/
Author: Холодняк Ал.
Tags: военное оборудование военная техника военное дело военно-морской флот военно-морская техника крейсер
Year: 1925
Text
W
556
ю9
_
:•/
Щг,
г;.
-' ..,;
:V-
-
M
a
у
V
-
жж
t
3SG
Пл. МОЛОДНЯК.
Ю9
„АВРОРА".
(Боевое и революционное прошлое
крейсера „Аврора").
ЛЕНИНГРАД.
1925.
-
>
' >•7- Sffi
.. '- .is
шщ
•- - -"11
•
'
'
••'.
Ж'1
"-
•
л . ragwj
•
m,
"Щ^ЩШ!
'К1!,• ,
.
7
.
'',
зШ'Ц
' жѵі
-'.г. г-.,
•
••
ѵ:
ъШМт*
•
-=
Г
'
Л
'
.г-J
—
::
•
Й.
':
'
>•'
; - ^Sr-^Ä
-
tv
С.С.С.Р.
Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
РЕДАКЦИОННО-ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ОТДЕЛ В.-М. СИЛ СССР.
'
/
У
Ал. Холодняк.
\09
ДВРОРД.
(Боевое и революционное прошлое
крейсера „Аврора")
Со вступительной статьей
П. И . Куркова
.х-
^
,уЛврорцы" в революции.
ЛЕНИНГРАД.
1925.
Отпечатано
в типографии Морск. Ведомства,
зд. Главн. Адмиралтейства,
в количестве 3000 экз.—
9л.
Ленинградский Гублит No 4511.
•<—
J
В перепл.
един, соедин
NoNo вып.
АВРОРЦЫ В РЕВОЛЮЦИИ.
Молодежи Союза Республик и нашим краснофлотцам не
все нужно знать из истории до 1917 года, хотя бы даже и
из истории «Авроры». Там могут встретиться бесполезные,
сухие сведения, даты—ничего не говорящие ни уму, ни
сердцу. Но есть в этой истории область—громаднейшая,
важнейшая. Эта— область прошлой революционной борьбы.
В книжке т. Холодняка, в отделе «Аврора» в 1917—24 г.г .»,
как раз и говорится об этой истории. Об этом нужно гово-
рить, так как у нас почти ничего не написано по этой части.
А время приняться. Все живые участники борьбы должны
взяться за составление красной истории, должны напомнить
кровавые мучительные эпизоды борьбы. Ведь они исключи-
тельны по своей сипе. Некоторые из них, как раз и указы-
вает т. Холодняк.
Возьмем, например, случай, когда машинисту Попову за
то, что он упал и сломал маховичок, унтер-офицер Пиль-
щиков перебил барабанную перепонку. Мало того, Попова
временно лишили нескольких рублей за сломанный махо-
вичок. Другой случай. Кочегара Орловского побил фельд-
фебель. Был суд и засудили Орловского. Вот «красочное»
место: «Матросов били—фельдфебеля, боцмана, унтер-офи-
церы, а также не отставали и офицеры». В обиходе были
«вежливые» приказы: «Молчи, сволочь!» А за ответ: «Я не
сволочь, а матрос», ответившему—«деликатно но физионо-
мии». Это «действовал» лейтенант Захаров, избивший матроса
Заботипа и кока
Виноградова.
Но не только били. Мичман Тихомиров однажды задер-
жал в Дибавѳ за что-то матроса. Тот хотел убежать. В эту
«дичь» загремели выстрелы и матроса нашли по кровавому
следу. Еще пример—два мичмана Ефимов и Доборыков выпу-
стили 10 пуль по матросу и матроса засудили за то, что он
1*
был подстрелен. Били матросов все и стреляли, как в мишень.
А ведь офицеры считались «сливками»,—«голубой кровью»,
«защитниками ».
Автор книжки дал характеристику кичившемуся морскому
офицерству и мы могли бы ее еще подкрепить, но довольно
и приводимого. Теперь же вспомним, как много кричали
в 1917 году, когда матросы на «Петропавловске» расстре-
ляли мичманов. Мы можем сказат: «Что носеяли, то и
пожали».
Оттеним только что нарисованную картину еще одним
мазком. Весь этот невероятный произвол начальство хотело
хоть как-нибудь прикрыть. Генерал Янушкевич издал цир-
куляр о том, чтобы начальство не било подчиненных. Но
тут-же в этом циркуляре об'являл, «что в отношении особо
порочных нижних чинов телесные наказания возможны».
Итак, мы видим, что была единая линия—«бей нижних
чинов». Вот это молодым краснофлотцам нужно помнить и
твердо знать, каков был старый режим.
Начальством велась жестокая борьба с малейшими прояв-
лениями непокорного революционного духа. Боялись 1-го
мая. Но несмотря на все «вредные явления» им не удава-
лось предотвратить. На крейсер «Аврора» в 1915 г. назна-
чили командиром капитана 1-го ранга Никольского, а стар-
шим офицером старшего лейтенанта Ограновича. Это были
типы, которые были ненавидимы не только нами. Они уж
надоели и офицерам за свои сверхмерные требования во
всем. Начальство рассчитывало, что такие, как Никольский
и Огранович, сумеют зажать команду. Но оно просчиталось.
В ноябре 1916 года «Аврора» была поставлена в ремонт
у Франко-русского завода в Петрограде. Тут команда встре-
тилась с рабочими и на корабле, появились нелегальные
летучки. В феврале 1917 г.,
когда рабочие и работницы
выступили на улицы, «Аврору» и завод охраняли солдаты
Кегсгольмского полка. Случилось так, что на «Аврору» при-
вели арестованных этим караулом рабочего и солдата.
Команда сразу «заговорила». Матросы считали, что «Аврора»
не тюрьма. Арестованных увели. Когда они спускались
с корабля, команда им закричала «ура». Тут загремели
револьверные выстрелы по матросам. Стрелял командир
Никольский и старший офицер Огранович. Они смертельно
ранили т. Ооишппо, который вскоре скончался. Безоружные
матросы разбежались. Потом, начальством было устроено
собрание, на котором командир грозил всякими бедами. По
это была последняя угроза и последние выстрелы царских
офицеров. Через короткий срок «дичи» для них больше не
было.
В те дни атмосфера была накаленная. Офицерство ночью
несло дежурства, ходило в палубах. События надвигались
все ближе и ближе. На корабль пришли рабочие завода.
Матросы поднялись и расплатились за все свои мучения.
Командир был вытащен и убит, а старший офицер ранен.
Команда отправилась, кто на грузовиках с рабочими, кто
с винтовками добивать «фараонов».
Я тут отмечу один характерный штрих. Когда матросы
появились на улицах, некоторые буржуи нарядили их
в галоши. Буржуи очевидно думали, что переворот сделан
для них. Вскоре, однако, они разобрались, что это не так.
На «Авроре» был выбран новый командир и новый стар-
ший офицер. Учредили судовой комитет, выбрали своих
депутатов в Совет. Нам пытались дать другого командира,
но команда его не приняла. На наши собрания являлись
офицеры. Желая на нас так или иначе воздействовать, они
приходили вместе с французскими офицерами, ожидая, что
вам понравится французский распубликанский «порядок»"
Но нам этот порядок был не нужен. Мы шли своими путями.
Аврорцы стали ходить по собраниям, в особенности туда,
где выступали большевики. Начали вступать в партию
большевиков. В июне были перевыборы в Совет. На этих
перевыборах социалисты-революционеры провалились (в пер-
вые дни революДии команда, слабо разбиравшаяся в пар-
тиях, послала в Совет социалистов-революционеров). Прошли
большевики. В судовой комитет также провели большеви-
ков или сочувствующих им. Команда левела.
17-го июня, в день манифестации, большевистская агита-
ция имела такой успех, что на обратном пути сочувство-
вавшие социалистам-революционерам понесли плакаты с на-
шими большевистскими лозунгами—«Долой десять мини-
стров капиталистов!»
«Власть Советам!» и т. д. В июль-
ские дни, авроровцы выступали вместе с кронштадтцами.
За это некоторых из них посадили в «Кресты» (тюрьма)-
В дни корниловщины авроровдам пришлось охранять в Зим-
нем дворце правительство Керенского. Среди авроровцев
было намерение арестовать это правительство.
В Октябрьские дни «Аврора» первая передала радио:
«Всем, всем, всем от имени Военного Революционного'Коми-
тета». Команда «Авроры» сводила Николаевский мост, уча-
ствовала в осаде Зимнего дворца. Залп крейсера хоронил
буржуазию.
В дальнейших событиях авроровды принимали такое же
активное участие. Они были в составе отряда, помогавшего
восставшим московским рабочим. 28-го октября занимали
телефонную станцию, причем, как трофей, захватили авто-
мобиль. Авроровды были также и на ликвидации ставки
Духонина.
Враги хотели взорвать «Аврору» за ее участие в рево-
люции, но это им не удалось.
Ныне, «Аврора», за ее революционные заслуги и труды
личного состава, который ввел ее опять в строй (1923 г.)—
является подшефным кораблем ЦИК'а СССР. В кампанию
1924 г. «Аврора» получила знамя от ЦИК'а ССОР. Команда
оказалась достойной этого доверия. Поведение краснофлот-
цѳв-авроровцев за границей (во время заграничного похода
летом 1924 г.) подтвердило это. Мы убеждены, что авро-
ровды дождутся и получат знамя от Западного пролета-
риата, когда мы вместе будем свергать мировой капита-
лизм.
Авроровдам привет!
П. Курков.
ОТ АВТОРА.
Заседание ЦИК-а Союза ССР осенью 1924 года. Слово 4
берет председатель сессии тов. Червяков.
—Товарищи, по поручению Президиума Центрального
Исполнительного Комитета Союза Советских Социалистиче-
ских Республик ІІІ-ю Сессию Центрального Исполнитель-
ного Комитета об'являю открытой.
Перед тем, как приступить к деловой работе, командир
судна «Аврора», отдаст рапррт своему шефу Сессии Цен-
трального Исполнительного Комитета.
Прошу, товарищи, встать.
На трибуну всходит редкий гость в этом зале —• моряк,
командир крейсера тов. Поленов.
Отчетливо звучат слова рапорта:
,— Товарищи Члены Центрального Исполнительного Ко-
митета Союза Советских Социалистических Республик. На
вверенном мне крейсере «Аврора» имени Центрального
Исполнительного Комитета СССР состоит: командного со-
става — и команды — человека. За кампанию пройдено
2447 миль. Товарищи члены ЦИК СССР, военные моряки
и командный состав крейсера «Аврора» оправдают ту вы-
сокую честь и то доверие, которое оказано ему принятием
крейсера под его шефство!
Командира сменяет на трибуне второй делегат т. Федо-
ров. Приветствие его коротко, но заложено в него много.
Так именно звучит короткое, морское «есть» в ответ на
боевой призыв трудового народа.
—От подшефной части, говорит т. Федоров, крейсера
«Аврора» Балтийского флота разрешите приветствовать
Сессию ЦИК СССР. Моряки Балтики крейсера «Аврора»
по первому зову Республики, по первой директиве ЦИК-а,
будут готовы!
Горячие, дружные апплодисмѳнты покрывают слова обоих
красных моряков.
Отвечает им председатель:
—
Товарищи, от имени ЦИК-а СССР разрешите передать
вам, а через вас всем морякам Советского флота, что зна-
чение Советского флота чрезвычайно велико (курсив наш. X .).
Несмотря на все материальные затруднения, которые пере-
живают Советские Республики,
Правительство Советов
напрягает все усилия к тому, чтобы в этой области воен-
ного дела быть готовыми в случае внезапных нападений со
стороны наших врагов.
Союзу СС Республик,
которые
неоднократно имели возможность засвидетельствовать свою
мирную политику, свос стремление к миру, приходится ра-
ботать в условиях окружения, среди стран, которые стре-
мятся к тому, чтобы разрушить нашу мирную работу. И
потому нам, которые с первых дней революции провозгла-
сили лозунг «война войне», приходится прибегать к мерам
самообороны. В числе этих мер создание военного флота
является одной из неотложных задач. Центральный Испол-
нительный Комитет Союза ССР, принимая на себя шеф-
ство над вашим судном, этим самым хотел подчеркнуть и
подчеркнул то великое значение, которое он придает созда-
нию военного флота, морского флота, на ряду с созданием
воздушного флота, на ряду о созданием нашей армии. И по-
тому, товарищи, принимая ваше приветствие я, от имени
ЦИК-а Союза ССР, выражаю твердую уверенность, что
тогда, когда этого потребуют интересы рабочих и крестьян,
Красный морской флот будет готов для того, чтобы на деле
показать свою преданность рабоче-крестьянской революции.
Да здравствует Рабочѳ-Крестьянский Морской Флот. Да
здравствуют матросы, командиры и политический состав
крейсера «Аврора»!
т
Іто же это за корабль, командир которого отдает шеф-
ский рапорт одному из высших органов государственной
власти Трудового Союза? Что это за моряки, кому Цен-
тральный Исполнительный Комитет поручает передать при-
ветствие всему Красному флоту?
Цель настоящего очерка—рассказать о хдвадцатилетней
жизни крейсера, не случайно вписавшего свое имя в историю
революции и в историю флота. Конечно, этот скромный
очерк совсем не претендует на глубокое историческое ис-
следование, которое заняло бы десятки подобных книг. Но
и немногих страниц достаточно, чтобы рабочий и крестья-
нин, красноармеец и моряк, а особенно комсомолец —шеф
всего флота в целом, пробежав эти страницы познакомились
с далекими походами по безбрежному океану маленького,
хрупкого фрегата, предшественника стального крейсера,
узнали бы о беспримерном плавании «Авроры» от Либавы
к далекой Цусиме, о гнетущих условиях жизни моряка цар-
ского флота, об участии аврорцев в Октябрьской революции
и о первом походе крейсера за границу под флагом Союза
СОР.
И пусть те, кто заняты мирным трудом или военной
учебой на берегу, прочитав эту книжку, проникнутся еще
—
я
—
большим вниманием к «рабочим миря», к морякам Совет-
ского флота, день и ночь несущим бдительную вахту, охраняя
наши морские пути и границы.
Адмиралы царского флота назвали крейсер в честь ле-
гендарной богини древнего мира — «Авророй», что, в пере-
воде на русский язык, означает—«Утренняя заря». Это имя
крейсер носит и в настоящее время, так как оно вошло
в историю революции, занесенное на ее страницы раскатом
выстрела из орудия «Авроры» в памятную ночь Октября.
Но смысл имени славного корабля уже не тот, что в цар-
ское время. Для нас нет воспоминаний о богах и богинях,
достойных увековечения. Наша «Аврора», наша «Утренняя
Заря» знаменует первую зарю пролетарской революции,
свершившейся уже в России, зарю той революции, непрео-
долимая, могучая волна которой неизбежно охватит весь
земной шар, смывая на пути своем подгнившие преграды—•
плотины имеете с укрывшимися за ними коронованными и
некоронованными врагами трудящихся.
Многие товарищи, во главе с Б. А. Нигѳль, по ночину
котораго и написан настоящий очерк, помогли мне в ра-
боте, предоставив в мое распоряжение документы, воспо-
минания, книги и корректируя отдельные эпизодгл. Всем
пм нриношу глубокую благодарность.
Ал. Холодняк.
Ленинград, январь 1925 г.
і. Предшественник крейсера - фрегат „Аврора".
Перед разрывом сношений с англичанами
и французами.
Предшественником крейсера «Аврора», участника Цу-
симского бой, войны с Германией, Октябрьского переворота
и в настоящее время плавающего под красным флагом ра-
боче-крестьянского флота СССР — является один только ко-
рабль, носивший то же имя.
Небольшой в условиях современности крейсер рядом со
своим предшественником показался бы огромным и грозным
кораблем. Построенный в 1835 г. на Охтѳнской верфи в Пе-
тербурге по чертежам русского инженера, деревянный трех-
мачтовый фрегат «Аврора» имел следующие, более чем
Парусный фрегат «АврораЦ
скромные размѳрѳния: длина 160 фут, ширина <42 |ф., углуб-
ление около 13 фут. Вооружение фрегата состояло из 44,
показавшихся бы современному моряку игрушечными, ору-
дий. Но, несмотря на небольшие размеры, несмотря на свой
единственный двигатель—паруса, многие названия которых
вместе с бесчисленными веревками—такелажем уже забыты
на паровом флоте, несмотря на крайне тяжелые, совсем при-
митивные условия судовой жизни, фрегат за свое 26-лѳтнѳѳ
существование совершил ряд редких в настоящее время,
дальних, в полном смысле слова, кампаний, побеждая стихию
искусством и стойкостью своего личного состава, побеждая
штормы и бури теми качествами, которые рождаются и
крепнут только в море, только во время продолжительных
плаваний.
Переход из Кронштадта в Петропавловск на
Камчатке.
Кто из нас, современных моряков, отказался бы от такого
похода со всеми его неожиданностями, со всеми опасностями
даже для парового судна? Но нам, привыкшим с юных лет
к стальным корпусам, к мощным двигателям крейсеров и
линкоров, очень трудно представить себе тот же переход
на маленьком, деревянном фрегате, вышедшем из Крон-
штадта для следования на Амур 21-го августа 1853 года,
под командой одного из лучших командиров того времени—
И. Н. Изыпьметьева.
Близился разрыв сношений с англичанами и французами.
Фрегат должен был подкрепить отряд военных судов Путя-
тина, охранявший наше побережье Тихого океана и Охот-
ского моря. Задание боевое, медлить нельзя, стоянки в пор-
тах оправдываются только крайней необходимостью. И их,
этих стоянок, на переходе фрегата действительно мало: по-
следний европейский порт— Портсмут, а затем прямо в Бра-
зилию—Рио-де-Жанейро, оттуда, вокруг бурного мыса Горн
в Каллао и, наконец, Петропавловск.
Первый свежий ветер фрегат получил за мысом Скагѳн.
В Немецком море ветер перешел в шторм от норд-веста.
Сильное волнение прижимало зарифившийся фрегат к Ют-
ландскому берегу, надо было нести паруса, несмотря на
рвущий их ветер, чтобы не терять хода. Шторм трепал
фрегат всю ночь, но «Аврора» упорно продвигалась вперед,
взяв 4 рифа на марселях и кренясь до 85° на борт. К по-
лудню следующего дня шторм изменил свое направление,
пробежав почти половину картушки. Это оказалось выгод-
ным для фрегата, повернувшего на другой галс, располагая
курс к берегам Норвегии. 16 сентября фрегат отдал якорь
в норвежском порту Христианзанд и занялся возможным
исправлением повреждений. Ночной шторм не прошел
бесследно для корабля. Под ударами волн, на качке, лоп-
нул цепной ватѳрштаг; оба десяти-вѳсѳпьныѳ катера оказа-
лись разломанными, оторвало левый выстрел, несколько
болтов в стоячем такелаже погнуло на 3—4 дюйма.
28 сентября фрегат вышел в море и 3 октября благо-
получно прибыл на Спитгетский рейд у берегов Англии,
При осмотре корабля в Портсмутском доке оказался сор-
ванным весь фалып-киль и поврежденной часть киля. Ра-
боты но ремонту были закончены в конце нсября и 27 числа
фрегат вступил уже в океан, неся полные паруса при
свежем попутном норд-осте, развив скорость хода до 11 '/2
узлов.
Размер настоящего очерка не позволяет подробно оста-
навливаться на деталях дальнейшего плавания фрегата. Мы
ограничимся перечислением только основных дат перехода,
дающих читателю представление о скорости нѳреходов па-
русных судов минувшего столетия. 9 декабря фрегат пере-
сек параллель Канарских островов и в полночь с 13 на 14
число вступил в область тропиков, получив вскоре норд-
остовый пассат. 30 декабря пересекли экватор. 15 января
фрегат вошел на Рио-Жанѳйрский рейд, совершив переход
иод парусами от Портсмута до Рио-де-Жанайро, без захода
в какие либо порты, в течение почти полутора месяца.
Отдыхать времени не было. Союзники (англичане и фран-
цузы), не ограничиваясь блокадой нашего Черноморского
побережья, время от времени делали набеги и на малоза-
щищенныѳ берега Финского залива, и окраины Белого моря,,
и берега Тихого океана. Произошло несколько мелких сты-
чек в водах Балтики и финляндских шхерах. Английский
флот доходил до Красной Горки, в Белом море подвергся
бомбардировке Соловецкий монастырь. В конце концов, зна-
чительные морские силы союзников были брошены к бере-
гам Сибири. В Тихий океан направилась соединенная эска-
дра, пополняемая в течение кампании новыми судами с на-
мерением потопить или сжечь небольшой отряд адмирала
Путятина, состоявший из одного корвета, паровой шнуны,
четырех транспортов и двух маленьких ботов, нуждавшийся
в подкреплении хотя бы сорока-четырьмя орудиями фрегата
«Аврора».
Командир фрегата предполагал простоять в Рио-Жанейро
недолго, но отсутствие парового двигателя при свежем
противном ветре позволило выйти в море только в послед-
ний день января и то на буксире коммерческого парохода.
Начался тяжелый, обильный бурями и штормами переход
в порт Каплао вокруг мыса Горн. Спустившись до 59° юж-
ной широты, фрегат начал склоняться к северу и 13 марта
прошел параллель Магелланова пролива уже по западную
сторону Америки. А между тем, постоянная работа на мач-
тах и роях, постоянный вызов «всех наверх», то ставить, то
крепить паруса, сырая холодная погода при температуре,
близкой к нулю, снег, дождь и град—не могли не сказаться
на здоровья экипажа, как бы ни был он закален и вынослив.
Первые признаки цынготной болезни появились еще в Рио-
де-Жанейро. У мыса Горна среди команды началась дизен-
терия. И это понятно: на фрегате запасы питьевой воды
хранились в простых деревянных бочках, вода становилась
затхлой, противной на вкус, портилась и порождала серьез-
ные желудочные заболевания, а пополнить и переменить
запасы в море, конечно, было нельзя. Свежее мясо и зелень
негде было хранить, а живой скот, слишком плохо перено-
сил суровые океанские погоды, со стремительной, ломав-
шей ноги качкой и при отсутствии свежего корма. И тем
не менее, фрегат шел к своей цели, по-прѳжнѳъ / не заходя
никуда по пути. Благоприятная погода к концу перехода
позволила проверить судовые хронометры у острова Жуан-
Фернандѳц, после чего взяли курс к порту Коллао, куда,
пользуясь прибрежным муссоном и прибыли 3 апреля, про-
быв непрерывно в море 62 дня.
В Каллао фрегат застал на рейде соединенную англо-
французскую эскадру под общим командованием английского
адмирала Прайса. Последняя полученная фрегатом почта
принесла тревожные вести. Близкое соседство союзной,
сильной эскадры могло оказаться роковым для маленькой
«Авроры» с обессиленной носпѳ двухмесячного бурного
перехода командой, часть которой была помещена в госпи-
таль на берегу. В некоторых источниках указывается, что
английский адмирал уже считал русский фрегат своей вер-
ной, хотя и неожиданной добычей, предлагая командующему
французскими судами не выпускать «Аврору» из порта.
Однако, французский адмирал (дѳ-ІІуант), не имея офи-
циальных данных о начале военных действий, не согласился
с предложением Прайса. Тем временем на фрегате кипела
работа: спешно чинили неизбежные после похода поломки,
меняли части рангоута, принимали вооружение и усилен-
ные запасы провизии: живых быков, зелени, несколько ты-
сяч лимонов и других средств против цынги. 13 апреля за-
кончили все приемки. Утром 14 числа рейд заволокло тума-
ном. Был полный штиль. Тихо, без единого лишнего звука,
в той именно тишине, какая только возможна на военном
корабле во время аврала, фрегат снялся с якоря и бесшумно
выбуксировался с рейда при помощи своих десятивѳсель-
ных гребных катеров. В море задул легкий ветерок, мачты
фрегата быстро окутались всеми парусами, и в рассеивав-
шемся тумане союзные корабли увидели фрегат, уже уда-
лявшийся от берегов Америки.
После обеда командир приказал вызвать весь экипаж
наверх и об'явил, что ввиду очень близкого об'явления
войны, возможно ожидать погони со стороны судов, остав-
ленных фрегатом в Каллао. Сам спокойный и хладнокров-
ный в минуты опасности, Изьтльметьѳв томѵ-жѳ учил и
свой личный состав. «Главное депо,—говорил он, обращаясь
к комендорам,—не горячиться, а стрелять хладнокровно,
как на учѳньи». Тут же было отдано приказание зарядить
ядрами все орудия и отточить абордажное оружие. Однако
погони не последовало и первая встреча с неприятелем про-
изошла уже в Петропавловске.
Свежий зюйд-остовый пассат гнал «Аврору» под всеми
парусами миль по 180 в сутки. Пробежав около трех ты-
сяч миль в течение пятнадцати суток, фрегат в последний
день апреля снова пересек экватор, направляясь в Татарский
запив. С переходом через экватор погода испортилась.
Миновали полосу штипе'й и переменных ветров, получили
северный свежий пассат, перешедший к концу мая месяца
в шквалистые ветры при дожде, тумане и температуре на-
ружного воздуха, упавшей снова почти до нуля, Снова и
снова началась героическая борьба хрупкого корабля с вет-
ром и морем. А сил становилось все меньше и меньше.
Идя все время с зарифленными парусами, фрегат зачастую
черпал обоими бортами. В батарейной палубе постоянно
стояла вода и через пазы стекала в жилую. Людям некуда
было спастись от пронизывающей все тело сырости, негде
было и просушиться, и это при расстроенном уже за преды-
дущие походы здоровьи. Не помогало ни теплое белье, ни дача
крепкого пунша. Снова появилась цынга и простуда. Лаза-
рет не мог уже вместить всех больных и их помещали
в сырой батарее. Заболел доктор, заболел командир фрегата,
а число больных росло с каждым днем. Один случай смерти,
за ним еще, уже десять трупов оставила в море за собою
«Аврора», затем еще трое—всего 13 на пути от Каллао.
Пресная вода подходила к концу. Командир решил изменить
маршрут и итти вместо Татарского залива в Петропавловск
на Камчатке.
Сильные противные ветры, и жестокие дождевые шквалы
шли вместе с «Авророй» до берегов Камчатки. 19 июня
фрегат вошел в Петропавловскую гавань, пройдя -девять
тысяч миль в 2 месяца и 6 дней. Правильность решения
командира сказалась по приходе в порт: все люди уже
имели признаки цыяги, а неспособных к работе набиралось
до 150 человек, свезенных в береговой госпиталь по при-
ходе в гавань. Да и сам фрегат сильно нуждался в ремонте:
от постоянной качки и тяжелых ударов волн, корабль после
10-ти месячного плавания от Кронштадта до Петропавловска
на Камчатке тек всеми пазами.
«Аврора» на боевой страде. *
Сведения об об'явлении войны дошли до Камчатки только
в июле. Начались деятельные приготовления к встрече не-
приятеля, почти законченные к концу августа. В условиях
береговой жизни, команда фрегата быстро оправлялась, воз-
вращаясь постепенно на корабль. Исправив повреждения,
«Аврора» в половине августа была уже готова следовать по
назначению в Татарский залив, но 17 числа Авачинская
губа оказалась занятой пришедшей с моря англо-француз-
ской эскадрой, состоявшей из трех больших и одного ма-
лого фрегатов, брига и большого парохода. Пробиться на
свободную воду одному фрегату было немыслимо, «Аврора»
осталась в гавани и с этого дня началась блокада Петро-
павловской гавани союзной эскадрой, уже знакомой аврор-
цам по совместной стоянке в Каллао,
Для отражения неприятеля с моря, на берегу были воз-
ведены батареи, частью вооруженные орудиями, снятыми
с обращенных к гаванн бортов фрегата «Аврора» и тран-
спорта «Двина». Оба эти корабля стали фѳртоинг внутри
гавани против входа за Кошкой, левым вооруженным бор-
том к морю. Вход в гавань был, кроме того, загражден и
боном.
Сипа несомненно била на стороне союзников: против
900 человек общего гарнизона порта, против 15, не считая
*
фрегатских, орудий с незначительным запасом пороха, всего
по 37 картузов на орудие, против примитивно устроенных
батарей, где, но выражению одного из участников боя, у
прислуги орудий были иногда «закрыты только одни
пятки»,—неприятель располагал командою в две с лишним
тысячи человек и 216 пушками. И тем не менее, Петро-
павловска взять не удалось. Умелое распределение люден
в стрелковые партии и по батареям, хладнокровие и хра-
брость руководителей обороны, среди которых одно из пер-
вых мест принадлежит командиру «Авроры» И. Н. Изыяь-
метьѳву, показали еще раз, что на войне побеждают не
пушки, а люди, показали то же, что видели мы и во время
империалистической войны, когда сравнительно слабый
Балтийский флот умело защитил входы в Финский залив и
что с незабываемой яркостью выявилось в период граждан-
ской войны в делах героической Красной армии против
технически сильных, изощренных в ведении войны белых
генералов.
Блокада Петропавловска началась с разведки, произве-
денной английским пароходом «Вираго», замаскировавшимся
американским флагом. Подойдя к Сигнальному мысу, паро-
ход круто повернул в море, не дав приблизиться шлюпке,
посланной из порта для опроса «американца». Этот маневр
неприятеля несколько увеличил число защитников порта:
американцы, проживавшие в городе, возмутились подменой
флага и решили активно помогать нашим командам.
18-го августа на большом рейде появилась союзная
эскадра в полном составе, быстро опознанная аврорцами,
несмотря на вновь примененную маскировку: фрегаты ѳщэ
в море зачернили свои белые полосы на наружном борту
Прозвучали первые выстрелы с береговых батарей, корабли
ответили тем же и несколько осколков бомб врезалось
в деревянный борт «Авроры». Однако, неприятель скоро
прекратил перестрелку и эскадра, отойдя за выстрелы ба-
тарей, стала на якорь, пользуясь огромным пространством
рейда Авачинской губы, протянувшейся на тридцать пять
верст в длину и 21—в ширину.
Решительная атака ожидалась на следующий день и,
действительно, с раннего утра на эскадре было заметно
движение, внезапно прекратившееся к полудню. Как выяс-
нилось впоследствии, застрелился командовавший эскадрой
адмирал Прайс, заряжавший перед сражением свои писто-
леты и случайным выстрелом ранивший себя в серпе. Коман-
дование принял другой флагман, французский адмирал
дѳ-Пуант. Сражение было отложено.
Зато, едва забрезжил рассвет следующего дня, приго-
товления эскадры к с'емке с якоря указали, что^коро по-
следует нападение. И действительно, около 8 час4в пароход
взял с боков по фрегату, подал третьему кормовые буксиры
и медленно двинулся к батарее на Сигнальном мысу (No 1).
Сражение началось в девять часов. Полтора часа крошеч-
ная батарея сражалась своими восемью орудиями против
80 пушек фрегатов, но, в конце концов, от рикошетных
выстрелов, платформы и станки орудий оказались засьшан-
ыыми землей и камнями выше колес. Орудия пришлось
заклепать. Когда батарея замолчала, пароход двинулся из
за Сигнального мыса ко входу в гавань. Этот маневр был
своевременно замечен «Авророй», и фрегат бросил навстречу
«Вираго» полный залп левого борта, принудив пароход
отойти под прикрытие мыса. Так повторялось несколько
раз. Тем временем, фрегаты выслали первый десант, заняв-
ший батарею у мыса Кислая яма. Однако, англичане, дей-
ствовавшие, видимо недостаточно согласованно с францу-
зами, высадившими десантный отряд, ударили в середину
отряда бомбичѳским снарядом с «Вираго», вызвав смятение.
Спокойная и меткая стрельба по десанту с «Авроры» и
«Двины» не позволили отряду продвинуться дальше по
берегу и он, вернувшись к шлюпкам, отвалил на свои
корабли.
Покончив с двумя батареями, неприятель перешел к тре-
тьей, брустверной батареи на Кошке (No 2). В течение 6'/2 ча-
сов эта батарея подвергалась обстрелу трех фрегатов и
парохода. К концу канонады 7 орудий из 11 были подбиты,
но батарея продолжала стрелять, почти не достигая своими
ядрами фрегатов, но постоянно отвлекая внимание их от
гавани, от фрегата «Аврора», отбивавшего попытки прибли-
зиться со стороны «Вираго».
Корвет и бриг в течение дня дважды пытались высадить
десант на перешейке без предварительного уничтожения
батареи (No 3) и оба раза безрезультатно. В начале 7-го часа
вечера неприятель прекратил сражение и отошел к преж-
нему якорному месту на рейде. З.а день 20-го августа
пѳтропавловцы потеряли 6 человек убитыми и 13 ранеными,
цифры весьма характерные по сравнению с современными
боями, выводящими из строя тысячи человек. Первый день
осады Петропавловска выяснил намерение союзников: сна-
чала уничтожить береговые укрепления, а затем обрушиться
на суда, стоящие в гавани. Аврорцы получили от военного
губернатора предписание держаться до последней крайности,
а когда все средства защиты истощатся, сжечь фрегат и
итти на соединение с городским гарнизоном.
Три следующие дня прошли спокойно; возможно, что не-
приятельские суда исправляли повреждения, полученные в
бою, тем более, что пароход «Вираго» стоял со значитель-
ным креном на правый борт, а без него парусным судам
маневрировать под выстрелами батареи и «Авроры» было
небезопасно. Двух дней оказалось достаточным для гарни-
зона и судовых команд, высланных на берег, чтобы испра-
вить укрепления и заклепанные орудия, главная же часть
этой работы была выполнена в ночь на 21 августа.
- 2 4 -го числа, еще было темно, когда заметили усиленное
движение у неприятеля. К борту парохода начали подводить
десантные бота, барказы и катера. В 7 часов взвились ра-
кеты и загудели первые бомбы. «Вираго» медленно повел
фрегаты к обреченным в этот день батареям: поставив один
из них против No 3, на перешейке, он отдал буксир второго
фрегата против 5-ти пушечного укрепления (No 7) на берегу
севернее гавани. Стрелковые партии русских расположились
у порохового погреба, к озеру направились еще две партии
с фрегата «Аврора». Неравный бой батарей е английскими
и французскими фрегатами и пароходом продолжался не-
долго. Командир пятипушѳчяой батареи на перешейке пал
с оторванною рукой, все орудия были буквально сметены
огнем французских орудий. Скоро также перестала стрелять
и батарея на берегу, сбитая и засыпанная землей. Два бота
и 23 шлюпки с десантом направились к берегу против Кул-
тугиного озера, поддерживаемые жарким огнем судов, об-
стреливавших Никольскую гору, прикрывающую город со
стороны моря. За десантом, отдавая последние распоряже-
ния, шел на вельботе командующий эскадрой. Десанту уда-
лось занять гребень Никольской горы и открыт^ по нашим
партиям сильный ружейный огонь. Отстреливаясь, прячась
в рвах и кустах наши отряды пошли вперед, по способно-
сти, занимая дороги и просто тропинки. Уловив момент,
появившиеся с разных сторон, стрелки бросились в штыки.
Противник, полагая, что попал в засаду, ошеломленный
энергичной штыковой атакой с разных сторон, дрогнул и
отступил к своим шлюпкам, понеся во время отступления
\
—
І9—
большие потери, увеличивавшиеся еще из-за старания захва-
тить с собою на суда раненых и даже убитых товарищей.
Жуткую картину представляла из себя прибрежная полоса
при отваливании десанта. Наши отряды, занявшие высоты
гор стреляли по массе скопившихся людей на берегу. Уби-
тые и раненые падали прямо в воду. Один фрегатский бар-
каз отвалил под восемью веслами, на другом матросы и
солдаты поднимали вверх руки, как бы прося пощады. Не-
которые брели по горло в воде, стараясь догнать удаляв-
шиеся шлюпки, пускались вплавь и погибали под огнем.
Остальные суда противника обстреливали город.
Сражение кончилось в полдень. Подсчитали потери: уби-
тых 30 человек и 63 ранеными. ІІо документам, найденным
у убитого командира десантного отряда, стало известно, что
десант, высаженный на берег 24 августа, состоял из 676 че-
ловек, да корвет успел высадить к перешейку еще 260—
всего 926 человек. Судя по иностранным газетам того вре-
мени, союзники в деле под Петропавловском лишились
около 400 человек, по официальным же источникам циф^ а
эта значительно меньше. 25-го августа неприятель хоронил
убитых в Тарьинской бухте, а петропавловцы готовились
отразить нападение, расчитывая главным образом на пушкг
«Авроры». Но нападения не последовало. 27 -го числа утром
эскадра неожиданно снялась с якоря и покинула Петропа-
вловск. Уход эскадры был настолько внезапным и мало ве-
роятным, что в городе отказывались ему верить. «Надо ду-
мать», писал тогда один из аврорцѳв, «что потери неприя-
теля были вероятно значительнее того, что мы предполагали;
иначе ничем нельзя об'яснить их бегства». Во время плава-
ния французских судов в Америку, адмирал дѳ-ІІуант ска-
зал одному из пленных с захваченного русского барказа
«Ситха»: «Я, конечно, не ожидал встретить в тако^г ничтож-
ном местечке столь сильного сопротивления».
Нѳбезинтерѳсен, в целях наибольшей об'ективности, офи-
циальный рапорт английскому Адмиралтейству капитана
Никольсона, командовавшего отрядом судов после смерти
адмирала Прайса:—
Честь имею донести Адмиралтейству, что французский адми-
рал Фѳврие де-ІІуант 5 сентября решил атаковать Петропавловск
по тому самому плану, который был ранее составлен главно-
командующим эскадрой адмиралом Прайс; ввиду этого две де-
сантные партии (по 350 человек с каждого отряда, це считав
офицеров) были утром вышеупомянутого' дня отправлены к бе-
регу на буксире парохода <Virago». Пароход взял на буксир
оба фрегата и гребные суда с десантом и подвел их к батареям.
Неприятельские батареи тотчас открыли огонь и вскоре причи-
нили нам значительные повреждения в рангоуте. При этом
сильно пострадал «La Forte». Одно ядро, ударившееся в палубу
парохода «Yirago», к счастью, рикошетировало вверх, иначе
поражение на переполненной людьми палубе, могло бы быть для
него весьма гибельно.
«President» бросил якорь в 300 саженях от северной бере-
говой батареи и открыл по ней сильный огонь, но, несмотря на
это, неприятель продолжал действовать своими орудиями с вели-
чайшим успехом, укрываясь за пологим барбетом, на котором
стояли его орудия.
«La Porte», стоявший в это время против круглого форта,
скоро заставил его прекратить огонь; тогда на берег высадили
десант морских солдат и матросов—всего около 700 человек.
Морские солдаты и матросы на правом фланге поднялись на
гребень горы, несмотря на крутизну под'ема и на сильную
пальбу с фронта, но к несчастью густой кустарник, в котором
засело много русских, остановил всякое движение вперед. На
левом фланге проход был так сильно защищен стрелками, ба-
тареями, и полевыми орудиями, что с этой стороны также не-
возможно было прорваться вперед.
Отступление десантных партий на свои суда прикрывали
«La Forte», «Virago» и «Obligado», причем особенно губитель-
ный огонь был с брига, когда он картечью останавливал рус-
ских от преследования наших людей. Приняв десант обратно,
суда наши снова перешли на свои прежние якорные места.
Хотя в общем наша атака и оказалась безуспешной, но я
тем не менее надеюсь, что храбрость; оказанная офицерами и
нижними чинами, будет по достоинству оценена Адмиралтейст-
вом. 8 сентября эскадра наша покинула Петропавловск и близ
выхода встретилась с русской шхуной «Анадырь» и купеческим
кораблем «Ситха», которыми тотчас и овладела.
Капитан Никольсон.
Получив во время сражения значительные повреждения,
фрегат «Аврора» остался зимовать в Петропавловске.
5-го апреля 1855 года фрегат, в составе небольшой эс-
кадры, покинул памятный ему Петропавловск и направился
к устью реки Амура. Петропавловский порт подлежал лик-
видации, и эскадра забрала с собой всех желающих жите-
лей города, свыше 200 женщин и детей, а также все ценное
имущество порта. 8-го мая в Петропавловск вновь прибыла
англо-французская эскадра, на этот раз уже в составе 13 вым-
пелов, но она не рашла ни русских судов, ни команд, ни
укреплений. Спалив пустые казенные магазины, пороховой
погреб и весь фашинник на разрытых батареях, эскадра бро-
силась в погоню за нашими судами, успевшими при крайне
трудных условиях плавания достигнуть 5-го мая залива
Де-Кастри, свести на берег пассажиров и имущество и при-
готовиться к встрече с противником.
9 мая к Дѳ-Кастри подошли два англо-французских сто-
рожевых судна и, открыв наши суда, отправились с доне-
сением к командующему эскадрой, крейсѳровавшей у бере-
гов Японии. Однако, 14-го мая, как только Амурский Лиман
очистился от льда, наша эскадра спешно перешла в Нико-
лаевск, ровно за 14 часов до прихода англичан на рѳйд
Дѳ-Кастрн, вторично избежав встречи с гораздо более силь-
ным противником.
После заключения мира.
21 марта 1866 г. аврорцы получили известия о заключе-
нии мира в Париже и приказание готовиться к обратному
походу в Кронштадт. 4 июля фрегат покинул Николаевск,
15 октября «Аврора» прибыла в Дѳ-Кастри, где останови-
лась для проверки хронометров и приемки свежего мяса.
«В этот последний переход, — пишет в своем донесении
командир фрегата, — температура воздуха возвышалась
только в полдень не более 1'/2° по Реомюру, в остальное
же время дня часто была ниже 2'/2°, со 'снегом и градом,
что было оч"ѳнь затруднительно для промерных судов, шед-
ших впереди фрегата: весла и лот-линия обмерзали до того,
что нельзя было ими действовать».
Ввиду бурного временя года, из Де-Кастри фрегат выбрал
путь на юг, в Маниллу, а потом вокруг мыса Доброй На-
дежды. Снявшись с якоря 17 октября, 23 числа в Японском
море «Аврора» выдержала жестокий шторм со снегом и гра-
дом, при 3° мороза. Под одним грот-марселѳм, штормовою
бизанью и фок-стаксѳлем, корабль клало порывами ветра
градусов до сорока. Ванты при размашистой качке давали
большие бухты. Пришлось убирать марсель. И вот, ночью,
но обледеневшим, скользким снастям, рискуя ежеминутно
сорваться с пертов без всякой надежды на опасение в бу-
шующем море, горсть храбрецов бросается крепить твердый,
промерзший парус, едва повинующийся усилиям холодею-
щих от прикосновения к нему пальцев. Бегут минуты, бы-
стрые на берегу и долгие, долгие в порывах шторма, отни-
мающего кусок парусины из рук упрямых людей. А сверху,
с разных частей рангоута, падают то и дело, с треском раз-
летаясь но запитой водою палубе, куски льда весом до 4 фун-
тов. Сутки свирепствовал шторм, бессильно обрушиваясь на
совершенно оголенный рангоут фрегата, потом начал сти-
хать. Поставили марселя, потом отдали рифы.
1 ноября фрегат прошел Корейский пролив, между остро-
вами Цусима и Кольнет, близ того самого места, где почти
полвека спустя сражалась другая «Аврора», трехтрубный,
стальной крейсер эскадры Рожѳствѳнского.
Тяжелые последствия длительных походов на пути в Пе-
тропавловск остались памятны личному составу фрегата.
Теперь, когда миновала война, «Аврора» могла позволить
себе более частые остановки, давая отдых команде, возоб-
новляя запасы свежей провизии и производя мелкие испра-
вления рангоута и такелажа. 13 ноября фрегат отдал якорь
в Гонконге, а 10 декабря прибыл в Сингапур для исправле-
ния обшивки и палубы — последствий свежего норд-остового
муссона. 24 декабря фрегат, пройдя с рассветом узкость
Зондского пролива и миновав остров Кракатоа вступил в Ин-
дийский океан, направляясь к мысу Доброй Надежды. По-
дойдя 2 февраля к бухте Фальс-бай, встретили большую
пасмурность и, не желая терять свежего попутного ветра,
стали править прямо на остров св. Елены в Атлантическом
океане.
Плавание до острова св. Елены продолжалось благопо-
лучно. При южном попутном ветре ходкий фрегат почти
На рее.
ежедневно обгонял тяжелые купеческие парусники. Про-
стояв на рейде св. Елены 12 дней, окончив все исправления
и налившись пресной водой, фрегат 24 февраля снялся
с якоря для последнего крупного перехода. Этот переход
ознаменовался одним из сильнейших из перенесенных фре-
гатом штормов, длившимся двое суток. «Крен, — говорится
в донесение, — выходил из кренометра», три раза фрегат
черпнул бортом, грота и марса — реи дали трещины, утле-
гарь сломался, изорвало грот-марсель и фок-стаксель, лоп-
нула ванта, во многих местах ударами волн снесло медную
обшивку, обнажив дерево. Казалось, стихия решила на этот
раз покончить с упрямым фрегатом. Но и здесь искусство
и хладнокровие команда, одержали победу, шторм миновал,
и 19 апреля «Аврора» бросила якорь на ПІѳрбургском
рейде.
2 июня 1857 г. фрегат вышел из Копенгагена и 11 числа
прибыл благополучно в Кронштадт, пробыв в отсутствии
3 года 9 месяцев и 21 день.
В 1861 году, изношенный в океанских походах, с много-
численными ранениями в расшатанном и текущем корпусе,
уступая место нарождавшимся и крепнувшим паровым ко-
раблям, фрегат «Аврора» был продан на слом.
II. Крейсер „Аврора" 1900—1905 г.
«Детские годы» кр. «Аврора».
Построенный в Петербурге и вступивший в строй в 1903 г.
бронепалубный крейсер I ранга «Аврора», на долю которого
выпало участие в двух войнах и двух революциях, совер-
шивший ряд продолжительных океанских походов, а в 1924 г.
впервые показавший в заграничных водах флаг рабоче-
крестьянского флота, имеет водоизмещение около 7000 тонн,
длину немного более 400 ф., ширину 55 ф. и углубление
21 ф. По спуске его на Новом Адмиралтействе был воору-
жен восемью шѳсти-дюймовыми орудиями на верхней па-
лубе и в батарейной и 26 скорострельными пушками. Мин-
ное вооружение заключалось в двух аппаратах. Три ма-
шины давали крейсеру до 19 узлов ходу. Стоимость крей-
сера около 7 миллионов рублей.
Впервые «Аврора» вышла в дальнее плавание незадолго
до русско-японской войны, вместе с броненосцем «©слябя»
и крейсером «Дмитрий Донской», имея назначением Впади-
восток. Об'явление войны заставило крейсер вернуться из
Красного моря в Россию. В Суэцком канапе «Аврора» встре-
тилась с японцами «Нисшин» и «Кассуга», спешно отпра-
влявшимися в Японию с тем, чтобы вторично встретить
крейсер уже боевыми выстрелами в Корейском проливе,
когда «Аврора» еще раз пыталась прорваться во Владиво-
сток и когда попытка снова не удалась.
Война началась. С неопровержимой ясностью выявилось
превосходство противника на море. Погиб «Рюрик», пошел
ко дну, подорвавшись на мине,
«Петропавловск» вместе
с командовавшим флотом адмиралом Макаровым. Начались
спешные сборы 2-ой Тихоокеанской эскадры, разнотипной,
недостаточно обученной и тихоходной, а за нэй третьей, по
боевым качествам еще более слабой. Начались приготовле-
ния к редкому походу громоздкой эскадры, посылаемой
на встречу сильнейшему противнику в сражение, вдали от
баз и если не своих, то дружественных портов. И то, что
переживал во время приготовлений, а главное во время
изумительного в морском отношении похода личный состав
обреченных на гибель судов, до этого «верхам» не было
дела. «Общественное мнение» и «честь наций» — честь цар-
ского правительства — требовали посылки судов и они были
посланы, некоторые с незаконченным или плохим ремонтом,
снабженные лучше всего разве только всякого рода «напут-
ствиями».
ІІоход кончился разгромом эскадры. Но, если искусство
и техника противника оказались сильнее, если японские
порты честнее и тщательнее выполняли задачу, чем наши-
царского времени, если военная мысль далекой Японии
успела опередить косную мысль заправил до-Эссѳновского
флота, все же в морском отношении поход 40 вымпелов
вокруг старого света представляет глубокий интерес для
каждого моряка и навсегда останется на страницах истории
так же, как и беспримерный поход нашего флота во льдах
из Гельсингфорса.
Включенная в состав 1-го крейсерского отряда (к.-адм.
Энквист) «Аврора» вышла в море из Либавы -2 -го октября
1904 г.,
под командой капитана I ранга Е. Р . Егорьева.
После остановок у Киля и Окагѳна, где были отпущены
датские лоцмана-, эскадра вступила в Немецкое море, при-
несшее крейсеру первые повреждения в ночь, так называе-
мого, Гулльского инцидента на 9 октября. Крейсер шел
в кильватер «Донскому» на SW 30, со скоростью 6—8 узлов,
имея на правом траверзе отряд броненосцев. Вечером 8 октя-
бря принимались переговоры «Камчатки» с «Суворовым,
о преследовании транспорта миноносцами, числом около 8-ми .
В начайе двенадцатого часа «Камчатка» перестала видеть
миноносцы и эскадра но прежнему спокойно продопясала
продвигаться вперед. Около часу ночи сигнальщики «Авроры»
открыли на левом крамболе несколько судовых огней, дале-
ких и плохо видимых. Почти тотчас же темноту ночи про-
резала ракета, взвившаяся над броненосным отрядом, вслед
за ней брызнули белые лучи боевых фонарей. На крейсере
пробили первую, не учебную, боевую тревогу — отражение
минной атаки и включили все 6 прожекторов. ІІо носу бро-
неносцев блеснуло четыре огня, проектировавшихся низко,
видимо миноносных. Броненосцы открыли огонь. Над крей-
сером и около него начали пролетать снаряды, создавалось
впечатление, что миноносцы противника, замеченные впе-
реди, избрали целью почему-то «Аврору».
Крейсер, полагал, что броненосцы сами справятся с иду-
щими на них миноносцами, открыл сначала огонь левым
бортом по замеченным им слева огням, затем вступил пра-
вый борт, 75 м/м орудия, но вскоре же дождь снарядов, на-
правленных в крейсер, указал на то, что стреляют наши же
броненосцы. Прекратив стрельбу, крейсер замигал бело-
красной сигнализацией и огонь стих.
16 октября отряд Энквиста, состоящий из крейсеров «Дми-
трий Донской», «Аврора» и транспорта «Камчатка» стал на
якорь на рейде Танжера, соединившись с броненосцами
адмирала Фѳлькерзама.
В Танжере эскадра простояла неделю. Открытый, незащи-
щенный для северных ветров рейд, сам по себе, при постоян-
ном волнении и часто налетавших шквалах, представляя
много неудобств для стоянки. Можно себе представить как
тяжело было грузить в этих условиях уголь. А командую-
щий эскадрой торопил с погрузкой. Зыбь мешала угольщику
пристать прямо к борту. Пришлось, за неимением специаль-
ных барж, грузить нанятыми у местных арабов утлыми ту-
земными суденышками, буксируя и с помощью паровых
катеров. Особенно тяжело было ночью: буксиры лопались,
ветром и волной относило груженную баржу, быстро скры-
вавшуюся в темноте.
В одну из" таких темных дождливых ночей паровой катер
«Авроры» намотал себе на винт лопнувший или отдавшийся
буксир. Прошло минут десять — аврорцы успели разнести
гини и приподнять катер над водой; а еще через несколько
минут снизу уже донесся крик младшего механика, очи-
щавшего винт: «травите, готово», погрузка не прекращалась.
Наконец, удалось принять с германского угольщика изряд-
ный запас угля со скоростью погрузки до 50 тонн в час.
Зато, отваливая, тяжелый транспорт повредил два орудия,
исправленных впоследствии судовыми средствами.
В Танжере стоял на рейде английский крейсер «Диана».
Англичане целыми днями но радио переговаривались с Ги-
бралтаром, мешая переговорам наших судов между собою.
Несколько раз приходили на рейд английские миноносцы,
вероятно, с депешами и Гибралтара. Побывал и большой
крейсер «Ланкастер».
23 октября отряд броненосцев двинулся в Средиземное
море, а крейсера вместе с эскадрой направились по запад-
ному берегу Африки. Ночью с 25 на-26 проходили между
берегом Африки и Канарскими островами. Командующий
предупредил, что ввиду близости островов следует на ночь
принять особые предосторожности. «Этим сигналом,—пишет
командир «Авроры»,—подлили в наступившее спокойное со-
стояние эскадры новые страхи, а потому на всю ночь эс-
кадра была выбита из обычной колеи. Суда выходили из
строя, все останавливались, шла усиленная ночная сигнали-
зация; два транспорта совсем отстали, поспали за ними «На-
химова». Целую ночь водворяли всех опять в строй и в
результате мало продвинулись вперед к цели нашего путе-
шествия». достаточно грустная картина для боевой эскадры,
имеющей впереди сильного противника.
Ночь продержались в море и 30 октября вошли на рейд
Дакара, большой, подковообразный, защищенный островом-
крепостью с высоко расположенными орудиями крупного
калибра.
Как только эскадра стала на якорь, к каждому кораблю
подошли угольные транспорты. Было приказано принять
полуторный запас угля, дело нелегкое для судов, никогда
не принимавших такого количества. Тем не менее, надо было
освободить угольщиков, немцев и одного англичанина, полу-
чавших за каждые сутки 500 рублей и давно поджидавших
эскадру со своими сорока тысячами тонн «чернослива».
Командующий об'явил, что за скорость погрузки будет
выдана премия, возник дух соревнования, работа закипела.
В результате, рекорд побила «Аврора», грузившая со ско-
ростью 70,8 тон в час и получившая премию с флагманского
броненосца в размере 720 рублей.
—«Аврора» — пишет в своем дневнике командир крей-
сера, — грузилась 12 часов, приняв 850 тонн. Погода была
сухая, а потому пыли много: все без исключения почернело
моментально. Не жалели ни человеческой силы, ни машин,
которыми грузили уголь с германского парохода «Орион»;
кругом стоял грохот, шум от быстрого перѳдвшкения меш-
ков, подвешенных на колесных тележках артиллерийской
подачи, раздавались сиплые голоса людей; томила жара и
жажда; впечатлений от этого трудящегося муравейника, по-
крытого грязью и потом, было ужасное. В результате бы-
строй погрузки—двое очень серьезно зашибленных людей и
горы угля, которые только через 36 часов могли быть кое-
как прибраны. Завалены были кочегарки, некоторые входы,
два жилых носовых помещения; в остальных жилых помещѳ-
ншіх образовалась адская температура, вследствие закрытия
от пыли всех входных отверстий для притока наружного
воздуха в корабль. Попорчено масса имущества, а с броне-
носца «Орел» на пароход—госпиталь был отвезен один чело-
век почти в безнадежном состоянии от обвала угля.
Приезжали французские власти, официально заявив, что
не позволят эскадре запасаться углем в таком количестве.
Это, понятно, не было исполнено, а французам в утешение
на словах уменьшали количество принятого угля процентов
на 60. Во все время стоянки пользовались совершенно ти-
хой погодой, море тоже было очень спокойно, так что в
эту стоянку крупных аварий с борт о борт стоящими парохо-
дами почти не было».
3 ноября крейсер, вместе с эскадрой, покинул Дакар.
Переход выдался долгий, однообразный, при жаре днем в
тени и ночью до 23° Реомюра. Но главным образом дони-
мала личный состав всюду проникающая теплая сырость
пропитанного солью воздуха. Одежда, все время влажная,
липнет к телу, белье не вбирает испарины, чувствуется рас-
слабленность, нет аппетита. А с флагманского корабля то и
дело сыпятся выговоры и замечания из-за каждой мелочи,
каждой незначительной ошибки в строю. Отряды останавли-
ваются, меняют хода, часто слышны звонки машинного теле-
графа, приказания которого раздергивают машины и утом-
ляют до бесконечности и чбѳз того измученных кочегаров и
машинистов, несущих свою героическую службу в сорока
градусном пѳкпѳ.
Постоянный пот и пыль от угля принесли первые забо-
левания чирьями и фурункулами, не говоря уже про ревма-
тизм. Эскадра двигалась попрѳжнему медленно, миль по 180
в сутки, подгоняемая попутным течением Гвинейского залива.
Механизмы судов не на высоте, особенно на главном ядре
эскадры—броненосцах. Неисправности в машинах происхо-
дили по несколько раз в день, задерживая и без того двигаю-
щуюся небольшими ходами эскадру. Из-за поломки на «Бо-
родино» простояли в море пол-дня. Начали «сдавать» и
транспорты, особенно «Камчатка», «Малайю» просто пришлось
взять на буксир.
В ноябре, немного южнее экватора, подошли к берегам
Африки и в поисках устья реки Габун двинулись вдоль бе-
рега к северу, составив широкую линию промера впереди
из массы паровых шлюпок и ялов. В 6 часов стали на якорь
около устья реки, южнее маяка. Из реки, один за другим,
потянулись немецкие пароходы с углем. Снова погрузка...
На этот раз было приказано принять уже не полуторный,
а двойной запас угля. Немудрено, что такая небывалая по-
грузка привела всех в уныние, когда и при полуторном
запасе—плавание в тропическом поясе моментами станови-
лось невыносимым. И нем дальше разматывается нить роко-
вого похода эскадры, тем ббльіпим уважением проникаешься
к тем «нижним чинам», самые имена которых похоронены
где-то в глубинах архива, к тем людям, которые в тяжелых
условиях жизни матроса царского флота, в полной зависи-
мости от доброй и злой воли поставленных над Ьими, дале-
ких и чуждых им в большинстве офицеров-дворян, находили
в себе силы творить чудеса авральной работы и буквально
потом, а часто и кровью, создавать своему кораблю репу-
тацию одного из лучших судов эскадры.
Для «Авроры» полученное приказание означало, что вме-
сто обычных 900 тонн - 1800, а с имевшимися в ямах 600 т.—
надо было допринять еще 1300. Командир крейсера, пре-
красно учитывая все последствия от заваливания углем жи-
лых помещений, донес об этом в штаб эскадры и получил
категорическое приказание завалить углем все, что угодно,
но иметь в результате погрузки 1800 тонн и больше вопро-
сов об этом не возбуждать. И снова аврорцы отлично вы-
полнили задачу: 1300 тонн были погружены в 17 часов, при-
чем скорость погрузки была доведена до 75 т. в час, т. ѳ .
побив свой собственный рекорд. Зато крейсер весь буквально
был засыпан углем: сыпали в жилую палубу, кают-компа-
нию, буфет, световой люк 3-й машины и все же на верхней
палубе оставались горы угля, уменьшавшие остойчивость
крейсера своим грузом около 400 тонн.
К полночи угольщик отошел от борта. Совершенно истом-
ленная команда располсркилась сдать на полубаке, свободном
от угля, но разразившийся тропический ливень со страшными
раскатами грома бѳежапостно нарушил короткий отдых.
А в жилых иомѳщениях температура до 40° выгоняла людей
снова наверх и они грязные, голые бродили 'среди черного
месива, образовавшегося на палз^бе, нигде не находя приста-
нища. На другой день этих же измученных людей бросили
на новую угольную погрузку двух транспортов, благодаря
чему приборка наваленного на крейсере угля шла очень
медленно.
Во время этой стоянки суровая кара постигла офицеров
с «Донского», нарушивших приказ Рожествѳнского. Несмо-
тря па запрещение, вечером, после захода солнца, от «Дон-
ского» отвалил паровой катер для доставки на госпиталь-
ный «Орел» одной из сестер милосердия. Прожектора пой-
мали катер своими щупальцами—вместо «Орла» катеру при-
шлось побывать на «Суворове». В результате все 3 лейте-
нанта были списаны в Россию для предания суду, а сестра
милосердия лишилась права покидать судно на 3 месяца.
И еще одна маленькая подробность. На берег с'езд был
разрешен один раз и только одним офицерам, команды так
и оставались на своих переполненных углем судах, издали
наблюдая за берегом, покрытым могучей тропическою рас-
тительностью .
ІІо пути в Индийский океан к Цусиме.
18 ноября эскадра в двойной кильватерной колонне дви-
нулась дальше и снова началось уменьшение хода из-за
порчи механизмов: опять «захромала» «Камчатка», перестал
действовать руль на броненосце «Орел», неисправным ока-
зался руль и на «Нахимове».
23-го числа отдали якорь в Грэтфишбай, простояли не-
много более суток, дополнили заиасы угля, немного раз-
влеклись ловлей акул, поймав их до 300 штук, и снова вы-
шли в море. Последний переход был в общем удачным,
если бы не новый бич обитателей крейсера—тараканы, мил-
лионами расплодившиеся по всем закоулкам и помещениям
корабля и портившие книги, одежду, обувь, а главное—про-
визию. Температура упала до 14° Р., вахтенные стояли уже
в нальто и бушлатах. Зыбь увеличилась, волна захлесты-
вала в иллюминаторы, ночью выпадала сильнейшая роса, а
утром южно-африканское солнце, несмотря на окружающий
холод, быстро обжигало лицо своими косыми лучами. А ле-
чить ожоги новозможно, вазелин на лице—слишком заман-
чивая вещь для тараканов.
29 ноября остановились в пустынной и мрачной бухте
Ангра-Пекуэна. Первые два дня из-за крупной зыби не
было даже сообщения между судами. По словам местных
лоцманов, здесь постоянный свежий ветер, доходящий по-
рою до 8 баллов—обычное явление, при этом он раз пять в
день затихает и снова доходит до большой силы.
Как только ветер начал стихать, принялись за обычную
работу—погрузку угля. «Аврора», принимая всего 100 тонн,
отделалась счастливо, «Суворову» же угольщик повредил
орудие, а на «Ослябе» продавили борт в ряде кают насквозь,
образовав пробоину в рост человека.
На транспорте «Камчатка» согнулся во время перехода
шток цилиндра низкого давления. Взялись за запасной—
оказался не пригнанным, хорошо еще, что время было
исправить.
4 декабря утром при тихой и ясной погоде, наскоро
исправив ряд повреждений, нанесенных неудачной погруз-
кой, пошпи вокруг мыса Доброй Надежды, направляясь
к месту длительной стоянки флота—Мадагаскару.
Этот переход дал себя знать: у мыса Доброй Надежды
эскадра Рождественского выдержала сильнейший шторм.
Волна здесь отличается своей длиною и шириной. Суда
временами совершенно скрывались друг от друга. Транс-
порт «Малайя», имея повреждение в машине, вышел из
строя с поднятыми ничтожными парусами и скрылся из
вида через какие-нибудь 5—7 минут. Волны захлестывали
крейсер, проникали внутрь жилых помещений, пришлось
самым тщательным образом задраить все люки и отверстия.
Однако, вода продолжала поступать в батарею через пушеч-
ные порта. Тяжелый вал обрушился на второй вельбот, раз-
нес в щепы его кормовую часть, обрубили тали и вельбот,
вернее остатки его, исчез в море. Мимо крейсера в вол-
нах проносились весла, анкѳрки, пояса, наконец разбитый
катер с одного из идущих впереди броненосцев. А внизу,
в помещениях, лишенных притока свежего воздух.«, шла не
прекращаясь работа: перегружали уголь из случайных по-
мещений в освобождавшиеся угольные ямы.
9 ноября шторм начал стихать, но на смену ему снова
появилась ужасная теплая влага, снова начались мучитель-
ные заболевания кожи. 16 числа эскадра остановилась в про-
ливе Сэнт-Мари, отдав якоря на 30 саженную глубину,
в совершенно прозрачную воду ярко-синѳго цвета. Здесь на
крейсере получили известия о войне, сначала с «Орла», за-
ходившего в Капштадт, а затем с пищевого транспорта
«Эсперанс», доставившего английские газеты. Новости все
были печальные для эскадры: констатировалась гибель Порт-
Артурского флота и возможность окончательного падения
крепости, говорилось о бездеятельности армии Куропаткина.
Тяжелое настроение начало все сильнее охватывать личный
состав кораблей. «В возможность успеха нашей эскадры не
верится,—отмечает в дневнике командир крейсера, — на во-
стоке почти ничего не осталось от нашего флота. Японцы
храбро вышли нам на встречу и поджидают нас, по сведе-
ниям газет, вблизи Сингапура».
Очередная погрузка выдалась неудачная: пробовали гру-
зиться барказами и расколотили шлюпки на крупной зыби.
Наконец, крейсер получил угольщика, принял его к борту,
но перлиня начали рваться один за другим, потом порвались
все сразу, угольщик должен был отвалить вместе с частью
крейсерской командм. Погода испортилась, начались тропи-
ческие ливни и с наступлением темноты половина команды
под проливным дождем выстаивала у заряженных орудий,
готовых к отражению минной атаки. Эскадра опоясывалась
на ночь световой завесой из лучей прожекторов, но с пере-
ходом флота к мысу Jlapé, миль на десять севернее, суда
перешли на абсолютную темноту, ставя к бортам сети за-
граждения.
Как-то раз, вскоре после наступления темноты, с «Авроры»
за кормой усмотрели огонь, сначала один, потом еще и так
до шести. Неприятель!
Кое-кто уже уверял, что видны силуэты кораблей, дымы
и огонь из труб. Несмотря на запрещение сноситься по
радио, чтобы нѳ„ выдать своего местопребывания, начальник
отряда не выдержал и донес по телеграфу на «Суворов» о
«приближающихся огнях».
Ответ получился короткий: «без нужды не телеграфиро-
вать», подозрительные огни оказались береговыми, у жите-
лей острова Сэнт-Мари.
23 декабря «Аврора», вместе с крейсерами «Нахимов» и
«Донской» вышла в Диэго-Суаред и 25 числа пришла
в Хѳльвилль на северо-западном берегу Мадагаскара, где
встретила отряд Фѳлькѳрзама. Через два дня сюда же при-
была вся эскадра. Началась длительная, последняя стоянка
2-й Тихоокеанской эскадры в ожидании «Олега» и «Изум-
руда» и 3-й эскадры адмарала Нѳбогатова. Рейд Носси-Бэ
принял внушительный вид, но военные суда терялись среди
множества транспортов.
«Каждое другое судно,—по выражению командира «Ав-
роры»,—уникум, годный для сохранения в музеях в нази-
дание потомству («Алмаз», «Светлана», «Жемчуг», «Аврора»,
«Донской», «Наварин», «Сысой» и «Нахимов»). Однотипные
7 миноносцев, которые успели уже износиться в прошлом
году в походе в Порт-Артур, ныне, после ремонта Крон-
штадтсісого порта, пришли в такое состояние, что вряд ли
кто из них дойдет до неприятеля. Присоединились еще к нам
гиганты немцы: «Урал», «Терек» и «Кубань», будущие раз-
ведчики, лучшие ходоки нашей эскадры и громаднейшие
щиты для японских артиллеристов. Попадания»в них будут
сейчас же видны японцам, так как после первого произой-
дет огромнейший пожар, несмотря на какую-то шарлатан-
скую огнестойкую жидкость, которой пропитывалось де-
рево.... Транспортов масса, и наша эскадра похожа на кон-
войных большого верблюжьего каравана».
31 декабря истек ср<ак ухода эскадры, но корабли про-
должали стоять на якорях, нагруженные углем, производя
кое-какие ученья вроде шлюпочного и легкого артиллерий-
ского, запасаясь дождевою водою; сообщение с берегом раз-
решалось только от 2 до 6 часов дня. Трудный поход начал
сказываться на людях. На крейсере появилось много слу-
чаев малярии, начались эпидемические заболевания ушами,
почти у всех тело покрывалось тропической сыпыо. В Рос-
сию ушел транспорт «Малайя» ж на нем 28 человек с ост-
рым туберкулезом, до 18 человек похоронено в ьіорѳ. А вести
из России приходят редко и те самого безотрадного харак-
тера, в военном отношении.
Пищевой транспорт «Эсперанс» израсходовал, наконец,
свои запасы к общему удовольствию эскадры. Большая
часть взятого им мяса сгнила, за последнее время он еже-
дневно удалялся в море, выбрасывая гнилые туши за борт.
Но волна принесла все мясо обратно и оно, издавая злово-
ние, плавало по рейду между судами эркадры. Корабли
после долгого пребывания в тропических водах обросли
травою и ракушками, что угрожало уменьшением скорости
хода.
Немецкие угольщики, сдав эскадре последние запасы,
ушли в Германию. В дальнейшем флот мог расчитывать
только на свои транспорты, да на несколько иностранных
пароходов. После погрузки угля, «Аврору» осматривал ко-
мандующий эскадрой и остался очень доволен состоянием
крейсера, сказав, что лучшего корабля он не видал, А ведь
адмирал Рожѳствѳнский был чрезвычайно скуп на похвалы.
Pia другой день вышел по эскадре приказ: «Все старшие
и артиллерийские офицеры приглашаются в такой-то день
и час посетить «Аврору» и поглядеть распределение угля».
Уголь этот был уложен в мешках и просто косяками, так,
чтобы не мешать действию артиллерии. Вместе с тем этот
уголь послужил бы и хорошей защитой в случае, если бы
неприятель застал крейсер в таком состоянии.
Прошло два томительных месяца. Всем хотелось выйти
в море, слишком томила неизвестность и все более ухудшав-
шиеся известия с фронта. Наконец, 2 марта всех флагманов
и командиров вызвали на броненосец «Суворов».
Уход
эскадры был об'явлен через 22 часа. Предлагалось при
встрече с неприятелем крайне экономно расходовать сна-
ряды, так как артиллерийских запасов на транспортах не
было. Уголь тоже следовало беречь, так как эскадра на
боевых судах имела около 60.000 тонн, а транспорты сверх
того располагали всего 55.000 т. Ход эскадры назначался
9 узлов.
3 марта, закончив расчеты с берегом, в яркий солнечный
день 2-я Тихоокеанская эскадра, в'составе 40 слишком вым-
пелов, вышла из Носсибэ, не зная куда, но во всяком слу-
чае—на сближение с противником. Впереди—разведчики,'
затем броненосцы, транспорты с охраной из крейсеров;
в самом хвосте—«Олег»,
«Аврора» и «Донской»,
сбоку
«Днепр», госпитальный «Орел», «Жемчуг» и с левой сто-
роны «Рион» с «Изумрудом», 4 миноносца при броненосном
отряде и 5 при крейсерах, все нагруженные «до отказа»
углем, с нарушенною остойчивостью.
«Нехорошо у женя в эскадре».
Что же вынесла эскадра из своей двухмесячной стоянки
на Мадагаскаре? Положительного—почти ничего. Вследствие
целого ряда причин: неизвестности ближайшего будущего,
неполучения вестей из России, кажущейся бесцельности
стоянки в Носси-бэ, изнурительности работ и занятий, при
тяжелом, непривычном климате и достоянной, всюду прони-
кавшей угольной грязи—настроение личного состава эскадры
было далеко небодрое и невеселое. Вера в победу с каж-
дым днем становилась слабее, сменяясь апатией, приступами
безграничного отчаяния, хандры, мрачных мыслей, от кото-
рых некуда было скрыться Усиление занятий, работ и уче-
ний мало помогли делу, да к тому же самым существен-
ным— подготовкой к боевой стрельбе, заниматься почти и
не могли за отсутствием запаса снарядов. И тот под'ем
духа, который был замечен среди судовых команд но вы-
ходе в море, имел нерадостное основание: близился конец
тяжелому походу, а какой конец—многим это было уже
безразлично. Естественно, что под влиянием подобных пере-
живаний упала и дисциплина. Наказания не только не
уменьшали числа проступков и преступлений, но, наоборот,
вели к их усилению, и заседания суда «Особой Комиссии»
сделались обычным явлением на эскадре. Наиболее легким
взысканием считался тогда арест в судовом карцере с при-
ставлением часового, но вследствие духоты и страшно вы-
сокой температуры закрытого помещения—это наказание
граничило с утонченной пыткой. Не только арестованные,
но и часовые при них, часто заболевали, не будучи в силах
перенести высокую температуру, задыхаясь от недостатка
воздуха. Среди проступков наиболее частыми были случаи
намеренного ослушания, неисполнения приказаний, отказа
в повиновении.
В каком нервном и подавленном настроении находился
сам командующий эскадрой—лучше всего видно из писем
его домой. После отказа германских угольщиков следовать
за эскадрой далее Мадагаскара,
Рожестве некий
писал:
«Немцы изменили в самый решительный момент. Не хотят
дальше итти с углем... Ума не приложу как выкрутиться...
а нам всякая задержка здесь гибельна, дает японцам воз-
можность делать широкие приготовления. Сами попадаем
в период ураганов, которые могут истребить половину наших
судов без всякого участия японцев... Не знаю, что будет
дальше, а теперь позорно стоит дело и все чувствуем себя
куда хуже, чем по поводу пресловутого Гуяльского инци-
дента... На эскадру это произвело удручающее впечатление.
С каждым днем ѳѳ трудно держать в руках»...
В другом письме мы читаем: «Нехорошо у меня на
эскадре. Два с половиной месяца, стоянки на Мадагаскаре
разнесли весь запас энергии, который был накоплен преды-
дущим мощным движением. Последние известия о полном
разгроме армии окончательно докончили слабые душевные
Б
силы моего народа. Даже и небольшая часть беспечной
молодежи повесили носы».
Да и откуда же было взяться вере в победу, когда резуль-
таты маневрирований и стрельб, произведенных во время
стоянки, не оказались даже удовлетворительными. Вот, что
говорит по этому поводу один из приказов Рожественского
(20 января 1905 г. No 50):
«Вчерашняя с'емка с якоря броненосцев и крейсеров по-
казала, что 4-х месячное соединенное плавание не принесли
должных плодов. Снимались около часа... Но и за целый
час 10 кораблей не успели занять своих мест при самом
малом ходе сигнал: повернуть всем вдруг на 8R и в строе
фронта застопорить машины для спуска щитов. Тем не менее,
все командиры растерялись и вместо фронта изобразили
скопище посторонних друг-другу кораблей. Призванные
снова в кильватерную колонну, для стрельбы, корабли рас-
тянулись так, что от «Суворова» до «Донского» было
56 кабельтовых. Разумеется, пристрелка одного из кораблей,
даже среднего, не могла служить на пользу такой растянутой
колонне. Вчерашняя стрельба велась в высшей степени вяло
и, к глубокому сожалению, обнаружила, что ни один корабль,
за исключением Авроры (курсив наш), не отнесся серьезно
к урокам управления артиллерией при идполнѳнии учений
по планам. Ценные 12" снаряды бросались без всякого сообра-
жения с результатами попаданий разных калибров: иногда
через несколько минут полного молчания раздавался выстрел
из 12" пушки, а за эти несколько минут крупно изменились
и расстояние до цепи, и курсовой угол, и положение отно-
сительно ветра.
Какими же пристрелочными данными руководствовался
управляющий артиллерией, выпуская ценные снаряды так, на
удалую, Стрельба из 75 м/м пушек была также очень плоха...
О стрельбе из 47 м/м орудий, изображающей отражение
минной атаки, стыдно и упомянуть; мы каждую ночь ставим
для этой цепи людей к орудиям, а днем всею эскадрою не
сделали ни одной дырки в щитах, изображающих миноносцы,
хотя эти щиты отличались от японских миноносцев своею
неподвижностью».
В приказе относительно стрельбы и маневрирования
25 января сказано: «Маневрирование эскадры 25 января было
нехорошо. Простейшие последовательные повороты на 2
и на три румба, при перемене курса эскадры в строю
кильватера, никому не удавались... Повороты «вдруг» были
особенно дурны. Стрельба из больших орудий 25 января
была бесполезным выбрасыванием боевых запасов. Стрельба
из мелких пушек была несколько лучше прежних только на
судах первого броненосного отряда. Второй отряд броне-
носцев и крейсера стреляли, и на этот раз непозволительно».
Гибели на встречу.
Эскадра вступила в Индийский океан. Начались обычные
случаи эскадренного плавания, непрерывные сигналы с флаг-
манского броненосца, растягивание, выход из строя, повре-
ждения механизмов. 4 марта скрылись из вида берега Мада-
гаскара, повсюду вокруг пустынное пространство океана.
Время тянулось однообразно
в беспрерывных учениях
и занятиях. Главное внимание было обращено на обучение
наводке и определению растояний при помощи дальномеров
и на глаз. Ежедневно крейсера «Аврора»,
«Донской»,
«Жемчуг», «Изумруд», «Днепр» и «Рион» расходились вправо
и влево от эскадры и маневрировали различными курсами
и скоростями дня прицеливания по ним судов эскадры.
Ночью 7 числа на броненосце «Суворов» лопнул штур-
трос, но іюрабль продолжал итти не останавливаясь, на ходу
исправляя повреждение. Говоря о работе личного состава
судов эскадры, обойти молчанием случай с «Суворовым»
невозможно.
«Когда на «Суворове», — пишет в своем донесении
(5 апреля 1902 г. No 1376) командующий эскадрой,—лопнул
штуртрос и не оказалось возможным провести новый
сквозь водонепроницаемую коробку, прикрывавшую шкивы
и роульсы в машинном отделении над цилиндрами, то необхо-
димо было снять эту коробку, поставленную на 50 болтов
или вырубить в ней дыру, чтобы иметь доступ к шкивам
и роульсам. Между тем, температура на месте расположения
этой коробки никогда не падала на ходу ниже 75°. Решили
рубить дыру, так как предполагали на это употребить меньше
времѳнп, чем на отдачу 50 болтов: закрыли цилиндр матами,
пустили на маты струю пожарной помпы, сменяли двух
рабочих каждые 10 минут, обпивая их непрерывно водою,
и в такой обстановке работали 24 часа».
8 марта крейсер, одновременно с другими судами эскадры,
грузился углем в море при благоприятной на этот раз погоде,
и умеренной океанской зыби. Эскадра остановила ход, суда
спустили на воду специальные боты, которыми были снабжены
транспорты, барказы и катера. Имея только один паровой
катер, крейсер принял всего 160 тонн, при небольшой ско-
рости погрузки—около 18 т. в час. 10-го 15-го и 16 марта
погрузки были повторены и запас угля на крейсере снова
довели до 1300 тонн, опять завалив всю верхнюю палубу.
26-го числа эскадра подошла к Сингапуру и была встре-
чена в море русским консулом, от которого узнала, что
японские главные силы сосредоточены у северного берега
Борнео, у острова Лабуана, а крейсера и миноносцы под-
жидают нас у островов Натуна. Неприятель был уже близко.
На крейсере энергично принялись за окончательные работы
до самозащите многих частей корабля, которые, до словам
командира, «были устроены совершенно нецелесообразно.
Лазарет и операционная устроены были так скверно, что
ими в тропиках совершенно нельзя было пользоваться.
Пришлось приспособлять новые помещения, устраивать воз-
можную защиту их от артиллерийского огня. Переносили
запасы провизии, до сих пор сосредоточенные только в одном
отделении, затопление которого во время боя грозило бы
голодом всему составу в 600 человек. На верхней палубе
приспособили запасные противоминные сети для защиты от
деревянных осколков мачт, соорудили из таких же сетей
вместе с койками траверзы для защиты прислуги орудий.
Наконец, выломали внутренние деревянные щиты бортов,
как могущие дать много осколков».
30 марта, находясь миль за 100 до бухты Камранг, эскадра
остановилась для новой погрузки угля. Около трех часов
дня, приемные аппараты радио-телеграфа начали отмечать
непонятные телеграммы. Видно было, что перѳговарившиеся
приближались. Погрузку немедленно прекратили, подняли
шлюпки и дали ход. Однако, после 3-х часов дня телегра-
фировавшие суда стали заметно удаляться. 2 апреля вся
эскадра стала на якорь в бухте Камранг, пройдя долгий путь
в 4.560 миль, а всего от Либавы вокруг мыса Доброй
Надежды сделав 16.600 миль со среднею скоростью только
7'/а узлов. До Владивостока оставалось еще 2.500 миль, т. е.
примерно '/в часть всего плавания.
Дни проходили в непрерывных погрузках, учениях
и суточных дозорах крейсера, выходившего на дежурство
в море. 9 числа пришло неожиданное известие, что Франция,
опасаясь нарушения нейтралитета, требует ухода русских
боевых судов из Камранга. Продержавшись в силу этого
требования три дня в море, вне территориальных вод,
13 апреля эскадра, этот гонимый отовсюду бездомный ски-
талец, направилась в бухту Ван-Фонг, миль за 50 от Кам-
ранга. 26-го числа в бухту иришѳл французский крейсер
«Гишѳн», как бы намекая своим присутствием, что пребы-
вание в нейтральных водах должно быть окончено. В тот же
день все суда покинули бухту. Около 2 часов дня к эскадре
в море присоединился долгожданный отряд адмирала Небо-
гатова. К вечеру транспорта, крейсера и вновь подошедшие
суда отряда были посланы в пролив по восточную сторону
острова Куа, где спешно грузили уголь. 1 мая снова соеди-
нились с главными силами и заняли места в походном
порядке, несколько измененном ввиду новых судов. Для ха-
рактеристики подкрепления, полученного 2-ой Тихоокеанской
эскадрой мы ограничимся,достаточно определенным мнением
о нем командующего:
«Отряд контр-адмирала Нѳбогатова нѳ имел ни временй,
ни средств научиться стрельбе; перед самым отплытием из
Либавы почти на всех судах эгого отряда были сменены
командиры, умевшие управлять своею артилпериѳю и учи-
вшиеся этому делу каждый не менее трех лет, а вместо
них назначены такие, которые не плавали на кораблях,
носящих артиллерию и провели большую часть своей службы
на минных учебных судах, в минном классе и в летних
бараках на Тайкер-Сари, близ Транзунда. В таких руках
корабли, специально артиллерийские, потеряли девять десятых
свей силы, а потому и эскадра, не соединенная с отрядом
к. -ад. ІІѳбогатова, фактически лишалась очень небольшого
прирощѳния силы» (стр. ран. No 1376).
В состав эскадры входили теперь уже 50 судов: 37—под
военным флагом и 13—под коммерческим. Согласно ранее
об'явленной диспозиции походного порядка движения эскадры
в море, строй был следующий: эскадра шла в двух кильватер-
ных колоннах. Правую колонну составляли броненосцы: «Суво-
ров», «Александр III», «Бородино», и «Орел»; левую—броне-
носцы: «Ослябя», «Сисой Велиісий», «Наварин» и крейсѳр«На-
химов». Транспорты, также в двух колоннах, шли в кильватер
броненосцам, имея впереди между колоннами крейсер «Алмаз».
ІІо наружным сторонам колонн транспортов шли в киль-
ватер друг-другу крейсера: с правой стороны—«Олег»,
«Аврора» и «Днеир», елевой—«Донской», «Мономах»и«Рион»
Впереди колонн броненосцев шел также в двух кильватерных
колоннах разведочный отряд крейсеров: впереди правой,
колонны «Светлана» и «Урал»,
впереди левой—«Кубань»
и «Терек». ІІо сторонам отряда поместились госпитальные —
«Орел» и «Кострома», на траверзах головных броненосцев
бежали крейсера «Жемчуг» и «Изумруд». В замке эскадры,
для охраны ее тыла, следовали строем фронта броненосцы
ІІІ-го разряда: «Николай I», «Апраксин», «Сенявин» и «Уша-
ков». К ночи строй изменили,' делая-его короче дневного
и составляя вместо двух колонн—четыре, со всех сторон
окружая обе колонны транспортов.
5 мая в широте 19
и почти на меридиане острова
Формоза с раннего утра принялись1 грузить уголь. С паро-
хода «Корея» крейсер успел принять всего 170 tohê, получив
в свое распоряжение только одну погрузочную стрелу.
10 числа вновь подгрузили уголь и вечером двинулись
по направлению к Шанхаю. После тропической жары погода
казалась холодной при 15°Р. Почти все чувствовали себя
простуженными, появилось давно заброшенное черное платье.
По судам эскадры были разосланы последние приказы
командующего: «Быть ежечасно готовыми к бою»... 0 этого
дня эскадра шла по ночам без топовых огней, ослабляя
отличительные и гакабортнме. Ночные сигналы производи-
яись слабыми клотиковыми лампочками, искровым телеграфом
пользоваться было запрещено.
11-го мая эскадра приняла новый походный порядок, ввиду
отделения большей части транспортов: теперь правую киль-
ватерную колонну составили I и П броненосные отряды,
левую — Ш броненосный отряд и крейсера «Олег», «Аврора»,
«Дмитрий Донской» и «Владимир Мономах». В хвосте шли
оставшиеся транспорты.
Наступило 13 мая.
Эскадра находилась на траверзе острова Квѳпьпарта, ми-
лях в 150 от Цусимы. Весь день прошел в эволюциях, мало
удачных, особенно из-за недавно нрисоединившихся к эскадре
судов. Пасов около 10 утра аврорские сигнальщики заме-
тили слева по траверзу белый коммерческий пароход и про-
семафорили об этом своему флагману на «Олег», но ника-
кого распоряжения не последовало и пароход скрылся. Во
время обеда командир крейсера сообщил, что пароход ока-
зался японским разведчиком, судя по перехваченным его де-
пешам. В то же утро станция крейсера приняла несколько не-
понятных японских телеграмм с упоминанием слова «Якумо»,-
названия одного из сильных японских крейсеров.
В пятом часу на мостике былг'разббран сигнал «Суворова»:
«Приготовиться к бою», затем—«завтра с рассветом иметь
пары для полного хода». В 10 часов вечера на горизонте по
левому траверзу блеснул луч прожектора.
Эскадра продолжала приближаться к Корейскому проливу.
«После багрового заката солнца»,— пишет в своем днев-
нике старший врач крейсера—«предвещавшего свежую по-
году на другой день, суда спустили флаг и открыли отли-
чительные огни—на этот раз неполные, только внутренние,
обращенные друг к другу.
Как и в предыдущие дни в палубах царила тьма: кое-где
тускло светили пиронафтовыѳ фонари, пущенные в пол-света,
или густо закрашенные в синий цвет электрические лам-
почки.. Какая-то необычайная торжественная тишина опусти-
лась п овладела крейсером. Все замерло. Я вышел на верх-
нюю палубу. Ж здесь царило такое же торжественное и вместе
с тем грозное молчание.
У заряженных орудий прилегли комендоры. Сигнальщики
напряженно вглядывались в ночную тьму.
Глухо стучали удары винта.
Эскадра бесшумно рассекала .воды, стремясь к своему не-
известному будущему.
В телеграфной рубке все продолжал стучать аппарат и на
длинной бумажной ленте выползали один за другим зага-
дочные знаки японских шифрованных телеграмм.
Теперь звучало одно: «рѳ-ре-рѳ-рѳ...» Очевидно, вызывали
какое-то судно.
Я тоже пристально вглядывался в эту черную бархатную
пелену, окутывавшую крейсер. Различить что-либо было
невозможно: даже наших миноносцев, идущих справа на тра-
верзе «Авроры», и тех не было видно. Слева по временам,
казалось, мелькали искорки, точно вылетавшие из труб—
это фосфоресцировала вода.
Среди этой тьмы, благоприятной для нас, а еще более
для неприятельских миноносцев, досадными елками горели
госпитальные суда «Орел» и «Кострома», идущие сзади
чуть-чуть поодаль, расцветившиеся полными огнями, со своим
знаком Красного Креста на гафеле, с освещенным спарде-
ком, словом, совсем плавучие дворцы...
Часов около десяти на горизонте не левому траверзу
сверкнул короткой вспышкой луч неприятельского прожек-
тора. За ним последовало еще несколько вспышек все более
и более слабых. Неприятель точно уходил влево.
Беспроволочный телеграф до 12 часов усиленно, почти
беспрерывно работал,—затем замолк.
Не раздеваясь, пег я на свою жесткую койку, попробо-
вал было мысленно подвести коѳ-какиѳ итоги, перебрать
в памяти наиболее дорогие воспоминания, представить доро-
гие лица, но усталость взяла свое, и почти тотчас я погру-
зился в глубокий сон без всяких грез и кошмаров».
III. Сражение в Корейском проливе 14-го мая 1905 г.
Утро 14 мая 1905 г. выдалось пасмурное. В седьмом
часу показалось солнце и туманная мгла начала отодви-
гаться, расширив горизонт вокруг кораблей миль на семь.
Эскадра, по-прежнему, двигалась двумя кильватерными ко-
лоннами, имея между ними шесть транспортов и оба отряда
миноносцев. Ветер свежел, задувая от зюйд-веста.
Около 8 часов, наружное правой броненосной колонны,
за кормою «Нахимова» аврорцы заметили корпус корабля,
то заволакивавшийся мглой, то снова показывавшийся со
своими двумя трубами, весь серый, сливавшийся с окру-
жавшею его мглой. Распознали «Идзуми», разведчика, сле-
дившего за движением эскадры с расстояния около 50 ка-
бельтовых, лежа на параллельном курсе, ведущем между
островами Цусима и Ики. Беспрепятственное наблюдение
за нашей эскадрой со стороны японского крейсера есте-
ственно вызвало недоумение среди личного состава «Авроры».
Однако, командующий так и не поспал крейсера, чтобы
отогнать «Идзуми», опасаясь скрытых мглою больших сил
противника, а начальник крейсерского отряда не решился
сделать того-жѳ самостоятельно, считая главной задачей от-
ряда — охрану транспортов. Между тем, судя по японским
сведениям, «Идзуми» мог быть без труда отогнан, если не
истреблен, так как поддержка подошла бы к нему с боль-
шим опозданием.
Около 10 часов, по-прежнему во мгле, близ левого тра-
верза начали вырисовываться сидуеты 6 крейсеров, еще
ранее «Кострома» сообщила, что сзади нее прошел отряд из
4-х крейсеров, а русская эскадра все еще сохраняла свой
не боевой, походный порядок, видя в течение двух часов
у себя на траверзе неприятельских разведчиков и предпо-
лагая присутствие вблизи себя неприятельской эскадры.
Только после появления последнего крейсерского отряда,
эскадра перестроилась в одну кильватерную колонну броне-
носцев, затратив на эволюцию около часу. В половине один-
надцатого справа и слева по носу показались миноносцы
и по сигналу с «Суворова» на крейсере была пробита тре-
вога, но, так как японские крейсера скрылись в тумане,
команде дали обед, по-вахтенно, не отходя от орудий.
Крейсер «Олег».
В начале двенадцатого снова открылись японские крей-
сера в расстоянии от «Авроры» около 45 кабельтовых; бро-
неносец «Орел» произвел нечаянный выстрел из средней
6" башни, принятый судами эскадры за сигнал к бою. По
всей линии открыли огонь, 'но не более как через десять
минут командующий поднял сигнал: «не кидать снарядов»,
и стрельба стихла, японские крейсера, отстреливаясь кормой,
уже скрывались в тумане. Во время боя один снаряд упал
совсем близко за кормой «Авроры», прочие ложились между
крейсером и впереди шедшим «Олегом», поднимая при па-
дении высоко взлетавшие столбы воды.
Наступил отдых, снаряды оставили лежать в кранцах,
команда прилегла у орудий, но вряд-ли кто нибудь спал:
неприятель мог появиться с минуты на минуту. Туман де-
лался гуще и только по временам можно было различать
неясные силуѳты четырех крейсеров, шедших в расстоянии
7—8 миль от эскадры.
В полдень «Суворов» показал курс: N0 23° и длинная
лента кильватерной колонны начала склоняться к северу,
указанный курс вел к выходу из пролива. Самое узкое место
было пройдено благополучно.
Около половины первого эскадра начала новое перестрое-
ние, по мысли Рожѳствѳнского, в строй фронта. Первый
броненосный отряд повернул на 90° вправо, то же должен
был сделать и второй, а третьему надлежало прибавить ход
и построить фронт влево. Не успел, однако, головной броне-
носец первого отряда закончить поворота, как из мглы вновь
открылись легкие крейсера противника и командующий
эскадрой, подняв второму отряду «отмѳнитѳльный»,сам с пер-
вым отрядом снова повернул последовательно на 90°, теперь
уже вправо. Эскадра оказалась в строе двух кильватерных
колонн с миноносцами между колоннами и транспортами
в хвосте эскадры, при крейсерах.
Прошел час с небольшим. Свежий SW развел крупную
волну. Пушечные порта наветренного борта батарейной па-
лубы то и дело принимали воду, мешая наводке. Из мглы
начали один за другим выступать контуры крупных судов,
шедших впереди эскадры, почти перпендикулярно ее курсу,
справа налево. Это были главные силы противника, отряды
адм. Того и Камимуры, готовые начать бой и только что
разобравшие сигнал своего флагмана: «Судьба империи за-
висит от этого боя. Сделайте все, что можете, каждый
из вас».
Первый броненосный отряд, во главе с «Суворовым»,
склоняясь влево, начал медленно выходить впереди второй
броненосной колонны, ложась постепенно на прежний курс
ПО 23°, а броненосцы и броненосные крейсера японцев на-
чали ворочать влево, ложась на курс близкий к параллель-
ному курсу эскадры. В первый момент выгода оказалась
на стороне русских судов. В 1 ч. 49 м. прозвучал первый
боевой выстрел «Суворова» по флагманскому броненосцу
«Микаса», оба отряда открыли огонь, третий пока молча
считая себя слишком далеко от противника.
Бой начался...
АЧЛ/
В задачу настоящего очерка не входит описание дѳиртвий
всей 2-й Тихоокеанской эскадры, в том числе и сражения
при Цусиме. Стремясь обрисовать деятельность инте
щего нас крейсера «Аврора», мы и обратимся теперь
смотрению действий в бою крейсерского отряда, отс
—
M,
—
читателя, пожелавшего ознакомиться со всею картиною боя
к одному из исчерпывающих трудов, как например, седьмая
книга издания Морского Генерального Штаба «Русско-Япон-
ская война 1904 —1905 г.г .», или работы каи. 2 р. Семе-
нова и др.
Необходимо отметить, что в полной точности проследить
действия русских крейсеров в этом бою чрезвычайно трудно:
имеющиеся источники, касающиеся, главным образом, глав-
ных сил, в отношении крейсеров очень разноречивы, а пере-
движения этих судов весьма запутаны и сложны.
К началу боя сигнал
командующего «крейсерам и
транспортам правее», поставил «Олег», со следовавшей ему
в кильватер «Авророй» и «Донским», правее колонны броне-
носца. Еще правее и несколько сзади двигались транспорты,
имея по правому борту «Мономаха» и в тылу суда разведоч-
ного отряда. В двух милях от эскадры, в хвосте ее, держа-
лись госпитальные «Кострома» и «Орел».
В 2 часа дня оба эти транспорта были захвачены япон-
скими вспомогательными крейсерами. Одновременно с нача-
лом боя главных сил, находившийся на горизонте с правой
стороны от нашей эскадры крейсер «Идзуми» стал прибли-
жаться к ней, угрожая транспортам. «Мономах»,
бывший
правее колонны транспортов, открыл огонь. Получив не-
сколько снарядов в носовую часть, «Идзуми» сначала по-
вернул на удаление, но затем снова пошел навстречу «Мо-
номаху».
На помощь последнему выступил . крейсерский
отряд— «Олег», «Аврора», «Донской», обойдя голову колонны
транспортов на внешнюю ее сторону и склоняясь на O-st.
Вскоре на «Идзуми» вспыхнул пожар он повернул на 90°
и скрылся в тумане. «Мономах» вступил в кильватер «Дон-
скому», разведочный отряд продолжал охранять транспорты
сзади. Все эти суда находились в расстоянии 2—3 миль от
броненосцов.
В начале третьего часа, почти одновременно, на правой
раковине наших крейсеров появились 3-й и 4-й боевые от-
ряды японской эскадры ив 2 ч. 30 м. все 8 крейсеров от-
крыли огонь по русским транспортам и крейсерам с расстоя-
ния от шести до восьми тысяч метров. Для того, чтобы
прикрыть собою беззащитные транспорты, «Олег», а за ним
и три остальные крейсера, повернув на 180°, разошлись
с неприятельскими крейсерами контр-галсами в расстоянии
около 28 кабельтовых, проходя между ними и транспортами,
японские крейсера почти тотчас же повернули на курс,
параллельный курсу «Олега» и «Авроры», продолжая огонь
правым бортом. Около половины четвертого к японцам по-
дошел 6-й отряд, в составе трех крейсеров и пристроился
позади 4-го.
В 3 ч. 35 м. начальник крейсерского отряда ад. Энквист,
заметив флагманский броненосец «Суворов» весь об'ятый
пламенем пожаров, направился к нему на помощь с «Олегом»
и «Авророй», приказав прочим двум крейсерам оставаться
при транспортах. Подойдя ближе к «Суворову», он увидел
что наши броненосцы идут по направлению к этому кораблю
и зная, что за время его отсутствия, оставленные им крей-
сера и транспорты сражаются с превосходными силами нѳ-
Гибѳль броненосца «Суворов» в Цусимском бою.
приятеля, он изменил свое намерение и вернулся к транс-
портам. За ним следовали теперь, кроме «Авроры», крейсера
2 ранга—«Изумруд» и «Жемчуг». Когда «Олег» возвратился
к крейсерам, по его сигналу в кильватер «Авроре» вступили
«Донской», затем «Мономах», далее «Жемчуг», «Изумруд»,
севшая значительно, благодаря пробоине, носом—«Светлана»
и «Алмаз».
Когда «Олег» и «Аврора» вѳрнуйись к своему отряду,
все русские крейсера легли на обратный курс и то же дви-
жение повторил неприятель, переведя огонь, после поворота
на восток, на левый борт. В это время, от сосредоточенного
огня противника особенно потерпели «Олег» и «Аврора».
«На этом пути,—пишет в своем донесении к.-ад. Энквист,—•
была замечена пересекающая курс (повидимому на излете)
короткая с бронзовым зарядным отделением мина Уайтхэда,
удара которой избежали, положив руль на борт. Идущая в
кильватер «Аврора» была предупреждена голосом и сема-
фором и также успела отверпуть. Следующий за «Авророй»
«Владимир Мономах», не понявший предупреждения с «Ав-
роры», ударил своим форштевнем в середину мины и сло-
мал ее пополам, причем мина иѳ взорвалась».
Около четырех часов, к месту боя приблизился 5-й бое-
вой отряд неприятеля, еще 4 крейсера, открыв огонь с рас-
стояния восьми тысяч метров. Вскоре, иосле этого, с севера
появилась наша броненосная эскадра с «Бородино» во главе
и прикрыла крейсера, пройдя между ними и неприятелем,
нанеся японским судам значительные повреждения. «Олег»
и «Аврора», описав циркуляцию, пошли за броненосцами,
держась в кильватере, несколько их правее. Прочие крей-
сера шли отдельно, двумя колоннами, вместе с тремя транс-
портами. Из русских крейсеров к этому времени имели
много повреждений «Олег», «Аврора» и «Светлана». На
«Авроре» был убит командир. «Урал» погиб. Прочие крей-
сера имели повреждения незначительные. В шестом часу
вечера командующий эскадрой, почти без памяти от раны,
был снят с погибшего «Суворова»—«Буйным», командование
перешло к адмиралу Нѳбогатову, который поднял сигналы:
сначала—«курс ПО 23°», затем—«следовать за мной».
В это время эскадру по-прежнему вел «Бородино», за
ним шли—«Орел», «Николай I», «Сисой Великий», «Нава-
рив», «Апраксин», «Оѳнявин», несколько в стороне «Ушаков»
и «Нахимов», далее двигались транспорты и правее их —
«Олег», «Аврора», «Светлана», «Донской»-, «Мономах», «Жем-
чуг» и.«Изумруд». Японский 1-й боевой отряд (Того) был
около правого траверза русской эскадры, имея позади 2-ой
отряд Камимуры. Крейсера противника сосредоточились у
гибнувших «Суворова» и «Камчатки». В начале восьмого—
погиб, перевернувшись «Бородино»; огонь начал ослабевать.
«Николай I» (флаг Небогатова) занял место во главе эс-
кадры. Приближалось время минных атак. Японские корабли,
окончив стрельбу, уши к Дажелету. Боевой день был окончен.
За этот дневной бой русская эскадра понесла следующие
потери: эскадренные броненосцы «Суворов», «Александр III»,
«Бородино» и «Ослябя» погибли, на «Орле» главная артил-
лерия была приведена в негодность. «Наварин» имел про-
боины в носу и корме, сел носом. На «Нахимове» закли-
нило носовую башню и разбило 6" орудие.
«Николай I»
потерял 12" орудие, так же, как и «Апраксин».
Крейсер «Слег» имел 15 пробоин, «Аврора»—всего 21 по-
вреждение, изрешечен борт, повреждено несколько 75 м/м.
орудий. Убит командир, старший офицер ранен. Крейсер
«Светлана» получил пробоину в носовом отделении и сел
носом, теряя ход. —«Урал» погиб. Транспорт «Камчатка» и
буксир «Русь» погибли. Кроме того, по всем судам были
повреждении мелкого характера.
Нельзя не отметить разницы в результатах боя на броне-
носных отрядах и на крейсерах. В то время как из 12 бро-
неносцев японцами было утоплено 4 и сильно избит 1,
крейсера, кроме «Урала», все сохранили почти, полную бое-
способность, а из транспортов погиб только один. Очевидно,
японские крейсера в исскустве стрельбы стояли значительно
ниже, своих броненосцев. Возможно, что не на всех этих
судах имелись снаряды мощного бризантного действия, хотя
характер повреждений «Авроры» показывает, что такие сна-
ряды на некоторых крейсерах были: одно попадание давало
громадную площадь разрыва борта или палубы, осколки
оказывались раскаленными до-нѳльзя и часто измельченными
в металлическую пыль.
У неприятеля не погиб ни один корабль...
«В военном деле,—справедливо отмечает историческая
комиссия Морского Генерального штаба,—не позволительно
осуждать действия побежденного, не указывая возможного
выхода из того положения, в котором он оказался. Поэтому
необходимо указать, что адм. Гожественский мог предпри-
нять, раз он решился прорываться Тсусимским проливом и
встретился там с японским флотом. Прежде всего, адми-
ралу Гожественскому надлежало—как только он был открыт
японцами, сделать все возможное, чтобы нарушить радио-
телеграфную связь между отрядами противника (что могло
быть исполнено и при тогдашнем состоянии техники). Японцы,
дабы не упустить нашей эскадры, были принуждены рас-
сеять свои силы но большому пространству и радиотеле-
графная связь являлась существеннейшим элементом их сил.
Нарушение этой связи радиостанциями нашей- эскадры,
шедшей соединенно, и поэтому не столь нуждавшейся в
радиотелеграфе, было тем преимуществом нашей эскадры,
которым грех было не воспользоваться. Это было бы уда-
ром до слабому месту противника.
Далее, при первой же встрече с японскими крейсерами,
следовало энергично их атаковать. Слабость связи между
передовыми японскими отрядами, проявившаяся в сравни-
тельной медленности их сосредоточения, допускала возмож-
ность успеха такой атаки. Японским броненосцам, которым
пришлось бы выручать свои крейсера, пришлось бы и завя-
зать бой при совершенно иной обстановке, чем та, при ко-
торой бой завязался. Очень вероятно, что ввязав в бой
с японскими крейсерами 3-й броненосный отряд и свои
крейсера и отвлекши на них внимание Того и Камимуры,
нашим двум броненосным отрядам была бы дана возмож-
ность проскользнуть на север.
При встрече с японскими главными силами была выгодна
стремительная атака на сближение. Этпм скрадывался бы
наш главный недостаток, неуменье стрелять на большие
дистанции п стройно маневрировать в эскадре. Общая свалка,
не входившая в интересы сильной стороны—японцев, была
вполне в наших интересах, Если бы японцы стали укло-
няться от такой свалки, они должны были бы принять по-
гоню нашей эскадры и в значительной степени выпустить
инициативу действий из своих рук.
Трудно сказать, какова была бы разница в результатах
боя в том случае, если бы адм. Рожѳственский поступил,
как здесь указано; но такой образ действий был бы прави-
лен, так как наша слабая сторона была бы таким образом
прикрыта, а сильная —преимущество в крупной артиллерии
и бронебойности снарядов, была бы рационально использо-
вана».
Но вернемся к дальнейшим действиям русской эскадры
и описываемого нами крейсера. Итак, вскоре после заката
солнца, ад. Небогатов поднял сигнал «следовать за мной»
и вышел в голову эскадры. Японский флот прекратил бой
и ушел к острову Дажелет. В тот же вечер адмирал Того
дал телеграмму своему главному командованию: «Соединен-
ный флот атаковал неприятельскую эскадру близ острова
Окиносима и нанес ей большое поражение. ІІо меньшей
мере потоплено 4 неприятельских судна, а прочим судам
нанесены большие повреждения. Потеря в нашем флоте не
велика. Минные суда с заходом солнца пошли в атаку».
Чтобы избегнуть миноносцев, наседавших справа, спереди
и сзади, броненосцы, склоняясь влево, легли на SW; наме-
ревались пройти за линию крейсеров, которые, по мысли
командующего, должны были находиться позади, на правую
раковину и за наступившею темнотою уже не были видны.
В действительности же крейсера оказались левее и сзади
броненосцев. Мысль командующего укрыться от миноносцев
за линию крейсеров следует признать совершенно правиль-
ной, так как одной из главных обязанностей легкого крей-
сера именно и является защита главных сил от миноносцев.
Но это стало ясным лишь после войны. Ад. Рожѳственский
в своих приказах недостаточно выяснил роль крейсеров, как
защитников главных сип от миноносцев, и начальник крей-
серского отряда, повидимому, вовсе и не считал это своею
обязанностью. В это время за «Олегом» по-прежнему неиз-
менно держалась в кильватер «Аврора», далее «Светлана»,
«Мономах» и «Донской», с левой стороны «Жемчуг».
Не найдя крейсеров, броненосцы снова привели на N0 23°
и окончательно разошлись с крейсерами. Транспорты ока-
зались в особой куче и, таким образом, соединенная прежде
эскадра распалась теперь на три отдельные группы: броне-
носцы, крейсера и транспорты, действовавшие с этого мо-
мента самостоятельно. Броненосный отряд, потерявший не-
сколько судов в течение ночи, в 10 часов утра оказался
окруженным со всех сторон боевыми отрядами противника,
спустил флаги и сдался. Транспорты уже с наступлением
темноты разбрелись в разные стороны. Крейсер «Алмаз»,
отделившись от эскадры, прорвался благополучно во Влади-
восток, «Светлана» потеряла из виду крейсера, имевшие
слишком большой для нее ход, вечером 14-го, утром 15-го
была атакована двумя японскими крейсерами и истребите-
лем, расстреляла все свои патроны, и открыв кингстоны,
затонула.
«Изумруд», разобрав сигнал Небогатова о сдаче,
дал полный ход от эскадры и прорвался в бухту Владимир,
где выскочил на мель и был взорван своею командой.
, Избегая атак миноносцев, начальник крейсерского отряда
все увеличивал и увеличивал ход. В 8 часов вечера отстал
«Мономах», а в десятом часу Энквист остался уже только
с тремя крейсерами—«Олег», «Аврора» и «Жемчуг, потеряв
сравнительно тихоходного «Донского».
«Мономах» утром
15-го, наполненный водою от минных пробоин, затонул,
открыв кингстоны, у берегов Тсусимы. «Донской», .выдер-
жав утром 15-го неравный бой с японскими крейсерами,
к вечеру, совершенно избитый, был затоплен командой к югу
от Дажелета. Таким образом, в течение ночи соединенно
маневрировали только три крейсера.
Вот как описывает начальник отряда свои действия
в эту ночь:
«Вскоре по наступлении темноты, по курсу крейсер-
ского отряда, с «Олега» были замечены идущие в атаку
неприятельские миноносцы, а потому в 7 ч. 25 м. лег на S
и дал полный ход для избежания попадания мин, а также
для того, чтобы попытаться пройти на север, обогнув нашу
эскадру... На этом курсе приходилось часто перекидывать
руль с борта на борт, отворачивая от нападающих минонос- ,
цев, которые иногда были так близко, что ясно были слышны
звуки выстрелов из минных аппаратов и видны вспышки
пороховых зарядов. Таких выстрелов, выпущенных по «Олегу»
и идущей близко за ним «Авроре», насчитали более семна-
дцати.
Около 8 ч. 15 м. вечера миноносцы, повидимому, нас
потеряли, а потому решил повернуть на Владивосток, оста-
вив неприятеля к O-st'y, лег на N030°, но вскоре был ата-
кован внезапно появившимися, в расстоянии кабельтова,
четырьмя японскими миноносцами... Пришлось лечь на SSW
и итти этим курсом до 9 часов вечера, когда решил повто-
рить попытку прорваться на север, отойдя предварительно
на запад.
Взял курс на W, которым шел до 9 ч. 35 м., когда снова
повернул на Ï7; но, не пройдя этим курсом и получаса, снова,
в 10 часов вечера подвергся минной атаке и по носу опять
увидел огни японской эскадры. Пришлось отвернуть и лечь
на SW-й курс, ведущий к выходу из Корейского пролива.
Ыѳ оставляя мысли попытаться пройти во Владивосток, не-
сколько раз на этом курсе пробовал поворачивать вправо,
но каждый раз, благодаря этому, сближался с идущим,
новидимому, параллельно японским отрядом или всей их
эскадрой.
В 1 час ночи решил отказаться от первоначального своего
плана и итти до рассвета на SW, расчитывая, может быть,
увидеть нашу эскадру, отступающую на угольщиков, оста-
вленных в Шанхае, как это, новидимому, предполагалось
в случае неудачи в Корейском проливе».
В этом донесении мы снова сталкиваемся с той же пас-
сивной покорностью неприятелю, которая была проявлена
всеми тремя русскими адмиралами с начала боя. «Пришлось
отвернуть», говорит Энквист, а между тем атака крейсерами
миноносцев и активный прорыв сквозь японские миноносцы
для быстроходных но тому времени крейсеров был бы более
целесообразен и, во всяком случае, не опаснее пятичасового
блуждания ночью из стороны в сторону с целой, добавим,
артиллерией на всех трех судах.
Наконец, прежде, нежели прорываться на север или на
юг, или по иному направлению, начальнику отряда следо-
вало озаботиться о крейсерах, не могущих дать того хода,
который развивал его флагманский корабль «Олег». Дав пол-
ный ход для избежания атак миноносцев, Энквист оставил
свои корабли без всяких распоряжений, попросту бросил их
на произвол судьбы.
Рано утром 15-го мая все три крейсера находились в со-
рока милях от островов Гото, продолжая нтти на SW. На-
чальник отряда колебался: часть офицеров «Олега» настаи-
вала на прорыве во Владивосток, поддерживаемые в этом
«Авророй».
Командир «Олега» считал более правильным
зайти предварительно в Шанхай для исправления повреж-
дений и погрузки угля.
«Аврора» в огне неравной борьбы.
.16 мая начальник отряда, перенесший свой флаг на
«Аврору», решил, наконец, местом первой стоянки избрать
Маішллу, опасаясь, что в Шанхае крейсера заставят интер-
нироваться в 24 часа.
20-го мая отряд зашел в Оуал, предполагая пополнить
там запас перевязочных материалов и сдать раненых в гос-
питаль, но оказалось, что место это заброшено американцами
и что там ничего достать нельзя. 21-го вечером крейсера
прибыли в Маниляу, где сверх ожидания, по настоянию аме-
риканского правительства, должны были разоружиться...
Ниже мы приводим выдержки из дневника очевидца и
участника боя, старшего врача «Авроры» Д. В. Кравченко.
«В 2 ч 20 м. справа из-за гористого островка Котсу-
сима вынырнул надоедливый «Идзуми»... По нем открыли
огонь «Олег», «Аврора» и «Мономах». «Авроре» сильно по-
мешал «Анадырь», и она могла выпустить по «Идзуми»
только несколько снарядов из шестидюймового носового
орудия под нос и через «Анадырь»; 75 мм. же орудия должны
были вовсе бездействовать. «Идзуми» отошел в туман на этот
раз с пожаром.
В 2 ч. 25 м. на «Донском» подняли сигнал: «неприятель-
ские крейсера обходят транспорты».
Сзади, с юга из мглы показался уже виденный отряд из
четырех"крейсеров... Транспортам грозила участь быть отре-
занным. Тотчас же быстроходные «Олег» и «Аврора» вышли
вправо и бросились вдвоем на четыре неприятельских судна,
с которыми и завязали бой, сблизившись на расстояние 42 каб.
Огонь, открытый левым бортом, был перенесен затем на пра-
вый. Маневрирование японских крейсеров имело целью отре-
зать нас от транспортов или отжать в сторону от броненосцев
и поставить в два огня. Благодаря быстроходности «Олега»
и «Авроры», это японцам первое время не удавалось...
Японские крейсера еще не пристрелялись по «Авроре»,
как следует. На разные лады жужжали и пели над нашими
головами неприятельские снаряды, много их падало под самым
носом, между «Авророй» и «Олегом», затем они принялись
ложиться недолетами близ правого борта, один за другим.
В это время (3 ч. 20 м.) с левой стороны из мглы выныр-
нул второй отряд крейсеров... Откуда то взялся и «Идзуми»,
уже справившийся с пожаром.
Нас живо взяли в два огня!
Трах, трах! ударило несколько снарядов в переднюю часть
судна, в передний мостик: все закуталось удушливым черным
дымом. Когда он рассеялся, из разных мест одновременно
послышались стоны раненых, крици: «носилки сюда, скорее
носилки!».
Крейсера сблизились с неприятелем уже на 25 кабѳльт.
Еще наш снаряд... еще...
Какой-то крупный снаряд пролетел совсем низко над
палубой, кувыркаясь. Еще наш! градом посыпались, засту-
чали осколки...
На правом шкафуте вспыхнул пожар — туда бросился
тргомыо-пожарный дивизион.
Торопливо забегали люди санитарного отряда. По всему
судну в пол-голоса передавалась печальная весть: «Командир
приказал долго жить». У уцелевшего левого трапа на полу-
бак показались носилки, осторожно спускаемые санитарами.
Лицо лежавшего было прикрыто тужуркой,.,
но вот она
4
сползла ж открыла мертвенно бледные черты командира:
на голове алела предательская струйка крови... Несколько
минут спустя, сильно прихрамывая, без фуражки, с забин-
тованной головой, прошел в сопровождении своего ординарца
старший офицер крейсера А. К. Небольсин, раненый во время
тушения пожара. Он поднялся в боевую рубку и вступил
в командование крейсером. Кругом продолжали сыпаться
неприятельские снаряды, вот у правого борта точно от взрыва
мины поднялся огромный столб воды—дрогнула «Аврора»...
Мы вели бой с десятью крейсерами...
В самом начале второго крейсерского боя несколько круп-
ных снарядов, разорвавшихся при падении об воду у правого
борта, осколками изрешетили помещение иравого перевязоч-
ного пункта... Комендоры и прислуга 75 мм. орудия No 3
были спасены, благодаря коечной защите из двойного ряда
коек: последние оказались пропоротыми почти насквозь
крупными осколками.
В борту у ватѳр-линии оказалось двенадцать небольших
пробоин, через которые верхняя и нижняя ямы носовой
кочегарки быстро заполнились водой. Получился крен 4°.
Много вливалось воды через пробоину в три квадрат-
ных фута в помещении нижней лебедки. 75 м/м. орудие
No 9, находившееся в кают компании на правом борту, уже
нослѳ третьего выстрела вышло из строя, будучи подбито
залетевшими осколками; оно так и осталось с углом возвы-
шения, т. е. с дулом, поднятым кверху.
Настоящая разделка «Авроры» началась лишь тогда,
когда она попала под первый перекрестный огонь и сбли-
зилась с неприятелем на 24 каб. Правый борт пострадал
гораздо больше левого.
Первый снаряд, ударивший в левый борт, сделал про-
боину в восемь квадратных фут, много мелких, изрешетил
паровой катер, испортил элеватор для подачи 75 м/м. сна-
рядов, вследствие чего с самого начала боя у ближайших
орудий пришлось прибегнуть к ручной подаче, далеко не
такой быстрой. Сотрясением воздуха свалило с ног всех,
но, несмотря на массу осколков, ни один человек не был
ранен.
Следующий снаряд 75 м/м. калибра пробил правый борт
и, разорвавшись, упал в батарейной палубе у орудия No 7,
откуда и был тотчас же выброшен за борт комендором
Кривоносовым. Почти тотчас же рядом разорвался более
крупный 8-ми дюймовый фугасный снаряд, нанесший много
бед. Удар, пришедшийся как раз в стык верхней палубы,
заставил содрогнуться весь крейсер: замолкли орудия No 21
и No 7—одно в батарейной, другое на верхней палубе,
в борту зияла пробоина в 20 кв. фут.
Наверху у орудия No 21 тяжело ранило четырех... А
в батарейной палубе у орудия No 7 переживались в это
время тяжелые минуты. Взрывом разбросало патроны,
вспыхнул пожар. Одна горящая пачка патронов была сбро-
шена в патронный погреб. Каждую секунду мог последо-
вать взрыв. Каким-то чудом с пылавшей пачкой успели
справиться находившиеся в погребе люди.
У" орудия No 7 двое было убито, один ранен смертельно,
один тяжело, остальные легко...
Когда 6-ти дюймовый фугасный снаряд разорвался у
правого входного трапа на полубак, последний весь оку-
тался черным, нестерпимо удушливым дымом... Но дым про-
несло. Вся прислуга орудия была разбросана. Переранены
были все. Выброшенный из патронов бездымный порох,
раскинутый по всему полубаку, вспыхивал то там, то здесь
желтыми огоньками."
Орудие получило хорошие зазубрины
на намять, но из строя выведено не было. Тяжело раненый
комендор Зиндеев отказался итти на перевязочный пункт.
Около 3 часов один за другим разорвались два круп-
ных фугасных снаряда (6-ти дюймового калибра) над пра-
вым бортом позади переднего мостика. Осколки, отразив-
шиеся по всем направлениям, частью пронизали палубу над
центральным и правым перевязочными пунктами, частью
застряли в командирской походной рубке, забитой углем,
в сетке переднего мостика, забитой втугую смоченным бре-
зентом, разрушили коечные траверзы, погнули чугунные
колосники, обратили в щепы барказ.
Принесенные 6-ти дюймовые патроны раскидало, вышибло
из них бездымный порох, который загорелся вспышками.
Пылали ростры, коечные траверзы, остатки барказа... Ото-
всюду бежали с помпами, шлангами, моряки трюмно-пожар-
ного дивизиона. Снова разорвался снаряд и дождем посы-
пались мелкие раскаленные осколки...
8-ми дюймовый снаряд, разорвавшийся в воде, блиа
самого борта, перебил правый якорный канат, своротил
клюз, сделал у ватѳр-лиыии две пробоины по два квадрат-
ных фута; все отделение носового минного аппарата тотчас-жѳ
заполнилось водой. Двери пришлось задраить наглухо.
Железные переборки выдержали и не дали воде распро-
страняться дальше...
Следующий снаряд 8-ми дюймового калибра, разорвав-
шийся в полубаке, как раз над центральным перевязочным
пунктом, несмотря на массу произведенных разрушений,
ранил тяжело только одного. Этот снаряд пронизал весь
крейсер насквозь, сделав в правом борту пробоину в 12 кв.
фут, а по дороге 10 пробоин по полтора кв. фута, развер-
нув при этом железные переборки до неузнаваемости. Тяжело
раненый при этом матрос Устинов был высоко подброшен
волною воздуха.
Легкие поранения перевязывались из индивидуальных,
пакетов, находившихся в жестяных ящиках с красным кре-
стом, расставленных всюду по палубам на видных и заранее
указанных команде местах. Пожары удачно тушились.
Когда один снаряд разорвался над рострами, вслед за
бурым дымом поднялся столб пламени вышиной до половины
трубы. Казалось, у японцев была разная окраска дыма при
разрыве снаряда—черная, бурая. На цветовые эффекты
японцы большие мастера. С одной стороны это делалось,
чтобы облегчить пристрелку, с другой—этим быть может,
отличались качества снаряда (бронебойные, фугасные и т. п .) .
î 'Шш»
•
Пробоина.
Вот, зато при падении наших снарядов не только-дыму,
но и столбов воды не видать было, да и разрывались ли
снаряды еще?
Единственный дальномер был испорчен почти с самом
начале боя: его длинная труба беспомощно вертелась вокруг
оси в разные стороны на марсе. Во многих местах была
перебита и проводниковая передача, перестали действовать
электрические приборы (циферблаты Гейслера), кое-где
были сбиты прицельные оптические приборы...
Все трубы крейсера были изрѳшетѳны, пробоин от мел-
ких осколков нельзя было сосчитать. Передняя труба дер-
жалась чудом: в нее попало два больших снаряда, сделав-
ших две пробоины но 45 кв. фут; средняя труба имела,
пробоину в 24 кв. фута. Повреждение труб сразу умень-
шило тягу и сильно увеличило расход угля...
Один из снарядов, ударившись в стеньгу фокмачты, сбил
ее: над полубаком пронеслись крутясь и извиваясь, словно
змеи, концы оборванных стальных штагов; ранило несколь-
ких человек, в том числе упрямого хохла Дмитриенко,.
отказавшегося итти на перевязочный пункт. Сбитая стеньга,
иовиснув вертикально, грозно раскачивалась из стороны
в сторону—вот, вот сорвется... В самом конце боя снаряд,
прилетевший с левой стороны, снес стеньгу за правый борт...
Дневной бой близился к концу.
До сих пор попадания приходились, главным образом,
на переднюю и среднюю часть судна. Но небольшой 75 м/м.
снарядик, прилетевший с левого борта и разорвавшийся
в корме, натворил много бед. Разорвавшись о тумбу 37 м/'м.
орудия, находившегося на заднем мостике, он снес орудие
за борт, пустил веером в разные стороны осколки, взорвал
ящик с патронами, перебил много народу и произвел
пожар.
Уже загорелся и грозил взорваться другой ящик с пат-
ронами: тяжело раненый в руки и ноги Борисов, ползком
добрался за него и вытолкнул за борт. Перед тем Борисов,
стоял часовым под флагом. Его ранило, а винтовку вырвало
из рук и превратило в нечто неузнаваемое: от деревянных
частей винтовки остались только жалкие щепы, а дуло,
замок были частью пробиты, частью изогнуты спирально,
дугообразно, так что ружье и узнать было нельзя...
Стоявший рядом с Борисовым на заднем мостике дально-
мерщик Храбров отделался удивительно счастливо. Воздуш-
ная волна сбросила было его за правый борт; судорожным
движением он ухватился по дороге за какой-то штаг и
висел уже за бортом. Обратный размах судна вследствие
качки заставил его, уже обессилевшего, отклониться в дру-
гую сторону и упасть не в воду, а на палубу...
Сигнальщик Мекерин, увидав, что сигнальный флаг
заел, полез очищать его на правый нок фока-реи и с чет-
верть часа возился там, расправляя фалы, пока не спустил
сигнала. В это время был сильный огонь, кругом рвались-
снаряды; нѳ только сотрясением воздуха, но и проносивши-
мися над головой обрывками стальных штагов могло каждую
минуту снести смельчака за борт. Между тем, Мѳкѳрин
проделывал все это, будучи
незадолго до этого весь изра-
нен на переднем мостике мел-
кими осколками.
В то время как строевая
команда ночью после боя могла
на несколько часов забыться
тяжелым сном, нестроевая, т. е.
машинисты и кочегары, бес-
сменно до утра продолжала
свою работу. Команда, нахо-
дившаяся в машине, помещав-
шейся ниже уровня воды, была
защищена сверху задраенной
наглухо броневой палубой,
по бокам угольными ямами со
слоем угля са-
жени в две вы-
шиной.
Здесь, в ко-
чегарках,
ма-
шинах кипела
работа.
Об
опасности не-
когда было и
думать,
надо
было
момѳн
тапьно испол-
нять приказа-
ния,
которые
через каждые
2—3 минуты
перѳдавались
из боевой руб-
ки. Глухо до-
носились
вы-
стрелы. Часто
были слышны
удары в борт
от снярядов и
осколков;
по-
следние давали
впечатление рассыпавшейся дроби.
Собственно в машину попадания не было. В носовую
кочегарку было; помещение ее наполнилось удушливыми
В кочегарке.
газами; два кочегара, Герасимов и Егорченко, находив-
шиеся ближе других, полузадохпись и упали в обморок.
Осколки содрали обшивку одной паровой трубы и повре-
дили самую трубу. Если бы они ударили чуть сильнее,
труба разорвалась бы и все люди сварились...
После крупных пробоин в передней и средней трубах
тяга сильно упала и уже нельзя было держать пар так
хорошо, как раньше.
Вода, затопившая через 12 небольших пробоин у ватер-
линии правые верхнюю и нижнюю угольные ямы, дала 4°
крену. Этот крен вызвал у команды, находившейся в маши-
нах, весьма неприятное ощущение. Разобщенные с внешни^
миром, они не знали, в чем дело, где пробоины, насколько
опасны они. При поворотах крейсера крен резко увеличи-
вался, и моряки должны были невольно схватываться за
поручни, чтобы не попасть в машину под быстро и со
страшной силой вращавшиеся мотыли, эксцентрики, думая
в то же время о том, не перевертывается ли судно. Строи-
лись разные предположения, но никто не думал покидать
свой пост и выбегать наверх узнавать, в чем дело?
Воду из угольных ям приходилось выкачивать беспре-
рывно. Впоследствии, чтобы уравнять крен, пришлось зато-
пить две угольных ямы на левом борту...
Страшно томила жажда; на каждую машину было заго-
товлено по 10 ведер. Но вода скоро сделалась горячей и
противной на вкус. На жару, однако, жалоб не было слышно.
Тропики приучили нас и не к такой температуре. Энер-
гично действовавшие простые и электрические вентиляторы
нагнетали прямо какую-то отравленную гадость, удушливые
газы; временами их примесь резко усиливалась, тогда все
чувствовали тошноту, сладкий вкус во рту и какую-то
странную слабость. Тем не менее, по общему отзыву всех
инженер-механиков, команда работала поразительно спо-
койно, ловко, умело. Не было даже обычных повреждений
при спешке по неосторожности—отрывов пальцев и т. п.
Машины работали без отказа, давая все, что они должны
были дать. А раздергивали их во-всю. Как с 2-х часов дня
посыпались беспрерывные приказания, так они и продолжа-
лись до самой ночи... Очевидно, механизмы, хорошо прира-
ботанные, испытанные, содержались в полной исправности,
а команды прекрасно владели ими. Работавшая на боевой
вахте без смены с 12 час. дня до 12 час. ночи команда
сильно переутомилась, люди чуть не валились с ног. Но
были такие, которые простояли и 28 часов.
Вот, например, образец скромной, не бьющей в глаза
деятельности этих тружеников: машинист Богаѳвский дол-
жен был при беспрерывных переменах ходов то открывать,
то закрывать главный детандер. На индикаторной площадке
была адская жара от цилиндра высокого давления. Всякий
раз, слезая оттуда, Богаевский прямо метался от жары впе-
ред и назад и совал свою голову под струю холодного воз-
духа и вентиляторной трубы. Через минуту, две приходи-
лось опять лезть к детандеру. Когда же Богаѳвскому прѳд-
йожили подсмениться, он отказался.
Шурует.
Да будут же помянуты... хотя одним добрым словом эти
незаметные герои, «духи», закопченные дымом, углем, мас-
лом, непохожие на людей, в своих мрачных подземельях,
в душных угольных ямах, трюмах, раскаленных кочегарках,
исполнявшие свой скромный долг...
Бой окончился.
«Тогда считать мы стали раны».
«В течение всей ночи продолжалась деятельная заделка
пробоин. О 2-х часов ночи «Олег» уменьшил ход до 12 уз-
лов, с 6 часов до 10, все еще держа курс на SW 45°—50°.
Забрѳжжил рассвет.
Не сомкнув глаз ни на минуту, я вышел наверх. Солнце
еще не взошло. Стояла прекрасная погода. Волнение за ночь
стихло. Горизонт совершенно очистился...
Кругом виднелись следы ужасного разрушения. Все было
смято, разворочено; торчали исковерканные стальные листы,
валялись обломки, зияли дыры пробоин, деревянная палуба
была точно изрыта, барказы обращены в щепы; всюду вид-
нелись следы мелких осколков; коечные траверзы были
сбиты, пропороты, но роль свою сыграли блестяще и спасли
жизнь массе людей...
«Олег» спрашивал о потерях в личном составе, о харак-
тере повреждений, количестве угля. На «Авроре» убито
10 человек (в том числе командир), раненых 89.
В полдень штурмана, определившись по солнцу, попу-
чили широту 32° 12' N и долготу 127° 14' Ost. Весь осталь-
ной день шли малым ходом, 8 узлов, курсом на SW 48°,
чтобы подойти к Шанхаю с юга.
На рассвете 16 мая, крейсера, приблизившись друг
к другу и держась на расстоянии голоса, долгое время вели
переговоры в рупор. Адмирал сильно колебался и намере-
вался оставить «Олег» и «Жемчуг» в Шанхае, а самому на
«Авроре», взяв уголь в Шанхае, пробиваться кружным пу-
тем. Но выяснилось, что благодаря своей осадке, «Аврора»
должна ждать у Шанхая прилива, вследствие чего не
успела бы использовать короткий 24-х часовой срок для
погрузки всего запаса угля, необходимого для обхода Япо-
нии кружным путем».
Наконеп, после подсчитывания судовыми механиками
всего количества оставшегося угля, было решено всем итти
в Маниллу.
«В lO'/j часов крейсерский отряд дал свой экономиче-
ский ход !1 узлов и пег на пролив Мѳако-Спма... 21 мая
крейсера проходили уже траверз мыса С. Фернандо в 7 ми-
лях от него. Впереди и мористее отряда внезапно открылось
пять дымов военных судов, следовавших в кильватерной
колонне.
Никто не сомневался в том, что это японцы. До Маниллы
оставалась еще 100 миль, часов 7—8 ходу. Угля на «Олеге»
и «Жемчуге» совсем не было. Шли единственно в расчете
на тихую погоду и малый ход. Давать полный ход и манев-
рировать не могли.
На правом борту, как известно, было порядочно подбито
орудий, выбило много комендоров и орудийной прислуги.
Тем не менее по тревоге тотчас же приготовились вступить
в бой.
Неприятельские суда, видимо, держали курс на нас,
сближались. Орудия были уже наведены; каждую минуту
ожидался сигнал: «открыть огонь»...
Вместо этого раздался отбой. Это оказалась американ-
ская эскадра из двух броненосцев и трех крейсеров. Вместо
боевых залпов нам пришлось обменяться салютом в 15 вы-
стрелов, причем за неимением холостых мы стреляли в воду
боевыми снарядами...
В 7 ч. 45 м., после 21-днѳвного пребывания в море, раз-
дался сигнал, который показался нам самым лучшим, какой
только может быть: «всех наверх, на якорь становиться!»—
«Отдать якорь!».
Крейсера благополучно дошли до Маниллы.
Так закончилась операция,
недостаточно
обдуманно
начатая и еще менее обдуманно и целесообразно прове-
денная.
Во время боя и после него «Аврора» до конца выполнила
свою задачу—следовать за флагманским кораблем и дей-
ствовать с ним совместно. Уроки, тяжелые уроки войны,
<Аврора» после боя.
не прошли бесследно для русского флота и он, технически
возродившийся, действовал значительно более успешно ВО'
время следующей империалистической войны.
\1 Крейсер „Аврора" 1905-1917 г.г. Внутренние и
заграничные плавания, империалистическая война.
На „внутренней" службе.
Исправив повреждения, полученные во время боя в Ко-
рейском проливе, крейсер «Аврора» в феврале 1906 года
вернулся в Либаву, закончив, таким образом, свое продол-
жительное плавание вокруг Старого света, начатое 2 октября
1905 г., т. е . пробыв в отсутствии около 1'/а лет.
,
Получив в .том же году в Петербурге некоторый ремонт,
главным образом, по артиллерийской части, крейсер летние
кампании 1907 и 1908 гг. проплавал в составе Отряда судов
морского корпуса. Включение крейсера в учебный отряд
имело в то время большой смысл и принесло серьезную
пользу обучающимся. На корабле продолжали служить мно-
гие участники кругосветного похода и боя, умевшие во
время занятий передать ученикам интерес к военно-мор-
скому делу и поделиться с ними накопленным практикой и
продолжительным пребыванием в море опытом.
Осенью 1908 года крейсер снова перешел в Петербург
на этот раз уже для капитального ремонта котлов и меха-
низмов, а также для переделки внутреннего размещения,
вызванного назначением крейсера для плавания в составе
судов, обучавших корабельных гардемарин (т. наз. Гарде-
маринский Отряд). Ремонт продлился до осени 1909 года.
В сентябре были произведены испытания и после месячного
подготовительного внутреннего плавания крейсер, совместно
с «Дианой», «Богатырем» и «Олегом», снова вышел в зна-
комый ему Атлантический океан для следования в Среди-
земное море, имея на борту кроме корабельных гардемарин
и учеников строевых квартирмейстеров, из которых впо-
следствии выработалось много хорошо знающих морское
дело боцманов.
Возвратившись весной 1910 г. из заграничного плавания,
крейсер без перерыва провел летнюю кампанию в отряде
морского корпуса, затем около месяца плавал в составе
действующего флота флагманским кораблем Н. О. Эссена,
а в начале ноября вновь ушел в отдельное заграничное пла-
вание по Атлантическому океану и Средиземному морю
с корабельными гардемаринами, гонгами и учениками строе-
выми квартирмейстерами.
В феврале, находясь в заграничном плавании, крейсер
получил предписание посетить город Мессину на острове
—
(il —
Сицилия для торжественного принятия золотой медали, от- '
чеканенной итальянцами в память самоотверженной работы
русских моряков по оказанию помощи населению города,
пострадавшего во время землетрясения 1908 года, когда
наши команды с опасностью для жизни вели раскопки в раз-
рушенных зданиях Мессины, извлекая раненых граждан из
иод обломков, перенося многих на свои корабли и окружая
больных заботливым, дружеским и внимательным уходом.
К прибытию в Мессину «Автора» опоздала, против намо-
ченного срока на сутки, задержавшись в море из-за силь-
нейшего шторма, выгрести против которого крейсер не мог,
работая всеми машинами. В первую ночь по нашему при-
бытии в Мессину, в городе вспыхнул пожар, угрожавший
принять значительные размеры. Аврорцы остались и здесь*
верными своей традиции быстрейшей авральной работы.
Команда крейсера первой прибыла к месту пожара, а за
нею уже подошли команды стоявших в порту итальянских
военных судов. Работа аврорцев на другой день была от-
мечена местной печатью, которая называла наших моряков
спасителями, друзьями, героями...
Вернувшись в Россию весной 1911 года и по-прежнему
проделав кампанию в учебном отряде MopciSOro корпуса,
по-истинѳ неутомимый крейсер осенью ушел за-границу,
имея целью на этот раз Ванкок в Сиаме. На обратном пути,
Совершив переход через экватор со всеми традиционными
•тогда судовыми празднествами по этому случаю, «Аврора»
посетила порт Батавию на острове Ява.
В феврале 1912 года крейсер возвратился в Средиземное
море и был послан стационером на остров Крит в бухту
•Суда, где вошел в состав международной эскадры, так на-
зываемых, «держав покровительниц» Крита — Англии, Фран-
ции и России. Державы покровительницы, «не вмешиваясь
во внутренние дела Крита», силою своих крейсеров поддер-
живали «порядок», т. е. то именно положение, которое было
желательно, главным образом, правительству Англии. Неза-
долго до выборов в греческий парламент в Афинах, совет
генеральных консулов держав покровительниц Крита пред-
писал начальнику эскадры не допускать переезда критских
депутатов на материк, чтобы тем самым лишить их возмож-
ности выступить в парламенте на защиту интересов насе-
ления острова. Началась настоящая «мирная» блокада Крита.
Ежедневно один из крейсеров выходил на дежурство в море,
следя за пароходами. Крейсер «Аврора», личному составу
которого, кстати сказать, было сильно не по душе участие
в блокаде, использовал с успехом дни дежурств для произ-
водства артиллерийских стрельб.
В апреле месяце эскадра получипа известие от Совета
консулов, что большое число критских депутатов «с шум-
ными проводами, открыто сели в Канѳйской гавани на паро-
V ход для переезда в ІІирей». Так как, согласно данного ранее
распоряжения консулов, депутаты подлежали задержанию,
дежурный английский крейсер «Minerva» бросился за «поли-
тически-опасным» пароходом, поймал его на пути к Пирею
и привел в Судскую бухту на суд и расправу консульского
совета. Совет немедленно отдал приказание разместить депу-
татов по крейсерам, и «Аврора» приняла 20 человек, «угро-
жавших интересам Англии» с указанием смотреть на депу-
татов, как на арестованных со всеми вытекающими из этого
последствиями режима, увольнения на берег и т. п.
Командир крейсера, П. Н. Лесков, был мало расположен
играть роль тюремщика консулов и, рискуя навлечь на себя
неудовольствие свыше, поместил «арестантов» в недавно
отремонтированное помещение корабельных гардемарин, уже
списанных с крейсера, включив их на офицерскую порцию,
ѵ/ Команда крейсера отнеслась к своим гостям чрезвычайно
доброжелательно.
«Демонстративные» действия русского
крейсера, отличавшиеся от прочих судов эскадры, есте-
ственно не могли пройти незамеченными для консулов и
Совет попытался оказать давление на командира крейсера
с целью ухудшить положение депутатов и указывая на не-
приятные для командира последствия гуманного к ним отно-
шения. Попытка ретивых консулов не увенчалась успбхом.
Депутаты, прожившие на крейсере почти два месяца, «на
положении обер-офицеров», в день с'езда с корабля поднесли
командиру «Авроры» благодарственный адрес, написанный
на греческом языке.
Как-то раз, во время стоянки в Суде, крейсер снимался
с якоря, чтобы итти на стрельбу. Оставалось поднять катер,
бывший под парами, так как его предполагалось спустить
по выходе в море для наблюдения за стрельбой. Гини нажали,
катер поднялся от воды сажени на полторы, как вдруг лопнул
Постановка противоминных сетей.
червяк, отваливавший кормовую шлюпбалку. Кормовой шкен-
тель с силою дернуло вниз, гаки кормовых под'емов не вы-
держали и разогнулись, выкладываясь из под'емных рымов...
Корма катера рухнула на воду, он повис на одном носовом
шкентеле, грозившем в свою очередь лопнуть. Червяк носо-
вой шлюпбалки—согнулся.
В катере находились оба его старшины — Оксѳсенко и
Ковальчук. Удар при падении катера был настолько силен,
что Ковальчук получил перелом обоих костей предплечья,
а Оксѳсенко, бросившийся отводить катер от борта, сломал
себе руку. Ковальчука сняли с катера тотчас-жѳ, Оксесенко
продолжал оставаться на своей шлюпке до тех пор, пока
не стравили носовые тали и катер оказался в безопасности
на воде. Совершенно спокойно Оксесенко попросил разре-
шения выйти по трапу и придя в судовой лазарет, сначала
справился—подана ли помощь Ковальчуку, а затем уже все
с той же железною выдержкой перенес первую, мучитель-
ную перевязку. Впоследствии Оксесенко сам как-то не любил
рассказывать об этом случае, точно стесняясь, искренно
полагая, что вверенная его попечению шлюпка имеет больше
зна" эния, чем рука ее старшины.
Осенью 1912 года крейсер, посетив ряд портов Среди-
земного моря, возвратился из заграничного плавания и летнюю
кампанию 1913 г. и первую половину 1914 проплавал с вос-
питанниками морского корпуса, получив ремонт у Нового
Адмиралтейства в течение зимы 1913—14 года.
Спуск шлюпки.
Борьба за флот.
Наступил 1914 год, принесший начало империалистиче-
ской войны.
Что же представлял наш флот после русско-японской
войны? Едва ли его можно было тогда назвать военным,
боевым флотом. Из Владивостока и иностранных портов
в Балтийское море вернулись жалкие остатки двух когда-то
грозных эскадр. Материальная часть эскадры Балтики была
в разрушенном состоянии, не лучше обстояло дело и с мо-
ральным состоянием личного состава, быршѳго под тяжелым
впечатлением цусимского разгрома. А между тем, политиче-
ская обстановка властно требовала восстановления боевой
силы на море. Россия, отказавшись от неудачной политики
на Дальнем Востоке, завязывала дружеские сношения
с Англией, а это в свою очередь выдвигало для Балтий-
ского флота вероятного противника, мощную в военном
смысле на суше и на море Германию. Постройка новых
судов требовала значительного времени и средств, крупных
денежных ассигнований от органов правительства, недовер-
чиво, порою враждебно настроенных к «цусимцам» и «само-
топам». Поневоле пришлось использовать уцелевшие старые
суда для обучения личного состава. И все же флот никогда
не мог бы оправиться, если бы во главе его продолжали
находиться люди, доведшие его до разгрома. Надо было
перетрясти все старое адмиралтейство с его покрытыми
плесенью бюрократическими традициями., с его старческой
боязнью порвать с «дорогим сердцу» прошлым.
К счастью для флота, небольшая инициативная группа
молодых офицеров, отлично сознавая, что без изменения
аппарата «под шпицем» идея восстановления флота оста-
нется пустым звуком, энергично принялась за атаку Адми-
ралтейства и всеми правдами и неправдами добилась ре-
скрипта о создании Морского Генерального Штаба, уком-
плектованного лучшими, молодыми еще специалистами флота,
имевшими за собою тяжелый личный опыт японской войны.
На только что образованный Генеральный Штаб возло-
жена была огромная и ответственная задача по составлению
плана войны на море и мероприятий по организации боевой
готовности морских вооруженных сип империи. Таким обра-
зом, молодой Морской Генеральный Штаб сразу же стал
ответственным за боевую готовность флота.
Началась энергичная борьба за флот. Старые адмиралы,
презрительно окрестившие «младотурками» состав первых
гѳнморцев, иронически наблюдали, сохраняя нейтралитет
обиженных. А «младотуркам» пришлось бороться,' как это
ни странно теперь, не за то «какой флот нужен России»,
а прежде всего «нужен ли вообще России флот».
И все-таки дело было сделано. Учли свои морские рѳс-
сурсы, взялись за учет иностранных флотов, определили
пятилетнюю программу судостроения на ближайшие годы,
наметили, признавая слабость нашего флота, необходимость
укрепления позиции в районе Ревеля, где флот, оставаясь
много слабее неприятеля, все же смог бы преградить ему
доступ к Петрограду или хотя бы задержать его на срок,
достаточный для стягивания крупных сухопутных сип.
Конечно, 7 — 8 лет слишком малый срок для полного осу-
ществления всей программы, намеченной Генмором, но мно-
гое все же удалось провести в жизнь.
К июлю 1914 года состав судов Балтийского флота был
уже несколько обновлен. Удалось перевооружить старые
линейные корабли («Слава» и «Цесаревич»), имелись два
до-дредноута («Павел» и «Андрей»), построенный в Англии
броненосный крейсер «Рюрик» и несколько более слабых
крейсеров, в том числе и «Аврора».
Современным во всех
отношениях миноносцем являлся один только «Новик», без-
условное достижение русской военно-морской науки, яви-
вшийся образцом для минных судов не только у нас, но и
заграницей. Остальные миноносцы были уже устарелого
тина. Гидроавиация только начинала зарождаться. На этих
материально слабых силах к началу войны находился уже
хорошо подготовленный личный состав. Корабли научились
стрелять в условиях близких к боевым. Почти ежегодно до
войны продѳлывались маневры, которыми проверялась боевая
подготовка флота, ежегодно часть кораблей ходила в дале-
кое заграничное плавание, наконец, незадолго до 1914 года
почти весь флот Балтийского моря побывал в Дании, Нор-
вегии, Англии и Франции. Крейсер «Аврора» за время своих
многочисленных плаваний сыграл немаловажную роль в деле
подготовки командного и некомандного состава флота.
В финских шхерах, куда раньше самые малые миноносцы
ходили под руководством финских же лоцманов, начали само-
стоятельно действовать крупные суда, во время войны даже
дредноуты.
На ряду с улучшением артиллерийской подготовки флота,
значительно двинулась вперед и минная часть, До-Цусим-
ские идеи о возможности ставить мины только со специально
оборудованных для этого судов—заградителей были отверг-
нуты и заградителями сделались и «Новики» и легкие крей-
сера, и броненосные во главе с «Рюриком».
Много было сделано за короткий срок и в области корабле-
строения: в разработке новых типов судов, переоборудования
старых и создании новых заводов для постройки и ремон-
тирования судов. Наша «Парижская Коммуна», второй крас-
ный линкор, была в свое время спроектирована чуть не впер-
вые в мире с таким удачным расположением артиллерии.
Скорость постройки кораблей значительно увеличилась.
Так, например, линейные корабли «Навел» и «Андрей» строи-
лись 7—8 лет, а громадные «Марат» и «Коммуна» на тех же
заводах были закончены в 4—5 летний срок.
Еще более высокую скорость показали судостроитель-
ные верфи в Николаеве на Черном море: в 1911 году там
был заложен один из дредноутов «почти буквально на не-
вспаханном поле», а через 4 года после закладки корабль
перешел в Севастополь и вступил в строй.
Улучшилась часть снабжения флота боевыми запасами,
немного, но все же , усовершенствовались военные порты, в
Кронштадте появились два грандиозных сухих дока, вме-
щавших новые дредноуты.
Результаты всей этой работы обнаруживались во время
войны и сравнительно слабый Балтийский флот выполнил
поставленную ему задачу — противник не смог проникнуть
в Финский залив и фланги армии, упиравшиеся в море,
оказались прикрытыми боеспособным флотом.
Война началась.
В июле месяце произошло убийство сербом австрий-
ского эрц-гѳрцога. В день пред'явления Австрией ульти-
матума Сербии, впервые флагманы и командиры бйпи со-
званы на крейсере «Рюрик». Начальник морских сил, адми-
рал Эссен сообщил, что «положение нашим правитель-
ством считается серьезным, что Россия должна будет вме-
шаться в войну Австрии с Сербией, а это, в свою очередь,
повлечет неизбежное выступление Германии с ее могучим
в то время флотом». Эссѳн был убежден в неизбежности
войны, призывал всех быть в полной боевой готовности и
заявил, что как бы ни был наш флот мал но сравнении с
германским,—«отступления не будет».
Крейсер «Аврора» в это время плавал в отряде морского
корпуса, и я помню, как многие аврорцы, не разбираясь
хорошенько в причинах бессмысленной надвигавшейся тра-
гедии, охваченные общим угаром войны, волновались—возь-
мут ли «Аврору» в строй или заставят по-прѳжнѳму доучи-
вать опостылевших гардемарин?
28-го июля Австрия об'явила войну Сербии, а 29-го
морской министр приказал расформировать учебные отряды.
«Аврора» стояла в Кронштадте. Поспешно списали с крей-
сера гардемарин со всем их начальством, многочисленною
прислугой и багажѳм. День прошел в приемках из порта.
Телеграфная рубка сделалась центром внимания, а у наших
телеграфистов как будто прибавилось важности—ведь через
них шли все волнующие известия.
Принимает радио-телеграмму.
Первая бригада крейсеров была уже в море в завесе у
Оденсхольма. Линейные корабли, готовые к бою, стояли на
рейде у Гельсингфорса. Потушили часть маяков...
Наступила полночь 30-го июля и вот телеграф застучал
условное радио: «Дым, дым, дым. Оставаться на местах».
Это означало приказ о мобилизации всего флота и портов
Балтийского моря. «Рюрик» поднял флаг командующего
флотом, на всех кораблях вскрыли секретные пакеты с ука-
занием дальнейших действий, в основе которых лежала
оборона позиции Ревель—Паркалауд, эту позицию Балтий-
ский флот должен был удержать, пока армии не закончат
своего развертывания. Отряд заградителей сосредоточился
в Паркалаудѳ, готовый выбросить 3000 мин заграждения.
Ночь прошла тревожно. «Аврора» стояла у стенки в га-
вани, в полной безопасности, но сна не было. Снова и снова
подсчитывали мы сипы противника и наши, взвешивали все
за и против, и выходило, что удержать позицию мы сможем,
но только на время и, конечно, ценою многих потерь: ведь
крупная сипа флота—линкор «Андрей» не кончил еще ре-
монта, а дредноуты заканчивали постройку. Впрочем, были
и оптимисты, говорившие, что «дым»—это еще не война...
Настало утро, прошел день, «Аврора» была готова. В 5 ча-
сов вечера, боясь опоздать с постановкою заграждения,
командующий флотом послал в Петѳрбуг своего флаг-офи-
цера с категорическим требованием точного ответа: будет
война или нет, а в 6 часов отправил министру короткую
телеграмму: «Прошу сообщить о политическом положении.
Если не получу ответа сегодня ночью, утром поставлю за-
граждения».
Ответ пришел с рассветом 31 июля с разрешением ста-
вить мины и по всем судам понеслось условное радио
«Молния».
Флот противника по агентурным сведениям пошел из
Киля в Данциг.
Около семи часов утра командующий флотом об'явил:
«приступаю к постановке главного минного заграждения».
Первая бригада крейсеров выщпа в море, восточнее ее рас-
положился «Рюрик» с линкорами, подводные лодки располз-
лись по указанным позициям, заградители принялись за ра-
боту. Постановка мин продолжалась около четырех часов,
в результате чего позиция у Ревеля оказалась защищенной
2.124 минами в 8 рядов.
А переговоры все еще тянулись, и создавшаяся обста-
новка настолько оставалась неопределенной, что начальник
первой крейсерской бригады наконец запросил: «О кем война?».
К вечеру закончил приемки и кой-какой ремонт крейсер
«Россия», и вторая бригада, «Россия», «Олег», «Богатырь»,
«Аврора», покинула Кронштадтскую гавань, чтобы итти на
соединение с флотом. Был пасмурный, дождливый день, но
на берегу собралось много рабочих, много служащих порта
и когда крейсера, один за другим, медленно проходили уз-
кие ворота гавани, были слышны прощальные приветствия,
в воздухе мелькали шляпы, белые пятна платков... «Аврора»
Ж
опять шла вместе с «Олегом» и на гафеле у нее вились
лохмотья флага, разорванного осколками японских снарядов
в Корейском проливе.
1 августа бригада прибыла в Ревель. В море показался
дымок, обрисовался силуэт миноносца, полным ходом иду-
щего на рейд. ІІо всем судам заговорили сигнальные горны.
Большой сбор!
«Пограничник» под флагом командующего флотом был
уже близко.
Вечером получили известие: Германия об'явила войну.
Командир Либавского порта приступил к его уничтожению;
эащищать открытый порт не было смысла. Кронштадт пере-
шел на осадное положение, имея приказ расстреливать суда,
приближающиеся ночью без предупреждения.
В 9 часов флаг командующего флотом был поднят на
«Рюрике». Мобилизация закончилась, началась война. Подо-
шедший портовый катер забрал на берег почту с послед-
ним еще мирным приветом родным и близким. Эскадра
стояла без огней с задраенными иллюминаторами, неподвиж-
ная, но готовая сняться с якоря и итти на позицию. В море
штилѳло...
На другой день весь флот собрался восточнее острова
Наргэн. Начались эволюции и опять «Аврора» шла в кильва-
тер «Олегу», следуя его поворотам и удерживая данное рас-
стояние.
В этот день ожидали появления первых германских су-
дов и они действительно подходили к Либавѳ, но после
получасовой бомбардировки повернули обратно. К вечеру
линкоры перешли в Гельсингфорс, крейсера возвратились в
Ревель, кроме дежурных.
Вторая бригада получила на первое время задание нести
дозоры в районе Ревеля к востоку от заграждения. Я хорошо
помню эти дозоры. Вечереет. Крейсер снимается с якоря.
Выходим в море. С каждым днем темнеет все раньше и
раньше. Часов около десяти мрак осенней августовской
ночи, темной, но еще теплой и ласковой окутывает со всех
сторон одинокий корабль, тоже темный, без единого огонька
по всему пространству палуб, перегороженных траверзами
для защиты орудий. Потушен Наргэн, не горит и знакомый
всему флоту смешной, издали похожий на бутылку, само-
освещающийся маяк Кокшер. Крейсер малым ходом, бес-
шумно двигается вперед, точно нащупывая своим стройным
стальным телом черную пустоту. В ходовой рубке и на
мостике бессменно—-командир и оба штурмана, сигнальщики,
рулевой, напряженно взглядывающийся в тускло освещенную
картушку компаса. На палубе половина команды кучками
расположилась у орудий, остальная спит внизу, не разде-
ваясь. Всю ночь—взад и вперед, тщательно следя за курсом,
до первых лучей рассвета, когда уставшие глаза радостно
ловят в пеленгатор неясные очертания маяка, чтобы точно
определить место крейсера.
Несколько раз встречали запоздавшие, застигнутые вой-
ной нейтральные пароходы, торопливо пробиравшиеся в Ревель
для проводки их дальше. В ясную ночь огни парохода видны
из далека. Пойманные мгновенно брошенным лучем носо-
вого прожектора, пароходы подходили близко к крейсеру,
посылалась шлюпка для осмотра судовых документов.
А иногда к борту крейсера приставала шлюпка с останов-
ленного парохода, на мостике появлялся помощник капитана
и ломаным русским языком или жестами пояснял, что паро-
ход не знает точно своего места, не имея огней маяков,
и боится «всюду наставленных» мин. «Аврора» дружески
снабжала иностранцев широтой и долготою по карте, указы-
вала курс на Ревель и пароход скрывался в темноте, а крей-
сер снова продолжал дозор.
8 августа линейные корабли и обе бригады крейсеров
вновь собрались в море к востоку от Наргэна. Подошли и
миноносцы, приютившиеся под берегом. С наступлением
темноты пробили «отражение минной атаки»,
тщательно
закрыли огни, задраили крышки бортовых иллюминаторов
и флот почти слился с окружающей темнотою. Взошла луна,
обрисовались две линии крейсеров, дальше утюгообразныѳ
солидные линкоры и длинный, приземистый, точно готовый
к прыжку, флагманский «Рюрик». У командующего шло
обсуждение выхода флота в открытое море, возможной
встречи со шведами, занимавшими неопределенное положе-
ние, наконец боя с германским флотом. Поход был назна-
чен в 10 часов утра, но затем из-за неготовности двух
крейсеров отложен на 10 августа.
Днем 10-го флот собрался у Одѳнсхольма, до вечера
занимался боевыми тревогами, отражением атаки и боевым
маневрированием. На ночь не пошли в гавань. Линейные
корабли остались в устье Финского залива, снаружи пер-
вая бригада крейсеров, западнее главных сил вторая бригада.
Неприятель не появлялся...
К утру командующий флотом стянул всю эскадру снова
к входу в Финский залив. Первые сутки похода прошли
спокойно. А в это время «Рюрик» принимал радио:
«Верховный Главнокомандующий не допускает актив-
ных действий при настоящей политической обстановке.
Главная задача флота Балтийского моря—прикрыть столицу,
что теперь достигается, главным образом, его положением
в Финском заливе. Когда можно будет, то верховный
главнокомандующий даст указания куда итти».
Этой телеграммой, и еще некоторыми последующими
парализовались наступательные действия небольшого, но
энергичного Балтийского флота, вынужденного переходить
к пассивному ожиданию на укрепленной позиции, к боевому
бездействию и постепенно к томительным будням походной
жизни в узком районе. И под знаком этого ожидания,
в попытках Эссена вырвать разрешение на выходы в море,
в «одергиваниях» из Петербурга,—прошла почти вся война,
если не считать нескольких крейсерских и заградительных
операций.
11 августа флот вернулся в свои порты.
„Аврора" получает назначение.
«Аврора» получила вместе с бригадой новое назначение:
дежурство крейсеров было перенесено к устью Финского
залива к маяку Одѳнсхольм, по четыре дня на бригаду,
два крейсера в море и два под берегом в полной готовно-
сти. Старым аврорцам памятны эти дежурства; целый день
малым ходом к северу до Финского берега и обратно
к маяку с неустанным, непрерывным наблюдением за гори-
зонтом, то ясным, то заволакивавшимся дымкой тумана,
с напряженным ожиданием неприятельских разведчиков
с веста, в готовности дать тревожное радио. И здесь же,
в этом районе, «Аврора» впервые за войну увидела гибель
двух крейсеров, германского на мели у маяка и русского
в море, на пути в Ревель.
Начиная с 23 августа весь Финский запив закрылся
густым осенним туманом. Дежурить в море становилось
опасным и дозорные крейсера отошли к ночи на 26 авгу-
ста в Балтийский порт. Укрылись в финские шхеры и
миноносцы.
Остальные суда
отстаивались
на якорях
в Ревеле и Гельсингфорсе.
Ночью 26-го с нашего поста на острове Оденсхольм по
телефону сообщили в службу связи, что около маяка
с западной стороны острова, в расстоянии около 200 сажѳн,
село на мель какое-то судно, ясно слышны разговоры на
немецком языке и характерное постукивание работающих
машин.
Позднее пришла вторая телефонограмма:
«О норда
подошло второе судно—переговариваются. Команду торо-
пят свистками. Неприятель спустил шлюпки, вероятно для
промера, с миноносца высаживают десант».
Маленький пост, видимо, решил защищаться. Резко затре-
щали ружейные выстрелы, в ответ с корабля застучал
пулемет...
Туман не расходился. Сколько ни вглядывались в молоч-
ную завесу постовые сигнальщики, очертания судов оста-
вались скрыты туманом. Доносились только отдельные
звуки: травят канат; за-борт, как будто, выбрасывают
тяжелые вещи...
В восьмом часу немного прояснило. Дозорные крейсера
немедленно подняли якоря и бросились к Оденсхопьму, но
в море снова вступили в нолосу густого тумана. Впереди
идущего крейсера уже не было видно, приходилось следить
за пенящейся струей, следом оставшейся на тихой поверх-
ности залива. Милях в пяти от Одѳнсхопьма крейсера засто-
порили машины, не решаясь итти в тумане дальше, чтобы
не попасть под атаку наших же миноносцев.
В начале одиннадцатого часа со стороны маяка стали
доноситься частые орудийные залпы. Германское судно
могло обстреливать миноносцы. Требовалась помощь, и
крейсера дали снова ход. Как оказалось впоследствии,
германский крейсер стрелял по посту и маяку, повредил
маячное здание, разрушил и сжег деревянные постройки,
но радио-станция осталась невредимой и телеграфисты,
несмотря на обстрел, с риском для жизни продолжали свою
работу без малейшего перерыва.
«Магдебург» после взрыва.
Крейсера приближались к маяку, все время бросая лот.
Около одиннадцати часов туманная пелена, точно зана-
вес гигантского театра, медленно отодвинулась в сторону
и перед нашими судами развернулась трагическая картина...
Небольшой остров со стройной башней маяка, горящие
вокруг него постройки и рядом изящный крейсер, застыв-
ший на месте с высоко поднявшимся носом и осевшей
кормой, как будто собиравшийся таранить форштевнем маяк
и на всем бегу остановленный какой-то неодолимой силой.
Немного подальше крупный, темной окраски, широкотрубый
миноносец впрягся в кормовые буксиры и пытается стащить
с мели злополучный крейсер.
Огонь открыл «Богатырь»,
стреляя одновременно по
крейсеру, в котором распознали «Магдебург», частью—по
миноносцу. Неприятель ответил частым огнем. Снаряды его
ложились близко недолетами и перелетами,
несколько
осколков попало в «Богатыря». Во время боя туман сгу-
щался настолько, что наводить в прицепы было порой
невозможно и комендоры, стреляя, наводили пушки поверх
прицелов. Моментами нельзя было и разобрать—где крей-
сер, а где маяк.
Бой разгорался.... И вдруг на баке германского крейсера
взвился мягкий клуб белого дыма, прокатился гул взрыва
внутри корабля, повалил нар, и носовая часть крейсера
оказалась оторванной по переднюю мачту!
«Магдебург» перестал стрелять. Миноносец отдал бук-
сиры и стал уходить, скрываясь в тумане. Артиллерийский
бой кончился, но полуразрушенный «Магдебург» исполь-
зовал свое оружие до конца: три мины, одна за другой,
побежали к «Богатырю». Руль на борт! Крейсер благопо-
лучно избежал опасности взрыва.
Один из миноносцев пошел к «Магдебургу» с предло-
жением сдаться. Командир крейсера отдал оружие и вместе
с оставшейся командой перешел на миноносец. Германский
флаг был спущен, крейсер «Магдебург» окончил свое суще-
ствование....
Из показаний пленных выяснилось, что целью крейсер-
ства было вызвать русские суда на преследование и зама-
нить на поставленное ранее в устье Финского залива мин-
ное поле. 24 августа крейсер вышел из Мѳмѳля, соеди-
нился с другими крейсерами и миноносцами и двинулся
в русские воды. В открытом море командира вызвали на
флагманский крейсер. Цель всего похода держалась в тайне.
К вечеру нашел туман, но «Магдебург» почти не умень-
шал хода. В первом часу ночи корабль вылетел на камен-
ный риф, идя со скоростью 15 миль в час. Было три удара,
настолько сильных, что люди еле устояли на ногах. Три
носовых отсека залило водой до броневой палубы. Вода
начала проникать и в носовую кочегарку, но течь удалось
остановить. Чтобы облегчить корабль и сняться с рифа,
бросали за борт патроны, уголь, тяжелые запасные части,
вообще все, что можно было выбросить; отдали якоря.
К 8*/2 часам утра все было выгружено. Подошедший мино-
носец (No 26) пытался стянуть крейсер за корму, но безу-
спешно. Тогда командир приказал приготовить к взрыву
минный погреб, где хранились зарядные отделения само-
движущихся мин. Начали перевозить команду на держав-
шийся за кормой миноносец. Когда большая часть команды
была перевезена, туман стал рассеиваться и показались два
русских крейсера. Подожгли шнур к зарядным отделениям,
оставшейся команде было приказано прыгать за борт и
вплавь добираться до миноносца, который в это время дал
ход, отбрасывая плывших людей струѳю из под винтов.
Вскоре последовал взрыв минного погреба, оторвавший по
фок-мачту и первую кочегарку носовую часть крейсера.
Оставшиеся люди частью выбрались на крейсер, но боль-
шинство доплыло до берега, где сдались находившимся там
русским.
л«..
Крейсер «Магдебург у MâHKâi Оденсхольм.
Гибель крейсера „Паллада".
Прошел еще месяц Д дозорах и коротких днях отдыха
в Ревеле. С 5 по 9 октября завесу у Оденсхольма держала
первая бригада крейсеров.
10-го числа дежурный крейсер «Адмирал Макаров» полу-
чил от своего флагмана приказание осмотреть появившуюся
в охраняемом районе голландскую парусную лайбу. Про-
звучали два холостых выстрела, лайба послушно привела
к ветру и остановилась, полоща, как пойманная птица,
крыльями—парусами. Крейсер почти вплотную подошел
к мирному суденышку и передал приказание итти в Бал-
тийский порт. Лайба взяла курс к востоку, крѳйсѳр дал
ход и вдруг в расстоянии каких-нибудь 50 сажень под носом
мелькнули мины, выпущенные притаившейся где-нибудь
около лайбы подводной лодкой. Еще одна! На этот раз под
кормой, ближе сажен на 25.
Атака не удалась. Описав круг,
«Макаров» вернулся
благополучно на свое место, еще двумя, на этот раз бое-
выми выстрелами, заставив украдкой повернувшую лайбу
лѳчь снова на прежний курс к Балтийскому порту.
Противник сделал первое предупреждение: его подлодки
появились в районе завесы. Но крейсера продолжали свою
работу.
11 октября, последний день дозора, в море вышли крей-
сера «Паллада» и «Баян», чтобы пересечь перед сменой еще
раз Финский залив с севера на юг. Па востоке, по напра-
влению к Ревелю, показался первый дымок: отдохнувшие
«Россия» с «Авророй» торопились в дозор на смену первой
полубригады. «Паллада» вместе с «Баяном» повернули на
встречу и около 11 часов легла на курс «в корридор», как
называли тогда северный безопасный фарватер.
С «Авроры» были ясно видны оба крейсера, похожие
друг на друга как братья-близнецы; «Паллада» поднимает
свои позывные, легкий ветер чуть поигрывает разноцвет-
ными флагами. На передней мачтѳ массивной «России» пол-
зет вверх красный треугольный флажок: «ясно вижу». Крей-
сера приближаются к месту, где накануне был атакован
«Макаров».
По сигналу с «Паплады» два миноносца отделились от
крейсера и, прибавив ход, направились к «России» с «Авро-
рой». Сменяемые корабли остались вдвоем. Новый сигнал
на «Палладѳ»—просит разрешение итти в Ревель...
В половине двенадцатого «Аврора» разошлась совсем
близко с «ІІалладой», расстояние не превышало сажен 300.
Палуба крейсера была усыпана командой. Мы приветство-
вали друг друга, с «ІІаллады» нам махали фуражками. Звук
горна отчетливо разнесся по воздуху и, точно эхо, повто-
рился на «Авроре». Обед! Палубы постепенно пустею*, на-
верху только вахтенные следят за пр- дательским водным
пространством. Бурун у носа «Паплады» стал больше, крей-
сера, видимо, дали свой излюбленный ход 16 узлов и на-
чали удаляться по направлению к базе, к дому, но без
охраны, без отданных нам миноносцев.
В начале двенадцатого часа с «России» заметили дым
далеко, милях в 20 на горизонте и вызвали к себе на под-
держку «Аврору». Крейсер плавно развернулся, ложась на
курс к югу.
Я стоял у компаса. Так держать! О последним словом
команды, где-то к востоку донесся тяжелый, глухой удар.
Взрыв!
Второй...
Третий...
Там, где только что шли «Баян» и «Паллада», взметнулся
на огромную высоту столб воды, пара и дыма, скрыв оба
крейсера до самых верхушек мачт.
Который из двух? Может быть оба?
Командир, спокойно, чуть-чуть дрожит только зажатая
в зубах короткая трубка, два раза переводит ручки машин-
ного телеграфа.
Полный, самый полный вперед!
Дымное облако медленно отделяется от воды рассеи-
вается в солнечном воздухе. Простым глазом мы различаем
один только крейсер. А второй? Нигде, ни следа...
«Паллада» исчезла.
Мы подходили к «России», справа, мористее, теперь уже
ясно обрисовывались очертания германского «Адальберта»,
а за ним еще двух крейсеров. Куда итти? На помощь или
в погоню?
Ответ передали с «России»: «немедленно итти к Эре».
Германские крейсера быстро удалялись, точно поддраз-
нивая, вызывая нас на преследование, а мы, исполняя при-
казание, уже ложились на новый курс, к берегу, невольно
всматриваясь не в сторону неприятеля, а туда, где только
что шла на отдых «Паллада» и где теперь беспокойно рыс-
кали миноносцы.
О грохотом полетел в воду якорь, таща за собою пры-
гающий в клюзѳ тяжелый канат. Мы в безопасности, но
разве от этого легче на сердце! Молча прибираюсь в штур-
манской рубке, а перед глазами неотступно стоит ужасное
облако, своим смертельным об'ятием окутавшее «Палладу»,
потом рассеивается и открывает пустое, пустое место...
Корабля нет... Прошел по палубам. Всюду тихие разговоры,
грустные лица. Мы потеряли одного из товарищей по бое-
вой работе.
Вот что рассказывают ближайшие очевидцы гибели с шед-
шего совсем близко сзади «Баяна».
«Паллада» отпустила миноносцы и этим сигналом точно
подписала себе смертный приговор. Но исхода не было:
охрана казалась нужнее кораблям, вступавшим в дежурство.
Осеннее солнце сильно слепило глаза, отражаясь в чуть
рябившей воде, помогая подводной лодке занять удачную
позицию между ним и ярко освещенными крейсерами.
Вахтенный начальник, сигнальщики и дежурные у 75 м/м-
пушек на верхней палубе напрягали все свое зрение, чтобы
не пропустить чего-нибудь подозрительного. Всеми, после
атаки «Макарова»,
сознавалась серьезность создавшейся
обстановки.
«Паплада» сигналом показала расстояние между судами
в 6 кабельтовых (600 саж.) . Это был последний сигнал крей-
сера, старшего в полубригаде.
«Баян» начал подрагивать всем корпусом, стараясь не
отставать от «Паллады», ускоряя свой бег до 16 узлов.
Ровно в полдень сменилась вахта. Сменились сигналь-
щики, рулевые и дежурные у орудий. Все свободные были
внизу, за обедом, уже предвкушая близкий отдых на спо-
койном рейде за боном. И вдруг пронесся тревожный крик:
«Паплада» взорвана!».
А впереди, по носу, точно вырос из под воды столб дыма
бурого цвета, раз в десять выше рангоута крейсера...
Стоп машины! Но крейсер, с разбегу, продолжает итти
вперед, все ближе и ближе к страшному облаку, которое
увеличивается, растет, расплывается по воде.
«Баян» медленно останавливается. Облако начинает отде-
ляться от поверхности воды, фуражки, какие-то белые об-
рывки и лохмотья падают вниз.
Расстояние до места взрыва всего 100—150 сажен.
Ничего!...
По словам вахтенного начальника—«шел крейсер «Пап-
лада» и вдруг не стало его, а вместо него только громад-
ный столб огня и дыма», вероятно взорвались от мины
артиллерийские погреба и котлы. В вахтенном журнале ко-
роткая запись: «Крейсер «Паплада» взорвался.
«Паплада»
была сразу об'ята и огнем и дымом, которые закрыли весь
крейсер с мачтами. Когда дым рассеялся, «Баян» был от
места взрыва в 1'/2—2 кабельтовых. На поверхности ничего
не видно. Застопорили машины».
«Баян» двинулся назад. Этот момент был самым тяже-
лым. Не спуская глаз с темноватого пятна, ждали, что вот-
вот кто-нибудь всплывет... Вынырнуло рангоутное дерево—
все, что осталось от крейсера. Тотчас же после взрыва, на
«Баяне» приготовили к спуску большие шлюпки, но убе-
дившись, что спасать некого, командир крейсера дал ход,
хорошо помня известный случай с английскими крейсерами,
атакованными во время спасения людей».
Крейсер все еще отходил назад, когда неожиданно крик-
нули с кормового мостика: «мина, подводная лодка с кормы!»
Машины рванули на «полный вперед», «Баян» бросился
резко влево, артиллерия всего борта открыла огонь по следу
мины, засыпая его снарядами.
Через десять минут орудия смолкли, атакованный крей-
сер избег участи своего товарища. Подошли миноносцы.
Одного из них отправили к месту гибели, другой, «Новик»,
остался с «Баяном».
К пяти пасам вечера одинокий корабль отдал якорь на
рѳвельском рейде.
Адмирал запретил пока разглашать весть о гибели крей-
сера. Когда катер с «Баяна» подходил к гавани, на площади
уже виднелась толпа, автомобили, извощики и лазаретные
двуколки. Видимо, ждали раненых, думая, что удалось спасти
хоть часть команды с Паплады.
Баяндѳв, по выходе на берег, обступили со всех сторон,
засыпали вопросами: «много ли спаслось?»,
«когда их до-
ставят?», «сколько раненых»?...
Трудно было отвечать, зная жестокую правду, отделы-
ваясь общими фразами — «неизвестно еще... надежда не по-
теряна», а из толпы пробирается остававшийся в городе под-
шкипер с «Паплады» и несколько человек матросов, тоже
спрашивают, волнуются... Им одним в тот вечер баянцы
сказали всю правду.
В октябре газеты поместили извещение Морского Гене-
рального Штаба о гибели «Паплады» и атаках «Макарова»
и «Баяна».
С наступлением темноты «Россия» и «Аврора» покинули
Эре. Как сейчас помнится этот поход. К ночи засвежело,
ясное днем, солнечное небо затянуло тяжелыми, низко на-
висшими тучами, сквозь которые едва просвечивал расплыв-
чатый блик луны. Темное небо, темная, черная вода, брызги
попадают на палубу, р'езкие порывы ветра заставляют крепче
надвинуть фуражку и плотнее запахнуться в теплый бушлат.
Команда вся наверху, по орудиям, у прожекторов и на на-
блюдательных постах.
В рубку уйти нельзя: слабый кильватерный огонек «Рос-
сии» чуть виднеется впереди, а отстать, потерять свой флаг-
манский корабль—это не по «аврорски».
Передний мостик дрожит от полного хода, в рубке точно
застыл рулевой, над картой видна склоненная фигура стар-
шего штурмана.
Прошли место гибели «ІІаплада», то место, где подвод-
ная лодка почему-то днем пощадила «Аврору». Ее офицеры
не подозревали тогда, что этот именно крейсер через десять
лет выйдет из Финского залива под красным флагом, как
представитель военного флота Союза трудовых республик.
Впереди, прямо по курсу, зажглись огни створа. Не
уменьшая хода, крейсера миновали Наргэн, легли на новый
створ и в исходе ночи стали на якорь по своим местам на
Ревѳльском рейде.
'А когда рассвело, еще раз сжалось
сердце: в линии кораблей первой бригады одно место оста-
валось пустым...
«Паллада» погибла и с нею пятьсот семьдесят девять
человеческих жизней. И вот тогда, впервые с начала войны,
особенно остро поднялся в душе вопрос: зачем погибли эти
сотни жизней? Во имя чего? Для защиты чьих интересов?
И сам собой, с неумолимой ясностью • обозначался ответ:
сии, эти матросы погибли с тем, чтобы нам, оставшимся
случайно в живых, показать во всем его ужасе звериный,
кровавый облик войны самодержцев и обезумевших в своей
жадности спекулянтов на человеческой жизни.
«Паллада» погибла, но вместе с нею начал исчезать и
военный угар, бессмысленный и дикий, охвативший в первые
дни многих из нас, родилась критика причин жестокой
бойни, одной из жертв которой явился крейсер «Паллада».
Крейсер «Паллада».
Последний переход под андреевским флагом.
После описанного случая, в дозорную службу пошли
миноносцы, вынесшие на себе всю тяжесть плавания в позд-
нее осеннее время и в начале зимы, с непрерывной, стре-
мительной качкой, в снег и пургу, с нечеловечески-трудной
работой в машинах и кочегарках, в порывах пронизываю-
щего ветра на верхней палубе и скользком мостике с обле-
деневшими поручнями.
В декабре «Аврору» поспали исследовать шхерный про-
ход из Финского залива в Ботнический. Взяв на борт ко-
мандиров и штурманов с других кораблей, крейсер осто-
рожно пробирался между оголенных гранитных утесов, то
выходя на сравнительно широкий плес, то устремляясь
в узкие корридоры, казалось—непроходимые издали, местами
разворачиваясь на месте в резких изломах капризного фар-
ватера.
Выход в'Ботнический залив, мимо опасной от подвод-
ных лодок зоны, был найден и позже им могли пользоваться
даже дредноуты.
На зиму «Аврора» пришла в Гельсингфорс. Наступив-
шие морозы сковывали ледяным покровом Финский залив,,
походов не предвиделось больше, крейсер мог отдохнуть от
непрерывных почти походов.
К весне состоялось состязание по сигналопроизводству.
В результате приказ но флоту—из крейсеров, «Аврора»
заняла первое место по «приему, передаче и, рѳпетованию»
сигналов. Зимние занятия не прошли даром.
Незаметно, в занятиях и учениях, подошла весна, яркое
солнце с каждым днем поднималось выше и выше к по-
лудню, лед почернел, поползли ледоколцг, оставляя за собой
темные полосы чистой воды.
«Все наверх, с якоря сниматься!».
«Аврора» чисто, хорошим ходом минует узкость Лангэрна.
Начинается период походов, тяжелая крейсерская работа,
в постоянной готовности открыть огонь, в напряженной раз-
ведке, в длительном ожидании противника.
Зимовали опять в Гельсингфорсе, первую половину пета,
снова избороздили Финский запив, в августе перешли к Риге.
Многочисленные доходы порядком издергали крейсер. На-
чали сдавать котлы и машины; артиллерийская часть также
требовала обновления и ремонта.
К ноябрю «Аврора» возвратилась в Кронштадт, а затем
перешла в Неву к Франко-Русскому заводу. Это был по-
следний переход крейсера под андреевским флагом.
Приближался 1917 год.
I Крейсер „Аврора" 1917-1924 г,г. Февральская
революция. Октябрьский переворот. Внутренние я
заграничные плавания. -
Заключение. .
Под сапогом офицерщины.
Зима 1916—17 года снова приковала флот к его базам.
Все как-будто оставалось по-прежнему. Велись обычные
занятия и ученья, с точностью часового механизма сменя-
лись вахты, как и раньше всюду царила беспощадная дисци-
плина, как и раньше цепкие руки жандармского управпѳ-
ния вылавливали из судовых команд «политически-неблаго-
надежных» и как всегда собирались доморощенные суды,
чтобы кустарно, но неизменно жестоко пресекать нарушение
дисциплины.
А тем временем, незаметно для чуждых команде офице-
ров, незаметно во всем об'еме и для жандармов, в жилых
палубах, машинных отделениях и кочегарках, среди устав-
ших быть только «нижними чинами» людей наростала и
крепла ненависть к господам над их жизнью, над достоин-
ством человека. И когда наступил момент расчета, эта не-
нависть вылилась в кровавый самосуд, в стихийную рас-
праву с вековыми насильниками, не пощадившую в своем
размахе туго связанной раньше, огромной стальной пружины
и тех, кто оставались только пассивными свидетелями тем-
ной действительности.
Внешне все было спокойно, но и дисциплина оставалась
только внешней, формальной. Военные корабли, особенно
крупные—линкоры и вступившие в строй во время войны
дредноуты, заключали внутри своих корпусов два, непрохо-
димой стеной отделенные друг от друга, совершенно раз-
ные мира. Один—кают-компания, со всей роскошью жизни
хорошо обеспеченных материально, дворян-офицеров, не из-
живших до самой революции часто пренебрежительного от-
ношения даже к офицерам «разночинцам» — механикам,
с отличными специальными познаниями и со «специаль-
ным» же, начиная с Морского Корпуса, воспитанием, со
всеми нелепыми, жестокими и бессмысленными предрас-
судками изживающей себя касты.
Другой—мир жилых палуб, мир квалифицированных ра-
бочих и сплоченных с ними за время службы крестьян, мир
пролетариев в матросских рубахах, придавленных, но не по-
бежденных тяжелым гнетом царских военных законов. И оба
эти мира уже издавна вели между собою борьбу, жестокую
и упорную, конец которой положила окончательно только
Советская власть.
Но до революции сила была не на стороне угнетенных.
За 1912, 13 и 14 годы с судов одного Балтийского флота
было заключено в «исправительную» тюрьму, по официаль-
ным сведениям, около трех с половиной тысяч матросов.
В тюрьме не хватало места и морское ведомство начало раз-
рабатывать проект новой, пловучей тюрьмы, где легче прер-
вать всякое сообщение с несущим «заразу» берегом, где
море служило бы препятствием к возможным побегам.
Такая тюрьма была уже в Севастополе.
Кроме службы, большинство офицеров не имели, частью
не могли, а частью и не хотели иметь дела с командой.
Жалкие попытки заняться с матросами грамотой ограничи-
вались сваливанием этой обязанности на судового попа.
Корабельные библиотеки поражали скудостью своего содер-
жания и узко-тенденциозным подбором «душеспасительных»
книг.
Помню, на «Авроре» один из мичманов как-то зимой,
в свободное время, прочел команде вслух газету. Завязался
разговор, был задан ряд вопросов о причинах войны, о
смысле ѳѳ... В тот же вечер старший офицер крейсера иро-
нически указал бедному мичману, что «хождение в народ»
как он выразился, «дело не офицерское» и посоветовал чте-
ния не повторять.
Кроме специальности команду не учили буквально ни-
чему, а если и пытались учить, то разве только тому, что
могло еще увеличить пропасть между начальником и под-
чиненным.
Число проступков против дисциплины не уменьшалось.
Что жѳ делать?
Перед нами любопытнейший документ, может быть смеш-
ной теперь, но чрезвычайно характерный для того—по-истине
темного времени. Это проект «Учебника для матросов».
Учебника... значит все-таки собирались просветить, чему то
научить «нижнего чина?» Да, собирались...
ДрОдоставим слово автору, одному из морских офице-
ров, представившему свой проект в авторитетную комиссию,
давшую об этом почтенном труде блестящий отзыв, указав,
что «производство в высшие статьи и звания надо обусло-
вить строгим экзаменом по предмету учебника».
«За пяти-летний срок,—говорит автор,—со времени кора-
бельных бунтов дисциплина на флоте мало улучшилась,
наоборот, в последнее время, как это доказывают предпри-
нимаемые меры предосторожности, положение ухудшилось.
Какая же причина этого ненормального явления? Поста-
раюсь разобрать обстановку, в которую попадает всякий
молодой матрос при назначении на корабль, делаясь через
три месяца из хорошего (?) человека—распущенным масте-
ровым (?).
Получив в отряде новобранцев твердые, определенные
понятия о строевой береговой службе и воинском чинопо-
читании (?), что кстати там строжайше требовалось, моло-
дой матрос попадает в совершенно новую обстановку, где
все до мелочей иначе, но, где его никто ничему не учит
и никто ничего не об'ясняет.
Кто же виноват, когда выведенный из себя вахтенный
начальник до хрипа ругает его за то, что он, стараясь лучше
попасть, бросил конец грузом в лицо крючкового или, пере-
давая на шлюпку вещи, встал ногами на планширь или
банку, а поперхнувшись, сплюнул на палубу или за борт.
Если молодой матрос, долго служа на верхней палубе,
путем многих дисциплинарных
взысканий, начинает привы-
-к ать
к этим, с его точки зрения, странным прихотям на-
чальства, то с каким страхом и недоумением работает на
всех авралах и верхних работах его товарищ;, сразу зачи-
сленный в машинную команду, не знающий ни что он де-
лает, ни что обозначает команда, которую подает офицер,
не понимая даже часто слов его.
С какой быстротой оба они исчезают при появлении
•требовательного вахтенного начальника на баке у фитиля,
боясь находиться вблизи офицера, от которого им почему-то
иногда страшно попадает, если он возьмет из сетки койку,
в которой забыт кошелек, или после грязной работы обло-
котится об окраску.
£ Немного освоившись с судовой обстановкой, он (матрос)
начинает поражаться и другими вещами.
Он ежедневно видит, как большинство матросов при про-
ходе к ним вплотную офицеров, не только нѳ встают, но
даже не поправят фуражки и не вынут рук из карманов,
продолжая громко кричать; как, встречаясь с офицером
в палубе, они вяло дают дорогу, часто повернувшись задом,
а вслед выругаются по неизвестному (?) адресу площадной
бранью...
Тут он начинает сомневаться в тех основах, которые ему
привили в отряде новобранцев: в уважении к офицеру.
Сбитый с толку, он обращается к старому матросу за
раз'яснониом... и моясѳт получить только один ответ: кто их
знаѳт! Старайся меньше попадаться на глаза и но обращай
на них (офицеров) внимания...».
Установив, таким образом, отсутствие занятий с коман-
дой и ненормальные взаимоотношения с офицерами, уста-
новив в целом достаточно правильно, автор даѳт два кате-
горических рѳцѳнта для лечения развивающейся болезни:
—
«Мне кажется, пишет он, что для поднятия дисциплины
необходимо и достаточно: 1) обучать матросов правилам,
предписанным военно-морскими законами и 2) ввести на
кораблях строгие правила
чинопочитания».
Какая, по меньшей море, наивность или ужасающая
духовная слепота? Для поднятия дисциплины—вызубривать
то самые законы, которые и вырыли бездонную пропасть
между матросом и офицером, усилить строгость чинопочи-
тания, т. о . внешней, только механической муштры, вытя-
гивания пород начальником до боли в суставах и «пожи-
рания» ѳго глазами, в которых должна светиться собачья
преданность! И недальновидный составитель учебника реко-
мендует дополнить слишком мягкий, по ого мнению, устав:
«Нто касается строгого чинопочитания, то к нынѳ
существующим правилам необходимо добавить следующее:
командовать смирно при входе всех офицеров в палубу...
При прохождении офицеров по верхней палубе мимо команды,
не занятой работой, последняя обязана без команды встать,,,
прекратить разговоры, дать дорогу, повернувшись лицом...
Матросы без разрешения не могут курить на баке в при-
сутствии офицера».
Просто и хорошо! А в результате, глубоко прав автор,,,
отвечая за старого матроса—«держись от офицеров подальше».
Пытались поднять падающую дисциплину и усилением
авторитета начальников из «нижних чинов»—фельдфебелей
и унтер-офицеров.
«Требуйте, — секретно приказывает еще в 1903 г. На-
чальник Главного Морского Штаба командиру «Авроры»,—
от рядовых не только послушания унтер-офицерам, но-
и наружных знаков почтительного к ним отношения, как
в служебное время, так иене службы. Воздействуйте на офи-
церов, чтобы и они поддерживали престиж квартирмейстеров».
Воздействовали, начали требовать и в результате... Обра-
тимся к документам, сохранившимся в делах «Авроры».
Дознание по делу машиниста Попова. Мрачная картина
произвола с одной стороны и бесправия с другой.
Команду развели по работам. Машинист Попов, захватив
с собой тяжелый лом, торопливо, бегом спустился в машин-
ное отделение, поскользнулся на пролитом кѳм-то масле,
упал, ударился о железную палубу и нечаянно во время
падения повредил чугунный маховичек у машины. Поток
ругательств, резкий окрик, не успев опомниться—Попов
бежит в кладовую и запыхавшись приносит новый маховик.
Машинный унтер-офицер ІІищальников молча протягивает
руку, Попов доверчиво приближается и вдруг падает снова
на палубу, получив оглушительный удар кулаком в ухо,
заставивший слезы брызнуть из глаз. Габота продолжается,
несмотря на мучительную боль в ухе и кровь.
Во время перерыва врач констатировал лопнувшую от
удара барабанную перепонку...
Через несколько дней тот же, внушавший к себе «почтение»
унтер-офицер Пищальников избил другого машиниста.
И что же? Суд? Суровое наказание за зверское отвошѳнв
к матросу?
На переписке лаконическая резолюция командира: «сме-
стить у. оф. Пищальникова на оклад матроса 1 статьи на
б месяцев». Иными словами,—заплати несколько рублей за
«нижнего чина» и депо кончено, можешь оставаться на
службе.
Другое депо, новые документы, написанные равнодушным
казенным слогом, мрачные в своем содержании.
Кочегар Орловский, сменившись с вахты, крепко уснул
на рундуке в жилой палубе. Всю команду потребовали наверх
поднимать шлюпки. Палуба опустела, только Орловский
продолжал спать, усталый после работы у котла. Зоркий
•глаз дежурного фельдфебеля Табаркова быстро заметил
спящего и удары посыпались на кочегара, потом тяжелая
фельдфебельская рука ухватила его за шиворот и поволокла
к трапу.
Прямо со сна, побитый Орловский толкнул фельдфебеля,
вырвался и поднялся по трапу.
Рапорт Табаркова. Дознание. Суд. Заседание Особой
Комиссии и скорый приговор: за нанесение ударов фельд-
фебелю во время исполнении служебных обязанностей—
кочегара Орловского отдать в дисциплинарные баталионы
или роты на полтора года. Командующий эскадрой заменил
наказание годом заключения в тюрьме с переводом в разряд
штрафованных...
Унтер-офицеры издевались над командой, но и сами они
не всегда избегали той же участи. Не понравился одному
из мичманов боцман и начались придирки. Боцман не выдер-
жал, написал докладную записку командиру, прося списать
его с крейсера, где зазнавшийся мичман, забыв видимо «
о поддержании авторитета, передразнивал при команде его
выговор и телодвижения. И опять короткая резолюция: по
•пустякам не обращаться.
Матросов били фельдфебеля, били боцмана и унтер-
офицеры, не отставали и офицеры. Правда, были и тогда
•счастливые корабли, где ударить подчиненного считалось
позором, но до последнего времени были и другие.
На портовом буксире, идущем в Кронштадт, сошлись
двое: лейтенант крейсера «Аврора» Захаров и матрос Федор
Ваботин.
Услышав, как Заботин громко выругался, лейтенант
«вежливо» приказал ему замолчать:
—
Молчи, сволочь.
Матрос не стерпел и заявил опешившему в первый
момент офицеру:
—
Я не сволочь, а матрос, сволочей на флот не берут!.
За такое «нарушение дисциплины» Захаров тут же избил
матроса, или, как он деликатно доносит в своем рапорте,
«ударил его по физиономии».
А вот рапорт другого офицера с «Авроры»:
«Сего числа, найдя поведение офицерского кока Вино-
градова недобросовестным, я, возмущенный (?), нанес ему
несколько ударов по лицу. О чем доношу Вашему Высоко-
благородию».
Рапорт лежит, подшитый в дело, без всякой резолюции,
как, вопрос, нѳзаслуживавший внимания, один из пустяков
обычной судовой жизни.
'
Доходило иногда до того, что и самая жизнь матроса не
ценилась нисколько, убьешь одного —пригонят десяток дру-
гих, людские резервы царской России были неистощимы.
Все это в далеком и, к счастью, безвозвратном прошлом.
Но и теперь, когда разворачиваешь пыльные папки, мирно
покоящиеся в хранилищах архива, и теперь закипает негодо-
вание против тех, кто с такой спокойной, веками привитой
наглостью посягал на жизнь людей, имевших несчастье
носить матросскую форму императорского флота.
Мичман Тихомиров находился у остановки трамвая в Либаве,
когда из вагона вышел матрос, что то засовывавший в карман
бушлата.
Тихомиров, заметивший подозрительное движение, при-
казал матросу показать, что у него было в кармане. Оказа-
лось—бутылка водки. Тогда мичман направился вместе
с матросом,1 идя сзади него, в местный жандармский пост.
Трудно сказать, что в тот момент руководило матросом,
боязнь пи жестокого наказания или просто мелькнувшая
мысль о временном хотя бы освобождении, но только он
внезапно свернул в сторону и бросился бежать от аресто-
I вавшѳго его офицера.
Пойманная дичь задумала скрыться!
Мичман Тихомиров немедленно выхватил револьвер.
Прозвучали три выстрела, один за другим. Матрос упал,
раненый в ноги, но при приближении офицера свова вскочил
и скрылся в лесу, где немного погодя его схватили выслан-
ные обходные. Искали, как указано в следственном мате-
риале, «по кровавому следу».
Матрос Заботин был сначала отправлен в госпиталь, затем
приказом начальника минной дивизии предан суду и еще
через два месяца приговорен к отдаче в дисциплинарные
батальоны на один год с переводом в разряд штрафованных
и лишением звания комендора, за «неисполнение приказания
офицера».
Это было в 1914 году, перед войной.
В том же году и тоже в Либаве, как-то раз вечером два
мичмана Ефимов и Воборыков возвращались из города на
извозчике. В стороне от дороги они заметили спавшего на
земле загулявшего матроса, бережно подняли его с земли,
посадили между собой в пролетку и повезли в экипаж,
инструктором которого оказался пришедший в себя уже
около казармы матрос.
Когда пролетка остановилась и оба мичмана вышли на
тротуар, матрос неожиданно добежал в сторону от казармы.
И опять та же картина: револьверные выстрелы резко нару-
шили тишину спящей улицы, блеснул ряд ярких в темноте
вспышек, подстреленный матрос упал, обливаясь кровью—
мичмана выпустили по нем десять пуль!
Снова суд и снова такой же приговор...
Интересно отметить, что даже председатель Военно -Мор-
ского суда генерал Юрковский видимо был возмущен бѳзоб-
разным поведением офицеров и подал «особое мнение», где
он один из всего состава суда, считая действия стре-
лявших мичманов «совершенно незаконными», предлагал в
виде наказания сообщить об этом непосредственному их
начальству. Прочие жѳ члены суда, сплошь морские офи-
церы, даже и это «наказание» считали ненужным, опасаясь
подорвать давно ужо подорванный пресловутый престиж
офицера.
А госпитальный врач угодливо признал ранения матроса
«легким», несмотря на то, что четыре месяца спустя, Голубин
всѳ еще ползал на костылях...
Борьба с «вредными идеями».
Началась война.
Казалось бы, боевая работа и общая опасность должны
были сплотить начальников и подчиненных, хоть перед
лицом смерти сгладить привилегии одних и немного облег-
чить безотрадное существование других. В некоторых частях
так и случилось, но только в некоторых, притом далеко не
в большинство.
Случаи побоев и даже телесных наказаний приняли
настолько «недопустимые» размеры, что Начальник Штаба
Верховного Главнокомандующего вынужден был обратиться
с секретным циркуляром ко всем командующим армиями.
Заметим, что автором этого циркуляра, полученного через
командующего УІ армией на крейсере «Аврора» в июле
1915 года, является отнюдь но один из «врагов внутренних»,
но подпольный работник, не агитатор, допускающий в пылу
агитации некоторые преувеличения,—пищѳт видный царский
генерал, с детства привыкший к дисциплине палки и власти
кнута. По этому можно предположить—какие грандиозные
размеры приняло указанное в циркуляре отвратительное
явление.
Приводим выписку из циркуляра дословно:
«За послѳднѳѳ время в Штаб Верховного Главнокоман-
дующего поступили сведения, что в некоторых частях
войск учащаются случаи побоѳв начальствующими лицами
нижних чинов и телесных наказаний, принимающих, якобы,
характер явления постоянного, причем обращается внимание
на угрожающие в смысле деморализации войск последствия
этого явления.
По докладу изложенных сведений верховному главно-
командующему, его императорское высочество соизволил
повелеть обратить внимание, что телесные наказания, как
мора исключительная, допустима (!) лишь в отношении
особо порочных нижних чинов и в случаях не тѳрнящих
отлагательства для примера других. Подписал генерал от
инфантерии Янушкевич».
Итак, с одной стороны, избиение «нижних чинов» стало
явлением постоянным, таким же обычным и простым делом,
как выпить стакан чаю или выкурить папиросу, а, с другой,
его высочество никак позорное телесное наказание, розги
и плети, отменить не может, пытаясь только этот гнусный
акт ограничить какими-то исключительными случаями и
учитывая положительную их сторону, как запугивающего
массу примера. Впрочем, даже потеря короны, даже рево-
люция ничему и никого из «высочеств» не научила, оста-
вив им только никчемные мечтания о возвращении к «воз-
любленному народу», который они так щедро подчивали
розгами, плетьми и тюрьмой, посылая миллионы людей на
смерть, обрекая других на голод и нищету.
«Бунты» на кораблях не прекращались. То там, то здесь
вспыхивали признаки надвигавшегося расчета. Иногда уда-
валось схватить виновников возмущения и жестоко распра-
виться с ними, но иногда самое тщательное рссследование
не приводило ни к каким результатам.
Однажды утром боцман крейсера «Аврора» обнаружил
перерезанными гини парового катера. Началось следствие,
исписали множество листов бумаги, обещали денежное воз-
награждение тому, кто выдаст виновных, учредили секретный
надзор за командой, но виновников не нашли. Конечно,
порча "гиней существенного ущерба крейсеру не нанесла,
но случай сам по себе показывает, что лто-то, доведенный
до крайности, решил хоть чем нибудь отомстить началь-
ству, пережившему, разумеется не мало неприятных часов.
Кроме усиления крепостнического режима на кораблях
принимались и всевозможные меры к тому, чтобы прекра-
тить поступление революционной «заразы» с берега. Осо-
бенно старались разобщить матросов от рабочих, отлично
сознавая, что с заводов и фабрик матросы не вынесут одо-
брения судовым порядкам.
Во время стоянки «Авроры» в Либавѳ командир порта,
адмирал Ирѳцкой, приказал команду в будние дни на берег
вовсе не увольнять, а в праздники—только десятую часть
одного отделения и притом самых лучших по поведению.
Местом высадки была указана та пристань, дорога к кото-
рой из города вела далеко от заводов. „На проникающих
в город через 1-ый район, где находятся городские заводы,—
предлагалось накладывать строжайшие взыскания".
Команда томилась, безвыходно запертая на корабле и,
в результате, вырвавшись на берег, менее сознательная
часть, конечно, забывала те хорошие правила, которые
усердно вдалбливались ей на занятиях «словесностью». Тот
же адмирал Ирѳдкой с негодованием отмечает в одном из
своих приказов «безобразное поведение, буйства, драки и
беспробудное пьянство» матросов на берегу».
В Петрограде морской министр разрешал увольнять
команду на берег только днем.
Кошмаром начальства являлся и праздник трудящихся,
1-оѳ мая. Накануне командир крейсера почти ежегодно
получал секретно «к непременному и точному исполнению
распоряжения на 1-оѳ число наступающего мая месяца:
1. В указанный день команда нѳ должна ни под каким
видом увольняться в город, а тем более в Петербург, Ора-
ниенбаум и на Лисий Нос.
2. В указанный день все офицеры должны находиться
на своих судах.
3. Офицеры в означенный день ни под каким видом не
должны увольняться в Петербург».
Нѳувояьнѳниѳм на берег матросов далеко не исчерпы-
вались меры по борьбе с проникновением «вредных» идей
на военные корабли. Но, чем ожесточеннее становилась эта
борьба, тем организованнее, тем с большим успехом вели
свою работу во флоте революционные организации на
берегу и крепли революционные группы на кораблях, тем
ярче, сознательнее и шире становились требования, приоб-
ретая политический характер, взамен прежних, экономиче-
ских, направленных часто к борьбе за быт. в узких преде-
лах корабля или флота...
Царское правительство принимало меры...
Военный губернатор Кронштадта приказал совершенно
прекратить допуск посторонних лиц на корабли и в части
морского ведомства, имея целью воспрепятствовать «вред-
ному влиянию на воинских чинов».
Црѳдлагалось «ограничить отлучки г- .г . офицеров из
Кронштадта и усилить надзор за хранением оружия»,
Перед уходом в одно из заграничных плаваний, коман-
дир крейсера «Аврора» получил от начальника главного
морского штаба секретное письмо с советом избегать захода
.и стоянок крейсера в Алжире, Портсмуте и Виго, где по
сведениям штаба существовали «организованные группы
русских революционеров».
В случае же необходимости
зайти в один из указанных портов, запрещалось произво-
дить увольнение команды на берег,
Во время многочисленных плаваний, «Аврора», разу-
меется, не раз побывала и в запрещенных, и во многих дру-
гих иностранных портах, где так-жѳ несомненно имелись
«организованные группы». Ежегодно возвращаясь в Россию,
-а врорекая команда служила как-бы живой передачей на
другие суда и смелых идей и литературы, тайком полу-
ченной от политических эмигрантов.
В документах крейсера сохранилось одно из дел по-
обнаружению нелегальной литературы.
Это было в 1910 г. за-гранидей.
Помощник вахтенного начальника, корабельный гарде-
марин обходил внутренние помещения крейсера. В одном
из уголков жилой палубы он заметил двух, совсем моло-
дых матросов-учеников, внимательно читавших какую то
брошюрку. Услышав шаги, один из матросов быстро сунул
книжку в карман, но и это быстрое движение не укрылось
от гардемарина и книжку пришлось извлечь из глубокого
кармана матросских штанов.
«Нелегальная литература» была на-лицо. Брошюра носила
название «За народ». Ряд статей посвящался вопросам рево-
люционной борьбы, яркими красками описывалось зверское
обращение с матросами в дисциплинарных батальонах, рас-
сказывалось о том, «чего хотят социалисты», обрисовыва-
лась грязная работа царской полиции и т. под.
Гардемарин подал рапорт, произвели дознание, но доби-
лись только того, что брошюра, видимо, была принесена на
крейсер во время стоянки в Неаполе: об этом говорил
фиолетовый штемпель на первой странице — «Biblioteca.
Russa. Napoli. (Русская библиотека. Неаполь)».
Виновные упорно твердили, что они нашли книжку,
валявшейся на палубе и о «вредном» содержании ее не подо-
зревали, опрос других матросов также не привел ни к чему.
Дознание представили командиру. Дальнейшее показы-
вает, как даже в то безотрадное и жестокое время много
значило разумное слово офицера в защиту команды и как
неправы те, кто утверждали, что офицер не мог и не смел
защитить «нижних чинов». Мог, но не считал нужным, раз-
деляя взгляды начальства о необходимости- беспощадной
борьбы с «крамолой»...
Ротный командир обоих матросов, попавшихся в чтении
брошюры, отлично зная, что приговор суда будет жестоким,
спокойно и ясно указал в своем отзыве, что считает все
дело простой случайностью, что проступок матросов не на-
столько страшен, чтобы доводить дѳло до суда и что вполне
достаточно ограничиться наложением дисциплинарного взы-
скания за чтение книги, не просмотренной ротным коман-
диром.
К чести командира крейсера надо сказать, что и он со-
гласился с точкой зрения лейтенанта Б. Брошюру подшили
к делам и инцидент был исчерпан, а если бы ротный офи-
цер промолчал, если бы командир корабля представил о
данном случае в суд,—были бы оба матроса в тех самых дис-
циплинарных батальонах, о которых они читали в нелегаль-
ной брошюре.
Но были командиры—иной складки. Всячески поощряя,
так называемые, «негласные надзоры», т. е. попросту шпион-
ство и провокаторство среди команды, поручая эти «надзоры»
фѳльдфѳбѳлям и унтер-офицѳрам, выдавая за доставленные
им сведения денежные награды, они работали рука об руку
с жандармским управлением.
Для списания с корабля в экипаж достаточно было не-
проверенных слухов. Матроса отправляли в экипаж с пре-
проводительной бумагой, служившей ему «волчьим» паспор-
том на все время службы, а иногда и после нѳѳ. Вот
образчик такой бумаги, написанной командиром «Авроры»
во 2-ой Балтийский экипаж в 1907 году, но поводу списа-
ния матроса Лопатова.
«Имеются частные сведения (курсив наш. А. X.), что по
получении газетных известий о беспорядках на судах Мерно-
морского флота, Лопатов начал проповѳдывать ( ! ) среди
команды вверенного мне крейсера о необходимости под-
держать это движение соответствующим возмущением на
крейсере». Подписал капитан 1 ранга Барщ.
«Мастные сведения» поступали, конечно, главным обра-
зом от своих судовых осведомителей— или провокаторов
профессионалов, или потерявших нравственный облик мат-
росов, кондукторов, а иногда и офицеров.
Олѳдствѳнная комиссия, работавшая потом 1917 г. дала
общирный материал по вопросу о борьбе царского прави-
тельства с «вредными идеями» при энергичной помощи про-
вокаторов всех видов и маетой.
В журнале «Цѳнтрофлот» было напечатано в 1917 году
письмо одного из таких предателей, который пишет, что
«действительно продал многих своих товарищей»... За этим
провокатором, матросом Купцовым, установлено свыше
пятидесяти человек, пострадавших благодаря его отврати-
тельной деятельности.
Правительство принимало моры...
В союзе с жандармским управлением.
Главный морской штаб пришел к убеждению о вроде
приема во флот железнодорожников и... евреев.
Штаб командующего морскими силами Балтийского
моря в 1912 г. предписал командирам отбирать в ученики,
строевые унтѳр-офицѳры исключительно хлебопашцев или
рыбаков, но отнюдь «но из служивших на фабриках и за-
водах».
Военный министр в циркулярном письмо рекомендует
офицерам полную солидарность с жандармским Управлением,
в сипу чего, начиная с 1912 г. оставление матросов на сверх-
срочной службе и всевозможные производства могли быть
осуществлены только с одобрения охранки.
Некоторые командиры доходили в своем почтительном
отношении в жандармам или в своей боязни надвигавшейся
революции до смешного: так, например, в 1913 году коман-
дир «Авроры», желая, в сущности говоря, сделать доброе
дело, принимая на крейсер трех мальчиков из очень бедных
кронштадтских семей, предварительно запросил местное жан-
дармское отделение—не числится ли за ними чего-нибудь—
«анти - правительственного» и получил милостивый ответ—
«не числится». Самому старшем}' из мальчуганов было 15 лет!
Наконец, чтобы упорядочить «отчетность» о неблагона-
дежности нижних чинов, на всех судах, в том числе и на
крейсере «Аврора», было приказано вести специальные ведо-
мости по установленной форме и периодически представлять
их по начальству. Разумеется, командир корабля, где ведо-
мости оставались чистыми, едва ли заслуживал в то время
какого-либо поощрения по службе и карьеристы усиливали
свое рвение по розыску «политических», чтобы внести их
фамилии в соответствующую графу заранее приготовленной
ведомости.
Вот ее образец:
Н
о
м
е
р
п
о
п
о
р
я
д
к
у
.
Номер
экипажа, наз-
вание
корабля или
части.
У
ч
а
с
т
и
е
в
о
р
г
а
н
и
з
а
-
ц
и
я
х
.
Н
е
л
е
г
а
л
ь
-
н
а
я
л
и
т
е
р
а
-
т
у
р
а
.
Ч
т
о
в
ы
я
с
-
н
е
н
о
д
о
з
н
а
-
н
и
е
м
.
П
р
е
д
а
н
и
е
с
у
д
у
.
В
з
ы
с
к
а
н
и
е
.
П
р
е
к
р
а
щ
е
-
н
и
е
д
е
л
а
.
са
tr
ф
і®
Як
•
Необходимая справедливость требует здесь отметить, что
целый ряд морских офицеров относился к жандармскому
управлению и его представителям с большою брезгливостью,
тормозя успешность сыска. На это явление сетует и воен-
ный министр в своем циркуляре, указывая на излишнюю и
недопустимую в интересах дела «обидчивость».
Первые документальные данные, по крайней мере те,
которыми мы располагали при составлении очерка, данные
о политически-неблагонадежных среди команды «Авроры»
относятся к 1907 году, когда от командира крейсера требо-
вался список подозреваемых нижних чинов и когда с корабля
был списан уже упомянутый матрос Лопатов.
В 1910 году товарищ министра внутренних дел обратил
внимание адмирала Григоровича на то, что среди команды
крейсера «Аврора» имеется машинист Андрей Кошелев, ко-
торый, «в бытность слесарем в Старо-Оскольском депо, со-
стоял членом местного рабочего союза партии социалистов-
революционеров». Однако, т. Кошелев, видимо, вел свою
работу достаточно осторожно, так как учрежденный за ним
секретный надзор ничего не обнаружил.
В 1912 году жандармское управление сообщило коман-
диру крейсера о неблагонадежности матроса Мурачѳнкова
и некоторых других, а в 1913 году уже определенно указы-
вало на матроса Севостьянова и машиниста Велоусова, как
на обсуждающих вопросы политического характера и вы-
сказывающих «недовольство существующим в России поряд-
ком и нарекания на тягости военной службы». На этот раз
у жандармов были, видимо, верные сведения. Нам неизвестна
дальнейшая судьба т. Севостьянова, но машинист Белоусов,
во время Октябрьского переворота был одним из первых
поднявших красный флаг крейсера «Аврора»-.
Наконец, с 1913 года служил на крейсере и машинист
П. И . Курков, в настоящее время член Революционного
Совета Балтийского флота, вокруг которого группировалась
ячейка наиболее революционно-настроенных матросов и ко-
торый после февральских дней энергично повел работу в
качестве председателя судового комитета.
Царское правительство принимало меры...
Тысячи матросов томились на каторге и в тюремных ка-
зематах, сотни пожертвовали жизнью за дело освобождения
трудящихся, но оставшиеся на кораблях безудержно продол-
жали светлое дело замученных и казненных. ІІамять моря-
ков декабристов, память матросов, не побоявшихся «бунто-
вать» во время царствования первого Николая, народоволь-
ческое движение второй половины девятнадцатого столетия
и казнь моряка-революционера Суханова, 1904 и 1905 годы
с героическим выступлением в Черном море броненосца
«ІІотѳмкин» и восстанием лейтенанта Шмидта, «бунты» в
Ревеле, Кронштадте, Свеаборгѳ и Владивостоке, наконец,
последняя перед революцией вспышка в 1915 году на дред-
ноуте «Гангут» Николая последнего и раскрытие крупной
большевистской с.-д . организации в Баптфлоте,—разве все
это могло пройти без следа среди тесно спаянной и органи-
зованной массы пролетариев-моряков и разве жалкие по-
пытки насильников могли остановить могучее, стихийное,
поддержанное всем флотом в матросской его части, движе-
ние, разорвавшее в 1917 году оковы крепостного режима?
Близился день расчета...
Фѳвральскап революция разгоралась, 26 февраля с. ст.
правительственные войска заняли мосты через Неву, улицы
окутались проволочными заграждениями под защитою пуле-
метов. И все же десятки тысяч рабочих наводнили ощети-
нившиеся улицы, сотнями падая под пулеметным огнем.
Р. С .-Д . Р. П. (б-ов) выпустила манифест с призывом
к созданию Временного Революционного Правительства и
-с изложением задач текущего момента. А царь приказал
роспустить Государственную Думу, все еще безмятежно
уверенный, что дело ограничится несколькими сотнями уби-
тых рабочих, но Дума постановила не расходиться.
В этот день красные флаги уже не сходили с улиц вос-
ставшего города.
Бастовал и Франко - Русский завод, ремонтировавший
крейсер «Аврора». Несмотря на запрещение уходить с ко-
рабля, матросы непрерывно через лед проникали в город.
Крепкая связь с ра'бочими была установлена и команда
«Авроры» отлично знала о всем, что происходило в эти дни
в Петрограде.
Нѳ то было с офицерами. Запертые на корабле, не полу-
чая газет и в большинстве плохо разбираясь в политических
вопросах, они в первое время готовы были поверить коман-
диру крейсера, капитану 1-го ранга Никольскому, безапел-
ляционно заявившему, что в городе происходят беспорядки,
организованные немецкими шпионами. На всякий случай
было предложено уничтожить секретные документы.
12 марта днем на крейсер было доставлено под конвоем
солдат, несколько арестованных рабочих Франко-Русского
завода, для временного заключения их в судовые карцера.
Узнав об этом, команда крейсера, все еще сдержанная и
настороженно-спокойная, обратилась через судового священ-
ника с просьбой к командиру—не обращать военный корабль
в тюрьму для рабочих.
Ходатайство нона не имело успеха. Забастовщиков за-
перли в карцера.
Команда глухо волновалась, а командир вместе со стар-
шим офицером—лейтенантом Ограновичем приготовляли ре-
вольверы, вместо того, чтобы исполнить скромную, и даже
по тому времени, справедливую просьбу команды, все еще
полагая, что «немецким проискам» скоро будет конец.
Начало темнеть. На крейсере все было спокойно. Из го-
рода доносились звуки ружейной стрельбы и частая дробь
пулеметов.
Вечером за арестованными пришел новый караул от
Кѳксгольмского полка.
Рабочих вывели на верхнюю палубу. Вышли командир
и старший офицер крейсера. Тусклые лампочки слабо осве-
щали осунувшиеся, решительные лица рабочих.
"Чуть побле-
скивали штыки караула.
Рабочие двинулись на сходню к томному берегу с неосве-
щенной громадой замершего завода. Слышны были только
шаги солдат, кто-то стукнул о палубу прикладом...
Звонкое «ура» разорвало жуткую тишину. Чѳрныѳ тони
бросились с бака крейсера на шканцы к рабочим, а на встречу
им ярко вспыхнули огоньки: командир и старший офицер
открыли из револьверов огонь по матросам своего корабля.
Раненый пулой лейтенанта Ограновича матрос тяжело
рухнул за борт на лед.
Команда остановилась. Минута была потеряна—кѳкс-
гольмцы с окруженными ими рабочими были уже на берегу.
И ѳщѳ раз сказалась выдержка и организованность аврорцѳв.
Команда разошлась молча, но тронув стрелявших в нѳѳ офи-
церов. Но приговор им был ужо произнесен.
Наступил последний день царского правительства.
Я с трудом пробирался в толнѳ, разыскивая команду
Морского Корпуса, с которой являлся в качество депутации
В Думу.
Меня окликнуло несколько голосов. Знакомые лица, зна-
комая форма, любимая надпись на ленточках бѳзкозырок,—
аврорцы! Вѳсѳлыѳ, смеющиеся, раскрасневшиеся от мороза.
Зовут на крейсер, вспоминают случай с газетой, жмут руку...
Хорошая была минута. Ночь на 3 марта прошла у аврор-
цѳв внешне спокойно. Жилая палуба бесшумно готовилась
к выступлению, кают-компания хранила молчание, прислу-
шиваясь и приглядываясь к разгоравшемуся революционному
пожару.
Утром на берегу около крейсера собралась толпа рабочих,
часть из них проникла на крейсер, доверчиво войдя на ко-
рабль, зная, что моряки их поддержат.
Так и случилось. Решили итти вместо с рабочими к Таври-
ческому дворцу, снабдили рабочих оружием, частью из ото-
бранного от офицеров. Потом вызвали наверх командира и
старшого офицера. Произошел резкий разговор, схватились
за оружие...
Капитан 1-го ранга Никольский был убит, а старший
лейтенант Огранович, притворившийся мертвым, ранен в шѳю
и, поело пѳрѳвязки, отправлен в город к себе на квартиру.
До вечера крейсер опустел. Всем хотелось побывать
в городе, где победило восстание.
В судовом комитете шли выборы нового командира. Надо
сказать, что в целом офицеры крейсера, конечно, в рамках
позволенного, хорошо относились к команде и среди них
ни командир корабля, ни лейтенант Огранович симпатиями
но пользовались. Поэтому убийство Никольского и ранение
Ограновича были первым и последним актом насилия на
«Аврорѳ».
«Нижние чины» с огромною чуткостью сумели оценить
даже то небольшое хорошее, что проявили к ним офицеры
в темные реакционные годы. Правда, весьма характерно к то,
что ряд аврорских офицеров и в настоящее время занимает
ответственные посты в Красном флоте, отдавая ему все свои
сипы и все свои знания.
В командование крейсером вступил по старшинству лей-
тенант Н. К. Никонов, явившийся первым командиром рево-
люционного корабля.
Шествие революции продолжалось.
15 (2) марта отрекся от престола Николай II, 16-го от-
рекся в свою очередь, и Михаил Романов. Начиналась Ке-
ренщина, период Временного Правительства.
Флот следует за большевиками.
В дальнейшем революционное движение на флоте стало-
развиваться под большевистскими лозунгами. Так, в Крон-
штадте, в первые же дни Февральской революции матросы на
многолюднейшем митинге в принятой резолюции требовали:
1. Немедленно всю землю отдать крестьянам.
2. Немедленно всю власть отдать Советам.
3. Выразить полное доверие газетам «Правде» (в Петро-
граде) и «Голосу Правды» (в Кронштадте).
Обе газеты были большевистскими.
В Гельсингфорсе председательствовал в Центральном
Комитете Балтийского флота большевик тов. Дыбенко и на
3-м уже заседании Гѳльсйнгфоргского Совета, рядовые мат-
росы определенно высказались за недоверие Временному
Правительству.
В Петрограде большевистское настроение матросов, в том
числе и аврорцев, особенно выявилось в середине апреля,
когда со всех сторон, при поддержке и участии меньшевиков
и эсеров, шла травля большевиков в связи с возвращением
из-за границы В. И. Ленина, которого ни перед чем не оста-
навливающиеся соглашатели обвиняли в шпионстве на пользу
империалистической Германии. В громадном зале Морского
Корпуса состоялся многотысячный митинг, на котором пода-
вляющим большинством была принята резолюция, одобряющая
Ленина.
В конце мая Кронштадтский Совет, под несомненным
влиянием матросов, вынес постановление:
«Единственной властью в городе является Совет Рабо-
чих • и Солдатских Депутатов, который сносится непосред-
ственно с Петроградским Советом Рабочих и Крестьянских
Депутатов».
Матросы - агитаторы двинулись с кораблей по всей
стране, по всем военным фронтам, призывая рабочие, кре-
стьянские и солдатские массы к углублению и усилению
революционной борьбы иод лозунгами большевистской партии.
Временное Правительство со своей стороны принимало
все доступные меры для борьбы с большевизмом во флоте,
направляя в морские части и на корабли своих лучших аги-
таторов и руководителей. Но моряки уже отказывались верить
и присяжному поверенному Ваткину и комиссару Временного
Правительства в Балтийском флоте эсеру Онипко и комен-
данту Кронштадта кадету Пе-
нѳляѳву. Побывал в Кронштад-
те Керенский, были делегации
от первого соглашательского
ВЦИК'а во главе с Чхеидзе и
Церетепли, но Кронштадтский
комитет партии, при энергич-
ной работе в нем т.т . Расколь-
никова, Рошаля, Орлова и др.
сумел парализовать все эти
выступления и революционный
Кронштадт стоял твердо и не-
отступно на занятой им по-
зиции.
В ответ на пропитанную
ложью кампанию в соглаша-
тельских газетах против флота
и матросов, кроиштадтцы вы-
пустили обращение ко всей
России с изложением своих
взглядов и описанием действи-
тельного положения в Крон-
штадте. Кроме того, они сна-
рядили Особую Комиссию во
главе с Ф. Ф . Раскольниковым для об'езда всего финского
побережья. Живое, искреннее олово, бесхитростный рассказ
о том, как и за что идет борьба в Кронштадте — привели
к тому, что после этого об'езда большинство матросов Бал-
тийского флота стало ярко большевистским.
27 (14) мая министр Керенский в приказе по армии и
флоту обратился с призывом «во имя спасения свободной
России итти вперед, куда поведут вожди и правительство»;
через месяц последовал известный приказ о наступлении.
П. К . Р. О. -Д. P. II . (большевиков) призвал в своем обра-
щении всех трудящихся, рабочих и солдат Петрограда под-
держать выдвигаемые им лозунги: «Допой контр-р'евопюциго»,
«Допой 4 Думу и Гос. Совет», «Долой 10 министров-капи -
талистов», «Вся власть С. Р ., С. и Кр. Депутатов», «Да здрав-
Sop
ствует контроль рабочих над производством и распределе-
нием продуктов», «Долой политику наступления»,
«Хлеба,
мира и свободы».
В тот жѳ день был вынѳсѳн протест судовых команд
с 21 военного корабля в Гельсингфорсе против отправки
русских войск во Францию.
1 июля (18 июня ст. ст.) военный министр Керенский
с пафосом телеграфировал Временному Правительству о
«великом торжестве русской революции — иѳрѳходѳ армии
в наступление» и предлагал присвоить двинувшимся вперед
полкам наименование, «полков 18 июня».
Наступление окончилось гибелью 20 тысяч человек...
Рабочие на доле убедились, что керенщина продолжает
империалистскую политику царизма и политику угнетения
пролетариата и крестьянства в России.
6 июля Крояштадский Совет Р. и С. Д., где руководя-
щая роль принадлежала матросам, принял резолюцию о
необходимости организации войсковых частой и пропаганды
составления революционных полков внутри страны для
отпора контр-рѳводюции, явившуюся открытым призывом
к созданию Красной армии для борьбы за власть Советов.
16 числа, в связи с кризисом Временного Правитель-
ства, в среде которого явно наметились разногласия, заба-
стовал ряд заводов. Ко дворцу Кшесинской стекались мани-
фестации с лозунгами, предложенными II. К. Р. С. Д. Р. П. (б-в).
Войсковые части гарнизона, освободившиеся из-нод влияния
меньшевиков и -эсеров, выдвинули то жѳ требования, но
были и войска, остававшиеся «верными правительству»
Керенского.
Соотношение революционных сил во всей стране указы-
вало на преждевременность вооруженного выступления и
партия большевиков сделала все, чтобы сохранить характер
мирной манифестации. Но обстановка была слишком напря-
женной, а действия правительства слишком вызывающими
и когда демонстрация превратилась в вооруженное выступ-
ление—партия встала во главе движения, чтобы ввести его
в организационное русло и выждать более благоприятного,
уже приближавшегося момента.
17 июля 12-ти тысячный отряд кронштадских матросов
во главе с т.т . Рошалем и Раскольниковым был уже
в Петрограде.
К демонстрантам примкнули матросы с «Авроры».
Временное Правительство мобилизовало юнкоров и каза-
ков, но отряды моряков неудержимым потоком разлились
по улицам Петрограда.
ІІо пути к Таврическому дворцу, где заседал Исполком
соглашательского Совета, моряков о балкона дворца Кше-
синской приветствовал В. И . Ленин. Но на этот раз Вла-
димир Ильич указал морякам, что время' для свержения со-
глашателей еще не наступило. На Литейном проспекте по
кронштадцам открыли стрельбу. Дрогнувший на минуту
отряд, быстро оправился и пробился все-таки к своей цели—
Таврическому дворцу. Матросы требовали министра-кадета
Милюкова, вместо него вышел «селянский министр» эсер
Чернов, немедленно арестованный моряками. Выручил его
т. Троцкий. «Краса и гордость революции,—сказал он,-—не
нуждается в насилии над беззащитными» и уговорил мат-
росов отпустить Чернова,
Кронштадцам сначала предоставили свободу: возвратиться
в Кронштадт или остаться в Петрограде, а когда отряды
матросов разместились в Петропавловской крепости и ка-
зармах на Васильевском Острове — их осадили казаки и
юнкера.
Тем временем в Гельсингфорсе моряки деятельно гото-
вились притти на помощь рабочие Петрограда.
Контр-революция поднимает голову.
17 июля товарищ морского министра Дудоров секрет-
ными юзограммами требовал в Петроград из Гельсингфорса
четыре миноносца «против прибывших из Кронштадта воору-
женных матросов». Другой юзограммой предлагалось коман-
дующему флотом принять все меры к тому, чтобы ни одни
корабли без приказания не могли проникнуть в Петроград;
«Предлагаю,—писал Дудоров,—не останавливаться даже пе-
ред потоплением такого корабля подводной лодкой, для чего
полагаю необходимым подводным лодкам занять заблаго-
временно позиции».
В ответ на это приказание Цѳнтробалт постановил вы-
слать в Питер три миноносца но... совсем не для подавле-
ния кронштадцев, а с делегацией от всех судовых комите-
тов для получения сведений о положении в Петрограде и
для иред'явления требования Исполкому Совета о смещении
комиссара Временного Правительства Онипко и арестовании
помощника морского министра Дудорова, как контр-рѳво-
люционѳра.
Делегации была вручена резолюция о необходимости за-
хвата всей государственной власти в руки Всероссийского
Исполнительного Комитета Солдатских, Рабочих и Крестьян-
ских Депутатов.
Временное Правительство арестовало обе, прибывшие из
Гельсингфорса депутации, вместе с тт. Измайловым и Ды-
бенко. У матросов в Петропавловской крепости отобрали
оружие.
На этот раз, последний, восторжествовала реакция. На-
чалось следствие, началась усиленная травля моряков воѳн-
ного флота. Выборгская тюрьма «Кресты» наполнилась руко-
водителями и участниками выступления. В числе заключен-
ных находился и председатель судового комитета «Авроры»
П. И . Курков.
Временное Правительство выполняло свое постановле-
ние: «всех участвовавших в организации и руководстве во-
оруженным восстанием против государственной власти, уста-
новленной народом (!), а также всех призывавших к нему—
арестовать и привлечь к судебной ответственности, как ви-
новных в измене родине и революции».
20 июля последовал приказ Керенского о немедленном
роспуске Центрального Комитета Балтийского флота за его
явно большевистские действия, об из'ятии из команд и су-
дов Балтийского флота лиц, призывавших к неповиновению
Временному Правительству и агитировавших против насту-
пления. Кронштадту и трем линкорам, «имена которых за-
нятнаны контр-рѳволюционными действиями и резолюциями»,
прѳдиисывалось в 24 часа арестовать зачинщиков и выслать
их в Петроград для следствия.
Приказ этот исполнен не был.
В конце июля, видя все развивающееся разложение ча-
стей на фронте, Временное Правительство под давлением
генерала Корнилова восстановило смертную казнь на фронте,
а затем занялось вопросом о распространении смертной
казни на флот и на всю Россию.
Вышел приказ Керенского о закрытии газеты «Правда»
в Петрограде и «Волна» в Гельсингфорсе.
5 августа Временное Правительство арестовало Л. Д . Троц-
кого, А. В . Луначарского и прапорщика Крыленко «по об-
винению в преступной агитации», как члена партии с. -д.
большевиков.
Усиленно разыскивали т. Ленина, который вместе с Зи-
новьевым и другими привлекался к ответственности но
251 и 100 ст. уголовного уложения. Предполагали, что Вла-
димир Ильич скрывается в Кронштадте иод защитою моря-
ков. Коменданту Кронкрѳпости все тем же помощником
морского министра Дудоровым была послана шифрован-
ная телеграмма: «Прокурор палаты сообщил, что, по его
сведениям, Ленин и Рошаль находятся на линкоре «Заря
Свободы».
По постановлению прокурора, Ленин должен
быть доставлен в Петроград. Рошаль подлежит аресту, со-
гласно приказа Минмора, а также доставлен в Штаб Округа.
Прошу распоряжений. Дудоров».
Получив эту телеграмму, капитан 1 райга Тырков, быв-
ший тогда комендантом, в 6 часов утра отправился на ука-
занный линейный корабль, приказал построить команду на
верхней палубе и произнес короткую речь:
—
Ленин и Рошаль у вас. Эти лица — немецкие шпионы,
способные переодеваться в любую форму, в какой им было
бы легче попасть на корабль. Они у вас прячутся. Най-
дите их!
Команда немедленно спустилась вниз, мирно прошлас^
ио жилой палубе, разумеется никого не разыскивая, и вышла
обратно.
Коменданту доложили, что на корабле посторонних нет.
Пришлось уехать ни с чем.
А тем временем контр-революция начала поднимать цо-
лову по всей России.
1 августа верховным Главнокомандующим был назначен
генерал Корнилов, но и это назначение не поправило дел на
фронте. Немцы, сначала прорвавшие фронт под Тарнополѳм,
быстро продвигались по направлению к Риге и 3 сентября
заняли город. Положение Правительства становилось с каж-
дым днем все более и более шатким.
5 сентября управляющий военным министерством Б. Са-
винков передал генералу Корнилову приказание Керенского
направить в распоряжение Временного Правительства отряд
войск. Через два дня войска начали стягиваться к Петро-
граду, а вечером 8-го числа Корнилов заявил Керенскому,
что никакой помощи правительству в борьбе с большеви-
ками оказано не будет, и что дальнейшее пребывание Пр.
Правительства у власти недопустимо. Керенскому предла-
галось в тот же день побудить Bp. Правительство вручить
всю полноту власти генералу Корнилову, об'явить отставку
всех министров, не исключая и самого Керенского, новый
кабинет должен был образоваться по выбору главнокоман-
дующего. Надвигалась генеральская единоличная дикта-
тура, несшая за собою самую черную реакцию.
Рабочие Петрограда, революционные воинские части, и
моряки-балтийцы быстро учли приближавшуюся опасность.
До 20.000 матросов было переброшены из Кронштадта,
Питера и Гельсингфорса на фронт против Корнилова. Крас-
ные части отстояли Петроград. Войска Корнилова отказа-
лись выполнить его приказ о наступлении, вместе с извест-
ной «дикой» дивизией.
Начальник кавалерийского отряда, получившего в пер-
вую очередь приказание итти на Петроград, генерал Кры-
мов—покончил жизнь самоубийством, а Корнилов 14 октя-
бря был арестован в Могилеве.
Ставка контр-ревопгоционеро'в была бита, но это не упро-
чило положения Временного Правительства: широкие массы
рабочих, крестьян и солдат все больше и больше приходили
к сознанию необходимости произвести решительный пово-
рот в ходе всей революции. Война продолжалась.
Пользуясь постепенным разложением русских армий и
рассчитывая на ослабление флота, где внимание личного со-
става естественно было устремлено на разворачивавшиеся
политические события, германское командование присту-
пило к занятию островов Моонзунда и Рижского залива,
создавая угрозу флангу нашей армии и направлению на
Рѳвѳль—Петроград. Выделенные для этой операции силы
германского флота значительно превосходили весь состав
наших сил. Достаточно сказать, что одних линейных кораб-
лей было направлено в Рижский залив —одиннадцать.
Моряки ѳшз раз правильно оценили момент. Они знали,
что с приближением германского флота становились под
угрозу и самые завоевания революции, и то события, кото-
рые в то время уже назревали в Петрограде, водя к торже-
ству власти Советов. И революционные корабли стали на
пути сильнейшего наступавшего флота, последними своими
за войну боевыми выстрелами показав противнику, что не-
смотря на ряд тяжелых внутренних переживаний, организо-
ванные массы моряков умоют дать крепкий отпор всем, кто
прямо или косвенно готовился посягнуть на дѳло свободы.
Линкор во льду
12 октября немцы высадили десант в бухтѳ Тагалахт.
Неприятельские мийоносцы прорвались к Касарскому плесу,
но встреченные огнем наших эсминцев, повернули обратно.
Через два дня произошел бой четырех «Новиков» и кано-
нерской лодки «Храбрый» (теперь «Красное Знамя») с ли-
нейными кораблями и миноносцами противника. Этот бой
дал замечательный образец царившего среди моряков духа
товарищества.
Линейный германский корабль типа «Кайзер» открыл
частый огонь по «Храброму» и миноносцам. Во время раз-
ворачивания тяжелый 12-ти дюймовый снаряд попал в пра-
вую машину миноносца «Гром» и, не разорвавшись, прони-
зал его насквозь. Клубы пара окутали накренившийся мино-
носец, обе машины были выведены снарядом из действия,
остановившийся корабль представлял Ьтяичную цель для
крупной артиллерии «Кайзера»... Неминуемая гибель ожи-
дала команду... Но в этот момент маленький «Храбрый»
спокойно, точно не обращая никакого внимания на разры-
вавшиеся снаряды, подошел совсем близко и дружески по-
дав буксиры, тихо двинулся от неприятеля, уводя раненого
товарища.
Но спасти «Гром» не удалось. От сильной волны лоп-
нули буксиры. Огонь становился все метче и сосредоточен-
нее. Тогда «Храбрый» снял всю команду с погибавшего ми-
ноносца. Командира силой пришлось перетащить на лодку.
Подошли остальные «Новики», подошло еще 8 судов мин-
ной дивизии. Неприятель должен был прекратить бой.
В полночь наши суда поставили минное заграждение.
Эсминец «Гром».
17 октября в бою с неприятелем погиб наш линейный
корабль «Слава», а на другой день флот получил приказа-
ние начать эвакуацию Моонзунда. Снятие сухопутных войск
С острова Моон было поручено тральщикам, которые выпол-
нили задание под огнем германских судов. 19 октября наш
флот оставил Рижский запив.
Бои в Рижском заливе, проведенные в исключительно
тяжелых условиях, показали, что флот являлся крепким п
сплоченным боевым ядром, готовым препятствовать даль-
нейшему продвижению неприятеля в Финский залив.
Германская армия продолжала наступление.
В половине октября Временное Правительство признало
необходимым эвакуироваться в Москву. В ответ на это наме-
рение солдатская секция Петроградского Совета Р. и С. Д.
заявила в своей резолюции:
«Если Временное Правительство неспособно защитить
Петроград, то оно обязано либо заключить мир, либо усту-
пить свое место другому правительству. Переезд в Москву
означал бы дезертирство с ответственного поста».
В конце октября Ц. К. Р . С.-Д . Р. П . совместно с пред-
ставителями и других партийных организаций призвал всех
рабочих и солдат к подготовке вооруженного восстания
и к поддержке Ц. К . На собравшемся в Петрограде с'езде
Советов Северной области председатель с'езда т. Крыленко
так резюмировал доклады с мест:
,
«Основной момент всех речей, основной лозунг — вся
власть Советам. Долой существующее Временное Прави-
тельство! Мы должны оправдать доверие масс и вести дей-
ственную политику за власть».
Организовался Военно-Революционный комитет, которому
Петроградский гарнизон обещал поддержку во всех его
начинаниях. В воинские сухопутные и морские части и особо
важные пункты столицы были назначены комиссары Совета,
но когда они явились к командующему Петроградским
военным округом полковнику Лолковникову, последний
ответил, что никаких комиссаров он не признает, так же, как
и их контроля над действиями Штаба.
Неизбежность вооруженной борьбы наростала с каждым
днем, с каждым часом.
6 ноября, но приказанию Керенского, отряд юнкеров
закрыл типографии газет «Солдат» и «Рабочий Путь», но
Военно-Революционный Комитет направил туда солдат 5-го
саперного и литовского полков, под охраной которых про-
должалось печатание. Временное Правительство постановило
возбудить против члѳнов Ревкома уголовное преследование
за неповиновение власти. Из Царского Села Керенский
затребовал на помощь ударный батальон, из Павловска—
артиллерию. Всем юнкерским училищам было приказано
находиться в полной боевой готовности. Начали разводить
мосты через ІІѳву и к 3-м часам дня движение через них
остановилось.
К Зимнему дворцу стягивали отряды юнкеров, вызваяп
женский батальон.
Пролетариат готовился к решительной схватке.
Ревком предписал полковым комитетам и комиссарам
быть на-готове, указывая, что всякое промедление или
неисполнение приказа будет считаться изменой революции.
В Смольном усилили караулы.
Вечером произошли первые столкновения с солдатами,
пытавшимися навести мосты. Наступила ночь, последняя для
обреченного на гибель Временного Правительства.
Революционные моряки с нетерпением ожидали сигнала
к выступлению. По почину т. Баранова, на собрании деле-
гатов от флота на 2-й Всероссийский С'езд Советов еще
3 ноября был организован Морской Революционный Комитет,
распустивший существовавший до тех пор Цѳнтрофлот,
состоявший в большинстве из соглашателей.
Еще 3 ноября кронштадтцы запрашивали, когда же высту-
пать. А на другой день Исполком обратился к рабочим
и гарнизону Питера с призывом немедленно выступить
совместно с кронштадтцами для свержения Временного
Правительства и тогда же было решено начать организацию
сводно-боѳвого отряда из матросов Кронштадта и Гельсинг-
форса.
Воззвание привез в Смольный т. Пронин, получивший
затем от Революционного Комитета указания о высылке
кронштадтцѳв в Питер для занятия со стороны Невы Зим-
него дворца, где моряки должны были действовать под
прикрытием орудий «Авроры» и двух миноносцев.
„Аврора" на аванпосте пролетарской революции.
Тем временем на крейсере шли последние приготовления.
Е£оманда «Авроры», руководимая энергичными большевиками,
т.т . Курковым, Бѳлышевым, Бѳлоусовым и др. уже безого-
ворочно стояла на стороне переизбранного, большевистского
Питерского Совета и при этих условиях крейсер с его шести-
дюймовыми пушками представлял грозную для Bp. Прави-
тельства плавучую крепость, упорно не исполнявшую,
кстати сказать, неоднократные приказания Керенского уйти
из Петрограда.
Значение крейсера отлично учитывал и Военно-Револю-
ционный Комитет, давший «Авроре» ряд ответственных
поручений. Ниже мьт приводим все три предписания, имеющие
историческое значение, дословно:
ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ
КОМИТЕТ
Петрогр. Совета
Рабочих и Солдатских
Депутатов.
Комиссару и в Судовой комитет
Военный Отдел
«Авроры».
24 Октября 1917 года.
No 1219.
ІІтгр. Совету грозит прямая опас-
ность; ночью контр-рѳволюционныѳ заго-
ворщики пытались вызвать из окрестно-
стей юнкеров и ударные батальоны
в -Птгр. Газеты «Солдат» и «Рабочий
Путь» закрыты. Предписывается полк
(судно) привести в боевую готовность.
Ждите дальнейших распоряжений. Вся-
кое промедление и замешательство будет
рассматриваться как измена революции.
Выслать двух представителей на деле-
гатское собрание в Смольный.
М, П.
Председатель Лашевич.
Секретарь Антонов.
*
По получении этого документа, с «Авроры» был назначен
комиссаром в Ревком тов. Белышев, а т.т. Лукичѳв и Бабин
для непрерывного поддержания связи с крейсером. Кроме
них, выслали еще представителя во 2-й городской партийный
комитет, снабдив его патронами и снаряжением. Установили
связь и с другими организациями.
Вскоре последовало еще предписание:
ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ
КОМИТЕТ
Петрогр. Совета
Рабочих и Солдатских
Депутатов.
Комиссару и Комитету крейсера
Военный Отдел
«Аврора»,
24 Октября 1917 года.
No 1218.
В случае нападений на Петроград-
ский гарнизон со стороны контр-рѳволю-
ционных сил, крейсеру «Аврора» надле-
жит обеспечить себя буксирами, парохо-
дами и паровыми катерами. Все осталь-
ные
буксиры,
которые
вооружены,
должны быть выведены из плавания.
M. II.
Прѳдсѳдатѳпь
Лашевич.
За секретаря Подвойский.
Развод мостов нарушил сообщение между берегами Новы,
мешая соединению воинских частой к Зимнему дворцу.
Крейсер получил новое приказание:
ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ
КОМИТЕТ
Петрогр. Совета
Рабочих и Солдатских
Депутатов.
Комиссару В.-Революционного Коми-
Военный Отдел
Тѳта Птгр. Совета Раб. и Солдатских
24 Октября 1917 года. Депутатов на крейсере «Аврора».
No 1253.
В.- Револ. Комитет Птгр. Совета Рабо-
чих п Солдатских Депутатов постановил:
поручить вам всеми имеющимися в вашем
распоряжении средствами, восстановить
движение на Николаевском мосту.
M. II.
ІІрѳдсѳдатѳль
Лашевич.
Секретарь Антонов.
Надо было выполнить приказание, огромное значение
пѳрѳправы через Неву для наступающих войск было для
всех очевидно, однако командный состав крейсера, но
противившийся активно, но и но стоявший явно на стороне
Советов, отказался вести корабль вверх по Ново, ссылаясь
на рискованность перехода с возможностью посадить «Аврору»
на мель.
Но видя поддержки со стороны командного состава,
комиссар арестовал офицеров в кают-компании, приставив
к ним часовых, а том врѳмѳнѳм старшина сигнальщик
С. Захаров быстро со шлюпки проморил глубину роки по
пути крейсера к мосту. Результат оказался удачным, возра-
жать больше но приходилось, командир поднялся на мостик.
Крѳйсѳр медленно отделился от стенки завода и двинулся
вверх по Неве, к цитадели Временного Правительства
с предостерегающе развернутыми орудиями на верхней
палубе...
Мост охранялся юнкерами. Но когда якорь «Авроры»
коснулся грунта реки и тяжело загрохотал канат, когда
в непосредственной близости с мостом обрисовался грозный
силуэт революционного корабля, юнкера поспешно отступили.
Моряки принялись за дело: зашумели, завертелись со
стуком колеса, разводная пасть поползла к неподвижной.
MOJJT был сведен, а недалеко от него, спиваясь серым кор-
пусом с надвигавшимися сумерками, верным часовым застыла
«Аврора», чуткая, настороженная, готовая к бою.
Вечером на крейсер приехал т. Антонов-Овсеенко и озна-
комил судовой комитет с положением дел в городе. «Авроре»
было предложено ожидать сигнального выстрела с Петро-
павловской крепости, после чего открыть огонь сначала
холостыми зарядами, переходя на боевые только в случае
крайней необходимости.
Ранним утром 7 ноября, еще в темноте, войска В.- Р.
Комитета заняли вокзалы, мосты, электрические станции и
главный телеграф.
Напрасно верховный главнокомандующий Керенский при-
казывал 1, 4 и 14 казачьим полкам «во имя свободы, чести
и славы родной земли выступить на помощь Ц. И. К . Советов
(соглашательскому. X.), революционной демократии, Времен-
ному Правительству и для спасения гибнущей России».
Казаки уже поняли, с чьей стороны идет спасение и высту-
пить отказались. Броневики перешли на сторону Военно-
Революционного Комитета, занявшего к семи часам утра
телефонную станцию.
Еще через три часа В.- Р. К. об'явил: «Временное Пра-
вительство низложено, государственная власть перешла
в руки органа Петроградского Совета Р. и С. Депутатов,
Военно-Революционного Комитета, стоящего во главе Петро-
градского пролетариата и гарнйзона. Дело, за которое бо-
ролся народ: немедленное предложение демократического
мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий
контроль над производством, создание Советского прави-
тельства—это дело обесценено. Да здравствует революция
рабочих, солдат и крестьян!».
Дело соглашателей было проиграно. Керенский бежал
в Гатчино, затаив напрасную надежду вернуться к власти
в пожаре гражданской войны. Bp. Правительство также без-
результатно взывало к фронту и гражданам о борьбе с «бе-
зумцами, поднявшими восстание против единственной госу-
дарственной власти, установленной народом», и фронт, и
рабочее население столицы изверилось в пышных фразах
и приторно-красивых словах бессильного и никому не нуж-
ного правительства. Гораздо действительнее оказались радио-
граммы Военно-Революционного Комитета по всем войскам
о свержении правительства Керенского.
В середине дня революционные войска железным кольцом
окружили Мариинский дворец, где находился Совет Респуб-
лики—предпарламент и членам его было предложено немед-
ленно очистить помещение. Совет старейшин гордо поста-
новил «считать занятия временно прерванными».
В торжественном заседании Совета выступил т. Троцкий.
«От имени Военно-Революционного Комитета, —- сказал
он,—об'явяяю, что Bp. Правительства больше не существует.
Отдельные министры подвергнуты аресту, другие будут
арестованы в ближайшие дни или часы... Мы здесь бодрство-
вали всю ночь и, находясь у телефонной проволоки, следили
как отряды революционных солдат и рабочей гвардии бес-
страшно исполняли свое дело. Вокзалы, почта, телеграф
П. Т. А ., государственный банк — заняты. Зимний дворец
еще не взят, но судьба его решится в течение ближайших
минут».
Бурными, долго не смолкавшими приветствиями и руко-
плесканиями встретило собрание т. Ленина и Зиновьева.
«Товарищи, — начал В. П.,
когда наконец водворилась
тишина,—рабочая и крестьянская революция, о необходимо-
сти которой все время говорили большевики, совершилась...
Отныне,—продолжал он,—наступает новая полоса в истории
России и данная третья русская революция должна в своем
конечном итоге привести к победе социализма... В России
мы сейчас должны заняться постройкой пролетарского социа-
листического государства. Да здравствует всемирная социа-
листическая революция!»
Около пяти часов вечера к Зимнему дворцу начали под-
ходить красные войска и броневики. К этому времени в
Петрограде уже находился сводно-боевой отряд кронштадт-
цѳв, свыше 9.000 человек. Еще 4.000 матросов выспали из
Гельсингфорса.
Моряки заняли Военный ІІорт с его мощной радиостан-
цией, Новое и Главное Адмиралтейство, арестовав штаб
флота.
Отряды матросов двинулись ко дворцу и в 7 час. вечера
Временное Правительство оказалось отрезанным от сообще-
ния с городом.
В половине девятого Военно - Революционный Комитет
вручил Bp. Правительству ультиматум о сдаче, под угро-
зой взять Зимний дворец вооруженной силой.
Срок ультиматума истек—правительство постановило не
сдаваться.
первый выстрел и эхо ого потерялось в тре-
скотне заговоривших пулеметов. Юнкера и ударницы жен-
ского батальона открыли по наступавшим солдатам и морякам
меткий и частый огонь. Трудно было итти вперед, к огром-
ному зданию дворца, у вюторого весь нижний этаж точно
опоясался красной, огненной лентой непрерывно гремевших
выстрелов. А на пути броневик, с засевшими в нѳм юнко-
рами, грузно поворачивающий свою башню, вырывающий
десятки жертв из рядов восставших...
У носового орудия крейсера «Авроры» наготове стоят
артиллеристы. На мостикѳ комиссар, члены судового коми-
тета, сигнальщики—напряженно, взволнованно прислуши-
ваются к разгоравшейся перестрелке там, где чернеется
громада дворца с его почти потухшими, редко освещенными
окнами.
Сигнал!
Ослепительно яркая вспышка у дула молнией озарила
белую палубу, защитную броню орудия и замерших на своих
мостах матросов.
Прозвучал
Выстрел с «Авроры» по Зимнему дворцу.
Гулко по поверхности воды и в граните набережных про-
катился первый звук орудийного выстрела, неся осадившим
дворец бодрящую весть о том, что боевой корабль, револю-
ционный крейсер «Аврора» поддѳряшт всеми своими пуш-
ками восстание рабочих, моряков и солдат.
Аврорскиѳ выстрелы прозвучали но даром. Среди оса- '
ясдѳнных началась паника, наступавшие с новой силой пошли
на приступ.
Юнкора потеряли свой броневик и его пулеметы в руках
матросов были повернуты на дворец.
Из дверей и из окон по-прежнему пился раскаленный
свинцовый дождь, но он уже не мог остановить матросов,
решивших во что бы то ни стало овладеть местопребыванием
ненавистного им правительства.
Под страшным натиском революционных войск, огонь
юнкеров начал ослабевать. После полночи на 8 ноября войска
В. -Р . К. проникли внутрь дворца и арестовали Временное
Правительство.
Последний шаг увенчался успехом.
На другой день уже работал первый Совет Народных
Комиссаров во главе с тов. Лениным и Всероссийский С'езд
Советов, открывшийся накануне, принял, но докладу В. П.,
декреты о войне и мире, о земле и об отмене, восстановлен-
ной Керенским смертной казни.
Победивший пролетариат вступал в новый период своей'
революционной борьбы, в период тяжелой гражданской войны
с многочисленными врагами молодой республики Советов.
В годы гражданской войны.
На новых фронтах, в кровавых схватках с белогвардей-
цами, моряки приняли самое горячее участие, не даром мат-
рос сделался страшным символом гибели для буржуазии и
желанным товарищем, энергичным, всегда готовым на помощь,
хотя бы это стоило жизни, для рабочего и крестьянина бед-
няка. Матросские отряды скоро завоевали себе боевую славу
и со всех сторон в центр полетели телеграммы с просьбой
о высыпке морских отрядов.
Разбили ставленника Керенского, генерала Краснова,
управились с Юденичем, сломили адмирала Колчака, с по-
бедой прошли по южному фронту.
Всюду нужны оказались матросы.
В начале декабря требовали тысячу человек в Белгород
иод команду матроса Жѳлѳзнякова, не прошло и месяца, а
Ревком Сызрани уже просит прислать моряков для органи-
зации добровольных дружин и рабочей гвардии. Тем време-
нем, командующий Минским отрядом торопит высылку к
нему в Гомель «двух тысяч моряков-балтийцев с орудиями».
Зовут матросов на фронт против Каледина, в Никитовку
через Харьков, т. Подвойский просит Морскую Коллегию
командировать на каждую тысячу человек формируемых
красных добровольцев по взводу матросов, сознательных
товарищей «для спайки». А вот просьба с Арзамасского
железнодорожного узла: нужны моряки для борьбы с мошен-
никами и спекулянтами,..' И тут же короткая телеграмма
из Челябинска—пришлите две тысячи моряков для боевой
работы по линии железной дороги и в ставшем депо. —По-
слали, а просьбы все не смолкают: Казань, Самара, Крым...
Где только не побывали революционные моряки—борцы за
правое депо счастья трудящихся.
В начале декабря аврорцы сформировали десантный от-
ряд и отправили на южный фронт, снабдив его деньгами и
снаряжением из своих судовых средств.
Тов. Железняков.
Ремонт крейсера был закончен. Управляющий морским
министерством приказал «Авроре» итти на испытания обно-
вленных механизмов. Чрезвычайно характерно, что непокор-
ный соглашательскому правительству крейсер-бунтарь безо-
говорочно, немедленно исполнил приказание представителя
Советской власти и, несмотря на позднюю, холодную осень
отправился в Гельсингфорс, уверенный, что если рабочим
Питера еще раз понадобятся аврорскиѳ пушки, Совет о нем
не забудет.
§§[ f."
Проведя испытания в суровой обстановке наступившей
зимы, крейсер, уже во льдах, двинулся по направлению к
Кронштадту. Трудно было продвигаться среди белого, бле-
стящего в солнечных лучах, твердого ледяного покрова, с
треском расступавшегося по обе стороны узкого форштевня
крейсера, но «Аврора» терпеливо пробиралась вперед, мощ-
ные двигатели работали без отказа. Досталось тогда машин-
ной команде, не легче приходилось и тем, кто должен был
нести вахту на палубе и запѳдѳнѳвшѳм, открытом для рез-
кого ветра породном мостикѳ.
Особенно тяжело было, конечно, командиру крейсера,
по долгу службы прикованному к своему посту на мостике
у ходовой рубки. Теплая одежда через поп-суток похода
ужо но спасает от пронизывающего холода. Заледеневшие ре-
сницы мешают пристально смотреть вперед, ічіаза начинают
слезиться от резкого ветра. Передохнуть невозможно: огром-
ные ледяные пласты нажимают на хрупкий в их могучих,
холодных об'ятиях корабль, относят с нужного курса, того
и гляди—сомкнутся вокруг и остановят и без того медлен-
ный ход. Электрический циферблат машинного указателя все
время загорается своими красными цифрами, такими жѳ как
и далеко в недрах корпуса, в машине, перед глазами вах-
тенного механика и старшины у регулятора. Крейсер то
замедляет бег, то, прибавив оборотов могучим винтом, с ха-
рактерным шуршанием врезается в лед.
Аврорцы бѳрѳгли своего командира: зная, как трудно
день и ночь проводить без сна и без отдыха наверху, команда
всячески старалась оказать ому дружеское, товарищеское
внимание; время от времени на мостикѳ появлялся кто-нибудь
из матросов с горячей пищѳй, только что испеченной бул-
кой, чаѳм или вином для озябшего командира.
Около острова Лавѳнсаари «Аврора» должна была встре-
титься с ледоколом, но наступил вѳчѳр, подошла ночь, а
проводника все ѳщѳ но было видно. Пришлось ночевать
среди необозримой равнины льда. Зато утром сигнальщики
радостно передали вниз:
«Идет «Ермак»!»
Действительно, вдалеке, на фоне ясного зимнего нѳба,
обрисовывался силуэт мощного, двухтрубного
красавца—
ледокола.
Хорошим ходом двинулись дальше. Миновали финский
маяк Стирсуддѳн, прошли, оставив по левому борту, белый
«Толбухин», впереди все ясное обозначались форты красной
крепости—Кронштадта. Ненадолго остановились: «Ермак»
повел в гавань «Громобой» и «Россию». Ужо вѳчѳрѳло, когда
ледокол вернулся к «Авроре».
Дали ход, но «Ермак», случайно сойдя с узкого фарва-
тера, коснулся дном грунта и остановился; попытки ого
сняться с моли самостоятельно но удались.
Тогда «Аврора», смело развернувшись всем своим длин-
ным корпусом среди наседавшего льда, подала «Ермаку»
буксиры, впряглась покрепче, рванула вперед, содрагаясь
всем телом от пущенных со всей скоростью машин и вывела
ледокол на свободную воду. «Ермак» бодро пошел вперед
и скоро с мостика крейсера можно было различить огни
теперь уже близкого Питера. 27 декабря крейсер снова
стоял в Неве, у левого берега против «Цусимской» церкви.
Ледокол идет.
«Аврора» опять зажила общественной жизнью, опять часть
матросов отправилась на фронты разгоравшейся гражданской
войны. Во многих местах побывали аврорцы, смелые и ре-
шительные, преданные до самозабвения делу защиты рево-
люционных завоеваний.
Отряды моряков несли на себе первое время охрану совет-
ского Питера, они лее участвовали в советах, из них же были на-
значены комиссары в целый ряд государственных учреждений.
Враги пытаются погубить «Аврору».
Нет ничего удивительного в том, что враги советского строя
обратили свое злое внимание на стоявший в центре города ре-
волюционный крейсер, убежище целого ряда энергичных, ак-
тивных большевиков. П мысль погубить корабль, способство-
вавший в историческую Октябрьскую ночь падению Времен-
ного Правительства, не давала покоя контр-революционерам.
Аврорцы бдительно охраняли свой корабль. Вокруг, по
льду установили ряд проволочных заграждений под непре-
рывной охраной вооруженного караула, незаметно подойти
к крейсеру было нельзя.
""
Но враги пролетарской революции не отчаивались.
В начале января судовой комитет получил первое предо-
стережение от Политического Отдела морского министерства:
«Политический Отдел, — говорилось в бумаге, прислан-
ной 9 января на крейсер,—в лице своих представителей от
частей, предупреждает вас, что Бюро по борьбе с контр-
революцией задержано тайное письмо, редактированное в
Калашниковской бирже. Из письма видно, что на ваше судно
неизвестные люди собираются сделать покушение за круп-
ную сумму денег. Ввиду этого мы вменяем вам в обязан-
ность со дня поступления сего заявления принять самые
строгие меры, требуемые для бдительной охраны вашего
судна. Всех лиц, пытающихся пройти на судно без удосто-
верения личности или заподозренных в каких-либо злонаме-
ренных действиях, просим направлять в Политический Отдел
при верховной Морской Коллегии».
Почти в то же время было получено письмо:
«Товарищи!
Вчера, 4 января, в зале Калашниковской биржи на общем
собрании была предложена премия за уничтожение судна
«Аврора», в сумме ста тысяч (100.000) руб., 50.000 сразу,
а остальные 50.000 когда взорвет.
Это было предложено шоферу, который сообщил мне; к
сожалению он не знает из них никого. Он поздно сообщил
мне, что все собрание разошлось.
В виду этого просим быть на страже, а то будет пе-
чально, если найдется негодяй, который согласится свою
шкуру продать и всю трудовую массу.
Сочувствующий II с'езду Советов Рабочих и Солдатских
Депутатов и Народным Комиссарам.
р
м
„
С подлинным верно: Член Верховной
Морской Коллегии В. Ковальский.
В феврале была об'явлена демобилизация и часть команды
покинула крейсер, уйдя на ответственные посты но городам
и селами республики или возвращаясь в родную деревню.
Часть моряков все еще сражалась с белыми генералами. На
корабле осталось так мало матросов, что нести караулы вне
корабля было уже невозможно. Охрану крейсера пришлось
поручить часовым и вахтенному на верхней палубе.
Контр-рѳводюция не дремала.
В марте месяце 1918 года на крейсер «Аврора» была до-
ставлена неизвестным «адская машина» для взрыва красного
корабля. И Политический Отдел, и написавший письмо
тов. Г . оказались правы: нашелся негодяй, польстившийся на
темные деньги буржуазии, плату за гибель двух сотен ре-
волюционных моряков.
Обратимся к подлинным документам.
Командиру крейсера «Аврора».
Дежурного офицера мичмана
Сергея Кудрявцева.
РАПОРТ.
Доношу Вам, господин Командир, что 17/30 марта на моем дежурстве
в Комитет кр. «Аврора» вахтенным была доставлена «адская машинка».
По произведенному мною допросу вахтенный Федор Найчук и подвахтенный
Тимофей Семенов показали следующее: 17/30 марта 1918 года в 8 часов
утра на крейсер явился человек в форме пехотинца и заявил, что вчера,
16/29, проходя мимо корабля, он увидал пакет возле форштевня, думая, что
это что-либо пригодное, он взял себе домой. Дома развернувши, он счел
сверток за подозрительный предмет и решил отнести на крейсер. На крейсере
пехотинец в означенное мною время отдал Ьверток вахтенному, причем
развернул означенный предмет, разобрал и сказал, что наложенная масса
горит. Вахтенный Найчук и подвахтенный Семенов узнали в массе толуол
и отнесли сверток в судовой комитет. Человек, доставивший его, по оплош-
ности вахтенного, задержан не был. Старшим артиллерийским офицером
ящик был опознан, как «адская машина» с часовым механизмом и немедленно
разряжен. Вес помещенного в коробке взрывчатого вещества равен 9-ти
фунтам. По отзыву старш. арт. офиц. лейтенанта Винтера—не толуол. Часовой
механизм находится у старш. артил. офиц. лейтен. Винтера, а взрывчатое
вещество находится в пороховом погребе, о чем и довожу до Вашего сведения.
Дежурный офицер мичман С. Кудрявцев.
1918 г. 17/30 марта.
В апреле представитель Верховной Следственной Комис-
сии, расследуя депо о покушении на крейсер, опросил
матроса Ф. Найчука и командира «Авроры» Н. Эриксона.
Приводим их дословные показания:
1. тов. Найчука:
В субботу 30-го марта в 8 часов утра, я пошел свистеть за сменой, перед
этим я стоял на трапе. Прихожу обратно на трап, вижу мимо носа крейсера
проходит по льду солдат и оглядывается; затем спрашивает меня: «товарищ,
можно взойти на корабль». Я отвечаю: «а вам кого надо?»—«Я, говорит,—
вчера проходил с работы и около вашего парохода нашел «гостинец» и сперва,
говорит, обрадовался; когда же принес на квартиру, то развернул и осмотрел
и вижу, что это нехорошая вещь, одним словом, что-то подозрительное,
вижу, говорит, что вещь для меня негодная и решился принести к вам на
корабль». Когда я разрешил солдату взойти на трап, он передал мне
и вахтенному Семенову завернутый в серую бумагу и завязанный шкертиком
пакет. Мы развязали бумагу и нашли жестянку продолговатой формы при-
близительно 6 верш. ХЗ'Д, верш, и высотою вершков также 6, с крышкой,
которая легко снялась; внутри жестянки мы увидели посередине медный
кружок, лежавший во взрывчатом веществе — толуоле (желтого цвета).
Я сразу понял, что в медяшке—взрывчатое вещество и потому несколько
взробел; солдат мне говорит «ничего», я взял медный кружок в руки
и вынул его из толуола, Под кружком был навинчен, вероятно, ударник.
Солдат отвинтил его и говорит: «я дома отвинчивал и ничего там нет и не
было»; после этого солдат развинтил ударник и положил обратно в коробку.
Затем солдат сказал, что ему надо пойти в Новую Голландию на работу
и ушел. Семенов остался на вахте, а я снес жестянку в комитет, где все
члены были налицо, был и председатель." Солдата этого я видел в первый
раз; после 30 числа я его больше не встречал; ни фамилии его, ни части,
к которой он принадлежит, я не знаю. Больше показать ничего не имею.
Показанное мною прочитано.
П. п. Федор Найчук.
2. тов. Эриксона:
В субботу 30 марта с. г., около Э'Д часов утра я пришел на корабль
и в кают-компании мне доложил дежурный по крейсеру бывш. мичман
военного времени по механической части Сергей Кудрявцев, что около
8 часов утра на крейсер принес неизвестный в солдатской форме подозри-
тельный предмет, который вахтенными был сдан в судовой комитет. После
разбора этого предмета артиллеристом крейсера Винтером, он оказался
подрывным патроном с часовым механизмом.
Я тотчас же направился в каюту судового комитета, где нашел Винтера
с разобранным на части подрывным патроном. Патрон был начинен 15-тью
шашками, видимо, пикриновой кислоты. В него вставлен ударник с часовым
механизмом, на который наворачивался капсюль в каучуковой или эбонитовой
оболочке. Я приказал корпус подрывного патрона с шашками взрывчатого
вещества положить в судовой погреб для хранения. Запал же с часовым
механизмом (который должен, за неимением особого помещения, храниться
по Морскому Уставу у командира) по просьбе Винтера оставил у него для
ознакомления и просил выяснить состав взрывчатого вещества, для чего
Винтером была оставлена одна шашка взрывчатого вещества.
Затем я приказал дежурному по крейсеру Кудрявцеву всесторонне осве-
тить этот случай в своем рапорте на мое имя.
Около 1 ч. дня ко мне по делам заехал командир крейсера «Россия»
Гинтер. В момент его ухода с крейсера около 1 ч. 12 м. дня ко мне пршпѳл
с докладом Винтер, который, желая воспользоваться знаниями командира
«России» (Гинтер бывш. артиллерист), принес ему показать шашку взрывча-
того вещества и в разобранном виде взрыватель. В разговоре Винтер навернул
слегка запал на ударник для демонстрации. Я тогда же просил Винтера
держать взрыватель, в разобранном виде, он же мне доказывая, что часовой
механизм разобран им и остановлен, а потому опасности никакой нет.
Командир «России» ушел, а Винтер вместе со мною вошел в каюту и пред-
ставил мне рапорт о происшедшем мичмана Кудрявцева для резолюции.
Я сел за письменный стол, а Винтер рядом со мною у стола с левой стороны.
Прочитав рапорт Кудрявцева, я нашел, что раз тут затронуты лица вне
крейсера, то следствие должно вестись уполномоченными на то лицами
и положил соответствующую резолюцию. В это время в мою каюту пришел
старш. инженер-механик Малышевич и сел в кресло с правой стороны
у письменного стола. Около 1 ѵ. 20 м. произошел взрыв, которым был
ранен Винтер, я отделался несколькими поранениями на лице, старший же
механик совсем не пострадал.
Раненому была тотчас оказана помощь судовым врачем Масловым, после
чего больного перенесли в ближайший госпиталь As 73 Северного района, т. к .
была опасность, что от потери крови больной не вынесет переезда в морской
госпиталь.
О случившемся мною написаны были рапорты в Главное Управление по
личному составу флота и начальнику 2-й бригады крейсеров. Вчера 2 апреля,
из предосторожности, по моему приказанию, были утоплены в Неве 14 шашек
взрывчатого вещества мичманом Кудрявцевым; для следствия была оставлена
лишь одна шашка взрывчатого вещества, лежавшая в жестянке в верхнем
ряду посредине, которую вместе с корпусом подрывного патрона и остатками
от взрывателя представляю для приложения к делу.
Командир крейсера «Аврора» Эриксон.
Вызванные специалисты, осмотрев «адскую машину»,
дали следующее заключение:
«Взрыватель представляет собой латунную гильзу с помещенным
в ней ударником с боевой спиральной пружиной. Ударник удерживается
в взведенном состоянии системой рычагов, связанных с часовым механизмом.
Часовой механизм служит для освобождения ударника в наперед заданное
время. Часовой механизм приводит в вращение цилиндрический барабан
с делением от 1—16 (каждое деление подразделяется на 2 части); часть
боковой поверхности барабана срезана, так что получается прорезь. По поверх-
ности барабана скользит рычажок, прижимаемый к барабану пружинкой.
Рычажок имеет боковой отросток, удерживающий в положении рычажок,
с которым сцеплены рычаги и хвост ударника. Когда вследствие вращения
барабана, рычаг дойдет до прореза, он проскакивает в него, при чем под
давлением боевой пружины система рычагов расцепляется, ударник освобо-
ждается, накалывает капсюль и вызывает взрыв детонатора. «Взрыватель
изготовлен за границей, в Швейцарии, судя но надписи «8».
Шашка и заряд жестянки представляет собой прессованный тетриль;
общий вес разрывного заряда определяется приблизительно в 2 килограмма.
Взрыв такого заряда максимально мог дать незначительную пробоину бортовой
обшивки крейсера.
Взрыв произошел от того, что вышло установленное время, т. к . помимо
этого спуск ударника не мог произойти в виду его помещения в закрытой
гильзе.
Председатель судового комитета т.
-Курков, в своей
статье: «Пять лет назад», помещенной в журнале «Красный
Флот» No 6—7 1923 г., добавляет:
«Я состоял после роспуска флота председателем комитета на крейсере
«Аврора». Утром, 30 марта, по приходе в комитет, мне сказал секретарь
комитета машинный кондуктор Иван Парменович Карпов: «Вот вахтенный
Найчук принес коробку», в которой что-то вперед чикало, а когда я осмо-
трел, перестало. Я дождался артиллериста В. Ф . Винтера, он взял коробку
с шашками и передал в артиллерийский погреб. Механизм же, оставшийся
у него, взорвался в каюте у командира.
Из всех опубликованных документов видно, что предупреждения, которые
нам делались, оказались правильны. Хотя многого сделать не успели, но
одного ранили и деньги все-таки получены, как будто не даром. Всегда
враги, не имеющие мужества бороться в открытом бою, прибегают к таким
подлостям. Я собрал эти документы в память вступления «Авроры» в строй и
для того, чтобы молодые аврорцы знали революционную историю своего
корабля. Молодые моряки должны быть внимательны к своей службе, т. к.
Красный флот не застрахован и посейчас от подобных выпадов».
Попытка уничтожить крейсер Красного флота не уда-
лась. Тов. Винтер оправился после тяжелого ранения и до
настоящего времени работает во флоте.
Жизнь „Івроры" замирает.
Но жизнь революционного корабля начала понемногу
замирать. Команды становилось все меньше и меньше, вни-
мание всей страны и всех трудящихся постепенно цели-
ком обращалось к непрерывным, возникавшим повсюду
фронтам ожесточенной гражданской войны.
Требовалась строжайшая экономия средств.
Осенью 1918 года «Аврора» перешла во внутреннюю
гавань Кронштадта и там была сдана порту на долговре-
менное хранение.
Высокие, стройные трубы крейсера перестали дымить.
Из нескольких сот человек команды, на корабле осталось
только небольшая охрана. Потухли в кочегарках котлы,
замерли бережно смазанные могучие двигатели, орудия,
готовые в Октябре громить контр-революционеров, окута-
лись парусиновыми чехлами, парусина же охватила пасти
горластых вентиляторов, а иллюминаторныѳ стекла больше
не светились приветливыми огоньками жилых помещений.
Крейсер, избороздивший своим корпусом теплые воды
тропиков и экватора, выдержавший немало штормов среди
безграничного пространства океанов, не раз встречавший
врага боевыми залпами своих орудий, не боявшийся и по-
крытого льдом Северного моря,—погрузился теперь в глу-
бокий и, казалось, непробудный сон...
В конце зимы обстановка в Ревеле и Гельсингфорсе
сложилась настолько неблагоприятно для красных, что наши
военные суда, зимовавшие в этих портах, вынуждены были
вернуться в Кронштадт, совершив беспримерный в истории
переход среди сплошного льда.
Благодаря исключительной энергии и полной самоотвер-
жения работе моряков. Балтийский флот был спасен и рес-
публика Советов сохранила громадной ценности военное
имущество, которое впоследствии было использовано на
внутренних фронтах и реках и положило начало Черномор-
скому и Каспийскому флотам.
Закончились мирные переговоры с Германией в Бресте,
но это не означало конца войны ни для республики, ни для
Балтийского флота. На смену Германии пришла разгромив-
шая ее Антанта с подвластными ей правительствами мел-
ких, близких к нам государств.
Поздней осенью заградитель «Нарова», ставивший мины
перед Кронштадтом, подвергся обстрелу с одной из бата-
рей Финляндии, но на другой день наш форт «Красная
Горка», приняв дерзкий вызов буржуазии, послал белым
финнам девяносто крупных снарядов. Это было начало
гражданской войны на Балтике.
В 1919 году флот «не воюющей» с нами Англии блоки-
ровал все Балтийское море и Финский залив, оказывая под-
держку Юденичу, бѳло-эстам и бѳло-финнам. Произошло
несколько боевых столкновений, снова показавших, что под-
ступы к Петрограду будут защищаться красными моряками
до последнего корабля.
Тогда наши враги подготовили внутреннее восстание на
близком от Кронштадта береговом форту «Красная Горка»,
где комендант его, б. офицер Неклюдов, в тот момент,
когда банды Юденича приблизились к форту всего на один
переход, зверски расправился с коммунистами форта и
перешел на сторону белых.
Момент был очень серьезный. Кронштадт и Питер стали
под непосредственной угрозой захвата противником.
Геввоенсовет Балтфлота издал боевой приказ. Два линей-
ных корабля, товарищ «Авроры»—крейсер «Олег» и не-
сколько миноносцев грозно вышли на рейд. Были и на
кораблях попытки отдельных офицеров и все еще верящих
эсерам матросов вызвать сочувствие изменникам с форта,
но масса моряков твердо исполнила свой долг перед рево-
люцией. Снаряды посыпались на «Красную Горку», сопро-
тивлявшуюся, осыпавшую своими снарядами и рейд, и
город. А Юденич развивал наступление вдоль береговой
полосы.
Обороной Питера руководил т. Сталин. Комитет обороны,
во главе с т. Зиновьевым, молниеносно, с решимостью
истинных бойцов революционеров, мобилизовал все сипы.
По всему сухопутному фронту красные войска страшной,
неудержимой лавиной двинулись вперед при поддержке
боевых судовГ с моря. Через несколько дней над фортом
снова победно развернулся флаг красного цвета. Непосред-
ственная опасность миновала.
В середине июня погиб от английской мины крейсер
«Олег».
Юденич к осени повел наступление вторично. На этот
раз красноармейские войска отошли вплотную к "самому
Петрограду. Две недели длились жестокие, упорные бои.
Свыше 10 тысяч моряков удерживали ближайшие участки
сухопутного фронта. Были дни, когда казалось, что захват
Красного Петрограда неминуем. Па улицах рабочие уже
готовились к обороне, возводя баррикады. Все усилия на-
прягались к защите города Октябрьской революции. В конце
>
концов, рабочий класс с его революционными армией и
флотом вышел из борьбы победителем: последняя атака
белогвардейцев на Петроград была отбита.
«Много потерь и человеческих жизней, — пишет т. Зоф
в своей книге: «Моряки в революционном движении»,—при-
шлось принести для достижения победы над врагом. Много
потерь вынес также Красный Балтийский флот за это время.
Но самая тяжелая потеря для нас—это гибель трех минонос-
Эеминцы под огнем.
цев: «Гавриила», «Константина» и «Свободы». Сердце сжи-
мается от боли при воспоминании об обстановке их гибели.
Темная октябрьская ночь. Нѳтырѳ наших эсминца, имея на
борту полный запас мин, идут на постановку минных
заграждений в район, где постоянно курсируют мониторы
и другие корабли, поражавшие своим артиллерийским огнем
«Красную Горку» и соседние участки сухопутного фронта.
Вдруг сильный взрыв, через мгновение еще два сильней-
ших взрыва и большое ослепительное пламя... Это три
наших лучших эсминца взорвались на неприятельском мин-
ном заграждении. Раздирающая драма... Среди темноты,
в открытом море, гибнут около 400 человек лучших спе-
циалистов флота, из них до 80 процентов коммунистов.
Помощь не могла быть оказана, ибо от взрыва до полного
затопления эсминцев прошло времени всего несколько
минут. Сознавая свою неизбежную гибель, красные бал-
тийцы мужественно погибали в морской пучине с возгла-
сами:—«Да здравствует Красный Балтийский флот! Да
здравствует пролетарская революция!»...
Так защищали морские подступы Советской Республики
и умирали смертью храбрых—моряки Красной Балтики
в 1919 году».
1921 год был последним годом гражданской войны
в России. Рабочие и крестьяне отстояли в кровавых боях
свое право на свободное существование. Но раны, нанесен-
ные империалистической и гражданской войной, требовали
длительного печения. Средства иссякли, транспорт почти
бездействовал, промышленность пала.
Естественно, что и флот оказался к этому времени
в самом тяжелом положении: без нужного личного состава,
с истрепанной и взятой на фронты материальною частью.
Только небольшая кучка старых моряков, понимавших
огромное значение для нашего государства боеспособного
флота, выносила на себе всю тяжесть работы по сохране-
нию кораблей и обучению специалистов, твердо, упрямо
веря, что умереть Красный флот не может. Они оказались
правы: в декабре 1921 года 9-й Всероссийский 0'ѳзд Сове-
тов, по вопросу об обороне страны, признал «необходимым
возрождение и укрепление Красного флота для защиты
морских границ социалистического отечества».
Весной 1922 года наши суда снова вышли в море,
к концу плавания произвели маневры и впервые за пять лет
совершили эскадренный поход в Балтику, «показав свой
флаг» у финских, шведских и германских берегов. А когда,
в октябре 1922 года, Российский Коммунистический Союз
Молодежи принял на себя трудную и ответственную задачу
идейно-политического значения — шефство над Красным
флотом, все моряки могли уже с уверенностью сказать, что
дальнейшее развитие и укрепление флота стадо на твердый
путь, обеспеченное крепкою связью с широкими массами
трудового народа.
Корабль пробуждается.
Среди судов возрождающегося Красного флота «Аврора»
не могла остаться забытой.
В 1922 г. началось вооружение крейсера. Корабль про-
будился от долгого сна. Снова мало-по-мапу жилые палубы
и каюты наполнились людьми, пришли рабочие с берега,
застучали свои корабельные мастерские. ІІод зорким взгля-
дом старшего помощника командира быстро двинулась
чистка и окраска «Авроры». Прибыло пополнение команды,
комсомольская молодежь, прибыл и командный состав.
В начале лета 1923 года, блестя на солнце свежей кра-
ской и на-диво «выдраенной» медью орудий, красавица
«Аврора» под командой Л. А. Поленова, старого аврорца,
участника Октябрьских дней, вошла в Неву и стала против
Военно-Морского Училища, чтобы принять слушателей и
итти с ними на практику в море.
Крейсер снова стал учебным кораблем, но не для дво-
рянских детей — питомцев кастового морского корпуса,
приезжавших на корабль с многочисленною прислугою и
запасами своей, отдельной от команды, провизии Для изго-
товления более «тонкого» стола,—в это лето на «Авроре»
начали свою учебную работу будущие пролетарские коман-
диры, сами рабочие, сами крестьяне, с детства привычные
к труду, частью служившие уже на кораблях рядовыми
матросами.
О тех пор каждую весну «Аврора» выходит в море со
своими учениками, знакомящимися на крейсере со всеми
отраслями сложного военно-морского дела. А пройдет еще
несколько лет, и эти ученики явятся на суда боевого флота
молодыми командирами, с благодарностью вспоминая крей-
сер, давший им все необходимые знания.
Но если крейсер имеет свое славное революционное
прошлое и почетное настоящее, то и слушатели Морского
Училища в первую же кампанию показали себя достойными
славного корабля.
19 июля крейсер «Аврора» стоял на Большом Крон-
штадтском рейде. Трудовой день закончился. Свободные
от вахты и караула слушатели разбрелись но палубам: кто
к фитилю на бак, кто в кубрик с книжкой, кто в Красный
уголок за газетами.
Теплый июльский вечер манил наверх из душных, не-
смотря на вентиляцию, жилых помещений. Заходившее
солнце бросало последние красноватые лучи на крепость
Кронштадта, золотя огромный, видный далеко с моря купол
собора, освещая заводские трубы и стройные мачты судов,
приютившихся в гавани, кладя резкие пятна света и тени
на мрачные форты-острова вокруг корабля с их черными
окнами-амбразурами.
Все было как и вчера. Никто не знал, что надвигав-
шаяся Летняя ночь несет с собой катастрофу, что четыре
молодые, нужные флоту жизни оборвутся в этот ласковый
вечер, что ночь на 20 июля 1923 года останется памятной
в истории крейсера, запечатленная героизмом и наивысшим
проявлением верности боевому служебному долгу со сто-
роны красных моряков с крейсера «Аврора»...
На форту, носившем название „Павел",
сигнальщики
„Авроры" заметили дымок, начало пожара. В то же время
от форта отошла какая-то шлюпка, торопившаяся скрыться
во внутренней гавани.
Возможен поджог.
Дым не прекращался, то поднимался прямо вверх, то
опадал, отклоняясь в сторону легким ветром.
ІІожар на одиноком островке не был бы слишком стра-
шен сам по себе, но старый форт хранил крупный запас мин
заграждения и если взрыв одного из этих, с виду мирных
черных шаров с небольшими рожками-колпачками губил во
время войны целые корабли, то что же можно было ждать
от взрыва десятков и сотен! Трудно даже мысленно пред-
ставить себе размеры надвигавшейся опасности.
—
На шестерку! — прозвучала команда вахтенного на-
чальника.
Дежурные в этот вечер гребцы, слушатели Пояѳщук,
Моралѳв, Евсеев и Сокольский бросились к шлюпке, а за
ними, чтобы выиграть время не ожидая других,—еще трое—
Ушѳрович, Апьман и Казаков. Еще мгновение — в шлюпку
прыгнул завѳдывавший обучением, моряк комсостава В. Гѳдлѳ,
так же, как и трое слушателей, вызвавшийся охотником.
—
Догнать шлюпку!
Началась погоня. Под дружными, сильными в молодых
крепких руках взмахами весел шестерка неслась стрелой,
но подозреваемая шлюпка все еще была слишком далеко.
Дым по-прежнему зловеще поднимался над фортом.
Тогда командир аврорской шестерки т. Гѳдлѳ, передав
на крейсер о невозможности догнать шлюпку, повернул
к форту.
Высадившись на берег, моряки скоро заметили причину
дыма: одна из лежавших недалеко от воды мин медленно
разгоралась, угрожая всему страшному складу и кораблям,
стоявшим на рейде.
Стали тушить, но безрезультатно—мина продолжала ды-
миться, а время шло и каждая минута ' неизменно прибли-
жала момент взрыва.
Что делать?
Оставалось одно из двух: или бежать с форта, спасая
свою жизнь или попытаться сбросить мину с берега в воду,
где взрыв ее, угрожая смельчакам смертью, мог пройти
безопасно для форта.
Красные моряки, не задумываясь, избрали последнее.
Тяжелый шар грузно качнулся в песке и чуть двинулся...
Еще несколько усилий, вода близко.
Поздно!
Оглушительный удар загремел в каменной громаде форта
и раскатился по рейду. В городе, в домах на берегу затре-
щали двери и окна, посыпались стекла из рам, на крейсере
лопнуло толстое, крепкое стекло иллюминатора. Разлете-
лись в разные стороны осколки и камни, взметнулся кверху
песок и в столбе пыли лохмотья одежды и куски челове-
ческого тела...
Слушатели Альман, Ушѳрович и Казаков были убиты на
месте. Т. Гедлѳ силой взрыва отбросило далеко в сторону
и он, израненный, упал в воду. Остальных ранило и конту-
зило. Только т. Сокольский, в момент вспышки плашмя
упавший на землю, остался невредимым.
Пожар продолжался...
Незадолго до взрыва, от „Авроры" на поддержку первой
шестерке отвалил гребной катер с пожарной партией крей-
сера. Катер подходил к пристани форта, когда взорвалась
первая мина. Причина пожара всем стала ясной, пожарные
средства катера помочь уже не могли, но разве аврорцы
когда-нибудь оставляли своих товарищей без помощи в ми-
нуты опасности?
Командир катера, артиллерист т. Яксон, отлично зная,
что новый взрыв может уничтожить всех, находившихся на
форту, распорядился отыскивать раненых и только после
того, как пять человек были доставлены на катер, отошел
от горевшего форта, несколько раз окликнув оставшихся.
Ответа не было...
Тем временем, на крейсере спешно поднимали пары. Ме-
ханик т. Тихоновичѳв, один из старейших аврорцѳв, участ-
ник еще Цусимского боя, творил со своей машинной ко-
мандой чудеса. Кочегары, поняв, что от возможности пу-
стить пар в машины крейсера и дать ход, уйти подальше
от форта, зависело существование всего крейсера, спокойно,
без толчеи, но не теряя ни одного мгновения даром, рабо-
тали у топок мощных котлов. Скоро командир получил до-
несение: пары подняты, машины готовы. В любой момент
можно было выбирать якорь.
С возвратившегося катера донесли, что на форту подо-
брано только пять человек из восьми, ушедших на первой
шлюпке.
Снова аврорцы выказали свое отношение к товарищам.
Несмотря на продолжавшие зловеще громыхать отдельные
взрывы, к начальнику отряда так и посыпались просьбы
еще раз отправить шлюпку на форт, еще раз попытаться
найти оставшихся товарищей. И начальник отряда т. Вин-
тер не мог отказать горячим просьбам, шестерка еще раз
отвалила от крейсера.
На горевшем форту нашли тело убитого Альмана. Стали
кричать, в ответ донесся не то стон, не то слабый зов о
помощи. Между камней в платье, превращенном взрывом в
сплошные лохмотья, отыскали раненого т. Гѳдпѳ. Следов
Ушѳровича и Казакова найти не удалось, они оба были,
видимо, уничтожены взрывом.
Бережно перенесли т. Гедпѳ на штопку, взяли тело Апь-
мана и вернулись на крейсер.
К утру В. Гѳдле, доблестный командир шестерки, первой
прибывшей на форт, скончался в госпитале от паралича
сердца.
Оставшиеся в живых слушатели понемногу оправились
от контузий и ран.
Высшее морское командование, оценив подвиг моряков,
представило весь состав шестерки к ордену Красного Знамени.
Убитые слушатели, в память бесстрашной их смерти за
других, не исключались из списков их выпуска и во время
вечерней переклички в училище, когда старшина называл
имена погибших, отвечал дежурный по роте:
—
Доблестно пал за республику на форту Павел...
Форт загорелся от небрежного обращения с огнем моря-
ков с одного из судов военного флота, бывших на форту и
поспешивших бросить его при первой опасности. Злого
умысла не было, но случай этот, так ярко, так жестоко
показавший необходимость соблюдать все, самой жизнью
установленные правила, пусть послужит примером молодым,
неопытным еще морякам и поможет им еще серьезнее, еще
глубже изучать свое дело, а в случае грозящей опасности
память погибших пусть даст им необходимую отвагу и му-
жество для того, чтобы отдать свою жизнь за жизнь това-
рищей, за благо революционного флота.
ЦИК принимает шефство.
Осень ознаменовалась для крейсера радостным событием,
показавшим аврорцам с какой заботливостью и любовью
относится Советская впасть к рабоче-крестьянскому флоту,
б сентября 1923 года был об'явлен по флоту следующий
приказ:
«Об'является, что Президиумом Центрального Испол-
нительного Комитета С.С .O.P. 3 августа 1923 г. постанов-
лено: принять шефство Ц.И.К. С.С .С.Р . над крейсером
„Аврора" (морские силы Балтийского моря)». Этим актом
корабль был обеспечен, как могучей моральной и политиче-
ской поддержкой одного из верховных органов власти Союза,
так и материальною помощью. Заслуги славного крейсера
получили справедливую оценку. Мы уверены, что в даль-
нейшей своей работе, как учебной, так и боевой, весь лич-
ный состав „Авроры" окажется достойным доверия, оказан-
ного ему Союзом.
Зима 1923—24 г. прошла незаметно в мелких ремонтных
работах и непрерывной учебе. Глубоко ошибаются те, кто
думают что с наступлением зимы, на кораблях, скованных
льдом, прекращается жизнь. Она только приобретает не-
сколько иной уклад". Нет больше ежедневных шлюпочных
учений, отдыхают после стрельбы орудия, отдыхают ма-
шины, но к весне ведь надо исправить все недочеты, нако-
пившиеся к концу кампании, перебрать, пересмотреть слож-
ные механизмы, подремонтировать помещения, пополнить
во время стоянки теоретические знания всего личного со-
става, вести со всей энергией политическую работу, в ре-
зультате которой каждый рядовой моряк, ставший через
несколько месяцев по приходе во флот грамотным, начинает
ясно понимать жизнь и задачи своего рабочего государства
и огромное значение для него небольшого количеством, но
мощного духом Красного флота.
Среди зимы уже начали поговаривать о предстоящем за-
граничном, далеком походе. Дело не шуточно^. Красный
флаг впервые собирался побывать в иностранных портах,
впервые предстояло показать капиталистическим странам
военный корабль „Совдепии'*, впервые иностранным рабочим
и морякам предстояло увидеть моряков Союза Социалисти-
ческих Республик.
К весне вопрос о походе был решен окончательно. Пол-
ным ходом двинулись погрузки всего необходимого на крей-
сер и на сопровождающий его „Комсомолец",
огромное
учебное судно Балтийского флота.
В начале июля все было готово. 9-го числа на крейсер
прибыли члены Революционного Военного Совета Б. Ф. и
в кратких прощальных словах пожелали маленькому отряду
Принятие шефства.
-
m—
.
удачного плавания, подчеркнув серьезное значение лежащей
на личном составе задачи: показать иностранцам резуль-
таты работы, проделанной за последние годы по воссозда-
нию Красного флота.
На другой день «Аврора» и «Комсомолец» вышли из га-
вани на Большой рейд Кронштадта, где их поджидал уже
могучий линкор «Марат».
Кильватерной, стройной колонной три корабля двинулись
с рейда: впереди грузный, приземистый, со своими тройными
башнями и гладкими, ровными палубами «Марат», за ним
хрупкая, небольшая по сравнении с линкором, высокотрубая
«Аврора», а дальше легко рассекавший воду острым, краси-
вым носом представитель типа транспортов—«Комсомолец».
Переночевали в одной из бухт залива.
Па другой день отряд снялся с якоря ровно в полдень,
путь теперь лежал в Норвегию, в портовый город Берген.
На оставшихся судах по верхним палубам выстроились
Щ
Вручение знамени от ЦИК крейсеру «Аврора».
команды, отовсюду неслось товарищеское «ура». Флагман-
ский корабль поднял сигнал: «желаем счастливого плавания
и благополучного возвращения».
Миновали узкости, склонились на западный курс. По-
ходная трудовая жизнь, бодрая работа, без устали, частенько
без отдыха и без сна, подкрепленная понятной каждому
моряку радостью пребывания в открытом море, захватила
каждого человека на крейсере.
Днем и ясною ночью наверху, с секстантами в руках,
слушатели Морского Училища «ловили» солнце и звезды
для определения места своего корабля, днем и ночью смены
их товарищей работали над картой, прочерчивая курсы и
пеленгуя маяки, непрерывно чередовались вахты в машинах
и у котлов, бросали лоты, изучали сигналы, знакомились с
артиллерией, с минами, с электрическими приборами, прак-
тикой подкрепляя теоретические знания, полученные в классе
зимой. А в свободное от занятии время наполнялись люби-
мые «уголки Ильича», где повеем вопросам—хозяйственным,
политическим, бытовым и связанным с походом, каждый
моряк мог получить обстоятельный, интересный ответ. Не-
смотря на учебу, энергично работали и кружки: естественно-
научный, безбожника, военно-морской и др. Понятно, что из
похода весь личный состав крейсера вернулся обогатившись
многими знаниями, полюбившим корабль и походную мор-
скую жизнь.
В заграничном походе.
Пробыв в море пять дней, корабли отдали якорь на Бѳр-
гѳнском рейде. Обменялись визитами с представителями
«Аврора» на рейде гор. Бергена.
местных властей, а на другой день крейсер посетила тов.
Коллонтай, наш полпред в Норвегии, вручившая слуша-
телям Сокольскому, Полѳщуку, Сѳдельникову, Евсееву
и Морапѳву знаки ордена Красного Знамени за подвиг их
на форту «Павел» в 1923 году.
Побывали на кораблях и желанные гости, члены норвеж-
ской коммунистической партии.
19 июля «Аврора» и «Комсомолец» опять вышли в море,
направляясь в наши северные воды.
Погода стояла благоприятная. Мутно-серый цвет воды
Финского залива сменился синевато-зеленым, глубоким и
чистым. Суда обгоняли появившиеся стада дельфинов, мель-
кнули несколько раз крупные, черные кашалоты.
Поздно вечером 23 июля отряд прибыл в Мурманск,
встреченный еще на ходу представителями Губисполкома,
вышедшими в море на портовом пароходе. Через шесть дней
суда иерешли в Архангельск. Половина пути была сделана.
Связь с берегом установилась крепкая. Ежедневно приез-
жали на крейсер депутации от рабочих и общественных
организаций, представители Губкома и РКП и РДКСМ, и
Губпрофсоюза. Союз Водников поднес обоим судам отряда
знамена в память посещения Архангельска/а союз учителей
губернии прислал в подарок обширные библиотечки. Вся
стоянка прошла под знаком товарищеского внимания со сто-
роны населения нашей далекой северной окраины.
Судовые работы не прекращались. Грузили уголь. Произве-
ли полную окраску судна, привели в полный порядок шлюпки.
7 августа отряд покинул гостеприимный Архангельск и
двинулся в обратный путь и 24-го отдал якоря снова на
Большом Кронштадтском рейде, имея по пути только одну
стоянку в норвежском порту Трондгѳйм, сделав за весь
переход Кронштадт—Архангельск—Кронштадт 5.700 миль.
Значение похода «Авроры» и «Комсомольца» без всякого
преувеличения можно назвать очень и очень крупным.
Этот поход наглядно и ярко доказал нашим зарубежным '
врагам, что флот СССР не только далек от развала, живо-
писуемого капиталистической прессой, но он стал реальной,
боевой морской силой, способным к далеким плаваниям.
Этот поход показал в иностранных портах часть нашей со-
ветской действительности и заставил глубоко разочароваться
всех тех, кто ожидал со злорадством увидеть диких людей
из «Совдепии», а увидел хорошо одетых, выдержанных, дисци-
плинированных моряков, относящихся с уважением и внима-
нием к своим командирам; увидел, что советские команды
оказались во время пребывания на берегу достойными только
самых положительных отзывов. И насколько велика была
горечь разочарования наших врагов, настолько же укрепи-
лись симпатии к нам со стороны рабочего населения, еще
раз убедившегося в нелепости вздорных слухов, распростра-
няемых заграницей о жизни и быте в советских республиках.
Кроме того, поход сослужил большую службу и делу
военно-морской пропаганды, ведь появление наших судов
на севере, в Мурманске и Архангельске, превратилось в
сплошной праздник флота.
Команда кр. «Аврора» на баке.
Учебное значение плавания в открытом море ясно само
собой, чем больше корабли выходят в море, чем меньше
времени проводят они в гаванях и портах, тем сильнее, тем
искуснее становится флот, тем спокойнее может ожидать он
•боевых испытаний.
Первый далекий поход красных судов прошел блестяще и это
делает честь прекрасному личному составу «Авроры» и «Ком-
сомольца» во главе с командиром отряда Н. А. Болотовым.
Флот СССР крепнет и развивается. Крепкой стеной
стоит он на морских подступах к Союзу.
Пусть только страна трудящихся никогда не забывает о
своих моряках, в любую минуту готовых дать ход кораблям,
чтобы итти на встречу врагу, осмелившемуся посягнуть на
свободное существование единственного во всем мире Союза
Советских Социалистических Республик.
На этом мы заканчиваем наш очерк — скромную дань
уважения к Красному флоту и одному из лучших его пред-
ставителей крейсеру «Аврора».
Материалы и литература, использованные при
составлении очерка.
1. Дела Главного В. М . Архива, Морской Исторической комиссии, Учебного
Управления штаба РККФ.
2. Воспоминания командиров крейсера «Аврора» П. Н. Лескова, Н. К. Нико-
нова, Л. А . Поленова и артиллериста крейсера Б. Ф . Винтера. Заметки
инетруктора^В. М . У . т. Грицука.
3. Описание заграничных плаваний военных судов, т. 1 и т. III.
4. А. де-Ливрон. Петропавловский бой. С.- Петербург. 1914 г.
5. Подробности Петропавловского сражения. СПБ. 1911 г.
6. Записки мичмана Фесуна (фрегата «Аврора») ж. «Морской Сборник»
1860г.АШ1,6,8,9и11.
7. Токарев. Плавание фрегата «Аврора», СПБ. 1914 г.
8. Список судов военного флота.
9. Русско-японская война (Истор. ком. М . Ген. Штаба) 1904 — 1905 г.
кн. 6 и 7, Петроград. 1917 г.
10. Смирнов. Цусима, Пгр. 1913 г.
11. Кап. Лаура. Цусима.
12. Отчет по делу о сдаче 15 мая 190Й г. неприятелю оудов отряда б. адм.
Небогатова. СПБ. 1907 г.
13. Кравченко В. Через три океана. СПБ. 1910 г.
14. Егорьев Е. Вокруг старого света в 1904—1905 г. ж. «Морско^Сборник»
1915г. NoNo8и9.
15. Сборники Мор. Истор. Комиссии No 1 и AS 2, Пгр. 1922 г.
16. Лемишевский П. Гибель крейсера «Паллада», ж. «Морской Сборник»
1922г. No8и9. 1
17. Соболев. А . Красный флот в гражданской войне 1918—1920 г. Ленин-
град 1924 г.
18. Сборник «Пять лет Красного флота». 1917—1922 г.
19. Сборник «Красный Балтийский Флот 1918—1923 г.», Пгр. 1923 г.
20. Зоф. В . Из истории флота прошлого и настоящего, Ленинград 1924 г.
21. Журнал «Красный Флот» 1922—1925 г.,
статьи т. т. Куркова, Зофа,
Beer, Бородина, Баранова, Гончарова, Соболева и др.
22. Отдельные номера газет «Кр. Балтийский Флот».
23. Сборник «Ленин в Красный Флот», Лгр. 1924 г. ст. т .т . Ламанова, Лука-
шевича и др.
Оглавление.
Стран.
Аврорцы в революции
з—6
От автора
7—9
I. Предшественник крейсера—фрегат «Аврора».
Перед разрывом сношений с англичанами и французами. . .
10—11
Переход из Кронштадта в Петропавловск на Камчатке . . . 11—15
«Аврора на боевой страде
15—21
После заключения мира
21—23
II. Крейсер «Аврора» 1900—1905 г.
«Детские годы» кр. «Аврора»
•
23—29
По пути в Индийский океан. К Цусиме,
29—32
«Нехорошо у меня в эскадре»
•
32—34
Гибели навстречу
35—39
III. Сражение в Корейском проливе 14 мая 1905 г. 39 —48
«Аврора» в огне неравной борьбы
48—57
«Тогда считать мы стали раны»
57—59
IV. Крейсер «Аврора» 1905—1917 г. Внутренние и
заграничные плавания. Империалистическая
война.
На «внутренней» службе
60—64
Борьба за флот
64—66
Война началась
66—71
«Аврора» получает назначение
-
71—74
Гибель крейсера «Паллада»
74—79
Последний переход под андреевским флагом
79—80
V. Крейсер «Аврора» 1917 — 1924 г. Февраль-
ская революция. Октябрьский переворот.
Внутренние
и
заграничные
плавания.
Заключение.
Под сапогом офицерщины
SO—87
Борьба с «вредными идеями»
87—91
В союзе с жандармским управлением
91—96
Флот следует за большевиками .
96—99
Контр-революция поднимает голову
99—105
«Аврора» на аванпосте пролетарской революции
105—112
В годы гражданской войны
112—116
Враги пытаются погубить «Аврору»
116—120
Жизнь «Авроры» замирает
120—124
Корабль пробуждается
•
124—129
ЦИК принимает шефство
•....
129—132
В заграничном походе
132—134
РЕД.-ИЗД. ОТДЕЛ МОРСКОГО ВЕДОМСТВА.
Вышли из печати:
г
Давыдов. Жертвы седого океана
Правила ведения счетоводства и отчетности . . .
Алыѳ вымпела. Сборник краснофлотского литератур
ного творчества
Белецкий, Л. Перископы и компрессора подлодок .
Вишневский, В. За власть Советов
Вишневский. Между смертями
Льготы и преимущ. для воѳнно-служащ. и их семей
Записки но гидрографии, т. 48-й
,
.
Зоф, В. Из истории флота прошлого и настоящего
Изд. 2-е
Давыдов. В тисках льда
Гѳль*ѳрсен,: П. Морская практика
Лейтенант П. П. Шмидт. Изд. 3 -е
Лукашевич, G. Краткий морской словарь. Изд. 2 -е .
Кочкин. Взрывчатые вещества
Крылов. Основные сведения по теории корабля . .
Егоров. Наши соседи
Ленин и Красный Флот. Сборник статей
На вахте революции
Мессер, П. В. Руководство по гидрография, работам
Н. Н . Крейсерская война в прошлом
Подерни, В. А. Военная психология и Нот в Кр. Фл
Платонов. Черноморский флот в Революции 1917 г.
Петров, М. Морская тактика
.
Самойлов, К. И . На канонерской лодке «Ленин»
.
Сакѳллари. Беседы о кораблевождении
Соболев. Военно-морская игра. Изд. 2-е
.. ..
Справочная книжка молодого военмора
Таблица семафора и азбуки Морзе, в красках .
Таблицы для перевода русских мер в метрические
и обратно
Трусов. Практический курс моторного дела . . .
Нолляк. В высь
М. В . Фрунзе
Валь. Ленин во всем
р.35к.
»85„
20
50
15
20
30
85
20
30
25
65
50
25
20
35
60
50
60
30
75
35
20
20
50
45
10
65
Печатаются:
Платонов. Черноморский флот на пути к Октябрю.
Жерве. Значение морской силы для государства.
Шведо. Военные флоты 1925 г.
Шведе. Ютландский бой.
Военно-Морсние журналы.
1. КРАСНЫЙ ФЛОТ—популярно-политический, рисующий жизнь
и быт Красного Флота; 4-й год изд.
2. МОРСКОЙ СВОРНИК—старейший научный; 78-й год изд.
Цела каждого журнала:
На год
•
IS РТб-
На полгода
8»
С требования** обращаться і Кннкниі Склад Морееда. Ленинград, Главное Идинраятебош.^
На запросы Склад отвечает при присылке почтовой марки.
уг
Цена 80 к.
>
f'hjSê'^
?"
:
-A:
; ïôv^r
Л:,
•
Шб
ткёт
•
ѵ'>
;ï.
• •:'
7
!Ж.
%
іШШіШШІ
•'Mi:,;
•;••'•• К
"WW// ѵ хУѴ'7
.';,1::; у
і/:.', ;
•л--'.
:
'
'
і
v-w-xivwr /wwe-. ^y
;/
У-:,-'
• 'L.ÏT ••'VAlfl
•
.
.
»о:•?.
глмѵч
•
'
ММ"
ѵѵьек avcrsiM- 6І
ЙНІ
і.
2011095783