А.Н. Лобин
БИТВА ПОД О Р111F И

8 СЕНТЯБРЯ 1514 ГОДА
К 500-летию сражения
Санкт-Петербург
2011

Лобин Алексей Николаевич
Битва под Оршей 8 сентября 1514 года— СПб., Общество па-
мяти игумений Таисии. 2011, 251 с, илл., табл.
Работа А.Н. Лобина — первое военно-историческое исследова-
ние, посвященное битве под Оршей 8 сентября (по старому стилю)
1514 г. На основании большого количества источников автор рекон-
струирует ход сражения и разбирает основные историографические
мифы. Для подсчета численности противоборствующих сторон ис-
пользуется ряд новых методик, которые позволяют ему по-новому
осветить малоизвестные аспекты сражения.
Книга предназначена исследователям, преподавателям, студен-
там, краеведам и всем интересующимся военной историей.
Лобин Алексей Николаевич — кандидат исторических наук, ав-
тор более 30 публикаций по военной истории России XVI-XVII ве-
ков.
© Общество памяти игумений Таисии, 2011

Памяти всех воинов, погибших в день

Рождества Пресвятой Богородицы

8 сентября 1514 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ1
«В политике приходится делать

много такого, чего не следует делать»

Теодор Рузвельт
Днями воинской славы являются события, сыграв¬

шие решающую роль в истории государства. Испокон ве¬

ков героизм и мужество воинов-предков, проявленные на

полях брани, являлись предметом гордости страны. Дни

выдающихся военных событий занимают важное место

среди памятных дат истории.
Прошлое страны, как известно, изучают историки, а

дни воинской славы учреждают политики. Новоявленные

политики национальных окраин бывшего СССР взяли на

вооружение один из эффективных способов пробуждения
3

чувства национальной гордости и развития самоиденти-
фикации — обратить внимание общественности на исто-
рические примеры прошлого, в которых присутствуют
победы над захватчиками. «Захватчиками» для этой цели
можно назвать и недавних союзников, и даже братские
народы. Подобное явление получило особенное распро-
странение после развала СССР, и с 1991 г. таким врагом
часто объявляются русские. В современном обществе
случается и так, что небольшое сражение или временный
тактический успех могут подниматься на щит политиками
и, как следствие, отмечаться как величайшее событие в
истории государства. Процесс формирования образа «вра-
га» для «консолидации нации» стал наиболее актуальным
в бывших республиках Советского Союза.
Так, в соседней с Россией Украине 11 марта 2008 г.
президентом Виктором Ющенко был подписан Указ о
праздновании 350-летия Конотопской битвы. В следую-
щем, 2009 г., власти с размахом отметили очередную го-
довщину поражения русского отряда СР. Пожарского и
СП. Львова от казацко-татарского войска. «Конотопская
перемога» прочно заняла свое место в структуре идеоло-
гической политики Украины начала XXI столетия.2
Подобные процессы, но несколько ранее, проходили
и в Беларуси. День 8 сентября, дата Оршанской битвы
1514г., после распада СССР на государственном уровне
стал считаться «Днём воинской славы». Сражению, в ходе
которого полевое войско великого князя Василия Ивано-
вича было разгромлено польско-литовскими войсками
под предводительством князя Константина Ивановича

Острожского, стало придаваться большое значение. В ряде
работ новейшей белорусской историографии битва назы-
вается «крупнейшим внешнеполитическим успехом Вели-
кого княжества Литовского в многовековом противостоя-
нии с Россией». Иногда Оршанскую битву преподносят
как «Бггву еурапейскага значэння». 8 сентября 1992 г. в
Минске солдаты и офицеры только что созданной армии
Республики Беларусь были приведены к присяге.
Именно поэтому неудивительно, что в некоторых
трудах современной белорусской историографии можно
наблюдать кардинальное изменение в плане оценок ре-
зультатов сражения. На постсоветском пространстве ста-
ли популярными новые, национально ориентированные
историко-идеологические концепции. Тезису советской
историографии о вековом стремлении русского населения
Литвы быть под властью и защитой Государя Всея Руси
была противопоставлена концепция о вековом противо-
борстве двух государств. В некоторых современных
научно-популярных белорусских работах Россия пред-
ставляется исконным врагом белорусов...
Оршанская битва стала темой исследований как про-
фессионалов, так и краеведов-любителей. Несмотря на то,
что до сегодняшнего дня специального монографического
исследования сражения так и не появилось, за период
1991-2009 гг. увидели свет несколько десятков популяр-
ных и научно-популярных брошюр и статей, повеству-
ющих о «грандиозном разгроме 80-тысячного москов-
ского войска». О необходимости возрождения традиций
празднования Оршанской битвы неоднократно заявляли и

некоторые историки, имеющие научные степени, среди
которых следует отметить А. Грицкевича, Г. Сагановича,
В. Орлова, Н. Ермаловича и др.3
Приходиться констатировать: почти за двадцать лет
так и не появилось серьезного научного труда, в котором
освещаются все аспекты этого сражения. Напротив, из
работы в работу кочуют штампы и аксиоматические
утверждения, берущие начало в пропагандистской пуб-
лицистике 1514—1515 гг. Подход к источникам вызывает,
мягко говоря, полное недоумение. Отбираются только
польско-литовские хроники и пропагандистские сочине-
ния, а изучение русских источников не ведётся.
Вместо тщательного изучения источниковой базы
появилось большое количество популярных и научно-
популярных работ, не лишённых поверхностных эмоцио-
нальных оценок. Особенностью белорусской историогра-
фии постсоветского периода является наличие националь-
но ориентированных работ, в которых интерпретация
внешнеполитических событий проходит в рамках задан-
ной концепции, с преувеличением значения одних исто-
рических фактов и преуменьшением или игнорированием
других. Суть проблемы заключается ещё и в том, что од-
ни исследователи пытаются давать оценку только воен-
ным действиям, другие, наоборот, игнорируют военный
аспект, акцентируя внимание на политическом значении
итогов битвы.
С приходом к власти А.Г. Лукашенко дату 8 сентяб-
ря 1514 г. перестали праздновать на государственном
уровне, однако оппозиция каждый год отмечает ее кон-

цертом и народными гуляниями на Кропивенском поле. В
данных мероприятиях принимают участие также видные
политики и историки, которые в своих выступлениях рас-
сказывают о грандиозных масштабах сражения 1514 г. и о
незаурядном полководческом таланте князя Константина
Острожского. Периодически с трибун произносятся речи
о необходимости возведения мемориала, «достойного
славных предков нынешних белорусов». Например, в день
494-летия битвы по-прежнему звучали призывы праздно-
вать «День воинской славы» на государственном уровне,
поскольку «в 1514 году решалась судьба будущего бело-
русской нации» (О. Трусов) и «...подвиг героев Оршанской
битвы, которые разгромили втрое превосходящее войско
Московского государства, всегда будет сиять яркой
страницей в истории Беларуси и освещать путь нынеш-
нему и будущему поколениям патриотов» (М. Купава).4
Конечно, в прошлом народы не раз враждовали, по-
скольку воевали государства, Великое княжество Литов-
ское (далее — ВКЛ) и Россия. Изучать историю проти-
востояния Вильно и Москвы необходимо, ибо запреты и
табу на «запретную» тему вызовут лишь очередной
всплеск «национально ориентированной» части общества.
Но изучать её необходимо не с идеологических и полити-
ческих позиций, а с позиций историзма. Инсинуации на
тему «величайшего разгрома войска Московского княже-
ства» служат во вред исторической науке, призванной
объективно изучать прошлое.
Анализ событий, произошедших в 1514г.,— капи-
туляция Смоленска перед армией Василия III, Оршанский

бой и оборона Смоленска от войск под командованием
князя К.И. Острожского, — объясняют предпочтения жи-
телей приграничных земель политических систем двух
государств. Поэтому в данной работе основное внимание
уделено вышеупомянутым событиям. Оршанская битва 8
сентября 1514 г. занимает среди них особое место, так как
была одной из крупных битв в истории русско-литовских
войн первой половины XVI столетия.
Несмотря на то, что историки много раз обращались
к Оршанскому сражению, практически никто из них не
исследовал кампанию осени 1514 г. во всех ее аспектах:
вооружение и численность сторон, диспозиция на поле
боя, ход битвы и её политическое значение. Получается
странная ситуация: с одной стороны, бой под Оршей
1514 г. некоторые считают «крупнейшей битвой XVI сто-
летия», но, с другой стороны, не существует труда, в кото-
ром бы взвешенно, с использованием современных мето-
дов исторических исследований, проводился анализ одного
из главных событий этой кампании. Пропагандистские
штампы приподносятся как достоверные сведения и ко-
чуют из работы в работу.5 Вместо скрупулёзного анализа
всех источников, поиска и публикации новых докумен-
тов, многие исследователи предпочитают, подобно закли-
нанию, повторять слова о том, что войска Великого кня-
жества Литовского «разгромили втрое превосходящее
войско» и «остановили интервенцию Москвы». Это
больше напоминает эмоциональные выпады, нежели ре-
зультаты исторических исследований. Одна крайность —
это когда в угоду какой-либо политической конъюнктуре

преувеличиваются и превозносятся итоги сражения, но в
то же время другой крайностью можно назвать стремле-
ние представить кампанию 1514 г. братоубийственной
войной, главными поджигателями которой являлись Ва-
тикан и Польская Корона.6 Подобные идеологические ба-
талии, метания от крайности в крайность, только служат
во вред исторической науке, призванной изучать прошлое
с опорой на принципы историзма.
Для польской историографии битва под Оршей
1514 г. имеет особое значение. Участие польского наем-
ного контингента, как известно, предопределило исход
упорного сражения. В работах К. Гурского, Т. Корзона,
3. Войцеховского, Я. Виммера и других помимо рассмот-
рения общего хода сражения внимание уделяется и силам
сторон, и участию польских воинов.7 В 1965 г. Варшавский
военно-исторический институт подготовил исследование
по польской военной истории, в первом томе которого
описание битвы под Оршей занимает шесть страниц.
Определенным достижением польской историографии
следует назвать реконструкцию схемы сражения (локали-
зация, привязка к конкретной местности) и диспозиции ко-
ролевского войска на поле боя. Гораздо меньше сделано
для детальной критики интересующих нас источников и
содержащегося в них материала. Поэтому нельзя сказать,
что за последние годы достигнуты в исследованиях зна-
чительные успехи. Наглядным примером является книга
польского историка П. Дрозда в серии «Historyczne
bitwy», недавно выпущенной издательством «Bellona».9
Исследование П. Дрозда опирается на предшествующие

работы и не содержит никаких новых оригинальных вы-
водов о ходе сражения. Последний труд польского исто-
рика не является исчерпывающим, а полнота фактической
основы оставляет желать лучшего.
Не лучшим образом обстоят дела и в российской
историографии. Традиционная версия событий о гранди-
озном разгроме восьмидесятитысячной армии была из-
ложена ещё в классических трудах Н.М. Карамзина10,
Н.С. Арцыбашева11 и СМ. Соловьева12. Вслед за ними и
другие историки пересказали официальную польско-
литовскую версию событий.13
В некоторых исследованиях рассказ об Оршанской
битве обрастает новыми «подробностями». Так, во многие
работы по истории, включая энциклопедические издания,
вошло изложение событий, предложенное Н.С. Голицы-
ным,14 которое отличается большим количеством неточно-
стей, ошибок и совершенно некритическим подходом к ис-
точникам. В качестве последнего курьеза можно привести
статью из «Славянской энциклопедии» 2004 г., из которой
следует, что во время боя «полк МЛ. Глинского-Дородного
в полном составе перешел на сторону противника, что в
большей степени предопределило разгром русского вой-
ска» (sic!).15 В другой книге рассказывается о том, как
М.Л. Глинский во время решительного боя 8 сентября
1514 г. оставил находившиеся под его командованием вой-
ска и попытался перебежать на сторону противника.16 Та-
ких примеров домыслов найдется немало.
Даже в работах, ставящих под сомнение соотноше-
ние сил и численность сторон, а также масштабы полити-
10

ческих последствий битвы,17 проблемы критики истори-
ческих источников затрагиваются лишь вскользь.
Краткий обзор историографии показывает, что в со-
временных работах исследователи предпочитают вместо
поисков новых документов пользоваться уже набившими
оскомину рассказами, а вместо вдумчивого анализа сохра-
нившихся документов— повторять стереотипы. Неодно-
кратные призывы «публиковать источники и монографии
по Оршанской битве» так и остались не услышанными.
В последнее время наметились новые подходы в ис-
следованиях, которые основаны как на анализе всей ис-
точниковой базы, так и на принципах «военной логистики»
и критического пересмотра традиционных схем. Примене-
ние новых методик к изучению военно-исторических ас-
пектов неизбежно приводит к кардинальному пересмотру
существующих историографических парадигм.
Идея написать книгу об Оршанской битве у автора
существовала давно. Обнаружение новых архивных и ма-
лоизвестных сведений позволило пересмотреть традици-
онный взгляд на события 1514 г. Отдельные положения
проделанной работы были опробированы в ходе междуна-
родных дискуссий и конференций.18 Собранные воедино
результаты многолетних исследований автор представляет
на суд читателя.
Любой исследователь знает, что в ситуации, когда
штампы прочно вплелись в ткань исторических повест-
вований, достаточно сложно докопаться до истины. От-
казаться от историографических догм и аксиом и иссле-
довать Оршу 1514 «с чистого листа»— такова задача
11

настоящей работы. Для того чтобы выявить основные
мифы об Оршанской битве, необходимо не только пере-
смотреть все известные источники, но и проанализиро-
вать документы, ранее мало привлекавшие внимание
историков.
Итак, в большинстве работ, посвященных Оршан-
ской битве, ситуация с подбором и критикой источников
плачевна. Часто историки не озадачивались проблемой их
достоверности, цитируя и пересказывая порой даже про-
пагандистские сведения без всяких оговорок. В изучении
Оршанской битвы существует масса вопросов, из кото-
рых, в первую очередь, следует выделить вопросы источ-
никоведческие.
Как провести историческое исследование при огра-
ниченной источниковой базе? Какие исторические матери-
алы содержат достоверные сведения, а какие недостовер-
ные? Возможно ли определить состав русской армии, если
полковой архив воевод Челядина и Голицы не сохранился,
а повествовательные источники польско-литовской сторо-
ны весьма субъективны? Как исследовать военные аспек-
ты сражения в ситуации, когда источники часто противо-
речат друг другу? Решение вопросов с источниками поз-
волит, в свою очередь, разобраться с рядом мифов, быту-
ющих в современной историографии.
Разные по составу и структуре документы доносят
до нас скупые сведения о событии, произошедшем 8 сен-
тября 1514 г. Но даже и этот пласт сохранившихся источ-
ников до настоящего времени не исследован должным
образом. Необходим поиск новых источников, ранее не
12

привлекавших внимание исследователей. Сложность в
исследовании заключается ещё и в том, что написаны они
на разных языках: хроники и письма— на латинском и
польском, донесения — на немецком и итальянском, «ре-
естры» и «листы» — на старобелорусском и латинском и
т.д.
В настоящей работе мы впервые постарались со-
брать и проанализировать все известные нам историче-
ские сведения об Оршанской битве.
Главным источником при исследовании военных
приготовлений ВКЛ являются акты Литовской Метрики.
По форме и содержанию они разнообразны и содержат
отрывочные сведения о войне 1512-1522 гг. В их числе
постановления и решения сеймов, наём и отправка жол-
неров, предварительные списки и реестры войск и т.д.
Особую ценность представляют так называемые «моби-
лизационные документы»— акты 1514 г. в составе не-
опубликованной 7-й книги записей Литовской Метрики
(книга-копия конца XVI в.).19 В ней также содержатся
книги посольств 1506-1530 гг., «реестры московских вяз-
ней» 1520, 1525, 1538 гг.20 Материалы книги охватывают
интересующий нас период с сентября 1511 по апрель
1514 гг.,21 но наиболее ценны для нас документы «о обо-
роне земской», такие, как «Обмова с паны радами»,
«Окруэюная грамота» и списки наемников, датированные
апрелем-маем 1514 г. Историками данные документы по-
чти не использовались, хотя отдельные выписки из этой
книги публиковались как в изданиях Археографической
комиссии и Министерства Юстиции,22 так и в трудах М.К.
13

Любавского, М.В. Довнар-Запольского, Е.И. Кашпровско-
го, H.A. Максимейко, И.Малиновского23.
Представляют интерес также некоторые документы
из книг Литовской Метрики №№ 8, 9, 10, опубликован-
ные литовскими археографами в 1995-2004 гг24.
Несколько сохранившихся в Отделе рукописей РНБ
актов из Радзивилловского архива, относящиеся к рас-
сматриваемой теме, ввёл в научный оборот М.М. Кром25.
В частности, следует отметить реестры за июнь-июль
1514 г. Сопоставление их с записями книг Литовской
Метрики позволяет установить темпы сборов народного
ополчения («посполитого рушения»), направляемого под
Оршу в 1514 г.
Следующую группу источников по войне 1512—
1522 гг. составляют дипломатические бумаги. Прежде
всего, следует отметить корпус «Томицианских актов».
«Ada Tomiciana» — это сборники документов, служебных
актов и корреспонденции королевской канцелярии, со-
бранные Станиславом Гурским (ок. 1497-1572), секрета-
рем королевы Боны. В период работы у коронного вице-
канцлера Петра Томицкого, Перемышльского епископа,
Станислав Гурский переписал большое количество писем
и бумаг, охватывающих периоды правления Сигизмунда I
Старого и Сигизмунда II Августа с 1512 по 1535 гг. По-
мимо актов королевской канцелярии Гурский пополнил
свою коллекцию также панегириками и публицистиче-
скими сочинениями.
Гигантская работа по сбору документов проводи-
лась им в два этапа — вначале бессистемно собирались и
14

копировались материалы канцелярии и современной
публицистики, а затем массив документации был систе-
матизирован и разделен в хронологическом порядке на
тома. В итоге коллекция составила 29 томов. Собранию
документов каждого тома предваряло обстоятельное опи-
сание внешнеполитических событий за тот или иной год.
В настоящее время известно более 4000 документов
«Ada Tomiciana», которые хранятся в Варшавской наци-
ональной библиотеке, в Курницкой библиотеке, в Поль-
ской Академии наук и в библиотеке Чарторыских. С се-
редины XIX в. стараниями польских исследователей из-
дано 18 томов. Первые тринадцать томов увидели свет в
Познани (tt.I-VIII в 1852-1860; тг. IX-XIII в 1876-
1915). Публикация «Томицианских актов» была продол-
жена только после Второй Мировой войны (тт. XIV-
XVII в 1952-1966 гг.), последний, восемнадцатый, том
издан научными сотрудниками Курницкой библиотеки в
1999 г.26
К сожалению, «Томицианские акты» недостаточно
привлекались исследователями. Между тем «портфели»
С. Гурского — неоценимый источник по истории дипло-
матики Польской Короны и Великого княжества Литов-
ского (ВКЛ) с 1508 по 1530-е гг. Документы затрагивают
как внешнеполитические вопросы, отраженные в пере-
писках ведущих европейских держав (императора Свя-
щенной Римской Империи Германской нации, магистра
Тевтонского ордена, венгерского короля, папы Римского
и др.), так и вопросы внутриполитического устройства
связанных унией государств. К периоду 1512-1522 гг.
15

относятся пять томов,27 из них кампании 1514 г. посвя-
щен третий том, содержащий большое количество доку-
ментов, написанных в основном на латыни.
При исследовании политических событий обозна-
ченного периода нельзя обойти вниманием бумаги
Ordens-Briefarchiv за 1512-1519 гг. так называемого Ке-
нигсбергского тайного архива {Секретного государ-
ственного архива прусского культурного наследия).
Часть документов, относящихся к России, была опубли-
кована в 1848 г.29 Но публикация актов была произведена
А.И. Тургеневым выборочно, в стороне остались интерес-
нейшие отчеты комтуров Мемеля и Динабурга и донесе-
ния агента во Пскове В. Ригенсберга (сентябрь 1514 г.) —
одни из самых первых известий о битве под Оршей.
Необходимо отметить также сборник договоров и
соглашений с европейскими державами, заключенных
ВКЛ и Польшей при Сигизмунде I Старом.30
К дипломатическим документам примыкают «днев-
ники» венецианского историка, сенатора Марино Сануто
Младшего (1466-1536 гг.). С начала 1496 г. по сентябрь
1533 г. изо дня в день он вел записи о событиях европей-
ской политики на основании венецианских дипломатиче-
ских документов31. О событиях под Оршей рассказывается
в 19-м томе.
О войне с «московитами» в 1512-1522 гг. поведали
почти все польские хронисты XVI в., среди которых осо-
бо следует выделить хроники И. Деция , Б. Ваповского ,
М. Вельского34, М. Стрыйковского35, С. Сарницкого36 и
др. Только в 1514-1515 гг. в Кракове было издано более
16

двух десятков панегирических сочинений, прославлявших
Оршанскую победу над московитами. Мотивы «оршан-
ского триумфа» в ягеллонской пропаганде рассмотрены в
работах польских и литовских историков.37
Указанные источники отличаются друг от друга сте-
пенью достоверности. Отрывочность сведений, противо-
речивость, умышленно искаженная информация — все это
особенно характерно для нарративного материала польско-
литовского происхождения.
Российские посольские дела — дипломатические пе-
реговоры первой трети XVI в. с Орденом, Империей,
Крымом и ВКЛ— включают в себя несколько важных
сведений о политических решениях и победных сражени-
ях в ходе войны 1512-1522 гг. , однако поражение мос-
ковских войск на Оршанском поле обходят молчанием.38
Русские летописи, в массе своей, содержат крайне
скудную информацию о боевых действиях. Собственно, к
русскому нарративу можно применить такую же характе-
ристику, что и к польско-литовскому— противоречи-
вость и тенденциозность сведений можно обнаружить по-
чти во всех летописях. Мы не будем здесь затрагивать об-
зор всех повествовательных источников,39 а остановимся
лишь на некоторых.
Официальное летописание представлено Уваровской
(свод 1518 г.), Софийской II, Иосафовской, Воскресен-
ской, Никоновской, Львовской летописями (своды 1520-f-
1533 гг.). В них содержатся рассказы о событиях, предше-
ствующих битве (измена М. Глинского, посылка корпуса
И. А. Челядина), и о i ходе самого сражения, причем ряд
17

деталей находит подтверждение в других источниках, как
то: артиллерийская засада литовцев, наличие в войске
противника «жолныров с пищалъми», гибель кн. Ивана
Темки-Ростовского в передовом полку.
Среди памятников периферийного летописания
следует отметить новгородские летописи, восходящие к
своду 1539 г., а также псковские летописи. Псковский
летописный свод 1547 г., переработанный игуменом
Псково-Печерского монастыря Корнилием, включает в
себя описания тех событий, которые обошло вниманием
московское летописание. Среди них следует отметить
сведения о наборе на войну огнестрельной пехоты (пи-
щальников), а также о поражении рати В.В. Шуйского
под Витебском в 1518 г. Нельзя не отметить и летопис-
ную статью по 7023 (1514) г., содержащую отрывок некой
героической песни «об Оршанском побоище», созвучной
со «Словом о полку Игореве» и «Задонщиной».
Для изучения военных кампаний Василия III особую
ценность имеет Устюжский летописный свод, составлен-
ный около 1516 г. Историки не раз замечали, что некото-
рые рассказы, например, о взятии Смоленска и Оршанской
битве, а также о походе на Рославль псковского наместни-
ка Сабурова, были записаны в нем, скорее всего, со слов
очевидцев.
Из всех имеющихся в распоряжении исследователя
отечественных источников самыми достоверными данны-
ми обладают разрядные книги.40 Но в отношении разряд-
ных книг еще A.A. Зиминым подмечено: «русские данные
(прежде всего разрядные книги) отличаются точностью,
18

но дают не общую численность войск, а состав войска
того или иного похода...».41 При этом надо заметить, что
в разрядах за первую половину XVI в. слишком редко
встречаются и численные данные по составу армии. В
большинстве случаев перечисляются только воеводы.
Никаких разрядных росписей, подобных «смете» во-
оруженных сил Московского государства 1651 года,42 за
XVI в. не сохранилось. При работе с разрядными кни-
гами необходимо проверять содержащуюся в них ин-
формацию, ибо в текстах могут содержаться неточности
и ошибки, привнесенные составителями и переписчика-
ми. Так, например, роспись под «7002 годом» на самом
деле является разрядом 7020 (1511/1512) г., а поход на
Литву 1520 г. В.Д. Годунова ошибочно помещен под
1519 г. и т.д.
Итак, ход самой битвы освещен во многих источни-
ках, благодаря чему можно точно локализовать место
сражения по ряду топографических указаний (левый бе-
рег Днепра, от Пашинского оврага, р. Крапивна и др.).
Однако археологические изыскания, начавшиеся ещё с
1883 г. по инициативе директора Артиллерийского музея,
известного археолога генерала Н.Е. Бранденбурга, ни к
чему не привели — на месте боя не удалось найти каких-
либо существенных артефактов.
Сопоставление и анализ всех указанных источников
между собой позволяют по-новому осветить ряд вопро-
сов, связных с битвой под Оршей.
Автор благодарит коллег, помогавших в написании
работы: В.А. Артамонова, O.A. Курбатова, Н.В. Смирнова,
19

А.И. Филюшкина, Д.А. Селиверстова. Особая признатель-
ность — Я.И. Звереву за помощь в переводе латиноязыч-
ного текста С. Гурского «В год Господень тысяча пятьсот
четырнадцатый» и ряд консультаций по другим латино-
язычным документам, и Н.Э. Карандашовой за помощь в
подготовке данного издания.
20

Глава 1
БОРЬБА ЗА СМОЛЕНСК
26 июня 1404 г., после продолжительной осады, ве¬

ликий князь Литовский Витовт взял Смоленск, после чего

всё Смоленское княжество было присоединено к Литве.

Князь Юрий Святославович Смоленский, лишившись

владений, отъехал на службу в Москву. Принятие мос¬

ковского подданства князем Смоленским дало основание

Великим князьям всея Руси считать Смоленск своей «от¬

чиной», которую силою отнял литовский князь.
В правление Ивана III между Русским государством

и Великим княжеством Литовским было две крупных

войны— 1487-1494 и 1500-1503 гг. В результате успеш¬

ных боевых действий к России отошли обширные терри¬

тории удельных князей Одоевских, Воротынских, Белев¬

ских, часть владений князей Вяземских и Мезецких, а

также 19 городов на западе и юго-западе.
При сыне Ивана III Василии Ивановиче началось но¬

вая серия войн. Первая война продолжалась с 1507 по

1508 гт. Хотя по итогам войны граница осталась прежней,
21

Литва была вынуждена признать все прежние завоевания
Ивана III. Князьям Глинским, выступившим на стороне
московского государя, пришлось отказаться от своих вла-
дений в Литве и уехать в Москву.
Перемирие, заключённое в Вильно 14 января 1509 г.,
было лишь временной передышкой, во время которой
каждая из противоборствующих сторон старалась учесть
свои ошибки и подготовиться к новой войне. Сама кампа-
ния 1507-1508 гг. велась, по определению Е.И. Кашпров-
ского, «без определенного плана, носила она случайный
характер».43 Воеводы ходили тогда к Смоленску, но всё
же нельзя сказать, что это были целенаправленные похо-
ды с задачей взять крепость— ни имеющихся сил, ни
средств тогда было недостаточно. Поэтому не с 1507-го, а
именно с 1512 г. российские летописцы начинают отсчёт
смоленским походам.
Следующая война, 1512-1522 гг., была самой про-
должительной в серии русско-литовских войн конца XV -
первой половины XVI вв. Поскольку главной целью вой-
ны был Смоленск, то вполне приемлемо назвать военные
действия 1512-1522 гг. «Смоленской войной».
Прежде чем разбирать военную кампанию 1512—
1514 гг., необходимо рассмотреть политическую обста-
новку в канун начала боевых действий, оценить мобили-
зационные возможности и силы противников.
22

Вооруженные силы

Великого княжества Литовского

накануне Смоленской войны 1512-1522 гг.
Вооруженное противоборство с Крымом и Москвой,

в которое вступило Великое княжество Литовское (BKJI)

к началу XVI в., потребовало от него значительного

напряжения военных и финансовых ресурсов.
К началу XVI столетия мобилизационные возможно¬

сти Литвы опирались на традиционные принципы ком¬

плектования— «службу с земли». Основу вооруженных

сил ВКЛ составляло «посполитое рушение» (народное

ополчение), созываемое накануне кампании с поветов44 и

городов. Каждый землевладелец был обязан нести воен¬

ную повинность.
Одним из существенных мероприятий Великого кня¬

жества Литовского по подготовке к войне 1512-1522 гг.

следует считать изменения в мобилизационных планах,

призванные повысить численность полевого войска.
На литовско-русских сеймах решались все вопросы,

вызванные внешней угрозой, устанавливались размеры

повинностей, определялись налоги на наёмные войска.

Попытка урегулировать военную службу с земских име¬

ний на общих основаниях была предпринята еще в
1502	г., когда на сейме в Новгородке с панами-радами и

прелатами великий князь Александр установил норму —

один ратник «в зброе, на коне и с древцом» с десяти служб

(т.е. с 20-30 крестьянских дворов). Хоругви, выставлен¬

ные с той или иной области ВКЛ, существенно разнились
23

между собой. Например, 189 бояр городенского повета в
1528 г. выставляли 243 коня, 106 земян, берестейского по-
вета— 165 коней, 34 владельца менского повета— всего
79 коней и т.д.45
Сейм 1507 г. определил, чтобы все паны, княжата,
земяне, вдовы и шляхта переписали всех своих людей в
списки, которые необходимо было подать «господарю под
присягою». Господарь должен был точно знать, кто и как
должен служить. Тогда же было определено строгое нака-
зание для тех, кто не явился к сроку.46 Но только к окон-
чанию войны 1512-1522 гг. Великий князь Литовский
смог убедиться в неэффективности этого закона: шляхта
неоднократно игнорировала окружные королевские гра-
моты, призывавшие на военный сбор. Поэтому на Город-
ненском сейме 1522 г. было принято простое, но жёсткое
решение: отнимать имения всех тех, кто не явится к сроку
или дезертирует из армии.
Сигизмунд I Старый на Виленском сейме 1511г. внёс
предложения относительно некоторых корректив в моби-
лизационные принципы, согласно которым всадник вы-
ставлялся не с десяти служб, а с десяти «дымов»: «изь сво-
их именей выправляли з десяти дымов пахолка на кони в
зброи з древцом; и естли бы то всим вашой милости виде-
лося трудно, ино бы зь десяти служобъ два молодцы —
конно, збройно».41 Однако подобные коррективы носили
скорее рекомендательный, нежели обязательный характер.
Сигизмунд предлагал определить военные повинности для
каждой области ВКЛ, «которым бы обычаем на них вы-
права мяла бы положона бытии, пенязьми або людми».
24

С 1512 г. король с панами-радой48 неоднократно об-
суждал проект о замене военной обязанности на фикси-
рованный военный налог. В этом случае можно было бы
собрать средства на наём «солдатов удачи» и закупку
вооружения.
В актах Литовской Метрики сохранилась «роспись
поборов с городов, которые освобождены от военного
похода», в которой упоминаются 29 населенных пунктов,
освобожденных от военного похода за счет выплаченного
ими налога в казну.49 С. Герберштейн отметил: «предво-
дители и начальники войска велят всенародно объявлять
в сеймах и в лагере, что если кто пожелает откупиться
[наличными] деньгами, то может освободиться (от
службы) и вернуться домой».50 Однако вскоре от такой
практики пришлось отказаться — денег собиралось не-
много, а услуги профессионалов стоили очень дорого: за
одного наёмника платилось примерно столько же, сколь-
ко собирали отступных («откуп») за 2-3 воинов.
О численности войска ВКЛ можно судить благодаря
сохранившейся переписи 1528 г.51 Более ранние подроб-
ные реестры вооруженных сил, к сожалению, не сохрани-
лись. Группа переписчиков тогда объезжала имения дер-
жавцев и собирала все сведения относительно «маемости»
каждого человека. Всего «попис» 1528 г. перечисляет до
19800 человек. Но к указанной численности следует отно-
ситься с большой осторожностью. С одной стороны, уже
через четыре года на Виленском сейме 1532 г. шляхтой
было заявлено, что невозможно выезжать на войну с теми
«почтами»,52 которые были указаны в реестре 1528 г., так
25

как «мало не половицу того почту померло». С другой
стороны, согласно исследованию B.C. Менжинского, пере-
пись 1528 г. охватывала не все регионы ВКЛ, т.е. данные
«пописа» являются неполными.53 Кроме того, «Перепись
1528 г.» определяет размеры войска ВКЛ вне зависимости
от качества боеспособности, от проблем при наборе в слу-
чае начала войны и т.д. По вычислениям Тадеуша Корзона
в 1529 г. войска ВКЛ насчитывали 24 446 человек.54 При-
мерно такую же цифру (20 000-25 000 человек) приводит
Людвиг Коланковский.55 В реальности из-за неявки
шляхты в поле ВКЛ могло выставить в разные периоды
от четверти до трети указанного количества. При кон-
фронтации с сильными врагами — Крымским ханством и
Российским государством — такие небольшие силы не
могли повлиять на оперативную обстановку на татаро-
литовском и русско-литовском фронтах, поэтому мобили-
зация в ВКЛ практически всегда проводилась одновре-
менно с призывом наёмников.
Наёмников-жолнеров (söldner) ценили за професси-
онализм и стойкость на поле боя. Наёмные войска явля-
лись важным элементом вооруженных сил ВКЛ; они
несли военную службу за фиксированную плату, были
неплохо экипированы и отличались хорошей боеготовно-
стью. Основными подразделениями являлись конные и
пешие роты, во главе которых стояли ротмистры. Обязан-
ности ротмистра в соответствующей главе «Rostmistrz»
подробно расписал гетман Ян Тарновской, участник бит-
вы под Оршей, в своём трактате о военном деле.56 Юри-
дическим документом найма служили вербовочные листы
26

(т.н. «лист пшиповедны» или «litterae servitii militaris»),
фиксирующие условия службы, размер жалования, цены
на продукты и фураж. Ростмистр обязан был по огово-
ренным условиям нанять определенное количество опыт-
ных воинов.
На «великом вальном сейме» в Вильно 1512 г. поми-
мо внутренних вопросов воинской повинности планирова-
лось рассмотреть проект совместной обороны Польши и
Литвы против общих врагов. В «Томицианских актах»
имеется два документа, повествующих о проектах не
только совместных вооруженных сил, но и воссоединении
государств на основании договора 1501 г.57 Послание от
коронных сенаторов с предложениями об унии доставили
на сейм «Оттон Ходецкий, воевода Подольский, и Геор-
го
гий Крупский, каштелян и староста Бельзский». С ли-
товской стороны посольство воеводы витебского Ивана
Сапеги доставило коронной раде предложения лишь об
общем оборонительном союзе, которые не могли устро-
ить польскую сторону. Единственное, в чем не было раз-
ногласий, это в решимости оказывать друг другу военную
помощь. В случае начала боевых действий с «московита-
ми» поляки не возражали против посылки добровольцев и
набора в Польше наёмников.
Для укрепления династических связей в декабре
1511 г. великий князь Литовский принял решение на за-
ключение брака с Варварой Запольяи, дочерью венгерско-
го магната Яна Запольяи. Свадьба была сыграна через два
месяца, тем самым Сигизмунд «сделался покровителем
антигабсбургской коалиции в Венгрии».59
27

В 1512 г. существенно изменились отношения с

Крымом. После того как, в битве под Вишневцами 28 ап¬

реля 1512 г. князь К.И. Острожский разбил крымское вой¬

ско, с Менгли-Гиреем начались переговоры о совместных

действиях против Василия III. Крымский хан в знак жела¬

ния заключить мир прислал заложником своего внука

Джелаль-аль-дина. Мир был заключен. По условиям до¬

говора Великое княжество Литовское и Корона обязаны

были ежегодно выплачивать «поминки» Крыму в размере

15 ООО злотых.60 Крымские татары под предводитель¬

ством «царевичей» в мае 1512 г. направились опустошать

белевские и одоевские уезды.
В ожидании войны с «московитами» прошёл весь

1511 год. В «помежных» территориях (Смоленск, Ви¬

тебск, Полоцк, Гомель, Мстиславль) гарнизоны были

усилены наёмниками, содержать которых приходилось

городу или повету.
Вооружённые силы России

накануне Смоленской войны 1512-1522 гг.
«А ныне князь их страшен нам, поскольку он посто¬

янно обучает людей своих воинскому искусству»61 — так

в середине XVI в. писал о «великом князе Московском»

литовский агент, скрывшийся под именем Михалон Лит¬

вин. Донесения подобного содержания можно найти в

литовских дипломатических бумагах того времени.

Вследствие реформ, проведенных Иваном III, к началу
28

XVI столетия Россия имела сильную, многочисленную и
боеспособную армию.
Основой вооруженных сил Российского государства
также являлась конница. На рубеже XV-XVI вв. военно-
служилое сословие состояло главным образом из земле-
владельцев — бояр, князей, дворян и детей боярских. С
«поместий и отчин» они обязаны были выставлять вои-
нов, т.е. получали земельный надел только при условии
военной службы. Ко времени правления Василия III вели-
кокняжеское войско состояло из «государева Двора», «го-
родовых дворян и детей боярских» и отрядов вассальных
удельных князей. В состав «Двора» входили представите-
ли и потомки знатных княжеских и боярских родов, а
также мелкие служилые люди— дворяне и дети бояр-
ские. К концу XV в. великокняжеский Двор значительно
увеличился за счет перехода на службу государя «дворов»
удельных князей и бояр.
Образование огромного государственного фонда
земельной собственности благодаря присоединению к
Москве территорий древнерусских княжеств повлекло
значительные изменения в формировании военного со-
словия.
Сословие городовых служилых людей состояло из
мелких уездных помещиков и вотчинников, слуг удель-
ных князей. Дворяне и дети боярские собирались на
службу в городах— административных центрах уездов,
где располагались их поместья. Эти служилые корпора-
ции назывались по названию трго или иного города —
новгородцы, каширяне, костромичи, тверичане и т.д.
29

Во второй половине XV в. присоединение к Москве
удельных и независимых княжеств, дробление боярских
вотчин и роспуск боярских свит происходили на фоне
наделения дворян, детей боярских и слуг землей. Практи-
ка «поместного верстания», созданная государем Ива-
ном III, привела к увеличению численности русского вой-
ска. Источников, по которым можно рассчитать пример-
ную численность вооруженных сил России в первой поло-
вине XVI в., почти не сохранилось. Основные количе-
ственные данные до нас дошли в составе летописей, но
работа с летописными сведениями о численном составе
вызывает довольно серьезные трудности, так как в текстах
летописей возможны сознательные и несознательные пре-
увеличения. Тем не менее, полностью отказываться от
анализа нарративных источников нельзя. Несмотря на яв-
ные преувеличения размеров армии, в них можно найти,
правда, в редких случаях, ценные сведения о комплекто-
вании и обеспечении фуражом отдельных войсковых
группировок.62 Особого внимания заслуживают сообще-
ния, в которых отразились какие-либо разрядные записи, в
том числе так называемые «походные дневники».
Еще одним видом источников информации о чис-
ленности русского войска являются записки иностранцев.
Так как они постоянно указывают «точную» численность
русских войск, зачастую эти сведения используются и в
научных трудах. Но при обращении к иностранным сви-
детельствам обнаруживаются признаки, присущие нарра-
тивным источникам: тенденциозность и субъективизм.
Приведем несколько примеров.
30

Русский посол Д. Герасимов в 1525 г. заявил в Риме,
что государь может выставить «больше ста пятидесяти
тысяч конницы».63 Сведения, данные послом, в дальнейшем
использовались при описании вооруженных сил «Мос-
ковии» Д. Тревизано (1554 г.) и М. Кавалли (1560 г.)-64
Иоганн Фабри (1526 г.) доносил испанскому королю,
что «за короткое время [великий князь] может собрать
двести или триста тысяч или иное огромное число [рат-
ных людей], когда он намеревается вести войско против
своих врагов».65
Подобные сообщения представителей посольской
службы не вызывают доверия. И смотры вооруженных
сил перед иностранцами, и пафосные речи послов при
дворах европейских правителей были вариантами одного
сценария. Русский «посольский обычай» представлял
собой некое театрализованное представление и пышный
церемониал. Показываемые послам зрелища преследова-
ли несколько целей— продемонстрировать мощь госу-
дарства, богатство русского царя, и даже внушить страх.
Посольская служба не только участвовала в демонстра-
ции вооруженных сил иностранным послам, но и разра-
батывала инструкции своим резидентам, которые при
дворах европейских правителей говорили о том, какая «у
великого государя собирается сила многая и несчетная».
Пропаганда военной мощи была постоянной как в XVI, так
и в XVII столетии. И все послы, начиная от Дмитрия Гера-
симова в Риме в 1525 году и заканчивая послом во Фло-
ренции и Венеции Иваном Чемодановым66 в 1657 году,
выполняли, в сущности, одну и туже задачу, поставленную
31

перед ними посольской службой, — дезинформация про-
тивника.
С учетом эмоционального восприятия «варварских
орд», заложенного в сознание европейца западноевропей-
скими изданиями, не стоит удивляться «сотням тысяч
московитов» на их страницах. Если иностранцы и стре-
мились выяснить для себя состав и размеры русских во-
оруженных сил, то не имели точных сведений, поэтому
довольствовались визуальными наблюдениями и расска-
зами лиц, не имевших никакого отношения к военному
делу. В такой ситуации очень сложно проверить ино-
странные свидетельства. Но даже при практически пол-
ном отсутствии других данных это не дает исследователю
права доверять сообщениям европейцев. Многие ино-
странцы, побывавшие в Москве, стали невольными по-
собниками распространения мифа о «тьмочисленности»
русского войска. Во все времена у любой страны было
два пути информирования потенциальных союзников и
противников о своих вооруженных силах: демонстриро-
вать свои максимальные возможности, стараясь преуве-
личить их, или, наоборот, стараться скрыть как можно
больше от лишних взгядов. Никогда правительства пуб-
лично не показывали истинное состояние своей армии,
ибо это не отвечало никаким внешнеполитическим целям.
Причины преувеличения «армии Московита» в аги-
тационных летучих листках и хрониках достаточно оче-
видны: в случае победы триумф будет звучать наиболее
величественным, а в случае поражения можно было оправ-
дать свои неудачи многократным превосходством врага.
32

Многие историки в своих расчётах военного потен-
циала России XVI в. опирались на нарративные источники.
Какими только цифрами не оперировали исследователи —
от 50 000 до 200 000 человек.67 Наличие такого спектра
оценок свидетельствует о серьезной проблеме в исследо-
вании военного дела средневековой России.
Прежде всего отметим порочную практику в вычис-
лениях— историки базируются на старых аксиоматиче-
ских утверждениях. В литературе принято считать, что
каждый помещик выставлял со своего поместья от одного
до нескольких боевых слуг. СМ. Середонин, «с большим
риском», допускал максимальную численность поместного
войска в 75 000 (с боевыми слугами).68 Вообще, в литера-
туре можно встретить следующие соотношения помещи-
ков и послужильцев: 1:1 ; 1:2; 1:3.69
Как известно, число помещиков и их слуг зависело
от земельной площади уезда, пригодной для поместной
«дачи». Но сторонники «тьмочисленности» русского
войска полностью игнорируют размеры служилого зем-
левладения. Если применить к их вычислениям обрат-
ную логику, то получается вывод, противоречащий пер-
воначальным построениям: увеличивая размер помест-
ной конницы по формуле 25 000 (дворяне) х 3 (слуги) =
75 000 (поместная конница), историки как-то «забыва-
ют» умножить последнюю цифру на 100 или 200 четей.
Цежду тем, по «Уложению о службе» 1556 года, с кажр
д^1х 100 четей (ранее— с 200 четей) «доброй угожец
зАмли» выставлялось по вооруженному воину. В итоге
получается от 7,5 млн. до 15 млн. четей, — такого размера
33

населенных помещичьих и вотчинных хозяйств Россия
попросту не имела.
Сохранились отрывочные сведения о том, сколько
ратников мог выставить с земли помещик на рубеже ве-
ков. Ю.Г. Алексеев в своей монографии «Походы
Ивана III» приводит мобилизационные нормы псковской
земли в походе на шведов в 1495 г.: «срубилися з десяти
70 т-
сох человек конны...». Если «псковская соха» тогда рав-
нялась «новгородской» («соха»= 3 обжи= 30 четей), то
получается, что в дальнем походе конный ратник наби-
рался с 300 четей, а не со ста, как в 1550-х гг.!
Реформаторы середины XVI в., опираясь на тради-
цию, оставили прежними принципы самовооружения рат-
ников и поставки ими с земельных владений зависимых
людей,71 но, по всей видимости, в период интенсивных
«поместных дач» увеличили мобилизационную норму,
подобно тому, как в Литве аналогичными решениями
1502-1511 гг. усложняли принципы набора войска. Ре-
форма 1550-х гг. являлась юридически оформленной обя-
занностью несения службы с земли с четко установлен-
ными нормами: «государь же им уравнение творяше, в
поместьях землемерие учиниша..., хто землю держит, а
службы с нее не платит, на тех на самех имати денги за
люди».
На наш взгляд, не следует рассуждать о численности
помещиков и слуг без учета специфики сословно-
служилой группы. Дворянство было тесно связано с дру-
гими категориями служилых людей, в частности, с несво-
бодными военными послужильцами. В 1500-1520-х годах,
34

на начальном этапе развития поместной системы, разме-
ры земельного фонда не соответствовали численности
тех, кто получил право на поместье. В некоторых случаях
правительство вынуждено было раздавать земельные наде-
лы выходцам из послужильцев (например, в пяти пятинах
Новгородской земли).
Документы (Уложение о службе, Боярская книга
1556 г., десятни XVI в.) позволяют предположить, что в
ряде случаев помещики могли выставить людей больше
нормы, получив за это денежную компенсацию. Но, как
правило, такие ситуации были скорее исключениями. Еще
тем же СМ. Середониным замечено: сохранившиеся
писцовые книги второй половины XVI в. показывают,
что «у громадного большинства поместья ниже 200
четвертей земли» (выделено мной — А.Л.), т.е. по нор-
мам середины XVI в. основная часть помещиков могла
выйти в дальний поход не более чем с одним боевым хо-
лопом. Ни о каких 60-, 80-, 100-, 150-тысячных армиях
речи идти не может. Самый максимальный показатель
участия дворянской конницы был достигнут в государе-
вом Полоцком походе 1563 г.— 18 000 человек.73 При-
нимая во внимание размеры землевладения, а также и то
обстоятельство, что в поход дети боярские приводили да-
леко не то количество слуг, которое было заявлено на пе-
риферийных смотрах, можно выдвинуть предположение о
25 000-30 000 контингенте поместной конницы (вместе с
боевыми холопами) в Полоцкой кампании.
Но если говорить о первой половине XVI в., то об-
щая численность всех вооруженных сил в этот период не
35

могла превышать более 20 000-30 000 (с учетом отрядов
вассалов и вотчинников, а также пеших соединений пи-
щальников). При Василии III Россия не имела такого об-
ширного фонда «доброй угожей земли», с которого могла
бы выставить «тьмочисленные силы», фигурировавшие в
нарративных источниках (хрониках, летописях, пропа-
гандистских «летучих листках»).
В 1510-1530-х гг. в больших походах на одном глав-
ном оперативном направлении могло принимать участие
до 20 000 человек, а на отдельных театрах боевых дей-
ствий развернутые конные рати могли насчитывать до
10 000-12 000.74
Этих сил вполне хватало, чтобы в войне с западным
соседом иметь численный перевес — Великое княжество
Литовское только «на бумаге» могло выставить грозную
армию в 20 000-24 000 «коней». В целом мобилизацион-
ные нормы России и Литвы, как видим, очень похожи:
конный ратник выставлялся примерно не менее чем с 20-
30 дворов. Но лучше отлаженный механизм военной мо-
билизации Российского государства привел к тому, что в
войне русские в большинстве случаев были обеспечены
численным превосходством. Несмотря на широкую про-
тяженность территории и низкую плотность населения,
ратники с земель собирались в достаточно короткие сро-
ки, что, несомненно, свидетельствует о высоких мобили-
зационных способностях Русского государства.
Еще одним преимуществом русской армии, офор-
мившейся в годы активной внешней политики Ивана III,
являлась высокая мобильность крупных соединений.
36

Легкие конные рати могли оперативно перебрасываться
с одного участка фронта на другой. Так, при отражении
набегов крымских «царевичей» в 1511-1512 гг. была вы-
делена войсковая группировка в составе ратей Д.В. Щени,
М.И. Булгакова и И.А. Челядина. Фактически эти же вой-
ска, за исключением оставленных на окских рубежах за-
ставах, и участвуют в первом походе на Смоленск. Как
отмечал имперский посол Сигизмунд Герберштейн:
«Каждые два или три года государь производит набор по
областям и переписывает детей боярских с целью узнать
их число и сколько у каждого лошадей и слуг. Затем, как
сказано выше, он определяет каждому способному слу-
жить жалованье... Отдых дается им редко, ибо госу-
дарь ведет войны то с литовцами, то с ливонцами, то со
шведами, то с казанскими татарами».15
В отличие от своего соседа, государь Василий Ива-
нович более тщательно готовился к войне, которая вот-
вот могла вспыхнуть на границе при малейшем поводе.
Большое внимание уделялось прежде всего новому виду
оружия — осадным пушкам и пищалям, способным раз-
бить укрепления противника. Еще в XV столетии бур-
гундским герцогом Карлом Смелым артиллерия была
метко названа «ключом от городов». В новой войне, где
главной целью была сильнейшая крепость Смоленск,
ключевую роль должны были сыграть пушки и пищали.
В 1508—15.12 гг. в московских пушечных литей-
ных — избах — мастера отливали большое число орудий.
Со времен Ивана III пошла практика приглашения на гос-
удареву службу иноземных специалистов. После того, как
37

итальянцы (Аристотель Фиоравенти, Якоб Фрязин, Джиа-
комо и др.) основали в Москве первый литейный завод —
Пушечную избу, — мастера «пушечного дела» изготовили
немало пушек и пищалей.
Иностранцы, побывавшие в России в период правле-
ния Василия III, неоднократно отмечали, что московский
государь призвал «из Германии и Италии инженеров и
литейщиков пушкарей, ...а также отлил большое число
пушек»,16 и с этого момента московиты «стали искуснее
во всех видах войны наступательной и оборонительной,
применяют медные орудия, именуемые бомбардами, рас-
ставляют удивительной величины строи с обычной [для
них] старательностью».11 Павел Иовий видел в Москве
«множество медных пушек, литых итальянскими масте-
рами», также С. Герберштейн заметил среди работников
военного завода «немцев и итальянцев». Среди европей-
ских фамилий мастеров следует упомянуть Николая Обе-
ракера (он же Николай Фрязин, «Людовиков товарищ»),
литейщика из немецкого города Шпаера, Иоганна Иорда-
на, «уроженца города Халле в долине Инна», и «пушеч-
ника» Степана (Стефана) Немчина.
К 1511 г. государю удалось урегулировать отношения
со своим вассалом Василием Шемячичем, князем Новго-
род-Северским. Через год новгород-северские отряды уже
принимают активное участие в русско-литовской войне.78
Известие «об успехе переговоров с герцогом Михаи-
лом (Глинским— А.Л.), для воспрепятствования союзу
польского короля с русскими и татарами против Орде-
на», датируется 14 апреля 1511г.79 Через Христофора
38

Шляйница (Christophorus Schleynicz) Глинский письмом

сообщал Ордену о воинственной позиции Москвы в отно¬

шении Литвы. Хитрому саксонцу X. Шляйницу, несмотря

на противодействие польских дипломатов, удалось также

завербовать несколько рот немецких наёмников, отряды

которых через Ливонию двигались в Россию в надежде

послужить великому князю. За ними же поехали и воен¬

ные инженеры: для развития успешных наступательных

операций государь сделал ставку на техническое оснаще¬

ние своей армии современными техническими средствами.

18 мая 1511 г. королем были посланы по приграничным

городам инструкции, в которых говорилось о деятельности

саксонца Христофора Шляйница, «слуги князя Михаила

Глинского», который ездил в Орден договариваться о во¬

енном союзе с Россией. Комендантам И. Голавинскому и

Я. Росновскому в Мариенбурге (Мальборке) специальной

инструкцией предписывалось следить за новыми приез¬

жающими людьми и не допускать проезда в Московию

военных специалистов.80
Начало войны
Нельзя сказать, что обстановка на литовско-русской

границе накалялась из года в год, поскольку относительно

спокойные годы чередовались с напряжёнными. В период

перемирия 1509—1511 гг. неоднократно происходили

нападения и грабежи. И та и другая сторона заявляла об

«убытках». Первым со стороны Литвы приехал в Москву
39

«дворянин Станислав Довгирдов с грамотою о порубеж-
ных обидах»}1
Согласно королевским финансовым записям 1510г.,
«в день св. Триниана» (21 мая) в Краков прибыло «первое
московитское посольство князя Ивана Семеновича»
(Путятина), а через три месяца— второе посольство
«князя Бориса» (Микулина), на содержание которых бы-
ло потрачено 37 флоринов. Московские послы, в свою
очередь, привезли жалобы на чинимые со стороны Лит-
вы пограничные «обиды». В начале 1511 г. в Петроков,
где проходил сейм, прибыло большое посольство
М. Захарьина и В. Долматова в составе 364 человек (в
финансовых документах отмечено, что на содержание
посольства потрачена большая сумма— 395 флоринов и
15 грошей!).82 В «Обзоре внешних сношений» H.H. Бан-
тыш-Каменского указано, что русские прибыли «изъ-
явить королю неудовольствие» на притеснения «от по-
ляков российским пограничным людям»}3 На аудиенции
у короля со стороны ВКЛ выступил Иван Сапега с ана-
логичными претензиями, «что государевы люди коро-
левским чинят обиды и убытки великие, и волости, и
земли, и воды заседают».
Необходимо отметить, что помимо ведения дипло-
матических переговоров послу В. Долматову было дано
указание съездить к сестре государя, великой княгине
Елене (вдове короля и великого князя литовского Алек-
сандра Казимировича), и завести разговор «о государевых
и о своих делах». Ранее Елена неоднократно жаловалась
на притеснения со стороны литовских воевод.
40

Итак, 1509-1511 гг. прошли в пограничных спорах.
Вооруженные люди с той и другой стороны нападали на
порубежные села, захватывали скот, секли крестьян и
уходили на свою территорию. И всё же эти споры не мог-
ли стать поводом для нового широкомасштабного кон-
фликта.
Серьёзно обострили русско-литовские отношения
известия о подстрекании Сигизмундом крымских татар
напасть на южные рубежи России. В мае 1512 г. татарские
набеги опустошили российские уезды за р. Окой. Одно-
временно с этим из Литвы были получены сведения о
«безчестьи» литовскими властями сестры государя, вели-
кой княгини Елены.
В дипломатических документах объявление войны
изложено следующим образом: «Лета 7021, учинилася
весть к великому князю Василъю, что Жигимонт король,
через свое докончанье и через крестное целованье, посы-
лал к Минли-Гирею царю, чтоб он государеву землю вое-
вал и с ним на государя стоял; и царевичи де крымские, по
его наводу, и на государевы украины приходили; а на дру-
гой год итти на государя царю, или детем его, а королю
сойтись с ним же. И князь великий, с своею братьею и з
бояры, приговорил, что пригож ему, не дожидаясь прихо-
ду царева и королева в свою землю, дело делати с королем
по зиме. И вышел князь великий с Москвы на Литовскую
землю ратью, да послал к королю с складною грамотою
подьячего Васюка Всесвятцкого, а в грамоте писал свое
имя с титлы, а королево без титлы. А в грамоте писал
про обидные всякие дела и о том, что королеве паны
41

безчестье учинили, и людей, и казну, и имение ее пойма-
ли, и бесерменства на государеву землю наводят...>>84
(выделено мной — А.Л.).
Таким образом, официальным поводом новой
вспыхнувшей войны 1512-1522 гг. послужил арест сестры
государя Елены Ивановны. Арест происходил в церкви;
княгиню хватали за рукава и силой вывели на улицу.
Этими действиями был попран закон о неприкосновенно-
сти в храме («безчестье учинили»). Сложно сказать, пы-
талась ли великая княгиня действительно выехать в Бряс-
лавль, или всё же бежать в Москву под защиту брата. Е.И.
Кашпровский85 обратил внимание на то, что высылка каз-
ны в пограничный город, доклад её дворецкого Войтеха
Клочко и выдвижение русской рати М.Ю. Щуки Кутузова,
М.С. Воронцова и А.Н. Бутурлина с Великих Лук к Бряс-
лавлю свидетельствуют о будто бы готовящемся побеге.
Однако это всего лишь догадки исследователя. Решение
Елены выехать в Бряславль может объясняться желанием
найти защиту в стенах своего замка. Королева писала ра-
нее, что «Жигимонт король ее не во чти и не в береженье
держит, да и сила от короля и от панов рад чинитца ее-
ликая, и городы и волости выпустошили»}1
В том, что казна Елены была отправлена в её же
имение, дворецкий В. Клочко усмотрел признаки подго-
товки побега, после чего виленский и Троцкий воеводы
М. Радзивилл и Г. Остикович особо не церемонились и
выволокли сестру московского государя из церкви.
Выдвижение русской рати к Бряславлю относится
уже к началу боевых действий и могло преследовать цель
42

перехвата казны королевы. Так или иначе, но в этом

«безчестии королеве» Василий Иванович нашел серьез¬

ный повод пойти войною на обидчика. Наконец, ещё од¬

ним поводом для войны были постоянные подстрекания

(«накупки») крымских царевичей Ахмет-Гирея и Бурнаш-

Гирея напасть на южные рубежи России.
Первый поход на Смоленск
По описаниям того времени, крепость была защище¬

на «самим потоком [Днепра], болотами и также челове¬

ческими усилиями, укреплениями и дубовыми бревнами,

сложенными четверной стеной и наполненными смоли¬

стой глиной, и даже лишенной покрытых площадей, рвом

и высоким валом обнесена вокруг, так что виднеются

только крыши домов. И ни ударами бомбард, ни стено¬

битными орудиями, ни различными подкопами, ни огнем

или серой нельзя их ниспровергнуть, ни взойти на них».88
Описание укреплений Смоленска подтверждается

«Новым известием о Литве и московитах» {«New Zeytung

auff Litten vund von den Moskowitter»), составленным в
1513	г.: «...крепость не имела каменной стены, но толь¬

ко была окружена дубовыми загородками, наполненными

очень толсто для сопротивления камнями и землею; че-
89
рез эти перегородки не проникло ни одно ядро...». В

псковских летописях замечено, что город имел «твер¬

дость стреминами гор и холмов высоких затворенно и

стенами велмиукреплен».90
43

Позже (в 1517 и 1526 гг.) имперский посол так опи-
сывал укрепления города: «Смоленск... имеет на том бе-
регу реки к востоку деревянную крепость, в которой,
словно в городе, очень много домов. Эта крепость ...
укреплена рвами, сверх того, острыми кольями, которые
защищают от нападения врага».91
Русской артиллерии предстояло испытать себя при
осаде крепкой цитадели. Прекрасно осознавая роль огне-
стрельного оружия в будущей войне, государь велел со-
брать «с городов пищалники, и на Пскович накинута 1000
пищальников, а псковичем тот рубеж: не обычен, и бысть
им тяжко велми».92 Таким образом, Псков в будущий по-
ход выставил максимальное количество воинов с ручными
пищалями.
В конце осени 1512г., с началом «санного пути»,
когда дороги промерзли, русское войско с большим коли-
чеством артиллерии двинулось на Смоленск. Первым к
городу шла мобильная дворянская конница с задачей бло-
кировать гарнизон. Длинной вереницей потянулись обозы
с посохой и новой артиллерией, а также пехота.
«Наперед своево походу» для блокирования крепости
была послана рать И.М. Репни-Оболенского и И.А. Челя-
дина (всего 10 воевод).93 На северо-западном направле-
нии— в районах Бряславля и Дрисвята— действовали
небольшие отряды Ф.Ю. Щуки Кутузова, М.С. Воронцо-
ва, А.Н. Бутурлина, B.C. Швих-Одоевского (также 10 во-
евод). К Холмскому городку выдвинулась рать В.В.
Шуйского (5 воевод). К Киеву пошел вассал Василия III
Василий Шемячич с новгород-северской дружиной. Этот
44

удар так же, как и поход В. Шуйского, носил вспомога-
тельный, отвлекающий характер. Летописи сообщают,
что окрестности упомянутых населенных пунктов под-
верглись опустошению.94 В декабре к Смоленску выдви-
нулся и сам государь с большой ратью. В январе, когда
были установлены артиллерийские батареи, началась пер-
вая осада Смоленска.
Уже под Смоленском войско Василия Ивановича
пополнили военные специалисты, нанятые X. Шляйницем
в Европе. На этот раз приказ Сигизмунда, запрещающий
пропускать военные отряды, отправляющиеся в «Моско-
вию», запоздал. В письме от 21 февраля 1513 г. король
отмечал, что европейские пехотинцы-наёмники («pedites
stipendiarii») продвигались через Ливонию {«versus Livo-
niam») и беспрепятственно шли к московитам.95 В «Хро-
нике» М. Стрыйковского говорится не только о пехотин-
цах: «Глинский Михаил послал немца Шлейница к силез-
цам, чехам и немцам, которые за деньги очень много
всадников и кнехтов наняли и до Москвы через Лифлянты
препроводили»?6
Согласно письму Сигизмунда венгерскому королю,
«коварный московит» сильно громил Смоленск, «и сто
сорок бомбард непрерывно стреляли».91 Количество за-
действованных орудий, если и преувеличено, то ненамно-
го. «Наряд» из 140 осадных орудий— это артиллерия
очень крупного похода, вполне сопоставима с Казанским
1552 г. (150 стволов, не считая «полъных многих») и Смо-
ленским 1632-1634 гг. (156 стволов). Не исключено, что в
реальности пушек было намного меньше, поскольку к
45

1512 г. пушечные избы, еще не преобразованые в единую
государственную мануфактуру, Пушечный двор, вряд ли
могли подготовить такой колоссальный «наряд».
Навстречу московскому войску не вышла ни одна
хоругвь. Король в это время был в Польше, где он и узнал
от А. Гаштольда и А. Ходкевича о начале боевых дей-
ствий. Мероприятия по сбору войска явно запоздали.
«И того же лета приехал под Смоленск к великому
князю Василью Ивановичю от Жигимонта короля гонец
его Миколай з грамотою, а в грамоте писано о том, чтоб
государь людей своих из его земли вывел, и городов не до-
бывал, и меча и огню в его землю не посылал; аучнет так
делать, и он, взяв Бога на помочь, хочет о том отпор
чинити. А грамота писана с титлы»9* (выделено
мной — А.Л.). Несмотря на то, что грамота московского
государя об объявлении войны была написана без
надлежащего королевского титула, Сигизмунд предпо-
чёл найти дипломатический компромисс и написал титул
московского правителя полностью.
Под городом русские стояли «6 недель», после чего
Василий Иванович решил попытать судьбу приступом.
Для ночного штурма сформировали команду из пищальни-
ков во главе с сотником Хорузой. В псковских летописях
этот момент описан следующим образом: «и князь великий
дал Хорузе сотнику, псковским пищальником с товарищи,
3 бочки пива да 3 бочки меду». Указание на количество
хмельных напитков очень важно для вычисления того,
сколько могло человек принимать участие в атаке город-
ских стен. Большая бочка вмещала тогда до 40 ведер
46

(492 л). Следовательно, воинам было выдано по 120 ведер
того и другого напитка. Если принимать во внимание, что
каждый мог выпить в среднем по литру пива и меда, то
Ориентировочные расчеты показывают: на штурм пошло
максимум до 1500 пищальников— очевидно, все 1000
псковских и 500 «с городов». Но в тексте определенно го-
ворится, что напились «допьяна», следовательно, если
допустить другую пропорцию хмельных напитков (3 л на
человека), то реальное число штурмующих может быть
снижено всего до 1000 человек.
Рассказы участников того неудачного штурма запи-
саны в Псковской летописи: «И напившися полезоша на
приступ ко граду, и иных городов пищалъники, а посоха
примет понесли, а полезоша в полнощ да и день той мая-
лися из за Днепра реки совсех сторон, и ис туров пушками
биша. И много побиша пскович, зоне же они пьяни поле-
зоша, всяких людей побиша много...».99 «Как нам писа-
ли, — позже сообщал Сигизмунд архиепископу Яну Лас-
скому,— под Смоленском легло более двух тысяч моско-
витов», а «вся их сила разбилась о стойкость крепости»,
несмотря на то, что штурм «был ночью, когда люди обыч-
но ищут место для отдыха». 10° Данные о потерях, несо-
мненно, являются завышенными, как и то, что во время
всей осады «московиты» потеряли якобы 11 000 человек.
В первых днях марта, перед началом весенней распу-
тицы, государь Василий Иванович снял осаду и отступил.
Вместе с ним с литовской земли из-под Орши, Полоцка,
Витебска и с Киевщины отошли отряды, действовавшие на
вспомогательных направлениях. Великий князь Литовский
47

поспешил уведомить венгерского короля Владислава,
будто бы «Московит бежал в страхе, узнав о приближе-
101 XT
нии нашего грозного войска». Никакого «грозного вой-
ска», шедшего на помощь Смоленску, естественно, не
было. Нет никаких сведений о выдвижении «посполитого
рушения» и наёмных отрядов навстречу русским. Контр-
меры со стороны Литвы явно запоздали.
4 декабря 1512г., когда русские отряды были уже
под Смоленском, с Петрокова к Менгли-Гирею было от-
правлено посольство в составе Станислава Скиндеры и
Яцка Ратомского. Послы везли 15 000 злотых— поминки
хану, в соответствии с договором.102
К началу 1513 г. со стороны ВКЛ рассматривался
вариант привлечения к союзу Ордена. 13 февраля магистр
получил первые предварительные известия, «что король
польский намерен просить помощи от Ордена против
москвитян».т Но переговоры с ливонцами так и не со-
стоялись.
Королю было впору учесть ошибки, связанные с
медленным сбором денежных средств и созывом поспо-
литого рушения. Смоленск устоял только благодаря сво-
им укреплениям и гарнизону. Однако в деле обеспечения
безопасности границ практически ничего не было сдела-
но. Очевидно, в Вильне полагали, что Смоленск всё равно
отобьётся от московитов, так как последние не обладали
практикой ведения долговременных осад. Единственное
достижение, которое было сделано на дипломатическом
фронте, — договоренность с Крымом о нападении на юж-
ные рубежи России, чтобы отвлечь её главные силы.
48

Второй поход на Смоленск
Вскоре по возвращении великий князь стал гото¬

виться к следующему походу. Вести о заключенном сою¬

зе Литвы и Крыма вынудили русское командование выде¬

лить силы для борьбы с последним. К марту на Туле, «бе-

реженья для», была сосредоточена рать A.B. Ростовского

в составе пяти полков (12 воевод), на рубежи Угры вышла

рать М.И. Булгакова-Голицы104 (6 воевод). Позже из её

состава были выделены силы («ис тех воевод послал

князь великий в Стародуб») в помощь к своим васса¬

лам— Василию Шемячичу и Василию Стародубскому,

которые отбивались от татар.
В русских источниках сведений о нападениях татар в

это время нет. Тем не менее 29 июня 1513 г. Сигизмунд

поделился новостью с Николаем Каменецким, воеводой

краковским, полученной с письмом от воеводы киев¬

ского: «армия татар совершила опустошение на тер¬

риторию врага Московита, около Брянска, Путивля и

Стародуба».105
Получив сообщения о находящихся на южных рубе¬

жах русских войсках, крымский хан пошёл с ордой пожи¬

виться в Валахию. Татарская угроза миновала.
Великий государь с главными силами выступил 14

июня в Боровск («пошол с Москвы в Боровеск своево для

дела смоленского»), С конца XV столетия этот город яв¬

лялся местом сосредоточения армий во время походов.106

От Боровска шли пути как на Литву, так и на Крым.
49

В сторону Смоленска «наперед себя послал воевод
своих, боярина и воеводу своего князя Ивана Михайловича
Оболенского Репню, да окольничего своего Андрея Василь-
евича Сабурова, да иных своих многих воевод со многими
людми».101 Согласно Разрядной книге, 17 июля эта передо-
вая рать из одиннадцати отрядов поместной конницы (11
воевод) и одного отряда служилых татар вьщвинулась к
108
литовской границе (табл. 1).
Таблица 1.
Командный состав передовой рати
И.М. Репни Оболенского
Полк
Большой полк
Передовой полк
Правая рука
Левая рука
Сторожевой
полк
Воевода
боярин князь Иван Михайлович Репня
Оболенский
Андрей Васильевич Сабуров
Юрий Иванов сын Замятнин; «да с ними с
служилыми тотары Гридя Офонасьев сын
Дровнин»
боярин князь Иван Андреевич Микулин-
ской Лугвица
князь Андрей Семенович Мезецкой
«да князь Юрьев воевода Ивановича с
людьми князь Давыд Данилович Хромой»
Михаил Андреевич Плещеев
князь Василей Васильевич Чулок Ушатый
Петр Семенов сын Романовича Ярослав-
ский
Федор Микитич Бутурлин
50

Рать Репни Оболенского подошла к Смоленску «и
оступиша град». Вперед обычно отправляли еще и артил-
лерию, так что вполне возможно, что в этой группировке
еще была и артиллерия. Затем 11 августа выступили глав-
ные силы, которые соединились с передовой ратью. В
итоге командный состав стал выглядеть следующим обра-
зом (табл. 2).
Таблица 2.
Командный состав армии под Смоленском
Полк
Большой полк
Передовой полк
Правая рука
Левая рука
Сторожевой полк
Воевода
Боярин Данила Васильевич Щеня, «да с
ним быти боярину князю Ивану Михайло-
вичи) Репне Оболенскому»
князь Михаил Львович Глинский
окольничий Андрей Васильевич Сабуров
Юрий Иванович Замятины
боярин князь Михаил Данилович Щенятев
Федор Микитич Бутурлин109
боярин князь Андрей Иванович Курака
Булгаков
Михаил Андреевич Плещеев
боярин князь Борис Иванович Горбатой
Григорий Фомич Иванова Квашнин
Если сравнить два списка, то получается, что осад-
ная рать Василия Ивановича насчитывала 11 главных во-
евод и еще 6 «воевод с людми». Формировавшаяся в Ве-
ликих Луках рать под командованием В. Шуйского (всего
8 воевод) направилась к Полоцку.110
51

Под стенами смоленской цитадели навстречу рус-
ским воеводам за городской вал в поле с нагорной сторо-
ны вышел сам наместник Юрий Глебович, а также «князи
и бояре Смоленский и гетманы жолныръскые с желны-
ры». Как оказалось, напрасно: в ходе боя «смоленъских
людей многих побили, а иных князей, и бояр, и желнырей
живых, переимав многих, послали в Боровеск к великому
князю».
Артиллерия была обеспечена позициями для стрель-
бы, а сам город был обложен. 11 сентября перед Смолен-
ском появился государь Василий Иванович, «и граду
Смоленску великие скорби и бои пушками и пищалями по
многу дни сотвори». Однако обстрел ничего не дал: «и
что разобьют днем, а в нощи все зделают».
О второй осаде Смоленска сохранилось весьма тен-
денциозное сообщение под названием «Новое известие о
Литве и Московитах». Анонимный автор, по его призна-
нию, получил письменные сведения от короля «и других
знатнейших при дворе лиц».
Согласно донесению, осада, во время которой моско-
вит «безпрерывно штурмовал день и ночь», длилась четыре
недели и два дня. Перед крепостью бьшо расставлено «до
двух тысяч штук пищалей (в немецком тексте: «у 2
tausenth stuk buchen» — А.Л.), больших и малых, чего нико-
гда еще ни один человек не слыхивал. Все это ему отлили
итальянцы и немцы, между ними большое орудие, заря-
жающееся двумя снарядами: одним каменным и одним
эюелезным ядром». После осады в крепости якобы нашли
700 ядер.
52

Позже Сигизмунд Герберштейн упоминал в Москве
«очень большую пушку», которая могла разрушить «и
свод, и стены ворот»}11 Вероятно, в осаде принимала
участие гигантская мортира Паоло да Боссо 1488 г. или
же одна из бомбард, отлитых немецкими мастерами в
начале XVI в.
Иоасафовская летопись отмечает: «...князь великий
пушки повеле уставити и по граду из пушек и пищалей
повеле бити по многи дни, и стрельнщу Крышевскую
разбиша и града Смоленска людем многие скорби
нанес»}11 Помимо артиллерийского обстрела, пишет автор
донесения, «коварный Московит» использовал и нестан-
дартные способы осады: «он имел более 400 живых кошек,
которых с привязанным огнём пустил в крепость, точно
также пытался посредством летающих голубей внести
огонь в крепость: всё это не помогло»}13 Как известно,
последнее средство применяла ещё княгиня Ольга при
осаде древлянского Коростеня в 946 г. Скорее всего, это
легенда. В отличие от первой осады Смоленска, воеводы
не испытывали крепость штурмом — в русских источни-
ках о какой-либо неудачной атаке сведения отсутствуют.
В тексте сообщения мы встречаем завышенную в не-
сколько раз численность «московитов» — 80 000 человек,
их колоссальные потери («более 20 000 человек»), огром-
ное число орудий (1000 штук). Автор «известия» неодно-
кратно и сознательно прибегает к гиперболе для того,
чтобы показать значение одержанной над врагом победы.
Польско-литовские! источники распределяют русские
силы следующим образом: большое войско, «более 80 000
53

человек», стояло под Смоленском, перед Полоцком —
24 000, у Витебска— 8000.114 Двумя последними отряда-
ми, по сведениям анонимного автора «Нового известия»,
командовал князь Михаил Глинский. Но разрядные данные
этого не подтверждают: ратью, направляемой под Полоцк,
как известно, руководили В.В. Шуйский и М. Кислица.
Обращает на себя внимание цифра в «80 тысяч», которая
является неким «стереотипным стандартом» численности
русской армии в польско-литовских источниках.
Помимо этих группировок, есть упоминание о
14 000 московитах под Оршей.115 Возможно, Глинский
возглавлял один из небольших отрядов, посланный либо
под Витебск, либо под Оршу.
Все перечисленные сведения о размерах русских
войск являются многократно преувеличенными. Так, 8
воевод, действовавших под Полоцком, могли возглавлять
рать максимум в 3000 всадников,116 но никак не в 24 000.
О том, что отряды (по-видимому, «загонные») на данных
направлениях играли вспомогательную роль, свидетель-
ствует Устюжская летопись: «А в загон (выделено мной —
АЛ.) ходили под Оршу, под Мстиславлъ, под Кричев, под
Полотен, полону бесчисленно, а города не вьзяли ни од-
ного»}11 «Загоном» в разрядах назывались небольшие
мобильные отряды, действовавшие на оперативных про-
сторах для разведки либо отвлечения противника.
Как и в первую осаду, Литва не сразу отреагировала
на новое нашествие. Сигизмунд Казимирович жаловался,
что «Литва ограничена в средствах», «нет времени на
сборы войска», «московит воспользовался внезапностью»
54

(?!) и «с неистовством принялся осаждать замки» и
проч.118 Мы видим, что состояние обороны границ ВКЛ
было неудовлетворительным: денег на войну не хватает,
народное ополчение {«посполитое рушение») собирается
медленно, дисциплина в войске низкая, крымский союз-
ник, несмотря на договоренность, войну против Васи-
лия Ш не начинает.
Что в это время делает Сигизмунд? Из Польши ко-
роль прибыл только 27 июня. В Мельнике и Вильно на
совещаниях с панами-радой было принято решение
нанять «служебных» из 10 000 конницы и 2000 пехоты.119
Но денег в казне не хватало, удалось нанять лишь четвер-
тую часть от планируемого числа. Среди тех наемников,
кого удалось нанять в октябре, были Януш Сверчовский и
Якуб Сецигновский со своими отрядами. Через год эти
лица примут активное участие в «Великой битве» под
Оршей. В сентябре 1513 г. вновь поднимался вопрос о
выплате Менгли-Гирею по прежнему договору «15 000
золотых» {«anno XVmilia florenorum») и открытии со сто-
роны Крыма боевых действий против Василия III.120
Для деблокады литовских городов в Вильне начала
формироваться армия, которую возглавил князь Констан-
тин Острожский. Но ополчение, за исключением Троцко-
го и Виленского воеводств, собиралось очень медленно.
Только в конце сентября литовские войска выступили с
Вильны. Противники распускали слухи о мощи своих
армий. Так, в армии короля якобы «собралось около 40
тысяч; он имел хорошее войско и отпустил его с Богом в
поход, снабдивши (свое войско) хорошим порядком»}21
55

Даже в осадной армии Василия Ивановича не могло
набраться столько воинов. Такое большое войско мог со-
брать в благоприятные годы, в пик развития поместной
системы, только его сын Иван Васильевич Грозный в По-
лоцкий поход 1563 г.122 Вряд ли вообще армия короля
была большой— в 1513 г. финансовые средства ещё
окончательно не были собраны, наёмников было мало, а
хоругви ополчения на войну вышли только с центральных
поветов. Шляхта и жители восточных приграничных по-
ветов оборонялась собственными силами.
В актах королевской канцелярии сохранилось письмо
епископу Вармскому Фабиану ещё от 20 июня, которое
король закончил следующим предложением: «... Ваше
Преосвященство, сегодня принесли нам приятную но-
вость, что с помощью Божией воевода Киевский разбил
пять тысяч московитов» }2Ъ Итак, Сигизмунд пишет о
каком-то крупном военном столкновении, хотя по рус-
ским сведениям каких-либо значительных сил в районах
приграничья не было ещё почти месяц. Да и польско-
литовские войска в июне только-только начали собирать-
ся. Скорее всего, имела место какая-то «щкода» одного из
небольших отрядов приграничного уезда (возможно, от
Василия Шемячича), численность которого была, по
обыкновению, на словах увеличена в несколько раз.
Вплоть до августа никаких сообщений о стычках в «эпи-
столах» короля более нет.
Первые серьезные бои с полевыми войсками начались
не раньше осени. 4 октября, пишет анонимный автор
«Новых известий», «в день святого Франциска московиты
56

■i r\Ą
были разбиты и прогнаны перед Витебском». В письме
Сигизмунда говорится лишь о вылазке: «Литовцы с Ви-
тебска в день святого Франциска на рассвете атаковали,
пятьсот москов перебилив»}25 Русский отряд был вы-
нужден снять осаду и соединиться с главной армией.
Не втягиваясь в полевые бои с приближающейся ар-
мией К.И. Острожского, псковско-новгородская рать,
блокировавшая Полоцк, также отступила для соединения
с главными силами «октября в 26 день, на Дмитриев
день».
Уловка с преувеличением собственных сил и не-
сколько успешных сытчек сделали своё дело. На этот раз
настораживающие вести о приближающейся литовской
рати побудили государя снять осаду Смоленска. Для ор-
ганизации осады нужны были более крупные силы и
средства. В итоге армия вынуждена была отступить.
Несмотря на прекращение боевых действий, мир так
и не был заключен, хотя великий князь Литовский от-
правлял в Москву гонца, но «грамоты приимали у него в
набережной полате, а у государя он не был»}26 С послан-
ником от панов-рады было передано также письмо к мос-
ковским боярам о мирном урегулировании конфликта.127
В результате великий князь «наряд весь отослал к
Москве, а сам после погиол, погодя мало, не учинив ни-
чтоже». По словам немецкого осведомителя, среди смо-
лян «погибло не много более тысячи человек», а противник
якобы потерял «в своих сильных штурмах более 20 000
человек»}2* Однако на самом деле русская армия, несмот-
ря на две неудачные осады, в которых «силы пало с обе
57

стороны», сохранила свои резервы, и уже через три меся¬

ца начался готовиться третий поход на Смоленск.
Третий поход на Смоленск
После отступления русских литовцы тут же приня¬

лись чинить и укреплять стены и валы своих замков. Казна

нашла дополнительные средства на закупку боеприпасов

(пороха, свинца, селитры) и крепостных орудий (гаковниц

и тарасниц) в Гданьске и Кракове. Хорунжий Михаил Бася

с отрядом виленских татар доставил несколько телег в
Смоленск. Артиллерийское вооружение города пополни-
1 90
лось 100 пищалями-«гаковницами» и 5000 ядрами к

ним. Деревянно-земляные укрепления были суще¬

ственно подновлены.
Кроме того, опасно было бы вести войну без союзни¬

ков. Поэтому 2 февраля 1514 г. с крымским ханом Менгли-

Гиреем был заключен договор, по которому последний

должен был отправить войско на опустошение российских

окраин. То ли русские дипломаты опередили литовцев, то

ли хан не хотел войны с соседом, но крымский царевич

Адрагман выдвинулся к южным рубежам России и... встал

с войском в ожидании дальнейших распоряжений от
1 о i
Менгли-Гирея. Тем временем великий князь в третий раз

двинулся на Смоленск.
Сигизмунд учёл ошибки предыдущей кампании

1512-1513 гг., когда сбор армии шёл очень медленно. На

Петроковском сейме в начале 1514 г. был утвержден набор
58

«служебных» на деньги, которые выделялись казной. Ещё
одно постановление, принятое на сейме, касалось строгих
мер в отношении уклонистов от военной службы.132 Вме-
сто Юрия Глебовича на должность смоленского воеводы
назначен Юрий Сологуб, ранее (1503-1507 гг.) уже руко-
водивший крепостью. Мера эта, как считали позже, оказа-
лась неправильной — боевого коменданта Смоленска, су-
мевшего организовать оборону во время двух осад, сменил
человек, не имеющий достаточного опыта обороны города.
9 апреля Сологуб на смоленской площади, в присутствии
владыки Варсонофия, торжественно обещал «замок Смо-
ленский на себе держати» и «боронити».133 Текст присяги
был утвержден королем и прислан Федором Сапегой.
Несмотря на то, что ещё только начались мероприятия
по сбору войска, 31 мая король поспешил уведомить хана
Менгли-Гирея о первых успехах литовского оружия. Как
стало известно, пишет король, что «великий князь москов-
ский люди свои под замок наш Смоленск прислал», то тут
же якобы все паны «на конь всели» и на «неприятелеви по-
тягнули». К Орше был отправлен передовой отряд {«а
наперед отправили есмо некоторую суму войска нашого»),
которому удалось разбить передовой отряд «неприятеля
нашого московского» численностью якобы в 2000 чел.134
Самое интересное, в письме перечисляются имена
убитых московских воевод: «Василя Ивановича Шадрина,
а Игнатя Салтыкова, а Андрея Ивановича, и инъших мно-
гихь языков поймали». После сражения к Сигизмунду был
прислан знатный пленник «на имя Ратая Иванова сына
Шираева»}35 Постельничий Ратай Ширяев, командир
59

новгородского отряда, действительно попал в плен. В хо-
де расспроса (не без применения пытки) Ратай рассказал о
переписке Василия Ивановича с ногайскими татарами с
целью якобы нападения на Крым. Конечно, крымскому
хану имена убитых воевод ничего не говорили — Сигиз-
мунд привел их для иллюстрации значимости победы, не
задаваясь вопросом о знатности командиров.
На самом деле успехи передовых королевских отрядов
были значительно скромнее. Был разбит один из «загонов»,
отправленных под Оршу с разведывательной целью. Во-
еводы, упомянутые в письме, занимали низкий ранг в
иерархии (на вторых и третьих местах). Воевода В.И.
Шадрин ранее упоминается в полку правой руки на Во-
шанах, а затем в тульской армии: «В сторожевом полку
князь Василей Ондреевич Оболенской да Василей Ивано-
вич Шадрин Вельяминов».136 Игнатий Салтыков не был ни
убит, ни пленен— в 1514 г. он действительно числился
как второй воевода правой руки в рати, отправленной к
Мстиславлю. Но в 1519 г. его имя упомянуто в числе вое-
вод передового полка, шедшего на Витебск.137 Андрей
Иванович (Булгаков) также не был убит, ибо спустя три
месяца принимает участие в битве под Оршей, где ему
чудом удалось избежать плена. Либо Сигизмунду принес-
ли ложные сведения о гибели воевод, либо он сознательно
приувеличил, просто обозначив, как убитых, имена из-
вестных по разведсводкам воевод.
О стычках у Орши неясно до конца. Из послания Си-
гизмунда Менгли-Гирею следует, что «наперед отправи-
ли есмо некоторую суму войска нашего, который эю люди
60

наши на Ръши (Орши — А.Л.) положилися».13* Но какие
подразделения участвовали в боевых действиях— «по-
чты» литовских панов, отправленные после совещания с
сенаторами 23 мая, или же наёмники? Среди «Томициан-
ских» бумаг сохранилось письмо Перемышльского епи-
скопа, написанное между 12 и 23 апреля, в котором гово-
рится о планах направить к Смоленску отряд «служебных»
под командованием Спергальдта. Если Спергальдту не
удастся пробиться в город, писалось в послании, он дол-
жен будет засесть в Орше и оттуда делать вылазки на вра-
га.139 Во второй половине мая наёмники уже были под
Оршей. Никаких других крупных военных отрядов в это
время там не было. Таким образом, русский отряд разби-
ли наёмники, только что прибывшие к месту службы. Сам
по себе этот факт не вызвал бы большого удивления, если
бы не одно обстоятельство: в документах упоминается
«Спергальдт с пехотой» {«сит peditibus suis Spergalldt»),
т.е. говорится только о пеших воинах! Сложно понять,
каким образом пехотинцам-«драбам» удалось нанести
ощутимые потери конным подразделениям. Возможно, в
лесистой местности близ Орши была сделана засада, либо
же беспечных всадников захватили в одной из деревень.
Удивляет также оперативность подопечных Якоба
Спергальдта. 2033 «жолнера» 29 апреля получили жало-
вание в Кракове,140 и меньше чем через месяц первые ро-
ты пехотинцев уже подошли к Орше. Под городом в ходе
непродолжительного боя русские ретировались, а захва-
ченные пленные рассказали о своих командирах, которые
в посланиях Сигимунда превратились в убитых.
61

В письме С. Ходкевичу от 26 июля Сигизмунд пишет
о еще одной победе: «Князь Мстиславский выиграл слав-
ную победу, разбив и пленив более трех тысяч москови-
тов, напавших на его владения»}*1 Опять же сомнительной
выглядит победа над 3000 московитов роты «служебных»
и несколько сотен обороняющихся жителей Мстиславля. В
актах Литовской Метрики есть жалованная королевская
грамота Мстиславскому князю Михаилу Ивановичу Же-
славскому, датированная 29 декабря 1514 г. В ней нигде не
упомянута в качестве заслуги победа над «московитами».
Наоборот, говорится о том, что «бояре его и люди мсти-
славскии ему к обороне помочи бытии не хотели».142
Анализируя «Томицианские акты» и акты Литовской
Метрики, можно заметить интересную деталь: Сигизмунд
постоянно уверяет своих адресатов в том, что его армия
вот-вот соберется, что посланы передовые полки, которые
уже добились ряда значительных успехов, и что в бли-
жайшее время ожидается деблокирующий смоленскую
крепость удар. Явный политический окрас таких посланий
вынуждает историка постоянно перепроверять содержа-
щуюся в письмах информацию. Мы видим типичное ба-
хвальство в ситуации, когда обороноспособность ВКЛ
оставляла желать лучшего. Московские войска безнака-
занно осаждают Смоленск, их отряды хозяйничают у
Друцка, Минска, Борисова, Орши и Мстиславля. Тем не
менее, небольшие стычки с русскими «загонами» возво-
дятся в ранг значительных военных достижений.
Наиболее реально в литовских источниках изложены
результаты рейда отряда В.А. Полубенского, который,
62

согласно донесениям, разбил отряд московитов в 300 че-
ловек, захватив при этом 30 пленных.143 Бой произошел
не ранее 10 июня — именно тогда был сформирован и от-
правлен в район боевых действий отряд Полубенского из
315 «коней».144 Победы в небольших стычках были, по
сути, «комариными укусами» и, естественно, не могли
воспрепятствовать движению главных сил русских.
В середине апреля со стен крепости жители и гарнизон
вновь увидели передовые части русской армии. Первым к
стенам крепости подошёл Передовой полк под командова-
нием князя Михаила Глинского. О численности его отряда
сохранилось два иностранных свидетельства; разрядная
книга позволяет уточнить командный состав его полка:
Письмо
П. Томицкого,
апрель 1514 г.
«Тогда же при-
шел князь Михаил
с тысячей всад-
ников, с коими
встал под Смо-
Письмо мемель-
ского командора,
3 сентября 1514 г.
«А герцог Михаил
рано утром, 2-го
Разрядная книга
1475-1605 гг.
ленском»
145
«В передовом полку
бояре князь Михай-
дня от св. Петра, с ло Львович Глинский
отрядом, насчиты- да князь Михайло
вавшим тысячу ко- Васильевич Кислой
ней, пришел к ме- Горбатой, да
сту осады»146 Ондрей
Сабуров»
На каждого воеводу передового полка приходилось,
таким образом, в среднем по 330 всадников. Естественно,
Глинский не мог с такими незначительными силами оса-
дить город — были перерезаны сообщения, а с осажденны-
ми начались переговоры, ибо князя в городе хорошо знали.
Васильевич
147
63

Вслед за Глинским к городу подошли более крупные
части под командованием «князя Бориса Ивановича Гор-
батова да князя Михаила Васильевича Кислова Горбатова
да боярина и конюшева Ивана Ондреевича Челяднина. Они
же, пришед, град оступили».ш Дата полного обложения
крепости устанавливается по сообщению королевской
окружной грамоты: «люди неприятеля нашого Московско-
го, пришедши под замок наш Смоленъск, по святом Николе
о тыжденъ, замок наш облегли»}49 Т.е. Смоленск был
окружен 22 мая (день св. Николая)
Когда все полки собрались под Смоленском, в воен-
ной канцелярии великого князя был составлен разряд («А
под Смоленским были бояре и воеводы в смоленское взя-
тье по полком») (табл.3).
Таблица 3.
Состав осадной армии в 1514 г.
Большой
полк
Передовой
полк
Полк Пра-
вой руки
Полк Левой
руки
Сторожевой
полк
Боярин и воевода князь Данила Васильевич
Шеня
Боярин Иван Андреевич Челяднин
Боярин князь Михаил Львович Глинский
Князь Михайло Васильевич Кислой Горбатый
Андрей Васильевич Сабуров
Боярин князь Михайло Данилович Щенятьев,
Боярин князь Никита Васильевич Оболенский
Хромой
Князь Иван Федорович Бородатой Хромой.
Боярин князь Андрей Иванович Булгаков
Князь Иван Иванович Щетина Стрита Оболен-
ский.
Боярин князь Борис Иванович Горбатый
Дмитрий Васильевич Китаев
64

О том, что в разряде указан состав именно главной
группировки, свидетельствует высокий местнический
ранг воевод: из 12 командиров соединений было 7 бояр.
Для усиления осадной армии в Туле воеводам велено
сформировать ещё один корпус: «А с Тулы князь великий
велел итить за собою к Смоленску воеводам князю Ивану
Михайловичю Баратынскому да князю Ивану Семейке
князь Семенову сыну Романовича Ерославского, да
Ондрею Микитичю Бутурлину, да Григорью Фомичю
Иванова Квашнину. Да с Тулы эюе велел государь за собою
итить в головах писменых з детьми боярскими з городо-
выми князю Василью князю Ондрееву сыну Нохтеву да
князю Александру князь Федорову сыну Сицкому, да Ива-
ну Ондрееву сыну Шереметеву, да Ивану Васильеву сыну
Сабакину; а съезжать велел им себя в Дорогобуже».150
На этот раз с осадой крупной крепости было решено
покончить раз и навсегда. Но хотя под Смоленск были
стянуты большие силы и средства, всё же часть войск ре-
шено оставить на Туле (10 воевод в 5 полках) и на Угре (3
воеводы)151 во избежании татарской угрозы.
На второстепенное направление — под Оршу — из
Великих Лук 7 июня направилась новгородско-псковская
рать боярина и воеводы В.В. Шуйского (10 воевод, 5 пол-
ков), но до цели он так и не дошел — уже под Смолен-
ском произошли переформирование корпуса и перемена
воевод. Именно здесь, щ основе великолуцкой рати, был
сформирован направляемый к Орше корпус М.И. Булга-
кова-Голицы, который розже примет участие в битве 8
сентября 1514 г. |
65

С армией на Смоленск двинулась и прибыла артил-
лерия. Её сопровождали европейские специалисты огне-
стрельного дела. «Московит, — написано в одном из до-
несений, — имея большую силу, двинулся к Смоленску, и
для осады замка послал пушки (Buchsen), чтобы отчаян-
но бить по нему..,». Под руководством иностранных
инженеров были возведены артиллерийские батареи, с
которых начался обстрел крепости. Сам великий князь
для руководства осадой выехал из Москвы 8 июня.
После продолжительной осады гарнизон и жители
решили сдать крепость. Дату капитуляции источники
называют разную — то 30, то 31 июля. С. Гурский отме-
чал, что защитники открыли ворота «XXX die Julii, anno
Christi MDXIV», т.е. 30 июля 1514 г.153
Почему же пал Смоленск? Надо сказать, что на этот
вопрос еще современники не дали однозначного ответа.
Исходя из анализа всех источников можно выделить
три основных причины падения крепости:
1. «Изнеможение градское». Как писал Е.И. Ка-
шпровский, «обессилевшая крепость, не получая помо-
щи», была вынуждена сдаться именно из-за неспособно-
сти больше обороняться.154 То же отмечал польский исто-
рик Т. Корзон.155 По свидетельству летописцев, именно
артиллерийский обстрел, когда «земля колыбатися ...и
весь град в пламени курениа дыма мняшеся въздыматися
ему», похоронил надежду на спасение литовского гарни-
зона. Особенно интенсивным был обстрел в конце оборо-
ны. Архангелогородский летописец приводит подробный
рассказ, изобилующий достоверными и важными деталя-
66

ми: «И повеле князь велики пушкарю Стефану пушками
город бити июля в 29 день в суботу, на 3-м часу дни, из-
за Днепра. И у дари по городу болшею пушкою. И лучися
на городе по их пушке по наряженои ударити, и их пуш-
ку розорвалоу и много в городе в Смоленску людей поби-
ло». Летописец не мог придумать имя руководителя ар-
тиллерии, ибо пушечный мастер «немчин» Стефан
(Степан) упоминается и в других документах эпохи Ва-
силия III.156
Гигантскую бомбарду перезаряжали не менее 3 ча-
сов. Поддатни укрепляли сруб, в который помещалась
бомбарда, чистили стол, засыпали и утрамбовывали по-
роховой заряд и, наконец, вкатывали одно или два боль-
ших ядра. За день большая пушка могла сделать не более
пяти выстрелов. Но мощной крепости хватило трёх.
Впрочем, по деревянно-земляным укреплениям горо-
да била не одна пушка. Ужасную какофонию поддержива-
ли стенобитные пищали («дела великия») и мортиры («дела
верхния»). Важно заметить, что на сделанных орудиях,
шедших в поход, впервые был отлит титул «самодержец
всеа Руси». В этом грандиозном военном мероприятии шла
своеобразная апробация нового титула.
Историк А.И. Филюшкин в работе, посвященной
исследованию титулатуре русских государей, отмечает,
что самым ранним документом, содержащим титул
«самодержец», можно считать грамоту русского посла в
Турцию М.Алексеева 1514г. «Но этот случай,—
отмечает Александр Ильич,— так и остался, видимо,
случайным эпизодом»}51 Но в описи смоленской
67

артиллерии 1670-х годов, в которую пушкарский голова
Прохор Шубин скрупулезно заносил все признаки
орудий, вплоть до размеров и надписей на стволах,
отмечена одна «большая» мортира времен Василия III:
«Пищаль медная, гранатная большая ... русского литья,
длина два аршина с полуторным вершком. На ней подпись
руским писмом: "Василия, Божиею милостию государя и
самодержца (выделено мной— А.Л.) всеа Русии и
великого князя, повелением слита бысть сия пушка в
преименитом и славном граде Москве, в лета семь
тысячь двадцать перваго, майя в 8 день, господарства
его ...158 делал Булгак Ноугородов"»}59 Большая пушка
весом в 83 пуда была отлита в мае 1513 г. по повелению
государя. Иначе и не могло быть — все крупные орудия
XV-XVI вв. создавались по специальному указу, а текст
надписи, содержащий титул правителя, как правило,
исходил от высшей инстанции, которая и была главным
заказчиком. То есть, возможно, что употребление титула
«самодержец» при Василии III в 1513-1514 гг. хоть и
носило эпизодический характер, но было далеко не
случайным во внутриполитической сфере. Приведенное
выше описание пушки 1513 г. — единственное сохранив-
шееся в своем роде. Других описаний, так же как и
сохранившихся орудий времен правления отца Ивана
Грозного, нет.
Указанное орудие вряд ли подходит на роль главной
пушки, сыгравшей весомую роль во взятии крепости.
Наиболее подходит на роль огромной бомбарды уже упо-
мянутая ранее пушка «Павлин», отлитая 12 августа
68

1488 г. итальянцем Паоло де Босо {«Павлином Дебоси-
сом»). По крайней мере, это орудие, метавшее «ядрышки»
в 13 пудов (208 кг), неоднократно принимало участие в
походах XVI в.
«...на шестом часу дни тот же Степан ту же
пушку пустил, и много ядер мелких собра, и окова свищем,
и у дари в другой. И того боле в городе людей побило...».
Для второго выстрела пушкарь Стефан использовал не-
сколько небольших ядер, окованных свинцовыми полоса-
ми. В полёте крепления разрывались, и туча железных,
каменных и свинцовых шаров накрывала противника. «И
князь велики повеле ударити в третъие, и того боле людей
побило в городе». Защитники крепости во главе с комен-
дантом Юрием Сологубом начали переговоры о прекра-
щении огня, но Василий Иванович был непреклонен.
Условием прекращения бомбардировки могла быть толь-
ко капитуляция: «и повеле бити пушками многими
отвсюду». Таким образом, фактор военного давления со
стороны московского князя оказал значительное влияние
на принятие решения о сдаче города.
2. Переговоры и измена руководителей оборо-
ны. В Средневековье успех обороны города во многом
зависел от того, есть ли в нём профессиональные вои-
ны, способные организовать оборону, и есть ли у этих
воинов желание обороняться. История XVI-XVII вв.
знает немало примеров, когда город держался только
благодаря стойкости воинов, жестоко подавлявших вся-
кие разговоры о сдаче, несмотря на желание самих горо-
жан сдаться.
69

Известно, что в Смоленске весной 1514 г. был раз-
мещен наёмный контингент под командованием «одного
чеха». С ним Михаил Глинский также вёл переговоры.
Этот момент отмечен и С. Герберштейном, и С. Гурским,
и Й. Децием, и М. Стрыйковским, и Б. Ваповским, и дру-
гими хронистами. Поскольку горожане в третий раз не
желали стоять до конца (к этому также склонялась город-
ская верхушка), то профессиональным воинам ничего не
оставалось, как подчиниться воле смолян, тем более, что
перед наемниками открывался свободный выбор: «кото-
рые похотели служити великому князю, и тем князь ве-
лики влел дать эюалование по 2 рубля денег да по сукну по
лунскому и к Москве их отпустил. А которые не похотели
служить, а тем давал порублю и к королю отпустил. А к
великому князю князей и панов и жолныреи многое мно-
жество служити».160
В источниках зафиксированы награждения Васили-
ем III наемников («жолнеров») и смоленских мещан.
Первые за то, что решили прекратить сопротивление и
подчиниться воле горожан, были награждены жалованием
и получили свободу выбора — остаться на службе короля
или перейти к новому государю. Некоторые иностранные
источники говорят о том, что город пал не от сильного
обстрела, а благодаря переговорам, которые вел князь
Михаил Глинский.161 По сообщению С. Гурского, великий
князь «военными машинами и огненными ядрами не смог
ни взять, ни изгнать гарнизон, который деятельно за-
щищался, то отказался от осады и обошел с войском
окрестности, и все встречное опустошил огнем иразгра-
70

бил и вновь вернулся к осаде замка». В ходе переговоров
Михаилу Глинскому якобы удалось переманить «пре-
фектов великими уговорами и еще большими обещания-
ми»}62 Об этом же написано в немецких источниках.163
По Герберштейну, Василий Иванович овладел крепостью
«после измены воинов [и начальника, одного чеха]...>>.164
Вообще, роль Глинского во взятии Смоленска слиш-
ком преувеличена. Михаил Глинский появился перед сте-
нами в апреле и почти три месяца вел переговоры (май-
июнь). Артиллерия же громила укрепления после того,
как переговоры не дали результатов (июль).
Сам король Сигизмунд признавал, что город имел
все необходимые ресурсы для обороны и «пребывал в
непоколебимой верности», но сдался он «из-за гнусной
165
измены кое-кого из наемных войск и местной знати».
Действительно, в начале 1514 г. были проведены тща-
тельные оборонительные мероприятия по укреплению
города фортификационными сооружениями и орудиями.
Обоз с боеприпасами и артиллерией накануне осады до-
ставил в Смоленск хорунжий М. Бася; истерзанные в
1512-1513 гг. артиллерией башни и стены были поднов-
лены.
Необходимо разделять между собой намерения
сдаться, переговоры о сдаче и саму капитуляцию. Эти со-
бытия могли расходиться между собой на несколько дней.
Когда Сигизмунд писал венгерскому королю о падении
крепости, то он опирался на первые известия, которые до-
стигли Минска к 30 июля. Следовательно, переговоры о
сдаче велись как минимум в 20-х числах июля — гонец с
71

донесением должен был покрыть расстояние, как мини-
мум, в 250 верст между Смоленском и Минском, где нахо-
дилась ставка короля. Уже тогда у гарнизона появились
намерения открыть ворота, и в стенах крепости обговари-
вался вопрос о капитуляции на особых условиях. Описанная
летописцем бомбардировка 29 июля была, по-видимому,
последним аккордом осады с целью подвигнуть защитников
принять условия капитуляции.
3. Нежелание жителей обороняться. В отече-
ственной историографии ещё с советских времён рас-
пространено мнение о стремлении смолян к Московско-
му государству: якобы «под давлением смоленского чер-
ного люда наместник и воевода приняли решение о ка-
питуляции».166 Но советская историография не давала
ответ на вопрос — почему жители столько раз оказывали
упорное сопротивление русским войскам?
Традиционную точку зрения оспорил М.М. Кром.
Исследователь утверждает, что «присоединение Смоленска
к Русскому государству не было следствием проснувшийся
у гороэюан тяги к Москве, а носило для них вынуэюденный
характер», a смоляне до последней возможности отстаи-
вали свою «старину» и проявляли лояльность к Литве.167
Таким образом, в современной историографии существу-
ют две полярные точки зрения, которые можно выразить
в следующих тезисах: «Смоленск тяготел к Москве» и
«Смоленск до конца сопротивлялся Москве».
При изучении русско-литовских отношений в конце
XV-начале XVI вв. возникают множество вопросов, свя-
занных с поведением населения приграничных земель в
72

ходе боевых действий. И решить их в рамках одной моно-
графии достаточно сложно. И украинцы, и белорусы, и
русские признавались народами «orbis russiarum», «рус-
ского мира», одной общности, в которой исповедовали
одну религию, говорили на одном языке, но при этом
общность эта была разделена государственными грани-
цами.
В Средневековье уделы и города приграничных зе-
мель могли перейти в подданство то одного, то другого
государя — великого князя всея Руси или великого князя
Литовского, в зависимости от того, кто из них брал вверх.
Переход на сторону сильнейшего государя мог проходить
в условиях вынужденного отказа или ущемления своих
прав за возможность спокойно жить под гарантированной
защитой полков нового сюзерена.
Летописец говорит о смоленской делегации боярина
Михаила Пивова, в которой было, помимо представителей
«от князей, и от бояр», а также «мещан и черных людей
много». В описях начала XVII в. упоминается «тетрадь,
лета 7023-го, как приехали к великому князю Василъю
Ивановичю всеа Русии из Смоленска князи, и дворяне, и
дети боярские, чтоб их пожаловал, держал под своею
1 ça
государъскою рукою и дал бы им владыку». Однако
узнать её содержание не представляется возможным — до
наших дней она не сохранилась.
Необходимо обратить внимание на следующую за-
пись. В описи Царского архива перечисляется: «Ящик 74.
А в нем грамота жалованная великого князя Василия, а
как пожаловал мещан Смоленских, а три грамоты
73

старые Жигимонта Короля жалованные, да две грамоты
мещанских ... да грамота жалованная Смоленская
болшая всей земле, как взят Смоленеск, вынята из 39
ящика»169 (выделено мной — А.Л.). В грамоте {«как пожа-
ловал мещан Смоленских»), скорее всего, говорилось о ка-
ких-то дополнительных льготах городскому населению.
Кроме того, в самой жалованной грамоте Василия III,
текст которой дошёл до наших дней, отмечалось, чтобы
«бояром мещан и черных людей в закладни не приимати;
а мещаном и черным людем под наши гонци подвод не
давати»110 (выделено мной — А.Л.). Конечно, жалованная
грамота, по сути, повторяла «привилеи» Смоленску вели-
ких Литовских князей. Как известно, Смоленск имел не-
сколько жалованных грамот, выданных литовскими вели-
кими князьями в 1404, ок. 1442, в 1505, в 1513 гг. В доку-
ментах, помимо освобождения от ряда государственных
повинностей, гарантировалась неприкосновенность цер-
ковного имущества, а также расписывался порядок раз-
решения жалоб и споров.171
Жители, конечно же, дорожили своими правами —
вспомним, что одним из условий капитуляции было под-
тверждение Василием III всех прежних прав. Но вполне
естественным было их желание, чтобы все их права при-
менялись на деле, а не были просто красивыми словами в
жалованных грамотах. Если рассматривать данные в
рамках правовой системы, то наличие привилеев и жало-
ванных грамот — с одной стороны, и несоблюдение сво-
бод и прав державцами и королевскими властями— с
другой, вызывал дисбаланс в общественных отношениях.
74

Те свободы и вольности, обещанные королем, которыми
так дорожили жители Великого княжества Литовского,
часто оказывались пустым звуком на деле. Привилеи не
могли огородить от посягательств на имущество не толь-
ко державцев, но и со стороны наёмных войск — в коро-
левских жалованных грамотах иногда отмечалось, что
«место нашо Смоленское скаэюано и люди ecu заграблены
от служебных наших, которые ж там, у Смоляноку, на
замку нашом мешкают»}11
Третья осада показала, что король ничем не может
помочь городу, что все пункты «привилеев» в условиях
непрекращающейся войны и длительных осад теряют
свою силу, что чаша весов в противостоянии склоняется в
сторону сильного восточного соседа, и что государь Ва-
силий Иванович никогда не отступит от своих намерений
присоединить «смоленскую отчину» к своим владениям.
К тому же «великий князь Московский», со своей стороны,
предлагал смолянам большие привилегии.
Тот факт, что горожане, помимо грамоты «всей
Смоленской земле», были пожалованы еще дополнитель-
ными льготами — отдельной грамотой «мещанам Смо-
ленским» — определенно свидетельствует в пользу вер-
сии о весомой роли городских слоев в сдаче Смоленска.
Третий год войны многим показал, что «великий князь
Московский» имеет значительные ресурсы для воплоще-
ния своих целей. Каждый раз Смоленск тщетно ожидал
деблокирующие войска и был предоставлен самому себе.
В истории смоленских осад мы наблюдаем значи-
тельные изменения в поведении горожан— от желания
75

«рыцарски обороняться, терпеть нужду от врагов»173 до
момента «бити челом великому князю». Позиция смолян в
период 1512-1514 гг. не была твердой и менялась в зави-
симости от военной обстановки и соотношения сил на
русско-литовском фронте.
С каждым грохотом русских бомбард призрачные
надежды на спасение гарнизона улетучивались, а число
сторонников «промосковской группировки» увеличива-
лось. В этом свете справедливыми кажутся слова А.Б.
Кузнецова, что жители Смоленска «устали от русских
походов, осад и штурмов, не надеялись на способность
литовцев отстоять город и хотели одного — мира и воз-
можности спокойно жить и заниматься своими дела-
ми».174 Выбирая, где лучше жить, — в относительно сво-
бодном обществе, в котором, однако, невозможно найти
защиту ни от внутренних, ни от внешних врагов, либо в
автократическом обществе, в котором государь может
защитить своих подданных, — каждый останавливался на
своем.
Позиция части промосковски настроенных жителей
привела к тому, что значительные порубежные террито-
рии в конечном итоге отошли к Российскому государству.
Ряд польских источников ещё тогда, в 1514-1515 гг.,
дали развернутые ответы на вопросы, почему такая мощ-
ная и «доблестно защищаемая крепость» капитулировала
перед Московитом и почему смоляне предпочли сдаться, а
не защищать город до конца. Вину за измену польские
хронисты возлагали на «лицемерный в вере русский род»
{«in fide lubrica Rutheni»), который «предал замок врагу»,
76

единоверному Московиту.175 В 1530-х гг. секретарь ко-
ролевы Боны Сфорца Станислав Гурский, составляя опи-
сание войны «В год Господень 1514-й», собрал все эти
объяснения и вложил их в уста Михаила Глинского, ко-
торый будто говорил смолянам:176
1. «Витольд [Витовт— А.Л.], великий князь Литов-
ский, силой отторг замок у Московской земли, и было бы
выгодно и справедливо отделиться члену от чужого тела
и присоединиться к своему»;
2. «бояре и знатные мужи, коренные жители и
уроженцы Смоленской земли — московского рода и одной
с ними религии, которая является для разделенной внут-
ри себя нации великой связью для благожелательства и
общности, и надо вернуться к своим братьям и родичам,
к хорошо относящемуся роду от надменности поляков,
от внешнего господства— к естественному и наслед-
ственному господину, к почестям и восстановлению оте-
ческих традиций»;
3. «при долгом отсутствии короля нагрянет прус-
ская война с германцами и цезарем, а литовцы немного-
численны, невоинственны и неравны силами для сопротив-
ления Москве, и лучше бы своим собственным решением
добровольно передаться в господство Москвы, чем под-
вергаться превратностям судьбы».
Объяснения современниками смоленской капитуля-
ции были истолкованы Гурским весьма оригинальным
способом: он привел их не в качестве причин, а в качестве
аргументов, с помощью которых Глинский якобы убеж-
дал гарнизон сдаться на милость великого князя.
77

Наконец, в качестве четвёртой причины приведём
ещё одно свидетельство современника тех событий, на
которое впервые указал Е.И. Кашпровский: «К грабежам и
жестокостям побуждает власти частию королевская
бездеятельность, частию то, что на все это сквозь паль-
цы смотрит король, который тяготится расследовать
истину путем розысков, и если и посылал он кого-либо для
расследования, то следователей державцы подкупали и те
правды королю никогда не говорили и объявляли, что верх
несправедливости, потерпевших виновными. Вот почему
люди, с которыми так дурно поступает власть королев-
ская, так легко переходят на сторону московского гос-
ударя»111 (выделено мной —А. Л.).
Исходя из вышесказанного, можно поставить под
сомнение тезис М.М. Крома о том, что «...если в Смо-
ленске и были сторонники Москвы, то их ... следовало
бы искать среди городской верхушки, а не среди про-
стонародья»,178 В свете изложенных фактов нам также
сложно согласиться с еще одним утверждением историка,
будто бы смоляне «в своем большинстве не по доброй во-
ле оказались в 1514 г. под московской властью»}19 Город,
как свидетельствуют источники, имел «всё необходимое,
чтобы защищаться»,— мощные укрепления, гарнизон,
вооружение, провиант, однако, у горожан не было главно-
го для обороны — желания обороняться до прихода армии
короля. Практически сразу же, с приходом передового
полка М. Глинского, начались переговоры о сдаче; чередо-
вание переговоров (в ходе которых горожанам были обе-
щаны значительные льготы, а наемникам-жолнерам —
78

высокое жалование) с бомбардировкой в конечном итоге
сделали своё дело.
Историк Е.И. Кашпровский предполагал, что жало-
ванная грамота датирована 10 июля, т.е. тем числом, ко-
торое отметили публикаторы «Собрания государственных
грамот и договоров»180. По мнению исследователя, доку-
мент был составлен за двадцать дней до капитуляции. Но
такое предположение противоречит источникам. Дей-
ствительно, долгое время велись переговоры
М. Глинского с гарнизоном, но во второй половине июля
они зашли в тупик, после чего великий князь Василий III
решил убедить город сдаться в сочетании с другим сред-
ством — артиллерийским обстрелом.
Маловероятно, чтобы вначале составили жалованную
грамоту горожанам, а затем подвергли город жестокой
бомбардировке, так подробно описанной Архангелогород-
ским летописцем. Поэтому предположение Е. Кашпров-
ского о составлении жалованной грамоты 10 июля следу-
ет признать ошибочным.
Ещё Н.М. Карамзин заметил, что грамота «писана 30
или 31 июля, число стерлось, видна только одна черта
буквы Л».181 Вероятно, обсуждение предварительных
условий капитуляции, присяги государю и вознагражде-
ния жолнерам началось в первой половине июля — после
того, как прошли все сроки сборов «посполитого руше-
ния», а король так и не появился под стенами крепости.
На этом этапе переговоров уже обговаривалась возмож-
ность сдачи гарнизона. Однако переговоры тянулись, и 29
июня последовала бомбардировка, с целью склонить гар-
79

низон к прекращению сопротивления. На следующий
день город открыл ворота, а 31-го была осуществлена
торжественная присяга жителей новому государю.
Проведенное исследование показывает, что, с одной
стороны, нельзя однозначно говорить о желании всех жи-
телей Смоленска перейти в московское подданство, но с
другой стороны, было бы крайностью отрицать наличие
среди смолян горожан, симпатизирующих Москве. Чис-
ленность сторонников и противников присоединения к
Русскому государству постоянно менялась и зависела от
конкретной военно-политической обстановки.
С капитуляцией Смоленска перед русскими войска-
ми открылась перспектива захвата «днепровского рубе-
жа». 7 августа ко Мстиславлю двинулась рать М.Д. Щени
(Щеняева) и И.М. Воротынского. В составе войска нахо-
дились «князья и бояре смоленские», которые, очевидно,
должны были увещевать своих бывших соплеменников о
переходе на службу Василию III. М.И. Мстиславский «их
встретил и бил челом, чтобы государь князь великий по-
жаловал, взял его к себе в службу с вотчиною, да и крест
воеводам на том целовал со всеми своими людми»}*2 Че-
рез пять дней присягнули на верность Кричев и Дубровна.
Если эти города сдались при первом появлении рус-
ских всадников, даже не пытаясь сопротивляться, как в
прежние годы, то Орша держалась против воевод с мая по
сентябрь. Это может объясняться тем, что гарнизон Орши
был усилен наёмниками Спергальдта, а в трех других го-
родах «жолнеров» не было.
80

Итак, «днепровский рубеж» был взят. Русские отря-
ды— «загоны»— перешли Днепр и гребёнкой двину-
лись к друцким полям, занимаясь привычным в условиях
средневековой войны делом— разорением территории
противника. Но далее события стали развиваться по
непредвиденному русской стороной сценарию...
81

Глава 2
НА «ДНЕПРОВСКОМ РУБЕЖЕ»
Линия обороны Литвы от восточного соседа опира¬

лась на ряд крепостей: Оршу, Мстиславль, Дубровну,

Кричев, Речицу, Мозырь. Центром этой оборонительной

линии был Смоленск. С его падением, а также с капиту¬

ляцией Мстиславля, Дубровны и Кричева, образовалась

зияющая дыра, в которую могли хлынуть московские от¬

ряды. Однако для захвата большой территории от Днепра

до Друти и Березины нужны были значительные силы, а

их у великого князя Василия III не было. К тому же на

Днепре оборонялась Орша, гарнизон которой был усилен

наёмниками. Первоочередной задачей перед воеводами

стояла защита «днепровского рубежа». На друцкие поля

были отправлены отряды, которые помимо разорения

территории занимались сбором разведывательной инфор¬

мации. Уже меньше чем через месяц, в конце августа,

произошли первые стычки с наступавшим польско-

литовским войском, а 8 сентября состоялась битва, в кото¬

рой русская полевая армия была разбита.
Прежде чем приступить к изучению хода битвы, необ¬

ходимо определить численность противоборствующих сил.
82

Русская армия под Оршей
Количество русской конницы в сражении — один из

основных вопросов в изучении Оршанской битвы. Мно¬

гочисленные споры на данную тему шли и продолжаются

в трудах как отечественных, так и зарубежных историков.

Причина этого достаточно проста: при отсутствии доку¬

ментальных свидетельств и крайней скудности источнико-

вой базы исследователи часто «вынуждены» обращаться

исключительно к нарративным свидетельствам, а они, как

известно, в большинстве случаев грешат завышенными

показателями. Битва под Оршей не стала исключением в

информационно-пропагандистском поле XVI в. Цифра

«восемьдесят тысяч человек» («ex octoginta milibus homi-

пит»), обозначившая численность разгромленных врагов-

схизматиков, впервые прозвучала в послании Сигизмунда I

венецианской сеньории от 12 сентября, через четыре дня

после сражения.183 Позже эту цифру подхватили почти

все европейские издания, хроники и летописи.
Укоренившуюся в историографии цифру «80 ООО»

можно встретить в большинстве трудов по истории внеш¬

ней политики начала XVI в. Например, в обобщенной мо¬

нографии «Войны и войска Московской Руси» В.А. Волков

даже не ставит вопрос о достоверности приводимой в

польско-литовских источниках цифры.184 Совершенно

оригинальными являются вычисления М.М. Крома. Спра¬

ведливо указывая, что «настойчиво повторяемая» в поль¬

ско-литовских источниках цифра «80 ООО» была призвана
83

подчеркнуть доблесть победителей и являлась одним из
элементов развернутой при ягеллонском Дворе шумной
пропагандистской кампании, исследователь в то же время
делает такую ремарку: «От этих намеренных искажений
следует отличать неизбежные погрешности визуальных
оценок наблюдателей, в среднем не превышавшие 10
тыс.». Таким образом, по логике исследователя, под
Оршей было не 80 000, а... 70 000? Автор уходит от объ-
яснения важного вопроса: как такая огромная сила, отяго-
щенная обозом, провиантом и запасными лошадьми, пере-
двигалась по малонаселенной территории с неразвитой
инфраструктурой, по пересеченной местности, изобилую-
щей лесными чащобами? Даже через столетия после сра-
жения на полях Смоленской (1632-1634 гг.) и Тринадцати-
летней войны (1654-1667 гг.) армии до 30 000 испытывали
значительные трудности в снабжении и маневре. Наконец,
исследователь не дает ответа на вопрос: как такая мощь
могла поместиться на Оршанском поле, как она вообще
могла управляться? Как справедливо заметил А.Н. Кир-
пичников, «численность полков была связана с их управля-
емостью одним или двумя командирами. Бойцы, кроме то-
го, должны были видеть главное знамя полка и слышать
команды,— словом, сообща выполнять задание».1*5 Вы-
числения М.М. Крома, а также и его методика определения
численности войска, были подвергнуты критике.186
Польский историк Т. Бохун в одном из номеров
научно-популярного журнала «Речь Посполитая», посвя-
щенному как раз сражению под Оршей, отмечал, что
«легкомыслием было бы принять данные пропаганды
84

Сигизмунда, которая оценивала армию Чепядина в 80
тыс. человек». Однако вопрос о численности русского
войска он оставляет открытым.187
Другой польский исследователь кампании 1514г.,
П. Дрозд, со ссылкой на труд Е.А. Разина, определяет
количество русского войска под Оршей в 45 000-50 000
1 Яй
человек. Но если мы обратимся к «Истории военного
искусства»189, то обнаружим, что цифра в работе послед-
него взята «из воздуха», автор ничем не обосновывает ее.
К тому же, текст Е.А. Разина является компиляцией соот-
ветствующих абзацев из дореволюционной «Русской во-
енной силы»190 и изобилует многими неточностями.
Существует ли возможность выявить хотя бы при-
мерное количество воинов, «рамочную численность»,
принимавших участие в том злополучном сражении?
Проблема выявления явной и скрытой информации в ис-
торическом источнике стоит очень остро в том случае,
когда по разрядам невозможно подсчитать число сотен-
ных голов (период до 1540-х гг.). Здесь для определения
размеров русской рати методически оправданным подхо-
дом, с нашей точки зрения, является широкий охват всех
имеющихся источников XVI в. по следующим этапам:
— анализ разрядных записей до 1514 г. (7022/7023
гг.) дает возможность проследить моменты комплектова-
ния и направления в районы военных группировок, а также
смены командиров соединений;
—г привлечение документов Литовской Метрики,
главным образом, реестров пленных 1514, 1519/1520,
1525, 1538 гг., а также родословцев и родословных книг,
85

помогает выделить служилые корпорации, участвующие в
битве, и дополнить данные разрядных книг о командном
составе;
— способ экстраполирования более поздних данных
разрядов на более ранние позволяет установить макси-
мальный размер полевой армии в битве под Оршей 8 сен-
тября 1514 г.
Таким образом, первостепенной задачей является
определение служилых корпораций, принимавших уча-
стие в сражении. На основании разрядов XVI в. можно
подсчитать возможное количество дворян и детей бояр-
ских, выставленных от каждого из упомянутых служилых
«городов», и таким образом определить общую числен-
ность войск.
Принимая во внимание всё вышеизложенное, попро-
буем восстановить командный и численный состав воин-
ских группировок около Орши в сентябре 1514 г. Кроме
главной смоленской армии Василий III сосредоточил ещё
несколько отрядов под командованием «лёхких воевод»
В. Шадрина и И. Салтыкова, которые должны были дей-
ствовать на вспомогательных направлениях в мае
1514 г.— о них мы уже упоминали выше. После взятия
Смоленска государь «сам с силою надвигся кДорогобужу,
а многих князей и воивод с силою постави от Литвы по
дорогам к Смоленску стерегучи». В сторону Орши двину-
лись несколько сводных отрядов «Литовские земли вое-
вать»}91 Туда же был «сослан» князь М.Глинский со
своим полком. Ранее мы приводили донесения из поль-
ских и немецких источников, где говорилось о том, что
86

передовой полк М.Глинского весной 1514г. в Смолен-
ском походе насчитывал 1000 всадников. Сомнительно,
чтобы на второстепенном направлении у Глинского было
больше людей, чем в «государевом походе».
Перед выдвижением к Орше у Глинского состоялся
разговор с великим князем. Ливонский источник сообща-
ет: «Несколько дней герцог Михаил (Глинский— А.Л.)
находился в замке, координировал все действия и владел
замком, а затем снова поехал к Московиту и вел с ним
разговор: <(Милостивый князь Московский, сегодня я по-
сылаю тебе ключи от Смоленска, какой благосклонно-
стью ты ответишь мне на это1". На это радостно
ответил Московит: "Я дарю тебе княжество Литов-
ское и доверяю тебе править этим княжеством, а не мо-
ими подданными"»}92 То же самое сообщает
С. Герберштейн: великий князь «не исполнил своих обе-
щаний, а когда Михаил напоминал ему об условии, только
тешил его пустой надеждой и обманывал. Михаил был
тяэ/село оскорблён этим».193 Позже оскорблённый князь
принял решение вновь перейти на службу литовцам.
Ранее мы отмечали, что в начале июня в Великих
Луках стала формироваться группировка из 10 воевод для
похода к Орше, куда уже из-под Смоленска выдвинулся
полк Михаила Глинского: «июня в 7 день послал князь ве-
ликий на Луки Василъя Сергеева сына Левашова. А велел с
Лук Великих итти воеводам на Литовскую землю к Орше
по полком...»194.
Великолуцкая армия не являлась крупным соедине-
нием. Об этом говорят назначения на командные посты. В
87

условиях господства местничества было невозможно,
чтобы многочисленные полки возглавили незнатные го-
ловы и дворяне. Так, в полк Левой руки в качестве това-
рища И.С.Колычева приказано вообще послать «сына бо-
ярского, кого будет пригоже». Это свидетельствует о
том, что численность одного из соединений армии не
могла превышать несколько сот человек (простой «сын
боярский» по статусу мог руководить сотней-другой вои-
нов), а вся группировка, следовательно, могла насчиты-
вать до 2000-3000 человек. Рать в Великих Луках набира-
лась с новгородско-псковских земель в то время, когда
главная армия была уже под Смоленском.
Задача «великолуцкого» отряда — тревожить ли-
товцев на оршанском направлении, а потом — в авгу-
сте — соединиться с полком М. Глинского. Но на пути в
Оршу, под Смоленском, произошли перемены как в ко-
мандовании, так и в составе сил: расформирован Сторо-
жевой полк, командующий великолуцкой ратью переве-
ден на должность наместника: «а во граде оставил в
Смоленске боярина своего и наместника князя Василия
Васильевича Шуйского и воевод своих многих со многи-
ми людми» (выделено мной — А.Л.). Сохранился разряд
новосформированной группировки, однако он дошёл до
наших дней явно не в полном составе— в нём отсут-
ствуют соединения Ивана Андреевича Челядина и других
воевод, которые подошли к Орше в первых числах сен-
тября.
Обратим внимание на изменения в командном составе
великолуцкой группировки с июня по сентябрь (табл. 4).
88

Таблица 4.
Изменения в командном составе войсковой группировки,
отправленной под Оршу
Название
полков
Передовой
Большой
Правой руки
Левой руки
Сторожевой
У В. Шуйского
(июнь 1514 г.)
Кн. И. Темка-Ростовский,
Д.В. Китаев-Новосельцев
В.В. Шуйский, М.А.
Плещеев
Б. Тебет-Уланов, И.А.
Колычев
И. Пупок Колычев и сын
боярский «кого будет
пригоже»
3. Сабуров, Д.Д. Иванов
У М. Булгакова
(до сентября 1514 г.)
Кн. И. Темка-Ростов-
ский,
Н.В. Оболенский
М.И. и Д.И. Булгаковы
А.И. Булгаков
А. Оболенский
—
Можно утверждать, что со слов «из Смоленска по-
слал Литовские земли воевать, И литовские люди под
Оршею воевод побили» один из списков разрядных книг
приводит командный состав не всей армии, а только кор-
пуса Михаила Ивановича Булгакова-Голицы, направлен-
ного на Друцкие поля.195
Несколько слов хочется сказать об этом боярине.
«Выезжий», или «приезжий», род Голицыных происхо-
дит от великого князя литовского Гедимина (ветвь
Наримунда). Звенигородский князь Патрикей, внук Ге-
димина, поступил на службу к великому князю Василию
Дмитриевичу в 1408 г. От Патрикея Александровича и
пошли представители известных боярских фамилий —
89

Хованские, Патрикеевы, Булгаковы, Голицыны. Правнук
Патрикея— Михаил Иванович— от отца наследовал и
прозвище - «Булгак», или «Булгаков», но за ним же за-
крепилось и другое прозвище — «Голица», «от привычки,
как гласит предание, носить железную перчатку на од-
ной руке» . Называли так Михаила Ивановича, родона-
чальника князей Голицыных, по-видимому, не случайно.
Даже скупые свидетельства начала XVI в. показывают,
что он был смелым, решительным человеком и обладал
суровым, воинственным нравом.
Жизнь Михаила Булгакова-Голицы проходила, как и
любого представителя московского Двора, в походах и
боях. В разрядных книгах он упоминается с конца XVI в.,
и достоверно известно, что до 1514 г. участвовал не менее
чем в десяти военных мероприятиях против Литвы, ка-
занских и крымских татар.
Согласно разряду, Большой полк возглавил М.И.
Булгаков с «товарищем» Д.И. Булгаковым, полк Правой
руки достался третьему, «меньшому» Булгакову— Ан-
дрею. Передовым полком остался командовать князь
И. Темка-Ростовский, а «товарищем» к нему, вместо Д.В.
Китаева-Новосельцева (который перешел в другую вой-
сковую группировку), был назначен Н.В. Оболенский.
Обратим внимание на важные моменты — количество во-
евод сократилось почти в два раза, расформирован также
Сторожевой полк. Численность небольшой великолуцкой
рати, отправленной в июне 1514 г., в конечном итоге ещё
уменьшилась. Корпус М. Булгакова-Голицы и его брата,
Дмитрия Ивановича Булгакова, разделившись на мелкие
90

отряды-«загоны», действовал под Борисовом, Минском и
Друцком.
После капитуляции Смоленска у Орши появился от-
ряд М. Глинского. Князь, так и не ставший наместником
Смоленска, затаил обиду на Василия III и стал переписы-
ваться с литовцами. Источники подтверждают версию о
готовившейся измене— в них неоднократно говорится о
сношениях Глинского с надворным маршалком Яроцким и
с самим великим князем литовским через агентов Трепку
(у С. Герберштейна его имя обозначено как «Trepkones», y
М. Вельского — «Trepka herbu Topór», у M. Стрыйков-
ского— «Тгерко») и дворянина Юрия Ежовского, приез-
жавшего под Смоленск с дипломатической миссией.197
В конце августа Глинский, предупредив Сигизмунда,
решился бежать, поскольку надеялся, «что при содей-
ствии друзей, которые были у него тогда при дворе, легко
сумеет вернуть его милость, он послал к королю одного
верного человека...». Король повелел выдать охранную
грамоту, однако Глинский потребовал подтверждения у
королевских советников, рыцарей Георгия Писбека и
Иоанна фон Рехенберга.198 В донесении магистру Ордена
от 3 сентября говорится: «Вскоре, преодолев большое рас-
стояние, прибыл герцог к королю»}99 На самом деле «гер-
цогу» Глинскому так и не удалось бежать. Его связной
агент был схвачен и с пытки рассказал о тайных перепис-
ках князя. До нас дошла интересная запись Архангелого-
родского летописца о поимке беглеца. Князь М.И. Булга-
ков-Голица, «всед на борзо конь со всем двором и з детми
боярскими великого князя», бросился в ночную погоню.
91

Воевода с отрядом засел в засаде возле «приметного мо-
ста». «И бысть в четвертую стражу нощы, оже князь
Михайло Глинской едет один наперед своих дворян за вер-
сту, И пойма его князь Михайло Голица со своими дворя-
ны, а дети боярские великого князя, которые были... на
стороже, и те переимали дворян Глинского».ш Говоря
современным языком, спецгруппа Голицы обезвредила
дворян Глинского.
У Глинского нашли подметные письма, доказываю-
щие его тайные сношения с Сигизмундом Казимировичем.
После того как измена раскрылась, для русского командо-
вания стало очевидным, что в ближайшем времени придет
и сам Сигизмунд с крупным войском.
Этот эпизод изложен в Никоновской летописи (Шу-
миловский сп.) следующим образом: «...и князь великий
Глиньскаго оковав, послал на Москву и велел его заточити.
А по изменников Глиньского ссылке для его споны послал
на Дрютские поля со князем Михаилом (Булгаковым —
А.Л.) снятися бояр своих Григория Федоровича да коню-
шего и боярина своего Ивана Андреевича и иных воевод с
людми своего дела беречи..., а велел им постояти на
Непре». Корпус Г.Ф. Давыдова и И.А. Челядина, выделен-
ный великим князем из состава смоленской армии, должен
был усилить рассеянную по территории противника груп-
пировку. Это войско прикрывало смоленское направление
в то время, пока дворянские отряды собирались на Днецре.
В распоряжении также содержался указ — собрать рассре-
доточенные по литовской территории отряды на Днепре «и
всем воеводам за собою идти».201
92

В отличие от рати М. Булгакова-Голицы, определить
командный состав группировки Г.Ф. Давыдова и И.А. Че-
лядина сложнее. Помогут нам в этом «реестры вязней», т.е.
списки пленных после Оршанской битвы. В них, помимо
некоторых воевод корпуса М.И. Булгакова-Голицы, назва-
ны следующие имена: князь И.С. Семейка Ярославский,
Д.В. Китаев-Новосельцев, И. Пупок Колычев, князья И.Д.
Пронский, Борис и Петр Ромодановские, И.С. Селехов-
ский, Борис и Иван Стародубские, Петр и Семён Путятичи,
К.Д. Засекин. В состав рати входил также отряд касимов-
ских и мещёрских татар Сивиндук-мурзы Мадыхова — он
и пять знатных татар также перечислены в «реестрах вяз-
ней». Но в этом списке предстоит разобраться — кто из
них являлся воеводой, а кто был командиром отряда госу-
дарева Двора, вотчинников или помещиков. Одних мы уже
встречали в разряде великолуцкои группировки до её пере-
формирования (такие, как Д.В. Китаев-Новосельцев,
И. Пупок Колычев), другие фигурировали в разрядах ранее
на воеводских должностях (К.Д. Засекин, И.Д. Пронский,
И.С. Семейка Ярославский), третьи никогда ранее не ко-
мандовали крупными соединениями. Так, например, князья
Путятичи не были воеводами — их имен нет в разрядах, —
а были командирами вотчинных отрядов. Князья Петр и
его племянник Семен Иванович ранее владели вотчиной —
селом Путятино, рядом с Александровской слободой.202
Только некоторые из перечисленных в «реистрах
вязней» лиц к этому времени имели опыт руководства
крупными войсковыми соединениями. Так, И.Д. Пронский
в 7021-7022 гг. был воеводой Правой руки в войсках,
93

посланных на Угру и Тулу «для береженья».203 Вполне
возможно, что у И.А. Челядина он также командовал пра-
вым флангом. Д.В.Китаев в походах возглавлял часто Пе-
редовой и Сторожевой полки, И. Семейка — полк Левой
руки. Остальные являлись предводителями вотчинных
отрядов или головами— командирами кавалерийских
подразделений. В те времена даже составители разрядных
книг порой не знали, в каких должностях пребывали те
или иные лица, отчего делали пометы: «А того не напи-
сано, воеводою ли или в детех боярских».205
Можно предположить, основываясь на данных раз-
рядных книг, что в сентябре у Орши сосредоточились
следующие соединения (табл. 5).
Таблица 5.
Русские корпуса у Орши к началу сентября 1514 г.
Полки
Передовой
Большой
Правой руки
Левой руки
Сторожевой
У М. Булгакова
Кн. Темка-
Ростовский, Н.В.
Оболенский
М.И. и Д.И. Булга-
ковы
А.И. Булгаков
А. Оболенский
—
У И. Челядина
Д.В. Китаев-Новосельцев
Сивиндук-мурза Мадыхов
Г.Ф. Давыдов (?), И.А. Че-
лядин
И.Д. Пронский
И. Семейка Ярославский
К.Д. Засекин (?)
После определения командного состава русской ра-
ти, на следующем этапе исследования попробуем выявить
примерный список служилых «городов» или военных
корпораций, участвовавших в битве. Для решения этой
задачи необходимо привлечь значительный массив ис-
94

точников. Помянники «по убиенным во брани под Ор-
шею», к большому сожалению, либо не сохранились, либо
в настоящий момент неизвестны. Сведения московских
синодиков достаточно скупы.206 Соборное решение
1548 г. установило регулярные панихиды в Успенском
соборе и во всех московских церквях «по всем православ-
ным християном от иноплеменных на бранех и на всех
побоищах избиенных». В монастырях и церквях за преде-
лами Москвы это распоряжение также исполнялось. Од-
нако с 1550-х гг. в списки поминаемых заносились лишь
те лица, о которых к этому времени сохранилась какая-
либо информация. В списки синодика Успенского собора,
к примеру, попали только братья Булгаковы и И. Темка-
Ростовский, имена остальных воевод отсутствуют. Полный
синодик по убиенным в Оршанской битве 1514 г. в насто-
ящее время не известен. Таким образом, исследователь
лишён возможности подкорректировать состав русского
войска в битве под Оршей.207
Имена погибших провинциальных дворян периоди-
чески встречаются в родословцах. По замечанию М.Е.
Бычковой, показания летописей и родословцев в отноше-
нии некоторых участников битвы под Оршей существен-
но отличаются. Несколько имен можно встретить и в
актовом материале.
В редких челобитных времен Василия III и Ивана IV
Грозного находятся скупые упоминания о гибели или пле-
нении родственников просителей, что позволяет расши-
рить наше представление об участии в битве дворянских
корпораций. Например, сведения о гибели представителя
95

новгородского боярского рода Савелковых (Савеловых)
содержится только в челобитной 1556 г.: «била челом Оф-
росинья Андреева жена Савелова, а сказывает, что де
мужа ее Андрея убили на нашей службе под Оршею ли-
товские люди (выделено мной— А.Л.\ а после де его
осталась жена его она, Офросинья, да сын Василей; и сын
де ее Василей наши службы служил тридцать лет».209
Самым информативным источником являются ре-
естры русских пленных— «московских вязней» 1514-
1538-х годов. Формы записи реестра («Иван Роговец — з
Рославъля сын бояръский», «Иван Кишинец— со Тверы
сын бояръский», «Иван Семенов сын Срезнева, с Коломна
родом» и т.д.) ясно свидетельствуют о принадлежности
того или иного дворянина и сына боярского к определен-
ному служилому городу. В некоторых случаях даже фа-
мильные прозвища помогают установить регион служилой
корпорации. Например, перечисленные в списках пленных
Кузьма и Федор Чертовы, Юрий Васильев сын Шишкин и
Матвей Иванов сын Внуков являлись митрополичьими се-
лецкими слугами и детьми боярскими, владевшими зе-
мельными наделами в селе Сельцы Московского уезда
(расположено в 40 верстах к северу от Москвы).210
Взятый в комплексе, этот материал позволяет выявить
те служилые корпорации, отряды помещиков и вотчинни-
ков, которые участвовали в сражении 8 сентября 1514 г.
Помимо московских и новгородско-псковских по-
мещиков упомянуты представители пятнадцати служилых
корпораций. О том, сколько тот или иной служилый «го-
род» мог выставлять в поход всадников, свидетельствует
96

книга Полоцкого похода211. Таким образом, за основу
расчетов мы берем данные 1563 г. — показатель участия
поместной конницы в самом крупном походе XVI в.
Между 1514 и 1563 гг. — полувековой период, за который
произошли значительные изменения в структуре и чис-
ленности поместной конницы, а также в обеспечении зе-
мельными наделами служилых людей. Особенно важны-
ми реформами в поместном землевладении, значительно
увеличившими численность конницы, были верстания и
смотры 1538-1550-х гг.
Верстание 1537-1538 гг. сопровождалось интенсив-
ным наделением поместьями. В ходе этой реформы чис-
ленность служилого сословия была значительно увели-
чена. Например, по данным писцовых книг Тверского
края, количество поместных земель, выделенных в разда-
чу дворянам, выросло вдвое.212
Очередной скачок численности произошел в 1550-х
годах, когда появилось «Уложение о службе» и была прове-
дена реорганизация русской конницы.213
Помимо перечисленных факторов необходимо дать
ещё несколько дополнений. Во-первых, надо понимать, что
в начале XVI столетия, когда происходи процесс становле-
ния поместной системы, «служилых городов» в их класси-
ческом виде во многих уездах страны не было. Историк
O.A. Курбатов отмечает: «В стране существовал добрый
десяток различных регионов с особенным укладом жизни и
совершенно несопоставимым количеством служилых рат-
ных людей».214 Один уезд мог выставить несколько сотен
бойцов^ другой же не мог собрать нескольких десятков.
97

Во-вторых, в подсчётах неизбежен учёт «дублика-
тов» в ситуации, когда представитель одной корпорации
мог фигурировать как помещик в другом уезде. Так, по-
гибший под Оршей помещик П.В. Люткин ранее владел
землями в Новгородчине, которые в конце XV в. были
конфискованы в количестве 103 обеж. Но в начале XVI в.
он получил вотчины на Твери и на Костроме215, т.е. мог
проходить и по тверской, и по коломенской служилой
корпорации. Другие участники сражения — представите-
ли нижегородского рода: Румянцевы, Тимофей и Дмит-
рий Александровы, к началу XVI в. владели поместьями в
Московском уезде. Выходцы из одной служилой кор-
порации, например, Новгорода, могли в плену назваться
по-разному, один — «костромичом», поскольку его только
недавно переселили из Костромы в новгородские земли,
другой же — «тверянином», так как его поместья были в
Тверской половине Бежецкой пятины Новгорода и в
Тверском уезде; третий мог сказать о себе, что «из Колом-
ны родом», потому что он, его отец и деды происходили из
этого города, четвертый в расспросе мог назваться новго-
родцем, хотя и происходил из тех незнатных послужиль-
цев Центральной России, которых расселяли по землям
Великого Новгорода. В итоге отмеченные примеры искус-
ственно расширяют количество служилых корпораций
вместо одной (Новгород) до четырёх (Новгород, Кострома,
Тверь, Коломна).
Таким образом, при работе со списками пленных
требуется сверка с другими источниками, поскольку фор-
ма записи в «реестрах пленных» не во всех случаях могла
98

точно свидетельствовать о происхождении лица. То об-
стоятельство, что пленный помещик мог служить от од-
ного служилого города, а в расспросе назвать себя пред-
ставителем своего рода из другого уезда, также не стоит
исключать при вычислениях. На основе всех имеющихся
в нашем распоряжении сведений помимо бойцов «госуда-
рева Двора» и новгородско-псковской рати можно выде-
лить следующие служилые корпорации (табл.6):
Таблица 6.
Численность городовых служилых корпораций
по аналогии с разрядами XVI в;
217
Служилые корпорации,
участвующие в битве
Алексин1™
Боровск
Брянск114
Волок Дамский
Вязьма
Галич11"
Коломна
Кострома
Можайск
Муром
Переяславль
Рославль
Серпухов221
Суздаль
Тверь
Итого:
Количество служилых людей
(по разрядам 1563-1572 гг.)
221
760
85
90
312
250
320
378
458
390
258
до 90
104
636
240
4592
99

Численность новгородско-псковской рати в 1563 г.
составляла около 3600 человек, в том числе с пяти пятин
Новгорода до 3000, а со Пскова и других городов (Вели-
ких Лук и Холма) до 600 человек Но, беря за основу рас-
четов показатели 1563 г., необходимо отдавать себе отчет
в том, что они, применительно для 1514г., будут значи-
тельно завышены. С новгородским служилым поместьем
складывалась следующая ситуация: к концу XV - началу
XVI вв. размеры конфискованных вотчин были обширны,
а контингент дворян, претендовавших на поместье, огра-
ничен. По подсчетам К.В. Базилевича, из 1310 человек,
получивших поместья в новгородских пятинах, около 280
человек принадлежали к послужильцам.222
С начала XVI в. до 1560-х гг., как уже отмечалось,
новые помещики интенсивно наделялись землей. Так,
например, по данным Г.В. Абрамовича, количество совла-
дельцев в поместьях Тверской половины Бежецкой пятины
с 1501 по 1538 гг. увеличилось более чем втрое — с 203 до
764 человек. «Насколько благоприятными для помещиков
оказались результаты верстания (1538г. — А.Л.), видно
из того, что из девяти случаев обращения с просьбой о
прирезке земли отказано лишь в одном случае. В осталь-
ных прирезки составляли в среднем 79% от прежней
нормы». Однако недавно М.М. Кром выступил с критикой
расчетов Г.В. Абрамовича. Проанализировав все сохра-
нившиеся сведения, историк отмечает: «...вряде случаев
придача земли, полагавшаяся помещику по итогам вер-
стания, в реальности так и не была выделена ему по вине
писцов или дьяков».223
100

Тем не менее, нельзя не согласиться в том, что чис-
ленность помещиков Новгородской земли с начала XVI в.
по 1530-е гг. (после «поместного верстания» 1538 г.) в
среднем увеличилась более чем вдвое.
По Новгородской земле сохранилось больше всего
писцовых книг. Авторы коллективного труда «Аграрная
история Северо-Запада России» подсчитали, что фонд по-
местных земель этого региона составлял до 33 тыс. обеж,
т.е. 330 000 четей.224 По нормам 1550-х гг. (1 конный со
100 четей) Новгород мог выставить в дальний поход до
3300 конных воинов, а если принять во внимание псков-
ский принцип комплектования (1 конный с «сохи» или с
300 четей), то до 1100 всадников. Таким образом, с учетом
интенсивного роста поместного землевладения с 1500 по
1530-е гг. можно сделать осторожное предположение о
том, что новгородцы могли быть представлены в Оршан-
ской битве не более чем 2000 человек.
Количество служилых татар в 1510-е годы, когда По-
волжье и Сибирь не входили в состав России, не измеря-
лось тысячами. Мещерские татары Сивиндук-мурзы Мады-
хова были представлены в войске несколькими сотнями
(не более 400-500 человек, возглавляемых 5-6 мурзами).226
Наконец, последний контингент, который необходимо
учесть, — это дворяне «государева Двора». Вместе с Васи-
лием Ш в походе на Смоленск в 1514 г. шли «братья ево
князь Юръи да князь Семен Ивановичи да бояр и детей бо-
i - ООП
ярских {дворовых 220 человек». В состав элитной части
входили родовитые представители служилого сословия. Бы-
ло бы ошибкой считать, что весь свой Двор великий князь
101

отправил под Оршу, — необходимо принимать во внимание
тот факт, что часть Двора осталась с великим князем. Между
тем в списках пленных упоминаются представители москов-
ских родов: Ратай Ширяев, Федор Кобец, Иван Еропкин (с
пометой «a ecu служат великому князю»).
Обращение к «Бархатной книге», родословному спра-
вочнику XVII в., позволяет установить еще нескольких
наиболее знатных дворян, погибших в ходе сражения. Не-
которую информацию содержат и родословные книги, ино-
гда фиксировавшие факты смерти дворян в битве— в них
обычно ставилась лаконичная помета: «убит под Оршею».
В «Бархатной книге» из рода Лобановых упомянут
«Князь Иван Меньшой, бездетен же, убит под Оршею», из
рода Троекуровых— «князь Иван Семейка, бездетен;
убит под Оршею», из Засекиных — «князь Глеб, да князь
Констянтин; те оба убиты под Оршею». Упомянуты
также представители Плещеевых {«у Тимофея Слепова
один сын Иван, убит под Оршей, бездетен» и «Федор,
убит под Оршею, бездетен»), Сдизневых {«У Ивана, Ива-
нова сына Булгака, дети: Василей Волчок, бездетен, да
Семен, бездетен, убит под Оршею»), Заболоцких {«да Ва-
силей, убит под Оршею»).230 Большинство упомянутых в
«Бархатной книге» лиц хоть и являлись представителями
знатных родов, однако ж не были командирами поместных
отрядов и, по-видимому, состояли рядовыми воинами в со-
ставе элитного подразделения — государева Двора. Веро-
ятнее всего, отрядами Двора руководили князья Иван Се-
леховский, братья Борис и Петр Ромодановские, а также
Борис и Иван Стародубские, попавшие позже в плен.
102

Теперь подсчитаем по максимальным показателям
общее количество дворянской конницы, которое могли
послать под Оршу: около 100-150 государева Двора, до
5000 городовых дворян, до 2600 новгородско-псковской
рати — дают в сумме до 7750 всадников. Если брать приня-
тый нами средний показатель — 1 помещик и 1 слуга, —
то с боевыми холопами мы выходим на максимальную чис-
ленность — до 15 500 человек, а с отрядом мещерских та-
тар Сивиндук-мурзы (до 500 человек) получается около
16 000.
Но, определяя окончательный итог расчетов по мак-
симальной планке, по завышенным показателям, следует
принимать во внимание, по крайней мере, три обстоя-
тельства. Во-первых, в списках пленных нередко фигури-
рует только один-два представителя служилого города
(например, по одному из Коломны, Алексина, Галича,
Серпухова), но, тем не менее, для расчетов мы сознатель-
но исходили из численности всего города. Хотя невероят-
ным кажется тот факт, что из всей корпорации помещи-
ков в 200, 300 и более человек с каждого из указанных
«городов» в плен попали только по одному дворянину,
несмотря на полный разгром войска. Во-вторых, важно
учитывать многочисленные «отъезды» помещиков, отме-
ченные в разных летописях {«а сила не нарядна была, а
инии в отъезде были»232), а также и то обстоятельство, что
в дальний поход «на пустошение Литвы» выходила дале-
ко не вся корпорация в полном составе (ибо служилые
люди отбирались по принципу лучшей «конности> люд-
ности и оружности»233), а лишь те, кто мог нести даль-
103

нюю полковую службу «о-двуконъ» (с запасными ло-
шадьми. Скорее всего, в состав воеводских полков входи-
ла лучшая часть, «выбор»). По указанным причинам мак-
симальный «рубеж» численности может снижаться до
11000-12 000.
Независимо от этой методики вычисления можно
прибегнуть к другому способу— подсчету численности
армии через количество воевод и «голов» (командиров
подразделений). Данный метод может применяться в ос-
новном для подсчета численности войска середины XVI
столетия (когда произошла «сотенная» реформа и вместо
«голов» стали фигурировать «сотенные головы»).
В двух корпусах И.А. Челядина и М.И. Булгакова-
Голицы насчитывалось до 14-15 воевод. Каждый воевода,
в зависимости от ранга, руководил «головами» (с сере-
дины XVI в. — «сотенными головами»), командирами
подразделений поместной конницы. К 1560-м гг. в поле-
вых войсках в среднем на воеводу приходилось по 4-5
сотенных голов.234 Вряд ли в начале XVI в. воеводы мог-
ли руководить большим числом воинов, чем в годы апо-
гея развития поместной системы. 14 (количество воевод)
х 5 (количество голов у воеводы) х 200 (максимальное
число в «сотне») =14 000. Цифра, с учетом погрешностей
и учёта максимальных показателей, не намного отличает-
ся от полученной ранее. Таким образом, два метода,
предложенных нами, дают в конечном итоге похожие
цифры— максимум 11-14 тыс. бойцов. В пропагандист-
ской литературе численность «московитов» была увели-
чена более чем в шесть раз.
104

При изучении военного потенциала сосредоточенной
под Оршей полевой рати следует уделить определенное
место тактике и вооружению.
Если сопоставить описания иностранцев, документы
1480-1530-х гг. и археологические данные, иконографиче-
ский материал XVI в., то можно составить общее впечат-
ление, как выглядели всадники Русского государства в
1514 г. Помимо гравюр издания С. Герберштейна, доста-
точно точное изображение московских ратников содер-
жится в «энциклопедии вооружения» — картине неизвест-
ного мастера «Битва под Оршей». По словам известного
археолога А.Н. Кирпичникова, «наша воинская иконогра-
фия не знает столь выразительного документа».235
На картине «Битва под Оршей» изображены не-
сколько сотен атакующих и убегающих «московитов».
Создаётся первоначальное впечатление, что перед нами
или турки, или персы — слишком по-восточному выгля-
дит экипировка.
Сохранилось несколько «духовных» — завещаний, в
которых перечислена вся «рухлядь» служилого человека.
Наиболее ценными источниками являются «духовные»
дворян и детей боярских. Выступая в поход, из которого
возможно не возвратиться, помещики оставляли завеща-
ния, где подробно расписывалось имущество. В «духов-
ных» Григория Дмитриева сына Русинова, Василия Уского
Петрова сына Есипова (1520-х гг.) и др. фигурируют
«ориенталистские» доспехи, такие, как «шоломы гиама-
хеиские», «бехтерци шемохейские», «наколенки шемохей-
ские», сабли «турские», «кизилбашские», «черкасыше».
105

Среди доспехов, которые носили дворяне и дети бояр-
ские, названы панцыри {«пансыри»), зерцалы, кольчуги,
бахтерцы, наручи {«наручи московские»), наколенники и
поножи {«наколенки», «боторлыки»). Именно эти элемен-
ты защитного вооружения и изображены на картине «Бит-
ва под Оршей». Самым распространенным доспехом был
«пансырь», разновидность кольчужного доспеха. Были в
употреблении также кольчато-пластинчатые бехтерецы «с
бармицей» и «без бармицы».
Защитные головные уборы были также весьма разно-
образны. Наиболее распространенными были войлочные
остроконечные «ордынские» шапки — как писал Михалон
Литвин, московиты носили их в подражание татарам.
Большинство металлических головных уборов было во-
сточного типа — в военном «гардеробе» некоторых дворян
и бояр присутствовало, согласно описям, восточное во-
оружение: шоломы «кызылбашские», «черкасские с но-
сом», «шамохейские» и т.д. Были и шлемы московской
(например, «шолом московской, грани косые, через грань
наведен медью») и литовской {«шолом литовской, грани
прямые») работы.
Итак, богатый дворянин мог позволить себе выйти в
поле во всеоружии, и даже с двойным комплектом доро-
гого вооружения — с панцырями, бехтерцами, наручами,
наколенниками, шоломами, двумя саблями и двумя саада-
ками. Небогатые дети боярские использовали более деше-
вые мягкие доспехи — тегиляи {«тегиляй толстый», «те-
гиляй камчатый», «тегиляй бархатный»). Иногда тегиляи
одевались поверх металлического доспеха: «на пансыре
106

тегиляй толстой камчат». Заслуживает внимание упо-
минание «ферезей»— рода верхней одежды: «...да сверх
доспеха ферези бархатны».23*
«Ориентализация» русской конницы, о которой пи-
сали военные историки, начавшаяся с XV в., повлекла за
собой изменения не только в вооружении, но и в тактике.
Тактика сводилась к следующему: избегая рукопашного
боя, всадники массированно обстреливали противника
стрелами и забрасывали дротиками, и лишь затем, когда
порядки противника оказывались расстроенными, атако-
вали его построения. Такая тактика ведения боя с успехом
использовалась в столкновениях с татарской и литовской
конницей. По словам немецкого хрониста А. Кранца, рус-
ские, «набегая большими вереницами, бросают копья и
ударяют мечами или саблями и вскоре отступают
назад». Ту же тактику описывал С. Герберштейн,
П. Иовий, Д. Флетчер и др.
Для управления конной массой русские использовали
большое количество труб, горнов и барабанов. Основной
комплекс вооружения, не раз отмеченный в источниках, —
«саадак да сабля». Саадак включал в себя комплект из
лука, налуча и колчана со стрелами, — соответственно,
«седла приспособлены с таким расчетом, что всадники
могут безо всякого труда поворачиваться во все сто-
роны и стрелять из лука». Посол Ю. Траханиот
(1486 г.) отмечал, что главным оружием русских явля-
ются «сабля или лук; некоторые пользуются копьем для
нанесения удара».241 «Обыкновенное их оружие, — пи-
шет С. Герберштейн, — лук, стрелы, топор и палка
107

[наподобие (римского) цеста (coestus)J, которая по-
русски называется кистень (kesteni) (...) Саблю употреб-
ляют те, кто [познатнее и] побогаче (...) некоторые из
более знатных носят панцыръ, латы, сделанные искусно,
как будто из чешуи, и наручи, весьма у немногих есть
шлем [заостренный кверху наподобие пирамиды]».242
Позже английские путешественники также отмечали:
«Всадники— все стрелки из лука, ездят на коротких
стременах. Вооружение их состоит из металлической
кольчуги и шлема на голове, у некоторых кольчуги до-
крыты бархатом или золотой парчей».243
Помимо указанного вооружения употреблялись в
боях также топоры, клевцы, булавы, шестопёры, мета-
тельные сулицы-джериды.
Следует отметить, что на фоне общей «ориентализа-
ции» русского вооружения и тактики поместные и вот-
чинные отряды Северо-Запада долгое время практиковали
и копейный бой. Воевода М.И. Булгаков, по прозвищу
«Голица» («железная перчатка»), и возглавлял «сброй-
ные» соединения из новгородских и псковских детей бо-
ярских великолуцкой рати, которые могли биться на ко-
пьях. «...Употребляют они и копья», — коротко замечал
С. Герберштейн. Но, по словам известного археолога А.Н.
Кирпичникова, растущая «непопулярность копий объяс-
нялась высокой — "по восточному"— посадкой воина с
244
полусогнутыми ногами...».
Копейный бой могли практиковать и дети боярские
государева Двора, а некоторые из них могли быть поистине
«универсальными солдатами», бьющимися и по-татарски, и
108

по-европейски. Дворяне и дети боярские имели в своём

обозе («в кошу») несколько сёдел, предназначенных как

для стрельбы из лука, так и для рыцарского поединка.

Так, в своей духовной Русинов писал: «А со мною на

службе ... седло саф(ь)яно с тебенки с крымскими, да

седло плоские луки, да седло лятцкое, да седло вьючное».

Седло «лятцкое» с высокой лукой было предназначено

именно для копейного боя.
Подборка вышеприведённых сведений иллюстриру¬

ет вооружение и тактику боя поместной конницы в начале

XVI в.
После определения состава, численности и вооруже¬

ния русского войска попробуем рассчитать силы объеди¬

ненной польско-литовской армии.
Польско-литовское войско под Оршей
В сочинении Станислава Гурского приводится об¬

щая численность в «30 ООО конницы, три тысячи пехоты»

{«cujus non amplius XXX milia equitum, peditum tria milia

fuere»).245 Именно эта цифра и использовалась впослед¬

ствии в традиционной историографии. Но в других ис¬

точниках можно встретить иные цифры: 35 ООО, 30 ООО,

25 ООО, 17 ООО, 16 ООО.246 В одном источники едины — ли¬

товское войско было значительно усилено «поляками и

иностранными воинами». Таким образом, хронистами

XVI в. размеры королевской армии были определены в
109

рамках 16 000-35 ООО человек. Наличие такого разброса

оценок указывает на серьезную проблему в исследовании.
Исследователи не обращали внимания на сохранив¬

шиеся «реестры» и «листы», датированные апрелем-июлем
1514	г., а между тем они представляют очень важный и

ценный источник по изучению польско-литовской армии

в битве 8 сентября 1514 г.
Попытаемся выделить отдельные воинские контин¬

генты и выявить, наконец, примерную численность армии,

которая была выставлена BKJI в сентябре 1514 г.
Наёмные войска BKJI в битве под Оршей
В работах историков можно встретить различные

суждения о присутствии «солдат удачи» в войсках ВКЛ —

от 4000 (3. Войцеховский, К. Гурский)247 до 17 000 (3. Жи-

гульский-мл., Ю. Бохан)248. Но указанные цифры вызыва¬

ют большие сомнения. Дело в том, что сохранилось не¬

сколько документов в Литовской Метрике и «томициан-

ских» бумагах, по которым можно подсчитать наёмный

контингент. Важнейшим свидетельством численности

наёмных войск являются решения сеймов, вербовочные

листы и реестры наёмников — «Regestrum conscriptionis

militum stipendiariorum».
Во второй половине 1513 г. на совещании с панами-

радой в Мельнике и Вильне планировалось нанять огром¬

ный контингент— 10 000 польской конницы и 2000 пехо¬

ты.249 Но к марту 1514 г. из-за неудовлетворительного
110

состояния казны было решено снизить число наёмников до
7000 солдат. Именно эта цифра — «septen millia homi-
пит»— фигурирует в послании Сигизмунда на Петро-
ковский сейм {«ad Convenium generałem Piotrkovien-
sem»). На уплату жалования наёмникам вводился налог,
названный в документах «поголовщиной» или «серебщи-
ной» (грош с крестьянина, с панов — два гроша, с урядни-
ЛГ I
ка— злотый). В апреле того же года соответствующее
распоряжение о наёмниках было послано Сигизмундом в
Польшу. Указанное число — 7000 жолнеров — представ-
ляет собой «верхний» возможный предел численности
наёмников в походе 1514 г. Почти во всех случаях воинов
нанимали в меньшем, чем было запланировано, количе-
стве. К 10 ноября на совещании с панами-радой было
решено созвать в Вильне вальный сейм и выделить де-
~ 252
нежные средства для воины.
Угрожавшая Великому княжеству Литовскому опас-
ность заставила обратиться за военной помощью к Коро-
левству Польскому. В марте 1514 г. к коронной раде было
отправлено посольство Александра Ходкевича и каноника
Стефана Щепана, через которое обещалось закрепить со-
юзом все прежние «списы» относительно подтверждения
унии в случае оказания военной помощи. Интересно, что
польская рада, по замечанию М.В. Довнар-Запольского, в
ответах говорила «о помощи против врагов королю, но не
собственно Литве, оттеняя тем персональностъ
унии...».253 Коронные сенаторы объявили, что у них на
службу принято больше воинов, чем необходимо для во-
енных нужд. На помощь королю обещали придти также
111

рыцари-добровольцы, выставленные «на свои пенези».
Что касается унии, то дело не пошло дальше предвари-
тельных переговоров.
Итак, сколько же наёмников участвовало в битве?
Известный польский историк начала XX в.
К. Гурский отмечал, что в 1514 г. нанятые в Королевстве
Польском 9 кавалерийских и 10 пехотных рот включали
по 200 воинов, 2 пехотные роты были по 100, а рота гетма-
на Яна Сверчовского — 230 воинов.254 Основанием для та-
кого утверждения послужил список ротмистров, которых
хотели нанять к 20 мая в Берестье, посланный в Польскую
Корону 10 апреля— так называемый «Rotmagistri contra
Moscos conscript» (табл. 7).255
Таблица 7.
Список ротмистров, направляемых против Москов
{«Rotmagistri contra Moscos conscript»)
Swirczewskî équités
Janussius Swirczewski
Capitaneus Lukoviensis
Iskrziczki
Humborgk
Joannes Borathinski
Alter Borathinski
Chrczonowski
Vgiesdzki
Doluski
Secignewski
Cetrzicz
Daumbrowski
230
200
200
200
200
200
200
200
200
200
100
100
Spergalldt pedites
Starecz
pedites
Boboleczki
Iskra
Kulhani
Kanya
Suchodolski
Zebridowski
Ziwott
Czistowski
Pripieski
200
200
200
200
200
200
200
200
200
200
equos
équités
—
—
—
—
—
—
—
— -
V
Ш
IIII
III
III
III
III
III
III
III
Всего 2263 конных и 2000 пеших воинов.
112

Но как видно из содержания посланий, это был только
проект найма— в списке ротмистров упоминаются те, ко-
торых желали видеть на службе к установленному сроку.
Это отнюдь не означает, что указанные роты были наняты.
Сохранились «записи о роздаче подскарбием платы
ротмистрам за наем служебных людей» от 29 апреля
1514 г., позволяющие уточнить количество наёмников.256
Записи несколько отличаются от предварительного списка
рот от 10 апреля. Подскарбий дворный Великого княже-
ства Литовского выплачивал жалование польским наёмни-
кам, которые через 4 месяца окажутся на Оршанском поле
(табл. 8, 9).
Таблица 8.
Наёмная кавалерия
Ротмистр
Я. Свирщовский
староста Луковский
Слижицкий
Гунбурк (Гомборк)
А. Буратиньский
Я. Буратинский
Н. Хрещоновский
С. Гинк (Цинк)
Долузский
Сецикновский
Цетрыц
Лущовский
Итого
«Коней»
в роте
30
200
200
200
200
200
200
200
200
200
100
100
2030
Выплачено
злотых
300
400
800
800
800
800
800
800
800
800
400
400
8300
Примечания
Еще 400 зл. выпла-
чено ранее в Литве
Дано «на месце
Дубровского»
ИЗ

Таблица 9.
Наёмная пехота
Ротмистр
Бабалецкий
Шторце
Искра
Шымка Кулга-
вый (Kulhani)
Суходольский
Зебрыдовский
Сивоха
Чистовский
Е. Пятровский
Переменьский
Итого:
Драбов
в роте
200
200
200
200
200
200
200
200
200
200
2000
Выплачено
злотых
400(?)
400 (?)
400
400
400
400
400
400
400
400
4000(?)
Примечания
Ранее выплачено в Виль-
не. Ок. 12 зл. выплачено
также за 3 «коня»
«на двесте драбов и на
пять коней властных тут
ничего не дано, бо у Виль-
ны все взял»
«взял у Вильни по одному
золотому, а т[ут] взял по
другому, а на пять коней
дано ему у Вильни»
«а на тры кони взял по
чотыры золотых»
«а на тры кони взял по
чотыры золотых»
«а на тры кони взял по
чотыры золотых»
«а на тры кони взял по
чотыры золотых»
«на (тры?) кони взял по
чотыры золотых»
«а на тры кони взял по
чотыры золотых»
«а на тры кони взял по
чотыры золотых»
За 33 «коня» уплачено
132(?)зл.
Всего: 2063 конных, 2000 пеших.
114

Командир главной роты «Януш Свирщовский», ука-
занный в записи, — это сам Януш Сверчовский (Свирчев-
ский), гетман надворный Короны Польской, староста Те-
ребольский и Ропчицкий, нанятый по решению сейма. Он
руководил не только своей ротой и наёмной кавалерией, но
и осуществлял общее руководство всем польским контин-
гентом. Списки 10 и 29 апреля отличаются между собой
несущественно. На смотре рота Сверчовского состояла не
из 230, а всего из 30 воинов, однако жалование каждого
кавалериста из гетманской роты превосходило жалование
остальных в 2,5 раза (10 злотых против 4!). Поменялись и
некоторые ротмистры. Вместо конных рот Угидского,
Дамбровского и пеших рот Каньи и Припиского) в списке
от 29 апреля перечисляются подразделения Гинка, Лущов-
ского, Суходольского и Переменского.
В вербовочных списках наёмников можно встретить
таких профессионалов, как ротмистры Дамбровский, Ра-
пата и Шимка по прозвищу «Колченогий» (Кулгавый),
активно участвовавших в войнах начала XVI в. Среди
списков «служебных» можно найти и ветеранов, напри-
мер, ротмистры Сецигновский и Искржицкий числились в
наёмниках ещё в 1489-1506 гг. Сам гетман Януш Свер-
човский проходил в списках ротмистров с 1489 г.257
Существует еще один документ, на который следует
обратить внимание, — письмо коронному скарбнику Ан-
дрею Костелецкому от 20 мая, из которого следует, что ли-
товское казначейство обзавелось дополнительными фи-
нансовыми средствами. Великий князь литовский послал
листы и деньги ротмистрам. В списке 8 рот конницы и 5
115

рот пехоты (1600 конницы и 1000 пехоты), среди которых
были (табл. 10).
Таблица 10.
Список ротмистров,
которых нанимали после 20 мая 1514 г.
Equités
Gasper Mazyeyowski
Nicolaus Gnoyenski
Kozmirowski
Dambrowski
Vyelzynski
Gisiczki
Glambowski
Russyeczki
200
300
200
200
200
200
200
100
Pedites
Krzikawski
Bprunieczki
Bistrzegiewski Oczko
Rapata
Bernard
200
200
200
200
200
В списке новых ротмистров фигурируют лица, име-
ющие значительный боевой опыт. К примеру, неодно-
кратно ВКЛ пользовалось услугами ротмистра Рапаты. В
реестрах пеших рот, стоящих гарнизонами в крепостях
еще с 1503 г., мы встречаем его имя: он командует 171
пехотинцами и 4 кавалеристами и за службу его рота по-
лучает 350 флоринов.258 В приведенном списке наёмников
(приложен к письму Сигизмунда I) в качестве ротмистра
снова фигурирует пан Дамбровский (Daumbrowski в тек-
сте от 10 апреля, Dambrowski— от 20 мая, в литовском
реестре от 29 мая — Дубровский): его хотели нанять еще
10 апреля; он же должен был прибыть со своими людьми
за жалованием 29 апреля, но «на месце Дубровского»
деньги получил ротмистр Лущовский, предъявивший на
смотр своих 200 человек.
116

Новый отряд из 2600 наёмников должен был подой-
ти к Берестье («in Brzeszcze») ко дню сев. апп. Петра и
Павла («profesto S. Pétri et Pauli»), т.е. 29 июня.259 Так как
в распоряжении прописывался маршрут следования
сформированного отряда, то можно почти безошибочно
утверждать, что наем был осуществлен, ротмистры
предъявили заявленное количество воинов, и наёмники
выдвинулись на соединение с главными силами. Со слов
епископа Петра Томицкого, король приказал тем, кто уже
прибыл в Берестье, двинуться к Минску, куда, согласно
оговоренным срокам (т.е. день св. Иоанна Крестителя —
«profesto SJoannis Baptiste»), должно было подойти и по-
сполитое рушение.260
Для всех наёмников 26 мая были установлены цены
на продовольствие по пути следования к месту службы
{«как маютъ слуэюебныи поэюывенье куповать, идучи до-
рогою... а силою не брать и не халупить».261 На протяже-
нии 1514-1517 гг. эти цены оставались фиксированными
и практически не менялись (табл. 11).
Таблица IL
Фиксированные цены
на продовольствие жолнерам (в грошах)
,262
вол
корова дойная
яловица
баран
вепрь
2 гуся
1514
40
-
20
6
15
1
1517
60
40
20
4
8
1
117

3 курицы
коп жита старого
коп жита нового
пшеница
ячмень
овес
1
6
3
8 за бочку
5 за бочку
5 за бочку
1
6
4
8 за коп
4 за коп
3 за коп
Получается, что общее число наёмников (6663 чело-
века) почти сходится с количеством, оговоренном на сей-
ме в феврале-марте 1514 г. (7000 человек), выставленных
на собранную «поголовщину».263
Могли ли роты быть выставлены на войну в полной
штатной численности (в 200 и 100 человек)? Более ранние
свидетельства показывают, что роты никогда не равня-
лись круглой, озвученной на смотре цифре. Так, в 1480 г.
ротмистры выставили следующее число «служебных»:
Катажинский — 88, Мышковский — 116, Лямбург — 40,
Маркварт— 60, Вальны— ИЗ, Бычак— 102, Влады-
ка — 43 и т.д.264
У Хрещоновского в 1512 г. было только 60 бой-
цов, а по спискам 1514 г. проходит 200 человек. Тем не
менее, в документах на выдачу жалования и в вербовоч-
ных списках, так же как и в королевских актах, отсут-
ствуют какие-либо указания, что наемников de facto было
выставлено меньше, чем заплачено денег. В практике
найма ВКЛ бывали и такие случаи, когда ротмистр-
мошенник получал деньги за себя и своих подчинённых, а
потом не являлся на службу, или наоборот, ротмистр на
смотр явилялся, показывал заявленное число жолнеров,
но до лагеря не дошел. Но описанные случаи относятся к
118

середине - второй половине XVI в. Согласно документам
1514г., такие ситуации не встречаются. На удивление
наёмники собирались организованно. Сохранились пись-
ма Петра Томицкого, в которых указывается на медли-
тельность объединенных вооруженных сил. Смотр пока-
зал, что многие наёмники остались в Берестье. 6 июля ко-
роль вынужден был поторопить отставших письмом —
«Наёмникам в Берестье» («Stipendiants in Brzeszcie»),
Польским ротмистрам H. Хрещоновскому, Яну и Андрею
Боратинским со своими ротами предписывалось срочно
прибыть в Минск.266 Отставшие наёмники позже присо-
единились к королю, а один из упомянутых командиров,
Ян Боратинский, участвовал в разгроме передового отря-
да русских в конце августа.267
При обращении к опыту набора 1530-1560-х гг., мы
можем убедиться, что в количестве нанятых конных и
пеших рот нет ничего удивительного. Так, в 1507-1508 гг.
Сигизмунд содержал для войны всего 5000 наёмников под
командованием П. Фирлея, сандомирского воеводича. В
дальнейшем почти ежегодно на южные границы княжества
направлялись по 2000-3000 профессиональных воинов.
Великое княжество Литовское, в силу особенностей
экономического развития, не могло обеспечить свои во-
оруженные силы большим количеством наёмных частей
даже в трудное для страны время. Постановление сейма в
ноябре 1513 г. о 7000 наёмниках и последующие списки и
«вербовочные листы» позволяют считать в корне невер-
ными рассуждения в литературе о присутствии 17 000
«наёмного контингента» в оршанской кампании.
119

Добровольцы Королевства Польского
С одобрения сената Королевства Польского в помощь

BKJI предполагалось сформировать отряд из воинов, кото¬

рые не были нужны для охраны Польши, а также из тех,

кто снаряжался на деньги королевского Двора и знатными

вельможами добровольно. По мнению некоторых исследо¬

вателей (П. Дрозд, Г. Лесмайтис) таких воинов было около

3000.269
Польские источники упоминают «на войне москов¬

ской гуф знатный и благородный», который состоял из

представителей как великопольских, так и малопольских

родов. Если сопоставить все сведения, то можно опреде¬

лить следующих участников военной кампании: Ян Пи-

лецкий, Николай Вольский, Мышковские, Остророги,

Зарембовские, Чарнковские, Слупецкие. Привели так¬

же свои хоругви Пётр и Станислав Кмиты, Ян, Пётр и

Мартин Зборовские,271 Ян и Станислав Тенчинские.272
Всего известны фамилии 10 представителей поль¬

ских родов, пришедших на войну со своими отрядами.

Например, в Радзивилловском архиве имеется указание на

отряд сохачевского старосты Николая Вольского (до 126

«коней»). Хотя возможно, что она, а также рота «рацей»

(сербов, воевавших «по-гусарски») в 94 «коня», входила в
Г)ПГ\
состав почта старосты гродненского Юрия Радзивилла.

Магнаты BKJI часто выводили на войну свои дворовые

(«уласные») почты, которые содержали за свой счет.
Хоругви, выставленные польской шляхтой, могли

насчитывать от 60 до 500 коней.274 На наш взгляд, следует
120

согласиться с присутствием не более 2000 польских «доб¬

ровольцев» в битве, как это отмечено в рукописи

С. Сарницкого.
Надворная хоругвь Войцеха Самполинского
Еще в 1500 г. в надворную хоругвь из Польши,

Моравии и Силезии было нанято 460 «служебных». А в
1503	г. она состояла уже из 788 коней и 263 пехотин-
275
цев.
Мы не располагаем точными данными относительно

численности «придворной когорты» в битве под Оршей.

По «томицианским» бумагам известно, что «над при¬

дворной когортой начальствовал Альберт Самполин-

ский».276 Самполинский назван в тексте латинским вари-
977
антом имени Войцех. О В. Самполинском говорят

также М. Бельский, М. Стрыйковский и другие хронисты.

От периода подготовки к военной кампании 1514 г. сохра¬

нились сведения о снаряжении отряда из 500 «придворных

дворян», которым было выплачено фиксированное возна¬

граждение в размере 3 злотых (1 коп и 12 грошей) за каж¬

дого снаряженного «коня» (это на 1 злотый меньше, чем

наёмникам). Примерно такая же сумма выплачивалась во

времена короля Александра иностранцам, служившим в
978
надворной хоругви. Таким образом, максимальное чис¬

ло «служебных» в отряде королевской стражи могло до¬

стигать 500 всадников.
121

Оборона земская

Великого княжества Литовского
Подсчитать количество солдат Великого княжества

Литовского, принимавших участие в битве, крайне слож¬

но. Повествовательные источники называют цифры от

12 ООО (С. Сарницкий) до 16 ООО человек (И. Деций,

М. Стрыйковский).
При подсчете необходимо учитывать ряд моментов:

1) мобилизационные нормы к 1514 г., 2) акты канцелярии

Сигизмунда Казимировича о созыве посполитого руше¬

ния, 3) темпы сборов войска и, наконец, 4) военные меро¬

приятия накануне выступления к Орше.
Предлагаемая методика подсчета численности литов¬

ской армии основана на поэтапном анализе этих четырех

факторов: выявить, какие области затрагивала окружная

грамота о созыве посполитого рушения; обозначить мак¬

симальный предел войска, так называемую «рамочную

численность» с этих областей; определить отдельные мо¬

менты и этапы, касающихся темпов сборов; подсчитать

примерное количество воинов ВКЛ.
Известна окружная призывная грамота Сигизмунда от

24 мая 1514 г. о выступлении в поход на помощь Смолен¬

ску. Но в книге записей №7 сохранился ещё один важный

документ — «Обмова с паны радами о обороне земской»,

подписанный 23 мая, т.е. за день до составления окружной

грамоты. В этот день король «чынил с паны радами своими

о обороне земъской», и на совещании впервые за два года

войны было принято решение собрать «войско великое» и
122

отправить его «ку гранщамъ на замки украиные». Паны-
рада предложили быстро собрать и выставить на войну по-
ловину «почтов», причем другую половину предполага-
лось собрать ко дню св. Петра (т.е. к 29 июня).279
В списке названы имена лиц, способных оперативно
выставить хоть и небольшое, но мобильное войско. При-
ведем его реестр:
«Папервей пана воеводы его м(и)л(о)сти Вилень-
ского половицу почыпу его м(и)л(о)сти маешь вы-
правена быти 233 кони
князь Юрии Слуцъкий 250 коней
панъ Виленьский пан Юрии его м(и)л(о)сть 90 коней
алектъ Виленьский князь Павелъ 61 коней
князь Янь, бисъкупъ Познаньский, зъ свецкихъ
именей 88 коней
воевода Троцъкий панъ Заберезынъский 100 коней
староста Жемоитский 90 коней
пани Миколаевая, воеводиная Виленъская 100 коней
понята Троцкие панове Радивиловы 80 кон.
воеводич Троцкий панъ Юръи Грыгорьевичъ
Остиковича 60 кон.
панъ Пацъ, подкоморый 30 кон.
панъ Алекьсандръ Ходъкевичь 90 кон.
панъ Довойно 56 кон.
пани Янушовая Костевичъ 50 кон.
пани Кгезъкголовая 50 кон.
панъ крайчий 58 кон
Сума всюс коней 1486 коней».
123

Интересно сравнить данный список с переписью
1528 г. Оказывается, что некоторые паны и князья в
1514 г. выставляли больше воинов, нежели спустя 14 лет.
Так, Юрий Слуцкий в 1514 г. мог выставить до 500 всад-
ников (если считать две «половицы» по 250), а в 1528 г. —
только 433, Василий Полубенский в 1514 г. привел 50, а в
1528 г. — 43 коня и т.д.
Итак, планировалось собрать передовой отряд —
полторы тысячи «коней», которых вместе с передовыми
отрядами наемников необходимо было направить к гра-
ницам для сдерживания наступления русских.
На следующий день в составленной окружной гра-
моте от 24 мая 1514 г. указывалось, чтоб все «были наго-
тову на службу нашу на войну, и дерэюали кони сытый и
зброи чистый».2*0 В листах отмечался и срок, к которому
должно прибыть ополчение: «...кождый со своим пове-
том, тогож часу, ничого не мешкаючи на кони воседали и
до Менска тягнули, на рок, на день святого Ивана» ?и
День св. Иоанна Предтечи — это 24 июня. Листы каса-
лись «до князей, земян, бояр и панов» большинства пове-
тов. Сам король выехал к месту сборов «месеца июля
двадцать второго дня в суботу за неделю перед спасо-
выми запусты»?*1
Однако в «Актах Западной России» эта грамота из
книги записей № 7 была опубликована с сокращениями.
Публикатор И. Григорович опустил одну из интересней-
ших составляющих документа— список адресатов! (к
грамоте был приложен реестр лиц, кому посланы ли-
сты). Между тем, это самое важное: изучая реестр, мож-
124

но определить, что призыв касался далеко не всех земель
ВКЛ. Итак, перед нами первый акт канцелярии ВКЛ по
созыву земского ополчения.
Если сравнить список адресатов с именами долж-
ностных лиц, то можно выявить командиров отрядов-
почтов, которые должны были явиться на сбор. С земель
ВКЛ предполагалось собрать хоругви следующих обла-
стей (в скобках указаны должностные лица на тот мо-
мент): Виленского воеводства284(воевода Николай Нико-
лаевич Радзивилл), Гродненского и Ковенского пове-
тов,285 Троцкого воеводства286 (воевода и маршалок
надворный Григорий Станиславович Остикович), земли
Жемойтской (пан Станислав Янович Гаштольд), Волын-
ской земли (маршалок волынской земли Константин Ива-
нович Острожский), Дорогичинского и Вельского поветов
воеводства Подляшского287 (воевода витебский и подляш-
ский Иван Семенович Сапега), Берестейского повета
(староста берестейский Юрий Иванович Ильинич), Вла-
димирского повета (староста владимирский Андрей
Александрович Сангушка), Новгородского повета (воево-
да новогородский Ян Янович Заберезинский), Каменецко-
го повета (князь Семен Чарторыский),288 Городенского по-
вета (воевода городенский Юрий Николаевич Радзивилл
«Геркулес»), Минского повета, княжества Пинского (князь
пинский289 Федор Иванович Ярославич).
Кроме всего прочего, своих воинов должны были
прислать княгини Александорова и Слуцкая, митрополит
Иосиф II Солтан, князья Свирские и Гедроцкие, князь
Федор Чарторыский, князь Юрий Дубровицкий, князь
125

Юрий Зенович, князь Федор Жославский. В отношении
двух последних князей имеются особые указания. Жо-
славскому предписывается самому прибыть в Минск
(«абы до Менска ехал»), а пан Зенович с отрядом должен
был стоять на южном направлении {«абы до Могилева
ехал»),
В этом реестре обращает на себя внимание выбороч-
ность земель ВКЛ. В адресатах отсутствуют княжество
Мстиславское, Подолье, воеводства Киевское, Полоцкое,
Витебское и Смоленское. Почему окружная грамота за-
тронула не все поветы и земли и не всех должностных
лицВКЛ?
Дело в том, что к маю-июню 1514 г. часть населения
некоторых пограничных поветов уже поднялась на защи-
ту собственных территорий. К примеру, Смоленская и
Витебская земля готовились своими силами к обороне от
русских войск. В то же время назначенный полоцким вое-
водой Альберт Гаштольд со своим отрядом действовал у
Великих Лук, где имел стычки с русским сторожевым
ООП
полком Петра Елецкого. Отряды с Киевского и По-
дольского воеводств должны были прикрывать южное
(татарское) направление на случай резкого изменения
внешнеполитической обстановки.
В некоторых документов первой половины XVI в.
сохранились свидетельства о количестве воинов, которое
могли выставить с земель и городов. В свое время
М. Довнар-Запольским были обнаружены и опубликованы
две интересные росписи. Документы не имеют дат, но
можно предположить, что они составлены в 1512-1513 гг.,
126

и, по крайней мере, имеют непосредственное отношение к
военным приготовлениям того времени. Издатели 8-й
книги Литовской Метрики датируют документы примерно
1512 годом.291 Среди них— «роспись городов с показаны-
ем поставленных ими на войну конных воинов», в которой
перечислены 23 города, которые должны были выставить
всего 1173 «коня»:
3 месть великого князства,
што мають на войну посылати
3 Вильны пятьсот коней 3 Берестя 150 конь
С Троковъ 10 конь С Каменца 50 конь
С Ковна 50 конь 3 Луцка 30 конь
3 Велены 10 конь 3 Володимиря 30 конь
С Пуни 20 конь С Слонима 20 конь
3 Меречи 20 конь 3 Новагородка 20 конь
3 Городна 20 конь 3 Волковыйска 20 конь
3 Вельска 50 конь С Прозова 15 конь
3 Бронска 15 конь 3 Василишок 8 конь
С Саража 15 конь 3 Лиды 30 конь
3 Дорогичына 60 конь 3 Меньска 10 конь
3 Мелника 20 конь
Интересен и второй документ, идущий сразу вслед за
первым — «роспись поборов с городов, которые освобож-
дены от военного похода», уже упоминаемый ранее. В
росписи перечисляются 29 населенных пунктов, которые
127

могли откупиться от воинской повинности путем уплаты
в казну денежных сумм.
Единственный сводный документ, в котором указана
основная часть вооруженных сил Великого княжества
Литовского первой трети XVI в. — перепись, или «по-
пис», войска 1528 г. Наибольшее число воинов выставля-
ли Виленское (3605 человек) и Трокское (2861 человек)
воеводства, Подляшье (1747 человек), а также Жмудская
земля (из 24 волостей — до 1839 «коней»).292
По самым оптимистическим прогнозам, численность
посполитого рушения с указанных округов, которые за-
трагивал призыв, включая почты князей-магнатов и па-
нов-рады293 («листы до панов рад» были также отправле-
ны), могла достигать до 14 000-16 000 человек. Эту циф-
ру следует считать «мобилизационным максимумом». В
реальности численность армии была меньше списочной
численности за счет не явившихся по разным причинам,
уклонившихся от службы, оставленных в гарнизонах или
посланных в другие районы. Итак, с указанных земель
можно было собрать до 16 000 воинов.
Посмотрим, какие имеются сведения о ходе самих
военных сборов.
К 15 июня, т.е. за неделю до окончания срока сборов,
князь Василий Полубенский явился со своим почтом в 50
коней294 и одним из первых с отрядом в 526 конных (в
том числе 94 «рацея» и 100 «ляхов Вольского» и 100-115
пеших) вьщвинулся в район боевых действий.295 Другой
«дворянский реистр» датирован также 15 июня, принесен
«от пана Яна, маргиалка земского з Вилни» (имеется в
128

виду, скорее всего, Ян Николаевич Радзивилл). В нём пе-
речислены 518 «коней».296
Но самым важным свидетельством низких темпов
сбора для нас является еще один реестр, составленный 18
июля. Он перечисляет всего чуть более 1200 человек.297
Спустя почти месяц после окончания срока сборов поспо-
литое рушение, за исключением небольших континген-
тов, так и не собралось.
Указанные документы Радзивилловского архива от-
ражают лишь один из этапов сбора литовского войска. До
начала выдвижения армии навстречу русскому войску
оставалось еще почти полтора месяца — пока в Минске
стоял Сигизмунд, за весь июль и август могли собираться
войска. Следовательно, за этот срок численность литов-
ского контингента могла возрасти в несколько раз за счет
прибытия новых ополченцев.
Однако ни один документ этого не подтвержда-
ет, — мы встречаемся с привычной для XVI в. ситуаци-
ей, когда на призыв являлась небольшая часть ополчения
(так было в 1512-1513 гг., во времена Стародубской
войны 1534-1537 гг.298 и в русско-литовскую войну
1563-1570 гг.299). За первую половину XVI в. шляхта ни
разу не прибывала к месту сбора в точно установленный
срок. Имелись случаи и уклонения от службы, и значи-
тельной задержки со сборами, несмотря на принятое
решение жестоко карать тех, кто не поспеет к сроку на
военную службу. Многие могли отсутствовать на ос-
новании великокняжеских «вызволенных листов» с
освобождением от службы. И, наконец, часть воинов не
129

пошла с К.И. Острожским, а осталась с великим князем в
Борисове (об этом ниже).
Подтверждают очень низкую явку на сборы и письма
епископа Перемышльского Петра Томицкого, и Сигизмун-
да Казимировича, датируемые 18-26 июля.301 В них указы-
ваются такие негативные качества, как медлительность и
лень шляхты [cessatio или cunctatio {лат.) —- промедление,
мешкание, затягивание]. Низкий темп сборов посполитого
рушения может свидетельствовать о нежелании шляхты
воевать.
Отметим, что письма написаны спустя месяц после
окончания срока сборов. Вообще, при чтении немного-
численных свидетельств о мобилизации в 1514 г. можно
найти подтверждения словам С. Герберштейна, писав-
шего: «Если им (литвинам — А.Л.) откуда-нибудь гро-
зит война и они должны защищать свое достояние
против врага, то они являются на призыв с великой
пышностью, более для бахвальства, чем на войну, а по
окончании сборов тут же рассеиваются» [в другом
месте: «как только дело доходит до выступления (из
лагеря), один за другим являются к начальнику, приду-
мывая всевозможные отговорки, откупаясь у началь-
ника деньгами, и остаются дома»].
Явно раздражённые нотки в посланиях великого кня-
зя Литовского и епископа Петра Томицкого, касающихся
промедления со сборами, могут служить подтверждением
того, что численность посполитого рушения существенно
не возросла к концу августа, когда войско выдвинулось к
Орше. Армия Сигизмунда начинает движение лишь после
130

того, как к ней присоединились хоругви поляков-
добровольцев, «охочие гуфы».
Итак, нет никаких оснований считать, что в поход
выступило 14 000-16 000 посполитого рушения. Наобо-
рот, при подробном рассмотрении вырисовываются очень
низкие показатели сборов.
Помимо боевых частей, в походном войске присут-
ствовало большое количество прислуги— «обозная че-
лядь». Но её численность нам неизвестна, и подсчитать
даже приблизительное количество не представляется воз-
можным. В разных исследованиях состав обоза определя-
ется от 2000 до 16 000303 телег.
В войске присутствовали небольшие саперные под-
разделения под руководством Яна Башты,304 которым
позже удалось соорудить переправу через Днепр — пон-
тонный мост шириной не менее 3 м.
Сохранившиеся «мобилизационные документы» (ре-
естр «половицы почтов» от 23 мая, окружная грамота от
24 мая с адресатами, дворянские реестры за июнь и июль)
позволяют определить примерную численность литовско-
го контингента.
Если учитывать «почты» панов-рады (некоторые
отряды знатных вельмож могли насчитывать по несколь-
ко сотен воинов), которые не фигурируют в сохранив-
шихся реестрах 1514 г., то ориентировочные вычисления
показывают, что в Борисове к 30 августа могло собрать-
ся, в самом лучшем случае, половина от планируемого
количества— не более 7000-8000 литовского ополче-
ния.
131

Таким образом, верхний предельный размер объ-
единенной армии в 1514 г. мог быть примерно следующим:
Польский и наёмный контингенты:
— до 6663 наёмников (из них 3000 пехоты)
— до 500 человек в надворной хоругви В. Самполинского
— до 2000 человек польских добровольцев Яна Тарнов-
ского
Посполитое рушение:
— до 8000 человек (поветовые хоругви, отряды магнатов
и почты панов-рады).
Всего на смотре на борисовских полях могло при-
сутствовать до 16 000-17 000 человек.
Самое интересное, что приведённые вычисления
подтверждают два источника, не привлекавшие ранее
внимание историков. Незадолго до битвы командором
Мемеля было написано письмо для великого магистра о
положении на русско-литовском фронте. Оно происходит
из собрания бумаг Кёнигсбергского (Прусского) тайного
архива. В основу своих донесений мемельский командор
положил сведения, полученные им от литовского инфор-
матора {«Я не пишу о том, о чем не смог узнать, а о до-
стоверных сведениях сообщаю»): «И король, как сказыва-
ют, привел 12 тысяч чужеземного народа (fremdes Volks),
позднее прибыли еще 5 тыс., среди которых было много
наций: литовцы, русские, татары (Thatern), жемойты
(Samaiten) и другие народы».305 Обратим внимание на дату
письма— 3 сентября 1514 г. Значит, полученные известия
относятся к концу августа (новости дошли до адресата за
несколько сотен вёрст), ко времени окончания сборов
132

польско-литовского войска. Под «чужеземными народами»,
очевидно, подразумевались польские добровольцы и наём-
ное войско. Численность иностранного контингента и «по-
сполитого рушения» несколько отличается от наших расче-
тов, но указанная общая численность (12 000+5000=17 000)
согласуется с полученными результатами.
Наконец, по словам Станислава Сарницкого, Сигиз-
мунд Казимирович собрал в поход 2000 «поляков добрых
збройных, Литвы 12 000, пехоты 3000», т.е. всего также
17 000 воинов.306 И количество «добровольцев» (2000), и
пехоты (3000), и литовских войск (ополчение и наёмное
войско ВКЛ) не противоречит нашим расчетам.
Необходимо также учитывать тот факт, что из этого
числа при Сигизмунде Казимировиче в Борисове осталось
не более 4000 воинов — паны-рада и их почты. В битве
они не участвовали. Об этом мы узнаем из писем Якоба
Пизона (от 26 сентября того же года) и сочинения
С. Гурского308. Следовательно, максимальное количество
воинов на Оршанском поле могло быть ограничено
12 000-13 000 человек.
Кроме всего вышесказанного, ниже, в описании сра-
жения, будет приведено несколько косвенных доказа-
тельств того, что размер объединенной армии не был та-
ким, каким его описывали хронисты XVI в. Приёмы «во-
енной логистики» позволяют подтвердить выдвинутое
предположение о небольшом размере литовского контин-
гента в Оршанской битве.
Вполне закономерен вопрос— откуда же взялись
цифры нарративных свидетельств в 25 000, 30 000, 33 000,
133

35 000 воинов? Очевидно, здесь мы сталкиваемся с отго-
лосками пропаганды канцелярии Сигизмунда Казимирови-
ча. Следует обратить внимание на условия, при которых
создавалась масштабная ягеллонская пропаганда. Расска-
зывая о разгроме «Москвы», численность которой «всем
известна» (80 000), необходимо было продемонстриро-
вать европейцам (в том числе и потенциальным врагам —
тевтонскому магистру, например) грандиозность сраже-
ния, показать сильную духом армию короля, сплоченную
общими интересами и ненавистью к тьмочисленным
варварам. Вообще, в публицистике тех лет отсутствует
какая-либо целостная картина состояния польско-
литовской армии. Даже в своих письмах и посланиях Си-
гизмунд не придерживался единых цифр. Данные брались
совершенно произвольно, и вряд ли у нас имеются основа-
ния доверять тем или иным сведениям, вышедшим из-под
пера королевской канцелярии с одной целью — произве-
сти грандиозное впечатление.
Таким образом, мы полагаем, что заявленная в нар-
ративных источниках численность польско-литовской
армии в 30 000-35 000 является завышенной, как мини-
мум, в 2-2,5 раза. По своим размерам Оршанская битва,
конечно же, была крупным сражением,— она вошла в
историю как «Великая битва». Однако силы противодей-
ствующих сторон были значительно меньше тех цифр,
которые указаны в сочинениях XVI в. Анализ «мобилиза-
ционных» документов и состава воинских контингентов
(наёмников, «добровольцев» Короны и посполитого ру-
шения) приводит к убеждению, что максимальный размер
134

объединенной армии, выставленный 8 сентября 1514 г. на
Оршанском поле, мог достигать всего 12 000 человек.
После того, как мы определили численность поль-
ско-литовского войска, несколько слов следует сказать о
его вооружении.
В исследованиях по вооружению309 историки неод-
нократно обращались к замечательному иконографиче-
скому источнику— картине «Битва под Оршей» неиз-
вестного художника. Однако к изображениям вооружен-
ных всадников и пехотинцев надо относиться с большой
осторожностью, поскольку полотно было создано не ра-
нее первой половины 1530-х гг.310
Более достоверны, несмотря на условность, изобра-
жения воинов на ксилографии, помещенной для иллю-
страции издания Анжея Критского Марциана Бельско-
го.311
Пехотинцы-«драбы» Якоба Спергальдта на картине
показаны стоящими в центре. Наёмная пехота использо-
вала преимущественно холодное оружие. Среди вооруже-
ния наёмников заметно разнообразие древкового оружия:
копья, алебарды, протазаны, пики. Станислав Сарницкий
также упоминает «гуф пеших с очепами, списами и с руч-
ницами и с алебардами»}12 Несмотря на то, что к 1514 г.
наёмная пехота ещё не избавилась окончательно от ар-
балетов, в передние шеренги выставлялись также пешие
аркебузьеры, вооружённые аркебузами. Их прикрывали
павезьеры с огромными прямоугольными щитами, за ко-
торыми можно было перезарядить ручницу или арбалет.
Ощетинившаяся копьями и аркебузами стена щитов-павез
135

была практически непреодолима для легкой конницы.
Именно такое построение и изобразил неизвестный ху-
дожник на картине «Битва под Оршей»: за щитоносцами
художник нарисовал вооруженных аркебузами и холод-
ным оружием ландскнехтов, головы которых защищают
сфероконические и чешуйчатые шлемы. Но вряд ли вои-
ны были одеты так, как изобразил их художник, — оче-
видно, он отобрал для картины ряд гарнитуров доспехов,
и в это число попали и доспехи для пешего турнирного
боя. В отличие от гравюры издания А. Критского (где
изображены польско-литовские драбы), на картине пока-
заны только европейские пехотинцы-ландскнехты.
На картине «Битва под Оршей» можно разглядеть
одиннадцать полевых пушек-фельдшлангов, стоящих пе-
ред пехотой. Ещё две пушки нарисованы в засаде в ель-
нике. На гравюре из книги М. Вельского «Хроника всего
света» 1564 г.313 показаны три длинноствольных ору-
дия— очевидно, те самые фельдшланги. Но количество
артиллерийских стволов и прислуги, задействованных в
сражении, неизвестно. Никаких упоминаний о сборе ар-
тиллерии в 1514 г. нет. Можно лишь для сравнения отме-
тить, что во времена великого князя Александра в полевом
войске насчитывалось до 20 стволов.314 В любом случае,
число саперных и артиллерийских подразделений в войске
вряд ли превышало несколько сотен человек. В Литовской
Метрике есть несколько документов, свидетельствовавших
о том, какими средствами король Сигизмунд I мог удер-
жать на службе опытных пушкарей.315
136

Ранее было отмечено, что акты Литовской Метрики
(кн. записей № 7) сохранили упоминания о снабжении
приграничных городов, включая Смоленск, артиллерией.
Но то были «гаковницы»— малокалиберные орудия,
стреляющие «кулями» величиной с голубиное яйцо. Не
сохранилось каких-либо данных о подготовке артиллерии
в поход на «московитов» в 1514 г. Можно, конечно,
предположить, что часть орудий король Сигизмунд взял
с собой с Вильны, где в арсенале хранилось большое ко-
личество артиллерии.
К сожалению, фигурировавшие в описи Смоленска
старые трофейные пушки относятся к более позднему пе-
риоду 1531-1535 гг.— это пищали «литовского литья»
«Медведь», «Гернаст» и др.316 Если мы сравним иконо-
графию полевых орудий-фельдшлангов, изображенных на
картине, с имеющимися образцами первой половины
XVI в., то найдём много общего — такой же длинный
ствол, дульная часть которого также усилена. Подобное
орудие храниться в собрании ВИМАИВиВС.317 На казен-
ной части имеется дата «1529», ниже отлита королевская
корона, под которой два герба: справа литовская «погонь»,
слева польский орел.318 Имеется также в собрании музея
однопудовая гафуница или гуфница 1506 г.319 Орудия по-
добных конструкций принимали участие в сражении 8 сен-
тября 1514 г.
На картине «Битва под Оршей» на переднем плане
(на мосту) изображена большая пушка-кулеврина, калиб-
ром до 200 мм320, что может свидетельствовать о примене-
нии в полевом сражении тяжелых орудий. Но, говоря о
137

большой пушке, которую нарисовал неизвестный худож-
ник, следует заметить, что в польской историографии
давно ведётся спор относительно того, срисовал ли ма-
стер орудие со знаменитой гравюры Альбрехта Дюрера
1518 г. или же Дюрер скопировал его с картины «Битва
под Оршей»? К жаркому спору между 3. Стефанской и
Я. Бялостоцким подключился 3. Жигульский-мл. По-
следний историк, подытожив аргументы всех сторон, вы-
делил три версии: 1) Художник «Битвы под Оршей» сри-
совал орудие с гравюры А. Дюрера, «которая могла вскоре
после 1518 г. дойти до Кракова»; 2) Дюрер увидел картину
«Битву под Оршей» и зарисовал пушку, а потом изготовил
гравюру в собственной манере; 3) «...оба художника
пользовались каким-то третьим, неизвестным нам источ-
ником».322
Принимая во внимание вышесказанное, отметим, что
использование больших орудий в маневренном сражении
сомнительно. Тяжелую кулеврину невозможно быстро
развернуть в сторону наступающей конницы противника,
да и её скорострельность оставляла желать лучшего. Ко-
гда после битвы К. Острожский пошёл на Смоленск, в его
войске не было «стрельбы великой», т.е. больших ору-
дий. Поэтому, с нашей точки зрения, вне зависимости
от того, кто в споре о «большой пушке» прав, изображе-
ние использования крупнокалиберных орудий является
анахронизмом, привнесённым неизвестным художником
круга Лукаса Кранаха Младшего.
Самыми высокооплачиваемыми кавалеристами среди
наёмников были тяжеловооруженные копейщики («копий-
138

ники»), они получали жалование от 4 до 10 злотых за квар-
тал. Голову и тело рыцаря защищал так называемый доспех
«максимилиановского» стиля. Грани рифления верти-
кальными рядами покрывали всю поверхность доспеха и
обеспечивали ему дополнительную жесткость.
Плотный строй тяжеловооружённых рыцарей, воору-
женных длинными копьями — лэнсами — мог с успехом
прорывать построения противника. Но в бою с легково-
оруженными воинами использование «копийников» было
неоправданным— обременённые доспехами рыцари не
были пригодны для борьбы с подвижным и стремитель-
ным противником. Не случайно «служба» на границах
ВКЛ с татарами и русскими к началу XVI в. состоит глав-
ным образом из гусар и литовских татар.
Самая многочисленная группа всадников на картине
«Битва под Оршей» — гусары. В реестрах начала XVI в.
их описывают как всадников, вооружённых тонкими ко-
пьями, «венгерскими» трапециевидными щитами и саб-
лями. Иногда в источниках они названы «рацеями». Тер-
мин «racowie» означает «сербы», а слово «husarse» по-
сербски— «грабители». Несмотря на наличие у гусар
панцирей, «зброй бляховых», всё же правильней было от-
нести их к лёгкой кавалерии. При этом, в отличие от тя-
желых копейщиков, они сохраняли высокую мобильность
и подвижность. Легковооруженные копейщики неплохо
зарекомендовали себя в войнах с Крымским ханством и
Российским государством. Почты «рацей» на службе ВКЛ
появились на рубеже XV-XVI вв. В роте уже знакомого
нам Якоба Сецигновского они фигурируют с 1501 г., ко-
139

гда ротмистр привел подразделение на смотр в Мельни-
ке.324 В этот же год ради упоминаются в «Хронике»
М. Стрыйковского: «Рацов немало за литовские деньги
военную службу по-гусарски служили».325 В радзивиллов-
ских бумагах 1514 г. «рацеи» в составе 94 «коней» пере-
числены в реестре от 18 июля.
Литовская конница была вооружена хуже польских
хоругвей. Среди тактических форм «литвинских» подраз-
делений выделяются всадники тяжелые и легкие. Первые
были вооружены по-европейски, вторые — по-восточному.
Тенденция на облегчение боевого снаряжения воина про-
слеживается на протяжении конца XV - начала XVI вв.,
когда в военном противостоянии всё чаще литовской
коннице приходилось сражаться с татарами и «москови-
тами», когда уверенно завоёвывает позиции «венгерская»
мода. Среди защитного вооружения упоминаются «пан-
сырь» (кольчужный доспех), «прилбща» (открытый
шлем), «тарч» или «павезка» (щит венгерского типа), из
холодного оружия— корд (короткий меч, тесак), меч,
сабля и «древце с флажком» (копье), а также дротики
(сулицы).
Помимо этого, в литовском войске были отряды ли-
товских татар и конных лучников, снаряженных «по-
татарски» {modo Tartarico). На картине «Битва под Оршей»
эти легковооруженные воины показаны «в характерных
высоких округлых шапках, под которыми кое-где блестят
укрытые шлемы; в кафтанах и ватных куртках из тол-
стого сукна без рукавов, с саблями и саадаками...»326
140

Неоднородный состав польско-литовского войска
вызывал определённые сложности в управлении на поле
боя. Однако в той ситуации, в которой оказалась армия
короля, грамотное использование разномастных хоругвей
и рот помогло, в конечном итоге, отразить молниеносные
атаки московской конницы.
Мы не случайно останавливаем внимание на вопросе
вооружения и тактики противоборствующих сторон, по-
скольку без сравнения этих критериев и без понимания
основ военного дела XVI в. сложно разобраться в ходе
самой битвы.
141

Глава 3
БИТВА 8 СЕНТЯБРЯ 1514 г.
В конце августа Сигизмунд устроил на борисовских

полях смотр польско-литовского войска. Получив от

М. Глинского необходимые сведения о планах противни¬

ка, дислокации и численности отрядов, король Сигизмунд

решает оставить при себе четыре тысячи воинов, спра¬

ведливо полагая, что выделенных сил вполне хватит, что¬

бы разбить 11 000-12 ООО «московитов».
Таким образом, к Орше выдвинулось войско общей

численностью до 13 ООО человек, сопровождаемое, по

словам секретаря королевы Боны, «счастливыми пред¬

знаменованиями победы».
Подойдя к Днепру, королевские роты сбили с пози¬

ций сторожевые отряды русских. В официальном описа¬

нии сражения говорится, что «в первом сражении 28 ав¬

густа Иоанн Пилецкий, староста люблинский, рассеял

1300 всадников-московитов; первого сентября в другом

отдельном сражении королевские [войска] разгромили

2000московитов и Киселича...».
По Децию и Стрыйковскому, 27 августа (по М. Вель¬

скому— 28-го) на Бобре-реке были атакованы несколько
142

московских полков, а затем на Дровне рота литовская под
командованием воеводы витебского Ивана Сапеги «три
полка московских поразила», после чего несколько знат-
ных пленников были отосланы королю.329 М. Вельский
также пишет о захваченном в плен военачальнике «Кисе-
личе» (Kisielic). При обращении к «реестру московских
вязней» выясняется личность «знатного воеводы Кисели-
на». Среди всех прочих упомянут «Федор Киселев».™
Федор Михайлов сын Киселев руководил одним из не-
больших сторожевых отрядов за Днепром, который шел на
соединение с основными силами. Но он никак не мог быть
«знатным воеводой», начальником над двумя тысячами
московитов, которых разбила всего одна литовская рота.
Воеводы до момента соприкосновения передовых
отрядов не имели полных сведений о численности коро-
левского войска. Именно этим и объясняется решение во-
евод дать сражение за Днепром. Неприятный сюрприз
(«приидоша на них безвестно королевы воеводы князь Ко-
стянтин Острожской и иные Ляцкие и литовские воево-
ды со многими людми и с пушками и с пищалъми») заста-
вил отказаться от грабежа территории и сосредоточить
усилия на отражении польско-литовской армии. Для этого
надо было объединить рассеянные отряды, стоявшие на
Дрюцких полях и в «разных местех». Летописные фразы
«а инии в отъезде были» и «сила ненарядна была» указы-
вают на значительный некомплект в войске. Как пишет
Волынский краткий летописец, которого никак нельзя
упрекнуть в сочувствии русским, воеводы «в тоже время
будучим на Дрюцких полях и вслышавши силу литовскую.
143

^л 1
оттоля отступиша за Днепр реку великую». Не имея
сведений о численности королевской армии, следуя ука-
заниям верховного командования «стояти на Непре», вое-
воды решают дать бой на левом берегу реки.
Каким образом польско-литовской армии удалось пе-
реправиться на другой берег Днепра? В историографии
существует версия, будто бы московские воеводы сами да-
ли возможность переправиться противнику, чтобы разбить
все его части, используя численное превосходство. Но
анализ ряда известий наводит на мысль, что этот рассказ
носит легендарный характер — необходимо было в очеред-
ной раз подчеркнуть «тьмочисленность» московитов и по-
казать надменность многочисленных кичливых варваров.
Сопоставим источники — известия Архангелогород-
ского летописца (АЛ) и С. Гурского:
АЛ333 С. Гурский334
«Они же сретогиася о « ...военачальники обеих
реце с литвою о Березене и сторон на берегу решили ве-
стояша долго время: ни литва сти переговоры (...) И коро-
з Безыню не лезет к москви- левскими был дан ответ, они
нам, ни москвичь к литве. И же, в жажде покарать вар-
начаша литва льстити к варскую надменность, оста-
москвием, глаголющее «Разои- вили на этом берегу у входа на
демся на миру». А сама литва брод некоторое количество
верх по Березине за 15 верст легковооруженных воинов,
выше перевезошася к москви- которые гарцевали и давали
чем, и приидоша литва сто- московитам рассмотреть,
ронь безвестно на москвичь». создавая у них впечатление
[присутствия войска], тогда
как войско короля не остава-
лось на месте, а в другом ме-
144

сте делало мост из челнов и
бревен, переправляло на другой
берег Борисфена бомбарды,
военные машины и пехоту...».
Сопоставление сведений позволяет сделать вывод об
имеющихся переговорах между командованием противо-
борствующих сил. Но источники говорят о разных местах
проведения переговоров: по АЛ стояние происходило на
р. Березине, у С. Гурского и у Я. Пизона — у Днепра.
Возможно, первые переговоры были действительно на
Березине. Польский источник пишет: «Московиты, чтобы
выполнить приказ, подошли к реке Березина, подступили
своим войском к королевскому лагерю, чтобы устрашить
наших своим множеством. Королевские же, перейдя реку,
двинулись строем на москов.... московиты в целом воз-
держались от битвы...».335 Имелись ли ещё переговоры у
Днепра, сказать сложно, — русские летописи на этот счет
молчат. Источники сходны только в одном: через Днепр
королевская армия переправилась с помощью хитрости
или обмана. Путем демонстрирования ложного количе-
ства сил удалось ввести в заблуждение воевод и перейти
через реку не в том месте, где ожидалось.
На гравюрах краковской брошюры А. Критского
1515 г.336 и сочинении М. Вельского 1564 г.337 имеются
изображения понтонных мостов, сооружённых саперны-
ми подразделениями под руководством Яна Башты.338
Подобное плавсредство изображено на переднем плане
картины «Битва под Оршей» 1530-х гг., по которому 8 пе-
хотинцев тащат пушку большого калибра (по вычислениям
145

Т. Новака— ок. 200 мм и массой до 2500 кг).339 На гра-
вюрах 1515 и 1563 гг. вместо большой пушки показаны
полевые орудия — фельдшланги.
Судя по всему, понтонный мост состоял из лодок,
соединенных между собой помостом. В рукописных
«Книгах гетманских» С. Сарницкий поместил изображение
одной из таких конструкций,340 которую, в свою очередь,
позаимствовал из соответствующего раздела о наплавных
мостах трактата Роберта Вальтурия (Valturius, Roberto) «О
современном ведении войны» («De re militari»).341
Основной части польской кавалерии удалось «за три
часа весьма быстро переправиться на другую сторону и
построиться в боевой порядок»342 Кавалерия прикрыла
строящуюся переправу, по которой перешла литовская
конница и пехота с артиллерией. Не стоит лишний раз
объяснять, что перейти по броду и по понтонному мосту
за такое короткое время большим массам конницы и пе-
хоты совершенно невозможно.
Собиравшиеся 7 сентября у Днепра русские отряды
не сумели предотвратить переправу остальной части
литовского войска, ибо её надёжно прикрыли польские
латники.
На расстановку сил ушел весь вечер и вся ночь.
Диспозицию королевского войска утром 8 сентября
1514 г. можно реконструировать благодаря польско-
литовским источникам, в которых она расписана доста-
точно подробно. Однако нельзя сказать, что источники
эти единогласны. В официальном описании кампании
1514г., составленной на основании бумаг из канцелярии
146

Сигизмунда, говорится следующее: «Предводитель, князь
Константин Острожский, который победил в 36 схват-
ках, был главнокомандующим королевского войска, Геор-
гий Радивил возглавлял литовцев, Януш Сверчовский —
поляков, а придворной когортой начальствовал Альберт
Самполинский. Добровольцы из поляков, молодежь из
знатных семей, а таксисе наемные воины встали в первые
ряды, литовцы — на правом крыле, поляки и королевские
придворные — на левом, а пехота и бомбарды были со-
браны вместе».343 Фактически такую же диспозицию ри-
сует «Хроника» Мацея Стрыйковского: литовцев князь
Константин «на правый фланг поставил», а «пушки и дру-
гую стрельбу справно расставил». Заняли свое место «не-
344
сколько рот с павезами», жолнеры и господские почты.
Привлечение свидетельства Станислава Сарницкого
и иконографического материала позволяет уточнить по-
зиции королевского войска. Центр заняли лучшие
«збройные» соединения— наёмные роты Спергальдта и
латники Сверчовского. В первые линии встала пехота с
артиллерией.
За построениями пехотинцев-драбов Януш Сверчов-
ский собрал несколько тяжелых рот «gravions armature»,
резерв, вступавший в бой в решающий момент. В отличие
от пехоты, конница выстраивалась на поле боя в боевые
порядки, рассредоточенные по фронту. За линиями пехо-
ты роты можно было направлять на наиболее ответствен-
ные участки боя. Топографические особенности поля бы-
ли таковы, что конные роты были лишены маневра —
польско-литовское войско было прижато к берегу Днепра.
147

Как видно, центр польско-литовского войска был
глубоко эшелонирован.
На левом фланге расположились хоругви польских
панов под руководством Я. Тарновского и надворная хо-
ругвь В. Самполинского. Здесь, несмотря на наличие
рыцарей-«копийников» (копейщиков), преобладали лег-
ковооруженные всадники — «levions armaturae», состо-
ящие в основном из гусар. Поляки встали в «старый по-
рядок», который предусматривал использование таких
тактических форм, как «гуфы»: «передовой», «чельный»
и «посылковые».
Один из знаменитых участников Оршанской битвы,
гетман Ян Тарновский, позже описал «старое польское
уряженъе» в военном трактате «Consilium rationis
ЬеШсае».345 Основу построения составлял очень сильный
центр с ударной конницей — поочередными построения-
ми тяжёлых копейщиков (kopijnicy), гусар Qiusarze) и
стрелков {strzelcy). На флангах выставлялись «посылко-
вые» (вспомогательные) «гуфы». Фланговые отряды были
предназначены для охвата противника. Такая конфигурация
построения была пригодна главным образом для атаки, но
нередко ее использовали и в обороне. Помимо этого гетман
имел и резерв из отборных тяжелых хоругвей, который мог
вводиться в бой в наиболее ответственный момент.
Нет никаких оснований считать, что на Оршанском
поле польский контингент строился как-то по-другому.
Правое крыло заняли литовские войска, отряды
К. Острожского, Ю. Радзивилла, К. Полубенского и дру-
гих князей и магнатов встали ближе к центру, а правее их
148

находились поветовые хоругви шляхетного ополчения:
отряды виленских, трокских, жемойтских и других дво-
рян. Правда, С. Сарницкий уточняет, что отряды литовцев
расположились еще и «на правом рогу, и на левом... по
обе стороны» войска, т.е. на флангах. Вероятность нахож-
дения на левом фланге даже небольшого легковооружен-
ного отряда литовской конницы под сомнением: традиции
боевых построений объединённых войск были таковы, что
каждое соединение стояло обособленно от союзников. По
С. Герберштейну, «в длинном строю расположились раз-
нообразные войска литовцев, ибо каждое княжество
прислало свое войско с собственным вождем (dux), как
это у них принято, так что в строю каждому отводи-
лось особое место».346
Таким образом, крылья боевого порядка польско-
литовских войск были значительно слабее глубокоэшело-
нированного центра. Возможно, «наивысший гетман» со-
знательно поставил на фланги легкие хоругви, тем самым
дав «наживку» русским воеводам,— захотев ударить по
слабым частям на крыльях королевской армии, они так или
иначе выходили на засаду (при атаке на правое крыло), ли-
бо подставляли свои фланги под перпендикулярный удар
железных латников (при атаке на левое крыло). С другой
стороны — мощный центр наёмников, который перед со-
брй видели русские воеводы, не оставлял им выбора в
направлении атак.
Помня о жестоком поражении у р. Ведроши,347
ОЬтрожский позаботился и о «сюрпризе» для русских вое-
вод, — в ельнике на правом фланге была поставлена засада,
149

состоящая из артиллерии, пехоты и отряда легкой конни-
цы. Сведения о наличии в польско-литовском войске пу-
шек не противоречат известиям русских летописей. На
картине «Битва под Оршей», в которой достаточно по-
дробно освещены основные моменты сражения, артилле-
рия в засаде символично представлена двумя длинными
фельдшлангами. Однако определить количество задей-
ствованной в засаде артиллерии невозможно: на картине
изображены только два орудия.
На основе источников вырисовывается следующая
диспозиция польско-литовской армии К.И. Острожского.
Правый фланг: Поветовые хоругви и господские
почты под командованием Ю. Радзивилла «Геркулеса»
(до 4000 человек). В ельнике также располагалась артил-
лерийская засада из полевых орудий-фельдшлангов.
Левый фланг: Хоругви польских добровольцев Яна
Тарновского и отряд придворных рыцарей В. Сампо-
линского (до 2500 человек).
Центр: До 11 полевых орудий, 16 рот драбов-
пехотинцев Спергальдта и 20 конных рот Януша Свер-
човского (до 6600 человек).
Но, по неясной причине, в ряде изданий, в частности,
в коллективном труде Варшавского военно-исторического
института, литовские войска показаны на левом фланге, а
348 тт
польские — на правом. Данная схема присутствует в не-
скольких современных польских работах.349 На наш
взгляд, она не подтверждается основными источниками.
Уместно снова вернуться к вопросу о пропорции
литвинов и поляков. Сам факт того, что последние заняли
150

основную часть боевого построения, и центр, и левый
фланг, говорит о численном превосходстве подданных
Короны над союзниками-литвинами.
Какова же диспозиция русских соединений? Имело
ли место объединение ратей М. Булгакова и И. Челядина
в одну армию, или же на поле боя воеводы действовали
самостоятельно?
Диспозиция, нарисованная в польских источниках,
напоминает единую рать, разделенную традиционно на
несколько полков (Передовой, Большой полки и «кры-
лья»).350 Факт гибели воеводы Передового полка кн.
И. Темки-Ростовского от пушечного ядра, зафиксирован-
ный в летописях,351 свидетельствует о нахождении того в
Передовом полку у И. Челядина, напротив поставленных
неприятелем орудий, а не у М. Булгакова на правом флан-
ге, как было бы в случае, если группировки действовали
обособленно (кн. Темка-Ростовский изначально был в
подчинении М. Булгакова). Следовательно, имело место
объединение отрядов в одну армию.
Слияние ратей происходило по традиционному
принципу: «передовому с передовым полком, большому
полку с большим, а правой руки с правою, а левой с ле-
вою»?52 Видимо, также происходило объединение полков
ив 1514 г. В этом случае воеводы должны поменяться ме-
стами согласно своему статусу. Воеводой Большого полка
должен стать Иван Андреевич Челядин— он указан в
большинстве источников, в том числе в некоторых «То-
мицианских актах». «Jan Zeladin», как главнокомандую-
щий армией «московитов», потерпевший поражение
151

8 сентября 1514 г. под Оршей («bey Orsa»\ фигурирует и
в имперской дипломатической и частной переписке.353
Факт смещения M Булгакова-Голицы с поста воево-
ды Большого полка на менее почетную должность под-
тверждается известием С. Сарницкого и С. Гурского. Они
называют командиром полка Правой руки «Михайло Го-
354
лицу».
Анализ источников помогает выявить причины со-
перничества между двумя воеводами. В 1510 г. Булгаков и
Челядин были оба пожалованы в бояре. В списке бояр и
окольничих под 1510 г. отмечалось: «Сказано, бояре: князь
Михайло Ивановичъ Голица Булгаков, Иван Андреевичъ Че-
ляднин». И.А. Челядин, как видим, пожалован после Бул-
гакова. Но на следующий год боярин И.А. Челядин уже
пожалован в конюшие, в высший боярский чин.355
В 1511/12 гг. они вместе были на Угре в Большом
полку. Согласно разрядам, «в большом полку быти бояри-
ну князю Михаилу Ивановичю Булгакову да конюшему Ива-
ну Андреевичю».356 Обратим внимание: Челядин указан
вторым, т.е. «товарищем» Булгакова. В средневековой Ру-
си существовало так называемое местничество — порядок
распределения служебных мест с учётом происхождения и
служебного положения предков лица. Система местниче-
ства была основана на критериях знатности происхождения.
При слиянии двух корпусов Булгаков должен был за-
нять подчинённое положение— стать вторым воеводой
после конюшего Челядина. Естественно, подчиняться свое-
му бывшему «товарищу» не хотелось — объединение пол-
ков, где воевода небольшой рати должен был подчиняться
152

воеводе более крупной рати, шло вразрез с «боярской че-
стью» Булгакова-Голицы. Став первым воеводой второго по
значимости полка Правой руки, он со своими братьями мог
действовать независимо от главного командующего, хотя
формально должен был ему подчиняться.
К слову сказать, даже в иностранных источниках нет
единого мнения относительно главнокомандующего вой-
ском. Имя «Michael Holitza» также можно встретить в ряде
источников, где он представлен главным воеводой.357 В
Типографской летописи воевода назван первым — «многих
поимагиа воевод, князя Михаила Голицу с товарищи».
Причина путаницы заключается в том, что полковой архив
1514 г. не дошел до наших дней, а летописи черпали свои
сведения из рассказов уцелевших воинов, состоявших в
разных воеводских корпусах.
Выше всех по статусу стоял боярин Г.Ф. Давыдов-
Челядин. Летописи упоминают Григория Федоровича,
описывая ситуацию за несколько дней до битвы, когда
проходило объединение отрядов.359 Но ни один источник
прямо не говорит об участии этого именитого воеводы
непосредственно в сражении. Либо он накануне битвы
отъехал (а приезжал он, следовательно, для наведения по-
рядка на воеводских «местах»), либо же официальные ле-
тописи сознательно не упоминают имени знатного боярина
в неудачном сражении.
Сравнивая между собой источники, можно найти
короткие, затерявшиеся в общих текстах, ценные фразы,
которые поясняют некоторые моменты диспозиции.
Герберштейн пишет: «Оба крыла московитов отошли
153

несколько дальше от остального войска, чтобы окру-
жить врага с тыла; главные же силы стояли в боевых
порядках посредине, а некоторые были выдвинуты впе-
ред, чтобы вызвать врага на бой».360 Описанная Гербер-
штейном диспозиция вполне соответствует традиционной
расстановке русских сил на поле боя.
По словам С. Сарницкого, полк Правой руки (in dex-
stro cornu) состоял из трех «гуфов» под командованием
Михаила Ивановича Булгакова-Голицы. Правое крыло рус-
ских в польских источниках показано очень мощным, усту-
пающим лишь Большому полку. Скорее всего, Сарницкий
имел в виду построение правого крыла московитов в глуби-
ну на три линии. Подтверждает это и описание битвы
С. Гурским: «Московиты встали выстроенными рядами,
которые вдвойне плохо подходили к начавшейся битве, как
потому, что они стояли близко к [нашим] бомбардам, так
и потому, что вопреки обычаю против сильных ударов
снабдили себя многими доспехами, и теперь для быстрой
битвы были отягощены, к тому же широко вытянули
фронт и выстроились своими легионами в 3 линии».361
Впереди войска, по традиции, выстроился Передо-
вой полк И. Темки-Ростовского. За ним у подножья холма
расположился Большой полк И.А. Челядина. Справа и
слева от главных сил выстроились полки Правой и Левой
руки. С обозом остался Сторожевой полк (в описаниях
поляков — «полк тыльной стражи»).
Несмотря на то, что на поле была четырехполковая
рать, в польских источниках упоминается еще и пятый
полк— «полк тыльной стражи». Скорее всего, это был
154

обоз, в котором находились кошевые холопы и господ-
ские слуги.
Мещерские татары Сивиндук-мурзы Мадыхова
находились, вероятно, в Передовом полку — в разрядах
часто подчёркивалось, чтоб «татаром быти у передового
полку на праве»?62
Исходя из данных разрядных книг и особенностей
комплектования и слияния полков, можно примерно ре-
конструировать диспозицию русского войска:
Большой полк
боярин и конюший Иван Андреевич Челядин
князь Борис Васильевич Ромодановский
князь Иван Семенович Селеховский
Передовой полк
князь Иван Темка Ростовский
князь Никита Васильевич Оболенский
Дмитрий Васильевич Китаев Новосильцев
Сивиндук-мурза Мадыхов
Полк правой руки
боярин князь Михаил Иванович Булгаков-Голица
князь Дмитрий Иванович Булгаков
князь Андрей Иванович Булгаков
князь Иван Дмитриевич Пронский(?)
Полк левой руки
князь Андрей Михайлович Оболенский
Иван Семенович Колычев
князь Иван Семенович Семейка Ярославский
Сторожевой полк
Константин Давыдович Засекин (?)
155

С одной стороны, польско-литовские войска пре-
восходили русских совершенством и разнообразием ор-
ганизационно-тактических форм, вооружением. С другой
стороны, силы короля оказались прижаты к берегу Дне-
пра, и возможность использования знаменитой ударной
конницы на пересеченной местности, изобилующей есте-
ственными преградами (холмами, оврагами, ельниками),
была ограничена.
Наличие очень мощного центра определил и выбор
направления атаки на противника— русским воеводам
ничего не оставалось, как бить по слабым флангам врага с
надеждой зайти в тыл неприятеля, избегая сильного цен-
тра, которому им нечего было противопоставить. Но при
такой конфигурации построений королевские войска мог-
ли вьщелять из глубокоэшелонированного центра силы
для контрударов и перебрасывать их на фланги в помощь
своим легким соединениям. Помимо этого, местнический
спор воевод мог привести к несогласованности их дей-
ствий. В конечном итоге все это и произошло на Оршан-
ском поле 8 сентября 1514 г.
В день Куликовской битвы
Генеральное сражение между русскими и польско-
литовскими войсками произошло в знаменательный
день — Рождество Богородицы. Ста двадцатью четырьмя
годами ранее в этот день сошлись в кровавой сечи войска
великого князя Дмитрия Ивановича и хана Мамая.
156

Наверное, каждая из противоборствующих сторон
утром 8 сентября молилась Богородице о даровании по-
беды. Одни совершали молебен о помощи против «лит-
вы» и «безбожных латынян», другие просили Небесные
Силы помочь в борьбе с «московитами» (в ту пору значи-
тельная часть литовского войска была православной) и
«схизматиками».
Сражение началось с перестрелки —- полевые пушки
сделали залп, в ответ «московиты» выпустили стрелы.
В польской историографии принято считать, что так-
тический замысел русского воеводы предполагал окруже-
ние противника путем охвата с флангов для последующего
сбрасывания его в реку. Примерно около полудня, по сло-
вам 3. Жигульского-мл., «Челяднин бросил полк правой
руки, предводимый князем Голицыным, на отряды литое-
ской легкой конницы». Польский историк, как и другие
364 г»
его коллеги, в исследовании опирались, главным обра-
зом, на польско-литовские свидетельства.
В официальном описании битвы С. Гурского отме-
чается, что «для завязки битвы и возбуждения боевого
духа сильнейшая сила московитов по склону и зарослям
зашла в тыл королевским» ?65 У М. Вельского также гово-
рится, что «большое крыло московское за холмами наших
атаковало»?66 Но в тексте Архангелогородского лето-
писца недвусмысленно говорится о самовольной атаке
правым крылом, без санкции главнокомандующего: «И
нача первое битися князь Михайло Голица ... а Иван Ан-
дреевичь в зависти не поможе князю Михаилу». Воево-
да действовал по собственному почину, без согласования
157

с воеводой А.И. Челядиным, с которым у него были натя-
нутые отношения из-за местнического спора.
Почему М.И. Булгаков-Голица решил наступать са-
мостоятельно? Во-первых, главнокомандующий неудачно
расположил войско — таким образом, что еще до начала
сражения пушки первой линии могли безнаказанно об-
стреливать полки («они стояли близко к [нашим] бомбар-
дам»,— писал С. Гурский368). Станислав Сарницкий, в
описании которого есть ряд интересных подробностей
сражения, отметил: «Вначале с правого боку Михайло с его
12 000 выступил, стрелы выпустил первый, потому как
немцы (имеется в виду наемная пехота — АЛ.) стрельбой
в неприятеля брешь сделали»?69
Огнестрельное оружие— пушки и аркебузы— в
начале XVI столетия было еще далеко от совершенства.
При длительности заряжания и малой дистанции стрель-
бы оно, скорее, было моральным фактором. Но, тем не
менее, несколько ядер «удачно» легли в первые ряды
«московитов».
Достаточно сильный «кулак» правого фланга, по
мнению М. Булгакова-Голицы, мог сокрушить левое кры-
ло противника и выйти в тыл всей королевской армии. В
свою очередь боярин Челядин не мог поощрить Голицу за
излишнюю самостоятельность.
Итак, правое крыло атаковало между склоном холма
и берегом. Натиск был стремителен. По традиции, осыпав
врага градом стрел, новгородцы и псковичи врубились в
боевые построения польских хоругвей. «Гуф» Тарновско-
го и Самполинского был прижат к берегу Днепра.
158

Булгакова контратаковали хоругви польских панов и
придворные рыцари: «Самполинский с придворным пол-
ком, не спросив разрешения главнокомандующего, ввязал-
ся в сражение и, убив многих [московитов], заставил их
показать спины».310 Но эта фаза боя была не такой скоро-
течной, как её описывает С. Гурский, — русских удалось
отбросить только после третьей контратаки.
В одном из поэтических сочинений, посвященном
Оршанской битве и содержащем ряд достоверных дан-
ных, которые, по словам историка Е.И. Кашпровского,
проверяются «официальными актами»,371 говорится о та-
ких упорных контратаках. В этом бою «воодушевлял вои-
нов» пан Зборовский, и показывали примеры храбрости
«Мышковский (в тексте ошибочно "Nieszkowski" — А.Л.),
так и Пучнуенский (Pucznyenski), так и Гоч (Gocz), a
также Слупецкий и многие другие». Во время сечи по-
гиб от стрел и сабель один из представителей знатного
рода Зборовских — Ян, копытами новгородских лошадей
был затоптан «сиятельный барон» Слупецкий.
По свидетельству Станислава Сарницкого, на полк
Булгакова ударил сам гетман Януш Сверчовский с 2000
373
кавалерии из центра.
Возникает вопрос: так кто же остановил атаку полка
Правой руки — Самполинский (как пишет Гурский) или
Сверчовский (как пишет Сарницкий)? Как известно,
Януш Сверчовский командовал общими силами поляков,
а Войцех Самполинский — только придворной хоругвью
(«придворным почтом», «придворной когортой»), в кото-
рой насчитывалось, в самом лучшем случае, 500 «коней».
159

Следовательно, если контратака людей Самполинского и
имела место, то, скорее всего, представляла собой удар
небольшими силами во фланг Правой руки, который мог
только отбросить противника на исходные позиции, но не
разбить их. Заставить окончательно отступить московского
воеводу, по нашему мнению, могла лишь атака крупными
силами Сверчовского.
У С. Герберштейна хотя и присутствует сбивчивое
изложение событий, но моменты критического для поль-
ско-литовского войска положения показаны: «[литовцы],
нисколько не оробев, стали твердо и отбили их. Но вско-
ре к московитам были посланы подкрепления, которые в
свою очередь обратили литовцев в бегство. Таким обра-
зом несколько раз то та, то другая сторона, получая
подкрепления, поражала другую»?14
Полк Правой руки бился с противником при полном
бездействии остальных частей. В АЛ эта фаза боя отмече-
на следующим образом: «И бившеся много и разстушв-
шись розно».
Вторая фаза боя началась с атаки Большого полка и
Левой руки: «По сигналу были сыграны приказы (а было у
московитов 500 труб), и остальные легионы [московитов]
с поднятыми знаменами устремились на королев-
ских...»?15 В АЛ, напротив, рассказывается о натиске ли-
товцев: «И вдругие Литва пришла на Ивана Андреевичя, и
начать Иван Андреевичь своим полком битися с Литвою,
а князь Михайло Ивану Андреивичю не поможе. И бившее-
ся много и разъступившеся, а силы паде на обоих ступех
стран много». М. Булгаков-Голица после неудавшейся
160

атаки приводил расстроенные дворянские сотни в поря-
док, и оказать поддержку И. Челядину, даже при желании
(а желания у него явно не было), не мог.
Передовой полк атаковал расположения наёмной пе-
хоты в центре. Стойкие наемники-драбы, в свою очередь,
могли отразить атаки нестройных дворянских сотен Пе-
редового полка, обрушив на него всю силу центрального
огня. Пробить первую линию бомбард, сплошную стену
щитов-павез, ощетинившуюся списами и алебардами,
русским было не под силу. Действия Передового полка
Темки-Ростовского можно увидеть на картине «Битва под
Оршей». Сам командир показан сидящем на сивом коне в
расшитой спереди белой шапке с меховой опушкой, в
красном кафтане с горностаями.
Наступление левого крыла на позиции посполитого
рушения развивалось поначалу удачно, но, увлекшись
атакой, русские открыли свой тыл артиллерийской засаде
в ельнике. В официальной летописи говорится: «с Короле-
выми же воеводами многие жепныры с пищалми, а место
пришло тесно, и биша из лесов великого князя людей».
Залп фельдшлангов и ручниц в узком дефиле («а место
пригило тесно») пришелся по линиям полка Левой руки и
Передового полка, очевидно, с фланга, «и убита ис пушки
в передовом полку воеводу князя Ивана Ивановича Темку
Ростовского»?16 В панике отряды обратились в бегство:
«сдавливаемые спереди королевскими, а сзади своими от-
рядами (до которых не дошли королевские) и повергаемые
ранами от орудий пехоты, [московиты] стали с боков вы-
ходить из сражения»?11 Из описания Вельского следует,
161

что центр русских показал тыл только тогда, когда побе-
жали крылья.378 У С. Герберштейна наоборот: «Завидев
это бегство, отступили и оба русских крыла». Арханге-
логородский летописец отмечает, что после разгрома
корпуса А.И. Челядина литовцы добили правое крыло
Булгакова.379 В погоню за отступающими русскими
Острожский отправил резерв — 800 поляков.380
Основные потери русская армия понесла не в ходе
сражения, а при беспорядочном отступлении,— «в этом
бегстве произошло избиение московитов». С. Гурским ри-
суется поистине апокалипсическая картина, с подробным
описанием кровавых сцен и гор трупов: «На поле были вид-
ны претерпевшие убийство тела, с вытекшей на землю
кровью, лежащие без голов, рук или ног, а у иных голова бы-
ла разбита молотом или рассечена надвое, у кого обнаэюен
позвоночник, у кого выпали кишки, у кого отсечено от тела
плечо с рукой, у кого разбиты мечом лицо или рот, кто
разрублен от головы до пупа, в ком торчало копье, кто
стонал, кто испускал дух, кто раздавлен конями, кто зава-
лен огромными тушами лошадей. Очень печально и ужас-
ное для самого Господа зрелище. Даэюе в болотистом русле
Кропивны и на ее обрывистых берегах, в 4 милях от места
битвы, лежало большое количество московитов вместе с
лошадьми, так что течение было запружено наваленной
кучей трупов, и наши, сжигаемые жаждой, зачерпывали
шлемами и пили кровавую воду».381 Факт гибели части мос-
ковского войска на крутых берегах Кропивны подтвержда-
ется известием Псковской летописи: «иные побегоша к
Смоленску, а иные в реки непроходимые забегоша».
162

Преследование продолжалось на протяжении 8 миль
от места битвы. К вечеру вернулась кавалерия, отправ-
ленная в погоню, приведя с собой пленников.
На второй день после поражения государь покинул
город; в самом Смоленске царили пораженческие настрое-
ния. «И то уведа владыка смоленский (епископ Варсоно-
фий—А.Л.\ что князя великого урон, и он нача со князьями
смоленскими и с паны мыслити измену великому князю»?%ъ
Летописи приводят рассказ, что владыка послал к королю
своего племянника Ваську Ходыкина с письмом: «аще
ныне подвигнешися сам ко граду Смоленьску, или воеводы
свои со многими людми пошлеши, моэюеши ныне град без
труда взяти»?м Измена была вскрыта наместником смо-
ленским— боярином В.В. Шуйским. Заговорщики были
арестованы, а город стал готовиться к обороне.
Но после победы польско-литовская армия осталась
на поле. Острожский не двинулся с места до тех пор, по-
ка, наконец, не получил подкрепления от короля. По со-
общению Я. Пизона,385 которое использовал позже
С. Гурский, Сигизмунд послал весь свой резерв — 4000
воинов, а «для укрепления тела дал с собой хлеб, и прика-
зал победоносному войску использовать удачу и в завер-
шение успеха как можно скорее захватить обратно
*у о /г
Смоленск». Архангелогородский летописец— один из
немногих источников, который засвидетельствовал чис-
ленность армии Острожского: «во шти тысечах с литвою
приде о Смоленеск». На поле боя остались поляки и наем-
ники, а также часть «посполитого рушения». В конце сен-
тября к Смоленску выдвинулись до 2000 ополчения и
163

4000 не участвовавших в битве «почтов» радных панов,
которых прислал король из Борисова. «Поезд» князя
Острожского, по сообщению М. Стрыйковского, имел в
своем составе 16 000 возов,387 что, несомненно, является
преувеличением.
Письмо Пизона датируется 26 сентября, следователь-
но, Острожский пошел к Смоленску не ранее чем через 2,5
недели после сражения. Согласно беларусско-литовским
хроникам, «в чотырах неделях князь Константин Острозс-
кий з войском литовским ходил под Смоленск».
Князь Мстиславский, совсем недавно целовавший
крест московскому государю, понял, на чьей стороне
фортуна. К королю был послан «служебник» с листом,
где объявлялась верность Сигизмунду.389 Свои делегации
с изъявлением покорности королю прислали также Кри-
чев и Дубровна.
Но благоприятное время было упущено. М. Вельский
сетовал на то, что если бы победители сразу пошли «зараз-
битой Москвой»^ то могли бы «Смоленска достать»?^
Литовские войска, пришедшие под город, увидели
болтающиеся на торчащих из-за стен жердях повешенные
тела заговорщиков. «Иузре князь Василеи Шускои з горо-
да силу литовскую и начат князей смоленских и панов ве-
шати з города на ослядех». Тех, кто изменил государю,
наместник велел вешать с дорогими подарками— кого
государь в свое время одаривал шубой, «того и в шубе
повисил», «а которому... дал ковш серебряной или чарку
серебряну, и он (Василий Шуйский — А.Л.\ ему на шею
связав, да и того повесил».391
164

Тщетно литовцы пытались взять Смоленск присту-
пом. Оставшиеся верными московскому князю смоляне
вместе с гарнизоном единодушно «стояху и из града по-
часту исхождаху и с ними крепко бъяхуся».
Взять город так и не удалось, — кроме того, под сте-
нами цитадели Острожский потерял значительную часть
своего обоза {«многие возы и телеги с скарбом оставив-
ше»). О потере войскового имущества под Смоленском
пишет и Мацей Стрыйковский.392
Таким образом, захват литовских обозов под Смо-
ленском действительно имел место, только М. Стрый-
ковский объясняет его падежом лошадей, а официальная
летопись — активными действиями В. Шуйского, выну-
дившего Острожского оставить «возы и телеги с скар-
бом».
Интересно, как освещали события после осады Смо-
ленска польско-литовские и русские источники. Отече-
ственные летописи говорят, что оршанский победитель,
князь Острожский, вернулся «с великим срамом», тем са-
мым как бы сглаживались результаты неудачной битвы
под Оршей. Западные хроники, наоборот, пишут о триум-
фе, несмотря на то, что под Смоленском потерпел неудачу:
«Потом король войско распустил, границу жолнерами
укрепил, а князя Константина с великим триумфом в
Вцлъне встречал...».393
Некоторые историки считали, что с этого момента и
начался так называемый «оршанский трумф». На самом
деле пропагандистская машина заработала несколько
раньше.
165

«Оршанский триумф»
Ещё не были погребены все павшие на поле сраже-
ния, как королевская канцелярия составила первые офи-
циальные известия о великой победе. Трофейные знамена
числом 12 штук в качестве вклада были преподнесены в
соборную церковь блаженного Станислава.394 С учетом
полного разгрома четырех оперативных полков, количе-
ство потерянных знамен не кажется преувеличенным. Но
численность разгромленной армии «московитов» была
увеличена почти в семь раз!
По сообщению венецианского посла в Венгрии, док-
тора Антонио Сурьяни, одно из первых посланий получил
венгерский король Владислав. Сообщение от Сигизмунда
датировано 12 сентября и написано было, по-видимому, в
лагере под Борисовом (in castris apud Burissoń)?95 Вести с
литовско-русского фронта в Венецию доходили достаточ-
но оперативно — за полторы недели. Венецианская синьо-
рия узнала от польского короля о грандиозном сражении, в
ходе которого из 80 000 врагов 30 000 убито в сражении,
8 главных воевод и консилариев (vayvodse et consiliarij),
37 князей, баронов и знатных дворян, помимо этого 1500
воинов попало в неволю.
Эти же сведения канцелярия короля внесла в посла-
ния от 14 сентября магистрам Тевтонского и Ливонского
Орденов.396
Следующее письмо было отправлено 18 сентября Папе
Римскому Леону X, однако число пленных дворян указанно
ещё больше: 2000 человек.397 Послания с известиями о
166

победе почти одновременно получают епископ Ян Конар-
ский и кардинал Джулио Медичи.
Впоследствии число убитых «московитов» возросло
до 40 000. Дипломатично в этом случае высказался
И. Деций, заявив, что «кто-то насчитывает и 40 000, а
кто-то довольствуются в подсчете и немногим больше
30 000» .3" Если сам хронист только намекал читателям,
что он сторонник первой озвученной цифры, то М. Стрый-
ковский, опираясь на Деция, уже утверждал: варваров по-
гибло не меньше четырех десятков тысяч.
Попутно, в послании архиепископу Яну Ласскому, 25
сентября 1514 г. король озвучил другие цифры: он якобы
видел «простертые на 8 римских миль горы трупов вра-
гов, там на месте битвы лежало более шестнадцати
тысяч»400 (выделено мной — А. Л.).
Если С. Сарницкий писал о захвате в обозе москови-
тов 5000 коней,401 вероятно, запасных (дети боярские в
дальний поход шли «о дву конь»), то в других источниках
это число было увеличено в 4 раза — до 20 000.402
Канцелярия Сигизмунда в своих действиях не была
последовательна и еще не определилась с окончательным
«подсчетом» потерь противника, однако поспешила рас-
пространить первые официальные известия, в которых
отсутствовала какая-либо целостная картина битвы. Дан-
ные о численности войск брались совершенно произволь-
но, и вряд ли у нас имеются основания доверять тем или
иным сведениям, вышедшим из-под пера королевской
канцелярии с одной целью— с помощью «тьмочислен-
ных» цифр произвести грандиозное впечатление.
167

Когда воины князя К.И. Острожского, ходившие под
Смоленск, воротились «не солоно хлебавши», потеряв
под стенами крепости часть обоза, перед канцелярией бы-
ли поставлены следующие задачи: во-первых, сгладить
неудачу под Смоленском, во-вторых, усилить пропаган-
дистский эффект от Оршанской битвы. Тогда же появи-
лись первые сообщения, в которых именно Польская Ко-
рона выступала форпостом католического Запада против
«схизматиков». Создателей реляций и панегириков не
смутил тот факт, что оршанский победитель - князь
Острожский, — как и многие его подчинённые, был пра-
вославным, т. е. тем самым «схизматиком».
Завышая потери противника, в то же время были
значительно уменьшены и собственные. По официальным
данным в кровопролитной битве погибли «2 сиятельных
барона, Зборовский и Слупецкий, которых похоронили в
Вильне у бернардинцев. Из королевских воинов было уби-
то 500, ранено много болыие».т Скорее всего С. Гурский
и другие хронисты упомянули только рыцарей, судьба же
«почтовых» и рядовых воинов их не интересовала.404
В новых известиях, предназначенных для просвещён-
ных европейцев, особо подчёркивалась роль «польских ле-
гионов, превосходящих и искусностью в военном деле, и
силой духа и тела, и крепостью ужасных коней». О литов-
цах либо вообще не упоминалось, либо упоминалось
вскользь. Польша в таких летучих листках выступала
форпостом католического Запада в борьбе против «схиз-
матиков». С начала 1515 г. появилось большое количе-
ство поэтических произведений, посвященных триумфу
168

Сигизмунда.405 Известные в те годы литературные деяте-
ли — Ян Дантишек, Андрей Критский, Кшиштоф Сухтен и
другие авторы — написали несколько поэтических произ-
ведений на тему «разгром московитов». Отдельным изда-
нием архиепископ Ян Ласский издает в 1515 г. сборник
«Песни о памятном поражении схизматиков москови-
тов».^6 Но фактическая достоверность поэм, воспевающих
победу над «схизматиками», гораздо слабее их литератур-
но-художественной выразительности. Исключение состав-
ляет, пожалуй, ода 1515 г., которая была написана вскоре
после Оршанской битвы.407
Распространение сведений о 80 000 разбитых схизма-
тиках касалось только европейских стран. Своих восточных
союзников Сигизмунд оповещал о победе без использова-
ния каких-либо цифр. Хвастливые речи о разгроме «80 000
московитов» могли вызвать насмешку у Гиреев, хорошо
знавших вооруженные силы своих врагов. В послании от
18 ноября Махмет-Гирею Сигизмунд писал, что с Божьей
помощью, «поразивши войска» неприятеля, литовские
войска пошли под Смоленск «и весь тот край пустоши-
ли».ш О победе сказано слишком лаконично, всего одной
строчкой, а основная часть послания посвящена планам
по совместным действиям против Василия III. О числен-
ности разбитого врага вообще не говорится.
Одновременно с этим посланием было составлено
письмо Махмед Амину, казанскому хану. Сражение описа-
но уже не одной, а несколькими строчками: «сами с ним ве-
лики ступны бой мели, и з Божеию помощью войско его
все на голову есмо поразили»■, «замки наши ... к нашой
169

руке взяли». О трофеях сказано, что взяты в плен «и вое-
воды и князи и пановие его радныи», однако ни о числен-
ности разгромленного врага, ни о количестве убитых или
захваченных в плен ничего не говорится.409
Особо следует сказать о пленных. Если в польских
сочинениях фигурировали 1500-2000 пленников, то в бе-
ларусско-литовских летописях остались более скромные
цифры. Так, «Хроника Литовская и Жмойтская» свиде-
тельствует, что «детей боярских эюивых приведено лич-
бою 596», по летописи Рачинского «жывых прыведено
всих у личбе трыста осмдесят. Детей бояръских тых
всих по замкох литовских послано у везэне, а простых
людей, которых жывых поймали, нелъзе и выписати
множества для», а Евреиновская летопись упоминает
«детей 380 боярских много эюивых приведено всех в сче-
те».410 Из этого можно предположить, что в плен захва-
чено около 600 человек, из них 380 детей боярских, а ос-
тальные — боевые холопы.
Сохранившиеся списки «московских вязней» 1514—
1538 гг. перечисляют еще меньше — не более двух сотен
человек.411 В любом случае ни о каких тысячах пленных
речи быть не может. О 1500-2000 захваченных «вязней»
писал в хвастливых посланиях ягеллонский Двор, и цифры
эти не подтверждаются документальными источниками —
актами Литовской Метрики.
Почти весь командный состав русской рати либо по-
гиб, либо попал в плен. В «реестрах московских вязней»
перечислены имена пленных воевод и князей: И.А. Челя-
дин, М.И. Булгаков-Голица, И.Д. Пронский, И.С. Семейка-
170

Ярославский, Д. Китаев-Новосельцев, И. Пупок-Колычев,
предводитель мещерских татар Сивиндук-мурза, Борис и
Петр Ромодановские, К.Д. Засекин, Петр и Семен Путяти-
чи, Борис и Иван Стародубские, И.С. Селеховский и др.
Горькую судьбу полона разделил вместе с товарищами
отец будущего опричника А. Басманова — Данила Басман.
Пленные должны были стать орудием ягеллонской
пропаганды. Закованных узников демонстрировали во
Дворах европейских правителей. Несколько пленников
Сигизмунд отправил в Венгрию, Венецию и Италию, где
послы демонстрировали «доказательства победы над
схизматиками».
Первая демонстрация происходила в столице ВКЛ. В
тенденциозном труде С. Гурского имеется следующее
свидетельство: «От неверных соседей прибыли в королев-
скую Вильну легаты крестоносцев из Пруссии и Ливонии,
без иной большой причины, кроме как посмотреть на по-
бедоносное и триумфальное прибытие короля в город, где
по порядку и в (большом) числе пройти их союзники из
Москвы, все вожди войска, пленные в цепях и оковах.
Прикрывая свое коварство, притворно и с неохотной ду-
шой они присоединились к поздравлениям с победой над
московитами, поскольку счастье короля и поражение и
оковы их союзников рвали им внутренности»*12
Важно заметить, что сведения о битве власти Прус-
сии и Ливонии получали не только из хвалебных посла-
ний польского короля и великого князя Литовского. Раз-
ведка у крестоносцев работала неплохо, поэтому первые
известия о «большом сражении на Днепре» (в оригинале
171

река названа Nepa — «an der Nepe» — А.Л.) дошли до ди-
набургского комтура от Вильгельма Рингенсберга из
Пскова в сентябре (письма датированы 16 и 17 сентября
1514 г.).413 Сведения отражали слухи и сообщения, до-
шедшие с Оршанского поля до Пскова. В письмах был
также приведен «список пленённых московитов» («Ver-
zeichnis der gefangenen Moskowiter»).
Несмотря на широкую пропаганду «оршанского три-
умфа», отношения России и Тевтонского Ордена не пре-
терпели существенных изменений в 1514-1515 гг., и в
414
дальнейшем значительно укрепились.
На страницах ряда современных периодических изда-
ний и брошюр можно встретить утверждение, что якобы
государь Василий Иванович, бессильный наказать винов-
ных воевод, не пожелал выкупа, предоставив им гнить в
литовских тюрьмах.415 Это опять-таки не более чем миф —
достаточно посмотреть записи переговоров 1522-1538 гг.,
чтобы убедиться в том, что российская дипломатическая
служба прикладывала немало усилий для выкупа, обмена
или облегчения условий содержания пленников. «И Жи-
гимонт бы и ныне учинил по тому,... — говорили по-
слы, — и свободу бы им учинил, тягость бы с них всю
велел снятии». На переговорах многократно — вплоть до
1540-х гг.— русские предлагали произвести обмен по
принципу «всех на всех» {«пленных свободити и отпу-
стити»416), т. е. огромный полон, захваченный в ходе
рейдов по Литве обменять на воевод и детей боярских,
пленённых у Орши. Однако король «Жигимонт» своего
согласия не дал...
172

Участь пленников не была завидной. Главный воевода
Иван Андреевич Челядин «в Литве главу свою положил»
так же, как и многие другие «вязни». Князь М.И. Булгаков-
Голица пережил всех своих соратников, с которыми сра-
жался на поле под Оршей. Ему удалось в конце жизни
выбраться в Россию. В темнице и заточении он находился
целых 38 лет (с 1514 по 1552 г.) и был выпущен на волю
уже глубоким стариком. Последние годы жизни князь Ми-
хаил провел в Троице-Сергиевой Лавре, — он принял схиму
с именем Иона. Скончался он в августе 1554 г. и был похо-
ронен у северной стороны в Троицком соборе.
Больше повезло некоторым рядовым воинам — за
ними следили не так пристально, хотя условия содержания
многих пленных были ужасными (например: «а оброку им
там ничого не дают, толко што сами про Бог гито вы-
просятъ, по месту ходятъ»). Кое-кого удалось обменять в
ходе переговоров 1520-1530-х гг., кое-кому удалось убе-
жать из плена (например: «два москвитины втекли на...
конех сее зимы... звали тых москвич Теготси Федоров сын
Забелин, а другии Белик Негодяев»411).
Когда посол Сигизмунда к Папе Римскому, участник
битвы Николай Вольский проезжал через цесарские владе-
ния, на него напали неизвестные лица и отбили пленных.
Появились сообщения, что нападение было организовано
по приказу императора Максимилиана или Тевтонского
магистра. Освобождённые из неволи вскоре были возвра-
щены через Любек в Москву.418
Тем не менее, считается, что потрясённый пораже-
нием союзников-«московитов» император Максимилиан
173

стал искать примирения с Сигизмундом и отказался под-
писать договор с Василием Иоанновичем, и широкая ко-
алиция против Сигизмунда таким образом распалась.
Подобные утверждения нашли своё место в ряде работ.419
Но анализ хода дипломатических переговоров 1513-1514
гг. позволяет пересмотреть эту точку зрения.
Твердая позиция великого князя в отношении Смо-
ленска, несмотря на два неудавшихся похода на этот город,
заставила европейских правителей в поисках союзника об-
ратить свои взоры на Восток. Для налаживания отношений
с Москвой император Максимилиан помогал Василию
Иоанновичу в поисках грамотных военных специалистов.
В 1513 г. из Любека он приказал направить в «Моско-
вию» военных специалистов.420
По мере того, как Россия прилагала усилия в борьбе
за Смоленск, император задумал включить последнюю в
план создания антиягеллонской коалиции, в которую
могли войти, помимо Империи, — Тевтонский орден, Да-
ния, Бранденбург, Валахия и Саксония. Советник Георг
Шнитценпаумер фон Зоннег был послан императором в
Кенигсберг и Москву для заключения союзнического дого-
вора. В инструкциях послу от 11 августа 1513 г. предписы-
валось склонить великого князя к заключению коалиции
против Польши и к отправлению с этой целью особого по-
сольства в Данию, «куда со своей стороны снарядили бы
подобные эюе посольства император и его предполагаемые
союзники, условившись предварительно с великим князем и
между собою относительно времени проектируемого
конгресса».,421 Но именно в этом и заключалась главная
174

интрига— Максимилиан изначально добивался союза не-
скольких государств, а не отдельного союза с Москвой,
ибо, по справедливому замечанию Г. Писаревского, «во-
первых, один вид коалиции, без открытия военных дей-
ствий, мог устрашить Польшу и заставить ее отка-
заться от противодействия планам императора в Вен-
грии; во-вторых, если б даже великий князь Московский,
верный своему слову, немедленно по заключении коалици-
онного договора и объявил войну Польше, то император,
под благовидным предлогом, всегда мог бы избавиться от
оказания помощи России в этой войне, предложив ей обра-
титься за этим к прочим союзникам, менее угроэюаемым
со стороны внешних врагов». И здесь следует отметить, что
и ранее при заключении договоров с Иваном III Василье-
вичем Максимилиан никогда не исполнял своих обяза-
422
тельств.
2 февраля 1514 г. Шнитценпаумер прибыл в Москву.
В ходе длительных переговоров был составлен проект
союзного договора, хотя по инструкциям имперский по-
сол должен был только добиться намерений Василия III
вступить в широкую коалицию. Может быть, посла ловко
переиграли российские дипломаты, либо Шнитценпаумер
проявил излишнее рвение, но проект договора с обязатель-
ствами каждой стороны не мог в любом случае устраивать
императора.
По договору устанавливался как наступательный, так
и оборонительный союз против всех врагов, а объявление
войны «предоставлялось произвольному усмотрению того
или другого союзника, причем самый факт открытия
175

военных действий одним из них уже ео ipso обязывал дру-
гого принимать в них участие, коль скоро этот послед-
ний извещен был об этом со стороны первого или другим
423
путем получил соответствующее известие».
Вместе с русскими послами Дмитрием Ласкиревым
и дьяком Елизаром Суковым имперский посол 7 марта
отправился в Вену для ратификации договора.
Надо отдать должное польской разведке, которая до-
статочно верно и оперативно доложила Сигизмунду о го-
товящейся коалиции. Польша поспешила отправить к им-
ператору посольство Рафаила Лещинского с богатыми да-
рами, но успеха оно не имело. Также неудачно прошли
действия посредника — короля Венгерского Владислава.
Но хитрый «цесарь» все-таки решил не связывать
себя оговоренными обязательствами по отношению к Ва-
силию Иоанновичу. К «Иванову дню» (24-го июня) 1514
года императорские войска должны были выступить про-
тив Польши, тем самым связать её боевыми действиями и
не допустить оказания помощи Великому княжеству Ли-
товскому. Но война так и не состоялась, а наемники («sti-
pendiant») и добровольцы («охочие») из Польской Короны
в скором времени пополнили войско Константина Острож-
ского. Таким образом, еще задолго до Оршанской битвы
Максимилиан не проявлял желания самому участвовать в
кампании, предоставив эту возможность союзникам...
В это время государь Василий III, наивно доверяясь
клятвенным заверениям Шнитценпаумера о совместных
действиях против Ягеллонов, выступил в третий Смолен-
ский поход.
176

На императорском совете в Вене дипломаты Макси-
милиана придумали ещё один остроумный ход. Император
клятвенно подтверждал обещания, изложенные в грамоте,
но с существенной оговоркой: он имеет право переменить
её впоследствии на другую, вполне тождественную с пер-
вой, за исключением некоторых изменений в содержании и
форме.424 Но изменения были значительные: вместо чётких
пунктов о совместной войне против Ягеллонов предлага-
лось преэюде всего попытаться мирным путем склонять
польского короля к удовлетворению требований союзни-
ков, и только в случае его отказа от исполнения этих
требований открыть военные действия. И 4-го августа
1514 года в городе Гмундене русским послам была вручена
пергаментная грамота, скрепленная золотой печатью, пос-
ле чего оба посольства отправились в Россию.
17 декабря имперские послы были приняты госуда-
рем в Москве. После ознакомления с «гмунденовской»
редакцией Василий Иоаннович категорически отказался
от такой неожиданной метаморфозы в содержании грамот.
Мало того, что титулы в документе были прописаны не-
правильно (а в Москве всегда с пристальным вниманием
относились к титулатуре), так еще и условия обоюдного
соглашения были скорректированы. Поэтому вопрос о пе-
ремене грамот остался нерешенным.
Таким образом, не результаты Оршанской битвы, а
попытка императора через своих послов Я. Ослера и
ОД. Бургшталлера, прибывших в декабре 1514 г. внести
изменения в текст договора, фактически привела к «замо-
розке» русско-австрийского союза.
177

Королевская посольская служба, отслеживающая
русско-имперские переговоры, не знала об изменениях в
договоре и не могла догадываться о последствиях попра-
вок к соглашению, внесённых по инициативе Максими-
лиана. Объективно говоря, даже если бы битва под Оршей
не состоялась, подписание русско-австрийского договора
в «гмунденовской» редакции августа 1514 г. вряд ли про-
изошло бы.
Тем не менее, при Дворе Ягеллонов искренне счита-
ли, что результаты битвы прямым образом повлияли на
разрыв габсбургско-московского союза. Серьезный внеш-
неполитический эффект имели не столько последствия
самой битвы, сколько пропагандистская деятельность
ягеллонской дипломатии.
Известный польский историк Иероним Граля отме-
чает: «Начинания ягеллонской дипломатии были в то же
время рассчитаны на дискредитацию союза, подрыв веры
венского двора и его сателлитов в пользу союза с якобы
окончательно покоренным монархом, на подчеркивание
действительной мощи его победителя и создания среди
европейских монархов климата доброжелательности в
отношении христианского монарха, в одиночку спасшего
латинский мир от вторжения "врагов святой римской
церкви"».425
Император Священной Римской Империи Герман-
ской нации Максимилиан вел, как всегда, двойную игру.
Не дожидаясь известий из Московии от своих послов
Я. Ослера и М. Бургшталлера (которые вернулись в Вену
весной 1515 г.), цесарь направил для ведения переговоров
178

с Сигизмундом венского бургомистра Куспиниана.426 Со
стороны польского короля был направлен Христофор
Шидловицкий. При посредничестве венгерского короля
после долгих совещаний было достигнуто соглашение о
проведении съезда в Пресбурге, куда для решения всех
спорных вопросов должны были явиться короли Поль-
ский и Венгерский, император, а также ... «послы москов-
ского князя и магистра Пруссии» («prefatos Moscovie dux
et magister Prussie»)?21
Многочисленная переписка по проведению съездов
свидетельствует, что ни глава Ордена, ни Василий III всё
же не были информированы о намерении Максимилиана
провести переговоры со всеми конфликтующими сторо-
нами.428
Король Сигизмунд, больше всех желающий прими-
риться с императором Священной Римской Империи,
прибыл в Пресбург в начале марта 1515 г., затем приехал
король Венгерский, ну а сам Максимилиан явился только
17 июля.429
Съезд в Вене открыла пафосная речь папского нунц-
ыя Иоахима Вадиапа, в которой прозвучали пожелания об
объединении «оплотов христианства» в борьбе с общими
врагами — татарами и московитами. Тем не менее, перего-
воры на Венском конгрессе могли зайти в тупик. Дело в
том, что короли-братья Сигизмунд и Владислав изначаль-
но поставили императору условия, которые он должен был
выдвинуть своему союзнику-московиту: вернуть все за-
хваченные земли со Смоленском, заплатить все издержки
и возвратить все трофеи, включая пленных.430
179

Но император проявил всю свою изворотливость,
чтобы не испортить окончательно отношения ни с Виль-
ной, ни с Москвой. В ответных пунктах он согласился
быть посредником в заключении «равного и справедливого
мира», а в случае продолжения войны не оказывать Мос-
ковиту никакой помощи.431 Вследствие того, что Сигиз-
мунд готов был отказаться от своей прежней политики,
порвать связь с партией Запольяи и одобрить прежние
брачные договоры между детьми Владислава и внуками
Максимилиана, император решил примириться с Поль-
шей.432 Двойной брак детей венгерского и чешского коро-
лей с внуками императора, по сути, увеличивал шансы
овладения Габсбургами коронами Чехии и Венгрии, в
случае пресечения мужской линии Владислава. «Сигиз-
мунд1,— пишет В.А.Артамонов,— без колебаний под-
держал эти браки в обмен за договор о друэюбе и мире с
Максимилианом и отказ императора от патроната над
Тевтонским Орденом и связей с Москвой».433
Одновременно с этим в Вене были проведены приго-
товления к отправке посольства в Москву с предложени-
ем посредничества в заключении мира между Литвой и
Россией.
Попытка некоторых историков434 представить Ор-
шанскую победу как грандиозное событие, повлекшее за
собой кардинальный переворот в отношениях России,
Польши, Литвы и Империи, является стремлением в оче-
редной раз выдать желаемое за действительное. Инициа-
тивы создания антиягеллонской коалиции, как и примире-
ния с Польшей, исходили от одного человека— старика
180

Максимилиана, который с лёгкостью мог отказаться от
ранее заключенных соглашений и вести переговоры од-
новременно с двумя враждующими сторонами. В период,
когда между Орденом, Россией и Империей витал проект
антиягеллонской коалиции, он не объявлял войну Поль-
ше, даже не выдвигал к границам войска для демонстра-
ции своих намерений, а в случае необходимости мирился
с Сигизмундом без ведома союзников. Силу «Московита»
Максимилиан использовал как орудие в политической
борьбе. Как отмечал В.В. Бауер, автрийские императоры
«никогда не помышляли об исполнении данных обяза-
тельств, и по достижению цели тотчас же отрекались
от заверений в вечной дружбе с государем, (i варваром и
схизматиком ">>.435
Есть еще одно темное пятно в исследовании «Ор-
шанского триумфа»— это реакция русской посольской
службы на заявления ягеллонских дипломатов в столицах
европейских государств, а также в Бахчисарае и Стамбу-
ле. Связи с большинством европейских Дворов отсут-
ствовали, кроме того, посольские книги за 1514-1515 г.
уцелели фрагментарно, поэтому мы не можем узнать, как
русские послы объясняли поражение под Оршей.
В коротких справках, составленных дьяками По-
сольского приказа, о «Великой битве» можно встретить
маленькую заметку: «А бой был государевым людем под
Оршею в том же году вскоре на тех же днех, как Смоле-
несквзят...».436
Сражение обошли молчанием или описали лишь
короткими рассказами русские официальные летописи.
181

Интересно было бы отметить фрагмент псковских летопи-
сей «об Оршанском побоище». Историками и филологами
неоднократно проводилась параллель между псковским
текстом и эпическим произведением XII в. «Слово о пол-
ку Игореве»: «И возкричагиа и возопиша жены оршанки
на троубы московскиа, и слышиша бытии стукоу и грому
великому и межу москвич и Литвою. Иудариша москвичи
на Литву, руския князи и бояре з дивными оудалъцы ро-
ускими сыновами на сильную рать литовскую, и треснули
копья московская, и гремят мечи боулатные о шеломы
литовскиа на поли Оршинском».
Исследования показали близость летописного фраг-
мента с «Задонщиной», вернее, с Пространной её редакци-
ей,437 хотя похожие фразеологические обороты встречаются
также и в Краткой редакции.
Здесь важно обратить внимание на использование
летописцем-составителем «военной» лексики:
Псковская I:
«треснули копья московския»;
Псковская III:
«треснули копия литовская»;
Задонщина:
«грянута копия харалужныя» (Краткая редакция);
«ударишася копи харалужничьными» (Пространная редак-
ция);
Слово о полку Игореве:
«.. .трещать копии харалужныя».
Как можно заметить, описание первого столкнове-
ния с неприятелем в приведённых примерах показывает
182

близость фразы к «Слову о полку Игореве». Таким обра-
зом, можно говорить о существовании некоего памятника
«О побоище великом под Оршею», имевшего сходство и с
«Задонщиной», и со «Словом».
Насколько применимы употребляемые летописцем
обороты к описанию битвы? Начало сражения описывает-
ся словами «воскличагиа и возопиша жены оршенки на
трубы московския». Если в «Задонщине» слова «воспла-
кагиася» и «всплакалися» относятся к плачу по убиенным,
то в построениях псковской летописи «жены оршенки»
накликивают беду на русское воинство. Согласно поль-
скому источнику, который уже приводился в тексте насто-
ящей работы, «московиты» действительно начали сраже-
ние рёвом более 500 труб! С. Герберштейн писал: «У них
множество трубачей; если они по отеческому обычаю
принимаются все вместе дуть в свои трубы и загудят, то
звучит это несколько странно и непривычно (для нас)».АЪ%
Следующая фраза относится к столкновению против-
ников: «слыгиаша быти стуку и грому велику межу моск-
вич и Литвою». Составитель летописного свода игумен
Корнилий заменил последнюю фразу на «межу псковича-
ми и Литвою», подчеркнув тем самым, участие пскови-
чей. Новгородцы и псковичи действительно бились на
правом фланге — повёл их в бой против польских хоруг-
вей Самполинского и Тарновского воевода М.И. Булга-
ков-Голица.
Составитель употребляет фразы в нужном контек-
сте — рёв труб, сшибка в копья, далее рукопашная схватка
холодным оружием, — облекая повествования в знакомые
183

читателю образы («дивные удальцы... руския князи и бо-
яре», «гремят мечи булатные о шеломы» и т.д.)
Параллели со «Словом» можно проводить также в
оценке общих результатов сражений. И поход 1185 г. и
1514 г. закончились жестоким поражением; и в первом и
во втором случаях командование — князья и воеводы —
попали в плен.
Не случайно созвучный «Слову» фрагмент мы нахо-
дим только под летописным 1514 г., а не под какой бы то
ни было другой датой. К моменту составления псковского
свода— к 1547 г.— еще свежо было воспоминания о
битве (прошло около 30 лет), еще некоторые бояре и кня-
зья томились в плену, по убиенным и умершим в плену
служились панихиды. Много «удалых сыновей русских»
пало в сражении, и это не могло не оставить след в
народной памяти.
Возможно, памятник существовал в устной форме.
Этим может и объясняться тот факт, что песня «об Ор-
шанском побоище» не дошла до наших дней.
Надо заметить, что в ВКЛ в честь победы была сло-
жена народная песнь «Бшва пад Воршай», воспевающая
талант князя К.И. Острожского.
Оршанская битва была своего рода кульминацией
кампании 1512-1514 гг. Несмотря на то, что война про-
должалась до 1522 г., крупных событий, равных падению
Смоленска и сражению 8 сентября 1514 г., больше не
было. Война велась с переменным успехом, стороны об-
менивались колкими ударами.
184

Глава 4
ПОСЛЕ БИТВЫ.

ВОЕННАЯ КАМПАНИЯ 1515-1522 гг.
Поскольку главная цель — деблокада Смоленска —

не была достигнута, естественно, канцелярия Сигизмунда

Старого изрядно постаралась, чтобы затушевать этот эпи¬

зод описанием масштабов «великой битвы» и трофеев.
Интересно отметить двойственность позиции коро¬

ля. Казалось бы, триумф Оршанской битвы открывал пе¬

ред ним широкие возможности разгрома опасного соседа.

В сентябрьских сообщениях Сигизмунд ещё надеялся по

горячим следам отвоевать Смоленск. Когда авантюра

провалилась, тон посланий стал менее воинственным. В

ноябрьском послании крымскому хану в ноябре 1514 г.

Сигизмунд писал о том, что время настало «непогодли-

вое», поэтому «мусили есмо войско нашо земъское роспу-

стити, а другое войско нашо жолънерское чужоземцов

конных и пеших положили есмо на замъках наших укра-

инъных у Полоцку и в Витебску. А как реки и болота по¬

мерзнут, а тыи люди наши конем троху опочинут, казали

есмо им в землю неприятеля нашого тягнути, шкоды чи-

нити и обеды нашое мстити, сколко нам Бог поможет,
185

про то и естли бы сын твой, брат мои Махмет Гирей
солтан, всо на конь свой всел, а на того неприятела тво-
его и нашого потягнул».439
Если крымского хана Менгли-Гирея король спешил
обнадёжить обещаниями начать боевые действия в сле-
дующем году, то своего брата— венгерского короля
Владислава — в то же время просил быть посредником в
примирении с сильным соперником.440 Сигизмунд пре-
красно понимал, что после роспуска «посполитого ру-
шения» по домам собрать на новую кампанию 1515 г.
войска будет ещё сложнее, чем в 1514-м, а русские не
преминут начать ответные военные действия. Осознавал
также король и великий князь Литовский, что уничтожить
главные силы «московитов» у него не получилось.
Воспользовавшись тем, что противник распустил
войска, с первыми морозными днями зимы русские вое-
воды предприняли ряд ударов по территории ВКЛ, про-
демонстрировав тем самым, что, несмотря на поражение
под Оршей, Российское государство не утратило своего
наступательного порыва.
Дерзким набегом 28 января 1515 г. псковским
наместником A.B. Сабуровым был взят Рославль. В
Устюжском летописном своде сохранился рассказ о ди-
версии, предпринятой Сабуровым. Якобы без ведома ве-
ликого князя, с 3000 дворянами и детьми боярскими
псковский наместник появился у Рославля. На вопрос о
своих действиях Сабуров ответил горожанам, что он сбе-
жал от великого князя. Получив от рославльцев фураж, он
двинулся дальше. Остановившись в 30 верстах от города,
186

наместник стремительно повернул назад и утром ворвался
в город, «много добра пойма и полону». Среди захвачен-
ных трофеев оказались 18 немецких купцов, которые
позже были отпущены.441 За предпринятую диверсию Са-
буров получил похвалу от Василия Ивановича. В этом
рассказе, несомненно, изобилующим достоверными дета-
лями, есть несколько непонятных эпизодов. Прежде все-
го, о численности псковского отряда в 3000 человек,—
после Оршанской битвы вряд ли псковичи могли выта-
вить такое число воинов. Прояснить вопрос могут псков-
ские летописи: согласно их тексту, в помощь к наместни-
ку Сабурову были отправлены отряды с воеводами
И. Шаминым и Ю. Замятиным, «велел им с силою псков-
скую и новгородскою (выделено мной — А.Л.) идти под
Бряслов». Были опустошены литовские посады «и под
Кажном посад же ожгоша».442 Возможно, планировался
набег на другие литовские места, но Сабуров по соб-
ственному почину решил идти на Рославль.
Затем на литовско-русском фронте образовалось за-
тишье на несколько месяцев.
1515 год характеризовался значительными переме-
нами во внешней политике. 1 апреля скончался крымский
хан Менгли-Гирей, и его смерть положила конец пассив-
ным действиям против России со стороны Крыма. Нельзя
сказать, что новый хан Махмет-Гирей был сторонником
союза с ВКЛ,443 но и к России перекопский царь не питал
никаких добрых чувств. Раздраженный тон грамоты
Махмет-Гирея показывал, что в ближайшее время на юж-
ной границе Руси будет неспокойно: «Имы какучинилися
187

с Жигимонтом королем в дружбе и в братстве, да отец
наш о том тебе ведомо учинил... и ты брат наш, шед без
нашего ведома, Смоленск воевал и разрушал и взял ... от-
\ 444
ца нашего да и нас оманул...».
Летом Аида-мурза и Айга-мурза произвели набеги
на мордовские украины «безвестно». Поскольку в это
время шли переговоры с ханом (в Москве с посольством
был Янчур-дуван) и основные крымские силы были у Пе-
рекопа, то на пограничные рубежи не были выдвинуты
отряды: «на своих украинах своим людем беречись не ве-
лели, а те твои (Мехмет-Гирея — А.Л.) люди в те поры
пришед, нашым украйнам Мордовским место лихое дело
445
учинили».
К началу лета был подготовлен удар со стороны
Литвы. Петр Томицкий в письме гнезнинскому архиепи-
скопу Яну Ласскому (от 9 июня 1515 г.) пишет о действиях
«князя Януша (Janussio duce), кому выпала честь совер-
шить поход к укрепленным городам Великие Луки и Торопец
(Vielkieluki, Thoropiecz) и предать их огню, пленению и
жестокому разграблению, а затем без потерь вернуться
обратно».ш Речь в письме шла о наемниках Януша
Сверчовского, которые, очевидно, ходили на Великие Лу-
ки и Торопец из-под Полоцка, где были размещены основ-
ные наемные части после Оршанской битвы. На содержа-
ние «служебных» денег отпущено не было, поэтому гетман
принял решение пограбить великолуцкий уезд. Епископ
Перемышльский здесь немного преувеличил. Города усто-
яли, но округу существенно разорили. В Разрядной книге
имеется следующая запись: «приходили литовские люди
188

войною на Луки на Великие и посады у Лук Великих пожгли,
а воевали неделю; а встречи им не было: великого князя бо-
яре и воеводы не поспели».441 Это был стремительный набег
конных наемных рот, без осад, с разорением территории
противника.
Военная акция Я. Сверчовского не осталась без от-
вета.
К зиме, когда удалось высвободить некоторые силы
с южного (крымского) фронта, состоялся поход ратей на
Литву. Новгородско-псковская группировка боярина В.В.
Шуйского (вторым воеводой был A.B. Сабуров) направ-
лялась, очевидно, в Витебский повет (5 полков, 10 вое-
вод).448 Из-под Ржевы двинулась рать М.В. Горбатого и
Д.Г. Бутурлина (5 полков, 10 воевод). Из крепости Белой
к Витебску вышел вспомогательный корпус В.Д. Годуно-
ва. В случае соединения ратей предписывалось: «А как
бояре и воеводы в место сойдутца князь Михайло Горба-
той со князь Васильем Шуйским, и князь Михаилу и
Дмитрею Бутурлину быти в большом полку со князь Ва-
сильем Шуйским вместе, а передовому полку с передовым
полком, а правая рука с правою, а левая с левою рукою, а
449 тт
сторожевому полку с сторожевым полком...». Ника-
ких полевых сражений в этом походе не было: наемники
и шляхта отсиделись в крепостях, а русские, не осаждая
города, собрали богатые трофеи.
Полномасштабная война, начавшаяся в 1512 г., через
три года уже свелась к порубежным боевым действиям.
Сил на продолжение войны участникам конфликта явно не
хватало.
189

Сентябрь 1515-го оказался неурожайным— «пере-
межилося хлеба на Москве».™ Подготовить провизию
дворянам и детям боярским оказалось делом проблем-
ным, поэтому в следующем, 1516-м, не планировались
какие-либо полномасштабные операции. Упор в кампании
1516 г. делался на наиболее боеспособные служилые горо-
да (Новгород и Псков), сумевшие подготовить свои рати
для наступательных действий.
В «Томицианских актах» говорится о попытке «мос-
ковитов» захватить Витебск.451 В это время в Вильно шла
тяжба между витебчанами и воеводой Янушем Косцеви-
чем о злоупотреблениях последнего, и городская делега-
ция в составе выборных представителей отсутствовала в
Витебске.452 Несмотря на отсутствие руководства, жите-
лям удалось отбить «москов».
Действительно, по русским разрядам, к этому городу
ходили князья А.Б. Горбатый и С.Ф. Курбский. Рати дви-
гались с двух направлений (из-под Белой и Великих Лук)
и соединились под литовской крепостью. И хотя в походе
участвовали 13 воевод, сложно назвать данную группи-
ровку большой, — судя по назначениям незнатных лиц на
воеводские должности,453 это было небольшое войско,
часть которого блокировала Витебск, а другая часть за-
нималась набегами на окрестные территории.
Витебск отстоялся. Известия с южных границ о
вторжении татар заставили воевод снять осаду. Сложно
сказать, были ли вообще попытки взять город штурмом —
отряды русских «сожгли окрестные села и жатву». После
того как стало известно о вторжении крымских татар на
190

южные рубежи России, воеводы сняли блокаду Витебска и
ушли в свои пределы.
Ответные меры вскоре были предприняты королем.
Скупые строки из письма П. Томицкого X. Шидловичу
дают понять, что поляки «ходили к Гомелю {Hornie)» и
якобы там «побеждали неприятеля».,454
В то же время и русские, и литовские вооруженные
силы были скованы борьбой с татарами. 15 июня на рязан-
ских и мещерских рубежах появились татарские загоны
Багатырь-царевича.455 Крымский хан заверял, что царевич
действовал по собственному почину. В свою очередь
Махмет-Гирей «посылал есми короля воевати сына своего
Алпа и иных царевичей, а с ними шестьдесят тысяч лю-
дей, и они короля гораздо воевали...»456 Перед нами яркий
образец крымского коварства, двойной игры: Казимир
Пулаский приводит грамоту, в которой хан уверял короля
Сигизмунда, что Алп-Арслан ходил в Литву без ведома
«царя перекопского »\
«Да нынеча мне пришла весть из Литвы..., — писал
далее Махмет-Гирей Василию III,— пошол был король
противу великого князя к Смоленску, да почаял мою рать,
и он воротился...». Нет никаких свидетельств тому, что
литовцами готовился в 1516 г. поход на Смоленск,—
средств на ведение широкомасштабной войны в литов-
ском «скарбе» не было.
Прибыв на великий сейм в Берестье в конце 1515 г.,
король Сигизмунд столкнулся с многочисленными жало-
бами своих подданных, «истощенных войною и налогами
на военные нужды» 4Ъ% Наемникам заплатили жалование
191

за последние месяцы и... распустили по домам. Военную
кампанию 1516 г. решено было проводить собственными
силами. Однако силы эти оказались распылёнными: Же-
мойтская земля готовилась охранять свои границы от
прусского магистра, Волынь и Киев организовывали от-
ряды для обороны от татар.
С декабря 1515 по январь 1516 гг. акты Литовской
Метрики засвидетельствовали крупные королевские зай-
мы на нужды войны на общую сумму ок. 6000 коп гро-
шей.459 Король фактически заложил у князей и магнатов
некоторые свои земли и дворы с правом получать с них
доходы.
1516 год прошел в небольших стычках на русско-
литовской границе, крупных операций в этот период не
проводилось. Несмотря на договор с Махмет-Гиреем,
Литве и Польше приходилось отражать набеги крымцев.
По сути, тем же занимались и русские, чьи рати были вы-
двинуты на Окский рубеж.
23 января 1517 г. Вальтер фон Плетенберг писал ве-
ликому магистру, что в настоящее время татары находят-
ся в состоянии войны с русскими, а на литовской границе
между русскими и поляками (так по тексту— А.Л.) не
происходит никаких боевых действий.460 Это было всего
лишь временным затишьем, передышкой на литовско-
русской границе.
10 февраля 1517 г. на Петроковском сейме были об-
говорены решения о продолжении боевых действий. Кам-
пания 1516 г. показала, что с собственными силами рас-
считывать на какой бы то ни было серьезный успех не
192

стоит. Чтобы сэкономить средства, в Польскую Корону
была отправлена делегация с просьбой взять на себя по-
ловину расходов на крымских татар. Послам ответили
категорично: поминки татарам платит также и Корона,
поэтому поляки не обязаны брать на себя траты на подку-
пы крымчаков.461 Тем не менее, литовскому войску был
придан наемный контингент под командованием ветера-
нов войны «с московитами», Фирлея и Сверчовского.
Лазутчики доносили королю Сигизмунду, что в свя-
зи с продолжающейся войной московский князь собрал с
периферии все возможные силы для борьбы с крымским
ханом— и теперь северо-восточные окраины «Моско-
вии» фактически оголены. На военном совете в Полоцке
было принято решение развивать наступление на кре-
пость Опочку, а затем и на весь северо-запад России.
Текста королевской окружной грамоты о сборе вой-
ска в актах Литовской Метрики не обнаружено, в Acta
Tomiciana имеется ее вариант, написанный латынью
(написана в день св. Станислава 11 апреля 1517 г.).462
Войска должны были собраться в Полоцке к сентябрю и
«в день св. Марии» (т.е. в день празднования Рождества
Богородицы) выступить в поход на Опочку, которую, по
разведданным, защищал небольшой гарнизон. Главная
цель похода, озвученная в грамоте, — «силой склонить к
миру на почетных и выгодных для нас условиях». В по-
мощь ополчению придано достаточное число наемных тя-
желовооруженных воинов — «gravions armature».
! По стране был послан королевский указ собрать
«феребщину» — средства на ведение войны: «положили
193

серебщижну на все панъство Отчизну нашу Великое
князъство Литовское для великойе потребы».463
В сентябре 1517 г. литовская армия Ю. Радзивилла и
наёмники Я. Сверчовского, под общим командованием
К.И. Острожского, двинулись в псковскую землю. В Раз-
рядной книге 1475-1605 гг. начало военной кампании
изложено следующим образом: «Лета 7026-го году в
сентебре преступил король литовской кресное целова-
нъя, и помыслом злым по опасным грамотам умысля, и
пришол в Полотеск со всеми своими людьми и, умысля с
воеводы со князь Костентином Острожским и з желны-
ри, пришли ко псковскому пригородку к Опочке с норядом и
к городу к Опочке приступали».464
В Опочке, действительно, было мало сил. Воевода
Василий Салтыков уведомил об этом великого князя. С
учетом того, что основные силы русской армии М. Щени
и А. Бутурлина стояли «для крымского царя приходу» на
южном направлении, оказать помощь Опочке русское ко-
мандование не могло. К псковскому пригороду был послан
лишь небольшой отряд из нескольких сотен дворян: «да к
Василью же в ту пору прислан был от великого князя Иван
Васильевич Ляцкой, был тут с Васильем в меньших»465
20 сентября к стенам маленького городка подошла
армия, которой руководили оршанские победители —
Острожский, Сверчовский, Радзивилл. Псковская I лето-
пись подробно перечисляет силы осаждающих, и сведения
эти находят подтверждение в других источниках. Согласно
летописцу, в войске противника были «многих земель люди,
Чохи, Ляхи, Угрове Литва и Немцы», а также «Мураве,
194

Мозовшане, Волохи и Сербове и Татарове».466 Отмечены
также «от цысаря Максимьяна короля Римского были
люди мудрые, ротмистры, арахтыктаны, аристотели».
На Великих Луках «в заставе» стояла приграничная
рать, отряд из нескольких сотен детей боярских под ко-
мандованием A.B. Ростовского. На помощь Опочке были
отправлены отряды «легких воевод» Ф.В. Оболенского
Лопаты и И.В. Ляцкого. Но эти отряды действовали с
внешней стороны, совершая стремительные удары по си-
лам осаждающих: «от всех сторон войску Литовскому
мешати начата».467
Со стороны Вязьмы в сторону Литвы выдвинулась
рать В.В. Шуйского, отвлекая на себя часть сил противника.
На рассвете 6 октября начался штурм Опочки, кото-
рый продолжался с утра до вечера.
Сама Опочка, как говорили поляки, была «укреплена
как водою, так и неприятельскою армией, готовой с ре-
шимостью сражаться». После обстрела деревянно-
земляных укреплений польско-литовское войско князя
К.И. Острожского пошло на штурм. Жолнеров встретила
хорошо организованная оборона, «и побита многое мно-
жество людей королева войска... и воеводу их болшого
Лядскойрати Сокола убита и знамя его взята»46* О ги-
бели одного из предводителей наёмников сообщается
также и в польских известиях. С горечью епископ
П. Томицкий писал, что «убитых в этом деле было более
60, среди них и командир Сокол (Sokol), и 1400 ране-
но».469 Большое количество раненных косвенно могут
подтвердить и русские летописи — в них говориться об
195

использовании осажденными каменьев, неких «катков
больших» и «слонов» (имелись в виду, наверное, бочки,
начиненные камнем и горючим составом), которые нано-
сили увечья штурмующим. Что касается убитых, то, надо
полагать, речь в сообщении шла только о потерях в одном
штурме именно наемников, поскольку письмо предназна-
чалось одному из организаторов наемного войска — гет-
ману Николаю Фирлею, сандомирскому воеводичу.
Летописные рассказы повествуют о сражениях вне
осажденного города. Во время одной вылазки гарнизона
«передние воеводы» Ф.В. Оболенский и И.В. Ляцкий
«удариша с трех сторон» на осаждающих, «литовского
войска многих людей побита, а иных эюивых поимаша и к
большим воеводам послаша». Очевидно, от пленных вое-
вода И.В. Ляцкий получил сведения о том, что «многие
ляхове идут на пособ королеву войску». Шедшие подкреп-
ления были разбиты: «воевод лядских 4000 войска поби-
та, а иных эюивых поимаша, Черкаса Хрептова, и брата
его Мисюра, да Ивана Зелепугина и многих людей эюивых
поимаша, и пушки и пищали поотняша».410
Важные детали сражений под Опочкой содержат
официальные речи московских послов. При этом надо от-
давать себе отчет в том, что в них, естественно, данные о
численности и потерях противника могут быть завышены.
В изложении посла дьяка В. Племянникова, в ходе рейда
воеводы Оболенского русские сбили первую заставу из
5000 человек, в другом месте сотни детей боярский Ивана
Колычева уничтожили вторую заставу (якобы 3000 чело-
век), а воевода Ляцкий за пять верст до Опочки разгромил
196

третью заставу (якобы 6000 человек). Пленные сказали,
что у Красного городка стоят еще части противника. В
ходе скоротечного боя и были захвачены упомянутые
«воеводы» Черкас и Мисюра Хрептовы, И. Зелепуга
(очевидно, командиры рот или хоругвей). При штурме
Опочки оборонявшиеся, по словам дипломатов, «шесть
тысяч убили».471
В то же время посольству в Крым были переданы дру-
гие данные: якобы A.B. Ростовский разбил заставу из 5000,
И. Колычев — из 2000, И. Ляцкий — из 5000 человек.472
Потери противника под Опочкой, таким образом,
официальные русские источники оценивают в 3600-6000
человек.
Большие потери, понесенные в ходе штурма, указы-
ваются в донесении Некраса Харламова (июнь-июль
1520 г.),— в нем упоминается о бежавшем из польского
плена Тимохе Рупосове. Рупосов поведал, что в плену
«его вспрашивал король про Опочку, которой деи город
боле, Луки ли или Опочка? И Тимоха ему отвечал: как,
господине, у села деревня, так и у Лук Опочки малое го-
родишко; а Луки город великой. И король де молвит: бе-
сова деревна Опочки. И Копот писарь Тимохе говорил:
того деля тебя король о Опочке вспрашивал, что болши
пяти тысяч людей под нею легло (выделено мной —
А^Л.)»47Ъ Не доверять сведениям Рупосова у нас повода
нет, той более что его информация о том, что королевские
«èce городы заложены в Опочке, да и до сех мест ни один
город не выкуплен», находит полное подтверждение в ак-
тах Литовской Метрики. Действительно, случаев крупных
197

королевских займов за 1516-1517 гг. отмечено множе-
ство, их гораздо больше, чем за предыдущие годы.
Можно сделать лишь уточнение, что «болши» 5000
человек — это, по-видимому, общие потери, включая не
только убитых, но также раненных, пленных474 и боль-
ных, ибо войско, частью состоящее из «посполитого ру-
шения», частью из наемников, не могло превышать того
количества воинов, которое было выставлено в «Великую
битву» 1514 г.
Описанные выше боевые действия проходили с 6 по
18 октября. С наступлением распутицы князь Острожский
снял осаду «деревни» и отвел войска в Полоцк, где они
были распущены на зиму.
Ни литовские, ни русские войска в течение 1515—
1517 гг. так и не взяли ни одной крепости. Обе стороны,
ведя непрерывные войны, существенно выдохлись. Но и
надежды на перемирие в условиях наступающего 1518 г.
не было.
Король в поисках денег по-прежнему закладывает
имения. По неполным сведениям, с января по декабрь у
панов и князей было одолжено под залог ок. 11 000 коп
грошей475 (для сравнения: за наем в 1514 г. 4000 воинов
ушло более 4000 коп грошей). Но и этих средств не хва-
тало.
В течение всего 1518 г. происходили периодические
стычки в приграничье. Набеги на сопредельные территории,
захваты полона зерна и скота были частыми явлениями в
порубежных землях.
Крупные операции были предприняты летом 1518 г.
198

Одним из главных ударов был поход к Полоцку. В
посольских документах говориться, что войска В.В. Шуй-
ского «из пушек и пищалей по городу били» и «посады
пожгли», а затем «из Литовские земли вышли все поздо-
рову» с большим полоном.476
Размер великолуцкой рати можно оценить до 3000
всадников— традиционно новгородско-псковская земля
могла выставить в поход не более этого количества. Под
транспортировку новгородкой артиллерии были реквизи-
рованы даже лошади у священников.
Под Полоцком состоялся бой — вряд ли у нас есть
основания доверять русской дипломатической службе о
том, что «из Литовские земли вышли все поздорову».
Избавителем Полоцка от блокады «московитов» ле-
тописи называют некоего «воеводу Волынца». В историо-
графии существуют несколько версий относительно того,
кем был этот военачальник. Еще С. Герберштейн говорил,
что Полоцк деблокировал Ольбрахт Гаштольд. Польский
историк Т. Нарбутт считал «Волынцем» Петра Гаштоль-
да,477 а Ярушевич — К.И. Острожского (т.к. он родом с
Волыни)478.
Интересные подробности осады Полоцка можно об-
наружить в «листе с Кракова» от 28 августа 1518 г. в 7-й
книге записей Литовской Метрики, хрониках
Б. Ваповского и М. Вельского.
Полоцкая крепость оборонялась как жителями по-
лоцкого повета, так и наемниками. Первыми руководил
Ольбрехт Гаштольд, вторыми — Ян Боратинский, возмож-
но, тот самый воевода «Волынец». Прозвище «Волынец»,
199

«Волынский» могло быть неправильным прочтением Во-
latinski или Boratinski.
Конница московитов (якобы 7000 человек) подошла
к Полоцку, переправилась на лодках и занялась осадой
города. Воспользовавшись тем, что русские беспечно
оставили свои лодки, полочане отогнали их к своей при-
стани, после чего наемник Ян Боратинский и «тяжелая
польская конница» {«Poloni équités cataphracti»419) атако-
вали русских во фронт. Не выдержав плотного натиска
закованных в железо латников, русские бросились к
Двине, где, как описывается в актах Литовской Метрики,
«наши люди прытиснули их креце а так, который не мог
забит бытии, тыи врецеуДвине потонули».
Московская официальная летопись об этом молчит,
как молчат и дипломатические документы. Но это собы-
тие не ускользнуло от внимания антимосковски настро-
енной псковской летописи. Несмотря на то, что почти вся
великолуцкая группировка собиралась в новгородско-
псковской земле (за исключения нескольких отрядов из
«старомосковских» городов), псковский летописец отме-
тил: «А в Двине истопоша москвич много, а гили были за
Двиноу на добыток».ш
В правдивости изложенного польско-литовскими ис-
точниками хода событий под Полоцком сомневаться не
приходиться, чего нельзя сказать относительно численно-
сти и потерь противника. Заметим, как русская и литов-
ская стороны используют в освещении событий один и
тот же прием: врагов всегда много — несколько тысяч, —
про неудачи и поражения не говориться ни слова, в то
200

время как даже незначительный успех возводится в ранг
грандиозного события. Такие приемы в освещении собы-
тий были характерны для обеих сторон.
Данные о том, что «под замок пришли 15 тисячь»
являются традиционно завышенными.
Другой отряд, под командованием гродненского ста-
росты Ю.Н. Радзивилла, разбил якобы 5-тысячный отряд
московитов, при этом удалось убить двух воевод, «князя
Ивана Ростовского Буйноса и князя Алексаньдра Каши-
на», и захватить по 200-300 пленных.481 Узнав о пораже-
нии одного из отрядов, боярин В.В. Шуйский снял осаду
Полоцка.
Это был своеобразный реванш за Опочку. Поражение
русских воевод чем-то напоминает поражение Острожско-
го у Опочки— вылазка гарнизона во взаимодействии с
внешним отрядом позволила отбросить осаждавших от
стен города.
Помимо похода В.В. Шуйского под Полоцк, Васи-
лий III отправил в Литовскую землю несколько отрядов.
Князь М.В. Горбатый «ходил в Литовскую землю далеко,
кош у него стоял в Молодечне, в Маркове, в Лебедеве, а
воевали Литовскую землю и по самую Вильну, а направо
от Вильни воевали такэюе по Немецкую землю, и полону и
животов людских безчислено вывели». К Слуцку, Минску
и Новогрудку ходила рать князя Семена Курбского и так-
же захватила большой полон. Другому отряду удалось
прорваться к Витебску и даже сжечь посады.482
Но парировать и отразить удары литовцы смогли
только с Полоцка. Во всех других случаях упор в обороне
201

делался на систему крепостей. С городских стен укрыв-
шаяся шляхта могла только безучастно взирать на зарево
пожарищ.
В период работы великого сейма в Берестье (ноябрь
1518-январь 1519 гг.) на совещаниях с панами-радой и с
подданными было принято весьма суровое решение:
вновь собрать «поголовщину» («серебщину») не только с
центральных и западных областей ВКЛ, но и с украин-
ных. В ходе крымских набегов и войны с «московитами»
порубежные поветы были изрядно опустошены. Каждый
пан и урядник должен был дать по 30 грошей с каждого
члена семьи, каждый шляхтич— по 2 гроша, простые
люди — по грошу.483 Королевские грамоты о чрезвычайном
сборе средств разосланы по всем поветам и воеводствам.
Но проблема заключалась в том, что наёмникам надо
было платить уже с весны 1519 г., когда планировалось
начать новые боевые действия, а серебщину к тому времени
было не собрать, поэтому вновь и вновь король прибегал к
займам, закладывая земли и волости. За 1519 г. «заставле-
но» имений на сумму более 20 000 коп грошей! Приходи-
лось даже королю занимать у гетмана наемников — Януша
Сверчовского (под заклад Высокого двора).484
Несмотря на ряд мер, предпринятых на укрепление
военной организации, переломить ситуацию Литва уже не
могла. В какой-то мере этому способствовали события в
Галиции.
По согласованию с Василием Ивановичем крымский
хан отправил царевича Богатыря «в Ляцкую землю».4*5
Расчет московский государь сделал на то, что вторжение
202

татар в Польшу не даст возможности Короне оказать по-
мощь ВКЛ наемниками— составной частью литовской
армии.
Большая орда татар под предводительством калги
(«царевича») Богатыря вторглась в Львовскую, Белзскую
и Люблинскую области. 2 августа под Сокалом их встре-
тило 3^4-тысячное польское войско, усиленное 2000 во-
лынского ополчения князя К.И. Острожского. На берегу
Буга произошла Сокальская битва, в ходе которой поль-
ские части (как пишут хронисты— молодежь знатных
родов польских) под командованием Фридриха Гербурда
были разбиты, а уцелевшие войска укрылись в Сокаль-
ском замке.486
Неудачи на дипломатическом поприще вынудило ВКЛ
вести войну на два фронта. Пока прусский магистр активно
готовился к наступательным действиям, русские войска
сразу с нескольких направлений вошли в пределы ВКЛ.
Впервые в истории русско-литовского противостоя-
ния московская конница вышла на виленский тракт, чем
навела значительный переполох среди жителей столицы.
По соглашению с татарами, пишет Сигизмунд в своих по-
сланиях, «моски, которые насчитывали пятьдесят тысяч,
вторглись в Литву и достигли окрестностей Вильны».**1
Если обратиться к отечественным источникам, то
можно не только выявить цели и задачи таких «воинских
прогулок» (выражение Н.М. Карамзина), но и состав со-
единений.
Летом к Витебску же «загонами» прошла еще одна
рать (9 воевод). Еще одна рать В.В. Шуйского (12 воевод)
203

двинулась «под Молодецну, литовские земли воевать из
Вязьмы»,ш а другая рать, М.В. Кислого Горбатого, вышла
из Дорогобужа. Вот как описывал итоги летней кампании
сам Василий III в послании Альбрехту: «от Смоленска ве-
лели есмя идти боарину и воеводе своему князю Василью
Васильевичу Шуйскому и иным своим воеводам... а от
Новгородцкие и от Псковские украины, с Лук Великих, ве-
лели есмя идти в Литовскую землю воеводе своему и
наместнику псковскоиу князю Михаилу Васильевичу Гор-
батому... а из Стародуба и из Северы велели есмя идти...
Семену Федоровичу Курбскому ...а велели есмя идти тем
своим воеводам ... прямо к болшему его к литовскому го-
роду к Вильне...». Конечно, ни о каком захвате городов
речи не шло; задачи походов были вполне определенны-
ми — собрать трофеи, сорвать сборы литовского войска и
показать противнику, в чьих руках находится стратегиче-
ская инициатива. Данная военная демонстрация была
предпринята не для завоевания новых территорий, а для
закрепления предыдущих успехов — присоединения Смо-
ленска.
Безнаказанно действовали русские в районах Минска,
Молодечны, Крева, Ошмян, Борисова. Снова с крепостных
стен литовцы с прискорбием наблюдали, как горят окрест-
ности, но ничего поделать не могли. Шляхта украинных
земель не могла, в силу экономических причин, выставить
«коней» на войну, а шляхта с тех земель, которые не за-
тронули боевые действия, предпочитала отсиживаться у
себя в имениях, игнорируя, как всегда, королевские
окружные грамоты.
204

Сохранилось послание панов-рады великому князю
Литовскому (январь 1520 г.), в котором говорится, что
оборона границ велась в основном отрядами («почтами»)
самих панов-рады, со стороны же помещиков борьба ве-
лась вяло («без жадного способу»), а многие вообще не
явились на сбор.490
Немногочисленные наемные отряды Я. Сверчовско-
го были распределены по пограничным крепостям. Наем-
ные роты стояли в Витебске и Полоцке, но их числен-
ность достигала, в лучшем случае, 100 человек.491 Есте-
ственно, с такими малыми силами (почты панов рады до
3000 человек, наемников до 1000-2000) выходить в поле
против «московитских загонов» нечего было и думать.
Войско, которое выставили Н. Радзивил и А. Гаштольд,
было вынуждено укрыться за стенами крепости: «панове
лее поидоша за крепости от великого князя воевод. Вели-
кого же князя воеводы розспустиша войско и воеваша
Литовскую землю мало не до самые Вильны».492
С наступлением зимы «господарь назначил в Вильно
вольный сойм панам-рад и другим станам великого кня-
жества», на котором они должны были принять соответ-
ствующие меры для защиты границ от прусского магистра
и московитов. Сигизмунд в это время находился в Польше
и в работе съезда участия не принял. На сейме со стороны
радных панов прозвучали призывы искоренить «непослу-
шенство» шляхты, игнорирующей окружные грамоты: те,
кто не был в прошлом году на войне, должны были упла-
тить штраф в размере 30 грошей с человека. Полученные
средства могли быть пущены на уплату наемникам.493 Но
205

эти мероприятия уже не могли воспрепятствовать втор-
жению русских отрядов на территорию ВКЛ. 28 февраля
1520 г. «з Белые ходили воеводы к Витебску». В войске из
11 воевод, возглавляемых В.Д. Годуновым, помимо детей
боярских были также «мурзы мордовские и тотаровя слу-
жилые».494 Саму крепость не штурмовали, однако были
сожжены витебские посады: «у Витебска посад пожгли, и
острог взяли, и людей многых побили.,.».495
К началу лета в Минске собралась «оборона зем-
ская», но вместо боевых действий было принято решение
начать мирные переговоры с Москвой. В российскую сто-
лицу отправили посольство Януша Костевича и Богуша
Боговитиновича.
Активные боевые действия во второй половине
1520-1521 гг. практически не велись. В грандиозном
крымском походе на Россию 1521 г. Литва приняла сим-
волическое участие. Паны-рада советовали отправить в
поход с ханом отряд Е. Дашкевича, в который входили
всего... «сто драбов подлейших, а сто коней менших, а
сам бы на замку с трема сты зостал».496 200 человек в
многотысячной орде Мехмед-Гирея должны были служить
доказательством «дружбы» короля с крымским ханом.
В это время в Москве проходили сложные перегово-
ры, на которых литовская сторона заявила требования о
передаче Вязьмы, Торопца, Пскова, Новгорода и Смолен-
ска; российская же сторона дала понять, что мир может
быть заключен, если Литва признает Смоленск за госу-
дарем и обменяет всех пленных. Заключение мира затя-
нулось до того времени, пока Сигизмунд не отправил в
206

Москву посольство, возглавляемое П.С. Кишкой, воево-
дой полоцким. В ходе прений и споров Москва и Вильна
заключили перемирие, по которому Смоленск с прилега-
ющими землями признавался за Василием Ивановичем;
пленных же литовцы отказались отпускать категорически.
9 ноября 1522 г. состоялось составление согласованных
статей мирного договора.497
Новые рубежи, которые согласовали между собой
русские и литовские представители в 1522 г., в настоящее
время являются государственной границей двух союзных
государств — России и Беларуси.
207

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
«Никогда не врут так много,

как на охоте и на войне»

Отто фон Бисмарк
Итак, подведём итоги. Использованные в настоящей

работе малоизвестные документы и новые методики ана¬

лиза численности польско-литовской и русской армий

позволяют по-иному взглянуть на события пятисотлетней

давности.
Существует ряд мифов относительно Оршанского

сражения и его итогов. Среди них следует особо выделить

миф о численности (80 тыс. русских и 30-35 тыс. поль¬

ско-литовских войск), миф о больших потерях «москови¬

тов» (30-40 тыс. убитых и 1,5-2 тыс. пленных) и миф о

впечатляющих политических результатах Оршанской

битвы (срыв плана завоевания Литвы, разрыв антиягел-

лонской коалиции). Настоящее исследование, основанное

как на архивных и малоизвестных источниках, так и на

применении на применении новых исторических методик,

показало несостоятельность этих историорграфических

штампов и аксиоматических утверждений.
Несоменнно, битва 8 сентября 1514 г. являлась

крупным сражением. Из всех сражений с Россией это
208

была первая крупная полевая победа ВКЛ в противостоя-
нии с восточным соседом. Бой, длящейся почти целый
день, упорные атаки и контратаки, сотни убитых и ранен-
ных с обеих сторон, — всё это послужило основным сю-
жетом для многочисленных «песен», «панегирик» и «од».
Орша 1514 г. отразилась даже в фольклоре победивших и
проигравших. Но по своим масштабам, задействованным
силам и политическим последствиям она, скорее, претен-
довала на место тактической, а не стратегической победы.
«Грандиозной» Оршанская битва стала прежде всего в
тенденциозных сочинениях публицистов XVI в.
Как показывают документы, основная часть войска
короля состояла из поляков и наёмников-европейцев
(венгров, чехов, моравов, сербов), которых насчитывалось
до 2/3 всего войска (до 9000 человек). Собственно литов-
цы занимали на поле боя только одно крыло— правое.
Таким образом, нет никаких оснований считать, как это
делают некоторые современные белорусские историки,
что значительную численность войска короля «составля-
ли белорусские воины», которые сыграли главную роль в
битве.498 Победа была достигнута чётким взаимодей-
ствием пехоты-драбов, польских рыцарей и посполитого
рушения.
Масштабная пропаганда, развёрнутая дипломатиче-
ской службой Сигизмунда по всей Европе, рассказывала о
бфрьбе католиков с «врагами веры», «схизматиками».
Православным воинам ВКЛ в этой идеологической игре
места не отводилось вовсе. В Венецию, Венгрию и Рим
были отправлены послы со знатными пленниками. Важно
209

отметить и тот факт, что в посланиях «о войне со схизма-
тиками» четко прослеживается религиозный аспект: битву
выиграли католики Poloni, a Lithuani в текстах упомина-
лись мимолетно, причем о конфессиональной принадлеж-
ности последних, так же как и главного предводителя —
князя К.И. Острожского, — не говорилось ничего.
«Оборона земская» в ходе подготовки к походу по-
казала крайне низкие темпы сборов. Начатые военные
приготовления в апреле 1514 г. затянулись до конца авгу-
ста. «Мешкание» с выступлением в поход и медлитель-
ность шляхты выявили серьезные проблемы в военной
организации Великого княжества Литовского. В то же
время неоднократные обращения к коронной раде с
просьбой прислать военные отряды показали усиление
его зависимости от помощи Короны. Сложно сказать, кто
внёс больший вклад в победу, но нельзя отрицать тот
факт, что разгрому Большого полка и Правой руки рус-
ской армии литовцы обязаны подчиненным
Я. Сверчовского, В. Самполинского и Я. Тарновского.
Возврат Мстиславля и двух небольших крепостей
(Кричева и Дубровны), сильнейший пропагандистский
эффект о победе объединённых сил Литвы и Короны про-
тив врага по всей Европе — вот, пожалуй, и все реальные
последствия Оршанской битвы. Результаты сражения и
политические последствия сражения оказались достаточ-
но скромными, чтобы можно было говорить о «битве ев-
ропейского значения». Вопреки распространенному мне-
нию, Орша 1514 г. не остановила решительные военные
действия со стороны Российского государства. Война
210

продолжилась ещё восемь лет, в ходе которых русские
войска доходили до окресностей Вильны и фактически
заперли противника в городах, заставив его отсиживаться
за мощными крепостными стенами. Единственная круп-
ная за период 1515-1522 гг. ответная акция со стороны
Литвы — поход на Опочку — с треском провалилась.
Оршанская битва не переломила ход кампании, не
вырвала инициативу из рук Москвы, к тому же русские не
лишились своего военного потенциала. В конечном итоге
десятилетняя война 1512-1522 гг. королем была проигра-
на: ВКЛ потеряло Смоленскую землю. Имперский посол
С. Герберштейн об Оршанской битве справедливо заметил:
«Эта победа не дала королю ничего кроме возвращения
трех крепостей по сю сторону Смоленска».499
* * *
Историческое значение Оршанской битвы часто ис-
пользуется рядом политиков и историков Польши, Литвы
и Белоруссии в целях пропаганды «новой национальной
истории». Они не раз приводили в пример Оршу 1514 г.
как образец борьбы с «москалями», используя при этом
старые пропагандистские штампы.
В 2014 году исполняется 500 лет сражению. Можно
предположить, что на небольшом Оршанском поле вновь
будут проводиться концерты и народные гуляния, и неко-
торые политические деятели снова будут эмоционально
возвещать о «грандиозной победе над 80-ю тысячами
московитов». Подобные празнования таких дат никак не
211

могут способствовать интеграции народов. В настоящее
время на постсоветском пространстве не найти более
близких по культуре народов, чем русские, украинцы и
белорусы. В историй отношений этих народов было не-
мало сложных эпизодов, однако изложение совместной
истории только в виде противостояния является попыткой
представить Россию исконным врагом белорусов и укра-
инцев. В тезисе о «вековом противоборстве» больше по-
литики, нежели истории.
Полагаю, что возведение креста или мемориального
памятника в память всех погибших на поле было бы более
справедливым решением, чем отмечание именно в эту да-
ту непонятного «Дня военной славы Беларуси».
Одной из главных задач историка является борьба с
мифотворчеством. Но приходится констатировать, что в
современной науке часто к мифотворчеству прилагает ру-
ку и историк, чьи национальные и политические симпатии
оказываются сильнее главного принципа исторической
науки — познать прошлое без политической конъюктуры.
Битву под Оршей можно рассматривать как яркий пример
мифотворчества. Из тактической победы национально
ориентированные белорусские историки сделали «битву
европейского значения».
В своей работе автор попытался дать объективную
картину событий пятисотлетней давности. Насколько это
удалось — судить читателю. Но если материал, изложен-
ный в этой небольшой книге, позволит в какой-то мере
сломать существующий «оршанский миф», тогда автор
посчитает свою задачу выполненной.
212

Конечно, в перспективе требуется совершенствова-
ние методик военно-исторических исследований. Но при
отсутствии школы по изучению военной истории и воен-
ного дела XV-XVII вв. такая работа весьма трудоемка.
213

ПРИМЕЧАНИЯ
1	Все даты от Рождества Христова приведены по старому стилю;

иногда имеет место указание дат от Сотворения мира.
2	Подробнее о битве и её политическом значении см.: Бабулин

КБ. 1) Битва под Конотопом. 28 июня 1659 года. М., 2009; 2) Князь

Семён Пожарский и Конотопская битва. СПб., 2009.
3	Грыцкев1ч А., Трусау А. Бггва пад Оршай // Мастацтва Беларусь

1990. №8. Грыцкев1ч А. Бггва пад Оршай 8 верасня 1514 г. //

Спадчына, 1992. №6; Он же. Аршанская бггва 1514 г. // Вялкае

княства JliToÿcKae: Энцыклапедыя. У 2 т. Т. 1 : АбаленскьКадэнцыя.

Мшск, 2005. С. 250; Арлоу У. Гетман Астрожсю i перамога пад

Воршай // Пралеска. 1993. №6; Энцыклапедыя ricTopbii Беларусь

T. I. Мшск, 1993. С. 187-188; Беларуская Энцыклапедыя. T. I. Мшск,

1996. С. 537-538; Ермоловы М. Беларуская дзяржава Вялкае Княст¬

ва JliToÿcKae. Мшск, 2000. С. 288; Caaanoein Г. Айчыну сваю баро-

нячы: Канстанщн Астрожсю. Мшск, 1992. С. 35-37 и др.
4	БелаПАН. 08.09.2008.
5	Korzon Т. Dzieje wojen i wojskowości w Polsce. Т. 1. Lwów-

Warszawa-Kraków, 1923. S. 258-259; Wojciechowski Z. Zygmunt Stary

(1506-1548). Warszawa. 1946. S. 50-51; Zapys dzieów wojskowoźci

Polskiej do roku 1864. Warszawa, 1965. T. I. Do roku 1648. S. 331-336;

Беларуская Энцыклапедыя. Мшск, 1996. C. 537-538; Ермалов1ч M

Беларуская дзяржава Вялкае Княства JliToÿcKae. Мшск, 2000.

С. 288; Псторыя Беларуси са старажытных часоу да канца XVIII ст.

Курс лекцый. Мшск, 2000. Ч. 1. С. 297; Саганович Г. Вайска Вялка-

га княства JliToÿcKara ÿ XVI-XVII стст. Мшск, 1994. С. 55; см. также

карту в: Цемугиау В.М. Аршанская бпва. 8 верасня 1514 г. // Вялш

гютарычны атлас Беларусь Т. 1. Мшск, 2009. С. 75 и др.
6	Амбражевич Н. Оршанская битва 1514 г.: военно-исторический

аспект. Минск, 2003. Издание подготовлено Институтом социально-

политических исследований при Администрации президента Рес¬

публики Беларусь.
214

7 Górski K. O rozwoju sztuki woennej w Polsce w wieku XV // Bibli-
oteka Warszawska. 1890. T. III. S. 85-95; Korzon T. Dzieje wojen i
wojskowości w Polsce. T. 1. Lwów-Warszawa-Kraków, 1923;
Wojciechowski Z. Zygmunt Stary (1506-1548). Warszawa, 1946. S. 50-
51; Zygulski Z Q) Bitwa pod Orsza. Struktura obrazu. // Rocznik Historii
Sztuki, t. XII. Wroclaw-Warszawa-Kraków-Gdansk, 1981. S. 85-132;
Он же. Bitwa pod Orsza — struktura obrazu. // Światła Stambułu. War-
szawa, 1999. S. 265-290.
8 Zapys dzieów wojskowoźci Polskiej do roku 1864. T. I. Do roku
1648. Warszawa, 1965. S. 331-336.
9 DróżdżP. Orsza 1514. Warszawa, 2000.
10 Карамзин KM. История государства Российского. СПб., 1819.
T. VII. С. 69-70.
11 Арцыбашев КС. Повествование о России. М., 1838. Т.П.
Кн. III. Отд. I. С. 97-99.
12 Соловьев СМ. История России с древнейших времен. М., 1959.
Т. V. Ч. 2. С. 246.
13 Голицын КС Русская военная история. СПб., 1878. Ч. П.
С. 105-106; Военная энциклопедия. Пг., 1914. Т. XVII. Н-О. С. 186—
187; Русская военная сила. М., 1892. Т. 1. С. 117; Волков В. Войны и
войска Московской Руси. М., 2004. С. 57; Венков A.B., Деркач СВ.
Великие полководцы и их битвы. Ростов н/Д., 1999. С. 341-354.
14 Голицын КС Русская военная история. СПб., 1878. Т. П.
С. 309-327; См. также: Военная энциклопедия. Т. XVII. Н-О. Пг.,
1914. С. 186-187, Русская военная сила. М., 1892. Т. 1. С. 117.
15 Славянская энциклопедия. Киевская Русь-Московия: в 2-х т. /
Сост. В.В. Богуславский, Е.И. Куксина. М., 2004. Т. 2. Н-Я. С. 98
16 Кудрявцев H.A. Государево око. Тайная дипломатия и разведка
на службе России. М., 2002. С. 157-158.
17 Кашпровский Е.И. Борьба Василия III Ивановича с Сигизмун-
дом I из-за обладания Смоленском (1507-1522) // Сборник историко-
филологического общества при институте кн. Безбородко. Вып. П.
Нежин, 1899. С. 173-289; Разин Е.А. История военного искусства.
СПб., Т. II. С. 351-352; Хорогикевич A.JI. Россия в системе междуна-
родных отношений конца XV- первой половины XVI вв. М., 1980;
Кузнецов А.Б. Внешняя политика Российского государства в первой
215

трети XVI века. Саранск, 2002; Зимин A.A. Россия на пороге Нового
времени. М., 1972.
18 Лобин А. К 1) К вопросу о численности вооружённых сил Рос-
сийского государства в XVI в. / «...и бе их столько, еже несть чис-
ла»: сколько воинов воевало в Русской армии в XVI в.? // Studia
Slavica et Balcanica Petropolitana. 2009. № 1-2. С. 61-64; 2) К вопросу
о численности и составе польско-литовской армии в битве под Ор-
шей в 1514 г. // Праблемы штэграцьп i шкарпарацьи у развщщ Цэн-
тральнай i Усходняй Еуропы у перыяд ранняга Новага часу. Мшск,
2010 [в печати]; 3)Мифы Оршанской битвы // Родина. Российский
исторический иллюстрированный журнал. № 9.2010. С. 111-115.
19 Книги справь посельских, так тежъ данинъ и инъших листовъ
поточъных за панованья Короля Его Милости Жикгимонта Старого
// РГАДА. Фонд 389 (Литовская Метрика). Опись 1. 4.1. Кн. 7.
(мкф). Всего в книге 653 л. (нумерация постраничная, всего 1298
пронумерованных страниц).
20 Списки опубликованы: Антонов A.B., Кром ММ. Списки рус-
ских пленных в Литве первой половины XVI века // Архив русской
истории. М., 2002. Вып. 7. С. 149-196.
21 Бережков Н.Г. Литовская Метрика как исторический источник.
Часть первая. О первоначальном составе книг Литовской Метрики
по 1522 г. М., 1946. С. 101-102, 125-127. Надо заметить, что копии
посольских документов, написанных польской транскрипцией в
XVIII в., содержатся еще в кн. № 193 из AGAD (Archiwum Glowne
Akt Dawnych), некоторые из них опубликованы К. Пуласким {Pułaski
К. Stosunki z Mendli-Girejem chanem Tatarów Perekopskich (1469-
1515): akta i listy. Warszawa, 1881).
22 Акты, относящиеся к истории Западной России, собранные и
изданные Археографическою комиссиею. (Далее — АЗР). Т. 2. 1506—
1544. СПб., 1848; Документы Московского архива Министерства Юс-
тиции. Т. 1. М., 1897 (далее— ДМАМЮ); Акты Литовско-Русского
государства / Изд. М.В. Довнар-Запольским. Вып. 1. (1390-1529). М.,
1899 (далее —АЛРГ).
23 Довнар-Заполъский М.В. Польско-Литовская уния на сеймах до
1569 года. М., 1897 [Оттиск Трудов Славянской комиссии при Им-
ператорском Московском Археологическом обществе. Т. 2.]. С. 23-
27; Любавский М.К. Литовско-Русский сейм. Опыт по истории
216

учреждения в связи с внутренним строем и внешней жизнью госу-
дарства. М., 1900; Кашпровский Е.И. Борьба Василия Ш Ивановича
с Сигизмундом1 из-за обладания Смоленском (1507-1522. С. 173—
289; Максимейко H.A. Сеймы Литовско-Русского государства до
Люблинской унии 1569 г. Харьков, 1902. Прилож.; Малиновский
И А. Сборник материалов, относящихся к истории панов-рады Вели-
кого княжества Литовского. T. 1-2.TOMCK, 1901—1902.
24 Lietuvos metrika. Knyga Nr. 8 (1499-1514): Użraśymi} knyga 8 /
Parengè Algirdas Baliulis, Romualdas Firkovicius, Darius Antanavicius.
Vilnius, 1995; Metryka Litewska. Księga Nr. 9 / 9 księga wpisów /
Księga-kontynuacja (1508-1518). Wydał K. Pietkiewicz. Vilnius, 2002;
Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 10 (1440-1523): Uźrasym^ knyga 10 /
Parengè E. Banionis ir A. Baliulis. Vilnius: Mokslo ir enciklopediju
leidybos institutas, 1997.
25 Радзивилловские акты из собрания РНБ: первая половина
XVI в. / Памятники истории Восточной Европы. Источники XV-
XVH вв. Т. VI. / Сост. М.М. Кром. М, Варшава, 2002. № 2-4. С. 25-33.
26 Acta Tomiciana: epistole, legationes, responsa, actiones, res geste
Sigismundi I Regis Poloniae. T. I-XVIII. Posnaniae, 1852-1999.
27 Шестой том относится к периоду подписания мирного догово-
ра 1522-1523 гг.: Acta Tomiciana. T. VI. 1522-1523. Poznaniae, 1857.
28 Das Geheime Staatsarchiv Preussischer Kulturbesitz. Ordens-
Briefarchiv (OBA). №№20202 (донесение комтура Мемеля от
03.09.1514); 20215 (донесения комтура Динабурга от 16-17.09.1514);
20209 (письмо польского короля Великому магистру от 14.09.1514);
20210 (письмо польского короля магистру Ливонии от 14.09.1514);
20219 (письмо епископа Фабиана Эрмландского от 21.09.1514);
20241 (донесение комтура Динабурга с препровождением письма от
И.Сапеги, от 7-13.10.1514). Реестры архива см.: Joachim Е., Hubatsch
W. Regesta Historico-Diplomatica Ordinis S. Mariae Theutonicorum,
1198-1525. Pars I, Vol. 3. Göttingen, 1973. S. 60-62.
29 Supplementum ad historica Russiae monumenta ex archivis ad bib-
liotecis extraneis. Petropoli, 1848.
30 [Dogiel M] Codex diplomaticus Regni Poloniae et Magni Ducatus
Lituaniae. T. I-IV. Vilnae, 1758-1759; Dantiowicz I. Skarbiec diplomatów
papiezkich, cesarskich, królewskich, książęcych. T. 2. Wilno, 1862.
217

31 Из 38 томов «дневников», изданных в Венеции, о некоторых
событиях Смоленской войны 1512-1522 гг. повествуется в тт. 19-21.
См.: I diarii di Marino Sanuto: (MCCCCXCVI-MDXXXni) dali' auto-
grafo Marciano ital. T. XIX-XXL Venezia, 1887-1889.
32 Decius LL. De vetustatibus Polonorum liber I. De Jagellonum famil-
ia liber IL De Sigismundi régis temporibus liber III. Cracoviae, 1521.
33 Chronicorum Bernardi Vapovii partem posteriorem 1480-1535 //
Scriptores rerum Polonicarum. T. 2. Cracoviae, 1874.
34 Bielski M. Kronika wszystkiego świata. Kraków, 1564; Kronika
Marcina Bielskiego II wyd. Kazimierz Józef Turowski. T. 2. Ks. IV, V.
Sanok, 1856. S. 977-978.
35 Stryjkowski M. Kronika Polska, Litewska, Żmódzka i wszystkiej
Rusi. T. 2. Warszawa, 1846.
36 Stanislai Sarnicil Annales sive de origine et rebus gestis Polonorum
et Lituanorum. Krakow, 1587.
37 См. подроб.: Грааля И. Мотивы «оршанского триумфа» в ягел-
лонской пропаганде // Проблемы отечественной истории и культуры
периода феодализма: Чтения памяти В.Б. Кобрина. М., 1992. С. 46-
50; Ćiurinskas M. Pergalès prie Orsos (1514) propaganda Europoje:
Śaltinhł apzvalga, literatüriniai ir kultüriniai aspektai // Senoji lietuvos
literatura. T. 21. Vilnius, 2006. P. 317-344.
38 Сборник Императорского Русского исторического общества.
Т. 35. Памятники дипломатических сношений Московского государ-
ства с Польско-Литовским государством. Т. 1. Годы с 1487 по 1533.
СПб., 1882; Сборник Императорского Русского исторического об-
щества. Т. 53. Памятники дипломатических сношений Московского
государства с Немецким Орденом в Пруссии. Годы с 1516 по 1520.
СПб., 1886; Сборник Императорского Русского исторического об-
щества. Т. 95. Памятники дипломатических сношений Московского
государства с Крымом, Ногаями и Турцией. Т. 2. Годы с 1508 по
1521. СПб., 1895 (Далее— СИРИО); Памятники дипломатических
сношений древней России с державами иностранными. Ч. 1. Сноше-
ния с государствами европейскими. Т. 1. Памятники дипломатиче-
ских сношений с империею Римскою с 1488 по 1594 год, по высо-
чайшему повелению изданные П-м отделением собственной Е.И.В.
канцелярии. СПб., 1851 (Далее — ПДС).
218

39 Обзор летописей см.: Зимин A.A. Россия на пороге Нового вре-
мени. С. 37^8.
40 Разрядная книга 1475-1598 гг. М., 1966; Разрядная книга 1475—
1605 гг. Т. I. Ч. I. M, 1977.
41 Зимин A.A. Реформы Ивана Грозного: Очерки социально-
экономической истории России середины XVI в. М., 1960. С. 445.
42 «Сметный список» военных сил России в 1651 г. // Дворянство
России и его крепостные крестьяне XVII- первая половина XVIII вв.
М., 1989. С. 8-33; Веселовский СБ. Сметы военных сил Московско-
го государства 1661-1663 гг. М., 1911. В отличие от XVI века, раз-
ряды, составленные при первых Романовых, содержат подробные
росписи войск (Книги разрядные по официальным оных спискам,
изданные с Высочайшего соизволения II Отделением с. Е.И В. кан-
целярии. СПб, 1853-1855. Т. 1-2).
43 Кашпровский Е.И. Борьба Василия III Ивановича с Сигизмун-
дом1.С. 210.
44 Слово «повет» в актах того времени применялось к различным
правительственным округам различной величины и значения (Лю-
бавский М.К. Областное деление и местное самоуправление Литов-
ско-Русского государства ко времени издания первого Литовского
статута. Исторические очерки. М., 1892. С. 77). См. также: Halban A.
Plany reform skarbowo-wojskowych w pierwszej połowie panowania
Zygmunta Starego. Lwów, 1888.
45 См.: Перашс войска Вялкага княства Лггоускага 1528 г. / Падр.
А. Груша, М. Сшрыдонау, М. Вашчшч. Мшск, 2003.
46 Любавский М.К. Очерк истории Литовско-Русского государства
до Люблинской унии включительно: С приложением текста хартий,
выданных Великому княжеству Литовскому и его областям. М.,
1915. С. 208-209.
47 Посольство кор. и в. кн. Сигизмунда I из Кракова от 14 декабря
1511 г. к раде и земянам // Документы Московского архива Мини-
стерства Юстиции. М., 1897. Т. I. С. 507. №1; Книги справь
посельских... Кн. 7. С. 396-400 (Лл. 198-200).
48 Паны-рада (радные паны, в латиноязыч. источниках — сенато-
ры) — высший орган государственного управления Великого кня-
жества Литовского, который решал главные вопросы внутренней и
219

внешней политики. Съезды радных панов играли существенную
роль в избрании великого князя и подготовке законопроектов.
49 Акты Литовско-Русского государства /Изд. М. Довнар-Заполь-
ским/. Вып. 1. (1390-1529). М., 1899. № 134-135. С. 152-154.
50 Герберштейн С. Записки о Московии. / Пер. A.B. Назаренко.
М, 1988. С. 186.
51 riepanic войска Вялшага княства JliToyската 1528 г. / Падр.
А. Груша, М. Сшрыдонау, М. Вайкшч. Мшск, 2003.
52 Почт— вооруженный отряд, который землевладелец обязан
был выставить со своих земельных наделов.
53 Менжинский B.C. Структура феодального землевладения Ве-
ликого княжества Литовского (По материалам Переписи войска
1528 г.) // История СССР. 1987. № 3. С. 165-166.
54 Korzon Г. Organizacja wojskowa Litwy w okresie Jagiellońskim. //
Rocznik Towarzystwa przyjaciył nauk w Wilnie. T. 2. Wilno, 1908. S. 86
55 Kolankowski L. Zygmunt August wielki książę Litwy do roku 1548.
Lwów, 1913. S. 109-110.
56 Tarnowski Jan. Consilium rationis bellicae / Druk. Lasarz Andrys-
owic. Tarnów, 1558. ListXDC-XXI.
57 С Кревской унии 1385 г. ВКЛ и Королевство Польское находи-
лись в династическом союзе — у них был единый король из дина-
стии Ягеллонов. До Люблинской унии 1569 г. неоднократно рас-
сматривался вопрос слияния государств в единое государство. В
1501 г. к совместному Городненскому сейму были выработаны пре-
лиминарные статьи договора, согласно которым оба государства бу-
дут неразлучны «в счастии и несчастии; будут иметь одну монету,
но отдельные суды и должности». Но условия договора были вы-
полнены лишь отчасти {Любавский М.К, Очерк истории Русско-
Литовского государства до Люблинской унии включительно.
М.,1915. С. 195-196).
58 «Ottom de Chodecz, palatinum Podolie, et dnum. Georgium
Krupski cast, et cap. Belsensem» (Responsum Consiliariorum R. Polonie
datum Lithuanorum // AT. T. II. № XXXVI. P. 45-48).
59 Зимин A.A. Россия на пороге Нового времени. М., 1972. С. 147.
60 Pułaski К. Stosunki z Mendli-Girejem, chanem Tatarów
Perekopskich. S. 178, 180; Любавский М.К Литовско-Русский
сейм. С. 195.
220

61 Литвин Михалон. О нравах татар, литовцев и москвитян. М.,
1994. С. 93.
62 Так, известие Псковской летописи о расходе хлеба и сена в
1501 г. на новгородско-тверское войско («жили во Пскове три недели,
а псковичам много протори, овса сто зобниц, а сена сто стогов, да
той проторы, кое на колачи, кое на хлебы, 25рублев на один день,..».)
заслуживает особого внимания. К.В. Базилевич рассчитал, что указан-
ная «норма» расписана на 5000-6000 человек.— Базилевич КВ.
Внешняя политика Русского централизованного государства. Вторая
половина XV в. М., 1952. С. 478. Мнение КВ. Базилевича оспорил
В.В. Пенской. По расчетам последнего, речь в летописи могла идти о
контингенте в 14500 человек. —Пенской В.В. Указ. соч.... С. 3-13.
63 Павел Йовий. Книга о посольстве Василия, великого князя
Московского, к папе Клименту VII // Россия в первой половине
XVI в.: взгляд из Европы / Пер. А.И. Малеина и О.Ф. Кудрявцева.
М, 1997. С. 288.
64 Зимин А. А. Россия на пороге Нового времени. С. 446
65 Кудрявцев А. Н. Трактат Иоганна Фабри «Религия московитов»
// Россия и Германия. М., 1998. Вып. 1. С. 19.
66 И. Чемоданов о войске Алексея Михайловича в 1657г. заявил:
«У нашего великого государя, против его государских недругов,
рать собирается многая и несчетная, а строения бывает разно-
го...». Далее он описывал «многие тысячи» гусар, копейщиков, по-
местных, солдат, драгун, казаков, стрельцов (Древняя Российская
Вивлиофика, изданная Н. Новиковым. М., 1788. Ч. IV. С. 192).
67 Зимин A.A. Реформы Ивана Грозного: Очерки социально-
экономической истории России середины XVI в. М., 1960. С. 448;
Чернов A.B. Вооруженные силы Русского государства в XV-XVII вв.
(С образования централизованного государства до реформ при Пет-
ре I). М., 1954. С. 33, 92-93; Каштанов СМ. 1) К вопросу о числен-
ности русского войска и народонаселения в XVI в. // Реализм исто-
рического мышления: Проблемы отечественной истории периода
феодализма. Чтения, посвященные памяти А.Л. Станиславского. М.,
1991. С. 112-115; 2) Корпоративный состав русского войска в XVI в.
// Российское государство XVII-начала XX вв.: Экономика, политика,
культура. Екатеринбург, 1993. С. 73-75; Волков В.А. Войны и войска
Московского государства. М., 2004. С. 409; Пенской В.В. Военный
221

потенциал Российского государства в конце XV-XVI вв.: количе-
ственное измерение // Отечественная история. 2008. № 1. С. 3-13.
68 Середонин СМ. Известия иностранцев... С. 3-13.
69 Чернов A.B. Вооруженные силы... С. 92-93; Епифанов П.П.
Войско и военная организация // Очерки русской культуры XVI в.
М., 1977. 4.1. С. 342 и др.
70 Алексеев ЮТ. Походы русских войск при Иване III. СПб., 2007.
С. 339, 374.
71 Михайлова КБ. Служилые люди Северо-Восточной Руси в
XIV- первой половине XVI века. Очерки социальной истории.
СПб., 2003. С. 64.
72 Середонин СМ. Сочинение Джильса Флетчера... С. 341.
73 Книга Полоцкого похода 1563 г.: (Исследование и текст) /
Подг. текста, статья и указатели К.В. Петрова. СПб., 2004
74 См. дискуссию: Лобин А.Н. К вопросу о численности воору-
женных сил Российского государства в XVI в. // Петербургские сла-
вянские и балканские исследования = Studia Slavica et Balcanica
Petropolitana. 2009. № 1-2 (5/6). С. 76.
75 Герберштейн С. Записки о Московии. С. 113
76 Рассуждение о делах московских Франческо Тьеполо // Исто-
рический Архив. Т. 3. М., 1940. С. 342.
77 Трактат Иоганна Фабри «Религия московитов» // Россия и Гер-
мания. Вып. 1. М., 1998. С. 19.
78 Зимин A.A. Россия на пороге Нового времени. С. 146.
79 Nachricht von dem Erfolg... // Supplementum ad Historica Russiae
monumenta. Petropoli, 1848. № CXLI. P. 353-354 (далее — SHR).
80 Sigismundus, Rex — Jo. Golawinski et Jacobo Rosnowski // AT.
T. I. № CCXXXIV. P. 188-189.
81 1505-1514. Дипломатические сношения великого князя Васи-
лия Ивановича с королями Александром и Сигизмундом Казимиро-
вичами // СИРИО. Т. 35. № XII. С. 492.
82 Вержбовский Ф. Материалы к истории Московского государ-
ства в XVI и XVII столетиях. Вып. V. Московские посольства в
Польше. Ч. 1. 1510-1585. Варшава, 1903. С. 1-2.
Бантыш-Каменский H.H. Обзор внешних сношений России с
державами иностранными по 1800 год. Ч. III. M., 1897. С. 89. Ср.
С. 492-493.
222

84 1505-1514 гг. Дипломатические сношения великого князя Ва-
силия Ивановича с королями Александром и Сигизмундом Кази-
мимровичами // СИРИО. Т. 35.№ 84. С. 488-499.
85 Кашпровский Е.И Борьба Василия III Ивановича с Сигизмун-
дом! Казимировичем из-за обладания Смоленском (1507-1522) //
Сб. ист.-филол. об-ва при Ин-те князя Безбородко в Нежине, 1899.
С. 209-210.
86 «Да с теми же воеводами вместе итить за Смоленеск, да от
них итить воевати от Друцка и от Оргии по великого князя наказу
к Брясловлю и к Дрисвяту Федору Юръевичю Щуке Кутузову да
Михаилу Семеновичю Воронцову, да Ондрею Микитину сыну Бу-
турлина. А с Лук Великих велел князь великий итить к Брясловлю
же по полком: В большом полку князь Василей Семенович Одоев-
ской. В передовом полку воевода князь Семен Федорович Курбской.
В правой руке князь Данила Бохтеяр да с ним Иван Мисинов. В левой
руке князь Петр Елецкой да Ондрей Кутузов. В сторожевом полку
Иван Ондреев сын Колычов». Разрядная книга 1475-1598 гг. М.,
1966. С. 48.
87 1505-1514. Дипломатические сношения великого князя Васи-
лия Ивановича... // СИРИО. Т. 35. С. 490. № 84
88 Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo // AT. T. Ill
№ I. P. 2.
89 Рябинин И.С. Новое известие о Литве и московитах: К истории
второй осады Смоленска в 1513 г. // Чтения в Обществе истории и
древностей Российских (далее — ЧОИДР). 1906. Кн. III. Смесь. С. 6.
90 Псковские летописи. / Подг. к печати А. Насонов. М., Л., 1941.
Вып. 1.С. 97.
91 Герберштейн С. Записки о Московии. М., 1988. С. 142.
92 Псковские летописи. Вып. 1. С. 97.
Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. I. Ч. I. M., 1977. С. 124-125.
93
94 Иоасафовская летопись. М, 1957. С. 192-193; Новгородская
четвертая летопись // ПСРЛ. Т. 4. Ч. 1. С. 538.
95 Sigismundus, Rex, Gedanensibus // AT. Т. П. № CLXXVIII.
P. 163; Sigismundus, Rex— Stanislao de Kostielecz... // Ibid.
№ CLXXIX. P. 163-164.
96 Stryjkowski M. Kronika Polska, Litewska, Żmódzka i wszystkiej
Rusi. T. 2. Wyd. nowe. Warszawa, 1846. S. 373.
223

97 Sigismundus, Rex — Vladislao, Regi Hungarie etc. // AT. T. II.
№CCXVIII. P. 183. Письмо не датировано, но находится между
письмами 26 и 30 марта.
98 1505-1514 гг. Дипломатические сношения великого князя Ва-
силия Ивановича ... // СИРИО. 35. № 48. С. 499.
99 Псковские летописи. М., 1955. Вып. 2. С. 259.
100 Sigismundus, Rex — Joanni Laski, Archiepiscopo // AT. T. II.
№CLXVII.P. 157.
101 Sigismundus, Rex — Vladislao, Regi Hungarie etc. // AT. T. II.
№CCXVIII.P. 183.
102 Pułaski K. Stosunki z Mendli-Girejem, chanem Tatarów Perekop-
skich. № 138. S. 406-408 (грамота Менгли-Гирею); 408-410 (ин-
струкция послам).
103 Vorlaufige Nachricht an den Meister in Liefland...// SHM.
№ CXLII. P. 355-356.
104 Разрядная книга 1475-1598 гг. С. 49-50.
105 Sigismundus, Rex— Nicoiao de Camenecz // AT. Т.П.
№CCLXXVI.P.215.
106 Летопись по Типографскому списку // ПСРЛ. Пг., 1921. Т. 24.
С. 200.
107 Софийская 2-я летопись // ПСРЛ. Т. 6. С. 253.
108 Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. I. Ч. I. С. 133-135.
109 Относительно местничества в полку правой руки отмечено: «А
как придет князь Петр Семенович Лобан Ряполовской, ино князю
Петру бытии со князь Михаилом в правой руке в других на Федоро-
ва места Бутурлина, а Федору Бутурлину быти в большом полку в
третьих» (Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. I. Ч. I. M., 1977. С. 135).
110 «Под Полоцким воеводы сошлися и были по полком под Полоцким
по новой росписи» (Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. I. Ч. I. С. 135-136).
111 Герберштен С Записки о Московии. М., 1988. С. 116, 173.
112 Иоасафовская летопись. С. 194.
113 Рябинин КС Новое известие о Литве и московитах. С. 6.
114 Там же. С. 5.
115 Sigismundus, Rex — Joanni Lubranski, Episcopo Posnaniensi //
AT. T. II. CCCLIX. P. 261-262 (9 ноября). В post scriptum этого
послания Сигизмундом внесена заметка: «Моски на штурмах По-
лоцка и Смоленска потеряли тысячи жизней...».
224

116 О методике подсчета по «сотенным головам» и «воеводам» см.
Лобин А.Н. К вопросу о численности вооруженных сил Российского
государства в XVI в. // Петербургские славянские и балканские ис-
следования. Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. 2009. № 1-2
(5/6). С. 45-78.
117 Устюжская летопись // ПСРЛ, Т. 37. С. 100.
118 Напр.: Sigismundus, Rex— Joaraii Konarski, Episcopo
Cracoviensi // AT. T. II. № CCLXX. P. 239. У Е. Кашпровского невер-
но указана страница 230: см. Кашпровский Е. Борьба Василия...
С. 217. Прим. 3.
119 Любавский М.К. Литовско-русский сейм. С. 198.
120 Fedus inter Regem Sigismundum et Mendikierej // AT. T. II.
№CCCXXI. P. 239-241. Ср. с «Докончаньем с царем перекопским»
от 5 сентября: Pułaski К. Stosunki z Mendli-Girejem, chanem Tatarów
Perekopskich. № 143. S. 416-418.
121 Рябинин И.С. Новое известие. С. 5.
122 См. Книга Полоцкого похода 1563 г.; Лобин А.Н. К вопросу о
численности... С. 75-77.
123 Sigismundus, Rex— Fabiano, Еро. Varmiensi // AT. Т.П.
XoCCLXXIII.P.214.
124 Там же.
125 Sigismundus, Rex— Joanni, Еро. Culmensi // AT. Т.П.
№ CCCXLVI. P. 255 (письмо от 8 октября).
126 1505-1514. Дипломатические сношения великого князя Васи-
лия Ивановича... // СИРИО. Т. 35. № XXXVI. С. 499.
127 Лист отъ пановъ радъ Великого князства Литовского до рады
князя великого Московского, зъ Вильны, декабря 4 дня, инд. 2 //
ЛМ. Кн. 7. С. 519-520 (Л. 259об-260). Опубл. И.Григоровичем в:
Акты Западной России (АЗР). Т.П. №84. С. 111. Там же (Кн. 7.
С. 516-517) помещен лист короля «до князя великого Московского»,
датированный тремя днями ранее.
128 Рябинин И.С. Новое известие. С. 6.
}.129 Га{ковницами назывались небольшие пищали, крепостные ру-
ж^я калибром до 1 фунта, которые имели «гак» — крюк для удоб-
ст|ва стрельбы со стен.
! 130 (и)нъдыкъ 2 мца ноябр. 23 днь // ЛМ. Кн. 7. С. 1295-1296
131 Кашпровский Е. Борьба Василия Ш... С.226-227.
225

132
Любавский М.К Литовско-Русский сейм. С. 196.
133 [апр. 9 инд. 2] Присяга пана Юря Андреевича, воеводы смо-
ленъского // JIM. Кн. 7. С. 506-507. Опубл. Кашпровский Е. Борьба
Василия III... С. 293. Прил. 1.
134 JIM. Кн. 7. С. 533-534; Pułaski К. Stosunki z Mendli-Girejem.
S. 432-433.
135 Там же.
136 Разрядная книга 1475-1598 гг. М., 1966. С. 55-56.
137 Там же. С. 56, 64.
138 [1514, 31 мая] Лист Жигимонта до Менгли Гирея // JIM. Кн. 7.
С. 533-534; Pułaski К. Stosunki z Mendli-Girejem. S. 432.
139 Petrus Tomiczki, Eps.Premislientis, Christophoro de Schidlowyecz,
Castel. Sandom // AT. Т. Ш. № LXXXI. P. 71.
140 Об этом см. Табл. 7, 9.
141Sigismundus, Rex— Stanislao de Chodecz, Marschalco Regni //
AT. T. III. P. 150.JVOCCX.
142 Лист князю Михаилу Ивановичу Мстиславскому // АЗР. Т. П.
С. 170-171. №92.
143 Хронологический комментарий // Радзивилловские акты из со-
брания РНБ: первая половина XVI в. / Памятники истории Восточ-
ной Европы. Источники XV-XVII вв. Т. VI. / Сост. М.М. Кром. М.,
Варшава, 2002. № 3. С. 26-27 (далее — ПИВЕ). № 3. С. 207
144 [1514] июня 10. Список дворян, отправленных с В.А. Полу-
бенским // ПИВЕ. Т. VI. С. 26. № 3.
145 Petrus Tomiczki, Eps. Premislientis, Christophoro de Schid-
lowyecz, Castel. Sandom // AT. T. III. № LXXXI. P. 71.
146 2-й день от дня свв. Петра и Павла — это 31 июля. Автор до-
несения спутал дату начала осады с её окончанием. См. Eine Na-
chricht von der Einahme von Smolensko durch die Russen im Jahre 1514.
// SHR. № CXLVI. P. 361. Это донесение Мишеля фон Швабена см.:
[1514IX 3]. Michel v. Schwaben Komtur zu Memel an HM.: Brief mit d.
Zeitung v. d. Eroberung von Smolensk. 1 Anlage.— Memel 1514
Sonntag nach Egidii // Geheimes Staatsarchiv OBA. № 20202.
147 Разрядная книга 1475-1605 гг. M., 1977. T. 1. Ч. 1. С. 142.
148 Там же. С. 139.
149 1514, мая. Окружная королевская грамота о выступлении в по-
ход // АЗР. Т. П. № 88. С. 114.
226

150 Разрядная книга 1475-1605 гг. С. 139-140.
151 Там же. С. 140.
152 Eine Nachricht von der Einahme von Smolensko durch die Russen
im Jahre 1514. // SRM. № CXLVI. P. 361.
153 Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo // AT. T. III.
№ I. P. 2
154 Кашпровский Е. Борьба Василия... С. 230-231.
l55Korzon Т. Dzieje wojen i wojskowości w Polsce. T. 1. Lwów-
Warszawa-Kraków, 1923. S. 252.
156 [1521 г.] Отрывок ответных речей на посольство герольда Да-
выда Фан Корана ... о присылке из Дании мастеров строительноо
дела, литья пушек и проч. // Русская историческая библиотека.
Т. XVI. №10. С. 30.
157 ФилюшкинА.И. Титулы русских государей. М., СПб., 2006. С. 62.
158 В тексте пропуск; очевидно, имелось ввиду «господарства его
в седьмое лето».
159 Опись Смоленску приему пушкарского головы Прохора Шубина
1671 г. // Дополнения к Актам историческим. Т. V. № 51. С. 304.
160 Архангелогородский летописец // ПСРЛ. Л., 1982. Т. 37.
С. 101.
161 Stryjkowski M. Polska, Litewska, Żmódzka i wszystkiej Rusi. War-
szawa, 1846. T. 2. S. 375.
162 Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo // AT. T. III.
№ I. P. 2.
163 См. также Die Schlacht von dem Kunig von Poln und mit dem
Moscowiter, S. 1. [1514]; Warhafftiger anfang und underricht der
schlacht, so der König zu Poln ... mit dem Herzogen zu Moscovia ...
gehabt, S.l. [1514].
164 Гереберштейн С. Зписки о Московии. С. 142.
165 AT. Т. III. CCXVI. Р. 154; Цит. по: Кашпровский Е.И. Борьба
Василия III... С. 236.
166 Зимин A.A. Россия на пороге Нового времени. С. 161; См. так-
же: Мальцев В.П. Борьба за Смоленск (XVI-XVII вв). Смоленск,
1940. С. 37; Кузнецов А.Б. Внешняя политика Российского государ-
ства в первой трети XVI в. Саранск, 2002. С. 37.
167 Кром М. М. Меж Русью и Литвой. Из истории русско-
литовских отношений. 2-е изд., испр. и доп. М., 2009. С. 220.
227

168 Выдержки из описи Посольского приказа 1614 г. // Духовные и
договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв. M.-JL,
1950. С.451.Прил. 1.
169 1575-1584. Опись Царского архива // ААЭ. Т. 1. № 289. С. 342.
170 Жалованная грамота государя и великого князя Василия
Иоанновича//СГГД. Т. 1. № 148. С. 411-^13.
171 Подробнее см.: Кром ММ. Меж Русью и Литвой. С. 186-189.
172 Напр.: 1502, августа 16. Льготная королевская грамота смо-
ленским мещанам... // АЗР Т. I. С. 347. № 199.
173 Рябинин И. Новое известие о Литве и Московитах. С. 5.
174 Кузнецов A.B. Внешняя политика Российского государства в
первой трети XVI в. Саранск, 2002. С. 37.
175 Sigismundus, Rex — Vladislao, Régi Hungarie et Bohemie // AT.
Т.Ш. № CCXVI. P. 153-155; Sigismundus, Rex — Leoni, Pape XII AT.
№CCXXXII. P. 1832-183; Anno domini millesimo quingentesimo
quartodecimo // AT. T.III. № I. P. 2. Ср.: Decius J. De Sigismundi régis
temporibus liber III. P. LXXXVII.
176 Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo. P. 2.
177 Кашпровский Е.И. Борьба Василия III... С. 240.
178 Кром M M Меж Русью и Литвой. С. 219
119 Там же. С 220.
180 [10 июля 1514] Жалованная грамота государя и великого князя
Василия Иоанновича, данная жителям Смоленска... // Собрание госу-
дарственных грамот и договоров. М., 1813. Ч. 1. № 148. С. 411—413.
181 Карамзин H.H. История государства Российского. СПб., 1834.
Т. VII. Прим. 105. С. 12
182 Патриаршая или Никоновская летопись // ПСРЛ. Т. 13. С. 20.
183 Exemplum litterarum Regis Poloniae ad regem Hungariae et Bo-
hemiae // I diarii di Marino Sanuto: (MCCCCXCVI-MDXXXIII) dall'
autografo Marciano ital. T. XIX. Venezia, 1887. P. 252-253.
184 Волков В. Войны и войска Московской Руси. М., 2004. С. 57;
Венков A.B., Деркач СВ. Великие полководцы и их битвы. Ростов
н/Д., 1999. С. 341-354.
185 Кирпичников А.Н. Военное дело на Руси в XIII-XV вв. Л.,
1976. С. 16.Прим.12.
186 Лобин А.Н. К вопросу о численности вооруженных сил Рос-
сийского государства в XVI в. // Петербургские славянские и бал-
228

канские исследования = Studia Slavica et Balcanica Petropolitana.
2009. № 1-2 (5/6). С 48, 57,59-62, 67-68, 71-74; Brian Davies [Фо-
рум] // Там же. С. 120-121; Смирнов HB. [Форум] // Там же. С. 121—
123; Петров КВ. [Форум]//Там же. С. 123-125; Лобин АЛ. [Форум]
// Там же. С. 133-142; Курбатов O.A. [Форум] // Там же. С. 143-145.
187 Bitwa pod Orsza 08.09.1514. // Rzeczpospolita. № 4/20.2006. S. 13.
mDróżdżP. Orsza 1514. W., 2000. S. 192.
189 Разин Е.А. История военного искусства. СПб., 1999. Т. П. С. 353.
190 Для ср.: Русская военная сила. М., 1892. Т. 1. С. 117.
191 Разрядная книга 1475-1605 гг. М., 1977. Т. I. Ч. I. С. 142.
192 Eine Nachricht von der Einahme von Smolensko durch die Russen
im Jahre 1514. // SHR. № CXLVI. P. 361.
193 Герберштейн С. Записки о Московии. С. 190.
194 Разрядная книга 1475-1598 гг. М., 1966. С. 55; у М.Глинского
в отряде было всего 1000 всадников— Petrus Tomiczki,
Eps.Premislientis, Christophoro de Schidlowyecz, Castel. Sandom // AT.
Т. Ш.№ LXXXI. P. 71.
195 Разрядная книга 1475-1605 гг. M., 1977. T. I. Ч. I. С. 142.
196 См. подр.: Голицын H.H. Род князей Голицыных. СПб., 1892. Т. 1.
197 Chronicorum Bernardi Vapovii partem posteriorem 1480-1535 //
Scriptores rerum Polonicarum. Cracoviae, 1874. T. 2. P. 118; Sigismun-
dus, Rex — Mathie Drzeiczki // AT. T. III. № ССХХП. P. 159.
198 Герберштейн С. Записки о Московии. С. 190.
199 Eine Nachricht von der Einahme von Smolensko durch die Russen
im Jahre 1514. // SHR. № CXLVI. P. 361.
200 Архангелогородский летописец. // ПСРЛ. Т. 37. С. 101.
201Летописный сборник, именуемый Патриаршей, или Никонов-
ской летописью. // ПСРЛ. СПб., 1904. Т. 13. Ч. 1. С. 21.
202 Стромилов НС. Александрова Слобода. Слобода до Грознаго.
// ЧОИДР. 1883. Кн. 2. С. 79.
203 Разрядная книга 1475-1598 гг. М, 1966. С. 50-51.
Г204 Разрядная книга 1475-1605 гг. М., 1977. Т. I. Ч. I. С. 137.
| 205 Сщ.: Курбатов O.A. Реорганизация русской конницы в сере-
дине XVI в.: идейные источники и цели реформ Царского войска //
Е^инорогь: Сборник документов и материалов по военной истории
Восточной Европы эпохи Средних веков и раннего Нового времени.
И, 20091. Вып. 1. С. 197-220.
229

206 См. Синодик Успенского собора: Древняя Российская Вив-
лиофика / Изд. Н. Новиковым. М., 1788. Т. VI. С. 463^64.
207 В качестве примера по реконструкции состава войска см.: Ры-
ков Ю.Д. Дети боярские, «побитые» в битве на Судьбищах в июне
1555 г., по данным синодика московского кремлевского Архангель-
ского собора: (Предварительные наблюдения) // Памяти [М.П.] Лу-
кичева: Сб. ст. М., 2005. С. 508-598.
208 Бычкова М.Е. Родословные книги XVT-XVII вв. как историче-
ский источник. М., 1975. С. 167.
209 Савелов U.M. Материалы для истории рода дворян Савеловых
(потомство новгородских бояр Савелковых). М., 1894. Т. I. С. 10.
210 Михайлова КБ. Служилые люди Северо-Восточной Руси в
XIV - первой половине XVI века. СПб., 2003. С. 67.
211 Книга Полоцкого похода 1563 г.: (Исследование и текст) /
Подг. текста, статья и указатели К.В. Петрова. СПб., 2004.
212 Зимин А. А. Феодальная знать Тверского и Рязанского великих
княжеств и московское боярство конца XV - первой трети XVI века
// История СССР, 1973. № 3. С. 124-142; Флоря Б.К О путях поли-
тической централизации Русского государства (на примере Твер-
ской земли) // Общество и государство феодальной России. Сб.
статей, посвященных 70-летию академика Л.В. Черепнина. М.,
1975. С. 281-290.
213 О реформах 1550-х гг. см. подроб.: Курбатов O.A. Указ. соч.
С.197-220.
214 Курбатов O.A. [Форум] // Петербургские славянские и балкан-
ские исследования = Studia Slavica et Balcanica Petropolitana. 2009.
№ 1-2 (5/6). С. 143.
215 Пашкова Т.Н. Материалы к изучению персонального состава
волостной администрации Русского государства второй половины
XV - первой половины XVI вв. // Вспомогательные исторические
дисциплины. Т. XXVI. К 60-летию со дня смерти академика Н.П.
Лихачева. СПб., 1998. С. 155.
216 Антонов A.B., Кром М.М. Списки русских пленных в Литве
первой половины XVI века. С. 157,166.
217 Курсивом выделены служилые корпорации, представленные в
реестрах пленных только одним лицом, т.е. участие всей корпорации
в сражении ставится под сомнение. Ранее мы ошибочно предполо-
230

жили участие в сражении стародубской и ярославской служилых
корпораций, но в процессе изучения выяснено, что ярославские и
стародубские князья командовали подразделениями государева
Двора. Никаких сведений об участии рядовых ярославцев и Старо-
дубцев нет (Лобин А.Н. К вопросу...). Пользуясь случаем, выражаю
признательность Д.А.Селиверстову за ценные указания.
218 «Денисов сына Щенина из Олексина» (Список гр. Красинского
//ПСРЛ.Т. 17. С. 188).
219 «Лыкова из Брянска» (Там же. С. 187).
220 «Косты Семенова Сытина из Галича» (Там же. С. 187).
221 «Юдина с Серпухова» (Там же. С. 187).
222 Базилевич К В. Новгородские помещики из послужильцев в
конце XV в. II ИЗ. М., 1945. Т. 14. С. 69. По словам Р.Г. Скрынни-
кова, «правительство вынуждено было наделить более сотни бое-
вых холопов из состава распущенных боярских свит», — Скрынни-
ков Р.Г. Великий государь Иоанн Васильевич Грозный. Смоленск,
1998. С. 82.
223 Абрамович ГВ. Князья Шуйские и российский трон. Л., 1991.
С. 83; Кром М. «Вдовствующее царство»: поитический кризис в
России 30-40-х годов XVI в. М., 2010. С. 538-554.
224 Аграрная история Северо-Запада России XVI века. Новгород-
ские пятины. Л., 1974. С. 271.
225 Спустя полвека, в Полоцком походе 1563 г., с пяти пятин было
выставлено до 3000 новгородцев.
226 В списке пленных фигурируют 6 татар знатного происхожде-
ния. — Реистр и имена всих вязънеи московъских... С. 87-88. № 74.
О татарах см. Беляков A.B. Служилые татары Мещерского края XV-
XVII вв. // Единорогъ: Сборник документов и материалов по воен-
ной истории Восточной Европы эпохи Средних веков и раннего Но-
вого времени. М. 2009. Вып. 1. С. 160-195.
227 Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. I. Ч. I. С. 138.
228 Литовская метрика // РИБ. Т. 20. СПб., 1903. С. 519-520.
№ 384.
229 В реестрах пленных упомянут еще «Конило Андреев сын
Плещеев».
230 Родословная книга князей и дворян российских и выезжих.../
Изд. Н. Новиковым. Ч. I—II, М, 1787.
231

231 О боевых холопах см.: Смирнов Н.В. Боевые холопы в составе
поместной конницы в первой половине XVI - первой половине XVII
вв. // Исследования по истории средневековой Руси: Сборник ста-
тей к 80-летию Юрия Георгиевича Алексеева. М; СПб., 2006.
С. 369-383.
232 Новгородская летопись по списку П.П. Дубровского // ПСРЛ.
М., 2004. Т. 43. С. 215.
233 По польско-литовским сведениям, со стороны московитов
принимала участие только конница, «обремененная доспехами»; пе-
хоты и артиллерии не было. — Bielski M. Kronika Polska. Sanok,
1856. T. II (ks. IV, V). S. 975. В официальном описании кампании
1514 г. С. Гурского сказано, что московиты «вопреки обычаю про-
тив сильных ударов снабдили себя многими доспехами, и теперь для
быстрой битвы были отягощены».
234 Впервые эта методика была предложена нами в ходе дискус-
сии: Лобин А.Н К вопросу о численности вооружённых сил Россий-
ского государства в XVI в. С. 45-78.
235 Кирпичников А.Н. Военное дело на Руси. С. 4.
236[ок. 1521г. июня - 1522 г. января 15— Духовная Григория
Дмитриева Русинова] // Акты русского государства 1506-1526.
Москва, 1975. С. 198-200; [до 1528 г., апреля 2]; Духовная Василия
Узского сына Бсипова // Акты феодального землевладения и хозяй-
ства. Ч. 2. № 97. С. 91.
237 Михалон Литвин. О нравах татар, литовцев и москвитян. М.,
1994. С. 75.
238 Фатеев Д. М. Вооружение и снаряжение русской кавалерии в
1556-1579 гг. // Прошлое Новгорода и Новгородской земли. Мате-
риалы научной конференции. Великий Новгород, 2002. Ч. 1. С. 147-
154.
239 Кирпичников А.Н. Военное дело на Руси. С. 14.
240 Герберштейн С. Записки о Московии. С. 114
241 Гуковский М.А. Сообщение о России московского посла в Ми-
лан // Вопросы историографии и источниковедения истории СССР.
М.; Л., 1963. С. 655. А.Н. Кирпичников обратил внимание на то, что
в оригинале стоит «scimitarrae» — сабля, а не секира, как перевел
М.А. Гуковский {Кирпичников А.Н. С. 19-20).
242 Герберштейн С. Записки о Московии. С. 114.
232

243 Готье Ю.В. Английские путешественники в Московском гос-
ударстве в XVI в. М., 1937. С. 59.
244 Кирпичников А.Н. Военное дело на Руси. С. 19-20.
245 Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo. P. 3.
246 Герберштейн С. Записки о Московии. С. 70; Die Schlacht von
dem Kunig von Poln und mit dem Moscowiter. S.I., [1514]; Decius LL. De
Sigismundi regis temporibus liber Ш. Cracoviae, 1521. P. XC. Chronicor-
шп Bernardi Vapovii... P. 117-123; ПСРЛ. T. 35. С 105; Opis bitwi pod
Orsza wedlug Stanisława Sarnickiego // Wypisy Źródłowe zeszyt do Histo-
rii Polskiej Sztuki Wojennej. T. IV. Warszawa, 1958. S. 140.
247 Górski K. O rozwoju sztuki wojennej w Polsce w XV w. // Bibli-
oteka Warszawska. 1890. T. I. S. 414; Wojciechowski Z. Zygmunt Stary
(1506-1548). Warszawa, 1946. S. 50-51.
248 Zygulski Z. (j) Bitwa pod Orsza. Struktura obrazu. // Rocznik His-
torii Sztuki, t. XII. Wroclaw-Warszawa-Krakow-<jdansk, 1981. S. 85-
132; Он же. Bitwa pod Orsza— struktura obrazu. // Światła Stambułu.
Warszawa, 1999. S. 265-290; Бохан ЮМ. Наёмнае войска у Вялшм
княстве Лггоусюм у XV-XVI стст. Мшск, 2004. С. 18; Он же. Вай-
скавая справа у Вялшм княстве Лггоусюм у другой палове XIV -
канцы XVI ст. Мшск, 2008. С. 337.
249 Любавский М.К. Литовско-русский сейм. С. 198.
250 Legatio a Sigismundo, Rege, ad Convenium generałem Piotr-
koviensem, ro dominica Letare institutum // AT. T. III. № XLVII. P. 45.
251 Любавский M.K. Литовско-русский сейм. С. 198.
252 Там же. См. также письмо Сигизмунда: Sigismundus, Rex —
Consiliariis Regni Polonie. Eodem exemplo singulis // AT. Т. Ш. № Ш.
P. 14-15.
253 Довнар-Запольский М.В. Польско-литовская уния на сеймах до
1569 года. М, 1897. С. 5-6; 23-27.
254 Górski, O rozwoju sztuki... S. 414; Lesmaitis G. Lietuvos didziosi-
os kunigaikstyistès samdomoji kariuomenè XV a.pab.-1570 m. Daktaro
disertacija. Kaunas, 2005. S. 42.
255 В таблице арабскими цифрами — число воинов в роте, рим-
скими цифрами— число «коней» в пеших ротах для командного
состава. Sigismundus, Rex — Andrée de Koszczelycz // AT. T. III.P.66-
67. № LXXIII. Каждому конному воину обещано по 10 зл. на 3 меся-
ца, пешим — по 6 зл. Ротмистрам дополнительно предполагалось
233

вознаграждение по 10 зл. за каждые 30 коней. (Sigismundus,
Rex — Janussio Swirczewski // AT. T. III. P. 67 № LXXIV; Sigis-
mundus, Rex — Rotmagistris equitum et peditium // AT. T. III. P. 68
№ LXXV).
256 Акты Литовско-Русского государства, изд. Довнар-Заполь-
ским. В. 1. 1390-1539. М., 1900. № 138. С. 155. Ср.: Книги справь
посельских ... С. 1293-1294. Имя четвертого кавалерийского рот-
мистра в тексте не прочитывается: «...унбурк». Однако в списке
от 10 апреля оно обозначено как Humborgk (Гумборк). См.: Sigis-
mundus, Rex — Janussio Swirczewski // AT. T. III. P. 67. № LXXIV.
257 Tyszkiewicz J. Ostatnia wojna z Zakonem Krzyżackim 1519-1521,
Warszawa, 1991. S. 130.
258 Pietkiewicz К Dwór litewski Wielkiego Księcia Aleksandra
Jagiellończyka (1492-1506) // Lietuvos valstybè XII-XVIIIa. Vilnius,
1997. S. 103-104.
259 Sigismundus, Rex — Andrée de Koszczelycz // AT. T. III. P. 99-
100.№CXXXI.
260 Petrus Tomiczki, Eps.Premislientis, Christophoro de Schidlowyecz,
Castel. Sandom // Acta Tomiciana. T. III. 1514-1515. Poznań, 1853.
№ LXXXI. P. 71.
261 Книги справь посельских... С. 1298 (Л. 653); Любавский М.К.
Литовско-русский сейм. С. 198.
262 Книги справь посельских... С. 1298 (Л. 653); Любавский М.К..
С. 211-212, прим.140.
263 Надо отметить, что к похожим цифрам по наёмникам при-
шёл Г. Лесмаитис — 6800 человек. (Lesmaitis G. Lietuvos didżi-
osios kunigaikstyistès samdomoji kariuomenè XV a. pab. — 1570 m.
P. 71).
264 Бохан Ю.М. Вайсковая справа у Вялшм княстве Лггоусюм у
другой палове XIV - канцы XVI ст. Мшск, 2008. С. 334.
265 Pułaski К. Stosunki z Mendli-Girejem, chanem Tatarów Perekop-
skich, 1469-1515: akta i listy. Warszawa, 1881. S. 176-177.
266 Sigismundus, Rex, Stipendiariis in Brzeszcie // AT. T. III. P. 126.
№ CLXXVI.
267 Kronika Marcina Bielskiego, T. II. Ks. IV, V. Sanok, 1856. S. 974.
268 Бохан Ю.М. Наёмнае войска у Вялшм княстве Л^оусюм у
XV-XVI стст. Мшск, 2004. С. 18.
234

269 Lesmaitis G Lietuvos didziosios kunigaikstyistès samdomoji kariuo-
menè XV a.pab.-1570m. P. 71; Dróżdż P. Orsza 1514, Warszawa, 2000.
S. 191.
270 Decius IL De Sigismundi régis... P. XC.
271 Stanislai Sarnicii. Annales sive de origine et rebus gestis Polono-
rum et Lituanorum. Kraków, 1587. P. 385; Kronika Marcina Bielskiego.
S. 972. См. также: Korzon Т. Dzieje wojen i wojskowości w Polsce. T. 1.
Lwów-Warszawa-Kraków, 1923. S. 258; Spieralski Z Jan Tarnowski
1488-1561. Warszawa, 1977. S. 67.
272 Spieralski Z Jan Tarnowski. S. 67. В латиноязычных источниках
«Tancinensium» (Decius I.) или «Tencicius» (S. Sarnicii).
273 «Ляхи роты Вол(ъ)ского: Войтех Клопотовский — 6 коней.
Петр Еленский— 6 коней. Якуб Еленский— 3. Мартин Ястреб-
ский — 5. Бартоги Трубицкий — 3. Станислав Пилих — 3 кони. Ста-
нислав Довкгирдович— 700 коней». Отправлено с Полубенским 100
коней. (1514, июня 10. Список дворян, отправленных с В.А. Полу-
бенским // ПИВЕ. Т. VI. С. 27. №3).
274 Так, в сражении при Обертине 1531 г. небольшая хоругвь
В. Рокинтницкого состояла из 66 «коней», а самая крупная,
Я. Милецкого,— из 499 «коней». Подр. см.: Spieralski Z. Kampania
Obertyńska 1531 roku. Warszawa, 1962 S. 131,150.
275 Pietkiewicz K. Dwór litewski... S. 100-104.
276 Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo. P. 4.
277 Alberto (лат), Adalbert (нем.), Wojciech (польск.).
278 Pietkiewicz К. Dwór litewski Wielkiego Księcia Aleksandra
Jagiellończyka (1492-1506) // Lietuvos valstybè XII-XVIII a. Vilnius,
1997. S. 97; Lesmaitis G Lietuvos didziosios kunigaikstyistès samdomoji
kariuomené XV a.pab.-1570 m. S. 31.
279 Обмова с паны радами о обороне земской // Малиновский И. А.
Сборник материалов, относящихся к истории панов-рады Великого
княжества Литовского. Т. 1.Томск, 1901. С. 305-306. №ХХ; Книга
справ посельских... Л. 620-621.
280 Окружная королевская грамота о выступлении в поход, 24 мая
1514 г. // Акты Западной России. Т. II. № 88. С. 114.
281 Там же. С. 115.
282 ПСРЛ. Т. 35. С. 126; Chronica // AT. Т. Ш. № ССХХ. Р. 157-
158. Минские письма Сигизмунда датируются 26 июля.
235

283 Книги справь посельских... С. 537-538 (Лл. 268об-269). См.
также: Максимейко H.A. Сеймы Литовско-Русского государства до
Люблинской унии 1569 г. Приложение. С. 39-40; Кашпровский
Е.И. Борьба Василия III Ивановича с Сигизмундом I. С. 225-226.
Прим.2.
284 «листы два по виленским двором, один по огименской стороне,
другой по завелской».
За исключением Троцкого и Упитского поветов
286 «по троцким двором два листы — один по немонским двором,
а другий по другой половине к Ейшикам».
287 За исключением Мельницкого повета
288 «лист до князя Семена Чорьторыского и до всего повета ка-
менецкого».
289 «лист до князя пиньского».
290 Гудавичюс Э. История Литвы с древнейших времен до 1569 г.
Т. I. M., 2005.C.527.
291 Акты Литовско-Русского государства /Изд. М. Довнар-
Запольским/. Вып. 1. (1390-1529). М, 1899. № 13Ф-135. С. 152-154;
Lietuvos Metrika=Lithuanian Ме1йса=Литовская Метрика. Кп. 8
(1499-1514). Vilnius, 1995. № 624. С. 463; № 626. С. 464.
292 Подсчитано по: Перашс войска Вялкага княства Лггоускага
1528 г. / Падр. А. Груша, М. Сшрыдонау, М. Вайкшч. Мшск, 2003.
293 По «полису» 1528 г. паны-рада выставляли до 3947 человек.
Примерно столько же (до 4000) и было оставлено при Сигизмунде в
Борисове 30 августа 1514 г.
294 Интересно отметить, что по переписи 1528 г. он выставлял 43
«коня».
295 [1514] июня 10. Список дворян, отправленных с В.А. Полу-
бенским // ПИВЕ. Т. VI. № 3. С. 26-27; Sigismundus, Rex — Stanislao
de Chodecz // AT. T. III. № CCX. P. 149.
296 [1514] июня 15. Дворянский реестр // ПИВЕ. T. VI. № 4.С.31.
Интересно, что в документе присутствуют небольшие отряды с тех
земель, которых изначально не затрагивал призыв. Так, в «дворян-
ских реистрах» фигурирует полочане (до 300 человек) и смоляне
{«сто и 15 ч(е)ловеков пеших смолнян»). Последние, очевидно, в мо-
мент обложения Смоленска находились на службе вдали от крепо-
сти и не поспели к началу осады.
236

297 [1514] июня 15 и 18 июля. Дворянские реестры // ПИВЕ. Т. VI.
№3,4. С. 28-33.
298 Кром ММ. Стародубская война 1534-1537. Из истории рус-
ско-литовских отношений. М., 2008. С. 29-30
299 Янушкевгч A.M. Вялшае Княства Лггоускае i 1нфлянцкая вайна
1558-1570 гг. Мшск2007. С. 118-270.
300 «хто бы службы нагиое и року умешкал, тогды тыи мают ка-
раны быти гииями и именъи» (Акты Западной России. Т. П. № 88.
С. 114-115).
301Напр.: AT. Т. III. № CCI-CCIII Р. 145-149; см. также: Любав-
ский М.К. Литовско-Русский сейм. С. 201.
302 Гербергитейн С. Записки о Московии. С. 186-187.
303 Zivier E. Neuere Geschichte Polens. Bd. 1. Gotha, 1915. S. 138;
Ярушевич А. Ревнитель Православия князь Константин Иванович
Острожский (1461-1530) и православная литовская Русь в его время.
Смоленск, 1896. С. 135. См.: Stryjkowski M. Kronika Polska, Litewska,
Żmódzka i wszystkiej Rusi. T. 2. Warszawa, 1846. S. 385.
304 Kaminski A. J. Dwa świadectwa rycerskich zasług mieszczanina
żywieckiego Jana Baszty // Gronie. 1938. № 8. S. 194-196.
305 Eine Nachricht von der Einahme von Smolensko durch die Russen
im Jahre 1514. // № CXLVI. P. 361. См. примеч. 145.
306 Opis bitwi pod Orsza według Stanisława Sarnickiego // Wypisy
Źródłowe zeszyt do Historii Polskiej Sztuki Wojennej, T. IV. Warszawa,
1958. S. 140.
307 Epistoła Pusonis, Legati Apostoloci, ad Joannem Coritium, de Vic-
toria Regis ex Moscis // AT. T. III. № CCXLVI. P. 204.
308 Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo. P. 4—6.
309 Nowak T. Uwagi o technice budowy mostów polowych w Polsce w
XV-XVIIw. // Studia i Materiały do Historii Sztuki Wojennej. Т.П.
Warszawa, 1956. S. 345-387; Zygulski Z. (j) Broń w dwanej Polsce na tle
uzbrojenia Europy i bliskiego Wschodu, Warszawa, 1975; Szymczak J.,
Początki broni palnej w Polsce (1383-1533). Łódź, 2004; WimmerJ. His-
toria piechoty polskiej do roku 1864. Warszawa, 1978; Plewczyński M.
Uzbrojenie jazdy i piechoty polskiej w i poł. XVI w. // Technika a wojna
X-XX a. Siedlce, 2000. S. 90-122; Бохан Ю.М Вайсковая справа у
Вяоиким Княстве Литоусюм у другой палове XIV - канцы XVI ст.
Мшск, 2008.
237

310 Zygulski Z. (j) Bitwa pod Orsza— struktura obrazu. // Światła
Stambułu. Warszawa, 1999. S. 265-290.
311 Bielski M. Kronika wszystkiego świata. Kraków, 1564. L. 412.
312 Opis bitwi pod Orsza według Stanisława Sarnickiego. S. 141.
313 Bielski M. Kronika wszystkiego świata. Kraków, 1564. L. 412.
314 Бохан Ю.М. Вайсковая справа у Вялтм княстве Лггоусюм у
другой палове XIV - канцы XVI ст. Мшск, 2008. С. 337.
315 Например: «Пушкару киевскому Яну до пана подскарбего о за-
плачене заслужоных пенязеи его» II Lietuvos Metrika. Knyga Nr. 10
(1440-1523): Użrasymij knyga 10 / Parengè E. Banionis ir A. Baliulis.
Vilnius, 1997. S. 62.
316 Опись Смоленску приему пушкарского головы Прохора Шу-
бина 1671г. // Дополнения к Актам историческим. Т. V. №51
С.295-299.
317 ВИМАИВиВС. инв. № 01/04.
318 Данное орудие было захвачено русскими в XVII в. На стволе
имеется трофейная чеканная надпись.
319 ВИМАИВиВС. Инв. № 09/24. Ю.Н.Бохан ошибочно предпо-
ложил, что «гуфница ведет свое начало от слова «гуф» (отряд)...
гуфница— это орудие, которое находилось при гуфах и служило
для обстрела гуфов противника» {Бохан Ю.М. Вайскавая справа у
Вялшм княстве Лггоусюм у другой палове XIV - канцы XVI ст.
С. 237). На самом деле слово происходит от старонемецкого
«Hauftiitz» — т.е. гаубица.
320По вычислениям Т. Новака: Nowak Т. Uwagi o technice budowy
mostów polowych w Polsce w XV -XVII w. // Studia i Materiały do His-
torii Sztuki Wojennej. T. II. Warszawa, 1956. S. 360.
321 Stefanska Z. Działo orszanskie // Muzealnictwo wojskowe. T. 1,
1959. S. 359-366. Białostocki J. Zagadka «Bitwy pod Orsza» // Biuletyn
Historii Sztuki, 1955, N 1. S. 80-98; Он же. Czy Durer naśladował
«Bitwę pod Orsha» // Biuletyn Historii Sztuki, 1969, N 3. S. 276-281.
322 Zygulski Z. (j). Bitwa pod Orsza. Struktura obrazu. // Rocznik Histo-
rii Sztuki, t. ХП. Wroclaw-Warszawa-Krakow-Gdansk, 1981. S. 86-87.
323 Kronika Marcina Bielskiego
T. 2. Ks. IV, V. Sanok, 1856. S. 977.
324 Conscriptus est Jacobus Secy
Historya jazdy polskiej. Kraków, 1894. S. 288.
323 Kronika Marcina Bielskiego II wyd. Kazimierz Józef Turowski.
324 Conscriptus est Jacobus Secygnowski in Melnik ... // Górski К
238

325 Stryjkowski M Kronika Polska, Litewska... S. 318.
326 Zygulski Z. (j) Bitwa pod Orsza. Struktura obrazu. // Rocznik His-
torii Sztuki, t. XII. Wroclaw-Warszawa-Kraków-Gdansk, 1981. S. 85-
132; Он же. Bitwa pod Orsza — struktura obrazu. // ŚwiatLa StambuLu.
Warszawa 1999. S. 265-290.
327 Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo. P. 4-6; Epis-
toła Pusonis, Legati Apostoloci, ad Joannem Coritium, de Victoria Regis
ex Moscis // AT. T. III. № CCXLVI. P. 204.
328 Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo. P. 4-6.
329 Stryjkowski M. Kronika Polska, Litewska, Żmódzka i wszystkiej
Rusi. Warszawa, 1846. T. 2. S. 379; Список гр. Рачинского // ПСРЛ.
СПб., 1907. T. 17. С. 347. Ср.: Евреиновский список // Там же.
С. 403^04.
330 [1519] 05.24. Регистръ и имена всих вязънеи московских, где
который, в которомъ замъку седять по Великому Кн(я)зьству Литов-
скому // Lietuvos Metrika=Lithuanian Меи1са=Литовская Метрика.
Кп. 11 (1518-1523): ïrasijknyga 11. Vilnius, 1997. 87-92.
331 Волынский краткий летописец // ПСРЛ. Т. 35. С. 125.
332 Эта версия опирается на известия хроник М. Стрыйковского и
М. Вельского. С. Гурский ошибочно передал смысл легендарных
слов московского воеводы следующим образом: «если мы не дураки,
нам не следует ждать всего войска, а уничтожим ту половину, ко-
торая переправилась» {«non est expectandum nobis, dum totus trajiciat,
sed partem hans dimidiam, qui trajecit deleamus»). Судя по тексту
Я. Пизона, откуда заимствована, скорее всего, эта фраза, данное
предложение надо понимать так: «если мы не дураки, нам не следует
уничтожать ту половину, которая переправилась, а уничтожим
все войско» (выделено мной— А.Л.). (Anno domini millesimeo
quingentesimo quartodecimo. P. 5).
333 Архангелогородский летописец // ПСРЛ. Л., 1982. T. 37.
С. 101.
334 Anno domini millesimeo quingentesimo quartodecimo. P. 4-6
335 Ibid.
336 Ad inclitum Sigismundum primum... Epistoła Andrée Kritii.
[1515]. Этот текст, но без иллюстрации, опубликован в «Томициан-
ских актах»: AT. Т. III. № CCXLII. Р. 191-195.
337 Bielski M. Kronika wszystkiego świata. Kraków, 1564. L. 412.
239

338 Kaminski AJ. Dwa świadectwa rycerskich zasług mieszczanina
żywieckiego Jana Baszty // Gronie. 1938. № 8. S. 194-196.
339 Nowak T. Uwagi o technice budowy mostów polowych w Polsce w
XV-XVIIw. // Studia i Materiały do Historii Sztuki Wojennej. Т.П.
Warszawa, 1956. S. 360.
340 Ibid. S. 364.
341 См. напр.: Les dovze livres de Roberto Valtvrin, touchant la disci-
pline Militaire... Paris, 1555. P. 190-192.
342 Epistoła Pusonis, Legati Apostoloci, ad Joannem Coritium, de Vic-
toria Regis ex Moscis // AT. T. III. № CCXLVI. P. 204.
343 Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo. P. 4-5; Ср.:
Opis bitwi pod Orsza wedlug Stanisława Górskiego // S. 139.
344 Stryjkowski M Kronika Polska, Litewska... S.380.
345 Tarnowski Jan. Consilium rationis bellicae. List I.
Герберштейн С. Записки о Московии. Прим. С. 70.
346
347 14 июля 1500 г. на реке Ведрошь близ Дорогобужа состоялось
сражение между русскими войсками под командованием Д. Щени и
литовскими войсками кн.К.И. Острожского. В ходе сражения по-
павшие в западню литовские полки потерпели сокрушительное по-
ражение, весь командный состав попал в плен.
348 Zapys dzieów wojskowoźci Polskiej do roku 1864. T. I. Do roku
1648. Warszawa, 1965. S. 332.
349 Dróżdż P. Orsza 1514. W. 2000. S. 196-197; Bitwa pod Orsza
08.09.1514 // Rzeczpospolita. № 4/20. 2006. S. 13.
350 Wypisy Źródłowe zeszyt do Historii Polskiej Sztuki Wojennej.
Warszawa, 1958. T. IV. S. 140-144.
351 Летопись по Воскресенскому списку // ПСРЛ. СПб., 1859. Т. 8.
С. 258.
352 Разрядная книга 1475-1598 гг. М„ 1966 С. 58.
353 См.напр: Fontes Rerum Austricarum. Österreichische Geschichts-
Quellen. Bandl. Wein, 1855. S. 113; Герберштейн С. Записки о Мос-
ковии. С. 70.
354 Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo // AT. T. III.
P. 4-6. № I; Wypisy Źródłowe zeszyt do Historii Polskiej Sztuki Wo-
jennej. S. 141.
355 Послужной список старинных бояр... // Древняя Российская
вивлиофика, изданная Н. Новиковым. М., 1791. Ч. 20. с. 15.
240

356 Василий Иванович писал наказы «к угорским воеводам князю
Михаилу Ивановичю Булгакову да Ивану Ондреевичю». — Разрядная
книга 1475-1598 гг. С. 45, 46.
357 Epistoła Pisonis, Legati Apostolici, ad Joannem Coritium, de
Victoria Regis ex Moscis // AT. № CCXLVI. P. 204. (Вильно, 26
сент.).
358 Летопись по Типографскому списку // ПСРЛ. Т. 24. С. 217.
359 Софийская вторая летопись // ПСРЛ. СПб., 1853. Т. 6. С. 256;
Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никоновской
летописью // ПСРЛ. Т. 13. Ч. 1. С. 21-22.
360 Гербергитейн С. Записки о Московии. С. 70. На одной из гра-
вюр в издании М. Вельского 1564 г. изображен именно поединок
между московитом и тяжелым копейщиком— Bielski M, Kronika
wszystkiego świata. Kraków, 1564. L. 412.
361 Opis bitwi pod Orsza według Stanisława Sarnickiego. S. 141; Anno
domini millesimo quingentesimo quartodecimo. P. 5.
362 Напр.: Разрядная книга 1475-1605. Т. 1. С. 250-251.
363 Zygulski Z ff). Bitwa pod Orsza. Struktura obrazu...
364 Korzon T. Dzieje wojen i wojskowości w Polsce. S. 135;
Wojciechowski Z Zygmunt Stary (1506-1548). Warszawa, 1946.
S. 51; Zapys dzieów wojskowoźci Polskiej do roku 1864. T. I. S. 334.
365 Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo. P. 5.
366 Bielski M Kronika Polska. S. 975.
367 Архангелогородский летописец. С. 101.
368 Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo. P. 5.
369 Opis bitwi pod Orsza wedlug Stanisława Sarnickiego. S. 142.
370 Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo. P. 5.
371 Кагипровский Е.И. Борьба Василия Ш Ивановича с
Сигизмундом1 из-за обладания Смоленском (1507-1522) // Сборник
Историко-филологического общества при институте кн. Безбородко.
Нежин, 1899. Вып. П. Прим. 2. С. 251.
372 Cafntilena ejusdem victorie rem summarie cjntinens // AT. T. III.
Щ CCXLIV. P. 199.
373 Opis bitwi pod Orsza według Stanisława Sarnickiego. S. 142.
374 Гербергитейн С. Записки о Московии. Прим. С. 70.
375 Arino domini millesimo quingentesimo quartodecimo. P. 5.
241

376 Летопись по Воскресенскому списку // ПСРЛ. СПб., 1859. Т. 8.
С. 258; Летописный сборник, именуемый Патриаршей или Никонов-
ской летописью // ПСРЛ. СПб, 1904. Т. 13. Ч. 1. С. 22.
377 Герберштейн С. Записки о Московии. Прим. С. 70.
378 Bielski M Kronika Polska. S. 975.
379 Архангелогородский летописец. С. 101-102.
380 Korzon Т. Dzieje wojen i wojskowości w Polsce. T. 1. Lwów-
Warszawa-Kraków, 1923. S. 259.
381 Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo. P. 5
382 Псковские летописи. M, 1955. Вып 2. С. 260.
383 Архангелогородский летописец. С. 101.
384 Софийская 2-я летопись // ПСРЛ. Т. 6. С. 256.
385 Epistoła Pusonis, Legati Apostoloci, ad Joannem Coritium, de Vic-
toria Regis ex Moscis. P. 204.
386 Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo. P. 6.
387 Stryjkowski M. Kronika Polska, Litewska, Żmódzka i wszystkiej
Rusi. S. 384-385.
388 Хроника Литовская и Жмойтская // ПСРЛ. Т. 32. С. 106-107.
389 1514, декабря 29. Жалованная королевская грамота Мстислав-
скому князю М.И. Жеславскому // АЗР. Т. II. № 92. С. 116-117.
390 Bielski M Kronika Polska. S. 977.
391 Архангелогородский летописец. С. 102
392 Stryjkowski M. Kronika Polska, Litewska, Żmódzka i wszystkiej
Rusi. S. 384.
393 Stryjkowski M. Kronika Polska, Litewska, Żmódzka i wszystkiej
Rusi. S. 385.
394 Михалон Литвин. О нравах татар, литовцев и москвитян / Пер.
В.И. Матузовой. М., 1994. С. 96.
395 В бумагах М. Сануто, очевидно, ошибка. Письма из Борисова
Сигизмунд подписывал «in castris apudBorissow». См.: I diarii di Ma-
rino Sanuto: (MCCCCXCVI-MDXXXIII) dall' autografo Marciano ital.
T. XIX. Venezia, 1887. P. 252-253. To же сообщение от АСурьяни,
но с датой 24 сентября: см. Ibid. P. 157, 180.
396 Duo scripta Sigismundi, régis Poloniae... // SHR. № CXLVIII.
P. 363 (письмо Альбрехту от 14 сент.); Schreiben des Koenigs Sigis-
mundl. von Polen an Wolter von Plettenberg...// Napiersky K.E. Index
corporis historico-diplomatici Livoniae, Esthoniae, Curoniae: oder, Kur-
242

zer auszug aus derjenigen Urkunden-Sammlung, welche für die Ges-
chichte und das alte Staatsrecht Liv-, Ehst- und Kurland's. Theil II. Riga,
Dorpat, 1835. S. 159. № 2643.
397 Sigismundus, Rex — Leoni, Pape X // AT. № CCXXXII. P. 183.
398 Sigismundus, Rex — Joanni Konarski // AT. T. III. № CCXXXI.
P. 181; Sigismundus, Rex— Leoni, PapeX // № CCXXXII. P. 183; Si-
gismundus, Rex — Duci Veneciarum // № CCXXXVIII. P. 186-187.
399 Decius I.L. De Sigismundi regis... P. XCI.
400 Sigismundus, Rex — Joanni Lasski // AT. № CCXXXIV. P. 184-185.
401 Opis bitwi pod Orsza wedlug Stanisława Sarnickiego. S. 143.
402 «Захвачено лошадей вражеских 20 000 и много другой воен-
ной добычи» («Equorum hostilium XX milia et cetera spolia militibus
distribute»). Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo. P. 6.
403 Ibid.
404 Spieralski Z Jan Tarnowski 1488-1561. Warszawa, 1977. S. 69.
405 Дарашкевич В.И. Новолатинская поэзия Белоруссии и Литвы:
первая половина XVI в. Vbycr, 1979. С. 95.
406 Carmina de memorabili caede scismaticorum Moscoviorum. [S. L],
1515.
407 Cantilena ejusdem victorie rem summarie cjntinens // AT. T. III.
№ CCXLIV. P. 197.
408 Лист до царя перекопского и до сына его Махмет Гирей солта-
на // Книга справ посельских... ЛМ. Кн. 7. С. 574; Pułaski К. Stosunki
z Mendli-Girejem chanem Tatarów Perekopskich. S. 327-438. № 156.
409 List Zygmunta I do Mahmet Amina cara kazanskiego // Pułaski K,
Stosunki z Mendli-Girejem chanem Tatarów Perekopskich. S. 439. № 157.
410 ПСРЛ. T. 32. M., 1959. С 106, 169, 235.
411 О пленных см.: Антонов A.B., Кром М.М. Списки русских
пленных в Литве первой половины XVI века // Архив русской исто-
рии. М., 2002. Вып. 7. С. 149-196; Grała H. Jeńcy spod Orszy: między
jagiellońską «propagandą sukcesu» a moskiewską racją stanu (1514—
1552) //Aetas media. Aetas moderna. Studia ofi arowane profesorowi
Henrikowi Samsonowiczowi w 70-tą rocznicę urodzin. Warszawa, 2000.
S. 440 - 466; Кошалеу М.К. Жывыя i мёртвыя: Маскоусюя вязш пас-
ля Аршанскай бивы 1514 г. // Пстарычна-археалапчны зборшк.
Минск, 1998. С. 176-183. В 2002 г. вышла в свет работа литовского
исследователя М. Сирутавичюса «Военнопленные в ВКЛ в первой
243

половине XVI века» (Sirutavicius M. Karo belaisviai Lietuvos Didziojo-
je Kunigaikstystèje XVI a. pirmojoje pusèje. Vilnius, 2002).
412 Anno domini millesimo quingentesimo quartodecimo. P. 6.
413 В настоящее время эти документы хранятся в Das Geheime
Staatsarchiv Preussischer Kulturbesitz. [1514 IX 16./17]. N. N. an (den
Komtur von Dünaburg): Sieg d. Polen über die Moskowiter bei Orscha.
Abschr. Wyllem Ryngenberck an den Komtur z. Dünaburg: Sieg der
Polen bei Orscha. Abschrift. Pleskau 1514 Sonnabend vor Matthaeus.
Pleskau 1514 Lamberti // Das Geheime Staatsarchiv Preussischer Kultur-
besitz. OBA. №20215. Также см.: Napier sky K.E. Index corporis his-
torico-diplomatici Livoniae, Esthoniae, Curoniae. S. 159. №2643;
Daniłowicz I. Skarbiec diplomatów papiezkich, cesarskich, królewskich,
książęcych. T. 2. Wilno, 1862. №2265. S. 291-292. Остается только
сожалеть, что эти письма полностью до сих пор не опубликованы.
414 Хорогикевич А.Л. Россия в системе международных отношений
конца XV - первой половины XVI вв. М, 1980. С. 157.
415 В трудах некоторых белорусских историков неоднократно
можно встретить «штампованную» фразу, которую приписали Васи-
лию III— «топу хто mpaniy y полон— не жыве». Например, см.:
Грыцкевгч А. Бггва пад Оршай 8 верасня 1514 г. // Спадчына, 1992.
№ 6; Он же. Аршанская бггва 1514 г. // Вялжае княства Лггоускае:
Энцыклапедыя. У 2 т. Т. 1: Абаленсю— Кадэнцыя. Мшск, 2005.
С. 250; Сагановгч Г. Айчыну сваю баронячы: Канстанщн Астрожсю.
Мшск, 1992. С. 35-37 и др.
416 1522, июль-сентября 18. Посольство от короля Сигизмунда к
великому князю Василию Ивановичу // СИРИО. Т. 35. № 93. С. 621—
642; Кром ММ. Стародубская война. С. 110.
417 Регистръ и имена всих вязънеи московских... Р. 92.
418 Joannes de Lasko — Sigismundo, Rex // AT. T. III. № CDLI.
P. 332; Stryjkowski M. Kronika Polska, Litewska, Żmódzka i wszystkiej
Rusi. T. 2. S. 384.
419 См. примеч. 415.
420 С. Гурский при описании событий 1513 г. комментировал:
«Как отмечалось ранее, пехоту и орудия и несколько мастеров
осадного дела, итальянцев и германцев, из Любека до Московии пре-
проводили» (Annus Domini Milesimus Quingentesimus Tridecimus.
Commenterius // AT. T. П. CXLIII. P. 142.
244

А2ХПисаревский Г. К истории сношений России с Германией в
начале XVI века // Чтения в Императорском Обществе Истории и
Древностей Российских. № 2. М. 1895. С. 5-21.
422 Там же.
423 Там же. С. 11.
424 Там же. С. 8-9; Uebersberger H. Österreich und Russland seit
dem ende des 15. Jahrhunderts: Auf Veranlassung seiner Durchlaucht des
fürsten Franz von und zu Liechtenstein dargestellt. S. 84-86.
425 Граля И. Мотивы «оршанского триумфа» в ягеллонской про-
паганде // Проблемы отечественной истории и культуры периода
феодализма: Чтения памяти В.Б. Кобрина. М., 1992. С. 46.
426 Бауер В.В. Сношения России с императорами Св. Римской
Империи в конце XV и нач. XVI в. // Лекции по новой истории проф.
В.В. Бауера, подготовленные к печати, редактированные и изданные
графом A.A. Мусин-Пушкиным. Т. П. СПб., 1888. С. 524. Еще осе-
нью 1514 г. доктор Куспиниан ездил в Венгрию в качестве поверен-
ного Максимилиана для проведения переговоров о брачных догово-
рах. Именно через него император передал согласие о начале пере-
говоров с Сигизмундом при участии венгерского короля Владислава
(Liske X Der Kongress zu Wien im Jahre 1515 // Forschungen zur
deutschen Geschichte. VII, 1867. S. 478, 481).
427 Responsum a Vladislao, Rege Hungsrie... // AT. T. III.
№CCXXIX.P. 166-167.
428 AT. T. III. № DXK-DXXIII, DXXV-DXXXII. P. 382-396.
429 О Венском конгрессе 1515 г. см работу К. Лиске: Liske X. Der
Kongress zu Wien im Jahre 1515 // Forschungen zur deutschen Geschich-
te. VII, 1867. S. 584-491.
430 Capita rerum Sigismundi, Regis Polonie, cum Cesare agendarum et
confirmandarum... // AT. T. III. № DL. P. 407-^09, См. Кашпровский
ЕЖ Борьба Василия III... С.253.
431 Confirmatio condictarum per Cesarem Maximilianum // AT. Т.Ш.
№ DLII. P. 407-409; Кашпровский С. 253.
432 Артамонов В.А. Польско-чешско-венгерская уния и Османская
империя на рубеже XV-XVI веков // Tara Moldovei in contextul civili-
zatiei europene. Materialele Simpozionului International. Noiembrie,
2008. Chisinau, 2008. С 225-245.
433 Там же.
245

434
См. прим. 3.
435 Бауер В.В. Сношения России с императорами Св. Римской
Империи в конце XV и нач. XVI в. С. 529.
436 Белокуров CA. Краткая выписка о бывших между Польшею и
Россией переписках, войнах и перемирьях 1462-1565 гг.// ЧОИДР.
Кн. 4. 1902. Смесь. С. 10. № 2.
437 Салмина М.А. Рассказ о битве под Оршей Псковской летописи
и «Задонщина» // «Слово о полку Игореве» и памятники Куликов-
ского цикла. М., Л., 1966. С. 524-525.
438 Герберштейн С. Записки о Московии. С. 117.
439 Лист до царя перекопского и до сына его Махмет Гирей солта-
на // ЛМ. Кн. 7. С. 574; Pułaski К. Stosunki z Mendli-Girejem chanem
Tatarów Perekopskich. S. 327-438. № 156.
440 Vladislaus, Rex Hungarie et Bohemie. Sigismundo, Regi // AT. Т. Ш.
№ CCCLI. P. 159; Кашпровский ЕЛ. Борьба Василия Ш... С. 251.
441 Устюжские и Вологодские летописи XVI-XVII вв. // ПСРЛ.
Т. 37. Л, 1982. С. 102.
442 Псковские летописи. Вып. 1. С. 98; Вып. 2. С. 260.
443 Кашпровский ЕЖ. Борьба Василия III... С. 252.
4441515, июля 16 - сентября 11. Приезд посольством Янчур дува-
на с товарищами из Крыма... // СИРИО. Т. 95. С. 152. № 10/V.
445 Там же. С. 186. №11.
446 P. Tomicius Eps. Premisliensis — Joanni Laski, Arch. Gnesnensi //
AT. T. III. P. 381.№DXVII.
447 Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. I. Ч. I. M., 1977. С. 146.
448 Там же. С. 146.
449 Там же. С. 147-148.
450 Новгородская 4-я летопись // ПСРЛ. Т. 4. Ч. 1. Л, 1929. С. 540.
451 P. Tomiczki, Eps. Prem. — Stanislao de Chodecz // AT. T. IV.
LXX. P. 63 (письмо не датировано), упоминание об осаде Витебска
см.: Sigismundus, Rex — Christ, de Schidlowycz // Ibid. № LXXII. P. 64
(также не датировано). Письма расположены в реестре между корре-
спонденцией от 25 июля и 7 ноября
452 Кашпровский ЕЖ Борьба Василия III... С. 254. См. письмо
П. Томицкого: P.Tomiczki, Eps. Prem. — Dno. Capitaneo Samogitiensi
// AT. T. IV. LXXXIV. P. 70.
453 Разрядная книга 1475-1598 гг. M., 1966. С. 59.
246

454 P. Tomiczki, Eps. Prem. — Christ. Schidlovicio, Concellario // AT.
T. IV. XLVI. P. 42.
455 1517, июня 15-сентябрь 28 // СИРИЮ. Т. 95. С. 343. № 20.
456 Там же. №21. С. 379.
457 Анализ отношений с Крымом см. Зимин A.A. На пороге Нового
времени. С. 175-177.
458 См. обзор С. Гурского «В год Господень 1516-й», который от-
крывает 4-й том Acta Tomiciana (Annus Domini Millesimus,
Quingentesimus Sedecimus // AT. T. IV. № I. P. 1).
459 Подсчитано по: Metryka Litewska. Księga Nr. 9/9 księga wpisów
/ Księga-kontynuacja (1508-1518). Wydał K. Pietkiewicz (Uniwersytet
im. Adama Mickiewicza w Poznaniu). Vilnius, 2002 [2004]. Любавский
M.K. Литовско-Русский сейм. С. 204-205.
460 Walter von Plettenberg benachrichtiget den Hohenmeister // SHR.
P. 366^-367. № CLI.
461 Любавский М.К. Литовско-Русский сейм. С. 208.
462 Sigismundus, Rex Polonie, Consiliariis Regni Polonie // AT. T. IV.
CCXLIII. P. 191-192.
463 8 июня 1517 г. Грамота короля Сигизмунда1, пожалованная
г. Вильны на право взыскивания серебщины с мещан // Сб. Мухано-
ва. СПб., 1866. С. 451-452. № 231.
464 Разрядная книга 1475-1605 гг. Т. I. Ч. I. М.,. 1977. С. 158.
465 Там же.
466 Новгородская четвертая летопись // ПСРЛ. Т. 4. Ч. 4. С. 291.
467 Софийская 2-я летопись. С. 259.
468 Там же. С. 260.
469 Petrus Tomiczki — Nicoiao Firley //AT. T. IV. № CCLXVI. P. 205.
470 Софийская 2-я летопись. С. 260.
471 Памятники дипломатических сношений с Империею Рим-
скою (с 1488 по 1594 год) // Памятники дипломатических сноше-
ний древней России с державами иностранными. СПб., 1851. Т. 1.
С. 337-338.
472 СИРИЮ. Т. 95. С. 480-481.
473 1520, июнь-июль. Грамота Некраса Харламова // СИРИЮ.
Т. 53. С. 234. №23.
474 «а поймали у них на том бою человек с четыреста» (Там же.
С. 258).
247

475 Подсчитано по: Любавский Л.К Литовско-русский сейм.
С. 210-211; АЛРГ. № 144-145.
476 1518, август-сентябрь. Посылка в Крым... // СИРИО. Т. 95.
С. 535. №31.
477 Narbutt Г. Dzieje narodu litewskiego. Wilno, 1841. T. 9. S. 134.
478 Яругиевич A. Ревнитель Православия князь Константин Ивано-
вич Острожский. С. 146. Прим. 365.
479 Chronicorum Bernarcü Vapovii partem posteriorem 1480-1535 //
Scriptores rerum Polonicarum. T. 2. Cracoviae, 1874. P. 156. В латино-
язычных источниках обычно используется термин «gravions ar-
maturae» в противоположность «levions armaturae» — легковоору-
женным всадникам.
480 ПЛ. Вып. 2. С. 226.
481 С Кракова лист до цара послан м(еся)ца авгус. 28 день инъдик.
6 //ЛМ. Кн. 7. С. 730-732. Опубл.: Кашпровский. Прил. № 5. С. 131—
132.
482 15^август-сентябрь. Посылка в Крым... // СИРИО. Т. 95.
С. 535. №31.
483 Любавский М.К. Литовско-Русский сейм. С. 210-211
484 Подсчитано по: Любавский Л.К. Литовско-Русский сейм.
С. 214.
485 1520, января 12 - июня 11. Сношения боярина Григория Федо-
ровича с воеводой виленским Николаем Радивилом // СИРИО. Т. 35.
№ 86. С. 547-548.
486 Потери в той битве оценивались до 1200 человек, включая сы-
на Николая Фирлея, польского гетмана. Описание битвы см.:
Chronicorum Bernardi Vapovii partem posteriorem 1480-1535 //
Scriptores rerum Polonicarum. T. 2. Cracoviae, 1874. P. 159-162; Bielski
M. Kronika Polska. С. 1007-1009; Ярушевич А. Ревнитель правосла-
вия князь Константин Иванович Острожский. С. 150.
487 Sigismundus, Rex Polonie... // AT. T. V. P. 78. № LXXVIII (ав-
густ 1519).
488 «А стояли государевы воеводы в Красном» (Разрядная книга
1475-1605 гг. Т. I. Ч. I. М.,1977. С. 164).
489 1519, август. Отпуск от великого князя посланника Василия
Александрова к магистру Прусскому // СИРИО. Т. 53. № 13. С. 142-
143; См. также: Софийская 2-я летопись // ПСРЛ. Т. 6. С. 263.
248

490 Любавский М.К. Литовско-Русский сейм. С. 215.
491 См. письмо Сигизмунда I Я. Сверчовскому о распределении
наемников и о посылке 100 всадников с ротмистром Яном Боратин-
ским в Браславль: Sigismundus, Rex Polonie — Janussio Swirczewski //
AT. T. V. P. 78. № LXXIX.
492 Воскресенская летопись // ПСРЛ. Т. 8. С. 268.
493 Любавский М.К. Литовско-Русский сейм. С. 215-218.
494 В Разрядах ошибочно указан 7027 (1519) год. См.: Разрядная
книга 1475-1605 гг. Т. I. Ч. I. М.,1977. С. 161-162; Кром ММ Меж
Русью и Литвой. С. 223. Прим. 172.
495 1520, марта 18 - мая. Отпуск из Москвы прусского посланника
Мельхера Рабенштейн // СИРИО. Т. 53. С. 203.
496 Отряду придавалось 2 гаковницы. Посольство литовской рады
к кор. и в. кн. Сигизмунду I Яном Миколаевичом Радзивилом 1521
года // Документы МАМЮ. № 2. С. 511.
497 1522, июль - сентябрь 18. Посольство от короля Сигизмунда
Казимировича к великому князю Василию Ивановичу... // СИРИО.
Т. 35. № 93. С. 630.
498 См., например статью А.Грицкевича: Аршанская бггва 1514 г.
// Энцыклапедьп ricTopbii Беларусь Мн., Т. 1. 1993. С. 187-188.
499 Герберштейн С. Записки о Московии. С. 71-72.
249

1.	Король Польский и великий князь Литовский Сигизмунд I

Старый. Гравюра XVI в.
250

2.	Государь вся Руси Василий Ш Иванович.

Гравюра XVI в.
251
пшшмшт;

3.	Воин поместной

конницы. Гравюра XVI в.
4.	Поместная конница.

Гравюра XVI в.
5.	Воин-московит.	6. Всадник Великого княжества Ли-
Гравюра XVI в.	товского. Гравюра XVI в.
252

7.	Бомбарды. Рисунок из «Арсенальных книг Максимилиана».

1502. (Bayerische Staatsbibliothek. Cod.icon 222)
8.	Пушка-фельдшланг. Рисунок из «Арсенальных книг Макси¬

милиана». 1502. (Bayerische Staatsbibliothek. Cod.icon222)
253

Фаза 2. Первая атака русской армии

(полк правой руки). Контрудар поляков
Днепр
ОРША
9. Битва под Оршей. Развертывание войск. Схема.
10.	Атака полка правой руки. Схема
254

Фаза 3. Вторая атака русской армии

(большой и передовой полки,

полк левой руки).

Контрудар польско-литовских войкс
Хоругви
Тпрновского
Сашимаюи
Днепр
ОРША
11.	Ввод главных сил. Схема.
Фаза 4. Общее наступление

польско-литовских войск.

Преследование
ОРША
* Сторожевой полк

и по.*к левой руки
12. Разгром и преследование русских войск. Схема.
255

256
13. Битва под Оршей. Гравюра 1515 г. 14. Битва под Оршей. Гравюра 1564 г.

15. Битва под Оршей. Фрагмент картины. 1530-е гг.
257

âjr£»tos

16. Битва под Оршей. Картина 1530-е гг.

17. Битва под Оршей. Фрагмент картины. 1530-е гг.
260

261
18. Битва под Оршей. Фрагмент картины. 1530-е гг.

IKum'g von -ß>olit.vfi mit от ßbofco

witer.eefcheen am tag tfome ge*

purt. 0b. £££££. Xiitj.
19. Летучий листок об Оршанской битве. 1514
262

ОГЛАВЛЕНИЕ
Предисловие	3
Глава 1. Борьба за Смоленск	21
Глава 2. На «днепровском рубеже»	82
Глава 3. Битва 8 сентября 1514 г.	142
Глава 4. После битвы.
Военная кампания 1515-1522 гг.	185
Заключение	208
Примечания	214
Иллюстрации	250

Алексей Николаевич

Лобин

БИТВА ПОД ОРШЕЙ

8 СЕНТЯБРЯ 1514 ГОДА

К 500-летию сражения
ОБЩЕСТВО ПАМЯТИ ИГуМбНИИ ТАИСИИ
Однкт-Петеркург

2011 г.