Н. Ѳ. Ніьговскій.
РЕЛИГІОЗНЫЯ ВѢРОВАНІЯ
ИНОРОДЦЕВЪ ПРИСѢЯНЬЯ.
КАЗАНЬ.
Центральная Типографія
19 15.
Печатать разрѣшается. Ректоръ Академіи, Епископъ Анатолій.
(Отдѣльный оттискъ изъ «Инородческаго Обозрѣнія», книги 12 ой,
за 1915 годъ).
2007041701
Самому глубокому, пытливому уму человѣка, самому
требовательному эстетическому чувству присаянскій край
можетъ дать неисчерпаемый матеріалъ по самымъ различ-
нымъ областямъ знанія и искусства.
Съ 18-го вѣка уже было извѣстно отъ путешество-
вавшихъ по Сибири ученыхъ, что минусинскій край пред-
ставляетъ классическую страну доисторическихъ древно-
стей. Естествовѣдъ, археологъ и этнографъ остановятся
здѣсь предъ сокрытыми тайнами природы, передъ множе-
ствомъ пронизывающихъ горы въ разныхъ направленіяхъ
таинственныхъ пещеръ, гдѣ находятъ массу костей жи-
вотныхъ, остатки костровъ и даже человѣческіе черепа;
остановятся предъ тысячами древнихъ могилъ—остатками
угасшихъ народностей; предъ пестрою смѣсью нынѣ жи-
вущихъ племенъ, полныхъ оригинальности. Они посвятятъ
свои лучшія силы на изученіе далекаго, незапамятнаго
прошлаго Саянъ и ихъ настоящаго и повѣдаютъ міру о
новыхъ его сокровищахъ.
I.
Внѣшняя природа и инородцы присаянскаго края.
Саянскій горный хребетъ, .составляя продолженіе
алтайскихъ горъ, служитъ границей между русскими
и китайскими владѣніями. Онъ представляетъ цѣлую
серію террасъ, круто падающихъ въ сторону сѣверной
Монголіи и болѣе отлого и постепенно понижающихся
въ предѣлахъ Сибири и переходящихъ затѣмъ, по сло-
1*
— 4 -
вамъ Латкина, *) въ возвышенную, мѣстами очень хол-
мистую равнину. Много здѣсь можно встрѣтить живо-
писныхъ мѣстностей, поражающихъ взоръ своею ориги-
нальною, сибирскою красотою.
Весьма цѣнныя и интересныя свѣдѣнія въ этомъ
отношеніи мы находимъ въ свидѣтельствахъ путеше-
ственниковъ. Г. Адріановъ, путешествовавшій лѣтомъ
1883 года на Саяны, такъ описываетъ природу Саянъ
въ верховьяхъ Карасибы: „Перешедши черезъ Карасибу,
мы скоро стали подниматься по крутой тропинкѣ на гору.
По скатамъ горы и на ней самой въ изобиліи росли кедры,
отягченные поспѣвавшими шишками. Поднявшись на гору,
мы прошли еще около двухъ верстъ, пока не достигли
довольно обширной елани съ хорошимъ кормомъ. Было
еще рано, когда мы остановились въ этой альпійской
странѣ, полной оригинальной прелести. Отдыхъ здѣсь
сразу заставилъ всѣхъ насъ забыть трудности пути и
предаться наслажденію созерцанія величественной природы.
Простые, рабочіе люди, казалось, позабыли усталость и
чувствовали себя весело, бодро. Неуклюжій сагаецъ, едва
развьючивъ лошадей и исполнивъ свое дѣло, побѣжалъ
къ близъ стоявшему великану кедру и началъ сбивать
шишки; градомъ онѣ сыпались на полъ, вокругъ кедра,
со свистомъ летѣли съ многосаженной высоты. Другіе
ползали по мягкому моху, собирая краснѣвшую бруснику;
здѣсь много было этой ягоды, черники и смородины, такъ
что, почти не сходя съ мѣста, можно было набить оско-
мину. Но что за чудный видъ, что за чарующая прелесть
альпійской страны! Что за чувства волнуютъ здѣсь чело-
вѣка, точно онъ перерождается! Какое то гордое чувство
свободы, воли охватываетъ все существо, и смѣлыя мысли
несутся одна за другою, увлекая въ заоблачныя про-
странства... Предъ нами тянулся съ сѣвера на югъ голый
хребетъ, величественно вздымая свой гребень, рѣзко вы-
дѣлявшійся на нѣжной лазури яснаго неба. Внизу бѣлѣла,
!) Энциклопедич. словарь Брокгауза и Ефрона. Спб. 1900 г., т.
57, стр. 38.
— 5 -
вся въ пѣнѣ, бѣшено скакавшая по камнямъ Карасиба:
она съ ревомъ несется на камни и, ударившись, разсы-
пается кристальными брызгами; то льется каскадами, под-
нимая шумъ, оглушающій дикую долину на версту—на
двѣ“х).
Другой путешественникъ, скрывшій свое имя подъ
иниціалами Д. К., описывая саянскія горы, расположен-
ныя въ минусинскомъ уѣздѣ, назвалъ ихъ „Минусинской
Швейцаріей* і) 2 3). Въ другомъ мѣстѣ, онъ говоритъ: „Мы
тронулись на западъ отъ Большого Сыра черезъ холмы
и пригорки къ берегамъ рѣчки Базы. Чѣмъ ближе подъ-
ѣзжали мы къ горамъ, тѣмъ рѣзче выдѣлялись разныя
подробности горнаго ландшафта. Каждый камень, каж-
дый утесъ, съ растущими на немъ гигантскими деревь-
ями, каждое горное ущеліе такъ и просились на картину,
а вотъ блеснула и полоса быстрой рѣки, вырывающейся
здѣсь изъ таежныхъ горъ на степь, и передъ глазами
открылась картина сухой степи, окаймленная лѣсистой
тайгой съ ея горами, баснословной растительностью и
быстрымъ прозрачнымъ потокомъ, переходящимъ въ тихую
степную рѣчку. Пришлось еще лишній разъ пожалѣть,
что не было съ нами художника, какъ жалѣлъ, навѣрное,
всякій видѣвшій тайгу“8) Вотъ полныя разнообразія и
неизвѣданной красоты картины, которыя рисуютъ намъ
въ общихъ чертахъ путешественники, созерцавшіе при-
роду Саянъ—этого, еще сравнительно мало изслѣдован-
наго4), едва ли не самаго интереснаго уголка Сибири.
Понятно, что такая природа, полная своеобразной
красоты и таинственности, должна оказать и дѣйствительно,
оказала, какъ увидимъ далѣе, изъ болѣе подробнаго из-
ложенія—немаловажное вліяніе на складъ религіозныхъ
вѣрованій жителей Присаянья—инородцевъ тюркскаго пле-
і) А. В. Адріановъ. „Путешествіе на Алтай и за Саяны*. Омскъ.
1888 г., стр. 127-128.
2) „Восточное Обозрѣніе*. 1884 г. № 5, стр. 7. „Минусинская
Швейцарія и боги пустыни*.
3) „Восточное Обозрѣніе*. 18*4 г. № 12, стр. 10.
Адріановъ. Цит. соч., стр. 56—119.
- 6 —
мени: урянхайцевъ (сойотовъ или саянцевъ), качинцевъ,
сагайцевъ, бельтйровъ и карагйсовъ (камасйнцевъ)г), сводъ
религіозныхъ вѣрованій которыхъ и составляетъ предметъ
настоящей работы * 2 3). Нужно, однако, замѣтить, что о наро-
дахъ, населяющихъ Присаянье, до сихъ поръ еще нѣтъ
полнаго всесторонняго изслѣдованія, какъ, напр., о другихъ
инородцахъ: вотякахъ, черемисахъ (проф. И. Н. Смирнова,
П. Н. Луппова и др.). Мы до настоящаго времени имѣемъ о
нихъ въ общемъ только краткія, отрывочныя свѣдѣнія 8).
Причиною недостаточности изслѣдованія быта ука-
занныхъ инородцевъ въ большинствѣ случаевъ являются:
„то скудость средствъ, то трудность передвиженія, то
подозрительное отношеніе инородцевъ"4). Въ качествѣ
примѣра суевѣрной, невѣжественной подозрительности
і) Н. Ѳ. Катановъ. „Образцы народной литературы тюркскихъ
племенъ*, изданные В. В. Радловымъ. Ч. IX. Переводъ Спб. 1907 г.
Предисловіе, стр. I и II. Также В. В. Радловъ. „Образцы народной
литературы тюркскихъ племенъ*. Часть II. Спб. 1868 г. Предисловіе
ст. VIII.
2) Указанныхъ инородцевъ, живущихъ въ Минусинскомъ краѣ
туземные обитатели называютъ „татарами*. См. „Живая Старина*,
ч. 5, стр. 298. П. Е. Островскихъ. „Этнографическія замѣтки о тюр-
кахъ Минусинскаго края*.
3) Такъ, напр., о количествѣ инородцевъ мы до сихъ поръ
не имѣемъ точныхъ свѣдѣній. П. Е. Островскихъ въ своей „Этно-
графической замѣткѣ о тюркахъ Минусинскаго края* говоритъ: „во-
просъ о количествѣ инородцевъ является однимъ изъ самыхъ тем-
ныхъ* („Живая Старина*. Спб. 1895 г. 5 г. изд., стр. 30’1). Далѣе онъ
говоритъ, что по сообщеннымъ ему оффиціальнымъ свѣдѣніямъ за
1892 г. вѣдомство Абаканской Инородной Управы, куда относятся
качинцы („Живая старина*. Спб. 1895 г. 5 г. изд., стр. 300), насчиты-
вало 10877 ч. обоего пола, а вѣдомство Аскысской Степной Думы
управляющей остальными инородцами, насчитывало обоего пола 15519
человѣкъ; всего инородцевъ 1’6396 чел. Въ Памятной же книжкѣ Ени-
сейской г. за 1891 г. 'численность всѣхъ указанныхъ инородцевъ
обоего пола опредѣлена въ 29639 чел. г „Живая Старина* Спб. 1895 г,
о г. изд., стр. 303). Цифровыя данныя различны. До сихъ поръ еще
не опредѣлены съ достаточной точностью и границы вѣдомства Абакан-
ской Управы и Аскысской Думы („Живая Старина*, годъ изд. 5. Спб.
1895 года, стр. 302—303).
4) Н. Ѳ. Натановъ. Цит. соч., II стр.
— 7 -
и отчасти, недоброжелательности, можно привести слѣду-
ющія сообщенія г. Адріанова. „Я было, говоритъ Адріа-
новъ, попробовалъ заняться антропометрическими рабо-
тами надъ мѣстными инородцами, но, промучившись день,
долженъ былъ оставить измѣренія. Инородцу казались
дикими всѣ манипуляціи съ гоніометромъ, а при всѣхъ
другихъ измѣреніяхъ онъ уже начиналъ считать себя
завербованнымъ въ солдаты, такъ что, измѣривъ трехъ
мужчинъ и одну женщину, .я не могъ залучить больше
народу даже для самыхъ обыкновенныхъ разспросовъ по
этнографіи и шаманству—отъ страха они разбѣжались и,
не смотря на всѣ ласки, кротость обращенія и подарки
ни за что не хотѣли быть моими собесѣдниками “ 9. Въ
другомъ мѣстѣ онъ жалуется: „Сойоты ни за что не хо-
тѣли показать намъ дороги, разсказать какія здѣсь горы
и рѣки и гдѣ находятся ближайшія сойотскія кочевья.
Такъ какъ припасы у насъ совершенно вышли, то я не
рѣшился подвергать себя и сопровождавшихъ меня людей
случайностямъ и, вымѣнявъ на топоръ баранью ногу,
чтобы не голодать на обратномъ пути, двинулся на дру-
гой день назадъ44. Понятно, что при такихъ условіяхъ
обстоятельное изученіе края и, въ особенности, быта
инородцевъ, не возможно.
II.
Языческія религіозныя вѣрованія.
Съ давнихъ временъ инородцы Присаянья извѣстны
какъ одни изъ самыхъ типичныхъ представителей язы-
чества. Ихъ религіею являлось шаманство, которое и до
сихъ поръ еще далеко не утратило среди нихъ своего
значенія.
Съ основными чертами этого религіознаго міровоз-
зрѣнія мы и постараемся познакомиться въ данной работѣ.
Такое знакомство имѣетъ не маловажное значеніе не
А. В. Адріановъ, стр. 98.
— 8 -
только въ видахъ любознательности, но и въ цѣляхъ
просвѣтительнаго воздѣйствія на инородцевъ, для уясне-
нія того вліянія, какое оказываетъ ихъ языческое міровоз-
зрѣніе на усвоеніе распространяющагося между ними
христіанства. Однако, представить точную, вѣрную кар-
тину шаманскаго міровоззрѣнія -инородцевъ Присаянскаго
края въ настоящее время весьма затруднительно. При-
чина все та же-это недостаточность изученія края. Но,
если вообще бытъ инородцевъ Присаянья мало изслѣдо-
ванъ, то, въ особенности, это нужно сказать относительно
ихъ религіозныхъ вѣрованій. Правда, есть спеціальныя
изслѣдованія о шаманствѣ въ Сибири, напр., Н. Агапитова
и М. Хангалова 9, но они относятся къ другимъ племе-
намъ, напр., бурятамъ; вѣрованій же упомянутыхъ выше
инородцевъ Присаянья не касаются, а если гдѣ и каса-
ются, то лишь въ общихъ пунктахъ, которыя могутъ от-
носиться съ одинаковымъ успѣхомъ къ шаманскому ученію
самыхъ разнообразныхъ племенъ. Вслѣдствіе этого, въ
данной области, по преимуществу, приходится доволь-
ствоваться лишь тѣми краткими, отрывочными и подъ
часъ противорѣчивыми свѣдѣніями, которыя мы находимъ
въ разныхъ книгахъ и журналахъі) 2)-
і) „Извѣстія Восточно-Сибирскаго Отдѣла Императорскаго Рус-
скаго Географическаго Общества", т. XIV, № 1—-2. „Матеріалы для
изученія шаманства въ Сибири". Отдѣльное извлеченіе. Иркутскъ.
1883 г.
2) Фактъ существованія такихъ противорѣчій въ описаніяхъ
религіозныхъ вѣрованій присаянскихъ инородцевъ вполнѣ понятенъ.
Во-первыхъ, вслѣдствіе отсутствія .у шаманистовъ литературы, всѣ
религіозныя идеи основываются на устномъ преданіи, отчего въ раз-
личныхъ родахъ и даже отдѣльныхъ улусахъ наблюдается много
своеобразнаго, особенно, по отношенію къ именамъ божествъ мѣст-
ностей, степени родства, миѳологическихъ личностей. Поэтому же въ
высшей степени затруднительно, говорятъ Агапитовъ и Хацгаловъ-
составить полный списокъ именъ даже самыхъ важныхъ божествъ;
нѣтъ надобности упоминать, что такого готоваго списка у самихъ
шамановъ не существуетъ/ его необходимо еще составить". Агапи
товъ и Хангаловъ „Матеріалы для изученія шаманства въ Сибири",
цит. соч., стр. 5. Во-вторыхъ. „Жители Алтая и восточные сосѣди
ихъ (присаянцы-тюрки) состоятъ изъ множества мелкихъ племенъ,
— 9 —
Приступая къ изложенію шаманской демонологіи,
необходимо замѣтить, что существованіе шаманства нахо-
дится въ самой тѣсной зависимости отъ внѣшней природы,
шаманство въ своемъ основаніи есть вѣра въ благодѣ-
тельныя и враждебныя явленія и силы природы. Перво-
бытный человѣкъ находился въ такой зависимости отъ
окружающей природы и послѣдняя производила па его
непросвѣщенный умъ и суевѣрное чувство столь сильное
впечатлѣніе, что онъ невольно преувеличивалъ ея могу-
щество и значеніе. Но, если внѣшняя природа вообще
вызываетъ у дикаря чувство благоговѣнія и страха, то
такая величественная и полная таинственной красоты
природа, каковою является природа Саянъ не могда не
возбудить обожествленія со стороны сибирскаго дикаря.
„Не нужно быть даже сибирскимъ дикаремъ, восклицаетъ
одинъ путешественникъ, описывая свое приближеніе къ
высокимъ утесистымъ Саянскимъ горамъ за Аскысомъ,
чтобы населить эти мѣста „силою нездѣшнею"! Въ этой
мѣстности, приведшей въ восторгъ путешественника, какъ
разъ и было божество туземныхъ татаръ—Иней-тасъ
Далѣе онъ такъ описываетъ чудную картину, какая пред-
стала предъ его глазами. „Что за фантастическая картина
была передъ нами!... Горизонтъ замыкался цѣлымъ рядомъ
мрачныхъ скалистыхъ горъ, разорванныхъ и разсѣченныхъ
самымъ причудливымъ образомъ. Вотъ высится остроко-
нечная, какъ сахарная голова, сопка, вершина ея торчитъ
въ заревѣ заката, какъ раскаленная, точно кратеръ вул-
кана! Направо и налѣво отъ нея поднимаются другія
вершины, увѣнчанныя самыми причудливыми фигурами.
которыя въ теченіе нѣсколькихъ столѣтій укрывались въ этихъ не-
доступныхъ горахъ и составляли здѣсь самую пеструю смѣсь. Всѣ
эти племена очень малочисленны, но, не смотря на свою малочислен-
ность, представляютъ цѣлый рядъ довольно важныхъ поднарѣчій**.
В. Радловъ, цит. соч., ч. III, Предисловіе, XIII стр. Отсюда понятно,
что при мнЪгочисленности племенъ и нарѣчій, хотя бы даже край и
хорошо былъ изученъ, однако, нельзя получить вполнѣ согласныхъ
свѣдѣній. См. также В. Радловъ, ч. II. предисл., X стр.
і) Старуха—камень.
— 10 —
То высится изогнутая колонна безъ капители; рядомъ съ
ней, словно недоконченный контуръ какого-то животнаго,
капризно вырѣзывается на темнѣющемъ небосклонѣ рядъ
темно-сѣрыхъ камней. Дальше странная группа утесовъ,
напоминающая какое-то невѣдомое зданіе. Словно зодчій
его заготовилъ только вчернѣ, не зная еще, что изъ него
сдѣлать—готическій храмъ или юрту, да такъ, не рѣшивъ,
и оставилъ работу недоконченной. Изъ всего окружаю-
щаго природа словно хотѣла создать что-то грандіозное,
живое, страшное, да сама испугалась своей работы и
оставила все въ какомъ-то хаотическомъ состояніи. При
послѣднихъ лучахъ солнца, когда тѣни быстро ползутъ,
удлиняясь и извиваясь, а краски ежеминутно мѣняются,
розовыя переходятъ въ фіолетовыя и синія, тѣни во впа-
динахъ утесовъ сгущаются, чернѣютъ, растутъ—кажется,
будто на всемъ лежитъ какой-то отпечатокъ таинствен-
ной полусознательной жизни, словно все хмурится, на-
супливается и, задумываясь, уходитъ въ себя. Мрачно и
угрюмо, прямо надъ Аскысомъ на крутомъ обрывѣ высился
одинокій черный утесъ, замыкавшій собою входъ въ вы-
сокую горную долину. Въ срединѣ его виднѣлось нѣ-
сколько поперечныхъ трещинъ, верхняя часть его была
нѣсколько шире нижней, онъ стоялъ словно нахохлив-
шись и сторожилъ и равнину и входъ въ ущелье. Это и *
былъ Иней-тасъ.—Нѣтъ, какъ угодно,—восклицаетъ путе-
шественникъ, а всѣ эти уродливые камни, эти полуобте-
санныя колонны и фигуры и самый Иней-тасъ натаскали
сюда вѣдьмы въ новолуніе и теперь онѣ, навѣрное, здѣсь
живутъ. По крайней мѣрѣ, будь я „сердитымъ41 татарскимъ
шайтаномъ, я не пожелалъ бы лучшей квартиры44 2)!
Вотъ какое впечатлѣніе производитъ саянская при-
рода даже на культурнаго человѣка! Послѣ этого, конечно,
не приходится удивляться, что дикарь саянецъ населилъ
чудовищно-таинственную Саянскую природу различными,
шайтанами, вѣдьмами, водяными и проч.
б „Восточное Обозрѣніе11 1884 г., № 5. „Минусинская Швей-
царія11, сгр. 8—9.
— 11
Касаясь въ настоящей главѣ исключительно языче-
скихъ религіозныхъ вѣрованій присаянскихъ инородцевъ,
мы должны, однако, замѣтить, что у нихъ въ настоящее
время чистой шаманской религіи мы уже не находимъ.
Въ область ихъ религіозныхъ вѣрованій много вошло
элементовъ, главнымъ образомъ, христіанскаго міровоз-
зрѣнія т) и отчасти ламаизма 2). Очень часто теперь можно
встрѣчать у нихъ, вмѣстѣ съ чисто языческими вѣрова-
ніями и такія вѣрованія, которыя могутъ быть заим-
ствованы только изъ христіанства.
Это послѣднее оказало не маловажное значеніе въ
дѣлѣ развитія языческихъ вѣрованій у изучаемыхъ нами
инородцевъ. Въ самомъ дѣлѣ, христіанство застаетъ у
нихъ язычество на переходной ступени его развитія
отъ обоготворенія самаго предмета, отъ непосредствен-
наго поклоненія силамъ и явленіямъ природы, къ
олицетворенію ихъ въ образахъ личныхъ божествъ.
Религіозное творчество инородцевъ занято еще было оду-
хотвореніемъ ближайшей многообразной природы и не
успѣло еще возвыситься до олицетвореній общихъ, кото-
рыя систематизировали бы ихъ частные религіозные об-
разы и представленія. Область верховныхъ божествъ въ
чистой шаманской миѳологіи опредѣлена поэтому слиш-
комъ слабо и законченныхъ образовъ ихъ мы не находимъ.
По словамъ г. Веселовскаго3) у тюркскихъ племенъ,
исповѣдывавшихъ шаманскую религію, главнымъ божест-
вомъ было Тенгри (небо) или Кбк-тенгри (голубое небо);
ему противополагалось подземное существо - шайтанъ;
далѣе слѣдовали арвахи (души предковъ), божества стихій
и т. д. Но нужно замѣтить, что указываемое г. Веселов-
Ц См. Н. Ѳ. Катановъ. „Образцы народной литературы тюрк-
скихъ племенъ44, часть IX. Ст. 209 - 210: Сообщенія инородцевъ о
сотвореніи міра, объ ученіи I. Христа: на стр. 527 интересна легенда
о сотвореніи міра и первыхъ людяхъ.
2) „Извѣстія Восточно-Сибирскаго отдѣла Императорскаго Рус-
скаго Географическаго Общества44, т.34, 1903 г. №1. Иркутскъ, 1904 г.
Предварительный отчетъ по экспедиціи Ф. Я. Кона, стр. 22—24.
3) „Энциклопедическій словарь44, изд. Брокгауза и Ефрона т. 77,
Спб. 1903 г., стр. 120.
— 12 —
скимъ почитаніе голубого неба или просто неба относится
къ самой отдаленной эпохѣ развитія языческой религіоз-
ной идеи, именно, къ первой ея ступени. Въ послѣдующее
же время тюрками-шаманистами стали обоготворяться не
вещественное небо съ его солнцемъ, луной и звѣздами,
а личныя божества, только живущія на небѣ и время
отъ времени входящія въ сношеніе съ людьми г).
Возникаетъ вопросъ, какія же божества населяютъ
шаманскій присаянскій Олимпъ и кто занимаетъ его вер-
хушку?
Кастренъ и г. Поповъ* 2) говорятъ о существованіи
у качинпевъ представленія о высшемъ божествѣ, творцѣ
міра — Кудаѣ, но тутъ же Кастренъ упоминаетъ и о
„джиты кудай" (семь кудаевъ) и о „тогыс-кудай" (девять
кудаевъ)3). Райковъ же (родомъ качинецъ, бывшій учитель
въ Усть-Абаканской Управѣ) по свидѣтельству г. П. Ост-
ровскихъ 4 5) рѣшительно отрицаетъ существованіе пред-
ставленія у своихъ соплеменниковъ о единомъ высшемъ
божествѣб). Относительно же другихъ небесныхъ обита-
телей, вѣроятно, вслѣдствіе того, что они слишкомъ свя-
щенны и рѣдко проявляютъ свою дѣятельность, далеки
И Въ книгѣ „Азіатская Россія", состава. Крубепомъ, Григорь-
евымъ и др., говорится: Слово „тэнгри", обозначавшее вначалѣ только
видимое небо, „впослѣдствіи стало употребляться въ смыслѣ духа"
стр. 456. Москва. 1903 г.
2) „Извѣстія И. Р. Географическаго Общества", т. XX, вып. 6-
Цитировано по „Живой Старинѣ", цит. соч., стр. 336.
3) „Землевѣдѣніе Азіи" Карла Риттера. Спб. 1877 г. т. IV, со-
ставленный П. П. Семеновымъ и Г. Н. Потанинымъ, стр. 574.
„Живая Старина", год. 5, цит. соч., стр. 336.
5) Правда, въ образцахъ народной литературы, собран. Н. Ѳ.
Натановымъ, часто можно встрѣтить разсказы, преданія и сказки,
гдѣ Кудай изображается единымъ высшимъ божествомъ, творцемъ
всей вселенной (особенно замѣчателенъ въ этомъ отношеніи разсказъ
о сотвореніи міра, стр. 209', но такое вѣрованіе нельзя назвать язы-
ческимъ-шаманскимъ, оно явилось уже въ позднѣйшее время подъ
вліяніемъ христіанства. Самъ инородецъ, излагая преданіе о происхо-
жденіи бельтирскаго племени, говоритъ: „Тогда еще Бога (Кудай) не
знали"... Тамъ же, стр. 330.
- 13 -
и недоступны—опредѣленнаго ничего неизвѣстно, ни о
числѣ ихъ, ни ихъ жизни х).
Такимъ образомъ, верхушку присаянскаго Олимпа,
да и самый Олимпъ, приходится представлять закутан-
ными въ туманѣ.
Гораздо большею опредѣленностью отличаются боже-
ства низшія, въ которыхъ присаянскій татаринъ олице-
творялъ родную природу. По шаманскому ученію міръ
наполненъ безчисленнымъ множествомъ духовъ. Число
ихъ неизмѣримо превосходитъ число высшихъ боговъ,
потому что, въ своемъ стремленіи понять окружающую
природу, язычникъ одухотворилъ почти всѣ явленія, кото-
рыя болѣе или менѣе часто останавливали его вниманіе
на себѣ. Духи существуютъ не только на небѣ и на землѣ,
но и подъ землею, гдѣ составляютъ отдѣльное царство.
Они находятся всюду: въ водѣ  водяной духъ—Козынчжы-
кат2), Кір-Паган3), въ лѣсахъ, въ жилищахъ; татары-
шаманисты вѣрятъ въ существованіе духовъ „хозяевъ*
(„эз’и") горъ, рѣкъ, звѣрей, юртъ, огня и пр., въ духовъ-
покровителей семьи „ызык* (изык), въ особыхъ духовъ каж-
дой семьи— „тбси 4). Вслѣдствіе этого, предметами почитанія
служатъ скалы, могилы и каменные болваны, змѣи, мед-
вѣди, лебеди и проч. Строгаго дѣленія духовъ добрыхъ
и злыхъ у нихъ нѣтъ< и каждый изъ духовъ, повидимому,
добрый можетъ нанести болѣе или менѣе чувствитель-
ный вредъ, если ему не оказывать почитанія. Но особен-
ною злобностью отличаются злые духи—айна6) или шай-
0 Хотя у Агапитова и Хангалова (цит. соч.) говорится, что
жизнь небесныхъ боговъ ничѣмъ не отличается отъ жизни богатаго
шаманиста на землѣ, боги эти имѣютъ женъ, дѣтей, многочисленныя
стада скота и пр. (стр. 3), но все это „по представленію бурятъ*, а
о „представленіи* нашихъ инородцевъ намъ ничего неизвѣстно. •
2)	Н. Ѳ. Натановъ. „Образцы народной литературы* цит. соч.,
стр. 566, 570.
3)	Тамъ же стр. 566.
4)	„Живая Старина*. 5 г., стр. 337.
5)	„Землевѣдѣніе Азіи*, Риттера т. IV, сост. Семеновымъ и
Потанинымъ, цит. соч., стр. 574.
— 14 —
таны4). Если Кудай считается главнымъ существомъ
среди сравнительно добрыхъ духовъ, то во главѣ злѣй-
шихъ существъ—айна стоитъ Ирль—ханъ 2) или Ильханъ,
Эрлыханъ3 4 5), или же Эрлик-канъ 4). Этотъ же духъ счи-
тается и властелиномъ подземнаго царстваб). Вотъ какія
существуютъ повѣствованія самихъ инородцевъ-присаян-
цевъ о своихъ божествахъ. „Въ одномъ разсказѣ, говоритъ
проф. Н. Ѳ. Катановъ, записанномъ имъ у урянхайцевъ на
рѣкѣ Улугъ-хемѣ 22 іюня 1889 г., говорится, что были
два брата Эдзенъ и Эрликъ и одна сестра Орусъ и что
всѣ они жили въ одномъ мѣстѣ. Однажды Эрликъ поса-.
дилъ себѣ въ чашку цвѣтокъ, но Эдзенъ пересадилъ его
къ себѣ. Узнавши объ этомъ, старшій братъ Эрликъ пред-
сказалъ, что подданные Эдзена, т. е. Богдохана, будутъ
ворами и мошенниками; это и случилось послѣ. Самъ
Эрликъ сдѣлался властелиномъ подземнаго царства, Эд-
зенъ-Китая и Монголіи, а Орусъ—Россіи"6).
А вотъ описаніе шаманскихъ духовъ по разсказамъ
самого шамана Семена Тиникова, „Главные духи, гово-
ритъ онъ, суть слѣдующіе: 1) Китайскій духъ носитъ
названіе „Каирканх*; подъ нимъ конь гнѣдой, узда съ
шелковымъ краснымъ чембуромъ, въ рукѣ сабля, шапку
носитъ всегда соболью, одежда его изъ краснаго сукна,
онъ ѣздитъ по облакамъ—какъ по землѣ. Этотъ духъ
подаетъ здоровье людямъ и скоту. 2) Монгольскій духъ
2) „Восточное обозрѣніе*. 1884 г., №5, стр. 7 и 8, а также „Путе-
шествіе по Сибири по описаніямъ Аткинсона, Фонъ-Миддендорфа,
Радде и др., сост. Фонъ-Этцель и Вагнеръ*. Спб. 1865 г., стр. 51.
2) Семеновъ и Потанинъ, цит. соч., 574 стр.
3) „Восточное обозрѣніе* 1884 г. №5, стр. .8, а въ „Живописномъ
Обозрѣніи*—„Ирле-ханъ*. 1879 г., № 29, ст. 51.
4) Н. Ѳ. Катановъ. цит. соч., „Тексты* бельт. 565, качин. 530.
531, койбал. 283, 317, саг. 245, 246, 248, 249, 256, 272.
5) Н. 0. Катановъ, цит. соч . указатель собственныхъ именъ,
стр. XXI и „Восточн. Обозр.*, ц. с.. 9 стр.
Н. Ѳ. Катановъ. „Преданія * Присаянскихъ племенъ о преж-
нихъ дѣлахъ и людяхъ*. „Записки Императорскаго Русскаго Географич.
Общества по отдѣл. этнографіи*. Спб. 1909 г., стр. 286—287.
— 15 —
„Карамолъ*: онъ ѣздитъ на каремъ конѣ, узда съ чернымъ
шелковымъ чембуромъ, носитъ одежду чернаго атласа,
шапка изъ камчатскаго бобра, въ синихъ сафьяновыхъ
сапогахъ, въ такихъ же перчаткахъ, онъ посылаетъ здо-
ровье овцамъ и рогатому скоту. 3) Сойотскій духъ носитъ
названіе „Сарыж-Чибекъи; ѣздитъ на бѣло-саврасомъ конѣ,
узда съ желтымъ шелковымъ чембуромъ, въ желтой одеждѣ
изъ плиса, въ красной шапкѣ, въ желтыхъ сафьяновыхъ
сапогахъ; онъ очень милостивъ и помогаетъ женщинамъ
въ родахъ. 4) Духъ „Тызылганъ’' живетъ въ горахъ Амыль-
ской тайги; гора, гдѣ онъ живетъ, имѣетъ видъ семи
гребней, одинъ изъ гребней отбитъ громомъ и во время
этой катастрофы Тызылганъ до того испугался, что хотѣлъ
перекочевать въ другія страны, но по сіе время живётъ
тамъ, жалѣя бросить излюбленное мѣсто, хотя ежеминутно
опасается повторенія катастрофы. Тызылганъ ѣздитъ на
буро синегривомъ конѣ, чембуръ изъ черныхъ шелковыхъ
нитокъ, шапка, сапоги, перчатки и одежда черные. Этотъ
духъ хотя и боязливъ, но очень милостивъ; онъ помогаетъ
отъ ревматизма, отъ давленія подъ ложечкой и въ глаз-
ныхъ болѣзняхъ. 5) „Еугуртканъи проживаетъ на запад-
номъ берегу океана, онъ является къ услугамъ шамана
только въ экстренныхъ случаяхъ, онъ ходитъ по воздуху,
а когда идетъ по землѣ, то земля дрожитъ, воетъ вѣтеръ,
сверкаетъ молнія, онъ ходитъ какъ вихрь, во время его
ходьбы, по выраженію Тиникова. бѣлаго свѣта не видно,
онъ ѣздитъ на бѣломъ конѣ, чембуръ изъ бѣлыхъ сереб-
ряныхъ нитокъ, въ бѣлой шелковой шапкѣ, въ бѣлыхъ
сафьяновыхъ сапогахъ и такихъ же перчаткахъ; одежда
на немъ изъ чистаго серебра; онъ разговариваетъ на 17 язы-
кахъ, онъ царь надъ всѣми духами. По словамъ Тиникова,
есть еще духи водяные, горные, степные и лѣсные; водя-
ныхъ призываютъ на помощь во время засухи, степныхъ
просятъ объ урожаѣ травы, лѣсныхъ объ изобиліи орѣ-
ховъ и бѣлки, водяныхъ объ уловѣ рыбы. На вопросъ
миссіонера, видѣлъ ли онъ айну, Тиниковъ безъ смущенія
отвѣтилъ: видѣлъ не одинъ разъ. Злые духи, по его словамъ,
какъ лѣсъ красный, т, е. на подобіе еловыхъ и пихтовыхъ
— 16 -
деревьевъ, стоятъ другъ къ другу такъ близко, какъ
пальцы на рукахъ, бороды у нихъ длинныя, когти у нихъ
загнутые, какъ у хищныхъ птицъ, роста они высочайшаго,
глазища у нихъ на выкатъ, огненнаго цвѣта, зубы чер-
ные, какъ смола; иные косматые, иные голые, одни съ
длинными хвостами, а иные круглые; однимъ словомъ,
черти. При видѣ этихъ чудовищъ Тиниковъ пришелъ въ
ужасъ и лишился чувствъ. По мѣрѣ частаго сообщенія
съ этими чертями онъ до того привыкъ къ нимъ, что
теперь обращается съ ними за панибрата и они во время
шаманства слушаются его"1). Интересны сообщенія путе-
шественниковъ, ученыхъ и миссіонеровъ о самыхъ пред-
метахъ религіознаго почитанія присаянскихъ инородцевъ
изъ области какъ внѣшней природы, напр., горныхъ уте-
совъ, звѣрей, такъ и домашняго обихода.
Авторъ статьи „Минусинская Швейцарія и боги пу-
стыни" разсказываетъ, что, совершая путешествіе по Мину-
синскому округу, онъ ѣхалъ однажды съ сагайскимъ
татариномъ и велъ оживленный разговоръ о шаманщи-
кахъ и „попахъ". Вдругъ татаринъ, остановивъ коня,
слѣзъ съ него, порылся въ сѣдельныхъ сумкахъ, вытащилъ
фляжку съ молочнымъ виномъ, досталъ изъ-за пазухи
деревянную чашечку, налилъ ее виномъ, сорвалъ вѣточку
богородской травы и принялся усердно кропить виномъ
на всѣ четыре стороны, бросилъ нѣсколько капель вверхъ,
выпилъ остатки вина, налилъ его вновь и подалъ путе-
шественнику. „Я выпилъ, говоритъ авторъ указанной
статьи, но не понималъ, въ чемъ дѣло. Я зналъ, что та-
тары имѣютъ обыкновеніе совершать возліянія виномъ
на горныхъ перевалахъ, около старинныхъ могильныхъ
изваяній, каменныхъ бабъ, какъ у насъ ихъ называютъ,
но здѣсь ничего подобнаго не было. Мы стояли на ров-
номъ мѣстѣ, впереди насъ шумѣлъ Аскысъ среди бере-
говъ, поросшихъ густымъ березнякомъ и черемухой, ни
одного курганнаго камня не видно было по близости".
Отчетъ Красноярскаго Епархіальнаго Комитета Православнаго
Миссіонерскаго Общества за 1901 г. „Енисейскія Епархіальныя Вѣдо-
мости" 1902 г., № 8, стр. 229—230.
- 17 —
„Вотъ Иней-тасъ", сказалъ спутникъ, разрѣшая мои
недоумѣнія и указалъ рукою по направленію къ высо-
кимъ утесистымъ горамъ за Аскысомъ. „Очень сердитый!"
озабоченно добавилъ онъ.
Иней-тасъ значитъ буквально старуха-камень, или
каменная старуха. Подъ этимъ именемъ извѣстно у та-
таръ одно изваяніе, вѣроятно, остатокъ произведеній лю-
дей бронзоваго вѣка, слѣды котораго встрѣчаются чуть
не на каждомъ шагу въ этомъ округѣ.
„Вонъ, вонъ тамъ! указывалъ снова спутникъ... Ка-
ждый годъ, послѣ Петрова дня, мы ѣздимъ сюда. Праздникъ
бываетъ большой! Трое, а то и четверо шамановъ соби-
раются сюда. Сперва вино пьемъ и Иней-тасъ поимъ, по-
томъ шаманщикъ шаманитъ, барановъ рѣжутъ, коровъ,
коней. По кусочку отъ каждой скотины убитой бросаемъ
въ огонь—это для Иней-тасъ. а что останется—сами ѣдимъ.
А около Иней-тасъ стоитъ Бай-казышъ Ч, настоящій Бай-
казын'ъ, не бѣлая, а черная береза. Вокругъ него ходимъ
кругомъ, льемъ на него вино".
—Поѣдемъ, посмотримъ — предложилъ путешествен-
никъ. Но спутникъ ни за что не соглашался. „Что ты!
говорилъ онъ, русскому нельзя показывать—худо будетъ".
„Не бойся, ничего не будетъ, убѣждалъ его путеше-
ственникъ, мы только посмотримъ, я запишу кое-что".
Но спутникъ не соглашался.—„Тебѣ - то ничего не
будетъ—ты русскій, у васъ одна вѣра, у насъ другая.
Вотъ какой случай былъ: ѣхали двое татаръ мимо Иней-
тасъ на Базу—рѣчка такая есть тутъ, слыхалъ должно
быть.—Одинъ и началъ смѣяться:—что это за Иней-тасъ
за такой!—Это просто утесъ. Другой его давай стыдить,
уговаривать, а тотъ еще пуще давай смѣяться, да такъ
раздурачился, что взялъ камень и треснулъ имъ въ Иней-
тасъ. Что ты думалъ?—вѣдь у обоихъ лошади попадали—
<'
і) Бай-казыя"і—буквально—богатая береза, или священная бе-
реза. У татаръ береза пользуется большимъ почетомъ. Бай-казыігъ.
по вѣрованію туземныхъ татаръ, растетъ въ подземномъ царствѣ
Эрлыхана или Ерлікъ-хана и изображеніе ея встрѣчается на каждомъ
шаманскомъ бубнѣ.
2
- 18 —
пѣшкомъ домой пришли. Такъ и всегда, если Иней-тасъ
разсердится, скотина начнетъ пропадать (умирать). Мы,
татары, впередъ знаемъ, когда скотина падать начнетъ.
У Иней-тасъ есть, вѣдь, свой скотъ. Пріѣдемъ—посмот-
римъ—если скотъ стоитъ, ничего значитъ, а если попа-
далъ—быть худу“.
Услыхавши отъ спутника, что у Иней-тасъ есть но
только свои поклонники, но и какое-то свое собственное
хозяйство, путешественникъ очень заинтересовался и сталъ
подробно разспрашивать татарина. Онъ узналъ, что гдѣ-
то, около утеса, называемаго Иней-тасомъ, есть площадка,
усыпанная пескомъ, огороженная каменными плитами и
заставленная каменными изваяніями козъ, коровъ, быковъ
и лошадей. Если эти каменнныя куклы стоятъ прямо,
значитъ опасности для скота нѣтъ, если же нѣсколько
изъ нихъ падаетъ на бокъ, будетъ эпидемическая поваль-
ная болѣзнь скота. Разъясненія сагайца еще болѣе заин-
тересовали путешественника. Онъ ужъ повернулъ, было,
лошадь къ утесу, но на лицѣ спутника изобразился такой
ужасъ, онъ такъ убѣдительно доказывалъ, что теперь
уже и поздно и ничего нельзя увидѣть и, наконецъ, еще
далеко надо ѣхать, а времени терять нельзя—что путе-
шественникъ, въ концѣ концовъ, согласился оставить
свое намѣреніе, расчитывая, что на обратномъ пути уже
безъ сагайца онъ все-таки посѣтитъ этого татарскаго
бога и, можетъ быть, захватитъ что-либо изъ его стада х).
Дѣйствительно, на обратномъ пути ему вполнѣ удалось
осуществить свое намѣреніе.
„Стало свѣтать“, говоритъ тотъ же путешественникъ,
когда онъ на обратномъ пути, сдѣлавши всѣ предосторожно-
сти, одинъ пѣшкомъ приближался къ Иней-тасу. „Небо изъ
синяго превратилось въ мутно-молочное. Вотъ, наконецъ,
поперечное ущелье и въ концѣ его Иней-тасъ. Каменистый
холмъ служитъ ему пьедесталомъ, къ подножію его вьется
узкая тропинка. Съ того мѣста, гдѣ я стоялъ,, говоритъ тотъ
же авторъ, скала, дѣйствительно, имѣетъ отдаленное сход-
Ч „Восточн. Обозр.“ № 5, стр. 7—9.
— 19 -
ство съ профилемъ закутанной съ ногъ до головы человѣче-
ской фигуры, но чѣмъ выше я взбирался по тропинкѣ, тѣмъ
меньше становилось это сомнительное подобіе. Вблизи—
это просто грубый камень, треснувшій по нѣсколькимъ
направленіямъ и осыпавшійся, безъ всякихъ слѣдовъ
обдѣлки. Гдѣ же поскотина х), гдѣ изваяніе коровъ, ло-
шадей, овецъ? Я искалъ, но ничего, кромѣ щебня, не
находилъ около утеса. Меня это начинало ужъ злить;
напротивъ, за рѣкой, находились балаганы спящихъ кос-
цовъ, скоро ужъ всѣ проснутся и спросятъ, что я дѣлаю
тутъ? Собака какая-то залаяла, было, на лугу, но я. го-
воритъ путешественникъ, спрятался за утесъ; Иней-тасъ
выручилъ меня, собаченка свернулась въ клубокъ и
умолкла. Обхожу еще разъ утесъ и вижу внизу его впа-
дину со стороны рѣки, окруженную каменными глыбами.
Не здѣсь ли? Переползаю черезъ камень и вижу знаме-
нитую поскотину. Она представляла площадку, величиной
съ большой письменный столъ, усыпанную пескомъ и
огороженную плиточками. Мнѣ вдругъ сдѣлалось смѣшно, я
точно попалъ въ дѣтскую. Вся площадка была заставлена
маленькими фигурками, силившимися напомнить собою
какихъ-то животныхъ. Рядомъ съ вещицами, носившими
на себѣ слѣды обдѣлки, были и простыя рѣчныя гальки,
обточенныя водой. Вотъ столбикъ изъ глинистаго сланца,
вершковъ шести длиною съ обточенной круглой головкой
на тонкой шейкѣ—это, навѣрное, пастухъ! Сходство съ
дѣтскими игрушками и съ затѣями дѣтской игры невольно
придавало всему въ высшей степени комическій оттѣнокъ.
Прежде всего я поставилъ на ноги упавшія фигурки,
затискавши ихъ поглубже въ песокъ, чтобы не упали
снова, потомъ выбралъ четыре штучки, на которыхъ яснѣе
были видны слѣды обдѣлки и положилъ ихъ въ карманъ:
какъ видите — скотъ Иней-тасъ очень мелкой породы.
Спустись съ пригорка, я оглянулся на грозную старуху,
первые лучи освѣтили ея голову багровымъ свѣтомъ,
она, словно, раскраснѣлась отъ злобы. Около подножія
1) т. е., изгородь. См. „Живая Старина", г. о. стр. .340.
2*
20 —
утесовъ я при лучшемъ освѣщеніи теперь замѣтилъ и Бай-
казыігъ (священная береза, о которой упоминалъ сагаецъ).
Это густая развѣсистая береза съ тонкой корой, дѣйст-
вительно, не часто встрѣчающаяся въ западной части
округа. Послѣднее обстоятельство и заставило, вѣроятно,
татаръ произвести ее въ Бай-казынъ преимущество передъ
ея сосѣдями и увѣшать всю сверху до низу бѣлыми и
синими лентами”х). Таковы предметы внѣшней физической
природы, почитаемые шаманистами-присаянцами за своихъ
боговъ.
Почитаютъ они и звѣрей. О почитаніи послѣднихъ
мы находимъ указанія въ ихъ отношеніяхъ (и по
настоящее время) къ медвѣдю. Охота на медвѣдя (хайэр-
хан-а или хаяр-хан-а) у сойотовъ почитается грѣ-
хомъ, поступкомъ противъ совѣсти, не смотря, однако,
на то, что охота на медвѣдя производится повсемѣстно,*
Убившій медвѣдя кланяется ему въ ноги, говоря: „мин
бодымэмэс сэны бооладым"—я не самъ тебя убилъ—„мены
ашнаткан-Има огурда"—меня заставилъ такой-то огурда.
Наступать на голову медвѣдя и перешагнуть черезъ нее—|
нельзя. Хвалиться убійствомъ медвѣдя тоже нельзя. „Хай-
эр-хан-нын’ чир-хулак—у медвѣдя земля-уши“, и онъ мо-
жетъ объ этомъ узнать. Уваженіе и почтеніе къ медвѣдю
настолько велики, что при допросахъ, вмѣсто присяги
или клятвы, даютъ допрашиваемому инородцу нюхать
ноздри медвѣдя. Показавшему ложно угрожаетъ, по ихъ
вѣрованію, медвѣжья спячка. Ноздрямъ медвѣдя при-
дается такое важное значеніе, что въ прежнія времена
голову медвѣдя съ ноздрями нельзя было купить. Охотникъ
вырѣзывалъ ноздри и хранилъ у себя въ юртѣ. Голову
и нижнюю челюсть убитаго медвѣдя вѣшаютъ на деревѣ
или на шестѣ на проѣзжей дорогѣ. Каждый проходящій
или проѣзжающій мимо кланяется ей со словами: „хайыр-.
хан, брче!"—„медвѣдь, помилуй!” Этой молитвой предотвра-
щается. опасность отъ другихъ медвѣдей * 2).
х) „Восточное Обозрѣніе". 1884 г. № 12. „Минусинская Швейца-
рія и боги пустыни". Стр. 11.
2) „Извѣстія Восточно-Сибирскаго. Отд. Императорскаго Рус.
Географич. Общ.", цит. соч., стр. 37.
— 21 —
Въ каждой семьѣ есть домашніе предметы религіоз-
наго почитанія. Семья должна держать въ исправности и
охранять съ одной стороны, какъ животныхъ, посвящен-
ныхъ духамъ (ызык), такъ, съ другой стороны, и особаго
устройства предметы (амулеты).
Посвященіе шаманомъ животнаго въ изыка совер-
шается для того, чтобы гарантировать семью отъ злона-
мѣренныхъ посягательствъ злыхъ духовъ „ызык“. Изыкомъ
можетъ быть не только простая лошадь (жеребецъ), но
и корова бурой шерсти и овца (вѣрнѣе баранъ)—бѣлая
съ лысыми (цвѣта красной лисицы) щеками, лошадиный
же изыкъ бываетъ разной масти х). Изыкъ считается при-
виллегированнымъ священнымъ животнымъ въ стадѣ.
При посвященіи въ изыка животное (чаще конь) окури-
вается богородской травой, а въ хвостъ и въ гриву ша-
манъ вплетаетъ ему ленты. Работать на немъ нельзя и
ѣздить на немъ можетъ только хозяинъ. Женщина не
только не можетъ прикасаться къ нему, но не должна
даже брать въ руки сбруи, которая когда-нибудь была
на божественной скотинѣ. Прежде изыкъ гулялъ и поль-
зовался своими привиллегіями вплоть до самой смерти,
теперь ихъ ставятъ на срокъ отъ 3 до 7 лѣтъ, послѣ чего
хозяинъ можетъ и продать его, и нерѣдко отставной слу-
житель чуднаго могучаго духа долженъ на старости лѣтъ
возить воду или гонять почту въ русской деревнѣ подъ
кощунственнымъ кнутомъ новаго владѣтеля * 2). Если хо-
зяинъ или хозяйка заболѣетъ, то шаманщикъ можетъ
сказать, что необходимо перемѣнить изыка, тогда его
закалываютъ и прежде срока и съѣдаютъ, а на его мѣсто
•посвящаютъ новаго той же масти 3).
Упомянутые же выше предметы домашняго почита-
нія—амулеты (домашнія божества) также посвящаются и
приготовляются шаманомъ. Амулеты эти, въ большинствѣ
„Живая Старина", г. 5, цит. соч., стр. 337—338.
2) „Восточн. Обозр." 1884 г., № 7, стр. 14.
3) „Живая Старина". 338 стр.
— 22 —
случаевъ, называются тос 1 2), или тюсь -). Въ татарскихъ
туземныхъ юртахъ можно находить слѣдующіе амулеты3).
1) Тилек-тбс. Онъ приставляется снаружи юрты, съ сѣвер-
ной стороны и представляетъ тонкую палку аршина въ
І1/» длиной съ рогульками на концѣ; къ козьему ремешку,
привязанному къ обоимъ концамъ развалины, прикрѣп-
ленъ кусокъ зеленаго сукна и кусокъ шкурки отъ овечьяго
курдюка съ 4 короткими веревочками, свитыми изъ чер-
ной и бѣлой овечьей шерсти; послѣднія, по объясненію
одной качинки, косы шайтана. Этотъ амулетъ оказываетъ
помощь и людямъ и скоту, кормятъ его кашей. 2.) Джал-
бак-тос, помѣщается внутри юрты, на лѣвой сторонѣ
неподалеку отъ иконы! Онъ представляетъ небольшой
кусокъ холста (сантим. 40 длины и 20 ширины), под-
вѣшанный на козьихъ ремешкахъ. На холстѣ, по сре-
динѣ, самымъ примитивнымъ образомъ нарисованы кра-
сной краской (преимущественно охрой, добываемой въ
ближайшихъ горахъ) 3 человѣческихъ фигуры, съ обоихъ
боковъ ихъ изображены 2 березы: справа корнемъ внизъ
и слѣва—корнемъ вверхъ. По борту холста намалеванъ,
на подобіе рамы, узоръ. Надъ головой каждой человѣче-
ской фигуры пришиты кусочки парчи и собольей шкурки,
изображающіе будто бы шапки. На правомъ ремешкѣ,
пришитомъ къ верхнему углу амулета, прикрѣпленъ ма-
ленькій деревянный обручекъ (бубенъ шамана), такая же
колотушечка и кусокъ парчи. Полезенъ этотъ тое при
грудныхъ болѣзняхъ, колотьи въ боку и проч.; кормитъ
его шаманщикъ молокомъ. 3) Эвекэй-тбс, находящійся съ
Тамъ же.
2) „Восточн. Обозр/ № 7, стр. 14.
3) Всѣ упоминаемые далѣе амулеты подъ тѣми же самыми циф-
рами обозначены на схемѣ юрты, помѣщенной ниже, на стр. 944. Свѣ-
дѣній Ъбъ амулетахъ йзлбжейы на основаніи данныхъ П. Ё. Остров-
скихъ Обозрѣватель юрты предполагается стоящимъ лицомъ къ кровати
хозяина, находящейся противъ входа въ юрту. При осмотрѣ четвер-
таго тюся, находящагося надъ дверью, обозрѣватель естественно обо-
рачивается лицомъ къ выходу. Это необходимо имѣть въ виду при
указаніи правой и лѣвой стороны въ нижеслѣдующемъ описаніи
амулетовъ.
— 23 —
правой стороны отъ входа, но за ящиками, на полу
юрты, состоитъ, подобно первому амулету, изъ палки съ
рогульками, но значительно короче его, всего сант. въ
50 длины. На рогулькахъ также козій ремешекъ, но на
этомъ послѣднемъ кусокъ козлиной шкурки и также 4
косы шайтана изъ овечьей шерсти. Немного ниже на
палку повязана желтенькая ленточка (опояска шайтана).
Употребляется при дѣтскомъ поносѣ и вообще полезенъ
для дѣтей; кормится вареной щучьей головкой. 4) Аба-тіж.
Это лапа медвѣдя (аба), привѣшиваемая въ юртѣ на
ремнѣ, надъ дверью, съ лѣвой стороны, посвящается
„дверному хозяину*. Въ сагайскомъ прокопьевскомъ
улусѣ передавали, что, если бываетъ затруднительно
достать лапу медвѣдя, то вырѣзаются изъ дерева ея по-
добіе. 5) Ас-тдс. Снаружи юрты, съ южной стороны, при-
ставляется палка (такой же длины, какъ у тилек-тос—
перваго амулета) съ прикрѣпленными къ ея концу при
помощи козьяго ремешка тряпочками—это и есть ас-тбс; онъ
имѣетъ какое-то отношеніе къ изыку. 6) Еызыл-джалама.
Этотъ амулетъ помѣщается тамъ же, гдѣ и предыдущій.
Онъ очень сходенъ съ нимъ; отличіе его заключается въ
томъ, что къ концу палки прикрѣпляется нитками изъ
воловьихъ жилъ красная и бѣлая тряпочка. Въ юртѣ
качинскаго головы г. Островскихъ видѣлъ еще большую
березку, сплошь увѣшанную разноцвѣтными тряпочками;
но о смыслѣ этихъ значковъ и названіи ихъ ему не уда-
лось добиться никакого объясненія. Къ потолку почти
во всѣхъ юртахъ прикрѣплены, иной разъ, не одинъ де-
сятокъ грудныхъ птичьихъ костей, главнымъ образомъ,
отъ тетерева. Имѣютъ ли онѣ какое-либо символическое
значеніе, инородцы г. Островскихъ не сообщили; отвѣтъ
же, что косточки встрѣчаются только у охотниковъ и
подвѣшиваются для красы, не удовлетворителенъ, такъ
какъ онѣ находятся и не въ охотничьихъ мѣстахъ.
_ 24 -
Размѣщеніе указанныхъ амулетовъ-идоловъ наглядно
можно видѣть на слѣдующей схемѣ качинской юрты.
Кромѣ амулетовъ, находящихся въ самой юртѣ и
возлѣ нея, г. Островскихъ описываетъ еще одинъ амулетъ,
который помѣщается на изгородяхъ, или на деревьяхъ,
подальше отъ юртъ* * * * * х). Для него выбирается такое мѣсто съ
тою цѣлью, чтобы женщины не могли къ нему прикасаться
(онѣ Не должны даже произносить имени этого амулета).
х) Мѣсто иконъ. 1) Тилек-тбс. 2) Джалбакъ тбс. 3) Эвекэй-тбс.
4) Аба-тбс. 5) Ас-тбс. 6) Кызыл-джалама. 7) Ящикъ съ имуществомъ.
8) Очагъ. 9) Постель хозяина. 10) Разный домашній скарбъ. 11) Муж-
ская сторона. 12) Женская сторона. 13) Мѣсто небогатыхъ и непо-
четныхъ посѣтителей. 14) Почетное мѣсто и столикъ.
х) Указываемые амулеты проф. Н. Ѳ. Кагановымъ называются
„изображеніями духовъ—покровителей". На страницахъ 574 - 578 его
труда „Образцы народной литературы" (перев., цит. соч.), изложены
подробныя объясненія того, какъ они дѣлаются и чтутся инородцами.
- 25
Онъ привязывается шнурками изъ конскаго волоса и на-
зывается Илъгэр, или Ах-тбс. Этотъ амулетъ состоитъ изъ
палки съ рогульками, къ которымъ волосяными шнур-
ками прикрѣплена бѣлая (ак, ах) заячья головка. Палка
вмѣстѣ съ заячьей головкой вталкивается въ берестяной
мѣшокъ, сшитый волосяными нитками; величина мѣшка
сант. до 25 длины и до 20 ширины. Г. Островскихъ раз-
сказываетъ, какъ онъ однажды во время путешествія
среди инородцевъ, отъѣхалъ, было, уже съ версту отъ
одного улуса, когда увидѣлъ на изгороди такой тбс;
думая, что онъ уже не имѣетъ религіознаго значенія,
такъ какъ казался очень старымъ и какъ бы заброшен-
нымъ, онъ положилъ его тотчасъ же въ тарантасъ; но
инородцы увидѣли съ крыши избы и двое изъ нихъ на-
гнали его верхами и потребовали возвратить покражу Ч
Кромѣ упомянутыхъ амулетовъ-идоловъ, у каждаго
племени и даже у каждаго рода есть свои любимые идолы * 2).
Каждый изъ нихъ является представителемъ извѣстнаго
божества, а отчасти и само божество. Строгаго различія
въ сознаніи инородцевъ между самимъ духомъ и его
внѣшнимъ знакомъ нѣтъ 3). Завести такую игрушку стоитъ
инородцу не малыхъ издержекъ. Надобно заплатить ша-
ману за ея освященіе, и дѣло рѣдко обходится меньше
чѣмъ бараномъ и четвертью водки. Кромѣ того, почти
каждому такому идолу надобно посвятить опредѣленное
домашнее животное, упоминаемаго нами выше—изыка 4).
Одному нуженъ изыкъ вороной, другому рыжій, третьему
соловой и т. д. 5) Иногда татаринъ ѣздитъ по всей ордѣ
и дорогой цѣной, съ большими хлопотами находитъ под-
і) „Живая Старина", цит. соч. стр. 338—341.
2) П. Е. Островскихъ предполагаетъ, что амулетовъ, точнѣе
названій амулетовъ, существуетъ не менѣе 20, а, можетъ быть, и
болѣе; тамъ же, стр. 338.
3) „Восточное Обозрѣніе", цит. соч., № 7, стр. 14.
4) По словамъ Д. А. Клеменца „у каждаго тбс-я (т. е. идола-
амулета) свой изык.“. „Изв. В. С. О. Геогр. Общ.“, т. XXIII, № 4.
Цитировано по „Живой Старинѣ", ст. 341.
5 Н. Ѳ. Кагановъ, цит. соч., стр. 289, переводъ.
26 -
ходящее животное. Это опять-таки не все,—каждый годъ,
а то и два раза въ годъ амулета-тбс-я нужно кормить,
т. е., приносить ему жертву. Эти существа очень-свое-
нравны и разборчивы на пищу: одному давай половину
бараньяго курдюка и непремѣнно правую, другому пе-
реднюю лопатку жеребенка, инымъ молоко, ячменную
кашу, вино и проч.
По вѣрованіямъ инородцевъ Присаянья, ихъ божества,
не ограничиваясь небомъ и землей, обитаютъ еще и подъ
землей, гдѣ составляютъ особое царство, во главѣ кото-
раго, какъ уже выше было сказано стоитъ Эрликъ-ханъ*).
Въ тѣсной связи съ вѣрованіемъ въ подземное
царство находится у нихъ вѣра въ загробную жизнь.
Вѣрованіе въ продолженіе своего существованія послѣ
смерти составляетъ всеобщее явленіе среди присаянскихъ
татаръ-шаманистовъ‘* 2). На это указываетъ ихъ обычай
погребенія умершихъ вмѣстѣ съ предметами любимой
обстановки, поминовеніе ихъ, обращеніе къ нимъ въ об-
рядовыхъ рѣчахъ, пѣсняхъ, молитвахъ и причитаніяхъ.
Такъ какъ подробное изложеніе погребальныхъ обрядовъ
присаянскихъ инородцевъ не входитъ въ нашу задачу,
то мы ограничимся только лишь краткимъ ихъ описаніемъ,
насколько послѣднее необходимо для уясненія ихъ вѣро-
ванія въ загробную жизнь.
Въ разсказѣ, записанномъ проф. Н. Ѳ. Натановымъ
въ улусѣ Аппаковомъ, на лѣвомъ берегу рѣки Абакана,
говорится: „Богатые люди надѣваютъ (на покойника) новую
одежду, а большинство старую, вымывъ и вычистивъ ее,
говоря: „Пусть на томъ свѣтѣ носитъ ее же!“ Далѣе въ
томъ же разсказѣ инородца говорится: „Привезя покой-
ника (на кладбище), копаютъ могилу... Затѣмъ приводятъ
давешняго осѣдланнаго коня и, говоря: „Возьми своего
Подробное описаніе подземнаго царства будетъ сдѣлано нами
ниже, при описаніи мѣста пребыванія душъ умершихъ людей.
2) Аткинсонъ, Фонъ-Миддендорфъ Раддё. „Путешествіе по Си-
бири". Состав. Фонъ-Этцёль и Вагнеръ, переводъ съ нѣмецкаго. Спб.
1865 г., стр. 96.
- 27 —
коня!” * 2) бросаютъ поводъ того коня на покойника, на
лѣвую его руку. На томъ свѣтѣ, по вѣрованію инород-
цевъ, лѣвая рука станетъ правою... Заколовши коня,
берутъ сѣдло покойника, разбираютъ его по всѣмъ ча-
стямъ, узду разрѣзываютъ, перерѣзываютъ и арканъ. На
томъ свѣтѣ все это явится въ цѣлости... Чашку и ложку
покойника тоже ломаютъ и, изломавши, кладутъ въ гробъ.
Съ лѣвой стороны покойника кладутъ провизію въ
чашкѣВино наливаютъ въ бутылку и, отбивши гор-
лышко ея, ставятъ тоже у лѣвой руки. Съѣвши и выпивши
все, накладываютъ на гробъ крышку и, подхвативъ
гробъ арканомъ въ 2-хъ мѣстахъ, спускаютъ его въ мо-
гилу. Спустивъ гробъ, всѣ указанныя вещи кладутъ у
ногъ покойника, возлѣ гроба. Котелъ разбиваютъ и кла-
дутъ тамъ же вмѣстѣ съ сѣдломъ и прочими вещами.
На сердце умершаго человѣка кладутъ иногда монету,
говоря: „Пустъ счастье и душа ею будутъ хороши^... По-
томъ народъ бросаетъ на гробъ землю. Сверху могилы
кладутъ камни... и ѣдутъ домой"3). Въ другомъ разсказѣ
добавляется: „Похоронивши умершаго человѣка, весь на-
родъ обходитъ могилу 3 раза по теченію солнца и ска-
завши: „Онъ (т. е. умершій) отправился въ истинный
міръ—поѣдемте теперь къ своему народу!" возвращаются
домой" 4 5). „Всѣ вещи, какія кладутся въ могилу вмѣстѣ
съ покойникомъ, по свидѣтельству самихъ инородцевъ,
будутъ нужны у 9рлика“ б). Кромѣ изложенныхъ указаній,
свидѣтельствующихъ о существованіи у инородцевъ вѣ-
рованія въ загробную жизнь, мы находимъ еще таковыя
и при совершеніи ими поминокъ.
По умершему совершаютъ поминки и притомъ очень
часто. „Поминки бываютъ черезъ три дня, бываютъ черезъ
і) По другому разсказу еще добавляется: „и ѣзди на своемъ
конѣ тамъ, куда ты отправляешься!“ Н. Ѳ. Катановъ, цит. соч.. стр. 204.
2) По другому разсказу провизія кладется въ мѣшечекъ со
словами: чДа будетъ провизія твоя нескончаемая!" Н. Ѳ. Катановъ,
цит. соч., стр. 205.
3) Н. Ѳ. Катановъ, цит. соч., стр. 353—356.
4) Тамъ же, стр. 561. 562.
5) Тамъ же, стр. 640.
— 28 —
семь дней, двадцать дней, сорокъ дней, шесть мѣсяцевъ
и черезъ одинъ годъ“ т). Особеннаго вниманія заслужи-
ваютъ въ интересахъ нашей задачи поминки, совершаю-
щіяся на 7 день. Послѣ смерти человѣка, по свидѣтель-
ству самихъ инородцевъ, „близкіе родственники не ѣдятъ
7 дней ни печени, ни осердія заколотыхъ животныхъ.
По истеченіи 7 дней берутъ печень и осердіе и, мазнувши
ими три раза себя противъ печени и осердія, бросаютъ
ихъ къ дверямъ. Послѣ этого разрѣшаютъ яденіе того и
другого. Если не прошло полныхъ 7 дней и если кто-ни-
будь за это время поѣстъ печени или осердія, то на томъ
свѣтѣ у умершаго будетъ болѣть печень или осердіе.
Выйдя изъ юрты, всѣ отправляются на кладбище. Если
на .погребеніе ѣздили одни только мужчины * 2), то теперь
отправляются всѣ и мужчины и женщины; ѣдутъ какъ
придется: на саняхъ, на телѣгѣ или верхомъ. Пріѣхавши
на кладбище, раскладываютъ огонь. Потомъ собираютъ
отовсюду куски мяса въ чашку, отрѣзавъ ихъ сверху,
въ другую чашку собираютъ вина отъ всѣхъ присут-
ствующихъ, собирая по каплямъ, наполняютъ чашку.
Всѣ люди подходятъ затѣмъ къ камнямъ, находящимся
на могилѣ, и каждый выливаетъ часть своего вина 3 раза
и, какъ бы обращаясь къ здѣсь предстоящему умершему,
говоритъ: „Пей изъ этого вина! Ъшь изъ этой пищи! ѣсть
тебѣ отъ этого назначено свыше“3)!
Изъ указанныхъ обрядовъ и причитаній ясно видно,
что у присаянскихъ шаманистовъ существуетъ вѣрованіе
въ загробную жизнь, причемъ они представляютъ ее
продолженіемъ земной жизни съ прежними страстями и
потребностями 4).
Тамъ же, стр. 205.
Тамъ же, стр. 354.
3) Тамъ же, стр. 357.
4) Не находитъ ли для себя объясненія въ этомъ вѣрованіи
бывшій раньше, по словамъ Пестова и Спасскаго, у бельтировъ обы-
чай хоронить покойниковъ на деревьяхъ, а у кайбаловъ—сажать на
деревья мертвыхъ дѣтей? См. К_. Риттеръ. „Землевѣдѣніе Азіи*, цит.
соч., стр. 546, 597.
29 —
Мѣстомъ пребыванія душъ умершихъ людей, какъ
это видно изъ разсказовъ и преданій, записанныхъ Н. Ѳ.
Натановымъ, является подземное царство Эрликъ-хана *)•
Человѣкъ послѣ смерти отправляется въ подземное цар-
ство-царство діавола: „Мать моя, говоритъ инородецъ,
отправилась въ землю Аза (т. е. діавола), и я, не терпя
мукъ, отправлюсь туда!" „Подруга моя отправилась въ
землю Эрлика (т. е. туда же, къ діаволу) и я не перенося
мученій, пойду туда!"1 2 *) Всѣ вещи, какія кладутся въ
могилу вмѣстѣ съ покойникомъ, по вѣрованію инородцевъ,
„будутъ нужны у Эрлика" 8).
Прекрасное изображеніе этого подземнаго царства
Эрлика или Ирле-хана 4), гдѣ находятся злые духи и души
умершихъ людей, находимъ мы въ одномъ отрывкѣ изъ
народнаго эпоса минусинскихъ татаръ. Тамъ разсказы-
вается, какъ одна дѣвушка, по имени Кубайко5 * *), выну-
ждена была искать въ подземномъ царствѣ голову своего
брата. Его убилъ девятиголовый Джильбигенъ, а голову
взялъ съ собой. Отправившись по слѣдамъ чудовища,
Кубайко доѣхала до пещеры, черезъ которую спустилась
въ подземный міръ. Здѣсь встрѣтила она много чудесныхъ
1) Встрѣчаются, впрочемъ, указанія на существованіе и небес-
наго царства, куда уходятъ души добрыхъ людей. Но вслѣдствіе
того, что эти указанія въ народной литературѣ присаянскихъ пле-
менъ встрѣчаются очень рѣдко и что такое ученіе сходно съ хри-
стіанскимъ, можно думать, что ученіе о небесномъ царствѣ есть
результатъ вліянія христіанства и потому, какъ таковое, не можетъ
быть предметомъ изученія настоящей главы, разсматривающей языче-
скія религіозныя вѣрованія. Однако для иллюстраціи высказаннаго
предположенія приведемъ здѣсь нѣсколько цитатъ. „Если умираетъ
хорошій человѣкъ, говоритъ присаянскій инородецъ, то онъ отправ-
ляется въ землю добраго творца. Если умираетъ дурной человѣкъ,
то онъ отправляется въ землю Ерлика". Н. Ѳ. Натановъ, стр. 6.
„Если умираетъ хорошій шаманъ, то душа его возносится на небо;
если же умеръ простой человѣкъ, то душа его опускается въ под-
земное царство Эрлика*. Тамъ же, стр. 82.
2) Тамъ же, стр. 42.
3) Тамъ же, стр. 640.
4) Изъ монгол. эрликъ-ханъ.
5) Изъ древняго „Кубай-кус“ („Хума-птица“).
- 30 -
вещей. На дорогѣ видѣла семь глиняныхъ кружекъ и
старуху, переливающую молоко изъ одной кружки въ дру-
гую. Немного дальше, на песчаной равнинѣ, стояла при-
вязанная лошадь; хотя не было кругомъ ни травы, ни
воды, но лошадь была тучна и сильна. Дальше, на зеле-
номъ и орошенномъ водою лугу, стояла тощая и хилая
лошадь. Въ одномъ мѣстѣ рѣка была запружена половиной
человѣческаго тѣла, между тѣмъ какъ въ другомъ мѣстѣ цѣ-
лыя тѣла не могли запрудить подобной же рѣки. Полная
ужаса Кубайко прошла мимо всѣхъ этихъ предметовъ и
встрѣтила дѣвушку, по имени Канарко. Послѣдняя привѣт-
ствовала ее и сказала, что она принадлежитъ землѣ, что у
ней былъ братъ Канъ-Миргенъ, котораго гонецъ отъ двухъ
братьевъ-богатырей связалъ и увезъ къ Ирлеханамъ въ
подземное царство. Этихъ Эрлихановъ 8, а 9-й атаманъ
ихъ, который жжетъ огнемъ ея брата, чтобы видѣть, въ
силахъ ли она освободить его. Далѣе Канарко сообщила, что
она пришла, было, въ подземный міръ для спасенія своего
брата, но когда достигла жилища Ирле-хановъ, то услышала
сильные удары молота, испугалась ихъ и рѣшила возвра-
титься на бѣлый свѣтъ. Прощаясь она дала Кубайко шелко-
вый платокъ для передачи брату ея Канъ-Миргену, чтобы
онъ, если горитъ въ огнѣ, то обтиралъ бы этимъ платкомъ
потъ. Дѣвушки разстались. Канарко вернулась на землю,
а Кубайко все дальше проникала во внутренность подзем-
наго царства и встрѣтила чудеса еще удивительнѣе преж-
нихъ. Удары молота слышались все сильнѣе и сильнѣе
и скоро Кубайко увидѣла, что 40 человѣкъ ковали, дру-
гіе 40 дѣлали пилы, а еще 40 приготовляли клещи. 'Ьдучи
по слѣдамъ Джильбигена, Кубайко пріѣхала на берегъ
рѣки, протекавшей у подножія высокой горы; на берегу
этой рѣки стояло жилище Ирле-хановъ,—каменный со-
рокоуг.ольный домъ. Передъ входомъ въ него стояло 9
лиственницъ, росшихъ на одномъ корнѣ. Къ одному изъ
деревьевъ были привязаны лошади Ирле-хановъ. Кубайко
увидѣла на одномъ деревѣ слѣдующую надпись: „когда
Кудай сотворилъ небо и землю, тогда явидось и это
дерево и до сихъ поръ, кромѣ Ирле-хановъ, ни одинъ
- 31
человѣкъ, ни одно животное не подходили живыми къ
этому дереву*. Прочитавъ надпись и привязавъ къ дереву
своего коня, Кубайко вошла въ жилище Ирле-хановъ
и затворила за собою дверь. Внутри было темно и Кубайко
заблудилась. Она почувствовала, что ее хватаютъ неви-
димыя руки, цѣпляются за ея платье, дергаютъ и терза-
ютъ ее. Она пыталась поймать своихъ мучителей—они
не имѣли тѣла! Кубайко закричала, тогда отворилась
дверь, просвѣтлѣло и вышелъ атаманъ Ирле-ханъ. Онъ
спасъ Кубайко и пошелъ назадъ, не говоря ни слова.
Дѣвушка слѣдовала за нимъ; она шла по многимъ покоямъ,
которые были пусты и ждали обитателей; шла она и по
другимъ покоямъ, наполненнымъ людьми. Въ одномъ
изъ нцхъ сидѣли старухи и пряли ленъ; въ другомъ
были тоже старухи, но онѣ ничего надѣлали, а, казалось,
хотѣли что-то проглотить, чего они не могли разжевать.
Въ слѣдующемъ покоѣ сидѣли 4 женщины среднихъ
лѣтъ, на шеѣ и рукахъ у нихъ были камни, которыхъ
онѣ не могли пошевелить. Четвертая комната была на-
полнена мужчинами, съ кольцами на шеѣ, на которыхъ
висѣли огромныя деревья. Въ 5-мъ отдѣленіи Кубайко
увидѣла пристрѣленныхъ людей, вооруженныхъ стрѣ-
лами и луками, они бѣгали съ крикомъ и воемъ. Та
же бѣготця^ тѣ же крики и вопли встрѣтили дѣвушку
въ 6-мъ покоѣ, занятомъ мужчинами, которые ранили
себя ножами. Вощедщи въ 7-й покой, Кубайко увидѣла
бѣшеную собаку и укушенныхъ ею людей,тоже бѣ-
шеныхъ и разсвирѣпѣвшихъ. Въ 8-мъ отдѣленіи мужъ
и жена лежали подъ одѣяломъ, сдѣланнымъ изъ одной
шкуры, но тѣмъ не менѣе обѣ половины были по-
крыты. Затѣмъ Кубайко увидѣла въ 9-мъ отдѣленіи,
что мужъ и жена лежали йодъ одѣяломъ, сшитымъ хотя
и изъ девяти овечьихъ шкуръ, но покрывшимъ только
одну половину. Наконецъ. Кубайко вступила въ 10-е
отдѣленіе, обширное, какъ степь. Здѣсь сидѣли 8 Ирле-
хановъ, къ которымъ присоединился и самъ атаманъ,
шедшій съ Кубайко. Дѣвушка поклонилась Ирле-ханамъ
и спросила, на какомъ основаніи подвластный имъ духъ
- 32 —
Джильбигенъ отрубилъ и унесъ голову ея брата. Ирле-
ханы отвѣчали, что это сдѣлано по ихъ приказанію. Они
согласились возвратить голову только въ томъ случаѣ,
если Кубайко сможетъ вытащить изъ земли семирогаго
барана, такъ глубоко вросшаго въ землю, что виднѣлись
одни рога. Предпріятіе было опасно, и Ирле-ханы гово-
рили Кубайко, что она сама можетъ лишиться головы,
но дѣвушка не испугалась, и Ирле-ханы пошли изъ покоя,
взявши ее съ собой. Они вели ее черезъ 9 отдѣленій,
наполненныхъ человѣческими тѣлами, въ числѣ которыхъ
Кубайко увидѣла голову своего брата; она остановилась
и заплакала. Но Ирле-ханы повели ее въ 10-й покой,
гдѣ былъ закопанъ баранъ. Здѣсь они велѣли Кубайко
приступить къ дѣлу. Она принялась тащить барана и
скоро взвалила его на плечи. Тогда Ирле-ханы упали
къ ногамъ Кубайко, отдали ей голову брата и взялись
проводить ее изъ своего жилища. На дорогѣ они спраши-
вали, не можетъ ли она. столь сильная богатырша, дать
имъ совѣтъ, какъ сжечь богатыря Канъ-Миргена1), который
давно уже горитъ въ огнѣ, но сгорѣть не можетъ. Кубайко
выразила желаніе посмотрѣть его, и Ирле-ханы повели
ее снова черезъ 9 покоевъ, въ которыхъ ковали кузнецы;
въ 10-мъ жарился Канъ-Миргенъ. Кубайко воспользова-
лась этимъ случаемъ, чтобы передать богатырю платокъ
отъ его сестры и просила Ирле-хановъ освободить Канъ-
Миргена, потому что онъ человѣкъ хорошій и мучится
невинно. Отсюда пошли они дальше и ханы проводили
Кубайко до выхода изъ подземнаго міра. Дорогою, по
просьбѣ дѣвушки, Ирле-ханы объясняли ей чудеса своего
царства: „Старуха, которая переливаетъ молоко изъ кружки
въ кружку, разъясняли они, угощала на землѣ своихъ го-
стей молокомъ, смѣшаннымъ съ водой, въ наказаніе за это
она должна цѣлую вѣчность отдѣлять воду отъ молока. По-
ловина тѣла, которымъ запружена рѣка, не терпитъ нака-
занія; оно принадлежитъ мудрому человѣку, который могъ
запруживать рѣки и исполнять все, что ни захотѣлъ. Поло-
2) Брата дѣвушки Канарко. упомянутыхъ выше.
- 33 -
вина трупа его лежитъ для напоминанія проходящимъ,
что умный человѣкъ, лишившись даже своихъ членовъ,
можетъ совершать великія дѣла своимъ разумомъ. Цѣлыя
же тѣла, которыя не могли запрудить рѣки, должны на-
поминать, что одною физическою силой человѣкъ не
можетъ сдѣлать ничего. Эти тѣла принадлежали сильнымъ,
но не умнымъ людямъ. Жирная лошадь на песчаномъ
лугу служитъ доказательствомъ, что предусмотрительный
человѣкъ и при дурномъ пастбищѣ можетъ хорошо со-
держать лошадь, напротивъ, тощая лощадь на зеленомъ
лугу шоказыраетъ, что животное и на хорошемъ пастбищѣ
будетъ дурно, если .оставлено безъ присмотра11. Кубайко
спросила: „Что за существа схватили меня въ темномъ
покоѣ, драли мое платье, мучили меня и не имѣли тѣла?“
Ирле-ханы отвѣчали: „Это наши служебные невидимые
духи, которые вредятъ злымъ и могутъ умертвить ихъ:
отъ добрыхъ же людей дни держать себя далеко и не
могутъ причинять имъ никакого зла... Женщины, которыя
прядутъ въ перврй комнатѣ, осуждены за то что пряли
на землѣ послѣ солнечнаго захода, хотя и запрещено
заниматься въ это время какою бы то ни было работою.
Сидящія во 2-мъ отдѣленіи получали на землѣ нитки
для наматыванія на клубки, но,дѣлали клубки пустыми
внутри и воровали пряжу. Теперь онѣ осуждены мотать
эти клубки, но, такъ какъ ато невозможно, то клубки
будутъ вѣчно сидѣть въ ,ихъ горлѣ. Молодыя женщины,
которыя сидѣли въ 3-мъ отдѣленіи съ камнями на шеѣ
и рукахъ, клали камни въ масло, чтобы прибавить ему
вѣсу. За это дѣлую/вѣчность онѣ должны носить тяжелые
камни. Мужчины съ кольцами на шеѣ повѣсились изъ-за
пресыщенія жизнью. Пристрѣленные мужчины въ 5-мъ
отдѣленіи—самоубійцы; раненые мужчины въ 6-мъ—въ
пьяномъ видѣ зарѣзались ножами. Обитатели 7-го покоя
страдаютъ за то, что были неосторожны съ бѣшеными
собаками и укушены ими. Въ 8-мъ. покоѣ лежатъ супруги,
которые могутъ служить примѣромъ того, что и малымъ
имѣніемъ будутъ довольны супруги, если только между
ними будетъ миръ и согласіе. Въ 9-мъ же покоѣ лежатъ
3
- 34 —
супруги, которые на землѣ жили несогласно и каждый
старался только о своихъ выгодахъ; они осуждены вѣчно
ссориться за одѣяло, которое при согласіи было бы болѣе
чѣмъ достаточно для обоихъ*. Выслушавъ все это, Ку-
байко простилась съ Ирле-ханами и возвратилась съ
головой брата на бѣлый свѣтъ 1)...
Предъ нами теперь предстала ясная картина фанта-
стическаго подземнаго міра — татарскаго шеола, гдѣ пре-
бываютъ души умершихъ людей.
Изложивъ находящіеся на небѣ, на землѣ и подъ
землею предметы религіозныхъ вѣрованій присаянскихъ
инородцевъ-шаманистовъ и коснувшись ихъ вѣры въ за-
гробную жизнь, перейдемъ теперь къ выясненію тѣхъ
религіозныхъ вѣрованій, которыя связаны у тѣхъ же
инородцевъ съ ихъ культомъ. При этомъ, въ виду
того, что описаніе религіозныхъ обрядовъ не входитъ въ
нашу задачу, мы не будемъ подробно описывать послѣд-
ніе, но коснемся ихъ лишь настолько, насколько это
необходимо будетъ при выясненіи связанныхъ съ ними
вѣрованій.
По вѣрованію шаманистовъ, весь міръ наполненъ
безчисленнымъ множествомъ духовъ, которые оказываютъ
большое вліяніе на судьбу человѣка. Всѣ бѣдствія, болѣзни
и самая смерть человѣка производятся этими духами 2). По-
стоянное опасеніе разгнѣвать какого-либо духа развиваетъ
у язычника-шаманиста религіозную трусость. Чуть не
на каждомъ шагу онъ долженъ умилостивлять духовъ
самыми различными жертвами. Посредниками между ду-
хами и простыми людьми служатъ у нихъ, такъ назы-
ваемые, шаманы, къ которымъ саянскіе дикари и обра-
щаются за помощью. „Намъ никакъ нельзя обойтись безъ
шамана, говоритъ инородецъ,—шайтановъ много. Въ
х) „Живописное Обозрѣніе". 1879 г. №29. С. Шашковъ „Народы
Россіи". (Этнографическіе очерки), гл. XI. „Минусинскіе татары", стр.
51 и 54,
2) „Болѣзни происходятъ въ силу того, что айна (злѣйшій изъ
духовъ) поселяется въ тѣло больного и производитъ страданія, когда
же айна похищаетъ душу человѣка, то происходитъ смерть*. „Живая
•Старима", цит. соч., стр. 341.
— 35 —
тайгѣ шайтанъ, на горахъ опять другіе шайтаны. При-
шелъ шайтанъ въ юрту, испортилъ человѣка, захворалъ
человѣкъ, какъ быть безъ шамана44 1). По вѣрованію
инородцевъ, шаманъ обладаетъ способностью во время
экстаза, къ которому приводитъ себя разными манипу-
ляціями, имѣть общеніе съ невидимыми духами и узнавать
ихъ требованія. Шаманы могутъ заставить нѣкоторыхъ
духовъ служить имъ, могутъ устрашать ихъ, выгоняя
ихъ, напр., вѣткой боярышника, плетью или ножемъ2);
въ особенности, духи боятся желѣза, вслѣдствіе чего ша-
манъ привѣшиваетъ на свой плащъ желѣзныя бездѣлушки.
Всѣ принадлежности шамана и его костюмъ имѣютъ
-символическое значеніе, т. е., связаны съ тѣми или иными
религіозными вѣрованіями.
Бубенъ, по словамъ самого шамана Семена Тини-
жова 3), означаетъ небо и землю; .къ нему прикрѣпляются
колокольчики, бубенчики и др. металлическія побрякушки
для веселья шайтану. Бубенъ раздѣляется пополамъ
чертою. На верхней сторонѣ бубна изображены красной,
•черной и синей красками 7, 9, иногда 16 человѣческихъ
фигуръ . верхомъ на лошадяхъ, съ ружьями, копьями и
саблями; 2 филина, 2 орла, 12 ласточекъ, 1 или 6 звѣздъ,
солнце и мѣсяцъ. Всѣ эти предметы, нарисованные на
бубнѣ, обозначаютъ духовъ, при помощи которыхъ дѣй-
ствуетъ шаманъ. Солнце, мѣсяцъ и звѣзды на бубнѣ указы-
ваютъ на вѣрованіе, что и въ загробномъ мірѣ суще-
ствуютъ эти свѣтила. На нижней сторонѣ бубна пишутъ
духовъ въ слѣдующемъ порядкѣ: 7 парней и 7 дѣвъ,
7 піявокъ, 1 удильнаго червя, 2 медвѣдей, 2 волковъ,
'9 человѣкъ пѣшихъ съ ружьями, саблями и штыками,
4 зайцевъ, ящерицу, лягушку и двухъ змѣй съ крыльями,
одну черную собаку, одну морскую большую рыбу съ
большимъ ртомъ, одну щуку, 1 харіуза 4), 1 человѣка воло-
і; „Восточное Обозрѣніе*, 1884 г., А5 5, стр. 7.
2) „/Кивая Старина", стр. 342 и „Энциклоп. словарь" Брокгауза
л Эфрона, т. 77. стр. 120.
3) „Енисейскія Епарх. Вѣд." 1902 г. № 7, стр. 207.
<) Рыба изъ семейства лососевыхъ.
3*
— 36 -
сатаго съ бѣлымъ, едва виднымъ лицомъ, 1 обнаженнаго-
человѣка, 1 старуху въ овчинной шубѣ безъ шерсти съ
половинкою горбуши !) въ правой рукѣ и съ мѣшкомъ на
гірйвомЪ боку, I чернаго, какъ земля, человѣка съ желѣз-
ными когтями, 1 человѣка безъ головы съ глазами на груди
(черезъ крыльца насквозь видны ребра), 1 человѣка съ
пояса до головы Обнаженнаго, а съ пояса до ногъ воло-
сатаго; въ самомъ гійзу бубна рисуютъ: одного оленя,
траву, лѣсъ, воду, снѣговыя горы; всѣ эти предметы
обозначаютъ тоже духовъ, при помощи которыхъ дѣй-
ствуетъ шйманъ при своихъ обрядахъ, но всѣ они имѣютъ
меньше силы, чѣмъ духи на верхней сторонѣ бубна, кромѣ
чернаго съ желѣзными когтями, который приготовляется
изъ 9 человѣкъ или духовъ, посредствомъ кипяченія въ
каменномъ котлѣ; изъ 9 образуется 1 духъ, настолько
сильный и толстый, что его не могутъ обхватить 9 духовъ
и побороть Всѣ духи, изображенные на бубнѣ; когда этотъ
толстый духъ ходитъ по землѣ, земля дрожитъ, а ноги
его вязнутъ въ землю по колѣна.
Другая принадлежность шамана—орба, обшивается
Шкурою зайца или дикой козы, а иногда бываетъ изъ
кости какого-либо дикаго животнаго; къ рукояткѣ орбы
Привѣшивается нѣсколько ленточекъ для украшенія; онѣ
также изображаютъ злыхъ духовъ. Орба имѣетъ цѣлеб-
ную силу, а потому при шаманствѣ надъ больнымъ ею
водятъ по разнымъ частямъ тѣла больного и похлопы-
ваютъ слегка, выгоняя этимъ болѣзнь.
Костюмъ Шаманскій шьется изъ толстаго грубаго
сукна или телячьихъ шкуръ, увѣшивается разноцвѣтными
'длинными лоскутками 'изъ ситца, сукна и проч. матерій
на подобіе перьевъ. По словамъ Тиникова, на его костюмѣ
въ нйчаілѣ было* только 25 лентъ, а затѣмъ онъ постепенно,
кажйый мѣсяцъ, увеличивалъ ихъ количество; въ продол-
женіи 12-ти лѣтней шаманской практики лентъ на костюмѣ
его накопилось >до 477 Штукъ. Всѣ ленты и ленточки
изображаютъ ’духбвъ, а постепенное ихъ прибавленіе къ
1) Горбута—рыба изъ того же семейства лососевыхъ.
— 37 —
костюму означаетъ то, что шаманъ постепенно совершен-
ствуется въ своемъ искусствѣ и духи охотно дѣлаются
его слугами, готовыми выполнить всѣ его повелѣнія при
леченіи больныхъ. Цвѣтъ лентъ ничего не значитъ, потому
что духи между собою всѣ имѣютъ совершенное равен-
ство. На костюмѣ шамана точнр такъ же, какъ на бубнѣ,
привѣшиваются колокольчики, ботала1). шцркунцы’) и
др. побрякушки изъ разныхъ металловъ; всѣ эти укра-
шенія имѣютъ тождественное значеніе съ побрякушками
на бубнѣ.
Интересенъ разсказъ шамана Тицикова о томъ,
какимъ способомъ онъ, при посредствѣ подчиненныхъ ему
духовъ, возвращаетъ здоровье больнымъ. Когда его. по-
зовутъ дъ больному, онъ прежде всего разспрашиваетъ
самого больного или окружающихъ его о времени начала
болѣзни, ходѣ ,ея и пр.; далѣе, несмотря на серьезность
болѣзни, всегда соглашается лѣчить. Со стороны родныхъ,
которые приглашаютъ его къ больному, дѣлается все,
что требуется. Вино приготовлено, мясо сварено, публика
въ сборѣ. Съ наступленіемъ вечера, пр захожденію
солнца, а иногда позже, что всецѣло зависитъ отъ про-
извола щамана, онъ, предварительно выпивъ нѣсколько,
чашекъ араги или айрана для воодушевленія, надѣваетъ
на себя костюмъ, беретъ въ одну руку бубенъ, а въ
другую орбу и начинаетъ ударять ею по бубну сначала
тихо, а затѣмъ, чѣмъ далѣе, тѣмъ сильнѣе и сильнѣе; въ то
же время, соразмѣряя голосъ съ ударами, онъ бормочетъ за-
ученные стихи, т. е. призываетъ къ себѣ духовъ. Послѣдніе
постепенно, одинъ за другимъ, являются, по вѣрованію
язычниковъ-шаманистовъ, въ юрту больного. Если духи
мѣшкаютт? своимъ прибытіемъ въ юрту, то нѣкоторые изъ
шамановъ начинаютъ бѣгать въ юртѣ кругомъ очага,
гдѣ всегда поддерживается огонь; бѣгаютъ быстро, кри-
чатъ неистово и слегка ранятъ себя ножомъ, берутъ въ
ротъ горячіе угли и бѣснуются на всѣ лады, до тѣхъ
поръ, пока не упадутъ въ безпамятствѣ на землю. Во
]) Длинные колокольчики. Бубенчики.
— 38 —
время исполненія обряда шаманъ пьетъ много вина. Все-
вмѣстѣ взятое: водка, быстрая бѣготня кругомъ огня,,
напряженное стучаніе орбою по бубну—приводитъ шамана:
въ безпамятство, во время котораго онъ отдаетъ свои
распоряженія всѣмъ собравшимся духамъ. Когда шаманъ
лѣчитъ не опасно больного, то на тотъ свѣтъ, по словамъ
Тиникова, посылается половина и меньше духовъ, а въ
противномъ случаѣ всѣ безъ исключенія, и самъ шаманъ,,
находясь тѣломъ въ юртѣ, душою на лошадяхъ и птицахъ,,
что на бубнѣ, тоже ѣдетъ на тотъ свѣтъ для выручки1
здоровья больного. Если слѣдъ, по которому Айна *) тащилъ-
здоровье больного черный, то здоровье выручать трудно,,
а если красно-песчаный, то легко. По черному слѣду
духи бѣгаютъ взадъ и впередъ и дѣлаютъ разнообраз-
ныя зигзаги, разнюхивая здоровье больного, которое-
родными и знакомыми, ранѣе переселившимся на тотъ
свѣтъ, тщательно скрывается и оберегается отъ приле-
тѣвшихъ за нимъ духовъ и шамана; сами родные, прежде-
умершіе, тоже всѣми мѣрами стараются укрыться отъ
поисковъ духовъ. При первыхъ трехъ ударахъ орбою въ
бубенъ, души умершихъ уже знаютъ, что къ нимъ тотчасъ
же явятся духи, съ шаманомъ во главѣ, за здоровьемъ-
ихъ родственника, а потому въ первые моменты послѣ
этихъ ударовъ, по вѣрованію саянцевъ-язычниковъ, небо
сходится съ землей, поднимается страшный ураганъ,,
гремитъ громъ, сверкаетъ молнія и падаетъ градъ вели-
чиною съ человѣческую голову. Наконецъ, здоровье боль-
ного найдено, шаманъ хочетъ его схватить, но души-
родныхъ крѣпко вцѣпляются въ него и всѣми силами
стараются не выпустить его изъ рукъ. Начинается борьба-'
не на животъ, а на смерть. Послѣ отчаяннаго сопротивленія-
умершихъ побѣда всегда остается на сторонѣ духовъ. Здо-
ровье больного взято, шаманъ даетъ его въ когти орлу,,
завернувъ въ бумагу и крѣпко завязавъ серебряною нит-
кою. Орелъ прилетаетъ къ юртѣ и въ отверстіе ея, изъ-
котораго выходитъ дымъ изъ очага, подаетъ здоровье-
Злой духъ.
— 39 -
больного шаману, душа котораго успѣваетъ прилетѣть къ
этому времени въ юрту больного на крыльяхъ филина. Ша-
манъ, по возращеніи съ того свѣта, первымъ долгомъ по-
даетъ больному изъ чашки глотокъ молока, а здоровье, взявъ
изъ когтей орла, привязываетъ къ березѣ, поставленной въ
переднемъ углу юрты, у постели больного, на шнурокъ,
сдѣланный имъ изъ трехъ разноцвѣтныхъ нитокъ. Съ выпи-
тымъ глоткомъ молока, по мнѣнію шамана, возвращается
къ больному и здоровье. Въ концѣ обряда шаманъ брыз-
жетъ въ отверстіе юрты вино изъ чашки, которую сей-
часъ же бросаетъ на землю; если чашка упадетъ дномъ
къ верху, это служитъ признакомъ смерти больного, а
если станетъ на дно, больной скоро выздоровѣетъ.
Тиниковъ разсказываетъ также о томъ обрядѣ, по-
средствомъ котораго шаманъ помогаетъ женщинамъ, у
которыхъ дѣти часто умираютъ. По просьбѣ матери, ли-
шающейся дѣтей, шаманъ продѣлываетъ тѣ же фокусы въ
юртѣ, что и при лѣченіи больного. Когда духи явятся къ
сборному пункту, душа шамана садится на крылья орла и
филина и въ сопровожденіи всѣхъ духовъ, въ главѣ кото-
рыхъ стоитъ черный, толстый духъ, съ желѣзными зубами и
когтями, отправляется въ Монголію, куда, по мнѣнію шама-
новъ, похищаются у матерей дѣти. Тамъ, въ горахъ есть та-
кое мѣсто или ущелье, куда дѣти запираются завѣтнымъ
замкомъ, висящимъ у желѣзныхъ воротъ. Послѣ взлома
замка и воротъ, начинается кровопролитная битва съ дѣт-
скимъ царствомъ и, въ концѣ концовъ, находятъ того ре-
бенка, который умеръ послѣднимъ у несчастной матери; его
хватаетъ своими страшными руками девятитѣльный, сва-
ренный въ каменномъ котлѣ духъ и бережно передаетъ
орлу, который, спрятавъ малаго подъ свое правое крыло,
моментально приноситъ его къ отверстію юрты; здѣсь
шаманъ беретъ ребенка и, завернувъ въ чистую бѣлую
бумагу, кладетъ въ передній уголъ къ иконамъ, привѣ-
шивая при этомъ на березу на золотой или шелковой
ниткѣ тяжеловѣсную мѣдную пуговицу или 2—3 морскихъ
раковины въ знакъ того, что дитя крѣпко привязано кт>
- 40 —
матери и дѣти, имѣющія родиться отъ нея, будутъ жить
до старости г).
Разсмотрѣвъ языческія религіозныя вѣрованія ино-
родцевъ Присаянья, связанныя съ ихъ культомъ, мы- этимъ
и заканчиваемъ настоящую главу.
111.
Двоевѣріе.
Изт> отчетовъ Енисейскаго Епархіальнаго Комитета
Православнаго Миссіонерскаго Общества за 1899 и 1900 г.г.* 2 3)
и отчетовъ Красноярскаго Епархіальнаго Комитета Пра-
вославнаго Миссіонерскаго Общества за 1901 иі 1902 г.г.8)
видно, что инородцы присаянскаго края, входящіе въ
область вѣдѣнія Минусинской миссіи, почти всѣ просвѣ-
щены святымъ крещеніемъ. Некрещеныхъ очень мало.
Таковыми оказываются большею частью сироты, живущія
у богатыхъ людей въ качествѣ работниковъ и пастуховъ,
о крещеніи которыхъ некому было позаботиться. Некре-
щенныхъ по упорству миссіонеры не встрѣчали. Языче^
скія суевѣрія и заблужденія среди инородцевъ постепенно
уступаютъ мѣсто свѣту христіанской истины и добродѣтели.
Въ области внѣшняго обрядоваго уклада- жизни
инородцы перенимаютъ многое у православныхъ христіанъ
и въ этомъ отношеніи почти ничѣмъ не отличаются отъ
послѣднихъ. Во всѣхъ юртахъ имѣются иконы. Миссіо-
неры- часто видѣли возженныя предъ ними свѣчи; встрѣ-
чали многихъ инородцевъ, которые правильно клали на
себя крестное знаменіе, молятся предъ входомъ въ жи-
лище, предъ принятіемъ и послѣ принятія- пищи, носятъ
на себѣ кресты, съ почтеніемъ относятся къ своимъ па-
стырямъ, съ благоговѣніемъ принимаютъ отъ нихъ благо-
словеніе; сравнительно усерднѣе стали посѣщать храмы
Божіи; стали жертвовать на ихъ украшеніе. Такъ, напр.,
„Енисейскія Епархіальныя Вѣдомости". 1902 г. № 7,207—213 стр.
2), „Енисейскія Епархіальныя Вѣдомости" 1900 г. №№ 6—8,
1901 г. № 7.
3) „Енис. Епарх. Вѣд." 1902 г. № 6—8 и 1903 г. № 7.
- 41
въ миссіонерскомъ отчетѣ за 1900 г. сообщается» что, по
донесенію Усть-Есинскаго миссіонера, инородцами его
прихода на устройство храма въ отчетномъ году былъ
доставленъ камень для фундамента на 300 руб.; иноро-
децъ Алексѣй Чудагашевъ пожертвовалъ въ храмъ семи-
свѣчникъ въ 55 руб., облаченіе на престолъ и проч. ’).
Въ отчетѣ за 1901 г. говорится, что въ Усть-Абаканскомъ
приходѣ одинъ инородецъ пожертвовалъ колоколъ въ
часовню, въ Усть-Есинскомъ приходѣ инородецъ построилъ
на свои средства молитвенный домъ; въ Аскысск ом
приходѣ инородцы собрали между собою 1800 руб. на
построеніе часовенъ по улусамъ своего прихода * 2 *).
Въ жизнь инородцевъ стали проникать и нѣкоторые
церковные уставы, начало у нихъ прививаться христіанское
поминовеніе умершихъ. Въ Усть-Абаканскомъ приходѣ
въ 1901 г. инородцами было заказано два сорокоуста,
стали инородцы служить молебны по случаю засухи,
инородцы миссіонерскихъ приходовъ нѣсколько разъ обра-
щались къ священникамъ съ просьбой отслужить моле-
бенъ на поляхъ о прекращеніи бездождія.
Но все это лишь малые блестящіе штрихи на черной
въ общемъ картинѣ. Христіанское ученіе еще слишкомъ
мало коснулось сознанія инородцевъ Присаянья. Въ ихъ
религіозномъ міросозерцаніи еще много осталось слѣдовъ
прежйей языческой религіи—шаманства.
Это явленіе; впрочемъ, вполнѣ понятно. Хотя зна-
ченіе шамановъ, по сообщенію миссіонерскаго отчета
„день отъ дня падаетъ" 8) и въ настоящее время „шаманы
ограничиваютъ свою дѣятельность почти исключительно
врачеваніемъ" 4 *), тѣмъ не менѣе міровоззрѣніе древне-си-
бирскаго язычника не могло совершенно исчезнуть съ
водвореніемъ христіанства, не оставивъ на послѣднемъ
своего отпечатка.
і) „Енисейск. Епарх. Вѣд.“ 1901 г. № 7, мис. отчетъ, стр. 19.
2) „Енисейскія Епарх. Вѣд.“ 1902 г. № 7, стр. 202—203.
„Енисейск. Епарх. Вѣд.Л 1902 г. № 7, стр. 206.
4) „Извѣстія В.-Сиб. Отд. Импер. Русс. Геогр. Обгц.“,т. 34,1903 г.
«№ 1, цит. соч., стр. 25.
— 42 -
Общая и неоспоримая истина исторіи говоритъ, что
внутренняя исторія народнаго духа, убѣжденій, понятій,
обычаевъ не знаетъ скачковъ и переворотовъ. Историче-
ское развитіе всегда и во всемъ соблюдаетъ постепен-
ность; все новое въ исторіи всегда строится на развали-
нахъ стараго. Это по преимуществу нужно отнести къ
исторіи вѣрованій народа.
Повѣрье какое-нибудь потеряетъ иной разъ уже
всякій смыслъ, но оно упорно держится противъ разру-
шительнаго вліянія времени и благоговѣйно сохраняется
и передается цѣлые вѣка отъ одного поколѣнія къ дру-
гому, хотя бы эти, чередующіяся другъ съ другомъ, поко-
лѣнія уже и не понимали того, что они такъ благоговѣйно
отстаиваютъ и сохраняютъ.
Тѣ же религіозныя вѣрованія, которыя кажутся съ
перваго взгляда, повидимому, совершенно исчезнувшими,
въ дѣйствительности, оставляютъ значительный слѣдъ.
Сливаясь съ новыми вѣрованіями они хотя, отчасти, и
сами видоизмѣняются, но въ то же время видоизмѣняютъ
и первыя. Подобно тому, какъ организмъ, съ своими
органическими законами, съ‘своими отличительными свой-
ствами впитываетъ въ себя лишь то, что ему сродно, и,
по мѣрѣ усвоенія чужого, обращаетъ послѣднее въ свою
собственную плоть и кровь, такъ и въ народной жизни:
заимствованное перерабатывается на народный ладъ,
дѣлается своимъ, теряя многія прежнія свойства и полу-
чая новыя народныя черты. Отъ этого и христіанство,
единое въ самомъ себѣ, такъ различно у разныхъ народовъ.
То же самое мы наблюдаемъ въ религіозной жизни
присаянскихъ инородцевъ.	'
Послѣдніе въ настоящее время стоятъ на такой низ-
кой ступени въ отношеніи усвоенія христіанства, что
ихъ вѣрованія можно назвать двоевѣріемъ въ собствен-
номъ смыслѣ слова.
Оказать серьезное сопротивленіе христіанству они,
въ виду бѣдностп религіозныхъ вѣрованій, въ особенно-
сти, въ области высшихъ божествъ, не могли. Подобно
тому, какъ это было и у насъ въ древней- Руси, шаман-
ская языческая догматика (если ее такъ можно назвать)
— 43 —
у присаянцевъ мало-по-малу теряетъ теперь свое первен-
ствующее значеніе. Она блѣднѣетъ предъ христіанской,
но вмѣстѣ съ тѣмъ сообщаетъ послѣдней многое изъ
своего содержанія.
Соотвѣтственно съ законами человѣческаго развитія,
язычникъ ищетъ сходства въ прививаемыхъ ему понятіяхъ
съ своими, коренными понятіями и, давая имъ обликъ
послѣднихъ, усвояетъ ихъ себѣ. Отсюда появляются
двоевѣрныя и своеобразныя понятія: о Богѣ, святыхъ, объ
ангелахъ и другихъ предметахъ христіанскаго почитанія.
Темные языческіе боги у инородцевъ Присаянья
естественно, отожествляются съ дьяволами; сравнительно
же добрыя божества съ христіанскимъ Богомъ, святыми
и ангелами. Подобно всѣмъ другимъ языческимъ боже-
ствамъ, Богъ представляется у нихъ слишкомъ человѣко-
образно, дѣйствующимъ иногда такъ же, какъ и языческіе
боги, по капризу и прихоти. Въ изображеніи Бога и Его
св. угодниковъ мѣстные инородцы часто доходятъ до ко-
щунственныхъ представленій !).
х) Очень характерна ихъ сказка о Богѣ. Дьяволѣ и вѣдьмѣ:
„Дьяволъ и Богъ ходили вдвоемъ. Дьяволъ сказалъ: „Дай мнѣ всю
землю"! Богъ отвѣчалъ: „Не дамъ"! Дьяволъ сказалъ: „Дай хотя чет-
верть земли"! „Не дамъ"! отвѣчалъ Богъ. „Дай хотя восьмушку
земли"! сказалъ Дьяволъ. - „Не дамъ"! отвѣчалъ Богъ. Дьяволъ ска-
залъ Богу: „Дай земли сколько, сколько займемъ моя трость"! Богъ
далъ (земли) мѣсто трости. Потомъ Дьяволъ сталъ колупать тростью,
и выползли змѣя и лягушка, Дьяволъ и Богъ стали гоняться другъ за
другомъ. Богъ удгьжалъ отъ Дьявола, зайдя на солнце. Богъ спрятался.
Дьяволъ пошелъ и спросилъ у луны. Луна сказала: „Я не видала"!
Тотъ дьяволъ, превратившись въ вѣдьму (чулан-пага=чель-багй),
сожралъ луну. (Указ. на лунное затменіе). Богъ ударилъ колоколь-
цемъ по горлу, и луна вылѣзла изъ чрева вѣдьмы". Н. Ѳ. Натановъ,
стр. 653. Въ другомъ мѣстѣ Богъ изображается живущимъ въ юртѣ
(стр. 526), занимающимся скотоводствомъ, землепашествомъ. „Богъ,
говорится тамъ, пригналъ овецъ, коровъ, домашнихъ козъ и лошадей
и принесъ ржи, ячменя, пшеницы и всего" (стр. 524).
Въ другой сказкѣ говорится, какъ работники украли у одного
священника сметану, какъ, желая скрыть слѣды преступленія, они
„помазали ею ротъ у иконы св. Николая" (стр. 442). Въ своемъ
расчетѣ работники не ошиблись. Священникъ, увидѣвши, „что какъ-
будто св. Николай ѣлъ сметану", испугался и убѣжалъ, говоря:
— 44 —
Такіе же слѣды двоевѣрія мы находимъ и въ обря-
довой сторонѣ. Изъ описанія юрты мы видѣли, что на
ряду съ иконами у инородцевъ помѣщается и божество
Джалбак-тбс. При погребеніи шамана по всѣмъ прави-
ламъ шаманскаго обряда, инородцы въ тоже время, „раз-
бивши, бубенъ, зажигаютъ предъ, иконами Божью свѣчу
(д. е. церковную)... Если шаманъ былъ крещеный, то у
многихъ ставятъ крестъ1' ’). Послѣ шаманскаго погребе-
нія простого человѣка, когда вернется весь народъ, то
передъ распиваніемъ водки плещутъ ее три раза по на-
правленію къ переднему углу матери „Ымай“ (Евѣ)“2).
Языческимъ, жертвоприношеніямъ они приписываютъ, биб-
лейское происхожденіе. Профессоръ Н. Ѳ. Натановъ со-
общаетъ записанное имъ у качинцевъ преданіе о происхо-
жденіи современныхъ нагорныхъ жертвоприношеній, „Цд-
чинцы и сагайцы въ іюнѣ мѣсяцѣ на высокой горѣ, между
грудой камней, вставляютъ вѣтвистую березу, подлѣ кото-
рой изъ ея же вѣтвей устраиваютъ столикъ о четырехъ нож-
кахъ, вбитыхъ въ землю. Затѣмъ трижды обходятъ, березу,
ведя съ собою бѣлаго холощенаго барана, съ согнутою пра-
вою переднею ногою, и кропя молокомъ. Потомъ распары-
ваютъ брюхо барану и, разрѣзавъ мясо на куски, но. не
ломая костей, варятъ въ котлѣ; сваривши мясо, склады-
ваютъ его на столикъ и вмѣстѣ со столикомъ ходятъ
вокругъ березы трижды, привязавши къ ея вѣткамъ и къ
щапкамъ присутствующихъ по бѣлому и синему лоску-
точкамъ. Въ хожденіи вокругъ березы участвуетъ и ша-
манъ, но безъ бубна, и, благословляя жертву и призывая
покровителей всѣхъ горъ и рѣчекъ, молится духу неба.
„Надо скрыться, бѣжать! немного пройдетъ, Николай съѣстъ именя!1
А работникамъ этого только и надо было: онр съѣли, всю сметану.
Когда по прошествіи нѣкоторого времени: священникъ пришелъ до-
мой, „онъ спращиваетъ у домашнихъ: „'Ьстъ-ли еще сметану св.
Николай?1 Жена говоритъ: „Онъ стрѣлъ всю сметану!1" Священникъ
спрашиваетъ: „Что бы такое сдѣлать? Надо опустить въ рѣку!1 Онъ
отдалъ, (нкощу) своимъ работникамъ и. говоритъ: „Отнесите и опустите
въ, рѣку!“ Они. отнесли и опустили1. Н. б- Баталовъ, стр, 442^443.
И- Я- Кдтаиовъ, цит. сод., стр. 56Р, ббХ-
Н. Натановъ, стр. 562.
— +5 —
Разсказчикъ говорилъ, что этотъ обычай горнаго жертво-
приношенія былъ установленъ въ одной небесной грамотѣ,
котдрая была послана Богомъ Аврааму, когда онъ, дока-
завши, что изъ любви къ Богу, не пожалѣетъ и родного
Своего сына, приготовился распороть ему брюхо, поло-
живъ его на спину, на вершинѣ горы, у бѣлой березы.
Ножъ у Авраама былъ складной. Одновременно съ бума-
гой Авраамъ увидалъ и бѣлаго холощенаго барашка,
котораго и принесъ по обычаю нынѣшнихъ сагайцевъ и
качинцевъ, въ жертву Богу духу неба“ *).
Тѣмъ же двоевѣріемъ объясняются многія отри-
цательныя стороны и въ бытовой жизни присаянцевъ.
Многіе изъ нихъ нерадиво или безразлично относятся
къ исполненію христіанскихъ требованій: удастся при
благопріятныхъ обстоятельствахъ выполнить ихъ—хо-
’рОшо, не удастся—ихъ это не безпокоитъ. Инородцы
мало заботятся о крещеніи своихъ дѣтей, поэтому мла-
денцы остаются безъ крещенія часто лѣтъ до трехъ, до
семи и даже болѣе. Они не сознаютъ тяжести грѣха за
Допущеніе дѣтей умереть некрещенными. У инородцевъ
существуемъ странное суевѣріе: если у кого-либо изъ
нихъ умретъ первый крещеный ребенокъ, то крещеніе
другихъ дѣтей откладываютъ, вслѣдствіе суевѣрной бо-
яз'йй, чтобы подобная участь не постигла и другихъ.
СвященййКи ’Крестя'тъ дѣтей большею частью во йремя
Своихъ объѣздовъ по улусамъ, когда иной разъ прихо-
дится ймъ буквально разыскивать ихъ по юртамъ для
крещенія; много дѣтей умираетъ совсѣмъ Некрещеными.
Христіанскій долгъ исповѣди и святаго Причастія испол-
няется вёСьма немногими, больныхъ умирающихъ почти
совсѣмъ Не напутствуютъ. Инородцы не понимаютъ зна-
ченія христіанскаго напутствованія; къ тому же у нихъ
суйдествуетъ суевѣріе, будто бы туда, гдѣ есть больной,
не слѣдуетъ' пускать посторонняго человѣка, въ томъ
числѣ И сПященника, потому что, если посторонній чело-
Н. Ѳ. Катановъ. „Преданія присаянскихъ племенъ о прежнихъ
дѣлахъ и людяхъ”*. „Записки Имп. Рус. Географич. Общества по от-
дѣленію этнографіи1” т. 34. Сйб. 1909, стр. 282—3. Отд. оттискъ.
— 46 -
вѣкъ посмотритъ на больного, то положеніе его ухуд-
шается. Миссіонеры-священники, которымъ случалось по-
сѣтить инородца, когда у него былъ кто либо боленъ,
нерѣдко заставали слѣдующее: на столѣ были поставлены
разныя угощенія для того, чтобы задобрить посѣтившую
ихъ гостью-болѣзнь и были закрыты или завѣшаны св.
иконы. Если священнику при этомъ и удавалось убѣдить
инородцевъ открыть иконы, то они соглашались на это
съ большимъ трудомъ, а если и открывали ихъ, то не
молились—вслѣдствіе оставшагося отъ стариковъ вѣро-
ванія, что, пока въ домѣ есть болѣзнь, прибѣгать къ мо-
литвѣ нельзя. Въ Усть-Абаканскомъ приходѣ въ 1902
году изъ 5000 населенія исполнившихъ долгъ исповѣди
было только 233 человѣка, а для напутствія больныхъ
священникъ призывался только 36 разъ; въ Синявинскомъ
приходѣ въ томъ же году изъ 3000 населенія говѣвшихъ
было 150 человѣкъ, больныхъ напутствовано 5 Умер-
шихъ весьма немногіе погребаютъ по христіанскому об-
ряду. Такъ, въ указанномъ Усть-Абаканскомъ приходѣ
погребеній въ томъ же году было только 62, въ Синя-
винскомъ—20 *), а между тѣмъ по донесенію миссіонеровъ
число умершихъ въ этихъ приходахъ было несравненно
больше. Если больной умеръ въ обѣденную пору, то его
хоронятъ на другой день, а если утромъ, то въ этотъ
же день и объ умершихъ не заявляютъ своимъ принтамъ.
Еще хуже обстоитъ дѣло у инородцевъ съ христіанскими
браками. Не считая грѣховнымъ брачное сожитіе безъ
благословенія церкви, они уклоняются отъ церковнаго
вѣнчанія браковъ. Инородцы считаютъ весьма стѣснитель-
ными для себя тѣ требованія, которыя предъявляются
церковною властью для законныхъ браковъ, именно: время
для вѣнчанія, правила возраста брачущихся и степеней
родства ихъ, требованіе свободнаго произволенія при
вступленіи въ брачный союзъ. Они, наоборотъ, привыкли
заключать брачные союзы во всякое время, даже въ посты,
1) Свѣдѣнія взяты изъ „Енисейск. Епар. Вѣд.“ 1903 г. № 7,
миссіонерск. отчетъ, стр. 9—10.
2) Статистическія данныя изъ того же отчета, стр. 10.
— 47 -
заключаютъ браки часто въ самомъ близкомъ родствѣ
при удивительномъ несоотвѣтствіи брачущихся по воз-
расту. Часто бываетъ, что дѣвочку 13—14 лѣтъ похи-
щаетъ 30—40 лѣтній женихъ, или наоборотъ, 12-ти лѣт-
нему мальчугану родители приводятъ жену въ 25—30
лѣтъ1). Браки инородцы заключаютъ степнымъ образомъ-
черезъ похищеніе (умыканіе) невѣстъ. Похищеніе невѣстъ
есть глубоко укоренившійся обычай между инородцами.
Они ничуть не считаютъ его предосудительнымъ и грѣ-
ховнымъ; по мнѣнію инородца иначе какъ не черезъ
умыканіе (похищеніе) достать себѣ жену стыдно, его
осмѣютъ, какъ труса, неспособнаго похитить невѣсту.
Въ 1901 г. въ двухъ вышеуказанныхъ приходахъ было
повѣнчано: въ первомъ приходѣ всего 8 браковъ, а во
второмъ 5 ’2). Въ храмѣ многіе инородцы совсѣмъ не бы-
вали, такихъ-то никогда не бывшихъ въ церкви прихо-
жанъ Аскысскій священникъ въ своемъ приходѣ насчиты-
ваетъ цѣлыя сотни.
Изъ выше изложеннаго ясно, что присаянскіе ино-
родцы, какъ сказано въ миссіонерскомъ отчетѣ: „еще
весьма плохіе христіане44 3). Ихъ религіозныя вѣрованія
содержатъ въ себѣ элементы двухъ вѣръ, соединенныхъ
между собою чисто механически.
Но и въ послѣдствіи, когда онѣ органически соеди-
нятся другъ съ другомъ, присаянцы будутъ имѣть цѣлый
міръ представленій, вѣрованій, легендъ, сказаній о чуде-
сныхъ видѣніяхъ, таинственныхъ силахъ, гдѣ подъ хри-
стіанскими формами и названіями будетъ скрываться всегда
то или иное языческое содержаніе.
Наша русская исторія ясно показываетъ, насколько
сильно укореняются въ народѣ языческія вѣрованія. Въ
самомъ дѣлѣ, не смотря на то, что противъ языческихъ
.вѣрованій у насъ вооружалась не только духовная власть,
но и гражданская, не смотря на всѣ тѣ мѣры, какія былиупо-
1.) Цифровыя данныя изъ миссіонерскаго отчета за 1900 г., стр. 20*
2) Миссіонерскій отчетъ, стр. 205.
з) „Еяисейск. Епарх. Вѣдом/ 1903 г., № 7, стр. 9.
- 48 —
треблены княжескимъ правительствомъ, слѣды язычества
сохраняются въ народѣ еще и до настоящаго времени.
Языческія празднества въ честь боговъ, религіозныя
обряды, обычаи и вѣрованія или удержались у насъ какъ
празднества, обычаи, обряды и вѣрованія народные (из-
вѣстные подъ именемъ суевѣрій), или же слились съ
праздниками и обрядами христіанскими. Такъ, праздникъ
въ честь зимняго солнца—Коляда соединился съ хри-
стіанскимъ праздникомъ Рождества Христова, весенніе и
лѣтніе языческіе праздники пріурочились ко времени:
начала Великаго поста (масленица), ко дню Св. Іоанна
Предтечи. Послѣдній и до сихъ поръ извѣстенъ подъ
именемъ Ивана Купала. Осталась также и языческая об-
становка этихъ праздниковъ, съ ихъ играми, плясками,и
пѣсйями. Семейная жизнь также сохранила у насъ мно-
гіе языческіе завѣты, старины: свадьба, рожденіе дѣтей,
погребеніе умершихъ и поминовеніе ихъ соединяются во
многомъ съ языческими вѣрованіями. Кто хотя немного
знакомъ съ религіозными представленіями нашего простого
люда, тотъ хорошо знаетъ, какъ трудно найти у него
вѣрованіе, которое было бы чисто-христіанскимъ. Въ про-
стонародномъ фантастическомъ мірѣ двоевѣрія образова-
лась своя религія, свой взглядъ на Бога, міръ и,чело вѣка,
ёго жизнь здѣсь и за гробомъ...
Итакъ, умудренные собственнымъ опытомъ многовѣ-
ковой исторіи мы знаемъ, насколько трудна борьба съ
язычествомъ. Знаемъ, что разсѣять тьму язычества въ
Присаянскомъ краѣ сразу невозможно. Достигнуть этого
можно только лишь долгимъ путемъ систематическаго
духовнаго просвѣщенія инородцевъ на началахъ христіан-
ской культуры 'И при условіи психологически правиль-
ныхъ къ нимъ отношеній.