«Годы Отечественной войны не забудутся никогда. Чем
далее, тем все живей и величественней развернуты они в
кашей памяти...»

0L ПАВЛЕНКО, Ва мя*е«а вовнхых авя|

Тридцать пять лет от-
считала история с вели-
кого и радостного для
Эсех нас мая 1945 года — ру-
бежа Великой Победы над
гитлеровской Германией.

Безусловно прав П. Павлен-
ко, утверждая нескончаемость
в искусстве темы народного
подвига в битве с фашизмом.
Его дневниковые записи поры
военной, которые взяты эпи-
графом к этой статье, имеют
следующее продолжение: «Чем
далее, тем все величествен-
ней и чище встанут в нашей
памяти дни, современниками
которых избрала нас история.
Мы захотим увидеть изображе-
ние тех дней в искусстве. Нас
привлекут и романтическая по-
весть, и героический рассказ,
и веселая комедия, в которых
мы узнаем себя представлен-
ными каждый раз по-иному, с
разных точек зрения».

Жизнь, особенно в сложных
обстоятельствах сосущество-
вания двух различных социаль-
ных систем, борьбы двух про-
тивоположных идеологий, ста-
вит перед литературой задачи
разработки темы Ввликой Оте-
чественной в самых разных
аспектах.

Сегодня и, конечно жв,
надолго чрезвычайно сущест-
венными являются аспекты ин-
тернациональные:	историче-

ское значение освобождения
Советской Армией Европы от
гитлеровского фашизма и выз-
воление китайского народа от
гнета японского империализма.
И та, и другая темы — уже нр
белые пятна на карте военной
литературы. Об освобождении
Европы повествует, напримвр,
роман Ю. Бондарева «Берег»,
произведение в большей своей
части о событиях прошлого, но
оно хорошо вписывается в кон-
текст современной междуна-
народной политики, проводи-
мой Коммунистической партией
и Советским правительством, е
контекст борьбы- за разрядку,
за мир. О войне против импе-
риалистической Японии расска-
зывают опубликованная в прош-
лом году повесть Г. Маркова
«Моя военная пора» и вы-
шедший несколько раньше ро-
ман А. Котенева «Грозовой ав-
густ». Безусловно, всемирно-
исторического значения интер-
национальный подвиг нашей
Родины должен получить — и
получит! — достойное своего
значения художественное во-
площение...

Сегодня порой приходится
слышать мнение о «затухании»
военной прозы, о том, что глав-
ные ее успехи •<- позади. Труд-
но согласиться с этой точкой
зрения, ибо военная тема по-
стоянно обогащается все но-
выми и новыми произведе-
ниями, поднимаясь на все но-
вые, и новые высоты. Так бы-
ло и в годы, истекшие
после V! съезда писателей
СССР, — во второй половине
70-х годов. Бесспорно, и в эти
годы выходило немало произ-
ведений, не содержащих зна-
чительных художественных от-
крытий. Не это ли обстоятель-
ство. вкупе с тем, что в послед-
ние пять лет не появилось та-
ких широкообзорных, эпиче-
ских полотен, как «Живые и
мертвые», «Блокада», «Война»,
таких романов, как «Горячий
снег», не стечение ли по-
добных обстоятельств дало не-
которым повод для далеко не

лестных оценок состояния во-
енной литературы сегодня, а
главноа — для столь же нелест-
ного ее прогнозирования?

«В последнее время, — гово-
рит, например, один критик,—
военная проза несколько угас-
ла. Пик удачи находится уже
где-то сзади. Военная проза в
запале решила какие-то вопро-
сы, которые ставила литерату-
ра. Шли споры в литературе о
первом периоде войны — как
вго показывать. Теперь уже
найден разумный отклик на
этот вопрос...’

'Военная проза- родилась на
запале, из желания утвердить
нравственные процессы, разоб-
раться в глубинных истоках на-
шей победы ’И глубинных
причинах нашего отступления.
Мы решили эту Проблему. Те-

скому документу. Стро-
гой документальностью отме-
чены военные дневники К. Си-
монова «Разные дни войны»,
содержащие богатейшую, уни-
кальную в своем роде инфор-
мацию, множество проблем и
мыслей, которые волновали,
мучили, радовали или огорча-
ли человека на войне. На до-
кументальной основе создан
роман петрозаводского писате-
ля Д. Гусарова <3а чертой
милосердия». Роман; по-моему,
недостаточно оцененный кри-
тикой и потому не вовлеченный
в орбиту разговора о путях
развития военной прозы. По
некоторым «параметрам» изоб-
ражения, особенно совмещения
показа большой массы людей
и отдельной человеческой судь-
бы, он дает материал для серь-
езного разговора. Документаль-
на и повесть Д. Гранина «Клав-
дия Вилор», раскрывающая
трагическую н героическую
судьбу женщины, ее нравствен-
ную стойкость.

В СЕРДЦЕ
КАЖДОГО ИЗ НАС

Заметки критика о военной прозе последних лет

перь литература начинает бук-
совать, говорит то, что гово-
рено нашими историками, вы-
сказано в мемуарах генера-
лов».

Частичная справедливость
е этом утверждении, безу-
словно, содержится, если
иметь е виду отдельные про-
изведения, но не литературу
в целон. Тан называемая «во-
енная» тема таит в себе еще
неисчерпаемые возможности.

Особенно пристально иссле-
дуют художники нравственные
проблемы, выявляющие высо-
кие человеческие ценности —
непреходящие и вечные. Здесь
нельзя не вспомнить романы
к повести» созданные в по-
следний период: «Навеин—де-
вятиадцатилетние» Г. Бакла-
нова, «Его батальон* и «Пой-
ти и не вернуться» В. Быко-
ва, «В списках не значился»
и «Встречный бой» Б. Василье-
ва, «Комиссар» Г. Глазова,
«Окружеиие» С. Крутилина
(третья нинга его эпопеи
«Апраксии бор»), «Клавдия
Вилор» Д. Гранина, «За чер-
той милосердия» Д. Гусарова,
«Тан было» В. Кожевникова,
«Тень друга, или Ночные чте-
ния сорок первого года» А.
Кривицкого, «Сашка» В. Конд-
ратьева, «Голгофа» А. Лиха-
нова, «Усвятские шлемонос-
цы» Е. Носова, «Живи и пом-
ни» В. Распутина, «Нагруд-
ный знак «ОСТ» В. Семина,
«Разные дии войны» К. Симо-
нова, «Прощание» О. Смирно-
ва, «Рана моя — Берлин» В.
Собио, «Оправдание ирови» И.
Чигринова, «Торговиа и поэт»
и «Брачная иочь» И. Шамяки-
иа, «Синие берега» Я. Цвето-
ва...

Произведения эти разнятся
своей проблематикой, художе-
ственной манерой, широтой ох-
вата военной действительности,
степенью проникновения в
жизнь народа в пору лихо-
летья. Но роднит их утвержде-
ние героя активной жизненной
позиции, героя действия, от-
стаивание высоких моральных
ценностей, что и делает произ-
ведения о войне близкими на-
шей современности.

Военная литература послед-
них лет примечательна, в
частности, непреходящим ин-
тересом к факту, историче-

Тяга к живому, невыдуман-
ному факту, эпизоду, характеру
свидетельствует о стремлении
воссоздать картины войны с
максимальной, скрупулезной
достоверностью. И в этом
есть своя закономерность.
Ведь с каждым днем война от-
даляется от нас во времени.
Сберечь, сохранить, обнародо-
вать живые свидетельства о
ней в назидание потомкам
— не есть ли это святой долг
летописцев нашей сложной и
великой эпохи?

Три белорусских прозаика —
А. Адамович. Я. Брыль и В.
Колесник выпустили книгу «Я
из огненной деревни...», книгу
своеобразную, смонтированную
из воспоминаний людей, кото-
рые чудом уцелели от гитлеров-
ских «огня и меча». Книга ис-
ключительно ценная как доку-
мент, свидетельство очевидцев.
Это то: случай, когда факт ока-
зывает огромное эмоциональ-
ное воздействие. Читать спо-
койно это нельзя.

Один из авторов «Огненной
деревни» сказал мне. что. по
его наблюдениям, сегодня воз-
никает некое расхождение меж-
ду памятью народа о войне и
памятью о ней художественной.
Память народная более прав-
дива. реалистична, тогда как
художественная начинает кое-
что смягчать, приглушать. И
книга «Я из огненной дерев-
ни...» призвана, помимо всего
прочего, как бы скорректиро-
вать художественную память,
вернуть ее на орбиту жесткого
реализма.

Признаться, я не могу пол-
ностью разделить мнения отно-
сительно проявившейся тенден-
ции притушевывания страшного
лика войны. В отдельных про-
изведениях подобное возможно
и даже наверняка встречает-
ся. но говорить о тенденции,
мне кажется, все же преждевре-
менно.





А наряду е документально-
стью в литературе все более
настоятельно, глубоко проявля-
ет себя обобщение — истори-
ческое, философское, нравст-
венное, Пафос многих воен-
ных произведений минувше-
го пятилетия — пафос вы-
сокой, истинной человечно-
сти, утверждения гуманизма и
добра.' В vk ряду прежде всего
хочется назвать повести В. Бы-
кова «Его батальон» и «Пойти
и не ввернуться». Быков-воин
вдовФА хлебнул солдатской
доли р огневые годы, но и пос-
ле того, как все уцелевшие В
боях его друзья вернулись с
фронта, Быков-художник ос-
тается на войне, в окопах перед-
него края, в партизанском от-
ряде. Но только ли о войне
его повести? Думается, про-
блема нравственного выбора,
которую решают герои, акту-
альна всегда, она способна на-
учить многому сегодняшнего
читателя. Важность нравствен-
ного урока, который содержат
пов&сти В. Быкова, трудно пе-
реоценить.

Пафос высокой нравственно-
сти находит конкретное «Му-
жественное воплощение в ейз-
дании писателями образа героя
в шинели, который безупречно
выполняет свой воинский и
гражданский долг, готов к под-
вигу. совершает его, Этот ге-
рой активен, только такой и
мог победить сильного и ковар-
ного врага. Героя активной
жизненной позиции, боевого
действия встречаешь в произ-
ведениях В. Кожевникова. Я.
Цветова, Г. Глазова. В. Кон-
дратьева и многих других пи-
сателей.

На повести В. Кондратьева
«Сашка», которой он в прош-
лом году дебютировал, равно
как и на трех последующих
рассказах («На сто пятом кило-
метре». «Овсянниковский ов-
раг». «Привет с фронта») сто-
ит остановить внимание Кон-
дратьев входит в литературу,
входит талантливо. В его произ-
ведениях нет того, о чем при-
нято говорить: «Написано с вы-
соты исторического опыта».
Они написаны слоено бы по го-
рячим следам событий. И как
трогают сердце! Как волнуют!
Волнуют обнаженной правдой,
силой переживаний бойца в
бою. Это честные, предельно
откровенные солдатские испо-
веди. Все здесь без утайки, го-
рячо, открыто. Исполнять свой
долг, значит,, .перебороть со-
мнения,.робость, ИДТИ, и побеж-
дать —:.дот И ДО, что требует-
ся. Рвнят? У&рт? Не легко и
не проста об этом думать (ав-
тор чужд всякого бодрячества),
но долг превыше всаго. В пре-
одолении всевозможных тягот
войны, в преодолении самого
себя совершается становление
личности героя, крепнет и му-
жает его характер.

Историчеснн — и это пра-
во v с рн о — получилось тан,
что об огневых сороковых
долгое время писали исклю-
чительно те, кто прошагал по
трудным фронтовым дорогам
в начестве рядовых, команди-
ров, политработников, воен-
ных журналистов. Оки хоро-
шо знали онопную жизнь,
солдатский быт, душу челове-
ка в шинели. Теперь доста-
точно определенно обозначил-
ся процесс прихода на этот
участок литературы не быв-
шей иа войне талантливой
молодежи. В руссной прозе
это, иаприиер, Б. Машун, ав-
тор цикла проникновенных
рассказов «Горькие шанеж-
ки»: в украинской — С. Но-
сань, опубликовавший недав-
но повесть «Тропинка в зе-
леной ржи»; в белоруссной
— В. Козько (повесть «Суд-
ный день»); в эстонской —
Ю. Туулик (роман «Можже-
вельник выстоит и е сушь»).

Не воевавшие эти писате-
ли тем не менее чувствуют
себя причастными к войне. И
, Чувство это у них глубинное,
оно возникает из общности с
народом, заплатившим за побе-
ду над врагом жизнью двадца-
ти миллионов соотечественни-
ков. Настрой их душ, опреде-
ляющий собой и их творческое
к$едо, довольно точно выра-
жен в стихах поэта Н. Дмит-
риева:

В пятидесятых рождены,
Войны не знали ны,
и все жв

В какой-то мере
все ны тоже

Вернувшиеся в той войны.

Действительность поры во-
енной в произведениях моло-
дых чаще изображается сквозь
призму военного детства в ты-
лу или на оккупированной вра-
гом территории. Явствен в
иных книгах и яичный опыт то-
го не детского детства. Одна-
ко, чтобы по-настоящему под-
нять пласты народной жизни
тех лет, сказать о войне новое
слово, писателю необходимо
гораздо больше, чем запавшие

а душу воспоминания. Помимо
В качестве примера

таланта,
такого
слаться

«больше» можно со-
на опыт работы Юло

Туулика над упомянутым уже

романом
стоит и
многом

«Можжевельник
в сушь». Роман
автобиографичен,

вы-
во
но

память автора обогащена упор-
ным, кропотливым трудом по
собиранию воспоминаний уча-
стников тех событий, изучению
архивных материалов.

Молодые писатели постепен-
но принимают от писателей-
фронтовиков эстафету военной
темы Им, не бывшим на той
войне, предстоит умножить,
обогатить достигнутое худож-
никами-ветеранами. И большую
помощь им окажут живые сви-
детельства участников Великой
Отечественной, архивные доку-
менты, военно-историческая
наука Научное и образное по-
знание действительности все-
гда шли рука об руку.

Нет, «пик удачи» военной
литературой не пройден, хочет-
ся быть оптимистом и верить,

НА ФРОНТЕ

С ПЕРВЫХ АПЕН

ПЫТАЮСЬ пробиться
сквозь толщу времени
и добраться до 1941
года. И то, что казалось не-
забываемым, — увы! — по-
крывается завесой забвения.
Остаются только разорванные
лоскуты. Крупные н мелкие.
И странно: из дней яишений,
мук, горя и ужасе е памяти
осталось главным образом
светлое и чистое. Все осталь-
ное помню не сердцем —
только рассудком.

Я ушел на фронт из Театра
Революции, где был актором
вспомогательного состава.
Ушел в ополчение. На Боро-
динском поле мы рыли про-
тивотанковый роа... И вдруг
из-под заступов вместе с
комьями земли стали выле-
тать человеческие черепа.
Сделалось тихо. Мы прервали
рытье. Вероятно, это были че-
репа той далекой великой
'битвы, которая вошле в исто-
рию под названием Бородин-
ского сражения. Кутузов, Бар*
клай, Багратион, батарея Ра-
евского... Каким-то мистиче-
ским ветром повеяло оттуда.
Были онн — теперь мы! «...не
Москва ль за нами?»...

У меня в жизни был только
однн-единственный бой — он
длился 14 часов. А потом год

госпиталей.

Я лежал в
ков. Каждый
двоих-троих,
пустовали ни
лате, в этом

палате смертни-
день уносили
но кровати не
часу. В этой пл-
еером пред-

смертии, я просил книгу и,
установив ее на грудь перед
глазами, читал вслух «Пико-
вую даму», «Дубровского». И,
представьте себе, те, кто был
в сознании, слушали. Слушали
внимательно, серьезно. Там,

Виктор РОЗОВ

ДИАЛОГ

НЕ

ИЗ ПЬЕСЫ

где ость хотя бы последнее
дыхание жизни, она все равно
— жизнь.

Мне должны были ампути-
ровать коту ещо не операци-
онном стбле, во Владимире.
Газовая гангрене. Я двл согла-
сие, не задумываясь. Но ког-
да очнулся в палате — уви-
дел, что я по пояс в гнпсе и
нога не отсечена.

«Решили пока подождать,—
сказала доктор Мария Ива-
новна Козлова н спросила: —
Что вы хотите?» — «Пить». —
«А есть?» — «Хочу». — «Хо-
роший признак! А чего бы вы
съели?»

Что может хотеть полу-
мертвый солдат, давно вооб-
ще ничего не евший? Я полу-
серьезно сказал:

— Хочу пирожков с мя-
сом... и компота.

Тогда зто звучало, как если
бы я попросил подать мне
жареную жар-птицу.

Когда на следующее утро
я проснулся, у койки в бело-
снежном хвлате стояла та же
Мария Ивановна, а в руках у
нее была литровая банка с
домашним компотом и тарел-
ка с румяными продолгова-
тыми пирожками. «Что он Ге-
кубе, что она ему?» Что я —

един из миллионов раненых
солдат — для измученного
ночными дежурствами, опера-
циями, потоком раненых пв-
латного врача?

...Высокий и худой (даже
можно сказать—тощий) глав-
ный врач эваиогоспиталя а
Казани. Говорили, он худ от-
того, что болен туберкуле-
зом. У него тысячи раненых.
И все тяжелые. И каждый
день он обходит всех. И У
моей койкн он возникает каж-
дое утро в сопровождении
лечащего врача и медсестры.
Внимательно осматривает на-
ним-то проникающим сквозь
гипс взглядом. Задумывается.
Потом произносит: «Завтра
придется ампутировать». (Эта
он о моей правой ноге.)

Я отвечаю: «Хорошо».

И назавтра доктор Шубни
снова около меня. Тан же
внимательно обследует к таи
же долго думает.

ШУБИН: Можно подождать
до завтра.

И идет дальше.

А на следующий день тот
же осмотр и —

ШУБИН: Нет. Завтра ампу-
тация.

Я: Хорошо...

А через день — опять.

ШУБИН: И думаю, можно
до завтра подождать.

И на следующее завтра;

ШУБИН: Нет, придется ваэ-
тра ампутировать.

А потом снова:

ШУБИН: Денек подождем.
Я: Хорошо!

И тан полгода длится этот

диалог — не
жизни!

Наверняка
меня. Я же <
Рядовой.

А через I

из

он
один

пьесы»

не помнит
из тысяч!

полгода Шубим

смотрел иа меня, и глаза его,
можно сказать, были лукавые,
я впервые видел его улыбку.

ШУБИН: Вы у меня, Розов,
еще будете танцевать!

Ну что было ему, Владими-
ру Николаевичу Шубину, ро«

шительно сказать

ампута*

ЧТО ОН

впереди.

Арсений Тарковский

а Александр Твардовский

Этот снимок, сделанный летом 1943 года во время «вступления наших войск на Курской
дуге, хранится в личном архиве А. Тарковского

ция! И отвязаться от меня.

Последний раз я танцевал
совсем недавно: иа встрече
Нового, 1980 года в Централь-
ном Доме литераторов...

Хотелось бы закончить ИВ
этом — радостном.

Но в памяти встает иочь в
Чебоксарах, в 1942-м. Я ехал
из Казани, из госпиталя, на
пароходе в Москву. Отвое-
вался. А чебоксарская прн«
стань была забита людьми, и
сверх того толпа стояла на
берегу. Это провожали ново-
бранцев. Раздались прощаль-
ные слова, выкрики, всхлипы.
Черная месса плотно скучег*.
пых людей зашевелилась, зэ»
качалась, как одно большое
непонятное существо. Когда
убрали трап, еще соединяв-
ший последней связью лю-
дей на пароходе е людьми на
берегу, люди на прнстанн
— отцы, матери, братья, сест-

ры, невесты, друзья

•це«

пились руками в борт паро-
хода, стараясь удержать его,
не дать отвалить от пристани.
Пространство между парохо-
дом и пристанью становилось
все шире. Тела стали вытяги-
ваться над водой, ио пальцы
не разжимались. Матросы бе-
гали вдоль палубы и отрыва»
лн эти руки от борта...

Много лет спустя л попал
в Казань н захотел побывать
на могиле Лобачевского. Мы
нашли памятник великому
русскому математику, покло-
нились ему, и вдруг мое вни-
мание привлекла большая
группа одинаковых могил с
пирамидками, увенчанными
красными звездами. Я спро-
сил своих друзей-казанцев,
чьи это могилы, и услышал в
ответ: здесь похоронены ра-
неные, которые умерли в гос.
питалях. Прилетела мысль:
вот тут, на этом самом место,
в этой земле мог бы лежать
и я. Но я выжил и живу. По-
чему судьба сберегла меня?
Что я должен сделать?

КАЖДОМУ участнику вой-
ны вспоминается свое.
И снится тоже свое.
Тридцать пять лет прошло со
дня окончания войны, а порой
она еще снится. Одним — горя-
щий Ростов и забитый маши-
нами, повозками, орудиями
невероятно длинный спуск к
донской переправе; в то утро
немецкие бомбардировщики,
казалось, избрали ее единст-
венной мишенью. Другим —
траншеи у шахтерского горо-
да Красный Луч, на левом
берегу реки Миус, надолго
ставшей ареной кровавой борь-
бы. Защитникам славной Малой
земли снятся огненные ее дни
и ночи... Своя Малая земля —
гарнизону полуразрушенного
дома на перекрестке сталин-
градских улиц, превращенного
в неприступную крепость.

Но девятое мая сорок пято-
го всем, наверное, запомни-
лось одинаково — полным све-
та и солнца, даже если где-то
утро выдалось пасмурное и
дождливое. Вот и кончился
1418-й день войны. Наступил
день 1419-й. Первый день от
сотворения Мира.

Наша 18-я армия встретила
его в Чехословакии. Цвели яб-
лоневые сады. Молоденький
автоматчик, совсем мальчишка,
один конвоировал бесконечную
колонну пленных немцев. В
городе Оломоуц на стенах до-
мов белой краской по-русски
было написано «Свобода», и
рядом по-чешски, похожеа, со-
звучное: «Svoboda» — имя
Людвика Свободы, командира
1-го Чехословацкого армейско-
го корпуса, будущего прези-
дента Чехословацкой Социа-
листической Республики. Под
Прагой командир 8-й стрелко-
вой Ямпольской дивизии пол-
ковник Угрюмое, поздравив
своих офицеров с подписани-
ем Акта о безоговорочной ка-
питуляции гитлеровской Герма-
нии (а частям 18-й армии
предстояло доколачивать груп-
пировку генерала Шернера и
закончить войну не девятого
мая. а двенадцатого), сказал:

— Воевать с прежним на-
пряжением. Не щадя сил. Но,
прошу вас, берегите каждого
солдата. Сукиным сыном будет
тот, кто неосмотрительно по-
теряет хотя бы одного чело-
века.

Победа! Победа!

Ушли  прошлое, но навеч-
но остались в памяти бои •
Донбассе, в горах Кавказа, на
Малой земле под Новороссий-
ском. Один американский жур-
налист, прочитав книгу Л. И.
Брежнева «Малая земля»,
взволнованно говорил:

— Я был солдатом 27-й
американской дивизии, выса-
живался на Окинаве. Испы-
тал на собственной шкуре,
что такое морской десант.
Знаю, какой ценой приходится
расплачиваться тем, кому
предназначено высадиться на
узенькой полоске земли и
удержать эту полоску. А ваши
солдаты сражались на таком
плацдарме более полугода.»

Больше, много больше -—
225 дней. И каждый день быя
длинным, а ночи — еща
длинней. 16 сентября 1943 го-
да войска 18-й армии штур-
мом взяли Новороссийск и ме-
нее чем за месяц очистили от
врага Таманский полуостров.
Впереди предстояли новые же-
стокие сражения на Украине,
прорыв мощной оборонитель-
ной линии «Арпад» а Карпа-
тах и форсирование Карпат,
которые до той поры я пред-
ставлял весьма смутно —
в обьеме школьных учебни-
ков географии. Но кто же из
ветеранов 18-й армии может
забыть бои на Ужокском пере-
вале, Верецком, Яблоницком
и, господи-боже,- размытые
проливными дождями вьючные
тропы на высоте 900 метров...
А дальше, дальше — участие
в освобождении Польши, Ру-
мынии, Венгрии, Чехослова-
кии. Сколько людей и сколько
разных лиц! Сколько героиче-
ских подвигов! Даже в толстой
книге все не уместишь. Что же
говорить о газетном очерке!

В МОСКВЕ живет Герой
Советского Союза, гене-
рал-лейтенант Дмитрий
Степанович Ковешников. Впер-
вые я услышал зто имя в ту
пору, когда 23-летний майор
Ковешников был начальником
штаба 1339-го полка 318-й
дивизии. Полк участвовал в
штурме Новороссийска, вы-
саживался на крымской земле
в рыбачьем поселке Эльти-
ген. 27 человек из лично-
го состава полка стали Ге-

роями Советского Союза. Зна-
мя полка пронесли на Параде
Победы через Красную пло-
щадь. Это была высокая честь.
Мой товарищ по армейской га-
зете «Знамя Родины» Сергей
Борзенко высаживался с Ко-
вешниковым в Эльтигене и пи-

сал потом в очерке «Десант в •
Крым»: «...Как-то так получа-
лось всегда, что он (Ковешни- 1
ков. — Б. Г.) становился душой
боя, в котором ему приходи-
лось участвовать».

Так было при штурме Ново-
российска и в ходе Эльтиген-
ской операции. Впрочем, еще

раньше,
тельных
ском,
ворили,

в период оборони-
боев под Новороссий-
о Ковешникове го-
что дважды он усп^л

побывать на. том свете. Ведь
1339-й полк находился на тан-
коопасных рубежах. А одна ро-
та занимала участок на самом
левом фланге огромного совет-
ско-германского фронта — от
берега Черного моря до стены
цементного завода «Октябрь».
Несколько сот метров. Только
и всего. Но в 50 шагах
от немцев. Люди стояли тут
насмерть ровно год. День в
день. С 10 сентября 1942-го
до 10 сентября 1943-го.

Тепер туристы и гости Но-
вороссийска че минуют Этот
истооичесний рубеж. Перед
позициями роты поднят иа
пьедестал своеобразный па-
мят и ни — «Вагой», вернее,
остов товарного вагона, про-
битого пулями, сожженного,
покореженного осколками сна-

рядое и мнн, — свидетель
кипевшей здесь яростиой бит-
вы. А позади позиций роты
— другой памятник. В начала
шоссе Новороссийск —• Туап-
се сооружен монумент «Ру-
беж обороны» скульптора В.
Цигаля — натруженные вой-
ной руки, только руин, крепко
сжимающие автоматы. Руки

Борис

ГАЛАНОВ

ЧЕТЫРЕ

ГОДА

час
и

солдат и матросов, пре-
градивших врагу выход и
морю.

Весь участок обороны
роты сегодня можно обой-
ти за несколько минут.
Но у войны свой счет
времени, свои расстояния
и свое измерение. Как
обойти, если на целый
прижал к земле пулемет,
едва поднял голову —

прижала автоматная очередь.
Да и передвигались по мелкой
траншее (надо бы закопать-
ся поглубже, не дает чертов
твердый грунт!) только ночью,
ползком, по-пластунски, од-
ним-единственным маршрутом
— «бинтовым». Название при-
думали, наверное, в роте или
в штабе полка. «Бинтовой»
означало: в траншее нельзя от-
клоняться от дорожки, обозна-
ченной бинтами. — подорвешь-
ся на собственной мине или,
чего доброго, забредешь на
минное поле противника.

Ковешников берет карандаш
и на листке бумаги чертит схе-
му: «Вог наши траншеи, вот
бинтовой маршрут. Этот тре-
угольник, видишь, гора Сахар-
ная Голова. Немцы сидели на
макушке, мы — внизу и всю
обооону строили под огнем
противника А вот здесь. — Ко-
вешников провел волнистую ли-
нию,—мы протянули еще один
бинтовой маршрут». Удиви-
тельное дело; прошло почти
сорок лет, а память фронтови-
ка все хранит, как на чувстви-
тельной фотопленке.

На опасном рубеже у цемза-
вода Ковешников не раз встре-
чал начальника политотдела
18-й армии А. И. Брежнева.
Леонид Ильич бывал здесь,
вникая в мельчайшие подроб-
ности, беседовал с бойцами.
Собрать сразу несколько че-
ловек не было возможности,
обычно переходил от позиции
к позиции, беседовал с глазу
на глаз. Зато и разговор полу-
чался особенный, по душам.

А в 1974 году, когда Леонид
Ильич вручал городу-герою

По дорогам 18-й армии. Из блокнота военного

корреспондента

Новороссийску Золотую Звез-
ду у памятника «Вагон», его
встречал Ковешников:

— Товарищ Генеральный
секретарь ЦК КПСС! На быв-
шем переднем крае нашей обо-
роны докладывает генерал-
лейтенант Ковешников.

— Слушает Генеральный
секретарь ЦК КПСС Бреж-
нев, — ответил Леонид Ильич,
крепко обнял Ковешникова и
сказал: — Помнишь, как мы
лазили на левофланговые точки
по «бинтам»?

ИСТОРИЯ, которую я
хочу рассказать, начи-
налась в октябре со-
рок четвертого. Раньше я
уже писал о ней. Но она про-
должается и поныне. В раз-
гар боев на территории Закар-
патской Украины мы, армей-
ские журналисты, узнали, что
где-то здесь находится лагерь
советских детей, угнанных нем-
цамй из-под Ленинграда, Смо-
ленска, Витебска, Орла, из са-
натория в Новоельне,— сюда
в самый канун войны приехали
на летние каникулы дети полит-
эмигрантов. Сперва поиски при-
вели в окрестности Мукаче-
ва. .Жители Ужгорода, приняв-
шие горячее уместив в судь-
бе детей, воспользовались су-
мятицей немецкого отступле-
ния, тайно перевезли детей в
женский монастырь. Потом пе-
репрятали еще дальше—в село
Червенево. Хотя и сюда могли
нагрянуть немцы.

И вот Червенево. В про-
сторном бараке собралось 186
ребят. С моим спутником капи-
таном Борисом Милявским слу-
шаем взволнованные, сбивчи-
вые, вперемежку со слезами
рассказы о пережитом. Ма-
ленькие не знают своих фами-
лий. Одно запомнила — папи-
ны усы и мамину красную коф-
точку. Старшие рассказывают,
как провожали нз фронт отца,
как потерялась во время бом-
бежки мама, как их мытарили в
проклятом немецком лагере и

до чего же хорошо жилось до-
ма. 13-летний Витя Пискунов
из Орла сказал убежденно:
«Если бы меня ночью сброси-
ли с парашютом, а куда не
сказали, все равно, я сразу бы
узнал, что нахожусь в Орле».

Когда мимо Червенева про-
шли наши танки, ребята вы-

сыпали

околицу: «Папа!

Дядя! Мы свои, советские». Го-

ворили, будто
даже признал
мальчишке

один танкист
в босоногом
племянника:

«Витьна? Ты?» Подхватил, по-
садил на броню танка, все

зто мы
блокноты,
верив. А

записали
поверив
впрочем,

в свои
и не по-

____. почему

бы и нет? Какие удивительные

встречи случались на войне!
Или, может быть, у нас на
глазах уже складывалась ле-
генда?

Назавтра в газете «Знамя
Родины»' появился большой
очерк «Наши дети в немецком
рабстве» и фотография детей.
Бойцы потом рассказывали,
что, глядя на этот снимок, не-
вольно сжимали кулаки.

Через много лет в который
уж раз и я рассматриваю не
слишком четкую фотографию—
над ней всю ночь бился в на-
шей походной цинкографии
старшина Ваня Цицаркин, «вы-
тягивая» в номер клише, — ви-
жу разутых, раздетых ребят,
вижу хмурое, недетское выра-
жение на усталых детских ли-
цах, вижу в последнем ряду
немолодую женщину-воспита-
тельницу — тетю Настю или
тетю Веру? Их было дев в ла-
гере, обе из-под Ленинграда,

обе добровольно отправились
со своими воспитанниками в
неволю (жаль, не записал фа-
милии, поэтому называю вслед
за детьми твтей Настей, тетей
Верой) — и вновь испытываю
глубокое волнение.

А глухая 18-километровая
дорога Мукачево—Червенево
в те дни необычно оживилась. В
Червенево ехали врачи. Интен-
данты везли детям одежду.
Благо на захваченном воен-
ном складе оказалось обмунди-
рование скаутов. Пригодилось

на первых порах. По распоря-
жению Л. И. Брежнева при-
шла полуторка с продоволь-
ствием и подарками. То-то был
праздник для ребят!..

Долго я ничего не знал о
судьбе детей, спасенных вой-
сками 18-й армии. Сейчас кое-
что энаю. Литератор Валентин
Томин давно и настойчиво ра-
зыскивает узников детского ла-
геря. Многое ему подсказал
бывший заместитель началь-
ника политотдела 18-й армии
Сергей Степанович Пахомов,
который принимал деятельное
участие в судьбе ребят и хо-
рошо помнит, как Леонид
Ильич, когда дошла до него
первая весть, поручил заботу о
детях политработникам, прирав-
няв эту задачу к боевой...

Медленно, по кусочиам со-
бирались сведения о после-
военных судьбах детей. Одних
Томин отыскал. Других — на-
деется отыскать. Не всех, ко-
нечно. На это трудно рассчи-
тывать. Но идут письма из
Орла и Белгорода, из Софии и
села Новые Лагери на Херсон*
щнне, нз Ирнутсной области,
Сумской, Закарпатской — ото-
всюду, где живут и работают
бывшие узники детского ла-
геря, — короткие письма к
подробные, с оассиаэами о
себе и своих блиэних, с при-
ложением семейных фотогра-
фий — детей и, увы, кан быст-
ро летит время, даже внуков.

Читаю письмо Бирюкова Ми-
хаила Николаевича из села Дуб-
ровка, что неподалеку от Уж-
города. Собственно, Бирюко-
вым он стал а орловском дош-

кольном детдоме, где освобож-
денных из плена детей спра-
шивали, кто они и откуда.
он ничего не знал — ни своего
. имени, ни года рождения. И
названия родного села — тоже.
Как умерла мама — рассказы-
вал, а как фамилия — не пом-
нил. Угодил в неволю в том
возрасте, когда для ребенка
имя отца — Папа, матери —
Мама, а весь окружающий мир
вообще безымянный. В Орле
на взрослых глядел исподлобья.
Не много добра видел от

взрослых в лагере. Упрямился,
был несговорчив. Может быть,
поэтому воспитательницы ре-
шили: будешь ты у нас Михаи-
лом...

Другое письмо. Две школь-
ные тетрадки. Галина Андрон-
чик-Веселова, мать двоих де-
тей. крановщица, строитель
новых домов в Белгороде. И
снова горькая память роенного
детства. Торопливый почерк.
Видно, писала не отрываясь,
под напором хлынувших вос-
поминаний. Немцы арестовали
маму по доносу — приютила
еврейских детей, — а девяти-
летнюю Галю с двухлетним
братишкой Толей отправили на
окраину города Лепеля, а дом,
где уже томилось множество
беспризорных ребят. Из окон
видно кладбище. Там остав-
шиеся в живых ежедневно
хоронили сверстников. По-
том начались скитания. Го-
няли из лагеря в лагерь. Грузи-
ли из эшелона в эшелон. Жили
крохами. На остановках соби-
рали милостыню, чтобы не уме-
реть с голоду. Дотащились до
Закарпатья. И там наконец
дождались освобождения. Опи-
сала Галина Тимофеевна свой
крестный путь. А в заключе-
ние добавила: «Я расска-
зала все, может, и нескладно,
извините, волновалась очень.
Но это все было. Это так».
И ЕЩЕ два имени среди
многих. Недавно бол-
гарский журнал «Оте-
чество» посвятил очерк де-
тям из лагерей Новоельня *-






ХМ :

F $

1$







bill



В;

в



ж -й

'>4







ИЙ



4.



Берлин, 5 мая 1945 года. У поверженного рейхстага. Справа налево: первый советский ко-
мендант Берлина, командующий 5-й ударной армией генерал-полковник Н. Э. Берзарин, Ц.
Солодарь, Вс, Вишневский,

Цезарь СОАОДАРЬ

НА ШТУРМ

РЕЙХСТАГА

Тридцатое апреля со-
рок пятого. Фашист-
ский Берлин пылает.
Миновал промозглый пол-
день, но тяжелый туман
по-прежнему висит, и росчер-
ки пламени кажутся призрач-
ными.

Полк Плеходанова распо-
ложился в обгоревшем «ло-
ме Гиммлера» — так бойцы
окрестили мрачное здание
гитлеровского министерства
внутренних дел.

Отсюда до рейхстага очень
близко — метров четыреста.
Вернее, очень далеко — ведь
на эти метры враг обрушил
беспрерывный, беспощадный
огонь. Огонь обреченных.
Из ощерившегося рейхстага
и близлежащих зданий артил-
леристы, минометчики и
фаустники простреливают
каждую плитку забаррикади-
рованной и заминированной
площади перед рейхстагом.
Сейчас ее. впрочем, не назо-
вешь площадью — до того
испещрена она дотами,.
траншеями, надолбами Каж-
дый шаг к последнему оплоту
фашистской столицы — в зо-
не перекрестного огня.

И все же в этот огненный
смерч придется ринуться,
или, как выражаются на КП,
выброситься засевшим в «до-
ме Гиммлера» бойцам Пле-
ходанова. Начальная зада-
ча — добраться до залитого

водой огромного поперечно-
го рва, промежуточная — пе-
ребраться через эту искус-
ственную водную преграду,
главная — прорваться в рейх-
стаг.

Настает заветная минута.
•Используя наскоро сколочен-
ные дощатые мостки, бой-
цы выбегают из полуподваль-
ных окон. Приходит черед и
роты Петра Греченкова, мос-
ковского метростроевца.

У него большой опыт прод-
вижения по объятым пламе-
нем берлинским улицам и за-

хвата
знает,
теряя

крупных :
насколько

зданий. Он

ни ОЛИНОЙ

пробежать, прбити,

важно, не
секунды,
лрополз-

Надо двигаться дальше,
добраться до разбитых само-
ходок и трансформаторной
будки — там можно на мину-
ту-другую укрыться от ог-
ненного смерча...

Ну почему же об этом
броске греченковской роты
на рейхстаг не написал Борис
Горбатов? Ведь это он, писа-
тель-правдист, принятый бой-
цами за политотдельца, счел
себя обязанным вместе н ря-
дом с бойцами изведать тя-
готы и величие одной из по-
следних страниц войны. Но
предельно скромный . пито-
мец ленинской партии даже
ближайшим друзьям не рас-
сказывал, как, вопреки запре-
ту командира корпуса, отпра-
вился в Дивизию, как не внял
предостережению командира
дивизии и по простреливае-
мым кварталам пробрался в
полк, как незаметно для ко-
мандира полка пошел в бое-
вых порядка* наступающего
подразделения на рейхстаг
Ослушаться командира роты
в обстановке штурма, прав-

да, не* решился

остался у

ти, стремительно преодолеть
первые-метры; Греченков до-
волен: никто из атакующих
не отстал, в том числе и не-
сколько мешковатый подпол-
ковник, еще только что про-
тиравший толстые стекла1 оч-
ков. Солдаты сочли его по-
литотдельцем, а докапывать-
ся, из какого он политотдела
—• корпусного или ДИВИЗИОН-
НОГО, — сейчас не время.

Пройдено метррд шестьде-
сят. Рота З^РОГДа. ,

Есть пе«ээй<.раненые. У по-
жилого е^Йфйзррд по шрке
побежал^ зхрйййг* ‘ Прдпрдиб*-
нии помогает вму переевэдь-
ся. Делает это столь усердно,
что повязка приобретает ги-
гантские размеры н захваты-
вает есю голову.

прикрывшей его от огня под-
битой ’самоходки...

РртЛ Греченкова выполнила
б.О «ой приказ, . Ворвалась в
. peiQie^ar “вместе с другими
похфавделениями. Мы с ка-
литёием Александром Анд-
реевым, будущим прозаи-
ком, услышали об этом на
КП командира корпуса гене-
рала С- Н. Переверткина.

Считанные дни оставались
до той минуты, когда над
зел*цовато-чернь-м куполом
рейхстага засветилось з •-

мя . Победы. «Не
знам» янки, не
флай- \ британцев,
впоследствии со

звездное
полосатый
— скажет
страниц

«Правды» Борис Горбатов. —
А наше знамя... Прекрасное,
как наша правда».

У MoH<numtN« Вшшмнкми» есть пки« строки

Важно быть участником событий!

Именно на этого потом

Возникают молнии открытий.
Дерзкий стих и достоверный тем.

Да, именно так! Жизненный — боевой и литературный —
опыт, накопленный писателями за четыре года Велико* Оте-
чественной войны, был творческим зарядом на последующие
годы и десятилетня...

Еще далеко не все известно о работе писателей в боевой
обстаиоене. Поведать об втом быае нашей целые яри созда-
нии сборника «Писатели Балтики рассказывают...*, составите-
лем которого мне довелось стать. (Сборник выйдет е атом
году в издательстве «Советский писатель*.) В страдные дни
боев у стен Теплина, на островах Эзель и Даго, на полуострове
Ханко, а затем в дни обороны Ленинграда не протяжении
всей 900-дневной блокады писатели находились на передовых
рубежах.

В самые горячие дпи боев эе Ленинград была создана
оперативная группа писателей при Политуправлении Белт-
флота, пожалуй, единственное в слоем роде воинское под-
разделение. бойцы которого своим испытанным оружием —
словом — сражались за великий город на Неее. Эте неболь-
шая горстка ннтераторов стала продолжателем славных тра-
дици* ЛОКДФа, а во главе нее был одни из его создателей и
руководителей Всеволод Витальевич Вишневский.

Писателя аели большую работу на кораблях и в частях
Балтийского флота, писали для флотских и центральных га-
зет. выступали по радио. Накоплен был большой опыт кол-
лективной работы. Именно я зту трудную пору родилась ге-
роическая комедия в. Вишневского, А. Крона и вс. Азаров*
«Раскинулось море широко* и пьесе А. Крона «Офицер фар-
та». После войны писателями-балтийцами созданы многие
произведения на морскую тему.

Время неумолимо.. Многих балтийских писателей, я том
числе и флагмана нашего — Всеволода Вишневского, нет в
живых. И то, что вошло в сборник, — лишь небольшая
часть их обширного литературного наследств*, отблески того
далекого неповторимого времени, что навсегда осталось *
нашей памяти и самом сердце.

На «той странице публикуются совсем крохотные отрывки
из дневников и воспоминаний, которые составили коллектив-
ную книгу «Писатели Балтики рассказывает»..,* выступле-
ние Всеволода Вишневского перед писетелрми. яедооявшееся
в Ленинграде 30 мая 1942 года, отрывок чз Аияцннка извест-
ного прозаика П. Капицы, бывшего в ту пору редактором
флотской многотиражки • Кронштадте. воспвм>^»ач}<я Вс. Аза-
рова о рождении музыкальной комедии * осаифАЦИОм горо-
да. а также отрывок из обширного дневн»я$а< днЧ*таля-мари-
ниста Александра Зоин на, большого мужцет.да.^.-'фяовека и
воина, участвовавшего в походе иа подводной лодке Л-3.

Николай МИХАЙЛОВСКИЙ

[дерзкий стих

1И ДОСТОВЕРНЫЙ

1том.

I Всеволод
ВИШНЕВСКИЙ

БИТВА

ДО ПОБЕДНОГО
КОНЦА!

На Балтику пришли писате-
ли разных поколений, очень
молодые, не знавшие еще фло-
та, не представлявшие, что
такое современная война, но
как-то быстро они вошли в
курс событий, — замечатель-
ные люди.

Разрешите доложить, что
было сделано нами в течение
этой ВОЙНЫ.

Меньше всего хотелось бы
заниматься сегодня статисти-
ческими данными, но, грубо

тели и дрались, и обеспечива-
ли выпуск газет «Советская
Эстония». «Боевой Таллин» и
других эстонских газет.

Приходилось видеть много
подвигов балтийцев...

Помню, как во время проры-
ва Балтийского флота (из Тал-
лина в Кронштадт) наши ко-
рабли ночью проходили мин-
ные поля. Было очень трудно.

коммунисты
бросались
отталкивали
как кто-то
шлеп-щлеп

и комсомольцы
за борт и руками
мины. Слышно,
тяжело плывет —
по воде. Плыть

говоря,
месяцев
группа

за последние шасть
войны оперативная .
писателей Балтийского .

флота написала более;, ста. а
за одиннадцать месяцев, веро-
ятно. более двухсот печатных
листов. Но цело не в обьеме.
дело в темпе и качестве рабо-
ты. в отзвуке, который полу-
чает эта работа и у нас, и за
рубежом, где некоторые хо-
тят. а некоторые должны нас
слышать.

Пеоед глазами писателей,
пришедших на Балтику.— а бы-
ло их более сорока человек. —
развернулась картина боев
исключительного напряжения...
Мы ощутили это. когда прибы-
ли в Таллин, на рубежах кото-
рого дралась морская пехота.

В Таллине все штабные ко-
мандиры. политработники и
писатели вышли на улицы, на
уличные бои. В яти дни лис®-

трудно. Матросу бросают ко-
нец, чтобы ПОМрчь. Слышно
вяжелое. прерывистое дыхание
плывущего^ Затем голос; «От-
ставить конец. Вижу, кораблю
угрожает плавучая мина, пой-
ду ее убрать». И он идет во
мрак спасать корабль. Он
один должен справиться с
этой миной. Вот люди!.. Все
это мы, видели на Балтике, и
это навсегда вошло в наши
сердца.

На глазах - у писателей ие-

забываемые подвиги

один за
творческая

другим.

прошли
Конечно,

отдача наша дол-

жнэ быть полноценной, полно-
весной. Каждый из нас пере-
полнен виденным и пережи-
тым. мы это сбережем, и все,
что в нашей памяти, в наших
душах, — полностью отдадим
народу.

Что приходилось писателям
делать во время войны, в част-
ности в обороне Ленинграда?
Виды работ были очень разно-
образны Иногда листовка или
воззвание, написанные в один-
два часа по заданию: как пра-
вило газетная работа, очерк;
ФЙьеТон, pacqft|S.

Приходилось много рабо-
тать на радио, когда Ленин-
град требовал материалов, вы-
ступлений Наша группа писа-
телей, начиная с 14 сентября
1941 года, регулярно вела та-
кие выступления-передачи и
думаем эту работу продолжать
и дальше. Приходилось зани-
маться устныящ беседами,
рассказами в деятельности на-
ших писателей, умформацией
о положении на фронте, бое-
выми эпизодами: занимать
аудиторию кораблей, мастей и
т. д. Все эта нами проделыва-
лось. Объем работы довольно
большой Интенсивность на-
шей работы, по сравнению с
мирным временем, значитель-
но лоднялась<...>

Ни блокада, ни обстрелы
Ленинграда не. остановили лиг
repai урной жизни. Наш* »ород
вынес сильнейшее испытание.
Это» город, о котором остал-
ся отфильтрованный слой же-
лезных людей, не поддавших-
ся никаким шатаниям и коле-
баниям; это» город, который
стоит, упорный И упрямый,
блюдя свои великие ленинские
традиции, — вызвал в нас та-
кую признательность, такое
новое просветленное и глу-
бокое к нему отношение, что
не сохранить для потомства
его борьбу — мы не можем.

Ленинград для нас свят и
дорог. Мы для Ленинграда
сделаем все. что только в на-
ших силах. Мы знаем, что врат
готовит новое нападение на
город. Мы его будем встречать
так, как встречали в сентябре,
и в октябре, и в мае месяце.
Мы будем биться за Ленин-
град так. как мы за него еще
никогда не бились. Все вы-
жившие. закаленные в война
и блокаде ленинградцы — вме-
сте с армией и флотом — да-
дут такой отпор врагу, кото-
рого он себе не представляет.
Пойдет ли врат в лобовую
атаку по шоссе, попробует ли
ударить по водным коммуни-
кациям — он встретит отпор!

Мы вШем драт^я за свой
ropoftl^Hae, писайлей, слуша-
ют -‘-МБлушаф вся сЩОД)

ЭнДни 0ое аыфтуфйние.
мне кбчется

скэзать нашему

Червенево и одну его гла-
ву — О встрече итальянки По-
летты Глюкозио и болгарина
Йонко Ченгелова, естраче через
38 лет — всего-навсего, «Вот
так. Йонко, — сказала Полетта,
— мы выжили и увиделись*. И.
казалось, взаимному отчету не
будет конца. В первые же
часы немецкой оккупации не-
сколько мальчиков бежали из
Новоельни. Надеялись перейти
линию фронта. Среди них был
Йонко, сын коммуниста-под-
польщика Петра Ченгелова, в

выходила. Но сама выжила чу-
дом. Все пришлось испы-
тать — унижения, голод, хо-
лод, переболеть сыпным ти-
фом... Только коротко об этом
не оасскажешь. А е Москву
приехала восьмого мая сорок
пятого, навсегда запомнив —

и ГЫ, ЙОНКО,
долгое мамино
лее нет ничего
И дороже!»

не забыл! —

объягие:
в целом

свете.

1942 году

казненного

фа-

ИЗ ЗАКАРПАТЬЯ
домой е вагонах с
красными полотнищами:

ехали

Николаем Степановичем раз-
ложены на столе благодарно-
сти Военного Совета 4-го Ук-
раинского фронта. Одна, дру-
гая. третья... За участие в осво-
бохсдвнии городов Лопрад,
Жилина, Кошице, Оломоуц,
Ружомберок... Двенадцать бла-
годарностей. И все — 18-я ар-
мия, А эта нарядная грамота в
папке с золотым тиснением и
каким-то геральдическим зве-
рем,— о присвоении Угрюмову
звайия почетного гражданина

«Дети советских воинов».

чехословацкого
прад.

города По-

ние «Попрадский») — двинул-
ся в обход для нанесения уда-
ра по флангам противника. В
это время в дивизию приехал
Л. И. Брежнев и, конечно же,
захотел отправиться на КП ко-
мандира 229-то полка. Немцы
вели сильный, концентрирован-
ный артиллерийский обстрел.
Как говорили в таких случаях,
«били молотом». В глубоком
овраге залегли немецкие авто*
‘матчики. Едва на них не напо-
ролись. К счастью, дивизион-
ные катюши вовремя накрыли
овраг своим огнем.

брал порядочно. На фронтах
Отечественной никогда не рас-
ставался с буденовкой, пото-
му что в гражданскую успел
отслужить в Первой Конной.
Я приказал Литвину добрать-
ся до окраины Попрада, доло-
жить обстановку. Прошло
немного времени, смотрю,
мой будеиноеец галопом ска-

народу: «Мы твои сыновья, и
мы сделаем все, что нужно,
для Победы».

Петр КАПИЦА

чет обратно. «Убрался,

кричит

окаянный!»

Вот

ведь нак бывает: на подсту-
пах к городу немец дрался до
последнего, отчаянно цеплял-
ся за каждую сияапку местно-
сти. А когда налнсяа угроза
окружения и удара с флангов
— не выдержал. Отступил. И
яак поспешно! На станции
бросил ашелокы с боепрнпа-

еда только бой

...В этот раз на нас напало
не одно звено бомбардиров-
щиков, а цела* эскадрилья.
Я насчитал двенадцать само-
летов и почувствовал дрожь
е ногах: «Сейчас «акой-ни-

и вся ж

изнь

шистами в Пловдиве. Тог-
да Йонко ничего не знал
о судьбе отца, а его пись-
мо жене и детям из камеры
смертников: «Выше голову!
Да здравствует победа, кото-
рую я уже вижу, чувствую». —
прочитал через несколько лет.
Скитаясь по немецким тылам,
Йонко не однажды рисковал
жизнью. В Смоленске из-за
колючей проволоки его вызво-
лила совсем чужая женщина.
Закричала: «Это мой ребе-
нок!» — сняла с пальца коль-
цо и отдала часовому Под
Невелем Йонко жил v хороших
людей, с ними дождался при-
хода Советской Армии. Через
военных сообщил матери, что
цел. И вот Москва:

— Мама обняла меня и пла-
кала, плакала. Смотрела на
мою длинную одежду не по
росту А я утешал: пускай
длинная, зато теплая На столе
груда писем. Восемьсот, ска-
зала мама, столько я написала,
тебя разыскивая. И на все
один ответ: «Такой не зна-
чится...»

Полетта, дочь итальянского
коммуниста Марио Глюкозио
(Джузеппе Павезе). умершего
после тяжелой болезни в Мо-
скве (его партийную характе-
ристика подписал Лальмиро
Тольятти), осталась е ново-
ельие. но ее «лагерная биогра-
фия» оказалась не легче, чем
у Йонко. в Червеневе Полетте
пошел четырнадцатый год.
Старшая взяла на себя за-
боты о младших. Многих

Ехал е таком вагоне и Шу-
тов Иван Филиппович, ны-
не профсоюзный работник,
житель города Петушки Вла-
димирской области. О надписи
вспомнил в прошлом году на
праздничном вечере в честь
Дня Победы и, обращаясь к
сидевшим в зале ветеранам,
сказал от имени спасенных я
Червеневе. уже нашедшихся и
еще не разысканных:

— Мы все ваши дети, дети
Советской Армии!

ВНАЧАЛЕ я упомянул
командира 8-й стрелко-
вой Ямпольской диви-
зии, Угрюмое Николай Степа-
нович — кадровый военный. 8
строю с 17 ват. без малого
полвека. За плечами служба в
погранвойсках. Война с бело-
финнами и первое тяжелое ра-
нение. На финском фронте
удостоен звания Героя Совет-
ского Союза: Золотая Звезда
номер 218. В период блокады
Ленинграда командовал стрел-
ковой бригадой Воевал в
Донбассе, освобождал Крым.
Дошел до Севастополя, и сно-
ва тяжкое ранение — иа Са-
пун-горе. После госпиталя
принял 8-ю Ямпольскую стрел-
ковую дивизию. В составе
17-го гвардейского стрелково-
го корпуса она входила в 18-ю
армию За успешные действия
на территории Закарпатья и
Чехословакии была награж-
дена орденом Красного Зна-
мени. о командир Дивизии —•
орденами Красного Знамени и
Кутузова II степени. Перед

Я попал в Попрад есио-
ре После его освобождения,
бродил в праздничной толпе,
любовался живописными пей-
зажами Высоких Татр —
горной гряды величавой, оед-
костной красоты. Над Попра-
дом лежит знаменитое высоко-
горное озеро Штрбске-Пле-
со. до войны привлекавшее
марСУ туристов. А тогда иу-
родгный поселок был пустой
и тивий-тихий. Но уже тор-
жественно развевались на
флагштоках флаги — чехо.
словацкий и наш. Несколько
сторсекей уже старательно
сгребали снег с площадки пе-
ред вводом в отель м до блес-
ка надраивали зеркальные
стекла бара, кан будто снизу
вот-вот могли нахлынуть лю-
бители горного спорта.

впрочем, гвардии полков-
нику Угрюмову некогда было
любоваться красотой здешних
мест. Это он сделал через мно-
го лет, приехав отдохнуть на
Штрбске-Плесо. А тогда по
глубокому снегу, январскому
снегу сорок пятого года, небы-
вало обильному для здешних
мест, наши войска с боями
продвигались вперед. Глубокие
балки и овраги, горные речки,
ущелья, заснеженные сосны и
ели. ледяные макушки Высоких
Татр — все это односложно
именовалось на языке военных
сводок труднопроходимой гор-
но-Йесистой местностью, ес-
тественной претоадой К тому
же сильно укрепленной прегоа-
дами искусственными — пуле-
метными точками, колючей
проволокой, завалами из тол-
стых бревен Лобовые атаки
ие принесли успеха. Один полк
дивизии — 229-й (впоследст-
вии ему присвоили наименова-

Угрюмое рассказывает:

— Мой спутник был исклю-
чительно храбрый человек. К
тому же веселый, общитель-
ный Даже в самых опасных
переделках Леонида Ильича не
покидало чувство юмора Его
бодрое настроение передава-
лось и нашему брату. На КП
командира-229 мы все внима-
тельно прислушивались к сове-
там Леонида Ильича, основан-
ным на точном пррЛрзирова-
нии общей обстановки и анали-
зе боевых действий нашей ди-
визии. ее соседей слева и спра-
ва. у которых он только что по-
бывал. Через много лет на
традиционной встрече ветеоэ-
нов 18-й армии я напом-
нил товарищу Брежневу о по-
сещении КП командира 229-го
полка, не удержался и добавил
про немецких автоматчиков,
про удачный залп катюш
Нелегко тогда было пройти
на КП. Леонид Ильич улыб-
нулся: «Значит, в твоей диви-
зии меня не зря накормили
вкусным обедом. Заслужил!»

НЕМЦЫ оставили Поп-
пал 28 января 1945
гада. Ранее раз вед-
ив вонеела — про-
тивник начал отход. И утру
почти поенратнпся огонь вра-
жееиих батарей Угрюмое пы-
тался оаз-лядеть в бинокль,
что аеляется * -оооое Ули-
цы, казалось, вымерли Подо-
звал своего коновола Питеин
была его фамилия, ете Утою-
мов поппосил меня епециаль-
не записать в блокнот к по-
мянуть человенв добрым сло-
вом;

— Лихой был наеэдиин, ска-
жу я вам. А ведь годное ча-

сами н продовольствием. -Ну,
а мы наседали, ие медлили
Помню, съехал иа городской
мост, когда через него еще
проходили последние немец-
чие бронетоанспоотеоы.

Дважды после войны Н. С
Угрюмое, ныне генерал-майор,
был почетным гостем Попра-
ла. Многое хотелось найти, на-
пример, мост, дом, в котором
Угрюмову торжественно воучэ-
ли орден Коасного Знамени
Но вге-все неузнаваемо изме-
нилось. Новыми были дома,
улицы, мост, новыми были
школы, куда приглашали Угрю-
мова.

В центра города геиеоал
возложил венок к памятнику

совегским и чехословацким
воинам, павшим в боях за По-
прад. На постаменте стояла

пушка.

— Я ее сразу узнал, —• го-
ворит Угрюмое. — одна из на-
ших неоазвучмых вивмзион-

том били прямой наводной
Она заслужила память и бла-
годариость. Ей тоже иизний
поклон!

НА ВЕЧЕРЕ встречи вете-
ранов 18-й армии А. И.
Боежиев сказал:

— Сколько Уже лет прошло
со дня окончания войны, в е
всякий оаэ. когда говорю г
трибуны о том времени v
вспоминаю бессмертный пор
вит народа, героизм советски*
людей, вынужден сделать пау-
зу. потому что к таолу подсту-
пает комм и перехватывает
дыхание.-

будь попадет я нас».

Такой скорострельной паль-
бы наши пушки никогда не
открывали, все расчеты тру.
лились, не двеа» себе розды-
ка. Снаряд посыпался за сна-
рядом. вокруг стоял невооб-
разимый галдеж, треск, гро-
<от — невозможно было ра-
зобрать отрывисты* команд
и докладов. Люди понимали
друг друге по яростным жес-
там,

• Темные н рыжеватые ком-
ки густо испятнали небе пе-
ред самолетами. Не решаясь
иа пикирование в лоб, гитле-
ровские летчики разошлись
по звеньям и начали заходить
е разных сторон.

Посыпались бомбы с боль-
шой высоты. И* отвратитель-
ный вой и железный свист,
казалось, проникали в мозг
и кровь, сверлили кости.

Я напряженно следил эа
тем, как бомбы отделялись от
самолетов, и по их полету
определял, куда они упадут.
Если мне были видны стаби-
лизаторы бомб выше голо-
док, то я знал, что будет не-
долет, если же они виднелись
ниже — перелет. Но когда
бомбы летели, ие показывая
стабилизаторов, то невольно
замирало сердце и даже на-
чинали ныть «ости. Сейчас
сверкнет — и...

Хорошо, что мы обрели ма-
невренность. «Полярная звез-
да» то двигалась вперед, то
отрабатывала задний ход. *о
разворачивалась некоторые
бомбы падали тан близко,
что обдавели палубы грязью
и осколками. Корабль вздра-

гивал от взрмвов- стонал и
скрипел.

А мы с замирающими серд-
цами думали: «Только бы не
сдетонировали взрыватели!»

Стволы наших пушек раска-
лились. Комендоры вели та-
кой интенсивный огонь, что
минут через десять могли ис-
сякнуть запасы снарядов. На-
до было подготовить новые и
подеть из погреба наверх.

Мне приказали оставить че-
тырехетвольный пулемет и
создать живой конвейер рт
погреба до носовой палубы
для подноски снарядов.

Я заглянул е квют-компа-
нию. Там сидели с носилками
восемь музыкантов е белых
халатах. По боевому расписа-
нию они превратились в евни-
тароу. 8 закрытом помеще-
нии, когда ничего ие делаешь,
страшней, чем наверху: вслу-
щиедешься в шум боя и
ждешь гибели, в эту минуту
послышался вой падающих
бомб. Он нарастал, заглушая
грохот боя. Музыканты втя-
нули головы е плечи и не-
вольно закрыли глаза—

Взрывы естрвхнули ко-
рабль, висевший ив перебор-
ке радиорепродуктор сорвал-
ся с «рюка и упал на голову
кларнетисту. Тот, решив, что
это бомба угодила е него,
соскользнул с дивана иа па-
дубу и, м« рткрывев глаз; за-  •
вопил:

— Убит... я убит?!

Перепуганный кларнетист
был столь комичен, что, не-
смотря на драматизм нашего
полежения, вызвал Дружный
смех.

Нервам полезна разрядка.

Я растолковал музыкантам,
что нужно делвт*, и мы со-
здали живую цепь о» погреба
до носовой палубы, по кото-
ром беспрерывным потоком
шли снаряды к пушкам.

Вскоре послышался отбой
воздушной тревоги. Когда я,
мокрый от пота, вышел на-
верх, то увидел на берегу
два больших «остра. Это до-
горали сбитые нашими ко-
мендорами «юнкерсы».

Мы наспех поужинали и
примялись набивать пулемет-
ные ленты, подготовлять сна-
ряды в ожидании нового на-
лета...

Всеволод

АЗАРОВ

РАСКИНУЛОСЬ

МОРЕ ШИРОКО»

23 августа I942 года Все-
.волод Вишневский записал в
своем дневнике: «В 5 ча-
сов 30 минут пошел иа опе-
ретту «Роз-Мари». Смотрел
спектакль, чтобы вызва:ь
забытые ва время войны те-
атральные эмоции, оефлексы,
расшевелить творческое во-
ображение, ослабленное на-
пряжением все* сил. устало-
стью... Думаю, как в месни-
полтора сделать пьесу? Где
взять легкость, задор, шут-
ливый тон? O-oL Ведь со
страниц газет -смотрят наши
люди, повешенные, растер-
занные фашистами... Борьба
лютая!»

Видимо, этим днем и дати-
руется начало подгоювки к
такой необычной в условиях
блокады Рабате над текстом
пьесы дли Ленинградского
театра музыкальной комедии,
порученной трен писа1елян-
балтийпан —Всеволоду Виш-
невскому, Александру Крону
и ние.

Постановка' должна была
осуществиться к 7 ноября
! 945? года в честь 25-й го-
довщины Октября, времени
оставалось предельно мало.
И дейстеигельно, пьесу, жанр
которой был незнаком и да-
же чужд всем нам троим, ав-
торы написали не за полтора
месяца, как первоначально
думал Вишневский, а за впо-
ловину более короткий срок.

И ходили мы исправно в
те раскаленные августовские
дни на постановки театра,
переместившегося из своего
разбитого дома в старинное
здание Александринки. не
для своего удовольствия, »
чтобы войти в жанр, понять,
что же, собственно говоря,
требует от нае Военный со-
вет КБФ. Мы с Кроион слу-
жили тогда яа Подплаве, пв-
сали о замечательных дейст-
виях балтийских морякоа.
Оперативной оаботой военно-
го корреспондента эанят был
в Вишневский. И вдруг —
оперетт в!

Театр, для которого лам
предстояло ваписать пьесу,

действительно был героиче-
ским! Изнуренные голодом,
певцы, танцоры ободряли ле-
нинградцев оптимизмом, да-
рили им радость.

И. подума», что не боги
горшки обжигают, мы прлня-
лись за труд.

7 ноябре 1942 года состоя-
лась наша блокадная премье-
ра.

Вот как рассказывает о ней
удивигельвая. созданная во-
енным журналистом  исто-
риком А. Буровым книга
«Блокада день за днем»
(Лениздат, 1979 г.).

•7 ноября 1942 года. Суббо-
га. Лемимград по поаэдммчно*
му украшен красный» флага*
ми. яозунгами. транспаранта-
ми... Праздничным был сего*
дня и хлеб. Пшеничный хлеб
е гоммй». <6*брый ерт уже
второй гед належится в блоке*
де. Но по прежнему этот хяеб
«с огнем и крееыо пополам*.

После » часо» врагу уде*
лось сбросить иа Ленинград
8 фугасок.

Только на СмэрйнсиоЛ ули-
це, * доме Й 17/14 ранено
27 человек^

Тедор музыкальной комедии
покамл сегодня премьеру
созданного а осажденном го-
роде спектакля «Раскинулась
мосе широко». <ал театра
имени А. С. Пушкина, вме-
щавший около КОО зрителей,
был полон. Спектакль прошел
с большим успехом».

И были еше спектакли, ко-
торым, как я премьере, не
могли помешать вражеские
обстрелы, и бомбежки.

Потом пьеса, которая, как
справедливо писал в дневни-
ке Вс. Вишневский, родилась
от старой, любимой народом
флотской песни, ставилась
Камерным геагром с музы-
кой Г. Свиридова в Барнау-
ле, с музыкой Н. Богослов-
ского в Ташкенте.

Нам казалось, что век ее
не будет очень долог. Виш-
невский е день премьеры за-
писал: «Подумал, какая нуж-
на драна|ургия, чтобы взвол-
новать в будущем людей, пе-
реживших зту войну?»

В книге «Блокада день за
днем», в записи, датирован-
ной 2 июля I943 года, я про-
читал рассказ еше об одной
ленинградской премьере на-
шей пьесы, о которой мы.
авторы ее, ничего не знали

«...Всего за время сегодня-
шнего обстрела ранено 97
убито 23 ленинградца. В этот
день ленинградский мальчик
которому не исполнилось еше
тринадцати лет, отправил
письмо на далекий прииск
«Перевоз» Бодайбинского
района. Оно адресовано на-
тери-геолоту. «Я перешел в
пятый класс с похвальной
грамотой и подарком... Ис-
полнял роль Кедрова в от-
рывке «Допрос» из оперетты
«Раскинулось море широко».

Сейчас ему, если он жив.
уже пятьдесят или около
того.

Может быть, и у него есть
сын или дочь. Вот для ЮТО,
чтобы они не ИСПЫ1ЭЛИ все-
го. что вынес в Ленинграде
ребенком их отец, и продол-
жает свою жизнь наша ста-
рая блокадная пьеса!

Александр

ЗОНИН



1 сентября 1942 г. 17.20.
Ветес снова усилился, и сно-
ва глубинные волны хлестали
в иоопус пригоошнями камней
и галлии нз дремот*! на мой*
не старпома го есть на Лива-
не в мают-номпамии меня вы-
вел повторный будоражащий
гудом —> сигнал торпедной
тссэогв» й еше мадеваг дотмн.
мн. э командиры уже разбега
лись ло своим отсекам. Одним
словом — пассажир и нерас-
торопный и тому же Встре-
тив взгляд Борисова, который
нам всегда по тревоге р на-
шем отсеке проверяет прибо-
ры, штурвалы и т. п.. я сму-
щенно сказал:

— Наверное, и эта тревога
кончится ничем.

Словно е ответ мне Петро
(П. С Грищенко — командир
подловим. — Ред.) отдает
команду

- ПРИГОТОВИТЬ ВСЕ АП-
ПАРАТЫ

Заметно ускорилось движе-
ние. хорошо что анергию на*
копили. Ход четыре узла?
Петро спешит занять выгод*
ную позицию, выйти е та*
Кую точку чтобы получить
«угол упреждения». Длинные
минуты Есты Явно добился.
Голос уверенный:

— Товсь пятый и шестой.

9 гам чак7 Позднс бе-
жать е первый он задраен
по-боевому Смотрю на еосе
дей в отсеке —- штурман, Бу
лыгии г оязнов Борисов- Чего
они встрепенулись/ Залп я
слышал да и лодка дрогнула.
Но взрыв?

Нет ПОКА никто не слыхал
взрывов.

А «Л-3» вдруг получает рез-
ким дифферент иа корму. Ого
Неужели все торпеды вышли?
Да вед» лодиа проваливается.
Стул поде мною съехал к са-
мому шкафу Вода впрочем,
уже перегоняете» из уравми*
тельной в носовую диффе*
рентную, ч подиа сейчас
отойдет— Не доживаясь пока
мы будем на ровном миле,
Леша Петров ^емплъзнуг т
свою каютку и запустил эхо-
лот.

Борисов поясняет «докто-
ру» что командир вывел лод*
ку под перископ Идет в но-
вую втаиу Ход не меньше
шести узлов. Но недолго. Те*
перь четыое узла, и снова
шесть узлов. Слышу характер-
ное гудение талрепов, кото-
рые упрочивают крепления
пуши» « носовой части верх-
ней падубы.

<— То оесь!

«* Зе-алШ w и командное
восклицание звучи* аеистви-
телънс залпом сливаемся со
звуками вышедших торпед
одна, аве три четыое Ну?
Сердце стучит мам метроном.
Кажется, было три взрыва.

Дверь е аемтральмь<й пост
отдраили. я пробегаю вслег
за штурманом Петро уже хо
Дит еоыпут неоискола вмене'
на нем чтобы хорошо разгля-
деть все наверху По справоч-
никам выходит игр ^топпе»-
геомамский эеминеи тип;
«Фольке» Еще утоплен гран
Спорт до десяти тысяч тонн.

Настроение в командирском
отсеке веселое.