Журнал "Советская археология", 1965 год, номер 3.
А. К. АМБРОЗ
РАННЕЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКИЙ КУЛЬТОВЫЙ СИМВОЛ
(«РОМБ С КРЮЧКАМИ»)
Изучение древней религиозной символики имеет большие традиции.
Давно уже выяснено значение таких древних символов, как круг, крест,
свастика, триквестр, треугольник, распространенных по всему миру и тем
не менее^ повсюду имеющих одно и то же значение: огонь, солнце, жизнь,
а для последнего знака — земля, твердь. Но многие не менее
распространенные в древности символы еще не привлекли внимания исследователей.
Таковы «ромбы с крючками».
Поводом для настоящего исследования послужили находки на древних
поселениях «почепской» культуры в районе г. Брянска (I—И вв.) ^
посуды с награвированными изображениями ромбов с крючками (рис. 1). Эти
знаки не предназначались для украшения посуды, так как располагались
то сбоку, то на дне сосуда. Таким образом, мы имеем дело с какими-то
символическими изображениями.
Просмотр ряда русских и зарубежных работ по символике не дал ни
каких сведений о смысле загадочного знака. Лишь П. Якобсталь в 1951 г.
составил обширный список его древних изображений, не касаясь
семантики ^. В русской литературе знак этот вообще не выделен. Сторонники
солярной теории считали его вариантом круга с загнутыми лучами^.
Поиски этн^ографических аналогий показали, что изучаемый знак-
один из основных элементов крестьянского геометрического орнамента
XVni—XX вв. на огромной территории, охватывающей Среднюю и
Восточную Европу (Балканы, дунайские страны, западная часть СССР,
включая русских, украинцев, белорусов, народы Прибалтики и Пов|9Лжья),,
значительную часть Азии и Африки. Он особенно част у земледельческих
народов, известен у скотоводов, но почти совсем не встречается у
охотничьих народов севера Сибири ^. Знак принадлежит к архаическому пла-
^ Л. К. А м б р о 3. К истории Верхнего Подесенья в I тысячелетии н. э. СА, 1964,1
стр. 62—70.
2 Р. J а с о b S t h а 1. The Date of the Ephesian Foundation-Deposit. JHS, LXXI,
London, 1951, стр. 89, 90, 93—95. Этот список неполон, так как материал (особенно если
вк.чючить этнографические данные) буквально неисчерпаем.
3 Е. Н. Клетнова. Символика народных украс Смоленского края. Труды
Смоленских государственных музеев, I, Смоленск, 1924, стр. 117—118; В. А. Фалеева.
Русская народная вышивка (древнейший тип). Л., 1949, стр. 5—6; Л. А. Динцес
Древние черты в русском народном искусстве. История культуры древней Руси, II
М.—Л., 1951, стр. 475—477.
^ В Сибири он известен лишь у хантов, манси ж у северных алтайцев, где, по
данным С. В. Иванова, образует как бы пе-риферию основного районе
распространения, лежаш;его в европейской части СССР и в Средней Азии. С. В./И в а н о в.
Материалы орнамента к проблеме культурно-исторических связей хантов и манси. СЭ,
1952, 3, стр. 90, табл. III, 4—7; стр. 95—97, У других народов Сибири это-^ узор встре--^
чается, по-видимому, лишь эпизодически и не принадлежит к основным'типам орна-*
мента. С. В. Иванов. Орнамент. Историко-этнографическип атлас Сибири. М.— Л.,
14

сту в орнаментике Индонезии, бытует у некоторых народов Океании,
в ткачестве древнего Перу иногда наблюдаются сходные начертания ^, но,
учитывая большое |Отличие древней американской орнаментики от
евразийской, говорить о тождестве изображений ромба с крючками на обоих
континентах пока преждевременно. Ромб с крючками част в
археологических материалах Европы и Передней Азии.
Современные народные названия этого знака или чисто формальны
или их скрытый смысл нам уже не понятен. По-видимому, общеславянское
Рис. 1. Символические изображения на посуде верхнедеснинских
поселений I—II вв.
1, 3, 4 — Почеп; 2, 5 — Синьково. Сосуды 1, 2, 5 — лощеные
название ромба с крючками — «лягушка» (у болгар — «жаба») ^ У
русских он также называется «кучерявым кругом» («кругом» вышивальщицы
называли ромб), «гусаром», половинные изображения— «пальцы»,
«крючки», «гребешки». Киргизские вышивальщицы иногда называют этот знак
1961 стр. 378, табй. I, 13^14- II, 17, 19- 14, Л; 15, i; 16, 2, 26, 4 (?), 28, Щ 31, 8-9;
36, 8, 22- 37, 3-4] VII, 4-5\ VIII, 7 (?) и карта 4 (тип VII).
•'^ W. R е i S S, А. S t й Ы. Das Totenfeld von Ascon in Peru, 2, Berlin, 1887, табл. 42,
?\ 48 (летучие мыши); 54, i; 55a, 4—5 (наиболее близки), 57, 2\ бОа; 4
(стилизованные человеческие фигуры); 61 (очень близки); 67а, i; 68а, i; 68б, i, 4 (зооморфные);
73, 6'; 74, 2.
^ Е. Н. Клетнова. Символика..., стр. 120 (Смоленщина); Н. И. Лебедева.
Народньш быт в верховьях Десны и в верховьях Оки. М., 1927, стр. 83 и 97 (Брян-
щина); Л. Динцес, К. Большева. Народные художественные ремесла
Ленинградской области. СЭ, II, 1939, стр. 120 (бассейны рек Шексны и Мологи); П. П. и
Н. П. Стахановы. «Сапожковское городище» писцовых книг 1727—28 гг. со
стороны историко-этнографической. Саложок, 1927, стр. 14 (Рязанская обл.) И. К о е в.
Българската везбена орнаментика. София, 1951, стр. 152, текст к табл. XXXIX, в и
XL1I, г (Болгария).
15

16
Рис. 2. Примеры вариаций геометрических символов
изображением четырех голов горных козлов — трофея удачной охоты.
Ни одно из этих названий, записанных со слов современных вышивальщиц
не объясняет ни популярности этого узора, ни его разнообразных, но очень
устойчивых начертаний. Вообще большинство современных народных
названий элементов геометрической вьппивки случайно и основано на
чисто внешних ассоциациях. Аналогичный вывод получен
исследователями для орнамента многих народов мира ^.
Единственным источником остаются самл изображения. Они хорошо
подразделяются на три варианта: 1) одиночный знак, 2) цепочка из че-
редуюш,ихся ромбов, как бы нанизанных на общую ось, 3) сложная
круговая композиция с крючковым ромбом в центре. Начнем с рассмотрения
первого варианта.
Изучаемый знак сохраняет неизменной общую форму, но зато
бесконечно варьирует в деталях (рис. 2, 24—65), Крючки трактуются то в виде
плавных завитков, то спиралей, то меандров. Знак имеет то одну, то две,
то четыре пары крючков. В парах крючки загнуты то наружу, то внутрь.
Так же варьирует и ромб: его середина то пуста, то перекрещена двумя
или несколькими перпендикулярамрт (шашечная, иногда с точками в
центре каждой шашки); состоит из двух треугольников или заштрихована
вкось и т. д. Изменчивость деталей формы, однако, не меняет сущность
знака. В самом деле, такую же пестроту вариантов дает знак огня и
солнца — свастика (рис. 2, 66—76): то спиралевидные концы, то угловато
изогнутые, далее концы бесконечно"усложняются, а в середине свастики
даже появляется ромб. Эти варртации бывают подчас настолько сложны
и запутанны, что лишь с трудом можно вскрыть первоначальный смысл
^ М. В. Р ы н д и н. Киргизский национальный узор. Л.— Фрунзе, 1948, табл. ХХХП
7 и LXIX, 48.
^ С. В. Иванов. Народный орнамент как исторический источник (к методике
изучения). СЭ, 1958, 2, стр. 9—16.

рисунка. Так, на латышском виллайне XI—XIII вв. из Стамериене
представлено 14 вариантов свастики, что свидетельствует об одновременности
и равноправности бытования различных (от простых до самых сложных)
вариантов одного символа. Эти же сложные варианты свастики
(совершенно тождественные латгальским) есть на русской вышивке XIX в. ^,
на пшеворской посуде начала нашей эры в Польше и на глиняных
штампах начала I тысячелетия до н. э. в Азербайджане Создается
впечатление, что очень рано ромб с крючками выступает в.о вполне сложившемся
виде, как и свастика. Проследить развитие обоих символов не удается
^ Е. Н. Клетнова. Символика..., табл. ХХУПХ, 4, 5, 15—17. Ср. Latviesu kiiltura
senatne. Riga, 1937, рис. 18 и табл. LH.
Д. А. X а л и л о в. Доселение на холме Сары-Тепе. GA, 1960, 4, стр. 73, рис. 7.
К тому же выводу пришла в отношении древних символов М. Gimbutas.
Ancient Symbolism in Litbuanian Folk Art. Pbiladelpbia, 1958, стр. 127.
Советская археология, JMg 3 ,17
Рис. 3. Композиции, раскрывающие древний смысл ромба с крючками
J —греческий идол VI в. до н. э.; 2 — трипольская статуэтка; 5 — глиняная статуэтка
бронзового века из Румынии (XV—XIII вв. до н. э.); 4 — статуэтка позднего бронзового
века из Молдавии; 5 — статуэтка татуированной женщины из Конго (племя балуба);
6, 7—женская и мужская татуировки архаического типа из Индонезии; 8 —
орнаментика архаической культовой женской одежды из луба в Индонезии; 9—11 — символы,
вышитые на женских рубахах чувашей {9 — XVIII в., ii — XIX в.); 12—15 —
изображения голов богини и ее прибога в русской вышивке; 16 — глиняное изображение
богини-матери с рождающимся сыном из Ходмезёвашархей (неолитическая «культура
Тиссы», III—II тысячелетия до н. э.); J7 — древнегреческий любовный амулет; 18 —
поясные подвески алтайской женщины — мешочки, содержащие пуповины дочери и сына.
(Рис. 2, 3, 5, 16—18 даны схематично)

Рис. 4. Изображения древа жизни
1, 3, 4, 5 — сиро-финикийские и ассирийское (4) культовые изображения; 2 —
сиро-финикийское изображение финиковой пальмы на бытовой сцене; 6—8 — на
греческих вазах «ориентализирующего» стиля (VII—VI вв. до н. э., Крит);
9 — на гальштатском сосуде из Венгрии; 10 — на раннединастической месопотам-
ской печати из Сирии; 11 — на иранской энеолитической расписной керамике;
12—13 — на алжирской посуде XIX в.; 14, 16 — в русской вышивке; 15 — в
вышивке хантов; 17 — на латышских виллайне XII—XIII вв.; 18—«майское
дерево»; i9 —резной столб из Литвы. (Рис. 1—9, 11—19—д,аяы схематично)
Нельзя провести резкой грани между ромбом с крючками и другими
вариантами ромбов. По форме различаются простой ромб («круг»
рис. 2, 1), «репей» (рис. 2, 9), «круг» со многими отметами» (рис. 2, 10-
14), ромб с двумя парами отмет, ромб с четырьми отметами,
расположенными посередине сторон — возможность вариации очень велика.
Сердцевины таких ромбов тоже бывают гладкими или шашечными. Несомнено,
все ромбы, включая ромб с крючками, образуют одну большую группу
родственных между собою символов. Значение простого ромба хорошо
известно: это символ женского начала в природе. В таком значении он
выступает от палеолита до наших дней В русской, этнографической
литературе его почему-то отождествляют с диском.
Анализ изображений показывает связь ромба с крючками с магией
плодородия (рис. 3). Различные ромбы (включая ромбы с крючкам)
часто используются в русской архаической вышивке для обрамления
растений, а также для изображения побегов, прорастаю1цих на теле божеств
12 N. Fettich. Uber den Sinn der prahistorischen Ornamente. AAB, 1958, стр.122
18

й коней. Ромб с крючками служит центральным элементом дерева жизни
в русской вышивке XIX в. (рис. 4, 14—15), в греческой вазописи IX—
XIII вв. до н. э. (рис. 4, 6—8) и на керамике алжирских кабилов XIX в.
(рис. 4, 12—13). В архаической русской вышивке он часто передает
голову Великой матери и головы ее прибогов (рис. 3, 12—15), То это ромб
с двумя парами крючков (по бокам головы), то с тремя, то с одной —на
макушке Поскольку все божество обычно прорастает растительными
побегами, ромб с крючками изображает здесь голову с проросшими из нее
ветвями. Иногда второстепенные, фоновые человеческие фигуры
настолько сливаются с крючковым ромбом, что уже нельзя наверное решить,
человек это, растение или ромб (рис. 2, 43—44)
Известны древние идолы с изображенными на них ромбами с
крючками: на груди (эпоха бронзы, Румыния, рис. 3, 3) на спине (предскиф-
ская культура Молдавии, рис. 3, 4), Перекрещенный ромб с точками
отмечает лоио трипольских женских статуэток из Сабатиновки (рис. 3,
2) Не менее красноречивы этнографические данные. У чувашей ромбы
с крючками были центральным мотивом нагрудной вышивки женских
рубах. В XVIII в. эта вышивка была широкой и покрывала всю грудь.
В ней относительно небольшие вышитые ромбы с крючками (рис. 3, 9)
сочетались с выполненным аппликацией крупным меандром или S-видны-
ми знаками. В первой половине XIX в. плош,адь вышивки уменьшилась
и остались лишь крупные ромбы с крючками («кеске»), часто
осложненные добавлением мелких декоративных деталей (рис. 3, 10), Во второй
половине XIX в. их сменили «сунтах» — ромбы из кумачовой ленты,
нашитые на грудь (рис. 3, 11), В XX в. постепенно исчез и этот узор
Значение <<кеске>> почти забыто. Все же сейчас считается выясненным,
что они были характерны для наряда замужней женш;ины и нашивались
на обе груди. У марийцев вышивка на груди женского платья еш;е
сохранила название «сторожа грудей». Исследователи считают, что и чувашская
вышивка типа «кеске» имела охранительное значение, оберегая молоко
у кормяш[ей женп1;ины. Есть сведения, что на платьях девушек кеске
не бьвдо, а у вдов их количество уменьшалось^^. В Индонезии, на
островах тСунда- ромб с крючками — специфически женский узор татуировки
(рис. З^^^^^^^^^ татуируются изображениями косых крестов (рис. 3,
7).^ В других частях Индонезии геометрическая татуировка сменилась
новой, €. изобразительными сюжетами (драконы и пр.), но мотив ромба
с крючками сохранился в украшении архаической одежды, где он
сочетается с фигурами ящериц, покровительниц домашнего очага (рис. 3, 8),
У племени ба'луба в Конго многочисленные статуи женщин,
поддерживающие стулья вождей, украшены татуировкой в виде большого ромба
с крючками. Рисунок нанесен рубцами на животе вокруг пупка (рис. 3,
13 в. А. Фалеева. Ук. соч., табл. VI, VII, IX (одинаково трактованы голова
богини и листья дерева), XIII, XIV; В. Воронов. Крестьянское искусство. М., 1924,
рис. 84; В. .А. Городцов. Дакосарматские религиозные эле^менты в русском на-.;*
родном творчестве. Тр. ГИМ, 1, М., 1926, рис. 7, 11 и 12,
1* Т. V а h t е г. Les figures hmnaines dans la broderie de Carelie et Flngrie. ESA,
XIL Helsinki, 1938, рис. 26, 27, 29, 32.
15 V. D u m i t г e s с u. Necropola de incineratie din epoca bronzului de la Ctrna. Bu-
cure^ti, 1961, стр. 330 и табл. СЫН; CLIV, i; GLV, 2, CLVI; CLVII; GLVIII, 7, CLX;
A. K. A M б p 0 3. Указ. соч., рис. 8, 18,
1^ В. П. Пе т p о в, М. Л. М a к a p e в и ч. Об изображении на древнерусском
браслете. КСИА, 12, 1962, стр. 45, рис. 2, 8, 4. Женская статуэтка из Болгарии: П. Д е т е в.
Материалы за праисторията на Пловдив. ГП и НМ, III, София, 1959, стр. 34, рис. 51, 8.
1^ Н. И. Гаген-Торн. Женская одежда народов Поволжья (материалы к
этногенезу). Чебоксары, 1960, стр. 34—37.
1* Т. А к и м о в а. Эволюция женского костюма у саратовских чувашей. Тр. НВОК,
35, 5, Саратов, 1928, стр. 30—32; Н. И. В о р о б ь е в, А. Н. Л ь в о в а, Н. Р. Р о м а н о в,
А. Р. Симонова. Чуваши, I, Чебоксары, 1956, рис. 110 и 111, стр. 270—271;
Н. И. Гаген-Торн. Женская одежда..., стр. 18, 46, 213—215 и рис. 10-^17, 20, 63.
19

Рис. 5. Ромбы с крючками в сочетании с солярными символами
J —Почеп, I—II вв.; 2 — Ханлар, Азербайджан, эпоха бронзы; 5—4, б —Чехия, на
расписной посуде VI—V вв. до н. э. (56 — реконструкция полного рисунка по
половинному изображению); 5 — Силезия; 7 — Гнездово, подвеска X в.; 5 — чувашский
свадебный обрядовый платок
5а, 6) И часто подчеркнут окраской Ромб с крючками связан и с
символикой свадьбы: у русских он вышивался на наряде невесты у
чувашей — на свадебных платках, в Закарпатье вырезался на рукоятках
деревянных свадебных топориков В Индии, по сообщению Я. Д. Шарма
(Индия), знаки рис. 2, 2 и 24 связаны с женской обрядностью, с
почитанием богинь (богинь вообш;е); в обрядовые праздники женгцины
расписывают ими стены домов.
Итак, одиночный ромб с крючками — символ плодородия. Судя по его
месту в различных композициях, он мог означать землю, растение и жен-
ш;ину одновременно.
Второй вариант композиций — цепочка ромбов (рис. 1, 2\ 5, 6—9, 11—
17), Изображены только ромбы с крючками, или в чередовании с
простыми ромбами или с «репьями». Эта композиция прослеживается
повсеместно, а по времени — с энеолита (рис. 4,11) до XIX—XX вв. Цепочка ромбов
изображает дерево жизни. Детально разработанные образцы деревьев
в такой трактовке имеются на древнегреческой керамике «ориентализиру-
^^ F. М. О 1 b г е с h t S. Les arts plastiques du Congo Beige. Bmxelles, 1959, табл.
XXIV, 124, 125; XXV, 126; XXVI, 130—133, 135; XXyill, 137 и единственная мужская
статуэтка'-— табл. XXIX, 143; Е. Leuzinger. Afrika. Kunst der Negervolker. Baden-
Baden, 1961, стр. 167—170, рис. 60, и 121. Э. Лойцингер считает сложную рубцовую
татуировку признаком высшего слоя.
20 ]^ Е Шереметева. Крестьянская одежда Калужской Гамаюнщины.
Калуга, 1925, .рис. 7.
21 И. Ф. Си м о не нко. Быт населения Закарпатской области. СЭ, 1948, 1, стр..84
рпс. 11.
•20

ющего» стиля (VIII—VII вв. до н. э., рис. 4, 6—8), в очень близкой
к ним трактовке в резьбе на стенах Георгиевского,собора XIII в. г. Юрье-
ве-Польском на русских вышР1вках XIX — начала XX в. (рис. 4, 14—
15) и на современной посуде Алжира (рис. 4,12—13).
Изображения священного дерева не в виде реального растения, а как
бы ряда малых деревьев, нанизанных на ось, были широко
распространены в религиозном искусстве разных стран. В Передней Азии оно
передавалось как ряд маленьких финиковых пальм, поставленных друг на друга
(Ассирия, Финикия, хетты, рис. 4, i, 3—5). Эти пальмы сильно
стилизованы, и часто им придано сходство с крючковыми треугольниками.
В Европе ту же схему повторяли «майское дерево» и копирующие его
деревянные языческие столбы Литвы (рис. 4, 18—19) Несомненно, все
эти иЗ|ображения и рассмотренные выше цепочки ромбов передавали один
и тот же образ, возможно, каких-то фетишей.
Наконец, последний и самый интересный вариант — сложная
композиция из ромба с крючками, горизонтальных полос по бокам и четырех
штрихов по кругу (рис. 5). Прямые аналогии этой композиции известны мне
пока лишь в двух областях (кроме Десны): на сосуде эпохи бронзы из
Азербайджана (рис. 5, 2) и. на многочисленных позднегальштатских
лужицких расписных сосудах из Чехословакии и Силезии (рис. 5, 3—5),
Причем на лужицких сосудах эти изображения наиболее разработаны и
детализированы. Ромб в них часто разделен пополам или перекрещен
двумя перпендикулярами, «крючки» многозубчатые. Ромб дан то целиком,
то лишь наполовину. Это все тот. же сложный нерасчлененный и
всеобъемлющий образ: мать — земля — растение. Но вокруг «земли»—кружки
или трикйестры -— симво солнца. Горизонтальные «крылья» передают,
видил^о, земную твердь, может быть, и воду (волнистая линия на
азербайджанском Й9с5^^ лужицком сосуде внутри этих крыльев (по
горлу сосуда) поМе человеческие фигурки, как бы «сидяшие на
корточках» и поднявшие руки к голове (рис. 5, За, б) — эти изображения
известны^ от неолита Европы (линейно-ленточная керамика) и энеолита
Йрана-до'современного искусства Океании и индейцев Америки. Они
связаны с :материнскими культами плодородия (изображения Лайя Гаури,
рочитаемые в Индии iOt начала нашей эры до сих пор, Баубо в Египте
^римского времени, богиня рождения у ацтеков). Все они изображали
женщин не в «позе поклонения», а в позе священного брака или в позе
роженицы Таким образом, «круговые» композиции на лужицких сосудах
передают сложный космический образ: вселенная—с плодоносящей землей-
матерью как центром мировой системы, и солнцем (мужским началом)
как ее спутник,ом и подателем жизни. На одном из синхронных лужицких
сосудов есть и антропоморфизированное изображение того же сюжета:
схематичное изображение женщины со стоящими по бокам двумя
мужчинами (пол всех фигур специально подчеркнут, рис. 5, 6),
Сюжет женского божества, окруженного мужскими спутниками,
распространен чрезвычайно широко и представлен в многочисленных
вариантах: женщина и двое мужчин, женщина и мужчина, женщина и птица,
женщина и животные мужского пола, то же, но с заменой женщины
растением, и, наконец, каж мы видим, геометрический вариант.
22 А. К. А м б р о 3. Ук. соч., рис. 8, 5. Там же, рис. 8, 1—4, 6,7 — другие примеры
аиалогичных изображений.
2^ М. Girabuta S. Ancient Symbolism..., рис. 132, 134—138.
Sankalia. The Nude Goddess or «Shameless Woman» in Western Asia,
49Q V w Asia. «Artibus Asiae», XXIII, 2, Ascona, 1960, стр. 112, 113, 121,
l^d; G.^W i 1 к e. Die Religion der Indogermanen. Leipzig, ^923, стр. 17 и рис. 23; Umenl
ctyr svetadilu z Ceskych sbirek, I, Praha, 1956, стр. 239; G. M. M a p p. К изучению
персидской свадьбы. МАЭ, IX, Л., 1930, стр.
I^l^'j J^^Mahler. Pre-Columbian Art.
207 и табл. IV, Р; S. К. Loth гор, W. F. F о-
^ London, 1957, стр. 241, рис. 13 (ср. табл.
21

Разнообразие символов культа земли, по-видимому, передает
различные смысловые оттенки. Изучая афинские земледельческие культы
Б, Л. Богаевский установит множественность образов, под которыми
земледельцы почитали землю: земля вообще — как смутное, неоформленное
понятие; мать-земля — как мать всего живого; земля-почвенная — как
более близкий земледельцу юбраз; божество покрытого бороздами,
вспаханного поля; божество спелого хлебного
поля
25
Рис. 6. Лужицкая чаша VI—V вв. до
н. э. с изображением шашечных
ромбов
Опираясь на эти данные, можно
гипотетически наметить значение
символов. Простой ромб или треугольник
(рис. 2, i, iS; 3, 16) был знаком земли
вообще, «земной тверди». Шагпечный
ромб (рис. 2, 2—3^ 19—21) скорее
всего знак земли-почвенной, обработанной
для посева. Пересекающиеся линии
штриховки могли первоначально
изображать те невысокие земляные
валики, которыми делилось пахотное поле в
условиях поливного земледелия, а в
условиях неполивного земледелия они
могли отождествляться с сеткой борозд,
полз^чавшихся в результате
поперечного перепахивания поля (необходимого
при более примитивных орудиях
пахоты). Точки могли изображать
семена (?). Ромб с крючками был символом
матери-земли плодоносящей, знаком
плодоносящего поля. Поэтому он
отождествлялся и с древом жизни.
Конкретный пример дифференцированного
применения этих символов — лужицкая
расписная чаша VI—V вв. до н. э. из
Силезии (рис. 6). Изображены земля, солнце (выделено красным
цветом), дожди и растения (колосья?). Различия в передаче «солнц»
говорят о том, что здесь показана природа не вообще, а в какие-то различные
моменты, судя по изображениям колосьев, имеющие место в период от
колошения до полного поспевания хлебов. Согласно агрономическим
данным, на это время требуются именно три периода дождей и три
солнечных периода Возможно, перед нами магическая чаша для обрядов
вызывания благоприятной погоды, сходная с описанными Б. А. Рыбаковым
календарными сосудами. Хлеба на чаше намеренно показаны не ромбами
с крючками, а шашечными ромбами и колосьями: ведь дожди должны
увлажнить не урожай, а землю, солнце же должно дать свет и тепло
растениям. Может быть, горизонтальные полосы на рис. 5, 1—4
передают почвенную влагу, и тогда эти рисунки также изображали наиболее
благоприятные условия для хорошего урожая?
Археологические материалы не дают пока возможности точно
датировать время появления ромба с крючками, так как почти все его
изображения относятся уже к тому периоду, когда чисто культовый символ начинал
превращаться в орнамент. Поэтому приходится исходить из обпцхх
периодизаций истории религии- Поставленной задаче особенно отвечает
построенная на материалах древнегреческой мифологии периодизация
А. Ф. Лосева. Ромб с крючками не мог возникнуть на основе стихийно-
2' Б. л. Богаевский. Земледельческая религия Афин, I, Пгр., 1916, стр. 96
10G, 110, 125, 130, 131, 174, 230, 231, 238.
26 Б. А. Р ы б а к о в. Календарь IV в. из земли полян. GA, 1962, 4, стр. 83—84 и
рис. 15.
22

фетишистского хтонического мировоззрения примитивных охотников и
собирателей В период развитого производяш,его хозяйства с его
развитым анимизмом и антропоморфргзмом 28 геометрические символы уже
пррюбретали релрштовый характер и начршали превращаться в орнамент.
Наиболее вероятным временем возникновения ромба с крючками остается
период раннего производящего хозяйства, период стихийно-демонического
хтонического мировоззрения, по термршологии А. Ф. Лосева. В это время
человек впервые начал управлять действием некоторых законов природы;
возникло понятие вещы, отдельное от самой вещи; сложилось
космогоническое представление о матери-земле как основе всего сущего и об ее
мужском спутнике и супруге ^^.
К сожалению, пока неизвестны ромбы с крючками, изображенные на
этом этапе. Возможно, это объясняется тем, что они были объектами
культа и изображались во время культовых церемоний на земле, на хлебе
и поэтому не сохранились. Сохранившиеся образцы относятся уже к
периоду весьма развитого земледелия, к концу эпохрг первобытнообщинного
строя. Наиболее древние по времени изображения ромба с крючками
известны в энеолите Ирана (IV тысячелетие до н. э., рис. 2, 52; 4, 11),
В IV—III тысячелетиях до н. э. они встречаются в малоазийских
памятниках эпохи бронзы; в III тысячелетии до н. (э.— в культурах дунайского
неолита, где геометрические знаки сочетались с женскими и мужскими
фигурами и изображениями козлов На всей этой территории знаки
известны и во II и в Г тысячелетиях до н. э., когда они стали гораздо
обильнее .и во многих местах образовывали композицию «геометрического
чина:»: они есть в Двуречье, Армении, Азербайджане (рис. 5, 2), Сирии
и Финикии, на раннегреческом Кррхте, в Элладе, Малой Азии, Австрии
(Гальштате), унаселения Чехии, Силезии и Молдавии.
От греческой архаики до эллинизма, а позднее, в первых веках нашей
э^ры, в римских :провинциях были распространены женские украшения
в виде ромба с крючками, в первую очередь фибульг-броши (рис. 7, 5—6).
Так как многим провинциальным брошам с эмалью (в виде колес,
животных, голубей, сандалий и др.) исследователи приписывают значение
амулетов, то, по-видимому, ромб с крючками также не был просто орнамен-
д-альнои формой. Большое распространение ромбы с крючками и шахмат-
кые ромбы, S-видные завитки и свастики получили в декоре женских
украшений раннего средневековья. Варварские мастера переосмыслили
jCTapyio ^провинциальную форму двупластинчатых фибул, превратив их
ромбическую ножку в изображение ромбического древа жизни, окружен-
?нога; животными и птицами (рис. 7, 1—4), Древо жизни с сидящим на нем
верховным божеством в образе орла известно в религиозных воззренргях
многих народов мира С целью подчеркнуть именно растительный
характер ромбовидной ножки фибул на ней часто изображали или ромб
с крючками, или два ряда завитков, или перекрещенный ромб. Древо
увенчано головой животного или человека. В лесной полосе СССР ромб
с крючками появился, вероятно, поздно: он впервые зафиксирован для
I—II вв. на Десне, где выступает в таком архаичном применении, которое
не отмечено больше нигде.
В вопросе о происхождении ромба с крючками еще много неясного.
Трудно говорить о конвергенции знака для областей Европы, Западной и
Средней Азии, так как археологические данные показывают постепенное
и последовательное распространение символа в стороны от древнейшего
^^'^:.о^;л^о^,^^,^- Античная мифология в ее историческом развитии. М.. 1957,
стр. 1z, lo, lb, 34—46.
Там же, стр. 14—17, 46-84.
^1 Там же, стр. 61, 64-65, 94, -105.
3J А. К А м б р о 3. Ук. соч., рис. 8, 12.
стр 70--71 Beitrage zur Archaologie des Attila-Reiches. Munchen, 1956,
23

переднеазиатского очага земледелия Вероятно, ,он распространялся
в зоне, которая получила из этого очага семена культурных растений ^1
Ведь примитивное земледелие включало аграрно-магические обряды как
неотъемлемую часть производственного процесса, и естественно, что
переходившие к земледелию племена вместе с земледельческими навыками
заимствовали и обряды с соответствующими символами. Возможно, что на
Рис. 7. Ромбы в орнаментике женских украшений I—III и V—Vi вв.
i — Дания; 2 — Керчь; J — Венгрия; 4 — Германия. 1, 2, 4 — фибулы VI в.;
J — пряжка второй половины V в.; 5, б — провинциально-римские брошп I—Ш вв.
распространение ромба с крючками из определенного центра указывает
неравномерность, своеобразная «избирательность» его распределения: его
не было в земледельческих дунайских культурах со спиральной
орнаментикой (линейно-ленточной и трипольской, хотя в трипольской есть
перекрещенный ромб), не было и в древнем Египте.
Поразительно на первый взгляд, что этот сложный по начертанию
символ и даже связанные с ним композиции могли сохраняться в неизменном
виде на столь огромных пространствах в течение шести тысяч лет,
сохраняя при этом и свой смысл. Основанием этому послужила сравнительная
однородность раннеземледельческой среды и общеизвестная большая
близость раннеземледельческих культов у разных народов.
Сказанное подтверждается знакомством с судьбой знака, оказавшегося
в иной среде, вошедшего в культуру кочевников. В Средней Азии
постоянно происходило внедрение кочевников в земледельческие районы, и
элементы культуры оседлого населения широко впитывались кочевническим
32 Роль Индии и стран Восточной Азии в возникновении и распространен mi
ромба с крючками пока неясна, но надо иметь в виду, что земледелие появилось там
хотя и независимо, но гораздо позже, чем в Передней Азии. В. М. М а с с о н.
Историческое место среднеазиатской цивилизащти. СА, 1964, 1.
32 Для других символов об этом пишет М. G i га b и t а s. Ancient syrabolisn)...,
стр. 124—127, Карту очагов земледелия см.: М. No win ski. Dzieje upraw i roslin
uprawnych. Poznan, 1957, рис. 4.
0/.

искусством. Перекрещенный ромб с крючками широко распростоанен
в современном киргизском узоре, он остался и здесь символов добпа и
изобилия, но трактуется уже как знак удачной охоты (рис 8 1-9) nt
стал знаком ложки с нищей, знаком обильной еды (рис 8 'з~4) Тяиш!
интересно киргизское геометрическое «изображение пира» на котооом
объяснению вышивальщиц, гости иод музыку едят вареную баранину
(рис. 8, 9). На самом деле это узкая кайма, «вырезанная» из обь^го
о-^ т YT^ В. Р ы н д и н. Киргизский национальный узор, подписи к табл. XLI, 7; LVIII,
; LX1X, 48 и LX, 31, В сильно видоизмененном виде и с совершенно иным
истолкованием: там же, табл, LXIII, 37 и LXIV, 40. Там же, табл. LVI, — приведен узор,
истолковываемый как «две собаки, дерущиеся из-за кости» — обычный растительный
мотив, известный еще на древнегреческой керамике и позднее, в средневековье
(рис. 8, 12—13).
стр 402 * Прикладное искусство и скульптура. ИКДР, II, М.— Л., 1951,
щШинескрго шашечного узора (рис. 8, 10),— обычный элемент земле-
рр|шескогр орнамейта, подвергшийся переосмыслению в заимствовав-
г^щЩго ко среде
Щка символ был изображением божества, святыней, он, очевидно, был
п(>з^ШЁен каждому и изображался тольк,о при ритуальных действиях. Ром-
бйЬШ&рючками могли чертить на земле или на хлебе, поэтому их ранние,
несф1аментальные изображения почти не сохранились. Некоторое
представление о таких обрядах дает языческий обычай «освящения»
закладываемой усадьбы, сохранявшийся у белорусских крестьян до XIX в. На месте
будущего дома хозяин чертил на земле квадрат, перекрещенный двумя
перпендикулярами, и в каждый из четырех малых квадратов клал по
камню, взятому с одного из четырех разных полей (ср. символ рис. 2, 3)
По-видимому, знак «шашечного ромба» должен был обеспечить изобилие
обитателям будущей усадьбы. Другая группа возможных обрядов —
обряды типа всезерния. В специальном сосуде варили зерна злаков,.

магически имитируя поспевание посевов в земле. Этот обряд хорошо
известен по древнегреческим и этнографическим материалами^. Может быть
с близким обрядом связаны разбитые и потом выброшенные в мусор
ритуальные сосуды со знаками из Синькова и Почепа.
На следуюш;ем этапе знак терял значение святыни, но сохранял
магическое значение; он становится орнаментом, но строго
регламентированным по начертанию. Еш,е в середине XIX в. в некоторых областях России
Рис. 9. Геометрический орнамент на стадии разложения
1—4 — на греческой посуде «ориентализирующего» стиля (VII—VI вв. до н. э., Крит);
5 — на бронзовом поясе из Гальштата (V в. до н. э.); 6—8 —в русской вышивке (9 — тот
же узор в первоначальном виде); 10 — в болгарской вышивке
сохранялся обряд «чтения» узоров во время крещенских смотрин невест.
Старуха показывала собравшимся вышитые невестой подолы рубах и
объясняла значение каждого узора
Еще позднее прямое магическое значение знака забылось, но традиция
еще некоторое время охраняет знак от искажений как «полезный»,
«хороший».
Наконец, знак превращается только в украшение. Вступают в полную
силу законы художественного творчества, форма знака быстро искажается
и постепенно исчезает.
Превращение ромбов с крючками в орнамент происходит повсюду
в последний период первобытнообщинного строя, а разложение этого
орнамента — Т01гда, когда домашнее женское производство керамики и тканей
уступает место городскому, ремесленному. Абсолютная датировка этих
этапов очень разнообразна. В Греции разложение архаического
геометрического орнамента на ремесленной посуде интенсивно шло уже в гомеров-
Б. Л. Б о г а е в с к и й. Ук. соч., стр. 192—^208; А. А. Передольская. Об
отражении обряда «всезерния» в терракотах V в. до н. э., найденных в Северном ПрЯ'
черноморье. МИА, 33, 1954.
2^ В. И. Ч и ч е р о в. Зимний период русского земледельческого календаря XVI--
XIX вв. Тр. ИЭ, XL, М., 1957, стр. ИЗ.
.26

скую эпоху IX—VIII вв. до н. э. (рис. 9, 1-4), а в VI—V вв. эти мотивы
исчезли на посуде совсем, претворившись в стилизованный растительный
орнамент. В России разложение геометрического орнамента началось не
позднее X в., в районах с лучше сохранившимся домашним производством
оно затянулось местами вплоть до начала XX в. Формы разложения
архаического орнамента очень близки повсюду от древней Греции до
современной Болгарии или европейской части СССР (рис. 9, 5—10).
ПРИЛОЖЕНИЕ
Рис 1 i, а, б —Ф. М. Заверил ев. Археологические находки возле г. Почепа.
КСИИМК,'53, 1954, рис. 63, 1 и 1а\ 2а, б, 5а, б — раскопки автора; За, б — Ф, М.
Заверни ев. Почепское селище первых веков н. э. СА, 1960, 4, стр. 184, рис. 3, .2; 4а.
б — Ф. М. Заверняев. Селища бассейна р. Судости, СА, 1960, 3, стр. 185, рис. 4, 10.
. Рис 2 52 —L. V а D d е п В е г g li е. Archeologie de Пгап ancien. Leiden, 1959,
рис S b, 88; 53 —G.Wilk e. Pannonische Keramik. RE, 10, Berlin, 1928, табл. 9, 3; 54,
55 57, 64, 74, 76 — L K. Brock. Fortetsa. Early Greek Tombs Near Knossos.
Cambridge 1957, рис. 5 bf, 5 hh, 11 ai, 16 ae, ah; 73 я 74 — также Г. Ф. К о р з у х и н а. Русские
клады IX—XIII вв. М.—Л., 1954, табл. XXV, 1; 55 - С. И. Р у д е н к о. Башкиры.
М.—Л., 1955, рис. 251 б, 252 а, 253 б, 257 е; 61 —В. Д. Блаватскпй. РГстория
античной расписной керамики. М., 1953, стр. 76.
Рис 3. i —«Античная терракота (из музеев ГДР)», набор открыток,
вступительный текст Н. Н. Бритовой. М., 1959; 2 — В. П. П е т р о в, М. Л. М а к а р е в и ч. Об
изображении, рис. 2; 3 — Y. Dimitrescu. Necropola... de la Cirna, табл. CLV, 2; 4 —
0. H. Мельнпковская. Археологические разведки на поселении у с. Цахнауцы.
кСИИМК, 56, 1954, рис. 33, i; 5а — Е. L е и z i п g е г. Afrika, рис. 60; 56 - F. М. О I Ь-
г е с h t S. Les arts plastiques, табл. XXIV, 124, 125; 6, 7 — F. A. Wagner. Indonesia,
p'he Art of Island Group. London, б/г., рйс. в тексте; 8 — Л. А. М е р в а р т. Способы
украгиенйя одеждь! из древесной коры у индонезийцев. МАЭ, VIII, Л., 1929, рис. 3 и
стр. 314, 315, 3^^ Т. А. Крюков. Чувашское народное
изобразительное ^вскусста Чебоксары, 1960, рис. 1; 10 — Я. И. Воробьев и др.
Чуваши, -рис. 111; II — Н. И. Г а г е.н - Т о р н. Женская одежда, рис. 14; 12, 14 — В. А.
jrp р о дл obV^^^^ элементы, рис. 7 и 12; i5 — В. В о р о н о в.
Крестьянское искусство,;рис. 84; 15— Л. А. Динцес. Древние черты, рис. 243; 16— N. Fet-
tich. Ubef den-Sinn, табл. IV, 2; i7 — Enciclopedia classica. Storia e antichifca. Torino,
1959, ^стр. 199; 18— Л. П. П о т a п о в. Одежда алтайцев. МАЭ, XIII, М.—Л., 1951,
рис. 36;; v
i Рис.-4. i--^ —J. L. My res. The Amathus Bowl. JHS, III-l, London, 1933, табл. I
и стр.. 38, рис. 7;- 4 —И. Лурье, К. Ляпунова, М. Матье, Б. Пиотровский,
Н. .Ф;л;й5^^^^^^^ по истории техники древнего Востока. М.—Л., 1940, рис. 9;
5 — S. М'о s с а t i. Le antiche civilta semitiche. Bari, 1958, табл. VII; 6—8 — J. К. В r о с к.
ForteBa^-^c. :16, af, ai, aq, ar; 9— Гёрнес. Первобытная культура. III, Рига,
^\^0^M2A;J-1O — V. kmiQl. La glyptique mesopotamienne archaique. Paris, 1961,
табл. .Б5, ?^; 11 —h. Van den Berghe. Archeologie de I'lran, рис. 40, 8; 12, 13 —
H.: Bali-ё t. Les poteries modelees d'Algerie dans les collections du Musee du Bardo.
^«Libyca»,WII,.2, 1956, табл. XI, XV, рис. 7, 8; i4 — В. В. С т a с о в. Русский народный
орнамент, СПб.,'1872, табл. XLV, 144; 15—С. В. Иванов. Материалы орнамента,
табл.:,^, 1;Ш —Е. Н. Клетнова. Символика, табл. XXIX, 5; 17 — Latviesu kultOra,
табл::Ы1; 18,19 — М. G i m b и t а s. Ancient Symbolism..., рис. 134, 136.
Рис. 5.'^—-Я. Гумхмель. Археологические очерки. Баку, 1940, рис. 2в, 7; 3,
4, 5 —J; Fill р. Pradzieje Czechosiowacji, Poznan, 1951, рис. 61, 9, 12, 15; 5 — RE, 7,
Berlin, 1926, табл. 198, к; 7 — А. С. Гущин. Памятники художеств енл о го ремесла
древней Руси X—XIII вв. Л., 1936, табл. IV, 25; 5 — И. Б о р о з д и н. Проблемы
изучения художественной культуры Советского Востока. Сб. «Художественная культура
Советского Востока». М.— Л., 1931, стр. И, рис. 3. • '
^ ; Zimmer. Die bemalten Tongefasse Schiesiens aus vorgeschichtlicher
Zeit. Breslau, 1889, табл. VII, 3.
Рис. 7. i —В. Salin. Die altgermanische Tierornamentik. Stockholm, 1904,
рис. 519; 2 - ГИМ, № 46029; 5--G. Annibaldi, J. Werner. Ostgotische Grabfun-
^e aus Asquasanta. «Cermania», 41, 2, Berlin, 1963, табл. 45, 5: 4 — J. W e r n e r. Miiuz-
datierte austrasische Grabfunde, Berlin, 1935, табл. 4 A.
Fc^^o ^' — M. B. P ЫН Д и H. Киргизский национальный узор. Л.— Фрун-
42' LXIX ' ^' ^' ^^'^
CvHhff'i^' ^""^xTif SJ'ock. Fortetsa, рис. И ar, 16 g, /, ^; 5 - К. К г о m е г. Das
Graberfeld von Hallstatt. Firenze, 1959, табл. 155, la; 5, 7 - П. П. и H. П..С тa x a н o-
ВЫ. «ьапожковское городрще», рис. «крючки, 4», «решетка, 5»; 8, 9 —Я. И. Л е б е-
?абл\шб^"^^ ^^-И. Коев. Българската везбена орнаментика,
О русской орнаментике — А. К. А м б р о з. Ук. соч., стр. 69, прим. 24.