/
Author: Слудский А.А. Лобачев Ю.С. Афанасьев Ю.Г. Бекенов А. Грачев Ю.А. Махмутов С. Страутман Е.И. Федосенко А.К. Шубин И.Г.
Tags: зоология млекопитающие казахстан
Year: 1982
Text
л
ТОМ HI
ЧАСТЬ 2
АКАДЕМИЯ НАУК КАЗАХСКОЙ ССР
ИНСТИТУТ ЗООЛОГИИ
ACADEMY OF SCIENCES OF KAZAKH SSR
INSTITUTE OF ZOOLOGY
М А М М A L S
OF KAZAKHSTAN
IN FOUR VOLUMES
Volume three
[Part two]
CARNIVORA (MUSTELIDAE, FELIDAE)
Edited by the academician of AS KazSSR E. V. GVOZDEV
and the candidate of biological sciences E. I. STRAUTMAN
Publishing House «NAUKA» of Kazakh SSR
ALMA-ATA-1982
ЮЩИЕ
К А 3 АХСТАНА
В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ
Том третий
[Часть вторая]
ХИЩНЫЕ (КУНЬИ, КОШКИ)
Под редакцией академика АН КазССР Е. В. ГВОЗДЕВА
и кандидата биологических наук Е. И. СТРАУТМАНА
Издательство «НАУКА» Казахской ССР
АЛМА-АТА-1982
УДК 59.9(584.6)
Млекопитающие Казахстана. В 4-х т.— Алма-Ата: Наука, 1982. Т. 3, ч. 2.
Хищные (куньи, кошки). — 264 с.
Монография посвящена истории формирования фауны, распределению по
основным ландшафтам, зоогеографическому районированию и практическому значению
зверей Казахстана. В специальной ее части на основе оригинальных сведений детально
описываются систематическое положение, распределение и численность, экология и
поведение, а также практическое значение каждого из 155 видов местной фауны.
Третий том (часть вторая) «Млекопитающих Казахстана» содержит данные о
представителях отряда Хищных: семействах Куньих и Кошек. Некоторые из них
(соболь, светлый хорек, горностай, пятнистая кошка и т. д.) служат объектами пушного
промысла, а другие (сиежный барс, гепард, барханный кот и т. д.) являются редкими
и исчезающими видами и имеют научное и эстетическое значение.
Выпуском второй части этого тома заканчивается описание всех представителей
отрядов Хищных и Ластоногих, встречающихся на территории республики.
Книга рассчитана на зоологов, охотоведов, преподавателей биологии, студентов-
биологов, работников противочумных, природоохранительных и заготовительных систем,
а также на широкий круг любителей природы.
Библиогр. 312 назв. Ил. 79. Табл. 33.
Авторы: 1 Л. Л. Слудский, Ю. Г. Афанасьев, А. Бекенов, Ю. А. Грачев, Ю. С. Лобачев,
С. Махмутов, Е. И. Страутман, А. К. Федосенко, И. Г. Шубин
Mammals of Kazakhstan. In four volumes. —Alma-Ata: Nauka, 1982. V. III. P. 2.
Carnivora (Mustelidae, Felidae).— 264 p.
The monography is devoted to the history of its' fauna, distribution among the maio
landscapes, zoogeographical distribution and practical significance of all beasts of
Kazakhstan. In it's special part on the basis of the original data, systematic position,
distribution and numbers, ecology, behavior and practical significance of everyone of 155 species
of the local fauna are described in detail.
The third volume (part two) «Mammals of Kazakhstan» contains data on carnivores:
on the families of mustels and felines. Some of them (Martes zibellina, Mustela eversman-
ni, Mustela erminea, Felis libyca etc.) are the objects of fur-trade, and the others (Felis
uncia, Acinonyx jubatus, Felis margarita etc.) are the rare and extinctive species which
have scientific and aesthetic significance.
By the publication of the second part of the third volume the full description of all
carnivores and pinnipeds of Kazakh republic is completed.
This book is intended for zoologists, huntsmen, teachers and students of biology,
workers of antiplague, trade and nature-saving systems and, besides, for the wide range
of nature-lovers.
Bibliogr. 312, il. 79, tabl. 33.
Authors:] A. A. Sludskiy, Yu. G. Afanasiev, A. Bekenov, Yu. S. Lobaschev, S. Makh-
mutov, E. I. Strautman, A. K- Fedosenko, I. G. Schubin.
21008—106
M407(05 g9 74.82.2005000000
© Издательство «Наука» Казахской ССР, 1982.
ОТ РЕДАКТОРА
Вторая часть третьего тома монографии «Млекопитающие
Казахстана» содержит описание представителей двух семейств хищных
млекопитающих— Куньих и Кошачьих, широко распространенных в
республике и имеющих важное практическое значение как объекты
промысловой охоты.
Среди них редкие животные, включенные в «Красные книги» МСОП,
СССР и Казахстана, такие как перевязка, европейская норка,
снежный барс, каракал, манул, барханный кот и гепард (последний, видимо,
уже исчез с территории республики).
В написании очерков приняли участие сотрудники Института
зоологии АН КазССР и специалисты из других учреждений.
Ю. С. Лобачев дал характеристику семейства Куньих, рода Ласок
и Хорьков, родов Куниц, Росомах, Барсуков, Выдр и составил очерки по
горностаю, лесной и каменной куницам, росомахе, барсуку, выдре,
европейской и американской норкам; в соавторстве, с Ю. Г. Афанасьевым
подготовил очерк о соболе, а о колонке — с С. М. Махмутовым.
И. Г. Шубин написал очерки о ласке и светлом хорьке, Е. И. Страут-
ман — о солонгое. А. Б. Бекенов представил описание рода Перевязок,
очерк о перевязке, а также характеристику семейства Кошачьих и рода
Кошек. А. К- Федосенко подготовил очерки о рыси и снежном барсе.
А. А. Слудский составил описание камышового, барханного и
пятнистого котов, каракала, манула, гепарда. Очерк о пятнистой кошке
доработал и дополнил новыми материалами Ю. А. Грачев.
При написании очерков авторы использовали сведения,
сообщенные сотрудниками института и сторонними специалистами, материалы о
промысле в республике отдельных видов животных. Особое внимание
уделено видам, численность и распространение которых в связи с
хозяйственным освоением территории республики существенно изменились,
а также животным, включенным в «Красную книгу» СССР и
Казахстана, i
Указатели названий зверей на русском, казахском и латинском
языках к 1 и 2 частям III тома сводки «Млекопитающие Казахстана»
составили Л. В. Спивакова и В. И. Шубин.
В подготовке рукописи к печати большую помощь оказали
сотрудники лаборатории млекопитающих В. А. Фадеев, Л. В. Спивакова,
Е. А. Нагорнина, Н. П. Бодрова.
5
Семейство КУНЬИ—MUSTELIDAE
Семейство включает весьма разнообразных по строению тела и
образу жизни зверей. Размеры тела колеблются от 11 см (ласка) до 150см
(калан). Туловище, как правило, сильно удлинено, конечности
короткие, стопоходящие или полустопоходящие, пятипалые, в большинстве с
невтяжными когтями. Подошвы кисти и стопы покрыты волосами или
имеют голые подушки, редко целиком голые. У некоторых видов между
пальцами хорошо развиты плавательные перепонки, особенно на задних
конечностях. Голова несколько вытянутая, с заостренной мордой, иногда
уплощенная. Уши у одних видов крупные, заостренные; у других —
небольшие, закругленные; у некоторых видов сильно редуцированные,
слуховые проходы могут замыкаться. Шея укороченная. Длина хвоста
варьирует от очень короткого до длинного. Волосяной покров обычно
густой и шелковистый, реже редкий и щетинистый. Окраска его весьма
различна. Наряду с одноцветно окрашенным встречается очень пестрый,
с ярким пятнистым рисунком. В году бывает 1 или 2 линьки.
Волосяной покров у отдельных северных видов на зиму белеет. Сосков от 1 до
4 пар. Хорошо развиты анальные железы, выделяющие секрет с резким
запахом, который иногда используется в качестве защитного средства,
но чаще для маркировки границ индивидуального участка животного.
Строение и размеры черепа весьма различны в зависимости от
величины и образа жизни животных. У большинства видов череп невелик
по размерам, с укороченным лицевым отделом и большой вздутой
мозговой частью. У крупных форм на черепе хорошо выражены гребни.
Костные слуховые барабаны крупные, но уплощенные. Крылоклино-
видный канал отсутствует. Глазницы, как правило, большие. Зубная
3 1 4 3 2 1
формула: I gzS' ^ Т' ^4—3—2' ^2^1 =34—28. Сокращение числа
нижних резцов до двух, верхних и нижних переднекоренных до двух
и нижних заднекоренных до одного наблюдается лишь у немногих видов.
Хищнические зубы хорошо развиты. Коренные зубы у большинства
видов остробугорчатые, но у некоторых видов в связи с особенностями
питания — тупобугорчатые. Os penis имеется.
Представители семейства формировались, очевидно, главным
образом в Северном полушарии: в Северной Америке и Евразии куньи
известны с нижнего олигоцена, в Африке обнаружены со среднего
плиоцена, а в Южной Америке — только с плейстоцена. Эволюция семейства
сопровождалась широким экологическим разнообразием: появились
6
различные жизненные формы — наземные, полудревесные и скальные,
полуводные и почти водные. Наряду с типичными хищниками некоторые
отличаются всеядностью. Как правило, представители семейства ведут
одиночный образ жизни, но иногда держатся семьями и лишь в виде
исключения образуют небольшие группы. Образ жизни в основном
оседлый. Некоторые виды в холодный период года впадают в зимний
сон. Активны преимущественно ночью и в сумерки. Из органов чувств
лучше всего развиты слух и обоняние. Как правило, в год дают один
помет, в котором бывает от 1 до 10 детенышей и более. У большинства
видов отмечена латентная стадия, продолжительностью от нескольких
дней до 7 месяцев.
Разнообразие адаптации и высокая экологическая пластичность
позволили куньим освоить почти все ландшафты большей части
континентов— от тундры до пустыни и от подножья гор до альпийских
лугов. Нет их в Австралии, на островах южной части Тихого океана
и Мадагаскаре, на большинстве Арктических островов, а также в Вест-
Индии, на Галапагосских и Фолклендских островах.
Практическое значение куньих велико, так как многие из них
принадлежат к ценным пушным промысловым животным и разводятся в
зверосовхозах. Многие представители этого семейства весьма полезны
как истребители вредных грызунов, насекомых и их личинок.
Система семейства окончательно не установлена. В семействе, по-
видимому, 24 рода, в которых 64 вида, из них 8 родов и 18 видов
свойственны фауне СССР, в том числе в Казахстане семейство
представлено 6 родами и 14 видами.
Таблица для определения родов Куньих, встречающихся в Казахстане
1(5). Размеры тела взрослых зверей больше 60 см, масса превышает 3 кг . . 2.
2( 3). Пальцы соединены широкой, лишенной волос плавательной перепонкой,
достигающей на задних лапах когтей. Подошвы совершенно голые. Хвост
мускулистый, широкий в оснозании, суживающийся к концу. Мех густой, плотный.
Окраска спинной стороны однотоннобуроватая, постепенно переходящая в сероватую
на брюхе. Передний верхний предкорениой зуб расположен с внутренней
стороны клыка. Череп сильно приплюснутый. Лицевая длина почти в 2 раза меньше
мозговой Выдры — Lutra.
3( 4). Низ тела черно-бурый, почти черный, спина и бока сероватые, серебристые.
Через глаз к уху идет черная полоса. Хищнический зуб верхней челюсти
значительно меньше последнего верхнего коренного . . . Барсуки — Meles.
4( 3). Низ тела темио-бурый, одного цвета со спиной. От шеи по бокам туловища
проходит светлая полоса. Хищнический зуб верхней челюсти значительно больше
последнего верхнего коренного Росомахи — Gulo.
5( 1). Размеры тела меньше 60 см, масса не превышает 3 кг . . . . 6.
6( 7). Передние две трети головы однотонного цвета. Как правило, имеется горловое
пятно, от чисто-белого до оранжевого цвета. Наружные ушные раковины
крупные, треугольной формы. В верхней челюсти с каждой стороны по 5 коренных
зубов, в нижней по 6 Куницы — Martes.
7( 6). Конец морды или, по крайней мере, верхняя губа белые. В верхней челюсти с
каждой стороны по 4 коренных зуба, в нижней по 5 .... 8.
8( 9). Окраска верхней стороны тела пестрая, в резко очерченных неправильных
светлых пятнах и полосках; брюшная сторона черная; поперек головы (позади глаз)
тянется широкая чисто-белая полоса. На внутренней стороне средней вершины
нижнего хищнического зуба имеется добавочная вершина
Перевязки — Vormela.
9( 1). Окраска верхней стороны туловища без резких пятен и полос. На внутренней
стороне нижнего хищнического зуба нет добавочной вершины ....
Ласки и хорьки — Mustela.
Род ЛАСКИ И ХОРЬКИ —MUSTELA LINNAEUS, 1758
В этот род входят самые мелкие и некоторые среднего размера
представители семейства. Тело очень гибкое, тонкое; конечности уко-
7
роченные, у некоторых хорошо заметны соединительные перепонки
между пальцами. Хвост достигает половины тела. Волосяной покров
довольно короткий. Окраска у большинства видов однотонная или же
резко двухцветная, в последнем случае мех белеет па зиму.
Череп некрупный, относительно удлиненный, укороченный в иосо-
3 13 1
вом отделе. Зубная формула: I -д-, С—, Ру, М-2~=34.
Ископаемые остатки известны с нижнего плиоцена.
Представители рода ведут в основном наземный образ жизни, по
характеру питания — резко выраженные хищники.
Распространены в Северном полушарии, к югу до Северной
Африки, Северной Индии, Малайского архипелага и северной части Южной
Америки. Система рода окончательно не установлена. Можно выделить
13 видов, из них в СССР восемь, а в фауне Казахстана—семь* видов
(один акклиматизирован).
Таблица для определения видов ласок и хорьков, встречающихся в Казахстане
1(11). Нижняя часть тела темная; если же светлая (но не белая), то эта окраска
постепенно переходит в более темный цвет спины; брюхо н спина никогда не
бывают чисто-белыми. Окраска меха в течение всего года более или менее
одинаковая 2.
2( 8). Окраска или сплошь бурая, или с примесью темно-бурого цвета; ноги всегда
бурые. Ширина черепа в области слуховых барабанов равна или больше
расстояния от нижнего края затылочного отверстия до вершины вырезки костного
неба 3.
3(5). Окраска не сплошь одноцветно-бурая; если голова бурая, то поперек ее через
лоб и щеки проходит хорошо заметная светлая полоса. Лобная часть черепа
между надглазничными отростками выпуклая. Слуховые барабаны треугольной
формы 4.
4( 3). Основание хвоста желтоватое, конечная половина — черная; брюхо светлое,
желтоватое; на верхней стороне преобладает коричневато-желтый цвет;
подшерсток светлый. Межглазничное пространство черепа сильно суживается
кзади от надглазничных отростков . Степной хорек — Mustela eversmanni Less.
5( 3). Окраска туловища и головы одноцветная, коричневая или черновато-бурая,
подшерсток темный. Лобная часть черепа между надглазничными отростками
плоская. Слуховые барабаны неправильно-удлиненной формы ... 6.
6(7). Обе губы белые .... Европейская норка — Mustela lutreola L.
7(6). Белая лишь одна нижняя губа
Американская норка — Mustela vison Schreber.
8( 2). Окраска туловища, хвоста и ног более или менее однообразная рыжевато- или
коричневато-желтая. Ширина черепа в области слуховых барабанов меньше
расстояния от нижнего края затылочного отверстия до вершины вырезки костного
неба 9.
9(10). Длина головы и туловища взрослых больше 25 см. Все туловище и хвост
одноцветно рыжевато-желтые; губы и подбородок чисто-белце, причем цвет этот
резко отграничен Колонок — Mustela sibirica Pall.
10( 9). Длина головы и туловища меньше 25 см. Низ тела тускло-желтый, верхняя часть
и хвост коричневато-желтые; губы, подбородок и горло желтоватые, причем этот
цвет постепенно переходит в более темную окраску соседних частей; верх всей
головы темнее спины .... Солонгогг— Mustela altaica Pall.
11 ( 1). Нижняя часть тела чисто-белая или различных оттенков лпмонно-желтого цвета;
верх либо белый (зимой), либо одноцветнокоричневый, различных оттенков
(летом), причем в последнем случае граница между окраской низа и верха очень
резкая 12.
12(13). Хвост резко двухцветный, основная часть его летом коричневая, зимой белая,
конечная половина (или, по крайней мере, треть) всегда черная или почти
черная Горностай — Mustela erminea L.
13(12). Хвост обычно одноцветный: зимой сплошь белый и только иногда самый кончик
темно-бурый, летом же коричневый разных оттенков, иногда с незначительным
потемнением на самом конце или, наоборот, волосы на конце белые (у
пустынных подвидов) Ласка — Mustela nivalis L.
вестей.
8
Обыкновенный хорек — М. putorius L., 1758 — в Казахстане достоверно не из-
Горностай — Mustela erminea Linnaeus, 1758
Синонимы: Putorlus ermineus, Arctogale erminea.
Казахское название: а к к и с.
Местное название: повсеместно — горностай, на Алтае — г о р н о к.
У пушников: горностай б а р а б и н с к и й.
Заметки по систематике. Систематика горностаев
Казахстана до последнего времени изучена слабо. Некоторые авторы (Огнев,
1935; Слудский, 1953; Морозова-Турова, 1961; Строганов, 1962) из-за
недостатка имеющегося в их распоряжении материала не указывали
число подвидов в целом для Казахстана. Г. А. Новиков (1956),
называя подвиды, дает границы их распространения приблизительно. В
работах этих авторов для Казахстана отмечаются следующие подвиды
горностаев: Mustela erminea aestiva Kerr., 1792 — среднерусский;
M. е. lobolica Ognev, 1923 —тобольский; М. е. lymani Hollister, 1912 —
алтайский, М. е. ferghanae Thomas, 1895 — ферганский; М. е. shnitnikovi
Ognev, 1935—семиреченский.
Изучая горностая из разных районов республики и некоторых
прилегающих территорий, мы пришли к выводу, что описанный С. И.
Огневым (1935) подвид М. е. shnitnikovi не реален (Лобачев, 1970).
Территория Казахстана в основном заселена двумя хорошо различимыми
подвидами горностаев — М. е. tobolica и М. е. ferghanae. Однако на
правобережье р. Урал, возможно, обитает М. е. aestiva, а в горы
Южного Алтая (территория Восточного Казахстана) проникает М. е.
lymani. Основной ареал первого — европейская часть СССР; второго —
Алтай и Саяны.
Приводим краткую характеристику М. е. tobolica и М. е. ferghanae.
1. М. е. tobolica. Размеры тела крупные (табл. 1). Масса самцов
(п=16) от 230 до 367 г (М277), самок (п = 6) — от 102 до 186 г
(М 149). Волосяной покров пышный, густой, шелковистый. Имеет
наиболее ценный мех. От М. е. ferghanae отличается массивным
черепом, широко расставленными скуловыми дугами (табл. 2).
Зверек этого подвида населяет в основном Западный, Северный,
Восточный и Центральный Казахстан, а также Алакольскую котловину.
2. М. е. ferghanae. Мелкий горностай (см. табл. 1). Масса самцов
(п=22) от 118 до 201 г( М153), самок (п= 12) —от 74 до 107 г
(М80.3). В Казахстане распространен в Джунгарском Алатау, Тянь-
Шане, от степного пояса до альпийского включительно.
Описание зверька. Зверек имеет тонкое, примерно
одинаковой толщины по всей длине, тело. Шея укороченная и относительно
толстая. Уши широко закругленные, имеют двойной наружный край,
незначительно приподнимаются над теменем. Конечности короткие; на
всех лапах по 5 пальцев; между пальцами имеются покрытые
волосками перепонки; подошва лап, за исключением мозолистых бугорков,
также покрыта волосами. Хвост около трети длины тела (рис. 1). Мех
короткий, гладкий, довольно равномерный по всему телу.
Летняя окраска боков, спинки, огузка, верха головы горностая
коричневого цвета различной интенсивности. По шкале G. Ridgway (1912)
мы выделили четыре оттенка этого цвета; причем у зверьков, добытых
как в горах, так и на равнине Казахстана, имелись все четыре оттенка.
Разница заключалась в том, что среди горностаев из Джунгарского
Алатау, Алакольской котловины, Алтая и Урала преобладали более
темные, а из Западного Тянь-Шаня, Тенгиз-Кургальджинской впадины,
Северного Казахстана—относительно светлые особи. Оттенок летнего
меха, по-видимому,— признак возрастной и индивидуальной изменчи-
9
a
=r
a
vo
a
се
О
Я
О.
о
и
ев
Ч
О
о.
<и
S
о
о.
в
се
апае
ergh
ч-,
CD
5
Пса
о
<ь
о
си
•
5
S
Самк
3
S3*
S
се
и
мки
се
и
Самцы
я
ч
CD
о.
и
размер
кол-
едн.
о.
и
о.
S
О.
кол-
я
ч
размер
*Ч
9
5
а>
о.
и
змер
се
о.
кол-
ромеры
С
КС.
се
Я
Я
S
S
О
а
и
се
S
Я
S
S
о
а
и
се
S
Я
S
S
О
а
и
a
се
S
S
S
о
а
<м
ь.
о
СП
со
5,5
со
ID
00
СО
Tier)
СО
Tf
t»
СП
со
00
Tf
Tiro
Tier)
ю
Tf
о
Tf
, ,
Tf
00
•st-
00
ю
о
ю
Tf
СП
альная
илобаз
онд
м
Длина
СО
ю
со
1^
4,0
1—1
ID
О
о
см
00
^-
см
о
00
го
Tf
CM
о
см
г^
см
см
8,6
~
Tf
Г^
СМ
СО
СО
см
о
см
СП
СП
сти
ицевой ча
•*
ю
см
ю
СО
CN
4,0
СМ
ю
t^
00
см
о
^-
со
со
г^
см
го
Tier)
00
см
о
Ч-*
го
6,3
см
см
Tf
г^
Ч-*
СП
о
го
t»
00
см
СП
СП
асти
овой ч
мозг
ю
00
ю
СП
7,7
ю
г^
Г)
ю
см
*~'
со
гп
Tf
Tf
о
ГП
1—1
Г)
J—I
~~
9,3
го
Tf
ГП
см
о
Tf
t»
о
00
СП
ичная
жглазн
S
га
Ширин
Tf
1^
ю
00
6,6
,—'
СО
СП
о
см
го
см
см
ю
00
г^
Tf
СП
о
см
,_
(М
см
9,2
~
СМ
Tf
г^
го
см
СО
ю
см
СО
см
СО
СП
R
стоидн
га
S
—
г^
1--
г^
СО
ГО
СО
о
СП
—
ГП
*~'
00
г^
m
Tf
ю
гп
ю
ГП
1—1
8,0
ГО
-ф
m
Г")
00
см
о
СП
СП
СП
ами
д клык
га
я
00
го
t»
Tf
3,3
1—1
ID
о
r^
t»
00
*~'
о
m
CD
Tf
t»
CO
1—1
Ю
00
1—1
5,5
1—1
ГО
Tf
Ю
m
CO
CM
Г0
t»
СП
СП
га
ю
дого не
вер
н
Длина
см
СП
о
ГП
см
8,0
1—1
ю
г^
го
см
t»
ю
см
о
„
см
Tf
т*
го
ГО
см
СП
ю
см
1,2
см
Tf
Tf
со
г^
см
см
30,
~-
25
СП
я ширина
га
Скулов
о
го
го
ю
00
1—1
СГ>
00
ю
го
t»
*~'
го
Tf
СГ>
Tf
о
СГ>
1—1
Tf
t»
*~'
4,0
*~'
ю
Tf
ю
00
,-^
t»
20,
СГ>
16
СП
барабандых
области
репа в
В"
го го
со см
о см
Tf СО
СП t-
^-
со го
1-^ ,—
Tf Ю
00 00
Tf t-
Tf
1-ГО см
сг> го
Tf Tf
ГО Tf
Tf Ю
*~'
о см
ю t-
*~'
ю го
ГО тс
,_—
со го
-* го
О СП
ю t».
^^
о го
со о
см
о ю
Tf Ю
00 ГО
СП t--
:ового отверстия
ового отдела
я °
л я
Высота
каме
Ширин
Высота
о
»—
»-"
о
in
о
см
6,0
ю
Tf
го
см
о
IO
ю
см
о
m
Г)
см
со
го
5,0
см
см
о
гп
Tf
см
<->
05,
см
1^
см
о
со
см
о
293
о
о
ГО
СП
BITS
Длина
о
гп
ю
о
со
г^
5,0
ю
ю
Tf
г^
г^
о
^^
СП
о
го
со
го
со
о
т
t-
о
^^
СП
1,0
см
см
„
т
СП
о
115
о
'92
СП
со
се
вое
X
1^
Г")
го
О
со
со
26,0
■л
г^
<-п
Tf
о
ю
Tf
о
со
го
см
го
о
1^
со
о
СП
го
2,0
со
СП
„
1^
Tf
<->
61,
о
37,
00
Tf
ей ступни
адн
со
Tf
О
гп
3,0
—*
ю
Tf
Г^
О
го
см
<->
ю
<-п
со
00
г^
о
СП
1—1
5,0
*~'
го
со
о
см
<->
24,
<->
17,
ю
см
га
X
•>>
Рис. 1. Горностай в летнем и зимнем меху. Рис. А. Н. Комарова
Рис. 2. Горностай. Фото Б. С. Юдина
вости окраски зверька. Брюшко, шея и горло до верхней губы белые
(рис. 2). Основная часть нижней поверхности хвоста также белая.
Зимняя окраска зверька, как правило, чисто-белая, кроме дисталь-
ной половины хвоста. Для некоторых горностаев характерен лимонный
оттенок, особенно задней части тела. Однако, по нашим наблюдениям,
интенсивность последнего зачастую зависит не только от возраста
зверька (с возрастом этот цвет становится более ярким), но и от мочи,
которая попадает на заднюю часть тела. Зимой 1965 г. был пойман
самец, почти не имевший этого оттенка. Его окольцевали и выпустили.
Таблица 2'
Средние индексы промеров черепов горностаев, %
Подвид
М. е. tobollca
М. е. ferghanae
Пол
Самцы
Самки
Самцы
Самки
Отношение к кондилобазальной длине
ширины
над
клыками
21,3
21,7
20,4
18,8
скуловой
ширины
56,8
53,7
53,8
51,5
мастоид-
ной
ширины
48,4
48,0
47,5
46,6
ВЫСОТЫ
черепа в
области
барабанных
камер
37,8
37,1
35,7
34,9
мозговой
длины
65,3
65.8
65,3
67,8
После нескольких отловов мех хищника, особенно на задней половине
тела, был ярко-лимонного цвета; при отловах зверек пугался и
мочился; под действием мочи, а также выделений прианальных желез
изменилась окраска волосяного покрова.
Самцы значительно крупнее самок. Существенных различий в
массе зверьков по сезонам не наблюдается.
Череп горностая узкий, вытянутый, стреловидный гребень появля-
12
ется рано, но достигает небольших размеров; у самок выражен очень
слабо (рис. 3). Возрастные изменения на черепе горностая хорошо
прослеживаются в течение первого года жизни. У молодых горностаев
ширина мозговой капсулы больше мастоидной ширины черепа и близка
к скуловой. Подглазничные отверстия удлиненные, узкие, а не округлые
лли треугольные, как у взрослых. До шестимесячного возраста на че-
Рис. 3. Череп горностая (по Новикову, 1956)
репе хорошо заметны швы. Зубы молодых горностаев остробугорчатые,
без следов стертости; молочные клыки меняются на постоянные в
возрасте 1,5—2 месяцев. В июне можно еще встретить зверьков, у которых
наряду с отросшими постоянными клыками сохранились и молочные.
Межглазничная ширина черепа меньше заглазничной. Сагитальный
гребень совершенно не выражен. К середине октября первого года
жизни зверьки не достигают еще размеров взрослых. Индивидуальная
изменчивость горностаев значительна. Промеры черепов взрослых
зверьков из одного и того же места сильно отличаются, особенно по кондило-
базальной длине (до 7 мм), длине лицевой и мозговой части черепа (до
5,5 мм), скуловой ширине (до 5 мм), высоте черепа в области
барабанных камер (до 4 мм). Разница в длине тела достигает 60 мм (21%).
13
Из морфологических особенностей можно отметить, что в
зависимости от размеров основных жертв в процессе эволюции изменялись и
размеры тела хищника. Горностай, живущий в горах, питается в
основном мелкими грызунами — обитателями каменистых биотопов, поэтому
он значительно мельче своего равнинного собрата и отличается более
уплощенным черепом. Так, если у самки ферганского горностая
отношение высоты носового отдела черепа к кондилобазальной длине
равно 3, а у самца — 2,9, то у тобольского горностая — соответственно
2,8 и 2,7. Более уплощенный череп позволяет ферганскому горностаю
проникать в поисках добычи в мелкие трещины и пустоты среди
камней. Тобольский горностай, обитающий в основном на равнинах, имеет
более крупные размеры тела, позволяющие легко справляться с таким
грызуном, как водяная крыса, и в то же время не препятствующие
свободному проникновению в убежище своей жертвы.
Диплоидное число хромосом у горностая 42 (Соколов, 1979).
Линька. Горностай линяет весной и осенью. Самый ранний срок
добычи зверька с признаками весенней линьки — 25 марта. Этот хищник
был пойман в 1964 г. на высоте 2500 м* в Заилийском Алатау. Он имел
еще зимний волосяной покров, но довольно тусклый, с признаками
сваленности на тех участках шкурки, которые летом имеют коричневую
окраску. Мездра на этих участках была с легкой синевой. Самец,
добытый 31 марта 1968 г. на высоте 2100 м, имел частично летний наряд. На
боках у него сквозь зимнюю шерсть пробивались летние волосы.
Другой самец, добытый 18 апреля 1968 г. там же, был в зимнем наряде без
признаков линьки. У самца, добытого 12 апреля 1964 г. в ущ. Каскелен
(Заилийский Алатау) на высоте 2400 м, сквозь зимнюю шерсть по
всей спине, огузку и на боках пробивались летние волосы. У
беременной самки, пойманной 19 апреля 1973 г. в окрестностях Большого Алма-
тинского озера, на спине и наружных сторонах передних и задних
лапок зимний волос уже полностью сменился летним, а на боках он только
пробивался. Три самца, отловленные 3, 5 и 16 мая 1968 г. в ущ. Тургень
на высоте 2000—2500 м, имели летний наряд. Таким образом, в
Заилийском Алатау у горностая весенняя линька проходит с конца
марта до конца апреля. У зверьков одного пола и возраста, живущих в
одних и тех же местах, она может проходить неодновременно.
Осенняя линька происходит с конца сентября до конца октября, но
у некоторых зверьков она заканчивается очень быстро. Так, 1 октября
1969 г. в ущ. Иссык (Заилийский Алатау, 1600 м) в живоловушку попал
самец, у которого линька только начиналась. Спустя 8 дней его мех стал
чисто-белым, без летних волос. Другой самец, добытый 29 сентября в
Заилийском Алатау на высоте 2050 м, имел меховой покров, состоящий
из летних и зимних подрастающих волос. Летний волос преобладал на
лбу и вдоль хребта. Зверек примерно с такой же линькой был отловлен
9 октября в верховьях р. Капал (Джунгарский Алатау). А. К. Федосен-
ко (устн. сообщ.) наблюдал 11 октября близ Большого Алматинского
озера горностая уже в зимнем наряде. Все зверьки, добытые в
Заилийском и Джунгарском Алатау в ноябре, имели зимний мех.
По А. А. Слудскому (1939, 1953), горностаи, добытые с 1 по 15
октября 1937 г. в Катон-Карагайском районе Восточно-Казахстанской
области, имели летнюю окраску, а мездра у зверьков, отловленных с
15 октября, оказалась сильно утолщенной. Старый самец, пойманный
26 октября, был уже почти белый, темные волосы остались лишь по
* Здесь и далее высота дана в метрах над уровнем моря.
14
хребту; зверек этого же возраста, добытый 30 октября, имел абсолютно
белоснежную окраску. В Северо-Казахстанской области 2 горностая,
добытые 6 ноября, уже перелиняли. В Целиноградской (бывш.
Акмолинская) области горностаи, отловленные 3 ноября, имели синеву на
мездре и по всей шкуре: ость еще «не дошла», а пуха было мало. На
побелевших боках просматривались темные летние волосы. На хребте
сохранилась бурая полоска. Добытый здесь же 1 ноября старый самец
находился в стадии линьки. Даже зверьки, пойманные 13 ноября, имели
еще признаки осенней линьки. В северных и центральных областях
Казахстана осенняя линька у этого хищника заканчивается к 15—.
20 ноября.
Зимой зверьков с остатками летнего меха мы не встречали, хотя
Б. А. Кузнецов (1948) упоминает о таких в Киргизии.
Волосяной покров у ферганского горностая зимой значительно
гуще и выше, чем летом. Если зимой на 1 см2 на огузке волос всех
категорий было насчитано в среднем 13 035, то летом — только 9056. На
зимних шкурках (10 экз.) высота направляющих волос равна 18,3,
остевых— 14,3 и пуховых — 10,2 мм; летом (п = 5) — соответственно 11,6,
10,5 и 6 мм. Меховой покров горностаев с Джунгарского Алатау и
Северного Тянь-Шаня реже, чем у зверьков из Подмосковья и Колымы
(Петров, 1954; Павлова, 1959). Это можно объяснить тем, что сезонная
и суточная амплитуда колебания температуры воздуха в горах
вообще, а в каменистых осыпях особенно, значительно меньше, чем в других
местах обитания этого хищника.
У молодых горностаев в возрасте 2—3 месяцев, вместе со сменой
молочных зубов на постоянные, сквозь ювенильный покров начинают
пробиваться направляющие и остевые волосы летнего наряда, осенью
этот наряд, как и у взрослых зверьков, полностью меняется на зимний.
Полевые признаки. Мелкий зверек с вытянутым телом,
которого зимой легко можно спутать с лаской, а летом— с солонгоем, но в
отличие от них он имеет черный конец хвоста.
Ареал и факторы, его определяющие. Горностаю
свойственны голарктическое распространение и приуроченность в основном к
увлажненным ландшафтам. Его ареал охватывает значительную часть
Европы, Азии и Северной Америки. В СССР этот хищник всюду
достигает северных побережий материка, встречается и на некоторых
островах. На юге СССР горностай встречается вплоть до северных берегов
Черного, Каспийского и Аральского морей. В Крыму зверек
отсутствует; на Кавказе встречается спорадически, в Закавказье не проникает.
Через Казахстан граница уходит за пределы Советского Союза и
появляется вновь в бассейне Среднего Амура. Далее опускается к югу в
Приморском крае, огибает Сихотэ-Алинь и выходит к морю.
Встречается на островах Сахалин, Карагинском, Шантарских и Курильских, на
Камчатке.
Распространение и численность в Казахстане.
Горностай населяет практически всю северную часть Казахстана, а
также горы юга и юго-востока республики, но население вида на
обитаемой территории распределено весьма неравномерно (рис. 4).
Южная граница распространения горностая в Казахстане проходит
от Каспийского моря (в районе дельты р. Эмбы) до северного берега
Аральского моря и через низовье р. Сырдарьи — в районе Кзыл-Орды
(Варшавский, Шилов, 1955) —выходит к границе гор Улутау, далее по
центральной части Казахского нагорья, южнее Кызылрая (Афанасьев,
I960) к окрестностям Аягуза, затем к Алакольской котловине и уходит
15
Рис. 4. Распространение горностая в Казахстане. Ландшафты: I — широколиственные леса, // — горные хвойные леса, /// — лесостепи, IV — типич
пые степи, V — полупустыни, VI—пустыни, VII — предгорные и горные степи. На остальных картах ландшафты те же
па юго-запад вдоль подножья Джупгарского Алатау, Северного п
Западного Тянь-Шаня.
Наиболее высокая численность горностая отмечалась в Северном
Казахстане, где в 30-х годах он был основным объектом пушного
промысла, его шкурки составляли больше половины (в некоторые годы до
74%) всех заготовляемых в республике шкурок этого вида. Особенно
много горностая добывалось в Мамлютском районе и в окрестностях
Петропавловска.
В эти же годы максимальные заготовки отмечались и в Западном
Казахстане, где достигали 10 тыс. шкурок. Основными районами
добычи горностая были пойма Урала, прибрежные участки
Камыш-Самарских озер, центральная часть Актюбинской области, где только в одном
Иргнзском районе в 30-х годах заготавливали до 6 тыс. шкурок. В
настоящее время численность зверька там невысокая. Так, в течение
летних сезонов 1970 и 1971 гг. И. Г. Шубиным (устн. сообщ.) при отлове
водяных крыс в окрестностях г. Актюбинска было поймано лишь 18 гор
ностаев.
В Центральном Казахстане горностай встречается, за
исключением Северного Прибалхашья, повсеместно, по везде редок. В годы его
максимальной добычи заготовки не превышают 500 шкурок. За 4
летних сезона (1953, 1954, 1958 и 1959 гг.) при отлове пищух по сырым
зарослям кустарников близ железнодорожной ст. Босага в
Карагандинской области был добыт только 1 горностай, а ласок — около полусотни
(И. Г. Шубин).
На всей территории Восточного Казахстана горностай имеет
промысловое значение: наибольшее количество шкурок (по 1,5—3 тыс. шт.)
в 50-х годах заготавливали в Катон-Карагайском районе и в Алаколь-
ской котловине. В настоящее время добыча горностая сократилась,
хотя численность его местами высокая.
Горностай в горах юга и юго-востока Казахстана — обычный зверь
(на 1000 га приходится 3—9 особей). Численность его здесь более
стабильная, по сравнению с северной частью республики. В то же время
заготовки этого хищника в данном районе незначительные.
Места обитания горностая отличаются значительным
разнообразием. Этого хищника можно встретить как в тугайных зарослях,
так и в горах на высоте, превышающей 3500 м. Характерно тяготение
его при выборе места обитания, при прочих условиях, к увлажненным
участкам. Плотность населения горностая в различных биотопах
находится в прямой зависимости от кормовых и защитных факторов,, а
также от присутствия врагов и конкурентов.
В Северном Казахстане горностай обитает в пойменных лугах с
зарослями ивняка по долинам рек, в березовых колках и па их
опушках, в болотистых березняках, на кочкарных болотах и в тростниковых
зарослях у степных озер (рис. 5). Он встречается также в балках и
оврагах, заросших кустарником. Плотность населения горностая в этом
регионе в феврале 1974 г. оказалась невысокой: на маршруте длиной
30 км встречено 6 следов (В. А. Борисенко).
В Западном Казахстане горностай обычен между Волгой и Уралом,
на юге распространен до Каспийского моря, но в Волжско-Уральских
песках редок (Кузнецов, 1948). Основными местами обитания этого
кищника в Западном Казахстане являются кустарниковые и
тростниковые заросли, а также пойменные леса. Крайне редко горностай
встречается в низовьях р. Сырдарьи. С. П. Наумовым добыт 1 зверек в
районе Кзыл-Орды (Кузнецов, 1948).
Места обитания горностая в Центральном Казахстане приурочены к
2—68 I7
'$>*.
Ряс. 5. Местообитание горностая и ласки. Ленточные боры в Павлодарской области.
Фото В. Н. Мизина
сосновым борам, колкам, тростниковым и кустарниковым зарослям по
берегам озер и рек. 3 Казахском мелкоооночнике он, i-.pjMe того,
иногда встречается среди камней на открытых пологих склонах гор.
На Южном Алтае горностая можно встретить повсеместно, но
чаще в пойменных лесах бассейна Иртыша и реже в тайге. Хищник
нередок также в Алакольской и Зайсанской (б дельте Черного Иртыша)
котловинах, на Сауре п Тарбагатас. Типичные места обитания зверька
в этом районе — кочкарниковые болота, древесные, кустарниковые и
тростниковые заросли по берегам рек и озер, в горах — каменистые
россыпи. В Алакольской котловине в 50-х годах в течение ряда лет в
зимнее время на 10 км маршрута приходилось в среднем 7,5
пересечений его следов (Хусаинов, 1962а,б).
Типичные биотопы горностая в Северном Тянь-Шане и Джупгэр-
ском Алатау — плодовые леса, расположенные на высоте от 1000 до
1700 м, из дикой яблони, абрикоса, боярышника и барбариса и
подлеском из шиповника, малины и спиреи и, как правило, с хорошим
травостоем. Обилие плодов привлекает сюда мышевидных грызунов, а они,
в свою очередь,— горностая. Скалы и осыпи в этих местах редки, В
Северном Тянь-Шане (Заилийский Алатау) в ноябре—декабре 1966 г. на
10 км маршрута был учтен один зверек. На северном склоне Джун-
гарского Алатау численность горностая осенью 1971 г. оказалась равной
12 экз. на 10 км маршрута.
Для обитания горностая весьма характерны ельники в поясе гор
от 1400 до 2800 м, приуроченные в основном к северным и
северо-восточным склонам. Подлесок в них состоит из рябины, ивы, жимолости,
и осины, последняя часто образует сплошные насаждения. В еловых
лесах Джунгарского Алатау встречается сибирская пихта, на тех
участках, где лес более редкий, развит хороший травостой. Выходы скал и
осыпи, как правило, задернованы пли покрыты мхом, слой которого
местами достигает 25—30 см. В ельниках много валежника; вместе с
18
Рис. 6. Местообитание горностая. 30 июля 1973 г. Долина р. Тексс, Терсксй-Алатау.
Фото 10. С. Лобачева
задернованными осыпями он служит убежищем для мышевидных
грызунов и мелких куньих (рис. 6). В Заилийском Алатау плотность
населения горностая в ельниках на 10 км2 составила осенью 1966 г. 2.8 экз.,
осенью 1973 г. —4,8, а весной 1972 г. в Джунгарском Алатау —9,5 экз.
Охотно селится горностай в зарослях арчи по каменистым осыпям на
высоте 2400—2800 м. Чем сильнее бывают задернованы осыпи, тем
больше здесь мышевидных грызунов, а следовательно, и горностая.
В Заилийском Алатау в ноябре—декабре 1966 г. на 10 км2 приходилось
в среднем по 2,4 экз. этого хищника.
К редко посещаемым горностаем биотопам принадлежат
открытые пространства по южным склонам субальпийского и альпийского
поясов (от 2000 м над ур. м. и выше). В Заилийском Алатау в марте и
апреле 1965 г. в таких биотопах на 10 км маршрута приходилось в
среднем 0,08 экз. горностая.
Характер пребывания. В Казахстане каких-либо миграций
у горностая не отмечено. Здесь он обычно придерживается
определенных участков, которые по мере снижения на них численности жертв —
мышевидных грызунов — периодически меняет, иногда перемещаясь до
2 км. В малокормные годы в ряде местностей наблюдаются кочевки в
пределах значительных площадей. Так, в Лапландском заповеднике
один горностай кочевал по площади 25 км2 (Насимович, 1948). В
Западной Сибири в 1928 г. были отмечены перемещения горностая,
связанные с массовым размножением водяной полевки и особенностями их
распределения по площади (Зверев, 1931).
Питание и способы утоления жажды. Наиболее полно
питание горностая изучено в горах Северного Тянь-Шаня и Джунгар-
ского Алатау.
Основной корм горностая в Заилийском Алатау (табл.3) —
серебристая и тянь-шаньская полевки (от 13 до 37,5% встреч в
исследованных материалах) и красная пищуха (7,3—20%). Зверьки первых 2 ви-
19
дов играют существенную роль в питании этого хищника во все сезоны
года и в угодьях па различных высотах.
Остатки красной пищухи в пищеварительном тракте и
экскрементах горностая встречались особенно часто (20%) иа высоте от 2400 до
2800 м, где ее много.
Таблица 3
Питание горностая в Заилийском Алатау в 1963—1968 гг., % встреч в исследованном
материале
Корм
Красная пищуха
Лесная мышь
Лесная соня
Узкочерепная полевка
Серебристая полевка
Тянь-шаньская полевка
Обыкновенная полевка
Ближе не опр.
Мелкие птицы, ближе не опр.
Пресмыкающиеся
Насекомые
1 Ок- 1
Апрель -\ Тябрь— [Январь—
сентябрь ' апрель февраль,
1300- 1 1200—. 2Ю0-
26J0 м i 2600 м 2300 м
П--.68*
■ 7,3
1,4
14,?
1,5
23,5
14,7
1,4
32,3
23,5
4,4
2,8
Июнь —
август,
2400—
2ЭД0 м
Ноябрь—
апрель,
12J0-
2600 м
п-69* ln-137** | 0 = 20**1 п = 16**
8,7
11,5
2,9
8,7
14,5
13,0
2,9
56,5
8,7
4,3
5,8
18,2
1,4
17,5
18,9
47,4
8,0
20,0
15,0
15,0
60,0
40,0
Ю,0
15,0
18,7
31,2
18,7
6,2
37,5
25,0
56,2
12,5
12,5
12,5
Примечание. * Исследовались экскременты; ** исследовался
желудочно-кишечный тракт.
Лесная мышь в летнем питании (хищника играет незначительную роль,
но зимой в ельниках и плодовых лесах ей принадлежит ведущее место.
Узкочерепная и обыкновенная полевки имеют в зимнее время
небольшое значение в питании зверьков (1,4—8,7%), так как горностай
обычно охотится в каменистых биотопах. Летом он в заметном количестве
(40%) поедает мелких воробьиных птиц, что связано с появлением в
это время года нелетных птенцов и более высокой по сравнению с зимой
численностью птиц в горах.
Регулярно, но в незначительном количестве поедаются горностаем
в горах пресмыкающиеся и насекомые. Растительных кормов в
исследованных желудках и экскрементах этого хищника из Джунгарского
Алатау и Северного Тянь-Шаня мы не обнаружили, хотя Г. И. Ишунин
(1964) указывает на поедание им на юге Узбекистана плодов
боярышника, унаби и других растений. В Киргизии при просмотре 12 желудков
зверьков, добытых зимой в бассейне Сусамыра, в одном также
обнаружили «растительную массу» (Айзин, Шукуров, 1969).
Иногда горностай поедает падаль. У трупа собаки в ущ. Талгар
(Заилийский Алатау) в феврале 1965 г. мы постоянно встречали его
свежие следы. Около Большого Алматинского озера был отмечен
случай нападения одного горностая на другого, попавшего в капкан. У
последнего на голове были видны следы клыков, а также обсосанные
волосы в местах прокусов. Напавший горностай, очевидно, слизывал
кровь своей жертвы, вытекающую из ранок.
Характеризуя кормовую базу в горах, следует отметить, что
мышевидные грызуны составляют основу его питания. В Джунгарском
Алатау и Северном Тянь-Шане кормовая база этого хищника более ста-
20
бильна, чем на равнине, поскольку в горах численность мышевидных
грызунов по годам изменяется мало (Федосенко, 1964). Так, с 1961 -по
1971 г. плотность их населения в Заилийском Алатау изменялась не
больше чем в 3,6 раза — от 9,6% их попадания в ловушки в год
наиболее низкой численности мышевидных (1967 г.) до 35% в год их
наиболее высокой численности (1970 г.) при среднем многолетнем показателе,
равном 16%. Но по высотным поясам плотность населения
мышевидных грызунов резко меняется. С увеличением высоты местности
количество зверьков на единицу площади все более снижается. Например,
в ущ. Малый Баскан в Джунгарском Алатау 20 июля 1964 г. на
высоте около 1400 м попадаемость мелких грызунов в ловушки составила
22%, а на высоте около 2400 м—только 4%.
В районах, где акклиматизирована ондатра, горностай стал ее
врагом. По данным А. Хусаинова (1962), при исследовании желудков и
экскрементов горностаев из Алакольской котловины (508 данных^ '--■••-
татки ондатры были встречены в 10,7%, а водяной крысы — в 3,2% всех
данных (млекопитающие в целом — 74,9, птицы — 2, рыбы — 3,9%).
В 25,1% исследованных желудков А. Хусаинов обнаружил
полупереваренную кровь. В Центральном Казахстане (горы Кошубай) летом
1968 г., когда мышевидных грызунов было мало, в питании горностая
преобладали саранчовые, численность которых была очень высокая
(В. И. Капитонов).
В лесостепи Новосибирской области в годы массового размножения
водяных крыс последние зимой встречались в 54—76% исследованных
желудков горностая. Второе место занимали мелкие мышевидные
грызуны (24—41%). В 4 случаях найдены остатки яиц. У задавленных
ласок горностай выедал только мозг (Слудский, 1953).
Горностай во все сезоны года, как правило, бывает хорошо
упитанным, особенно молодые особи в возрасте до 5 месяцев. Жировые
отложения имеются у них как под кожей, в области лопаток п паха, так и
в брюшной полости, покруг почек. Упитанность самок в период
выкармливания детенышей несколько снижается, и подкожного жира у них,
как правило, не бывает.
При содержании в неволе горностай растительные корма (свежие и
сухие яблоки, вишню, абрикосы и др.) не поедал. Зверек охотно ел
мышевидных грызунов, предпочитая обыкновенных полевок лесной мыши,
причем умерщвлял тех и других укусом в область затылка. Убивал
обычно больше грызунов, чем мог съесть; жертву часто оставлял на
месте, но иногда прятал под каким-либо навесом. Поедал также мясо
сайгака, рыбу. Самец массой 180 г за одни сутки съедал в среднем
50 г животного корма (277 г на 1 кц живой массы).
Жажду горностай утоляет за счет влаги, содержащейся в тканях
съеденных мышевидных грызунов. Нам ни разу не удалось заметить,
чтобы зверек при питании мелкими грызунами пил воду, хотя молоко
лакал охотно. При кормлении одним говяжьим мясом обычно пьет
воду.
Все органы чувств у горностая развиты хорошо, но на охоте он
пользуется в основном слухом и обонянием, хотя движущиеся
предметы видит хорошо.
Интересные наблюдения, связанные с пищевым поведением
горностая, сообщила нам Э. Р. Орловская. В окрестностях Большого Алма-
тинского озера в начале августа 1972 г. около 10 ч была замечена
убегающая пищуха, за которой гнался горностай. Она скрылась под
камнем, туда же забежал и хищник. Под камнем пищуха громко запищала,
выскочила наружу и опять бросилась бежать, но примерно через 5 м
2.1
была настигнута и схвачена горностаем в области шеи. От
подбежавших с криком ребят горностай скрылся в камнях. Питуха осталась
лежать без признаков жизни, хотя при осмотре никаких ран на ней
обнаружено не было. Через несколько минут пищуха «пришла в себя» и
скрылась среди камней. Горностай, вероятно, приводит жертву, если
она крупнее его, в шоковое состояние, а затем уже загрызает.
А. Ф. Ковшарь наблюдал однажды в заповеднике Аксу-Джабаглы,
как этот хищник в середине июля 1962 г. нашел гнездо
горихвостки-чернушки, которое только что покинули птицы. Зверек, обследовав гнездо,
побежал по следу одного из птенцов, нашел его, умертвил, спрятал под
камень, затем направился по следу второго, также нашел его, умертвил
и убежал с ним в сторону, откуда появился, и больше не возвращался.
Известны случаи нападения горностая на подлетка сороки (Дементьев,
Тюрин, 1954).
Постоянные жилища и временные убежища.
Убежища горностая в Казахстане найти нам не удалось, хотя в трех местах
ущ. Малый Баскан (Джунгарскпй Алатау) в зоне ельников в июле
1964 г. были отловлены самки с молодняком. Места добычи этих
выводков располагались в 5—20 м от воды. Одно из них находилось на
небольшой замшелой скале, заросшей кустами. В скале имелось много
расщелин, в одной из которых капканом отловлены кормящаяся самка
и 3 детеныша. Убежище второго выводка располагалось в молодом
березовом лесу, на поляне с небольшой каменистой россыпью, на краю
которой был полусгнивший еловый пень. Здесь в камнях также
отловлено 3 молодых п 1 взрослая самка. Третий выводок — 4 молодых
зверька—добыт на довольно крутом склоне восточной экспозиции с
ивняками, к которым сверху подходила каменистая россыпь, а ниже —
речка. Заросли ивняка тянулись на 100—150 м вдоль речки. Ширина
этой полосы составляла 10—20 м. В корнях одной из ив и был отловлен
выводок.
За время многочисленных троплений следов горностая мы не
встречали часто посещаемых им лазов. Вероятно, зимой хищник пользуется
многими временными убежищами, а постоянные имеет лишь в период
выкармливания детенышей.
По литературным данным, горностай на период появления и
выкармливания молодняка поселяется в норах водяных полевок, кротов, в
дуплах, часто под кучами хвороста и в нагромождениях камней.
Гнездовая камера выстилается шерстью мышевидных грызунов и перьями
птиц (Юргенсон, 1932, 1967; Асписов, Попов, 1940; Насимович, 1948;
Лаптев, 1958; Абеленцев, 1968).
В неволе горностай устраивэег яз сухой травы шарообразное
гнездо. Для этого зверек делает в подстилке ямку, ложится в нее,
свернувшись кольцом, а затем зубами подтягивает себе на спину травинки,
оставляя лишь отверстие для головы. При тревоге, а спит он очень чутко,
сразу просовывает в эту отдушину голову и осматривается. В вольере
горностай постоянно пользуется одним таким убежищем, а если его
разрушить, строит новое.
Суточный образ жизни по сезонам. В Заилийском и
Джунгарском Алатау, судя по встречам, в светлое время суток период
наибольшей активности зверьков приходится на 10—16 ч. Так, из 42
зверьков до 10 ч было встречено 19%, с 10 до 12 ч —23,8, с 12 до 16 ч —
33,3, с 16 до 19 ч — 9,6 и после 19 ч — 14,3%. В сезонном же аспекте они
наиболее активны в марте (33% встреч). Активность горностая сильно
зависит от погоды. В пасмурные дни, особенно со снегопадами, она
повышается, в морозные понижается.
22
Следы самок горностая зимой встречаются очень редко. При
проведении учета в горах Заилпйского п Джунгарского Алатау на
маршрутах один след самки приходился приблизительно на 10 следов самцов.
Среди отловленных зверьков в этот период года самцы также
составляли большинство (87,1%). что связано с их большей активностью на
поверхности снежного покрова. Самки же ведут в основном подснежный
п, очевидно, малоактивный образ жизни. В ноябре—декабре 1973 г.,
когда высота снежного покрова еще не превышала 5 — 10 см, при
отлове горностаев жпволовкамп и капканами в ущ. Тургень (Заилийский
Алатау) в ельниках на высоте 1900—2500 м было поймано 14 зверьков;
все они оказались самцами. Со второй половины февраля попадание
самок в ловуш.чн увеличивается. Так, при отлове горностаев в Джунгар-
ском Алатау на высоте 1800—2200 м с 15 февраля по 15 марта 1972 г. из
22 добытых зверьков 5 оказались самки.
Размножение, рост и развитие молодняка.
Относительно сроков беременности горностая п количества выводков в течение
года до сих пор пет единого мнения. Основываясь на гистологических
исследованиях половых органов нескольких сотен горностаев из Северо-
Казахстанской и Актюбинском областей, Н. П. Лавров (1944) пришел к
выводу, что сперматогенез длится около 5 месяцев. В этот период
семенники увеличиваются линейно в 2 раза, а их масса — в 8 раз.
Наибольшие массу п объем они имеют в марте—мае. В это время
происходит активный процесс формирования сперматозоидов, который
полностью прекращается в первой половине июня. Период, когда самцы в
половом отношении вполне активны, длится около 4 месяцев — с
середины февраля по первую половину нюня. Среднее число молодых в
выводке— 8,7. В Северо-Казахстанской области их появление отмечается с
марта по июнь. Покрытие самок происходит, очевидно, вскоре после
родов (прохолоставшие особи, возможно, спариваются несколько раньше
рожавших). Таким образом, по данным Н. П. Лаврова, беременность у
горностаев продолжается 11 месяцев.
Материалы по размножению горностая в Джунгарском Алатау и
Северном Тянь-Шане основаны на изучении состояния половых
органов самцов и самок. Сперматогенез начинается, очевидно, во второй
половине марта. У зверька, добытого 17 марта 1965 г. близ Большого
Алматппского озера (2500 м над ур. м.), семенники оказались
увеличенными (8X12 мм), но без спермиев. Дата наиболее раннего их
обнаружения в семенниках и придатках: 31 марта 1968 г. (ущ. Тургень в
Заплийском Алатау, на высоте 2000 м), 6 апреля 1968 г. (там же),
12 апреля 1964 г. (верховье р. Каскелен, 2100 м) и 21 апреля 1964 г. на
Большом Алматинском озере.
Все зверьки, добытые в мае н нюне, имели в семенниках и
придатках много сперматозоидов. У 5 горностаев, добытых в ущ. Малый Бас-
кан (Джунгарскпй Алатау) 3, 11, 13, 21, 23 июня, в семенниках также
были сперматозоиды, а у 2 зв<ерьков, добытых 8 и 24 июля, они
отсутствовали как в семенниках, так и в придатках. Размеры семенников
2 последних горностаев оказались небольшими (5X8 мм): по-видимому,
зверьки были добыты в стадии прекращения сперматогенеза. В
сентябре—ноябре семенники имеют минимальные размеры (в ноябре 4X7 мм
против 11X19 мм в апреле), что указывает на угасание сперматогенеза.
В это время года спермин у них ни разу не были обнаружены. У молодых
горностаев семенники в августе—сентябре имеют размеры 4X7 мм. Они
остаются без заметных изменений до февраля, а затем начинают
увеличиваться (табл. 4).
23
О половой зрелости самок в ходе размножения можно в какой-то
степени судить по состоянию маток. В июне у молодых самок они
имеют размеры 1,5X27 мм, но уже в июле у многих особей увеличиваются
до 2X35 мм п бывают гиперемированы. Однако у 5 из 17 молодых самок
матки в июле находились в состоянии покоя. Большая часть самок до-
Таблица 4
Размеры и масса семенников горностаев в Джунгарском и Заилийском Алатау
(1963—1968 гг.)
Месяц
Февраль
Март
Апрель
Май
Июнь
Июль
Сентябрь
Ноябрь
Декабрь
Кол-во
добытых
зверьков
1
4
6
3
4
7
4
6
1
Размеры, мм
длина
мин.
9
7
14
10
14
8
7
6
7
макс.
Нет данных
18,0
19,0
13,0
15,0
15,0
9,0
7,5
Нет данных
ширина
мин.
4,0
5,0
8,0
9,0
8,0
5,0
4,0
3,5
4,0
макс.
Нет данных
9,0
11,0
16,0
9,0
9,0
4,3
4,0
Нет данных
Масса, г
мин.
макс.
Нет данных
0,23
0,85
1,00
1,15
0,35
1,50
1,63
1,40
1,55
1,20
Нет данных
» | »
>>
1 *
стигает половой зрелости, видимо, на первом году жизни. Из 13 самок в
возрасте больше года, добытых с марта по июль, только у трех (23%)
матки находились в стадии покоя (их размеры 2X25 мм). Остальные
самки были беременными или разродившимися, что также
подтверждает наступление половой зрелости у самок горностая на первом году
жизни и появление первого выводка в возрасте года. Самка, добытая
17 марта 1970 г. в ущ. Малый Баскан (1600 м), имела 8 эмбрионов
размером 5X7 мм, а у самки, пойманной 19 апреля 1973 г. в окрестностях
Большого Алматинского озера, их оказалось семь, размером от
11X17 до 13X21 мм и массой 1,25—1,85 г. У самки, пойманной 21 мая
1970 г. в ущ. Кок-Джеты (Джунгарский Алатау, 1400 м), рога матки
имели размеры 2X37 мм; плацентарные пятна, которых отмечалось три,
были едва заметны. У этой самки оказалось 4 пары отсосанных сосков,
в млечных железах находилось молоко. У самок, добытых в июне—июле,
в млечных железах также имелось молоко, соски (1—2 пары) были
отсосаны, но темных пятен в рогах маток мы не обнаружили.
Беременность длится 8—10 месяцев. В Киргизии (Янушевич и др.,
1972) из 9 самок, пойманных с 11 июля по 17 августа в Алайской
долине, 3 зверька оказались сеголетками и 6 — взрослыми. Среди последних
три были яловыми, а у остальных в рогах маток насчитывали 5, 9 и 11
темных пятен. Кроме того, в сводке упоминаются случаи поимки
15 июля по р. Атбаши самки с 3 эмбрионами в начальной стадии
развития, а на Терскей-Алатау 5 августа — самки с 4 темными пятнами в
рогах матки.
Наиболее ранняя дата поимки молодого горностая в горах Джун-
гарского Алатау на высоте 1700 м— 17 июня. С 20 июня добыча
молодых зверьков в этой местности стала обычным явлением. До
середины сентября молодые горностаи, как правило, отлавливались в одном
месте по нескольку особей (от двух до пяти), очевидно, из одного
выводка. В. Н. Шнитников (1936) 20 июня 1915 г. наблюдал в Алаколь-
ской котловине самку с 3 детенышами, а у подножья Заилийского
хребта 9 июля видели одновременно 5 молодых горностаев размером со
взрослого зверька (Андрушко, 1954). В 3 семьях горностаев оказались
24
взрослые самки и прибылые, взрослых же самцов не было, хотя принято
считать, что в выкармливании и защите молодняка они участвуют
наравне с самками (Бекштрем, 1931; Слудский, 1953). Лактация
продолжается до 2 месяцев; выводок распадается осенью. К ноябрю молодые
зверьки почти достигают размеров взрослых особей.
Таблица 5
Соотношение полов и возрастного состава среди горностаев, добытых но сезонам
в 1961—1968 гг. в Джунгарском и Заилийском Алатау
Время добычи, мес
VI—VII
VIII—IX
X—V
За весь период
Добыто зверьков
всего
74
43
62
179
самцов,
%
47,3
79,0
87,1
68,7
самок,
%
52,7
21,0
12,9
31,3
Из них в возрасте
до 5 мес
всего| сам"0/
|ЦОВ,%
52
31
83
48,1
74,2
57,8
самок,
%
51,9
25,8
42,2
старше 5 мес
всего
22
12
62
96
сам- самок,
цов,%| %
45,4
91,6
87,1
78,1
54,6
8,4
12,9
21,9
Половой и возрастной состав. Из 179 горностаев,
добытых в Джунгарском и Заилийском Алатау в период с 1961 по 1968 г.,
самцы составили 68,7, самки—31,3% (табл. 5). Но это соотношение в
нашей пробе меняется в различные периоды года. Доля самцов среди
зверьков, добытых зимой, равна 87,1, а самок—12,9%. Летом их было
соответственно 45,4 и 54,6%. В материале за июнь из 13 взрослых
зверьков самцов было 4 (30,7%) и самок 9 (69,3%)- Среди молодых
горностаев, добытых в июне—июле, самцов оказалось 48,1 и самок—-
51,9%, что, по-видимому, наиболее близко к истинному соотношению
полов в данной популяции.
В Северном Казахстане К- И. Копейным (1977) просмотрено 500
тушек горностаев, добытых зимой, из них самцов было 60,2%.
По возрастному составу (см. табл. 5) горностаи распределились
следующим образом: из 117 зверьков, отловленных в июне—сентябре,
взрослых оказалось 34 (31,6%) и сеголеток — 83 (68,4%)-
Территориальное поведение. Размеры участков
обитания и перемещения горностая определялись путем отлова зверьков жп-
воловушками с последующим кольцеванием и выпуском в местах отлова.
Из окольцованных и выпущенных 10 зверьков пять попались повторно
до 5 раз, а пять других больше не были встречены. Промежуток между
крайними датами отлова составлял 8—20 дней. Первый повторно
пойманный горностай в течение 5 суток (с 27 января по 1 февраля) обитал
на участке в 12,25 га. Крайние пункты отлова, а также точки,
посещаемые им в течение суток, отстояли друг от друга на 200—350 м. Затем
зверек переселился на другой участок, располагающийся в 2 км от
первого. Второй повторно пойманный горностай встречался с 21 сентября по
8 октября на участке площадью 16,5 га. Третий в течение 8 суток
(с 21 по 29 сентября) обитал на участке в 9,5 га. Четвертый зверек с 8
по 25 сентября занимал участок в 9 га, пятый со 2 по 14 марта жил
на площади в 16 га. Таким образом, самцы горностая осенью и зимой
в течение 5—20 суток обитают на участках площадью 9—17 га, длина
суточного хода по прямой (между крайними точками поимки)
достигает 400 м.
В поисках добычи этот хищник передвигается обычно челноком в
полосе шириной 50—100, а иногда до 200 м. Зверек нередко ныряет в
25
снег, обычно у основания кустов п выходит на поверхность через то же
отверстие, в которое зашел. От опасности горностай скрывается под
корнями, в камнях. Дважды мы видели, как он довольно легко
забирался на дерево по вертикальному стволу. В этом мы убедились, наблюдая
за горностаем, содержавшемся в комнате; он молниеносно менял места
на книжном стеллаже, выглядывая то с нижней, то с верхней полки.
По поверхности почвы или снега зверек передвигается скачками,
сгибая при этом туловище чуть ли не пополам. Пересекая дорогу или
открытый участок, он бежит, быстро семеня лапками, и его тело как бы
скользит по земле. При обычном аллюре расстояние между лунками его
следов достигает 31—40 см, и глубина их — 4—6 см в зависимости от
размеров зверька, манеры передвижения и плотности снежного покрова.
Сильно напуганный самец массой 137 г по очень рыхлому снегу
(плотность 0,12) делал прыжки длиной 67 см при глубине следа 5,5 см.
Следы самца, убегавшего после того, как он был окольцован, имели глубину
5 см, а лунки отстояли одна от другой на 40—44 см (высота снежного
покрова достигала 45 см, а плотность — 0,20). Крупные горностаи по
плотному снегу (0,25—0,30) обычно делают прыжки длиной 60—65 см.
Весовая нагрузка на след равняется 6,3—9,1 г/см2.
Инфекционные болезни, эпизоотологическое и
эпидемиологическое значение. Болезни горностая изучены
недостаточно. Известно, что он восприимчив к туляремии (Лавров,
1944), к заболеваниям туберкулезного характера и типа инфекционного
энцефалита (Юргенсон, 1931; Лавров, 1944). Эпизоотологическое и
эпидемиологическое значение зверька не выяснено.
■ Паразиты и вызываемые ими заболевания.
Основные сборы паразитов горностая проводились со зверьков., добытых в
Заилийском и Джунгарском Алатау*.
В Заилийском Алатау на эктопаразитов был обследован 21 зверек.
На одном (4,7%) из них обнаружено шесть нимф Ixodes crenulatus, на
17 (81%) блохи, в основном Chaetopsylla homoea, Amphipsylla rossica,
Ceratophyllus lunatus, а также в небольшом количестве Amphalius
clams, Paraneopsylla ioffi, Amphipsylla kuznetzovi, .Amphipsylla primaris,
Rhadinopsylla angusia. С каждого зверька снято от 2 до 24, а всего
136 блох, индекс их обилия 8,0.
В Джунгарском Алатау осмотрен 61 горностай, с блохами
оказалось 43 (70,5%) зверька, с которых сняты блохи 9 видов. Наиболее
многочисленны Chaetopsylla homoea и Ceratophyllus lunatus, остальные —
Amphipsylla rossica, Ceratophyllus caspius, Hystrichopsylla talpae, Fron-
topsylla ornata, Ctenophtalmus assimilis, Neopsylla mana, Amphipsylla
primaris встречены в единичных экземплярах. Сурчиных блох —
переносчиков чумы на горностаях не обнаружено. Однако блохи
мышевидных грызунов, встреченные на горностаях (в основном единичные
экземпляры), могут оказаться зараженными чумой.
В Джунгарском Алатау и Северном Тянь-Шане методом полных
гельминтологических вскрытий (ПГВ) был обработан 51 горностай, у
18 зверьков просмотрены только желудочно-кишечные тракты.
Обнаружено 8 видов гельминтов: Insinuarotaenia spasskii, Molineus patens,
Crenosoma petrovi, Filaroides martis, Mesocestoides lineatus, Agamospi-
rura gen. sp., Ascaris columnaris и Trichinella spiralis, последний найден
только у горностаев из Джунгарского Алатау. Интенсивность инвазии
зверьков гельминтами низкая: зараженных оказалось лишь 37,6%, на од-
* Блохи определены Н. Н. Бусалаевой, иксодовые клещи — Г. В. Ушаковой,
гельминты — 3. X. Тазиевой и В. И. Бондаревой — сотрудниками Института зоологии АН
КазССР.
26
но животное приходилось не более трех видов паразитов. Из 109
просмотренных черепов у 13 (11,9%) было обнаружено повреждение
лобной части скрябннгилюсами (отверстие от 2X2 до 3X4 мм з диаметре),
в дальнейшем эти паразиты были обнаружены в трех из пяти
просмотренных черепов. При обследовании 727 тушек горностаев из Северо-Ка-
захстаиской и Актюбинской областей, добытых с 1937 по 1940 г., было
обнаружено восемь видов эндопаразитов, но случаев заражения
скрябннгилюсами ни разу не отмечалось, хотя обычно этот паразит широко
распространен у горностаев и существенно влияет на колебание
численности (Лавров, 1944).
Враги, конкуренты. Данных о гибели горностаев от врагов,
паразитов пли от стихийных бедствий у пас нет. В Заилннском Алатау
при анализе 900 экскрементов лисицы только в четырех (0,4%) были
обнаружены остатки горностаев (Федосенко, 1974). Столь низкий процент
гибели горностаев от лисицы в горах можно объяснить хорошими
защитными условиями, которые зверек находит в каменистых россыпях.
К потенциальным врагам горностая необходимо отнести хищников,
наземных и пернатых, способных поймать и задавить его. Все они
являются в какой-то степени и его конкурентами; к последним необходимо
отнести и ласку.
Движение численности и факторы, его вызываю-
ш и е, О движении численности горностая в Казахстане можно судить
в какой-то мере по заготовкам его шкурок. Так, если в 30-х годах они
превышали в некоторые годы 100 тыс. шт., затем значительно снизились:
в 1940 г. было заготовлено немногим более 13 тыс., в 1941 г. — меньше
5 тыс. шт. После Великой Отечественной войны заготовки продержались
до 1966 г. на уровне 0,9—8,4 тыс. шт. в год. С 1967 г. они снизились до
300—700 шт., а в 1979 г. — до 172 шкурок, т. е. практически сошли
на нет.
Уловить какую-либо цикличность в изменении величины заготовок
трудно. Причины же их уменьшения заключаются в следующем. В
период с 1936 по 1941 г., к концу которого уровень заготовок снизился в
25 раз, на части территории Казахстана значительно возросла
численность лисицы — не только врага, по и важного конкурента горностая.
В 30-ix годах на Северо-Казахстанскую область (в прежних границах),
как уже отмечалось, приходилось более половины
общереспубликанских заготовок горностаевых шкурок, тогда как шкур лисицы на
приемные пункты доставлялось всего несколько десятков. К 40-м годам рост
численности лисицы позволил довести ее заготовки до 0,5 тыс. шт. в год,
а после Великой Отечественной войны — до 1,5—3 тыс. шт. С увеличе-
нем плотности населения лисицы численность горностая, занимающего
в Северном Казах-стане те же биотопы, стала быстро падать.
Конкуренция с лисицей особенно была заметной в годы, когда мышевидных
грызунов было мало (Слудский, 1970). Заметим, что в открытых биотопах
Северного Казахстана лисице намного легче поймать горностая, чем во
многих других местах его обитания, в частности в горах среди
каменистых россыпей. Последующее сокращение численности горностая было
обусловлено осушением болот и освоением целины, в результате чего
площадь биотопов этого хищника значительно сократилась.
Резких колебаний численности горностая в Джунгарском Алатау и
Северном Тянь-Шане за последние 10—12 лет не наблюдалось. Если
после морозной и многоснежной зимы 1968/69 г. количество зверей
многих видов, в том числе и каменной куницы — основного врага и конку-
•рента горностая в этих горах, значительно сократилось, то плотность
населения горностая осталась на прежнем уровне, а в последующие го-
27
ды даже несколько возросла, что можно объяснить снижением
конкуренции со стороны каменной куницы.
Одним из основных факторов, влияющих на изменение
численности горностая, является состояние кормовой базы. В годы с обилием
мышевидных грызунов—его основного корма — значительно
увеличивается и количество горностаев. В северной и центральной частях
Казахстана массовое размножение водяных крыс наблюдалось в 1927—
1929, 1936—1938 и в 19415—1947 гг., резко возросло количество
горностаев в 1928—1930, 1934—1937 и 1947 гг. (Слудский, 1953).
Сильно влияют на численность горностая и усыхание водоемов, и
большие паводки, которые губительно действуют не только на самих
зверьков, но и на их основной корм — мышевидных грызунов.
Определенную роль в колебании этого показателя играют глнстные инвазии
и эпизоотии, которые, к сожалению, изучены недостаточно полно.
Практическое значение. Горностай — один из основных
объектов пушного промысла в нашей стране. Его шкурки имеют
большой спрос на внутреннем и международном рынках. Используются они
чаще в натуральном виде. Из них шьют манто, жакеты, палантины,
воротники, шапочки, а также дополнения к вечернему дамскому туалету.
Носкость меха составляет 25 % таковой меха выдры. В настоящее время
из-за низких заготовок горностая в Казахстане (в пределам
нескольких сот штук) его практическое значение как пушного зверя
небольшое. Уничтожая мышевидных грызунов — вредителей сельского и
лесного хозяйства горностай оказывает определенное влияние на снижение
их численности, но в то же время является невольным разносчиком их
паразитов.
Для отлова горностаев лучше применять дуговые капканы №1.
Устанавливать капканы лучше всего в нишах, на бугорках или кочках
в местах пересечения следов зверьков. Хорошие места для установки
капканов — стыки лесных массивов, опушки леса, тропы в
кустарниковых и тростниковых зарослях. Для приманки можно использовать
рыбу, субпродукты, куриные потроха, а также специальные пахучие
приманки.
С добытого горностая шкурку снимают чулком с головы, с
закрытым огузком. При этом способе белый волос горностая хорошо
предохраняется от загрязнения. Правится шкурка мездрой наружу, на
правилке с отношением длины к ширине 7:1.
Ласка — Mustela nivalis Linnaeus, 1766
Синонимы: Mustela nivalis, M. pygmaea, Putorlus nivalis.
Казахское название; а к к а л а к, а к кия.
Заметки по си сте м а т и к е. Видовая самостоятельность ласки
у систематиков не вызывает сомнений. Но ее географическая
изменчивость изучена недостаточно. Вопросы по количеству подвидов
трактуются по-разному. На территории Казахстана, вероятно, обитают лишь
2 подвида. Сибирская ласка — М. п. pygmaea Allen (1903)
распространена в северной части республики вплоть до Западного Казахстана и
Семиречья. Размеры мелкие; хвост короткий, по длине равен задней
ступне или едва превышает ее. Окраска верха в летний период
темно-коричневая, очень редко более светлая, рыжеватая. На зиму полностью
белеет. Череп мелкий, со слабо развитыми заглазничными отростками,
коротким и широким заглазничным сужением, со слабо развитыми
гребнями даже у вполне взрослых особей.
28
Пустынная ласка—М. п. heptneri Morozova-Turova распространена
в южных районах Казахстана. Размеры очень крупные; хвост
составляет 25—30% длины тела. Окраска верха в летний период светлая,
«пустынная», коричневато-песчаная пли палево-желтоватая. Мех
короткий, редкий и грубый, па зиму полностью не белеет. Череп крупный и
массивный, с широко расставленными скуловыми дугами (Громов и др.,
1963; Гептнер и др., 1967).
Рис. 7. Ласка п\счы1шая. Рис. Л. Н. Комарова
Описание зверька. Тело сильно вытянутое, тонкое,. гибкое.
Голова несколько удлиненная, узкая; глаза темные, слегка навыкате:
уши широкие, но короткие и закругленные. Ноги очень короткие,
ступни умеренной ширины, сплошь покрыты волосами, за исключением
подушечек пальцев; когти острые, тонкие, слабые. Хвост короткий, не
пушистый, с более удлиненными волосками на конце (рис. 7). Окраска
летом двухцветная: низ тела и внутренняя сторона ног белые, верх
темный, от темно-коричневого до светлого налево-коричневого. Зимой
окраска чисто-белая. Почти не белеет на зиму лишь пустынная ласка у
южных границ своего распространения. Зимний мех густой, но
короткий, плотно прилегающий, летний — жесткий и еще более укорочен
(рис.8).
Череп мелкий, несколько удлиненный, с объемистой и вздутой
мозговой коробкой. Лицевой отдел укорочен, но относительно широк
(рис. 9). Ширина между клыками приблизительно равна
межглазничному пространству. Скуловые дуги тонкие, слабые. Подглазничные
отверстия невелики, их поперечный диаметр близок к продольному
диаметру альвеолы верхнего клыка. Слуховые капсулы бобовидной
формы, выпуклые, их внутренние края параллельны. Расстояние между
ними приблизительно равно ширине твердого неба на уровне передней
границы небной вырезки (Громов и др., 1963; Гептнер и др., 1967).
В целом череп ласки, по сравнению с другими близкими видами рода
(гориостай, колонок), имеет инфантильные черты. Это выражается в
29
относительно оольшом ооъемс всен мозговой части, в ооъсме ее
переднего отдела, особой укорененности лицевой части, слабом развитии
гребней (Гептнер и др., 1967).
Ласка наиболее приспособлена к чобывзшпо жертв в убежищах.
Бл:.:о"и'ря своим мелким размерам, вытлпутому гибкому туловищу она
гг, ^~Г"''-г1 ппоппкать в поры почти ъс<~-х мьмпевитиых гочзунов пре-мо-
г ' v ~ л "' J п ' г^'Ч'' ноем ! (Хл/'ччш мелка в - верных "ч: „х
1* %. а^жш
*ъЖ^Й
Рис. 8. Ласка в летнем меху. Фото Б. С. Юдина
Казахстана (табл. 6). У с. Семнярское в пойме р. Иртыша ласки не
отличались от зверьков, добытых у ст. Босага в Казахском нагорье. К югу
ласки становятся крупнее. Так, даже в Семиречье в верховьях р. Лепсы
Таблица 6
Л1асса (г), размеры тела и черепа (мм) взрослых ласок из окрестностей ст. Босага
(Казахское нагорье, 1959 г.)
Промеры
Самцы
от—до
|средн.
Сачки
or—до
средн.
Масса тела 28
Длина тела 28
:воста 2
ступни 2
уха 2
Конднлобазальная длина
Скуловая ширина
Ширина носового отдела
Мастондпая ширина
Межглазничная ширина
Заглазничная ширина
Высота черепа в области
слуховых барабанов
Цлнпа вехнето зубного ряда
3 августа 1960 г. нами был
тела равнялась 207, хвоста —
средние размеры центрально
43,0-
[60,0
23,0
21,0
12,0
31,0
16
7
14
6
6
-100,0
-192,0
-37,0
-25,0
-18,0
-35,8
-19,9
-8,8
-17,5
-8,7
-8,3
10,7-12,9
9,4—11,6
65,5
175,4
29,0
23,1
13,8
34,0
17,8
8,4
15,6
7,6
7,3
12,3
10,6
8
8
4
4
4
3
3
3
3
3
3
3
3
25,0-
136.0-
■52,0
■167,0
18,0—28,0
18,0—23,0
10,0-12,0
26,7-30,9
13.0—15,3
4-7,8
8-14,3
6,0—7,2
10,4-
8,0-
■11,6
-10,0
38,2
152,1
22,2
20,0
11,0
29,4
14.0
7,0
14,0
6,4
7,6
11.2
9,0
отловлен самец массой 136 г, длина его
40 и ступни — 29 мм, т. е. она превышала
казахстанских зверьков более чем в "2 ра-
30
за. РЗще более крупные особи находя гея в коллекциях Института зоодо-
гпи АН КазССР. Например, самец, пойманный в низовьях п. Или ~ \л.р-<
та 1949 г., весил 250 г. длина его тела соегявляла 210, хносла — G2, ■"■' ■•>■
ни — 32, уха—13, копдплобазальпаи длина черепа—'13,35, ':■'•'■ :;~д
ширина—22 "■ ^uli и и] — ) 0 ,i высока леденя о облядл' с."у •■■■
барабрпоз— in ' i 1 и ь т и >дте к ти л~ но пг;лл^дл1, v\r-
из Муюпкуш в ^ _.( 'iKHiit pa ^3 г; •• '..' '-'нях, о:"-','т, из, ез" " ■
/ i
Рис. 9. Череп ласки (по Новикову, 1956)
тем, что там мало мелких грызунов и им приходится добывать более
крупных животных, в основном песчанок. Кроме того, там нет главных
конкурентов (горностай, колонок), затрудняющих сосуществование
хищников, сходных по величине (И. Г. Шубин, Н. Г. Шубин, 1975).
В предгорьях Заилийского и Джунгарского Алатау, где преобладают
мышевидные грызуны, ласки мелкие, по размерам близки к централь-
ноказахстанским.
Самцы, как правило, бывают значительно крупнее самок, в
Казахском нагорье они почти в 2 раза больше последних (см. табл. 6).
Диплоидное число хромосом — 42, а число плеч — 70 (Волобуев и др.,
1974 и др.).
31
Линька. Смена мехового покрова происходит весной н осенью.
Весенняя линька в Северном и Центральном Казахстане протекает в
апреле—мае. Так, в Казахском нагорье у ст. Босага 4 самца, добытые
нами 15—19 апреля 1959 г., только недавно начали линять, летний мех
у них появился узкой полосой по хребту. У самца, отловленного 2 мая
1960 г. там же, перелиняла спина, но на боках оставались участки
белого зимнего меха. Во вторую-третью декады мая 1959 г. все 5
пойманных там самцов оказались в летнем наряде.
В южных районах Казахстана линька наблюдается на месяц
раньше. В коллекциях Института зоологии АН КазССР 2 ласки,
отловленные 7 и 8 марта (1949 и 1944 гг.) в низовьях р. Или и в предгорной
зоне Заплийского Алатау, были еще в зимнем меху, но на сшше у них
появлялись короткие бурые волосы. В окрестностям Алма-Аты Л. В.
Спивакова видела ласку в летнем наряде 7 апреля 1967 г.
Осенняя линька начинается сравнительно поздно. У зверька,
пойманного в Северо-Казахстапской области 27 октября 1932 г., летний
мех еще сохранялся полосой по хребту, а другие части тела были в зимнем
наряде. Особи в летнем меху отловлены 7 ноября 1962 г. в
Восточно-Казахстанской области и даже 10 декабря 1954 г. в окрестностях Алма-
Аты. В Джунгарском Алатау ласки, добытые 1 и 6 декабря 1940 г., уже
полностью перелиняли.
Смена ювецильного меха у детенышей, очевидно, происходит в
возрасте 30—40 дней.
Полевые признаки. Ласка — самый мелкий хищник, с сильно
вытянутым тонким туловищем, короткими хвостом и ногами. Ее
окраска летом двухцветная: верх тела от темно-коричневого до
светло-палево-коричневого. Зимой — чисто-белая, за исключением южных районов,
где мало отличается от летней. Конец хвоста без черной окраски.
Следы ласки наиболее сходны со следами мелкого горностая и со-
лонгоя, но обычно более сужены и мельче, чем у последних.
Ареал и факторы, его определяющие. Ласка
распространена очень широко. Ареал ее охватывает всю Европу, включая
Англию и острова Средиземного моря (Сардинию, Корсику, Сицилию,
Мальту и др.), Северную Африку, большую часть Азии. На западе
встречается от Балеарских островов, а на востоке — до Аляски,
Северной Америки и Японии. Этот зверек способен обитать в различных
географических зонах с очень разнообразными метеорологическими
условиями. Поэтому мало вероятно, чтобы климатические факторы могли
играть существенную роль в его распространении. На севере, западе
и востоке ареала он заселяет почти все участки суши, а на юге
расселение; видимо, ограничивается наличием конкурентов.
Распространение и численность в Казахстане.
Плотность населения ласки в каждой географической зоне зависит от
распределения пригодных для нее биотопов, обилия кормов и их
доступности (рис. 10). Кроме того, известно, что она определяется также
численностью конкурентов. В большинстве районов Казахстана ласка
малочисленна. Так, в Актюбпнской области за два летних полевых сезона
в 1970 и 1971 гг. мы добыли только 2 зверьков. Ежегодно здесь и в
каждом из указанных ниже районов для отлова разных грызунов
организовывалось не менее 5—6 тыс. капкано-суток. В Целиноградской области
у с. Ладыженка в 1957 г. эти ршщники не ловились. В Тургайской области
у оз. Шоиндыколь в 1958 г. их добыто пять. В Джезказганской
области у пос. Карсакпай в 1964 г. они не попадались. В юго-западной
части Казахского нагорья у ст. Босага в 1953 и 1954 гг. мы их не
отлавливали, а в 1959 г. там добыто 36 ласок. В пойме р. Иртыш у с. Семияр-
32
3-68
слен-
ЭЗЛЯ-
ское, между Павлодаром и Семипалатинском, в ?961 г по-Чта
35 зверьков, и запсакской котловине в i98L, 1967 и ica<i гг 0ни ц.'отме-
чались. Приведенные показатели не всегда отражают состояние
ности, так как орудия лова в каждом из районов непелч-0 оап
лись в разных стациях. 1 '"" у '
Судя по встречаемости следов, отловам ;; чоуг-м
довольно обвита в лесостепных и лоедгоппыу районах
ется до 2-3 зверьков на 1 км2. В открытых стациях :i,- ,Vel 11иа„.
отсутствует, поэтому в степной зоне она чрезвычайно ре.ка В п-
тынных районах ее много лишь в местах с обилием к^сгарннковы*
леи. В пустынной зоне малочислен-. Так, А. Бекенов зГческот,
добыл там лишь 1 ласку. Сравнительно мало ее ловя г п члботнч
тивочумнь:х организаций (Ротшильд и др., 1967 и др.) В гопак i
ность этого зверька различна. Так, у подножий Заилнйского'Алг.
ланным,
где насч
\а практ
°К?Л™™^™*;£™~' ласка вполне обычна (до 2-3 особей на ГI
ласка
П;ЫВа-
'.-.чески
-упус-
зарос-
ко лет
л нро-
ь :лен-
IV, ПО
на
высотах более 1200 м чрезвычайно редка, очевидно, пз-заобилия говно
стая. ПОЧЛ1 взанмоисключаюшее их распределение пТмг-ч=>отгЯ ,, уТя
ласском Алатау, но там ласка обычна до'2500 м над ур \Г'а гп-^РТЯЙ
приурочен к самым верховьям гоР. В Аксу-Джабаглинском заповеишке
за полтора месяца полевых работ в мае-июне па высоте 2000 м мы
видели 3 ласок.
Места обитания. Несмотря на широкое распространение
таска всюду придерживается довольно сходных местообитании Оиа'ппел-
почитает заселять полузащищепные стации. В густых лесах ее стелы
встречаются редко, этот зверек там бывает приурочен в основном к
разреженным участкам с обилием полян, к лугам, старым вырубкам" п
гарям, что отмечали многие исследователи.
Рис. 11. Местооб
птанне ласки и светлого хоря в горах Бектауата на юге Казахского на
горья. 700 м над ур. м. Июль 1971. Фото В. И. Кап
итонова
В степноп, полупустынной и пустынной зонах ласка, напротив
тяготеет к более защищенным биотопам-к кустарникам, бурьянистым
зарослям, участкам высокотравья (рис. 11). А в открытых стациях с
низким растительным покровом она не отмечалась. Например, при
отлове нескольких десятков тысяч сусликов, сурков, тушканчиков,
пеструшек и других зверьков, населяющих открытые биотопы, мы се никогда
не добывали. На равнинах, вдали от защищенных стации, не
отлавливали и другие зоологи.
Ласка избегает заходить и в каменистые биотопы. Так, в
юго-западной части Казахского нагорья у ст. Босага в течение нескольких лет
(1953, 1954, 1959, 1960 и др.) на 16 тыс. капкано-суток при отлове около
2 тыс. монгольских пищух в грудах камней, трещинах и пустотах скал
она никогда не попадалась. В то же время при добыче менее одной
тысячи малых пищух в 1959 и 1960 гг. за 7 тыс. капкано-суток в кустах
было поймано 40 ласок. Причины такого распределения не ясны.
Указанные биотопы нередко располагаются рядом или перемежаются друг
с другом. Кроме того, каменистые стации создают не менее надежные
защитные условия, чем растительные заросли: численность грызунов в
них была почти одинаковой, отличия отмечались только в видовом
составе.
В других районах ласка также отлавливалась только в более
защищенных биотопах, в основном в значительных по площади
кустарниковых зарослях, которые па территории Казахстана почти нигде не
бывают сплошными, а перемежаются различными полянами. В местах с
очень разреженными куртинами бурьяна она встречается реже.
Очевидно, по мере снижения защищенности биотопов ласка чаше погиоает от
врагов и становится малочисленной. Однако и в кустарниковых зг.рос-
лях она распределена неравномерно. В Казахстане почти всюду
плотность населения ее снижается в местах обитания горностая.
Соотношение в уловах ласки и горностая в Актюбинском области в 1970 и
1971 гг. составляло соответственно 3:18, у ст. Босага в северо-западной
части Казахского нагорья в 1959 и 1960 гг. — 40:1, в пойме р. Иртыша у
с. Семиярское в 1961 г. — 35:0. Причем в указанных пунктах эти виды
зверьков добывались преимущественно в разных местах. Например, е
Актюбинскои области горностан ловился лишь у водоемов, в капканы,
поставленные на водяных крыс, а ласка — вдали от них, на норах
обыкновенного хомяка. Сходная картина их распределения обмечалась и по
встречаемости следов it визуальным наблюдениям. Так, ?, Зап.тппском
Алатау около Меде о на высоте 1500—2300 м, где горностая было очень
много, ц 1976, 1977 гг. мы следов ласки не находили, а па участка::, где
основной ее конкурент отсутствовал, у Алма-Аты п в ее пригородах
описываемые зверьки постоянно многочисленны. Подобная особенность
распределения отмечалась и в Аксу-Джабаглинском заповеднике. По
сообщению Ю. С. Лобачева, в 1961 — 1962 гг. в г. Каржантау, на высоте
2400—2600 м, ловились лишь ласки, а неподалеку в верховьях р. Улар-
сап (левый приток р. Сайрам. Таласский Алатау), на высоте 2600—
2700 м,— только горностай. Таким образом, у этих зверьков в пределах
Казахстана во многих районах наблюдалось хорошо выраженное
взаимоисключающее распределение. Следовательно, ласка бывает
вынуждена почти повсеместно заселять более сухие участки, куда горностай не
проникает.
Совместное обитание указанных хищников регистрировалось на
Алтае, в Северном Казахстане и в Западной Сибири, однако и там в
местах с 'олыним количеством следов горностая ласки встречались
также очень редко или даже их совсем не было.
Поскольку ласки хорошо приспособлены к подснежному образу
жизни, зимой в глубокосиежных районах при обилии жертв они могут
35
поселяться и в открытых биотопах, до 1—2 км от ближайших
кустарниковых зарослей.
Характер пребывания. Для ласки очень характерно
бродяжничество. Особенно оно возрастает при недостатке кормов. Так, в
окрестностях Алма-Аты, около Института зоологии АН КазССР, rfte
обычно мало грызунов, па часто осматриваемом в течение нескольких
зим в 70-х годах участке площадью около 5 км? большинство ласок
задерживалось не более 2—3 суток и лишь в некоторых местах
задерживались до 1—2 недель и в дальнейшем уходили. Эти миграции
совершались беспорядочно, усиливаясь от, осени к весне. Иногда и зимой
ласки живут на участках довольно долго. Например, у ст. Босага в
Казахском нагорье, где летом в 1959 г. было необычайно много разных
грызунов, весной 1960 г. мы нашли под снегом большую кучу
экскрементов этого зверька.
Питание и способы утоления жажды. Ласка
потребляет преимущественно корма животного происхождения, в основном
мышевидных грызунов, особенно часто полевок. На более крупных
зверьков обычно не нападает. Например, в Казахском нагорье в долине
реки у ст. Босага весной в 1960 г. в куче, состоящей из нескольких
десятков комочков экскрементов ласки, вытаявших из-под снега вдали от
кустарниковых массивов, кроме остатков степной пеструшки ничего не
обнаружили. Летом в корме преобладают полевки. Так, в 1959 г. здесь
остатки их обнаружены в 9 из 12 исследованных желудков, а в трех
оказались детеныши пищух. У с. Семиярское в пойме р. Иртыша в 1961 г.
из 8 желудков в шести найдены остатки серой полевки, в двух —
детеныши малой пищухи и в одном — хитин саранчовых. Среди полевок
также преобладали молодые особи (11 из 14), еще с короткой шерстью.
Последнее дает основание полагать, что ласки чаще ловят добычу в
норах. Однако иногда преследуют жертву и на поверхности. Например,
23 июня 1961 г. у с. Семиярское в капкан, стоящий на тропинке малой
пищухи, одновременно попало 2 зверька — полевка-экономка (задней
частью туловища) и ласка (головой).
В пустынных районах в кормах этого хищника преобладают
песчанки.
Ласка предпочитает поедать свежие корма и летом очень редко ест
мертвых зверьков, попавшиеся в ловушки. При обилии грызунов она
выедает у них лишь наиболее калорийные мягкие части. Зимой
утилизирует добычу полнее, и в ее экскрементах встречаются шерсть и кости
грызунов. Ласка поедает жертву обычно в норе или под снегом. Очень
редко перетаскивает ее в другое место. В окрестностях Алма-Аты в 70-х
годах на 47 прослеженных ходов мы лишь дважды наблюдали
передвижение зверька с жертвой по поверхности снега; в одном случае на 15,
в другом — на 50 м.
Пищевых запасов у ласки не находили. Она потребляет
сравнительно много корма, что связано с ее мелкими размерами, относительно
большой удлиненностью туловища и вследствие этого более высоким
обменом веществ. Эти зверьки съедают пищи ежесуточно от 8,9 до
71,4%, в среднем около '/з—7г по отношению к массе тела. При обилии
грызунов ласка убивает их больше, чем может съесть, но лишь в
первые 2—6 дней; в дальнейшем же обычно умерщвляет не более 1—2
жертв (Палваниязов, 1974; Терновский, 1977).
Жиронакопления у ласки незначительны. Она, очевидно, подолгу
может обходиться без воды, так как встречается и далеко от водоемов.
Постоянные жилища и временные убежища. Ласка,
вероятно, не занимается сооружением нор и гнезд, а пользуется пре-
36
имущественно жилищами своих жертв. Отдыхает также под корнями,
валежинами, камнями, в кучах сена, соломы, хвороста, в заломах
камыша, а зимой чаще под снегом в траве, или в гнездах полевок, за
исключением периода выкармливания детенышей; повторно в убежища
возвращается редко.
Суточный образ жизни по с е з о п а м. По мнению П. Б. Юр-
геисона (Гептнер и др., 1967), четкого ритма суточной активности у ,;-\-
ки не обнаруживается. Однако по М. Палваннязову (1974), зимой и
осенью ее чаще отлавливали в светлое время суток, а весной и до.ом —
в темное. Во многих районах Казахстана она наиболее деятельна ночью.
Так, в окрестностях Алма-Аты в зимние периоды 1963---1979 гг. ранним
утром обнаружено 168 следов ласки, а дневных — лишь четыре.
Причем в светлое время суток они пробегали всего до 50—70 м. В местах
наибольшего обилия, у ст. Босага в Казахском нагорье н у с. Семияр-
ское в пойме р. Иртыша, за 7 летних полевых сезонов мы днем . •:
никогда не встречали. Однако в Аксу-Джабаглинском заповеднике на
высоте около 2000 м в мае—июне 1980 г. в это время суток памп выли
обнаружены 3 ласки. В окрестностях Алма-Аты самки лпем ппогдй
даже перетаскивали детенышей (Ю. С. Лобачев).
Зимой длина суточного хода колеблется от 60—80 м до 1,5— ;\0 км.
Причем зверьки, пробегающие небольшие расстояния, в некоторых
случаях до 2—3 суток и более совсем не появляются на поверхности.
В окрестностях Алма-Аты длина суточного хода у большинства особей
обычно достигала 1,0—1,5 км. Когда зверьки задерживались на одном
участке, то чаще делали беспорядочные наброды на сравнительно
небольшой территории (до 30—40 га). Они перемещались зигзагами и
кругами, обследуя все интересующие их места. Нередко возвращались к
порам повторно и вновь уходили от них. Иногда передвигались в одну
сторону, на вторые сутки почти тем же путем вновь возвращались
обратно и эти челночные переходы продолжались в одном месте до 10—
12 дней. При максимальной активности за сутки ласка делает до 8—10
нырков в снег, чаще появляется из того же лаза, но в некоторых
случаях выходит в другом месте, обычно в 2—10 м, изредка в 30—40 м от
него. Отдельные наиболее мелкие зверьки больше передвигаются под
снегом, чем по поверхности. Зимой они преследуют добычу только под
снегом, там же совершают акты дефекации и мочеиспускания.
Передвигаются ласки прыжками длиной от 15 до 40 см, чаще 20—30 см (длина
зависит от силы и размеров зверька).
Размножение. Для ласки характерна полигамия. Самки живут
отдельно от самцов и выкармливают детенышей без помощи других
особей. Гон у этого зверька растянут. В северных и центральных районах
Казахстана он, вероятно, протекает с мая по август, а на юге — с марта
по май.
В Центральном Казахстане в начале лета встречается мало
беременных особей, очевидно, из-за недостатка кормов. Так, в Казахском
нагорье у ст. Босага в 1959 г. самки, добытые нами 5—6 и 11 июня,
оказались холостыми, 6 июня — с набухшей маткой, 14 июня — родившая,
а 16 июня — беременная с 8 эмбрионами. В 1960 г. 2 мая там же
отловлена 1 холостая самка. Беременную ласку с 4 крупными эмбрионами
(ЗОХП мм) и отсосанными сосками мы поймали 26 июля 1971 г. у
Актюбинска. В пойме р. Иртыш, у с. Семиярское 9 июля 1961 г. добыта
холостая самка, 17 мая — с набухшей маткой и 2 августа — беременная
с мелкими зародышами.
В Южном Прибалхашье в песках Сары-Ишикотрау беременная
самка с 6 эмбрионами величиной меньше горошины была отловлена
37
2 апреля 1949 г., а другая — 5 мая 1948 г. там же оказалась давно
разродившейся. Кормящих особей ловили 18—20 мая 1940 г. (Слудский,
1953). В окрестностях Алма-Аты самок, перетаскивающих уже довольно
больших детенышей, видели 17 мая 1974 г.
В некоторых районах ареала беременные ласки встречаются в
течение всего года, поэтому вполне возможно, что и в Казахстане
размножающиеся самки будут обнаружены в другие сезоны. За период
размножения эти зверьки приносят 1—2 выводка, а некоторые особи — 3.
Продолжительность беременности у ласки около 35 дней (Hartman,
1964; Heidt e. a., 1968; Erlinge, 1974).
В Казахстане у нее бывает от 4 до 8 детенышей. Имеющиеся
сведения о встречах до 16—19 эмбрионов (Гептнер и др., 1967) противоречат
убедительно основанному заключению Д. В. Терновского (1977), о том,
что величина выводка обратно пропорциональна относительной массе
тела новорожденных детенышей. Последние у ласки, по сравнению с
массой тела матери, самые большие в роде Mustela. Очевидно, и
возникновение полиэстричности у этого зверька обусловлено тем, чтобы
компенсировать относительно малые размеры выводков.
Рост и развитие молодняка. Детеныши рождаются
слепыми, беззубыми, с плотно сомкнутыми слуховыми проходами, но со
светлыми когтями и верхнегубными вибриссами до 2 мм длиной. Они
покрыты светлым эмбриональным пухом малиновой, оранжево-розовой
или серо-темпо-фиолетовой окраски. Через несколько часов после
появления на свет у них разворачиваются и начинают принимать
нормальное положение уши. В первый день рождения они довольно беспомощны,
способны лишь на очень короткое время слегка поднимать голову и
опираться на более подвижные передние ноги. Новорожденные самки весят
1,2—1,6, в среднем 1,4 г, самцы — соответственно 1,4—1,8 и 1,6 г.
Детеныши Л'аски отличаются от других куньих очень быстрым ростом и
развитием. За первую пятидневку их масса увеличивается более чем в 3, за
декаду — в 9, а за полмесяца — в 12 раз. К месячному возрасту самки
достигают 30,6—38,5, в среднем 33,6 г, а самцы — 38,5—51,9 и 44,3 г.
Через полтора месяца они уже близки к размерам взрослых: самки
весят 39,0—53,0, в среднем 45,3 г, а самцы — соответственно 65,0—79,0 и
72,3 г.
Слуховые проходы у них открываются в возрасте 19—21, а прозре-
вание происходит в 20—24 дня. Через 10—17 суток после рождения у
детенышей появляются зубы и они наряду с молочной пищей начинают
поедать зверьков, принесенных самкой. Лактация прекращается к
концу полной смены молочных зубов, через 40—45 дней. В это же время
формируются хищнические инстинкты и вскоре детеныши переходят к
самостоятельному образу жизни (Терновский, 1977 и др). Половое
созревание у молодых, очевидно, происходит лишь после перезимовки.
Половой и возрастной состав. В местах обилия ласки
обычно преобладают самцы. Так, в Тургайской области у оз. Шоинды-
коль из 5 зверьков, добытых в мае—июне 1958 г., самок совсем не
оказалось. В Казахском нагорье у ст. Босага в апреле—июне 1959 г. их
было только 22,2%, или 8 из 36 отловленных особей. В 1960 г. в мае там
же они составляли 75% из 4 добытых ласок. У с. Семиярское в пойме
р. Иртыша в мае—июне 1961 г. попало 32 самца (91,4%) и лишь
3 самки.
В районах, где ласка более редка, самки ловились относительно
чаще, обычно по одной на одного-двух самцов. Очевидно, популяционная
регуляция численности у этого зверька осуществлялась за счет
изменения соотношения полов. В первую половину лета встречаются лишь
38
взрослые ocouii. в основном пережившие одпу-две зимы. Молодые
появляются во вторую половину лета.
Кол он и а л ь ность к другие типы поселения. Ласка
ведет одиночный образ жизни. Охрана территории в зимний период у
нее не отмечалась.
Инфекционные болезни, эпизоотологическое и
эпидемиологическое значение, Ласка—второстепенный носитель
чумы грызунов (Фенюкидр., 1960; Быков п др., 1960 и др.). К туляремии
довольно устойчива, но культуры этой инфекции выделялись.
Паразиты и вызываемые ими заболевания. На
ласке чаще всего обнаруживаются блохи мышевидных грызунов. В Куста-
найской области на ней найдены Ceralophyllus walkeri и Frontopsylla
elaia popoui (Решетникова, 1959); в Центральном Казахстане— С. deser-
tus, С. consimilis и Ctenophthalmus breviatus (Микулин, 1956). В Муюн-
кумах с этого зверька сняты блохи Xenopsylla gerbilli minax, X. confor-
mis, Coplopsylla lamelllfer dubinini, Ce. laeviceps и Rhadinopsylla cedestis
(Микулин, Шварц, 1959); з Восточном Прибалхашье — Echidnophaga
oshaninl и Ct. arvalis (Микулин, 1959), В Алма-Атинской области —
Chaelopsylla homoeus, Oropsylla silantiewi, Neopsylla teratura и
Rhadinopsylla cedestis (Федина, 1948). Зараженность блохами, за
исключением Муюнкумов, всюду низка.
Из клешей на ласке отмечались: Dermacentor marginatus, D. dag-
hestanicus, Rhipicephalus pumilio, Haemaphy sails numidiana turanica,
Omithodorus tartakovskyi (Афанасьев и др., 1953).
В пределах Казахстана у этого зверька обнаружены гельминты:
Molineus patens, Skrjabingylus nasicola, Filaroides martis, Capillaria
putorii, Macracanthorhynchus catulinus (Тазиева, 1971). В других
районах СССР эти виды эндопаразитов не отмечены.
Враги. Ласку отлавливают почти все хищные звери и:птицы, но,
несмотря на большое количество врагов, она редко встречается у них в
кормах. Так, мы не находили ее остатков в экскрементах лисиц,
корсаков и светлых хорьков, а также в погадках луней, степного орла и
филина, собранных у ст. Босага в Казахском нагорье (Шубин, 1962).
В кормах этих хищников ее останки не обнаруживались также у оз. Шоин-
дыколь в Тургайской области в 1957—1958 гг. и у с. Семиярское в пойме
р. Иртыш в 1961 г., где просмотрено соответственно 2700 п 340
экскрементов и погадок. Ласка не только редка в добыче врагов, но и плохо
ими поедается. Высушенные трупы зверьков мы встречали у
выводковых нор лисиц. Ю. С. Лобачев в Восточно-Казахстанской области видел
такую тушку в убежище соболя. В окрестностях Алма-Аты 2 ласок,
задушенных кошкой, обнаружил В. Н. Мазин.
В связи с обилием врагов ласка приурочена к более защищенным
стациям.
Конкуренты. Пищевыми конкурентами ласки могут быть все
животные, поедающие мелких мышевидных грызунов. Однако
ограничивать распределение и существенно влиять на численность этого
зверька способны лишь некоторые хищники. Главным из них, несомненно,
является горностай, что уже отмечалось, частично оказывают
воздействие солонгон, колонок, соболь и другие хищники.
Движение численности и факторы, его
вызывающи е. В районах наших работ численность ласки не сокращалась более
чем в 3—4 раза. Понижение плотности населения зверька отмечалось
после сильных депрессий грызунов. В отличие от светлого хоря, ласка
не способна разрывать забитые большими земляными пробками норы
и в большей степени зависит от обилия незимоспящих грызунов. Одна-
39
ко благодаря своим малым размерам она может проникать в убежища
многих животных, даже очень мелких; очевидно, поэтому колебания ее
численности невелики.
Практическое значение. Ласка добывается обычно лишь
случайно. Это связано с тем, что шкурки ее непрочные и дешевые. Даже
в периоды наивысшего развития промысла в 30-е годы их заготавливали
по всему Казахстану только около 8—9 тыс. в год. Наибольшее
количество их, до 1—2 тыс., поступало из Кустанайской, Воеточпо-Казахс
ганской и Алма-Атинской областей. В послевоенные годы (1947—1949)
заготавливалось лишь 500—600 шкурок этого зверька; в дальнейшем они
поступали единично.
Промыслового значения ласка не имеет, по она приносит большую
пользу, уничтожая грызунов, особенно вблизи населенных пунктов
Колонок —Mustela sibirica Pallas, 1773
Синонимы: Mustela Itaisi, Pufr'dus fantanleri, Mustela manckurica, Kolonoc- ■-. sibl-
riclis.
Казахское название: с а р ы пуз е н.
Заметки по систематике. На территории СССР обитает
3 подвида, из них в Казахстане—-один — М. s. sibirica Pali, 1773 (Юр-
генсои, 1967).
Размеры зверьков сравнительно мелкие. Окраска зимнего меха
желто-рыжая, менее яркая, чем у других подвидов.
Рнс. 12. Колонок. Рис. А. Н. Комарова
Описание зверька. Колонок размером с хорька. Тело
вытянутое, длинное; на довольно коротких ногах. Голова относительно
небольшая, узкая и вытянутая. Уши широкие у основания, но невысокие и
40
зимой слабо выступают из меха. Хвост длинный и пушистый; длина его
с концевыми волосами составляет около половины длины тела (рис. 12).
Мех шелковистый, с удлиненной грубоватой остью. Зимой мех очень
густой и пышный; длина остевых волос достигает 30—40 мм,
подшерсток густой и плотный. Летний мех менее пушистый и более
редкий; общий тон его темнее зимнего, подпушь сероватая. Общая окраска
всего зверька однотонная, хотя бока и нижняя сторона тела несколько
бледнее. Губы и подбородок серебристо-белые. Кофейно-бурое пятно
охватывает мордочку зверька, создавая «маску». Верх головы темно-
бурый. На горле некоторых особей бывает белое пятно неправильной
формы или несколько небольших пятен (рис. 13).
Среди колонков встречаются альбиносы — полностью или частично;
белые, со светло-рыжими остевыми волосами на спине и хвосте;
отмечены некоторые мутационные отклонения (Юргенсон, 1967).
Длина тела взрослых самцов (п = 47) 280—390, самок (п=38) —
250—305 мм, длина хвоста — соответственно 155—210 и 133—164 мм;
длина задней ступни — 53,6—68,0 и 48,0—52,0 мм, высота уха — 22,0—
29,5 и 18,8—23,0 мм. Масса самцов 650—820, самок —360—430 г.
Кондилобазальная длина черепа (рис.14) самцов (п = 33) 58,0 мм—•
М 61,7—63,5 мм, самок (п= 15) —49,8 — М 52,8—56,3 мм; скуловая
ширина самцов 28,7 —М 32,5—35,2 мм, самок —26,4 —М 27,8—29,6 мм;
межглазничная ширина самцов—11,7мм — М 12,5—13,2мм; самок —
10,5 — М 11,0—12,0 мм; мастоидная ширина самцов 26,8 мм — М 27,5—
28,7 мм, самок —23,0 —М 24,3—26,1 мм (Строганов, 1962).
Линька. Смена волосяного покрова у колонка происходит весной
и осенью. Весенняя линька начинается в третьей декаде марта на
голове и заканчивается на огузке. Длится около 4,5 месяца. Зверьки,
добытые 23 и 28 марта 1966 г. на Убинском хребте (Южный Алтай),
находились в стадии линьки. Осенняя заканчивается в ноябре.
Полевые признаки. Зверек по общему облику и размерам
напоминает хорька; много общего имеют и его следы на снегу, что затруд-
41
1яет наблюдение за ним в районе их совместного обитания. Расстояние
между парными отпечатками лап около 35 см; испуганный зверек де-
iacT прыжки до 1 м. След его в отличие от следов хорька более
путанный, извилистый, как у горностая и ласки.
Ареал и факторы, его определяющие. Колонок —
азиатский вид, его ареал включает Юго-Восточную, Восточную и Цент-
Рис 14. Чсрон колонка (по Новикову, 1956)
ральную Азию и восточную часть Европы. В СССР зверек населяет
южную и среднюю половины Сибири и Дальнего Востока и восток
европейской части страны.
Распространение и численность в Казахстане.
В Казахстане колонок населяет небольшую территорию на
северо-востоке республики, которая является в основном юго-западной границей его
ареала (рис. 15). Наиболее обычен в Восточно-Казахстанской области,
откуда в 1970—1972 гг. поступало 95% республиканских заготовок его
шкурок. При проведении учетных работ в ноябре—декабре 1968 г. в
Восточно-Казахстанской области на маршруте в 10 км приходилось 2,6
следа колонка. В 1933—1940 гг. здесь заготавливали в среднем 3,5 тыс.
колонковых шкурок ежегодно. В военные годы уровень заготовок сни-
42
;^a'>7v '<■*-.;
/
1МУ4 I . I Г. I/ У I I . i , : Г '>; > : -Ч "-*■;
зился, а в 1946—1965 гг. опять поднялся (в среднем до 2 тыс. в год), но
не достиг довоенного, С 1966 г. заготовки заметно снижаются, в начале
до нескольких сотен, а в последние годы — до нескольких десятков.
В других частях Казахстана колонок постоянно, но в
незначительном количестве встречается в Семипалатинской, Павлодарской и Се-
веро-Казахстанскон областях и нерегулярно — в Кустакайской и Кокче-
тавскоп. Заготовки его шкурок в этих областях не поевышали 100 штук
в год, иногда сходили на нет,
16. Типичное местообитание колонка и солонгоя. Верховья р. Черная Уба (Южный
Алтай). Октябрь 1967 г. Фото Ю. С. Лобачева
Места обитания. Из семейства куньих колонок —один из нап-
более^пластпчных видов в выборе стаций. Его можно встретить как в
горной, так и в равнинной тайге, в лесостепных и даже степных районах.
В выборе мест обитания он повсюду отдает предпочтение околоводиым
биотопам. В Южном Алтае селится в долинах средних и малых рек, по
берегам ручьев и ключей, заросших лесом и захламленных валежником
(рис. 16). Излюбленные места обитания колонка здесь — опушки
таежных массивов, гари, старые вырубки; в лесостепных районах Северного
Казахстана — березовые колки; в них он выбирает пониженные
участки, концентрируясь вокруг болот, окруженных, как правило, зарослями
ивы. Не избегает колонок и обширных тростниковых займищ вблизи
пресноводных озер и в поймах рек.
Характер пребывания. Колонок не принадлежит к строго
оседлым видам; для него характерны кочевки, даже миграции, которые
связаны с кормностью угодий, а также с погодными условиями: колонок
избегает мест, где значительны высота и плотность снежного покрова,
часты паводки и т. д. При обилии корма и его доступности колонок
живет более или менее оседло, занимая определенную территорию,
площадь которой находится в прямой зависимости от ее кормности.
П. Б. Юргенсон (1967) для Северо-Восточного Алтая участок обитаАш
определяет в 4—5 км2, в то же время Е. Ф. Поляков (1977) приводит
случай примерно для этого же района, когда один зверек с конца ок-
44
гября до середины января обитал на участке в 50 га. Длина суючпого
хода в местах скопления водяных крыс составляет 1,5—2 км, а в местах,
бедных грызунами, — 10—15 км (Териовскин, Данилов, 1965),
Миграции. Материалов о миграции колонка в Казахстане нет.
Однако известно (Поляков, 1977), что в Барабинскоп низменности для
него характерны периодические миграции с интервалом в 10—11 лет.
Приурочены они в основном к резко выраженному минимуму
численности водяной крысы — его основной здесь жертвы.
Питание. Зимнее питание колонка из районов лесостепи
Западной Сибири и Северо-Восточного Казахстана состоит исключительно из
животных кормов (Зверев, 1931; Лавров, 1937). Водяная крыса
достигает 68,8% встреч от общего числа исследованных желудков. Другие
полевки составляют от 13,2 до 20,0% встреч. При низкой встречаемости
водяной крысы (7,0%) значительно увеличивается наличие остатков
таких животных, как цокор (21,0%), тушканчики (14%), птицы (29%),
при высоком проценте встреч водяных крыс в кормах колонка они или
вообще отсутствуют, или занимают незначительное место. В Восточно-
Казахстанской области основной пищей колонков также являются
грызуны. У колонка, добытого 23 октября 1963 г. в ур. Спнюшонок (Южный
Алтай), в желудке оказались остатки 3 полевок.
В годы с низкой численностью грызунов увеличивается поедаемость
колонком мелкой рыбы и лягушек. В летний период этот хищник ест
ягоды и кедровые орехи (Слудский, 1953), хотя некоторые авторы (Тер-
новскнй, 1956; Войлочников, 1977) считают, что растительные корма
зверек заглатывает вместе с пищеварительными трактами своих жертв.
Имеются сведения, что колонки осенью делают запасы пищи, иногда
довольно значительные — до 16 полевок (Фетисов, 1937),
Содержащийся в неволе колонок за сутки поедал пищи от 20 до 40% общей массы
своего тела (Териовский, 1977),
Убежища колонок устраивает в дуплах валежин, старых пнях,
кучах хвороста, пустотах среди корней. Нередко поселяется в норах своих
жертв (бурундука, водяной крысы, сеноставки, хомяка), расширяя и
углубляя их. Гнездовые камеры часто выстилает перьями или шерстью
мышевидных грызунов. На участке обычно бывает одно постоянное и
до 5 временных убежищ (Фетисов, 1937).
Суточный образ жизни по сезонам. Колонок в
основном ведет сумеречно-ночной образ жизни. В светлое время суток, как
правило, находится в своем убежище. В то же время известно, что летом
и осенью дневная активность его увеличивается, что, возможно, связано
с выкармливанием молодняка и началом распадка выводков. Зимой
активность зверька во многом зависит от погоды. В сильные бураны и
большие морозы колонки могут по нескольку дней (2—7) не появляться
на поверхности, а по сообщению Г. А. Велнжаиина (1931), с конца
декабря до середины января колонок совсем «не ходит». Об этом же
сообщают и многие охотники. Однако есть и другие данные. Так, из
наблюдений Д. В. Терновского и О. Н. Данилова (1965), перерывы в
активности зверьков не превышают 2—3 суток, по Е. Ф. Полякову (1977), — 5—
7 суток. Активность хищника в этот период, очевидно, зависит от корм-
ности участка и физиологического состояния зверьков. Следует учесть,
что колонок какой-то период может вести и подснежный образ жизни,
о чем нам сообщил старый охотник-промысловик из Восточного
Казахстана Г. Д. Фадеев. Активность зверьков значительно увеличивается
весной, в период гона.
Размножение, рост и развитие молодняка. О
размножении колонка в Казахстане сведений нет. Согласно последним ли-
45
тературпым данным (Войлочников, 19 64; Терновскпй, 1977; Курпс.
1980), самцы способны к продуктивному спариванию с середины марта
до августа. Течка начинается в апреле, реже — в марте. Срок
беременности до 52 дней. Б выводке бывает от 2 до 12, чаще 4—6 детенышей.
Молодые рождаются совершенно беспомощные, массой 6—7 г.
Отмечается очень высокая смертность молодых, вследствие чего в
благоприятные годы к началу промысла сохраняется в среднем 5 детенышей па
ощенившуюся самку. Прозревают детеныши па 28—34 день после
рождения. Мать сосут до 2 месяцев, к концу августа молодые достигают
размеров своей матери, но отличаются от взрослых более темной окрас-
кеч! (Слудскнй, 1953). К концу августа происходит распад выводков.
Половозрелыми самцы колонка становятся в 9—10, самки — в 10—
11 .месяцев (Курнс, 1980).
Половой и возрастной состав. Состав популяции
колонка не только в Казахстане, но и вообще изучен слабо. По материалам
А. Г. Еойлсчнцкова (1977), из просмотренных 747 тушек и 4112 шкурок
колонков, добытых на Дальнем Востоке, соотношение самцов н самок
равнялось 2,5:1 (3493 самца и 1366 маток). Из 5 выводков, полученных
в неволе, оказалось 13 самцов и 24 самки, что составляет 1:2.
Материалы по возрастному составу колонка имеются только по
дальневосточному региону, где из 1544 особей, добытых в 12 (с 1959 по
1970 гг.) промысловых сезонах, сеголетки составляли от 38.8 до 88,0%, а
из 112 ■зверьков их было 78,6%; 1—2 лет— 17,8 и старше 3 лет — 3,6%.
Дли полного обновления популяции требуется свыше 4 лет
(Войлочников, 1977).
И н ф с к ц н о и и ы е болезни, э п и з о о т о л о г л ч с с к о е и
эпидемиологическое значение. Некоторые зоологи
(Наумов, Лажров, 1941; Слудский, 1953) сообщают о случаях массовой
гибели колонков из-за болезней, но сами заболевания, за исключением
гельмпнтозов, не изучены, так же, как п эпидемиологическое и эпнзоото-
лепгческое значение зверьков.
Паразиты и вызываемые ими з а б о л е в а н и я. Парази-
тофауна колонка из Казахстана не изучена. На зверьках из Западной
Сибири п Алтая обнаружено 9 видоз гельминтов, из которых наиболее
опасными следует считать паразита лобных пазух — Skrjabingtjlus
па-Лапа а легочмр.-ю нематоду — Filaroicies martis. Кроме этого,
обнаружены: '''aonia з:Ыпсо., Sironpyioides mar;is, Molineus paim---. Crenosoma
iaipa, Ascariz coiu.mnaris, Caplllaria puiorii n Trlchinella spiralis (Кон-
трнмазпчус, 1969). В Восточном Казахстане 3. X. Тазиевз (!з71) на
колонках обнаружила 5 видов гельминтов; из них не отмечен Еыше
только Heligmosomum cosiellatum.
Враги. К явным врагам колонка следует отнести лисицу, соболя,
бродячих зобах, крупных сов и орлов. Враждебные отношения, которые
нередко переходят в драку п закапчиваются смертью более слабого
противника, отмечаются между колонком и американской норкой,
степным хорьком, в какой-то степени горностаем. Имеются случаи гибели
колонков от крупных хищных рыб (Войлочников, 1977). Наибольшее
влияние на численность колонка оказывает соболь. Многие авторы
(Тимофеев, Надеев, 1955; Шапошников, 1956а, б; Дульксйт, 1964;
Гусев, 1965 и др.) считают этого ш-цциика повинным в резком сокращении
численности колонка. О случаях гибели колонка от соболя часто можно
слышать от охотников, известны они и в литературе. Нам удалось
пронаблюдать по следам, как 17 декабря 1968 г. соболь преследовал метров
300—400 колонка среди валежника; поймав последнего, утащил под
валежину и съел около 2/з животного. Соболь, крупный самец, залег в мет-.
46
pax 30—50 под другой валсжшюй, где н был добыт. Необходимо о ■>■.:-
тить, что зима 1968/69 г. выдалась чрезвычайно снежной и морозно:1!,
самой суровой за последние 17 лет. В то ;ке Бремя нельзя ие согласи .д-е-- ^
А. Г. Войлочниковым (1977), что только при высокой плотности пчсс-.и>
нпя соболя он может оказывать существенное влияние на числе:; ,.vi'o
колонка; при оптимальной зти два вита могут относительно мирно 'Д-'С\-
ществовать, тем более что биотоны пх и некоторой степени разлив - ■.
К конкурентам колонка можно отнести как его врагов, .■ ._;..-
же и более мелких хищных зверей п птиы, на которых он охотит - сом.
Многие охотники считают, что колонок оказывает заметное влпя.:.-..; не
численность горностая, известны случаи гибели последнего от ко",тт
(Териовский, Данилов, 1965).
Д в и ж е н и с численное т л н ф а к т о р ы, его в ы з ы ;.- а ю-
щ и с, В динамике численности колонка наблюдаются периодически ■
циклы, которые зависят в основном от таковой мышевидных грызунов. I; . :чем
в разных частях региона изменение численности колонка опрс"к-л;лот
разные группы грызунов. В Западной Слбпрн значительные увелл-ежо:
численности этого хищника связаны с массовым размножение:.:
водяной крысы (Лаптев, 1958; Терповскпй, Данилов, 1965). На Алтае пики
численности колонка наступают на следующий год после массовое >
размножения мелких мышевидных грызунов. В таежных бнотошд:
наибольшее влияние на этот показатель оказывает соболь, особенно при его
обилии.
За 1932—1972 гг. в Восточно-Казахстанской области .можно
отметить 3 отчетливо выраженных подъема заготовок колонка, которые в
какой-то степени соответствуют подъемам его численности. Эти
подъемы заготовок приходятся на 2 смежных года; 1936—1937
(соответственно 5704 и 4734 шт.), 1952—1953 (4887 и 3772 шт.) п 1964—1965 гг.
(3765 и 2418 шт.).
Итак, динамика численности кол'онка в Казахстане, как и в других
частях его ареала, находится в прямой зависимости от изменения
таковых мелких грызунов, включая водяную крысу, а также от клпд дыд-е
скнх факторов, от которых зависит обводненность территории, г ел ото
вательно, и состояние кормовой базы.
Пр а к т и ч е с к о е значение. Советский Союз—один из гл - -\чы:
поставщиков колонковых шкурок на международный пушной г/.'о;,
где они ценятся довольно высоко. Мех зверька используют для т--:,-, ;р--
норки и соболя. Большую ценность представляют хвосты коле ; ■ не
которых изготавливают лучшие кисти для живописи.
Заготовки шкурок колонка в Казахстане явно не соотве—п/ю"
его численности, которая определена примерно в 5 тыс. особен,
'долина плохой организации промысла — сравнительно низкие закудолпые
цены на шкурки н в связи с этим незаинтересованность охотников б
добыче зверька.
Шкурка с колонка снимается чулком, с разрезом по огузку, с
сохранением лапок и носика; правится на правилке при соотношении
ширины к длине как 1 :7, мездрой наружу.
Солонгой — Mustela altaica Pallas, J8I1
Синонимы: Pufofius alpinus, Ko.lonoctts alpintis, Mustela sacana.
Русское название: соло и г о н, с у с л е ы н к.
Казанское название: с а р г ы ш к у з е и ( Южный Алтай).
У пушников: гори ы й к о л о и о к, горн ы н х о р с к.
Заметки по систематике. На территории СССР описано
3 подвида солонгоя (Гептнер и др., 1967), из которых 2 встречаются в
47
Казахстане: туркестанский солонгой — М. a. sacana Thomas, 1914,
обитающий в горах Средней Азии н Казахстана — Тянь-Шане, Джуигар-
ско.м Алатау п Южном Прибалхашье. Окраска зверька очень светлая,
лалево-охристая, мех на брюшке более светлый. Алтайский солонгой —
М. a. altaica Pallas, 1811—распространен па Алтае, Зайсанской котло-
Рнс. 17. Солонгой. Рис. А. Н. Комарова
вине, в горах Тарбагатая и Саура, а за пределами республики — в
горах Монгольского Алтая. Отличается более темной окраской, чем у
туркестанского солонгоя, охристо-орехового цвета.
Описание зверька. Солонгой по размерам близок к
наиболее крупному горностаю (рис. 17). Окраска меха на голове и спине в
летнее время серовато-коричневая, постепенно светлеющая по
направлению к хвосту. На боках мех более светлый и постепенно переходит в
палевую окраску живота. Зимний мех более светлой окраски на спине, на
боках — светло-палевый и еще более бледный на животе. Белая
окраска вокруг губ хорошо выделяется от палевой окраски горла.
Размеры тела и масса у самцов и самок имеют отличия. Средняя
длина тела самцов — 260,5, самок — 221,0 мм; длина хвоста самцов —
126,1, самок—103,0 мм (табл. 7). Средняя масса самцов — 220,0,
самок—■ 117,5 г, т. е. самцы имеют массу тела в 1,9 раза больше, чем
самки (Злобин, Ширяев, 1970).
48
череп силишим ^рие.ю; —ирииныи, с лириши в Dip a menu dim мсл-
глазничным сужением и укороченной мозговой частью. Барабанные
камеры вытянутые, почти прямоугольной формы. Череп самок отличается
меньшей мастоиднои шириной, относительно укороченной лицевой
частью и удлиненной мозговой.
Рпс. 18. Череп солонгоя (по Новикову, 1966)
Диплоидное число хромосом 2п=44 (Орлов, 1974).
Линька. Солонгой линяет 2 раза в год — весной и осенью.
Начало весенней линьки в Южном Прибалхашье приходится на конец
февраля—начало марта, а во второй его половине у всех зверьков мех
разреживается, синева мездры наблюдается по темени, хребту. В апреле на
боках, хребте, голове зимний волос выпадает, появляются участки с
рыжим подрастающим летним мехом.
В мае все зверьки имеют летний мех.
Осенняя линька начинается в конце сентября, в середине октября
зверьки опушены слабо и полностью формирование зимнего волосяного
покрова завершается во второй половине ноября.
4—63
49
Размеры тела, черепа (мм) и массы (г) взрослых
Промеры
Длина тела
хвоста
задней ступни
Высота уха
Масса
Кондилобазгльная длина
Длина мозговой части
лицевой части
Межглазничная ширина
Заглазннчная »
Скуловая »
Мастоидная »
Длина верхнего ряда зубов
Самцы
п=56
Дельта р.
Самки
п=23
средн.
Злобин, Ш
260,5
126,1
45,3
20,6
220,0
47,4
32,9
23,1
10,0
9,5
25,4
22,5
15,9
иряев, 1970
221,0
103,0
35,8
18,6
117,5
41,7
29,8
19,0
8,4
8,6
21,0
19,3
13,8
Или
Самцы
п=7
1
от—до 1 среди.
—
—
—
—
46,5—50,3
31 ,5—33,6
21,0-24,3
9,3—10,7
9,1-9,9
23,5-26,3
21,1—23,3
13,0—14,1
—
—
.—
—
48,7
32,6
22,9
9,9
9,4
24,7
21,9
13,8
У молодых зверьков через 2 месяца после рождения ювенильный
мех сменяется на летний, а осенью как и у взрослых особей появляется
зимний наряд.
Полевые признаки. В природе солонгой отличается от
горностая отсутствием белого меха на животе и черной кисточки на конце
хвоста. От колонка — меньшими размерами, слабо опушенным хвостом
и более светлой окраской меха.
Ареал и факторы, его определяющие. Солонгой
широко распространен в горных районах Азии (Алтай, Джунгарскии Алатау,.
Тянь-Шань — в западных отрогах отсутствует), Памира, Тибета,
Гималаев, Юго-Восточного и Восточного Китая, Корейского полуострова.
Распространение и численность в Казахстане.
В Казахстане солонгой обитает в горах востока и юга республики
(Южный и Калбинский Алтай, Саур, Тарбагатай, Джунгарскии Алатау,
Кетмень, Заилийский, Кунгей-Алатау — в Западном Тянь-Шане
отсутствует), а также на равнинных участках близ долины Иртыша (Беска-
рагайский район Павлодарской области, в окрестностях
Семипалатинска).
Обычен зверек и в Зайсанской, Алакольской котловинах, а также в
долинах рек, впадающих в оз. Балхаш (Лепсы, Аксу, Каратал, Или), и
на его южном побережье. Многочислен в большинстве районов Южного
Алтая (см. рис. 15).
Известны места добычи зверьков в Калбинском Алтае у Ссбинских
озер, в долине р. Каинды (Слудский, 1953), в окрестностях г. Зайсана
(Огнев, 1931), а также на побережье оз. Зайсан (Слудский, 1953), в
южной окраине песков Айгыркум (И. Г. Шубин), на хр. Тарбагатай
(окрестности с. Благородное), Джунгарском Алатау у г. Копала (Шнит-
ников, 1936).
Наиболее высокая численность солонгоя в Казахстане на северо-
востоке его ареала (Южный Алтай, Зайсанская котловина) и Южном
Прибалхашье. Так, на северо-востоке республики добывали в отдельные'
50
солонгоев в различных районах Казахстана
Таблица 7
Южный Алтай и Тарбагатай
Самки
п=7
от—до | средн.
Самцы
п=3
or—до [ средн.
Самки
п=5
от—до | средн.
Данные Ю.С.Лобачева
—
—
—
42,0—44,5
29,4—30,5
18,1-19,6
8,0—8,7
8,3—9,5
20,1—21,1
18,8—19,5
11,5—12,3
—
—
—
43,2
30,1
18,6
8,5
8,8
20,6
19,0
12,0
—
—
—
48,0—49,1
31,0—33,4
22,8—25,0
9,7—11,0
10,0—11,0
25,9—27,5
21,1—23,8
14,2-15,3
242,0
122,5
41,5
16,0
48,7
32,2
23,9
10,2
10,4
26,1
22,3
14,3
210,0-245,0
100,8—115,0
35,0—45,0
12,0—23,0
43,6—46,5
28,4—41,4
18,1—23,6
8,9—9,6
9,0—9,5
22,5—23,5
19,8—21,1
12,7—13,9
228,2
111,2
39,1
17,0
45,4
30,2
21,2
9,1
9,2
23,1
20,4
13.5
годы до 6,5 тыс. солонгоев, а в Южном Прибалхашье — более 4,0 тыс.
особей.
Места обитания. В горах солонгой обитает в разнообразных
условиях — от их подножий до высокогорной тундры и гольцов включи-
0- ,.•- >;,««\
-*'•>'##Й*Ц&%И
Рис. 19. Местообитание солоигоя. Протока Нарын в дельте р. Или. Июнь 1960 г. Фоте
Ю. В. Степанова
тельно. Минимальная плотность зверьков в тайге, а наиболее обычны
они в слабо облесенной местности. Часто зверьки встречаются среди
курумников—каменистых осыпей, где находят отличные защитные
51
условия и корм (сеноставки, горные полевки). В долинах рек заселяет
участки, заросшие черемухой, березой, осиной и различными
кустарниками. На Южном Алтае достигает высоты до 2500 м, а в Джунгарском
Алатау — до 3000 м над ур. м.
В долинах рек, впадающих в оз. Балхаш, солонгой обитает в
тугайных зарослях, тростниковых массивах, окаймляющих протоки и
озера (рис. 19).
В дельте р. Или, где многочисленные протоки чередуются с
межбарханными понижениями, занятыми многочисленными озерами,
тростниковыми и тугайными зарослями, солонгой встречается во всех мезо-
фильных угодьях. По побережью озера, занятого тростниково-рогозовы-
ми зарослями и сплавинами, этот зверек проникает за 200—300 м от
коренного берега, где в хатках ондатры съедает хозяев и устраивает в них
свое жилище. Видимо, из-за пищевой конкуренции солонгой в местах
обитания горностая очень редок (Алакольская котловина), а в
свойственных ему угодьях почти полностью отсутствует горностай (Южное
Прибалхашье). Плотность поселения солонгоя в отдельных урочищах
дельты р. Или достигает 10—11 зверьков на 1 км2 в тугаях и 6—8 — в
тростниковых займищах (Злобин, 1968).
Характер пребывания. Солонгой—оседлый зверек. Особых
перемещений в данных участках ареала, где проводились длительные
наблюдения, в Южном Прибалхашье не отмечено. По горной части
ареала сведений нет.
Питание и способы утоления жажды. Солонгой
хищный зверек, основу добычи которого составляют животные мелких и
средних размеров — до зайца-песчаника. Сведения о кормах солонгоя
приводятся в таблице 8.
Таблица 8
Питание солонгоя в дельте р. Или (Гусев, 1953; Слудский, 1953;
В. А. Грачев, Б. Д. Злобин. Исследовано 2107 экскрементов, 454 желудка*,
218 остатков пищи), % от исследованных данных
Корм
Грызуны
Полевки, мыши
Водяная полевка
Ондатра
Песчанка гребенщиковая
Песчанка полуденная
Зайцеобразные
Заяц-толай
Насекомоядные
Землейройки
Птицы
Фазан
Водяная курочка
Мелкие птицы
Другой корм
Ящерицы
Лягушки
Рыбы
Насекомые
Остатки мяса
Сгустки крови (по анализу 284
желудков)
Растительные остатки
Весна
55,6
24,2
8,8
1,9
2,7
0,9
0,6
1,1
3,2
11,2
0,4
—
6.8
0,8
2,6
36.9
6,1
Лето
60,5
18,0
3,2
3,6
1,6
—
0,3
—
1,2
0,2
1,6
1,8
0,3
4,8
1,8
3,2
18,0
3,2
Осень
62,2
19,2
6,3
3,4
0,9
1,2
—
—
3,0
0 5
12,2
—
—
8,2
—
—
0 6
6,5
Зима
80,0
23,0
4,2
5,2
2,9
2,3
—
1.5
2,2
—
3,5
—
—
13,4
—
—
44,5
6,9
Примечание. Из этого числа 271 желудок пустой.
52
Обращают внимание частые встречи в желудках зверька сгустков
крови, которую, по наблюдению в неволе (Гусев, 1953), слизывают со-
лонгои с умерщвленной крупной добычи. Если во время промысла
ондатры солонгой нападает на попавших в капканы зверьков, прокусывая
затылок и пьет кровь, то летом он сам добывает зверьков. Поедает часто
трупы погибших крупных зверей, ест и находящееся на складах мясо
диких копытных и рыбу.
В питании солонгоя преобладают мелкие грызуны, хотя в
отдельные годы летом важное место занимают мелкие птицы и
пресмыкающиеся. О случайх нападения солонгоя на фазанов, зайцев-толаев
сообщает А. А. Слудский (1953). Он же приводит сведения о поимке самкой
солонгоя зайчат в возрасте нескольких дней, поедании молодых ондатр.
Постоянные жилища и временные убежища.
Постоянные жилища у солонгоев бывают только в период размножения, когда
зверьки, уничтожив хозяина жилища (водяную полевку, ондатру,
гребенщиковую песчанку или сеноставку), выращивают в нем свой
молодняк. Эти жилища несколько перестраиваются солонгоями, зверьки
сооружают близ гнездовой камеры несколько уборных. В каменистых
россыпях солонгой довольствуются убежищами, где жили сеноставки.
В остальные времена года, после подрастания детенышей, они
пользуются временными убежищами на территории охотничьего
участка. При обилии грызунов одно и то же убежище используется
длительное время.
Суточный образ жизни по с е з о н а м. Летом солонгой
наиболее активен в сумерки, но в ряде случаев, особенно в пасмурную
погоду, его можно встретить вне убежищ и днем. В это время он активно
охотится. А. А. Слудский (1953) сообщает о добыче солонгоем в дельте
р. Или в дневное время гребенщиковых песчанок, молодых зайчат,
мелких птиц. Нам неоднократно днем приходилось встречать солонгоев за
охотой в тростниковых зарослях.
Зимой солонгой активен преимущественно ночью, и днем после
ночных снегопадов не появляется из убежищ. После ночной пороши
А. А. Слудскому (1953) на маршруте около 30 км не удалось встретить ни
одного следа солонгоя, тогда как на следующий день они в тех же
местах встречались десятками.
Активность солонгоев в значительной мере определяется
численностью грызунов—кормовых объектов. Добыв зверька,
обеспечивающего суточную норму корма, солонгой прекращает охоту и остается в
убежище длительное время.
Молодые зверьки, начинающие выходить из жилищ, часто
появляются на поверхности в дневные часы, но особенно активны после
заката солнца.
Размножение, рост и развитие молодняка. Гон и
спаривание у солонгоев протекает в период с января по март (Слудский,
1953, Гусев, 1955).
Уже в декабре наблюдаются изменения в семенниках,
свидетельствующие о начале сперматогенеза. Особенно увеличиваются семенники
в размерах в конце января и остаются на таком уровне до марта. Со
второй половины марта у взрослых самцов начинается угасание
сперматогенеза и резкое уменьшение размеров семенников. Если в периоде
покоя длина семенников составляет от 7,1 до 10,0 мм, ширина — от 3,5
до 4,6 мм, а масса их —от 200 до 240 мг, то в разгар сперматогенеза их
размеры равны соответственно: длина — от 15,7 до 16,2, ширина — от
8,0 до 8,8 мм, масса —900—1300 мг.
У самок подготовка к течке начинается в январе, когда происходит
R4
увеличение длины рогов матки и размеров яичников. Ширина рогов матки
самок в период течки почти в 2 раза больше таковой в состоянии покоя.
Спаривание зверьков происходит с конца февраля — впервой
половине марта до конца апреля. Д. В. Терновский (1977) при длительном
изучении размножения солонгоев в условиях неволи отметил первое
плодотворное спаривание 5 марта, а последнее — 26 мая. Гон и
спаривание сопровождаются активным преследованием самцами самок в
состоянии течки и их покрытием.
Продолжительность беременности 38—40 дней. В помете бывает от
2 до 6 детенышей. Д. В. Терновский (1977) в условиях неволи получал
пометы до 13 детенышей. Соотношение полов близко 1:1.
Сообщение В. М. Гусева (1955), где он пишет о беременности в
30—35 дней, видимо, связано с преждевременными родами еще голых
детенышей, так как солонгои рождаются покрытыми светлым
эмбриональным пухом. Установлено, что у солонгоя имеет место задержка
имплантации на 12—13 суток после покрытия, причем неимплантироваи-
ный зародыш представляет собой не бластоцисту, а эмбрион, у которого
выражены такие внезародышевые органы, как амниотический и
желточный пузырьки (Цыцорина и др., 1977).
В экспериментальных условиях выяснено, что при изъятии
детенышей у самок солонгоя наступает повторная течка и после спаривания —
повторные роды. Может ли быть повторная беременность в природе,
неизвестно.
Новорожденные солонгои имеют массу: у самцов от 2,6 до 4,3, у
самок от 2,4 до 4,2 г. За декаду их масса увеличивается более чем в 5 раз,
и в месячном возрасте она у самцов 78,5, у самок — 69,4 г.
Прозревание молодых начинается в возрасте 24 дней и
продолжается до 38 дня, когда детеныши становятся полностью зрячими.
Слуховые проходы открываются у солонгоев в возрасте 24—25 суток.
Развитие зубов происходит в течение 40 дней (с 13—15 до 55—66 дня после
рождения).
Детеныши солонгоя после прозревания становятся активными.
Охотно играют между собой, имитируя нападение на добычу,
преследуют друг друга. А. А. Слудский (1953) сообщает, что зверьки хорошо
лазают по деревьям, часто удерживаясь за ветку одной лапкой. В
возрасте около 2 месяцев зверьки ловят и убивают подсаженных к ним
в клетку грызунов и мелких птиц. Самостоятельно охотиться начинают
в возрасте 2,5—3 месяцев. Солонгои очень смел и не уступает свою
добычу человеку, если попадается в птичниках.
Половой и возрастной состав. Судя по соотношению
родившихся зверьков в популяции, оно близко 1:1, хотя в отдельных
пометах .преобладают самцы, а в других — самки (Терновский, 1977).
Колоннальность и другие типы поселения.
Солонгои живет семьями в период размножения, а в остальное время — в
одиночку, не образуя сложных поселений.
Инфекционные болезни, эпизоотологическое и
эпидемиологическое значение. Достоверных данных об эпи-
зоотиях у солонгоев не имеется. А. А. Слудский (1953) отмечал в 1939 г.
случаи массовой гибели солонгоев во время эпизоотии туляремии среди
грызунов. Но более новых данных об их заболеваниях не имеется.
Паразиты и вызываемые ими заболевания.
Сведений о болезнях этого зверька нет. В Южном Прибалхашье в кишечнике
солонгоя паразитируют скребни — Centrorhynchus ninni (Слудский,
1953).
54
Враги, конкуренты. К врагам солонгоя относятся, вероятно,
колонок, горностай, выдра; может добывать и лисица.
Об антагонистических взаимоотношениях солонгоя и горностая
свидетельствует и их распределение в совместных биотопах. Так, в
дельте р. Или солонгои особенно многочислен в мезофильных биотопах, где
отсутствует горностан. В то же время в Алакольской котловине в
аналогичных местообитаниях много горностая, а солонгои встречается
крайне редко. В горах, где эти виды обитают совместно, они
концентрируются в различных участках.
В условиях Южного Прибалхашья Б. Д. Злобин (1979) отмечал
конкуренцию лисицы и солонгоя по питанию, так как объекты питания
у них сходны; особого напряжения она достигает при добыче
мышевидных грызунов и птиц.
Движение численности и факторы, его вызывающие.
Изменения численности солонгоя, судя по заготовкам его шкурок,
наблюдаются в ряде участков ареала. Так, в дельте р. Или количество
добытых зверьков изменялось почти в 9 раз (от 400 в 1955 г. до 3573 в
1963 г.). Подобные изменения связаны с неблагоприятными кормовыми
условиями и, вероятно, стихийными бедствиями.
В Восточно-Казахстанской области, втором по размерам заготовок
шкурок солонгоя участке, за 20 лет добыча- зверьков колебалась
пятикратно (от 823 до 4528), средняя за это время — 2038.
Практическое значение. Специального промысла на
солонгоя не ведется, его добывают попутно с другими зверями. В
Казахстане максимальная добыча этого зверька составила в 1933 г. 23 680 экз.
В последние годы она колеблется от 1600 до 2300 шкурок в год.
Солонгои приносит некоторый вред ондатроводству, поедая
молодых и взрослых ондатр или повреждая шкурки попавших в капканы
зверьков (Злобин, 1968). В ондатровых угодьях его добычу следует
увеличить до 3500—4000 зверьков в год. После окончания осеннего
промысла ондатры в ондатровых угодьях необходимо организовать
капканный промысел солонгоя, лисицы и других пушных зверей.
Степной, или светлый, хорек — Mustela eversmanni Lesson, 1827
Синонимы: Ptttorius eversmanni.
Казахское название; с а с ы к-к у з е п.
Местное название: б е л ы й х о р ь, с в е т л ы й хорь.
У пушников: белый хорь, светлы й хорь.
Заметки по систематике. Светлый хорек систематически
наиболее близок к черному хорьку — М. (P.) putorius п некоторые
западноевропейские зоологи (Рососк, 1936; Ellerman, Morrison-Scott, 1951
и др.) рассматривают их в качестве подвидов. Однако объединение этих
совершенно различных зверьков в один вид не находило поддержки
среди отечественных териологов (Огнев, 1931; Строганов, 1962; Громов
и до., 1963; Гептнеа и до., 1967), а позднее и у зарубежных (Rempe,
1970 и др.)
Светлый хорь населяет открытые пространства, а лесной обитает в
лесах и других защищенных биотопах. В некоторых местах они
встречаются совместно или по соседству друг с другом и дают в природе
помеси между собой (что известно для многих куньих), но нигде не
образуют гибридных популяций, и между этими двумя видами нет никакой
трансгрессивной зоны (Гептнер и др., 1967). Кариотипы их отличаются
«числом хромосом.
Географическая изменчивость зверька изучена недостаточно, и в
55
отношении его внутривидовой систематики нет единого мнения. В
пределах всего ареала чаще выделяется 5—6 подвидов, из них для
территории Казахстана описано два, преимущественно на основе структуры
волосяного покрова и его окраски, по-видимому, изменяющихся
постепенно с севера на юг.
Рис. 20. Степной хорек. Рис. А. Н. Комарова
Петропавловский хорек — М. ev. eversmanni Lesson, 1827 — распро1-
странен почти по всему Казахстану, за исключением южных районов*.
Имеет средние размеры тела. Волосяной покров зимой густой и мягкий.
Общий тон окраски бледный, палево-белесый, иногда с охристой
примесью; подпушь белая или слегка желтовато-палевая. Вершины
остевых волос черные или черно-бурые, к крестцу и на шее они почти не
затемняют основного светлого фона окраски.
Туркестанский хорек — М. ev. talassica Ognev, 1928 —
распространен в Южном Казахстане. Меньше размером. Зимний мех высокий ш
густой, но грубоватый; длина черных поясков остевых волос мала и
общая окраска волосяного покрова очень бледная, белесая.
Описание зверька. Зверь средних размеров, но наиболее
крупный из рода Mustela. Имеет удлиненное, сравнительно тонкое
туловище до 50,0—52,5 см; хвост составляет около 7з длины тела (рис. 20).
Задние конечности по размерам близки к передним, относительно
короткие, а ступни лап довольно узкие; когти хорошо развиты. Ушные
раковины широкие, значительно возвышающиеся над мехом. Окраска
спины бледная, ржаво-желтоватая, с разреженным черновато-бурым
налетом; передние и задние лапы, грудь, паховые части и конец хвоста
черно-бурые; на брюшной стороне около передних и задних конечностей
пятна бурого цвета; около глаз желтовато-бурое пятно (рис. 21).
Летний мех короче и грубее зимнего, более насыщен ржаво-охристой
расцветкой; длина ости его на задней части спины достигает 28 мм, зимой —
35.,' на передней части спины, брюшке и особенно на голове волосяной
покров в 2—3 раза короче. По внешнему виду особи разного пола мало
56
•*».*!•
'**f :i
^"""•w.'
отличаются между собой, но во многих районах самцы бывают крупнее.
По массе они почти в 2 раза больше самок. Относительно крупные
зверьки в центральных районах Казахстана, где самцы весят в среднем
1300 г, некоторые достигают 2200 г. По С. У. Строганову (1962), конди-
лобазальная длина черепа светлых хорьков из Казахстана не
превышает 71,3 мм. В северных районах Тургайской области мы отлавливали
особей, у которых она достигала
80,4 мм. При этом у максималь- . , j
ных по величине хорей этот пока- " !
затель мало отклонялся за
пределы нормальной изменчивости: • • •. ".*■
часто встречались самцы,
имеющие кондилобазальную длину
74—75 и даже 78 мм. В Алма-
Атинской области, судя по
размерам самок (см. табл. 9), эти
звери, видимо, достигают еще
больших размеров. В 20—25 км
севернее Алма-Аты 15 декабря 1972 г.
мы встречали следы хоря 6X4 см,
которые по размерам в 1,5 раза
превосходили все другие
найденные отпечатки лап этих зверей
на снегу. Некоторые
исследователи гигантизм отдельных особей
объяснили за счет скрещивания
его с колонком. Однако эти
предположения вряд ли верны, так
как хорьки очень крупных
размеров встречаются во многих
районах, далеко удаленных от
ареалов других куньих. Светлые хори Актюбинской области значительно
мельче центральноказахстанских.
Размеры светлого хоря значительно отличаются по годам. Так, в
1970 г. самцы в среднем весили 1042 г, а в 1971 г. в тот же период —
лишь 752 г, очень близки они были по массе и позднее (см. табл. 9).
Уменьшение размеров отмечалось в период нарастания численности
этих зверей и, вероятно, происходило за счет замедления роста или
омоложения популяции.
Череп относительно крупный, массивный и широкий. Область за-
глазничного сужения, как правило, укороченная и всегда резко сжатая
с боков в своем заднем отделе. Затылочный гребень сильно выражен,
стреловидный хорошо развит у наиболее крупных особей. Задние концы
отростков крыловидных костей не образуют резко загнутых наружу
крючков и не достигают передних концов барабанных камер (рис. 22).
Зубная система сильно развита, с крупными клыками и хищническими
зубами (Громов и др., 1963).
Среди семейства куньих светлый хорь — один из наиболее
приспособленных к обитанию в незащищенных биотопах. В отличие от других
зверьков он может разрывать не только наклонные, но и вертикальные»
часто забитые плотными длинными земляными пробками ходы своих
жертв, чему способствует удлиненное гибкое сильное туловище с
короткими конечностями, хорошо приспособленными для рытья грунта.
Разрывая вертикальные норы, светлый хорь опирается задними
конечностями о поверхность почвы и с их помощью быстро подтягивает
Рис. 21. Степной хорек. Фото А. К. Толебаеза
«ctr < « _.
Таблица 9
Масса (г), размеры тела (см) и черепа (мм) взрослых светлых хорьков из разных
• районов Казахстана
Масса и промеры
Самцы
or—до
среди
Самки
от —до
средн.
Тургайская область, IV—VI 1958 г.
Масса тела
Длина тела
хвоста
задней стуини
уха
Кондилобазалымя длина
Скуловая ширина
Мастоидная ширина
Межглазничная ширина
Заглгзкичкая ширина
Высота черепа в области
слуховых барабанов
13
13
13
13
13
20
23
20
20
20
20 22
820-
41,3-
12,5-
5,4-
2,7-
63,8-
41,4-
32,8-
16,5-
11,7-
-2200
-52,5
-19,0
-7,5
-3,3
-80,4
-53,6
-47,8
-22,3
-17,2
-30,5
1305
41
14
6,
3
72
46
40,
19,
13,
27,0!
Актюбииская область, IV—VI 1970
Масса тела
Длина тела
Масса тела
Длина тела
Масса тела
Длина тела
Масса тела
Длина тела
952-
42,8-
-1260 11012 |
■47,0 | 44,4
Актюбииская область, IV—VI 1971 г.
I 7 I 612—949 I 752 I 5
I 7 | 37,6-44,4 | 40,41 5
Актюбииская область, VII 1971 г.
I 13 I 607-1115
I 13 I 35,8-43,0
Алма-Атинская область, IV 1969 г.
748 I
38,8
553,0-
35,0
10 5-
4,9-
2,4-
61,0
37,9-
33,6-
15,9-
11,4-
-900,0
-41,5
-15,0
-6,0
-2,9
-69,2
-43,6
-38.2
-18,7
-13,1
752,4
38,7
13,3
5,6
2,7
65 0
40,8
36,3
17,3
12,4
23,0-25,2
24.5
523-638 I 597
34,5-38,1 | 36,2
457-6Э2
35,2-36,5
560
35,
707-964
37,9-41,6
862
40,0
туловище вверх вместе с порциями земли. В связи с полуподземным
образом жизни у него, по сравнению с другими крупными куньими,
большая часть тела покрыта коротким волосяным покровом (не только
голова, по и вся шея, передняя часть туловища и брюшко).
Повышение роли роющей деятельности повлекло снижение
подвижности светлого хоря: он бегает медленно даже по сравнению с таким
мелким зверьком, как горностай. Обитает светлый хорь в открытых
стациях, где снеговой покров обычно более плотный, поэтому он очень
плохо передвигается по рыхлому снегу. Такая адаптация хищника
обусловливает его резко выраженную плотоядность.
Диплоидное число хромосом — 38, плеч —64 (Белянин, 1972; Воло-
буев и др., 1974 и др.).
Линька. Смена мехового покрова у светлого хоря наблюдается
весной и осенью. По С. У. Строганову (1962), осенняя линька протекает
с конца сентября до октября — первой половины ноября. Начинается с
задней части спины, затем захватывает загривок, бока и постепенно
переходит на брюшко. Весной смена волосяного покрова происходит с
февраля по апрель, первоначально на голове и конечностях, потом — на
спине, боках, брюшке и в последнюю очередь на квосте. Так, в
Центральном Казахстане у оз. Шоиндыколь у одного из 15 хорей, добытых в
58
последней декаде августа 1957 г., начинала отрастать ость на задней
части спины. У зверька, отловленного 2 октября, смена меха уже
заканчивалась.
На юге линька протекает значительно позднее. В предгорьях За-
иликского Алатау хори с начальными стадиями смены волосяного
покрова отмечались лишь в конце октября. Самец, отловленный 15 января
1970 г., оказался уже полностью в зимнем меху.
Рис. 22. Череп степною хорька (по Новикову, 1956)
Весенняя линька у самок, вероятно, начинается несколько раньше,
чем у самцов. Так, в Целиноградской области у самки, добытой 25
апреля 1957 г. близ с. Ладыженка, отмечался рост летнего волосяного
покрова на спине и затылке, тогда как у самцов, пойманных 2, 5 и 10 мая,
он только появился на задней части спины, а в апреле все самцы были
еще полностью в зимнем меху. Иногда весенняя линька бывает сильно
растянута, например, в 1957 г. у отдельных зверьков подрост летнего
меха отмечался даже в начале мая. В Алма-Атинской области самок с
начальными стадиями линьки на задней части спины находили 25 и
26 марта 1969 г., а 6 и 7 мая летний мех у них был не только па спине,
но и на боках.
Возрастная линька у молодых зверьков проходит еще до начала их
расселения. Так, в Актюбинской области у просмотренных 4 июня 1970 г.
8 детенышей одного выводка массой от 197 до 264 г смена волосяного
покрова еще не начиналась, а у 8 зверьков другого, раскопанного
59
18 июня, и весящих от 327 до 509 г, вся мездра оставалась темной и
наблюдался подрост нового волоса. К периоду расселения, когда молодые
достигают массы 500—700 г, линька у них полностью заканчивается.
Полевые признаки. Зверь с довольно тонким гибким
длинным туловищем, до 40—50 см длины, на относительно коротких лапах,,
с бледной палево-белесой окраской. Передние и задние конечности,
паховые части, грудь и конец хвоста черно-бурые. Около глаз желтовато-
бурые пятна. Длина хвоста до 7з длины туловища.
Присутствие этого зверя выявляется по встречающимся выбросам
земли у вертикальных нор; по характерным удлиненным тонким, около
5—6 мм в диаметре, экскрементам, состоящим из шерсти с включениями
мелких обломков костей грызунов, а также по сдвоенным парным
следам относительно больших размеров, 2—5 см в длину, оставленным на
открытых выровненных пространствах.
Ареал и факторы, его определяющие. Светлый хорь
распространен от Чехословакии, Венгрии, Румынии и Югославии до
Приамурских степей и Северо-Восточного Китая. На севере встречается
до лесостепи, и его ареал простирается до городов Киева, Калуги и
р. Оки. В Заволжье этот зверек сравнительно недавно расселился по
Татарской АССР и достиг Кировской, Горьковской и Пермской областей.
В Сибири встречается до городов Тобольска, Тары, Томска и оз.
Байкал, в Баргузинской степи отмечен до низовьев р. Бурей. На юге его
распространение охватывает Монголию, Северный Китай и Среднюю
Азию (Громов и др., 1963 и др.).
Светлый хорь специализирован к обитанию в открытых
пространствах. В закрытых стациях не встречается и избегает заходить в лесные
и кустарниковые массивы даже по югу своего ареала. На севере также
встречается только по полям. Поэтому понятно, что основным
фактором, ограничивающим его распространение в этом направлении, служат
лесные массивы. Он всюду продвигается на север лишь по мере
уничтожения лесов — по обширным вырубкам и сельскохозяйственным
угодьям (Лавров, 1946; Попов, Лукин, 1949; Новиков, 1956 и др.).
Западные и восточные пределы его ареала, видимо,
обусловливаются такими же биотопическими факторами. Препятствием для
расселения к югу, очевидно, служат температурные условия. Светлый хорь
плохо переносит жару и с наступлением ее даже в пределах
полупустынь бывает вынужден концентрироваться у водоемов, где пьет воду, а
иногда купается.
У многих куньих наблюдается взаимоисключающее распространение
или распределение по биотопам. Однако светлый хорь, по-видимому, не
имеет конкурентов, которые оказывали бы существенное влияние на
структуру его ареала.
Распространение и численность в Казахстане.
Светлый хорь в Казахстане в благоприятных для него биотопах
встречается повсеместно (рис. 23). Наиболее обилен этот зверек в
полупустынной зоне и прилегающих к ней сухостепных и северных пустынных
районах. Судя по данным заготовок, в период наивысшего развития
промысла в 30-х годах больше всего светлого хоря добывалось в
Уральской области, где с каждой тысячи гектаров в иные годы поступало до
10,7 шкурки. Довольно много их заготавливалось в Актюбинской,
Гурьевской, Целиноградской, Павлодарской, Кустанайской и
Карагандинской областей (соответственно до 3,7, 1,2, 2,2, 1,2, 1,9 и 1,8).
В Северо-Казахстанской, Кокчетавской, Чимкентской, Джамбул-
ской, Талды-Курганской областях охотники сдавали не более 0,4 —0,1
шкурки светлого хоря с одной тысячи гектаров. Из остальных областей-
60
Рис. 23. Распространение степного хоря в Казахстане
(Кзыл-Ординской, Алма-Атинской, Семипалатинской и
Восточно-Казахстанской) поступление не превышало 0,6—0,7 шкурки.
Численность светлого хоря в основном зависит от обилия грызунов.
Особенно много этих зверьков отмечается в больших поселениях
сусликов и сурков. Так, с апреля по июнь 1958 г. у оз. Шоиндыколь в Тургай-
ской области при обилии грызунов на площади около 10 км2 мы поймали
78 хорьков.
В степной зоне Казахстана многие охотники, добывавшие
байбаков капканами в 60-е годы, за 1—2 месяца ежегодно попутно
отлавливали по 60—80 светлых хорей. В условиях полупустынь Северного
Прибалхашья у ст. Босага в 1953—1954 гг. нам эти хищники постоянно
попадались в каждый седьмой-восьмой капкан, поставленный в норах
сусликов. В предгорных районах Алма-Атинской области на
нераспаханных участках обычно обнаруживается до 5—10 хорьков на 1000 га.
Не реже встречались они в 1970—1971 гг. в центральных районах
Актюбинске^ области и по правобережью р. Иртыша (50—150 км южнее
г. Павлодара) в 1960 и 1961 гг. В Джезказганской области у пос. Кар-
сакпай в 1964 и 1973 гг. и в восточной части Зайсанской котловины в
1965, 1967 и 1968 гг. эти зверьки попадались на норках сусликов лишь
по одному за каждые 200—300 капкано-суток. Еще реже они ловились
в колониях больших песчанок осенью 1950 г. между городами Джусалы
и Кзыл-Орда (10—15 км севернее р. Сырдарьи)—по одному на 1000
капкано-суток.
В Северных Кызылкумах в 1951 — 1957 гг. хори в уловах составляли
только от 0,04 до 0,52% пойманных больших песчанок. За 7 лет работы
там добыто лишь 66 этих хищников (Ротшильд и др., 1966). В Муюн-
кумах за 11 лет (1960—1970 гг.) и в Восточных Кызылкумах за 5 лет
(1966—1970 гг.) за 477 750 капкано-суток отловлено 1198 хорьков,
ласок, перевязок. Из них в Муюнкумах преобладали хори, составлявшие
63% всех добытых мелких куньих, а в Восточных Кызылкумах их
оказалось только 14% (Рапопорт и др., 1971).
Понижение численности светлого хоря в некоторых северных и
южных районах распространения обусловливается недостатком кормов и
подходящих для его обитания биотопов.
Места обитания. Степной хорь —наиболее типичный
обитатель открытых стаций, что отмечали многие исследователи. Он всюду
избегает лесных и кустарниковых массивов. Это характерно также и
для Казахстана (рис. 24). Ю. А. Грачев, работавший в течение
нескольких полевых сезонов с собакой лайкой в Семипалатинских, Северо-Ка-
захстанских и Каркаралинских борах, никогда не находил там этих
зверьков. В разных районах сухих степей и полупустынь Казахстана в
капканы, расставляемые в кустарниковых зарослях на тропинках малых
пищух (более 10 тыс. капкано-суток), нам нигде не удалось поймать
хорьков. Передвигаясь, светлый хорь обычно обходит даже небольшие
колки, группы кустов и тугайные заросли и только изредка проникает
на их окраины.
В Алма-Атинской области он на равнинах и холмах вполне обычен,
но почти не заходит даже в ближайшие предгорья. Выше 1200—1300 м
его не отмечали. А. К- Федосенко, Ю. С. Лобачев и другие сотрудники
Института зоологии АН КазССР, в течение многих лет работавшие в
горах Заилийского Алатау, этого хищника здесь не встречали, не
находили и его следов, даже среди суслиных поселений.
Однако в Джунгарском Алатау хорь встречался выше границы
леса на высоте 2400—2600 м, реже — на альпийских лугах (Бекенов, 1972).
Там его отлавливали на высоте до 1400 м и на плато до 2600 м
62
Рис. 24. Местообитание степного хорька в среднем течении р. Сарысу (Сезерная Бет-
пак-Дала). 6 мая 1957 г. Фото Ю. Г. Афанасьева
(А. К. Федосенко, Ю. С. Лобачев). На хребтах Терскей- и Кунгей-Ала-
тау светлый хорь очень редок и обитает только в сухих степях по
предгорной равнине и на сыртах (Зимина, 1964). Мы не отмечали следов
этого зверя на Южном Алтае, где зимой в 1958 г. южнее Лениногорска
прошли маршрутом около 200 км. Светлый хорь в горах, видимо,
обитает лишь на более выровненных плато. Однако встречается там на
высоте 3000 м и выше, до альпийских лугов включительно (Колосов, 1939).
Несомненно, что его распределение зависит не от высоты
расположения местности над уровнем моря, а от структуры рельефа. Зверьки
избегают заходить даже на небольшие, но достаточно расчлененные и
имеющие выходы скал возвышенности. Так, в Казахском нагорье в
течение четырех летних периодов нам не удавалось добыть их на
каменистых сопках даже относительно небольшой высоты, до 100—200 м,
хотя там отмечалось обилие грызунов, а на окружающих равнинах хори
ловились часто. В окрестностях Алма-Аты мы встречали их на вершине
сопки с хорошо задернованными пологими склонами, возвышающейся
над окружающей местностью на 200—300 м.
^Очень редок светлый хорь и в сплошных барханных песках (Слуд-
ский, 1953; наши данные), тогда как на закрепленных, более равнинных
песках он весьма обычен, а в поселениях большой песчанки местами
(Северные Муюнкумы) даже многочислен. В пустынных районах этот
зверь, видимо, из-за слабо развитой терморегуляции, встречается лишь
близ пресноводных водоемов.
Он приурочен в основном к поселениям грызунов и избегает
заходить на участки с их низкой численностью. В последнее время в связи с
распашкой больших массивов земель сохранился главным образом на
целинных участках, т. е. в массивах, неудобных для земледелия.
63
Характер пребывания. Светлый хорь мало привязан к
участкам обитания. В зимние периоды возле Алма-Аты держится в одном
месте обычно не более 2—3 недель, а затем уходит в другие пункты,
нередко отстоящие на 4—5 км от прежних. Некоторые зверьки пересекали
район работ (около 100 км2) в течение 2—3 дней и в дальнейшем не
появлялись в нем более 1 месяца. Эти перемещения, несомненно,
обусловливаются поисками более кормных участков, так как они дольше
задерживаются лишь в местах с обилием грызунов.
В летний период, когда кормов становится больше, хори живут,
видимо, более оседло. Однако в это время они нередко переходят из
одного пункта в другой. Перемещения наблюдаются даже у самок,
выкармливающих детенышей. Особенно значительные кочевки происходят с
наступлением сильной жары, когда отмечается концентрация зверьков
у водоемов. В другие периоды направленных миграций, по-видимому,
не бывает.
Питание и способы утоления жажды. Светлый хорь
поедает исключительно корма животного происхождения,
преимущественно грызунов. Однако при отсутствии или недостатке последних он
потребляет птиц, их яйца, ящериц, змей, лягушек, насекомых и моллюсков,
что отмечали многие исследователи. Видовой состав поедаемых им
животных значительно отличается в разных районах. В большинстве
участков ареала в кормах зверька преобладают суслики, составляющие
в остатках его пищи до 90—100% встреч. Так, все 47 экскрементов
хоря, собранных в июле—августе 1969 г. в Западном Казахстане, состояли
лишь из остатков сусликов. В 1970—1971 гг. в Актюбинской области в
119 его экскрементах также обнаружились только остатки эти,х
грызунов. Самки приносили детенышам лишь сусликов, которых в 2
раскопанных норах оказалось 35 экз. В Центральном Казахстане у пос. Кар-
сакпай в 1964 г. в 23 экскрементах хоря были встречены остатки
сусликов и в одном — тушканчика. Из 26 его экскрементов, собранных зимой
и ранней весной 1968—1969 гг. у Алма-Аты, в 24 случаях обнаружены
остатки сусликов и в двух — обыкновенных полевок. Однако в периоды
массового появления степных пеструшек хорь поедает
преимущественно этих грызунов (табл. 10) как, очевидно, более доступных. По
В. И. Капитонову, в горах Кошубай (Казахское нагорье) в
июле—августе 1968 г., когда было мало грызунов, в желудках описываемого
хищника преобладали саранчовые.
В северных районах ареала основное значение в питании светлого
хоря имеют водяная крыса, обыкновенный хомяк и полевки (Зверев,
1931; Терновский, 1965). В пустынной зоне в его корме преобладают:
песчанки, главным образом большая и гребенщиковая, тушканчики,
суслики (желтый и тонкопалый), ондатра, пластинчатозубая крыса и
пресмыкающиеся (Слудский, 1953; Палваниязов, 1968, 1974).
Помимо географических и сезонных отличий видового состава
кормов в питании этого зверька наблюдаются и индивидуальные
особенности. Так, в январе—феврале 1972 г. северо-западнее Алма-Аты на
небольшом участке одна самка постоянно раскапывала норы желтого
суслика; другая, обитавшая у заболоченного ручья, преследовала
водяных крыс; крупный самец в течение 3 недель ловил в основном полевок
и мышей, позднее начал разрывать норы грызунов.
Светлый хорь добывает как очень мелких, так и относительно
крупных грызунов, нередко превышающих его размеры. На взрослых сурков
нападать не решается. Будучи загнанным к ним в норы, держится
обычно недалеко от входа. Очевидно, поедает лишь павших или молодых
сурков.
64
Таблица 10
Корма светлого хоря в степной зоне Казахстана, % от числа исследованных
экскрементов
'
Корм
Грызуны
Степная пеструшка
Малый суслик
Степной сурок
Серая полевка (ближе не опр.)
Слепушонка
Большой тушканчик
Степная мышовка
Хомяк Эверсманна
Хомячок (ближе не опр.)
Мышь (ближе не опр.)
Водяная крыса
Малая пищуха
Другой корм
Мелкие воробьиные (ближе не опр.)
Ящерица (ближе не опр.)
Насекомые (ближе не опр.)
Целиноградская
обл., у с.
Ладыженка,
апрель
1957 г.
п=23
100
78,3
—
8,7
13,0
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
Тургайская область
у оз. Шояпдыколь
Осень Весна, лето
1957 г.
п=121
100
79,3
14,0
0,8
5,0
6,6
3,25
0,8
0,8
—
—
—
—
5,0
2,5
5,7
1958 г.
п=244
100
95,1
1,8
2,2
4,0
—
—
—
—
—
—
—
—
0,4
—
0,8
Пойма
р. Иртыша
у с. Семи-
ярское, 11 —
20 июля
1961 г.
п=11
100
45,5
—
—
—
—
—
—
—
9,1
9,1
9,1
9,1
9,1
—
—
Ондатру, вероятно, способны осилить лишь некоторые зверьки.
Однако охота на нее может для них окончиться и смертельным исходом.
Так, зоолог В. К. Гарбузов на р. Иргиз зимой обнаружил в одной хатке
мертвых ондатру и большого хоря, погибших в обоюдной схватке.
С большим сусликом, весящим 700—800 г, легко справлялись молодые,
выращенные в неволе зверьки.
Светлый хорь добывает свои жертвы как на поверхности земли, так
и в их убежищах. Он разрывает норы только относительно крупных
грызунов, весящих более 80—100 г (сусликов, обыкновенных хомяков,
водяных крыс и др.), а мелких обычно не раскапывает: очевидно, это
малоэффективно. Летом при обилии пищи хорьки редко разрывают
норы своих жертв, но зимой, особенно при недостатке корма, это
вынуждено делать большинство зверьков. В окрестностях Алма-Аты пока лежал
снег многие самки обычно очень мало передвигались по поверхности
земли, иногда не более 100—200 м за 6—7 дней. Они делали пробежки
только для того, чтобы отыскать нору с находящимся в спячке
сусликом. Обнаружив такое убежище, разрывали ход, забитый плотной
длинной земляной пробкой; еидимо, последняя служила ориентиром
направления рытья к жертве. В период раскапывания норы, продолжавшийся
почти непрерывно в течение 3—4 суток, что устанавливалось по
выбросам земли, самки редко отходили от убежища даже на 5—6 м.
Следовательно, за все это время они не ели и, очевидно, мало отдыхали.
Добравшись до жертвы, зверьки не показывались из убежища в течение
3—4 дней. Затем, уничтожив полностью добычу, уходили на поиски
новой норы. Такой метод охоты позволял им мало находиться на
поверхности земли и реже подвергаться опасности. Самцы в феврале—марте
1968 г. постоянно перемещались. За одну ночь они проходили обычно до
4—7 км, посещали иногда до 20—30 суслиных нор, делали
кратковременные попытки разрыть многие из них. На вторые сутки вновь присту-
5—68
65
пали к этому же занятию по несколько другому маршруту. Таким
образом, раскапывание нор у самцов постепенно чередовалось с поиском
добычи на поверхности. Во время образования наста, когда снежный
покров не затруднял передвижение, они почти полностью прекращали
разрывание нор. Добыча обычно поедается там, где отловлена.
Перетаскивание жертвы на расстояние более 3 км наблюдалось у Алма-Аты
в 1969 г. при резко увеличившейся активности зверьков после
образования наста, который был чуть припорошен снегом. Скопления пищи
обнаруживались лишь у самок в период выкармливания детенышей.
Выращенные в неволе хорьки в середине лета при избытке пищи
кормились обычно 1 раз в сутки. На протяжении июня 1971 г. 5
зверьков ежедневно съедали чаще одного большого суслика массой 300—■
500 г. Причем утилизировали его почти полностью, за исключением
содержимого желудочно-кишечного тракта, частей шкуры и некоторых
костей. Других находившихся вместе с ним не умерщвляли и обычно не
трогали подброшенных мертвых. Таким образом, за сутки каждый из
хорьков съедал по 70—60 г. Очевидно, таким же количеством пищи эти
зверьки обходятся и в естественных условиях. Так, наблюдаемая нами
самка в окрестностях Алма-Аты с 14 января по 3 февраля раскопала
3 норы суслика-песчаника. Средняя масса их здесь 7—8 апреля 1969 г.
составляла 416,4 г (п = 50). Следовательно, самка съедала за сутки
около 60 г корма, т. е. на неделю ей было достаточно одного суслика.
По П. А. Свириденко (1935), хорь съедает за сутки до 338 г, а по
И. П. Брому (1954)—до 531 г, в среднем же около 150—180 г мяса.
По Д. В. Терновскому и О. Н. Данилову (1965), взрослые самки
потребляли ежесуточно 111 —190, в среднем — 152 г; самцы —
соответственно 125—200 и 170 г, а молодые — 76—-139 и 110 г. Относительно
высокое потребление корма, указанное этими авторами, очевидно,
связано с содержанием подопытных зверьков в условиях более низких
температур. По П. А. Свириденко (1935), хорь в неволе погибает без пищи
за 4—5 дней и даже при ежедневной норме в 72 г мяса не живет более
48 суток. Д. В. Терновский и О. Н. Данилов (1965) пишут, что у них
искалеченный, слабо упитанный хорь — самец массой 650 г—пробыл без
корма 5 дней и потерял в массе 194 г. потом, получая по 100—200 г мяса,
через 9 дней достиг 990 г.
Жиронакопления у зверька обычно незначительны, некоторое
повышение упитанности наблюдается с похолоданием. Однако при малой
подвижности, избытке пищи, питании падалью отдельные особи могут
накапливать осенью до 50 г жира и более.
Самки приносят детенышам относительно небольших по размерам
зверьков. Например, у пос. Ленинское Актюбинской области в норе,
разрытой нами 18 июня 1970 г., в одной камере найдено 17 недавно
задушенных сусликов. Из них оказалось 12 малых сусликов (Cittellus pyg-
maeus) и 5 больших (С. major); среди больших все были молодые,
массой от 240 до 420 г. (общая масса их 1553 г), а среди малых — 4
взрослых (1 самка и 3 самца) и 8 молодых. Все эти грызуны весили 3544 г.
Потребление минеральных веществ у светлого хоря не отмечалось.
Молодые зверьки, жившие у нас в клетке, пили редко и неумело.
Повышенную потребность в воде, видимо, испытывают самки,
выкармливающие детенышей. В полупустынных районах Алма-Атинской и
Актюбинской областей их выводковые норы находились не далее 1 км от
рек и ручьев. Тогда как севернее, в Целиноградской и Павлодарской
областях, они обнаруживались до 4—5 км от водоема.
В прохладное время года и особенно в северных частях ареала этот
зверь встречается вдали от рек, ручьев и озер, иногда используя вре-
66
менные источники влаги — дождевые лужи, росу на траве, твердые
осадки. Однако с наступлением сильной жары, чаще отмечаемой в
пустынных и полупустынных районах, в массе мигрирует к водоемам.
В Актюбинской области в 1971 г. его попадаемость в капканы,
выставленные на водяных крыс по берегам рек Терсаккан, Темир и других, в
такие периоды достигала 4—6%, а до них она не превышала 0,1% на
100 капкано-суток.
Постоянные жилища и временные убежища.
Светлый хорь отдыхает преимущественно в убежищах, но очень редко
сооружает их сам. Обычно он занимает норы своих основных жертв:
сусликов, песчанок, тушканчиков, пищух, обыкновенных хомяков,
водяных крыс и других грызунов, что отмечалось многими исследователями.
Иногда его находят также под постройками человека, в кучах дров,
дуплах деревьев и пр. Несмотря на большую привязанность к убежищам и
повышенную способность к рытью грунта, этот зверек не делает
защищенные укрытия. Так, норы, выкопанные самим хорьком, отличаются
как правило, простотой устройства и малыми размерами. Они
начинаются одним узким лазом 6—8 см в диаметре, который полого
углубляется в почву, оканчивается тупиком, несколько расширяясь к концу.
Длина всего хода такой норы редко превышает общие размеры самого
зверька, обычно достигая лишь 50—70 см. Подстилка в них не
отмечалась.
Этот зверек практически не имеет постоянных убежищ. Редко
повторно возвращается и во временные укрытия, поэтому и не делает
сложных нор.
Более надежными убежищами пользуются лишь самки,
выкармливающие детенышей. Для этого, они, как правило, используют норы
некоторых грызунов, чаще сусликов. Выводковые жилища очень
разнообразны по своему устройству, обычно имеют до 3—6 лазов, в некоторых
районах — до 14 и более (Свириденко, 1935). Входы расположены в
1—2 м один от другого. Среди них чаще встречаются вертикальные и
мало наклонных. Диаметр лазов 6—10 см. Они уходят в глубину на
1—1,5 м и там большинство из них соединяется.
В более глубоких горизонтальных частях ходов располагаются
разнообразные по форме расширения—подобие камер; в них находятся
детеныши, а неподалеку от них запасы пищи — обычно умерщвленные
грызуны. Избыток корма, приносимого самкой детенышам, быстро
портится, и она бывает вынуждена сооружать новые ходы и камеры,
забивая землей старые с остатками разлагающейся пищи. Такая
деятельность обусловливает поддержание чистоты жилища и уничтожение
эктопаразитов. Вероятно, ввиду обилия доставляемых кормов и их
быстрого разложения, самкам приходится также часто менять убежища и
перетаскивать детенышей в новые места. Судя по сохранности остатков
пищи (чаще целых тушек зверьков), находимых при раскопке нор,
они это делают через каждые 3—4 дня. Иногда удавалось обнаруживать
молодых хорьков и в более просто устроенных убежищах, с одним
входом, оканчивающимся тупиком через 1,5—2 м на глубине 1 м.
В выводковых жилищах хорьков подстилки в камерах также
обычно нет, а если есть, то лишь остатки гнезда прежнего хозяина убежища.
Во время наших раскопок нор находившиеся в них взрослые хорьки
часто перекрывали ходы длинными плотными земляными пробками,
поэтому их не всегда удавалось доставать, даже с помощью собаки.
Все найденные нами за многие годы в разных областях
(Актюбинской, Тургайской, Целиноградской, Павлодарской, Алма-Атинской)
67
27 выводковых убежищ располагались недалеко, в 20—1500 м, чаще до
200—4000 м от водоемов.
Суточный образ жизни по сезонам. В прошлом хоря
относили к ночным животным, по позднее на основании частых встреч
зверька днем авторы пришли к выводу, что его скорее нужно считать
дневным зверем (Свириденко, 1935). По лабораторным исследованиям,
у светлых хорьков ритм ночной активности выражен менее четко, чем у
лесных. На период от 6 до 18 ч у них приходится от 22 до 55%, в
среднем 36,5% всей суточной активности (Калабухов, 1943).
По мнению некоторых исследователей, дневная деятельность —
следствие короткой летней ночи, в течение которой зверькам не хватает
времени для добычи пищи, особенно самкам, кормящим выводки
(Зверев, 1931; Юргенсон, 1967). Однако в предгорьях Заилийского Алатау,
где летом ночь значительно длиннее, он днем отмечается даже чаще,
чем на севере ареала. Увеличение летней дневной активности,
несомненно, связано с деятельностью в этот период сусликов, которые
закрывают на ночь свои норы земляной пробкой и становятся менее доступными
для описываемого хищника. После залегания этих грызунов в спячку
корь днем обнаруживается редко. Зимой в светлое время суток мы его
никогда не находили.
Таким образом, в течение большей части года светлый хорь ведет
преимущественно ночной образ жизни. Днем его удается чаще
встречать лишь во время активности сусликов в прохладную погоду, но и в
эти периоды он бывает более деятельным ночью.
Для него характерна одна фаза активности, но продолжительность
ее бывает различной; это зависит от индивидуальных особенностей
зверя, обилия кормов, их доступности, структуры снежного покрова и т. п.
В предгорьях Заилийского Алатау зимой длина суточного пробега у
больших по размерам особей обычно составляла 5—7 км, у самок и
мелких самцов, как правило, не превышала 3—4 км. Отдельные самки,
разрывающие норы сусликов, за неделю проходили лишь до 200—300 м.
Однако после образования твердого наста, чуть припорошенного
снегом (в феврале), наблюдалось чрезвычайное повышение активности
хорьков: многие зверьки пробегали за ночь не менее 20—25 км. При
этом появлялась такая масса следов, что выслеживать отдельных
особей становилось невозможно. Следовательно, изменялось и время
пребывания зверьков на поверхности земли. Но протяженность суточного
хода — только часть показателя активности периода. Нередко большое
количество ее тратится на разрывание убежищ жертв. Как правило,
при большом увеличении пробежек раскопки нор грызунов
прекращаются, а при сокращении длины суточного хода время, затрачиваемое
на разрывание убежищ жертв, возрастает.
Большинство зверьков перемещается разнообразными зигзагами и
кругами, обследуя все интересующие их места, причем нередко
возвращаются к норам повторно и вновь уходят от них.
Иногда хорь передвигается почти по прямой, возвращаясь на
вторые сутки подобным путем к исходному пункту. В некоторых случаях
эти челночные переходы продолжаются осенью в течение 2—3 недель.
Длина прыжков у самцов 30—60, чаще 40—50 см, у самок —25—40,
обычно около 30 см. У преследуемых зверьков она может достигать 80—
100 см. Хорь хорошо лазает и плавает; в опытах молодой самец легко
переплывал реку в 30 м шириной, но бросался в воду лишь с
приближением врага.
При появлении опасности хорь стремится скрыться в любой норе
или убежище, но, не найдя укрытия, храбро защищается и набрасыва-
68
ется почти на любого противника, в том числе на собаку и человека. При
этом издает громкие крики, напоминающие стрекотание сороки.
Светлый хорь бывает активен в течение всей зимы. Его
деятельность в это время может понижаться, видимо, лишь при обилии и
легкой доступности пищи.
Размножение. Светлый хорь — полигам. Взрослые зверьки
встречаются совместно лишь в период гона и спаривания. В остальное
время они живут раздельно. Мы никогда не находили взрослых самцов
у выводковых нор, где были детеныши. Самки выкармливают и
воспитывают молодняк без помощи. За исключением периода гона и
спаривания, они не уживаются с самцами, но особенно их агрессивность к
ним проявляется во время выкармливания молодняка. Зимой особей
разных полов изредка удается встречать на участках совместно, а во
время воспитания детенышей самцы не обнаруживаются в пределах
обитания самок. В местах нахождения выводковой норы с молодняком
иногда соседствовали другие самки, находясь в 300—400 м, но самцы
обычно не встречались. Видимо, последние даже избегают участков
обитания самок, выкармливающих детенышей.
Гон у хоря в предгорных районах Заилийского Алатау отмечается
во второй половине февраля—в начале марта. В северных районах
Казахстана, судя по встречаемости разродившихся самок, он протекает на
3—4 недели позднее. В период гона зверьки часто встречаются парами,
иногда собирается большое число особей (Зверев, 1931). Активность их
в это время значительно возрастает, но сильных драк между самцами,
очевидно, не бывает, так как на их шкурах ранений в апреле обычно не
обнаруживается. К периоду гона семенники самцов увеличивается
примерно в 2—3 раза, достигая от 15 до 20—22 мм длины и от 11 до 13 мм
в диаметре. Акт спаривания длится от 20 мин до 3 ч. При отсутствии
продуктивного спаривания течка повторяется, то же отмечается и после
гибели выводка (Юргенсон, 1967; Терновский, 1977 и др.).
В весеннем размножении участвуют как молодые, пережившие
одну зиму, так и более взрослые зверьки. Среди 22 вскрытых самок в
весенне-летний период прохолоставших особей мы не встречали.
Беременность длится 36—38 дней (Свириденко, 1935; Терновский, 1977). До
имплантации эмбрионов проходит 14 дней, из которых 7—8 длится
латентная стадия (Крумина, 1934; Терновский, 1977).
По литературным данным, в течение года у этого хоря бывает не
более одного выводка. Однако 17 мая 1958 г. в 50 км северо-восточнее
г. Аркалык у оз, Шоиндыколь нами отловлена 1 беременная самка с
мелкими зародышами, 6X6 мм в диаметре. У нее оказались свежеотсо-
санные соски и имелось молоко в млечных железах, т. е. в этом случае
повторная беременность совмещалась с выкармливанием детенышей
первого выводка, что обычно для многих насекомоядных,
зайцеобразных и грызунов. Видимо, единичные самки в отдельные годы
выращивают за лето 2 выводка.
Семенники у самцов в северных и центральных районах
Казахстана начинают уменьшаться в размерах в основном во вторую
половину мая.
Беременных особей мы находили лишь весной, с марта по май,
разродившихся встречали в апреле, а в Центральном Казахстане — только
в мае. У с. Ладыженка Атбасарского района Целиноградской области в
1957 г. 25 апреля нами отловлена беременная самка с 12 эмбрионами
размером 47X22 мм, их общая масса с маткой 144 г, 20 мая добыта
уже разродившаяся.
В 1958 г. в 50 км северо-восточнее г. Аркалыка у оз. Шоиндыколь
69
14 апреля поймана самка с 7 эмбрионами 55X20 мм, их общая масса с
маткой 130 г; 17 мая добыта повторно беременная с 20 зародышами
диаметром 6X6 мм; разродившиеся самки отловлены: 4 мая (10
плацентарных пятен), 9 мая (13), 29 мая, 9 и 16 июня (2, 8, 13) и 18 июля.
В 1969 г. у Алма-Аты 25 марта добыта самка с 14 эмбрионами, размером
22X17 мм; 26 марта —с 12 эмбрионами 50X19 мм и 7 апреля с 14
эмбрионами 55X20 мм. Две разродившиеся самки отловлены 6 и 7
апреля. В окрестностях Актюбинска в 1970 г. 18 апреля поймана
беременная самка с 18 эмбрионами массой по 12,7 г каждый, 4 июня —
разродившаяся с 11 плацентарными пятнами, а 18 июня — с 15 пятнами.
В 1971 г. там же ловились лишь лактирующие особи: 17 апреля, 29
апреля (16 экз.), 28 мая и 4 июня.
Таким образом, в пределах Казахстана у хоря нами
обнаруживалось от 7 до 20 эмбрионов, чаще их оказывалось 12—14, в среднем 13,9
(п=7).
В Уральской области, по сведениям Уральской противочумной
станции (М. М. Демяшев) отмечено лишь от 4 до 14, в среднем 8,75
эмбриона (п = 8); у одной самки их было 10, а у другой — 4. Однако данные
станции, видимо, занижены, так как И. Б. Волчанецкий (1929) указывает
для Нижне-Волжского края у каждой из самок по 11, 12, 13, 14 и 17
детенышей, в среднем—13,4. М.Д.Зверев (1931) в Западной Сибири
обнаружил также по 6, 9, 12 и 15, а в среднем — 10,5 детеныша в
каждом выводке. Число детенышей обычно бывает значительно меньше
количества эмбрионов. Вероятно, некоторая часть молодняка погибает в
первые же дни после появления на свет. Так, 4 июня 1970 г. в Хобдин-
ском районе Актюбинской области у самки имелось 11 плацентарных
пятен, но 8 маленьких детенышей. В Ленинском районе этой же области
18 июня при выводке из 8 молодых хорят у их матери обнаружено
15 плацентарных пятен. Южнее Павлодара 1 июля 1960 г. вечером
обнаружено 2 выводка светлых хорей, в одном из которых оказалось 7, а
в другом — 8 молодых зверьков. Резорбции эмбрионов мы не отметили.
Более высокая плодовитость этого зверька, по сравнению с
другими куньими,— несомненно, следствие повышенной смертности из-за
обитания в открытых стациях.
Рост и развитие молодняка. Детеныши рождаются
слепыми, но покрыты густым светлым эмбриональным пухом. Они весят
от 4,5 до 7,6 г. В возрасте 5 дней у них темнеют лапы, масса
увеличивается почти в 3 раза.
К Ю дню окраска меха спины становится темно-серой, серовато-
фиолетовой, а на животе — розовато-лиловой. На всей дорсальной
стороне волосы одинаковой длины (до 5 мм). Вибриссы до 8 мм. Самцы
весят от 34,5 до 47,0, в среднем 39,7 г, а самки — соответственно 26,7—
40,8 и 34,7 г. Длина тела первых 82—95, в среднем 87,5 мм, а вторых —
80—99 и 86,8 мм.
К 20 дню просвечиваются желтые и рыжие волосы. Намечаются
четкие контуры маски, появляются молочные зубы и детеныши вскоре
переходят на смешанное питание, т. е. на молочно-мясную пищу. Самцы
весят 90—110, в среднем 98,7 г, а самки — соответственно 79—99 и 88,1 г.
В возрасте 30 дней начинает формироваться типичная для этого
вида маска и общая раскраска туловища, ног и хвоста, характерная для
взрослых зверьков. Самцы весят от 179,0 до 241,7 г, в среднем 205,9 г, а
самки — соответственно от 155,0 до 213,4, в среднем 183,6 г. Длина тела
у первых 208—255, в среднем 224,4 мм, у вторых — соответственно
195—245 и 220,7 мм. Слуховые проходы открываются через 23—27, а
глаза — через 30—38 дней (Терновский, 1977).
70
После прозревания детеныши бывают более подвижными. В
возрасте 40 дней детеныши становятся очень похожими на взрослых,
начинают играть, выгибая спину, подпрыгивая, имитируя нападение друг на
друга. Хотя лактация продолжается и в дальнейшем, но молодые уже
могут выжить без молочной пищи, питаясь лишь мясом. Способны
самостоятельно умерщвлять крупных зверьков — подсаженных к ним
сусликов. Самцы весят 306—407, в среднем 346,5 г, а самки — 246—321, в
среднем 286 г. Сходные половые различия по размерам наблюдаются и
в естественных условиях. Так, в выводке, обнаруженном 4 июня 1970 г.
у с. Роднпковка Актюбинской области, 2 самки весили 197 и 125 г, а
6 самцов — от 241 до 264, в среднем 252,7 г, т. е. почти на 50 г больше
первых. Во втором выводке, добытом 18 июня у с. Ленинское, один
самец достиг 509 г, а 7 самок весили от 327 до 391 г, или на 159 г меньше
самца,
В этот период проявляется врожденная реакция следования
детенышей за самкой. Из куньих она наиболее развита у светлого хоря и
солонгоя (Терновский, 1977). На наш взгляд, формирование ее и
хорошая выраженность обусловлены необходимостью частой смены
убежищ. В дальнейшем она, видимо, используется и для обучения
детенышей способам охоты, защиты от врагов и пр. Двигающиеся за самкой
друг за другом молодые зверьки образуют как бы одно больших
размеров существо, устрашающее противника. Перемещаясь таким образом,
хорьки бывают настолько уверены в собственной безопасности, что не
обращают внимание на бегущего к ним человека и, только допустив его
на 30—40 м, нарушают порядок передвижения, бросаясь врассыпную
вслед за самкой в ближайшее убежите.
В возрасте 50 дней детеныши уходят уже далеко от жилищ; самцы
весят 416—616, в среднем 534, самки — соответственно 410—427 и
419,8 г. Через 60 суток начинает проявляться неуживчивость молодняка
друг с другом; самцы весят 630—834, в среднем 753,9 г, а самки —
соответственно 502—552, в среднем 534 г. В возрасте 70 дней у большинства
детенышей заканчивается смена молочных зубов, выводки обычно
распадаются и молодые часто ведут самостоятельный образ жизни. Самцы
в это время весят 810—1084, в среднем 975 г, а самки — соответственно
523—697 и 630,5 г. Через 80 дней бурный рост молодняка
прекращается, самцы весят 884—1257, в среднем 1120,5 г, а самки — соответственно
705—715 и 710,0 г (Терновский, 1977; наши данные).
В естественных условиях в некоторых районах молодые растут
значительно медленнее. Так, в Актюбинской области все добытые
(возраст не определен) в июле 1971 г. самцы (п=23) весили от 475 до 1145 г,
в среднем 739,6 г, а самки (п=7) —соответственно 334—702 и 481,4 г.
Тогда как в Тургайской области в этом же месяце 1958 г. самцы (п=26)
Имели массу от 650 до 1600 г, в среднем 1000,5 г, а самки (п=10)
—соответственно 400—900 и 678,0 г.
Сеголетки всюду достигают половой зрелости после одной
перезимовки, т. е. в возрасте 10—11 месяцев.
Половой и возрастной состав. В период высокой
плотности населения у хоря обычно преобладают самцы. Так, у с. Ладыжен-
ка Атбасарского района Целиноградской области с И апреля по 6 июня
1957 г. их оказалось 10 (83,3%) из 12 добытых взрослых особей. В 50 км
северо-восточнее г. Аркалык у оз. Шоиндыколь в апреле—мае 1958 г. они
составляли 78,3% (18 из 23), а в июне—июле —66,4% (10 из 15); среди
молодых зверьков —63,4% (26 из 31 отловленных). После снижения
численности в июле 1959 г. здесь поймано лишь 4 (36,4%) самца и
7 самок.
71
В окрестностях Актюбинска в первой половине летнего периода
1970 г., когда хоря было мало, среди взрослых оказалось 4 самца и
3 самки, а среди молодых — соответственно 7 и 9. При увеличении
плотности населения зверьков в 1971 г. здесь, в основном в июле, добыто 29
(74,4%) самцов и 10 самок.
В периоды значительных понижений численности, когда зверьков
отлавливалось мало, среди них чаще преобладали самки. Так, в 1961 г..
у с. Семиярское в пойме р. Иртыша их было 4 из 5 добытых. В 1969 г.
в марте—апреле в 70 км западнее Алма-Аты все 5 пойманных особей
оказались самками. Из 15 хорей, добытых X. Кыдырбаевым (устн.
сообщ.) капканами на норах сусликов в Джамбулском районе Алма-
Атинской области весной до 15 мая 1955 г., было лишь 4 (26,7%) самца.
Таким образом, в популяциях светлого хоря существуют очень
большие колебания полового состава, вероятно, достигающие
десятикратных изменений.
Значительные отличия полового состава обнаруживались и по
материалам М. М. Демяшева (устн. сообщ.) в каждом из районов
Уральской области. Однако в целом по всей области происходило медленное
понижение количества самцов от 84,2% в 1960 г. до 50,0% в 1967 г., а
после этого вновь начиналось их увеличение (табл. 11). Вероятно, на-
Таблица 11
Соотношение полов у светлого хоря в Уральской области
(по материалам Уральской противочумной станции; данные
М. М. Демяшева)
Год
1960
1961
1962
1963
1964
1965
1666
1967
1968
1969
Итого
Всего
следовано
зверьков
19
54
134
55
67
328
82
206
97
155
1297
Из
самцов
Абс.
16
38
87
38
43
189
50
103
51
148
763
%
84,2
70,4
64,9
69,1
64,2
57,6
61,0
50,0
52,6
58,0
58,8
них
самок
Абс.
3
16
47
17
24
139
32
103
46
107
534
%
15,8
29,6
35,1
30,9-
35,8
42,4
39,0
50,0
47,4
42,0;
41,2
ряду с локальными местными колебаниями соотношения полов
существуют и общие их изменения, охватывающие одномоментно многие
районы и протекающие более плавно, с меньшими пиками.
В Уральской области, судя по заготовкам шкурок, численность хоря"
почти постоянно бывает наиболее высокая, поэтому вполне возможно,
что там чаще преобладают и самцы.
Приведенные материалы дают основание полагать, что регуляция
численности у этого зверя осуществляется преимущественно
посредством изменений в соотношении полов.
Весной и в первую половину лета популяции состоят из взрослых
хорьков, в основном перезимовавших одну-две зимы. Более старших
бывает обычно не более 10—20%. Судя по слоистым структурам нижней
челюсти, отдельные особи доживают до 12—13 лет. Во вторую половину
лета преобладают молодые зверьки, которых бывает в 3—5 раз больше,,,
чем взрослых.
72
Молодые зверьки даже в центральных районах Казахстана иногда
добываются в капканы на норах сурков уже в конце мая, но массовый
отлов начинается лишь со второй половины июня или в июле.
Наименьшая масса попадающих в капканы сеголеток: самок — 334—340,
самцов — 475—550 г.
Колоииальность и другие типы поселений. У
светлого хоря не обнаруживается каких-либо признаков колониального
образа жизни. Отсутствуют и зрительно-звуковые контакты между
зверьками. Наблюдается приуроченность к местам обилия грызунов, поэтому
типы поселения могут быть самые разнообразные. На юге ареала он в
жаркие периоды чаще держится около водоемов и летом образует в
основном ленточные поселения. В центральных и северных районах у
него преобладает диффузно-сплошное распределение. Его стации
переживания— места концентрации грызунов — могут меняться по годам и
сезонам.
Привязанность к определенным участкам обитания у этого зверька
также выражена слабо. С уменьшением кормов перемещается на
другие территории. При увеличении численности и в периоды повышения
активности хорьки постоянно заходят в места обитания соседей. Более
обособленно держатся лишь при понижении плотности населения.
Стадность, стайность. Светлый хорь ведет в основном
одиночный образ жизни.
Инфекционные болезни, эпизоотологическое и
эпидемиологическое значение. Известно, что светлый хорек
слабо восприимчив к чуме грызунов, туляремии и вирусному
заболеванию— чуме собак (Юргенсон, 1967). От этого зверька выделялись
культуры чумного микроба (Берендяев, Лаврентьев, 1961) и токсоплазмы
(Левит, 1960). По Г. А. Новикову (1956), для него отмечена также
геморрагическая септицемия. Вполне возможно, что он болеет и
бешенством. Так, в Актюбинской области в ряде районов весной 1970 г.
зарегистрированы массовые случаи указанного заболевания у собак. В ЭТО'
время часто находили павших корсаков и хорей и численность
последних значительно понизилась, по сравнению с 1969 г. В период
сокращения плотности населения хоря неблагоприятных климатических
явлений не отмечалось и кормов было много. Возможно, во время отсутствия
промысла и большого увеличения численности среди этих зверьков
постоянно возникают эпизоотии, приводящие к большому понижению
плотности населения.
Паразиты и вызываемые ими заболевания. По
материалам Уральской противочумной станции, в Западно-Казахстанской
области на светлом хоре наиболее обильной бывает блоха Pulex irri-
tans, но в некоторые годы особенно многочисленной оказывается Сега-
tophyllus tesquorum. Реже обнаруживается у него Neopsylla setosa,
С. breviatus, иногда — единично Mesopsylla hebes, С. laeviceps и др.
В Чуйской долине на нем найдены только блохи суслика-песчаника:
С. trispinus, Oropsylla ilovaiskii и N. setosa. В сыртах на Тянь-Шане е
него сняты: Chaetopsylla homoeus, О. silantievi, Rhadinopsylla ventri-
cosa и С. peniciliger (Слудский, 1953). На хорях бывает очень много
клещей: на одном зверьке до нескольких десятков, а иногда и до сотни.
По данным Уральской противочумной станции, в
Западно-Казахстанской области на хорях паразитируют иксодовые клещи,
относящиеся к 3 родам: Rhipicephalus, Ixodes и Dermacentor, но наиболее
многочисленны лишь представители рода Rhipicephalus. На Устюрте и
Мангышлаке с него собраны: Ixodes crenulatus, Haemaphysalis numidiana
7S
iuranica, Rhipicephalus schulzei, Hyalomma asialicum (определены
Г. В. Ушаковой).
В Южном Прибалхашье в июле на хорьках найдены: Н. numidianu
turanica, на сыртах Тяиь-Шаия — Ix. crenulatus и Ix. persulcaius (Слуд-
ский, 1953).
По В. П. Контрнмавичусу (1969), у светлого хорька встречаются
23 вида гельминтов, но из них в Казахстане 3. X. Тазиева (1971)
обнаружила только 10: Euparyphium meles, Alaria alata, Mesocectoides li-
neatus, Taenia mustelae, Insinuarotaenia spasskii, Skrjabingylus nasicola,
Physaloptera slbirica, Capillaria putorii, Trichinella spiralis и Macra-
canthorhynchus catulinus. Кроме того, она выявила еще 7 видов
гельминтов, не найденных на этом зверьке за пределами нашей республики:
Anaplocephalidae gen sp., Molineus patens, Agamospirura gen sp., Asca-
ris columnaris, Moniliformis moniliformis, M. clarki, Acanthocephala fam
gen sp.
Известно, что нематода Skrjabingylus nasicola — паразит лобных
пазух, сильно влияет на численность горностая. Вполне возможно, что
она может вызывать сокращение плотности населения у хоря.
Враги. Светлый хорь — сильный и агрессивный зверек; его могут
одолеть только крупные хищники. Так, в Центральном Казахстане у
оз. Шоиндыколь и у с. Ладыженка с 1957 и 1958 гг. остатки светлого
хоря отмечены в одном из 8 просмотренных экскрементов волка. В
экскрементах лисиц (п=109) и корсаков (п = 937) этот зверек здесь не
обнаруживался. Не найден он и в тысяче разнообразных погадок хищных
птиц, преимущественно сарыча-курганника. В юго-западной части
Казахского нагорья его остатки отмечены в 7,3% погадок (п = 30)
степного орла и 0,1% экскрементов (п=1297) лисиц. В кормах филина и
корсаков он там не наблюдался (Шубин, 1962). А. А. Лазарев (1968) также
не находил остатков этого зверька в экскрементах лисиц и корсаков в
Северном Казахстане.
В Бетпак-Дале светлый хорь встречался в 2,8%, а в
Джезказганском районе — в 8,3% экскрементов волка (Слудский, 1962). Изредка
зверька душат собаки. Таким образом, основные враги светлого хоря —
волки, собаки и орлы. Однако волки сравнительно малочисленны, а
орлы активны днем и живут в поселениях хоря только летом, когда у него
имеется возможность укрываться в многочисленных норах.
Конкуренты. Светлый хорь распространен на открытых
биотопах, в которых почти нет близких видов куньих, способных вытеснять
его из мест обитания, на юге ареала в стациях этого зверька иногда
отмечаются перевязки, но они редки и, очевидно, не оказывают на него
существенного влияния, так как он встречается вместе с ними.
Пищевыми же конкурентами хоря являются практически почти все
животные, поедающие грызунов. Наибольшее значение в этом
отношении имеют орлы, потребляющие преимущественно сусликов,
составляющих основу питания рассматриваемого зверька во многих районах.
Однако численность этих пернатых хищников постоянно сокращается.
Благодаря тому, что в местах обитания хоря другие куньи очень редки,
он почти не имеет конкурентов по добыче жертв в убежищах.
Движение численности и факторы, его
вызывающие. Плотность населения светлых хорьков может колебаться в
несколько десятков раз. Так, в юго-западной части Казахского нагорья в
1953 и 1954 гг. зверьков было очень много и они попадались в каждый
седьмой-восьмой капкан, поставленный на норах сусликов. В 1959—
1960 гг. при специальном отлове этих грызунов на тысячу капкано-су-
ток ни один хорек пойман не был. Плотность населения всех грызунов в
74
1959 г. была наиболее высокой. Нарастание продолжалось не менее
2—3 лет, и кормовые условия в течение всего этого времени были
вполне благоприятными. Можно предполагать, что почти полное
исчезновение хищников вызвано эпизоотией. Вероятно, в результате последней
значительно понижалась их численность и в 1970 г. в Западном
Казахстане. В 1969 г. во многих районах на 100 капкано-суток там
отлавливалось до 2—3 хорей, а в 1970 г. в Актюбинскбй области на 2 тыс
капкано-суток— лишь 8 зверьков. Климатические условия в это время
были благоприятные. Однако в 1971 г. плотность населения хорька
увеличилась, вероятно, в 3—4 раза, так как на такое же число орудий лова
было добыто 39 зверьков. Очевидно, при полном отсутствии промысла
основную роль в регуляции численности играют эпизоотии, что
отмечалось и для других хищников (Лазарев, 1968 и др.).
Неблагоприятные климатические условия, вызывающие массовую
гибель грызунов, обычно не оказывают большого влияния на плотность
населения хоря. Так, после сильного гололеда и почти полного
вымирания незимоспящих грызунов в Центральном Казахстане описываемых
хищников в 1959 г. отлавливалось на норах сурков не меньше, чем в
1957 и 1958 гг., по 1—2 на 100 капкано-суток.
Большое снижение численности многих грызунов в результате
гололедов зпмой 1967/68 г. в Зайсанской котловине также не привело к
существенным изменениям поголовья хоря, и в 1968 г. его добывалось
столько же, как и в предыдущие 1965 и 1967 гг.
Отмечавшееся снижение заготовок шкурок хоря в Казахстане из-за
неблагоприятных климатических условий (1938 г.) и вымирания
грызунов было невелико, всего на 35% (Слудский, 1953), и оно, на наш
взгляд, явилось следствием общего сокращения промысла, начавшегося
еще раньше. Так, в 1936 г. всего заготовлено по республике 367 240, в
1937 г. — 211713, в 1938 г. —217 851, в 1939 г. — 154 832 и в 1940 г.—
122 225 шкурок хоря.
Отсутствие значительных понижений численности хоря в
результате неблагоприятных метеорологических условий и вымирания грызунов,
видимо, является следствием хорошей способности этого зверька
обнаруживать жертвы, находящиеся в спячке на большой глубине под
толщей земли и докапываться до них даже в очень твердых обледеневших
грунтах, что нами неоднократно наблюдалось.
На плотность населения этого хищника мало влияет и сильное
понижение температур. Так, после необычайно морозной зимы 1968/69 г.
численность его, судя по встречаемости следов, заметно не изменилась.
Они обнаруживались через каждые 2—3 км.
Распашка целинных земель, вызывающая почти полную гибель
грызунов, несомненно, оказывает влияние на общее поголовье хорьков.
Однако к настоящему времени посевами сельскохозяйственных культур
занято не более lU части его биотопов. Кроме того, наиболее
благоприятные для обитания этого зверька полупустынные районы еще мало
используются для земледелия. Поэтому можно предполагать, что в
результате распашки земель общее поголовье хорьков в Казахстане
сократилось не более чем на l/i—Vs часть, по сравнению с
существовавшей в прошедшие периоды.
Практическое значение. Светлый хорь, питаясь
преимущественно сусликами, истребляет большое количество их, а также
многих других грызунов. В связи с чем некоторые зоологи считают
необходимым запретить отлов этого зверя, или промышлять его через 2 года
(Зверев, 1931; Свириденко, 1935 и др.). На наш взгляд, такие выводы
мало обоснованы. Почти полное отсутствие добычи хоря в последние
75
десятилетия совершенно не повлияло на сокращение численности
грызунов (по данным станций защиты растений и противочумных
учреждений). В связи с повышением хозяйственной деятельности человека
сусликов в это время становилось даже больше и ареалы их повсеместно
расширялись. Уже давно установлено, что хищники не являются
основными регуляторами численности животных. Отсутствие эффективного
промысла хищников приводит к большим повышениям их плотности
населения, а это, на наш взгляд, и приносит значительно больший вред,
чем дает пользы.
При чрезмерных увеличениях численности хищников они
истребляют много дичи и ценных пушных зверьков. Известно, что светлый хорь —
один из основных врагов суслика-песчаника и ондатры—может
уничтожать других диких промысловых птиц и животных. По нашим
наблюдениям, а также по сообщениям многих зоологов, описываемый хищник в
поселениях суслика-песчаника питается преимущественно этими
грызунами, истребляя их по нескольку десятков в год. По В. К. Гарбузову
(устн. сообщ.), в Иргизе он зимой разрывает около половины всех
хаток ондатры, нанося большой ущерб ондатровому хозяйству. По
данным Е. И. Страутмана (устн. сообщ.), хорь и летом при обмелении
водоемов заходит в большинство нор ондатры и истребляет их. В Ала-
кольской котловине, по А. Хусаинову (19626), в кормах этого зверька
остатки ондатры встречались в среднем в 12,9% случаев. Местами
хорь — основной враг птицеводства. По сообщению многих птицеводов,
часто забираясь на птицефабрики, иногда один зверек душит за ночь
несколько десятков кур.
Кроме того, светлый хорь является прокормителем значительного
количества эктопаразитов (иксодовых клещей, блох и др.) и,
несомненно, имеет большое эпизоотологическое значение. Особенно
увеличивается его роль как переносчика и носителя различных опасных для
человека и животных инфекционных заболеваний при увеличениях
численности.
Повышение плотности населения хоря, по-видимому, приводит к
сильным эпизоотиям и почти полному исчезновению этого хищника в
некоторых районах, а следовательно, и к большой потере пушного*
сырья. Кроме того, судя по высокой плодовитости, у хоря наблюдается
ежегодно большая смертность и, очевидно, зимой погибает не меньше
половины зверьков.
Хорь имеет довольно ценный мех, и для получения большого
выхода пушного сырья необходимо интенсивное использование его запасов.
Он издавна был одним из основных промысловых видов. По А. П.
Свариден ко (1935), с 1925 по 1930 г. в Казахстане заготавливалось от 231234 до
587 588 хорьковых шкурок (в 1927—1928 гг.), в среднем по 368 919
шкурок зверька в год. Довольно много хоря добывалось и в 30-х годах. По>
данным заготовок, в 1935 г. было получено 398 149 шкурок. С 1937 г.
промысел начал падать; еще больше он понижался в последующие
годы. В настоящее время в республике заготавливается не более 10 тыс.
шкурок хорька. Основная причина сокращения промысла — низкая
заготовительная цена на шкурки, а также плохая организация промысла
и заготовок (Шубин, 1974). Хоря добывают в основном капканами №0
или 1 на естественных или искусственных норах, иногда с
раскладыванием в них различных приманок, а также троплением по снегу с
установкой капкана возле убежища, куда забежал зверек.
76
Европейская норка —Mustela lutreola Linnaeus, 1761
Синонимы: Viverra lutreola, Laira minor, Lutreola europaea, L. lutreola.
Казахское название: кара кузен.
Местное название: русская, или европейская, норка.
У пушников: норка вольная.
Заметки по систематике. Видовая самостоятельность
европейской норки сомнений не вызывает. Она как бы занимает
промежуточное звено между колонком и черным хорьком, причем с последним в
природе нередко встречаются гибриды, которые у пушников именуются
«тумаками». Шкурки «тумаков» имеют признаки то одного, то другого
исходного вида. Ближе всего европейская норка находится с
американской норкой, хотя от нее хорошо отличается морфологически. В то же
время гибриды в природе между этими норками пока не известны.
Географическая изменчивость характеризуется закономерным
увеличением размеров, порыжением окраски, укорочением ости и
уменьшением мягкости волосяного покрова по мере продвижения с севера на
юг. Описано около 10 подвидов, из них в пределах СССР—5.
В пределах Казахстана, по-видимому, встречается среднерусская
норка — М. I. borealis Novikov, 1939. Ее распространение: Прибалтика,
Белоруссия, средняя полоса европейской части СССР.
Рис. 25. Европейская норка. Рис. А. Н. Комарова
Описание зверька. Тело норки, а также ее организм, лорошо
приспособлены к обитанию в водной среде. В связи с этим на Украине
ее справедливо называют «водяным тхиром», т. е. водяным хорьком.
Вытянутое тонкое цилиндрическое тело норки и голова несколько
приплюснуты, уплощены сверху, что облегчает ее движение под водой.
Конечности короткие, между пальцами имеются плавательные перепонки.
Уши зверька светло-коричневого окраса, слабо выдаются среди меха.
Хвост не очень пушистый, около трети длины тела. Волосяной покров
норки очень густ, сравнительно короткий и примерно одной длины.
Между волос подпуши, благодаря густоте и особой структуре их поверх-
77
ности, при погружении в воду образуется неподвижный слой воздуха,
предохраняющий тело норки от намокания и охлаждения (рис, 25).
Основной тон окраски меха темно-коричнево-бурый или каштаново-
бурый. На верхней поверхности туловища, особенно на задней части и
по хребту, он темнее, чем внизу. Хвост и конечности темнее спины, но
незначительно. Подпушь одноцветная, светлая, пепельно-серая. На
подбородке, нижней и верхней губах и часто на груди имеется белое пятно,
изменчивое по форме и размерам. Подошвы лап голые, когти светло-
рогового цвета. Летний мех более грубый, с редкой остью и слабо
развитой подпушью.
Рис. 26. Череп европейской норки (по Новикову, 1956)
Длина тела взрослых самцов 360—420 мм, размеры самок всегда
меньше, Кондилобазальная длина черепа у самцов 59,2 мм—М 63,7 —
66,8, у самок—-57,2 — М58,3—-59,4 мм, межглазничная ширина у самцов
11,9 мм —М 13,8—14,7, у самок—11,3 —М 12,3—13,9 мм; скуловая
ширина у самцов 30,8 —М 36,3 —38,3, у самок — 31,2 — М 33,0 —
36,7 мм; мастоидная ширина у самцов 28,4—М 31,2—-33,2, у самок —
28,0 —М 29,2—30,3 мм (Юргенсон, 1967).
По сравнению с черепом американской норки, череп европейской
имеет некоторые инфантильные черты (рис. 26),
Зубная система состоит из 34 зубов, причем хищнические и тупобу-
горчатые коренные зубы развиты лучше, чем у хорей и ласок, Верхний
заднекоренной зуб обладает широкой жевательной поверхностью,
78
Линька. Смена волосяного покрова происходит дважды в году,
причем из-за полуводного образа жизни линька, особенно весенняя,
очень растянута, и сезонные отличия меха менее резкие, чем у наземных
куньих, например, у хорьков. Весенняя линька начинается в марте,
длится все лето и постепенно переходит в осеннюю, которая
заканчивается лишь в декабре. Мех детенышей до первой линьки состоит из
подпуши и очень мягкой ости.
Полевые признаки. Зверек величиной с хорька. Хвост
небольшой и опушен. От американской норки отличается меньшими
размерами, а главное тем, что белая окраска имеется на обеих губах и
подбородке. Живет около воды, дальше чем на 100—200 м от водоема уходит в
редких случаях. Плавает и ныряет превосходно. Под водой может
находиться 1—-2 мин, проплывая за это время по 20 м и более. Ныряя,
периодически появляется на поверхности на 2—3 с, а затем вновь
скрывается под водой (Юргенсон, 1967). Зимой норки концентрируются у
полыней и перекатов.
След норки примерно такой же, как и у хоря, длина прыжка 40—
65 см, но отпечатки лап крупнее и расстояние между левой и правой
лапой шире. При опасности часто скрывается в воде, и лишь в
крайности прячется среди валежника, под корнями. Иногда норка прячется
среди водной растительности, выставив из воды только кончик носа.
При плавании часть туловища остается на поверхности. По деревьям
лазает плохо.
Прианальные пахучие железы норки действуют намного слабее, чем
у хорька или горностая.
Ареал и факторы, его определяющие. Еще в
XIX—начале XX в. европейская норка заселяла большую часть Европы, кроме
южной и северо-западной, но затем ее ареал значительно сократился и
теперь он находится почти целиком на территории Советского Союза.
Область распространения этой норки в СССР приходится на лесную
зону европейской части Союза и западную часть Западной Сибири, куда
она проникла в 70-х годах прошлого столетия и постепенно
распространилась на восток вплоть до р. Иртыша. Изолированно область
распространения находится на Кавказе. В небольшом количестве встречается
в Прикарпатье и Закарпатье. В Крыму ее нет.
Распространение и численность в Казахстане.
В пределах Казахстана европейская норка в 20—30-х годах была
нередка в дельте р. Волги (Денгизский р-н Гурьевской обл.). Встречалась она
и на р. Урал, близ о. Елтышевского и на самом острове. Около Уральска
этот зверек отмечался крайне редко. Так, в 30-х годах за 10 лет были
добыты на р. Рубежка (правый приток р. Урал) 2 зверька. При
обследовании поймы р. Урал на территории Уральской области в 1977 г.
нами опрошены многие рыбаки, охотники, работники егерской службы, и
никто из опрошенных не имел ни малейшего представления об этом
зверьке.
Восточнее (в пределах Актюбинской обл.) норка встречается по
рекам Илек, Каргала, Жаман-Каргала (рис. 27). В 1936 г. на р. Каргала
было добыто 10 норок, а в 1937 г. в Актюбинском районе заготовлено
5 шкурок; 8 июня 1938 г. 1 норка была добыта на р. Иргиз, в ур. Копа, а
зимой 1938 г. 1 норку поймали на р. Чаглинка, впадающей в оз. Чаглы
(Кокчетавская обл.). Отлов 2 последних норок следует рассматривать
как доказательство спорадических дальних заходов зверька (Слудский,
1953).
В Казахстане европейская норка везде крайне редка. В
заготовки республики за последние 30 лет ни одной шкурки не посту-
79
пило. Нет сведений за этот период и о их встречах. Образ жизни зверька
здесь не изучен. Поэтому о нем приходится судить на основании
наблюдений, сделанных в европейской части СССР.
Места обитания. Норка — зверек прибрежной полосы. Особо
привлекательными для нее угодьями являются небольшие пресноводные
водоемы с захламленными обрывистыми берегами, расположенные в
лесистой местности (рис. 28). На таких водоемах она находит хорошие
защитные условия и места для иорения. На больших реках она, хотя и
Рис. 28. Местообитание европейской норки. Пойма р. Урал. Август 1976 г. Фото А. Бе-
кенова
встречается, но редко, так как прибрежные участки их менее насыщены
кормами и они недостаточно богаты защитными местами.
Малопригодны для норки водоемы, на которых зимой образуются
мощные наледи. Зверьку необходимы незамерзающие участки —
полыньи, пропарины, через которые он проникает под лед в поисках пищи
и укрываясь от врага. Необходимым фактором в местах обитания норки
является наличие подледных пустот. Не менее важным условием для
благополучия этого зверька является кормность угодий. При обилии
наземной пищи норка может обитать и на водоема|х со сплошным льдом.
Размеры и глубина водоемов существенное значение для норки
имеют только в районе выводковой норы, где глубина его должна быть
не менее 0,5 м для маскировки подводного лаза в убежище.
Размеры индивидуальных участков обитания колеблются в
зависимости от кормности угодий. В малокормных местах они достигают 60—
100 га. Но значительно чаще, в благоприятных условиях прибрежной
полосы малых облесенных водоемов, норка живет на участке от 12 до
27 га. Летом участок меньше, чем зимой. По береговой линии длина
участка обитания колеблется от 250 до 2000 м при ширине от 50 до 100 м
(Юргенсон, 1967).
Характер пребывания. Больших миграций у европейских
норок не отмечено. Осенью наблюдаются кочевки отдельных особей в
связи со снижением кормности угодий и увеличением глубины
промерзания мелких речек. Откочевывают в основном в верховья мелких ре-
6-68
81
чек, где течение более быстрое, следовательно, больше полыней, пропа-
рин, а прибрежные участки насыщеннее кормами. При расселении
молодых зверьков отмечаются переходы в несколько километров из одного
водоема в другой. Весной норки-самцы в поисках самок совершают
также большие переходы, от 4 до 7 км за сутки. В целом же норка—зверек
с хорошо выраженной оседлостью. Поэтому, хотя она ведет
осторожный и скрытный образ жизни, ее можно полностью истребить в пределах
отдельных водоемов, причем опустошенные места она заселяет плохо.
Питание. Европейскую норку, судя по качественному составу ее
пищи, можно считать относительно широким эврифагом. В то же время
все ее жертвы так или иначе связаны с водоемами. Основными
кормами этого зверька служат мелкие мышевидные грызуны; из них
значительный процент занимают водяные полевки, а в местах, где
расселилась ондатра и ее молодняк, кроме грызунов к основным кормам следует
отнести рыбу, рептилий, пресноводных моллюсков, раков,
растительную пищу. При этом необходимо отметить, что в зависимости от
урожайности норка может компенсировать одни корма другими, даже
второстепенными. Например, на Кавказе она обитает на речках, на
которых совсем нет рыбы. В то же время при анализе кормов зверька из
разных частей ареала, за исключением Кавказа, существенных
различий не отмечено.
Так, в Волжско-Камском крае процентное соотношение основных
кормов норки было таким: млекопитающие — 47,5, птицы — 4,0,
амфибии—16,5 и рыба — 32,0 (Григорьев, Теплов, 1939). В материалах
П. Б. Юргенсона (цит. по Гептнеру и др., 1967) без указания района
исследований полевки встречены в 36, рыба — в 28,8, лягушки — в 17,
раки—в 20,7 и водные насекомые — в 19,8% проб. Для Северо-Запада
СССР эти показатели (по 233 пробам) следующие: млекопитающие
составили 30,3, птицы— 12,4, амфибии — 46,3, рыба — 29,2, речные раки —
17,1, насекомые — 34,2 и растительные корма — 4,7% (Данилов,
Туманов, 1976).
Хорошо выражены и сезонные изменения в питании норки. Если
зимой основу ее питания составляют млекопитающие и рыба, то.
летом— земноводные, птицы, насекомые.
Нередко европейская норка устраивает запасы пищи, особенно
крупные встречаются в жилищах самок с детенышами. Не пренебрегает
она и падалью.
Летом упитанность норок значительно ниже, чем осенью. Если
жировые отложения у самцов в парсах в июле составляли 2—3 г, то в
декабре— 15—22 г (Данилов, Туманов, 1976).
Постоянные жилища и временные убежища. Норка
обычно имеет, помимо временных убежищ, постоянную нору. По
материалам К- К- Флерова (цит. по Гептнеру и др., 1967) зверек устраивает
ее в непосредственной близости от уреза воды; причем, если берег
крутой, то выход из норы, как и у выдры, открывается под водой. Нора
проста по устройству, в нее ведет 1, реже 2 входа, диаметром 8—10 см;
нора длиной 1,4—1,5 м, заканчивается гнездовой камерой 48X55 см.
Гнездовая камера в выводковых норах часто бывает выстлана сухой
травой, мышиной шерстью, перьями птиц, но иногда подстилки не
бывает.
На водоемах с невысокими берегами свои убежища норка
устраивает на кочкаК, в прикорневых дуплах и дуплах сваленных деревьев, в
кучах хвороста, в прибрежных расщелинах, под нависшим дерном.
Рядом с норой иногда бывают «уборные», нередко валяются остатки
корма.
82
Для отдыха, во время охоты, для спасения от врагов, а иногда для
сокрытия «запасов» пищи норка на своем участке устраивает
временные убежища, которые располагаются примерно в таких же местах, что
и постоянные.
Суточный образ жизни. Норка не имеет четкого ритма
суточной активности, хотя чаще охотится на зорях и ночью. В местах, где
ее не тревожат, она и днем проявляет энергичную деятельность.
Особенно активна в пасмурную с мелким дождем погоду. Мало активна в
сильные морозы. При наличии подледных пустот, особенно в морозные
дни, может по нескольку суток не появляться на поверхности. Весной, в
брачный период, а также осенью, при расселении молодняка, активность
норок заметно усиливается. С выпадением глубокого снега активность,
во всяком случае на поверхности, уменьшается, так как весовая
нагрузка норки равна около 20 г на1 см опорной площади и по рыхлому снегу
она сильно проваливается. В это время зверек придерживается
небольших кормных участков с обилием перекатов, полыней, пустоледия.
Иногда прокладывает подснежные ходы.
Размножение, рост и развитие молодняка. Течка у
европейской норки совпадает со временем вскрытия мелких водоемов
(февраль—март), продолжается до 3 недель. Беременность длится от 42
до 75 дней, что связано с наличием у некоторых самок в развитии яйца
латентного периода, длительность которого непостоянна. Имеются
сведения, что у данной норки беременность может проходить без задержки
имплантации и продолжается 40—45 дней (Рубецкая и др., 1933). В
помете бывает от 3 до 7 детенышей, иногда более 10. Молодые рождаются
покрытыми редким эмбриональным пухом, массой около 6—Юг,
размером 5—8 см. Растут быстро, через 10 дней первоначальная масса
утраивается (Юргенсон, 1967). Через 2 недели после рождения молодые
имеют плотный темный ювенильный покров (Данилов, Туманов, 1976).
К этому времени начинают прорезаться резцы. На 30 день прозревают.
Выкармливание молоком матери продолжается около 2 месяцев, но
уже в возрасте 25—28 дней молодые норки начинают пробовать пищу,
приносимую матерью. Выводок распадается в начале осени.
Естественный отход среди сеголеток к этому периоду составляет 26% (Данилов,
Туманов, 1976). Половой зрелости норки достигают в возрасте года.
Соотношение полов близко 1:1. При анализе 83 зверьков, добытых в 1969—
1973 гг. в Псковской области, сеголеток оказалось 29% (13 самцов и
11 самок). В другой пробе из 35 зверьков,.добытых в Ленинградской
области, молодые составляли 36,6%, годовики и двухлетки — 30,8,
трехлетки— 17,2 и старше 3 лет— 15,4% (Данилов, Туманов, 1976).
Болезни, паразиты, враги, конкуренты. Болезни
норок в природе не изучены. У них найдены гельминты 27 видов, из них
Trematoda—14, Cestoda — 2 и Nematoda—11 (Петров, 1941).
Особенно часто встречается легочный филяроидоз и кренозоматоз, а также
паразиты лобны|х пазух — скрябингилюсы. У 33 норок, добытых в 1969—
1974 гг. в Ленинградской и Псковской областях, общая зараженность
паразитами составила 77,1 %, в том числе скрябингилюсами — 72,7%,
филяроидосами — 33,4% (Данилов, Туманов, 1976).
Наиболее опасными врагами и конкурентами европейской
норки являются выдра и американская норка. Взаимоотношения выдры,
и норки особенно обостряются, когда их биотопы совпадают.
Американская норка, более сильная, чем европейская, не только вытесняет,
но и уничтожает аборигена и полностью осваивает занимаемые им
биотопы.
К конкурентам норки, особенно на участках, где ее основным кор-
83
мом являются мышевидные грызуны, необходимо отнести всех хищных
зверей, обитающих в данном районе, а также пернатых хищников,
питающихся мелкими грызунами.
Движение численности и факторы, его
вызывающие. О движении численности европейской норки судить трудно. Но,
анализируя данные заготовок ее шкурок, можно сделать вывод, что
запасы зверька не остаются на одном уровне. В 1936—1937 гг., как
отмечалось выше, в Актюбинской области было добыто 15 норок, тогда как
ни в предыдущие, ни в последующие годы такого количества норок
здесь не заготавливалось. Это была, очевидно, вспышка увеличения ее
численности, которая обычно нарастает через 3—5 лет. В Карелии,
например, такие вспышки наблюдались в 1924—1925, 1932, 1936—1937 гг.
(Данилов, Туманов, 1976).
Основные причины снижения численности европейской норки —
вытеснение ее в ряде областей американской норкой, а также
сокращение и ухудшение мест обитания, последнее особенно характерно для
норки в Казахстане. Заселяемые ею поймы речек в республике за
последние годы интенсивно осваиваются, что и привело, очевидно, к
значительному сокращению и без того низкой здесь численности зверька.
Возможно, на его поголовье повлияли в какой-то степени и засухи,
которые привели к изменению ледового режима водоемов. Известны
случаи массовой гибели норок, когда промерзают водоемы и снижается
численность мышевидных грызунов (Слудский, 1953).
Практическое значение. Европейская норка является
ценным пушным зверьком. В связи с повсеместным резким снижением ее
численности добыча зверька регулируется выдачей лицензий. В
Казахстане промысел европейской норки полностью запрещен и она занесена
в «Красную книгу» республики.
Мероприятия по окране и воспроизводству
европейской норки должны заключаться в строгой охране водоемов,
заселенных этим хищником. Для этого в ближайшие годы следует провести
их обследование, чтобы выявить занятость их норкой. Необходимо шире
вести пропагандистскую работу по охране этого редкого в республике
зверька.
Американская норка — Mustela vison Schreber, 1777
Синонимы: Lutreola vison.
Казахское название: су кузен.
Местное название: норка.
У пушников: норка вольная.
Заметки по систематике. Американская норка по своим
морфологическим особенностям близка к европейской (в том числе и
по главным экологическим и этологическим чертам). В то же время это
(хорошо различимые виды. Доказательством могут служить отсутствие
гибридов между ними, а также неудачные попытки скрещивания этих
видов в неволе (Шмидт, 1934; Попов, 1949). Отличаются норки
строением и размерами бакулюмов. Американская норка, по сравнению с
европейской, более специализирована как хищник. На это указывает
строение ее черепа с суженной межскуловой областью мозговой
коробки, с лучше развитыми буграми и гребнями и более сильной зубной
системой. Значительное сходство с хорьками, с одной стороны, и
колонком,—с другой, не позволяет выделять норок в отдельный род. Они как
бы служат связующим звеном внутри рода Mustela.
Несмотря на широкое распространение американской норки и
84
имеющиеся отличия зверьков из разных районов страны, которые в
основном заключаются в размерах, выделение подвидов этой норки
(Попов, 1949; Терновский, 1958) пока недостаточно обосновано.
Описание зверька. Зверек средних размеров, приспособлен к
полуводному образу жизни. Масса самцов зимой из Татарии и Алтая
составляет около 1000 г, но встречаются особи более 1500 г, самок —
400—750 г. По общему облику и складу американская норка очень
сходна с европейской, отличается от последней более длинным хвостом, ко-
Рис. 29. Американская норка. Алтай. Фото Д. В. Терновского
торый составляет около половины длины ее тела (рис. 29). Мех
американской норки значительно пышнее и шелковистее. Окраска его по
всему телу почти однотонная, от темно- до светло-коричневой. Лишь на
подбородке и нижней губе, а иногда и на верхней, имеется белое пятно.
Очень часто белые отметины имеются также на нижней поверхности
тела —на горле, шее, груди, брюхе и в пахах. Число и размеры их
неодинаковы. Подпушь часто белого цвета. Летний волосяной покров
более тусклый. Мех американской норки ценится выше, чем европейской.
Несмотря на то, что это полуводное животное, плавательные
перепонки, как на передних, так и на задних лапах развиты слабо. В воде
зверек передвигается с помощью змеевидньцх движений корпуса и
хвоста, а также нередко гребет передними лапами, задние обычно вытянуты.
Благодаря плотному волосяному покрову, который намокает очень
слабо, а также большим жировым отложениям, тело норки даже в
холодной воде охлаждается медленно. Это одно из приспособлений к
водному образу жизни.
По материалам Д. В. Терновского (1958), американские норки,
добытые на Алтае, имели следующие размеры (мм): длина тела самцов
(п = 41) 340—450 мм (М395), самок (п = 31) 310—375 (М345);
длина хвоста самцов (п = 39) 156—205 мм (М 184), самок (п = 27) 148—
173 (М 158); длина задней ступни самцов (п = 27) 51—67 (М60), самок
85
(n=24) 40—55 (M 50); высота уха самцов (п=П) 20—25 (М 22),
самок (п=9) 19—23 (М21).
Кондилобазальная длина черепа у самцов (п = 32) составляет
62,1—72,6 мм (М 66,4), у самок (п = 14) —57,0—61,6 (М59.3); скуловая
ширина — соответственно 35,0—41,4 (М37Д) и 31,2—34,4 (М32,8);
мастоидная ширина— 30,3—36,8 (М32,8) и 27,5—30,5 (М28,5); длина
верхнего ряда коренных зубов —16,1—18,5 (М 17,2) и 14,5—16,5
(М15,7) мм. Череп американской норки, хотя и сходен с черепом
европейской норки, но значительно массивнее его (рис. 30).
Рис. 30. Череп американской норки (по Новикову, 1956)
Диплоидное число хромосом 30 (Юргенсон, 1967).
Линька. Норка имеет две линьки в году — весеннюю и
осеннюю. Весенняя начинается в марте и заканчивается в конце
июня—начале июля (Терновский, 1958). Первые признаки осенней линьки
отмечаются у зверьков, добытых в августе, и заканчивается она в ноябре—-
декабре (Терновский, 1958). Норка, добытая 16 октября 1961 г. в
бассейне р. Убы Восточного Казахстана, интенсивно линяла: вся спинная
еторона имела темную мездру и относительно короткий зимний мех, так
же, как и самец, добытый там же 15 октября 1967 г. Шкурки 2 самцов,
добытых 1 ноября 1968 г., оказались с синей утолщенной мездрой и
недоразвитым волосяным покровом. Просмотренные 6 шкурок норок, до-
бытых 8 и 14 ноября 1968 г., еще находилась в стадии линьки. У 2
норок, добытых 11 и 15 ноября 1968 г., линька закончилась, мездра их
шкур была чистой, без синевы. По словам охотников, зверьки с синей
мездрой встречаются в конце ноября. При просмотре Ю. Г. Афанасьевым
(1966) 15 шкурок норок, добытых в ноябре—декабре в этом же районе,
следов линьки на них не оказалось. Возможно, сроки осенной линьки в
разные годы имеют значительные отклонения.
Полевые признаки. Американская норка — в основном
сумеречное животное. Увидеть ее днем — редкая удача. Значительно легче
обнаружить ее следы, экскременты, остатки корма, его запасы и т. д.
След норки обычно тянется вдоль водоема, а в зимнее время и по льду,
иногда удаляясь от водоема на 100—200 и даже до 500 м. Расстояние
между лунками следа 50—60 см. Максимальная длина прыжка
взрослой самки 120 см. Из-за высокой весовой нагрузки на след (в среднем
20 г/см2) норка с трудом передвигается по мягкому глубокому снегу
(Терновский, 1958). При глубине снега выше 1 м и низкой температуре
воздуха (минус 30—40°) норка большей частью ходит под снегом и под
заберегами, на поверхности бывает примерно 0,1 части маршрута. Так,
18 декабря 1968 г. при температуре воздуха —37° из 540 м, пройденных
зверьком за сутки, она 11 раз выходила на поверхность и прошла в
общей сложности около 60 м.
Норочьи экскременты в летнее время чаще всего можно встретить
на небольших прибрежных валунах, возвышающихся на 20—30 см над
водой; зимой — на каком-нибудь возвышенном месте (кочке, колодине,
камне и т. д.), в снежном отнорке. Остатки несъеденной рыбы обычно
находятся рядом с берегом, чаще вблизи убежища.
Ареал и факторы, его определяющие. Естественный
видовой ареал американской норки занимает большую часть Северной
Америки. Акклиматизирована эта норка почти по всей Западной
Европе, где местами полностью уничтожила европейскую норку.
Расселение американской норки в СССР начато с 1933 г.
Выпускалась она как в европейской части Союза, так и в Сибири и на Дальнем
Востоке. Вначале выпускали клеточных норок, а затем зверьков,
отловленных в природе. В настоящее время американская норка занимает
территорию от западных границ Союза до Камчатки включительно. Нет
ее в районах Крайнего Севера, в лесостепных, степных, полупустынных
и пустынных районах Средней Азии и Казахстана.
Определяющим фактором в распределении норок по ареалу
является наличие водоема с соответствующей кормовой базой и с гнездопри-
годными условиями для этого хищника.
На территорию Восточного Казахстана американская норка
проникла из Алтайского края, где акклиматизация ее началась в 1937 г.
К 1952 г. норка встречалась уже в бассейнах рек Становая и Белопо-
рожная Уба, Коровиха, Сакмариха, Хамир, Тургусун, но численность
ее еще была очень низкой.
Для более быстрого заселения норкой этого района и увеличения
ее численности в 1952 г. были выпущены партии американских норок:
по р. Маралушка 80 зверьков (из них 40 самок), по р. Большая Шумиш-
ка 24 (12 самок), по р. Полыновка 26 (14 самок), по р. Симонуха 26
(15 самок); всего выпущено 156 норок, из них 81 самка (Афанасьев,
1966). После выпуска норка стала быстро заселять все пригодные для
нее речки и ключи бассейнов рек Южного Алтая. К 1973 г. она уже
проникла на побережье оз. Маркаколь. В настоящее время норкой
заняты практически все пригодные для нее водоемы по правобережью р.
Иртыш в Восточном Казахстане.
87
Распространение и численность в Казахстане.
Расселение американской норки на Южном Алтае проходило довольно
интенсивно. Потребовалось около 20 лет, чтобы практически она
заселила бассейны всех основных рек и речек правобережья Иртыша
(см. рис. 27). Однако численность ее в различных частях Южного Алтая
Рис. 31. Расселение американской норкн на Южном Алтае (по Афанасьеву, 1964, с
дополнениями Ю. С. Лобачева): 1 — 1964 г.; 2— 1968 г.; 3— 1978 г.
неодинакова. Судя по заготовкам, что следует делать весьма
осторожно, по-прежнему наибольшая численность норки отмечается в Глубо-
ковском, Зыряновском и Шемонаихинском районах, в которых
промысел зверька начался еще в середине 50-х годов. Максимальные
заготовки в этих районах достигали по 200—500 особей. Первые шкурки норок
в Большенарымском районе поступали в заготовительные организации
в начале 60-х годов, в Катон-Карагайском — в конце 60-х годов,
максимальные заготовки ее шкурок в этих районах составляли по 60—70 экз.
В Курчумском и Маркакольском районах единичные шкурки норок
были приняты в середине 70-х годов (рис. 31). Максимальное количество
заготовленных шкурок американской норки (1185 экз.) в Восточном
Казахстане отмечено в 1964 г. В последние 5 лет оно не превышало
200 шт.
При проведении учетные работ в этом регионе в 1961 г. на
маршруте 320 км было учтено 89 зверьков (одна норка на 3,6 км береговой
линии). Осенью 1968 г., по климатическим условиям крайне
неблагоприятным временем, а особенно зимой 1968/69 г. (большие снегопады
и сильные морозы) в бассейне р. Ульба на маршруте 35 км оказалось 15
зверьков (один на 2, 3 км), а в бассейне р. Уба на 67 км — 17 норок (одна
на 4 км). Как показали материалы учетов, зимой норок встречается
меньше, чем при учетах на этих же местах весной. По Д. В. Терновскому
(1958), для Горно-Алтайской области занижение в учетах составляет
примерно 2,5 раза. Принимая во внимание данную поправку, общее
поголовье норок в 1961 г. было определено в 2,5 тыс. экз. (Афанасьев,
1966), а в 1968 г. — 3 тыс. особей. Увеличение численности зверька на
Южном Алтае произошло в основном за счет расширения ареала.
По материалам зоолога Р. Байдавлетова, в марте 1976 г. в бассейне
р. Убы на маршруте в 111 км было отмечено 102 норки (одна на
1,08 км), ранней осенью 1977 г. здесь же на маршруте в 22 км —20зверь-
Рис. 32. Местообитание американской норки и выдры на Южном Алтае. Бассейн р. Уба.
Ноябрь 1963 г. Фото Ю. Г. Афанасьева
ков (одна на 1,1 км.). Кроме того, Р. Байдавлетовым до снега на
маршруте 51 км на прибрежных камнях было собрано 287 свежих
экскрементов норки, что составляет на 1 км 5,24 экз. фекалий. Из полученных
материалов можно заключить, что плотность населения этого хищника
в бассейне р. Убы в 1977 г. была довольно высокая, а общая численность
норки в Восточном Казахстане составляла 4—5 тыс. зверьков.
Зима 1977/78 г. для норки на Южном Алтае оказалась тяжелой.
Из-за сильных оттепелей в зимнее время уровень воды в речках резко
поднялся, а из-за наступивших сразу же больших морозов (—30—35°)
образовались мощные наледи. Все это привело к массовой гибели
зверька. По сообщению Р. Байдавлетова, численность норки в 1979 г. в этом
регионе, по сравнению с 1977 г., сократилась более чем в 2 раза.
Места обитания. Основным критерием пригодности биотопа
для американской, как и для европейской, норки является близость
воды. Американская норка обитает на реках, ручьях и даже на
искусственных водоемах. Селится и близ человека.
Норкой обычно заселяются водоемы, в которых имеется рыба,
благоприятные защитные и гнездовые условия, а в зимнее время наличие
на водоемах отдушин и полыней (рис. 32). Так, при нашем
обследовании водоемов Южного Алтая в 1968 г. оказалось, что на реках Тишинка,
Хайрюзовка и некоторых других из-за отсутствия в них рыбы не
отмечено и следов норок. В то же время расположенные вдоль железной
дороги Усть-Каменогорск—Зыряновск карьеры, соединенные с р. Бухтар-
ма и богатые рыбой, с захламленными берегами, густо заросшими
древесной и кустарниковой растительностью, имеют довольно высокую
89
плотность населения норки (до 5 зверьков на 1 км маршрута).
Отсутствуют следы норок на участке рек, берега которых обрывистые, без
завалов и какой-либо древесной или кустарниковой растительности.
Характер пребывания. Норку следует отнести к оседлым
зверям, хотя на Южном Алтае наблюдается сезонная смена ею мест
обитания. До первых чисел апреля большинство зверьков
придерживается речек, где много незамерзающих участков. С поднятием воды в
речках зверьки откочевывают в их верховья. Подвижность норок весной
возрастает и в связи с наступлением гона. Ее кочевки, которые могут быть
вызваны различными причинами, обычно происходят на участках
протяженностью для взрослых самцов до 40, для взрослых самок — 30 км
(Mitchell, 1961).
Миграции или кочевки. Как уже отмечалось выше, кочевки
норки могут быть вызваны различными причинами; снижением корм-
ности, промерзанием водоема, мощными наледями и т. д. Так, зимой
1967/68 г. в связи с большими морозами на некоторых речках
Южного Алтая наблюдались большие наледи. На р. Сакмариха толщина
льда достигала 250 см. Это вызвало откочевку норок в соседние
бассейны речек. По сообщению охотников Я. М. Чернова и И. И. Троеглазова,
норка, судя по следам, прошла в конце декабря 1967 г. и в январе 1968 г.
в верховья р. Сакмариха, а затем перевалила водораздельный хребет и
попала в верховья речек Бутачиха, в Левую и Малую Убинку. О
появлении большого количества ее следов в верховьях и среднем течении
р. Бутачиха в феврале 1968 г. сообщил нам Д. Д. Антропов — житель
с. Бутаковка, а по Малой Убинке, в окрестностях с. Александровка,
тоже в феврале, — охотник П. К- Андреев.
Наблюдаются местные кочевки норки вдоль реки. С наступлением
осенних заморозков ее следы ведут к верховьям речек, где много
мелких, незамерзающих ключей, полыней, здесь она находит корм в виде
водных животных. Весной переходит в места, где речка очистилась
ото льда. Миграции и кочевки, независимо от того, чем они вызваны,
играют значительную роль в расширении ареала этого хищника. Так,
при периодических обследованиях территории, занятой норкой, ее
ареал значительно расширялся в юго-западном, южном и восточном
направлениях.
Питание. При разборе состава 46 экскрементов, собранных в
первой половине октября на р. Уба (Южный Алтай), в 56,5% (26 экз.)
случаев обнаружены чешуя и кости мелких рыб, в 30,4% (14 экз.) —
шерсть мышевидных грызунов и в 4,3% (2 экз.) —остатки лесной
мыши, в 6,5% (3 экз.) —полевки и в 13,0% (6 экз.) —перья мелких
воробьиных. Из 6 желудков два оказались пустыми, в одном обнаружены
остатки полевки и в трех — мелкой рыбы. По данным Ю. Г. Афанасьева
(1966), из 10 желудков норок, добытых в Глубоковском районе, остатки
мелкой рыбы отмечены в трех (30%), шерсть и остатки мышевидных
грызунов — в четырех (40%), в одном — остатки лесной мыши и в
одном— птичьи перья, в четырех — кровь и в двух —жидкость. Из 26
экскрементов в 22 (84,6%) Ю. Г. Афанасьев отметил остатки мелких
грызунов, в 26 (100%) —чешую и мелкие кости рыб. Собранные Р. Байдав-
летовым в бассейне р. Убы в сентябре—октябре 1977 г. 287 экскрементов
норки на 70—90% состояли из костей и чешуи рыбы.
Результаты анализа содержимого желудков и экскрементов
показывают, что основным кормом американской норки служит рыба, на
втором месте стоят мышевидные грызуны. В первые годы появления
норки на водоемах зимой на дне полыней можно было видеть по
нескольку (до 20) лягушек с отъеденными головами; сейчас этого не
90
наблюдается, так как по различным причинам численность их резко
снизилась.
По материалам Д. В. Терновского (1958), в питании норки на
Алтае отмечаются значительные сезонные изменения: зимой большой
процент (88,6) занимает рыба, летом — млекопитающие. В Киргизии
основу питания норки составляют: млекопитающие от 77 до 92%, рыба — от
5,2 до 25,0% («Млекопитающие Киргизии», 1972).
Американская норка в зимнее время делает запасы. Так, охотник
Д. Д. Андропов в ноябре 1967 г. нашел в углублениях в снегу запасы
норки из мелкой рыбы (пескаря) в 3 отнорках, находящихся в 2—3 м
друг от друга, в которых он насчитал 17 рыбешек. Запасы были
спрятаны в 3—5 м от речки. Имеются случаи проникновения норки в
хозяйственные постройки человека, расположенные у речек, где зверек
нападает на домашних птиц, принося значительный ущерб хозяевам.
Подобные случаи хоть и редки, но широко известны.
Обычно норки отличаются хорошей упитанностью, что является
приспособлением к обитанию в водной среде. Из осмотренных в конце
1968 г. 14 тушек норки 4 самца (28,5%) имели очень хорошую
упитанность (по классификации Терновского, 1958), 5 (35%)—хорошую и
1 молодая — среднюю упитанность.
Хорошая упитанность норок отмечалась и в прежние годы. Из 19
зверьков 12 (63,2%) были жирными, а 7 (36,8%)—хорошей
упитанности (Афанасьев, 1966).
Постоянные жилища и временные убежища. Гнезда
норка устраивает в основном в дуплах пней и в валежнике,
расположенных вблизи воды. Посещаются убежища зверьками постоянно, пока
они живут на данном участке. Нами обнаружено 3 норы, которые
находились в 5—10 м от воды, две — в дуплах упавших берез и
одна — в корнях тополя. В дуплах никакой выстилки кроме мелких
трухлявых гнилушек не было, в корнях тополя оказалось старое сухое
сено, но не известно, кем наношено. На Алтае преобладают убежища в
дуплах упавших деревьев (из 24—54%), чаще в ивах (из 13 — 6 гнезд),
тогда как в корнях деревьев найдено всего 8 убежищ (34%)
(Терневский, 1958). В Татарии наибольшее количество из известных нор
американской норки было расположено среди корней в комлевых дуплах
(Попов, 1949). При исследовании убежищ норок Д. В. Терновский
(1958) выяснил, что гнезда, занятые самцами, холостыми самками и
самками с детенышами, не имеют существенных различий в
расположении, устройстве и размерах гнездовых камер. Нет различия также
между летними и зимними норами.
Суточный образ жизни по сезонам. Активность норок
весьма неустойчива. У самцов и самок она изменяется в разные сезоны и
времена суток. Довольно детально эти вопросы изучены Д. В. Тернов-
ским (1958) на Алтае. Наибольшая активность зверьков в вечерние
сумерки. Ночью она снижается, но во второй половине наблюдается
новый подъем, спадающий перед восходом. В дневные часы норки
менее подвижны, чем ночью.
Изменяется активность и по сезонам; существенно увеличивается
весной и особенно летом, по сравнению с зимой, когда она возрастает
более чем в 3 раза. Повышение весенней активности норок тесно
связано с гоном и расселением, а летней и осенней — с выращиванием
молодняка и переходом его к самостоятельной жизни. Зависит этот
показатель и от метеорологических условий: в сильные морозы (—20—35°)
снижается в 2 раза; наиболее подвижен зверек в тихую пасмурную
погоду. Существенно зависит его поведение от условий кормодобывания:
чем доступнее корм, тем меньше уходит времени на его добывание.
91
Размножение, рост и развитие молодняка. Гон у
американской норки начинается с середины или конца февраля и
заканчивается в первой половине апреля. Большая часть зверьков
спаривается в середине марта (Клер, 1941), т. е. на месяц раньше
европейской норки. У 2 самцов, добытых 1 и 8 апреля на Южном Алтае,
семенники были увеличены: масса их равнялась 6,3 и 4,8 г, размеры— 15,5Х
Х27,0—28,5 мм. Самка, отловленная 8 апреля там же, имела рога
матки толщиной 2,0 и длиной 55,0 мм (Афанасьев, 1966).
Продолжительность беременности колеблется от 30 до 70 дней (Новиков, 1938; Клер,
1941); из них латентная стадия — до 40 дней. В период беременности
самки живут отдельно от самцов. Детеныши появляются примерно в
середине мая. В 5 гнездах алтайских норок было обнаружено 2, 4, 5, 6 и
7 детенышей, в среднем 4,8 (Терновский, 1958). Как сообщил нам
охотник Я. М. Чернов, на р. Уба в июле (во время сенокоса) 1966 г. им
поймай таймень массой 6—7 кг, в желудке которого оказалось 6 норчат в
шерсти, размером 12—15 см. Судя по сохранности иорчат, они были
заглочены в одно время и, очевидно, принадлежали к одному выводку.
Детеныши норки рождаются слепыми, почти лишены волосяного
покрова. Однако обрастание шерстью происходит довольно быстро: уже
к 12—15 дню они покрываются густой шерстью пепельно-серого цвета.
Весят однодневные норчата 7—10 г при длине тела 57—85 мм и хвоста
13—16 мм. Прозревают на 30—33 день. Начинают выходить из гнезда
на 37—40 день, подсосный период продолжается до 2 месяцев, хотя
пробовать мясную пищу, принесенную матерью, начинают с 25—28 дня
(Данилов, Туманов, 1976). К осени (началу промысла) молодые по
размерам такие же, как взрослые особи. Половой зрелости самцы
достигают в возрасте одного года.
Половой и возрастной состав. У алтайских норок
количество самцов и самок примерно одинаково. Просмотр шкурок и живых
зверьков показал, что из 2461 норки самцов было 1185 (48,2%), а
самок— 1276 (51,8%) (Терновский, 1958). При определении возрастного
состава по 88 черепам, добытым в Ленинградской области и
Карельской АССР, оказалось: годовиков 35,0, двухлеток —27,3, особей 3 лет и
старше — 37,7% (Данилов, Туманов, 1976).
Территориальное поведение. Размеры участка обитания
отдельных особей американской норки подвержены сезонным
изменениям. На Алтае зимой норки занимают участок береговой линии
водоема в 200—300 м, не уходя от берега далее чем на 100 м (Терновский,
1958). Нами на Южном Алтае в 1968 г. отмечались заходы норок от
водоема в глубь леса до 500 м, а Р. Байдавлетов 5 декабря 1977 г.
обнаружил норку в лесу в 2 км от ближайшей полыньи. Площадь участка
обитания норок в Татарской АССР в среднем равна около 16 га с
колебаниями от 1 до 40 га (Попов, 1949). Летом, с улучшением кормовой
базы, площадь обитания сокращается. Обычно осваивается участок в
радиусе 50—80 м от норы. Весной перемещение зверьков по берегам
рек совершается на расстояние до 20—30 км, осенью — на 7—10 км
(Юргенсон, 1967).
Из помеченных 17 норок на площади 440 га (США) пять были
пойманы повторно в ту же зиму; в последующие 4 года новых норок
попалось лишь шесть. Самцы оказались значительно подвижнее самок, и
площадь в 440 га для них оказалась недостаточной. Повторные отловы
самок происходили на расстоянии от 25 до 400 м от места мечеиия
(MacCabe, 1949).
Инфекционные болезни, эп и з о от о л о г и ч е с ко е и
эпидемиологическое значение. Материалы по данным во-
92
просам для норки, обитающей на воле, отсутствуют. В зверохозяйствах
отмечены заболевания норок сибирской язвой, туберкулезом, чумой
(Болезни пушных зверей, 1952).
Паразиты и вызываемые ими заболевания. Из
обследованных методом ПГВ 24 норок, отловленных с 1961 по 1965 г. в
бассейнах рек Уба, Ульба и Бухтарма на Южном Алтае, 22 (91,6%)
оказались зараженными гельминтами, относящимися к 8 видам.
Наиболее распространенными у нее оказались Molineus patens, Capillaria pu-
torii, Skrjabingylus nasicola и Soboliphyme baturini. Кроме того, у норок
найдены: Coniracoecum sp. (отмечается для вида впервые), Trichinella
spiralis, Uncinaria sp. и Taenia sibirica (Агапова, Тазиева, 1968). При
обследовании 90 норок из зверохозяйств Алма-Атинской области все
они были свободными от паразитических червей (Тазиева, 1971).
На норках также паразитируют блохи и клещи. С 3 норок собраны
блохи 2 видов; Ceratophyllus rectangulatus и С. peniciliger. Три раза на
норках обнаружены клещи Ixodes persulcatus (Терновский, 1958).
Враги, конкуренты. К врагам норки необходимо отнести
всех крупных хищных животных, но прямых сведений о гибели зверьков
от них немного. Известны случаи обнаружения остатков норки в
желудке лисицы (Данилов, Туманов, 1976), нападение на нее, очевидно со
смертельным исходом, неясыти (Strix uralensis) (Терновский, 1958).
Отмечаются случаи уничтожения норок выдрой (Новиков, 1938; Попов,
1949). К ее врагам также следует отнести бродячих собак, которые
успешно разрывают норы и давят как взрослых зверьков, так и молодняк.
Конкуренция норки с другими хищными животными из-за кормов
невелика, так как в зимнем питании ее основное место занимает рыба,
которая у других хищников, кроме выдры, зимой почти не встречается.
Из-за мышевидных грызунов интересы норки сталкиваются с многими
животными (лаской, горностаем, солонгоем, колонком, соболем,
лисицей и т. д.), но их стациальное распределение значительно шире, в силу
чего конкуренция между ними в какой-то мере сглаживается.
Конкуренция между норкой и выдрой проявляется наиболее остро;
в то же время следует учесть, что норка питается мелкой, а выдра —
более крупной рыбой. Следовательно, норка на Южном Алтае особо
опасных врагов, а также конкурентов, которые в значительной
степени могли бы повлиять на ее численность, не имеет.
Движение численности и факторы, его
вызывающи е. В значительно большей степени на численность этой норки
оказывает кормовая база. Губительно влияют на ее кормовую базу
ядовитые сбросы предприятий цветной металлургии в реки, обработка лесов
от вредителей ядохимикатами. Отравленные вода и насекомые,
попадающие в нее, губят рыбу (только этим можно объяснить резкое
снижение рыбных запасов за последние 10—15 лет на речках Южного
Алтая). С уменьшением количества рыбы в речках норка вынуждена в
поисках корма отходить от водоемов на значительное расстояние, что
повышает возможность гибели зверьков от врагов. Если в начале 50-х
годов Д. В. Терновский (1958) на Алтае не встречал норок дальше
100 м от водоемов, то уже в конце 60-х годов мы видели зверьков
вдали от них, а также в 500 м. Пагубно влияют на поголовье норок
паводки, сильное промерзание водоемов, большие наледи, и они
вынуждены откочевывать в соседние водоемы. Существенно влияет на
численность норки браконьерство.
Практическое значение. Американская норка — ценный
пушной зверек. Промысел его начат в Татарской АССР в 1938 г., в
Восточном Казахстане—с 1950 г., и уже в 1964 г. было заготовлено
93
1185 шт. Затем добыча норки стала резко снижаться, в настоящее время
заготовки составляют 100—200 шкурок в год, что значительно ниже
реальных возможностей.
Добывают норку ружьем, с собакой, а также капканами № 1 и 2,
которые устанавливают на тропах зверька, в воде на неглубоких
местах, где он часто проплывает. Шкурки снимают трубкой с разрезом по
огузку, правят волосом наружу с соотношением длины к ширине,
равным 6:1. При съемке необходимо сохранять носик, лапки и хвост, так
как норка в большом количестве идет на горжетки.
Род ПЕРЕВЯЗКИ —VORMELA BLASIUS, 1884
Отличается от других представителей семейства куньих пестрой
окраской. По внешнему облику напоминает хорьков, но уши круглее,
резко выступающие, белой окраски. Хвост длинный, пушистый.
Череп небольшой, с укороченным широким лицевым отделом и
сильно выраженными гребнями. Мозговая коробка широкая и
невытянутая. Скуловые дуги толстые, имеются большие заглазничные отрост-
3 13 1
ки. Зубная формула: 1-^-, С—, Р-о~, М;г = 34. Нижний хищнический зуб
с хорошо развитым дополнительным бугорком на внутренней
поверхности главного зубца.
Распространена в Юго-Восточной Европе, части Передней Азии,
Средней Азии, Казахстане, на севере Центральной Азии (Огнев, 1935;
Громов и др., 1963; Гептнер и др., 1967; Соколов, 1979).
В роде единственный вид — перевязка Vormela peregusna Giilden-
staedt, 1770.
Перевязка— Vormela peregusna Guldenstaedt, 1770
Синонимы: Mustela peregusna, M, sarmatica, Vormela koshevnikovi,
V, tedshcenica, V. negans.
Казахское название: шубар кузен.
У пушников и охотников: хорь-перевязка, перевозчик.
Заметки по систематике. Описано около 12 подвидов
перевязки, из которых более половины встречается в нашей стране. Однако,
по мнению В. Г. Гептнера и др. (1967), число это, очевидно,
преувеличено и в СССР едва ли имеется более 3 реальных подвидов. В пределах
Казахстана обитают 2 подвида перевязки.
Закаспийская перевязка—V. p. koshevnikovi Satunin, 1910. Общая
окраска темная. Боковые затылочные полосы соединяются с
затылочным пятном, образуя хорошо выраженный воротник. Околоротовое
кольцо очень широкое, но никогда не соединяется с лобной полосой,
светлые пятна на чепраке немногочисленны, большей частью светло-
желтого и белого цвета. Брюшные пятна выражены слабо и
малочисленны (1—3). Когти короткие (длина до 10 мм). Закаспийская
перевязка распространена по всей территории республики, кроме ее южных
и юго-восточных районов,
Семиреченская перевязка—V. p. pallidior Stroganov, 1948. Общая
окраска светлая. Околоротовое белое кольцо охватывает подбородок,
но не простирается на горло и не соединяется с лобной полосой.
Основной цвет чепрака глинисто-желтый, с разбросанными мелкими ржаво-
бурыми пятнами. На брюхе многочисленные светлые пятна. Когти на
средних пальцах передних конечностей длинные— 12,8—13,0 мм.
Семиреченская перевязка обитает на юге Казахстана. По данным С. У.
Строганова (1948), распространена от восточных склонов Каратау до За-
94
падной Монголии включительно, а на юг, по-видимому, до
Туркестанского и Алайского хребтов.
Описание зверька. Перевязка — зверек среднего размера
(рис. 33). У взрослых особей длина тела достигает 380 мм, масса—
715 г. В размерах тела и черепа перевязки из разных районов Казах-
Рис 33. Перевязка. Рис. А. Н. Комарова
стана значительных отличий нет, только весовой показатель взрослых
самцов в Северных Кызылкумах оказался меньше, чем в Южном
Прибалхашье (табл. 12).
Окраска перевязки крайне пестрая: чередуются черный, желтый и
белый цвета. Основная окраска головы, горла, гривы, брюха и всех ног
черно-бурая. Вокруг рта белое кольцо, которое не заходит на горло. По
бокам шеи впереди ушей через лоб идет широкая белая полоса, которая
не сливается с белым пятном у рта. Через глаза поперечной перевязью
проходит довольно широкая черная полоса. Спускаясь на боках
головы и проходя у угла рта, она присоединяется к черному полю
горла. Оторочка ушей белая. Основной тон окраски верха тела
оранжево-желтый, испещренный ржаво-коричневыми мелкими пятнами,
которые сливаются на загривке, в области лопаток и на огузке. Хвост
пушистый, двухцветный: в основном ржаво-коричневый или бурый,
посередине палево-белесый с коричневатой примесью, а на конце черный.
Летний мех значительно короче зимнего и окраска его более яркая. По
А. А. Слудскому (1953), среди перевязок иногда встречаются
экземпляры с аберративным типом окраски. У таких зверьков вся шкурка
соломенно-желтого цвета, а на хребте проступает неясный рисунок из
несколько более темных желтых пятен. Черный цвет в окраске
отсутствует.
Череп сравнительно небольшой. Кондилобазальная длина его у
самцов 55—62, скуловая ширина 36—39 мм. По внешнему виду похож
на череп хорька (рис. 34). Носовой отдел значительно короче
мозгового. Скуловые дуги развиты сильно и поставлены широко. Заглазничные
95
отростки довольно большие и массивные. Барабанные камеры
треугольной формы, с угловатой поверхностью. Зубы хорошо развиты,
хищнические крупные, клыки длинные, особенно верхние.
Линька. Данных нет.
Таблица 12
Размеры тела, промеры черепа (мм) и масса (г) перевязки в различных районах
ее ареала в Казахстане
Промеры и масса
Длина тела
хвоста
задней ступни
Высота уха
Копдилобазальпая длина
черепа
Общая длина черепа
Скуловая ширина
Межглазничпая »
Длина когтя н,а среднем
пальце передней погн
Масса
Северные Кызылкумы
(наши данные)
Самцы
(п=8)
о г—до
232,0—Г4!,0
170,0—206,0
41.0—46,0
21,0—£8.0
55.8-70,0
57.0—71,9
84,8—£8.8
14,5—19,0
340-650
среди.
316,0
187,0
43,9
27,8
59,8
61,0
36,4
15,9
500,9
Самки
(п=2)
от—до
290,0— Е20.0
180,0-Ш.О
40,0—45,0
24,0—28,0
53,4-57,6
54,0-60,0
33.0-Е6.0
15,3-17,3
450-540
Арыс-
кумы
Южное
Прибалхашье
(Слудский, 1953)
Самцы
(п=2)
от—до
345,0—365,0
1 2,0—200,0
41,0—44,0
30,0—36,0
55,0-56,0
57,5-58
35,5—30,0
12,0—18,5
8,0-9,0
Самцы
(п=5)
от—до
370,0—380,0
170,0—197,0
45,0—47,0
27,0—30,5
69,5—62,0
57,0—62,0
36,0—37,5
10,5-17,8
9 5
610-715
Самки
(п-3)
от—до
350,0
165,0—190,0
41,0-48,0
27,0—31,0
58,0
57,0
36,0
12,0
9,5
450-600*
Примечание. * Беременная, с 6 крупными эмбрионами.
Полевые признаки. По внешнему виду перевязка сходна со
степным хорьком, но отличается пестрой окраской спины. Брюшная
сторона черная. Поперек головы тянется широкая чисто-белая полоса. Как
и хорек, перевязка передвигается чаще прыжками, обычно дугой
выгнув спину. При испуге и раздражении характерно загибает на спину
распушенный ixboct, поднимает кверху голову с приподнятыми ушами
и скалит зубы, при этом рычит наподобие собаки. На бегу вытягивает
хвост, распушив его.
Ареал и факторы, его определяющие. Перевязка
распространена в степях юго-восточной части Европы, Черноморских
степях, Крыму, Предкавказье и Закавказье, Казахстане, Средней и Малой
Азии, Монголии, Китае (автономный район Внутренней Монголии,
включая Шеньси), Афганистане, Белуджистане, Иране, Ираке, Сирии
и Палестине (Громов и др., 1963; Бобринский и др., 1965; Гептнер и др.,
1967; Соколов, 1979),
В последние 100—200 лет ареал перевязки в СССР, особенно в
его западной части, значительно сократился. Она исчезла в районе
Беловежской пущи, на Волыни и Подолии, а также в Молдавии. Не
встречается этот зверек теперь у Одессы. В начале текущего столетия
известны лишь две встречи перевязки на правобережье Днепра — под
Киевом и Одессой,
В целом граница ареала этого зверька в СССР за последние 100—■
200 лет отступила к югу на 350—600 км, а с запада на восток-—около
1600 км (Гептнер и др., 1967). В ряде крупных регионов ареал этого
хищника разорвался на изолированные небольшие участки. В
Казахстане в последние десятилетия перевязка не найдена в междуречье
96
Волга—Урал, а также в Центральном Казахстане и в предалтайских
степях. Причина исчезновения этого хищника — распашка целинных
степей, их хозяйственное использование и исчезновение объектов
питания, в частности сусликов (Гептнер и др., 1967).
Рис, 34. Череп перевязки (по Новикову, 1956)
Распространение и численность в Казахстане.
В республике перевязка распространена по всей ее южной части—от
западных границ Казахстана до Алтая на востоке (см. рис. 27).
Северная граница ее распространения от междуречья Волга—Урал идет на
юго-восток к верховьям р. Эмба и северному побережью Аральского
моря, а затем поворачивает на восток и направляется к горам Улутау,
верховьям р. Сарысу и Семипалатинску, входит в предалтайские степи
и следует к Бийску, откуда поворачивает на юго-запад, проходит по
предгорьям Алтая, включая район Усть-Каменогорска, Катон-Карагая
и Зайсанскую котловину, и здесь выходит за пределы Казахстана
(Слудскнй, 1953; Соколов, 1979),
К югу от перечисленных мест перевязка в Казахстане встречается
на п-ове Мангышлак и плато Устюрт, в песках Арыскум, Кызылкум,
Муюнкум, в южной части Бетпак-Далы, в Южном Прибалхашье, Илий-
ской долине, предгорьях Заилийского и Джунгарского Алатау и Ала-
кольской котловине.
7—68
97
Распространена по всему Устюрту и равнинному Мангышлаку, но
очень редка. В 1937 г. добыта на поселении большой песчанки в ур.
Сенек—в центральной части Мангышлака (Фенюк, Камнев, 1957). 18 мая
1965 г. один охотник на Устюрте у колодцев Кугусем и Шахпакты
встретил выводок перевязок, из которого поймал 4 зверьков
(А. А. Слудский). По М. Палваниязову (1974), на Устюрте на 1000
выловленных больших песчанок приходится в среднем 1,4, а в
каракалпакской части Кызылкумов—1,8 перевязки, В настоящее время этот
зверек обычен на отдельных участках казахстанской части
Кызылкумов. В ур. Тамды, в районе р. Жанадарья, с 4 по 12 апреля 1971 г. на
колонии большой песчанки, расположенной на закрепленных
бугристых песках, добыты 4 перевязки (площадь 15 га), а на такыровидиой
равнине —2 зверька (площадь 10 га). Наиболее частые встречи этого
хищника свойственны такыровым равнинам Ескедарьялыка, густо
заселенным большими песчанками (Ротшильд и др., 1967). Изредка
встречается в разных участках сухого русла Куандарьи.
В песках Муюнкум перевязка сохранилась на отдельных
изолированных участках, 22 декабря 1976 г. в ур. Талдыузек (левобережье
р. Чу) на маршруте в 10 км учтено всего 3 следа этого зверька (Беке-
нов, 1979). Следует отметить, что в различных ландшафтах Восточных
Кызылкумов и Муюнкумах численность перевязки неодинакова.
Например, процент встреч в сборах (в 1960—1970 гг. на колониях
больших песчанок добыто 1198 мелких хищников) составлял в Муюнкумах:
на песчано-всхолмленной равнине —9, мелкобугристом песке — 22, в
пойме р. Чу—16%, а в Восточных Кызылкумах: в глинистой
пустыне— 80, островном песке — 58, крупнобугристом и грядовом песке — 50,
в пойме р. Сырдарьи — 46% (Рапопорт и др,, 1971).
Перевязка распространена в Южном Прибалхашье почти
повсеместно, но всюду редка. Здесь в ур. Карой 26 ноября 1972 г. на
маршруте в 8 км отмечен только один ее след. В районе р. Курты на 46 км
маршрута, проходящего по песчаным участкам, встречено 14 следов
(на 10 км 3 следа) перевязок. 16 ноября 1980 г. в ур. Еибек на
маршруте в 25 км среди бугристых песков отмечено всего 2 следа этого
зверька. В остальных районах Казахстана перевязка встречается единично.
Таким образом, на территории республики этот хищник относительно
редок и подлежит повсеместной охране.
Места обитания. В Казахстане перевязка населяет
полупустыни, изобилующие сусликами различных видов, а также пустыни
(песчаные, глинистые, щебнистые), где обитает много песчанок, особенно
больших и краснохвостых. Наиболее часто встречается в закрепленных,
слабо-бугристых песках, поросших саксаулом, терескеном, караганой,
астрагалами, чередующихся с солончаками, поросшими саксауловым
лесом (рис. 35). Реже обитает в типчаково-ковыльных степях по
предгорьям (Слудский, 1953). Населяет также орошаемые земли, бахчи и
огороды (Громов и др., 1963; Гептнер и др., 1967).
Характер пребывания. В пустынях Казахстана, где много-
песчанок, перевязки ведут оседлый образ жизни. Но в отдельные годы
в зависимости от кормовой базы отмечаются сезонные местные
кочевки.
Питание и способы утоления жажды. Сведений о
питании перевязки в Казахстане нет. По-видимому, зверек поедает в
основном песчанок и сусликов. Наилучшие кормовые условия находит в-
местах, густонаселенных большими песчанками. Охотящаяся за
большими песчанками перевязка часто показывается то из одной норы, та
из другой, то и дело скрываясь под землей и появляясь на поверхности.
98
А. А. Слудский (1964) интересно описывает совместные охоты
перевязки и лисицы. Такую охоту наблюдали в Южном Прибалхашье в
ур. Тасмурун в 3 ч ночи 3 ноября 1958 г. Перевязка, проникая в норы
больших песчанок, выгоняет их на поверхность, пугает песчанок, не
давая им выбегать из убежища, а если они все же выскакивают, то
лисица быстро загоняет их обратно в норы. Так, у 2 видов хищников, добы-
mm .-..
Рис. 35. Местообитание перевязки. Пески Айгыркум (Зайсанская котловина) Июнь
1963 г. Фото Ю. С. Лобачева
вающих добычу совершенно различными способами, возникла
взаимовыгодная помощь (Слудский, 1964). Кроме песчанок и сусликов, перевязка
питается другими мелкими грызунами, птицами и ящерицами.
Постоянные жилища и временные убежища. В
Казахстане перевязка селится в поселениях (колониях) больших
песчанок или в норах сусликов. По-видимому, в песчаных пустынях
республики иногда использует для жилья норы тонкопалых сусликов. По
мнению В. Г. Гептнера и др. (1967), собственных нор этот кищник не
делает.
Суточный образ жизни и поведение. Этот хищник
активен преимущественно ночью, но часто охотится и рано утром
(Слудский, 1953). День проводит в убежище. Осенью и зимой иногда бывает
активен и днем.
Поведение перевязки весьма своеобразно. При испуге и
раздражении зверек характерно загибает на спину распушенный хвост,
поднимает кверху голову с приподнятыми ушами и скалит зубы, при этом он
рычит, как собака, издавая звуки: «гы-гы», а не стрекочет и визжит, как
это делает в подобном положении большинство мелких кунывд
(Слудский, 1953).
Размножение, рост и развитие мол о дня к а. Нет
единого мнения о сроках гона у перевязки: март (Огнев, 1935; Строганов,
1962); март—апрель (Юргенсон, 1932); август—сентябрь (Флинт',
1962; Палваниязов, 1974). У 6 самцов, добытых нами в Северных
Кызылкумах (ур. Тамды) с 1 по 15 мая 1971 г., семенники были сильно
99
увеличены и имели размеры: длина 18—23, ширина 12—14 мм. Масса
пары семенников составляла 2,3—3,2 г.
В Казахстане детеныши у этого хищника появляются в феврале
или начале марта (Слудский, 1953). Так, 2 февраля 1949 г. в песка,х
Южного Прибалхашья была добыта самка с 6 эмбрионами, а 4 самки,
добытые в том же районе 5, 11 и 15 марта 1948 г., оказались
разродившимися. В Предгорьях Заилийского Алатау в Уйгурском районе 22 мая
1947 г. из норы выкопали самку с 6 крупными зрячими детенышами.
В песках низовьев р. Или в поселении большой песчанки А. А.
Слудский (1953) 27 апреля 1948 г. добыл самку (масса 450 г) и 2 крупных
детенышей (масса 215 и 230 г) в возрасте не менее 2 месяцев. В матке
этой самки были следы от 8 эмбрионов. В этом же районе 5 мая 1948 г.
и 6 мая 1949 г. добыты 2 взрослые самки с 6 плацентарными пятнами у
каждой. Количество детенышей в выводке колеблется от 3 до 8, в
среднем 4,3 (Бобринский и др., 1965; Гептиер и др., 1967). Средняя масса
новорожденных перевязки 3,7 г, длина тела 63, хвоста — 20 мм (Флинт,
1962).
О росте и развитии молодых, а также о половом и возрастном
составе перевязки в Казахстане сведений нет.
Инфекционные болезни, эпизоотологическое и
эпидемиологическое значение в Казахстане не изучены.
Паразиты и вызываемые ими заболевания.
Перевязка— хозяин блох и клещей, которых переносит из норы в нору. На
ней паразитируют 2 вида блох — Xenopsylla minax и X. hirtipes,
свойственные большой и гребенщиковой песчанкам (Слудский, 1953). На
3 зверьках, добытых на Мангышлаке в 1964 г., найдены клещи Ixodes
occultus (4 экз.), Hacmaphysalis numidiana turanica (176 экз.) и Rhi-
picephalus leporis (4 экз.) (А. А. Слудский).
Как известно, мелкие хищники семейства куньих нередко
вовлекаются в чумные эпизоотии, протекающие в популяциях грызунов. Так, в
Восточных Кызылкумах за 1966—1970 гг. 2 культуры возбудителя
чумы были выделены от перевязки и ласки (Рапопорт и др., 1971).
Враги, конкуренты. Данных нет.
Движение численности и факторы, его
вызывающие, в республике не изучены.
Мероприятия по охране и воспроизводству. На
территории Казахстана этот зверек везде редок и не имеет
практического значения.
Учитывая довольно быстрое сокращение ареала перевязки и
большую ценность ее для науки, она включена в «Красные книги» СССР и
Казахстана. Из изложенного видно, что сведения о жизни перевязки
очень скудны. Поэтому наряду со всемерной охраной зверька
необходимо провести специальные исследования его экологии и этологии.
Род КУНИЦЫ —MARTES PINEL, 1792
Тело вытянутое, стройное, гибкое. Голова относительно крупная;
морда заостренная; уши довольно большие, треугольной формы, с
закругленной вершиной. Хвост пушистый; длина его равна примерно
7г—2/з длины тела с головой. Пальцеходящий зверек. Волосяной покров
обычно высокий, густой, мягкий. Окраска меха однообразная, темная;
на горле и груди одно или несколько светлых пятен белой или
белесовато-оранжевой окраски (изредка пятен нет). Сезонный диморфизм в
волосяном покрове появляется в значительном укорочении и изреживании
его летом. Сосков две пары.
100
Череп узкий и вытянутый. Лицевая часть удлиненная, мозговой
отдел большой. Только у старых особей развиваются крупные гребни.
Скуловые дуги расставлены нешироко в стороны, выражены слабо.
Надглазничные отростки небольшие. Барабанные камеры массивные.
Зубная формула: I -^-, С -р, P-j-, М-— =38. Первые предкоренные
небольшие, иногда выпадают. На верхней лопасти верхнего
хищнического зуба хорошо развит острый бугорок.
Диплоидное число хромосом у соболя, лесной и каменной куниц
по 38 (Соколов, 1979).
Представители рода известны с нижнего плиоцена. Формы
наземные, некоторые хорошо приспособлены к передвижению в кронах
деревьев.
Ареал рода охватывает северное полушарие от северной границы
леса к югу до Средиземноморья, Индии, Малайского архипелага,
Японии, Северной Калифорнии и Новой Мексики (Новиков, 1956).
В роде 6 видов (Юргенсон, 1967; Соколов, 1979); из нцх в составе
фауны Советского Союза 4, в Казахстане — 3 вида.
Таблица для определения видов куниц, встречающихся в Казахстане
1(2). Длина хвоста с концевыми волосами меньше половины длины тела или равна
ей: он едва выдается за концы вытянутых назад задних лап. Верх головы
обычно светлее спнны. Светлое горловое пятно может отсутствовать, а если имеется,
то обычно оранжевого оттенка, неправильной формы и не резко отграничен©
от соседних участков. Барабанные камеры удлинены н сближены. Расстояние
между ннмн посередине их длины меньше или равно половине расстояния от
передней точки барабана до заднего края бокового затылочного отростка.
У зверьков в зимнем меху когтн на задних лапах совершенно скрыты
волосами Соболь — Martes zibellina L.
2( 1). Хвост выдается за концы вытянутых задних лап не менее чем на '/< своей
длины. Его длина с концевыми волосами больше половины длины тела. Горловое
пятно изменчиво по форме, но хорошо выражено и имеет резкие очертания. Верх
головы одного цвета со спиной. Барабаные камеры короче и поставлены шире.
Расстояние между ними посередине их длины больше половины расстояния от
передней точки барабана до заднего края бокового затылочного отростка 3.
3( 4). Горловое пятно, нлн несколько пятен, чнсто-белого цвета и обычно имеет
2 мыска, заходящие на основания передних лап. Мозоли на ступнях лап хорошо
заметны, даже и зимой слабо прикрыты волосами. Внутренняя часть верхнего
коренного зуба не шире или немного шире наружной. По заднему краю небной
вырезкн нет заостренного, направленного назад выступа или он едва намечен .
Каменная куница — Martes foina Erxl.
4( 3). Окраска горлового пятна изменяется от светло-желтого до оранжевого цвета и
обычно одним мыском проходит между основаниями передних лап. В зимнем
меху мозолн на ступнях лап скрыты волосами. Внутренняя часть верхнего
коренного зуба значительно шире наружной. На заднем крае небной вырезки
обычно находится хорошо выраженный, направленый назад выступ
Лесная куница — Martes martes L.
Соболь — Martes zibellina Linnaeus, 1758
Синонимы: Mustela zibellina, M. melampus.
Казахское название: булгу н.
Заметки по систематике. В пределах СССР описано
несколько подвидов. С. И. Огнев (1931) выделял 7 подвидов, В. Н. На-
деев и В. В. Тимофееев (1955), затем И. М. Громов и др. (1963),
А. М. Колосов и др. (1979) — 14, П. Б. Юргенсон (1967) приводит список
уже 17 подвидов; но все эти формы объединяются в 7 групп (больших
популяций).
Г. И. Монахов и др. (1973) к западу от Енисея четко дифференциро-
101
ванным подвидом считают только соболя Юго-Западного Алтая —
Maries zibellina averini Bashanov, 1943.
При изучении систематики соболя, обитающего в изолированных
очагах, его приверженность к определенным местам обитания помогла
описать многие подвиды. Увеличение численности зверька в результате
запрета промысла, восстановление ареала путем широкого расселения
Рис. 36. Соболь. Рис. А. Н. Комарова
(всего по 1970 г. расселено 19 187 зверьков, — Павлов и др., 1973) и
миграций образовался сплошной ареал, произошел обмен генотипом у
разных популяций, проявилась клинальная изменчивость и в
результате обособлено лишь 4 подвида.
На территории Казахстана обитает хорошо выраженный подвид —
алтайский соболь — Martes zibellina averini Bashanov, 1943.
Описание зверька. Тело стройное, гибкое, по общему
сложению напоминает куницу, но более плотное; хвост пушистый, равен
или намного длиннее задних ног (рис. 36). Уши широкие, крупные,
округлые, треугольной формы в верхней части, зимой почти скрыты
мехом. Подошвы лап зимой покрыты густым упругим волосом,
увеличивающим площадь крупных (по сравнению с другими куницеобразными)
лап. Летом соболь покрыт коротким мехом, который темнее, чем
зимой, поэтому выглядит более вытянутым, высоконогим, большеголовым.
Имеет большую индивидуальную изменчивость в окраске меха.
Встречаются иногда очень темные, почти черные особи, очень светлые, как
степные корьки, и средние по окраске.
Алтайский соболь (рис. 37) по сравнению со зверьками других
географических популяций, относительно светлый, окраска варьирует от
желтовато-бурой до черновато-коричневой, иногда попадаются более темные
особи, особенно в первые годы промысла после выпуска нескольких партий
баргузинских соболей. Довольно часто отлавливают темных соболей с
102
«сединой» — отдельными почти белыми остевыми волосами, более или
менее равномерно распределенными по шкурке. Подпушь густая
дымчато-серая, шелковистая. Горловое пятно разных размеров, ржаво-
оранжевое, различной интенсивности окраски, но никогда не переходит
на передние ноги. Иногда пятно очень малых диаметров, реже вовсе
отсутствует. ^
Рис. 37. Алтайский соболь. Октябрь 1964 г. Фото Ю. С, Лобачева.
Соболь —типичный обитатель лесов, преимущественно глухой
тайги. Ведет наземный образ жизни, но хорошо лазает по деревьям
Хорошо приспособлен к передвижению по рыхлому снегу, имея весовую
нагрузку около Юг/см2. Острые полувтянутые, слабо изогнутые когти
помогают довольно легко передвигаться по стволам и ветвям деревьев
а вытянутое тело — ловко лавировать среди них. От погони часто
уходит «верхом», перепрыгивая с ветвей одного дерева на ветки пядом
стоящих. F
Череп средних размеров, вытянутый, узкий (рис. 38). Мозговая
капсула удлинена. Скуловые дуги довольно тонкие, у старых особей
резко расширены кзади. Слуховые барабаны крупные, вытянуты в
продольном направлении, сближены, вздутые, с хорошо выраженными
слуховыми трубками. Подглазничные отверстия крупные, округлые,
Внутренняя лопасть верхнего заднего коренного зуба сильно
расширена, а внутренняя лопасть верхнего хищнического невелика. Зубная
система дифиодонтная, зубы гетеродонтные.
Размеры черепа и тела соболей Юго-Западного Алтая приведены
в таблице 13.
Линька. О линьке соболя в Казахстане материалов нет.
Подробно этот вопрос изучен у зверьков, содержащихся в неволе, в зверохо-
зяйствах и зоопарках (Мантейфель, 1934; Старков, 1941). Соболь
имеет весеннюю и осеннюю линьки. В марте отмечаются первые признаки
весенней линьки: начинают выпадать остевые волосы, на мездре появ-
103
ляется синева. По материалам В. В. Раевского (1938), у самцов
весенняя линька происходит позже, чем у самок. Так, у 18 самок, добытых в
марте—апреле, шкурки находились в стадии линьки, тогда как у
самцов, добытых в конце апреля, шкурки «были в полном зимнем меху».
Весенняя линька начинается с выпадения волос на кончике морды,
потом переходит на бока, спину, позже линяют брюшко, шея, конечности
Рис. 38. Череп соболя (по Новикову, 1956)
и последними—; огузок и хвост. Заканчивается она только в июне.
Осенняя линька продолжается с августа по октябрь. В Кондо-Сосвин-
ском заповеднике также заканчивается к 20 октября, несколько
раньше, чем у белок (Раевский, 1938).
Полевые признаки. Движение соболя — прыжки, как у всех
куницеобразных, волнообразные движения тела вверх, потом крутой
дугой вперед и вниз. От других куницеобразных отличается темным
пышным мехом, размерами тела и следа. Отпечаток лапы соболя по
размерам не уступает лисьему, благодаря сильной опушенности ступни.
След немного крупнее и шире, чем у куницы. По рыхлому снегу
движется ровно, прыжками, ступая задними лапами в след передних. Лапы
ставит попарно, параллельно друг Другу. Расстояние между
отпечатками следов при спокойном ходе 40 см, при преследовании может до-
104
стигать 1,5—2 м, а под уклон — до 3—4 м. В зависимости от скорости
бега зверек выставляет вперед одну из лап на разное расстояние: чем
быстрее бежит, тем больше выдвигает одну из лап. На поворотах
выставляет вперед внешнюю (по отношению к дуге поворота) лапу. Даже
по ровному месту выдвигаемые вперед лапы меняет в зависимости от
усталости, направления бега, крутизны склона. По плотному снегу на
следу остаются отпечатки трех, а по насту — и четырех лап, т. е. трех-
четка и четырехчетка; двухчетка остается на рыхлом снегу. В местах
Таблица 13
Масса (г), размеры тела и черепа (мм) алтайского соболя
Масса, промеры
Масса тела
Длина тела
хвоста
ступни
Кондилобазальная длина
черепа
Длина лицевого отдела
Длина мозгового »
Скуловая ширина
Межглазиичпая »
Заглазничная »
Мастоидная »
Высота в области
барабанных камер
Самцы (п =
от—до
700,0-1600.0
374,0-550,0
125 0-186,0
55,0-100.0
77.5-92,0
41,2-50,0
49,5-55,0
45.5-58.0
19,0-22,5
12,5-17,0
37,0-43,2
31,0-37,2
-25)
средн.
1131.0
463,0
147,0
80,2
88,1
45,8
51,9
51,7
20,3
14 9
39,4
32,7
Самки (г
от—до
400,0-1000,0
398,0-452,0
121,0-150,0
66,0-90,0
77,0-83,5
38,0-42.5
47,0-49,7
43,2—18,2
17,0-20,0
13.0-16,6
35,0-37,5
29,0-36,0
= 25)
средн.
795,0
424,0
134,8
75,3
80,6
40,7
48,4
45,4
18,5
14,5
36,1
30,2
жировок, где соболь крадется к добыче, осматривая валежины, он
ходит шагом, оставляя две параллельные цепочки следов. В свежевы-
павшем рыхлом глубоком снегу оставляет за собой траншею, но в этих
условиях ходит мало. След самки обычно мельче. Следы зверьков
разного пола различаются по расположению экскрементов и пятен мочи:
у самки экскременты лежат на пятне от мочи или рядом, у самца пятно
мочи расположено всегда впереди экскрементов. Фекалии соболя
имеют вид колбасок различной длины и толщины, а также цвета в
зависимости от того или иного вида корма. Обычно он оставляет их на
возвышенных местах— бугорках, камнях, валежинах, на лыжне — в
местах, где снег тверже и зверек не утопает в нем; летом — на камнях,
тропах, валежинах, склоненных деревьях.
Экскременты, оставляемые по суточному ходу зверька, небольшие,
1,5—7 см, у постоянных убежищ могут достигать 18 см. В местах, где
соболь часто кормится, у нередко посещаемых запусков и постоянных
убежищ зверек устраивает уборные, где скапливаются экскременты.
При кормлении мышевидными и пищухами фекалии имеют вид темных
скрученных колбасок с заостренными концами; при питании
растительными кормами (рябина, кедровые орехи) они тупоконечные,
коричневые, а когда зверьку удается разорить дупло пчел — желтоватые от
воска и насекомых.
В тайге Южного Алтая отличить соболя от других куницеобразных
по указанным признакам нетрудно.
Ареал и факторы, его определяющие. Несколько
столетий назад соболь был распространен в лесах европейской части
Советского Союза и Северной Азии. Из-за преследования зверька и
сокращения площади лесных массивов он сохранился к настоящему вре-
105
тмени в европейской части в бассейне р. Мезень (Вологодская обл.). От
Уральского хребта ареал его охватывает всю территорию хвойных
лесов до Сахалина, Камчатки и юга Чукотского автономного округа (На-
симович, 1973). Для акклиматизации выпускали и в нескольких местах
Казахстана.
Распространение и численность в Казахстане.
Прежний ареал соболя занимал значительную часть Казахстана.
Встречался зверек в островных и ленточных борах. Остатки найдены в
памятниках андроновской культуры у г. Каркаралинска, в X в. его
добывали кипчаки, кочевавшие в Прииртышье. До XVI в. соболь обитал на
Калбинском Алтае (Бажанова, 1955). По более поздним
исследованиям С. В. Кирикова (1959, 1966), этот зверек на Калбинском Алтае
водился в большом количестве в XVII—XVIII вв. и даже в начале XIX в.
Его также добывали на правобережье р. Иртыша.
Из Северо-Восточного Казахстана меха соболя перестали
продавать с середины XIX в. П. С. Паллас (1786) сообщал о добыче соболя
близ г. Челябинска (не так уж далеко от границ Казахстана). Эти
немногочисленные сведения говорят о широком распространении соболя
в прошлом в Казахстане. Исчезновение его на большой территории
произошло в результате коренного изменения ландшафтов, что
подчеркивают авторы, явилось одной «из коренных причин изгнания соболя из
более южных районов Западной Сибири, прежде служивших его
местами обитания» (Сабанеев, 1874). Усиленное преследование завершило
этот процесс. По данным Н. К- Верещагина (1971), человек добывал
соболя уже в палеолите и неолите. Остатки его найдены на стоянках на
Урале, в Западной и Восточной Сибири, Уссурийском крае. На
территории Казахстана пока подобных находок нет (Кожамкулова, 1969).
В XVI—XVII вв. жители Южного Алтая платили ясак соболями,
которые впоследствии были заменены другими видами пушнины, из-за
сокращения численности соболя. После появления на Алтае русских
староверов промысел соболя возобновился. В районе «Тигирецкого
форпоста,— писал П. С. Паллас (1770),— наибольший прибыток
получают охотники от соболей, коих там довольно много». В XVIII в. бух-
тарминские охотники приносили с промысла по 20 соболей каждый
(Слудский, 1956). Во второй половине XIX в. годовая добыча соболя
по всему Алтаю составляла только 200—300 шкурок (Надеев,
Тимофеев, 1955). Добыча соболя в бывш. Семипалатинской губернии
определялась лишь десятками штук, и уже тогда предлагалось запретить
его добычу на 5—6 лет (Слудский, 1956). Усиленное преследование
соболя обусловило катастрофическое снижение его численности и даже
исчезновение в ряде районов по всему ареалу, в том числе на Алтае.
В Казахстанской части Алтая соболь исчез из угодий хр. Сарым-Сакты
после 1913 г., в бассейне оз. Маркаколь (р. Тополевка, Соболиный
ключ) —около 1917 г., в бассейне р. Черный Иртыш (Кара-Каба, Те-
мир-Каба, Арасан-Каба)—в 1923—1925 гг., в бассейне р. Курчум— в
1925—1926 гг. К 1918—1920 гг. соболя уже не было по северным
склонам хр. Тарбагатай, в Южном Алтае, по Чиндагатую и хр. Листвяга. На
Убинском хребте последний соболь добыт в 1928 г. на горе Синюхе
(Афанасьев, 1962).
В годы депрессии численности (1918—1920) соболь сохранялся в
Южном Алтае в бассейне р. Бухтармы в верховьях р. Калмачихи, Рах-
мановских ключей, у оз. Косколь, у оз. Язевое, в верховьях рек Катунь
(ур. Курагана), Черный Иртыш и Курчум. К 1935 г., по В. Н. Надееву и
В. В. Тимофееву (1955), в этом регионе зверек сохранился по притокам
Бухтармы, Берели, Калмачихи и у озер Кара-Алах и Ак-Алах. Севернее,
106
по хр. Холзун, он обитал в верховьях Хамира, Тургусуна, Тихой, Громо-
тухи. По Тигирецкому хребту к 1913—1914 гг. соболь оставался только
в самых верховьях Белой Убы, Становой Убы, Коровихи, Маралушки,
Белопорожной Убы и ее притоков — Ерохиной и Татарки (Афанасьев,
1962). В 1935 г. он встречался здесь в верховьях Белопорожной Убы,
Убы и Черной Убы (Надеев, Тимофеев, 1955). К концу 40-х годов
наибольшее число соболей добывалось в Катон-Карагайском районе в
верховьях рек Бухтарма, Белая, Бобровка и Тесная. Зверек изредка
встречался в верхнем течении р. Курчум (Курчумский р-н), был обычен
по притокам р. Бухтарма в Большенарымском и Лениногорском
районах. В последнем соболь обитал в верховьях рек Малая Ульба, Громо-
туха, Белая, Черная и Становая Убы и их притоках: Коровихе,
Раскате, Боме, Симанухе и др. (Слудский, 1950).
Расселение соболя и восстановление его ареала шло очень
медленно. В бассейне р. Уба от Тигирецкого хребта он расселился в период с
1935 г. на расстояние около 60 км к западу, к югу — около 40 км, по
хр. Холзун — от 20 до 40 км, по хр. Листвяга — до 80—100 км, по
левобережью р. Бухтармы — до 120 км; в год соболь расселялся
примерно от 1 до 5 км (Афанасьев, 1960). В бассейне верховий р. Черный
Иртыш и оз. Маркаколь в конце 1959 г. соболя не было. В то время (1956—
1957 и 1969 гг.) опытный охотник Восточного Казахстана А. Арабаев
встречал зверьков и их следы в верховьях Курчума. Мы находили его
следы в 1959 г. на границе перехода хр. Тарбагатай в хр. Сарым-Сакты.
В последние годы соболь стал постоянным обитателем хвойных лесов
Маркакольского района, и шкурки его заготавливал Маркакольский
райпотребсоюз (в 1974 г. — 10 шт., в 1977 г. — 12, в 1978 г. — 16),
которые поступали в основном из бассейнов Кара-Кабы, Темир-Кабы, Ара-
сан-Кабы и др. Появился этот зверек и в бассейне оз. Маркаколь.
В 1978 г. мы нашли следы его пребывания по р. Тополевка, куда он
проник из верховьев р. Курчум (следы встречали между верховьями этих
речек в 1942 и 1954 гг.) и из Кара-Кабы через р. Сорвенок по склонам
Курчумского хребта. В районе оз. Маркаколь теперь соболь — обычный
зверь (по р. Тополевка, Урунхайка, Соболиный ключ и др.). В других
районах Восточно-Казахстанской области соболь также расширяет
свой ареал. Добывают его у поселков Белоусовка, Малоубинка и др.
(Р. Байдавлетов). В Глубоковском районе доходит до линии Большая
речка—Волчиха—Александровка—Черемшанка—устье Сержихи—устье
Чаши (Р. Байдавлетов). Р. Байдавлетову охотник Н. М. Колесников
сообщил, что весной 1976 г. он видел соболя в Уланском районе в
предгорьях Калбинского Алтая в Каиндинском бору.
Прекращение промысла с 1935 по 1942 г., резкое сокращение числа
охотников, последующая лицензионная добыча, а также выпуск
181 зверька в угодья Юго-Западного Алтая способствовали увеличению
численности соболя и расширению его ареала. В 1959 г. в бассейне р. Уба
насчитывалось около 1800 соболей с плотностью населения в
угодьях различного типа в среднем 1 зверек на 5 км2. В бассейне р.
Бухтарма в это время обитало около 1500 соболей, в верхнем течении и по
р. Тургусун — около 180 шт. с плотностью 1 зверек на 2,5—5 км2, а по
всему Казахстанскому Алтаю насчитывалось около 3500 соболей
(Афанасьев, 1960, 1962).
В последующие годы численность соболя на Южном Алтае
держится, по-видимому, близкой к указанной для 50—60-х годов, или
несколько возросла, о чем можно судить по учетам, проведенным
сотрудником Института зоологии АН КазССР Р. Байдавлетовым. В бассейне
р. Уба, где промысел проводится регулярно, в ноябре—декабре 1977 г.
107
Рис. 39. Распространение в Казахстане: / — каменной куницы; 2— лесной куницы; 3 — соболя; 4 — места выпуска соболя
на маршрутах в 557 км было учтено 547 свежих следов соболя; кроме
того, на участке в 710 га — не менее 7 соболей, а на следующем — в
100 га — 2 соболя. Численность, несомненно, высокая. Снижение
заготовок шкурок в последние годы, по сравнению с 50—60-ми годами,
объясняется совершенно другими причинами, но никак не снижением
численности этого хищника.
В последние годы шкурки соболя заготавливают в Шемонаихин-
ском, Глубоковском, Лениногорском, Зыряновском, Катон-Карагайском
и Маркакольском районах Восточно-Казахстанской области; но,
по-видимому, этот зверек распространен шире, например, встречается в Кур-
чумском и Уланском районах, правда, еще редко (рис. 39).
Для улучшения меховых качеств местного соболя и ускорения
восстановления его численности на Южном Алтае в 1952 г. в бассейне
р. Уба было выпущено 88 баргузинских соболей (по 44 каждого пола)
и в 1953 г. в бассейне р. Бухтармы — 93 особи (53 самца и 40 самок).
В первое десятилетие отмечалось некоторое улучшение качества шкурок
добываемых зверьков. С целью акклиматизации на Тянь-Шане и в
Джунгарском Алатау с ноября 1962 г. по январь 1965 г. в
осенне-зимние сезоны было выпущено 8 партнй соболей, всего 377 особей (202
самца и 175 самок), отловленных в бассейне р. Уба (Южный Алтай).
Выпуски произвели в Заилийском Алатау: на Большом Алматинском
озере (54 экз.), в долине рек: Левый Талгар (56 экз.), Тургень (64 экз.),
Иссык (47 экз.), а также в Табан-Карагайской лесной даче (51 экз.);
в ур. Курмекты (53 экз.) — Кунгей-Алатау и в ур. Малый Баскан
(52 экз.)—Джунгарского Алатау (см. рис. 39). По меховым качествам
выпущенные зверьки подразделялись следующим образом: подголовка
высокая 5, подголовка нормальная—18,6, воротовой темный — 45,6,
воротовой нормальный — 23,5, меховой — 2,3%. К концу 1975 г.
проводились работы по выявлению результатов интродукций соболя в
Заилийском Алатау; в Кунгей-Алатау и Джунгарском Алатау подобных
обследований до сих пор не произведено.
В Заилийском Алатау с 1964 по 1973 г. добыт только 1 соболь и
около 60 каменных куниц. Соболей несколько раз встречали лесники в
районе Каменского плато. Весной 1964 г. одного погибшего соболя
нашли в ущ. Тургень, в 10 км севернее места выпуска. Зимой 1967/68 г.
следы одного соболя постоянно видели и однажды поймали и
выпустили лесорубы в верховьях р. Тургень (В. И. Филь). В. И. Филь летом
1967 г. видел соболя в районе выпуска — в долине р. Тургень. В районе
Большого Алматинского озера, где выпуски были произведены в 1962 г.,
5 апреля 1965 г. отловлена самка 1963 г. рождения, которая имела
2 желтых тела в яичниках и увеличенную матку.. Сведения о встречах
соболей поступают до сих пор. А. Ф. Ковшарь сообщил о встрече
соболя сотрудником астрофизической станции Е. А. Розовым в 1977 г. на
одной из осыпей вблизи станции (район Б. Алматинского озера).
Поступали сообщения о добыче соболей в Кегенском районе Алма-
Атинской области. Вопрос о результатах интродукции соболя в леса
Тянь-Шаня и Джунгарского Алатау может быть решен после
дальнейших специальных обследований.
Места обитания на протяжении всего ареала, в том числе и в
Южном Алтае, благодаря большой пластичности вида и различию
экологической обстановки, разнообразны. Заселяет он разные типы лесов
в зависимости от обеспеченности кормами и наличия убежищ. К
основным местам обитания соболя на Южном Алтае относятся
занимающие большую часть территории елово-пихтовые леса, около 500 тыс. га,
а всего соболь заселяет в Восточном Казахстане свыше 1 миллиона
109
гектаров лесов. Хвойные леса, как правило, имеют хороший подлесок
из шиповника, малины, рябины, черемухи, смородины, боярышника,
акации, жимолости; по долинам ручьев и ключей преобладают
тальники. В елово-пихтовых лесах в конце 1961 г. на 10 км маршрута
приходилось по 2,5, в 1967 г. — по 2,9 соболя. К хвойным породам деревьев
почти повсеместно примешиваются береза и осина, которые на южных
склонах гор преобладают, так же, как при уменьшении высоты
местности над уровнем моря. Лиственные леса занимают значительные
площади (с преобладанием лиственницы — около 300 тыс. га), но большое
значение как места обитания соболя имеют кедрово-лиственклчиые и
кедровые леса, особенно при хорошем урожае кедра. В конце 1967 г.
при высоком урожае кедрового ореха на 10 км маршрута учитывали
5 соболей и более. В чисто лиственных лесах соболя зимой не
встречали, но при хорошем урожае лиственницы он заходит, по словам
охотников, и в них. Пойменные леса и кустарники приобретают существенное
значение в урожайные ягодные годы. В обычные же годы соболь здесь
редок. В 1961 г. в таких угодьях учитывали 1,6, в 1968 г. — 0,7 соболя на
10 км маршрута. Лиственные леса (осиновые, березовые) среди
хвойных древостоев и в долинах, на склонах южных экспозиций в зимнее
время посещаются соболями при урожаях ягод, особенно рябины. Так,
зимой 1956/57 г. в бассейне р. Уба на участках, поросших березой,
тальником, черемухой, рябиной, зверьки протаптывали хорошие тропы,
посещая обильные в тот год ягодами рябинники, а через год, при
неурожае, они заходили в эти угодья редко. То же наблюдалось в
островках лиственных пород среди пихтовой тайги. Так, в конце 1958 г. как
только кончились ягоды рябины в окрестностях ключа Немцева по
р. Маралушка, почти все соболи перекочевали в соседние угодья.
Кормовыми условиями мест обитания определяются кочевки при урожае
кедрового ореха, хотя особой привязанности соболя к кедровым лесам
не отмечено. Зимой 1957/58 г. в кедровниках бассейна р. Убы
встречались единичные особи, а зимой 1958/59 г., после хорошего урожая,
зверьки концентрировались в верхних частях хребтов в кедровых лесах
или вблизи, где преимущественно их и добывали охотники. Уничтожив
запасы орехов, соболи спустились в пихтовые леса. На р. Раскат
(бассейн Убы) 10 марта 1959 г. встречали следы 3 соболей в кедровниках и
8 — в пихтачах. На 20 км маршрута учли 53 следа различной давности,
которые шли параллельно друг другу вдоль склонов вниз, в пихтовую
тайгу.
У алтайского соболя наблюдали сезонную смену мест обитания. На
протяжении почти всей зимы следы соболей можно встретить во всех
участках тайги и даже на солнцепечных склонах в осиновых и березовых
лесах (рис. 40), переходы — в широких долинах, поросших ивняком;
тогда как в конце марта—апреле в березово-осиновых лесах следы
почти исчезают и их можно встретить лишь в темнохвойной тайге,
наиболее часто — в «россыпной».
Особую роль в жизни соболя играют каменистые россыпи среди
лесов разного типа и примыкающие к ним кустарники. Здесь постоянно
наблюдается наивысшая плотность населения соболя, особенно в
весеннее время. Так, в конце марта 1959 г. в верховьях Белопорожной Убы
на поросших пихтами россыпях на 8 км маршрута отмечены следы
45 зверей, по р. Коровиха на россыпи площадью не более 2 км2 жило
5 соболей. В верховьях Белопорожной Убы в пихтовой тайге с
многочисленными россыпями весь снег был испещрен следами, количество их не
поддавалось учету, а местами проходили хорошо натоптанные тропы,
подобные заячьим.
ПО
Рис. 40. Следы соболя. Южный Алтай. Фото Ю. Г. Афанасьева
В связи с колебаниями урожаев кормов соболь кочует из одного
участка леса в другой, но всегда, во все сезоны года его можно найти в
каменистых россыпях — постоянных местообитаниях. Даже в годы
наибольшей депрессии их численности и сокращения ареала соболь всегда
обитал среди глухой тайги, богатой россыпями, в труднодоступных
местах, в своих стациях переживания. Добыча этого зверька в
упомянутых угодьях трудоемка, так как в первую половину зимы из-за мало-
111
снежья передвижение охотника по россыпям невозможно и звери в
связи с обилием кормов (полевки, пищухи) мало бегают, а в период
многоснежья подолгу отсиживаются в них, почти не выходя на поверхность.
Концентрация зверьков в россыпях к весне — периоду размножения —
показывает предпочтение этого места обитания перед другими, так как
кроме кормов здесь имеются и хорошие защитные условия.
Характер пребывания. Соболь придерживается
относительно постоянного охотничьего участка. Подобные наблюдения отмечены
для Алтая (Шапошников, 1956). В Казахстанском Алтае звери также
имеют относительно постоянные участки, но совершают кормовые и
сезонные кочевки. Из-за высокой численности зверьков индивидуальные
участки налегают друг на друга и на небольшой площади встречаются
по нескольку соболей. Иногда зверьки занимают одно убежище. О
приверженности соболей к определенным участкам свидетельствуют
встречающиеся даже зимой у некоторых «запусков» постоянные уборные с
большим количеством экскрементов. Охотники также отмечают
заметные перемещения соболей в поисках корма. Это происходит через 3—
4 года. Подобный переход отмечали в ноябре 1957 г. по р. Берель
(бассейн р. Бухтарма). Охотник-промысловик Н. Л. Грузинов сообщил, что
зимой 1959/60 г. по р. Белопорожная Уба соболь был «накатной, шел
по рябине», т. е. съедал всю рябину и переходил дальше, оставляя у
каждого' куста истоптанный снег. Зверьки шли с юго-востока на северо-
запад. Через некоторое время стали появляться обратные следы. В этот
сезон бригада отловила более 100 соболей на одних и тех же местах, не
меняя участка.
У соболя иногда проявляется миграционная активность: он
преодолевает безлесные хребты, передвигается на значительные
расстояния. Применяя методику мечения соболей в Баргузинском заповеднике
(Черникин, 1974), получили данные, которые не подтверждают
оседлости соболей. Из 130 зверьков оседлых оказалось только 36%, а 11%
покинули территорию заповедника и ушли от места мечения на
расстояние от 40 до 200 км. Об остальных (53%) соболях, из числа меченых,
сведения не получены. Самки менее подвижны, чем самцы, а молодняк,
после распадка выводков, очевидно, сразу же выселяется с гнездовых
участков.
Питание. На востоке Казахстана питание соболя изучено
довольно полно только для зимнего времени. В состав кормов алтайского
соболя входят как животные, так и растительные компоненты. Набор
кормов достаточно богат: землеройки, кроты, пищухи, заяц-беляк,
бурундуки, белки-летяги, полевки серые и красные, мыши лесные,
различные птицы (кедровка, сойка, мелкие воробьиные, рябчик, тетерев
и др.), насекомые (пчелы, жуки), а из растительных кормов — орехи
кедра, семена других хвойных пород, разнообразные ягоды. Основным
кормом служат мелкие грызуны — полевки, мыши, пищухи; они
постоянно обнаруживаются в желудках и занимают основную часть их
объема. В различные годы и сезоны значение тех или иных кормов
меняется. Зимой 1957/58, 1959/60 гг. соболи кормились преимущественно
мелкими млекопитающими (по данным анализа содержимого 98
желудков и 263 экскрементов), но в основном полевками и пищухами; заяц-
беляк в эти годы также занимал значительное место (20—28% встреч в
желудках). Соболь охотится за зайцем угоном и скрадом, что
неоднократно наблюдалось охотниками и нами во время полевых работ.
В конце 1957 г. во второй половине дня соболь, преследуя зайца,
пригнал его к охотничьей избушке, где в это время отдыхали люди. Заяц
пробежал у самых дверей, перескочил через мешки с продуктами и
112
спрятался под пихтами недалеко от избушки, а соболь, подбежав к
избушке метров на 15, остановился, присел и затем побежал обратно в
лес. Охоту скрадом наблюдал Р. Ж. Байдавлетов в ноябре 1977 г. Заяц
кормился в прирусловом тальнике, соболь подкрался и вспрыгнул на
него. Заяц метался из стороны в сторону, делал скидки, но через
300—320 м упал. За 3 дня от него остались только крупные кости,
лоскутки шкурки да шерсть.
Белка в кормах соболя зимой занимает небольшое место (2—2,6%
встреч), однако в некоторые годы соболь активно охотится за ней.
В промысловый сезон 1950/51 г., когда было мало пищух и
мышевидных грызунов, а белки довольно много, охотники часто наблюдали
по следам настойчивое преследование зверьков соболями. В
последующие годы численность белки снизилась, охоту соболя на нее
промысловики уже не отмечали. За 3 зимних сезона в 1957—1960 гг. мы только
4 раза зарегистрировали уничтожение белки соболем.
Кедровые орешки и рябина в эти годы у соболей бассейна р. Уба в
желудках и экскрементах встречались редко и только в бассейне
р. Бухтарма зимой 1959/60 г., после хорошего урожая, рябина
составила 21,3, а орехи кедра — 14,6% встреч (Афанасьев, 1962).
Птицы в питании занимают меньшее место, но в остатках
встречаются довольно часто (до 13,3% встреч в экскрементах соболя зимой
1957/58 г. в бассейнах рек Уба и Тургусун). В некоторые зимы заметную
роль в кормах играют тетеревиные — остатки рябчика встречены в 9,5,
тетерева — в 10,4% Экскрементов, собранных зимой 1957/58 г. в
бассейнах рек Уба и Турсугун. В бассейне же р. Бухтарма, где был хороший
урожай кедровых орехов в 1958 г., соболи, по сообщениям
промысловиков, почти исключительно кормились ими.
В последующие зимы (1961/62 и 1962/63 гг.) в бассейне р. Уба соболи
питались в основном пищухами и полевками. В 1961/62 г. во всех
16 просмотренных желудках содержались остатки этих грызунов:
пищух— в 56,3, лесных мышей — в 6,3, красных полевок — в 13,
плоскочерепных полевок — в 6,3, других (ближе не определенных)
млекопитающих— в 18,8% желудков. Остатки птиц (мелкие воробьиные,
рябчик) найдены в 18,8%, а растительных кормов не отмечено (кроме
хвоинок в одном из желудков). Зимой 1962/1963 г. в 9 желудках
содержались корма животного происхождения: полевки и пищухи — в 88,8,
причем пищухи в 66,6, а полевки — в 22,2%. Остатки птиц (сойка,
тетерев) найдены в 33,3% желудков. Рябина — только в одном (11,1%);
другие растительные остатки — 55,5% желудков (хвоинки в двух, кора
в двух, трава в двух), в качестве обычных, может быть случайных,
примесей.
Совершенно иная картина питания соболя в угодьях бассейна
р. Уба наблюдалась зимой 1977/78 г. (Р. Ж. Байдавлетов). Ягоды
(рябина, черника) обнаружены в 84,2% из 114 экскрементов и в 50% из 10
проанализированных желудков. Остатки млекопитающих встречены в
71% экскрементов и во всех желудках; мышевидных—в 63%
экскрементов и в 60% желудков. Пищухи не имели определяющего значения
в кормах (2,6% встреч в экскрементах и 40% в желудках), как и заяц
(2,6% в экскрементах). Остатки мелких воробьиных найдены лишь в
7,1% экскрементов и в 3 желудках, а рябчика — в 2,6% экскрементов и
в 5 желудках. Особое месте в корме соболя этой зимой, по крайней
мере первой ее половины, занимала рябина. В желудках она составляла
до половины объема содержимого, большинство экскрементов
состояло на 70—100% из рябины. На маршрутах часто находили места
кормления соболей в рябинниках, причем здесь собиралось по
нескольку зверьков одновременно.
8—68 113
В желудках соболей довольно часто встречаются мед, воск, в
экскрементах — воск и остатки пчел (воск до 13, пчелы до 11,4%'
встреч), которых соболи поедают в ульях и в древесных дуплах. К
найденным дуплам зверьки ходят постоянно по хорошо натоптанным
тропам до тех пор, пока полностью не уничтожат мед, воск и пчел. К
одному улью одновременно ходят по нескольку соболей, отыскивая его
по следам (и экскрементам) друг друга. Вокруг такого дерева весь снег
истоптан зверьками; соболи валяются в снегу, освобождаясь от
забравшихся в мех пчел.
По В. Б. Клычеву (1976), в голодные годы у соболя наблюдается
каннибализм: зверьки поедают попавших в капканы собратьев, а также
тушки, оставленные в виде приманки. Так, зимой 1973/74 г. соболями
было поедено 22 особи своего вида (Красноярский край, Иркутская,
Читинская обл.).
Соболь пьет воду. Зимой в 10 из 133 осмотренных желудков
содержалась только вода, в 23, кроме остатков корма, также имелась вода.
Зимой соболь, видимо, ест снег, а летом при надобности всегда может
найти воду в многочисленных на Алтае источниках.
При хорошем состоянии кормовой базы у соболей откладывается
жир на внутренних органах и под шкуркой. Попадаются зверьки очень
хорошей упитанности (жирные), у них много жира на внутренних
органах, брюшной полости, а также в пахах, на брюшке, подмышками, на
основании шеи. Таких тушек в промысловом сезоне 1957/58 г. из
бассейна р. Уба оказалось 14,8, в 1958/59 г. —46,1, в 1959/60 г.— 15,2%. Хора-
шая упитанность (жир откладывается на внутренних органах и пахах,
и на задней части брюшка) в указанные сезоны отмечена
соответственно у 20, 52,5 и 43,5% тушек. Тушек средней упитанности (жир только
на внутренних органах) зимой 1957/58 г. не оказалось, в 1958/59 г. их
было 1,2, в 1959/60 г. — 30,4%. Плохая упитанность (даже на
внутренних органах жировых отложений мало или нет) отмечена
соответственно у 11, 1,0 и 10,8% тушек.
Потребность соболя в кормах в естественных условиях установить
довольно сложно. Большинство поступающих на исследование
желудков оказываются пустыми, заполненными на Уз—Vs объема, реже на 3Д.
Это объясняется отстрелом и отловом голодных, идущих на добычу
зверей и долгим пребыванием их в капканах. Из просмотренных более
200 желудков только в 98 оказалось содержимого от 70 до 103 г. При
передержке соболей для расселения их кормили 2 раза в сутки: в 5—7 и
в 18—20 ч. В рацион каждого зверя входило 130—150 г свежих
нежирных мясных обрезей, говяжьих или конских сердец, говяжьих или
бараньих рубцов (впоследствии, во второй половине работ, соболей
кормили только рубцами, увеличив суточную норму до 200 г) и 40—50 г
сухой ягоды черемухи или 120—150 г рябины, или 50 г кедровых
орехов. Растительные корма часто давали в смеси: 20—25 г сухой черемухи
и 60—70 г рябины или 20—25 г черемухи и 25 г кедровых
орехов. Утром скармливали 40, вечерем 60% рациона. Мясной корм перед
раздачей измельчался. Замечены индивидуальные особенности в
предпочитаемое™ того или иного вида корма. Некоторые зверьки (около
10%) постоянно отказывались от ягод черемухи или ели их очень мало
и совсем не ели после дачи свежей рябины. Когда стали давать
зверькам кедровые орехи и черемуху, последнюю в небольшом количестве
поедали лишь некоторые зверьки. Свежие ягоды рябины соболи, как
правило, ели очень хорошо, но около 2% из них по какой-то причине
отказались и от этих плодов. Кедровые орехи поедали особенно охотно,
но около 3% соболей совсем их не трогали. При таком кормлении ра-
114
стройство пищеварения наблюдалось очень редко, всего у 9,2%
зверьков, и только у тех, которые ели мало ягод или отказывались от них,
особенно после скармливания жирного мяса. При возникновении
поноса из рациона заболевших соболей исключали мясные корма и
заменяли их растительными. Если зверек поедал сухие ягоды черемухи —
понос прекращался уже на другой день.
Зверьки быстро, уже через 5—10 дней, привыкли к определенному
времени раздачи кормов и перед кормежкой большинство соболей
высовывалось из гнездовых отделений клеток и внимательно следило за
людьми в ожидании своей порции. Некоторые из них при этом тихо
урчали. После утреннего кормления весь день зверьки оставались
спокойными, лишь некоторые иногда царапали, грызли клетку. После
вечернего кормления зверьки пребывали в спокойствии примерно в
течение 2 ч, затем, около 22 ч, начинали беспокоиться и наиболее активными
становились после 2 ч ночи. К рассвету вновь успокаивались. Самки,
как правило, были более спокойными, чем самцы.
Убежища. Для жилья соболь приспосабливает различные
естественные укрытия: дупла как в стоящих деревьях, так и в валежинах, под
колодником в корнях деревьев, в пустотах среди камней. Все эти типы
укрытия могут использоваться как для постоянных, так и для
временных убежищ. Постоянными бывают выводковые и нередко зимние
гнезда, особенно на участках с обилием корма. Выводковые гнезда
зверьков чаще всего встречаются в дуплистых деревьях (Черникин, 1975).
Гнездовая камера в них выстилается сухой травой, шерстью, пухом
своих жертв. О постоянном посещении зимних убежищ говорит
наличие уборной, которую хозяин обычно устраивает неподалеку от входа.
Так, в Южном Алтае нам дважды приходилось встречать «запуски» с
расположенными рядом уборными, и оба раза в каменистых россыпях.
Туалеты в постоянных зимних убежищах представляют собой этакий
слоеный «пирог»: слой снега, слой экскрементов и так далее.
Подобные туалеты были обнаружены Р. Байдавлетовым. 2 сентября 1977 г.
еще до снегопадов на краю россыпи он нашел кучу экскрементов
диаметром 35—36, высотой 16—17 см, где собрал 157 фекалий; 30
сентября— кучу диаметром 43 и высотой 22—24 см. Временным убежищем
для соболя может быть любое из выше перечисленных укрытий, но чаще
зверек использует дупла. Так, при отлове живых соболей на Южном
Алтае из 228 известных нам данных о месте добычи соболя в дуплах
стоячих деревьев было отловлено 93 зверька (40,8%), на деревьях, без
дупел, куда их загнала собака, — 27 (12,0%) и 12 (5,1%) соболей — в
валежинах. Низкий процент отлова зверьков среди валежин тесно
связан с сезоном охоты. В ноябре—декабре, когда снежный покров еще
невысокий, соболь значительно реже отдыхает в дуплах валежин, чем в
феврале—марте, при многоснежье. Иногда в ясные теплые дни зверьки
отдыхают прямо на снегу, на бугорке с хорошим обзором. При
содержании отловленных зверьков в клетках самки, как правило, устраивают
закрытое шарообразное гнездо, внутри которого и располагаются.
Самцы же подстилочный материал (сено) обычно подминают под себя и
отдыхают на нем.
Суточный образ жизни по сезонам. Соболя следует
отнести к животным с нечетко выраженным ритмом суточной
активности, которая зависит от погоды, сезона года, кормности угодий и,
наконец, от физиологических особенностей самого зверя. Наибольшую
активность днем соболь проявляет ранней осенью, в период распада
выводков, до выпадения и в первые дни установления снежного
покрова. Это хорошо прослеживается в просветленных березовых лесах на
1Г5
Камчатке. При проведении предпромысловых учетов соболя чаще
всего удается видеть в первые дни после установления снежного покрова,
но через неделю-другую зверек полностью переходит на сумеречный
образ жизни. В то же время на участках темнохвойного леса какая-то
часть соболей остается активной и днем. При троплении это выявляется
довольно легко. Хищника, который ведет сумеречный образ жизни,
обычно застаешь в убежище; «дневника» преследовать бесполезно, его
может настигнуть и загнать в какое-нибудь убежище, а чаще всего на
дерево, только хорошая собака. Наибольшее количество встреч соболей
днем на Южном Алтае приходится на ноябрь — первую декаду декабря
и на весну, на период «ложноготона». В это время, судя по следам и
непосредственным встречам, зверьки чаще наблюдаются парами, а то и
по 3 особи вместе. Резко снижается количество следов соболя примерно
за сутки перед большими снегопадами, а также в сильные морозы. Нам
известны случаи, когда зверьки не появлялись на поверхность по 2
суток; по некоторым литературным данным—до 4 (Раевский, 1947) и
даже до 10—15 суток (Сабанеев, 1875). Возможно, здесь имеет место
факт, что соболь в своем убежище заготавливает корм впрок (Надеев,
Тимофеев, 1955) или охотится под снежным покровом: в каменистых
россыпях это вполне реально. Некоторые соболи бродят в самую
ненастную и морозную погоду. Длина суточного хода соболя зависит от
кормности угодий. Так, в каменных россыпях в бассейне р. Уба она
составляла по пяти измерениям от 50 до 700 м, в среднем 318 м. В пихто-
во-кедровых насаждениях при хороших погодных условиях суточная
протяженность следа соболя колеблется от 0,2 до 5, чаще 3—4 км; во
время снегопадов зверек редко проходит более 2 км. В предгорьях
Восточных Саян (Дулькейт, 1957) длина суточного хода соболя не
превышала 9,2 км, средняя длина хода самца была 5,6, самки — 4,5 км.
Мышевидных грызунов, пищух соболь ловит как под снегом, так и на
поверхности. Кедровые орехи, различные ягоды отыскивает под снегом,
а ягоды рябины поедает прямо на дереве.
Размножение, рост и развитие молодняка.
Материалы о размножении соболей в горах Южного Алтая очень
незначительные и в основном сводятся к обнаружению 7 выводков. Охотник
из с. Поперечное на лесоучастке у Серого Луга 15 мая 1964 г. в дупле
валежины (в 1,5 м от комля) обнаружил гнездо соболя с 4 детенышами,
двое из них были мертвые, причем у одного была отъедена голова,
второй только что погиб, а двое здоровых, которых охотник и выкормил.
Охотник В. И. Зиновьев примерно 18—20 июля 1977 г. у охотничьей
избушки на р. Раската видел сразу 6 соболят, из них пять сидели на
одном дереве, один—на соседнем. В конце июня 1974 г. Н. М.
Колесников в долине р. Коровиха около большой пихты увидел взрослого
зверька с 6 соболятами, все тут же скрылись в корнях пихты. Зимой у
этого дерева он поймал 2 самцов и 1 самку; зверьки оказались
сеголетками. В июле 1972 г. под вечер в дупле березы он же нашел выводок из
6 соболят, которые моментально разбежались, а в августе 1975 г. между
5 ч и 5 ч 30 мин на р. Становая Уба на песчаной косе встретил
семейство также из 6 зверьков, одинаковых по размеру. Г. И. Петушков в
июне 1971 г. обнаружил выводок из 8 молодых зверьков в дупле в
прикорневой части дерева. Рядом с убежищем все было истоптано,
валялись кости. Отловленная И. И. Анфилофьевым самочка соболя на
р. Комачиха в марте принесла 4 детенышей. Таким образом, в 7
выводках в разные годы оказалось 38 соболят, что составляет в среднем 5,4
детеныша на выводок. По нашему мнению, полученные данные о
средней величине выводка несколько преувеличены. Из литературы (Бакеев,
116
1973) известно, что для алтайско-западносаянской популяции соболей
на 1 беременную самку приходится в среднем 3,1 эмбриона,
максимальный показатель по стране равен 4,19, средний — 3,5.
Размножение соболя хорошо изучено при клеточном разведении и
в зоопарках. Течка протекает с 15 июня до 15 августа (Старков, 1940;
Клер, 1941). В конце февраля—начале марта происходит имплантация
эмбрионов и через 27—28 дней наступают роды. Общая
продолжительность беременности 245—298 дней (Клер, 1941). Соболята рождаются
массой около 30 г при длине тела 11—12 см. Слуховые отверстия
открываются на 23—25, а глаза — на 30—36 день, резцы прорезываются
на 38 день, смена молочных зубов на постоянные происходит в 3,5
месяца (Старков, 1947). Половозрелость наступает в возрасте 2 лет 3
месяцев, хотя к 15 месяцам ее достигают 16% самок (Старков, 1947). В
конце августа выводок соболей распадается. С помощью мечения
установлено, что продолжительность жизни соболя равна 11 годам (Черникин,
1974).
Половой и возрастной состав. Из 377 соболей,
отловленных в бассейне р. Уба (Южный Алтай), самцов оказалось 203
(53,8%), самок—174 (46,2%). В 1057 выводках, появившихся в Сал-
тыковском зверосовхозе, оказалось 52,7% самцов и 47,3 самок (Бакеев,
1973). Количество самцов среди зверьков, добытых охотниками,
повсеместно также на 2—13% превышает количество самок.
О возрастном составе южноалтайской популяции соболей сведений
нет. Из 49 соболей, добытых на Алтае, сеголетки составили 10,5,
зверьки около 2 лет—12,5, старше 2 лет—14,6 и особо старые — 62,4%,
тогда как в среднем по стране эти показатели (п=630) соответственно
равнялись: 28,5, 27,1, 21,3 и 23,1% (Надеев, Тимофеев, 1955).
Территориальное поведение. Материалов об участках
обитания соболя на Южном Алтае нет. Из других частей ареала
известно, что его территория состоит из отдельных суточных участков,
периодически посещаемых зверьком; на одних он задерживается мало, на
других — продолжительное время. Размеры индивидуального, а также
суточных участков зависят от обилия на них корма и наличия
защитных и гнездовых условий. При высокой плотности населения соболя
индивидуальные участки могут налагаться один на другой, при этом
особой агрессии между зверьками не отмечается, рефлекс защиты
участка как бы утрачивается, проявляется инстинкт к миграциям,
особенно у молодняка (Юргенсон, 1967). Об отсутствии агрессии между
соболями-соседями можно судить по такому факту: если соболь
находит диких пчел и поедает из их запасов мед и воск, то через 5—7 дней
в этом месте собирается до 2—3 десятков зверьков, причем никаких
агрессивных действий друг к другу они не проявляют. Найдя такое
место, охотник, как правило, в короткий срок отлавливает всех соболей.
На Алтае (верховья р. Катунь) размер участка обитания соболя
составляет от 8 до 12—15 км2, а в пределах всего ареала изменяется от
4 до 30 км2 (Юргенсон, 1967).
Инфекционные болезни, эпизоотологическое и
эпидемиологическое значение. Среди заболеваний соболей
установлены энцефалит, кокцидиоз и кожные грибковые. Но изучены
они пока недостаточно. Падеж соболей отмечался в Западно-Сибирской
низменности (Раевский, 1947), на Камчатке и в других районах ареала.
Находили павших соболей с нарушением волосяного покрова и на
Южном Алтае, но материалов по изучению болезней в этом районе нет.
Паразиты и вызываемые ими заболевания. Гель-
минтофауна соболей из Восточного Казахстана изучена довольно осно-
117
вательно (Агапова, Тазиева, 1968). Методом ПГВ было вскрыто 44
зверька, отловленных в бассейнах рек Уба, Ульба и Бухтарма с 1961 по
1965 г. Кроме того, было осмотрено 204 черепа алтайского соболя на
повреждение, вызываемое скрябингилюсами, дополнительно получены
гельминты от 4 зверьков. Зараженность хищника гельминтами
составила 93,4%. Гельминты, обнаруженные на соболе, относятся к 11 видам.
Особенно высокую зараженность зверьки имели: Taenia sibirica — 33,3—
62,5, Molineus patens — 44,4, Crenosoma petrovi — 33,3, Sobolevingylus
petrovi — 27,7, Capillaria putorii —25—37,2, Thominx aerophilus — 16,6%;
незначительная зараженность отмечена паразитами: Ascaris sp., Helig-
mosomum costellatum, Uncinaria sp., Capillaria plica и Soboliphyme ba-
turini. Несмотря на довольно высокую зараженность других куньих
на Алтае Skrjabingylus nasicola, при осмотрах 204 черепов
поврежденных этим паразитом не оказалось; не обнаружен у соболей Trichinella
spiralis, хотя у американской норки, колонка, горностая из этого района
он найден. Не отмечена и Filaroides martis, тогда как зараженность ею
соболей из Красноярского края доходит до 52,7% (Романов, 1960).
Эктопаразиты соболей из Южного Алтая не изучены.
Враги. Поймать взрослого соболя крупному хищнику довольно
трудно, хотя не исключена возможность его гибели от рыси, росомахи,
филина и других хищников. Чаще гибнут от врагов молодые зверьки.
Достоверно известна их гибель от лисицы, орлана-белохвоста, ястреба-
тетеревятника, харзы. Однако существенного влияния на численность
популяции соболя перечисленные враги его оказать не могут.
Конкуренты соболя — все хищные животные; в то же время
для мелких хищных он сам является врагом. Соболь преследует, а если
появится возможность и убивает, таких зверьков, как колонок,
горностай, хорек, американская норка, ласка. Нам достоверно известна
гибель от соболя колонка и ласки; кроме того, в экскрементах соболя
встречены остатки колонка, американской норки и ласки. Охотник
Е. С. Калмыков по следам установил, что соболь поймал ласку и съел
ее. Этот охотник также сообщил, что соболь на протяжении 2 км гонял
американскую норку, но поймать не смог. О преследовании соболем
мелких куньих сообщают многие охотники. Где соболь многочислен,
очень редко можно встретить следы хищников-конкурентов. Д. В. Тер-
новский (1977), на основании большого материала, считает, что
антагонизм между куницеобразными не заслуживает внимания, с чем вряд
ли можно согласиться. Приведем наряду с многочисленными
литературными данными факт неудачной попытки акклиматизировать соболя на
Тянь-Шане. Соболя выпускали в биотопы, занятые каменной куницей,
причем плотность населения ее в это время была довольно высокой
(на 1000 га до 6 зверьков), и куница изгнала пришельца из своих
коренных мест обитания (вскоре он встречался в крайне несвойственных
ему угодьях), а часть уничтожила (находили остатки разорванных
соболей). К конкурентам соболя в питании следует отнести также
различных грызунов, птиц, поедающих ягоды и кедровые орехи.
Движение численности и факторы, его
вызывающие. Как уже отмечалось, прямые враги соболя и конкуренты не могут
влиять на численность его популяции. Определенное влияние на этот
показатель оказывают болезни, но они изучены недостаточно. Соболь
всеяден, и смертность его от недостатка корма вряд ли возможна,
особенно в районах с разнообразием его кормов. К таким районам можно
отнести и Южный Алтай. Основными факторами, влияющими на
численность популяций соболя, следует отнести охотничий промысел и из-
118
менение, а в некоторых случаях уничтожение, его коренных мест
обитания — вырубка лесов, а особенно лесные пожары.
В динамике заготовок шкурок соболя в Восточном Казахстане,
которая примерно до 1970 г. в основном соответствовала и динамике
численности соболя, отмечаются подъемы и спады через 2—3, иногда 4
года. Отклонения при этом незначительные. С допустимой натяжкой
цикличность в динамике заготовок можно увязать с кормовой базой, в
основном с урожайностью кедровых орехов, которая повторяется также
через 2—4 года. Так, хорошие урожаи кедрового ореха отмечались в
1962, 1965, 1967 гг; в эти же годы, по сравнению с предыдущими,
отмечается и увеличение заготовок шкурок соболя.
Практическое значение. Соболь — один из самых ценных
пушных зверей нашей страны. С давних времен Россия славилась
соболиными мехами, но неумеренная, часто хищническая, эксплуатация
зверька в прошлом значительно подорвала запасы и сократила его
ареал. В настоящее время, после продолжительных запретов его
добычи, плотность населения соболя во многих районах не только
восстановилась, но стала высокой.
Так, если в Восточном Казахстане в начале 50-х годов этого
столетия добывалось ежегодно 200 шкурок соболя, то во второй половине
60-х годов заготовки в некоторые годы достигли 2000 экз. В настоящее
время численность соболя остается довольно высокой. Однако
заготовки его шкурок снижаются год от года. Причины этого — низкая
заготовительная стоимость шкурки и плохая организация промысла.
Основные способы промысла соболя, добыча которого
регулируется лицензиями, — с собакой лайкой (пока невысокий снежный покров),
а затем — капканами. Съемка шкурки с добытого алтайского соболя
производится трубкой, с разрезом по внутренней стороне задних лап;
хвост распарывают, сохраняют все лапки, когти, носик и т. д. Правится
шкурка волосом наружу, при соотношении длины к ширине 6:1.
Шкурки соболя используют в натуральном и крашеном виде для
пошива дамских манто, головных уборов, горжеток, палантинов и
других меховых вещей.
Лесная куница — Martes martes Linnaeus, 1758
Синонимы: Mustela martes, Martes vulgaris, M. abietum.
Казахское название: орман сусары.
Местное название: желтодушка, лесная куница.
У пушников: куница мягкая.
Заметки по систематике. Географическая изменчивость
вида изучена до настоящего времени недостаточно. Некоторые
описанные подвиды вызывают сомнения. Так, для севера европейской части
СССР приводятся 3 подвида (Громов и др., 1963). П. Б. Юргенсон
(1967) для территории СССР выделяет 5 подвидов лесной куницы; из
них в Казахстане обитает южноуральская лесная куница — М. т. ига-
lensis Kuznetzov, 1941. Размеры тела и черепа этого подвида крупные.
Окраска зимнего меха светлого серовато-коричневого цвета с примесью
рыжеватых тонов. Подпушь светлая. Горловое пятно варьирует от
рыжеватого до бледно-желтого, изредка оно чисто-белого цвета.
Кондилобазальная длина черепа самцов (п=7) 79,8 — М 83,57—
87,9, самок (п=2) 74,9—75,0 мм; скуловая ширина самцов 45,0—
М 47,14—49,1, самок 43,0—44,2 мм; высота черепа самцов 31,8—
М 33,0—34,9, самок 29,4—31,6 мм (Юргенсон, 1967).
119
Распространение. Южное Заволжье, Башкирия, Урал к югу от
широты Свердловска. Возможно, что в районы Северного Казахстана
проникает северная лесная куница — М. т. sabaneevi Jurgenson, 1947
(syn. borealis), ареал которой простирается на Западную Сибирь.
Описание зверька. Довольно крупная куница; размеры тела
43—54, хвоста — 20—24 см; количество хвостовых позвонков 20—22.
Масса зверька зимой достигает 1,8 кг. Самки несколько мельче самцов.
Волосы на ступнях довольно густые и в зимнее время хорошо
прикрывают мозоли (рис. 41).
Общий тон окраски меха спины серовато-коричневый, на боках
несколько светлее; загривок темнее хребта; уши имеют светлую
оторочку; концы лап буроватые; хвост у основания цвета спины, на конце
темно-коричневый. Мех — пышный, мягкий. Летний мех значительно короче
зимнего; окраска его темно-бурая. Горловое пятно летом ярче, чем
зимой.
Череп лесной куницы в отличие от черепа соболя отличается
большей шириной, менее удлиненной мозговой капсулой, а от черепа
каменной куницы— более удлиненным лицевым отделом; носовые кости
лесной куницы не имеют явного сужения, характерного для каменной
куницы (рис. 42).
Первые ложнокоренные зубы очень малы, с одним зубцом,
четвертый ложнокоренной зуб нижней челюсти с задней стороны имеет
добавочный зубец. Бугорчатый зуб верхней челюсти большой, и коронка его
вытянута к середине линии неба, а в нижней челюсти он значительно
меньше по размерам, и жевательная поверхность его округлая.
По материалам А. Н. Романова (1969), при средней массе самцов
120
лесных куниц из Коми АССР 1024,1 г, средняя масса их внутренних
органов составляет (г): сердца — 8,5, легких—18,0, желудка (без
содержимого)— 9,3, печени — 32,8, селезенки — 2,7, почек — 7,0. Длина
кишечника 230 см; превышает длину тела в 5,2 раза.
Рис. 42. Череп лесной куницы (по Новикову, 1956)
Линька. Лесная куница линяет дважды — весной и осенью.
Весенняя линька начинается в конце марта и продолжается до июня.
Наиболее интенсивно проходит в апреле. Смена волос начинается на
голове, дольше старый волос сохраняется на огузке и в пахах.
Осенняя линька протекает менее заметно, от огузка к голове. К
ноябрю шкурки куниц, как взрослых, так и сеголеток, становятся полново-
лосыми. Зимний мех выше и гуще летнего приблизительно в 2 раза.
Полевые признаки. Встретить куницу довольно трудно.
Чаще можно обнаружить ее экскременты, оставленные на кочке, колодине
или другом возвышенном предмете, бывает и на тропе. Экскременты
колбасовидной формы длиной 4—5, диаметром 0,6—1,0 см. Следы ее —
сдвоенные отпечатки лап. Иногда она «троит», тогда след куницы
напоминает заячий. Длина прыжков 65—70, при скрадывании добычи — 35—
40 см. Следы самок меньше, чем самцов. Хищник хорошо приспособлен
к лазанью по деревьям. Благодаря своему пышному хвосту довольно
легко перепрыгивает с одного дерева на другое, здесь же, в кронах,
ловит белок. Зверек хорошо плавает, легко и свободно бегает по земле и
121
даже по глубокому снегу — лапки куницы зимой хорошо опушены.
Весовая нагрузка на след лесной куницы в зимнее время составляет
17 г/см2.
Ареал и факторы, его определяющие.
Распространение лесной куницы охватывает лесные и лесостепные области Европы,
западную часть Западной Сибири, Кавказ, Малую Азию, Иран.
В СССР ареал составляет примерно половину всей территории,
занятой зверьками этого вида. В пределах нашей страны ареал в
основном разбит на 2 изолированных участка — европейско-сибирской и
кавказский. Последний в пределах СССР ограничивается лесами главного
Кавказского хребта, включая предгорные леса Западного Закавказья.
В европейско-сибирском участке северная граница проходит
повсеместно чуть южнее северной границы таежной зоны; южная граница
охватывает с юга горные леса Молдавии, затем идет через лесостепь,
захватывая частично Одесскую, Николаевскую, Днепропетровскую и
Воронежскую области. В последней по р. Хопр поднимается на север
примерно до 52° и идет на восток, выходя к Волге у Саратова или
немного ниже. В южной части своего ареала распространение куницы
весьма спорадично и привязано к отдельным лесным массивам по рекам
или на водоразделах. За Волгой по р. Самара граница ареала
направляется к р. Урал и по ее пойме проходит в Сибирь к северной границе
Челябинской области, откуда через бассейны рек Ишим и Иртыш
проникает в Васюганье, здесь поворачивает на северо-запад и выходит в
устье р. Сосьва. Считается, что проникновение лесной куницы на
восток — процесс недавнего времени, который продолжается до сих пор.
Подтверждением служат заходы этого хищника на несколько десятков,
а то и сотен километров от границы ареала.
Распространение и численность в Казахстане.
В Западном Казахстане по пойме р. Урал проходит граница ареала
лесной куницы (см. рис. 39). Обитает этот хищник в пойменных лесах
как по р. Урал, так и по ее притокам Рубежка, Быковка, Ембулатовка,
Бурли. Обитал зверек здесь постоянно. Единичные заготовки его
шкурок отмечались как в 30-х годах, так и позднее. Специальных учетов
куницы в те годы в данном регионе не проводили. По отдельным
сообщениям охотников, поголовье этого хищника в 1948 г. в Бурлинском
районе не превышало 20—30 экз. В 1970 г. в Приуральском районе
обитало, примерно, столько же. Высокой численности этой куницы в пойме
не могло и быть: во-первых, из-за сильных паводков, которые
приводили к массовой гибели мышевидных грызунов и, следовательно,
подрывали основную кормовую базу зверька (начиная с 1970 г. в связи с
организацией бобрового заказника в пойме р. Урал и продолжительным
периодом отсутствия больших паводков численность лесной куницы
здесь несколько возросла); во-вторых, в результате ограничения гнез-
допригодных и защитных условий. При наших обследованиях в 1977 г.
поймы Урала установлено, что из всей лесопокрытой площади
(63,8 тыс. га) благоприятными биотопами для лесной куницы оказалось
всего 11,7 тыс. га, в основном это участки перестойного леса, в которых
сохранились старые деревья с обилием дупел. Остальная лесопокрытая
площадь занята редколесьем, искусственными насаждениями, в
которых для куницы отсутствовали как гнездопригодные, так и защитные
условия, и следы ее пребывания в них отмечались крайне редко. Общая
численность куницы на конец декабря 1977 г. в пойме р. Урал на
территории Казахстана составляла около ПО экз.
Из отдельных заходов лесных куниц в пределы Казахстана следует
отметить следующие: в 1938 г. зверек был добыт близ устья Урала в
122
6 км от Гурьева; имеются сведения о встрече этого хищника в июле—
августе 1948 г. в Ленинском районе Северо-Казахстанской области
(Слудский, 1953). В июле 1978 г. самец лесной куницы был случайно
добыт в Зерендинском районе Кокчетавской области.
Места обитания. Лесная куница тесно связана с лесом.
Селится преимущественно в обширных старых массивах, как хвойных, так
и лиственных, с обилием дуплистых деревьев (рис. 43). Сравнительно
Рис. 43. Типичные места обитания лесной куницы в пойме р. Урал. Декабрь 1977 г.
Фото Ю. С. Лобачева
редко встречается в сосновых лесах. Менее привлекательны также для
нее редины, искусственные посадки (последние, как правило, состоят из
тонкомерного древостоя).
В Западном Казахстане куница живет в основном в старых
массивах пойменных лиственных лесов, состоящих из тополей (белого и
осокоря), дуба, вяза, различных ив; реже встречается береза, ольха, липа,
осина. Плотность населения куниц на таких участках довольно высокая;
в 1977 г. на 1000 га приходилось 8,75 зверька, тогда как для остальных
лесопокрытых площадей поймы, за исключением искусственных
насаждений, где ее следы встречались крайне редко, только 1,2 куницы.
Совершенно отсутствует зверек в лесозащитных полосах, несмотря на то,
что в некоторых местах они непосредственно примыкают к поймам.
Редкие встречи лесных куниц в Северном Казахстане приурочены к
перестойным соснякам со слабо выраженным подлеском и травостоем.
Кормовая база данных угодий для куниц не устойчивая и они не всегда
находят в них оптимальных условий для существования.
Характер пребывания. Куница, как правило, оседла, хотя
известны ее непериодические миграции, связанные, по-видимому, с
кочевками белки и неурожаем мышевидных грызунов. Причем мигрирует
в основном молодняк из распадающихся выводков. Чем выше
плотность популяции, тем дальше расселяются мигрирующие особи в
поисках благоприятных мест обитания. В это время происходит
расширение границ ареала. Если хищник в новых местах находит благоприят-
123
ные для него биотопы, он закрепляется в них. Подходящие же для
обитания куниц участки, прилегающие к границам ареала этого вида, в
Казахстане отсутствуют, и естественное расселение зверька в пределах,
республики вряд ли возможно. Мест для выпуска лесной куницы в
Казахстане, где можно было бы ожидать ее промысловой плотности,
также нет.
Питание. Материалы по питанию лесной куницы, населяющей
Казахстан, а также по другим вопросам биологии этого хищника
незначительные.
В пойме р. Урал немаловажную роль, по-видимому, в питании
хищника занимают многочисленные здесь водяная, обыкновенная и рыжая,
полевки, а также растительные корма, особенно ягоды ежевики. Как
сообщили нам местные жители, экскременты куниц с периода
созревания ежевики в основном состоят из ее остатков, что легко распознать
по характерной их окраске.
Из 12 собранных нами в ноябре—начале декабря экскрементов
лесной куницы в пойме р. Урал, в 7 обнаружены остатки мышевидных
грызунов, в 1 — перья мелких воробьиных птиц, в 9 отмечены семена ягод
ежевики, причем 2 экскремента полностью состояли из остатков этой
ягоды.
В Волжско-Камском крае (Асписов, 1973), граничащем с
Западным Казахстаном, основу питания куницы составляют мышевидные
грызуны (50—73%). В то же время в зависимости от обилия тех или
иных кормов питание ее меняется по сезонам и годам. При высокой
численности белок, встречаемость их в корме описываемого хищника
достигает 30%.
В пище башкирских куниц довольно стабильное место (до 29%)
занимают насекомоядные, в том числе и крот. Немаловажное значение
в питании куниц этого региона имеют птицы (от 4 до 38%); в годы
урожая рябины — ее ягоды (до 50%). По материалам В. А. Попова (1952),
в бесснежный период определенную долю в кормах хищника
составляют амфибии (4,4%) и насекомоядные (5%).
Постоянные и временные убежища. На своем участке
обитания лесная куница имеет несколько убежищ, которые посещает
нерегулярно. Постоянные убежища характерны только для периода
рождения и выращивания потомства. Как правило, постоянные и
временные убежища устраиваются в дуплах старых деревьев, реже-—в:
беличьих гайнах и даже в брошенных гнездах крупных хищных птиц.
Временными убежищами также могут служить кучи хвороста,
валежник и пустоты в корнях деревьев.
Как уже отмечалось, наличие площадок с благоприятными местами
для устройства выводковых гнезд в пойме Урала с каждым годом резко
сокращается: вырубаются старые дуплистые деревья, пригодные для
этой цели; со временем это может привести к полному исчезновению
зверька в пойме Урала.
В сосновых лесах Северного Казахстана куница находит укрытия в
основном в густых кронах отдельно стоящих деревьев. Дупел в них,
пригодных для ее убежищ, мало, редки и прикорневые пустоты, в
которых она могла бы устраивать свои гнезда. Отсутствием гнездопригод-
ных условий, а также бедностью кормовой базы объясняются очень
редкие встречи лесной куницы в этих лесах.
Суточный образ жизни по сезонам. Встретить лесную-
куницу днем довольно трудно, так как основная ее активность
приходится на сумерки и ночь. Активность зверька зависит от многих
факторов: от кормности угодий, сезона года, погоды. При обилии корма ус-
124
пешной охота бывает более чем в 50% случаев (Данилов, 1968; Nyholm,
1970), зверек обычно быстро насыщается и скрывается в убежище.
Летом и осенью его активность увеличивается в связи с периодом
размножения и накопления жира. В это время он чаще охотится и днем,
особенно молодняк. В морозные дни, а также в сильные снегопады куница
по нескольку дней не покидает своих угодий (Данилов, Туманов, 1976).
Отмечается и связь характера поведения куниц с обилием того или
другого корма. Так, в годы, богатые мышевидными грызунами, хищник
в основном жирует на поверхности земли или снега; в годы с низкой
численностью мышевидных грызунов, но обильные белкой, значительную
часть времени при кормежках проводит в кронах деревьев. В эти же
годы чаще добывает и птиц.
Размножение, рост и развитие молодняка. Половой
зрелости куницы, по данным ряда исследователей (Старков, 1947;
Грибова, 1956; Рябов, 1958; Котов, Рябов, 1963), достигают на третьем году
жизни, хотя часть их (от 10 до 35%) вступает в размножение в 2 года.
Увеличение гонад у взрослых животных происходит в конце февраля,
и максимальных размеров (масса 1,9—2,5 г) семенники достигают в
июне—июле. Наименьшая масса отмечена в ноябре (Данилов,
Туманов, 1976). Половой цикл у самок аналогичен с таковыми у самцов. Как
показали наблюдения в Ленинградском зоопарке, спаривание куниц
наблюдали 21—22 июня. Детеныши появляются в конце
апреля—начале мая. В Карелии, по 34 выводкам, на 1 разродившуюся самку
приходится от 2 до 6, в среднем 3,3 детеныша (Данилов, Туманов, 1976).
Средняя плодовитость самок из Волжско-Камской популяции равна 3,6,
причем обычно все взрослые самки участвуют в размножении (Асписов,
1965). Период прозревания щенков — 30—36 дней, в 40 дней
появляются резцы; в это время молодые начинают выходить из гнезда. Период
молочного кормления продолжается до 2 месяцев. В сентябре—октябре
происходит распад семьи; сеголетки к этому времени по размерам
достигают взрослых, хотя их масса примерно на 20% меньше. В неволе
самцы склонны к полигамии (Старков, 1946).
Половой и возрастной состав. В большинстве
популяций лесной куницы, по материалам различных авторов (Теплов, 1954;
Язан, 1962; Асписов, 1965; Рябов, 1958; Грибова, 1956; Граков, 1969
и др.), среди сеголеток преобладали самки, среди взрослых — самцы;
причем в пробах куниц из Башкирии без учета возраста количество
самок равнялось 41,6%- По расчетам Н. Н. Гракова (1969), для Волжско-
Камской зоны сеголетки в пробах составляют 27,8%, а прирост
популяции— 38,5%. Эти показатели в отдельные годы могут быть значительно
выше.
Инфекционные болезни, паразиты и вызываемые
ими заболевания лесных куниц в Казахстане не изучены.
Враги, конкуренты. Врагов лесной куницы, которые могли
бы оказать существенное влияние на ее численность, нет. На нее
успешно охотятся, особенно на молодых зверьков, росомаха, лисица, филин и
другие крупные хищные звери и птицы. Так, егерь В. М. Китов сообщил
нам, что в пойме Урала у норы лисицы было обнаружено еще хорошо
сохранившихся 2 трупа молодых куниц. К конкурентам куницы можно
отнести всех хищных зверей, обитающих в ее биотопах, а также зверей
и птиц, потребляющих ее растительные корма.
Движение численности и факторы, его
вызывающие. В Западном Казахстане при отсутствии промысла на лесную
куницу заметное влияние на ее численность оказывали периодически повто-
125
ряющиеся мощные паводки р. Урал, которые в некоторые годы
затопляли всю пойму. Особенно высокий подъем воды зарегистрирован в
1912, 1914, 1922, 1932, 1942, 1957, 1964, 1967 гг. Вследствие больших
разливов гибла масса мышевидных грызунов—основного корма
описываемого хищника; это вызывало откочевку зверьков в соседние, не
свойственные ему угодья, а следовательно, и повышенную их смертность там.
Значительное влияние на численность куницы в пойме Урала оказывает
и наличие гнездопригодных условий. В местах, где их достаточно,
количество хищника выше примерно в 7 раз.
В других частях ареала влияние на численность лесной куницы
оказывают глистные инвазии, которые вызывают падеж зверьков
(Грибова, 1958; Граков, 1962), а также промысел.
Мероприятия по воспроизводству. В Казахстане
лесная куница занесена в «Красную книгу» республики, следовательно,
всякая охота на нее полностью запрещена. Для сохранения этого
хищника в фауне Казахстана необходимо взять под строгий контроль
заселенные им территории, производить учет их численности, подробнее
изучать экологию зверька. На основе результатов исследований
разработать мероприятия по его охране. К таким мероприятиям можно
отнести охрану гнездопригодных участков леса, устройство искусственных
гнездилищ, подкормку куниц в многоснежные зимы, а также после
больших паводков. Все это, без сомнения, поможет увеличить
количество этого ценного пушного зверька в республике.
Каменная куница — Martes foina Erxleben, 1777
Главнейшие синонимы: Mustela foina, M. domestica. M. intermedia, M. leucolachnea,
Martes rosanovi.
Казахское название: тас сусары.
Местное название: белодушка.
У пушников: куница горская.
Заметки по систематике. В СССР представлено 4 подвида
каменной куницы. Среднюю Азию, Казахстан и Алтай населяет
среднеазиатский подвид — М. f. intermedia Severtzov, 1873, описанный по
экземпляру из Тянь-Шаня. По размерам тела и черепа (табл. 14) эта
куница несколько уступает кавказской, но крупнее типичной и крымской.
По меховым качествам отличия незначительны.
Описание зверька. Каменная куница имеет средние размеры.
От соболя и лесной куницы отличается более длинным хвостом
(рис. 44). Окраска зимнего меха зверьков от светло- до
темно-каштановой; подпушь чаще всего бывает одноцветная светло-серая или белая.
Ее окраска одного тона с нижней частью ости. Хвост и лапы окрашены
несколько темнее спины. Летний волосяной покров более грубый,
значительно ниже и реже зимнего, окрашен в более темные тона. Молодые
зверьки, в отличие от взрослых в летнем наряде имеют более темные
окончания остевых волос.
Индивидуальная изменчивость у каменной куницы выражена как
у самцов, так и у самок. Прослеживается она, помимо окраски, в
весовом показателе, размерах тела и линейных промерах черепа зверьков.
Относительная масса внутренних органов каменных куниц из
Северного Тянь-Шаня и Джунгарского Алатау составляет (промилле):
печени у самцов (п=17)— 41,3, у самок (п = 8) — 38,7; селезенки
соответственно 4,1 и 3,5; почек (двух) —9,3 и 9,2; сердца —8,9 и 7,8;
легких (без трахеи) — 19,7 и 21,3. Относительная длина кишечника к
длине тела у самцов 437,0, у самок 421,4%.
126
Рис. 44. Каменная куница. Рис. А. Н. Комарова
Череп массивный, лицевой отдел его менее удлинен, чем у соболя и
лесной куницы (рис. 45).
Линька. Каменная куница линяет дважды в году — весной и
осенью. Разные участки тела линяют в определенной
последовательности. Весенняя линька начинается с выпадением волос на лбу, затем на
затылке, шее, конечностях. Сразу же за выпадением зимних волос
начинают отрастать летние, что видно по потемнению мездры на этих
участках. Волосы на боках, спине, брюшке и огузке линяют несколько
позже. Признаком окончания весенней линьки является белый цвет
мездры на огузке. Осенняя идет в обратном направлении — с огузка и
заканчивается на голове. Иногда очередность линьки отдельных участков
тела несколько изменяется, но весенняя начинается, а осенняя
заканчивается всегда на голове.
Первые признаки весенней линьки отмечены нами у куниц,
добытых в марте. В это время волосы теряют блеск, светлеют, связь
луковицы с кожей ослабляется и они выпадают. Так, у самца, добытого 17
марта, были зимние волосы, но ость и особенно пуховые волосы свободно
выпадали. На мездре со лба отмечалась легкая синева. В таком же
состоянии была самка, добытая 27 марта 1964 г. на высоте 1200 м. В
апреле и мае линька отмечена у всех зверьков, как самцов так и самок.
Даже у самца и самки, пойманных 30 мая на высоте 1800 м, меховой
покров находился в стадии линьки: мездра у них была синяя, причем у
самца зимние волосы сохранились только на боках. У самки бока ока-
127
Рис. 45. Череп каменной куницы (по Новикову, 1956)
зались вылинявшими, зимние волосы имелись лишь на огузке и
частично на спине.
Каменных куниц в летнем меху мы отлавливали только с конца
июня. Летние волосы (ость и подпушь) значительно короче зимних
(табл. 15), отчего зверек выглядит поджарым. Зверьки, добытые в
августе, тоже имели посиневшую мездру и подрастающие зимние волосы.
Это характеризует начало осенней линьки, которая отличается от
весенней тем, что летний волос не выпадает, а сохраняется.
Дополнительно к нему подрастают еще ость и подпушь, отчего зимняя шкурка более
густоволосая. Если летом у каменной куницы на огузке, по нашим
данным, на 1 см2 до 688 остевых и 5955 пуховых волос, то зимой их
соответственно 735 и 10 820. Осенняя линька заканчивается в первой половине
ноября. Самцы, добытые 7, 13, 15 ноября, и самки, пойманные 8 и
16 ноября в разные годы и на разных высотах над уровнем моря, имели
полностью отросший мех, без каких-либо следов линьки. У зверьков,
добытых в конце октября, она продолжалась.
Сеголетки, пойманные во второй половине июня, имеют еще юве-
нильный волосяной покров, но уже в августе наблюдается смена его на
зимний волос. У молодых куниц, добытых в первой половине ноября,
полностью отрос зимний мех.
Полевые признаки. В отличие от лесной куницы и соболя у
каменной куницы ступни лап даже зимой слабо покрыты волосами,
причем мозоли всегда голые. Несмотря на это, след, оставленный зверьком
128
Таблица 14
Размеры черепа, тела (мм) и масса (г) взрослых каменных куниц из Джунгарского
Алатау и Северного Тянь-Шаня
Промеры, масса
Кондилобазальная длина черепа
Длина лицевой части
мозговой части
Ширина мастоидыая
скуловая
Длина твердого неба
Высота черепа с нижней челюстью
Длина верхнего ряда зубов
тела
хвоста
задней ступни
Высота уха
Масса тела
Самцы (п=25)
о г—до
73,2-86,5
44,3—50,5
46,6—5'>, 4
37,6—40,8
49,5—56,3
38,5—42,3
31,7—39,5
34,0—37,0
415,0-500,0
235,0—280,0
75,0—95,0
38,0—41,0
1100—1600
средн.
82,1
46,3
49,3
39,4
53,1
40,6
36,1
35,6
452,0
254,0
86,3
41,4
1300
Самки (п=25)
от—до средн.
74,2—82,8
40,8—45,8
44,0—50,5
34,6-39.0
45,3—49,5
37,0—40,7
31,3—34,5
32,0—35,0
390,0—450,0
230,0—290,0
72,0—90,0
35,0—42,0
900—1200
78,7
43,0
47,7
36,8
47,6
38,7
33,0
33,6
418,0
253,0
80,0
39,4
1050
на снегу, отличить от такового лесной куницы и соболя трудно. С
достоверностью можно установить, кому принадлежит данный след, только
на льду, покрытом тонким рыхлым слоем снега. В этом случае в
отпечатках лап каменной куницы обычно хорошо заметны выемки от
мозолей. Горловое пятно не желтое, как у лесной куницы и соболя, а белое.
Оно имеет различную форму, но чаще в виде вилки, концы которой
заходят на передние лапы.
Таблица 15
Длина волос у взрослых самцов каменных куниц в Казахстане
в различные сезоны, мм
Место добычи
Джуыгарский Алатау
Заилийский Алатау
Тарбагатай
п
4
3
5
3
На огузке
-а
S-
о
о
32
55
53
71
о >>
с и
16
30
30
38
г!а загривке
д
и
о
Л е
24
Зи
3S
38
48
д
о >>
с и
т о
1 12
м а
21
21
26
На брюхе
д
и
о
23
35
37
48
д
о >>
с с
11
18
19
25
На боках
д
г-
о
о
30
53
51
72
д
и и
15"
30
28
40
Увидеть каменную куницу днем удается крайне редко. Чаще
обнаруживаются ее следы, экскременты, но и их легко спутать с
экскрементами лесной куницы и соболя, которые оставляют их также на кочках,
камнях, валежинах. Как все куньи, каменная куница передвигается
прыжками, очень редко — шагом. Расстояние между лунками на снегу 47—
69 см, глубина лунок обычно 5—8 см, но при очень рыхлом снеге
(плотность 0,094, а весь слой снежного покрова равнялся 60 см) глубина
погружения составила 16 см, Весовая нагрузка на след каменной куницы,
измеренная у 6 самцов в Заилийском Алатау, равнялась в среднем
17,3 г/см2, хотя в Кавказском заповеднике этот показатель равнялся
30,9 г/см2. В отличие от лесной куницы и соболя каменная куница
значительно реже поднимается на деревья. Эта особенность может служить
дополнительным фактом при определении принадлежности следа.
9-68
129
Ареал и факторы, его определяющие. Ареал
каменной куницы широко охватывает горы Южной и Средней Европы.
В Центральной Европе помимо гор она заселяет и равнины, где часто
поселяется в строениях человека. В Азии ее ареал занимает горы Малой
Азии, а также горные части Сирии, Палестины, далее через Ирак,
Иран ареал простирается в Центральную Азию до юга
Северо-Восточного Китая. От Центральной Азии ареал узким мысом вдается на
северо-восток, захватывает горы Кашгарии, запад Джунгарии, северо-запад
и север МНР.
В СССР ареал каменной куницы охватывает Прибалтику,
западные области Белоруссии, Украины, некоторые среднерусские области,
Молдавию, Крым, Кавказ и Закавказье, а также горы Средней Азии,
юга и юго-востока Казахстана.
Каменная куница в основном селится там, где имеются выходы
скал, каменистые россыпи, валежник. Одним из основных условий мест
ее обитания является малая высота снежного покрова. Редко селится
она и на участках со слабо выраженной древесиной или кустарниковой
растительностью; но это, очевидно, уже связано с кормностью угодий и
защитными условиями. Практически нет ее и в густых сплошных лесах.
Распространение и численность в Казахстане.
В республике каменная куница встречается на Таласском и
Киргизском хребтах, в горах Каржантау, Каратау, Чу-Илийских, Кендыктас, в
Заилийском и Кунгей-Алатау, Кетмене и Джунгарском Алатау с
отрогами, на Тарбагатае и Сауре. Изредка встречается на Калбинском и
Южном Алтае, в долине р. Бухтарма (см. рис. 39).
По материалам учета, проведенного сотрудником Института
зоологии АН КазССР Е. Ф. Савиновым в декабре 1957 г. на восточных
склонах Джунгарского Алатау, на маршруте протяженностью 245 км были
зарегистрированы следы 161 каменной куницы или на 10 км маршрута
приходилось 6,6 зверька. При учетах в октябре—декабре 1964 г. на
южных и северных склонах этого хребта на маршруте 160 км было
учтено 27 куниц, на 10 км маршрута 1,7 зверька. Здесь необходимо
оговорить, что работа на южных склонах проводилась в октябре—ноябре,
при непостоянном снежном покрове, вследствие чего учетные данные
оказались несколько заниженными.
При подсчете каменной куницы в Северном Тянь-Шане (Заилий-
ский Алатау) в 1963—1964 гг. численность этого хищника на 10 км
маршрута составила 8,6 зверька, что примерно в 2 раза выше, чем в
Джунгарском Алатау. Это подтвердилось в какой-то мере и отловом
куниц на учетных линиях. Если в Джунгарском Алатау на отлов одной
куницы приходилось 3,6 км такой линии и 482 ловушко-суток, то в
Северном Тянь-Шане — соответственно 1,48 и 145.
Различная плотность населения каменной куницы как на разных
склонах Джунгарского Алатау, так и в Северном Тянь-Шане находится,
по-видимому, в прямой зависимости от климатических факторов и
кормности угодий. Джунгарский Алатау, особенно его северные склоны,
в основном многоснежный, имеет более низкие температуры. Кормовые
ресурсы куниц здесь значительно беднее, чем в Северном Тянь-Шане.
Из-за многоснежья в Джунгарском Алатау в зимнее время плоды
фруктовых деревьев, а также мышевидные грызуны менее доступны для
куниц; кроме того, отсутствует такой распространенный в Северном Тянь-
Шане (Заилийский Алатау) зверек, как красная пищуха (Ochotona ru-
Ша), которая в зимнее время в питании куниц там занимает
значительное место (12,5%) •
Абсолютная плотность населения куниц определялась в Северном-
130
Тянь-Шане на пробных площадках. Так, в феврале—марте 1965 г. в
долине р. Талгар на площади 2000 га отмечено 7 зверьков (отловлено 5),
или на 1000 га приходилось по 3,5 куницы. В бассейне р. Малая Алма-
тинка в марте—апреле 1965 г. на площади 1800 га, по учетным данным,
обитало 7 куниц (на 1000 га 3,8 зверька). В этом же бассейне в ноябре—
декабре 1966 г. на площади 3400 га нами зарегистрированы следы 20
куниц (на 1000 га 5,8 зверька). В ущелье р. Тургень (март—апрель
1968 г.) на площади 2300 га наблюдали 23 зверьков (отловлено 17),
или на 1000 га обитало 10 куниц. Это самая высокая плотность
населения описываемого хищника, зарегистрированная нами в Северном Тянь-
Шане.
После многоснежной и очень холодной зимы 1968/69 г.
численность куниц в Северном Тянь-Шане резко сократилась. Так, в сентябре
1969 г. в ущелье р. Тургень на ловчей линии в 10,5 км за 440 ловушко-
суток было добыто всего 2 куницы, или на отлов одной затрачено 220 ло-
вушко-суток. На этом же маршруте весной 1968 г. за 1073 ловушко-су-
ток было отловлено 15 куниц (один зверек на 71 ловушко-сутки).
Резкое снижение численности куниц наблюдалось также и в долинах
рек Иссык и Талгар. Необходимо отметить, что отлов куниц в 1969 г.
проводился по той же методике, что и в прошлые годы, а в долинах рек
Тургень и Талгар места установок ловушек были постоянные.
Снижение численности куниц в Северном Тянь-Шане
подтвердилось и учетами ее следов по снегу осенью 1969 г. На 35 км маршрута мы
отметили следы 6 зверьков, или на 10 км маршрута приходилось
1.7 следа куницы, что в 2,7 раза меньше, чем при учете в декабре 1964 г.
На стационаре в Тургенской долине на площади 2300 га в сентябре
1969 г. обитало всего 4 куницы, или на 1000 га приходилось 1,7
зверька, что в 5 раз меньше, чем весной 1968 г. и в 3 раза меньше общей
плотности населения хищника в Северном Тянь-Шане в
предшествующие годы. О низкой численности каменных куниц в Северном
Тянь-Шане в 1969 г. говорит и тот факт, что лесоустроительная экспедиция (из
4 человек) в течение декабря при ежедневных экскурсиях по бассейну
р. Малая Алматинка отметили следы только 4 зверьков.
Довольно высокая численность каменной куницы отмечена на юге
Казахстана, в Угамской долине, горах Каржантау, Таласском
Алатау, в частности в Аксу-Джабаглинском заповеднике. Так, по
сообщению Ю. А. Грачева, при проведении учета хищных зверей на
территории заповедника зимой 1978/79 г. на 65 км маршрута были
учтены следы 23 куниц, или на 10 км маршрута приходилось 3,5 зверька.
По словам лесников в пос. Кызылтал Ленинского лесхоза, каменная
куница в Угамской долине — обычный зверь, и некоторые охотники
только за ноябрь—декабрь в 60-х годах добывали до 20 зверьков. В
горах Каржантау летом на участке долины в 2 км при отлове сурков нами
поймано 3 взрослых куницы. Обычен этот зверь и на южных склонах
хр. Тарбагатай. Довольно редко каменных куниц добывают в Калбин-
ском Алтае (за 3—5 лет 1—2 зверька) и очень редко —на Южном
Алтае, в долине р. Бухтарма. Так, штатный охотник Зыряновской
заготконторы в ноябре 1968 г. в 25 км к юго-востоку от Зыряновска поймал
молодого самца каменной куницы. В этих угодьях он охотится более
10 лет и за это время ни он, ни другие охотники не ловили подобных
зверей. Шкурка и скелет куницы хранятся в коллекциях Института
зоологии АН КазССР.
Общая площадь угодий, пригодных для обитания каменных куниц
в Джунгарском Алатау и Северном Тянь-Шане, составляет около
1 млн. га, на которых до 1969 г. было определено примерно 3 тыс. осо-
131
Рис. 46 Местообитание каменной куницы в каньоне р. Улькен-Балдабрек (заповедник
Аксу-Джабаглы). 1800 м над ур. м. Август 1962 г. Фото В. И. Капитонова
бей. Но после суровой зимы 1968/69 г. численность зверька сократилась
здесь до 500 экз. В последующие годы поголовье куниц во многих
районах ее обитания не только не возросло, но даже несколько снизилось
из-за многоснежности зим и интенсивного браконьерства. Как сообщил
нам А. Выговский, за 7 дней пребывания в ущ. Тургень (Заилийский
Алатау) в феврале 1980 г. и ежедневных экскурсиях, протяженность
маршрутов которых составила 82 км по разным стациям, он отмечал
следы только 7 куниц, или на 10 км маршрута приходилось в среднем
и,85 зверька.
Несмотря на то, что каменная куница занесена в «Красную книгу»
Казахской ССР, добыча ее браконьерами продолжается. Из
полученных сведений нам стало известно, что за зиму 1979/80 г. в окрестностях
Большого Алматинского озера было добыто 6 куниц.
Места обитания. В горах Казахстана каменная куница
обитает от предгорий до альпийского пояса включительно (700—3400 м над
Рис. 47. Местообитание каменной куницы, горностая, барсука, рыси. Горы Саур. Июнь
1963 г. Фото Ю. С. Лобачева
ур. м., рис. 46—47). В долине р. Бухтарма на Южном Алтае эта
куница встречается в пихтовых насаждениях, приуроченных к
каменистым южным склонам, в сочетании с куртинами осины и
кустарниковыми зарослями из акации древовидной, спиреи, шиповника, жимолости.
Очень схожие места занимает хищник и на Калбинском хребте (на
левобережье Иртыша); отличительной особенностью биотопов куницы
здесь является почти полное отсутствие древесных пород, зато очень
хорошо выражены заросли кустарников.
В горах Тарбагатая куница придерживается южных склонов (по
долинам речек), покрытых в основном дикой яблоней и осиной (Populus
tremula), в которые вклиниваются мощные заросли кустарников из
шиповника, спиреи, жимолости и др. Нередки здесь и останцы, где куница
находит места, удобные для устройства гнезд.
В Джунгарском Алатау, в восточной части хребта, близ пос. Тохты,
в долине р. Тохтинка каменная куница встречается на склонах
невысоких (700—800 м) гор, в Карагайлисае на высоте 1000 м — в долинах
речек и на склонах, заросших яблоней киргизов—Malus kirgisorum,
осиной, боярышником кроваво-красным (Crataegus sanguinea) и пон-
тийским (С. pontica), барбарисом сибирским (Berberis sibirica), раз-
ноножковым (В. heteropoda) и другими кустарниками. Обычна она и в
ельниках. На южном склоне Джунгарского Алатау (бассейн р. Усек)
куница придерживается пойменных лесов, состоящих из тополя белого
(Populus alba), осины (P. tremula), различных ив, березы бородавчатой
(Betula verrucosa) и пушистой (В. pubescens). Наиболее высокой
плотности зверек достигает в тех местах, где горы сравнительно невысоки и
сухи, с незначительным снежным покровом.
В Северном Тянь-Шане куница распространена повсеместно, но
наиболее высокая ее численность отмечается в Заилийском Алатау. Здесь
она встречается в пределах высот 900—1000 м (окрестности Алма-Аты,
133
район Прямой щели и ур. Каргаулдык) и до альпийского пояса.
Наивысшая точка, где отмечена куница в этом хребте,— 3400 м (Тянь-Шаньская
высокогорная станция ФИ АН СССР). В Заилийском Алатау можно
выделить 4 типа ее местообитания.
1. Яблоневые леса из дикой яблони, абрикоса (Armeniaca vulgaris),
боярышника, барбариса. Полнота леса 0,4, но подрост выражен слабо:
на 10 старых деревьев приходится 2—3 молодых. Подлесок состоит из
кустов шиповника, малины, спиреи. Травостой, как правило, хороший.
Выходы камней, останцы и россыпи встречаются редко. Обилие
фруктов, которые зачастую осыпаются на землю и привлекают массу
мышевидных грызунов и хищных животных. В многочисленных дуплах
фруктовых деревьев куница находит удобные убежища. По учетным данным
за 1966 г., в этом типе угодий на 10 км маршрута приходилось
3,6 куницы.
2. Ельники приурочены в основном к северным и северо-восточным
склонам. Полнота чистых ельников достигает 0,6, хорошо выражен
подрост с высокой жизненностью. Подлесок состоит из рябины, ив,
жимолости. Большую примесь в ельниках, особенно у нижней границы,
образует осина; во многих местах имеются ее чистые насаждения.
Травянистый покров под пологом елей довольно беден и только в местах, где
Полнота ельников незначительна, травянистая растительность хорошая.
Выход скал и россыпи, если они здесь встречаются, чаще всего
задернованы или заросли зелеными мхами. В ущелье р. Иссык моховой покров в
ельниках местами достигает 26 см. Много валежника, который вместе с
задернованными россыпями служит прекрасным местом для убежищ
куниц и мышевидных грызунов.
Склоны, покрытые еловым лесом, довольно крутые, во многих
местах крутизна их достигает 60° и более. Ельники расположены не
сплошным массивом, а отдельными участками — от одного до нескольких сот
гектарсв. В результате чего опушки занимают значительную площадь.
Как правило, опушками служат стыки южных и северных склонов;
первые хорошо обогреваемые, заросшие кустарниками, вторые более
увлажненные. Все это создает благоприятные условия для травянистого
покрова. Ели на опушках плодоносят намного лучше. Хороший
травостой, КА'Стариики, обилие семян ели привлекают на опушки
мышевидных грызунов, а те, в свою очередь, — куньих. Плотность населения
последних в ельниках в 1966 г. составила 3 зверька на 10 км маршрута.
Яблоневые леса и ельники, особенно опушки, являются участками, где
плотность населения куниц в Заилийском Алатау самая высокая по
сравнению с другими биотопами.
3. Заросли можжевельника туркестанского и каменистые россыпи
нами объединены в один биотоп, так как находятся примерно на
одинаковых высотах и зачастую среди зарослей можжевельника имеются
каменистые россыпи. Плотность населения куницы в этом биотопе
зависит в основном от степени задериованности каменистых россыпей. Чем
лучше они задернованы, тем больше в них мышевидных грызунов, а
следовательно, и мелких хищников. Вообще такие места посещаются
куницей постоянно, в них она находит хорошие защитные условия, а на
окраинах — и кормовую базу (красная пищуха и мышевидные
грызуны). Однако плотность ее в этом биотопе ниже, чем в двух предыдущих:
на 10 км маршрута приходится 0,9 куницы.
4. Открытые пространства. Это южные склоны субальпийского и
альпийского поясов. Данный биотоп куницей населяется редко и
только в том случае, если имеются выходы скал с кустарниками, где встре-
134
чаются мышевидные грызуны. На 10 км маршрута встречается только
0,01 зверька.
Приведенная классификация биотопов для каменных куниц в За-
илийском Алатау с незначительными изменениями может быть
применена для всего Северного Тянь-Шаня, а также для Западного
Тянь-Шаня (Таласский Алатау, Каржангау, Угамский хребет). Безусловно,
плотность населения куниц в одноименных биотопах в различных
регионах может значительно изменяться.
Характер пребывания. Оседлый зверь, но при высокой
плотности (до 6 особей на 1000 га) часть куниц переходит из одного
участка в другой. Так, нз отловленных и окольцованных нами 15 куниц
6 зверьков (40%) повторно не отлавливались. Можно предположить, что
это были «проходные» особи. Интересно, что все они оказались
самками. При обильных снегопадах в горах каменные куницы перемещаются
на участки с крушюглыбистыми россыпями, где находят в такие
периоды более доступный корм и защитные условия.
Миграций, а также хорошо выраженных кочевок у куниц не
отмечено.
Питание и способы утоления жажды. Материалы по
питанию каменной куницы в Северном Тянь-Шане (табл. 16) показыва-
Таблица 16
Питание каменной куницы в Северном Тянь-Шане, % встреч
Корм
Животные корма
Лесная мышь
Домовая мышь
Узкочерепная' полевка
Серебристая полевка
Тяць-шаньская лесная
полевка
Обыкновенная полевка
Полевки, ближе не опр.
Слепушонка
Серый .хомячок
Мышевидные, ближе не опр.
Лесная соня
Белка-телеутка
Красная нпщу.ха
Землеройки
Падаль
Птицы
Пресмыкающиеся
Насекомые
Растительные корма
Рябина
Ягоды боярышника
Ягоды прочие
Яблоки
X—
1200—
—1800 м
Кол-во
162
69,7
17,3
1,8
1,8
16,6
10,5
1,8
3,0
0,6
—
16,0
3,0
0,6
1,2
3,0
11,1
17,3
2,4
7,5
30,3
1,2
3,6
11,7
34,5
V
1800—
—2600 м
экскремег
96
92,7
12,5
—
4,1
30,2
29,2
—
—
—
—
2),8
1,0
—
12,5
—
17,7
12,5
—
4,1
7,3
1,0
—
10,4
.
IX
1300—
—2500 м
ITOB
10
100,0
—
—
—
—
10,0
2Э,0
30,0
10,0
—
30,0
—
20,0
10,0
—
—
10,0
—
30,0 .
—
—
—
—
X—IV
1200—
—1800 м
Кол-
9 !
73,7
33,3
11,1
—
—
—
—
—
—
11,1
33,3
33,3
—
—
—
—
11,1
—
22,2
26,3
—
—
11,1
44,4
1800—
—2600 м
so же^уд
21
87,5
19,0
—
—
19,0
9,5
—
—
—
—
28,5
4,7
—
4,7
—
14,3
—
—
—
12,5
4,7
—
9,5
V-1X
1200—
—2503 м
<ов
8
92,9
12,5
12,5
—
12,5
—
—
—
—
12,5
12,5
37,5
—
—
—
—
—
—
37,5
7,1
—
—
12,5
ют его различие по сезонам и высотным поясам. В питании хищника в
этом регионе главную роль зимой и летом играют животные корма
.,(69,7—100%), в основном — мышевидные грызуны. Зимой в нижней
135
части лесо-лугостепного пояса (1500—2500 м над ур. м.) куница чаще
поедает лесных мышей (Apodemus sylvaticus), серебристых (Alticola
argentata) и тянь-шаньских лесных (Clethrionomys f rater) полевок.
Остальные грызуны — домовая мышь (Mus musculus), узкочерепная
(Microtus gregalis) и обыкновенная (М. arvalis) полевки — несмотря на
многочисленность некоторых из них, в этот период в кормах куницы
встречаются редко.
Зимой на высоте до 1800 м значительное место в питании куниц
занимают очень мелкие птицы (17%). В верхних поясах гор в это время
численность птиц невысока, поэтому лишь куницы поедают их меньше
(12,5%). У верхней границы ельников (примерно 2500 м над ур. м)
и в среднегорье основу зимнего питания этого зверька составляют
также мышевидные грызуны, причем на первом месте по значению стоят
горная серебристая и тянь-шаньская лесная полевки, на втором—
лесная мышь. Зимой куницы поедают падаль. Летом в питании этого
хищника преобладают мышевидные грызуны. На первом месте стоят
грызуны открытых биотопов—■ узкочерепная и обыкновенная полевки,
а также лесная соня (Dyromys nitedula), затем — полевки, обитающие
среди камней, и лесная мышь, часто живущая в россыпях.
В горах Заилийского Алатау плотность населения мышевидных
грызунов зависит от сезона года и высоты над уровнем моря (Федосен-
ко, 1964). Так, самая высокая их численность отмечена в октябре у
нижней границы ельников на высоте 1600—1700 м (32—33%) попаданий
на 100 ловушко-суток). С увеличением высоты плотность населения
полевок и мышей уменьшается. Самая низкая численность их отмечена в
июне—июле (2—3% попадания).
Растительные корма в питании куниц зимой занимают
значительное место. Наибольший процент их встреч отмечен в нижних поясах
гор (30,3%)); в летнем рационе их меньше. В неволе даже при избытке
животных кормов куницы охотно поедают абрикосы, вишни, черешни,
сухие яблоки, хуже — свежие яблоки, кедровые орехи, арбузы, морковь.
Питание куницы из Северного Тянь-Шаня сравнивалось с таковым
в других районах ареала (Крым), по материалам В. И. Абеленцева
(1968), и западной части Тянь-Шаня (Петров, 1966).
В Западном Тянь-Шане в кормах куницы (125 данных)
млекопитающие составляют 21,6, птицы—'46,4, насекомые — только 1,6, плоды
растений — 56,8%), в том числе арчи — 24,0, боярышника—14,4,
шиповника— 8,8%) всех данных.
Обобщая материалы по питанию каменной куницы в различных
районах, можно заключить, что наряду с животными кормами важное
значение имеют и растительные. Однако на Северном Тянь-Шане в
отличие от куниц европейской части СССР и даже Западного Тянь-Шаня
зверьки отдают предпочтение мышевидным грызунам. Растительные
корма в их питании занимают меньший процент, что, видимо, связано с
наличием других, более питательных кормов. Это подтверждается и
тем, что в питании куницы Северного Тянь-Шаня мелкие воробьиные
птицы встречаются гораздо реже, чем в других местах, что, согласно
Г. А. Новикову (1962), указывает на обеспеченность куницы
мышевидными грызунами. Можно предположить, что каменная куница в
Северном Тянь-Шане имеет в какой-то мере лучшую кормовую базу, чем в
Других упомянутых районах.
Убежища. Каменная куница ведет в основном наземный образ
жизни. Но довольно легко и свободно лазает по деревьям, отвесным
стенкам скал, используя малейшие шероховатости. По литературным
данным (Каверзнев, 1932; Кузнецов, 1948; Новиков, 1962; Андреев,,
136
1966), этот зверек строит свои убежища в расщелинах скал, под
камнями, корнями деревьев, валежником. Нередко его находили в дуплах
деревьев и даже в гнезде аиста.
Материалы из Казахстана подтверждают эти дашп.;е. Из
обнаруженных автором убежищ три находились в каменистых россыпях,
вернее, в останцах. Одно из них находилось на правобережье р. Чин-Тур-
геиь в 7 м от речки, в расщелине, в 1,5 м от входа. В нем имелась
подстилка из сухой травы и веточек. Возможно, гнездо первоначально
принадлежало какой-то птице. Судя по следам и оставленным вблизи выхода
экскрементам, убежище куница посещала часто. Второе убежище
найдено также в долине р. Тургень среди останцев. Вход находился в 25 м
от речки и вел в расщелину. Самого гнезда видно не было, но куница
часто его посещала, что можно предположить по оставленным ею
экскрементам вблизи входа под карнизом камня. Третье убежище
обнаружили также в каменистой россыпи на Большом Алматинском озере.
Судя по следам в расщелине, куница отдыхала между камнями в 1 м от
входа, в небольшом углублении размером 25X30 см, устроенном,
очевидно, самим зверьком. Никакой выстилки не было. Еще 3 убежища
куниц найдено в корнях ели, причем одно — в растущей, а два — в валеж-
никах. Гнезда располагались в 50 см от входа. Во всех 3 убежищах
отмечена незначительная выстилка из сухой травы, веточек, в одном
кроме травы найдена овечья шерсть. Одно убежище обнаружено под
мостом грунтовой дороги с довольно интенсивным движением. Судя по
экскрементам, посещалось довольно часто.
В июне 1966 г. в долине р. Аксу в Джунгарском Алатау гнездо
куницы находилось в расщелине скалы в 2 м от входа. В нем оказалось
4 молодых зверька (В. Н. Беляев).
Все найденные нами убежища куниц оказались временными,
посещались нерегулярно, хотя и часто. Постоянные гнезда куница
устраивает, по-видимому, только в период выкармливания молодняка;
отмечено это и на Гиссарском хребте (Левиев, 1939). При содержании куниц в
неволе самки, особенно взрослые, как правило, строят шарообразные
гнезда, самцы же гнездовой материал обычно подминают под себя и он
превращается в подстилку. Такая же особенность существует и у
соболей с юго-западной части Алтая.
Суточный образ жизни по сезонам. Каменная
куница—■ очень скрытное животное. Обычно ведет сумеречный н ночной
образ жизни. Увидеть самого зверька или обнаружить его свежий след в
светлое время суток—■ большая редкость. В ущ. Талгар 11 февраля
1965 г. в 300 м от жилых домов нами отмечены следы куницы,
пробежавшей между 12 и 17 ч. Ю. Н. Грачев 29 июня 1968 г. в 9 ч. 30 мин в
ущ. Курмекты (Кунгей-Алатау) увидел бегущую куницу с белкой в
зубах. Он громко закричал, хищник оставил добычу и убежал. Белка
оказалась только что задавленной и была еще теплой.
Суточная активность куницы, как и многих других животных, в
значительной степени зависит от погоды. Перед большими снегопадами,
как правило, следов ее становится больше, следовательно,
увеличивается и активность. Малоактивны эти зверьки, судя по следам, во время
снегопадов. Если за снегопадами следуют дни с сильными морозами (25—
30°), то зверьки подолгу не показываются на поверхности. Во время
ежедневных экскурсий в Заилийском Алатау мы отмечали, что в
морозные дни после снегопадов их следы отсутствовали по 6 суток. Как
правило, после продолжительного отсутствия следов куницы они
появляются сразу в большом количестве.
В неволе куница спит все светлое время суток, причем иногда на-
137
столько крепко, что ее несколькоо раз приходится толкать и даже
сдвигать с места прежде, чем она проснется. С наступлением сумерек
куница покидает гнездо и бегает по вольере.
Размножение, рост и развитие молодняка.
Сперматогенез у каменной куницы наступает в конце марта (табл. 17). В это
Таблица 17
Размеры и масса ! семенников с придатками у каменной куницы
Джупгарского Алатау и Северного Тянь-Шаня
Дата
добычи
8/11 1965
18/11 1966
17/1II 1965
20/1II 1965
25/1II 1965
27/1II 1965
1/1 V 1968
4/1 V 1963
19/1 V 1968
2/1 V 1965
4/1V 1963
7/V 196S
8/v I960
30/V 1964
9/V 1964
4/VI 1962
24/VI 1964
19/VHI 1963
7/Х1 1961
13/XI 1964
8/ХП 1966
8/XI 1966
14/1I 1966
Высота
над ур.
м., м
1950
1900
2?00
2100
1900
2100
2100
2100
2550
2050
2300
—
1800
2500
2500
1800
1250
1400
1400
2550
2550
1800
Возраст
куницы
Взросл.
О
»
»
»
»
»
»
»
12 мес
12 мес
Езросй.
»
»
13 мес
Взросл.
»
»
»
»
»
8 мес
10 мес
Размеры,
мм
16X10
16X9
21X13
15X8
21X14
20X12
17X12
21X12
20X13
20X12
17X12
25X14
20X13
25X15
20X15
24X15
23 X 18
19X13
13X8
16X7
14X8
11X6
15X8
Масса,
г
0,9
3,2
3,8
2,5
3,2
2,4
4,2
4,0
4,6
5,2
4,8
6,8
—
—
—
—
—
—
Спермин
в
семеннике
Мазки не
Не^
Нет*
»
Есть
»
Нет
Есть
»
He-i2
Негз
Есть
»
»
Нет*
в
придатке
эрались
Нет
»
»
Есть
»
Нет
»
Есть
Her
»
Есть
»
»
Her
Мазки не бра тись
Есть
Нет
»
»
»
»
»
Есть
»
Нет
»
»
»
»
Примечание. ' Размеры, масса правого и левого семенников
одинаковы. 2 По гистоструктуре семенника отмечено начало сперматогенеза.
3 Куница без лапы. 4 Куница продолжительное время жила в вольере.
время семенники и придатки резко увеличиваются в размере,
соответственно возрастает и их масса. Наибольших размеров и массы они
достигают в конце мая — начале июня. У взрослых самцов в семенниках,
а затем и в придатках, появляются сперматозоиды. В августе у
взрослых самцов наблюдается уменьшение массы и размеров семенников,
сперматозоиды в них отсутствуют, хотя в придатках еще сохраняются.
Семенники и придатки у куниц, добытых в ноябре, были в стадии покоя
и спермиев в них не обнаружено.
Половой зрелости самцы достигают в возрасте 1 года, что
подтверждается и данными звероводов (Старков, 1947). В марте—мае
были просмотрены семенники и придатки 13 самцов, у семи из них
обнаружены сперматозоиды, у трех по гистоструктуре семенника
зафиксировано начало сперматогенеза, а у трех он не обнаружен. Один из
3 самцов, добытых 1 апреля, имел возраст больше 3 лет, а двое —по
году. Причем один оказался без лапы, а другой около 10 месяцев
просидел в вольере; 8 мая он был сильно искусан только что отловленной
и подпущенной к нему самкой и на третий день пал. Павший самец имел
увеличенные семенники, упитанность его, как и у зверька, добытого
1 апреля, была очень хорошей, жировые отложения имелись не только
138
на внутренних органах, но и в области лопаток и паха. Семенники 6
сеголеток, добытых с 27 августа по 28 декабря, имели длину 10—13,
ширину 5—6 мм. Такими они остаются до марта следующего года, после
чего наступает начало сперматогенеза.
В 3 выводках куниц, найденных в Средней Азии и Казахстане и
описанных в работах П. Левиева (1939), X. С. Салихбаева (1939) и
Л. М. Шульпина (1948), число щенков оказалось равным трем, четырем
и шести (в среднем 4,3). Для европейской части СССР отмечен один
выводок из 3 щенков (Новиков, 1962). Для Крыма и других областей
Украины приводятся данные о 20 выводках, найденных с 1949 по
1964 г. В выводках было от 2 до 8 (в среднем 4,95) детенышей (Абелен-
цев, 1968).
Автором отловлено 4 беременных самки. Первая, пойманная 23
февраля 1969 г. в бассейне р. Малая Алматинка на высоте 1900 м, имела
3 эмбриона, равные по величине (ЮХ6 мм). Сравнивая их с
эмбрионами в известном возрасте (Старков, 1947), можно предположить, что от
конца латентной стадии развитие шло около 2 недель.
Следовательно, в горах Заилийского Алатау латентная стадия у куниц иногда
кончается в первой декаде февраля. В Крыму она продолжается до марта
(Королев, 1969). У второй беременной самки, пойманной 27 марта
1969 г. в живоловушку (погибла в вольере на третий день), было 2
эмбриона. Масса их вместе с маткой — 67 г, без матки: первого — 19,8,
второго— 19,4 г. Оба эмбриона — самки. Третья самка поймана 29
марта 1969 г. Она имела 3 эмбриона: в правом роге матки было 2 самки
массой по 21 г и длиной по 88 мм, в левом роге — один самец массой
.23 г. Четвертая беременная самка поймана 1 апреля 1968 г. в
живоловушку. Первый раз эта куница была отловлена 12 июня 1966 г. Судя по
хорошо развитым 4 соскам, в то время она лактировала. Вторично
поймана в 3100 м от первоначального места вылова. Через 7 дней
содержания в вольере пала. При вскрытии оказалось, что эмбрионы (их было
по одному в каждом роге) оборвались и рога матки трижды
перекрутились, что, видимо, и послужило причиной гибели зверька. За время
нахождения в вольере в результате почти полного отказа от корма
самка потеряла 400 г — 33% своей первоначальной массы (800 г против
1200 г в момент отлова). Эмбрионы оказались самцами. Длина их тела
по 80 мм, масса первого—18,7, второго — 22 г. Волосяной покров у
эмбрионов полностью отсутствовал, за исключением вибрисс на щеках,
длина которых у эмбрионов самки, добытой 29 марта 1968 г., была
около 2 мм. У всех эмбрионов хорошо заметны когти длиной 1—2 мм, у
основания они имели темно-роговой цвет, на концах светлее. Глаза и
ушные раковины затянуты перепонками.
3 апреля 1968 г. отловлена разродившаяся самка. Матка ее была
сильно пшеремировапа, рога имели размеры 60X7 мм, но
плацентарных пятен в них не обнаружено. В это же время нами отловлено еще
2 самки в возрасте 1 года. У обеих матки находились в стадии покоя и
имели размеры 35X2,5 мм, яичники несколько увеличены: у первой
самки они были 8X5 мм, у второй, добытой 28 апреля 1968 г. (на 19 дней
позже первой), — 10X6 мм.
Следовательно, самки каменных куниц половозрелыми становятся
в возрасте 15—16 месяцев, но некоторые из них приносят впервые
потомство лишь в возрасте 3 лет. Среди добытых нами зверьков имелись
2 самки в возрасте 2 лет, но, судя по состоянию маток, они еще не
рожали. У рожавших самок матки остаются несколько увеличенными,
рога их обычно имеют длину не менее 50 мм. Аналогичная картина
наблюдается и у куниц, разводимых в неволе (Старков, 1947).
139
Куницы-сеголетки покидают гнездо во второй половине июня.
Размеры их в это время несколько меньше (30—35 см), чем у взрослых.
Они покрыты ювенильным волосяным покровом. В это время у них
наблюдается смена молочных зубов на постоянные. В конце
августа—начале сентября сеголетки достигают размеров взрослых зверьков,
волосяной покров их сменяется зимним. В сентябре, видимо, происходит
распад семьи. Судя по следам, оставленным па снегу, зверьки
держатся поодиночке, тогда как еще в августе в некоторых местах они
отлавливались выводками (по 2—3 сеголетка).
Половой и возрастной состав. О соотношении полов
каменной куницы в Казахстане можно судить по следующим данным.
Среди просмотренных 153 черепов этого зверька 87 (57%)
принадлежали самцам, а 66 (43%) —самкам. Из 7 эмбрионов (от 3 самок) самцов
оказалось 3 (42,9%), а самок — 4 (57,1%). Следует отметить, что пол
крупного эмбриона у куницы легко определяется по расстоянию от
анального до мочеполового отверстия, у самцов оно равно 11 —12, у
самок 2—3 мм. По возрасту добытые куницы распределились следующим
образом: до одного года — 11 (19,6%)), от одного года до 2 лет—15
(26,7%) и старше 2 лет — 30 (53,7%)), т. е. в популяции преобладали
взрослые зверьки. Такое возрастное соотношение объясняется
отсутствием интенсивного промысла в Заилийском и Джунгарском Алатау в
конце 60-х годов, который омолаживал бы популяцию. Преобладание
вполне взрослых особей указывает на замедленное воспроизводство у
этого зверька.
Территориальность и связанное с нею поведение.
Для выяснения территориального поведения куниц отлавливали живо-
ловушками на стационарах в долинах рек Талгар и Тургень в
Заилийском Алатау. Тургенский стационар площадью 2300 га являлся
основным местом работы по мечению куниц. На территории стационара
применялись только живоловушки, а в 1—2 км от крайних живоловушек —
капканы. Работы по мечению куниц на Талгарском стационаре,
расположенном на территории Алма-Атинского заповедника площадью
2200 га, продолжались всего 2 месяца.
За период этих работ было отловлено 23 куницы, в том числе 5 на
Талгарском и 18 на Тургенском стационарах. Из отловленных куниц
15 зверьков (4 самца и 11 самок) были помечены и выпущены. Девять
зверьков (4 самца и 5 самок) ловили от 2 до 6 раз (табл. 18). Эти
куницы отнесены нами к «постоянным» обитателям стационаров. Они
составили 60%) всех выпущенных зверьков. Следовательно, большая часть
населения каменной куницы как зимой, так и летом придерживалась
определенных участков, о размерах которых можно судить по
расстояниям между точками повторных отловов. На основании этого, мы
склонны считать, что на территории указанных стационаров в период наших
работ протяженность участков обитания куницы равнялась
приблизительно 3 км. Ширина этой территории совпадает с шириной ущелья, но,
очевидно, не превышает 3 км. Таким образом, площадь
индивидуального участка обитания каменной куницы в Заилийском Алатау составляет
не более 900 га. W. Hawley, F. Newby (1957) на основе большого
материала по американской кунице (Martes americana) приводят
максимальную длину гнездового участка самца—2 мили (3,2 км). Эта
величина очень близка к установленной нами.
Учитывая зависимость размера участка от кормовой базы,
плотности населения и других факторов, мы не исключаем возможность
некоторого отклонения от приведенных размеров такой площади в ту илк
иную сторону в другие годы и в других районах ареала.
140
Таблица 18
Мечение каменной куницы в Заилийском Алатау в 1965—1968 гг.
Номер
ме гки
Б-75401
Б-75 ЮЗ
Б-75703
Б-75708
Б-75705
Б-75704
Б-75797
Б-75702
Б-75709
По.'!
Самка
»
Самец*
»
»
»
Самка
»
»
Дата первого и последнего отлозов
Долина р. Талгар
23/1—3/III 1965 г.
17/11—7/III 1965 г.
Долина р. Тургснь
6/П—18/П 1966 г.
12/VI 1966— 15/Х1 1967 г.
25/П—10/VI 1966 г.
13/11—5/1II 1966 г.
23/1—7/П 1966 г.
8/П—27/П 1966 г.
12/VI 1966 г.— 1/IV 1968 г.
2 га я
к о.*
сстоян
жду к
ми точ
лова, ь
га о ы н
О. S В О
2500
4500
5600
3000
250
3240
2250
2390
3100
эн га
н га га
;;-во д.
жду д;
ОГ.10В
О о Ы
ass
39
18
12
518
105
20
14
19
654
к
т о
га tj
О. я
О ы
3 « м
£ и о
5 га о.
Я tj о
~ ь га
U О со
3
3
4
2
2
6
5
6
2
Примечание. * При повторном отлове был сильно травмирован, состояние
было угнетенным, через 2 дня найден мертвым.
В Заилийском Алатау индивидуальные участки обитания каменной
куницы часто налегают один на другой (Лобачев, 1973). На территории
перекрытия участков одновременно могут охотиться несколько
зверьков. Так, за 8 суток (с 6 по 14 февраля 1966 г.) на участке долины
длиной 630 м отловлены 2 самца и 2 самки; за 20 дней (с 1 по 20 апреля
1968 г.) на участке долины длиной 3670 м — 3 самца и 3 самки (2
беременные и 1 разродившаяся). Самки пойманы в ловушки, стоящие друг
от друга на расстоянии 1620 и 1800 м; 3 половозрелых самца—-в
ловушки на расстоянии 150 м одна от другой. После отлова зверьков на
данном участке следы их в течение месяца отсутствовали.
На время воспитания потомства индивидуальные или гнездовые
участки самок куниц, участвовавших в размножении, уменьшаются и
становятся более обособленными. Площадь, занятая под этот участок,
составляет примерно 300 га.
В природе агрессивности каменных куниц друг к другу мы не
наблюдали. При содержании зверьков в неволе замечено, что самки
агрессивнее самцов, что можно объяснить необходимостью защищать
потомство и гнездовой участок в период выкармливания молодняка.
Инфекционные болезни каменной куницы не известны,
эпизоотологическое и эпидемиологическое значение не изучено.
Паразиты и вызываемые ими заболевания. Экто- и
эндопаразиты каменных куниц изучались у зверьков, добытых в
Заилийском и Джунгарском Алатау. Из 30 куниц из Заилийского Алатау
блохи были обнаружены на 28 зверьках (93,3%), в основном Chaetopsylla
homoea. Собрано 673 блохи, индекс обилия равен 22,4. Все куницы
заражены равномерно. С каждого зверька собирали от 10 до 60
паразитов. На одном хищнике было обнаружено 3 блохи Amphipsylla rossica,
на двух — по 4 блохи Neopsylla тапа и по 1 блохе Paraneopsylla ioffi,
Rhadinopsylla diclinica diclinica, Leptopsylla segnis.
Из 15 исследованных куниц Джунгарского Алатау на 14
обнаружено 251 Ch. homoea, индекс обилия 16,6. С 2 зверьков собрано по 1
блохе Ceratophyllus caspius, стрех — 5 С. sciurorum asiaticus, с двух —
3 Amphipsylla primaris primaris и по 1 Frontopsylla ornata,
Rhadinopsylla angusta, Oropsylla ilovaiskji, Leptopsylla bidentata и Neopsylla
141
teratura. Зараженность блохами куниц из Джунгарского Алатау ниже.
Если учесть, что с 1 самца снято 137 С/г. /готова, то индекс обилия
равен 8,0, что почти в 3 раза ниже, чем в Заилийском Алатау.
На 2 куницах из Заилийского Алатау собраны клещи Ixodes crenu-
latus и Ix. redikorzevi; на каменной кунице из Джунгарского Алатау
обнаружен клещ Ix. persulcatus.
Куницы из Заилийского Алатау оказались на 90% зараженными
гельминтами (исследовано 20 зверьков), а из Джунгарского Алатау—-
на 84,6% (исследовано 13 зверьков). У куниц из Заилийского и
Джунгарского Алатау общими гельминтами оказались: Mesocestoides
line atus, Molineus patens, Crenosoma petrovi, Sobolevingylus petrovi,
Capillaria mucronata, Thominx alrophilus, Trichinella spiralis, кроме
того, у зверьков из Заилийского Алатау обнаружены: Anoplocephalidae
gen sp., Taenia martis, Apirocerca sp., Capillaria sp., из Джунгарского
Алатау: Uncinaria stenocephala, Ascaris columnaris. Чаще других у
куниц из Заилийского Алатау встречаются М. lineatus, M. patens, Tr,
spiralis, а из Джунгарского Алатау — A. columnaris, M. patens, несколько
реже М. lineatus, Tr. spiralis.
Особенно высока зараженность каменных куниц Tr. spiralis в
ущ. Тургень Заилийского Алатау. Так, из 11 обследованных зверьков,
зараженными оказались 7 (63,6%) —4 самца и 3 самки. В одном ком-
прессории от беременной самки с 2 нормально развивающимися
эмбрионами было 3238, а в 1 г мышц — 7235 личинок.
Из 72 каменных куниц у 33 (45,8%) часть зубов отсутствовала или
имела патологические изменения.
Заболеванию зубов особенно подвержены зверьки старше 2 лет.
Очень часто встречались у зверьков зубы (третьи и четвертые пред-
коренные и первые коренные на нижней челюсти) с почернением в
середине (кариесные); эта болезнь, видимо, является главной причиной
выпадения зубов и преждевременной старости животного. У каменных
куниц с территории Украинской ССР повреждение и отсутствие зубов
составляет 33%, причем в основном отсутствуют первые предкоренные-
(Абеленцев, 1968).
Из других патологических отклонений отмечено почти полное
отсутствие ости на хвосте, как у пойманной 6 марта 1965 г. в бассейне
р. Малая Алматинка; волосяной покров на груди, шее и брюхе этой
самки оказался очень изреженным, на коже — царапины с засохшей
кровью.
Враги и конкуренты каменной куницы — все хищные звери
и птицы, способные поймать ее и задавить. Достоверно, что куниц,
особенно молодых, ловит лисица. Нам известно, когда на куниц,
попавших в капкан, напала лисица. Одну куницу она вырвала из капкана и
разорвала, а вторую съела, оставив только хвост. Довольно часто
отмечаются случаи поимки куниц чабанскими и сторожевыми собаками.
Из литературы также известно, что куниц ловят бродячие собаки, а
попавших в капкан зверьков заклевывает и поедает филин (Новиков, 1962;
Ишунин, 1963).
В горах Джунгарского Алатау и Тянь-Шаня конкурентов по
питанию у куниц немного. Это объясняется тем, что различные хищники
охотятся в разных биотопах. Исключение составляют каменистые
россыпи, где вместе с куницей охотится и горностай. Ушастая и ястребиные
совы, дневные хищные птицы и лисица в горах питаются в основном
на открытых склонах и лужайках. Куница чаще добывает обитателей
хорошо защищенных биотопов — серебристую и тянь-шаньскую лесную
полевок. В среднегорье и предгорьях конкурентов у куницы больше, так
142
как она здесь охотится и за обитателями открытых участков.
Конкурируют с куницей и растительноядные птицы, которые не только сами
поедают много ягод, но еще больше сбивают их на землю, где их быстро
уничтожают грызуны.
Движение численности и факторы, его
вызывающие. Если судить по заготовкам о численности каменной куницы, то
наблюдаются периоды значительного изменения ее численности. Так,
начиная с 1884 г. выход шкурок каменных куниц по Семиречью
составлял 1000—1200 в год (Шостак, 1927). В последующие годы отмечается
уменьшение количества шкурок куниц на пушных ярмарках.
С 1924—1925 гг. заготовки шкурок этого зверька резко снижаются и к
1928—1929 гг. составляют только 11 шт. в год. В 1929 г. на промысел
куницы в республике был наложен запрет до 1932 г. Однако заготовки в
1933 г. исчислялись единицами и в 1934 г. запрет продлили до 1942 г.
Несмотря на это, добыча куницы в последующие после окончания
запрета годы оставалась очень низкой (100—200 в год). Численность
куницы к этому времени могла быть и высокой, но длительное отсутствие
промысла на нее сильно сократило контингент охотников,
специализировавшихся на этом промысле. Так, в начале 60-х годов заготовка шкурок
каменных куниц по республике велась слабо (100—200 шт. в год),
между тем численность зверьков была довольно высокой (в Заилийском
Алатау до 10 экз. на 1000 га), а общее количество каменных куниц по
Казахстану в 1968 г. составляло примерно 3 тыс. особей.
После многоснежной и очень холодной зимы 1968/69 г.
численность куниц в республике сократилась в 3—5 раз (Лобачев, 1973), что
произошло по следующим причинам: в популяции преобладали
взрослые особи (сеголетки составляли только 19,6%), у 45,8% отсутствовали
частично или имели патологические изменения зубы. Отмечен очень
высокий процент заражения куниц эктопаразитами (93,3°/о). и
гельминтами (84—90%). В Заилийском Алатау 63,6% отловленных зверьков
оказалось зараженными трихинеллами. Условия суровой зимы 1968/69 г.,
когда почти 2 месяца морозы достигали 20—30°, а осадки в зимнее
время составили около двух годичных норм, привели к тому, что куницам
стало трудно добывать корм. Все это вместе способствовало большой
гибели зверьков. После стаивания снега находили погибших куниц.
Пагубно на численность куниц отразилась и зима 1971/72 г., а
затем определенный пресс на их поголовье стало оказывать
браконьерство. Из-за низкой численности каменную куницу в республике
вынуждены были внести в «Красную книгу» Казахстана.
Практическое значение. Сейчас промысел куницы в
республике запрещен, хотя в прежние годы она являлась объектом охоты.
Добывали зверька с помощью ружья, капканами, плашками. Шкурки
ее очень ценились и использовались при пошиве различных головных
уборов.
Мероприятия по воспроизводству. Для сохранения и
увеличения численности каменной куницы надо строго соблюдать
запрет всякой охоты на нее. Проводить регулярные учеты, на основании
результатов которых в дальнейшем при восстановлении промысловой
плотности зверька разрешать лицензионную добычу. Ограничить число
как чабанских, так и сторожевых собак, находящихся на территории,
занятой куницей, а бродячих собак уничтожать всеми дозволенными
методами. Вести широкую разъяснительную работу среди населения об
охране этого ценного зверька.
143
Род РОСОМАХИ —GULO STORR, 1780
Размеры крупные. Череп массивный, с хорошо выраженными
гребнями, широкий и относительно короткий. По внешнему виду напоминает
медвежий, но гораздо меньше последнего.
3 14 1
Зубная формула I -g-, С—, Р~4-, М-?г=38. Зубы крупные и
мощные, особенно хищнические и клыки. Продольный диаметр верхнего
хищнического зуба (в процентах от основной длины черепа) составляет 16%,
тогда как у остальных представителей семейства Куньих не более 12%.
Продольный диаметр верхнего клыка у основания составляет
около 10 мм.
Ареал рода очень велик. Занимает таежную и тундровую зоны как
Старого, так и Нового Света.
Род имеет 1 вид.
Росомаха — Gulo gulo Linnaeus, 1758
Синонимы: Mustela gulo, Gulo sibiricus, Ursus gulo, Gulo vulgaris, G. borealis,
G. arcticus, G. wachei, G. kamtschaticus.
Казахское название: кун у.
У пушников: росомаха.
Заметки по систематике. По размерам тела росомаха
чрезвычайно однотипна. Зверьки даже из разных полушарий не имеют
существенных отличий ни в пропорциях тела, ни в его размерах, а
также в строении и размерах черепа.
Рис. 48. Росомаха. Рис. А. Н. Комарова
В пределах СССР описано 3 подвида росомах; из них на
территории Казахстана обитает 1 подвид — европейская росомаха—G. g.
gulo L., 1758. В популяциях этого подвида преобладают темные особи,
шлея узкая, из-за неинтенсивной окраски слабо выделяется на теле,
передние концы ее на плечах не сходятся.
144
Диплоидное число хромосом 42 (Соколов, 1979).
Описание зверька. Туловище короткое и массивное, по
конфигурации и размерам напоминает барсука (рис. 48). Лапы с мощными
широкими ступнями, полустопоходящие, когти крупные, полувтяжные.
Глаза небольшие; уши короткие, округлые. Хвост относительно
длинный, пушистый. Шерсть длинная и довольно грубая. Преобладающая
окраска темная, буро-коричневая. От плеч до хвоста по бокам туловища
тянется полоса от бледно-желтоватой до коричневато-бурого цвета. На
лбу также имеется светлая полоса. Конечности и низ тела темнее верха
спины. Летний мех имеет ту же окраску, что и зимний, но грубее и
короче. Кроме анальной пахучей железы на брюхе имеется особый
железистый участок, свойственный из всех видов семейства лишь куницам
p. Maries и росомахе. Сосков 2 пары.
Длина тела 70—105, хвоста 18—23, задней ступни 17—19,
высота уха 5—6 см; масса 12—19 кг.
Рис. 49. Череп росомахи (по Новикову, 1956)
Кондилобазальная длина черепа (рис. 49) самцов 144,0—150,0
(М. 148,1), самок 134,0—138,0 мм; скуловая ширина — соответственно
96,0 (М 102,0) — 107,2 и 89,0 (М91.3) —93,0 мм; межглазничная шири-
10-68
145
на: 38,7 (М 40,8) — 43,0 и 35,0 (М 36,0) — 37,2 мм; заглазничная ширина:
36,2 (М 36,6)— 37,0 и 32,0 (М 33,4) — 35,2 мм; мастоидная ширина:
84,9 (М88,5) —93,1 и 81,3 (М83.3) —91,6 мм; высота черепа в области
слуховых барабанов: 55,2 (М 59,5)—61,0 и 54,0 (М 54,8)—56,2 мм;
длина верхнего ряда зубов: 51,0 (М 53,7)— 56,3 и 49,0 (М 50,5)—
52,0 мм (Строганов, 1962).
Линька. Материалы по линьке росомахи в природе отсутствуют.
В Ленинградском зоопарке у молодого самца смена летнего волоса на
зимний протекала диффузно с августа по октябрь. Началась на голове,
загривке, спине, затем вылиняли лопатки, бедра и бока. К концу
октября зверь был полностью в зимнем наряде, свойственном взрослым
животным.
Весенняя линька проходила в марте—апреле; она
характеризовалась выпадением сначала пуховых волос, затем остевых на загривке,
лопатках, боках, постепенно распространялась на бедра, живот и
кончики лап (Данилов, Туманов, 1976).
Полевые признаки. Росомаха осторожный зверь и увидеть
ее можно очень редко. От барсука и медвежонка, с которыми ее можно
спутать, отличается наличием светлой полосы на боках и относительно
длинным, лохматым хвостом. След росомахи типичный куньий, но
больших размеров (до 15 см в длину и 11 см в ширину), и даже на рыхлом
снегу имеет небольшую глубину из-за незначительной нагрузки
(32 г/см2). Спутать его с чьим-либо другим следом трудно. Зверек
довольно легко лазает по деревьям.
Ареал и факторы, его определяющие. Ареал
охватывает бореальные области Северной Евразии и Северной Америки.
Занимает тундровую и лесную зоны, причем как на равнинах, так и в горах.
Изредка росомаха проникает в зону лесостепи и даже в полупустыни.
Области распространения хищника в значительной степени зависят от
наличия кормов, особенно от количества копытных зверей.
Распространение и численность в Казахстане.
В Казахстане заселяет в основном горно-таежные районы Южного
Алтая (рис. 50). Известны случаи проникновения этого зверя в Северный
Казахстан (Слудский, 1953). Так, в марте 1948 г. близ оз. Чаглы (Кок-
четавская обл.) была добыта крупная росомаха. Следует отметить, что
оз. Чаглы на десятки километров окружено степью. Еще больший
интерес представляет добыча росомахи также в 1949 г. в полупустыне близ
р. Клы, в 20 км на север от западной оконечности оз. Зайсан. Причем
это второй случай поимки в этой местности росомахи. Проникновение
росомахи в несвойственные ей угодья происходят или из-за оскудения
кормовой базы в основных местах обитания, или перемещается она вслед
за кочующими копытными (лось, косуля и т. д.). Росомаха относится к
редким животным. Численность ее повсеместно низкая. Крайне редка она
и на Южном Алтае. Так, в 1924—1928 гг. ежегодно по всей Восточно-
Казахстанской области заготовлялось по 5—8 шкур росомахи.
Несколько больше добывается в настоящее время. Так, с 1970 по 1978 г. в этой
области было заготовлено 109, в среднем 12 шкур в год. Основные
поставщики росомаховых шкур — Катон-Карагайский и Маркакольский
районы, откуда поступает более 95% всех заготовляемых в области
шкур.
Необходимо отметить, что численность росомах в 70-х годах
повысилась. Так, если в Глубоковском районе в 60-е годы следы росомах
практически не встречались, то в последние, по сообщению Р. Байдав-
летова и ряда охотников-соболятников из этого района, следы ее
отмечаются относительно часто. Увеличение численности росомахи в дан-
146
Рис. 50. Распространение в Казахстане: 1 -• выдры (современное); 2 —районы, в которых обитание выдры требует подтверждения; 3 — росомахи
ном районе связано с появлением и увеличением в нем поголовья
копытных, особенно лося, которого в 60-х годах здесь почти не было.
Места обитания. К основным местам обитания росомахи на
Южном Алтае следует отнести глухие участки горной тайги с
выходами скал и буреломом. Нередко этит хищник вслед за копытными
животными заходит в гольцы или спускается в поймы рек. Практически
следы его можно встретить по всей таежной зоне: в кедрачах, пихтовом
лесу, березняках, пойменных лесах.
Материалов о плотности населения росомахи из Южного Алтая
нет. В среднем по всему ареалу у нас в стране 1 росомаха приходится на
1500—2000 км2, или по 0,07—0,22 зверька на 1000 га, а общее ее
поголовье в СССР равно 7—7,5 тыс. особей (Язан, 1974).
Характер пребывания. Росомаху можно отнести к оседлым
зверям. Регулярные миграции для нее неизвестны, хотя в поисках корма
хищник проходит значительные расстояния (от 10—15 до 70 км) в
сутки (Насимович, 1948; Теплов, 1955; Krott, 1959). К таким переходам
можно отнести появление росомахи в несвойственных ей угодьях, в
200—300 км от постоянных мест обитания.
Питание и способы утоления жажды. Сведений о
питании росомахи в Казахстане, а также о других сторонах ее жизни нет.
Поэтому приходится довольствоваться собственными наблюдениями
или литературными сведениями из других районов.
Основу питания росомахи составляют животные корма (Насимович,
1948; Теплов, 1955; Зырянов, 1980 и др.), в основном копытные,
входящие в состав местной фауны, процент встреч которых колеблется от 45
до 75. Чаще всего этот хищник нападает на больных, беременных
животных, на молодняк. Данных о нападении росомахи на здоровых, не
находящихся в бедственном положении, крупных копытных не имеется.
Правда, известно, что хищник может напасть и на здорового крупного
самца лося, которому высота снежного покрова не позволила
защищаться (Язан, 1974). При изучении питания росомахи (Насимович, 1948;
Семенов-Тян-Шанский, 1948; Дулькейт, 1953) в различных частях ее
ареала, значительный процент занимает падаль или остатки жертв
других хищников: волка, медведя, рыси и т. д. На Алтае падаль составляет
66,7% встреч. При отсутствии копытных или их малочисленности, а
также в летний период основу питания росомахи составляют заяц-беляк
(20°/о встреч и выше), тетеревиные птицы, полевки, кедровые орехи, не
оставляет она без внимания и ягоды, хотя встречаемость их не
превышает 5—6% (Данилов, Туманов, 1976). На крупной падали собирается
до 4 росомах; причем хищники живут около нее по нескольку дней,
устраивая лежки рядом под каким-либо укрытием, а часто в снежной
норе. В зимнее малокормное время росомаха обходит ловушки
охотников в надежде поживиться пойманной добычей. Иногда она делает
запасы, пряча пищу в укромных местах, иной раз затаскивает ее на деревья.
Суточная потребность в корме составляет от 950 до 1500 г (Данилов,
Туманов, 1976). Наиболее высокая упитанность отмечается у зверьков
осенью, наименьшая — летом.
Постоянные жилища и временные убежища.
Постоянные убежища росомаха устраивает, очевидно, только на период
появления молодых. Чаще всего они располагаются в хорошо защищенном
от непогоды месте: в каменной нише, под корнями вывороченных
Деревьев, а иногда в снежной норе. Одно из таких убежищ было
обнаружено в Норвежской Лапландии. Гнездовая камера находилась в 20 м от
входа (Юргенсон, 1967).
В выводковом убежище росомахи, найденном геологами на Камчат-
148
ке в каменной нише, гнездо находилось в 1,5 м от входа, было хорошо
защищено сверху, подстилка состояла из травянистой ветоши. В нем
было 2 или 3 детеныша. При посещении убежища на третий день после
находки оно оказалось пустым. Временные убежища росомаха
устраивает в сильные морозы или большие снегопады в укрытиях: под
валежиной, в вывороченных корнях деревьев, даже в снегу; в теплое время
года, весной, нам не раз приходилось заставать росомах на лежках,
устроенных на открытых, хорошо обогреваемых местах. Лежки 4
росомах, кормящихся трупом медведя, находились в 3—10 м от него и были
устроены в неглубоких (до 1 м) норах, вырытых в снегу. Размеры
лежек около 0,5 м в диаметре.
Суточный образ жизни по сезонам. Хотя росомаха и
считается ночным животным, но изредка ее можно видеть и днем;
возможно, эти хищники были потревожены нами, так как бежали хотя и
спокойно, но параллельно нам или от нас. Ни одного зверя, бегущего
нам навстречу, видеть не удалось. Очень редко встречаются его
дневные следы. В то же время на Скандинавском полуострове четкого
суточного ритма активности у росомах не отмечено (Krott, 1959), а в
Лапландском заповеднике они активны зимой в дневные часы (Насимо-
вич, 1948). Повышение дневной активности отмечается весной, в период
выкармливания детенышей и в верховьях Печоры (Теплов, 1955).
Размножение, рост и развитие молодняка.
Брачный период у росомах, по материалам из Московского зоопарка (Ман-
тейфель, 1947), проявляется в июне—июле, спаривание происходит до
выпадения снега. Аналогичные предположения об этом периоде у
зверьков на воле имеют многие зоологи (Дулькейт, 1953; Теплов, 1955; Па-
ровщиков, I960). По материалам П. И. Данилова и И. Л. Туманова
(1976), для северо-запада европейской части СССР беременность
росомах продолжается 8—10 месяцев; причем прикрепление бластоцист
происходит в начале-середине февраля, но могут быть и значительные
отклонения. Детеныши появляются в феврале—апреле, в количестве
1—4, в среднем 2,5. В. Я. Паровщиков (I960, 1964) сообщает о добыче
самки в предродовой период с эмбрионом массой 170 г, длиной тела
167 и длиной хвоста 9,9 мм. Возможно, поскольку самка имела только
1 эмбрион, он был несколько крупнее. Прозревают детеныши на 32—■
35 день. Лактация продолжается более 2 месяцев. С б—8 месяцев
молодняк, к этому времени достигший размеров почти взрослых животных,
начинает преследовать добычу и приступает к самостоятельной жизни,
хотя держатся обычно на участке матери, а некоторые выводки всю
зиму проводят вместе (Язан, 1974). Половозрелость наступает в
возрасте 2 лет (Данилов, Туманов, 1976). Для росомах Скандинавии
(Krott, 1959) половозрелость зверей отодвигают до 4 лет. Существует
мнение, что самки приносят потомство через год (Юргенсон, 1967).
Половой и возрастной состав. В популяцих росомах
половое соотношение близко 1:1, хотя самцы в добыче несколько
преобладают. Так, в Печорской тайге из 147 взрослых зверей самцов
оказалось 66% (Язан, 1974). Сеголетки в популяциях составляют от 22%'
(Данилов, Туманов, 1976) до 50% (Язан, 1974). В Ленинградском
зоопарке самка росомахи прожила 15 лет.
Территориальное поведение. Длина суточного хода
росомах по 10 троплениям в среднем составляет 19,5 км (2,5—35 км)
(Данилов, Туманов, 1976). Сходные данные получены для Печоро-Илычско-
го заповедника (Теплов, 1955), Лапландского заповедника (Насимович,
1948) и Алтая (Дулькейт, 1953). Размеры участка обитания довольно
изменчивы —от 200—300 до 1000—1600 км2. На одном участке самца
149
может находиться 2—3 участка самок. Строгих границ и нейтральных
зон между участками нет (Данилов, Туманов, 1976). Путь росомахи
обычно мало извилист. В то же время она любит проходить рядом с
валежинами, наклоненными деревьями, завалами, надувами снега. Из
года в год придерживается при переходах из одного участка на другой
строго определенных троп. Так, в декабре 1969 г. в Кузнецком Алатау
(Алтай) мы протропили около 3 км следа росомахи, который шел
среди пихтового и кедрового леса с незначительной примесью березы по
слабо увалистой местности. Через 5 лет, также в декабре, примерно на
том же месте, где было начато тропление, нами опять был обнаружен
след росомахи (возможно, это был один зверь), который шел в том же
направлении, что и в 1969 г. Мы его опять протропили и оказалось, что
зверь точно повторял маршрут, даже, можно сказать, шел след в след
как и 5 лет назад, проходя мимо тех валежин, комлей деревьев,
бугорков и других хорошо приметных ориентиров.
Инфекционные болезни, эпидемиологическое и
эпизоотологическое значение росомах не изучены.
Паразиты росомах на территории Казахстана и вызываемые ими
заболевания не изучены. В верховьях Печоры из 24 исследованных
зверей 2]% оказались зараженными нематодами, причем
зараженность оказалась высокая (47—243 экз.), что истощает животное
(Теплое, 1960).
Враги. Основные враги росомахи — волк, медведь, рысь и другие
крупные хищники. При встрече с ними она может спастись на дереве
(кроме рыси) или оборониться при помощи зловонных выделений
прианальных желез. Наибольшая опасность при встрече с указанными
врагами ожидает молодых росомах; последние могут также пострадать от
лисицы, песца, крупных орлов.
Конкуренты. Ими могут быть для росомахи все крупные
хищные животные; но, как показывают результаты исследований, они
являются и поставщиками пищи для нее. Отмечено, что при наличии
волков в местах обитания росомахи пищевой режим ее улучшается,
уменьшается доля второстепенных и случайных кормов (Юргенсон, 1967).
Движение численности и факторы, его
вызывающие. Учитывая незначительные заготовки, а также редкие встречи
росомахи, проследить движение ее численности довольно трудно. Число
встреч следов зверька в Печоро-Илычском заповеднике за 11 лет на
10 км маршруте колебалось от 0,02 до 0,04 (Юргенсон, 1967), в
заповеднике «Столбы» с 1949 по 1978 г.— с 0,05 до 1,4 (Зырянов, 1980).
Ю. П. Язан (1974) отмечает, что росомаха «нередко гибнет от голода».
Замечено также, что численность зверей находится в прямой
зависимости от величины поголовья копытных в данном районе.
Практическое значение. Росомаха, хотя и является
промысловым зверем, но в виду редкости большого значения в заготовках
не имеет. Заготовительная цена шкурок росомахи довольно низкая,
хотя у народов Севера они пользуются большим спросом, с давних
времен они идут на оторочку капюшонов: мех росомахи не индевеет, не
смерзается от пара при дыхании и кроме того, встречаются очень
красивые шкурки, которые используются как коврики.
Добывается росомаха в основном случайно, при охоте на других
зверей. Для ее добычи применяют капканы больших размеров
(специальные кулемки). Шкурки с добытого зверя снимаются трубкой с
огузка и правят волосом наружу.
Учитывая, что вред, причиняемый росомахой народному хозяйству,
невелик, принимая во внимание ее определенную положительную роль
150
(санитар и хищник, способствующий оздоровлению популяций диких
копытных), учитывая также редкость, добычу этих зверьков следует
строго ограничить.
Род БАРСУКИ —MELES BRISSON, 1762
Размеры средние. Длина: тела 60—90, хвоста—12—25 см. Масса
10—16, иногда до 24 кг. Тело массивное, приземистое, кзади
значительно шире, чем спереди; голова относительно небольшая. Конечности с
мощными лапами, стопоходящие, пальцы удлиненные. Волосяной
покров грубый, редкий, особенно изрежен на брюшной стороне тела.
Голова белесая, по ее бокам от верхней губы, захватывая глаз, и дальше
над ухом, или охватывая его, проходит черная полоса. Между
анальным отверстием и корнем хвоста имеется железистый «карман», в
котором выделяется пахучий секрет. Сосков 3 пары — 2 брюшных, 1
паховая.
Череп массивный, тяжелый, умеренно вытянутый. Зубная формула
1-у, С-г-, Р^з» М-2- = 38—34. Первые предкоренные часто
отсутствуют.
Всеядные формы. Экологически весьма гибкие: встречаются как
высоко в горах, так и на равнинах, как в сплошной тайге и
широколиственных лесах, так и в степях, полупустынях, а часто и в
настоящих пустынях. Хоропк> развита способность к рытью. Имеется
латентная стадия в эмбриональном развитии. Диплоидное число
хромосом 44 (Соколов, 1979).
Широко распространен в Европе и Азии. Род Meles сложился в
верхнем плиоцене, откуда известны М. gennevauxi, M. taxipater,
М. thordi, от которых через М. т. atavus идет линия к современному
М. meles. Азиатская форма, очевидно, развивается без всякой связи с
американским барсуком (Taxidea), известным только из Америки
(верхний плиоцен). Он, вероятно, ближе к азиатским Parataxidea (Юр-
генсон, 1967).
В роде 1 вид.
Барсук—Meles meles Linnaeus, 1758
Синонимы: Ursus metes, Metes taxus, M. europaeus, M. leptorhynchus, M. amuren-
sis, M. tianschanensis.
Казахское название: б о р с у к.
Заметки по систематике. В систематике барсуков до сих
пор нет полной ясности. Еще в начале 50-х годов этого столетия
считали, что род барсуков включает 2 и даже 3 вида— М. meles L., 1758;
М. leptorhynchus М. — Edw., 1867; М. amurensis Schrenk, 1859. Но в
последующих работах (Новиков, 1956; Юргенсон, 1967; Гептнер, 1968)
эти виды объединены в один —М. meles, а все подвиды — в группы:
П. Б. Юргенсоном (1967) в три — европейскую, сибирскую и
дальневосточную, а В. Г. Гептнером (1968) в две —европейскую и азиатскую.
В Казахстане обитает 4 подвида барсуков. Один из них ферганский—■
М. т. severtzovi Heptner, 1940 относится к европейской группе,
остальные три: тянь-шаньский—М. т. tianshanensis Huene, 1910,
песчаный— М. т. arenarius Satunin, 1895 и сибирский — М. т. sibiricus
Kastschenko, 1900 относятся к азиатской группе.
У барсуков европейской группы длина хвоста относительно длины
тела зверька составляет менее 26%, тогда как у барсуков азиатской
группы, как правило, более 28%- Учитывая этот показатель, а также и
151
другие, считаем, что западную часть Таласского Алатау (долина
р. Угам, горы Каржантау) заселяет ферганский барсук долина
Тянь-шаньский барсук добывался нами в Таласском Алатау на
левобережье р. Сайрам. Отмечен он на территории Аксу-ДжабаглинсКого
заповедника и дальше на восток. Кроме того, этим барсуком заселены в
i , **
% :
*:4&
Рис. 51. Барсук. Долина р. Текес, Терскей-Алатау. 6 августа 1973 г. Фото Ю. С. Ло-
бачева
Казахстане все хребты Северного Тянь-Шаня, а также Джунгарский
Алатау и, возможно, Тарбагатай (рис. 51). Размеры черепа (рис. 52),
тела и масса взрослых барсуков тянь-шаньского подвида приведены в
таблице 19.
Равнинная часть республики, кроме северной, заселена песчаным
барсуком — М. m. arenarius Satunin, 1895, север Казахстана и горы
Алтая — сибирским барсуком —М. т. sibiricus Kastschenko, 1900. Эти
2 подвида, а также тянь-шаньский барсук, имеют слабые различия в
общей окраске, окрасе головы, а также в общих размерах и промерах
черепа.
Описание зверька. Окраска барсуков Казахстана варьирует от
светло-серых до темно-коричневых тонов и зависит от степени развития
отдельных цветовых зон остевых волос. От носа к затылку тянется
белесая полоса. Такого же цвета и щеки. Через глаз и ухо проходит темно-
бурая или черная полоса. Вершины ушей окаймлены белой оторочкой.
Низ живота, грудь и лапы всегда темные, почти черного цвета.
Передние лапы имеют длинные узкие крепкие когти желтоватого цвета. Длина
когтя (по хорде) первого пальца передней лапы 15—20 мм, второго —
152
18—23, третьего — 20—25, четвертого — 21—24, пятого—16—20 мм. На
задних лапах длина когтей не превышает 13 мм.
Окраска летнего и зимнего меха у барсука одинакова. Отличие
его по сезонам состоит в том, что летние шкурки зверька не имеют
пуховых волос, сохраняется только ость, поэтому волосяной покров на
Рис. 52. Череп барсука (по Новикову, 1956)
шкурках редкий и грубый. С началом подрастания подпуши (вторая
половина августа) он становится более мягким. Самцы барсука
несколько крупнее самок. Благодаря накоплению жира к началу зимней
спячки масса барсуков значительно увеличивается. Жировые
отложения зверьков достигают в это время 25—32% общей массы животного.
Известно, что барсукам свойственно значительное различие в
окраске и размерах. Об этом упоминают многие авторы (Огнев, 1931;
Даль, 1939; Строганов, 1962 и др.). У барсуков, добытых нами в ур. Кок-
Джеты Джунгарского Алатау на площади около 25 км2, хорошо
выражена индивидуальная изменчивость. Проявляется она в первую
очередь в окраске зверя. Встречаются барсуки с преобладанием темных
тонов, а также светлоокрашенные. Очень изменчивы темные полосы,
проходящие через глаз, над ухом. Они бывают узкими, буроватого
цвета и при темном окрасе волосяного покрова морды выглядят довольно
153
Таблица 19
Размеры черепа, тела (мм) и масса (г) взрослых барсуков из Джунгарского Алатау
Промеры, масса
Кондилобазальная длина
черепа
Длина лицевой части
мозговой части
Ширина межглазничная
мастоидиая
над клыками
скуловая
Длина твердого неба
Высота черепа в области
барабанных камер
черепа с нижней
челюстью
носового отдела
Расстояние от
подглазничной ямки до заднего края
альвеолы
Длина верхнего ряда зубов
тела
хвоста
задней ступни
Высота уха
Масса зверька
Самцы (п=20)
миним.
116,0
70,0
72,5
24,5
61,2
26,4
72,5
61,5
42,3
51,0
41,2
20,0
49,5
630,0
195,0
100,0
45,0
8 400
максим.
131,2
84,2
82,3
30,0
73,0
34,5
88,0
71,0
47,5
62,0
48,0
27,0
54,0
780,0
250,0
120,0
52,0
16 160
средн.
123,3
77,2
76,4
27,9
65,5
30,6
79,4
65,7
44,8
58,4
44,0
23,4
52,0
707,0
220,0
110,0
48,6
12200
Са
миним.
113,6
67,6
71,0
23,5
57,5
27,0
71,2
58,5
41,2
52,0
40,0
20,0
47,5
620,0
200,0
100,0
40,0
5 800
мки (п=20)
максим.
127,7
79,5
75,0
29,0
67,5
31,7
79,2
67,7
44,5
58,0
43,0
25,5
53,0
710,0
250,0
120,0
50,0
10 500
средн.
119,3
74,0
73,3
26,9
61,7
28,9
74,6
62,8
43,1
54,5
41,7
22,6
50,0
665,0
223,0
105,0
46,1
8 100
тускло. Встречаются зверьки с относительно светлым волосяным
покровом на морде, по которой проходит черная полоса, имеющая хорошо
выраженные границы. Наблюдается также значительная
индивидуальная изменчивость в массе тела зверьков, его размерах и линейных
измерениях черепа.
У просмотренных нами 9 ферганских барсуков (5 самцов и 4 самки,
из них в возр асте до 2 лет — 3, 2-годовалых — 2 и старше 2 лет — 4
зверька) из Таласского Алатау (правобережье р. Угам, выше пос. Кызылтал,
и левобережье в верховьях р. Бадам) черная полоса выделялась на
белом фоне головы, охватывала глаз и ушную раковину. Отношение
длины хвоста к длине тела в среднем составляет: у самцов — 24,6, у
самок— 24,5%. У 5 особей из 9 обнаружены первые ложнокоренные
зубы, в том числе у четырех по 2 (преимущественно на нижней челюсти) и
у одного—1. Наличие первого ложнокоренного зуба в значительной
степени зависит от возраста животного. Так, из 52 тянь-шаньских
барсуков из Джунгарского и Заилийского Алатау старше 2 лет мы их
обнаружили только у двух: у одного на верхней, у другого на нижней
челюсти, и лишь с одной стороны. Из 34 зверьков из этих же мест в возрасте
до 2 лет первые ложнокоренные отмечены у 8 барсуков (23,5%), из них
у одного — все 4, у одного — 3, у двух — по 2 и у остальных — по 1 зубу.
Линька. Барсук имеет одну линьку в году, продолжающуюся с
апреля по сентябрь. Она начинается с потускнения и потери
эластичности волосяного покрова, затем наблюдается выпадение пуха в
области лопаток и загривка. Позднее «теклость» пуха распространяется на
хребет, огузок и бока. Выпадение остевых волос начинается
значительно позднее. В летнее время волосяной покров состоит из редкой старой
ости без пуха. Одновременно с выпадением старой ости начинает
подрастать новая: сначала на огузке, затем на хребте, боках и загривке и
только после этого на голове. Ость пробивается раньше пуха. К моменту
354
полного выпадения старого волоса шкурка бывает покрыта новым
растущим волосяным покровом, высота которого ниже обычной (50—60 мм).
Пух появляется на участках в том же порядке, что и ость. К периоду
залегания в спячку ость имеет высоту 70—75, пух — 20—25 мм.
Барсуки-сеголетки ко второй половине сентября имеют такой же волосяной
покров, как и взрослые звери.
У 9 зверьков (8 самок и 1 самец), добытых в Джунгарском Алатау
на высоте 1100—1400 м с 21 марта по 17 апреля, поредение волосяного
покрова еще не было отмечено, а у 6 (5 самцов и 1 самка), добытых с
1 апреля по 12 мая, шло интенсивное выпадение волос, мездра их была
белой. У 9 самок и 3 самцов (с 10 мая по 13 июля) пух отсутствовал, а
остевые волосы были редкими — звери были в типичном летнем наряде.
Самец (22 августа 1964 г., высота 1200 м) имел синюю мездру и недо-
росшие ость (50—60 мм) и пух; из 2 самок и 4 самцов (с 12 по 22
сентября, высота 1100—1400 м) только у 3 зверей в области лопаток
отмечалась легкая синева. У остальных зверьков, добытых в эти сроки, а
также у 8 разновозрастных, пойманных в октябре, мездра была белой,
волосяной покров полностью сформировался (ость 70—75, пух 20—
35 мм). Следовательно, наиболее качественная шкурка у барсука
весной— сразу после окончания спячки до апреля, и осенью — с середины
сентября до залегания. Наилучшее время промысла барсука — осенью,
так как в это время кроме первосортной шкурки зверек имеет много
жира.
Полевые признаки. Барсук — сумеречное и ночное животное.
Но там, где зверька мало тревожат, его часто можно встретить и днем",
особенно в пасмурные дни. По размерам и окраске барсука трудно
спутать с другим животным.
Весьма типичны для этого хищника порой, сделанные им при
добывании жуков и их личинок. Барсучья нора хорошо отличается от лисьей
или сурчиной тем, что выброс земли из нее обычно удлиненной формы,
достигающей иногда до 7 м, тогда каку норы сурка он («бутан»)
округлый. Кроме того, вокруг норы барсука наблюдается относительная
чистота, не валяются остатки недоеденной добычи, как, например, у лисьей
норы. От обжитой норы барсука в разные стороны обычно идут торные
тропы, одна из которых часто ведет к воде. Оставленные барсуком
следы на грязи, сырой почве или песке легко определить по отпечаткам
длинных когтей передних лап и по сдвоенному, характерному для всех
куньих, следу, длина которого 10—14 см. В отличие от большинства
зверей барсук при движении, особенно в засушливое время, производит
сильный шум, хорошо слышный за несколько десятков метров. В
экскрементах барсука обычен хитин жуков, семена различных растений,
шерсть мышевидных грызунов. Испражняется зверек в специально
вырытые ямки-«уборные», которые устраивает как вблизи норы (в 3—5 м),
рядом с тропой на открытом месте, так и вдали (500 м и более), причем
среди высокотравья или кустов, так что их трудно обнаружить. Такие
«уборные» чаще посещаются, и экскрементов в них в 3—5 раз больше,
чем на открытых участках. Наличие «уборных» служит верным
признаком того, что поблизости живет этот зверь.
Ареал и факторы, его о п р ед ел я ю щ и е. Барсук заселяет
почти всю Европу и большую часть Азии. В СССР это один из широко
распространенных зверьков. Северная граница его ареала проходит по
южной части Кольского полуострова и через низовья Северной Двины,
верховья Мезени, Илыча и Таза по Оби спускается до Салехарда.
Затем идет между Подкаменной и Нижней Тунгусками, пересекает Лену
ниже устья Витима и достигает нижнего течения Амура. В область рас-
155
Рис. 53. Распространение барсука в Казахстане
пространения барсука не входят северные и северо-восточные районы
нашей страны, что, очевидно, связано с малой кормностью угодий,
отсутствием благоприятных условий для норения и продолжительной
зимой. Нет барсука и на Сахалине, хотя Японские острова он заселил. На
юге нашей страны область распространения этого хищника повсюду
выходит за государственную границу.
Распространение и численность в Казахстане.
В нашей республике барсук распространен почти повсеместно (рис. 53).
Для него не столько важна наземная природная обстановка, сколько
грунтовые условия, позволяющие устраивать норы в сухих и не затоп-
Рис. 54. Местообитание барсука. Бассейн р. Женишке. Восточная оконечность Заилнй-
ского Алатау. 14 марта 1967 г. Фото Ю. С. Лобачева
ляемых местах. Поэтому биотопическое размещение барсука имеет
спорадический характер. Местами его нет на значительных пространствах,
не заселяет и сухие безводные территории. Особенно высока его
численность, как прежде, так и теперь, в горах Тарбагатая и Джунгарского
Алатау. В последнем в зоне яблоневого леса в 1970—1971 гг. на 1000 га
приходилось 19,5 зверька, тогда как в зоне ельников—только 11; это
объясняется худшими кормовыми и защитными, а также менее
благоприятными климатическими условиями зоны ельников. Довольно
обычен барсук в Заилийском, Киргизском и Таласском Алатау, в Каратау,
на Алтае, а также в низовьях рек Южного Прибалхашья. В Заилийском
Алатау весной 1965 г. в зоне ельников на 1000 га приходилось 6,2
зверька. На территории Аксу-Джабаглинского заповедника барсуки чаще
встречаются в предгорьях.
Резко снизилась численность барсука в Северном Казахстане, что
связано со значительным освоением этого региона человеком. Так, при
ежегодных экспедиционных работах в областях Северного Казахстана
(1976—1980 гг.) мы обнаружили только 8 барсучьих жилых нор.
Снижение численности этого хищника наблюдается и в Западном
Казахстане.
Места обитания. По отношению к местам обитания барсук
157
проявляет значительную пластичность. Его можно встретить в лесу, в
зарослях тростника, в степи с незначительной травяной
растительностью, среди песков. Вертикальное распространение этого хищника
также очень велико. Практически он занимает зоны от уровня моря до
альпийского пояса включительно (рис. 54). При выборе мест обитания
помимо наземной природной обстановки, где барсук находит пищу и
защитные условия при ее поисках, зверьку важны грунтовые условия,
позволяющие устраивать норы на незатопляемых местах. В то же время от
места норения поблизости должен быть водный источник.
В горах Джунгарского Алатау, Северного и Западного Тянь-Шаня
места обитания барсука можно разделить на 2 типа.
Первый—предгорья, занятые фруктовыми деревьями и зарослями кустарников;
второй—■ ельники, заросли можжевельника с каменистыми россыпями и
открытые пространства. И хотя каждое местообитание состоит из
различных биотопов, все они являются постоянными участками обитания
барсука.
В Северном Казахстане зверек селится в островных березовых
лесках, по прибрежным зарослям вокруг озер, склонам оврагов, высоким
террасам. В Южном Прибалхашье, а также на песках Айгыркум (Зай-
санская котловина) мы встречали поселения этого хищника в
закрепленных бугристых песках, причем норы он здесь роет под мощными,
хорошо задернованными корневищами различных кустарников или
деревьев. В Центральном Казахстане, а также на озерах Тургайской
депрессии поселяется вокруг водоемов, заросших тростником, роя норы
в береговых валах. В гранитных массивах Казахского мелкосопочника
встречается в лесках по долинам. На Южном Алтае мы отмечали следы
деятельности барсуков в пихтово-кедровых насаждениях на верхних
частях хребтов. Обычен зверек также для прибрежных тростниковых и
кустарниковых зарослей оз. Зайсан, в дельте Черного Иртыша и Кен-
дерлыка.
Характер пребывания. Образ жизни барсука тесно связан
с норой, поэтому миграций у этих животных, особенно взрослых, не
наблюдается. В то же время зверьки, вышедшие ранней весной при
сплошном снежном покрове, не находя корма, вынуждены переходить в более
благоприятные места с обширными проталинами. Так, зверек,
вышедший из норы в ур. Табан-Карагай (Заилийский Алатау) 18 февраля
1967 г. на высоте 2400 м при сплошном снежном покрове до 1 м, 21
февраля прошел расстояние около б км к проталинам на южном склоне.
Возможно, этот ранний выход барсука после зимнего сна был связан с
его плохой упитанностью — в эти дни выхода других зверьков мы не
обнаружили. Подобный переход барсука наблюдался в ущ. Талгар в
начале марта 1964 г. (судя по следам, он шел вниз, где имелись
проталины). Среди охотников Западного Тянь-Шаня распространено
мнение о перемещении барсуков во вторую половину лета вверх по
склонам к местам с более зеленой растительностью (Шульпин, 1948).
В Джунгарском Алатау, где в нижнем поясе гор хорошие кормовые
условия имеются на протяжении всего лета, такие перемещения не
наблюдались. При ежегодных наблюдениях в течение четырех сезонов в
Джунгарском Алатау за поселениями барсуков мы отметили
постоянную смену их. За активный период в одном сезоне каждая семья
барсуков меняла 2—3 поселения. Некоторые становились жилыми в
течение 10—15 до 30'дней; затем их покидали, а через 1—1,5 месяца вновь
занимали. Наиболее продолжительное время заняты поселения, в
которых появился молодняк, но в конце июня—июле и они на время могут
опустеть. Так, из обитаемых 14 поселений летом 1970 г. зимовочными
158
оказались только 7, из остальных 7 весной 1971 г. барсуки так и не
вышли. Очевидно, они их оставили еще осенью 1970 г. Не постоянны у
барсуков и зимовочные убежища: одну зиму они могут провести в одной
норе, вторую — в другой. Частая смена поселений зверьками снижает
зараженность их эктопаразитами и обеспечивает лучшее освоение
кормовой базы.
П. Б. Юргенсон (1967) отмечает, что осенью расселяются молодые
барсуки. Расселение тесно связано с образованием семейных пар и
устройством новых нор. Нами отмечено рытье двух новых семейных нор
весной. Одну нору копали 2 молодые самки и самец на
противоположном склоне долины, на расстоянии около 400 м от поселения, где
зимовали в этом году барсуки, а прошлым летом вырос молодняк; вторую
выкопали в 30 м от старой, ниже по склону. Летом во вновь выкопанной
норе были отловлены 2 молодые самки. Расстояние, на которое
выселяются молодые, зависит от кормности угодий и наличия мест, пригодных
для норения. Известен случай, когда ушедшая пара поселилась в 1,5 км
от родительской норы (Neal, 1948). Имеются сведения, что отдельные
барсуки появляются в местах, где раньше не отмечались. Что
побуждает их к этому и на какое расстояние они перемещаются — не известно
(Теплов, I960).
Питание и способы утоления жажды. Барсук относится
к всеядным животным. Состав его кормов зависит от высотного пояса и
времени года. В Джунгарском Алатау растительные корма в питании
этого хищника занимают существенное место во всех высотных поясах
(Лобачев, 1976), особенно осенью, когда созревают яблоки и малина.
Судя по содержимому желудочно-кишечного тракта барсуков, добытых
на высоте до 1400 м, а также по собранным там их экскрементам, среди
растительных кормов для них наиболее важны яблоки, в зоне
ельников— малина. Но если яблоки являются одним из основных нажировоч-
ных кормов барсука и он кормится ими продолжительное время (с
середины августа до залегания и даже весной), то малина, урожаи
которой бывают обильными, встречается всего 15—20 дней до второй
половины сентября. Основным нажировочным кормом барсука в горах
выше пояса яблонь наряду с малиной служат и животные корма, которые
уже в сентябре составляют 49,5% содержимого желудков. Весной,
после оттаивания почвы, барсук переключается на питание дождевыми
червями (Allolodophora sp.), биомасса которых высока во всех
высотных поясах Джунгарского Алатау, но особенно в зоне фруктового леса,
где на 1 м2 мы собирали до 80 особей. Червь в среднем весит 7,5 г, и их
общая масса на 1 м2 достигает 600 г. Дождевые черви занимают одно из
ведущих мест в кормах барсука, особенно весной и летом до созревания-
различных ягод и яблок. В этом одно из основных отличий в питании
этого зверька в Джунгарском Алатау от других районов Казахстана к
прилегающих областей.
В сентябре—октябре в желудках и экскрементах барсуков, добытых
в поясе яблоневого леса, дождевых червей мы не обнаружили, хотя'
выше в горах в это время они составляли 33,3% встреч. На втором
месте из животных кормов находятся жуки, которые особенно часто
поедаются летом, в мае—июне. К сожалению, данных о питании за июль-
август нет.
Из млекопитающих добычей барсука в поясе яблоневого леса чаще-
всего становятся обыкновенный хомяк и обыкновенная полевка.
Несмотря на их многочисленность (следы хомяков и их попадание в
барсучьи капканы отмечались постоянно, а попадаемость мышевидных
в давилки в апреле составила 14%), в питании барсука они не играли
159'
большой роли, особенно в поясе яблоневого леса, где наряду с
мышевидными грызунами до оттаивания почвы хищники очень часто поедают
яблоки (37,8%), а также другие растения — стручки акации, ягоды
калины, луковицы дикого чеснока (23%). В поясе ельников, в отличие от
пояса яблоневого леса, весной мышевидные грызуны в питании барсука
составляют довольно значительный процент (22,2%), но еще больший
имеют жуки (82,2%, в том числе хрущи 51,1%). Последние в поясе
яблоневого леса в этой связи нами не отмечены.
Для всеядного барсука количество и удельная масса поедаемого
корма тесно связаны с его обилием и доступностью. Обычно в их
желудках одновременно мы находили в основном какой-либо один вид
пищи, чаще всего встречающийся на охотничьем участке зверя. Это
особенно хорошо прослеживается при питании барсука растительными
кормами, такими, как яблоки, малина и др. При выходе после зимней
спячки, когда корма еще мало, барсук не пропускает ничего съедобного. В это
время в его желудке мы отмечали до 5 компонентов. С появлением в
изобилии дождевых червей он полностью переключается на них, но не
пропускает и попавших ему на пути жуков и других насекомых. Даже ранней
весной, когда корма мало, барсук не ест падали. В одном случае в 50 м
от его жилой зимовочной норы лежал труп зайца, еще хорошо
сохранившийся. Барсуки всю первую половину апреля находились рядом с
ним, но так и не тронули его. Убитый 1 апреля 1970 г. обыкновенный
хомяк был положен в 3 м от входа в обитаемую нору барсука. Он
пролежал тут дней 10, но так и не был съеден. В желудках и экскрементах
барсука остатки от копытных не найдены, хотя в местах разделки туш
зверьков встречались довольно часто.
В период созревания зерновых зверьки часто выходят на поля, где
объедают колосья; населяющие предгорья ранней осенью посещают
бахчи и неубранные поля. Отсутствие в питании барсука Джунгарско-
го Алатау птиц и амфибий можно расценивать как показатель хорошей
обеспеченности кормами.
Для сравнения состава кормов барсука из Джунгарского Алатау
приводим материалы по питанию этого хищника из разных частей
Казахстана (табл. 20). Состав кормов барсука заметно меняется
географически, в зависимости от состава местной фауны и флоры.
Повсеместно первое место по встречаемости занимают насекомые, а среди них
жуки и их личинки. Особенно высокая встречаемость насекомых
(хрущи, навозники, медведки, саранча и др.) наблюдается в дельте р. Или
(94,4%).
Из млекопитающих (от 22,0 до 86,8% встреч) наибольшее
значение имеют мышевидные грызуны (полевки, обыкновенный хомяк,
слепушонка). На островах в дельте р. Кендерлык первое место среди
млекопитающих занимает ондатра (64,6%), особенно молодняк (87,7%
встреч). Роль птиц невелика. Обычно попадаются мелкие птицы,
гнездящиеся на земле, чаще в гнездовой период, и подранки. Рептилии
преобладают там, где численность их выше и богаче видовое разнообразие
(Чу-Илийское междуречье, дельта р. Или — 31,9—69,4% встреч).
Амфибии занимают незначительное место, а в некоторых районах в питании
барсука не встречены (Джунгарский Алатау, дельта р. Или). Из данных
таблицы 20 видно, что моллюски встречаются в небольшом количестве —
до 6,2%, в то же время в собранных нами 23 экскрементах барсука в
Киргизском Алатау в августе—сентябре 1971 г. моллюски отмечены во всех
пробах, а некоторые экскременты состояли исключительно из них; в 73,9%
встреч найдены жуки-копрофаги. В 10 экскрементах этого хищника,
собранных А. А. Слудским (1953) на этом же хребте, были найдены: на-
160
секомые (жуки)—в 10 случаях (100%), моллюски — в 3 (30%) и
грызуны (слепушонка)—2 (20%). Растительные корма в питании барсука
зарегистрированы почти во всех районах его обитания. Наименьшее
число их встреч отмечено для Чу-Илийского междуречья и дельты
р. Или (6,7—15,0%). В питании барсука процент растительных кормов
повышается там, где обильны деревья и ягодники. В долине р. Угам
Таблица 20
Изменчивость состава кормов барсука, % встречаемости
Корм
Млекопитающие
Грызуны
Падаль
Птицы
Яйца птиц
Рептилии
Амфибии
Рыба
Насекомые
Жуки
Личинки жуков
Моллюски
Дождевые черви
Растительные корма
Джунгарский
Алатау (наши данные)
п=337
30,2
30,2
—
—
—
6,3
—
—
60,9
44,0
6,9
6,2
46,7
58,7
Чу-Илийское
междуречье (Лесняк,
1965) п=222
23,4
15,3
—
12,6
11,7
69,4
8,5
—
62,2
17,0
—
0,4
—
1 6,7
Дельта реки Или
(Спуде кий, 1953)
п=144
23,6
20,8
—
8,3
12,5
31,9
—
3,4
94,4
31,9
0,6
—
—
15,0
Северный
Казахстан (Страутмап,
1960) п=107
60,0
67,3
—
—
5,6
8,5
7,5
—
68,3
51,4
—
14,9
—
1 33,6
Оз. Зайсан,
острова дельты р. Кен-
дерлик (Федосенко,
1973) п=76
86,8
22,4
—
23,7
—
—
—
—
72,4
—
—
—
1 -
(Западный Тянь-Шань), судя по содержимому желудков зверьков,
добытых в первой декаде сентября, растительная пища — один из
основных компонентов корма: во всех желудках обнаружены яблоки, по
одному разу отмечена ежевика; кроме того, — жуки и их личинки,
саранчовые и перья мелкой воробьиной птицы. В некоторых районах Киргизии
в питании барсука большой процент составляют плоды грецкого
ореха, причем не только опавшие, но и высаженные на плантациях, чем
барсук приносит им значительный вред (Чичикин, 1963).
По окончании зимнего сна у барсуков еще сохраняются жировые
отложения. Две взрослые рожавшие самки, добытые 23 и 25 марта,
имели упитанность 12 и 16%, а 2 самца от 1 и 2 апреля — 3 и 5%.
С середины апреля до июня зверьки почти лишены жира. Накопление
его начинается лишь в первой декаде июня. Два взрослых самца,
добытые 24 и 26 июня 1971 г., имели упитанность 12,5 и 17%, а 4 самки,
размножавшиеся в год добычи, в этом месяце жира еще не имели.
Взрослые и молодые перед залеганием на зиму имеют упитанность 22—32, в
среднем около 26%. Осенью толщина подкожного слоя жира на огузке
у некоторых особей достигает 40 мм. В это время отношение массы
внутреннего жира к подкожному от 9 до 14%. При упитанности в 10% и
ниже внутреннего жира нет. От барсука массой 15,8 кг, добытого 18
октября 1970 г. на высоте 1400 м, было собрано 4,25 кг подкожного и
0,4 кг внутреннего жира.
По данным В. И. Осмоловской (1948), упитанность барсуков,
содержащихся в Московском зоопарке, осенью была 53—60%. При этом тол-
11-68
161
щина подкожного жира на огузке достигала 4—5 см, а внутренний жир
по отношению к подкожному составлял около 20%.
Барсуки в активный период жизни нуждаются в воде. Во время
жарких летних дней, среди дня, они выходят из нор утолить жажду. При
содержании барсуков в неволе они также довольно часто пьют воду,
лакая ее как собаки. Из кормов охотно поедают все, что служит им
пищей и на воле. Кроме этого, с удовольствием едят хлеб, вареный
картофель, пьют молоко.
Постоянные жилища и временные убежища. Барсук
большую часть жизни проводит в самостоятельно вырытых норах, хотя
иногда занимает жилище сурка, да в местах, малопригодных для норе-
ния, на зиму забирается в стог, а иногда и в сенной сарай. Известны
случаи устройства барсуком в кустах поверхностного гнезда-логова, где
он вырастил 5 детенышей (Юргенсон, 1967).
Из 54 поселений, найденных в Джунгарском Алатау, 38 (70%)
обнаружены в яблоневом лесу на площади около 2000 га и 16 (30%) —в
ельниках примерно на такой же площади. В яблоневом лесу 32 (84%)
норы были выкопаны в мягком грунте, остальные б — в щебенистом,
под крупными глыбами. В 17 (45%) поселениях одна или несколько нор
имели крупные (длиннее 2 м) бутаны, в 10 (26%) —незначительные (до
2 м), а в 11 (29%), в том числе у нор под камнями, — едва заметные.
Бутан, как правило, имеет вытянутую форму, длиной 7—10, шириной
0,7—1,0 м. Бутан у норы, выкопанной барсуком весной 1971 г. на склоне
крутизной 7°, имел длину 7 м; объем его составил 1,4 м3.
На южных склонах обнаружено 12 убежищ, на восточных и
западных по 10, на северных — 6. Отсутствие резко выраженной
приуроченности нор к южным склонам можно объяснить более мягким
микроклиматом в яблоневых лесах и быстрым стаиванием снега на склонах всех
экспозиции, чем, в частности, этот биотоп отличается от ельников,
расположенных выше.
Количество входных отверстий в одном поселении на мягком
грунте от 1 до 11 (в среднем 4), а среди камней, как и в поселениях в
ельниках,— 1—2 (в среднем 1,2). Во многих поселениях, особенно весной,
появляются новые входы. Так, за весну в 1971 г. в б поселениях из 38 в
яблоневом лесу дополнительно выкопано по одному входу, а в двух —
неглубокие (до 1,5 м) отнорки.
Норы в мягком грунте находились в густых зарослях барбариса и
яблонь. Близ большинства их, в 1—2 м от входа, имелись «лежки» —
места отдыха. Гнездовую выстилку, чаще высохшую на корню осоку и
злаки, барсук собирает в радиусе до 30 м. Если трава влажная, зверь
оставляет ее (в виде комка) у входа для просушки, иногда разрыхляя
и переворачивая. С появлением зелени заготовки гнездовой выстилки
прекращаются. В сентябре—октябре, перед залеганием, зверьки
вытаскивают из норы заготовленную весной подстилку, сушат ее 1—2 суток
и снова затаскивают. В яблоневом лесу заготовка гнездовой выстилки
осенью не наблюдалась, хотя высохшей травы там много.
В 16 поселениях в ельниках только одна нора была выкопана в
мелкокаменистом грунте, остальные уходили под крупные камни.
«Лежки» в каменистых местах, как правило, устраиваются под навесом глыб
или в норе у входа. На южных склонах встречено 11, на восточных — 3,
на западном и северном — по одному поселению. Время заготовки
трав для подстилки в ельниках продолжительнее (до июля), чем в
яблоневом лесу, и барсуки здесь заготавливают не только сухую траву, но
и зеленую, так как прошлогоднюю на этих высотах из-за скотобоя най-
162
ти трудно. Масса гнездовой выстилки в одной норе около 5 кг, т. е.
такая же, как и в Средней России (Лихачев, 1956; Юргенсон, 1967).
В Джунгарском Алатау нами раскопано 2 норы: одна частично,
вторая полностью. Первая на протяжении 1,5 м от входа шла с
наклоном 15° через относительно рыхлый слой (93 см) чернозема до глубины
125—130 см, затем — параллельно поверхности земли. Ходы второй
норы, имевшей также один вход, в общей сложности составили 18 м.
Вначале эта нора, как и первая, пересекала слой чернозема и шла в
иллювиальном слое на глубину 100—130 см от поверхности; она имела 3 от-
норка-тупика: первый длиной 4,2, второй — 0,7 и третий—5 м.
Окончание первого и третьего из них находилось на 10—20 см ближе к
поверхности, чем ходы. Два отнорка заканчивались камерами: размеры
одной — 53X62 при высоте 42 см, второй — несколько меньше.
Выстилки в камере не оказалось. Расстояние от дальней камеры до входного
отверстия 11 м. Форма выхода округлая, стенки гладкие, твердые, очень
прочные. Раскопанная нора барсука в долине р. Аксу (западная часть
Джунгарского Алатау) уходила под камень, в ней зимовал старый
самец. Нора имела длину 1,5 м, масса выстилки составляла 5 кг (Т. Дау-
ренбеков).
После сильного дождя у нор часто встречаются шарообразные
комья сырой земли диаметром 5—7 см, общим объемом 20—30 дм3.
Это, очевидно, земля с размокших и обвалившихся участков норы.
Входы, выкопанные в мягком грунте, отсырев, легко осыпаются, поэтому
обычно имеют вид воронки диаметром около 1 м; ход, проложенный
глубже, имеет форму эллипса со средней высотой 28 и шириной 41 см.
Расстояние от поселений до ближайшего водного источника от 5 до
600 м, в 42 случаях (79%) — 50—250 м. Наименьшее расстояние между
поселениями 230 м, чаще 400—500.
Летом барсуки (обычно сеголетки, но иногда и старые самцы)
нередко на день скрываются среди камней и в кустах, где становятся
легкой добычей собак.
Из 18 нор, найденных А. А. Слудским (1953) в дельте р. Или, 6
были вырыты на солончаках, а 12 — у подножия закрепленных песчаных
бугров, из них 9 на южном и 3 на северо-восточном склонах. Гнездовые
камеры в норах на солончаках из-за близости почвенных вод летом
иногда бывают на глубине всего 70—100 см, тогда как в песках — в
2,5—3 м от поверхности.
В Северном Казахстане барсук устраивает свои убежища чаще
всего в березовых колках среди кустов, но встречаются его норы и в
береговых террасах водоемов, изредка на открытых не распаханных участках.
В Казахском нагорье норы роет в каменистом грунте под скалами
(Афанасьев, Варагушин, 1939).
Суточный образ жизни по сезонам. Многие зоологи
считают барсука ночным или сумеречным животным, который днем
выходит лишь погреться у норы, а если и кормится, то около нее. За 2 сезона
в Джунгарском Алатау, где его мало тревожат, вне нор в светлое
время суток мы обнаружили 72 барсука; до 8 ч—2(9,5%) и оба с полными
(т. е. составляющими 2% массы зверька) желудками, с 8 до 11ч —
5 (24%) (у двух желудки пусты, у двух наполнены наполовину и у
одного— полностью), с 12 до 14 ч—5 (24%) (У одного желудок пустой,
у трех наполнен наполовину и у одного полный), в 17 ч — 2 (9,5%)
(у одного желудок наполнен наполовину, у второго — целиком) и с
18 ч 30 мин до 19 ч 30 мин — 7 (33%) (у четырех желудки пустые, у
одного наполнен наполовину и у двух полные). Следовательно, многие
барсуки кормятся днем. В целом же по времени встреч зверьки распре-
163
делились следующим образом: от рассвета до 10 ч —25 особей, с 10 до
17 ч — 22 и с 17 ч до наступления темноты — 25; по времени года: в
марте— 3, апреле—11, мае—.22, июле — 4 (во второй половине июля и в
августе полевых работ не было), сентябре— 15 и октябре— 10.
Активность барсуков тесно связана с погодой: в большой снегопад и на
следующие сутки они, как правило, на поверхность не выходят,
малоактивны и в дождь. Замечено, что весной, когда ночью на проталинах
оттаявший за день грунт замерзает, зверьки, судя по следам, выходят
кормиться в 14—16 ч. В это время оттаявшая земля легко поддается
раскопке когтями. Часто встречаются следы барсуков и в утренние часы
по насту.
На зиму барсуки залегают с установлением постоянного снежного
покрова или отрицательной температуры воздуха: в Джунгарском
Алатау в 1970 г. последние выходы зверьков на поверхность на высоте
1400 м отмечены 20 октября, через 2 дня после установления снежного
покрова. В 1971 г. постоянный снежный покров в этом районе
установился только в декабре, но после 10 ноября местные жители барсуков
не видели. Весь октябрь 1974 г. был бесснежный, относительно теплый,
но активность зверьков резко снизилась к середине месяца, когда ночью
и по утрам начались заморозки (до 5—8°). Последний барсук был
добыт 20 октября, после этого до конца месяца зверьки на поверхности не
появлялись. Зимой в Джунгарском Алатау и Северном Тянь-Шане
выходы барсуков из нор не отмечены, исключение составляет единственный
случай добычи в середине почти бесснежного декабря в 50-х годах очень
худого взрослого самца.
Появление барсуков после зимнего сна в Заилийском Алатау было
отмечено в ур. Табан-Карагай (2400 м) 18 февраля 1967 г., в
Джунгарском Алатау в ур. Чертобай (1500 м) —25 февраля 1961 г., в ур. Кок-
Джеты (1200 м) —20 февраля 1970 г. и 11 марта 1971 г., в ур. Малый
Баскан (1500 м) —25 февраля 1972 г. В 1972 г. из-за обильных
снегопадов во второй половине марта активность барсуков была очень
низкой, на поверхности они почти не появлялись, и только с установлением
в начале апреля теплой погоды следы их стали встречаться постоянно.
Время весеннего массового появления барсуков после сна зависит
от характера весны. Первые выходы его из нор обычно совпадают с
началом положительных (5° и выше) дневных температур воздуха. Так, в
ур. Кок-Джеты, где в марте 1971 г. под ежедневным наблюдением
находилось 14 поселений, на второй день установления плюсовой
температуры воздуха барсуки вышли (11 марта) из 7 убежищ. В последующие
2 дня было найдено еще 3 поселения, из которых барсуки, судя по
следам, вышли также 11 марта. Расстояние между крайними поселениями,
где были отмечены следы выхода барсуков 11 марта, равнялось
примерно 5 км с перепадом высоты 350 м. Массовый выход зверьков весной из
нор происходит в сжатые сроки, о чем можно судить по одновременному
их появлению на разных высотах, что отмечалось ранее для Западного
Тянь-Шаня (Шульпин, 1948).
В низовьях р. Или барсуки из нор перестают выходить с начала
ноября, иногда и раньше. В конце февраля, даже при температуре
воздуха до 15° мороза, они начинают появляться на поверхности, но далеко
от нор не отходят. Отмечены свежие следы и копки барсука в низовьях
р. Или в 1943 г. —12 марта, в 1944 г. — 14 марта, в 1946 г. — 7 марта, в
1948 г. — б марта (Слудский, 1953).
В Кунгей-Алатау (в пределах Киргизской ССР) барсуки залегают
на зиму в ноябре, когда устанавливаются морозы и глубокий снежный
164
покров, причем на южных склонах залегают лишь в декабре. Зимой в
теплые дни бродят вокруг норы (Дементьев, Тюрин, 1954).
Размножение, рост и развитие молодняка. Наиболее
полные материалы по размножению барсука в Казахстане имеются для
гор юго-востока республики (Лобачев, 1976). Из других районов
данные по размножению отрывочны.
В горах юго-востока Казахстана впервые спермин в семенниках
барсуков отмечены у зверьков 3 лет и старше, добытых в апреле (в
марте среди добытых зверьков самцов не оказалось). Самец 4 лет,
пойманный 1 апреля 1970 г. на высоте 1100 м, имел семенники 30X45 мм
и массой 37 г. В семенниках и придатках у него отмечено обилие
сперматозоидов. Три барсука в 3-летнем возрасте, добытые 20 апреля,
29 мая и 26 июня, имели зрелые сперматозоиды, семенники их достигали
в длину 25—42, ширину 15—23 мм и весили 13—21 г. У 2 самцов в
2-летнем возрасте, пойманных 12 и 17 мая, семенники имели размеры
10X30 мм, спермиев в них не было. Самый поздний срок обнаружения
в семенниках одиночных сперматозоидов—15 сентября (1970 г.) у
4-летнего самца, добытого на высоте 1350 м. У 4 зверьков 3 лет и
старше, добытых во второй половине сентября, в семенниках и придатках
сперматозоиды отсутствовали. Семенники их имели 13—18X25—35 мм
и были менее упругими, чем весной и летом.
Половозрелость у самцов барсука в Джунгарском Алатау
наступает в возрасте 3 лет, как и в Молдавии (Корчмарь, 1962), но в Англии
(Neal, 1948) первое продуктивное спаривание этих животных отмечали
в возрасте 17 месяцев. Более раннее наступление половозрелости у
барсуков указано для европейской части СССР (Абеленцев, 1968; Данилов,
Туманов, 1976). Самки барсуков еще в начале лета третьего года жизни
имеют инфантильную матку, длина рогов которой не превышает 75, а
ширина — 5 мм; с июля третьего года жизни они увеличиваются до
100 мм, сеть кровеносных сосудов в них становится хорошо заметной.
Самок, родивших раньше 3-летнего возраста, нами не обнаружено. Из 8
З-годовалых самок всего одна, пойманная 27 марта 1970 г. на высоте
1300 м, имела инфантильную матку, у остальных 7, добытых с 25 марта
по 12 сентября, были следы размножения. Из 10 самок 4-леток и более
старых, пойманных с 21 марта по 25 июня на высотах 1350—2100 м,
только одна (5 апреля 1971 г., высота 1400 м) в этот период не рожала.
Размеры ее матки (8X90 мм) соответствовали обычному состоянию
маток в стадии покоя после родов. Остальные 9 самок рожали. Судя по
числу эмбрионов, послеродовых пятен и гистологических срезов
яичников, у 2 самок было по 1 щенку, у б — по 2, у б — по 3, у 2 — по 4 и
у 1—5 щенков, всего на 17 самок приходится 45 эмбрионов и
послеродовых пятен, или в среднем 2,6 на 1 самку.
Половозрелость самок в Джунгарском Алатау наступает на
третьем году жизни, а в 3 года они приносят приплод. Аналогичные
данные получены в Московском зоопарке (Осмоловская, 1948) и для
зверьков северо-запада СССР (Данилов, Туманов, 1976).
Продуктивное спаривание барсуков, судя по состоянию семенников,
может происходить в весны до середины сентября. Продолжительность
беременности 9—12 месяцев.
Появление молодняка в Джунгарском Алатау отмечено в начале
марта. Так, 25 марта 1970 г. у входа в нору был пойман барсучонок—■
самец массой 199 г (длина тела — 175, хвоста — 51, задней ступни— 31
и высота уха— 10 мм). Его возраст был около 2 недель, т. е. он родился
10—15 марта. Добытая 25 февраля 1972 г. на высоте 1800 м самка на
последней стадии беременности имели 3 эмбриона массой от 70 до 74 г.
165
В Московском зоопарке зарегистрировано 7 случаев рождения барсучат
в период с 26 марта по 21 апреля; их средняя масса при рождении
составляла 76 г (Осмоловская, 1948).
Млечные железы у родивших самок достигают наибольшего
развития во второй половине мая — первой половине июня. Так, средняя
масса млечных желез 5 самок, добытых в этот период, составляла 461 г
(200—650 г), в марте—апреле она была равна 100—150 г. У самки,
добытой 25 июня, в млечных железах (масса 170 г) было молоко, у
добытой в сентябре оно отсутствовало.
Барсучата развиваются довольно интенсивно. Барсучонок-самец,
пойманный 25 марта 1980 г. в 6 м от норы и в 50 м от попавшей в капкан
самки (скорее всего, его матери) имел уже буровато-темную полосу
около глаз; его волосяной покров по всей спине достигал высоты 5—
7 мм; коготки задних лапок имели длину 1—2 мм, передних — 3—4 и
были белесого оттенка. На высоте 2200 м 9 июня 1971 г. добыто 2
барсучонка из одного выводка (самец — 2,5, самка — 2,2 кг). Длина тела у
самки — 430, хвоста—165, задней ступни — 90 и уха — 40 мм. Оба
барсучонка имели волосяной покров, сходный с нарядом взрослых
зверей, только более мягкий. У барсучат шла смена молочных зубов на
постоянные, причем у самца этот процесс проходил с некоторым
опережением. По массе и размерам возраст барсучат определен в 2,5 месяца.
На Большом Алматинском озере (высота 2500 м) 30 апреля 1959 г. был
замечен барсук, несший в зубах барсучонка. Увидев людей, зверек
убежал, оставив детеныша, который оказался самкой (масса 430 г, длина
тела — 250, хвоста — 61, задней ступни — 41 и высота уха — 20 мм,
глаза открыты—А. Д. Бернштейн). Поскольку у барсучонка прорезались
глаза, возраст его был не менее 36 дней и родился он примерно
20 марта.
К периоду залегания барсучата-самцы в Джунгарском Алатау
весят (п = 3) 8 600—10 700, в среднем 9 500 г, жировые отложения у них
составляют около 25% массы тела. Добытые в начале сентября .2
самки-сеголетки имели массу по 5200 г, а 2 самца — 5750 и 6000 г.
К 1,5 годам, т. е. ко второй зиме, размеры и масса неполовозрелых
барсуков незначительно отличаются от взрослых.
По материалам А. А. Слудского (1953), в низовьях р. Или в помете
бывает 3—4 молодых, а в Целиноградской'области при раскопке 2 нор
оказалось 5 и 6 детенышей. На Украине (Корнеев, 1967) и на северо-
западе СССР (Данилов, Туманов, 1976) самка рожает 2—4, реже 5, а в
среднем 3 детенышей. Однако к осени остается в среднем только
2,3 щенка. Отход молодняка за выводковый период составляет 23%.
Половой и возрастной состав. Соотношение полов в
популяциях барсука близко 1 : 1. Среди собранного материала (п = 69) в
Джунгарском Алатау самцы составляли 34 (49,2%), самки — 35
(50,7%). Из 16 барсуков в возрасте до 2 лет половина была самцов,
половина— самок. В возрасте старше 2 лет соотношение полов также
было близко 1:1. Из всей пробы (п = 69) сеголетки составили 16%, от
1 года до 2 лет —7,2%, старше 2 лет —76,8%. Как видно, популяция
барсуков в Джунгарском Алатау, где почти полностью отсутствует их
промысел, состоит из более старых особей. Для северо-запада СССР
процент взрослых зверьков составляет 47,8 (Данилов, Туманов, 1976),
а для ГДР этот показатель был равен 38,7 (Штуббе, 1970). Наибольшая
продолжительность жизни барсуков в природе 12—15 лет (Юргенсон,
1967, Штуббе, 1970; Данилов, Туманов, 1976).
Территориальное поведение. Участок обитания барсука
определить довольно трудно. Весной, при выходе из нор, барсуки про-
166
ходят значительные расстояния. Как отмечалось выше, нами прослежен
путь-барсука, составляющий более 6 км. Летом и осенью при обилии
корма маршруты его значительно сокращаются. Так, у зверьков из
пояса ельников яблоки в экскрементах отсутствуют, несмотря на
небольшое (3—4 км) расстояние до нижележащего пояса с обилием яблок;
экскременты обитающих здесь барсуков в это время в основном состоят
из яблок. При троплении барсуков с собакой летом и осенью отмечено,
что от места встречи собакой следа этого зверя до его норы расстояние
составляло 1 —1,5 км.
Инфекционные болезни барсука изучены весьма слабо.
Известны довольно многочисленные случаи заболевания барсука
бешенством (Verdes, lonescu, 1959; Горегляд, 1971). В ГДР с 1955 по
1965 г. санитарной службой бешенство установлено у 200 барсуков
(Штуббе, 1970). Отмечена у зверька чесотка (Горегляд, 1971), чума
плотоядных (Колосов, 1955). Эпидемиологическое значение барсуков в
Казахстане не изучено.
Паразиты и вызываемые ими заболевания. Из 39
осмотренных барсуков, добытых в Джунгарском Алатау, на 18
обнаружены блохи в числе 1—10, в среднем 6; но на 1 самце-сеголетке их было
47, при этом барсучонок оставался хорошо упитанным. Блохи относились
к видам: Chetopsylla homoea, Ch. trichosa, Paraceras flabellum;
встречались также Pulex irritans. В норе барсука обнаружено единично Neop-
sylla teratura — блохи его частого соседа, обыкновенного хомяка.
У зверьков в Джунгарском Алатау, по сравнению с другими частями
ареала, блох мало. Так, с 3 барсуков, добытых в Заилийском Алатау,
собрано 57 блох (от 12 до 28, в среднем 19 на одном зверьке); из них
Chaetopsylla trichosa — 44, Pulex irritans— 10 и Paraceras flabellum — 3.
Кроме того, И. Г. Иофф (1949) для барсуков Заилийского Алатау
указывает Ch. homoea и блох сурков — Oropsylla silantiewi и Ceratopsylla
lebedevi. На 9 барсуках из Джунгарского Алатау обнаружены иксодо-
вые клещи Ixodes crenulatus в числе 1—б, в среднем 3,5. Очень высока
зараженность барсуков власоедами (Mallophaga). В Джунгарском
Алатау они обнаружены на всех осмотренных зверьках; на некоторых из
них только с огузка — основного места локализации власоедов —
собирали до 300 экз.
В результате полного гельминтологического вскрытия 5 барсуков
гельминты обнаружены у четырех, в том числе Ascaris columnaris
(37 экз.) —у всех четырех, Mesocestoides lineatus (240 экз.) —у одного,
Uncinaria stenocephala (единственный паразит тонкого отдела
кишечника) — 14 экз. у 1 зверя и 65 — у другого; у последнего, кроме
того, оказалось 22 экз. Molineus patens и 17 экз. Filaria martis. Таким
образом, у барсуков Джунгарского Алатау зафиксировано 5 видов
гельминтов из 16 известных для них в Казахстане. Особенно массовыми из
них являются: М. lineatus, Physaloptera sibirica, Spirocerca vigisiana и
Moniliformis moniliformis, а кроме того, Metorchis albidus, Trematoda
gen sp. (larvae), Taenia martis, Spirocerca melesi nov sp. Agamospirura
gen sp., Oxyurata gen sp., Macracanthorhynchus catulinus. Ни один из
8 видов гельминтов, обнаруженных у барсуков из полупустынной зоны,
не встречен на зверьках из горной зоны и только один — на барсуке из
степной зоны (Тазиева, 1971). У 1 зверя находили до 4 видов
гельминтов. При вскрытии желудочно-кишечных трактов у барсуков
Джунгарского Алатау, начиная с последней декады мая, постоянно встречались
единичные экземпляры A. columnaris. Из 8 животных, добытых в
сентябре и в первой декаде октября, этот паразит оказался у всех в числе
10 — 250, в среднем 105 экз. У б зверьков, вскрытых во второй декаде ок-
167
тября, 1 экз. аскариды обнаружен только у 1 барсука. По всей
вероятности, перед зимним сном звери очищаются от этого паразита. При
исследовании 20 барсуков на трихинеллез результаты получены
отрицательные, как и для 54 зверьков из Талды-Курганской и Уральской
областей (Боев и др., 1969). Из 783 барсуков, добытых в
Восточно-Казахстанской области, эти паразиты обнаружены только у 2 зверьков
(Сорокин, 1966), а из трех в Актюбинской области — у одного
(Дружинин, 1966). Однако зараженность барсуков трихинеллами по другим
районам Союза значительно выше и составляет в среднем (п=171)
30,4% (Меркулов, 1965).
У добытых барсуков в Джунгарском Алатау наблюдали некоторые
патологические изменения. Так, у старого самца (10 апреля 1971 г.,
высота 1350 м) концентрация гемоглобина в крови (определенная
гемометром типа ГС-3) равнялась 2,2%. В то же время у 2 годовалых самок,
добытых примерно там же и в эти же сроки, концентрация гемоглобина
равнялась 8,2 и 7,3%, а для 4 разновозрастных зверьков (2 самца и
2 самки), добытых на соседнем участке, примерно в 4 км от него, в
марте—мае 1971 г. — 14,4 г% (от 13,2 до 15,1 г%). У 3-месячных
барсучат из северо-западной части СССР в конце июня концентрация
гемоглобина в крови составляла 14,9—15,7 г%, а у взрослых особей в
том же месяце—16,1 —17,3 г% (Данилов, Туманов, 1976).
У многих барсуков из Таласского, Киргизского, Джунгарского
Алатау некоторые зубы отсутствовали или были поражены кариесом. Из
65 зверьков из Джунгарского Алатау дефекты зубов обнаружены у 37.
Враги, конкуренты. Из врагов барсука следует особо
отметить волка и бродячих собак. 7 апреля 1971 г. мы наблюдали, как волк
обходил жилые барсучьи норы. Охотник из Джамбула А. И. Астафьев
рассказывал, что у одной норы весной он нашел остатки 3 барсуков,
один из них оказался только что задавленным. Довольно часто
барсуков ловят собаки, причем мясо их, как правило, не едят. За 2 сезона
работы мы нашли 4 барсуков, задавленных собаками пастухов.
Возможные враги барсука — рысь, снежный барс, медведь, но случаи их гибели
от этих хищников нам не известны.
Активная жизнь барсука проходит в основном в период обилия
растительной и животной пищи, поэтому конкуренции с другими
животными из-за кормов не наблюдается. За гнездопригодную площадь с
барсуком обычно конкурируют енотовидная собака и лисица (Колосов,
1933; Лихачев, 1956), однако первый зверь встречается очень редко и
только в западной части республики; с лисицей же барсук конкурирует
активно, особенно если учесть, что численность лисицы на большей
части территории Казахстана довольно высокая. Однако нельзя
забывать, что барсук довольно мощное животное и лисице с ним справиться
нелегко. Известен ряд случаев, когда барсук выгонял лисицу и
уничтожал ее выводок, выбрасывая трупы лисят на поверхность (Лихачев,
1956).
Движение численности и факторы, его
вызывающие. Известно, что численность барсука время от времени изменяется.
Так, резкое увеличение численности этого хищника отмечалось в 1948 г.
в Кустанайской, Целиноградской и Карагандинской областях, а в
1949 г. — в низовьях р. Или (Слудский, 1953). В Англии отмечено
значительное увеличение численности барсуков в военные годы в связи с
прекращением на него охоты (Neal, 1948). Наибольшее воздействие на
популяцию барсуков, помимо болезней, оказывает хозяйственная
деятельность человека. Распашка целинных земель в Северном Казахстане
основательно сократила места обитания барсука, а это привело к со-
168
кращению его численности. Существенное влияние на уменьшение
количества этого хищника оказало увеличение плотности населения людей в
этом регионе. Сокращение мест обитания и чрезмерная охота на
барсука вызвали необходимость запрета охоты на него во всех областях
северной половины Казахстана.
Относительно постоянная, без резких колебаний, высокая
численность барсука отмечается для гор юга и юго-востока республики.
Однако и здесь, чем ощутимее антропогенные факторы, тем меньше
становится барсука. Так, в Заилийском Алатау, который лучше освоен
человеком, плотность населения описываемого хищника примерно в 3 раза
ниже, чем в Джунгарском Алатау. Хотя еще 15—20 лет назад Заилий-
ский Алатау отличался обилием этого зверька.
Практическое значение. Барсук имеет важное биоценоти-
ческое и хозяйственное значение. Среди пушных зверей он относится к
менее ценным, хотя в общей сумме заготовок занимает не последнее
место. Наибольшее количество шкурок барсука добывается в
Казахстане и республиках Средней Азии (примерно 50°/о союзных). В последнее
время заготовки их в Казахстане резко сократились — с 18,5 тыс.
шкурок в 1927—1928 гг. до тысячи с небольшим в 70-х годах. Причем они
снизились не только в северной части республики, но и в южной, в том
числе и в горах. Если в 1938 г. в горных районах Алма-Атинской и
Талды-Курганской областей было принято 8445 барсучьих шкур, то в 70-х
годах — лишь 300—600 шт. Падение добычи в указанных областях
можно объяснить плохой организацией промысла и низкими
заготовительными ценами на барсучьи шкуры.
Красиво окрашенные шкурки барсука используются для
изготовления воротников и головных уборов, а также ковриков. Из остевых
волос изготовляют различные кисти, а из кожи — галантерейные изделия.
Барсучий жир широко применяется в народной медицине для
лечения таких заболеваний, как туберкулез, ревматизм и др. Основу
барсучьего жира (как и медвежьего) составляют глицериновые
кислоты, поэтому температура его плавления довольно низкая (35°).
Удельный вес при температуре 20° — 0,92. Осенний жир барсука богат
витаминами, йодом, что, видимо, и обусловливает его целебные свойства
(Лобачев, 1943).
Мясо барсука у многих народов издавна используется в пищу и
местами считается диетическим продуктом. Употребляют его в пищу и
в Казахстане. Так, за ряд лет через городской рынок в
Усть-Каменогорске было реализовано около 800 барсучьих тушек (Сорокина, 1966).
Во многих частях своего ареала барсук приносит большую пользу
лесному и сельскому хозяйству, уничтожая мышевидных грызунов и
особенно вредных насекомых: личинок и взрослых особей майского и
июньского хрущей, медведок, саранчу, жуков-дровосеков, пилильщиков
и др. Одновременно он поедает и полезных животных: дождевых червей,
жуков-навозников, пресмыкающихся. Разоряет гнезда и съедает
птенцов, уничтожает посадочный материал в орехоплодных лесах.
Однако польза, приносимая барсуком, заключается не только в
уничтожении вредных животных. Добывая корм, он делает большое
количество покопок, которые способствуют возобновлению травянистой и
древесно-кустарниковой растительности; это предупреждает эрозию
почвы и повышает постоянство водных источников, что особенно важно
в условиях Казахстана. Учитывая это, барсука следует отнести к
полезным животным, а в лесных массивах, где он истребляет вредных для
леса насекомых, его необходимо взять под охрану.
160
Лучшие способы добычи барсука — отлов капканами №3 и отстрел
из ружья. Шкурки зверька снимаются пластом с разрезом ровно
посередине чрева, с сохранением меха головы и лап (без когтей),
очищаются от прирезей мяса, сухожилий и жира без повреждения корней волос,
затем хорошо расправляются и консервируются пресно-сухим способом.
Род ВЫДРЫ—LUTRA BRISSON, 1762
Размеры средние. Тело сильно вытянутое. Хвост длинный, в начале
утолщенный. Конечности укороченные, стопоходящие; когти небольшие;
между пальцами имеются хорошо развитые плавательные перепонки;
подошвы голые. Наружные слуховые проходы могут закрываться
специальными клапанами. Ноздри при нырянии способны замыкаться. При
медленном движении в воде выдра пользуется лапами, при быстром
лапы прижимает к телу и перемещается при помощи змееобразных
движений'туловища и хвоста. Волосяной покров очень плотный, с грубой
остью и густым мягким пухом. Окраска коричневая, более светлая на
животе. Череп довольно уплощенный, с сильно разведенными
скуловыми дугами. Зубная формула I -у, Су, Р -„-, M-g- =36. Хищнические
зубы развиты хорошо; клыки тонкие, длинные.
Распространена чрезвычайно широко, но спорадично. Заселяет всю
Европу, Азию (кроме Крайнего Севера и Аравийского полуострова),
Африку (за исключением Сахары и районов крайнего юга и
юго-запада), Северную Америку (помимо некоторых областей севера и пустынь
на юге), Центральную и Южную Америку. Не заселены выдрой
Австралия и некоторые острова Тихого океана.
В роде 12 видов (Соколов, 1979). В пределах СССР, а также
Казахстана обитает 1 вид.
Выдра — Lutra lutra Linnaeus, 1758
Синонимы: Mustela lutra, Lutra vulgaris, L. stajnegeri.
Казахское название: к у и д у з.
Русское название: выдра, порешня.
Заметки по система ти к е. В пределах СССР описано 3
подвида выдр, но описания сделаны на незначительном материале.
Казахстан населяют 2 подвида выдр: северная — L. I. lutra Linnaeus, 1758 и
среднеазиатская — L. I. seistanica Birula, 1912.
Описание зверя. Выдра отличается длинным приплюснутым
телом, тупой округленной мордой, маленькими глазами, относительно
короткими конечностями и длинным хвостом, который составляет
больше половины длины тела (рис. 55). Третий и четвертый пальцы длиннее
прочих. Тело покрыто довольно короткой, но очень густой шерстью.
Благодаря этому, а также особому строению волоса, его жировой смазки,
между волосами подпуши образуется неподвижный слой воздуха,
предохраняющий выдру от быстрого охлаждения в воде и от намокания
волос при погружении зверька в воду.
Общий тон окраски выдры — блестящий, темно-бурый. Причем
зимний мех темнее летнего. Двигается выдра по суше чаще всего
прыжками (галопом), изредка шагом. При движении по рыхлому глубокому
снегу оставляет волочащимся хвостом хорошо видный след. Последний
у выдры парный, как у всех куньих, но не ровный, а извилистый.
Северная выдра — L. I. lutra Linnaeus, 1758. Размеры относительно
170
Рис. 55. Выдра. Рис. А. Н. Комарова
крупные. Длина тела 550—950, хвоста 260—550, задней ступни ПО—120,
высота уха 17—25 мм. Масса взрослых зверей 5,7—10 кг.
Кондилобазальная длина черепа (рис. 56) самцов 107,0—126,0,
самок 96,5—121,0 мм; скуловая ширина самцов 62,0—83,0, самок 60,5—
72,0 мм; мастоидная ширина самцов 54,5—71,3, самок —55,9—67,0 мм
(Юргенсон, 1967). Как видно, самки несколько меньше самцов. У выдр
хорошо выражена индивидуальная изменчивость, которая проявляется
как в размерах, так и в окраске животных. Типичная окраска подвида
темно-коричневая на спине и боках, а также темная на брюшной
поверхности. Пух серебристый. Волосяной покров плотный и мягкий.
Шкурки зверьков этого подвида наиболее ценные.
В пределах Казахстана заселяет западную и восточную части
республики. В СССР — всю территорию, за исключением юга и
юго-востока Казахстана, а также республик Средней Азии, Северного Кавказа и
Закавказья.
Среднеазиатская выдра — L. I. seistanica Birula, 1912. По размерам
меньше предыдущей. Самец и самка, добытые в пойме р. Чарын, имели
следующие размеры (мм): длину тела самец—760, самка — 540, длину
хвоста соответственно — 380 и 320, длину ступни—105 и 86, высоту
уха — 22 и 20; кондилобазальная длина черепа — 123,3 и 116,0,
скуловая ширина — 82,2 и 72,1, мастоидная ширина — 72,2 и 66,3, высота
черепа в области барабанных камер — 41,5 и 36,2, длина лицевого
отдела— 66,0 и 59,8, длина мозгового отдела — 73, 0 и 70,1, длина твердого
нёба — 54,0 и 54,5, длина задненёбной вырезки—18,9 и 21,3, ширина
над клыками —32,0 и 28,4, межглазничная ширина —24,4 и 20,9 и за-
глазничная ширина— 16,0 и 13,0.
Окраска меха от серовато-светло-коричневой до темно-коричневой.
Часто проступает седина, за счет светлых окончаний ости. Подпушь у
основания белесая, окончания светло-коричневые или коричневые.
Нижняя часть тела беловато-серой окраски. Часто имеется желтое
горловое пятно, которое варьирует размером и интенсивностью окраски.
171
Зверьки, добытые в горах, имеют более темные шкурки, на равнинах —
относительно светлые, что объясняется разнообразием экологических
условий микроареалов (Чернышев, 1950). Хвост двухцветный; его окрас
совпадает с цветом тела зверька: верх, как спина, низ хвоста, как
брюшная сторона.
Рис. 56. Череп выдры (по Новикову, 1956)
Среднеазиатская выдра занимает территорию республик Средней
Азии, а в Казахстане ею заселены горы и прилежащие низменности
Западного и Северного Тянь-Шаня, а также Джунгарский Алатау. Вне
СССР распространена в Восточном Иране и Афганистане.
Линька у выдр протекает медлено и малозаметно. Зверьки,
добытые в мае, июне и октябре, имели синеватую мездру — характерный
для линьки признак, однако внешне она была незаметна. В
ноябре—декабре мездра уже белая (линька закончилась). Шкурки сеголеток в
конце октября имели густой шелковистый подшерсток, но ость еще не
выступила, значит, шкурки данных зверьков находились в стадии
линьки (Данилов, Туманов, 1976). Зверьки с невылинявшим меховым
покровом добывались нами на Камчатке в начале декабря.
Полевые признаки. Спутать выдру с другими животными
довольно трудно. Она ведет преимущественно сумеречный и ночной
образ жизни. Днем находится в убежище, поэтому встреча зверька в
светлое время суток — большая редкость. Присутствие выдры легче
установить по ее следам, которые обычно тянутся вдоль береговой линии, а
также по экскрементам, оставляемым на больших камнях по берегам
водоемов или на каких-либо возвышениях; колодинах, кочках и т. д.
172
Нередко выдра оставляет на отмелях экскременты в ямках, которые
часто прикапывает. Экскременты состоят, как правило, из остатков
чешуи и костей рыбы. От норочьих они отличаются крупными размерами.
Зимой присутствие выдры легко определить по вылазам из воды и
своеобразным «катушкам». В период гона по ночам можно услышать
характерный свист зверьков. Весовая нарузка на 1 см2 следа у самцов равна
53,2, у самок — 37,4 г (Теплов, 1953).
Ареал и факторы, его определяющие. Выдра —
широко распространенный вид. Живет на больших и малых речках, на
озерах. Обязательно условие для ее обитания — наличие в зимнее время
полыней, через которые зверек может проникать в воду; кроме того,
водоемы должны быть рыбными. Предпочитает водоемы с обрывистыми
захламленными берегами, где находит хорошие гнездозащитные условия.
Распространение и численность в Казахстане.
В Казахстане в начале еще текущего столетия выдра обитала в
бассейнах всех крупных рек (Слудский, 1939), но в настоящее время на ряде
водоемов она полностью исчезла или встречи ее стали крайне редки
(см. рис. 50). За последние 20 лет не имеется достоверных данных о
наличии выдр в таких водоемах, как бассейны Урала (в пределах
Казахстана), Сырдарьи, Чу, Или (нижнее течение), а также в нижнем
течении Каратала, Аксу, Лепсы. Встречается выдра до сих пор во многих
горных речках-притоках Или (Чилик, Усек, Чарын и др.); в Джунгар-
ском Алатау — в верховьях рек Коксу, Кора, Тентек и др., но
численность ее на юге, юго-востоке республики крайне низкая.
Наиболее высокая плотность населения выдры до сих пор
отмечается на Южном Алтае, где она обитает на реках Иртыш, Черный Иртыш,
Бухтарма и их притоках — Курчум, Уба, Ульба, Малая Ульба. В
данном районе ежегодно добывается до 10 зверьков.
По сведениям охотников, выдра изредка встречается в
Павлодарской, Кокчетавской и Северо-Казахстанской областях (Слудский, 1953).
Места обитания. Выдра — сугубо пресноводный зверь, хотя
изредка ее можно встретить и на морских побережьях, где местами
бывает даже многочисленна, и высоко в горах, но чаще всего зверек
селится вблизи устьев рек. Незначительное влияние на выдру оказывает
климат данного района, характер рельефа. В Джунгарском и Заилий-
ском Алатау выдра, как и рыба, по горным речкам поднимается до
2800 м над ур. м. По речкам Южного Алтая следы выдры отмечаются до
верховьев (1500—1750 м). В дельте Иртыша живет по берегам проток,
поросших тростником. В местах, где хищника мало преследуют, он
может поселиться вблизи населенного пункта. Выдра предпочитает
водоемы с чистой водой, быстрым течением, что связано с добычей корма и
наличием полыней. Благоприятны для выдры водоемы, где в зимнее
время образуются пустоты; водоемы же с большими, часто
повторяющимися наледями, с мощным ледовым покровом, промерзающие она
избегает.
Характер пребывания. Выдра — оседлый зверь, но в
зависимости от сезона года отмечаются местные кочевки: осенью в верховье
реки, весной—обратно, что связано с кормовой базой и наличием
полыней на речках в зимний период. В исключительных случаях в поисках
рыбных водоемов и не замерзающих на них участков, она переходит
водоразделы, при этом удаляется от водоемов на несколько километров.
Питание и способы утоления жажды. Особенности
питания, а также размножения и некоторые другие вопросы биологии
выдры в Казахстане совершенно не известны. Поэтому судить о них можно
лишь по материалам из прилегающих районов.
173
В питании выдры повсеместно преобладают позвоночные животные
и прежде всего рыба. Так, в богатых рыбой протоках Волги
встречаемость рыбы в питании хищника (493 данных) в среднем за год
составляет 88%. Причем, в летнее время, благоприятное для добычи рыбы,
она занимает 91,6—77,6%, зимой—55,6%, в период полного замерзания
водоемов встречаемость рыбы падает до 27%. В питании выдры
преобладает мелкая рыба (до 200 г). Случаи поедания ею водоплавающей
дичи и млекопитающих единичны (Юргенсон, 1967). По материалам
Г. И. Ишунина (1977), при исследовании 2400 экскрементов выдры из
различных районов Узбекистана встречаемость рыбы составляет 99,8%,
тогда как млекопитающие занимают всего 0,8, птицы — 2,0, водяные
ужи —2,6, лягушки —0,1, насекомые —2,5 и растительные корма
(листья злаков, плоды боярышника, алычи, яблоки) —0,9%- На Алтае
рыба в питании зверька составляет 95,9% встречаемости, личинки
ручейников—83,6% (Терновский, 1956).
Суточный рацион выдры составляет около 1 кг рыбы, после
продолжительного голодания она может съесть 1,5—2,0 кг. При поедании
теплокровных животных для насыщения требуется значительно меньше
корма; по А. Т. Ромашевой (Юргенсон, 1967), нужна всего одна
водяная полевка массой около 145 г. При обилии добычи делает запасы,
пряча в укромном месте до 8—10 кг рыбы (Слудский, 1953).
Упитанность зверьков осенью значительно выше, чем летом. Масса осенних
самцов (65 экз.) на 22,5% больше, чем летом, самок (13 экз.) —только
на 11,3% (Данилов, Туманов, 1976).
Постоянные жилища и временные убежища. Для
устройства своих жилищ выдра часто использует естественные
прикорневые пустоты, вымоины в берегах; причем выход из убежища,
особенно выводкового, обычно устраивает в воду. В гнездовых камерах, как
правило, имеется подстилка из сухой травы. В южных районах страны
помимо нор в береговой линии выдры устраивают свои гнезда в
прибрежных зарослях тростника, рогоза. Пребывание выдры в водоеме или:
на его участке зависит от кормности, поэтому постоянно, через неделю-
другую, она меняет свой охотничий район, а следовательно, и
убежища. Выкапывать часто норы при смене участка из-за сравнительно
слабых и не приспособленных для этого когтей она избегает, а использует
временные пристанища, которыми могут служить укрытия под корнями
деревьев, растущих над водой, в расщелинах берега, в грудах камней,
под буреломами в нагромождениях плавника и в других подобных
местах. В этих убежищах выдра остается на один или несколько дней,
пока на участке обеспечивает себя кормом.
Суточный образ жизни по сезонам. В основном выдра
ведет сумеречно-ночной образ жизни, где же зверька мало тревожат,,
его можно увидеть и днем, чаще на поверхности водоема или на берегу.
При дальних переходах зверька можно застать в светлое время суток
вдали от водоема. При преследовании выдр, переходящих через
водораздел, нам ни разу не приходилось заставать зверька в убежище.
Водоразделы она преодолевает, очевидно, без больших остановок, как
можно скорее.
Охотится выдра, преследуя рыбу или подкарауливая ее, из какого-
нибудь укрытия. Насытившийся зверек, особенно если их несколько,
любит играть; причем игры можно наблюдать не только в воде, но и на
земле или снегу. Зверьки кувыркаются, гоняются друг за другом, любят
скользить на брюхе по снегу или льду с прижатыми к телу лапками.
Живут выдры обычно поодиночке, но самки с выводками долгое
время держатся вместе. Нам приходилось в начале марта видеть сразу
174
4 зверьков, очевидно, 3 молодых и самку, причем по размерам молодые
мало уступали взрослой. При играх она держалась отдельно, вела себя
более настороженно.
Размножение, рост и развитие молодняка. По
мнению многих авторов (Паровщиков, i960; Юргенсон, 1967; Новиков,
1970; Туманов, Данилов, 1976 и др.), время течки и спаривания у выдр
приходится на конец зимы—начало весны. Другие авторы (Корнеев,
1959; Вшивцев, 1972) гон приурочивают к концу осени—началу зимы.
По литературным данным для Западной Европы, у выдры нет
определенных сроков гона, спаривание и роды могут происходить в любое
время года. Об этом же имеется сообщение орочей с берегов Амура:
«выдры размножаются в любое время, как собаки» (Юргенсон, 1967).
В. И. Чернышев (1950) по материалам из Таджикистана приводит
следующие данные по размножению и росту выдр. 3 мая 1947 г. были
пойманы 3 выдренка 2—-3-недельного возраста. Выдрята оказались
зрячие. 15 июня 1949 г. добыт один выдренок в возрасте 1 —1,5 месяца. Мо-
I I 3
лочные зубы у него имели следующий состав: I у, С у, Р ^-. В январе
1950 г. пойман выдренок в возрасте б—7 месяцев. Его размеры: длина
тела — 480, хвоста — 320 мм. Масса 3 кг. У взрослых самцов, добытых в
январе, сперматозоидов ни в придатках, ни в семенниках не
обнаружено. Можно предположить, что спаривание у выдр из Таджикистана
происходит в мае—августе, вскоре после щенения. Беременность длится
9—10 месяцев, из них латентная стадия — 8—9 месяцев.
В Англии новорожденных встречают во все месяцы года (Stivens,
1954). В 134 случаях (за несколько лет) встречи новорожденных
распределились по месяцам следующим образом: январь—14, февраль — б,
март—10, апрель—10, май—11, июнь—11, июль—11, август—13,
сентябрь — 11, октябрь — 12, ноябрь — 11 и декабрь — 12.
Изменение сроков размножения у выдр, по-видимому, зависит от
климата в данном районе: чем „мягче климат, тем значительнее растянут
период размножения. В районах с континентальным климатом сроки
размножения более сжатые.
Число молодых в помете 2—4, редко 5. Прозревают детеныши
примерно в месячном возрасте. В 2-месячном возрасте переходят на
питание мясной пищей; к этому времени они уже хорошо плавают и ныряют.
В б—7 месяцев сеголетки еще значительно уступают по размерам
взрослым зверькам и только в годовалом возрасте они приближаются по
величине к таковым.
По мнению некоторых авторов (Мантейфель, 1947), первый помет
выдры приносят в возрасте не менее 3 лет и рожают через год, что
связано с кормлением молоком молодых, которое продолжается всю зиму.
Половой и возрастной состав. Материалы по данным
вопросам дают исследования северо-запада европейской части СССР
(Данилов, Туманов, 1976). Из 233 (199 шкур и 34 тушки) данных
сеголеток оказалось: 30,4% общего числа (самцов 35, самок 36). Половое
соотношение как сеголеток, так и взрослых зверей близко 1:1 (взрослых
самцов оказалось 56,4, самок— 43,6 %) •
Территориальное поведение. Размеры участка
обитания выдры зависят от кормности угодий и защищенности стаций.
В обильных пищей водоемах зверек может обитать на участке
прибрежной зоны протяжением от 2 до 5 км. На реках бассейна Печоры средняя
длина участка у выдры за ряд лет была б км (Теплов, 1953). Площадь
участка обитания этого хищника колеблется от 4—12 до 300 га. За
сутки выдра на Кольском полуострове проходит 4—б км, при переходах
175
через водоразделы по снегу или по льду реки может пройти по 15—20 км
в сутки (Владимирская и др., 1952).
Инфекционные болезни и паразиты выдр в
Казахстане не изучены. В неволе у зверьков отмечен кокцидиоз. У добытой
сильно истощенной выдры был обнаружен туберкулез легких и эндокардит
(Stivens, 1954).
Враги, конкуренты. Опасных врагов у выдры, кроме
человека, нет. Способность зверька в минуту опасности скрыться в воде, куда
не может за ней последовать ни один из ее врагов (волк, рысь,
росомаха и др.), почти полностью исключает ее гибель от них. В то же время
вдали от водоемов, при дальних переходах, крупные хищники могут
влиять на ее численность. Известны случаи гибели выдр, особенно
молодняка, от бродячих собак (Данилов, Туманов, 1976). С бобрами
выдра, очевидно, хорошо уживается. Она пользуется оставленными
ими норами, а в зимнее время использует их выходы в воду.
Серьезных пищевых конкурентов у выдры нет. Наиболее
значительными могут оказаться (при высокой численности) норки. Известны
случаи уничтожения выдрой американской норки (Данилов, Туманов,
1976), а также и горностая (Новиков и др., 1970).
Движение численности и факторы, его
вызывающие. Еще с прошлого столетия выдра в Казахстане стала редким
животным, особенно на юге и юго-востоке республики, в результате
интенсивного истребления ее из-за ценной шкурки. Вследствие низкой
плодовитости интенсивный промысел может резко снизить численность
выдры.
Наибольшая смертность у выдр отмечается из-за погодных условий
зимы, в особенности ледового режима. Мощный ледовый покров, частые
наледи приводят к гибели значительной части популяции, особенно
молодняка. Отрицательно сказывается и оскудение ихтиофауны водоемов
из-за бесхозяйственного спуска сточных вод промышленными
предприятиями, использования ядохимикатов против вредителей лесного
хозяйства, молевого сплава леса и т. д. Освоение человеком побережий
водоемов не препятствует росту численности выдр; если нет прямого
преследования ее человеком, она хорошо уживается даже в крупных
населенных пунктах.
Практическое значение. Выдра — ценнейший
промысловый зверь, дает красивый, теплый и прочный мех; его носкость
определяется в 100%- Из шкурок выдры изготавливают различные меховые
изделия; используются шкурки в натуральном виде, так и особо
выделанные—-с выщипанной остью и покрашенные в черный цвет
(имитация морского котика).
Выдра повсеместно малочисленна и добывается в строго
ограниченном лицензиями количестве. Среднеазиатская выдра внесена в
«Красную книгу» СССР и Казахстана, следовательно, добыча ее полностью
запрещена.
Северная выдра добывается по лицензиям в Восточном
Казахстане— капканами, реже — ружьем с собакой. Ежегодные заготовки — в
среднем около 10 шкурок. Шкурки выдры снимаются трубкой с
разрезом по огузку без выхватов меха с чрева, с сохранением меха головы,
лап и хвоста; правятся волосом наружу, при соотношении ширины к
длине 1:7. Консервировка пресно-сухая.
Для сохранения и увеличения численности выдр обоих
казахстанских подвидов необходимо усилить охрану зверьков, вести решительную
борьбу с браконьерством. В местах обитания среднеазиатской выдры
следует выявить количество ценного зверька и полностью запретить
рыбную ловлю в этих водоемах, охранять их как заказники.
176
Хищники средних и крупных размеров;
высокоспециализированные; пальцеходящие, с пятипалыми передними и четырехпалыми
задними конечностями. Тело стройное, гибкое, более или менее вытянутое.
Хвост у большинства видов длинный. Шея укороченная. Голова
округлая, с короткой мордой. Глаза крупные, с щелевидным или округлым
зрачком. Уши различные по величине и форме. У большинства видов
конечности сравнительно короткие, обе пары примерно равной длины, с
округлой лапой. Когти у всех видов, кроме гепарда, втяжные, большие,
сильно изогнутые и острые. Волосяной покров обычно низкий, но густой
и мягкий. Окраска меха весьма разнообразная, но преобладает
пятнистая или полосатая.
Череп сравнительно короткий, широкий, округлый, с укороченной
лицевой частью. Скуловые дуги сильные, широко расставленные.
Барабанные камеры высокие, округлые, внутри разделенные перегородкой;
3 1 3
крылоклиновидного канала нет. Зубная формула: I -д-, С — , Р— ,
М-г-=30; однако у некоторых видов второй верхний предкоренной
(первого верхнего предкоренного у кошек вообще нет) иногда не
развивается, выпадает или всегда отсутствует (манул, рысь) и тогда зубная
3 12 1
формула приобретает следующий вид: I -у, Cj, P -^, М-г =28.
Резцы небольшие и слабые; коренные зубы сильно сжаты с боков, несут
острые и режущие вершины; хищнические зубы сильно развиты, из них
верхний с тремя корнями.
Ареал семейства очень обширен и охватывает почти весь земной
шар, за исключением Антарктики, Австралии, Мадагаскара и некоторых
океанических островов (Громов и др., 1963; Гептнер и др., 1972;
Соколов, 1979). Произошли в эоцене в Европе, на территории СССР
известны с олигоцена (Громов и др., 1963).
Кошки — обитатели разнообразных ландшафтов (леса, горы,
пустыни и приречные долины). Питаются почти исключительно животной
пищей. Селятся в естественных убежищах или логовах, реже в норах.
В семействе 4 рода (Гептнер, Слудский, 1972). Все они
представлены в фауне СССР; на территории Казахстана обитают представители
3 родов.
12—68
177
Род КОШКИ —FELIS LINNAEUS, 1758
Род охватывает весьма разнообразных по величине, строению
тела и образу жизни кошек. Тело умеренно удлиненное или относительно
укороченное, покатое от крестца к плечам, реже линия спины прямая.
Уши относительно большие, округлые или с острыми вершинами, иногда
с кисточкой волос на них (рысь, каракал). Глаза относительно
большие, зрачок вертикальный, изредка круглый. Конечности короткие или
средней длины, иногда высокие (рысь). Когти у всех наших кошек
втяжные. Концы пальцев на передних и задних конечностях снабжены
одиночными кожными лопастями, защищающими втяжные когти с
внутренней стороны второго и третьего пальцев и с внешней стороны
четвертого и пятого пальцев.
Волосяной покров высокий, густой и мягкий. Окраска его
однотонная, со следами темных пятен или с хорошо выраженными пятнами.
Череп относительно крупный, со слабыми скуловыми дугами;
мозговая коробка большая, вздутая; лицевой отдел короткий; гребни и
выступы развиты слабо или их нет совсем; глазница большая, у некоторых
видов замкнутая или почти замкнутая. Костные слуховые барабаны
очень большие, вздутые. Общее число зубов 30. Размеры второго
верхнего предкоренного зуба очень малы. У манула, каракала, рысей он
отсутствует и общее число зубов составляет 28.
Географическое распространение рода соответствует таковому
семейства. В Европе и Северной Америке местами кошачьи истреблены
(Гептнер, Слудский, 1972; Соколов, 1979).
В фауне СССР 8 видов рода (Громов и др., 1963; Слудский, 1973);
из них б представлены в Казахстане.
Таблица для определения видов рода кошек,
встречающихся в Казахстане
1(10). Хвост относительно длинный; длина его с волосами, по крайней мере, в 2 раза
длиннее головы. Только самый кончик иногда бывает черный ....
2( 9). Тыльная сторона уха сероватая или пестрая. Большого черного пятна над
верхней губой нет. Хвост в темных кольцах или пятнах. Уши без кисточек на
концах или с очень маленькими кисточками
3( 8). Хвост длинный; длина его с волосами приблизительно равна половине общей
длины тела. Уши закругленные. Размеры относительно мелкие ....
4( 5). Спина испещрена темными пятнами. Наибольший диаметр наружнего
слухового отверстия больше длины коронки третьего верхнего предкоренного
Пятнистая, или степная, кошка — Fells libyca Forster.
5( 4). Спина рыжевато-дымчато-серая, рыжая или глинистая, одноцветная или с
редкими темными, поперечными полосами только на задней части ....
6( 7). Голова сверху покрыта мелкими пятнами. Задняя часть туловища с редкими
поперечными полосами. Подошвы голые. Хорошо развиты баки. Внутренняя
лопасть верхнего хищнического зуба не развита и вершины не несет. Второго
предкоренного в верхней челюсти не бывает . . Манул — Fells manut Pall.
7( 6). Голова, как и все тело, без всяких пятен и полос Окраска бледно-серая. На
нижней поверхности лап длинные, густые, черные или черно-бурые волосы,
прикрывающие подошвенные и пальцевые подушечки. Внутренняя лопасть верхнего
хищнического зуба развита хорошо и несет ясно выраженную небольшую
вершину. Имеется второй предкоренной в верхней челюсти
Барханный кот — Fells margarita Loche.
8( 3). Хвост относительно короткий и не достигает пяточного сустава или только
доходит до него. Весь верх туловища, головы и боков однообразно желтовато-
серые. Уши заостренные. Размеры крупнее домашней кошки. Задний конец
носовых костей обычно образует вытянутую и заостренную фигуру
Камышовый кот, или хаус, — Fells chaus Guld.
9( 2). Тыльная сторона ушей сплошь черная. Над верхней губой большое черное
пятно. Хвост без всякого рисунка, одноцветный. На концах ушей длинные
кисточки Каракал — Fells caracal ErxL
178
10( 1). Хвост короткий. Длина его с волосами приблизительно равна длине головы.
Конечная треть хвоста черная. Внешний гребень крыловидной кости не развит.
Подглазннчые отверстия расположены почти вертикально
Рысь — Felis lynx L.
Пятнистая, или степная, кошка— Felis libyca Forster, 1780
Синонимы: Felis ocreata, F. ornata, F. caudata, F. murgabensis и др.
Казахское название: ш у б а р м ы с ы к.
Местное название и у пушников: кошка дикая.
Заметки по систематике. Из подвидов F. libyca в
Казахстане встречается длиннохвостый пятнистый кот (F. I. caudata Gray,
1874), распространенный на юге республики, и, видимо, туркменский
пятнистый кот (F. /. matshiei Zukowski, 1915), встречающийся на
Устюрте и Мангышлаке.
В. Г. Гептнер (Гептнер, Слудский, 1972) объединяет группы
степных и лесных кошек в 1 вид— Felis silvestris Schreber, 1777 (кошка
дикая) и приводит для Казахстана 1 форму — F. s. caudata Gray, 1874
(туркменская степная кошка), что, очевидно, не совсем обосновано.
Описание зверька. По облику пятнистая кошка сходна с
домашней (рис. 57). Туловище вытянутое, ноги невысокие, хвост длинный
и пышный. Голова широкая, уши небольшие и широко посаженные,
глаза большие, с вертикальным зрачком. Сосков 4 пары — 2 грудных,
2 брюшных. Мех невысокий, мягкий и редкий. Окраска меха светлая, с
потемнением по хребту и черными или бурыми пятнами по всему
туловищу. Низ туловища окрашен светлее и пятна более крупные и
размытые, чем на спине. Горло, низ шеи и паховая область у некоторых
особей чисто-белые. Верх хвоста пятнистый, перед его концом имеются
2—5 поперечных черных полос, кончик хвоста черный. Половых отличий
в окраске нет.
Череп неудлиненный, скуловые дуги широкие (рис. 58). Слуховые
барабаны вздутые, слуховые отверстия большие; наибольший диаметр
наружного слухового прохода больше длины третьего верхнего предко-
ренного зуба. Вторые верхние предкоренные чаще имеются. Клыки
длинные и сильные.
Масса, размеры тела и черепа у самцов больше, чем у самок
(табл. 21, 22). Диплоидное число хроомосом 38.
Таблица 21
Масса (г) и размеры (мм) тела пятнистой кошки в иизовьях р. Или
Показатель
Масса
Длина тела
хвоста
стопы
Высота уха
Взрослые самцы Взрослые самки
п
13
13
II
10
5
От—до ( Средн.
2450—6300
540-740
290-360
130-150
60-65
3830
595
334
143
64
п | 0 г—до
II
12
12
II
7
1995-5040
475-600
240-310
120-145
40-60
Средн. :
2782
541
275
131
54
Линька. Пятнистая кошка линяет дважды в году — весной и
осенью. Весенняя линька в низовьях р. Или длится с марта по май.
10 апреля в Панфиловском районе добыта самка в состоянии
интенсивной линьки (Ю. С. Лобачев). Осенняя линька начинается в сентябре.
У самки, добытой 12 октября, мездра была синеватой, волос выпадал.
У кошек, добытых 21, 22 октября и 12 ноября, летний мех уже выпал, а
зимний еще не вырос. У молодого самца, добытого 7 декабря, мездра
179
Рис. 57. Пятнистая кошка
была светлой, кроме небольших пятен у корня хвоста. Кошки, добытые
10 и 17 декабря, оказались полностью вылинявшими.
Полевые признаки. По внешнему виду и размерам
напоминает домашнюю кошку, иногда чуть крупнее ее. Хорошо заметны
темные пятна на туловище и черный кончик хвоста. Следы крупные, длина
шага 16—17 см. Экскременты в виде шариков, соединенных цепочкой.
Голос (мяуканье, фырканье, урчанье) подает редко, и он почти не
отличается от криков домашней кошки.
Ареал и факторы, его определяющие. Современный
180
Рис. 58. Череп пятнистой кошки (по Новикову, 1956)
ареал пятнистой кошки охватывает острова Средиземного моря
(Сардиния, Корсика, Майорка), Африку (кроме районов тропических лесов
по р. Конго и др.), Аравийский полуостров, Израиль, Сирию, Малую
Азию (Турция), Закавказье, Среднюю Азию (Ирак, Иран, Афганистан,
Таблица 22
Размеры (мм) черепа пятнистой кошки в низовьях р. Или
Показатель
Наибольшая длина
Кондилобазальная длина
.Скуловая ширина
Наибольшая ширина
Продольный диаметр
глазницы
Длина слухового барабана
Взрослые самцы
п | От—до
10
10
10
10
10
10
90-110
83—101
63—76
44—50
26—32
20—22
Средн.
101,1
92,9
70,9
46,8
29,7
21,3
Взрослые самки
п | От—до
4
4
4
4
4
4
92—97
85—88
63—66
45-46
26-29
20—21
Средн.
93,2
86,0
64,2
45,2
27,0
20,5
Туркмения, Таджикистан, Узбекистан, Киргизия, Синьцзян), южные
районы Казахстана, северо-западную часть Индостана (Пенджаб, Синд,
Раджастхан, Кач, Центральная Индия).
Распространение и численность в Казахстане.
В западной части Казахстана пятнистая кошка редка. Небольшое чис-
181
ло ее шкур заготавливали раньше, видимо, на севере Волжско-Ураль-
ских песков в Джангалинском и Тайпакском районах Уральской
области. В настоящее время западнее р. Урал этой кошки, очевидно, нет.
В Гурьевской области она добывается в Балыкшинском, Эмбинском
районах, а в Мангышлакской —в Ералиевском и Мангистауском.
На Мангышлаке и Устюрте в 30-х годах нашего столетия
заготавливали до 210 шкурок этого зверька в год. На распространение
пятнистой кошки на Устюрте указывалось и ранее (Эверсман, 1850; Brandt,
1853). В ЗИН АН СССР есть 2 шкуры пятнистой кошки из сборов
Г. С. Карелина на Устюрте в 1865 г. В Актюбинской области эту кошку
добывают лишь изредка на юге Байганинского и Иргизского районов.
На Мугоджарах, в Улутау, на северном побережье оз. Балхаш, в
Казахском нагорье и на хр. Чингизтау пятнистой кошки, по-видимому,
нет. Прежние указания на ее обитание в Мугоджарах (Brandt, 1853), в
Челкарском районе, в горах Улутау, в Казахском нагорье, в Чубартау-
ском и Жанасемейском районах Семипалатинской области (Афанасьев,
Варагушин, 1939; Кузнецов, 1948; Слудский, 1953 а, б) сомнительны и
требуют подтверждений.
В Кзыл-Ординской, Чимкентской, Джамбулской и Алма-Атинской
областях пятнистая кошка многочисленна в северной части песков
Кызыл кум, в долинах рек Сырдарья, Чу, Талас, Или, Каратал, Аксу, Леп-
сы. В юго-восточной части Кызылкумов в 1967—1969 гг. на
автомаршрутах ночью с фарой встречалось в среднем на 10 км 0,1—1,8 кошек
(Субботин, Рапопорт, 1979). По пескам на левобережье р. Сарысу пятнистая
кошка проникает на север до ур. Караджар (47°20'). В песках Джеты-
конур в последнее время добывали по 3—6 кошек в год. Восточнее р.
Сарысу на большей части пустыни Бетпак-Дала нами не найдена. Эта
кошка отсутствует здесь, видимо, из-за высокого и рыхлого снежного
покрова (25—30 см). На юге Бетпак-Далы встречается в широкой
полосе саксаульников вдоль р. Чу. 4 сентября 1955 г. 1 зверь добыт около
горы Джамбул.
Южнее р. Чу пятнистая кошка обычна по северной и южной
окраинам Причуйских Муюнкумов. Указывалась она для хр. Каратау (Се-
верцов, 1873; Антипин, 1955). Нам в 1976 г. на этом хребте на 237 км
пеших маршрутов следы кошки встречались дважды (в среднем 0,1 на
10 км) в долинах рек Боролдай и Суюсай. Далее пятнистая кошка
встречается в предгорьях Таласского, Киргизского хребтов, Чу-Илий-
ских гор, Заилийского и Джунгарского Алатау.
В Илийской долине она многочисленна в верхней части дельты и
районах, расположенных выше по течению. 19 октября 1980 г. самец
этой кошки добыт в 50 км восточнее с. Акчи (Н. Шуйский). Охотниками
Балхашского ондатрового хозяйства в 1950—1963 гг. заготавливалось
от 192 до 1457, в среднем 455 кошек в год. В марте 1957 г. нами
(совместно с В. А. Грачевым) на 16 км маршрута в верхней части дельты
р. Или встречены следы 3 кошек (1,8 на 10 км).
В Алакольской и Зайсанской котловинах пятнистая кошка редка
(Кузнецов, 1948). В Алакольской котловине за 1951—1953 гг.
отловлено всего 3 кошки, в Зайсанской она изредка встречается по берегам
оз. Зайсан и р. Черный Иртыш. В ЗИН АН СССР хранится шкура с
этикеткой «Саур (куплена на базаре в г. Зайсане)». Очевидно, обитание
этой кошки на Сауре требует новых подтверждений. На Южном Алтае
пятнистой кошки нет.
Таким образом, в настоящее время северная граница
распространения пятнистой кошки проходит примерно через следующие пункты:
устье р. Эмбы — северный чинк Устюрта — южная оконечность Челкар-
182
Тенгиза — р. Сарысу у впадения Каракенгира. Отсюда она круто
сворачивает на юг, далее тянется несколько севернее долины р. Чу и по
юго-западному, а затем по южному побережью оз. Балхаш выходит в
Алакольскую котловину, огибая ее с севера. В Зайсанскую котловину
ее ареал,входит, по-видимому, выступом из Синьцзяня по долине р.
Черный Иртыш. Южная граница распространения повсеместно находится
за пределами Советского Союза (рис. 59).
Места обитания. Пятнистая кошка—обитатель пустынь
различных типов, но встречается в них летом всегда близ воды, не отходит
от нее далее нескольких километров. Живет на пустынных участках
предгорий. В Таласском Алатау добывалось на высоте 1800 м
(П. А. Янушко).
В долинах рек Сырдарья, Чу, Или зверек держится на пустынных
глинистых равнинах с солончаками, грядами песчаных бугров,
системами озер, протоков и зарослями тугаев, тростника по их берегам. Здесь
встречаются небольшие рощи из туранги и джиды, а также кустов
гребенщика, селитрянки, чингила, часто образующих трудно проходимые
заросли. Травянистая растительность представлена солянками, полынью,
злаками и др. В отдельные годы бывает обилие домовых мышей,
гребенщиковой и полуденной песчанок, зайцев-толаев, фазанов. В
обширных песчаных массивах в Прибалхашье (Таукум, Сары-Ишикотрау),
пятнистая кошка редка. В юго-восточной части Кызылкумов часто
встречаются и в грядово-бугристых песках с саксаульниками, где
обычно высока численность песчанок (Субботин, Рапопорт, 1979).
В предгорьях Таласского, Киргизского, Заилийского, Джунгарско-
го Алатау кошка держится в ущельях с тугайными лесками из тополя,
березы, карагача с подлеском из шиповника, барбариса, жимолости,
ежевики и др. Зимой держится по остепненным склонам на
солнцепеках, где обычны мышевидные грызуны, кеклики, куропатки. В опусты-
ненныхЧу-Илийских горах она встречается до высоты 1500—2000 м и
держится в ущельях, где есть ручьи и кустарниковая растительность вдоль
них. Кошка не избегает соседства человека и часто селится неподалеку
от населенных пунктов.
Пятнистая кошка плохо приспосабливается к обитанию в районах
с высоким снежным покровом, а также к низким температурам (Гепт-
нер, Слудский, 1972).
Характер пребывания. Дальние перемещения у пятнистой
кошки не известны. В горах у нее наблюдаются вертикальные
перемещения в зависимости от наличия и высоты снега, затрудняющего
добывание корма.
Питание и способы утоления жажды. В низовьях
р. Или в питании пятнистой кошки в бесснежный период в 1949—1950 гг.
грызуны составляли 87,2—93,2% встреч в желудках, экскрементах и
поедях (п= 571). Из грызунов особенно часто (22,8—55,4%) кошка
поедала домовых мышей, что связано с их массовым размножением в эти
годы. Реже в ее рационе встречались ондатра (16,2—33,7%),
гребенщиковая песчанка (13%) и заяц-толай (2—10,5%). Встречи остатков
косули и поросенка кабана единичны, возможно, это была падаль.
Значение птиц в питании кошки также велико (16,9—19,3%), особенно
фазана (9,6—13%). Изредка хищник поедал ящериц, молодых степных
черепах, рыбу (сазан, маринка, окунь балхашский), насекомых (азиатская
саранча, жуки), яйца птиц (0,6—1,0%), курочек-камышниц, малого и
мохноногого тушканчиков.
В зимний период кошка кормится фазанами (48,8% встреч),
гребенщиковыми песчанками (30,2%), домовыми мышами (25,6%), зайца-
183
• 1 Ф2 ©з АА
Рис. 59. Распространение в Казахстане: / — каракала; 2 — пятнистой кошки; 3 — камышового кота; 4 — рыси
ми-толаями (11,6%), ондатрой (7,0%), реже — мелкими птицами (п =
= 43).
В разные годы соотношение кормов в рационе кошки может
несколько отличаться в зависимости от численности ее жертв. Так,
в 1954—1964 гг. в низовьях р. Или, по данным В, А. Грачева, в ее
питании преобладали песчанки (табл. 23).
Таблица 23
Данные по питанию пятнистой кошки в дельте р. Или
1954—1964 гг. (по данным анализа содержимого 35 желудков,
14 экскрементов и 3 поедей)
Корм
Число
встреч
Процент
от всех
данных
Млекопитающие
Заяц-толай
Ондатра
Гребенщиковая песчанка
Полуденная песчанка
Песчанки (ближе не опр.)
Мышевидные грызуны
Теленок (падаль)
Птицы
Домашняя курица
Фазан
Сорока
Птицы (ближе не опр.)
39
7
4
6
1
13
7
1
8
1
5
1
1
74,7
13,4
7,6
11,5
1,9
25,0
13,4
1,9
15,3
1,9
9,6
1,9
1,9
Примечание. 6 желудков были пустые
По другим районам сведения отрывочны. У 2 кошек, добытых в
январе 1941 г. в предгорьях Заилийского Алатау у с. Узунагач, в
желудках были найдены водяные крысы. В заповеднике Аксу-Джабаглы
(Таласский Алатау) 25 декабря 1952 г. кот был пойман в курятнике, где
загрыз несколько кур и уток (П. А. Янушко).
Масса содержимого желудка одной пятнистой кошки однажды
достигла 1000 г, чаще же равнялась 200—350 г (Гептнер, Слудский,
1972).
Свою добычу кошки подстерегают, затаиваясь у нор, или
преследуют, особенно ослабевших животных (например, фазанов). На
открытые участки они выходят редко, охотясь в кустах или тростнике. При
охоте на песчанок кошка переходит от норы к норе, проходя 500—1500 м
и более. По свежевыпавшему снегу они, как правило, не охотятся,
пока не появятся тропы других животных. В ондатровых угодьях в дельте
р. Или кошки часто вытаскивают через отверстие в хатках попавших в
капканы ондатр. Нередко они взбираются на деревья, осматривая
птичьи гнезда. В суровую зиму 1950/51 г., когда в низовьях р. Или
уже в конце декабря высота снежного покрова достигла 20—25 см,
кошки десятками держались на обширных солончаках, заросших
солянками и тростником, где было много фазанов. Эти птицы, истощенные
голодом, легко становились добычей котов.
Изредка кошки отбирают добычу, пойманную другим хищником.
Например, 22 декабря 1950 г. в низовьях р. Или мы днем наблюдали,
как кошка отняла у мохноногого канюка добытого им фазана,
ослабленного бескормицей. Судя по следам и встречам с кошками, эти
хищники всегда охотятся в одиночку, хотя особи из одного выводка держатся
зимой недалеко друг от друга.
По нашим наблюдениям, в Казахстане пятнистая кошка селится
185
всегда у водоемов (рек, озер, ручьев и ключей) и постоянно к ним ходит
на водопой. В безводных пустынях летом далее одного километра от
воды не встречается, и лишь зимой, с установлением снежного покрова,
ее изредка наблюдали вдали от воды (Гептнер, 1956).
Жилища и временные убежища. Из 8 нор пятнистой
кошки, найденных в дельте р. Или, 5 располагались на солончаковых
полянах, поросших редкими кустами, тростником, а 3 — на склонах
песчаных бугров (Слудский, 1953; Гептнер, Слудский, 1972). Норы имели
от 1 до 4 входов, гнездовые камеры (одна из них размером 40X60 см)
располагались на глубине 30—50 см от поверхности земли. В некоторых
гнездах была подстилка из сухих злаков и шерсти; другие ее не имели.
По-видимому, во всех случаях кошки занимали норы барсука. Дважды
котят находили в дуплах туранг, куда они, возможно, были перенесены
при затоплении нор во время паводка. В долине р. Сырдарьи находили
нору пятнистой кошки в глубокой канаве, а вторую — в сухом арыке
(Наумов, 1927).
Иногда одна нора за короткий период служит убежищем для
нескольких видов зверей. В низовьях р. Или в начале декабря мы в
короткий срок у одной норы поймали барсука, солонгоя и котов. Очевидно,
зимой кошка определенного логова не имеет, а пользуется несколькими
убежищами, имеющимися на ее охотничьем участке. Изредка для
отдыха пятнистая кошка пользуется брошенными гнездами птиц. В мае
1949 г. в Таласском Алатау ее обнаружили в старом сорочьем гнезде
(В. В. Шевченко), а в низовьях р. Или мы находили ее свежие
экскременты в брошенных гнездах хищных птиц на высоте до б м от земли.
Суточный образ жизни по сезонам. В теплое время
года пятнистая кошка охотится в основном вечером и в первую половину
ночи, а также на рассвете. Встречи кошек днем в этот период
единичны (в мае,— Н.К.Верещагин; 13 и 17 августа, — А. А. Слудский).
Осенью и зимой их можно' встретить и днем, что связано с более дневной
активностью в этот период некоторых из ее жертв, например песчанок.
В октябре—феврале в долине р. Или мы встречали кошек днем (чаще
с помощью собак) многократно.
Во время охоты кошки руководствуются в основном чутьем и
слухом. По-видимому, чутье у кошки развито хорошо, так как часто,
направляясь в одном направлении, она вдруг круто поворачивает в сторону и
проходит к норе песчанки, расположенной в кустах в 1—2 м от тропы.
Размножение, рост и развитие молодых. У
взрослых самцов, добытых 24 сентября и 23 декабря в дельте р. Или,
семенники были уже увеличены (24X15 и 16X9 мм), массой (во втором
случае) по 600 мг (с придатком). Спермы в них еще не было. У самца,
добытого 3 февраля, размеры семенников равнялись 20ХП мм, масса
одного — 620 мг, в придатках обнаружено много спермы.
У взрослых самок, добытых в разные годы 12 и 22 октября, 11, 15,
17 декабря и 1 января, матки находились в состоянии покоя. Длина
рога матки у них равнялась 57—80, ширина— 1,5—2 мм. Четыре самки,
добытые 27, 28 января и 12 февраля, имели уже набухшие матки с
шириной рога в 4 мм и были, очевидно, в состоянии течки или на ранней
стадии беременности.
Таким образом, судя по состоянию половых органов, у пятнистой
кошки в низовьях р. Или гон проходит в конце января—феврале, а
иногда (судя по позднему появлению котят) — ив марте.
По наблюдениям в Московском зоопарке, течка у описываемой
кошки бывает в феврале—апреле, период беременности длится 62 дня
186
(Шерешевский, 1940); по другим данным, средняя продолжительность
беременности — 56 дней (Shortridge, 1934).
В низовьях р. Или котята появляются в апреле—мае (слепые
котята найдены 16 мая 1950 г.). Этот же срок чаще указывают и для других
районов ареала (Бобринский, 1944). В Юго-Западном Таджикистане
они появляются с первой половины апреля (Чернышев, 1958), в
Киргизии— в конце апреля и мае (Шнитников, 1936; Кузнецов, 1948 и др.).
В 3 выводках в низовьях р. Или было по 3 котенка и в одном — 5.
На Сырдарье найден помет из 4 котят (Наумов, 1927), а в
Панфиловском районе Талды-Курганской области добыта самка с 3 эмбрионами
(Ю. С. Лобачев). В Киргизии, Туркмении, Таджикистане у пятнистой
кошки в выводке также бывает 2—5 детенышей (Кузнецов, 1948;
Чернышев, 1958 и др.).
Котята родятся слепыми и беспомощными. Они покрыты пухлявым
волосяным покровом палевой окраски на спине и более темной — вдоль
хребта. Верх шеи окрашен светлее спины. От глаза по светлым щекам
проходит 2 темных полоски. Лоб и темя испещрены мелкими бурыми
пятнами. По верху шеи проходит 3 продольных полосы, а около них по
бокам 2 темных пятна. Окраска верха ушей светло-бурая, более темная
на концах. За ушами бледно-ржавые пятна. На хвосте 3—5 темных
колец, конец его также темный. Иногда полосатость хвоста едва заметна.
Низ тела сливочно-белый, с желтизной в нижней части живота.
Основной фон окраски живота слабо испещрен. Иногда же на нем пятен
почти нет. Стопы лап светло-бурые. У некоторых котят на спине пятнистость
выражена слабо и пятна сливаются в 13 едва заметных поперечных
полос. Молодые котята, добытые 18 июля 1925 г. в низовьях Сырдарьи,
имели длину тела 30, хвоста—18 см. Судя по встречам подсосных
кошек, лактация продолжается 2—2,5 месяца.
В низовьях р. Или с середины августа молодые кошки начинают
вести более или менее самостоятельную жизнь. Так, в 1949 г. мелкие
одиночные следы молодых зверей впервые отмечены 14 августа, а к
23 августа они были уже обычными. Судя по следам, отловам у нор,
раскопанным убежищам, молодые кошки в дальнейшем держатся
поодиночке.
По наблюдениям в зоопарке, половозрелость у молодых самок
наступает в возрасте примерно 10 месяцев (Шерешевский, 1940).
Молодая самка, добытая 22 января в дельте р. Или и весившая
1995 г, имела еще инфантильную матку, с шириной рога 2 мм. Желтые
тела в ее яичниках, размером 10,5X4 мм, отсутствовали, т. е. течки у
этой особи еще не было.
Половозрелость у самцов наступает, по-видимому, лишь в возрасте
21—22 месяцев. Три молодых самца, добытые в декабре, имели слабо
развитые семенники размерами от 10X6 до 13X5 мм и массой 180—
300 мг, т. е. в 2 раза меньше, чем у взрослых.
Масса молодых самцов, добытых в низовьях р. Или 7, 10 декабря и
1 января, равнялось соответственно 1800,2787, 2897 и 2500 г, а молодых
самок, добытых 11 декабря, 22 и 27 января, — 1470, 2570, 1995 и 2100 г.
Пятнистая кошка довольно часто скрещивается с домашней и
вблизи населенных пунктов нередко встречаются их гибриды.
Половой и возрастной состав. Среди добытых в дельте
р. Или в 1941—1959 гг. 27 взрослых кошек было 14 самцов (51,8%) и
13 самок (48,2%).
Сведений о возрастном составе популяций пятнистой
кошки в Казахстане нет.
Колониальность и другие типы поселений. После
187
достижения самостоятельности молодые звери, как и взрослые, ведут
одиночный образ жизни.
Инфекционные болезни, эпизоотологическое и
эпидемиологическое значение. Во время эпизоотии
туляремии среди песчанок и зайцев в низовьях р. Или отмечались случаи
падежа и пятнистых кошек, но точно причины их смерти не выявлены.
После эпизоотии туляремии в 1939—1940 гг. в низовьях р. Или, в 1941 г.
численность кошек резко снизилась, но возможно, не в результате
гибели от болезни, а от недостатка кормов, так как в это время вымерли
грызуны. В низовьях р. Или интенсивный падеж этих кошек
наблюдался осенью 1944 г., но причины их гибели не установлены. В этот год
охотники иногда находили сильно истощенных кошек с отнявшимися
задними ногами, забиравшихся в брошенные охотничьи балаганы. В
зимы 1948/49 г. и 1949/50 г. в ряде районов Юго-Восточного Казахстана
зарегистрирован массовый падеж мышевидных грызунов и песчанок от
пастереллеза и паратифа. Одновременно в тех же районах отмечен
падеж домашних и пятнистых кошек, причем первые вымерли в
некоторых поселках совершенно. В низовьях р. Или в ноябре 1948 г. во время
эпизоотии среди домашних кошек у охотника А. Н. Терентьева пали
3 молодых пятнистых кошки, жившие у него с весны. Одновременно
трупы пятнистых кошек находили в соседних угодьях. У домашних
кошек эпизоотия проходила очень остро, обычно они погибали на второй
день в сильных судорогах.
В январе 1949 г. павших пятнистых кошек находили в Луговском
районе Джамбулской области.
Паразиты и вызываемые ими заболевания.
Пятнистая кошка сильно инвазирована гельминтами. В низовьях р. Или у
25 исследованных кошек, которые оказались зараженными на 100%,
найдено 9 видов паразитических червей. Taenia pisiformis,
паразитирующая в тонких кишках, обнаружена у 4 кошек в количестве от 1 до 52 экз.
Цестода Hydatigera taeniaformis обнаружена у 22 особей (88%)
по 50—100, до 245 экз.; Dipylidium rossicum найдена 3 раза в тонких
кишках в количестве 2—10 экз.; Тохосага mystax—в кишечнике 13 раз
(52%) в количестве до 22 экз.; Uncinaria stenocephala — в тонких
кишках; Spirocerca kasachstanica — в пищеводе и желудке 5 кошек в
количестве 3—4 экз.; Protospirura sp. — у 1 зверя в количестве 4 экз.; Rlctu-
laria affinis — у 5 кошек по 1—2 экз.; Rictularia sp. — в тонких кишках
У 1 особи (Агапова, 1953).
Эктопаразиты изучены слабо. У кошки, добытой 4 сентября 1955 г.
У горы Джамбул в восточной части Бетпак-Далы, найдены 2 вида
клещей— Haemaphy sails numldlana и Rhlplcephalus sp. (Г. В. Ушакова).
Из 9 кошек, добытых нами в низовьях р. Или в декабре 1950 г., 8 не
имели эктопаразитов, у одной найдена 1 блоха.
Враги. Нападений волков и лисиц на кошек в дельте р. Или
нами не отмечено. В Юго-Западном Таджикистане наиболее серьезным
врагом этой кошки является волк. Там зарегистрировано 3 случая,
когда волки разрывали норы кошек (Чернышев, 1958).
Конкуренты. Серьезный конкурент пятнистой кошки в
Казахстане— лисица, численность которой в несколько раз превышает
таковую кошки. В меньшей степени пятнистая кошка конкурирует с
камышовым котом, манулом, волком, шакалом, солонгоем и хищными
птицами. Список кормов этой кошки, хауса, манула и лисицы почти одинаков
и живут они часто в одних и тех же биотопах. В то же время известно,
что пятнистая кошка многочисленна лишь там, где другие виды мелких
кошек встречаются редко или отсутствуют совершенно.
188
Движение численности и факторы, его
вызывающие. Численность пятнистой кошки в низовьях р. Или, судя по
встречам следов в разные годы, может колебаться в пятикратном размере.
В низовьях р. Или кошек было много в 1936—1940 гг., затем их
численность снизилась. В 1946 г. этого хищника стало опять много, а в 1948 и
1949 гг. численность его снизилась, по сравнению с 1946 г., примерно в
3 раза.
На северной окраине Кызылкумов, в районе г. Кзыл-Орды, кошек
было много в 1940 г. В это время они оказались обычными в долинах
Сырдарьи и Чу. Несколько раньше, а именно в 1937 г., в последнем
районе запасы кошек значительно сократились вследствие сильной засухи,
которая явилась причиной больших пожаров в тростниках и
сокращения численности песчанок, мышевидных грызунов и зайцев.
О факторах, вызывающих изменения численности кошек,
говорилось выше; в основном это эпизоотии инфекционных заболеваний и
недостаток кормов.
Практическое значение. Пятнистая кошка — пушной
зверь, но шкурка ее малоценна (средняя цена 60 коп.). В Казахстане
промысел на нее развит давно. Еще А. М. Никольский (1885) отмечал,
что в низовьях р. Или казахи «ловят кошек во множестве» и продают
их шкурки по 10 коп. В бывшем Семиречье было добыто «диких кошек»
в 1895 г. —212 шт., в 1887 г. —641, в 1898 г. —1012, в 1899 г. —961, в
1900 г. —1066, в 1901 г. —547, в сезон 1923—1924 гг. —3883, в 1924—
1925 гг. — 3384 шт. (Шостак, 1927). В Семипалатинской области в
1912 г. добыто 1636 кошек (Кулагин, 1923). В дальнейшем, по
сведениям Ф. Я. Хрущева (1935), по данным Казпотребсоюза и нашим
материалам, в Казахстане добывалось диких кошек (шт.):
1925 г.
1926 г.
1927 г.
1928 г.
1929 г.
1930 г.
1931 г.
1932 г.
1933 г.
1934 г.
1935 г.
1936 г.
1937 г.
1938 г.
1939 г.
1940 г.
— 1 993
— 2 708
— 2 370
— 3 586
— 13 326
— 11 895
— 14 493
— 6717
— 13 619
— 7 600
— 8 300
— 7 100
— 6 100
— 8 638
— 8 671
— 8 020
1948 г.
1949 г.
1950 г.
1951 г.
1953 г.
1954 г.
1955 г.
1956 г.
1957 г.
1958 г.
1959 г.
1960 г.
1961 г.
1962 г.
1963 г.
1964 г.
— 3215
— 3 226
— 4 247
— 3215
— 3 384
— 4 027
— 2 952
— 3 943
— 2 672
— 1 743
— 1 690
— 4 161
— 2 332
— 1 943
— 1471
— 1493
1965 г.
1966 г.
1967 г.
1968 г.
1969 г.
1970 г.
1971 г.
1972 г.
1973 г.
1974 г.
1975 г.
1976 г.
1977 г.
1978 г.
1979 г.
— 1429
— 1553
— 1 007
— 622
— 620
— 369
— 575
— 396
— 534
— 521
— 497
— 253
— 155
— 391
— 321
Удельный вес шкурки в заготовках пушнины в Казахстане по годам
колеблется от 0,1 до 0,4%. Общесоюзный стандарт на пушнину шкурки
пятнистой кошки относит в группу «дикой кошки», поэтому
заготовителями они отдельно не учитываются.
Пятнистый кот наносит вред охотничьему хозяйству, уничтожая
ондатр, фазанов и зайцев, поедая зверей и птиц, попавших в ловушки.
Уничтожая мелких грызунов, пользы приносит мало, так как держится
в угодьях, где грызуны почти не вредят.
Добывают кошек в основном капканами, расставленными на
тропах без приманки, главным образом капканом № 1 с сильной пружи-
189
ной. Он устанавливается в ямку на тропе или на следах кошки и сверху
закрывается листом папиросной бумаги, слегка присыпанной по краям
снегом. К капкану делается пахучий след из свежих фазаньих
внутренностей. Капкан прикрепляется к палке 1 м длины и в руку толщины.
С добытой кошки шкура снимается трубкой, с разрезом по огузку
и правится мехом наружу. Выделанные шкурки идут в натуральном
виде на дамские и детские дохи; иногда их имитируют под котика, для
чего стригут и окрашивают в черный цвет.
В ондатровых и дичных хозяйствах пятнистая кошка подлежит
истреблению. Добыча ее здесь разрешается круглый год.
Одна из форм пятнистой кошки послужила в давние времена
исходным материалом для образования домашней кошки (Гептнер, Слудский,
1972). Одичавшие домашние кошки и их помеси с дикими могут также
наносить большой вред в охотничьем хозяйстве и подлежат
истреблению.
Камышовый кот, или хаус, — Felis chaus Giildenstaedt, 1776
Синонимы: Fells catalynx, F. chaus lypica, F. chaus furax, F. chaus prateri,
F. chaus oxiana.
Казахское название: камыш мысыги (книжное).
Местное название; камышовый кот, хаус.
Заметки по систематике. Описано 9 подвидов
камышового кота, из них в Советском Союзе и Казахстане встречается лишь
типичный подвид — хаус (F. ch. chaus Guldenstaedt, 1776). Номинальная
форма отличается от остальных подвидов более крупными размерами;
есть некоторые отличия в интенсивности окраски.
Описание зверя. Камышовый кот отличается «высоконогостью»
и имеет относительно короткий (около трети длины тела) хвост.
Голова округлая, уши длинные и относительно широкие у основания. На
концах ушей в зимнее время имеются слабо выраженные «кисточки».
Глаза довольно большие, зрачок вертикальный.
Мех камышового кота, по сравнению с мехом других мелких кошек,
более редкий и грубый. Волосы на хребте длиннее, чем на боках, и
образуют узкий и редкий гребень, лучше заметный летом.
Окраска одноцветная, пятна есть лишь на ногах и хвосте, а
иногда— на нижней стороне туловища. Общий цвет зимнего меха серовато-
охристый, с мелкой рябью. Бока светлее спины, грудь и живот яркого
светло-охристого цвета. Подбородок, горло, а также задняя часть
живота и паховые области белые. В верхней части ног и на конце хвоста
выделяются темно-бурые или черные полосы. Окраска летнего меха в
целом светлее, а пятна выражены сильнее, чем зимой.
Таблица 24
Размеры (мм) и масса (г) тела камышовых котов из верховий
р. Амударьи (Гептнер, Слудский, 1972)
Промеры и масса
Длина тела
хвоста
задней ступни
Высота уха
Масса тела
Взрослые самцы
п | От — до J Средн.
13
12
11
10
11
650-940
200-310
150-180
71- 85
5 000-12 000
763
263
163
78
8073
Взрослые самки
п
13
12
12
10
14
От— до
565-850
230-298
140-162
60- 80
2 618-7 500
Средн.
658
265
151
70
5 054
190
Сведений о массе и размерах камышового кота в Казахстане нет; в
таблице 24 эти данные приводятся для верховий р. Амударьи. Как
видно из таблицы 24, самцы заметно крупнее самок. Имеются и сезонные
различия в массе и размерах. В дельте Амударьи масса самцов (п=13)
составляла в марте—апреле 7,9 кг, в октябре—декабре (п = 4) —8,2 кг,
самок — соответственно 5,5 (п=4) и 6,5 (п = 3) (Реймов, Нуратди-
нов, 1970).
Рис. 60. Череп камышового кота (по Новикову, 1956)
Череп камышового кота удлиненный, скуловые дуги сравнительно
узкие (рис. 60). Мозговая коробка вздута и объемиста, лобная
площадка большая и выпуклая, с небольшой впадиной посередине, глазницы
Таблица 25
Размеры черепа (мм) камышовых котов из верховий р. Амударьи
(Чернышев, 1958)
Показатель
Наибольшая длина
Кондилобазальная длина
Скуловая ширина
Межглазничная ширина
Ширина между
подглазничными отверстиями
Взрослые самцы
п
7
7
6
6
6
От—до
114,4-129,2
103,5-Ц8,7
72,3-88,4
19,7-24,2
29,8-34,0
Средн.
125,6
111,1
82,2
22,4
32,8
Взрослые самки
п | От—до | Средн.
9
9
9
9
9
102,0-122,3
91,8-109,4
65,0-80,7
16,0-21,8
26,5-34,7
113,2
101,2
72,9
19,3
29,8
191
большие. Межкрыловидная впадина широкая, ширина хоанального
отверстия значительно больше его высоты. Зубы, особенно хищнический и
третий предкоренной, сильные и массивные. Вторые предкоренные
обычно имеются. Самцы значительно превосходят самок по размерам черепа
(табл. 25).
Линька. Сведений о линьке камышового кота в Казахстане нет. В
Юго-Западном Таджикистане весенняя линька проходит в феврале—
апреле, осенняя — в октябре—декабре, в холодную зиму 1949/50 г.
отмечена задержка начала линьки на месяц (Чернышев, 1958).
Полевые признаки. Крупная, высокая на ногах кошка с
небольшим хвостом и стоячими ушами с кисточками. Часто встречается
у воды, на заломах, купаках. Следы крупнее, чем у степной кошки и
лесного кота. Размер отпечатка лапы хауса 5X6 см; пальцы широко
раздвинуты. Голос напоминает мяуканье домашней кошки и слышен по
ночам чаще в конце зимы, весной.
Современный ареал: западное побережье Каспийского моря
от дельты Волги на севере до восточной половины Закавказья
включительно на юге; долины равнинных рек Узбекистана, в том числе всей
Амударьи до дельты; Южная Туркмения и Юго-Западный Таджикистан;
Южный Алжир, Арабская Республика Египет, Израиль, Сирия, Ирак,
Малая Азия, Иран, Афганистан, Белуджистан и Кашмир. На юг от
Гималаев хаус распространен по п-ову Индостан, на север—до Непала, к
востоку — до п-ова Индокитай (Таиланд, Бирма). Из Бирмы хаус
проникает в юго-западную часть Китая в провинцию Юньнань и др.
(А. А. Слудский). Раньше в Юньнане был известен лишь на границе с
Бирмой (Allen, 1938).
Распространение и численность в Казахстане.
Ископаемые остатки хауса известны с плейстоцена, в Казахстане не
обнаружены. В настоящее время хаус встречается нерегулярно в Ден-
гизском районе Гурьевской области (у самой восточной окраины
дельты Волги), где зимой 1948/49 г. пойманы 2 кошки. Прежние сведения о
распространении хауса по р. Сырдарье от устья до Чирчика, а также в
низовьях р. Чу, требуют подтверждений. В настоящее время
камышовый кот в этих районах, видимо, не встречается.
В дельте р. Амударьи и на южном побережье Аральского моря в
50-х годах зверек был многочислен, но в дальнейшем его численность
сократилась. В 50-е годы здесь на 1000 га приходилось в среднем 12
особей, в 1965 г. — 8, в 1979 г. — 4, в 1975 г. — 2 (Реймов, Нуратдинов,
1977).
Места обитания. В дельте Волги хаус живет в крепях из
тростника и рогоза, которые чередуются с ильменями и прорезаны
многочисленными мелкими протоками — ериками, берега которых густо
зарастают талом. В Средней Азии он также населяет тростники и тугаи; с
их исчезновением становится редок и хаус.
Питание и способы утоления жажды в Казахстане не
изучены. В Таджикистане и Узбекистане хаус питается в основном зай-
цами-толаями, грызунами (63—92% встреч в желудках и экскрементах)
и птицами — утками, лысухами, фазанами и др. (Чернышев, 1958; Ал-
лаяров, 1964; Ишунин, 1965).
Постоянные жилища и временные убежища в
Казахстане не найдены. На западном побережье Каспия логово для котят
устраивается в заломах тростника, на сухих островках среди зарослей
ежевики, ломоноса, в Ленкоранской низменности — нередко в
брошенных норах барсука, лисицы, дикобраза.
Суточный образ жизни по сезонам в Казахстане не изу-
192
чей. В Закавказье хаус ведет в основном ночной образ жизни, выходя
на охоту в сумерки, по в теплый сезон года часто активен утром и днем.
Отдыхает в заломах тростника, зарослях колючих кустарников, дуплах
деревьев (Динник, 1914).
Размножение, рост и развитие молодняка в
Казахстане не изучены. В Дагестане и Закавказье, судя по времени
появления котят, гон у хауса сильно растянут и протекает в период с конца
января по первую половину апреля включительно, иногда до середины
дета. В Южной Туркмении спаривание происходит в январе — начале
февраля. В Тигровой балке самое раннее спаривание кошек отмечено
10 января 1948 г., а позднее—15 февраля 1950, г. Продолжительность
беременности точно не известна; по-видимому, она длится около
60 дней. Сроки появления котят в разных географических районах
растянуты с конца марта до начала июня.
Исходя из известных в настоящее время достоверных находок
котят и беременных самок помет состоит из 3—5 молодых, обычно
только 3 (по 14 данным). У хаусов, размножавшихся в Алма-Атинском
зоопарке, в помете было обычно по 3 котенка и только однажды — 4.
Котята родятся слепыми, с закрытыми ушами, беспомощными. Они
покрыты густым пухлявым волосяным покровом. Общий тон окраски
ювенильного меха на голове и спине светло-бурый, постепенно
светлеющий к бокам. Низ тела светло-оливковый. На передних лапах 4, на
задних 6 слабо заметных поперечных полос. На боках и низе тела слабо
заметная темная пятнистость. В нижней части спины 4 продольных
темных полосы. Продольная полосатость заметна на темени и шее. Окраска
хвоста та же, что и спины. У котенка величиной в lU взрослого на
задних лапах и боках заметна слабо выраженная полосатость. Масса 4
котят 2-дневного возраста, родившихся 31 марта 1949 г., составляла 45,
50, 43 и 55 г.
Котята прозревают на 10—12 день. Лактационный период длится
■около 2 месяцев. В Юго-Западном Таджикистане крайние сроки
окончания лактации по годам колебалась между 10 июня и 20 июля (Чернышев,
1958). У молодого кота, которого содержали в неволе, молочные зубы
сменились на постоянные примерно в 5-месячном возрасте (Н. Н. Руков-
ский).
Выводок у хауса разбивается в конце лета; поэтому осенью и зимой
зверьки встречаются поодиночке. К октябрю—ноябрю молодые
достигают иногда половины размеров взрослого зверя и весят в это время
5—6 кг. Зимой они растут очень медленно, поэтому и весной молодые
животные весят столько же, сколько осенью. Например, в
Юго-Западном Таджикистане молодые самки весили: 12 ноября 1949 г.— 2400,
30 марта 1950 г. — 2700 и 1 апреля 1950 г. — 2618 г (масса наиболее
крупной взрослой самки 7500 г). Молодой самец, добытый 5 марта
1947 г., весил 5000 г; взрослый —от 8000 до 12 000 г (Чернышев, 1958).
Половой и возрастной состав не выяснен.
Инфекционные болезни, эпизоотологическое и
эпидемиологическое значение не изучены.
Паразиты и вызываемые ими заболевания в
Казахстане не известны.
Враги не определены.
Конкуренты в Казахстане не известны. В других районах
конкурентами хауса являются шакалы, лесные коты, лисицы, хищные
птицы, особенно болотные луни. Основные конкуренты — шакал и лесной
кот, питающиеся почти теми же кормами, что и хаус.
13-6 8
193
Движение численности и факторы, его
вызывающие, в Казахстане не изучены.
Практическое значение. Пушной зверь, но мех
малоценный. Из-за малочисленности хауса значение его в пушных заготовках
Казахстана ничтожно, хотя уже в XVIII в. в Казахстане существовал
промысел хауса.
В районах, где этот кот многочислен, он серьезно вредит дичному,
ондатровому и нутриевому хозяйствам (Нуратдинов, Реймов, 1965; Ну-
ратдинов, 1968).
Рысь—Felis lynx Linnaeus, 1758
Главнейшие синонимы: Lynx vulgaris, L. perdella, L. dinniki, Felis borealis,
F. cervaria, F, pardina, F, virgata, F. isabellina.
Казахское название: с л е у с и н.
Заметки по систематике. Рыси, населяющие Казахстан,
принадлежат, по-видимому, к 3 подвидам. В Северном и Центральном
Казахстане обитает европейская рысь (F. I. lynx), в горах юга и юго-
востока Казахстана-—туркестанская рысь (F. I. isabellina), на Южном
Алтае — алтайская рысь (F. I. wardi). Последние подвиды, по В. Г. Гепт-
неру и А. А. Слудскому (1972), очень близки или идентичны.
Рис. 61. Рысь. Рис. А. И. Комарова
194
Описание зверя. Размеры средние. Однако среди рода Felts
это самый крупный вид в СССР (рис. 61). Рысь высокая на ногах.
Высота передних ног соответствует длине корпуса (спины), а задние
значительно больше. Хвост короткий (менее четверти длины тела),
пышный, на конце толстый, как бы обрубленный. Голова крупная,
шаровидная (рис. 62); уши большие, довольно широкие у основания, острые
на конце, где имеется пучок из удлиненных волос (до 50 мм).
Рис. 62. Рысь. Р. Левый Талгар. Заилийскнй Алатау, Январь 1979 г. Фото В. А. Жи-
рякова
Ноги сильные, довольно толстые, с очень широкой лапой,
по-видимому, приспособленные к хождению по снегу. Есть межпальцевые
перепонки. Зимой нижняя поверхность лап хорошо опушена и пальцевые
подушечки скрыты волосами. Когти светло-роговые, заметно загнутые,
что, вероятно, является приспособлением к лазанию по деревьям (Гепт-
нер, Слудский, 1972).
Мех пышный, густой и шелковистый. Окраска рыси изменчива.
Постоянно окрашена нижняя часть тела, она белая, конечная часть хвоста
всегда черная. Верхняя сторона тела зимой тускло-рыжая, ржаво-рыжая,
195
буровато-белесая или седоватая без пятен или со слабо заметными
пятнами. Туркестанская рысь характеризуется бледной буровато-белесой
окраской зимнего меха. Летний мех более интенсивной окраски.
Половых различий в окраске нет.
Рис, 63, Череп рыси (по Новикову, 1956)
Череп относительно короткий, широкий, выпуклый (рис, 63),
Мозговая коробка сравнительно короткая. Масса, размеры тела и черепа
рысей из Казахстана не известны. Масса рысей из Русского Алтая
13,2—23,2 кг, длина тела 87—104 см (Дулькейт, 1953).
Линька, Линьки две — весенняя (в мае) и осенняя.
Подробности линьки в Казахстане не изучены.
Полевые признаки. Высокая на ногах кошка, как бы с
обрубленным хвостом. Зимой из-за пышности меха выглядит более
массивной и крупной, летом — стройной, более мелкой. Следы крупные, без
отпечатка когтей. Зимой подошва лапы густо опушена, и поэтому
отпечаток следа нечеткий. Летом на мягком грунте видны отпечатки
мякишей пальцев.
Ареал и факторы, его определяющие. Рысь занимает
Лесные и горные области Европы, Северной, Средней и Передней Азии
и Северной Америки. В СССР обитает по всей лесной зоне европейской
части, на Кавказе, в горах Средней Азии, в таежной зоне Сибири и
Дальнего востока, на Сахалине.
Рысь—■ зверь умеренного пояса; распространение его связано с та-
196
ежными и широколиственными лесами, облесенными и лишенными
леса горами. Рыси нет в степи и пустыне, избегает она и невысоких гор,
встречающихся в этих зонах. Распространение рыси всюду связано с
зайцами, мелкими и средними копытными, куриными, составляющими
ее основную добычу.
Распространение и численность в Казахстане.
По В. Г. Гептнеру и А. А. Слудскому (1972), в лесостепи и даже в
степях северной половины Казахстана рысь появилась в 40-х годах.
В Северо-Казахстанской области ее начали добывать в 1945—
1949 гг., в Кустанайской — в 1948 г., в Павлодарской — в 1952 г.
Добывали рысь в этих областях не ежегодно. 15 ноября 1955 г. 2 рысей
видели у с. Марьяновка (Павлодарская обл.). Один хищник был убит.
Вторично рысь встретили в этом районе 12 мая 1956 г. Раньше она здесь
отсутствовала. В Мамлютском и Булаевском районах
Северо-Казахстанской области рысь в начале 70-х годов держалась
постоянно (см. рис. 59).
Описываемый хищник периодически появлялся в сосновых
островных лесах современной Кокчетавской области. Так, для Боровского
лесничества он указан В. Барышевцевым (1911). Позднее для этого же
лесничества, по данным пушных заготовок, о рыси упоминал Н. М. Ми-
хель (1934). В середине 50-х годов в этой области хищник не
наблюдался, но был обнаружен южнее в районе Балкашино в Целиноградской
области, где 2 молодых зверей встретили 29 июля 1956 г. (П. Т. Крыжа-
новский).
Южнее перечисленных областей в прошлом веке и в начале
текущего столетия рысь водилась в горах Актау, Ортау, Бугулы и Тагалы
(Шангин, 1820; Герн, 1891), а также в Каркаралинских, Кент
(Сотников, 1893; Словцов, 1897) и Ерментау (Герн, 1891; Седельников,
Бородин, 1903). В Каркаралинских горах и Кент рысь была более или менее
обычной до 1914 г., еще в 1923 г, там нашли выводок этой кошки. Затем
она в этих горах, по-видимому, исчезла и вновь появилась лишь
в конце 40—начале 50-х годов. Эта кошка здесь была добыта в 1948 г.,
затем в зиму 1951/52 г. добыли вторую рысь и наблюдали еще
одного зверя (Гептнер, Слудский, 1972); в Каркаралинских горах следы
рыси видели в марте 1955 г. и в апреле 1956 г. В горах Кызылрай,
лежащих южнее Каркаралинских, рысь убита 1 декабря 1955 г. В других
горных группах Центрального Казахстана рыси теперь, по-видимому, нет.
Исключением является лишь хр. Чингизтау, для которого эта кошка
указывалась неоднократно ранее (Хрущев, 1935).
Рысь изредка встречается в ленточных сосновых борах по р.
Иртышу в Павлодарской и Семипалатинской областях (Новошульбинский,
Бескарагайский, Бородулихинский и другие районы). Наконец, судя по
опросным сведениям, этот хищник изредка добывался в сосновых борах
Калбинского Алтая, откуда в последние годы, по-видимому, проникал
в соседний мелкосопочник на запад До р. Кокпекты. Так, в зиму
1954/55 гг. в Кокпектинском районе Семипалатинской области добыто
3 рыси. В том же районе в открытой степи рысь убита 9 февраля 1956 г.
В зиму 1958/59 г., рысь убили на дороге, идущей со ст. Жангиз-Тобе в
Кокпекты (Мироненко, 1959).
По сведениям X. К- Кыдырбаева и В. И. Капитонова (1970), рысь
относительно обычна в горах Крктау, реже встречается в Каиндинском
бору. На юго-западе Калбинского Алтая (район ур. Байбура) рысь
появилась с 1960 г. В 1962—1967 гг. в районе сел Воздвиженка и На-
тальевка встретили 4 рысей. В 1963—1964 гг. в Кокпектинском районе
заготовлено 5 шкур хищника. В наиболее лесистых Уланском и Самар-
197
ском районах в 1966 г. добыто 9, в 1967 г. — 6, а в 1968 г. — 5 шкур
рыси.
На Южном Алтае рысь держится на хребтах Курчумском, Нарым-
ском, Сарымсакты, Листвяга, Холзун и других в Катон-Карагайском,
Курчумском, Шемонаихинском, Болыпенарымском, Зыряновском,
Уланском и других районах Восточно-Казахстанской области. На Южном
Алтае описываемый хищник относительно редок. По данным Р. Байдав-
летова (устн. сообщ.), 1—2 рыси держатся в бассейне р. Коровиха,
1—3 рыси — по р. Солоновка (Белопорожная Уба); видели следы рыси
в устье р. Кучиха (Черная Уба). Имеется рысь в Ивановском хребте
по р. Громотуха. В бассейне р. Марчиха в последние годы отмечают
следы 5—6 рысей. В январе 1968 г. добыта взрослая рысь в г. Ленино-
горске, сидевшая на телеграфном столбе по ул. Пионерской.
На юге Казахстана рысь очень редка на Пскемском, Угамском
(верховья Келеса и Арыси) и Таласском хребтах. Так, С. А. Северцов
(1929), со слов охотников, указал рысь для западной части Таласского
хребта. По мнению Л. М. Шульпина (1948), рысь —очень редкое
животное в Аксу-Джабаглинском заповеднике. Один зверь был добыт там
в 1935 г. в верховьях р. Улькен-Аксу. По данным Ю. А. Грачева (устн.
сообщ.), встречи рысей на территории заповедника в последние годы
обычны. В 70-х годах 1 рысь добыли в ур. Аксай. В 1976 г. Ю. А.
Грачев видел рысь в долине р. Кши-Каинды. Другие работники
заповедника встретили 2 рысей в ур. Байбарак в 1977 г., двух — в окрестностях
озер Кызылген и Айнаколь в 1978 г., трех — в ур. Аксай и одну — в
верховьях Джабаглы в 1979 г.
Рысь указывалась для гор Каратау (Северцов, 1873). Далее на
восток, она распространена по всему Северному Тянь-Шаню и его
отрогам (Киргизский Алатау, Заилийский Алатау, Кунгей, Терскей,
Кетмень), а также в Джунгарском Алатау, Тарбагатае, Сауре.
Из перечисленных гор относительно более обыкновенна в Заилий-
ском, Кунгей-Алатау, а местами — в Джунгарском Алатау. В Заилий-
ском Алатау рыси довольно обычны и их следы зимой можно встретить
в любом ущелье, от р. Иссык до Каскелена, в том числе в междуречье
Малой и Большой Алматинок, примыкающем непосредственно к Алма-
Ате. Работники Казлесопроекта осенью 1970 г. в щелях Ремизовка,
Поганка, Казачка встречали следы 1—2 рысей. По-видимому, еще более
обычна рысь в Кунгей-Алатау. Осенью в 1975 и 1976 гг. следы рысей и
самих животных видели неоднократно в нескольких урочищах, особенно
часто в ур. Малые и Большие Урюкты. Их следы встречаются здесь
чаще, чем следы волков.
Обычной была рысь в начале 70-х годов в северной части Джунгар-
ского Алатау. Во второй половине зимы 1970 и 1971 гг. ее следы
встречались во всех боковых щелях, а также на всем протяжении долины
р. Малый Баскан. Несколько раз видели и самих животных и слышали
их крики. По-видимому, высокой остается численность рыси в этом
хребте и в настоящее время. В Казахстане еще в 30-х годах текущего
столетия заготавливали до 160 шкур этой кошки, в 70-х годах — не более
10 шкур.
Места обитания. На юге Казахстана рысь живет в среднем
поясе гор, от лиственных лесов до верхней границы елово-пихтового
леса -(1200—2600 м над ур. м.). В состав лиственных лесов здесь входит
несколько видов яблони, урюк, осина, тополь, несколько видов
боярышника и густой подлесок из шиповников, жимолостей, смородины,
барбариса и других кустарников. Хвойные леса состоят в основном из
198
Рис. 64. Местообитание рыси. Занлийскнй Алатау. Март 1963 г. Фото Ю. С. Лобачева
тянь-шаньской ели, к которой пятнами, например, в Джунгарском
Алатау, примешивается сибирская пихта (рис. 64).
В Западном Тянь-Шане местом пребывания рыси являются крутые
склоны с выходами скал и россыпями, поросшими древесной арчой.
С установлением в горах высокого снежного покрова она опускается
ниже, а иногда выходит на «прилавки» — предгорья, поросшие
зарослями кустарников. Изредка рысь здесь встречается в арчевниках и на
альпийских лугах, поднимаясь до границы вечного снега.
В Центральном Казахстане, например, в Каркаралинских горах н
горах Кент, рысь держится на матрацевидных гранитах, поросших
сосной. Среди этих гор текут ручьи и реки, неширокие долинки которых
густо заросли осиной, березой и талом, а также более мелкими кустами
шиповника, жимолости, смородины и других видов. В этих горах
держится архар, косуля, сурок, заяц-беляк, монгольская пищуха и тетерев.
В Казахском мелкосопочнике раньше рысь встречалась не только в
лесах и колках, но и в безлесных горах (Герн, 1891). На востоке
Казахстана эта кошка изредка встречается в ленточных и островных сосновых
борах, растущих на закрепленных песчаных дюнах вдоль Иртыша и в
других местах, и заходит в березово-осиновые колки на севере
республики. Появляясь в открытых местах, рысь для убежища использует
скирды соломы и стога сена (Гептнер, Слудский, 1972).
Характер пребывания. Зверь в основном оседлый, но
иногда совершает дальние миграции, связанные с многоснежьем и
отсутствием кормов.
Миграции или вертикальные кочевки. Рысь
постоянно живет в поясе хвойного леса, и выселение ее за пределы этого
пояса— явление редкое. Лишь в неблагоприятные годы отмечены заходы
рыси в подгорную зону и появление ее в населенных пунктах, даже в
Алма-Ате.
Питание и способы утоления жажды. В горах юго-
востока и востока Казахстана основная добыча рыси — зайцы: беляк н
толай, а также косуля, реже она здесь охотится на молодых козерогов,
199
пищух, мышевидных грызунов, красных и серых сурков, тетеревов, кек-
ликов, бородатых куропаток и других птиц. По-видимому, может
добывать молодых маралов, поедает павших (Федосенко, 1980), в Джунгар-
ском Алатау может ловить длиннохвостых сусликов. Изредка нападает
на овец, пасущихся на альпийских лугах (табл. 26).
Таблица 26
Питание рыси в горах юго-востока Казахстана
(% встреч в экскрементах; по Федосенко, 1980)
Корм
Заяц-толай
Заяц-беляк
Серый сурок
Белка-телеутка
Полевки, ближе не опр.
Горн,ый козел
Марал
Кабан
Собака
Овца домашняя
Осколки крупных костей
Заилийский
Алатау
(п=44)
Абс. | %
15
—
2
—
—.
11
2
7
3
3
4
34,1
—
4,6
—
—■
25,0
4,6
15,8
6,8
6,8
9Л
Джунгарский
Алатау
(п=16)
Абс. | %
1
9
2
3
3
1
1
—
—
—
1
56,2
12,2
18,8
18,8
6,3
6,3
—
—
—
6,3
Рыси, ранее встречавшиеся во многих горах Казахского нагорья,
кормились косулями, сурками, зайцами-беляками и птицами, очень
редко нападали на овец, жеребят и молодых лошадей (Гептнер, Слуд-
ский, 1972).
Пищевое поведение. По В. Г. Гептнеру и А. А. Слудскому
(1972), рысь охотится обычно скрадом. Заметив жирующего зайца, она
начинает медленно к нему подходить и подползать, пользуясь
всевозможными укрытиями. Подобравшись как можно ближе и выждав
удобный момент, рысь несколькими большими прыжками, иногда до
4 м, настигает намеченную жертву. Бросившись на жертву и
промахнувшись, рысь долго ее не преследует и, сделав не более десяти
прыжков, бросает погоню и отправляется на поиски новой добычи.
В ур. Чин-Тургень в Заилийском Алатау дважды наблюдали
безрезультатную охоту скрадом на горных козлов. В середине июля 1977 г.
недалеко от русла реки заметили взрослую самку, прошлогодка и
сеголетка, спускавшихся вниз, возможно, к водопою. Недалеко от них
оказалась крупная рысь (по-видимому, самец), которая крадучись (на
согнутых ногах) наперерез подходила (подползала) к идущим козлам. Теки
заметили рысь и побежали вверх, хищник бросился за ними и
некоторое время бежал в 5 м от сеголетка, который оказался чуть в стороне
от взрослых. Через короткое время преследования рысь остановилась,
потянулась и пошла в сторону. Взрослые козлы пошли шагом, едва
рысь прекратила преследование, и самка на ходу стала пастись.
Сеголеток присоединился к взрослым и еще долго был возбужден (Р. Пфеф-
фер, Г. Аренд). 21 июля 1978 г. в этом же урочище в 11ч наблюдали,
как рысь подползала к идущим между кустов арчи козлам (самка и
сеголеток, позапрошлогодок и 2 самца 3 и 4 лет). Рысь была уже близка от
самки с козленком, которые шли впереди, но самка увидела ее, и,
вскочив на камень, долго смотрела на куст арчи, где сидел хищник, затем
все побежали назад. Выскочив на противоположный склон лощины,
200
козлы остановились и около 15 мин стояли и смотрели в заросли арчи,
где пряталась рысь.
Кроме скрадывания рысь, по словам охотников, часто
подкарауливает добычу у троп, особенно часто косуль при их осенних миграциях.
Такую охоту 2 рысей наблюдал житель с. Лепсинск А. А. Маковский
в ноябре. Рыси лежали рядом с тропой, по которой в это время часто
проходили группы мигрирующих косуль. Когда приблизилась группа из
6 косуль, рыси одновременно бросились на животных, и 2 косули были
убиты. В Таласском Алатау (заповедник Аксу-Джабаглы) 19 декабря в
12 ч дня наблюдали рысь, гнавшуюся по глубокому снегу за табуном
косуль. В Джунгарском Алатау в июле видели рысь, которая в полдень
охотилась за сурками, скрадывая их из-за камней (Гептнер, Слудский,
1972).
По В. Г. Гептнеру и А. А. Слудскому (1972), рысь, бросившись на
крупную добычу, впивается ей в переднюю часть тела когтями, а
зубами начинает грызть шею у затылка, реже горло. Животное, обезумев от
боли, тащит на себе хищника, пока не свалится мертвым. Так, в За-
илийском Алатау в ур. Бахтиар в ноябре 1952 г. утром на пасеку
прибежал взрослый самец косули, на спине у которого сидела рысь. На шее
у косули от зубов рыси оказались глубокие раны.
Начиная есть добытое животное, хищник вгрызается ему в горло,
лижет и высасывает кровь, затем, разорвав брюхо, съедает печень и
сердце, объедает шею и плечи.
Овладев мелкой добычей, рысь редко поедает ее на месте,
обычно уносит, иногда за 400—1000 м. Остатки мелких животных изредка
прячет под корягу, туши же крупных зверей засыпает растительной
ветошью или снегом и сама потом держится поблизости, приходя
кормиться к остаткам, если их не успеют съесть волки. Даже возле убитого
зайца-беляка этот хищник живет иногда по нескольку дней, пока от
добычи не останутся одни лапки да кишечник (Гептнер, Слудский, 1972).
Постоянные жилища и временные убежища.
Выводковых убежищ в горах Северного Тянь-Шаня не находили.
А. А. Слудский (19536) приводит по этому поводу следующие факты:
«В 1938 г. 20 мая недалеко от г. Алма-Аты, в буреломе среди елового
леса было найдено логово рыси с четырьмя молодыми, величиной с
небольших котят» (с. 444).
Оставленное логово рыси найдено в конце сентября 1972 г. Р. Бай-
давлетовым в верховье р. Солоновка в бассейне Белопорожной Убы на
Южном Алтае. Оно находилось на небольшой сопке ближе к верхней
ее части с южной стороны среди пихтового леса. В 45—50 м от него
протекал небольшой ручей. Логово представляло собой нишу под
корнями полувывороченной пихты. Вход в нишу был диаметром около
80 см, длина ниши—около 2 м. В ее конце, в небольшом углублении
находилась подстилка из травы, мха, мелких побегов и хвои пихты.
У входа в логово, на пятачке в 1,5—2 м, трава вытоптана до земли,
здесь и чуть поодаль находились сильно погрызенная бедренная кость
косули, несколько позвонков, копыта, куски кожи с летней шерстью,
лапы зайцев-беляков, лоскуты их кожи, перья рябчиков и других птиц.
У оснований соседних деревьев были видны царапины от когтей рыси.
Суточный образ жизни по сезонам. Рысь, по-видимому,
в основном сумеречное животное. Тем не менее, хотя и не часто, она
встречается днем и даже охотится. Мы несколько раз видели днем
рысь, идущую либо по полянам среди леса, либо по гребню горы.
Размножение, рост и развитие молодняка. Сроки
гона рысей в Казахстане не вполне ясны; по-видимому, он происходит
201
в феврале—марте. По В. Г. Гептнеру и А. А. Слудскому (1972), при
наступлении гона самки басисто мяукают, самцы глухо урчат, отвечая
на крик самки, чаще ночью, но и ранним утром. Дневная активность
зверей повышается. За самкой, пришедшей в охоту, ходит несколько
самцов. Течка повторяется через 7 дней. Во время спаривания самец
держит самку зубами за кожу шеи и глухо урчит или басисто и
отрывисто мяукает (Рымарева, 1933). По данным Е. Рымаревой,
беременность длится 67—74 дня, детеныши рождаются в основном в мае. В За-
илийском Алатау логово с 4 рысятами величиной с небольших котят
домашней кошки найдено 20 мая 1938 г. (Слудский, 1939). В
юго-западных отрогах Джунгарского Алатау (Алтынэмель) логово с 3 уже
зрячими рысятами видели 9 мая 1958 г. Выводок найден 14 мая 1914 г.
(Шнитников, 1936). Число рысят в выводке в горах юго-востока
Казахстана 3—4. Выводок с матерью живет всю зиму, вплоть до гона, а
возможно, и позже.
Половой и возрастной состав популяции рыси в
Казахстане ие известен.
Территориальность и связанное с ней поведение в
Казахстане не изучены.
Стайность по сезонам. Рыси чаще встречаются
поодиночке, особенно летом. В Северном Тянь-Шане и Джунгарском Алатау из
76 встреч следов и самих животных одиночек было 58; в 15 случаях
отмечены пары и в трех — 3 зверя. Все встречи зверей были зимой; это,
по-видимому, неспарившиеся выводки (мать и детеныши). Семья
держится вместе, очевидно, до гона, во время которого распадается.
Инфекционные болезни, эпизоотологическое и
эпидемиологическое значение рыси в Казахстане не
изучены. Болеет рысь бешенством. Во второй половине зимы 1979 г. на
кордон Алма-Атинского заповедника пришла сильно исхудавшая рысь
с волочившимся задом. Вскоре погибла.
Паразиты и вызываемые ими заболевания в
Казахстане не изучались. У рыси, отстрелянной в Таласской долине
(Киргизия), обнаружено 11 экз. Toxascaris leonina (Янушевич и др., 1972).
Враги рыси, кроме человека, — волки и снежный барс. Известны
случаи в Заилийском Алатау, когда снежный барс убил рысь и съел ее
голову (январь 1974 г.).
Конкуренты, до известной степени, — волки и снежные барсы.
Движение численности и факторы, его вызываю-
щ и е. Численность рыси подвержена изменениям, однако по
Казахстану сведений по этому вопросу немного. Ранее она зависела от
интенсивности промысла и неблагоприятных условий (многоснежье). В горах
юго-востока Казахстана значительных изменений численности рыси, по-
видимому, не бывает. Тем не менее, в 30-х годах рысь встречалась в
горах значительно реже, чем теперь. Так, В. Н. Шнитников (1936) и
С. И. Огнев (1940) свидетельствуют о редких встречах следов этого
зверя; В. Н. Шнитников писал, что следы рысей встречаются реже, чем
снежного барса. Есть свидетельства лесников, что рысей в горах стало
заметно больше в 60-е годы (Федосенко, Лобачев, 1970).
В последние годы, по-видимому, возросла численность рысей в
Южном Алтае. В бассейне р. Ульбы в районе с. Бутаково охотник В. Каре-
пов отловил за 4 года 17 рысей. За сезон 1976—1977 гг. он поймал 7
рысей: 3 взрослых самца, 2 самки и 2 котенка (Р. Байдавлетов).
В 1957 г. Ю. Г. Афанасьев и И. Г. Шубин, проводя учет соболя,
прошли в Лениногорском районе около 450 км по горам и на этом
маршруте не встретили ни одного следа рыси.
202
Практическое значение. Рысь в горах юго-востока
Казахстана не приносит большого вреда домашним животным. Иногда
нападает на домашнюю птицу, коз и овец пасечников, лесников и егерей,
живущих в горах. Работая в горах долгое время, мы не слышали о
нападениях рысей на овец, выпасающихся в крупных отарах: по-видимому,
летом хищники всегда в большей мере обеспечены пищей; кроме того,
отары, охраняемые собаками, менее доступны для рысей, чем для
волков.
Рысь—ценный пушной зверь; издавна ее добывали в значительных
количествах, так как цены на се шкуры были всегда довольно
высокими. В Казахстане в конце прошлого века местные скупщики за шкуру
рыси платили 5—7 руб. (Герн, 1891).
В Казахстане еще в 30-х годах текущего столетия заготавливали до
160 шкур, в 60-х годах—не более 70 (Гептнер, Слудский, 1972).
Отстрел туркестанской рыси в Казахстане запрещен с 1976 г. В
настоящее время она внесена в «Краснию книгу» республики и находится
под особой охраной.
Каракал — Felis caracal Schreber, 1776
Синонимы: Felis caracal, F. (Caracal) caracal michaelis Heptner.
Казахское название: к а р а к у л а к, каракал.
Русское местное название: каракал.
3-а метки по систематике. Описано 4 подвида каракала,
из них в Советском Союзе встречается лишь один — туркменский
каракал {F. с. michaelis Heptner, 1945).
Рис. 65. Каракал. Рис. А. Н. Комарова
Описание зверя. По В. Г. Гептнеру и А. А. Слудскому (1972),
размеры хищника относительно крупные. Зверь довольно легкого
склада, на высоких ногах. Ноги сильные, но суховатые, с широкими
лапами. Голова относительно большая. Уши узкие, на вершине с кисточкой
203
(рис. 65). От рыси отличается более вытянутой головой и отсутствием
баков. Когти светло-роговые. Зимний мех короткий, по всему телу
ровный (длина волос 3—3,5 см). Волосы мягкие. На спине на 1 см2
приходится 2500 и на брюшке — около 1000 волос. Летний мех значительно
реже, грубее и короче зимнего (длина его на спине 2 см). Каракал и
зимой— самая короткошерстная из всех наших кошек. Окраска
однотонная. Общий цвет зимнего меха охристо-песчаный, светлый и довольно
Рис. 66, Череп каракала (по Новикову, 1956)
яркий. По спине, на лопатках и по верху шеи несколько более густой,
слегка буроватый. На боках окраска светлее и более чистая. Вокруг
глаза светлое кольцо. Ухо с тыльной стороны одето короткими чисто-
черными волосками с примесью коротких белых. Кисточка черных
волос с отдельными белыми, Вибриссы светлые, желтоватые, с темными
основаниями. Индивидуальная изменчивость очень мала и выражается
более светлым или насыщенным цветом. Половых различий в окраске
нет. У молодых и взрослых животных она также не отличается, только
летом чуть светлее. Сосков 3 пары. Общая форма черепа удлиненная,
с нешироко разведенными скуловыми дугами, несколько более
широкими сзади (рис, 66). Черепная коробка небольшого объема, не
вздутая. Череп слабо выпуклый. Глазницы и подглазничное отверстие
большие. По размерам каракал заметно крупнее всех наших кошек и
уступает только рыси (табл. 27).
204
Линька не изучена.
Полевые признаки. Величиной с собаку средних размеров,
но ниже ее на ногах, отчего тело кажется длинным, Передние ноги
короче задних. Окраска меха однотонная, глинисто-рыжеватого цвета.
Уши длинные, заостренные, стоячие, с большими черными кисточками
на концах, Хвост приблизительно равен 7з длины тела. При движении
похожа иа собаку, часто ходит, подняв хвост вверх.
Таблица 27
Размеры тела (см), черепа (мм) и масса (г) взрослых каракалов
из Туркмении (Гентнер, Слудский, 1972)
Показатель
Длина тела
хвоста
ступни
Высота уха
Масса тела
Наибольшая длина черепа
Скуловая ширина
Самцы
п 1 От—до | Среди.
5
5
5
5
4
7
8
730,0-820,0
274,0-320,0
193,0-210,0
76,0-91,0
11450,0-12700,0
128,1-139,0
80,5- 95,0
782,6
291,8
201,2
86,0
1188,7
134,0
89,6
Самки
п 1 От—до Средн.
5
5
5
5
3
6
7
690,0-810,0
212,0-320,0
170,0-205,0
77,0-90,0
8000,0—8700,0
118,1-135,3
79,2- 89,0
766,0
284,6
186,8
84,4
8370,0
126,1
83,2
Ареал и факторы, его определяющие. В СССР ареал
каракала занимает самую северную часть видового ареала. Он
ограничен Каспийским морем, Амударьей, Устюртом и Аральским морем
(Гептнер, Слудский, 1972). В СССР обитает в основном в Туркмении
(предгорья Копетдага и Больших Балханов), пустыне Каракум и на
восток до р. Амударьи. Известны находки этой кошки по побережью
Каспийского моря до Мангышлака, Бузачей, Устюрта (Громов и др.,
1963). Очень редко добывается на территории Узбекистана (Бухарская
обл.). Таким образом, основная территория занимает открытые пустыни
и связанные с ними массивы. Реже каракал встречается в долинах рек,
предгорьях и низких горах (Гептнер, Слудский, 1972).
Ареал вне СССР занимает Афганистан, Иран, Малую Азию, Ирак,
Сирию, Палестину, Аравию, Белуджистан, Пенджаб, Синд, Кач, Радж-
путану, Центральную Индию, Африку (Гептнер, Слудский, 1972).
Распространение и численность. На территории
Казахстана очень редок. Известно о добыче лишь нескольких зверей (рис. 59).
В Восточном Прикаспии каракал был найден на п-ове Бузачи и
Мангышлаке, а также у северного, западного и южного чинков плато
Устюрт. Так, в октябре 1962 г. зверя поймали на севере п-ова Бузачи. На
Мангышлаке этого кота добывали в феврале 1952 г. у мыса Сагендык,
весной 1962 г. — у метеостанции Аккудук и в октябре — у пос. Сенек.
В мае 1964 г. каракала видели в 25 км к северу от пос. Сенек. На севере
Устюрта хищника убили в ноябре 1960 г. у сора Асмантай-Матай,
позднее каракала отмечали на западном чинке, в 30 км северо-западнее
песков Матайкум (Шилов, 1962). На п-овах Бузачи и Мангышлак с 1952 по
1964 г. известно о добыче 9 зверей. В небольшом количестве каракал
обитает в западном чинке Устюрта, откуда известны случаи нападения
этих хищников на ягнят, овец (Бекенов, 1977). В юго-западной части
Устюрта каракалов отлавливали 13 сентября 1964 г. в песках Бесекты,
в 70 км от пос. Узень; 17 мая 1964 г.— во впадине Ассаке-Аудан (в
пределах Узбекистана) и 16 октября —еще южнее, на чинке Капланкыр в
Туркмении (Лим, 1965; Ю. Ф. Сапоженков).
205
Места обитания. В Казахстане, как и на территории
Туркменской ССР, обитание каракала связано с бугристыми,
закрепленными растительностью песками. Реже встречается на глинистых
холмистых участках кустарниковой пустыни, в опустыненных предгорьях и
невысоких безлесных горах, иногда с выходами скал. Живет по чинкам
Устюрта (рис. 67). Обитание в пустыне наложило на внешность
каракала определенный отпечаток: окраска его гармонирует с местностью,,
на которой он живет.
Рис. 67. Местообитание каракала, манула и гепарда. Западный чинк Устюрта. Май
1975 г. Фото А. Бекенова
Характер пребывания неизучен.
Миграции не известны. Изредка заходит на Устюрт и в
Кызылкумы. Например, в 1948 г. в пушных заготовках из Кзыл-Ординской
области была и шкура этой кошки.
Питание и способы утоления жажды в пределах
Казахстана не изучены. Добычей каракала в Туркмении предположительно
считают зайцев-песчаников, сусликов, песчанок и других мелких
грызунов, молодых копетдагских баранов и джейранов, а из птиц —джеков,
голубей различных видов, рябков, авдоток, фазанов (Гринберг, 1933;
Огнев, 1935). В Каракумах в основном кормится зайцами-песчаниками
и более мелкими грызунами (тонкопалый суслик, .гребнепалый и
мохноногий тушканчики, песчанки). Изредка нападает на ушастых ежей и
даже лисиц. Ловит мелких птиц, рептилий, насекомых, фаланг и
скорпионов (Гептнер, Слудский, 1972). В зоопарке каракал за сутки
съедает 1100—1300 г мяса; костей не грызет (Обухова, Шахназарова, 1949).
Живя в угодьях, бедных водой, каракал пьет нерегулярно,
довольствуясь влагой, получаемой им при поедании добычи, но в летние
жаркие месяцы концентрируется у колодцев и других водных источников.
Например, у ст. Репетек (Туркмения) в июле 1958 г. он посещал не-
206
большой водоем в карьере, расположенный близ аула. Звери,
содержавшиеся в неволе, воду пили охотно.
Постоянные жилища и временные убежища в
Казахстане не найдены. Каракал обычно селится в чужих норах или
просто в зарослях кустарников (Гринберг, 1933). В предгорьях Копетдага,
в Бадхызе и Каракумах занимает брошенные норы дикобраза. Селится
и в норах лисиц. В Центральных Каракумах весной на дневку иногда
ложится под кустами, выкапывая в песке углубление (до 1 м длиной и
0,7 м глубиной). В Восточных Каракумах, у колодца Эгем, в старой
норе дикобраза каракалы жили 3 года (Сапоженков, 1962).
Суточный образ жизни в Казахстане не известен. В
Каракумах в жаркий сезон года ведет только ночной образ жизни, но зимой
и весной иногда активен и днем. В апреле 1959 г. в окрестностях Тенте-
ка каракалов, охотившихся на зайцев, встречали за 2 ч до захода и
спустя 1,5 ч после восхода солнца (Сапоженков, 1962). Живя в неволе,
корм обычно съедает ночью. Каракал—ловкий, подвижный хищник.
Стремительность и сила движений, умение делать большие прыжки
помогают ему схватывать взлетающих птиц и вскакивающих животных, к
которым удалось подползти. Свою добычу он ловит, хватая передними
лапами.
Хорошо лазает по деревьям и спасается на них от преследования
собак. Силен и злобен. Редкая собака в одиночку берет крупного
каракала. Отличительная черта каракала — его скрытность. Зверь плохо
приручается, и в неволе обычно дик и злобен; тем не менее, взятый
молодым, иногда становится ручным.
Размножение, рост и развитие молодняка изучены
плохо. В Туркмении молодые каракалы встречаются в конце апреля—
середине мая (Гринберг, 1933; Сапоженков, 1962). Например, 25 апреля
1956 г. в Бадхызском заповеднике сотрудники поймали котенка этой
кошки, который выскочил при их приближении и, немного пробежав,
затаился. Он имел длину тела и хвоста 30 см. Когда к нему подошли
люди, котенок угрожающе открывал пасть и шипел (Рустамов, Щербина,
1957). В Центральных Каракумах (Ю. Ф. Сапоженков) котята у
каракала появляются во второй половине апреля. Продолжительность
беременности 68 дней (Krumbiegel, 1954). В Туркмении в выводке
бывает 3—4 котенка. Диплоидное число хромосом 38 (Соколов, 1979).
Котята родятся слепыми и беспомощными. Окраска их меха такая же, как
у родителей, разница лишь в том, что у молодых животных на брюхе
явственна пятнистость (Рососк, 1939). Таким образом, указания
Г. А. Новикова (1956), что «котята пятнистые» — неточны. К началу
зимы масса молодых самцов достигает 13—14 кг (Обухова,
Шахназаров, 1949). Пять самцов, добытых 22 января 1958 г. у ст. Репетек,
весили 11,5—12,7 кг. В Лондонском зоопарке 9 каракалов прожили по 63
месяца, а один жил 10 лет и 11 месяцев (Mitchell, 1911).
Стадность не изучена.
Инфекционные болезни, эпизоотологическое и
эпидемиологическое значение не известны.
Паразиты и вызываемые ими заболевания изучены
слабо. У 3 каракалов, добытых близ ст. Репетек, из гельминтов
обнаружены: Toxocara mystax, Macracanthorhynchus catulinus и Physaloptera
sp. (Агапова, Сапоженков, 1961), из эктопаразитов—клещи Hyalomma
asiaticum и Synosternus longispinus (Сапоженков, 1962).
Враги и конкуренты не известны.
Движение численности и факторы, его
вызывающие, не изучены. В 1941 г. наблюдалось быстрое увеличение числен-
207
ности этой кошки в ряде центральных районов Туркмении, особенно в
Ербентском. Каракалы начали тревожить отары овец, что не
отмечалось раньше (газ. «Туркменская искра» от 24 марта 1941г.). Возможно,
что концентрация каракалов близ отар была вызвана недостатком
диких животных. В 1958 г. в районе ст. Репетек наблюдалось массовое
размножение песчанок. Одновременно в этом районе отмечено
значительное увеличение численности каракалов (Ю. Ф. Сапоженков).
Практическое значение. Как объект пушного промысла
имеет небольшое значение.
Мероприятия по воспроизводству. Эта кошка в связи
с малочисленностью не имеет значения для пушного промысла, но
весьма интересна для науки. В настоящее время находится под
международной охраной и включена в «Красные книги» МСОП, СССР и
Казахстана.
Манул — Felis manul Pallas, 1776
Главнейшие синонимы: Felis nigripectus, Trlchaelurus manul mongolicus,
Otocolobus manul ferrugineus.
Казахское название: с а б а н ч и.
У пушников: кошка дикая.
Заметки по систематике. В пределах СССР — 2 подвида:
сибирский манул (F. т. manul), обитающий в Казахстане, Алтае,
Саянах и Забайкалье; закаспийский манул (F. т. ferrugineus), который во-
Рис. 68. Манул. Рис. А. Н, Комарова
дится в Южной Туркмении, в западной части Таджикистана, в Южном
Узбекистане, Закавказье.
Описание зверя. Несмотря на небольшие размеры (зверье
домашнюю кошку), выглядит тяжелым и массивным, особенно зимой.
208
Общий вид его приземистый, ноги кажутся толстыми и короткими, хвост
пышный, около половины длины тела. Морда короткая, глаза
большие, выпуклые (рис. 68). Мех длинный, пышный,
шелковистый и очень мягкий. Общий цвет меха представляет смесь
светло-серого с палево-охристой или палево-рыжеватой примесью.
Окраска более серая по спине и более охристая к бокам и на
боках. Поперек спины имеется 6—7 узких поперечных черных полосок.
Хвост равномерно серый, имеет черный кончик и 7 узких
охватывающих полос, иногда тусклых, иногда чисто-черных, довольно резко
отграниченных. Половых различий в окраске нет, молодые особи более
пестрые.
Рис. 69. Череп манула (по Новикову, 1956)
Череп более округлый и выпуклый, чем у других мелких кошек
(рис. 69). Взрослый самец, добытый 15 июня 1956 г. в Северном
Прибалхашье, имел длину тела 535, хвоста — 280, задней ступни — 125 и
высоту уха — 50 мм; его масса 4300 г.
Линька в Казахстане не изучена.
Полевые признаки. Зверь размером с домашнюю кошку.
Меховой покров очень длинный, как у сибирской домашней кошки,
хвост короткий, около 20 см, очень пушистый и как бы с обрубленным
концом. Окраска однотонная, темная; поэтому зимой на снегу манул
кажется темным, почти черным, что позволяет отличить его от других
зверей даже при слабом освещении. Ходит, ступая, как лисица, след в
след, по прямой линии, но расстояние между отпечатками лап почти
14-68
209
вполовину меньше, чем у лисицы, а именно 12—15 см. След круглый,
без отпечатков когтей; размер его на влажном месте 4X4 см. Голос
манула на крик домашних кошек не похож. Это грубое мяуканье скорее
напоминат лай — низкий звук, который можно передать слогами «яу»
или «яау». При раздражении зверь злобно урчит и фыркает, причем
урчание хриплое; ласкаясь, мурлычет, как домашняя кошка.
Ареал и факторы, его определяющие. В СССР манул
обитает в Закавказье, в горах Средней Азии, на юге и юго-востоке
Казахстана, в Казахском нагорье, в Саянах и Туве, а также в Забайкалье.
Вне СССР — в Турции, Иране, Афганистане, Белуджистане, Кашмире,
Тибете, северной части Китая, Монголии. Распространение этого кота
определяется бесснежьем или малоснежьем, так как он не
приспособлен добывать грызунов из-под снега, а также передвигаться по
глубокому и рыхлому снегу.
Распространение и численность в К а з а х ст а н е.
Манул изредка встречается на Устюрте (рис. 70), откуда шкуры его
поступали из южной части Мангистауского района Мангышлакской области
в 1939г. (1 шт.) ив 1942г. (2шт.).
В 1942 г. эта кошка добыта в останцовых горках с выходами скал
в среднем течении Эмбы в Байганинском районе Актюбинской области.
Из указанного района шкуры манула поступали в пушные заготовки как
раньше, так и в позднейшие годы. Например, там манул добыт в 1948 г.
Шкура его была отправлена на Актюбинскую пушную базу «Заготжив-
сырье», где была осмотрена нами. Чрезвычайно редко манул
встречается на юге Мугоджарских гор, так как шкуры его изредка поступали в
заготовки из Челкарского и Иргизского районов Актюбинской области
(Слудский, 1939). Ошибочны прежние утверждения, имеющиеся в
литературе, что манул встречается в низовьях р. Амударьи, по Сырдарье и
в долине р. Чу, ниже железнодорожной станции того же названия. При
осмотре нами больших партий шкур диких кошек из этих районов в
течение нескольких лет манул среди них не найден. В то же время он
будет, по-видимому, обнаружен в останцовых горках, лежащих среди
песков Кызылкум (горы Букантау, Тамдытау и др.), так как один
экземпляр его добыт в феврале 1946 г. на небольших останцах среди
указанных песков в Сырдарьинском районе Кзыл-Ординской области
(Слудский, 1950). Н. А. Северцов приводит манула для Каратау, где автор
видел его следы зимой в долине р. Терс. На Таласском Алатау не
найден.
Далее на восток манул крайне редок в Заилийском Алатау и его
отрогах. Например, отдельные шкуры его и не каждый год поступают
из Энбекши-Казахского, Чиликского и Уйгурского районов
Алма-Атинской области. Живет он в Терскей-Алатау и на хр. Кетмень, так как
был добыт в 1948 г. на его южном склоне в ур. Ой-Карагай на высоте
около 2200 м (Д. И. Бибиков). Добывается в западных отрогах Джун-
гарского Алатау (в Кугалинском, Панфиловском, Аксуском и Копаль-
ском районах Талды-Курганской обл.), где также редок; например, в
Панфиловском районе 2 шкуры приняты в 1959 г. Более обычен в
восточных отрогах указанного хребта. В 40-х годах текущего столетия от 30
до 70 экз. этих кошек добывали в окрестностях Лепсинска в
Андреевском районе. В Саркандском районе за сезон 1947—1948 г. добыто
3 манула. В Бурлютюбинском районе встречается в горах Арганаты,
наконец, в Алакольском районе добывается в горах Кзыл-Тургай и Сай-
кан, в ур. Теректы. В этом районе в 1946 г. заготовлено 9 шкур. Шкура
манула, добытого в декабре 1956 г. в горах Сайкан, хранится в
коллекции Института зоологии АН Казахской ССР. На факт, что манул до-
211
вольно обычен в Джунгарском Алатау, указывал раньше и В. Н. Шнит-
ников (1936).
Эта кошка редка на южных склонах Тарбагатая (Кузнецов, 1948)
и Сауре (Кузнецов, 1932). В Зайсанском районе, расположенном на
последнем хребте, за сезон добывают 5—6 манулов. В
противоположность литературным сведениям, этот хищник отсутствует в собственно
Зайсанской котловине, включая дельту Черного Иртыша.
Манул изредка попадается на Южном Алтае, где еще Г. С.
Карелин отметил «диких кошек» на Нарынском хребте по р. Курчум, а
около оз. Маркаколь и границы с Монгольской Народной Республикой его
указал Кузнецов (1948). Шкуры манула единицами поступают в
заготовки в Катон-Карагайском, Курчумском и Маркакольском районах
Восточно-Казахстанской области.
Описываемая кошка относительно нередка в Казахском нагорье,
где ежегодно в Карагандинской и Джезказганской областях добывали
30—50 зверей. Например, на самом юге Казахского нагорья, в
северозападных отрогах горок Итмурунды, в 100 км к востоку от оз. Балхаш,
манул добыт 15 июля 1956 г. М. И. Исмагиловым (шкура хранится в
коллекции Института зоологии АН Казахской ССР). Возможно,
обитает в мелкосопочнике Восточной Бетпак-Далы. На западной окраине
нагорья эта кошка живет, по-видимому, в горах Актау, Кзылтау, Ортау и
других, откуда ее шкуры поступают в заготовки Жанааркинского района
Джезказганской области. В малоснежную зиму 1940/41 г. 2 манулов
добыли у оз. Коктанколь, куда они могли спуститься с близ лежащих
гор Октау (И. П. Герасимов). Описываемый хищник добыт в 1949 г. в
куче кизяка в ур. Карабас, примерно в 60 км к югу от г. Караганды
(Н. А. Лебедева), а в зиму 1950/51 г. 2 котов убили еще севернее — в
Нуринском районе Карагандинской области.
Прежде исследователи указывали манула для Каркаралинских гор,
Кента, Баян-Аула и даже гор Ерментау (Словцов, 1897). О
распространении и численности описываемой кошки автор писал: «Кошка степная
(Fells manul)... не раз доставлена была нам из Каркаралинских гор.
По рассказам, находили этот вид в Баянаульских и Кентских горах.
У одного из киргиз Каркаралинского уезда видели это животное в
прирученном состоянии». В Каркаралинском районе этот кот изредка
добывается и в настоящее время (А. К- Соболев), хотя большинство
местных охотников и заготовителей его здесь не знают. Последний раз в
Каркаралинских горах манула встречали у Бидаика 28 декабря 1955 г.
(Е. Е. Квятковский). В горах Улутау манул пока не найден. В пушных
заготовках Улутауского и Карсакпайского районов шкуры его
отсутствуют.
Манул обитает в горах Чингизтау, откуда его шкуры поступали в
пушные заготовки Аягузского и Чубартауского районов
Семипалатинской области. На Чингизтау в 1957 г. М. Ахунов в 70 км к югу от
пос. Маданият в ур. Берле добыл манула. Две шкуры этого кота мы
видели в 1952 г. в Чубартауской районной конторе «Заготживсырье». Они
были добыты близ пос. Чубартау. В пос. Карабулак, лежащем в
предгорьях Чингизтау, в 80 км к западу от пос. Чубартау, в зиму 1951/52 г.
заготовили 8 шкур манула, добытых в районе этого поселка.
Из мелкосопочника, находящегося к северо-востоку от Чингизтау
(горы Дельбегетей и др.), шкуры манула поступают в заготовки Жана-
Семейского района Семипалатинской области (Слудский, 1939), по
4—5 шкур за сезон.
Места обитания. Еще П. С. Паллас (1788), описавший
манула, довольно правильно охарактеризовал его местообитания, говоря:
212
«попадается весьма часто по каменистым, на солнце лежащим горам по
всей Татар ии и Мунгалии». В Казахстане манул — в основном житель
пустынных, невысоких гор (до 1500 м над ур. м.) со сглаженными
склонами, мелкосопочников, чинков и останцов, для которых характерны
выходы скал. Указанные биотопы имеют пустынную, полупустынную или
степную растительность, состоящую главным образом из полыней,
типчаков, ковылей и мелких кустарников (рис. 71). Для подобных мест ти-
Рис. 71. Местообитание манула на юге Казахского нагорья. Горы Кошубай. Июль
1968 г. Фото В. И. Капитонова
пичны неширокие долинки местами со скалистыми обрывами, дно и
склоны которых заросли разнотравьем и мелкими кустарниками:
таволгой, дикой вишней, шиповником и др. По долинам таких горок из
млекопитающих обычны краснохвостая и большая песчанки, пищуха
степная, монгольская (Казахский мелкосопочник) и различные виды
полевок; из птиц — кеклик на юге и серая куропатка на севере.
На юге Казахского мелкосопочника, в горах Итмурунды
описываемый кот обитает по невысоким сопкам с выходами сильно
разрушенных сланцев. Северные склоны их поросли полынью и типчаком, южные
же почти лишены травянистой растительности и изобилуют выходами
больших участков скал и отдельных камней. В ложбинах на северных
склонах отдельными участками растет таволга. Вдоль подножья
северных склонов этих сопок и в лощинах, поросших таволгой, живет много
монгольских пищух; другие же виды грызунов там встречались очень
редко и случайно. В предгорьях Чингизтау манул также селится в мел-
косопочнике с выходами скал. Склоны сопок там покрыты типчаково-
полынной или ковыльно-полынной степью. Как и в Северном
Прибалхашье, в низинках растет таволга. Заросли таволги изобилуют степной
пищухой, а выше, в выходах матрацевидных гранитов, многочисленны
поселения полевки Стрельцова. В горках Кызылтау, Ортау и других
растительность богаче. В ущельях и долинах появляется пышное
разнотравье, заросли кустарников и шиповника, тала, жимолости и других, а
также колки из осины и березы. В этих горках в некоторые годы много-
213
численны монгольские и степные пищухи, полевка Стрельцова,
общественная и обыкновенная полевки и другие мелкие грызуны. Для
описанных местообитаний характерен резкоконтинентальный климат с
большими амплитудами годовых и суточных температур. Например, в
Казахском нагорье амплитуда годовой температуры достигает 80°.
Осадков здесь выпадает мало, обычно до 200 мм в год. Снежный покров
невысокий и на южных склонах, скалах быстро сдувается ветром или
тает и испаряется под лучами солнца.
На Тянь-Шане манул живет на высокогорных плато-сыртах. Сырты
представляют более или менее ровную поверхность с нерезко
выраженными холмами. Климат сыртов суровый, лето короткое и холодное.
Погода в сыртах чрезвычайно изменчива, осадков выпадает мало,
постоянные ветра.
В ур. Теректы в Джунгарском Алатау манул живет среди
невысоких довольно сухих горок, покрытых полупустынной растительностью.
Вдоль русел ручьев, вода которых то уходит под землю, то появляется
вновь, растут барбарис, кизильник, спирея и др.
Характер пребывания. Зверь в основном оседлый, но в
неблагоприятные годы (высокий снежный покров) возможны перекочевки.
Миграции или вертикальные кочевки не изучены.
Питание и способы утоления жажды. В Казахском
нагорье добычей ему служат монгольская и степная пищухи, особенно
первая, полевки (Стрельцова и обыкновенная), жаворонки и серые
куропатки. Например, в желудке этой кошки, добытой 15 июня 1956 г. в
Северном Прибалхашье, найдены лишь остатки 5 монгольских пищух,
которые там встречались в изобилии, тогда как других видов грызунов
почти не было.
Кошки, обитающие на сыртах Тянь-Шаня, возможно, охотятся на
болыиеухих и красных пищух, высокогорных серебристых полевок,
узкочерепных полевок и других мелких грызунов.
В желудке манула, добытого на Алтае в районе Чуйской степи,
найдены остатки длиннохвостого суслика (Корзинкина, 1935). В этом же
районе, по сообщению охотников, манул кормится главным образом
пищухами и мышевидными грызунами (там много полевок Стрельцова),
изредка ловит зайцев-толаев и сурчат (Колосов, 1939).
Очевидно, что манул — узко специализированный хищник и не
случайно, что его больше всего там, где многочисленны пищухи и полевки и
где они не живут зимой под высоким снежным покровом.
Свою добычу манул ловит скрадом или карауля ее у камней и нор.
Ручные манулы, охотясь за грызунами, ловили не только зверьков,
бегавших по поверхности, но и успешно подкарауливали их, затаившись
около выхода из норы. Если нора полевки была неглубокой и кошка
чуяла или слышала, что грызун близко, она засовывала в нору лапу и
вытаскивала оттуда ее обитателя (В. В. Кучерук).
Двух-трехмесячные манулы съедали за 1 раз по 6—8 полевок
общей массой 250—400 г. По сообщению охотников Восточной Сибири, в
желудке манула одновременно находили до 10 «мышей» и более общей
массой 450—500 г. (Черкасов, 1884).
Постоянные жилища и временные убежища.
Манулы, живущие в Казахском мелкосопочнике, свое логово устраивают в
расщелинах скал. Коты, обитающие на сыртах Тянь-Шаня, селятся, по-
видимому, не только в скалах, но и в норах сурков, так как их
неоднократно ловили у входа в жилища этих грызунов, о чем сообщалось выше.
Суточный образ жизни по сезонам. Ведет в основном
сумеречный образ жизни. Обычно его встречали или после захода солн-
214
ца, или рано утром. Часть ночи проводит в логове. Однажды ночью кот
попал в полосу света от фар автомашины, но при этом не побежал, а
притаился и был пойман. Летом у своего логова появляется и днем.
Например, в мае в полдень в заброшенной каменоломне заметили 2
манулов, из которых один грелся на солнышке, лежа на камне (В. А.
Леонтьев). Летом хищник охотится и днем; в его желудке несколько раз
находили грызунов, появляющихся на поверхности в светлую часть
суток. Спячка или зимний сон отсутствуют.
Размножение, рост и развитие молодняка изучены
слабо. В бывшем Семиречье торговцу животными в июне были
доставлены котята, родившиеся, судя по размерам, в мае. Котенок, которого
видели в августе, был уже величиной с небольшую домашнюю кошку
(Шнитников, 1936). По сведениям из Забайкалья, течка у манула
бывает в феврале и редко — в первой половине марта. В это время по ночам
часто слышен крик кошек. За самкой в течке ходит несколько самцов,
между которыми нередки ожесточенные драки. Котята появляются в
конце апреля или в начале мая (Черкасов, 1884). Беременность, судя по
другим мелким кошкам, длится около 60 дней.
В выводке бывает котят: на Алтае 5—6 шт. (Колосов, 1939); в
Забайкалье 2—4, редко 5 шт. (Черкасов, 1884; Бром, 1954); в Монголии, по
словам охотников, — обычно 3—4, до 6 шт. (Банников, 1954); по
сведениям В. В. Кучерука, — до 8 шт.
Котята родятся слепыми и беспомощными. Волосяной покров очень
пухлявый и густой. Из него торчат отдельные очень длинные остевые
волосы. Основной тон окраски верха тела светло-буро-серый,
более темный по хребту. Центр спины почти бурый. Морда серебристая.
Под глазами по 3 темных полоски, а на лбу и темени яркие черные
пятна. Задняя половина спины испещрена неясно заметными темными
полосами. Особенно хорошо выделяется вторая или третья полоса от
верха. На верхней стороне хвоста 8 поперечных колец, конец его
темный. Подбородок, горло, низ живота сливочно-белые, грудь же и часть
брюха дымчатые, с сединой от белых окончаний волос. Низ всех 4 лап и
стопы сливочно-белые, с желтизной. Котенок в месячном возрасте еще
имеет пухлявый наряд. Окраска верха тела бурая, с неясной рябью. На
нижней части спины 5 явственно заметных полос, из них вторая
особенно широкая и яркая. По низу тела едва заметные темные отметины.
Территориальность и связанное с ней поведение не
известны.
Стадность, стайность. Встречаются одиночки, живет, по-
видимому, парами и в определенный период — семьями.
Инфекционные болезни, эпизоотологическое и
эпидемиологическое значение не известны.
Паразиты и вызываемые ими заболевания. На
мануле, добытом 15 июля 1956 г. в Северном Прибалхашье,
паразитировали, по определению Г. В. Ушаковой, Rhlpicephalus pumilio и Наета-
physalls numidiana.
Врагами манула могут быть волк и снежный барс.
Взаимоотношения с этими животными не известны.
Оборонительное поведение. В Борзинском районе
(Забайкалье) 17 июля 1946 г. в 17 ч в ясную жаркую погоду манул
внезапно появился около одного зоолога, который вел наблюдение за
сурками. Заметив человека, хищник поднялся на сурчину и вдруг исчез.
Через некоторое время его обнаружили: манул затаился у небольших
камней на этой же сурчине. Прежде чем его заметить, вокруг него,
всего в нескольких метрах, ходили несколько минут. Обнаруженный вто-
215
рично, хищник перебежал на соседний бутан и скрылся в одной из нор
тарбагана (Бром, 1954). Характерная черта ручного манула—
затаивание. Крупный кот около 4 кг распластывается на земле, располагая
лапы сбоку от туловища и совершенно скрывается за дерновиной высотой
всего 5—10 см. Поразительно, что такой крупный зверь может
моментально становиться совершенно незаметным. Даже зная место, где
затаился кот, найти его очень трудно и он обычно выскакивает не в том
месте, где его ожидали найти. Способность манула к такому искусному
затаиванию, безусловно, — приспособление к обитанию на открытых
пространствах. Оно характерно для многих животных степей и пустынь.
Манул, уходя от преследования, старается спастись бегством, но так
как он бегает довольно плохо, то при первом же удобном случае спешит
заскочить в камни или нору. Настигнутый преследователем, садится или
ложится на спину и решительно обороняется, переходя часто в
нападение.
Конкуренты — лисица, куница каменная и хорь светлый,
крупные хищные птицы.
Движение численности и факторы, его
вызывающие, не изучены. По-видимому, изменения численности этой кошки
зависят от колебаний запасов ее основной добычи — пищух и мелких
мышевидных грызунов. Кроме того, численность должна сильно
снижаться в многоснежные и более длительные, чем обычно зимы, а также
после длительных и мощных гололедов. Неблагоприятные для манула зимы
в области его распространения бывают 1—2 раза каждое десятилетие.
Промысел в последние годы на его численность не влияет, но освоение
земель человеком ведет к исчезновению этого зверя.
Практическое значение. Пушной зверь, но мех
малоценен. В заготовках пушнины в 60-х годах повсеместно играл
незначительную роль. В Казахстане заготавливали менее 100 шкур кошки, а в
Киргизии, Узбекистане, Таджикистане, Туркмении и Армении — лишь
единицы. Добывался случайно или попутно во время охоты на других
зверей.
Значительная часть шкур оседала у местного населения и шла на
пошив шапок и воротников. Заготовленные шкуры после переработки в
натуральном виде использовались на воротники и дамские дохи. Мех
манула довольно прочный и теплый.
В прошлые века, когда манула было больше, азиатские купцы
привозили их шкуры для продажи в Оренбург (Паллас, 1773). Много их
поступало и в Семипалатинск, откуда они шли в Кяхту для меновой
торговли с китайцами (Эверсман, 1850). И. Словцов (1897), говоря о
мануле в Казахстане, писал: «нужно полагать, что этот вид добывается в
весьма достаточном количестве, потому что на Куяндинской ярмарке
(Куянды расположены между Каркаралинском и Баян-Аулом) шкуры
сабанчи (манула — А. С.) идут в гуртовой продаже иногда от 15 до
45 коп.».
В 20-х годах, по Б. А. Кузнецову (1932), шкуры манула поступали
в основном из Акмолинского, Каркаралинского, Семипалатинского и
Алма-Атинского округов Казахстана и Забайкалья, а также изредка из
Узбекистана и Туркмении. Согласно государственному стандарту «Пуш-
но-меховое сырье» (зимние виды, — изд. 1933 г.), кроме указанных
районов, шкуры манула поступали еще из Западно-Сибирского края и
Таджикской ССР.
Меры по охране. Манул — высокоспециализированная и
редкая кошка, представляет большой научный интерес и ценен как
памятник природы. К сожалению, численность его быстро снижается, так
216
как угодий, пригодных для обитания манула, с каждым годом
становится все меньше. В настоящее время внесен в «Красную книгу» СССР и
«Красную книгу» Казахстана, и добыча его повсеместно запрещена.
Барханный кот— Felis margarita Loche, 1858
Синонимы: Eremaelurus thinoblus.
Казахское название: ш а г и л м ы с ы г и.
У пушников: дикая кошка.
Заметки по систематике. Изменчивость барханного кота
изучена еще слабо. В настоящее время из обширного ареала этого кота
описано 4 подвида, из них на территории СССР встречается лишь 1
подвид— туркестанский барханный кот (Fells margarita thinoblus Ognev,
1926).
Рис. 72. Барханный кот. Рис. А. Н. Комарова
Описание зверька. Некрупная кошка, по величине меньше
пятнистого кота (рис.72). Длина тела самца 43—51,5, хвоста 27,8—
29,0, задней ступни 11,6—12,6 см, масса 2,1—3,4 кг, у самки —
соответственно 40,0—52,0, 23,2—31,0, 10,5—13,0 см и 1,3—3,1 кг (Гептнер,
Слудский, 1972). Ноги у него сравнительно невысокие и выглядит он
приземистым. Подошвы ног густо покрыты длинными жесткими
волосами, которые образуют своеобразные щетки. Хвост длиннее половины
тела, в верхней части довольно сильно опушен и выглядит толстым,
конечная часть его тоньше и заканчивается он остро. Крупная голова с
большими треугольной формы ушами кажется вытянутой в поперечном
направлении, а не круглой. На боках головы хорошо заметны баки.
Общий тон окраски верха и боков туловища светлый, песчано-
желтый, испещренный на передних ногах в области локтей неясными
черными полосками; иногда такие отметины есть по всему верху тела
и особенно на бедрах. Хвост окрашен, как и верх туловища, у самого
его окончания заметны 2—3 темных кольца, конец темный. По
середине спины тянется неширокая полоса. Брюшная сторона белая, с легким
217
охристым оттенком, особенно в пахах и на горле. Зимний мех очень
густой, мягкий и длинный, окраска его чуть светлее, чем летом.
Череп барханного кота мелкий (рис. 73). Он более укороченный и
округлый, чем у манула. Кондилобазальная длина черепа у самцов
84,2—96,6, у самок 76,4—92,0 мм; скуловая ширина соответственно
65,0—78,5 и 60,9 — 76,1 мм; межглазничная 17,6—23,6 и 16,8—20,6 мм
(Гептнер, Слудский, 1972).
Рис. 73. Череп барханного кота (по Новиков;', 1956)
В структуре черепа очень характерны весьма крупные слуховые
барабаны. Их передние камеры заметно выдаются вперед от задних
отростков челюстного сочленения. Глазницы очень крупные, посажены
косо к лицевой плоскости черепа. Заглазничные отростки крупные,
широкие, тупоконечные. Стреловидный и поперечный гребни слабо
развиты. Твердое небо короткое и широкое. Имеются первые верхние передне-
коренные зубы (Громов и др., 1963).
Линька. Барханный кот линяет 2 раза в году — весной и в конце
лета. Взрослые самцы и самки, добытые в период с 23 марта по 3
апреля, имели еще зимний мех с сильно изношенными волосами, но без
следов линьки. По-видимому, линька наступает с середины апреля.
Взрослый самец, добытый 18 июля, имел летний меховой покров относительно
короткий и более редкий, чем зимой. На передних конечностях и
бедрах имелись темно-бурые хорошо заметные поперечные полоски; в
области лопаток — мелкие темные пятна, отсутствующие зимой.
Полевые признаки. По общему виду и размерам барханный
кот похож на домашнюю кошку, но уши у него больше. Окраска меха
однотонная, песчаного цвета; неясная пятнистость и полосатость почти
незаметны, лишь на конце хвоста 3 поперечных кольца. На подошвах
щетки из длинных черно-бурых волос.
218
Ареал и факторы, его определяющие. Вне пределов
СССР распространение барханного кота выяснено далеко не полно.
Найден на Аравийском полуострове и на п-ове Синайском, а также в
северной половине Сахары; обнаружен в Пакистане (Нушки), должен
обитать в Ираке, Иране и Афганистане, но там пока не встречен (Громов
и др., 1963; Гептнер, Слудский, 1972; Слудский, 1973; Соколов, 1979).
В СССР барханный кот распространен на северо-восточном
побережье Каспийского моря, на п-ове Мангышлак, а также на плато
Устюрт (Западный Казахстан). Он населяет все Кызылкумы на север до
р. Сырдарьи. Обитает этот кот и во всех песчаных пустынях
Узбекистана и Туркмении. Крайняя юго-восточная точка его нахождения в
пределах СССР — г. Термез Узбекской ССР. В Таджикистане пока не найден.
Ареал барханного кота в Советском Союзе занимает песчаные
пустыни южного, так называемого «сахарского», типа. Для этих пустынь
характерны бугристые или барханные пески, поросшие мятликом
живородящим (Роа bulbosa), песчаной осокой (Carex physodes),
различными видами кустарников: джузгуном (Calligonum sp.), песчаной акацией
(Ammodendron sp.), белым саксаулом (Artrophytum persicum) и
астрагалами (Astragalus sp.).
Распространение и численность в Казахстане. В
нашей республике барханный кот нередок на севере Кызылкумов, откуда
в заготовки пушнины Кзыл-Ординской области в 30-х годах поступало
до 100 его шкур (Слудский, 1950, 1953). Есть он и в Чимкентской
области (см. рис. 70). В северо-западной части Кызылкумов этот кот добыт в
мае 1951 г. у колодца Камышлы. В октябре 1952 г. у колодца Акчукур
в средней части долины сухого русла Жанадарьи поймали второго.
Третий кот пойман Е. В. Ротшильдом в ноябре 1955 г. значительно севернее
первого, около аула Сарыбулак, западнее средней части русла Куван-
дарьи (Ким, 1953; Ротшильд, 1956). По сообщению В. М. Каткова, в
1955 г. он приобрел живого барханного кота, пойманного в северной части
Кызылкумов к югу от Кармакчей. По мнению Е. В. Ротшильда (1956), в
северной части Кызылкумов в 1955 г. барханный кот был редок. На
автомобильных маршрутах общей протяженностью 750 км в свете фары
было отмечено 4 пятнистые кошки и лишь 1 барханный кот.
В северной половине Кызылкумов, по наблюдениям В. Г. Криво-
шеева (1958), барханный кот встречается преимущественно в южной
части этого района к югу от такыровых равнин. Севернее Жанадарьи в
песчаной пустыне северного типа описываемый хищник не встречен.
По-видимому, там он редок. В 1952 и 1954—1955 гг. В. Г. Кривошеее
(1958) в песчаной пустыне северного типа (южнее Жанадарьи)
встретил 1 кота и в этой же пустыне южного типа — 6 котов. За это же время
и в том же районе, но в других биотопах он видея 11 пятнистых кошек.
В октябре 1978 г. 1 барханный кот встречен, по данным А. Бекенова
(устн. сообщ.), в Северных Кызылкумах в районе р. Жанадарьи
(ур. Кумкала). Таким образом, в настоящее время в казахстанской части
Кызылкумов этот кот всюду редок.
В 1955 г. барханный кот добыт в песках п-ова Мангышлак на
северовосточном побережье Каспийского моря (А. В. Самородов). Кроме того,
он широко распространен по отдельным песчаным массивам на
Устюрте. Так, его добывали в ур. Сингеркум, примерно в 300 км к юго-востоку
от Форта-Шевченко, в песках Матайкум и близ них в урочищах Ушку-
дук, Ащибулак и Соратай, а также у сора Асмантай-Матай (Сабилаев,
1962; Шилов, 1962). Возможно, этот кот обитает в обширных песках Ка-
рынжарык в юго-западной части Устюрта и в песках Сам, лежащих
севернее этого плато.
219
Места обитания. Барханный кот — типичный обитатель
бугристых и грядовых, в основном закрепленных, песков различного типа;
в этих биотопах встречается на всех участках ареала. Так, на Устюрте
и на Мангышлаке хищник изредка отмечается на бугристых песках
островного типа. На Устюрте, кроме песков, барханного кота
несколько раз добывали на обширных слабоволнистых глинистых равнинах,
поросших биюргунником (Anabasis salsa) или полынью (Artemisia sp.).
Встречали его и на чинках— крутых обрывах плато, изрезанных
глубокими ущельями и промоинами с выходами глин, известняков и
песчаников (Гептнер, Слудский, 1972).
В Северных Кызылкумах этот кот живет в бугристо-грядовых
песках, где высота бугров достигает 10—15 м. Здесь у русла Кувандарьи
барханный кот обитает в закрепленных песках, заросших белой
полынью и саксаулом (Ротшильд, 1956).
Обитая в обширных песчаных пустынях, где летом поверхность
песка нагревается до 70°, а зимой температура воздуха падает до —35°,
барханный кот имеет ряд специфических приспособлений к жизни в
этой местности. Передвижение его по сыпучим пескам облегчается
благодаря наличию на подошвах «щеток» из густых волос, длиной 30 мм.
Эти «щетки» приглушают звук шагов, а также предохраняют лапы от
ожогов при хождении по сильно нагретому песку. Для охоты ночью на
животных, которые, передвигаясь по песку, производят мало шума,
хищник имеет хорошо развитый слух, о чем свидетельствуют большие
ушные раковины и крупные слуховые капсулы. Пышный зимний меховой
покров из шелковистых длинных волос хорошо защищает кота от
низких температур. Мех его почти однотонный; «покровительственная»
окраска делает кота малозаметным.
Барханный кот плохо приспособлен к передвижению по высокому н
рыхлому снежному покрову, о чем свидетельствует довольно
значительная весовая нагрузка на опорные поверхности его лап, равная от 43 до
69 г/см2, в среднем 58 г/см2 (Сапоженков, 1961).
Характер пребывания. Зверь, по-видимому, оседлый, но
часто совершает небольшие кочевки в поисках угодий, богатых
кормами.
Питание и способы утоления жажды. В Казахстане
эти вопросы слабо изучены. Очевидно, в песчаных пустынях республики
барханный кот кормится в основном мелкими грызунами (песчанки,
особенно большая, тушканчики, тонкопалые суслики), реже ловит
рептилий, птиц (жаворонки, саджи, рябки) и членистоногих. Например,
на юге Кызылкумов в 9 исследованных желудках кота найдены остатки
5 песчанок и 5 тушканчиков (Аллаяров, 1961). В центральной части
Кызылкумов в экскрементах кота преобладали остатки полуденной и
большой песчанок (Андрушко, 1948). На севере Кызылкумов в
желудке кошки, добытой в октябре, найдены остатки саджи (Ротшильд и др.,
1967), а в 2 желудках котов на Устюрте — большой тушканчик и
большая песчанка (Сабилаев, 1962).
Характерно, что кот совершенно не пил воду в неволе. Отсутствие у
этого барханного кота потребности в воде для утоления жажды дает ему
возможность существовать в совершенно безводных пустынях.
Необходимую влагу хищник получает непосредственно из тканей жертвы, а
также за счет метаболизма.
Постоянные жилища и временные убежища.
Селится в норах, вырытых в склонах песчаных бугров. Иногда занимает
старые норы лисиц, корсаков, дикобразов или расширяет ходы в семейных
220
поселениях большой песчанки и норы тонкопалого суслика (Гептнер,
Слудский, 1972).
Нора описываемого кота, найденная в мае 1955 г. в Северных
Кызылкумах, располагалась на склоне песчаной котловины и представляла
собой расширенный ход обитаемой норы большой песчанки. Кроме
кошки с 3 котятами в этом поселении обитали еще 5 песчанок
(Кривошеее, 1958).
Барханный кот, приспособившись к обитанию в норах, где он
может укрыться от высоких или низких температур воздуха, селится лишь
в закрепленных песках, поросших кустарниками. В таких песках
крупные ходы норы кота не обваливаются и жилища его сохраняются
длительный период.
Суточная активность и поведение. Описываемый кот
ведет в основном ночной образ жизни; выходит на охоту в сумерки и на
рассвете, но иногда его можно наблюдать и днем, когда он охотится за
тонкопалыми сусликами или большими песчанками.
В период, когда нет котят, эти кошки обычно отдыхают в чужой
брошенной норе (лисиц, корсаков) или на лежке, сделанной под густым
кустом. Застигнутые во время отдыха на лежке, они затаиваются и
близко подпускают человека.
Размножение, рост и развитие молодняка.
Сведения по размножению барханного кота в Казахстане очень отрывочны.
Период беременности, по-видимому, 60 дней. В Кызылкумах котята
рождаются в конце апреля—мае. На юге Кызылкумов 12 мая 1959 г.
встретили кошку с 3 котятами, а 31 мая 1959 г. из норы взяли 3 котят
примерно месячного возраста и лактирующую самку (Аллаяров, 1961).
8 Северных Кызылкумах 3 котят нашли в норе в мае 1955 г.
(Кривошеее, 1958). Судя по находкам котят в логовах, в помете бывает 2—
5 котят, чаще 3 (Гептнер, Слудский, 1972).
Котята родятся беспомощными, слепыми, с закрытыми ушными
раковинами, но уже покрытые шерстью. Размеры новорожденного
котенка следующие: длина тела 143, хвоста 53, ступни 32 и уха
9 мм. Масса котят в возрасте 2—3 дней: самца— 108, самки— 105 г
(Дементьев, Рустамов, 1956). Окраска волосяного покрова
новорожденного котенка описана в работе В. Г. Гептнера и А. А. Слудского
(1972).
Молодые барханные коты растут быстро. Так, 2 молодые кошки,
добытые в Кызылкумах 25 августа, имели длину тела 380 мм, что
составляет, примерно, 2/з величины взрослого животного. Пятимесячные
котята, пойманные там же 14 сентября, достигли 410 мм, что
составляет 3Д роста взрослой кошки (Андрушко, 1948).
В возрасте 10—11 месяцев в январе—феврале молодые самцы
весят 1720—3050 г, тогда как масса взрослых самцов 3350—3500, самок —
2800—3700 г (Дементьев, Рустамов, 1958; Сапоженков, 1961), т. е. они
по размерам уже не отличаются от взрослых самок.
Половой и возрастной состав не изучен.
Инфекционные болезни, эпизоотологическое и
эпидемиологическое значение не выяснены.
Враги, конкуренты, паразиты и вызываемые ими
заболевания в Казахстане не изучены.
Движение численности и факторы, его
вызывающие. На уменьшение численности барханного кота влияет снижение
количества песчанок — их основной добычи. Когда добывание
грызунов сильно затрудняется, например, в суровые зимы из-за высокого
снежного покрова и гололедов, коты в массе гибнут от истощения. Так,
221
массовая гибель барханных котов наблюдалась в Кызылкумах в
суровые многоснежные зимы 1953/54 и 1968/69 гг. После таких
неблагоприятных зим численность этих котов сократилась в 2—10 раз, а
местами они вымерли совершенно.
Мероприятия по охране и в о с п р о и з в о д с т в у. В
прошлом в пушных заготовках шкуры барханного кота играли ничтожно
малую роль. В настоящее время редкий зверь на территории республики
включен в «Красную книгу» Казахстана. Живя в песчаных пустынях и
кормясь главным образом песчанками, он приносит пользу, частично
ограничивая численность вредных грызунов. Барханный кот
представляет собой большой научный интерес как животное, хорошо
приспособленное к обитанию в песках, поэтому его нужно сохранить для
будущего.
Род СНЕЖНЫЕ БАРСЫ—UNCIA GRAY, 1854
Размеры крупные. Туловище сильно вытянуто и слегка приподнято
в крестцовой области. Длина хвоста значительно превышает половину
длины тела. Уши короткие, почти скрыты в мех. Когти полностью
втяжные. Окраска пятнистая, с темными кольцевыми пятнами.
Череп короткий, широкий и высокий. Лицевой отдел относительно
короче, а мозговой сильнее вздут и крупнее, чем у больших кошек
(P. panthera). По общему виду череп более сходен с черепом рода
кошек (Fells). Слуховой барабан относительно небольшой, слабо вздутый.
Общее число зубов 30.
Ареал рода занимает горную Центральную Азию на юг до
Гималаев, на западе до Гиндукуша, Памиро-Гиссарской системы и
Тянь-Шаня, на север до Алтая, на восток до Восточного Тибета включительно
(Гептнер и др., 1972).
В роде 1 вид'—снежный барс (Uncia uncia Schreber, 1775).
Снежный барс— Uncia uncia Schreber, 1775
Главнейшие синонимы: Felts uncia, F. irbis, F. uncioides, Panthera uncia schneideri.
Казахские названия: каблан, ильберс, барс.
Заметки по систематике. Географическая изменчивость у
снежного барса не выражена. Некоторые авторы выделяют
гималайскую форму (U. и. uncioides), другие ее не признают. В СССР 1
подвид— U. и. uncia (Гептнер, Слудский, 1972).
Отсутствие ясно выраженной географической изменчивости этого
хищника определяется, с одной стороны, относительно небольшим
ареалом вида, с другой — стенотопностью, так как на всем протяжении
ареала придерживается одних и тех же условий существования.
Описание зверя. Размеры крупные, тело сильно вытянутое и
приземистое, крестец несколько приподнят. Голова сравнительно
мелкая, округлая. Верхняя линия профиля выпуклая, глаза большие,
зрачок круглый. Уши короткие, с округлой вершиной, поставлены широко,
зимой почти скрыты в мехе, удлиненных волос на конце нет.
Хвост очень длинный, более % длины тела. Лапы широкие,
массивные, когти светло-рогового цвета (рис. 74). Волосяной покров в зимнем
наряде очень пышный и шелковистый. Длина зимних волос на спине до
55, на боках — около 50, на животе — до 120, на хвосте — до 60 мм.
Такой длинный зимний волос на животе указывает на обитание в высбко-
222
горном сыром и холодном климате. Общий цвет основного фона зимнего
меха очень светлый, сероватый, почти белый или белесый с дымчатым
налетом, более заметным на спине и по верху боков. Бока, нижняя
сторона тела и внутренние части ног белые или с желтоватым'оттенком. По
основному фону расположены сравнительно редкие темные пятна —
крупные кольцеобразные диаметром до 7—8 см и более мелкие
сплошные.
Сплошные пятна разной величины располагаются на голове, шее и
ногах, кольцевые —на спине, боках, верхней части бедер, по лопаткам и
в верхней части хвоста.
Половых различий в окраске нет. Молодые животные в первом на-
223
ряде резко отличаются резкой темной пигментацией пятен, которых
немного, в основном они крупные, сплошные на спине. К зиме молодняк
имеет мех, не отличающийся от меха взрослых.
Череп ирбиса относительно широк и короток, с широко
разведенными скуловыми дугами; мозговая коробка вздутая и объемистая, с
относительно широкой заглазничной областью (рис. 75). Для черепа
снежного барса характерно расширение носовой полости, видимо, как
приспособление к обитанию в холодном высокогорье с разреженным воздухом
(Hemmer, 1972). Зубная система полная, клыки менее массивны, чем у
других кошек.
Рис. 75. Череп снежного барса (по Новикову, 1956)
Размеры и масса тела, а также размеры черепа снежных барсов из
Тянь-Шаня и Джунгарского Алатау представлены в таблицах 28, 29.
Самец ирбиса из Северной Индии имел массу 49,5 кг (Dang, 1987),
четырехлетняя самка из Нью-Йоркского зоопарка — 31,4, а взрослый
самец — 39,4 кг. Сотрудники зоопарков отмечали миролюбивый нрав и
игривость снежных барсов, отличавшие их от других крупных кошек.
По Н. Freeman (1978), снежный барс обладает высокой степенью
социального поведения и слабо агрессивен. При встречах с человеком в
природе не спешит скрыться, но и не проявляет враждебности.
Спит и отдыхает лежа на боку или животе, но иногда и на спине,
причем спящим в такой позе видели его и при низкой температуре.
Умывается передними лапами, не доставая за ушами (Hemmer, 1988).
Дефекация сопровождается царапаньем почвы задними ногами.
224
Линька весенняя и осенняя. Летний волос короче зимнего, но
довольно плотный. Подробности линьки не изучены. Добытая 24 апреля
1954 г. в Таласском Алатау беременная самка была в зимнем меху без
признаков линьки (Шапошников, 1958).
Полевые признаки. Крупная кошка дымчато-буровато-серой
окраски, испещренная большими кольцеобразными темно-бурыми
пятнами. Длинный хвост густо опушен, отчего кажется очень толстым.
Следы большие, круглые, без отметин от когтей.
1Л~ Таблица 28
Размеры и масса взрослых снежных барсов из Тянь-Шаня и Джунгарского Алатау
Место добычи
Таласский Алатау
Заилийский Алатау
Киргизия
Джунгарскип Алатау
Время
добычи
Апрель
Январь
Сентябрь
Пол
Самка
»
Самец
»
Самка
Самец
Масса, кг
39,0
40,0
39,2
Дтина, см |
тепа
125,0
103,0
137,0
119,0
117,0
113,0
ступни
24,5
25,0
хвоста
90,0
95,0
103,0
94,0
99,0
83,0
Высота
уха,
см
6,6
7,0
6,0
5,0
7,5
Примечание. Сведения из Таласского Алатау — по В. Г. Гептнеру и
А. А. Слудскому (1972), с территории Киргизии — по А. И. Янушевичу и др. (1972).
Остатки добычи снежного барса и волка хорошо различаются.
В черепе животного, поеденного ирбисом, сохраняются
неповрежденными носовые кости и глазницы. Вокруг скелета жертвы всегда можно
найти крупные лоскуты кожи (Егоров, 1955).
Ареал и факторы, егоопределяющие. Снежный барс в
СССР живет на Памире и Алае, в Тянь-Шане и Джунгарском Алатау,
на Алтае и в Саянах. Вне СССР — в Гиндукуше, Гималаях, Тибете,
Монголии, на Гобийском Алтае, в Хангае. Всюду распространение
снежного барса связано с горными копытными, обитающими в местах с
пересеченным рельефом и обширными скальными обнажениями.
Таблица 29
Размеры черепа снежного барса из Тянь-Шаня
(по Гептнеру, Слудскому, 1972), мм
Показатель
Наибольшая длина
Кондилобазальная длина
Скуловая ширина
Межглазничная ширина
Заглазничная ширина
Длина зубного ряда с
клыком
Длина зубного ряда без
КЛЫКОВ
Длина верхнего хищного
зуба
Взрослые самцы
п
7
8
7
8
8
8
6
8
О г—до
174,0-190,9
158,8-174,0
121,0-137,3
41,6— 44,3
47,0— 51,8
55,6— 62,4
43,7— 47,5
22,8- 25,0
Средн.
186,3
168,9
128,8
43,0
49,5
59,9
45,9
23,6
Взрослые самки
п
5
5
5
5
5
5
4
5
От—до
175,0-178,8
160,4-167,0
121,3-130,0
39,0- 42,2
46,4— 52,5
56,0— 60,0
42,7— 45,4
23,4- 25,3
Средн.
176,1
162,5
125,3
40,9
48,7
58,1
44,2
23,9
Распространение и численность в Казахстане.
Снежный барс распространен по всем хребтам юга, юго-востока и
востока Казахстана (рис. 76) — в Пскемском и Угамском хребтах, в
Таласском и Киргизском Алатау, в Заилийском, Кунгей- и Терскей-Алатау, в
15—68
225
WU-...г ,. ;l „'.I'A.
"tw-,-'^>- »■>■ "*--
Рис. 76. Распространение в Казахстане: / — снежного барса; 2— гепарда
Кетмене, в Джунгарском Алатау, на Тарбагатае, в Сауре и на Южном
Алтае.
В горах Каржантау следы его и логово встречены В. И.
Капитоновым в июле 1962 г. в верховьях р. Уларсай (приток р. Сарыайгыр) и
следы—в сентябре 1971 г. в долине р. Гимурсай (приток р. Угам). В
октябре 1977 г. самка барса с детенышем встречена Ю. А. Грачевым в
долине р. Сайрам (Угамский хребет). В Таласском Алатау наиболее
обычен в заповеднике Аксу-Джабаглы. В середине 30-х годов в долине
р. Улькен-Аксу встречали даже часто (Шульпин, 1948). По Ю. А.
Грачеву (устн. сообщ.), в 40—начале 50-х годов работники заповедника
регистрировали 1—2, иногда 4 встречи барсов или их следов в год.
Позднее встречали его следы не ежегодно, и лишь в 1966, 1969, 1971, 1976 и
1977 гг. видели самих зверей. В 1978—1979 гг. следы снежных барсов в
заповеднике не регистрировались.
В Каратау снежные барсы, по сообщению Б. П. Тризны, бывшего
директора заповедника Аксу-Джабаглы, водились в ущ. Боялдыр
(Слудский, 1973). Вообще в конце 30-х годов они были там редки
(Антипин, 1953) и встречались только в самой высокой части хребта в
районе горы Мынжилки в ур. Кержейляу (Антипин, 1953). В настоящее
время этого хищника в Каратау, по-видимому, нет (Грачев, Федосенко,
1977).
В Киргизском хребте следы барса встречали в 1960 г. в долине
р. Чунгур (напротив с. Луговое). В Заилийском Алатау он обитает по
долинам верховьев всех рек, берущих начало с ледников: в Каскеленке,
Аксае, Большой и Малой Алматинках, в Талгаре, Иссыке и Тургени.
В Большой и Малой Алматинках барсов встречали: дважды следы и
один раз самого зверя в 1963, 1966 и 1967 гг. В Алма-Атинском
заповеднике следы барсов ежегодно регистрировали в Левом и Среднем
Талгаре, а в декабре 1975 г. видели сразу 2 зверей (Золотова щель).
В верхнем течении р. Тургень в 1966—1969 гг. постоянно отмечали
следы 2 выводков и одиночного самца (8 особей), обитавших у верхней
границы ельников на расстоянии 8—10 км по прямой друг от друга
(Филь, Афанасьев, 1973).
Встречали следы зверей в этих местах и в 1973 г. Обычен барс в
верховьях Чилика. В 1971 г. в ур. Аманжол на высоте около 2500 м
чабаны добыли самку и 2 детенышей, нападавших на овец. Один барс был
там убит и зимой 1972/73 г. Осенью 1973 г. следы барса постоянно
встречали в долине правых притоков Чилика: Талды, Малые и Большие
Урюкты. Свежие следы крупного животного- были обнаружены в 5 км
от устья по р. Малые Урюкты в декабре 1976 г.
В Терскей-Алатау следы барса встречены в верховьях р. Куркар-
кары (приток Каркары) у морены в августе 1971 г. В хр. Кетмень в
1956 г. добыта самка из пары; леснику удалось увидеть 2 раза по
одному зверю; однажды были найдены голова и ноги барса, убитого волками
(Филь, Афанасьев, 1973). На южном склоне хребта одного ирбиса
видели в ущ. Коксай в декабре 1960 г., а другого — в августе 1962 г. в
ущ. Чулак (Грачев, Федосенко, 1977).
В восточной оконечности Заилийского Алатау барс обитал в
урочищах Торайгыр, Сюгаты, Большие и Малые Богуты (Гептнер, Слудский,
1972; Филь, Афанасьев, 1973). В Малых Богутах 2 зверей встретили в
октябре 1963 г. (Э. Ауэзов). В настоящее время мы сомневаемся в
обитании там снежных барсов, так как основная их добыча — горные козлы
и архары — здесь практически исчезли. То же самое можно сказать и о
невысоких горах на побережье р. Или — Катутау и Актау, где снежные
барсы жили круглый год в конце 30-х годов (Антипин, 1953) и позже.
227
В горах Чулак (юго-западные отроги Джунгарского Алатау) горные
козлы сохранились еще в достаточном количестве; водятся они, хотя и в
меньшем числе, на Матае и в Алтынэмеле. Вполне возможно, что в этих
горах еще живут и ирбисы, которые были нередки там еще в конце 50-х
годов (Е. Ф. Савинов).
В Джунгарском Алатау, в бассейне Малого и Большого Усеков, а
также в Коксу, по словам местных жителей, снежные барсы редки, в
северной и северо-восточной частях этого хребта они обычны и в
настоящее время. В долине р. Аксу следы ирбиса встречены в декабре 1975 г.,
в зиму 1979/80 г. один барс там был застрелен местными жителями, а
летом работники Аксуйского охотничьего хозяйства видели 2 взрослых
хищников с 2 детенышами. В Малом Баскане в 1961 г. встречали следы
снежного барса, в 1968 г. видели самого зверя, в зиму 1971/72 г.
находили задранную им молодую самку марала в среднегорье (Федосенко,
1980). В Тентеке 1 ирбиса видели в ур. Желысай 12 июня 1970 г., 3 июля
1972 г. в Сай-Тентеке нашли только что убитую этим хищником самку
горного козла. Житель с. Лепсинск А. А. Маковский встречал следы
снежного барса по Аганакатте Тентекской.
На северо-востоке Джунгарского Алатау в горах Кайкан следы
снежного барса неоднократно встречал житель с. Учарал С. В. Грачев.
В 1974 г. им найдена пещера, около которой лежал скелет барса с
черепом.
Более обычен этот хищник далее на восток в урочищах Тохты и
Теректы, особенно в конце 50—начале 60-х годов. В долине р. Теректы
следы снежного барса встречали в ноябре 1958 г., а весной 1959 г.
видели одного зверя, поедавшего самку сибирского козла. В эту зиму
отмечалось несколько нападений на отары зимующих здесь овец. В марте
1960 г. в ур. Биесимас почти ежедневно встречали свежие следы барса.
Весной этого года в долине р. Теректы 3 ирбиса (самка и 2 ее
прошлогодних детеныша) были убиты чабаном. В октябре этого же года 1 зверь
был найден в каньоне мертвым (по-видимому, разбился при
преследовании добычи). Осенью 1962 г. видели вместе 3 зверей (данные
Е. Ф. Савинова). В долине р. Тохты в сентябре 1965 г. охотник из
пос. Тохты убил взрослого самца ирбиса (шкура и скелет с черепом
находятся в Институте зоологии АН КазССР).
В настоящее время число снежных барсов в этом районе
сократилось. При посещении этих мест в 1972, 1975, 1978 гг. ни следов, ни
самих хищников мы ке видели. Редко видят его следы и чабаны, пасущие
здесь скот зимой.
В Тарбагатае снежного барса наблюдали в мае 1954 г. в Маканчин-
ском районе, а весной и летом 1956 и 1957 гг. — в верховьях р. Чулак-
Терек (Слудский, 1973). Позже, во время поездок в Тарбагатай в 1962—
1964 и 1971—1972 гг. даже при посещении самых отдаленных и
труднодоступных участков каких-либо следов жизнедеятельности ирбиса не
обнаружили (Грачев, Федосенко, 1977), что говорит об исключительной
редкости его в этом хребте. Также редок он и в Сауре. В последний раз
этих зверей там добывали в 1955 г. (Слудский, 1973).
На Южном Алтае в конце прошлого века снежный барс изредка
встречался в среднем течении р. Бухтарма, и даже в нижнем ее течении у пос. Зы-
ряновск. В 20-х годах, по В. А. Селевину (1929), барс отмечался по Бере-
ли и Арчаты, на Тарбагатайском хребте. Следы его встречали в
верховьях р. Нарым и между Нарымом и р. Бухтарма. В 1946 г. 2 зверя
добыты в верховьях р. Бухтарма близ рудника Чиндагатуй. В 1947 г.
следы ирбиса встречены на хр. Сарым-Сакты юго-западнее Катон-Кара-
228
гая. В последние годы следы и зверей встречали в верховьях р. Бухтар-
ма (Прониха, Чиндагатуй) (Филь, Афанасьев, 1973).
Таким образом, численность барса в Казахстане сейчас невелика и
заметно сократилась по сравнению с концом прошлого века. В низких
и сухих горах, таких, как Богуты, Каратау и Актау он исчез совершенно
или появляется там изредка. Однако в более высоких горах Тянь-Шаня
он еще нередок и в бассейне любой более или менее крупной реки,
берущей начало в ледниках, живет по 1—2 пары взрослых зверей.
Каково же общее число снежных барсов в Казахстане? По
В. С. Покровскому (1976), численность ирбисов в Казахстане 10—20
особей. Это явно ошибочная цифра, так как только в одном заповеднике
Аксу-Джабаглы, по словам этого же автора, обитает около 20 зверей.
По нашим подсчетам, опирающимся на числа снежных барсов в
отдельных урочищах, общее количество барсов в Казахстане равно 180—200
животным, а в целом по Тянь-Шаню и Джунгарскому Алатау — около
400—500 зверей.
Численность снежных барсов в Гималаях составляет до 600 особей
(Dang, 1967), в том числе в Пакистане — до 250 животных (Schaller,
1977).
Места обитания. На большей части своего ареала снежный
барс обитает на больших высотах, в основном альпийского и
субальпийского поясов (2500 м над ур. м. и выше). .Высокогорья Северного
Тянь-Шаня — сильно изрезанные с выходом скал склоны, цирки, кары,
морены со скудной растительностью, обильным увлажнением (рис. 77).
Климат высокогорий довольно суров, с очень изменчивой погодой,
особенно летом.
На зиму барс спускается в лесо-лугостепной или лугостепной пояса,
в особо снежные зимы доходит до предгорий. Но и в этих местах
предпочитает изрезанные скалистые малодоступные участки гор.
В Каратау ирбис держался на высотах 1500—2000 м среди
обрывистых ущелий, заросших дикой яблоней, вишней, шиповником и
другими кустарниками, местами труднодоступных для человека (Антипин,
1953).
В Северном Тянь-Шане и в Джунгарском Алатау есть невысокие
сухие горы, такие, как Актау, Катутау, Большие и Малые Богуты, где
снежные барсы обитали круглый год, охотясь за горными козлами и
архарами. Эти горы также сильно изрезаны многочисленными каньонооб-
разными руслами, изобилуют участками разрушенных скальников и
обширными осыпями. Высота этих гор от 900 до 1800 м.
По В. Г. Гептнеру и А. А. Слудскому (1972), ирбис слабо
приспособлен к передвижению по высокому и рыхлому снежному покрову.
В местах с рыхлым снегом хищники протаптывают постоянные тропы,
по которым ходят длительное время.
Снежный барс приспособлен к обитанию в скалах. Он имеет
покровительственную окраску и заметить его среди серых безжизненных скал и
наскальных нагромождений очень трудно. Из всех крупных кошек он
имеет наиболее длинный и густой мех, причем разница между густотой
волос летнего и зимнего покровов незначительна (Гептнер, Слудский,
1972), что делает его мало чувствительным к холоду верхних поясов.
Характер пребывания. Зверь в основном оседлый, но в
годы, особенно неблагоприятные по климатическим условиям, известны
дальние заходы.
Миграции или вертикальные кочевки. Совершает
вертикальные перемещения, связанные с глубокоснежным периодом в
высокогорье. В годы, особенно неблагоприятные по климатическим усло-
229
Рис. 77. Местообитание снежного барса. Верховья р. Малый Баскан. Джунгарский
Алатау. Март 1970. Фото А. К. Федосенко
виям, спускается до предгорий, известны также его заходы на равнину,
В январе 1958 г. ирбиса добыли на равнине вблизи гор в Сайрамском
районе Чимкентской области. Зверь был обнаружен в тростниках у
небольшого озерка. В марте того же года 3 ирбиса (взрослая самка и 2
молодых зверя) были убиты в тростниках разливов р. Иссык (600 м
над ур, м.). В том же 1958 г, в июле ирбис застрелен в Чуйском районе
Джамбулской области в 80 км от ближайших высоких гор. Он
держался в мелкосопочнике и был убит при попытке напасть на овец (Гептнер,
Слудский, 1972),
Питание и способы утоления жажды. В Казахстане
всюду места обитания снежного барса совпадают с таковыми горного
козла и архара, которые и являются, по-видимому, его основной
добычей. Так, в Таласском Алатау ирбис добывает в основном этих живот-
юл
ных. Кроме того, охотится на косуль, молодых свиней; ловит при
случае кекликов, уларов, красных сурков (Шульпин, 1948). Известен
случай, когда барс убил двухлетнего- медведя и съел его заднюю часть и
внутренние органы (Шапошников, 1956а, б).
Этими же животными питается снежный барс в Северном
Тянь-Шане и в Джунгарском Алатау (здесь вместо красного сурка барс поедает
серого). В Заилийском Алатау хищник помимо козлов часто охотится
за косулями, дикими свиньями, маралами (Гептнер, Слудский, 1972;
Филь, Афансьев, 1973). Просмотрено 8 экскрементов снежного барса из
этого района. В них обнаружены шерсть и кости горного козла, серого
сурка и шерсть мышевидных грызунов. Обитавший ранее в невысоких
горах Актау (правобережье Или) снежный барс охотился на
джейранов (Антипин, 1953).
В Джунгарском Алатау кроме горного козла и архара хищник
нападает также на маралов (Федосенко, 1980). В северо-восточной части
этого хребта, в ур. Кайкан, рядом с пещерой, где обитал снежный барс,
находили кости горных козлов, крылья и перья уларов и тетеревов.
Нападает, хотя и редко, снежный барс на домашних животных,
чаще всего на овец. Известны случаи, когда он убивал телят, жеребят,
собак, свиней. Поедает павших животных. Так, у погибшего от истощения
после гона горного козла, лежавшего в горной речке, он объел
выступающие из воды части туловища (Е. Ф. Савинов).
В Гималаях, по Н. Dang (1967), снежный барс охотится на такинов,
таров, серао, горалов, кабарог, уларов. G. В. Schaller (1977),
осмотревший 47 экскрементов, собранных в Гималаях, нашел в них остатки вин-
торогого козла в 40, овез и коз — в 45, сурков — в 5°/о (Западные
Гималаи). В Непале бхарал (голубой баран) в экскрементах снежного
барса встречен в 50—73, козы и овцы — 9—13, сурки — 9—31, трава и
листья—18—38%. Остатки травы представлены ревенем (Rheum ето-
di) в Западных Гималаях и гречишником (Polygonum sp.) в Непале.
В зоопарке снежный барс получает 2—3 кг мяса в день.
Пищевое поведение. Снежный барс охотится, скрадывая или
подкарауливая добычу. Несколько раз видели барсов, преследующих
добычу. Вот как описывает очевидец, наблюдавший в августе охоту
хищника в горах Тянь-Шаня (Слудский, 1939). «Солнце уже
закатилось, и в ущелье поползли сумерки... Осматривая противоположную
сторону ущелья, я заметил в нескольких сотнях метров от стоянки табун
спокойно пасущихся козлов, а ниже по склону ползущих к ним
ирбисов— крупного и мелкого, по-видимому, самку с молодым. Звери, как
тени, крались между камней, используя малейшее укрытие.
Подобравшись близко к стаду, взрослый ирбис огромным прыжком в 6м прыгнул
на одного козла, но промахнулся. Сделав еще два прыжка за
убегающими козлами, он вернулся и в сопровождении молодого пошел по
ущелью» (с. 143).
Подползание самки снежного барса к привязанной домашней козе
наблюдал G. В. Schaller (1977) в Гималаях: «Она спускалась по склону,
прижимая тело к земле, очень осторожно ставя каждую лапу.
Достигнув камня над козой, она через мгновение прыгнула вниз... Это
подползание произошло быстро, а в следующий раз другая кошка подкрадыва-
.лась так медленно', что расстояние в 50 м она проползала только за
10 мин. Все подкрадывание длилось 45 мин» (с. 157).
Нападение производится стремительно. Вот как описывает Н. Dang
(1967) охоту барса на таров. «Мы лежали за валуном и смотрели на та-
•ров, взбирающихся на отдых к скалам, как вдруг к ним метнулась
белоперая тень, и барс, схватив молодую самку, прокатился вместе с ней
231
вниз по склону около сотни метров. Когда мы подбежали, самка тара
еще дышала» (цит. по Schaller, 1977, с. 154).
В Таласском Алатау видели барса, лежащего на большом камне
над тропой, по которой ходили на водопой горные козлы
(Шапошников, 19566).
Изредка этот хищник пытается преследовать животных. Так, на
хр. Джабаглытау (Таласский Алатау) встретили следы барса,
гнавшегося около километра за самками архаров (Шапошников, 19566). Там
же в середине июня 1952 г. наблюдали ирбиса, спугнувшего архаров и
некоторое время гнавшегося за ними. Н. Haughton (1913) наблюдал в
Гималаях неудачную охоту барса на двух горных козлов, которых
преследовал около 300 м до сильно пересеченной местности. Однако баре
не всегда преследует добычу, если не удалось нападение. С. Stockley
(1928) также в Гималаях наблюдал, как снежный барс вдруг пересек
поляну, на которой паслись козероги, и напал на самца; тот ринулся
прочь, в когтях барса остался только большой клок волос. Стадо,
отбежав на 100 м, остановилось, и животные долго смотрели на
неудачливого охотника.
Снежные барсы охотятся парами, и не всегда, по-видимому, самка с
детенышем. В октябре 1963 г. в Малых Бугутах Э. Ауэзов видел двух
одинаковых по размерам барсов, идущих довольно быстро за
убегающим стадом горных козлов. Г. В. Кузнецов и Е. Н. Матюшкин (1962) в
заповеднике Аксу-Джабаглы (Таласский Алатау) в феврале наблюдали
барса, лежащего в засаде в скалах, откуда были вспугнуты козлы,
которых преследовал другой барс. Авторы предполагают, что один из
барсов был в роли «загонщика», другой — «караульщика» в засаде.
Кстати, о такой «согласованной» охоте снежных барсов, когда один
хищник остается в засаде в местах, излюбленных копытными, а другой
идет и «пугает» их, сообщает Н. Dang (1967), наблюдавший такие
охоты в Гималаях. Барсы охотятся и семьями, по-видимому, также скрадом.
В начале зимы 1954 г. в каньоне Аксу в Таласском Алатау
наблюдали нападение 5 ирбисов на молодого кабана. Хишннки набросились
на свою жертву и быстро разорвали ее (Шапошников, 19566). На
уларов и кекликов снежный барс охотится зимой, ловит в основном птиц,
собравшихся под навесом камня на ночевку (Шульпин, 1948; Гептнер,
Слудский, 1972). Убитый барсом в Таласском Алатау двухлетний
медведь был застигнут среди осыпи, где он раскапывал корневища
растений. Спасаясь от барса, медведь залез на скалу, где был схвачен. Барс
съел лишь заднюю часть тела и внутренние органы (Шапошников,
19566). Снежный барс часто поедает сурков, но охоту хищника на них
никто не видел.
• Охотясь на копытных, снежные барсы чаще убивают самцов. Из 30
убитых козерогов, найденных О. В. Егоровым (1955) в одной из долин
Западного Памира, было 22 самца (из них 2/з старше 4—5 лет). Из
7 винторогих козлов, убитых ирбисом в Читрале (Пакистан), самцов
оказалось 6.
Нападая на отару овец, особенно ночью в загоне, снежный барс
убивает сразу нескольких животных. Так, в ур. Теректы (Джунгарский
Алатау) барс за одно нападение убил 18 овец, за другое — 6 и в третий
раз — 4 (Е. Ф. Савинов).
Снежный барс убивает свою добычу, хватая ее за горло, иногда
вырывает пах (бок). Вот как описывает G. В. Schaller (1977)
умерщвление снежным барсом домашних коз: «Когда коза повернулась, чтобы
бежать, снежный барс (самка) прыгнул на нее и схватил зубами за
горло. Сгибаясь и приседая, самка барса держала козу за горло до тех пор.
23>2
пока движения ее не прекратились (в течение 8 мин)» (с. 157). Еще
несколько домашних коз были умерщвлены точно таким же способом. На
их шеях были видны раны от зубов. После умерщвления добычи барс
иногда уносит ее от места нападения. Оттаскивает даже таких
животных, как молодые самки марала массой 50—70 кг (Федосенко, 1980).
G. В. Schaller (1977) в Гималаях наблюдал, как снежный барс, убив
бхарала, оттащил его от места нападения вниз по склону. Потом, съев
часть внутренностей и грудной клетки, протащил остатки на 150 м вверх
по склону и положил их на камень. Здесь он ел довольно долго и
убежал, едва увидев приближающегося человека.
Барс ест добычу очень медленно и обычно проводит около нее
много времени. Ест, привстав на передние ноги, а не лежа, как это
делают другие крупные кошки (Hernrner, 1972). Держит куски мяса
передней лапой только во время отрывания куска. Добычу начинает есть
с грудной клетки (и вокруг нее) и передних ног, или с нижней части
брюха и бедра; пищеварительный тракт обычно не трогает (Гептнер,
Слудский, 1972). К недоеденной туше возвращаются несколько раз.
В марте 1959 г. в восточной части Джунгарского Алатау И. Рыбалкин
встретил барса, поедавшего остатки горного козла. Судя по следам, он
приходил сюда неоднократно.
Едва зверь уходит от добычи, как на нее слетаются бородачи,
грифы, вороны и сороки. В Гималаях одна из самок оставляла добычу
трижды на 15 мин, удаляясь от нее на 50 м и, возвращаясь, всякий раз
вынуждена была отгонять птиц. Она несколько раз бросалась на птиц,
но те подскакивали с противоположной стороны, чтобы схватить
кусочек мяса (Schaller, 1977).
Постоянные жилища и временные убежища,
В ур. Кайкан в Джунгарском Алатау на высоте около 2300 м С. В.
Грачев в 1974 г. нашел пещеру, у входа в которую лежал сохранившийся
целиком скелет барса. Эту пещеру осматривал В. А. Жиряков летом
1977 г.; свежих следов пребывания в ней зверя не было, отдельные
кости скелета еще сохранились (череп взят раньше). Пещера была длиной
3,5 м, диаметр входа в пещеру — 60 см, а внутри он расширялся до 1 м;
в конце пещеры в мелком щебнистом грунте находилось углубление
около 20 см диаметром 70 см. Никаких следов подстилки не было.
По В. Г. Гептнеру и А. А. Слудскому (1972), днем барса иногда
можно встретить спящим в еловом лесу среди зарослей арчи, на осыпях
или крупных камнях, скалах; спит и отдыхает зверь также в пещерах и
нишах. В Киргизском Алатау барс использовал как дневное убежище
большие гнезда грифов, устроенные на низкорослой арче, в которых
находили остатки шерсти хищника (Спангенберг, Судиловская, 1954).
Перед родами самка устраивает гнездо, выстилая его волосом,
выщипанным со своих боков и нижней части тела (Hernrner, 1972).
Суточный образ жизни по сезонам. В зоопарке
снежный барс активен ранним утром и вечером в сумерки; очень короткая
фаза активности отмечена в другие часы дня (Freeman, Braden, 1977).
По В. Г. Гептнеру и А. А. Слудскому (1972), ирбис ведет сумеречный
образ жизни, выходит на охоту перед закатом солнца и утром на
рассвете. Известны случаи, когда барса заставали днем спящим или лежащим-
где-либо на скале. По-видимому, это чаще случается летом; в холодное
время года или летом высоко в горах барс часто активен и днем.
По-видимому, это тесно связано с активностью животных, на которых оя
охотится. Осенью 1949 г. Е. Ф. Савинов видел барса днем,
скрадывающего горных козлов. В 1959 г. в марте в середине дня встретили барса,
поедавшего остатки козла; 2 ирбисов, идущих за горными козлами, ви-
233
дел днем в октябре 1963 г. Э. Ауэзов. 12 июня 1970 г. в 14 ч наблюдали
барса, идущего в скалах у верхней границы леса (утром выпал снег);
в декабре 1975 г. 2 барсов видели в 10 ч, они сидели на склоне,
«играли», бегая друг за другом. В октябре 1977 г. днем самку с котенком
видел Ю. А. Грачев. Н. Dang (1967) встречал ирбисов ранним утром 3
раза, днем—6 (5 из них в облачный день), поздним вечером — 4, ночью —
4 раза. Часто хищники охотятся днем. Об одном случае мы уже
упоминали. В Таласском Алатау видели охотящегося за козлами барса в 9 ч.
Н. Dang (1967) в Гималаях видел хищников днем 5 раз
подкрадывающихся к добыче, Н. Haughton (1913) —трижды, охотящимися за горными
козлами, С. Stockley (1928) также видел днем ирбиса, преследующего
козла.
По-видимому, отмечает G. В. Schaller (1977), барс часто бывает
активным днем, но увидеть его в это время очень трудно, благодаря
покровительственной окраске и умению использовать при передвижении
рельеф и растительность.
Размножение, рост и развитие молодняка. В
природе, судя по срокам родов, гон происходит в феврале—марте. Имеются
случаи покрытия самок в январе и апреле. Период эструса длится от
2 до 8 дней. В Нью-Йоркском зоопарке спаривание наблюдали 9, 10 и
11 февраля (Schaller, 1977). 10 февраля за 2 ч 20 мин самец сделал
22 садки. Инициатором спаривания в 18 случаях была самка, она
терлась о самца, прежде чем принять позу для спаривания. При
спаривании она находилась на всех четырех лапах в согнутом положении с
приподнятым задом и с хвостом, отвернутым в сторону. При 13 садках самец
держал самку зубами за загривок, лизал ей шею в 3 случаях. Во время
копуляции самец издавал протяжный звук, что-то вроде грубого
мяуканья, самка иногда глухо рычала. После окончания спаривания самка
поворачивалась на спину (в 5 случаях) или ходила по клетке до
повторного спаривания.
Та же пара спаривалась вновь с 4 по 6 марта. Эта самка родила
3 детенышей между 14 ч 30 мин и 17 ч 12 июня. Беременность у снежных
барсов, по наблюдениям в неволе, длится от 96 до 105 дней (Марма,
Юнчис, 1968; Kitchener е. а., 1975 и др.).
По В. Н. Шнитникову (1936), барсята на Тянь-Шане рождаются в
основном в мае (найден выводок с 2-дневными детенышами 15 мая
1913 г.); но известны выводки в июне и даже в июле. А. А. Слудский
(1953) сообщает, что в начале мая привозили из гор (Тянь-Шань) уже
зрячих барсят величиной с домашнюю кошку, таких же по величине
барсят в Таласском Алатау видел Л. М. Шульпин (1948) в конце мая.
24 апреля 1954 г. в этом же хребте (заповедник Аксу-Джабаглы)
была застрелена беременная самка с одним эмбрионом массой 393 г
(Шапошников, 1956а, б).
В Гималаях снежный барс обычно спаривается в марте—апреле, а
потомство приносит в июне—июле (Dang, 1967). По Н. Freeman (1978),
в неволе роды в основном в мае (62%), реже — в июне (21%, п = 46).
Детенышей чаще всего два и очень редко более (табл.30).
Детеныши рождаются слепыми, покрытыми шерстью. Их масса от 320
до 567 г. Глаза открываются на седьмой-восьмой день. В возрасте 2 дней
ползают, 11-дневные сидят и стоят, но еще не уверенно. Первые зубы
прорезаются в возрасте 17—23.дней (Fruch, 1968), в 5—6 недель
детеныши решаются выйти из логова (Calvin, 1969). В 3-месячном возрасте
масса достигает 10 кг.
Отловленные в Киргизии 4 августа 1968 г. молодые самец и самка
имели массу соответственно 3100 и 3000 г, длину тела — 53 и 46 см, а у
234
Таблица 30
Плодовитость снежного барса
(по выводкам и в 1 случае по эмбрионам)
Место
Памир, Тянь-Шань
Гималаи, Тибет
п
12
5
Число случаев с
количеством
детенышей
1 | 2 | 3 | 4
2
СО СО
1
2
—
5
1
Средн.
2,16
2,40
Источник сведений
В. Н. Шнитников (1936),
Ф. Д. Шапошников
(1956), В. Г. Гептнер,
А. А. Слудский (1972)
Н. Dang (1967),
G. В. Schaller (1977)
измеренных в январе—феврале 3 детенышей длина тела оказалась 82—
87, хвоста — 65—76, задней ступни — 21—22 см, высота уха — 6,3—
7,0 см (Янушевич и др., 1972).
Молодняк питается молоком матери до 5-месячного возраста, но с
2 месяцев мать уже начинает подкармливать их мясной пищей
(Покровский, 1976). В 3 месяца они уже следуют за матерью (Новиков,
1956). Логово покидают в июле. Так, выводок (самка и 2 детеныша)
встречены на высоте 3000 м в ур. Мынжилки (Заилийский Алатау)
10 июля (Слудский, 1953). Первую зиму выводок живет вместе с
матерью и распадается, по-видимому, во время гона; хотя известен случай,
когда еще в марте видели самку с 2 детенышами (Е. Ф. Савинов).
Половой зрелости молодые достигают в 2-летнем возрасте (Petzsch, 1968).
Половой и возрастной состав в природных популяциях
не известен. В природе иногда встречали вместе самца и самку; если
видели более 3 животных вместе, то во всех известных случаях это
была самка с детенышами. В зоопарках мира в 1974 г. содержалось
127животных: 57 самцов и 70 самок. Из застреленных в 1970—1974 гг. в
Пакистане 12 животных оказалось 8 самцов и 4 самки (Schaller, 1977).
Территориальность и связанное с ней поведение.
Животные занимают определенную территорию, где выводят детенышей и
охотятся. По В. И. Филю и Ю. Г. Афанасьеву (1973), в верховьях р. Тур-
гень в Заилийском Алатау один выводок из 3 зверей занимал площадь
20—25 км2, на другом участке в 25—30 км2 жили самка с 3 барсятами *.
В то же время крупный зверь, по-видимому самец, обитал на площади в
40—50 км2. В 1975 г. в ур. Талгар (центральная часть Заилийского
Алатау) на площади около 140 км2 обитало не менее 2 взрослых
ирбисов. В Таласском Алатау на 1 зверя в 50-х годах приходилось около 50—
60 км2 (Шапошников, 1956а, б).
Охотничий участок снежного барса велик, особенно, если добычи
немного. В местечке Шеу (Непал) барсы нападали на бхаралов дважды
в течение месяца (Schaller, 1977). G. В. Schaller шел по следу барса
около 43 км, на этом отрезке барс охотился лишь дважды и убил одного
бхарала. Барс постоянно обходит свой охотничий участок, двигаясь по
одному и тому же маршруту. Обходя территорию, движется с
постоянным темпом, останавливаясь лишь для того, чтобы оставить метку.
И еамцы и самки метят свой участок мочой, экскрементами, делают
* По-видимому, площади участков, на которых обитали самки с детенышами, в
действительности были больше.
235
поскребы, а также трутся щекой о различные предметы, нанося на них
выделения щечной железы. Одна самка, за которой наблюдал
G. В. Schaller (1977), сделала поскреб 1 раз на 5 км пути, другая —
2 поскреба и отложила кучку экскрементов на таком же расстоянии.
Обнюхивая свои метки (в вольере), звери гримасничают, язык их
высунут и свешивается вниз.
Если запаховые метки незаметны для человека, то поскребы длиной
более 20 см видны издалека и сохраняются долго. Из 59 поскребов,
обнаруженных G. В. Schaller (1977) в Гималаях, восемь были с
экскрементами и только два — с мочой. Наличие меток стимулирует
описываемое или другое животное использовать это место для повторных
меток. Очень часто можно видеть несколько поскребов или фекалий
рядом. Чаще всего метки встречаются у основания скал, на узких
проходах, на поворотах троп, на гребне горы и других возвышениях.
Стайность по сезонам. Особенности стайного
поведения. Снежные барсы в основном встречаются поодиночке, реже
парами, еще реже — по три и более особей (табл. 31). Когда видят два
Таблица 3/
Частота встреч одиночек и групп животных на Тянь-Шане, в Джунгарском Алатау
и в Гималаях (наши наблюдения; Гептиер, Слудский, 1972; Schaller, 1977)
Район
Таласский Алатау
Заилийский Алатау
Кунгей Алатау
Джунгарский Алатау
Всего
%
Гималаи
%
Сезон
Весна,
лето,
осень
Зима
Лето
Осень
Зима
Зима
»
»
»
*
Встречено
животных
или еле-
ДОВ
8
20
1
4
6
42
100
65
100
Число встреч животных
одного
5
14
—
4
4
29
72
52
80
Двух
2,0
2,0
—
—
4,0
9,3
11,0
16,9
1
трехчеты-
1 рех
_
2,0
1,0
2,0
6,0
14,3
2,0
3,1
—
1,0
—
—
1,0
2,3
—
пяти
1,0
—
—
_
1,0
2,3
_
—
шести
—
1,0
—
—
1,0
2,3
—
—
и более животных вместе, то, как правило, это оказывается самка с
детенышами. Чаще всего хищников группами встречают осенью и в первой
половине зимы. По-видимому, эти семейные группы во время гона
распадаются, хотя известны случаи, когда самку и 2 детенышей убивали в
конце февраля и даже в марте. Пары, встреченные в середине зимы,
могут быть самцом и самкой. Отношения между самцом и самкой в
природе вне гона, а также в период воспитания выводка, не ясны. По
В. Г. Гептнеру и А. А. Слудскому (1972), самец в воспитании выводка
участия не принимает. Снежные барсы, по-видимому, не чувствуют
особого тяготения друг к другу и действительно большую часть времени
проводят поодиночке. По наблюдениям G. В. Schaller (1977), в ур. Лап-
че (Непал) взрослый самец и более молодое животное использовали
общую территорию, но нигде не встречались вместе, даже когда
молодое животное 4 дня находилось у убитого им бхарала. В районе Килик-
ского перевала взрослый самец следовал двумя днями позже по следам
более мододого животного на расстоянии 3 км, затем ушел в сторону.
В то же время Г. В. Кузнецов и Е. Н. Матюшкин (1962) видели
236
следы двух барсов, которые, по предположению авторов, охотились
вместе (один барс «гнал» горных козлов, а другой лежал в засаде). Двух
одинакового размера барсов, быстро двигающихся по следам
убегавшего стада козлов, видели в Малых Богутах в октябре 1963 г. О
совместных охотах двух животных сообщал и Н. Dang (1967). Он же отмечал
совместное поедание добычи двумя животными. Н. Freeman (1978),
наблюдавшая за снежными барсами в неволе, пришла к выводу о
моногамии эти животных, объясняя это приспособлением к разреженности
популяций. Поскольку эстральный цикл самки длится недолго, то она
должна иметь партнера поблизости. Автор приводит случай, когда самца
снежного барса поместили в клетку с 3 самками. Он «выбрал» одну из
них, и спаривался только с ней в течение 5 лет, не обращая внимания
на других самок даже в эстральный цикл. В Вудланд-парке г. Сиэтла
(США) поочередно помещали 2 самок, приходящих в охоту, к самцу,
который спаривался уже с другой самкой, отсаженной ранее. Самец не
обращал на них никакого внимания. Наблюдали случай, когда самец
рвался в дверь помещения, где находилась самка, с которой он
спаривался раньше.
Соединившаяся пара живет очень дружно, и животные постоянно
вылизывают друг друга. В течение 50 ч наблюдений грумминг у пары
имел место 104 раза, в то время как самка и самец, живущие
поодиночке, вылизывали себя за это время 84 и 68 раз соответственно. За этот
период агрессивное поведение наблюдалось лишь 1 раз у самки; оно
было вызвано появлением другой особи, к которой в первый момент
попытался приблизиться самец. Имеется наблюдение (Kxurnbiegel, 1937),
что в неволе самец принимал активное участие в воспитании своих
детенышей. Так, в Вудланд-парке самец играл с детенышами и
вылизывал их; при играх использовал те же поведенческие элементы, что и
самка (Freeman, 1978).
Снежные барсы имеют несколько способов социального общения.
Набор звуков, которые они издают, довольно широк. Н. Hernrner (1966)
отмечал, что они мурлычат, издают мягкие пыхтящие звуки,
производимые при прохождении воздуха через нос; ворчат, рычат, шипят и
фыркают, как это делают все кошки. Могут издавать «низкое громыхание» и
раскатисто кашлять (Freeman, 1975).
Детеныши в зоопарке издают длинное высокое мяукание, когда
голодны; ворчат, когда чувствуют близость еды, шипят и фыркают, когда
им досаждают. Снежные барсы не рычат раскатисто, как другие
кошки. G. В. Schaller (1977) дважды слышал громкое мяуканье в марте
(Восточные Гималаи). Местные жители рассказывали, что таким
образом барсы подзывают других зверей, или ищут партнера во время гона.
Другой способ общения — мечение территории, которое производится
как самцами, так и самками.
Инфекционные болезни, эпизоотологическое и
эпидемиологическое значение. Болезни снежного барса
изучены плохо. В природе известны случаи бешенства. В зоопарках
молодые животные нередко гибнут от инфекционного энтерита (смертность
70—80%) (Цветаева, 1949). На Фрунзенской зообазе (Киргизия) из
трупа павшего животного с явлениями геморрагического гастроэнтерита
А. А. Волкова и А. Ф. Тимофеев (1959) выделили 2 анаэробные
культуры высокой вирулентности (Вас. oedematiens и Вас. perfringens), что
позволяет считать заболевание барса смешанной анаэробной инфекцией
типа инфекционной энтеротоксимии и брадзота.
Паразиты и вызываемые ими заболевания. На
снежном барсе, добытом в окрестностях Алма-Аты в октябре 1955 г.,
237
Г. В. Ушакова обнаружила Haemaphysails warburtonl. В Киргизии у
барса, содержавшегося на зообазе, нашли Dermacentor pavlovskyl, у
2 барсов, добытых в Сарыджазских сыртах, найдены нематоды Toxasca-
rls leonlna (40 экз.) (Янушевич и др., 1972).
Враги и конкуренты. По-видимому, барсов иногда могут
убивать волки. В хр. Кетмень однажды были найдены останки (голова
и ноги барса, убитого четырьмя волками) (Филь, Афанасьев, 1973). До-
известной степени они конкуренты барса, но обычно места охот этих
хищников различны.
Движение численности и факторы, его
вызывающие. Численность барса сократилась в некоторых урочищах, где
исчезла или стала редкостью, в результате истребления человеком,
вытеснения домашними животными, его основная добыча (горный козел,
архар). Увеличиваются территории, освоенные человеком в
высокогорье, особенно в Центральном Тянь-Шане, появились дороги,
автомашины. Несмотря на запрет, до сих пор снежных барсов отстреливают
чабаны и другие лица, живущие постоянно или временно в горах.
В труднодоступных урочищах барсы хотя и редки, но численность их
более или менее постоянна.
Практическое значение. Раньше снежный барс входил в
разряд промысловых животных и на него охотились ради шкуры. В
некоторых местах его отстреливали как вредное животное, нападающее
на домашних животных. Максимальное число заготавливаемых шкур
отмечено в Семиречье в 1882 г.— 142 (табл. 32). Вообще заготовки шкур
за 1884—1905 гг. колебались от 30 (1900 г.) до 142 (1882 г.) (Шостак.
1927).
Таблица 32
Добыча снежных барсов в Семиречье в 1884—1905 гг.
(по Шостаку, 1927)
Год
1884
1885
1886
1890
Кол-во
добытых
зверей
83
29
142
37
Год
1891
1892
1893
1894
Кол-во
добытых
зверей
54
106
47
74
Год
1895
1897
1898
1899
Кол-во
добытых
зверей
36
58
76
29
Год
1900
1901
1903
1905
Кол-во1
добытых
зверей
30
36
47
70
В первой половине XX в. заготовки шкур снежного барса в
Казахстане были также очень непостоянны (от 4 до 66), более стабильны—■
в Киргизии (табл. 33). В 50-е годы в Казахстане его шкуры уже не
заготавливались, в Киргизии их поступало на заготовительные пункты
незначительно— от 6 до 18 шкур в год (Гептнер, Слудский, 1972).
Кроме того, барсов отлавливали для зооэкспорта. С 1948 г. по
1959 г. на Сарыджазских сыртах было отловлено 74 барса.
В Монголии в 60-х годах добывали по 40—50 снежных барсов
ежегодно (Hebbert, 1967).
В Киргизии отстрел этого хищника официально был запрещен в
1950 г.; разрешено отлавливать в ограниченном количестве лишь для
зооэкспорта.
Известны случаи, когда снежный барс нападал на домашних овец,
находящихся во временных загонах на горных пастбищах. Так, в
январе 1959 г. в ур. Теректы в Джунгарском Алатау барс в одной из отар за
3 нападения задрал 28 овец. Все нападения совершены ночью (Е. Ф. Са-
238
•винов), О подобных случаях сообщают В. Г, Гептнер и А. А. Слудский
(1972),
Чаще всего нападают барсы на домашних животных в
неблагоприятные зимы, а вообще случаи нападений довольно редки.
Снежный барс никогда не убивал людей как добычу. Описаны лишь
2 случая неспровоцированного нападения барса на людей (Burton,
Таблица 33
Добыча снежных барсов с 1925 по 1966 гг.
Годы
1925-26
1926-27
1927-28
1923-29
1931
1933
1934
1935
1936
1937
Добыто
В
Казахстане
_
8
66
—
4
15
20
3
3
В
Киргизии
37
56
20
37
53
—
—
—
54
45
Годы
1938
1939
1940
1942
1943
1944
1945
1950
1950-1960
1965-1966
Добы
В
Казахстане
13
14
—
—
—
—
—
—
—
Менее 10
в год
то
В
Киргизии
31
45
27
26
24
13
28
8
Поб-18
17
1926; Гептнер, Слудский, 1972), По свидетельству очевидцев, барс
терпим к человеку. Известен случай, когда охотник трижды стрелял по
барсу и промахивался, и все-таки хищник вновь вернулся в это место к
убитому ранее буйволу и стал поедать его (Schaller, 1977). Очень часто
охотник в одиночку связывал попавшего в капкан хищника. В. Г.
Гептнер и А. А. Слудский (1972) описывают случай, когда 2 верховых
охотника догнали барса на склоне с высоким снежным покровом и, накинув
на него чапан (верхняя одежда киргизов), связали.
Интересны описания G. В. Schaller (1977), наблюдавшего в течение
28 ч в Читрале (Пакистан) за самкой, которая со спокойным
безразличием относилась к нему: «Когда я случайно приблизился к ней, она
оставалась лежать на камне и смотрела, как я усаживался от нее в 75 м.
После этого самка задремала, но когда два местных жителя начали
приближаться к ней, она соскользнула с камня и незаметно пошла
вверх, прячась среди камней. Задержалась в кустарнике и посмотрела
на людей прежде, чем скрыться.
На следующий день она позволила мне снова приблизиться к ней.
Когда я подошел на 50 м, она отошла метров на 20 и смотрела на меня
из-за камня, чуть высунув голову. Затем она легла на виду на выступ и
лежала там 3,5 часа. В сумерках она зазмеилась вниз к своей добыче.
Двигалась она, не сводя с меня глаз, очень осторожно ставя лапы; лишь
с большим трудом можно было следить за ее движениями. Я остался
здесь на ночь и, лежа в своем спальном мешке на вершине скалы в 60 м
от снежного барса, видел, как она ела и ходила вокруг своей добычи»
(с. 158—159).
Мероприятия по воспроизводству. Снежный барс в
настоящее время находится под особой защитой государств, на
территории которых находится. Он внесен в международную «Красную
книгу», в «Красную книгу СССР» и «Красную книгу Казахстана».
По-видимому, исчезновение его как вида в настоящее время ему не грозит, хотя
еще необходимо контролировать, чтобы численность его в природе оста-
239
валась стабильной. Еще до сих пор известны случаи его отстрела, в том
числе и на территории Казахстана.
В настоящее время значительное число снежных барсов находится
в зоопарках мира. В 1966 г. их насчитывалось 34 экземпляра, в том
числе два из них рождены в неволе (6,0%). В 1969 г. их стало 80 особей
(38 самцов и 42 самки); у большинства животных были повреждены
конечности, у некоторых сломаны клыки (результаты отлова); 15
рождены в неволе; в 1974 г. в зоопарках мира было уже 127 животных, из
которых 46 (35%) рождены в зоопарках (Schaller, 1977). Разведение
барсов в неволе можно считать освоенным (Freeman, 1978).
Род ГЕПАРДЫ — ACINONYX BROOKS, 1828
Крупные длинноногие кошки, отличающиеся пятнистым рисунком
меха. Общий вид зверя вследствие длинноногости напоминает собаку.
Хвост имеет узор из темных пятен, в его предконцевои части хорошо
выражены 1—3 черных кольца. Самый кончик хвоста белесый. Уши
довольно короткие, широкие, закругленные. Когти невтяжные, выпукло
изогнутые и не столь острые, как у обычных кошек.
Череп сильно укороченный в мозговом отделе и несколько
суженный спереди. Лобная площадка сильно приподнята, без продольной впа-
3 13 1
дины. Зубная формула: I-g-, С-у-, Р "у, М-т-=30.
Распространен в Африке и Юго-Западной Азии. Род включает 1 вид.
Гепард — Acinonyx jubatus Schreber, 1775
Синонимы: Fells jubata, F. guttata, F. venatlca, Acinonyx venator, A. raddel.
Казахское название: г е п а р д, к а б ы л а н.
Заметки по систематике. Описано 8 подвидов гепарда, из
них в СССР обитает лишь один — закаспийский (А. }. raddei Hilzh.,
Рнс. 78. Гепард, преследующий джейранов. Рис. А. Н. Комарова
Описание зверя. Крупная кошка с весьма длинными
стройными конечностями, по форме тела похожая на собаку. Стопы лап также
больше похожи на собачьи, чем на кошачьи. Когти невтяжные, слабо
240
изогнутые и тупые. Строение тела и особенно конечностей гепарда
указывает на то, что эта кошка хорошо приспособлена к быстрому бегу
(рис. 78). Уши короткие, закругленные.
Основной тон меха верхней части тела и наружной поверхности
конечностей бледно-желтоватый. Вся передняя часть морды очень светлая,
почти белая. От внутреннего угла глаз ко рту идет буровато-черная
полоса. Все тело густо покрыто мелкими черными пятнами, особенно
спина. От затылка до лопаток волосы удлинены и образуют гриву, которая
состоит из волос длиной 8—11 см (Гептнер, Слудский, 1972). Длинный
хвост его снизу белый, сверху в корневой своей трети так же
интенсивно окрашен, как и спина, затем постепенно становится бледнее, а
конечная его треть вновь вся белая. Первые две трети хвоста от корня
покрыты черными пятнами, которые к концу его сближаются между
собой и перед самым концом образуют 4 широких черных кольца. Конец
хвоста белый.
Рис. 79, Череп гепарда (по Новикову, 1956)
Взрослый самец, добытый на п-ове Мангышлак, имел длину тела
128, хвоста — 63, высоту передней ноги — 39 и высоту уха — 7 см
(Слудский, 1953). Кондилобазальная длина черепа (рис. 79) у самцов 147—
150, у самки 153,7 мм, скуловая ширина у самцов 115—118, у самки
117,3 мм (Гептнер, Слудский, 1972).
Линька не изучена.
16—68
241
Полевые признаки. Размером гепард с крупную борзую
собаку; голова круглая, кошачья, со сравнительно небольшими ушами.
Отличается пятнистой окраской и длинным хвостом, который держит
серповидно изогнутым и редко задирает выше спины. Бежит галопом,
делая большие скачки. Его след в отличие от следа крупного волка
более округл и крупнее.
Ареал и факторы, его определяющие. До недавнего
времени гепард был распространен в Африке, кроме центральных
районов Сахары, сплошных лесов и гор; в Азии ареал охватывал
Аравийский п-ов, равнины Ирака, Ирана, Белуджистан, Афганистан, Северную
и Центральную Индию; в СССР — пустыни Средней Азии и Южного
Казахстана, а до XVIII в. обитал на равнинах Восточного Закавказья
(Гептнер, Слудский, 1972; Соколов, 1979).
К настоящему времени ареал этого зверя сильно сократился. Гепард
сохранился в Африке фактически лишь в глухих местах или на
охраняемых территориях, исчез в Индии, по-видимому, в Ираке и Иране
(Гептнер, Слудский, 1972; Соколов, 1979). В СССР в Кызылкумах этот
хищник уже давно исчез. В Туркмении в 50—60-х годах гепарда
встречали очень редко, там он на грани исчезновения.
Основными причинами катастрофического сокращения численности
гепарда во всех районах его ареала являются обводнение и освоение
пустынных районов, распашка земель, а в этой связи исчезновение
копытных зверей (в основном джейрана) и хищническое истребление
красивого зверя.
Распространение и численность в Казахстане. На
территории республики в конце XVIII—начале XIX в. на восточном
побережье Каспийского моря и в пустынях, прилегающих к Аральскому
морю, гепард встречался, по-видимому, не особенно редко (Двигубский,
1829). В середине XIX в. на п-ов|е Мангышлак и плато Устюрт этот
хищник стал совсем редок. Г. С. Карелин (1883), описывая свое путешествие
в 1832 г. вдоль восточного побережья Каспия, отметил, что у залива
Кочак близ пристани Сарташ «изредка показываются гривистые
барсы» (гепарды—А. С). Этот же исследователь указывал его и для
Туманных гор (Северный и Западный чинки Устюрта). Еще реже, чем у
Каспийского моря, гепард встречался у Аральского моря и близ
низовьев р. Сырдарьи. Так, 2 шкуры гепардов, добытых «у Аральского
моря» были в 1854 и 1855 гг. доставлены Г. С. Карелину. В коллекции
ЗИН АН СССР имеются шкуры этой кошки сборов Н. А. Северцова
(1857—1858 гг.), приобретенные им в укреплении Уральском Уральской
области, в форте Перовском (ныне г. Кзыл-Орда) и в г. Оренбурге. Эти
шкуры были, очевидно, завезены из южных районов.
В начале текущего столетия гепард будто бы обитал в районах,
прилежащих с юга к нижнему течению Сырдарьи. Добывался он там не
ежегодно (Зарудный, 1915). На Мангышлаке и Устюрте этот хищник
встречался и в последние десятилетия, хотя редко. Так, 27—29 апреля
1941 г. гепарда наблюдали сотрудники метеорологической станции Чу-
рук, расположенной на плато Устюрт, примерно в 100 км на запад от
Аральского моря. Он следовал за табуном джейранов, приходивших на
водопой к временным водоемам — хакам (Бажанов, 1951). В 1947 г.
2 гепардов добыли у Западного чинка Устюрта, в горах Карамая в
районе колодца Кугусем и ур. Кендерли. В 1949 г. 2 зверей поймали у гор
Актау на Мангышлаке. Шкура одного из них хранится в коллекции
Института зоологии АН КазССР, а из второго изготовлено чучело для
Гурьевского областного музея. За 1947—1964 гг. известно о добыче на
Мангышлаке и Устюрте 16 зверей (Слудский, 1973), но, по-видимому,
242
их было убито больше. Например, В. С. Залетаев (1976) сообщает, что
ему было известно о добыче здесь местными охотниками в 1948 г. 6
гепардов и о случайной поимке 1 зверя в 1951 г. и двух — в 1955 г. По
М. Палваниязову (1974), в марте 1967 г. на Мангышлаке в 15 км
южнее Актау отмечен гепард, охотившийся за сайгаками; в октябре 1968 и
1969 гг. у сора Казахлы и в районе впадины Ассеке-Аудан гепардов
3 раза встречали чабаны. Автор считает, что в настоящее время на
Мангышлаке и Устюрте обитает примерно 3—4 гепарда. По нашему
мнению, на территории Казахстана сейчас этот хищник находится на грани
исчезновения, может быть, уже исчез.
Места обитания. Гепард живет в пустынях различных типов.
Он обитает как на участках с глинистыми и щебнистыми почвами, так и
в предгорьях пустынных гор, у останцов и чинков. Например, на
п-ове Мангышлак и плато Устюрт этот хищник держался на
слабоволнистых равнинах, поросших полынью, которая чередуется с зарослями
боялыча, растущего узкими полосами. Он встречался и по чинкам
Устюрта— довольно крутым обрывам высотой до 300 м, поросшим
разнотравьем, кустами гребенщика, джузгуна и других растений, а также
мелким саксаулом, у невысоких гор с выходами известняков и
вулканических пород (у Карамая, Актау).
Характер пребывания. Гепарды оседлы лишь в период
воспитания котят, в остальное время обычно кочуют за объектами питания.
Питание и способы утоления жажды. На территории
Казахстана гепард преимущественно охотился на джейранов, и от их
обилия зависела его численность. Хищник ловит также
зайцев-песчаников, при отсутствии крупной добычи — песчанок, рябков, жаворонков и
других мелких животных (Огнёв, 1935). Иногда этот хищник нападал и
на крупных копытных, таких, как устюртский баран, тарпан и кулан
(Эверсман, 1850). Чаще всего хищник ловил молодых животных.
В зоопарках за сутки гепард съедает мяса: весной и летом 2,8,
зимой— 3,3 кг (Обухова, Шахназаров, 1949). Жажду утоляет, приходя
на водопой к ключам и речкам. Пьет и солоноватую воду.
Постоянные жилища и временные убежища в СССР
не известны. По- мнению М. Палваниязова (1974), в период
размножения гепард занимает брошенные норы волка или устраивает логовища
в расщелинах скал и на склонах котловин.
Суточная активность, поведение. Гепард — типичное
дневное животное. Обычно он охотится с раннего утра и до полудня.
Вторично выходит на охоту в конце дня. В пасмурную погоду и зимой
активен в любое время дня.
К добыче сперва подползает, затем, когда до нее остается
несколько десятков метров, вскакивает и догоняет. Часто хищник приближается
к жертве на виду у нее. Когда до животного остается 100—150 м, он с
молниеносной быстротой бросается на добычу, развивая при этом
скорость до 90 км/ч и более. Догнав жертву он сбивает ее с ног ударом
лапы, после чего хватает зубами за горло и душит.
Гепард приручается очень легко и в неволе отличается смирным
нравом и уживчивостью с другими животными.
Размножение, рост и развитие молодых в
Казахстане не изучены. По-видимому, течка бывает в различные сезоны года, но
чаще весной и осенью. Период беременности 90—95 дней. Котят в помете
2—4 (Гептнер, Слудский, 1972).
Враги, конкуренты, паразиты, болезни и
движение численности не изучены. На звере, добытом на п-ове Ман-
243
гышлак, найден лишь 1 экз. клеща Haemaphysalis numidiana turanica
(Гептнер, Слудский, 1972).
Мероприятия по охране и воспроизводству.
Гепард подлежит повсеместной и полной охране. Чтобы сохранить в
нашей стране это красивое животное, в первую очередь необходимо
добиться увеличения численности джейранов. Для этого нужно в
ближайшие годы организовать 2 пустынных заповедника: Устюртский на
Западном чинке Устюрта (Мангышлакскаяобл.) с центром в районе
колодца Кугусем и межреспубликанский — Капланкыр на стыке границ
Казахстана, Узбекистана и Туркмении. Кроме того, следует попытаться
разводить этих зверей в зоопарке Алма-Аты и выпускать в заповедники
для реакклиматизации.
ЛИТЕРАТУРА
Абелеицев А. И. Фауна Украши. Куницевь Кшв, 1968. Т. 1, вып. 3.
Агапова А. И. Материалы к гельминтофауне промысловых животных Казахстана.—
Труды Ии-та зоол. АН КазССР. Паразитология, 1953, т. 1.
Агапова А. И., Тазиева 3. X. Гельминты соболя и норкн на Южном Алтае. — Изз.
АН КазССР. Серия биол., 1968, № 5.
Агапова А. И., Сапожеиков Ю. Ф. К гельминтофауне диких плотоядных
Туркмении.— В кн.: Природная очаговость болезней. Алма-Ата, 1961, вып. 3.
Айзии Б. М., Шукуров Э. О. Хищные. — В кн.: Охотничье-промысловые звери
Киргизии. Фрунзе, 1969.
Аллаяров А, М. О биологии барханного кота в Кызылкумах. — Узбекский биол.
журн., 1961, № 3. •
Аллаяров А. М. Материалы по экологии и географическому распространению
камышового кота в Узбекистане. — Узбекский биол. журн., 1964, № 2.
Андреев П. Н. Камедная куница.— Изв. Крымского отд. геогр. об-ва СССР, 1961,
вып. 6.
Андрушко А. М. К распространению и биологнн барханного кота. — Природа,
1948, № Ю.
Андрушко А. М. Млекопитающие высокогорной долины Алай (Памир). — Уч. зап.
ЛГУ. Серия биол., 1954, вып. 38.
Антипин В. М. К экологии барса.— Природа, 1953, № 4.
Антипин В. М. Очерки иаземиых позвоночных хребта Каратау. — Бюл. МОИП.
Отдел, биол., 1955, т. 60(1).
Асписов Д. И., Попов В. А. Факторы, влияющие на колебания численности
горностая.— Труды Об-ва естествоиспыт. при Казанском гос. ун-те (Казань), 1940, т. 56,
вып. 3—4.
Асписов Д. И. Материалы по структуре популяций и размножению лесной куницы
в Волжско-Камском крае. — В кн.: Вопросы охотничьего хозяйства и звероводства.
М., 1965.
Асписов Д. И. Лесная куница. Региональные особенности динамики запасов,
экологии и хозяйственного использования в Волжско-Камском крае. — В кн.: Соболь,
куница, харза. Размещение запасов, экология, использование и охрана. М., 1973.
Афанасьев А. В., Бажанов В. С, Корелов М. Н., Слудский А. А., Страутмаи Е. И.
Звери Казахстана. Алма-Ата, 1953.
Афанасьев А. В., Варагушин П. С. Очерк млекопитающих Казахского нагорья.—
Изв. КазФАН СССР. Серия зоол., 1939, № 1, вып. 1.
Афанасьев Ю. Г. Темпы восстановления ареала алтайского соболя. — В кн.:
Материалы конференции по вопросам зоогеографии суши. 15—21 августа 1960 г. (Тезисы
докладов). Алма-Ата, 1960.
Афанасьев Ю. Г. О соболе (Martes zibellina averini Bashanov, 1943) в
Казахстане.—Труды Ин-та зоол. АН КазССР, 1962, т. 17.
Афанасьев Ю. Г. Американская иорка на Южном Алтае. — Труды Ин-та зоол. АН
КазССР, 1966, т. 26.
Бажанов В. С. Новые данные о териофауне Восточного Устюрта. — Изв. АН
КазССР. Серия зоол., 1951, вып. 10.
Бажаиова М. В. Влияние хозяйственной деятельности человека на распространение
245
и численность охотиичье-промысловых зверей Казахстана. Автореф. дис. ... каид. биол.
иаук. Алма-Ата, 1955.
Бакеев Н. Н. Географическая изменчивость соболей и структура нх населения. —
В кн.: Соболь, куница, харза. М., 1973.
Бакеев Н. Н. Динамика численности соболя и факторы, определяющие ее. — В кн.:
Биологические основы и опыт прогнозирования изменения численности охотничьих
животных. Киров, 1976.
Банников А. Г. Млекопитающие Монгольской Народной Республики. М„ 1954.
Барышевцев В. Казенные лесничества Акмолинской и Семипалатинской областей.
Омск, 1911.
Бекенов А. Б. Враги и эктопаразиты длиннохвостого суслика (Citellus undulatus
Pall.) в Джунгарском Алатау. — Териология (Новосибирск), 1972, т. 1.
Бекенов А. Редкие и исчезающие звери Мангышлакской области. — В кн.: Редкие
виды млекопитающих фауны СССР и их охрана. М., 1977.
Бекенов А. Распространение и численность перевязки в Казахстане. — В кн.:
Экологические основы охраны и рационального использования хищных млекопитающих.
М., 1979.
Бекштрем Э. К биологии горностая, — В кн.: Природа и соц. хоз-во. М,, 1931,
т. 3 (№ 9—10).
Белянин А. И Хромосомный набор степного хорька Mustela eversmanni Less.—
В кн.: Вопросы физиологии и популяционной экологии. Саратов, 1972, вып. 2.
Бобринский Н. А. Отряд хищные. — В кн.: Бобринский Н. А., Кузнецов Б. А., Ку-
зякии А. П. Определитель млекопитающих СССР. М„ 1944.
Бобринский Н. А., Кузнецов Б. А., Кузякин А. П. Определитель млекопитающих
СССР. М., 1965.
Боев С. Н., Бондарева В. И., Соколова И. Б., Тазиева 3. X. Роль диких и
домашних животных в эпидемиологии трихинеллеза в Казахстане: (Работы по гельминтологии
в Казахстане). Алма-Ата, 1969.
Болезни пушных зверей. Под ред. С, Я. Любашенко. М., 1952,
Бром И. П. Материалы по биологии забайкальского хорька. — Изв. Иркутского гос.
н.-и. противочумн. ин-та Сибири и Дальнего Востока (Иркутск), 1954, т. 12.
Быков Л. Т., Пошвина Г. О., Красникова Л. В. Характеристика штаммов микроба
чумы из Юго-Восточных Кызылкумов. — В кн.: Материалы VII научн. конф.
противочумных учр. Средней Азии и Казахстана. Алма-Ата, 1971.
Варшавский С. Н., Шилов М. Н. Новые данные по распространению некоторых
млекопитающих, преимущественно грызунов, в Северном Приаралье и прилежащих
районах.— Бюл. МОИП. Отд. биол., 1955, т. 60, № 5.
Велижанин Г. А. Зоо-экологическое обследование хорькового заказника Сибирского
отделения Ин-та защиты растений. — Труды по защите растений Сибири (Новосибирск),
1931, вып. 1(8).
Вербицкий В. И. Алтайские инородцы. — В кн.: Этнографич. статьи и исследов.
Алтайского миссионера протоиерея В. И. Вербицкого. М., 1893.
Верещагин Н. К. Охота первобытного человека и вымирание плейстоценовых
млекопитающих в СССР.— В кн.: Материалы по фаунам антропогена СССР. (Труды Зоол.
ин-та АН СССР). Л., 1971, т. 19.
Владимирская М. И., Лебедев В. Д., Насимович А. А. Новые данные по экологии
выдры.—Бюл. МОИП. Отд. биол,, 1953, т. 58, вып, 3.
Войлочников А. Т. О размножении колонка. — В кн.: Сборник научно-технич. инф.
(ВНИИЖП). Киров, 1964, вып. 10.
Войлочников А. Т. Колонок. Общие сведения.—В кн,: Колонок, горностай, выдра.
М., 1977.
Волкова А. А., Тимофеев А. Ф. Некоторые данные по носительству дикими жиаот-
ными и птицами патогенных микроорганизмов. — Изв. АН КиргССР. Серия биол. наук,
1959, т. 1, вып. 2.
Волобуев В. Т., Графодатский А. С, Терновский Д. В. Эволюция кариотипа и
дифференциация видов в семействе Mustelidae (Carnivora). — В кн.: Первый междунар.
конгресс по млекопитающим 6—12 июня 1974 г. Т. 1. (Рефераты докладов). М., 1974.
Волчанецкий И. Б. К биологии степного хорька Putorius eversmanni Less. — В кн.:
Материалы к познанию фауны Нижнего Поволжья. Саратов, 1929, т. 3.
Вшивцев В. П. Выдра Сахалина. Новосибирск, 1972.
Гептнер В. Г. Фауна позвоночных животных Бадхыза. (Южный Туркменистан).
Ашхабад, 1956.
Гептнер В. Г. Некоторые теоретические стороны вопроса о подвиде, подвидовых
признаках и границах подвидовых ареалов на примере географической изменчивости
двух видов палеарктических млекопитающих.— В кн.: Сб. Трудов зоол. музея МГУ. М,
1968, т. 10.
Гептнер В. Г., Наумов Н. П., Юргенсон П. Б., Слудский А. А., Чиркова А. Ф-,
Банников А. Г. Млекопитающие Советского Союза. М., 1967. Т. 2, ч. 1.
246
Гептнер В. Г., Слудский А. А. Млекопитающие Советского Союза. М., 1972.
Т. 2, ч. 2.
Герн В. Зоогеографическне заметки по Акмолинскому уезду. Семипалатинск, 1891.
Горегляд X. С. Болезни диких животных. Минск, 1971.
Горшков П. К. К вопросу о значении барсука в лесных биоценозах Волжско-Кам-
ского края. — В кн.: Природные ресурсы Волжско-Камского края. Животный мир. М.,
1964.
Граков Н. Н. Рациональное использование запасов леедой куницы в Архангельской
области. Киров, 1962, вып. 4(7).
Граков Н. Н. Половая, возрастная структура и прирост популяций лесной куницы.
— В кн.: Вопросы экологии промысловых животных. (Сборник трудов). М., 1969,
вып. 2.
Графодатский А. С, Терновский Д. В., Раджабли С. И. Эволюция кариотипа куня-
цеобразных.— В кн.: II съезд Всесоюзн. териологич. об-ва. М., 1978.
Грачев Ю. А., Федосенко А. К. Современное распространение и численность
снежного барса в Казахстане. — В ки.: Редкие млекопитающие фауны СССР и их охрана.
М., 1977.
Грибова 3. А. Материалы по размножению лесной куницы в Вологодской области.
— Труды ВНИО, 1956, т. 16.
Грибова 3. А. Питание лесной куницы в Вологодской области. — Труды ВНИИЖП,
1958, т. 17.
Григорьев Н. Д., Теплова В. П. Результаты исследования питания пушных зверей
в Волжско-Камском крае. — Труды Об-ва естествонспыт. при КГУ. (Казань), 1939, т. 56,
вып. 1—2.
Гринберг В. Б. Рысь и росомаха, их промысел и значение в охотхозяйстве СССР.
М.; Л., 1933.
Громов И. М. и др. Млекопитающие фауны СССР. М.; Л., 1963. Ч. 2.
Гусев В. М. Материалы по питанию солонгоя в дельте р. Или. — Зоол. жури., 1953,
т. 32, вып. 3.
Гусев В. М. Материалы к размножению солонгоя в дельте р. Или.— Бюл. МОИП.
Отд. биол., 1955, т. 60, вып. 1.
Гусев О. П. Восстановление ареала и численности соболя в СССР. — В кн.:
Вопросы охотничьего хозяйства СССР. (Материалы к VII конгрессу Междунар. союза научи,
работников по охотоведению). М., 1965.
Даль С. К. К систематике барсуков Зеравшаиской и Ферганской долии. —Труды
Узбекского гос. ун-та (Самарканд), 1939, т, 12, вып. 5.
Данилов П. И. Биология и хозяйственное значение куиьих в Карелии. Автореф.
дис. ... канд. биол. наук. Петрозаводск, 1968.
Данилов П. И., Туманов И. Л. Куиьи северо-запада СССР. Л., 1976.
Двигубский И. Опыт естественной истории всех животных Российской империи.
Ч. 1. Млекопитающие. Спб, 1829.
Дементьев Д. П., Тюрин П. С. Фауна охотиичье-промысловых млекопитающих
хребта Кунгей-Алатау (в пределах Киргизской ССР). —Труды Ий-та зоол. и паразитол.
Кирг. ФАН СССР, 1954, № 2. ,
Дементьев Г. П., Рустамов А. К. Заметки о некоторых видах кошачьих (Felidae)
Туркмении.— Изв. АН ТуркССР (Ашхабад), 1956, № 2.
Диииик Н. Я. Звери Кавказа. Тифлис, 1914. Т. 2,
Дружинин Н. Д. Обнаружение трихинеллеза в Актюбинской области (Казахская
ССР).— Медицинская паразитол. и паразитар. болезни, 1966, т. 35, № 4.
Дулькейт Г. Д. Значение рыси и росомахи как хищников в природном комплексе
алтайской тайги. — В кц,: Преобразование фауны позвоночных нашей страны.
(Биотехнические мероприятия). М., 1953.
Дулькейт Г. Д. Вопросы экологии и количественного учета соболя. М., 1957.
Дулькейт Г. Д. Охотничья фауна, вопросы и методы оценки производительности
охотничьих угодий алтайско-саянской горной тайги.— Труды Гос. заповедника
«Столбы» (Красноярск), 1964, вып. 4.
Егоров О. В. Экология сибирского горного козла (Сарга sibirica Meyer). — Труды
Зоол. ии-та АН СССР, 1955.
Залетаев В. С. Жизць в пустыне. М., 1976.
Зарудиый Н. А. Поездка по Аральскому морю летом 1914 г. — Изв. Турк. отд.
РГО (Ташкент), 1915, т. 11, вып. 1.
Зверев М. Д. Материалы по биологии и сельскохозяйственному значению хорька
и других мелких хищников сем. Mustelidae. — Труды по защите растений Сибири, 1931,
т. 1(8).
Зимина Р. П. Закономерности вертикального распространения млекопитающих (иа
примере Северного Тянь-Шаня). М., 1964.
Злобин Б. Д. О влиянии некоторых четвероногих и пернатых хищников на
популяцию ондатры в Прибалхашье.— В ки.: Проблемы оидатроводства. М., 1965.
247
Злобии Б. Д. Распределение, численность и промысел солоигоя в дельте р. Или. —
В ки.: Рационализация охоти. промысла. М., 1968, вып. 14.
Злобии Б. Д. Пищевая конкуренция лисицы и солоигоя в ондатровых угодьях
Прибалхашья, — В кн.: Экологические основы охраны и рационального использования
хищных млекопитающих. М., 1979.
Злобии Б. Д., Ширяев В, В. К характеристике ацатомо-морфологических
признаков солоигоя Прибалхашья. — Труды Кировского с.-х. ии-та (Киров), 1970, т. 22,
вып. 52.
Зырянов А. Н, К экологии рыси и росомахи в Красиояском крае. Вопросы
экологии.— Труды Гос. заповедника «Столбы» (Красноярск), 1980, вып. 12.
Иофф И. Г. Эктопаразиты (Aphaniptera)* Киргизии. М., 1949, Вып. 1.
Ишуиии Г. И. К биологии камышового кота в Южиом Узбекистане. — Зоол. жури.,
1965, т. 44, вып. № 4.
Ишуиии Г. И. Распространение и численность персидской выдры. — В ки.: Редкие
н исчезающие звери и птицы Казахстана. Алма-Ата, 1977.
Каверзнев В. Н. Соболь, куницы, хорьки и другие мелкие хищные и их добывание.
М., 1932.
Калабухов Н. И. Особенности суточного цикла активности и реакций иа градиент
температуры обыкновенного и степного хорьков. — Зоол. жури., 1943, т. 22, вып. 3.
Карелии Г. С. Путешествие Г. С. Карелина по Каспийскому морю. Естественные
произведения северо-восточных берегов Каспийского моря. — Зап. РГО, 1883, т. 10.
Ким П. А. Млекопитающие Северных и Западных Кызылкумов.
(Преимущественно земледельческих районов). Автореф. дне. ... каид. биол. иаук. М., 1953.
Кир и ков С. В. Изменения животного мира в природных зонах СССР (XIII—
XIX вв.). М., 1959.
Кириков С. В. Промысловые животные, природная среда и человек. М., 1966.
Клер Р. В. Течка и беременность у некоторых Mustelidae, — Труды Моск. зоотехи.
ии-та, 1941, т. 1.
Кожамкулова Б. С. Аитропогеиовая ископаемая териофауиа Казахстана. Алма-
Ата, 1969.
Колосов А. М. Материалы по фауне млекопитающих Алтая. — В кн.: Природа и
социалистическое хозяйство. М,, 1933, вып. 6.
Колосов А. М. Фауна млекопитающих Алтая и смежной области Монголии в связи
с некоторыми проблемами зоогеографии. — Зоол. жури., 1939, т. 18, вып. 2.
Колосов А. М., Лавров Н. П., Наумов С П. Биология промыслово-охотиичьих
зверей СССР. М., 1979.
Коитримавичус В. Л. Гельмиитофауиа куньих и пути ее формирования. М., 1969.
Копеии К. И. Горностай. (Урал и прилегающая часть Западной Сибири).— В кн.:
Колонок, горнретай, выдра. М., 1977.
Корзиикииа Е. М. Биология и экология сурка и сурочий промысел в Кош-Агач-
ском аймаке (Ойротия). — В ки.: Экология сурка. М.; Л., 1935.
Кориеев А. Н. Выдра иа Украине, ее экология и пути рационального использования.
— Науч. зап. Киевского гос. уи-та. 1959, т. 18, вып. 1.
Кориеев А. Н. Барсук. Киев, 1967.
Королев В. А. Особенности эмбрионального развития крымской куницы каменной. —
Вестник зоологии АН УкрССР, 1969, № 5.
Корчмарь Н. Д. Некоторые данные о распространении, биологии и хозяйственном
значении барсука в Молдавии. — В ки.: Вопросы экологии и практического значения
птиц и млекопитающих Молдавии. Кишинев, 1962.
Котов В. А., Рябов Л. С. Промысловые и ценные млекопитающие предгорных
районов Краснодарского края. — Труды Кавказск. заповеди. (Майкоп), 1963, т. 7.
Кривошеее В. Г. Материалы по эколого-географической характеристике фауиы
наземных позвоночных Северных Кызылкумов. — Уч. зап. Моск. гос. пед. ии-та им В И
Ленина, 1958, т. 124.
Крумииа М. Г. Размножение степного хоря. — Бюл. зооп. и зоосадов, 1934, № 2/3.
Кузнецов Б. А. Товароведение пушио-мехового сырья СССР. М., 1932.
Кузнецов Б. А. Млекопитающие Казахстана. М., 1948.
Кузнецов Г. В., Матюшкин Е. Н. Снежиый барс охотится. — Природа, 1962, № 12.
Кулагин Н. М. Русский пушной промысел. Пг., 1923.
Курис Н. М. Особенности биологии размножения, развития и морфологии колонка.
Автореф. дне. ... каид. биол. иаук. Казань, 1980.
Кыдырбаев X. К., Капитонов В. И. Некоторые млекопитающие Калбииского Алгая,
их промысел и необходимость охраны. — В кн.: Материалы научно-производственного
совещания по охотничьему промыслу и звероводству в Казахстане. Алма-Ата, 1970.
Лавров Н. П. Материалы к биологии колонка (Kolonocus sibiricus Pall.).—Зоол.
жури., 1937, т. 16, вып. 4.
Лавров Н. П. Биология размножения горностая. — В ки.: Труды Центр. н--и.
лаборатории биологии и охот, промысла. М., 1944, т. 6.
248
Лавров Н. П. Акклиматизация и реакклиматизация пушных зверей в СССР
М., 1946.
Лазарев А. А. Экология и хозяйственное значение лисицы и корсака в Северном
Казахстане. Автореф. дне. ... канд. биол. иаук. Алма-Ата, 1968.
Лаптев И. П. Млекопитающие таежной зоны Западной Сибири. Томск, 1958.
Левиев П. Охотиичье-промысловые звери и птицы Сары-Ассийского района. —
Труды Узбекского зоол. сада (Ташкент), 1939, т. 1.
Левит А. В. Выделение штамма токсоплазмы Toxsoplasma gondi Nicolle et Мап-
ceaux, 1908 от степного хорька. — В кн.: Паразиты животных Казахстана. Алма-Ата,
1960, т. 4.
Лесияк А. П. Питание барсука в Чу-Илийском междуречье.— В кн.: Вопросы
экологии и физиологии вредных и полезных животных Узбекистана. Ташкент, 1965,
Лим В. П. Каракал в Каракалпакии. — Узбекский биол. жури., 1965, № 2.
Лихачев Г. Н. Некоторые черты экологии барсука в широколиственном лесу
Тульских засек. (Приокско-Террасиый заповедник). — В ки.: Материалы по изучению
млекопитающих в гос. заповедниках. М., 1956.
Лобачев С. В. Константы жиропромысловых млекопитающих и опыт применения
этого жира в медицине. — Зоол. жури., 1943, т. 22, вып. 3.
Лобачев Ю. С. Систематический обзор горностаев Казахстана. — Изв. АН КазССР.
Серия биол., 1970, № 1.
Лобачев Ю. С. Экология каменной куницы на юго-востоке Казахстана. — Труды
Ии-та зоол. АН КазССР, 1973, т. 34.
Лобачев Ю. С. Экология барсука в горах юго-востока Казахстана. — Бюл. МОИП.
Отд. биол., 1976, вып. 5.
Лобачев Ю. С. Горностай в Казахстане и Средней Азии, — В ки.: Промысловые
животные СССР и среда их обитания. Колонок, горностай, выдра, М,, 1977.
Маитейфель П. А. Соболь. М., 1934.
Маитейфель П. А. Жизнь пушных зверей. М., 1947.
Марма Б. Б., Юичис В. В. Биология сцежного барса (Panthera uncia uncia) no
наблюдениям в неволе. — Зоол. жури., 1968, т. 47, вып. 11.
Меркулов А. В. Исследование трихинеллеза диких животных в СССР. — В ки.:
Материалы научи, коиф. Всесоюзи. об-ва гельминтологов. М., 1965, ч. 2.
Микулии М. А. Материалы к фауне блох Средней Азии. Сообщение 3. Блохи
Центрального Казахстана. — Труды Средиеаз. и.-и. протнвочумн. ин-та. (Алма-Ата), 1956,
вып. 2.
Микулии М. А. Материалы к фауне блох Средней Азии и Казахстана.
Сообщение 10. Блохи Восточного Прибалхашья, Приалакулья и Джунгарских Ворот. — Труды
Среднеаз. ц.-и. протнвочумн. ии-та. (Алма-Ата), 1959, вып. 6.
Микулии М. А., Шварц Е. А. Материалы к фауне блох Средней Азии и
Казахстана. Сообщение 9. К фауне экологии блох Муюикумов. — Труды Средиеаз. и.-и.
протнвочумн. ин-та (Алма-Ата), 1969, вып. 5.
Мироиеико И. Поединок с рысью. — Прииртышская правда, 1959, 14 марта.
Михель Н. М. Заметки о фауне млекопитающих в районе Борового в Северном
Казахстане.— Труды Каз. базы АН СССР, 1934, вып. 1.
Морозова-Турова Л. Г. Географическая изменчивость горностая на территории
СССР. —Труды зоол. музея МГУ, 1961, вып. 8.
Монахов Г. И. Географическая изменчивость и таксономическая структура соболя
фауиы СССР.— Труды ВНИИОЗ. (Киров), 1976, вып. 26.
Монахов Г. И., Полузадов Н. Б., Степаиеико Н. Д. О таксономическом положении
соболей в Западной Сибири. — В кн.: Охота, пушнина и дичь. (Сборник НТИ). Киров,
1973, вып. 40—41.
Надеев В. Н., Тимофеев В. В. Соболь, 1955.
Надеев В. Н. Алтай. — В кн.: Соболь, куница, харза (размещение запасов,
экология, использование и охрана). М., 1973.
Насимович А. А. Новые данные по экологии росомахи в Лапландском
заповеднике.— В ки.: Труды Лапландского гос. заповедника. М, 1948, т. 3.
Насимович А. А. Соболь, куница, харза (размещение запасов, экология,
использование и охрана). М,, 1973.
Наумов С. П. О фауне и стационарном распределении млекопитающих Кзыл-Ор-
дицекого уезда Сыр-Дарьинской области. — В кн.: — Труды Об-ва изучения Казахстана.
Кзыл-Орда, 1927, вып. 1.
Наумов С. П., Лавров Н. П. Основы биологии промысловых зверей СССР. М., 1941.
Никольский А. М. Путешествие на оз. Балхаш и в Семиречеискую область. — Зап.
Сиб. отд. ИРГО, 1885, № 1(7).
Новиков Г. А. Европейская норка. Л., 1938.
Новиков Г. А. Хищные млекопитающие фауиы СССР. М.; Л., 1956.
Новиков Г. А. К экологии каменной куницы в лесостепных дубравах. — Бюл.
МОИП. Отд, биол,, 1962, т. 47, вып, 6.
249
Новиков Г. А., Айрапетьяиц А. Э., Пукииский Ю. Б., Стрелков П. П.,
Тимофеева Е. К. Звери Ленинградской области. Л., 1970.
Нуратдииов Т. Питание хищников в дельте Амударьи [в Амударьинском ондатрово-
звероводческом промхозе].— В ки.: Пушно-промысловые звери Каракалпакии.
Ташкент, 1968.
Нуратдииов Т., Реймов Р. Хищные звери дельты Амударьи и их взаимоотношения
с ондатрой и нутрией. — Вестн. Каракалпакского филиала АН УзбССР, 1965, № 1.
Обухова А. Д., Шахназаров Т. М. О нормах кормления животных семейства
кошек.— Труды Моск. зоопарка, 1949, т. 4.
Огиев С. И. Звери Восточной Европы и Северной Азии. Т. 2. Хищные
млекопитающие. М.; Л., 1931.
Огиев С. И. Звери СССР и прилежащих стран. М.; Л., 1935. Т. 3.
Огиев С. И. Млекопитающие Центрального Тянь-Шаня (Заилийского и Кунгей-Ала-
тау). — В кн.: Материалы к позианию фауиы и флоры СССР. Нов. серия отд. зоол.
М., 1940, вып. 3(18).
Орлов В. Н. Кариосистематика млекопитающих. М., 1974.
Осмоловская В. И. К биологии барсуков по материалам Московского зоопарка. —
Бюл. МОИП. Отд, биол., 1948, т. 53, вып. 3.
Павлова Е. А. Сезонная изменчивость волосяного покрова и сроки лииьки
горностаев. — Труды ВНИИЖП (Киров), 1959, вып. 18.
Павлов М. П., Корсаков И. Б., Тимофеев В. В., Сафонов В. Г. Акклиматизация
охотиичье-промысловых зверей и птиц в СССР. Киров, 1973. Ч. 1.
Палваииязов М. Степной хорек (Mustela eversmanni) в Каракалпакской АССР. —
Зоол. жури,, 1968, т. 47, вып. 10.
Палваииязов М. Хищные звери пустынь Средней Азии. Нукус, 1974.
Паллас П. С. Путешествия по разным провинциям Российской империи. Спб., 1788.
Ки. 2.
Паровщиков В. Я. К биологии росомахи и выдры. — Зоол. жури,, 1960, т. 39,
вып. 7.
Паровщиков В. Я. О биологии размножения росомахи и выдры. — Зоол. журн.,
1964, т. 43, вып. 8.
Петров А. М. Глистные болезни пушных зверей. М,; Л., 1941.
Петров Б. М. Материалы по питанию лисицы и каменной куницы в западных
отрогах Тяиь-Шаня. Позвоночные животные Средней Азии. Ташкент, 1966.
Петров О. В. О строении волосяного покрова горностая. — Уч. зап. Ленингр. гос.
ун-та, 1954, № 181, вып. 38.
Покровский В. С. Снежный барс (ирбис). — В ки.: Крупные хищники. М., 1976.
Поляков Е. Ф. Колонок юго-востока Западной Сибири. — В кн.: Колонок,
горностай, выдра. М., 1977.
Попов В. А. Материалы по экологии норки (Mustela vison Br.) и результаты
акклиматизации ее в Татарской АССР. Казань, 1949.
Попов В. А. Результаты изучения и реконструкции фауиы наземных позвоночных
за 30 лет ТАССР. — Изв. Казаиск. ФАН СССР. Серия биол., 1952, № 3.
Попов В. А., Лукин А. В. Животный мир Татарии. Казань, 1949.
Раевский В. В. Материалы по изучению состава пищи соболей Северного Урала. —
Зоол. журн., 1938, т. 17, вып. 2.
Раевский В. В. Жизнь Кондо-Сосьвинского соболя. М., 1947.
Рапопорт Л. Т., Путятии В. В,. Ковтуи И. П., Чериоиог Н. Ф. О ландшафтном
размножении и численности мелких куньих в Муюнкумах и Восточных Кызылкумах. —
В кн.: Материалы VII научи, коиф. противочумн. учр. Средней Азии и Казахстана. Алма-
Ата, 1971.
Реймов Р., Нуратдииов Т. Влияние антропогенного фактора н,а численность и
распространение камышового кота в Южиом Приаралье. — В ки,: Редкие виды
млекопитающих и их охрана. М., 1977.
Решетников П. И. К фауне блох Кустаиайской области. — Труды Средн,еаз. н.-и.
противочумн. ин-та (Алма-Ата), 1959, вып, 6.
Романов И. В. Гельминтофауиа соболя и других куньих Красноярского края. —
Зоол. жури., 1960, т. 39, вып. 7.
Романов А. Н. Особенности биологии и промысла лесной куницы в Притиманье. —
В кн.: Вопросы экологии промысловых животных (Сборник трудов). М., 1969,
вып. 22.
Ротшильд Е. В. Барханный кот. — Природа, 1956, № 9.
Ротшильд Е. В., Смирии В. М., Шилов М. Н., Камышов А. И. Очерки
млекопитающих Северных Кызылкумов. — В кн,: Материалы по грызунам. Фауна и экология
грызунов. М., 1967, т. 8.
Рубецкая, Щербаков, Зейдель. К биологии европейской иорки в Московском
зоопарке.— Бюл. зооп. и зоосадов, 1933, № 13.
Рустамов А. К., Щербина Е. И. О кошачьих (Felidae) Бадхыза — Изв. АН
ТССР, 1957, № 3.
250
Рябов Л. С. Биология кавказской лесной куницы и ее промысел в горных лесах
Красноярского края. — Труды Кавказ, гос. заповеди. (Майкоп), 1958, т. 2.
Рыморева Е. К биологии рыси, — Бюл. зооп. и зоосадов, 1933, № 13.
Сабанеев Л. П. Соболь и соболиный промысел. — Природа, 1874, № 11.
Сабилаев А. С. О нахождении барханного кота (Felis margarita Loche) на
Устюрте.— Зоол. жури., 1962, т. 41, вып. 11.
Салихбаев X. С. Охотничьи промысловые звери и птицы Гузерского района
Бухарской области. — Труды Узбекского зоологич. сада (Ташкент), 1939, т. 1.
Сапожеиков Ю. Ф. К распространению и экологии барханного кота (Felis
margarita) в Восточной Туркмении — Зоол. жури., 1961, т. 40, вып. 7.
Сапожеиков Ю. Ф. Об экологии каракала (Felis caracal Schr.) в Каракумах. —
Зоол. журн, 1962, т. 41, вып. 7.
Свиридеико П. А. Степной хорек и его сельскохозяйственное значение в борьбе с
грызунами. — Труды по защите растений, 1935, IV серия, вып. 4—5.
Северцов Н. А. Вертикальное и горизонтальное распределение туркестанских
животных.— Изв. Об-ва любителей естествознания, антропологии и этнографии, 1873,
т. 8, вып. 2.
Северцов С. А, Поездка в заповедник Аксу-Джабаглы. — Землеведение, 1929,
т. 31, вып. 2—3.
Седельников А. Н., Бородин Н. А. Растительный и животный мир. Киргизский
край. —Россия, 1903, № 18.
Селевии В. А. К распространению снежиего барса на Алтае. — Охотник, 1929, № 8.
Семенов-Тян-Шанский О. И. Дикий северный олень на Кольском полуострове. —
Труды Лапландского гос. заповедника (М.), 1948, т. 2.
Словцов И. Путевые записки, веденные во время поездки в Кокчетавский уезд
Акмолинской области в 1887 г. — Зап,-Сиб. отд. Имп. Русск. геогр. об-ва, 1897, кн. 21.
Слудский А. А. Пушные звери Казахстана. Алма-Ата, 1939.
Слудский А. А. О редких и новых видах млекопитающих для Казахстана. — Бюл.
МОИП. Отд. биол., 1950, т. 40, № 2.
Слудский А. А. Выселение таежиых зверей в лесостепье и степь Западной Сибири
и Казахстана. — Бюл. МОИП. Отд, биол., 1953а, т. 58, вып, 2.
Слудский А. А. Отряд хищные.— В кн.: А. В. Афанасьев, В. С. Бажанов, М. Н. Ко-
релов, А. А. Слудский, Е. И. Страутман «Звери Казахстана». Алма-Ата, 19536.
Слудский А. А. Фауца Казахстана и ее охрана, — Труды Ин-та зоол. АН КазССР,
1956, т. 6.
Слудский А. А. Взаимоотношения хищников и добычи. Материалы по фауне и
экологии наземных позвоночных Казахстана. — Труды Ин-та зоол. АН КазССР, 1962, т. 17.
Слудский А. А. Взаимопомощь во время охот у хищников различных видов (адыо-
торизм). — Зоол. журн,, 1964, т. 43, вып. 8.
Слудский А. А. Проблема «хищцик — жертва» в охотничьем хозяйстве
Казахстана. — В кн.: Труды IX Междунар. конгресса биологов-охотоведов, М., 1970.
Слудский А. А. Распространение и численность диких кошек в СССР. — В кн.:
Промысловые млекопитающие Казахстана. Алма-Ата, 1973.
Слудский А. А., Афанасьев Ю. Г. Итоги и перспектива акклиматизации охотничье-
промысловых животных в Казахстане. — В кн.: Промысловые и вредные млекопитающие
Казахстана. Алма-Ата, 1964, т. 23.
Соколов В. Е. Систематика млекопитающих. Отряды китообразных, хищных и др.,
М„ 1979.
Сорокина Т. А. О трихинеллезе в Восточно-Казахстанской области. — В кн.:
Вопросы природной очаговости болезней. Алма-Ата, 1966.
Сотников П. Млекопитающие, населяющие окрестности г. Омска, — Природа и
охота, 1893, № 3.
Спангенберг Е. П., Судиловская А. М. Ирбисы в Киргизском Алатау —Природа
1954, № 9,
Старков И. Д. Разведение соболей. М., 1940.
Старков И. Д. Мех и линька у соболя. — Каракулеводство и звероводство, 1941,
№ 6.
Старков И. Д. Биология и разведение соболей и куниц. М., 1947.
Страутман Е. И. К экологии ондатры в Северном Казахстане. — Труды Ин-та зоол
АН КазССР, 1960, т. 13.
Строганов С. У. Новые даидые по систематике перевязки (Vormela peregusna
Gueld.). — Труды Зоол. ин-та АН СССР, 1948, т. 7, вып. 3.
Строганов С. У. Звери Сибири. Хищные. М., 1962.
Субботии Ю. И., Рапопорт Л. П. Численность степной кошки в юго-восточной части
Кызылкумов. — В кн.: Экологические основы охраны и рационального использования
хищных млекопитающих. М., 1979.
Тазиева 3. X. Гельминты куньих Казахстана. Новости паразитологии Казахстана. —
Труды Ин-та зоол. АН КазССР, 1971, т. 31.
251
Теплое В. П. Речная выдра в районе Печоро-Илычского заповедника — Бга.т,
МОИП. Отд. биол., 1953, т. 58, вып. 6.
Теплов В. П. К вопросу о соотношении полов у диких млекопитающих — Зоол.
жури., 1954, т. 33, № 1.
Теплов В. П. К зимией экологии росомахи в районе Печоро-Илычского
заповедника. — Бюл. МОИП. Отд. биол., 1955, т. 60, № 1.
Теплов В. П. Динамика численности и годовые изменения в экологии промысловых
животных печорской тайги. — Труды Печоро-Илычского гос. заповедника (Сыктывкар).
I960, вып. 8.
Териовский Д. В. Питание куньих иа Алтае. — Природа, 1956, № 9.
Териовский Д. В. Биология и акклиматизация американской норки (Lutreola vison
Brisson) иа Алтае. Новосибирск, 1958.
Териовский Д. В. Биология куницеобразиых (Mustelidae). Новосибирск, 1977.
Териовский Д. В., Данилов О. Н. Материалы по биологии куньих в очагах
массового размножения водяцой крысы в Барабе. — В ки.: Животный мир Барабы.
Новосибирск, 1965.
Тимофеев В. В., Надеев В. Н. Соболь. М, 1955.
Федииа О. А. Блохи Алма-Атииской области. — Изв. АН КазССР. Серия парази-
тол., 1948, вып. 5.
Федосеико А. К- Особенности экологии мышевидных грызунов высокогорий Заилий-
ского Алатау. — Труды Ин-та зоол. АН КазССР, 1964, т. 23.
Федосеико А. К. Факторы, влияющие ца численность ондатры на оз. Зайсаи. —■
Труды Ии-та зоол. АН КазССР, 1973, т. 34.
Федосеико А. К. Марал. Алма-Ата, 1980.
Федосеико А. К-, Лобачев Ю. С. Распространение и численность промысловых
млекопитающих в Заилийском Алатау. — В ки.: Животный и растительный мир Алма-
Атинского заповедника. Алма-Ата, 1970, т. IX,
Феиюк Б. К., Камиев П. И. Заметки о фауне млекопитающих Мангышлака и
Устюрта. — В кн.: Грызуны и борьба с ними. Саратов, 1957, вып. 5.
Фетисов А. С. Вредные и полезные млекопитающие в сельском хозяйстве Западного
Забайкалья. — Изв. Иркутского гос. обл. музея, 1937, т. 2.
Филь В. И., Афанасьев Ю. Г. Снежный барс юго-востока Казахстана. — В кн.:
Редкие виды млекопитающих фауиы СССР и их охрана. М, 1973.
Флинт В. Е. К биологии размножения перевязки (Vormela peregusna). — Бюл.
МОИП. Отд. биол., 1962, т. 67, вып. 4.
Хрущев Ф. Я. Пушио-меховое дело в Казахстане. Алма-Ата, 1935.
Хусаииов А. Влияние хищников на численность промысловых животных Алаколь-
ской котловины. Автореф. дис ... канд. биол. иаук. Фрунзе, 1962а.
Хусаииов А. Влияние врагов иа численность ондатры и водоплавающих птиц. —■
В ки.: Материалы по фауне и экологии наземных позвоночных Казахстана. Алма-Ата,
19626.
Цыцорииа Т. Н., Бакпоин Е. К., Териовский Д. В. Раиний эмбриогенез солоцгоя
(Mustela altaica Pallas). —В кн.: Сб. н.-т. информации (ВНИИОЗ). Киров, 1977.
Черкасов А. А. Записки охотника Восточной Сибири. Спб., 1884.
Черникин Е. М. Основные черты экологии баргузинского соболя. Автореф. дис.
...канд. биол. иаук. Иркутск, 1974.
Чериикии Е. М. Убежища баргузинских соболей. — Охота и охотн. хоз-во, 1975, № 1.
Чернышев В. И. Выдра в Таджикистане. — Сообщ. Таджикск. ФАН СССР, 1950,
вып. 27.
Чернышев В. И. Фауна и экология млекопитающих тугаев Таджикистана. Сталииа-
бад, 1958.
Чичикии Ю. Н. К экологии и хозяйственному значению барсука на юге Киргизии.—
Труды Сары-Челекского гос, заповедника, 1968, вып. 3.
Шаигии П. И. Извлечение из описания экспедиции, бывшей в Киргизской степи в
1916 г.— Сибирский вестник, 1920, ч. 9—11.
Шапошников Ф. Д. К экологии соболя Северо-Восточного Алтая. — В кн.: Сборник
материалов по результатам изучения млекопитающих в гос. заповедниках. М., 1956а.
Шапошников Ф. Д. Барс в заповедном Тянь-Шане.'—Природа, 19566, № 7.
Шерешевский Э. И. Разведение ценных диких кошачьих в зоосадах и зверинцах.
Научи.-метод. зап. Глав. упр. по заповедникам и зоосадам, 1940, вып. 7.
Шилов М. Н. Новые цаходки кошек на Устюрте. — Бюл. МОИП. Отд биол., 1962,
т. 67, № 4.
Шмидт X. Опыты скрещивания европейской и американской норок. — Обзор ии-
прессы, 1934, № 8.
Шиитииков В. Н. Млекопитающие Семиречья. М.; Л., 1936.
Штуббе М. К популяциоииой биологии барсука. — В кн.: Труды Международного
конгресса биологов-охотоведов. М., 1970.
Шостак А. С. Охотничье хозяйство Джетысу. Алма-Ата, 1927.
252
Шубин И. Г. К питанию хищных зверей и птиц Казахского иагорья. •— Труды Ин-
та зоол. АН КазССР, 1962, т. 17.
Шубин И. Г. Биологические основы промысла светлого хоря в Казахстане.
Современное состояние и пути развития охотоведческой науки в СССР. — В кн.: I Всесоюз.
коиф. (Тезисы докладов). Киров, 1974.
Шубин И. Г., Шубин Н. Г. Половой диморфизм и его особенности у куньих.'—
Жури. общ. биол., 1975, т. 36, вып. 2.
Шульпии Л. М. Материалы по млекопитающим и гадам Таласского Алатау. —
Изв. АН КазССР. Серия зоол., 1948, вып. 7.
Эверсмаи Э. Естественная история Оренбургского края. Т. II. Казань, 1850.
Юргеисои П. Б. Хорьки. М., 1932.
Юргеисои П. Б. Семейство куииц.— В кн.: В. Г. Гептнер и др. Млекопитающие
Советского Союза. М., 1967, т. II, ч. 1.
Яиушевич А. И., Айзии Б. М., Кыдыралиев А. К., Умрихииа Г. С, Федянииа Г. С,
Шукуров Э. Д., Гребеиюк Р. В., Токобаев М. М. Млекопитающие Киргизии. Фрунзе, 1972.
Язаи Ю. П. О морфологии и экологии куницы, соболя и кидуса печорской тайги.—
Зоол. журн., 1962, т. 41, вып. 8.
Язаи Ю. П. Росомаха. М., 1974.
Allen Gl. M. The Mammals of China and Mongolia. — Nat. Hist, of Centr. Asia, pt. I.
N. Y., 1938.
Burton R. Three months up the valley af the Sutlej River. — J. Bombay Nat. Soc,
1926, № 30.
Brandt I. F. Einige Worte uber das Vorkommen wilden Katze in Russland. — Bull.
Acad. Petersb., 1853, Bd. XI.
Calvin L. A brieg note on the birth of Snow leopards Panthera uncia at Dallas
Zoo. — Int. Zoo Jearbook, 1969, v. 9.
Dang H. The Snow leopard and its prey. — The Cheetal, 1967, № 11.
Ellerman L.,R., Morrison-Scott Т. С S. Check-list of Palaearctic and Indian
Mammals 1758 to 1946'. London, 1951.
Erlinge S. Distribution, territoriality adn numbers of the weasel Mustela nivalis in
relation prey abundance. — Oikos, 1974, v. 25, N 3.
Freeman H. A preliminary study of the behaviour of captive snow leopard,
Panthera uncia.—Int. Zoo jearbook, 1975, v. 15.
Freeman H. Social behavior in the snow leopard and its implications for captive
management. — Int. Red. Book of Snow leopards, 1978.
Freeman H., Braden D. Zoo locationas a factor in the reproductive behavior of
captive snow leopards, Uncia uncia. — Zool. Garden J. F. (Jena), 1977, N 47.
Fruch R. A nite on breeding snow leopards at St. Lois Zoo. — Int. Zoo yearbook,
1968, v. 8.
Goodwin G. G. Mammals collected in the Maritime Province of Siberia by the Nor-
den—Groves North—Asiatis Expedition, with the description of a new hare from the
Amur riwer. — Am. Mus. Nov., 1933, N 681.
Hartman L. The behaviour and breeding of captive weasels (Mustela nivalis L.).—
N. L. I. Sci., 1964, v. 7, N 2.
Haughton H. Sport and folclore in the Himalaja. London, 1913.
Hawley Dand Newby F. Martes Home renges and population fluctuations.— J. of
Mammal., 1957, v. 38.
Heidt G. A., Petersen M., Kirkland G. L. Nating behavior and bevelopment of least
weasels (Mustela nivalis) in captivity. — J. of Mammal., 1968, v. 49, N 3.
Hemmer H. Untersuchungen zur Stammesgeschichte der Pantherkatzen (Pantheri-
nae). —Veroff. Zool. Stadtssamml. (Munchen), 1966, N 11.
Hemmer H. Uncia uncia. — Mammalian species, 1972, N 20.
Kitchener S., Meritt D., Rosenthal M. Observation on the breeding and husbandry
of snow leopard, Pantera uncia. — Int. Zoo Vearbook, 1975, v. 15.
Krott P. Der Vielfrass. — Monographie der Wildsaugetiere, Bd. 13. Jena, 1959.
Krumbiegel I. Schneeleoparden. — Mitt. a. Zool. Garten Halle, 1937, N 32.
Krumbiegel I. Biologie des Saugetiere. — I. Krefeld, 1954, N 19.
Lindzdey F. G. Moreement patterns of badgers in nort western Utah. — J. Wildlife
Manag., 1978, v. 42, N 2.
Mac Cabe R.— Notes on live-trapping mink Mammal., 1949, v. 30, N 4.
Mitchell I. Mink movements and popylations on a Montana River. — J. Wildlife
Manag., 1961, v. 25, N 1.
Mitchell Ch. On longevity and relative viability in mammals and birds; with a
notr on the theory of longevity. — Proc. Zool. Soc. London, 1911, N 1.
Neal E. G. The badger. London, 1948.
Nyholm E. Na'adaa elintavoista, saalistuksesta j'a ravinnosta.—Suomen riista,
1970, N 22.
253
Oijen G. A. De das wordt door vitroeling begreigob. — Natur en techniex, 1962,
v. 30, N 9.
Petzsch H. Die Katzen. —In: UraniaVerlag. Leipzig, Jena, Berlin, 1968.
Pocock R. I. The polecats of the genera Putorius and Vormela in the British
museum.—Proc. Zool. Soc. London, 1936, N 3.
Pocock R. I. The Fauna of Britisch India. —In: Mamamlia. V. 1. London, 1939.
Rempe U. Morphometrische Untersuchungen an Iltisschadein zur Klarung der Ver-
wandtsehaft von Steppeniltis, Waldiltis und Frettchen. — Analyse eines «Grenzfalles»
zwischen Unterart und Art. Z. Wiss, Zool., 1970, N 180.
Ridgway G. Color standarts and Color nomenclature. London, 1912.
Schaller G. B. Mountain Monarchs. Wild Sheep and Goats of the Himalaya. ~ In;
The Univ. of Chicago Press. Chicago. London, 1977.
Shortridge G. С The mammals of South West Africa. London, 1934.
Stivens M. The Natural History of the Otter. (A report of the Otter Comittee).
London, 1954.
Stockley C. Big game shooting in the Indian Empire. London, 1928.
Stubbe M. Populations biologische Untersuchungen am Dachs Meles meles L. — Son-
derdruck aus Hercynia, 1970, N 7.
Verdes N., lonescu L. Barsucul—Meles meles—agent transmitater al turbarii in
reginnea Pitesti, — Probl. zootehn. si veterin, 1959, N 3.
УКАЗАТЕЛЬ КАЗАХСКИХ И РУССКИХ НАЗВАНИЙ МЛЕКОПИТАЮЩИХ,
ПРИВЕДЕННЫХ В ДВУХ ЧАСТЯХ III ТОМА
Ак калак, Ак кия II, 28
Аккис II, 9
Ак-кучек I, 201
Аю 1, 89
Борсук II, 151
Булгун II, 101
Гепард, кабылан II, 240
Жанат I, 193
Жанат-ит I, 133
Житем I, 220
Ит-балык I, 200
Каблан, ильберс, барс II, 222
Камыш мысыги II, 190
Каракулак, каракал II, 203
Кара кузен II, 79
Кара-кучек I, 201
Каскыр I, 8
Кундуз II, 170
Антилопа I, 89
Архар I, 23, 24, 25, 26, 30, 31, 32, 42, 145,
170, 171, 173; II, 199, 229, 230, 232
Байбак I, 23, 112; II, 62
Баран I, 32, 66
— копетдагский II, 208
— устюртский II, 243
Барибал I, 149
Барс снежиый I, 53, 146, 187; II, 168,
202, 222, 223, 224, 226, 227, 228, 229,
230, 231, 232, 233, 234, 235, 236, 237,
238 239 240
Барсук I, 26,' 27, 29, 30, 35, 36, 37, 44, 65,
68, 83, 87, 90, 91, 99, 101, 168, 170,
174, 189, 199; II, 5, 151, 152, 153,
154, 155, 156, 157, 158, 159, 160, 161,
162, 163, 164, 165, 166, 167, 168, 169,
170'
— ферганский 11, 151, 152, 154
•—тянь-шаиьский II, 151, 152
Куну II, 144
Май-кучек I, 201
Ормаи сусары II, 119
Сабанчи II, 208
Саргыш кузеи II, 47
Сары кузен II, 40
Сасык кузеи II
Слеусин II, 194
Су кузен II, 84
Тас сусары II, 126
Тюльке I, 73
Тянь-Шань коиыр аюы I, 149
Чуе I, 141 !
Шигили мысыги II, 208
Шие-бори I, 57
Шубар кузеи II, 94
Шубар мысыги II, 179
Шулдак I, 57 :.
— песчаный II, 151, 152
— сибирский II, 151, 152
Барсуки (род) II, 5, 7, 151
Барсы сиежиые (род) II, 222
Белек I, 201
Белка I, 188; II, 104, 113, 123
•—летяга II, 112
—.телеутка I, 27, 28; II, 135
Белозубка I, 88, 116
Бобры II, 176
Борзая II, 242
Буйвол II, 239
Бурозубка арктическая I, 28
Бурундук I, 170, 188; II, 45, 112
Бхарал II, 231, 232, 235
Верблюд I, 49
Волк I, 5, 8, 57, 58, 59, 72, 89, 98, 99, 104,
119, 122, 126, 127, 128, 129, 166, 171,
187, 188, 199, 226, 227; II, 74, 148,
150, 168, 176, 188, 202, 225, 238, 242
255
— американский I, 43
— европейский I, 43
— пустынный I, 8, 43
— лесной I, 43
— серый I, 142, 146_
— сибирский лесной I, 8
— степной I, 8
— тибетский I, 8
Выдра II, 5, 55, 83, 93, 147, 170, 171, 172,
173, 174, 175
— северная II, 170
— среднеазиатская II, 170, 171
Выдры (род) II, 57, 170
Гепард II, 5, 226, 240, 241, 242, 243, 244
— закаспийский II, 240
Гепарды (род) II, 240
Горал II, 231
Горностай I, 6, 28, 99, 126; II, 5, 8, 9, 11,
12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 21, 22,
23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 31, 34, 35,
39, 46, 47, 52, 55, 58, 93, 118, 142, 176
— алтайский II, 9
— семиречеиский II, 9
— среднерусский II, 9
— тобольский II, 9
— ферганский II, 9, 15
Грызуны I, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 30, 34,
38, 59, 65, 66, 67, 68, 79, 87, 88, 89,
90, 97, 98, 99, 101, 102, 103, ПО, 114,
115, 116, 117, 118, 120, 126, 127, 128,
131; II, 32, 36, 39, 40, 45, 62, 64, 73,
75, 192
— вредные II, 7
— крупные I, 88, 116
— мелкие I, 23, 24, 87, 88, 90, 101, 117,
II, 14, 47, 53, 214, 220
— —мышевидные II, 21, 39, 82
— мышевидные II, 18, 19, 20, 21, 28, 30,
36, 84, 90, 93, 123, 124, 126, 135, 136,
160, 185,200, 214, 231
Джейраи I, 16, 22, 23, 24, 25, 30, 31, 35,
89, 103, 117, 119; II, 206, 231, 242,
243
Дикобраз II, 220
Еж ушастый 1, 87, 89; II, 206
Емураичик I, 89, 117
Енотовые (семейство) I, 5, 7, 192
Еиоты (род) I, 193
Енот I, 193
Еиот-полоскуи I, 5, 193
Еиот уссурийский I, 133
Еиотка I, 133
Енотовидные собаки (род) I, 5, 128, 132
Енотовидная собака I, 133, 192, 193; II,
268
— —уссурийская I, 133
Желтяк I, 201
Жеребенок I, 26, 44; II, 231
Животные I, 17, 21, 35, 49, 53, 65, 69, 97:
98, 104, 115; II, 5, 6,
— дикие I, 5, 14, 16, 20, 25, 26, 30, 97,
98, 118, 128
— домашние I, 5, 12, 14, 21, 23, 24, 25,
26, 29, 30, 56, 71, 89, 90, 97, 98, 99,
102, 118, 119, 128, 169, 170, 173, 174,
188, 189
— охотиичье-промысловые I, 78; II, 7
— сельскохозяйственные I, 38, 50
— синантропиые I, 65
Зайцеобразные (отряд, семейство) I, 22,
24, 25, 26, 89, 116, 117, 118
Зайцы I, 21, 23, 34, 67, 87, 89, 90, 103,
104, 115, 116, 121, 132
— беляк I, 23, 26, 27, 28, 34, 88, 103, 116,
118; II, 112, 148, 199
— песчаник (толай) I, 22, 23, 24, 25, 26,
30, 34, 61, 66, 67, 82, 89, 103, 116, 117;
II, 52, 53, 183, 185, 192, 199, 206, 214
Заяц-русак I, 88, 103
Звери I, 12, 34, 35, 38, 39, 45, 47, 48, 53,
54, 60, 62, 63, 66, 67, 72, 74, 76, 78,
96, 98, 99, 101, 102, 103, 104, 106,107,
ПО, 111, 114, 115, 118, 120, 121, 122,
124, 125, 126, 127, 128, 129, 130, 131,
132,201; II, 5,6
— дикие I, 98
— крупные II, 53
— мелкие I, 29, 102
— пушные I, ПО, 131, 132
Землеройка I, 87
— бурозубка I, 116
Землеройки II, 52, 112, 135
Ирбис II, 224, 228, 229, 230, 231, 232, 233,
234
Кабаи I, 21, 22, 25, 26, 29, 30, 35, 44, 65,
145, 166, 168, 169, 173, 188, 189; И,
183
— дикий I, 27
Кабарга II, 231
Казахстанская борзая-тазы I, 104
Каракал II, 5, 178, 184, 203, 204, 205,
206, 207, 208
— туркменский II, 203
Кинкажу I, 192
Китообразные I, 6
Козы I, 22, 32, 33, 67, 170; II, 232
Коза домашняя I, 24, 27, 44
Козел винторогий II, 231, 232
— горный I, 24, 28, 32, 44, 166, 168, 169,
170, 171, 173, 189; II, 200, 229, 230,
232 233 234
— сибирский I, 25, 26, 27, 30, 37
Козерог сибирский I, 145, 146
Колонок II, 5, 8, 29, 31, 39, 40, 41, 42, 43,
44, 45, 46, 47, 55, 56, 77, 93, 118
Коии I, 153, 169, 171, 173
Копытные I, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 30,
31, 34, 38, 50, 55, 66, 89, 103, 114,
115, 117, 124; II, 148, 242
— дикие I, 12, 20, 25, 26, 50, 116; II, 53
— домашние I, 30, 50
— крупные II, 243
Корова i, 35, 49, 69
Корсак I, 5, 22, 23, 24, 53, 73, 98, 99, 101,
104; II, 39, 73, 74, 220, 221
Корсак казахстанский I, 104
— калмыцкий I, 104
— туркменский I, 104
Косуля I, 16, 21, 23, 25, 26, 27, 29, 30,
32, 35, 87, 103; II, 146, 183, 199, 201,
231
256
— сибирская I, 145, 166, 168, 173, 189
Коицырь I, 201
Котиковые I, 200
Котик I, 200
Кошачья I, 7; Ы, 5, 177, 178
Кошка домашняя I, 98, 225; II, 39, 209,
215, 218
— —сибирская II, 209
Кот бархаииый I, 126; II, 5, 178, 210,
217, 218, 219, 220, 221, 222
— —туркестанский II, 217, 218
— камышовый I, 65; II, 5, 178, 184, 188,
190, 191, 192, 193, 194
— лесной II, 5
— пятнистый I, 126; II, 178 179, 180,
181, 182, 183, 184, 185, 186, 187, 188,
189, 190, 191, 212
Красные волки (род) I, 5, 7
Красный волк I, 5, 141
Кролик I, 120
Крот И, 112
Крыса водяная I, 23, 25, 116; II, 35, 45,
47, 64, 65, 67, 185
— пластинчатозубая II, 64
— туркестанская I, 198, 199
Кулан II, 243
Куньн (семейство) I, 7; П. 5,6, 7, 144
— мелкие I, 101; II, 19, 62, 99
Куница американская II, 140
— каменная I, 27, 28, 50; II, 5, 101, 108,
109, 118, 126, 127, 128, 129, 130, 131,
132, 133, 134, 135, 136, 137, 138, 139,
140, 141, 142, 143, 216
— лесная II, 5, 101, 108, 119, 120, 121,
122, 123, 124, 125, 146, 216
— северная II, 120
— южнорусская II, 119
Куницы (род) II, 5, 7, 100, 144
Ларга I, 225
Ласка I, 6, 126; II, 5, 8, 15, 18, 28, 29, 30,
31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 62, 93,
118
— сибирская II, 28, 32
— пустынная II, 2, 9
Ластоногие (отряд) I, 5, 6, 200
Лисицы (род) I, 5, 8, 72
Лиса I, 73, 106, 126
— красная I, 73, 105, 106
Лисица I, 5, 22, 23, 24, 27, 30, 36, 49, 53,
57, 73, 105, 107, 111, 114, 124, 125,
126, 127, 128, 129, 140, 142, 192, 226;
II, 27, 39, 46, 55, 74, 93, 99, 125, 142,
150, 168, 188, 193, 206, 216, 220, 221
— казахстанская I, 73
— крестовка I, 74, 75
Лисица светлая, или степная I, 73, 75, 76,
77
— североказахстанская I, 77
— серебрянка I, 74, 75
— сиводушка I, 74, 75
— черно-бурая I, 75
— тянь-шаньская I, 73
Лось I, 21, 186; II, 146, 148
Лошади I, 20, 24, 27, 35, 37, 44, 49, 56
Манул II, 5, 178, 208, 209, 210, 211, 212,
213, 214, 215, 216, 217
— закаспийский II, 208
— сибирский II, 208
Марал I, 25, 26, 27, 28, 30, 33, 35, 37,
42, 44, 50, 53, 145, 153, 166, 168, 169,
170, 173, 174, 189, 190; II, 200, 231,
232
Медвежьи (семейство) I, 5, 7, 148
Медведи (род) I, 5, 149
Медведь I, 27, 28, 42, 53; II, 148, 150, 168,
231, 232
— азиатский черный I, 49
— американский черный I, 149
— белогрудый I, 149
— белокоготный I, 149, 150
— белый I, 6, 149
— бурый I, 149, 199
— —енисейский I, 151
— гризли I, 183
— обыкновенный бурый I, 149
— очковый I, 149
— тянь-шаньский бурый I, 5, 149, 168
— тибетский I, 150
— южноазиатский губач I, 149
— —малайский I, 149
Млекопитающие I, 5, 6, 22, 24, 87, 88,
89, 116; II, 5, 82, 90, 91
— дикие I, 26
— крупные I, 27
— промысловые I, 88, 116, 117
— хищные I, 98, 128
Моржовые I, 200
Морж I, 200
Муфлон I, 22, 23, 32, 36
— азиатский I, 28, 30, 32, 35, 117
Мышевидные грызуны I, 21, 26, 27, 28,
81, 86, 87, 89, 90, 94, 95, 101, 102, 108,
114, 116, 118, 131; 132, 168, 169, 170,
188, 199
Мышовка степная II, 165
Мыши I, 72, 89, 90, 118;-II, 52, 65
— домовая I, 28, 66, 67, 116, 117; II, 135,
136, 183
— лесная I, 116, 198; II, 20, 21, 90, 112,
113, 135, 136
Насекомоядные I, 6, 24, 88
Настоящие тюлени (семейство) I, 5, 200
Непарнокопытные I, 6
Нерпа кольчатая I, 201, 225
Норка алтайская II, 92
— американская II, 5, 8, 46, 79, 80, S3,
84, 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 92, 93,
94, 118, 176
— европейская II, 5, 8, 77, 78, 79, 80, 81,
82, 83, 84, 89
— среднерусская II, 77
Носуха I, 192
Нутрия I, 72
Овцы I, 22, 23, 24, 26, 27, 35, 44, 49, 58,
67, 89, 98, 146, 169, 170, 186; II, 231,
238
— домашние I, 24
Олень I, 28, 33
Ондатра I, 24, 66, 67, 71, 72, 81, 82, 87,
88, 90, 91, 92, 95, 98, 99, 103, 116,
141, 198, 227; II, 21, 52, 53, 64, 65,
76, 82, 160, 185
Осел I, 49, 52
17-68
257
•Панда гигантская I, 192
Парнокопытные I, 6
Перевязка I, 22, 126; II, 5, 7, 62, 94, 95,
96, 97, 98, 99, 100
t— закаспийская II, 94
— семиреченская II, 94
Перевязка (род) II, 5, 94
Песец II, 150
Пеструшка II, 135
— степная I, 87, 89, 95, 101, 116, 118,
131; II, 36, 64, 65
Песчанки I, 21, 22, 23, 25, 34, 38, 61,
65, 66, 67; 72, 84, 116, 117, 119, 120,
129, 132; II, 36, 67, 185, 206, 220
Песчанка большая I, 22, 34, 66, 89, 116,
117, 119, 120; II, 62, 64, 98, 99, 100,
213, 220
— гребенщиковая I, 24, 66, 89, ПО, 117,
120; II, 52, 53, 64, 100, 183, 185
— краснохвостая I, 22, 24, 81, 89, 117,
119; II, 98, 213
— полуденная I, 24, 66, 89; II, 52, 220
Пищухи I, 23, 34, 38, 129; II, 17, 21, 67,
112, 113, 200, 214
Пищуха алтайская I, 170
— болыпеухая II, 214
— красная I, 28; II, 19, 20, 130, 135, 214
— малая I, 89, 118; II, 35, 36, 65, 213,
214
— монгольская I, 89, 118; II, 35, 199, 213,
214
степная I, 23, 24, 34
Пищухоед I, 150
Плотоядные (чума) I, 127, 128, 132
— дикие I, 98
— домашние I, 98
Полевки I, 23, 25, 28, 34, 72, 88, 89, 95,
101, 102, 116, 118, 128, 129, 130, 155,
166, 172, 198; II, 36, 45, 64, 82, 90,
160, 213
— водяные I, 21; II, 19, 52, 53, 82, 124
Полевка горная II, 52
— красная I, 116; II, 112
— лесная I, 90
— общественная I, 86, 89, ПО, 118, 119
— обыкновенная I, 28, 89, 90, 99, 116,
198; II, 20, 21, 64, 124, 135, 136, 142,
214
— рыжая II, 124
— серая I, 116; II, 36, 65, 112
— серебристая I, 86; II, 19, 134, 136, 142,
214
— Стрельцова II, 213, 214
— тянь-шаньская II, 19, 135, 136, 142
— узкочерепная I, 87, 95, 101, 116; II, 20,
135, 136, 214
— экономка I, 28, 87, 99, 116; II, 36
Рогач I, 35
Росомаха I, 99; II, 5, 125, 144, 145, 145,
147, 148, 149, 150, 176
— европейская II, 144
Росомахи (род) II, 5, 7, 118, 144
Рысь I, 99; П, 5, 118, 148, 150, 168, 176,
179, 184, 194, 195, 196, 197, 198, 199,
200, 201, 202, 203, 204
— алтайская II, 194
— европейская II, 194
— туркестанская II, 194
Сайгак I, 12, 15, 16, 19, 20, 21, 22, 23, 24,
28, 29, 30, 31, 35, 36, 38, 39, 47, 54,
57, 88, 89, 103, ПО, 117, 119, 127, 226
Свинья (домашняя) I, 89
Свиньи I, 98; II, 231; 232.
— дикие I, 91
Сеноставка II, 45, 52, 53
Серао II, 231
Сиварь I, 201
Скот I, 16, 26, 30, 38, 55, .56, 66, 98, ПО,
127
— домашний I, 20, 21, 23, 25, 26
— крупный рогатый I, 26, 27, 56, 66, 67,
89, 98
Слепушонка I, 25, 28, 87, 116, 117, 170;
II, 65, 135, 160, 161 ~
Собачьи (семейство) I, 5, 7, 49, 50
Собаки (род) I, 5, 8
Собака (домашняя) I, 11, 27, 39, 49, 50,
52, 53, 60, 98, 122, 124, 128, 140, 183;
II, 20, 69, 74, 231
— бродячая I, 99; II, 46, 93, 142, 168
— лайка I, 52
— чабанская I, 50, 56
Соболь I, 57; II, 5, 39, 46, 47, 93, 101,
102, 103, 104, 105, 106, 107, 108, 109,
ПО, 111, 112, 113, 114, 115, 116, 117,
118, 119, 128, 129
— алтайский II, 102, 103, ПО
Солонгой II, 5, 15, 39, 43, 44, 47, 48, 49,
50, 51, 52, 53, 54, 71, 93
— алтайский II, 48
— туркестанский II, 48
Соня боялычная I, 89
— лесная II, 135, 136
Сурки I, 26, 29, 30, 32, 34, 35, 38, 47, 90,
91, ПО, 115, 122, 155, 166, 174, 189;
II, 35, 62, 64, 199, 214
Сурок красный I, 25, 26, 168, 169, 173;
II, 200, 231
— серый I, 23, 27, 28, 168, 170, 173; II,
200, 231
— Мензбира I, 86
— степной I, 120, 123; II, 65
Суслики I, 21, 23, 24, 34, 38, 65, 87, 95,
101, 111, 117, 118, 120, 128, 155, 189;
II, 35, 62, 64, 65, 67, 68, 72, 74, 75,
97, 98, 99, 206
Суслик большой I, 87; II, 66
— длиннохвостый I, 27, 168, 170, 173;
II, 200, 214
— желтый I, 22, 23, 24, 66, 67, 89, 91,
ПО, 116, 117, 118, 119, 120; II, 64,
76
— краснощекий I, 116, 132
— малый I, 89, 117, 118, 132; II, 65, 66
— песчаник I, 118, 119
— средний I, 24, 34, 89, 118
— тонкопалый II, 64, 220
Такин II, 231
Тарпан II, 243
Тар II, 231
Теленок I, 52, 170; II, 231
Тигр I, 6
Тулупка I, 201
Тушканчики I, 21, 22, 23, 24, 25, 61, 65,
66, 67, 87, 89, 101, 102, ПО, 116, 117,
118, 119, 122; II, 35, 45, 64, 67, 220
258
Тушканчик большой I, 89, 117; II, 65,
220
— гребнепалый II, 206
— Житкова I, 89
— малый I, 89, 117
— мохноногий II, 206
— толстохвостый I, 117
Тюлень I, 21, 23, 34
— байкальский I, 201
— каспийский I, 5, 23, 35, 200
Хищные I, 5, 6, 7, 24, 117, 129; II, 5, 7,
8, 39, 84, 142
Хищники мелкие I, 22, 53, 88
— четвероногие I, 99
Хомяк I, 87, 101, 116, 118; II, 45
— обыкновенный I, 116; II, 35, 64, 65, 67,
159, 160
— Эверсмана I, 116; II, 65
Хомячок I, 101, 118
— серый I, 89, 117
Хорек I, 140
Хорь I, 117; II, 8
— светлый I, 22; II, 5, 8, 34, 39, 46, 55,
56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65,
66, 67, 68, 69, 70, 71, 72, 73, 74, 75,
76, 216
— петропавловский II, 56
— туркестанский II, 56
— степной I, 23, 24, 87, 88, 99, 126, 127,
128
— черный II, 55, 57
Цокор I, 99; II, 45
Шакал I, 5, 9, 53, 57, 126, 142; II, 193
— полосатый I, 57
— чепрачный 1, 57
— эфиопский I, 57
^
УКАЗАТЕЛЬ ЛАТИНСКИХ НАЗВАНИИ МЛЕКОПИТАЮЩИХ,
ПРИВЕДЕННЫХ В ДВУХ ЧАСТЯХ III ТОМА
Acinonyx II, 240
— jubatus II, 240
Alticola argcntatus II, 136
Apodemus sylvaticus II, 136
Arctogale crminea II, 9
Canidae I, 7
Canis I, 8
— adustus I, 57
— alpinus I, 141
— artmdunaceus I, 8
— aureus I, 8, 57
— — aureus I, 57
— caragan I, 73
— chanco I, 8
— dalmatinus I, 57
— graecus I, 57
— laniger I, 8
— lupus I, 8, 187
— altaicus I, 8
— — campestris I, 8
— —chanco I, 8
— — desertorum I, 8
— melanotus I, 73
— mesomelas I, 57
— pallipes I, 8
— procyonoides I, 133
— simensis I, 57
— vulpes I, 73
Capra sibirica I, 168
Capreolus capreolus I, 168
Carnivora I, 6
Cervus elaphus I, 168
Citellus fulvus I, 110
— undulatus I, 168
Clethryonomys frater II, 136
Cuon I, 7, 141
— alpinus I, 141
— —alpinus I, 142
— — hespericus I, 142
Cyon alpinus I, 141
— javanicus I, 141
Dyromys nitedula II, 136
Eremaelurus thinobfus II, 208
Felidae I, 7; II, 177
Felis II, 178
— borealis II, 194
— caracal II, 178, 203
— — michaelis II, 203
— caudata II, 179
— catolynx II, 190
— chaus II, 190
— —chaus II, 190
— — furax II, 190
— —oxiana II, 190
— — prateri II, 190
— — typica II, 190
— cervaria II, 190
— isabellina II, 190
— irbis II, 222
— jubata II, 240
— guttata II, 240
— lynx II, 179, 194
— —lynx II, 194
— —isabellina II, 194
— — wardi II, 194
— manul II, 178, 208
— —manul II, 208
— — ferrugineus II, 208
— margarita II, 178, 217
— murgabensis II, 179
— nigripectus II, 208
— ocreata II, 179
— ornata II, 179
— pardina II, 194
— sylvestris II, 179
— uncia II, 222
— uncinoides II, 222
— virgata II, 194
— venatica II, 240
Gulo II, 7, 144
— gulo II, 144
— —gulo II, 144
— arcticus II, 144
— borealis II, 144
— kamtschaticus II, 144
— sibiricus II, 144
— vulgaris II, 144
— wachei II, 144
Kolonocus sibiricus II, 40
— alpinus II, 47
Lupulus aureus I, 57
Lutra II, 7, 151'
— lutra II, 170
— —lutra II, 170
— —seistanica II, 170
— steinegeri II, 170
— vulgaris II, 170
Lutreola vison II, 84
— dinniki II, 194
— perdella II, 194
— vulgaris II, 194
Marmota baibacina I, 168
— caudata I, 168
Martes II, 7, 100
Martes abietum II, 119
— foina II, 101, 126
— —intermedia II, 126
— martes II, 101, 119
— rosanovi II, 126
— vulgaris II, 119
— zibellina II, 101
— — averini II, 102
Metes II, 7, 151
— amurensis II, 151
— atavus II, 151
— europaeus II, 151
— gennewauxi II, 151
— leptorhynchus II, 151
— taxipater II, 151
— taxus II, 151
— tianschanensis II, 151
260
— thordi II, 151
Meles meles I, 168; II, 7, 151
— — arenarius II, 151
— —severtzovi II, 151
— —sibiricus II, 151
— —tianschanensis II, 151
Microtus arvalis II, 136
— gregalis II, 136
Melursus ursfnus I, 149
Mustelidae I, 7; II, 6, 170
Mustela II, 7, 94
— altaica II, 8, 47
— — altaica I, 48
— — sacana II, 48
— erminea II, 8, 9
— — aestiva II, 9
— — ferganae II, 9
— — lymani II, 9
— — schnitnikovi II, 9
— — tobolica II, 9
— eversmanni II, 8, 55
— foina II, 126
— gulo II, 144
— intermedia II, 126
— itatsi I, 40
— leucocephala I, 126
— lutra II, 170
— lutreola II, 8, 79
— manchurica II, 40
— martes II, 119
— melampus II, 101
— nfvalis II, 8, 28
— peregusna II, 94
— pygmaea II, 8, 28
— sacana II, 47
— sarmatica II, 94
— sibirica II, 8, 40
— vison II, 8, 84
Mus musculus II, 136
Nyctereutes I, 7, 132
— amurensis I, 133
— procyonoides I, 133
— —ussuriensis I, 133
Ochotona rutila II, 130
Otocolobus manul ferrugineus II, 208
Ovis ammon I, 170
Panthera uncia Schneideri II, 222
Phoca caspica I, 200
— hispida I, 202, 225
— maeotica I, 201
— novorossica I, 201
— pontica I, 201
— sarmatica I, 201
— sibirica I, 201
— vitulina I, 225
— — var. caspica I, 200
Phocidae (семейство) I, 200
Pinnipedia (отряд) I, 200
Procyonidae (семейство) I, 1, 7, 192
Procyon (род) I, 193
— cancrivorus I, 193
— lotor I, 193
Putorius alpinus II, 47
— ermineus II, 8
— eversmanni II, 55
— fontanieri II, 40
— nivalis II, 28
Saiga tatarica I, 226
Sciurus vulgaris I, 188
Sus scrofa I, 168, 188
Tamias sibiricus I, 188
Tremarctos (род) I, 149
Tremarctos ornatus I, 149
Trichaelurus manul mongolicus II, 208
Uncia II, 222
— uncia I, 187, II, 222
Ursidae (семейство) I, 7, 148
Ursus (род) I, 149
Ursus americanus I, U49
— arctos I, 149, 169
— —arctos I, 149, 150, 151
— — isabellinus I, 149, 150, 151
— gulo II, 144
— —jenisseensis I, 151
— — leuconyx I, 151
— coliaris I, 149
•—isabellinus I, 149
— jenisseensis I, 149
— lagomyarius I, 149
— leuconyx I, 149, 150, 151
— lotor I, 193
— mandchuricus I, 149
— maritimus I, 149
— pamirensis I, 149
— piscator I, 149
— pruinosus I, 149, 150
— syriacus I, 149
— thibetanus I, 149
Vormela II, 7, 100
— koshevnikovi II, 94
— negans II, 94
— tedshenica II, 94
— peregusna II, 94
— —koshevnikovi II, 94
— — pallidior II, 94
Vulpes I, 8, 72
— corsac I, 73, 104
— — corsac I, 104
— —kalmykorum I, 104
— —turkmenicus I, 104
— vulgaris I ,73
— vulpes I, 73
— — diluta I, 73
— — ochroxantha I, 73
— — karagan I, 73
—i —kasachstanica I, 73
СОДЕРЖАНИЕ
От редактора 5-
Семейство Куньи — Mustelidae 6
Род Ласки и Хорьки — Mustela Linnaeus, 1758 7
Горностай — Muctela erminea Linnaeus, 1758 9
Ласка — Mustela nivalis Linnaeus, 1766 28
Колонок — Mustela sibirica Pallas, 1773 40
Солонгой — Mustela altaica Pallas, 1811 47
Степной, или светлый, хорек — Mustela eversmanni Lesson, 1827 . . .55
Европейская норка—Mustela lutreola Linnaeus, 1761 77
Американская норка — Mustela vison Schreber, 1777 84
Род Перевязки — Vormela Blasius, 1884 94
Перевязка — Vormela peregusna Gfildenstaedt, 1770 94
Род Куницы — Martes Pinel, 1792 100
Соболь — Martes zibellina Linnaeus, 1758 101
Лесная куница — Martes martes Linnaeus, 1758 119
Каменная кущща— Martes foina Erxleben, 1777 126
Род Росомахи — Qulo Storr, 1780 144
Росомаха — Qulo gulo Linnaeus, 1758 144
Род Барсуки —Meles Brisson, 1762 15i
Барсук — Meles meles Linnaeus, 1758 151
Род Выдры —Lutra Brisson, 1762 170
Выдра —Lutra lutra Linnaeus, 1758 170
Семейство Кошачьи — Felidae 177
Род Кошки —Felis Linnaeus, 1758 178
Пятнистая, или степная, кошка — Felis libyca Forster, 1780 .... 179
Камышовый кот, или хаус, — Felis chaus Gfildenstaedt, 1776 .... 190
Рысь—Felis lynx Linnaeus, 1758 194
Каракал —Felis caracal Schreber, 1776 203
Манул —Felis manul Pallas, 1776 208
Барханный кот — Felis margarita Loche, 1858 217
Род Снежные барсы — Uncia Gray, 1854 222
Снежный барс—Uncia uncia Schreber, 1775 222
Род Гепарды — Acinonyx Brooks, 1828 240
Гепард — Acinonyx jubatus Schreber, 1775 240
Литература 245
Указатель казахских и русских названий млекопитающих, приведенных в двух
частях III тома 255
Указатель латинских названий млекопитающих, приведенных в двух частях III тома 260
262
CONTENTS
From Editor 5
Family Martens—Mustelidae 6
Genus Weasels and Polecats—Mustela Linnaeus, 1758 7
Ermine — Mustela erminea Linnaeus, 1758 9'
Weasel — Mustela nivaris Linnaeus, 1766 28
Kolinsky —Mustela sibirica Pallas, 1773 40
Alpine Weasel — Mustela altaica Pallas, 1811 47
Steppen Polecat — Mustela eversmanni Lesson, 1827 55
European Mink — Mustela lutreola Linnaeus, 1761 77
American Mink—Mustela vison Schreber, 1777 84
Genus Marbled Polecats—Vormela Blasius, 1884 94
Marbled Polecat — Vormela peregusna Guldenstaedt, 1770 94
Genus Martens —Martes Pinel, 1792 100
Sable — Martes zibellina Linnaeus, 1758 101
Pine Marten — Martes martes Linnaeus, 1758 119
Beech Marten, or Stone Marten — Martes foina Erxleben, 1777 .... 126
Genus Gluttons, or Wolverine —Gulo Storr, 1780 144
Glutton, or Wolverine — Gulo gulo Linnaeus, 1758 144
Genus Badger — Meles Brisson, 1762 151
Badger — Meles meles Linnaeus, 1758 151
Genus Otter —Lutra Brisson, 1762 170
Common Otter — Lutra lutra Linnaeus, 1758 170
Family Cats — Felidae 177
Genus Cats —Felis Linnaeus, 1758 178
African Wilde Cat —Felis libyca Forster, 1780 179
Jungle Cat—Felis chaus Guldenstaedt, 1776 190
European Lynx — Felis lynx Linnaeus, 1758 194
Caracal Lynx — Felis caracal Schreber, 1776 203
Pallas's Cat — Felis manul Pallas, 1776 208
Sand Cat — Felis margarita Loche, 1858 217
Genus Ounces — Uncia Gray, 1854 222
Snow Leopard — Uncia uncia Schreber, 1775 222
Genus Chutans — Acinonyx Brooks, 1828 240
Chutans—Acinonyx jubatus Schreber, 1775 240
Literature cited 245
Alphabetical Index of Kazakh and Russian Names of Mammals, entered to the two
Parts of the III Volume 255
Alphabetical Index of Latin Names of Mammals, entered to the two Parts of the
III Volume : ... 260
263
МЛЕКОПИТАЮЩИЕ КАЗАХСТАНА
В четырех томах.
Том третий, ч. 2
Хищные
(Куньи и Кошки)
Утверждено к печати Ученым советом Института зоологии
Академии наук Казахской ССР
Рецензенты: доктора биологических наук М. И. Исмагилов, Э. И. Гаврилов,
кандидат биологических наук А. Ф. Ковшарь
Зав. редакцией Д. М. Глазырина
Редактор А Н. Ведерникова
Худ. редактор А. Б. Мальцев
Техн. редактор В. М. Муромцева
Корректор Т. П. Нежданова
ИБ № 1121
Сдано в набор 19.03.82. Подписано в печать 8.07.82. УГ 07093.
Формат 70X1087i6. Бум. тип. № 1. Литературная гарнитура.
Высокая печать. Усл. п. л. 23,1. Уч.-изд. л. 23,8. Тираж 2400. Заказ 68.
Цена 2 р. 70 к.
Издательство «Наука» Казахской ССР.
Типография издательства «Наука» Казахской ССР.
Адрес издательства и типографии: 480021, г. Алма-Ата, Шевченко, 28.