Text
                    И. Б. Бабулин
Борьба за Украину
и битва под Конотопом
(1658-1659 гг.)
Москва
2015


Бабулин, И. Б. Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659 гг.) / И. Б. Бабулин ; Российская акад. наук, Ин-т российской истории. - М. : Фонд «Русские Витязи», 2015. - 400 с. : фот., ил. - (Ратное дело). - ISBN 978-5-903389-99-5 Вскоре после смерти Богдана Хмельницкого (1657) Украина погрузилась в пучину гражданской войны, получившей в историографии название «Руина». Начало «Руины» непосредственно связано с деятельностью гетмана Войска Запорожского Ивана Выговского (1657-1659). Нарушив присягу царю, данную на знаменитой Переяславской раде 1654 г., сторонники Выговского развязали военные действия против Русского государства. Пытаясь вернуть украинские земли под власть польского короля, они не только способствовали будущему разделу Украины, но и запустили процесс ограничения ее автономии в составе России. Монография кандидата исторических наук И. Б. Бабулина посвящена исследованию военной кампании, которую вела русская армия и сохранившие верность присяге украинские казаки против войск Выговского, а также поддерживающих его поляков и крымских татар в 1658-1659 гг. В работе впервые введен в научный оборот целый массив неопубликованных архивных материалов Разрядного приказа, относящихся к боевым действиям на Украине. На основании большого количества источников автор реконструирует ход знаменитой Конотопской битвы, опровергая основные историографические мифы, созданные летописцами и историками. Книга предназначена для всех интересующихся историей русско-украинских отношений и военной историей Отечества. В оформлении обложки использован рисунок художника О. Федорова «Русский воевода. Первая половина XVII века» © Бабулин И.Б., 2015 © Фонд «Русские Витязи», издание, 2015
ОГЛАВЛЕНИЕ Предисловие 4 Введение 6 § 1. Обзор историографии 8 § 2. Источники 25 Глава I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия на Украине в мае-сентябре 1658 года... 39 § 1. Проблема измены гетмана И. Выговского и оценка Гадячской унии 39 § 2. Гражданская война на Украине и политика Москвы в отношении Гетманщины 54 § 3. Вооруженные силы противоборствующих сторон: их состав и характеристика 70 § 4. Планы сторон и начало мятежа: нападение на Киев в августе 1658 года и другие военные акции выговцев и крымских татар 90 Глава II. Военные действия на Украине в октябре 1658 - марте 1659 года 111 § 1. Поход армии кн. Г. Г. Ромодановского на Украину в октябре-ноябре 1658 года и второе нападение выговцев на Киев 111 § 2. Боевые действия войск кн. Ф. Ф. Куракина и Г. Г. Ромодановского в декабре 1658 - январе 1659 года 126 § 3. Поход гетмана И. Выговского на Миргород и Полтаву. Борьба украинских казаков и русских войск против выговцев и татар в январе-марте 1659 года 139 § 4. Сбор армии кн. А. Н. Трубецкого против гетмана И. Выговского в Севске и Путивле 156 Глава III. Военные действия на Украине в апреле-июне 1659 г. 170 § 1. Действия отряда кн. С. Р. Пожарского под Сребным 13 апреля и начало осады Конотопа кн. А. Н. Трубецким 170 § 2. Походы армии кн. Г. Г. Ромодановского на Борзну и Нежин 181 § 3. Действия отрядов И. Силки и В. М. Новосильцева под Голтвой и кн. Г. Д. Долгорукова под Глуховым 191 § 4. Армии кн. А. Н. Трубецкого и его противников накануне битвы под Конотопом 203 Глава IV. Конотопская битва 28 июня и военные действия на Украине в июле-сентябре 1659 года... 221 § 1. Конотопская битва 28 июня 1659 года 221 § 2. Бои при отступлении армии кн. А. Н. Трубецкого к Путивлю (29 июня - 10 июля) и расправа крымцев над русскими пленными 251 § 3. Оборона Гадяча казаками П. Апостола и набег крымского хана на русские земли (7 июля - 19 августа). Общие потери 270 § 4. Переход казацких полков на сторону Москвы и Переяславский поход кн. А. Н. Трубецкого. Итоги и характер кампании 1658-1659, ее место в событиях русско-польской войны 1654-1667 годов ... 284 Заключение 307 Перечень приложений, таблиц и карт 313 Приложения 314 Список источников и литературы 350 Список сокращений 362 Именной указатель 363 Географический указатель 370 Статьи и документы: I. Боевые потери Государева двора под Конотопом в 1659 году: сводный список убитых и пленных московских чинов 373 II. Турецкая реляция о Конотопской битве по официальному донесению крымского хана Мухаммед-Гирея IV 386 III. Новгородский хронограф XVII века о Конотопской битве 392 IV. К вопросу о почитании нового страстотерпца благоверного князя Симеона Пожарского 394
ПРЕДИСЛОВИЕ Детальное изучение военно-исторических событий - а именно этому посвящена монография кандидата исторических наук И. Б. Ба- булина - явление крайне редкое в отечественной историографии, особенно если речь идет о XVII в. В данной связи следует отметить актуальность темы научного исследования даже безотносительно к конкретике отношений России и Украины. Автор справедливо отмечает в своей работе живучесть устаревших представлений о русском войске времен царя Алексея Михайловича как некоем анахронизме с низкой боеспособностью и плохой военной организацией. Поражение под Коното- пом в 1659 г., наряду с неудачной осадой Риги (1656) и Чудновской капитуляцией (1660), долгое время рассматривалось в исторических сочинениях как ярчайшие примеры подобных военных качеств. Корни этого представления лежат в печально известном «петровском мифе» российской историографии, апологеты которого превозносили гений царя-преобразователя за счет противопоставления достигнутых в его время успехов в государственном и военном строительстве тому положению, которое якобы существовало в XVII столетии. По остроумному утверждению дореволюционного военного историка А. 3. Мышлаевского, «такая коренная погрешность, скажу более, такое преувеличение значения Петра Великого как реорганизатора русских вооруженных сил будет повторяться до тех пор, пока русский военный исследователь... не займется аналитической работою над допетровским периодом по первоисточникам»1. Монография И. Б. Бабулина как раз и является тем самым образцом «аналитической работы по первоисточникам», в каковых до сих пор ощущается острый недостаток. Особое уважение вызывает объем использованных автором документов, как опублико- 4 ванных, так и впервые введенных в научный оборот, причем архивные источники РГАДА явно превалируют над остальными. Актуальность специализированного военно-исторического исследования событий, связанных с мятежом гетмана И. Выговского, подтверждается рядом ценных наблюдений, сделанных в монографии и документально обоснованных. В частности, реконструировав ход боевых действий, И. Б. Бабулину удалось убедительно опровергнуть утверждения о том, что мятеж был спровоцирован самим царским правительством, а также обосновать в качестве основной причины неудач русских войск, в том числе и под Конотопом, политическую нерешительность царя Алексея Михайловича, а не якобы низкие боевые качества русских войск. Напротив, вывод автора, что «мятежное казацкое войско, без крымско-татарской и польской военной помощи, было не способно противостоять реформированным русским вооруженным силам... Это, в свою очередь, вызвало недооценку противника московскими воеводами», представляет большой интерес в общеисторическом плане. Искреннее изумление вызывает количество мифов, которыми обросла к настоящему времени историография «Выговщины» и которые были основательно развенчаны уважаемым автором. И речь здесь не только о вопросах численности и потерь противоборствующих сторон или роли крымской орды в Конотопской битве, чему посвящена значительная часть исследования. Пожалуй, все основные моменты военно-политического противостояния получили в свое время разноречивые, подчас прямо неверные трактовки - это и первые походы войск кн. Г. Г. Ромодановского на Украину, и эпизоды боев под Лохвицей и Сребным, и активная оборона войсками В. Б. Шеремете-
ва Киева, и отступление армии кн. Трубецкого от Конотопа к р. Сейм, и многое другое. И каждый раз И. Б. Бабулин не только восстанавливает непротиворечивую картину событий с опорой на отечественные архивные источники, но и детально разбирается с истоками очередного историографического мифа, указывая нарративный источник или сочинение историка, положившие начало этому мифу. Это, несомненно, свидетельствует о прекрасном знании автором историографии вопроса и тех нар ративных документов, которые до сих пор являлись' доминирующим видом источников при освещении мятежа Выговского. К несомненным достоинствам работы следует отнести реконструкцию состава и численности боевых подразделений царской армии, задействованных на разных этапах вооруженной борьбы на Украине в 1658-1659 гг. За исключением первых результатов «разбора» дьяка С. Заборовского (май 1658 г.), уже освещенных в работах А. В. Чернова и В. П. Заго- ровского, эти архивные данные впервые введены в научный оборот и впоследствии долж- 1 Мышлаевский А. 3. Петр Великий. Война в Финляндии в 1712-1714 гг. СПб., 1896. С. XV. ны стать заметным подспорьем в исследовании военно-политической истории Русского государства середины XVII в. Замечательно, что автор не остановился на освещении состава русской армии на Украине, но сделал попытку реконструировать весь состав вооруженных сил России на 1659 г., чтобы показать, какую долю своей армии царю пришлось привлечь к подавлению мятежа Выговского. В целом следует отметить высокую степень научной новизны, обоснованности и достоверности научных положений и выводов, сформулированных в данном исследовании. Уместно подчеркнуть научную добросовестность автора, который в поисках решения проблем реконструкции сражения внимательно изучил краеведческие публикации и неоднократно посетил место конотопской трагедии 1659 г. О. А. Курбатов, кандидат исторических наук, сотрудник Российского государственного архива древних актов 5
ВВЕДЕНИЕ В течение нескольких веков Украина была зоной постоянных военных столкновений, политического и экономического соперничества крупнейших держав Восточной Европы. Одной из главных причин такого соперничества стала борьба за территории, имеющие важнейшее стратегическое значение для евразийского континента. В этом многовековом конфликте вторая половина XVII в. стала переломной эпохой, прологом будущих побед Российской империи над своими противниками. С присоединением Украины к Московскому государству2 нередко связывают решающий этап становления России как великой державы. Это поистине знаменательное событие привело к объединению русского и украинского народов в едином государстве. Можно много рассуждать о значении Переяславского договора 1654 г., но оспорить тот факт, что два славянских народа более чем на длительный, трехсотлетний период соединились в одной державе, переплелись и породнились между собой, невозможно. Не лишним будет напомнить, что политическая идея возрождения общего государства восточных славян в форме Российской империи возникла не в Москве, а в Киеве. Казацкая элита Гетманщины постепенно инкорпорировалась в имперскую элиту, раскрывая свой богатый потенциал и многочисленные таланты на благо единого и могущественного государства, шаг за шагом объединяющего разделенные украинские земли в одних государственных границах. Тысячи лучших представителей Украины (Малороссии) прилагали свои силы и знания для строительства, укрепления и расширения Российской империи, считали ее своей державой. Вместе с тем термин «воссоединение» Украины и России, устоявшийся в традиционной отечественной историографии, на наш взгляд, несколько не соответствует действительно- в сти. Он вполне правомерен в отношении соединения двух народов в одних границах, но не подходит для обозначения непосредственного процесса включения одного политического субъекта (Гетманщины) в состав другого (Русского государства). Юридически наиболее точным является термин «инкорпорация», а именно - включение Украины в состав России с определенными гарантиями автономии для Украины (точка зрения видного российского историка и юриста Б. Е. Нольде3). Современные непростые отношения России и Украины зачастую находятся под влиянием стереотипов, закрепленных в массовом сознании русских и украинцев. Эти стереотипы, подогреваемые национальными историо- графиями XIX-XX вв., имеют глубокие исторические корни. Процесс постепенной инкорпорации Украины в состав Русского государства во второй половине XVII в., трактуемый некоторыми украинскими исследователями как нарушение Переяславского договора 1654 г., является одним из устоявшихся стереотипов. Интерпретация таких ключевых событий общей истории, как договор 1654 г., имеет богатую историографию, которая большей частью базируется на давно введенных в научный оборот источниках. Увлечение ряда исследователей постатейным толкованием опубликованных нормативно-правовых актов той эпохи мало способствует процессу познания социальных явлений, возникших в ходе практической реализации принятых правовых норм. В связи с этим чрезвычайно важной задачей представляется поиск новых документальных источников и изучение отдельных, слабо исследованных этапов отношений двух политических субъектов - Гетманщины и Русского государства после договора 1654 г., которые привели к постепенной ликвидации автономии Украины.
Введение Проблема инкорпорации Украины в состав Русского государства тесно связана с военными событиями 1658-1659 гг. Эти тяжелые и трагические для Украины события, знаменующие собой начало «Руины», происходили в период деятельности преемника Богдана Хмельницкого - гетмана Войска Запорожского Ивана Выговского. Несмотря на всю их значимость для дальнейших отношений России и Украины, они не получили должного определения в отечественной исторической науке (неофициальный термин - «измена Выговского»). На наш взгляд, деятельность И. Выговского и военные события 1658-1659 гг. значительно ускорили процесс ликвидации особого статуса Гетманщины, в конечном счете превративший Украину в рядовую провинцию Российской империи. Исследование роли военного фактора в процессе включения Украины в состав Русского государства невозможно без точной реконструкции военных событий 1658-1659 гг. Выход в решении данной проблемы видится во введении в научный оборот огромного массива архивных материалов, который сохранился от делопроизводства главного военного ведомства Русского государства - Разрядного приказа. Российский государственный архив древних актов (РГАДА) обладает наиболее ценной и многочисленной документацией, имеющей непосредственное отношение к военным событиям на Украине в 1658-1659 гг. Изучение их через призму отечественных документов будет достаточно плодотворным, поскольку последние являются наиболее информативными источниками. Высокая достоверность сохранившихся в них сведений объясняется внутренним (ведомственным) характером создания и функционирования делопроизводственных документов, которые создавались для решения практических задач контроля за политической ситуацией на Украине. Данные материалы, как правило, не предназначались для публичного чтения и посторонних лиц. Они содержат подробные отчеты о военных действиях, происходивших на Украине в указанные годы, составленные непосредственными участниками конфликта. Царские указы и грамоты; Царь Алексей Михайлович «в большом наряде» Художник Богдан Салтанов. 1682 г. ТИМ «отписки» (реляции) русских воевод и казацких полковников; расспросные речи, челобитные и письма рядовых участников событий, сохранили детальные сведения о ходе, характере и участниках вооруженного противостояния. Наиболее достоверные сведения о составе войск противников и боевых потерях сторон, как правило, также находятся в документах военного ведомства - Разрядного приказа. Источники этой группы далеко не всегда объективны, но позволяют получить представление о восприятии происходящего массами украинского населения, об их настроениях, а также об отдельных моментах, не нашедших отражения в официальных посольских документах. Исследование, основанное на первоисточниках (как документальных, так и нарративных), позволит реконструировать наиболее достоверную картину всех ключевых аспектов военных событий, происходивших на Украине в указанные годы. Полученные результаты помогут в поиске ответов и на целый ряд бо- 7
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) лее общих, важных политико-правовых, социально-экономических и культурных вопросов, связанных с проблемой вхождения Украины в состав Русского государства. До настоящего времени военные события, связанные с борьбой России и Польско-Литовского государства за Украину в 1658-1659 гг., не являлись темой специального исследования в отечественной историографии. Основная часть архивных материалов, привлеченная в работе, никогда ранее не публиковалась. Большинство документов о составе, численности и потерях русского войска в боях и походах на Украину впервые вводится в научный оборот. В современной украинской историографии вооруженное выступление Выговского получило название «Украинско-российская война 1658-1659 гг.», причем данная «война» рассматривается вне контекста русско-польской войны. Такая упрощенная, схематичная трактовка приводит к существенному искажению смысла и содержания исследуемого социального явления. В условиях пересмотра ряда позиций в истории русско-украинских отношений, повышенного внимания украинских исследователей ко всем случаям антироссийских выступлений украинского казачества в прошлом, а также значительной степени мифологизации многих военных побед Войска Запорожского необходим исторический, объективный и правдивый подход, основанный на неопровержимых фактах и источниках. Комплексный научный анализ военных событий 1658-1659 гг. требует переосмысления некоторых устоявшихся подходов в освещении борьбы за Украину с целью глубже раскрыть внешнеполитические задачи, которые стояли перед Русским государством в этот период. Возросший интерес к военным событиям тех лет объясняется тем, что они важны не только для исторической науки, но и для правильного понимания многих политических, социальных и национальных проблем современных взаимоотношений между народами России и Украины, тенденций их развития. Настоящая работа посвящена исследованию роли военного фактора и вооруженных сил Московского государства в возвращении Украины в подданство русского царя в 1658- 1659 гг. Хронологические рамки исследования охватывают период от начала вооруженного выступления Выговского (август 1658 г.) до его отречения от гетманства (сентябрь 1659 г.) - период времени, в течение которого сторонники изменившего гетмана и его союзники вели борьбу против русских войск. Все даты даны по старому стилю. Территориальные рамки исследования ограничены территорией украинских земель, находившихся под гетманской властью, на которых происходили военные события в 1658-1659 гг. Под термином «Украина» применительно к XVII в. понимается исключительно географическое понятие. Исследование военных событий на белорусских землях, временно находившихся под контролем украинских казаков полка И. Нечая, выходит за рамки настоящей работы. Их включение в Гетманщину не было признано ни царем, ни королем и сеймом Речи Посполитой, т.е. власть казаков на белорусских землях никогда не была легитимизирована. Военно-политическая ситуация в Великом княжестве Литовском развивалась существенно иначе, чем на территории Украины, и должна составить тему отдельного исследования. В работе над книгой большую помощь автору в его научных изысканиях оказали А. В. Малов, О. А. Курбатов, Г. А. Санин, А. Э. Юшкевич, А. Н. Лобин, Н. В. Смирнов, A. В. Виноградов, И. В. Зайцев, В. В. Трепавлов, B. А. Артамонов, О. Ю. Куц, Д. А. Селиверстов, которым автор выражает глубокую и искреннюю благодарность. § 1. Обзор историографии Российская историография XVIII-XIX вв. Первые описания военных событий на Украине в 1658-1659 гг., связанных с изменой гетмана Выговского, появились в так называемых «казацких» (малороссийских) летописях в самом начале VIII столетия. К указанным летописям обычно относят сочинения С. Велич- 8
Введение ко, Г. Грабянки и Самовидца. Однако, в отличие от Самовидца, Величко и Грабянка не были непосредственными участниками описываемых событий, поэтому их работы следует отнести к историографии вопроса. Самойло Величко, родившийся на Пол- тавщине в 1670 г., служил в Генеральной войсковой канцелярии (ум. после 1728 г.). Величко - автор летописи в 4 томах, охватывающей события на Украине второй половины XVII - начала XVIII в. Из всех летописцев он наиболее подробно описал военные действия 1658- 1659 гг.4 Сам Величко отмечал, что он использовал малороссийские записи («реестрики»), сочинения С. Твардовского «Домовая война» и С. Пуфендорфа, легендарную летопись Самуила Зорки и записки «иных казацких летописцев». Вместе с тем летопись Величко включает ряд вымышленных исторических событий и обилие ярких деталей, очевидцем которых сам автор не являлся, что значительно снижает ценность данного сочинения как исторического источника. Его знакомство с литературой и источниками вопроса выразилось в частых ссылках и цитатах. На примере описания гетманства Выговского видно, что летопись представляет собой свод данных из не дошедших до нас, большей частью нарративных, первоисточников, которые были искажены и отредактированы автором. Только этим можно объяснить многочисленные неточности и противоречия, неоднократно встречающиеся в тексте летописи, при сопоставлении с документальными материалами. Военные действия на Украине, связанные с изменой Выговского, Величко назвал по месту наиболее крупного сражения между сторонниками Выговского и русскими войсками - Конотопской войной. Летопись гадячского полковника Григория Грабянки5 является в первую очередь литературным произведением и лишь во вторую - сводом исторических сведений по истории Украины ушедшей эпохи. Грабянка был полковником Гадячского полка в 1730-1737 гг. Летопись Грабянки менее достоверно, чем летопись Величко, отображает реальные военные события. Она содержит многочисленные фактические ошибки (например, захват Зень- кова Выговским в марте 1659 г. и др.). Творение Грабянки достаточно компилятивно. Основным источником для Грабянки была Летопись Самовидца. Кроме него, он пользовался сочинением С. Твардовского и Синопсисом. Автор подает не документальные факты, а ли- тературно-обработанную историю. Выговский для него «злодей и вероломец», «ворог всеру- ский», «супостат и явный зрадник». В XVIII столетии тема борьбы с Османской империей и Крымским ханством вызывала особый интерес российских историков. В связи с этим в своих сочинениях они не раз обращали внимание на наиболее яркое событие русско-крымского противостояния, а именно на битву под Конотопом (28 июня 1659 г.), в ходе которой погибло значительное число представителей благородных русских фамилий. Уже тогда исследователи не сомневались, что решающую роль в поражении русского войска сыграла крымско-татарская орда во главе с ханом Мухаммед-Гиреем IV. А. И. Манки- ев6 и М. Новиков7, касаясь данного сражения в своих работах, справедливо отводили крымским татарам главную роль в победе. Однако из кратких упоминаний этих авторов о битве неясно, какими источниками они при этом руководствовались. Манкиев, например, ошибочно писал о пленении в сражении кн. Я. Черкасского, гибели кн. Трубецкого и Долгорукова8. В. Н. Татищев, основываясь на указе об отмене местничества 1681 г., важнейшей причиной конотопской неудачи считал местничество воевод. Поражение было результатом местничества: «ибо чрез то Пожарского князя Семена немалое войско пропало»9. Специально посвятивший «описанию всех нашествий на Россию татар и турков» П. А. Левашов10 и С. Н. Глинка11 полностью отдали победу под Конотопом крымским татарам, даже не упоминая об участии в сражении украинских казаков. Левашов, в частности, писал, что в 1659 г. крымские татары «напали нечаянно на Российския войски и нанесли чрез то оным немалой вред, причем убит Князь Трубецкой и Князь Долгорукой, а Князь Черкаской взят в плен»12. Основным источником для сочинения Левашова послужила вышеназванная работа А. И. Манкие- 9
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Гетман Иван Выговский Рисунок с портрета XVII в. ва, в которой содержатся ошибочные сведения о гибели под Конотопом названных воевод. Причиной поражения русских Глинка считал местничество13, также как В. Н. Татищев. Основой для такого заключения историков явился известный указ об отмене местничества 1681 г., в котором вражда воевод из-за мест трактовалась как причина «многого упадка ратных лю- дем» под Конотопом и Чудновом14. В «Кратком историческом описании о Малой России» (1789) неизвестный автор, явно не зная достоверных источников, писал о поражении Выговского в битве 28 июня: армия Трубецкого «настигши Выговского под Конотопом, разбила его толпу, и он принужден спасаться бегством...»15. Российский автор конца XVIII - начала XIX в. Т. С. Мальгин также ошибочно утверждал, что битва под Конотопом была победой русских над крымскими татарами, хотя и с большими потерями для первых. При этом он повторил заблуждение А. И. Ман- киева о гибели кн. Трубецкого и Долгорукова и пленении кн. Черкасского16. Вряд ли в данных случаях уместно говорить о «фальсификации событий», как делает украинский исто- 10 рик А. Г. Бульвинский. Скорее всего, авторы названных сочинений в целом имели слабое представление о ходе событий и связывали последующее низложение Выговского непосредственно с Конотопской битвой. С. Богуш-Сестренцевич в своем сочинении, посвященном истории Крыма, под 1658 г. помещает сведения о Конотопском сражении, сообщая, что «при соединении рек Десны и Семы» крымскими татарами были разбиты 40 тыс. русских и 10 тыс. казаков17. Основным источником для него явилась «История Польши» В. Я. Рудавского. В XVIII - первой половине XIX в. к военным событиям периода гетманства Выговского также обращались Г. Ф. Миллер, С. Зарульский, А. И. Ригельман, Н. А. Маркевич18, неизвестный автор «Истории Русов»19 и др. Большей частью это были компилятивные сочинения, написанные в основном по казацким летописям и польским хроникам. Названные историки не работали в архивах и, как правило, кратко описывая боевые действия 1658-1659 гг., довольствовались опубликованными к тому времени материалами. Многочисленные ошибки и сомнительные свидетельства «очевидцев», особенно ссылки на публицистическое произведение «История Русов» (у Н. А. Маркеви- ча), нередко становились основой для недостоверной реконструкции тех или иных событий в их исторических трудах (например, вымысел о разгроме города Конотопа кн. Ромоданов- ским). Н. А. Маркевич также писал об отступлении Трубецкого от Конотопа накануне битвы в результате вылазки Гуляницкого, о соединении русских с калмыками, о ранении и бегстве Трубецкого, о пленении кн. Черкасского, о гибели «семи полков Московских» и т. п.20. Достаточно близкое к истине описание Ко- нотопского сражения в XVIII столетии сделал П. И. Симоновский (1765). По его словам, «когда Виговский проведал о(б) осаде Гуляницка- го, тотчас, совокупясь съ Поляками и Татарами, маршировал прямо на Конотоп, о чем Князь Ромодановский и Пожарский известясь, оставили Конотопскую осаду и рушили прямо против Виговскаго, котораго и постречали построенная уже в ордер баталии около Сое-
Введение новки и Торговицы, где многое было сражение и кровопролитие, на котором Российскаго войска до несколько тысячь потеряно, между коими и Князь Пожарский остался убит, а Ромода- новский спасся ретирадою, також и Князь Тру- бецкий, кой до тех пор держал Конотоп в осаде, оставя оный, пробрался оборонною рукою до Путивля безъ урону...»21. Д. Н. Бантыш-Каменский первым из российских исследователей начальной истории Гетманщины обнаружил и ввел в оборот ряд новых документов из московских архивов, в частности архива Малороссийского приказа по событиям середины XVII столетия22. Благодаря его усилиям были опубликованы многие документы Малороссийского приказа, относящиеся к истории Гетманщины. Тем не менее историк очень поверхностно подошел к описанию событий «измены Выговского» и дал абсолютно неверную картину Конотопского сражения. Согласно ему, при подходе Выговского к городу Трубецкой оставил осаду и «пошел со всеми силами навстречу многочисленному неприятелю», а после поражения близ Сосновки Пожарский долгое время «прикрывал отступление Трубецкого», пока не попал в плен23. Последнее явно было написано под влиянием сочинения польского автора XVII столетия С. Твардовского. В 1831 г. вышла работа В. Н. Берха о царствовании Алексея Михайловича, в которой он кратко писал о «войне в Малой России» (осаде Киева Выговским, сожжении Пирятина, Коно- топском сражении). Не ссылаясь на источники, Берх сообщал о том, что Трубецкой пошел Выговскому «навстречу и был побит наголову близ Сосновки»24. На рубеже 50-60-х годов XIX в. вышли статья С. М. Соловьева о Выговском и его очередной (11-й) том «Истории России»25 с разделом, посвященным событиям на Украине. Военные действия 1658-1659 гг. также были описаны исследователем весьма кратко. Основным источником для. него стали казацкие летописи, дополненные очень бегло просмотренными делами Крымского стола Посольского и Малороссийского приказов. По мнению Соловьева, политика царской власти целиком отвечала потребностям казаков и диктовалась их поведением. В описании Конотопской битвы известный историк руководствовался сочинением литовского шляхтича С. Венславского, некритично подойдя к данному нарративному источнику. Наиболее значительным вкладом в изучение событий на Украине в 1658-1659 гг. стала вышедшая в 1861 г. монография Н. И. Костомарова «Гетманство Выговского»26. Костомаров, считая Выговского убежденным сторонником Речи Посполитой, наиболее ярко показал борьбу на Украине сторонников пропольской и промосковской ориентации, недооценивая силу оппозиции гетману. Работа Костомарова долгое время была наиболее полным исследованием по истории военных событий 1658- 1659 гг. на Украине. Историк использовал в своей работе не только казацкие летописи, но и польские нарративные источники (записки современников). Что касается реконструкции хода битвы под Конотопом, то Костомаров практически полностью воспроизвел неверное описание польского придворного историографа VII в. В. Коховского, при этом самостоятельно домыслив неясные моменты хода боя, имеющиеся в тексте у последнего. Н. И. Павлищев в сочинении о «польской анархии»27 при Яне Казимире и войне за Украину обратил особое внимание на честолюбие Выговского, несовместимое с московскими реалиями. Он также заметил, что 150-тысячная русская армия на Украине - «это явное преувеличение, такими массами нельзя было в то время двигаться, да и выставить их не могла Москва»28. Современник Костомарова П. А. Кулиш охарактеризовал выступление гетмана против Москвы как политическое движение сторонников польской ориентации на Украине, которых возглавил изменивший царской присяге гетман Иван Выговский. Историк, на наш взгляд, удачно назвал эти события «Выговщи- ной»29. Однако он не привлекал новых документов и к изучению военных событий не добавил ничего нового. Киевский историк В. Б. Антонович был первым исследователем, который попытался 11
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) оправдать действия И. Выговского, возложив ответственность за украинскую «Руину» на российские власти30. «Главным поводом к недовольству» и возмущению казаков он считал размещение царских воевод в городах Украины, упуская из виду тот факт, что при Выгов- ском воевод на Украине, за исключением Киева, не было. Историк идеализировал Выговского, считая его борцом за «автономию края (Украины)» и высоко оценивал Гадячский договор. Вместе с тем автор четко выделял две противоборствующие партии - пропольскую «партию старшин» во главе с Выговским и «народную партию» - сторонников Москвы. Касаясь Конотопской битвы, историк писал, что «в битве на р. Сосновке... великорусы потерпели сильное поражение: 30 тыс. воинов легло на месте...»31. В основу его работы были положены нарративные источники. Историк и краевед А. М. Лазаревский уделил значительное внимание истории Коното- па и Конотопского уезда. В его сочинениях содержатся интересные данные топографического описания местности. Эта информация позволила достаточно подробно реконструировать ход сражения под Конотопом, хотя самому Лазаревскому не удалось дать достоверного и полного описания боя. В своей ранней работе «Конотопская старина»32 он довольно точно определил главное место Конотопской битвы - окрестности хутора Сарановка, хотя впоследствии в сочинении «Описание старой Малороссии»33, не обладая всей полнотой сохранившихся сведений, дал неверную реконструкцию сражения, противоречащую его первоначальному утверждению. А. П. Барсукову принадлежит фундаментальный труд «Род Шереметевых»34, в котором значительное место уделено деятельности киевского воеводы В. Б. Шереметева в 1658- 1660 гг. До настоящего времени это наиболее подробная биография русского военачальника, известного своей трагической судьбой, в значительной степени основанная на архивных документах. Историк сам не работал в московских архивах, но широко использовал выписки Г. Ф. Карпова из дел Малороссийского приказа. Автор подробно описал оборону Киева Шере- 12 метевым от войск Выговского, используя как отечественные, так и польские источники. Из других работ, посвященных биографиям важнейших участников событий в рассматриваемый период, можно также упомянуть работу В. К. Трутовского о князьях Трубецких35, в которой дается весьма спорное описание отступления кн. А. Н. Трубецкого от Конотопа в 1659 г. По мнению автора, русских было всего 15 тыс. человек и, несмотря на свою отчаянную храбрость, они не могли заставить Выговского прекратить преследование, пока не дошли до Путивля36. А. X. Востокову принадлежит сочинение о судьбе родственников гетмана Выговского, занимавших важные военные должности в казацком войске - Данилы, Василия и Юрия37. Д. И. Эварницкий в своем труде о запорожских казаках уделил особое внимание таким ярким казацким вождям периода гетманства Выговского и его политическим противникам, как Иван Силка и Иван Серко38. И. И. Срезневский рассматривал причины и ход гражданской войны на Украине в 1658 г., а также деятельность главного противника Выговского на первоначальном этапе гражданской войны на Украине - Мартына Пушкаря39. Н. С. Арцыбашев, касавшийся в своей работе по истории Русского государства украинских событий в период гетманства Выговского, показал измену как семейный «бунт Выгов- ских против России»40. Такая оценка, конечно же, является ошибочной. В. В. Волк-Карачев- ский, описывая борьбу Польши с казачеством во второй половине XVII в.41, изобразил Выговского как последовательного сторонника Речи Посполитой. Историк подчеркивал, что Гадячский договор был утвержден поляками «с предвзятой целью его нарушить и изменить». Это было ясно уже «из речи Беневского на сейме». Новое «княжество Русское... пало при самом своем основании». В то же время, касаясь военных событий, историк дает описание Конотопской битвы по С. М. Соловьеву, сообщая о гибели 30 тыс. русских воинов42. А. И. Маркевич, рассматривая историю местничества в России, попытался выяснить причины поражения войска кн. Трубецкого под Конотопом43. Историк анализировал воз-
Введение можные варианты местнических споров между главными русскими воеводами в ходе Коно- топского сражения, однако его предположения о вине кн. С. П. Львова выглядят неубедительно. H. H. Аркас изложил популярный вариант истории Украины44, повторив многочисленные ошибки историков прошлого, в том числе миф о «резне», якобы устроенной русскими войсками в Сребном. Д. И. Иловайский, как и все вышеназванные исследователи, в изучении военных событий также не добавил ничего нового, за исключением интересных оценок происходивших событий45. По мнению историка, казацкая старшина, привыкшая к «польской государственной распущенности», не хотела принимать «суровый государственный порядок» Московской Руси. Объясняя мотивы измены гетмана царю, его долгие колебания между Москвой и Варшавой, Иловайский очень верно подметил, почему Выговский «не спешил обнаруживать свою измену: ему нужно было прежде сломить эту (антипольскую. -И.Б.) оппозицию»46. Отдельные эпизоды военных событий, происходивших в 1658-1659 гг. на Слободской Украине, нашли отражение в работах Д. И. Ба- галея, Е. А. Альбовского, П. А. Головинского47. Эти авторы внесли значительный вклад в изучение истории возникновения слободских казацких полков, два из которых (Ахтырский и Сумской) появились в рассматриваемое нами время и сыграли заметную роль в борьбе с Выговским. Из работ, посвященных истории Крымского ханства и его роли в исследуемых событиях, прежде всего стоит выделить фундаментальный труд В. Д. Смирнова «Крымское ханство под верховенством Отоманской порты»48, в котором важное место отведено правлению Мухаммед-Гирея IV( 1654-1666) и отношениям крымских татар с украинскими казаками. Историк широко использовал турецкие и татарские источники, однако совершенно не привлекал русские и украинские документы. Тем не менее благодаря его труду стали известны важнейшие турецко-татарские сочинения, в которых сохранились сведения о Конотоп- ской кампании. Польский король Ян Казимир Рисунок XVII в. Из военных историков Российской империи о русской армии этого периода на Украине писал только Н. С. Голицын49, при этом описание Конотопского сражения он фактически дословно воспроизвел по тексту С. М. Соловьева. При рассмотрении военных событий на Украине в 1658-1659 гг. российская дореволюционная историография трактовала их как часть русско-польской войны, с чем независимому исследователю трудно не согласиться. Употреблявшееся рядом ученых выражение: «Война с Москвой» (Н. А. Маркевич, В. В. Волк-Ка- рачевский и др.) - отнюдь не означало при этом «войну Украины с Москвой». Под противниками Русского государства понимали исключительно изменивших царю казаков, а не все население Украины-Малороссии. В большинстве работ у авторов отсутствовало понимание степени достоверности источников. Они не проводили грань между сведениями очевидца и записью чужих сообщений, слухов и домыслов. 13
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Советская историография С 20-х годов XX в. в советской исторической науке господствовал классовый подход, при котором важнейшее место в изучении истории прошлых веков отводилось различным общественным движениям: социальным революциям и народным восстаниям. Ведущий советский историк этого периода М. П. Покровский писал о «казацкой революции» 1648 г., а гетман Б. Хмельницкий у него представлял интересы «казацкой буржуазии»50. Несмотря на это, ученый сделал ряд заслуживающих внимания выводов. В частности, о том, что «казацкое восстание XVII века было бы, вне всякого сомнения, раздавлено между Москвою и Польшей, действуй эти последние вместе»51. Касаясь поражения русского войска в Конотопской битве, он очень метко заметил, что «с москвичами преемник Хмельницкого справился только при классической помощи татар, лишний раз оправдав поговорку: «За кого хан, тот и пан»52. После отхода от ортодоксально-классовых позиций, в 1940-е годы, начальную историю Гетманщины активно исследовал H. H. Петровский, который выдвинул формулу «наименьшего зла», оценивая присоединение Украины к России53. Петровский одним из первых употребил выражение «война Украины с Москвой», но затем отказался от него, заменив на другое: «война Выговского против России»54. Работа А. А. Савича, озаглавленная «Борьба за Белоруссию и Украину в 1654-1667 годы»55, посвященная русско-польской войне, очень кратко описывала общий ход военных действий в ходе конфликта. Автор не привлекал никаких новых источников, которые могли бы существенно дополнить и раскрыть тему борьбы за Украину. Из других исследований советской исторической науки, непосредственно касающихся «измены Выговского», можно выделить работы М. Марченко и К. И. Стецюк56. Марченко писал о «полном разгроме 30-тысячного отряда Пожарского», ссылаясь на работу украинского исследователя В. Герасимчука. Стецюк характеризовала действия Выговского и его сторонников как «изменническую политику шляхет- ско-старшинской верхушки». Автор подробно разбирала события, связанные с восстанием полтавского полковника М. Пушкаря. По ее словам, разгромив народное восстание, «шля- хетско-старшинская верхушка во главе с Вы- говским начала активные действия против России». Основной причиной поражения мятежников под Киевом в 1658 г. стало недовольство казаков изменническими действиями Выговского. Статья И. Б. Грекова о совместной борьбе Украины и России за осуществление решений Переяславской рады к 300-летию оной также опиралась на прежнюю источниковедческую базу57. Согласно Грекову, целью Выговского было оторвать Украину от России и подчинить ее Речи Посполитой. Автор писал о «народном восстании» против Выговского, в результате которого он был свергнут, чего на самом деле не было. Военному фактору противостояния гетмана Выговского и русских войск на Украине в советской историографии уделялось внимания не больше, чем в дореволюционное время. Проблемный период русско-украинских отношений второй половины 50-х годов XVII в. вообще предпочитали не трогать. О военных событиях 1658-1659 гг. на Украине писал только Л. В. Олейник. В своей диссертации он рассматривал совместную борьбу украинского и русского народов против польско-шляхетской агрессии (1954-1667)58. Военные события на Украине в 1658-1659 гг. историк описал исключительно по опубликованным источникам (АЮЗР, АМГ и др.). Бунт Пушкаря он характеризовал как «народное восстание» против «шляхетско-старшинской верхушки, ориентированной на Польшу». В то же время Олейник дал абсолютно недостоверную картину Конотопской битвы, в наше время справедливо раскритикованную А. Г. Бульвинским. А. М. Апанович интересовала роль Запорожской Сечи в борьбе против турок и татар в 50-70-е годы XVII ст.59 В начальный период своей научной деятельности она писала о «решающей роли» Запорожской Сечи в борьбе против «изменнической политики украинских феодалов и их союзника - ханских орд», а также 14
Введение о том, что Выговского «поддерживал узкий круг шляхетско-старшинской верхушки»60. Причем если в советские времена Апанович определяла военные события на Украине в 1658-1659 гг. как «войну старшины с Россией», то в независимой Республике Украина она перешла на позиции «национальной» историографии и писала уже о «войне Украины против Москвы»61. Неоконченная работа А. А. Новосельского, которому впервые удалось найти в архивных документах роспись потерь русского войска в Ко- нотопской битве, увидела свет только в 1994 г., после смерти автора, и до настоящего времени оставалась практически неизвестной на Украине62. Она имеет очень важное значение для исследуемой темы и написана исключительно на архивных источниках РГАДА (в основном на материалах Ф. 123 «Отношения России с Крымом»). Новосельский верно заметил, что русское правительство не поддержало противников Выговского - Пушкаря и Барабаша, поскольку полагало, что «это движение было проявлением своеволия и смуты, которую оно считало необходимым подавлять, подобно тому как.оно считало необходимым это делать в России»63. Работа В. П. Загоровского о Белгородской укрепленной черте64 непосредственно относится к борьбе Русского государства против крымско-татарских набегов второй половины столетия. Значительное место в исследовании Загоровского уделено созданию в 1658 г. Белгородского разряда - военно-административного округа, принявшего активнейшее участие в военных событиях на Украине. Для своей работы автор также привлек неопубликованные документы Разрядного приказа, имеющие отношение к исследуемой им теме. В 1981 г. Ф. П. Шевченко и В. А. Смолий опубликовали работу о восстании Мартына Пушкаря против Выговского65. Они писали о том, что повстанцы Пушкаря дали отпор «части старшинской верхушки и духовенства, стремившейся к компромиссам с национальными угнетателями, а то и шедшей на прямое предательство интересов народа»66, но развития эта тема не получила. Вышедшая в 1990 г. научно-популярная книга В. В. Каргалова «Полководцы XVII века», Великий визирь крымского хана Сефер Газы ага Рисунок XVII в. одна из глав которой посвящена кн. А. Н. Трубецкому и Конотопскому походу,67 наглядно продемонстрировала слабый уровень знаний профессионалов о военных событиях исследуемой эпохи, оставшийся на уровне представлений историков конца XIX в. Отечественные исследователи продолжали писать об «измене Выговского» в рамках русско-польской войны 1654-1667 гг., избегая развернутых оценок, не раскрывая характера и содержания военного конфликта на Украине. В заключение следует сказать, что попытки изобразить события 1658-1659 гг. как «войну Украины с Россией», имевшие место в первые годы советской власти, по всей вероятности, были решительно пресечены на самом высоком уровне. Советские ученые не приняли подобное определение, однако и не пытались его опровергнуть, ограничившись неясными формулировками типа «войны Выговского» или войны казацкой старшины против России. 15
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Украинская национальная историография конца XIX - начала XXI в. Конец XIX - начало XX в. характеризуется появлением так называемого «державниц- кого» направления в историографии Украины. Идейные основы названного течения были выработаны группой западноукраинских историков, объединившихся во Львове в 1873 г. Научная деятельность этой «первой украинской национальной академии наук» началась с издания 1-го тома «Записок Научного товарищества имени Т. Шевченко» в 1892 г. (ЗНТШ). Наиболее ярким представителем среди «державников», при котором деятельность НТШ приобрела особый размах, был М. С. Грушевский, автор многотомной «Истории Украины - Руси». Он объяснял действия Выговского стремлением царской власти поставить на Украине свою администрацию, хотя признавал нежизнеспособность Гадяч- ской унии. Грушевский, как и все последующие за ним историки данного направления, писал о «войне Украины с Россией», главной причиной которой было нежелание казацкой старшины утрачивать свои «вольности», идти на уступки российскому престолу в стремлении ограничить автономию казацкой державы и церкви. Ввиду незаконченности своего главного труда он успел описать в нем военные события только одного 1658 г., причем до заключения Гадячской унии68. Тем не менее в краткой «Иллюстированной истории Украины» он повторил легенду о том, что под Конотопом случился «небывалый погром: было истреблено все московское войско»69, сделав такой вывод на основе недостоверных нарративных источников. В трудах В. Герасимчука и Д. Корейца70 получили развитие «державницкие» идеи «народника» В. Б. Антоновича. Оба автора в основном исследовали проблемы, связанные с отношениями Выговского с поляками и заключением Гадячского договора. Герасимчук^ в частности, считал, что непреодолимые обстоятельства вынудили Выговского пойти навстречу Польше. Он называл Выговского «великим украинским патриотом» и писал о полном разгроме рус- 16 ского войска под Конотопом, которое, согласно его утверждению, потеряло 30 тыс. человек. Другой историк данного направления, О. Терлецкий, изображал гетмана Богдана Хмельницкого как руководителя независимой державы, обладающего абсолютной властью. Избрание старшиной гетманом Выговского было победой «шляхетской республики». Однако в народе возникла оппозиция «державе». Гадячская уния стала политическим поражением «Украинской державы»71. Д. Дорошенко, отдавая дань националистической традиции, писал, что стотысячная московская армия кн. Трубецкого, Ромодановско- го и Пожарского выступила из Путивля на «завоевание» Украины «руйнуючи й нищучи все на свош дороз1 вогнем i мечем»72. В результате битвы под Конотопом «30000 московських трушв услали Конопошвськи поля». В целом автор слабо знал источники и представлял ход военных событий, повторив ошибку С. Величко о нападении Данилы Выговского на Киев после Конотопской битвы73. В 20-е годы прошлого века В. Липинский в работе «Украина на переломе 1657-1659»74 утверждал, что соглашение 1654 г. было не более чем военным союзом Украины с Москвой, направленным против Польши, аналогичным союзам с Крымом, Османской империей и Швецией. Идея «военного союза» была развита в работе современного украинского историка В. М. Горобца «От союза до инкорпорации: украинско-российские отношения второй половины XVII - первой четверти XVIII ст.»75. Н. Полонская-Василенко также повторяла легенды о 100-тысячной московской армии, направленной на Украину, и гибели под Конотопом «цвета московского боярства»76. Непосредственно историю казацкого войска и военные события 1658-1659 гг. рассматривал известный исследователь И. Крипья- кевич в своей «Истории украинского войска» (1936)77. Из других его сочинений, относящихся к затрагиваемой теме, можно отметить статью, посвященную наемникам-сербам в гетманском войске 1650-1660 г.78 Описывая битву под Конотопом, автор без всяких ссылок на источники предположил, что
Введение «московская конница сошлась тут с украинской пехотой». О. Субтельный отмечал, что «во всех делах и начинаниях» Выговский опирался на высшую старшину. Однако «низы с подозрением относились к любым попыткам старшины найти взаимопонимание с польской шляхтой и яростно выступили против этого». При описании военных событий историк утверждал, что «под Конотопом царская армия испытала одно из крупнейших поражений за всю свою историю»79. После обретения Украиной независимости в 1991 г. теоретическую основу национальной историографии составили «державницкие» идеи. Ярким примером такого взгляда на рассматриваемые события в независимой Украинской Республике стала научная конференция, проведенная в Киеве в 1995 г. в связи с очередной годовщиной Конотопской битвы. Доклады, прозвучавшие на конференции, вошли в сборник «Конотопська битва 1659 року: MaTepia- ли науково!' конференци "Конотопська битва 1659 року та ïï значения в нацюнальному по- CTyni Украши"»80. Ведущий автор этого сборника Ю. А. Мыцык оценивал русскую армию под Конотопом в 200 тыс. человек81. В последующей работе о гетмане Выговском (2004) он, вероятно, понимая абсурдность названного им числа, уменьшил его. Теперь Мыцык пишет о 100 тыс. человек82. Другой упомянутый исследователь, В. М. Горобец, оценивает царскую армию в 100 тыс. человек83. Весьма фантастическими в трудах украинских ученых выглядят цифры боевых потерь русской армии в Конотопской битве (по Ю. А. Мыцыку - 40 тыс. убитыми и 15 тыс. пленными)84. Избирательный и некритический подход указанного автора к нарративным источникам приводит к тому, что историк использует наиболее завышенные сведения о численности и потерях царского войска. Многие видные ученые предпочитают оставаться в плену мифов и легенд. Так, например, известный украинский историк Н. М. Яковен- ко, справедливо считающая «державницкие» взгляды анахронизмом, утверждает, что Москва якобы уже весной 1658 г. начинает «сосре- 1?Я! дотачивать войска на украинско-русском по- граничье», направляет на Украину 100-тысячную армию. Потери русских в битве под Конотопом, по мнению H. M. Яковенко, составили 40 тыс. человек85. В. А. Смолий и В. С. Степанков, отмечая стремления царской власти ограничить суверенные права Украины, подчеркивают, что Выговский своими непродуманными действиями и обращениями к царю о помощи для борьбы против повстанцев сам вынудил Москву вмешаться во внутренние дела Украины, что имело негативные последствия для украинской государственности. С подачи данных авторитетных историков определение «украинско-российская война»86 по отношению к военным событиям 1658-1659 гг. прочно укоренилось в современной украинской исторической науке. Войско кн. А. Н. Трубецкого, направленное на Украину весной 1659 г., исследователи оценивают в 40 тыс. человек, а его потери в Конотопской битве - в 14-16 тыс. человек87. При этом никаких источников для подтверждения своих расчетов историки не приводят88. Особенностью современной украинской истории периода Гетманщины стало то, что за основу научных исследований берутся, как правило, нарративные источники (летописи Самовидца, С. Величко, Г. Грабянки и др.). Вполне естественно, что казацкие летописи наиболее часто привлекали к себе внимание предшествующих историков. Они неоднократно были объектом специального источниковедческого исследования в XIX-XX вв. Авторы казацких летописей и польских хроник изложили общую канву военных действий на Украине в 1658-1659 гг. Вместе с тем летописи и хроники содержат немало искажений, вымысла и недостоверной информации. Они зачастую повествуют о событии в пересказе из третьих уст и порой противоречат друг другу, но при этом являются наиболее авторитетным источником для украинских историков данного направления. Степень достоверности летописных данных о составе, структуре, численности и боевых потерях войск оставляет желать лучшего. Ссылки лишь на «казацкие летописи» и польские хрбн#к*£ &огор©|ссшигатся
И. Б, Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) скорее литературными, чем историческими памятниками, вызывают большие сомнения в научной ценности такого рода работ. С конца 90-х годов прошлого века по настоящее время основной украинский исследователь военных событий в гетманство Выгов- ского - киевский историк А. Г. Бульвинский. После публикации нескольких научных статей на данную тему89 он защитил кандидатскую диссертацию: «Украинско-российская война 1658-1659 гг.»90. Автор расширил источниковедческую базу исследуемой темы, наиболее полно (в украинской исторической науке) осветил конкретные события при сохранении прежних концептуальных оценок «державниц- кой» историографии. В связи с опорой историка большей частью на нарративные источники многие важные вопросы, связанные с битвой под Конотопом (о численности русского войска, о потерях и т.п.), так и не получили аргументированных ответов в его многочисленных работах. Если в 1998 г. он писал о 100-тысячном войске кн. Трубецкого91 в Конотопской кампании, то в своей последней работе он сократил его до 70 тыс. человек92. Если в первых работах он убеждал читателя в 30-тысячных потерях войска Трубецкого93, то теперь утверждает, что под Конотопом погибло и было казнено после битвы 10-15 тыс. человек94. К выявленной информации историк подходит некритично, отбирая только те факты, которые не противоречат его концепции. Между тем любой военный исследователь согласится с тем, что установить более-менее точную численность армии в той или иной кампании прошлого можно только по соответствующим документам военного ведомства того государства, к которому эта армия относится. Примером некритичного подхода к источникам являются рассуждения А. Г. Бульвинского95 относительно сравнения крупнейших битв того времени с Конотопским сражением на базе лишь летописных данных о численности русских войск и потерях в названной битве. Наиболее фундаментальное исследование А. Г. Бульвинского, лишь отчасти посвященное военным событиям на Украине 1658-1659 гг.96, в сущности, не добавило ничего нового к его ранее вышед- 18 шим работам. В своей «юбилейной» статье он формулирует такие «проблемы в оценке событий Конотопской битвы», как: с чего началось противостояние между Войском Запорожским и Московским царством, численность войск в Конотопской битве, число убитых в сражении и др., т.е. фактически возвращаясь к главным вопросам своих многолетних исследований, на которые он сам так и не ответил. Бульвинский имеет слабое представление о наличии в русском войске того времени четко налаженной системы учета потерь, которая включала в себя поименные списки убитых, пленных, раненых и т.д. до рядовых включительно. Историк уверен, что установить численность русского войска под Конотопом невозможно, поскольку в архивах не найдено «полного списка войска по полкам»97. Реконструкции хода Конотопской битвы, которые Бульвинский последовательно излагал в двух вариантах, при детальном анализе документальных и нарративных материалов не выдерживают критики. Отдельно стоит упомянуть интересную работу В. Мокляка «Полтавський полк», в которой много места отведено событиям, связанным с восстанием Мартына Пушкаря98. К сожалению, его сочинение написано только по опубликованным материалам. К 350-летию Конотопской битвы на Украине была издана научно-популярная книга А. Сокырко «Триумф в час руины. Конотопская битва 1659 г.»99. Эта работа представляет интерес в основном для участников военно-исторической реконструкции. Автор произвольно пишет о 50-тысячном московском войске (в том числе 6 тыс. казаков Беспалого) под Конотопом, дает неверное описание хода сражения, приводит недостоверные данные о 2 тыс. убитых русских при отступлении к Путивлю100. Из сочинений аналогичного характера можно отметить книгу В. Карнацевича «Битва под Конотопом 1659»101. Данная работа грешит серьезными фактическими ошибками и абсолютным незнанием реалий прошлого. Ярким примером «национальной историографии» является недавно вышедшая на Украине книга сумского историка О. М. Корниенко,
Введение специально посвященная истории Сумского слободского полка. Касаясь периода гетманства Выговского, автор называет слобожан «изменниками» и «дезертирами»102 из Запорожского войска, забывая о том, что казаки вынужденно уходили с Гетманщины от «разоренья и гоненья Ляхов и татар Крымских». При всем при этом гетман, утверждает автор, «искренне хотел добра своему Отечеству»103. Автор называет русские войска «оккупационными», а их походы на Украину, на защиту малороссийского населения от набегов крымских татар, - «провокационными»104. Московская держава для него «азиатская тирания»105, царские войска действуют «по-звериному жестоко»106. Историк упоминает о больших потерях сумских казаков в боях под Варвой, называя их при этом «расплатой за походы на Гетманщину»107. Харьковский историк В. Б. Яценко на конференции, посвященной 600-летию Грюнваль- да, касаясь темы изображения «казацко-мо- сковской войны 1658-1659 гг.» в современной российской и украинской историографии, обратил внимание на излишнюю политизированность исторических исследований. Причиной отсутствия историографического диалога, по его мнению, является нежелание «российских ученых отказаться от имперской трактовки украинского прошлого»108. Исследователь, в частности, высказал сомнения в доказательности ряда суждений в моих работах, а именно в трактовке казацко-татарского союза, минимизации участия казаков в Конотопской битве, отсутствии у Выговского способностей полководца, слабости казацкого войска и нежелании последнего вести боевые действия, а также в превосходстве войска А. Н. Трубецкого над казацко-татарскими силами в Конотопской кампании 1659 г. Однако историк никак не развил свои тезисы, выразив лишь необоснованные сомнения, не подкрепленные аргументами. Исключительная личная пристрастность и идеологическая заангажированность работ вышеуказанных авторов приводит к тому, что многие существенные детали опускаются ими как не заслуживающие внимания или трактуются с умышленным искажением действи- Василий Борисович Шереметев, киевский воевода в 1658-1660 гг. Рисунок Ц. Лауренцио, 1670 г. тельного положения дел. Большинство работ современных украинских исследователей создано на основе ранее опубликованных документов и давно известных нарративных источников. Критикующие советских историков за приверженность классовой идеологии, они, в свою очередь, становятся творцами идеологии национальной, не имеющей ничего общего с объективным подходом к историческим событиям, временные украинские историки положительно оценивают деятельность гетмана И. Выговского, переложив всю ответственность за последующее негативное развитие событий на Украине на российскую сторону. Отдельно стоит выделить работу крымского историка M. M. Чорефа, посвященную борьбе Крымского ханства за Украину в правление хана Мухаммед-Гирея в 1654-1666 гг. Исследователь показал причины возросшей агрессивности крымско-татарской племенной аристократии «в результате уменьшения своих земельных владений в степной части Украины». Крымско-татарская знать, согласно автору, «не могла более существовать без постоянных походов на север» и стремилась к пря- 19
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) мому подчинению украинских земель своей власти109. В целом современная украинская национальная историография определяет военные события 1658-1659 гг. как «украинско-российскую войну» (Ю. А. Мыцик, В. А. Смолий, В. С. Степанков, А. Г. Бульвинский, Т. В. Чух- либ и др.). В работах ряда украинских ученых отсутствует глубокий анализ сведений, содержащихся в летописях и хрониках. Несмотря на возросший интерес к теме, многие вопросы, связанные с военными событиями на Украине в 1658-1659 гг. и битвой под Конотопом, так и не получили аргументированных ответов и остались на уровне исследований конца XIX в. Историография русского зарубежья XX в. В данном разделе следует отметить работу Г. В. Вернадского «Московское царство», в которой сделан ряд интересных выводов. Исследователь справедливо писал о том, «что касается крупномасштабных операций против Москвы, Выговский зависел, главным образом, от поддержки крымских татар. Он нуждался в иностранных войсках, поскольку не мог доверять казакам»110. Вернадский верно подметил суть новых статей, предложенных казакам на второй Переяславской Раде (1659), она «заключалась в усилении московского контроля над Украиной и в ограничении власти гетмана и полковников путем предоставления больших прав рядовым казакам». С другой стороны, цель размещения русских гарнизонов на Украине «была чисто военная - стоять на страже во избежание польских и татарских нападений»111. Воевода каждого гарнизона не должен был иметь власти над гражданским населением и вмешиваться в казацкие дела. Современная российская историография В современной российской историографии военные события в гетманство Выгов- ского традиционно рассматриваются в рамках русско-польской войны 1654-1667 гг. либо выделяемой некоторыми авторами войны 1658- 20 1667 гг. Так, в частности, последнюю точку зрения разделял В. В. Похлебкин в своей обзорной работе о внешней политике Русского государства112. При этом историк повторил миф о 150-тысячной армии кн. Трубецкого, направленной царем на Украину весной 1659 г. Видным продолжателем лучших традиций российской и советской историографии является Г. А. Санин. В работе, посвященной внешней политике России, историк справедливо писал, что началом открытого вооруженного выступления гетмана против России следует считать поход войск Выговско- го на Киев в августе 1658 г.ш. В дальнейшем в сборнике по истории Османской империи и стран Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы (2001) Г. А. Санин впервые обозначил походы крымско-татарского войска на помощь Выговскому не просто как рядовые набеги, а как «русско-крымскую войну». Предложенный автором тезис, несомненно, заслуживает особенного внимания исследователей, дальнейшего анализа и обоснования. Согласно автору, «начав военные действия еще в ноябре 1657 г., Крымское ханство 29 апреля 1659 г. разорвало дипломатические контакты с Россией (восстановились они только весной 1666 г., после того, как практически распался польско-татарский союз и начались переговоры о мире между Россией и Речью Посполитой). Крымское ханство все более и более откровенно высказывало свои претензии на Украину, используя против России союз с Речью Посполитой и И. Вы- говским»114. В данной работе русскую армию кн. А. Н. Трубецкого под Конотопом историк оценивает в 15 тыс. человек (что близко к истине, однако без учета войск кн. Ф. Ф. Куракина и кн.Г. Г. Ромодановского)115. В исследовании С. Ф. Фаизова рассматриваются протокол и стиль писем крымских ханов Ислам-Гирея III и Мухаммед-Гирея IV царю Алексею Михайловичу и польскому королю Яну Казимиру в период между Переяславской радой и «началом русско-крымской войны 1658-1681 гг.»116. Дипломатия и внешнеполитические акции Крымского ханства анализируются в сопряжении с проблемами междуна-
Введение родной жизни в Юго-Восточной Европе, возникшими после Переяславской рады 1654 г. В работе опубликованы оригинальные крымско-татарские тексты писем и их переводы. Новейшая монография Б. Н. Флори «Русское государство и его западные соседи (1655- 1661 гг.)»117 посвящена исследованию отношений России со странами Восточной Европы в те годы, когда после Переяславской рады и присоединения Украины Русское государство прилагало большие усилия для решения главных стоявших перед ним внешнеполитических задач - объединения всех восточнославянских земель и завоевания выхода к Балтийскому морю. Согласно выводам исследователя, балтийское направление оказалось на периферии российской внешней политики, а войну со Швецией 1656-1658 гг. необходимо рассматривать в контексте русско-польских отношений и в качестве первого опыта европейских коалиционных войн, в которых Россия только начинала участвовать. В настоящее время это наиболее фундаментальный научный труд, посвященный внешней политике России на западном направлении указанного периода. Работа основана на обширном документальном материале из разных фондов РГАДА и во многом посвящена проблемам отношений России и Украины. Детально рассматривая внешнюю политику, Флоря ограничивается кратким упоминанием о походах и сражениях войны 1654-1667 гг., вероятно, в силу их слабой изученности. Приятным достижением российской исторической науки на ее нынешнем этапе стало углубленное изучение архивных материалов, относящихся к истории русской армии и войн России в XVII в. В последние годы в России появились работы А. В. Малова118 и Н. В. Смирнова119, в которых авторы критически оценивают традиционное описание Конотопского боя украинскими учеными и отечественными историками прошлых веков, а также привлекают новые архивные документы о походе русской армии против Выговского в 1659 г. В частности, значительная часть работы А. В. Малова посвящена изучению боевой деятельности Московских выборных полков солдатского строя, Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин Неизвестный художник XVIII в. в том числе их участию в ликвидации последствий Конотопского поражения. Н. В. Смирнов обнаружил и ввел в научный оборот новые архивные документы о составе русского войска и его боевых потерях в Конотопской кампании 1659 г., лишний раз подтвердив тезис о том, что только документы Разрядного приказа могут быть единственной основой для изучения состава, численности, структуры русских вооруженных сил в той или иной военной кампании рассматриваемой эпохи. Традиционная российская историография, так же как историки советского прошлого, не приемлют определение «украинско-российская война» применительно к событиям XVII в., считая его ненаучным. Иную позицию занимает петербургский историк Т. Г. Таирова-Яковлева120. Несомненной заслугой указанного автора стало привлечение малоизвестных в России польских источников, в том числе нескольких неопубликованных. Она провела текстологический анализ всех имеющихся списков Гадячского договора, попыталась реконструировать его первоначальный текст, сделав вывод, что вни- 21
И. Б. Бабу пин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) мательное «изучение Гадячского договора показывает, что для казацкой старшины это была не «пропольская политика», но поиск варианта наибольшей автономии»121. В то же время, совершенно не исследуя военный аспект деятельности Выговского, историк демонстрирует отсутствие критического анализа нарративных источников. Исключительная пристрастность к превозносимому ею казачеству делает невозможным объективный подход к событиям, лицам или явлениям в ее работах. Т. Г. Таирова-Яковлева идеализирует Выговского, игнорируя огромный массив отечественных документов и материалов, раскрывающих истинный характер деятельности гетмана, довольствуясь узкой источниковедческой базой и преимущественно документами из польских исследований и публикаций. Пытаясь объяснить мотивы действий Выговского, Т. Г. Таирова-Яковлева представляет его невинной жертвой обстоятельств, что входит в полное противоречие с большинством источников, характеризующих гетмана как с русской, так и с польской стороны. Исследователь значительно упрощает русско-украинские отношения в гетманство Выговского, отстаивая тезис об имперской экспансии Москвы как решающем факторе в процессе ликвидации Гетманщины. Отдельно следует сказать о массе научно-популярной литературы, относящейся к рассматриваемой теме, независимо от мировоззренческих установок исследователей. В большинстве случаев они просто цитируют известных историков XIX в. (в первую очередь, конечно, С. М. Соловьева), даже не пытаясь подвергнуть их какой-либо критике. К ним, например, относятся описания борьбы с Вы- говским в сочинениях Н. А. Шефова122. Впрочем, «конотопская мифология» зачастую воспроизводится даже в научных изданиях. Ряд статей, посвященных Конотопской битве, вышел в последние годы. Уровень знаний их авторов невысок, что демонстрируют работы Е. В. Мезенцева, Е. Г. Федосеева, М. Ю. Зенчен- ко, В. Е. Возгрина123, основанные исключительно на опубликованных материалах и малодостоверных данных. 22 Польская историография XVII-XXbb. Первым и наиболее обширным польским исследованием истории XVII в., повествующим о событиях на Украине в 1658-1659 гг., является исторический труд В. Коховского. Коховский Веспасиан (1633-1700) - автор четырехтомной фундаментальной хроники на латинском языке «Польские анналы от смерти Владислава IV»124. Известный польский поэт и историк, официальный придворный историограф короля Яна Собеского, участник войны на Украине осветил в своем труде события 1648-1672 гг. Коховский стал признанным классиком польской историографии, и его творчество оказало заметное влияние на историческую мысль Польши. Он подробнее, чем другие польские авторы, описал события Освободительной войны на Украине и Руины. Для создания своей хроники Коховский использовал значительное число нарративных источников (хроники, дневники, мемуары), документальный материал, собственные воспоминания и воспоминания очевидцев, которые принимали участие в тех событиях. Особенностью изложения событий у Коховского стала их литературно-художественная обработка, что стало причиной широкой популярности переложения хрониста в позднейших сочинениях. Так, например, Н. И. Костомаров почти целиком заимствовал у Коховского сюжет не только Пилявецкой (1648), но и Конотопской битвы (1659). Коховский, в свою очередь, заимствовал недостоверные сведения из более раннего сочинения польского поэта С. Твардовского. Несмотря на все достоинства сочинения Коховского, автор дает крайне недостоверное описание Конотопского сражения, позднее повторенное Н. И. Костомаровым. Польский историк XIX в. Г. Шмитт в своем трехтомном труде по истории Польши125, касаясь событий Конотопской битвы, также повторил ошибочное описание сражения В. Коховского. Он писал о 80-тысячной армии кн. Трубецкого и гибели воеводы; о том, что Гуляницкий командовал «авангардом» армии Выговского, о разрушении моста на реке Десне и затоплении русского лагеря посредством сооружения казаками плотины126.
Введение Самым видным исследователем XVII столетия, несомненно, был польский историк конца XIX - начала XX в. Л. Кубаля. События «Руины» на Украине он рассматривал в своей известной работе «Война датская и Оливский мир 1657-1660»127. Кубаля привлек документы польских архивов, которые публиковал в приложениях к своей работе. Однако он, как и другие польские историки, больше интересовался Гадячским договором, чем военными событиями. Описание Конотопской битвы Кубаля напрямую заимствовал у Костомарова, а сообщая о результатах сражения, писал, что в тот «страшный день» погибло 30 тыс. московитов128. Польский историк середины XX в. 3. Вуй- чик, в частности, считает, что 1650-1651 гг. - период, когда была достигнута фактическая независимость Украины. Однако в практике государственного строительства этого недостаточно, не хватало государственных международно-правовых актов, которые бы юридически закрепили ее государственность129. Исследуя войну за Украину, он оценивает действия Москвы как «интервенцию» с целью «оккупации» Украины. Гражданская война на Украине между сторонниками польской и московской ориентации, по его мнению, была лишь фрагментом российско-польского противостояния. Он обращает внимание на утопичность идеи создания независимой Украины в окружении России, Речи Посполитой и Крымского ханства130. Отношениям Речи Посполитой с Крымским ханством в XV-XVII вв. посвящена интересная работа Л. Подгородецкого131, в которой автор попытался свести данные обо всех сражениях с участием крымских татар в Восточной Европе за указанный период. Автор определяет численность русского войска под Конотопом в 60 тыс. человек. При этом решающей была «атака татар на левое крыло россиян», которая привела к победе союзников. Отдавая дань нарративу и легенде, автор писал, что армия кн. Трубецкого «была уничтожена почти полностью»132. Наиболее существенный и значимый вклад в исследование обозначенной темы внес современный польский историк П. Кроль, впервые в историографии Польши уделивший значительное внимание военным событиям на Украине в 1658-1659 гг. Уже в первой своей статье «Битва под Конотопом 8 июля 1659 г.»133 (2004) автор привлек новые архивные источники, а в дальнейшем - достаточно точно установил состав и численность польского корпуса обозного коронного А. Потоцкого, посланного королем на помощь Выгов- скому. Кроль также опубликовал важный документ о битве под Конотопом из Архива Рад- зивиллов, который ранее был издан Мыциком с искажением оригинального текста. Кроль исследовал наемное войско, находившееся на службе Выговского. Наиболее полной и основательной его работой является сочинение «От Гадячского соглашения до Чуднова. Казаки между Речью Посполитой и Москвой в 1658- 1660 гг.»134. В характеристике военных событий на Украине в 1658-1659 гг. Кроль придерживается традиционно польского определения: «ка- зацко-московская война». Из последних работ польских историков, касающихся Выговщины, можно отметить статью М. Вагнера135 о действиях дивизии обозного коронного А.Потоцкого на Украине в 1659 г., которая, однако, не содержит никакой новой информации по сравнению с работами П. Кроля. Недавно вышедшее исследование Л. Ос- солиньского136 непосредственно посвящено гетману Ивану Выговскому. Автор пишет о Выговском как организаторе и вдохновителе Гадячской унии. Следуя за национальной украинской историографией и дискутируя с российскими историками, Оссолиньский пытается отрицать факт измены Выговского царю, а также возложить вину за начало «Руины» на Россию. Автор попытался определить место Конотопского сражения в контексте военных событий, однако в попытке реконструировать его ход дальше П. Кроля не продвинулся. Западная историография Важнейшей работой, о которой следует сказать в данном разделе, является труд известного австрийского историка-востоковеда и переводчика XIX столетия Йозефа фон Хам- мера-Пургшталя «История Османской импе- 23
И. Б. Бабу пин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Артамон Сергеевич Матвеев, в 1659 г. полковник и стрелецкий голова Неизвестный художник XVIII в. рии» (1827-1835)137. Историк описывает Ко- нотопскую битву по хронике Наймы, однако неверно указывает дату сражения (1660 г.), ошибочно переводит названия некоторых топонимов (например, Маихли - вместо Манд- жели), а также путает названия городов и рек. Указанные недостатки были отмечены в комментариях М. А. Казем-бека к опубликованному им фрагменту хроники Наймы, в котором турецкий летописец сообщает о битве под Конотопом138. Англоязычные историки если и касались темы «Руины» на Украине, то только в общих работах, посвященных Восточной Европе, Украине либо русско-украинским отношениям. Таковы работы В. Аллена и С. Бикфорда О'Брайена139. Первый из этих авторов использовал малодостоверные сведения из «Истории русов», а второй - в основном сочинения С. М. Соловьева и И. Б. Грекова. О'Брайен ошибочно утверждал, что в марте 1659 г. Полтава была захвачена Выговским. Современный западный историк Брайан Л. Девис140 попытал- 24 ся реконструировать ход Конотопской битвы, дав абсолютно неверную картину сражения по недостоверным источникам, преувеличив при этом роль И. Богуна. Турецкая историография События, связанные с крымско-татарской и османской экспансией на Украине во второй половине VII столетия, известны нам из обобщающих работ по истории Османской державы. Конотопская битва упоминается И. X. Узунчаршылы в 3-м томе «Истории Османской империи»141. Источниками для него стали турецко-татарские исторические сочинения XVII-XVIII вв. Наймы, Веджихи и Фун- дыклылы. О Конотопской битве также писал турецкий историк Й. Озтуна. В своей 12-томной «Истории Турции» он посвятил «Конотопской победе» несколько строк142. Казацкий гетман Выговский, по его словам, хотел быть под патронажем крымского хана. Озтуна в основном ссылается на турецкого придворного летописца Найму. Историк не слишком хорошо ориентировался на местности, где происходили военные действия, поскольку Конотоп у него находится у «Припятских болот». Русская армия под началом кн. Трубецкого, насчитывающая 350 тыс. человек, осадила Конотоп, в котором укрепились казаки. На помощь им пришли турецко-татарские войска. Войска хана одержали большую победу, в результате чего 120 тыс. русских было убито, а 50 тыс. попало в плен. Эта победа «предотвратила вмешательство России в дела Украины»143. В заключение обзора историографии можно сделать вывод о том, что вплоть до настоящего времени специальных исследований по истории военных событий 1658-1659 гг. на Украине и участию в них вооруженных сил Русского государства в отечественной историографии нет. Это обстоятельство можно объяснить сравнительно поздним пробуждением интереса российского общества к военной истории XVII в. и некоторыми другими (в частности, политическими) причинами. При изучении многочисленной исторической литературы о битве под Конотопом в первую очередь бросаются в глаза противоречивые и порой
Введение взаимоисключающие друг друга утверждения и версии о ходе этого памятного сражения. Такая пестрота суждений лишний раз подчеркивает неразрешенность проблемы. Рассматривая тот или иной источник, его непременно надо включать в общую историческую картину, сопоставлять с обширным кругом других, хронологически близких ему памятников. В предлагаемой работе сделана попытка привлечения и анализа максимально возможного числа документальных и нарративных материалов, в большей или меньшей степени затрагивающих военные события на Украине в 1658-1659 гг. § 2. Источники а) документальные источники Изучение «измены Выговского» невозможно без комплексного анализа документальных и нарративных источников. Однако документальные источники известны гораздо хуже. В Москве, в фондах РГАДА - Российского государственного архива древних актов, сохранился огромный комплекс материалов по военным событиям 1658-1659 гг. на Украине. Значительная часть приказной документации не только не опубликована, но даже не привлекалась историками прошлого для исследования событий, связанных с деятельностью гетмана И. Выговского. Значение того или иного источника для раскрытия данной темы неравноценно, но при описании вооруженного конфликта наиболее информативными, вне всякого сомнения, являются документы главного военного ведомства Русского государства - Разрядного приказа, архив которого неплохо сохранился (РГАДА. Ф. 210). Разрядный приказ (или Разряд) ведал военным делом и служилыми людьми Русского государства - учетом находящихся на военной и гражданской службе, назначением поместных и денежных окладов, набором ратных людей, организацией пограничной службы, управлением большей части «украинных» городов. Через Разряд проводилось руководство боевыми действиями. Разрядный приказ делился на столы: Московский, Приказный, Денежный и территориальные - Белгородский, Севский, Новгородский, Владимирский и, позднее, Киевский. Рассматриваемые источники дают больше всего информации о составе и организационной структуре русских вооруженных сил XVII столетия. Однако эти сведения не систематизированы и находятся в различных «Книгах» и «Столбцах». Наиболее ценными для исследуемой темы являются: Столбцы Белгородского (1584-1702), Московского (1576-1707), Севского (1618- 1707), Приказного (1581-1708) и Новгородского (1615-1701) столов; а также книги Московского (1571-1708), Новгородского (1615- 1704) и Приказного (1636-1704) столов. Кроме того, в настоящей работе использована «Боярская книга» 1658 г., списки русских войск и документы, которые касаются раздачи жалованья ратным людям, хранящиеся в «Смотренных списках» (1641-1709). Фонд 210 сохранил отписки воевод и расспросы рядовых участников событий, смотренные списки войск и документы о выдаче денежного жалованья служилым людям «за раны» и т. п., достаточно подробно отражены военные кампании русских войск против казаков Выговского, крымских татар и поляков. Очень хорошая сохранность материалов двух юго-западных территориальных столов - Белгородского и Севского, непосредственно имеющих отношение к действиям русских войск на Украине, позволяет достаточно подробно реконструировать военные события 1658-1659 гг. Фонд 229 содержит материалы Малороссийского приказа. В нем находится переписка между царским и гетманским правительствами, документы посольств. Малороссийский приказ был учрежден в 1662 г. для управления Левобережной Украиной, но, несмотря на указанную дату, в названном фонде хранятся документы, относящиеся и к более ранним событиям. Фонд содержит материалы о гетманствах Б. Хмельницкого и И. Выговского, а именно грамоты русских царей и патриархов гетманам, казачьей старшине, воеводам малороссийских городов, высшему духовенству; грамоты и ли- 25
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Гетман Юрий Хмельницкий Рисунок с портрета XVII в. сты гетманов и высшего духовенства русским царям; дела и документы о посольствах в Москву; дела и документы о поездках царских посланников в Чигирин; «Списки с белорусского письма» (подлинники и переводы перехваченных писем сторонников Выговского) о политической борьбе на Украине в 1658-1659 гг. Для означенной темы исследования использованы следующие, наиболее важные по теме документы Малороссийского приказа: показания есаула С. Черкеса о Конотопской битве; письмо гетмана И. Беспалого и «милостивое слово» царя Беспалому; отписка из Киева воеводы В. Б. Шереметева с присылкой в Москву изменников братьев И. Выговского, Я. Зумира, С. Гавратын- ского и др.; допросные речи изменников братьев Ивана Выговского Юрия и Ильи и других пленников. Материалы Посольского приказа, имеющие отношение к военным событиям на Украине в 1658-1659 гг., сохранились в нескольких архивных фондах. Важное значение для исследуемой темы имеют фонд 123 «Сношения России с Крымом», фонд 124 «Малороссийские дела», фонд 79 «Сношения России с Польшей». В част- 26 ности, в фонде 123 «Сношения России с Крымом» сохранились грамоты крымских ханов русским царям и грамоты царей - ханам; дела о приездах в Россию крымских послов и гонцов; переписка Посольского приказа с русскими послами и воеводами, донесения и расспросные речи гонцов и пленников. Наиболее важными для исследуемой темы являются расспросные речи толмача Т. Фролова, который находился в «обозе» крымского хана во время конотопской кампании 1659 г. и был очевидцем казни русских пленных. В фонде 123 также сохранился список боевых потерь русского войска в Конотопской битве, обнаруженный А. А. Новосельским. Большой интерес представляют следующие документы: именные росписи о находящихся в плену полоняниках; отправление в Крым русских посланников с целью мирных переговоров с ханом и выкупа пленных; память в Посольский приказ о находящихся «в полону людях». В фонде 124 «Малороссийские дела» хранятся листы гетмана И. Выговского; Переяславский и Гадячский договоры; материалы о русских посольствах на Украину и об изменнических действиях Выговского. В фонде 79 «Сношения России с Польшей» сохранились договоры между Россией и Речью Посполитой о мире; о союзах против Турции, Крыма и бунтующего казачества; о воссоединении Украины с Россией; грамоты русского царя польскому королю; дела о польских и литовских посольствах в Россию; дела о русских посольствах в Речь Посполитую. Это, в частности, такие документы, как грамота царю от короля, присланная с посланником И. Желябужским, о высылке послов для постановления мира (18 сентября 1659 г.). В фонде 96 «Сношения России со Швецией» 1659 г. представляет интерес память царя думному дворянину и воеводе А. Л. Ордину-Нащокину с инструкцией для переговоров со шведами на тему о гетмане Выгов- ском и Конотопском сражении. В фонде 396 «Архив Оружейной палаты» (иначе «Оружейный приказ») сохранились документы нескольких приказов, в том числе Разрядного. Фонд включает документы Казенного приказа о выдаче государева жалованья («сукна доброго») за полонное терпение разных чи-
Введение нов ратным людям за 1659 г. и также отдельные материалы, относящиеся к борьбе с мятежом Выговского. Ряд важных документов по данной проблематике собрали и опубликовали Д. М. Бан- тыш-Каменский, Н. И. Костомаров, Л. Ку- баля, Ю. А. Мыцик, П. Кроль, А. В. Малов и О. А. Курбатов. Среди опубликованных документов наиболее ценные для разработки обозначенной темы содержатся в 4, 7, 15-м томах «Актов, относящихся к истории Южной и Западной России» (большей частью Ф. 124 «Малороссийские дела» и Ф. 229 «Малороссийский приказ»), во 2-м и в 3-м томе «Актов Московского государства», в 3-м томе «Памятников, издаваемых Временной Комиссией для разбора древних актов» и в «Дополнениях к тому Ш-му Дворцовых Разрядов». Опубликованные в Архиве Юго-Западной России (АЮЗР) документы хранятся в фонде 229 «Малороссийский приказ», опубликованные в Актах Московского государства «Столбцы Московского стола» - в фонде 210 «Разрядный приказ», опубликованные в «Памятниках, издаваемых. Временной Комиссией для разбора древних актов» - в польских архивохранилищах. Однако, например, в первых томах «Актов, относящихся к истории Юго-Западной России» нет ссылок на фонды, в которых сохранились те или иные источники. Исследователю приходится идентифицировать их путем сличения. Существует ряд археографических изданий, в которых опубликованы документы отдельных аспектов исследования, в частности «Акты, относящиеся к истории Войска Донского» (Т. 1.); «Акты Шведского Государственного Архива, относящиеся к истории Малороссии»; «Донские дела» (Кн. 5.) и некоторые иные. В 1986 г. M. E. Бычковой была издана рукопись второй половины XVII столетия, известная под названием «Синодик по убиенных во брани», содержащая сведения примерно о 1200 убитых русских воинах в крупнейших сражениях с середины XVI в. до 60-х годов XVII в.144. Среди погибших под Конотопом в синодике указаны имена 2 окольничих, 1 стольник, 3 стряпчих и 48 московских дворян. Ряд фамилий и имен в записях искажены, так, например, Федор Пара- суков назван «Нарусовым», Тимофей Языков - «Зыковым», кн. Дмитрий Волконский - «Даниилом». Среди убиенных отмечен также некий «Лазарь Неронов», которого нет ни в одном другом списке. Кроме того, двое записанных в синодик - Степан Жданов и Федор Изъединов - на самом деле выжили в крымском плену и впоследствии вернулись домой. Названный синодик погибших в Конотопском сражении московских чинов не является полным, поскольку в нем отсутствуют имена 31 московского дворянина, а жильцы не указаны вообще. В приложении к одному из списков Летописного свода 1652 г. имеются тексты тропаря и кондака, специально составленных кн. С. Р. Пожарскому145. На листах 336-336об., неизвестным автором записаны тропарь и кондак «новому страстотерпцу благоверному князю Симеону Пожарскому», командовавшему передовым отрядом русской конницы в битве под Конотопом. В ряде случаев деление на документальные и нарративные условно, такие материалы, как расспросные речи пленных или письмо рязанского помещика С. Любавского об осаде Коно- топа, содержат много интересных подробностей документального характера. Польских письменных источников, сообщающих о военных событиях на Украине в 1658-1659 гг., значительно меньше, вероятно, в силу ограниченного участия в них собственно коронных сил (дивизия А. Потоцкого). В украинских архивах документы аналогичного характера фактически не сохранились, так же как источники по военной истории Крымского ханства (архивы ханов в Бахчисарае, гетманские архивы в Чигирине и, частично, в Батурине146). В Польше и на Украине нет целостного комплекса источников по истории украинских событий 1658-1659 гг., которые имеют отношение к исследуемой теме, сопоставимого с российскими собраниями. В ходе работы над монографией автором изучены опубликованные польские документы, непосредственно касающиеся темы исследования. Наиболее важные польские документы находятся в АГАД в Варшаве (Главный архив древних актов - Archiwum Giöwny Akt 27
К Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) «Выезд царя Алексея Михайловича на смотр войск в 1664 году» Художник Н. Сверчков Dawnych w Warszawie - AGAD). В отличие от России в Речи Посполитой XVI-XVIII вв. фондо- образователями выступали не государственные учреждения, а магнатские роды Потоцких, Рад- зивиллов и др., которые концентрировали всю дипломатическую и военную переписку. Так, в частности, в фонде Archiwum Radziwillöw хранится копия листа гетмана Выговского от 11 июля с сообщением о конотопской победе147. Кроме того, в названном фонде находятся вестовой лист («авизы») из табора Выговского под Путив- лем от 23 июля, опубликованный Ю. А. Мыци- ком и П. Кролем в работах, посвященных И. Вы- говскому и Конотопской битве. Из работ польского историка П. Кроля известно, что данный фонд включает такие важные документы, как письма Выговского - А. Потоцкому, К. Паца - Б. Радзивиллу, К. Клокоц- кого и В. Гурына - Б. Радзивиллу, содержащие информацию о военных событиях на Украине. Польский историк добросовестно выявил, обработал и ввел в научный оборот хранящиеся в польских документальных собраниях источники о гетманстве И. Выговского. В частности, он использовал в своих исследованиях письма Выговского Беневскому, хранящиеся в отделе рукописей библиотеки Музея князей Чарторыйских в Кракове (Biblioteka Muzeum im. Ks. Czartoryskich); письма Выговского А. Потоцкому из библиотеки Оссолиньских во Вроцлаве и записку П. Видони о событиях на Украине («Litterae nun tiorum apostolicorum Ucrainae illustrantes, coegit. P. Athanasius G. Welykyi OSBM, vol.X. Rzym 1965»). 28 Ряд источников по теме опубликован на Украине Ю. А. Мыциком. Например, фрагмент анонимной «Рифмованной хроники» (1681), находящейся в Библиотеке Польской академии наук (БПАН) в Кракове, сохранившей описания Конотопской битвы и нападения Выговского на Киев. Из работ Ю. А. Мы- цика и А. Г. Бульвинского известно о «листке» на немецком языке, посвященном Конотопской битве: Wahrhafte Kontinuation der grossen Victoria der Polen, Kosaken und Tarten wieder die Moskowiter am Dniepr, wie auch Particularia aus Warschau, Kopenhagen, Hamburg, Wismar, Haag, Lübeck und Londen (Gdaiisk, po 8 VII) 1659., также хранящемся в БПАН (Краков). А. Г. Бульвинский ввел в научный оборот хранящиеся в собрании отдела микрофильмов Национальной библиотеки в Варшаве «летучие листки», в которых публиковалась текущая политическая информация из разных стран Европы, отдельно и по Украине. Эти документы ценны тем, что отражают видение рассматриваемых нами событий западноевропейцами. Так, например, известные сведения о потерях в Конотопской битве - 4 тыс. казаков и 6 тыс. татар - взяты из «летучего листка» на основе сообщений из Варшавы 7 и 8 июля 1659 г. В «Памятниках, изданных Киевской комиссией для разбора древних актов», опубликованных в Киеве в конце XIX в., содержатся такие документы, как письма Выговского Яну Казимиру и М. Пражмовскому, письмо А. Потоцкого - Яну Казимиру, письмо Т. Карчевско- го - К. Пацу и др. Несомненный интерес для
Введение исследователя представляет опубликованная в «Памятниках» записка секретаря польского посла С. Беневского - Криштофа Перетят- ковича об услугах, оказанных им Речи Поспо- литой в дипломатических сношениях Польши с казаками в 1657-1659 гг., написанная в 1673 г. Перетяткович, в частности, прямо указывает на фактического командующего крымско-татарским войском в Конотопской кампании - Караш-бея148. Отдельные сообщения о событиях на Украине 1658-1659 гг. имеются в записках француза Пьера де Нуайе, секретаря польской королевы Марии-Луизы де Гонзаго: «Pierre des Noyers. Lettres de Pierre de Noyers secretaire de la reine de Pologne Marie-Louise de Gonzague princess de Mantoue et de Nevers pour servir a l'Histoire de Pologne et Suéde de 1655 a 1659», a также «Portofolio krolowej Maryi Ludwiki, czyli zbior listow, aktow urzedowych i unnych dokumentow sciagajacych sie do pobytu tej monarchini w Polsce». В таком источнике, как «Ruska (Wolinska) Metrika. Kniga za 1652-1673 гг.», обнаружены сведения о награждении полковника M. Ха- ненко королем за участие в Конотопской битве. Материалы, хранящиеся в украинских архивах, немногочисленны. Данные источники находятся в фондах «Исторические материалы» (Ф. 2) и Киевского университета (Ф. 8) Института рукописей Национальной библиотеки Украины им. В. И. Вернадского; фондах Мгар- ского Лубенского монастыря (Ф. 137) и Лохвицкой городской ратуши (Ф. 1528) Центрального государственного исторического архива Украины в Киеве. Преимущественно это документы, которые связаны с основной темой исследования опосредованно. Они иллюстрируют характер военных действий, например записи в ра- тушных книгах жалоб о грабежах войск, челобитные с просьбами позволить розыск взятых в полон родственников и тому подобное. б) нарративные источники Большинство важнейших нарративных источников, касающихся истории вооруженного выступления сторонников гетмана И. Вы- говского, достаточно давно введены в научный оборот. Одним из важнейших историографических памятников XVII в. является летопись Самовидца149. Летопись сохранилась в списках без имени автора. В 1846 г. она была опубликована П. Кулишем, и поскольку историк считал автора очевидцем событий, он назвал ее «Летописью Самовидца». Под этим названием летопись вошла в научный оборот. Текст летописи кончается 1702 г. В 1846 г. П. Сердюков впервые назвал предполагаемым автором Романа Ракушку-Романовского (ок. 1622-1703). Эта гипотеза наиболее популярна. В 1658 г. Ракушка-Романовский, как нежинский сотник, принимал участие в обновлении союза Выговско- го с крымским ханом, а в 1659 г., уже как полковой судья, ездил в Москву с делегацией для заключения нового договора о подданстве царю. Военные действия 1658-1659 гг. описаны в «Летописи Самовидца» не слишком подробно, вероятно, потому, что сам автор в свое время был сторонником Выговского. Стоит отметить, что Ракушка-Романовский не мог достаточно подробно и точно описать ход Конотопской битвы, поскольку в ходе нее он находился в осажденном городе. Вплоть до настоящего времени в описании военных событий доминировали казацкие летописи, между тем такой интереснейший источник, как «Новгородский хронограф», созданный во второй половине XVII в. и опубликованный M. H. Тихомировым еще в 1979 г., остался практически неизвестным. Для реконструкции хода Конотопской битвы его впервые привлек А. Г. Бульвинский только в 2008 г. Рукопись хранится в отделе рукописей и старопечатных книг Государственного исторического музея (ГИМ) в Москве. Хронограф, «несомненно, составлялся в Новгороде в конце XVII в., вероятнее всего, в царствование Федора Алексеевича (1676-1682), названного государем»150. В самом тексте хронографа нет указания на его составителя, но его автор был хорошо осведомлен в политических и церковных делах своего времени. По нашему мнению, «Новгородский хронограф» наиболее достоверно (из всех нарративных источников) описывает действия русских воевод под Конотопом. Его автор, скорее всего, лично не был участником по- 29
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) хода кн. Трубецкого на Украину 1659 г., но имел возможность общаться с начальными людьми, сражавшимися с выговцами и крымскими татарами под Конотопом. В пользу такого утверждения свидетельствует тот факт, что между этим событием и временем появления хронографа прошло всего лишь около 20 лет. Ряд отечественных летописцев конца XVII в. очень кратко упоминали о событиях на Украине в 1659 г. и в информационном плане не представляют особого интереса. Так, например, Мазуринский летописец, повествуя о посылке войска кн. А. Н. Трубецкого с товарищами под Конотоп, сообщает только то, что «много им с поляки и крымскими и с черкасы боев было»151. Беляевский летописец дает несколько более подробную информацию: «Во 167 (1659) году изменил великому государю гетман Ивашко Выговской и все черкасы отложились. И привел татьством (обманом, воровским обычаем) под град Конотоп крымского хана со всею Ордою и со иными многими наемными ордами. И на речке Сосновке великого государя воевод, окольничего князь Семена Романовича Пожарского да окольничего князь Семена Петровича Львова с товарыщи и многих воинских людей посекоша. А боярин и воевода князь Алексей Никитич Трубецкой со остатными воинскими людьми отходом от- шел в Путивль с великою трудностию»152. Далее перечислим наиболее известные летописи, в которых упоминаются люди и события, связанные с вооруженным выступлением И. Выговского против Москвы. «Хроника летописцев стародавних» Феодосия Софоновича153. Ф. Софонович (ум. в 1677) с 1655 г. избран игуменом Михайловского Златоверхого монастыря. В 1660-1670-е годы он фактически руководил делами православной церкви на Левобережье и в Киеве, создавая исторические и богословские труды. Его труд «Хроника летописцев стародавних» содержит лишь краткие заметки о военных событиях в ходе мятежа Выговского. Южнорусские летописи, открытые и изданные Н. Белозерским154. Названное собрание Н. Белозерского содержит такие казацкие летописи, как: - «Черниговская летопись 1587-1750 гг.» («Летописец, в руских и полских що ся сторонах деяло и якого року») написана около 1757 г., - включает в себя оригинальные сведения об обороне Киева от войск Данилы Выговского в 1658 г. - «Краткое летоизобразительное знаменитых и памяти достойных действ и случаев описание» - о походе кн. Ромодановского 1658 г. на Украину и о Конотопской битве. - «Хронология высокославных ясновельможных гетманов» - интересна своей характеристикой Выговского и объяснением мотивов его измены. «Летописец» Дворецких155. Василий Дворецкий (1609-1670-е годы) - автор «Летописца», киевский полковник. Дворецкий был известным политическим деятелем середины - второй половины XVII в., принимал активное участие в освободительной борьбе украинского народа 1648-1654 гг. против Речи Посполитой. Когда в 1658 г. киевский полковник П. Яненко поддержал И. Выговского, Дворецкий остался верным сторонником присяги царю и вместе с воеводами успешно защищал Киев от войск брата И. Выговского - Даниила. Дворецкий хотя и не был участником конотопской битвы, сообщает ценную информацию о ходе сражения. Решительный враг Выговского - Дворецкий писал о нем, что гетман «всей Украины из- водитель и згубец». Летописец генерального обозного Якова Лизогуба содержит лишь следующие краткие сведения о Конотопской битве: «1659 года по зиме россияне облегли Гуляницкого в Коното- пе, но Выговский, как пошел с ляхами и татарами под Конотоп, и там, нечаянно великорос- сиян, напавши, вырубил (а князя Пожарского ханский конюший срубил, по приказу своего хана уже за Сосновкою) и остальных под Пу- тивлем поразил»156. Конотопская битва упоминается в недавно найденной рукописной хронике Свято-Троицкого Дерманского монастыря, находящегося в селе Дермань на Волыни, без каких-либо интересных для историка подробностей157. Польские нарративные источники представлены в основном литературными сочине- 30
Введение ниями, хрониками и мемуарами участников событий. Основная масса мемуарных источников по рассматриваемой теме была создана представителями шляхты Речи Посполи- той (С. Твардовский, С. Венславский, И. Ерлич и др.). Твардовский Самуил Людвик (ум. в 1661), известный польский поэт и мемуарист. Его знаменитая поэма «Wojna domowa»158, которую иногда называют национальным эпосом, была издана частями (2-я часть в 1651- 1655 гг., 1-я часть - в 1660 г.), а полностью вышла в 1681 г. в Калише. Это сочинение в ренес- сансном стиле подробно описывает восстание Б. Хмельницкого на Украине (Осада Збаража, битву под Берестечком и др.), войны с татарами, шведами, русскими и др. Работа Твардовского стала одним из самых авторитетных исторических сочинений этого периода. Однако, несмотря на то что она близка к исторической хронике, в ней много эпических деталей (Конотопский бой изображен как борьба Зефира с Аквилоном и др.) и литературного вымысла. Польский историк В. Коховский заимствовал из поэмы Твардовского неверное известие о пленении Пожарского под Путивлем при отступлении разбитого русского войска. Венславский Самуил (ум. 1690) - польский историк и дипломат XVII в. Служил в литовском войске и в 1658 г. попал в плен под Верками, после чего до 1662 г. был в Москве. После возвращения в Речь Посполитую его неоднократно посылали с дипломатическими миссиями в Россию, Турцию и к Запорожскому войску. Он оставил после себя историю гетмана В. Гонсевского, убитого войском в 1664 г. Сочинение это издано в 1691 г. под заглавием «Victor et victus V. С. G^siewski»159. Несмотря на то что большая часть работы посвящена биографии Гонсевского, в ней достаточно много внимания уделено Конотопскому сражению и, особенно, описанию событий в Москве после известий о поражении Трубецкого. Сообщения Венславского о «гибели цвета московской конницы» были некритично восприняты С. М. Соловьевым и отражены в «Истории России», получив широкую известность благодаря труду авторитетного историка. Рудавский Вавринец Ян (1617-1674) в своей «Истории Польши» упоминает Конотопскую битву, сообщая услышанные им подробности о том, что «Выговский с татарами неожиданно напал на россиян под Конотопом и истребил до основания 6 полков их, с чего возник слух, якобы Выговский стотысячное войско разбил». Он также пишет, что в битве пали воеводы Пожарский, некий «ksrçze Leon Radwanski», «Про- копович, Ляпунов, два брата Бутурлины, гетман казацкий Силка и иные»160. Ерлич Иоаким (1598-1673) - хронист, родился на Волыни под Острогом, в шляхетской семье. С 1617 г. служил в польском войске. Хроника Ерлича161 охватывает 53 года (1620-1673) и носит скорее характер воспоминаний. Православный по вероисповеданию, Ерлич был по языку и по симпатиям убежденный сторонник поляков. Казацкое восстание, принудившее его покинуть свое имение, вызвало в нем неприязнь к казакам. Благодаря обширным знакомствам и родственным связям Ерлич имел возможность сообщить много подробных сведений о современных ему событиях. Тем не менее он лишь в общих чертах упоминает о военных событиях на Украине 1658-1659 гг. Емеловский Николай (1620-1679). С 1648 г. находился на военной службе, товарищ в легкой хоругви. Емеловский участвовал в боях с казаками на Украине в 1649-1654 гг. В 1658- 1661 гг. хоругвь Криштофа Тышкевича, в которой служил Н. Емеловский, входила в состав дивизии гетмана С. Потоцкого. Она тогда находилась на Украине, но в битве под Конотопом не участвовала. Соответственно, Емеловский не был участником этого события и не обладал какой-либо достоверной информацией об этом сражении. В частности, он пишет о разгроме «50000 москвы» под началом «Бутурлина»162. Потоцкий Павел (ум. 1674). В 1655 г. пленен русскими войсками при взятии замка Чертков во время похода в Галицию. В 1655-1667 гг. жил в Москве, принял православие и женился на дочери боярина П. М. Салтыкова. Затем отпущен царем в Польшу. В 1670 г. опубликовал в Данциге сочинение «Moscovia vel narratio brevis de moribus monarchiae Russorum 31
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) etc.» («Московия, или Краткое повествование о нравах Великорусской монархии, основанное на внимательнейшем изучении гражданских и политических документов и современном положении царской власти и государства»). В сочинении он дал интересные характеристики вельможам163 - боярам и воеводам, среди которых много участников событий на Украине 1658-1659 гг., а именно В. Б. Шереметеву, кн. Ю. Н. Барятинскому, кн. Г. Г. Ромода- новскому, кн. Ф. Ф. Куракину, А. В. Бутурлину, И. И. Чаадаеву и др. Он же сообщает о гибели сына окольничего А. В. Бутурлина - Ефима в Конотопском сражении. Крижанич Юрий (1618-1683), известный хорватский просветитель и писатель-публицист, приехавший в Москву в конце 1659 г., подал в Посольский приказ записку о своем впечатлении от полугодового пребывания на Украине. Следуя из Вены в Москву в первые месяцы 1659 г., Крижанич наткнулся на царское войско, шедшее против Выговского. Крижанич повернул назад и пробыл на Украине до октября, проживая в Нежине у Василия Золотаренко, бывшего тогда нежинским полковником. Вероятно, он посещал и другие места, наблюдал состояние страны и народа, замечал беспорядки и пороки малороссийского общества. Комментируя текст, Кулиш верно заметил, что «сочинитель записки причину козацкого подданства московскому царю видит в окончательной гибели, которою грозила козакам дальнейшая война с поляками... Очутясь в пустыне, какою сделалась недавно еще многолюдная страна вследствие войн Хмельницкого и Выговского, козаки, очевидно, пришли к тому убеждению, которое высказано в Москве посланцами их еще в 1625 году, что «им, опричь Царского Величества деться негде». Согласно Крижаничу, сторонники гетмана Выговского внушали народу политическую «ересь» о том, что «жити под преславным царством Руским есть житии в наигоршей неволе», хуже, чем под «Турским тиранством», что вызвало смуту в обществе164. Архив крымских ханов полностью погиб в огне пожара при взятии Бахчисарая фельдмаршалом Минихом в 1736 г. Интересующие нас сведения можно найти в сочинениях ту- 32 рецких историков. В начале XVIII в. при султанском дворе была открыта канцелярия придворного летописания (вакаи-нювис). Согласно В. Д. Смирнову, поход крымского хана Му- хаммед-Гирея IV на Украину в 1659 г. в качестве союзника гетмана Войска Запорожского И. Выговского подробно описан всеми турецкими историками того времени на основании подлинной ханской реляции, присланной ханом к султану Мехмеду. Это прежде всего исторические сочинения Наймы, Веджихи и Фындык- лылы, для которых ханская реляция послужила основой для описания конотопского сражения. Вместе с тем сочинениям восточных авторов свойственны обычные риторические преувеличения и пышные словесные украшения. Источники турецко-татарского происхождения уделяют основное внимание Коно- топскому сражению 1659 г. и прославлению крымского хана Мухаммед-Гирея IV в связи с одержанной союзниками победой. Наиболее интересным документом является турецкая реляция о Конотопской битве, опубликованная австрийским ученым Й. фон Хаммером-Пургшталем в упомянутой выше работе «История Османской империи»165. Судя по всему, ее содержание - почти дословный пересказ подлинной ханской реляции, присланной ханом Мухаммед-Гиреем IV к Высочайшему Стремени, т.е. к подножию трона султана - так обозначалась обычно аудиенция, даваемая султаном своим подданным или дипломатическим представителям других держав. Текст реляции о победе крымских татар отличается от описания Конотопкого сражения в известной хронике Мустафы Наймы. Надо полагать, что реляция была одним из первоисточников для летописного труда историка, но вместе с тем она содержит ряд интересных деталей, которых нет у автора «Тарихи-Наима». Мустафа Найма - известный турецкий историк (1655-1716), описавший конотопскую битву в своей хронике «Тарихи-Наима». Найма был первым официальным летописцем при дворе султанов примерно с середины 80-х годов XVII в. Благодаря своему служебному положению Найма был тесно связан со многими государственными деятелями Турции. Хрони-
Введение ка Наймы охватывает период с 1592 по 1659 г. и носит компилятивный характер, что однако не снижает ее ценности как исторического источника. Фрагмент сочинения Наймы, имеющий отношение к сражению под Конотопом, переведен на русский язык М. А. Казем-Беком в его статье «Сравнительные извлечения из разных писателей, относящихся к Истории Семи Планет», напечатанной в 1832 г. в Казани166. О других источниках, оставшихся нам недоступными, известно, как было указано выше, из исследования В. Д. Смирнова по истории Крымского ханства. Это прежде всего работа Хюсейна Веджихи - турецкого историка родом из Бахчисарая. Он является автором небольшого исторического труда «Тарихи-Веджихи» («История Веджихи»), в котором, в частности, описана битва под Конотопом (Венская рукопись. Л. 101-106). Силахдар Фындыклылы (Фундуклулу) Мехмед Ara (Silahdar Findikli Mehmed Aga) - турецкий историк (1658-1723). В раннем возрасте оказался при султанском дворе. Его книга называется «Силахдар Тарихи» - «Silahdar Tarihi» (История Силахдара). Это обширное по объему и богатое по содержанию сочинение написано в форме традиционной османской прозы. В четырех фолиантах сочинения Фындыклылы, в более чем 300 листов каждый, заключается богатый материал как для истории Оттоманской империи вообще, так и для истории Крымского ханства за период 1655- 1720 гг. Фындыклылы пользовался историческим трудом Веджихи-эфенди, приведя из него, согласно В. Д. Смирнову, целый отрывок о Конотопском сражении - «об одной битве крымцев с русскими». Эвлия Челеби (1611-1682 или 1683) - турецкий путешественник, географ и писатель. Около 50 лет провел в странствиях, в том числе военных походах. Путевые заметки и дневники, обработанные в конце жизни, составили 10-томное сочинение «Книга путешествий»167. Эвлия Челеби хорошо знал военное дело. Его интересовали не только крепости и их гарнизоны, но и полевые войска. Судя по тому, что сообщает Эвлия Челеби из своей биографии (в течение 26 лет он «десять раз был в рядах сражающихся и одиннадцать раз вместе с османским войском участвовал в осаде важных крепостей»), он принимал участие во многих походах. Эвлия Челеби дает очень подробные и интересные описания татар в походе, их воинского строя, тактики, вооружения. Учитывая, что Крымское ханство оказало весомую поддержку Выговскому в борьбе против русских войск, заметки Эвлии Челеби о военном деле татар представляют большой интерес для исследуемой темы. Стоит отметить, что большинство восточных историков и писателей склонны ко всякого рода художественным преувеличениям, гиперболам. Особенно это касается численности войск и количества убитых врагов в тех или иных сражениях с участием крымских татар и турок. Степень соответствия показаний таких источников тем реальным событиям, которые в них описаны, невелика. События фиксируются выборочно, нередко искаженно и крайне тенденциозно. Записки западных иностранных дипломатов (А. Роде, А. Мейерберг) и военных на русской службе (П. Гордон) зачастую содержат очень краткую, но важную информацию о Ко- нотопской кампании. Роде Андрей. Секретарь датского посла Г. Ольделанда, Андрей Роде приехал с посольством в Москву 23 марта 1659 г. и оставался в столице до 29 мая того же года. Описание событий охватывает время со дня приезда в Москву до 4 июня 1659 г., т.е. по шестой день со дня выезда из Москвы в Данию. Дневник представляет собой поденные записки с развернутым рассказом о въезде в столицу, аудиенции в кремле, церковных праздниках, взаимоотношениях с частными лицами Посольского приказа. Записки168 интересны прежде всего описанием отношений Роде с полковником Н. Бауманом (героем Конотоп- ского сражения), заметками о русской артиллерии и сведениями о выступлении полка Баумана в поход на Украину для борьбы с мятежом Выговского. Гордон Патрик (1635-1699). Шотландский дворянин, генерал-майор. Всю жизнь провел на службе чужим монархам, в 1655-1661 гг. 33
К Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) воевал в шведской, польской и австрийской армии. В 1661 г. поступил на русскую службу в чине майора пехоты. В 1667-1686 гг. служил в Малороссии. Оставил свой знаменитый «Дневник», в котором он, в частности, описывая свой приезд в Конотоп в 1678 г., дал краткое, но достоверное описание Конотопской битвы. Сообщение Гордона, несомненно, основано на рассказах участников данного сражения, среди которых было немало его земляков. Так, например, Гордон упоминает о гибели в битве шотландца полковника В. Джонс- тона, характеризуя его как храброго воина169. Майерберг Августин (1612-1688). Австрийский дипломат, посланник императора Священной Римской империи Леопольда I к царю Алексею Михайловичу, был в России во главе посольства в 1661-1662 гг. Послу предстояло обсудить предложение России составить с империей антитурецкую коалицию. Прибыл в Москву в мае 1661 г., а в мае 1662 г. выехал в Смоленск для участия в русско-польских переговорах. В феврале 1663 г. он возвратился в Вену, не достигнув практически никаких результатов. Донесение Майерберга о ходе переговоров легло в основу его главного труда «Путешествие в Московию барона Августина Майерберга... к царю и великому князю Алексею Михайловичу в 1661 году»170. В нем, в частности, он пишет о канонизации кн. С. Р. Пожарского. В 1827 г. данное сочинение издано в России на латыни, впервые опубликовано на русском языке в ЧОИДР (М., 1874). Еще одним важным нарративным источником являются письма и челобитные русских служилых людей, участников военных событий 1658-1659 гг. Письма русских служилых людей XVII в. - наименее известный исторический источник по данной теме. Различные архивные фонды содержат частную переписку, которая еще ждет своего исследователя. Непосредственно относятся к теме «Выгов- щины» следующие опубликованные письма: - Грамота Федору Ивановичу от Сидора Лю- бавского из-под Конотопа171. - Письмо рязанского дворянина интересно описанием действий русской армии под Конотопом в период осады 1659 г. 34 - Две грамоты Данилы Иванова сына Головачева своим родственникам о выкупе его из крымского плена 1659-1669 гг.172. Письма сообщают о тяжелой участи русского пленника. Головачев попал в плен к татарам в ходе Конотопской битвы и около 10 лет находился в Крыму. - Две грамоты Прокофия и Степана Федоровичей Ловчиковых к княгине В. А. Путятиной о смерти ее сына Ивана Богдановича Ловчико- ва от ран под Конотопом 19-20 июня 1659 гг.173. Единственной дошедшей до нас песней о тех событиях является «Песня о гибели Семена Пожарского» (другое название «Под Конотопом, под городом»), созданная неизвестным автором непосредственно после Конотопского сражения. Сам факт появления такой песни свидетельствует о том, что трагедия под Конотопом произвела большое впечатление на современников. Песня кажется документально точной, но по существу является таким же обобщенным художественным произведением, как и все другие. Тем не менее ряд деталей в песне достаточно достоверны (конная вылазка Пожарского; окружение его отряда крымскими татарами и т.п.). Скорее всего, песня о Пожарском возникла вскоре после Конотопского боя. Проезжавший через Конотоп в 1678 г. П. Гордон сообщает, что этот город знаменит «по скорбным песням русских о гибели там их конницы»174. Таким образом, автор намекает на то, что были и другие песни об этой битве, но до нашего времени сохранилась лишь одна в четырех разных вариантах. Анализ всего комплекса нарративных источников, неоднократно опубликованных, позволяет сделать вывод о том, что они достаточно хорошо и уже давно известны. Вместе с тем хроники и летописи, описывающие события на Украине 1658-1659 гг., положенные в основу многих научных работ, созданы лицами, которые за редким исключением не были непосредственными свидетелями или участниками описываемых событий. В целом изученный комплекс опубликованных и неопубликованных источников позволяет провести достаточно подробный анализ событий, ответить на некоторые
Введение спорные вопросы. Поскольку решение политических вопросов вхождения Украины в состав Русского государства во второй половине XVII в. не является целью настоящей работы, мы ограничились анализом имеющихся на сегодня в исторической литературе позиций, их источниковой базы, обоснованности и объективности, обозначив и авторскую 2 Автор считает правомерным употребление терминов «Московское государство» и «Русское государство» как синонимов. 3 Нопьде Б. Э. Очерки русского государственного права. СПб., 1911. С. 287-331. 4 Величко С. Сказание о войне козацкой з поляками. Кит, 1926. Т. 1. Прим. Летопись впервые издана в 1848-1864 гг. 5 Штопис Гадяцького полковника ГригорЕя Грабянки. Кшв, 1992. 6 Манкиев А. И. Ядро российской истории. М., 1784. 7 Новиков Н. Древняя Российская Вивлиофика, содержащая в себе собрание древностей российских. М., 1791. Ч. XVI. 8 Там же. С. 358. 9 Татищев В. Н. Собрание законов древних русских. Указы Судебнику в дополнение // Татищев В. Н. Собрание сочинений. М., 1996. Т. VII. С. 332. 10 Левашов П. А. Картина или Описание всех нашествий на Россию татар и турков. СПб., 1792. 11 Глинка С. Н. Русская история. Ч. 6. М., 1818. 12 Левашов П. А. Указ. соч. С. 99. 13 Глинка С. Н. Указ. соч. С. 77. 14 Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел. М., 1826. 4. IV. С. 399, 400. 15 Краткое историческое описание о Малой России до 1765 года, с Дополнением о Запорожских козаках и Приложениями, касающимися до сего описания // ЧОИДР. 1848. № 6. С. 29-30. 16 Мальгин Т. Российский ратник, или Общая военная повесть о государственных войнах, неприятельских нашествиях, уронах, бедствиях, победах и приобретениях от древности до наших времен по 1805 г. М., 1825. 17 Богуш-Сестренцевич С. История царства Херсонеса Таврийского. Спб., 1806. Т. II. С. 319. 18 Миллер Г. Ф. Историческое сочинение о Малороссии и малороссиянах Г. Ф. Миллера, бывшего историографа российского // ЧОИДР. 1846. № 3. С. 1-23; Зарулъский С. Описание о Малой России и Украине. М., 1847; Ригельман А. Летописное повествование о Малой России и ее народе и козаках вообще. М., 1847; Маркевич H.A. История Малороссии. М., 1842. 19 Истор1я PyciB. Кшв, 1991. 20 Маркевич И. А. Указ. соч. Т. 2. С. 44-45. 21 Симоновский П. Краткое описание о казацком малороссийском народе... М., 1847. С. 84. позицию по данному комплексу проблем. Однако окончательное решение этого комплекса проблем (если это вообще возможно в силу самых разных обстоятельств) остается делом будущих исследований в области истории российской, украинской и польской государственности и социально-политической истории народов этих стран. 22 Бантыш-Каменскцй Д. Н. История Малой России. М., 1830. Ч. 2. 23 Там же. С. 39. 24 Берх В. Н. Царствование царя Алексея Михайловича. М., 2013. С. 97. 25 Соловьев С. М. Гетман Выговский // Отечественные записки. T. CXXVII. № 11. 1859. С. 43-64; История России с древнейших времен // Сочинения. М., 1991. Кн. VI. Т.П. 26 Костомаров Н. И. Гетманство Выговского // Он же. Исторические монографии и исследования. СПб., 1863. Т. 2. 27 Павлищев Н. И. Польская анархия при Яне Казимире и война за Украину. СПб., 1878. 28 Там же. Т. II. С. 259. 29 Кулиш П. А. Выговщина: ист. оповидання. Спб., 1901. 30 Антонович В., Левицький О., Бец В. 1сторичш дДяче Швденно-Захщнсм Pociï в бюграф1ях та портретах. Кшв, 1990. Вып. 1 (первое издание 1883 г.). 31 Там же. С. 41,45. 32 Лазаревский А. М. Конотопская старина // Памятная книжка Черниговской губернии. Чернигов, 1862. 33 Лазаревский А. М. Описание старой Малороссии. Киев, 1893. Т. 2. 34 Барсуков А. П. Род Шереметевых. Т. 5. СПб., 1884; Т. 6. СПб., 1888. 35 Трутовский В. К. Сказание о роде князей Трубецких. М., 1891. 36 Там же. С. 134. 37 Востоков А. Судьба Выговских и Ивана Нечая // Киевская старина. К., 1890. Т. 28. № 1. 38 Яворницький Д. И. 1стор1я запорозьких козаюв. Кшв, 1990. Т. 2. 39 Срезневский И. Выговский и Пушкарь 1657-1658 // Сын Отечества и северный архив. 1834. № 47. С. 269. 40 Арцыбашев Н. С. Повествование о России. М., 1843. Т. 3. Кн. 6. 41 Волк-Карачевский В. В. Борьба Польши с казачеством во второй половине XVII и начале XVIII веков. Киев, 1899. 42 Там же. С. 45, 48. 43 Маркевич А. И. О местничестве. Ч. 1. Киев, 1879. С. 60-62, 948; История местничества в Московском государстве в XV-XVII веке. Одесса, 1888. С. 532-534, 423. 44 Аркас М. 1стор1я Украши - Pyci. СПб., 1908. 45 Иловайский Д. И. Отец Петра Великого. М., 1996. 35
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) 46 Там же. С. 193. 47 Багалхй Д. I. IcTopin СлобщськоЕ Украши. Харьюв, 1993; Альбовский Е. Харьковские казаки. Вторая половина XVII ст. СПб., 1914; Головинский П. Слободские козачьи полки. СПб., 1864. 48 Смирнов В. Д. Крымское ханство под верховенством Отоманской порты. М., 2005. Т. 1, 2. 49 Голицын Н. С. Русская военная история. Спб., 1878. Ч. 2. С. 626-627. 50 Покровский M. H. Русская история с древнейших времен // Избранные произведения. М., 1966. Кн. 1. Т. 2. 51 Там же. С. 499. 52 Там же. С. 506. 53 Петровский М. Нариси icTopiï Украши XVII - початку XVIII столпъ. Харьюв, 1930. 54 Петровский H. H. Военное прошлое украинского народа. М., 1939. 55 Савин А. А. Борьба за Белоруссию и Украину в 1654- 1667 годы (Из истории русско-польских отношений второй половины XVII в.) //Ученые записки Московского педагогического института им. В. П. Потемкина. Кафедра истории СССР. М., 1947. Т. И. В. 2. С. 79-139. 56 Марченко М. I. Боротьба Pocii i Полыщ за Украшу. Кшв, 1941; Стецюк К. I. Народт рухи на ТИвобережнш i Слобщськш Украши в 50-70-х роках XVII ст. Кшв, 1960. 57 Греков И. Б. Из истории совместной борьбы Украины и России за осуществление решений Переяславской рады (1657-1659) // Воссоединение Украины с Россией. Киев, 1954. 58 Олейник Л. В. Сшльна боротьба украиннського и российского народив против польско-шляхетской агрессии (1954-67). Дис. / K.i.H. Кшв, 1964. 59 Апанович О. М. ЗапорЕзька Ci4 у 6opoTb6i проти турецько-татарськой arpeciï 50-70 роки XVII ст. Кшв, 1961. 60 Там же. С 119-120. 61 Апанович О. М. Гетьмани Украши та Koiuoßi отама- ни Запорозько!" Ci4i. Кшв, 1993. 62 Новосельский А. А. Исследования по истории эпохи феодализма. М., 1994. С. 60-70. 63 Там же. С. 61. 64 Загоровский В. П. Белгородская черта. Воронеж, 1969. 65 Шевченко Ф. П., Смолий В. А. Восстание под предводительством Пушкаря и Барабаша // Вопросы истории. М., 1981. №2. С. 180-183. 66 Там же. С. 180. 67 Каргалов В. В. Полководцы XVII в. М., 1990. С. 315- 317. 68 Грушевський М. С. 1стор1я Украши-Pyci. Т. X: Роки 1657-1658. Кшв, 1998. 69 Грушевский М. Иллюстрированная история Украины. Донецк, 2003. С. 344. 70 Гарасимнук В. Виговський i Гадяцький трактат // Записки Наукового Товариства iM. T. Шевченка (далее - ЗНТШ). Т. 87-89. Льв1в, 1909; Коренець Д. Зносини Ви- говського з Полыцею в 1657-1658 pp. // ЗНТШ. Львев, 1900. Т. 38. 71 Терлецький О. 1стор1я Украшьско1 держави. Льв1в, 1924. Т. 2. 72 Дорошенко Д. Нарис IcTopiï Украши. Кшв, 1992. Т. И. С. 60. 73 Там же. С. 61. 74 Липинський В. Украша на перелом! 1657-1659: За- мггки до icTopiï украшського державного будЕвництва в XVII-iM столптю. Кшв, 1997. 75 Горобець В. М. Ъ'щ союзу до шкорпораци: украшсь- ко-росшсью вщносини друго!' половини XVII - nepuioï чверт1 XVIII ст. Кшв, 1995. 76 Полонська-Василенко Н. 1стор1я Украши. Кшв, 1992. Т. 2. С. 39. 77 Крипякевич I. П. 1стор1я украшського вшська. Льв1в, 1936. Ч. 1. 78 Крипьякевич I. П. Серби в украшському вшську 1650-1660 р. // ЗНТШ. Льв1в, 1920. Т. 129. 79 Субтельный О. Украина. История. Кшв, 1994. С. 186-187. 80 Конотопська битва 1659 року. Зб1рка наукових пра- ць. Кшв, 1996. 81 Мицик Ю. А. Конотопська битва 1659 року // Конотопська битва 1659 року. ЗбЕрка наукових праць. Кшв, 1996. С. 18. 82 Мицик Ю. А. Гетьман 1ван Виговський. Киш, 2004. С. 48. 83 Горобець В. М. «3 toï поразки Mir утекти xiôa той, хто мав... крилат1 кош». Вщома битва довго замовчувано'1 украшсько-роайсько вшни 1658-1659 рокав // Горобець В. М, Чухлиб Т. В. Незнайома клю. Кшв, 2004. С. 94. 84 Мицик Ю. А. Гетьман 1ван Виговський. С. 49. 85 Яковенко H. M. Очерк истории Украины в Средние века и раннее Новое время. М., 2012. С. 489. 86 Смолш В. А. Степанков В. С. Украшьська нацю- нальна революц1я XVII ст. (1648-1676 pp.) T. 7. Кшв, 1999. С. 229. 87 Там же. С. 234, 236. 88 Следует отметить, что указанные авторы в своей новой работе с тем же названием: Украшьська нацю- нальна револющя XVII ст. (1648-1676 pp.) Кшв, 2009, вышеназванных чисел уже не дают. 89 ВульвЫський А. Г Штурм Конотопа росшскими вш- сками 28-29 квггня 1659 // Кшвська старовина. 1997, № 6. С. 142-148; ВульвЫський А. Г Конотопська битва 1659 р. // Украшський кторичний журнал. 1998. № 3. 90 ВульвЫський А. Г. Украшсько-росшська вшна 1658- 1659 pp. Автореф. / K.i.H. Кшв, 1998. 91 БульвЫский А. Г Конотопська битва 1659 р. // Украшський клчэричний журнал. 1998. № 3. С. 77. 92 БульвЫский А. Г Конотопська битва 1659 р. Кшв, 2008. С. 20. 93 БульвЫский А. Г Конотопська битва 1659 р. // Украшський Есторичний журнал. 1998. № 3. С. 36. 94 ВульвЫський А. Г Украшсько-росшсьм взаемини 1657-1659 pp. в умовах цившзащйного розмежування на сходд бвропи. Кшв, 2008. С. 393. 95 БульвЫьский А. Г. Коротка пор1вняльна характеристика 26 найбшьших битв на територи Украши в столгг- Ti // Нова полггика. 1995. Червень-Липень. С. 55-60. 96 ВульвЫський А. Г. Украшсько-росшськ1 взаемини 36
Введение 1657-1659 pp. в умовах цивинзащйного розмежування на cxofli бвропи. Кшв, 2008. 97 БульвЫський А. Г. OcHOBHi проблеми в оцшщ подш конотопсько'1 битви 1659 року // Военна к:тор1я. 2009. №3. 98 Мокляк В. Полтавський полк. Полтава, 2008. 99 Сокирко О. Г Конотопська битва 1659 р. ТрЕумф в час Руши. Кшв, 2008. 100 Там же. С. 53, 62. 101 Карнацевин В. Битва шд Конотопом. Харьюв, 2010. 102 Кортенко О. М. Нариси вшськово!' IcTopiï Укра'ши. Сумський слобщьський козацький полк 1659-1765 pp. Kmïb, 2008. С. 38. 103 Там же. С. 98. 104 Там. же. С. 46, 96. 105 Там же. С. 96. 106 Там же. С. 107. 107 Там же. С. 99. 108 Яценко В. Б. Битва после битвы: казацко-московская война 1658-1659 гг. в изображении современной российской и украинской историографии // Судьбы славянства и эхо Грюнвальда: Выбор пути русскими землями и народами Восточной Европы в Средние века и раннее Новое время (к 600-летию битвы при Грюнвальде/Таннен- берге). Мат. Междунар. науч. конф. СПб., 2010. С. 387. 109 Чореф M. М. Борьба за Украину в 1654-1666 годах, или к биографии Мухаммеда Гирая IV // Историческое наследие Крыма. Симферополь, 2007. № 18. С. 49-52. 110 Вернадский Г. В. Московское царство. М/, 2000. Т. 2. С. 321. 1,1 Там же. С. 325. 112 Похлебкин В. В. Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах и фактах: IX-XX вв. М., 1995. Вып. II. Кн. 1. 113 Санин Г. А. Внешняя политика России во второй половине XVII века // История внешней политики России. Конец XV-XVII век. М., 1999. С. 318-319. 114 Санин Г. А. Порта, Крым и страны Восточной Европы в 50-60-е гг. // Османская империя и страны Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы в XVII в. М., 2001. Ч. II. С. 55. 115 Там же. С. 55. 116 Фаизов С. Ф. Письма ханов Ислам-Гирея III и Мухаммед-Гирея IV к царю Алексею Михайловичу и королю Яну Казимиру. Крымско-татарская дипломатика в политическом контексте постпереяславского времени. М., 2003. С. 3. 117 Флоря Б. Н. Русское государство и его западные соседи (1655-1661 гг.) М., 2010. 118 Малое А. В. Московские выборные полки солдатского строя в начальный период своей истории 1656- 1671 гг. М., 2006. С. 440-454. 119 Смирнов Н. В. «Как под Конотопом упадок учинился...» (мифы и реальность) // Труды по русской истории. Сб. ст. в память о 60-летии И. В. Дубова. М„ 2007. С. 334-353. 120 Яковлева Т. Г. Гетьманщина в друпй половит 50-х рок XVII столптя. Причини початок Руши. Кшв, 1998. 121 Таирова-Яковлева Т. Г. Гадячский договор и идея триединого государства «Речь Посполитая» // Судьбы славянства и эхо Грюнвальда: Выбор пути русскими землями и народами Восточной Европы в Средние века и раннее Новое время (к 600-летию битвы при Грюн- вальде/Танненберге). Мат. Междунар. науч. конф. СПб., 2010. С. 311. 122 Шефов Н. А. Самые знаменитые войны и битвы России. М., 1999. 123 Мезенцев Е. В. Конотопская битва 1659 г. // Отечественная история: История России с древнейших времен до 1917 года. / Под ред. В. Л. Янина. М., 2000. Т. 3. С. 13- 14; Федосеев Е. Г. Конотопская битва 1659 г. и ее роль в противостоянии гетмана И. Выговского и Московского государства // Вопросы гуманитарных наук. 2009. № 5. С. 22-30; Зенненко М. Ю. Невеселый юбилей. Что собираются праздновать на Украине под видом Конотопа? // Родина. № 5. 2009. С. 34-40; Возгрин В. Е. Украинско-крымские отношения в 1654-1667 гг. // Судьбы славянства и эхо Грюнвальда: Выбор пути русскими землями и народами Восточной Европы в Средние века и раннее Новое время (к 600-летию битвы при Грюнвальде/Таннен- берге). Материалы Международной научной конференции. СПб., 2010. С. 61-65. 124 Kochowski W. Annalium Polonia climacter secundus. Cracovia.1688. T. 2. S. 377-382. 125 Шмитт Г. История польского народа. СПб., 1866. Т. 2. 126 Там же. С. 295-296. 127 Kubala L. Wojny dunskie i poköj Oliwski 1657-1660. Lwöw, 1922. 128 Ibidem. S. 157. 129 Wôjcik Z. Dzikie Pola w ognu. Warszawa, 1960. S. 239-248. no \Ydjcik Z. Traktat Andruszowski 1667 roku i jego geneza. Warszawa, 1959. S. 18, 62-63, 135, 255-257. 131 Podhorodrcki L. Chanet Krymski i jego stosunki z РоЩ w XV-XVII w. Warszawa, 1987. 132 Ibidem. S. 200. 133 Kroll P. Bitwa pod Konotopem (8 lipca 1659 roku) // Materiafy do historii wojskowosci. Nr 2. Puhusk, 2004. 134 Kroll P. Od ugody Hadziackiej do Cudnowa. Kozaczyzna miçdzy Rzeczapospolita^ a Moskwa^ w latach 1658-1660. Warszawa, 2008. 135 Wagner M. Dzialania dywizji oboznego koronnego Andrzeja Potockiego na Ukrainie w 1659 roku // 350-lecie unii hadziackiej (1658-2008). Warszawa, 2008. 136 Ossolinski L. Rzecz о hetmanie Wyhowskim. Warszawa, 2009. 137 Hammer ). F. von. Geschichte des osmanischen Reiches. Bd. 1-10. Pest, 1827-35. 138 Казем-Бек M. A. Сравнительные извлечения из разных писателей, относящиеся к истории Семи планет // Журнал Министерства Народного Просвещения. СПб., 1835. №6. С. 345-374. 139 Allen W. The Ukraine: A history. Cambridge, 1941; O'Brien С Bickford. Muscowy and the Ukraine. From the Pereislavl Agreement to the Truce of Andrusovo 1654- 1667. Berkeley and Los Angeles, 1963. 140 Davies, Brian L. Warfare, state and society on the Black Sea steppe, 1500-1700, Routledge, 2007. 37
И. Б. Бабу пин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) 141 Uzunçarçili Ismail Hakki. Osmanli Tarihi. Ankara, 1954. C. III. K. 2. S. 159. 142 Öztuna T. Ylmaz. Türkiye Tarihi. Istanbul, 1966. С 9. S. 169. 143 Ibid. S. 169. 144 Бычкова M. E. Состав класса феодалов России в XVI в. М., 1986. Приложение. С. 174-193. 145 РГБ. Ф. 722. Оп. 7. Д. 320. С. ЗЗб-ЗЗбоб; Булычев А. А. Между святыми и демонами. Заметки о посмертной судьбе опальных царя Ивана Грозного. М., 2005. С. 105, 235. Мб часть гетманского архива из Батурина сохранилась в Санкт-Петербурге. 147 Этот лист впервые был опубликован в издании: Археографический сборник документов, относящихся к истории Северо-Западной Руси. Ви льна, 1870. Т. 7. №87. С. 114-115. 148 Памятники, изданные Киевской комиссией для разбора древних актов (далее - ПКК). Т. 3. Киев, 1898. 149 Штопис самовидця. Кшв, 1971. 150 Новгородский хронограф XVII в. // Тихомиров M. Н. Русское летописание. М., 1979. С. 275. 151 ПСРЛ. Т. 31. Летописцы последней четверти XVII в. М., 1968. С. 170. 152 Беляевский летописец II Россия при царевне Софье и Петре. Записки русских людей / Сост. А.77. Богданов. М., 1990. С. 32. 153 Софонович Ф. Хрошка з лггописщв стародавшх. Кшв, 1992. 154 Южнорусские летописи, открытые и изданные Н. Белозерским. Киев, 1856. Т. 1. 155 Мыцык Ю. А. «Летописец» Дворецких - памятник украинского летописания века // Летописи и хроники. 1984. М., 1984. С. 219-234. 156 Летописец, или Описание краткое знатнейших действ и случаев, что в котором году деялося в Украини малороссийской обеих сторон Днепра и кто именно когда гетманом был козацким // Сборник летописей, относящихся к истории Южной и Западной Руси. Киев, 1888. С. 7-12. 157 Довбищенко М. Рукописна «хронжа» Дермансько- го монастиря (1511-1673 pp.) // Дрогобицький краев- нзнавчий збЕрник. 36. наук, праць. 2008. Вип. XI-XII. С. 438-451. 158 Twardowski S. Wojna domowa z Kozaki i Tatary, Moskwa, potym Szwedami i z Wçgry przez lat dwanascie za panowania Najjasniejszego Jana Kazimierza tocz^ca sic, na cztéry podzielona czçsci ojczysta^ muza^ od Samuela z Skrzypny Twardowskiego; Opus posthumum. Typis Collegii Calliensi (Kalisz), 1681. 159 Wçslawski S. Victor et victus Vincentius Corvinus Gosievski. Wilna, 1691. i6° Rudawski W. f. Historia Polski od smierci Wladislawa IV az do pokoju oliwskiego, przez Wawrzynca Jana Rudawskiego. Peterburg-Mohylow, 1885. T. II. S. 394. 161 Jerlicz J. Latopisiec, albo kronicka Joachima Jerlicza. Warszawa, 1853. T. II. 162 femiotowski M. Pamiçtnik dzieje Polski zawieraj^cy (1648-1679). Warszawa, 2000. S. 270. 163 Характеры вельмож и знатных людей в царствование Алексея Михайловича // Северный архив. СПб., 1825. № XX. С. 295-310; № XXII. С. 106-112. 164 Кулиш 77. Малорусские казаки между Россией и Польшей в 1659 году по взгляду на них серба Юрия Крижанича // ЧОИДР. М., 1876. Кн. 3. С. 115-122; Кри- жанич Ю. Политика. М., 1997. С. 315. 165 Hammer J. F. von. Geschichte des osmanischen Reiches. Bd. 1-10. Pest. 1827-35. - В настоящей работе мы используем французское издание Й. фон Хамме- ра: Hammer J. de. Histoire de l'Empire ottoman, depuis son origine jusqu'à nos jours traduit par J. J. Hellert. Paris, 1838. T. 11. P. 93-98. 166 Казем-Бек M. A. Сравнительные извлечения из разных писателей, относящиеся к истории Семи планет // Журнал Министерства Народного Просвещения. СПб., 1835. № 6. С. 345-374. 167 Эвлия Челеби. Книга путешествий. Вып. 1. Земли Молдавии и Украины. М., 1961. 168 Роде А. Описание 2-го посольства в Россию датского посланника Ганса Олделунда в 1659 году // Утверждение династии. История России и дома Романовых в мемуарах современников XVII-XVIII вв. М., 1997. С. 11-42. 169 Гордон 77. Дневник. 1677-1678 / Пер. с англ., подг. к изд., коммент. Д. Г. Федосов. М., 2005. С. 34. 170 Майерберг А. Путешествие в Московию барона Августина Мейерберга в 1661 году // Утверждение династии. История России и дома Романовых в мемуарах современников XVII-XVIII вв. М., 1997. 171 Свод письменных источников по истории Рязанского края XIV-XVII вв. Рязань, 2006. Т. 2. С. 241-242. 172 Акты служилых землевладельцев XV - начала XVII века. М., 2002. Т. 3. С. 502-504. 173 Там же. С. 501-502. 174 Гордон П. Дневник. 1677-1678. С. 34. 38
ï ИЗМЕНА ГЕТМАНА И, ВЫГОВСКОГО И ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ НА УКРАИНЕ В МАЕ-СЕНТЯБРЕ 1658 ГОДА § 1. Проблема измены гетмана И. Выговского и оценка Гадячской унии Переяславский договор 1654 г. К середине XVII столетия перед Россией стояли три основные внешнеполитические задачи: возвращение русских земель, захваченных Речью Посполитой в Смутное время, обеспечение безопасности южных границ от набегов крымских татар и отвоевание выхода в Балтийское море. Реализация первой из этих задач совпала с необходимостью решения проблемы включения (инкорпорации) Украины в состав Русского государства, которая, в свою очередь, актуализировала проблему обеспечения безопасности новых степных рубежей со стороны Крымского ханства. Активная борьба за Украину вскоре стала главной внешнеполитической задачей. ВВ России пришлось решать ее всю вторую половину VII в. По справедливому замечанию Г. В. Вернадского «объединение Украины с Москвой представляло собою событие огромной важности в истории обоих народов - как украинского, так и русского. Оно явилось также поворотным пунктом в отношениях между восточными славянами и Польшей. Было заложено основание для постепенной трансформации Московского царства в Российскую империю»175. Богдан Хмельницкий фактически был одним из создателей этой империи, и его вклад в становление сильнейшей державы Восточной Европы, сокрушившей мощь поляков, шведов и османов, до сих пор не оценен по достоинству. После Переяславской рады 1654 г. украинское казачество, хотя и непоследовательно, стало опорой в качестве военной силы на юго-западных рубежах Русского государства и «носителем идеи украинско-российского единения»176. По справедливому замечанию венгерского историка Б. К. Варги, к 1653 г. для Хмельницкого «стало очевидно, что украинцы не могут отстоять независимость своими силами, и в этой исторической обстановке единственным шансом спасти начальную украинскую государственность было решение вопроса о присоединении Украины к России»177. Переяславский договор 1654 г. был инициирован гетманом. Москва в то время отнюдь не стремилась к контролю над восставшей против поляков Украиной и очень неохотно пошла навстречу Хмельницкому. Не о «далеких землях» на юго-западе думали в то время русские государственные деятели, а о возвращении Смоленска и Северщины, потерянных в Смутное время. Защита украинских земель непосредственно русскими вооруженными силами (в Москве прекрасно понимали это) потребовала бы значительных военных усилий, людских и финансовых затрат. Неоднократные отказы царя от предложения гетмана принять Войско За- 39
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Вооружение русского воеводы XVII е. ГОПМК порожское по свою «высокую руку» являются весомым аргументом в пользу утверждения об отсутствии у царского правительства каких бы то ни было планов «имперской экспансии» на южном направлении в указанное время. Лишь после побед Хмельницкого Войско Запорожское показалось Москве той силой, которая способна не только самостоятельно защищать Украину, но и укрепить оборону южных границ Русского государства в его постоянном противостоянии с опасным южным соседом - Крымским ханством. Несомненно, что решающее значение для положительного решения Москвой «украинского вопроса» имела угроза Хмельницкого перейти в подданство турецкому султану ввиду дальнейшей бесперспективности войны гетмана с Речью Посполитой. Это была не просто угроза, это была реальная, очень серьезная опасность. Тревога гетмана за судьбу Украины проявлялась в письмах Хмельницкого в Москву и в разговорах с русскими послами. Еще в 1651 г. Турция направила на Украи- 40 ну чауша Османа-агу с предложением Хмельницкому стать подданным султана, а в 1653 г. данное предложение было повторено178. Как пишет украинский историк Н.М. Яковенко, «в начале 1651 г. в Чигирин отправилось посольство с султанским нишамом (официальным письмом), в котором речь шла о протекции, «предоставляемой другим христианским монархам от моей (султана) могущественной империи, которая будет вам выдана в детальных артикулах и условиях». Более позднее посольство в 1653 г. привезло гетману санджаки, т.е. клейноды правителя, признавшего верховенство султана: булаву, саблю, знамя и кафтан... Султанское посольство, которое в конце мая 1653 г. привезло гетману, как уже упоминалось, клейноды вассала Османов, окончательно убедило царский двор в том, что медлить рискованно»179. Русскому государству пришлось принять исторический вызов. С этого времени вплоть до Бахчисарайского мира 1681 г. приоритетным направлением внешней политики царского правительства становится недопущение крайне опасной политической тенденции - возможного превращения Украины в очередную провинцию Османской Порты. Полемика о характере Переяславского договора 1654 г. началась еще во второй половине XIX в. в спорах между Н. И. Костомаровым и Г. Ф. Карповым180. Позиция последнего относительно того, что как такового «договора» не существовало, представляется наиболее убедительной и базирующейся на источниках. Переяславские соглашения 1654 г. ни в коем случае не были договором равноправных сторон, как продолжает утверждать, например, известный украинский ученый доктор исторических наук Ю. А. Мыцык181. Царь Алексей Михайлович принял гетмана Богдана Хмельницкого и все Войско Запорожское «под свою высокую руку» как государь - нового поданного, верой и правдой обязанного служить своему сюзерену. «Дипломаты Хмельницкого говорили о подданстве царю. На Земском Соборе и на Раде речь шла именно о подданстве, а не о союзе. В Переяславле украинцы присягали в подданстве. Наконец, Хмельницкий составил
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. договор не о союзе с царем, а именно о подданстве ему»182. Все правоспособное население Гетманщины (казацкая старшина, рядовые казаки, шляхта, мещане) - «Войско Запорожское с городами и с землями» - принесло присягу русскому государю. Согласно данным «Переписной книги», в январе-феврале 1654 г. в 17 казацких полках присягнуло 127338 человек183. В посланиях гетман обращался к царю как к «Всеа Великия и Малые Русии самодержцу»184. Таким образом, Переяславский договор никак не может быть «аргументом и доказательством суверенности Украины». Новый политико-правовой статус казаков, как притесняемых католиками православных подданных царя, давал юридическую базу для вмешательства Москвы во внутренние дела Речи По- сполитой. В ином случае Переяславское соглашение никогда бы не состоялось. Богдан Хмельницкий начал борьбу с поляками не за «национальное государство», не за воссоединение с Россией, а прежде всего за интересы казацкого сословия. Как пишет Б. К. Варга, Хмельницкий «чувствовал себя гетманом старого типа, представителем не столько страны, сколько определенной общественной группы, живущей своими обособленными интересами»185. Он хотел добиться соблюдения «прав и вольностей» реестрового казачества. «Восстановление казацкой - а не украинской - автономии (уничтоженной ординацией Войска Запорожского реестрового 1638 г., сократившей число казаков до 6 тыс. человек. -И.Б.) должно было восстановить и прежние отношения внутри автономного казачества...»186. Казачество, как известно, стремилось стать легитимным социальным сословием в Речи Поспо- литой. Когда крах этого проекта стал очевиден, Хмельницкий решил сменить подданство, обратившись к русскому монарху. «С точки зрения политической самой значительной темой переяславских переговоров Бутурлина с гетманом и старшинами было придание окончательной формы условиям объединения Украины с Москвой... требования старшин сводились к подтверждению прав и привилегий запорожского войска, шляхты и городов, каковыми они были при польских королях... Основывая свои пожелания на конституционном положении казаков, шляхты и городов под властью польских королей, казацкие старшины считали само собой разумеющимся, что царь наделен такими же правами и полномочиями, что и король Польши»187. Ни Москвой, ни Варшавой Гетманщина не воспринималась как некое новое государственное образование, оставаясь в представлении правящих элит лишь мятежной провинцией польской монархии188. В те времена понятие государственного суверенитета отождествлялось лишь с персоной законного, помазанного на царство монарха. Если бы речь шла о временном военно-политическом союзе царя и гетмана против Речи Посполитой, как считает, в частности, украинский исследователь В. М. Горобец189, вступление русских войск на освобожденные от польской шляхты земли выглядело бы как поддержка антифеодального казацко-крестьянского восстания против законной власти польского короля. Царь Алексей Михайлович не мог допустить подобной трактовки своих действий и стремился к приданию «легитимности» военного вмешательства в события, происходившие на территории другого государства, в данном случае - Речи Посполитой. Несмотря на все свои победы над поляками, Хмельницкий был для московского правительства всего лишь предводителем повстанческой армии, контролировавшей определенную территорию, до тех пор, пока не стал царским подданным. Причем для польских магнатов он остался «мятежником» и после Переяслава. В первые годы освободительной войны гетман не собирался порывать с Речью Посполитой. Хмельницкий отчетливо осознавал невозможность создания самостоятельного государства, поэтому изо всех сил старался использовать поднятое им же народное восстание, добиться максимальных уступок от короля. Даже после своих славных побед над польскими войсками гетман искал примирения с королем, осознавая себя всего лишь предводителем бунта. Военный союз царя с «бунтовщиками» был невозможен даже тогда, когда в движении Хмельницкого увидели не очередное «ка- 41
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Зерцалъный доспех царя Алексея Михайловича (1663 г.) ГОПМК зацкое воровство», а борьбу за православную веру. Можно согласиться с А. П. Богдановым, что «сама идея восстания подданных против сюзерена была царю отвратительна»190. Достаточно вспомнить отношение Алексея Михайловича к Кромвелю и реакцию на казнь короля Карла I в Англии. Многочисленные документы и материалы, исторические исследования, характеризующие второго Романова как человека и правителя государства, только подтверждают наш вывод: ни при каких условиях царь не пошел бы на военный союз с «бунтовщиками», каковыми были для него украинские казаки до принесения присяги. Напротив, обязанность защищать своих подданных в представлении русского государя была не только правом, но и его монаршим «священным» долгом. Богдан Хмельницкий неоднократно призывал на помощь царские войска, но только после переяславской присяги Московское государство решило ока- 42 зать украинскому казачеству серьезную военную поддержку, начав большую войну (1654- 1667) против Речи Посполитой. На наш взгляд, достаточно точно определил политическое положение Украины после Переяславского договора украинский историк Б. И. Сушинский. Категорически не соглашаясь с указанным автором в оценке личности и деятельности гетмана Выговского, мы отдаем должное его заслуживающим внимания выводам о статусе Гетманщины в составе России. Согласно Сушинскому, субъектом воссоединения «была не вся этническая Украина и не Украина как держава, а лишь часть территории этнической Украины, которая на январь 1654 года утратила административное управление Речи Посполитой и находилась под контролем отрядов повстанческого войска». Эта территория «была силой оторвана от одной державы и волевым монархическим решением присоединена к другой... Хмельницкий четко знал свое место в иерархии Московского государства: он был гетманом (то есть командующим) Войска Его Царского Величества Запорожского и никем иным!»191. Как пишет Б. И. Сушинский, мы «не должны забывать, что речь идет о середине XVII столетия... когда вся Европа уже имела достаточно развитую, устоявшуюся структуру государственной иерархии, структуру военно-политических рангов. И если человек, который в результате восстания, по сути, оказался во главе огромной армии и державы, продолжает упорно, в официальных документах, настаивать на том, что он - лишь командующий войском короля Польши... то как должны относиться к нему все окрестные государи?»192. Хорошо известно, что до самого Переяслава Хмельницкий титуловал себя как «гетман Его Королевской Милости Войска Запорожского», а после обращался к царю как к «всея Великой и Малой Руси самодержцу». Хмельницкий прекрасно понимал неустойчивый характер своего правления. Когда русское посольство в начале 1654 г. прибыло в Перелагав, гетман говорил послу В. В. Бутурлину, что казаки уже шесть лет жили «без государя на нашей земле». Сам гетман «привык нахо-
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. диться под чьей-то властью и не претендовал на то, чтобы возглавлять государство, которое могло бы отстаивать независимость»193. В оценке юридической природы Переяславских соглашений значительный интерес представляет статья венгерской исследовательницы Б. К. Варги «Спорные вопросы юридического положения Украины в составе России с 1654 г.», в которой дана попытка суммировать взгляды русских дореволюционных историков и правоведов относительно статуса Украины по отношению к России после 1654 г. Работа наглядно демонстрирует неопределенность юридической природы договора, принятого Переяславской радой. Автор статьи приходит к выводу, что соединение двух политических единиц ни в коем случае нельзя квалифицировать ни как личную унию, ни как реальную унию, ни как полную инкорпорацию, ни тем более как вассальную зависимость. Б. К. Варга отметает также и теорию протектората, принимая определение акта 1654 г. как инкорпорации на особых условиях, которое является, по мнению И. Б. Розенфельда, для юриста правильным и единственно возможным194. По Переяславским соглашениям 1654 г. Москва предоставила Гетманщине самые выгодные условия автономии из тех, которые могли предложить соседние сильные державы. Вместе с тем автономия, предоставленная Украине, была достаточно ограниченной. Об этом говорит прежде всего то, что царь подтверждал права гетмана на его владения, просьбы о пожаловании земель полковникам, привилегии городам на территории Гетманщины, при этом «просьбы жителей о подтверждении царем их прав показывали, что у населения не было представления о Гетманстве как суверенном государстве»195. На Переяславской раде в январе 1654 г. не было никакого договора между гетманом Б. Хмельницким и русским царем в лице его послов, не было подписано вообще никакого документа с изложением взаимных обязательств сторон. Войско Запорожское приносило присягу царю без всяких условий со своей стороны. Письменные соглашения, так называемые мартовские статьи, оформленные в марте 1654 г., также не носили характера договора равноправных сторон. Пожелания казачества излагались в «челобитных» на имя царя, а его решения - в резолюциях и «жалованных грамотах». Характер пожеланий казацкой старшины свидетельствует о том, что она прежде всего заботилась о подтверждении и расширении прав и привилегий казацкого сословия. Русский царь становился по отношению к Украине в такое же положение, какое перед тем занимал польский король. Гетман и представители казацкой старшины должны были обращаться к царю за подтверждением своих прав на принадлежащие им имения. Царь также жаловал права отдельным сословиям - казачеству, шляхте, духовенству, мещанам. Царь становился верховной властью для всего населения Украины, освобожденного от польской зависимости, а гетман оставался в положении военного предводителя казацкого войска. «Условия соединения Украины с Московским государством носили форму не скрепленного двумя сторонами договора, а одностороннего договора, т.е. принятие Малороссии было облечено в форму не договора, а пожалования»196. Однако в условиях начального этапа (1654- 1656) русско-польской войны Богдан Хмельницкий фактически стал не только военным вождем, но и руководителем краевой власти на Украине, что не было обусловлено «мартовскими статьями» 1654 г. Доверяя гетману, царское правительство закрывало глаза на многое: оставило в его распоряжении собираемые в Малороссии налоги, предоставило ему право самому решать внутренние проблемы Гетманщины - улаживать сложные отношения между казачеством и крестьянством. Оно предпочитало не вмешиваться в стихийно сложившееся в Гетманщине положение до самой смерти Хмельницкого, пока сохранялась уверенность в том, что подконтрольная гетману Украина в целом следует в русле внешней политики Русского государства. Определенные трения между царским правительством и Богданом Хмельницким возникли уже в последние годы его жизни. Как писал С. М. Соловьев, гетман «отвык быть подданным и не хотел сообразоваться с интересами государства, которому поддался. Но при жиз- 43
И. Б. Бабу nun Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) ни Богдана не было смуты внутренней в Малороссии; смерть его, случившаяся 15 августа 1657 г., служила знаком к началу этой смуты...»197. Как бы предчувствуя «Руину», Хмельницкий накануне своей кончины писал царю, что поляки хотят, чтоб казаки с ними «учинились по прежнему в совете и в соединенье. Чего на веки не только не учиним, но и помысли- ти не хочем...»198. Будучи во главе казацко-по- встанческого войска, Хмельницкий смог подняться выше казацких сословных интересов и обеспечил себе поддержку всего украинского народа. Все недоразумения с царскими воеводами и послами и даже проблемные союзные отношения со шведами при Хмельницком разрешались без серьезных последствий для обеих сторон. Новый гетман Иван Выговский, напротив, выступил решительным сторонником стремлений верхушки казацкого сословия. Однако прежняя социальная структура общества, где казак был казаком, а крестьянин - крестьянином, была разрушена еще во времена Богдана Хмельницкого. Попытка Выговского опереться лишь на казацкую старшину привела к разрыву общности политических интересов, породившему мощный, но недолгий союз между казачеством и крестьянством в годы Освободительной войны. Хрупкий «сословный мир», установившийся при Хмельницком, был грубо разрушен последовательной и бескомпромиссной политикой новоизбранного гетмана. Выговский стал лидером тех представителей старшины, которые «были не прочь возобновить переговоры с поляками при первом же удобном случае, так как они надеялись, что установление украинской автономии под властью польских королей будет надежнее гарантировать их привилегированное положение, нежели московский протекторат над Украиной»199. Такая политика привела к тому, что, оставшись без массовой поддержки «селян» (крестьянства), казачество, как политическая и военная сила, постепенно утратило способность успешно защищать и свои собственные интересы. Отсюда неуместно и неверно говорить о «преемственности» политики Выговского по отношению к деятельности Хмельницкого. Объективно складывающаяся на Украине ситуация требовала пересмотра «договорных норм», их приспособления к фактическим обстоятельствам, определяющим характер и развитие отношений сторон. Однако все претензии российской стороны оставались в рамках статей 1654 г. Рассуждения ряда историков о том, что Москва якобы навязывала Выгов- скому новый договор, не подтверждаются документально и являются надуманными. Поэтому вывод ряда историков о том, что причиной вооруженного конфликта на Украине 1658-1659 гг. стала якобы усиливающая экспансия России, ее стремление ликвидировать украинскую автономию, не соответствует действительности. Оценка Гадячской унии Проблему «измены Выговского» нельзя рассматривать вне контекста вопроса о характере зависимости Украины от Русского государства после Переяславской рады 1654 г. Большинство современных украинских историков: В. А. Смолий, В. С. Степанков, Ю. А. Мыцык и др. считают, что состоялось «объединение двух держав в своеобразную конфедерацию, в которой Украина сохранила свой «суверенитет». Следуя за толкованием договора В. Ли- пинским, они говорят лишь о временном «военном союзе» «Украинской державы» с Россией, аналогичном, по их мнению, союзам, заключенным гетманом с Крымским ханством, Швецией, Трансильванией. Причем сначала Украина и Россия заключили договор как равноправные стороны, а затем Москва коварно нарушила этот договор и захватила Украину, лишив ее независимости. Такая позиция легко объяснима. Перед украинской исторической наукой государством поставлена политическая задача построения мифа украинской государственности. «Современное государственное бытие Украины определяет и тенденцию к соответствующему изображению прошлого, призванному подвести исторический фундамент под независимость, продемонстрировать глубокие национальные и государственные традиции Украины и украинской на- 44
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. ции и доказать законность и правомерность ее существования как субъекта международных отношений»200. Позицию В. Липинского критиковал еще В. А. Мякотин. Как писал историк, утверждать, что Хмельницкий заключил с Московским государством только «военный союз» можно лишь в том случае, «если решительно закрыть глаза на все показания источников и на все вскрывающиеся в них факты»201. Весьма справедливо замечание Е. И. Коб- заревой о том, что статьи, представленные на рассмотрение Переяславской раде «содержали ряд умолчаний. В то же время реально предполагалось не просто поступление на службу к царю казацкого войска, а подчинение царской власти территории Украины, находившейся под властью Польши, территории, за которую предстояло совместно бороться русским и казакам»202. На заявление о «коварстве» Москвы очень точно ответил упомянутый выше Б. И. Сушин- ский. Исследователь подчеркнул, что с самого начала царь и его представители «всеми возможными способами давали понять Богдану Хмельницкому и его окружению, что дело идет о вхождении Украины в состав Московской державы, под корону государя Московии... ни про какой вассалитет, протекторат, псев- до-протекторат, конфедерацию и тому подобное не может быть и речи, ибо при всех этих формах сосуществования один народ и его правитель не принимают присягу на верность и подданство монарху иной державы. Таким образом, Хмельницкий и его окружение сознательно подались в подданство российского царя и привели в его подданство свое войско, свой народ и контролируемую ими территорию»203. Ненаучный, сугубо политический тезис о якобы «независимой Украинской державе» середины XVII в. позволяет вышеназванным историкам говорить не о гетманской измене, а лишь о расторжении в 1658 г. военного союза с Россией. Признание «суверенности» Гетманской Украины, которая предстает как самостоятельный субъект, ведущий «независимую» политику, породило далекую от действительности концепцию «Украинско-российской войны 1658-1659 гг.». Данная «война» определяется украинскими учеными как «национально- освободительная борьба украинцев» против московской «имперской» экспансии. Возникшее в ходе освободительной войны 1648-1654 гг. на Украине новое политическое образование - Гетманщина - никогда не являлось суверенной державой. «Ни про какие международные соглашения, союзы, конфедерации и тому подобное не может идти речи, поскольку Б. Хмельницкий и его окружение юридически не оформили существование своей державы в соответствии с канонами международного права, международных традиций»204. До Переяславской рады 1654 г. Гетманщина была автономной частью Речи По- сполитой, после - автономной частью Российского государства. Б. И. Сушинский сделал очень верный вывод, что «статус украинских территорий в составе Московской державы в 1654-1658 гг. являлся статусом освобожденных из-под польской власти и контролируемых повстанческой армией украинских этнических земель... Украинский гетманат времени Богдана Хмельницкого (1654-1657) существовал в правовом поле Московской державы не как самостоятельное государственное образование, а как разновидность военно-повстанческого губернаторства, в котором естественно сформировались условия переходного периода, в котором польская государственная административная система была разрушена, а московская еще не утвердилась»205. Такое стихийно сложившееся, неустойчивое состояние между властью и обществом, в котором оказалось новоявленное «государство», не могло продолжаться долго. В условиях возобновления войны с Речью Поспо- литой складывающаяся на Украине сложная социально-политическая ситуация требовала решительных мер по установлению твердого «порядка» на важной «прифронтовой» территории. Этот «порядок» можно было навести как руками самого гетмана Войска Запорожского (в случае, если он по своим личным и деловым качествам соответствует поставленным задачам), так и путем более решительных 45
И. Б. Бабу пин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Вооружение русских воинов XVII в. ГОПМК действий (вмешательства) со стороны Москвы. В условиях войны с поляками и крымцами оптимальным вариантом таких действий могло стать размещение царских воевод с небольшими гарнизонами в наиболее стратегически важных городах Украины, поскольку это могло дать определенную гарантию защищенности южных и юго-западных границ от возможных ударов войск Крымского ханства и Речи По- сполитой. При этом вопрос о направлении на Украину значительных вооруженных сил, способных установить прямой контроль над Гетманщиной, подчинить ее территорию и диктовать старшине свои условия, царем даже не рассматривался. Несмотря ни на какие доносы противников нового гетмана, Алексей Михайлович не проявлял враждебности к Выговскому. Он поддерживал гетмана, а с ним и относительный «порядок» на Украине до тех пор, пока его измена не стала очевидной. Выговскому прощалось многое, в том числе новый военный союз со Швецией, заключенный в самый разгар рус- 46 ско-шведской войны206. Историк Т. Г. Таирова-Яковлева считает, что «Корсунский договор со Швецией 6 (16) октября 1657 года еще одно доказательство, что Выговский в тот период ориентировался не на Польшу, а на ее врагов»207, забывая о том, что на тот момент Швеция была главным врагом России и находилась с ней в состоянии войны. Окончательный разрыв царя с Выговским произошел только после заключения последним Гадячского договора с Польско-Литовским государством (6 сентября 1658 г.). Действия гетмана были справедливо расценены в Москве как измена, т.е. акт предательства по отношению к русскому царю, нарушение присяги подданным государя. Рассуждения А. Г. Бульвинского о несостоятельности «концепции измены» Выговского, доминирующей в российской историографии, беспочвенны. Уже в первых царских грамотах, оценивающих Гадячское соглашение, действия Выговского именовались изменой. Это была официальная оценка, данная главой Русского государства в соответствии с правовыми нормами того времени. В христианских странах измена обычно являлась синонимом предательства, т.е. нарушением верности кому-либо. Факт неоднократной добровольной присяги Выговского царю (в 1654, 1657 и 1658 гг.) никто из историков не оспаривал, следовательно, нарушивший присягу и юридически, и фактически ставит себя в положение изменника. О том, что Выговский лично приносил присягу, свидетельствуют записные книги о приведенных к присяге жителях украинских сеп и городов: «В нынешнем в 162-м году по государеву (цареву и великого) князя Алексея Михайловича (всеа Русии) указу боярин (Василей Васильевич) Бутурлин с товарыщи к вере привели в Переяславле гетмана Богдана Хмельницкого да писаря Ивана (Выговского), а с ним войсковых судей, и ясаулов и полковников, и шляхты, и (сотников) и мещан...»208. В царской грамоте В. В. Бутурлину и его товарищам с похвалой за приведение к присяге Войска Запорожского (от 23.01.1654 г.) сказано, что гетман Богдан Хмельницкий, «и писарь Иван Выгов- ской, и обозничей, и судьи, и есаулы войско-
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. вые, и полковники» присягнули царю на том, что «бытии им под нашею государскою высокою рукою з городами и з землями навеки неотступным»209. Таким образом, часто цитируемые слова Выговского на Корсуньской раде, что «я государю не присягал, присягал Хмельницкий»210, являются откровенной ложью нового гетмана. Предательство Выговского следует понимать исключительно как измену своему верховному сюзерену, поскольку понятия «национальный суверенитет» в то время не существовало. Измена Выговского заключается в сознательном деянии, направленном против интересов государя, подданным которого он являлся. В частности, Выговский в 1658 г. не только вел сепаратные переговоры с военным противником против воли царского правительства, но и перешел на сторону этого противника (Речь Посполитая и Крымское ханство) непосредственно накануне возобновления войны за Украину и Белоруссию. Измена, соответственно, отличается от нарушения союзных обязательств (например, во время войны), поскольку в случае измены виновный является субъектом права соответствующего государства, а в случае нарушения союзных обязательств - нет. Ни о каких «союзных отношениях» между Русским государством и Войском Запорожским, как выше было показано, речи быть не может. Следовательно, в соответствии с принципами историзма и научной объективности, с учетом конкретных исторических условий и законодательством того времени по отношению к русскому государю Выговский являлся изменником. Представители старшины, поддержавшие Выговского, тоже поставили себя в положение изменников (за исключением, пожалуй, И. Бо- гуна, если верить тому, что он не приносил присягу царю в 1654 г.). В целях оправдания своих действий Выговский направил манифест в европейские страны. Данный документ «весьма показателен для анализа политических целей и методов нового гетмана. В нем правда, ложь и политическая демагогия причудливо сплетены вместе»211. В частности, в манифесте говорилось, что Войско Запорожское приняло «протекцию» царя (не протекцию, а подданство), что царь нарушил свои «обещания и обязательства» (царь ничего казакам не обещал) и хотел «подавить и поработить» казаков (явная ложь). Выговский отлично понимал, что его действия ведут лишь к усилению гражданской войны на Украине, и спешил переложить ответственность на Москву: «не на нас падет вина этой разгорающейся войны. Мы были и остаемся верными великому князю (т.е. царю. - И. Б.) и против воли своей беремся за оружие»212. Га- дячская уния была выгодна высшей казацкой старшине, но совсем не учитывала интересы большинства населения Украины. Скрывая условия договора и оправдываясь перед Алексеем Михайловичем, гетман еще долгое время продолжал подписывать свои письма в Москву как «его царского величества, Иван Выговский, гетман с Войском его царского величества Запорожским»213, т.е. фактически признавая себя подданным русского царя. Можно согласиться с Г. А. Саниным, который охарактеризовал гетмана как человека, который «не брезговал для достижения своих целей демагогией, полуправдой. Захватив высшую власть на Украине, он по своей внутренней сути оставался все тем же канцеляристом-интриганом, готовым, когда это выгодно, угождать «собаке дворника, чтоб ласкова была», и тут же отрекаться от прежних друзей и приятелей... Вряд ли правильно обвинять Выговского в предательстве национальных интересов Украины. Изменил он российскому правительству. Что же касается Украины, то она оказалась очередной раз на перепутье: путь, избранный Выговским, вел в тупик»214. По своим личным и деловым качествам Иван Выговский не мог быть военным диктатором, каким был Богдан Хмельницкий. Он не имел авторитета, боевого опыта и полководческих способностей своего предшественника. Новый гетман пользовался поддержкой узкого круга высшей казацкой старшины и вынужден был искать военную опору своей власти во внешних силах: крымских татарах, поляках и наемниках. Иными словами, в сложившихся условиях Выговский не только не «соответст- 47
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) вовал должности» и возложенным на него задачам, но и не был способен сохранить непрочное казацко-крестьянское единство, благодаря которому Богдан Хмельницкий шесть лет мог вести борьбу с Речью Посполитой. Войско Запорожское, как казацко-повстан- ческое вооруженное формирование, не имело и не могло иметь государственного статуса. С началом русско-польской войны 1654- 1667 гг. вооруженные формирования (полки) украинских казаков как подданных царя фактически становятся частью российских вооруженных сил. Хотя, следует признать, юридически статус огромного вооруженного ка- зацко-повстанческого контингента в системе российской государственности оставался достаточно неопределенным. В жалованной грамоте Войску Запорожскому, в частности, говорилось: «...И мы, великий государь, наше царское величество, подданного нашего Богдана Хмелницкого гетмана войска запорожского и все наше царского величества войско запорожское пожаловали, велели им быти под нашею царского величества высокою рукою, по прежним их правам и привилегиям, каковы им даны от королей полских и великих князей литовских...». Из приведенного текста «со всей очевидностью следует, что царь смотрел на гетмана как на своего подданного, а на Войско Запорожское как на свое войско, а не на войско союзного государства»215. После измены гетмана И. Выговского его сторонники приносят присягу польскому королю и аналогично выступают в качестве ком- батантов, сражающихся уже не только за казацкие привилегии, но и за политические интересы Речи Посполитой. В качестве яркой иллюстрации можно привести тот факт, что казацкое войско всегда шло в бой либо с королевскими, либо с царскими клейнодами (знаки воинской власти: бунчук, булава и войсковая печать) в зависимости от того, кому в данный момент служил гетман. С утверждением Выговского «во главе Украины стал человек, который пошел навстречу желаниям Польши и принял на себя всю трудную борьбу, которая предстояла бы Польше при желании вновь возвратить Украину, будь на его месте другой 48 человек. Дело было сделано так, что Украина сама с собой боролась, сама проливала свою кровь и тратила и без того утраченные силы для того, чтобы создать договор, соединявший ее с Польшей, договор, который, это стало ясным через год после его составления, был совершенно непригоден и нецелесообразен для Украины...»216. Если в первой редакции Гадячского договора в случае возобновления русско-польской войны формально предполагалось не привлекать Войско Запорожское для борьбы с русскими войсками, то в договоре, утвержденном сеймом в мае 1659 г., уже прямо говорилось о соединении гетманского войска с польско-литовскими войсками для войны с Москвой217. Согласно окончательной редакции Гадячского договора, гетман с Войском Запорожским должен «вечно пребывать в верности, подданстве и послушании наияснейшему маестату (королевскому величеству. - И. Б.) Польского королевства и его наследникам и всей Речи Посполитой»218. В другой части договора сказано, что гетман с. Войском Запорожским «с любовью до его королевской милости, своего милостивого пана» возвращается219. Пытаясь объяснить мотивы своей измены царю, Выговский писал, что он с Войском Запорожским, «понуждены есмя, видя таковы на нас опалы, до короля Полского, яко до прежнего пана, прикло- нитися»220. Король Ян Казимир в различных нормативных актах неоднократно употребляет выражение: «Войско наше Запорожское»221. Подобные юридические нюансы не были пустой формальностью, они ясно свидетельствуют о том, что ни о какой независимой «украинской державе», «украинском войске» или «украинско-российской войне» применительно к середине XVII столетия говорить не приходится. Достигнутое соглашение в Короне трактовали однозначно: Украина возвращается под польскую власть. Ю. Крижанич, оценивая унию 1658 г., считал такое соглашение позорным, ибо казакам находиться «под Королем чужого народа есть дило, которое проти- вит се Божиему приказанию...»222. Проект создания «Великого княжества Руского» в рамках Польско-Литовского государства остался толь-
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. ко на бумаге и был не более чем мечтой кучки полонизированной казацкой старшины из круга Выговского. Аристократия Речи Поспо- литой не могла допустить, чтобы выходцы из мелких русинских православных шляхетских родов: Выговские, Гуляницкие, Нечаи, Тетери, Лесницкие, Яненки и другие, которым до 1648 г. была уготована незавидная участь захудалых провинциальных помещиков, стали элитой нового государственного образования. При Богдане Хмельницком Гетманщина если не юридически, то фактически опираясь на свою военную мощь, еще могла заявить о себе как о субъекте международных отношений, Выговский своими авантюрными действиями превратил ее в объект, судьбу которого уже решали другие. Распад так и не сформировавшейся «военно-демократической державы» Богдана Хмельницкого начался сразу после его смерти. Зародыш государства, которое не имело шансов развиться и обрести независимость из-за внутренних и внешних причин, был обречен на долгую и мучительную гибель. Расколотое, ослабленное и дезориентированное изменой Выговского Войско Запорожское, все больше погружающееся в бездну гражданской войны - «Руины», постепенно превращается в постоянный источник пополнения людскими ресурсами вооруженных сил двух основных названных противоборствующих сторон и неиссякаемый источник работорговли для Крымского ханства. Гадячская уния, или договор, заключенный Выговским с поляками 6 сентября 1658 г., показывает, чего в действительности хотели гетман и его сторонники. Украина должна была войти в состав Речи Посполитой как автономное политическое образование «Великое княжество Руское», власть в котором должна была принадлежать ополяченной шляхет- ско-старшинской верхушке. О мотивах элиты Войска Запорожского очень точно писал В. В. Волк-Карачевский: «Старшина козацкая, донельзя деморализованная быстрым успехом, легким обогащением, какое давала ей десятилетняя борьба, ничуть не думала о благе народном, а только о своих личных интересах. Польша в своем шляхетском строе давала ей яркий и заманчивый пример богатого и беспечального существования. Отчего ей было не идти на компромиссы с Польшей? Первый яркий пример такого компромисса мы видим в Гадяч- ском договоре Выговского, который создавал на Украине по образцу Польши часть ее, с таким же шляхетством, только уже из среды ко- зацкой старшины»223. Однако проблема была в том, что если для поляков это был временный компромисс, с тем чтобы собраться с силами и навсегда уничтожить «вольнолюбивый дух казачества», то сами казаки наивно надеялись на то, что гордые польские паны признают их равными себе. Можно согласиться с И. Б. Грековым, что «фактически Гадячский договор означал ликвидацию основных завоеваний украинского народа. Возвращение польских помещиков прикрывалось призрачной автономией части Украины... тот текст договора, который был ратифицирован (22 мая 1659 г.) в действительности был временной тактической уступкой правящего класса Речи Посполитой»224. Об этом прямо говорил С. Беневский на польском сейме: «... в нашем положении противиться требованиям Козаков значило бы самим отвергать помощь, когда она нам добровольно предлагается. Надобно сначала ласкать Козаков, а со временем, когда они обживутся с нами, чины Речи Посполитой могут изменить все на старый лад... Мы теперь должны согласиться для вида на уничтожение унии, чтоб их приманить этим; а потом... Отделение Руси в виде особого княжества будет тоже недолго: козаки, которые так думают, перемрут, а наследники их не так горячо будут дорожить этим, мало-помалу все примет прежний вид»225. После Гадячской унии «правящие круги Польши считали, что появилась реальная возможность восстановления российско-польской границы 1634 года не только в рамках дипломатических переговоров, но и военным путем»226. «Возвращение Украины под власть Речи Посполитой стало фактом»227, - отмечает польский историк П. Кроль. Казаки, по словам хорвата Ю. Крижанича, «выбившись з ляцкой неволи со великим керволитием (кровопролитием. - И. Б.), зараз опять в ту же неволю» идут228. 49
И. Б. Бабу пин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Как в свое время писал Н. И. Костомаров, «совершилось громкое и - бесплодное дело... Великое княжество Русское пало при самом своем основании»229. Данный договор сильно ограничивал права Украины по сравнению с переяславскими соглашениями, был беспомощен и юридически, и фактически. В окончательной редакции договора, ратифицированного польским сеймом, ни о каком «Великом княжестве Руском» даже не упоминалось. Эта идея-утопия так никогда и не воплотилась в жизнь. Дальнейшая судьба Гетманщины на польском Правобережье Днепра в конце XVII - начале XVIII в. только подтверждает наш вывод - автономия «польской Украины», а с нею и казачество полностью исчезли в Заднепровье уже в начале XVIII в. «С точки зрения политической реальности украинский народ присягнул на верность царю Алексею в 1654 г.»230, - отмечал Г. В. Вернадский. Сравнивая Переяславские соглашения 1654 г. с Гадячскими 1658 г., современник событий Ю. Крижанич справедливо писал об открытом, всенародном характере первых и о тайности вторых, поскольку царю присягали все казаки, «вси городы, полки и начальники, опчено, свидомо, радовольно, а Королю присягали сами Послы, и той присяги проти- вили се... многие таковому дилу не ради были, потаемно и в сердцу жалили се, хотя ж явно не смели противити се. А инши о том и не знали. Ото ж теды присяга или клятва, котора есть перша и всим опчена и свидома и позволена, та нас вяжет, а друга, той противна, только об- луда есть»231. Сторонники Гадячской унии прекрасно понимали, что заставить народ массово присягнуть королю невозможно. В то же время ранее десятки тысяч людей во всех казацких полках добровольно, без насилия и принуждения, принесли присягу русскому царю. Лишь почувствовав поддержку польской стороны, опираясь на татарские сабли, гетман-изменик решился прямо заявить царским посланцам, что «сыскал себе другого государя, который будет его оборонять»232. Со слов С. Беневско- го, посланного королем к гетману, Выговский уверял его, что «войско Запорожское за вашу королевскую милость, как за собственного па- 50 на своего, будет крепко стоять против всех неприятелей»233. Во многом благодаря политике Выговско- го Украина в 1658-1659 гг. стала лишь полем битвы для России и Польско-Литовского государства и, соответственно, для украинских казаков, жестоко убивавших друг друга в огне гражданской войны. Ситуация усугублялась активным вмешательством в этот конфликт Крымского ханства, которое, полностью контролируя шаги гетмана, фактически вело боевые действия в союзе и на стороне Речи Посполитой. Союз гетмана И. Выговского с Крымским ханством Роль Крымского ханства в восточноевропейской политике XVII в. заключалась в том, что оно сознательно поддерживало восточноевропейское равновесие, идя на союз со слабейшим из пары: Россия - Речь Посполитая. Когда в игру вступили казаки, крымцы предпочитают налаживать с ними союзы против Москвы, Варшавы или их обоих. Как отмечал В. Д. Смирнов, хан Ислам-Гирей III (1644- 1654) стремился «не допускать до совершенного перевеса ни поляков, ни русских: как скоро они станут усиливаться, он начинал защищать слабейших, дабы, таким образом, соседи беспрестанно сами себя терзали, а татары могли получить от этого выгоду... Собственный татарский расчет, дававший направление этой системе, так сказать, политического равновесия, стоял у него на первом плане...»234. Польский историк Д. Колодзейчик обратил внимание на то, что отдельные выражения в некоторых крымских текстах весьма близки современным политическим идеям о европейском равновесии, а политико-географический горизонт крымских политиков включал такие страны, как Венеция, Австрия, Дания и Швеция235. В 1654 г. крымским ханом стал Мухаммед-Гирей IV (1654-1666), сменивший умершего Ислам-Гирея III (1644-1654). Это было уже второе правление Мухаммед-Гирея IV после неудачного и кратковременного восхождения на престол в 1641-1644 гг. Внешнеполитические ориентиры Крымского ханства реши-
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. тельно изменились после Переяславской рады 1654 г., которая оказала «шокирующее воздействие на крымско-татарскую знать. В течение одного дня оказался перечеркнутым политический результат шести лет походов»236 орды против Речи Посполитой. Вхождение Украины в состав Русского государства привело к долговременному и прочному союзу Крымского ханства и Речи Посполитой. Соглашение, ратифицированное в июне-июле 1654 г. еще при Ис- лам-Гирее III, было возобновлено новым ханом в декабре 1654 г. «Сложившийся в 1654-1658 гг. крымско-польско-литовский союз просуществовал до 1671 г. и оказал значительное влияние на ход русско-польской войны, переговоры о мире в Андрусове и постандрусовское развитие событий на Украине»237. Принципиальное отличие политической ситуации до Переяслава и после него заключалось в том, что в 1649-1653 гг. Богдану Хмельницкому удавалось проводить самостоятельную политику. Поддержка Крымским ханством «вооруженного украинского «сепаратизма» осуществлялась при молчаливом согласии Москвы и Стамбула и явилась важнейшим фактором, существенно повлиявшим на ход украинско-польской войны»238. Вместе с тем есть все основания думать, что к 1654 г. Хмельницкий «разочаровался в самой возможности «крымской альтернативы» сближения с Москвой... события 1649-1653 гг. наглядно показали, что целью Крыма является не создание государственного образования на Украине со скипетром Хмельницкого, а взаимное ослабление Украины и Речи Посполитой...»239. Возникший как ответ Переяславу крымско- польско-литовский союз, наиболее опасный для Гетманщины, лишал Хмельницкого прежней свободы действий. Успешно противостоять враждебному альянсу можно было только при условиях более тесного сближения с Москвой. Османская Порта, в свою очередь, почувствовав серьезную угрозу своим причерноморским владениям, больше не желала молча наблюдать за развитием событий на Украине, четко обозначив свое политическое присутствие в контактах крымцев с украинским казачеством. Начавшиеся в 1657 г. переговоры нового гетмана Ивана Выговского с Мухаммед-Гире- ем IV показали, что это были «уже не переговоры двух равноправных сторон... Военное сотрудничество против Москвы и Варшавы Крыма и Выговского могло осуществляться только под жестким контролем Османской Порты»240. Благодаря политике Выговского Крымское ханство получило новые, исключительно благоприятные возможности для большой войны против Русского государства - украинские земли стали удобным плацдармом для сосредоточения крымско-татарских сил и агрессивных выпадов против северного соседа. О мотивах выбора Выговским Крымского ханства очень верно писал С. М. Соловьев. Выговский «давно устремлял свои взоры на Запад, к шляхетскому государству, где сулили ему блестящее, независимое положение, сенаторство. Многие из старшин, прельщенные теми же выгодами, были на стороне Выговского. Но прямо, немедленно объявить себя против Москвы и соединиться с Польшею было нельзя: Польша была слаба, не оправилась еще от тяжелых ударов, нанесенных ей Швецией и Москвою, не могла она собственными силами защищать Выговского и товарищей его от мщения царского; при том же большинство в войске и народе было против подданства Польше; надобно было сначала хитрить и опереться на какой-нибудь другой союз, повыгоднее польского, и Выговский обратился к хану крымскому, союз с которым там много помог Хмельницкому в начале борьбы его с Польшею. Первым делом нового гетмана было посольство в Крым с просьбою о союзе, и союз был заключен»241. Уже в сентябре 1657 г., вскоре после своего избрания гетманом Войска Запорожского, Иван Выговский направил письма крымскому хану Мухаммед-Гирею IV и его великому визирю Сефергазы-аге с предложением военного сотрудничества. В своих посланиях он выражал желание возобновить прежний «братский союз» казаков с татарами. Гетман писал о его «прямой охоте» обновить «разорванное братство», заявляя, что за это «желаемое» и «прямое дело», он и его люди «умирать готовы есмя».242 Как пишет Г. А. Санин, «пересмотр отношений с Крымом и Речью Поспо- 51
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) литой И. Выговский начал примерно с середины или с конца сентября 1657 г... в отличие от Б. Хмельницкого, И. Выговский начал переговоры тайно от Москвы»243. Новый договор с ханством стал инициативой Выговского. В Крыму были сильно обрадованы внезапно появившемуся союзнику. Утверждение Т. Г. Яковлевой (Таировой-Яковлевой) о «преемственности» крымской политики Выговского курсу Богдана Хмельницкого сомнительно244. Хмельницкий крепко держал булаву и не боялся ее потерять, тогда как основным лейтмотивом деятельности Выговского стала борьба за сохранение своей власти. Тесный союз с враждебным России Крымским ханством был необходим новому гетману, прежде всего для разгрома оппозиционных сил. Одновременно он был направлен и против усиления роли Москвы в украинских делах. Получив поддержку Крыма, Выговский сразу же стал стремиться к освобождению от тяготившей его «зависимости» от царя. Последующий разрыв Выговского с Москвой был обусловлен победой гетмана над силами оппозиции, одержанной исключительно благодаря крымско-татарской военной поддержке. В условиях почти полной зависимости Выговского от политики Крымского ханства, возобновившего военный союз с Речью Посполитой, дальнейшее сохранение московского подданства для гетмана стало невозможным. Гетман тщательно скрывал свои истинные намерения, постоянно заверял русских воевод и послов в своей преданности государю, называя себя в письмах царю «гетманом войска вашего царского величества Запорожского»245. Можно согласиться с Л. В. Олейником, что «лукавый и вероломный Выговский не сразу открыто выступил против России, поскольку он хорошо знал настроения украинского народа»246. О двуличности и лицемерии Выговского свидетельствуют многие документы. Так, например, в 1651 г., в разгар войны с поляками, он писал коронному гетману С. Потоцкому: «Не только теперь, но и во всякое время я прилагал большое старание о том, чтоб усердно и верно служить его королевской милости», а спустя некоторое время уверял цар- 52 ских послов в своей искренней преданности Москве247. Представитель известного крымского рода наследственных посредников в осуществлении дипломатических отношений между Крымом и Московским государством кн. М. Сулешев 28 февраля 1658 г. сообщил русским посланникам в Крыму Я. Якушкину и Г. Михайлову, что Выговский «с запорожскими черкася, которые ему, писарю, послушны, от московского государя отложился», а для «заключения договора и шерти» от хана был послан Караш-бей Перекопский248. Вскоре приехавший в Чигирин Караш-бей от лица крымского хана заключил с Выговским договор, который касался совместных действий против не подчинявшихся гетману казаков и «о подданстве Выговского у хана «так же как (в 1648 г. - И.Б.) Богдан Хмельницкой»249. Крымское ханство уже в 1656 г. пыталось втянуть Украину в антироссийский польско-крымский союз. Призвав войско крымского хана на земли, находившиеся под юрисдикцией русского царя, отдав его подданных на истребление и разорение ордынцам, Выговский де-факто ставил себя в положение мятежника и изменника принесенной им же присяге. Появление крымско-татарского войска на землях Гетманщины вынуждало царское правитель- но принимать немедленные адекватные меры по отношению к человеку, фактически «открывшему ворота» военному вторжению вооруженных сил враждебного России государства. Однако царь Алексей Михайлович, явно не представляя дальнейших шагов Выговского на избранном им пути, меньше всего хотел использовать против него силу оружия, до последнего надеясь на покаяние и возвращение (вероятно, в лучших христианских традициях) «блудного сына». Крайне неверно представлять Выговского невинной жертвой обстоятельств, загнанной в угол политикой Москвы, как делает это Т. Г. Таирова-Яковлева. Такой «жертвенный образ» гетмана, которому «не везло с судьбой», никак не согласуется с характеристикой умного, хитрого и беспринципного политика, каким он предстает в многочисленных пись-
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. менных источниках, и прежде всего - в свидетельствах современников. Выговский не был столь беспомощен, наивен и глуп, чтобы не видеть невозможности удовлетворения Москвой его амбиций. Попытки Т. Г. Таировой-Яковлевой категорически отрицать тот факт, что Выговский лишь ждал удобного момента, чтобы перейти на сторону короля, неубедительны. В оценке мотивов и поступков Выговского гораздо ближе к истине был С. М. Соловьев, который писал, что «притворяясь поневоле ко- заком, Выговский оставался в душе шляхтичем, т.е. врагом козачества, и не переставал питать привязанности к Польше, этому шляхетскому царству, раю шляхты, не упуская случая служить панам, уведомляя их об опасности от хлопства»250. Весьма точна характеристика, данная Выговскому В. В. Волком-Карачев- ским: «хитрый, способный, хотя способности направлены исключительно на личные выгоды, никогда прямо не идущий к цели, политик, в основе которого лежала ложь, жестокий с врагами и льстивый перед силой»251. Объективный и взвешенный анализ личности Выговского приводит к выводу о том, что гетман вел опасную игру исключительно ради сохранения личной власти и выгоды, предлагая свои услуги русским против поляков, полякам - против русских, татарам - против тех и других. При таких обстоятельствах его поворот от Москвы к Варшаве был лишь делом времени. Интересы казачества как привилегированного сословия далеко не всегда совпадали с интересами всего украинского общества. Действуя в интересах лишь верхушки казачества (по сути «новой шляхты») в ущерб большей части народа, он заслужил однозначно негативную оценку большинства казацких летописцев как «клятвопреступник и братоубийца». Про- польские симпатии не мешали гетману, выслуживавшемуся перед влиятельными боярами, шпионить в пользу Москвы. Одновременно он сознательно и последовательно шел к тому, чтобы разыграть против царя «польскую карту». Прекрасно понимая, что его властные амбиции и непомерное честолюбие в условиях Московского государства не будут реализованы, Выговский, вероятнее всего, пытался использовать шанс стать одним из самых могущественных польских магнатов. Ради сохранения личной власти он шел на союз с Крымом, унижался перед «сильными мира сего», не брезгуя любыми средствами для достижения своей цели. «Сей Виговский, по властолюбию своему, Российскому государству изменил и много городов, местечек, сел и деревень Орде на разграбление отдал - малороссийских»252 - так характеризовал мотивы изменника автор «Хронологии высокославных ясновельможных гетманов». По словам Ю. Крижанича, Выговский хотел «царовати» и ради этого начал «народ громити, землю пустошити, христианство искореняти»253. Неизвестный автор «Истории Русов» считал Выговского «природным поляком», который воплотил в себе «характер нации своей во всей полноте» и «ради безмерного честолюбия своего всегда хотел гетманской власти любой ценой»254. Очевидно, что гетман не видел своего места в правящей элите Московского государства. Мелкий волынский шляхтич мечтал пробиться на самый верх титулованной польской знати, решавшей участь королей и судьбы Речи Посполитой. Взвешенный анализ логики его поступков и всей линии поведения неизбежно приводит объективного исследователя к указанному выводу. В результате измены Выговского начался новый этап гражданской войны на Украине. Гетманщина разделилась на два лагеря, представителей которых в отечественных документах именовали либо как «черкасы-изменники» (сторонники Выговского), либо как «черкасы, которые великому государю служат»255. Дальнейший ход событий привел к тому, что, как и в прежние времена, в борьбе за власть над украинскими землями снова сошлись два главных соперника - Речь Посполитая и Российское государство. Крымское ханство стало третьей серьезной силой на украинском театре войны, с которой приходилось считаться, вставшей на сторону Польско-Литовского государства. Москве поневоле пришлось сражаться сразу с двумя сильными противниками - Речью Посполитой и Крымским ханством, на стороне которых воевала значительная часть мятежного Войска Запорожского. 53
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) В результате в условиях иной, чем в 1654 г., геополитической ситуации в борьбе за Украину снова столкнулись интересы трех важнейших государств региона - России, Речи Поспо- литой и Османской Порты (в лице Крымского ханства). Острое военное противостояние России с Крымским ханством характеризует тот факт, что прерванная в начале 1659 г. дипломатическая переписка между Москвой и Бахчисараем возобновилась только весной 1661 г.256, что дает повод некоторым историкам говорить о «русско-крымской войне». Расколотое надвое Войско Запорожское, даже в те£ случаях, когда оно пыталось играть самостоятельную роль, являлось лишь проводником интересов Речи Посполитой, России и Крымского ханства в борьбе за земли Украины. Первый этап борьбы за Украину между Россией, Речью Посполитой и Крымским ханством, начавшийся после Переяславской рады в 1654 г., закончился в 1656 г. Виленским перемирием между Россией и Речью Посполитой. Крымское ханство выбыло из этой борьбы еще ранее, в конце 1655 г., после битвы под Озерной. Рассмотрение первого этапа выходит за рамки настоящей работы. Второй этап борьбы за Украину, исследуемый в настоящей работе, начинается с военного вмешательства Крымского ханства в гражданскую войну на Украине (апрель 1658 г.). Он непосредственно связан с активной деятельностью Ивана Выговского, направленной на отрыв Украины от Русского государства. Окончанием второго этапа борьбы за Украину следует считать отречение Выговского от булавы и избрание гетманом Войска Запорожского лояльного Москве Юрия Хмельницкого (сентябрь 1659 г.). Таким образом, появление крымско-татарской орды в «Государевых черкаских городах» в апреле 1658 г. является отправной точкой для настоящего исследования. Как метко заметил А. А. Новосельский, «Крым уже давно ожидал удобного момента возобновить вмешательство в дела Украины, которое обеспечивало ему крупную добычу на долгий срок»257. А. М. Апанович в свое время справедливо писала, что ханские власти стремились использовать украинскую старшину для «осуществле- 54 ния своих далеко идущих планов превращения Украины в вассала Крымского ханства. По сути, это была одна из форм агрессии татарских феодалов против России и Украины»258. Существенным отличием второго этапа от первого являлось наличие гражданской войны на Украине, а именно борьбы между двумя казацкими группировками - сторонниками Выговского и его противниками. В связи с этим обстоятельством нам представляется уместным применить термин «выговцы» по отношению к той части казачества, которая поддерживала политическую линию гетмана Выговского. § 2. Гражданская война на Украине и политика Москвы в отношении Гетманщины Гражданская война и борьба Выговского с оппозицией среди старшины Современные украинские историки стараются как можно меньше уделять внимания жестокому и кровавому социально-политическому конфликту, разразившемуся на Украине со смертью Богдана Хмельницкого. Еще С. М. Соловьев писал о том, что в Малороссии возникли «две враждебные стороны: сторона старшин и сторона черни, представителем которой было Запорожье; борьба этих сторон, неумение соединиться в общих интересах страны, уже готовила Малороссии судьбу Новгорода...»259. В конце XIX столетия столь почитаемый нынешними украинскими историками В. Антонович в данном вопросе полностью соглашался с Соловьевым. Он писал о двух противоборствующих партиях, которые сошлись в смертельной борьбе за власть. Относительное «сословное равенство», существовавшее в Войске Запорожском при Богдане Хмельницком, закончилось с приходом к власти Выговского. По словам Антоновича, «в среде самих казаков возникло как бы два сословия: значных, т.е. старшин, богатых казаков и шляхтичей, приставших к козацтву, и простых, которых эта аристократия именовала козацкой чернью».
Гл. L Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. Отрицательной стороной партии старшин было «пристрастие к шляхетским польским порядкам и желание вопреки народным устремлениям организовать дворянское сословие по образцу польского шляхетства со всеми его правами и привилегиями. Другая партия, чисто народная, состояла исключительно из поспольства (горожан и крестьян. - И. Б.) и простых казаков, которым ближе были интересы поспольства, прямо противоположные шляхетским идеалам значных казаков. Пос- польство было искренно предано России и видело исключительно в царской власти гарантию против восстановления польско-шляхетских порядков в той или иной форме... Идеал посполитой партии - это козацкое устройство, с полной сословной равноправностью. В силу этого к народной партии постоянно примыкает Запорожье, пополнявшееся исключительно из массы поспольства и осуществившее этот идеал в устройстве своей общины...»260. Противники Выговского стояли за сохранение сложившегося в ходе Освободительной войны социального строя, основанного на мелком землевладении лично свободного крестьянина и казака при верховной собственности на землю Войска Запорожского. Можно согласиться с Антоновичем, что «с возведением Выговского в гетманское достоинство партия старшин приобретает руководящее положение в Украине. Она окружает нового гетмана, поддерживает его и вместе с ним пытается осуществить его намерения», но так как «большинство Козаков разделяли народные интересы и всегда оказывали поддержку народной партии, то в борьбе с предводителями этой партии (Пушкарем, Бараба- шем, Искрой и др. - И. Б.) гетман принужден был действовать с помощью затяжных т.е. наемных войск из сербов, поляков, немцев и союзников татар, которые зачастую принимались грабить местное население, не разбирая, были ли то сторонники или враги»261. Следует дополнить, что включение Выговского в клан Хмельницких привело этот клан к краху. Приход к власти Выговского - это кри- зис правящей элиты, а не просто противостояние разных социальных групп. Раскол произошел и в среде самой высшей старшины. Далеко не вся она поддержала Выговского. С одной стороны, ставшая опорой нового гетмана административная верхушка превращается в новую, ненавистную народу «знать», с приходом Выговского захватившую власть в Войске Запорожском; с другой стороны, против нее также выступают представители старшины, ориентирующиеся на рядовое казачество, с саблей в руке отстаивающие традиции и идеалы вольного запорожского братства. Последние при этом ищут поддержки в Москве как в силе, способной защитить Украину от реставрации старых «польских» порядков. По словам польского магната Ю. Любомирского, «чернь, полюбившая Северную Русь (Россию. -И.О.) упорно стоит за нее и не хочет приступать к республике»262. Гражданская война началась на Украине с наступлением нового, 1658 г. Ее основными причинами были следующие: 1. Обострение социально-экономических противоречий в Гетманщине, которые накапливались в течение 1648-1658 гг. и предельно углубились с приходом к власти гетмана И. Выговского. 2. Захват политической власти группировкой высшей старшины, стремление Запорожской Сечи и массы рядового казачества с оружием в руках восстановить свое прежнее положение. 3. Деятельность гетмана И. Выговского исключительно в интересах партии старшин, не позволившая стабилизировать ситуацию на Украине после смерти Б. Хмельницкого. Конфликт старшины и народных масс стал настолько глубоким, что решить его мирным путем было невозможно. Усиливающаяся гражданская война на Украине и борьба за власть в Войске Запорожском быстро вели к падению его боеспособности, упадку морального духа и дисциплины, а в дальнейшем - к развалу его военной организации. В Крыму считали ситуацию благоприятной для начала большой войны против России. Запорожцы первыми подняли тревогу по поводу военного союза Выговского с крымскими татарами. Сечевиков также не устраивало то, что 55
И.Б.Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) он был избран без согласия Запорожской Сечи и, как они заявляли, «не природной запорожской казак, а взят из Полского войска на бою в языцех»263. Польский посол С. Беневский писал королю (февраль 1658 г.), что «запорожцы, у которых старший Барабашенко, хотят служить царю; послов, которых Выговский послал к хану, перехватили и утопили, а своих послов с листами Выговского к хану послали в Москву, предостерегая московского царя, что Выговский ведет себя изменнически по отношению к нему и призывает на него орду»264. Ориентация Выговского на Речь Поспо- литую и Крымское ханство вызвала в народе волну возмущения, особенно на Левобережной Украине. В поддержку Запорожской Сечи выступил Полтавский полк. Восстание против гетмана возглавили полковник Мартын Пушкарь и кошевой атаман Запорожской Сечи Яков Барабаш. В. Антонович считал Пушкаря «наиболее выдающимся» из всех претендентов на гетманскую булаву, «истинным представителем демократических (народных. -И.Б.) интересов»265. Недовольные крымской политикой Выговского, запорожцы, городовые казаки и толпы бедняков стекались под начало Пушкаря в Полтаву. В поисках поддержки у царя Выговский, боясь потерять булаву, послал в Москву полковника Г. Лесницкого, который от имени гетмана «просил прислать воевод и комиссаров в главнейшие города Украины для составления реестров казакам, которых должно быть не более 60 тысяч»266. Царское правительство, резонно опасаясь, что обострение внутриполитической обстановки на Украине используют Речь Посполитая и Крымское ханство, настоятельно требовало от Пушкаря «не выступати и бунты все успокоить»267. В Москве «продолжали ориентироваться на примирение разных частей Войска Запорожского с тем, чтобы оно как единое целое вступило в войну с Речью Посполи- той. Ход событий, однако, делал возможность такого примирения все более иллюзорной»268. Сторонники Выговского постоянно обвиняли Россию в поддержке повстанцев на востоке Украины против гетмана, но никаких доказательств «руки Москвы» представить не могли. 56 Первые попытки Выговского подчинить Полтавский полк и Запорожскую Сечь собственными силами закончились полным провалом. Гетман не пользовался популярностью у простых казаков и они прямо отказывались воевать против своих. Стремление Выговского подавить оппозицию насильственным путем только усиливало сопротивление недовольных. Выговский устраивал «верхи» старшины, но не был принят «низами» казацкого общества. Социальный конфликт на Гетманщине принимал все более острые формы противостояния. С самого начала внутреннего кризиса на Украине он приобрел «характер конфликта между верхами и низами казачества. Глава запорожцев - кошевой «атаман» принял титул «кошевого гетмана», как бы противостоящего гетману, выбранному казацкой верхушкой без участия «черни». На эти действия Выговский ответил установлением блокады Запорожья.. ,»269. Особенностью предстоящего театра военных действий было то, что почти каждое село на Украине «имело небольшое укрепление, способное выдержать короткую атаку конницы татар»270. Это приводило к тому, что иногда небольшие местечки превращались в настоящие «крепости», которые приходилось брать с боем как сторонникам Выговского, так и его противникам. Запорожцы и казаки Пушкаря 27 января под Диканькой разгромили отряд наемников-сербов, посланный Выговским против восставшей Полтавы. После этого на сторону восставших перешел Миргородский полк, который возглавил Степан Довгаль. Несмотря на успехи восстания против Выговского, Москва игнорировала просьбы предводителя восставших - Пушкаря о военной помощи в то время, когда власть гетмана была еще очень слабой. Видя нежелание рядовых казаков воевать за интересы казацкой старшины и не надеясь имеющимися силами сломить оппозицию, Выговский призвал на помощь крымцев, расплачиваясь с ними «живым товаром» - населением разоренных украинских городов и местечек Левобережья. Разгоравшаяся гражданская война не позволила Выговскому осуществить свои истин-
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. ные намерения сразу, стала причиной того, почему гетман не спешил обнаруживать свою измену: ему нужно было прежде сломить оппозицию, укрепить свою слабую власть, заручиться поддержкой большей части высшей старшины. Именно эти причины, а не искренняя преданность царю, как ошибочно считает Т. Г. Таирова-Яковлева271, долгое время удерживали Выговского от нарушения присяги Москве. Желая как-то погасить разгоравшееся пламя гражданской войны, царь Алексей Михайлович принимает решение направить воевод в шесть городов Украины. Согласно сохранившемуся документу, 3 апреля 1658 г. он указал быть «на своей государеве службе в Черка- ских городах воеводам: у Белые Церкви Григо- рей Петров сын Софонов, в Корсуни Оверкей Федоров сын Болтин, в Нежине Степан Борисов сын Бутиков, в Плотаве стольник Алексей Пантелеев сын Чириков, в Чернигове стольник Ондрей Яковлев сын Дашков, в Миргород - ке Микифор Алексеев сын Поленов»272. В Белую Церковь, Корсунь, Миргород и Полтаву предполагалось направить по 300 солдат, в Нежин и Чернигов - по 200 солдат. Когда в Москве спросили посланного от Выговского полковника Г. Лесницкого о том, что гетман скажет по этому поводу, полковник ответил, что о присылке воевод «гетман и все войско челом бьет, потому что этим в войске бунт усмирится; да хотя бы великий государь и в иных городах изволил воеводам быть, то у них бы в войске гораздо было лучше и смирнее, изволил бы, великий государь, послать в войско запорожское своих воевод и ратных людей для искоренения своеволия»273. Считать вышеуказанные намерения царя попыткой установить контроль над гетманской администрацией было бы большим преувеличением. Столь незначительные воинские силы в лучшем случае могли бы удержать город при набеге польско-татарских отрядов, не более. На роль «оккупационных сил», способных подчинить Украину, они явно не претендовали и легко могли быть истреблены в случае возмущения против них самих казаков. Кроме того, отметим, что ближайший сторонник Выговского лично просил бояр о присылке воевод с войсками на Украину. Мотив Выговского понятен. Испугавшись потерять столь любимую им власть в борьбе с Пушкарем, гетман охотно давал согласие на размещение воевод в городах. Он нуждался в поддержке царя. Однако Москва опоздала. Когда на помощь гетману пришли крымцы, его положение улучшилось. По мере усиления Выговского необходимость посылки воевод и солдат в названные города уменьшалась. Царь согласился с ним и отменил свое решение274, хотя некоторые историки предпочитают не замечать того факта, что воеводы с русскими отрядами, предназначенными для гарнизонов, даже не были посланы на Украину и, соответственно, не могли «притеснять» местное население. Исчез повод для недовольства старшины. Хотя можно согласиться с Г. В. Вернадским в том, что в то время цель размещения гарнизонов была «чисто военная, стоять на страже от польских и татарских нападений»275. Воеводы не должны были брать на себя административные и судебные функции, отстранять от власти казацких полковников, как позднее утверждали сторонники Выговского. В своей грамоте, обращенной к Войску Запорожскому, царь Алексей Михайлович писал: «Говорят мятежники, что быть в городех нашего царского величества воеводам бутто для того, что они учнут вол- ности ваши ломать, и вам было нашим царского величества верным подданным таких смутных речей и слышати не годилось». Он приводил пример русского гарнизона в Киеве, что там воеводы «тамошним никаким лю- дем неволи никакие не чинят и прав и вольностей ваших ни в чем не ломают», а ратные люди с ними «для береженья от неприятел- ских приходов и кормов им и по ся места никаких не дается, и живут там нашим царским жалованьем»276. Отметим, что даже в Переяславском договоре 1659 г. ни о каких покушениях на «права и вольности» речи не шло: (ст. 5): «Воеводам к Войсковые права и вольности не вступать. А которые воеводы и ратные люди будут в Переясловле, в Нежине, и тем быть на своих запасех... а в полковничьи поборы не вступатца...»277. 57
И. J5. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Царское правительство, конечно же, «предполагало осуществить ряд мер, которые бы усилили зависимость гетманства от Русского государства»278, - с этим никто не спорит. Но степень этой зависимости определялась не «безудержной и неуемной экспансией» русского царя, а лояльностью гетмана, доверием к нему. Несмотря на все сложности отношений с Богданом Хмельницким, Москва ему доверяла, поэтому в сложных условиях «военного времени» не пыталась ограничивать его власть, вводить гарнизоны в города, реализовать все положения Переяславского договора 1654 г. В преданности Выговского царю бояре также сначала не сомневались, сомневались лишь в его способности удержать гетманскую булаву. Требование повторных общих выборов гетмана было не «игнорированием» царским правительством избрания Выговского на старшинской раде, а лишь желанием получения весомых доказательств его легитимности. Иначе говоря, Москва должна была быть уверена, что избранный на Раде гетман действительно обладает необходимым авторитетом и поддержкой большей части Войска Запорожского. Наказы воеводам прямо предписывали не вмешиваться в развернувшуюся на Украине политическую борьбу, дать возможность прийти к власти тому, кто наиболее популярен в народе, чтобы не допустить обострения ситуации. В противоборстве Выговского и Пушкаря Москва заняла позицию выжидания, из-за которой гетман лишился ее поддержки. Следует особо отметить, что для успешного ведения войны против Речи Посполитой России нужны были весомые гарантии безопасности ее южных границ. Осенью 1655 г. неожиданный удар Крымского ханства по тылам русско-казацкой армии сорвал большой поход в Галицию. Подобные очень опасные военные акции татар могли не раз повториться в будущем. В то же время царское командование не желало направлять значительные воинские силы на Украину, полагаясь на данном театре войны на силу казацкого войска. С началом смуты в Гетманщине у Москвы появились сомнения в том, что Выговский способен заменить Богдана Хмельницкого как авторитетный лидер и военный вождь казачества. Царь пошел навстречу категорическим требованиям запорожцев о повторном переизбрании гетмана. К тому же постоянно поступающие сведения о переговорах Выговского с крымцами, поляками, шведами только усилили желание царя выдвинуть русские гарнизоны «для обороны от неприятелей» на дальние подступы к московским землям. Украина все больше отвлекала внимание государя от главного, по его мнению, «фронта» войны в Белоруссии и Литве. «Политическая обстановка на Украине стала предметом серьезных беспокойств правительства Алексея Михайловича»279. Москва не была заинтересована в разжигании гражданской войны в Гетманщине, она стремилась к достижению «главной, наиболее важной для русского правительства в данный момент цели - обеспечить участие Войска Запорожского в конфликте с Речью Посполитой на русской стороне»280. Этим, естественным и понятным желанием и тревогами московского правительства воспользовались наиболее активные противники интеграции Украины в Русское государство. На землях Гетманщины выговцами стали распространяться провокационные и лживые «пункты» о якобы предстоящей фактической ликвидации автономии гетманства, о том, что царь хочет разместить свою армию на территории Украины, которая «содержалась бы за счет местного населения, обложении этого населения податями, которые ранее «имали на короля и панов», и, наконец, о том, что размер казацкого войска должен был сократиться до 10 тыс. человек и оно могло находиться только за днепровскими порогами, а все остальные казаки должны были стать крестьянами и мещанами. С. М. Соловьев и В. В. Волк-Карачевский писали, что первым стал рассылать универсалы, в которых говорилось «об отнятии вольностей», полковник Г. Лесницкий281. Т. Г. Таирова-Яковлева и Б. Н. Флоря считают, что к появлению этих «пунктов» был причастен один из ближайших к Выговскому людей - Юрий Немирич282. В любом случае названные «пункты» этой фальшивой, якобы «московской» программы вызвали вполне ожидаемые волнения 58
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. на Украине, хотя русское правительство не имело к ним никакого отношения. Украинские историки пишут о том, что московские гарнизоны в городах Украины якобы должны были содержаться за счет местного населения, а собираемые налоги поступать в царскую казну. На самом деле, из документов московских приказов видны попытки русского правительства навести порядок в организации и снабжении Войска Запорожского. Казаки требовали регулярного жалованья за службу, причем непосредственно из царской казны. Запорожцы постоянно писали в Москву о недовольстве основной массы казачества невыплатами денежного жалованья: «все поборы собирает гетман себе, в войско ничего не дает»283. В то же время царь не брал на себя обязательства оплачивать содержание большой казацкой армии на Украине за счет своих средств. Речь о сокращении Войска Запорожского до названной численности - 10 тыс. человек в Москве даже не шла. Такое сокращение было бы невыгодным для Русского государства. Выговскому резонно предлагалось составить реестр казацкого войска, включив в него 60 тыс. казаков. Содержать их и выплачивать им жалованье предполагалось с тех самых налогов, собираемых с местного населения. Согласно договоренностям 1654 г., деньги для будущих выплат казакам «должны были поступать из местного дохода Малой Руси. Этот доход должен был быть определен после проведения переписи населения, для чего следовало направить царских должностных лиц»284. Поскольку казаков было намного больше 60 тыс., то естественное недовольство тех, кто останется вне реестра, по понятным причинам, вызывало озабоченность в русском правительстве. Выговский учел то, что это недовольство можно также направить против Москвы, переложив на царя вину за свою попытку значительно сократить казацкий реестр. Между тем отметим, что по условиям последующего соглашения Выговского с поляками (Гадячская уния 1658 г.) реестр Войска Запорожского должен был составить всего лишь 30 тыс. человек, т.е. в два раза меньше. Таким образом, напрашивается достаточно определенный вывод: Москва была больше заинтересована в сохранении многочисленного украинского казачества, чем пропольски ориентированный гетман, боявшийся казацкой массы и видевший свою опору в крымских татарах и наемных силах. Как выше было отмечено, Выговский стал гетманом, не заручившись поддержкой большинства казачества, как ставленник старшины. В то же время, как писал С. М. Соловьев, «присоединение к Москве было делом народным, делом народного большинства, и большинство это до сих пор не имело причины раскаиваться в своем деле»285. В глазах огромного большинства казаков он был «похититель» гетманской булавы, для них «законным гетманом мог быть только выбранный вольными голосами на общей раде, а Выговский не мог рассчитывать на такое избрание... кроме того, Выговский даже не был казаком, и что всего хуже для казака, был шляхтич»286. Разрыв старшины с Москвой неизбежно приводил к зависимости Гетманщины от Польши и Крыма. Речь Посполитая была Выговскому ближе, но в то время не могла оказать ему серьезной военной помощи. Шляхтич и умом, и сердцем, Выговский не доверял казакам. Не чувствуя необходимой поддержки среди рядового казачества, опасаясь за свою жизнь, он пополнял свою наемную дружину сербами, валахами, немцами и поляками. Опора на узкий круг высшей казацкой старшины и на внешние военные силы стала одной из важнейших причин последующего падения гетмана Выговского и провала всей его внутренней и внешней политики. Именно на Выговском лежит большая доля вины в том, что гражданская война на Украине приобрела столь массовый и разрушительный характер. Считать пушкаревцев сторонниками «ликвидации независимости» Украины, как делает это Т. Г. Таирова-Яковлева287, в корне неверно. Никакой независимости не было. Если в начале этой войны велась борьба за власть между сторонниками гетмана и повстанцами Пушкаря, то после измены гетмана противники разделились по отношению к России и Речи Посполитой. Определенную роль сыграли значительные отличия Левобережной Украины (Запорожья и Полтавщины) от Правобе- 59
И. Б. Бабу пин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) режной. Правобережье экономически тесно было связано с Польшей, Левобережье - с Москвой. Борьба велась между украинскими казаками - противниками Выговского («козаки на этой стороне Днепра») и его сторонниками («заднепровские»), как отмечали современники. Проезжавший по Украине в декабре 1657 г. греческий митрополит Колоссийский Михаил рассказывал в Москве, что «гетмана Ивана Выговского заднепрские черкасы любят. А которые по сю сторону Днепра, и те де черкасы и вся чернь ево не любят, а опасаютца того, что он поляк, и чтоб де у него с поляки какова совету не было»288. На Левобережье верность гетману сохраняли Нежинский, Черниговский, Прилуцкий и Переяславский полки. Когда же казакам стали известны условия соглашения, заключенного с поляками (Гадячская уния), не только они, но и правобережные полки приняли активное участие в низложении Выговского осенью 1659 г. Выговскому удалось объединить усилия большинства представителей высшей казацкой старшины к вооруженному выступлению против Русского государства. Это было несложно, поскольку получение социального статуса польской шляхты было пределом мечтаний для казацкой верхушки тех времен. Ни о какой суверенности и государственности в массе своей она не помышляла. Однако недовольные про- польской политикой гетмана были не только на левом берегу Днепра, но и на Правобережье. Даже среди старшины возникла оппозиция Выговскому. К тем, кто не желал подчиняться гетману, применялись самые суровые репрессии. Выговский устранял их всеми возможными способами. «Чистки» командного состава Войска Запорожского от заподозренных в симпатиях к Пушкарю или Москве начались еще в начале лета 1658 г. Так, по приказу гетмана в Чи- гирине были расстреляны Корсунский полковник Т. Аникеенко289 и шесть «значных казаков его полку». Согласно В. Коховскому, при попытке убийства Выговского погиб Кропивен- ский полковник Ф. Джеджалий290. 15 июля уже киевский воевода Шереметев получил сведения о том, что «Переяславскому де полковнику Колюбаке велел гетман голову отсечь; а Кор- 60 сунского полковника Тимошу Аникеенка велел расстрелять, да сотников разных городов велел посечь и растрелять человек с 12 за то, что они писмами ссылались с Пушкарем. А Уманского полковника да Торчитцкого Михаила Суличи- ча да Ковалевского, что был есаулом войсковым, хотел же их гетман побить, и они утекли безвестно»291. Паволоцкий полковник Михаил Суличич (ошибочно названный Торчицким) и войсковой есаул Иван Ковалевский позднее появились в рядах вооруженной оппозиции Выговскому. Генеральному судье Ивану Беспалому, бывшему уманскому полковнику, также пришлось искать спасения на Слобожанщине. Летопись С. Величко повествует о том, что, когда Выговский прибыл в Гадяч, он «покарал там смертью несколько человек войсковых значных и чиновных гадячских», которых подозревал в неприязни к себе292. Переяславский полковник Тимофей Цецю- ра позднее говорил В. Б. Шереметеву, что они, оставшиеся с Выговским полковники и казаки, бились с русскими ратными людьми «по бол- шой неволе, боясь изменника Ивашки Выговского, что он многих полковников, которые не похотели послушать, велел посечь, а иных ро- стрелял и вешал, а многих казаков з женами и з детьми отдал в Крым татаром»293. Священник Василий из Конотопа сообщил царскому посланнику Г. Булгакову, что «многих гетман казнит, кто помыслит на государеву сторону и (тех) розстреливает»294. С рядовыми черкасами, которые не подчинялись гетману, расправлялись без всякой пощады. Бежавшие из Нежина казаки Г. Вощенко и К. Семенов рассказывали, что «видя де Выговского неправду, отобралось их пять корогвей и хотели они от него отстать и служить великому государю... и сведав де то, Выговский велел тех людей порубить, а ушло де их толко 50 человек»295. Власть в Войске Запорожском захватили активные сторонники гетмана, представители высшей старшины (Г. Гуляницкий, Г. Лес- ницкий, И. Нечай и др.). Они рассылали по городам и местечкам провокационные «листы» о том, что царь якобы приказал черкас «побивать» и «вольности» их ломать с целью возбудить воинственные настроения у казаков и мо-
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. билизовать их для большой войны. Тем не менее рядовое казачество не горело желанием сражаться за интересы казацкой верхушки. Простые казаки неохотно шли в гетманские полки и уклонялись от службы. Как позднее говорил русским воеводам взятый в плен писарь наказного гетмана И. Скоробогатко Захарий Шийкевич, «те полки казацкие небольшие люди... казаки к Выговскому не идут и против великого государя ратей стоять не хотят»296. Вы- говский и его единомышленники очень «скоро убедились в том, что вся эта «антимосковская» пропаганда не только не встречает поддержки на Украине, но, напротив, наталкивается на решительный отпор со стороны широких слоев казачества, мещанства и крестьянства»297. Военный союз Выговского с Крымом вскоре принес свои первые результаты. Как писал Н. И. Костомаров, Караш-бей Перекопский известил гетмана, что «хан соглашается оказать ему помощь. В половине апреля донесли Выговскому, что обещанные татары пришли в Украину. Гетман в сопровождении старшин, полковников и сотников отправился навстречу желанным союзникам на берег Ирклея. Прибыл старинный приятель Козаков, победитель при Батоге - Карабей с ордою, которая - по сказанию одного современника - простиралась до сорока тысяч...»298. По верному замечанию С. Ф. Фаизова, «напуганный восстанием Пушкаря и Барабаша И. Выговский обязался признать покровительство Крыма при условии, что крымцы помогут ему удержаться у власти»299. Выговский со своими полками и Караш-бей с крымскими татарами 4 мая 1658 г. двинулись на Полтаву. Гетман сам признавал, что его карательный поход не был популярен среди казаков. С полковниками «пошли немногие люди, а иные де идти не хотят; только б де я не по- шол, все б де пристали к Пушкареву совету»300. По словам татарских пленников, для предстоящей карательной акции гетману удалось собрать только 6 тыс. казаков. Миргородской полковник Степан Довгаль 24 мая 1658 г. прислал в Белгород «трех человек татар, которые взяты на бою». Один из крымцев, Узембек, сказал, что «с Выговским де казаков тысяч с шесть, а гетман де и Карач бей мурза с татары стоят около Плотавы, а полковник Мартин Пушкарь в Плотаве сидит в осаде»301. Другой татарин рассказал, что «пришли они из Крыма в черкасские городы по повеленью крымского хана по прошенью гетмана Ивана Выговского, а пришел де в Черкасские городы Карач бей мурза, а с ним их татары крымские и нагайские адин- натцать тысеч, а пришли они в государевы чер- какие городы воевать, а гетман де черкаские городы воевать велел»302. Из документа следует, что Караш-бей привел с собой 11 тыс. крымцев и ногайцев, т.е. это число почти в два раза превышало число казаков, которых смог мобилизовать в свое войско Выговский. Талантливый крымско-татарский военачальник Караш-бей (Карач-бей) 1 июня 1658 г. разгромил Пушкаря в сражении под Полтавой. Сам Пушкарь героически погиб в бою. Согласно сведениям Г. Лесницкого (вероятно, сильно преувеличенным), на поле битвы осталось около 15 тыс. убитых303. Лишь части повстанцев во главе с Барабашем удалось вырваться из окружения и уйти в Сечь. По словам Барабаша, после боя Выговский отсеченную голову Пушкаря «взаткнул на копье и велел де возить по полком; и Запорожского де войска казаков многие тысячи побил, и татаром многих отдал». Казак Я. Андреев позднее сообщил кн. Ромода- новскому, что Выговский «пришел в Плотаву июня в 1 день, и плотавских де казаков велел всех порубить, а жон их и детей и мещан и мужиков всех отдал татарам»304. Ордынцы, выгов- цы и наемники разграбили и сожгли не только саму Полтаву, но и полковые города и села. По замечанию Л. В. Олейника, «оборона и падение Полтавы - кульминационный пункт народного восстания против пропольской старшинской верхушки»305. Вскоре выговцы под началом Гуляницко- го взяли и разгромили Лубны и Гадяч. Тысячи городских и сельских жителей, казаков, мещан и селян «с женами и детьми» с согласия Выговского были уведены татарами в Крым и проданы в рабство на невольничьих рынках. Значительное число беженцев из разоренных городов и сел Полтавского полка нашли спасение на Слобожанщине. 61
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Таким образом, в результате политического террора, развязанного Выговским, к началу лета 1658 г. сменилось сразу шесть полковников, четверо из которых: М. Пушкарь, Т. Аникеенко, И. Колюбака и Ф. Джеджалий - погибли. Это не считая большого числа убитых и казненных Выговским начальных людей рангом пониже и рядовых казаков. После карательных действий гетмана многие казацкие сотники, атаманы и есаулы перешли на сторону его противников и привели с собой своих казаков. В пользу утверждения о слабости и малочисленности гетманских полков свидетельствуют и постоянные поражения Выгов- ского от русских войск во всех боевых столкновениях 1658 г. От скорого и неминуемого разгрома его спасла лишь польско-татарская помощь. Дальнейшие действия Выговского «были направлены прямо против русского правительства. Пока оно разбиралось в новой ситуации на Украине, оно уже имело перед собой полностью мобилизованные силы запорожского казачества, объединенные с огромной ратью татар...»306. Как верно заметил Г. А. Санин, в Москве «упорно не желали замечать очевидное: изменение политической ориентации гетмана И. Выговского», его действия расценивали как «карательную акцию против бунтовщиков, а не как переход гетмана на сторону противников России»307. Т. Г. Таирова-Яковлева безосновательно находит перемену отношения московского правительства к Выговскому в смене путивльского воеводы Н. А. Зюзина, симпатизировавшего гетману, называя его при этом одним из «наиразумнейших чиновников». Она почему-то считает его отставку (май 1658 г., а не январь, как она пишет. - И. Б.) от должности «следствием интриг Никона, который ненавидел путивльского воеводу»308. На самом деле, за время своей службы Зюзин не проявил никаких способностей ни на дипломатическом, ни на военном поприще. Кроме того, боярин был большим другом патриарха Никона, из-за которого впоследствии (1664 г.) оказался в опале по собственной глупости309. 62 Прилуцкий поход кн. Г. Г. Ромодановского Весной 1658 г. курс царского правительства в отношении Украины существенно не менялся. Москва стремилась к стабилизации политической обстановки в Гетманщине с тем, чтобы Войско Запорожское могло сыграть свою важную роль в предстоящей войне с Польско-Литовским государством. Определенное дипломатическое давление на гетмана и старшину не выходило за рамки обычных дискуссий о границах и трактовке Переяславских соглашений. Возобновление войны с поляками заботило царя Алексея Михайловича больше, чем вопрос установления «реального контроля над территорией Войска Запорожского». Для решения столь трудной задачи, как ограничение автономии Украины, Москва просто не имела необходимой в данном случае силовой поддержки. На юго-западных рубежах (Брянск-Севск-Путивль) не было ни одной значительной воинской группировки, которая могла бы стать орудием реализации такого волевого, несвоевременного и непредсказуемого по своим последствиям решения. Дислоцированные на южной, степной границе полки Белгородского разряда, основной функцией которого была оборона от ежегодных набегов татар и ногайцев, предполагалось направить не на Украину, а в Литву. Согласно исследованию Б. Н. Флори, «по плану русского правительства весной 1658 г. должен был начаться совместный поход русских и украинских войск на Речь Посполитую, который, очевидно, и должен был привести к заключению мира на желательных для русской стороны условиях»310. Документы Разрядного приказа подтверждают подготовку русского командования к передислокации белгородских полков на северо-запад. По царскому указу от 23 мая белгородскому воеводе кн. Ро- модановскому следовало отправить в Гродно «своего полку станицу добрую... наперед своего похода из Белагорода в Гродно к Богдану Апрелеву» и написать гродненскому воеводе, что сам князь «с ратными людьми с конными и с пешими и с нарядом» пойдет в Литву и будет «в Гродне вскоре»311. Ряд документов Раз-
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. ряда свидетельствует о том, что, никак не ожидая военных осложнений на степных рубежах, большую часть белгородской («южной») армии во главе с ее командующим Москва предполагала отправить в северо-западные районы Белоруссии, где в любой момент могли возобновиться боевые действия против войск Великого княжества Литовского. Царская грамота об отмене намечавшейся посылки воевод в черкасские города пришла в Белгород 5 июня. Г. Сафонову, А. Дашкову, А. Болтину, С. Бутикову, А. Чирикову и М. Поленову в «Черкаские городы» «ездить не велено», а быть в Белгороде «до государева указу»312. В условиях разгоравшейся на Украине гражданской войны Алексей Михайлович не хотел обострять и без того накалившуюся ситуацию. Вероятно, искренне рассчитывая на то, что гетман сможет обеспечить безопасность южных границ своими силами. Кн. Г. Г. Ромодановский по царскому указу должен был выступить 13 июня 1658 г. со своим Белгородским полком в Литву и «встать в Гродне на срок июля де в 15 день»31.3. Авангард его армии составляли «пешие салдацкие старые три полка Филиппиюсов полк Албер- та Фанбуковена да Яковлев полк Лесли да Федоров полк Вормзера из Белагорода» потому, что «в тех старых трех полкех обозные всякие строи построены наперед сего... свинец и фе- тиль, и твои государевы лошади даны наперед сего». Первые три полка отправлялись в поход 10 июня, а основные силы во главе с самим князем - через три дня, необходимые для того, чтобы устроить в новых солдатских и драгунских полках «обозные всякие строи». Воевода писал в Разряд, что «пороху, государь, и свинцу и фетилю в тех новых полках нет, с Москвы ничего не прислано»314. К счастью, царское правительство вовремя опомнилось и отказалось от плана направления белгородцев в Гродно. За день до выступления основных сил, 12 июня, Ромодановский получил новую грамоту из Приказа Тайных дел, в которой передислокация его войск в Литву отменялась. Воеводе было приказано «идти в Черкаские городы на помочь к гетману к Ывану Выговскому для успокоения своевольников», а также усилить гарнизон Киева - послать ратных людей к боярину и воеводе к Василью Борисовичу Шереметеву. Первоочередной задачей Ромодановского и Шереметева «было добиться разрыва союза между Вы- говским и татарами. Гетману следовало заявить, что лишь при этом условии присланное на Украину войско окажет ему помощь в борьбе с «своевольниками»315. В Белгороде воеводой оставался Лев Ляпунов, а в Гродно позднее (28 июля) был послан стольник Андрей Дашков, с которым отпустили лишь «рейтарского строю полуполковника с ево шквадроною, да два полка драгунских, да пешей солдацкий полк»316. Ромодановский 12 июня отправил ратных людей в Киев к Шереметеву, а сам выступил в поход на Украину 14 июня317. О гибели Пушкаря и разгроме Полтавы воевода еще не знал. Князь должен был «приказать тем полковникам накрепко, чтоб дорогой шли смирно» и обид «никаких никому не чинили». Отправление с Ромодановским значительных воинских сил было вполне оправданным шагом. На Левобережье Днепра, в районе Полтавы, находилась крымско-татарская орда во главе с Караш-беем. В наказе Ромодановскому от 6 июня получило отражение «сильное беспокойство, которое вызвали в Москве известия о приходе на помощь Выговскому татарских войск. Приверженцы Пушкаря постоянно сообщали, что гетман вместе с татарами хочет напасть на пограничные города. Если до этого дойдет, Г. Г. Ромодановский должен был организовать оборону от татар, призвать казацкие полки к выступлению против гетмана и способствовать созыву рады для выбора нового главы Войска Запорожского»318. Местом предстоящей встречи кн. Ромодановского и Выговского для согласования вза- имноприемлемых условий погашения конфликта должен был стать город Прилуки. К моменту отправления грамоты из Москвы там также еще не было известно о гибели Пушкаря и разгроме Полтавы. О своем походе воевода должен был уведомить Выговского, чтобы ему «гетману и полковником Мартыну Пуш- каренко и Довгарю и кошевому Барабашенку 63
И. Б, Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) и казаком Михаилу Стрынже с товарищи приехать в тот же город и их полковников Мартына Пушкаренка и Довгаря и Барабашенка и са- моволников и ево советников, которые с ними полковники на него гетмана бунты заводят ото всякого самовольства унять»319. Кроме того, поскольку «ведомость учинилась, что у него гетмана для вспоможенья на тех полковников и на их советников призваны крымские та- таровя», воевода должен был потребовать от Выговского, чтобы он, гетман, крымских татар «отпустил от себя тотчас и был к тебе в город Прилуки». Воеводе следовало послать грамоту к полтавскому полковнику М. Пушкарю и его соратникам, чтобы и они приехали «в город Прилуки тот же час». Ромодановскому поручалось «их з гетманом с Ываном Выговским во всяких спорах успокоить». По приезду Пушкаря и его товарищей в Прилуки князь должен был огласить царскую волю: «полковником и казакам ево гетмана слушать во всем», а ему, гетману, «тем полковником и казаком за те их ссоры» не мстить320. Анализ последовательных шагов царского правительства приводит к мысли о том, что политику, проводимую в то время Москвой по отношению к Украине, можно обозначить ныне популярным выражением «принуждение к миру». Причем принуждение должно было касаться обеих конфликтующих сторон. Т. Г. Таирова-Яковлева делает абсолютно неверный вывод о том, что Москву устраивала социальная нестабильность на Украине, на основании того, что Алексей Михайлович не «душил повстанцев» так, как это было бы в России. Она считает, что «стабилизация внутреннего состояния Украины не отвечала интересам царя, ибо она вела к усилению Гетманщины и завершению процесса государственного строительства»321. Действия правителя Русского государства объяснялись совсем иными мотивами - царь не хотел брать на себя функции палача восставших, чего от него так упорно добивался гетман. Понимая, что Украина еще недостаточно прочно связана с Россией, Алексей Михайлович не мог позволить себе распоряжаться там, как помещик в своей вотчине. Начинать реализацию своей «монаршьей воли» в отно- 64 шении новых подданных с топора и кнута было бы крайне неразумно. Как отметила в свое время А. М. Апанович, царское правительство «очень осторожно вело себя на Украине»322. Вероятно, расчет государя строился на том, что гетман должен своими силами справиться с вооруженной оппозицией, доказать свою лиги- тимность и (в современной трактовке) «соответствие занимаемой должности». Однако, как вскоре оказалось, распоряжения из Москвы относительно «принуждения к миру» Пушкаря и его соратников сильно опоздали. К моменту получения царского указа полтавский полковник уже погиб в бою. Согласно «Росписи государевых ратных людей Белогородцкого полку околни- чего и воеводы князя Григорья Григорьевича Ромодановского, которым (велено. - И. Б.) с ним быть в походе к гетману к Ивану Вы- говскому», 14 июня в Прилуки отправилось примерно 14-тысячное войско (см. приложение 1.4). Наиболее обученную и боеспособную часть пехоты нового строя армии кн. Ромодановского составляли четыре старых полка солдатского строя, участвовавшие в кампании 1654-1655 гг. В документе они прямо названы «лутчими»: Белгородский (Фанбуковена), Яблоновский (Лесли), Усерд- ский (Вормзера) и Карповский (Фангалена). «Старыми» были также драгунские полки Гундертмарка и Фамендина. Остальные три драгунских полка названы «новыми». В Белгороде, «на Украине», велено «оставить воеводу Лва Ляпунова, а с ним велеть быть ратным людям»323. Засечную черту прикрывало 4 050 русских ратных людей и 3 тыс. либо 4 тыс. служилых черкас (см. приложение 1.5). Один из бывших в Белгороде солдатских полков (Ронарта) позднее присоединился к армии Ромодановского. Тогда же наличные силы на черте были сокращены: находившиеся в Белгороде драгуны полка В. Змеева были временно распущены. Согласно отписке царю белгородского воеводы Льва Ляпунова, по царской грамоте, полученной им 21 июля, приказано ему «Веденихтова полку Змеева севские и комарицкие волости драгун четыреста пятьдесят человек», которым ранее ве-
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. лено быть на службе в Белгороде, отпустить всех по домам. На государеву службу их «посылать не велено», потому что они драгуны «великого Государя полку»324. В то время когда кн. Ромодановский выступил с войском на Украину и пошел «на службу в черкаские городы», на дороге у Карпова к нему вышел спасшийся от полтавского разгрома «кошевой гетман» Барабаш с сопровождающими его казаками, которых было «з двесте человек». Воевода, не имея на этот счет инструкций, приказал большую часть казаков распустить, а.с Барабашем «велел быть у себя в обозе пятьдесят человек» до «великого государя указу». Вскоре в Белгород явился также бежавший от расправы выговцев бывший миргородский полковник Степан Довгаль. В дальнейшем в пути следования русского войска к нему стали стекаться толпы беженцев - «многие запорожские черкасы ис пло- тавского полку». Они спасались из опустошенных выговцами и крымскими татарами земель «з женами и з детми» в поисках защиты у русских ратных людей либо скрывались в лесах от карателей-выговцев. Беженцы говорили князю, что они уходят «от гетмана от Ивана Выговского». Князь пытался успокоить их, предлагал вернуться в «домы свои», где бы они «жили по прежнему». Уцелевшие полтавчане категорически не соглашались с ним. Не имея на этот счет никаких указаний, воевода разрешил им остаться в городах Слобожанщины, а с собою взял «одново Якова Барабаша»325. Узнав о разгроме Полтавы и гибели Пушкаря, Москва прислала новые грамоты кн. Ро- модановскому. В кардинально изменившихся условиях воеводе предстояло выяснить: «которые черкасские городы (по) гетмана по Ивану веленью Выговского крымские татаровя повоевали?» Сколько черкас «побито и в полон поймано»? Что «ныне у гетмана и у черкас с татары и в черкаских городах, которые гетману послушны, делается?»326. Князю снова приказано «идти в черкаские городы на помощь к гетману к Ыва- ну Выговскому для успокоенья своевольников» и ждать указаний, чтобы он делал «все по нашей великого государя грамоте», которая прислана будет ему из Розряда «с сею нашей великого государя грамотой, как с ним гетманом с Ываном Выговским тебе ссылат- ца и где сходитца, и что говорить...». Фактически бояре обрекали воеводу на бездействие и потерю времени, поскольку велено ему было ожидать «великого государя указу в черкаских городах»327. Ромодановский послал к гетману Выговскому стряпчего Григория Косаго- ва с письмом, чтобы гетман сходился с ним в Лохвице или в Миргороде о «великого государя делах переговорить»328. Хитрый Выгов- ский малодушно боялся ареста и поэтому избегал любых личных встреч с уполномоченными на переговоры воеводами. Вернувшийся Косагов сообщил, что гетман съезжаться с ними «не хочет»329. Князь Ромодановский 23 июля сообщил в Белгород Ляпунову, что «ведомо ему учинилось подлинно... хан крымской со всею ордою пришол в Чигирин к гетману Ивану Выговскому и станет перевозиться через Днепр вскоре». Орда, по его словам, пойдет против него, а иные татары - на «государевы окраинные городы к черте». В связи с этим Ляпунов писал в Москву, что в самом Белгороде «малолюдно, только один пешей салдацкой полк»330. Украинский историк А. Г. Бульвинский считает, что кн. Ромодановский своими «провокационными и открыто враждебными действиями в отношении гетманской власти развязал украинско-российскую войну 1658-1659 гг.»331, забывая о том, что Выговский сам призывал русскую армию на Украину. Воевода не проявлял открытой вражды к Выговскому и не вел против его войск военных действий. Нет документов, которые бы подтверждали то, что Ромодановский поощрял повстанцев к сопротивлению, вооружал их, формировал из них полки. Наоборот, князь предпринимал все возможные действия, чтобы ограничить число повстанцев, желающих присоединиться к русскому войску и свести свои личные счеты с ка- рателями-выговцами. Нет никаких оснований считать «провокацией» усилия Ромодановско- го по спасению полтавских беженцев от резни и истребления их крымскими татарами и мятежниками. Отдельные, частные случаи на- 65
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) силия русских ратных людей по отношению к представителям местного населения, которые вполне могли иметь место в тех условиях, не были санкционированы высшим командованием и не носили характер карательных акций. За любые «обиды», причиненные мирным черкасам, русские служилые люди подвергались наказанию кнутом и батогами. Напротив, не в пример московским воеводам гетман Выговский открыто призывал своих сторонников к массовой резне всех неугодных ему, предоставляя своим союзникам - крымским татарам - полную свободу действий так, как будто украинские земли были оккупированной ордынцами территорией. Заявление о «провокационное™» похода русского войска, подчеркиваем, не носившего характера военной акции, - не более чем домысел «национально ориентированного» украинского историка, стремящегося обвинить Россию в развязывании «несправедливой» войны. После месяца тщетного ожидания Выгов- ского за «столом переговоров» в Прилуках 28 июля князь получил царскую грамоту, в которой ему было приказано «отступить ис чер- каских городов в Белгород». Вероятно, царское правительство, учитывая пребывание значительных сил крымских татар на юге Украины, не желая провоцировать хана на открытую войну, старалось не доводить дело до прямого боевого столкновения с ордынцами. Исполняя приказ, 30 июля Ромодановский повернул обратно в Белгород, взяв Якова Барабаша с собой. Князь сообщал в Москву, что в Белгороде «ныне за приставом Степан Довгаль да Иван Донец да писарь Мартын... Сенька Лях», и спрашивал, как ему поступить с Барабашем332. Ромодановский написал гетману и о том, что отныне велено ему (Выговскому. - И. Б.) «о делах говорить» и сходиться с киевским воеводой Шереметевым333. Таким образом, все главные вожди повстанцев, противники Выговского, в указанное время содержались под арестом в порубежных русских городах. Нет никаких оснований считать, что в том положении, в котором они пребывали в указанное время, их можно было использовать для «разжигания антигетманских настроений» на Украине. 66 Подготовка Выговского к вооруженному выступлению и политика русского правительства В начале августа 1658 г. стали приходить тревожные слухи о подготовке выговцев и крымских татар к вторжению непосредственно в московские пределы. Воевода Колонтаева А. Чириков сообщал в Белгород: 12 августа прибежал к нему казак с вестями о том, что «крымской хан со всею ордою на сю сторону Днепра перевезся и гетман Иван Выговской (с ним. - И. Б.) подлинно, идти хотят на твои, государь, горо- ды войною... крымскому хану идти Муравскою сакмой, а гетману Ивану - Бакаевым шляхом, а с иным людем идти к Путивлю». В селе Буди- щах новый полтавский полковник Филон Гор- куша объявил казакам «чтоб они готовы были все в полк к гетману Ивану Выговскому»334. Капитан Степан Яблонский, ездивший с полковником Р. Корсаком к гетману в Чигирин, после возвращения рассказывал Ромодановскому об энергичных действиях Выговского по мобилизации войск: «черкаские полки в зборе, а стоят близко городов обозом. Киевской от Киева в версте, стоят окопався. Нежинской от Нежина в 2 верстах. В зборе полки Белоцерковской, Калницкой, Переяславской, Корсунской, Черкасский, Чигиринской». Крымско-татарская орда встала «от Чигирина в 2 верстах с 30 тысяч, да иные (казаки. - И. Б.) ис полков своих наготове...». Кроме того, черкасы свои «городы крепят... в Нежине копают ров, в Лубнах делают город деревянной...». В Борзне «ево Степана через город не пустили», чтобы он не видел новых укреплений335. Хорошо понимая значение информационной войны, Выговский и его сторонники нагнетали в обществе атмосферу страха и надвигающейся угрозы нашествия со стороны войск Русского государства. Агенты гетмана внушали людям, что скоро на Украину явится карательное царское войско, которое будет творить суровый суд и кровавую расправу над мирным населением. Тот же Яблонский, рассказывая о своих впечатлениях о поездке в Киев, хорошо передал в своем рассказе напряженное ощущение грядущей войны: «А старцы киевские и иных городов, говорили с ним Степаном, и спрашивали про Соловецкой мона-
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. стырь, а опасаютца де тово, что будет им в тот монастырь ссылка. А киевские де мещаня животы свои все вывозят...»336. Переговоры о заключении польско-украинского соглашения велись уже с весны 1658 г. Гетман 4 августа писал Яну Казимиру «о своем желании и стремлении привести Войско Запорожское под власть короля. Одновременно он заявлял о своей готовности сесть на коня и вести войну против «неприятелей» Речи Поспо- литой, «особенно Москвы»337. По условиям Переяславского договора с Богданом Хмельницким с января 1654 г. в Киеве был размещен сильный русский гарнизон и построена новая крепость для обороны города на случай нападения неприятеля. Однако уже в начале августа 1658 г. Выговский решительно заявил о своем намерении выбить русских из Киева, с угрозой сообщив об этом царскому посланнику Я. Портомоину. Гетман не скрывал, что «к Киеву де пошлет он брата своего Данила с войском же и с Татары, чтоб из Киева боярина и воевод выслать вон, а город, который по указу царского величества зделан, разорить и розметат*>; а будет не вышлют, и ево в Киеве осадить»338. Военная акция против русского гарнизона в Киеве в августе 1658 г. стала началом вооруженного выступления выговцев против Москвы. Враждебные действия гетмана создали серьезную угрозу внешней безопасности и территориальной целостности Русского государства, они разрушали оборону южных степных рубежей. В Москве хорошо помнили Смутное время. Многочисленное, воинственное и беспокойное казачество снова стало серьезным фактором нестабильности на юге России. Для многих казацких сотников и атаманов, зачастую не подчиняющихся гетманской власти, разбойничьи набеги на города и села своих противников, а также на собственно московские земли, земли Великого княжества Литовского (ВКЛ) и Молдавии, были выгодным делом. Грабеж имущества соседей стал весомым источником дохода черкас, а захваченные пленные продавались крымским татарам. Вряд ли можно оспорить известный тезис о том, что оценивать любого политического лидера следует по результатам его деятельности. При внимательном анализе нетрудно заметить, что вся деятельность Выговского, шаг за шагом, вела к гибели «Казацкой Украины», к всеобщему хаосу и гражданской войне, к событиям, получившим в истории название «Руина». Состояние Украины к концу его гетманства (осень 1659 г.) хорошо описал современник поляк А. Потоцкий. По его словам, казаки «уже сами пожирают друг друга: одно местечко воюет против другого, сын грабит отца, а отец - сына... Благоразумнейшие из старшин козацких молят Бога, чтоб кто-нибудь, или ваша королевская милость, или царь, взял их в крепкие руки и не допускал грубую чернь до такого своеволия»339. Царское правительство стремилось контролировать ситуацию на Украине политическими средствами, искало возможности удовлетворить честолюбивые амбиции Выговского без ущерба для своих планов ведения войны с королем. Выговский же начинает открытую подготовку к вооруженной борьбе на стороне Речи Посполитой. Он сознательно избегает любых соглашений, которые могли бы разрядить взрывоопасную обстановку. Гетман упорно и целенаправленно собирает силы, вербует наемников, зовет на помощь поляков и крымских татар, т.е. готовится решить конфликт с Москвой исключительно силой оружия. Приняв в 1654 г. Украину в подданство на вечные времена, вступив из-за нее в войну с Польшей, «русский царь уже не был намерен отдавать эту свою «отчину» кому бы то ни было. Но при этом русское правительство не стало, используя как повод разрыв И. Выговским соглашений 1654 г., коренным образом менять сложившееся положение, а вело свою политику в Малороссии достаточно осторожно — лишь постепенно, шаг за шагом, укрепляя здесь свою власть»340. Вне всякого сомнения, Россия стремилась сохранить Гетманщину - не имевшую ни достаточной экономической базы, ни военной силы, ни надежной внутренней поддержки населения для самостоятельного развития государственности. «Характерной чертой политики Москвы во вновь приобретенных украинских землях были крайняя осторожность и терпимость к национальным особенностям...»341. 67
К Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) По справедливому замечанию А. А. Новосельского, «слабость русской политики заключалась в том, что она была не способна активно поддержать сторонников русской ориентации на Украине, а такие были. Мало того, что русское правительство не поддержало сторонников такой ориентации, но самых влиятельных из них, как Мартин Пушкарь, Яков Барабаш и др., прямо предало, оправдывая тем самым карательные меры Ивана Выговского. Без изменения направленности политики русского правительства в острый момент борьбы за Украину русское правительство не способно было этой социальной направленности изменить, поэтому тяжелое развитие всего хода борьбы было неизбежно. Вследствие этого попытки русской дипломатии внести изменения в войну были безрезультатны и тщетны»342. Никакой серьезной угрозы для существования казацкого устройства Гетманщины, а уж тем более «завоевания» и «порабощения» ее со стороны Русского государства в 1658 г. не существовало. Даже если теоретически представить возможность появления такого фантастического плана в голове у царя, то ни сил, ни средств, ни каких-либо иных возможностей для этого Москва в то время просто не имела. На самом деле, не желая смуты на Украине, Алексей Михайлович преследовал одну простую и ясную цель - ему нужна была стабильная и сильная Гетманщина, способная разделить тяжесть борьбы с Речью Посполи- той и Крымским ханством. По этой причине Москва постоянно шла на уступки Выговскому и старшине, выполняла их просьбы, а иногда и требования. Рассмотрим последний тезис на следующих, наиболее важных и характерных примерах уступок со стороны царского правительства гетманской власти. Расправа Выговского над Полтавой не стала концом гражданской войны. Одна сторона расколотой Украины призывала на помощь Москву, вторая готовилась к борьбе с ней. Однако в действиях царского правительства постоянно видно стремление погасить конфликт, разгоравшийся на Украине. Алексей Михайлович не оказал военной поддержки вождям восставших - Пушкарю и Барабашу, несмотря 68 на их призывы о помощи. Историки так и не смогли найти документы, которые бы на практике подтверждали такую помощь. Как верно заметил И. Л. Андреев, «новый гетман казался сторонником порядка, столь почитаемого в Кремле, в противовес беспорядку, который олицетворял Пушкарь»343. В условиях реальной угрозы возобновления войны с Польшей и сложных отношений со Швецией проблемы с Гетманщиной существенно осложняли международное положение России. Москва не желала накалять ситуацию. Выговский, играя на этом, убеждая царя в своей преданности, называл себя в письмах его «нижайшим слугой и верным подданным»344. Как было отмечено выше, весной 1658 г. предполагалось разместить воевод и русские гарнизоны в шести городах Украины «для обороны от неприятелей», но, видя недовольство гетмана и старшины, царь отказался от этого несвоевременного шага. Эта крайне необходимая мера могла бы существенно усилить оборону южных границ перед набегами крымских татар. Посланцы Запорожской Сечи говорили в Москве, что все мещане и казаки хотят, «чтоб царского величества воеводы у них в городах были, да не допускают де того полковники для своих корыстей»345. Неоднократно поднимался вопрос о передаче Чернигова, Новгород-Северского, Старо- дуба и Почепа с уездами, потерянными Россией после войны с Польшей в 1618 г., в ведение царской администрации. Среди русских служилых людей было немало тех, которые 40 лет назад потеряли свои поместья и хотели вернуть их. Против этого возражала казацкая старшина. Царь Алексей Михайлович, пренебрегая интересами своих дворян, снова и снова шел на уступки старшине, соглашаясь, чтобы эти московские земли оставались в Войске Запорожском346. В августе 1658 г. по просьбе гетмана и по приказу царя был арестован один из вождей повстанцев, противник Выговского, кошевой атаман Я. Барабаш. Однако 24 августа, когда дворянин Я. Левшин в сопровождении 200 драгун (из полка Я. Инвалта) и донских казаков вез Барабаша на суд из Белгорода в Киев, на
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. конвой вероломно напали сторонники Выговского. Барабаш был доставлен на расправу гетману и вскоре казнен Выговским. Левшин, капитан драгунского строя Ю. Полт, драгуны и казаки фактически оказались в плену347. Царь ценил военную силу Войска Запорожского. Он никогда не приказывал «гетмана и всю старшину побить, права и вольности поломать, а казаков только быть десяти тысячам», как утверждали изменники в своих провокационных «листах». В царской грамоте, текст которой приводит С. Величко, было сказано о том, что это у царя «и в мысли того нет, чтоб старшине какое зло чинить, или козаком такому малому числу быть», - писал Алексей Михайлович, заявляя, что он хочет того, «чтоб войска запорожские были казаки многие тысячи»348. Казацкое войско «Его Царскому Величеству» важнее, чем казацкие «маетности»349, - справедливо считал наблюдательный Ю. Кри- жанич. Земли в России было много, а служилых людей для ее обороны всегда не хватало. Украинское казачество могло оказать неоценимую помощь в защите южных и юго-западных земель, в постоянных войнах с Речью По- сполитой и Крымским ханством. Москва это прекрасно понимала, и не в ее интересах было притеснять украинских казаков и сокращать их число. Даже после гибели Пушкаря и разгрома Полтавы царское правительство не встало на путь организации и вооружения оппозиционных Выговскому сил. Более того, не желая войны, царь отдал приказ о выводе с Украины армии кн. Г. Г. Ромодановского, которая находилась там с июня 1658 г. Резонно полагая, что основная цель пребывания воеводы в Прилуках - принуждение к миру Выговского и Пушкаря - потеряла всякий смысл, Алексей Михайлович не желал провоцировать гетмана на открытый конфликт. Царский гарнизон остался только в одном Киеве, где он находился с 1654 г. Но Выговского не устраивало и это, он навязчиво желал выбить русских из Киева. Стоит также особо отметить, что до осени 1658 г. Москва никогда не называла Выговского «изменником». Царские грамоты об измене гетмана стали рассылать только в сентябре 1658 г., после открытого вооруженного выступления выговцев против русского гарнизона в Киеве и заключения Гадячской унии. Многие украинские историки, начиная с Н. И. Костомарова, недооценивали масштаб и силу сопротивления рядовой казацкой массы новому гетману. По мере того как «на Украине становились известны статьи заключенной с королем унии, появлялось все больше ее противников»350. Недовольные политикой Выговского смогли бы объединиться и действовать намного успешнее, если бы Москва поддержала их сразу. Даже после карательной акции гетмана на Левобережье и ухода основных сил Выговского за Днепр силы оппозиции не были сломлены. Запорожская Сечь, казаки Полтавского и Миргородского полков не сложили оружия. Одной сотни «ахтырских черкас», посланной в начале октября 1659 г. в Полтаву, хватило для того, чтобы полтавчане прогнали назначенного Выговским полковника Ф. Гор- кушу и выбрали на его место верного Москве Кирилла Пушкаренко (сына погибшего Мартына Пушкаря). Как сообщалось об этом событии царю, сотник П. Степанов с казаками из Ко- тельвы «ходил под Плотаву, чтоб Плотавского полку твоего изменника полковника Горкушу поймать, и Горкуша до них ушел из Плотавы к Выговскому в полк»351. Чтобы пользоваться авторитетом у казаков, гетман должен был быть не только диктатором, но и удачливым военным вождем. Если Хмельницкий «железной рукой» и военными успехами еще мог держать «в узде» казацкую вольницу, то Выговский не был способен на такое и на военном поприще не отличился. Не надеясь смирить непослушную массу вооруженных людей, он решил перенаправить ее энергию в нужное русло. Для упрочения своей личной власти Выговскому нужна была война - оставалось лишь выбрать противников и союзников. Зависимый от хана, оказавшего ему неоценимую помощь в удержании булавы, гетман сделал выбор в пользу Крымского ханства и Речи Посполитой. Согласно данным Ю. А. Мыцыка, которые он приводит без ссылки на источник, «собрав раду, Выговский согласовал с нею план 69
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) кампании по разгрому оппозиции и царских войск на приграничье. Главный удар должен был нанести гетман объединенными силами казацких и татарских войск под командованием мурз Канмамета, Урака и Булата. Гетман планировал взять Путивль, Севск, Сумы, Не- дригайлов, Царев-Борисов, Каменное и иные «порубежные места»352. В Белоруссии также вспыхнул мятеж украинских казаков. В результате измены Белорусского казацкого полка Ивана Нечая под властью Выговского оказались города Старый Быхов, Чаусы, Мсти- славль и Рославль. § 3. Вооруженные силы противоборствующих сторон: их состав и характеристика Вооруженные силы Русского государства В составе и организации русских вооруженных сил конца 50-х годов XVII столетия сочетались элементы двух систем: старой, основу которой составляла поместная конница и стрельцы, и новой, создававшейся на базе полков нового строя. При оценке вооружения, обучения и снабжения той или иной войсковой организации необходимо учитывать разницу между ними. Однако многие ученые зачастую не делают таких различий. При описании русских войск и оценке их боеспособности основной современный украинский исследователь военных событий 1658-1659 гг. А. Г. Буль- винский руководствуется давно устаревшими трудами дореволюционных историков: П. О. Бобровского, Н. С. Голицына, А. К. Баио- ва и других, которые, являясь апологетами петровских реформ, писали свои работы исключительно по иностранным источникам либо публицистическим произведениям. Не исследуя архивные материалы, названные авторы в целом предвзято, однобоко и негативно оценивали все русское войско VII столетия. С целью усилить значение петровских реформ они цитировали в своих работах исключительно отрицательные отзывы иностранцев о москов- 70 скои армии, не замечая при этом положительных оценок. Так, например, Бульвинский, продолжая традицию апологетов петровских реформ и отстаивая устаревший тезис о «неумелости» русских воинов, в частности, ссылается на дореволюционных авторов «Русской военной силы»: «Поместные войска являли собою в бою не что иное, как нестройную, малодисциплинированную толпу; не далеко от них пошли и стрельцы»353. Подобные умозаключения историков прошлого у современных исследователей русского войска XVII в. могут вызвать только недоумение. Бульвинскому практически не знакомы работы российских историков О. А. Курбатова, Н. В. Смирнова, В. М. Воробьева, специально изучающих поместную конницу первой половины - середины XVII в. по приказным материалам и ранее неопубликованным источникам, по запискам современников - участников сражений, а не только по дневникам иностранных путешественников и публицистическому произведению И. Посошкова, написанному 40 лет спустя после событий 1659 г. При анализе документальных источников напрашивается очевидный и однозначный вывод: крайне неверно судить об армии царя Алексея Михайловича по документам конца XVII столетия. Еще В. Н. Татищев писал, что «регулярные, устроенные при отце его величества (т.е. Петра I. - И. Б.)у рейтарские, копейщиков и салдацкие полки» были распущены «по окончании Польской войны»354. Следует только уточнить, что в силу того, что военные действия против казаков, татар, а позднее - турок продолжались до конца 70-х годов XVII в., полки нового строя фактически были распущены лишь после Бахчисарайского мира 1681 г. Упадок регулярных частей пришелся на 80-е годы указанного столетия, в период борьбы за власть Милославских и Нарышкиных, т.е. к началу фактического правления царя Петра Алексеевича это была уже совершенно другая армия, по сути, прежнее ополчение, бледная тень былой военной силы. Русский историк П. Е. Медовиков в своей работе, посвященной правлению
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. Московские рейтары середины XVII в. Реконструкция. Фото М. Хоревой царя Алексея Михайловича, приводит слова князя Якова Федоровича Долгорукова, сказанные им Петру I: «Отец твой... тебе устроением регулярных войск путь показал, да по нем несмысленные все его учреждения раззорили, что ты почитай все вновь делал и в лучшее состояние привел...»355. Во времена царя Алексея Михайловича поместные воины не знали регулярного строя, но были хорошими индивидуальными бойцами, постигавшими воинское ремесло с детства. Они практически не слезали с коней, проводя свою жизнь в бесконечных войнах и походах. В мастерстве владения холодным оружием многие дворяне нисколько не уступали тем же крымским татарам, а по качеству вооружения превосходили их (у подавляющего большинства имелось огнестрельное оружие в виде карабинов или хотя бы пара пистолетов). При всех недостатках своей организации конница сотенного строя все еще представляла собой грозную силу, о чем свидетельствуют ее успешные походы в Литву в 1654-1655 гг. Участник сражения под Полонкой (1660) «товарищ» польской панцирной хорунги Я. X. Пасек признавал, что «московские войска, а особливо эти боярские хорунги, стоя в боевом строю, так страшны, как ни один народ на свете»356. Главной слабостью поместной системы было отсутствие возможности вести длительные боевые действия из-за ухудшения материального положения служилых людей, неизбежного в ходе долгой войны. Вместе с тем следует заметить, что в середине XVII в. поместная конница уже не являлась основным родом войск, как утверждает А. Г. Бульвинский. Ее с успехом потеснили рейтарские, драгунские и солдатские полки нового (европейского) строя. К примеру, армия кн. Трубецкого под Конотопом на 52% состояла из полков нового строя: рейтар, драгун и солдат (14 тыс. человек), поместная конница составляла в ней только 31 % всего войска (около 8300 человек). Впрочем, следует обратить внимание, что традиционный для старой историографии подсчет в процентах соотношения войск старой организации и полков ново- 71
К Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Русские рейтары середины XVII в. Художник В. Типикин го строя это, по сути, формальный признак, относящийся в первую очередь к штатной структуре и к форме обеспечения ратных людей жалованьем и казенным оружием. Зачастую он не отражает тактических форм боя, которые ими использовались. Московский рейтар середины XVII в. Реконструкция. Фото автора Полки нового (иноземного) строя в русской армии середины XVII столетия явились новой, более совершенной организацией вооруженных сил Русского государства. Они были представлены рейтарскими, гусарскими, копейными, драгунскими и солдатскими полками. Каждый полк делился на 10-12 рот и насчитывал по штату 1200 человек (конница) и 1600 человек (пехота). На практике в боевых условиях численность полков обычно была меньшей. Рейтары, обученные европейской тактике и огневому бою, уже составляли значительную часть конницы. Они были ее наиболее боеспособной частью и, по сути, дворянской конницей нового строя, поскольку набирались в основном из малоземельных дворян и детей боярских. Рейтарская «служба» состояла из карабина и пары пистолетов. Из холодного оружия рейтары имели сабли, из защитного - латы и шишаки. Уже в первых сражениях войны 1654-1667 гг. современники отметили, что «рейтары на боях крепче сотенных людей». К лету 1659 г. в русской армии было восемь полных рейтарских полков и пять шквад- рон (полуполков). Осенью 1658 г. в Белгородском разряде возник новый род кавалерии - копейщики. На юге они выполняли функции гусар, которые появились в Новгородском разряде только в 1660 г. Копейщики были выбраны из состава сотен городового дворянства. Копейные роты укомплектовывали лучшими всадниками, владеющими копьем. Они представляли собой тяжелую конницу, игравшую роль ударной силы на поле боя, предназначенной для атаки, опрокидывания и прорыва боевых порядков противника. Оружием копейщиков были копье, пара пистолетов и сабля. Защитное вооружение, вероятно, было таким же, как у рейтар. По ошибочному мнению А. В. Чернова, «копейщики представляли собой боевую силу только на близком расстоянии, в рукопашном бою. Поэтому в бою копейщики выступали впереди конницы, вооруженной дальнобойным огнестрельным оружием, т.е. впереди рейтар и гусар»357. На самом деле копейщики, имея огнестрельное оружие при необходимости могли действовать и как рейтары. К октябрю 1658 г. 72
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. пять рот копейщиков во главе с ротмистрами, с приданными им рейтарами, составляли отдельную копейно-рейтарскую шквадрону. К концу 1659 г. копейные роты перевели в сотенный строй358, но уже летом 1660 г. копейная шквадрона была восстановлена359. Весной 1661 г. в Белгородском разряде состоял копейный полк из десяти рот под началом Леонтия Копнина360, причем служили в нем наиболее знатные провинциальные дворяне. Драгунские полки фактически были ездящей пехотой и с середины XVII в. вооружались мушкетами облегченного типа с замками, которые называли драгунскими мушкетами. Иногда вместо мушкетов драгунам выдавали карабины. Обычное вооружение драгун состояло из мушкета и шпаги, иногда бердышей. Драгуны использовали коней только для передвижения, а в бою спешивались и действовали как пехота. Нередко отдельные драгунские роты входили в состав рейтарских полков. К лету 1659 г. в русской армии было десять драгунских полков. Если сравнивать пехоту и конницу Русского государства рассматриваемого периода, то все современники единодушны в том, что в боях пехота превосходила конницу. Пехоту однозначно называют лучшей частью русской армии. А. Майерберг в 1661 г. писал, что «в старину Великие Московские Князья обыкновенно вооружали на неприятеля одну только конницу, а ныне Алексей пользуется совсем другим способом: узнавши по опыту, что в пехоте больше силы, вводит в сражение великое число пеших солдат из стрельцов и набранных вольноопределяющихся, вооруженных ружьями, мечами или шпагами и серпообразными секирами»361. «Главная сила русских заключается в пехоте»,362 - отметил другой иностранец, посещавший Россию в 1670 г., - Я. Рейтен- фельс. Свидетельства иноземцев подтверждаются и отечественным актовым материалом - документами Разрядного приказа, в которых есть информация о составе и численности русских армий в походах против поляков, казаков и татар. Из документов военного ведомства также следует, что со времени царя Алексея Михайловича пехота стала наиболее многочисленным и обученным родом войск. Пикинер и мушкетер полков нового строя середины XVII в. Художник В. Типикин Солдатские полки вооружались пищалями, позднее мушкетами с фитильными и кремневыми замками. Из холодного оружия имели шпаги, пики, бердыши. Известные преимущества в области формирования, комплектования, вооружения, обучения и снабжения обеспечивали им численное превосходство и преобладающее место в составе русского войска. Участники сражений со стороны противника неоднократно отмечали стойкость и профессионализм московской пехоты. В условиях непрекращающихся войн полки нового строя фактически стали постоянной вооруженной силой. Служба в них была пожизненной. К лету 1659 г. в русской армии было 32 солдатских полка (в том числе 2 выборных). Согласно источникам, к началу лета 1659 г. во всей действующей армии было 50 полков и 8 шквадрон нового (иноземного) строя кавалерии и пехоты363 (см. приложение 7). Все ратные люди в полках нового строя, находившиеся на службе, получали постоян- 73
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Немецкий мушкетер 60-х годов XVII в. Художник Р. Кнетель ное денежное и хлебное жалованье, оружие и боевые припасы к нему. Московские стрельцы и выборные полки регулярно получали обмундирование. Рейтары, драгуны, солдаты и стрельцы проходили систематическое обучение364. В роли обучающих выступали наиболее опытные офицеры-иноземцы, имевшие опыт Тридцатилетней и Английской гражданской войн, в большом числе находившиеся на царской службе. В первые годы войны с Речью Посполитой 1654-1667 гг. все полковники полков нового строя были иностранцами, как принявшими православную веру, так и сохранившими свое вероисповедание. Позднее до полковничьих чинов дослужились уже русские дворяне, с нижних чинов прошедшие хорошую военную школу. 74 Книга «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей» И. Я. Вальгаузена, изданная в Москве в 1647 г., стала официальным документом, которым руководствовались в пехотных полках. Данное сочинение нашло практическое применение в формировании и обучении русских солдатских полков. Войско Московского государства конца 50-х годов VII столетия совсем не похоже на «толпу», о которой пишет Бульвинский, ссылаясь на некомпетентных и компилятивных авторов. Например, польский дипломат Я. Млоц- кий, наблюдавший царское войско накануне выступления русских в Литовский поход 1654 г., видел несколько тысяч «пехоты со стрельцами: все они с мушкетами и пиками, обмундированные, как требует того обыкновенный солдатский строй, и, как сам я, смотря на это, заметил, довольно хорошо обучены»365. Летом 1655 г. шведский резидент в Москве И. де Родес сообщал в Стокгольм, что, несмотря на урон, причиненный эпидемией чумы, пехота у царя «очень сильна... Как и многие другие рода войск, она (даже. - И. Б.) сильнее, чем в прошлом году»366. В августе 1656 г. польские комиссары на переговорах под Вильно о союзном договоре против Швеции должны были просить у русских «предоставить в распоряжение Яна Казимира 10 тыс. «пехоты доброй»367, что свидетельствует о высокой оценке королевским двором боеспособности пеших частей московского войска. Референдарий и писарь Великого Княжества Литовского Ц. П. Бжостовский, участник битвы на реке Басе (1660), сообщает в своем письме об «отборнейшей и опытнейшей пехоте» русских, выходившей в поле «в значительном числе и в стройном порядке». В финале сражения она, «храбро защищаясь, не нарушив порядка», отошла в свой лагерь368. Сообщая о русской армии В. Б. Шереметева, увиденной поляками под Любаром в сентябре 1660 г., польский очевидец Я. Зеленецкий (Зеленевич) пишет: «Войско было отличное и многочисленное. Конница щеголяла множеством чистокровных лошадей и хорошим вооружением. Ратные люди отчетливо исполня-
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. ли все движения, в точности соблюдая ряды и необходимые размеры шага и поворота. Когда заходило правое крыло, левое стояло на месте в полном порядке, и наоборот. Со стороны эта стройная масса воинов представляла прекрасное зрелище, то же самое и пехота. Вообще войско было хорошо выправлено и обучено»369. П. Гордон, сражавшийся против В. Б. Шереметева под Чудновом (1660), неоднократно пишет о русских войсках, выступавших в «добром порядке». В ходе битвы московские пушки «непрерывно били по нашим (польским. - КБ.) батальонам». При отступлении русские «крепко угощали» поляков ружейным и артиллерийским огнем, отчего те несли большие потери370. Упомянутый выше Я. Рейтенфельс, писал о полках нового строя (1670), что они «обучены по немецкому образцу конной и пехотной боевой службе, и их ставят на одну доску с лучшими войсками, где бы то ни было. Ибо будучи обучены немцами, они, благодаря лучшему теоретическому военному образованию, а может быть, и вследствие долголетнего упражнения, так усовершенствовались, что, кажется, превзошли самих себя»371. Однако наиболее боеспособной и дисциплинированной частью пехоты Русского государства в середине XVII столетия были Московские стрельцы. Это было время расцвета Московского стрелецкого корпуса. Царь Алексей Михайлович особенно любил свою «надворную пехоту» и постоянно увеличивал ее численность. Стрельцы получали на вооружение «солдатскую службу» в виде казенных фитильных мушкетов, шпаг и полупик и обучались действовать по тем же самым уставам, что и ратные люди солдатского и драгунского строя. Так, например, в 1663 г. при наборе новоприбранных стрельцов в приказ Матвея Шишкина воевода П. В. Шереметев велел их «учить пехотному строю и стрелбе, чтоб были навычны»372. Авторитет «мира» (коллектива), привилегированное положение и сословный характер обеспечивали высокую организованность и мобилизационную дисциплину в полках. В условиях многолетних непрекращающихся войн стрельцы часто покидали гарни- Полковник и голова Стремянного приказа Я. Соловцов, стрелец приказа Т. Полтева. 1670 г. Художник В. Типикин зонную службу и отправлялись на фронт. Они неоднократно демонстрировали свои прекрасные боевые качества в сражениях с поляками, казаками и шведами. Их бросали в бой как «ударные части» в самые опасные и переломные моменты военных кампаний. Так, например, согласно свидетельству участника битвы под Верками в 1658 г. литовского шляхтича С. Венславского, именно два московских стрелецких приказа, введенные в сражение в решающий момент, обеспечили русским победу373. В результате этой битвы войско гетмана В. Гонсевского было разбито, а сам командующий взят в плен. К 1659 г. в русском войске числилось 24 приказа московских стрельцов (Стремянной приказ численностью 1 500 человек, остальные от 1 000 до 600 человек). Не менее половины из них постоянно находились в районе боевых действий. 75
И. Б. Бабу пин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) «Царский драбант» - жилец из личной охраны царя Рисунок Э. Палъмквиста. 1674 г. Стрельцы не могли стать регулярным войском в конце XVII в. не в силу своей «профессиональной непригодности» к военной службе, как утверждают некоторые историки, а прежде всего в силу своего сословного характера. Стрельцы были профессионалами высокого класса, но в следующем столетии ушли в прошлое, как уходили все феодальные сословные армии. С конца 50-х - начала 60-х годов XVII в. в России началась реорганизация артиллерии в направлении ее унификации и стандартизации. До этого времени «наряд» был весьма разнороден, на вооружении городов и полевых войск находилось много устаревших орудий с большим числом разных калибров. Данное 76 положение стало меняться в лучшую сторону уже с начала войны за освобождение Украины и Белоруссии, когда в Московском государстве начинается интенсивная деятельность по изготовлению однотипных и более совершенных орудий. В частности, к летней кампании 1659 г. на вооружении русской армии состояли новые скорострельные казнозарядные «полевые пушки, для передвижения которых было достаточно одной лошади»374. Шведский военный инженер капитан Э. Пальмквист, посетивший Россию в 1674 г., писал о том, что русская артиллерия «весьма хороша и эффективна» и имеет не только принятые в Европе типы орудий, но и свои, усовершенствованные «пушки и мортиры». По словам шведа, «русские никогда не делают плохих выстрелов и являются хорошими петардистами»375 (т.е. специалистами по взрывному делу). Во второй половине XVII столетия в русской армии появляются генеральские звания: генерал (с 1655 г.), генерал-поручик (с 1659 г.), генерал-майор (с 1661 г.)376. Справедливости ради отметим, что в мемуарах польских шляхтичей того времени (Я. Пасека, Я. Лося и др.) можно встретить и негативные оценки московского войска, но указанные лица, слишком увлеченные описанием своих «славных подвигов», часто уподобляются авторам восточных сочинений, в которых художественный вымысел нередко заслоняет истинное положение дел. Как известно, уход от вероятности довольно часто наблюдается в воспоминаниях, написанных современниками много лет спустя после того, как эти события произошли. Учитывая крайнюю субъективность и тенденциозность указанных мемуаристов, историкам крайне осторожно следует принимать на веру воспоминания «ветеранов» польского войска, тем более что излагаемые ими сведения можно сравнить с отечественными документами, во многих случаях заслуживающими большего доверия. В целом негативно оценивает русскую армию и австрийский дипломат А. Маейрберг, раздраженный своей неудачной миссией в Москву в 1661 г. Конечно, в словах посла есть доля истины, однако следует учесть, что ко времени
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. его путешествия экономика России с трудом выдерживала восьмой год нескончаемых тяжелых войн с несколькими сильными противниками, в результате чего качество вооружения, снабжения и обучения личного состава войск Московского государства значительно ухудшилось по сравнению с 50-ми годами XVII в. Стремление «принизить» боевую ценность русского войска и преувеличить военные возможности мятежников-выговцев свидетельствуют о недостаточном знании А. Г. Бульвин- ским военных реалий середины XVII в. Если говорить о воинских силах, которыми располагало Русское государство летом 1658 г. на южных границах накануне вооруженного конфликта на Украине, то прежде всего следует сказать о Белгородском полке. Белгородский полк - крупное воинское соединение частей и гарнизонов всех укреплений Белгородской черты под одним руководством - был сформирован в ходе проводимой правительством военно-административной реформы на юге России в конце мая - начале июня 1658 г. В состав Белгородского полка вошли воинские силы, расположенные в 38 южных городах России (Белгород, Яблонов, Курск, Орел, Воронеж, Белев, Волхов, Мценск, Елец, Старый Оскол, Кромы, Усерд, Карпов, Козлов, Ливны, Верхососенск, Ефремов, Коротояк и др.). Формирование Белгородского полка повлекло за собой образование крупного военно-административного округа - Белгородского разряда. Воеводой (т.е. командующим) создаваемого Белгородского полка был назначен уже известный военачальник, окольничий князь Григорий Григорьевич Ромодановский, которому были подчинены все другие воеводы Белгородской черты. Поляк Павел Потоцкий, долго живший при московском дворе, не слишком справедливо характеризует его как человека, отличающегося «свирепостью характера и телесною силою, успешнее справляющегося с должностью «солдата, нежели искусного полководца». Тем не менее Потоцкий признает, что «не многие из русских оказали столь важные подвиги для отечества, то в пылкости военной, в неутомимой деятельности, быстроте, и львином, так сказать, мужестве никто не превзошел Московский стрелец Рисунок Э. Пальмквиста. 1674 г. его»377. Ромодановский принял энергичные меры по организации военных сил, повышению боеспособности вверенного ему соединения. Воеводы провели учет всего военно-служилого населения, расписали ратных людей по местам службы. Кроме уже размещенных на Белгородской черте четырех «старых» полков солдатского строя, в Москве было решено дополнительно сформировать на юге новые рейтарские, пехотные и драгунские полки. В начале мая 1658 г. в Белгород были посланы начальные люди: полковники, подполковники, майоры, ротмистры, капитаны, поручики, полковые квартирмейстеры, прапорщики и полковые обозники, «которым велено быть на государе- ве службе на Украине вновь», а государево жа- 77
И. Б. Бабу пин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Сотник стрелецкого приказа середины XVII е. Реконструкция. Фото М. Хоревой лованье велено им давать с 1 мая того же года. В «Столбцах Белгородского разряда» сохранился поименный список штатного расписания на 3 рейтарских, 3 драгунских и 4 солдатских полка, сведения из которого (от полковников до майоров) сведены нами в таблицу (см. приложение 1.1). В результате летом 1658 г. на Белгородской черте появилось не четыре, как следовало бы из штатного расписания полков от 1 мая, а два новых (Козловский и Верхососенский) полка солдатского строя. Причем интересно, что в «Козловский» полк вошли исключительно старые, опытные солдаты, что скорее всего свидетельствует о том, что этот полк существовал ранее, но не подчинялся белгородскому воеводе. В остальных полках сделали смешанный состав - новоприборных солдат перемешали со старыми. Вероятно, Разряд учитывал известное мнение европейских полководцев той эпохи, согласно которому для эффективного выполнения боевых задач и обучения новобранцев любая воинская часть должна была состоять не менее чем из 20 % ветеранов, т.е. солдат, имеющих опыт участия в предшествующих боях и походах. На примере полков солдатского строя Белгородского разряда видно, что они более чем на 50 % состояли из «старых» солдат или тех же ветеранов, принимавших участие в кампании 1654-1656 гг. (см. приложение 1.2). Московские дьяки С. И. Заборовский и С. Титов 8 июня 1658 г. от имени царя официально вручили кн. Г. Г. Ромодановскому командование полком. Согласно исследованию В. П. Загоровского, структура полка на момент его официального создания была следующей: основу нового военного формирования составлял Большой полк Белгородского воеводы, в штате которого числилось 10227 человек. Полк первого товарища (2-й полк) - 5 232 человека - объединял восточные части черты. Полк второго товарища (3-й полк) - 3 743 человека - объединял военные силы западной ча- 78
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. сти черты. Общая численность полков составляла 19252 человека. (См. приложение 1.3). Таким образом, Белгородский полк представлял из себя армию, состоящую из трех «воеводских полков». В каждом «воеводском полку» были собственно полки нового, или «иноземного», строя: рейтарские, драгунские и солдатские. В рейтарских полках служили преимущественно дети боярские. Солдатские и драгунские полки состояли из служилых людей по прибору и из даточных людей. В составе Белгородского полка были служилые люди из городов Белгородской укрепленной черты. В гарнизонах крепостей служила артиллерийская прислуга: пушкари, затинщики, пищальники, а также воротники, казаки, несшие преимущественно сторожевую службу. По своему назначению Белгородский полк относился к полевым войскам и предназначался не только для обороны границ, но и для активных наступательных операций в предстоящих военных действиях против Речи Посполитой. Структура полка не оставалась постоянной. Уже в июле 1658 г. в связи с осложнением обстановки на Украине произошли первые изменения. Рейтарские полки (фактически «шквадроны») И. Шепелева, С. Скорня- кова-Писарева и драгунский полк Р. Корсака по царскому указу были направлены в Киев. Они вошли в состав киевского гарнизона, т.е. выбыли из состава Белгородской группировки. Согласно отписке царю киевского воеводы В. Б. Шереметева, кн. Г. Г. Ромодановскому было приказано послать «из Белгорода в Киев рейтарского строю подполковников, Ивана Алексеева сына Шепелева да Семена Семенова сына Скорнякова-Писарева с рейтары, а с ними 1000 человек рейтар, да драгунского строю полковника Рафаила Корсака с полком. И подполковники Иван Шепелев и Семен Скорня- ков-Писарев с началными людми и с рейтары и драгунского строю полковник Рафаил Корсак с началными людми и с драгуны на твою государя службу к нам... в Киев пришли июля в 6 день»378. Согласно документу, из 1200 рейтар Скорнякова и Шепелева в Киев ушли 1000. Ушедшие части в Белгород не вернулись. Около двух лет они находились в Киеве, а затем Московский стрелец середины XVII в. Реконструкция. Фото Д. Радненко приняли участие в Чудновской кампании 1660 г. Драгунский полк Р. Корсака убыл в Киев в полном составе. Согласно росписи киевского гарнизона от 23 июля 1658 г. в городе было «Рафаилова полку Корсака началных людей 18 человек, ево полку драгунов розных городов 1 325 человек»379. Из отписки кн. Ромодановского царю от 7 июня 1658 г. следует, что воеводе пришлось заменить тяжело заболевшего рейтарского полковника Я. Фанрозенбаха: «велено у рейтарского полку быть полковнику Егану Разанбахту и полковник, государь, Еган Разанбахт во мученье лежит болен», князь поставил на его место полковника Ягана Краферта380. Однако последний недолго пробыл во главе рейтарского полка, поскольку осенью 1658 г. поменялся местами с Вилимом Фангаленом381, ранее бывшим командиром 6-го солдатского полка. 79
Я. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Московский рейтар Реконструкция. Фото М. Хоревой Кроме того, вскоре была создана еще одна шквадрона рейтар, командование которой было поручено полуполковнику Ивану Сасу. Кн. Г. Г. Ромодановский 7 октября 1658 г. получил от царя грамоту, в которой было велено «тульского драгунского строю Аристова полку Фамендина драгунам быть в рейтарском строе». Находившийся в Белгороде драгунский полк А. Фамендина не вошел в структуру ранее сформированного Белгородского полка. Полковнику А. Фамендину было приказано отбыть в Москву, а командиром поставить «у той шквадроны полуполковника Ивана Caca»382. Бывшие драгуны должны были получать денежное жалованье «против рейтар». В сентябре 1658 г. в Белгороде упоминаются две копейные роты383. В январе 1659 г. «копейного и рейтарского строю» шквадрона уже включала в себя 5 рот во главе с ротмистрами Л. Копниным, И. Копниным, Т. Шеншиным, И. Беклемишевым и А. Тяпкиным384. Причем из документов следует, что копейщикам сразу были приданы рейтары, т.е. две последние названные роты шквадроны были рейтарскими ротами. На 13 октября, писал царю Ромодановский, у него было «рейтар, государь, полковника Ви- лимовой шквадроны Фангалена семьсот деве- носта адин человек, Ивановы шквадроны Caca пятсот тритцать три человека, что по твоему великого государя (указу) даны ему в полк тулские драгуны, да копейных рот рейтар сто адиннатцать человек, да из дворян и из детей боярских тритцать девять человек...»385. Указанный документ свидетельствует о том, что с самого начала формирования копейных рот они вошли в отдельную копейно-рейтарскую шквадрону вместе с выделенными рейтарскими ротами. Отметим также другие перемены в командном составе солдатских и драгунских полков. Осенью 1658 г. мы видим полковника Вилима Фанзейца уже во главе 5-го солдатского Верхо- сосенского полка, полковник которого - Яган Инвалт - возглавил, соответственно, драгунский полк Фанзейца. Полковник Яган Фанзагер сменил Федора Вормзера на посту командира 4-го солдатского Усердского полка, а последний получил под начало его драгун. На освободившееся место Фангалена полковником 6-го солдатского Карповского полка был поставлен Яган Краферт386 (см. приложение 1.6). К Белгородскому разряду также относились донские и яицкие казаки тульской корпорации кормовых верстанных (т.е. получавших денежное жалованье) атаманов и казаков. Она возникла после Смоленской войны 1632- 1634 гг. из донских и яицких казаков, участвовавших в ней, и к 1658 г., судя по разным росписям, насчитывала примерно 350 человек. На землях Белгородской укрепленной линии («черты») и за «чертой» находились города, слободы и села Слобожанщины, не входившей в состав Украины-Гетманщины. «В административном отношении территория Слободской Украины была подчинена белгородскому воеводе, хотя и сохраняла внутреннее самоуправление: украинские казаки-переселенцы избрали полковую и сотенную администрацию»387. Острогожский (иначе - Рыбенский) полк существовал с 1652 г. Ахтырский и Сумской полки как военно-административные единицы оформились в 1658-1659 гг. Харьковский 80
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. Белгородский разряд в конце XVII в. Современный рисунок полк возник в начале 1660 г. До организации кас 168 г. (1659/60 г.), в Острогожском полку полка харьковскими казаками командовали числилось 511 полковых и 270 городовых ка- атаманы. По данным «разбора» служилых чер- заков, в Ахтырском - 678 и 505, в Сумском - 81
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Фрагмент карты юга России конца XVII в. ГИМ 1646 и 82 соответственно. В Харькове службу несли 1357 полковых казаков, а всего на Сло- божанщине и в городах Белгородской черты на царской службе находилось 8 386 полковых и 5 089 городовых черкас388. Отдельно следует сказать о Запорожской Сечи. В конфликте с Выговским запорожцы храбро и умело воевали на стороне Русско- 82 го государства. Согласно показаниям донского казака М. Лукьянова, в декабре 1657 г. численность запорожцев составляла примерно 5 тыс. человек, из которых «многие разошлись по городам, а зимовать де в Запорожье» осталось 2 тыс. человек389. Наиболее вероятно то, что с весны 1658 г. большая часть бойцов из указанных 5 тыс. уже приняла участие в борь-
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. бе с выговцами. Согласно А. М. Апанович, «запорожское казачество не только было инициатором народного восстания» против Выговского, но во время самого восстания из всех казацких отрядов «оно составляло наиболее ударную, стойкую, обученную в военном отношении силу»390. Это обстоятельство лишний раз вынуждало Выговского искать военную помощь за границей. В заключение следует отметить, что в ходе военного конфликта 1658-1659 гг., кроме Белгородского полка, на Украину были направлены и другие воеводские полки русской армии. О них будет сказано отдельно, по мере их участия в боях на Украине. Мятежное Войско Запорожское в 1658 г. Казацкая армия Богдана Хмельницкого сохранила традиционное название «Войско Запорожское», идущее от Запорожской Сечи. Однако запорожцы (сечевики) и реестровые казаки в силу своей малочисленности стали лишь ядром освободительной армии. Основную массу войска составляли рядовые казаки и повстанцы (большей частью вооруженные крестьяне), и тех и других именовали «чернью» Войска Запорожского. Кроме того, в походах против поляков войско обычно сопровождали многочисленные повстанческие отряды, не входящие в войсковую организацию. Например, под Берестечком (1651 г.) их численность оценивают не менее чем в 25 тыс. человек. Именно благодаря народной поддержке и широкому повстанческому движению локальное восстание Хмельницкого, на первых порах аналогичное прежним казацким выступлениям, превратилось в грандиозную Освободительную войну. Как верно писал Г. В. Вернадский, «именно та поддержка, которую крестьяне оказали казакам, дала возможность последним возглавить национальную борьбу против польских вельмож, и именно крестьянское ополчение в казацкой армии на протяжении тяжелых лет войны за освобождение от поляков сделало возможным продолжение борьбы вплоть до того момента, когда царь согласился взять казацкое войско под свое покровительство»391. Сила и стойкость казацко-крестьян- ской армии заключалась в религиозном рвении борцов за православную веру, социальной ненависти к польской шляхте и католическому духовенству. Авторитет Хмельницкого способствовал уменьшению социальных, сословных и имущественных прочиворечий в самой казацкой среде - даже самые необузданные казаки были готовы объединяться и подчиняться всеми признанному вождю и удачливому полководцу. Гетман был командующим Войска Запорожского. Поскольку военные действия затронули значительную территорию Украины, он нуждался в помощниках, способных руководить боевыми операциями. Для руководства частью войска на отдельном участке «фронта» он, как правило, назначал одного из наиболее авторитетных полковников в звании «наказного гетмана». Важнейшие решения обычно принимались на раде старшин, но Богдан Хмельницкий зачастую поступал как полновластный диктатор и не любил возражений. Известен случай, когда Хмельницкий ударил саблей спорившего с ним полковника, разрубив ему руку. К генеральной старшине относились: войсковой (генеральный) обозный - начальник артиллерии, генеральный судья, генеральный подскарбий, генеральный писарь - исполнял функции начальника штаба, генеральные есаулы (адьютанты, обычно два человека), генеральный хорунжий и генеральный бунчужный (охранявшие гетманские хоругвь и бунчук). Все Войско Запорожское было поделено на полки, во главе которых стояла полковая старшина: полковник, полковой обозный, полковой судья, полковой писарь, полковой хорунжий, полковые есаулы, сотники и атаманы. Заслуженные казаки именовались «товариществом». По своей численности полки фактически соответствовали позднейшим дивизиям, включая в себя пешие и конные части, а также артиллерию. В полках было примерно от 1 тыс. до 4 тыс. казаков. Каждый полк делился на сотни, во главе которых стояли сотники. Сотни в свою очередь делились на курени, бывшие под началом атаманов. 83
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Основным родом войск в Гетманщине была пехота, вооруженная огнестрельным оружием (рушницей-аркебузой или мушкетом) и саблями. Бульвинский пишет, что «казацкую пехоту, которая была тогда основным родом украинских войск... как свидетельствуют тогдашние военные специалисты, в частности сеймовый комиссар польской армии во время Хотинской войны 1621 г. Яков Собеский и французский военный инженер Гийом Ле- вассер де Боплан, который пребывал на Украине в 30-х гг. XVII ст., в то время полагали наилучшей в Европе»392. Данная оценка явно субъективна и сильно завышена. Кроме того, даже с учетом определенных симпатий к «героям-казакам» со стороны указанных лиц запорожцев 20-30-х годов XVII в. нельзя сравнивать с бойцами казацкой армии 1650-х годов. Реестровые казаки, бывшие на службе Речи Посполи- той до 1648 г., были немногочисленными профессионалами (напомним, что по ординации 1638 г. их число сократилось до 6 тыс. человек), а повстанческая армия Богдана Хмельницкого (в основной своей массе) - плохо обученным и слабо вооруженным народным ополчением. В первые годы Освободительной войны Хмельницкий имел мало конницы, конные отряды при пеших полках обычно использовались только для разведки. С течением времени конский состав казацкой армии увеличился, однако многие казаки по-прежнему воевали пешими, а коней использовали только для передвижения в походах. Нехватку боеспособной конницы компенсировали союзные гетману крымские татары. Очевидно, что полки казаков и повстанцев Хмельницкого по своим боевым качествам, профессионализму и дисциплине далеко уступали реестровым казакам периода до 1648 г. и к ним не применимы характеристики, данные очевидцами первой трети XVII в. Число реестровых, влившихся в войско Хмельницкого, не изменяло ее общий крестьянско-казацкий облик. Такая армия могла увеличить свои ряды и стать массовой только за счет плохо вооруженных «показаченных» селян, мещан и представителей других низших сословий. Всеми своими военными победами казац- ко-татарский альянс целиком обязан полко- 84 водческому гению гетмана Богдана Хмельницкого, сумевшего превратить слабо обученных, вооруженных и плохо одетых ополченцев в победоносное войско, сильное своим высоким моральным духом, стойкостью и дисциплиной. Под руководством Богдана воодушевленный народ героически сражался за освобождение Украины от ненавистных «ляхов»: эта идея была близка и понятна основной массе малорусского населения. Спустя всего лишь год после смерти Хмельницкого новый гетман выдвинул новую идею - борьбы с Москвой, Русским государством. Однако авантюра шляхтича Выговского не нашла необходимой поддержки среди казаков и только усилила социальный раскол в обществе. Как в свое время писала А. М. Апанович, «основной военной силой украинского народа в период Освободительной войны 1648-1654 гг. было народно-освободительное войско... главной же опорой изменнической группировки стали войска интервентов. Казацкая старшина призвала татарских мурз для борьбы с собственным народом»393. Гражданская война, начавшаяся на Украине после смерти Богдана, серьезно ослабила боевую мощь Войска Запорожского. Измена Выговского и борьба с Москвой окончательно подорвали силу казацкой армии. Лучшие воины Украины - запорожцы (сечевики) во главе со своими кошевыми атаманами решительно выступили против Выговского и в конфликте с ним воевали на стороне Русского государства. «Руина», обнищание и разорение населения Украины вследствие длительной войны и татарских набегов не могли положительно отразиться на казацком ополчении, которое не являлось постоянной армией и, соответственно, не обладало ее характеристиками. Полковники говорили гетману, что «на казаков рассчитывать нельзя, одна единственная надежда на татар»394. Какова была отборная пехота Выговского, видно из описания казаков, выстроенных в парадном строю для встречи царского посланника В. Кикина 31 августа 1658 г. Полки казацкие на встречу были «изготовлены строем с знамены», для приветствия: «пехота из ружья стреляли, а стрельба была худа и нестройна, а пехотные
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. люди худы и безодежны»395. Если так выглядели лучшие бойцы, собранные для торжественной встречи, то каково было остальное войско? Как справедливо отметил польский историк П. Кроль, «казацкая армия эпохи Богдана Хмельницкого и Ивана Выговского была войском, по своему характеру представляющим посполитое рушение (т.е. ополчение. - И.Б.)... Каждый казак, в соответствии со своими возможностями, должен был обеспечить себя, соответственно, оружием, одеждой и припасами на время кампании. Войско собиралось только на период ее проведения и распускалось после окончания военных действий. Делалось это для того, чтобы казаки могли содержать свое хозяйство в надлежащем состоянии, - основной источник своего кормления. От материального состояния их хозяйства зависела боеспособность запорожского войска. Обедневшие были не в состоянии вооружить себя сами и встать в строй. Преобразовать казацкое войско в исправный, профессиональный инструмент в руках гетмана было затруднительно»396. Долгая война привела к разорению казацких хозяйств, что, соответственно, вело к ослаблению боеспособности и дисциплины Войска Запорожского. К недостаткам казацкого войска, обычно свойственным феодальным ополчениям, также следует отнести территориальную привязанность полков и местничество полковых командиров. Справедливости ради стоит отметить, что по социальному составу, вооружению и боевым задачам казацкое войско, конечно же, отличалось от шляхетского посполитого рушения. На протяжении столетий казаки вели борьбу со своим основным противником - крымскими татарами, и они не были предназначены для войны с европейскими регулярными армиями. Выговский нарушил этот принцип, вступив в противостояние с наполовину перестроенной по европейским нормам русской армией. Касаясь боевой тактики казаков, следует отметить, что А. Г. Бульвинский и другие украинские историки доверяют весьма сомнительному источнику - изображению на барельефе в монастыре Сен-Жермен де Пари, посвященному победе поляков в битве при Берестечко (1651 г.). На барельефе видна казацкая пехота, идущая в бой в стройных боевых порядках, построенная в три шеренги397. Саркофаг с указанным барельефом был сооружен французским скульптором Жаном Тибо лишь после смерти короля Яна-Казимира, спустя 21 год после битвы. Тибо, изобразивший такую картину, не выезжая из Парижа, скорее всего, никогда не видел ни украинских казаков, ни тем более тактику их боя. Отсюда очевидно, что данное изображение ни в коей мере не может являться достоверным источником для реконструкции казацкой тактики середины XVII в. Польский современник Я. Зеленецкий (Зе- леневич), лично наблюдавший боевые порядки казаков летом 1660 г. под Любаром, совсем иначе описывал строй гетманского войска. По его словам, этот строй был похож на стадо: «bardziej bydlu podobni nizeli ludziom»398. О каком линейном, трехшереножном построении здесь можно говорить? На примере изучения историками основных сражений польско-казацких войн 1648- 1654 гг. нетрудно убедиться в том, что казацкая пехота в полевом сражении обычно была прикрыта обозом и вела огонь из-за возов. Ведение боя в линейных порядках казаками не практиковалось. Лишь когда атаки польской конницы и пехоты были отражены, ряды врага расстроены, пешие казаки выходили из своего полевого укрытия и атаковали холодным оружием, нестройными порядками. Основой же боевого порядка казаков всегда являлся обоз, прикрывавший пехоту и артиллерию. «Казаки наиболее показывают храбрость и проворство в таборе, огороженные телегами, или при обороне крепостей»399, - писал вышеупомянутый Г. Л. де Боплан. Любое ополчение, в том числе казацкое, в принципе не способно на организованные передвижения и ведение боя в линейных порядках. О каких-либо сложных маневрах, поворотах казацкой пехоты на поле боя не может быть и речи. Далеко не все казаки были вооружены руш- ницами (самопалами), мушкетами, карабинами, пищалями или пистолетами. Многие имели только сабли и пики (списы). Наиболее массовая - беднейшая часть Войска Запорожско- 85
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) го - вооружалась обухами, топорами, косами, «киями» (дубинами), мослами и другими видами примитивного оружия. Защитного вооружения казаки не носили. Стрелковым мастерством, когда по свидетельству А. Вимины, казаки «пулей тушили свечку», могли похвастаться лишь отдельные запорожцы. Современники событий (П. Гордон, Я. Красинский) свидетельствуют о том, что значительная часть казацкой конницы вообще не имела огнестрельного вооружения: всадники использовали лук со стрелами. К началу осени 1658 г. в Войске Запорожском было не менее 21 казацкого полка (Чигиринский, Подольский, Кальницкий, Черкасский, Каневский, Уманский, Паволоц- кий, Белоцерковский, Корсунский, Киевский, Брацлавский, Овручский, Турово-Пинский, Черниговский, Переяславский, Нежинский, Прилуцкий, Лубенский, Миргородский, Полтавский и Белорусский) численностью примерно от 500 до 4 тыс. казаков в каждом. Оценивать численность войска по количеству участвующих в походе полков невозможно, поскольку «полк»/«сотня» приходили на место сбора в том количестве, в котором их собрал своим предписанием полковник/сотник, а численность реестровиков в казацких полках даже по Зборовскому реестру колебалась в пределах 1-4 тыс. человек. Документы гетманской канцелярии со сведениями о смотрах войска не сохранились. Общее число казаков, которых гетман теоретически мог выставить на поле боя, вероятно, не превышало 50 тыс. человек, большей частью пехоты. При этом далеко не все казаки имели необходимую военную подготовку, вооружение и снаряжение. Кроме указанного числа, в Освободительной войне 1654-1654 гг. принимало значительное число «показачен- ных» селян, мещан и т. п. Однако переход Вы- говского на сторону короля расколол общество, привел к ослаблению и разложению казацкой армии. В отличие от Богдана Хмельницкого Выговский вряд ли мог мобилизовать к началу кампании более 20 тыс. человек, хотя, конечно, характер и степень сохранности документов казацкого лагеря не позволяют оперировать точными цифрами. 86 Иллюзия непобедимого, однообразно одетого и вышколенного Войска Запорожского сохраняется и в наше время в ряде работ украинских историков-романтиков. Они неоправданно превозносят его организацию, вооруженность, дисциплину и боевые качества. Приведем простую историческую аналогию: несмотря на то что войско из восставших гладиаторов и рабов под началом знаменитого Спартака одержало несколько славных побед над римскими легионами, никто не осмелится утверждать, что римская армия по своим боевым качествам уступала ополчению вооруженных повстанцев. А казацкое войско было прежде всего ополчением, большей частью состоящим из вчерашних «показаченных» крестьян. Кроме того, существенным обстоятельством является то, что во времена Выговского роль и значение казацких полков в боевых действиях резко сокращаются. Отчасти это связано с появлением в гетманском войске наемных частей. Если Хмельницкий имел полную поддержку народной массы, то Выговскому пришлось опираться на иноземных «солдат удачи». Характерно, что одна из статей Гадяцкого соглашения, заключенного Выговским с королем, предусматривала значительное сокращение казацкой армии, а именно 30-тысячный реестр и формирование 10-тысячного наемного войска. Освободительная, народная армия Богдана Хмельницкого была не нужна Выговскому. Вслед за смертью Богдана последовал общий спад освободительного движения украинского народа. Наемные хоругви Выговского состояли из поляков, литвинов, сербов, валахов и немцев. Они были конными, пехотными и драгунскими. Личная охрана гетмана обычно включала две «надворные» хоругви - конную и пешую. Конные хоругви были либо «казацкими» (панцирными, о них - ниже) либо легкими, т.е. без защитного вооружения. Вероятно, первыми наемными подразделениями в Гетманщине были сербские и валашские. Сербы появились на Украине еще в гетманство Б. Хмельницкого. Известно, например, что полковник Иван Сербии с частью сербских наемников потерпел поражение от Пушкаря под Полтавой в январе 1658 г. Готовясь к борьбе с Русским государством, Вы-
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. говский получает согласие короля Яна-Казимира на набор наемников в Речи Посполитой. Согласно показаниям родственников Выговского, «11 хорунгей нанял гетман своими денгами по королевскому росказанью»400. Из других наемных формирований гетмана известны «левен- цы» - пешие воины, навербованные в Подолии, о которых будет сказано ниже. Что касается артиллерии Войска Запорожского, то гетманом Б. Хмельницким была создана как полковая, так и артиллерия резерва, т.е. главного командования - гетмана (тяжелая полевая артиллерия). Гетману удалось наладить производство пушек, огнестрельного оружия, селитры, пороха. Полковой артиллерией командовал полковой обозный, который подчинялся генеральному обозному - начальнику всей артиллерии. Полковой обозный имел целый штат из есаулов, хорунжего, писаря, пушкарей и др. Число пушек в каждом полку не было постоянным. По мнению В. И. Сергийчу- ка, в казацком полку насчитывалось 5-6 пушек, но в некоторых полках «эта цифра была значительно выше»401. К моменту смерти Хмельницкого в арсенале казацкого войска было не менее 120 единиц полковых и около 30 тяжелых полевых орудий. Несмотря на такой внушительный артиллерийский парк, в ходе мятежа Выговского в 1658-1659 гг. казацкие орудия практически не сыграли сколько-нибудь заметной роли в боевых действиях. В заключение стоит заметить, что все военные реформы и иные новации происходили в гетманство Б. Хмельницкого, выдающегося военного организатора и полководца. При гетмане И. Выговском ничего особо заметного в этой области не было сделано, за исключением значительного увеличения числа наемных хоругвей. Вооруженные силы Крымского ханства Крымское ханство находилось под протекторатом Османской Порты, установленным в 1475-1484 гг., т.е. фактически являлось ее составной частью и могло рассчитывать на силы и средства султанского двора в случае необходимости защиты своей территории либо ведения длительной войны. При попытках оценить военно-экономический и людской потенциалы Крыма этого нельзя забывать. Война с Крымским ханством для России или Речи Посполитой в любой момент могла обернуться войной непосредственно с Турцией, которая в то время была на вершине своего могущества. Политика Османской Порты заключалась «во взаимном ослаблении Речи Посполитой и Русского государства и создании условий для установления политического контроля над Украиной, что и было частично реализовано в 60-х годах»402. Как отмечал еще А. А. Новосельский, «решительная борьба с Крымом неизбежно должна была превратиться в борьбу с Турцией... Перерастание русско-крымской борьбы в борьбу русско-турецкую произошло постепенно со времени войны с Польшей за Украину»403. Включение Украины в состав России неизбежно вело к серии русско-турецких войн в следующем столетии. Поход 1659 г. был третьим выходом орды404 на Украину в правление хана Мухам- мед-Гирея IV (второе правление 1654-1666 гг.) непосредственно во главе с ним самим, поэтому можно утверждать, что под его началом были собраны весьма значительные силы Крымского юрта. Г. В. Вернадский справедливо писал о том, «что касается крупномасштабных операций против Москвы, Выговский зависел, главным образом, от поддержки крымских татар. Он нуждался в иностранных войсках, поскольку не мог доверять казакам»405. Крымско-татарское войско хана Мухам- мед-Гирея IV состояло из собственно ханского войска и ополчения беев, бывших во главе татарских родов и ногайских орд. В случае личного участия хана в походе в состав крымского войска обязательно входили ханская «гвардия» - капыкулу (в середине XVII в. согласно Эвлии Челеби, около 3 тыс. человек), сеймены (секбаны) - аналог драгун, вооруженные огнестрельным оружием (не более 400 человек), а также уланы - дети крымской знати, феодалы высшего ранга (не более 500 человек). Наиболее важной военной должностью Крыма было место Перекопского бея (Ор-бея). 87
К Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Как писал Эвлия Челеби, «первый среди беев - орский бей, который пребывает на самой границе. Он является обладателем знамени и барабана»406. В случае войны перекопский бей «предводительствует тремя тысячами воинов с колчанами и в доспехах. По закону рода Чингизидов в каждой битве они составляют боевое охранение. Но в эпоху нашего Мухаммед Герай-ха- на op-бей ходил в бой с двенадцатью тысячами воинов. Потому что ор-беем тогда был Кара Караш-бей - стремящийся в битву, храбрый и бесстрашный... Ор - это прочная стена, замок на Крыме. Сколько бы врагов ни покушалось на Крым, они придут со стороны Ора. Поэтому постоянно здесь наготове двенадцать тысяч ко- шей конных удалых воинов в полном вооружении»407. На место Перекопского бея хан обычно назначал наиболее опытного и заслуженного военачальника из самых знатных фамилий. Наиболее знатными беями Крымского ханства были представители древних феодальных кланов: Ширин, Барын, Аргын и Седжеут. Из ногайских родов наиболее сильным и знатным был род Мансур (Мангыт). Главы этих пяти кланов родовой аристократии являлись ка- рач-беями, правителями княжеских «домов». В походе ханское войско также дополнялось племенными подразделениями ногайцев Ур- мамбета, Урака и Шейдяка. Наиболее мощной и многочисленной из ногайских орд была Буд- жакская (Белгородская) орда. Для большинства взрослого мужского населения Крымского ханства ежегодные грабительские набеги на земли России или Речи Поспо- литой были основой существования. Главную роль здесь играла возможность захвата многочисленных пленных, которые могли быть проданы в рабство. Однако войска крымского хана могли совершать и большие походы, преследовавшие военно-политические цели. Примерное представление о реальной численности всего крымско-татарского войска может дать документ под названием «Вся мощь из Крыма, из нагаев, белгородцев, очаковцев и добруджан», представляющий собой «реестр» татарской орды 1649 г. из архива библиотеки Ягеллонского университета в Кракове: «людей Ширина было 5 000, Чизивутов (седжеутов) - 500, Баркина - 88 500, Архина - 1000, Бацины - 1000, Хишан - 500, Янтан - 500, капикулу - 2000, уланов - 500, темрюцких черкесов - 200, турок с Кафы - 100, (татар) из Козлова (Гезлеве, ныне Евпатория. - И. Б.) с Хая-беем и другими мурзами - 10000, перекопских татар - 5000, добруджских - 3 000, белгородских - 5 000, очаковских - 1000, крымских Семенов, которые «ходят при хане» - 400, людей Урумбет-улу - 5000 («с ханом - теперь будут»), людей Беин-Хали-Мурзы - 1000, шейда-кулу - 500, черкес - 3 200 человек. Кроме того, отмечалось, что должны подойти еще 15000 татар, в том числе те, которые были на границе с калмыками»408. Итого, согласно польскому переводу (по всей вероятности) с татарского оригинала, общая численность крымскотатарского войска и ногайцев в мае 1649 г. составляла 60900 человек (из них 14000 ногайцев и 3400 черкесов). Согласно вышеприведенному документу, все это войско якобы было в походе на Польшу с ханом Ислам-Гиреем весной 1649 г., т.е. хан вполне мог собрать такую большую армию для похода, да еще оставить достаточно сил для обороны Крыма на случай нападений неприятеля. На наш взгляд, это не совсем верно. Указанное число, вероятно, отражает максимальные мобилизационные возможности крымско-татарского войска с привлечением ногайских орд. Если это так, то в поход фактически не могли выступить все 60 тыс. крым- цев и ногайцев. Анализ источников различного характера, а также мнение таких авторитетных ученых, как А. В. Виноградов, Г. А. Санин и В. В. Трепавлов, приводят к выводу о том, что в середине XVII столетия в случае личного участия хана в военной кампании его войско, с учетом многочисленной свиты из представителей всех родов и племен, могло достигать 30 тыс. человек409. В больших походах без личного участия хана, которые обычно возглавляли калга, нурад- дин или султаны (царевичи), редко принимало участие больше 15-20 тыс. воинов. Встречающуюся в нарративных документах и исторической литературе оценку численности крымско-татарской орды в 100 тыс. человек следует признать значительно завышенной и недостоверной. В то же время имеющиеся в распоряжении историка источники не позволяют установить точную чи-
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. елейность крымской орды. Немаловажным является и тот факт, что число бойцов, участвующих в военной кампании или в набеге, не могло быть постоянным. Часть татар конвоировала захваченный полон, охраняла обоз в случае его наличия и т.п. Основной тактической единицей был «чамбул», который мог насчитывать от нескольких сотен до нескольких тысяч бойцов. Благодаря своей мобильности и умению преодолевать значительные расстояния татары были очень серьезным противником. Они часто достигали своей цели без прямого боевого столкновения с врагом. В основе их тактики была стрельба из лука, но при значительном превосходстве сил они могли атаковать и холодным оружием (саблями). Иностранные авторы XVII в. (Я. Маржерет, Г. Л. де Боплан, Р. Монтекукколи) называют саблю типичным оружием крымских татар наряду с саадаком. Наиболее бедные крымцы вооружались мослами (кость на рукояти), кистенями, дубинками. Защитное вооружение (мисюрки, кольчуги, карваши) имели только знатные воины, рядовые ордынцы были исключительно легкой конницей. Появившиеся у татар в XVII столетии ручное огнестрельное оружие и пушки из-за своего малого числа в ханском арсенале не изменили традиционной тактики кочевников. В больших походах, как видно из приведенного реестра крымско-татарского войска, могли участвовать также отряды турецких янычар из Кафы и Азова, а также черкесы-горцы Северо-Западного Кавказа. Украинский исследователь войн Богдана Хмельницкого И. С. Стороженко отметил в своей работе, что «к сожалению, эта (татарская. - И. Б.) помощь подается в отечественных (украинских. - И. Б.) исторических работах, вопреки правде, как малозначительная и символичная, при этом принижаются боевые качества татарских воинов... Таким образом, не отдельно от татар, а наоборот, в соединении с ними были одержаны основные победы над польским войском... о значении крымско-татарского войска в составе украинской армии свидетельствует тот факт, что Б. Хмельницкий не начинал без него ни одной битвы»410. Оставим на совести автора тезис о «крымско-татарском войске в составе украинской армии», отметив лишь, что политико-правовой статус крымского хана (потомка Чингисхана) был несоизмеримо выше статуса гетмана Войска Запорожского. Ханский визирь Сефер- газы-ага говорил московскому посланику, что «запорожские черкасы с 800 лет были в подданстве у польских королей, а после того были в подданстве у нас, татар, лет с семь», а сам гетман Богдан Хмельницкий «в то время... хотел быть за нами в подданстве вечно»411. С точки зрения хана, Хмельницкий являлся его подданным, а Войско Запорожское было частью войска Крымского ханства. Польский коронный контингент на Украине В силу продолжавшейся польско-шведской войны 1655-1660 гг. Речь Посполитая испытывала большие трудности в войне на «два фронта». Вследствие этого участие собственно коронных войск в военных событиях на Украине 1658-1659 гг. ограничилось посылкой на помощь Выговскому отряда под командованием племянника великого гетмана коронного Станислава Потоцкого - обозного коронного Ан- джея Потоцкого. Польский контингент А. Потоцкого, обычно называемый в документах «дивизия», был направлен на Украину королем Яном-Казимиром только в декабре 1658 г. и участвовал в боях против русских войск совместно с казаками Выговского и крымскими татарами до декабря 1659 г. Перед отправкой на Украину дивизия насчитывала 3 800 человек, большей частью конницы. В ее состав входило 26 казацких (позднее их называли «панцирные»), 3 валашские, 5 татарских хоругвей и драгунский полк Юзефа Лончинского412. Вопреки распространенным заблуждениям, знаменитых тяжеловооруженных «крылатых» гусар у племянника великого гетмана коронного в наличии не было. Казацкие хоругви - род средней кавалерии, занимавшей промежуточное положение между ударными гусарскими и легкими татарскими и валашскими хоругвями. Основной и самый многочисленный вид национальной польской 89
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) кавалерии, начало которому было положено около 1562 г. формированием на королевской службе черкесских (пятигорских) хоругвей. К днепровскому казачеству они не имели никакого отношения. С конца 1660-х годов, для отличия от восставших украинских казаков эти формирования получили название «панцирные». В среднем хоругвь насчитывала 80- 150 всадников. Вооружение панцирных состояло из сабли, пистолетов в ольстрах, ручницы, рогатины, а также лука с саадаком (на- луч) и колчана со стрелами. Оборонительный комплекс включал в себя панцирь (кольчуга из мелких колец - отсюда и название), мисюрку, карваши (наручи) и круглый щит «калкан». Валашские хоругви - род легкой конницы, набиравшейся из валахов и молдаван. Значительное увеличение числа валашских и татарских хоругвей в польском коронном войске произошло после поражения коронной армии под Батогом в 1652 г. В 1659 г. в Речи Посполитой было уже 18 валашских хоругвей. В среднем хоругвь насчитывала 100-150 всадников. Вооружение состояло из сабли и лука, длинноствольного ружья (бандолет, рушница). Защитного вооружения валашские хоругви не использовали. Татарские хоругви - род легкой конницы, появившейся в польском войске после 1648 г. Набирались в основном из литовских и крымских татар. В 1659 г. в компуте Речи Посполитой было 23 татарские хоругви. В среднем хоругвь насчитывала 100-120 всадников. Вооружались саблями и луками, защитного вооружения не имели. От валашских хоругвей отличались не вооружением и тактикой, а своим национальным составом. К концу XVII в. поляки уже не делали различия между валашскими и татарскими хоругвями, называя их просто легкими. Драгуны, как было указано выше, в то время представляли собой конную пехоту, т.е. кони служили драгунам только для передвижения, а на поле боя они спешивались и сражались как пехота. Хоругви, или «компании», насчитывали по 100-200 человек. Две-три компании составляли «шквадрон». Драгунские полки были меньше пехотных и обычно состояли из 400-600 человек. Драгуны не использовали защитного вооружения, и их главным оружием был мушкет. Дополнительно могли быть вооружены саблями и пиками. В боях обычно использовались для огневой поддержки польской конницы, нередко заменяя собой малочисленную пехоту. В заключение следует отметить, что один из основных выводов Бульвинского свидетельствует о слабом знании предмета, а именно: «Главный урок Конотопской битвы - объединение одной из лучших в Европе пехоты и лучшей в Европе конницы. Союз войска Запорожского и Крымского ханства был непобедимым альянсом в Восточной Европе»413. Об ошибочности данного тезиса свидетельствуют не только современники событий, но и другие документы о военных действиях на Украине в 1658- 1659 гг., которые будут использованы в настоящей работе. Ни казацкую пехоту, ни татарскую конницу нельзя считать «лучшими» в силу отсутствия у них элементарных признаков регулярности, свойственных большинству передовых армий Европы Нового времени. В случае прямого боевого столкновения с действительно лучшими европейскими армиями той эпохи (шведской, французской, имперской) казаки и крымцы не имели никаких шансов на победу. Казацко-татарский «альянс» мог рассчитывать на успех только в случае значительного численного превосходства над противником. § 4. Планы сторон и начало мятежа: нападение на Киев в августе 1658 года и другие военные акции выговцев и крымских татар Планы сторон Система отношений, созданная гетманом Б. Хмельницким, основывалась на «идее антипольского блока государств с сильной центральной фигурой российского царя. Вместо этой системы (Выговским. - И. Б.) замышляется нечто прямо противоположное: антироссийский блок государств со слабой децентрализованной Речью Посполитой во главе»414. Гетман 90
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. не ограничивался польско-татарской поддержкой. Ближайший сподвижник Выговского - Юрий Немирич направил письмо (21.10.1658 г.) брату шведского короля, герцогу Адольфу Иоанну, в котором убеждал последнего о необходимости мира с поляками и просил помощи шведской армии в войне против Москвы415. План Выговского состоял в том, чтобы силой оружия заставить Алексея Михайловича отказаться от переяславского договора. Царь явно не ожидал такого развития событий, поскольку, как выше было отмечено, еще в конце мая 1658 г. планировал разорвать Виленское перемирие с польским королем и перебросить значительную часть войск с юга на запад, из Белгорода - в Гродно. Никаких планов «завоевания» и «оккупации» Украины при царском дворе не существовало. Москва не готовилась к вооруженной борьбе с Вы- говским и не планировала направлять крупную военную группировку на Украину, т.е. со стороны царского правительства гетманской власти в то время ничего не угрожало. Отечественные источники того времени позволяют сделать однозначный вывод о том, что именно Выговский начал активную подготовку к вооруженной борьбе против Русского государства. Он первым мобилизовал свои воинские силы и начал открытые враждебные действия против русских войск на Украине и московском приграничье. В то же время в документах главного военного ведомства России - Разрядного приказа - нет никаких сведений о разработке конкретного плана боевых действий и сосредоточении сил против мятежного казацкого войска в случае начала военного конфликта. Царь предполагал разрешить политический кризис на Украине преимущественно мирными средствами, не вынимая сабли из ножен. Выговский, напротив, начиная решительную и последовательную борьбу против Русского государства, имел четкую цель (вернуть Украину под власть Речи Посполитой, добившись максимальных уступок от короля) и надлежащее стратегическое руководство. Несмотря на вероломство, неоднократно и цинично продемонстрированное мятежным гетманом, царь Алексей Михайлович, даже в ходе конфликта, упорно пытался противопоставить избранной Выговским стратегии войны стратегию мира. Такая миротворческая линия поведения царского правительства не всегда позволяла успешно предупреждать и отражать удары хитрого и коварного противника, каким являлся гетман. Речь Посполитая стремилась к победе в русско-польской войне 1654-1667 гг., а именно к возвращению Украины под власть короля и восстановлению границ по условиям Поля- новского мирного договора 1634 г. Ради привлечения казачества на свою сторону польская правящая элита готова была пойти на временный компромисс со старшинской верхушкой Войска Запорожского, несмотря на упрямое нежелание большей части шляхты идти на уступки украинским казакам. Политика Крымского ханства всегда была направлена против одного из усиливавшихся соседей. Крымское ханство стремилось вовлечь Украину в сферу своей геополитики. После 1654 г. Бахчисарай всеми силами стремился оторвать ее от России, поскольку увидел в усиливающемся Московском царстве серьезную угрозу для подвластных хану причерноморских земель. Хан Мухаммед-Гирей IV весьма охотно пошел на сближение с Выговским, заключив с ним военно-политический союз против Москвы. Обязанный хану своей булавой и не располагая значительной поддержкой казачества, гетман фактически оказался проводником агрессивной турецко-татарской политики на украинских землях. Непосредственной целью Мухаммед-Ги- рея IV являлся возврат Украины в подданство Яна Казимира и, таким образом, ослабление- России. Следующим шагом должно было стать подчинение Украины ханству, о чем и заявили русским послам в Бахчисарае. Оборона Киева в августе 1658 г. Вооруженный конфликт между сторонниками Выговского и русскими войсками на Украине начался еще до заключения Гадячской унии, нападением выговцев на Киев. Русский гарнизон в городе был размещен в 1654 г. по 91
К Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) соглашению с Б. Хмельницким. До этого времени западный фланг Белгородской оборонительной линии «упирался в границу с Речью Посполитой, и эта граница снимала опасность обхода, защищала тыл Белгородской черты. После Переяславской рады западный фланг как бы повис в воздухе, и теперь его безопасность зависела во многом от обороноспособности украинских земель, чем и вызвано было выдвижение на Украину гарнизона в Киев...»416. В конце мая 1658 г. царь принял решение направить в Киев новых воевод: боярина В. Б. Шереметева, кн. Ю. Н. Барятинского и И. И. Чаадаева. С ними из Москвы отбыл «голова стрелецкий Иван Зубов с приказом». Под началом Зубова было 413 стрельцов417. В царской грамоте о смене киевских воевод говорилось, что приказано Шереметеву быть на «го- судареве службе в Киеве», а прежним воеводам - окольничему А. В. Бутурлину и дьяку В. Гарасимову «велено ехать к Москве». Кроме стрелецкого приказа, на «киевскую службу» был назначен 21 человек московских чинов - стряпчих, дворян московских и жильцов; драгунский полковник Вилим Эглин с полком «ка- марицких драгунов». Шереметеву было приказано также «ведать к Киеву во всяких делах воевод и ратных людей, которые ныне с ними, по государеву указу в черкаских городах»418. Шереметев 27 мая, будучи на пути к Киеву, прибыл в Кромы, откуда послал приказ полковнику Эглину в Севск, «чтобы он с началны- ми людьми и с драгуны в Севску збирался не мешкая и к нашему приходу... был бы готов со всем своим полком». Согласно смотренным спискам, всего в полку Эглина по штату значилось «драгунов 1157 человек». Боярин отписал царю, что «как драгуны зберутца», он пойдет «в Киев тотчас»419. В начале июня 1658 г. боярин и воевода Василий Борисович Шереметев и сопровождавшие его лица уже были в Киеве. К этому времени в городе уже существовала новая крепость, построенная русскими после Переяславского соглашения 1654 г. на Старокиевской горе. Согласно описанию укреплений Киева, в 1658 г. они состояли не только из острога и старо- 92 го вала (позднее - «большой город»420), но и нового вала («меньшой город»). Большой город имел трое ворот - Золотые, Печорские и Львовские. Валы тянулись «от колодезя Хре- щатика» до Золотых ворот, и далее - от Золотых ворот, над крутыми обрывами Старокиевской горы. Общая длина киевских земляных укреплений составила «по новому и по старому валу до новаго ж валу и от нового валу до острогу другие стороны 2199 сажень» (примерно 4700 м). У обоих валов были «рвы покопаны и обламы поставлены и катки положены, и для воды зделаны городки земленые и пушки поставлены»421. Согласно более позднему описанию 1682 г., «град Киев» стоит «на высоких горах над рекою Днепром, основание земляной вал кругом»422. Как было отмечено выше, в условиях осложнения политической обстановки на Украине в Москве решили усилить киевский гарнизон белгородскими полками рейтар и драгун. Кн. Г. Г. Ромодановский 6 июля прислал «из Белгорода в Киев рейтарского строю подполковников, Ивана Алексеева сына Шепелева да Семена Семенова сына Скорнякова-Писарева, с рейтары, а с ними 1000 человек рейтар, да драгунского строю полковника Рафаила Корсака с полком». При этом «пороху и свинцу и фитилю» у них не было. Как писал царю Шереметев, «у стрельцов московских и у салдат и у драгунов севских и Рафаилова полку Корсака мушкеты с жаграми; а в Киеве, государь, в твоей великого государя казне пороху и свинцу и фитилю мало». Полки рейтар и драгун были новоприборными. Они не имели полного комплекта необходимого вооружения: «пистолетов нет, одни карабины». Начальные люди сказали Шереметеву, что «рейтары и драгуны у них не учены, и учить де было их некогда, потому что оне перед посылкою даны им незадолго». Боярин тут же распорядился о воинских занятиях для новобранцев - подполковникам и полковнику «рейтар и драгун учить велели»423. Судя по всему, обучение рейтар и драгун проходило успешно. Они хорошо показали себя в боях под Киевом в августе 1658 г. Согласно росписи В. Б. Шереметева от 23 июля 1658 г., на тот момент в Киеве с ним
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. находилось 6075 русских ратных людей. Кроме прибывших летом 1658 г. в Киев воинских частей, там уже квартировали солдаты и стрельцы (см. приложение 2.1). Из числа указанных соединений следует выделить полк солдатского строя Николая Фанстадена, воевавший в 1654-1655 гг. в Литве. Высокой боеспособностью обладали московские стрельцы приказа Ивана Зубова, ранее отметившиеся в боях под Смоленском и Ригой. Что касается приказа киевских стрельцов головы Дея Грекова, то известно только то, что он был сформирован из «розных городов сведенцов». Пушкари, прибывшие в Киев еще до назначения туда Шереметева, ранее несли службу в Севске, Путивле и Одоеве. Потребность в них была очень велика, так как на городских валах стояло более 60 пушечных стволов, из которых исправными являлись только 35 орудий. Уже в июле 1658 г. в Киев стали приходить тревожные вести о подготовке нападения на город казаков гетмана Ивана Выговского. Верный царской присяге наказной киевский полковник Василий Дворецкий тайно сообщил присланному Шереметевым писарю И. Есимо- ву о том, что «у гетмана татаровя многие люди, да и поляков он к себе ждет, с татары и поляки хочет нас (Шереметева в Киеве. - И. Б.)... осадить и голодом выморить и воду отнять»424. В пользу достоверности полученной информации свидетельствовал тот факт, что накануне Дворецкому было «велено вывезти из Киева жен и детей, чтобы татары и казаки их не разорили». Кроме того, к киевскому полковнику Павлу Яненку от Выговского прибыли подкрепления («прибавка») и многие киевские мещане, узнав о готовящейся военной акции, собрав свое имущество, стали покидать город. Выговский 5 августа открыто заявил царскому посланцу Я. Портомоину, что «к Киеву де пошлет он брата своего Данила с войском же и с Татары, чтоб из Киева боярина и воевод выслать вон, а город, который по указу царского величества зделан, разорить и роз- метать; а будет не вышлют, и ево в Киеве осадить»425. Гетман не ограничился декларацией. В Васильков, находившийся в 30 верстах от Киева, 11 августа пришел подольский полковник О. Гоголь. Кроме казаков его полка, с ним были левенцы426 - подольские (приднестровские) повстанцы, нанятые на службу гетманом в качестве наемников. По словам шляхтича Я. Куровского, «наперед сего левенцы с войском Запорожским не служивали и к ним не прихаживали, а бывали де они всегда в Воло- хах»427. По преувеличенным сведениям местных жителей, Гоголь привел «дватцать тысяч» войска. Причем особые опасения киевлян вызывали разбойные отряды левенцов. Основываясь на поступающей со всех сторон информации, Шереметев писал царю, что «от гетмана Ивана Выговского чаем под Киев приходу и себе осады: сказывают нам... всяких чинов тутошние люди, что гетман Иван Выговской хочет приходить под Киев вскоре; да и сам гетман Иван Выговской говорил полковнику Ара- файлу Корсаку, что он под Киев будет» и хочет его осадить, а затем «идти на околничего на князя Григорья Григорьевича Ромодановского и на твои великого государя украинные горо- ды...»428. Шереметев просил Разрядный приказ дополнительно прислать ему ратных людей и хлебных запасов. Однако оборонять Киев ему пришлось имеющимися у него в то время силами и средствами. Военные действия против русского отряда, стоявшего в Киеве, были открыты выгов- цами 16 августа 1658 г. Без официального объявления начала войны и всяких предварительных объяснений изменники начали открытую вооруженную борьбу против русских войск. Именно эту, неудавшуюся акцию по овладению Киевом следует считать началом мятежа гетмана Войска Запорожского Ивана Выговского. Источники свидетельствуют о том, что блокада Киева была предпринята казацкими полками и татарами под началом брата гетмана - Данилы Выговского не только с санкции гетмана, но и по его прямому указанию. Дальнейшие события подробно описаны Шереметевым в отписке царю от 31 августа 1658 г. В Киев 16 августа прибежали солдаты и драгуны, которые были посланы в лес «на острожное и валовое дело». Они рассказали воеводе о нападении на них казаков: «Биты и стрелены и пограблены многие люди, а иные и до смерти 93
Я. Б. Бабу пин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Схема Военные действия в августе-сентябре 1658 г. побиты». Как выяснилось, «били их и грабили черкасы, а стреляли по них их луков татаровя, а идут де под Киев всякие люди»429. Шереметев выслал вперед конные разъезды, которые сообщили, что с южного направления к городу подходят гетманские полки: Белоцерковский (полковник Иван Кравченко), Брацлавский (Иван Сербии), Подольский (Остафий Гоголь). Неожиданной атаки на Киев у мятежников не получилось. Увидев готовых к бою русских ратных людей, «полковники и черкасы под Киев не пошли, а стали за речкой Лыбедью, от Киева две версты»430. Шереметев послал на переговоры к казакам дворянина М. Свищева, которому полковники сказали, что «пришли под Киев по приказу Ивана Выговского, а татар с ними нет, а будет к ним под Киев Данилка Выговской, а татаровя будут с ним». Сам гетман, по их словам, «пошол с татары за Днепр со многими людми будто на Барабаша»431. По словам С. Калинско- го и И. Степанова - драгун из полка Р. Корсака, полковники заявили, что «войны де они цар- 94 ского величества с ратными людми и задоров иметь не будут. И в ту де пору толко государевых людей грабили, а не побивали, и стояли неделю»432. К северо-западу, в полуверсте от города, на горе Щековице, располагался табор киевского полковника Павла Яненко. Его казаки также занимали Замковую гору (иначе «Киселев городок», от названия замка бывшего киевского воеводы А. Киселя), находившуюся севернее городских укреплений. Боярин не знал, чью сторону примет Яненко в случае атаки выговцев на город, но на всякий случай принял соответствующие меры предосторожности. Вскоре силы противника под городом увеличились. Как докладывал Шереметев в Москву «пришли под Киев еще два полковника, Па- вол оцкой Богун да Саблинской с пехотою». Вероятно, последний - это Яков Шаблинской433, бывший наказным полковником над отдельной частью казацкой пехоты. В тот же день «в другом часу дни» явился под Киев Даниил Выговский «с татары и с чер-
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. касы со многими людьми». Мятежники сразу активизировали свои действия, у «ратных людей и комарицких драгун стада отогнали» и сторожевые сотни «почали гонять». Командующий мятежными казаками Даниил Выгов- ский приказал киевскому полковнику Павлу Яненко «на посаде и на торгу... государевых людей побивати», а также зажечь посад434. Как показал позднее плененный брацлав- ский полковник Иван Сербии, «Павел де Яне- нок говорил Данилку, что он с полком своим из табору своего с Щековицы учнет к городу приступать и из пушек стрелять и отымет де воду в Днепре, и великого государя люди в те поры здадутца. И по таким де ево Яненковым речам, Данилка Выговской с татары и черкасы от Лыбеди учинили окрик, а Павлу Яненку от своего табору велел в то ж время приступать к городу»435. По словам С. Калинского и И. Степанова, в понедельник, 23 августа, «поутру рано, Да- нилко Выговской со всеми Черкасы и с Татары учинили к Киеву приступ со всех сторон и посад зажгли; и которые государевы люди и киевские мещане с посаду в Киев не ушли, и тех побивали; и того де дни бились государевы люди с ними во весь день и до вечера, и таборы от Печерского монастыря к Киеву учинили. А было де их под Киевом 5 полковников, а с ними де было Черкас с 40 тысяч, да Татар 20 тысяч, и шанцы де под Киевом в ночи подвели и сели в шанцах»436. Следует отметить, что численность выговцев и татар в показаниях драгун значительно завышена. По словам Шереметева и казацкого полковника И. Сербина, у Данилы Выговского было не более 20 тыс. казаков и 1500 татар. Как потом выяснилось, «с Да- нилкой Выговским к Киеву приступали Кап- лан-мурза и Мансырь-мурза»437. Согласно показаниям позднее плененного овруцкого полковника Василия Выговского, Даниил начал штурм без приказа гетмана: Иван Выговский «брата де своего Данилка послал под Киев и велел под Киевом собрався с полками стать и ожидать... а битца де ему не велел, то де он Данилка, пришед под Киев (приступ. - И. Б.), учинил собою... к городу приступать велел без гетманского веленья»438. В сложившейся ситуации Шереметев не только отразил атаки врага, но и перешел в наступление. В тот же день, 23 августа, он направил на вылазку из Золотых ворот «товарищей своих, князь Юрья Борятинского да Ивана Чаадаева, с ратными людьми против Данилка Выговского и татар», которые завязали бой с противником. Одновременно с этим с северной стороны, «от посаду с Киселева городка», на город напали казаки киевского полковника Павла Яненко. Как писал в отписке Шереметев, Яненко ранее «говорил под присягою», что он будет «битца со мною» в случае атаки выговцев. Однако «в том во всем солгал», приказав своим казакам приступать к Киеву439. Характерно, что совершивший измену Яненко не был поддержан даже своим заместителем. С начала осады «киевской наказной полковник Василей Дворецкой, покиня свою жену и дети и животы»440, приехал к Шереметеву в Киев. В дальнейшем Дворецкий защищал город от выговцев, отличаясь своей верностью царской присяге даже в самых трудных ситуациях. Еще в конце XVI в. было известно, что «Замковая гора легко простреливается с имевшей такую же высоту соседней Старокиевской горы»441. Вероятно, это обстоятельство позволило Шереметеву с успехом использовать свою артиллерию, а затем направить против мятежников на приступ Замковой горы своих стрельцов и солдат. Против казаков Яненко воевода выслал «на вылазку голову стрелецкого Ивана Зубова со стрелцами» и солдат из полка Н. Фанстадена. В ходе сражения Замковая гора (Киселев городок) была взята штурмом: «не допустя до города» мятежников, «голова стрелецкой Иван Зубов на вылазке черкас побил, и с Киселева городка сбил и знамя взял»442. К югу от городских укреплений бой также закончился успешно для русских. Кн. Барятинский и Чаадаев «от валу от Золотых ворот изменника Данилка Выговского с татары и с черкасы отбили и многих людей, конных и пеших побили...»443. Однако это был лишь первый этап битвы за Киев. В ночь с 23 на 24 августа по приказу Данилы Выговского казаки окопались к юго-востоку от города, напротив Печор- 95
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Киев. Замковая гора и гора Щековица - слева на дальнем плане Фото автора ских ворот. Как писал об этом царю Шереметев, «августа, государь, против 24 числа, в ночи, у земляного валу против Печерских ворот почали было черкасы шанцы копать в дву местах». Как только рассвело, боярин снова послал кн. Барятинского и Чаадаева с ратными людьми «с конными и с пешими, на шанцы и на обозы изменника Данилка Выговского, а с пехотою был полковник Микулай Фанста- ден, да капитаны ево полку Гаврило Подымов, да Ондреян Чернышов да Ондрей Лыков»444. Атака Барятинского была мощной и неожиданной для неприятеля: «в шанцах пехоту побили и знамена поймали и изменника Данилка Выговского, и татар и черкас побили и языков многих поймали, и бунчук, и печать войсковую, и прапор, и знамена, и литавры, и обозы, и пушки все поймали, и от страху твоих великого государя ратных людей многие черкасы потонули в Днепре, а Данилка Выговской ушел Днепром в лодке сам-друг; а сказывают, государь, что он ранен»445, - позднее писал царю Шереметев. В то же самое время киевский полковник Яненко, стоявший с полком на горе Щекови- це, снова атаковал городские укрепления с северной стороны. Согласно отписке Шереметева, «в те ж поры киевской полковник Павел Ененок из своего обозу с Щековицы с черкасы приступал к земляному новому валу всем своим полком, а у валу стоял с пешими людми Гри- горей Сафонов да капитаны, бились». Успешная оборона вала позволила выиграть время. Вернувшийся в город после разгрома Данилы Выговского «князь Юрья Борятинской с рейтары, и пехоту и конных людей киевского полку черкас побил, и полковника Павла Ененка с лошади сбили и знамя ево взяли»446. Для закрепления успеха на помощь Барятинскому Шереметев послал «на Щековицу 96
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. и на обоз Павла Ененка московских стрельцов, да салдат Микулаева полку Фанстадена, а со стрельцами были сотник Григорей Ковырщин, да Потап Бизгин, а с салдаты были подполковник Яков Фанголстен, да капитаны Ондреян Чернышов, да Овдей Лыков»447. Штурм Ще- ковицы закончился полной победой русских, «обоз Павла Ененка взяли и знамена и пушки все поймали и черкас многих побили и поймали, а достальные черкасы все побежали и топились в речке Почайне, и многие потонули». Оставшиеся мятежники попытались было закрепиться в шанцах, но Иван Чаадаев «тех черкас в шанцах побил». Когда ратные люди захватили укрепленный лагерь Яненко на Ще- ковице, у него в обозе обнаружилось «медных и железных четыре пушки»448. Как оказалось, эти пушки были оставлены в Киеве воеводами кн. Ф. С. Куракиным и кн. Ф. Ф. Волконским по просьбе киевских мещан в 1655 г. для защиты города. А теперь, как писал Шереметев, «пущая, государь, стрелба по нас... была из тех пушек». Согласно рассказу участника событий с другой стороны полковника И. Сербина, вы- говцы «с понедельника де на вторник, в ночи, от Печерского монастыря покопали и шанцы всех полков казаками, для того, чтоб де из города к Днепру реке не пропущать и воду отнять; а наутрее де во вторник в тех шанцах были полковники он Иван Сербии, да Белоцер- ковской, да Багун, а в шанцах де было казаков его Сербинова полку с триста человек, а Бело- церковского де и Багунова полков было в их шанцах с пятьсот человек, и всех де их з Данил- ком Выговским и с полковники черкас и левен- цов и пехоты и татар было двадцать тысяч... и татар де объявилось на бою всего с пятьсот человек»449. Полковник отмечал нежелание казаков воевать за интересы Выговского и старшины. Насильно мобилизованное мятежное войско не представляло серьезной боевой силы. «А и черкасы де многие битца з государевыми людми не хотят, из полков бегут, а говорят де то, что к ним государские немилости нет, а бой де и кровь всчинает гетман Иван Выгов- ской с полковники и с старшины, которые к нему приставают; и на боях де в первой день в по- неделник и во вторник, как из шанцов выбили, побиты многие люди и обозы взяли... А ныне де Данилка Выговской у Белой Церкви»450. По словам С. Калинского и И. Степанова, «государевы ратные люди Черкас из шанцов выбили, и до табору их секли, и в таборе де все Черкасы не устояли, побежали, и государевы де люди многих побили, а иные в Днепре потонули, и табор розбили, и гетманской бун- чюк да 47 знамен и 9 пушек взяли, и скарбы все поймали; а достальные де Черкасы и Татаровя розбежались. А Данилко де Выговской побежал вниз Днепром лодкою, толко сам сем, наскоро»451. Российский исследователь этих событий А. П. Барсуков, ссылаясь на отписку В. Б. Шереметева, писал, что «Данила Выговский едва добрался до Треполья, а оттуда на подводе приехал в Белую Церковь. Туда же прибыли по одиночке, по большей части пешком, бывшие с ним в Киеве полковники. Положение их было таково, что, например, Богун «пришол бос и в одной рубахе». Гоголь с левенцами сбился с дороги и долго бедствовал в Овручском полесье. При Даниле Выговском осталось всего 5 тыс. казаков, так как отпущенные Шереметевым пленники «разбежалисмь врознь» и к Даниле «не пошли»452. Разгром Данилы Выговского под Киевом обошелся малой кровью для русского гарнизона. Из отчета Шереметева в Москву, которому нет оснований не доверять, следует, что «великого государя ратных людей на тех боях и на приступах и на вылазках побито 21 человек; а знамен, государь, взято черкасских на боях и в обозех и на вылазках... 48, да пушек взято 9 медных, да 3 железных, да к ним 233 ядра, да 12 пищалей затинных, да 3 бочки пороху пушечного. А з Данилком Выговским приходило под Киев тысяча пятьсот человек татар, да черкас и левенцов двадцать тысяч...». В плен было взято черкас-мятежников 152 человека. Все они говорили, что «под Киев пришли в большой неволе, высылали де их старшины к бою, а иных (за отказ идти в поход. - И. Б.) и рубили...»453. В документах Разрядного приказа сохранилась «Роспись полку боярина и воевод Василея 97
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) ОБОРОНА КИЕВА русским отрядом В.Б.Шереметева от войск Д. Выговского 23 - 24 августа 1658 г. Схема обороны Киева в августе 1658 г. 98
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. Борисовича Шереметева с товарищи, которые всяких чинов люди на службе великого государя под Киевом и в посылках побиты и в плон пойманы и ранены в приход изменника Ивана Выговского и брата ево Данила»454. Согласно росписи, боевые потери отряда В. Б. Шереметева при обороне Киева 23-24 августа 1658 г. составили 21 человек убитыми и 109 ранеными (см. приложение 2.2). Из документа следует, что большая часть русских ратных людей погибла во время неожиданной атаки выгов- цев на Киев 23 августа. В результате вероломного нападения врага «на посаде и на торгу» были убиты воины, которые «ходили для хлебные и всякие покупки» (15 человек). Учитывая это обстоятельство, довольно цинично выглядело заявление ближайщего помощника Выговского - Ю. Немирича на встрече с дьяком В. Кикиным 2 сентября 1658 г. Немирич сказал царскому посланнику, что гетман ему «велел говорить, что под Киевом боярин и воевода Василий Борисович Шереметев дивы великие поробил: Козаков побил невинно...»455. Из сведений о первых боевых потерях прекрасно видно, когда пролилась первая кровь, кем были начаты военные действия, ставшие началом казацкого мятежа под руководством гетмана Ивана Выговского. Нежинский протопоп Максим Филимонович, активный сторонник Москвы, писал кн. Г. Г. Ромодановскому о боях под Киевом, что брат гетмана «Данилко с Черкасы и с Татары приходил к Киеву и в обозех ставился и к городу приступал, и милостью Божиею... Василий Борисович Шереметев с товарищи и с ратными людьми ево, Данилка, с Черкасы и с Татары в обозех и на приступах побили многих, да в полон взято блиско дву сот человек, да сорок восмь знамен, да пушек полковых и затин- ных больши дватцати, и зелье и иные всякие пушечные и войсковые запасы...»456. Относительно победы В. Б. Шереметева над Данилой Выговским под Киевом все документы практически единодушны в ее оценке. Из нарративных источников наиболее подробно эти события описаны в Черниговской летописи: «Того ж року Данило Выговский подступил под город московский Киевский, от монастыря Печерского, з войском козац- ким; а Яненко, полковник Киевский, з другого боку, сточи з козаками на Шкавицы, добывали города московского; на той час воеводою был Борис Васильевич Шеремет; а потим, зди дня онаго Данило Выговский был весел, а Москва, вышедши из города, обоз Данилов роз- били, и казаков много згинуло, а Данилко Выговский сам ледва утек; тогди-ж Киев, прежде добыванья своего, москва город Киев спалили весь. И та война названа Скавичщина»457. В целом верное описание нуждается в уточнении: летописец перепутал имя и отчество Шереметева; посад Киева, как следует из сообщения русских драгун, зажгли мятежники в ходе штурма города. Летопись Самовидца очень кратко рассказывает об этих боях, путая место расположения стана Выговского. «Того ж лета Выговского брат Данило з полками козацкими стал под Киевом на Щекавци, хотячи Киева доста- вати, але боярин Шереметов тое войско розо- гнал»458. Что же касается летописи Величко, то ее автор ошибочно относит описанные события к 1659 г., считая, что Данила Выговский пытался овладеть Киевом уже после Конотоп- ской битвы, чего на самом деле не было: «... Ви- говский тогобочних полков до килконадцят ти- сяч собрал, и Орду к ним прилучивши, випра- вил всех при Данилку Выговском брату своем под Киев, хотячи з него вигнати войска его царского величества российские, з боярином и наместником белозерским и воеводою Василием Борисовичем Шереметом бившие... Данило Виговский за прибитем к Киеву любо имел мало щастя в розгромленю неких малой части войсковых людей, и в занатю стад около Киева, однако потом вскоре августа 22, давши откритий енералний бой под Киевом, зо- стал Данило Виговский зо всем войском своим от войск великоросийских з Киева вишед- ших, зломлен, розгромлен и вконец роспужен, отбегши там з арматами и зо всем иншим припасом военним увесь обоз свой»459. Язвительное замечание украинского историка М. С. Грушевского о том, что «грандиозные бои», представленные в описаниях Шереметева, походят на «мелкие стычки, без 99
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) большого стратегического значения»460, несправедливо. Киевскому воеводе удалось ликвидировать угрозу захвата противником важнейшего города-крепости на Днепре, стратегическое значение которого отрицать невозможно. При этом результат боя был впечатляющим - многочисленное казацкое войско рассеялось, а его предводитель спасся бегством. Шереметев и его товарищи умело провели крупную боевую операцию с эффективным привлечением всех имеющихся у них сил и средств, с минимальными потерями для осажденных. Выговский позднее писал, что «Москва успела завладеть Украиною потому только, что Киев оставался в ее руках»461. Значение битвы за Киев трудно переоценить, учитывая, что сам мятежный гетман считал овладение городом своей главной задачей. Анализируя киевские события 1658 г., украинский историк А. Г. Бульвинский делает довольно странный, тенденциозный и политизированный вывод: «Преждевременный штурм Д. Выговским Киева, который ускорил перерастание мелких стычек в полномасштабные военные действия, по сути, был лишь ответом на действия войск кн. Г. Г. Ро- модановского на Левобережье, которые своими провокационными и открыто враждебными акциями в отношении гетманской власти и развязали украинско-российскую войну 1658-1659 гг.»462. Как было показано выше, ни о каких действительно «враждебных акциях» кн. Ромо- дановского сведений в документах нет. Передвижения воеводы по Украине в июне-июле 1658 г. не сопровождались боевыми столкновениями между его войсками и гетманскими полками. Ромодановский не вел военных действий, не осаждал черкасских городов, не пытался лишить Выговского гетманской булавы силовыми методами. Нападение выговцев на Киев в августе 1658 г. как раз и стало той первой, действительно враждебной военной акцией, повлекшей за собой человеческие жертвы с обеих сторон. Именно эту неудачную операцию мятежников следует считать началом открытого вооруженного конфликта между Выговским и Москвой. Нападение на отряд А. Дашкова под Мгяином (август 1658 г.) Как выше было отмечено, открытая измена Выговского оказалась полной неожиданностью для царя. К осени 1658 г. Разрядный приказ не планировал усиления Белгородской группировки. Наоборот, в конце августа 1658 г. в связи с угрозой возобновления войны с Речью По- сполитой, Москва решила увеличить русские гарнизоны в Литве за счет войск из состава Белгородского полка. Несмотря на продолжение русско-польских переговоров о мире, литовские хоругви гетманов П. Сапеги и В. Гон- севского угрожающе стягивались к Вильно, Гродно и Ковно, в которых находились московские гарнизоны. В ту пору как Ромодановский направился в Белгород (июль 1658 г.), выделенный из его войска отряд Андрея Дашкова выступил из Прилук в Гродно. Согласно царскому указу, на «службу в Гродню», к новому воеводе В. С. Волынскому, отправили «с Ондреем Дашковым рейтарского строю полуполковника, а с ним рейтар пять рот да два полка драгунов, да полк салдат с полковыми и с начальными людьми». В состав его полка (около 4 500 человек) вошли рейтарская шквадрона под началом подполковника И. Фанговена (половина полка Я. Фан- розенбаха - В. Фангалена), драгунские полки X. Гундертмарка и Ф. Вормзера, солдатский полк Я. Ронарта. С Дашковым была отпущена денежная казна - 10 тыс. рублей для выплаты денежного жалованья ратным людям. Ему было велено «идти с ратными людьми в Грод- ню тотчас с болшим поспешеньем безо всякого мотчанья», а в Гродно денежную казну отдать воеводе В. С. Волынскому463. Однако на пути в Литву полк Дашкова подвергся неожиданному нападению мятежников. Узнав о движении русского отряда, «черкасы воинские многие люди пошли за государевыми ратными людьми», которые идут «в Литовскую сторону»464. Сведения мятежника Г. Гуляницкого о том, что глуховский полковник Филипп Умонец «со многими людьми» двинулся «разбивать табор» русских, осадив их «в Новогородском уезде Северскаго, в деревне Клинах»465, оказались неверны. Недалеко от 100
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. Мглина отряд Дашкова был внезапно атакован казаками Белорусского полка И. Нечая. По результатам боя обе стороны заявили о своей победе. Со слов взятых «языков» - черкас - следовало, что «ратных людей, которые посланы с Андреем Дашковым за Стародубом в местечке Мглинах побил полковник Нечай, и взял 5 пушек, а Филипп де Умонец того боя не застал»466. Тогда как царь Алексей Михайлович, вероятно, основываясь на докладе Дашкова, сообщал в письме кн. Ю. А. Долгорукову от 30 сентября 1658 г. иные сведения, а именно: Выговский, узнав о походе Дашкова, «посылал за ним полковников друзей своих и Черкас, а велел их всех побить, и те полковники, дошед ево, Андрея, с великого государя ратными людьми учинили бой, и, за милостью Божиею, тех полковников и Черкас побили многих людей и знамена поймали» и обозы его «взяли ж совсем»467. Нам представляется, что наиболее достоверное описание происшедшего под Мглином боя содержится в челобитной царю офицеров полка Я. Ронарта - поручика А. Криднера и прапорщика Я. Вульфа. По их словам, когда отряд Дашкова пошел из Прилук в Литву, ему неожиданно преградили дорогу многочисленные силы мятежников-черкас и «до Гродны... не допустили». Русские приняли бой и стали отступать, «шли от них отводом, борошниш- ки и лошади свои пометали», после чего, отразив все атаки численно превосходящего противника, вышли к Трубчевску468. О взятии обоза и знамен врага офицеры не сообщают. Судя по этому описанию, тяжелые бои при отступлении к Трубчевску продолжались несколько дней. Сведений о потерях сторон найти не удалось. В результате вероломного нападения мятежников и происшедшего боя полки, бывшие под началом Андрея Дашкова, вместо Гродно оказались в Трубчевске и в дальнейшем остались там, усилив гарнизон этого пограничного города. Несомненным успехом воеводы было то, что ему удалось сохранить казну, поэтому он впоследствии был щедро награжден царем. Как сказано в Боярской книге 1658 г., «Ондрею ж справлено за службу и за черкаской бой 167-го году 150 чети, денег дватцать рублев»469. Позднее Трубчевск стал местом сбора верных царю казаков под началом полковника И. Искры. Ратным людям Дашкова было приказано быть «на великого государя службе с Чер- каским полковником с Искрою и с Черкасы». Вторжение войск И. Выговского и татар в южные русские уезды Уже в конце августа 1658 г. начались разорительные набеги небольших татарско-казацких отрядов на пограничные русские города и села. 23 августа крымские татары, ногайцы и черкасы появились под Недригайло- вым, «стада животинные отогнали и в уезде село Ольшанку разорили, многих людей побили и ранили...»470. В сентябре путивльский воевода кн. Г. Д. Долгоруков сообщал о том, что с «запорожской стороны из Глухова черкасы в Путивльской и в Севской уезды» и «с другой стороны к Путивльскому ж уезду Сербы и Черкасы и Татаровя, приходили войною и многие деревни воевали, людей побивали и в полон отводили, а скарбы и лошади и всякую животину и хлеб имали, и дворы жгли»471. Черкасы и татары 8 сентября осадили Каменное, затем с войском явился сам гетман. Город защищал воевода Прохор Карпов. Позднее он сообщал в Москву, что 14 числа «пришел под Каменной с обозом гетман Иван Вы- говской с большим собраньем и стал за посадом... шанцы кругом всего города покопал, и туры поставил, от стены сажени по 3 и меньше, и пушки подвел кругом всего города; и из пушек бил три дня... и город испроломал, и... многих людей из пушек побил; и после пушечной стрельбы сентября в 19 д. в 1-м часу дня, был к Каменному приступ жестокой... и на приступе на бою, полковники, и мурзы, черкасы, и татары побиты многие люди; и город отстояли»472. Князь Г. Г. Ромодановский предпринимал ответные меры: 21 сентября он сообщил в Москву, что ходили против неприятеля «драгунского строю полковник Яган Инвалт, да копейного и рейтарского строю подполковник Иван Сас, да сотенные головы стряпчей Григорей Иванов сын Косагов с товарищи». Не доходя до Олешни, на реке Боровле, под Новой Чер- 101
Я. Б. Бабу пин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) касской слободой они встретились с татарами, «на том бою татар многих побили и языков поймали... ратных людей ни одного не убили, толко копейной роты одного человека ранили». С сеунчом к царю воевода послал «жильца копейные роты ротмистра Левонтья Копнина»473. Пленные татары показали, что гетман Выгов- ский «со многими черкасы» стоит под Каменным, с ним также «Салтан Колга, да Караш бей мурза, да Маметша Сулешев, да Ботырша Ясловской, а с ними татар сорок тысяч человек», а хотят они идти на Белгород474. В тот же день Ромодановский послал в Хотмыжск «рейтарского строю полковника Вилима Фангале- на с ево шквадроною, да шесть сотен дворянских», поскольку в Хотмыжский, Вольновский и Карповский уезды приходят татары «безпре- станно»475. Воевода писал, что после «посылки» в Белгороде у него осталось семь сотен дворян, две роты копейных, две роты рейтарских, а из солдатских и драгунских полков «многие роз- бежались»476. На сборы войска, растянутого по Белгородской черте, времени не было. С имеющимися небольшими силами князь не рискнул выступить против многочисленной орды во главе с калгой и казаков Выговского. С 10 по 19 сентября ордынцы и выговцы приступали к Лебедину, «посад выжгли, многих лебединских черкас побили и в полон поймали и стада отогнали». Под Карпов 23 сентября приходили татары (300 человек) «и больше и на посаде многих людей побили и в полон поймали»; 16 и 20 сентября «приходили в Хот- мышский уезд татары и черкасы, села и деревни повоевали»477; 25 сентября «пришел под Олеш- ню гетман Иван Выговской с татары и с черкасы со многими людми, и стал около Олешни обозами и Олешню осадил» и в город «от татар и от черкас пройти не мочно»478. Накануне нападения неприятеля гарнизон был усилен 60 драгунами под началом капитана479. Воевода Алешни Алексей Бовыкин позднее писал Ро- модановскому, что Выговский с татарами «стоял под Олешней три дни и к Олещне приступал днями и ночми», а на приступе «олешен- цы и драгуны татар и черкас побили многих»480. Приехавший 29 сентября в Белгород из Ах- тырки атаман Иван Донец сообщил о том, что 102 у него и Андрея Покушелова был бой с татарами и изменниками-черкасами, «недоходя до Охтыр- ского». Неприятелей побили и взяли в языках «с триста человек и тех людей посекли», оставив только 12 пленных. Из допросов взятых людей следовало, что Выговский «с черкасы и с татары» стоит под Алешней, «а хочет приходить под Охтырской и под Белгород». Отряд Донца и Покушелова встал в Ахтырке и бои у них там «безпрестанные»481. Атаманы очистили дорогу от неприятеля и поставили на ней острог, в котором оставили тысячу своих казаков. По словам Донца, всего с ними «черкас с три тысячи человек», из которых «иные пришли из гетманских полков» и теперь многие черкасы «к ним в полк идут». Воевода дал ему пушки, порох и свинец. Отпустив Донца обратно в Ахтырку, князь велел ему там «черкас к себе збирать»482. Попытки гетмана-изменника овладеть пограничными крепостями успеха не имели. Вы- говскому пришлось отступить, но набеги отдельных отрядов мятежников и татар продолжались. Так, в частности, воевода Колонтаева А. Чириков сообщал, в Москву, что 21 сентября «приходили под Колонтаев татаровя человек з двести» и черкасы и «бои с ними были». Новое нападение последовало 28 сентября, в ходе него татары и черкасы «сторожи порубили»; 3 октября противник явился в числе «тысяч пять и больше». Ордынцы и мятежники «к острогу приступали и бои были с ними с утра и до вечера». Удача сопутствовала русским, «татар и черкас побили и посады выжечь не дали»483. Согласно справедливому замечанию российского исследователя Б. Н. Флори, поход Выговского на порубежные московские города с самого начала не имел успеха. Появление на Левобережье татар «привело к трениям между гетманом и местным казачеством. В лагере под Каменным «полковники и сотники» приходили к гетману «с большим шумом», жалуясь на то, что «татаровя... побивают их братью и в загонех грабят и в полон емлют». Они спрашивали гетмана: «против ково он войною шол и татар призывал, а им, де, черкасом неприятеля никово нет». В этих высказываниях отразилось нежелание казачества по своей инициативе развязывать войну с Россией»484. Рядо-
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. вые казаки многих городов и местечек уклонялись от службы в войске. Моральный настрой украинского казачества сказывался на результативности военных действий мятежников. Описывая в своей «Истории России» о том, что тогда происходило на землях Малороссии, С. М. Соловьев, в частности, писал, что малороссийский «народ смотрел с отвращением на эту войну, казаки говорили: «Войну начали старшие, и если б царские ратные люди где-нибудь старшину нашу осадили, то мы бы ее всю, перевязавши, царскому величеству выдали; а теперь мы слушаемся старших поневоле, боясь всякого разорения и смертного убийства. Старшие неволею выбивали Козаков в полки, грозя: кто в полки не поедет, у того жен и детей поберут и отдадут татарам...»485. В то же время стоит отметить, что были и другие казаки, для которых разбой стал основным источником дохода. Они охотно шли в набеги ради наживы, уподобляясь ордынцам. Как писал А. А. Новосельский, «под руководством татар черкасы, подчинившиеся Ивану Выговскому, получили первые уроки погромов и грабежей не только московской Украины, но и городов и сел своих же черкасских городов и уездов»486. Здесь можно только дополнить, что беспокойное казачество еще со времен Смутного времени, подобно крымским татарам, совершало разбойные вылазки на южные рубежи Московского государства. Украинский исследователь О. В. Русина напоминает об общих истоках днепровского казачества и татар: «Не стоит забывать, что термин «козак» - тюркского происхождения (он известен с начала XIV столетия в значении «Сторожевой», к которому со временем прибавились негативные коннотации «разбойник», «проходимец» и т.п.). Обязанное своим появлением соседству с «Татарией», казачество органично вобрало в себя немало тюркских элементов - в названиях, быте, обычаях. В среде казачества не были редкостью татарские имена, а его иконографическим олицетворением стал казак Мамай; по сути, национальный тип, поскольку на современный взгляд, приметы последнего, от оселедца до шаровар, восточные по своему происхождению»487. Для защиты юго-западных уездов в Севск был направлены воеводы князья Ф. Ф. Куракин, С. Р. Пожарский и С. П. Львов с пятью стрелецкими приказами. Царь 9 сентября указал «бытии на своей службе в Севску стольнику и воеводам, князю Федору, княж Федорову сыну, Куракину, да окольничим: князь Семену Романовичу Пожарскому, да князь Семену Петровичу Львову; а быть им с стольником, со князь Федором Куракиным, а меж себя без мест, и к великому государю писатися ему, князю Федору с товарищи»488. Дислоцированные в Севске силы оставались там до начала зимы. Бой под Васильковым 20 сентября 1658 г. В конце августа 1658 г. русские ратные люди из Киева совершили рейд на Барышполе (ныне - Борисполь), который получил отражение в словах Ю. Немирича на встрече с царским посланцем дьяком В. Кикиным 2 сентября 1658 г: «ныне до гетмана ведомость учинилась, что (Шереметев. - И. Б.) послал от царского величества ратных людей городы и места палить и разорять и православных христиан невинно мучить: город Барышполе выжег и высек... за Днепр выправил полковника Корсака с войском, а полковник Корсак за Днепром воюет и православных христиан мордует, Броворы и Гоголева и Святи льна и иные места...»489. Однако эти акции киевского гарнизона представляли собой лишь ответные меры против выговцев, в том числе и упомянутый рейд на Барышполе. Когда Шереметев послал за Днепр фуражиров для сбора конских кормов («кормовщиков»), на них напали полковник Ружчич и барышпольский сотник Сулеменок, захватив в плен 18 человек. Боярин отправил к Барышполю воевод кн. Ю. Н. Барятинского и И. И. Чаадаева с 2 тыс. ратных людей. Поляки и черкасы «бою на поле не дали, заперлись в городе многие люди и из города бились». Воеводы выжгли посады и взяв несколько «языков», вернулись в Киев490. В упомянутой отписке от 31 августа Шереметев сообщал царю, что «под Киевом, государь, ныне черкас и татар нет», однако расслабляться боярину было некогда. По его словам, горожане «сказывают, что Данилка Выговской 103
И. Б. Бабулын Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Казацкий буздыган, взятый кн. Ю. Н. Барятинским в бою под Васильковым в 1658 г. Наручи и стремена Московская Оружейная палата с татары и черкасы збираетца опять (под Киев. - И. Б.)». Побитый Данила стоял под Белой Церковью. 4 сентября 1658 г. он прислал к Киеву «300 человек черкас и татар с полковником наказным Половцем», захвативших в плен служилых людей, «которые ездили для конских кормов без отпуску» - 29 человек, убив еще 4 и ранив 2 человек491. В свою очередь, 6 сентября Шереметев направил под Триполье «для языков же полковника Семена Скорнякова Писарева с рейтары», где «збирались черкасы» для набега на Киев, и «тех черкас Семен побил»492. Согласно вышеупомянутой росписи, «в той посылке на бою убит 1 рейтар, тут же ранены: начальный человек - 1, рейтар - 5. Всего 6 человек»493. Данила велел своим людям собираться в Мотовиловке, в 30 верстах от Киева, овруц- кому полковнику Василию Выговскому «с черкасы и с татары». Шереметев отправил против него кн. Барятинского с тем, «чтоб ему собрат - ца с людми и з Данилкою Выговским сойтитца не дать». Когда Барятинский пришел под Мото- 104 виловку, Василий Выговский «бою не дал, побежал со всеми людми». Воевода, «поймав языки под городом, пошол назад в Киев» и пришел в Василков, находящийся в 25 верстах от Киева. Той же ночью Даниила Выговский отправил против него своего брата Константина Вы- говского, а с ним «полковников брясловского Ивана Сербина, да авруцкого Василья Выгов- ского, да Мансыря мурзу, и послал с ними, выбрав сотников и черкас и татар лутчих людей, две тысячи человек»494. Утром 20 сентября под Васильковым между кн. Барятинским и Константином Выговским состоялось сражение. Воевода «Костку Выгов- ского и мурзу и черкас и татар побил, а полковников Ивана Сербина и авруцкого Василья Выговского, да сотников розных полков, 5 человек, и черкас многих людей да татар 50 человек взяли живых, а Костка и Мансырь мурза ушли не з болшими людми»495. Со слов победителей, боевые потери мятежников и татар составили «больши тысячи человек»496. Урон отряда Барятинского, по сообщению Шереме-
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. тева, был незначителен. Русских ратных людей на том бою убито рейтар 2 человека, а «третей взят в полон, да ранено 17 человек»497. Согласно последующей, уточняющей, росписи Шереметева «сентября в 20 день под Мотовилов- кой и под Василковым как был бой у столника и воеводы князь Юрья Борятинского с черкасы и с татары, и на том бою убит 1 человек рейтар, да в полон взято: 1 человек рейтар и 2 человека боярских людей. Всего 4 человека». Тут же ранено 17 человек498. Сам князь увековечил память о своей победе надписью на рукояти трофейного казацкого буздыгана (шестопера - знака войсковой власти полковника), хранящегося ныне в Московской Оружейной палате. В ней он отрицал потери убитыми и пленными: «167 году (1658) сентября в 20 день буздуган князя Юрия Никитича Барятинскаго взят на бою под Васильковым от Киева в полтридцать верст побив Наказнаго Гетмана войска Запорожского Константина Выговскаго и крымска- го мурзу К(а)плана и с Татары, а Полковников Ивана Сербина и Василья Выговскаго и многих живых побрали, а Государевых людей не убито и в поло(н) невзято ни человека»499. Поляк Павел Потоцкий характеризует кн. Юрия Барятинского как человека, воспитанного «среди военных упражнений, и очень не многие могли б с ним равняться отличными способностями в сем отношении», однако упрекает его в легкомысленности, опасной в военном деле500. Взятые в полон Иван Сербии и Василий Выговский сказали воеводам, что «идет за ними Данилка Выговской со всеми людми». Услышав об этом, Барятинский не рискнул оставить в живых значительное число пленных. Приказав «татар и черкас посечь многих», он, ото- 175 Вернадский Г. В. Московское царство. Тверь; М., 1997. Ч. 1.С. 448. 176 Фаизов С. Ф. Письма ханов Ислам-Гирея III и Му- хаммед-Гирея IV... С. 24. 177 Варга Б. К. Самостоятельность, автономия или подданство. Самостоятельные требования украинских гетманов от Богдана Хмельницкого до Ивана Мазепы // Государство и нация в России и Центрально-Восточной Европе. Материалы международной научной конференции будапештского Центра русистики от 19-20 мая 2008 г. Budapest, 2009. С. 123. 178 Смирнов Н. А. Борьба русского и украинского набрав «лутчих людей полковников да сотников, да 10 человек татар»501, отправил их в Киев. Однако Данила Выговский, узнав о поражении своего брата Константина под Васильковым, отошел от Белой Церкви, остановившись «меж Василкова и Мотавиловки». Вскоре стало известно, что гетман Выговский «прислал в прибавку» своему брату Переяславский и Корсун- ский полки. Как писал Шереметев в Разряд: «в Переяславском полку 6000 человек, а в Кор- сунском... сколко неведомо»502. Приведенные данные о численности казаков явно сильно преувеличены. По другим сведениям, гетман послал Даниле Выговскому на помощь полки: «Корсунской, Переяславский и Черкасской... А ныне казаков с Данилкой Выговским тысяч 5, да татар с 500 человек»503. Из расспроса пленного полковника Василия Выговского следовало, что был он «наказным гетманом от Данилы Выговского за Днепром, на польской границе, в Овруцке, и в полку у него было 500 человек шляхты»504. Подводя итоги настоящей главе, выделим главное: гражданская война, полыхавшая на Украине между старшинской верхушкой и рядовым казачеством в 1658-1659 гг., была результатом острых политических и социально-экономических противоречий в самом украинском обществе. Москва не вмешивалась в эту борьбу и не использовала силы оппозиции (М. Пушкарь, Я. Барабаш и др.) для установления прямого контроля над Гетманщиной, что, следовательно, не позволяет говорить о политической и военной экспансии России как причине последующего военного конфликта на Украине с участием русских войск. родов против агрессии султанской Турции в XVII- XVIII вв. // Воссоединение Украины с Россией. Сб. ст. М., 1954. С. 362. 179 Яковенко H. M. Очерк истории Украины в Средние века и раннее Новое время. М., 2012. С. 451-452, 459. 180 Мякотин В. А. Переяславский договор 1654-го года. Прага, 1930. 181 Мицик Ю. А. 1ван Орко. Кшв, 2010. С. 32. 182 Рогожин H. M., Санин ГА. Россия и Украина в XVI- XVIII веках // История русско-украинских отношений XVH-XVIII веках (к 350-летию Переяславской Рады). М., 2006. С. 12. 105
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) 183 Акты, относящиеся к истории Южной и Западной России (далее - АЮЗР). СПб., 1878. Т. 10. Стб. 294. 184 Лист Б. Хмельницкого к царю Алексею Михайловичу от 8 января 1654 г. // Воссоединение Украины с Россией. Документы и материалы в трех томах. Т. III. 1651-1654. М., 1954. С. 516. 185 Варга Б. К. Русский централизм и украинская автономия // Место России в Евразии. Budapest, 2001. С. 249. 186 Покровский M. H. Указ. соч. С. 504. 187 Вернадский Г. В. Указ. соч. Ч. 1. С. 439. 188 Вопрос о том, была ли Украина государством после Зборовского договора 1649 г., до настоящего времени остается дискуссионным. 189 Горобець В. М. Вщ союзу до шкорпораци: украннжо- росшсью вщносини flpyroi половини XVII - першой 4BepTi XVIII ст. Ки'пз, 1995. 190 Богданов А. П. Украина и мотивация войн России (1653-1700) // История русско-украинских отношений XVII-XVIII вв. (к 350-летию Переяславской Рады). М., 2006. С. 52. 191 Сушинський Б. I. Козацька Украша: «Хмельниччи- на». Одеса, 2004. С. 447, 448. 192 Там же. С. 146. 193 Кобзарева Е. И. Решения Переяславской рады с точки зрения норм международного права XVII в. // История русско-украинских отношений в XVII-XVIII в. С. 105. 194 Варга Б. К. Спорные вопросы юридического положения Украины в составе России с 1654 года // Chronica. Annual of the Institute of history University of Szeged. Vol. I. Szeged, 2001. P. 88-97. 195 Флоря Б. Н. Спорные проблемы русско-украинских отношний в первой половине и середине XVII в. // Белоруссия и Украина. История и культура. Ежегодник. 2003 г. М., 2003. С. 38. 196 Варга Б. К Русский централизм и украинская автономия. С. 249. 197 Соловьев С. М. Гетман Иван Выговский // Отечественные записки. 1859. Т. 127. № 11. С. 46. 198 АЮЗР. Т. 3. СПб., 1861. С. 598. 199 Вернадский Г. В. Указ. соч. Ч. 2. С. 7. 200 Марчуков А. В. Украинское национальное движение и проблема Переяславской рады: взгляды и оценки (XIX-XX вв.) // История русско-украинских отношений в XVII-XVIII вв. С. 75. 201 Мякотин В. А. Указ. соч. С. 20. 202 Кобзарева Е. И. Решения Переяславской Рады с точки зрения норм международного права века // История русско-украинских отношений в XVII-XVIII вв. С. 106. 203 Сушинський Б. I. Указ. соч. С. 447. 204 Там же. С. 449. 205 Там же. С. 450. 206 Архив Юго-Западной России... Ч. 3. Т. VI. С. 333-335. 207 Таирова-Яковлева Т. Г. Гетьманщйна... С. 249. 208 Сводные данные из записных книг о приведенных к присяге жителях украинских сел и городов. 1654 г. январь-февраль // Воссоединение Украины с Россией. С. 535. 209 Грамота царя В. Бутурлину и его товарищам с похвалой за выполнение поручения. 23.01.1654 г. // Воссоединение Украины с Россией. С. 54. 210 Соловьев С. М. Гетман Иван Выговский... С. 50. 211 Санин Г. А. Внешняя политика России во второй половине XVII века // История внешней политики России. Конец XV-XVII век. М., 1999. С. 315. 212 Там же. С. 316-317. 213 АЮЗР. СПб., 1863. Т. 4. С. 178. 214 Санин Г. А. Внешняя политика России во второй половине XVII века... С. 313-314. 215 Соколов Л. Переяславские соглашения 1654 г. - договор равных или переход в подданство? // Имперское возрождение. 2008. Вып. 5. С. 93. 216 Волк-Карачевский В. В. Указ. соч. С. 2. 217 Яковлева Т. Г. Гетьманщйна в друпй половит 50-х рок XVII столитя... С. 441. 218 Текст Гадяцького договору 6 (16) вересня 1658 р., ратифжований сеймом Реч1 Посполшчл 1659 р., травня 12 (22) Варшава. Переклад // Гадяцька утя 1658 року. Ки1В, 2008. С. 28. 219 Там же. С. 25. 220 АЮЗР. СПб., 1872. Т. 7. С. 279. 221 Например, в документе о нобилитации полковника М. Ханенко: Nobilitacya szlahetnemu Michalowi Hanenkowi, pulkownikowi humanskiemu 1661. VII. 13. Warszawa // Руська (Волиньска) метрика. Книга за 1652-1673 pp. / Шдгот. до друку П. Кулаковський (Памятники истории Восточной Европы. Источники XV- XVII вв. Т. V). Острог; Варшава; М., 1999. № 99. С. 274. 222 Малорусские казаки между Россией и Польшей в 1659 году по взгляду на них серба Юрия Крижанича // ЧОИДР. Кн. III. Ч. V. 1876. С. 122. 223 Волк-Карачевский В. В. Указ. соч. Предисловие. С. 4. 224 Греков И. Б. Указ. соч. С. 342, 354. 225 Костомаров Н. И. Указ. соч. С. 185. 226 ОлейникЯ. В. Указ. соч. С. 159. 227 Kroll Р. Od ugody Hadziackiej do Cudnowa. С. 212. 228 Малорусские казаки между Россией и Польшей в 1659 году по взгляду на них серба Юрия Крижанича // ЧОИДР. Кн. III. Ч. V. 1878. С. 124. 229 Костомаров Н. И. Указ. соч. С. 191-192. 230 Вернадский Г. В. Указ. соч. Ч. 2. С. 11. 231 Малорусские казаки между Россией и Польшей в 1659 году... С. 122. 232 ОлейникЛ. В. Указ. соч. С. 163. 233 Памятники, изданные временною комиссиею. Киев, 1852. Т. III. Отд. III. С. 268. 234 Смирнов В. Д. Крымское ханство под верховенством Отоманской порты. М., 2005. Т. 1. С. 398-399. 235 Колодзейчик Д. Крымское ханство как фактор стабилизации на геополитической карте Восточной Европы // Украина и соседние государства в XVII в. Материалы международной конференции. СПб., 2004. С. 83-89. 236 Фаизов С. Ф. Письма ханов Ислам-Гирея III и Мухаммед-Гирея IV... С. 7. 237 Там же. С. 12. 106
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. 238 Виноградов А. В. Крымская альтернатива» Переяславской Рады // История русско-украинских отношений в XVII-XVIII вв. С. 98. 239 Там же. С. 99. 240 Там же. 241 Соловьев С. М. Гетман Иван Выговский // Отечественные записки. 1859. Т. 127. № 11. С. 49. 242 АЮЗР. Т. 7. С. 180, 186-187; ПКК. Т. III. Киев, 1898. С. 249-253. 243 Санин Г А. Порта, Крым... С. 51. 244 Яковлева Т. Г. Гетьманщина в друпй половит 50-х роюв XVII столптя... С. 237. 245 АЮЗР. Т. 7. С. 18. 246 ОлейникЛ. В. Указ. соч. С. 152. 247 Соловьев С. М. Гетман Иван Выговский... С. 45. 248 Новосельский А. А. Указ. соч. С. 61. 249 Там же. С. 61-62. 250 Соловьев С. М. История России... Кн. 5. Т. 10. С. 534. 251 Волк-Карачевский В. В. Указ. соч. С. 4. 252 Южнорусские летописи, открытые и изданные Н. Белозерским. Киев, 1856. Т. 1. С. 115. 253 Малорусские казаки между Россией и Польшей в 1659 году... С. 118. 2541стор1я PyciB или Малой Россш. Ки'гв, 1991. С. 192. 255 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 429. Л. 314. 256 Там же. Ф. 123. Оп. 3. Реестр грамотам крымских ханов с ответами на них российских государей. № 170 и №171. 257 Новосельский А. А. Указ. соч. С. 61. 258 Апанович О. М. ЗапорЕзька Слч у ôopoTbôi проти турецько-татарськой arpeciï... С. 121. 259 Соловьев С. М. Гетман Иван Выговский... С. 52. 260 Антонович В., Левицъкий О., Бец В. кторичш дДяче Швденно-Захщно'1 Pociï... С. 37, 38. 261 Там же. С. 39-40. 262 Цит. по: ОлейникЛ. В. Указ. соч. С. 132. 263 Там же. С. 189. 264 ПКК. Т. III. С. 281. 265 Антонович В., Левицький О., Бец В. кторичш ц[яч1 Швденно-Захщно'1 Pociï... С. 39. 266 Там же. С. 42. 267 АЮЗР. Т. 4. С. 112. 268 Флоря Б. Н. Русское государство... С. 324. 269 Там же. С. 292. 270 Санин Г. А. Граница России и Крымского ханства во второй половине XVII - первой половине XVIII в. // Проблемы истории и археологии Крыма. Симферополь, 1994. С. 160. 271 Таирова-Яковлева Т. Г. Иван Выговский // Единорогъ. Вып. 1.М., 2009. С. 239-253. 272 АЮЗР. Т. 4. С. 150-151. 273 Соловьев С. М. Гетман Иван Выговский... С. 54. 274 АЮЗР. Т. 4. С. 182. 275 Вернадский Г. В. Московское царство. М., 2000. Т. 2. С. 51. 276 АЮЗР. Т. 7. С. 190. 277 Там же. Т. 4. С. 265-266. 278 Флоря Б. Н. Русское государство... С. 291. 279 Греков И. Б. Указ. соч. С. 315. 280 Флоря Б. Н. Русское государство... С. 330. 281 Волк-Карачевский В. В. Указ. соч. С. 18. 282 Флоря Б. Н. Русское государство... С. 291. 283 Соловьев С. М. Гетман Иван Выговский... С. 51. 284 Вернадский Г В. Указ. соч. Ч. 1. С. 444. 285 Соловьев С. М. Гетман Иван Выговский... С. 46. 286 Там же. С. 49. 287 Таирова-Яковлева Т. Г. Гетманыцина... С. 262. 288 Ченцова В. Г. Восточная церковь и Россия после Переяславской рады 1654-1658. Документы. М., 2004. С. 116. 289 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 602. Л. 151; АЮЗР. Т. 15. СПб., 1892. Стб. 210. 290 Kochowski W. Annalium Poloniae Climacter secundus. II. S. 274; Kochowski W. Historia panowania Jana Kazimierza... T. I. S. 339; Костомаров Н. И. Гетманство Выговского... С. 96. 291 АЮЗР. Т. 5. С. 315. 292 Величко С. Указ. соч. С. 178. 293 АЮЗР. Т. 15. Стб. 438-439. 294 Там же. Т. 7. С. 267. 295 Там же. Т. 15. Стб. 35. 296 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 308. Л. 445. 297 Греков И. Б. Указ. соч. С. 318. 298 Костомаров Н. И. Гетманство Выговского... С. 95. 299 Фаизов С. Ф. Указ. соч. С. 9. 300 АЮЗР. Т. 4. С. 127. 301 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 399. Л. 234. 302 Там же. Л. 233. 303 Лист Г. Лесницького до В. Б. Шереметева про бш шд Полтавою меж вщддлами I. Виговського й М. Пушкаря. 1658 р. 2 червня // Петровський M. H. Нариси icTOpiï Украшы 17 - початку 18 столет. Харьюв, 1930. Додатки. С. 387. 304 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 399. Л. 79-82. 305 ОлейникЛ. В. Указ. соч. С. 148. 306 Новосельский А. А. Указ. соч. С. 61. 307 Санин Г. А. Порта, Крым... С. 53. 308 Таирова-Яковлева Т. Г. Гетьманщина... С. 251. 309 Боярин Н. А. Зюзин постоянно совершал поступки, за которые назвать его «разумным» никак нельзя. Так, например, еще в 1652 г., когда «он был на Коротоя- ке воеводою», говорил «непристойные слова про великого государя и про бояр». См. Описи архива Разрядного приказа XVII в. СПб., 2001. С. 560. 310 Флоря Б. Н. Русское государство... С. 287. 311 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 399. Л. 12. 312 Там же. Л. 73. 313 Там же. Л. 54-58. 314 Там же. Л. 558. 315 Флоря Б. Н. Русское государство... С. 376. 107
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) 16 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 399. Л.107. 17 Там же. № 602. Л. 147. 18 Флоря Б. Н. Русское государство... С. 377. 19 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 497. Л. 183-184. 20 Там же. 21 Таирова-Яковлева Т. Г. Гетьманщина... С. 257. 22 Апанович О. М. ЗапорЕзька Слч у боротьб1... С. 126. 23 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 602. Л. 101. 24 Там же. № 399. Л. 113. 25 Там же. № 602. Л. 155. 26 Там же. Л. 95. 27 Там же. Л. 95-100. 28 Там же. № 399. Л. 109. 29 Там же. Л. 118. 30 Там же. Л. 114. 331 Бульвшський А. Г. Украшсько-росшськ1 взаемини 1657-1659... С. 264. 332 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 399. Л. 120. 333 Там же. Л. 109. 334 Там же. Л. 125. 335 Там же. № 602. Л. 184-185. 336 Там же. 337 Флоря Б. Н. Русское государство... С. 396-397. 338 АЮЗР. Т. 4. С. 188. 339 Памятники, изданные временною комиссиею для разбора древних актов. Киев, 1852. Т. III. Отд. III. С. 300-302; Костомаров Н. И. Гетманство Выговского... С. 199-200. 340 Соколов Л. Переяславские соглашения... С. 96-97. 341 Санин Г. А. Внешняя политика России во второй половине XVII века... С. 314. 342 Новосельский А. А. Указ. соч. С. 38. 343 Андреев И. Л. Указ. соч. С. 493. 344 АЮЗР. Т. 7. С. 218. 345 Там же. С. 188. 346 Там же. Т. 4. С. 261. 347 Там же. Т. 15. Стб. 262. 348 Величко С. Указ. соч. С. 215. 349 Малорусские казаки между Россией и Польшей... С. 123. 350 Андреев И. Л. Указ. соч. С. 496. 351 АМГ. Т. 2. СПб., 1894. С. 630. 352 Мицик Ю. А. Гетьман 1ван Виговський. Кшв, 2004. С. 46. 353 Бульвшський А. Г. Украшсько-росшсью взаемини 1657-1659... С. 395. 354 Татищев В. Н. Царство царя Федора Алексеевича // Он же. Собрание сочинений. Т. VII. М., 1996. С. 176. 355 Медовиков П. Е. Историческое значение царствования Алексея Михайловича. М., 1854. С. 9. 356 Pasek J. Ch. Pamietniki Jana Chryzostoma z Goslawic Paska // Орг. /. Czubek. Lwöw, 1929. S. 107. 357 Чернов А. В. Вооруженные силы Русского государства в XV-XVII вв. М., 1954. С. 147-148. 358 РГАДА. Ф. 210. Оп. 6. № 35. Л. 63, 80-86. 359 Там же. № 10. Л. 293. 360 Там же. Оп. 5. № 28. Л. 118-181. 361 Майерберг А. Путешествие в Московию... С. 181. 362 Рейтенфельс Я. Сказания светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии // Утверждение династии. Фонд Сергея Дубова. М., 1997. С. 332. 363 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 497. Л. 200-205. - См. комментарии в приложении 7. 364 Чернов А. В. Указ. соч. С. 151-152. 365 Реляция о военном походе его царскаго величества Алексея Михайловича в Литву против Польскаго короля Яна Казимира, 1654 г. // Витебская старина. Витебск, 1885. Т. 4. Отд. 2. С. 347-352. 366 Лобачев С. В. Патриарх Никон. СПб., 2003. Приложение 4. Донесения шведского резидента Иоганна де Родеса о состоянии дел в Московском государстве. С. 368. 367 Флоря Б. Н. Русское государство и его западные соседи... С. 109. 368 Памятники, изданные временною комиссиею для разбора древних актов. Т. IV. Отд. III. Киев, 1859. С. 61-62. 369 Барсуков А. П. Род Шереметевых. Т. 5. СПб., 1888. С.300-302. 370 Гордон П. Дневник. 1659-1667 / Пер. с англ., ст., подг. к изд., коммент. Д. Г. Федосова. М., 2002. С. 57, 58, 59, 60. 371 Рейтенфельс Я. Указ. соч. С. 332. 372 РГАДА. Ф. 210. Оп. 14. № 200. Л. 145. 373 Wçslawski S. Victor et victus... P. 39, 163. 374 Роде А. Описание 2-го посольства в Россию датского посланника Ганса Олделунда в 1659 году, составленное посольским секретарем Андреем Роде // Утверждение династии. История России и дома Романовых в мемуарах современников XVII-XX вв. М., 1997. С. 25. 375 Заметки о России, сделанные Эриком Пальм- квистом в 1674 году. М., 2012. С. 259, 262. 376 Волков С. В. Русский офицерский корпус. М., 1993. С. 39. 377 Характеристика вельмож... С. 310. 378 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 602 Л. 98-99; АЮЗР. Т. 15. С.215-218. 379 АЮЗР. Т. 15. С. 219-220. 380 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 399. Л. 60. 381 Там же. № 482. Л. 209-211. 382 Там же. Л. 862-864. 383 Там же. Л. 251. 384 Там же. № 482. Л. 604; № 481. Л. 240. 385 Там же. №481. Л. 316. 386 Там же. № 429. Л. 377-384. 387 Санин Г. А. Граница России и Крымского ханства... С. 153. 388 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 475. Л. 517-522. 389 Русская историческая бибилиотека (далее - РИБ). Донские дела. Кн. V. Пг., 1917. С. 254. 390 Апанович О. М. ЗапорЕзька Оч у 6opoTb6i проти турецько-татарськой arpeciï... С. 127. 108
Гл. I. Измена гетмана И. Выговского и военные действия в мае-сентябре 1658 г. 391 Вернадский Г. В. Указ. соч. Ч. 2. С. 6. 392 БупъвЫський А. Г. Украшсько-роайсью взаемини 1657-1659... С. 395. 393 Апановин О. М. Запор1зька Оч у 6opoTb6i проти турецько-татарськой arpeciï... С. 122. 394 Там же. С. 138. 395 АЮЗР. Т. 4. С. 146. 396 Kroll P. Wojsko zaciçzne na shizbie hetmana Iwana Wyhowskiego // Studia historyczno-wojskowe. T. III. Armia i spoleczenstwo. Zabrze, 2009. S. 113. 397 Булъвтський А. Г. Украшсько-роайсью взаемини 1657-1659... С. 395. 398 Korzon T. Dzieje wojen i wojskowosci w Polsce. Epoka przedrozbiorowa. T. II. Krakow, 1912. С. 361. 399 Боплан Г. Описание Украины. СПб., 1832. С. 8. 400 Курбатов О. А., Малое A.B. К истории гражданской войны на Украине в период гетманства И. Выговского (1658-1659 гг.) (рукопись). 401 СергшчукВ. I. АрмЕя БогданаХмельницького... С. 191. 402 Виноградов А. В. Указ. соч. С. 99. 403 Новосельский А. А. Борьба Московского государства с татарами в первой половине XVII века... С. 422-423. 404 Предшествующие походы были в 1655 г. против Б. Хмельницкого и в 1657 г. против трансильванского кн. Д. Ракоци. 405 Вернадский Г. В. Указ. соч. Ч. 2. С. 47. 406 Челеби Э. Книга путешествия. Крым и сопредельные области. Извлечения из сочинения турецкого путешественника XVII века. Симферополь, 2008. С. 99. 407 Там же. С. 39. 408 Ковальский Н. П., Мыцык Ю. А. Анализ архивных источников по истории Украины XVI-XVII вв. Днепропетровск, 1984. С. 49. 409 Малое А. В. Московские выборные полки солдатского строя в начальный период своей истории 1656- 1671 гг. С. 446. 410 Стороженко I. С. Богдан Хмельницький i военне мистецтво у визвольнш вшш украшського народу сере- дини XVII столптя. Дншропетровськ, 1996. Кн. 1. С. 91, 92,103. 411 Соловьев С. М. История России... Кн. V. Т. 9-10. С. 614. 4,2 Kroll P. Od ugody Hadziackiej do Cudnowa. S. 142. 413 БульвЫський А. Г. Украшсько-роайсью взаемини 1657-1659... С. 421. 414 Санин Г. А. Внешняя политика России во второй половине XVII века... С. 315. 415 Акты Шведского Государственного архива, относящиеся к истории Малороссии (1649-1660 гг.) // Архив ЮЗР. Ч. 3. Т. VI. Киев, 1908. С. 361-362. 416 Санин Г. А. Граница России и Крымского ханства... С. 163-164. 4,7 АЮЗР. Т. 15. Стб. 171-174. 418 Там же. Стб. 191. 4,9 Там же. Стб. 225. 420 Сборник материалов для исторической топографии Киева... С. 87, 90. 421 АЮЗР. Т. 15. Стб. 285. - Обламы - брустверы; катки - бревна, которые скатывали на неприятеля. 422 Сборник материалов для исторической топографии Киева. Киев, 1874. С. 96. 423 АЮЗР. Т. 15. Стб. 215-218. 424 Там же. Стб. 251. 425 Там же. Т. 4. С. 188. 426 Вероятно, от турецкого слова «левенды» - наемные пешие отряды султанской армии в XVI-XVII вв. 427 АЮЗР. Т. 15. Стб. 253; Барсуков А. П. Род Шереметевых. Т. 5. СПб., 1888. С. 99. 428 АЮЗР. Т. 15. Стб. 254. 429 Там же. 430 Там же. 431 Там же. 432 Там же. Т. 7. С. 251. 433 РГАДА. Ф. 210. Оп. 6-е. Кн. 8. Л. 87. 434 АЮЗР. Т. 15. Стб. 255. 435 Там же. Стб. 274. 436 Там же. Т. 7. С. 251. 437 Там же. Т. 15. Стб. 279. 438 Там же. Стб. 265. 439 Там же. Стб. 255. 440 Там же. Стб. 290. 441 Климовский С. И. Замковая гора в Киеве: пять тысяч лет истории. Киев, 2005. С. 107. 442 АЮЗР. Т. 15. Стб. 256. 443 Там же. 444 Там же. Стб. 257. 445 Там же. Стб. 258. 446 Там же. 447 Там же. 448 Там же. Стб. 261. 449 Там же. Стб. 274. 450 Там же. Стб. 276. 451 Там же. Т. 7. С. 251. 452 Барсуков А. П. Род Шереметевых. СПб., 1888. Т. 5. С. 117. 453 АЮЗР. Т. 15. Стб. 258. 454 РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 292. Л. 372-374. 455 АЮЗР. Т. 4. С. 154. 456 Там же. С. 198-200. 457 Черниговская летопись 1587-1750. Летописец, в русских и полских що ся сторонах деяло и якого року // Южнорусские летописи, открытые и изданные Н. Белозерским. Киев, 1856. Т. 1. С. 26. 458 Летопись Самовидца. С. 79. 459 Величко С. Указ. соч. С. 208. 460 Грушевський М. С. кторЕя Украши-Pyci. Т. X: Роки 1657-1658. Кит, 1998. С. 281. 461 Памятники, изданные временною комиссиею... Т. III. Отд. III. С. 404. 462 БульвЫський А. Г. Украшсько-роайсью взаемини 1657-1659... С. 180-181. 109
К Б. Бабу пин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) 463 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 399. Л. 61-62. 464 АМГ. Т. 2. С. 623-624. 465 Там же. 466 Там же. С. 625-626. 467 ЗОРСА. СПб., 1861. Т. 2. С. 760. 468 РГАДА. Ф. 210. Оп. 13. № 306. Л. 52. . 469 Боярская книга 1658 года. М., 2004. С. 32-33. 470 Новосельский А. А. Указ. соч. С. 62. 471 Там же. С. 169. 472 АМГ. Т. 2. С. 619. 473 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 482. Л. 249-250. 474 Там же. Л. 250. 475 Там же. 476 Там же. Л. 251. 477 Новосельский А. А. Указ. соч. С. 63. 478 РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. № 482. Л. 329. 479 Там же. Л. 377. 480 Там же. Л. 253. 481 Там же. Л. 252. 482 Там же. Л. 253. 483 Там же. №481. Л. 116-117. 484 Флоря Б. Н. Русское государство... С. 439. 485 Соловьев С. М. История России с древнейших времен // Сочинения. Кн. VI. Т. 11. М., 1991. С. 47-48. 486 Новосельский А. А. Указ. соч. С. 64. 487 Русина О. В. Украша шд татарами i Литвою // Украша Kpi3b виси. Т. 6. Кшв, 1998. С. 259. 488 АМГ. Т. 2. С. 624. 489 АЮЗР. Т. 4. С. 154. 490 Барсуков А. П. Род Шереметевых... Т. 5. С. 162. 491 РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 292. Л. 374-375. 492 АЮЗР. Т. 15. Стб. 262. 493 РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 292. Л. 376. 494 АЮЗР. Т. 15. Стб. 263. 495 Там же. Стб. 264. 496 Там же. Стб. 279. 497 Там же. Стб. 264. 498 РГАДА. Ф. 210. Оп. 9. № 292. Л. 376. 499 Опись Московской Оружейной палаты. Ч. 4. Кн. 3. М., 1885. С. 31. 500 Характеры вельмож... С. 106. 501 АЮЗР. Т. 15. Стб. 264. 502 Там же. Стб. 274-276. 503 Там же. Стб. 277. 504 Востоков А. А. Судьба Выговских и Нечая // Киевская старина. Киев, 1890. Т. XXVIII. С. 42. 110
ГЛАВА II ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ НА УКРАИНЕ ОКТЯБРЕ 1658 - МАРТЕ 1659 ГОДА § 1. Поход армии кн. Г. Г. Ромодановского на Украину в октябре-ноябре 1658 года и второе нападение выговцев на Киев Причины похода Попытки ряда украинских историков, в частности А. Г. Бульвинского, обвинить Москву в том, что сила стала «основным козырем в царской игре с Украиной»505, противоречат фактам. Как было показано выше, военные действия против царских войск были развязаны гетманом (осада Киева и порубежных русских крепостей, набеги черкас-мятежников и татар на московские земли). В сентябре 1658 г. русские воеводы южных городов постоянно сообщали в Москву о мобилизации гетманских сил (Нежинского и Черниговского полков). Поступали вести о сосредоточении конных и пеших мятежников в Глухове и Кро- левце, о подготовке «перевозов» на реках Сейм и Клевень для вторжения в московские земли и ударов по Путивлю и Севску506. Непосредственно поводом для похода русских полков на Украину осенью 1658 г. стали участившиеся сообщения верных Москве казаков о подготовке второго нападения Выгов- ского на Киев. Стремясь предупредить этот удар, русское войско во главе с кн. Г. Г. Ромо- дановским было направлено в «Черкаские города». Целью похода стал Переяслав, в котором должна была состояться рада для низложения изменника Выговского и избрания казаками нового гетмана. При этом Выгов- скому снова давали шанс остаться гетманом при условии признания своей вины и принесения присяги царю. Кроме того, появление русской армии в Переяславе, в непосредственной близости от Киева, снимало угрозу нового нападения неприятеля на город с русским гарнизоном. Поход не был карательной акцией. В царских грамотах казакам сообщалось, что войско идет на Украину для «усмиренья нынешняго вашего междоусобия, а не для войны». Ограниченная численность русских войск, направленных в «Черкаские города», позволяет сделать вывод о том, что Москва делала ставку не на грубую военную силу, а на широкую, массовую поддержку местного населения. Дальнейшие действия царского правительства свидетельствовали о желании использовать любую возможность для прекращения кровопролития. В ходе проведения такой политики уступок и компромиссов Москва воздерживалась от жестких и решительных шагов там, где, возможно, их следовало делать. В итоге возможность подавить мятеж Выговского малой кровью в самом начале была упущена. В дальнейшем это привело лишь к большим жертвам и затягиванию конфликта. Причинами осеннего похода 1658 г. были следующие обстоятельства: - необходимость защиты своих малороссийских подданных - «черкас, которые великому государю служат», от разорения их горо- 111
И. Б. Бабу пин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) дов и сел сторонниками Выговского и крымскими татарами; - блокада русского гарнизона, дислоцированного в Киеве, и сообщения о подготовке нового нападения Выговского на город в октябре 1658 г.; - участившиеся разбойничьи набеги казацких и татарских отрядов на пограничные города и уезды юга России и, соответственно, стремление предупредить возможное большое вторжение гетманских войск и крымских татар в московские земли. В сложившихся условиях ввод русских войск в «Черкаские города» стал неизбежным. Восстановить даже относительный контроль над мятежной территорией Гетманщины без активных наступательных действий было невозможно. Наиболее крупная военная группировка на юге России - Белгородский полк, предназначенная для защиты от вторжений крымских татар и ногайцев, располагалась на Белгородской укрепленной черте. Именно этому воинскому соединению предстояло вести бои на Украине на начальном этапе борьбы с мятежом Выговского. Боярский приговор от 7 сентября 1658 г. предписывал белгородскому воеводе кн. Г. Г. Ромодановскому «за черкаские города стоять и над крымскими людьми и над черкасы всякими промыслы промышлять»507. Первоначально известие об измене Выговского привело к «шатости» у слобожан. Вербуя сторонников, Выговский прислал им свои универсалы с призывом поддержать его действия. Сумской сотник, впоследствии полковник, Герасим Кондратьев прогнал посланца Выговского, сказав, что «слобожане не гет- манцы и за бесчестие считают равняться с ними после их измены царю и присяге»508. Даже если такой гордый ответ полковника - позднее возникшая легенда, в верности слобожан царю сомневаться не приходится. В сентябре 1658 г. Ромодановский направил в Харьков, Ахтырку и в «иные новые черкасские города» казацкого полковника Ивана Донца с пятью сотнями черкас. Донца сопровождало доверенное лицо князя - рейтар полка В. Фангалена, бывший атаман «вольных людей» Андрей Покушелов, 112 из детей боярских города Карпова. С прибытием Донца и Покушелова «шатости в Охтыр- ском и в Харькове и в иных новых черкасских городах унелись»509. Начался сбор слобожан для предстоящего похода. Харьковские, ахтыр- ские, сумские и иные слободские казаки составили ядро будущего казацкого ополчения, общее руководство которым взял на себя прежний сподвижник Пушкаря - Иван Донец. Значительную часть ополчения составили украинские «дейнеки». Согласно летописи С. Величко, Пушкарь в свое время «собрал себе из винников, броварников, пастухов и наймитов людских полк пехотный, наименовавши его дейнеками; который полк мало в себе имел товарищества с добрым христианским сумлени- ем, и оружием до войны приличным, но только с рогатинами, косами и киями, и с сердцами до убийства и разграбления имений людских готовыми»510. Бывшие пушкаревцы ненавидели Выговского и горели желанием отомстить за прежние «обиды». Сбор противников гетмана начался также в Путивле 29 сентября, куда приехал черкасский сотник Никифор Ковалевский, которому велено было на «великого государя службу прибирать охочих людей»511. В дальнейшем, в ходе похода, численность «черкас, которые государю служат», только увеличивалась и, по оценке Ромодановского, возможно несколько завышенной, к концу октября достигла 30 тыс. человек. Начало похода: взятие Голтвы, Миргорода, Лубен и Пирятина Как было отмечено выше, к началу осеннего похода 1658 г. на Украину Белгородский полк был ослаблен отсылками служилых людей в Киев и Литву. За вычетом ушедших боевых частей, к октябрю 1658 г. его численность не могла составлять более 16 тыс. человек. Из этого факта следует, что приведенные А. Г. Бульвинским сведения, имеющиеся в малороссийских летописях о походе 20-тысячного русского войска512 Ромодановского на Украину, требуют уточнения. Указанное число называют Г. Грабянка, А. Ригельман и автор «Краткого летоизобразительного знаменитых
Гл. IL Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. Схема Военные действия в октябре-декабре 1658 г. и памяти достойных действ и случаев описания»513. Русское командование не могло направить в поход весь Белгородский полк. Это значило бы полностью оголить Белгородскую укрепленную черту перед постоянной угрозой набегов отдельных отрядов черкас-изменников, крымских татар и ногайцев на русские земли. Реальная численность московских ратных людей, участвовавших в походе на Украину осенью 1658 г., была значительно меньше. Сохранившиеся архивные документы позволяют ответить на этот вопрос достаточно определенно. 13 октября 1658 г. русское войско отправилось в поход на Украину из Белгорода. По смотру на 15 октября в Вольном с окольничим и воеводой кн. Г. Г. Ромодановским514 выступили 8 571 человек (см. приложение 1.7). Непосредственно в самом Белгороде, не считая войск по черте, были оставлены: дети боярские - 70 человек, станичники - 400 человек, солдаты - 700 человек. Всего 1170 человек515. В «Столбцах Белгородского стола» имеются сведения и об артиллерии, сопровождавшей войско Ромоданов- ского в походе. Еще летом 1658 г. были «взяты с Усерда в Белгород, в полк к окольничему и воеводе ко князю Григорью Григорьевичу Ро- модановскому тринадцать полковых пушек» с пушечными запасами516. В другом документе сказано, что у воеводы было «медных полковых 13 пушек да к ним 1511 ядер, да пушечного и ручного зелья 20 пуд, свинцу 15 пуд»517. Кроме того, по царскому указу от 1 ноября, когда Ромодановский уже был в боях, из Курска к нему было послано две пищали518. Численность слободских казаков, казаков из разных гетманских полков и дейнеков установить не представляется возможным. Среди вождей ополчения отметился бывший сподвижник Пушкаря, полковник Степан Довгаль. По данным А. Г. Бульвинского, в походе участвовал полковник Ахтырского полка Иван Гладкий519. В состав ополчения входили казаки не только из левобережных, но и из правобереж- 113
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) ных городовых полков. «А которые, государь, казаки тебе великому государю служат верно разных полков, и те государь, в полкех у Ивана Донца да у Ондрея Покушелова. Да с Дону, государь, и из Запорожья пришли тебе великому государю служить ко мне... в полк с две тысячи человек. И всех, государь, полкех Черкас со мною... конных и пеших, с тридцать тысяч человек»520, - писал царю кн. Ромодановский. Таким образом, московские ратные люди составляли лишь 1/5 в почти 40-тысячном войске, отправившемся к Переяславлю осенью 1658 г. Многочисленное ополченце казаков и дейне- ков состояло из жителей Украины - тех же черкас, которые не желали видеть Выговского гетманом и нарушать присягу царю. Не обладавшие высокими боевыми качествами и не признающие дисциплины, черкасы-ополченцы не прочь были пограбить города и местечки своих политических противников. Князь выступил из Белгорода на Ахтырку и далее по дороге, впоследствии получившей в память о нем название «Ромодан». По этому пути он ходил в Малороссию сначала для усмирения мятежа Выговского, позднее - мятежа гетмана И. Брюховецкого. Однако, прежде чем приступить к описанию самого похода, стоит обратить внимание на одну цитату из сочинения Н. Маркевича «История Малой России», столь любимую украинскими националистическими историками, которая якобы подтверждает жестокости и бесчинства московских «оккупантов» в походе царского воеводы на Украину: «разсеяв отряд Виговского, Ромодановский вступил в Конотоп.— выпишем от слова до слова разсказ летописи. - «Он, при встрече от города с процессиею, помолившись и покрестившись пред ними по-Христи- ански, разграбил город и его обывателей по-Та- тарски и сказал, «что: виноватого Бог найдет, а войска надо потешить и наградить за труды, в походе понесенные»521. При проверке сведений, приведенных Маркевичем, обнаружился первоисточник - анонимный памфлет последней четверти XVIII в., стилизованный под историческое сочинение - знаменитая «История Русов». Однако даже в ней текст в оригинале звучит несколько иначе: «Боярин Ромо- 114 дановский, вступив со своим корпусом в Малороссию, горько потешил народ своей помощью, и первым его действием был поход на город Конотоп. Он, как встречали его от города с процессиями, помолившись и покрестившись перед ними по-христиански, пограбил после город и мещан его по-татарски. Се означало месть за князя Трубецкого и его войско, разбитое около города Конотопа, которое совсем в том участия не принимало и виновно не было, а напротив, заранее давало князьям знать про то, что засели в нем Польские войска, от Выговского введенные. Однако ж с тем совсем не считаясь, и на представление и мольбы мещан сказал Боярин, что «виновных Бог найдет, а войско его нужно потешить и наградить за труды, в походе совершенные»522. Из названного первоисточника видно, что неизвестный автор относит вышеописанное взятие Конотопа не к осеннему походу кн. Ро- модановского в 1658 г., как пишет Маркевич, а к событиям, произошедшим после Конотоп- ской битвы (лето-осень 1659 г.). Однако ни в 1658, ни в 1659 г. Конотоп вообще не подвергался разгрому и разграблению русскими войсками. Кроме того, путь армии Ромодановско- го проходил в стороне от указанного города. Вывод из всей этой легендарной истории можно сделать достаточно однозначный: история с разгромом Конотопа - это явный вымысел автора «Истории Русов». Придуманная им «речь» Ромодановского, призванная подчеркнуть его «грубость» и «жадность», так же как история с «разграблением» города, предназначены только для того, чтобы подкрепить антимосковскую риторику. Н. Маркевич, соответственно, ссылаясь на источник, не заслуживающий доверия, неверно воспроизвел недостоверную информацию из «Истории Русов», лишь отнеся ее к походу 1658 г. Кн. Ромодановский 19 октября послал вперед к Полтаве сотни дворян и детей боярских, роты солдат, драгун и донских казаков во главе с Г. Косаговым, а также И. Донца с его полком. Этот отряд направился на выручку Полтаве. Полтавский полковник К. Пушкаренко просил о помощи, сообщая, что «стоят де у Пло- тавы татаровя многие люди»523. Как позднее
Гл. II. Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. показали взятые «языки», после ухода Выгов- ского с Левобережья в сентябре 1658 г., «кал- га царевич оставил под Лубнами для береже- нья хан Мамета-мурзу Ширинскаго, а с ним их крымских и нагайских кочевых татар 2000 человек, для того, что у Выговского малолюдно». Оставив солдатский полк Я. Краферта в Груни, Ромодановский с основными силами выступил в направлении Миргорода. Согласно отписке кн. Г. Г. Ромодановского, он велел идти «на помочь стряпчему Григорью Касагову с твоими великого государя ратными людьми, да полковнику Ивану Донцу да Андрею Покушелову их собранья с черкасы»524. Посланные сообщили 21 октября о том, что на пути к Полтаве пришли в местечко Решетиловку. Там узнали, что в Голтве стоят татары, а с ними «старой изменник» сотник Бердник. Из Ре- шетиловки к Голтве был отправлен конный отряд, который завязал бой с «подъездом» врага. Неприятелей прогнали «и за подъездом их гоняли версты с две и болши»525. Косагов и Донец направились к Голтве. При подходе к городу они снова встретили татар и с ними «учинили бой». В результате стычки, писал князь царю, «тех Татар и Черкас побили и Голтву взяли», а после взятия города голтовских старшин и казаков и мещан «привели к вере, что им тебе великому государю служить», и «старшина де, государь и казаки и мещане на том тебе великому государю присягали»526. Белевец М. А. Бунин был послан в Москву «с товарыщи с сеун- чом, что черкасской город Голтву великого государя ратные люди приступом взяли и черкас, которые в том городке сидели, побили»527. К кн. Ромодановскому 22 октября приехали атаман и войт из Борок, местечка близ города Зенькова. Они сообщили, что в Сорочинцы из Миргорода прислан «подъезд» от Миргородского полковника Леонтия Козла, черкас «человек с пятьсот и болши». Ромодановский направил к Сорочинцам черкасского полковника С. Довгаля, две сотни дворян и детей боярских, «да рсйтарского полковника Вилима фан Голена, а с ним пять рот рейтар»528; 23 октября, когда войско Ромодановского прибыло в Бор- ки, стало известно о столкновении под Соро- чинцами. Неприятельский «подъезд», встретив посланных дворян, рейтар и казаков, «учинил с ними бой». Довгаль и русские ратные люди «тот подъезд побили». Бегущих мятежников гнали до Миргорода. Сразу после этого к Миргороду подошли черкасские полковники Иван Донец и Остафей Ворыпай с «полки своими». Как черкасы «въехали в город», в городе «многие домы разорили, и пограбили мещанские, а людей... никого не секли». На следующий день Ромодановский перешел реку Псел и прибыл в город со своими полками. Мирго- родцы не оказали серьезного сопротивления и, более того, пополнили ряды казацкого ополчения. «Миргородцкого... полку многие казаки почали приставать529 к его войску», - писал Ромодановский. Воевода назначил полковником Миргородского полка Степана Довгаля, который повел казаков к Лубнам. В Миргороде был оставлен дворянин В. Чернышев. На пути от Миргорода к Лубнам от Лубен- ского полковника Павла Швеца «безпрестанно были под твои великого государя ратные люди подъезды», - писал царю князь. Русские ратные люди и черкасы 26 октября подошли к Лубнам. Григорий Косагов «со своей сотни донских казаков и войска Запорожского полковник Иван Донец своево полку, выбрав двадцать шесть человек добрых, послали в подъезд для языков». В то же время «от Нежинского, государь, полковника, - сообщал Ромодановский, - под твои великого государя ратные люди для языков послано было сербов рота». Сербы-наемники Выговского вышли на вылазку из города. Произошло столкновение - «посыльные люди с ними съеховся учели битца и милостью государь божиею... донские казаки з черкасы тех сербов побили и знамя у них взяли»530. По прибытии к городу «полковник Лубянской против твоих великого государя ратных людей выезжал с знамены», но, увидев многочисленное войско, побежал, «и мосты, государь, все розметал». В авангарде войска Ромодановского шли казаки Донца: «преж, государь, твоих великого государя ратных людей шли Черкасы», которые первыми «въехали в город». Большая часть жителей заранее бежала из Лубен, опасаясь грабежей. Дейнеки и казаки ворвались в опустевшие Лубны и стали 115
И. Б. Бабу nun Борьба за Украину и битва под Конотопон (1658-1659) «дворы жечь и до конца разорять». Князь посылал «полковников Черкаских», чтобы «города и дворов жечь не дать», но «никоторыми мерами» унять казаков и дейнеков было невозможно. Черкасы заявили ему, что они мстят лу- бенцам, поскольку «лубенские де казаки пуще всех их разоряли, домы пожгли, и жон и детей Татаром отдали». Запорожцы также дали волю своей ярости, говоря, что «в Лубнах в прошлом во 166 году побито Запорожских казаков с три тысечи человек (когда. - И. Б.) шли де они из Запорожья». Скорее всего, многие лубенские казаки, участвовавшие в восстании Пушкаря, впоследствии стремились заслужить прощение Выговского, жестоко расправляясь с его противниками. Отсюда можно объяснить ненависть ополченцев к лубенцам. Сообщая о своем бессилии предотвратить разгром Лубен, Ро- модановский не лукавил, ибо его небольшое войско никак не могло сравниться по численности с казацким ополчением. «Черкас в Лубнах от того унять не мочно: добре, государь, их многолюдно»531. Дейнеки разграбили Лу- бенский Мгарский монастырь. Ромодановско- му удалось спасти от разорения лишь главный собор монастыря, а в городе - Свято-Троицкую церковь532. «Все это воинство, - отмечал Григорий Грабянка, - разгневанное бесчинствами Ивана Выговского, жестоко обращалось с людьми, которые его руку держали»533. Вероятно, разгром города не способствовал массовому переходу лубенских казаков на сторону царя, хотя князь и назначил Лубенским полковником Федора Терещенко534. Тем не менее Летопись Самовидца называет Лубенский полк в числе перешедших на сторону Москвы535. В целях недопущения повторения лубен- ского погрома кн. Ромодановский послал вперед, к Переяславу, жильца Ф. Хметевского и сотника Я. Котляренко, а с ними русских ратных людей и казаков 40 человек. Он велел им «в Переясловле полковнику, и сотником, и атаманом, и ясаулом, и всяким началным людем, и Черкасом, и всей черни говорить, чтоб они, помня Бога», и «великому государю свое обещание, и присягу... от Выговскаго отстали», а от русских ратных людей и от черкас «сечи и грабежу им никакова не будет»536. 116 Вскоре после взятия Лубен Ромодановский узнал о том, что Выговский направил против него наказного гетмана Григория Гуляницкого с левобережными полками: Нежинский во главе с самим Гуляницким, Черниговский (А. Силич) и Прилуцкий (П. Дорошенко)537. Украинские историки, в частности А. Г. Бульвинский и др., любят цитировать письмо Гуляницкого из Варвы, датированное 31 октября, к нежинскому наказному полковнику Кобылецкому с известиями о военных действиях и распоряжениями по поводу укрепления Нежина. При этом они делают акцент на «зверствах» Ромо- дановского на Украине, закрывая глаза на то, что князь, напротив, стремился предотвратить погромы и грабежи со стороны казацкой вольницы. Дейнеки, запорожцы, полтавские и миргородские казаки убивали и резали лубенцев, переяславцев, нежинцев и черниговцев, не задумываясь об их «национальной принадлежности». Гуляницкий, в частности, писал о том, что идет «неприятель жестокий и немилосердный, Москва наступает безбожная и своеволники, где никому не наровят, все мечем и огнем разоряют, церкви Божий палят и монастыри, священников и иноков и инокинь всех под меч безо всякого милосердия пускают, а сверх того над паннами добрыми девицами и попадьями разорение делают, груди урезывают, и малым детем не спускают, образом светым очи вылупляют»538. Прежде всего, очевидно, что письмо Гуляницкого - это не более чем пропагандистский «лист», в духе агитационных плакатов, призывающих всех на борьбу с «безжалостным врагом». Оно, несомненно, предназначено для распространения и зачитывания в казацком кругу. Письмо содержит заведомо ложные сведения (вроде «вылупления очей образам» и т.п.), написано с целью подрыва доверия к представителям царской власти и русским ратным людям. Соответственно, полностью доверять содержащейся в нем информации ни в коем случае нельзя. Обвиняя царских воевод в жестокости, сам Гуляницкий требует беспощадной расправы над теми нежинцами, которые не хотят воевать. «Со всех сел до места загоняйте
Гл. IL Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. для обороны; а хто бы не хотел, таковых горлом карайте», - требовал он от Кобылецкого. В подтверждение своих слов о «немилосердном неприятеле», Гуляницкий ссылался на сдачу Пирятина без боя, казаков которого все равно «по присяге вырубили.., всех и огнем спалили»539. Теперь рассмотрим, что же на самом деле произошло в Пирятине. Войско Ромодановского 29 октября двинулось к Пирятину. Желая предотвратить возможное разграбление города дейнеками и казаками, воевода послал вперед Григория Ко- сагова и «велел ему старшине и мещанам говорить», чтоб они сдались без боя, принесли присягу, были бы по-прежнему под «великого государя рукою» и не слушали «крестопре- ступника» и изменника Ивана Выговского. Пи- рятинцы согласились. Князь направил в город дьяка Н. Великосельского. Дьяк должен был принять присягу казаков и мещан на верность государю540. Для защиты пирятинцев Ромодановский послал в город полк «солдатского полковника Ягана Фанзагера с салдаты», для того чтобы город «не разорили», а стрелять по казакам (по своим черкасам. - И. Б.) не велел541. Спустя некоторое время неожиданно пришли вести от Косагова и Фанзагера о том, что «черкасы к городу приступают», причем остановить их «невмочь». Ромодановский сам с ратными людьми и с черкасскими полковниками приехал в Пирятин, чтобы предотвратить его погром. Однако удержать массы жаждущих добычи ополченцев было невозможно. По словам воеводы, «почали черкасы грабить». Позднее в оправдание они говорили князю, что пиря- тинцы «у них не толко, что животы, и жон и детей Татаром отдали, и братью многих побили и многие черкасы опознали у пирятинских черкас животы (свое имущество. - И. Б.)»542. Часть русских ратных людей, недовольная тем, что все трофеи достаются казакам, тоже приняла участие в грабеже. Воевода «никакими мерами» не мог их унять. Не помогло даже то, что он приказал ловить грабителей и «велел их бить батоги нещадно». Уходя из разоренного, спаленного и разграбленного Пирятина, Ромодановский оставил там московского дворянина С. Дурново с солдатами543. Скорее всего, разграбление и сожжение Лу- бен, Пирятина и более мелких местечек вынудило многих лояльных Москве казаков взяться за оружие и мстить за свои разоренные дома. Но, даже несмотря на это, переход бывших мятежников на сторону Москвы продолжался. Ромодановский сообщал царю, что 31 октября приехали к нему в войско «гетманского Чигиринского полку сотники голтвенской Дмитрей Ондрюшенко да остаповской сотник Иван Шкурской» со своими казаками и Нежинского полку сотник Яков Микулаев, а «в зборе государь у него Якова с Нежинского полку сотников десять человек». Черкасы «били челом» государю, чтоб «под твоею государя высокою рукою быть по прежнему». Ромодановский «Чигиринского и Нежинского полков сотников и казаков велел быть к себе в полк»544. Все они пополнили ряды казацкого ополчения. Бой под Пирятиным и осада Варвы В указанное время едва ли не самый активный сторонник Выговского, наказной гетман Григорий Гуляницкий, стоял с казаками в Вар- ве, недалеко от Прилук. Он имел под своим началом Нежинский, Прилуцкий и Черниговский полки. Узнав, что часть казацкого ополчения с Иваном Донцом, отделившись от войска Ромодановского, пришла в Чернухи, где, по выражению С. Величко, казаки «людей тамошних всех до нага слупивши», Гуляницкий решил напасть на Донца. Разбив его казаков и дейнеков, Гуляницкий получал возможность атаковать тылы русского войска, которое двигалось по направлению к Переяславу. Гуляницкий 2 ноября вышел из Варвы и ударил на ополченцев, которых он называл «своеволью», под Чернухами. Как писал он Кобыл ецкому, «Донца, который имел 15000 свое- воли разогнал, и вскоре за Ромодановским иду вслед»545. Донец со своими казаками укрылся в Чернухах, где был осажден Гуляницким. Когда Ромодановский пришел в село Красное, в 20 верстах от Переяслава, ему стало известно о трудном положении Донца. Последний просил помощи и писал, что его «в Чернухах осадили Нежинской да Прилуцкой да Черниговской полковники со многими людми». Несмо- 117
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) тря на окружение, по словам Донца, он ходил на «выласку» из Чернух. Его казаки «Гулениц- кого полку черкас многих людей побили и от города и от абозов своих отбили», взяв на том бою «шесть знамян да прапор самого Гулениц- кого»546. Ромодановский немедленно послал на помощь Донцу «драгунского полковника Ивана Инвалта со всем полком, да рейтарского полуполковника Ивана Саса с ево шквадроною, да стряпчева Григорья Касагова с донскими казаки и с черкасы, которые у него в полку, да сотенных голов жильца Федора Хметевского, да болховитина Филипа Хитрова, да мецнянина Ивана Сухатина с сотнеми, да пеших салдац- ких Филипиюсова полку Албертуса Фанбуко- вина, да Яковлева полку Лесли, а с ними по четыреста человек салдат ис полку, Яганова полку Фанзагера начальных же людей, а с ними триста салдат, да Миргородцкого полковника Степана Довгаля с полком же»547. На основании этих сведений можно сделать вывод, что на помощь Донцу было направлено около 3 тыс. русских ратных людей и Миргородский полк Довгаля, численность которого неизвестна. Общее руководство указанными силами было поручено энергичному и храброму боевому командиру, будущему генералу Г. И. Косагову. У посланных на выручку Донца русских ратных людей и казаков, «не дошедши до Пи- рятина за пять верст», 3 ноября произошло сражение с полками Гуляницкого. В результате боя Гуляницкий был разбит и отошел к Вар- ве. Победители преследовали его до самого города и с ходу осадили мятежников, а 6 ноября князь писал царю, что «драгунской полковник Иван Инвалт, да Иван Сас, да стряпчей Григо- рей Касагов и сотенные головы, и начальные люди, да Иван Донец с черкасы осадили в Вар- ве Григорья Гуленицкого»548. Сохранились сведения о том, что в бою под Пирятиным полк Ф. Фанбуковена потерял 24 человека убитыми, полк Я. Лесли - 18 человек549. Летопись Самовидца повествует о том, что Гуляницкий дал Ромодановскому «бой под Пирятиным», после которого был вынужден «оборонною рукою уходить» в Варву, где русские его держали в осаде «недель шесть», пока Выговский с ордами «дал оному отсечь»550. 118 На самом деле, как видно из более достоверного источника, осада Варвы продлилась всего 25 дней. Она была снята вовсе не из-за прибытия Выговского с татарами, а потому, что мятежный гетман присягнул на верность царю (об этом - ниже). В период осады в Варве Гуляницкий снова пишет письмо наказному нежинскому полковнику Кобылецкому о мерах по укреплению Нежина (7 ноября): «посылай во все села и местечка окольные ясаулов», чтобы сгоняли всех в город, а «непослушным шею утинати (вешать. - И. Б.) вели без жадного милосердия, инако не чиня, под жестким караньем»551. Как видно из данного послания, Гуляницкий вновь требовал от полковника самых жесточайших мер по отношению к тем казакам, которые не желали воевать с Москвой. Такие крайние меры лишний раз свидетельствуют о том, что мятежники не пользовались широкой поддержкой основной массы населения Украины. Угрозами и обманом выговцы сгоняли людей в город для обороны, пытаясь вынудить их взять в руки оружие. Ромодановский с войском пришел к Варве и встал «обозами около города» 7 ноября. В тот же день «из города выезжали полковники со многими людми... учинили бой большой». В ходе боевого столкновения неприятеля «побили и взяли языков черкас четырех человек», в том числе варвского атамана «Алешку Ма- лютенка с товарищи». Пленные показали, что «с Грицком Гуленицким в Варве в осаде с трит- цать тысяч человек, да с ним же сербов человек з двесте, а здатца они не хотят»552. Согласно сведениям из письма И. Выговского, в осажденном городе находилось три полка: Нежинский, Черниговский и Прилуцкий553. Данные пленных о численности казаков с Гуляниц- ким (30 тыс. человек) во много раз завышены. Вряд ли Гуляницкий позволил бы себя осадить, имея он под своим началом такое значительное войско. К тому же Варва - небольшая крепость и не могла вместить многотысячный гарнизон. Варва являлась сотенным городом При- луцкого полка. Гуляницкий укрепился на так называемой «Замковой горе» - старом городище, находящемся на высоком левом берегу
Гл. IL Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. реки Удай, представляющем собой неправильный четырехугольник с земляными валами. С трех сторон гора окружена оврагами, которые в то время были заполнены водой («болотами»), а с четвертой протекала река. Можно сказать, что Варва походила на «островную» крепость, с сильным гарнизоном из трех казацких полков. Ромодановский приказал начать осадные работы. «С одной стороны, - сообщал князь, салдацкие и черкасские полковники подошли шанцами, а за рекою, государь, от При- лук стоит ныне полковник Иван Инвалт да Григорей Косагов с донскими казаки, да полковник Миргороцкой Степан Довгаль со своим полком»554. Когда ратные люди «учинили шанцы, посыпь большую», воевода предпринял два штурма города, которые были отбиты. В отписке царю князь писал, что «ноября, государь, в 9 день да в 12 день» к Варве велел он «пешим салдацких полков полковнику Фили- пиюсу Албертусу Фанбуковену да Якову Лесли да Ягану Фанзагеру с салдаты да драгунскому подполковнику... з драгуны и черкасским полковникам с черкасы к городу приступать и приступы государь были жестокие и взять государь город приступами никакими мерами нечем, потому государь, что место оборонное и крепкое, с трех, государь, сторон обошли реки и болота болшие»555. Неудачи штурма Ромодановский объяснял тем, что он не мог атаковать город в нескольких местах из-за «рек и болот» и поэтому приступать можно было только «с одной стороны». После этого воевода решил взять Варву осадой и «к городу велел валить вал». В период осады Варвы, между 7 и 12 ноября, по предложению кн. Ромодановского «черкасы, которые великому государю служат», избрали себе наказного гетмана в противовес изменнику Выговскому. Им стал «значный войсковой товарищ», генеральный судья Иван Беспалый, который, по выражению С. Величко, стал «первым на этой стороне Днепра гетманом». Хорват Ю. Крижанич писал о Беспалом, что он «усегда верен обстоял Царскому величеству и что самим делом показал есть достоин быти сее чести»556. Избрание на раде гетманом Беспалого было одобрено царем Алексеем Михайловичем. У казаков Левобережья Днепра - сторонников Москвы - появился свой предводитель. О том, что избрание Беспалого состоялось не позднее 12 ноября, а не в конце месяца, как писал С. Величко557, можно судить по царской грамоте, которую в этот день стольник А. Самарин привез в лагерь Ромодановского под Варвой. Самарин приехал «с милостивым словом» от царя и благодарностью за службу русским ратным людям и «Войска Запорожского новообраному гетману Ивану Беспалому и полковником и сотником и казаком и черни всей», которые «великому государю верно ныне служат и впредь хотят служить безо всякие шатости»558. Утверждение Н. И. Костомарова о том, что Ромодановский «собрал горсть верных царю казаков и предложил избрать гетмана»559, в корне несостоятельно. Князь постоянно посылал «листы» с призывом казакам оставить Выговского и переходить на службу государя. Эффект от этих посланий признавал и сам мятежник. В письме царю гетман говорил о весомой роли московской агитации: «Князь Григорий Григорьевич Ромодановский со многими ратьми, прибрав себе Бепалого и иных многих своеволии, и болши грамот писанием приби- раючи, неприятельским обычаем находит...»560. Как говорилось выше, поддержка Выговского значительной частью старшины вовсе не означает того, что рядовое реестровое казачество охотно встало под знамена мятежа. Многие современники отмечали «малолюдство» в гетманских полках, рядовые казаки просто не шли на службу. Неудачные военные действия гетмана отчасти также подтверждают слабость и малочисленность сил, которыми располагал Вы- говский. Без польской и крымско-татарской поддержки он был обречен на скорое поражение. В ходе осады Варвы, затянувшейся до конца ноября 1658 г., Ромодановскому стало известно о новой угрозе для осаждающей армии. Стряпчий Г. Косагов, стоящий лагерем «за рекой Удоем з донскими казаки и с черкасы Довгалева полку», 7 ноября посылал «подъезд под черкасской город Прилуки». 119
Я. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Белгородский стрелецкий приказ Климентия Иевлева в 1658-1660-е гг. Реконструкция (половина стрельцов носила вишневые кафтаны, другая - светло-лазоревые) Донские казаки и запорожские черкасы привели двух «языков» Ивашка Кровченка да Федьку Игнатенка, которые оказались жителями города Переволочная в Прилуцком полку. Они рассказали воеводе, что пришли к ним в город «по веленью Ивана Выговско- го черкас с пятьсот человек и твоих великого государя ратных людей... побивают и живых имают»561. Переволочная, расположенная к северу от Варвы, закрывала дорогу Ромны-При- луки. В любой момент неприятель мог ударить по лагерю осаждающих. Ромодановский 8 ноября велел Косагову «ко Переволочной идти и послал с ним лист, чтоб козаки и мещане были по прежнему под высокою рукою у тебя великого государя». Косагов совершил стремительный рейд к Переволочной. С донскими казаками, «да с зеньковскими, да куземскими сотники и черкасы» подошел к городу. В ответ на «лист» о предложении сдаться из го- 120 рода «почали по ним стрелять из пушек». Косагов велел начать приступ к Переволочной. Вскоре город был взят. В ходе штурма было пленено «нежинских казаков да переволочен- ских двадцать человек», а на приступе «нико- во не убили и толко ранили одново донско- во казака»562, - сообщил Косагов Ромодановскому 11 ноября, после возвращения из рейда. Поздняя осень осложняла осаду Варвы, но воевода не собирался отступать от города. Он писал царю, хоть Варва «место крепкое и оборонное», а «отойти нельзя». Вскоре, уведомлял Москву Ромодановский, «почели быть морозы большие, а салдатом в шанцах быти трудно». Осажденные, по его словам, «со всех сторон город укрепили накрепко». Князь рассчитывал провести новый штурм с разных сторон, когда «реки и болота замерзнут». Ромодановский писал, что «раненых, государь, солдат и драгунов много и многие ратные люди помирают»563. Он просил прислать на помощь кн. Ф. Ф. Куракина с его полками. Ромодановский 12 ноября получил от царя грамоту, в которой было приказано белгородскому воеводе Льву Ляпунову быть с Ромо- дановским на службе в полку, «укрепив Белгород и оставя людей сколько пригоже». Князь направил в Белгород Клементия Опухтина, велев Ляпунову взять «пешего салдацкого строю полковника Вилима Филипа Фанзейца с начальными людми и салдаты»564 и идти к нему, в «Черкаские города». Опухтину приказано было остаться для «береженья» Белгорода. Ляпунов с полком Фанзейца пошел из Белгорода к Ромодановскому 30 ноября565. Впоследствии, оставив солдат Фанзейца в «Черкаских городах», Ляпунов вернулся в Белгород. В ноябре 1658 г. под Варву прибыл белгородский приказ московских стрельцов с головой Кле- ментием Иевлевым566. Кн. Ф. Ф. Куракин готов был направить к Ромодановскому часть своих сил под началом кн. С. Р. Пожарского567. В товарищи к Ромодановскому, по царскому указу от 15 ноября, из Москвы был послан стольник воевода П. Д. Скуратов568. В складывающейся военно-политической обстановке осажденный Гуляницкий со своими полками был обречен на гибель или капитуля-
Гл. IL Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. цию. Понеся значительные потери, мятежники могли рассчитывать только на силы Выговско- го или на приход крымской орды. Узнав о тяжелом положении Гуляницкого в Варве, мятежный гетман, находившийся в это время с полками под Киевом, послал к нему на помощь наказного гетмана Ивана Скоробогатко. С ним отправились Переяславский (Т. Цецюра), Каневский (С. Савич) и Черкасский (Ф. Джу- лай) полки, наемные волохи и сербы, а также крымские татары, 20 ноября они пришли под Варву. В тот же день у Ромодановского был бой с «гетманом Иваном Скоробогатко и с черкасы и с татары и с волохи и с сербы»569. Потерпев поражение, Скоробогатко отступил к При- лукам. Вскоре он предпринял вторую попытку разбить Ромодановского и освободить из осады Гуляницкого. Последний должен был содействовать ему вылазкой из города. Противник обрушился на лагерь осаждающих, расположенный за рекой Удай. «И ноября, государь, в 25 день пришли из Прилук же... черкасы и татары и волохи и сербы и ударили на Миргородского полковника Степана Довгаля и драгунского полковника Ягана Инволта». С другой стороны из города вышел Гуляницкий - «из Варвы на обоз же да Ягана Инволта была вылоска большая»570. В результате сражения Скоробогатко снова был разбит и отброшен от Варвы, а Гуляницкий отступил обратно в город. В боях отличился полтавский полковник Кирилл Пушкаренко, его казаки «с черкасами, татарами и волохами» бились и «языков взяли семь человек». Как позднее Ромодановский писал Куракину: «пришли на выручку Гуляницкого И. Скоробогатко и Т. Цецюра «с волохи и с сербы» и были с ними «бои большие без- престанно». На тех боях «черкас, татар, воло- хов и сербов многих людей побили и в языцех многие взяты»571. Пленные крымцы и черкасы сказали, что «татар с гетманом... с шесть тысяч человек», Переяславской, Каневской и Черкасский полки, да они к себе ждут татар Мамет- ши-мурзы572. Согласно смотренному списку, всего на боях и приступах под Варвой было побито: начальных людей рейтарского строя - 4 человека, рейтар - 30, солдат полка Ф. Фан- буковена - 50 человек убито и 21 пленен, солдат полка Я. Лесли - 25 человек убито, драгун Я. Инвалта - 4. Донских казаков погибло 8 человек и 14 взято в плен. По полку Я. Фанзаге- ра, дворянам и детям боярских данных нет573. По справедливому замечанию Б. Н. Флори, «военная кампания развивалась успешно. Ряд важных центров на Левобережье без серьезных боев перешел под власть русского командования и противников Выговского из среды казачества, а в развернувшихся военных действиях главную роль играли враждебные Выговскому казацкие отряды. Количество казаков в рядах русской армии постоянно увеличивалось»574. Второе нападение выговцев на Киев в октябре 1658 г. Теперь рассмотрим военные события, которые происходили под Киевом во время похода армии кн. Ромодановского к Переясла- ву и осады им Варвы. В Путивль из Конотопа пришел 19 октября казак Л. Салтаненко, который поведал воеводам о том, что говорил нежинский полковник Гуляницкий. По его словам, Выговский пошел войною под Киев, сказав, что пусть даже у него «всех людей побьют, а не взяв ему Киева, прочь не отступить». Кроме того, гетман послал в Глухов и Карабутов «Черкас два полка для обереганья», а нежинскому полковнику Гуляницкому также велел идти в Глухов. К самому Выговскому «под Киев пошли в сход полковники Каневской, Пе- реясловской и иные полки»575. На следующий день крестьянин К. Глебенков рассказал воеводам о том, что он, будучи под Борзною, слышал «от Козаков и от мещан, что гетман Иван Выговской пошол под Киев войною с воинскими людьми и черкас всех гонят за Днепр к Киеву ж; а взяв де... Киев, итти гетману войною на твои великого государя городы большим собраньем; а иные черкасы конные и пешие Нежинского полку идут в Черкаской город Глухов и в Новгородок Северской для обереганья от твоих великого государя ратных людей»576. Сведения о подготовке второго нападения выговцев на город соответствовали истине. Как докладывал позднее царю Шереметев, «октября ж, государь, во 26 день, Данилка Выгов- 121
И. Б. Ъабупин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) ской, собрався со многими черкасскими полками и с татары, пришол под Киев». В тот же день был с мятежниками «бой за Золотыми вороты, и з бою отошед, стал он Данилко, окопав- ся, под Печерским монастырем далее прежнего своего обозу, где наперед сего обоз ево збит»577. Наученный прежним горьким опытом, битый военачальник предусмотрительно поставил свой табор подальше от городских укреплений. Утром следующего дня, как писал Шереметев, неприятель «из окопу выбрався со всеми полками, с конными и с пешими и с татары, пошол было он, Данилко, к Киеву приступать»578. Шереметев решил дать сражение на подступах к городу, «чтоб ево Данилка к городу и приступу не допустить». Воеводы кн. Барятинский и Чаадаев вывели свои полки в поле и врага «к городу не пропустили, бились... у Данилка многих людей побили и языки поймали и в обоз погнали; а татарове з бою разбежались по лесом за реку Лыбедь»579. 29 октября «пришол под Киев и гетман Вы- говской со многими ж полковниками и с татары и стал в обозе з братом своим з Данилком вместе». Утром следующего дня «из обозу приезжали под Киев многие черкасы з (у)грозами, а говорили, что гетман их пришол з болшим войском, и просили бою». Киевский воевода не заставил себя долго ждать, послав «товарищей своих с ратными людми за Печерские ворота». У Барятинского и Чаадаева «з гетманом бой был... у гетмана многих людей побили и языков поймали и двои шанцы взяли». Русские даже ворвались в обоз гетмана «да взяли четыре знамени». Согласно отписке Шереметева царю, «бой, государь, был великой у обозу у гетмана Ивана Выговского с утра весь день до ночи, и из обозу и из пушек и из пищалей стрелба была безпрестанная по твоим великого государя ратным людем. А с гетманом з Данилком было войска их, сказывали языки, с пятдесят тысяч»580. Показания пленных о 50-тысячном войске Выговского, несомненно, завышены. Тем не менее отряд Барятинского и Чаадаева, вышедший на вылазку, одержал внушительную победу над значительно превосходящими силами неприятеля. По словам Шереметева, «всех твоих великого государя ратных людей с това- 122 рищи моими было конных и пеших 3 400 человек»581 (см. приложение 2.3). Следует отметить, что накануне этих событий, вероятно в сентябре, в Киев пришло 800 солдат из Трубчевска под командой Авер- кия Болтина. Это была единственная новая воинская часть, усилившая гарнизон города после августовских боев. Сам Шереметев с оставшимися бойцами защищал городские укрепления. В то время он располагал следующими силами: «В остроге людей голова стрелецкой Иван Зубов, а с ним стрелцов ево приказу 220 человек, да Микулаева полку Фанста- дена салдат 1000 человек; а были по острогу на сажени по 3 человека, а иные стояли по воротам». Кроме того, по его словам, «на земляном валу у Аверкея Балтина было трубчевских салдат 500 человек, по старому валу от «колодезя Хрещатика и от нового валу до Золотых ворот были голова стрелецкой Дей Греков с своим приказом, да камарицких драгунов полковник Вилим Эглин, да подполковник Христофор Граф с начальными людми и з драгуны. А от Золотых ворот по старому и по новому валу был полковник Арафайла Корсак с начальными людми и з драгуны. А у нового валу, от Ще- ковицы, велел я... быть Григорью Сафонову; а стояли по валу по старому и по новому сал- даты и стрельцы и драгуны на дву саженях по 3 человека»582. С учетом ранее известных данных о численности драгун и киевских стрельцов, можно произвести примерный расчет тех из них, кто остался на валах города (см. приложение 2.4). Рассказывая о новом успехе Шереметева, нежинский протопоп М. Филимонович писал в письме к путивльскому воеводе кн. Г. Д. Долгорукову следующее: «Как приходили гетман Иван Выговской с братом своим Даниилом на Василия Борисовича (Шереметева) и ратные люди его царского величества» вынудили казаков «со встидом отойти» от Киева583. Согласно воеводской росписи, «октября в 26 и в 27 числах (27 и 29. - И.Б.), как были бои под Киевом с гетманом и с братом ево Данилком Вы- говским» убито 32 человека, в полон взято 12, ранено - 131 человек»584 (см. приложение 2.5). Урон войска Выговского в сражении под Ки-
Гл. IL Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. евом неизвестен. Но о серьезности его поражения говорит тот факт, что после этого он прекратил все боевые действия и начал мирные переговоры. Можно согласиться с выводом Б. Н. Флори о том, что «повторная неудача под Киевом, где были собраны значительные силы, не могла не стать для Выговского серьезным предостережением, к чему может привести конфликт с Россией при отсутствии серьезной внешней поддержки»585. В ноябре в Москву из Киева приехал «от боярина и воевод от Василья Борисовича Шереметева с товарищи, с сеунчом стряпчей Иван Никифоров сын Свиязев», с докладом о том, как киевский воевода «изменника его государева Данилка Выговского с Черкасы побил, и языки поймал, и бунчук его взял, и печать войсковую взял, и знамена и литавры поймал»586. Как в свое время справедливо писала А. М. Апанович, «все попытки войска изменившей части старшины... возобновить военные действия без поддержки татар, потерпели неудачу»587. Имевшиеся у мятежников силы были не в состоянии противостоять русскому войску и многочисленному казацкому ополчению противников гетмана. Присяга мятежников под Варвой Кн. Ромодановский принужден был оставить осаду Варвы не в связи с наступлением зимы, как считали Г. Грабянка588 и А. Ригель- ман589, а по другой причине. Полный провал наступления на Киев привел к крушению воинственных планов Выговского. Потерпев серьезное поражение, гетман прислал своих людей для переговоров. 31 октября гетман сообщил Шереметеву, что он согласен прекратить боевые действия. Шереметев потребовал от изменника, чтобы он «от Киева отступил и свое войско распустил и татар от себя отпустил». Гетман присягал на том, чтобы «ему гетману и всему войску Запорожскому под Киев и под иные городы войною не приходить» и быть в царском пс>дданстве «по прежнему». В оправдание своих действий Выговский обвинял неких «изменников», которые оклеветали его перед царем, не называя конкретных имен. Вслед за переговорами, «того ж дни, гетман Иван Вы- говской от Киева отошел и войско распустил и татар многих людей отпустил, а оставил у себя татар не многих людей»590. Однако гетман сделал это лишь после получения вестей об осаде Гуляницкого в Варве. Выговский 9 ноября прислал в Киев подольского полковника Гоголя, а также наказных - каль- ницкого А. Бештанку и корсунского - О. При- вицкого, а с ними есаулов и сотников. Все они царю «присягали за гетмана и за все войско запорожское» в том, чтобы на «великого государя городы войною не приходить», а также быть под «великого государя высокою рукою в вечном подданстве по прежнему». Сам гетман снова не рискнул приехать на личную встречу с Шереметевым, вероятно, опасаясь ареста. Когда посланцы приехали к изменнику, им сказали, что «сам де гетман Иван Выговской хотел... в Киев ехать, да заболел, лежит добре болен»591. Лишь только опасность миновала, мнимый больной тут же выздоровел. Как писал Шереметев 11 ноября того же года, «гетман ныне стоит во Ржищеве, боясь приходу окольничего князя Григория Григорьевича Ромода- новского»592. В свойственной ему манере Выговский снова кривил душой. Хорошо изучившие его характер поляки не верили ему и презирали его. «Как не ручался я за верность Выговского, - говорил польский посол С. Беневский, - так и теперь не ручаюсь, поскольку для него ложь, клятвопреступление - неизменный принцип, и листы его один другому противоречат»593. Москва была более доверчива, искала пути примирения и приемлемого компромисса. «Вашему царскому величеству наивернейший слуга и нижайший подножек»594, - называл себя Выговский в письме царю от 21 января и в то же время призывал на помощь татар и поляков. Льстивые речи, притворное признание своей капитуляции были для него лишь вынужденным маневром, способом выиграть время, чтобы получить военную помощь Крымского ханства и Речи Посполитой. Поражение под Киевом, угроза истребления полков Гуляницкого в осажденной Варве, а также вести о скором походе на Украину нового русского войска с кн. Куракиным почти разрушили его планы. 123
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Тем не менее уже после присяги под Киевом гетман сделал последнюю силовую попытку деблокировать Гуляницкого в Варве, отправив к ней Скоробогатко. Неудачные действия последнего были рассмотрены выше. В обоз к Ромодановскому 29 ноября неожиданно приехали посланцы наказного гетмана Скоробогатко - Переяславский полковник Тимофей Цецюра с казаками. Они «били челом» государю, чтобы он простил их «вины» и «умилосердился». Клялись в том, что готовы «по прежнему быть в вечном подданстве» и «неотступно присягати». Цецюра обещал Ромодановскому, что они с русскими ратными людьми «битца не станут», и на черкас, которые были с ним, «войною ходить не станут». Скоробогатко клялся отпустить от себя крымских татар, а Ромодановского просил «от Варвы отступить и быти где пригоже» до царского указа595. Казаки Переяславского, Каневского, Черкасского полков 30 ноября присягнули на верность царю Алексею Михайловичу и «говорили единогласно», что они рады быть по-прежнему в его подданстве и чтобы государь «над ними умилосердился, велел вину им отдати»596. После присяги Ромодановский, «поверя крестному целованью», выпустил Гуляницкого из осады. Последний также присягнул на верность царю со своими полками597. Князь отошел к Лохвице, а многочисленное ополчение из казаков и дей- неков было распущено. Полтавский и миргородский полковники увели свои полки. Гетман Беспалый избрал местом своего пребывания Ромны. Как сообщал царю воевода, он с «великого государя ратными людми и с черкаски- ми полковники, и с черкасы от Варвы отступил Миргородцкого полку в городы в Лохвицу и в иные», а черкас, бывших с ним, «распустил по домам»598; 4 декабря с этой вестью в Москву выехал стрелецкий голова К. Иевлев. Договор под Варвой остановил движение новых русских войск на Украину. Оказывая доверие Выговскому, царь и бояре «князя Федора Федоровича Куракина и из Брянска стольника и воеводы Петра Годунова с товарыщи и со многими ратми задержали»599. Следует пояснить, что воеводы П. И. Годунов и Р. М. Селиванов были направлены в Брянск еще 2 ноя- 124 бря 1658 г.600. Они должны были собрать ратных людей для действий против казаков Белорусского полковника И. Нечая. В отписке в Москву от 11 декабря 1658 г. Петр Годунов писал, что у него вооруженных «всяких людей - 546 человек, 2 полковника с полками драгун - 1 387 человек, полковник с полком солдат - 1270 человек. И из тех людей он послал для береженья в Трубчевск драгунов 200 человек, а в Брянске людей - 3265 человек»601. Два полка драгун и полк солдат - это находившиеся в Трубчевске белгородские полки X. Гундер- марка, Ф. Вормзера и Я. Ронарта. Трубчевско- му воеводе А. Опухтину было приказано идти на соединение с войском кн. Ф. Ф. Куракина602, но вскоре этот указ был отменен. Для того чтобы выиграть время и дождаться подхода польско-татарских войск, гетман направил в Москву Белоцерковского полковника И. Кравченко. Выговский оправдывался тем, что он воюет со «своевольниками», а не с царским войском. Впоследствии гетман пытался обвинить Ромодановского в том, что он, якобы зная о присяге гетманского войска под Киевом 9 ноября, «приступал к Варве две недели»603. Однако, как выше было отмечено, после 12 ноября воевода не штурмовал Варву. В то же время Скоробогатко знал о киевском «перемирии». Однако это не удержало его от нападения на лагерь русских 20 и 25 ноября. Уже после заключенного перемирия отход русского войска от Варвы к Лохвице едва не обернулся большими потерями. На тылы войска 1 декабря неожиданно напали крымские татары. Позднее Ромодановский сообщил в своей отписке царю о том, что как пошел он «с твоими великого государя ратными людми и с черкасскими полковники от Варвы к Лохвице, и сзади, государь, на черкасские обозы били татаровя»604. Налет был отражен, «с теми де татары были бои болшие» и на тех боях «татар многих побили и Урака-мурзу... убили, и взято татар семь человек»605. Присяга мятежников под Варвой спасла Гуляницкого и его полки от возможного уничтожения в осажденном городе. Ромодановский с войском 2 декабря 1658 г. пришел в Лохвицу и расположился в ней на
Гл. IL Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. Украинские казаки Реконструкция. Фото автора зимние квартиры, 15 декабря к нему приехал его товарищ, стольник и воевода Петр Скуратов. Войска с ним не было. Ромодановский выделил Скуратову отдельный полк, дав под его начало «дворян и детей боярских пять сотен, да рейтар с ротмистры Вилимова полку Фангале- на две роты, да пеший салдацкий полк полковника Ягана Фанзагера»606. Перемирие с выговцами продлилось недолго. Вскоре пришли вести о том, что черкасы снова «единоверных православных христиан разоряют и в плен бусурманом отдают». Уже в начале декабря 1658 г. киевский воевода В. Б. Шереметев докладывал в Москву о нападениях мятежных казаков и татар на русское войско в Лохвице. По его словам, Ромодановский «с ратными людми стоит в Лохвице, бьютца с казаками и с татары». Как отмечал при этом Шереметев, «князь Григорей Григорьевич Ромодановский черкасом и тата- ром силен, побивает»607. Вскоре воевода узнал, что гетман Иван Выговский с войском из Чи- гирина собирается идти в Переяслав. С гетманом придут «Селим-Гирей салтан и Карач-бей с татары; а сказывают де, что с ними будет татар тысяч с петнадцать»608. Готовясь к новому наступлению, старшина предварительно «постаралась призвать на Украину свою главную 125
И. Б. Бабу nun Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) опору - татарское войско»609. Ромодановский 19 декабря сообщал царю, что наказной гетман Скоробогатко с полками Переяславским, Каневским и Черкасским, которые присягали царю под Варвой, «тебе великому государю солгали и ныне воюют вместе с татарами»610. Воевода писал, что приходили полковники «со многими черкасы и с татары к Лохвице». У русских ратных людей был с ними «бой бол- шой» и «татар и черкас многих побили»611. К наказному гетману мятежников присоединился бывший Лубенский полковник П. Швец с частью казаков своего полка. 23 декабря Ромодановский получил сведения о том, что гетман Скоробогатко, полковники Переяславской, Каневской, Черкасской да Лубенской стоят в 15 верстах от Лохвицы, а с ними «черкас з десять тысяч человек, да татар, которые были с ними под Варвою шесть тысеч человек, да вновь де татар пришло к ним с тысечу человек»612. Кроме того, они «ждут к себе на помочь вскоре киевского полковника с полком да ляхов пехоту - шти тысечу, а сказывают де, что те ляхи стоят в Оржищеве, а чигиринской де полковник пришол в Остаповку близко Голтвы». Захваченные в рейдах черкасы-изменники рассказывали «сообща», что «Иван Скоробогатко, и полковники все, к ним на помочь придут и хотят осадить Ромодановского в Лохвице». Осадив русское войско в Лохвице, Выговский намеревался послать часть своих сил и татар «чтоб Миргородской и Плотавской полки разорить безостатку»613. В то же время Выговский прислал письмо Скоробогатко, в котором обещал вскоре прибыть на помощь, писал, что «ждет к себе ляхов». От Полтавского полковника К. Пушка- ренко и Миргородского С. Довгаля приехали гонцы с вестью о том, что Чигиринский полковник со своим полком и с татарами ворвался на Полтавщину и многие города они «раз- воевали и разорили»614. Пушкаренко и Довгаль просили прислать в их города русских ратных людей. Воевода оправдывался перед царем, что ему в Полтавский и Миргородский полки послать некого, потому что «в полкех малолюдно»615. Многие ратные люди со службы разбежались. Тем не менее часть солдат и драгун все 126 же были направлены в помощь полковникам. В то же время Ромодановским была послана грамота кн. Ф. Ф. Куракину с просьбой поспешить «походом своим к Лохвице», дабы Полтавской и Миргородский полки «вконец разорить не дать, и как бы порухи над твоими великого государя ратными людми не учинилось»616. Часть белгородских полков зимовали в других городах, где стояли русские гарнизоны. Так, например, стрелецкий приказ К. Иевлева и полк Я. Краферта находились в Гру- ни, драгунский полк Я. Инвалта в Миргороде617 и в Полтаве618, рота солдат Я. Краферта в Зенькове619. § 2. Боевые действия войск кн Ф. Ф. Куракина и Г. Г. Ромодановского в декабре 1658 - январе 1659 года Прибытие в Лохвицу кн. Ф. Ф. Куракина В сентябре 1658 г. после получения Москвой известий об измене гетмана Войска Запорожского И. Выговского в Севске было собрано войско под общим командованием стольника князя Федора Федоровича Куракина. Это соединение, назовем его условно «Рязанский полк»620, включало в себя три небольших «воеводских полка» под началом кн. Ф. Ф. Куракина, кн. С. Р. Пожарского и кн. С. П. Львова. Оно должно было защищать юго-западные границы Русского государства на случай вторжения в московские пределы мятежных украинских казаков и союзных им крымских татар. В состав данной воинской группировки вошли сотни дворян и детей боярских из Рязани, Каширы, Тулы и Коломны; сотни кадомских, касимовских, шацких мурз и татар; пять московских стрелецких приказов голов: С. Скор- някова-Писарева, А. Лопухина, В. Философова, 3. Волкова и М. Спиридонова, а также драгунский полк X. Юнкмана. Следует отметить, что в самом Севске своих - комарицких (или сев- ских) драгун в то время было очень мало, по-
Гл. IL Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. этому в отряд Куракина было решено направить драгун полка Христофора Юнкмана, ранее действовавшего в Белоруссии. Большую часть полка с полковником Разрядный приказ выслал в Севск, а меньшую - в Тамбов, для защиты южной границы от возможного набега татар621. Прибывшие в Севск драгуны Юнкмана были разделены на две шквадроны. Одна, под началом самого полковника, вошла в воеводский полк кн. С. Р. Пожарского, вторая, под командованием подполковника Я. Золотарева, - в полк кн. С. П. Львова. Всю осень 1658 г. полки кн. Куракина и его товарищей находились в Севске622. Единственной военной акцией, предпринятой с участием русских ратных людей, была попытка казацкого полковника Никифора Ковалевского взять Конотоп, где укрепились мятежники623. В ноябре 1658 г. Куракин послал Ковалевскому две сотни кадомских татар с головами Ф. Остафье- вым и С. Протасовым. Несмотря на запрет Куракина, Ковалевский попытался взять город штурмом. Его люди «зажгли башню» и ринулись на приступ. В то же самое время на помощь осажденным пришли два «знамени» черкас из Батурина. Конные сотни с ними «учинили бой». Противник бежал, но штурм Коното- па был отбит. Ковалевский со своим отрядом 29 ноября снял осаду и ушел в Путивль. Кн. Ф. Ф. Куракин 8 декабря получил царскую грамоту с приказом идти в «черкаские города» на помощь кн. Г. Г. Ромодановскому, армия которого с начала ноября осаждала Варву. Куракину было приказано стать от «Варвы на половине дороги... в крепком месте», чтобы при случае оказать помощь осаждающим624. Таким образом, Разрядный приказ все же принял столь необходимое решение усилить военную группировку русских войск на Украине. На место кн. Куракина и его товарищей в Севск 6 января были посланы новые воеводы кн. Василий Хилков и Федор Барятинский625. Выступив в поход на Украину, Куракин получил 9 декабря из Глухова письмо, в котором «полковник Нежинской Данила Гуленицкой да Стародубский Кирила Гуленицкой, да Глухов- ской сотник Филипп Умонец» сообщали о мирных переговорах и о присяге Выговского царю. В результате упомянутого ранее соглашения о перемирии с мятежниками, достигнутого под Варвой в последних числах ноября 1658 г., Куракин отменил принятое ранее решение об отправке воеводского полка кн. Пожарского на помощь Ромодановскому. Как писал царю Куракин, узнав, что Ромодановский снял осаду Варвы, он «князю Семену Романовичу Пожарскому к Варве идти не велел»626. Недолгое перемирие, ставшее следствием притворной присяги мятежников и установившееся в первой половине декабря 1658 г., Выговский использовал для пополнения и перегруппировки своих сил. В дальнейшем, получив польско-татарскую помощь, выговцы перешли к активным боевым действиям на землях Миргородского, Полтавского и частично - Лубенского полков, оппозиционных мятежному гетману. Против основных сил русских войск под началом Ромодановского, после окончания осенней кампании 1658 г. разместившихся на зиму в Лохвице, Выговский направил наказного гетмана И. Скоробогат- ко. Выговский поставил ему задачу блокировать царскую армию и не допускать ее соединения с идущими из России подкреплениями. Под командованием Скоробогатко были Переяславский, Чигиринский, Черкасский, Каневский полки и крымские татары (всего около 10 тыс. казаков и 2 тыс. татар). Кн. Куракин 10 декабря послал в Глухов майора А. Золотилова, велев ему «говорить полковником и сотником и всей черни, чтоб они, помня прежнее свое обещание», также присягнули царю. Через три дня вернувшись к Куракину, Золотилов сказал, что глуховские черкасы «раду чинили и на раде приговорили, чтоб им всем совокупно быть под твоей великого государя высокою рукою по-прежнему». С Золотиловым приехали два казацких сотника, которые, также присягнув царю, просили Куракина «под Глухов не идти»627. Надеясь на мирное решение конфликта, Куракин послал в Глухов «приводить к вере» стрелецкого полковника и голову А. Лопухина, его приказа сотников М. Сивцова и И. Кожевникова с 30 стрельцами, а также майора А. Золотилова с 20 драгунами628. Однако 20 декабря 127
К Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) вошедшие в город русские были вероломно захвачены, разоружены и брошены в тюрьму. Плененного Лопухина мятежники отправили в Нежин629. В ответ на эту враждебную акцию выговцев кн. Куракин осадил Глухов, но в присланной ему царской грамоте говорилось, что ему к «Глухову приступать не велено»630. О трагических событиях в Глухове позднее писал в свой челобитной местный протопоп Иван Шматковский. Согласно его свидетельству, мятежники во главе с городовыми атаманами Семеном Черным и Заруцким перебили 34 человека из отряда Лопухина - «в одну яму вметали». Протопоп пытался остановить их, но полковник Кирилл Гуляницкий не стал вмешиваться. Шматковскому удалось спасти от расправы Аврама Лопухина, майора, двух сотников, 6 детей боярских и еще нескольких человек. В своей челобитной царю, написанной пять лет спустя, протопоп просил разрешения построить церковь Успения Пресвятой Богородицы над могилой побитых стрельцов и драгун631. Освобожденые позднее Лопухин и Зо- лотилов подтвердили, что те государевы люди, которые были посланы с ними, «в Глухове побиты»632. В 1670 г. над могилой павших был основан Успенский девичий монастырь, а в 1686 г. начато строительство каменного Успенского собора. Глухов был сотенным городом Нежинского полка и представлял собой сильную крепость. Мятежники вели себя очень агрессивно и даже сделали вылазку из своих укреплений (24 декабря), при этом был ранен стрелецкий полуголова Иван Волжинской633. Кроме него получили ранения 6 человек дворян рязанцев и каширцев. Вероятно, на той же вылазке было убито 4 драгуна, ранены поручик и 9 драгун634. Вскоре, однако, Куракину пришлось оставить осаду: 27 декабря воеводе было приказано идти в Ромны и далее - в Лохвицу, к кн. Ромода- новскому635. Собранные под началом Куракина силы были посланы «для обереганья царского же величества ратных людей, потому, что пришли под Лохвицу Черкасы и Татары многие люди, и единоверных православных христиан обижают, и в полон емлют»636. Кн. Куракин с товарищами выступил к Пу- тивлю 28 декабря, а из Путивля вышел к Ром- нам 1 января 1659 г.637. Его войско насчитывало 6472 человека638 и имело с собой восемь пищалей медных полковых639 (см. приложение 3.1). Кн. Ромодановский 29 декабря получил царскую грамоту, в которой было сказано, что «по письму Запорожского гетмана Ивана Беспалого» велено к нему идти стольнику и воеводе кн. Ф. Ф. Куракину с ратными конными и пешими людьми. Обоим князьям было приказано совместно «промышлять, сколько милосердный Господь Бог помощи подаст»640. Войско Куракина 5 января уже было в Ромнах, где находился верный сторонник Москвы - гетман Иван Беспалый со своими казаками. Большая часть его войска была распущена с окончанием осенней кампании 1658 г. С гетманом в то время зимовало в Ромнах только «с четыреста человек». По просьбе Беспалого Куракин оставил в городе 150 стрельцов с сотником Б. Буриным. Не задерживаясь в Ромнах, уже 10 января князь Куракин и Беспалый выступили к Лохвице641. Рассмотрим теперь, что происходило в Лохвице, Ромнах и в других городах Украины накануне прибытия войска князя Куракина. Как уже было сказано выше, с начала декабря 1658 г. в Лохвице находилось войско окольничего и воеводы кн. Григория Григорьевича Ромодановского. После завершения осенней кампании года оно расположилось на зимние квартиры. Город входил в состав Лубенского полка. Лохвица была важным стратегическим пунктом на условном рубеже между землями, находящимися под контролем русского командования (Полтавский, Миргородский и частично Лубенский полки) и территорией, поддерживающей мятежного гетмана (Прилуцкий, Переяславский, Нежинский полки). Крепость Лохвица стояла на небольшом возвышении на берегу реки Сулы, между речками Лохвица и Сулица. С четвертой, не прикрытой реками стороны был выкопан ров, заполненный водой. Судя по карте Г. Л. де Бопла- на, Лохвица имела свою цитадель («малый город») с двумя земляными бастионами, а также внешние укрепления (земляной вал) с тремя бастионами. Надо полагать, лохвицкий лагерь 128
Гл. IL Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. был хорошо укреплен Ромодановским. В документах нет данных о том, что русское войско испытывало нужду в боеприпасах, теплой одежде и продовольствии в условиях зимнего времени. Уже к середине декабря 1658 г. мятежники, забыв о недавно принятой присяге на верность государю, возобновили вооруженную борьбу против русских войск. С военной акции выговцев против лохвицкои группировки русских боевые действия на Украине возобновились: 13 декабря под Лохвицей появились мятежники-черкасы и крымские татары «тысяч с шесть». Путивльские казаки С. Савельев с товарищами позднее говорили путивль- скому воеводе кн. Г. Д. Долгорукову, что «стоят де те черкасы и татарове блиско от Лохвицы». Полки Ромодановского и казаки И. Беспалого под Ромнами ведут с ними бои «ежеденно», вы- говцы и татары «все села и деревни и городки пожгли и многих черкасских жен и детей побивают и в полон емлют»642. Кн. Ромоданов- ский 19 декабря сообщал царю о том, что наказной гетман Иван Скоробогатко с полками Переяславским, Каневским и Черкасским, которые присягали царю под Варвой, «тебе великому государю солгали и ныне воюют вместе с татарами»643. Воевода писал, что приходили полковники «со многими черкасы и с татары к Лохвице». У русских ратных людей был с ними «бой болшой» и «татар и черкас многих побили»644. В отписке царю Куракина, со слов Ромодановского, также сказано, что 20 декабря мятежники приходили в Лохвице и «был с ними бой большой». По царскому указу и «по грамоте князя Григорья и по письму гетмана Ивана Беспалого», князь Куракин от Глухова отступил и идет «к Лохвице наспех»645. О том же бое писал государю 22 декабря гетман Иван Беспалый, рассказывая, что «пришли под Лохви- цу татаровя и черкасы», а ратные люди кн. Ромодановского с ними постоянно «бьютца»646. Согласно С. М. Соловьеву, 20 декабря «татары и верные Выговскому козацкие полки - Каневский, Черкасский, Чигиринский и Кор- сунский - под начальством переяславского полковника Цецуры, наказного гетмана Скоро- богатенка и поляка Груши дали бой князю Ро- модановскому у Лохвицы, но были отбиты»647. Польский историк П. Кроль уточняет, что писарь Войска Запорожского Иван Груша командовал затяжными (т.е. наемными) отрядами648. Прекрасно понимая значение и роль информационной войны, Выговский всячески стремился преувеличить свои военные успехи. Привычный к обманам, в своих победных реляциях он часто руководствовался хорошо известным в наше время принципом «чем чудовищнее ложь, тем охотнее ей верят». При проверке информации, содержащейся в письмах гетмана королю и польским сановникам, другими, более достоверными источниками, очевидно, что доверять рассказам Выговского следует очень осторожно. Если московские воеводы в случае какой-нибудь малой неудачи, как правило, предпочитали промолчать о ней в отписках царю, то гетман даже свои поражения нередко превращал на бумаге в очередные «триумфы во время руины», благо проверить достоверность сообщаемых им сведений королевскому двору было весьма сложно. Такие сообщения дезинформировали и успокаивали Варшаву, создавая у поляков ложные представления о реальных силах, успехах и положении Выговского. Примером таких лживых измышлений гетмана Выговского о своих «победах» является его письмо к польскому канцлеру Николаю Пражмовскому с просьбой о скорейшем исхо- датайствовании своему ближайшему помощнику - Юрию Немиричу королевского привилегия на должность «канцлера Великого княжества Руского». В названном письме гетман рассказывает об успешных акциях казаков в ходе военных действий против царских войск (из Ржищева от 27 декабря 1658 г.): «Того же дня (26 декабря), - писал Выговский, - привели ко мне донского сотника из под Лохвицы, которого поймали в походе, когда Ромодановский, от войска нашего осажденный, хотел ударить на Переяславский полк». Гетман рассказывал, что Ромодановскому при этом «не посчастливилось, тысячу убитых оставив своих, должен он был снова в голодный город отступить». Там же, в Лохвице (Ромодановский. - И. Б.) «осажденным остался», причем перед этим он сам ее и «опустошил»649. 129
К Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Украинский казак Рисунок с карты Г. Л. де Боплана. 1650 г. Разбирая письмо гетмана, прежде всего стоит отметить тот факт, что в документах нет сведений об опустошении Лохвицы в ходе осенних боевых действий 1658 г. «Голодным» местом она отнюдь не являэлась. В документах Разрядного приказа нет воеводских отписок и других свидетельств о какой-либо нехватке продовольствия в Лохвице. Кн. Ромо- дановский, несомненно, ранее укрепил этот город и снабдил всем необходимым для зимовки ратных людей. Реплика про «тысячу убитых» русских аналогична заявлениям некоторых авторов известных польских хроник, повествующих о гибели многих тысяч неприятелей при минимальном собственном уроне. Согласно росписи понесенных потерь полка кн. Г. Г. Ро- модановского, в боях под Лохвицей погибло 11 человек из полка Ф. А. Фанбуковена и еще 1 солдат был пленен. Убито также было 4 донских казака и 8 взято в плен650. Киевский воевода В. Б. Шереметев, в свою очередь, сообщал об успешном отражении 130 кн. Ромодановским нападений противника. «А окольничей и воевода князь Григорей Григорьевич Ромодановский с ратными людми стоит в Лохвице, бьютца с казаками и с татары; а хто имяны полковники с казаками под Лохвицею и сколко с ними казаков, про то он не ведает, а татар де сказывают всего с 2000, и им де идти было в Лохвицу ж, для того, что де окольничий и воевода князь Григорей Григорьевич Ромодановский черкасом и татаром силен, побивает. А гетману де Ивану Выговскому из Чигирина быть в Переяславль вскоре, а за ним де будет Селим-Гирей салтан и Карач-бей с татары; а сказывают де, что с ними будет татар тысяч с петнадцать»651. В то же время сам Выговский в письме канцлеру Пражмовско- му всячески преувеличивал крымско-татарскую помощь, заявляя, что он ждет «Селим-Ги- рея и Карач-бея, которые идут с шестидесятью тысячами войска»652. Несмотря на то что Ско- робогатко активно пытался блокировать Ро- модановского в Лохвице, ни блокады, ни тем более осады не получилось. Русские не только отбивали налеты противника на город, но и сами предпринимали ответные акции, разрушая усилия мятежников по созданию «блокадных колец» вокруг Лохвицы, Ромен и других городов с русскими гарнизонами. Под Лохвицей 6 января снова появились татары и черкасы, с которыми «был бой большой». Как выяснилось после боя, к городу приходили крымцы и выговцы из городка Сен- чи: «сенчинские черкасы сотник Шамлинской, и всякое, государь, зло и разоренье... в Мир- гороцком полку учинили»653. Местные жители говорили воеводе, что сотник Шамлинский и его казаки ловят людей, выезжающих из Лохвицы и, «перемав на дороге, отдают татаром». Ромодановский принял решение выбить неприятеля из Сенчи. Как сообщал князь в отписке в Разряд «за их (черкас. -И.Б.) неправду и плотавского и миргородцкаго полка от них разорение, генваря в 8 день посылал я товарища своего стольника и воеводу Петра Скуратова, а с ним твоих великого государя ратных конных и пеших людей». На Сенчу отправились следующие части: 9 сотен дворян и детей боярских; копейная шквадрона (три роты под
Гл. П. Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. началом ротмистров И. Беклемишева, А. Тяп- кина и Т. Шеншина); 2 рейтарские шквадро- ны полковника В. Фангалена и полуполковника И. Саса; 2 полка солдатского строя полковников Ф. А. Фанбуковена и Я. Фанзагера; украинские казаки под началом полковника Ивана Донца654. Таким образом, численность русских ратных людей, отправленных к Сенче, составила примерно 4,5 тыс. человек. Сколько казаков было с Донцом - неизвестно. Скуратов получил задачу «промышлять» над мятежниками и татарами. Того же числа воевода с ратными людьми прибыл к Сенче и приступил к городу. Сенча была взята штурмом, в «языках» пойман атаман П. Лавринов, «да казаков и мещан сенчинских десять человек». В расспросе Лавринов рассказал, что его люди посланы из Чигирина гетманским писарем Грушей к наказному гетману Ивану Скоро- богатко. Вместе со стоявшими в Сенче крым- цами они должны были блокировать русское войско в Лохвице. По словам пленника, сам гетман Скоробогатко в то время находился со своими казаками в пяти верстах, в седе Литвя- ках. Под его началом были Каневской, Переяславский и Чигиринский полки, а всего «казаков с десять тысяч»655. Кроме того, к полкам Скоробогатко пришел на помощь некий татарский мурза. О гетмане Выговском Лавринов сообщил, что явился к нему калга-салтан. Союзники стоят от Лохвицы в 40 верстах, а сам «гетман Иван Выговской из Чигирина пошол генваря в 6 день и с султаном калгою пойдут (они) к Лохвице»656. Другие захваченные в бою «сенчинские казаки и мещане», которые взяты в языках, сказывали, что «от наказного гетмана Ивана Скоробогатка прислано было к ним в Сенчю семьсот человек казаков да триста татар и велено было им приходить к Лохвице генваря в 10 день»657. Мятежники возобновили боевые действия и против Полтавского полка, наиболее верного Переяславской присяге. Расписывая перед польским королем «успехи» своих войск, Вы- говский, как обычно, рассказывал о «великих» победах даже там, где их не было. В письме от 5 декабря (25 ноября по старому стилю) из лагеря под Ржищевым гетман сообщал, что от- Представитель казацкой старшины Рисунок с карты Г. Я. де Боплана. 1650 г. правленный им на Левобережье Чигиринский полк якобы «снес под Голтвой москалей и своевольников 7000 и подступил к границам московским»658. Подобное заявление не подтверждается достоверными данными. Ни русские, ни казаки Беспалого не имели под Голтвой таких значительных сил (7 тыс. человек). Сведений о каком-либо крупном бое в указанное время нет ни в разрядных документах, ни в казацких летописях. Из всего сказанного можно сделать вывод о том, что какая-то мелкая стычка нескольких десятков человек в письме Вы- говского превратилась в большое сражение, достойное упоминания в докладе королю. Вскоре выговцы попытались захватить и разорить местечко Новый Санжаров (сейчас Новые Санжары, к югу от Полтавы на реке Ворскле). Городок имел земляные валы и рвы. Кроме полтавских казаков, в нем находилось 10 русских ратных людей из Чугуева, которые приняли участие в обороне местечка. Сотник Я. Андреев и городовой атаман Я. Чарнышов 131
И. Б. Бабу nun Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) писали царю об этих событиях следующее: 12 декабря 1658 г. «присылал Иван Выговской два полковника, Ильяша Чигиринского с полком его, да Джулая, полковника Черкасского с полком своим, да Филон Горкуша с полком; и те, государь, три полковника с полки своими с воровскими Черкассы на твой государев Новой город Санжаров напали, и многих, государь, порубили человек с двести; а мы, государь, которые в живых остались, и в город ухватились, и с ними бились... не щадя голов своих, и с нами было руских людей десять человек; и он, государь, твой изменник Ильяш Чи- гиринской просил чугуевцов, и мы, государь, их ему не отдали и с ними бились; и я, государь Янка выходил к ним на встречю, и тут, государь меня ранили... и по си дни с ними бранимся и бьемся безпрестани. А твой государь Новой город Санжаров стоит на крае на бродах от Татар; и нам, государь, Богдан Хмельницкой в том городе велел селитца, чтоб Тотаром заступить дорогу»659. Наказной гетман Скоробогатко 16 декабря подступал под Ромны, где тогда находился Иван Беспалый. Об этом писал королю Вы- говский, бывший с полками в Переяславе, расписывая очередную «победу» своих сторонников660. О какой победе шла речь, непонятно, если учесть, что Скоробогатко с потерями был отражен от города. Ромны относились к Лу- бенскому полку и имели мощные укрепления, включающие пять бастионов по внешнему валу. Враги так и не решились на штурм города. Беспалый 25 декабря сообщал путивльскому воеводе кн. Г. Д. Долгорукову, что Выговский «с черкасы и с татары со всеми полками» стоит в Пирятине и в Красном в 20 верстах от Ромен и Лохвицы. Между противниками «бои бывают по все дни», причем проехать «из Ромна к Лох- вице и из Лохвицы в Ромну немочно», потому что «воинские люди черкасы и татаровя» между двумя городами «беспрестанно села и деревни воюют и людей побивают, и в полон ем л ют». Приехавшие в то время в Путивль роменские казаки рассказали, что Выговский (т.е., вероятно, Скоробогатко. - И. Б.) присылал к Ром- нам «полковников Прилуцкого да Корсунского с черкасы», чтобы роменцы сдались, «выехали 132 из Ромна к нему да били челом». В противном случае, говорили мятежники, сам Выговский «придет на них войною тотчас»661. Тем не менее все попытки захватить Ромны, где стоял Беспалый со своими казаками, или склонить его людей к капитуляции окончились для Выговско- го неудачей. В декабре 1658 г. после возобновления боевых действий брянский воевода Годунов ходил в поход на контролировавшийся казаками И. Нечая Рославль и осаждал Почеп662. На обоз воеводы Годунова под Почепом 17 декабря приходил «стародубской полковник Ивашка Гуляницкой да сотники Погарской, Новгородц- кой, Шептаковской». Приступ мятежников был отбит, в ходе боя у русских ранен 41 человек663. Осаду Почепа пришлось снять. Прибытие на Украину польской дивизии А. Потоцкого С самого начала открытой военной конфронтации Выговский, не надеясь на высокую боеспособность, личную преданность и дисциплину своих казаков, постоянно просил польского короля о помощи войсками. Однако Речь Посполитая, занятая войной со Швецией, сама нуждалась в профессиональных бойцах и не могла прислать на Украину значительный воинский контингент. С осени 1658 г. Польско-Литовское государство также находилось в состоянии войны с Россией. Боевые действия шли не только на Украине, но и в Белоруссии. В представлениях магнатов и шляхты украинские земли по-прежнему были землями, принадлежащими Короне. Известный польский историк Я. Виммер прямо пишет: «В то время на Украине находилась дивизия Анджея Потоцкого, воеводы Брацлавского... Высылать большие силы туда было нецелесообразно, так как (поляки. - И. Б.) рассчитывали на казацкую армию Выговского и татарские отряды»664. Вероятно, королевский двор надеялся, что имеющихся у гетмана сил достаточно для противодействия русским на южном направлении, тем более что «Войско Запорожское» снова рассматривалось как часть вооруженных сил Польско-Литовского государства, а гетман неизменно рапортовал королю о своих «успехах».
Гл. IL Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. Наемная гетманская пехота в 1659 г. Реконструкция. Фото С. Шаменкова Ввиду отсутствия помощи коронными войсками первоначально Выговский довольствовался наборами наемных отрядов из немцев, поляков, сербов, молдаван и валахов. Попавшие позднее в плен Юрий и Илья Выговские говорили, что король разрешил гетману нанимать бойцов в польской земле и «11 хорунгей нанял гетман своими денгами по королевскому росказанью»665. Кроме наемных польских хоругвей, по данным И. Крипьякевича, у Вы- говского также были сербские и валашские хоругви М. Мигая и К. Мигалевского666. Определить точное число нанятых гетманом людей не представляется возможным. Общая численность наемников, по разным данным, составляла от 1,5 до 3 тыс. человек. Наиболее вероятно предположение о том, что общее командование всеми наемными хоругвями в то время осуществлял Юрий Немирич, несостоявшийся «канцлер» несуществующего «Великого княжества Руского». Такой вывод можно сделать на основании того, что после конотопской битвы именно он размещал наемников в «черкаских городах» и, кроме того, в ходе экспедиции под Лохвицу с его участием, под началом Немири- ча не было ни одного казацкого полка. К началу зимы Выговский все же получил обещанную военную помощь от польского короля Яна Казимира. Польские конные хоругви, собранные на Волыни под Луцком, 6 (16) ноября 1658 г. выступили в направлении Днепра667. Посланным к гетману корпусом (в польских документах - «дивизией») командовал племянник великого гетмана коронного, обозный коронный Анджей Потоцкий. Он привел с собой на Украину 26 казацких (в последней трети VII века их называли «панцирные»), 3 валашские, 5 татарских хоругвей и драгунский полк Юзефа Лончинского668. По словам позднее плененного польского полковника М. Шемберка, вся дивизия насчитывала 3 800 человек в 45 ротах (хоругвях)669. Следовательно, у Лончинского было не менее 11 драгунских рот (около 600 человек) (см. приложе- 133
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) ние 6.1). Дивизия А. Потоцкого переправилась через Днепр 26 декабря 1658 г. (5 января 1659 г. по новому стилю) и двинулась к Киеву, в котором находился русский гарнизон под командованием боярина и воеводы Шереметева. Одним из ближайших последствий появления поляков и крымских татар под Киевом стало возобновление блокады города. Между тем в Москве не оставляли иллюзий на возможность договориться с изменником. Грамота царя В. Б. Шереметеву (от 21 декабря 1658 г.) предлагала ему приложить все усилия, чтобы встретиться с гетманом Выгов- ским для переговоров о прекращении военных действий: «Ты б всякими мерами промышлял, чтоб тебе с гетманом Иваном Выговским в Киеве видеться и о наших великого государя делах переговорить, какими б мерами междоусо- бье успокоить»670. Гарнизон Киева, снова оказавшийся в изоляции, в то время насчитывал не более 6 тыс. человек. Состав его оставался прежним671. В январе 1659 г. Шереметев сообщал в Разрядный приказ о том, что, по словам казаков, «гетман Иван Выговской послал ныне к хану крымскому писаря своего Груш(у)... чтоб хан со всею ордою ехал к нему зимовать, а Украину свою, черкаские городы хочет ему отдать на прокорм». Полковника Белоцерковского Ивана Кравченко, писал киевский воевода, гетман отправил в Москву с целью выиграть время, «боясь, что твои великого государя ратные люди пришли в Севеск, чтоб на него ныне зимою не наступили...». Что касается крымских татар, то их «сказывают ныне у гетмана и за Днепром с шесть тысяч». Уведомляя царя о приходе коронного войска, боярин перечислял польских полковников и писал о первом боевом столкновении с ними, происшедшем уже 6 января. За неделю «до Рождества Христова, пришли в черкаские городы на помочь к гетману к Ивану Выговскому гетмана Станислава Потоцкого племянник обозной корунной Андрей Потоцкой, да полковники Якуб Потоцкой, каштелянич Краковской; да Шанберк, да Тиш- кевич, староста житомирской; да Ружчич, да Друшкеевич, да Ябланской с Поляки и с Воло- хи и з Сербы. 134 И генваря государь в 6 день приходили под Киев полковники Якуб Потоцкой да Шанберк, а с ними приходили Поляки и Волохи и Сербы многие люди; и я... посылал товарищей своих князь Юрья Борятинского да Ивана Чаадаева, с твоими великого государя ратными люд- ми на Якуба Потоцкого да на Шамберка». В результате происшедшего боя «Поляков и Волох и Сербов побили, рубили их 15 верст от Киева до Браворов и за Браворы, а полковника Шен- берка да с ним Поляков и Волох и Сербов взяли живых 40 человек, да и бунчук и знамена и литавры поймали». Из русских ратных людей на том бою был ранен жилец Прокофей Сатин, да «розных чинов рейтар и боярских людей 9 человек; а убитых и взятых твоих великого государя ратных людей никого нет»672. В разгроме отряда Якуба Потоцкого и Шембер- ка принимали участие рейтары полка С. Скор- някова-Писарева, а также дворяне и дети боярские сотенных голов П. Сатина, И. Нармацко- го, Ф. Гринева и М. Картавцова673. Судя по перечисленным частям Барятинского и польским сведениям (см. ниже), в этом бою с каждой стороны сражалось примерно по тысяче человек. Взятый в плен польский полковник Михаил Шемберк показал, что «гетман де Станислав Потоцкой послал к гетману Ивану Выговскому племянника своево, обозного корунного Ондрея Потоцкого, да полковников Якуба Потоцкого, да каштелянича Краковского, да старосту Житомирского Тишкевича, да Ябланов- ского, да Дружкеевича, да ево Михаила с полками, да Ружчича с Волохами, да Лончинского з драгуны, всего сорок пять рот. А всех де людей конных и пеших ныне пришло с полчет- верты тысячи; а пришли они в Оржищев (Ржи- щев. - И. Б.) за 15 дней. А гетман де Иван Выговской в то время был в Оржищеве и велел им перейтить за Днепр и стоять в городах в Ба- рышполе, и в Барышевке, и в Гоголеве. И в Барыш де поле староста житомирской Тишкевич да полковник Дружкеевич, а Поляков с ними с тысячю человек; а в Барышевке обозной корунной Ондрей Потоцкой, да Лончинской, да Яблоновской, а людей де с ними с полторы тысячи; да в Гоголеве был Якуб Потоцкой да он Шенберк, а с ними было людей с тысячу чело-
Гл. IL Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. век. А с полковником Ружчичем Волох человек с триста; а в котором местечку он стоит, про то он не ведает...»674. Польский исследователь П. Кроль дополняет, что после прибытия к Днепру все коронные хоругви были разделены на полки под началом полковников: А. Потоцкого (8 казацких, 2 валашские, 1 татарская), Е. Тышкевича (5 казацких), С. Яблоновского (6 казацких), Я. Потоцкого (3 казацкие)675, а также полки С. Друшке- вича, Е. Ружчича (1 валашская) и, возможно, М. Шемберка. Здесь стоит отметить, что, по сведениям польских «языков», только под началом Ружчича находилось 700 человек валахов, т.е. фактически по числу бойцов его хоругвь равнялась конному полку. К середине января 1659 г. угроза нападения неприятеля на Киев ослабла, но ненадолго. Вы- говский готовился к вторжению в земли оппозиционных ему Миргородского и Полтавского полков, а также к наступлению против основных русских сил на Украине, бывших под началом Ромодановского. С этой целью все прибывшие польские хоругви, за исключением отряда полковника Ружчича, отправились на соединение с казацкими полками, собранными в Пере- яславе. Шереметев 22 января писал царю о том, что «Иван Выговской пошол из Переяславля с татары и с черкасы, и с поляки на окольничего и воеводу на князя Григорья Григорьевича Ромодановского генваря в 16 день, а как гетман Иван Выговской пошол из Переяславля, и в Ба- рышполе и в Гоголеве оставил поляков, полковника Рожчича с поляки и с волохи, и з сербы, и с татары, чтоб нам... учинить тесноту». Почувствовав свободу действий, Шереметев послал против Ружчича отряд под началом кн. Ю. Н. Барятинского и И. И. Чаадаева. Когда воеводы пришли под Барышполе, «поляки и черкасы бою на поле не дали, заперлися в городе многие люди, а из города бились, а твоих великого государя ратных людей ходило с товарищи моими 2000 человек». Воеводы «посады велели выжечь и языков на посаде поймали». Пленные подтвердили, что Выговский «пошол на окольничего и воеводу на князь Григория Григорьевича Ромодановского и на твои великого государя украинные городы войною». Для действий против Шереметева снова был оставлен брат гетмана - Данила Выговский, которому гетман отдал под начало Уманский, Паво- лоцкий, Брацлавский, Корсунский, Киевский и, вероятно, Белоцерковский полки. Места дислокации мятежных полков находились в непосредственной близости от Киева: «брату своему Данилку гетман Иван Выговской велел стоять и збиратца у Белой Церкви, а умонскому полковнику велел стоять в Трипо- лье, а паволоцкому полковнику Богуну да бря- славскому полковнику Бырлу в местечке Макарове, а корсунскому с пехотою в местечке Мо- товиловке, а киевской полковник Яненок стоит в Острее, а з Данилком и с полковники, сказывают языки, с 30 000, да с Розчичем поляков 700 чел. А те, государь, городы и местечка, где полковники с полки стоят, от Киева верстах в дватцати и в дватцати пяти, и в тритца- ти верстах, а Белая, государь, Церковь от Киев 60 верст»676. Путивльский воевода кн. Г. Д. Долгоруков рассказывал приехавшему из Москвы майору Г. Булгакову о том, что, по его сведениям, «Выговской стоит в Оржищеве: а скол- ко с ним войска, того не ведомо. А Крымские де Татары и Черкасы и Гуляницкой под Лох- вицю и под Ромном чинят многое разоренье, и бои бывают частые; а в Ромне де стоит Без- палой... А в Киев де из Путивля никоими мерами проехать не мочно»677. Как писал о киевском воеводе находившийся в плену в Москве поляк Павел Потоцкий, В. Б. Шереметева «послали управлять несчастною провинциею, избегаемою всеми боярами, где сей герой, мужественно сражавшийся за Русское царство, твердо переносит бедственную участь, чтобы служить отечеству»678. Бои под Песками и героическая гибель Ивана Искры (12-13 января 1659 г.) Кн. Куракин, Пожарский и Львов с русскими ратными людьми 10 января прибыли в Ромны679, откуда направились в Лохвицу, 12 января их полки, а также казаки Беспалого соединились с полками князя Ромодановского в Лохвицком лагере. Несмотря на то что наказной гетман И. Скоробогатко со своими 135
К Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) людьми пытался перекрыть возможные пути подхода подкреплений к Ромодановскому, в отношении отряда Куракина сделать это ему не удалось. Встретившиеся с Выговским в январе 1659 г. в Переяславе царские посланники Г. Булгаков и подъячий Ф. Байбаков в поисках дипломатического решения конфликта говорили гетману, что «если Куракин прибыл под Лохвицу, то это потому, что черкасы в правде не устояли»680. Прибытие столь небольшого войска не могло обеспечить значительный численный перевес над выговцами, но позволило русским войскам провести зиму 1658/59 г. на Украине без большого урона. Стольник кн. Федор Куракин принял на себя главное начальство над всем войском. В отличие от своих товарищей (кн. Ромодановского и Пожарского), он практически не имел боевого опыта и способностей военачальника. Однако по местническому счету, в силу знатности рода, являлся «старейшим» из воевод. По отзыву упомянутого Павла Потоцкого, единственным достоинством князя Федора была «честность»681. Точных сведений о войске кн. Г. Г. Ромодановского, находившегося в то время в Лохвице, найти не удалось. Располагая данными о составе его сил в начале кампании на Украине (октябрь 1658 г.)682 и после оставления им Лохвицы (сведения на июнь 1659 г.)683, а также учитывая отправку драгун, солдат и стрельцов в другие «черкаские городы», можно определить лишь примерную численность Белгородского полка, бывшего в Лохвице в январе 1659 г., - не более 6000 человек (около 1400 дворян и детей боярских, 1 300 копейщиков и рейтар, 3 000 солдат и 300 донских казаков). После соединения полков кн. Ф. Ф. Куракина с частями кн. Г. Г. Ромодановского объединенное русское войско, расположившееся в Лохвицком лагере, насчитывало не более 12500 человек. Численность казаков Ивана Беспалого, с которыми он прибыл в Лохвицу, неизвестна. В то же самое время из городов Слободской Украины во главе небольшого отряда в Лохвицу направился отчаянно смелый и авторитетный казацкий предводитель, 136 сын знаменитого гетмана Якова Остряницы, Иван Искра. Он был товарищем погибшего М. Пушкаря и наказным полтавским полковником. Искра сам претендовал на должность гетмана Войска Запорожского и, вероятно, мог оспорить это звание у Беспалого. Накануне своего выступления из Севска (3 января) Искра рассказал приехавшему из Москвы майору Г. Булгакову, что бился против выгов- цев «с ратными людьми под Почепом и под иными городами, а ныне де, по указу царского величества, идет на сход к окольничему и воеводе ко князю Григорию Григорьевичу Ромодановскому»684. Как писал об этих событиях Н. И. Костомаров, после измены Выгов- ского на Украине «образовалось два управления и два гетмана. Не хотел сложить с себя достоинства и третий - Искра, бунчуковый товарищ Полтавского полка... Искра явился в Гадяч, называл себя гетманом, собирал около себя поспольство и готовился свергнуть и Выговского, и Беспалого. По зову Ромодановского 1-го декабря он отправился к Лохвице»685. Самойло Величко в своей летописи подробно и довольно достоверно рассказывает об этих событиях, с сочувствием описывая последующую гибель храброго Искры: «Прибывши теди в Малую Россию, а огласившися в полку Гадяц- ком нареченним гетманом», Искра собрал Козаков «веприцких, гадяцких и инних городових и сельских, и прибравшися як належит до походу военного, рушил з ними и таборцем своим з Гадячого к Ромодановскому до Лохвице, ануария 11». Казацкий вождь не посмотрел на то, что с таким маленьким войском «небезпеч- но и страшно» было идти от Гадяча к Лохвице. Повсюду рыскали отряды крымских татар и выговцев, разорявшие округу. Когда Искра приблизился к селу Пески - это было за милю до Лохвицы, он был обнаружен и атакован ордою и Чигиринскими казаками под командой Скоробогатко. 12 января, в полдень, не имея возможности двигаться дальше, Искра укрепился в своем таборе под Песками. Полковник и его казаки мужественно отбивали атаки неприятеля от полудня до вечера, а также всю последующую ночь. Они причинили значитель-
Гл. IL Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. ный урон выговцам и татарам, однако не смогли выдержать бой против «немерной против себе силы козацкой и тотарской». На рассвете 13 января табор Искры был захвачен врагом и «в конец на голову выбит», вместе с другими «добрими молодцами» сложил свою голову и сам Искра. Еще в ходе ночного боя он отправил из лагеря одного казака, который смог пробиться через кольцо врагов и прибыть в Лохви- цу. Казак отчаянно просил помощи для спасения Искры с товарищами. Однако князья (т.е., вероятно, командующий кн. Куракин. - И. Б.) отговорились ночною порою, что уже настала, а когда на рассвете названного же 13 января отправили от себя из Лохвицы на помощь Искре войско, то застали только «трупи мертвие и таборец совсем разоренний». Величко посвятил бою под Песками поэтические строки: «Заснул там Искра имевший светити...»686 («Угасла искра, готовая блеснуть!»). Бывший в бою с Искрой полк был истреблен до последнего человека. В дополнение к рассказу Величко стоит отметить то, что большую часть уничтоженного под Песками отряда Искры составляли казаки Сумского слободского полка. По словам полковника Герасима Кондратьева, «суминского полку черкасы побиты все на твоей великого государя... службе под Вар- вою (т.е. при неудачных штурмах Варвы в ноябре 1658 г. - И. Б.) и с полковником с Ыва- ном Искрою под Песками»687. Поистине эпическая гибель сумских казаков под Песками является одной из забытых героических страниц славной истории Слободской Украины, сохранившей свою верность России. Свидетельство Кондратьева подтверждается и другими документами. Кн. Ромодановский в своей отписке в Разряд сообщал об этом бое следующее: «генваря 12 числа в ночи за два часа до света» прибежал в Лохвицу от Ивана Искры «суминской черка- шенин», рассказав воеводам, что шел «из Гади- ча Иван Искра, а с ним суминские и иных городов черкасы с пятьсот человек». При подходе к местечку Пески Искру «осадили на дороге наказной гетман Иван Скоробогатко и черкасы и татары многие люди, а обоз де, государь, тех черкас и татар стоял около местечка Песков». Прорвавшийся через кольцо окружения сумской казак просил «помочь для выручки» Искры688. Успевший принять общее командование нерешительный кн. Ф. Ф. Куракин, опасаясь возможной засады, не рискнул послать войско в ночной поход. Русские полки выступили из лохвицкого лагеря как только рассвело, но потерянные два часа до рассвета оказались решающими для судьбы Искры и его казаков. Наиболее подробно о том, что произошло под Песками, рассказал тульский дворянин М. Маслов, непосредственный участник этого боя. С восходом солнца Куракин направил на помощь Искре сводный отряд под началом воевод кн. С. П. Львова и П. Д. Скуратова: «Генваря в 13 день ходили на выручку к местечку Пескам полковника Искры окольничей князь Семен Петрович Львов да стольник Петр Скуратов, а ратных всяких чинов людей с ними было тысяч з десять и болши»689. Когда они были «за полверсты» до Песков, где стоял табор Искры, то узнали, что все сумские казаки истреблены до единого человека: «Полковник Искра убит, а которые черкасы были у него в полку и те побиты... и на том месте стоят татаровя и черкасы (мятежники. - И. Б.), недо- шед до Песков со 100 сажень»690. О полном разгроме Искры свидетельствовало и то, что «воинские люди татаровя и черкасы многие люди побив Искру...взяли у него обоз». Воеводы с ними «хотели битца», однако враги, увидев государевых ратных людей, «не дав боя с того места побежали мимо местечка Пески». Русская конница пошла в погоню и «за Песками с полверсты у государевых ратных людей учинился бой». Воеводы за ними «учали гонять до местечка Песков и вогнали в слободу», отбили у мятежников обоз и пушки и «гнали за Пески»691. Сообщая царю об участии ратных людей его полка в этом походе, кн. Ромодановский писал, что посылал он «для выручки Ивана Искры и черкас у местечка Песок товарища своево стольника и воеводу Петра Скуратова, а с ним твоих великого государя ратных людей». Согласно отписке воеводы, в поход 137
К Б. Бабу пин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) к Пескам отправились следующие части Белгородского полка: 10 сотен дворян и детей боярских; 4 роты «копейной и рейтарской шква- дроны» (под командой ротмистров жильцов Леонтия и Ивана Копниных, И. Беклемишева и А. Тяпкина); рейтарский полк полковника В. Фангалена; 2 полка «пешего салдатско- го строю» полковников И. Фанзагера и Я. Лесли. Всего в поход со Скуратовым выступило примерно 4 тыс. чел. Точных данных о численности полка кн. Львова нет, но вряд ли с ним было более 3 тыс. воинов, учитывая общее количество бойцов в «Рязанском полку». Следовательно, сведения М. Маслова о том, что со Львовым и Скуратовым было «тысяч з десять и больши», могут быть справедливы только с учетом участия в походе украинских казаков Беспалого. Полки Львова и Скуратова «пришли к Пескам того ж числа... татар и черкас многих людей побили и языки и знамена поймали и обоз и пушки взяли»692. Однако бой на этом не закончился. Неожиданно под Песками появились большие силы крымских татар во главе с самим царевичем Селим-Гиреем (будущим крымским ханом) и полки наказного гетмана И. Скоробогатко. Как рассказывал позднее Маслов «пришло татар тысяч з десять и учинили з государевыми людми бой... и государевы ратные люди отошли к своему обозу и стали от обозу близко строем». Крымский царевич и наказной гетман, «собрався со всеми людьми тысяч с пятнатцать и больши» напали на «государевых людей и на обоз... жестокими напусками, чтоб государевых людей разорвать, и обоз взять, и государевы люди против них устояли, и с ними бились, и из обозу и с пушек и пехота из мушкетов... стреляя многих побили, а государевых людей на том бою убито тулян 4 человека, да ранено всяких чинов людей человек с 20 и бол- ши, а бились с ними до вечера». Несмотря на численное превосходство, крымцы и мятежники не смогли одержать победу и, как стало темнеть, пошли «к местечку Сенче, и, взяв в Сенче свои коши, отошли тое же ночи...»693. Кн. Львов со всеми своими полками также повернул к Лохвице. Взятые пленные говорили, что «на том бою бысть сам Салам гирей царе- 138 вич да наказной гетман Скоробогатко, а с ними полковники Чигиринской, Переяславской, Каневской, Черкасской, Лубенской и Татаро- вя с ними»»694. В результате боя враги «пово- ритили назад» и той же ночью ушли к Луб- нам. Русские ратные люди вернулись в лох- вицкий лагерь. Воеводы довольствовались захваченными трофеями. Ромодановский писал позднее, что под Песками «взятые пушки ныне у меня... в полку». С отпиской и сеунчем он послал в Москву болховитина Ф. Кишки- на, а с ним «два знамени, которые взяты на бою под Песками генваря в 13 день»695. Потери полка кн. С. П. Львова в данном сражении составили убитыми 6 человек дворян, да от ран умерли в Лохвице 3 человека696. Многие историки видели в Искре вождя, способного объединить и возглавить всех противников Выговского. Поэтому можно согласиться с мнением Т. Г. Таировой-Яковлевой, что «если бы Искра не погиб тогда, то сыграл бы значительную роль в истории Украины, безусловно, стал бы лидером московской партии»697. В заключение второго параграфа следует сказать еще об одном важном аспекте военных событий. Ведущий украинский специалист по данной теме киевский историк А. Г. Бульвинский в своей обобщающей статье с характерным названием «Украинско-российская война 1658-1659 гг.» пишет о том, что к концу 1658 г. царское правительство якобы испытывало «серьезные проблемы с разворачиванием своего дальнейшего наступления в центральные районы Украины». Рисуя планы нашествия на Гетманщину огромных московских полчищ с целью ее полного «завоевания», автор напрямую связывает их с первым общегосударственным набором даточных людей в солдатскую службу, который состоялся в Русском государстве в ноябре 1658 г. Согласно царскому указу: «Ноября в 13 день, велено взять со всего государства в салдатскую службу, по переписным книгам, с 25 дворов даточного пешего человека, опричь Новгородского и Белого- родского полку: с дворцовых сел, и с патриарших и с митрополичьих и с архиепископ-
Гл. IL Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. ских и с монастырских вотчин, и с церковных земель, и с бояр и с окольничих, и с думных людей, и с столников, и с стряпчих, и с дворян Московских, и со вдов, и с недорослей, и с отставных, и с жильцов, и с дьяков, и с городовых дворян и детей боярских, и с дворовых людей и с подъячих, и с посадов и со всяких чинов людей, по переписным книгам... А в тот первой сбор собрано даточных 18000 человек»698. Данный случай является наглядным примером того, как история приносится в жертву политике. Умышленно или нет, но Буль- винский искажает исторические факты с целью обвинить Москву в подготовке к исключительно силовой акции и нежелании решить конфликт мирным путем. При этом он совершенно забывает о том, что проведенная мобилизация (солдатский набор) прежде всего была связана с возобновлением (осенью 1658 г.) русско-польской войны и началом активных боевых действий на широком фронте от Прибалтики до Крыма. Фактически впервые введенная в стране общегосударственная «рекрутская повинность» (люди, поставляемые в войска таким образом, продолжали называться даточными людьми до 1705 г., и только позднее - рекрутами), была не случайным явлением, вызванным необходимостью борьбы с таким эпизодическим событием войны 1654-1667 гг., как «измена Выговского», а закономерным этапом создания постоянной армии нового типа. Царский указ от 13 ноября 1658 г. о новом способе комплектования русских вооруженных сил был логическим развитием принципов пополнения войск, которые стали складываться в России еще до Петра I. Указанный набор даточных в полки солдатского строя не имел никакого отношения к большому походу на Украину кн. А. Н. Трубецкого, который с 31 января 1659 г. начал сбор своих частей в Севске. В его войско вошли рейтарские и драгунские полки действующей «старой» армии, созданной в 1653-1656 гг. Причем с начала похода на Украину и до июня 1659 г. у Трубецкого не было ни одного солдатского полка не только «нового», но и «старого» наборов. § 3. Поход гетмана И. Выговского на Миргород и Полтаву. Борьба украинских казаков и русских войск против выговцев и крымских татар в январе-марте 1659 года Накануне похода мятежников В то время как под Лохвицей и Песками происходили боевые действия, наказной гетман Григорий Гуляницкий, один из наиболее преданных Выговскому полковников, предпринял ряд враждебных акций против Путив- ля и Ромен. Для полноты реконструкции происходивших на Украине военных событий рассмотрим их в данном разделе. Гуляницкий имел в своем распоряжении Черниговский, Нежинский и Прилуцкий полки. На встрече с царским посланником Г. Булгаковым, прибывшим на Украину в начале января 1659 г. для переговоров о прекращении военных действий, он достаточно ясно выразил воинственную и непримиримую позицию выговцев, не желающих окончания кровопролития, заявив, что «ныне де уже миру быть трудно, потому что и у самих де у них многие рати затягнуты; а будет де тех мало, и они де затягнут и турка, и то де знатно, что не к миру идет»699. Накануне генерального наступления Выговского на Лохвицу и Миргород Гуляницкий предпринял отвлекающий удар на Пу- тивль. Вероятно, эта акция должна была удержать русские отряды, находящиеся в Путивле, от помощи Ромодановскому и Беспалому. Путивльский воевода кн. Г. Д. Долгоруков позднее рассказывал царскому посланнику Г. Булгакову о том, что «генваря де против второго числа, приходили под Путивль Черкасы с триста человек, и на Пруде деревню, от города за версту, высекли, и в полон многих поймали»700. «В пятом часу дни» 14 января казак из сторожи, прибежавший в Путивль с переправы Белые берега, сообщил Долгорукову, что от Конотопа к Путивлю идут «многие воинские люди». Князь послал к Белым берегам сотню Б. Беззубцева, которая за пять верст от города столкнулась с врагом, потеряв двух человек. Мятежники и татары «з двесте человек» преследовали сотенных почти до Путив- 139
И. Б. Бабу пин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Схема Военные действия в ля. Кн. Долгоруков собрал для боя все наличные силы - детей боярских, казаков и стрельцов. Неприятель, «недошед посада за полверсты», остановился. Воевода направил против них сотни Я. Яцына, С. Яцына, И. Оладьина и Ф. Беззубцева, которые «учинили» бой с противником, несмотря на то что к нему «приехали прибылые люди по смете с три тысячи человек черкасы и татаровя». Согласно сообщению воеводы, русские ратные люди «тех воинских людей в надолбы не пропустили и от посадов отбили и гнали их с полверсты, и отбили знамя и знаменщика збили, и тово, государь, знаменщика черкасы увезли, и побежали х Конотопу назад». Ночью в город пришел раненый путив- льский полковой казак А. Кобыляков, который рассказал, что у Белых берегов он был захвачен черкасами. Они привели его «в полк к гетману Грицку Гуляницкому». Гуляницкий расспрашивал его, сколько «ратных людей в Путивле и он, де, ему сказал тысяч с восемь», значительно преувеличив силы князя Долгорукова. Предводитель мятежников говорил Кобыляко- 140 январе-марте 1659 г. ву, что будет «под Путивль гетман Иван Вы- говской вскоре». После допроса казака «сбили саблями» и оставили лежать «замертва». Когда враги ушли, он, поднявшись, «пришол в Путивль» и, по словам воеводы, «от ран лежит болен»701. Неудачное нападение на Путивль было очередной попыткой мятежников атаковать непосредственно московские земли. Как и все прежние аналогичные налеты выговцев, оно не достигло успеха. «Черкасы, которые великому государю служат», 14 и 16 января привезли из Ромен в Лох- вицу «прелесные листы наказного гетмана Григорья Гуляницкого», в которых он предлагал казакам Смелого и Ромен сдаться ему без боя702. Гуляницкий 17 января «со многими черкасы» появился под городком Смелое. По словам константиновского сотника Е. Еремеева, смеловские казаки и мещане государю изменили, «Грицко Гуляницкому город здали»703. После сдачи Смелого гетман Иван Беспалый, обращаясь к Куракину, «бил челом» государю, чтобы «ево гетмана с черкасы отпустить
Гл. II. Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. в Рамен, а с ним твоих великого государя ратных людей пеших, для того, чтоб город Ромен от твоих великого государя изменников заступить». Местечко Смелое находилось всего в десяти верстах от Ромен. Куракин отпустил Беспалого в Ромны, а с ним «послали голову московских стрельцов Василья Философова с приказам, да с ним же велели быть в прибавку стрельцов розных приказов, которые были в Ромне оставлены сто сорок человек, для того чтоб города Ромна изменники не взяли»704. Через четыре дня гетман Беспалый сообщал из Ромен Куракину, что 20 января «приходили ис Смелова под Ромен твои великого государя изменники неженского да черниговского полков черкасы и татары». У государевых ратных людей с ними «бой был болшой» и на том бою «черкас и татар многих побили и в языцех поймали». Взятые пленные рассказали, что «Гуленицкой стоит в Конотопе, а с ним черкас двенатцать тысяч, а татар пятьсот человек». Оказалось, что в Смелое пришел «Черниговской полковник, а черкас с ним шесть тысяч, а прилуцкой де полковник Петр Дорошенка стоит в Красном, а с ним черкас шесть тысяч, да Григорей же де Гуленицкой послал в Глухов полторы тысячи пехоты». О Выговском они сообщили, что он послал Гуляницкого, чтобы он «около Ромна и в иных местех воевал и села и деревни жег, и Григорей де Гуленицкой идет под Рамон, и полковником черниговскому и прилуцкому велел с собою сходитца к Ромну»705. Не в пример Смелому стойкое сопротивление выговцам оказал городок Константинов. Как сообщал константиновский сотник Еремеев, его казаки «государю служат верно и хотят стать против Гуленицкого и битца не щадя голов своих до смерти». Еремеев просил прислать на помощь ратных людей, а также зелья и свинца. Путивльский воевода послал к нему казаков Сумского полка - «Тернов- ской слободы черкас двесте человек», порох и свинец706. Стоит отметить, что в ходе последующего большого похода гетмана Выговско- го на Лохвицу и Миргород в рядах мятежного войска упоминается Черниговский полк, вероятно, отправленный Гуляницким на помощь своему гетману. Бои под Яохвицей (23 и 30 января 1659 г.) Гетман Иван Выговский 10 января прибыл в Переяслав, где начал подготовку к большому походу против русских войск и оппозиционных ему сил (Миргородский, Полтавский, частично Лубенский - полки и Запорожская Сечь). В городе уже находился «канцлер Великого княжества Руского» Ю. Немирич с отрядом наемников707. Как верно заметил Н. И. Костомаров, Выговский «не доверял своим казакам, надеялся на помощь Крыма и Польши, а между тем составлял наемную дружину из сербов, воло- хов, немцев и поляков: последних пришло к нему три тысячи»708. Царский посланник Г. Булгаков, прибывший в лагерь Выговского и оказавшийся под конвоем, 16 января тайно узнал от своего пристава М. Лисовского, что гетман «вымышляет, собрався с войском с Ляцким и с Немецким, конечно хочет Ромодановского збить и Киев доступать». Позднее тот же пристав поведал ему, что гетман выступает в поход на Лохвицу. «И того ж числа гетман поехал. А войска при нем в то время было Лятцко- го и Немецкого с 3 000, или мало больши, а начальные люди у Ляхов Потоцкие. Да с ними же пошло под Лохвицу тридцать пушек». Из польских полковников под Киевом остался один Ружчич. Из-под Киева на сход к гетману 19 января прибыл Корсунский полк709. Вскоре к гетману присоединился татарский отряд царевича Селим-Гирея, который в документе ошибочно назван Ислам-Гиреем710. Сам предводитель мятежников сообщал польскому королю о своем выступлении в поход из Переяслава 16 января (старого стиля) 1659 г. с просьбой дополнительно прислать новое вспомогательное войско. Он писал, что «с артиллерией и войсками, как нашими, так и при его милости пане обозном (т.е. А. Потоцком. - И. Б.) бывшими, вышел из Переяслава к Лохвице», где, по его словам, кн. Ромодановского держали в осаде казацкие полки711. Освободившийся из полону 19 января сын боярский О. Жилинский подтвердил, что Выговский и его люди «собрався с Поляки, и с Во- лохи, и с Сербы, которые стояли в Барышполе и в Гоголеве и в иных местех, пошли на околь- 141
И. Б. Бабу nun Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Крымско-татарский бей (князь) Польская гравюра середины XVII в. ничего и воеводу на князь Григория Григорьевича Рамодановского генваря в 16 день; а Да- нилка Выговской хочет збиратца с войском у Белой Церкви и хочет приходить под Киев»712. Историк А. Г. Бульвинский определяет силы Выговского, собранные для похода, в 6 тыс. казаков (Уманский, Черниговский и Кор- сунский полки), 3 тыс. наемников и поляков и 40 тыс. татар713. Войско Выговского двинулось на Яготин, Прилуки, Чернухи в направлении Лохвицы. Первыми под Лохвицей появились крымские татары: «Генваря в 23 день, во втором часу дни, приходили к Лохвице татаровя». Кн. Куракин «на тех татар посылал товарищей своих» (кн. С. Р. Пожарского и С. П. Львова. - И. Б.). У русских ратных людей, отправленных на вылазку, «бой был болшой... на том бою татар многих побили и с того, государь бою, татаровя побежали, а в языцех, государь, татар взято пять человек»714. Пленный татарин Сигиль- динейко показал, что гетман Иван Выговский «с крымским царевичем Солом Гиреем и с та- 142 тары сшолся генваря в 22 день». Мятежник со своим войском и с ордынцами остановился в 5 верстах от Варвы и в 20 верстах от Лохвицы. По словам татарина, «з гетманом де черкас тысяч с дватцать, да ляхов конных восмь тысяч, пехоты черкас и немец семь тысяч, а с Са- лам Гиреем царевичем татар сорок тысяч». Попавшие в плен были из отряда, посланного к Лохвице «для языков». Вел татарский отряд Девлет-Килдей мурза с двумя братьями. Царевич приказал ему «пришед под Лохвицу, стать от Гадича и около Лохвицы посады и села и деревни выжечь и конские кормы отнять». Тот же пленник сказал, что «для Киева гетман оставил в Каневе Момсыря мурзу с татары, да Каневской полк»715. Согласно документу, «на татарском бою под Лохвицей» (т.е. 23 января) погибли стряпчий Ефим Ржевский, бывший в полку Пожарского, а также двое тульских дворян. В том же бою было ранено десять человек дворян и детей боярских из Каширы. Причем 7 человек были «застрелены из лука» и 3 получили сабельные ранения716. Кроме них, в этом бою был ранен один кадомский мурза, также из лука717. Жилец А. Иевлев был послан в Москву с сеун- чем (весть о победе. - И. Б.) как «был бой с татары под Лохвицею»718. Примерно в то же самое время в активную борьбу с Выговским вступила Запорожская Сечь. Согласно летописи Величко, еще 8 декабря 1658 г. запорожцы «от имени кошевого атамана Павла Гомона и всего низового товарист- ва» написали Выговскому письмо, в котором «укоряли его в измене российскому монарху», убийстве полковника Пушкаря и разорении Полтавы. Они советовали ему «отстать от своего злого дела и идти по пути правды и спасения»719. Прекрасно понимая, что одними словами общему делу не поможешь, запорожцы послали на помощь царскому войску «сильный отряд под начальством Силки. Силка явился в Зиньков и начал возбуждать восточную Украину против гетмана. Против этого отряда пошел Выговский, стараясь не допустить его соединения с русскими войсками в Лохвице. Чтоб Ромодановский не ударил ему в тыл, гетман послал против Лохвицы Немирича»720.
Гл. IL Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. Между войсками Ю. Немирича, И. Скоро- богатко и татарами с одной стороны и полками кн. Ф. Ф. Куракина - с другой, 30 января (у Н. И. Костомарова ошибочно - 29 января, дата по старому стилю) произошло сражение, которое в реляциях Выговского превратилось в «великую победу». Сообщение об этой «победе» попало в записки секретаря польской королевы Марии-Луизы Пьера де Нуайе от 27 февраля и в письмо папского нунция в Польше Пьетро Видони в Рим от 1 марта. Королевский двор Речи Посполитой разгласил о «великой победе» на всю Европу в специальной реляции на немецком языке721, о которой упоминает П. Кроль722. Попытаемся разобраться в том, что произошло под Лохвицей 30 января 1659 г. Летопись Величко, непосредственно рассказывающая о ходе боя, так описывает это событие: гетман Выговский «собравшися в Чи- гирине з множеством войска козацкого и ор- динского, рушил от Чигрина до Зенкова на За- порожцов. В якой дорозе в неделю блудного сина на трох с(вя)тителей отправил под Лох- вицю Немирича полковника своего, з знач- ною партиею войска козацкого и ординского, за которого туда прибитем, вишли за Лохвицю з войсками своими конными и пешими и князи помененние великороссийские з гетманом Безпалим; где битву превеликую учинивши, за- бавилися в оной от ранку до полудня, и за не- справностю вождов своих войско конное, от Немирича зломленное сами свою пехоту по- трутило и многих стрелцов о смерть приправило. А по той первой под Лохвицею экспедиции, войска московские и козацкие з гетманом Безпалим знову поправившися, пречь Немирича прогнали, и в Лохвицю сами уступили. Неми- рич зась з партиею своею пойшол до принце- пала своего Виговского»723. Летопись Самовидца более лаконична: «Того ж року гетман Выговский взял згоду с войском коронним, где и жолнеров на килка тися- чей на зиму пришло, з которими гетман Выговский ходил под Лохвицю и из ордами доставати князя боярина Ромодановского. Але там ничо- го не скуравши, подступил под Зинков...»724. Польская хроника И. Ерлича вообще сообща- Ротмистр татарской хоругви на польской службе Рисунок 1660 г. ет только об осаде Лохвицы: «Выговский, имея при себе войска кварцяного польского 7000, татарского 40 000, казаков 20 000 осадил (Ромодановского. - И. Б.) в местечке Лохвице»725. Российские историки XIX в., не утруждая себя поисками архивных документов, касающихся сражения под Лохвицей, в основном следовали летописи Величко и польским реляциям. С. М. Соловьев писал, что «в феврале 1659 года Безпалый дал знать в Москву, что из Новой Чернухи приходили под Лохвицу Ско- робогатенко и Немирич с ляхами и татарами, в числе 30000, к городу приступали трижды, но были отбиты. Сам Выговский под Лохвицу не приходил, стоял в Чернухах, а потом пошел к Миргороду»726. Н. И. Костомаров: «Немирич 29 января (1659) подошел к Лохвице. Московское войско вышло против него, но начальники московской конницы были люди - по уверению летописца - неопытные и не могли устоять против Немирича. Московитяне заперлись в Лохвице, и Немирич беспокоил и удерживал 143
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Вооружение знатного турецко-татарского воина XVII в. ГОПМК их до тех пор, пока Выговский расправился с их союзниками»727. На словах последнего стоит остановиться подробнее. О неверной дате сражения уже было сказано. Если рассуждать об «опытности», то из всех московских воевод только кн. Куракин не имел необходимого боевого опыта. Неясно, с какими «союзниками» «расправился» Выговский, пока Немирич якобы удерживал русских в осаде. Кто действительно пострадал от карательных акций Выговского во время зимнего похода, так это мирное малороссийское население тех областей, по которым проходили его отряды и татарские орды. Что касается московского войска, то даже Величко утверждает, что русские оправились после первой неудачи в полевом бою и прогнали Не- мирича прочь. Проверим сообщение Величко и рассказ о бое Выговского по другим источникам. Обращение к документам Разрядного приказа позволяет дополнить и отчасти прояснить картину боя под Лохвицей 30 января. Каши- 144 рянин Г. Борыков, приехавший с вестями от Куракина из Лохвицы к Трубецкому, рассказал воеводе об этом сражении. В последующей отписке кн. Трубецкого царю сообщается следующее: «Генваря, государь в 30 день приходили в Лохвицу татаровя и черкасы многие люди... и князь Федор с товарищи и с твоими великого государя ратными людми против татар и черкас из Лохвицы выходил, и с теми де татары и с черкасы бои были большие, и татар де поймали и в распросе взятые татаровя сказали, что с салтаном и мурзами пришло в чер- каские городы татар сорок тысяч и с изменники де с Ивашкой Выговским и с черкасы сошли к Лохвице... с Иваном Выговским конных и пеших с пятьдесят тысяч, да с ними валахи и немец, и наряду дватцать пушек»728. Станичники Г. Борыков с товарищи, приехав в Севск, рассказали кн. Трубецкому, что они свободно выехали из Лохвицы «февраля в 5 день и ехали на Ромон, да на Константинов, да на Путивль, да на Рылеск». В Севске были «февраля в 10 день». Там они говорили, что «приходил к Лохвице изменник Ивашко Выгов- ской со многими людми и с черкасы и с татары... и у твоих великого государя ратных людей с теми черкасы и с татары был бой большой, и на том де бою черкас и татар побили и языков поймали, и с того бою того ж дни изменник Ивашко Выговской с черкасы и с татары от Лохвицы отошел, и став в местечке Чернухе от Лохвицы в дватцати верстах», а татар было «сорок тысяч и с изменником Ивашкой Выговском конных и пеших с пятьдесят тысяч»729. Сразу стоит отметить, что численность как выговцев, так и татар в показаниях участников событий в несколько раз завышена. Вероятнее всего, у Немирича и Скоробогатко было не более 10-15 тыс. казаков и наемников плюс примерно такое же число крымских татар. После отхода татар и мятежников от Лохвицы кн. Куракин посылал из Лохвицы станичников с целью «разведать доподлинно, где ныне черкасы и татаровя». Вернувшись, станичники сообщили, что «не доезжая до Чернухи видели... огни большие, а многие (ли) люди стоят, про то они не ведают». После недолгого пребывания в Севске Борыков с товарищами выехали
Гл. IL Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. обратно в Лохвицу730. С учетом новой информации, содержащейся в указанном документе, и сравнении с данными других известных источников получаем следующую картину боя. Кн. Ф. Ф. Куракин действительно выходил в поле со своими полками, но в сообщении о бое он ничего не говорит ни о победе, ни о своем поражении. По крайней мере, с се- унчем в Москву гонцов не отправляли. Сразу после описанного сражения мятежники (в документе - Выговский, на самом деле - Неми- рич) отошли от Лохвицы к Чернухам, не осаждали Лохвицу и не штурмовали ее, как писал С. М. Соловьев, следуя польским сообщениям. Коронных хоругвей, скорее всего, под Лох- вицей вообще не было. Куракин рассказывает о бое только с черкасами и татарами, не называя поляков. Летопись Величко также не упоминает участия поляков в этом бою, в отличие от Летописи Самовидца и хроники Ерлича. В работах польских иссследователей (П. Кроль, М. Вагнер)731 информации об участии коронных частей в лохвицком бою также нет. Наиболее вероятно, что дивизия А. Потоцкого все же оставалась при Выговском и не была направлена под Лохвицу. Неясными остаются следующие моменты: имел ли место упомянутый Величко факт бегства с поля поместной конницы, потоптавшей своих стрельцов, и каков был действительный урон русского войска? В «Столбцах Московского стола» (№1101) Разрядного приказа имеются сведения об общих боевых потерях воеводского полка кн. Ф. Ф. Куракина в трех боях - под Лохви- цей, под Сребным и на приступе к Коното- пу732. Имея точную информацию о потерях под Сребным (13 апреля) и Конотопом (29 апреля), несложно подсчитать урон в боях под Лохви- цей. Известно, что дворяне, дети боярские и татары полка Куракина не принимали участия в бою под Сребным и не штурмовали Ко- нотоп. Все боевые потери поместной конницы следует отнести к двум боям под Лохвицей 23 и 30 января. Общие боевые потери стрельцов приказа С. Скорнякова-Писарева составили 81 человек. Согласно сведениям, обнаруженным Н. В. Смирновым в разрядных документах, при штурме Конотопа погибло 78 стрельцов. В бою под Сребным стрельцы потерь не понесли. Таким образом, урон в Лохвицком бою мог составить 3 человека убитыми. Аналогично, общие боевые потери стрельцов приказа А. Лопухина - 56 человек убитыми. На приступе к Конотопу стрельцы названного приказа потеряли 48 человек, под Сребным потерь не было. В результате возможные боевые потери под Лохвицей - 8 стрельцов. Урон воеводских полков кн. С. Р. Пожарского и кн. С. П. Львова в боях 23 и 30 января не расписан по каждому бою отдельно. Можно предположить, что «татарским боем» в документе названо сражение 23 января, так как в отличие от боя 30 января противниками русских в первом бою были только крымские татары. У стрельцов приказа 3. Волкова боевых потерь под Лохвицей не было. Сведений о боевых потерях поместной конницы полка кн. С. П. Львова также нет. Наибольший урон в бою под Лохвицей (т.е., вероятно, 30 января) понес драгунский полк X. Юнгмана. Драгуны потеряли 60 человек убитыми и 12 пленными («Драгуны Яковлевы шквадроны Золотарева побиты в Лохвице 60 человек»)733. Кроме этого, от ран в Лохвице умерли капитан драгунского строя М. Золотарев и двое драгун. Семь тяжелораненых драгун были «отпущены из Лохвицы по домам». Согласно той же росписи, под Лохвицей (возможно, в бою 30 января) было взято в полон трое стрельцов приказа М. Спиридонова734. Следует отметить, что в названном документе значатся и умершие от ран - 38 стрельцов приказа С. Писарева и 25 стрельцов приказа А. Лопухина. Но где именно они получили ранения, под Лохвицей или при штурме Конотопа 29 апреля, - неизвестно. Полученные результаты сведем в таблицу (см. приложение 3.2). Итого: общие потери русского войска убитыми и пленными в боях 23 и 30 января составили 133 человека. Понятно, что при таком уроне говорить о крупном поражении в бою 30 января не приходится. Никаких иных документов, которые могли бы вызвать сомнение в приведенных числах, не обнаружено. При обращении к записной книге раненых воеводского полка кн. Куракина видим следу- 145
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) Крымский татарин Рис. Дж. Робертса. XVIII в. ющее: в бою под Лохвицей 30 января было ранено 25 дворян и детей боярских из Рязани и 3 - из Каширы. Причем ранение получил один из самых охраняемых людей - голова у воеводского полкового знамени и еще двое знаменщиков. У «великого государя царя... знамени голова Игнатей Михайлов сын Селиванов застрелен из лука в левую ногу ниже икры». Знаменщики (т.е. носившие сотенные знамена): Матвей Огибалов ранен из лука в бедро и Иван Аргамаков - стрелой в грудь. Сотенные головы: Осип Лихарев «застрелен из лука» в левую ногу, Андрей Кондырев - «застрелен из лука» в правую ногу. Вполне возможно, подобные ранения названных лиц косвенно свидетельствуют о неудачном бое и поспешном отступлении конных сотен. Но было ли это отступление или даже бегство «великой победой» неприятеля, учитывая общие потери войска кн. Куракина и, главное, результат сражения? Отметим еще одну особенность боя: кроме указанных лиц, в документе названо еще 20 раненых дворян и детей боярских-ря- занцев, причем 17 пострадали от стрел и только 3 «посечены саблями»735. Из дворян и детей 146 боярских Каширы в указанном бою было ранено 3 человека, причем все получили ранения из лука736. Вывод можно сделать вполне определенный: многочисленные ранения от стрел лишний раз подтверждают, что участие казацкой пехоты в данном бою не прослеживается. Скорее всего, своим успехом Выговский был обязан крымским татарам, основным оружием которых были луки и сабли. Если попытаться реконструировать ход сражения, то получим примерно следующую картину: накануне боя к Лохвице подошли полки Скоробогатко, наемники Немири- ча и небольшое число татар. Основные силы орды, вероятнее всего, остались в засаде, поскольку утром 30 января кн. Ф. Ф. Куракин, явно не зная о значительном численном превосходстве противника, вывел из города свои полки, надеясь разбить врага в полевом бою. Части кн. Г. Г. Ромодановского, скорее всего, не выходили из Лохвицы. В сохранившихся документах нет сведений о потерях его людей в этом сражении. Бой между Куракиным, с одной стороны, Немиричем и Скоробогатко - с другой, без решительного перевеса сторон продолжался до полудня. Вероятно, неожиданно для Куракина с тыла или с боку он был атакован крупными силами крымских татар, поддержанных с фронта конными хоругвями наемников Немирича и казаков Скоробогатко. Враги сбили с поля поместную конницу, которая, вероятно, потоптала часть стоявших за ней драгун полка X. Юнгмана. Кн. Куракин дал приказ отступить в город, после чего уже у городских валов враг был отражен и отброшен от Лохвицы. Потерпев неудачу при попытке захватить Лох- вицу с налета, Немирич не стал осаждать город и спешно отвел свое войско к Чернухам. Никакой осады и «трех штурмов» Лохвицы не было. Урон русских в бою 30 января составил менее 100 человек убитыми, что не позволяет отнести этот бой к значительным поражениям. К чести Куракина следует заметить, что никаких победных реляций об этом бое в Москву от него не поступало (не в пример лживым посланиям Выговского королю). Отписки воевод, расспросы непосредственных участников событий ничего не говорят ни о «штур-
Гл. IL Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. мах», ни об «осаде» Лохвицы. Они сообщают об отступлении противника от города в тот же день, т.е. 30 января, что подтверждается теми фактами, что Куракину пришлось направлять станичников для «поиска» ушедшего противника. Его гонцы, отправленные с донесением о бое, смогли свободно выехать из якобы осажденного города. Неумелое руководство боем со стороны кн. Куракина дало повод Величко обвинить московских вождей в «неисправности». Летописец отметил несогласованность действий русских воевод в бою 30 января, что, вероятно, было связано с пренебрежением разведкой, потерей Куракиным общего контроля над обстановкой в ходе завязавшегося сражения. Однако Немирич не смог ни разгромить Куракина, ни захватить Лохвицу. Результат данного сражения для Выговского был нулевым, но он в очередной раз не преминул воспользоваться тем, чтобы извлечь из этого малозначительного успеха в полевой стычке политическую выгоду. Один удачный эпизод сражения с неопределенным общим исходом превратился у Выговского в «великую победу» его войска, о которой он немедленно сообщил польскому королю. Следует отметить и то, что Величко ошибочно считал, что Беспалый в то время находился в Лохвице. На самом деле наказной гетман со своими полками оставался в Ромнах. Это видно из его писем кн. А. Н. Трубецкому, который тогда собирал войско в Севске. Вы- говский, писал Беспалый, с казаками и татарами пришел под Лохвицу «войною, и горо- ды великого государя пустошать и христиан в плен, в неволю поганым отдают». Беспалый просил князя, чтобы он «поспешал на вспомо- женье и на оборону». Беспалый 2 февраля из Ромен направил новое сообщение Трубецкому о нападении на Лохвицу, т.е. о бое 30 января. В письме было сказано, что «изменник Ивашка Выговской с ордами и со всеми войски при- шед под Лохвицу, наступает на них... бывают бои великие и государевы де ратные люди тем изменником отпор дают»737. Из писем Беспалого следует то, что в то же время он сам был атакован казацкими полками Г. Гуляницкого и не Крымский татарин Рисунок А. де Брейна. 1581 г. мог оказать помощь Лохвице. По словам Беспалого, ему самому в Ромне приходится «повсяд- невно» вести бои с изменниками - Нежинским, Прилуцким и Черниговским полками и с «ордою». Попытки Гуляницкого разгромить «черкас, которые великому государю служат», и захватить Ромны также закончились провалом. В ответном послании Беспалому (от 3 февраля) Трубецкой обещал скорую помощь, сообщая о подготовке к большому походу на Украину: «По указу великого государя велено на ево государеве службе быти с ним боярином и многим ратным людем конным и пешим, и ратные люди в Севеск приехали, а иные съез- жаютца»738. О численности армии кн. Ф. Ф. Куракина после отправки части его бойцов в Ромны известно из отписки князя Трубецкого в Москву 27 февраля 1659 г739. На то время она состояла из 4979 бойцов (см. приложение 3.3). Следует отметить, что кн. Трубецкой в отписке государю сообщает о письме князя Куракина от 25 февраля740 и дает сведения только о составе войск последнего, «опричь товарища его кн. Г. Г. Ромодановского». Вероятно, части Белго- 147
И. Б. Бабулин Борьба за Украину и битва под Конотопом (1658-1659) родского полка в указанное время были большей частью рассеяны по гарнизонам «черка- ских городов», на территории, контролируемой русским командованием и силами оппозиции. Захват Миргорода И. Выговским (7 февраля) Несмотря на успешную оборону отдельных укрепленных населенных пунктов, крымским татарам и выговцам удалось опустошить значительную территорию Миргородского, Полтавского полков и Слободской Украины. Стремительно продвигаясь по землям Миргородского полка, ордынцы и мятежники нападали на небольшие населенные пункты и мелкие гарнизоны, которые не могли им противостоять. Нашествие сопровождалось террором, грабежами населения и массовым угоном мирных жителей в татарский полон. Применяя карательные меры, Выговский сочетал их с активной агитацией, распространяя «прелестные листы» с требованием прекратить любое сопротивление и подчиниться «законной власти». Гетман «со многими Черкасы и с ордою» пришел под Миргород 4 февраля. Полковой город был хорошо укреплен и мог выдержать долгую осаду. Миргородская крепость находилась на левом берегу р. Хорол. Она состояла из земляных валов с частоколом и рвов. Цитадель («малый город или острог») имела четыре бастиона по углам. По внешнему валу располагалось еще 11 бастионов. Находившийся в городе дворянин В. Чернышев, оставленный Ромодановским для «обереганья» Миргорода вместо воеводы, отдал команду готовиться к бою. В его распоряжении было три роты из драгунского полка Я. Инвалта с капитанами У. Ковезиным, И. Березниковым и И. Го- ленкиным. Русские ратные люди заняли цитадель - «в малом городе осаду укрепили». Казаки и мещане «крест целовали», что они будут «служить великому государю», обещали «города не здать и государевых ратных дюдей не выдать»741. Однако уже 7 февраля, поддавшись на «прелестные листы» Выговского и «по наговору» миргородского протопопа Филиппа, полковник Степан Довгаль выехал из города к Вы- 148 говскому. Неожиданная измена полковника застала гарнизон врасплох. Предателем оказался один из наиболее стойких «пушкаревцев», ранее храбро сражавшийся с выговцами под Пи- рятиным и Варвой. Оставшись без предводителя, миргородские черкасы растерялись и, не оказав ни малейшего сопротивления, открыли ворота мятежникам. К чести казаков все же следует отметить, что расправы над русским гарнизоном не последовало. Начальных людей и драгун «ограбя, отпустили в Лохви- цу»742. Н. И. Костомаров, акцентирующий внимание на конфликтах русских войск с казаками, утверждал, что «своевольства и грабеж, которые позволили себе великорусские ратные люди в городе», послужила причиной сдачи Миргорода743. Гораздо логичнее предположить, что измена Довгаля была связана с отсутствием у него уверенности удержать город перед огромным численным превосходством противника. Желание сохранить свою жизнь и получить прощение гетмана привело полковника в лагерь Выговского, вследствие чего Миргород не смог оказать сопротивление. После этого важного успеха Выговский «со всеми воинскими людми и с татары пошол к Полтаве и к Гадичю, а полковник Степан Долгаль со всем своим мирогородским полком пошол з гетманом»744. Следующей целью Выговского стала Полтава. Кн. Ф. Ф. Куракин писал царю, что ничем не может помочь Полтавскому полку «за малолюдством» ратных людей в Лохвице. Любая вылазка за городские валы могла обернуться окружением и поражением. Послать к Полтаве войско никоими мерами «учинить не моч- но», поскольку «татарове де и черкасы под Лох- вицу к ним приходят безпрестанно и бои бывают большие, а которые де твои ратные люди из Лохвицы ездят для конских кормов и тех де людей татаровя и черкасы побивают и в полон емлют»745. Иван Беспалый 12 февраля сообщил Трубецкому о том, что Выговский «с Татары и с Ляхи и с Немцы, минув Лохвицу, пришол под места Сорочинцы и под Рашевку и под Лютен- ку и под Гадеч и под иные местечка, и везде залоги (гарнизоны. -И.Б.) поставили, и села
Гл. IL Военные действия в октябре 1658 - марте 1659 г. и деревни воюют»746. Пленный ногайский татарин Домигильдейка также рассказывал о том, что пришли к Выговскому «крымский царевич да Ислам-Гирей мурза, а с ними крымских татар 40 000». По словам татарина, Выговский предоставил ордынцам полную свободу действий, велев тех, кто ему не сдастся, «с женами и с детьми