Предисловие
Никто не станет спорить, что евангельские повество¬
вания прежде всего написаны об Иисусе Христе. Это,
несомненно, касается и последних глав Евангелий, опи¬
сывающих его страдания и крестную смерть. Но все же,
помимо главного героя, в Евангелиях можно повстречать
множество других персонажей, так или иначе имевших от¬
ношение к Иисусу и событиям первой Страстной пятни¬
цы. Знакомство с этими людьми, взгляд на случившееся
их глазами помогут читателю погрузиться в мир описыва¬
емых событий, найти свое место в истории и определить
собственное отношение к пострадавшему и умершему за
нас Иисусу.
Одиннадцать второстепенных евангельских персо¬
нажей и стали главными героями нашей книги. Жизнь и
крестная смерть Иисуса коснулись жизни каждого из них,
и мы надеемся, что размышления над этим прикосновени¬
ем в который раз приведут читателя к подножию креста.
Некоторым из этих персонажей в Евангелиях уделя¬
ется немало места, другим — почти ничего, но все же о
каждом из них сказано достаточно, чтобы оживить наше
воображение, перенести читателя в древнюю эпоху, на
какое-то время сделав его своим современником. Авторы

В 3п
евангельских (и не только евангельских) повествований
намеренно оставляют простор для читательского полета
у мысли. В своих описаниях они затрагивают лишь самое
главное, приглашая читателя стать участником событий,
что в свою очередь почти что наверняка приведет его к
молитвенным размышлениям о собственной жизни.
Настоящая книга предназначена не просто для чтения.
В начале каждой главы вы найдете отрывки из Библии,
на которые она опирается и к которым вам, наверняка,
придется не раз обращаться в процессе чтения, чтобы в
диалоге с ними размышлять над прочитанным. В конце
каждой главы размещается раздел, озаглавленный «Для
молитвы и размышлений». Позаимствованные из различ¬
ных источников, материалы этого раздела могут стать пре¬
красной отправной точкой для ваших собственных молитв
и вдохновить читателя на серьезные размышления.
Толчком к написанию этой книги стали богослужения,
проводимые нами в церкви Св. Андрея в шотландском
городе Ст. Эндрюз в Страстную пятницу 1996
и 1997 годов. Выражаем благодарность пастору Бобу
Гиллизу, который подсказал нам эту идею, а также
многочисленным прихожанам, так или иначе принявшим
участие в богослужениях, и всем, кто поддержал нас,
выразив свою признательность.
(8)

1
Мария
из Вифании
Женщина,
о которой помнят
Отрывки для чтения:
Мк. 14,3-9; Ин. 11,55-12,7
К,
згда начался крестный путь Христа? Можно
предположить, что это случилось еще при его крещении
или позже, в момент преображения. Именно тогда Иисус
впервые поведал своим ученикам о том, что в конце пути,
указанного Богом, его ожидают страдания, одиночество и
смерть, хотя в тот момент ученики не поняли и не приняли
его слов. Или, быть может, началом крестного пути стало
последнее путешествие Христа в Иерусалим? И все же
знавшие Иисуса яснее всего осознали его готовность
подвергнуться смертельной опасности, когда за шесть
дней до Пасхи он прибыл в Вифанию.
Каждый раз, когда Иисус заходил в этот городок непо¬
далеку от Иерусалима, он останавливался у своих друзей
Лазаря, Марфы и Марии. Последний раз он побывал там
несколькими неделями раньше описываемых здесь собы¬
тий; тогда он по просьбе Марфы и Марии вернул к жизни

с о *гж о ^ з *	« и £ а
их брата Лазаря. Иисус старался держаться подальше от
Иерусалима, поскольку к тому времени решимость иудей-
у ских властей взять его под стражу стала очевидной. Когда
Иисус пришел, чтобы воскресить Лазаря, пребывание в
Иерусалиме уже было для него небезопасно, а после этого
опасность только увеличилась. Весть о совершенном чуде
распространилась повсюду. Первосвященники боялись
политических последствий широкой популярности Иисуса
в народе и намеревались схватить и казнить его в случае,
если он появится в Иерусалиме. Этого появления вполне
можно было ожидать, поскольку приближался главный
иудейский праздник — Пасха. И когда город и его окрес¬
тности начали заполняться толпами паломников, власти
объявили о розыске Иисуса, и всякий видевший его дол¬
жен был незамедлительно доложить им об этом.
Когда Иисус с учениками прибыли в Вифанию, его
друзья без всяких сомнений поспешили сообщить ему о
большой опасности, которой он подвергался. Принимая его
в своем доме, они не просто оказывали гостеприимство, а
укрывали разыскиваемого властями преступника. Конечно
же, они всеми силами старались сохранить его пребывание
в тайне, прекрасно понимая, чем может грозить укрытие
человека, которого они должны были бы сдать властям.
Ученики Иисуса также не могли не осознавать нависшей
над ними опасности. Потому за ужином, приготовленном
друзьями Иисуса в честь его прибытия, царила весьма
напряженная атмосфера. Кого-то из учеников, возможно,
несмотря ни на что охватывало радостное волнение. Они
не верили, что Иисуса могут арестовать, ожидая скорее
появления небесного воинства, которое по его приказу
чудесным образом захватит и освободит Иерусалим. Те
(12) же, кто лучше знали Иисуса, были охвачены страхом и
мрачными предчувствиями. Великое начинание, которому
они посвятили свою жизнь, судя по всему, должно было

закончиться трагедией. Тот, кому они вверили свою жизнь,
безрассудно, но неуклонно шел навстречу смертельной
опасности, поставив на карту все, что у него было.	( 13 )
Для сестер Марфы и Марии этот ужин имел особое
значение. Ведь именно Иисусу они были обязаны жизнью
любимого брата. Неудивительно, что они хотели выразить
ему свою благодарность. Это был повод для великой ра¬
дости — вернулся не только Лазарь, но и Иисус, подарив¬
ший ему вторую жизнь. Однако веселье омрачали мысли о
том, что они, вероятно, в последний раз принимают Иису¬
са в своем доме. Если на следующее утро он действитель¬
но перейдет Елеонскую гору, направляясь в Иерусалим,
ему едва ли удастся избежать ареста.
Марфа, более практичная, ответственная, наверное
старшая из двух сестер, демонстрирует свою любовь и
благодарность Иисусу довольно традиционным спосо¬
бом. Она накрывает на стол. Хотя у нее вполне могли
быть слуги, она сама прислуживает гостю в знак особой
признательности, которую присутствующие , несомнен¬
но, одобрили и высоко оценили; ее поведение никого не
удивило. Но вот для Марии, менее приверженной услов¬
ностям, быть ученицей Иисуса часто означало нарушение
установленных традиций. Вот и теперь ее поступок вызвал	м
всеобщее негодование и резкое неодобрение возлежавших ^
за столом.
Чтобы до конца понять его, следует разобраться в
обычаях и традициях гостеприимства. Приглашая гостей
на ужин, каждый хозяин должен был позаботиться о том,
чтобы при входе в дом они имели возможность омыть ноги.
Путешествовать по пыльным дорогам в открытых санда¬
лиях жителям Ближнего Востока приходилось довольно
часто, и к концу дня на их потные ноги налипало немало
грязи. Омовение ног считалось черной работой, входив¬
шей в обязанности слуг. Если же слуг не было, хозяин,
СО S-Q-сз Х32

о g о съчэ я sq к о жь* о з
от которого никто не ожидал личного участия в этой не¬
приятной процедуре, должен был предоставить своим гос-
у тям воду и полотенце, чтобы они могли сделать это сами.
Кроме того, особо почетному гостю хозяин мог помазать
голову благовонным маслом, которым тогда пользовались
так же широко, как сегодня пользуются мылом.
Вернемся к Марии. Проявив, с точки зрения гостей,
немыслимую расточительность, хозяйка дома одним жес¬
том почтила Иисуса соблюдением каждого из этих обыча¬
ев. Она возлила на голову Иисуса целый флакон чрезвы¬
чайно дорогих благовоний. В древности такие благовония
ценились очень высоко и стоили огромных денег, поскольку
их доставляли издалека. Купленное Марией масло
прибыло с самих Гималаев, а потраченные на него средства
в течение года могли кормить целую семью. Драгоценный
алебастровый сосуд был изготовлен таким образом, что
вылить из него благовония можно было, лишь разбив
горлышко, и, не довольствуясь возлиянием масла на голову
Иисуса, Мария омыла им и его ноги. Причем сделала это
сама, не прибегая к помощи прислуги. Вместо того чтобы
предложить Иисусу воду и полотенце, она омыла его ноги
нардом и отерла собственными волосами!
Все это Мария проделала в молчании. Здесь она не
нарушила обычая. Вмешиваться в мужской разговор
для женщины было неслыханным делом, особенно когда
речь шла о важных событиях. И все же ее поступок
красноречивее любых слов. Марию никогда не удерживали
рамки условностей, она соблюла старинный обычай
совершенно нетрадиционным способом. Безграничная
любовь Марии к Иисусу нашла выражение в удивитель¬
ной щедрости ее дара, ведь чтобы до конца выразить свои
( 14 ) чувства, ей потребовалось совершить нечто достойное
их глубины и силы. Иисусу нетрудно было разглядеть и
оценить это: «Где ни будет проповедано Евангелие, —

сказал он, — поступок Марии будут помнить лучше, чем
все слова, которые она могла бы произнести».
Какие же чувства хотела выразить Мария? Любовь и ( 15 )
благодарность Иисусу? Да, но было и нечто большее. Как
и все присутствовавшие, она знала о неотвратимой гибели,
грозившей Иисусу. Радость в душе Марии смешивалась
с предчувствием беды, веселье — с горечью. Ее безмерная
преданность Иисусу нашла столь невероятное выражение,
поскольку такая возможность могла уже никогда более не
представиться. Это было последнее, что Мария могла
сделать для Иисуса. Она как бы приготовила его тело
к погребению, которое, как ей казалось, не замедлит
последовать. Вся любовь Марии к Иисусу выразилась
в ее поступке. Так скорбь побуждает людей не жалеть
времени и средств для погребения близких, ведь для них
это последний, а иногда и единственный способ выразить
свою любовь. Потому Иисус сказал: «Она доброе дело
сделала для Меня... Она сделала, что могла: предварила
помазать тело Мое к погребению».
Самым удивительным во всем этом было то, что
Мария, в отличие от других собравшихся за столом,
единственная увидела неизбежность скорой смерти
Иисуса, что и продемонстрировала своим поступком. м
Она не отговаривала его от похода в Иерусалим и едва ли
думала, что Бог спасет его от смерти, как считали некоторые
ученики. В отличие от Петра, она и сама не пыталась его
спасти, зная, что этой смерти избежать нельзя, и она
смиряется с этим. Вся ее любовь к Иисусу выливается
всего в одном обряде омовения — в приготовлении его тела
к погребению, но это, конечно, не значит, что ее любовь
этим ограничивалась. Мария любила Иисуса не меньше
любого из учеников и так же, как они, не понимала,
зачем он направлялся навстречу заведомо грозившей ему
смертельной опасности. Она не знала, почему смерть

О 3 о а>*0 *	!4K^0Sfc,03
Иисуса была угодна Богу. Просто она видела, что он
сам вполне примирился с мыслью о необходимости этой
у смерти для исполнения им своего предназначения. Мария
не понимала, но и не подвергала сомнению решимость
Иисуса идти по избранному пути. Любовь помогла ей
почувствовать его твердую веру в Божью волю и принять
ее вместе с ним. Иисус знал, что должен совершить это, и
Мария разделила его уверенность.
Вот почему поступок Марии так важен. Вот почему о
ней будут помнить последующие поколения. Вот почему
Иисус сказал о ней то, чего никогда не говорил о других:
«Истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие
сие в целом мире, сказано будет в память ее и о том, что
она сделала». Ее поступок стал частью евангельского
повествования, потому что он воплотил в себе самую
суть благовестив. Он стал предзнаменованием крестной
смерти Иисуса. Единственная из приближенных к нему
людей, Мария разглядела в его смерти Божественное
предназначение.
После того, что произошло с Марией, мы с вами уже
не можем «подойти к кресту» без ее восприятия Иисуса.
Как и ей, нам может быть непонятна его неотвратимость.
Понимание, возможно, придет позже. Но для начала
вместе с Марией мы должны разделить убежденность
(и последовать примеру) Иисуса в том, что, ступив на
крестный путь, он исполняет волю Отца и совершает все
необходимое для нашего спасения. С человеческой точки
зрения Иисус не должен был умереть. Его смерть нельзя
считать справедливой или заслуженной: это было узако¬
ненное убийство, и мы все это прекрасно понимаем. И все
же Иисус смирился с несправедливостью своей смерти
(16) в знак послушания Отцу. Именно это должно стать
отправной точкой на нашем собственном крестном пути —
подобно Марии, мы должны смириться с этим и, ведомые

любовью, идти иногда непостижимой дорогой послушания
до самой смерти, как это для нас сделал Иисус.
Мы уже отмечали смешанные чувства во время ужина
в Вифании: радость друзей Иисуса, вновь принимавших
его в своем доме, перемешалась с тревогой и мрачными
предчувствиями. Это отразилось и на поступке Марии,
выражающем ее радость от присутствия Иисуса и
предвосхищающем его смерть. Возлияние благовоний
ознаменовало собой и то, и другое, ведь не зря благовонные
масла и мази в то время имели двоякое значение. Во
время праздника их аромат символизировал веселье и
поднимал настроение — в Ветхом Завете они названы
«елеем радости». Но ароматные масла использовались
также и для помазания и бальзамирования усопших.
Благовония тогда заглушали запах смерти и облегчали
боль скорбящих. Повествуя о том, как Мария возлила на
Иисуса драгоценный нард, Иоанн как бы включает чувство
обоняния читателя, чтобы тот мог лучше представить себе
происходившее: «Дом наполнился благоуханием от мира».
Поступок Марии буквально и образно изменил царившую
в доме атмосферу. Принимая неизбежность смерти Иисуса,
она изливает свою преданность к нему столь удивительным
способом, и ее любовь рассеивает тревогу и страх. Конечно,
Мария была не в силах облегчить страдания Иисуса.
Зловоние смерти неизбежно напоминает о ее реальности.
Но аромат любви преображает его. Мария чувствует, что
именно любовь побуждает Иисуса добровольно принять
смерть, и потому, отвечая ему своей любовью, разделяет
его боль. Радость по-прежнему смешивается с ощущением
близкой потери. Но любовь Марии вбирает в себя оба эти
чувства. Аромат ее наполняет собою дом.
Тем не менее, некоторые из собравшихся увидели в
поступке Марии лишь бессмысленную расточительность.
Щедрость ее дара, желание в последний раз выразить свою
(17)
м
а
Р
и
я
и
3
в
и
ф
а
н
и
и

безграничную преданность Иисусу были недоступны их
пониманию. Они видят лишь отрицательную сторону: «К
у	чему сия трата мира? Ибо можно было бы продать его более
нежели за триста динариев и раздать нищим». Их реакцию
понять нетрудно: забота о нищих всегда была одной из
достойных восхищения иудейских добродетелей. Иисус сам
призывал богатого юношу, заявившего о своем исполнении
всех заповедей, продать все имущество и раздать деньги
бедным. Но в этот вечер в Вифании он отказывается
выслушивать упреки в адрес Марии: «Оставьте ее; что
ее смущаете? Она доброе дело сделала для Меня. Ибо
нищих всегда имеете с собою и, когда захотите, можете им
благотворить; а Меня не всегда имеете».
Конечно же, Иисус понимал, что их возмущение было
продиктовано желанием осудить Марию за ее непостижи¬
мый поступок: «Нищих всегда имеете с собою... Меня не
всегда имеете». Мария принимает неизбежность смерти
Иисуса и поступает согласно своей вере. Окружавшие
ее люди хотели, чтобы она вела себя, как всегда. Не веря
в приближение смерти Иисуса, они не понимали, что за¬
ставило ее оказать ему эту последнюю честь.
Поступок Марии уникален. Земная жизнь Иисуса
приближалась к концу, и обед в Вифании уже никогда не
повторится. Иисус сказал: «Меня не всегда имеете», и
нам никогда уже не придется выбирать между Иисусом
и нищими. И не только потому, что сегодняшний Иисус
уже ни в чем не нуждается, но и потому, что его крестный
путь, неотвратимость которого осознавала Мария, привел
Иисуса к полному единению с нищими и обездоленными.
Лишенный того немного, что имел, столкнувшийся с пре¬
зрением и гневом, сделавшийся изгоем и обреченный на
( 18 ) смерть, Иисус в своей смерти воистину стал одним из са¬
мых несчастных людей на земле. Он близок к каждому из
нас, но особенно — к нищим, страждущим и убогим.

Крестный путь означает нечто большее, чем материаль¬
ная забота о неимущих — он означает единение с ними; сле¬
дуя за Иисусом, мы постигаем его близость к беднейшим (19 )
из людей. Принять его смерть, как это сделала Мария,
значит принять и эту близость. Любовь к Иисусу, такая же
безгранично щедрая, какой пылало сердце Марии, неотде¬
лима от любви к нищим и обездоленным, одним из которых
был когда-то и он сам. Нам не приходится выбирать между
Иисусом и неимущими. Ведь Иисус сам говорил о тех,
кто накормил голодного, одел нагого, навестил больного
или узника: «Так как вы сделали это одному из сих братьев
Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25, 40).
Каждый из нас призван любить Иисуса щедрой и
преданной любовью Марии, отвечая на беспредельную
любовь Бога к нам, высшим проявлением которой стала
смерть самого Иисуса. Эта любовь и принятие принесен¬
ной жертвы помогут нам глубже проникнуться Божьим
состраданием к страждущим и обездоленным, которых
всегда много вокруг нас. Рядом с нами живет и Иисус,
скрепивший себя с ними узами вечного братства.
Для МОЛИТВЫ И РАЗМЫШЛЕНИЙ
Господь,
мы помним о Марии из Вифании,
которая лучше других понимала
жертвенную любовь,
приведшую тебя на крест.
Вместе с ней мы постигаем
твою покорность Отчей воле,
твою искреннюю любовь ко всем нам,
приведшую тебя на смерть.
Вместе с ней мы принимаем
и смерть твою как дар —
RCXfi-Q-RO) (и £

Pi 3 ^
Божий дар самого себя
миру.
у Как и она, мы с любовью предаем себя
в твои руки,
следуя по твоему крестному пути.
Одари нас
безмерной щедростью,
которая наполнит нашу жизнь
и жизнь наших ближних
сладостным ароматом твоей любви.
Открой наши серди,а для обездоленных,
которые всегда рядом с нами,
как твое земное воплощение.
В толпе
Иисус и женщина, помазавшая его
В толпе людской сидел я одиноко.
Длань смерти надо мной была простерта.
Хлад страшной тайны меня сковал,
И Бог мой был далек, как никогда.
Для этого ли страха пришел я в мир,
Неужели для этой боли я на свет явился?
В утробе матери взращен ли я,
чтоб пыль дорог вдыхать?
Сосцы ее вскормили ли меня,
чтобы вкушать мне горечь?
О если б мне в объятиях любимой очутиться,
И за завесой тьмы у Бога найти покой!
Избегнуть чаши сей о, как бы я желал!
Я был оставлен всеми, но она нашла меня.
Надежды луч померк, ничто не облегчало боли.
( 20 ) Но рядом была она,
Из тьмы могильной к жизни возвращая.
Чашу, предательством смердевшую,

Вином наполнила она.
И слезы страха на моем лице
Отерла, меня елеем окропив.	( 21 )
А волосы мои впитали мирры аромат.
Ее любовь меня повсюду окружает
Невыносимой красотой.
Она уверенно меня коснулась, сила
была в ее руках.
Ибо она пришла от имени всех сломленных
Страданием и болью.
В молчании ее я слышал голоса
Тех, к чьим мольбам весь мир остался глух.
И пусть укоры слышатся со всех сторон,
она достойна похвалы.
Во имя всех забытых
О ней я буду помнить.
Джанет Морли