляется нечто большее, ты начи-
наешь любить его.
Да, скромность всегда располагает к себе.
Наверное, так никто ничего бы не узнал о подвиге Хаджи-
смела Козырева, если бы не «болтливость» сына. Как там
было, о чем разгорелся спор между ребятишками, кто знает,
но «секрет» был выдан:
— А про моего папу в листовке писали, да еще и портрет
нарисовали...
Пробился слух в один, в другой дом, но особой реакции не
вызвал — мало ли что придет ребенку в голову. Придумает
же такое — листовку, видите ли, его отцу посвятили. Ишь ты—
сын героя!
А почему, собственно, и нет? Завожу речь с Хаджисмелом
о его фронтовых делах.
— Чудной ты, право. Ну пусть бы обратился ко мне с эти-
ми расспросами молодой паренек — дело ясное, о войне только
читает, о подвигах мечтает, слушать фронтовика не устает. А
тут... Разве не тех же фашистов бил, что у меня о войне спра-
шиваешь?
И тогда — прямой вопрос о листовке.
По выражению лица Хаджисмела трудно было понять: то
ли неприятно ему, что в доме кто-то «проболтался», то ли пе-
ред глазами встали картины того страшного боя, предсмерт-
ные судороги ставших друзей. С какой-то грустной улыбкой он
спросил:
— Уж не героем ли ты меня хочешь представить? — И
вдруг рассмеялся: — Да я же их из «максима»: нажал и...
— Хаджисмел!—не выдержал я.— Неужели ты вот так
спокойно ту же неправду говоришь и молодежи? Разве там
все было просто: пришел, увидел, расстрелял? А как же тогда
кровь павших, их память? Как же тогда сегодняшние юноши
и будущие поколения должны относиться к боевым наградам?
Как им знать, какого мужества стоила каждая медаль ее об-
ладателю?
И Хаджисмел снова помрачнел.
— Нет, я никогда не говорю о войне. И это плохо, знаю.
Года два тому назад я видел такое, что не могу никак успо-
175

коиться... Откуда у некоторых молодых людей такая прыть, та-
кое непочтительное отношение к заслугам отцов?..
И Хаджисмел с болью рассказал о том,' что его очень взвол-
новало, до глубины души обидело и не перестает беспокоить.
— Не помню, какой был праздник... К автобусной останов-
ке подошел пожилой человек с боевыми орденами на груди.
Тут же стояли двое ребят лет двадцати-двадцати двух. И по-
чему я в тот миг глянул в их сторону — до сих пор не пойму.
Вижу, один из них подмигнул другому, показывая на подошед-
шего, и оба так захихикали, что все обратили на них внима-
ние. Да только один я знал, чем вызван вызывающий смех не-
благодарных, невоспитанных молодых людей.^У Хаджисмела
даже глаза повлажнели.— Может, это от того, что награжден-
ных много? Но разве не в этом, не в массовом героизме совет-
ских людей заключена наша большая гордость, наша непобе-
димость, наша надежда?
И он заговорил так горячо, так взволнованно, как, 'навер-
ное, никогда и ни по какому поводу не говорил.
— Ничего удивительного,— выслушав Хаджисмела, заметил
я,— ведь так все и было просто: нажал я...
— Ну, ладно, поймал на слове и давай смаковать. Ты вот
лучше, товарищ журналист* пиши побольше и поубедительней
о делах фронтовых, чтобы молодежь .поглубже вникала в не-
объятный смысл великого подвига старших поколений в ми-
нувшую войну, чтобы она училась на их примере сыновней люб-
ви к Родине, умела ценить и продолжать бесценные традиции
своих отцов...
Теперь Хаджисмел ^нередко выступает перед молодежью,
рассказывает о своих фронтовых друзьях, о их героизме» но
не о себе и тем более не о том подвиге, что отражен в лис-
товке. Хорошо, что удалось почитать ее и представить себе
Хаджиомела в бою. Но ни листовки, ни человека, о подвиге
которого она поведала, могло и не быть, окажись все так пе-
чально, как было сообщено после того боя Кировскому рай-
военкому...
Стояла ранняя весна. Кругом все благоухало. А радости
настоящей не чувствовалось. Только дети, казалось, достойно
оценили приход этой чудесной поры года. Откуда им знать,
что такое война, почему вот уже два года нет дома отца.
В то утро Ира опять проснулась разбитая. С трудом ото-
рвала голову от .подушки, повела заплаканными глазами в
сторону детей — не напугала ли их, не проснулись ли? «Госпо-
ди, когда же конец мукам?» — взмолилась она. Уже которую
ночь ее донимают кошмарные сны.
176

«Да будут они невредимы и вернутся, как непременно вер-
нется солнце»,— простонала она, не в силах сдержать слезы,
уже пропитавшие подушку.
«Они» — это Хаджисмел и два его брата — Измаил и Жа-
каря. Вот из этого углового дома по улице Сталина проводи-
ли их в самом начале войны. Трех сыновей, трех славных ре-
бят поставили в строй защитников Родины уважаемые всеми
в Эльхотово Дзантемир и Шалиска. А сколько народу шло и
шло в тот день к Козыревым — каждому хотелось пожелать
счастливого пути призванным, подбодрить стариков...
Давно приготовлен завтрак, уже двое старших детей ушли
в школу, а перед глазами все те же картины. Вот Хаджисмел
скорчился в смертельных судорогах и с укоризной смотрит на
нее: помоги... Вот он, раненый, томится от жажды, и некому
приложить флягу к его губам. И опять он смотрит на жену:
помоги... «Господи!» — застонала Ира.
Мучившие Иру мысли рассеял осторожный стук в окно.
— С добрым утром, Ира! —г приветствовал ее знакомый
старик.— Военком тебя приглашает,— оказал он тихо, стараясь
не выдать охватившего волнения.
Он как-то виновато потоптался на месте, отведя глаза в
сторону, а затем направился вниз по улице. Надо же: не про-
ходит дня, чтобы в несколько домов не пришел с таким вот
приглашением, а все никак не может привыкнуть.
А у Иры подкосились ноги, и она тяжело опустилась на та-
бурет, не замечая, какой страх отразился на лице ее малень-
кого ребенка. Нет, нет, крепись, не одна ты овдовела, не одна
подруга твоя осталась без мужа. Бессилие, безволие несовме-
стимы ни с жизнью, ни с памятью Хаджисмела.
Ира вскочила, накинула на голову платок и быстрыми, твер-
дыми шагами направилась в другой конец села. Но шла она,
никого и ничего не видя. «Ну вот и отмучилась,— прикусив гу-
бу, думала она.— Знать, судьба. Хоть сны проклятущие пере-
станут сводить с ума... А жить... Что же, Ира, засучивай рука-
ва повыше, выхаживать детей надо... Нет, нет, не дам я им
почувствовать, что он# сироты! А подрастут—сами все узнают,
и их счастье, если пойдут в отца...»
Но вот уже и дом, в который ее пригласили. И снова на
какой-то миг силы покинули ее, в глазах потемнело. Ни одна
из ног не хочет первой ступить на ступеньку и все тут. «Пол-
но, Ира, крепись, твою слабость могут заметить». Поправила
платок на голове, приосанилась. На стук в дверь — -приветли-
вое: «Войдите».
12 Сыны Осетии в Великой Отечественной
177

Открыла, вошла. Капитан встал, сделал навстречу ей два
шага и застыл, не в силах выдавить из себя слова.
— Спасибо, товарищ военком, за участие, но зачем оттяги-
вать, я ведь знаю, зачем сейчас сюда приглашают женщин...
Ира не договорила. В коридоре послышалась дробь бегу-
щих ног, затем дверь с шумом растворилась, и в комнату вбе-
жала, нет, влетела сияющая, но вся в слезах золовка Иры
Жарета. И хотя она ничего еще не успела сказать, сразу ста-
ло как-то светлее — и в комнате, и на душе у капитана: ка-
жется, произошла еще одна приятная ошибка...
— Ой, извините, товарищ капитан,— нашлась, наконец, Жа-
рета.— Да вы посмотрите только,— высоко подняла она руку*
с зажатым в ней письмом.— От брата оно, от Кузи (так Ха-
джисмела звала мать)... В госпитале он... Жив Кузи, жив муж:
твой, Ира!
Капитан быстро пробежал письмо.
— Вот как раз и хотел узнать,—сказал капитан. — Оно, ко-
нечно, вроде бы и неприлично приглашать сюда по такому по-
воду, но ведь если самому посещать семьи всех фронтовиков,
просто времени не хватит. Вон какое у нас большое село, и
из каждого дома кто-то ушел... Ира, пишет ли Хаджисмел,
как ему служится?..
И только после возвращения мужа узнала Ира, что изве-
щение о его гибели пришло и в адрес родителей, да только
перехватил его дядя Хаджисмела и никому о нем не сказал ни
слова. Не верил старик, не хотелось верить, что вот так, «без
шума», так вот дешево мог сложить голову его любимый пле-
мянник.
А ведь, окажись правдой весть, никто бы так ничего и не
узнал о подвиге Хаджисмела. Какая была бы несправедливость?
Второй' раз должен был бы умереть Хаджисмел, узнай он об
этом.
А несправедливость таки вышла: героизм Хаджисмела не
остался незамеченным, фронтовики знают, что значит посвя-
тить кому-то одному листовку. Да вот беда: подвиг не был от-
мечен соответствующей наградой. Обидно Хаджнсмелу, но он
никого не корит — война есть война, по-рсякому складывались
события, были дела поважнее наград.
Уже полтора года Хаджисмел был на фронте. Даже в са-
мой спокойной обстановке он не восстановит в памяти назва-
ния населенных пунктов, высот, речек, речушек, за которые
дрался. Он, кажется, побывал в аду и не раз был на волоске
от 'смерти. Но такого, как в тот декабрьский день 1942 года,
ему не приходилось испытавать.
178

Уже восьмой месяц 216-я дивизия генерала Пламеневского
героически сражается против превосходящих сил противника.
Дорого обходится фашистам каждый метр захваченной совет-
ской земли. А здесь, под Новороссийском, он и вовсе застрял.
Атака за атакой захлебывались под дружным, ураганным ог-
нем наших воинов. А стоило гитлеровцам приблизиться к тран-
шеям после мощной артиллерийской и авиационной подготов-
ки, как солдаты в едином порьгве выскакивали из траншеи и
с громким «ура!» опрокидывали их штыками.
Волнуется командир батальона майор Мирошников. Редко
когда видел его таким находившийся тут же командир пуле-
метной роты лейтенант Хаджисмел Козырев.
— Тревожные сообщения, товарищ майор? — не выдержал
лейтенант.
— Тревожная обстановка,—неопределенно ответил ком-
бат.— Ты посмотри, какой туман окутал землю. Я, конечно, не
думаю, что врага он страшит меньше, они его боятся, как и
ночи. Но на этот раз туман им на руку. Тут уж ни одному
бойцу нельзя смыкать глаз, нужно держать ухо востро.
Майор обернулся к лейтенанту:
— Я распорядился послать в боевое охранение один стрел-
ковый взвод, ты бы подкрепил его хоть пулеметом?
— Можно и двумя, если нужно,— ответил лейтенант.
Майор положил руку на плечо командира роты.
— Хватит одного, у нас и здесь работы много. За Шапсуг-
скую они должны заплатить очень дорого.
— Вы что, товарищ майор, уже предрешили судьбу Шап-
сугской? — посмотрел на него в упор Хаджисмел. По праву
старшего по возрасту он иногда был резок.— Вы решили от-
дать Шапсугскую?
— Не я решил отдать, а гитлеровцы решили взять,—спокой-
но ответил майор.— Увы, это им, очевидно, удастся.
— Ну, уж, дудки! — вскипел командир роты.— Еще и Шап-
сугскую отдать! — Лейтенант так разошелся, будто падение
Шапсугской — это конец света, будто не оставляли они боль-
шие города и целые области.— Я же говорил вам, товарищ
комбат, что недалеко отсюда, в Туннельной, погиб мой млад-
ший брат Жакаря. В разведку он ходил. А я теперь должен
буду...
И Хаджисмел 'вновь взорвался.
— Поймите, товарищ майор, они брата моего убили, да
еще младшего. И мне все равно, чья пуля его достала — Фри-
ца, Ганса — всех я буду косить, всех, пока глаза будут видеть,
пока руки не отсохнут! Так и знайте: ни одного шага больше
179

не сделаю назад, хватит, так недолго и до дому добежать. А
что отвечу я старикам, когда спросят: «Пришел один? А где
Жакаря?»
Комбат сразу и не сообразил, что ответить, а лейтенант ни-
как не -мог успокоиться:
— Шапсугскую им еще! Нет, гады, кто останется в живых,
вот перед этой траншеей сосчитает, кому во что обойдется этот
бой.
— Проспи, Хаджимен (так называли Козырева в части)„
ты старше меня,— перебил его комбат,— и мне как-то неудоб-
но говорить с тобой о вещах, тебе лучше меня известных... За
нами есть еще солдаты. Я не хочу, чтобы ты появлялся перед
ними возбужденным, готовым положить голову на бруствер.
Нет у нас ни одной лишней капельки крови, слышишь? Уме-
реть сегодня, чтобы переложить тяготы на других? Неужели:
нас хватило только на полтора года?
У Хаджисмела -нервно вздрагивали плечи, он слушал мол-
ча.
— Генерал заявил, что без приказа мы не сделаем и ша-
гу назад. Мы и не сделаем,— продолжал комбат.— Но нельзя
же терять голову и не обращать внимания на обстановку. А
она такова, что у нас мало причин для восторга: перед наши-
ми батальонами появился еще один, притом свеженький ба-
тальон пехоты, засечено немало новых огневых точек. Вот иди
теперь бросайся на них и кричи «ура!»
Майор подошел к ротному, почему-то покрутил пуговицу на
его гимнастерке и закончил:
— В тебе всегда и все ценят так необходимые в бою горя-
чительные, что ли, качества. Признаться, иногда я смотрю на
тебя и удивляюсь: откуда у тебя эта энергия — такой хруп-
кий, маленький.— Комбат улыбнулся широко-широко.— И ры-
жеватый, совсем «а кавказца не похож.— И уже мягко: —
Очень прошу тебя, уйми сегодня свой пыл. Если хочешь, это
не приказ, это просьба моя. Держи «ервы, один неоправдан-
ный порыв командира может погубить многих подчинен-
ных...
...Неожиданно спокойным был день. И потому особенно нуд-
ным, тревожным. Ни шутки ободряющей, ни лишнего слова.
Противная тишина. И небо дразняще чистое, и воздух какой-
то пьянящий. Надуть бы им легкие, да разве сможешь, если дыха- -
ние такое частое, самому неслышно ни выдоха, ни вдоха. Нервы
—что туго натянутые струны—ударь по ним, и они зазвенят. «Вот-
вот, вот-вот»,— отстукивает сердце. До боли, до слез устали
глаза, немеют пальцы на спусковых крючках. А оно, щемящее
180

душу таинственное «вот-вот», где-то задерживается, мучает
своей безвестностью.
И вдруг... Словно небо разверзлось, словно все грозы и
молнии сошлись вот на этом клочке неба. Мерзлая земля бес-
помощно затряслась, застонала, поднялась в воздух тяжелыми
окровавленными глыбами. Еще далеко до сумерек, а кругом
такая тьма — не видно ничего вокруг.
Два часа — в таком аду. Два часа стоит оглушающий гул.
Сколько же так будет продолжаться? Когда же враги пойдут
в атаку, ведь не зря же они подняли этот тарарам? И как уз-
нать, что делается у соседей, в полку, в дивизии, когда связь-
нарушена и никто 'никаких вестей не подает? Нет, ждать нель-
зя. Одна попытка, вторая... Ни один из связистов не дошел до*
цели, ни один не вернулся. А противник уже прет. Что же де-
лать?
Хаджисмел только через два года узнал, как было дело.
Взвесив, оценив обстановку и придя к выводу, что мощного
удара противника не сдержать, командир дивизии решил от-
вести части за речку Абин. Но приказ этот дошел не до всех
подразделений.
«Эх, комбат, а ты, конечно, думаешь, что я не послушался
тебя и поступил по-своему...
Что ж, лейтенант, действуй! Слышишь, справа от тебя кто-
то принял бой, поддержи его...»
И бой был принят. И бой был выигран!.. Захлебнулась од-
на, сорвалась вторая атака... Шесть раз бросались гитлеровцы
на позиции наших, шесть раз они в панике отступали, усеяв
трупами изрытую, исковерканную землю. Два дня и две ночи
пулеметчики лейтенанта Козырева не смыкали глаз, не дотро-
нулись до пищи, некогда было поднести к пересохшим губам
флягу, вдохнуть табачного дыма.
А на третье утро... Хаджисмел, кажется, чувствовал, как
перекрашивается цвет его волос. Только теперь он понял, в
каком отчаянном положении оказался. Что он будет делать все-
го с двумя бойцами при очередной атаке фрицев?!
И тут он вспомнил о связи. Его и удивляло и бесило то,
что уже третий день нет даже связного. «Легок на помине»,—
обрадовался он, когда в искореженную траншею свалился за-
пыхавшийся солдат и передал приказ командира полка пол-
ковника Апостолова: «Держитесь до последнего. Ждите,
идем...»
— Есть приказ, братишки, держаться до конца,— объяс-
нил «роте» ее командир.— Вот-вот к нам подойдет подмога. А
т

пока давайте решим, как нам быть, если они (Хаджисмел кив-
нул я сторону противника) еще раз полезут в драку.
Ах, как хотелось лейтенанту обнять и расцеловать вот этих
героев, о подвиге которых, быть может, так никто и не узнает!
И тут же: «Ты что, лейтенант, нюни распускаешь?»
— Итак, у нас пять связок гранат. Один-два танка нас не
сомнут. На пулемет две ленты — это не так уж бедно. Да вот
беда — пулеметов шесть, а нас-то всего трое...
Солдаты молчали. Они знали, что их командир уже при-
нял решение и их советы были бы неуместны.
— Другого выхода нет, ребятишки. Два пулемета устано-
вим на левом фланге, метрах в десяти друг от друга. Два —
на правом фланге, остальные — вот здесь, в центре. Отбивая
атаку, стрелять по очереди, перебегая от пулемета к пулемету.
Левый фланг твой, Девлет, комендант правой крепости ты,
Юсуф. Середину займу я. Огонь открывать после первой же
моей очереди.
Девлет Шкильдин и Юсуф Балдабаев поспешили на ука-
занные им места.
— Товарищ лейтенант,— обернулся вдруг Девлет,— а мо-
жет, сейчас прямо и попробуем: все разом то из одного, то из
другого пулемета? Пусть им покажется, что нас действительно
много...
— Нет, нет, Девлет, вызывать на себя огонь, сделать ми-
шенью чудом уцелевшие пулеметы? В случае артналета мы
же не успеем их упрятать...
И солдат побежал по траншее к пулеметам. А вскоре гит-
леровцы попытались еще раз прорваться через наш передний
край. После нескольких залпов двух-трех неполных батарей
пехота поднялась и с автоматным треском устремилась впе-
ред. Но как только цепь атакующих метко прошили первые
же пулеметные очереди, оставшиеся в живых не залегли даже,
а развернулись и побежали назад.
Лейтенанту нетрудно было догадаться, что это было что-
то вроде разведки боем: выяснить, осталось ли что живое в
наших траншеях после такой ураганной обработки. И Хаджи-
смел позвал своих ребят.
— Вы и без меня уже знаете, что они нас просто подразни-
ли и что теперь перед очередной атакой обрушат на наши по-
зиции всю свою огневую мощь...
— Ничего, раз командир полка обещал помощь, подоспе-
ет,— перебил его Юсуф.
— И я так думаю,— сказал Хаджисмел.— Но давайте пока
рассчитывать только на себя. Сейчас ясно одно: ждать нале-
182

та недолго. И это будет...— Лейтенант сделал паузу, ему было4
трудно выговорить.— Да, это будет самое тяжелое для нас
испытание, может, даже последнее. Верьте, что я не дрогну,,
«е подведу вас... Верю, что и вы так же 'настроены.
Хаджисмел на какой-то миг прикрыл глаза и продолжил*
свою мысль:
— Не подумайте, что у меня плохое предчувствие и потому
я говорю так высокопарно. Я убедил себя в том, что вот здесь,
именно на этом клочке, нам доверенном, решается судьба Ро-
дины...
— Хаджимен,— нарушил общепринятый порядок обращения
к старшему Девлет,— или мы не так что делаем? К чему эта:
минута политподготовки? Лучше прямо скажи, как быть даль-
ше.
— Вот за тем я и позвал вас, чтобы вместе решить, как:
быть дальше. Нужно готовиться к налету. Главное для нас —
сберечь оружие. Поэтому сейчас же убрать пулеметы в тран-
шеи, наверху оставить только по одному. К моменту, когда
артподготовка кончится, пехота приблизится к нашим пози-
циям. И если мы тут же не накроем ее, зазеваемся хоть на
миг — все пропало...
И вот вновь задрожала, вздыбилась земля. Казалось, в-
каждую точку, не переставая, падали снаряды и мины, а над
траншеями нескончаемыми, плотно прижатыми друг к другу
нитями натянуто свинцовое полотно. Все виды оружия бьшг
•пущены в ход. Но стоило противнику перенести артиллерий-
ский огонь в глубь нашей предполагавшейся обороны, как тут
же раздался треск «максимов».
Сразу заговорили три пулемета. Значит, живы и Девлет, к
Юсуф. Пулеметы уцелели! «Нет, гады, мы еще пустим вам
кровь!»
Враг прижат к земле. И вновь на траншею обрушился
шквал артиллерийского огня. Хаджисмел почувствовал, как
обожгло ногу, что-То' жгучее впилось в бок, вызвав нестер-
пимую боль. Лейтенант покачнулся, и в этот момент его на-
крыла глыба, мерзлой земли...
Вся эта страшная картина встала перед его глазами через
несколько дней, когда он пришел в себя в госпитале. И пер-
вая мысль: а как Девлет с Юсуфом? Так до сих пор он ничего
и не зцает о судьбе своих боевых друзей. А какие были герои!
Неужели и на их родине не знают, как храбро дрались с вра-
гом эти чуДо-ребята?
И чеще одно мучает Хаджисмел а: кого же ему благодарить,
кто вынес;, его с поля боя и вернул из 'небытия к жизни?
18*

Из полка в пола<, из дивизии в дивизии? передавалась весть
•о подвиге ХаджисмеЛа Козырева. Полковник Апостолов тут
.же написал теплое письмо благодарности в адрес Кировского
райкома партии и родителей воина, «погибшего смертью храб-
рых».
Война была на исходе, Хаджисмел уже воевал в Восточной
.Пруссии, когда ему вручили пакет: генерал Пламеневский
прислал листовку, отобразившую подвиг героя. На гравюре Ха-
джисмел, припавший к «максиму». Над снимком — призыв:
«Бейте фашистских захватчиков, как м'олодой коммунист-лу-
леметчик Хаджимен Козырев». Под рисунком: «В жарких бо-
ях он уничтожил 130 фашистских гадов».
И в самом конце крупным шрифтом: «ХАДЖИМЕНУ КО-
ЗЫРЕВУ—СЛАВА!»
Б. Дзугаев
** •

АМИНАТ
ГАГИЕВНА
КОЗЫРЕВА
В ОГНЕ СТАЛИНГРАДСКОЙ БИТВЫ
Щогда слушаешь Аминат Гагиевну Козыреву, на память
Г* невольно приходят стихи Людмилы Татьяничевой «Юным:
друзьям»:
Рожденным среди мирной
Тишины,
Вам — допускаю — может
Показаться,
Что не было губительной
Войны...
...Я призову на помощь
Сталинградцев,
Вам покажу,
Какой была война—
Что руки павших
Были к вам воздеты,
Что кровь в земле
Кричит!
А тишина —
Густая крона
Дерева Победы!
(«Правда», 18 декабря 1976 г.)
Женщина-хирург — участница Великой Отечественной вой-
ны, участница величайшей из битв современности — Сталин-
градской битвы.
(
185

Сталинград—Ростов—Мелитополь—Одесса—Тирасполь—Ки-
шинев—Бухарест—София—Белград—Будапешт—Бадей 4- та-
ков путь ОРМУ-7 (Отдельной роты медицинского усиления),
и весь этот путь с ОРМУ проделала хирург Аминат Гагиевна
Козырева.
Сталинградский, 4-й и 3-й Украинские фронты, Южная груп-
па войск. Не верится, что вот это хрупкое создание проделало
такой огромвдй путь, что эти руки спасли . не один десяток
жизней.
И юность Аминат Гагиевны Козыревой была далека от
«мирной тишины». Родилась она в конце предгрозового 1916
года. «Третья девочка,— печально сказал Гаги, узнав о рожде-
нии еще одной дочери.— Еще одна страдалица на земле, еще
одна рабыня».
Но как бы противореча отцу, Аминат росла боевой и упря-
мой, даже в детаких играх. В 1923 году «непонятная» болезнь
унесла одного за другим отца и мать.
После смерти родителей воспитанием девочки занялась
старшая сестра Динахан.
— Это ей я обязана,— говорит Аминат Гагиевна,— тем, что
отлично закончила 8 классов, рабфак, институт, стала врачом-
хирургом.
«Учись, Аминат. Только пятерки должна приносить, мое
солнышко. Пионерка — это хорошо! Аминат! Пионервожатая!
Так это же почетно! Старайся!» И я старалась. Мой отряд
так работал, что нас премировали тремя рублями. По тем вре-
менам это были большие деньги. До конца жизни она жила
моей жизнью. Шесть лет, как ее нет, а я до сих пор слышу ее
голос, чувствую на своей голове ее ласковые руки, вижу доб-
рое лицо.
Я внимательно слушаю рассказ Аминат Гагиевны, смотрю
на ее одухотворенное лицо и думаю про себя: «Всем этим вы
скорей всего обязаны своему чисто мужскому характеру, воле-
вому, настойчивому. Вам бы родиться мужчиной!»
В 1938 году, закончив мединститут в Ростове-на-Дону, Ами-
нат выбирает Осетию, а в Осетии просит направить в село, где
люди так нуждаются во врачебной помощи.
— Вспом-нили родителей? — спрашиваю я.
— И это, конечно, тоже сыграло свою роль. Но тут было
и другое. На селе врач должен быть одновременно врачевате-
лем и телесных и душевных недугов. Отвечать за всех и за все.
— Вам бы родиться мужчиной! — уже вслух говорю я.
— Не мешало бы, но я и так ни в чем не уступала мужчи-
нам!
186

И это правда. Врачебный участок в Ольгинском, поликли-
ника Бесланского маисового комбината, заведующая райздрав-
отделом Правобережного района. В 1940 году — Аминат член
КПСС, в сентябре — командировка в Центральный институт
усовершенствования врачей.
Жизнь бьет ключом... И твердо шагает по ней дочь Гаги
Козырева Аминат. В голове грандиозные планы.
И вдруг... война. 23 июня 1941 года ей вручают мобилиза-
ционное предписание. Аминат — начальник хирургического от;
деления эвакогоспиталя 1621. Но все это в городе Орджони-
кидзе, всего в 20 километрах от дома, а она рвется на фронт,
в действующую армию. Ей кажется, что только там она при-
несет настоящую пользу.
Наконец желание ее исполняется. 8 июля Аминат получает
предписание явиться в санитарный отдел Северо-Кавказского
военного округа, а 9 июля уже едет с группой врачей в Ста-
линград.
«Сталинград — город-герой гражданской войны, индустри-
альное сердце Поволжья,— говорится в «Великой Отечествен-
ной войне. Краткий 'научно-популярный очерк»,— стал центром
грандиозной битвы на Волге, развернувшейся на площади 100
тыс. кв. км.
Уже к середине июля 1942 года советскому командованию
было ясно, что враг рвется к Волге в районе Сталинграда,,
стремясь захватить важный стратегический пункт и крупней-
ший промышленный район страны. 14 июля в Сталинградской
области было объявлено военное положение...
17 июля авангарды 6-й немецкой армии встретились на ру-
беже реки Чир с передовыми отрядами 62-й и 64-й армий Ста-
линградского фронта. Началась великая Сталинградская бит-
ва».
— Ничего этого я, конечно, не знала ни тогда, когда полу-
чила предписание выехать в Армавир, в санитарный отдел ок-
руга, ни тогда, когда, получив направление, пробиралась в
Сталинград. Армавир уже бомбили, пути были забиты эшело-
нами с войсками и техникой. О чем думала дорогой? Скорей
всего о дороге. Из Армавира и сейчас выехать трудно, а тог-
да это был сущий ад. Во всяком случае, так тогда казалось
мне. Вскоре я поняла, что ошибалась. Ад был еще впереди.
Сталинград встретил прибывших жарой и систематической
бомбежкой. Это был фронтовой город с обилием военных, тех-
ники. У колонок — банки и жестяные «кружки, очереди за во-
дой. Все куда-то двигалось, спешило.
В стоматологической клинике, где формировалась ОРМУ,
187

Аминат предложили, пока не закончилось формирование, пора-
ботать на переправе.
— Я считала себя тогда человеком уже обстрелянным, по-
видавшим немало страданий. В эвакогоспитале нам приходи-
лось не только долечивать раненых, но и ампутировать конеч-
ности по поводу газовой гангрены, раздробленных переломов
конечностей с повреждением сосудов, а также резекцию ребер
по поводу проникающего ранения грудной клетки с осложнени-
ем гнойной инфекцией. К бомбежке мне тоже было не привы-
кать. И я вправе была считать, что меня трудно чем-то уди-
вить. Но первый же день работы на переправе показал, что я
глубоко заблуждалась. Работали мы вначале в палатке. Вни-
зу шел поток войск, вооружения, раненых, а сверху — волна
за волной наплывали вражеские бомбардировщики. Вот тут-то
я впервые поняла, что значит — раненые на передовой. Не-
сколько хирургов едва успевали проводить мероприятия против
травматического шока, делать остановку кровотечения. Обез-
боливание. Первичную хирургическую обработку ран.
В эти дни враг предпринял несколько попыток прорвать на-
шу оборону, окружить советские войска на правом берегу До-
на и стремительным броском выйти к Волге и с ходу овладеть
Сталинградом.
Через месяц закончилось формирование ОРМУ, и Аминат
•отозвали в Сталинград.
— Мы шли по улицам и поражались переменам, происшед-
шим с городом за какой-то месяц. Улицы замусорены, пахнет
гарью, то в одном, то в другом месте поднимаются столбы ды-
ма. Повсюду.разрушенные здания. Стены одних напрочь раз-
ворочены бомбами, на месте других — груды кирпича и об-
ломков, у третьих разбиты или угол, или часть стены, или сне-
сена крыша. Из многих окон рвется пламя.
Разбито было и здание стоматологической поликлиники,
где формировалась Отдельная рота медицинского усиления.
Штаб перебрался в одноэтажное здание в районе паровой мель-
ницы.
— Й вот, когда мы уже считали,— продолжает Аминат Га-
гиевна,— что достигли цели, и случилась эта неприятная исто-
рия (она так и говорит — «неприятная история»), которая чуть
не стоила нам всем жизни. Взрывной волной нас (группу вра-
чей и сестер) отбросило в сторону и привалило обрушившим-
ся пятиэтажным зданием. Закончился налет, подобрали убитых
и раненых, а нас не оказалось ни среди живых, ни среди мерт-
вых. Группа, что всего несколько минут шла к штабу, исчезла
'бесследно. И только чистая случайность (кончик косынки од-
188

«ой из медсестер остался на поверхности) спасла нас от уду-
шья, а наши семьи от извещения «пропал без вести». Нас от-
копали, кое-кого отправили б госпиталь, а я отлежалась на
месте и на третий день готова была выполнять свои обязан-
ности ординатора группы общей хирургии.
Ординатор:.. Вспомнился почему-то чеховский «Случай из
практики», разговор о счастливцах, которым предстояло рабо-
тать в клиниках, под руководством опытных и умелых профес-
соров, а тут война. О какой клинике, о каких исследованиях
может идти речь во фронтовых условиях. В лучшем случае,
полевой подвижной госпиталь в чудом уцелевшем здании, а
чаще — палатка или землянка.
Группы ОРМУ /находятся обычно там, где наибольший на-
кал страстей, ожесточенные бои.
— Я считаю,— говорит Аминат Гагиевна,— что мне круп-
но повезло. Умению работать я училась у крупного ученого,
«специалиста по челюстно-лицевой хирургии Леонида Владими-
ровича Свирского, возглавившего нашу челюстно-лицевую груп-
пу, а мужеству — у сталинградцев.
«К исходу 12 сентября линия фронта проходила уже в 2—
10 километрах от города... верховное командование вермахта
вновь потребовало от командующего группой армии «Б» в
кратчайший срок, не считаясь с потерями, овладеть Сталин-
градом».
Утром 13 сентября немецко-фашистские войска начали
штурм Сталинграда. С 27 сентября по 8 октября развернулись
бои за заводские поселки и в районе Орловки, ас 9 октября
по 18 ноября — за заводы Сталинградский тракторный, «Бар-
рикады» и «Красный Октябрь».
«Умереть, но не сдать Сталинград»,— таков был девиз его
защитников, а для врачей это означало еще и сохранить как
можно больше жизней.
Полевой госпиталь в Ленинске стал для врачей ОРМУ-7
ареной борьбы за жизнь советских солдат.
— На нас шел потбк раненых с проникающими ранениями
в череп и грудную клетку. Сколько страданий и какой геро-
изм, стойкость! — говорит Аминат Гагиевна.— Перед мужест-
вом раненых отступали на второй план свои боль, усталость.
Спали два-три часа тут же в госпитале, ели, не отходя от опе-
рационного стола, иногда не понимали, качается стол от взры-
ва или хирург — от усталости.
Какие герои! Нет, чтобы все это понять, нужно видеть сво-
ими глазами. Помню один случай.
19—20 ноября 1942 года фронты сталинградского направ-
189

ления перешли в контрнаступление. Из Ленинска группа вме-
сте с подвижным госпиталем переехала в Верхнюю Ахтубу, в
четырех километрах от города. Сплошным потоком идут ране-
ные, мужчины, воины. И вдруг два офицера вносят обгорев-
шую девушку-летчицу. Обуглившийся труп. Живы только гла-
за, умоляющие, почти детские глаза. Состояние было безнадеж-
ное. Даже легкое прикосновение вызывало дикую боль. Но
она не плакала, не кричала. Летчицу звали Тамара, родом она
была из Москвы.
Таких людей нельзя было победить! '
И город выстоял. План врага по захвату Сталинграда про-
валился. В ознаменование подвигов сталинградцев Советское
правительство учредило медаль «За оборону Сталинграда».
«Победа под Сталинградом,— говор-ил Л. И. Брежнев на от-
крытии памятника в Волгограде,— была не просто победой, она
была историческим подвигом».
Подвиг врача-хирурга Козыревой отмечен медалью «За обо-
рону Сталинграда» и орденом Красной Звезды.
Войска фронта идут вперед. Вслед за ними идут и специа-
лизированные группы ОРМУ, идут, иногда опережая даже под-
вижные госпитали.
— На войне как на войне. Можно прибыть и на пустое ме-
сто. Так было в январе 1943 года в Котельниково. Группа по-
лучила предписание выехать в Котельниково. Захватили инст-
рументарий, приехали. Город разрушен, почти ей одного жи-
лого здания. Как принимать раненых, где их размещать, нет
постелей, нет белья. Ничего нет. Нет и Леонида Владимиро-
вича. Я — начальник группы, и группа ждет моего решения.
Выручила заведующая горздравотделом, бывшая моя однокаш-
ница. Через час мы уже, засучив рукава, моем, скоблим, рас-
ставляем койки, застилаем их невесть откуда взявшимися про-
стынями, одеялами, оборудуем операционную и начинаем ра-
ботать. Только на следующий день прибывает госпиталь.
На войне всякое бывает. В Ростове Аминат пришлось ра-
ботать в здании мединститута, того института, где она со свя-
щенным трепетом слушала лекции профессоров, делала первые
открытия. В клинике Богораза, святая святых для студентов,
на полу на соломе, застеленной простынями, лежали раненые,
а она, бывшая студентка, сутками не отходила от операцион-
ного стола.
В Мелитополе в дом, где жили девушки, попала бомба, в
Опытном Поле они чуть не сгорели, в Мелитополе же были
очевидцами казни предателей, в Копанке... В Копанке Аминат
190

металась в бреду. А в Секешфехерваре... Об этом стоит рас-
сказать особо.
«Фашистское руководство придавало слишком большое зна-
чение удержанию оставшейся территории Венгрии и Австрии.
Южнее Вены и западнее озера Балатон находились крупные
нефтяные районы, снабжавшие гитлеровскую армию горючим.
Не оставила фашистская клика и далеко идущих политических
расчетов — использовать Балканы в качестве яблока раздора
между Советским Союзом и Англией. Поэтому она стремилась
во что бы то ни стало отбросить советские войска за Дунай...
Только против 3-го Украинского фронта стояла 31 дивизия, в
том числе 11 танковых».
8 Секешфехерваре в госпитале находилось огромное коли-
чество раненых. Врачи валились с ног. И вдруг приказ: не-
медленно вывезти всех раненых. На окраине города вражеские
танки.
— Санлетучка. Я до сих пор не могу спокойно вспоминать
этот поезд. Стены превратились в решето. Били вражеские
танки, били по санитарному поезду, зная, что там находятся
раненые! И как только мы вообще живы остались! На пере-
праве раненых сдали, а сами с войсками возвратились в город.
И снова эвакуация. Раненых на этот раз погрузили на ма-
шины, а сами выходили пешком. Снег, ветер. Тело покрылось
коркой, левый сапог порвался. На другой день вышли к скоп-
лению наших войск. И вот я сижу на скамейке в госпитале с
отмороженными ногами. Положение серьезно. Второе обморо-
жение. Первый раз я отморозила ноги в Сталинграде. Руко-
водство госпиталя настаивает на эвакуации, члены группы с
надеждой смотрят на меня. И я упрямо говорю: «Муся (это
наша операционная сестра Мария Обрезко), пожалуйста, при-
готовьте ванночку». Через час, уже обутая в валенки, пуховые
чулки (раньше бы их!), сидя на стуле, руковожу операцией, а
через день стою у операционного стола.
А затем — Австрия. Пресбаум — курортный клинический го-
родок. Кругом лес. Работать там было одно удовольствие. И
последнее командировочное предписание:
«Начальнику общехирургической группы капитану м/с Ко-
зыревой А. Т. с группой в составе 4 человек.
С получением сего предлагаю Вам отправиться в город Баден
для работы в госпитале ХППГ-5. Срок командировки 1 день,
<с 8 мая 1945 по 9 мая 1945 года. Командир вр. 41732 подпол-
ковник м/с Вельский».
9 мая закончилась война. Из Бадена Амннат едет в Софию,
оттуда в Москву, сопровождает больного академика Держави-
191

на, снова София, диспансеризация. Даже не верилось, что та-
кое возможно.
10—13 октября 1945 года Аминат Гагиевна — участница
Второй фронтовой конференции хирургов и терапевтов в
Мамае — одном из самых прекрасных курортов на ру-
мынском побережье Черного моря в 6 километрах от
Констанцы. Чудесные пляжи с необыкновенно мелким песком.
Тишина. Доклады маститых ученых. После четырех лет крови,
страданий »всё 'это было похоже на сказку.
В июне 1946 года часть расформирована, и Аминат едет
домой, в Осетию.
В голове снова грандиозные планы. Влереди Орджоникидзе,
работа в клинике. Но пришлось снова пойти в госпиталь, на
этот раз — инвалидов Отечественной войны.
Нет, она не жалуется на судьбу. Но все труднее стоять за
операционным столом. В августе 1950 года она сама себе вы-
нуждена признаться, что придется перейти на более легкую ра-
боту, врачом-хирургом в амбулаторию. А в ноябре 1950 года
она навсегда оставила любимую работу.
Ну что ж, за все нужно платить, и за победу тоже.
Недуг уложил ее в постель. Но ходят по земле те, кому
она спасла жизнь. В Солнцево выпускница механико-математи-
ческого факультета Московского университета Жанна Гаври-
ловна Тотрова, ее дочь. И ничего, что она не «врач. Важно, что
она живет.
Аминат Гагиевна в курсе всех событий, около кровати всег-
да овежие газеты, книга. «Жизнь хороша!» — говорит она. И
это не поза. Эта удивительная женщина не только ощущает
ритм жизни, живет, но и воодушевляет окружающих.
Долгих лет вам жизни, дорогой человек!
В. Ларина
• • •

ПАВЕЛ
СЕМЕНОВИЧ
КУЗЬМИН
«ВЕДУ БОЙ, НО НЕ СДАЮСЬ»
Подвиг экипажа подводной лодки «Щ-408» не забыт. Он
))' 'золотыми буквами вписан -в летопись «морской славы
нашего народа».
Это строки из «Истории Великой Отечественной войны», В
течение трех суток лодку преследовали вражеские корабли. А
когда вышел весь запас электроэнергии, командир приказал
всплыть и, вызвав все артиллерийские расчеты наверх, вступил
в неравный бой. В бесстрашных действиях экипажа лодки со
всей силой проявился несгибаемый характер и боевой дух бал-
тийцев. Несмотря на явное превосходство противника, «Щ-408»
держалась стойко и метким огнем потопила два катера. Даже
тогда, когда лодка, получив серьезные повреждения, потеряла
плавучесть и стала погружаться, герои-подводники не спусти-
ли перед врагом «советский военно-морской флаг; они предпоч-
ли смерть фашистскому плену.
О героическом подвиге экипажа «Щ-408» и его командира
Павла Семеновича Кузьмина написано много книг. Но, навер-
но, не все читатели знают, что командир легендарной подвод-
ной лодки был нашим земляком. Павел Семенович Кузьмин
родился в г. Владикавказе (ныне Орджоникидзе), в семье ра-
бочего-слесаря. Пяти лет остался без родителей. Заботы о нем
и сестре Антонине легли полностью на плечи старшего брата
13 Сыны Осетии в Великой Отечественной
193

Николая. В 1931 году поступил в Политехническую школу
№ 15, учащиеся которой, кроме общего образования, получали
специальность счетовода. Свою первую практику Павел прохо-
дил в колхозе имени Ленина близ г. Орджоникидзе.
С 1930 года Кузьмин в комсомоле. Его комсомольский би-
лет № 8391457. После школы работал машинистом на Орджо-
никидзевской горэлектростанции. Уже здесь, на производстве,
проявились замечательные качества его характера.
Это был человек нежной души, умеющий добро и радостно
улыбаться, весело и остроумно шутить и отлично работать. Па-
вел души не чаял в своих машинах. Работал он много. Не жа-
лел ни сил, ни времени. Однажды во время работы вышла из
строя топка котла. Мог остановиться весь агрегат и лишить
город электроэнергии. И юноша, не задумываясь, вступил в
спор с огнедышащей топкой и устранил повреждение. Фотогра-
фия Павла Кузьмина не сходила с доски Почета. Хороший об-
щественник, он неоднократно избирался председателем цехо-
вого комитета центральной электростанции, членом бюро
ВЛКСМ, секретарем комитета комсомола.
Павел Кузьмин не мечтал стать моряком, но обстановка в
мире в то время была напряженной. Нужны были умелые во-
енные кадры. Павел, как и тысячи его сверстников, выражает
желание стать военным и летом 1933 года по комсомольской
путевке едет в Ленинградское высшее военное-морское учили-
ще им. Фрунзе, которое оканчивает с отличием. Молодого офи-
цера назначают командиром боевой части подводной лодки
«Щ-303». Здесь комсомолец Павел Кузьмин вступает в ряды
Коммунистической партии. После окончания специальных кур-
сов командного состава при учебном отряде подводного плава-
ния Павел Семенович Кузьмин—командир подводной лодки
«Щ-408».
Первый раз подводная лодка «Щ-408» вышла в Балтийское
море. Фашистское командование значительно усилило противо-
лодочные позиции в Финском заливе, и лодка оказалась в ок-
ружении врага, пря^мо в огненном аду. Наши подводники не-
однократно пытались прорваться на просторы Балтики, но без-
результатно.
После 1942 года, на протяжении полутора лет, подводники
были практически лишены возможности действовать. Противо-
лодочные заграждения фашистов отрезали их от моря.
Первой на разведку вышла из Кронштадта подводная лод-
ка «Щ-303» капитана 3-го ранга И. В. Травкина. Через неделю
она форсировала Гогландскую противолодочную позицию. Ей
удалось зарядить аккумуляторы и еще четверо суток пробивать-
194

ся на запад. «Щ-303» вплотную подошла к Наргенскому про-
тиволодочному заграждению, но сразу же подверглась упор-
ному преследованию противника. Прорваться в Балтийское мо-
ре не удалось. Травкин вернулся на Левансари. Неравная борь-
ба экипажа «Щ-303» .с силами фашистской противолодочной
обороны шла почти двадцать суток.
Вторую попытку сделала подводная лодка «Щ-408» капи-
тан-лейтенанта Павла Семеновича Кузьмина. Трое суток она
маневрировала в районе маяка Вайндло, пытаясь всплыть и
пополнить запасы электроэнергии. Ночью 22 мая они подали
телеграмму: «Противник непрерывно бомбит, не дает возмож-
ности всплыть для зарядки. Просим оказать помощь авиацией».
Немедленно в этот район были направлены штурмовики.
Они нанесли повреждения нескольким катерам противника, по-
топили сторожевой корабль.
Но самолеты улетели, а противник сосредоточил в этом
районе новые силы. Попытка Кузьмина оторваться от пресле-
дователей успеха не имела. На четвертые сутки в подводной
лодке уже не чем стало дышать, запасы электроэнергии почти
полностью иссякли. Появились первые жертвы.
Дальше в подводном положении оставаться было нельзя.
Перед командиром со всей беспощадностью встал вопрос: «Ос-
таваться на глубине и медленно погибать от удушья или
всплыть на поверхность и вступить в неравный бой».
По кратким донесениям, которые командование получало
от командира подводной лодки, нетрудно представить карти-
ну последующих событий. Кузьмин принял решение: «Всплы-
вать!» И вот подводная лодка на поверхности. На флагштоке
взвился советский военно-морской флаг. Вслед за командиром
на мостике быстро появились комендоры и сразу открыли
огонь. Начался жестокий бой — одна подводная лодка против
доброго десятка вражеских сторожевых катеров. Вот уже один
катер от прямых попаданий снарядов, выпущенных комендо-
рами «Щ-408» взорвался и затонул. Корпус «Щ-408» получил
значительные повреждения, пробоины. Внутрь начала посту-
пать вода, подводная лодка теряла плавучесть. Два часа
уже длится этот легендарный бой. На подводной лодке
осталось лишь одно орудие, потерян ход, увеличилась
осадка и дифферент на корму. Но бой продолжался.
Еще два вражеских катера получили повреждения. И в это же
время «Щ-408» начала медленно погружаться. Военно-морской
флаг, поднятый на флагштоке и означавший «веду бой, но не
сдаюсь» ушел под воду вместе со всеми, кто не пожелал про-
сить пощады, предпочел героически погибнуть.
195

«Герои-подводники боролись до последней минуты и при-
няли героическую смерть, но не спустили советского «военно-
морского флата»,— так сказано об этом в третьем томе «Ис-
тории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941—
1945 гг.».
В память о командире легендарной подводной лодки П. С.
Кузьмине решением горисполкома одна из улиц города Ленин-
града- названа его именем. Дорогой отца люшел сын Павла
Семеновича — Валерий Кузьмин. Выпускник Высшего военно-
морского инженерного училища им. Дзержинского в настоящее
время служит в Военно-Морском Флоте.
X. Лазаров
*• •

ВЛАДИМИР
БУЦКИЕВИЧ
КУЛАЕВ
ПОДВИГ АРТИЛЛЕРИСТА
Ыа лекции доцента Горского сельскохозяйственного ин-
П статута Кулаева студенты не опаздывают. Влади-
мир Буцкиевич приходит в аудиторию точно со звонком. Седею-
щий, стройный, с военной выправкой, переступив порог, он обыч-
но останавливается перед кафедрой и обводит всех присутст-
вующих добрым внимательным взглядом. По тому, как все
встают, дружно приветствуют преподавателя, можно судить о
привязанности к нему студентов.
Он автор статей и стихов в студенческой многотиражке, су-
дья республиканской категории по конному спорту, а его ста-
тьи по коневодству и конному спорту нередко печатаются в об-
щесоюзных изданиях.
В лекциях по коневодству он не только четко излагает про-
граммный материал, но и учит студентов ценить и любить жи-
вотных, природу. '
В юношеские годы известный писатель-просветитель, язы-
ковед Цоцко Амбалов, родной дядя Кулаева, рассказывал Вла-
димиру сюжеты своих только что рождавшихся произведений.
197

С тех пор страсть к литературе, поэзии не покидали его, но ро-
дилась вместе с ними и другая страсть — любовь к коню.
Поэтому нередко тексты лекций, прозаические вопросы те-
мы, разбавляемые удачными куплетами из стихов Некрасова,
Пушкина, Лермонтова и особенно Коста Хетагурова и Сергея
Есенина, которых Владимир Буцкиевич знает наизусть, звучат в
аудитории опоэтизирование
Родился Владимир Буцкиевич 11 августа 1915 года в Ар-
доне, в большой крестьянской семье.
Великая Октябрьская социалистическая революция избави-
ла от нищенской жизни безземельных и безлошадных крестьян,
в том числе и семью Буцки Кулаева.
В 1931 году Владимир вступил в комсомол, а в 1932, окон-
чив 9 классов средней школы, поступил и в июне 1937 года
окончил зоотехнический факультет Горского сельскохозяйствен-
ного института. С июля по декабрь 1937 года работал зоотех-
ником в Наркомземе Северо-Осетинской АССР. С декабря 1937
года по февраль 1939 служил в кавалерии. В конце февраля
1939 года как специалист народного хозяйства был уволен в
должности командира сабельного взвода.
До начала войны работал преподавателем животноводства,
военруком и физруком Ардонского сельскохозяйственного тех-
никума. Имел бронь как преподаватель и освобождался от при-
зыва по мобилизации. Владимир Буцкиевич не мог оставаться
в тылу, .когда на фронтах борьбы с гитлеровскими захватчика-
ми решалась судьба нашей Родины.
1 июля 1941 года он положил на стол райвоенкома майора
Аносова корешок извещения о предоставлении отсрочки от при-
зыва по мобилизации и заявление: «Прошу немедленно отпра-
вить меня на фронт. Больше оставаться в тылу не могу». 13 ию-
ля 1941 года В. Б. Кулаев был натравлен в г. Орджоникидзе,
оттуда — в г. Новочеркасск на курсы усовершенствования ко-
мандного состава кавалерии. Там был определен командиром
сабельного взвода 1-го эскадрона 150-го артиллерийского пол-
ка вновь формировавшейся в Персиановских лагерях 38-й отдель-
ной кавалерийской дивизии. В начале октября 1941 года 38-я
кавалерийская дивизия вступила в бой. Командир сабельного
взвода Кулаев получает боевое крещение.
13 декабря 1941 года Владимир Буцкиевич участвует в стре-
мительной конной атаке под городом Дебальцево, спасает от
верной гибели командира эскадрона, за мужество и храбрость
представляется к 1правительственной награде — ордену Красной
Звезды. Получив в этом бою тяжелое ранение, лечится в воен-
ных госпиталях в Сталинграде, Аркадаке, Саратове и в февра1
198

ле 1942 года направляется в Ульяновскую область во вновь
формирующуюся 1-ю стрелковую дивизию командиром штабной
батареи артиллерийского полка.
Так Владимир Буцкиевич стал служить в новом роде войск
— артиллерии. Здесь в апреле 1942 года в его жизни произо-
шло еще одно важное событие — он был принят в члены Ком-
мунистической партии. Владимир Буцкиевич принимает актив-
ное участие в великой Сталинградской битве.
В начале июня 1942 года 1-я стрелковая дивизия стала в
оборону на Среднем Дону, в районе Верхнего и Нижнего Ма-
монтова, с ходу заняв и плацдарм на западном берегу Дона.
На этом плацдарме, названном Осетровским, дивизия держа-
ла активную оборону до 16 декабря 1942 года. Бои на плац-
дарме не утихали ни днем, ни ночью. Эная о стратегическом
значении этого участка для наших войск, гитлеровцы все это
время настойчиво старались выбить оттуда наших воинов, но
•безуспешно. Плацдарм был не только удержан, но и расши-
рен.
В сентябре 1942 года командир 1-й стрелковой дивизии ге-
нерал Семенов вручал первые для соединения награды особо
отличившимся в боях на Осетровском плацдарме. Там и В. Б.
Кулаеву был .вручен первый его орден Красной Звезды.
Именно с этого Осетров'ского плацдарма войска Сталин-
градского фронта 16 декабря 1942 года начали знаменитое по-
бедоносное наступление на Среднем Дону, замкнувшее к на-
чалу 1943 года второе кольцо окружения вокруг Сталинград-
ской группировки немецко-фашистских войск. За время наступ-
ления были разгромлены итальянская и 4-я румынская армии.
31 декабря 1942 года за успешные боевые действия 1-я
стрелковая дивизия была переименована в 58-ю гвардейскую,
а 1026-й артилерийский полк — в 130-й гвардейский.
Бывший заместитель командира 175-го гвардейского стрел-
кового полка 58-й гвардейской стрелковой дивизии майор Т. М.
Битаров, вспоминая свою встречу с Кулаевым в декабре того го-
да, пишет: «Вскоре после форсирования реки Дон и взятия горо-
да Богучар я со своим отдельным подвижным отрядом лыжников
двигался в направлении железнодорожной станции Мальчев-
ская, район города Миллерово, и встретил двух верховых, воз-
вращавшихся с разведки и взявших в плен около 10 гитлеров-
цев. Конниками были Кулаев — командир батареи и Андру-
тцак — его ординарец».
Особенно запомнился Владимиру Буцкиевичу бой 130-го
гвардейского артиллерийского полка за высоту 151,7 (недалеко
ют Кривого Рога) в ноябре 1943 года. Солдаты 175-го гвардей-
199

ского полка, перейдя в оборону у только что захваченной у
(противника высоты 151,7, еще не «зарылись в землю», как ар-
тиллерии шришлось открывать огонь по вражеским танкам пря-
мой наводкой отсюда же, с боевых порядков пехоты. 76-мил-
лиметровые пушки — ЗИС-3 пятой батареи были поставлены
по две справа и слева кургана (вые. 151,7), а взвод управле-
ния вместе с командиром батареи Кулаевым занял сам кур-'
гаи, за который и -развернулся бой.
В дуэли с танками одно орудие батареи было разбито, при-
слуга других трех орудий поредела. В течение суток не смол-
кала артиллерийская канонада. На рассвете в атаку пошли
«тигры» с пехотой. Вражеские снайперы сняли наблюдателя на
верхушке кургана, вывели из строя наблюдательные приборы,
сняли еще двух наблюдателей, вынужденных работать уже без
приборов. Высота была объята пламенем, но артиллеристы
пятой батареи отвечали прицельным огнем. Пушки Исаева и
Кравца подбили один танк, но другие два обрушили огонь сво-
их орудий и пулеметов на батарею.
На второй день еще одно орудие пятой батареи было раз-
бито, а на высоте 151,7 остались командир взвода управления
Борис Прищепенков и командир пятой батареи капитан. Кула-
ев. Фашисты, осмелев, приблизились к кургану. Артиллеристы
Кулаева пускали уже в ход гранаты и вели прицельный огонь
из автоматов. Несмотря на превосходство в силах, гитлеровцы,
потеряв на подступах к высоте более ста солдат и офицеров,
вынуждены были отойти на исходные позиции.
Вскоре после 'этого боя дивизия отмечала годовщину при-
своения ей гвардейского звания. На торжественной встрече по
этому случаю присутствовали командир дивизии генерал-май-
ор Русаков, командиры полков и батарей. Генерал спросил:
— Кто из командиров батарей отстаивал высоту 151,7?
Майор Савельев указал на Кулаева.
Генерал Русаков подошел к капитану Кулаеву, обнял его к
взволнованно сказал:
— В моей власти — орден Красной Звезды. От имени Со-
ветского правительства награждаю вас орденом Красной Звез-
ды...
Зиму 1943/44 года артиллеристы 130-го гвардейского арт-
полка провели в обороне. Пятая батарея под командованием
капитана Кулаева стояла на прямой наводке на переднем
крае обороны вместе с батальоном 175-го гвардейского стрел-
кового полка '58-й гвардейской стрелковой дивизии. Наблюда-
тельный пункт командира батареи был на кургане, на кото-
ром не оставалось ни одного живого места от сотен разрывов
200

тяжелых мин. Курган, оказавшийся границей 2-го и 3-го Укра-
инских фронтов, почти четыре месяца находился под обстре-
лом шестиствольных минометов и пулеметов. Артиллеристы
Кулаева тоже не оставались в долгу. Засекали цели и били по
ним из кочующих орудий с запасных огневых позиций, неод-
нократно подавляя вражеские огневые точки.
8 марта 1944 года началось наступление войск 37-й армии
в составе 3-го Украинского фронта по освобождению Право-
бережной Украины. Пятая батарея под командованием Влади-
мира Буцкиевича в «составе 130-го гвардейского артиллерийско-
го полка поддерживала огнем наступающую пехоту, двигаясь
в ее боевых порядках.
Неоценимую роль в этом наступлении сыграли кони. В рас-
путицу увязала любая техника,, а кони везли орудия. Лощи-
ны, овраги на пути наступления наших войск от Криворожья
до Днестра были забиты разгромленной нашими артиллери-
стами и минометчиками или же просто брошенной гитлеров-
цами техникой.
О доблести артиллеристов пятой батареи армейская газета
сообщала, что «в последних боях артиллеристы подразделения
гвардии капитана Кулаева уничтожили 11 танков и само-
ходных орудий противника».
А ©от что пишет о гвардии капитане Кулаеве бывший на-
чальник штаба 130-го артиллерийского полка гвардии майор
Арсений Аркадьевич Букинич:
«Будучи командиром батареи, начальником разведки пол-
ка, а с 1943 года — начальником штаба полка я имел посто-
янную возможность лично видеть тов. Кулаева в боевой обста-
новке, быть свидетелем многочисленных подвигав, совершен-
ных им и его батареей в оборонительных и наступательных
сражениях, при форсировании таких крупных водных преград,
как Дон, Южный Буг, Днестр и др., захвате, расширении и
укреплении плацдармов, неоднократных прорывах долговре-
менной глубоко эшелонированной обороны противника. Осо«
бенно ярко раскрылся талант В. Б. Кулаева как командира,
умеющего поднять подчиненных ему людей на подлинно геро-
ический подвиг во славу Родины, при форсировании р. Днестр,
захвате и расширении плацдарма на его правом берегу, в рай-
оне селения Варница (севернее крепости Бендеры) в первой
половине апреля 1944 года.
В ночь на 11 апреля 1944 года 58-я гвардейская стрелковая
дивизия освободила г. Тирасполь и, преследуя отходящего про-
тивника, вышла к р. Днестр. Из штаба дивизии последовал
приказ: форсировать реку и захватить с. Варница. Мост через
201

р. Днестр еще был цел, по нему бежали последние отступаю-
щие фашисты. Видя это, гвардии капитан Кулаев посадил на
передки и орудийные лафеты часть автоматчиков поддержива-
емого батальона и решил «а галопе проскочить мост, ворвать-
ся в с. Варница и захватить его. Однако в тот момент, когда
батарея под огнем противника неслась под уклон к мосту, раз-
дался сильный взрыв, и мост взлетел на воздух.
Рассредоточив и укрыв орудия, гвардии капитан Кулаев:
вместе с командиром стрелкового батальона' гвардии капита-
ном Алексеевым решили форсировать реку на лодках и само-
дельных плотах.
Операция была выполнена отлично. Противник слишком
поздно обнаружил форсирующие реку подразделения. Откры-
тый им ураганный огонь уже не мог помешать первым трем
орудиям причалить к правому берегу реки. Вместе с орудий-
ными расчетами и автоматчиками стрелкового батальона од-
ним из первых на правый берег реки ступил гвардии капитан
Кулаев, который тут же возглавил руководство боем. Орудий-
ные расчеты прямой наводкой в упор расстреливали: контр-
атакующего противника. Дело осложнилось тем, что фашисты,
засевшие в крепости Бендеры, фланговым огнем прострелива-
ли весь плацдарм, на окраине селения Варница беспрерывно
сосредоточивались большие группы фашистов, мгаогие из1 кото-
рых были пьяными. Их контратакующие цепи одна за другой
накатывались на боевой порядок горстки храбрецов, противо-
поставивших хорошо организованной обороне противника сме-
лость, отвагу и беспредельное мужество.
К исходу вторых суток через кипящий от разрывов Днестр
на плацдарм прибыло первое подкрепление. В кровопролитных
боях следующих двух суток удалось полностью овладеть селе-
нием Варница и уже окончательно закрепиться на плацдарме»
Личный вклад в этот успех гвардии капитана Кулаева был
весьма велик».
А вот так отзывается о Б.. В. Кулаеве бывший начальник
штаба Й8-й гвардейской стрелковой■; дивизии гвардии полков-
ник С. Р. Рудник:
«В. Б. Кулаев служил в 130-м,' гвардейское артполку в дол-
жности командира батареи. Это бЫл решительный, способный
и волевой командир. Не раз встречался в поединках с танка-
ми врага, хорошо знал их сильные и слабые стороны. В тя-
желых и неравных по силе боях был далек от уныния й- пани-
ки, личной беспримерной храбростью и бесстрашием увлекал
личный состав батареи на бессмертные подвиги во славу Ро-
дины. Особенно его батарея Отличилась в боях за зах'эат и
202

удержание Варницкого плацдарма на р. Днестр в апреле 1944
года. Помню, что Владимир Кулаев в числе других воинов ди-
визии за эти бои представлялся к присвоению звания Героя
Советского Союза. Но ни один воин нашей дивизии за бои на
р. Днестр звания Героя Советского Союза не получил. Воз-
можно, причиной этому послужило то, что в мае 1944 года 58-я
гвардейская стрелковая дивизия вышла из состава 37-й армии
и была переброшена под Львов».
В своем представлении к награждению на В. Б. Кулаева
командир 58-й гвардейской стрелковой дивизии гвардии пол-
ковник Кацурин писал:
«В наступательных боях по захвату и расширению плацдар-
ма на правом берегу р. Днестр в районе Варница командир
пятой батареи гвардии капитан Кулаев и его батарея показа-
ли образцы мужества и отваги в борьбе с врагом. Его бата-
рея с первыми пехотными подразделениями на собственноруч-
но изготовленном плоту первой переправилась на правый бе-
рег Днестра и вступила в бой с врагом. В горячей схватке под
ураганным огнем противника Кулаев лично руководил огнем
батареи, в упор, прямой наводкой разбил 6 «пулеметных точек
и обеспечил продвижение пехоты. Противник переходил в от-
чаянные контратаки, пытаясь сбить наши подразделения в
реку. Двое суток без сна и отдыха отражал Кулаев контр-
атаки врага, в упор разил цепи гитлеровцев и уничтожил при
этом до 100 солдат и офицеров, трижды лично сам вступал в
рукопашную схватку и убил 7 фашистов.
В бою за высоту 135,0 Кулаев вел свои пушки впереди пе-
хоты, расчищая ей путь среди долговременных укреплений
противника, при этом уничтожил до 90 солдат и офицеров, 5
укрепленных пулеметных точек и подбил 2 танка...»
За этот подвиг Кулаев был награжден орденом Красного
Знамени.
В конце мая 1944 года Владимир Буцюиевич был направ-
лен слушателем в Высшую артиллерийскую школу в город Се-
менов. По окончании школы в октябре 1944 года © городе Лу-
ге Ленинградской области принял командование дивизионом
вновь сформировавшейся 24-й артиллерийской дивизии, в соста-
ве которой прошел с жаркими наступательными боями Поль-
шу и Чехословакию.
Больше всего Влидимиру Буцкиевичу запомнился бой за го-
род Моравская Острава 1—2 мая 1945 года. В этом бою вто-
рой дивизион под командованием гвардии капитана Кулаева
замыкал кольцо окружения, оседлав дорогу от Моравской Ост-
равы на запад в двух километрах от западной окраины горо-
203

да. 12 пушек были поставлены у домов местечка, расположен-
ного на возвышенности. Дорога от Моравской Остравы до это-
го местечка шла по высокой дамбе, а по бокам — болота. Та-
ким образом, технике гитлеровцев выход был только ло полот-
ну дороги. Это преимущество и использовали артиллеристы.
На рассвете 2 мая 1945 года гитлеровцы открыли массиро-
ванный минометный огонь по местечку из Остравы. Под при-
крытием Этого огня из города показались бронетранспортеры и
самоходные орудия. Взошло солнце, и лучи его стали помехой
для наводчиков. Подпустив технику гитлеровцев «а один ки-
лометр, Влади-мир Буцкиевич произвел первый выстрел из ору-
дия сам, за ним последовали выстрелы из всех остальных ору-
дий. От первой же очереди снарядов загорелись два броне-
транспортера. Потом еще и еще. Завязался азартнейший
дуэльный огневой бой с фашистскими самоходками и крупнока-
либерными пулеметами. Было подбито еще несколько броне-
транспортеров и две самоходно-артиллерийские установки
«Фердинанд». В 600—700 метрах на дороге образовалась проб-
ка из техники, брошенной гитлеровцами. Группировка против-
ника почти вся была пленена. Дивизон Кулаева потерял 14
человек: 5 убитых и 9 тяжелораненых. Более половины солдат
и офицеров дивизиона были награждены в боях 1945 года, а
за бой у Моравской Остравы командир дивизона гвардии ка-
питан Кулаев был награжден орденом Александра Невско-
го.
В ночь с 8 по 9 мая артиллерийская дивизия вела бои за
чехословацкий город Оломоуц. В 3 часа ночи 9 мая 1945 года
командир полка, сообщив о победном конце войны, передал
приказ командующего 38-й армией Резерва Главного командо-
вания генерала Москаленко о разрешении двигаться подивизи-
.онно к Праге.
По автостраде от Оломоуца до Праги артиллерийский ди-
визион прошел форсированным маршем 360 километров и к
22.00 9 мая 1945 года был первым на восточной окраине Пра-
ги. В ходе марша в двух местах дивизиону пришлось развора-
чиваться к бою для ликвидации небольших групп эсэсовцев,
обстрелявших колонну, а. на подходе к Праге разоружить ко-
лонну гитлеровцев в 2000 человек.
Война в Европе была закончена 9 мая 1945 года, а 10 мая
1945 года дивизион Кулаева принял участие в очистке поме-
щений Пражского университета от засевших там эсэсовцев.
В июле 1946 года В. Б. Кулаев демобилизовался из Крас-
ной Армии как специалист народного хозяйства и прибыл на
родину.
204

В 1957 году Владимир Буцкиевич защитил диссертацию на
соискание ученой степени кандидата ветеринарных наук.
Коммунист и ученый, Владимир Буцкиевич Кулаев отдает
все силы воспитанию молодого поколения. Находит время и
для научной работы. Им опубликовано 30 научных работ, а
также множество научно-популярных статей в периодической
печати.
Каждый год в День Победы он находит радость во встрече
с многочисленными боевыми друзьями военных лет.
Т. Худалов
• • •

ЕФИМИЯ
БОРИСОВНА
КУЛАЕВА
«СПАСИБО, ЕФИМИЯ БОРИСОВНА!»
[Г иография Ефимии Борисовны Кунаевой ничем не отли-
^ чается от биографии молодежи тридцатых годов. А ес-
ли и отличается, то лишь тем, что ее детство прошло в более
трудных условиях. В 1919 году умер от тифа отец. Пятеро под-
ростков остались на попечении матери. Но пришла новая
жизнь, Советская власть. Все дети Кулаевых учились в школе,
помогали матери. Окончив семилетнюю школу в родном Ар-
доне, Ефимияч поступила в Северо-Осетинское педагогическое
училище. Она любила детей, ценила благородный труд учите-
ля, но мечтала стать врачом; ее манила к себе медицина. Она
видела, как не хватает врачей, как остро люди нуждаются в
их помощи. И это определило дальнейшую судьбу Ефимии Бо-
рисовны.
Пройдя подготовительные курсы при Первом Московском
медицинском институте, в 1934 году Ефимия стала студенткой
этого вуза. Завершила же учебу в Махачкалинском мединсти-
туте в 1938 и была направлена на работу в родную Осетию.
Ей предложили работу в г. Орджоникидзе, но она возразила:
— Я нужна в районе. Пошлите меня в любое селение.
С доводами Ефимии Борисовны согласились, ее направили
в шахтерскую больницу поселка Нузал.
Та.к началась новая жизнь врача-хирурга Кулаевой. Вско-
ре у нее появилось много друзей среди шахтеров и жителей
горных аулов Алагирского ущелья. Люди обращались к ней за
203

медицинской помощью или просто приходили посоветоваться с
Ефимией по житейским вопросам.
Великая Отечественная война застала Ефимию Борисовну
Кулаеву на Кубани, где она работала по месту службы мужа.
Муж был офицером, погиб в первые дни войны. Кулаева три
раза подавала заявление об отправке ее на фронт, но полу-
чала отказ: у нее был ребенок.
Да, это было страшное время. Стон земли, крик детей, плач
матерей. В первые дни войны в Москве состоялся женский ан-
тифашистский митинг. На нем взволнованную речь произнесла
генеральный секретарь Коммунистической партии Испании До-
лорес Ибаррури. Обращаясь к женщинам мира, она сказала:
— Матери больше всех ненавидят войну, потому что в ней
погибают их дети. Но матери хотят, чтобы их дети были не
рабами, а свободными и счастливыми людьми!
Пусть каждая женщина сможет с гордостью заявить в день
Победы над гитлеровской гадиной: «Я помогла уничтожению
злейшего врага человечества; я способствовала своими уси-
лиями уничтожению цепей! Я выполнила свой долг женщины
и матери, борясь против кровавого гитлеризма, уничтожающе-
го женщину, ввергающего народы в рабство и смерть!»
У советской женщины были особые счеты с немецко-фашист-
скими оккупантами. На поле боя с гитлеровскими головоре-
зами погибали сыновья, мужья, братья, отцы.
В августе 1941 года Кулаева уже в действующей армии,
всю себя отдает работе в военных госпиталях. Нет в живых
Ефимии Борисовны (скончалась в августе 1976 года), но маг-
нитофонная пленка сохранила ее воспоминания о суровых днях
Великой Отечественной войны. Вот лишь один эпизод.
«Я начала работать в армейском госпитале,— рассказывала
Ефимия Борисовна,— а после — в полевых госпиталях. Все
время хирургом. Участвовала в морском десанте через Кер-
ченский пролив. Многие погибли тогда. Когда высадились, мы
заняли небольшой плацдарм на глубину около пяти километ-
ров. Враг пытался сбросить наш десант в море. В этот момент
у нас было около 600 раненых бойцов. И было задание — как
можно скорее их эвакуировать. В случае прорыва врага — от-
ступить по направлению Опасной Глейки. А как же быть с ра-
неными? Из 600 двигаться сами могли человек двадцать, ос-
тальные находились в очень тяжелом состоянии. Так что об
эвакуации и речи не могло быть.
В тот же день была сильная бомбежка. Фашисты обстрели-
вали нас минометами, артиллерией. И туда, где располагалась
медицинская часть, угодили три снаряда. Наша операционная
207

вышла из строя. Погибли инструменты, уничтожены склады.
Остался лишь аптечный склад. В ту ночь было большое ко-
личество раненых, как говорится, море стонов. Нечем было об-
рабатывать их. И вот в подвале разрушенного здания органи-
зовали -маленький куток, где можно было повернуться только
одному человеку. Всю ночь в этот уголок несли и обрабаты-
вали раненых. Перенапряжена была нервная система. Оказы-
вали раненым неотложную помощь при свечах: останавливали
кровотечение, закрывали черепные раны, затем переправляли
их на Большую землю».
Только за один день войны Ефимия Борисовна обработала
и вернула жизнь 40 советским солдатам.
Когда Кулаеву спросили, скольким воинам она спасла
жизнь, она ответила: «Трудно, очень трудно сказать, потому
что я никогда не считала количество операций. Но если счи-
тать с июля 1941 года и до конца войны, в сутки в среднем 15
раненых. Вот теперь посчитайте, сколько за четыре года вой-
ны».
Боевой путь Ефимии Борисовны пролег через Ростов-на-До-
ну, Кубань, Моздок, Керчь, Украину, Польшу, Карпаты, Чехо-
словакию. День Победы отпраздновала в Германии. В годы
Великой Отечественной войны Кулаева была врачом-ординато-
ром, начальником хирургического отделения госпиталя, началь-
ником группы отдельной роты медицинского усиления.
Фронтовой друг и товарищ, бывший главный врач Орджо-
никидзевской больницы Министерства здравоохранения респуб-
лики Дмитрий Дзотович Грибанов (его тоже нет в живых)
вспоминал: «С Ефимией Кулаевой я впервые познакомился в
1938 году в Нузальской больнице, где работал хирургом. Это
знакомство связало нас на всю жизнь. Она 'прошла большой,
сложный трудовой и боевой путь.
В начале Великой Отечественой войны мы снова встрети-
лись с Ефимией Борисовной. Заканчивалось освобождение Рос-
това, она заведующая отделением, затем была прикоманди-
рована к нам в ГАПУ, где я был главным хирургом.
Здесь, после освобождения Кавказа от гитлеровских оккупан-
тов, мы готовили морской десант. В ноябре 1943 года мы вы-
садились в районе Опасная Глейка Керченского полуострова.
Этот экзамен с честью выдержала Ефимия Борисовна. Она,
несмотря на беспрерывные бомбежки, разбитые операционные,
отсутствие каких-либо условий, днем и ночью оперировала одна
с санитаркой Юдиной. Причем вся шинель ее была обожжена
огнем свеч, которыми освещалась в подвале операционная.
При очередном налете вражеской авиации Кулаева была
208

ранена осколком бомбы. Ее прооперировали и отправили на
Большую землю. Казалось, наступило время уехать домой и
отдохнуть.
Но каково было наше удивление,— продолжал Дмитрий
Дзотович,— когда в один из дождливых дней на аэродроме по-
явилась Ефимия Борисовна. На вопрос о том, зачем она при-
ехала, Кулаева ответила: «Как я могу сидеть дома, когда вся
страна находится под таким напряжением, и если мы все сей-
час будем находить причины уезжать, то это будет не совсем
честно. Я хоть и не закончила лечение, остаюсь здесь, с де-'
сантниками».
Так мы с нею закончили Крымскую операцию, затем Оте-
чественную войну. Приезжаю в Осетию. Меня назначают глав-
ным врачом больницы Минздрава. Мы снова встречаемся с
Ефимией Борисовной и работаем вместе. Должен сказать, что
она трудилась с удвоенной энергией, честно и добросовестно
выполняла свой долг коммуниста, хирурга, человека».
За героизм на фронте Кулаева была награждена орденом
Красной Звезды и многими боевыми медалями, ей было при-
своено звание майора медицинской службы, а также донора
СССР за спасение раненых воинов.
После Великой Отечественной войны Ефимия Борисовна
неутомимо трудилась в разных медицинских учреждениях. Ра-
ботала заведующей хирургическим отделением 2-й Орджоники-
дзевской городской больницы и заведующей хирургическим от-
делением объединенной больницы Минздрава, занимала долж-
ность врача-хирурга клинической больницы скорой помощи.
Родина высоко оценила заслуги Ефимии Борисовны Кулаевой,
наградив ее орденом Ленина и присвоив ей звание заслужен-
ного врача Северо:Осетинской АССР и заслуженного врача
РСФСР. Она была депутатом Верховного Совета Северо-Осе-
тинской АССР, делегатом XXII съезда партии.
После партийного съезда, на котором была принята новая,
третья Программа партии, Кулаева активно пропагандировала
решения съезда, часто выступала перед работниками медицин-
ских учреждений республики, призывала их отдать все силы и
знания охране здоровья трудящихся.
В статье «Мы счастливы», опубликоваиой .в ноябре 1961 го-
да в журнале «Мах дуг», Ефимия Борисовна с гордостью пи-
сала: «Большое счастье быть членом нашей славной ленинской
партии. Я тоже коммунист. Член ленинской партии. Я беско-
нечно счастлива тем, что была участником съезда строителей
коммунизма».
Она всегда с большой теплотой рассказывала о новаторах,
14 Сыны Осетин в Великой Отечественной
209

с которыми познакомилась на съезде партии: председателе кол-
хоза им. Сталина Винницкой области Украины Василии Ковту-
не, бригадире Вышневолоцкого прядильно-ткацкого комбината
Валентине Гагановой, бригадире тракторной бригады им. XX
партсъезда Кировоградской области А. В. Гиталове, рабочем
Балтийского судостроительного завода им. С. Орджоникидзе
В. А. Смирнове и других.
Ефимию Борисовну хорошо знали ветераны войны, часто
писали ей. письма, благодарили за подвиг в суровые годы вой-
ны. Приходили письма, телеграммы, поздравления со всех кон-
цов страны и от тех, кого лечила Кулаева в мирное время.
Все письма, телеграммы, поздравления, кем бы они ни были
написаны и откуда бы ни пришли, полны теплых слов. Вот не-
которые из них.
Совет ветеранов Отдельной Приморской армии, где Е. Б.
Кулаева в годы войны была начальником эвакогоспиталя, пи-
сал: «В суровые годы Великой Отечественной войны Вы, Ефи-
мия Борисовна... вырывали нас из когтей смерти, снова дари-
ли нам жизнь и возвращали в строй защитников родной зем-
ли».
«С огромной радостью прочитали в газете. Сердечно по-
здравляем с высокой правительственной наградой — орденом
Ленина. Желаем дальнейших успехов на благо народа. Про-
фессор Карташев».
Сохранилось волнующее письмо от бывшей больной Лидии
Ивановны Лазько, которое заканчивается словами: «Дорогая
Ефимия Борисовна, никогда не забуду Ваши бархатные руки
и то,что Вы вернули мне жизнь».
А вот и телеграмма руководителя писательской организации
Чечено-Ингушетии поэтессы Раисы Ахматовой: «Дорогая Ефи-
мия Борисовна, друзья из Чечено-Ингушетии от души поздрав-
ляют Вас с высокой наградой — орденом Ленина. Желаем,
чтоб и впредь Ваш солнечный талант и добрые знания служи-
ли источником ..стастья для людей. Будьте счастливы!»
Таких писем, пожалуй — огромное множество. Люди жела-
ли человеку, который приходил к ним на помощь в самую труд-
ную минуту, большого счастья и приглашали к себе в гости.
О том, что Ефимию Борисовну всегда почитали на работе,
бережно относились к ее мнению, учились у нее мастерству
человеческого обаяния и медицинской закалке, рассказывают
ее коллеги.
Врач-гинеколог Зинаида Владимировна Котляр: «Неутоми-
мость в работе, сердечность и доброжелательность к больным,
блестящее хирургическое мастерство, обыкновенная материн-
210

-екая чуткость снискали Кулаевой глубокое уважение со сто-
роны пациентов и товарищей по работе. Все, кто общался с
Ефимией Борисовной, знали ее как коммуниста-вожака, чело-
века высокой принципиальности, скромности, благородного ма-
теринского долга. В знак высоких (политических, деловых и
личных качеств Ефимия Борисовна занесена в Почетную книгу
больницы».
Говорит хирург Владимир Семенович Шушарин: «Более
тридцати лет мы с Ефимией Борисовной стояли вместе за опе-
рационным столом. Самым лучшим у нас было то, что называ-
ется у людей чувством локтя. Мы всегда были друзьями. Дру-
зьями в самом хорошем понимании этого слова».
Кандидат медицинских наук Лидия Ивановна Чихрадзе: «С
Ефимией Борисовной проработала много лет. О трудовой дея-
тельности ее можно говорить бесконечно. Это человек, который
совершенно безотказно выполнял свой долг. И в какое бы вре-
мя ни обратились к Ефимии Борисовне, она, не задумываясь,
шла работать. Я помню случай, когда она оперировала боль-
ных, а у нее самой давление было 230. Смотрела на нее и ду-
мала, как она выдерживает такие тяжелые по объему опера-
ции. Ни разу не слышала, чтобы Ефимия Борисовна сказала:
«Я устала», «я не могу». Таких слов в ее лексиконе вообще
не существовало».
Ефимия Борисовна была человеком большой души и доб-
рого сердца, хирургом высокой квалификации, хорошим орга-
низатором, требовательной к себе и подчиненным.
Когда мы думаем о благородной миссии врача, перед мыс-
ленным взором встает образ Ефимии Борисовны-Кулаевой. У
нее были золотые руки и большое сердце, преисполненное неж-
ной любви к людям.
В одной из наших последних бесед на вопрос о том, как
оценивает свой труд Ефимия Борисовна, она сказала: «Если
оглянуться назад, считаю, что все-таки мало сделано. Планы
были большие, мечты были очень хорошие, но годы пролетели.
В тяжелый период я жила. Самые лучшие год&.унесла война,
но все же можно было сделать больше.
Всегда учила и учу своих младших товарищей — то, что
можно сделать сегодня, никогда не откладывать на завтра».
Е. Б. Кулаева завоевала всеобщую любовь и* уважение, бы-
ла близким, родным человеком. И люди от всего сердца го-
ворили ей большое человеческое спасибо.
Б. Фардзинов

АЛЕКСАНДРА
ФЕДОРОВНА
ЛАРИНА
ЧТОБ ДЕТИ ПЕЛИ ПО ВЕСНЕ...
С треском распахнулась дверь, и в комнату влетело ру-
соволосое юное создание. У девчонки было круглое ро-
зовое лицо и какие-то не то шальные, не то испуганные синие гла-
за. Она стремительно, как бы опрезая путь к отступлению, подо-
шла к столу, кстати, забыв даже поздороваться, решительно и
даже с вызовом положила на стол две бумажки и облегченно
выдохнула:
— Вот!
Пожилой человек за столом (это был начальник отдела кад-
ров кожевенного завода) от неожиданности ситуации* молча
взял в руки бумаги.
«Прошу принять меня на завод. В такое тяжелое для стра-
ны время готова выполнять любую .работу».
Вторая бумажка была еще более лаконична: «Ноябрь 1941
года. Уволена... за лихачество».
Пока мужчина просматривал эти более чем «интересные»
документы, на лице девчонки попеременно возникали надежда, .
стыд, отчаяние и снова надежда. Ей очень хотелось объяснить
этому пожилому и, очевидно, очень занятому человеку, что сов-
сем это было не лихачество, что вот год, как закончив курсы
вагоновожатых, она водит трамвай, что всегда старалась рабо-
212

тать хорошо, а сейчас особенно: война, и каждый должен де-
1 лать все споро, быстро и хорошо. Она так и работала. И весь
I этот день был очень хороший. Она водила вагоны от вокзала к
; госпиталю, стараясь, чтоб трамвай шел ровно, чтоб его как
можно меньше трясло, особенно на стыках: в вагонах были ра-
неные. Беда пришла как-то неожиданно в конце рабочего дня,
у ворот трамвайного парка: пустой вагон столкнулся... «Нет,
не поймет,— .подумала она с отчаянием,— уж лучше ничего не
говорить»,— и еще более задиристо посмотрела на сидевшего
за столом человека.
А тот, подняв на нее покрасневшие, очевидно, от бессонни-
цы глаза, сказал:
— Спрячь подальше и никому не показывай.
Девчонка молча кивнула, поспешно забирая злополучную
бумагу.
— Как звать-то тебя, бедовая?
— Шура.
— Александра, значит, а по отчеству?
— Федоровна.
— Так вот, Александра Федоровна, у нас будет трудно,
очень трудно.
— Да вы не беспокойтесь, я справлюсь. Вот увидите!
— Ну что ж, пойдешь в шорно-седельный цех.
«Работало там шесть человек: трое пожилых мужчин и нас
трое девчат,—вспоминает Александра Федоровна—Куда им
было угнаться за нами. Загнали мы их скоро. За 12 часов мы
выполняли две-три нормы. Стали говорить обо мне и по радио
и в газете. Но мне «все казалось, что я делаю не все, что могу.
Хотелось в армию, на передовую. В республике в то в»ремя были
уже организованы истребительные батальоны, команды МПВО,
пункты всевобуча, полки народного ополчения. Пока наши про-
сто занимались в отряде народного ополчения, я терпела, но/
когда истребительный батальон перевели на казарменное по-
ложение, я потребовала, чтобы и меня зачислили. Сколько ни
доказывали, что я и на заводе приношу пользу, я стояла на сво-
ем: «Мое место в армии». Наконец, сдались — зачислили. И на
мое счастье — в мотострелковый взвод. Я была одна девушка-
солдат во взводе. Были, конечно, девушки-медсестры, телефо-
нистки, но стрелок — я одна. Сначала был автомат, а потом —
снайперская винтовка АВТ № 1153, с которой я рассталась
только 9 октября 1945 года в день демобилизации. А вместо
паспорта — красноармейская книжка».
«Наконец-то я почувствовала, что достойна своих родителей,
особенно матери. Она у меня была активисткой, участвовала
213

в раскулачивании, первой в нашем селе вступила в колхоз и,,
казалось мне, больше всех переживала мое «лихачество».
Мать Шуры Домна Яковлевна действительно очень тяжело
перенесла увольнение дочери из трамвайного парка и рада
была, что дочь накоиец-то нашла свое место в эту лихую для
народа годину.
В семье до сих пор как реликвия хранится красноармейская
книжка.
«Ларина Александра Федоровна, ыл.г сержант.
Год призыва 1941. Добровольно.
Призван Орджоникидзевским РВК.
Присягу принял 15 августа 1942 г.
Истребительный батальон...
Особомоторизованный батальон...
Отряд особого назначения Баранникова...
266 СП ВВНКВД 2-й батальон...
Демобилизован 27 сентября 1945 г...
Участвовала в боях под Орджоникидзе и на Кубани».
О том, как Шура выполняла свой воинский долг, за нее го-
ворят записи в той же красноармейской книжке, архивные до-
кументы. '
Медаль «За отвагу» — за бои под г. Орджоникидзе; орден
Красной Звезды — за бои на Кубани; медали: «За победу над
Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.», «20
лет победы в Великой Отечественной войне», «25 лет победы
б Великой Отечественной войне», «30 лет победы в Великой
Отечественной войне» (из красноармейской книжки).
«Работница кожевенного завода г. Орджоникидзе Шура
Ларина стала прекрасным снайпером и принимала активное
участие в боях за родную Осетию. При наступлении на один
"населенный пункт она уничтожила из своей винтовки 18 гитле-
ровцев, затем первая ворвалась в дзот и в рукопашной схват-
ке уничтожила четырех солдат и одного офицера. В другом
бою Александра Ларина убила десять офицеров, первая пре-
одолела проволочное заграждение и вместе с товарищами сво-
его подразделения заняла траншеи врага... За мужество и от-
вагу в бою с врагами Родины командование наградило тов.
Ларину орденом Красной Звезды и медалью «За отвагу».
Оправившись после ранения, Шура снова вернулась в свою
часть, чтобы продолжать отправлять на тот свет гитлеровцев.
Недавно парторганизация части приняла тов. Ларину кандида-
том в члены ВКП(б)» (Из доклада секретаря обкома ВЛКСМ
на третьем съезде женской молодежи Северной Осетии 29—30
•января 1944 года).
214

Комментируя этот документ, Александра Федоровна (сей-
час она уже не Ларина, Семенова, мать двух взрослых детей)
говорит:
— Тридцать пять лет прошло, а все как будто было сегод-
ня. Навсегда остался в памяти антифашистский митинг наро-
дов Северного Кавказа у братской могилы 17 тысяч бойцов,
павших в борьбе за Советскую власть, и речь героя граждан-
ской войны Хаджи-Мурата Дзарахохова. Вслед за ним мы в
едином порыве повторяли: «Клянемся... что не отдадим наиг
край на поругание фашистским бандам...»
Это было 13 августа 1942 года, а 15 августа мы принима-
ли присягу. Такое не забывается.
События разворачивались со стремительной быстротой. Об*
становка была напряженной. Люди толпились у репродукто-
ров в ожидании последних известий. 25 августа пал Моздок,
за ним — Прохладный. Враг все ближе подходил к границам
Северной Осетии. 27 сентября наши войска вынуждены были
оставить Эльхотово. Раскаты орудийной стрельбы долетали
уже до столицы республики.
Во второй половине октября противнику, наступавшему юго-
восточнее Нальчика, удалось занять ряд населенных пунктов
Северной Осетии, а 2 ноября выйти к подступам города Ор-
джоникидзе. Город был объявлен на осадном положении.
«С 25.10.42 по 1.11.42,—читаем в сборнике документов и ма-
териалов «Внутренние войска в Великой Отечественной войне
1941—1945 гг.» (М., 1975),— противник ударной группировкой
в составе 13 и 23 тд., 1 гсд, 2 гсд, бат-ом полка «Бранденбург»,.
прорвав оборону 37-й армии, вышел к внешнему обводу Ор-
джоникидзевского оборонительного района и создал непосред-
ственную угрозу захвата г. Орджоникидзе и Военно-Грузинской
дороги».
— В октябре мы в основном несли гарнизонную службу,—
говорит Александра Федоровна,— охраняли мосты, командный1
пункт, а потом... стояли под Лысой горой.
«Стояли под Лысой горой». Как это сейчас звучит просто.
А тогда.;»..#
А. Д. Тедтоев в книге «Защищая Отечество свое» пишет:
«...В районе Лысой горы бойцы стояли насмерть и не пропусти-
ли врага к- Военно-Грузинской дороге».
«Стояли Насмерть и не пропустили врага»...— вот как была
тогда, тридцать пять лет назад.
— А мне,— говорит Александра Федоровна,— особенно за-
помнился бой под Средним Урухом. Это было 31 декабря. По-
чему именно этот бой? Может быть, потому, что это был по-
21*

следний день такого трудного для моей Родины, для моего го-
рода 1942 года, а может быть, потому, что 24 декабря това-
рищи оказали мне доверие, приняли в комсомол. Маленькая
книжечка с профилем вождя за № 17106382 лежала в левом
кармане гимнастерки, напоминая мне о подвиге Павки Корча-
гина, Николая Гастелло и «многих безымянных еще тогда ге-
роев, отдавших свои жизни за Родину. А может быть, и пото-
му, что в том бою мы не досчитались многих товарищей. Мо-
жет быть... Но этот бой я помню отчетливо, во всех деталях.
. Приказ был: взять высоту, выбить противника, очистить
дорогу к Уруху. Выступили перед рассветом. Идем тихо, пом-
ня приказ командира о внезапности нападения. Но враг не
дремал и встретил нас шквальным огнем. Убило политрука ро-
ты Федорченко. Залегли. Послышались голоса: «Отступать на-
до», «Отползти назад», но тут поднялся командир роты
Жуков. «За мной, вперед!» Бросок, и мы занимаем первые тран-
шеи. Прошу разрешение забрать оружие и документы полит-
рука. Ползем с одним бойцом назад, туда, где лежит наш по-
литрук. Забираю документы, автомат, наган .и возвращаемся
К СВОИМ;
На обратном пути со мной приключился казус. Я чуть не
убила заместителя кома'ндира полка по политчасти капитана
Алейникова, пробиравшегося тоже на высоту. С перепугу об-
ложила его матом. Потом извинилась, конечно, но и до сих
пор в краску бросает, как вспомню.
Сдала документы, оружие и заняла свое место в траншее.
Светает. Метрах в пятидесяти противник. Рядом семь автомат-
чиков и капитан Алейников. Выжидаю. И как только появля-
ется голова противника, бью. Моя АВТ бьет без промаха.
Днем наступаем на Средний Урух, противник бежит. Урух
свободен. Но мы провожаем в далекий путь товарищей. Жу-
ков, Федорченко, командир кавалерийского эскадрона (фами-
лии его не помню) остались лежать в Орджоникидзе на Дзер-
жинском кладбище. В этом бою погибла и санинструктор Нина
Николаева (тоже с кожзавода).
Через несколько часов после этих событий в Урух приез-
жает генерал Киселев. Алейников «жалуется» ему, что я его
не только чуть не убила, но еще и покрыла матом. Генерал
смеется, а я сгораю от стыда. Потом он просит рассказать, как
воевала, и представляет к награде — ордену Красного Знаме-
ни, но я почему-то заявляю, что лучше медаль «За отвагу».
Генерал улыбнувшись, говорит: «Пусть будет так».
Медаль вручил мне уже на Кубани полковник Федор Анто-
нович Спасенко.
216

После Уруха вновь Орджоникидзе, потом Невинномысск,.
Краснодар и бой под хутором Свистельниковым. Это был
страшный бой. Наши наступающие части были встречены силь-
ным артиллерийско-минометным и ружейно-пулеметным огнем
противника. Попав под всю мощь фронтального и флангового
огня, мы вынуждены были в исключительно трудных услови-
ях — в болоте, под дождем в темноте, в трехстах метрах от
переднего края -противника залечь, окопаться и вести огневой
бой. Сколько погибло в этом бою! И какие люди! Как сейчас
помню: бьет проклятый пулемет, не дает подняться. Прошу ко-
мандира разрешить найти точку. Ползем. Нашли. Корректиру-
ем. По нашим данным артиллеристы накрыли точку.
— Ну, а как со страхом?
— Я была какая-то бесшабашная. Мне казалось, что убить
меня не могут. Да и то сказать, в каких только переделках ни
была, и даже ни разу не ранило. А вот высота Героев под Тем-
рюком для меня была несчастливой. Сначала ранило в колено,
а потом полоснуло по ногам. Отнесли меня в госпиталь (Двиг-
строй под Махачкалой), а потом перевели в Орджоникидзе
(эвакогоспиталь № 1620 в здании Горнометаллургического
техникума). Запомнилось мне это здание надолго. Три месяца
и три дня пролежала. Столько напрасно потерянного време-
ни!
В семейном архиве хранится реликвия того времени: справ-
ка о ранении из эвакогоспиталя 1620. «Находилась на излече-
нии по поводу множественного осколочного ранения... Ранена
10 мая 1943 года. При защите СССР. Направляется в часть».
— Уже перед выпиской узнаю, что в госпитале около база-
ра лежит наш командир капитан Баранников. Добираюсь до
него и прошусь только в свою часть. Но части по существу нет,
а сам Баранников направляется на Север. Печальная, возвра-
щаюсь в госпиталь. Выписали меня в 266^й полк НКВД За-
харова. Штаб его находился в здании пединститута (ныне Го-
сударственный университет имени К. Л. Хетагурова). И нача-
лась для меня новая полоса жизни: борьба с бандитизмом, по-
том граница с Турцией, Ахалцих, а Новый 1945 год мы встре-
чали в Вильнюсе.
— В тылу?
— Да, в тылу, но как на фронте. В результате стремитель-
ного наступления наших войск и быстрого очищения Литвы на
ее территории остались значительные группы солдат и офице-
ров разбитых частей немецкой армии, которые пытались пере-
правиться через Неман и пробраться через фронт в Восточную
Пруссию. Часть из них, потеряв надежду пробиться через
217

фронт, установила связь с местными буржуазными национали-
стами и начала проводить подрывную террористическую анти-
советскую работу. Причем при нападении на объекты они оде-
вались в форму советских солдат.
В Вильнюсе Александру Федоровну застал День Победы. В
октябре — демобилизация. И снова родной завод, родной го-
род.
— Сначала, конечно, пришлось побыть ученицей,— говорит
Александра ФёДоровна,— позабыла все, отвыкла за годы вой-
ны. Отвыкли в основном руки, пришлось их учить уму-разуму.
Трудно было, конечно, но мне упорства не занимать, да и честь
•фронтовика4 обязывала ко многому.
И вот, как и до войны, на доске Почета появился портрет
Шуры, теперь уже Александры Федоровны. В 1961 году това-
рищи оказали ей большое доверие, выдвинув в городской Со-
вет депутатов трудящихся. В трудовой книжке появился вкла-
дыш для записи благодарностей.
«За добросовестную работу объявлена благодарность...»,
«За успешное выполнение принятых обязательств объявлена
'благодарность», «За высокие показатели в труде и активную
общественную работу премирована», «За добросовестный труд
награждена Почетной грамотой». И так двадцать две записи
только с 1956 года.
14 апреля 1970 года в торжественной обстановке Александ-
ре Федоровне было вручено удостоверение о присвоении зва-
ния ударника коммунистического труда: «Мы придем к побе-
де коммунистического труда» (В. Ульянов-Ленин) и значок с
устремленной ввысь ракетой и гордым профилем любимого
БОЖДЯ.
— В тот день я испытала снова те же чувства, что и 24 де-
кабря, когда впервые положила в кармашек комсомольский би-
лет,— говорит Александра Федоровна.
Герой в бою — ударник в труде. Закономерно.
А в прудовой книжке менялись лишь участки работы:
«13.5.65 раскройный участок. Операция опускания краев де-
талей верха обуви по четвертому разряду;
9.10.72 швея-мотористка по пошиву мужских кожаных пер-
чаток;
24.6.74 заготовочный цех. Распиловщица-двоилыцица кож
тто четвертому разряду сдельно-вредных работ;
1.10.76 освобождена в связи с уходом на пенсию... по ста-
рости».
Но как не вяжутся строки «по старости» с обликом этой
женщины. Энергичная, молодая. Я не оговорилась, именно мо-
2<*

лодая. Озорные глаза, улыбчивое лицо, быстрая речь. Кажет-
ся, время остановило свой бег, обошло стороной эту женщину,
сохранив ей молодость, красоту, прежний блеск глаз, задорную
улыбку. Передо мной сидела прежняя Шура Ларина, младший
сержант, шальная девчонка, покрывшая когда-то матом капи-
тана Алейникова, а потом покрасневшая до корней волос.
Долгих вам счастливых лет жизни, дорогая Александра Фе-
доровна!
В. Ларина
• • •

ТАМБИ
АНДРЕЕВИЧ
НИККОЛОВ
НА ФАШИНЕ ЧЕРЕЗ ДНЕПР
/"Ч сенью 1937 года мне довелось участвовать в работах
^ районной комсомольской конференции Красногвардей-
ского района Москвы. Помнится, мне понравилось выступле-
ние секретаря райкома комсомола. В мажорном тоне он обри-
совал работу коллективов молодежи района, остановился на
недостатках и промахах, привел конкретные фамилии комсо-
мольцев и комсомольских вожаков.
— Как фамилия нашего секретаря?—спросил я у сидящей
рядом делегатки конференции, ставшей в последующем знат-
ной героиней Московского метрополитена, Татьяны Федоровой.
— Никколов, Тамби Андреевич,— ответила соседка.
Через несколько дней я зашел в райкоЖ комсомола, в каби-
нет Тамби Андреевича. Состоялись встреча и знакомство одно-
сельчан. Предо мной сидел стройный, лодтянутый двадцатипя-
тилетний' юноша среднего роста. Черные густые волосы то и
дело падали на лоб, и он время от времени откидывал их ру-
кой. Вспомнили детство, Дигору. Я ему рассказал о своем на-
мерении идти в армию, по спецнабору.
— Не задумывайся, иди,—сказал Тамби, сделав небольшую
паузу.— Партия оснащает армию новейшей техникой, надо ов-
ладевать этой техникой, изучать ее в рядах Вооруженных Сил.
О себе Тамби рассказал коротко: после окончания 7 клас-
са Дигорской средней школы приехал в Москву. Учился в фаб-
рично-заводском училище легкой промышленности, затем на
220

вечернем рабфаке при инженерно-экономическом институте. В
1930 году был направлен в Коммунистический университет име-
ли Свердлова, где проходил обучение на вечернем отделении,
работая одновременно секретарем комитета комсомола, а за-
тем председателем фабкома профсоюза при фабрике «Шерсть-
сукно».
С 1932 года был направлен секретарем райксГма комсомола
в г. Вышний Волочек Калининской области, где работал до
1935 года. Затем до начала 1937 года был секретарем Истрий-
Ского райкома комсомола Московской области.
— Сейчас, как видишь, работаю здесь, .в Красногвардей-
ском райкоме комсомола, но собираюсь уходить. Хочется завер-
шить образование. Но совмещать учебу на вечернем отделении
Промака'демии с работой в РК ВЛКСМ трудно. Пойду, видимо,
начальником отдела кадров в Главрезину.
Я понял Тамби Андреевича, в душе одобрил его решение,
но давать какие-то советы не решился.
Мы тепло расстались, высказав друг другу пожелания здо-
ровья и больших успехов в труде, службе и учебе.
Прошло тридцать восемь лет. И вот однажды, перелисты-
вая журнал «Пионер», я натолкнулся на статью «Герои живут
рядом». Под статьей стояла подпись прославленного летчика
Героя Советского Союза Алексея Петровича Маресьева. В ста-
тье давалась характеристика фронтовых будней бывшего ко-
мандира стрелковой роты старшего лейтенанта Т. А. Никко-
лова. Меня заинтересовал рассказ о том, как Тамби Андреевич
со своей ротой пленил пять тысяч гитлеровских солдат и офи-
церов.
Случай экстраординарный, необыкновенный. Но при опре-
деленных обстоятельствах — вполне возможный.
Я вновь встретился с Тамби .Андреевичем. Состоялась на-
ша вторая беседа.
Односельчанину теперь шел седьмой десяток. Седина по-
серебрила не только виски, но заметно властвовала над всей
уже не столь пышной и густой шевелюрой. На когда-то ру-
мяном лице залегли заметные морщины. Память бывалого во-
ина, как чуткие струны. Прикоснешься — и зазвенит в глуби-
не души все прожитое и пережитое, побегут перед мысленным
взором пути-дороги, что пролегли через самое сердце. И ка-
жется, видит он поля жарких сражений, лица боевых друзей,
сливающийся шум фашистских стервятников, слышит рев тан-
ковых двигателей, лязг гусениц, свист бомб и снарядов, сухой
треск пулеметных очередей.
Оказывается, Тамби Андреевич в 1937 году осуществил свое
221

решение — ушел в Главрезину, где работал начальником отде-
ла кадров, одновременно учился на вечернем отделении Пром-
академии. Все шло, казалось, по задуманному плану. Но в то
время дыхание приближающейся войны чувствовалось повсю-
ду. Оно перекраивало планы. В сороковом году слушатель
Промакадемии был призван в армию, назначен политруком
шифровальной службы Народного комиссариата связи. Работа
была интересной. Но в условиях начавшейся Великой Отече-
ственной бойны кто-кто, а шифровальщики, первыми знали о
тяжелых условиях начала войны. Одно сообщение было горше
другого, день ото дня сгущались зловещие тучи над Родиной.
Тамби решил идти на фронт, сражаться с врагом. Только
на третий рапорт был получен положительный ответ.
В июле месяце Никколов прибыл в г. Калугу, где политрук
был переаттестован на старшего лейтенанта и назначен по-
мощником начальника 6-го отделения штаба 266-й стрелковой
дивизии. Дивизия под командованием полковника И. Д. Дрях-
лова заканчивала формирование и вскоре железнодорожными
эшелонами была направлена под Могилев, где влилась в 13-ю
армию только что созданного Центрального фронта.
К тому времени Могилев был охвачен пожарами — фашист-
ская авиация нещадно бомбила город; его обходила танковая
лавина войск гитлеровского генерала X. Гудериана. Обороняю-
щие город советские' части (они входили в состав 61-го стрел-
кового корпуса) мужественно сопротивлялись врагу, но силы
были слишком неравные. Наши части оказались обойденными
с обоих флангов и прижаты к Днепру.
Бывший начальник штаба Центрального фронта генерал
Л. М. Сандалов в книге «На московском направлении» (М.,
1970) вспоминает: «Малочисленные части 61-го стрелкового
корпуса, вооруженные только личным стрелковым оружием,
вышли из окружения на участке 21-й армии. По рассказам ко-
мандиров, корпус самоотверженно оборонялся до 27 июля. В
многодневных героических боях части корпуса наносили ог-
ромный урон врагу, приковали к себе большие силы. Но диви-
зии корпуса поредели, боеприпасы иссякли. Части корпуса ста-
ли пробиваться с боем к своим. Материальную часть пришлось
уничтожить».
Но выйти «к своим» удалось далеко не всем. Арьергардные
подразделения, которые прикрывали отход основных сил, поте-'
ряли управление и были смяты наступающими танковыми ко-
лоннами противника. Остатки их мелкими группами отходили
среди боевых порядков войск врага.
Тамби Андреевичу с двумя «воинами преградил путь отхода
222

Днепр. Мостов и других переправ нет. Западный крутой и вы-
сокий берег на большом протяжении уже занят противником.
Не только обширная гладь Днепра, но и весь пологий восточ-
ный берег реки четко просматривается противником.
С высоких западных берегов Днепра на реку и восточный
берег были направлены дула вражеских автоматов и пулеме-
тов, минометов и пушек. Фашистские самолеты-разведчики ле-
тали в воздухе, выискивая цели для бомбежки и артиллерий-
ского обстрела.
«Как переправиться через реку? — вот вопрос вопросов, за-
дача задач, которые стояли перед воинами, притаившимися в
-спасительных камышовых зарослях у самой воды.
— В создавшихся условиях только ночная темнота может
стать нашей союзницей,— сказал Тамби своим товарищам. И
они ждали наступления ночи. Ждали. Другого выхода не было.
Оставшееся светлое время казалось вечностью. Обстановка
была архисложной, опасной, обидной и досадной. -
Одна мысль неотступно сверлила мозг: «Почему мы оказа-
лись в таком тяжелом положении. Ведь перед войной в нашей
печати утверждалось, что мы «готовы ответить двойным уда-
ром на удар агрессора».— Тамби хорошо помнил, что сам не-
редко доказывал эту мысль.— Выходит, что-то не срабо-
тало».
Воспоминания о предвоенной обстановке и действительность,
неудачное начало войны возвращали воина к конкретной об-
становке, обстановке ожидания ночного времени. Товарищи на-
мечали себе ориентиры, куда будут держать курс во время
преодоления реки. В этих рассуждениях Тамби не принимал
участия. Ему было неудобно признаться, что не умеет держать-
ся на поверхности воды, не умеет плавать. И это было легко
объяснимо — он родился и рос в Осетии, где мелкие горные
реки и речушки не дали ему никаких навыков в плавании.
Наступила ночь. Товарищи поплыли. Тамби еще в светлое
время посматривал в сторону какого-то разрушенного старого
деревянного строения. Он подкрался туда, собрал несколько
сухих досок и жердей,связал их брючным ремнем и с этой фа-
шиной последовал за товарищами.
Трудно сказать, сколько времени ушло на плавание по Днеп-
ру, но для Тамби было совершенно очевидно, что его скорость
продвижения была крайне ничтожной. Он работал одной ру-
кой, а другой — держался за связку досок, за фашину. Кирзо-
вые сапоги наполнились водой, держаться на воде становилось
все труднее, течение воды относило его все дальше и дальше
на юг. Кроме того, плывущих по реке оказалось так много,
223

что противник, осветив ракетами водную гладь, открыл шкваль-
ный огонь из автоматов, пулеметов и пушек.
Силы покидали воина, но вот он, наконец, спасительный
восточный берег реки. Старший лейтенант бросил фашину в
воде и сделал несколько шагов уже по матушке-земле. Но в
это время совсем близко разорвался снаряд.
Тамби Андреевич сам не помнит, сколько он лежал на вос-
точном берегу Днепра. Видимо, долго. Когда, пришел в соз-
нание—солнце уже клонилось к закату, ца правой стороне
лица запеклась обильно вышедшая из правого уха кровь.
Воин осмотрелся вокруг. Никого нет. Только где-то с вос-
тока доносятся выстрелы из пушек, разрывы снарядов, А здесь
— зловещая тишина. Щемящая, надсадная. Он понял, что ока-
зался в тылу врага.
Ночью усталый .воин двинулся на восток, к своим. Шел он
когда один, а иногда и с товарищами, делившими с ним та-
кую лее нелегкую участь.
Наконец в мае 1942 года он с величайшей осторожностью
и риском пересек линию фронта в районе южнее Харькова. И
надо же случиться — это была его родная 266-я стрелковая
дивизия. Правда, дивизия только своим номером напоминала
Никколову его прежнюю дивизию. Оказалось, что под этим но-
мером была сформирована новая дивизия, которой предстояло
освобождать Харьков.
Историографии минувшей войны хорошо известно, что эта
майская (харьковская) операция сорок второго года весьма
неудачно закончилась для войск Советской Армии. Тамби Ан-
дреевичу опять пришлось выходить из окружения.
Февраль сорок четвертого года. Войска 1-го и 2-го Украин-
ских фронтов осуществили успешный прорыв обороны против-
ника в районе Корсунь-Шевченковский. Устроили гитлеровцам
«Сталинград на Днепре». В результате крупная вражеская
группировка войск была окружена и уничтожена. Противник
потерял более 73 тысяч солдат и офицеров, в том числе 18,2
тысячи пленными. Командир стрелковой роты старший лейте-
нант Никколов в этой битве вел свою роту в составе авангард-
ных частей. Участвовал в развитии дальнейшего наступления в
общем направлении на Умань. Для прорыва обороны против-
ника и развития наступления ротный максимально использо-
вал всю мощь огня винтовок, автоматов, пулеметов. По за-
явкам командира роты боевые порядки фашистов расстрелива-
лись огнем полковой и дивизионной артиллерии.
Наступление развивалось успешно. Правда, гитлеровские
арьергардные части нередко устраивали засады, часто прово-
224

дили контратаки, но высокий наступательный порыв воинов
опрокидывал попытки противника. Позади было уже много су-
ток непрерывных боев, бессонных ночей. К тому же на воинов
обрушился проливной холодный дождь со снегом. И без того
размытые распутицей дороги растекались липкой засасываю-
щей топью. Порывистый северный ветер сковал мокрые ши-
нели толстой ледяной коркой. Эти набухшие шинели сковыва-
ли движение, тяжелым грузом давили на плечи. Землю схва-
тил гололед. А впереди — новые испытания.
«Выдержат ли воины такое напряжение»,— тревожно думал
Тамбн, всматриваясь в утомленные лица бойцов. Но чудо-бо-
гатыри выдерживали, быть может, только потому, что днем и
ночью видели рядом с собой ставшую такой знакомой и близ-
кой подтянутую фигуру своего командира роты.
Позади уже Умань. Советские войска широким фронтом
приближались к Днестру. И вдруг... командир роты, следовав-
ший за центром боевых порядков роты, тяжело. покачнулся и
упал.
— Продолжать преследование! — успел дать команду рот-
ный взводному лейтенанту И. Г. Васину.
— Сквозное пулевое ранение в грудь,— поставил диагноз
военфельдшер В. А. Макаров.
Эвакуация неизбежна,— решили в медико-санитарном ба-
тальоне дивизии. И Никколов был эвакуирован.
Прошла весна, а за ней .последовали новые крупные насту-
пательные операции Советской Армии.
В августе сорок четвертого года Тамби Андреевич прибыл
в район Яссы и Кишинева, где войска 2-го и 3-го Украинских
фронтов готовились к крупному наступлению, получившему на-
звание Ясско-Кишиневской наступательной операции.
Ясско-Кишиневская операция началась 20 августа и разви-
валась весьма успешно. В ходе этой операции наши войска
разгромили основные силы гитлеровской группы армий «Юж-
ная Украина», окружив и уничтожив под Кишиневом и Ясса-
ми 17 вражеских дивизий.
А каков вклад стрелковой роты под командованием Т. А.
Никколова в эту победу?
Вот как отвечает на этот вопрос прославленный советский
ас Алексей Петрович Маресьев:
«...Наши войска вели наступление в'Молдавии. Подразделе-
нию Никколова было приказано продвинуться на шесть кило-
метров и занять высоту. Весь день и всю ночь шел тяжелый
бой. Гитлеровцы отступили в село, а подразделение Никколо-
ва укрепилось на заданной высоте. На рассвете командир и
15 Сыны Осетии в Великой Отечественной
225

двое бойцов пошли в село на разведку. Они постоянно наты-
кались на воронки, на убитых. Хаты в селе были пробиты сна-
рядами. Стояла жуткая тишина.
Двое пошли на разведку в крайнюю хату, а командир при-
крывал их: залег с пулеметом в кустах 'ивняка. В хате спали
фашисты: офицер и двое солдат. Офицера удалось взять в пле«.
Он говорил немного по-русски. Когда командир узнал, что у
противника пять тысяч солдат, даже в лице изменился. Сказал
фашистскому офицеру: «Идите и передайте своим, если к две-
надцати''часам не сдадутся — всем капут»/
Слишком велик был риск. У Никколова в подразделении
всего шестьдесят пять бойцов, но другого выхода он не видел».
Да, конечно, риск был велик. В иной обстановке Та-мби
Андреевич вряд ли пошел бы на такой шаг. Но в данном слу-
чае он понимал, что мощные удары советских войск основа-
тельно подорвали моральный дух врага. Враг был потрясен,
деморализован, расстроен.
Далее А. П. Маресьев пишет, что «оставалось только ждать.
Он тревожно провожал глазами серые облака, то и дело на-
водил биноколь на деревню. Кажется, прошла вечность. И
вдруг: «Идут... Идут...» — пронеслось среди бойцов. Командир
посмотрел на часы: было ровно двенадцать. От села потяну-
лись к высотке колонны противника с поднятыми руками.
Потом, позже, целая дивизия подошла на помощь Никколо-
ву, но в тот момент... Командир дивизии все никак своим гла-
зам поверить не мог, все приговаривал: «Как же вы это смог-
ли? Пять тысяч фашистов в плен взяли!..»
За этот подвиг старшего лейтенанта Никколова наградили
первым его орденом — орденом боевого Красного Знамени».
Советские войска развернули преследование на широком
фронте. Рота Никколова шла по территории Румынии, Болга-
рии, Югославии, где некогда наступали чудо-богатыри Суворо-
ва и Кутузова, неся народам этих стран свободу от иноземно-
го ига.
Шел октябрь сорок четвертого года. Возобновились бои.
Было это уже в Югославии. Командиру батальона Никколову
приказали занять одну из сопок. Бойцы карабкались по высо-
кой горе, мокрые камни вырывались из-под ног и летели вниз.
В лицо била изморозь. Гитлеровцы заметили, что их окружа-
ют, и открыли огонь. Загорелся лес, пришлось отступить. Ко-
мандир предложил открыть огонь из орудий. Первый снаряд
не достиг противника. Потом снаряды стали попадать в цель,
и началось новое наступление. Когда выбили врага с сопки,
на другой ее стороне обнаружили селение. Старик югослав бе-
226

гал по улице, размахивал руками и радостно кричал: «Русски!
Русски!» Вскоре в село пришли югославские партизаны. Встре-
тились с советскими солдатами, как с родными братьями. Ко-
мандир батальона был отмечен второй правительственной на-
градой — орденом Красной Звезды.
Утром колонна отправилась дальше по ущелью. А когда
брали Белград, Никколова в жестокой схватке с врагом рани-
ло в левую голень, и он попал в госпиталь. Лечился в Запо-
рожье, а затем в Москве.
После госпиталя герой войны стал героем труда. Он вер-
нулся в Главрезину, где до войны был начальником отдела
кадров. Работал на заводе «Красный богатырь». Трудовые под-
виги Тамби Андреевича были отмечены наградами Родины —
орденом «Знак Почета», медалью «За трудовую доблесть».
В настоящее время Никколов на заслуженном отдыхе. Он
доволен плодами нелегких ратных и трудовых будней. Доволен
он и тем, что вырастил трех богатырей. Старший сын Марат,
окончив Институт международных отношений, представляет ин-
тересы Родины в Соединенных Штатах Америки. Средний сын,
Казбек, окончил Московский авиационный институт, а млад-
ший — Андрей — Московский институт железнодорожного тран-
спорта.
Краткая биография Тамби Андреевича показывает, что он
был талантливым комсомольским вожаком в предвоенные го-
ды, храбрым воином на полях битв за честь Родины, большим
тружеником на трудовом фронте и превосходным воспитате-
лем семьи.
Д. Муриев
• • •

АЛЬБЕРТ
КАЗБЕКОВИЧ
ОЗИЕВ
ЭКИПАЖ МАШИНЫ БОЕВОЙ
Ы ередко и сейчас еще на Западе можно слышать не но-
** вый вопрос: «Как могли русские выиграть самую же-
стокую войну на земле, сражаясь фактически один на один?»
Разбив гитлеровцев под Сталинградом, Советская Армия побе-
доносно шествовала, громя и уничтожая хваленые гитлеровские
дивизии и дошла до логова фашизма, чтобы совершить право-
судие над теми, кто вверг мир во вторую мировую войну.
Отцы и мужья уходили на фронт, матери и жены станови-
лись к станкам.* Сотни патриотических начинаний родились в
те годы. Вся страна помнит, как тамбовский колхозник Фера-
понт Головатый отдал свои средства на покупку самолета. Все,
кому была дорога Отчизна, подхватили почин Головатого. На
личные сбережения советских людей создавались эскадрильи
самолетов и танковые колонны.
В одном из залов Музея краеведения хранится под стеклом
банковская квитанция. В ней несколько слов: «Дана А. К. Ози-
еву в том, что он внес в Государственный банк 40 тысяч руб-
лей в счет стоимости самолета».
...Летом 1936 года в с. Новый Урух состоялся очередной вы-
пуск средней школы. Выпускники разъехались по всей стране.
Альберт Озиев уехал в Москву. Студентом он не стал, но до-
мой не вернулся. В столице нужны были рабочие руки, и он
пошел работать в Метрострой.
Еще .в родной Осетии он видел, как поднимаются выше гор
птицы, созданные руками человека. Все мальчишки Нового
228

Уруха мечтали стать танкистами, летчиками, моряками. Меч-
тал вместе с ними и Альберт. А тут как-то на военно-авиаци-
онном празднике в Тушино он увидел настоящую авиацию: са-
молеты, на которых летали прославленные герои-летчики Чка-
лов, Байдуков, Беляков, Водопьянов. 1
Прошло несколько дней. Московский аэроклуб. Старший
инструктор внимательно рассматривает черноволосого широко-
плечего крепкого парня.
— Ну что ж, парнишка неплохо сложен. Данные у него,
как будто, есть. Значит, летать хотите? — задает инструктор
первый вопрос.
В глазах Альберта загораются радостные огоньки.
— Да ты, парень, не радуйся раньше времени,— говорит
инструктор.— Хорошее здоровье, конечно, самое главное. Но,
знаешь, есть много таких причин, которые и не таких здоровя-
ков заставили держаться подальше от авиации. Представь:
летишь на пятикилометровой высоте, дома — игрушечные, а
людей совсем не видно.
— Что для меня пятикилометровая высота! Бывало, пору-
гает меня мать, а я от нее спрячусь на горке. Сижу там целый
день на скалах, вижу: внизу мать машет мне рукой, спускайся,
мол, шельмец, а то замерзнешь там.
Инструктор смеется:
— Глядите на него, остряк. Посмотрим, как ты в небе ост-
рить будешь.
Но инструктор ошибся. В небе Альберт чувствовал себя не
хуже, чем в родных горах. Способного ученика оставляют ин-
структором при аэроклубе. В 1939 году Озиев заканчивает лет-
ное училище.
1941 год. Война застает Альберта Озиева, уже опытного
пилота, на Дальнем Востоке. Он вместе со своим другом Ани-
кеевым подает заявление с просьбой направить их на фронт.
Но им недвусмысленно дают понять, что на Дальнем Востоке
они не менее нужны. Бывший командир ордена Кутузова 3-й
степени Новороссийского полка полковник К. Бочаров, под
чьим командованием потом воевали Озиев и Аникеев, расска-
зывает об этом так: «Нет» не остановило отважных. Устав на-
рушать нельзя — служба... Как же быть? Подсчитали деньги
на сберкнижках, послали письмо в Москву. И не передать их
радости, когда получили ответ: «Внесите деньги в банк, выез-
жайте в Москву за нарядом на получение самолета в Казани
и получением в Управлении кадров ВВС предписания об убы-
тии в действующую армию». Короткий митинг, крепкие руко-
пожатия дальневосточников, и самолет взял курс на Москву.
229

Генерал-лейтенант авиации К. А. Вершинин, командующий
4-й воздушной армией, выслушав взволнованный рассказ дру-
зей, похвалил их за находчивость и за патриотический посту-
пок и сказал:
— Быть вам в 889-м Новороссийском.
Альберт Озиев и Виктор Аникеев стали летчиками полка
легких ночных 'бомбардировщиков, базировавшихся под Ново-
российском.
...Полк легких ночных бомбардировщиков под Новороссий-
ском. Это «слепые» полеты, это тысячи бомб, сброшенных на
вражеские укрепления, это люди, усталые и мужественные...
В такой обстановке ко всему привыкнешь, но сегодня на аэрод-
роме— радость: приземлился необычный самолет. Обыкновен-
ный По-2, но судьба у него необыкновенная. Он куплен на
деньги экипажа, пробился через все военные заслоны в бое-
вой полк, на действующий фронтовой аэродром. Альберт Ози-
ев — осетин, Виктор Аникеев — русский. Их дружба крепла в
общем стремлении — бить врага, а потом уже — в битвах с
ним. Родным стал полк для Альберта и Виктора: аэродром
между лиманами и самолеты в укрытиях, с подвешенными бом-
бами и пулеметом, торчащим из кабины штурмана, и славные
ребята — соратники по боевым вылетам.
«Экипаж машины боевой» (Альберт — летчик, Виктор —
штурман) проявлял чудеса храбрости. Пусть гремит зенитная
артиллерия над Керчью, пусть рыскают прожекторы в севасто-
польском небе — это наши города, родные, советские. Озиев и
Аникеев, умело маневрируя в зоне огня, всегда быстро выхо-
дили на цель и точно поражали ее. Не одну сотню раз нанесли
они ощутимый урон врагу.
Долго помнили в полку 3 мая 1944 года. Экипажи Озие-
ва—Анисеева и Коробейникова—Барковского вылетели на бом-
бардировку аэродрома противника у Херсона. Со стороны суши
их встретил шквал зенитного огня. Пробиться к цели не смог-
ли. Тогда, резко развернувшись и набрав высоту, самолеты уш-
ли в сторону моря. Вот уже две тысячи метров. Медленно, на
приглушенном моторе, стали подходить к аэродрому. Против-
ник не заметил их, и бомбы полетели в цель. Хитрость уда-
лась. С воздуха они видели, как горели на стоянке две черные
фашистские птицы.
В редкие часы отдыха друзья вспоминали дом, родных. Дру-
зьям до сих пор казалось фантастичным, что удалось вырвать-
ся на фронт.
Новороссийск, Керчь, Севастополь. Фашисты цеплялись за
каждый клочок земли. Казалось, невозможно пробиться сквозь
230

бесчисленные пояса батарей противника. Озиев и Аникеев, уме-
ло маневрируя, скрытно подбирались к объекту, и бомбы лете-
ли по назначению, точно в цель. Однажды, когда друзья воз-
вращались с боевого задания, они неожиданно столкнулись с
группой фашистских стервятников. Не успели летчики развер-
нуться в боевой порядок, как заговорил вражеский крупнока-
либерный пулемет. Машина вышла из повиновения, стала бы-
стро терять высоту, но отважные летчики все же успели поса-
дить самолет. От сотрясения они чуть не потеряли сознание,
•но их тут же отрезвили крики бегущих фашистов. Уже слыш-
ны были крики: «Рус, сдавайся!»
Что же делать? Решение приходит моментально.
— Виктор, веди огонь. Я посмотрю, что с машиной,— гово-
рит штурману командир.
Фашисты приближаются. Вот осталось 100 метров... 50...
40... «Рус, сдавайся!» — раздается совсем близко. И тут заго-
ворил пулемет штурмана. С десяток фрицев -так и остались
лежать на дороге. Остальные залегли, пытаясь подобраться к
оставленному крупнокалиберному пулемету. А в это время Аль-
берт старается исправит бензопровод. Кто опередит? И вот
наконец заработал мотор. По-2 покачал крыльями и взмыл
вверх. Тяжелые пули фашистов едва успели срезать верхушки
деревьев. Озиев резко качнул машину вправо.
— Виктор, добьем последних гадов, приготовься.
'Они лрекрасно понимали, чем рискуют. Повреждение было
устранено на скорую руку. Но маневр удался. Фашисты не ус-
пели развернуть пулемет, как их скосила очередь Аникеева.
Так закончился один из многих боевых эпизодов этого эки-
пажа.
Крепкая дружба сплачивала воинов части, где слу-жили
Озиев и Аникеев. Не было случая, чтобы кто-то из летчиков
бросил друга в опасности. Здесь стало девизом: «Сам поги-
бай, а товарища выручай». И это помогло экипажам тихоход-
ных По-2 благополучно выходить из самых сложных ситуаций.
Работать приходилось много. Летчики буквально не вылезали
из кабин, особенно когда выдавались ночи с максимальным ко-
личеством вылетов на каждый экипаж. Штурманы докладыва-
ли о выполнении задания здесь же, у самолетов. А техники и
вооруженны в это время молниеносно заправляли машины и
подвешивали бомбы.
В одну из таких ночей Озиеву и Аникееву предстояло бом-
бить скопление вражеских войск в районе Новороссийска. Са-
молет был почти у цели, когда его схватили в цепкие клещи
.прожекторы и зенитки, замелькали в темноте огненные жала
231

выстрелов. Как не маневрировал летчик, ему не удавалось
вырваться из освещенного прожекторами пространства. Поло-
жение экипажа казалось безвыходным. Альберт пошел на рез-
кое снижение. В это время на подходе к той же цели оказал-
ся командир звена Коробейников со штурманом Барковским.
Они бросились на помощь товарищам. Снизившись до преде-
ла, направили свой самолет на немецкие прожекторные уста-
новки. Просвистела в воздухе фугасная бомба. Раздался силь-
ный взрьщ. Воспользовавшись замешательством врага, Альберт
Озиев вывел свою машину из зоны обстрела. Прожектористы
переключились на самолет Коробейникова. Огонь усилился.
Уходя из-под него, Коробейников и Банковский с высоты 600
метров начали бомбить зенитные батареи фашистов и заста-
вили одну из них замолчать.
В другой раз Альберт Озиев получил приказ бомбить вра-
га на подступах к Севастополю. Здесь фашисты сосредоточили
много танков и большое количество живой силы. Задача была
нелегкой — вражеские зенитки простреливали все подходы к
городу. К тому же расположение его оказалось чрезвычайно
неудобным.
Фашисты учитывали все это и чувствовали себя спокойно.
Появление наших самолетов застало фашистов врасплох. Зе-
нитные установки молчали. А тем временем наши соколы сбра-
сывали бомбы на вражеские мотоколонны, двигавшиеся по уз-
кой дороге к населенному пункту.
На следующий день наземная разведка сообщила о полном
разгроме в этом районе мотомеханизированной колонны гитле-
ровцев.
В 1944 году трудящиеся Коста-Хетагуровского района тор-
жественно встречали своего земляка, прибывшего в отпуск. И
тогда же решили преподнести части, в которой он служил» по-
дарок, свои сбережения. Деньги они передали в фонд обороны.
12 октября 1944 года на имя секретаря райкома партии и пред-
седателя райисполкома Коста-Хетагуровского района Северной
Осетии пришла телеграмма из штаба командующего Военно-
Воздушными Силами Красной Армии:
«В соответствии с указанием Верховного главнокомандую-
щего Маршала Советского Союза тов. Сталина,— говорилось в
ней,— средства, внесенные трудящимися Коста-Хетагуровского
района Северо-Осетинской АССР, обращены на постройку са-
молетов. Согласно желанию трудящихся самолеты с надписью
«А. К. Озиеву от трудящихся Коста-Хетагуровского района»
передаются авиачасти Военно-Воздушных Сил Красной Армии,
где служит тов. Озиев».
232

Сохранилась фотография: широкоплечий парень в летном
комбинезоне на фоне самолета, на борту которого выведено
большими буквами: «А. К. Озиеву от трудящихся Коста-Хета-
гуровского района». Самолет с этой надписью долетел до Бер-
лина, а после войны оставшаяся «в живых» боевая машина
сделала прощальный крут над польским селом Обрыт, что под
Варшавой. Там на центральной площади похоронен кавалер
боевых орденов Советского Союза и большой патриот своей
Советской Родины — Альберт Казбекович Озиев.
X. Лазаров
• • •

МИХАИЛ
АРХИПОВИЧ
ПАВЛЕНКО
ЕСЛИ БЫ ЕМУ ПРИШЛОСЬ ЗАНОВО
НАЧИНАТЬ ЖИЗНЬ
О станице Николаевской бывшей Терской области в се-
^ мье крестьянина Архипа Павленко 25 мая 1910 года
родился третий сын Михаил.
Михаилу не было года, когда умер отец. Отчим увез его из
родных мест в станицу Петропавловскую. Там он вступил в
комсомол, окончил начальную школу, а в 1929 году — Чечен-
ский педагогический техникум. Юноша рос под влиянием стар-
ших братьев-коммунистов. Наиболее яркое впечатление оста-
вили годы работы в комсомоле: участие в ликвидации негра-
мотности, в культурно-массовых мероприятиях, собраниях, ве-
черах и особенно в коллективизации и ликвидации кулачества.
В ноябре 1931 года Михаил Архипович добровольно всту-
пил в ряды Красной Армии. Курсант танковой школы 74-го
артиллерийского полка 74нй Таманской стрелковой дивизии
М. А. Павленко с большой прилежностью осваивал азбуку во-"
енных знаний. В жизни Михаила Архиповича в 1932 году про-
изошло большое событие — он был принят в члены ВКП(б).
Окончив досрочно полковую школу в Краснодаре, в мае
1932 года Михаил Архипович был командирован в город Ор-
джоникидзе в Орджоникидзевское объединенное военное учи-
234

лище, окончив которое, в 1936 году получает направление в
Киевский особый военный округ.
В 1938 году в должности командира батареи 97-й стрелко-
вой дивизии участвует в больших маневрах Киевского военно-
го округа. 1 сентября 1939 года фашистская Германия напа-
дением на Польшу развязывает вторую мировую войну, а Со-
ветская Армия берет под свою защиту Западную Украину и
Западную Белоруссию. В составе советских войск в освободи-
тельном походе в Западную Украину участвует и М. А. Пав-
ленко.
С декабря 1939 по февраль 1940 года Михаил Архипович
участвует в боях с белофиннами на Карельском перешейке. За
храбрость и мужество в войне с белофиннами М. А. Павленко
правительством Союза ССР награждается орденом Красного
Знамени и назначается командиром дивизиона 274-го корпус-
ного тяжелого артиллерийского полка 6-й армии Киевского
особого военного округа. В этой должности летом 1940 года Ми-
хаил Архипович участвует в освобождении Западной Буковины
и Бессарабии.
До начала Великой Отечественной войны 274-й корпусной
тяжелый артиллерийский «полк, где служил М. А. Павленко,
дислоцировался в районе города Черновицы.
Вспоминая тот период, Михаил Архипович пишет:
«До начала войны нас, старших офицеров, часто вызывали
в штаб полка, знакомили с секретными оперативными развед-
сводками, так что мы знали, что гитлеровцы готовятся к войне.
Выезжали на границу, проводили рекогносцировки, выбирали
НП, ОП, проводили топографические работы, наблюдали за
границей».
В памятный для всех советских людей день — 22 июня 1941
года Михаил Архипович был поднят в 4.00 утра по тревоге. В
борьбе с сотнями устремившихся в глубь нашей страны фа-
шистских танков главная тяжесть была возложена на артил-
лерию.
Отступая под напором превосходящих сил врага в составе
12-й армии на Каменец-Подольск, Новая Ушица, Первомайок,
Николаев, преодолев Днепр южнее Запорожья, 274-й КТАП
железной дорогой был переброшен под Днепропетровск, где
принимал участие в ожесточенных боях. В районе Ингул-Ин-
гулец 274нй КТАП с другими соединениями 12-й армии попал
в окружение, но, прорвав ночью оборону врага, вышел из вра-
жеского кольца. В ожесточенных арьергардных боях с превос-
ходящими силами врага оттачивалось умение и мастерство мо-
лодого артиллерийского командира.
233

В тяжелых боях под Днепропетровском, Славянском, Лиси-
чанском, Новочеркасском Михаил Архипович умело управлял
огнем своего третьего артиллерийского дивизиона.
За особо выдающиеся заслуги в войне с немецко-фашист-
скими захватчиками к концу 1941 года 274-й корпусной тяже-
лый артиллерийский полк стал армейским и фронтовым и был
переименован в 4-й гвардейский артиллерийский полк.
Летом 1942 года, пользуясь отсутствием . второго фронта в
Европе, немецко-фашистские войска сбздали большую группи-
ровку сил и перешли в наступление против войск Юго-Запад-
ного фронта.
Гитлеровские стратеги считали, что для успешного ведения
войны им необходимо захватить важнейшие экономические рай-
оны Донбасс, Кавказ, Сталинград. По плану «Эдельвейс» гит-
леровцы должны были овладеть Кавказом с его богатейшим]
источниками нефти в Грозном и Баку, поработить народы
Ближнего и Среднего Востока, заставить вступить Турцию в
войну против СССР и закончить войну на Востоке.
Вспоминая тяжелые годы Великой Отечественной войны,
Михаил Архипович пишет: «Мы отходили, ведя упорные обо-
ронительные бои. Я оказался на Северном Кавказе, в начале
под Нальчиком, а в октябре 1942 года был назначен команди-
ром 93-го гвардейского корпусного артиллерийского полка 11-
го гвардейского стрелкового корпуса. Участвовал в боях под
городом Орджоникидзе. Наиболее яркими эпизодами в Вели-
кой Отечественной войне, наряду с решающими сражениями
Советской Армии под Москвой, Сталинградом и Курском, где.
проявились дружба народов, боевое товарищество, массовый
героизм и храбрость, были бои и на Северном Кавказе, и осо-
бенно — в Северной Осетии, под городом Орджоникидзе».
28 октября 1942 года 11-й гвардейский стрелковый корпус
занял оборону по внешнему обводу Орджоникидзевского обо-
ронительного района по реке Фиагдон — на участке Беслан—
Архонская—Фиагдон—Дзуарикау.
93-й гвардейский корпусной артиллерийский полк 11-го гвар-
дейского стрелкового корпуса, которым командовал гвардии
майор Павленко, готовился к единоборству с танками врага.
Командир полка приказал разместить огневые позиции перво-
го и третьего артдивизионов в районе МТС, южная окраина
станицы Архонской, второй дивизион — в районе Нижняя Са-
ниба. Наблюдательные пункты командиров артдивизионов и ба-
тарей Михаил Архипович расположил в боевых порядках 34-й
морской стрелковой бригады, а свой — на крыше райисполко-
ма в станице Архонской.
236

Противник долго не заставил себя ждать. 1 ноября 1942
года гитлеровцы захватили город Алагир.
2 ноября, нанеся сильные удары авиацией по боевым по-
рядкам, особенно по переднему краю нашей обороны в районе
Фиагдон, перекрестка дорог в районе Дзуарикау, противник
лавиной танков прорвал оборону наших войск на узком участ-
ке в три-четыре километра. Танки устремились вглубь, в на-
правлении Нижняя Саниба—Г-изель. За танками двинулась
пехота на машинах и артиллерии. Рокот сотен рвущихся к го-
роду Орджоникидзе танков и мотопехоты слился с грохотом
рвущихся авиабомб.
К исходу дня 2 ноября гитлеровцы заняли Гизель, подтя-
нули резервы, артиллерию и готовились к штурму города Ор-
джоникидзе.
2 ноября противник силою до 100 танков при поддержке
большого количества авиации прорвал между Фиагдоном и Дзуа-
рикау оборону 34-й морской стрелковой бригады и, овладев се-
лением Гизель, устремился по шоссе Гизель—Орджоникидзе к
Владикавказу (Орджоникидзе). Второй дивизион 93-го гвар-
дейского корпусного артиллерийского полка, будучи отрезан-
ным от полка, оказался на острие лавины танков 13-й танко-
вой дивизии фашистов. Вместе с грохотом боя к командиру
полка гвардии майору Павленко прорвались последние слова
командира второго артдивизиона, переданные по рации: «Танки
противника на артиллерийских позициях!»
Многие орудия дивизиона были раздавлены танками врага,
но и 8 танков с черными крестами на бортах горели факелом,
а от артиллерийского огня несколько сотен .гитлеровцев нашли
себе могилу на подступах к Нижней Санибе.
Находясь в это время на своем наблюдательном пункте,
Михаил Архипович видел выдвижение танков противника из
селения Гизель по полевой дороге, вдоль реки Черной в сто-
рону Архонской. Он насчитал 52 танка. Они шли к южной ок-
раине станицы Архонской, к МТС, на огневые позиции перво-
го н третьего артдивизионов.
Обстановка осложнилась еще и тем, что в это время центр
станицы и наблюдательный пункт полка стали «бомбить 16 са-
молетов Ю-88. Под бомбежкой стали гибнуть люди. Разведчи-
ка Малаковского вместе со стереотрубой выбросило взрывной
волной далеко в «огород, разбиты машины, погиб шофер. Связи
нет ни с кем. О приближении танков врага расчеты дивизио-
нов не знают. В такой сложной обстановке хладнокровный,
опытный командир принимает единственно правильное решение.
Михаил Архипович с остатками людей и радиостанцией под
237

бомбежкой бегом пробирается в район огневых позиций. Гау-
бичную батарею перемещает в другое место. На окраине ста-
ницы встречает несколько батарей какого-то истребительного
противотанкового артиллерийского полка (ИПТАП), ставит им:
задачу на развертывание, организует связь. Батареи успевают
занять позиции, а ,к 16 часам, стреляя наугад, подходят танки
противника. На дистанции прямого выстрела (500—700 мет-
ров) артиллеристы майора Павленко открывают губительный
огонь по врагу. Загораются несколько вражеских танков, но
фашисты любой ценой хотят прорваться; их бьют и в лоб и с
флангов. Бой разрастается, и лишь к утру все утихает. По ра-
дио, запрашивая результаты боя, начальник политотдела кор-
пуса полковник Базилевский спрашивает: «Как дела?» Коман-
дир полка майор Павленко отвечает: «Все в порядке. Атаки
вражеских танков отбиты».
Когда рассвело, на поле боя насчитали 20 подбитых и сож-
женных танков.
Так оперативность, смелость и быстрота действий коман-
дира 93-го ГКАП и мужество личного состава дивизионов спо-
собствовали отражению атаки лавины фашистских танков.
5 ноября 93-й ГКАП вел огонь по скоплению пехоты, авто-
машин и танков противника в районе Гизель — Новая Саниба.
Огнем полка было уничтожено до батальона пехоты, 12 авто-
машин, сожжено 2 тяжелых, 1 средний танк и подбито 4.
8 декабря 1942 года, поддерживая наступление 62-й отдель-
ной стрелковой бригады в направлении селения Нарт, артилле-
ристы Павленко * уничтожили 4 пулеметные точки, подавили
105-миллиметровую артиллерийскую батарею противника, раз-
рушили 2 блиндажа, уничтожили до 100 гитлеровцев, расстре-
ляли вражеский танк, закопанный в землю и превращенный в
долговременную огневую точку.
Рядовые, сержанты и офицеры полка стояли насмерть. Впе-
реди всех были воины-коммунисты и комсомольцы.
Так, заряжающий четвертой батареи гвардии рядовой Анд-
рей Иванович Белинский 1 ноября 1942 года южнее Фиагдона,
оставшись у орудия один, продолжал вести огонь прямой на-
водкой. Контуженный, с поврежденным глазом, он успел под-
бить 2 танка. Белинский ушел в укрытие только после того,
как прямым попаданием орудие было выведено из строя.
5—6 ноября 1942 года южнее Фиагдона орудия восьмой
артиллерийской батареи были отрезаны танками противника,
а тракторы повреждены пулеметным огнем и осколками от арт-
снарядов врага. По приказу командира полка гвардии воен-
техник 1-го ранга — коммунист А.фрикан Михайлович Курилов
238

пробрался в район восьмой батареи и под обстрелом против-
ника отремонтировал 2 трактора, автомашину и 3 гаубицы, ко-
торые с боем были вывезены с оккупированной врагом терри-
тории и доставлены на огневые позиции полка.
Пример мужества и доблести подавал сам Михаил Архи-
пович. Он мастерски управлял огнем батарей и дивизионов
полка, завидно четко знал местность, на которой развернулись
боевые действия. Все балки, дороги, овраги, опушки, леса и.
высоты в районах Дзуарикау, Майрамадаг, Гизель, Нижняя
Саниба, Лысая гора, Фиа»гдон он исходил будучи курсантом
Орджоннкидзевского пехотного училища.
Артиллеристы 93-го ГКАП с радостью встретили наступле-
ние левого крыла войск 9-й армии 6 ноября. И ноября 1942
года это наступление завершилось разгромом гизельской груп-
пировки гитлеровцев и освобождением селений Гизель и Ниж-
няя Саниба.
В разгром гизельской группировки артиллеристы гвардии
майора Павленко внесли весомый вклад. Врат был разбит и
перешел к обороне по реке Фиагдон.
В конце декабря 1942 года войска 9-й и 37-й армий Север-
ной группы Закавказского фронта, в составе которых был и
артиллерийский полк гвардии майора Павленко, перешли в
наступление и начали освобождать Северную Осетию от фа-
шистской нечисти. В январе 1943 года территория Северной
Осетии была полностью очищена от оккупантов.
Михаил Архипович участвовал в освобождении от гитлеров-
ских оккупантов Северного Кавказа. Огнем артиллерии полка
гвардии майор Павленко обеспечивал прорыв фашистской «Го-
лубой линии» на Кубани, сопровождал пехоту при наступа-
тельных боях за освобождение Таманского полуострова. За
активные боевые действия по освобождению Северного Кавка-
за от гитлеровцев 93-й ГКАП был награжден орденом Красно-
го Знамени.
За успешное форсирование Керченского пролива и освобож-
дение города Керчь полку было присвоено почетное наимено-
вание «Керченский».
В этих боях начальнику разведки полка капитану (ныне
генерал-лейтенанту артиллерии) Степану Федоровичу Штань-
ко и старшему лейтенанту Пыряеву были присвоены звания
Героя Советского Союза.
Михаил Архипович со своим полком участвовал в боях за
освобождение Крыма и Севастополя. В Севастополе, на Сапун-
горе, на обелиске 93-й ГКАП значится в числе отличившихся
•при освобождении города частей.
239

После освобождения Крыма 93-й ГКАП вошел в состав 7-го
гвардейского стрелкового корпуса 4-го Украинского фронта.
Участвовал в ожесточенных боях при освобождении Западной
Украины, братской Польши, в тяжелых боях на Карпатах, в
Закарпатье, в боях по освобождению города Кошице (Слова-
кия), в сражении за Прагу и освобождении Венгрии. За от-
личные боевые действия в боях на Карпатах и на подступах к
Праге в составе 1-й гвардейской армии ,93-й гвардейский кор-
пусной артиллерийский полк был награжден орденом Богдана
Хмельницкого 2-й степени.
История 93-го гвардейского Керченского Краснознаменного
Богдана Хмельницкого 2-й степени артиллерийского полка бо-
гата подвигами. Полк вырастил трех Героев Советского Сою-
за— С. Ф. Штанько, Г. И. Пыряева и Н. М. Сидорова (по-
смертно) .
В годы Великой Отечественной войны сотни солдат, сержан-
тов и офицеров полка за мужество, храбрость и геройство,
проявленные в борьбе с-немецко-фашистскими захватчиками,
награждены правительством Союза ССР орденами и медалями.
Командир 93-го ГКАП полковник М. А. Павленко за уме-
ние, и мастерство по руководству действиями полка и прояв-
ленное при этом мужество и геройство в борьбе с немецко-
фашистскими захватчиками в период Великой Отечественной
войны награжден правительством Союза ССР орденами: Лени-
на, Суворова 3-й степени, тремя орденами Красного Знамени,
двумя орденами Отечественной войны 1-й степени, двумя орде-
нами Красной Звезды, чехословацким Крестом и медалью за
Дуклинский перевал, польской медалью, медалью «За боевые
заслуги» и еще десятью медалями.
Окончание Великой Отечественной войны застало Михаила
Архиповича под городом Оломоуц в Чехословакии.
Однако 3-й гвардейский стрелковый корпус, в состав кото-
рого входил 93-й ГКА.П, продолжал боевые действия, так как
.южная группа фашистских войск продолжала сопротивляться.
Лишь 14 мая 1945 года на подступах к Праге последний залп
артиллерии возвестил о полном окончании войны и в этом рай-
оне Европы.
После Великой Отечественной войны Михаил Архипович
вернулся в родную Осетию, долгое время служил здесь.
Михаила Архиповича Павленко часто можно видеть среди
учащихся, студентов, рабочих и служащих родного города.
Его выступления на военно-патриотические темы с интересом
встречаются слушателями в, школах, институтах, на заводах,
фабриках, предприятиях.
240

Говоря о пройденном пути, в одном из своих выступлений
полковник М. А. Павленко сказал: «Если бы мне пришлось за-
ново начинать жизнь, я бы, не задумываясь, пошел в армию
и стал командиром. Армия — это мой дом, моя жизнь».
Т. Худалов
• * •
16 Сыны Осетин в В ел и ко П Отечественной

ГЕОРГИЙ
ИВАНОВИЧ
ПРОЦЕНКО
ОТ ТЕРЕКА ДО ДУНАЯ
ватта Ивановича Проценко в казачьей станице Архон-
ской знали все. С тех пор, как он появился в станице
-многие станичники своих детей, нежелавших учиться, сами по-
вели за руку в класс. В учителе станичникам нравилось уме-
ние быстро сходиться с людьми, трудолюбие, любовь к детям
в сочетании с отеческой требовательностью. Отец был доволен
тем, что сын его — Георгий — рос, как он говорил, правильно:
был честен, трудолюбив, отлично учился, активно брался за
зыполнение общественных поручений в школе.
В 1937 году умер отец. Горе не сломило юношу. Он успеш-
но окончил 10 классов Архонской средней школы и был принят
в члены Ленинского комсомола Орджоникидзевскнм райкомом
ВЛКСМ. Сбылась мечта Георгия, он поступил в Северо-Осе-
тинский государственный педагогический институт им. К. Л.
Хетагурова.
Успехи в учебе и активное участие в общественной жизни
дали возможность Георгию Ивановичу с отличием окончить в
1941 году институт и получить направление в аспирантуру.
22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война.
23 июня 1941 года в городе Орджоникидзе на площади Свобо-
ды пятьдесят тысяч трудящихся города, в том числе студенты
педагогического института, заверили Коммунистическую пар-
тию и Советское правительство, что будут сражаться с немец-
242

ко-фашистскими захватчиками до полной победы. В начале
июля 1941 года Георгий Иванович был призван Орджоники-
дзевским горвоенкоматом в ряды Красной Армии и направлен
в Муромское военное училище связи. Приказом командующего
Московским военным округом 2 января 1942 года ему было
присвоено воинское звание — лейтенант. Георгий Иванович на-
правляется командиром радиовзвода в 34-й отдельный бата-
льон связи при 4-й гвардейской стрелковой бригаде Калинин-
ского фронта. Вскоре он становится помощником начальника
связи бригады.
Молодой помощник начальника связи 4-й гвардейской бри-
гады по радио обеспечивал бесперебойную работу радиосвязи
из штаба и командного пункта командира бригады со стрел-
ковыми батальонами, приданными и поддерживающими сила-
ми и средствами, соседями слева и справа, с вышестоящим
штабом.
В составе 4-й гвардейской стрелковой бригады 2-го гвардей-
ского стрелкового корпуса 3-й ударной армии Георгий Ивано-
вич участвовал в боях за освобождение от врага Московской и
Калининской областей.
К весне 1942 года гитлеровское командование, воспользо-
вавшись отсутствием второго фронта в Европе, сосредоточило
свои главные силы на востоке, готовясь нанести удар по Ста-
линграду и Кавказу. Это была тяжелейшая пора для нашей
Родины. Гитлеровцы форсировали Северный Донец и наступа-
ли на Сталинград, а на юге им удалось овладеть Ростовом и
форсировать Дон. Наши воинские части, поредевшие и изму-
ченные, днем и ночью находились под ударами авиации и тан-
ковых клиньев врага.
Над Кавказом и населяющими его народами нависла опас-
ность гитлеровского порабощения. В этих условиях ставка Вер-
ховного Главного командования вынуждена была перебросить
на помощь защитникам Кавказа соединения Красной Армии с
других участков фронта.
В июле 1942 года 4-я гвардейская стрелковая бригада пе-
ребрасывается с Калининского фронта в Северную группу войск
Закавказского фронта, включается в состав 10-го гвардейского
стрелкового корпуса.
28 июля 1942 года был издан приказ народного 'комиссара
обороны, в котором с суровой прямотой было охарактеризова-
но опасное положение, создавшееся на южном крыле Совет-
ско-Германского фронта, и требовалось решительно усилить
сопротивление врагу. Лозунг «Ни шагу назад!» — стал деви-
зом каждой воинской части, каждого бойца и командира, он
243

требовал мобилизации всех сил и средств на отпор врагу. Оже-
сточенные бои на моздокском и малгобекском направлениях, в
которых с августа 1942 года участвовала 4-я гвардейская стрел-
ковая бригада, потребовали напряженной работы от штаба
бригады и офицеров по организации связи и управления вой-
сками. Лейтенант Г. И. Проценко под огнем врага обеспечива-
ет устойчивую связь. \
Особенно упорные бои разгорелись на подступах к Гроз-
ному.
Наступательному порыву немецко-фашистских войск, стре-
мившихся прорваться к Грозному, а затем к Баку, наши вой-
ока противопоставили жесткую оборону гвардейцев по лево-
му берегу Терека, а затем перешли в решительное наступле-
ние, в результате которого и здесь гитлеровцы потерпели по-
ражение. В начале сентября в районе ст. Ищерской один
стрелковый батальон 4-й гвардейской стрелковой бригады был
окружен частями гитлеровцев. В тылу врага оказалась радио-
станция. Рискуя жизнью, лейтенант Г. И. Проценко. с одним
связистом ночью «пробрался в тыл врага, отыскал радистов и
радиостанцию и вывел их к своим.
Лейтенант Г. И. Проценко участвует в боях, в результате
которых освобождаются от немецко-фашистских захватчиков
станицы Наурская, Микенская, Ищерская и ж.-д. разъезд Ал-
патово.
С провалом наступательных операций на грозненском, мал-
гобекском и эльхотовском направлениях, немецко-фашистские
войска стали подготавливать решающее наступление в район
Нальчик — Орджоникидзе. 26 октября они прорвали оборону
войск 37-й армии-и 30 октября овладели се. Чикола, Дигора, а
1 ноября захватили г. Алагир и перешли реку Ардон. К исхо-
ду дня 2 ноября гитлеровцы овладели селениями Дзуарикау,
Саниба, Гизель. Гитлеровское командование решило овладеть
г. Орджоникидзе, выйти в тыл нашим войскам, оборонявшим
Эльхотовские ворота, а в последующем овладеть Военно-Гру-
зинской дорогой, Грозным, Баку и захватить Закавказье.
У западной границы г. Орджоникидзе части 23-й и 13-й
танковых дивизий врага были остановлены войсками 9-й ар-
мии. 4-я гвардейская стрелковая бригада в составе 10-го гвар-
дейского стрелкового корпуса срочно перебрасывается из-под
Моздока в район города Орджоникидзе, 1—2 ноября 1942 го-
да занимает оборону по северо-западному участку Орджоникй-
дзевского оборонительного рубежа. Со 2 по 5 ноября бригада
отбивает яростные атаки частей противника в направлении се-
ления Ногир и станицы Архонской.
244

5 ноября 66-й мотоциклетный полк противника прорвался
к дороге Орджоникидзе—Архонокая, но был остановлен, а за-
тем разбит. В успешных действиях 4-й гвардейской стрелковой
бригады в оборонительных боях со 2 по 5 ноября 1942 года под
Гизелью немалую роль сыграли связисты лейтенанта Г. И.
Проценко, обеспечивавшие связью командный пункт бригады,
расположенный юго-восточ-нее селения Ногир с ее подразделе-
ниями, поддерживающими частями и со штабом 10-го гвар-
дейского стрелкового корпуса.
6 ноября 4-я гвардейская стрелковая бригада с поддержи-
вающими ее 52-й и 2-й танковыми бригадами перешли в на-
ступление, нанесли удар по войскам противника, сконцентри-
рованным северо-восточнее Гизели. Особо ожесточенное сра-
жение началось на рассвете 7 ноября, в день 25-й годовщины
Великого Октября. Пять суток шел напряженный бой. В эти
дни помощника начальника связи 4-й гвардейской стрелковой
бригады лейтенанта Проценко можно было видеть и в боевых
порядках стрелковых батальонов, и в штабах 52-й и 2-й танко-
вых бригад, поддерживавших наступление бригады.
9 ноября 1942 года, в самый разгар боев по окружению и
уничтожению гизельской группировки врага, лейтенант Про-
ценко политотделом 4-й гвардейской стрелковой бригады был
принят кандидатом в члены Коммунистической партии.
В эти дни молодой офицер с горечью думал, что враг топ-
чет родные места, угрожает дорогому его сердцу городу Ор-
джоникидзе. Нередко взгляд его устремлялся в сторону ста-
ницы Архонской, окутанной дымом и пожарищами, но не от-
данной врагу. Там был его родной дом, мать, родственники и
друзья, а впереди был неумолимый и коварный враг. Он пони-
мал, что путь к родному очагу лежит через победу над фа-
шистскими захватчиками.
11 ноября 1942 года лейтенант Проценко с передовыми под-
разделениями 4-й гвардейской стрелковой бригады ворвался в
селение Гизель. Гизельская группировка врага была окружена
и полностью разгромлена. 4-я гвардейская стрелковая брига-
да за проявленный массовый героизм солдат и офицеров в бо-
ях за селение Гизель была награждена орденом Красного
Знамени. 23 ноября 1942 года Георгию Ивановичу за умелые
действия в боях по разгрому гизельской группировки против-
ника командующим Северной группой войск Закавказского
фронта было присвоено воинское звание — старший лейтенант.
Старший лейтенант Проценко принимает участие в осво-
бождении от немецко-фашистских захватчиков сел Рассвет
Фиагдон, Кадгарон, Ардон.
245

В декабре 1942 года 10-й гвардейский корпус был переди-
слоцирован в район севернее Ищерокой, а под новый, 1943-
год, переподчинен Черноморской группе войск и срочно пере-
брошен под город Новороссийск.
В памяти Георгия Ивановича навсегда сохранились горя-
чие бои в Новороссийской десантной операции, по прорыву
«Голубой линии» гитлеровцев на Кубани, за станицы Абин-
скую, Крымскую, Неберджаевскую в составе 18-й и 56-й ар-
мий.
В июле 1943 года 4-я и 10-я гвардейские стрелковые бри-
гады преобразуются в 108-ю гвардейскую стрелковую дивизию.
Старший лейтенант Проценко назначается помощником на-
чальника связи дивизии и участвует вновь в .ожесточенных
боях под Новороссийском.
За успешные боевые действия по прорыву «Голубой линии»
противника на Кубани командующим войсками Северо-Кавказ-
ского фронта Георгий Иванович награждается орденом Крас-
ной Звезды, а оценка боевого мастерства была выражена в
присвоении ему 31 августа 1943 года воинского звания — ка-
питан.
В начале сентября 1943 года 108-я гвардейская стрелковая
дивизия перебрасывается в Донбасс. И снова ожесточенные:
бои на реке Миус, реке Молочной, за освобождение Донбасса,.
Таврии, Каховки, Николаева, Одессы. В августе 1944 года ди-
визия переходит границу СССР с Румынией и участвует в ос-
вобождении от гитлеровцев Румынии, Болгарии, Югославии.
В боях за освобождение Венгрии Георгий Иванович принима-
ет участие уже в звании гвардии майора и в должности на-
чальника связи 108-й гвардейской стрелковой дивизии.
Коммунисты штаба дивизии оказали ему большое доверие,
избрав в 1943 году секретарем партбюро штаба дивизии.
За мужество и храбрость в сентябре 1944 года правитель-
ством Союза ССР он был награжден орденом Отечественной
войны II степени.
12 октября 1944 года в боях под городом Сегед (Венгрия)
гвардий майор Георгий Иванович Проценко был тяжело ранен
и не смог больше вернуться в строй. Через год. в октябре 1945
года, он был демобилизован из рядов Советской Армии как ин-
валид Отечественной войны. Разрушенное оккупантами народ-
ное хозяйство Северной Осетии нуждалось в кадрах, и он, не-
смотря на еще не зажившие раны, включается в работу.
С октября 1945 по ноябрь 1950 года Георгий Иванович ра-
ботает на ответственных должностях в Совете Министров Се-
веро-Осетинской АССР. Однако он не забывает и того, что
246

война прервала его стремление к научно-исследовательской ра-
боте. В ноябре 1950 года он поступает #:,в 1954 году оканчи-
вает аспирантуру при Северо-Осетинском педагогическом ин-
ституте. Затем назначается заместителем министра культуры
Северо-Осетинской АССР, избирается секретарем Орджоники-
дзевского горкома КПСС, а 20 ноября 1972 года выдвигается
на должность заместителя Председателя Совета Министров
Северо-Осетинской АССР.
24 февраля 1980 года трудящиеся города Орджоникидзе
единодушно голосовали за героя битвы за Кавказ Георгия
.Ивановича Проценко и в четвертый раз единогласно избрали
•его депутатом Верховного Совета Северо-Осетинской АССР.
Коммунист Георгий Иванович Проценко на фронте комму-
нистического строительства, как и на фронтах Великой Отече-
ственной войны, всегда находится на переднем крае. Поэтому
тс его 12 боевым орденам и медалям добавились награды Бол-
гарской Народной республики за участие в освобождении Бол-
гарии от фашизма, а также награды за успешное руководство
коммунистическим строительством в родном крае — орден
Трудового Красного Знамени, три ордена «Знак Почета» и ме-
даль «За трудовую доблесть».
Т. Худалов
• • •

ВЛАДИМИР
ГАВРИЛОВИЧ
САЛБИЕВ
ЗНАТНЫЙ СНАЙПЕР
Ото история о человеке, который уничтожил батальон
^ врага. О нем пели песни, слагали стихи, писали в газе-
тах. Это рассказ о человеке, которого считали погибшим, а он
остался жив.
Как-то на совещании музейных работников в Казани ди-
ректор Музея обороны Сталинграда подошел к представителю
Северной Осетии:
— Как у вас там Владимир Салбиев поживает?'
— Какой Владимир Салбиев? У нас Салбиевых много, и
Владимиры среди них есть, но .какой вас интересует?
Волгоградский директор сделал изумленные глаза.
— Да вы что, ничего не слышали о Владимире Салбиеве,
знатном снайпере страны?
— Честное слово, не слышал,— ответил представитель Се-
верной Осетии.
— А у нас в Волгограде снайпера Салбиева и его» боевых
друзей каждый мальчишка знает. Мы в музее его портрацг экспо-
нируем 40 на 50. Он — один из героев Сталинградского сраже-
ния. Да вот я вам сейчас покажу,— говорит директор и откры-
вает массивную папку. Порывшись, достает старую фронтовую
газету, чуть порванную по углам. На первой странице крупны-
ми буквами заголовок статьи: «У них мы учимся громить вра-
га» и фотография.
248

— Вот, читайте,—говорит он с гордостью и, не дожидаясь,
начинает сам: «На снимке изображены три любимых героя —
бойцы Н-ского гвардейского полка — Максим Пассар, Николай
Баян и Владимир Салбиев. Это — знаменитые снайперы, сла-
ва о которых пронеслась по всей Красной Армии. Они воспи-
тались в этом полку и совершали свои славные дела под его
боевым знаменем. За честь этого знамени сражался Максим
Пассар, убивший 336 фашистов перед своей героической смер-
тью. Эту честь отстаивали в волнующих поединках с фашист;
скими снайперами Николай Баян и Владимир Салбиев. Все
традиции, связанные с тремя этими славными именами, без-
гранично дороги каждому воину-гвардейцу. И поэтому с таким
энтузиазмом гвардейцы овладевают снайперским искусством.
Пассара, Баяна, Салбиева лет теперь в полку, но они живут
среди бойцов, память о них воплощена в замечательные дела
снайперов: Фролова, Хомякова, Шеринова — продолжателей
дел героев...»
Работники орджоникидзевской горсправки без труда уточ-
нили по телефону: Салбиев Владимир Гаврилович, ул. Карла
Маркса, 5. А еще через некоторое время нашлись и другие дан-
ные: знаменитый снайпер живет с двумя братьями, 107-летним
отцом Гаврилом Гавриловичем и 97-летней матерью Бабазе
Георгиевной. Владимир женат, у него трое детей. Старший
сьш Вальтер играет в футбол за юношескую сборную «Спар-
така». Отец начинающего футболиста работает проводником
на ликеро-водочном заводе. Дома будет только через месяц.
Мы отсчитывали каждый день по календа|рю.
И вот знакомимся. Невысокий человек в кожаной куртке
протягивает руку. После приветствий спрашиваем, знает ли
он о своей известности в Волгограде?
Салбиев рассказывает:
— Несколько лет назад привез я вагон с изделиями в Вол-
гоград, хорошо довез, без единого боя. Директор потребкоопе-
рации даже благодарственную справку выдал, а потом гово-
рит: «Пойди, посмотри наш город. Если был ты здесь в сорок
втором, то поймешь, какое чудо наш народ сотворил, заново
отстроив такой город. Приходилось здесь бывать?»
— П иходилось,—отвечаю,— с первого и до последнего дня
сражение под Сталинградом.
Директор даже подскочил в кресле:
— Чего же молчал? Да я тебя сейчас .в город на «Волге»
отвезу.
— Спасибо,— отвечаю.— Только я лучше своим ходом, пе-
шочком. Неправильно это будет, если я святые места из «Вол-
249

ги» смотреть буду. Тогда метр приходилось за час преодоле-
вать.
У железнодорожного вокзала у входа в кинотеатр на стен-
дах увидел 3 фотографии защитников Сталинграда. И среди
них — моя. От неожиданности у меня слезы по щекам потек-
ли. Потом опять фотографии: в музее — большой портрет, у
тракторного завода — тоже. Честно вам скажу — приятно мне
стало, даже немного возгордился.
Приехал .домой, и снова неожиданность. .В общем-то хоро-
шие события всегда рядом идут. Как-то вечером заходит к нам
человек незнакомый. «Я,— говорит,— директор передвижной
выставки боевого оружия Ленинградского артиллерийского му-
зея. Коробчук моя фамилия. А пришел я познакомиться с Вла-
димиром Салбиевьш и спросить его, почему он к нам на вы-
ставку не приходит посмотреть овою боевую винтовку?» Смот-
реть винтовку ходили всей семьей. Братья и их жены надели
новые костюмы. Эту именную винтовку вручил мне в Сталин-
граде член Военного совета фронта, а впоследствии, под Льво-
вом, когда меня ранило, винтовка попала к другому снайперу.
Когда мой 107-летний отец увидел эту винтовку, а на ней над-
пись: «Владимиру Салб'иеву — знатному снайперу СССР», рас-
сердился: «Глупый поп тебя крестил, Валико, хотя бы раз за-
икнулся, что тебя таким подарком в войну наградили. Хоро-
шо, я столетним оказался, а то бы так и не узнал, что у тебя
в голове кроме немецкого осколка есть еще кое-что».
Перед нами сидел человек, прошедший всю войну, герой
Сталинградской битвы, семь раз раненный, но выживший и по-
бедивший.
Родился он в селе Тоти Казбекокого района. С детства
научился переходить бурные ледяные речки, ездить без седла
и уздечки на лошади и держать в руках тяжелое ружье, из
которого туров стрелял еще его дед. В горах традиции более
живучи, чем на плоскости. До сих пор там устраивают конные
состязания — аул на аул — и определяют меткого стрелка.
Как-то само по себе получилось, что средний из братьев
Салбиевых Владимир стал брать первые призы на стрельби-
щах: и во время службы в армии и когда работал в милиции.
Умение стрелять пригодилось и на фронте. 3 сентября 1942
года командир особой снайперской части лейтенант Владимир
Салбиев принял участие в битве на Волге. А уже 9 сентября
фашистская пуля попала в ладонь его правой руки, которая
нажимала курок снайперской винтовки. Через 18 дней Салби-
ев снова лежал в развалинах домов, выслеживая фрицев.
В наше время редко говорят об этой древней армейской
250

профессии. А в последнюю войну она кое-что значила. У кого
снайперы метче, тот свободно ходил по ходам сообщений, не
боялся лишний раз поднять голову. Совсем по другому чувст-
вовали себя фашисты: с землей не расставались, вели, .как го-
ворили, ползучий образ жизни. Снайперы редко ходили в ата-
ку. Ночью они ползли на «ничейную» землю, рыли окоп бук-
вой «Г», а потом целый день до рези в глазах всматривались
в сторону противника. У каждого снайпера обязательно наблю-
датель с биноклем — без его согласия ни один удачный вы-
стрел не засчитывался. Иногда снайпер был полным хозяином
положения, порой сам не мог поднять голову. Тогда и начи-
нались знаменитые снайперские дуэли: кто кого.
Однажды старшина Арчил Хулелидзе доложил своему зем-
ляку и командиру лейтенанту Салбиеву, что Коля Баян, из-
вестный до войны нанайский охотник, третий день не берет
паек, третий день молчит, а чуть свет уходит на передовую.
Надо бы узнать, что с ним приключилось.
— Вам. товарищ лейтенант, он расскажет.
Трудный это был разговор.
— Снайпер попал против меня, товарищ лейтенант. Не да-
ет фашист голову поднять, третий день заставляет прижимать-
ся к земле...
На рассвете Салбиев и Баян отправились вместе. До пер-
вого света набили старую телогрейку соломой, составили не-
хитрый план. Утренний воздух донес немецкую речь из око-
пов, запахи пищи и табака. Проглотили комок в горле.
— Ну, пора, Николай.
Баян приподнял чучело. Тотчас же его прошило зажига-
тельной пулей. Еще раз поднял — вторая пуля пробила чуче-
ло. Теперь Владимир заметил фашиста. В третий раз фашист
•не успел выстрелить. Салбиев опередил фашиста. Ночью Ба-
ян пробрался к укрытию на ничейной земле. Когда расстег-
нул шинель, на офицерском кителе тускло блестели два же-
лезных креста, которые вручал лично Гитлер.
Много было подобных историй в биографии известного
снайпера, сражавшегося в сталинградских улич!ных боях.
«Как-то под утро с «нашей стороны раздаются голоса,— рас-
сказывал Владимир Салбиев.—Поворачиваюсь, идет группа из
шести человек в нашей форме. Идут, как на бульваре, шумят,
смеются. От наших окопов они были скрыты возвышенностью,
и меня не замечали. Кричу им: назовите пароль. Вместо от-
вета залегли и огонь открыли. Чего они не имели, так это
опыта прятаться от снайперской пули. В общем, оставил од-
ного, решил живым взять. Подкрался и прыгнул на него. Ры-
251

жий, здоровенный детина сил имел не меньше, чем я. Судьбу
схватки решил неожиданный случай. В пылу я откусил ему
ухо. На войне нет времени думать о благородных приемах,
установка перед солдатом — победить. Генерал армии Батов
лично вручил мне орден Отечественной войны, а за то, что вы-
лез из траншеи, не удержался — поругал».
Всякое бывало в снайперской жизни Салбиева. Однажды
глубокой осенью у него выдался безрезультатный день. Как
он ни старался выманить фашистов — те вели себя осторожно.
Уже к вечеру со стороны Волги пошли' караванами стаи диких
гусей. Воспользовавшись затишьем, птицы перебирались в род-
ные места. Такой шум подняли, что напряженные нервы снай-
пера не выдержали. С первого же выстрела он подбил серую
птицу, думал жирным супом товарищей угостить, а та упала
у немецких окопов. Не успел чертыхнуться, видит кто-то из
фашистов не выдержал соблазна, короткими перебежками до
гуся добирается. Да так и не добрался...
В дни окружения фашистов у снайперов тоже хватало ра-
боты: били посыльных .немецких овчарок, сбивали почтовых
голубей, глушили пулеметные гнезда, делали проходы в про-
волочных заграждениях врага. Четырем снайперам из соеди-
нения Салбиева присвоили за Сталинградское сражение зва-
ние Героев Советского Союза: Пассару, Л ямину, Иванову, Пав-
личенко. А Люду Павличенко союзники американцы даже при-
глашали в Штаты, Владимиру Салбиеву вручили снайперскую
именную винтовку и приказом командования зимой 1943 года
дали отпуск.
В Орджоникидзе Салбиев выступил по радио, а в родном
селе в тот трудный год накрыли столы и встретили героя Ста-
линградских боев песней, сочиненной в его честь местными ав-
торами.
Отец, Гаврил Салбиев, даже прослезился и заявил, что с
таким сыном он еще сто лет проживет.
X. Лазаров
• * •

ВЕРА
ДЗАЦЕЕВНА
САЛБИЕВА
ДОЧЬ ХУМАЛАГА
Образ женщины-бойца с винтовкой в ру-
ках, у штурвала самолета, образ санитарки,
сестры или врача с погонами на плечах бу-
дет жить в нашей памяти как светлый при-
мер самоотверженности и патриотизма.
Л. И. Брежнев
"Пройдут века, «о неповторимый под-виг женщин страны
' ' Советов в годы Великой Отечественной войны всегда
«будет живым примером самоотверженности, мужества и геро-
изма. Отдаленные поколения снова и снова будут возвращать-
ся к событиям минувшей суровой войны. Они с восхищением
и гордостью будут отдавать дань глубокого уважения и вели-
кой любви патриоткам, которые в тяжкий час для страны род-
ной ковали победу в тылу и с оружием в руках защищали за-
воевания социализма, отстаивали каждую пядь советской зем-
ли.
Среди тех, кому Родина доверила оружие, была одна из
славных дочерей Осетии — Вера Салбиева, дочь колхозников
Дзаце и Аминат из села Хумалаг.
В первые дни войны, перед отправкой на фронт, Вера на-
писала письмо родителям из Москвы, где она служила.
«Милые мои мать и отец! — писала она.— На нашу Роди-
ну, как бешеные волки, напали германские фашисты. Я се-
253

годня уезжаю на фронт. За меня не беспокойтесь. Детей сво-
их определила в детский дом.
Красная Армия сильна, не позволит поработить наш народ.
Победа будет наша. Даю вам клятву, что я, как и мои това-
рищи, буду беспощадно громить врага. Не пожалею сил и са-
мой жизни, до последней капли крови буду сражаться за честь
и свободу любимой Отчизны. Прощайте. Ваша дочь Вера».
Родители благодарили дочь, гордились ее поступком, на-
писали письмо и просили ее крепко бить фашистских разбой-
ников.
Шли дни, но от Веры никаких вестей. Радио и газеты со-
общали о кровопролитных боях, жестоких схватках Красной
Армии с фашистскими захватчиками, о героизме и мужестве
советских солдат. Люди, затаив дыхание, узнавали о наших
утратах, об отступлении, оставленных городах и селах...
Сентябрь 1941 года. Сообщение ТАСС.
«Действующая армия. В Н-ском полку все бойцы и коман-
диры знают отважного начальника роты связи старшего лей-
тенанта Веру Ивановну Салбиеву. С первых дней войны тов.
Салбиева проявила себя как опытный, смелый и инициативный
командир.
В жестоких боях,— сообщало ТАСС,— при форсировании
реки Н., под ураганным огнем минометов и пулеметов, тов.
Салбиева повела за собой бойцов в атаку и штыковым ударом
опрокинула фашистов. За проявленное геройство и храбрость
тов. Салбиева назначена командиром штабной роты батальона
связи».
Весть о подвиге Веры Салбиевой с быстротой молнии обле-
тела передовые части сражающихся армий, всю страну. Фрон-
товая печать, республиканские газеты «Растдзинад» и «Социа-
листическая Осетия» опубликовали на своих страницах сооб-
щение ТАСС вместе с фото старшего лейтенанта в каске —
Веры Салбиевой.
Тогда, в ту далекую пору, по соображениям военной тайны,
не указывались конкретные пункты боевых действий.
— Через два дня после начала войны,— вспоминает Вера
Дзацеевна,— мы с мужем сдали детей в детский дом ФАНО-40
г. Москвы. А на следующий день муж и я со своей частью в со-
ставе 783-го стрелкового полка 229-й стрелковой дивизии вы-
ехали на Западный фронт. Муж, Саламов, в должности ко-
мандира батальона, а я — командира роты связи того же пол-
ка.
С тяжелыми боями отходили на восток части Красной Ар-
мии, нанося ощутимые удары врагу. Отступали к Днепру.
2М

Группа связистов оторвалась от колонны и первой подходила
тс переправе. В обязанности связистов не входило вступать в
•бой. А если враг рядом — отступать нельзя.
Оказалось, фашисты сбросили десант в тылу наших частей,
у деревни Радчино, недалеко от переправы через реку Днепр.
Десантники окопались в неубранных полях ржи. Они уже не-
сколько раз пытались отрезать нашу колонну, двигавшуюся к
Днепру. Но это им не удалось. Когда пруппа связистов прохо-
дила мимо высокого ,кургана, неожиданно затрещали пулеме-
ты, автоматы, а со стороны деревни Радчино начали бить ми-
нометы. Это были враги. Вера Салбиева, как старшая в груп-
тте, скомандовала:
— К бою! За мной, вперед!
Командир, находясь впереди, повела бойцов в атаку. Это бы-
ла горячая схватка. Удар связистов оказался стремительным,
метким. Не выдержав рукопашного «боя, «фашисты отступили,
оставив на поле боя десятки трупов своих солдат.
В жаркой скватке красноармеец занес штык над головой
вражеского офицера. Тот присел на землю, поднял руки. Боец
отвел штык в сторону, не заметив, как офицер расстегивал
кобуру. В руке фашиста сверкнул пистолет. Это видел коман-
дир, но барабан нагана был пустым. Не раздумывая, Вера
■сделала прыжок и вонзила рукоятку нагана в висок офицера.
Ве;ра Салбиева стояла .посреди поля, а рядом лежал, уткнув-
шись лицом в землю, гитлеровский офицер. На шоссе показа-
лась головная часть нашей колонны. Дорога к переправе была
свободной...
В эти тревожные и в то же время счастливые минуты Вера
думала... О чем? О детях, родителях?
Думы унесли ее в Осетию, в родной Хумалаг, где родилась
выросла, училась в школе, вступила в комсомол, крепко дру-
жила с ровесниками. Потом работа воспитательницей в детской
колонии в Грузии вместе со старшей сестрой Ксенией. Затем
учеба в индустриальном рабфаке г. Тбилиси, где проходила
военное дело. Вере пришлась по душе армейская дисциплина,
военная тактика, стрелковое дело, и она решила стать воен-
ным командиром. В 1931 году по ходатайству ЦК компартии
Грузии Салбиеву как отличницу учебы зачислили курсанткой
в Киевское военное училище связи им. М. И. Калинина. Учи-
лась хорошо. В 19Э2 году ее приняли в партию.
Успешно окончив военную школу, Вера получила назначе-
ние в город Новочеркасск, командиром взвода в полк связи;
затем замужество, служба в г. Орджоникидзе, где в это время
■муж был командиром эскадрона. В 1938 году супругов пере-
255

водят в Москву: Салбиеву в полк связи, Саламова — в кав-
бригаду.
Вспомнила Вера о том, как гостила у родителей вместе с
детьм'И перед самой войной. Приходили подруги, горячо обни-
мались, допоздна душевно беседовали. Приходили пожилые
односельчане поглядеть на дочь Дзаце, на ее военную форму
с тремя кубиками в петлицах. Они с любопытством посматри-
вали на Веру, на ее новую гимнастерку, плотно облегавшую
плечи.«Довольные, шепт^лисд мржду собой:
— Молодец, Вера. Нашим мужчинам нос утерла,— и, по-
здравляя своего друга Дзаце, добавляли: — Вера — наша гор-
дость, гордость всего села.
Старый Дзаце, пожимая плечами и потирая мозолистые
руки, отвечал полушутя:
— Конечно, наши времена были другие. Где я мог полу-
чить образование? На отгонных пастбищах богачей или у ку-
лака? Нет, друзья мои, мы слишком рано родились. Но, сла-
ва богу, колхозная жизнь нас всех сравняла, повела правиль-
ной дорогой.
На берегу Днепра, на земле многострадальной Украины
вспоминала Вера и о детях, но не беспокоилась, они в надеж-
ном месте. А вот эти беспомощные дети, которые здесь рядом
вместе со старухами и стариками длинной вереницей идут к
реке, к переправе. Спешат на восток, на тот берег, к своим. В
чем они провинились? Почему на их долю выпали эти ужас-
ные муки? А как было спокойно, радостно, весело. Сколько
было улыбок, мечтаний. И как все это перевернулось. Простит
ли наш народ, эти муки, нечеловеческие страдания. Забудет ли
он сожженные города и села, безвинные жертвы, исковеркан-
ные детские души. Нет, такое не забывается. Мы жили спо-
койно, никому не мешали. Мы строили, воздвигали величест-
венное здание нового общества. Народ его сам выбрал, сам от-
стоял в кровавой борьбе с внутренними и внешними врагами.
И теперь это здание хотят разрушить, уничтожить фашистские
бандиты Гитлера, а его строителей сделать рабами немецких
баронов. Советский народ познал свободу, радость творческого
труда, биение пульса новой жизни. Он дерется и будет драть-
ся до последней капли крови за свою землю, за свою свобо-
ду. Он поднялся на священную войну. Мы гуманные люди,
мы еще не научились ненавидеть врага. Ничего, научимся. Мы
истребим, уничтожим варваров XX столетия. Мы очистим на-
шу священную землю от германских фашистов. В рабство не
пойдем. Лучше смерть, чем позор. Будет и на нашей улице
«праздник. Дожить бы до этого праздника.
256

Пока Вера, уединившись, вспоминала о приятных годах юно-
сти, смысле жизни, схватке с вражескими десантниками, через
Днепр уже переправлялись отступающие части Красной Ар-
мии.
Вере больно было прощаться с могучим Днепром. Себе она
твердо сказала: «Ты прости, Днепр. Мы не прощаемся. Мы
вернемся».
Фронтовые дороги... Дальше были Смоленское сражение,
оборона Москвы, долгожданная победа—разгром фашистских
войск под Москвой. Сердце Родины в безопасности. Во всем
этом и частица боевых усилий командира батальона связи.
Подвиг Веры Салбиевой отмечен орденом Красного Знамени.
Теперь молено дать знать о себе родителям:
«Мои любимые мать и отец! Шлю вам сердечные фронто-
вые приветы. Как ваше здоровье? Не болейте. Не такое время.
Я жива, здорова. По-прежнему бью фашистских гадов.
Красная Армия отомстит гитлеровским псам за все их злодея-
ния».
Капитан Вера Салбиева пишет письмо землякам, работни-
цам и колхозницам. В нем сказано:
«Примите пламенный привет от вашей землячки — фронто-
вика, каких тысячи борются с заклятым врагом Родины да по-
лях Великой Отечественной войны.
Последние месяцы ненавистный фашизм на собственной
шкуре ощущает сокрушительную силу Красной Армии...
Сестры мои! Подруги мои! Велика роль советской женщи-
ны в Отечественной войне. Женщину можно ввдеть ни пере-
довых позициях в качестве бойца, связиста, санитарки, меди-
цинской сестры, вра-ча».
Далее Вера рассказала о подвигах женщин на полях сра-
жений, о их мужестве, стойкости, храбрости. Обращаясь к тем,
кто трудится в тылу, Салбиева писала:
«...На вашу долю выпала большая честь давать фронту
больше вооружения, работать с удесятеренной энергией, помо-
гая нам, фронтовикам, быстрее одержать победу над немец-
ко-фашистскими захватчиками. Укрепляйте железную дисцип-
лину на производстве. Быстрее и качественнее завершайте ве-
сенние посевные работы в колхозах. Боритесь за большевист-
ский урожаи, увеличивайте производство сельскохозяйственных
культур».
Прочитав это письмо на страницах республиканских газет
«Растдзинад» и «Социалистическая Осетия», трудящиеся Осе-
тии благодарили отважного командира, брали на себя повы-
шенные обязательства давать больше продукции фронту. В от-
17 Сыны Осетии в Великой Отечественной
237

ветном письме, например, жители сел. Хумалаг поздра.вил1г
отважную землячку с высокой правительственной наградой,,
заверили, что выполнят ее наказ:
«День и ночь,—писали колхозники,— на наших полях ки-
пит работа. Все мы, старые и малые, проводив на фронт му-
жей, братьев, отцов, сыновей, отдаем все силы делу колхоз-
ному, обеспечиваем обильный урожай. Знаем мы, что каждый1
килограмм хлеба усилит удар по врагу, умножит силы красных
воинов наших, приблизит победу над врагом кровожадным».
Хумалагские колхозники пожелали Вере и ее товарищам*
боевых успехов, просили еще крепче бить немецких оккупан-
тов.
Нельзя без волнения читать письмо, посланное Вере Сал-
биевой работниками государственного книжного издательства
и книжной типографии республики. Они писали:
«Дорогая наша Вера, мы гордимся Вами, муж?стг?нн^м до-
черью осетинского народа. Вы, как сказочный богатырь могу-
чих Нартов, ринулись в бой с заклятыми врагами земли род-
ной. Бейте этих гадов! Если понадобится, мы будем рядом с
Вами.
Наказ Ваш мы выполним. Посылаем первомайские подар-
ки. Желаем вам «артовской «находчивости, смелости, отва-
ги».
Эти письма были написаны в марте—апреле 1942 года. До
победы еще было далеко. Еще целых три года Вера Салбиева
шагала по фронтовым дорогам.
Впереди были Брянский фронт, новая встреча с Днепром,
Ясско-Кишиневская операция, обслуживание связью 1, 2 и 3-
го Украинских фронтов, побежденная земля фашистской Гер-
мании.
Наступил долгожданный День Победы. Его приближали,
за него обильно проливали кровь лучшие сыны матери-Отчиз-
ны. Победила великая русская нация, победили все народы
страны Советов. Пришел праздник и на улицу Салбиевой. Она
встретила его в поверженной Германии в качестве начальника
связи дивизии.
На груди майора связи Веры Салбиевой засверкали еще
орден Красной Звезды, медали «За боевые заслуги», «За обо-
рону Москвы», «За освобождение Праги» и многие другие- бое-
вые награды Родины.
После войны Вера разыскала детей.
— Все это время,— вспоминает она,— я не знала ничего
о судьбе своих детей. Было известно, что их в 1941 году эва-
куировали из Москвы. Младшую дочь Галину —1939 года
258

рождения — в 1945 году привезли из Пензы, а старших — Эду-
арда и Светлану — из Перми.
Дети Саламовых получили высшее образование, стали се-
мейными. Эдуард работает инженером, Светлана — геологом,
Галина — в органах внутренних дел.
Вера Салбиева, демобилизовавшись из армии в 1947 году,
многие годы трудилась на ответственных должностях, сейчас
работает экономистом в Управлении курортами г. Москвы.
Давно отгремели бои, но ветеран войны не знает покоя:
трудится, ведет воспитательную работу среди молодежи. Вера
Дзацеевна Салбиева всегда желанная гостья учащихся школ
столицы.
Б. Фардзинов
• • •

АЛИБЕК
ГАЗЫНОВИЧ
СЛОНОВ
ПОДВИГ БЕССМЕРТЕН
Детство Алибека Слонова прошло в родном Карджине.
Отец, Газын, души не чаял в сыне. В длинные осенние
вечера он рассказывал ему об эпических героях нартах. Вели-
кий подвиг во имя спасения товарищей по оружию запал в
сердце мальчика. Ему хотелось быть таким, как нарт Батраз.
Алибек с раннего детства вынужден был помогать отцу. В
1928 году мальчик поступил учиться в первый класс Карджин-
ской начальной школы. Когда Газын Слонов стал кузнецом в
только что созданном в Карджине колхозе, сын стал его по-
мощником. Каждое утро в кузнице раздавались веселое пере-
стукивание молотов и заливчатый голос Алибека. Перед ухо-
дом в школу он успевал кое в чем помочь отцу.
Слоновы становились кузнецами своего счастья. Новая
жизнь стала смыслом существования их семьи. Им, беднякам,
знавшим нужду в прежние времена, каждый день был в ра-
дость.
У Алибека родилось чувство любви к родному селу, делам
колхоза, уважение к крестьянскому труду, ко всему тому, что
мы называем любовью к Родине. Рождались мечты. Он очень
хотел стать летчиком.
В 1937 году сбылась мечта юного Алибека — он был на-
правлен в Орджоникидзевский аэроклуб. Юноша своими рука-
ми держался за плоскости учебного самолета, садился в ка-
бину и брал управление на себя. Веселый, общительный и доб-
200

рый он снискал любовь и уважение друзей и руководителей
аэроклуба. Его направили после прохождения медицинской ко-
миссии в Ейское военное авиационное училище. Так родился
летчик Алибек Слонов.
Двадцатилетний парень мало чем отличался от своих свер-
стников. Среднего роста, стройный, с атлетической фигурой и
сильной шеей спортсмена, улыбающимся лицом. Доброта была
отличительным качеством молодого пилота. Вокруг него всегда
были друзья. Таким его проводили орджоникидзевцы в Ей'ское
авиационное училище, где Алибек Слонов получил военное об-
разование и первое воинское офицерское звание — 'младший
лейтенант. В 1940 году Алибек получил отпуск после оконча-
ния училища. Родные края вновь появились перед взором Али-
бека. Повсюду он встречал знакомых. Здесь он встретился со
своей одноклассницей Хадизой. Хадизат во все глаза смотрела
на стройного красавца в синем шевиотовом костюме. Даже ге-
нералы, которых, кстати, Хадизат тоже никогда не видела, ка-
зались ей простыми смертными по сравнению с великолепным
военным летчиком Алибеком Слоновым. Алибек и сам был
смущен до крайности. Он сказал:
— Видишь, Хадизат, то, о чем я мечтал, исполнилось. Не-
бо стало моим вторым домом.
Осенью Алибек отправился в воинскую часть. Не знал он
тогда, что навсегда покидает родные края и горы. Оставив
родных и близких, он ехал к месту назначения в авиаполк Ле-
нинградского военного округа. Совсем недавно этот округ был
фронтом. Войска разгромили финскую военщину и отодвинули
границу от Ленинграда на десятки километров. По прибытии
в Ленинград целый день ушел на оформление документов. Ве-
чером А.либек ехал в город Выборг, вблизи которого находи-
лась его часть. На другой день Слонов прибыл в 7-й Красно-
знаменный истребительный авиационный полк.
Началась напряженная жизнь военного летчика. Появились
новые знакомые. Рождалась дружба с полюбившимися ему пи-
лотами. Алибеку понравился старший лейтенант Николай Ива-
нович Свитенко — заместитель командира эскадрильи.
Война стояла у порога страны. Летчики готовились к ней.
Осваивая передовую технику ведения боя, Алибек понимал, что
от этого зависит жизнь каждого летчика в отдельности и эс-
кадрильи в целом.
Весну 1941 года Слонов встретил уже опытным военным
летчиком, но в характере мало изменился. По-прежнему с его
лица не сходила улыбка; чисто кавказская приветливость и
гостеприимство снискали ему добрую славу. Без многого обхо-
261

дился Алибек, мало заботился о личном благополучии, но без
неба не мог прожить ни одного дня. Каждый раз, когда само-
лет уходил в воздух, Алибек испытывал такое чувство, как
будто у него вырастали крылья и он парил в небе, как орел
над теснинами родного Кавказа. Ставшее родным суровое Бал-
тийское море плескалось под крылом самолета, самолет проле-
тал над группой малых и больших островов. Острова, заливы
с бреющего полета были очень привлекательны, но Слонов
знал, что Совсем недалеко, за Выборгом, находится враждеб-
ная, чужая сторона. Сведения были неутешительны. В полку
узнали о появлении в Финляндии немецко-фашистских войск, о
подтягивании финских войск к нашим границам. На аэродро-
мах было тревожно.
Алибек полюбил.Ленинград. Часто в воздухе обращал вни-
мание на раскинувшийся по берегу Финского залива город-кра-
савец, утопающий в вечернем море огней. Город породил глу-
бокое чувство ответственности за судьбу страны, за поручен-
ное ему дело, потеснил в сердце тоску по родному Кавказу.
В первых числах июня обстановка на границе стала услож-
няться. Вблизи нее стали появляться группы немецких и фин-
ских офицеров. В воздухе летчики могли каждый встретиться
с противником. Повысилась летная подготовка. Отпуска в ча-
сти отменили. Летая в паре с Николаем Ивановичем, Алибек
был спокоен. Его командир уже имел боевой опыт именно на
этом участке. Свитенко участвовал в войне с белофиннами.
В предутренней мгле 22 июня 1941 года на летном поле
выстроился личный состав эскадрильи. Задачу ставил старший
лейтенант Н. И. Свитенко. В полку было получено сообщение
о появлении в 4 часа утра над аэродромом вблизи города Вы-
борга 14 «мессершмиттов».
Летчики 7-го Краснознаменного истребительного авиацион-
ного полка на своих «чайках» поднялись навстречу врагу. По-
вел в первый воздушный бой своих питомцев командир эскад-
рильи Свитенко. Летчики через неоколько минут вступили в
схватку с врагом. Алибек выполнял все команды ведущего,
зорко следил за ним и при каждой возможности открывал
огонь по вражеским самолетам. Эскадрилья потерь не имела,
а гитлеровские воздушные пираты, почувствовав хорошую бое-
вую выучку советских летчиков, уклонились от дальнейшего
боя.
23 и 24 июня советские летчики остановили большие груп-
пы фашистских стервятников, пытавшихся прорваться к Ле-
нинграду и Кронштадту, а 25 июня все наличные силы авиа-
ции Ленинградского фронта нанесли удар по аэродромам про-
262

Титаника. Восемнадцать аэродромов врага в тот день подверг-
лись бомбовому удару, около пятидесяти самолетов было сож-
жено и сбито в воздухе.
Обстановка на Карельском перешейке становилась все тре-
вожней. Финские войска наступали. 18-я фашистская армия
рвалась к Ленинграду. Несмотря на огромные потери в июле
1941 года на лужском направлении фашистские войска про-
рвали оборону наших войск и двинулись к Кингисеппу,. Воло-
сово, Гатчине и Ленинграду. 18 августа гитлеровцы овладели
Кингисеппом и Волосово. Враг получил оперативный простор
на участке железной дороги.
На станцию Волосово противник подтягивал резервы, тех-
нику, боеприпасы, продовольствие.
В кабинете командующего Ленинградским военным округом
19 августа шло оперативное совещание. Климент Ефремович
Ворошилов принимал командиров корпусов, дивизий. Совеща-
ние решало насущные вопросы дня. Генерал-лейтенант Алек-
сандр Александрович Новиков — командующий авиацией Ле-
нинградского франта, вспоминая этот день писал в статье «В
небе Ленинграда» («Новый мир», № 2, 1970 г.):
«Командующий подозвал меня и, очертив карандашом про-
странство между селами Гужаницы и Клопицы, что севернее
железной дороги Таллин—Ленинград, сказал:
— Вот, от станции Волосово на Красное Село движется
крупная моторизованная колонна немцев. Только что разведка
установила. Вероятно, противник подбрасывает резервы. Там
танки и мотопехота. Обнаглели до того, что двигаются совер-
шенно открыто. А под Красным Селом у нас ополченцы, да и
те измотаны в боях, понесли большие потери. Надо немедлен-
но помочь им, ударить авиацией так, чтобы и мокрого места
не осталось.
Кто это сделает лучше всего?
А. А. Новиков, не задумываясь, назвал капитана Николая
Свитенко— смелого и опытного мастера штурмовых ударов.
Эскадрилью Свитенко из 7-го штурмового полка посылали всег-
да, когда требовалось выполнить какое-нибудь очень трудное
и ответственное боевое задание.
— А как погода, не помешает? — спросил Маршал.
— Николай Иванович Свитенко только в туман не летает,
товарищ Маршал.
— Тогда действуйте, товарищ Новиков.— И Ворошилов
кивком головы отпустил меня.— Надо помочь пехоте, надо».
О том, как сложился этот день для командира эскадрильи
Н. И. Свитенко и его ведомого А. Слонова, рассказывают А. Бу-
263

ров и К. Перепелов в книге «Ленинградская авиация» (Ленин-
град, 1947): «В боях крепла дружба и взаимная выручка со-
ветских воинов. В любых, даже невероятно трудных условиях,
товарищи не оставляли друг друга в беде. 19 августа 1941 года
во время штурмовки немецкой мотомеханизированной^колонны
был подбит самолет командира эскадрильи истребителей стар-
шего лейтенанта Н. И. Свитенко. Он был вынужден произвес-
ти посадку на аэродром, занятый противником. В тот момент,
когда'Свитенко, уничтожив машину, собирался уходить в лес,
к нему подоспел на самолете другой летчик А. Слонов. Он по-
садил под минометным огнем противника «чайку», взял Сви-
тенко на плоскость самолета и доставил его в расположение
своих войск».
Более обстоятельно об этом случае пишет Главный мар-
шал авиации А. А. Новиков:
«Трудным был этот бой. Немцы торопились оседлать шос-
сейную дорогу на Ленинград. Большая колонна их войск, вый-
дя на Волосово, дошла до Гумполец и свернула по дороге на
Клопицы. В полдень пыльный туман повис над дорогой. Эскад-
рилья Свитенко шла на большой высоте. Волосово, Торопово,
•показался купол гумполецкой церкви. По команде комзска
первое звено сделало боевой разворот и со стороны солнца
под небольшим углом вышло на колонну. Застрочили пулеме-
ты. Фашисты начали беспорядочное движение. Второе звено
накрыло врага бомбовым ударом. Загорелось несколько ма-
шин. Взорвался бензозаправщик, гитлеровцы бросились врас-
сыпную.
Фашисты третий заход уже встретили пулеметным огнем,
но эскадрилья наносила удары. Все больше горело машин. На
дороге валялось много фашистских трупов. Противник был
остановлен. Эскадрилья боевую задачу выполнила.
Николай Иванович уже пригортовился дать команду для
выхода из боя и начал набирать высоту. Вдруг Свитенко по-
чувствовал запах гари, в кабине стало жарко. Николай Ива-
нович бегло осмотрел машину. Внизу из-под капота хлестало
маслом. Пуля пробила маслобак. Масло загорелось. Самолету
грозила гибель. Свитенко стал лихорадочно искать выход. Он
дал сигнал своим летчикам и те вышли из зоны вражеского
огня. Помочь своему товарищу они ничем не могли: .бое-
припасы кончились, горючее было на исходе.
Николай Иванович вспомнил о посадочной площадке за де-
ревней Клопицы и стал планировать на этот аэродром, ста-
раясь дотянуть до леса, чтобы успеть скрыться в лесу, пока
противник успеет его заметить. Машина поползла «на брюхе»
264

юзом и остановилась. Комэск быстро пришел в себя, успел вы-
тащить ракетницу и поджег самолет. «Чайка» запылала. За-
нятый собой, он не заметил, что его ведомый висит над ним,
выискивая возможность сделать посадку. Комэск поднял ку-
лак и приказал знаком уходить, но 327-й не уходил. Алибек
Слонов искал место для посадки. Фашисты «на дороге оживи-
лись, солдаты бежали со стороны деревни. Алибек нашел уз-
кую полоску на изрытой земле и пошел на посадку, вырули-
вая навстречу Свитенко.
— Командир! — крикнул Алибек.— Садись, Батя! — Алибек
показал ему на плоскость. Комэск вспрыгнул на крыло само-
лета и ухватился за расчалки.
То, что произошло дальше, никогда не знала мировая авиа-
ция. Отжав газ, Алибек повел машину в воздух. «Чайка» как
утка, припадая то на одну, то на другую плоскость, медленно
оторвалась от земли. Слонов и Свитенко уже ясно видели ли-
ца бегущих фашистов, но те опоздали. Самолет летел над ле-
сом, унося на своих крыльях командира эскадрильи. Алибек
принял решение тянуть до ближайшего аэродрома и повел
самолет на север к Приморскому плацдарму, к Петергофу.
Полет продолжался четверть часа. Оба летчика испытыва-
ли крайнее напряжение. Алибеку трудно было вести машину,
удерживая ее по горизонту. Трудно было и Николаю Свитен-
ко. Ветер сорвал шлем, и холодная струя воздуха сковала мо-
розом голову и кисти рук, реглан своими полами хлестал по
телу, но в голове обоих летчиков билась одна тревожная
мысль: «Выдержать, выстоять!» Прижатый ветром и холодом
к плоскости самолета, Свитенко вдруг почувствовал, что само-
лет идет на посадку. Обороты винта сократились, холодный
поток стал меньше, земля приближалась; через несколько се-
кунд колеса уже бежали по земле. К нему устремились лет-
чики аэродрома. Когда они подбежали к самолету, то увиде-
ли, как двое взрослых людей стоят в обнимку и лица обоих
залиты слезами. Свершилось чудо. О нем писали советские га-
зеты, американская пресса разводила руками и называла под-
виг Алибека и Свитенко «небывалым, превосходящим все до
сих пор нам известное».
Через несколько дней оба пилота уже вновь летали в паре-
Небо горело огнем. Еще во многих боях Алибек в паре со Сви-
тенко сражались в небе Ленинграда с фашистскими воздуш-
ными пиратами.
6 ноября 1941 года 7-й штурмовой авиаполк вновь вылетел
на штурмовку аэродромов. Тридцать девять самолетов было
сожжено на земле в этот день. Алибек Слонов на своей «чай-
265

ке» вместе с товарищами дрался с гитлеровскими стервятни-
ками на всех участках Ленинградского фронта. В зимние ме-
сяцы они вылетали на защиту ледовой трассы — «Дороги жиз-
ни», сражались с истребителями и бомбардировщиками врага,,
сбивали их, сами теряли боевых друзей.
Накануне Нового, 1942 года Алибек Слонов получил орден
Красной Звезды, а в конце зимы — орден Ленина. В начале
весны полк (?тал гвардейским. Вручатьегвардейское знамя пол-
ку приехал член Военного совета фронта А. А. Кузнецов. От-
мечая заслуги истребителей в боях, он говорил: «Вашу славу
добыли Свитенко, Слонов, Дубовик и другие советские соко-
лы, чьи имена Ленинград, вся Родина никогда не забудут».
Н. И. Свитенко направили командиром гва!рдейокого штур-
мового полка в другую часть. Вскоре и Алибек уехал с фронта
в глубокий тыл для освоения новой техники и перегона ее на
Ленинградский фронт. Летом 1942 года весь полк летал на но-
вых чудесных машинах — «яках». Алибек стал обучать нович-
ков полету, чему в свое время учил его Николай Свитенко.
11 сентября 1942 года звено Алибека Слонова ушло в свое
последнее задание. В горячке боя, закончившегося бегством:
фашистских стервятников, Алибек не заметил, что мотор его
самолета пробит и стал давать перебои. Фашистская пуля тя-
жело ранила Алибека. Внизу были вражеские позиции. Фаши-
сты охотились за каждой технической новинкой, они давно
мечтали заполучить целеньким наш новый истребитель. Али-
бек спас машину, дотянув ее через линию фронта. Мертвая,,
она упала в ^полосе наших войск.
Товарищи похоронили Алибека Слонова вблизи аэродрома.
С момента описываемых событий прошло много времени,
но великую братскую дружбу между сыном Украины Н. И. Сви-
тенко и осетином Алибеком Слоновым время не могло стереть.
В квартире генерал-майора авиации в отставке Николая Ива-
новича Свитенко, проживающего в Харькове, есть уголок/посвя-
щенный Осетии и ее славному сыну Алибеку.
Учащиеся Карджинской средней школы имени Алибека
Слонова любят Родину, ценят дружбу народов и готовы к за-
щите завоеваний Октября так же, как их земляк Алибак Сло-
нов.
«Какие это были замечательные ребята, как они дорожили
своей честью, как верны были своему народу и Родине. Жаль,
очень жаль, что многие из них погибли. Свято храните память
о них и помните: смерти у храбрых нет, у них есть только бес-
смертие»,—писал Главный маршал авиации А. А. Новиков.
Т. Худалов
266

БОРИС
САВЕЛЬЕВИЧ
СОПОЕВ
КОМЕНДАНТ ГОРОДА ВАНЦИН
Ы ебольшое горное селение Дейкау. Сейчас там всего три
*■ двора, но когда в семье Савелия Сопоева 1 мая 1916
года родился сын Борис, -в селении проживало около 50 се-
мей бедных крестьян-горцев, владевших скудными клочками
земли и не имевших никаких перспектив на будущее.
Великая Октябрьская социалистическая революция решила
актуальный для горцев земельный вопрос. Не обошло счастье
и жителей Дейкау, в 1922 году они переселились в селение
Красногор.
В 1918 году умерла мать Бориса, не дожил и отец до того
счастливого дня, когда его односельчанам дали землю.
В 1928 году Борис окончил 7 классов Красногорской не-
полной средней школы, а в 1929 первым записался в только
что организованный на селе колхоз. Считался он одним из
лучших колхозников.
В октябре 1936 года ушел на действительную военную
службу, а в 1937 с отличием окончил полковую школу при
84-м горнострелковом полку в Орджоникидзе и был направлен
в 45-;й авиаполк старшиной — заведующим складом. В 1938 го-
ду Борис демобилизовался и стал работать заведующим гара-
жом в городе Тбилиси.
267

Накануне войны Борис окончил краткосрочные курсы в За-
порожье и стал младшим лейтенантом. Когда грозные тучи
нависли над нашей Родиной и началась война с немецко-фа-
шистскими захватчиками, Борис добровольно ушел на фронт и
уже в начале августа 1941 года командовал стрелковым взво-
дом 114-<го стрелкового полка 63-й стрелковой дивизии.
К концу 1941 года для наших войск, сражавшихся в Кры-
му, создалась сложная обстановка. Осажденный Севастополь
и его защитники вели неравную борьбу против многочислен-
ных хорошо вооруженных войск 11-й фашистской армии фельд-
маршала Манштейна. Советское Верховное главнокомандование
решило помочь Крымскому фронту внезапной высадкой мор-
ского десанта в Керчи и Феодосии.
В конце декабря 1941 года командир стрелковой роты Бо-
рис Сопоев участвует в десантной операции в Крыму. Рота
под его командованием отбивает четыре контратаки врага, уни-
чтожает до 250 гитлеровцев и ночью 30 декабря 1941 года вры-
вается в город Керчь.
Керченско-феодосийская десантная операция вначале разви-
валась успешно, враг был деморализован. При взятии район-
ного центра — деревни Баева, где находилась вражеская офи-
церская школа, стрелковая рота, которой командовал Борис,
была атакована 10 танками с пехотой гитлеровцев. Рота про-
явила стойкость, подбив 3 танка, уничтожив до 100 гитлеров-
цев.
В ходе наступления советские войска продвинулись от вос-
точного побережья Керченского полуострова на запад на 100—
ПО километров %и овладели важными опорными пунктами — го-
родами Керчь и" Феодосия.
Командующий 11-й немецкой армией в те дни считал, что
судьба подчиненной ему армии «висела на волоске» и что в
результате десанта советских войск в Керчи и Феодосии для
армии возникла смертельная опасность (Сообщения Советско-
го информбюро, кн. 2, с. 8). Гитлеровское командование вы-
нуждено было оттянуть часть своих сил от Севастополя и бро-
сить их на Керченский полуостров. Командир 42-го немецкого
армейского корпуса, соединения которого действовали на Кер-
ченском полуострове, был отстранен от должности и предан
военному суду.
В январе—марте 1942 года стрелковая рота под командо-
ванием Сопоева участвовала в напряженных боевых действиях
войск 51-й армии на Керченском полуострове. Наступательные
действия наших войск 27 февраля, а также в марте и апреле,
рассчитанные на прорыв вражеской обороны и выход с Кер-
268

ченского полуострова на оперативный простор в Крым, успеха
не имели.
8 мая 1942 года немецко-фашистские войска после массиро-
ванного авиационного удара перешли в наступление против
наших войск, оборонявших Керченский полуостров. К исходу
14 мая 1942 года фашистские войска вышли к южной и запад-
ной окраинам Керчи.
Стрелковая рота под командованием лейтенанта Сопоева
вплоть до 19 мая участвовала в тяжелых оборонительных бо;
ях за город, прикрывая отход наших войск через Керченский
пролив на Тамаиский полуостров. 19 мая 1942 года при отра-
жении очередной атаки танков и пехоты противника лейтенант
Сопоев поднял роту в контратаку, но был сражен враже-
ской пулей. Не помнил он, как солдаты вынесли его из боя,
переправили через Керченский пролив. В станице Крымской,
в эвакогоспитале к нему вернулось сознание. Борис долго ле-
жал в тыловых госпиталях.
В марте 1943 года Сопоев был направлен на курсы «Вы-
стрел» в Солнечногорск, а в августе стал командиром стрелко-
вого батальона 45-й отдельной стрелковой бригады Западного
фронта.
В середине сентября 1943 года началось наступление войск
Западного и Калининского фронтов на смоленском направле-
нии. 10 сентября 1943 года командиру 2-го стрелкового ба-
тальона старшему лейтенанту Сопоеву командир бригады при-
казал провести разведку боем. Батальон ночью проделал
проходы в проволочном заграждении и без артиллерийской под-
готовки, яростно, с криком «ура» атаковал передний край про-
тивника, блокировал его боевое охранение. Очистив первую
траншею, Сопоев с одной из рот батальона атаковал против-
ника во второй траншее.
Внезапность ошеломляюще подействовала на гитлеровцев:
Рукопашный и гранатный бои разгорелись во второй траншее
врага. Теперь вся система огня гитлеровцев была выявлена.
Противник действия батальона под командованием Сопоева
принял за начало серьезного наступления наших войск и от-
крыл огонь из всех видов оружия. Борис доложил командиру
бригады о выявленных огневых точках врага, системе его обо-
роны и результатах разведки боем.
Оценив значительный успех батальона, командир бригады
приказал продолжать атаку третьей траншеи и, поддержав
действие батальона всей артиллерией бригады, в образовав-
шуюся брешь в обороне противника ввел основные силы бри-
гады. К исходу дня стрелковый батальон под командованием
26»

'Сопоева прорвал первую полосу обороны противника и создал
условия для прорыва тактической глубины обороны врага си-
лами бригады и одним из первых ворвался в город Смоленск,
освобожденный нашими войсками 25 сентября 1943 года.
5 октября 1943 года старший лейтенант Б. С. Сопоев за
•исключительно умелые действия, личную храбрость и мужест-
во при прорыве обороны на смоленском направлении был на-
гражден орденом Кутузова 3-й степени.
Вот- что писал, характеризуя боевой подвиг Б. С. Сопоева,
командир 63-й стрелковой дивизии полковник Ласкин:
«...В ходе наступательных боев с 20.08 по 18.09.1943 г. тов.
Сопоев показал образцы управления батальоном. Он прошел
с тяжелыми боями 60-километровый путь на Запад, освободил
8 населенных пунктов, истребил до 520 гитлеровских солдат
и офицеров. Лично в горячей схватке с врагом появлялся на
самых ответственных участках и увлекал личный состав на
•боевые подвиги. В бою за деревню Старая Буда (под Смолен-
ском) он проявил исключительные образцы организаторской
работы. В критический момент он собрал весь личный состав
батальона, мобилизовал отстающих из всех частей. Этим са-
мым он отбил две комбинированные контратаки противника
ъ освободил деревню Старая Буда».
Летом 1944 года Советское Верховное главнокомандование,
создав видимость подготовки наступления на Украине, тща-
тельно готовило мегщный удар по группе армий «Центр» в Бе-
лоруссии.
Операция «Багратион» началась для противника внезапно
24 июня 1944 года. Перед вторым стрелковым батальоном ка-
питана Сопоева поставлена задача — прорвать оборону против-
ника в районе Витебска. Посл'е четырехдневных ожесточенных
боев батальон в первом эшелоне полка, преодолевая противо-
пехотные и противотанковые минные поля и сильно развитую
оборону противника, во взаимодействии с соседними батальо-
нами прорывает тактическую глубину обороны врага и устрем-
ляется по его тылам. В этих боях батальон капитана Сопоева,
применяя огонь и маневр, уничтожил более 300 и захватил в
плен более 550 гитлеровцев.
Упорной и труднопреодолимой была оборона врага в Вос-
точной Пруссии, особенно в районе города Инстенбург. Совер-
шив смелый маневр и атаковав противника с фланга, баталь-
он капитана Сопоева во взаимодействии с соседними частями
ворвался в город Инстенбург, уничтожил 200 и взял в плен
^выше 250 гитлеровцев.
За умелое руководство боевыми действиями батальона при
^70

взятии города Инстенбург и проявленную личную храбрость к
мужество приказом командующего войсками 5-й армии капи-
тан Сопоев 22 февраля 1945 года был награжден орденом
Александра Невского.
В реляции о награждении капитана Сопоева орденом Алек-
сандра Невского говорилось: ^
«...В боях за город Инстенбург 22 января 1945 года, умело
.командуя батальоном, капитан Сопоев Б. С, во взаимодейст-#
вии со всеми видами оружия, прорвал последние укрепления!
перед городом и ворвался первым на северо-восточную окраи-
ну г. Инстенбург, уничтожив при этом превосходящие силы
противника. В последующих боях батальон оставался боеспо-
собным и в данное время участвует в уничтожении группиров-
ки немцев юго-восточнее Кенигсберга».
Войска 5-й армии продолжали наступление в Восточной
Пруссии. Противник, произведя тотальную мобилизацию, пы-
тался остановить наступление наших войск.
На путях к Кенигсбергу приходилось преодолевать трудно-
доступную, хорошо укрепленную противником горнолесистую
местность, с реками и озерами. В один из апрельских дней
1945 года после мощной двухчасовой артиллерийской, подго-
товки начался штурм Кенигсберга. В рядах атакующих был к
батальон майора Сопоева.
В этом бою батальон уничтожил сотни фашистов и захва-
тил более 500 гитлеровцев. Мастер стремительных прорывов
обороны врага, майор Сопоев за умелое руководство боевыми
действиями батальона и личную отвагу командующим войска-
ми 5-й ударной армии был награжден орденом Отечественной
войны 1-й степени.
День Победы над фашистской Германией Борис Савелье-
вич встретил в поверженном логове прусского воинства — Ке-
нигсберге.
Верное союзническому долгу, Советское правительство ле-
том 1945 года решило подавить пожар войны и на Востоке. В
составе 5-й армии гвардии майор Сопоев со своим стрелковым
батальоном перебрасывается на Восток, на фронт борьбы с
империалистической Японией.
Маньчжурская операция советских войск началась 9 ав-
густа 1945 года одновременным-переходом в наступление войск
всех трех фронтов. Со стороны Приморья в направлении на
Гирин развернули наступление войска 1-го Дальневосточного
фронта, которыми командовал Маршал Советского Союза К. А.
Мерецков. Этот фронт выходил по кратчайшему направлению
на соединение с главной группировкой Забайкальского фронта.
27Т

При этом действовавшим здесь войскам предстояло прорвать
полосу японских укрепленных районов, для чего в состав фрон-
та была включена прибывшая из Восточной Пруссии 5-я ар-
мия, обладавшая большим опытом прорыва укрепленных рай-
-онов.
В составе этой армии атаковал японские укрепленные рай-
оны и батальон майора Сопоева. Пять японских дзотов, ока-
завшихся в полосе наступления батальанау .были взорваны;
юдин из дзотов поджег из ранцевого огнемета сам командир
батальона, неизменно следовавший в боевых порядках пере-
довых рот. Оборона врага была взломана. Советские войска,
а вместе с ними и стрелковый батальон под командованием
Сопоева, вышли за короткое время к г. Гирин и Муданьцзян.
3 сентября Квантунская армия была разгромлена. Вторая ми-
ровая война закончилась. \
Приказом «командующего 5-й армией от 19 сентября 1949
года за высокое умение по руководству боевыми действиями
•батальона, личную храбрость и мужество в борьбе с японски-
ми империалистами майор Сопоев был награжден орденом Бое-
вого Красного Знамени.
Командир лучшего передового батальона в дивизии май-
ор Сопоев был назначен комендантом города Ванцин.
Вскоре началась демобилизация. Войска переходили на
штаты мирного времени. Майора потянуло на Родину, к до-
рогим его душе местам.
В 1949 году он прибыл домой. Долгое время успешно ра-
ботал на шахтах Садонского овинцово-цинкового комбината,
подавая личный пример трудового энтузиазма. К его четырем
боевым орденам и 10 медалям добавилась медаль «Ветеран
труда».
За честный и добросовестный труд Б. С. Сопоев неоднократ-
но награждался денежными премиями, Почетными грамотахми,
ценными подарками, заносился на доску Почета, избирался де-
путатом поселкового Совета, народным заседателем Алагир-
ского народного суда. В 1967 году Борис Савельевич ушел на
пенсию по старости, но продолжает работать. Среди коллек-
тива пользуется авторитетом и уважением.
Т. Худал о в.
• • •

БУТУ
ВАСИЛЬЕВИЧ
ТУККАЕВ
ПАРОЛЬ — «САРИБАР!»
Ы а рыжую от пыли дорогу пикировали желтовато-крас-
■* «ые листья. Раньше в такую шору сплошным потоком
шли по ней в Житомир подводы со всяким добром. Шли со>
всех деревень на базар. Теперь редко кто тащился по боль-
шаку на тощей лошаденке или пешком с полупустым мешком
за плечами. «Новый порядок» тяжко придавил людей, превра-
тил их жизнь в сплошной кошмар. Видно, крайняя нужда вы-
гнала из дому этого человека: небритый, с впавшими щеками,,
ехал он, согнувшись, на старом облезлом велосипеде. Ободки
колес жалобно поскрипывали, и словно в такт им подрагивали
висевшие на шее ездока велосипедные камеры. Босые ноги на-
тужно нажимали на педали.
У въезда в город, широко расставив ноги, стоял фашистский
солдат с автоматом на груди. Увидев велосипедиста, он только
презрительно осклабился. Потом еще два немца, попав-
шиеся приезжему на улице, коротко заржали, выразительно
покрутив пальцами у висков. Этот «тронутый русский», торго-
вавший на базаре кислым молоком, появлялся здесь довольно
часто, и к нему привыкли.
Он и на этот раз отправился прямехонько на базар, при-
слонил велосипед к покосившемуся столбу. И скоро разнесся
его глуховатый голос:
18 Сыны Осетии в Великой Отечественной
27а

— Кислое молоко. Самое лучшее в Житомире.
Торговля шла такая: я тебе молоко — ты мне шмат сала
или пачку немецких сигарет.
На этот раз шмат сала попался только один, аккуратно за-
вернутый в чистую тряпицу. Человек с велосипедом бережно
спрятал его за пазуху. Поторговав еще немного, он двинулся
«обратно. Его путь лежал по большаку, потом сворачивал иа
проселок, через районный городок Коростышев, и дальше по
пешеходной тропинке — к одинокой сторожке у края леса...
Ночью' в сторожку постучали.
— Кто? — припав к двери, спросил хозяин.
— Сарибар! — услышал он в ответ.
Через минуту они уже обнимались.
— Ну как, Петро, съездил удачно? — спросил вошедший.
Вместо ответа лесник молча протянул ему чистую тряпину,
в которую был завернут шмат сала. На ней чуть заметно про-
ступали крестики и черточки — донесения житомирских под-
польщиков. Они сообщали: будьте осторожны, в город ночью
прибыл усиленный полк СС.
— Ничего, Петро; мы пока пополним свой боезапас, свя-
жемся с Наумовым. А Жилинскому передай — его сообщение
подтверждается: хотят гады наших людей в Германию угнать.
Только мы еще свое слово скажем!
— Завтра «пойду .в Клинтово, Иван Иосифович.
— Ну, до встречи. Пароль тот же.— Иван Иосифович под-
нялся — высокий, крепкий — шагнул за порог -в ночь.
Это был один из четырех братьев Цендровских, с которыми
тревожная судьба связала нашего земляка Буту (Петра) Ва:
•сильевича *Туккаева. До войны все братья: Иосиф, Иван, Адам,
Александр были уважаемыми людьми в Коростышевском рай-
оне на Житомирщине, активистами. Иван, например, возглав-
лял колхоз. С приходом оккупантов они ушли в подполье, ор-
ганизовали партизанский отряд. Отряд настолько разросся,
что его пришлось разделить на два самостоятельных боевых
подразделения. Одним — имени Чапаева — командовал Иван,
другим — имени Щорса — Адам...
Война застала парня из осетинского селения Дигора Буту
Туккаева на западной границе. Он прибыл в часть накануне
войны молоденьким лейтенантом — выпускником Орджоники-
дзевского пехотного училища. С первых же часов войны часть
вступила в тяжелые бои с гитлеровцами. Под ураганным ог-
нем врага Буту поднимал в контратаку свою роту — таких же
молодых, необстрелянных, как сам. Таяла часть, таяла рота.
Уже пал Львов, а они сражались. Из его товарищей остава-
274

лось в живых четверо, потом двое. Осколок снаряда ранил Бу-
ту в ногу. Потом они пробирались к своим — кружили по ле-
сам — долго и безнадежно. Потом Буту остался один и нашел*
приют в селе Клинтово, устроился сначала сторожем, зате\к
лесником. Помог Михаил Антонович Жилинский — секретарь,
при сельском старосте. Оккупанты относились к Жилинскому
с доверием. А он возглавлял группу подпольщиков и был связ-
ным между партизанами и подпольным обкомом партии. •
Вначале Жилинский присматривался к Буту Туккаеву. Ок
все больше убеждался, что это надежный человек. Сначала
Буту выполнял небольшие поручения: распространял среди:
местного населения сообщения Совинформбюро, газету «Прав-
да». А потом стал связным между группой Жилинского и от-
рядом Ивана Цендровекого, сам участвовал во многих смелых"
операциях. Тогда и родился пароль «Сарибар!» — «Свобода!»..
И партизаны полюбили это осетинское слово, ставшее им по-
нятным и близким.
...Они осторожно ступали по грудь в воде, подняв над го-
ловой автоматы. Холодным огнем жгла речка Тетерев. Бес-
проглядная осенняя ночь опрокинулась на землю. Они шли:
вброд, хотя неподалеку был мост. Но на мосту — фашистские
пулеметчики. А на том берегу — шоссе Львов — Киев. А по-
шоссе, как сообщила разведка, должна вот-вот пройти боль-
шая колонна немецких автомашин. Местами вода доходила да
горла. Шли, сдерживая дыхание, боясь неосторожным движе-
нием выдать себя. Впереди — Иван Цендровский, за ним Бу-
ту, рядом Солтан Созанов — земляк, недавно пришедший в от-
ряд. Солтан попал в плен в Крыму, гнул спину «а немецких
торфоразработках под Житомиром. Там его нашел Буту и по-
мог бежать к партизанам.
Вот он — тот берег. Выбрались мокрые, замерзшие, злые,,
залегли у дороги. Машины шли с лотушенными фарами. Толь-
ко головная осторожно нащупывала дорогу узким пучком све-
та. По ней и ударили автоматы. Горохом посыпались немцы.
Буту швырнул гранату, вторую. Все смешалось: хриплые сло-
ва команды, вопли ужаса, трескотня автоматов, разрывы гра-
нат. Огромными кострами пылали машины, выхватывая из
тьмы мечущихся гитлеровцев. Немцы на мосту, услышав стрель-
бу, тоже начали палить. Часть машин умчалась, остальные
еще долго чадили на шоссе. Два десятка убитых немцев, не-
сколько уничтоженных автомашин, радиостанция — таковы
были результаты этого внезапного ночного налета. В руки пар-
тизан попало много оружия, штабных документов.
— Хорошее крещение у твоего земляка получилось, Петро,
27*

а? Кг.к говорится, прошел сразу и огонь и воду,— шутил Иван
Иосифович.
Не передохнув после боя, отряд прошел рейдом по близле-
жащим селам, расправился с предателями, уничтожил списки
.людей, подлежащих угону в Германию. На следующий день
Буту снова сел на велосипед и поехал торговать кислым моло-
ком в Житомир...
...Страшная весть разнеслась по округе: фашистский прихво-
стень полицай по фамилии Бессмертный со своими бандитами
сжег дом Иосифа Цендровского, убил его жену и троих детей.
.Лютая ненависть к отъявленному негодяю охватила партизан.
Они собрались на базе в лесу — суровые и решительные.
«Смерть палачу!» — таково было мнение всех. Но они знали:
:предатель меняет местонахождение, ночует то в одной, то в
другой деревне, запутывает следы.
— Найдем!—сказал Буту.
Он пошел босиком от деревни ,к деревне, обменивая старые
«сапоги и рубаху на незатейливый крестьянский, харч, и через
несколько дней доложил: Бессмертный скрывается в деревне
.Харитоновке, третий дом от околицы, близ ветряка.
Они окружили ночью дом, постучали. Увидев вооруженных
/людей, хозяйка испуганно молчала.
— Дома кто есть?
— Ни.
— А ну-ка проверим!
Обшарили всю хату: и чердак и подпол,— ничего. Уже соб-
рались уходить, как вдруг заметили чью-то портянку. Еще раз
посмотрели: под деревянными нарами у печжи лежал, свер-
нувшись в три погибели, полицай Бессмертный. Впопыхах его
•было и не приметили. Много лет спустя Буту не мог без брез-
гливости вспомнить, как валялся в ногах у народных мстите-
.лей кровавый фашистский пес, как просил пощады. Суд над
ним был суровым и справедливым...
Партизанские будни. Радости и тревоги. Победы и горечь
утрат. Все это познал Буту Туюкаев. Познал боевое братство,
окрыляющее человека, дающее силы для подвига. Люди раз-
ных национальностей были в отряде Цендровского, и все они
горели ненавистью к врагу, страстно любили свою общую Со-
ветскую Родину, за нее готовы были умереть...
Разведка донесла, что недалеко от шоссе, ведущего* на во-
сток, немцы согнали тысячи военнопленных, днем и ночью
идет здесь работа, роют длинную, узкую траншею. Подобрать-
ся же поближе да разузнать получше нет никакой возмож-но-
'сти: круглые сутки у шоссе дежурят эсэсовцы с собаками. И
:27б

все-таки через одного ефрейтора, попавшегося ночью в парти-
занскую засаду, удалось выяснить, что прокладывается теле-
фонный «кабель. В отряде решили переждать, пока гитлеровцы
угомонятся, и потом совершить диверсию. Была выделена бое-
вая тройка: Буту Туккаев, Яков Пилипчу-к, Петр Швец. Долго
наблюдали они, как военнопленные, падая от изнеможения и
вновь поднимаясь под ударами эсэсовских прикладов, рыли
траншею, как, сгибаясь под тяжестью кабеля, укладывали и
засыпали его. Наконец наступил день, когда немцы снялись с
шоссе и ушли дальше на восток. Лишь патрули время от вре-
мени проходили вдоль трассы кабеля. Потом они стали по-
являться реже.
...Трое пробирались в темноте наощупь, тяжело дыша. Бу-
ту нес в мешке саперные лопаты, топор, зубила. Яков и Петр
шли по бокам с автоматами наготове. Вот и намеченное место.
Саперные лопаты вгрызались в землю. Двое копали, третий —
стоял в дозоре. Пот струился по лицам, ныли ладони. Минуты
казались вечностью. Они копали недолго, а уже устали, даже
Буту, которому не привыкать было к любой, самой трудной
работе. В отряде хорошо знали о силе и ловкости молодого
кавказца; он был отличным борцом, легко «баловался» двух-
пудовыми гирями. Но тут, видимо, сказывалось нервное напря-
жение. Переведя дыхание, Буту и Петр еще яростнее взялись
за лопаты. И чуть не вскрикнули от радости, когда уперлись
во что-то твердое, но не похожее на камень. Вдруг в тишине
послышался шорох. Все трое — Буту, Петр и стоявший на ча-
сах Яков — бросились на землю, залегли с автоматами в ру-
ках. Невдалеке от них прогрохотали железными подковами са-
поги, узкий луч света вырвал киз мрака кусты, деревья, кусо-
чек шоссе.
Патруль ушел. И тогда они еще упорнее принялись разры-
вать кабель. Толстый, весь сотканный из проводов, он поддал-
ся не сразу. Его рубили топором, разрывали зубилом. Потом
закопали — осторожно, аккуратно, как только позволяла ночь.
И растворились в ночи бесшумные и легкие, как тени. На дру-
гой день партизанские разведчики прошли вдоль трассы и так
и не смогли обнаружить, где же накануне раскапывали кабель
их товарищи. А командование отряда объявило Туккаеву, Пи-
липчуку и Швецу благодарность за разрыв телефонного кабе-
ля Берлин-фронт...
Боевые дела. Их было м-ного на счету партизанского отряда
имени Чапаева и житомирских подпольщиков. Взять хотя бы
войну на рельсах. На фронт немцы доставляли технику, све-
жие части, обратно везли на ремонт самолеты и танки, офице-

ров на «отдых», награбленное в оккупированных областях доб-
ро. «Чапаевцы» решили стать врагу стальной преградой на
рельсах. Потом в мирные дни Буту Туккаев рассказывал об
этом, как о давнем,, но в общем-то будничном деле. Как взры-
вали вражеские эшелоны? Очень просто: обычно закладывали
под рельсы снаряд или бомбу, вставляли, самодельный взрыва-
тель, а сами уходили.
Тогда немцы пошли на хитрость: стали пускать впереди
эшелонов порожняки. Пришлось партизанам переменить так-
тику: привязывать к взрывателям шнуры и, скрываясь в заса-
де, выжидать, когда за порожняком последует эшелон. Иногда
ждали до утра, не смыкая глаз. Как доставали взрывчатку?
Тоже просто: если не находили неразорвавшиеся снаряды и
бомбы на местах боев, то нападали на склады боеприпасов.
Все доставали, и Буту, конечно. Один раз у него был большой
«улов»: четырнадцать 152-миллиметровых снарядов. А сколько
эшелонов пустили под откос? Тех, что шли на восток — 33.
Остальные он не считал...
Долго еще звучал на Житомирщине вместе с другими пар-
тизанскими паролями пароль «Сарибар!» А потом пришел
день — выстраданный, радостный, о котором мечтали в боях,
в походах, в тесных лесных землянках. День освобождения
житомирской земли от проклятых оккупантов. Буту особенно
памятно то время, когда только изгнали врага, когда пришли
люди на пепелища — строить, сеять, пахать. Пришли тогда все,
кто остался в живых из жителей села Кмитово* на колхозное
собрание выбирать председателя. И не успел еще председа-
тельствующий толком представить Буту Туккаева людям, как
одобрительно зашумело враз собрание:
— Знаем его, знаем!
А потом поднялись дружно руки, и стал осетинский парень
Буту Туккаев председателем украинского колхоза «Червоний
штандарт»...
* •*
Хаджи-Мурат Гокоев

СОДЕРЖАНИЕ
От авторов
Хадж и-М уратГокоев. В огне
Б. Д з у г а е в. Погибать, так в бою
Б. Фардзинов. Герой войны и труда
Б. Фардзинов. «Запомните ее имя»
Д. М у р и е в. Партизан-разведчик
X. Л а з а р о в. Комиссар Бутаев
X. Л а з а р о в. «Живой факел»
Б. Д з у г а е в. Ценою жизни
В. Ларина. «Отзовись, фронтовая подруга!»
В. Л а р и н а. Ветеран четвертой воздушной
Хадж и-М урат Гокоев. Сильные умирают стоя
Б. Д з у г а е в. Поверженный бог войны
Хадж и-М урат Гокоев. «Смотрите — я живой!»
В. Ларина. Партизанский врач
Д. М у р и е в. На фронт, только на фронт!
X. Л а з а р о в. Во имя Родины
Хадж и-М урат Гокоев. Мост
В. Ларина. Юность, опаленная войной
Т. X у д а л о в. Герои Безымянной высоты
Т. X у д а л о в. От Подмосковья до Берлина
В. Ларина. «Ты о ней от души расскажи...»
Б. Д з у г а е в. Дирижер «максимов»
В. Л а р и н а. В огне Сталинградской битвы
X. Л а з а р о в. «Веду бой, но не сдаюсь...»
Т. X у д а л о в. Подвиг артиллериста
Б. Фардзинов. «Спасибо, Ефимия Борисовна!»
13. Ларина. Чтоб дети пели по весне...
Д. М у р и е в. На фашине через Днепр
X. Л а з а р о в. Экипаж машины боевой
Т. X у д а л о в. Если бы ему пришлось заново начинать
жизнь
Т. X у д а л о в. От Терека до Дуная
X. Л а з а р о в. Знатный снайпер
Б. Фардзинов. Дочь Хумалага
Т. X у д а л о в. Подвиг бессмертен
Т. X у д а л о в. Комендант города Ванцин
Хадж и-М урат Гокоев. Пароль—«Сарибар!»

Сыны Осетии в Великой
Отечественной
Выпуск 1
Редактор
В. И. Ларина
Художник
А. X. Кадиев
Художественный редактор
У. К. К а н у к о в
Технический редактор
А. В. Ядыкина
Корректоры 3. М. Т х а п с а е в а, А. X. А г а с я н
ИБ № 815
Сдано в набор 14.04.81. Подписано к печати 06.08.81. ЕИ01633.
Формат бумаги 60х841/,б. Бум. тип. № 1. Гари, шрифта литературная.
Печать высокая. Усл. п. л. 16.27. Учстно-нзд. листов 13,55. Тираж
5000 экз. Заказ № 10739. Цена 50 коп.
Издательство «Ир» Государственного комитета Северо-Осстинской
АССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли, 362040.
г. Орджоникидзе, ул. Димитрова, 2.
Книжная типография Государственного комитета Севсро:Осетннской
АССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли
362011, г. Орджоникидзе, ул. Тельмана, 16.