МАРШ ЮНЫХ ПИОНЕРОВ
•* »|
Л. Ошанин
чей там смех веселый,
глаза огнем горят?
смена комсомола —
С пионерским звонким маршем
В нашем солнечном краю
Мы идем на помощь старшим
Строить Родину свою.
Будем строить, в море плавать.
Мчаться в небо — в синеву.
К нам ао сие приходит слава,
И «пятерки* — наяву.
Это
Чьи
Это
Юных ленинцев отряд.
Припев:
Пионер, не теряй ни минуты.
Никогда, никогда не скучай.
Пионерским салютом
Утром солнце встречай!
Ты всегда пионерским салютом
Солнце Родины встречай!
Припев:
Пионер, не теряй ни минуты.
Никогда, никогда не скучай.
Пионерским салютом
Утром солнце встречай!
Ты всегда пионерским салютом
Солнце Родины встречай!
Припев:
Пионер, не теряй ии минуты,
Никогда, никогда не скучай.
Пионерским салютом
Утром солнце встречай!
Ты всегда пионерским салютом
Солнце Родины встречай!
Ведь недаром к светлым далям,
В золотой, счастливый век,
Нас ведет товарищ Сталии,
Самый мудрый человек.
Припев:
Пионер, не теряй ни минуты.
Никогда, никогда не скучай.
Пионерским салютом
Утром солнце встречай!
Ты всегда пионерским салютом
Солнце .Родины встречай!
-sv
Художник Д. Налбандян
Иосиф Виссарионович СТАЛИН
ЖУРНАЛ ПИОНЕРОВ и школьников
Ленинград. Г од издания одиннадцатый
|н«uaiUHiiiiHHiiaiUMLNHHHitniiiiHi mini
№ 5 1947
ИЗДАТЕЛЬСТВО ЦК ВЛКСМ „МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ
МАИ
..................................  -	lINlUilllllllffi - llUilllllllHIIMUI IIII1IIII1I1IU1I
Наступило пионерское лето. Со всех уголков Советского Союза съезжаются ребята в свой
любимый лагерь Артек. Хорошо отдыхать и закаляться у теплого южного моря!
МЫ ПОБЕДИЛИ!
Генерал-майор Г. Караев
Девятое мая— праздник великой победы Советского Союза над гитлеровской
Германией. Весь мир знает о героизме наших бойцов и командиров, разбивших врага
под Москвой, Сталинградом, Ленинградом, на Курской дуге, в битве за Днепр, на Висле,
на Дунае, в Будапеште... Всюду, где велись бои, советские солдаты и офицеры пока-
зали себя доблестными сынами Родины и освободителями народов от фаи'изма.
В мае 1945 года наши войска вошли в Берлин а водрузили советское знамя над
рейхстагом. Этой замечательной победой был завершен разгром гитлеровской
Германии.
Все планы военных операций были разработаны под руководством гениального
вождя — товарища Сталина. За годы Отечественной войны товарищ Сталин выра-
стил и воспитал новые руководящие военные кадры. Сталинские ученики — офицеры,
генералы, маршалы — прославились в этой войне своим полководческим искусством.
Великий Сталин руководил нашей борьбой с врагом. И мы победили.
19 ноября 1942 года по всему миру раска-
тилось эхо сталинградских залпов. Началось
великое наступление советских армий; с этого
дня, вплоть до 8 мая 1945 года, гром орудий,
не умолкая, катился все дальше и дальше
на Запад.
Мир не знает в своей истории такой вто-
рой цепи непрерывных побед. И наши бойцы,
укрепляя 30 апреля красное знамя над рейх-
стагом, думали о своих товарищах, павших
за великое дело на полях сражений под
Курском и Орлом, на берегах широкого
Днепра, в Полесских болотах Белоруссии,
возле Железных Ворот на далеком Дунае,
в кривых переулках Будапешта, под старыми
деревьями Венского парка «Пратер».
В начале 1945 года советские войска вышли
на реку Одер и на ее приток — Нейссу. Было
известно: «Оборона Берлина осуществляется
на Одере!» — такой приказ отдало вражеское
командование по своим войскам. Широкая
чужая река текла у ног наших солдат. Тон-
кий лед, тронутый первыми оттепелями ранней
весны, синел и горбился. На том берегу,
в окопах и долговременных укреплениях, за-
сели вражеские армии группы «Висла» (по
карте вы определите их место — к северу и
несколько к югу от крепости Кюстрин), а
южнее оборону заняла другая группа —
«Центральная».
Мы знали, что прямо с левого берега Одера
начинается и тянется вплоть до дымных пред-
местий Берлина почти сплошная полоса
укреплений. Она состояла из трех основных
и бесчисленного количества второстепенных
«линий».
Холмы и болота, лесистые речки и обрыви-
стые овраги, великое множество деревень и
хуторов с прочными каменными постройками
занимали эту полосу, шириной в 50—60 кило-
метров. Все это было переплетено колючей
проволокой и «прикрыто» минными полями.
Всюду выглядывали из прикрытий стволы
пушек, жерла минометов.
Хотя англо-американские армии также
подходили уже к центральным областям Гер-
мании, — немцы непрерывно перебрасывали
на советский фронт все новые дивизии с за-
падного фронта на восточный. Любой ценой
не допустить русских до Берлина — твердили
они теперь.
Два наших фронта — Первый Белорусский
и Первый Украинский, точно грозная туча,
накатились на Одер, и задержались на его
правом берегу, готовя последний удар.
«Задержались» — выражение не точное. В
нескольких местах еще по зимнему льду без-
заветная смелость перенесла наших солдат
на другую сторону этой реки. Там и тут за
ней образовались грозные «плацдармы» буду
щего нашего наступления. Один такой «плац-
дарм» вы можете увидеть на нашей схеме
недалеко от города Франкфурт, другой — не-
сколько южнее. Никакие попытки немцев
сбросить наши войска на правый берег не
увенчались успехом.
Командование отлично понимало, какую
огромную роль в будущем наступлении и штур-
ме Берлина должны сыграть эти плацдармы.
Над рекой, еще скованной льдом, мы переки-
нули мосты, и на этих мостах завязалась
многонедельная яростная борьба: враг без
конца атаковал наши переправы по земле,
ураганным огнем обстреливал их с возвышен-
ностей Бранденбурга, посылал на них само-
леты, волна за волной. И все же мосты
стояли.
В самом Берлине в это время происходила
лихорадочная работа. Город был разбит на
девять оборонительных секторов. Над каждым
встал особый комендант, каждый был занят
своим отдельным гарнизоном.
Все развалины домов, разрушенных союз-
ной авиацией, стали укреплениями. Улицы
пересекли баррикады. Дома превратились
в доты, могущие извергать и «кинжальный»,
и «косоприцельный», и «фланкирующий»
огонь. Преодолеть его горячие струи, по мне-
2
нию вражеских генералов, могли только не-
человеческие сила и стойкость.
Этого мало: в Берлине, под верхним над-
земным городом существует и «нижний», под-
земный, — целая паутина галерей метро, сеть
туннелей канализации, газового и электриче-
ского хозяйства.
В эти катакомбы фашисты спустили с по-
верхности земли некоторые заводы, выпу-
скавшие снаряды, гранаты, мины, пулеметы
и другое оружие. Подземных работ такого
масштаба еще не видела история войн.
Руководители берлинской обороны взывали:
«Помните, как русские защищались в Сталин-
граде! Если они смогли отстоять сравнитель-
но небольшой Сталинград, если нам не уда-
лось сломить их сопротивление в Ленингра-
де, — неужели мы сдадим Берлин?».
Они не желали понять того, что там оборо-
нялись не просто русские, но русские — боль-
шевики, что их дело, дело большевиков было
правым. Поэтому их нельзя было сломить.
Нсыргппнн
HouuitJ*
Мяшмиьи
ЕРЛИН
Кюстркн
Шляндп*
этим мостам каждую ночь переправ-
на ту сторону еще невиданная по изо-
и мощи боевая техника страны социа-
Пятнадцатого -
восемнадцатого
февраля про-
шел лед на ре-
ке Одер. Пере-
права стала еще
более сложным
делом. Вода ра-
злилась на мно-
го километров.
Наши бойцы на
левобережных
плацдармах
поднялись на
вершины хол-
мов, на крыши
зданий, на ветви
деревьев; а ведь
ширина этих
клочков земли,
с трех сторон
о ь руженных
врагами, не превышала нескольких киломе-
тров: они простреливались насквозь.
Немцы делали все, чтобы хоть теперь уни-
чтожить наши мосты и переправы. Сверху, от
устья Нейссы они спускали вплавь мины. Сни-
зу, от местечка Альт-Руднице, где у них
в свою очередь сохранился небольшой плац-
дарм на нашем берегу, нередко выходили на
середину реки и мчались вверх по течению
груженые взрывчаткой катера — торпеды. И
те и другие, наскочи они на сваи и понтоны
мостов, снесли бы их мгновенно.
И все же мосты стояли! Под огнем врага,
по пояс, по грудь в ледяной воде, их строили
и восстанавливали герои-саперы и дорожни-
ки. По
лялась
билию
лизма.
В это же время, несколько дальше от фрон-
та, в ближнем тылу наши части проходили
спешную и тщательную подгоговку. Пехота
тренировалась вместе с артиллерией. Как при
Суворове, под стенами Измаила, но в масшта-
бах, увеличенных в тысячи раз, сооружались
модели вражеских укреплений. Заранее скола-
чивались крепкие штурмовые отряды, умеющие
воевать на улицах большого города. Старые
сталинградцы учили молодых солдат: там им
приходилось защищаться, тут предстояло ата-
ковать. Одно это наполняло сердца радостью.
В ночь на 16 апреля 22 тысячи артиллерий-
ских и минометных стволов грянули разом.
Великий артиллерист прошлого века Наполеон
содрогнулся бы, услышав такую цифру.
Когда кончилась гроза артиллерийской под-
готовки, войска Первого Белорусского

фронта пришли
в движение.
Четыре тысячи
танков устре-
мились в брешь,
проломленную
артиллер ий-
ским огнем. Они
неслись не-
сколькими
страшными по-
токами. Глав-
ный удар был
направленчерез
Кюстрин прямо
с востока на
Берлин. Другой
всп омогатель-
ный—от Франк-
фурта на Одере
— пришелся не-
сколько южнее,
начали операцию
На этой территории Германии два года назад происходили
жестокие бои за Берлин.
В это же самое время
и войска Первого Украинского фронта, рас-
положенного еще дальше. Опешившие враже-
ские генералы решили: — русские бьют сра-
зу в двух направлениях — один удар грозит
Берлину, другой нацелен на Дрезден. Они
старались теперь разгадать, — какой еше
сюрприз приготовило им наше Верховное
командование: это было для них теперь важ-
нее всего. Началась спешная переброска ре-
зервов на юг. Штабные работники непрерыв-
но твердили о примере русских, об исполь-
зовании русского опыта. Между Берлином и
Кюстрином войска немцев старались устроить
свою оборону так, как она была организова-
на когда-то русскими под Белгородом и Кур-
ском. Предместья Берлина укреплялись по
образцу ленинградских пригородов. «Русский
опыт», «русская тактика», «русская стой-
кость» были у всех на устах.
А на линии фронта происходили события
небывалые в истории военного дела.
Советские танки пошли в атаку, освещенные
светом несчетного множества прожекторов.
Через каждые двести метров мощная освети-
тельная установка посылала в сторону врага
ослепительный луч холодного голубоватого
света. Лучи эти скрещивались, перепутыва-
лись, вырывали из мрака каждую щель мест-
ности, каждое исковерканное огнем дерево.
Со стороны немцев ничего нельзя было раз-
глядеть. Море электрического света, из кото-
рого доносится рычание тысяч моторов и вы-
биваются сокрушительные струи огня. Оше-
ломленные, метались в этом сиянии немецкие
офицеры и солдаты.
За первые же сутки сражения передняя
полоса укреплений врага была прорвана обо-
4
ими нашими фронтами. В ночь на 17 апреля
наши войска готовились к штурму второй
линии немецких позиций.
На основном направлении, против Кюстри-
на, маячили на горизонте очертания высоких
холмов — Зееловские высоты.
Городок Зеелов лежит на скрещении маги-
стральной шоссейной и железной дорог, веду-
щих на Берлин. Его надо было взять во что
бы то нп стало. К исходу дня 17 апреля это
было выполнено. К ночи прорванной оказа-
лась вторая, а на следующий день и третья
укрепленные полосы немцев. Также успешно
действовали и войска Первого Украинского
фронта. Советские армии вышли, как говорят
военные, «на широкий оперативный простор» —
на подгороднюю равнину Бранденбурга.
Тотчас же правый фланг Первого Белорус-
ского фронта ринулся вперед, обходя с севера
огромный город. Части генерала Перхоровича
с танкистами генерала Богданова ринулись по
немецким дорогам. Прямо на Берлин с во-
стока катилась железная лавина, — войска
генералов Кузнецова, Берзарина, танкисты
Катукова. Три с половиной года назад гене-
рал Катуков со своими стальными махи-
нами отбросил немецкие танки от стен Моск-
вы. Теперь он двигался к стенам Берлина,
и гусеницы его танков сыпали искрами, цара-
пая бранденбургский асфальт. За ним шла
славная 62-я армия генерала Чуйкова. Давно
ли ее бойцы, прижавшись спиной к Волге, изу-
мляли весь мир невиданным геройством среди
развалин Сталинграда? А вот теперь, они уже
видели перед собой Вербиг и Ной Харден-
берг, Буков и Штраусберг.
Да! 62-я Сталинградская подходила к пред-
местьям Берлина. Час расплаты прибли-
жался.
К 20 апреля в наших руках оказались все
важнейшие рубежи с востока и северо-восто-
ка. 21-го наши передовые части увидели перед
собой красно-кирпичные брандмауэры и одно-
этажные домики восточных пригородов враже-
ской столицы.
В эти же самые дни Первый Украинский
фронт прошел с боями вперед около семи-
десяти километров, а его танковые части,
ведомые генералами Рыбалко и Лелюшенко,
вдруг резко повернули на север и тоже подо-
шли к окраинам Берлина. Случилось то, чего
никак не ожидали немцы, что смешало все их
расчеты: ведь они думали, что разгадали наш
план. Первый Украинский, по мнению их стра-
тегов, должен был идти на юг, к Дрездену.
Во вторник 24-го передовые части обоих
фронтов сомкнулись у юго-восточных берлин-
ских пригородов. Двухсоттысячная группа
немецких войск, находившаяся под командо-
ванием генерала Буссе и пытавшаяся задер-
жаться там, на Одере, возле Франкфурта, ока-
залась в «котле», теперь она была обречена.
День спустя, генералы Перхорович и Богда-
нов, совершив как бы «кругоберлинское путе-
шествие против часовой стрелки», вырвались
к старой резиденции прусских королей — к
Потсдаму. Части Первого Украинского, подо-
спев с юга, соединились с ними. Совершилось
то, чего немцы не смогли достигнуть ни под
Ленинградом, ни под Москвой: столица Гер-
мании была замкнута в кольцо. Движение
к Берлину закончилось его окружением, и
могло теперь перейти в осаду или в штурм.
Советское командование выбрало штурм...
Не следует думать, однако, что героические
войска Первого Украинского фронта ограни-
чились нанесением этого удара на Берлин
«под прямым углом». Они разделились на два
могучих потока, и в то время, как один из них
захлестнул берлинские восточные пригороды,
второй, стремительно пройдя остававшееся ему
расстояние, вырвался на «равнину, где Эльба
шумит». И тут, на берегах этой, овеянной
древними преданиями реки, наши войска
встретились с войсками Объединенных наций,
действовавшими с запада.
Берлин остался в глубоком тылу нашей
армии, и участь его, собственно говоря, была
уже предопределена.
В огромном полуразрушенном городе засели
семь дивизий его гарнизона — одна танковая,
три — моторизованных, три — пехотных. Кроме
них берлинские кварталы кишели огромным
числом всевозможных батальонов специаль-
ного назначения. Они были вооружены до
зубов. Только что немецкая армия получила
новый вид оружия — ракетные фауст-патроны
для ближнего боя. Склады были завалены
разнообразнейшими «сюрпризами» — минами
в виде зажигалок, велосипедов, банок с кон-
сервами. Но все это было уже ни к чему, все
это уже запоздало. С радостью и энтузиазмом
приступила наша армия к штурму Берлина.
Стоит отметить: первый выстрел по Берлину
дали ленинградцы. Когда вам случится побы-
вать в Музее Обороны Ленинграда, вы увиди-
те там орудие, которое произвело этот выстрел.
Несколько дней спустя миллионы снарядов
легли среди улиц фашистской столицы.
Густое облако дыма на неделю закрыло
Берлин, Грохотала непрерывная канонада,
всюду бушевали пожары.
Наши войска штурмовали город со всех
сторон сразу. Это было трудно и очень трудно.
Немцы кричали об опыте Сталинграда и дра-
лись в своих каменных норах как загнан-
ные хищники.
Но. ведь опыт Сталинграда был нам луч-
ше знаком и «понятен, чем им. Мы сумели
и в Берлине, как и на берегу Волги, приме-
о
нить правильную тактику. Эта тактика сорва-
ла все надежды врага.
Комендант и командиры берлинского гарни-
зона полагали, чго наши атакующие части
будут двигаться к центру Берлина по улицам,
попадая под огонь бесчисленных огневых
точек. А мы пошли к нему, шагая поперек квар-
талов, пробираясь сквозь бомбовые бреши,
через колодцы канализации. Самые тяжелые
пушки наши пробивали себе дорогу снарядами
в каменных стенах строений. Танки сокрушали
ограды, между дворами. Пехотинцы занимали
нижний этаж дома и из него переходили
в следующие, поднимались на крыши, спуска-
лись с них в соседние усадьбы и кварталы.
К 28 апреля наши войска оказались уже глу-
боко в середине городского лабиринта. Вой-
ска генерала Чуйкова захватили знаменитый
Темпельгофский аэродром в центре города.
К исходу дня была форсирована с севера
мутная речка Шпрее, и генерал Кузнецов всту-
пил в Шарлотенбург, в самое сердце прусской
столицы. Еще двое суток спустя наши части
ворвались в Тиргартен, к его извилистым
каналам, искусственным прудикам и кущам
деревьев, и перед ними из моря построек под-
нялся рейхстаг
На карте стрелками показано направление ударов
наших войск на последнем этапе войны.
В этот же день солдаты батальона капита-
на Неустроева с боем поднялись на крышу
здания, и над его куполом весенний ветер
распахнул красное знамя нашей страны.
Наступила ночь на первое мая. В эту ночь
в штаб 62-й армии, оборонявшей Сталинград
в 1942 году, прибыл парламентер от немцев,
генерал Кребс. Генерал Кребс просил от имени
коменданта Берлина о перемирии.
Сталинградский герой, генерал Чуйков смо-
трел с любопытством на ходатая: два с поло-
виной года назад, он, в очень трудных усло-
виях не просил врага о милости, нет!.. И он
объявил парламентеру: — «Никаких условий!
Безоговорочная капитуляция!»
Генерал Кребс задумался. Потом он выра-
зил желание предварительно запросить разре-
шения свыше. Его отпустили, и он ушел туда,
в грохочущий ад обреченного Берлина. И как
только мы удостоверились, что этот жалкий
вестник мира достиг своих, Берлин содрог-
нулся от яростной бомбардировки и ураган-
ного огня наших пушек.
Второго числа последовал ответ:
«Комендант Берлина не видит возможности
к дальнейшему сопротивлению. Берлин со-
гласен на безоговорочную капитуляцию».
Так был завершен разгром фашистской
Германии.
Сто тридцать тысяч немцев сдались нам за
одно только второе мая. Отовсюду — из полу-
разрушенных домов, из глубоких подвалов,
из пустых туннелей метро выползали, толпа за
толпой, закопченные, с провалившимися гла-
зами, еле держащиеся на ногах от усталости
и страха враги.. Тупая ненависть все еще
горела во взгляде у многих, но большинство
вздыхало с облегчением — худо ли, хорошо
ли, но все это кончилось! «Готг зей данк!
Слава тебе, господи!» ..
Второе и третье мая стали воистину празд-
ничными днями для героев, закончивших вели-
кую страду. Всюду мелькали красные ленточ-
ки на стволах заслуженных пушек, на башнях
танков, на кузовах автомашин. Липки берлин-
ских аллей трепетали от несущихся по улицам
звуков красноармейских песен. Заливались
десятки тысяч гармоней, баянов, балалаек,
гитар. .. А на восток двигались огромные
толпы освобожденных и еще не успевших
поверить в свое счастье людей. Французы,
бельгийцы, албанцы, югославы, итальянцы,
поляки, американцы, англичане, — все они
шли на восток, в ту сторону, с которой при-
шла к ним заря их освобождения. ..
Шесть дней спустя, к великой радости, кото-
рую испытывали все войска, победившие ь
Берлине, к великой их гордости прибавились
еще большая радость и еще большая гордость:
вслед за своей столицей капитулировала и вся
фашистская Германия. Многолетнее испыта-
ние кончилось. Мир мог вздохнуть с облегче-
нием — он был спасен, и спасителем его ока-
зался советский народ, во главе со своим ге-
ниальным вождем товарищем Сталиным.
ОДНАЖДЫ ПЕРЕД КАНИКУЛАМИ...
{Рассказ)
Александр и Энна Аленник	Рис. Н. Петровой
12 мая газета лежала в классе, на учитель-
ском столе.
Статьи, заметки и «Майский марш» были
переписаны ответственным редактором Яшей
Рокотовым и наклеены на большой лист плот-
ной, белой бумаги. Оставалось сделать худо-
жественную рамку, рисунки и написать ноты.
— Где Геня? — спросил у членов редколле-
гии Яша Рокотов.
— Геня ходит по коридору и придумывает
музыку, — сказал заведующий отделом про-
исшествий Сережа Стульчиков.
Яша от досады наморщил лоб и хлопнул
ладонью по парте. — Откуда ты знаешь, что
придумывает? Может быть, он просто ходит?
— Придумывает! — сказал Сережа. — Ког-
да он ходит по коридору, смотрит вверх
и натыкается на первоклассников — он всегда
придумывает музыку.
В это время открылась дверь, и с большим
кожаным портфелем в правой руке вошел
самый маленький и самый солидный ученик
в классе — Шурик Громов. (Ему приходилось
высоко поднимать правое плечо, чтобы порт-
фель не волочился по полу). За Шуриком
вошел высокий, немножко встрепанный Геня,
за Теней — целая шеренга ребят.
— Тише! — закричали ребята. — Генька
придумал музыку! Сейчас споет.
Геня подошел к доске и, притоптывая
в такт ногой, запел «Майский марш».
Гремит салют победы — орудия палят.
Взвиваются ракеты и над Невой летят.
Мы многое узнали за этот год
И радостно встречаем весны приход.
Весною время жаркое у всех у нас —
И дружно мы шагаем в четвертый класс! 
— Здорово! — одобрил Яша Рокотов. —
Вот это мотив!
А Шурик Громов сказал:
— Да, шагаем, а Петька Куликов?
— Здра! — заорал Петя Куликов, вбегая
в класс и подбрасывая под потолок свою
полевую сумку. — А мы вчера уже сняли
дачу! Свежий воздух знаете как выращивает
человека? Я за лето всегда вырастаю на два
сантиметра больше чем за зиму!
— Грамматику выучил? — перебил Шурик.
— Учил я ее, — сказал Петя, и лицо у него
сразу стало скучное-скучное.
— Шурик, поспрашивай его,—сказал Яша.—
Ты хорошо спрашиваешь.
— Лучше пусть не Шурик, — попросил
Петя. — Он задает трудные вопросы и не под-
сказывает. Лучше пусть спрашивает Генька
или Сережа.
— Пусть Генька, — согласился Яша. —
У нас еще полно дел.
Геня пошел по проходу к самой последней
парте, за ним поплелся Петя. Все остальные
продолжали совещаться у газеты.
— Перед пением Геня споет марш Зое Ива-
новне. Зоя Ивановна напишет ноты. Ноты
надо поскорее передать струнному оркестру,
чтобы к двадцатому он успел выучить, —
быстро говорил Яша, не отрывая глаз от
последней парты, и вдруг закричал:— Опять
он ничего не знает!
На парте чинно сидели Геня и Петя. Сна-
чала Геня задавал вопрос, потом Петя откры-
вал рот и молчал. Потом Геня отвечал на
свой вопрос, а Петя повторял.
— Пусть Шурик нарисует его в газете,
тогда узнает! — сказал толстый, краснощекий
Коля.
— Нет, не надо!
— Нет, пусть нарисует!
— Ольга Михайловна сказала: она не бу-
дет с нами сниматься, пока есть в классе
двойка!
7
— И еще сказала: если есть двойка, значит
никакой фотографии на память я не заслу-
жила!
— Не надо рисовать, — прекратил спор
Яша, — лучше мы устроим ему опрос всем
классом.
— Ладно, — сказал Шурик. — Я оставлю
Петьку на последний день. Не будет двоек —
не буду рисовать. Будет двойка — нарисую
карикатуру. И пусть он тогда снимает пио-
нерский галстук.
— Правильно, пусть снимает, — единоглас-
но решили ребята.
— А какую ты сделаешь рамку? — спросил
Коля.
Шурик задумался.
— Нарисуй кругом ветки, и пусть на них
распускаются листья.
— Я не могу, чтоб распускались, — сказал
Шурик, — я смогу или чтобы уже распусти-
лись или чтобы еще были почки.
— Тогда лучше, чтобы уже распустились,—
подал голос Геня.
— Ладно, — сказал Шурик.—Кругом будут
ветки с листьями. Посередине я нарисую
Ольгу Михайловну, а по бокам — круглых
отличников.
— А как ты себя нарисуешь? — спросил
Сережа.
— Прямо не знаю, — ответил Шурик. —
Себя рисовать очень трудно, но я посмотрюсь
в мамино зеркало.
— Правильно! — сказал Яша. — Все худож-
ники так делают.
Шурик свернул газету трубкой, вытащил из
кармана веревочку и, перевязывая трубку,
добавил:
— Ноты я нарисую тушью, а скрипичный
ключ будет серебристый.
— Вот увидите, наша газета опять будет
лучше всех, — сказал восхищенный Коля.
Пришла Ольга Михайловна. Прозвенел зво-
нок, и начались уроки.
Петя Куликов получил по грамматике трой-
ку с минусом. Он был очень доволен и в раз-
девалке сказал:
— Эх, прожить бы на свете без двоек!
— Спохватился! — сердито буркнул Яша
Рокотов. А Геня пропел:—Двойка гадость,
и тройка не радость.
— Вам хорошо рассуждать, — разозлился
Петя, — к вам пятерки сами лезут. — И ушел,
сердито хлопнув дверью.
— Не они к нам лезут, мы к ним лезем, —
крикнул ему вдогонку Сережа.
У школьного подъезда Сережу ждал Бо-
бик. Он лежал на согретом солнцем асфаль-
те, положив морду на лапы, и смотрел на
дверь.
Вдруг он вскочил и в восторге замахал
хвостом. В дверях показался Сережа, за ним
Коля и Шурик. В правой руке Шурик нес
портфель, а в левой — свернутую трубкой
газету.
Сережа с Бобиком пошли в одну сторону,
а Шурик с Колей — в другую.
— Шурик, — по дороге сказал Коля, — ты
не носи всегда портфель в правой руке. Ты
носи по очереди: день в правой, день в девой.
У тебя тогда станут высокие, ровные плечи,
они будут понемножку подталкивать шею и в
конце концов ты вырастешь.
Коля повернулся к Шурику, но рядом его
уже не было: Шурик стоял под старым вязом,
который рос у тротуара, и смотрел на пока-
завшиеся из почек светлозеленые листочки.
— Ладно, — сказал Шурик, — можно на-
рисовать, чтоб распускались. До свидания,
Коля!
— До свидания!
19 мая, вечером, Шурик вместо карикатуры
на Петю Куликова нарисовал в газете почто-
вый ящик и написал на нем «Давайте летом
переписываться».
20 мая он свернул газету, перевязал вере-
вочкой и понес в школу.
— А как ты себя нарисуешь? — спросил Сережа.
8
Поднимаясь по лестнице, он споткнулся
о свой портфель, больно ударил ногу о пе-
рила и скатился с четвертой ступеньки на
площадку. Портфель упал, но задержался на
ступеньке, а свернутую трубкой газету Шурик
не выпустил из рук и очень обрадовался, что
она не помялась.
Класс был в полном сборе.
Когда Шурнк вошел, все повскакали
с мест и зашумели.
А Яша Рокотов сразу вытащил у Шурика
из подмышки газету и крикнул: — Сядьге за
парты, тогда всем будет видно!
— Я сам покажу, — сказал Шурик. Он, чуть
прихрамывая, подошел к учительскому столу,
развязал веревочку, стал на стул и начал
медленно разворачивать газету чистой сторо-
ной к себе.
Газета закрывала Шурика. Лиц ребят он не
видел и удивился, что в классе стало так
тихо. Все молчали.
Вдруг он услышал голос Сережи Стульни-
кова. Сережа сказал очень странные слова:
— Схема регистрации электрических коле-
баний электронной плазмы.
После этого все закричали:
— Вот так газета!
Ты что принес?
— Что это такое?
Шурик повернул газету к себе и вместо
статей, заметок, «Майского марша», вместо
веток с распускающимися листьями увидел
много некрасивых, кривых черных линий, а
над ними печатными буквами были написаны
слова, которые сказал Сережа.
Шурик прочел эти слова и выронил газету
из рук. Все бросились к нему. Шурик стоял
на стуле и молчал.
— Ты, наверно, перепутал с кем-нибудь
в квартире, да? — спросил Яша Рокотов.
— Скорей беги домой!
— Скорей отнеси эти колебания и принеси
нашу газету!
Шурик стоял на стуле, смотрел на черные
линии схемы и молчал.
— Скорее же, Шурик! Что так стоять? —
сказал Яша Рокотов. — Надо повесить газету
в зале. Скоро начнется торжественная часть.
Пошли вместе!
Шурик опустил голову.
— Я не перепутал, — тихо сказал он, — мы
живем одни.
— Ас папой не мог? — спросил Коля.
— У папы не бывает электрических коле-
баний. Он сталевар.
— Что же это в конце концов такое?
Вспомни все как было, — потребовал Геня.
— Сегодня я развернул газету.. . — начал
рассказывать Шурик, но его перебил Сережа.
— Когда сегодня? Утром? Надо подробнее.
— Сегодня, перед тем, как идти в школу,
я развернул газету. Сделал подлиннее хвостик
у одной ветки. Потом свернул газету. Завязал
веревочкой. Положил подмышку. Взял порт-
фель и пошел в школу. На улице я не оста-
навливался. Только немножко посмотрел на
дерево. В раздевалке я отдал курточку тете
Кате и скорее побежал по лестнице. На лест-
нице я споткнулся и скатился вниз. Но газету
я все время крепко держал в руке.
И опять стало тихо в классе. Никто не мог
понять, откуда вместо газеты, взялись эти
кривые, черные линии. Но все знали, что
Шурик не врет.
— А может быть, там, на лестнице... —
начал Петя Куликов таинственно.
— Что, что может быть? — закричали ребя-
та, с надеждой глядя на Петю.
Петя открыл рот и замолчал.
— Вот жуть! — закричал Коля.
— Тише, ты, — сказал Яша и посмотрел
на Сережу Стульчикова.
Все зашептались и тоже посмотрели на
Сережу Стульчикова.
Он тихонько сидел на четвертей парте
у окна, полузакрыв глаза, но его лицо стано-
вилось все хитрее и хитрее.
Вдруг он встал, подошел к столу, свернул
схему, сунул ее подмышку и, сказав:—я сей-
час, подождите, — выбежал из класса.
Сережа быстро спускался по лестнице,
перемахивая через три ступеньки сразу. Быст-
ро пробежал раздевалку, мелькнув перед
тетей Катей, и открыл дверь на улицу.
Бобик лежал на своем месте, равнодушно
поглядывая на прохожих.
— Сюда, Бобик! — крикнул Сережа.
Овчарка прыгнула к нему, но в дверь не
входила. Она знала, что школьного порога ей
переступать нельзя.
— Сюда, за мной! — приказал Сережа и
пошел к вешалке. Овчарка весело побежала
за ним.
— Тетя Катя, — попросил Сережа, — пусть
Бобик побудет у вас. Он каждую секунду
может понадобиться.
— Что ты! — возмутилась тетя Катя. — Не
могу я принять собаку на вешалку.
— Никто не увидит, — сказал Сережа. —
Все украшают зал к вечеру.
— Все равно, не приму.
Тон у тети Кати был категорический. Тогда
Сережа быстро развернул схему и дал Бобику
обнюхать.
Бобик навострил уши, с любопытством на-
чал разглядывать кривые линии и водить по
ним влажным носом вверх и вниз. Ничего
подобного нюхать ему еще не приходилось.
— Хватит тебе, — сказал Сережа. — Ищи
след!
Ни Бобик не отвел носа от схемы, пока
не пропутешествовал по всем зигзагам кри-
вой, до самого конца.
«Это хорошо, — сворачивая схему, поду-
мал Сережа, — теперь и на затоптанном месте
найдет».
А Бобик уже забегал по раздевалке, обню-
хал длинную скамейку, положил на нее морду
и сердито заворчал. Потом стал на задние
лапы и с громким лаем прыгнул к тонкой
решетчатой перегородке, за которой у вешал-
ки стояла тетя Катя.
—- Да что это за наказание! — закричала
те1я Кагя, отскакивая назад и прячась за дет-
скими пальто. — Сейчас же уведи собаку,
а то завуча позову.
— Хорошо, — сказал Сережа, внимательно
следя за Бобиком.
А Бобик лаял еше громче и бросался на
тонкую решетчатую перегородку, отделявшую
от него тетю Катю.
— Ну, сущий волк! — еще громче закри-
чала перепуганная тетя Катя. — Да он все
как есть тут сокрушит!
— Бобик, ко мне! — строго сказал Сережа.
Овчарка тотчас прыгнула к нему, но когда
Сережа выводил ее на улицу, она глухо ры-
чала.
Оставив Бобика у подъезда, Сережа вер-
нулся в раздевалку.
— ЧтоЪ это было в последний раз, — сер-
дито сказала ему тетя Катя.
— В последний, — ответил Сережа и спро-
сил: — кто приходил в школу вот с таким
свертком?
— Шурик маленький приходил.
— А еще кто?
— Учитель восьмых, что ли, классов при-
ходил.
— Он здесь?
— Нет. С полчаса, как оделся и ушел.
— А когда одевался, сверток на скамейку
положил?
— Трубу эту? Положил, потом с Софьей
Андреевной поговорил, а она ему еще на про-
щанье сказала: «от души желаю вам успеха».
Сережино лицо стало очень встревоженным.
Он побежал по длинному коридору к дирек-
торскому кабинету и постучал в дверь.
— Войдите! — послышался голос Софьи
Андреевны. Когда Сережа вошел, она сидела
за столом и писала.
— Здравствуйте, Софья Андреевна! — ска-
зал Сережа. — Кому вы сегодня сказали: «от
души желаю вам успеха?»
Высокая, полная и всегда спокойная Софья
Андреевна так удивилась, что даже встала,
а с пера, которое она только что обмакнула
в чернила, на стол упала фиолетовая капля.
— Учителю физики восьмых классов? Да?
... поезд набирал скорость
JO
Софья Андреевна внимательно посмотрела
в настороженные глаза Сережи.
— Да. Но зачем тебе знать?
— Очень надо. Он оставил в раздевалке
свою схему. Скажите мне, пожалуйста, его
адрес.
— Это бесполезно, — сказала Софья Андре-
евна и посмотрела на часы. — Сегодня он
едет «Стрелой» в Москву на съезд физиков.
«Стрела» отправляется через сорок минут.
Значит, из дома он уже вышел. Эта схема
ему очень нужна, но, к сожалению, номера
вагона я не знаю. Вог беда!
— Еще какая!—сказал Сережа и, извинив-
шись, мгновенно исчез.
В классе не могли дождаться Сережи
и послали на поиски Колю и Петю.
Они встретили его на лестнице и следом
за ним вбежали в класс.
— Шурик, когда ты раздевался, где была
газета? — спросил Сережа.
— Я положил ее на скамейку, — ответил
Шурик.
— Все ясно, — сказал Сережа. — Скорей
говорите, кто знает учителя физики восьмых
классов?
Шурик, прихрамывая, подошел к Сереже.
— Я знаю. В восьмом классе мой брат. Он
показывал мне физика, потому что его уроки
самые интересные.
— А что? А что? — спросили ребята.
— А то, — сказал Сережа, — что он через
полчаса повезет «Красной Стрелой» нашу
газету в Москву. На съезд физиков!
— Пойдем на вокзал, я его узнаю, — за-
торопился Шурик.
— Надо бежать, а у тебя нога болит. Кто
еще его знает?
Больше никто не знал учителя физики.
— Все пропало! — закричал Петя.
А Сережа сказал: — Саша, скорее выноси
на улицу самокат. Шурик маленький, ему на
самокате не стыдно.
Саша, живший через дом от школы, побе-
жал за самокатом.
Вскоре на улице Восстания прохожие уви-
дели огромную, похожую на волка овчарку
и двух мальчиков. Один подкатывался на са-
мокате, другой с длинным белым свертком
подмышкой бежал рядом.
Несколькими минутами позже мальчики
появились на пероне Московского вокзала.
Впереди бежала овчарка.
— Эй, дорогу! — кричали носильщики.
— Эй, дорогу! — отчаянно кричал Шурик.
И все расступались, пропуская овчарку к со-
ставу «Красной Стрелы».
— Шурик, рули к вагону, Бобик ко мне! —
сказал Сережа и посмотрел на стрелки вися-
щих над пероном часов.
До отхода поезда оставалось семь минут, а
в составе было восемь вагонов.
Сережа еще раз дал Бобику понюхать схе-
му и крикнул-
— Ищи! А ты, Шурик, давай вперед и на
всех смотри.
Шурик покатил вдоль состава «Красной
Стрелы».
Бобик забегал у ват она № 8. Он ткнулся
мордой в подножку, обнюхал проводника
с флажком и множество ботинок провожав-
ших и отъезжавших.
Провожавшие и отъезжавшие пугались,
кричали:—пошел вон! — но Бобик ни на кого
не обращал внимания и ни на кого не лаял.
Сережа смотрел во все стороны и искал
человека с длинным белым свертком. Но ни у
кого на всем (пероне такого свертка не было.
До отхода поезда оставалось пять минут.
У вагона № 7, № 6 и № 5 Бобик тоже ни
на кого не заворчал и не залаял.
Шурик на самокате доехал до паровоза и,
даже не взглянув на колеса, вернулся
к Сереже.
— Учителя физики нигде нет, — сказал
Шурик, и на руль самоката упали две сле-
зинки.
До отхода поезда оставалось две минуты.
На пероне стало еще шумнее. Все нача-
ли прощаться.
— Ищи, Бобик, ищи! — настойчиво повто-
рял Сережа и бежал за овчаркой вперед
и вперед.
У вагона № 2 Бобик ткнулся носом в высо-
кий женский каблук, потом поднял морду
и обнюхал опущенную женскую руку. Шерсть
на его спине стала дыбом, и он залаял на
весь перон.
Молодая женщина, которая заглядывала
в открытое окно вагона, испуганно отдернула
руку.
— Бобик, ко мне! — крикнул Сережа. —
Шурик, здесь наша газета!
— Нет, — грустно сказал Шурик. — Учи-
тель физики мужчина.
— Он, наверное, только что попрощался
с нею за руку, — шепнул Сережа.
Вдруг женщина заулыбалась и сказала:
— Я здесь, Николай Иваныч!
Николай Иваныч показался в окне вагона,
и Шурик закричал: — Вот учитель физики!
Раздался свисток, поезд плавно тронулся.
Николай Иваныч кивал головой и улыбал-
ся женщине.
— Дайте нашу газету! — кричал ему Шурик.
— Дайте телеграмму после доклада! — кри-
чала ему женщина.
А Сережа быстро разворачивал сверток.
Окно вагона медленно поплыло вдоль пе-
рона.
11
— Отдавайте Нашу газету! — требовал
охрипший Шурик и изо всех сил подкатывал
самокат.
Сережа бежал рядом с окном. Он повернул
схему к Николаю Ивановичу: — Ваша?
— Да, да! — закричал Николай Иванович
и так перегнулся через окно, что чуть не
вывалился на перон.
— Вы перепутали, вы везете классную
газету! — задыхаясь, объяснял Сережа.
— Давайте, спасибо, спасибо!
Сережа сунул схему в окно.
— Бросайте газету!
Николай Иваныч скрылся в купе.
Поезд набирал скорость. Гудел паровоз.
Окно уходило все дальше и дальше.
Только Бобик бежал еще вровень с ним
и неистово лаял. Сережа и Шурик все больше
отставали от вагона, увозившего их газету.
Мимо них, сверкнув широкой стеклянной
полосой, уже промелькнул вагон-ресторан,
потом предпоследний вагон и последний...
Но вдруг далеко впереди в воздухе мель-
кнул длинный белый сверток. И Сережа
с Шуриком увидели, как Бобик подпрыгнул
и на лету поймал его.
В большом зале школы подходило к концу
торжественное собрание.
Уже кончились слова приветствий и добрых
пожеланий, уже поздравляли Ольгу Михай-
ловну и ее самый лучший и самый дружный
класс. И хор в сопровождении струнного
оркестра с успехом исполнил «Майский марш».
После этого Софья Андреевна начала гром-
ко называть имена и фамилии отличников,
приглашая их на сцену сниматься.
— Есть! — отвечали отличники и под апло-
дисменты всего зала поднимались к украшен-
ному цветами столу президиума.
— Что такое? А где же Сережа Стульчи-
ков и Шурик Громов’ — спросила Яшу сидев-
шая в президиуме Ольга Михайловна.
— Их еще нет.. . — сильно волнуясь, отве-
тил Яша.
А фотограф уже всех усаживал, говорил
кому куда смотреть, а кое-кого осторожно
пальцами брал за подбородок и поворачивал
немножко вправо пли немножко 'влево, чуточ-
ку вверх или чуточку вниз. Потом закрылся
черным сукном и посмотрел в глазок аппа-
рата.
— Прекрасно, очень хорошо. Спокойно!
Сейчас снимаю!
Он уже протянул руку, чтобы открыть объ-
ектив. .. Но в эту секунду все снимавшиеся,
нарушив позы, рванулись вперед.
Они увидели в самом конце зала смешной
русый хохолок и хитрющее лицо Сережи. Он,
размахивая газетой, бежал к сцене, за ним,
чуть прихрамывая, шагал Шурик.
На фотографии все вышли как живые, но
лучше всего получилась газета, обрамленная
ветками и молодыми листьями.
— В четвертом классе и я буду с вами
сниматься, — разглядывая фотографию, за-
явил Петя Куликов.
— Вряд ли, — сказал Сережа Стульчи-
ков. — Ты всегда поздно спохватываешься.
— Нет, не всегда, — ответил Петя. — В бу-
дущем году я спохвачусь на само.м первом
уроке.
На берегу Невы
Я прохожу по набережной Шмндта.
Мост хищно выгнул спину впереди...
Вот — Крузенштерн на цоколе гранитном
Стоит, скрестивши руки на груди...
С ним рядом — тумба черная, простая,
Чугун навеки врезался в гранит.
... Со мною вечность говорит седая,
Словами вдохновенья говорит...
Мне видится, как вечером суровым,
Высоким бортом заслонив закат,
За эту тумбу закрепил швартовы
Могучий, пятипалубный фрегат.
Прохладный ветер, веющий с гостока,
Расправил русский вымпел боевой.
И шведский стяг, приспуленный с флагштока,
Пред ним склонился гордой голов:й.
Под звоны труб, приветственные клики,
Сверканье шпаг и шелесты знамен,
В разорванном мундире Петр Великий
Сошел на берег, славой осенен.
И громовоэ рыканье салюта
Раздалось сразу в нескольких местах,
И гордое название Гангута
У победивших было на устах.
И фейерверк над темною рекою
Рассыпал разноцветные огни.
И Петр, о тумбу опершись рукою,
Слздил, как гасли в воздухе они...
Лее Куклин
8 класс
12
Илья Брагжнчн
БРАТ ВЕТРА
Рис. И Кочергина
Яхта «Ленинградец* на всех парусах шла
в открытом море. Слегка накренившись на правый
борт, она мчалась вперед по пенистым волнам
Балтики, и косо поставленные паруса ее можно
было издали принять за крылья чайки.
Паруса яхты часто сравнивают с крыльями
птицы и, знаете, это ведь не только поэтическое
сравнение. В основу формы паруса действительно
положено птичье крыло. Когда ветер надует па-
рус, надутая его часть играет ту же роль, что и
глубокая выемка крыла.
Поймать ветер в парус, поймать как можно
больше ветра в паруса — в этом и состоит искус-
ство яхтенного капитана, искусство парусника-
гонщика. Дует ли ветер в спину, дует ли он сбо-
ку, дует ли он прямо в лоб — во всех случаях па-
руса надо поставить так, чтобы поймать побольше
ветра и дать самый большой ход. на какой спо-
собна яхта.
Сейчас ход у .Ленинградца" был прекрасный.
Паруса полны были ветра, и капитан, сидя за ру-
лем, чувствовал себя удовлетворенным.
Стояла темная августовская ночь; дул сильный
норд-вест. Капитан подставлял ветру бронзовую
от загара щеку. Щеки капитана были самым на-
дежным инструментом, ими он улавливал малей-
шие изменения ветра. Капитан .Ленинградца* не-
даром слыл искусным парусником и неутомимым
гонщиком. Сегодня он это блестяще доказывал.
Пройдена еще только треть дистанции, то есть
вс его сто миль, а он уже обогнал всех своих со-
перников на семь часов.
Команда „Ленинградца* считала уже трехсот-
мильную гонку выигранной и первый приз —
в капитанском кармане. Настроение по этому слу-
чаю у всех было наилучшее. Капитан передал
руль помощнику и ушел в рубку. Кто-тэ, растянув-
шись во всю длину на палубе, тихо напевал .Ве-
чер на рейде*. В чернильной тьме ночи белели
кружевные гребешки волн. Яхта, гордо неся свою
белоснежную оснастку, мчалась в открытом море.
Она мчалась к далекому невидимому финишу по-
бедительницей.
Но в спортивных соревнованиях до тех пор-
нельзя считать, что ты выиграл гонку, пока не
пересечешь линию финиша. Среди ночи случилась
беда. Мачта, несущая полную нагрузку парусов,
не выдержала резких порывов ветра. Раздался
зловещий треск. Стеньга, то есть верхняя пристав-
ная часть мачты, переломилась пополам.
Выскочивший из рубки капитан увидел страш-
ное зрелище, — дерево, парусина, снасти — все это
болталось на верхней части грот-мачты. Ход яхты
резко снизился, потому что топсель и летучий па-
рус выбыли из строя, и яхта потеряла разом по-
ловину своей парусности, она вздрагивала всеми
скрепами и жалобно скрипела снастями. Капитан
-с первого взгляда увидел всю непоправимость
катастрофы. В истории парусного спорта еще не
было случая, чтобы сломанную стеньгу удалось
'починить не в гавани, а в открытом море...
И все, смотревшие на эти болтающиеся и пере-
путанные снасти, поняли, что гонка проиграна.
— Проиграли гонку! — сказал печально кто-то
мз команды.
Капитан резко обернулся на голос, но в тем-
ноте не разглядел говорившего. Проиграли? Нет,
он никогда не считал гонку проигранной, пока1-
его отделял от финиша хотя бы один метр.
— Все наверх! — скомандовал капитан и, прика-
зав чинить стеньгу, сам первым взялся за работу.
Прежде всего, мадо было спустить на палубу
обломанный кусок стеньги. Один из матросов
заткнул за пояс топорик и полез по вантам на
грот-мачту. Ветер свистел и бесился в снастях,
лронгизывая человека до костей.
С трудом удерживаясь на мачте, матрос взма-
хивал топориком, затесывая концы слома. Потом,.
рискуя свалиться а море, втащил обломавшуюся
стеньгу наверх и приколотил в местах затесов
гвоздями. Стоявшие на палубе с радостным вол-
нением увидели, что над вершиной грот-мачты
снова высится острый пик стеньги. Боцман однако
заявил, что на гвоздях стеньга не выдержит на-
пора ветра в парусах, и радостные улыбки на
лицах матросов исчезли.
Капитан стоял возле грот-мачты в глубокой
задумчивости. Нужно было придать сколоченной
гвоздями стеньге необходимую прочность. Но как?
— Если бы лист железа, — сказал матрос, во-
оруженный топориком, — можно бы обить место
скрепления железом, — оковку сделать.
— Где его в море возьмешь, железо-то,— про-
ворчал хмуро боцман.
За кормой во мраке ночи показались огоньки.
Это приближались отставшие соперники. Они на-
гоняли потерпевшего аварию лидера гонки, и
с каждым мгновением огни их становились все
ярче. Наконец в сером предрассветном мареве
мимо „Ленинградца" прошла первая из отставших
яхт. Свежий ветер надувай ее паруса, и соперница
быстро умчалась по направлению к далекому фи-
нишу. Капитан .Ленинградца* посмотрел ей в кор-
му, и сердце его дрогнуло. Не напрасно ли он
мучит людей, которые вот уже много часов рабо-
тают без CHJ, на пронизывающем ветру? Бэцман,
не говоря ни слова, стоял рядом с ним и глядел
туда же, куда глядели теперь все, — на удаляв-
шуюся яхту.
Но капитан глядел уже не туда. Он уставился
на огнетушитель, который был виден через полу-
прикрытую дверь рубки. Он тронул рукой плечо
боцмана. Боцман, глянув на капитана, проследил
направление его взгляда и тоже уставился на огне-
тушитель, выделявшийся яркокрасным гтятном на
белой стене. В следующее мгновение боцман, ти-
хо вскрикнув, ринулся в рубку. Сорвав со стены
огнетушитель, он ударил его головкой о палубу.
Из красного цилиндра забила пенная струя.
— Никак боцман море тушить вздумал! —
с усмешкой сказал один из матросов. Но все
остальные сразу уяснили себе, что задумал боц-
ман. Спустя минуту, когда огнетушитель был пуст,
пилка уже скрежетала на его красных боках. Надо
было спилить верхнюю часть и дно огнетушителя,
а затем распилить его по продольной оси. Проде-
лав все это, получили лист железа, тот самый
лист железа, который недоставал для оковки.
И вот на верхушке мачты снова закипела ра-
бота. Быстро обернули железом место слома
стеньги и стали крепить оковку. Чем можно было
ее крепить? Только гвоздями. Больше под рукой
ничего не было. В оковку вбили сто пятьдесят
двухдюймовых гвоздей, и боцман уверил капитана,
что стеньга теперь будет так же прочна как и до
слома.
Капитан только кивнул головой. Команде пред-
стояло еще немало работы! Так как расщепленный
в месте перелома кусок дерева пришлось выру-
бить, то стеньга стала на полтора метра короче.
Это означало, что нужно соответственно укоро-
тить и каждую из стень-вант, то есть каждый из
стальных тросов в 15—20 миллиметров толщиной,
поддерживающих своей тягой стеньгу.
Пришлось пилить эти стальные тросы, сращи-
вать, крепить. Потом пришлось придумывать осо-
бые приспособления для крепления парусов. Стень-
га стала короче, но паруса должны были крепиться
на прежней высоте. С помощью шеста удалось
поднять верхний треугольный парус (топсель)
над укоротившейся стеньгой.
Когда все работы были кончены, над свинцо-
вым морем светило уже неяркое солнце. Девять
часов бешеной работы ушло на ликвидацию
аварии, — на то, чтобы доказать, что и в откры-
том море без посторонней помощи можно вос-
становить сломанную стеньгу, хотя подобных фак-
тов история парусного спорта и не знает... Ка-
питан «Ленинградца* ’и его команда доказали, что
это возможно.
Но все усилия могли оказаться напрасными.
«Ленинградец", чинившийся в течение девяти ча-
сов, не только утратил выигранные семь часов
времени, но отстал от всех яхт еще на два часа.
Невозможно в .таких условиях рассчитывать на
победу! Однако капитан „Ленинградца" был не
только опытным и искусным моряком, но и чело-
веком необыкновенного спортивного упорства,
человеком неукротимой воли. Впереди было еще
более ста пятидесяти миль, и он не думал скла-
дывать оружия. Он поднял все паруса и помчался
вдогонку за ушедшими вперед соперниками. Те-
перь он шел последним, отстав на два часа.
Команда без сил повалилась на палубу, а ка-
питан занял свое место у руля. Рука его была
тверда. Он продолжал борьбу. Искусно используя
ветер, он уверенно повел своего «Ленинградца"
вперед. Вскоре он нагнал одну яхту и обошел ее...
Капитан не отходил от руля. Он обошел одну
за другой все яхты своих соперников и, несмотря
на девятичасоаую задержку в море, блестяще вы-
играл гонку, придя первым.
Я рассказал только один примечательный слу-
чай из практики пятикратного победителя пер-
венств страны, абсолютного чемпиона по парусу,
яхтенного капитана, заслуженного мастера спорта
СССР Ивана Петровича Матвеева. Подобных эпи-
зодов очень много в спортивной жизни Матвеева.
Много препятствий вставало на его пути, но
борьба со стихиями, как и с соперниками, кон-
чапась всегда его победой.
Отчего же Матвеев на финише всегда первым?
Только поточу что он упорен? Нет, не только
потому. Он не только упорен. Он кроме того смел,
искусен, тщательно вытренирован и самое глав-
ное — он любит море до самозабвения, он знает
свое дело до последних мелочей.
Когда северяне-таймырцы хотят похвалить
искусного моряка, они говорят — «это брат ветра*.
Иван Петрович Матвеев поистине брат ветра.
Он верный и смелый сын своей родины. Когда
грянула война, он поставил свое искусство на
службу родине. Зная досконально все. подходы
к Ленинграду и Кронштадту, зная все указатели,
маяки, банки, он проводил через минные поля
наши военные корабли.
Зимой, когда залив покрывается льдом, Иван
Петроаич пересаживается на буер. Буером — этой
«ледяной яхтой", он владеет с таким же искус-
ством, как и своим «Ленинградцем*. Недаром он
установил всесоюзный рекорд часовой скорости
на буере—83 километра 412 метров. Теперь это
искусство пригодилось ему. Курсируя по Финскому
заливу на своем легкокрылом буере, он проби-
рался там, где не могли пройти ни лошадь, ни
автомобиль. Своими смелыми рейсами он обеспе-
чивал снабжение защитников Невской Губы, до-
ставляя им боеприпасы, горючее и продовольствие.
И тут, как и всегда, он вместе со своим наро-
дом оказался победителем.
НА ВЗМОРЬЕ
Фотоэтюд И. Богоявленского.
ВРОНЗОВМА
В саду
Все пионеры Советского Союза будут участвовать в конкурсе
на лучшего юного садовода. Условия опубликованы в «Пионер-
ской правде» и в других детских газетах. Каждый пионер, участ-
ник конкурса, должен посадить по пять плодовых деревьев.
А пионеров в СССР сотни тысяч! За эту весну нашей родине
будет подарен пионерами целый лес.
Торопись посадить плодовые деревья в саду. Не успел выса-
дить плодовоягодные саженцы во время, до распускания почек,
высаживай их сейчас, пока еще листья малы. Но следи, чтобы
от выкопки саженца до посадки его на место, на корнях дер-
жался ком земли: он не должен ни высохнуть, пи осыпаться!
Посадку делай под вечер или в пасмурный день, тогда скорее
оправится п приживется саженец. Сразу после посадки полей
растение.
Лучше всего браться за посадку деревьев вдвоем. Один дер-
жит саженец так, чтобы корневая шейка его была на 5—7 см.
выше края ямы, и следит за равномерным распределением корней
дю яме. Другой засыпает корни землей. Ближе к корням надо
уложить слой плодородной почвы. Землю вокруг саженца следует
утоптать, чтобы осталась лунка для поливки.
Яблоньки и груши садят деревцами, сливовые и вишневые
деревья — корневой порослью, смородину — черенками, крыжов-
ник — отводками, землянику — усами.
Теперь, когда деревья и кусты посажены в грунт, следи ч'обы
все они принялись.
Много вреда приносят саду насекомые. В пору цветения
на деревья нападает яблонный цветоед, долгоносик. Насекомое
откладывает яички в цветочные бутоны, из яичка выходит личин-
ка долгоносика. Она губит цветок, не давая развиваться плодам.
Нападают на сад и другие насекомые: жуки майские и жуки
бронзовки или оленки, бабочки — плодорожка, пяденица, боярыш-
ница, непарный шелкопряд. Не убережешь от них сад, — объедят
обжоры начисто и листья и бутоны.
Будь бдителен и хитер. Есть много способов уберечь плодовые
деревья от вредителей.
Делай для незваных гостей ловушки. Скрути из соломы жгут
и ’оберни его кольцом вокруг ствола дерева на высоте метра
от земли. Сверху прикрой жгут бумагой, можно газеiной, сверну-
той в несколько раз, и над бумагой плотно привяжи соломенное
кольцо к стволу бичевкой.
Каждый день осматривай наложенные кольца — насекомые
охотно забираются в темные укрытия. Наберется их побольше,
сними кольца и сожги вместе с насекомыми на костре.
Все время собирай опавшие листья, бутоны, падалицу-плодикп:
в них всюду насекомые, сжигай падалицу.
Когда раскроются цветочные бутоны, охраняй сад от замороз-
'Mlu flMKO/KllU
ков. В холодные вечера зажигай разложенные в саду мусорные
кучи, дым от них согреет воздух.
Но одной охраны мало. Твои питомцы хотят есть.
Надо их поить и кормить.
В пору завязывания плодов деревьям нужно много влаги. Если
ее не хватает в почве, плодики опадут. Не упусти этого времени,
поливай деревья. Взрослое дерево березы потребляет в сутки до 50
литров воды, а твоим саженцам нужно поменьше — ведра два
на каждое Вокруг деревьев перекопай землю и накорми свой
* саженец — внеси удобрение — навоз, перегной, золу. И следи,
I чтобы не росли сорняки, а то эти дармоеды отнимут питательные
f вещества у дерева.
?	На огороде
На огороде еще не поздно садить картофель. По народным
приметам лучший срок для посадки — начало цветения черемухи.
Попробуй посадить картофель до цветения черемухи, во время
цветения и после цветения. И проследи, на которых кустах боль-
ше уродится клубней.
Пройдут весенние заморозки, высаживай огурцы — рассадой,
или наклюнувшимися семенами. Опытники Ленинградской области
заметили, что наиболее плодовиты и меньше подвергаются замо-
розкам те огурцы, которые посажены во время набухания цветоч-
ных бутонов рябины. Проверь, так ли это.
Помоги расти молодым неокрепшим овощам. Все время рыхли
междурядия, чтобы воздух, тепло и влага доходили до корней.
Я
«Два рыхления заменяют один полив», — говорят знатоки.
Огурцы любят влагу, поливай их по вечерам подогретой днем
на солнце водой. Поливай и томаты — быстрее будут наливаться
плоды. А чтобы они скорее завязывались, удаляй у томатов боко-
вые побеги между стеблем и листьями.
Все лето защищай овощи о г сорняков и насекомых-вредителей.
Сорняки отнимают у овощей свет, влагу и пищу. Чаще про-
палывай огород и ты заметишь, как усилится рост овощей.
Насекомые нападают на овощи все лего. В сырых местах
и на поливных огородах особенно много бывает слизней. Они
выходят на кормежку ночами, когда прохладнее и больше влаги.
Устрой для них ловушки. Близко от капусты, брюквы и других
растений, особенно любимых слизнями, положи на землю доску.
Земля под нею дольше сохраняет влагу, и слизни под утро собе-
рутся под ней. Утром подними доску, собери слизней и уничтожь.
А чтобы слизни не находили другого приюта, убери с огорода
камни и всякий мусор.
Но у твоего огорода есть друзья — твои помощники. Если
встретишь длинноногого крылатого наездника или божью коров-
ку — не трогай их: они уничтожают насекомых.
Не обижай жабу и не гони птиц с огорода — они гоже охо-
тятся за насекомыми-вредителями.
Нов
Александр Пх'нченок
с т ь 1
Рис- Н. Кочергина
ГЛЛВЯ ЧЕТВЕРТАЯ
Туманы бывают рвзные.
Случаются такие, что горизонт и поверхность
моря затягивается легкой занавеской, и она делает
очертания всех предметов расплывчатыми и не-
ясными. Моряки называют это «мглой*. Если же
горизонт и дальний берег не видны вовсе, в таких
случаях говорят, что это «слабый туман*.
„Густой туман* — это уже несчастье. Корабль
слепнет и идет как бы наощупь. Непрерывно
бросают лот, щупая грунт и измеряя глубину моря,
а чтобы не столкнуться с другими судами, все
время подают гудки. Разумеется, в густом тумане
передвигаются медленно-медленно.
Но бывают туманы, когда человек протягивает
перед собой руку и не видит своих пальцев.
Такие туманы не имеют особого названия. Одни
называют их „очень густыми*, другие — «безобраз-
ными*. Это зависит от харвктера и настроения
человеке.
/Александр Петрович открыл дверь рубки и про-
говорил:
— Свинячий туман.
— Да уж, туманище, — сказал старпом. — Накрыл
сразу. Я отдал правый якорь. Место наше вот, —
он показал на маленький треугольник, нарисован-
ный на карте.
— Отлично, спасибо. - Капитан склонился над
картой. — Так, пролив, Маточкин Шар, а мы квк раз
у входа з пролив? Что ж, выставьте на полубаке
надежную вахту.
Борис Владимирович вышел на мостик и тихо
позвал:
— Яков?
— Я. — отозвался в тумане мальчик.
— Пошли! Только, смотри, тс-cl (Старший по-
мощник после скандала возле машинного телегра-
фа целый день сердился на Яшку, а потом снова
взял его на вахту).
Будто слепые, они спустились с мостика и шли
по палубе, протянув вперед руки. Яшка то и дело
натыкался на Бориса Владимировича, а тот на ходу
объяснял ему, как надо бить в колокол и испол-
нять другие обязанности вахтенного матроса. На
полубаке Яшка будет стоять вместе с матросом
Костюничевым. Дело немудреное, но ответственное.
Через несколько минут Яшка научился бить
в колокол по всем правилам.
Кто из вас бьет? — крикнул с мостика стар-
пом.
— Яков это, — ответил матрос.
— Молодец, точно отбивает, как по хронометру!
1 Начало смотри в «Костре* М 4
Ты, Костюничев, пройди-кв по пвлубе, а Яша один
там управится.
— Есть. — подтвердил матрос, — еще как упра-
вится!
Колокол гудел отлично. Яшка брался за коро-
тенькую веревку, привязанную к колокольному
языку, и ударял им в обе стороны с одинаковой
силой. Звон получался ровный и похожий на му-
зыку. Конечно, ни один яшкин товарищ не сумел
бы так. Я кто из них знал, что эта плетеная вере-
вочка называется „рында-булинь*, и что Яшка
сейчас „бьет рынду?"
Кто-то окликнул его из тумана:
— Яша...
— Чего?
— Это ты здесь?
— Я кто это?
— Я. Капитан.
Силуэт /Александра Петровича возник в тумане
сначала неясным пятном, а потом приблизился и
стал виден отчетливо,
— Отбиваешь?
— /Ага.
— /А если туман вдруг рассеется?
— Ну и что ж? Хорошо, значит.
— Нет, я не о том. Если туман рассеется, что
будешь делать тогда?
— Известное дело, тоже бить, только потише
малость.
— /А вот и нет-с! Как раз наоборот надо. За-
чем же трезвонить, если вокруг все видно? Не-
твердо, голубчик, знаешь ты обязанности вахтен-
ного матроса. Смотреть надо, когда туман рассеется,
смотреть, что делается вокруг. Л чтобы лучше
смотреть, — капитан заговорил шепотом, — на-ка,
вот, тебе этот инструмент.
Он сунул Яшке в руку какой-то предмет и про-
пал в тумане.
Это оказался бинокль, правда, не целый, а
только половинка — для одного глаза. Что ж, го-
дится и такой, но самое главное, капитан не рас-
кричался. Значит и вправду, Яшка здорово стоит
на вахте!
Он приложил бинокль к глазу, но за стеклами
все застелило непроницаемой молочной мглой.
Вдруг донесся с мостика голос Бориса Влади-
мировича.
— Яков?
— Я!
— Надо отвечать не „я“, а „есть".
— Ну, есть.
— Не замерз ты там?
— Нет.
— Капитан приказал, чтобы ты два часа стоял
посменно с Костюничевым, а греться сюда будешь
18
ходить. Смотри, капитан строго-настрого приказал.
— Ладно.
— Hs „ладно*, а .есть".
— Есть.
Матрос Костюничев уже стоял возле Яшки.
— Иди, не то застудишься.
Зачем уходить с вахты, если не замерз? Яшка
очень гордился тем, что он, как настоящий взрос-
лый матрос, стоял один на вахте, и кто знает, мо-
жет быть, спас пароход от гибели. И бинокль
приятно оттягивал карман. Orel Получить такой
бинокль от самого капитана!
Проходя мимо столовой, Яшка услышал музыку
и голоса. Он вошел в столовую Здесь было
светло, шумно, весело. С буфетчицей Полей плясал
высокий кочегар, имени которого Яшка не знал, а
маленький Вася Томушкин кружился со своим
напарником, долговязым Володей-телеграфистом:
когда-то длинного кочегара прозвали „телеграф-
ным столбом*, а потом для краткости переделали
прозвище в „телеграфиста".
Увидев Яшку, Володя подмигнул ему и состроил
смешную рожу.
— Одиннадцатому помощнику капитана! С те-
леграфным приветом...
А Вася Томушкин оставил вдруг свою „барыш-
ню* посреди столовой и направился к Яшке.
— Ты зачем сюда пришел?
— Так просто,— Яшка чуть отступил к двери.
— Нечего тебе здесь делать, раз ты не из ма-
шинной команды. Иди к своим.
Мальчик быстро оглядел столовую и не увидел
никого из палубной команды, а Томушкин насту-
пал на него.
— Разъясняю, — здесь веселятся духи. Машину
нам сейчас крутить не надо, так как стоим на
якоре, и шуровать в топках нечего. А ваше дело —
караулить там наверху да звонить.
Буфетчица Поля взяла Томушкина за воротник
и отвела его в сторону.
— Хочешь потанцевать? — спросила она Яшку.
Но он, ничего не ответив, вышел из столовой.
Такой на море туман, а они танцуют? Уж „духи*
так „духи" и есть! К тому же он хорошо помнил,
как ему в машинном отделении чуть не оторвало
палец.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Самая спокойная жизнь для большей части эки-
пажа наступает в море, когда пароход стоит на
якоре в тумане. Вообще в море живется спокойней,
нежели на берегу во время стоянки.
На берегу, например, обедают не все сразу.
Повар и буфетчицы постоянно ворчат: и еда у них,
видите ли, стынет, и посуду надо мыть после
каждого в отдельности. А что сделаешь, если один
ушел на берег по делам, другой домой, а третий...
Да мало ли дел на берегу?
Особенно нарушают корабельный распорядок
посторонние люди, погрузка, выгрузка То ли
дело в море, на ходу! Жизнь протекает раз-
меренно, спокойно, строго по распорядку. А в ту-
мане еще спокойней. Все сидят по каютам и ни-
кому не хочется высовывать нос на палубу.
Машинной команде вольготно. Другое дело —
капитан, его помощники и матросы: они ходят
по мостику, по всему кораблю, вглядываются
в туман, слушают, как бы с кем не столкнуться.
Туман не разрежался двое суток. Теперь это
огорчало даже самых легкомысленных людей. Надо
было идти вперед: навигвция в Арктике очень
короткая. Успеешь пройти во-время, когда льды
не надолго освобождают море, — хорошо, а не
успеешь — придется зимовать во льда?..
Яшка брался за коротенькую веревку и бил
,рынбу‘
Больше всех расстраивался капитан. Он безвы-
ходно сидел у себя в каюте, лишь изредка вызы-
вая к себе вахтенного помощника:
— Ну, как?
Но ответы штурманов были неутешительные.
Эти два дня Яшка стоял вахту на полубаке за
матроса Егорова, который простудился и заболел.
Одевался теперь Яшка основательно. Подаренные
капитаном сапоги и шапка оказались впору, а кроме
того боцман выдал ему хорошую ватную тужурку
и на шапку значок с красным флажком. Перед вы-
ходом на вахту Яшкино снаряжение проверяла
целая комиссия во главе с доктором.
Когда мальчик стоял на вахте в первый раз,
он чувствовал себя как будто в потемках и не
знал, что делалось вокруг него. Но теперь по раз-
ным звукам он точно знал, где и что происходило.
Вот заскрипела, а потом охнула железнвя дверь
внизу, под полубаком. Это плотник дядя Сережа
19
пошел в свою плотницкую. Вот раздались груз-
ные шаги, и другая дверь лязгнула металлической
скобкой. То боцман пошел в малярную...
Но как хорошо, оставив вахту на полубаке,
сидеть потом в углу штурманской рубки и греться
возле батареи парового отопления! Там в углу за
занавеской стоял кожаный диван. Сам Борис Вла-
димирович велел Яшке отдыхать на этом диване.
Там же за занавеской находилась вешалка, а на
ней висела чья-то морская шинель. Яшка не видел,
чтобы ее кто-нибудь надевал. По всем признакам
она висит здесь давно.
Настоящая морская шинель! Яшка не удержался
и однажды примерил ее. Она была немножко
длинна ему, но в плечах как раз. Жалко, зеркала
не было, чтобы поглядеть, похож ли он на моряка.
Откровенно говоря, Яшке нравилась даже не
шинель, а золотые пуговицы с якорями. Двенад-
цать пуговиц,-—по шесть штук на каждом борту
шинели! Конечно, это красиво, но если рассу-
ждать разумно, то зачем их пришивать с двух
сторон? Все равно застегиваться можно только
на одну сторону.
Яшка без колебаний срезал с шинели один ряд
пуговиц и перешил их на собственный пиджак.
Эго было в девять часов тридцать минут. Я ровно
в одиннадцать часов капитан пришел в рубку и
стал надевать свою шинель, собираясь выйти на
палубу. Что такое?
Для того, чтобы капитан Степанов заворчал,
ему достаточно было обнаружить отсутствие од-
ной пуговицы. Из-за двух он бранился бы. Но
с шинели срезали шесть пуговиц — все пуговицы
с одной стороны! И кроме того, пароход стоял
без движения третьи сутки. Тут было от чего
придти в ярость.
. НУ- знаете!..
Капитан вызвал с мостика Савелия Илларионо-
вича, показал ему шинель и угрожающим шопотом
повторил:
— Ну, знаете...
Затем по внутреннему трапу Александр Петро-
вич спустился вниз.
В коридоре жилой палубы ему на пути первым
попался старпом.
— Вы мой старший помощник? — спросил Але-
ксандр Петрович.
Старпом ждал, что последует дальше.
— Кажется вы! Очень хорошо. Так сказать, моя
правая рука! Вы должны все знать. Вот, полюбуй-
тесь!
Капитан говорил это, тряся шинелью перед
старпомом.
Но Борис Владимирович отлично знал характер
своего капитана и не глядел на шинель. Он ста-
рался сообразить, что произошло. Туман? Вряд ли.
Судно не впервые отстаивается в тумане и теряет
драгоценное время. Бывали стоянки и продолжи-
тельнее этой. Может быть, капитан обнаружил
беспорядки на палубе? Тоже вряд ли. Сам он,
Матвеев, только недавно закончил обход корабля,—
все было ладно. Нет, дело не в шинели. Но Борис
Владимирович все-таки сказал:
— Да, с шинелью это, действительно...
— Что „действительно*, — прохрипел капитан.—
Вы являетесь на вверенном мне пароходе блюсти-
телем порядка, да-с! И я имею полное право спро-
сить вас: где же по-ря-док?.. Вот, полюбуйтесь,—
он выставил полу шинели, с которой были среза-
ны пуговицы.
— Есть, Александр Петрович, — смущенно ска-
зал помощник, — я сейчас все это выясню и пуго-
вицы ваши разыщу. Найду даже лишние.
Он повернулся и пошел. Но капитан остановил
его.
— Погодите, и почитайте эти вот радиограмки-
Борис Владимирович стал разбирать радио-
граммы, а капитан пошел дальше.
Камбузник подтирал палубу, но, увидев капи-
тана, посторонился.
Александр Петрович развернул перед ним ши-
нель.
— Ну, знаете...
— Честное слово, это не я, — растерялся кам-
бузник.
В коридоре капитану повстречались три чело-
века. И каждый, кому довелось полюбоваться
поруганной капитанской шинелью, услышал корот-
кую, но выразительную речь:
— Ну, знаете!
Наконец капитан добрался до кают-компании.
Как раз в ту минуту Яшка в своем пиджаке с на-
шитыми на нем золотыми пуговицами вертелся
перед зеркалом. В-углу сидел доктор и тоже лю-
бовался Яшкой.
Мальчик уже надел шапку с красным флажком.
Щеки его от важности раздулись, лицо побагро-
вело. а весну ики сделались чуть ли не выпукльми.
Александр Петрович обошел вокруг мальчика,
оглядел его во всей красе и обессиленный опу-
стился на диван. Шинель упала к капитанским
ногам.
— Нравишься?—едва слышно спросил он.
— Кому?
— Сам себе.
Яшка узнал шинель. Это была та самая, с ко-
торой он спорол пуговицы; кое-где еще торчали
нитки. Он понял, к чему клонил капитан. Хочешь,
не хочешь, приходилось оправдываться.
— Это вы насчет пуговиц? — Яшка будто бы
удивился. — Хватит на одной стороне. Только дев-
чонки застегиваются на левую сторону.
— Девчонки?! — Капитан подпрыгнул на дива-
не.— Очень хорошо! А ты, мальчик-голубчик, со-
бирайся-ка на берег, да-с.
— Куда же на берег? — обиделся Яшка. — Туман
какой!
— Меня это не касается.
Дело принимало серьезный оборот... Если вы-
садят на берег — куда пойдешь? Может, здесь на
берегу и людей вовсе нет. А мать там убивается,
ждет, поди уже не по соседям бегает, а по ближ-
ним селам: — не сказывался ли мой Яшенька, не
сказывался ли?
Яшка вспомнил мать и рассердился на капитана
еще больше, не за себя. — за нее.
Он срезал ножом одну за другой все шесть-
пуговиц и выложил их на стол.
— Нате ваши пуговицы. Забирайте. И бинокль
нате, не надо мне. Сам буду капитаном, тогда не
по два ряда, а по три нашью себе.
Считая разговор законченным, он вышел и даже
хлопнул дверью, до того рассердился.
В кают-компании воцарилась тишина.
— Знаете, — заговорил капитан спокойно, как
будто ничего не случилось, — ведь этот товарищ
прав, капитаном он будет. Из него получится на-
стоящий моряк.
— То есть, как это? — спросил окончательно
сбитый с толку доктор, — почему — моряк? Вы же
его высаживаете?
— Да-с, — капитан встал, — поднимаем пары
и постараемся пройти Маточкин Шар в тумане.
Он вышел с таким видом, словно ничего не-
приятного не произошло, а будущее сулило одни
радости.
— Как же это так?—обратился доктор к стар-
шему помощнику, — неужели это возможно? В та-
ком тумане?..
— Чудак вы. — засмеялся старпом, — ведь это
20
— Нравиться себе? — едва слышно спросил капитан.
же сказал капитан Степанов и, по-моему, очень
внятно сказал, — он протянул доктору вчетверо
сложенный листок. Это была радиограмма.
„Капитану „Большевика*... — так, понятно. —
„Постарайтесь пройти Маточкин Шар в любую
погоду”,— читал доктор. — „По данным ледовой раз-
ведки льды в Карском море тяжелые. Навигация
ожидается короткая. Пассажира Кубаса сдайте
на Обсерваторию Матшара, оттуда его заберет
идущее в /Архангельск промысловое судно „Морж”.
Подписал:.. — доктор для чего-то проверил радио-
грамму на свет, — правильно, подписал начальник
пароходства.
ГЛНВН ШЕСТАЯ
Якорь до конца не подняли, он остался висеть
под носом корабля на глубине пятнадцати
метров. Если бы пароход вышел на малые глубины,
якорь сам зацепился бы за грунт, и не позволил
бы кораблю усесться на мель. Такой способ
помогает, когда идешь в тумане, но все-таки самое
главное — вахта. Вахтенные штурман и матросы
всматриваются в туман до боли в глазах.
Капитан приказал старшему помощнику объя-
вить всей палубной команде, чтобы на время ту-
мана вахта наверху состояла из шести человек
вместо обычных двух.
— Спать не придется, может быть, сутки, двое,
или чорт знает, сколько, — распоряжался капитан. —
Надо смотреть!
В тумане „Большевик* шел самым малым ходом
и опять гудел, но казалось, что гудки эти застре-
вают здесь же, возле парохода, и никому они не
слышны.
В этот день матросам отдыхать не пришлось,
а машинная команда попрежнему была занята
мало.
Вечером в столовой происходило производ-
ственное совещание машинной команды. Обсу-
ждался вопрос: „О помощи палубной команде*.
Единогласно порешили на том, что матросам сле-
дует помочь. В одном только сомневались: как
отнесется к этому капитан?
После совещания три делегата поднялись в
рубку. Уговорились, что с капитаном объяснится
Вася Томушкин.
Вася начал сразу:
— Принимая во внимание, что при незначитель
ном расходе пара и работе машины на слабом
режиме, у нас, членов машинной команды, рабочий
день не загружен интенсивно и полностью, мы
пришли к выводу___
— Погодите, — остановил его капитан. Он вы-
сунулся из рубки и крикнул:— Савелий Илларио-
нович!
— Есть!—Штурман вошел в рубку.
— Я вас очень прошу, переведите, что говорит
этот джентльмен.
Томушкин как-то съежился и попятился к двери.
— Значит, отказываетесь от нашей помощи? —
жалобно спросил он.
21
— Позвольте, — оживился капитан, — вы велико-
лепно говорите по-русски. Зачем же вы сразу
понесли такую тарабарщину?
— Ля как в протоколе написано.
— Нехорошо, нехорошо, надо по-русски, и про-
токолы писать по-русски. Да, так вы говорите про
помощь? Превосходно! Товарищам всегда помогать
надо. Матросам тяжело, очень благодарим за вни-
мание и заботу, — Ллександр Петрович покло-
нился,— очень прошу вас пройти к старшему по-
мощнику, чтобы он вместе со старшим механиком
включил бы вас в расписание.
— Есть, Ллександр Петрович, — обрадовался
Томушкин, — мы в целях ускорения выполнения
производственного задания. .
— Что такое?—капитан опять поморщился,—
Савелий Илларионович, переведите, пожалуйста.
Спустя час, трое из машинной команды уже
вышли на вахту. Яшка тоже стоял на полубаке.
Он был назначен смотреть вперед и слева по носу.
Но как смотреть, если перед глазами густое белое
месиво?
Рядом в тумане тихо разговаривали вахтенные:
Вася Томушкин и матрос Колычев.
— Самая главная специальность на пароходе —
кочегарская, — разглагольствовал Вася,— Если ко-
чегары дадут мало пару, то машина будет кру-
титься медленно, а поднагонят кочегары парку —
все закрутится веселей, и пароход пойдет соот-
ветственно.
— Н если матросы будут плохо на руле стоять? —
спросил Колычев.
— Неважные, значит, матросы.
— Я не про то. Если матросы будут плохо
управлять рулем,то пароход пойдет не по прямой
линии, а будет все время уклоняться от курса то
в одну, то в другую сторону. Путь парохода удли-
нится, и .времени пройдет больше... Погоди,—
проговорил он шепотом, — смотри, что это?
И вдруг Томушкин громко выкрикнул:
— Прямо по носу видно что-то темное, полагаю,
что это скала. Обнаружил кочегар первого класса
Василий Никанорович Томушкин!
— Ну и ловкач же ты, — обиделся Колычев,—
я же первый увидел.
На мостике зазвенел телеграф.
Перед .Большевиком* туман раздвинулся, слов-
но занавес в театре.
Ничто не возмущало моря. Казалось, что оно
накрыто огромным стеклом, а перед носом паро-
хода и по обоим его бортам возвышались высо-
кие бурые горы. Снег лежал на вершинах, осле-
пительно блестел и отражался в глубине пролива.
И тишина, потревоженная только дальней пере-
кличкой чаек, стояла удивительная.
Когда капитан нарушил эту тишину, было даже
обидно.
— Отлично вышли!—громко объявил он,— это
мыс Лагерный!—Затем он крикнул на полубак: —
Якорь на место! Впередсмотрящим — вниз!..
Берега пролива сдвигались все тесней, словно
не хотели пропустить пароход. Вода в широкой
части пролива сверкала то голубыми, то зелеными
тонами, потом сделалась точь-в-точь как небо,
бледно-синей; пролив сужался, вода темнела, она
стала синей, наконец скалы сдвинулись так, что
казалось — пароход идет прямо на них. Было даже
немножко жутко смотреть, как они надвигаются на
судно, которое стало вдруг таким маленьким и
хрупким.
Яшку позвали к старшему помощнику.
— Собирайся, — сказал Борис Владимирович,—
скоро тебе высаживаться.
— Ладно, — только и сказал Яшка. Он хотел
уйти, но старпом задержал его-
— На капитана ты не сердись, он хороший.
— Такие хорошие не бывают.
— Как же не бывают, а это что?
Борис Владимирович показал Яшке целую кучу
блестящих морских пуговиц.
— Это капитан велел тебе передать, только он
просил, чтобы я' не говорил, от кого это.
— Не надо мне, пускай себе пришивает.
— /А ты сначала посчитай, сколько их.
— Чего там считать!
Все же Яшка подошел к столу и рассортировал
пуговицы на две кучки. Больших было ровно две-
надцать штук, а маленьких восемнадцать.
— Зачем мне столько, шинель-то я где возьму?—
спросил он.
— Будет и шинель, — старпом протянул Яшке
конверт.— Зайдешь вот с этим письмом по этому
адресу в /Архангельске.
— /А кто там?
— Тебе-то не все равно? Бери и собирайся.
Они вышли с Борисом Владимировичем вместе.
На палубе было людно. Все с нетерпением смо-
трели вперед.
Когда долго побудешь в открытом море, или
в виду необитаемых берегов — хочется поскорей
увидеть какое-нибудь человеческое жилье, и не-
пременно, чтобы из трубы шел дым, чтобы побли-
зости паслась пестрая корова и мельница разма-
хивала крыльями. Это чувство испытывают все
моряки, правда, не каждый признается в нем. Иной
нарочно напускает на себя этакий суровый холо-
док, но таким не следует верить. Моряки все
втайне тоскуют по берегу.
— Далеко еще до Обсерватории,— сказал стар-
пом Яшке,— часа два ходу. Иди, собирайся.
В каюте Яшку ожидал дядя Миша. На столе
стояли тарелки с соблазнительными’ румяными
булками и пирогами.
— Это я тебе подорожников напек. Когда еще
домой попадешь!—объяснил повар. — И письмо
на вот, матери отдашь.
— Письмо-то зачем?
— Поклон я ей написал, ну, и как тебе жилось
у нас.
— /А еще про что?
— Больше не про что.
— Поди, про пуговицы?
— Нет.
В каюту постучали. Вошел Томушкин. Он выло-
жил перед Яшкой ворох вещей и, откашлявшись,
заговорил басом-
— Товарищ Кубас, по поручению машинного
звена экипажа парохода .Большевик", передаю
вам эти двенадцать с половиной предметов для
полного и безвозмездного пользования ими. Ма-
шинное звено выражает уверенность, что вы вы-
соко будете держать честь авангарда советской
молодежи... — Вася в ораторском усердии широко
раскрыл рот, но тут вошли боцман и Поля. Они
принесли еще два свертка.
— От нас это, от пвлубной,— сказал боцман.
/А через полчаса вся яшкина кровать и стол
были завалены подарками: белье, очки с дымча-
тыми стеклами, туалетные принадлежности, кис-
точка для бритья, книги, две пары подтяжек, ка-
рандаш, будильник, внутри которого части звенели,
как деньги в копилке. Но ничто в этой коллекции
не могло сравняться с одним — с портретом то-
варища Сталина, сделанным из разноцветных
морских раковин плотником дядей Сережей. На
этот портрет многие поглядывали с завистью.
Вася Томушкин шепнул Яшке:
— Сменяем на нож?
Но дядя Миша завернул портрет в полотенце
и, не медля, спрятал его в мешок.
99
В каюту набилось мно-
жество людей. Говорили
все наперебой, и в этом
гуле нельзя было ничего
разобрать. Яшку оклика-
ли со всех сторон. Кри-
чали что-то про школу,
про будущую работу на
море, про письма и теле-
граммы— куда их присы-
лать. Он не расслышал
и десятой доли того, что
ему наказывали. Его зани-
мали собственные мысли.
Как не хотелось Яшке
съезжать теперь с паро-
хода! Он привык здесь
ко всему: вот к этой тес-
ной каюте, где щелкает
и стучит горячая грелка
парового отопления, к тря-
сущейся под ногами па-
лубе. Даже сердитый ка-
питан стал таким близ-
ким, родным. Правда,
мать, наверное, места там
не находит. Но разве он,
Яшка, виноват, что так
все вышло? Этакого пал-
туса никто не одолел бы
разве что, батя... Сколь-
ко же придется сидеть
на этих голых скалах?
Лучше бы уж сразу до-
мой! Дома, что ни гово-
ри, благодать. Хочешь — в лес беги, хочешь —
в море, или к рыбакам — помогать им чинить сети.
Дед Кузьма в это время сказки рассказывает: про
богатырей, про войну.
— Обсерватория уже видна!—крикнули в ко-
ридоре. Старший помощник велел Яшке соби-
раться.
Мальчику снова стало тоскливо. Он стоял по-
среди каюты и угрюмо смотрел под ноги. Дядя
Миша уложил последние вещи.
— Что ж, пошли, — сказал повар.
Они вышли в коридор. В последний раз за-
крыл Яшка за собой дверь. Неужели все так вот
и кончится, словно сон или интересная книга?..
— Постой здесь, — сказал он дяде Мише и вер-
нулся в каюту, бросился на свою койку и заплакал.
Дядя Миша тихо вошел следом за ним. Яшка
поднял заплаканное лицо. — Не хочу я...
— Ничего не сделаешь,—с тоской вздохнул
повар. — Я тоже не хочу.
— Яшка! Яков! — неслось с палубы.
Они вышли на палубу, когда пароход поров-
Очень не хотелось Яшке съезжать с парохода.
нялся с обсерваторией-
Маточкин Шар и привет-
ствовал ее жителей про-
тяжным гудком.
С берега отвечали зал-
пами из ружей.
Дома на берегу выгля-
дели, как игрушечные,
все бревенчатые, но сло-
женные будто не из бре-
вен, а из спичек. На од-
ном доме развевался крас-
ный флаг. Позади посел-
ка поднималась большая
гора.
Высокую радиомачту
с боков поддерживали
тросы. Если бы взять хол-
стину и накинуть сверху
на мачту, то получилась
бы палатка, которая на-
крыла бы собой почт
весь поселок, и все рав
но, эта большущая палат-
ка казалась бы игрушеч-
ной среди громадных бу-
рых гор, ярко освещен
ных солнцем.
К .Большевику* под-
ходил катер. Выбросили
штормтрап, но нв палубу
поднялся только один
человек. Он назвался:
— Доктор Кольцов.
К нему протиснулся ко-
рабельный доктор Виктор Петрович, чтобы обнять
гостя, но доктор Кольцов отодвинулся.
— Простите, товарищ, я избегаю всякого кон-
такта. У вас на судне есть дети?
— Как же. Мы этого ребеночка на некоторое
время собираемся оставить у вас, — Виктор Петро-
вич показал на Яшку.
— Что?—приезжий доктор замахал руками.—
Ни в коем случае! Я не могу этого разрешить. У
нас обнаружен случай скарлатины.
— Не может быть!— воскликнул Виктор Петро-
вич.— Скарлатина? У кого?
Но доктор уже сделал общий поклон, взял
поданную ему кипу газет и по штормтрапу полез
обратно за борт.
Катер сразу же отошел. Люди с него помахали
шапками, а один крикнул:
— Мы трех белых медведей живьем поймали!
„Большевик* ответил им приветственным гуд-
ком.
Впереди виднелась серая полоска Карского
моря. Здесь начиналась Арктика.
(Продолжение в следующем номере)
УЗНАЙ, ЧТО ЭТО ЗА ЗЕМЛЯ
Вот очертания какой - то, не
очень знакомой вам земли. К за-
паду от нее лежит, как вы сами
видите, страна ,— кия“, южнее —
страна »— рия“, юго-восточнее —
страна ,— ния*. На север и на
восток тянутся влвдения государ-
ства „-----аин —*.
Определите по каким угодно
признакам, — что за страны перед
вами, чем удивительна судьба
земли, означенной ,?“, и какой
исторический перелом в ее жизни
произошел в последние годы?
23

СЫЧ ВОРОБЕЙ
И. Соколов-Микитов
Ранней весною я возвращался с охоты.
Я шел по лесу знакомой дорогой. В ночной
темноте над моей головою послышался стран-
ный негромкий звук. Он перемещался, и было
похоже, что меня настойчиво преследует ноч-
ная неведомая птица. Чтобы приманить ее,
я стал подражать странному звуку. Невиди-
мый провожатый откликнулся.
Но в темном лесу мне не удалось разгля-
деть таинственного провожатого и, выйдя на
лесную опушку, я остановился. На фоне неба
рисовались черные ветви деревьев.
Я стал под ними, продолжая тихо манить.
Небольшая тень мелькнула над самой голо-
вою. Птица бесшумно уселась на ветке. В
ночной темноте трудно прицелиться. Я заря-
дил ружье мелкой дробью и, не видя на ружье
мушки, выстрелил наудачу.
После выстрела лес примолкает. Я зажег
спичку, стал смотреть под деревьями. На за-
сыпанном хвоей снегу, раскинув крылья, лежа-
ла маленькая серая птичка с круглой сови-
ной головкой.
В убитой птичке я признал сыча-воробья.
•В наших лесах эта маленькая птичка встре-
чается нередко, но ее днем трудно увидеть.
.Обычно она прячется в дуплах деревьев,
д по ночам вылетает на охоту.
Дома я внимательно рассмотрел редкостную
добычу. Сыч-воробей был немного больше
,обыкновенного домашнего воробья. Круглой
головою, ушами, острым Клювом он напоми-
нал своего страшного лесного собрата.
Из шкурки сыча-воробья я решил сделать
чучело для своего кабинета, в котором хра-
нится множество добытых мною охотничьих
трофеев.
Через несколько лет мне пришлось идти
тем же лесом. На краю вырубки, возле толь-
ко что срубленной и распиленной на дрова
толстой осины теплился огонек, грелись
и отдыхали знакомые колхозники-лесорубы.
— Погляди-ка, — сказал один, прикурив
от моей трубочки и ухмыляясь, — и разгадай
нашу лесную находку...
В верхней части лежавшей на снегу распи-
ленной осины лесорубы показали выдолблен-
ное дятлом жилое дупло. Узкое отверстие
дупла было прикрыто большим грибом-наро-
стом как крышей. В глубине этого, покину-
того дятлом, дупла оказался склад продо-
вольствия.
Вытрусив на снег содержимое, я насчитал
одиннадцать замороженных мышей и шесть
мертвых клестов с оторванными головами.
Оторванные головы лежали в дупле отдельно.
Я хорошо знал, что многие животные —
птицы и звери — бережливо прячут на зиму
запасы. Не раз в дуплах и корнях деревьев
мы находили наполненные отборными орехами
лесные кладовые белок и бурундуков. Сороки
и сойки на моих глазах прятали в укромных
уголках свою добычу. В подземных кладо-
вых мышей хранятся многолетние запасы
старательно высушенного сена и зерна. Обна-
руженное лесорубами продовольствие принад-
лежало какому-то запасливому хищнику, быть
может, имевшему в лесу много таких складов.
Редкая находка очень меня заинтересовала.
Кто мог убить и спрятать в птичьем дупле
этих клестов и мышей? Злейший лесной хищ-
ник — куница не могла пролезть в узкое от-
верстие дупла. Маленькая ласка, промышляю-
щая на земле под корнями, вряд ли решится
забраться под вершину высокой осины.
Задумавшись нац трудной загадкой, я на-
правился через лес к дому. Недалеко от
поваленной осины слышались тревожные голо-
са птиц. Я услыхал стрекотание сороки и хло-
потливые крики соек. К поднятому этими пти-
цами шуму примешивался тревожный свист
синиц.	1
Чтобы узнать причину переполоха, я свер-
нул с дороги и осторожно приблизился
к маленькой лесной полянке. На острой ма-
кушке молодой елки сидел сыч-воробей. Осле-
пленный дневным светом, он казался беспо-
мощным, круглая совиная головка хохлилась
и медленно вращалась. Вдруг он расправил
крылья и, бесшумно планируя, нырнул под
нижние сучки елки у моих ног.
24
«Так вот кто жил и прятал свою добычу
в осиновом дупле», — подумал я, заглядывая
под густую зеленую елку.
Не сходя с места, я осторожно протянул
руку, быстро накрыл шапкой сыча-воробья,
плотно прижавшегося к стволу елки.
Пойманного мною живого сыча-воробья
несомненно выгнали на дневной свет свалив-
шие осину лесорубы, и занимавшая нас загад-
ка сама собой разрешилась. Обитавший в дуп-
ле маленький разбойник хозяйственно склады-
вал в нем свои продовольственные запасы.
На клестов и мышей он охотился ночью, хва-
тал на ветвях деревьев спящих пгичек и уби-
вал их. Разумеется, птицы знали его и нена-
видели. Как все хищные совы, он отрывал
у пойманных птичек головы и выщипывал
крупные перья.
Дома я выпустил маленького хищника в
комнату. Днем он обычно сидел под кроватью,
забившись в голенище старого валенка, кото-
рое ему заменяло дупло, а вечером неизменно
выбирался из своего дневного убежища и ло-
вил мышей. Как попугай, придерживаясь
клювом, он ловко лазил по книжным полкам,
бесшумно летал по комнате. Иногда он при-
саживался на письменный стол, на сложенные
стопкою книги, и при свете лампы делал умо-
рительные движения и гримасы.
Весною сыч-воробей стал издавать знако-
мые звуки, которые я некогда услыхал в
лесу. Звуки эти будили меня, но я скоро при-
вык к ним, как шривыкаем мы к обычному
городскому шуму. С наступлением весенней
охоты эти звуки стали для меня необходи-
мостью. Сыч-воробей будил меня, как самый
верный будильник, и за всю весну я ни еди-
ного разу не проспал глухариного тока.
ВЕСЕННЕЕ
Сергей Орлов
Зацвели за Вологдою ивы,
Вскрылась полноводная Шексна.
В эти дни меня зовет призывно
В отчий край раздольная весна.
В эти дни в стволы родной рябины
Прянул сок могучею струей.
Из Египта устремились клином
Журавли горластые домой.
И бежит через края чужие
Все пешком дергач домой, пешком, —
По земному шару — все в Россию,
Тонкий, голенастый, хвост торчком.
РАЗРЕШИТЕ НАШ СПОР
- У нас был первый поход. Правильно ли
1 мы поступали в пути?
Цель похода — исследование русла реки Бол-
танки между Еловым Бором и
селом Ртищи.
Маршрут- 1. От лагеря до берега реки крат-
чайшим путем — 1 км.
2. Вдоль берега по течению реки —
12 км.
3. Ртищи лагерь (на грузовике) —
10 км.
Выход — с рассветом
Возвращение — к спуску флага.
Состав участников:
Леня Крылов — звеньевой — начальник. Сеня Ма-
карчик — завхоз. Веня Брест — топограф. Сережа
Ровинский — санитар. Олег Чистов — корреспон-
дент.
На рассвете звено выступило в поход. Через
2 двадцать минут оно выйдет к реке и приступит
к выполнению своей исследовательской за-
дачи. Но через пять минут передовой—Веня Брест
крикнул: .Внимание!" Выложенный из земли услов-
ный знак на дорожке говорил: „Сверните влево".
Путешественники остановились, озадаченные.
Кто выложил знак? Зачем? Следовать ли указа-
нию?
— Может, там кому-нибудь требуется санитар-
ная помощь?—заволновался Сережа Ровинский,
который воспользовался остановкой, чтобы пере-
вязать царапину на ноге Олега.
— Я может, там месторождение земляники? —
обрадовался завхоз Сеня. — Чрезвычайно богата
витаминами. Идем!
— Звено, налево шагом марш! — скомандовал
Леня Крылов.
Но за первым же поворотом тропинки их
5 остановил новый знак: „Здесь опасность!"
Пренебречь этим нельзя было. Пока звено пы-
талось догадаться, где и какая опасность грозила
им —совсем близко раздался дикий рев, от которого
волосы зашевелились на головах самых смелых.
Загадка объяснилась немедленно. Одного только
не могли понять наши исследователи — при чем
тут .опасность"? И кто выложил этот знак и удрал,
вместо того, чтобы помочь несчастному живот-
ному?
— Какой-то жалкий трус!—презрительно ска-
зал Олег.
— Знак, очевидно, предупреждал об опасности
не нас, а корову, — предположил Сережа, досадуя,
что корова не нуждалась в перевязке, — а она, по
своему невежеству, не сообразила и попалась...
Освободив корову, туристы задумались.
— Веня* — приказал Леня Крылов. — Под-
6 нимись на ту сосну. Вот бинокль. Поищи
колхозное стадо!
Спустившись с сосны, Веня доложил, что стадо
обнаружено на лугу за оврагом.
— Вперед! — сказал Леня. Сеня повел корову
на веревке.
Колхозный пастух Тимофей Силыч очень бла-
годарил туристов за спасение коровы. Он как раз
шел искать ее, и сердито распек легкомысленную
Рыжуху за самовольную отлучку. Дуся, внучка
Тимофея Силыча, предложила туристам деревен-
ское угощение — молоко, лепешки и свежие огур-
цы. Сеня Макарчик нашел эти продукты весьма
высококачественными.
Тепло простившись с новыми друзьями, ребята
вернулись на дорогу — продолжать свой научный
поход.
26
Но не прошли ребята и пятнадцати метров,
3 как Веня Брест громко вскрикнул и указал
на белую дощечку у края болота. Такие же
дощечки виднелись дальше.
— Ясно, что знак на дороге выложил диверсант,
чтобы подорвать нас! — сказал Олег, хорошо зна-
комый по книгам с повадками шпионов и дивер-
сантов.
— Да? Н потом любезно предупредил нас этой
надписью? — ехидно фыркнул Сережа. — Очень
умно!
Олег не успел достойно ответить, как появился
человек и пошел прямо на мины. Ужасное не-
счастье было предотвращено только отвагой и
быстротой туристов, которые набросились на не-
осторожного прохожего и оттащили его. как он
ни отбивался. Сначала он рассердился, но узнав
в чем дело, стал смеяться.
— Какие туг мины! Эти дощечки после нем-
4 цев остались, они яркие, мы ими брод через
болото отметили. Удобно. Ну. а за желание
спасти мою жизнь — позвольте вас поблагодарить.
Пойдемте на огород—я вас сахарным горохом угощу.
Горох был замечателен. Пока ребята ели стручки,
их спутник, оказавшийся председателем колхоза,
невесело поглядывал на грядки моркови.
— Беда, — грустно сказал он. — Сорняк мор-
ковку душит. У нас не хватает рабочих рук,
знаете...
Леня Крылов тотчас же встал и скомандовал:
— Звено, вперед!
Когда длинная гряда была выполота и доволь-
ный председатель получил обещание пионеров
прополоть завтра остальные, — туристы вернулись
на дорогу к реке, не забывая о своем научном
задании.
Но епва выйдя из леса, они наткнулись
на новое указание: „Здесь письмо".
— Нга, наконец-то мы узнаем что-нибудь
об этом таинственном, трусливом незнакомце! — ра-
достно сказал Олег Чистов и бросился обшаривать
все кустики и камни возле знака. Но нигде ника-
кого письма не было.
— Ну, где же оно, это письмо! — с досадой
крикнул Олег.
— Дане письмо,а телеграмма! — отозвался вдруг
откуда-то жалобный голос. Все насторожились.
— Где телеграмма? — спросил Леня в простран-
ство.
— Да здесь, за бузиной! — ответил голос.—
Напиться есть у вас? Умираю, пить хочу!
— Слышите? Необходима срочная медпомощь! —
крикнул Сережа Ровинский и бросился к кусту.
Остальные последовали за ним.
За кустом сидела Клава Капустина, поч-
8 тальон. Она подвернула ногу, торопясь в
село Липки, куда несла телеграмму дирек-
тору школы.
— Л теперь идти не могу, и телеграмма задер-
живается,— сказала она.
— Это вы выкладывали знаки? — спросил удив-
ленный Олег.
Но Клава даже не поняла, о чем он спрашивает.
Леня Крылов подумал немного и сказал:
— Давайте телеграмму. Доставим. За вам i
пришлем подводу. Звено, вперед!
Сережа быстро закончил перевязку. Сеня, на-
поив Клаву, оставил ей несколько бутербродов,
и, не слушая благодарностей, звено зашагало в
Липки, отстоявшие за три километра.
27
Директор
9 Липковской
школы, Фе-
дор Иванович,
был очень рад
телеграмме. Рай-
онный комитет
партии поздрав-
лял его и школь-
ников с оконча-
нием новой шко-
лы, над восстано-
влением которой
и он и школьники
много и хоро-
шо поработали.
Г ости из центра
приедут на празд-
ник открытия.
Естественно, что нашим туристам пришлось за-
держаться здесь, так как венино умение рисовать
понадобилось, чтобы красиво написать лозунг.
Олег должен был дать заметку в стенгазету, да и
остальным нашлось дело —по украшению и уборке
здания школы. Наконец, обменявшись приглаше-
ниями и обещаниями взаимной помощи и дружбы,
туристы отправились дальше по своему маршруту.
До реки оставалось уже недалеко. Путешествен-
ники вышли на поляну, покрытую цветами, и тут
на тропинке обнаружили новый знак, при виде кото-
рого озадаченно переглянулись: „Здесь переправа"
гласил этот знак.
Откуда
10 могла взять-
ся перепра-
ва, если вблизи
даже ручейка не
было? Что за
чушь! Неподале-
ку играли две де-
вочки, и Веня на-
правился к ним,
чтобы расспро-
сить— не видали
ли они, кто вы-
ложил знак? По-
дойдя к девоч-
кам, он остано-
вился, как вко-
панный. Девочки
выкладывали на
траве знак „Здесь лагерь".
— Зачем вы это делаете?
— Играем, — робко ответили девочки, — в пио-
неров. Они так делают, и мы тоже...
— Да вы понимаете, что эти знаки обозначают?
— Нет, — чистосердечно признались девочки.
Олег позвал остальных и дал волю своему гневу.
— Замолчи, — приказал Леня. — Девочки ничего
не перепутали. Они направляли нас как раз туда,
куда было нужно. Понял? А теперь, — Леня взглянул
на шагомер, который показывал, что пройдено
Около 14 километров, — нам пора возвращаться,
чтобы попасть к спуску флага.
— Н наше задание? Съемка реки и бере-
11 гов? — жалобно спросил Веня — топограф.
— Д приготовление пищи на костре?—за-
волновался Сеня.
— Даже до реки не дошли! Поход испорчен! —
горячился Олег.
— Кто считает сегодняшний поход неудавшим-
ся?— спросил Леня.
Спор на эту тему продолжался всю дорогу до
лагеря. Не придя к соглашению, звено решило об-
ратиться к читателям „Костра" с просьбой решить,—
удачен или неудачен был их первый поход? Звено
надеется получить четкий ответ.
Веня Брест, в утешение, вычертил карту марш-
рута, пройденного в тот день. Вот она.
Топограф — В. Брест
Вел путевой журнал — О. Чистов
Начальник — Л. Крылов
ПУЛКОВСКИЙ МЕРИДИАН И 60-я ПАРАЛЛЕЛЬ
Каждая точка земли лежит на пе-
ресечении какого-нибудь меридиана
с какой-нибудь параллелью. Но иа
наших картах и глобусах географы
проводят не все такие линии, а лишь
некоторые. Обычно рисуются те ме-
ридианы и параллели, которые про-
ходят через 5, 10, 15, 20, 25 граду-
сов друг от друга. Поэтому боль-
шинство городов иа картах попа-
дают не прямо на меридиан и па-
раллель, а между ними.
Но вот Ленинград почти на всех
картах приходится как раз на пере-
сечении меридиана и параллели.
Почему это так?
Дело в том, что через наш город
проходит пулковский нулевой мери-
диан, а через его западные пред-
местья — гринвичский — тридцатый.
Параллель же, на которой лежит
Ленинград — шестидесятая. Эти ли-
нии, само собой, обозначаются на
всех картах. Интересно: можно ли
отыскать в Ленинграде пересечение
двух географических линий? На
такое место любопытно взглянуть.
Сделать это ленинградцу довольно
просто^ Он должен сесть на трамвай,
идущий по Выборгской стороне
к Озеркам, и выйти на остановке
.Сердобольская улица". Здесь, на
углу окраинных улочек — Перфилье-
вой и Железнодорожной — и лежит
точка пересечения Пулковского ме-
ридиана и 60-й параллели.
28
1.	Перед походом вышлите по
маршруту разведчиков. Пусть
они пройдут до цели и зари-
суют в тетрадке дорогу, обозна-
чая все места, которые интерес-
но посмотреть, а также пункты,
наиболее удобные для привала
(берег речки или озера, опушка
леса и так далее). Имея такой жур-
нал разведки, можно сделать пу-
тешествиеочень интересными про-
вести его с наибольшей пользой.
2.	Тщательно соберите вещи,
необходимые в походе. Снаряже-
ние у вас будет общее и личное.
Общее снаряжение: пионерский
горн, топор, небольшая (пехотная)
лопата, веревка, спички и свечи,
походная аптечка, часы, компас
(смотри чертеж на предпоследней
страничке журнала).
Кроме того, каждому пионеру
надо иметь в вещевом мешке:
легкое одеяло, чистую наволочку
и рубашку, кружку и ложку, мыю.
полотенце, зубную
щетку и порошок,
гребенку, иголку и
нитку, нож, каран-
даш. блокнот.
Если на маршруте
будет озеро, речка,—
неплохо взять ры-
боловные принад-
лежности.
3.	Сделай сам ко
телок из большой
консервной банки с
дужкой из толстой
проволоки. Для фляги возьми бу-
тылку (лучше плоскую) и обшей
ее чехлом из байки или сукна.
4.	Для ночлега сумей сделать
шалаш из еловых сучьев, — так,
чтобы его не пробивал дождь, и
постель (тоже хорошо из еловых
лапок). Помни, что спать на земле
нельзя—опасно для здоровья.
Запомни эти правила
1. Если промок в пути, неме-
дленно переоденься. Если другой
одежды нет, завернись в одеяло
и высуши свой костюм у костра.
2 В походе не всегда встретит-
ся чистая вода, поэтому пей толь-
ко кипяченую воду. Старайся
пить реже — легче будет идти.
3.	Дыши через нос—меньше
будешь испытывать жажду.
4.	Ешь только из чистой по-
суды, ложку держи завернутой
в чистый платок.
5.	Плохи туристы, у которых
зубы не чисты. Поход—не причи-
на, чтобы перестать чистить
зубы.
6.	Не лишай себя в походе го-
рячей пищи. Научись разводить
костер. Устраивай его вдали от
валежника, сухой травы. Сними
слой дерна и в углублении сложи
шалашиком растопку, поджигая
ее снизу, с той стороны, откуда
ветер. Клади на растопку сперва
сухие сучья, сохраняя форму
костра. Уходя, погаси костер, а
кострище закрой дерном.
7.	Бери в поход разношенную
обувь и крепкие нештопанные
носки, чтобы в пути не нате-
реть ноги.
8.	Если придешь
к ночлегу усталым,
не бросайся тотчас
же в постель, а от-
дохни немного, по-
том вымойся — ина-
че встанешь наутро
разбитым.
9.	Быстро и точно,
выполняй распоря-
жения вожатого, бе-
ри пример с военных.
Помни, что дисци
плина—враг беды.
Марш юных пионеров
29
ЧЕМПИОНАТ БОТАНИКОВ
Растение — земледелец, кото-
рое удобряет почву наших полей.
Растение — медик, излечиваю-
щее от страшных болезней.
ЗДЕСЬ НАРИСОВАНЫ:
Растение — злодей, убивающее почти мгновенно. Растение — лесозод — без
него наши леса росли бы гораздо хуже. Гриб пекарь, — без которого нельзя
выпечь хороший хлеб. Узнай эти растения и расскажи про них все, что знаешь
интересного.
ОДНОМУ ИЗ ЭТИХ РАСТЕНИЙ
посвящено по
ошибке гениаль-
ное стихотворе-
ние гениального
русского поэта.
Великий наш
прозаик расска-
зывает в одном
ВОТ ДОВОЛЬНО ОБЫЧ-
НАЯ ТРАВА, которую, од-
нако, многократно упоми-
нают в своих романах
многие анаменить.е писа-
тели.
Что это эа .трава*? Кто
эти писатели? По како-
му поводу они ее упоми-
нают? Где она растет?
Кан они ее наэьгеют?
ГИГАНТ И КАРЛИК
На этих рисун-
ках изображены
самое маленькое в
мире (из цветковых)
и самое длинное на
земле растения.
Оба они-обитатели
вод земного шара.
Одно из них вы мо-
жете отлично на-
блюдать
из своих произ-
ведений сущие
небылицы о вто-
ром.
Что это за ра-
стения, кто про
них писал, и в
чем были ошиб-
ки этих авторов?
летом. Другое вы
увидите, если ста-
нете моряком.
Знаете ли вы
этого колосса
этого лилипута?
ЗНАЕШЬ ЛИ ТЫ, ОТКУДА ПРИБЫЛИ НА НАШИ ПОЛЯ И В НАШИ САДЫ
эти знатные
чужестранцы?
эти знатные
чужестранцы?
На карте обозначены цифрами места, откуда они происходят. Перенумеруйте
сами растения в соответствии с этими цифрами.
30
ОБЩЕСТВУ СЕМЬ ЗВЕЗД БОЛЬШОЙ МЕДВЕДИЦЫ
Приветствую вас!
Я капитан пассажирского парохода .Лауреат' во время рейса из Казани в Астрахань
выловил на переходе у Камышина оцинкованную и засмоленную жестянку из-под консервов,
в которой обнаружил прилагаемую при сем запись. Первая страница (или первые страницы)
рукописи совершенно размокли и неудобочитаемы. То, что осталось, как полагается, сильно
попорчено водой.
Так как я подписчик журнала .Костер' и, будучи старым моряком, читаю его, как и
.Пионер', с интересом, то я в курсе дел керосино-калильного дирижабля и т. п., и сообразил,
что записка — по вашей части. Направляю ее влм для разбора и исполнения.
На борту .Лауреата'
Капитан А. Бодунов
Записка на двух страничках тетрадного формата1
в клеточку, написана карандашей, местами покрыта
жирными пятнами. Почерк, по сличении, оказался
принадлежащим командиру дирижабля ГМ-1 това-
рищу Г. Мухину. Вот текст записки, начинающейся
с полуслова:
....го дня. В нашей стране, как известно, три
таких примечвтельных водных бассейна. Один из
них расположен на высоте около двух километров
над уровнем моря. Поверхность его равна при-
мерно полутора тысячам квадратных километров.
Это — ничего; скоро мы ее сократим вдвое! А то
сейчас из него уходит слишком много воды пона-
прасну: такого беспорядка дальше терпеть нельзя.
Второй удивительный бассейн лежит только на
пятьдесят два метра выше уровня океана. Зато он
примерно в сорок один раз больше первого по
площади. В первое озеро впадает около тридцати
рек, а вытекает из него только одна, что крайне
удобно. Во второе озеро впадает две огромных
реки, но из него не вытекает ни одной. Впрочем,
это — не так уж важно: есть основания думать,
что в недалеком будущем мы сделаем так, что зти
реки перестанут течь в это озеро. Одна из них,
возможно, начнет впадать в другое, гораздо боль-
шее, куда она уже имела удовольствие впадать
тысячелетия назад. Другая, весьма вероятно, не
будет впадать никуда: мы ее .выпьем” по дороге.
Интересно, что тогда станет с нашим озером, ведь
в нем сейчас содержится около миллиарда куби-
ческих литров воды!
Наконец, есть и третий бассейн, тот, что лежит
на двенадцать градусов севернее первого и на во-
семнадцать — второго. Это тоже совершенно удиви-
тельный бассейн. По ширине он почти равен
огромному Онежскому озеру, по длине составляет
примерно две трети его, по форме очень его на-
поминает. Перед войной я жил на даче в одной
деревне, стоявшей тогда на дне этого бассейна:
очень красивые места. Вчера мы измерили глубину
в этом месте: она равна примерно четырем с по-
ловиной метрам, а там, где я ловил раков на ручье-
в овраге — и все десять. Занятно на карте видеть
форму этого бассейна: он так похож на Онежское
озеро, что можно думать—их создали одни и те
же силы. Но ведь ты знаешь, что это — не так....
Словом — вот. Как я тебе и обещал, зная, что
ты живешь около Астрахани, я посылаю тебе-
письмо старым морским способом — в засмоленной
жестянке. Надеюсь, что ты не пропустишь его.
Второе такое же письмо мы с профессором зарыли
здесь, на самом берегу под огромной елью, вместе
с письменным сообщением об удивительном от-
крытии, которое нам удалось сделать. Это сооб-
щение предназначено для членов Общества СЗБМ:
если они не найдут нас, пусть найдут хотя бы
наше сокровище.
Ведь мы улетаем отсюда неведомо куда, а от-
крытие так важ...”
Дальше все оборвано, и подписи на листке
бумаги нет..
Товарищи члены Общества! Как видите — загад-
ка становится все более сложной, хотя в то же
время это письмо отлично подтверждает и точ-
ность сведений, перехваченных нами по радио, и
догадки Кима Феофилактова.
Теперь для нас уже делом чести становится —.
узнать точное местопребывание экспедиции, оста-
вившей эти документы. А чтобы дознаться этого,,
совершенно необходимо, конечно, установить —
что это за три бассейна, почему первый из них
скоро сократится вдвое, каким образом и для чего
Гарик Мухин грозится лишить второй его прито-
ков, и может ли быть, чтобы этот Гарик незадолго
до войны жил на даче в деревне, глубина воды
над которой достигает десяти метров.
Надо признаться — в Обществе царит по этим
вопросам некоторое недоумение. Голоса раздели-
лись... Пишите нам—что вы можете разъяснить,
в этом запутаннейшем из вопросов.
31
ОТВЕТЫ НА ЗАДАЧИ
ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ЗАДАЧИ
Ne 1 (.Костер' № 2)
Четыре крупнейших острова из состава Куриль-
ского архипелага. Парамушир, Итуруп, Кунашир и
Шумшу. Это крайний восточный форпост Советского
Союза. До 1945 года они находились в руках Япо-
нии и стали советскими в результате нашей победы.
№ 2 (.Костер" № 3)
На карте изображен Сталинград. Это место про-
славлено двумя победами Красной Армии: в граж-
данскую войну (под Царицыным) — над белой армией
и в 1942—43 году — над фашистской армией. Обе
победы одержаны по плану и под прямым руковод-
ством И. В. Сталина.
№ 3 (.Костер' № 3)
Это не два острова и не государство, состоящее
из двух отдельных территорий. Это одна из братских
республик, входящих в Советский Союз, — Азербайд-
жанская АССР.
№ 4 (.Костер" Л5 4)
Вероятно многим почтенным географам — читате-
лям „Костра" задача показалась ие слишком хитро-
умной. Да и в самом деле: „Река ДН — Р впадает
в Черное море". „Древнее русское княжество*... Все
ясно! Одна цитата из произведения великого писа-
теля уже не оставила ни малейшего сомнения: писа-
тель— Гоголь, а река — Днепр.
Вы правы. Писатель и верно — Гоголь... В осталь-
ном вы глубоко ошиблись, впали в географическое
заблуждение.
„Как же? — скажете вы, — ио река-то впадает
в Черное море? Впадает! Но в Черное море, кроме
Днепра, впадает свыше десятка весьма заметных и
известных рек.
„Постойте, постойте! — скажете вы, — а русское
княжество? Что же это, если не киевское княжество на
Днепре!* Но вспомните историю: было ведь и другое
сильное и славное русское княжество — галицкое. Ле-
жало оно тоже на берегах большой реки — Днестра.
Может быть, таинственная река и есть Днестр?
Попробуем проверить этот ответ.
Загляните на последнюю страницу „Тараса Буль-
бы*. Последний абзац начинается так: „Немалая река
Днестр...' Значит, цитата подходит.
Днестр, так же, как н Днепр, впадает в Черное
море.
При впадении, Днестр, как и Днепр, образует за-
лив, называющийся лиманом.
В дни Великой Отечественной войны на берегах
Днепра была окружена и уничтожена корсунь-шев-
ченковская группировка немцев. Но немного спустя
то же случилось и на Днестре, с кишиневской их
группировкой.
Днестр имеет в длину 1411 км. Это дает Днестру
полное право войти в число крупнейших рек Европы
наряду с Днепром, длина которого 2285 км.
Город Могилев имеется и на Днепре и на Дне-
стре. Только иногда к днестровскому Могилеву при-
бавляют эпитет „Подольский*.
Город же „К...в* совсем необязательно—Киев.
Легко заметить, что Киев стоит на самом берегу ре-
ки, а „К... в" нашей карты—только неподалеку от
реки.
Теперь не трудно догадаться, что это—Кишинев,
столица Молдавской ССР. Что же до города
„....ПОЛЬ*, то в отличие от „Никополя*, стоящего
на Днепре, он именуется—„Тирасполь* и располо-
жен на берегу Днестра.
Теперь, мы думаем, „личность реки* можно считать
установленной.
„ВОТ ТАК СЛОВО*
('Костер* № 2)
Виктория
ШАРАДЫ
(.Костер" № 4)
1. Су-сани-н 2. Бор-один-о
№ 5
„КОСТЕР'
1947
СОДЕРЖАНИЕ
Мы победили. Очерк генерал-майора Г. Ка-
раева Рисунок Н. Куликова .......	2
Однажды перед каникулами. Рассказ Алек-
сандра и Энны Аленник. Рис. Н. Петровой 7
На берегу Невы. Стихи Льва Куклина. . .	12
Брат ветра. Очерк И. Бражнина ......	13
Посади, защити и накорми! М. Соловьева.
Рисунки Е. Косяковой................... 16
Пассажир дальнего плавания. Продолже-
ние повести А. Пунченка. Рисунки Н. Ко-
чергина ............................... 18
Сыч-воробей. И. Соколов-Микитов	...	24
Весеннее. Стихи Сергея Орлова. Рис. И.Риз-
нпч ........	  25
Разрешите наш спор. Н. Гернет. Рис.
И. Братцева............................ 26
В походе. Г. Мамаев....................... 29
Чемпионат ботаников	Л.	Успенский ....	30
Семь Звезд Большой	Медведицы........	31
Марш юных пионеров. Стихи Л. Ошанина.
2-я стр. обложки
(Ноты к маршу. Музыка Д. Фрадкина, см. на
29-й странице)
Как сделать высотомер и компас. 3-я стр.
обложки.
Лагерь дружных. Рисунок Е. Косяковой.
4-я стр. обложки.
На обложке: Салют победы. Рисунок
Н. Кочергина.
Редколлегия: В. Воеводин, Н. Григорьев (отв. редактор), Е. Натерли, В. Колоколов, К. Курденнов, В. Мануйлов,
А. Пахомов. Л. Успенский.
АДРЕС РЕДАКЦИИ: ЛЕНИНГРАД, ФОНТАНКА, 31; ДВОРЕЦ ПИОНЕРОВ
Непринятые рукописи ие возвращаются
Зудожнич-редактор Б. Семенов	Техн, редактор С. Русаков
Подл, к печ. 14 V 1947 г. 4 new. л. В печ. листе 25 000 тип. эн. Заказ № 604. 1947 г. М—02787. Авт. л, 3,5. Тираж 20 0С0 экз.
2-я цабрнка детской книги Цетгиаа Министерства Просвещения РСФСР. Ленинград, 2-я Советская. 7
Вклейка Отпечатана в типографии им. И. Федорова
10 0,9 ОВ 0,7	0,6	0,3	0,4-	0,3 0,2	0,1
Перерисуй этот квадрат, вы-
режь и наклей на картон или
фанеру того же размера. В
точке, где сходятся линии,
укрепи нитку длиной в 16 см.
с грузиком на конце, — и при-
бор готов.
Держи прибор вертикально,
так, чтобы глядя вдоль верх-
него обреза квадрата,видеть
на одной линии с ним вершину
измеряемого предмета.
Цифра деления, с которым
совпадает нить отвеса, указы-
вает во сколько раз высота
предмета меньше расстояния
до него. Измерь это расстоя-
ние, умножь на полученную
цифру, прибавь свой рост и
ты получишь высоту предмета.
КОМПАС
Наклей картушку не плотный, тонкий картон и вы режь по окружности.
Вырежь из пробки цилиидрик-поплавок 20 мм в диаметре. В—10 нм высотой.
В одном иа торцев цилиндрика сделай по диаметру прорезь для иголки.
Возьми простую (не тонкую) иголку, посильнее немагнить ев, потерев об
один из полюсов сильного магнита. Намагниченную иголку плотно вставь
в канавку поплавка, так чтобы с обеих оторон выступили одинаковые концы.
Положив поплавок на воду, посмотри, который конец иголки повернется
к северу. После этого аккуратно наклей поверх иголки картушку, так чтобы
»С“ на ней совпало с северным концом иглы. Компас готов! Теперь осто-
рожно положи его поплавком на воду в любой (только не железный) сосуд,
чтобы поплавок показал тебе страны света.