МАРИЯ ЧЕГОДАЕ'ВА
КНИГА ПЕРВАЯ

Церетели Зураб
Константинович
Родился в 1934 г. в Тбилиси.
Происходит из старинного грузин-
ского княжеского рода Церетели.
В 1958 году окончил живописный
факультет Тбилисской академии ху-
дожеств. Руководитель курса У. Джа-
паридзе.
С 1959 года член Союза художни-
ков СССР.
Народный художник Российской
Федерации.
Президент Российской академии
художеств.
КНИГА ПЕРВАЯ:
Рисунок и эмаль
ГВО	4,
тво
Моё Искусство
Моё
Искусство
Моё
Искусство
РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ХУДОЖЕСТВ
НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ
ТЕОРИИ И ИСТОРИИ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫХ ИСКУССТВ
РОССИЙСКАЯ
АКАДЕМИЯ
ХУДОЖЕСТВ
ХУДОЖНИК
ЗУРАБ ЦЕРЕТЕЛИ
КНИГА ПЕРВАЯ. РИСУНОК И ЭМАЛЬ
ЗУРАБ ЦЕ
Моё Искусство
Художник
РЕТЕЛИ
АВТОР СЕРИИ
Мария Чегодаева
glenart
Издатель: Glen Art d o o , Bakar, Croatia
Оформление: Glen Majstor d.o.o., Bakar, Croatia
Печать Grafik, Rijeka, Croatia
В оформление обложки использован работы
Зураба Церетели “Дуда”.
© Glen Art d.o.o., 2014.
© Мария Чегодаева 2014.
ХУДОЖНИК ЗУРАБ ЦЕРЕТЕЛИ
Жажда жизни
Мария Чегодаева
9
Эмаль
18
Рисунок
46
Жажда жизни
Мария Чегодаева
В наши дни, когда ставится под сомнение само
существование искусства, когда приходится отстаивать
право художника на индивидуальное творчество, когда
произведение искусства подменяется бессмысленным
«актолл» или безликим «проектолл» и профессиональное
мастерство живописца, скульптора, графика высокомерно
отрицается якобы за ненадобностью; когда торгашество и
конъюнктура рынка нагло и самоуверенно утверждают свой
диктат над искусством - роль Зураба Церетели, художника,
мастера, президента Российской Академии художеств как
никогда важна и воистину, спасительна. Это не юбилейное
преувеличение - перешагнувший свое восьмидесятилетие
и оставшийся все таким же молодым Церетели очень
нужен нам, всем кому дорого художественное творчество;
кто понимает и ценит высокий профессионализм, талант,
мастерство истинного творца.
Среди художников и худо-
жественных деятелей последних
десятилетий нет ни одного, кто
бы мог сравниться с Зурабом
Церетели, ворвавшимся в нашу
историю с неудержимой стре-
мительностью. Личность Зураба
Церетели, его неповторимая яр-
кая индивидуальность как худож-
ника, человека, общественного
деятеля - стала детонатором и
того давнего взрыва, что потряс
Москву в связи с установкой па-
мятника «300-летию русского
флота» - знаменитого Петра Це-
ретели на стрелке Москвы-реки
и Обводного канала; и того по-
вышенного интереса, который
по сей день проявляют к нему
средства массовой информа-
ции, сотни людей, в том числе
весьма далеких от искусства.
Так кто же он - Зураб Це-
ретели, эта, говоря словами
Пушкина, «беззаконная комета
в кругу расчисленных светил»?
11
Что принес, навязал, напроро-
чил Москве и России неистовый
грузин, потоллок князя Имертин-
ского Зураба Церетели, прав-
нук того Зураба Церетели, что
как гласит история, в 1810 году
«содействовал окончательноллу
присоединению Имерети (а
это, к сведению, одна из цен-
тральных областей Грузии с
центром Кутаиси) - к России»?
Церетели вошел в искус-
ство в ту счастливую и трагиче-
скую пору, когда вдруг спали с
глаз сталинские шоры - и XX век
распахнулся перед молодыми
художниками во всем беско-
нечном многообразии своего
искусства, бывшего в течение
всей нашей - молодежи 1950-
60-х годов - сознательной жизни
под строжайшим запретом. А
вместе с калейдоскопом ми-
ровой живописи, обвалом сти-
лей, течений, направлений, упу-
щенных нами и вдруг буквально
в одночасье обрушившихся на
нас, постигли мы и противоре-
чивость собственной истории,
ее «сюрреализм», ее чудо-
вищную изломанность, при-
зрачность, фантасмагорию. В
сложном переплетении вдруг
распахнувшихся творческих
возможностей - и собственной
надломленности, душевного
разлада; увлеченной радости
эксперимента - и горечи по-
литических разочарований вы-
растало, билось, утверждало
себя наше искусство 1960-х и
1970-х годов - запоздалый цве-
ток мирового «авангарда», ре-
минисценция 20-х годов, иро-
ническая реакция на «суровый
стиль» - последний взлет рево-
люционных иллюзий. Искусство
протеста, искусство эпатажа,
искусство бесконечной рос-
сийской тоски...
Церетели и по возрасту, и по
своим творческим устремлени-
ям - человек из того времени,
не изменивший великим прин-
ципам искусства, завоеванным
нелегкой ценой, поистине, с
кровью. За всю свою долгую
жизнь он ни разу не изменил
тому главному, что было обре-
тено в молодости - увлеченного
внимания к мировому искус-
ству XX века, к его колоссам и
12
учителям - Пикассо, Матиссу,
Гогену, Шагалу, Модильяни -
и, прежде всего, абсолютной
творческой свободе от всякого
официального принуждения.
И все-таки, Зураб Церете-
ли только одной стороной свя-
зан с «семидесятничеством». С
самого начала было в нем не-
что такое, что достаточно резко
отделяло его от живописцев и
скульпторов близкого ему на-
правления, делало фигурой
исключительной, вполне само-
стоятельной и оригинальной.
Разумеется, прежде всего бро-
сается в глаза столь очевидная
в творчестве Церетели нацио-
нальная природа. Его искусство
- грузинское до мозга костей,
воплощение Грузии и не толь-
ко потому, что ощутимы в нем
традиции грузинской живописи
XX века; что звучит в нем голос
Пиросманишвили; что нашел в
нем свое место народный ор-
намент. В мерцающей дробно-
сти бесчисленных мозаик отчет-
ливо видны не только националь-
ные мотивы, но и самый мате-
риал: знаменитая грузинская
чеканка, фактура народных
изделий - наборных поясов, ин-
крустированных драгоценными
камнями женских украшений;
кустарных тканей и ковров... Но
главное другое: эго искусство
грузинское в своей основе, по
мировосприятию, по настро-
ению, по мелодическому зву-
чанию. В творчестве Церетели
живут люди Грузии, живет при-
рода Грузии - далекие снежные
вершины, сине-зеленые ковры
щедрой растительности, крас-
ные обнажения скал, бурые
стены и крыши сел над морем
цветущих золотых подсолнухов;
уютные домики в раме садов.
И в живописных холстах, и в де-
коративной орнаментальности
мозаик и витражей, и в скуль-
птурных рельефах возникают
древние островерхие грузин-
ские храмы; тянут арбу задум-
чивые волы. Неизменный в своей
вековой повседневности народ-
ный быт, нелегкий труд виноде-
лов, угольщиков, дровосеков,
возчиков; праздничная нищета
уличных музыкантов непрестан-
но вторгаются в работы Церете-
13
ли - и в живопись, и в графику, и
в скульптуру. А вллесге с нилли и
рядом с нилли оживают древние
священные книги и надгробья,
образы грузинских святых - му-
чеников и царей, изысканная
вязь неповториллого грузинского
шрифта; воскресает трагиче-
ская и величественная история
Грузии.
Но вот что особенно важно
и ценно в Зурабе Церетели.
Его страстная, бескорыстная
любовь к своей родине, к ее
природе, искусству, людялл ор-
ганично соединяется в нем с
интересом и любовью к каждой
стране, каждому народу мира
- с таким же бережным внима-
нием к трагической судьбе и
неповторимому облику людей
Израиля, с восхищением уди-
вительной природой Хорватии,
с преклонением перед гени-
ем XX века Чарли Чаплиным
Только любя свою страну мож-
но так любить весь мир, как
любит Зураб Церетели Париж
и Мадрид, Иерусалим и Ду-
бровник... Люди его любимой
Грузии, встреченные на горных
тропах во время этнографиче-
ских экспедиций, которыми так
увлекался Церетели в молодые
годы, увиденные на базарах и
улочках старого Тбилиси - и с
таким же бережным внимани-
ем наблюденные старики на
старых улочках Иерусалима,
прекрасная Грузия - и такая же
прекрасная Хорватия предста-
ют индивидуально, укрупнено.
Церетели извлекает их из глу-
бин своей зрительной памяти,
представляет во всей их мону-
ментальной значительности. На
какой-то миг они занимают все
внимание художника, а вместе
с ним и зрителя, оказываются
в «центре мироздания» - и от-
ходят, уступают место другим
впечатлениям, сливаются в пе-
струю многоликую жизнь со-
временного мира.
Вновь и вновь задумываюсь
я о личности Зураба Церетели
- художника и человека. Уди-
вительная, неповторимая ин-
дивидуальность! Мы, русские
интеллигенты не способны быть
такими как он. Мы - старики;
он ребенок. Мы бесконечно
14
устали - он, кажется, не знает
вообще, что такое усталость.
Он творит спонтанно, радост-
но - мы давно разучились не-
посредственно радоваться,
страстно увлекаться, отдавать-
ся творчеству без резиньяций,
без мучительных неразреши-
мых вопросов, без стремления
непременно что-то доказать
своим искусством. Он любит
свою родину, мечтает сделать
ее лучше, счастливее, отдать
ей все, на что способен - мы
способны только скорбеть...
И еще одно, столь же важ-
ное отличие. В творчестве Це-
ретели нет и никогда не было
никаких подтекстов и подвохов,
специфически-советских по-
литических «кукишей в карма-
не»; вообще никакой политики.
Он никогда никому ничего не
доказывает. Никого ничему не
учит, не стремится завербовать
зрителя себе в союзники, или
напротив, изобличить в тупо-
сти, ограниченности; не заис-
кивает в зрителе и не глумится
над ним. Для его творчества
характерно полное отсутствие
литературности, придуманно-
сти, которой так часто греши-
ло и грешит наше «левое» ис-
кусство, достаточно головное,
чаще сконструированное и
«сочиненное», чем «рожден-
ное». Искусство Церетели всег-
да «рождено», прямо-таки «из-
вергнуто из чрева» художника.
Рука с кистью опережает рас-
судок; ликующая стихия краски
захватывает и подчиняет себе
все существо художника, про-
сто не оставляя места для ка-
ких-либо, вне искусства лежа-
щих соображений.
Нет в нем и столь свой-
ственных мировому искусству
второй половины ХХ-го и начала
XXI века претензий на вселен-
ский «апокалипсис», смакова-
ния патологии, культа распада
и неизбежной гибели всего
сущего - прежде всего добра,
красоты, смысла, надежды. На-
оборот! Творчество Церетели
проникнуто рвущейся наружу,
неуемной радостью. Его пали-
тра сама по себе уже произве-
дение искусства: выдавленные
тюбики густой, насыщенной
15
цветом масляной краски свер-
кают как драгоценные камни,
как смальта, которую так любит
Церетели.
Типично для искусства Зу-
раба Церетели разнообразие
творческих интересов, стрем-
ление испытать себя и в мозаи-
ке, и в масляной живописи, и в
скульптуре - как монументаль-
ной, так и станковой; и в раз-
нообразных видах прикладного
искусства. Церетели надо по-
пробовать все. поиграть всеми
техниками, всеми материа-
лами. Цветное стекло витра-
жей, листовая медь, смальта,
бронза, эмали... Столь частое у
Церетели органическое пере-
текание одного вида искусства
в другой; «живописность» и теа-
тральность скульптуры; «скуль-
птурность» живописи и эмалей,
лепящихся крупными фактур-
ными объемными «мазками»,
превращающими их почти в
барельеф - органическая чер-
та его натуры и его художе-
ственного метода.
О Зурабе Церетели не рас-
скажешь сразу обо всем.. Эта,
первая моя книжка посвящена
графике Церетели и его объ-
емной эмали - редкой и ориги-
нальной технике, в значительной
степени изобретенной, освоен-
ной им самим, ставшей наряду
с масляной живописью и скуль-
птурой, (которым я посвящу
следующие книжки) одной из
главных в его творчестве.
Эмали и рисунок связаны
органично, графика переходит
в объем, плоскостность штри-
ха, заливки краски на бумаге
словно бы приподнимаются,
оживают, обретают плоть, со-
храняя при этом всю непосред-
ственность рисунка.
Рисунок, быть может, са-
мое органичное, самое есте-
ственное проявление натуры ху-
дожника. Рисовать для него - то
же, что жить. Он рисует всегда
и везде - в пути, на заседаниях,
во время разговора с самыми
разными людьми: без церемо-
ний, не спрашивая разрешения
набрасывает фломастером
в альбом черты собеседника,
запечатлевая свое непосред-
ственное, сиюминутное впечат-
16
ление от заинтересовавшего
его человека. Стихия творче-
ства в этом художнике не знает
меры: он не может ни минуты
прожить без рисования; нахо-
дит час для живописи в любой
ситуации, при любой занятости.
Совмещает деловые интересы,
проблемы, трудности, которые
ему непрерывно приходится
разрешать с воспоминаниями,
интимными переживаниями,
настроениями, которые никог-
да не умирают в душе, не туск-
неют в глазах художника.
Графика и эмали Зураба
Церетели, как, впрочем, и его
масляная живопись - делаются
им без всякого предназначения.
Без расчета на тиражирование,
на воспроизведение в книге в
качестве иллюстраций, на про-
дажу, даже просто на экспони-
рование. Не носит она и харак-
тера подготовительных работ,
накопления художественного
багажа, который потом как-то
реализуется в монументальных
заказных работах. Нельзя даже
сказать, что она делается «для
себя», ради каких-то собствен-
ных творческих целей, в каче-
стве эксперимента, пробы и
т.п. В натуре Зураба Церетели
нет такого противопоставле-
ния: «для себя» - и «для зрителя»
(потребителя, покупателя, кри-
тика и пр.). Все, что он делает,
в том числе и большие заказ-
ные монументальные вещи, он
каким-то образом делает «для
себя» - вкладывает в них ту же
неудержимую фантазию, ту
же нерастраченную энергию,
ту же радостную потребность
творить, лепить, раскрашивать,
что и в каждый альбомный на-
бросок
Художник. Мастер. Эпоха
в истории нашей художествен-
ной жизни.
ЗУРАБ ЦЕРЕТЕЛИ...
17

ЭМАЛЬ

ч.
s'














I






1. Из серии «Иерусалим». 2006.
Объемная эмаль.
2. Марэ. 2010.
Объемная эмаль.
3. В мечтах. Защити меня, свирель. 2006.
Объемная эмаль.
4. Из серии «Иерусалим». 2006
Металл. Смешанная техника.
5. Из серии «Волшебные города». 2004.
Объемная эмаль.
6. ”Жу-жуи. 2005-2007 гг.
Металл. Смешанная техника.
44
7. Из серии «Иерусалим». 2006.
Металл. Смешанная техника.
в. Из серии «Иерусалим». 2004.
Объемная эмаль.
9.	Из серии «Хорватия» 2007.
Объемная эмаль.
10.	Слезы одиночества.
Из серии «Чарли Чаплин». 2005.
Объемная эмаль.
11.	Твэдоре. 2011?
Объемная эмаль.
12.	Одинокий. 2011 ?
Объемная эмаль.
45

РИСУНОК





j



1
I













13. Воспоминания. 2006.
Бумага. Тушь, перо.
14. Шарманщик Торнике с рыбаком. 2006.
Бумага. Тушь, перо.
15. Из серии «Хорватия». 2005.
Бумага. Тушь, перо.
16. Женщина. 2007.
Бумага. Тушь, перо.
17. На базар с дедушкой. 2000.
Бумага. Тушь, перо.
1в.На базаре. 2006.
Бумага. Тушь, перо.
72
19. Из серии «Хорватия». 2006.
Бумага. Смешанная техника.
20.	Из серии «Волшебные города)». 2004.
Бумага. Смешанная техника.
21.	Из серии «Иерусалим». 2006.
Бумага. Смешанная техника.
22.	Дуда. 2004.
Бумага. Смешанная техника.
23.	Из серии «Память». 2009.
Бумага. Смешанная техника.
24	.С уловом. 2009.
Бумага. Смешанная техника.
73
CIP zapis dostupan u laftmalnom katalogu
Sveucilisne knji2nice Rijeka pod brojeni
121023017
ISBN 978-953-7811-04-4
ЗУРАБ ЦЕРЕТЕЛИ
ПЕР8АЯ
Моё Искусство
ЗУРАБ
ЦЕРЕТЕЛИ
КНИГА Ti
АВТОР СЕРИИ
МАРИЯ ЧЕГОДАЯ
Авторская серия Марии Чегодаевой
ДМИТРИЙ жилинский
ВИКТОРИЯ НИКОНОВА
НИКОЛАИ МУХИН

Авторская серия академика
Марии Андреевны Чегодаевой
"Моё Искусство" представляет:
Зураб Церетели
Павел Никонов
Игорь Пчельников
Лев Шепелев
Ольга Булгакова
Дмитрий Жилинский
Виктория Никонова
Екатерина Кудрявцева
Пётр Григорьев
Моё Искусство
ISBN 978-953-7811-07-5
glenart@mail.com