/
Author: Скворцов В.Н.
Tags: история военные преступления вьетнам история камбоджи история кампучии
Year: 1980
Text
риан Скворцов
Кампучия:
спасение
свободы
Политиздат
40 коп.
Впервые за три с лишним года на лицах простых
людей Кампучии — улыбки. Воин-освободитель при-
шел домой. Но еще долгие недели тысячи людей'
возвращались на родные пепелища.
Вайерйан Скворцов
Кампучия:
спасение
свободы
Москва
Издательство
политической
литературы
1980
Скворцов В. Н.
С42 Кампучия: спасение свободы,— М.: Политиз-
• дат, 1980,— 192 с., ил.
Автор этой книги несколько лет работал корреспондентом
«Правды» в странах Индокитая. Он хорошо знает Кам-
пучию, ее народ. С первых дней января 1979 года, после
победы восстания против клики Пол Пота — Иенг Сари,
Ё. Н. Скворцов находился в Кампучии, встречался и беседовал
с бойцами и командирами революционной армии, с организа-
торами антиполпотовского подполья, со многими кампучий-
цами, очевидцами осуществления зловещей политики гено-
цида.
В книге рассказывается о чудовищных злодеяниях полпо-
товского режима, действовавшего по указке из Пекина, о том,
как зарождалось и развивалось движение сопротивления кро-
вавой клике, о победе народной революции и строительстве
новой жизни в освобожденной Кампучии.
Скворцов В. Н.— лауреат премии Союза журналистов СССР
за 1979 год.
Книга рассчитана на самые широкие чуги читателей.
ДО ГОРОДА СВАЙРИЕНГА, лежащего у основа-
ния «Клюва попугая» — острого выступа кампучийской
территории в глубину западных вьетнамских провин-
ций Лонган и Тэйнинь, Ан-24 пролетел при ясном небе.
Отчетливо виднелись пепельная стерня на полях, чел-
ки одиноких пальм, красные, похожие на вывернутое
веко, пустынные проселки. Потом погода испортилась.
Над коричневым озером Кон далекая радуга окуталась
клочками загустевавших облаков, и только иногда в
разрывах туч появлялись извивающиеся щупальца при-
токов Меконга.
Поднявшись с аэродрома Таншоннят в Хошимине,
наш самолет направлялся в Пномпень...
Начинался 1979 год. Без малого четыре года при-
шлось мне, работавшему корреспондентом «Правды»
в Индокитае, дожидаться кампучийской визы. Да и
не только мне. Лишь немногим из-за рубежа позволя-
лось заглянуть за «бамбуковый занавес», отгораживав-
ший Кампучию от внешнего мира. С весны 1975-го,
когда развернулось наступление кхмерских революци-
онно-патриотических сил на Пномпень, где агонизиро-
вала проимпериалисгическая клика временщиков, хо-
датайства иностранцев о въезде в страну отклонялись.
Представитель «красных кхмеров» в Ханое отвечал,
что с запросом целесообразнее обратиться в Пекин, к
Королевскому правительству национального единства,
возглавляемому Нородомом Сиануком. По существу, это
был отказ. Австралийский коллега, журналист и писа-
3
тель Уилфред Бэрчетт, еще с 50-х годов работающий в
Индокитае, не одну неделю обивал пороги в китайской
столице, пытаясь добиться разрешения на поездку в
Пномпень.
— Я был горячим защитником кампучийских рево-
люционеров,— рассказывал он,— и не сомневался в воз-
можности новой поездки к ним. Но мои бесчисленные
демарши остались без ответа. Это удивляло. В октябре
1975 года я 'виделся с Сиануком перед его возвращени-
ем из Пекина в Пномпень. Он обещал, что я буду «од-
ним из первых, если не первым журналистом», который
приедет в его страну...
И все же Кампучия не была все эти четыре года в
совершенной изоляции. В одной лишь вьетнамской про-
винции Тэйнинь к концу 1978 года скопилось более
60 тысяч кхмерских беженцев. Свидетельств о происхо-
дившем по другую сторону границы имелось множест-
во. Рабочие каучуковых плантаций, крестьяне, текстиль-
щики, учителя, врачи, представители этнических мень-
шинств рассказывали одно и то же: насильственные
выселения в сельскую местность из городов, принуди-
тельный труд, разлуки с семьями, казарменный быт,
расправы над инакомыслящими... Говоря словами пол-
потовцев, «радикальная социальная революция во всех
областях», «очищение общества» и «ликвидация клас-
сов» шли ускоренными темпами. Солдаты армии Пол
Пота — Иенг Сари, захваченные в плен на вьетнамской
территории в ходе их бандитских рейдов, тоже не мол-
чали. В черных рубашках и мешковатых штанах, по-
тертых и выгоревших, босые, с брезентовыми подсум-
ками без единой металлической застежки, они сдавали
устаревшие китайские карабины и твердили, повторяя
бред своих командиров, будто шли «освобождать от
иностранных агентов и находящихся у них на жало-
ванье вьетнамцев исконные земли Кампучии».
4
Геноцид как внутренняя политика, авантюризм и
агрессивность во внешней — долго ли это могло про-
должаться? Когда-то Гитлер говорил: «Дайте мне пять
лет, и вы не узнаете Германии». Примерно то же повто-
ряли узурпировавшие власть весной 1975-го главари
кровавой клики в Кампучии, которую, не щадя собст-
венного народа, они превращали в опытный полигон
для маойстских политических экспериментов, очаг на-
пряженности и провокаций против соседних стран.
В январе 1979-го некогда процветавшая страна лежала
в руинах...
Нам повезло — над Пномпенем снова развиднелось.
Открылся водный перекресток, образуемый пересече-
нием четырех сливающихся потоков — рек Бассак и
Тонлесап, а также двух рукавов Меконга. Невысокое
еще солнце высвечивало в западном углу этого гигант-
ского «икса» пестрые кровли королёвского дворца и па-
год. Голубоватые холмы уходили на север, а с юга рас-
стилалась заболоченная долина, прижимавшая к реч -
ному простору четыреста с лишним улиц одного из
красивейших городов Азии.
Причудлив нрав водной стихии возле Пномпеня.
В конце сезона дождей, который длится с мая по ок-
тябрь и совпадает с таянием снегов в Тибете, нараста-
ющий паводок Меконга упирается у столицы в течение
Тонлесапа и поднимает уровень этой реки до десяти
метров. Ее течение на юг, в сторону моря, останавли-
вается, а затем под усиливающимся гнетом Меконга
поворачивает вспять к истоку, одноименному озеру
Тонлесап. День, когда река Тонлесап освобождается
от напора схлынувших вод Меконга и вновь начинает
течь на юг, кхмеры отмечают как праздник. Приход
его определяют, растянув поперек реки канат из
воловьих жил. Едва канат чуть прогнется в южном
направлении, его перерубают; расходящиеся по течению
5
концы означают, что безжалостный паводок пошел
на спад.
Невольно напрашивается сравнение с этим природ-
ным явлением той обстановки, которая сложилась в
Кампучии к концу 1978 года и завершилась вторым ос-
вобождением страны 7 января 1979 года. Пропекинский
режим Пол Пота — Иенг Сари, узурпировавший плоды
освободительной борьбы в 1975-м, оказался сметенным
волнами народного гнева. Родилась Народная Респуб-
лика Кампучия.
Кхмерский народ шел к этому дню трудными доро-
гами. С 1863 года, с тех пор как французские колони-
заторы навязали стране договор о протекторате, в тече-
ние 90 лет она жила под иностранным гнетом. В 1953
году народ Кампучии добился независимости. Стремле-
ние, нового государства к самостоятельности поддержа-
ли социалистические страны. Летом 1967 года, когда
над Индокитаем нависла угроза империалистической
агрессии, они выступили с заявлением о признании и
уважении кампучийского нейтралитета, независимости
и территориальной целостности.
В марте 1970 года власть в Пномпене в результате
военного переворота и свержения правительства Сиа-
нука захватила реакционная группировка во главе с
Лои Нолом. Это было совершено при прямой поддерж-
ке США, стремившихся использовать кампучийскую
территорию в качестве нового плацдарма для продолже-
ния «грязной войны» против народов Вьетнама, Лаоса
и Кампучии. Для отпора империалистическому вмеша-
тельству патриоты сформировали Национальный еди-
ный фронт Камбоджи (НЕФК). Затем было создано
Королевское правительство национального единства
(КПНЕК), власть которого распространялась на обшир-
ные районы, освобожденные вооруженными силами
НЕФК.
6
17 апреля 1975 года самоотверженная борьба кам-
пучийцев против марионеточного режима завершилась
победой. Казалось, страна должна начать новую, счаст-
ливую жизнь. Но, к сожалению, только казалось... По-
надобилось еще 44 месяца тяжелой, полной неисчисли-
мых Жертв борьбы против узурпировавшей власть куч-
ки предателей национальных интересов и социализма,
опиравшихся на великоханьских гегемонистов, чтобы
спасти обретенную в апреле 1975-го свободу.
Об эпизодах этой борьбы и связанных с нею пред-
шествующих событиях, очевидцем которых мне дове-
лось быть, рассказывается в этой книге.
'УКРАДЕННАЯ ПОБЕДА
1.
Март 1975 года в Кампучии выдался необыкновен-
но жарким. Раскаленное солнце последних недель су-
хого сезона сжигало листья деревьев. Бурели и жухли
травы. Скрипуче терлись друг о друга терявшие соч-
ность стебли бамбука. Иссыхало озеро Тонлесап, меле-
ли реки, и там, где по Меконгу обычно ходили суда,
песчаные языки, тянувшиеся от берегов, зализывали
фарватер. А возле Пномпеня, близ его южных застав,
река представлялась подлинным адом: течение несло
пятна горящего мазута, волокло .полузатонувшие бар-
жи и боевые катера, на берегах огонь крупнокалибер-
ных пулеметов косил пальмы.
Вокруг кампучийской столицы, пригороды которой
затягивал черный дым пожарищ, сжималось в те дни
кольцо блокады. Прервав водное сообщение города с
внешним миром, Народные вооруженные силы нацио-
нального освобождения перерезали и четыре шоссе, ве-
дущие из Пномпеня в провинции. Под постоянным об-
стрелом находился столичный аэропорт Почентонг. Воо-
руженная борьба патриотов, объединенных в НЕФК,
против проамериканского режима Лон Нола близилась
к завершению.
Пномпеньский фронт, как его называли в своих во-
енных сводках патриоты, являлся основным в их широ-
кой наступательной операции, начавшейся в январе.
Успехи в этом секторе определили перелом и в боях во-
круг основных провинциальных центров. Пал город
Удон, находящийся в нескольких километрах от столи-
8
цы, и это было для лонноловцев особенно ощутимым
ударом. В осаде оказались Сиемреап, Баттамбанг, Кам-
понгтям и другие важнейшие населенные пункты. Ата-
ки освободительных сил парализовали военную базу
Неаклуонг, имевшую для марионеток стратегическое
значение. Колонны сил освобождения прокладывали
себе дорогу через важнейшие экономические районы
страны в тылу противника, громя его военные посты и
системы коммуникаций. Как писали западные коррес-
понденты, аккредитованные при пномпеньских штабах,
«президент» Лон Нол исчерпал в те дни последний ре-
зерв в 40 тысяч человек и, раздавал оружие граждан-
ским чиновникам и выпущенным из тюрем уголовни-
кам. Представитель патриотов сообщил журналистам,
что число действовавших только на одном пномпень-
ском фронте бойцов ,НЕФК достигало приблизительно
100 тысяч.
Успех наступления освободительных сил весной
1975 года предопределяло прежде всего то, что они
сражались за дело народа. Именно эту мысль подчерк-
нул Сиен Ан, член ЦК НЕФК, принявший меня в Ха-
ное накануне падения пномпеньского марионеточного
режима.
Встреча была назначена на семь утра, и Сиен Ан,
высокий, в ладно сидевшем на нем двубортном темно-
синем костюме, с типично кхмерским, мягким смугло-
ватым лицом, еще не утомленный ежедневной огромной
работой, выглядел оживленным. «Только полчаса»,—
предупредили меня накануне в его секретариате. Одна-
ко, выслушав вопросы и начав отвечать, ветеран осво-
бодительной борьбы увлекся, видимо возбужденный
радостными вестями, поступавшими с фронта. Он явно
не собирался укладываться в назначенное секретарем
время. Чуть пристукивая чашечкой с крепчайшим кофе
по блюдцу, как бы подчеркивая этим фразы, он говорил:
9
«— Золотой силуэт Ангкора, нашей национальной ре-
ликвии, на красном знамени, под которым мы боремся,
воскрешает в памяти флаг славного движения «Кхмер
Иссарак». Под красным флагом мы одержали победу в
первом, девятилетием сопротивлении французским ко-
лонизаторам. Под ним же мы развернули второе, анти-
американское сопротивление... Рабочие, крестьяне, ин-
теллигенция, патриотически настроенная буржуазия,
даже часть феодальных кругов, кхмеры и этнические
меньшинства совместно ведут общую борьбу. Огромное
значение имеет для нас и международная поддержка.
Мы отнюдь не считаем себя одинокой жертвой импе-
риалистов. Мы участники общего революционного дви-
жения, в котором и Советский Союз, и...
Притворный сухой кашель перебил его. Стенографи-
ровавший беседу небольшого роста человечек в синем
кителе и очках, линзы которых неестественно увеличи-
вали зрачки и ресницы, напомнил о себе. Он сказал
Сиен Ану, что их ждет еще много срочной работы и вы-
деленные на встречу полчаса истекают.
— Да, да,— ответил Сиен Ан.— До свидания... Вашу
просьбу увидеться с Иенг Сари с целью интервью я пе-
редам. Но вы должны иметь в виду, что нас, руководи-
телей, очень нейного, мы чрезвычайно заняты...
I’orfla мне и в голову не могло прийти, что Сиен Ана
я больше никогда не увижу. Назначенный послом Кам-
пучии во Вьетнаме, он был сменен в 1976 году Сок
Кхеангом. Сиен Ана убили затем по личному приказу
Йенг Сари, руководителя внешнеполитической службы
кровавого режима и правой руки Пол Пота. Произошло
это после разрыва Демократической Кампучией в одно-
стороннем порядке дипломатических отношений с СРВ
31 декабря 1977 года.
Патологическая скрытность во все времена присуща
была политикам, главным средством которых в прорыве
10
к власти и обогащению являлись интриги, предательст-
во и беспринципность. Мне кажется, что никто из кол-
лег-журналистов, работавших в середине 70-х годов в
Индокитае, не догадывался о назревавшей измене в ря-
дах НЕФК и ведущей его силы — кампучийской ком-
партии в канун первого освобождения Пномпеня.
Как известно, в 1930 году была создана Коммуни-
стическая партия Индокитая (КПЙК), единая для всех
трех народов полуострова — вьетнамского, лаосского и
кхмерского. На ее втором съезде, состоявшемся в фев-
рале 1951 года, делегаты приняли решение о создании
марксистско-ленинских партий в каждой стране, по-
скольку национально-освободительные революции во
Вьетнаме, Лаосе и Кампучии находились на различных
этапах развития, что, естественно, ставило перед ком-
мунистами трех стран различные по характеру, масшта-
бам и методам решения задачи. Так, во Вьетнаме воз-
никла Партия трудящихся Вьетнама, с декабря 1976 го-
да называющаяся Коммунистической партией Вьетнама.
В марте 1955 года в Лаосе на учредительном съез-
де триста членов бывшей КПИК образовали Народную
партию, с февраля 1972 года называющуюся Народно-
революционной партией Лаоса. Созданная на базе
кхмерской секции КПИК Народно-революционная пар-
тия Кампучии, воспитанная в духе верности марксиз-
му-ленинизму, последовательно выступала в роли поли-
тического авангарда патриотических сил Кампучии,
поддерживала тесные братские отношения с ПТВ и
НПЛ, координируя с ними борьбу против колонизато-
ров. НРПК в сентябре 1960 г. была переименована в
Коммунистическую партию Кампучии1. Тогда же пар-
1 После захвата власти полпотовцами Компартию Кампучии
стали называть Революционной организацией — «Ангка», а ее
руководящий орган — «Ангка лозу», высшей организацией.
И
тия, исходя из конкретных условий сложившейся в
стране обстановки, определила задачи национально-де-
мократической революции: борьба против империализ-
ма, в первую очередь американского, за полное освобож-
дение и независимость страны, против местных феода-
лов и реакционной компрадорской буржуазии. Партия
действовала в городах и деревнях, подпольно и легаль-
но, политическими и военными методами.
В 1961 году кампучийские коммунисты, работавшие
в сельской местности, создали специальные вооружен-
ные отряды Секретной гвардии, призванной защищать
революционные базы, охранять кадры партии, создавать
запасы оружия. В 1968 году эта гвардия была превра-
щена в партизанские отряды. На основе этих отрядов
возникла Революционная армия. С тем чтобы преодо-
леть относительную немногочисленность и изолирован-
ность революционных сил и привлечь к борьбе самые
широкие народные массы, компартия выдвинула лозун-
ги борьбы за независимость, суверенитет, нейтралитет
и мир, за демократию и свободу, за благосостояние всех
трудящихся.
Резкая смена обстановки в Кампучии после проаме-
риканского переворота 18 марта 1970 года, начало бом-
бардировок страны авиацией США и вторжение в ее
пределы американских и сайгонских войск потребовали
от патриотов решительных действий. Под фактическим
руководством компартии, остававшейся на нелегальном
положении, и возник 23 марта 1970 года Националь-
ный единый фронт Камбоджи (НЕФК), в который
вошли Крестьянский союз, Ассоциация демократиче-
ской молодежи, Ассоциация патриотических препода-
вателей и интеллигенции, Лига писателей, представи-
тели рабочих, студенческих организаций, националь-
ных меньшинств и буддистского духовенства. Фронт
создал Народные вооруженные силы национального
12
освобождения, ядро которых составила Революционная
армия.
28 февраля 1975 года рано утром нарочный принес
в корпункт «Правды» в Ханое отротированный на обер-
точной бумаге документ, под которым значилась
подпись — «Освобожденная зона Кампучии, 26 февраля
1975 года, от имени второго конгресса НЕФК и Коро-
левского правительства национального единства —
(подпись)..."» В тот же день, ознакомившись с доку-
ментом, я передавал по телефону в редакцию: «Конг-
ресс решительно заклеймил правящую в Пномпене
клику, открывшую двери страны для иностранного вме-
шательства и ввергшую ее в пучину войны и страданий.
«Президентский» реяшм контролирует сейчас ничтож-
ную часть территории и удерживается в столице стра-
ны только благодаря помощи Пентагона. Пномпеньская
клика оказывается все более изолированной и разобла-
чает себя как диктатура политиканов и милитаристов,
связанных с интересами тех кругов в США, которые
выступают против нормализации обстановки в Индоки-
тае. Министерская чехарда, перетасовки генералов на
армейских постах, расправы с инакомыслящими — все
это явные признаки политической и военной агонии.
НЕФК и КПНЕК обратились ко всем лонноловским чи-
новникам, офицерам и солдатам, а также к не порвав-
шим еще с национальными интересами политическим
деятелям в Пномпене с призывом переходить на сторо-
ну правого дела. Судя по сообщениям, поступающим из
Камбоджи, многие люди из лонноловской армии и ад-
министрации так и поступают, если для этого представ-
ляется возможность».
Лонноловский режим задыхался также в тисках
экономического кризиса, в условиях которого все острее
заявляли о себе социальные и экономические проблемы,
вызванные неоколониалистским проникновением.
13
Стремясь еще до полного освобождения поставить
заслоны перед возможными последствиями хозяйствен-
ной политики временщиков, НЕФК и КПНЕК конфи-
сковали и передали в коллективную собственность кре-
стьянам принадлежавшие предателям земли. Строжай-
ше запрещалось ростовщичество. Национализировались
каучуковые плантации и ряд предприятий. Экономиче-
ская и финансовая комиссия КПНЕК приняла 13 мар-
та 1975 года решение о выпуске в обращение новой на-
циональной валюты — риеля банка КПНЕК. Купюры
семи видов — достоинством в 100, 50, 10, 5, 1, 0,5 и
0,1 риеля — вскоре кое-где появились в хождении, но,
к сожалению, им не суждена была долгая жизнь,
как, впрочем, и другим прогрессивным начинаниям...
Кучка авантюристов, пробравшихся на ключевые по-
сты в компартии, НЕФК и КПНЕК и предпочитав-
ших, пока шли бои, следить из Пекина за развитием
событий в ожидании собственного «звездного часа»,
буквально после сдачи лонноловцами Пномпеня при-
ступила к проведению чудовищных маоистских экспе-
риментов.
Много ли было людей, которые хотя бы догадывались
в те дни, какой невероятной жестокости вероломный
удар готовились нанести побеждавшим патриотам пре-
датели?
Историки, видимо, разберутся со временем в слож-
ной и противоречивой судьбе кампучийской революции
на том этапе и вынесут свое суждение. В наши дни еще
изучаются уцелевшие архивы, дневники, тысячи других
документов, среди которых попадаются и фальшивки,
специально сфабрикованные пекинскими разведслуж-
бами накануне краха режима Пол Пота — Иенг Сари.
Однако имеются живые свидетели — люди, находившие-
ся по обе стороны фронта в весенние дни 1975-го. С де-
сятками таких свидетелей я разговаривал в лагерях
14
кампучийских беженцев во вьетнамских провинциях
Тэйнинь и Лонган, где в одной хижине из бамбуковой
дранки оказывались чудом спасшиеся и командир Ре-
волюционной армии, и майор лонноловских вооружен-
ных сил.
В один из таких лагерей близ самой границы —
«Танчао» — я долго добирался на джипе по красной
грунтовой дороге среди мангровых деревьев и кокосо-
вых пальм. В одном месте пришлось съехать в грязь
рисового поля — навстречу шел танк, перед которым
разбегалось стадо горбатых быков. Вскоре рыжая пыль
сменилась черной, дорога уперлась в топь, через кото-
рую настелили гать из эвкалиптовых бревен. «Попры-
гав» на них метров двести, мы расстались с машиной и
по «обезьяньим мосткам», как называют в Индокитае
перекинутые над протоками клади с перильцами, пош-
ли в сторону леса. Сотни мужчин в оранжевых и сире-
невых пижамах валили мощнь!е стволы и корчевали
пни. Толпы голых детей сновали вокруг. Вдали, где-то
у границы, перекатывалась канонаДа. Заканчивался
1978 год — прошло почти четыре года после захвата
власти в Кампучии полпотовцами. Женщины, старики,
ребятишки, изможденные мужчины толпились у гру-
женных рисом подвод, поджидая, когда выборный ко-
митет начнет раздачу зерна.
В готовой уже хижине, крытой листьями латании,
30-летний Хок Сэй, бывший командир полпотовской ар-
мии, участвовавший весной 1975 года в штурме Пном-
пеня, рассказывал мне о перипетиях тогдашних послед-
них боев.
Приказ о решающем броске его часть получила
14 апреля 1975 года утром. Сэй командовал батальоном,
наступавшим на центр столицы с полуострова Круи-
чангвар, который от знаменитой пагоды на горе Пень,
где по преданию и начинался Пномпень, отделяет река
15
Тонлесап. Водную преграду форсировали на подручных
средствах и взятых у перевозчиков лодках, поскольку
мост был взорван в ночь на 16 апреля. Утром следую-
щего дня они проникли к вокзалу, а затем заняли пра-
вительственные здания к югу от него. Другая колонна
той же ночью подошла к главной пномпеньской радио-
станции Стунг-Меанчеи. Части, подходившие с юга по
мосту Монивонг и одноименному проспекту, прорва-
лись к дворцу «Чамкармоп», официальной резиденции
главы марионеточного режима, и посольству США.
В 9.30 утра 17 апреля бойцы освободительных сил при-
няли капитуляцию у охраны генштаба лонноловской
армии.
— Наше продвижение к Пномпеню трудно было на-
звать захватом города,— говорил Сэй.— Окруженные
густой толпой, мы шли к центру по расстилавшимся пе-
ред нами пустынным проспектам и улицам, которые
тут же, едва мы их проходили, заполнялись пародом.
Было очень много детей. Сам я родом из Свайриеига,
раньше в столице не бывал, и меня поразила ее кра-
сота.
Но сразу же поступил приказ: через 12 часов столи-
ца подлежит полной эвакуации. Штаб объяснял это, во-
первых, необходимостью предотвратить деятельность
контрреволюционного подполья, чьи базы в 3-миллион-
ном городе обнаружить представлялось практически не-
возможным, и, во-вторых, намерением одним ударом
освободиться от всех эксплуататорских классов — и бур-
жуазии, и феодалов. Батальону Сэя также предписыва-
лось покинуть город и двигаться в направлении восточ-
ной провинции Мондолькири. Казарму, в которой раз-
мещался батальон, заняло другое подразделение, оста-
вавшееся до этого в тылу и подтянутое из пограничной
с Лаосом провинции Стынгтраенг. Боев на улицах сто-
лицы, рассказывал Сэй, он не видел.
16
Действительно, на пномпеньских улицах 17 апреля
1975 года не сражались. Да и некому было сопротив-
ляться. Глава режима маршал Л он Нол, который в
результате тяжелой болезни — кровоизлияния в мозг,
по свидетельству очевидцев и родственников, находился
в ясном сознании не более часа в сутки и бредил неким
подземным драконом, якобы обитавшим в пномпеньских
подвалах, оставил свой «пост» 28 марта. Из дворца
«Чамкармон», что в приблизительном переводе означает
«увенчанный лаврами», его под руки довели до вертоле-
та, доставили в аэропорт Почентонг, где с работающими
моторами ждал самолет, и через час он, «премьер» Лонг
Борет, 17 генералов и около двух десятков деятелей
обанкротившегося режима нашли приют па американ-
ской базе Утапао в Таиланде. Провозглашенная марио-
нетками 9 октября 1970 года «Кхмерская республика»,
покинутая «отцами-основателями», бесславно сконча-
лась. 12 апреля столицу покинул и всемогущий покрови-
тель марионеток посол США Джон Дин — со снятым
с флагштока американским флагом под мышкой он уле-
тел в одном из 36 вертолетов, охранявшихся 350 мор-
скими пехотинцами. С ним удрал и «наследник» Лон
Нола — и. о. президента Gao Кхам Кхой, сдавший пол-
номочия некоему Ча Су. Тот в свою очередь, надев пу-
ленепробиваемый жилет и каску, бежал в Таиланд на
последнем самолете.
— Нет, мы не испытывали страха в те мартовские
дни 1975-го,— рассказывал мне много позже пожилой
майор Туи Пхо, служивший в марионеточной армии.—
Командование удрало. По радио же мы не раз слышали
обращение НЕФК с предложением сложить оружие и
присоединиться к народу...
С Туи Пхо наш разговор состоялся спустя четыре го-
да после этих событий близ узкого шоссе, ведущего к
комплексам архитектурных реликвий Ангкора. Там
2 Валериан Скворцов 17 . ___„___
когда-то стояла батарея минометов, которой командовал
Пхо в 1975 году. Следы от опорных плит^ еще кое-где
были заметны среди пыльных колючих кустов и моча-
листой травы. В заросли уходила ломаная линия полу-
засыпанных окопов, брустверы перед которыми размы-
ли дожди. Из почвы высовывались кости — белые, об'
глоданные временем человеческие кости, а кое-где
скалили зубы пожелтевшие черепа. Бывший майор Пхо,
коротко стриженный, одетый в изношенную гимнастер-
ку и шорты, сделанные из полосатых пижамных брюк,
сгорбившийся человек, потерявший, кажется, способ-
ность вообще испытывать какие-либо эмоции, перекатил
один из черепов пальцами босой ноги. На височной ко-
сти чернела ровная круглая дырочка.
— Солдаты в черном, с клетчатыми шарфами, в за-
катанных до колен брюках отбирали у каждого из моих
минометчиков личное оружие и стреляли из него им же
в голову... Мне кажется, это череп лейтенанта Чу Ка-
на... Видите, входное отверстие слишком маленькое.
У него одного из моих подчиненных имелся пистолет.
Меня не расстреляли, а втиснули в большую колонну
старших офицеров, которую погнали по шоссе номер 6...
Знаете, когда одна армия полностью сдается другой, в
горячке всякое бывает. Другие офицеры говорили, что
в страну из Пекина возвращается принц Сианук, что он
возглавляет новое правительство и что нас только за-
регистрируют, мы пройдем курсы перевоспитания и ра-
зойдемся по домам. Однако меня насторожил уже зна-
комый вид солдат, принявших нас у конвоиров непода-
леку от грунтовой дороги, ведущей к берегу озера Тон-
лесап. И на этих оказались черные рубашки. К тому же
все они сильно нервничали.
Под выстрелами Туи Пхо бросился в кусты, петляя
и задыхаясь, чувствуя, как ноги от усталости и отчая-
ния становятся ватными. Он пересек сухое рисовое поле
18
и бросился в густую жижу канала. Ему повезло: пре-
следователи перескочили протоку, затоптав его следы,
и, когда вернулись, обнаружить беглеца не смогли. Он
укрылся в ближайшей деревне, где выдавал себя за су-
масшедшего.
В начале 1979 года, когда в Пномпень вошли под-
линно народные вооруженные силы Единого фронта на-
ционального спасения Кампучии (ЕФНСК), сформиро-
ванного после развала предателями НЕФК и компартии,
кампучийская столица предстала в том виде, какой она
была в апреле 1975 года. С несколькими бойцами, дан-
ными в сопровождение, мы бродили по фантастическо-
му населенному пункту, где стояли нетронутыми дома,
но не было ни единого жителя. Из лавок тянуло гнилы-
ми припасами. Пачками валялись деньги — режимов
Лон Нола и Пол Пота. На провисших проводах висел
телевизор, выброшенный из окна несколько лет назад.
Всюду — разбросанная мебель, прилавки, ржавые холо-
дильники. От осевшего на ободах без шин «лендровера»
тянулся стальной трос к засову ювелирной лавки — кто-
то пытался добраться до богатств. Все было именно так,
как рассказывали очевидцы «великого исхода» из столи-
цы без малого четыре года назад, только замшело, за-
пылилось, посерело и проплесневело. И еще запах: не-
истребимый запах тления, запах забытой смерти, кото-
рый ни один журналист, работавший в 70-е годы в Ин-
докитае, ни с каким другим, вероятно, никогда не спу-
тает.
Судя по свидетельствам выживших пномпеньцев, их
город претерпел после 1975 года три тотальные чистки.
Едва боевые части освободительных сил НЕФК, пер-
выми вошедшие 17 апреля 1975 года в город, были за-
менены отрядами, непосредственно подчинявщимися
Пол Поту и Иенг Сари, как началось изгнание всех жи-
телей за городскую черту. «Уходите, Пномпень будет
19
разбомблен американцами!» — объявляли им. Отказы-
вавшихся подчиниться силой выбрасывали из домов,
больниц, учреждений. Из города выгнали более 400 ты-
сяч семей. Вкус безраздельной власти и безнаказан-
ность дурманили головы полпотовцам. Вначале с огляд-
кой, потом и открыто пошли они на мародерство, грабе-
жи, изнасилования. Четыре шоссе, ведущие из Пномпе-
ня, покрылись трупами.
Вне сомнения, и в 1975 году, и позже эскалация же-
стокостей была управляемым процессом. Кто-то умело
поощрял и направлял, связывая кровавой порукой кол-
лективного преступления, тысячи идейно нестойких, ма-
лограмотных и оболваненных левацкой фразой людей,
почувствовавших вдруг, что им все дозволено. Когда же
руки поначалу в большинстве своем, видимо, неволь-
ных, затянутых в кровавые оргии палачей оказались по
локоть в крови, поводок натянулся. Им предложили
идти до конца, а в подобных случаях, как известно из
истории того же фашизма в Германии и Италии, это
означает одно: предательство национальных интересов
родины и своего народа. Вот тогда-то карателей-полпо-
товцев, или, как их называли, «соансоков», погрязших в
преступности окончательно, и бросили на вторую «чист-
ку» городов, а затем и деревень.
В конце 1977 и начале 1978 года большинство из
тех, кому еще доверяли в Пномпене, кто творил суд и
расправу в этом городе, и сами оказались в концентра-
ционных лагерях по воле лидеров, у которых патологи-
ческая скрытность переросла в патологическую подо-
зрительность. Готовившиеся к уходу из Пномпеня в ян-
варе 1979 года «соансоки» в течение двух дней уничто-
жали в тюрьмах узников, проведя, таким образом,
третью и последнюю «чистку» города. 7 января, когда
первая дивизия народной армии ЕФНСК вошла в сто-
лицу, бойцы обнаружили на 50 квадратных километрах,
20
которые занимают проспекты и улицы Пномпеня, толь-
ко шестерых мальчиков. Они оказались сыновьями...
сбежавших тюремщиков.
2.
Но где же были весной 1975 года те, кто привел кам-
пучийских патриотов к победе над проамериканским
марионеточным режимом, кто пользовался высоким ав-
торитетом у народа, кого знали и за пределами Кампу-
чии как подлинных революционеров?
В Пномпене неподалеку от бывшего бульвара Мао
Цзэдуна, тупым углом, охватывающего город с юга, сто-
ят многоэтажные корпуса лицея «Туолсленг». В этих
корпусах с наружными галереями, стянутыми каркаса-
ми из колючей проволоки, погибли большинство борцов
за освобождение. В комнате под номером 04, где некогда
заседал учительский совет, а потом полпотовцы устрои-
ли тюремную канцелярию, в сотнях стальных ящиков
осталась нетронутой картотека на несколько тысяч уз-
ников. Когда разведывательный дозор первой дивизии
ЕФНСК ворвался в город, палачи не успели сжечь или
взорвать эту летопись стойкости и мужества людей, по
праву считающихся цветом своего народа.
Выдвигаю один ящик, второй, третий... Плотно,
спрессованные так, что едва вытянешь, в них лежали
двойные фотографии — анфас и в профиль. На снимках
в профиль было заметно, что затылок заключенного
подпирает специальная планка: фотоаппарат работал
безостановочно, не было времени на корректировку рез-
кости, поскольку требовались десятки тысяч негати-
вов... На воротниках рубашек у каждого — плашки с
номерами — 664-й, 665-й, 148-й... Молодые, пожилые —
всех возрастов люди, которые были надеждой кампу-
21
чийской революции. Смотрят по-разному: угрюмо, спо-
койно, с тревогой, упрямо. 664-й улыбался с вызовом.
Убивали их в камерах. Бывшие классные комнаты
разделили на одиночные закутки. В цементном полу на-
мертво закреплялось стальное кольцо. Рядом краской
вкривь и вкось, кое-как писался номер заключенного.
Прикованный к кольцу цепью, он и лежал, медленно
умирая от голода. Кто выжил к январю 1979 года, тех
уничтожали, убивая в бессознательном состоянии в
35-градусную жару. Прикованные к полу, партам или
металлическим косякам дверей вздутые трупы лежали
с раздавленными лицами — палачи не хотели, чтобы их
опознали.
.Я видел многие камеры. Веселые зайцы, нарисован-
ные когда-то для развлечения детишек, отплясывали на
стенах, на которых висели наспех изготовленные руч-
ные кандалы...
Сотни убитых позже нашли в гостиницах, кинотеат-
рах, ресторанах, буддистских пагодах. На останки со-
жженных людей я наткнулся у бензоколонки близ Цен-
трального пномпеньского рынка. Только тогда, увидев
все это собственными глазами, я понял неизмеримую
глубину трагедии народа Кампучии. Об этом за не-
сколько дней до моего полета в Пномпень рассказывал
журналистам тогдашний Генеральный секретарь ЦК
Единого фронта национального спасения Кампучии
Рох Самай.
...Измотанный, осунувшийся переводчик торопливо
писал кхмерской вязью в блокноте. Ветерок, залетев-
ший через раскрытые на ханойскую площадь Бадинь
окна дворца съездов, теребил на груди говорившего бу-
мажный значок участника заседания Президиума Орга-
низации солидарности народов Азии и Африки
(ОСНАА), проходившего во вьетнамской столице в ян-
варе 1979 года. Это была первая международная встре-
22
ча, в которой участвовали представители Народной
Республики Кампучии. Рох Самай отвечал на вопросы
журналистов в перерыве между заседаниями.
— Вы спрашиваете меня: с какими чувствами
встречали в Пномпене Революционную армию? — гово-
рил он.— Ее некому было встречать. Наша .столица
оказалась пустой...
— Скажите, товарищ Рох Самай,— задал я во-
прос,— каким же образом узурпаторы смогли украсть
плоды победы весны 1975 года?
— Ни радостно встречавшие нас тогда жители
Пномпеня, ни мы сами не подозревали, что за нашей
спиной готовится предательство, что в Пекине уже дав-
но сформировали клику беспринципных политиканов,
которые затем воспользовались плодами народной побе-
ды, расправились с подлинными коммунистами и уста-
новили террористический режим маоистского типа...
После падения Пномпеня все революционные кад-
ры, активные участники национально-освободительного
движения получили строжайшее предписание оставать-
ся там, где они в тот момент находились. Пол Пот и
Иенг Сари перевели в столицу лишь преданных лично
им людей, на которых они могли положиться. Из Пеки-
на привезли Сианука и поместили его под домашний
арест. В страну заспешили китайские военные и поли-
тические советники, по чьей прямой указке и началось
планомерное уничтожение преданных социализму и на-
циональным интересам людей. В первые же недели в
Пномпене убили тысячи активистов, «слишком много
знавших», по мнению главарей диктаторского режима и
их маоистских наставников.
Рох Самай, перегруженный работой в те дни заседа-
ния Президиума ОСНАА, не имел возможности подроб-
но ответить на вопрос и посоветовал обратиться за де-
тальными разъяснениями к другому видному участнику
23
антиполпотовской борьбы — Чеа Соту, назначенному
послом Кампучии в Социалистической Республике
Вьетнам.
— Мне довелось работать со всеми троими — Пол
Потом, Иенг Сари и их военным министром Сон Сеном
в провинции Стынгтраенг в северо-восточной части
страны,—рассказывал Чеа Сот.—Пока положение
было тяжелым, мы редко видели эту троицу. Они окон-
чательно перебрались из Китая перед самым вступле-
нием в Пномпень. А когда столица оказалась в наших
руках, отправиться туда было разрешено только избран-
ным. Партийным работникам среднего звена вообще за-
претили куда-либо переезжать. Всех обязали оставаться
на местах... И сразу после 17 апреля 1975 года к нам
стали поступать тревожные известия. Говорили, что
наши в столице стреляют друг в друга, что в междоусо-
бице замешаны большие люди... А через год и мне при-
шлось скрыться в джунглях, бежав из города от воз-
можной расправы «соансоков»...
Из тех троих, о ком говорил посол, мне доводилось
видеть только Иенг Сари. Полноватый человек в наглу-
хо застегнутом синем кителе, с едва заметной иронич-
ной и надменной гримасой пухловатых губ, прищурен-
ными глазами, будто не совсем проснувшийся, появ-
лялся иногда на короткое время в небольшом особнячке
в переулке близ улицы Ли Тхыонг Киет, когда приез-
жал в Ханой. О нем было известно, что с 1957 года он
преподавал в пномпеньском лицее «Камбубот». В 1963-м
Иенг Сари, спасаясь от преследований со стороны адми-
нистрации Сианука, перебрался в партизанский район
на северо-восток Кампучии, где работал в основном
среди национальных меньшинств. С 1971 года стал спе-
циальным представителем НЕФК и КПНЕК за рубе-
жом. Скрытный и изворотливый, Иенг Сари никогда ни-
чего не рассказывал о себе, хотя в отличие от Пол Пота
24
вплоть до января 1979 года, когда начал разъезжать по
миру с китайским паспортом на имя Су Хао, не при-
крывался псевдонимом.
О Пол Поте выходящий в Гонконге журнал «Фар
истерн экономик ревью» в марте 1977 года сообщал:
«Действительное имя камбоджийского премьера Пол
Пота было предметом всевозможных догадок со времени
его появления в щрошлом году в Ппомпене. Сейчас тай-
на может быть раскрыта раз и навсегда. Из информи-
рованных источников стало известно, что Пол Пот и Са-
лот Сар, секретарь Революционной организации,— одно
и то же лицо. Снимок Салот Сара публиковался в букле-
те, изданном НЕФК в 1972 году».
Пол Пот выходил из тени нелегко и в силу осторож-
ности, и в силу отсутствия у него тех качеств, которые
необходимы для того, чтобы стать действительно вид-
ной политической фигурой. Салот Сар, он же Пол Пот,
выдвинулся на пост исполняющего обязанности Гене-
рального секретаря ЦК Компартии Кампучии в 1962 го-
ду после трагического исчезновения Тусамута, оклеве-
тав предварительно его заместителя Нуон Чеа. (Ныне
кампучийские коммунисты убеждены, что Тусамут был
зверски убит и это злодеяние — на совести Пол Пота и
его подручных.) Иенг Сари уже в 1960 году занимал
пост секретаря ЦК, тогда как Пол Пот был всего лишь
членом одной из комиссий. Разъедающая душу неудо-
влетворенность, скрытая зависть, жгучее честолюбие —
таковы черты его характера, судя по рассказам близко
знавших этого человека людей. Отсюда и методы захва-
та власти: интриги, предательство и поиск опоры у
«третьей», более могущественной силы, которой для
него стали руководители КНР.
Если говорить о жизненном пути Пол Пота, то в
этом смысле его можно сравнить с поплавком на леске,
крючок которой зацепился за корягу,— он то выныри-
25
вает на поверхность, то исчезает надолго. Про Пол Пота
рассказывают немногое. Родился в 1925 году в провин-
ции Кампонгтхом близ городка Сантука, в крестьянской
семье. Он выдавал себя за участника движения против
японских милитаристов в 40-е годы. В начале 50-х го-
дов в Париже сложилась узкая, связанная больше лич-
ными, чем политическими, интересами группка из Пол
Пота, Иенг Сари, Кхиеу Самфана, Сон Сена, будущей
жены Пол Пота Кхиеу Полнари и ее сестры Кхиеу Ти-
рит, вышедшей позже замуж за Иенг Сари. Все они
жили во Франции как эмигранты, считаясь студентами.
Пробыв некоторое время после возвращения из Фран-
ции в Пномпене (кое-кто даже на правительственных
постах в администрации Сианука), члены будущей хун-
ты появляются в 60-х годах в джунглях северо-востока
Кампучии. В 1965 году Пол Пот уезжает в Пекин и воз-
вращается оттуда верноподданным маоистом. Впрочем,
это стало ясно гораздо позже. Я видел в Пномпене в
пыльном закутке «политического клуба» для охраны в
тюрьме-лицее «Туолсленг» старый портрет Пол Пота,
писанный маслом, на котором процитированы его сло-
ва: «Мы дадим достойный отпор и Китаю, и Вьетнаму
ради защиты нашей самостоятельности!»
Картина относится к концу 1975 года и свидетельст-
вует только о том, что Пол Пот й тогда чувствовал себя
не совсем уверенно и на всякий случай свою враждеб-
ность к кампучийским коммунистам-интернационали-
стам и к Вьетнаму, продиктованную конечно же из Пе-
кина, прикрывал лицемерной фразеологией. И лишь
позже он раскрылся полностью.
В Пномпене мне привелось однажды встретиться с
учительницей Тиеу Су, которая какое-то время обща-
лась с Пол Потом и его женой Полнари. Она рассказа-
ла, что Полнари возглавляла лицей, в котором препода-
вал носивший тогда имя Салот Сар ее муж. «Они про-
26
являли большое внимание к неуспевающим почему-ли-
бо, но честолюбивым ребятам,— говорила Тиеу Су.—
Потом многие присоединились к Салот Сару, сделав-
шись лично преданными и обязанными ему людьми».
В марте 1970 года, когда произошел лонноловский
переворот, Пол Пот и Иенг Сари пытались оттеснить
принца Сианука в тень среди эмигрантов, обосновав-
шихся в Пекине. Однако подлинные хозяева эмиграции
решили, что их рано спускать с поводка. Обстановка
оставалась еще не во всем ясной для Пекина. В сфор-
мировавшемся НЕФК подлинно патриотические силы,
в том числе коммунисты, считали, что принц сможет
сыграть позитивную роль на данном этапе борьбы.
Впрочем, пекинское руководство держало Сианука ско-
рее как заложника и в 1975 году, когда он вернулся в
Кампучию, его поселили под надзором в Сиемреапе
близ Ангкора.
Нородом Сианук — прямой потомок последних кам-
пучийских монархов, игравших противоречивую и слож-
ную роль в судьбе своей страны. Король Сисоват Мо-
нивонг, вступивший на трон в 1927 году, скончался
в апреле 1941-го в Бокоре, где он поселился, покинув
Пномпень в знак протеста против неспособности его
французских покровителей обеспечить территориаль-
ную целостность страны. Ему наследовал внук Норо-
дом Сианук. В 1955 году он отрекся от престола в
пользу своих родителей, которые тогда же и короно-
вались. Принц создал собственную политическую орга-
низацию «Сангкум Реастр Нийюм» — Народно-социа-
листическое сообщество и был объявлен главой госу-
дарства Камбоджа при сохранении номинальной власти
короля.
Одной из особенностей ряда азиатских государств на
определенной стадии их экономического и социального
развития являлось то, что некоторые члены королев-
27
ских семей, выступая против колониалистского господ-
ства, защищали не только привилегии феодальной мо-
нархии, но и руководствовались в известной мере нацио-
нальными, патриотическими мотивами. Они оказыва-
лись в ряде случаев на одной стороне с народом в борь-
бе за освобождение от иностранного засилья.
Нородом Сианук под давлением прогрессивных сил
своей страны, выступавших с критикой прозападной
ориентации внешней политики, настаивавших на разви-
тии добрососедских отношений со всеми странами, в том
числе и социалистическими, в 50-х и 60-х годах прово-
дил политику нейтралитета, выступал с важными ини-
циативами по урегулированию положения в Индокитае.
Однако он не смог до конца преодолеть присущее пред-
ставителям феодальных сил непонимание роли народ-
ных масс, с одной стороны, а с другой — народные мас-
сы так и не увидели в нем качеств своего подлинного
вожака, человека, всецело им преданного. Как принц
Сианук был какое-то время лишь своеобразным симво-
лом для религиозных крестьян-буддистов. В последую-
щем же, когда Сианук-политик оказался в руках маои-
стов и поддался их шантажу, он стал орудием в руках
главарей кровавой клики, а в дальнейшем опозорил
свое имя выступлениями в поддержку ненавйдимого
кхмерским народом свергнутого кровавого режима и,
по существу, превратился в политический тр^щ.
Отношения Сианука с Пол Потом и Иенг Сари раз-
вивались сложно. Оба последних, пока были у власти,
да и в последующем, не доверяли принцу, презирали и
ненавидели его. Трагедия соседствовала с комедией.
Сианук, любивший поговорить с журналистами и гостя-
ми, вдруг надолго замолчал в своем сиемреапском двор-
це, где находился три с лишним года в изоляции. Он
молчал при встречах даже с теми редкими иностранца-
ми, которых до него иногда допускали. Он симулировал
28
потерю дара речи, чтобы любой ценой вырваться из
Кампучии, и просился на лечение за границу, даже в
Пекин. Оказавшись же там снова после разгрома режи-
ма Пол Пота — Иенг Сари, встреченный на аэродроме
Дэн Сяопином, Сианук шесть часов не умолкая говорил
перед корреспондентами, как он выразился, «для трени-
ровки».
Интриги в правящей клике тщательно скрывались
от подлинных революционеров, самоотверженно боров-
шихся за-свободу и независимость родины.
— Мы плохо знали Пол Пота,— говорил корреспон-
дентам, приехавшим в Пномпень в январе 1979 года,
ветеран освободительного движения, министр информа-
ции, печати и культуры Народной Республики Кампу-
чии Кео Чанда.— Он ловко скрывал свои подлинные
взгляды, разглагольствовал о необходимости решитель-
ной борьбы против марионеток, о том, что в стране не-
пременно будет построен социализм, и люди ему ве-
рили... •
Судьба исключенного полпотовцами из компартии
44-летнего Иох Пао, чудом спасшегося (чудо это стало
уделом очень немногих) и принимавшего активное уча-
стие в восстании против кровавого режима, весьма ха-
рактерна для многих активистов освободительного дви-
жения.
Наша встреча с Иох Пао состоялась летом 1979 года.
Он сошел на берег речушки Секонг, одного из притоков
Меконга, с низко сидевшей рыбацкой барки, пропахшей
иодистым запахом тины, в сопровождении трех бойцов,
которые несли длинные бамбуковые шесты. Пока мы
разговаривали, его ребята ходили в километре-полутора
от нас по деревне, прощупывая шестами мины на тро-
пинках и в огородах. Изредка гремели взрывы, летели
клочья листьев и комки земли. Так обезвреживались
китайские мины РК-2, называемые «прыгающими».
29
Иох Пао хорошо знал ремесло сапера и, видимо, так
же хорошо выучил ему подчинённых. Уроженец при-
морской провинции Кампот, он начал участвовать в ре-
волюции еще в годы первого, антифранцузского сопро-
тивления. После подписайия в 1954 году Женевских
соглашений, опасаясь возможных преследований за то,
что состоит членом Народно-революционной партии,
Цох Пао уехал в Северный Вьетнам. Сразу после
18 марта 1970 года, когда в Пномпене свершился реак-
ционный переворот, Иох Пао вернулся на родину, в ос-
вобожденную зону. Потянулись месяцы и годы боевых
походов.
— После освобождения Пномпеня в 19.75 году,—
рассказывал он,— я стал замечать, что то один из на-
ших коммунистов, то другой получают направления на
«политические курсы» и больше не возвращаются. Зна-
ете, после тяжелых сражений, длившихся пять лет, не
так уж и много нас, ветеранов, оставалось в живых.
Естественно, судьба товарищей меня беспокоила. Меня
не трогали тогда, возможно, потому, что я длительное
время учился в КНР. Когда мои подозрения подтверди-
лись, я с группой верных бойцов перешел вьетнамскую
границу... Мы узнали страшные вещи. Уничтожив ста-
рых, преданных делу коммунистов, клика затем рас-
правилась и с теми, кто сотрудничал с нею, но не вну-
шал доверия. Так, министр внутренних дел Ху Юн и
министр информации Ху Ним исчезли, вероятно убиты.
Клика утверждала, что ее власть зиждется на «бедных
и низших середняках из крестьян» в соответствии с
моделью «великой пролетарской культурной револю-
ции».
По мнению Иох Пао, в эволюции Пол Пота и Иенг
Сари к автократии, мстительности, воинствующему шо-
винизму, оппортунизму и фашизму, видимо, сыграли
определенную роль и личные их связи с Пекином. Оба
30
главаря по происхождению китайцы. Иенг Сари вообще
родился не в Кампучии. Его отец — наполовину китаец,
мать — китаянка из «хуацяо». Семья обладала значи-
тельным семейным наделом в общине Луонгхоа уезда
Тяутхань нынешней вьетнамской провинции Кыулонг в
дельте Меконга. Имя, которое Иенг Сари получил при
рождении, было Ким Чанг. Официальная иконография,
однако, называла местом его рождения кхмерскую
провинцию Прейвэнг и годом рождения 1930-й, а не
1925-й, как есть на самом деле. Специалисты по индо-
китайским делам в Пекине, конечно, знали правду,
А они умеют читать мысли и заглядывать в душу «за-
морских соотечественников». Отнюдь не случайно, что
до Пол Пота и Иенг Сари Пекин пытался делать ставку
на бывшего премьер-министра сиануковского прави-
тельства, будущего диктатора и главу проамерикан-
ского марионеточного режима Лон Нола, которому в
1969 году во время визита в КНР специально устроили
поездку в Фучжоу, где он отбил свои «коу тоу» — по-
чтительные поклоны — перед могилой предков.
Посол Китая в Пномпене Син Хао и его 27 дипло-
матических сотрудников, хорошо подготовленных про-
фессионально, как, впрочем, и все дипломаты и журна-
листы КНР, работающие в Юго-Восточной Азии, воз-
можно, с довольной улыбкой читали в монографии, под-
готовленной в 30-х годах французскими колониальными
чиновниками, следующее суждение об отношении кхме-
ров к китайцам: «Китайцы в Камбодже играют исклю-
чительно важную роль. Камбоджиец отдает им все свои
симпатии, обожает их, признает за ними превосходство.
Китаец в глазах камбоджийца обладает тем же прести-
жем, какой греки и римляне имели у варваров. Поли-
тичный, сдержанный, воспитанный, расчетливый в де-
лах, практичный и трудолюбивый китаец становится
предметом восхищения для апатичного кхмера. Это
31
ощущение китайского превосходства заставляет кхме-
ров принимать без внутреннего сопротивления тот
факт, что «хуацяо» устраиваются в их стране. Это же
объясняет, почему столь часты смешанные браки. Сою-
зы между кхмерами и китайскими эмигрантами породи-
ли подлинно новую расу, сильную и возрождающуюся:
китайско-камбоджийских метисов. Результат смешения
дал тип человека более здорового с точки зрения физи-
ческой и более умственно развитого, чем туземец чистой
крови. Он более высокого роста, чаще с монголоидными
чертами китайца, чем с кхмерскими. В городских и
сельских центрах китайцы и метисы сосредоточивают в
своих руках монополию на торговлю. Этот поднимаю-
щийся прилив, несущий добро для кхмерского народа,
тем не менее является угрожающим для французского
протектората, который не должен без опасения наблю-
дать за расширением в Камбодже китайской коло-
нии».
Все это излагалось на странице 65 «Административ-
ной, туристической, художественной и экономической
энциклопедии современного Индокитая», изданной в
Париже по случаю Версальской колониальной выстав-
ки. Строки эти, отдающие расизмом и пропитанные пре-
небрежением к народу, предки которого возвели архи-
тектурные чудеса Ангкора в XII веке, не заслуживали
бы, конечно, цитирования, если бы их содержание —
французы ревниво следили за китайским проникновени-
ем в свои колонии — не отражало в известной мере дей-
ствительных намерений националистической буржуа-
зии Китая, для которой процесс первоначального на-
копления во многом был связан с торговлей и ростовщи-
чеством в странах Южных морей. Занимаясь в архивах
Комитета при Госсовете КНР по делам китайцев, про-
живающих за границей, Син Хао, его военный атташе
генерал Дун Куншан и экономический советник Ли
32
Фэнкуй отлично все это знали. Поэтому одной из их
установок для действий Пол Пота и Иенг Сари, пред-
ставителей «новой метизированной расы» в Кампучии,
стал приказ уничтожить все патриотически настроен-
ные элементы, и в первую очередь коммунистов, по-
скольку именно коммунисты стояли на подлинно патри-
отических и интернационалистских позициях упрочения
солидарности трех народов — Вьетнама, Лаоса и Кам-
пучии. Солидарность же эта являлась препятствием на
пути осуществления гегемонистских, экспансионист-
ских планов маоистов в Юго-Восточной Азии.
Детальное расследование того, как шло осуществле-
ние этой директивы в масштабах всей Кампучии, все
еще продолжается. Известны пока некоторые факты по
отдельным провинциям, где удалось уцелеть горсткам
революционеров. Мне рассказывали коммунисты из
Свайриенга и Кампонгтяма, как в конце 1975 года
пномпеньские представители «ЦК», или «Ангки лоэу»,
исключали из партии целые ячейки в 203-м армейском
корпусе, где на собраниях разгорались острые дискус-
сии по поводу происходящего в стране по повелению
Пекина. Оппозиция полпотовцам нарастала. Тогда пре-
датели бросили в дело «соансоков». В одну из ночей
оказались арестованными сотни людей. В районном цен-
тре Компонгро взяли под стражу всех членов партий-
ного комитета. Их увезли на «политические курсы».
Одновременно развертывался широкий набор в ряды
партии среди зеленой молодежи от 16 лет, которая и
составила основную массу одобривших позорную для
полпотовцев резолюцию июньского 1977 года заседания
их «ЦК». В резолюции говорилось: «Вьетнам — наш
враг номер один, наш извечный враг. Мы должны быть
готовы к войне с ним».
Китайский посол, диктуя эти слова Пол Поту, вы-
полнял указание Пекина, смысл которого состоял в до-
3 Валериан Скворцов 33
стижении двух целей: в нападении на Вьетнам, отка-
зывавшийся подчиниться пекинскому диктату; в разва-
ле и предании забвению боевой дружбы и солидарно-
сти компартий Вьетнама и Кампучии, вьетнамских и
кхмерских революционеров.
3.
Летом 1977 года один из кхмерских друзей, с кото-
рым мы однажды вместе пообедали в шолонском ресто-
ранчике «Счастливая вермишель» в Хошимине, пода-
рил мне экземпляр апрельского номера полпотовского
«теоретического» журнала «Революционное знамя».
В передовой были такие строки: «Победы, одержанные
во всех областях, имеют огромную значимость, посколь-
ку венчают неуклонную и упорную борьбу между нами
и нашими врагами, как внутренними, так и внешними,
между революцией и контрреволюцией, как внутрен-;
ней, так и внешней, между коллективом и личностью,
между социализмом и капитализмом, между подлинно
кхмерской революцией, руководимой кампучийской
коммунистической партией, с одной стороны, и ЦРУ
США, зуонами1 и их приспешниками — с другой... Все
эти разновидности врагов пытались внедрить своих
шпионов в нашу партию, нашу революцию и нашу ар-
мию, чтобы развалить их, и так было в течение 27 лет.
Но мы сумели их выявить и уничтожить в течение пер-
вого квартала 1977 года».
Пассаж, в котором по-маоистски в одну кучу свале-
но все, как бы гнусен он ни был, заслуживает особого
внимания. Прежде всего цифра—«27 лет».
Коммунистические партии, сотрудничая, в духе
1 Презрительная кличка, употреблявшаяся полвотовцами
в отношении вьетнамцев.— В. С.
34
братства и равноправия, обеспечили вьетнамской, ла-
осской и кампучийской революциям выдающиеся побе-
ды. Однако в результате проникновения через клику
Пол Пота — Иенг Сари в ряды кхмерских коммунистов
маоистского влияния, в кампучийской компартии обо-
значилась экстремистская и шовинистическая тенден-
ция. Организационно и практически она отфильтрова-
лась к 1975 году. В той или иной степени большинство
кхмерских коммунистов противились ей. Еще в сентя-
бре 1976 года орган кампучийского комсомола газета
«Красное знамя», говоря об истории компартии своей
страны, писала, что эта партия всегда пользовалась
бесценной поддержкой братской вьетнамской партии.
«Ставя на место» молодежную газету, журнал «Револю-
ционное знамя» указал, что свою историю КПК ведет
только с 1951 года и она развивалась исключительно
собственным, «чисто кхмерским путем». Этим как бы
отсекались корни, связывающие партию с ее марксист-
ско-ленинскими истоками, с научным социализмом,
предавались забвению основатели и ветераны партии,
кхмерские коммунисты, ставшие в 1930 году членами
Коммунистической партии Индокитая.
Подобный волюнтаризм в теории не мог не вызы-
вать протеста у честных кхмерских коммунистов. Но
как они могли довести свое мнеПие до засекретившегося
полпотовского «ЦК», кодировавшегося во всех докумен-
тах тогдашней партийной переписки как безликий «От-
дел 870»? При поддержке Пекина Пол Пот подвел пар-
тию к организационному развалу, чтобы окончательно
подчинить ее себе. И если партия, истекая кровью, вы-
жила и сохранилась, то только потому, что ее подлин-
ная гордость и сила — марксисты-ленинцы и интерна-
ционалисты — вовремя поняли грозящую смертельную
опасность маоизма и сумели сохранить верность подня-
тому в 1930 и 1951 годах знамени...
35
Когда Пол Пот в середине 60-х годов совершал nq-
ездку по КНР, «великая пролетарская культурная ре-
волюция» находилась в апогее. Лидеры КПК требова-
ли от компартий Юго-Восточной Азии подниматься с
оружием против своих правительств вопреки отсутст-
вию для этого реальных условий. Пол Пот и сопро-
вождавший его Иенг Сари, еще в Париже поддерживав-
шие контакты с находившимися там в эмиграции мно-
гочисленными китайскими «леваками», беспрекословно
приняли эту линию. Однако тогдашняя обстановка в
Кампучии складывалась сложно. Администрация Сиа-
нука пользовалась известной поддержкой народных
масс, особенно с того времени, как выступила в защиту
независимости и нейтралитета страны, против происков
американского империализма в Индокитае. Поддержи-
вать же принца Сианука, если рассуждать по-маоист-
ски, значило бы, однако, поддерживать феодальное
и реакционное правительство. И группа Пол Пота —
Иенг Сари настаивала на выступлении против него,
объективно тем самым споспешествуя планам США,
которые стремились сбросить тогдашнее правительство
в Пномпене, поскольку оно противилось американ-
скому диктату.
Вызывало тревогу в Пекине, чья внешняя политика
в 1971 году претерпела радикальные перемены, и тес-
ное сотрудничество между кхмерскими и вьетнамскими
революционерами, направленное против ставленников
Вашингтона в Южном Вьетнаме и Кампучии. Маоист-
ские лидеры резко повернули от враждебности к США
к сотрудничеству с ними. Надеясь на значительную фи-
нансовую и экономическую американскую помощь, ки-
тайское руководство начало заигрывать с Вашингтоном,
вступило на путь антисоветизма и предательства наци-
онально-освободительных движений. Пекин «посовето-
вал» США не выводить войска из Юго-Восточной
36
Азии, с тем чтобы «вакуум» не был использован мифи-
ческим «советским экспансионизмом».
Одновременно расширялась деятельность по подры-
ву солидарности народов Индокитая. В Пекине не стес-
нялись «ставить на любых лошадей». Еще до переворо-
та в Пномпене 1970 года лидеры КНР установили сек-
ретные отношения с главой будущего проамериканского
марионеточного режима Лон Нолом, которому в 1969
году оказали в КНР помпезный прием. Маоисты с
удовлетворением взяли под патронаж и Сианука, а за-
тем начали оказывать поддержку оппортунистической
группе в Коммунистической партии Кампучии, возглав-
ляемой Пол Потом и Иенг Сари. Стремились маоисты
поддерживать связи и с колеблющимися политиками,
сохранившими отношения с бывшими французскими
колонизаторами. Ставку на Пол Пота и Иенг Сари ре-
шено было сделать основной, лишь когда стало совер-
шенно ясно, что кхмерские революционеры с помощью
вьетнамских братьев, громивших весной 1975 года
остатки сайгонской марионеточной армии, вот-вот вой-
дут в Пномпень. Тогда-то и была изобретена «форму-
ла», появившаяся в сентябре 1976 года в полпотовском
«теоретическом» журнале, формула, которой потом при-
крывали физическое уничтожение тысяч преданных ре-
волюционеров, не подозревавших о чудовищной измене.
В течение 1975 и 1976 годов корреспондентский
пункт «Правды» в Ханое — а в его обязанность входи-
ло освещение событий и в Кампучии — аккуратно полу-
чал из посольства этой страны информационные бюлле-
тени. Их рассылал пресс-атташе, третий секретарь по-
сольства Ин Сивут, обладавший способностью при
встречах почти слово в слово говорить только то, что пе
чаталось в бюллетенях. Публиковалось же там немно-
гое и несущественное. Кампучия все более оказывалась
за плотным «бамбуковым занавесом». В конце 1977 го-
37
да кампучийское посольство подало последнюю весточ-
ку — пришло поздравление с Новым годом. А через
несколько дней персонал полпотовского представитель-
ства, разместившись в «мерседесах», предоставленных
китайским посольством в Ханое, покинул столицу
Вьетнама. Это был демонстративный разрыв отноше-
ний, провокационный и грубый хлопок дверью в духе
«новой» маоистской дипломатии.
5 января 1976 года в Кампучии вступила в силу
новая конституция, которая упраздняла формально со-
хранившийся монархический строй. В марте прошли
всеобщие выборы в высший орган государственной вла-
сти — Собрание народных представителей. Страну на-
звали Демократической Кампучией. 2 апреля оставав-
шийся номинальным главой государства Сианук высту-
пил с заявлением, в котором говорилось: «Наступает
новая эра, когда народ будет единственным и подлин-
ным хозяином своей судьбы и судьбы родины, новая
эра, которая, вне сомнения, будет самой славной и са-
мой светлой за всю 2000-летнюю национальную исто-
рию». И затем добавил главное: «Полностью уверенный
в братском понимании со стороны народа и Революци-
онной организации, я прошу их разрешить мне уйти в
отставку с сегодняшнего дня». Сразу же подало в от-
ставку и все его правительство, ранее именовавшееся
Королевским правительством национального единства,
во главе с Пенн Нутом.
Первая же сессия Собрания народных представите-
лей, проходившая 11—13 апреля 1976 года, назначила
Пол Пота премьер-министром Демократической Кампу-
чии. И партийная, и государственная власть наконец-то
сосредоточились в его руках. Но признал ли Пол Пота
народ?
Я уже рассказывал читателю о лагере «Танчао» во
вьетнамской провинции Тэйнинъ близ границы, где на-
38
шли временное пристанище тысячи кампучийских бе-
женцев. Один из активистов лагеря, Сен Мот, бывший
рабочий на каучуковой плантации близ Кампонгтяма,
поведал мне мрачную историю. Он рассказал, как унич-
тожили 2111 жителей поселка Коспхот. Всех их загна-
ли в несколько сараев и расстреляли из пулеметов.
«Вина» этих людей была в том, что они отказались рас-
статься с деФьми, не хотели жить в общем бараке и
вступать в брак по указке властей. Лишь девять чело-
век выбрались из этого ада, и только двоим — Сен Моту
и молодой женщине по имени То Нион — удалось, обой-
дя минные поля и кордоны карателей, добраться до
вьетнамской границы.
— Знаете ли вы, кто правит вашей страной? Кто
такие Пол Пот и Иенг Сари? — спросил я тогда То
Нион.
— Я не знаю, о ком вы говорите,—ответила она.—
Но тех, кто обрезал волосы женщинам, кто убил моего
мужа, отнял детей, знаю. В общине Коки близ Пномпе-
ня, где я жила раньше, до принудительного переезда в
Коспхот, заправляла троица — Тан Сунг, Самта Лок и
Тап Хо... Вы их имеете в. виду?
— Простых людей гоняли на поля, заставляя нести
портреты Пол Пота, даже не удосуживаясь объяснить,
кто изображен на картинках, отпечатанных в китай-
ских типографиях,— вмешался в разговор Хок Васе,
бывший преподаватель лицея «Декарт» в Пномпене.—
У меня здесь, в лагере, восемьсот детей школьно-
го возраста, которых я учу читать и писать по-
кхмерски. А ведь некоторым из них уже четырнадцать
лет...
Нужно было видеть этих людей, кипевших дт воз-
мущения, чтобы понять, почему казавшийся всемогу-
щим диктаторский режим, насаждавший рабство нового
типа, даже при массированной поддержке Пекина.-*’
39
военной, политической и экономической — просущест-
вовал 44 месяца и развалился в декабре 1978 — январе
1979 года за несколько недель. Священный гнев поднял
тысячи крестьян, рабочих, интеллигентов на восстание,
которое распространилось по стране так же стремитель-
но, как разливается река Тонлетхом 1 в половодье. Но
сначала 8-миллионная страна должна была пройти че-
рез маоистский эксперимент «радикальной социальной
революции» и «очищения общества», стоивший ей жиз-
ней почти половины населения.
За псевдоконституционным фасадом Демократиче-
ской Кампучии, начиная с весны 1976 года, фактиче-
ски создавался огромный концентрационный лагерь в
масштабах страны. Государство делилось на шесть во-
енных зон, помимо Пномпеня, который считался специ-
альным районом. Восточная зона, известная также как
«зона 203», включала, например, провинции Свайриенг,
Прейвэнг и Кампонгтям, делившиеся, в свою очередь,
на районы, .носившие порядковые номера. Всей этой
системой управляло множество всевозможных началь-
ников, дублировавших друг друга. Районы делились на
«пхумы» — деревни, и «кхумы» — общины. В каждой
имелся начальник, затем «патхиен» — председатель,
«сантисок» — шеф службы безопасности, командир
ополчения и глава комитета контроля. Все они со свои-
ми семьями жили в отдельных домах и питались особо.
Зарплаты не полагалось, поскольку считалось, что ме-
стное руководство должно обеспечиваться местным на-
селением. Методы управления насаждались самые вар-
варские. Так, члены комитета контроля по очереди де-
журили на специально построенных наблюдательных
вышках. Им вменялось в обязанность немедленно доне-
сти, если где-либо появится огонек или дымок индиви-
1 Тонлетхомом кхмеры называют Меконг.
40
дуального очага. Чтобы отправиться из одной деревни
в другую, требовалось разрешение за шестью подпи-
сями.
Граждане Демократической Кампучии делились на
три категории. В первую входила та часть населения,
которая до победы 1975 года уже проживала в освобо-
жденной зоне. Во вторую — оказавшиеся в городах и
районах, где марионеточная лонноловская власть пала
после освобождения Пномпеня. В третью — семьи лон-
ноловских военнослужащих, иждивенцы чиновников
старой администрации, буддистские бонзы, католиче-
ские монахи, школьники старших классов, студенты,
интеллигенция. В официальных бумагах люди второй
и третьей категорий иначе, как «паразиты» и «лжецы»,
не назывались. «Отверженные», входившие во вторую
и третью категории, составляли приблизительно 4 мил-
лиона человек. В документах они назывались «новыми
гражданами» и подлежали после 17 апреля 1975 года
переселению в сельскую местность из городов. Всю вто-
рую половину лета 1975 года по дорогам Кампучии тя-
нулись бесконечные вереницы людей, оставляя на обо-
чинах умирающих от изнеможения, недоедания, анти-
санитарии и побоев. Этот «марш», затеянный полпотов-
цами, стоил жизни -сотням тысяч. По оценкам сего-
дняшнего дня, уже к середине 1976 года в стране погиб-
ло 800 тысяч человек.
Судя по рассказам беженцев, «соансоки» словно
состязались в ненависти к соотечественникам. Людей
селили в свинарники, которые стали называться «рево-
люционными жилищами». Мужчин и женщин, в том
числе супружеские пары, заставляли жить и работать
раздельно. В конце 1978 года появилось постановление,
на основании которого детей, начиная с пйтилетнего
возраста, отнимали у родителей «с целью подготовки
граждан нового типа». Отбирались личные вещи.
41
Полностью запрещались непроизводственные контакты.
Не прощалась ни одна ошибка. «Жить вместе, наказы-
вать индивидуально» — гласило правило всемогущей
«Ангки». Людям объявили, что они «обязаны в благо-
дарность за избавление от прогнившего образа жизни»
беспрекословно, без колебаний и споров подчиняться на-
чальникам. Были отменены деньги — «риели освобож-
дения», пущенные в оборот вначале, запрещены рынки
и индивидуальные браки.
...Двадцатидвухлетняя женщина, выглядевшая на
сорок, в замызганной юбке-саронге, черной гимнастер-
ке, выгоревшей до рыжины на плечах и спине, с огром-
ными мертвыми глазами просила называть ее инициа-
лами X. К. Шел май 1978 года. Пограничная война, раз-
вязанная Пол Потом против Вьетнама, находилась в
разгаре, и женщина боялась за родственников и буду-
щее навязанного ей по полпотовской «разнарядке»
мужа. Больше я ее не встречал, и в моем блокноте так
и остались лишь инициалы.
X. К. родом из провинции Кампонгчнанг, в самом
центре Кампучии, благодатного края, раскинувшегося
между Пномпенем и озером Тонлесап в поймах реки-
кормилицы того же названия, где растет сахарный
тростник, рыба заходит в затопленные рисовые поля и
вязнет в тине, зерна рождается вдоволь и в обычае пес-
ни и танцы в лунные ночи, когда поверхность реки и
затопленных полей залита серебристым светом. После
17 апреля 1975 года всем женщинам в деревне велели
переодеться в черные гимнастерки и брюки, волосы
остричь покороче и традиционные клетчатые шарфы,
прикрывавшие в зной голову, заменить матерчатыми
кепками. X. К. работала в бригаде по обмолоту, где
было около 20 женщин. Бригадир не расставался с ав-
томатом, помощник, он же учетчик и надзиратель,— с
дубинкой. Трудились допоздна. Не было ни кино, ни
42
танцев, ни песен, только политические курсы и «кол-
лективные свадьбы».
— Что это такое? — спросил я.— Вы можете расска-
зать, как проводилась церемония?
— Каждые три месяца по решению начальников
назначались на свадьбу от шести до двенадцати пар...
Все являлись одетыми в черное. Вообще никакой дру-
гой одежды, кроме рабочей, никогда не выдавалось.
Все выстраивались. Охранник по списку зачитывал
имена мужей и жен. Каждая пара после этого выходи-
ла из строя и становилась рядом. Потом главный из
присутствующих говорил, что брак заключен перед
лицом «Ангки», что мы должны ее благодарить, что мы
должны хорошо трудиться и все такое... Затем молодо-
женов вновь отправляли на работу. Меня так выдали
замуж в июне 1977-го. До этого я и в глаза не видела
жениха, и, конечно, как я могла его полюбить? Раз в
три недели нам разрешали встретиться. Но у нас ничего
общего не было — ни одного воспоминания, ни одного
события, ни одной безделушки.. Нам нечего было ска-
зать друг другу. Я очень страдала, но не винила его.
Ведь этот брак состоялся и против его желания, он
тоже страдал...
Не ошибусь, если скажу, что одними из черт кхмер-
ского характера являются терпимость и мягкая благо-
желательность. Где же набирали палачей и тюрем-
щиков полпотовцы, чтобы держать в повиновении
страну?
Все строилось на страхе. Стремясь предотвратить
любую оппозицию, парализовать волю людей, все 24 ча-
са в сутки верные слуги режима тщательно контроли-
ровали их действия и мысли. Ни на минуту человек не
забывал, что за ним следят. В бригадах и «революцион-
ных жилищах» рабы XX века автоматически следовали
общим приказам, подчинялись единым сигналам. Ника-
43
ких вопросов, никаких рассуждений. Все предопреде-
ляла всевидящая «Ангка».
В разоренный, лежащий в руинах район Сатькандт
провинции Кандаль мы приехали в начале 1979 года.
Дорогу сюда через каждые 50 метров пересекали узкие
канавы — так полпотовцы ограничивали скорость дви-
жения автомобилей. Представитель местной народной
власти Са Кун, изможденный человек, без рубашки —
он отдал ее кому-то из беженцев завернуть ребенка,
рассказывал: '
— Только что возле Прейвэнга и Кампонгтхома с
помощью населения мы выловили банду полпотовских
агентов, верховодивших тут раньше. Большинство из
них оказались из Пномпеня. Бродяги, попрошайки, жу-
лики... Ну вы знаете, кто крутился раньше на Цент-
ральном рынке... Есть и известные уголовники. После
1975-го их называли пролетариями и рабочим классом,
принимали в «Ангку», облекали властью...
— И прислали потом сюда?
— Ну да... Вообще назначение кадров вместо тех,
которые были здесь внезапно уничтожены в 1977 году,
шло своеобразно. Людей из юго-восточных районов от-
правляли на северо-запад, и наоборот. На новом месте
у них не было ничего — ни дома, ни семьи, ни друзей...
Шло формирование и нового поколения «кадров». На-
бирали тринадцати — пятнадцатилетних ребятишек,
приучали пить пальмовый самогон, смешанный с кро-
вью, есть печень убитых... Вы представить себе не мо-
жете, какие признания этих изувеченных морально
мальчишек приходится сейчас выслушивать. Самое
страшное, что они не понимают всего ужаса содеянно-
го. Я содрогаюсь при мысли о тех угрызениях совести,
которые их ожидают, когда они осознают, в чем участ-
вовали...
На юге Вьетнама после разгрома марионеточного
44
режима мне приходилось встречать бывших офицеров-
жандармов, особенно молодых, у которых словно вдруг
открылись глаза. Конечно, война калечила души по-
разному, но особенно болезненными переживания и
раскаяние оказывались у тех, кто носил на себе бремя
убийств. Почти для всех последующая жизнь оберну-
лась бедствием. И не только для них, но и для близ-
ких... Что же говорить о малолетних «красных кхме-
рах»? Что почувствуют они, когда подрастут? Все эти
вопросы ставит не жалость. Их ставит жизнь.
Надолго запомнился мне разговор с пожилой интел-
лигентной кхмеркой Афон, главным врачом сиемреап-
ского провинциального госпиталя. Мужа Афон расстре-
ляли в мае 1975 года, а ее отправили в качестве «граж-
данина третьей категории» в район Баттамбанга на по-
левые работы.
— Агенты секретной полиции терроризировали
нас,— рассказывала она.— Это были мальчики и девоч-
ки от семи — восьми до тринадцати — четырнадцати
лет. Ремеслу сыска их натаскивали на специальных за-
нятиях. Они сидели в каналах, забирались на крыши,
прокрадывались под лежанки в бараках, чтобы услы-
шать хотя бы одно слово. За информацию полагалось
вознаграждение... Самое ужасное состояло в том, что
они, впившись глазами в лица, следили за их выражени-
ем. Грусть, чувство протеста, досада — за все жестоко
наказывали. Среди этих малолетних шпионов имелись и
развращенные лжецы. От желания ребенка заполучить
в качестве награды за донос винтовочный патрон зави-
села жизнь университетского профессора...
На собраниях бригады полупьяный «сантисок», по-
водив пальцем в воздухе, останавливал его на докторе
медицины и вопрошал: «Что такое «Ангка»?» Погибав-
ший от истощения и непосильного труда ученый подни-
мался, делал восторженное лицо и произносил: «Анг-
45
ка» обеспечивает нашей стране демократический ре-
жим. Она — совершенна, абсолютно совершенна. Руко-
водство со стороны «Ангки» — правильное, гениальное.
Я всю жизнь буду идти путем, указанным «Ангкой».
За оговорки, запинки полагалось «индивидуальное вос-
питание» — человека убивали в ближайшей бамбуковой
роще.
Согласно установкам режима граждан «второй» и
«третьей категории» лишили права иметь детей. «За-
раженное реакционной культурой поколение» обрека-
лось на вымирание.
Характерно, что принимали в полпотовскую партию
лишь тех, кого считали «наименее зараженными реак-
ционной культурой». Вступить в нее могли только люди,
которым к 1970 году еще не исполнилось восемнадцати
лет.
С особой свирепостью расправлялась «Ангка» с буд-
дистскими монахами-бикху. В силу исторических при-
чин корни буддизма в Кампучии очень глубоки.
В 1975 году в стране насчитывалось около 3 тысяч па-
год-монастырей, где сосредоточилось примерно 70 ты-
сяч бикху — около одного процента населения. В буд-
дистских монастырях издавна, за нехваткой граждан-
ских школ и преподавателей, дети обучались грамоте, а
старики и калеки находили приют до конца своих дней.
Пагоды служили в известном смысле инструментом со-
циального обеспечения, отсутствовавшего в стране, не-
давно покончившей с колониализмом и выбиравшейся
из отсталости.
Полпотовская конституция, принятая 5 января
1976 года, провозглашала: «Каждый гражданин Кампу-
чии имеет право быть верующим и иметь религию или
не быть верующим и не иметь религии». Но это поло-
жение, как, впрочем, весь пронизанный лицемерием
«основной закон», было не больше чем пустым обеща-
.46
нием. Всех бикху, а также около 150 тысяч мусульман
из народность тям, около 55 тысяч католиков и проте-
стантов, проживавших в стране, стали уничтожать, как
только Пол Пот и Иенг Сари почувствовали себя уве-
ренно у государственного руля.
Объединившись в 1970 году в НЕФК, патриоты, на-
чиная борьбу за освобождение страны, торжественно
провозгласили в своей программе: «Власть есть и оста-
нется навсегда в руках трудящегося и прогрессивного
народа, который обеспечит родине радостное будущее в
условиях социальной справедливости, равенства и брат-
ства всех кхмеров». Все это Пол Пот, Иенг Сари "и их
клика предали забвению. При этом они изменили не
только намеченной программой НЕФК линии во внут-
ренней политике, но и во внешней. В программе также
говорилось: «Камбоджа готова присоединить свои уси-
лия к усилиям Лаоса и Вьетнама для действительного
создания в Индокитае зоны независимости, мира и про-
гресса, где каждая нация сохраняет свой суверенитет
при симпатии и поддержке народов и правительств со-
циалистических и неприсоединившихся стран, всех го-
сударств, выступающих за мир и справедливость...»
И это положение оказалось забытым.
4.
Пятерка истребителей-бомбардировщиков с ревом
оторвалась от бетонной полосы аэродрома близ южно-
вьетнамского города Кантхо. Сидя среди густой и мяг-
кой травы в ожидании, пока транспортная «стрекоза» —
огромный вертолет — насосется горючего из подземного
резервуара, я наблюдал, как, построившись над Мекон-
гом в клин, самолеты ушли вдоль реки в северо-запад-
ном направлении, в сторону вьетнамо-кампучийской
47
границы. Минут через десять наша машина легла на
тот же курс.
Бесчисленные каналы и протоки, изумрудные поля-
ны молодых побегов риса чередовались внизу с желты-
ми делянками, где завершалась жатва. Южная «кор-
зина» Вьетнама — дельта Меконга, кормилица респуб-
лики, с высоты 300 метров поражала плодородием,
ухоженностью, результатами тяжелых трудов не одного
поколения живущих здесь людей.
Но не о мирных заботах крестьян предстоял нам
разговор в местечке Фукиен провинции Анзянг, куда
мы летели в тот январский день 1978 года, чтобы уви-
деть последствия нападений «красных кхмеров». В про-
ем, оставшийся от двери, снятой для прохлады, хорошо
были цидны пересохшие каналы, превращенные в тран-
шеи оборонительных сооружений. Среди них мы и при-
землились.
Теперь, когда прошло столько времени, нет нужды
говорить о деталях тогдашнего положения в районе Ан-
зянг, которые изложил нам подполковник Буи Тхань
Лонг, отвечавший за охрану границы в секторе близ
Фукиен. Обстановка там становилась напряженней с
каждым часом. Стояла к тому же невероятная жара.
У коллег, которые пользовались шариковыми ручками,
растаявшая паста вытекала кляксами на блокноты...
Потом мы ехали на автобусе в сторону границы мимо
деревень с буддистскими монументами, цементными
фигурками католических святых, мимо все тех же бес-
крайних, лишенных растительности полей, где ничего,
кроме сопревшей соломы, не было, а верхушки пальм,
стоявших на дамбах, кое-где стесаны снарядами даль-
нобойной артиллерии. Бойцы местного ополчения мед-
ленно шли по обочине. Подпрыгивая на ухабах, грузови-
ки тащили пушки. А через полчаса мы увидели пожа-
рища деревни Анку — обугленные стропила домов, би-
48
тые кувшины, в которых хранят воду, груды мусора и
россыпи стреляных гильз.
Прикрепив карту к бамбуковым жердям бывшего об-
щинного дома, сержант в маскировочной накидке объ-
яснял представителям печати, топтавшимся среди ку-
чек пепла, перипетии боя с полпотовскими захватчика-
ми, вклинившимися на пять с лишним километров в
глубь вьетнамской территории. Из 130 жителей дерев-
ни 27 были убиты, более 40 ранены, три с половиной
тысячи гектаров рисовых полей потравлены. Но агрес-
соры были изгнаны с территории СРВ.
Поездке на границу в провинцию Анзянг, где, как
и в провинциях Тэйнинь, Лонган и Киензянг, ожесто-
ченные столкновения вспыхивали уже не один месяц,
предшествовала встреча с пленными «красными кхме-
рами». Происходила она на четвертом этаже фешене-
бельной гостиницы «Кыулонг», бывшей «Мажестик», в
городе Хошимине, где помощник министра иностранных
дел СРВ Нго Дьен впервые подробно рассказал о воен-
ных провокациях полпотовцев против Вьетнама на про-
тяжении всей 1100-километровой вьетнамо-кампучий-
ской границы. Более двухсот журналистов получили
возможность выслушать заявления и ответы на вопро-
сы захваченных или сдавшихся в плен, подлеченных и
одетых в свежие пижамы кампучийских солдат, откры-
то говоривших о непонимании ими причин, по которым
их забросили на вьетнамскую территорию.
— Я попал в плен еще 9 июля 1977 года в Тэй-
нине,— говорил 27-летний командир взвода разведки
105-го артбатальона «красных кхмеров». Небольшого
росточка, слегка пополневший от безделья в плену, он
покусывал губы, явно чувствуя себя напряженно перед
нацеленными на него телекамерами.— Задача моя со-
стояла в разведке расположения вьетнамских постов в
секторе Чоудонг для подготовки на них огневого нале-
4
Валериан Скворцов
49
та... Вот все... Я еще хочу сказать, что очень желаю вос-
становления мира...
Другой, постарше, член Компартии Кампучии с
1973 года, сражавшийся раньше локоть к локтю с вьет-
намцами против марионеток, Ин Чантхом, заместитель
комбата 501-го полка 3-й дивизии кампучийских войск,
прямо заявил:
— Я пошел в бой с четким намерением сдаться в
плен и потом, если сумею, снова уйти в Кампучию в от-
ряды новой народной армии, которая сражается против
предателей-полпотовцев... Нам трудно поверить в то,
что Вьетнам, недавний союзник и брат по борьбе за не-
зависимость, стал врагом номер один, как нам гово-
рили...
Позже, весной, летом и осенью 1978 года, воору-
женные столкновения, провоцируемые полпотовцами на
границе с Вьетнамом, стали повседневным явлением.
В военные действия втягивались крупные соединения.
Артиллерийский обстрел мирных вьетнамских деревень
велся непрерывно. Но когда все эти события только на-
чинались, невольно поражали чудовищная нелепость,
историческая бессмысленность и трагизм происходяще-
го. Зачем провокации против Вьетнама понадобились
полпотовской администрации?
31 декабря 1977 года, в субботу, ранним утром мы
намеревались .вместе с корреспондентом «Нойес Дойч-
ланд» Дитером Пфлаумом отправиться в горы Тамдао,
в 80 километрах от Ханоя, поскольку, как мы узнали
от знакомых метеорологов, в ночь на 1 января там, на
высоте, возможно, мог образоваться на лужицах ледок.
Но, как и всегда в Индокитае, надежды на короткую
паузу в работе не оправдались. Шампанское, заложен-
ное в сумке-термосе в багажник «правдинской» «Вол-
ги», нам пришлось в тот день распивать в новогодний
час на ходу. Поздно вечером в канун Нового года
50
правительство Вьетнама опубликовало заявление в свя-
зи с односторонним разрывом Демократической Кампу-
чией дипломатических отношений с СРВ. Передачу ма-
териалов для своих газет мы закончили еще позднее и
едва успели наполнить бокалы, когда куранты на ха-
нойском почтамте начали бить полночь.
Время для разрыва дипломатических отношений с
Вьетнамом было выбрано кликой Пол Пота — Иенг
Сари по указке из Пекина с дальним прицелом. Ми-
нистр иностранных дел СРВ Нгуен Зуй Чинь, совершав-
ший в те дни поездку в ряд стран Юго-Восточной Азии,
уже побывал в Лаосе, находился в Джакарте и должен
был направляться в Малайзию, Филиппины и Таиланд.
В этот момент и прозвучали лживые обвинения в ад-
рес социалистического Вьетнама в «экспансионизме» и
«агрессии». Однако они не могли нанести стране
ущерба.
Известные принципы внешней политики СРВ — ува-
жение независимости, суверенитета и территориальной
целостности, ненападение, невмешательство во внутрен-
ние дела, равенство, взаимная выгода, мирное сосуще-
ствование — получили полное понимание всюду.
Но пограничная война, развязанная полпотовцами
на юго-западных границах СРВ, оставалась суровой ре-
альностью, с которой народы Юго-Восточной Азии не
могли не считаться. Клика Пол Пота — Иенг Сари те-
перь открыто предавала вьетнамо-кампучийскую друж-
бу, торпедировала развивавшийся в Индокитае после
провала американской агрессии процесс упрочения
мира и стабильности.
Чудовищность намерений и вероломство пномпень-
ской клики, ее авантюризм становятся особенно зримы,
если вспомнить заявление, сделанное в июне 1975 года
в Ханое Пол Потом, возглавлявшим кампучийскую де-
легацию на переговорах с делегацией ПТВ. Он говорил:
51
— Без помощи и поддержки Партии трудящихся
Вьетнама, вьетнамских вооруженных сил и населения,,
как и всех народов мира, в особенности вьетнамского,
мы не смогли бы одержать победу. Я назову конкрет-
ный пример: в ходе завершающего большого наступле-
ния сухого сезона 1975 года, с января по апрель, на
завершающем этапе мы встретили большие трудности.
Тогда наши братья поделились с нами своим снаряже-
нием. Позвольте мне выразить нашу глубокую и иск-
реннюю благодарность ПТВ, вьетнамскому народу, на-
шим братьям в Северном Вьетнаме и нашим братьям в
Южном. Вьетнаме. Всякий раз, когда у нас возникали
трудности, вы понимали наше положение и всеми спо-
собами стремились помочь. В результате мы преодоле-
ли трудности, наше революционное дело быстро шло
вперед и мы победили...
Три года спустя так называемое правительство Пол
Пота выпустило в свет документ, покрывший его по-
зором. «Черная книга: факты и свидетельства актов
агрессии и захватов со стороны Вьетнама против
Кампучии» — стояло на обложке 112-страничного из-
дания.
— Мне стыдно давать вам эту книгу,— говорил мой
коллега кхмерский журналист, принесший ее.—
Здесь — все ложь. Вьетнамцы и кхмеры, простые люди,
всегда жили в дружбе и добром соседстве. Кстати го-
воря, и в самом первом восстании против французских
колонизаторов кхмеры и вьетнамцы выступали совме-
стно...
Мой знакомый имел в виду события прошлого века.
В 1862 году, когда Наполеон III, захватив Сайгон и
несколько вьетнамских провинций в дельте Меконга,
готовился навязать протекторат Пномпеню, в обшир-
ном треугольнике между столицей, Сиамским зали-
вом и вьетнамской границей вспыхнуло крестьянское
52
антифранцузское восстание под руководством Ачар Соа,
а1 затем Пукомбо. На помощь повстанцам пришла вьет-
намская армия, ведомая Чыонг Кюеном. Совместные
повстанческие базы кхмеров и вьетнамцев просущест-
вовали несколько лет. Восставшие не раз подходили к
Пномпеню и Удону, где засели французские гарнизо-
ны. Блестящим прецедентом совместной освободитель-
ной борьбы называют эти события прогрессивные кхмер-
ские и вьетнамские историки.
Полпотовцы силились переписать историю в угоду
своим пекинским покровителям, ибо с самого начала
вооруженного конфликта на вьетнамо-кампучийской
границе .стало совершенно ясно, в чьих интересах он
раздувается.
По мере того как полпотовцы все увереннее чувст-
вовали себя в Кампучии, Пекин подталкивал своих
ставленников к расширению агрессии против Вьетнама.
Еще 1 мая 1975 года «красные кхмеры» предприняли
попытку вторгнуться во вьетнамские провинции Хати-
ен и Тэйнинь. 4 мая 1975 года их батальон высадился
на острове Фукуок. Вторжения сопровождались убийст-
вами мирных жителей, уничтожением домов, потравой
посевов. Число инцидентов росло. Тактика агрессоров
всегда оставалась без изменений. В дневное время ос-
новные силы вторжения скрывались в укрытиях и
складках местности вблизи границы. Разведчики, оде-
тые под крестьян, выясняли расположение и силы вьет-
намских постов. Там, где в линии обороны имелся раз-
рыв или участок держало малочисленное подразделе-
ние, предпринималась атака. С дикими криками «Соом
лап теу!» — «Перебьем всех!» — солдаты в черных ру-
башках врывались в деревни, вырезали население, жгли,
грабили и стремительно откатывались назад, как толь-
ко подходили вьетнамские регулярные части. В Тэйни-
не мне показывали листовки, которые составляли про-
53
вокаторы. На них значилось: «Не забывайте, что вы
здесь на территории Кампучии, которая простирается
до Сайгона!» или «Привет, вьетнамский друг! В сухой
сезон кхмерская третья дивизия еще встретится с то-
бой!» В дневниках, найденных в холщовых сумках по-
литработников «красных кхмеров», записи о совещани-
ях и инструктажах сводились к «трем все»: «Все сжи-
гать, все опустошать, все разрушать...»
И тем не менее до середины 1977 года полпотовцы
не рисковали предпринимать решительных действий на
границе. Под покровом ночи группы их командосов,
вооруженных китайскими автоматами и карабинами,
проникали на вьетнамскую территорию, ставили мины
на дорогах, близ населенных пунктов, среди рисовых
чеков и уходили назад. Мины были разные — «прыгаю-
щие» РК-2, магнитные К-58, плавающие, которые пу-
скали вниз по течению Меконга. На трофейном ору-
жии, захваченном вьетнамскими пограничниками, всю-
ду стояла цифра «800». Пленные объясняли ее так:
«800 миллионов китайцев твердо стоят рядом с кампу-
чийским народом, готовы поддержать его дело».
В мае 1978 года журналистам, аккредитованным в
Ханое, предоставили возможность познакомиться с по-
казаниями командующих 280-й и 3-й дивизий кампу-
чийской армии, добровольно перешедших фронтовую
границу. Вот записи из моего блокнота.
Командующий 280-й дивизией: «После нескольких
вторжений на вьетнамскую территорию мои части были
отведены от границы. Политическое руководство рас-
пределило бойцов по производственным бригадам про-
винции Прейвэнг, где они рассказывали об убийствах
и разрушениях, совершенных ими на другой стороне.
Эта пропагандистская кампания длилась четыре дня.
Я думаю, делалось это для того, чтобы вызвать страх.
Ведь каждый кхмер был убежден, что за злодеяния
54
кампучийских солдат вьетнамцы будут мстить любому
кампучийцу. «Айгка лоэу» рассчитывала таким образом
запугать население, вызвать страх перед вьетнамцами
и предотвратить массовое бегство кампучийцев во Вьет-
нам. Но это плохо срабатывало. Разведка мне доносила,
что наших беженцев кормят, одевают и лечат на той
стороне».
Его спросили: «От кого исходят приказы о поста-
новке подобных пропагандистских спектаклей?»
Ответ: «Мне известно, что все такие гнусности раз-
рабатываются китайскими советниками, которые нахо-
дятся в 203-м армейском корпусе».
Командующему 3-й дивизией задали вопрос: «Когда
впервые появилась цифра «800» на их оружии?»
Он ответил: «В середине апреля 1977 года. Полити-
ческое руководство разъясняло бойцам, что это оружие
присылает «дружественная держава» и мы можем ис-
пользовать его по собственному усмотрению. Насколько
мне известно, порт Кампонгсаом срочно отремонтиро-
вали, а затем расширили для приема китайских судов.
Военнослужащие занимались восстановлением повреж-
денной железной дороги между портом и Пномпенем.
Я лично присутствовал на политических курсах, где вы-
ступал командующий 203-м армейским корпусом. Он
заявил, что Кампучия станет намного сильнее благода-
ря помощи 800-миллионного Китая. Он добавил также,
что эта великая держава — наш большой друг и учи-
тель. Она научит нас всему и поможет нам нанести по-
ражение Вьетнаму. Все мы, сказал он, должны крепко
помнить три цифры: 800, 50 и 8. Во Вьетнаме 50 мил-
лионов населения, но против него были только бывшие
сайгонские войска, вот Ханой и победил. Наше населе-
ние — 8 миллионов и вместе с 800 миллионами китай-
цев мы в 20 раз их многочисленнее. Почему же мы не.
сможем разбить зуонов?»
55
Такие «стратегические выкладки» делались в те дни
генштабом полпотовцев. Соответствующим образом ве-
лась и пропаганда на эту тему.
10 мая 1978 года радио Пномпеня передавало:
«Мы продолжали громить вьетнамские силы вплоть
до конца января. В феврале мы перешли в наступле-
ние, мощь которого наращивалась. Удары наносятся це-
лыми дивизиями. После разгрома врага мы немедленно
выдвинули наши соединения на его территорию... Та-
ким образом, мы достигли цели: 30 убитых вьетнамцев
за одного вышедшего из строя кампучийца. Если мы
принесем в жертву 2 миллиона кампучийцев ради уни-
чтожения 50 миллионов вьетнамцев, нас еще останется
6 миллионов, чтобы строить социализм».
Говорят, что все сколько-нибудь ответственные ком-
ментарии пномпеньской пропаганды правила лично ма-
дам Юн Ят, министр культуры и просвещения в полпо-
товском правительстве, жена военного министра Сон
Сена.
17 июля 1977 года на холме Ангкор Борэй, среди
архитектурных реликвий средневековья, представители
всемогущей «Ангки лоэу» — верховной организации —
проводили конференцию руководящих кадров северо-
западной зоны страны. Документы, записи и свидетель-
ства участников в целом дают картину непомерных ам-
биций полпотовцев, подогреваемых Пекином. Докладчик
бредил с трибуны планами возрождения древнего коро-
левства Ангкор в его границах X века, простиравшихся
от побережья Южно-Китайского моря до Иравади и от
Малайзийского полуострова до лаосского города Луанг-
прабанг. Не рискуя, однако, сразу сформулировать
территориальные претензии ко всем трем соседям — по-
мимо Вьетнама, еще и к Таиланду и Лаосу, полпотов-
цы ограничились дельтой Меконга с центром в Хоши-
мине.
56
В октябре 1977 года Пол Пот поехал в Пекин, где
позволил себе оскорбительные выпады в адрес Вьетна-
ма при прямом подстрекательстве хозяев. 3 декабря
один из заместителей премьера КНР прибывает в Кам-
пучию. Пол Пот лично сопровождает его в инспекци-
онной поездке по районам, примыкающим к вьетнам-
ской границе. А в конце месяца китайские власти пре-
доставили полпотовскому послу в Пекине особую при-
вилегию: использовать правительственный пресс-центр
КНР для оглашения заявления о разрыве дипломатиче-
ских отношений с Вьетнамом.
...В лагере кампучийских беженцев в провинции
Тэйнинь вырвавшийся из Кампучии, преодолевший
минные поля и перехитривший «соансоков» буддист-
ский монах-бикху спросил меня:
— Известно ли миру, господин журналист, что про-
исходит в нашей стране? Вокруг нас буддистские го-
сударства. Знают ли буддистские организации и насе-
ление там что-либо о нашей трагедии?
Он помолчал, испытующе глядя на меня. Потом до-
бавил:
— Мы бы хотели им всем рассказать историю о том,
как целая страна оказалась захваченной ордами кроко-
дилов и гнусных пресмыкающихся, которые убивают и
губят души людей. В давние времена, когда подобное
случалось, Будда поражал их своей чудодейственной
силой. Нынешние крокодилы и рептилии, выползаю-
щие из Тонлесапа, еще ужаснее. Народы должны най-
ти средство уничтожить их...
Старый изможденный бикху, закутанный в лоскутья
шафрановой тоги, молитвенно сложил руки.
Но уже поднималась в джунглях, по берегам вели-
кого озера Тонлесап, в горах Дамрей и Кравань новая,
гневная Кампучия, которая набирала силы, чтобы уни-
чтожить кровавый диктаторский режим.
ВОССТАНИЕ
1.
f
Оставив машину на крестцах пересекавшихся дамб
в жидкой тени миртовой пальмы, по тропинке, протоп-
танной через заброшенное сухое поле, мы несколько, ми-
нут шли гуськом, спугивая мелких пташек. На опушке
глухого леска, в нескольких метрах перед нами, с де-
рева мягко упал человек. На нем была махровая пана-
ма, клетчатый шарф, зеленая гимнастерка, брезентовый
пояс с гранатами, длинный нож в чехле, пластмассовая
фляга. В руке он держал автоматический карабин М-16.
Ничто из снаряжения не звякнуло, когда он приземлил-
ся на босые ступни.
— Ромдох! — сказал сопровождавший нас вьетнам-
ский пограничник. По-кхмерски это означает «освобож-
дение» и, видимо, служило условленным окриком.
— Зяйфонг! — ответил человек, сказав то же слово
по-вьетнамски. Вместо рукопожатия он встряхнул меня
за плечи двумя руками. Это уже была Кампучия.
Нового знакомого звали Чом Роеув. Раньше он был
студентом факультета литературы и языка Пномпень-
ского университета. Дальше нас повел он.
Ясно, что не везде и не всегда географические гра-
ницы совпадают с политическими. Восточная Кампучия
в общем-то мало отличается по природным условиям от
соседних вьетнамских районов, но почему-то местность
в кампучийской провинции Мрндолькири показалась
иной, чем во вьетнамской Шонгбе. Как-то резче пред-
ставлялся цвет краснозема, пойменные поля сочнее.
Я поделился наблюдением с Чомом.
,.,58
— Так кажется на фоне нашего безлюдья,— сказал
он и снова замолчал. На лице Чома словно бы застыла
маска. Он ритмично переставлял ноги, поглядывая по
сторонам. Влажное пятно все шире расплывалось на
спине по его гимнастерке.
Неразговорчивость, которую я объяснил для себя
усталостью Чома и жарой, потом заметил я, однако, и
у других кхмеров, скрывавшихся в 1978 году в лесах сре-
ди холмистой местности от полпотовских ищеек. Люди
казались лишенными эмоций. Даже дети не улыбались
и не плакали. Обычно они смотрели перед собой и буд-
то не видели вас. А судя по фольклору и обычаям стра-
ны, да и по тому, что рассказывали побывавшие там до
1975 года, чувства юмора и умения быть интересными
собеседниками кхмерам не занимать.
Еще в начале 1975 года в Ханое один из перевод-
чиков пересказал мне несколько народных сказок о дра-
конах, змеях, рыбах и крокодилах, черепахах и тиграх,
в которых слышались далекие отголоски преданий.
— Однажды,— говорил он,— некто A-Лев, работав-
ший в поле, вернулся домой мокрым от пота и решил
окатиться водой. «Поосторожней,— посоветовала ему
жена.— Рядом с кувшином для воды стоит такой же с
патокой, и, кроме того, поблизости я разложила на про-
сушку хлопок». A-Лев конечно же вылил на себя па-
току. Ослепленный, он ввалился в хлопок. Застыдив-
шись, бедняга бросился в поле и спрятался среди ри-
совых побегов. Услышав, что идут люди, A-Лев в ис-
пуге вскочил. Стояла лунная ночь. Крестьяне, внезапно
увидевшие его над побегами риса, вообразили, что об-
наружили некую белую женщину, которая никем дру-
гим, как духом риса, быть не может... С тех пор кхмеры
считают, что у риса есть душа, как у человека...
Существует и предание, почему питоны, которых
множество в Кампучии, не ядовиты.
59
— Давным-давно и у питонов имелся яд,— говорил
переводчик.— Да такой сильный, что достаточно змее
было лизнуть след человека, как тот умирал. И все люди
заметали за собой следы срезанной веткой. Питонов не
любил ворон, большой друг человека. Однажды, подняв-
шись в небо, ворон заметил приближающийся королев-
ский кортеж. Он тут же отправился к питону и сказал
тому: «Хочу тебя предупредить, что твой яд больше не
действует. Мне сообщил об этом святой отшельник».
Чтобы доказать обратное, питон лизнул след ребенка.
Ребенок в соседней деревне действительно умер, но
праздничные знамена там все же подняли, так как при-
был король. Питон, заметив их, с досады отрыгнул яд
как ненужный в ближайший пруд. Тогда ворон принял-
ся кричать, что духи освятили этот водоем. К нему уст-
ремились сначала змеи, которые и выпили яд питона.
Потом рыбы. Однако их было слишком много, началась
давка и не все добрались до пруда. Вот почему змеи
стали ядовиты, питоны — нет, а рыбы, попавшие в дав-
ку и тянувшие головы к пруду,—плоские и вытянув-
шиеся...
Трудно было поверить, что угрюмые, замкнутые, ис-
тощенные мужчины и женщины, молчаливые и непод-
вижные дети, располагавшиеся в бамбуковых шалашах,
могли когда-то рассказывать эти забавные истории. Ос-
тавив могилы родных и близких дома, эти люди при-
шли сюда, в восточные районы, почти из всех провин-
ций Кампучии. Они спасались от верной смерти, они
спасали своих детей, спасали будущее родины. Бойцы
восставших против клики Пол Пота — Иенг Сари отря-
дов, которые в 1978 году начали называть себя Подлин-
но патриотическими революционными силами (ППРС),
брали их под свою защиту. Они помогали беженцам
преодолевать фронтовую линию, созданную армией Де-
мократической Кампучии у границ Вьетнама. В решаю-
60
щий момент прорыва беженцев, защищаемых партиза-
нами, эти части открывали прикрывающий огонь, за ко-
торым спасавшиеся от геноцида люди перебегали на
территорию СРВ.
Чом Роеув, передав нас командиру отряда, лег в
тени, провалившись в брезентовом гамаке. По распоря-
жению лагерного врача, известного в прошлом в Пном-
пене профессора медицины, ему дали хинин, который
ценился на вес золота. У парня начиналась лихорадка,
он весь горел. Некоторым, кто подолгу работал в тро-
пиках Индокитая, знакомо это изматывающее состоя-
ние, наступающее без видимых причин. Слабость, сон-
ливость, ломота в суставах и полузабытье, из которого
не хочется выходить. За счет каких же душевных сил
вел нас этот студент?
Высокий, худой, в черной рубашке с тесемками вме-
сто пуговиц, с покрасневшими от усталости глазами,
старший лагеря Ним Сук обрисовал нам сложную обста-
новку, в которой приходилось действовать восставшим
против полпотовского режима.
Сосредоточившись на «чистке» армии и партии от
преданных социализму людей, Пол Пот и Иенг Сари
словно не замечали после 1975 года остатков бывшей
марионеточной проамериканской армии, укрепившихся
в районах, объявленных так называемыми «свободными
зонами». В ста километрах от Пномпеня вдоль шоссе
номер 4, к западу и юго-западу от Баттамбанга, вдоль
таиландской границы и в 1976-м, и в 1977-м действова-
ли уцелевшие батальоны бывших лонноловцев. Общая
численность их состава определялась в три с половиной
тысячи человек. Их никто не преследовал, хотя Пол
Поту были известны приготовления, относившиеся еще
ко временам правления проамериканской клики, лонно-
ловского бригадного генерала Шантарангсея, двоюрод-
ного брата Сианука и его политического противника, на
61
случай поражения. Повсюду имелись специально подго-
товленные базы для ведения партизанской войны. Шан-
тарангсей погиб после падения Пномпеня в апреле
1975 года. Его отряды возглавили агенты ЦРУ полков-
ник Тхач Унг, командовавший ранее марионеточным
гарнизоном в Кампонгспы, и полковник Боон Сонг. Уди-
вительное дело: сражений с «красными кхмерами» они
не вели. А вот за теми, кто восставал против полпотов-
цев, постоянно охотились. Так что, беря под защиту
население, новым революционным вооруженным силам
приходилось иногда воевать на два фронта — и против
остатков лонноловцев, и против карателей Пол Пота.
Как возникали повстанческие отряды после апреля
1975 года в так называемой Демократической Кампу-
чии?
В январе 1979 года, беседуя с журналистами, тог-
дашний Генеральный секретарь ЦК ЕФНСК Рох Са-
май говорил:
— В сентябре 1975 года значительное движение на-
родного сопротивления полпотовской диктатуре развер-
нулось к северу от Сиемреапа. Палачи уничтожили тог-
да более трехсот человек. В 1976 году восстания проис-
ходили в районах Баттамбанга, снова близ Сиемреапа,
в Канда ли и Кахконге, в 1977-м распространились на
Мондолькири, Кратьэх и Стынгтраент. И хотя число
павших героев исчислялось тысячами, народное сопро-
тивление ширилось, все больше бойцов —, как Дезерти-
ров из армии Демократической Кампучии, так и дове-
денных до отчаяния крестьян, рабочих, интеллиген-
тов — вступали в новые революционные силы...
С февраля по сентябрь 1977 года в полпотовской ад-
министрации проходили массовые аресты. В одном лишь
уезде Табокхомун в «измене» обвинили более 300 ру-
ководящих работников. Все они исчезли бесследно.
Внутри самой районной «Ангки» ищейки раскрыли
62
группу, которая саботировала указания фашистского
режима. Новое, подлинно патриотическое подполье про-
низывало полпотовский аппарат вплоть до центра. Ан-
тинародный режим отвечал на растущее возмущение
расправами. Дезертиры из полпотовских частей расска-
зывали, что в ночь на 31 марта 1977 года были расстре-
ляны более 200 командиров и политработников 23-го во-
енного района. Казни проводились в частях и других
районов. Неоднократно внезапно разоружали целые
полки.
О службе в вооруженных силах полпотовского режи-
ма мне рассказывал бывший командир батальона этих
сил Рун Дын, один из тех, кто первыми порвали с анти-
народным режимом и, повинуясь патриотическому дол-
гу, создали отряды подлинно революционных бойцов.
Строжайшая дисциплина под страхом немедленного
зверского наказания насаждалась полпотовцами посто-
янно. Поощрений не было, поскольку начальство счита-
ло это проявлением слабости духа.
— Нам внушали, что любая похвала, доброе слово,—
с гневом и болью вспоминал Рун Дын,— являются бур-
жуазными пережитками. Поэтому нужны лишь наказа-
ния. При этом не было гауптвахты, так как считалось,
что она обременяет войска. Единственной формой нака-
зания была смерть. Смерть за вялую атаку, смерть за
мягкость к подчиненному. Солдат, идущий в бой во вто-
рой линии, обязан наблюдать за тем, кто впереди, что-
бы после боя высказать свое мнение представителю
«Ангки» относительно возможного наказания. В таком
положении даже при симпатиях к вьетнамским братьям
люди вынуждены были наступать...
Это не было интервью. Собранные Ним Суком бой-
цы, сев в кружок, просто вспоминали былое. Командир
отделения Мо Кру говорил, что после разгрома марионе-
точного режима армию старались изолировать от насе-
63
ления. Однако солдаты видели, как трудятся новые
рабы на полях, как новобранцы из мальчишек гоняются
с оружием за беженцами в общинах, «наказываемых»
«Ангкой». Всех заставляли работать от зари до ночи,
а риса почему-то в стране становилось все меньше.
— Однажды,— говорил Кру,— я поразился в одном
месте, как ведутся ирригационные работы. Каналы ко-
пали прямо через автомобильные асфальтированные до-
роги. Один уперся в школу и последовал приказ снести
ее, как памятник старому обществу...
В рядах полпотовской армии нарастало брожение.
Бывший комвзвода 116-го полка Тиа Тен, служивший
близ Свайриенга, рассказывал:
— 3 апреля 1978 года в наш полк приехала группа
военных из центра. Они арестовали 40 человек из ко-
мандного состава, а также 182 члена партии, в том чис-
ле и меня. Всех командиров рот и старше увезли в не-
известном направлении. Нас же на пяти грузовиках
привезли в горный район Тикат и выбросили из машин.
В лагере содержалось 1500 пленников, среди которых
имелись раненые, женщины. «Соансоки» допрашивали
нас по очереди с целью выявить, как они говорили,
«имена элементов, загрязняющих 203-й армейский кор-
пус»...
В конце мая Тиа Тен и другие заключенные лагеря
часто слышали выстрелы со стороны Прейвэнга. Пошел
слух, что там одно подразделение восстало против
командования. Утром 12 июня весь лагерь переполо-
шился, увидев, как прямо по затопленному рисовому
полю мчатся три бронетранспортера, а следом за ними
цепью бегут люди. Один из охранников сбросил формен-
ную одежду, кинул ее в кусты и скрылся. Ворвавшиеся
солдаты начали убивать полпотовцев. К Тиа Тену подо-
шел командир с пистолетом и спросил:
— Откуда вы?
64
Центр
Пномпеня
в январе
1979 года
Окраина
Пномпеня
осенью
1979 года.
Жизнь
возрождается
Освободители
кхмерской
столицы —
бойцы дивизии
номер один
народной армии
перед парадом
Победы
25 января
1979 года
7 января
1979 года
в Пномпене.
Патруль
вооруженных
сил патриотов
Восстановление
линии
электропередачи
в центре
Пномпеня
Возвращение
в родные дома
Первый концерт
в освобожденном
Пномпене
На страже
революционного
порядка
в столице
Впервые
аа 1300 дней —
танцы
Последствия
маоистских
«социальных
экспериментов»
в Кампучии
В бывшей
тюрьме
Туолсленг
существовала
мастерская,
где обреченные
люди изготовляли
бюсты Пол Пота
Важнейшие
атрибуты
пномпеньской
администрации —
кандалы
На некогда
оживленной
улице
в Пномпене
Останки
сожженных
людей
у бензоколонки
близ
Центрального
рынка.
Перед уходом
из Пномпеня
полпотовцы
уничтожили
всех
заключенных
Здание
бывшего
королевского
театра
балета —
национальной
гордости
кхмеров.
«Ноги балерин
должны месить
глину!» — так
распорядились
маоисты
труппой
артистов,
из которой
выжило
несколько
человек
Пномпеньский
Олимпийский
стадион.
Праздник
Победы
25 января
1979 года
Разведчик
партизанского
отряда
повстанцев,
боровшихся
в 1978 году
против
кровавой
клики
Парад
Победы.
Выступает
заместитель
Председателя
Народно-
революционного
совета,
министр
национальной
обороны
Кампучии
Пен Сован
За плечами
сотни
километров
пешком.
Рабочий
первой
текстильной
фабрики
у ворот
заброшенного
предприятия
Товарищ
Ханг Сарин —
командир
дивизии
номер один
патриотов,
освободившей
Пномпень
7 января
1979 года
Дома!
Бывший
королевский
дворец
Студенты
Пномпеньского
университета
в бою в канун
освобождения
столицы
У ворот
дворца
«Чамкармон» —
бывшей
резиденции
Пол Пота,
только что
занятой
патриотами
Ангкорват
— Мы военнослужащие 23-го военного района 203-го
армейского корпуса, нас внезапно арестовали и содер-
жат здесь с прошлого месяца...
— Хорошо. Теперь бегите из лагеря, я вам разре-
шаю вернуться в ваши родные места.
Они немедленно ушли, пока солдаты, прибывшие
на бронетранспортерах, продолжали бой с охраной ла-
геря.
— Кто там кого бил? — говорил мне Тен.— Кто
прав? Кто виноват? Я не мог тогда ничего понять. Про-
селочными дорогами пошел домой и 13 июня вечером
был там. На другой день меня вызвали к председателю
кооператива для показаний. В правлении я увидел сво-
его брата — он, связанный, сидел на земле. Брат все
спрашивал солдат: «В чем моя вина? Вы обязаны выяс-
нить правду в отношении меня!» «Ты еще разговари-
ваешь! — заорал на него, конвоир.— Вы все реакцион-
ные хулиганы!» Они начали его избивать. Брат крикнул
мне: «Вот так они приписывают нам преступления, ко-
торых мы не совершали. Они убьют нас...» Во время
допроса я понял, что где-то произошло большое восста-
ние, и пожалел, что не смог присоединиться к нему.
Вместе с несколькими десятками еще каких-то людей
нас погнали через город Прейшот на север и привели
на китайское кладбище. Один из солдат железным ло-
мом начал убивать заключенных — одного за другим.
Мы бросились врассыпную в сторону леса. Меня ранило
в руку, но товарищ помог мне, и потихоньку мы добра-
лись сюда, где уже собирался отряд...
В августе 1978 года восстали крестьяне трех дере-
вень общины Кранхуон провинции Прейвэнг. Люди,
узнав, что их ждет расправа за невыполнение «произ-
водственного задания», бросились на вооруженную
охрану. Им удалось захватить 16 винтовок. Разобрав
запасы риса, подлежавшие вывозу, 2 тысячи человек
5 Валериан Скворцов g5
двинулись в район, примыкаю-щий к вьетнамской грани-
це. Первая колонна в 800 человек пробивалась с боями
через джунгли 23 дня. Только 610 осилили этот «марш
смерти». Второй колонне — в 1200 человек — прорвать-
ся не удалюсь. Их окружили «соансоки».
— Нет сомнения в том, что все крестьяне погиб-
ли,— говорил Тит Су, пожилой человек, ч^ен партии,
возглавивший первую колонну,— Мальчишки, одурма-
ненные громкими словами, алкоголем и кроввю, состав-
ляющие сейчас основную массу армии Пол Пота, толь-
ко и заняты убийствами...
Собравшиеся в отряде бойцы и беженцы рассказали
о возникшей в зоне сосредоточения 203-го армейского
корпуса антиполпотовской подпольной организации.
Она ставила задачу свершения кровавой диктатуры,
узурпировавшей власть в Пномпене. Возглавил органи-
зацию Со Фим, заместитель командующего вооружен-
ными силами Демократической Кампучии.
24 мая 1978 года район командного пункта зоны, в
подчинении которого находились одиннадцать дивизий
и четыре отдельных полка спецвойск, окруйшли «соан-
соки» и верные Пол Поту части. Участники подпольной
организации, собравшиеся в тот день в штабе, поняв,
что они раскрыты, поодиночке и группами начали про-
рыв через кольцо окружения, чтобы поднять свои ча-
сти. Около пяти утра 26 мая с восточных пляжей Ме-
конга восставшие начали обстрел полпотовских кара-
телей. Его вел 21-й артполк. Затем вступили в бой
подразделения 280-й и 290-й дивизий, к которым присое-
динились рабочие каучуковых плантаций в Пупе, ком-
бината стройматериалов и фабрики сгущенного молока
близ города Прейвэнга, крестьяне общин Чаулоан,
Бротхан, Дамнак, Суонг, Чонгангкор и Трабенгтакох.
До 28 мая шли тяжелые бои. Пол Пот стянул к мятеж-
ным районам отборные войска. У повстанцев не было
66
общего фронта. Разделившись на группы, они взрыва-
ли мосты, перекапывали дороги. Патриоты захватили
в плен нескольких китайских военных советников.
27 мая Пномпень отдал приказ рассматривать про-
винции Прейвэнг и Кампонгтям в качестве вражеских
территорий, немедленно арестовать там всех без исклю-
чения .военных и гражданских руководителей, обратив
особое внимание на сектор вокруг шоссе номер 7. Де-
сять пехотных батальонов, танки и артиллерию перебро-
сили с вьетнамской границы, где их готовили к втор-
жению на территорию СРВ, для разгрома восстания;
к ним прибыло подкрепление — банды «соансоков» из
провинции Канд аль.
Только в одной 280-й дивизии схватили более 500 че-
ловек. В ряде частей и подразделений 290-й дивизии, а
также дивизий региональных войск 20-го района рас-
стреляли всех командиров, начиная от взводных. В де-
ревнях громоздились горы трупов и некому было их
убирать.
К 1 июня, исчерпав боезапас, повстанцы вынуждены
были постепенно прекратить сопротивление. Небольши-
ми группами уходили они в глухие леса и поймы севе-
ро-востока, скрывались в подполье.
Выступление 26 мая 1978 года — одно из крупней-
ших антиполпотовских восстаний. Во главе его стояли
коммунисты, подлинные патриоты, которые делали став-
ку не только на выступление армии, но прежде всего
на широкую народную поддержку. В известном смысле
оно и стало подготовкой к победоносному восстанию де-
кабря 1978'— января 1979 года.
Участник майских событий 1978-го, ветеран револю-
ционной армии 42-летний Хем Самин с горсткой своих
бойцов сумел прорваться в восточные районы страны
после подавления восстания. В зоне 203-го армейского
корпуса он возглавлял отдел военного снабжения, был
67
активным участником антиполпотовского армейского
подполья. Хем Самин с горечыо- говорил:
— То, из-за чего мы тревожились в предыдущие
годы, наконец произошло. Я уже в 1973 году с недоуме-
нием наблюдал за тем, что происходит в армейских пар-
тийных организациях. На собраниях так называемые
«новые члены» партии — сторонники Пол Пота и Иенг
Сари позволяли себе грубую необоснованную критику в
адрес ветеранов, особенно тех, кто в 1954 году вынуж-
ден был спасаться от преследований колонизаторов и
собственных феодалов в Северном Вьетнаме. В 1974
году и меня отправили на политические курсы «по идео-
логической перестройке», которые больше походили на
тюрьму... Иногда расформировывались целые подразде-
ления. В 21-м районе существовал батальон, в котором
служили только женщины — вдовы погибших бойцов.
Полпотовцы расправились даже с ними, когда они зая-
вили протест против оскорбления памяти мужей. Мы
очень скорбели о гибели товарища Со Фима, который
участвовал еще в первом, антифранцузском сопротив-
лении...
Ветеран правильно подметил ставший массовым в
1978 году процесс подмены личного состава в кампу-
чийской армии. Бойцы-патриоты либо подвергались го-
нениям, либо уходили в джунгли, где вступали в фор-
мирования Подлинно патриотических революционных
сил. К ноябрю полпотовская армия претерпела карди-
нальные изменения. Она значительно выросла, в ней
имелось теперь 24 дивизии вместо 18. При этом 22 ди-
визии сосредоточивались вдоль вьетнамской границы.
Однако численный рост не означал повышения боеспо-
собности. Новобранцы от 13 до 16 лет, плохо обучен-
ные, политически безграмотные, с низким боевым ду-
хом, конечно, не могли считаться полноценными солда-
тами. Во главе их стояли командиры, обладавшие опы-
68
том палачей, но не фронтовых офицеров. «Убивайте,
как можно больше убивайте предателей и вьетнам-
цев!» — к этому сводилась вся политическая учеба. Лю-
доедские рассуждения были просты и примитивны: вы
должны^ убивать всех — детей, стариков и женщин, осо-
бенно беременных, поскольку у предателей и вьетнам-
цев тогда не появятся дети-предатели и дети-вьет-
намцы...
Подобная армия не могла, конечно, долго противо-
стоять нараставшему антиполпотовскому движению в
стране, которую Хем Самин в разговоре со мной сравнил
с копной сухой соломы, готовой вспыхнуть от искры.
Помимо этого дивизии режима, бросаемые по требова-
нию китайских руководителей в массированные атаки
на границу с Вьетнамом, истекали кровью. Западная
граница СРВ к концу 1978 года была надежно и прочно
укреплена. Народная армия республики получила при-
каз отвечать решительным боевым ударом на каждое
нападение полпотовского воинства. Именно у Тэйниня,
Лонгана и Донгтхапа дивизии Демократической Кампу-
чии сломали себе хребет, растеряли боевой дух, да и
немало поставленной им из Китая боевой техники. Все
это предопределило победу общенародного восстания в
декабре 1978 — январе 1979 года.
Между тем в Пномпене отдавали себе отчет, что ре-
жим балансирует между двумя смертельными опасно-
стями — мощным ответным ударом вьетнамской армии
и взрывом гнева собственного народа. Кампучийские
друзья показали мне два интересных документа, захва-
ченных в полпотовском министерстве внутренних дел
7 января 1979 года. Первым документом, с пометкой
почему-то китайскими иероглифами «совершенно се-
кретно», оказалась речь Пол Пота, произнесенная на
совещании командующих военными зонами страны
21 декабря 1978 года. Вторым — интервью его министра
69
обороны Сон Сена, данное на следующий день группе
корреспондентов Синьхуа. Документы говорят о наме-
рении Пол Пота и его клики оборудовать в лесах гор
Дамрей обширный комплекс оборонительных соору-
жений, подобие гитлеровского «Орлиного гнезда», куда
можно было бы отойти в случае вынужденного отступ-
ления из Пномпеня. Решение о создании такого района
власти приняли еще в начале 1978 года. На командном
пункте этого района Сон Сен и принимал делегацию
китайских журналистов. Успокаивая встревоженного
министра, глава делегации, согласно подготовленной в
Пекине шпаргалке, заверял Сон Сена, что, поскольку
обстановка столь накалена «на внутреннем фронте»,
следует увеличить масштабы нападений от одной до
трех дивизий «на внешнем фронте», то есть против
Вьетнама. Это должно было, утверждал гость, «открыть
кампучийским властям дорогу на Сайгон», так как «ар-
мия Вьетнама слаба, пехота его исчерпана, а в тылу
огромные трудности, есть там нечего», и упрочить по-
ложение диктаторского режима.
Как видим, Пол Пот предчувствовал приближение
грозы и пытался подготовить обеспеченные тылы. Пе-
кин же, которому пномпеньская клика была необходи-
ма как орудие агрессии против Вьетнама, толкал ее на
новые военные авантюры.
Но последнее слово оставалось за кхмерским на-
родом.
2.
Лагерь беженцев из Кампучии. Среди необхватных
срубленных стволов «сала», гигантских тропических
деревьев, детишки затеяли тихую игру. Оставаясь не-
замеченным, я наблюдал, как шестилетний шоколадный
от загара малыш связывал джутовым обрывком руки
70
такой же маленькой девочке. Потом он разгреб песок у
ее ног и «прикладом» воображаемой винтовки стукнул
девочку по голове. «Жертву» закапывали двое. По-преж-
нему молча детвора выстроилась в шеренгу и, видимо,
«отправилась на работу». Малыш с воображаемой вин-
товкой кружил сзади, поотстав. Потом они начали взма-
хивать мотыгами.
Дети играли в ту взрослую жизнь, которую знали.
Во двор.е появился учитель Тю Сат. Дети медленно
подошли к нему. Две девочки забрались на руки. Ка-
залось, все это происходит за толстым звуконепрони-
цаемым стеклом. Они по-прежнему молчали. Может,
Тю Сату, лишившемуся семьи, невыносимо было смот-
реть на игру в полпотовскую каторгу и он попытался
деликатно расстроить ее? Воспрянул ли духом и сам
этот 40-летний человек, выглядевший на все шестьде-
сят с его провалившимся после зверских избиений
ртом? Найдет ли он в себе силы научить этих детей,
оставшихся в большинстве случаев без отцов, другим,
детским, беззаботным играм?
Это не праздные вопросы. Если среди дезертиров
из полпотовской армии, среди военных, членов партии,
спасшихся от репрессий, или участников восстаний лю-
дей сломленных, подавленных встречать почти не дово-
дилось, тр среди мирных жителей они имелись во мно-
жестве. Позже, после полного освобождения, и в гос-
питале Свайриенга, и в больнице Сиемреапа, где я
побывал, врачи с тревогой говорили о большом количе-
стве психических расстройств. Таких заболеваний на-
считывалось больше, чем желудочных болезней, тубер-
кулеза, бесплодия и истощения, малярии и дизентерии.
В основе огромного числа заболеваний нервной системы
лежали невыносимые условия существования, вся та
затхлая, беспросветная атмосфера забитости и прини-
женности, которая царила в обществе, где психологи-
71
ческий климат определяла кучка полуграмотных док-
тринеров, обладавших к тому же неограниченной
властью над подчиненными им людьми, которые днем
работали подобно тягловому скоту, а на ночь помеща-
лись в хлев.
Во время развертывания в Китае «великой проле-
тарской культурной революции» и массового хождения,
даже на Западе, цитатников Мао незамеченной прошла
в конце 60-х годов так называемая «Малая красная
книжка», изданная Пол Потом и навязчиво распрострет
нявшаяся в освобожденных районах Кампучии. Многое
из того, что происходило в стране позже, в 1975—
1978 годах, уже тогда просматривалось в этих писаниях.
Примитивный и эгалитарный «коммунизм «народных
коммун», само название которого ясно указывает на
источник заимствования, излагался с исчерпывающей
ясностью. «Радикальная социальная революция во всех
областях» и «очищение общества» предполагали опу-
стошение городов и тотальное переселение их жителей
в сельскую местность, превращение граждан в «бедных
крестьян» или «низших середняков», поскольку только
крестьяне «являются движущей силой развития Кам-
пучии». Разрыв всех человеческих уз — детей с роди-
телями, жен с мужьями, братьев с сестрами, «насиль-
ственная кооперация», уничтожение рынков и денег,
казарменный образ жизни становились главным содер-
жанием «глубоких преобразований» и «преодоления
классовых противоречий».
Еще несколько лет назад некоторые журналисты
склонны были снисходительно относить «Малую крас-
ную книжку» к курьезам болезни роста, вполне невин-
ным и преодолимым в будущем. Над фашизмом в Гер-
мании в 20-х годах тоже посмеивались, и он стоил
жизни десяткам миллионов людей. В Кампучии осуг
ществление бредовых, полуграмотных социальных
72
моделей принесло смерть трем из восьми миллионов
кхмеров.
В 1973 году тогдашний НЕФК издал брошюру «Ра-
бочий класс и трудящиеся Кампучии в революционной
войне национального и народного освобождения».
В брошюре приводились многочисленные примеры са-
моотверженного сопротивления проамериканской лон-
ноловской клике на ряде промышленных предприятий
Пномпеня и других городов. 60 тысяч пролетариев ба-
стовали в общей сложности на фабрике молочных про-
дуктов «Сокиле» и в табачно-сигаретном объединении
МАК в столице, на заводах напитков «Пепси-кола» и
БЖИ, заводе «Комин кхмер», фармацевтической фаб-
рике, шинном заводе «Ким Че Ханг», филиалах компа-
ний «Шелл» и ЭССО. В брошюре говорилось: «Авангард
борьбы народа Кампучии — рабочий класс и трудящие-
ся выступают за самый широкий и прочный союз всех
патриотических сил нации... Вместе с крестьянами они
составляют братский и нерушимый союз, главную ос-
нову революции. Они установили широкий и прочный
союз с патриотическими буддистскими монахами, с дру-
гими классами и общественными слоями — мелкой бур-
жуазией, национальной буржуазией, патриотической
интеллигенцией, патриотически настроенными деяте-
лями и членами королевской семьи, со всеми нацио-
нальностями Кампучии...»
Все это в 1975 году было предано забвению.
«Малая красная книжка» стала программой действий,
навязанной предателями Демократической. Кампу-
чии.
...Пятидесятилетний текстильщик Ким Са с комби-
ната «Чип тонг», находящегося в секторе Туакоп близ
Пномпеня, высохший сморщенный человек, у которого
щека дергалась от тика, рассказывал; как рабочие с его
предприятия в канун прихода освободительных сил в
73
апреле 1975 года обезвреживали агентов лонноловской
охранки. Представители НЕФК вели пропагандистскую
работу на комбинате, и текстильщики готовились к дол-
гожданным переменам.
Комбинат «Чип тонг» для Кампучии сравнительно
крупное производство. Здесь имелось около 300 совре-
менных ткацких станков, в большинстве японского из-
готовления. Владел комбинатом китаец, лояльно отно-
сившийся к НЕФК. И хозяина, и рабочих, и членов се-
мей через три дня после 17 апреля 1975 года увезли
за 100 километров от комбината, брошенного на пол-
ном ходу. Их поселили в «народной коммуне», где они
должны были «перевоспитываться». Рабочих вместе с
семьями зачислили во «вторую категорию». Примерно
через год туда явились полпотовские охранники. Всех
работавших в поле затолкали в грузовики, не дав
проститься с семьями, и привезли обратно на комби-
нат...
— Эти люди в черных гимнастерках говорили
нам,— рассказывал Ким Са,— что мы должны отрабо-
тать себе прощение у революции. «Ангка», разглаголь-
ствовал начальник, создает новый пролетариат страны,
и, прежде чем мы все, как «предатели классовых инте-
ресов», вымрем, на нас возлагается почетная обязан-
ность передать свое ремесло «новому рабочему клас-
су»... На комбинат они нагнали подростков из «первой
категории» граждан, в большинстве неграмотных дере-
венских пареньков, боявшихся техники, и бывших сол-
дат. Директором и его заместителем назначили каких-
то молчаливых представителей «Ангки лозу». Я ду-
маю, они молчали, чтобы не показать свою некомпе-
тентность...
Примерно год кадровые рабочие обучали новеньких.
Ни лекций, ни книг, ни занятий, ни каких-либо объяс-
нений. Только практика. Как запустить станок, как свя-
74
зать оборвавшуюся нить и т. п. Многие из «новых про-
летариев» научились наконец работать самостоятельно,
но не умели даже определять время по стрелкам цехо-
вых часов. «Истинный рабочий класс», согласно полпо-
товским социальным выкладкам, должен был уподоб-
ляться скоту. Новеньких тщательно оберегали от «тле-
творного загрязнения ревизионизмом» со стороны кад-
ровых текстильщиков. Ученик же мог отправить учи-
теля «на- перевоспитание», то есть в комбинатскую
тюрьму, имел право бить его, ругать «подручным ка-
питалистов», «продавшейся старому режиму шкурой»,
«эксплуататором». Кадровым рабочим запрещалось об-
щение друг с другом, любой вид отдыха. Пока «новые
пролетарии» заседали на многочасовых собраниях или
проходили дополнительную военную подготовку после
смены, «старые» до полуночи копались в грядках с ово-
щами во дворе комбината, работали в свинарниках —
комбинат, как и другие предприятия, оставался на пол-
ном самообеспечении продовольствием,— чинили авто-
машины. В канун прихода Подлинно патриотических
революционных сил старых рабочих погрузили на гру-
зовик, отвезли к пруду Бунгпеаи и пустили машину с
людьми под откос в болотистую трясину. Ким Са, стояв-
ший в кузове у кабины, успел перебраться к рулю, за-
тормозить. В воду погрузился только радиатор...
Сам Бу, председатель комитета рабочего самоуправ-
ления первого шинного завода в Такмау, находящегося
в восьми километрах к югу от Пномпеня по шоссе но-
мер 1, слесарь-ремонтник по специальности, рассказы-
вал о режиме слежек и доносов на предприятии при
полпотовцах. «Предатели классовых интересов», как
называли они рабочих, после тяжелого трудового дня
отправлялись на кокосовые и банановые плантации
возле завода. Весь урожай, до единого плода, сдавался
дирекции.
75
— Меня привезли на шинный,— говорил мне инже-
нер Сом Рин,— в 1977 году из деревни, куда за полтора
года до этого выселили мою семью. Старых рабочих
превратили в рабов, в скотину, каторжно трудившуюся
в течение смены за чашку жалкой похлебки. Никаких
разговоров, никаких вопросов. Безобразную ругань они
должны были выслушивать, опустив голову в знак по-
корности. Постепенно, по мере того, как в рабочих пе-
реставали нуждаться, их уничтожали. Коснулось это и
нас, специалистов. Однажды в дирекции мы случайно
услышали о директиве «Ангки лоэу», предписывавшей
заменить местных, кхмерских, техников и инженеров
прибывающими из Китая. Один за другим специалисты
стали исчезать. К середине 1978 года у нас работал
21 китайский инженер. Некто Хан-«тундж», то есть то-
варищ Хан, и некто Син-«тундж» начали работать в
чертежной. Лю-«тундж» — в механическом. А .трое
кхмерских инженеров исчезли. Нас иначе, чем «лизуны
пяток империализма», не называли. Китайцы букваль-
но сидели на шее у начальства из «Ангки», которое ле-
безило перед ними...
Меня познакомили с одним из оставшихся на заводе
«новых рабочих». Деревенский на вид, невзрачный па-
ренек, он уже начал ощущать, что жизнь его пошла по
иному руслу. Имя — Кин, родом из деревни Кросема
провинции Кампонгтям. В 17 лет стал служить в армии
«красных кхмеров», прослужил год. Читает сносно, но
пишет неуверенно. На шинный был назначен заме-
стйтелем начальника цеха. Видимо, по натуре он от-
зывчивый и добрый, только этим объяснялось его хоро-
шее отношение к «старым пролетариям».
— Знаете, нам тоже приходилось тяжело,— говорил
Кин, вытирая клетчатым шарфом испарину на подбо-
родке.— Каждый вечер после работы, в которой мы поч-
ти ничего не понимали, тянулись собрания, иногда за
76
полночь. Когда старые рабочие не могли нас видеть,
поскольку им запрещалось выходить ночью из казар-
мы, нам раздавали суп или сладкую лапшу. Думаю, что
это делалось так, чтобы мы не могли делиться со ста-
рыми рабочими — нашими добросовестными учителями.
Многие из них, с которыми мы могли сделать все что
угодно, даже жалели нас... Знаете, не все и среди «крас-
ных кхмеров» были сволочью... Я думаю, всем нам, ра-
ботающим на заводе, предстоит вместе строить социа-
лизм. С полпотовской системой, уродовавшей нас всех,
нам вместе и кончать...
Мы прошлй по казармам рабочих, заглянули в сто-
ловую, осмотрели цеха. Многие из них пустовали. Пыль,
грязь, запустение, которые еще предстояло ликвиди-
ровать. Спали люди при полпотовцах на затертых ци-
новках, разбросанных по заляпанному соляркой цемент-
ному полу бывшего гаража. Столовая походила на
свинарник, где из огромного корыта раздавали пищу
бригадам.
Кхмеры, работавшие на промышленных предприя-
тиях и в «народных коммунах», ненавидели эти общие
столовые. Они были введены специальным решением
клики Пол Пота — Иенг Сари с марта 1977 года. При-
готовление пищи на индивидуальных очагах строжайше
запрещалось. Есть должны были все вместе.
Общие столовые по всей стране были одинаковы:
сто квадратных метров утрамбованной земли, бамбу-
ковые или эвкалиптовые колонны-подпорки для навеса
из листьев латании. Вокруг прокапывали небольшой
кювет, чтобы ливневые воды не затапливали «пола».
Имелись столы — вкопанные в землю жерди, на кото-
рые опиралась столешница, и скамейки. Полый кусок
бамбукового бревна висел на джутовой веревке под
крышей. Он служил билом, в который подавали сигнал
к приему пищи. Невыносимо несло «прахоком» — гус-
77
тым соусом, приготовленным из мелкой рыбешки, пере-
гнившей в собственном желудочном соке. В десять уг-
лублений в земляном полу устанавливали «малые» каст-
рюли для бригад.
В начале 1977-го в так называемом «супе» еще по-
падалось немного риса, а потом он превратился про-
сто в жидкую похлебку на рыбе. Работать же начинали
на заре и, пока норма не выполнялась, в казармы не
возвращались, даже если наступала ночь. Никаких вы-
ходных. По праздничным дням, в том числе и 17 ап-
реля, выходили на работу как обычно. Тяжелее всего
приходилось людям в так называемых «мобильных
ударных бригадах», которые гоняли на работы далеко
от деревень. В награду — самая бесценная и единст-
венная вещь, какая имелась у человека в личном поль-
зовании в течение трех с лишним лет: миска жидкого
хлебова...
В одной из резолюций, принятых «Ангкой лоэу» в
1978 году, говорилось: «Демократическая Кампучия
завершила социалистическое строительство. Социали-
стический режим в своем развитии движется напрямую,
подобно летящей стреле, к коммунизму». Основанием
для такого вывода явились введение порядков, суще-
ствовавших в «народных коммунах», на промышлен-
ных предприятиях, и развернувшийся тогда же в сель-
ском хозяйстве переход от формы «сахако», или коопе-
ратива, к форме «сумухапхеп», или «народной ком-
муны», в масштабах всей страны.
Полпотовцы не усйели завершить этот «новый этап»
маоистского эксперимента над Кампучией. Какие еще
испытания готовила клика Пол Пота — Иенг Сари ис-
страдавшемуся, вымиравшему народу, теперь только
можно гадать. Но брошюры с ее «программой» успели
увидеть свет. В пустовавшем сиемреапском аэровокзале
в мае 1979 года я подобрал с пола пожелтевшую тонень-
78
кую брошюрку «О народном счастье». Примитивная
схема общественного устройства пропагандировалась в
этой брошюре на примере одной из экспериментальных
«сумухапхеп». Пятнадцать супружеских пар, живущих
в разлуке — муж в своей бригаде, жена в своей, раз в
месяц встречаются в «доме счастья». Жить вместе,
объяснялось в брошюре, никто из них не хотел, чтобы
всемерно беречь силы для «максимального вклада в
социализм». Приводится пример: крестьянин, встретив-
шийся с женой в очередной раз, видит на стене «доро-
гой портрет» — Пол Пота, вынимает из кармана «Ма-
лую красную книжку», и явившиеся на свидание суп-
руги принимаются изучать ее.
Подобное чтиво изготовлялось в полпотовских
пропагандистских центрах безграмотными, малокуль-
турными политическими проходимцами и приспособ-
ленцами. Режиму прислуживали в основном такие
представители «интеллигенции», которые отрицали на-
циональные традиции, не имели представления о миро-
вой культуре. Полпотовцы создавали все условия для
выдвижения именно таких, ничтожных, безграмотных,
людей. Им покровительствовала супруга главы полпо-
товского военного ведомства Сон Сена, сама министр
культуры и просвещения, китаянка по происхождению
Юн Ят, в прошлом бездарная поэтесса, подражавшая
последней жене «великого кормчего».
В целом кампучийский народ в те годы не имел воз-
можности слушать радио, получать какую-либо инфор-
мацию о событиях в других странах. Приемники име-
лись лишь у районного начальства. На собраниях зачи-
тывались главным образом статьи из «Революционного
знамени». 1300 дней кхмеры были полностью изолиро-
ваны от внешнего мира.
Превратив рабочий класс в придаток машин, кре-
стьян — в рабов нового типа, режим планомерно уни-
' 79
чтожал национальную интеллигенцию. Бойцы ППРС
в провинции Кампонгчнанг обнаружили бумаги одного
из полпотовских командующих военным районом. Сре-
ди них оказался толстый блокнот с заметками владель-
ца по поводу политических накачек представителей
«Ангки лозу». Приведу из него несколько особенно ха-
рактерных выдержек.
«Наша установка на переселение — важнейшая пос-
ле 17 апреля 1975 года. Выселить из Пномпеня более
2 миллионов человек — это беспрецедентное достиже-
ние мирового масштаба. Завершив его, мы смогли уни-
чтожить все силы оппозиции, стали стопроцентными
хозяевами страны. Разбросанные по сельской местности
горожане будут подавлены основными общественными
слоями и «сахако», все превратятся в крестьян. Поли-
тика «деревня окружает город» переходит в политику
«деревня поглощает город».
«Исторический день 17 апреля 1975 года означает,
что социалистическая революция завершена на 100 про-
центов. В Кампучии больше не существует ни класса
эксплуататоров, ни частной собственности».
«Мы должны йскоренить манию украшательства.
Длинные волосы, цветная одежда, обувь — все это
отсталость, вредоносность. Украшательство , присуще
только империалистам, феодалам и капиталистам. Об-
щественная добродетель состоит в том, чтобы девушки
были изолированы от молодых людей. Спорт и физ-
культура в нашей Демократической Кампучии не
нужны, их следует ликвидировать. Наш спорт — рытье
каналов».
Су По, представитель военно-революционного коми-
тета Пномпеня, с которым я встретился в январе 1979
года, говорил мне:
— Полпотовцы панически боялись каких-либо про-
явлений творчества. Скука, серость, отупение господ-
80 '
ствовали всюду. Но больше всего они опасались некон-
тролируемых контактов между людьми. А спорт, театр,
самодеятельность, даже буддистские пагоды означали
возможность, именно таких контактов. Поэтому две
«низшие категории» граждан, обреченные на гибель,
работали с рассвета дотемна. Люди же «первой катего-
рии» проводили свободное время на бесконечных соб-
раниях; где тупели от потоков безудержной полугра-
мотной и доктринерской демагогии.
С апреля 1975 года по январь 1979 года подверглись
физическому уничтожению от 80 до 90 процентов ин-
теллигенции Кампучии. Это не всегда были убийства.
Десятки тысяч не выдерживали двух- и трехнедельных
пеших переходов в отдаленные районы за сотни кило-
метров от Пномпеня и других городов. Отстававших,
усталых, больных, будь то женщина, ребенок или ста-
рик, конвоиры приканчивали. Писатели, врачи, инже-
неры, журналисты, музыканты, архитекторы — цвет и
гордость нации, гибли под палящим солнцем на рытье
каналов, на рисовых полях, на разгрузочных работах в
порту Кампонгсаом,, куда прибывала китайская воен-
ная техника и откуда вывозился взамен рис., каучук,
пряности, мясо, фрукты, крокодиловая кожа. Власти
издали приказ убивать «реакционных учителей, писа-
телей и докторов», когда стало ясно, каким влиянием
среди крестьян стали пользоваться сосланные в деревни
интеллигенты.
В январе 1979 года в столице собралась неболь-
шая группа представителей кхмерской интеллигенции:
28-летняя врач Кин Хенг, пожилой профессор Высшего
технического института Кхиеу Сан, композитор, лоэт,
журналист, работавший в прошлом для /телевидения,
Мау Яаут, сотрудник пномпеньского радио, редактор
его передач на французском языке Бут Нараи, про-
фессор математики лицея «Декарта» мадам Соватхи,
6 Валериан Скворцов 81
бывший тренер сборных страны по волейболу и баскет-
болу известный спортсмен Прать Саринг. Они принад-
лежали к тем немногим, кто сумел выжить, скрыв свои
подлинные имена, симулировав умственное расстрой-
ство, под видом нищих и т. п.
Почти полностью истребив интеллигенцию, палачи
принялись за библиотеки. В Свайриенге, Баттамбанге
и Сиемреапе их сожгли. Национальную библиотеку в
Пномпене уничтожить таким способом не решились —
огонь мог распространиться по городу. Кроме того, за
книги можно получить валюту. В январе 1979 года вме-
сте с кхмерскими друзьями я пошел в это одно из круп-
нейших в Юго-Восточной Азии книгохранилище. В ве-
стибюле хрюкали тощие свиньи, рывшиеся в грудах
старинных рукописей. На покосившихся стеллажах
стояли кастрюли, миски. Книги из числа 300 тысяч то-
мов, собранных здесь, в частности редчайшие рукописи
на древнем языке пали, шли на растопку огромного
кухонного очага фабрики-кухни, устроенной в биб-
лиотеке полпотовцами. Запахом «прахока», казалось,
пропиталась даже надпись у входа полустертыми золо-
тыми буквами! «Материальное минует, творения духа
остаются вечно».
До библиотеки мы побывали в здании бывшего На-
ционального банка, творении известного кхмерского
архитектора Вана Моливана. Центральная часть его
фасада лежала в руинах, взорванная полпотовцами.
В уцелевших крыльях громоздились проломленные
ящики с банкнотами, мелкой монетой, чековыми книж-
ками, бланками платежных документов. Сквозняки,
продувавшие пустынные улицы кхмерской столицы,
смешивали дензнаки с опавшими листьями, покрывав-
шими тротуары...
82
3.
12 ноября 1978 года поздно вечером в корпункт
«Правды» в Ханое позвонил корреспондент ТАСС Вик-
тор Хреков.
— Приезжайте, на телетайпной ленте пошло сооб-
щение. о начале восстания в Кампучии.
Через несколько минут я читал телеграмму, пере-
данную из южных провинций Вьетнамским информа-
ционным агентством. В ней говорилось, что во многих
районах Кампучии появились листовки ППРС, призы-
вающие население и армию ко всеобщему восстанию
против клики Пол Пота — Иенг Сари. Приводился
текст воззвания от 11 ноября, подписанного команди-
ром 4-й дивизии, членом парткома восточного района
страны Самрином. В воззвании говорилось:
«После освобождения страны 17 апреля 1975 года
священное желание населения Кампучии заключалось
в достижении подлинной свободы, демократии, мира,
благосостояния и счастья как во всем обществе, так и
в каждой семье. Однако народу пришлось пережить еще
большие несчастья. Предатели Пол Пот и Иенг Сари,
главари палачей, чья жестокость дошла до высшей
точки, установили дикие фашистские законы, чтобы
угнетать, унижать и уничтожать граждан, революцион-
ные кадры, бойцов, молодежь как в восточном районе,
так и по всей стране.
Они говорят, что «любят, уважают народ, служат
ему», а сами предпринимают против него кровавые
действия. Старики и дети, все люди принуждаются к
каторжной работе круглый год. Без минуты отдыха,
без еды, без одежды, без медицинского обслуживания,
без школ. Они лишены свободы. С 25 мая 1978 года
Пол Пот и Иенг Сари открыто ввели в действие
законы военного времени. Идут аресты и расстрелы.
83
В ряде мест населению целых деревень грозит уничто-
жение.
Предатели Пол Пот и Иенг Сари — не более чем
кучка диктаторов и милитаристов, правительство кото-
рых и ЦК партии состоят из родственников и подруч-
ных. Они убивают всех, кто не с ними.
Перед лицом национального бедствия мы обраща-
емся к вам, кто еще остается в армии клики, с при-
зывом:
1. Подумайте хорошенько, не дайте себя обмануть,
не поднимайте оружие против ваших братьев и сестер,
поднявшихся на борьбу.
2. Юноши и девушки, отказывайтесь служить пре-
дателям, цель которых — уничтожение вашего народа
и война против Вьетнама! Поверните оружие против
клики, присоединяйтесь к партизанам, к подлинно рево-
люционному и патриотическому движению!
3. Матери и сестры, вдохновляйте ваших сыновей
и братьев вступать в партизаны, дабы избежать смерти
от рук палачей, дабы бороться за свержение реакци-
онного режима, за освобождение страны.
Наш лозунг— «Борьба или смерть!».
21 ноября в некоторых районах Кампучии начала
распространяться листовка с призывом к восстанию,
подписанная Tea Симом, секретарем партийного коми-
тета 20-го района, бывшего члена Собрания народных
представителей Демократической Кампучии. «Клика
Пол Пота и Иенг Сари,— говорилось в ней,— уничто-
жает нацию, народ нашей страны. Она осуществляет
беспрецедентный геноцид. Даже в собственном Цент-
ральном Комитете своей партии и в собственном пра-
вительстве она уничтожила всех, кто не с ней. В на-
стоящее время только жены и дети тех, кто принад-
лежит к- клике, живут в Пномпене. В провинции дик-
таторы убили всех руководителей от районного звена
84
и ниже. Они уничтожают население, не считаясь с воз-
растом и полом, больных и здоровых, невзирая на за-
слуги своих жертв перед родиной... Мы преклоняемся
перед памятью бойцов и командиров 280-й и 290-й ди-
визий, павших от руки предателей. Никогда в своей
истории Кампучия не знала таких жестокостей. Клика
предала нацию, народ и революцию... Время пришло.
Соотечественники и друзья! Колебаниям’нет больше
места. Силы справедливости и прогресса на вашей сто-
роне».
26 ноября с призывом к восстанию выступили сек-
ретарь партийного комитета 3-го сектора провинции
Ратанакири Бун Ми и командир 703-го батальона Сои
Кео. К поддержке повстанцев призвал население вер-
ховный бонза Лонг Сим. Слова, зовущие к борьбе, к все-
общему выступлению, раздавались по всей стране.
Судя по тому, откуда зазвучали призывы, народ под-
нимался в 16 из 19 провинций Кампучии. Около 15—20
тысяч вооруженных патриотов, воспользовавшись раз-
громом основных боеспособных полпотовских дивизий
в пограничной войне против Социалистической Респуб-
лики Вьетнам, развернули стремительные атаки на
обширном пространстве между дорогами номер 5 и но-
мер 6, острым углом сходящимися к северу от Пном-
пеня. На сторону народа стали переходить подразделе-
ния и крупные части полпотовской армии.
3 декабря из освобожденных районов была передана
по радио декларация только что образованного Единого
фронта национального спасения Кампучии (ЕФНСК).
В ней содержался призыв ко всем патриотам объеди-
ниться против предателей народа вне зависимости от
политических или религиозных убеждений. Фронт про-
возглашал своей целью установление народно-демокра-
тического строя, превращение Кампучии в мирную,
независимую^ демократическую, нейтральную, ненри-
85
соединившуюся страну, идущую к социализму. В обла-
сти внутренней политики ЕФНСК выдвигал задачу раз-
вития национальной экономики, восстановления денеж-
ной системы и рыночных отношений, полной ликвида-
ции маоистских извращений социализма, насаждавшихся
пномпеньской кликой. Внешнеполитическая часть про-
граммы Фронта предусматривала осуществление по-
литики мира и дружбы, мирного сосуществования.
Патриоты призвали немедленно положить конец погра-
ничному конфликту с Вьетнамом, развязанному режи-
мом Пол Пота — Иенг Сари, укреплять сотрудничество
и добрососедство со всеми странами Юго-Восточной
Азии. В декларации подчеркивалось, что Кампучия не
будет участвовать в каких-либо союзах или блоках.
Съезд представителей различных слоев населения
Кампучии, учредивший ЕФНСК, избрал его руково-
дящий орган — Центральный Комитет в составе 14 че-
ловек. Председателем ЦК стал Хенг Самрин.
Товарищ Хенг Самрин, которого я увидел в первый
раз 25 января 1979 года на Олимпийском стадионе
Пномпеня во время праздника Победы, родился в 1934
году в районе Фунеакрек провинции Прейвэнг в семье
бедного крестьянина. Революционную деятельность
начал в 1959 году, вступив в партизанскую армию, где
стал командиром батальона, а затем полка. В 1976 году
его назначают на посты политического комиссара и ко-
мандира 4-й дивизии, заместителя начальника штаба.
Он становится членом парткома восточной зоны. Не
принявший, как и сотни его товарищей по борьбе, поли-
тику национального предательства, проводившуюся
Пол Потом и Иенг Сари, Хенг Самрин возглавляет по-
встанческое движение, активно участвует в объедине-
нии подлинно революционных сил страны и в органи-
зации борьбы против кровавой клики.
В Пномпене же в это время нарастала тревога. В на-
86
чале ноября 1978 года Пол Пот, принимая во дворце
«Чамкармон» тогдашнего заместителя председателя ЦК
Компартии Китая Ван Дунсина, просил его максималь-
но ускорить поставки йовых танков, тяжелых пушек,
бронетранспортеров и Грузовиков, о чем была достиг-
нута договоренность с руководителями КНР во время
поездки делегации пбЛпотовцев в Пекин. Ожидалось
прибытие реактивных истребителей и бомбардировщи-
ков китайского производства. В декабре Пол Пот
срочно собирает совещание представителей всех родов
войск, которое прошло в спешке и обстановке крайней
нервозности.
И было из-за чего нервничать. Повстанцы К этому
времени перешли с восточного на западный берег Ме-
конга и окружили провинциальный центр Компонгтям,
находящийся в 65 километрах к северо-западу от сто-
лицы. Отступление полпотовцев оголяло дорогу номер 7.
Значительные силы поднявшихся на борьбу патрио-
тов форсированным маршем продвигались и по fttocce
номер 6, и по шоссе номер 1, отрезая Пномпень от
провинций с севера и юга. Этот молниеносный успех
объяснялся тем, что даже небольшие патрули повстан-
цев встречали поддержку народа.
30 декабря в полдень измотанные длительным пере-
ходом бойцы Подлинно патриотических революциойных
сил входили в город Кратьэх. Боя не было. Прислуж-
ники диктатуры бежали за день до прихода освободи-
телей. Оставшийся гарнизон присоединился к патрио-
там. Со 2 по 4 января тяжелые бои развернулись на
подступах к Свайриенгу. После же его падения пол-
потовцы вообще прекратили где-либо оказывать серьез-
ное сопротивление. Первая дивизия ППРС, сформиро-
ванная из ветеранов повстанцев-антиполпотовцев, взяв
Свайриенг, устремилась по шоссе номер 1 в направле-
нии Пномпеня.
87
При первых же сообщениях о начале боевых дей-
ствий под Свайриенгом, 2 января, «правительство» в
Пномпене уведомило иностранные миссии, имевшиеся
в городе, о необходимости покинуть столицу, по же-
лезной дороге или на автомобилях, в направлении
Баттамбанга, пока для этого еще оставалась возмож-
ность. На сборы давался час. Вместе с дипломатами из
города выехало около тысячи китайских «советников».
Позже, на мосту Араньяпратхет, где находится конт-
рольно-пропускной пункт на кампучийско-таиландской
границе, «советники» предъявили паспорта. На фото-
графиях в них все они были в военной форме. Одно-
временно несколько тысяч таких же пекинских «со-
ветников» и «специалистов», работавших на железных
дорогах, аэродромах, заводах и в системе безопасности
Кампучии, собралось в порту Кампонгсаом и эвакуиро-
валось на двух судах. Посол КНР Син Хао и его сотруд-
ники покинули Пномпень 5 января на специальном
«Боинге-707». Несколько замешкавшихся «спецов»
ушли из столицы в последний момент на моторной лод-
ке по реке Тонлесап в направлении Сиемреапа. Запад-
ные журналисты, встречавшие беглецов у кампучийско-
таиландской границы, свидетельствовали, что вся эта
эвакуация была такой же панической, как бегство из
Пномпеня американцев и верхушки марионеточного
режима в апреле 1975 года.
Направление всех этих людей в сторону Таиланда
не было случайным, оно планировалось заранее. То, что
Иенг Сари смог, покинув Кампучию, быстро выехать в
Пекин через Бангкок, говорит лишь о заблаговремен-
ной подготовке «коридора». Так оно и было в дейст-
вительности.- Еще в разгар провокационной войны на
границе с Вьетнамом и во время истребления кампу-
чийского народа Пномпень внезапно открыл для ту-
ристских и журналистских визитов архитектурные со-
88 *
кровища Ангкора. Западные наблюдатели справедливо
расценили такой шаг, как попытку Пол Пота и Иенг
Сари установить новые контакты с внешним миром.
Это делалось по совету Пекина, встревоженного край-
ней непопулярностью режима Пол Пот#. Туристская
поездка в Кампучию, правда единственная, состоялась.
Ее организовала бангкокская компания «Эраван траст»,
главным собственником которой является генерал Чат-
чай Чунхаван. Укреплению связей содействовал лично
Дэн Сяопин. Теперь и настала пора их использовать.
В ночь с 6 на 7 января ЦК ЕФНСК передал в эфир
через свою радиостанцию, начавшую передачи 3 де-
кабря 1978 года, специальное обращение: «Повсюду в
стране по призыву Фронта Революционная армия раз-
вивает наступление. Большая часть провинций и мно-
жество городов освобождены. Ничто не может остано-
вить нашего марша. Счастливые минуты пришли! Наш
народ сбрасывает кровавую клику. Пусть вся наша
Кампучия станет свободной!»
...Командир дивизии номер один, чьи бойцы вхо-
дили в Пномпень 7 января в 12.30 первыми, 43-летний
Ханг Сарин, высокий, крепкий человек, даже за рабо-
чим столом оставался в кепке. Привычка, приобретен-
ная в джунглях, где он провел большую часть жизни.
Он повертел в пальцах предложенную сигарету и бе-
режно возвратил ее мне. Ни он, ни его бойцы около
двух лет вообще не видели табака. Иногда курили су-
хие листья, если уж очень хотелось, а так — отвыкли.
Он уже перенес свой КП в здание китайского посоль-
ства на «авеню Мао Цзэдуна», как ее еще тогда назы-
вали пномпеньцы по привычке и немного с усмешкой.
Ветеран освободительного движения, вступивший в пар-
тизанский отряд мальчишкой, сражавшийся и , с фран-
цузским иностранным легионом, и с американскими
солдатами, казалось, никакого внимания не обращал на
89
обитую шелком мебель, ворсистые ковры, лаковые кар-
тины и китайский фарфор, заполнявшие светлое, удоб-
ное помещение. Было приказано лишь завесить бума-
гой выполненное инкрустацией факсимиле одного из
стихотворение «великого кормчего».
— Первая колонна дивизии,— рассказывал Ханг
Сарин,— ворвалась в город через перекинутый над ре-
кой Бассак мост Монивонг. Разведчики беспрепятствен-
но прошли по проспекту того же названия... Боя так
и не было, враг бежал. Первым зданием, над которым
мы подняли наш флаг в столице, и был этот многоэтаж-
ный бокс китайского посольства...
Биография командира, имя которого останется в ис-
тории страны, предельно проста. Уроженец приморской
провинции Кампот. Сирота. С тринадцати лет в рево-
люционной армии. Участник штурма Пномпеня в 1975
году. Вся его жизнь — напряженная борьба, опасности,
риск, бои, тяжелые походы, а в мрачные годы пропе-
кинской диктатуры — подготовка в подполье верных
товарищей к уходу в партизаны и создание освобож-
денных районов. До своего назначения, по решению
ЦК ЕФНСК, председателем военно-административного
комитета Пномпеня Ханг Сарин находился в джунг-
лях.
Джунгли... Прибывшему в Кампучию с первого
взгляда ясно, что границы воды и суши в этой стране
относительны. Земля, представляющаяся сухой и плос-
кой, всего только корка над густой грязью, из которой
внезапно поднимается «охлаждавшийся» в ней буйвол.
Реки и речушки петляют так замысловато, что вот-вот
завяжутся в узлы,— берега не держат их, а, наоборот,
укрепляются сами за счет течения, которое наносит ил.
Сахарные пальмы с листьями, будто вываренными в ду-
хоте, над пожухлой травой чередуются с гигантскими
болотами и загустевающими прудами, сплошь покры-
90
тыми лотосами. Воды Меконга, других рек и озер, в
том числе гиганта Тонлесапа, прудов и широких рвов
вокруг Ангкорвата — все такого же цвета, что и земля.
И вдруг — сушняк, молчаливый, густой и жесткий, как
колючая проволока. Огромные деревья поднимаются
над ним. Ниже — жесткая трава, рассыпающаяся поч-
ва. И среди этого безмолвия крадется цепочка людей.
На них подсумки с запасными обоймами, гранаты,
ножи, лопаты, запас продовольствия, тяжелое оружие.
У партизан не бывает обозов — в джунглях они не
пройдут, не бывает и тыла, поэтому, когда начинается
бой, все должно оказываться под рукой. А духота и
жара наливают ноги свинцом, брезентовые ремни аму-
ниции натирают плечи, станок пулемета все сильнее
придавливает к земле.
Мне пришлось однажды прошагать так около двух
часов, имея лишь сумку с фотоаппаратом, блокнотом
и банкой консервов да фляжку с водой. Нелегкое это
дело. Я не мог не восхищаться мужеством и выносли-
востью бойцов-партизан. Джунгли укрывали их, но они
же были и суровым испытанием.
В решающие для истории Кампучии моменты эти
сухие джунгли, болота, бесконечные поймы, уходящие
к далеким границам, и в прошлом, в средние века, ког-
да нужно было давать отпор узурпаторам, опиравшимся
на иностранное оружие, играли важную роль, давая
прибежище тем, кто тайно готовил подпольные армии.
Джунгли формировали особого склада людей. В осво-
божденном Пномпене они сразу выделялись своей по-
вадкой. Таким был, в частности, ротный командир От
Сомат из дивизии Ханг Сарина. Я увидел его, когда
он занимался с новобранцами-добровольцами строевой
подготовкой на асфальтированной площадке близ мо-
дернистского здания бывшего министерства обороны.
У младших командиров и у самого Сомата на гимна-
91
стерках к левому плечу была пришита узкая попереч-
ная полоска желтой ткани.
— Когда в 23-й зоне началось восстание, среди
командиров и бойцов, одетых в одинаковую форму,
стало трудно различать кто — свои, а кто — нет,— пояс-
нил Сомат.— Те, кто шел за правое дело, пришили к
гимнастеркам лоскутки на левое плечо, чтобы видно
было. Правое-то всегда закрыто прикладом при
стрельбе...
В те январские дни 1979 года нужда в желтых по-
лосках па гимнастерках не отпала. В ряде провинций
бои еще продолжались. Пол Пот отдавал себе отчет,
что, если после краха своего режима он покинет страну,
пекинские хозяева отвернутся от него. Поэтому сверг-
нутый диктатор бежал из столицы, а затем затаился в
заранее подготовленном логове близ стыка гор Дамрей
и Кравань. Оттуда он поддерживал регулярную радио-
связь с Пекином. Тем временем в Китай прибыли Иенг
Сари и Юн Ят, встреченные там довольно прохладно.
Руководители КНР не могли простить своим ставлен-
никам провал войны против Вьетнама и победу народ-
ного восстания. Кроме того, Пекин рассчитывал еще
использовать в своих целях Сианука, не замаранного
кровью в отличие от полпотовской верхушки. Однако
Сианук не смог «оправдать» надежд Пекина в ходе об-
суждения кампучийского вопроса на Генеральной Ас-
самблее ООН в Нью-Йорке, и Иенг Сари разрешили
выступить с «заявлением правительства Демократиче-
ской Кампучии». В «заявлении» лживо утверждалось,
что якобы «весь народ создаст широкий фронт и под-
нимется на борьбу...». В передовой статье «Жэньминь
жибао» от 15 января 1979 года говорилось: «Правитель-
ство Пол Пота контролирует всю страну и выполняет
свои функции». Ведомства Дэн Сяопина развернули
лихорадочную деятельность, пытаясь перебросить че-
92
рез таиландскую территорию разбитым остаткам «соан-
соков», засевшим на северо-западе Кампучии, оружие,
боеприпасы и другое снаряжение. В Юннани заработа-
ла радиостанция на кхмерском языке, призывавшая
население Кампучии к «народной войне» против Еди-
ного фронта национального спасения Кампучии и под-
держивающего его Вьетнама.
Несколькими днями позже я прочитал в американ-
ском журнале «Ньюсуик»: «Шансов на успех (у остат-
ков полпотовцев.— В. С.) мало. Линии снабжения из
Китая прерваны полностью. Один дипломат в Бангкоке
сказал: «Подавляющее большинство камбоджийцев
настолько ненавидят правительство Пол Пота, что
трудно представить себе, что оно получит народную
поддержку».
8 января 1979 года в Пномпене был сформирован
Народно-революционный совет Кампучии. Председате-
лем его стал Хенг Самрин, заместителем председате-
ля — Пен Сован.
Родился Пен Сован в провинции Такео, в револю-
ционное движение вступил в 1950-м. Сражался с коло-
низаторами и лонноловскими наемниками- в юго-запад-
ной части страны, хорошо знает эти места и народ. Пар-
тия посылала его на учебу в Ханой в высшее военное
училище. С 1970 по 1973 год он работал в редакцион-
ном комитете радио НЕФК. В начале 70-х годов Пен
Сован решительно порвал с полпотовской промаоист-
ской кликой. С тех пор он целиком посвятил себя борь-
бе против предательской диктатуры, за подлинное осво-
бождение страны. В Народно-революционном совете ему
поручили также министерство национальной обороны.
В первые дни освобождения Подлинно патриотиче-
ские революционные силы, одержавшие победу, отнюдь
не представляли еще собой регулярную армию в пол-
ном смысле этого слова. Имелись законченные форми-
93
рования, как, например, первая дивизия Ханг Сарина
и другие части, действовавшие на направлениях глав-
ных ударов восставших патриотов. Однако во многих
районах страны взявшие власть комитеты самоуправле-
ния пока еще оставались беззащитными перед налета-
ми банд полпотовцев, рыскавших в поисках продоволь-
ствия и связей с себе подобными. Представители цен-
тра, бывшие бойцы, только еще налаживали создание
и обучение на местах отрядов самообороны. В Пном-
пене, Свайриенге, Сиемреапе, где мне удалось побывать,
всюду можно было увидеть группы молодых людей, про-
делывавших воинские упражнения с карабинами под
команду бывшего партизана в выгоревшей гимнастерке
с желтой нашивкой на левом плече. Парни готовились
к активным действиям против остатков полпотовских
банд.
Мне удалось поговорить с одним из палачей, кото-
рые остались верны своему хозяину — Пол Поту.
Сота Крати выловили в конце января 1979 года не-
подалеку от Пномпеня. В свои 19 лет он выглядел под-
ростком. В 1975 году, как и большинство его сверстни-
ков, вступил в полпотовскую молодежную организацию.
В 1978 году — зачислен в армию и принят в «Ангку».
В составе своего подразделения участвовал в исполне-
нии приговора над 9 тысячами жителей района Вакхам
провинции Кампонгтям, заподозренных в «провьетнам-
ских симпатиях».
— Мы приехали туда на грузовике на заре,— гово-
рил он монотонным голосом.— Всех осужденных разде-
лили на группы примерно по триста человек. Каждая
группа должна была выкопать яму. Потом всех соб-
рали в загоне, огороженном колючей проволокой, от-
куда выпускали по одному и заставляли идти в сторону
ямы. Как только человек подходил к ее краю, я стре-
лял ему в затылок... Все это тянулось с семи утра до
94
пяти вечера. Там много было всякого народа — воен-
ные, крестьяне, рабочие, женщины, старики... После
полагался недельный отдых и нас хорошо кормили —
мясо, курица, рыба... Как вы думаете, меня выпустят
из лагеря, если я буду точно соблюдать правила рас-
порядка? Я не видел отца с 1974 года, но, мне кажется,
осталсяеще в живых дядя..#
4.
Открываю деревянные жалюзи широкого окна, с ко-
торых на руки посыпались труха и засохшие насеко-
мые. С третьего этажа бывшей гостиницы «Сукхалай»
открывался вид на широкий проспект Монивоцг, по
которому, не притормаживая на перекрестках, летел
одинокий «джип» с патрульными.
Передо мной расстилалась пустынная улица. Можно
было бы представить себе, что смотришь в окно просто
рано утром, на рассвете, когда прохожие еще не появй-
лись. Но тогда были бы ночующие у тротуаров авто-
мобили, сновали бы проворные рикши, да не висел бы
на проводах проржавевший за долгие месяцы холодиль-
ник, выброшенный из окна, не валялись бы у лавок
раскисшие коробки, ящики и пестрые кучки разномаст-
ных банкнот.
Даже в худшие времена лонноловского правления
Пномпень был совершенно иным. Казалось, вся его
жизнь — на центральных улицах. Бродячие дантисты
сидели в тени, подперев спинами стену, и поджидали
клиентов. Они дергали зубы корявыми пальцами и
демонстрировали «трофей» восторженной публике»
Взгромоздившись в седлах трехколесных машин, рик-
ши, стремительно и неожиданно выбросив в сторону
руку, срезали углы на поворотах перед радиаторами ре-
95
вевших от унижения автомобилей. Какие-то старички
под звуки последних известий, доносившихся из тран-
зисторов, составляли гороскопы. Уличные писцы стро-
чили на машинках просьбы и послания. Лавочники
раскладывали товары до середины тротуара, из бесчис-
ленных ресторанчиков несся аромат «китайского супа»,
жареного мяса и рыбы. Огромный водоворот машин,
мотоциклов, рикш, автобусов, грузовиков и пешеходов
бурлил у здания Центрального рынка, похожего на
древний храм.
За три года, которые прошли с тех пор, вокруг рын-
ка выросла небольшая рощица. Полпотовцы не реши-
лись взорвать, как Национальный банк, огромное зда-
ние, видимо, из-за нехватки взрывчатки, а возможно,
рассчитывая переоборудовать этот «символ загнивания
общества потребления», спроектированный Ван Моли-
ваном, в концентрационный лагерь. Они окружили его
деревьями.
Перед этим по дороге к гостинице «Сукхалай» я уви-
дел возле бензоколонки полусожженные трупы. Гнету-
щая это была прогулка...
Мы вышли из Ан-24 на аэродроме Почентонг, когда
багровый солнечный диск встал над городом. От пус-
того здания аэровокзала почти бежал высокий худой
человек, одетый, несмотря на жару, в черную пиджач-
ную пару. За ним едва поспевал коренастый военный с
кольтом на брезентовом поясе. Ходившие по асфальто-
вой пустыне лётного поля часовые с любопытством
поглядывали на первых иностранных журналистов, при-
бывших в Пномпень 20 января 1979 года.
— А советские среди вас есть? — спросил человек
в черном.
— Есть,— ответили мы с Геннадием Жиделевым,—
«Правда» и ТАСС... Остальные будут через несколько
дней...
96
— Я рад, я рад,— говорил встречающий, и у него
совершенно неожиданно и вопреки бодрому голосу по-
лились слезы.— Вот и приехали, вот и увиделись...
Военный с силой тряхнул нас за плечи, а потом
пожал руки.
— Это член ЦК ЕФНСК, ответственный за инфор-
мационную работу товарищ Прэк Сунг. Меня зовут
Су По, "я представитель военно-административного ко-
митета города,— представился он.
Как ни хотелось нам сразу же ринуться в освобож-
денный город,. сознание того, что мы первые предста-
вители своих стран — а были, кроме нас с Геннадием,
корреспонденты ГДР, Венгрии, Чехословакии, Вьетна-
ма, группа работников кубинского телевидения во
главе с известным режиссером Сантьяго Альваресом,—
заставило нас подчиниться протоколу встречи. Мы
сели на пластиковые диваны, к спинкам которых при-
липали наши мокрые рубашки, в холле аэровокзала, и
немного успокоившийся товарищ Прэк Сунг произнес
речь.
Деликатный, умеющий не навязывать, а как бы
втягивать журналистов в подготовленную им програм-
му (это мы, правда, поняли позже), умный, тонко
чувствующий человек, Сунг очень помог нам. Условия
работы в Пномпене в первый заезд туда оказались
сложнейшими. Ночевать негде, ни воды, ни еды, ни-
какой связи с редакциями, без чего корреспондент не
корреспондент, а зря поедающий казенный хлеб празд-
ный турист. Поэтому, прилетев рано утром в Пном-
пень из Хошимина, вечером мы возвратились назад,
чтобы передать оттуда корреспонденции. Нам с Жи-
делевым приходилось сложнее, чем немецким, чешским
и вьетнамским коллегам,— ни в Хошимине, ни тем
более в Пномпене машинок с русским шрифтом не
имелось. Поэтому, прибыв на аэродром Таншоннят в
7
Валериан Скворцов
97
Хошимин из Пномпеня, мы заехали в гостиницу, пере-
дали по телефону в Москву срочные информации, за-
тем отправились в порт на теплоход «Полина Осипен-
ко», чтобы отпечатать крупные материалы. На это
ушла ночь, а утром наши очерки и фотопленки улетели
через Ханой в Москву. Правда, через несколько недель
в Пномпене приспособили под ночлег гостиницу
«Пном», бывшую «Руаяль», ранее, до 1975 года, со-
вершенно недоступную из-за своих цен...
Прэк Сунг усадил всех в дребезжащий автобус, на
маркировочной плашке которого возле руля значилось
«корпус — Кавасаки, мотор — Изузу», и мы медленно
выкатили на авеню Советского Союза. Китайские пуш-
ки, несколько танков и бронетранспортеров, груды за-
рядных ящиков, пирамиды из касок, покрытые бре-
зентом кучи трофейного стрелкового, оружия были
разбросаны там, где с аэровокзалом соприкасалась тер-
ритория почентонгской военной базы. Широкий буль-
вар, на котором попадались брошенные мотоциклы, че-
моданы, ботинки, какой-то хлам, был пустынен. Древ-
ним памятником показался заброшенный комплекс
современных корпусов университетского центра. Таким
же было и здание, где размещался некогда Высший
технический институт кхмеро-советской дружбы. Рос-
кошные особняки с выбитыми окнами...
В течение трех часов мы ездили по обширной тер-
ритории, застроенной то модернистскими билдингами,
то утопающими в зелени виллами, по широким пло-
щадям, где вздымались причудливые крыши старин-
ных зданий, по раскаленным солнцем набережным,
вокруг величественного монумента на площади Неза-
висимости. Мы проехали по проспектам Монивонг и
Кампучиякром, по самой длинной улице столицы Кхе-
маракфумин, по бульвару Нородом, по десяткам улочек
и переулков. Никого. С таким же успехом можно было
98
рассматривать слайды, знакомясь с городом по карте.
В Пномпене отсутствовало то, что является душой
любого города,— жители.
Было заметно, что в столице бои не шли. Лишь близ
бульвара Мао Цзэдуна и проспекта Монивонг в пере-
улках попадались дома с обгоревшими наличниками,
без стекол, с пулевыми выбоинами на штукатурке.
Оставленная полпотовцами агентура, объяснил Су По,
пыталась в отдельных местах совершать вооружен-
ные провокации. Поджигали дома, стреляли в бойцов
Революционной армии, но попытка дать повод для про-
пагандистской шумихи о маоистской «народной войне»
не удалась. Через два дня после освобождения в сто-
лице установилось полное спокойствие и патрулей в
ней имелось не больше, чем в любом другом городе,
живущем обычной жизнью.
Мы прошли по залам роскошного дворца «Чам-
кармон», пересекли пустынную площадь королевского
дворца с 60-метровым шпилем над тронным залом,
постояли близ буддистской ступы, поднимающейся на
27 метров на горе Пень, где, по легенде, берет свое на-
чало город и где когда-то так любили играть в тени
старых деревьев и памятников пномпеньские детишки.
На торговых улицах между выброшенными на проез-
жую часть прилавками, стульями, холодильниками и
телевизорами ветерок гонял опавшие листья, кипы
упраздненных в 1975 году денег и бесчисленные порт-
реты Пол Пота и Иенг Сари. Мне повезло: близ рынка
я натолкнулся, вздрогнув от неожиданности, на трех
человек, собиравших в бумажные мешки эту «иконо-
графию».
— Зачем это вам?
— Да на растопку....Хотим вскипятить воду.
Все трое были в изодранных шортах.
— Кто вы?
99
— Меня зовут Бо,— назвался один из них.— Мы
идем из Кампонгтяма, куда нас сослали полпотовцы на
принудительные работы, в Такео, домой... Пномпеньцы
тоже возвращаются.
— А где же ваши семьи?
— У нас их нет больше...
Они объяснили, что ищут какие-нибудь бро-
шенные рубашки, брюки и панамы — прикрыться от
солнца. Потом пойдут дальше. Эти люди не поверили
своим глазам, когда я протянул им пачку зеленого
чая.
Переселенцы начали появляться в Пномпене только
после 20 января. Небольшой бумажный билетик, при-
колотый на груди, свидетельствовал, что они здешние,
коренные пномпеньцы. Кое-где в скверах женщины в
черных юбках разводили очаги. Ни воды, ни электри-
чества в городе еще не было, и по вечерам он погру-
жался в темноту, в которой как-то особенно резко зву-
чали далекие одиночные выстрелы.
Однажды на узкой улочке близ дворца «Чамкар-
мон» я подошел к небольшому табору, расположив-
шемуся во дворе одной из вилл. Тощий человек с вы-
пиравшими ребрами, свесившись внутрь большого кув-
шина, в каких хранят питьевую воду кхмеры, оже-
сточенно тер его скребком. Женщины собирали щепки.
Дети молча сидели рядом.
— Вернулись? — спросил я.
— Да, нам разрешили...— ответил человек, выле-
зая из кувшина. Рваный кроваво-красный шрам, рас-
парившийся от жары, уродовал его грудь.— Собираем-
ся устраиваться, нужна вода...
— А что потом будете делать?
— Потом будем здесь жить,— сказал он, удивив-
шись вопросу.— Меня зовут Сиа. Посмотрите на плаш-
ку с названием переулка, когда пойдете дальше. Мы
100
с ним тезки. Раньше в нашем квартале улицу называ-
ли по имени того, кто дал средства на ее асфальтиро-
вание...
— Это ваша семья?
— У кого в Кампучии остались сейчас семьи? —
сказал Сиа. Он улыбался из вежливости, как это при-
нято на Востоке, а из глаз текли слезы.
К тому времени уже повсюду были распростране-
ны листовки ЦК ЕФНСК с изложением неотложных
мероприятий, к осуществлению которых приступила
новая власть. Полностью отменялось деление населе-
ния на три «категории». Все граждане, в том числе
имевшие родственников на службе у свергнутой кли-
ки, получали равные права, независимо от того, чем
они занимались в прошлом. Перемещенные лица могли
свободно возвращаться к родным очагам в деревни.
Что касается горожан, то вопрос об их возвращении
по домам рассматривался в индивидуальном порядке.
Все граждане призывались активно включиться в
производство, участвовать в развертывавшейся работе
местных массовых организаций крестьян, рабочих, мо-
лодежи, женщин и буддистов. Все без исключения
службы разгромленного режима, и прежде всего сек-
ретная полиция, объявлялись ликвидированными. На
местах население призывалось создавать новую адми-
нистрацию — комитеты самоуправления. В них могли
входить облеченные доверием соотечественников граж-
дане, прежде всего те, кто участвовал в борьбе против
полпотовского режима или пострадал от него. Опол-
ченцы и отряды самообороны, руководимые комитетами
самоуправления, обязывались обеспечивать обществен-
ный порядок, безопасность и оборону населенных
пунктов.
В хозяйственной области, говорилось в документе,
следовало «любыми средствами обеспечить население
101
пищей, одеждой и кровом, немедленно создать произ-
водственные бригады, которые бы приступили к вспаш-
ке, севу, поливу и сбору вызревающего урожая». Ре-
зультаты общего труда подлежало распределять со-
гласно вкладу в него каждого участника бригады.
Особую заботу предлагалось проявлять о семьях по-
гибших борцов, инвалидах освободительной войны, си-
ротах и престарелых. Возобновлялось обучение детей
в школах, организовывалось медицинское обслужи-
вание.
Разумеется, одно дело объявить обо всех этих меро-
приятиях, а другое — осуществлять их на деле. В го-
стинице «Пном» мы беседовали об этом с членом На-
родно-революционного совета провозглашенной Народ-
ной Республики Кампучии, министром по делам ин-
формации, печати и культуры Кео Чанда.
— Прежде всего,— говорил он,— мы должны воз-
можно быстрее преодолеть нынешние сложности. Толь-
ко после этого можно думать о будущем. Основой на-
циональной экономики у нас остается сельское хозяй-
ство. Мы намерены постепенно, шаг за шагом, с учетом
конкретных условий и интересов крестьян осущест-
влять линию на социалистические преобразования.
Одна из важнейших задач состоит в том, чтобы разви-
вать государственный сектор в промышленности. Но
первостепенная наша забота — самые насущные, сего-
дняшние нужды людей: пища, одежда, кров, лекар-
ства...
Как пояснил министр, миллионам кхмеров необхо-
димо было сразу же разъяснить, что строительство
новой жизни, начинающееся в освобожденной Кампу-
чии, ничего общего не имеет с маоистским казармен-
ным «социализмом» — с его принудительным коопери-
рованием, изгнанием людей из городов, со всем тем,
что насаждал рухнувший режим предателей. И все
102
приходилось начинать в исключительно трудных усло-
виях.
К числу проблем, требовавших немедленного реше-
ния, относились такие, как снабжение населения хотя
бы элементарной посудой, поскольку домашняя утварь
была обобществлена полпотовцами. Свои социальные
эксперименты предатели ставили в стране, и без того
обремененной тяжелейшим наследием прошлого. Опу-
стошенными стояли крупнейшие города страны — Бат-
тамбанг, Сиемреап, Компонгсаом, Свайриенг и преж-
де всего Пномпень, который стал, пожалуй, самой
сложной политической, экономической и социальной
проблемой для Народно-революционного совета респуб-
лики. И хотя 25 января из кранов в гостинице «Пном»
пошла вода и включили несколько лампочек, это была
еще не жизнь, а лишь слабые признаки надежды на
успешную реанимацию города, пережившего клиниче-
скую смерть.
Народная власть проявила разумную осторожность,
не разрешив городским жителям стихийно и бесконт-
рольно возвращаться в города, и прежде всего в сто-
лицу. Председатель ЦК ЕФНСК, Председатель НРС
Кампучии Хенг Самрин, отвечая на вопросы лаосских
журналистов, сказал по этому поводу:
— Мы пока не предусматриваем немедленного и
массового возвращения всего населения в крупные
центры, опустошенные кликой Пол Пота — Иенг Сари.
Но делается все необходимое для этого. Как только
условия позволят, мы объявим о тех политических ме-
рах, на основе которых будет осуществляться возвра-
щение жителей в города...
В те дни из всех 19 провинций, полностью осво-
божденных, шли в столицу крестьяне, рабочие, интел-
лигенты, чтобы принять участие в празднике Победы
25 января.
103
В день торжеств, как обычно в сухой сезон, едва
погасли звезды, взошло раскаленное солнце. Побледнев,
оно зависло тусклым шаром над городом. Гигантский
кумачовый флаг на мачте перед центральной трибуной
пномпеньского стадиона еще был приспущен. На фут-
больном поле, застеленном циновками, кусками клеен-
ки и старыми одеялами, тысячи людей собирали свои
импровизированные постели — им пришлось провести
здесь ночь. Многие прикрепляли к бамбуковым жер-
дям красные вымпелы. Вокруг ровными рядами сидели
на земле бойцы первой дивизии. Несколько парней
привязывали петарды к невысокой ограде. В секторе
для прыжков топтались десятка три журналистов. Не-
которые перерисовывали в блокноты новый герб стра-
ны, закрепленный там, где когда-то находилось све-
товое табло.
Руководители новой Кампучии появились на цент-
ральной трибуне, когда часы показывали без несколь-
ких минут восемь. Грянул оркестр. Он исполнял новый
национальный гимн. Воины почетного караула в меш-
коватых гимнастерках, пузырившихся на коленях
брюках и зеленых кедах, но. в безупречно белых пер-
чатках отдали честь карабинами. Ударили залпы са-
люта, пополз вверх огромный флаг.
Я стоял возле шеренги бойцов. «Красное знамя
окрашено кровью. С ним идем строить будущее...» —
хрипловатым голосом подпевал батальонный командир
Хин Ланг, рядом с которым я оказался. Держа в ши-
роко расставленных руках первый номер газеты «Кам-
пучия», где был напечатан текст гимна, он, не заучив
еще как следует слова, сверялся с ним. Пели знамено-
сец и его ассистенты, пели пожилые, совершившие не
один тяжелый поход бойцы, пели юные. Пели вокруг
меня тысячи уставших, видевших смерть родных и
близких, прошедших через ад каторги и тяжелые бои
104
людей, дорогой ценой обретших свободу. Пели победи-
тели.
С большой речью на празднике выступил Пред-
седатель ЦК ЕФНСК, Председатель НРС НРК Хенг
Самрин.
— Сейчас над нами и над всей страной,— разно-
сили репродукторы его спокойный, уверенный голос,—
развевается красное знамя с золотыми силуэтами пяти
башен Ангкорвата. Мы смогли поднять его благодаря
неисчислимым жертвам героев-революционеров, бой-
цов-патриотов, павших в борьбе. Вместе с нами в этот
исторический момент наши многочисленные близкие и
далекие друзья, ибо победа народа Кампучии есть
победа всех угнетенных и эксплуатируемых в борьбе
за подлинную национальную независимость и мир.
Наша победа над милитаристским, диктаторским ре-
жимом Пол Пота — Иенг Сари и отпор пекинскому
экспансионизму — скромный вклад в дело защиты не-
зависимости и мира в Юго-Восточной Азии, в дело
движения за национальное освобождение, мир и под-
линную независимость. Наша победа неразрывно свя-
зана со всесторонней помощью наших братьев и това-
рищей, народов социалистических стран. Сосредоточим
все усилия на восстановлении разрушенной экономи-
ки страны с целью скорейшего улучшения жизни на-
рода!
После торжественной части мы разговорились с
Хин Лангом. Ему 36 лет, он бывший профессор кафед-
ры литературы и языка Пномпеньского университета.
Семья уничтожена. Как бывшего «реакционного ин-
теллигента» и «ревизионистского перерожденца» пол-
потовцы отправили его в «лагерь для перевоспитания».
Выжил он потому, что, во-первых, хватило физической
выносливости, а во-вторых, с первого же дня с риском
для жизни готовил побег.
105
Ланг представил мне командиров трех своих рот:
всем им было по 26 лет. Три года назад они находи-
лись с Хин Лангом в одном лагере. Теперь возглавляют
подразделения, в которых нет ни одного бойца, чьи ро-
дители были бы живы.
— Чем намереваетесь . заняться теперь, после
победы?
Все хотели учиться, но это, как они сказали, вряд
ли удастся на первых порах. Они — бывшие студенты,
а многие специалисты, учителя, врачи и инженеры
уничтожены полпотовцами. Каждый образованный и
преданный революции человек нужен родине. Так что
планы на будущее у всех моих новых знакомых были
одинаковы: куда направит ЕФНСК, там и станут ра-
ботать, больших и важных дел всюду много.
Вместе с праздничной толпой я вышел на площадь
перед стадионом. Участники празднества, как ни мно-
го их было, очень скоро растворились в огромном горо-
де. Снова передо мной тянулись пустынные централь-
ные улицы. Саперы с красными нарукавными повяз-
ками сгребали мусор, скопившийся за три с лишним
года в столице,— пожухлые листья, пустые картонки,
обрывки бумаг и тряпья, перепачканные грязью порт-
реты Пол Пота. В грудах отбросов, сжигавшихся на
набережной Бассака, вместе с терпким горьковатым
дымом исчезали последние тени кошмарного прошлого.
Метрах в ста от «холма вдовы Пень», откуда и рас-
страивалась с XIV века столица, я услышал мерные
удары по металлу. Заглянул в переулок. Трое парней
сбивали ржавый пудовый засов на чугунных воротах
фабрики сгущенного молока. Руководила ими девуш-
ка в яркой саронге. Мы познакомились. Девушка ра-
ботала в Ассоциации молодежи за национальное спа-
сение, звали ее Косок.
— Пора начинать,— сказала она.— Нужно присту-
пать к работе...
ЧЕТЫРЕ ЛИЦА БАЙОНА
L
Грузовой самолет медленно летел над плоской до-
линой. Внутри грузового отсека пассажиры обливались
потом. Пришел бортмеханик, одел наушники с ларин-
гофоном, о чем-то посоветовался с пилотом и приоткрыл
похожий на челюсти задний люк. В полутораметровую
щель ворвался свежий воздух. Стало видно озеро Тон-
лесап.
Сверху своими очертаниями оно походило на удава,
заглотнувшего добычу: петлявшая и извивавшаяся
змееподобно река того же названия вдруг резко разду-
лась, зелено-синие берега отступили, окутываясь влаж-
ной мглой.
Мы летели из Пномпеня в Сиемреап, который нахо-
дится в 300 километрах от кампучийской столицы.
Внизу, словно на макете, проходила центральная часть
Кампучии. Тянулись залитые водой и сухие, мелкие и
крупные, причудливых очертаний рисовые чеки, буд-
то рожденные фантазией художника-абстракциониста.
Там, где каналы далеко уходили в сушу, коричневая
земля размякала и покрывалась зеленью. Иногда в пе-
реувлажненной почве реки «буксовали»! им некуда
было течь среди извечной трясины.
На географических картах Кампучии озеро Тонле-
сап обозначают голубой каплей. Но голубым оно не бы-
вает. Коричневое, красноватое с серым оттенком, ба-
грово-грязное в лучах восходов и закатов. Гигантский
резервуар, похожий по форме на рыбацкую вершу,
107
постепенно разрастается в сезон дождей с 250 квадрат-
ных километров до 10 тысяч, поднимаясь в уровне до
15 метров. Затем в течение зимы Тонлесап как бы ис-
пускает продолжительный вздох, постепенно возвра-
щаясь в берега сухого сезона. Значение озера огромно.
Через реку того же названия оно вбирает в себя часть
паводковых вод Меконга и служит ему помимо внеш-
ней, океанской дельты на территории Вьетнама свое-
образной внутренней, кампучийской дельтой. Люди во-
круг Тонлесапа живут на плотах, где стоят дома, сви-
нарники, рисорушки, элеваторы и сосуды с запасом
пресной питьевой воды.
Про Кампучию говорят: там, где нет джунглей, есть
рисовые поля, и наоборот. Но вокруг озера Тонлесап
повсюду есть еще и вода. Когда она уходит из окру-
жающих его лесов, с ветвей деревьев, покрытых слизью
и илом, снимают запутавшуюся там рыбу. В паводок же
озеро внезапно вспухает и его воды стремительно на-
двигаются на леса, обгоняя застигнутых врасплох жи-
вотных. Охотники в это время сетями, словно рыбу,
ловят плывущих диких слонов. Лишь «пномы» — оди-
нокие мягкие холмы, разбросанные на гигантском пло-
ском пространстве, остаются сухими.
И. Литвинов в книге «Кампучия — страна кхмеров»
приводит такую легенду о возникновении страны.
Царь Индрапрашты (так в древности называлась ны-
нешняя индийская столица Дели) разгневался на свое-
го сына Преа Тхонга и изгнал его. Долго скитался
принц, пока не оказался на острове Кох Тхлок. Там
он встретил очаровательную девушку. Это была Сома,
дочь царя Нага — змея, обитавшего на морском дне.
Принц полюбил девушку. Отец Сомы признал его же-
нихом и в знак расположения выпил всю воду залива,
среди которого возвышался остров, построил города и
дал новому царству имя Камбоджа...
108
На подходе к Сиемреапу пилот взял чуть севернее
и заложил широкий вираж. Из желтоватого марева
среди леса и прогалин суховатой коричневой земли
возник серый, словно пепел, Ангкорват, бывшая сто-
лица предков нынешних кхмеров: гигантский ансамбль
широких рвов, королевское шоссе, песочного оттенка
каменные палисады, святилища и пятерка башен. Пи-
лот зашел на второй круг, среди густых деревьев мы
увидели другой комплекс — Ангкортхом.
В переводе с санскрита Ангкорват означает «столи-
ца, ставшая храмом». Тропическая растительность бес-
пощадна, за год-два она неминуемо оплетает и скрывает
любое пепелище. Вокруг же храма и ей не под силу
было скрыть шрамы войны. 18 марта 1969 года подня-
тые в воздух по приказу командующего американски-
ми войсками во Вьетнаме генерала Абрахамса «летаю-
щие крепости» Б-52 открыли бомбовые люки над Анг-
корватом. Полосы смерти и разрушений шириной в пол-
километра и длиной в полтора пропахали древнюю
землю. В 1971 году артиллерийский снаряд угодил в
один из бесценнейших барельефов, другой снаряд раз-
бил ворота Ангкортхома. В четырех километрах от ре-
ликвий был оборудован военный аэродром, где призем-
лялись американские и лонноловские самолеты, достав-
лявшие солдат, оружие и боеприпасы. То, что столица
средневекового Ангкора оказалась в зоне военных дей-
ствий, создавало благоприятные условия для грабите-
лей, связанных с китайскими перекупщиками антиква-
риата в Бангкоке. В одном из магазинов таиландской
столицы полиция нашла статую, предлагавшуюся за
2 миллиона долларов. Примерно половина выставлен-
ных там же на продажу сокровищ оказалась похищен-
ной из Ангкорвата.
Впрочем, крали не только во время войны. В прош-
лом, в годы колониального господства, толпы туристов,
109
бродивших среди тысячи памятников комплекса, бес-
препятственно брали все, что могли унести. Конечно,
в Ангкорвате и Ангкортхоме работала группа всемир-
ноизвестных французских ученых, которые многое сде-
лали для сохранения и описания этих жемчужин ар-
хитектуры. Но все ли было в их силах? Ангкорват как
мощный магнит притягивал авантюристов. Несколько
проходимцев, создав в 50-х годах «специальное» похо-
ронное бюро, заключали в Европе и Америке договоры
на захоронение урн с прахом поблизости от централь-
ной башни Ангкорвата, символизирующей мифическую
гору Меру—«центр вселенной» и обиталище буддист-
ских и хиндуистских богов. Еще раньше, в 20-х годах
вскрылась серия скандальных хищений, среди которых
особенно громкой была кража французским писателем
Андре Мальро двух фигурок «тевада» — танцовщиц —
в храме Бантисрэй, находящемся в 30 километрах от
центра комплекса. Писатель провез бы их беспрепятст-
венно до Сайгона, если бы его телеграмму одному из ан-
тикваров в Руане не перехватила полиция.
В 50-е и 60-е годы в разграбление руин включились
и американцы. Воровство приобрело такой размах, что
по просьбе Сианука кое-где в заповедной зоне устано-
вили яркое неоновое освещение. Один из киномагнатов
США собирался перевезти по частям храм Бантисрэй
в Америку: в Голливуде намеревались снимать среди
развалин картину «Тарзан в Ангкоре» на натуре...
Все это — только сегодняшний день, но если идти в
глубину веков, то, вскрывая один временной пласт за
другим, лишь диву даешься, как смогло уцелеть и
оставшееся. Принято считать, что забытые и брошен-
ные людьми Ангкорват и Ангкортхом открыл Анри
Муо, французский натуралист, случайно натолкнув-
шийся на них в прошлом веке среди диких зарослей,
где он вел изыскания. Но жизнь в Ангкорвате тлела и
ПО
тогда, она не прерывалась, ибо в развалинах всегда
оставались бонзы, даже если это грозило им смертью.
Читателю многое известно о том, как в начале XVI века
Кортес с горсткой конкистадоров захватил Мексику,
ограбил ее правителя Монтесуму и разрушил его сто-
лицу Тенотчтитлан, на месте которого позже возник
город Мехико. Кортес был испанцем и действовал в
западном полушарии. Восточное, как известно, папа
отдал португальцам, среди которых нашелся некто Бел-
лоза. Он дошел со своим отрядом в конце XVI века до
Ангкора, переживавшего время смут, междоусобиц и
эпидемий, и чуть было не захватил его. Еще раньше,
в 1178 году, «великую столицу» ограбил один из коро-
лей государства Чампа, находившегося между Вьетна-
мом и Кампучией. В 1357 и 1404 годах ее оккупировали
сиамские армии. Дело дошло до того, что кхмерский
король, спасая остатки богатства и семью, в 1433 году
перебрался из Ангкора в Пномпень. Кое-кто из его на-
следников пытались вернуться, но это уже были кон-
вульсии погибавшей империи. Практически только в
1907 году Таиланд, оккупировавший кхмерские про-
винции Сиемреа.п, Сисофон и Баттамбанг, окончатель-
но вернул Ангкорват и Ангкортхом его законным вла-
дельцам, да и то находившимся под французским про-
текторатом.
Нынешние величественные сооружения, которые
предстают перед нами в Ангкорвате и Ангкортхоме, об-
разно говоря, раздеты. Судя по надписям на барелье-
фах храмов, только одно из десяти святилищ АнгКор-
вата украшали позолота общим весом около 5 тонн,
35 крупных бриллиантов, 40 200 жемчужин, 4450 дру-
гих драгоценных камней, 967 покрывал, привезенных
из Китая, 512 кусков шелка, 523 красочных зонта. При
нем состояло 18 великих жрецов, 2740 просто жрецов,
2202 послушника для богослужений, 615 танцовщиц.
111
Ангкорват возводил, как свидетельствуют хроники,
обуреваемый непомерной энергией строителя и жаж-
дой завоеваний король Сурьяварман II между 1120 и
1180 годами.
Оставив машину «под охраной» каменных львов, мы
пошли к храму пешком по каменным плитам шоссе
XII века, иззубренного снарядами и минами XX. У во-
рот хрупкая девушка-гид сказала:
— Закройте глаза, представьте себе все, что сейчас
видите, в позолоте, откройте глаза и... пошли...
Каменные змеи-нага ползли вместе с нами вдоль ка-
менных плит по каменным же бордюрам, алчно вытя-
гивая в сторону храма веерообразные головы. Две груды
глыб справа и слева оказались остатками павильонов,
служивших королевскими библиотеками, на которые
смотрели грациозные львы.
У храма я поднял голову, чтобы охватить его взгля-
дом. Центральная башня, или «прасат»,— символ горы
Меру — уходила в безоблачное небо. Мы карабкались
по крутым лестницам, минуя галереи, воздушные бас-
сейны. Стучало в висках. Преодолев последний темный
широкий подъем, оказались у самого неба!
Пищали в темных нишах летучие мыши, несло пле-
сенью и устоявшимся запахом тлена. Он шел из колод-
ца, уходящего в глубь составленного из глыб храма.
Одни говорят, будто в колодец стекала дождевая вода и
собиралась внизу в запасниках. Другие — что здесь в
средние века приносились человеческие жертвы. Если
же верить третьей версии, то в «рисовой», сельскохо-
зяйственной империи Ангкора таких жертв быть не
могло и в колодец бросали лишь плоды земные... Кто
знает? Но то, что на дне его лежат десятки трупов
героев, восставших в 1978 году против полпотовцев,
известно доподлинно. Не такой уж выносливый, как мы,
автоматчик, почти мальчишка, едва поспевавший за
112
нами, все же донес до верха успевшую, правда, увясть
веточку с «дерева Будды», цветшего внизу, близ баллю-
страды. Он мялся, дожидаясь, когда останется один в
этом узком, сыром, засыпанном пометом летучих мы-
шей переходе, среди великолепной резьбы на камне,
у подножия божества. Чтобы поплакать или помолить-
ся за своих товарищей? Или просто посмотреть на ку-
соК голубого неба, на которое, быть может, смотрели
здесь его боевые друзья, прежде чем исчезнуть в тем-
ном провале?
Журчал голос девушки-гида:
— Собственно храм представляет собой трехэтаж-
ную пирамиду. Ее последний этаж служит цоколем
центральному «прасату». Колонны, дверные перемычки
украшены резьбой, воспроизводящей национальные мо-
тивы. На протяжении 800 метров галереи вырезаны на
камне эпизоды из вишнуистских эпических поэм «Ра-
маяны» и «Махабхараты». Их завершает символиче-
ский победный марш Сурьявармана, последний суд с
32 раями и 37 адами... На верхней террасе поднимаются
на 13 метров боковые «прасаты»...
Обычный вопрос: кто строил Ангкорват? Гид при-
вычно ответила, что король Сурьяварман, то есть не он,
конечно, а люди его эпохи. Мне кажется, они тонко
ощущали прекрасное, эти труженики, поднимавшие
одну глыбу на другую, создававшие скульптуры и гра-
вировавшие камни. Они не были, конечно, свободны, но
воздвигать подобный памятник, в архитектурном си-
луэте которого есть величие и почти не ощущается
мрачности, могли, видимо, мастера, хорошо понимаю-
щие значение своей работы и стремившиеся воплотить
в ней славу родной страны и восхищение ею. Рабы мо-
гут нагромождать каменные горы, копать каналы, скла-
дывать стены, мостить дороги, но нужно еще что-то,
кроме каторжного принуждения, чтобы даже свирепых
8 Валериан Скворцов ЦЗ
героев и героинь мифологии изобразить столь по-чело-
вечески близкими.
Храм примечателен и другим. В облике Ангкорвата
не ощущается китайского влияния, которое в XII веке
было весьма заметным в Юго-Восточной Азии, где оно
сходилось во взаимном проникновении с другим вели-
ким культурным течением — индийским. Это отнюдь
не объясняется специальной тягой кхмеров к послед-
нему, хотя его традиции в средневековой Кампучии со-
храняли значительную силу. Страна кхмеров в прош-
лом никогда не подвергалась китайским нашествиям,
а влияние Китая ощущалось и ощущается до сих пор
в основном там, куда китайские мандарины приходили
как завоеватели, где они ставили у власти своих губер-
наторов, сборщиков налогов, держали армию для устра-
шения порабощенных и сохранения «порядка». С Ин-
дией же кхмерьь издавна поддерживали прямые торго-
вые связи, взаимовыгодные и равноправные, тогда как
для китайских купцов они продолжали оставаться
«южными варварами», поставлявшими слоновую кость,
рога носорогов, ароматное дерево, перья фазанов и фла-
минго.
Среди заправил полпотовского режима, несомненно,
были люди, которые чувствовали, понимали или, по
крайней мере, догадывались и о том человечном, глу-
боко национальном, что несет в себе Ангкорват, и о
глубоко самобытном, традиционном характере комплек-
са. А то и другое им было органически ненавистно. Вот
поэтому, возможно, с таким небрежением относились к
реликвии вплоть до распродажи ее ценностей ради ва-
люты. Много ли осталось скульптур в Ангкорвате? Их
можно пересчитать по пальцам. Явно подготовленной к
отправке стояла на нижней галерее среди обломков
статуй и знаменитая деревянная «стопа Будды», по-
крытая старинной резьбой. Даже в том, что символом
114
для флага Демократической Кампучии служили только
три, а не все пять «прасатов», видится что-то ущербное.
Я поделился своими соображениями с нашим гидом.
Уставшая, с легкой испариной над верхней губой, де-
вушка присела в тени, по-кхмерски обмотав от солнца
голову-шарфом. Резные каменные колонны и барельефы
трех «девата» в остроконечных тиарах окружали ее с
двух сторон в углу террасы, где она нашла защиту от
зноя.
— Вы находите, что все это пронизано оптимиз-
мом? — переспросила она.— Но Ангкорват лишь часть
комплекса из множества храмов, именно та его часть,
которая посвящена Вишну, то есть это — захоронение.
Ангкорват открыт на запад, в ту сторону, куда уходят
умершие, где садится солнце... Но, может быть, вы
правы. Владыка скончался и похоронен, а Ангкорват
стал памятником не ему, а созидательной энергии на-
рода...
Говорят, что в лучах багрового заката Ангкорват
представляется еще более величественным. К сожале-
нию, до вечера ждать мы не могли, нужно было ехать
дальше. В конце шоссе, устланного гранитными пли-
тами, я оглянулся. Да, предки нынешних кхмеров были
безупречными архитекторами. Торжественно прибли-
жались к пяти «прасатам», покрытым позолотой, восхи-
щенные паломники, проходя внешний палисад, потом
внутренний и наблюдая, как перед ними, обгоняя ритм
их шагов, вырастает храм, устремляясь ввысь. Такова
геометрия его очертаний в пространстве, рождающая
почти волшебное ощущение меняющейся, словно в оп-
тическом приборе, перспективы.
В Ангкортхом, возводившийся через сто лет после
Ангкорвата, мы въехали не через южные, считающиеся
главными, «ворота победы», а через северные. Изра-
ненные неумолимым временем, завоевателями, жули-
115
ками многих национальностей и полпотовцами, стре-
лявшими не только в людей, но и в изваяния, несли ка-
менные герои и духи многометровых змей-наг. Кроны
гигантских деревьев шумели над развалинами некогда
блестящей столицы кхмеров, построенной в 1226 году
королем Джайяварманом VII. Центр Ангкортхома —
храм Байон, огромный театр высеченных на камне за-
гадочных улыбок, приспущенных век, от которого веет
своеобразным романтизмом и поэзией, особенно ощути-
мыми после торжественного, пронизанного спокойным
могуществом Ангкорвата, находящегося всего в трех
километрах. Возможно, слово «романтизм», привнесен-
ное из другого мира и другой эпохи, не совсем подходит
здесь. Но именно это слово, мне кажется, лучше других
выражает отличие Ангкортхома от классики Ангкорва-
та. Здесь в центре внимания не «прасаты», символизи-
ровавшие для древних кхмеров божественный источник
сущего, а Будда — сложенные из камня головы с че-
тырьмя лицами, загадочно улыбающимися на четыре
стороны света.
Мы ходили по галереям, поднимались по крутым уз-
ким проходам, заглядывали в разверзавшиеся под но-
гами провалы среди обветшавших плит, и трудно было
отделаться от ощущения, что кто-то наблюдает за нами.
Чувство уединенности не возникло даже после того,
как я «отбился» от остальных. Улыбки, всюду загадоч-
ные улыбки 160 лиц 40 каменных башен-голов и еще
четырех с главной, поднимающейся на 48 метров...
Джайяварман VII отнюдь не являлся открывателем
буддизма в империи кхмеров. Эта религия служила и
другим королям, его предшественникам, в качестве
официальной идеологии, пока не отступила перед виш-
нуизмом. Но все же этот король, последний столь бле-
стящий в череде других, исповедовал буддизм не совсем
обычный — деятельный, мятежный, несший отпечаток
116
сложного времени. На барельефах, где запечатлена по-
вседневная жизнь людей той эпохи, страдание и радость
сменяют друг друга. Изображения эти, тянущиеся на
десятки метров, часто сравнивают с «каменным доку-
ментальным фильмом», поскольку мифология здесь
уступает реальности бытовых сцен. Противоречивое и
трагическое стремление осуществить мечты о «нирване»
для своего беспокойного народа, улучшить его жизнь
воплотилось в строительстве королем 102 госпиталей.
Сохранившиеся надписи на камнях сообщают, что эти
медицинские учреждения (в Азии XIII века!) находи-
лись под защитой Будды, «господина исцелений». Про-
кладывались дороги, возводились новые храмы...
Запах плесени, сырости, мха царит теперь в темных
галереях и проходах Байона, где в редкие окна, выби-
тые в камне, снопами врываются лучи солнечного света.
Всюду громоздятся глыбы, хрустит под ногами камен-
ная крошка. Храм разрушается медленно, из века в век,
как бы осыпаясь под собственной тяжестью. Очертания
лиц на гранях башен-голов теряют отчетливость, и иной
раз кажется, что на них наброшена вуаль из туманной
дымки. У камней странный оттенок. Рано утром они
серо-фиолетовые. Говорят, что это результат отражения
солнечных лучей тропиков от яркой листвы гигантских
деревьев.
После создателя Байона следовали правления коро-
лей, как говорят историки Кампучии, «безвестности и
тени». Нашествия сиамцев повторялись. Вынужденные
вести изнурительные и длительные войны, кхмеры, ме-
сяцами не выходившие из осажденных городов, запу-
скали ирригационное хозяйство. Вода, дававшая силу
кормилице-земле, выходила из повиновения, размы-
вала дороги, разрушала безнадзорные дамбы. А чем
могли быть «великий храм» Ангкорват й «великая
столица» Ангкортхом без рисовых полей, которые
117
и служили им экономическим фундаментом? Долго ли
жрецы могли поддерживать блеск Байона без десятков
тысяч крестьян, уводимых завоевателями или разбегав-
шимися от войн? И кем мог быть неспособный защитить
страну король в глазах народа? Он перестал отождеств-
ляться с божеством, и это настроение передает кхмер-
ская легенда о садовнике-рабе, ничтожном «человеке
из джунглей», который по ошибке убил прогуливавше-
гося ночью короля. А затем придворные советники его
же возвели на престол. Некогда блестящий двор пре-
вращался в арену нескончаемых интриг, предмет на-
смешек собственного народа и презрения соседних.
Величественные строения погружались во всесильные
заросли, с которыми никто не боролся. Два-три десятка
бонз еще продолжали следить за алтарями храмов, ко-
торые из века в век превращались в могилы предков и
памятники великому прошлому по мере того, как стра-
на все больше и больше теряла свою независимость.
2.
Ангкорват, Ангкортхом и десятки других архитек-
турных памятников Кампучии, освобождавшихся из
плена джунглей, душивших их с начала нынешнего
века, наводят на мысли о каком-то катаклизме, разру-
шившем могучую империю. И хотя в действительности
этого не было — процесс распада тянулся многие деся-
тилетия, впечатление случившейся в прошлом внезап-
ной катастрофы невольно заставляет думать среди ве-
ликих руин о ее повторении теперь, в наши дни. Ведь
в 1975—1978 годах страна оказалась, как и много ве-
ков назад, снова в развалинах. Ее столица — пустыня,
заставленная брошенными строениями, а три четверти
взрослого населения — мертвы.
118
Сон Ру, учитель из Сиемреапа, бывший с нами во
время экскурсии в Ангкортхом, сказал мне, рассмат-
ривая башни Байона:
— Глядя на эти четырежды повторяющиеся лица,
высеченные на гранях башен, я словно бы вижу камен-
ные символы четырех режимов, пережитых родиной.
Французское колониальное господство сменилось пе-
риодом, когда главой государства стал Сианук. Потом
появление Лон Нола. Затем — Пол Пота, Иенг Сари и
их жен. Но есть у этих режимов одно общее — забвение
интересов народа...
Ру преподавал детям родной язык, арифметику,
историю, естествознание и другие предметы в зависи-
мости от обстоятельств и от способностей учеников. Он
жил в 30 километрах севернее города Сиемреапа. 16 ап-
реля 1975 года, когда район освободили силы НЕФК,
его отправили под конвоем на принудительные работы
в общину Бават. В Бавате, рассказывал он, как и во
всей стране, никто с 1975-го не видел ни одной газеты
или книги — их сожгли. Ру однажды приказали пере-
везти пепел сожженной литературы на поля, хотя ни-
кто понятия не имел, годится ли он для удобрений.
В спекшейся золе учитель обнаружил два десятка уце-
левших томов. Он закопал их в теле дамбы. После осво-
бождения Ру стал, таким образом, обладателем самой
«богатой» библиотеки в округе. Он разрешил мне ее
просмотреть.
В имевшемся среди книг толстим фолианте, издан-
ном на французском языке в канун 40-х годов и содер-
жащем различные экономические выкладки, я прочитал
о Кампучии: «Европейская колонизация в этой стране
осуществляется почти исключительно крупными ком-
паниями, обладающими мощными средствами и дейст-
вующими на огромных пространствах. Небольшие кон-
цессии до 300 гектаров редки. Это вызвано тем, что Кам-
119
боджа со своим жарким и утомляющим климатом не
подходит для заселения европейцами. Невозможно,
чтобы здесь появился переселенец, который бы устроил-
ся навсегда, как это происходит в других колониях.
В Камбодже существует 8 концессий, занимающих пло-
щади по 6 тысяч гектаров, И концессий — от 1 до 6 ты-
сяч гектаров и 21 — от 500 до 10 000 гектаров». Как яв-
ствовало из той же статьи, в годы французского коло-
ниального господства из страны вывозились рис, табак,
хлопок, кукуруза, кокосовое волокно, активно разводи-
лись плантации гевеи, дающей сырье для производства
каучука. Из промышленных предприятий имелись па-
ровые рисорушки, заводы безалкогольных напитков и
предприятия по перегонке риса на спирт. В районе
Пайлина добывались, как и сейчас, сапфиры и рубины,
близ Кампонгтхома велись незначительные и прими-
тивные разработки железных руд. В Пномдеке вокруг
рудника существовала издревле деревня металлургов,
которые варили сталь и поставляли королевским ар-
миям оружие, а крестьянам — серпы. В горах добывали
мрамор.
— Это была эпоха налогов, алкоголизма и тюрем,—
сказал о том времени Ру.
В 1930 году площадь обрабатываемых земель со-
ставляла около 1 миллиона гектаров, то есть приблизи-
тельно семнадцатую часть всей территории страны. Рост
пахотного клина шел за счет расширения концессий.
Кхмерский крестьянин, даже имея на то возможность,
свои посевы увеличивал редко. В те времена, да и поз-
же, среди иностранцев, с комфортом живших в Пном-
пене, ходил анекдот о французском селекционере, по-
лучившем сорт риса, урожайность которого была вдвое
больше обычной. Передав новые семена крестьянам,
ученый уехал, а когда вернулся, увидел, что хотя его
сорт и культивируется, однако земледельцы ровно
120
вдвое сократили засеваемые площади. А дело все в том,
что рисоводу, живущему вдали от дорог и городских
центров, оттесненному концессиями в глушь, негде было
продать излишки зерна. Не было для него рынка в пол-
ном смысле этого слова. За рис он мог получить лишь
рыбу, которой и сам имел достаточно. Города, появив-
шиеся промышленные предприятия, растущие порты,
Пномпень жили как бы сами по себе, а сотни тысяч кре-
стьянских дворов, о которых вспоминали только в сроки
уплаты налогов,— сами по себе.
Сельское хозяйство являлось и остается основой на-
циональной экономики Кампучии. Перед 1970 годом, до
проамериканского переворота в Пномпене, после чего
уже ни о каком нормальном экономическом развитии
вплоть до января 1979 года говорить не приходится,
в стране обрабатывалось 2,8 миллиона гектаров. Их
возделывали около 800 тысяч крестьянских семей, яв-
лявшихся мелкими собственниками своих наделов. При-
митивная агротехника не позволяла собирать большие
урожаи, они оставались на уровне 1—1,2 тонны зерна
с гектара. Однако риса имелось достаточно и для внут-
реннего потребления, и для вывоза, который составлял
в год от 300 тысяч до 600 тысяч тонн.
Кхмеры возделывают в основном затапливаемые
почвы, на которые вода приходит во время разливов
Меконга и озера Тонлесап. Она стоит над полями слоем
от нескольких сантиметров до восьми-девяти метров.
Здесь выращивают так называемый плавающий рис,
стебли которого вытягиваются по мере увеличения па-
водка. Удобрения применялись крайне редко, хватало
ила, наносимого ежегодно. Собирали обычно один уро-
жай, хотя можно снимать и два, и три, если в сухой се-
зон ирригация обеспечивает надежный полив. В стране
существует в этой связи как бы три типа угодий: сезона
доЖдей, наиболее важные; те, на которых вода задер-
121
живается небольшими дамбами примерно шесть меся-
цев; поля «плавающего риса», которые находятся в ни-
зинах и поймах плоской долины вокруг озера Тонлесап,
а также по берегам Меконга.
Многоотраслевое хозяйство ведут, как правило, жи-
тели речных берегов и вокруг Тонлесапа, где деревни
и сады располагаются по кромке хлипкой границы меж-
ду твердью и хлябью. Берега изрезаны здесь узкими,
кажущимися с вертолета ремешками, полосками кре-
стьянских наделов, идущими то вдоль реки, то перпен-
дикулярно к ней. С ноября здесь высевают табак, хло-
пок и кукурузу, с мая, когда начинаются первые
дожди,— фасоль. Это же время считается хорошим для
подготовки рассады «плавающего риса», набирающего
спелость во время паводка. По берегам разводят огоро-
ды, растят капоковые и арековые деревья. Там, где
земли не затапливаются, крестьяне заводят сахарные
пальмы «тхнот», которые, пожалуй, можно назвать са-
мым кхмерским деревом. Из него строят дома, на ли-
стьях пишут острым куском железа священные тексты
и деловые обязательства, из сока готовят коричневый
сахар и самогон. Незадолго до 1970 года в Кампонгтя-
ме построили рафинадный завод, использовавший сок
сахарной пальмы в качестве сырья.
На базальтовых землях юго-востока Кампучии рас-
кинулись на 60 тысячах гектаров плантации гевеи,
сильно, правда, запущенные в последние годы. Из этих
земель 45 тысяч принадлежали крупным частным и го-
сударственным компаниям. В 1969 году именно здесь
находились самые продуктивные деревья в мире. С каж-
дого гектара посадок собирали в течение года в среднем
около 10 кинталов латекса. Небольшая его часть ис-
пользовалась на месте, остальное экспортировалось.
В провинциях Баттамбанг и Кампонгсаом, богатых чер-
ноземами, выращивался хлопок, и в канун 1970 года
122
предполагалось, что страна через несколько лет смо-
жет обеспечивать им себя полностью. Разводили и
джут.
Даже весной 1979 года, когда экономика страны на-
ходилась в катастрофическом состоянии, в Кампучии
было много скота. Коровы, дающие от силы литр молока
в сутки, используются только для воспроизводства.
Быки составляют главную тягловую силу на дорогах и
пахоте" в провинциях с относительно сухим климатом,
где им под силу поднимать сравнительно легкие почвы.
Более сильные и мощные буйволы используются во
влажных зонах дельты.
Кхмеры едят мясо, но все же не оно основной про-
дукт их питания. В среднем в 1970 году на одного че-
ловека в Кампучии приходилось около 20 килограммов
вылавливаемой в пресной воде рыбы.
Для страны, где вся хозяйственная жизнь обуслов-
ливается ежегодными ритмами паводков, строительство
гидрологических сооружений имеет решающее значе-
ние. В Кампучии, не имеющей ни угля, ни нефти и
газа, проблема энергообеспечения тесно увязывается с
поисками источников энергии. До 1970 года соответст-
вующее строительство развертывалось в основном с ино-
странной помощью. С советской — плотины и ГЭС Кам-
чай мощностью 50 тысяч киловатт, с югославской —
трех плотин и ГЭС Кириром в 6 тысяч киловатт, при
участии международных экономических организаций —
плотина и ГЭС Прэктхнот в 15 тысяч киловатт и с обе-
спечением регулярного полива от 70 тысяч до 90 тысяч
гектаров. Имелись и другие проекты, к которым, однако,
не приступили в результате переворота 1970 года и на-
чала войны.
Слабая энергетическая вооруженность сдерживала в
Кампучии развитие национальной промышленности,
хотя во времена конституционной монархии, в течение
123
17 лет, велось строительство ряда заводов и фабрик,
страна сделала первые шаги по пути индустриализа-
ции. Ключевыми отраслями для национальной экономи-
ки считались энергетика, горное дело и транспорт, со-
здавались крупные предприятия по производству удоб-
рений, трикотажные и текстильные фабрики, бумажное
производство, тракторосборочный завод, комбинаты
стройматериалов. Эти отрасли принадлежали государ-
ству или смешанным государственно-частным компа-
ниям. Французские компании вложили капитал в строи-
тельство нефтеперерабатывающего завода в Кампонг-
саоме. Он начал действовать в 1969 году и обеспечивал
потребности страны в бензине. Частный капитал строил
рисорушки, заводы напитков, холодильники, небольшие
ткацкие мастерские, мыловарни, ремонтные заводы,
фабрики изделий из каучука, консервные заводы и сбо-
рочные мастерские. Производство электроэнергии вы-
росло с 80 миллионов киловатт-часов в 1962 году до
132,7 миллиона в 1970-м.
Кампучия с большими трудностями выходила на
внешний рынок. До середины 50-х годов кроме неболь-
ших портов Кеп, Кампот и Реам на мелководье Сиам-
ского залива страна имела только одно большое «окно»
во внешний мир — причалы Пномпеня, к которым по
Меконгу с моря могли подходить суда водоизмещением
до 5 тысяч тонн. Они забирали рис, сухую рыбу, живой
скот и мясо. Однако в колониальные времена актив-
ность столичного порта постепенно падала. Развитие
дорожной сети и автомобильного транспорта прибли-
зили к Кампучии вьетнамские морские порты и прежде
всего Сайгонский. Постройка современного порта Кам-
понгсаом на берегу, где до этого ничего не было, шоссе
и железной дороги, связавших его со столицей, способ-
ствовала расширению внешней торговли. Вплоть до
1966 года первое место в ней занимала Франция.
124
С 1967 года кампучийский экспорт в эту страну на-
чал сокращаться. На первое место в качестве торго-
вых партнеров страны вышли Гонконг и Сингапур.
В 1968 году, когда правившая в Сайгоне марионеточ-
ная клика привела сельское хозяйство южновьетнам-
ских провинций к кризису, кампучийский рис по Ме-
конгу пошел в больших количествах на Сайгон.
Начавшиеся в 50-х годах сдвиги в экономике при-
вели к формированию национального рабочего класса,
численность которого на 1970 год, по ряду данных, мож-
но оценивать приблизительно в 60 тысяч человек, из
которых около 20 тысяч были заняты на каучуковых
плантациях. На семь с лишним миллионов жителей,
имевшихся в то время в стране, это уже была значитель-
ная сила, концентрировавшаяся в городах и восточных
провинциях.
Социальные перемены, однако, мало затронули
уклад жизни в сельских общинах, где сохранялись в
результате слаборазвитых товарных отношений тради-
ции общинного землепользования. Рента и ростовщи-
чество лишали в конце концов земли маломощных кре-
стьян, и бегство в города становилось для них зачастую
единственным выходом. Вместе с тем возникла прослой-
ка кулаков, которые вели хозяйства с помощью батра-
ков или сдавали землю в аренду. Имелись крупные,
в 50 гектаров, имения, отводившиеся их владельцами
под плантации. Были и еще две эпизодически появляв-
шиеся в деревне фигуры, от которых зависела судьба
земледельца,— владелец рисорушки и скупщик уро-
жая. И тот, и другой закупали зерно еще на корню по
заниженной цене, потом продавали его очищенным тому
же крестьянину по завышенной. Крестьяне попадали в
долговую кабалу, и выбраться из нее становилось все
труднее. Таким образом, хотя в стране после ликвида-
ции колониального господства и отсутствовали крупные
125
латифундии, эксплуатация бедного крестьянства в де-
ревне усиливалась.
Наряду с попытками планировать хозяйственное раз-
витие и расширять индустриализацию правительство
Сианука в соответствии со своей программой «Сангкум
реастр нийюм» — «народно-социалистического сообще-
ства» предпринимало усилия по развертыванию в де-
ревне кооперирования и «возвращения добрых обычаев
взаимопомощи». Ставилась цель избавиться таким пу-
тем от посредников, скупщиков, ростовщиков и кула-
ков. Однако на деле в так называемых кооперативах
решающие позиции принадлежали зажиточным кресть-
янам, получавшим от государства крупные ссуды.
А эти ссуды давали им возможность шире заниматься
ростовщичеством теперь уже внутри кооператива. Да и
сами эти хозяйства, широко использовавшие наемную
рабочую силу, превращались в коллективного эксплуа-
татора, тесно связанного с коррумпированным государ-
ственным аппаратом, ведающим «коллективизацией».
В силу местных традиций, глубоко коренящихся
в национальной истории, кхмерские крестьяне весьма
религиозны. Монах-бикху в шафрановой тоге, мона-
стырь — «ват»,— с храмом «преак вихеа» и ступами,
всегда находились в центре жизни небольшой местной
общины. По последним данным, до 1975 года в стране
существовало более 3 тысяч храмов. Около 70 тысяч мо-
нахов и послушников-новичков находились на полном
содержании у населения. Как уже говорилось, в ряде
районов «ваты» были единственным местом, где откры-
вались школы для крестьянских детей, с которыми бик-
ху занимались по программам государственных школ.
В Пномпене, Баттамбанге, Сиемреапе, Свайриенге и
других крупных городах, где находились высшие и
средние учебные заведения, а также профессиональные
школы, монастыри служили своеобразным общежитием
126
для приезжих студентов. Нередко слово настоятеля
«вата» значило для крестьян больше, чем распоряже-
ния администрации. В селах до прихода полпотовцев к
власти сохранялся обычай, когда молодые люди, достиг-
нув определенного возраста, принимали на три месяца,
обычно с июля по сентябрь, в разгар муссонных ливней,
постриг.
Несколько иначе складывалась жизнь в городах.
Сианук 'и его партия Народно-социалистическое сооб-
щество, стремясь упрочить и расширить свою базу с
расчетом на будущее, много и настойчиво работали
среди молодежи. Сиануковский союз так называемой
«Кхмерской социалистической королевской молодежи»
в 1970 году, например, насчитывал около полутора
миллионов членов. К этому времени число студентов в
стране выросло с 350 в 1955 году до 17 тысяч. Начались
занятия в девяти университетах, из которых шесть рас-
полагались в столице, а остальные три в Кампонгтяме,
Такео и Баттамбанге. Помимо традиционных дисци-
плин, преподававшихся в прошлом выходцам из кхмер-
ской знати, теперь читались курсы агрономии, гра-
жданского строительства, механики, электроэнергетики
и электроники, медицины и фармакологии. Девушки
среди учащихся составляли около 20 процентов.
Но в сиануковском обществе, где коренных социаль-
но-экономических сдвигов так и не произошло, несмотря
на существование многих претенциозных проектов, бу-
дущих специалистов зачастую ждало разочарование.
«Бум» в наращивании числа студентов сопровождался
известным понижением качества преподавания и кроме
того отсутствием для молодых специалистов — выходцев
из низов «места в жизни». В стране господствовала се-
мейственность, взяточничество и стагнация государст-
венной администрации, усиливалось вопреки загради-
тельным мерам проникновение иностранного капитала,
127
предпочитавшего собственных инженеров и техников.
Куда должны были деваться, например, 12 тысяч юно-
шей и девушек со средним образованием, подготовлен-
ных в одном только 1970 году? В промышленности,
транспорте, сельском хозяйстве на том уровне, на кото-
ром находились эти отрасли, рабочие места имелись
лишь для нескольких сотен. Случилось худшее: моло-
дых дипломников поглощала королевская, а потом ма-
рионеточная армия, в которой они становились офице-
рами. Судьба же большинства этих офицеров извест-
на — их расстреляли полпотовцы, независимо от полити-
ческих взглядов и степени участия в военных действиях,
весной 1975 года.
Новая интеллигенция, инженеры, учителя и врачи,
получившие образование в послеколониальный период,
оказывались в нелегком положении, если они не имели
связей в правящей верхушке или компрадорских кру-
гах. Частное предпринимательство, в основном торгов-
ля и небольшие банки, находилось полностью в руках
400 тысяч китайских переселенцев, а механические ма-
стерские и другие отрасли, где преобладал труд ремес-
ленника, по традиции считались занятием живущих в
стране вьетнамцев. Но если даже молодой специалист
получал должность в государственном учреждении, он
вовсе еще не устраивал свою жизнь. Зарплата далеко
отставала от нужд семьи и квартирной платы.
Второй пятилетний план экономического развития
Кампучии, приходившийся на 1968—1972 годы, был
отмечен определенными сдвигами в деле становления
сельского хозяйства, промышленности и туризма. Бес-
корыстную финансовую, техническую и экономическую
помощь предоставляли до переворота 1970 года Совет-
ский Союз и другие страны социалистического содруже-
ства. Вместе с тем не все происходившее в стране в те
годы отвечало интересам широких слоев населения.
128
Составлялись дорогостоящие проекты строительства
аэродромов в глухих местах, возводились огромные го-
стиницы, рассчитанные на привлечение туристов, адми-
нистративные здания, где размещался неэффективный
и коррумпированный бюрократический аппарат. А сель-
скохозяйственное производство начинало замедлять
темпы развития, все еще не было тех отраслей промыш-
ленности, которые бы удовлетворили первостепенные
нужды страны. В Кампучии все явственнее проступали
признаки кризисных явлений, присущих в 60-х годах
тем развивающимся странам, чье руководство, пытаясь
искать некий «третий путь» между капитализмом и со-
циализмом, в конце концов делало все больше уступок
иностранным монополиям.
Особенно тяжелым в таких условиях нарастания
признаков усиления кризисных явлений было положе-
ние рабочего класса. «Сыновья не знают своих отцов в
лицо, собаки не видят своих хозяев» — такая пословица
бытовала, в частности, среди рабочих каучуковых
плантаций Чупа, где трудовой день начинался в четыре
часа утра и продолжался до заката солнца. Вербовка в
рабочие велась по тюрьмам, среди схваченных беглых
должников, в бидонвилях больших городов, куда сте-
кались обезземеленные и разорившиеся крестьяне. Кон-
тракт подписывался на три года сразу. Новичков вна-
чале ставили на расчистку участков под новые посад-
ки. Затем прикрепляли к сборщикам латекса, которые
учили их наносить надрезы на деревья и сноровисто
собирать белый сок из плошек, сделанных из кокосовых
орехов. Вооруженные надсмотрщики, не задумываясь,
пускали в ход палки, штрафовали. За три года/рабочий
на плантациях Чупа не только ничего не зарабатывал,
а, наоборот, оставался должен компании за питание,
одежду и жилье и вынужден был «просить» о новом
продлении соглашения с ним. В 60-х годах в результате
9 Валериан Скворцов 129
выступлений рабочих эксплуатация сборщиков латекса
хотя и не носила больше такого жестокого характера,
как во времена колониального господства Франции, зар-
плата там все же оставалась самой низкой в стране.
Доход от продажи каучука Кампучия получала на-
много меньший, чем от вывоза риса. Основные прибы-
ли уходили в сейфы иностранных монополий. Введение
в строй в пригороде Пномпеня шинного завода, постро-
енного при техническом содействии и помощи Чехосло-
вакии, мощностью в 135 тысяч покрышек в год, а так-
же принадлежавшей частному капиталу фабрики вело-
сипедных и мотоциклетных покрышек позволило стра-
не самостоятельно использовать часть своего самого
ценного сырья. Однако все это мало меняло положение
по сравнению с тем, каким оно было до получения не-
зависимости, когда на каучуковых плантациях безраз-
дельно хозяйничали воротилы из французской «Сосье-
те де терр руж». Так называемую «сиануковскую»
Камбоджу все еще прочно удерживали в руках неоко-
лониалисты.
3.
19 июня 1971 года в просторном конференц-зале
Высшего технического института в Пномпене царило,
вопреки «межсезонью» и испепеляющей Жаре, необыч-
ное оживление. В толпе студентов, одетых, как обычно,
в рубашки на выпуск, сафари и футболки, выделялась
державшаяся особняком группа европейцев в костюмах
и галстуках, а также высших чиновников тогдашнего
правительства. Генеральный комиссар по изысканию
полезных ископаемых Сеан Пенгсе, невысокий смугло-
ватый человек, первым взял слово. Он говорил о за-
вершении работы огромного национального значения:
группа французских изыскателей компании «Эльф-
130
Эрап», имевшей филиал «Эльф о Камбодж», представи-
ла геологическую карту страны масштабом 1:200 000.
Как отметил Пенгсе, тогдашняя «Кхмерская республи-
ка» стала второй страной в Азии, имеющей такой до-
кумент. Хотя комиссар сообщил также, что в ходе
составления карты в стране выявлены многие новые
перспективные запасы минералов, не это составляло
«гвоздь программы» конференции. «В стране есть
нефть!» — таков был смысл следующего доклада, кото-
рый сделал шеф восточного геологического отдела ком-
пании «Эльф-Эрап» Рэйра, показавший на графиках
сейсмической разведки зоны возможного залегания
«черного золота». Явно возбужденный и немного взвин-
ченный открывающейся перспективой, министр про-
мышленности, торговли и продовольствия Кхунг Тхаи
Ли поднялся на трибуну сразу после доклада и заявил,
что обнаруженные источники энергии наконец-то заста-
вят работать «экономическую машину» страны...
Шел второй год режима генерала Лон Нола. Кампу-
чийская средняя буржуазия, поначалу поддержавшая
его в надежде на обильную американскую помощь, ис-
пытывала первые признаки разочарования. В соответ-
ствии с тогдашней «доктриной Никсона» для Индоки-
тая программа действий США в отношении Пномпеня
предусматривала строго дозированное оказание матери-
альной, военной и экономической помощи режиму при
максимальном использовании американскими правящи-
ми кругами местных ресурсов. На практике это озна-
чало взваливание финансовых тягот войны, нужной
Пентагону, на плечи кхмерского народа.
Первым хозяйственным шагом военной группировки
стало введение так называемой «программы экономиче-
ской стабилизации». Смысл ее сводился к покрытию
образовавшегося в 1971 году дефицита государственно-
го бюджета в 10 миллиардов риелей за счет увеличения
131
налогового бремени и проведения девальвации нацио-
нальной валюты. Доллар, стоивший до этого около
55 риелей, приравнивался теперь к 150. В стране обо-
стрялся хозяйственный кризис, а широко разреклами-
рованный разговор о геологической карте и перспекти-
вах в изысканиях на нефть давали Лон Нолу хоть ка-
кой-то шанс что-то пообещать иностранным монопо-
лиям.
Это было странное время. Наблюдая жизнь больших
городов и деревни, трудно было отделаться от впечат-
ления какого-то всеобщего развала, происходящего на
фоне разнузданной эйфории личного обогащения любы-
ми средствами.
...Еще на рассвете на утрамбованной площадке во-
круг рынка в городе Баттамбанге начинали шевелить-
ся груды спавших на земле людей. С рычанием и скре-
жетом тяжелые грузовики «Дженерал моторе» и «Де-
сото» рулили на поджидавшую их толпу. К семи утра
сотни людей заполняли кузова, уцепившись за лежав-
шие там секции металлоконструкций, взгромоздясь па
кирпичи или бумажные мешки с цементом, а то й най-
дя место между огромными деревянными балками. Это
были, в основном, крестьяне-беженцы, выжитые войной
из своих деревень. Провинция, считавшаяся житницей
страны, больше почти не растила риса. Она стала про-
винцией бродяг.
Многие рвались в Баттамбанг, находящийся при-
мерно в 300 километрах от Пномпеня, именно в него,
чтобы отправиться дальше на запад в поисках «вол-
шебного» городка Пайлин, где драгоценные камни, как
слышали эти люди, лежат под ногами и, если повезет,
можно разбогатеть в пять минут.
Второй по численности населения и экономическому
потенциалу город страны — Баттамбацг гораздо древ-
нее Пномпеня. Он процветал в XI—XIII веках. Но па-
132
дение могущества империи Ангкора в XV веке и отда-
ленность от новой столицы, передвинутой на восток,
сиамские нашествия привели к потере провинции
кхмерскими королями. Баттамбангцы сопротивлялись
мужественно, и лишь вероломное посредничество одно-
го из предателей-министров привело к аннексии про-
винции Сиамом с 1794 по 1907 год. В 1941 году, вос-
пользовавшись японской оккупацией Индокитая, тай-
ская армия захватила Баттамбанг, который она удер-
живала вплоть до 1946 года. Город этот, зеленый и
тихий, имел в 60-х годах около 50—60 тысяч жителей.
Прямые, широкие и спокойные улицы, затененные паль-
мами, тянутся вдоль реки Сангке, на берегу которой
стоят буддистские монастыри с покрытыми позолотой
крышами. Они примечательны не древностью построй-
ки, а точным, скрупулезным повторением средневеко-
вых дворцов. Мимо одного из таких монастырей «ва-
тов» — Ват Сангке в центре города и двигались от рын-
ка в направлении шоссе номер 10 в 1971 году почти
ежедневно две колонны — утренняя и полуденная —
более чем в сотню грузовиков, автобусов и перегружен-
ных такси в направлении Пайлина. Считалось, что на
столь внушительные колонны «красные кхмеры» не на-
падут по пути.
По данным оказавшейся у меня на руках карты, от-
печатанной картографической службой Пентагона, шос-
се номер 10 представляло собой дорогу с твердым по-
крытием, частью шириной в 4,8 метра, а частью — боль-
ше. Грузовики же шли по ней так, что, казалось, на
глубоких рытвинах им просто выкрутит внутренности
и оторвет ходовую часть от кузовов. Из перегретых мо-
торов хлестали через дренажные трубки радиаторов
струи кипятка. Звенели и гремели настилы, проложен-
ные через расселины, размытые ливнями. Красная
пыль, не оседая, стояла в воздухе, забивалась за ворот-
133
ник, в рот, нос, уши, вызывала нестерпимый зуд. Было
настолько жарко, что легкая панама, словно обручем,
сдавливала лоб. На 80 километров пути, от Баттамбанга
до Пайлина ушло почти четыре часа, большая часть ко-
торых пришлась на начало и конец. Я с любопытством
смотрел через ветровое стекло расскрипевшегося, будто
перекосившегося автомобиля на холмистую местность,
где среди обычной тропической зелени, под кронами са-
харных пальм были разбросаны уютные деревянные до-
мики.
«Столица сапфиров» представляла собой странное
зрелище. Она переживала в начале 70-х годов строи-
тельный «бум» времянок. Бидонвили, окруженные гру-
дами гниющих отбросов, расползались вокруг города,
никогда не имевшего больше 15 тысяч жителей и вдруг
собравшего на своих улицах около 60 тысяч. В ход шло
все: толь, жесть, доски, ящики, ржавые остовы черных
лимузинов «ситроен». Как сообщил секретарь кабинета
лонноловского министерства промышленности, торговли
и продовольствия Кхуон Чхиек, оказавшийся в Пайли-
не, драгоценные камни искали вокруг города и жили
на это, вернее, пытались жить за счет будущих богатств
более 40 тысяч человек.
Чхиек показал мне некоторые образцы драгоценных
корундов, которыми богат район. Их принес невысокий
тонконогий китаец, с болезненно одутловатым лицом и
набриолиненным пробором, главный скупщик камней у
более мелких агентов, собирающих «товар» непосредст-
венно среди старателей.
Пайлинские рубины в глубине загустевают легким
красным цветом, будто под оболочку кристалла впрыс-
нули молодое вино. И в то же время они прозрачны, что
придает им оттенок необычайной свежести. Сапфиры —
голубые, сочно-голубые и яркие, хотя цветовой оттенок
«растворяется» в них неравномерно. Находят и совер-
134
щенно прозрачные, однотонные и очень светлые, почти
сЬетло-синие. Китаец показал мне кристалл в форме пи-
рамидальной призмы, грани которой, если смотреть
сверху, походили на очертания Kocpto; или, как он сйа-
зай, «андреевского», креста. Весил камень никак не
меньше 30 граммов.
Место нынешних копей открыли, однако, не кхме-
ры, а бирманские переселенцы, пришедшие с таиланд-
ской территории в 1875 году. Переселенцев пригласило
тремя годами раньше бангкокское правительство для
организации добычи рубинов в районе Чантабун. Бир-
манцы, ведя поиск, добрались до провинции Баттам-
банг, принадлежавшей тогда таиландскому королю.
Способ разведки, который использовали бирманцы,—
расспросы охотников и рассматривание местных жен-
ских украшений — вывел их через непроходимые джунг-
ли в одну из глухих деревень, где детишки играли не-
большими ярко блестевшими камешками. Так возник
Пайлин.
В первые годы добычу камней несколько раз сры-
вали грабители. Они перехватывали караваны с ценным
грузом, убивали всех и скрывались с трофеями. Опу-
стошите льныйгураган 1884 года полностью снес обра-
зовавшийся к тому времени поселок. Азиатский Клон-
дайк, к которому потянулись тысячи авантюристов,
превращался в место азартных игр, спекуляций,
убийств, темных сделок. Его опустошали чума и лихо-
радки, в иные годы вымирали все обитатели Пайлина,
но он неизменно возрождался и процветал вплоть до
1940 года. Японское вторжение, развернувшиеся воен-
ные действия и политическая нестабильность покончи-
ли в тот год с городком. Потомки бирманских пересе-
ленцев, кхмеры, китайцы, вьетнамцы и тайцы, жившие
в нем, покинули город, перебравшись либо в северные
провинции Лаоса, либо в Стынгтраенг.
135
В 1946 году старатели начали возвращаться, но по-
иски сапфиров и рубинов не давали результатов. Прот
шел слух, что месторождение полностью исчерпано
японцами. Искатели удачи превращались в рабочих на
каучуковых плантациях или в фермеров, выращиваю-
щих фруктовые сады.
В начале 70-х годов несколько удачных находок
вновь всколыхнули воображение пайлинцев. Глубокие
траншеи, канавы, уродующие пейзаж отвалы земли по-
тянулись от городка во всех направлениях. Когда ко-
лонна автомашин, прибывшая из Баттамбанга, втяну-
лась в Пайлин, пассажиров словно ветром сдуло. С ло-
патами, тяпками и ситами для промывки породы они
ринулись к ближайшим холмам, словно богатство так
и ждало их там. Потом приходили усталость, голод,
долги, разочарование и вербовка в работники к одному
из местных воротил, а то и в марионеточную армию.
Сапфиры и рубины искали люди, покрытые тиной,
красной, засохшей на руках и лице грязью, на берегу
речки Пайлин, сидя во взбаламученной, мутной жиже
с плетеными решетами в руках. Кроме таких «диких»
старателей существовали и «фирмы». Породу, в которой
предположительно содержались драгоценные камни,
засыпали в мешки и грузили на платформы, прицеплен-
ные к тракторам. Владелец трактора, возивший породу
к берегу на промывку, и считался «фирмой». Он брал
за доставку мешка породы 30—40 риелей и бывало, что
в день «выколачивал» несколько миллионов.
Иногда камни попадались. В перенаселенном Пай-
лине 1971 года имелось 17 ночных клубов, где деньги
текли рекой. Секретарь кабинета министерства про-
мышленности, торговли и продовольствия приезжал
тогда в Пайлин выяснять размеры сумм, выручаемых
скупщиками драгоценных камней от переправы их за
границу — в соседний Таиланд и отчасти в Лаос, Труд-?
136
но сказать, принесла ли его работа какую-либо пользу
«правительству» Лон Нола, стремившегося найти любые
новые источники для получения налогов. Во всяком
случае, позже было опубликовано сообщение, что сог-
ласно декларациям перекупщиков общий их оборот в
год составляет около 10 миллионов долларов. Вне со-
мнения, цифра сильно заниженная.
Пайлищ окруженный брошенными карьерами и ка-
навами, в которых кишели москиты и малярийные ко-
мары, грудами нечистот, замусоренный и грязный из-за
нехватки питьевой воды, словно символизировал эконо-
мическую и социальную трясину, в которую погружа-
лась Кампучия того времени. Ни нефть, которую на-
деялись найти, ни драгоценные камни ей больше не
принадлежали. Рубиновая «лихорадка» 70-х годов в
Пайлине словно В фокусе отразила и царивший в обще-
стве настрой рвачества, и нищету масс, согнанных с
рисовых полей и оторванных от дома, и равнодушие
правителей к национальным интересам.
В Баттамбанге чиновники, ведавшие экономически-
ми вопросами в городской управе, рассказывали, что в
районе Андуанг Пич в канун войны, начавшейся после
переворота 1970 года, давали неплохой сбор хлопковые
плантации. Но для своих текстильных предприятий
Кампучия, начиная с 1971 года, ввозила на 6 миллио-
нов долларов хлопковой пряжи в год, поскольку собст-
венные перспективные хозяйства оказались заброшен-
ными. Прекращалось и производство джута. Вместо
40—50 тысяч тонн сахарного тростника в провинции со-
биралось лишь 10—12 тысяч, и тенденция к пониже-
нию сохранялась; Я сказал тогда-чиновникам, что это
вряд ли связано с действиями партизан.
— Это связано с бомбардировками правительствен-
ной и американской авиацией,— недвусмысленно отве-
тили мне.
137
В тот период представлялось совершенно невозмож-
ным иметь даже приблизительную картину хозяйствен-
ного положения Кампучии. Но процессы, развивавшиеся
в Баттамбанге, явно были характерны, помимо Пном-
пеня и его окрестностей, и для других районов, находив-
шихся под контролем лонноловцев. В сельскохозяйст-
венном сезоне 1969-“-1970 годов, перед переворотом п
началом войны, под рисом находилось, согласно стати-
стике правительства Сианука, 2,5 миллиона гектаров.
С них сняли 3,8 миллиона тонн зерна. Страна получила
тогда от вывоза излишков риса около 16,2 миллиона
долларов. Но в последующем году нормальное земле-
пользование нарушил раздел страны на две зоны. Воен-
ные действия, ожесточенные воздушные бомбардировки
деревень и полей лонноловскими и пентагоновскими
самолетами, затяжные пятилетние бои привели к тому,
что, по оценкам специалистов, в 1971—1973 годах со-
биралось ежегодно не больше одного миллиона тонн
риса, а то и меньше.
Конечно, не всегда какая-либо экономическая ката-
строфа является прямым следствием непосредственно
предшествующих ей событий. Но, видимо, почва для
будущих маоистских экспериментов, осуществлявшихся
полпотовцами, взрыхлялась уже тогда. Развал в 1970—
1975 годах едва возникшей в стране слабой экономиче-
ской структуры и лишил ее сопротивляемости последу-
ющим безграмотным усилиям творцов «радикальной со-
циальной революции» по пекинскому образцу. Одно
иностранное вмешательство — американское — подгото-
вило другое — маоистское. Не в этом ли и заключалась
внутренняя, скрытая пружина «доктрины Никсона»
для Индокитая в период поиска правящими кругами
США сближения с Пекином?
По соглашению на 1974 год США поставили Кам-
пучии около 285 тысяч тонн риса, которых хватило
138
очень ненадолго. В марионеточной зоне началась пани-
ческая закупка зерна на «черном» рынке. По государ-
ственным ценам пномпеньцы уже тогда его получали
только по 250 граммов в неделю.
Непрерывное сокращение «правительственной» зоны
привело к ее полной зависимости от американской
помощи. Уже в 1973 году объем импорта составил
214 миллионов долларов, то есть вдвое превысил уро-
вень, имевшийся до государственного переворота. Рас-
ходы «правительства» Лон Нола по бюджету составили
в 1974 году 71 миллиард риелей, а доходы —лишь
23 миллиона. Пытаясь преодолеть критическую обста-
новку, режим шел по наиболее легкому пути — печатал
новые банкноты. В декабре 1969 года в Кампучии на-
ходилось в обращении примерно 5900 миллионов рие-
лей. За первые шесть месяцев 1974 года в Пномпене их
выпустили на 14 миллиардов. Деньги становились бу-
магой. Позже Пол Пот и его китайские советники лишь
официально упразднили то, чего в стране практически
уже не было,— нормальное денежное обращение.
В такой обстановке наживались, естественно, спеку-
лянты и государственные чиновники, ведающие распре-
делением получаемой от США помощи. Объем офици-
ального экспорта каучука, перца и рыбы уменьшился
вдесятеро. Но помимо официальной существовала и не-
официальная торговля этими же товарами через Бат-
тамбанг с Таиландом. Американские спецслужбы оце-
нивали объем контрабандного вывоза в 20 миллионов
долларов. Кроме каучука, перца и рыбы вывозились
драгоценные камни и произведения искусства из рас-
хищаемых древних «ватов». Таиланд в обмен присылал
потребительские товары и предметы роскоши — от си-
гарет до магнитофонов, среди которых немало вещей
имели маркировку «сделано в КНР». Покупали их чи-
новники, офицеры и. все, кто кормился за счет амери-
139
канской военной и экономической помощи, составляв-
шей в 1974-м, последнем, для Кампучии финансовом
году, ибо деньги после этого перестали в ней существо-
вать, 688 миллионов долларов.
Ужасающим становилось между тем положение тру-
дящихся, тех, кому нечего было продать, кроме собст-
венного труда. В период с 1972 по 1974 год цены на по-
требительские товары в Пномпене повысились почти в
пять раз, а заработная плата не поднималась ни разу.
Миска вермишелевой похлебки без мяса стоила 200 рие-
лей, а эту сумму лишь очень немногие зарабатывали за
день. В сентябре 1974-го была, правда, предпринята
«правительством» попытка выйти из катастрофически
ухудшающегося положения. Оно объявило о повыше-
нии окладов чиновникам гражданских учреждений на
90 процентов, а военнослужащим — на 100 процентов.
Вводилась также ежемесячная надбавка в 4500 риелей
на дороговизну. Но все это совершенно не касалось ши-
роких масс населения так называемой «правительствен-
ной» зоны...
Удручающее зрелище представлял в те годы Пном-
пень. 800 тысяч беженцев искали приюта в городе, где
население возросло к тому времени и без них до 2 мил-
лионов. Прибывшие оседали на окраинах, строили би-
донвили из самого невероятного подручного материала.
Вокруг жилых модернистских «кубов» на берегу Бас-
сака теснились хижины из щитов, из бамбуковой дран-
ки, крытые соломой, листьями латаний и прессованным
картоном, бродили в безысходном отчаянии полуголые^
грязные, голодные люди. На берегу, где, как им каза-
лось, находилась «ничья» земля, они пытались разво-
дить огороды. Чтобы попасть в лагерь беженцев, тре-
бовалось дать взятку его начальнику. Но и устроиться
еще не значило выжить. Администрация лагерей про-
давала на сторону продукты, одеяла, одежду. Чиновни-
140
ки обогащались как могли. Не отставала и армия. Аме-
риканские советники обнаружили однажды, что на
фронте они оплачивали полное содержание шести ди-
визий, существовавших только на бумаге.
Лонноловский штаб ежедневно в девять часов уст-
раивал короткие брифинги для журналистов. Но в ком-
мюнике военного командования цовторялись одни и те
же сообщения о «решительных контратаках», которых
на самом деле не было. Война и обычная, рутинная
жизнь в тогдашнем Пномпене перемешивались каким-
то непостижимым образом.. На окраинах можно было
видеть, как возле 105-миллиметровых гаубиц, непре-
рывно ведущих огонь по позициям патриотов, солдат-
ские жены варили супы и кормили детишек, занимались
постирушками, ссорились с. мужьями.
К началу 1975 года экономика Кампучии находилась
в состоянии полного развала. Останавливались промыш-
ленные предприятия. Сельское хозяйство почти не да-
вало стране продовольствия. Но в сравнении с тем, что
ее ожидало со дня на день, даже это положение можно
было считать благополучным.
4.
«Малая красная книга» Пол Пота, где излагались
его примитивные экономические воззрения, не содержа-
ла никаких конкретных данных относительно судьбы,
уготованной им и его подручными национальному на-
родному хозяйству. Мало и вскользь говорилось об этом
и в документах «Ангки лоэу» более позднего времени.
Но отдельные сведения все же удавалось собирать, в
основном среди беженцев, выслушивая их «исповеди
отчаяния».
В апреле 1976 года состоялась первая сессия Собра-
ния народных представителей Кампучии, являвшегося
141
формально высшим органом власти в стране, и было
сформировано новое правительство. В нем имелось кро-
ме премьера — Пол Пота три поста его заместителей,
пять постов министров и шесть — председателей коми-
тетов, ведавших различными отраслями экономики. За-
местителем премьера, отвечавшим за работу этих коми-
тетов, назначен был Вон Вет, известный скорее своим
прагматизмом и левацкими фразами, чем глубоким зна-
нием дела. В вопросы хозяйственного развития активно
вмешивалась министр социальных дел Иенг Тирит,
жена Иенг Сари. Комитеты были следующие: по сель-
скому хозяйству, промышленности, торговле, путям со-
общения, энергетике, а также специально ведавший
плантациями гевеи. В своей резолюции-напутствии
председателям комитетов Собрание народных предста-
вителей записало: «Следует укреплять и еще больше
развивать великий союз нации и всего народа, для того
чтобы развернуть наступление на всех фронтах произ-
водства, во всех областях, а именно в сельском хозяй-
стве ради доведения до максимума продовольственной
продукции, ради быстрого улучшения жизненных усло-
вий нашего народа и одновременно дать более сильный
импульс великому скачку в национальном строитель-
стве».
Приходится лишь удивляться, как могло тогдаш-
нее пномпеньское руководство повторять лозунги мао-
истского «великого скачка», о катастрофических по-
следствиях которого в Китае оно не могло не знать!
Это было тем более чудовищно, что для такого «скач-
ка» опора в Кампучии была еще слабее, ненадежней
и уже.
В результате действий пентагоновской авиации и
марионеточной наземной армии до этого уже погибло
около 800 тысяч кхмеров, стали инвалидами 240 тысяч,
в том числе 40 тысяч полностью потеряли трудоспособ-
142
ность. Лежали в развалинах или полностью прекратили
производство около 80 процентов заводов и плантаций,
оказались заброшенными 80 процентов рисовых полей,
погибло от 80 до 85 процентов осыпавшихся с воздуха
дефолиантами и ядохимикатами лесов, уничтожено от
50 до 60 процентов тяглового скота, в ряде районов на
месте деревень и поселков остались пепелища. По приб-
лизительным подсчетам, нуждались в срочном восста-
новлении от 70 до 80 процентов дорог, 80 процентов же-
лезнодорожных линий, 50—60 процентов портового обо-
рудования.
Стратегия, выработанная «Ангкой лоэу» в этих ус-
ловиях, сводилась к трем основным моментам. Во-пер-
вых, сотни тысяч человек, выгнанных из городов и род-
ных общин, концентрировались в кооперативах, которые
создавались в ключевых районах рисоводства. Во-вто-
рых, другие сотни тысяч загонялись в провинции, где
собирался лишь один-урожай в году в силу отсутствия
запасов влаги в «сухой» сезон. Новоприбывших исполь-
зовали на прокладке каналов и строительстве дамб.
И в-третьих, теми же методами физического принужде-
ния предпринимались попытки поднять производство
латекса на каучуковых плантациях для экспорта, кото-
рый бы стал источником валюты для закупок насосов,
нужных ирригации, небольших генераторов для обеспе-
чения механических мастерских, запчастей для оста-
вавшихся еще в стране тракторов и грузовиков.
«Иметь рис — значит иметь все»,— говорил Вон Вет.
Другой его любимой присказкой было утверждение,
будто «рис — господин всему на свете». Базой же для
обеспечения растущего производства зерна должны
были стать полпотовские «кооперативы». Формально
«кооперативы» — это «великолепное и небывалое до-
стижение революции» — полпотовцы декретировали
20 мая 1973 года. «Кооперативы» вводились тогда в ос-
143
вобожденной зоне для того, чтобы служить, как гово-
рилось в соответствующем документе, «надежным ты-
лом» для дальнейших военных действий, «надежной
базой» атак «в политическом плане» и атак «хозяйст-
венных» против «многочисленных врагов». Как уже
говорилось, обобществлялось все, вплоть до личного
имущества. Запрещалось даже иметь собственную
кружку.
Отмечая третью годовщину существования «коопе-
ративов», радио Пномпеня в своем комментарии 20 мая
1976 года утверждало: «Создание кооперативов дарова-
ло крестьянам, в особенности беднякам и низшим се-
реднякам, право распоряжаться средствами производ-
ства. Они мобилизовали себя на развитие производства,
чтобы служить фронту и улучшать условия своей жиз-
ни, придерживаясь принципов независимости и суве-
ренитета, опоры на собственные сиды и «Ангку» —
революционную организацию. Движение за интенси-
фикацию производства шло с удвоенным энтузиазмом.
Строительство дамб и плотин, прокладка каналов, рисо-
водство переживали небывалый подъем. Линия «Анг-
ки», заключающаяся в атаке на врага в экономическом
плане, проводится эффективно...»
Невозможно сказать, что думали сами крестьяне и
3 миллиона горожан, собранных в сельской местности.
Вряд ли кто из рядовых тружеников вообще слушал
эту передачу, поскольку приемники разрешалось иметь
только руководящим кадрам. Но одно несомненно: на
рисовых полях страны, превращенных в каторгу для ее
населения, работали миллионы вооруженных одними
мотыгами людец.
Крестьянские кооперативы, организованные в осво-
божденной зоне Кампучии, сыграли в первое время су-
ществования положительную роль в объединении на-
родных сил для борьбы за национальную независимость
144
и социальный прогресс. Лишь после узурпации плодов
народной победы полпотовцам удалось извратить это
движение крестьян, превратить кооперативы в подобие
маоистских «народных коммун»’, в административные
рычаги невиданного угнетения и эксплуатации трудя-
щихся.
Начиная с 1976 года Вон Вет, разделив Кампучию
на несколько сельскохозяйственных зон в соответствии
с их климатическими и почвенными особенностями, оп-
ределяет численность армий новых рабов для каждой
из них. В этот период в юго-западной и западной зонах,
где 1975 год ознаменовался ощутимым неурожаем из-за
недостатка влаги на полях, развернулось рытье сразу
нескольких каналов и строительство плотин.
В километре от национального шоссе номер 7, среди
плоской местности, унылое однообразие которой нару-
шали лишь отдельные сахарные пальмы да бамбуковые
рощицы с какими-то странными проплешинами выж-
женной земли, нам показали в январе 1979 года один из
участков такого бывшего строительства близ деревни
Срессаам. Доведенные до отчаяния люди отказались
там работать, потребовав улучшения условий жизни,
прежде всего достаточно питьевой воды. Хрупкая, при-
крывающая рот с выбитыми зубами уголком клетчатого
шарфа Чам Соеун, седая старушка, которой, как оказа-
лось, исполнился 21 год, рассказывала:
— Мы работали вместе с теми, кого пригнали сюда
из города... Мы боялись разговаривать с ними. Ночью,
после того как они отказались работать, их всех убили.
Ведь они с самого начала считались «реакционными
предателями» и в кооперативе находились для «снятия
с себя позора». В моей семье тогда забрали и убили пя-
терых — братьев и отца. Женщин казнили на следую-
щий день. Когда меня ударили, я притворилась мерт-
вой, а цотом-уползла в лес...
Ю Валериан Скворцов
145
Они рыли канал, выстроившись шеренгами, развер-
нутыми одна за другой по фронту работы. Первая сни-
мала первый слой почвы, следующая второй и так
далее. Унылая колонна, медленно вгрызаясь в сухой
неподатливый грунт, взмахивая мотыгами, шаг за ша-
гом, километр за километром двигалась изо дня в день
между реперов, поставленных китайскими специалис-
тами. На кромках канала их сторожили солдаты с пу-
леметами.
Рабы сделали свое дело: каналы уходили к горизон-
ту, плотины подпирали водохранилища, на новых полях
зрели золотистые зерна риса. Но куда девалось кампу-
чийское зерно?
Об этом до конца знали только трое — Пол Пот, его
заместитель по экономическим вопросам Вон Вет и со-
ветник китайского посольства в Пномпене, «левая» рука
посла Син Хао, некто Ли Фэнкуй. В задачу последнего
входило обеспечение многочисленных торговых и эконо-
мических соглашений, заключенных КНР с Демократи-
ческой Кампучией. Из порта Кампонгсаом шли сотни
тысяч тонн риса и рыбы, кокосового ореха, сахара, кау-
чука, автопокрышки, древесина ценных пород, драго-
ценные камни из Ратанакири и Сиемреапа, черный пе-
рец, мороженое мясо. Прибывший в начале 1978 года
из ФРГ в Пномпень эксперт посольства КНР в Бонне
Юань Юпей, специализировавшийся на изучении конъ-
юнктуры западноевропейского рынка, особо интересо-
вался богатствами недр, земли и вод Кампучии, с тем
чтобы наладить их продажу на Западе.
В январе 1979 года одна из сотрудниц министерства
экономики Народной Республики Кампучии Нуан Ва-
рин, знакомя журналистов с положением в народном
хозяйстве своей страны, говорила:
— Сотни тысяч крестьян и рабочих в течение трех
с лишним лет ели один раз в день. Миской жидкой по-
146
хлебки или комком риса оценивался их 14-часовой труд.
Не выдавали мыла, поскольку считалось, что черные
пижамы в стирке не нуждаются... У нас могло бы быть
многое, а не имелось ничего, потому что все шло на экс-
порт либо в Китай, либо в другие страны, но тоже в
пользу Китая... Подобное трудно назвать даже неоколо-
ниализмом. Это был настоящий колониализм.
В начале 1977 года завеса тайны над тем, что же
действительно происходит в экономике полпотовской
Кампучии, приоткрылась. Представители режима заку-
пали в Гонконге различные товары, в основном британ-
ского, французского и американского производства, на
сумму около 16 миллионов гонконгских долларов. Сче-
та поставщики должны были направлять в китайский
банк. Похоже было, что Пекин как бы оприходовал
страну и определял закупки для нее на внешнем рынке
через финансирование ее сделок, строго следя, чтобы
получаемые доходы перекрывали издержки.
В Гонконге от имени полпотовского правительства
выступала частная китайская фирма «Рэи Фунг ком-
пани». Ее представители вначале пытались отрицать
свою причастность к поставкам из Кампучии риса, чер-
ного перца и каучука, а также к закупкам для нее обо-
рудования. Но потом это просто перестали скрывать.
Проявлявшим интерес к торговле с Пномпенем фирмам
в качестве образцов предложили грубо и некачественно
рушеный рис, а также куски плохо подготовленного
каучука. Лучшее — и зерно, и каучук — забирали ки-
тайцы, и это косвенно подтверждалось тем, что Пном-
пень закупил 3 миллиона джутовых мешков в Бангла-
деш в качестве тары для риса. Поскольку никто в Кам-
пучии зерно еще не покупал, ясно, куда оно могло уйти.
С тем чтобы повысить качество кампучийского риса,
Пекин выделил «Рэн Фунг компани» через китайский
банк средства на закупки в Гонконге запасных частей
147
для механизированных рисорушек Пномпеня, Баттам-
банга и Кампонгтяма. Когда технику отремонтировали
и наладили, в Сингапуре в апреле 1977 года появился
Иенг Сари. В одной из бесед он заявил, что его страна
намерена в течение года вывезти за границу 100 тысяч
тонн зерна. Только 100 тысяч? Куда же девалось ос-
тальное, если и до развертывания каторжных работ по
ирригации обширных сухих земель и освоения под па-
хотный клин новых угодий Кампучия могла произво-
дить около 3,8 миллиона тонн?
В начале 1976 года пномпеньское руководство объ-
явило о намерении поставить на внешний рынок около
20 тысяч тонн каучука. В печать попали сообщения, что
львиная их доля ушла в Китай. Иенг Сари, прибыв из
Сингапура в Малайзию, проявлял там повышенный ин-
терес к изысканиям научно-исследовательского институ-
та каучука, а также к химикалиям и оборудованию, свя-
занным с обработкой латекса. Через посредников в Гон-
конге полпотовские представители закупали американ-
ское и английское оборудование для своих фабрик по
производству каучука. За ценами не стояли. «Четыре
модернизации», в том* числе вооруженных сил, развер-
нутые в Пекине, требовали ценное сырье в возрастаю-
щих количествах. Пять судов, зафрахтованных в Гон-
конге для доставки купленных машин, пришли в порт
Кампонгсаом с полными трюмами, а ушли пустые. Обо-
бранной Пекином Кампучии нечего было предложить
остальному миру.
Данные о состоянии промышленности Кампучии
приходилось собирать с 1975 года по крупицам, из са-
мых невероятных источников. Наиболее сомнительными
были полпотовские. Радио Пномпеня передало однаж-
ды, например, репортаж о том, как «бойцы и население
превращают столицу в индустриальный город». Говори-
лось также, что «бойцы и жители напряженно работают
148
днем и ночью на восстановлении электростанции в Кам-
понгчнанге», а в Кампонгспы, Свайриенге и Прейвэнге
они же «ремонтируют административные и жилые зда-
ния, водопровод и электростанции, заводы и мастер-
ские».
Все это было блефом.
— Сегодня у нас нет ничего,— говорил в одной из
своих речей Вон Вот.— Мы — бедная страна. Мы долж-
ны максимально развить сельское хозяйство, прежде
чем переходить к стадии индустриализации...
Люди не разгибаясь работали на полях, внутреннее
потребление оставалось ничтожным, рис официально
Кампучия не экспортировала, а между тем после каж-
дого сбора урожая прибывали колонны грузовиков с ку-
зовами, крытыми брезентом, к причалам порта Кампонг-
саом. Китайские инженеры, находившиеся в Кампучии,
и рабочие наладили железнодорожную магистраль Бат-
тамбанг — Пномпень — Кампонгсаом. Кхмерский рис
теперь лился потоком в трюмы китайских судов, осво-
бождавшиеся от оружия, танков, орудий и боеприпасов.
Примечательный факт: ни один из участников клики
Пол Пота — Иенг Сари ни разу не выразил хотя бы не-
большой благодарности за самоотверженный труд собст-
венному народу. Благодарят ли безответную рабочую
скотину? Видимо, таким соображением и руководство-
вались. Зато много выступали и горячо благодарили ки-
тайских специалистов. На одной из встреч с ними
7 июля 1978 года во дворце «Чамкармон» Пол Пот го-
ворил:
— Вы работали у нас самоотверженно, преодолевая
все трудности и препятствия, быстро развили и восста-
новили нашу национальную экономику, пытались улуч-
шить материальную и культурную жизць народа и до-
бились новых достижений в области сельского хозяй-
ства, в индустрии, культуре, образовании и медицине...
149
Более или менее восстановленными промышленны-
ми предприятиями в Кампучии оказались те, которые
были необходимы Китаю для ее ограбления. Восстанав-
ливались рисорушки, предприятия по переработке ла-
текса в каучук, завод автопокрышек, сеть дорог. Только
однажды средства истратили, как говорится, не по на-
значению. На 1,6 миллиона долларов было закуплено
в США порошка ДДТ, которым обработали обширные
заболоченные местности в ряде провинций, а также на
2 миллиона гонконгских долларов — антималярийных
лекарств. Это не был альтруизм, это был голый расчет.
Эпидемия малярии, разразившаяся тогда в Кампучии,
косила десятки тысяч сборщиков урожая, и. нависала
угроза того, что он вообще не будет убран.
В условиях режима рабства нового типа чрезвычай-
но разнились, как и тысячу лет назад, условия сущест-
вования правителей и подданных. В резиденции Пол
Пота бойцы первой дивизии патриотических сил, войдя
в город, обнаружили запасы марочных вин, продоволь-
ствия, предметов роскоши. Побывавший в Кампучии в
декабре 1977 года лаосский журналист Чантхи Деунса-
ван рассказывал:
— Я приехал в Пномпень вместе с нашей правитель-
ственной делегацией. Ни один кхмер, с которым я пы-
тался заговорить, не решался отвечать мне. Да и на
приемах, где я поражался роскоши обстановки, гово-
рили только самые высокопоставленные. Остальные
молчали. Каждому — свое место. Невольно обращало на
себя внимание, что все эти люди, внушающие народу
необходимость отказываться от всего, от любой личной
собственности, носили швейцарские часы, пользовались
американскими авторучками, отлично питались...
Подозрительный, скрытный Пол Пот, панически бо-
явшийся покушений и видевший в каждом потенциаль-
ного заговорщика, окружал себя людьми, лично ему
150
преданными, но ничтожными. Он опасался, что в Пе-
кине примут решение сДелать ставку на другую, ме-
нее скомпрометированную фигуру,—1 ведь происходя-
щее в Кампучии становилось достоянием мировой об-
щественности. Поэтому Пол Пот ревниво следил, чтобы
в его контакты с иностранными представителями, а
в особенности с китайским посольством в Пномпене, не
вмешивались даже «свои».
Тайные встречи Пол Пота с Син Хао проходили в
массивном здании посольства КНР — бункере, внеш-
ние окна которого, выходящие на бульвар Мао Цзэдуна,
затягивала армоцементная противогранатная решетка.
Здесь размещались также экономические службы и раз-
ведка. Внешне здание это почти точно копировало дом
бывшего американского посольства в Сайгоне. В Пном-
пене не было другой подобной посольской резиденции.
Возвышаясь за оградой среди просторного луга, утыкан-
ного частыми фонарями-грибами, освещавшими все
подходы, этот дом как бы олицетворял собою ту вер-
ховную власть, которой служил диктатор Пол Пот.
Много, слишком много «китайского» можно было
увидеть в Пномпене.
В январе 1979 года китайские пушки, танки, грузо-
вики заполняли территорию, прилегающую к аэродро-
му Почентонг. В изящной пагоде с золоченой трехскат-
ной крышей, вокруг которой в порыжевшей траве валя-
лись культовые предметы, тускло лоснились штабеля
зеленых авиационных бомб с маркировкой иероглифа-
ми. Отели, министерства, генеральный штаб, заводоуп-
равления были набиты китайскими бумагами, блокно-
тами, ручками, фонариками. Китайских специалистов
и советников оказалось в Кампучии так много, что они
и после 7 января 1979 года в течение нескольких недель
выбирались из нее через джунгли, оставляя ограблен-
ную, истощенную страну...
ТАМ, ГДЕ МЕКОНГ-ТОНЛЕТХОМ
1.
Про некоторые города, чья слава, известность и мно-
голюдье — в прошлом, принято говорить, что их забыло
время. Происшедшее с Пномпенем — случай, пожалуй,
небывалый в современной истории. Время не забывало
его. Из города была изгнана сама жизнь, и шесть исто-
щенных детей, оставшихся в нем в январе 1979 года от
3-миллионного населения, являлись последней нитью,
связывающей столицу с этой жизнью. Тлеющий огонек,
к которому проник живительный воздух свободы, одна-
ко, сумел разгореться. К концу 1979 года в Пномпене
находилось уже более 200 тысяч жителей и, если исхо-
дить из норм экономической географии, он снова стал
крупным городом. Условное обозначение кхмерской сто-
лицы на карте темным кружком, присвоенным большим
населенным пунктам, начало снова наполняться реаль-
ным содержанием.
Разумеется, Пномпень никогда не станет больше
тем, чем он являлся до 1975 года. Наивно надеяться на
возвращение на его улицы и площади бродячих торгов-
цев, менял, уличных «зубодеров», предсказателей су-
деб, безработных, богатых лавочников, нищих и беспри-
зорников, неумеренной роскоши и беспросветной нище-
ты. Какое будущее ждет этот город? Трудно сказать,
ибо контуры этого будущего в дни, когда пишутся эти
строки, еще едва очерчиваются и четкие, конкретные
планы социально-экономического возрождения столицы
только намечаются и уточняются. Но одно несомненно:
152 •
Пномпень как центр возрождающейся политической и
хозяйственной жизни поднимающейся из руин страны,
вновь займет достойное место среди столиц Индокитая
и Юго-Восточной Азии. Есть места, которые как бы
предназначены для возникновения на них крупного го-
рода. Речной перекресток двух рукавов Меконга, Тон-
лесапа и Бассака — одно из удобнейших в этом отно-
шении.
Будущей у Пномпеня, несомненно, большое, и зало-
гом этому — славное прошлое города, который уже од-
нажды сыграл роль центра, собравшего вокруг себя ра-
зоренную и разрозненную страну.
В XV веке кхмерский король Понхеа-Ят, сдав после
изнурительной и долгой осады сиамцам столицу в Анг-
корвате, бежал на юго-восток. В 1434 году он добрался
до деревушки, которая называлась Катурмукха. Из-
мученный войной и поражениями, предательством и
пассивностью своих военачальников, король услышал
здесь поразившую его легенду.
Некая женщина по имени Пень, овдовев, посели-
лась у подножия холма на берегу реки Тонлесап. В ее
волнах вдова увидела однажды огромное дерево «коки».
С помощью соседей женщина вытянула его на берег.
В ветвях обнаружили четыре бронзовые статуэтки
Будды и одну статуэтку Прах Нореэя, или «Вишну,
отдавшегося воле волн». Вдову Пень осенило: боги
приняли решение покинуть Ангкор, двинулись вниз по
течению и намерены остановиться подле ее дома, что-
бы основать новую столицу, где они обретут долго-
жданный покой. С радостью и ликованием принесли
жители Катурмукхи статуэтки к дому вдовы и поста-
вили под временным навесом. Пень обратилась к лю-
дям с призывом нарастить холм, стоявший рядом с ее
домом. На его вершине из древесины выловленного
«коки» построили временное святилище для статуэток
153
Будды. Изображение же Вишну поместили в часовне
у подножия с восточной стороны холма. С этого вре-
мени место стало называться Пном-Дом-Пень, то есть
холм вдовы Пень, а еще позже просто — Пномпень.
Хроники свидетельствуют: «Король повелел собрать
подданных, сделать насыпь вокруг этого места и раз-
ровнять участок вплоть до реки, а также вдоль берега
на юг. Он распорядился затем прокопать канал для
обеспечения водных запасов. Берега канала покрыли
плоскими камнями. Вокруг города он приказал поста-
вить укрепления, вырыть ров. Повелено было также
построить плотину, чтобы защитить город от ежегод-
ных наводнений... Внутри его король разрешил селить-
ся подданным по их усмотрению, но так, чтобы запад-
ная часть сохранялась под рисовыми полями...» Сто-
лицей после этого Пномпень пробыл только 60 лет.
В 1494 году короли перенесли резиденцию в Пурсат,
затем снова в Ангкор, а оттуда в Ловек. Ловек пал в
1594 году под ударами сиамцев, и резиденцию монарха
перенесли в Удонг, откуда королям в случае опасности
сподручней было бежать, поскольку рядом находилась
пристань Кампонглуонга. Звание столицы возвратил
Пномпеню в 1866 году король Нородом, на чем на-
стаивал и французский колониальный резидент. От-
сюда ближе было до Сайгона, который мог в случае
необходимости послать подкрепление небольшому гар-
низону французских солдат, размещенных в Кам-
пучии.
В те времена Пномпень представлял собой вытя-
нутую вдоль берега длинную улицу, заселенную 10 ты-
сячами жителей, большей частью переселенцев из Ки-
тая. На одном конце улицы стоял королевский дворец,
на другом разрастался европейский квартал. В паводки
монарший посад превращался в, остров, окруженный
водой, от которой в сухой сезон оставались болота, за-
154
тянутые ряской, лотосами и лилиями. Именно с сере-
дины прошлого века ведут отсчет своего существова-
ния знаменитые сады второй кхмерской столицы, пре-
красные и сегодня, у подножия 27-метрового холма
Пень, где по легенде город и начинался. Они остава-
лись такими же и в пустынном, осиротевшем Пном-
пене января 1979 года.
Каменные львы, киоски, заброшенные флагштоки,
чугунные решетки среди полного безмолвия и безлюдья
казались декорациями, расставленными в ожидании
киносъемок у заросшего мелким леском холма. Вверху
отливала свинцовым отблеском каменная ступа. С юж-
ной части в склон вдавливается лестница, по которой
сползают навстречу всякому идущему по ней мифоло-
гические семиголовые змеи-нага, повторяющие ангкор-
ватские.
На вершине священного холма стоит пагода, увен-
чанная стрелой с нанизанными на ней пятью коронами.
Это — Ват Пном, буддистский монастырь, замечатель-
ный своей колоннадой, считающейся классической в
кхмерской национальной архитектуре. Под великолеп-
ной крышей — позолоченный Будда. Когда мы туда
добрались, несколько бикху заделывали в святилище
пулевые отверстия. Худые, с пергаментной кожей, об-
тягивающей ребра, старики, завернувшиеся в желтые
юбки, выкапывали припрятанные культовые предметы.
За пагодой и поднимаются ступы, видимые далеко из
города даже сквозь ветви одряхлевших «коки». По пре-
данию под самой большой покоятся останки вдовы
Пень. Бронзовый памятник, тронутый окисью, изобра-
жает короля Сисовата, принимающего символическое
поклонение трех возвращенных от Таиланда в 1904 го-
ду провинций — Сиемреапа, Сисофона и Баттамбанга.
Немного ниже, если продраться через кустарник,
сквозь пыльную жестяную зелень виднеется часовня
155
Прах Чау, где, как сказали бикху, некогда стояла под
навесом статуэтка Вишну из числа найденных леген-
дарной вдовой.
- Настрой соприкосновения с далеким прошлым
здесь обманчив. Холм молод. В предыдущие века за-
воеватели не раз срывали его до основания. Бикху,
удивленные не меньше меня нашей встречей в пустын-
ном городе, охотно пояснили, что все, построенное с
1434 года Понхеа-Ятом, исчезло. В 1806 году король
Анг Чан восстановил пагоды и холм, которые вновь
подверглись уничтожению в 1881 году. То, что мы ви-
дим сейчас, построено в 1894 году по приказу короля
Нородома. Рассказывая историю холма, бикху, однако,
смотрели не на пагоду и плоды трудов своих, а на рас-
стилавшееся перед нами далеко внизу,гигантское зер-
кало водного перекрестка, чуть затянутое сероватой
дымкой испарений;
— Кто пересекал Тонлесап и не застыл поражен-
ный между ширью речной и бескрайностью неба... Кто
пересекал Тонлесап и не забыл обо всем,— пропел
вполголоса бывший со мной сотрудник газеты «Кам-
пучия».
Не знаю, есть ли у кхмеров песня и о Пномпене,
как о Тонлесапе. Но и оторвав взгляд от водного про-
стора, видишь с холма вдовы Пень сказочный город.
В отблесках восходящего солнца грудились тогда пе-
редо мной, словно на абстракционистском полотне,
уходящие в сиреневую даль бесконечные крыши. Как
в призрачном сне. о Востоке, вставали островерхие
очертания королевского дворца. Просматривались че-
репичные крыши гостиницы «Пном», геометрически
безликие кварталы проспекта Монивонг, крутая пира-
мида монумента Независимости. Едва угадывались
вдали холмы — предвестники отрогов Слоновых гор,
гигантским цирком обнимающих долину.
156
Пномпень, когда смотришь на него с холма вдовы
Пень, раскрывает свои достоинства и недостатки: про-
думанность старого «каменного» города, нагроможде-
ние билдингов первых лет независимости и «свободно-
го предпринимательства», а за ними — деревенскую
мешанину деревянных построек и зловещие, ядовитые
пятна болот...
К югу .от холма Пень и лежат под современным
асфальтовым покрытием миллионы кубометров грунта
и камней, натасканных по повелению Понхеа-Ята. Не-
когда здесь тянулись каналы и искусственные протоки,
по которым вода шла во рвы, опоясывавшие столицу.
На старинных фотографиях поражает красотой по-
строенный в 1894 году мост Нага, переброшенный
через главный канал. Он давно, однако, засыпан, мост
разобран, и прямая как стрела авеню, или проспект
Монивонг — широкий и пустынный, привела нас в
торговый квартал, где над скоплением цементных бил-
дингов — высоких и низких, узких и широких, квад-
ратных и округленных — господствует Центральный
рынок. Он представляет собой гигантскую ротонду с
расходящимися в стороны уступчатыми щупальцами-
крыльями.
Пномпеньский Центральный рынок построен по
проекту архитектора Ван Моливана в стиле, который
назывался в 30-е и 40-е годы неомюнхенским. В основе
его лежит стремление к подавляющей монументально-
сти, сооружению зданий, которые бы говорили о «веч-
ности империй»,— стремление, руководившее строите-
лями Мюнхена, служившего колыбелью германского
фашизма, местом нацистских помпезных сборищ и
многотысячных парадов. В Германии подобные строе-
ния взорваны или разбомблены в ходе и после второй
мировой войны. О мюнхенском и неомюнхенском. сти-
лях забыли. Пномпеньский же рынок, строительство
157
которого началось в 1934 году, остался. Судя по тому,
что находишь в подшивках французских колониаль-
ных газет, стройку сильно ругали именно за ее стиль.
Правда, некоторые считают, что масштабность, мону-
ментальность и цвет песчаника этой горы со срезан-
ной, заканчивающейся стеклянным куполом верхушкой
напоминают об эпохе Ангкорвата. Трудно сказать...
В королевский дворец мы прошли со стороны набе-
режной через неширокие ворота, в которых стояли ча-
совые. Три-четыре десятка бойцов, составйв оружие в
пирамиды, отдыхали поблизости в тени пальм у здания
национального музея, испещренного пулеметными оче-
редями. Над проломленной черепичной крышей одного
из зданий торчала, будто любопытствуя, голова Вишну.
Здесь на широкой площадке перед входом во дворец —
его называют «Воротами победы» — некогда величаво
ступали королевские слоны, открывавшие торжествен-
ные церемонии. Не столь уж давно это было. Не при-
надлежит к числу старинных сооружений и сам дворец.
Главное здание во дворцовом комплексе — Тронный
зал — торжественно открыли 16 мая 1919 года. Оно за-
менило прежнюю, довольно невзрачную деревянную
постройку 1869 года. Золоченый шпиль поднимается
на 60 метров над крышей дворца. У его основания че-
тыре лица Будды — повторяется байонский мотив — с
таинственной улыбкой глядят в сторону реки, Цент-
рального рынка, вокзала и монумента Независимости.
Рассказывают, что раньше иностранцев допускали
в тронный зал в исключительных случаях, простой же
народ, или, как говорили в кхмерском королевстве,
«людей из джунглей»,— вообще никогда.
В зале длиною около 100 метров с первых же шагов
чувствуешь усталость от позолоты. Навязчивая жел-
тизна отражается в зеркалах, покрывает стойки лам-
пионов, поблескивает за стропилами на потолке. Из
158
полумрака густой тени, царящей в помещении с за-
крытыми от Жары окнами, выступает трон.
Я присмотрелся, как держат себя среди всего этого
королевского великолепия посетители. Какие чувства
испытывали эти рабочие и крестьянские пареньки, быв-
шие студенты, а теперь сержанты с пистолетами в бре-
зентовых кобурах, соприкасаясь с тем, что несколько
лет назад представлялось им запретным местом, почти
обиталищем богов? Двое забралась на трон, а третий
их фотографировал. В узких кулуарах справа от трона
полноватый боец, как я узнал позже, бывший студент
Пномпеньского университета, приводя в порядок де-
сятки завалившихся статуэток Будды на монолитйой
ступе, пояснял товарищам:
• — Здесь находится алтарь Хо Прах Аттхи... Он по-
священ культу предков. Где-то тут должны быть и
урны с пеплом останков умерших членов королевской
семьи. Потолок, если посмотреть вверх, здесь сводча-
тый, а в четырех пролетах зала — коробчатый, чтобы
лучше смотрелись выписанные золотом сцены из «Ра-
маяны»...
— Послушай-ка, отделенный,— говорил паренек,
обливавшийся потом под стягивающими грудь брезен-
товыми подсумками, перегруженными автоматными
«рожками»,— а что такое «Рамаяна»?..
Через боковую дверь я вышел на балюстраду, опоя-
сывающую здание. Зной плавил широкий, покрытый
асфальтом двор, сжигал листья латаний и «деревьев
будды». Переходы, лестницы, дворики, внутренние не-
высокие стены, дворцы с трехскатными крышами, с
коньков которых поднимали головы резные кобры...
Театр теней. Средневековый город, построенный в эпо-
ху, когда уже отгремела первая мировая война, когда
поднялись десятки небоскрёбов, набирали скорость
автомобильные конвейеры, а в небе, в том числе и
159
кхмерском, гудели самолеты. И строился этот, в сущ-
ности, макет кхмерского средневековья Францией,
активно участвующей в создании новой технологии и
индустрии. Удивительно недальновидны были те, кто,
гордясь республиканскими традициями, устанавливал
в Азии троны для монархов. Теперь на них фотогра-
фировались забавы ради.
Однако преждевременно думать, что новое поколе-
ние кхмеров, разделавшись с предрассудками, которые
им навязывали, с пренебрежением взирает на творения
рук отцов своих. Часовой внутренней охраны момен-
тально согнал с королевского трона вторую парочку,
пожелавшую на нем сфотографироваться:
— Что будет с шелком, товарищи, если каждый
начнет отирать о него штаны? Это — народное до-
стояние...
Уже в те дни января бывший королевский дворец и
его тронный зал подготавливались к тому, чтобы
устроить здесь официальную резиденцию Народно-ре-
волюционного совета республики. Поэтому многочис-
ленная и строгая охрана там — дело естественное. Но
не меньше часовых было и в расположенной рядом па-
годе «Изумрудного Будды» — Ват Прах Кео. Двор ее
заставлен многочисленными ступами, в том числе и
хранящими пепел праха королей Анг Дуонга и Норо-
дома. Я бывал в пагоде Ват Прах Кео в королевском
дворце таиландской столицы и видел там синего зна-
менитого «Изумрудного Будду», перед которым кише-
ла коленопреклоненная толпа. Мне показалось, что
пномпеньский Ват и его «Изумрудный Будда» не-
сколько более возвышенны. Может, это впечатление
объяснялось пустынностью и тишиной кхмерской сто-
лицы.
Понадобилось не меньше пяти разрешений, чтобы
переступить порог главного дворцового храма. Сотни
160
золотых, серебряных’ и каменных статуэток Будды
стоят вокруг алтаря, окружая подножие «Изумрудно-
го». Тончайшей работы фигура божества из монолит-
ного кристалла, добытого, как говорят, в Баккарате,
покоится на золотом цоколе, над которым поднимается
пятиярусный балдахин из того же драгоценного ме-
талла. Перед «Изумрудным Буддой» покоился несколь-
ко поменьше — золотой, поражавший расплывчатой
таинственностью выражения, приданного неизвестным
художником традиционному лицу. В его глазницах и
ладонях сверкали огромные бриллианты.
Мне объяснили:
— Фигура золотого Будды полностью отлита из чи-
стого золота и весит 75 килограммов. На балдахин по-
шло 20 килограммов золота... Взгляните под ноги...
Я взглянул. Под моими носками, поскольку ботин-
ки перед входом охрана приказала снять, как и оста-
вить сумку с фотоаппаратами, тускло поблескивало
потемневшее серебро.
— Пол пагоды полностью покрыт серебряными
пластинами. Отсюда и ее название — серебряная...
Люди разного возраста рассказывают как бы о раз-
ных Пномпенях. В этом нет ничего удивительного.
Столица развивалась и меняла облик рывками. По дан-
ным колониальной администрации, 100 лет назад в го-
роде было около 30 тысяч жителей. В 1942 году насе-
ление выросло до 110 тысяч. Затем рост ускорялся из
года в год, хотя были и спады: в 1956 году — 592 ты-
сячи, 1959 год — 355 тысяч. Едва в стране устанавли-
валось спокойствие, оживлялось сельское хозяйство,
люди уезжали в провинцию^ вернее, возвращались в
нее. В 1970 году пномпеньцев насчитывалось примерно
600 тысяч. Столица расползлась на 50 квадратных ки-
лометров — с сивера на юг она тянется вдоль Тонлеса-
па и БассаКа, на 10 километров при средней ширине
в пять.
11 Валериан Скворцов 161
В начале столетия Пномпень в основном служил
административным центром, где имелась лишь огра-
ниченная торговля. Главные представительства, служ-
бы, гарнизоны и компании далекой метрополии нахо-
дились в Сайгоне — столице тогдашнего «французско-
го Индокитая». Пномпень считался периферией, хотя
и носил титул королевского города.
Под воздействием послевоенных перемен, подъема
национально-освободительной борьбы в самой Кампу-
чии, в соседних Вьетнаме и Лаосе, революции в Китае
облик Пномпеня круто изменился. Военные действия
против колонизаторов, шедшие главным образом в сель-
ских районах, бомбардировки и карательные операции,
принудительная урбанизация с целью лишить парти-
зан опоры среди населения деревень — все это вызвало
интенсивный приток беженцев в районы Кандаль, где
и находится столица, Такео, Прейвэнг, Свайриенг и
Кампонгспы. После ухода французского экспедицион-
ного корпуса и утверждения независимости страны ее
политические, административные и хозяйственные свя-
зи с Сайгоном ослабли. Пномпень сделался главным
центром страны.
Десятилетие 1958—1968 годов стало одним из тех
периодов в жизни Пномпеня, когда начал складываться
его сегодняшний силуэт. Широкие и прямые авеню, за-
саженные зеленью и полные воздуха, были проложены
в западном направлении вплоть до аэропорта Почен-
тонг. В 1962 году на месте старого пномпеньского ип-
подрома вырос по проекту Ван Моливана Олимпийский
стадион на 50 тысяч мест. На одной из красивейших
магистралей — авеню Советского Союза — воздвигнуты
здания Высшего технического института кхмеро-совет-
ской дружбы, университетского центра, министерства
финансов и министерства обороны. Привольно раски-
нулся среди разбитого парка правительственный дво-
162
рец «Чамкармбн». На берегу Меконга, в конце проспек-
та, архитектурным центром которого стал монумент
Независимости, «нагромоздились» конструктивистские
кубы жилых корпусов. По проектам Ван Моливана
были построены здание Государственного банка, нацио-
нальный театр и Постоянная выставка достижений не-
зависимой Кампучии. На полуострове Круичангвар
развернулись землеустроительные работы, появился
новый порт, принявший на себя большую часть судов,
швартовавшихся раньше у неудобной и тесной набе-
режной города.
2.
Шел июнь 1979 года. Тяжелая давящая жара накры-
ла город, все еще почти пустой. Только из улицы в
улицу ходили редкие бригады ремонтников, занятые
пока одним — завинчиванием сотен тысяч кранов в бро-
шенных весной 1975 года квартирах. Городская элек-
тростанция начала подавать ток в отдельные часы су-
ток — и насосы водопровода ожили. Появились люди в
рабочих спецовках на текстильных фабриках, заводе
прохладительных напитков и льда, в нескольких авто-
мастерских. Заработали комиссии по инвентаризации
городского хозяйства, учету жилья. Они выясняли со-
стояние домов, промышленных предприятий и мастер-
ских, составляли списки населения улиц. У южных
ворот Пномпеня, у моста через Меконг, переименован-
ного в мост «7 января», где стояли лагерем тысячи лю-
дей в ожидании разрешения на въезд в столицу, шла
выдача удостоверений личности. Ни у одного кхмера
на день освобождения не оказалось на руках ни одного
документа, даже свидетельства о рождении. Люди зна-
чились у полпотовцев по именам только в нарядах на
работу. Председатель пномпеньского военно-админи-
163
стративного комитета Сарин говорил в те дни о сто-
лице:
— Заставьте человека, вынужденного долго оста-
ваться в неподвижности, сразу побежать — и вы погу-
бите его. Так и наш город. Стремительно заселить его,
не имея отлаженного водопровода, электричества, ком-
мунальных служб, системы снабжения, транспорта и
запасов продовольствия, не выяснив его санитарного
состояния, значило бы с самого начала погубить дело
возрождения. Не нужно забывать и о том, что необ-
ходимо проверить тех, кто возвращается. Бывшие пол-
потовцы и спекулянты не должны мешать строитель-
ству новой жизни... Мы не собираемся действовать
очертя голову или принимать скоропалительные реше-
ния. Но и времени не теряем. Подготовка к массовому
и постепенному переезду идет...
С коллегами из газеты «Кампучия» мы отплыли в
моторном сампане от набережной напротив пустующего
казино. Мрачноватый лодочник уверенно прошел впри-
тирку к ржавому борту увязшего в иле морского
транспортника. Глаза его прощупывали палубу, накре-
нившуюся до воды. Это стремление выискать что-либо
полезное в окружающей разрухе было характерным
для немногочисленных пномпеньцев того времени.
Люди нуждались во всем, даже в простом куске металла
для высекания огня из кремня, поскольку спичек не
было и их появление не предвиделось. Правда, уже
появились кое-где небольшие рынки, где шёл натураль-
ный обмен риса на рыбу и соус «прахок». Но никаких
предметов ширпотреба там не было, тем более сигарет.
Курили обычно сухую траву. л /
Подвесной мотор «Эвинруд», кашляя от старости и
стуча, взбаламучивал густую красноватую воду реки,
по берегам которой тянулись арсеналы китайского ору-
жия. Особенно много стояло зенитный орудий.; Сухие
164'
кусты, зеленые берега, серые языки песчаных отме-
лей... Высадившись на берег, мы долго шли через луг
и молодой лесок, в котором бродили коровы. Полуго-
лые ребятишки в черных отрепьях, завидев нас, вска-
кивали на ноги в тени деревьев, где они валялись, и как
один удивленно вытягивали руки в нашу сторону. Ко-
косовые пальмы вдали означали, что там — жилье.
Обливаясь потом, мы наконец добрались до него. Под
черно-голубоватыми лезвиями пальмовых листьев пря-
тались 40—50 хижин на сваях. Откуда-то доносился
неторопливый хор ребячьих голосов, повторявших за
учителем буквы кхмерского алфавита.
Председателем народного комитета самоуправления
общины Окньятай оказался молодой человек. Его звали
Рэй. Лицо покрывали рваные шрамики. Этот на вид
обычный крестьянский парень в выгоревшей черной
куртке и шортах из поношенных армейских брюк, бо-
сой, с загрубевшими плоскими ступнями свободно пере-
ходил с французского на английский в зависимости от
того, на каком языке гости задавали вопрос. Выпускник
бывшего лицея «Декарта» в Пномпене возглавлял об-
щину, в которой жили архитектор, четыре бывших сту-
дента университета с факультетов медицины и права,
артист балета, учившийся в Советском Союзе, несколь-
ко учителей и три-четыре десятка бывших рабочих с
шинного завода.
— После исхода из городов мы выжили только по-
тому, что приняли обличье крестьян, а те нас не выда-
ли, приняв в свою среду,— говорил Рэй.— Они многим
рисковали, ведь мы считались людьми «третьей кате-
гории», «фанья», то есть живущими временно в ожи-
дании уничтожения... И архитектор, и студенты, и ар-
тист, и рабочие уже выехали в Пномпень. Меня оста-
вили, поскольку я хоть и грамотный, но определенной
специальности не имею, работы в городе не найду и.
165
здесь нужен больше, люди мне доверяют... Всем нам
как-то придется менять образ жизни. Многие из живу-
щих здесь — бывшие бродячие торговцы, кули-чернора-
бочие, рикши, мелкие коммерсанты, просто искатели
удачи в сутолоке большого города. В них новый Пном-
пень нужды, пожалуй, не испытает. Нужно дать этим
людям специальность, подготовить к новой жизни, а
пока они занимаются здесь сельским хозяйством...
Характерная черта пномпеньцев: даже выселенные
в глухой сельский район, в условиях голода, полпотов-
ского террора и постоянной угрозы смерти они оста-
вались активными и предприимчивыми. Нам показали
бамбуковый пинал, в котором лежали... самодельные
батарейки для транзисторного приемника — цилиндри-
ческие флаконы из-под лекарств, начиненные серова-
тым составом. С большим трудом, таясь, люди собирали
повсюду использованные батарейки. Из них извлекали
порошок, мельчили его, добавляли соль, замешивали
состав на дождевой воде, а затем сушили. Занимался
всем этим инженер-электротехник, выдававший себя
за сумасшедшего. Он передавал «батареи» Рэю. Каж-
дое утро из бригады в бригаду шепотом передавались
новости из внешнего мира. Батарейки эти использова-
лись и в апреле 1979-го — других пока по-прежнему не
было. Раз в сутки в определенный час включался на
несколько минут транзистор, по которому слушали
коммюнике Народно-революционного совета, в том
числе и обращение по случаю кхмерского Нового года
«чхол-чнам».
По традиции кхмерский Новый год встречают в те-
чение трех дней за обильным столом, предаваясь ве-
селью и отдыху. Но в 2522 буддистский год, наступав-
ший 14 апреля 1979 года, рассчитывать на это кхмерам
не приходилось. И все же праздник есть праздник и,
возвращаясь, возле моста «7 января» мы увидели, как
166
тысячи людей получали подарки. Слезы стояли в гла-
зах мужчин и женщин, бравших в руки пакетики с
рисом, кастрюли, ароматные палочки, по обычаю сжи-
гаемые в торжественных случаях. И атмосфера, в кото-
рой это происходило, ясно давала понять, что, как бы
ни было скудно праздничное угощение у миллионов
кхмеров,-их светлое настроение, ощущение возвращаю-
щегося счастья жизни полны и всеобщи. Дети насы-
пали под мостом высокие песочные пирамиды, кое-кто
и из взрослых участвовал в этой старинной игре.
До 1975 года, когда все народные празднества были
запрещены, к «чхол-чнаму» начинали готовиться зара-
нее. В Пномпене сигнал к подготовке первыми пода-
вали бонзы из пагоды на горе вдовы Пень. Они нагре-
бали во дворе монастыря множество песчаных пира-
мид. Вечером, согласно обычаю, зажигались многочис-
ленные огни, чтобы боги, ориентируясь на них, смогли
спуститься на землю. Утром пномпеньцы в своих луч-
ших одеждах отправлялись на песчаные пляжи «четы-
рех рукавов» совершать церемонию «прахдакшина».
Они кружились вокруг насыпанных накануне пирамид
и подбрасывали в них пригоршни свежего песка. Каж-
дая песчинка, упавшая в пирамиду, снимала с души
один грех, совершенный в минувшем году. Во всех паго-
дах страны проходила в это время одна и та же цере-
мония.
И вот теперь снова сгребали песчаные кучи. А на
широких улицах и проспектах, кое-где уже очищенных
от мусора и пожухлой листвы, на площади у памятника
павшим за родину, как стал теперь называться мону-
мент Независимости, на Олимпийском стадионе начи-
нались концерты самодеятельности, танцевали «ром-
вонг», пели песни. Сразу же после встречи традицион-
ного Нового года кхмеры отмечали и свой националь-
ный праздник — День 17 апреля, когда в 1975 году за-
167
вершилась многолетняя борьба кампучийского народа
против империалистической агрессии и внутренней ре-
акции. Эта неразрывность народных торжеств созда-
вала особенно приподнятую обстановку в пробуждаю-
щемся к жизни городе.
11 апреля 1979 года ЦК ЕФНСК и НРС республики
опубликовали коммюнике, в котором говорилось:
«Под руководством подлинно революционной пар-
тии кампучийский народ, поднявшись на борьбу, реши-
тельно и упорно вел ее против французских колониза-
торов, американских империалистов и их прислужни-
ков, реакционных феодалов. Он одержал историческую
победу 17 апреля 1975 года, полностью положив конец
колониалистскому, империалистическому и феодаль-
ному гнету, и повел Кампучию к независимости и сво-
боде.
После 17 апреля 1975 года многонациональный на-
род Кампучии должен был бы вступить в новую эру,
эру мира, независимости, свободы и продвижения к со-
циализму, в эру строительства процветающей Кампу-
чии. Но реакционная клика Пол Пота — Иенг Сари
предала интересы нации, саботировала бесчестным пу-
тем революцию, осуществляла политику геноцида,
предав огню и затопив кровью нашу страну. Перед
нависшей над нацией опасностью истребления подлин-
но революционная партия вновь образовала Единый
фронт национального спасения для руководства народ-
ным восстанием, свергнувшим реакционную клику Пол
Пота — Иенг Сари, освободившим 7 января 1979 года
столицу Пномпень и всю страну.
После более чем века непрестанной борьбы наш кам-
пучийский народ одержал историческую победу 17 ап-
реля 1975 года под руководством подлинно революцион-
ной партии, в тесном единстве с силами вьетнамского
и лаосского народов, при поддержке социалистических
168
стран, стран национальной независимости и прогрес-
сивных движений в мире. Откликаясь на чаяния наро-
да, Народно-революционный совет Кампучии прини-
мает решение считать 17 апреля Национальным днем
Народной Республики Кампучии».
В канун праздника в Пномпене состоялась нацио-
нальная конференция ЕФНСК, явившаяся событием
болыпцй политической важности в жизни страны. В ней
участвовали руководители Фронта и представители всех
провинций. Конференция проанализировала обстановку
в республике и наметила основные задачи строитель-
ства новой Кампучии. Участники форума, выражавшие
волю всего народа, единодушно одобрили положения и
выводы, содержавшиеся в докладе заместителя пред-
седателя НРС Кампучии Пен Сована.
В докладе и других документах конференции отме-
чалось, что народная революция после всех страданий,
выпавших на долю кхмеров под гнетом полпотовского
режима, и свержения клики предателей вступила в
новый этап — этап мира, независимости, демократии и
поступательного. движения к подлинному социализму.
Торжество революции — результат верного руководства
ЕФНСК; сплоченности народа в борьбе против клики
Пол Пота — Иенг Сари, помощи и поддержки партии и
правительства Социалистической Республики Вьетнам,
других государств социализма, всех миролюбивых ан-
тиимпериалистических сил.
Рассматривая конкретные задачи, стоящие перед
кхмерским народом, национальная конференция
ЕФНСК отметила необходимость полного уничтожения
остатков полпотовской армии, скрывающихся еще в
глухих лесных и горных районах, быстрой стабилиза-
ции жизни народа, восстановления производства во
всех областях национальной экономики, укрепления
и развития массовых революционных организаций,
169
а также органов народно-революционной власти на всех
уровнях. Конференция наметила ряд конкретных ша-
гов по упрочению международного авторитета ЕФНСК
и НРС республики.
Принимая столь обширную программу действий,
выполнять которую приходится в только что избавлен-
ной от диктатуры предателей разоренной стране, кам-
пучийские революционеры полностью отдавали себе
отчет в том, какие тяжелейшие трудности им предстоит
преодолеть. Но плацдарм для дальнейшего развития
достигнутого успеха у них был. О нормализации усло-
вий работы и быта населения, о восстановлении народ-
ного хозяйства, системы здравоохранения, образования
и говорили прежде всего с нами кхмерские друзья при
встречах в самых различных ведомствах и службах,
только что созданных в Пномпене.
Как сказал член НРС Кео Чанда, критический пе-
риод трудностей к апрелю 1979 года, то есть спустя
100 дней после 7 января, когда второй раз был освобож-
ден Пномпень, пройден. Уверенно работало правитель-
ство, опиравшееся на широкую народную поддержку.
Во всех 19 провинциях завершилось создание базовых
органов власти — народных комитетов самоуправления,
число которых достигло 1300.
Каждый раз, прилетая из Ханоя, где находился
корпункт «Правды», в Пномпень, я замечал происхо-
дящие перемены. В мае в пустынном до того здании
центрального железнодорожного вокзала появились
люди в комбинезонах. Мастеров, машинистов и кочега-
ров собирали по разным провинциям, куда их сослали
полпотовцы на «трудовое перевоспитание». Они восста-
навливали поврежденные локомотивы. Тогда же уда-
лось частично пустить производственные линии на
второй текстильной фабрике. В конце ее первого рабо-
чего дня корреспондент Кампучийского информацион-
но
ного агентства, молодой паренек, только осваивавший
свою специальность, запыхавшись, примчался в редак-
цию с фабрики на велосипеде и сообщил:
— За один день вторая текстильная дала 9 тысяч
метров! х
— И это все?
— А разве мало? Ведь первая ткань!..
Все рассмеялись и отправили паренька назад, за
подробностями. Но этот настрой радостного удивления
тем, что город и его предприятия оживают, был харак-
терен весной 1979 года и позже для всех.
Многочисленные объекты столицы, в том числе та-
кие крупные, как шинный завод, первый текстильный
комбинат, железнодорожное депо, автомастерские, за-
вод прохладительных напитков, смогли приступить к
подготовке возобновления производства, лишь получив
электроэнергию. ТЭС, которая заработала в столице
первой и дала свет в день праздника Победы 25 января
Олимпийскому стадиону, обеспечивала в основном
нужды водопровода и коммунальные службы. Группе
рабочих и техников, вернувшихся из джунглей, удалось
подыскать замену изношенным деталям и агрегатам к
турбине в 6 тысяч киловатт на электростанции номер 2,
бывшей Чакангрэ, в южном пригороде Пномпеня. До
1975 года эта ТЭС давала 28,5 тысячи киловатт: 18 ты-
сяч снималось с трех паровых турбин и 10,5 тысячи с
пяти дизельных генераторов. Во время полпотовского
господства действовали только два генератора. После
восстановления одной турбины удалось вернуть в строй
и четыре дизеля. Успех этот стал весьма значительным
для города, о чем и говорилось в поздравительной теле-
грамме руководства ЕФНСК коллективам электриков.
Предприятия восстанавливали люди, а им, вернув-
шимся в Пномпень, жилось тяжело, тяжелее даже, чем
тем, кто оставался в сельской местности, где имелись
171
подсобные хозяйства и рис. Отсутствие денежной систе-
мы, к восстановлению которой еще только готовились;
отлаженного снабжения, нормальных бытовых усло-
вий — все это создавало дополнительные трудности.
НРС республики делал все необходимое и возможное
для обеспечения растущего трудового населения столи-
цы. Как бесценный дар принимали, например, рабочие
каучуковой фабрики первые 10 тонн риса, 1500 метров
тканей, сахар и медикаменты, поступившие в столицу
по линии советской помощи.
Не только в Пномпене, но и во всей стране требова-
лось решать также другую острую и неотложную проб-
лему. Тысячам изможденных людей, в том числе мно-
гим детям, срочно требовалось лечение, в основном от
желудочных заболеваний и психических расстройств,
явившихся следствием маоистского эксперимента «ра-
дикальной социальной революции во всех областях».
К концу июня 1979 года в Пномпене открылся уже тре-
тий госпиталь. Его семи дипломированным врачам при-
ходилось искать помощников среди бывших студентов
медицинского факультета, выживших фельдшеров и ме-
дицинских сестер. На врачах же лежала ответствен-
ность за установление вокруг столицы и других городов
санитарного заслона во избежание эпидемий. Мне рас-
сказывали о докторе Софим По, работавшем до 1975 го-
да в госпитале «Преачкет Миалеа» и отправленного пол-
потовскими властями на принудительные работы в про-
винцию Кампонгтям. Вернувшись в Пномпень, он до-
стал припрятанную в тайнике сумку с медицинскими
инструментами и предложил народному комитету само-
управления свои услуги. С бывшими третьекурсницами
медицинского факультета Унгеч Хой и Тхона Роонсу, а
также 13 медсестрами По взялся лечить больных в толь-
ко что освобожденном Пномпене. Лекарства группа по-
лучала от армии, а также снаряжая собственные, как
172
они. говорят, патрули для поисков брошенных аптек и
проверки годности оставшихся* в .них медикаментов.
Особую ценность, как мне объяснили, представляют ви-
таминные препараты, поскольку главная причина забо-
леваний, с которыми приходилось сталкиваться,— исто-
щение.
Проблем в первые месяцы установления народной
власти было огромное количество. Народ, руководители
страны, не жалея сил, занимались их решением. В ми-
нистерстве информации, на радиостанции, в министер-
стве экономики и обеспечения жизни, в министерстве
иностранных дел, во всех государственных и общест-
венных организациях, где нам доводилось бывать, ца-
рили деловитость и организованность. Всюду главным
был лозунг: «Наверстать время, украденное полпотов-
скими реакционерами и пекинскими экспансионис-
тами!»
Ответственная сотрудница министерства экономики
Соватхи, рассказывая о том, как налаживается работа
летом 1979 года, говорила:
— Иногда мне приходится слышать от журнали-
стов, которых все больше приезжает к нам, что, по их
мнению, в Кампучии необходимо в ряде областей начи-
нать все с самого начала; Я бы сказала, даже не с нача-
ла, а с отметки намного ниже нуля. У нас некому па-
хать, строить, стоять за станком, собирать рис. Почти
весь народ истощен, и нужно прежде всего поставить
его на ноги. Необходимо готовить выпуск новых денеж-
ных знаков и продумать, как мы их пустим в обраще-
ние. Мы испытываем острую нужду в школьных зда-‘
ниях, а каждый день задержки в учебе детей означает'
неисправимое в будущем опоздание в формировании по-
литического сознания, культурного уровня. и профес-
сиональных навыков у подрастающего поколения кхме-
ров. Во всей стране нет ни клочка бумаги и ни одного.
173
карандаша для школьников. Директорам предприятий
приходится писать мне рапорты на обрывках газет...
И все же мы движемся вперед, по всей линии нового
фронта!
Соватхи показала нам сообщение с одного из восста-
навливаемых в южном пригороде столицы предприятий.
Там под грудой брошенных запасных частей к автомо-
билям обнаружили более тысячи статуэток Будды, в
том числе золотых и серебряных, представлявших собой
огромную культурную и историческую ценность. Ясно
было, что богатство это полпотовцы в канун падения
своего кровавого режима готовили к отправке за грани-
цу, но, видимо, не успели. У новой же власти не было
ни инвентарных списков, ни служебных каталогов со-
кровищ старины, хранившихся в музеях и пагодах.
«Случай с тысячью будд», как назвали находку на за-
воде, заставлял предполагать, что подобные открытия
возможны и в других районах. Министерство информа-
ции, прессы и культуры НРК немедленно обратилось
к населению, ко всем гражданам и военным властям с
призывом уделять особое внимание сохранению предме-
тов национальной культуры.
Специальным расследованием установлено, что око-
ло 6 тысяч экспонатов из Национального музея вывезе-
ны и проданы за границей семьями Пол Пота и Иенг
Сари. Около полутора тысяч статуэток, ваз, картин,
предметов быта, старинного оружия, мебели, в беспо-
рядке брошенных в музее, были тщательно собраны,
классифицированы и размещены временно в четырех
уцелевших залах. Экспозиция включает в себя то, что
некогда находилось в пяти известных всему миру поме-
щениях музея,— королевские сувениры, этнографиче-
ские коллекции, керамику, бронзу и скульптуру. Экс-
понировать их начали 13 апреля, в канун кхмерского
Нового года.
174
Министерства и ведомства, большие и малые пред-
приятия, электростанции, вокзал, городские коммуналь-
ные службы, учебные заведения, госпитали и поликли-
ники, массовые общественные организации, культурные
учреждения — с них начиналось возрождение Пномпе-
ня. 65 тысяч жителей находилось в городе в канун
праздника 17 апреля 1979 года. В разгар лета — более
ста тысяч, разместившихся в 11 районах. Ведущую роль
в организации новой жизни столицы сыграл рабочий
класс. Дружины самообороны, возникшие после осво-
бождения Пномпеня на предприятиях с целью сохране-
ния народного достояния, брали на себя постепенно и
поддержание общественного порядка повсюду в городе,
превращались в основу для формирования отрядов на-
родной полиции.
— Нас спасла от полного истребления реакционной
кликой пропекинских ставленников только револю-
ция,— говорил мне командир дружины рабочей само-
обороны первого пномпеньского каучукового завода ин-
женер Ок Сомарум.— Когда полпотовцы бежали, мы
не дали им уничтожить дорогостоящее оборудование.
В ближайшее время вся технологическая линия, если
поступит сырье, сможет возобновить производство. Мы
не допустим, чтобы затаившийся враг сорвал наши
планы...
Когда через несколько недель после изгнания полпо-
товцев из Пномпеня на второй текстильной фабрике в
Чиптонге снова заработали станки, к рабочим приехали
члены Народно-революционного совета республики. Не-
когда легкие на улыбку кхмеры в последние годы слов-
но утратили способность улыбаться. Слишком много
смертей, страданий, унижений и издевательств. Лишь
на этой фабрике было уничтожено более 800 рабочих и
инженеров. А теперь на залитом асфальтом дворе впер-
вые собрались радостные люди. Они смеялись, хотя не-
175
которые и сквозь слезы. Впервые за многие годы они
заговорили о мире, о труде.
— Отныне мы полные хозяева своей освобожденной
родины,— разносил микрофон голос выступавшего с
трибуны Кео Чанда.— Рабочий класс — руководящий
класс нашей революции. Рабочий класс призван пока-
зать пример и идти во главе развертывающегося по всей
стране труда, крепить единство народа для защиты и
упрочения его власти, для уверенного движения к со-
циализму...
Обретая жизнь, постепенно Пномпень возвращал
себе роль столицы страны. Четыре отремонтированных
в депо локомотива ушли с центрального вокзала в пер-
вые рейсы по восстановленному полотну железных до-
рог в Баттамбанг и Кампонгсаом в мае. Они тянули
первые из сотен вагонов, ремонтируемых для возобнов-
ления пассажирских и грузовых перевозок между Пном-
пенем и провинциями. Хотя пока еще и армейские, но
на службе у гражданских нужд, совершали поездки по
шоссейным магистралям страны первые 100 грузовиков,
переоборудованных под автобусы.
Взял на себя Пномпень и осуществление такой круп-
номасштабной меры НРС, как организация воссоедине-
ния семей, помощь десяткам и сотням тысяч людей, воз-
вращающихся в родные места. Специально созданные
на городских заставах пункты, где сходятся главные
потоки перемещающихся, в основном пешком, людей,
снабжали их пищей, медикаментами, а при случае обес-
печивали транспортом. Это давало возможность посте-
пенно вдохнуть жизнь и в составляющее основу нацио-
нальной экономики сельское хозяйство. А с каким вол-
нением ждали тысячи кхмеров, собравшихся у Пном-
пеньского почтамта, когда откроются его двери! 40 ты-
сяч:лисем,;пооылок и телеграмм еженедельно проходят;
сейчас через главную почту страны. • с v ? ' >
176
3.
Из экономической географии известно, что большие
города являются мощными факторами развития всей
страны, что им присуща роль побудителей глубоких и
разнообразных перемен на обширных территориях. Ра-
ботая в- Кампучии, я постоянно пользовался одной и
той же картой, на которую по давней журналистской
привычке наносил возле административных центров са-
мые различные данные о населении, хозяйстве, особен-
ностях развития, трудностях и успехах. К середине лета
1979 года потертый на сгибах, забахромившийся по
краям, этот мой «документ» пестрел всевозможными по-
метками на обширной равнине, простиравшейся от
Пномпеня на юго-восток, северо-запад и север. Возрож-
дающаяся столица давала импульсы и основным райо-
нам страны, лежащим по обеим сторонам от Меконга.
Там, где «отца рек» называют Тонлетхомом, упорно и
настойчиво пробивала дорогу новая жизнь.
. В начале мая 1979 года специальные грузовики по-
везли из Пномпеня по дорогам номер 1, 5, 6, 7 и 13 в
общей сложности более 5 тысяч тонн высокосортных се-
мян риса. В основном они поступили из Вьетнама. Вре-
мя торопило, новый урожай нужен был как можно скот
рее. Грузовики петляли среди нескончаемого потока
людей, возвращавшихся домой. С вертолета в те дни
открывалась удивительная картина: цепочки пешехо-
дов, которые тащили свое жалкое имущество, впряг-
шись в тележки, выходили из одного города и входили
в другой. Из Баттамбанга, Сиемреапа и Пурсата шли .в
Пномпень, Кампонгтям и Прейвэнг, из Кампота —
в Стынгтраенг, и. наоборот. Казалось бы, поток этот дол-
жен был вот-вот наконец иссякнуть, а он все продол-
жался и в западных .районах даже увеличивался. В по-
ток переселенцев, здесь влились обретшие свободу и из
12 ВалериаяйЦкворцов 177
числа тех, кого угнали вместе с собой озверевшие пол-
потовские бандиты в лесные и г&рные районы южнее
Баттамбанга.
Пол Пот скрылся в диких джунглях с несколькими
тысячами «соансоков». Вскоре радиоперехватчики на-
родной армии засекли передачи его «ставки» в районе
Тасань, на юго-западе провинции Баттамбанг, при-
мерно в десяти километрах от таиландской границы.
Передатчик поддерживал связь с Пекином и китайской
провинцией Юннань, где обосновалось радио так на-
зываемой Демократической Кампучии. В течение фев-
раля и марта 1979 года из этого же района в местные
народные комитеты самоуправления являлись с повин-
ной бросившие оружие полпотовцы. Иногда удавалось
вырваться и угнанным местным жителям. В джунг-
лях, где надеялись отсидеться предатели, все оставалось
по-прежнему: рабский труд, расправы, подготовка бан-
дитских нападений на население.
О кошмарном прошлом напомнила встреча с группой
изможденных людей, бежавших от затаившихся в лес-
ных норах полпотовцев. Они были из тех крестьян, ко-
торых ненавидимые народом, лишенные поддержки из-
вне палачи заставляли работать на себя под страхом
смерти. 46-летний Соанг, выглядевший древним стари-
ком, торопливо запихивал во ввалившийся рот дрожа-
щими пальцами комки риса, просыпая его на голые ко-
лени. Он то рыдал, то смеялся. Рассказ его потрясал.
На 50 человек они получали в день от бандитов кило-
грамм зерна. Из него делался общий суп. Голод застав-
лял поедать все, что попадалось под руку,— лягушек,
ящериц, сороконожек...
— Сырыми их не проглотишь,— говорил Соанг.—
Приходилось исхитряться, чтобы на пять — десять ми-
нуть где-нибудь в ямке разжечь огонь, пока зазевались
охранники. Однажды, когда уже горел потайной косте-
178
рок, сороконожка, которую я неловко уронил, впилась
мне в палец ноги. Боль была ужасной. Но если бы я
вскрикнул, часовой пристрелил бы меня на месте...
Их заставляли рыть рвы, землянки, строить доты,
копать траншеи. Когда нужда в рабочих руках отпада-
ла, рабов убивали штыками и прикладами — бандиты
экономили патроны. Считалось, что повезло, если наряд
выдавался на работу в огородах. Во-первых, там можно
было поживиться листом салата. Во-вторых, убивали не
так скоро. Бывшие школьники из Пномпеня Толь и
Дар, родителей которых расстреляли в 1975 году, еже-
дневно должны были приносить из ближайшей реки по
300 ведер воды для огородов. За невыполнение нормы
били, лишали жалкой похлебки. На ночь их привязы-
вали друг к другу проволокой.
— Согласно решению «Ангки» я должна была вый-
ти в бандитском лагере замуж,— говорила мне бывшая
студентка Ке Нан из Пурсата.— Меня ударили прикла-
дом, когда вели на свадьбу, я вскрикнула, и это привело
охранников в бешенство. «Разочек стукнули и ей уже
больно!»... Когда я очнулась, то увидела, что связана
проволокой. ...Они очень нервничали, эти звери. И хотя
им запрещалось стрелять без нужды, часовые то и дело
палили от страха.
Да, страх, страх перед народным возмездием терзал
бандитов, засевших в джунглях. А на рассвете 27 мар-
та части народной армии начали стремительную атаку
на Тасань, сломили сопротивление «неприступной» ли-
нии обороны, о которой так много говорило радио из
Юннани, и захватили главное логово Пол Пота на кам-
пучийской земле.
Судя по тому, что представлял собой этот лагерь, ос-
татки полпотовцев рассчитывали, видимо, удержаться в
нем надолго. Внешняя укрепленная полоса вокруг глав-
ного центра имела в глубину от 8 до 15 километров. За-
179
граждения из колючей проволоки, минные поля, доты,
рвы, ловушки заполняли ее. Затем шла вторая полоса
обороны, за которой и находился личный блиндаж Пол
Пота, его пункт связи, штаб и помещения для охраны.
В укрытии стояли специально построенные дома, на-
чиненные современной радиоаппаратурой. Там и здесь
были брошены «лендроверы», «джипы», танки, пушки.
Бойцы народной армии захватили более тысячи плен-
ных, несколько тысяч единиц стрелкового оружия. Око-
ло 200 тяжелых грузовиков понадобилось, чтобы вывез-
ти из лагеря брошенное полпотовцами награбленное
добро. Бойцы подобрали недалеко от дома, где жили
главари банды, чемодан, наполненный ручными часами.
В канцелярии на полу валялась печать «министерства
иностранных дел Демократической Кампучии», а в ящи-
ке одного из столов нашелся паспорт Иенг Сари, став-
шего китайским гражданином Су Хао...
Одновременно части народной армии окружили и
уничтожили разрозненные отряды бандитов, концент-
рировавшихся в глуши провинций Кампонгчнанг, Кам-
понгспы, Кампот и Такео. При нтом если логово в Та-
сань служило личным прибежищем Пол Пота, специ-
ально оборудованным близ таиландской границы, то
район Амлеанг и Кампонгспы юннаньское радио пре-
тенциозно называло «генеральным штабом» остатков
полпотовских частей. Здесь бойцы народной армии за-
хватили 2300 пленных и освободили от рабской катор-
ги более 60 тысяч мирных жителей, угнанных на эту
«базу». Еще 1300 бандитов затем взяли в плен в отро-
гах плато Кириром. В канун кхмерского Нового года
Кампучия была практически полностью очищена от по-
следних остатков полпотовцев. н
Специальным решением Народно-революционного
совета республики предписывалось, проводить четкую
грань в отношении бывших полпотовцев — междутла*
180
варями и подчиненными, раскаявшимися и упорствую-
щими врагами. Участь членов «Ангки лоэу», подписы-
вавших лично приказы об уничтожении людей, опреде-
ляет народ тех мест, где они злодействовали. С тем
чтобы дать бывшим полпотовцам, не совершившим пре-
ступлений, возможность стать честными гражданами и
искупить свое прошлое, их направляли в специальные
лагеря по' перевоспитанию сроком от трех до пяти лет.
Для перешедших на сторону революции во время боев
и оказавших помощь народной армии срок этот сокра-
щается до двух лет. Гражданские чиновники бывшего
режима обязывались открыто повиниться на массовых
митингах населения там, где они занимали посты, и их
дальнейшая судьба зависела от того, как ее определят
трудящиеся. Подневольным солдатам, не замешанным
в преступлениях, разрешалось вернуться домой.
4.
Разгром остатков вооруженных банд свергнутого ре-
жима открывал новые возможности для дальнейшей
нормализации жизни в стране. В последних числах
июня 1979 года выехали из находившегося близ Пном-
пеня лагеря для переселенцев 13 тысяч человек, воз-
вратившихся в южные приморские районы, в портовый
город Кампонгсаом. Хотя его отделяют от Пномпеня
230 километров по шоссе номер 4, идущее через без-
людные заболоченные места с редкими деревцами, а за-
тем безлесные и мрачноватые отроги плато Кириром,
порт этот сформировался как своеобразный «спутник»
столицы. Он — ее морские ворота во внешний мир, а
также место, где расположены предприятия, прочно
связанные с пномпеньской промышленной зоной, воз-
никшей в течение 60-х годов. ;
181
В Кампонгсаоме находится завод по сборке тракто-
ров и автомашин, построенный при техническом содей-
ствии Чехословакии, введенное в строй в 1969 году
нефтеперерабатывающее предприятие мощностью в
полмиллиона тонн сырой нефти в год. Конечно, эти и
другие заводы нуждаются в восстановлении, но порт,
лежащий несколько в стороне от города, принимал гру-
зы уже с конца января.
Сине-зеленый простор открывался перед нами с при-
чала. Бриз, налетавший порывами, сушил лица и про-
потевшие рубашки, теребил сигнальные флажки. Три
рыбацких парусника, накренившись, шли круто к
ветру, забирая мористее. Приткнувшись к булыжному
молу, стояли четыре монитора, на рубках которых еще
оставались незабеленными полпотовские значки. Еще
дальше, над конструкциями нефтеперегонного завода,
лениво шевелилось на флагштоке красное полотнище.
Мы прошли по причалам. В ангарах стояли ящики
и контейнеры с запасными частями к самолетам и тан-
кам, тюки с хлопком. Несколько десятков новеньких
грузовиков китайского производства вытянулись у во-
рот порта.
— Посмотрели бы вы на то, что мы застали здесь
в день освобождения города и порта,— рассказывал,
расхаживая по-матросски, чуть вразвалочку, Сам Кань,
командир группы бойцов, охранявших и обслуживав-
ших порт одновременно.— Бочонки, чемоданы, сумки,
коробки, даже ботинки... На кухне, при которой кор-
мился местный гарнизон, еще рис не остыл... Мы ни-
кого не преследовали. Беглецы ринулись в сторону Кох-
конга, а мы знали, что наши части уже вступают туда...
Сейчас сосредоточиваем силы на восстановлении и пу-
ске в ход механических ремонтных мастерских, а затем
и всего портового оборудования. Готовимся принимать
большие суда...
182
Порт и город Кампонгсаом находится в провинции
Кампот, и к нему непосредственно примыкают 11 об-
щин района Прэйнюп, где расположена 51 деревня.
Некогда процветавшая, густо заселенная местность еще
оставалась пустой. В одной из деревень — Мореап, где
до 1975 года проживало более 500 человек, их оста-
лось лишь 100. Тихий и неторопливый Танг Иен, вы-
бранный председателем народного комитета самоуп-
равления, почти всех их разослал вылавливать разбред-
шихся по округе буйволов — пора было начать пахоту.
К нему прижалась девочка-сирота, приблудившаяся
в деревне.
Севернее, в другой провинции — Кампонгтям — в
родные деревни возвратились 80 тысяч жителей только
в одном районе. Они получили рис, ткани, соль, кое-
что из предметов домашнего обихода для обзаведения.
В административном центре провинции, в одноименном
городе, жизнь тоже входила в нормальную колею. Мы
побывали на водопроводной станции. Сложная и ответ-
ственная работа по приведению в порядок фильтрую-
щих устройств подходила к концу, в ряде кварталов
питьевая вода уже подавалась к колонкам.
— Вряд ли мы управились бы в такой короткий
срок,— сказал председатель комитета рабочего самоуп-
равления водопроводной станции Иет Иен,— если бы в
1975 году не припрятали схему городского водопрово-
да. Мы были уверены, что власть кровопийц долго не
продержится, хотя страшно подумать, что стало бы со
страной, со всей нацией, останься они еще года на
два...
Нужно было видеть, в каком состоянии находились
города и деревни провинций Свайриенг, Кандаль, Кам-
понгчнанг, Кампонгтхом, Пурсат, Баттамбанг, Сиемреап
и других даже в разгар жаркого лета 1979 года, чтобы
понять всю справедливость опасения, высказанного ста-
183
рым рабочим. В одном месте полностью обвалились мо-
сты, в другом — электростанция разорена и сорваны все
провода ЛЭП, в третьем — госпитали оказались запол-
нены трупами умерших там без присмотра больных, в
четвертом — все автомобили стояли со взорванными мо-
торами и сожженными покрышками. Действительно,
во что бы превратилась страна, если бы антимаоист-
ская народно-демократическая революция не смела бы
с кампучийской земли преступную диктаторскую
клику?
В области хозяйственного строительства новой Кам-
пучии пришлось решать одновременно две задачи: и
восстанавливать экономику, и проводить в ней глубо-
кие преобразования. То, что происходило рядом со сто-
лицей, в провинции Кандаль, в которой и находится
Пномпень, само по себе представлялось примечатель-
ным.
200 тысяч жителей Кандалжчг январю 1979 года ока-
зались распыленными по территории страны. К началу
марта подавляющее их большинство возвратилось в
родные деревни. Тогда же прошли выборы местных —
деревенских и районных — народных комитетов само-
управления, которые составили конкретные планы хо-
зяйственного и социального возрождения. Серьезным
шагом стала разработка политики землепользования,
малейшая ошибка в определении которой, учитывая на-
пряженное положение с продовольствием, могла обер-
нуться трагедией. Голода не было, но угроза его суще-
ствовала. Восстание против полпотовской клики нача-
лось в сухой сезон, когда рис предыдущего урожая уже
вывезли в Китай и запасов зерна в стране не остава-
лось. Посоветовавшись с опытными людьми, народный
комитет Кандали принял решение, исходя из объема
полученного семенного фонда, засеять всего 126 тысяч
гектаров, из которых скороспелым рисом — 48,8 тысячи,
184
обычным — 64,3 тысячи и под второстепенные культу-
ры отвести 12,4 тысячи. Наметили одновременно меры
по распределению оборудования, сельхозмашин и дру-
гих средств производства, определили в ожидании вве-
дения денежного обращения нормы вознаграждения за
труд натуральными продуктами.
Особенно сложно обстояло дело в Кандали с кадра-
ми. Избранные председатели комитетов самоуправления
общин, их заместители и члены практически не имели
никакого представления о характере своих занятий.
Одних добрых намерений и преданности народному
делу в сложной обстановке нехватки всего необходи-
мого было мало. Тогда в каждом районе создали курсы
для новых руководящих кадров. На них преподавали
работники центра. Программа учебы, рассчитанная на
несколько часов лекций — времени имелось у лекторов
в обрез, их ждали в других местах,— включала органи-
зацию работы комитетов, конкретное осуществление
ими своих функций, политическую программу ЕФНСК
и НРС, а также главные направления в деятельности,
неотложные задачи становления революционной власти
на местах, стабилизации жизни и развития производ-
ства.
Тяга к знаниям, к учебе была огромной. Особенный
интерес при этом испытывали к научному социализму.
Летом 1979 года, уже вернувшись из Кампучии, я по-
лучил в Ханое письмо от старого знакомого — комбата
Хин Ланга. На клочке папиросной бумаги он писал по-
французски:
«Дорогой господин журналист из «Правды»! Вы, на-
верное, знаете, что наш народ выбрал путь социализма,
того социализма, о котором говорили и писали Маркс
и Ленин. Поначалу, когда наше население услышало о
социализме снова, после свержения кровавой клики,
многие засомневались. Люди были так напуганы —
185
ведь Пол Пот тоже строил «социализм»,— что с подо-
зрением смотрели даже на изображение серпа и моло-
та. Но теперь благодаря широкой разъяснительной ра-
боте, проводимой революционными властями, сомнева-
ющихся остается все меньше. Трудно представить себе
конкретно, как правительство сможет преодолеть все
нехватки, особенно продовольствия, необходимых мате-
риалов и специалистов, и восстановить страну! Сделать
же это можно только на пути социалистического строи-
тельства, а для этого нам нужно знать идеи Маркса и
Ленина. Их же работ у меня нет. Могли ли бы вы при-
слать мне одну-две книги этих авторов на французском,
так как советского языка я не знаю...»
Не было учебников и для детей. Но с избытком
имелись энтузиазм и желание сразу же, сегодня взяться
за работу. В одной из общин Кандали скромный пожи-
лой человек, бывший директор школы Саи Пин, вер-
нувшийся из каторжного полпотовского лагеря, расска-
зывал:
— Я не поверил своим ушам, когда утром после мо-
его появления дома председатель комитета предложил
мне открыть школу. Школу! Когда все находилось в
разрухе, запустении, в лесах поблизости еще бродили
эти бандиты и люди только и помышляли, что о чашке
риса... Да и откуда могли взяться ученики?
Через три дня Саи Пин, сумевший найти трех учи-
тельниц, получил более 300 заявлений от родителей,
желавших отдать детей в школу. Сотни крестьян яви-
лись ремонтировать старое школьное здание.
— Учебников пока нет, как нет и программы, по ко-
торой мы могли бы заниматься,— продолжал учитель.—
Мы сами написали программу после того, как я поду-
чился-на политических курсах, организованных Фрон-
том. Трудно, конечно, приходится. Но ведь нужно с че-
го-то начинать?
186
24 марта 1979 года на аэродроме Почентонг призем-
лился советский грузовой самолет Ил-76 с бортовым
номером 76514. В огромных контейнерах кхмерскому
народу пришла срочная помощь — 30 тонн различных
грузов, в том числе 60 тысяч метров тканей, медика-
менты, обувь, одежда. Они стали первым даром от на-
шего народа. На 5 миллионов рублей отправлено было
из Советского Союза различного продовольствия и то-
варов специально для детей Кампучии. 5 тысяч тонн
горючего, сотни тысяч различных предметов первой
необходимости доставил наш теплоход «Степан Во-
стрецов». Помощь шла по воздуху, морем и назем-
ными дорогами из Вьетнама, Лаоса, социалистических
стран.
В апреле 1979 года, давая интервью группе совет-
ских журналистов, Председатель ЦК ЕФНСК, Предсе-
датель НРС Хенг Самрин говорил:
— Многочисленные трудности на нашем пути не
могут задержать нашего поступательного движения
вперед. В короткое время введены в строй теплоэлект-
ростанции благодаря возвращению на свои места рабо-
чих, помощи вьетнамских технических специалистов.
Аэропорт Почентонг и морской порт Кампонгсаом во-
зобновили работу. Восстановлено производство на тек-
стильном комбинате Тулкок. Большие работы развер-
тываются в области сельского хозяйства. Школы и ле-
чебные заведения снова открыли двери. Сейчас НРС и
ЦК Фронта сосредоточивают усилия на составлении
плана экономического развития страны и подготовке
проекта конституции Народной Республики Кампучии.
В области внешней политики мы делаем все для всемер-
ного усиления дружбы и сотрудничества с Советским
Союзом, Вьетнамом, другими социалистическими госу-
дарствами...
187
5.
Когда едешь по сегодняшним дорогам Кампучии,
зримо ощущаешь масштабы и необратимость процесса
возрождения исстрадавшейся страны к жизни. Книга
журналистских впечатлений — не более чем регистра-
ция того, чему довелось оказаться свидетелем в таком-
то месте и в такое-то время. Общую оценку и значение
всего свершившегося, видимо, история еще даст. Но
уже и сегодня определенные выводы и уроки можно из-
влечь. Это тем более важно, что, как писал в «Правде»
один из представителей новой Кампучии, Рох Самай,
«Кампучия стала не только первым опытным полем на-
саждения за рубежами КНР маоистской модели поли-
тического устройства и геноцида, но и страною, где
одержала победу первая антимаоистская народная ре-
волюция».
Клика Пол Пота — Иенг Сари сметена гневом
кхмерского народа, потому что она предала революцию
в своей стране, совершила чудовищные злодеяния про-
тив собственного народа и превратилась в послушное
орудие экспансионистской политики Пекина в отноше-
нии братских вьетнамского и лаосского народов. Вос-
стание, в котором приняли участие самые широкие слои
населения, стало победоносным только потому, что его,
в отличие от предыдущих, потопленных палачами в кро-
ви, возглавил Единый фронт национального спасения,
выдвинувший ясную и четкую программу борьбы, взяв-
ший на себя руководство революционным народом. Дру-
гим существенным фактором, определившим славную
победу патриотов, стала решительная поддержка их
правого дела братским Вьетнамом, всеми прогрессивны-
ми силами мира.
В сентябре 1979 года в Пномпене проходил II съезд
ЕФНСК, в котором участвовали свыше 500 делегатов,
188
представлявших рабочий класс, крестьянство, интелли-
генцию и духовенство. Съезд подвел итоги деятельности
Фронта и Народно-революционного совета по ликвида-
ции последствий режима геноцида, по нормализации
жизни и укреплению народно-революционной власти.
Было отмечено, что революционные вооруженные силы
при активной поддержке народных масс сорвали планы
пекинских экспансионистов и империалистических кру-
гов по организации антинародной, так называемой «пар-
тизанской войны». В ходе боевых операций уничтожены
были около 50 тысяч бандитов. В области народного
хозяйства, несмотря на неимоверные трудности, пре-
одолена доставшаяся в наследство от свергнутого
режима полная дезорганизация. Засеян миллион гек-
таров угодий продовольственными культурами. Было
достигнуто частичное самообеспечение продовольствием
в самый тяжелый, первый год существования респуб-
лики.
Как крупное достижение съезд отметил заметный
рост и упрочение международного авторитета Народной
Республики Кампучии. Активные попытки врагов ор-
ганизовать дипломатическую, политическую и экономи-
ческую блокаду страны провалились. Более 30 стран
и национально-освободительных движений заявили о
признании Народно-революционного совета в качест-
ве единственного законного правительства Кампучии.
Серьезным ударом по расчетам пекинских экспансиони-
стов и американских империалистов использовать кли-
ку Пол Пота — Иенг Сари как прикрытие для продол-
жения вмешательства во внутренние дела НРК явилась
работа заседавшего в Пномпене в августе 1979 года на-
родно-революционного трибунала, который приговорил
главарей преступного режима геноцида к смертной
казни. Должный отпбр получили притязания на пред-
ставительство Кампучии находящихся на содержании
189
Пекина полпотовцев на Конференции глав государств и
правительств неприсоединившихся стран в Гаване.
Если говорить о международном значении событий,
происшедших в Кампучии, то они показали миру преж-
де всего ту опасность для народов, которую таят й себе
любые попытки устройства заповедников маоизма за
пределами Китая. Все, кто еще питал иллюзии в отно-
шении нынешнего пекинского руководства, убедились
в вероломстве и реакционной, шовинистической сущ-
ности его внешнеполитического курса, в том, что он ни-
чего общего не имеет с социализмом. Массовые восста-
ния угнетаемых, уничтожаемых кхмеров не только при-
вели к дискредитации и свержению клики Пол Пота —
Иенг Сари, но и нанесли удар маоизму, заклеймив его
позором, показав антигуманную сущность.
Победа патриотических, подлинно революционных
сил в Кампучии внесла существенные изменения в со-
отношение политических сил в Юго-Восточной Азии в
пользу оздоровления обстановки в этом районе, упроче-
ния мира и налаживания международного сотрудниче-
ства. Между НРК и Вьетнамом подписан договор о мире,
дружбе и сотрудничестве, а между НРК и Лаосом — со-
глашение о сотрудничестве, которые ознаменовали нача-
ло нового этапа в дальнейшем упрочении солидарности
народов Индокитая. Эти документы стали выражением
единства взглядов правительств Кампучии, Вьетнама и
Лаоса по ключевым внешнеполитическим проблемам.
Окреп единый фронт трех государств, решительно про-
тивостоящих гегемонистскому авантюризму Пекина.
Советский народ, всегда стоящий на стороне тех,
кто борется за свои национальные права, радовался и
радуется победам и первым достижениям братского
кхмерского народа в налаживании мирной жизни, нор-
мализации обстановки в стране, в восстановлении эко-
номики и возрождении национальной культуры.
190
СССР одним из первых признал Народную Респуб-
лику Кампучию. Кампучийско-советская дружба и со-
трудничество носят равноправный характер. Бескорыст-
ная помощь и эффективная поддержка нашей страны
явились важным вкладом в скорейшую ликвидацию
Кампучией последствий преступного режима геноцида,
в дело национального возрождения, проявлением под-
линного интернационализма родины великого Ленина.
Огромное значение для дальнейшего развития советско-
кампучийских отношений имел состоявшийся в фев-
рале 1980 года официальный дружественный визит
делегации Единого фронта национального спасения
Кампучии и Народно-революционного совета Народной
Республики Кампучии во главе с Председателем ЦК
ЕФНСК, Председателем НРС НРК Хенг Самрином. Во
время пребывания делегации были подписаны Советско-
кампучийское заявление, соглашение о поставках това-
ров из СССР в НРК в 1980 году, а также соглашения о
культурном и научном, экономическом и техническом
сотрудничестве, торговле, об оказании НРК первооче-
редной экономической и технической помощи.
В подписанном Генеральным секретарем ЦК КПСС,
Председателем Президиума Верховного Совета СССР
товарищем Л. И. Брежневым и X. Самрином Советско-
кампучийском заявлении говорится: «Советский народ
полностью поддерживает усилия кампучийского народа,
направленные на строительство мирной, независимой,
свободной, демократической, неприсоединившейся и
идущей по пути к социализму Кампучии, намерен и
впредь оказывать поддержку дружественному народу
Кампучии в борьбе против происков империализма, пе-
кинского гегемонизма и международной реакции».
Пномпень — Москва. 1980 год
СОДЕРЖАНИЕ
УКРАДЕННАЯ ПОБЕДА
8
ВОССТАНИЕ
58
ЧЕТЫРЕ ЛИЦА БАЙОНА '
107
ТАМ, ГДЕ МЕКОНГ — ТОНЛЕТХОМ
152
Валериан Николаевич Скворцов
КАМПУЧИЯ:
спасение свободы
Заведующий редакцией А. В. НИКОЛЬСКИЙ
Редактор Г. К. ФОКИНА
Младший редактор Т. В. ГУНЙЧЕВА
Художник В. М. АНИКЕЕВ
Художественный редактор Е, А. АНДРУСЕНКО
Технический редактор Ю. А. МУХИН
ЙБ 2850
Сдано в набор 18.04.80.
Подписано в печать 14.05.80. А01047; ,
Формат 70xl08Vs2. Бумага типографская №2.
Гарнитура «Обыкновенная новая». Печать высокая.
Условн. печ. л. 9,1. Учетно-изд. л. 8,94. .
Тираж 90 тыс. экз. Заказ 4967.’
- Цена 40 коп.. . ;
Политиздат.
1251311, ГСП, Москва, А-47, Миусская пл., 7. _
Ордена Ленина типография «Красный пролетарий».
103473, Москва, И-473, Краснопролетарская,