Author: Рак В.Д.   Тарасова Н.А.  

Tags: русская литература   художественная литература   собрание сочинений   достоевский   русская классика   русский писатель   издательство наука  

ISBN: 978-5-02-040313-0

Year: 2021

Similar

Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений и писем в 35 томах. Т.8. Идиот

Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений и писем в 35 томах. Т.11. Бесы. Глава «У Тихона». Рукописные материалы. Наброски и планы 1870—1872

Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений и писем в 35 томах. Т.4. Записки из Мёртвого дома

Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений и писем в 35 томах. Т.6. Преступление и наказание

Text 
                    
Ф. М.

ДОСТОЕВСКИЙ.

Фотография В.

Я.

Лауфферта. 1872

г.


ИНСТИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
(ПУШКИНСКИЙ ЛОМ)
РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

б Cfvtb


Ф.М.ДОСТОЕВСКИЙ

ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ

СОЧИНЕНИЙ И ПИСЕМ
В ТРИДЦАТИ ПЯТИ ТОМАХ

2-Е ИЗДАНИЕ,
ИСПРАВЛЕННОЕ И ДОПОЛНЕННОЕ

ХУДОЖЕСТВЕННЫЕ
ПРОИЗВЕДЕНИЯ
ТОМА 1

17

Санкт-Петербург
«НАУКА»
2021


Ф.М.ДОСТОЕВСКИЙ

ТОМ ДЕСЯТЫЙ

БЕСЫ
РОМАН
В ТРЕХ ЧАСТЯХ

Санкт-Петербург
«НАУКА»
2021


УДК 821.161.1
ББК 84(2Рос=Рус)1
Д70

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ ПЕРВОГО ИЗДАНИЯ:
В. Г. Базанов (главный редактор), В. В. Виноградову
Ф. Я. Прийма, Г. М. Фридлендер (заместитель главного редактора),
М. Б. Храпченко
Текст

подготовила

Редакторы 10-го

тома

РЕДАКЦИОННАЯ

Н. Ф. Буданова

В. Г. Базанову Т. П. Голованова

КОЛЛЕГИЯ ВТОРОГО ИЗДАНИЯ:

(главный редактор), Т. А. Касаткинау В. Д. Рак,
Н. А. Тарасова (заместитель главного редактора)

В. Е. Багно

Текст

Редакторы

Контрольные

подготовили

10-го

тома

В. Д. Рак

Н. А. Тарасова

С. А. КибальниКу Н. А. Тарасова

рецензенты Т. А.

ISBN 978-5-02-040313-0 (т. 10)
ISBN 978-5-02-038288-6

,

Касаткинау Т. В. Ковалевская

© Рак В. Д., Тарасова Н. А.,
подготовка текста, 2021
© Российская Академия наук, 2021
© Редакционно-издательское
оформление.

Издательство «Наука», 2021


Хоть убей, следа не видно;
Сбились мы. Что делать нам!
В поле бес нас водит, видно,

Да

кружит по сторонам.

Сколько их!

Что

так

Куда

их

гонят?

жалобно поют?

Домового ли хоронят,
Ведьму ль замуж выдают?
А. Пушкин

Тут на

горе паслось большое стадо свиней;
Его, чтобы позволил им войти

и они просили
в

них.

Он

им.

позволил

человека, вошли в

свиней;

Бесы, вышедши из
и бросилось стадо с

Пастухи, увидя
случившееся, побежали и рассказали в городе
и по
деревням. И вышли жители смотреть
крутизны в озеро, и потонуло.

случившееся;
человека,

у

ног

из

и

пришедши к

которого

Иисусовых,

ужаснулись.
исцелился

вышли

Иисусу,

нашли

бесы, сидящего

одетого и в здравом уме: и

Видевшие

же рассказали им, как

бесновавшийся.

Евангелие

от

Луки. Глава VIII, 32 37.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ: НЕСКОЛЬКО ПОДРОБНОСТЕЙ
ИЗ БИОГРАФИИ МНОГОЧТИМОГО
СТЕПАНА ТРОФИМОВИЧА ВЕРХОВЕНСКОГО
I

Приступая
происшедших
я

к описанию недавних и столь
в

ничем

не

странных

событий,

отличавшемся

городе,
принужден, по неумению моему, начать несколько издалека, а

именно
ливом

Пусть

некоторыми
и

доселе

нашем,

биографическими подробностями о талантСтепане Трофимовиче Верховенском.

ю

многочтимом

эти

подробности

предлагаемой хронике,

а самая

лишь

послужат

история, которую

введением

к

намерен описывать, еще

я

впереди.

Скажу
нами

прямо: Степан

некоторую

любил эту роль до страсти,
и

прожить

не мог.

Не

Трофимович

постоянно

играл между

и, так сказать, гражданскую роль и

особую

так даже, что, мне кажется,

чтоб уж
тем более

то

я его

приравнивал

к

без

нее

актеру

на

что сам его уважаю. Тут всё
театре: сохрани Боже,
могло быть делом привычки, или, лучше сказать, беспрерывной и

благородной склонности,
красивой гражданской своей
любил

свое

В

обоих

этих

положение

с детских лет, к
постановке.

«гонимого»

словечках есть своего

Он,

и,

приятной
например,

так сказать,

мечте о

чрезвычайно
«ссыльного».

рода классический блеск,

соблазнивший

его раз навсегда, и, возвышая его потом постепенно
собственном мнении, в продолжение столь многих лет, довел
его наконец до некоторого весьма высокого и приятного для сав

7

20


молюбия пьедестала. В одном сатирическом английском романе
прошлого столетия, некто Гулливер, возвратясь из страны
лилипутов, где люди были всего в какие-нибудь два вершка росту, до
того приучился считать себя между ними великаном, что, и ходя
по улицам
они
не

пред

Лондона,

ним

воображая,

раздавил,

За

и

кричал прохожим
остерегались, чтоб

кнутьями:

и экипажам,

он

всё еще великан,

что он

над ним и

это смеялись

стегали великана
ю

невольно

сворачивали

чтоб

как-нибудь

их

а они маленькие.

его, а грубые кучера даже
справедливо ли? Чего не может

бранили
но

сделать привычка? Привычка привела почти к тому же и Степана
Трофимовича, но еще в более невинном и безобидном виде, если

можно так выразиться, потому что

Я
но

уже никак ведь

Бесспорно,
плеяде
поколения

прекраснейший

был

даже так думаю, что под конец его все и везде

иных

и,

нельзя сказать, что и

что и он

совсем не знали.

некоторое время принадлежал

прославленных
время,

одно

прежде

деятелей

впрочем,

нашего

человек.

позабыли;

к

знаменитой

прошедшего

всего только

одну самую

его имя многими тогдашними

маленькую минуточку,

произносилось чуть не наряду с именами Чаадаева,
Белинского, Грановского и только что начинавшего тогда за
границей Герцена. Но деятельность Степана Трофимовича
торопившимися людьми

20

так сказать,
ту же минуту, как и началась,
«вихря сошедшихся обстоятельств». И что же? Не только
«вихря», но даже и «обстоятельств» совсем потом не оказалось,

окончилась

почти

в

крайней мере
величайшему
достоверности,

в этом

думать,

Степан

верил

лет

въезжая

свыше и

тогда

особую

непременно

и

править

хлопотливую

честнейшего Степана

в последние

двадцать

уже привозил

о нем мысль,

с

внушенную

губернии. Уверь кто-нибудь

Трофимовича

неопровержимыми
бы

что ему вовсе нечего опасаться, и он

обиделся. А между

даровитейший,

его

известны и сочтены

губернией,

прежде всего, при сдаче

доказательствами,

40

беспрерывно

трех сменившихся у нас

ему

к

совершенной

некоторых сферах

и что

собою некоторую

узнал,

проживал между нами, в
ссылке, как принято было у нас

что в

что шаги его

каждый из
губернаторов,

уже

в

по

присмотром никогда не находился. Какособственного воображения! Он искренно

всю свою жизнь,

постоянно опасаются,

теперь,

но зато

на днях,

Трофимович

не только не в

но даже и под

ва же после этого сила
сам

только

моему удивлению,
что

нашей губернии,
зо

случае. Я

от

тем это

был ведь

человек

умнейший

и

человек, так сказать, даже науки, хотя, впрочем,

в науке... ну, одним словом, в науке он сделал не так много и,
кажется, совсем ничего.
сплошь да

8

Но

ведь с людьми науки у нас на

рядом случается.

Руси

это


Он воротился из-за границы и блеснул в виде лектора на
кафедре университета уже в самом конце сороковых годов. Успел
прочесть

аравитянах; успел тоже защитить
возникавшем

было гражданском

городка

лекций,

всего только несколько

Ганау,

блестящую

диссертацию

и ганзеатическом значении

эпоху между 1413

в

и

1428

же

и, кажется, об
о

немецкого

годами, а вместе с тем и о

тех особенных и неясных причинах, почему значение это вовсе не

Диссертация

состоялось.

и

славянофилов
многочисленных и

разъяренных врагов.

Потом,

он успел напечатать

кафедры,

больно уколола тогдашних

эта ловко и

разом доставила ему между

ними

впрочем, уже

(так

после

потери

ю

сказать, в виде отместки и

потеряли) в ежемесячном и прогрессивном
из Диккенса и проповедовавшем Жорж

чтоб указать, кого они

журнале, переводившем

Занда,

начало

глубочайшего

одного

исследования,

о причинах необычайного нравственного

рыцарей

в

какую-то эпоху,

Говорили

каких-то

роде. По крайней
необыкновенно благородная

или что-то в

какая-то высшая и

мере проводилась
мысль.

кажется,

благородства
этом

потом, что продолжение исследования было

прогрессивный журнал пострадал
напечатанную первую половину. Очень могло это быть, потому

поспешно запрещено и что даже
за

было? Но

что чего тогда не
ничего не

было

Прекратил
перехвачено

его)

и что

же

было

письмо

к

он

автор

в данном

как-то и кем-то

кому-то с

Не знаю, верно ли,

(очевидно

изложением

потребовал

но

время

противоестественное и

противогосударственное
чуть не потрясшее здание.

врагов

«обстоятельств»,

каких-то

от него каких-то

какое-то

что

из ретроградных

утверждали еще,

отыскано в то же самое

объяснений.

Петербурге

что в

было

громадное,

общество,

человек в

будто бы они
Говорили,
Как
Фурье.
нарочно в то же самое
собирались переводить
и
в
схвачена
была
поэма
Степана
Москве
время
Трофимовича,
написанная им еще лет шесть до сего, в Берлине, в самой первой
тринадцать,

и

20

что

сам поленился докончить исследование.

лекции об аравитянах потому,

свои

вследствие чего кто-то

случае вероятнее,

что

зо

самого

его молодости, и ходившая по

любителями
столе; я
собственноручном,

и

рукам, в списках, между двумя
одного
студента. Эта поэма лежит теперь и у меня
у

получил ее,

весьма

прошлого года,

не далее как

недавнем

списке,

от самого

в

в

Степана

Трофимовича,

с его надписью и в великолепном

Впрочем,

она не

странная,
роде часто
по

правде,

без

но тогда

поэзии

(то

пописывали.

и

красном сафьянном переплете.
даже не без некоторого таланта;

есть, вернее, в тридцатых

Рассказать

же сюжет

ничего в нем не понимаю.

лирико-драматической форме

и

Это

годах)

в

этом

затрудняюсь, ибо,

какая-то

напоминающая

аллегория, в
вторую часть
9

40


«Фауста». Сцена
мужчин,

открывается хором женщин,

потом каких-то сил, и в

живших, но

которым

бы

очень

всего

конце

проклятии, но с оттенком высшего юмора.

«Праздник

наступает какой-то

и

хором
не

хором душ, еще

хотелось пожить.

неопределенном, большею

чем-то очень

потом

Все

эти

поют о

хоры

частию о чьем-то

Но сцена вдруг переменяется

жизни», на котором поют даже

насекомые, является черепаха с какими-то латинскими
сакраментальными словами, и даже, если припомню, пропел о чем-то один

же

все

поют

неопределенно
значения.
а

предмет уже вовсе неодушевленный. Вообще
беспрерывно, а если разговаривают, то как-то
бранятся, но опять-таки с оттенком высшего

то есть

минерал,
ю

Наконец

сцена

между утесами

который

срывает

он сосет эти
избыток жизни,

опять

бродит

цивилизованный молодой

и сосет какие-то

травы,

вопрос феи:
чувствуя в себе

ответствует, что он,
ищет забвения и находит его в соке

желание

его

быть,

излишнее). Затем

поскорее потерять ум
вдруг

человек,

и на

травы?

главное
и

и является дикое место,

переменяется,

один

въезжает

зачем

трав,

но что

(желание,

может

этих

неописанной красоты

юноша на

20

черном коне, и за ним следует ужасное множество всех
народов. Юноша изображает собою смерть, а все народы ее
жаждут. И наконец уже в самой последней сцене вдруг появляется

Вавилонская башня,

и какие-то атлеты ее

песней новой надежды,
то

обладатель,

и когда

положим хоть

наконец достраивают

уже достраивают до

Олимпа, убегает

самого

с

верху,

в комическом виде,

а догадавшееся человечество, завладев его местом, тотчас же
начинает

то

новую

поэму

жизнь с новым

проникновением

Я,

и нашли тогда опасною.

Степану Трофимовичу

время, невинностью,
удовольствием. Мнение

о

вещей. Ну,

совершенною ее,

предложение

совершенной

вот

эту-

прошлом году, предлагал

ее напечатать, за

но он отклонил

зо

в

в наше

с видимым не-

невинности

ему

не

приписываю тому некоторую холодность его со
продолжавшуюся целых два месяца. И что же? Вдруг, и

понравилось, и я даже

мной,

почти тогда

как я

же,

нашу поэму там,
революционных

сборников,

Он был

сначала

благороднейшее
два

и

раза,

предлагал

то есть за

испуган,

отправил,

изгибах
спал с

10

хоть

своего

к

губернатору

письмо в

не зная,

тюфяк
ждал

Петербург,

Трофимовича.
и написал

читал мне его

кому адресовать.

но я

экземпляром доставленного ему

его под
и

бросился

Одним

целый месяц;
убежден,
сердца был польщен необыкновенно. Он чуть

словом, волновался
40

границей,

печатают

в одном из

совершенно без ведома Степана

оправдательное

но не

напечатать здесь,

и даже не

каждый

что в таинственных

сборника,

а днем

не

прятал

пускал женщину перестилать постель,

день откуда-то какой-то телеграммы,

но


смотрел

Телеграммы

свысока.

мной примирился,

со

доброте

что и

никакой

не

пришло.

свидетельствует

его тихого и незлопамятного

Тогда

же он и

чрезвычайной

о

сердца.

II

Я ведь
я лишь

не

утверждаю,

убедился

что он совсем нисколько не

теперь вполне,

аравитянах сколько ему угодно, дав

Но

самбициозничал

он тогда

пострадал;
бы продолжать о своих
только нужные объяснения.

что он мог

особенною

и с

поспешностью

себя раз навсегда, что карьера его разбита на всю
его жизнь «вихрем обстоятельств». А если говорить всю правду,
то настоящею причиной перемены карьеры было еще прежнее и
распорядился уверить

возобновившееся деликатнейшее предложение ему

снова

ю

от

Петровны Ставрогиной,

супруги генерал-лейтенанта и
значительной богачки, принять на себя воспитание и всё умственное
Варвары

в качестве высшего педагога и

ее единственного сына,

развитие

говоря уже о блистательном вознаграждении.
это было сделано ему в первый раз еще в Берлине,
не

друга,
Предложение

и

время, когда он в первый раз овдовел. Первою
была одна легкомысленная девица из нашей губернии,

именно в то самое

супругой

его

которой

на

он женился в

самой

первой

и

еще

безрассудной своей

20

молодости, и, кажется, вынес с этою, привлекательною впрочем,

особой

много

сверх того,

не

за

Париже,

скончалась в
и оставив

горя,

по другим,

ему

недостатком

быв

с

к

ее

содержанию

ним последние три года

пятилетнего сына,

омраченной любви»,

средств

отчасти уже деликатным причинам.

как

«плод

в

разлуке

первой, радостной

вырвалось раз при

мне у

и

Трофимовича. Птенца

Россию,

где он и воспитывался всё время на руках каких-то

отдаленных теток,
тогдашнее

опять, даже

этой,

раньше году,

на

зо

одной неразговорчивой берлинской

оказались и

надобности. Но, кроме

отказа от места воспитателя:

другие причины
соблазняла гремевшая в то время слава одного незабвенного

профессора,

которой

в

Трофимович отклонил
Варвары Петровны и быстро женился

немочке, и, главное, без всякой особенной

его

переслали

Степан

где-то в глуши.

предложение

с самого начала

еще

грустившего

Степана

еще

и,

Она

и

он,

в

готовился, чтобы

свою

очередь,

испробовать

полетел

и свои

на

кафедру,

к

орлиные крылья. И

вот

крыльями, он, естественно, вспомнил
теперь, уже
о предложении, которое еще и прежде колебало его решение.
Внезапная же смерть и второй супруги, не прожившей с ним и
с опаленными

году, устроила всё

окончательно.

Скажу

прямо: всё разрешилось

11

40


пламенным участием и

дружбой
дружбе

к

нему

Варвары Петровны,

выразиться. Он

«бросился

объятия»,

в

чем-нибудь

сохрани Бог

но

праздном;

только

эти

существа,

кого-нибудь

подумать

о

объятия надо разуметь

в

тонкая и

связь соединила эти два столь

было принято еще и потому, что и
первой супруги Степана Трофимовича,
со СкворешСтаврогиных в

же всегда возможно

было,

в тиши

кабинета,

огромностью университетских занятий,
себя делу науки и обогатить отечественную словесность

не отвлекаясь

посвятить

глубочайшими

двадцати лет,

отчизной,

по

Исследований

исследованиями.

зато оказалось возможным
более

Самая

смысле.

приходилось совершенно рядом

нашей губернии. К тому

20

дружбы,

о

и дело

Я употребил выражение

никами, великолепным подгородным имением

уже

можно

воспитателя

очень маленькое,

и

так

навеки,

оставшееся после

именьице,

если

объятия этой

высоконравственном

деликатнейшая

Место

ю

и

лишнем

одном лишь самом

замечательные

бросился

в

так сказать классическою,

с лишком на двадцать лет.

закрепилось

самая

драгоценною,

так

простоять

не

«воплощенной укоризной»

сказать,

но

оказалось;

всю остальную жизнь,

пред

выражению народного поэта:

Воплощенной

укоризною

Ты стоял перед отчизною,

Либерал-идеалист.
Но то лицо,
и

имело

хотя

правде, был

лицами,
зо

хотя

котором выразился

всю

право

того захотело,
по

о

в

это и

же

только

у

боку,

и на

поэт, может
смысле,

Степан

подражателем сравнительно

а

быть,

если

бы

Трофимович,
с

подобными

боку. Но

воплощенность укоризны сохранялась

и

в

надо отдать справедливость, тем более что

губернии было и того достаточно. Посмотрели бы вы на него
клубе, когда он садился за карты. Весь вид его говорил:

нас в

«Карты! Я сажусь
ж отвечает за

ералаш? Э,
А

по

особенно

40

позировать
скучно. Наш

этом

да и стоять уставал и частенько полеживал на

лежачем положении,

для

народный

жизнь

с вами в

ералаш! Разве

это? Кто разбил

погибай Россия!»

и он осанисто

правде, ужасно любил сразиться
в последнее

время,

это

совместно? Кто

мою деятельность и

в

обратил ее в
с червей.

козырял

карточки,

за что,

и

имел частые и неприятные стычки с

Варварой Петровной, тем более что постоянно проигрывал. Но
этом после. Замечу лишь, что это был человек даже
совестливый (то есть иногда), а потому часто грустил. В продолжение всей
об

12


двадцатилетней дружбы
по

в год

четыре

«гражданскую

Варварой Петровной,

с

регулярно впадал

скорбь»,

то есть

в так

просто

он

раза

по

три

называемую между
в

хандру,

и

нами

но словечко это

нравилось многоуважаемой Варваре Петровне. Впоследствии,
кроме гражданской скорби, он стал впадать и в шампанское; но

Варвара Петровна всю
наклонностей. Да он

чуткая

тривиальных

становился иногда очень

скорби,

он

в

странен:

зачинал

вдруг

жизнь

его от всех

охраняла

и нуждался в няньке,

потому что
средине самой возвышенной

смеяться

самым

простонароднейшим

образом. Находили

минуты, что даже о самом себе начинал вы- ю
юмористическом смысле. Но ничего так не боялась

в

ражаться

как юмористического смысла. Это была
женщина-классик, женщина-меценатка, действовавшая в видах одних

Варвара Петровна,
высших

лишь

соображений. Капитально

этой высшей дамы

влияние

особенно,

поговорить

было двадцатилетнее

бедного друга. О ней

на ее

надо бы

что я и сделаю.

III
Есть дружбы странные: оба друга

один другого почти съесть

хотят, всю жизнь так живут, а между тем расстаться не могут.

Расстаться

даже никак нельзя:

связь друг

первый

Я

случится.
несколько

же

Варварой Петровной,
начинал колотить

Происходило
отбил

однажды

бывал
неоднократно

от

по

Степан

Трофимович

излияний

уходе ее, вдруг

глаз на глаз с

вскакивал

с

дивана

и

кулаками
стену.
без малейшей аллегории, так даже, что
стены штукатурку. Может быть, спросят:

это

А

как

подробность?
Степан Трофимович

узнать такую тонкую

рыдал

20

в

свидетелем? Что,

свою

что

положительно знаю,

и иногда после самых интимных

раз,

мог я

раскапризившийся и разорвавший
пожалуй, умрет, если это

заболеет и,

что, если я сам

если сам

на моем плече,

подноготную? (И

ярких красках рисуя предо мной

в

уж

чего-чего

при

говорил!)

всю

зо

Но

рыданий:

назавтра он
себя
за
был
самого
неблагодарность;
уже
распять
поспешно призывал меня к себе или прибегал ко мне сам, единственно
вот что

почти всегда после этих

не

этом

случалось

готов

чтобы

возвестить мне, что

деликатности,
ко мне

а

он

прибегал,

Варвара Петровна

совершенно
но

красноречивейших

подписью, что не далее как,

постороннему лицу,

противоположное».

неоднократно

письмах и

что она

«ангел чести и

описывал

всё

признавался ей,

например, вчера

держит

его из

за

он

Он
это

не

только

ей самой

своею

в

полною

рассказывал

тщеславия, завидует

его

13

40


и

учености

в

страхе, чтоб

боится

и

его

ненавидит

талантам;

свою ненависть явно,

выказать

только

ушел от нее

он не

и тем не

повредил ее литературной репутации; что вследствие этого он
себя презирает и решился погибнуть насильственною смертью; а
от

всё

нее
в

последнего слова, которое всё решит,
роде. Можно представить после этого,

истерики доходили иногда нервные взрывы
всех

младенцев! Я

пятидесятилетних

из таковых его писем,
ю

и

ждет

этом

ничтожной причины,

после

но

этого

сам

ядовитой

и

пр.,

какой

невиннейшего

однажды

какой-то между

пр.,

до

ними

по выполнению.

читал

ссоры,

из

одно
из-за

Я ужаснулся

и

не посылать письма.

умолял

Нельзя... честнее... долг... я умру, если не
всем!
отвечал он чуть не в горячке

во всем, во

признаюсь

ей

и послал-таки

письмо.

В

том-то и

Варвара Петровна
Правда, он писать любил

была разница между ними,

никогда бы не послала такого письма.

без памяти,

писал к

ней,

что

даже живя в одном с нею доме, а в

истерических случаях и по два письма в день.
что

20

она

вала,
складывала

всегда

в

даже
в

внимательнейшим образом

случае

и

особый ящичек,

двух

писем

в день,
и

помеченные

Я

эти

и,

знаю

наверное,

письма

прочиты-

прочитав,

рассортированные; кроме

Затем,

выдержав своего друга
без ответа, встречалась с ним как ни в чем не бывало,
будто ровно ничего вчера особенного не случилось. Мало-помалу

того,

слагала их в

сердце

своем.

весь день

вымуштровала, что он уже и сам не смел напоминать
вчерашнем, а только заглядывал ей некоторое время в глаза.
Но она ничего не забывала, а он забывал иногда слишком уж

она так его
о

скоро и,

ободренный

ее же

спокойствием,

нередко

смеялся и школьничал за шампанским, если

зо С каким, должно быть, ядом
он ничего-то не

и

до

того,

в

какое-нибудь

всё письмо,

смотрела

примечал! Разве через

даже через полгода,
вспомнив

она

со всеми

приходили приятели,

на него в те минуты, а

неделю, через месяц, или

какую-нибудь особую
выражение

из такого

обстоятельствами,

бывало, мучился,

что

в тот же день

минуту,
письма,

нечаянно

а затем

и

вдруг сгорал от стыда
заболевал своими припадками
он

холерины. Эти особенные с ним припадки, вроде холерины,
бывали в некоторых случаях обыкновенным исходом его нервных
потрясений и представляли собою некоторый любопытный в своем
роде курьез

в его телосложении.

Действительно, Варвара Петровна

40

ненавидела; но он одного только в

конца, того,

что стал

можно сказать, ее

14

наконец для

ней

наверно

не

и весьма часто его

приметил до самого

нее ее сыном, ее созданием, даже

изобретением;

стал плотью от плоти ее, и что


она

держит

и

его талантам».

содержит

И

предположениями!
нему, среди

охраняла

В ней

каждой

быть,

она

была

таилась какая-то

беспрерывной

его от

одной

его вовсе не из

как, должно

только «зависти к

оскорбляема такими

нестерпимая любовь

ненависти, ревности и презрения.

к

Она

пылинки, нянчилась с ним двадцать два

заботы,

года, не спала бы целых ночей от

если

бы дело

репутации поэта, ученого, гражданского деятеля. Она
выдумала и в свою выдумку сама же первая и уверовала. Он

коснулось до его
его

был
это

нечто

вроде какой-то

действительно

ее мечты...

Но

многого, иногда даже

она требовала от него за
рабства. Злопамятна же

ю

была до невероятности. Кстати уж расскажу два анекдота.

IV

Однажды,
когда

вся

посетил

еще при первых слухах об освобождении крестьян,

Россия вдруг

взликовала и готовилась вся

Варвару Петровну

один

стоявший

человек с самыми высокими связями и

Варвара Петровна чрезвычайно

дела.

посещения, потому

что связи ее в

всё более и более

Барон

просидел у

ослабевали,

Степана Трофимовича

Барон

обществе

нее час и

возродиться,

проезжий петербургский барон,
близко у

весьма

ценила подобные

высшем, по смерти ее супруга,

под конец и совсем прекратились.

кушал чай. Никого других

Варвара Петровна пригласила

о нем кое-что даже слышал и

слышал, но за чаем мало к нему

прежде,

было,

не

но

20

и выставила.

или сделал вид, что

обращался. Разумеется, Степан

Трофимович грязь себя ударить не мог,
самые изящные. Хотя происхождения он
в

да и

был,

были

его

манеры

кажется,

невысокого, но случилось так, что воспитан был с самого малолетства в
одном знатном доме в

Москве

и, стало

быть, прилично;

парижанин. Таким

образом, барон с первого
взгляда должен был понять, какими людьми Варвара Петровна
окружает себя, хотя бы и в губернском уединении. Вышло, одна- зо
по-французски говорил,

ко, не так.

как

Когда барон

достоверность

подтвердил

только что

великой реформе, Степан

положительно

совершенную

разнесшихся тогда первых слухов

Трофимович

вдруг

не

вытерпел

и

о

крикнул

ура! и даже сделал рукой какой-то жест, изображавший восторг.
Крикнул он негромко и даже изящно; даже, может быть, восторг
был преднамеренный,
полчаса
вышло,

а жест

нарочно заучен пред зеркалом,

за

пред чаем; но, должно быть, у него что-нибудь тут не
так что барон позволил себе чуть-чуть улыбнуться, хотя

тотчас же

необыкновенно

надлежащем умилении

вежливо

всех

ввернул фразу

русских сердец ввиду

о

всеобщем

великого

и

собы15

40


Затем скоро уехал

тия.

Трофимовичу
Петровна
со

не

но

вдруг

обернулась

спустя,

в

первый

был уже

побледнела,

как и

и,

бледная,

шепотом:

своим другом как ни в чем

Но тринадцать

поминала.

одну трагическую минуту, припомнила

и так же точно

сказала она

отыскивая на

Степану Трофимовичу

к

Я вам этого никогда не забуду!
На другой день она встретилась со
бывало; о случившемся никогда не

ю его,

тринадцать

и

попрекнула

лет назад, когда

раз попрекала. Только два раза во всю свою жизнь
ему: «Я вам этого никогда не забуду!» Случай с бароном

второй случай;

характерен и, кажется,

Трофимовича,

что я

Это было
именно

в

гостиную,
три, что-то как бы

сверкающими глазами, процедила

лет

в

Возвратясь

сначала молчала минуты

столе;

Степану
Варвара

и, уезжая, не забыл протянуть и

два пальца.

после

первый случай

но и

так много означал в

решаюсь

и о нем

в пятьдесят пятом

того

как

в

в свою

очередь

так

судьбе Степана

упомянуть.

году,

Скворешниках

весной,

в мае

получилось

месяце,

известие

о

генерал-лейтенанта Ставрогина, старца легкомысленного,
скончавшегося от расстройства в желудке, по дороге в Крым,
куда он спешил по назначению в действующую армию. Варвара

кончине

20

Петровна

осталась

не могла она
жила с
и

мужем

в

и

облеклась

очень много,

совершенной

производила ему

всего только

вдовой

горевать

пенсион.

полтораста душ

всё богатство

разлуке,

(У

в

ибо

по

самого

полный траур.

в последние

Правда,

четыре года

несходству характеров,
было

генерал-лейтенанта

и жалованье,

кроме

того знатность

принадлежали Варваре
Петровне, единственной дочери одного очень богатого
откупщика.) Тем не менее она была потрясена неожиданностию известия
и связи; а

и

зо

удалилась

в полное

находился при

Май был

Зацвела

Скворешники

Разумеется, Степан Трофимович

уединение.

ней безотлучно.

расцвете; вечера стояли удивительные.
Оба
черемуха.
друга сходились каждый вечер в саду и
в

полном

просиживали до
чувства

и

и мысли.

ночи в

беседке,

Минуты

изливая

бывали

друг пред другом

поэтические.

свои

Варвара

перемены в судьбе своей говорила больше
обыкновенного. Она как бы льнула к сердцу своего друга, и так
Петровна

под впечатлением

продолжалось
осенила

вдова на него
40

с его

несколько

Степана

Трофимовича:

и не ждет ли, в

Одна

мыслям, уже

по

одной

стал вникать и нашел,

странная

«Не рассчитывает

мысль
ли

вдруг

неутешная

конце траурного года, предложения

стороны?» Мысль циническая;

организации даже иногда

16

вечеров.

способствует
только

но ведь возвышенность

наклонности к

циническим
многосторонности развития. Он

что походило на то.

Он задумался: «Со¬


стояние

но...»

огромное, правда,

Петровна не совсем походила на
костлявая

была высокая, желтая,

это

красавицу:

чрезмерно длинным лицом, напоминавшим
Всё более и более колебался Степан

женщина,

что-то лошадиное.

Действительно, Варвара

с

Трофимович, мучился сомнениями, даже всплакнул раза два
нерешимости

(плакал

он довольно

часто). По вечерам

от

же, то есть в

беседке, лицо его как-то невольно стало выражать нечто капризное
и насмешливое, нечто кокетливое и в то же время высокомерное.

Это

как-то нечаянно, невольно делается, и даже чем

человек, тем оно и заметнее.

ятнее,

что ничего и

не

Бог

знает как

начиналось в

на его

лишь

одна

Степана

променяла бы она своего имени Ставрогиной
бы и столь славное. Может быть, была всего

и не

хотя

имя,

только

веро- ю

но

Варвары Петровны

сердце

такого, что могло бы оправдать вполне подозрения

Трофимовича. Да

благороднее

тут судить,

женственная

бессознательной женской

чрезвычайных

с

игра

потребности,

ее

Впрочем,

женских случаях.

стороны, проявление

натуральной

столь

не

поручусь;

в иных

неиссле-

глубина женского сердца даже и до сегодня! Но продолжаю.
Надо думать, что она скоро про себя разгадала странное

дима

своего

выражение лица

друга;

же слишком иногда невинен.

разговоры были

поэтичны и

так же

наступлением ночи,
они

разговора,

после

Каждое

почти в

саду,

еще

не

успев

в

самого

ее

он

20

и

оживленного

и

с

поэтического

пожав

друг другу
котором квартировал Степан

перебирался
огромного барского
себе и,

приглядчива,

по-прежнему,
интересны. И вот однажды,

лето он

из

Только что он вошел к
и

и

шли

дружески расстались, горячо

руки у крыльца флигеля,
Трофимович.

была чутка

она

Но вечера

в

флигелек, стоявший

этот

Скворешников.

дома

в хлопотливом

взяв

раздумье,

усталый,

закурить, остановился,

сигару

неподвижно

пред раскрытым окном, приглядываясь к легким как пух белым зо

облачкам,
шорох

скользившим

заставил

его

вокруг

вздрогнуть

ясного
и

Варвара Петровна, которую
четыре минуты назад. Желтое лицо ее
вздрагивали

по

краям.

как

вдруг легкий

обернуться. Пред

стояла

сжаты и

месяца,

ним

опять

он оставил всего только
почти посинело,

Секунд

губы

были

десять полных смотрела

она ему в глаза молча, твердым, неумолимым взглядом, и вдруг
прошептала

Я

скороговоркой:

забуду!
Когда Степан Трофимович, уже десять
никогда вам этого не

лет спустя,
повесть
шепотом,
заперев сначала двери, 40
эту грустную
то клялся мне, что он до того остолбенел тогда на месте, что не

передавал мне

слышал и не видел, как
никогда

ни

разу

потом

Варвара Петровна
не

намекала

ему

исчезла.

на

Так

как она

происшедшее

и

всё
17


бывало,

пошло как ни в чем не
мысли, что

более

всё

то он всю жизнь наклонен

был

к

была одна галлюцинация пред болезнию, тем
ночь он и вправду заболел на целых две недели,

это

что в ту же

и свидания в

что, кстати, прекратило

Но, несмотря

на

мечту

о

беседке.

галлюцинации,

он

каждый

день, всю

свою жизнь, как бы ждал продолжения и, так сказать, развязки
этого события.
то

странно

Он

не

верил, что оно так и кончилось! А если так,
был иногда поглядывать на своего друга.

же он должен

V

Она

ю

сама сочинила

черный
сидевший;

сюртук,

ему даже костюм,

Костюм был изящен

всю свою жизнь.

почти до

мягкая шляпа

трость

Он был темно-рус, и
Усы

чрезвычайно

и

сят

три

года? Но,

по

с

но

щегольски

широкими полями;

при

и

висячими

бороду

брил. Говорят,
Но, по-моему, и

Да

и

же

какая

концами;

этом волосы до плеч.

он

красив собой.

проходил

характерен: длиннополый

волосы его только в последнее

необыкновенно внушителен.
20

он и

котором

большим узлом

серебряным набалдашником,

немного седеть.

был

с

в

застегнутый,

(летом соломенная)

галстук белый, батистовый,
с

верху

и

время

начали

в молодости он

старости был

в

старость

в

пятьде-

некоторому гражданскому кокетству, он
бы и щеголял солидностию лет

не

только не молодился, но как
своих, и в костюме своем,
походил как

бы

на

высокий, сухощавый,

с волосами до плеч,

патриарха или, еще вернее,

Кукольника, литографированный
особенно когда сидел

в

на

портрет

тридцатых годах при

поэта

каком-то

в саду, на лавке, под
обеими
руками на трость, с
расцветшей сирени, опершись
книгой
и
поэтически
подле
раскрытою
задумавшись над закатом

издании,

летом

кустом

солнца. Насчет книг замечу, что под конец он стал как-то
от чтения. Впрочем, это уж под самый конец. Газеты

удаляться
зо

журналы,

выписываемые

читал постоянно.

Увлекся было

Успехами русской литературы

хотя

интересовался,

Варварой Петровной

и

нисколько

не

теряя

когда-то изучением высшей

и

во множестве, он
тоже

своего

постоянно

достоинства.

современной

политики

внутренних и внешних дел, но вскоре, махнув рукой,
предприятие. Бывало и то: возьмет с собою в сад Токевиля,

наших
оставил

а в

кармашке

несет

спрятанного Поль де Кока.

Но,

впрочем,

это

пустяки.

Замечу в скобках и о портрете Кукольника: попалась эта
Варваре Петровне в первый раз, когда она находилась,

картинка
40

еще

18

девочкой,

в

благородном

пансионе в

Москве. Она

тотчас же


влюбилась

в

во

преимущественно

что

обыкновению

ни

Петровна

сохраняла эту картинку
так

быть,

только

сочинила

на

у

поэтому

что

костюм.

картинке

и

каком-то

во

Всё чаще
материалы

и

и

чаще

собраны,

Но

несколько

похожий

каждый

говаривал

всё еще

нам:

«Кажется,

и зады

готов к

опускал голову

не

никому

позабыл.

труду,

делается!»

и должно

было

как

страдальцу
другого. «Забыли меня,
вырывалось у него не раз. Эта усиленная

я не

нужен!»

хандра особенно овладела

Варвара Петровна
нужен.

ю

его

но самому ему хотелось чего-то

науки;

могла

пребывания
помышлял о

собирался

день серьезно

работается! Ничего

и вот не

может

на

и это, конечно, мелочь.

в унынии. Без сомнения, это-то
больше
величия в наших глазах,
придать ему еще
и

в

в числе самых интимных

вторую половину он, должно быть,
он

учителей,

своих

годы, или, точнее, в первую половину

сочинении

Но

в

Степану Трофимовичу,

Варвары Петровны, Степан Трофимович

писать.

и

а то, что даже и в пятьдесят лет

драгоценностей,

В первые

всех девочек в пансионах,

вместе

рисования. Но любопытны

и

своих

изображенный

а

попало,

чистописания

свойства девочки,

этом не

Варвара

по

портрет,

влюбляющихся

она

перенести

Чтобы развлечь

свозила его тогда в

им в самом

поняла наконец,
мысли

о

том,

конце пятидесятых годов.
серьезное. Да и
друг ее забыт и не

что дело
что

Москву,

где у ней было несколько изящных

неудовлетворительна.
Тогда было время особенное; наступило
уж
но

везде

очевидно

было,

20

его, а вместе для подновления славы, она

литературных и ученых знакомств; но оказалось, что и

не похожее на

не

что-то

Москва

новое,

очень

и что-то очень

уж странное,
прежнюю тишину,
ощущаемое, даже в Скворешниках. Доходили разные
слухи. Факты были вообще известны более или менее, но
что

кроме фактов

их идеи, и, главное, в
смущало: никак невозможно
именно означали эти

явились и какие-то

количестве.

чрезмерном
было примениться

А

сопровождавшие

и в точности

идеи? Варвара Петровна,

зо

это-то и

узнать,

что

вследствие

натуры своей, непременно хотела подразумевать
секрет. Она принялась было сама читать газеты и
заграничные запрещенные издания и даже начавшиеся тогда

женского

устройства

в них

журналы,

прокламации
закружилась.
и

чем

далее,

(всё это ей доставлялось); но у ней только голова
Принялась она писать письма: отвечали ей мало,
тем непонятнее. Степан Трофимович

приглашен был объяснить ей «все эти идеи» раз навсегда; но
объяснениями его она осталась положительно недовольна. Взгляд
торжественно

Степана Трофимовича на всеобщее движение был в высшей
высокомерный; у него всё сводилось на то, что он сам забыт

степени

19

40


никому не нужен. Наконец и о нем вспомянули, сначала в
заграничных изданиях, как о ссыльном страдальце, и потом тотчас же
и

в

Петербурге,

как о

бывшей

что он уже
мигом

и

воскрес

взгляда на

и

умер,

звезде в известном созвездии; даже

Радищевым. Затем

сравнивали его почему-то с

сильно

его

современников разом соскочило,

примкнуть

и в нем

к движению и показать свои силы.

тотчас же вновь и во

ю было ехать

в

кто-то напечатал,

некролог. Степан Трофимович
приосанился. Всё высокомерие его

обещал

загорелась

мечта:

Варвара Петровна

всё уверовала и ужасно засуетилась. Решено
малейшего отлагательства, разузнать

Петербург без

всё на деле, вникнуть лично и, если возможно, войти в новую
деятельность всецело и нераздельно. Между прочим она объявила,
что готова основать свой журнал и посвятить ему отныне всю
свою жизнь.
Трофимович

стал

Увидав,

что дошло даже до
в

еще высокомернее,

Варваре Петровне

этого,

же

дороге

Степан

начал относиться

к

что она тотчас
покровительственно,
же сложила в сердце своем. Впрочем, у ней была и другая весьма
важная причина к поездке, именно возобновление высших связей.

20

почти

Надо было, по возможности, напомнить о себе в свете, по крайней мере попытаться. Гласным же предлогом к путешествию было
свидание
в

с единственным сыном, оканчивавшим тогда

петербургском

курс наук

лицее.
VI

Они съездили

Всё,

сезон.

и

однако,

Петербурге

в

прожили
к

Великому

но стал

почти не

еще отвратительнее.

удались, разве

в самом

лась

было всецело

позвала

литераторов,

сумбур

радужный

не только не

Во-первых,

высшие связи

микроскопическом виде

в «новые идеи»
и к

Потом уже приходили

а

зимний

и с

Оскорбленная Варвара Петровна броси-

унизительными натяжками.

зо

весь

посту лопнуло, как

мыльный пузырь. Мечты разлетелись,
выяснился,

почти

ней

и

открыла у себя вечера. Она

привели во множестве.
без приглашения; один приводил
видывала таких литераторов. Они

их тотчас же

и сами,

другого. Никогда еще она не
были тщеславны до невозможности, но совершенно открыто,
как бы тем исполняя обязанность. Иные (хотя и далеко не все)
являлись

даже

пьяные,

но

как

бы

сознавая

в

этом

особенную,

вчера
открытую красоту. Все они чем-то гордились до
На
всех лицах было написано, что они сейчас только
странности.
какой-то
открыли
чрезвычайно важный секрет. Они бранились,
только

40

вменяя

себе

20

но

Довольно

трудно было узнать, что
были
тут
критики, романисты, драматурги,

это в честь.

именно они написали;


проник даже в самый
движением.
До
круг, туда, откуда управляли
управляющих было до невероятности высоко, но его они встретили
сатирики, обличители. Степан

высший

радушно, хотя, конечно,
кроме того,

слыхивал

Петровны,
их

из

он

них

ничего

боялись;

о

нем

не

знал

и

«представляет идею». Он до

всё

на

несмотря

раза два

в салон

олимпийство. Эти были

их

не

того

очень

держали себя хорошо; остальные

и очень вежливы;

серьезны
видимо

никто

что

около них, что и их зазвал

маневрировал
Варвары

Трофимович

их

но очевидно

было,

что им некогда.

Явились

и

две-три прежние литературные знаменитости, случившиеся тогда ю
в

Петербурге

и с

Варвара Петровна давно уже

которыми

поддерживала самые изящные отношения.
действительные и
ниже

а иные из них

травы,

сброду

и

позорно у

Трофимовичу повезло;

публичных
раз

на

числе

умолкавшие

из

говорил
изо

него
него

литературных
в

эстраду,

минут

одном

пять.

Он

Признание

(но

на

всё

свое

со слезами

Степану

его

выставлять

на

первый

в

чтений,

рукоплескания, не
вспоминал об этом девять

в

лет

же

вам

и

20

пари держу,

секрету),

что никто-то

ровнешенько ничего!»

быть, был

же в нем

острый

ум,

мог так ясно понять свое положение,

упоение; и,

стало

быть,

не

было

в нем

не мог вспомнить о том

спустя

заставили подписаться под двумя или

(против чего он и сам не знал);
Варвару Петровну тоже заставили подписаться
протестами

«безобразным

поступком»,

зо

и та подписалась.

и посещали Варвару
людей
себя почему-то обязанными смотреть на нее
нескрываемою насмешкой. Степан Трофимович

большинство

Петровну,
с

стали

знать не знал о мне

эстраде,

тремя коллективными

Впрочем,

и

только мне и по

ума,
без ощущения обиды. Его

под каким-то

всему этому новому

художественности своей натуры,

по

если он даже девять лет

он подписался.

ко

Сначала

неистовые

замечательное: стало

если он тогда же, на

несмотря

удивлению ее, эти
были тише воды,

собраниях. Когда он вышел
из публичных литературных

благодарности. «Клянусь

всей этой публики

острого

ухватились

раздались

он мне сам

к

просто льнули

заискивали.

впрочем, скорее

спустя,
чем

за

читавших,

Но,

несомненные знаменитости

уже

этих

хоть

новых

но считали

презрением

и с

намекал мне потом,
и позавидовала.

в

Она,

что она с тех-то

горькие минуты,

пор ему

конечно, понимала, что ей нельзя

водиться с этими людьми, но все-таки принимала их с жадностию, со
всем женским истерическим нетерпением и, главное, всё чего-то
ждала.
но она
и

На вечерах она говорила мало, хотя и могла бы говорить;
больше вслушивалась. Говорили об уничтожении цензуры

буквы

ссылке

ъ, о заменении русских

такого-то,

о

каком-то

букв

латинскими, о

скандале

в

Пассаже,

вчерашней
о

полезно-

21

40


раздробления России

сти
федеративною

по народностям с вольною
об уничтожении армии и флота, о восстановлении
Днепр, о крестьянской реформе и прокламациях, об

связью,

Польши

по

уничтожении наследства, семейства, детей
женщины,

мог

простить господину

в

сброде

этом

было,

что

ю

много
на

несмотря

людей

и

честных,

священников,
никто и

весьма даже

но

у кого в руках.
об издании журнала,

что

несомненно

привлекательных лиц,

удивительные

бесчестных

о

никогда не

пр. Ясно было,

мошенников,

оттенки.

грубых;
Когда Варвара Петровна

непонятнее

кто

мысль

много

все-таки

некоторые

были гораздо

было,

о доме

новых

и

Краевского, которого
Краевскому, и пр., и

правах

и

но

Честные

неизвестно

объявила

свою

ней хлынуло еще больше народу,

то к

обвинения,

но тотчас же посыпались в глаза

что она

Бесцеремонность обвинений равнялась
только их неожиданности. Престарелый генерал Иван Иванович
Дроздов, прежний друг и сослуживец покойного генерала Ставрогина, человек достойнейший (но в своем роде) и которого все
капиталистка и

эксплуатирует труд.

мы здесь знаем,

20

одном из

крайности строптивый

до

евший

много

ужасно

Варвары Петровны

вечеров

юношей. Тот ему первым
так

говорите»,

брани

не мог
я

сударь,
а ты,

собираться

начала

и

случай

день

не

которой

язвительно

Степана

Трофимовича

ретроградных

друзей;

народным

к

привычка
точно

смешно

у

на

против

особ

«безобразного
карикатура,

Варвару Петровну,
в виде

картинке приложены были
в

и

в печати, и

тотчас же прогнать

явилась

одной картинке,

многих

скандал

был обличен

захотевшей

поэтом единственно для этого

действительно у

что

скопировали

стихи,

случая.

генеральских

генерала

государь,

как и

в
и

трех
написанные

Замечу

от

себя,

чинах есть

говорить: «Я служил государю моему»...

них не тот же

и

чрезвычайно: «Да,

Произошел

генерала. В иллюстрированном журнале
зо

если

служил государю моему,

коллективная подписка

Варвары Петровны,

на

уже хуже генерала он

вспылил

безбожник!»

На другой

быть, генерал,

стало

генерал-лейтенант,

мальчишка и

непозволительный.

поступка»

«Вы,

словом:

найти. Иван Иванович
и

раздражительный,

с одним знаменитым

то есть в том смысле, что

генерал,

сударь,

и

ужасно боявшийся атеизма, заспорил

и

то есть

у нас, простых государевых

особенный, ихний.
Оставаться долее в Петербурге было, разумеется,

подданных,

а

невозможно, тем более что и
40

fiasco.1 Он
ним стали

не

выдержал

еще громче

1
поражение

22

Степана

(ит.).

Трофимовича постигло окончательное

и стал заявлять о

смеяться.

На

правах искусства,

а над

последнем чтении своем он


задумал подействовать гражданским красноречием, воображая
тронуть сердца и рассчитывая на почтение к своему «изгнанию».
Он бесспорно согласился в бесполезности и комичности слова
«отечество»;

и с мыслию о

согласился

твердо заявил, что сапоги
безжалостно освистали, так
и

с

«Оп

едва живого.
лепетал он

та

что

traite

еще явитесь;

На другой

же день,

никогда и не видывала.

рассмотрели дело

о ее

оценят...

трое

сойдя
домой

не
его

за ним

всю ночь,

давала

рассвета повторяла ему: «Вы еще

рано утром,

из них

литераторов,

вас

публично,
привезла

vieux bonnet de coton!»1

сотте un

ему лавровишневых капель и до

пять

он тут же,

бессмысленно. Она ходила

полезны; вы

и даже

Варвара Петровна

эстрады, расплакался.

но громко
гораздо. Его

вреде религии,

Пушкина

ниже

в

другом

явились к

Варваре Петровне

совсем незнакомых,

Со строгим

ю

месте».

которых

она

ей,

что

видом они объявили

и

принесли по этому делу
решительно никогда и никому не

журнале

решение.

Варвара Петровна

поручала

рассматривать и решать что-нибудь о ее журнале. Решение
чтоб она, основав журнал, тотчас же передала его

состояло в том,

правах свободной ассоциации; сама
Скворешники, не забыв захватить с собою

им вместе с капиталами,

же

чтоб уезжала

в

на

20

Степана

Трофимовича, «который устарел». Из деликатности они
соглашались признавать за нею права собственности и высылать
ей ежегодно одну шестую
было то,

чистого

что из этих пяти человек

никакой стяжательной цели,

этом

барыша. Всего

наверное четверо

трогательнее
не имели

при

а хлопотали только во имя

«общего дела».

Мы

выехали как
я

Трофимович,

ничего

рассказывал Степан

одурелые,

не

мог

сообразить

и, помню, всё лепетал

под стук вагона:

Камбек,

Век и Век и Лев

Лев Камбек
и

черт

знает что

Москве
в

ней

мог

как

охватывает всю

вы

Век

вплоть до

будто

представить

и

30

Век...

самой Москвы. Только

и в самом деле

найти? О, друзья мои!

вдохновении,

и свято

еще такое,

опомнился

и

что-нибудь

в

другое

иногда восклицал он нам во
не можете, какая

вашу душу, когда великую идею,

чтимую, подхватят неумелые

и

вытащут

грусть

и злость

вами давно

уже

к таким же

как и сами, на

улицу, и вы вдруг встречаете ее уже на
неузнаваемую, в грязи, поставленную нелепо, углом, без
пропорции, без гармонии, игрушкой у глупых ребят! Нет! В наше

дуракам,
толкучем,

1

«Со мной обошлись

как со старым ночным

колпаком!» (фр.)
23

40


время было не так,

Я

к тому.

и мы не к

не

ничего...

тому стремились.

Наше время

Нет,

нет, совсем не

настанет опять и опять

узнаю
направит на твердый путь всё шатающееся, теперешнее. Иначе
что же будет?..

VII
Тотчас

же по

возвращении

из

Петербурга, Варвара Петровна

границу: «отдохнуть»; да и надо было
им расстаться на время, она это чувствовала. Степан Трофимович
поехал с восторгом: «Там я воскресну!
там
восклицал он,
ю

отправила друга

своего за

наконец примусь

за

затянул

науку!» Но

Варваре Петровне,
всё

не

напомнило мне мое

первые

с

свою всегдашнюю ноту:

Где она? Где

муки.

которых я никогда не

первых

же писем из

Берлина

«Сердце разбито,

могу забыть ничего!

Здесь,

в

Берлине,

старое, прошлое, первые восторги

и

обе? Где вы, два ангела,
мой, возлюбленный сын мой? Где

они

теперь

стоил? Где

он

писал он

сын

прежний я, стальной по силе и непоколебимый
как утес, когда теперь какой-нибудь Andrejeff, un православный
шут с бородой, peut briser mon existence en deux1» и т. д., и т. д.
наконец

20

я, я сам,

Что

касается до сына

два

раза

второй

недавно в
в

и

было,

иждивении
ков.

Что

в

Трофимовича,

первый

Петербурге,

университет. Всю

поступить
сказано

Степана

своей жизни,

в

воспитывался

то он видел его всего

раз, когда

где

молодой

тот

родился,

же свою жизнь мальчик, как

у

теток в

и во

человек готовился

уже

О ской губернии (на

Варвары Петровны) за семьсот верст от СкворешниAndrejeff, то есть Андреева, то это был

же касается до

просто-запросто

наш

здешний купец,

лавочник, большой чудак,

страстный собиратель русских древностей,
пикировавшийся со Степаном Трофимовичем познаниями,
а главное, в направлении. Этот почтенный купец, с седою бородой
и в больших серебряных очках, не доплатил Степану
Трофимовичу четырехсот рублей за купленные в его именьице (рядом со
Скворешниками) несколько десятин лесу на сруб. Хотя Варвара
Петровна и роскошно наделила своего друга средствами,
отправляя его в Берлин, но на эти четыреста рублей Степан
археолог-самоучка,
иногда

зо

Трофимович, пред
свои

поездкой, особо рассчитывал,

расходы,

и

чуть

не заплакал,

когда

вероятно

на

Andrejeff

попросил

секретные

повременить один месяц, имея, впрочем, и право на такую отсрочку,
ибо первые взносы денег произвел все вперед чуть не за полгода,
по

особенной тогдашней нужде Степана
1

24

может

разбить

мою жизнь

(фр.).

Трофимовича. Варвара


Петровна

с жадностию

прочла

карандашом восклицание: «где
в

заперла

Он,

шкатулку.

первое

обе?»,

вы

варьировалась: «Работаю
одиннадцати»,

письмо и,

подчеркнув

пометила числом и

конечно, вспоминал о своих обеих

Во втором полученном

покойницах женах.

по

это

по

из

двенадцати

Берлина
часов в

письме

сутки

(«хоть

Варвара Петровна),

проворчала

песня

бы

роюсь

в

библиотеках, сверяюсь, выписываю, бегаю; был у профессоров.
Возобновил знакомство с превосходным семейством Дундасовых. Какая прелесть Надежда Николаевна даже до сих
пор! Вам

Молодой

кланяется.

По вечерам

но

афинские вечера,

благородное:
всечеловеческого

ее

много

обновления,

все

беседуем

единственно

музыки,

три племянника

в

Берлине,

ю

до рассвета, и у нас чуть не

по тонкости

изяществу; всё

и

испанские мотивы, мечты

идея вечной красоты,

прорезами тьмы,

свет с

и

муж

с молодежью

но и в

Сикстинская Мадонна,

солнце пятна!

О,

мой,

друг

благородный, верный друг! Я

pays,1

tout

и хотя

сердцем с вами и ваш, с одной всегда, еп
бы даже dans le pays de Makar et de ses veaux,2 о

котором, помните, так часто
пред отъездом. Вспоминаю с

мы

трепеща говорили

улыбкой. Переехав

в

Петербурге

границу, ощутил

себя безопасным, ощущение странное, новое, впервые

после столь

20

долгих лет...» и т. д., и т. д.

Ну,

всё

вздор!

и это письмо,
же по

двенадцати

Дундасова

решила

коль до

Варвара Петровна,

рассвета афинские вечера,

часов за книгами.

как смеет мне посылать

Спьяну,

что ль,

поклоны?

складывая

так не сидит

написал? Эта

Впрочем,

пусть

его

погуляет...

Фраза «dans le pays de Makar et de ses veaux» означала: «куда
Макар телят не гонял». Степан Трофимович нарочно глупейшим
образом
поговорки

переводил иногда русские пословицы

на

французский

и

коренные

язык, без сомнения умея и понять и пере- зо

вести лучше; но это он делывал из особого рода шику и находил
его остроумным.

Но погулял
примчался в

лишь

он немного,

четырех месяцев

Скворешники. Последние

излияний самой

отсутствующему другу

и

чувствительной

буквально были

не

выдержал

любви

к

своему

разлуки. Есть
точно
комнатные
дому,

смочены слезами

натуры чрезвычайно приживающиеся
собачки. Свидание друзей было восторженное.
к

всё пошло по-старому и даже скучнее старого.

говорил
1

2

мне

Степан

Трофимович

(фр.).
Макара и его

и

письма его состояли из одних

Через два дня
«Друг мой,

через две недели, под

вели-

в любой стране

в стране

телят

(фр.).
25

40


чайшим секретом,

Je suis
r-r-rien de plus!1»
новость:

мой,

я открыл ужасную для меня...
приживальщик et rien de plus! Mais

друг

un

простой

VIII
Затем у

нас

эти девять лет.

наступило

затишье и

Истерические

Удивляюсь,

это

как

и

впрочем,
касалась

Степан

Трофимович

нашему

не

растолстел

за

Покраснел лишь немного его нос и прибавилось блаМало-помалу около него утвердился кружок приятелей,
постоянно небольшой. Варвара Петровна хоть и мало
но все

кружка,

мы

После петербургского урока
окончательно; зимой жила

подгородном

своем имении.

в

признавали

ее

есть

нашею

она поселилась в нашем

городском

Никогда

вплоть до назначения

патронессой.
городе

своем доме, а летом в

она не имела столько значения и

влияния, как в последние семь лет, в нашем
к нам

губернском обществе,

нашего

теперешнего

Иван
и
ей
близким
был
когОсипович, приходился
родственником
ею
его
да-то
облагодетельствован. Супруга
трепетала при одной
губернатора.

20

на моем плече,

время.

ю годушия.

то

почти сплошь все

рыдания

нисколько не мешали

продолжавшиеся регулярно,
благоденствию.

тянулось

взрывы

Прежний губернатор

наш, незабвенный и мягкий

Варваре Петровне,

угодить

общества

дошло до того, что напоминало даже нечто греховное.

Было,
членом

стало

клуба,

смотрели

быть, хорошо

осанисто

и

Степану Трофимовичу. Он был

проигрывал

на него только как на

Варвара Петровна

а поклонение

губернского

мысли не

и

заслужил почет,

«ученого».

хотя многие

Впоследствии,

когда

позволила ему жить в другом доме, нам

еще свободнее. Мы собирались у него раза по два в неделю;
бывало весело, особенно когда он не жалел шампанского. Вино
стало

забиралось
зо

в лавке того же

Варвара Петровна

Андреева.

Расплачивалась

по

счету

каждые полгода, и день расплаты почти всегда

бывал днем холерины.

Стариннейшим

членом

кружка

был

Липутин, губернский

немолодой, большой либерал и в городе
Женат он был во второй раз на молоденькой и

чиновник, человек уже

слывший атеистом.

хорошенькой, взял за ней приданое и, кроме того, имел трех
подросших дочерей. Всю семью держал в страхе Божием и взаперти,
был чрезмерно скуп и службой скопил себе домик и капитал.
Человек

1

(ФР-)
26

был беспокойный, притом

Я простой приживальщик

в маленьком чине;

и ничего

больше! Да,

в

городе

н-н-ничего

его

больше!


мало уважали, а в высшем круге не принимали. К тому же он был
явный и не раз уже наказанный сплетник, и наказанный больно,

раз одним офицером,
помещиком. Но

особенную

мы

злую

Варвара Петровна

веселость.

ней

он всегда как-то умел к

Не любила

другой раз почтенным отцом семейства,
его острый ум, любознательность, его

а в

любили

не

любила его,

но

подделаться.

Шатова,

всего только в последний год
Шатов был прежде студентом и был
одной студентской истории из университета; в детстве
она и

ставшего членом кружка.
исключен после
же

Трофимовича,

был учеником Степана

Федорова,

был

и

ею

изгнании из

ю

от

неблагодарность

гордость и

а родился крепостным

покойного камердинера ее Павла
облагодетельствован. Не любила она его за

Варвары Петровны,

и никак не могла

не

университета

что он по

простить ему,

ней

к

приехал

тотчас же;

напротив,

даже
и

на тогдашнее нарочное письмо ее к нему ничего не ответил
предпочел закабалиться к какому-то цивилизованному купцу

учить

детей. Вместе
в

скорее

качестве

ему тогда

за

семьей

барышня,

этого

чем

При

границу.

бойкая русская
выездом и

с

дядьки,

купца

гувернера;

но

границу,

очень хотелось

уж

детях находилась еще и гувернантка,

поступившая

принятая более

он выехал за

в

за дешевизну.

дом

тоже

Месяца

пред

самым

20

через два купец

Поплелся за нею и Шатов и
Женеве. Прожили они вдвоем недели

ее выгнал «за вольные мысли».

вскорости обвенчался
три,

а потом

с нею в

расстались

бедности.

конечно, тоже и по

Европе,
вернулся
которую

к
и

Долго

потом скитался он один по

говорят, чистил на улицах сапоги и
был
носильщиком. Наконец, с год тому назад
порте
нам в родное гнездо и поселился со старухой теткой,

жил

в каком-то

Бог

знает чем;

схоронил через месяц. С

сестрой

воспитанницей Варвары Петровны,
самой благородной ноге, он имел самые

жившею

сношения.

Между

нами

был

постоянно

изредка, когда затрогивали его
болезненно и был очень невоздержен

Трофимович;
убеждений

и

любил

но он

некоторые

перескочил

в

из

его.

у ней

убеждения,
на язык.

и

неразговорчив;

нибудь

иногда даже навеки.

уверуют страстно,
последних

тут

разом

Справиться

своих

крайность. Это
точно

было одно

поразит

придавит

их

какая-

собою,

с нею они никогда не в силах, а

и вот вся жизнь их

корчах под

надо сначала

За границей Шатов радикально

противоположную
же

но

шутил иногда Степан

прежних социалистических

и

зо

раздражался

«Шатова

из тех идеальных русских существ, которых вдруг
сильная идея

Дашей, тоже
фавориткой на

своею

редкие и отдаленные

угрюм

связать, а потом уж с ним рассуждать»,

изменил

с

как вольные и ничем не связанные люди;

проходит

потом как

бы

в

свалившимся на них и наполовину совсем

27

40


уже раздавившим
соответствовал своим

их камнем.

Шатов

Наружностью

убеждениям:

он

вполне

был неуклюж,

низкого роста, с широкими плечами, толстыми

белокур, космат,
губами, с очень

белобрысыми бровями, с нахмуренным лбом,
неприветливым, упорно потупленным и как бы чего-то
стыдящимся взглядом. На волосах его вечно оставался один такой
густыми, нависшими
с

вихор,

который

ни за что не хотел

Лет ему было двадцать
удивляюсь

to

более,

семь или

что жена от него

пригладиться

сбежала»,

ровна однажды, пристально к нему
одеваться чистенько,

К

несмотря

Варваре Петровне
Бог

пробивался чем

опять не

на

и стоял

«Я

восемь.

двадцать

отнеслась

торчком.

не

Варвара ПетСтарался он

приглядевшись.

чрезвычайную

обратился

за

бедность.

свою

помощию,

пошлет; занимался и у купцов.

Раз

а

сидел в лавке,

потом совсем было уехал на пароходе с товаром, приказчичьим
помощником, но заболел пред самою
представить

себе, какую нищету способен

думая

о

ней

вовсе.

ему секретно

и

и не

анонимно

рублей. Он

сто

и

разузнал, однако же,

пришел

к

Варваре Петровне

поблагодарить. Та с жаром приняла его, но он и тут постыдно
обманул ее ожидания: просидел всего пять минут, молча, тупо
уставившись в землю и глупо улыбаясь, и вдруг, не дослушав ее,
и на самом

боком,

об пол ее

то,

от

интересном

месте

разговора, встал,

дорогой наборный рабочий
живой

что он не

бывшей

и

не

любил,

кто-нибудь

Степану Трофимовичу

и

на

рублей,

еще

краю города,

и не

принял,

даже из нас заходил к нему.
являлся постоянно и

как

а

только

деспотки-помещицы,
потащился. Жил он уединенно,

его

его потом за

очень

его

если

разбил

столик,

укорял
позора. Липутин
отвергнул тогда с презрением эти сто
от

благодарить
к

поклонился как-то

косолапо, застыдился в прах, кстати уж задел и грохнул

вышел едва

зо

был переносить, даже

Варвара Петровна после его болезни переслала

секрет, подумал, деньги принял
20

отправкой. Трудно

он

брал

у

На вечера

него читать

газеты и книги.

Являлся

на

вечера

Виргинский, здешний

и

еще один молодой человек,

товым, хотя, по-видимому, и совершенно
во

всех

отношениях;

чрезвычайно

но

это

тоже

был

Ша-

противоположный

«семьянин».

тихий молодой человек, впрочем

ему

Жалкий

и

лет

уже тридцати,
больше самоучка. Он был
беден, женат, служил и содержал тетку и сестру своей жены. Супруга его, да и все дамы были самых последних убеждений, но всё
с значительным

40

некто

чиновник, имевший некоторое сходство с

образованием,

это выходило у них несколько

но

грубовато,

именно, тут была «идея,

попавшая на улицу», как выразился когда-то
по

28

другому поводу. Они всё

брали

Степан

из книжек и, по

Трофимович

первому даже


слуху

из столичных

прогрессивных уголков наших,

готовы

выбросить за окно всё что угодно, лишь бы только
выбрасывать. М-me Виргинская занималась у нас в

профессией;

повивальною

Сам

Виргинский

был

в

девицах

редкой чистоты сердца, и редко я
душевный огонь. «Я никогда, никогда не
говаривал он

отстану от этих светлых надежд»,

но

роста,

насмешки

как

чрезвычайно

жиденькими,

мне с

говорил всегда тихо,
бы секретно. Он был довольно

«светлых надеждах» он

полушепотом,

достию,
высокого

О

городе

Петербурге.

она долго жила в

человек

встречал более честный
сияющими глазами.

тонок и узок в плечах, с

рыжеватого

Степана

были

советовали

необыкновенно

ю

Все высокомерные

оттенка волосиками.

Трофимовича

с сла-

над некоторыми из его мнений

он принимал кротко, возражал же ему иногда очень серьезно и во
многом ставил его в тупик.
ласково, да и

Все

ces

Трофимович обращался

вы из «недосиженных»,

Виргинскому,
замечал

вообще

Степан

все

с ним

ко всем нам относился отечески.

подобные

замечал он

шутливо

Виргинский, я и не
в Петербурге chez
«недосиженные». Шатову очень

вам, хотя в вас,

той огра-ни-чен-ности, какую встречал

seminaristes,1

хотелось

но все-таки вы

бы высидеться,

но и он

недосиженный.

20

А я?
спрашивал Липутин.
А вы просто золотая средина, которая везде уживется...
по-своему.

Липутин

обижался.

Рассказывали про

Виргинского,

достоверно, что супруга его, не

и, к сожалению, весьма

пробыв

с

ним

и

в

году

браке,

вдруг объявила ему,

предпочитает

Лебядкина. Этот Лебядкин какой-то заезжий,

потом
отставным

лицом

весьма

что

он

отставлен и

подозрительным

что

законном

она

и вовсе даже не

оказался

был

как сам титуловал себя. Он только умел зо
болтать самый неловкий вздор, какой только
себе. Этот человек пренеделикатно тотчас же

штабс-капитаном,

крутить усы,
можно
к ним

пить и

вообразить
обрадовавшись

переехал,

чужому

хлебу,

ел и спал

у них,

наконец третировать хозяина свысока. Уверяли, что
Виргинский, при объявлении ему женой отставки, сказал ей: «Друг
и стал

мой,

до сих пор я только любил

в самом деле

напротив, говорят, навзрыд
отставки, все они, всем

рощу кушать чай

вместе

у этих семинаристов

такое

плакал.

с

Однажды,

знакомыми.
и

но

вряд

ли

древнеримское изречение;

«семейством»,

лихорадочно-весело настроен
1

тебя, теперь уважаю»,

произнесено было

недели две после

отправились за город,

Виргинский

участвовал

в

танцах;

был
но

в

как-то

вдруг

и

(фр.).
29

40


ссоры схватил гиганта Лебядкина,
обеими
соло,
канканировавшего
руками за волосы, нагнул и начал

без всякой

предварительной

таскать его с

Гигант

и слезами.

криками

визгами,

до того

струсил, что даже не защищался и всё время, как его таскали, почти
не прерывал молчания; но после таски

благородного
жену
не

о

ю

но

прощении;

пойти

согласился

был обличен

Виргинский

человека.

обиделся

не вымолил,

прощения

извиниться

всем

потому

Лебядкиным;

пред

пылом

умолял

что все-таки

кроме того,

скудости убеждений и в глупости; последнее
тому, что, объясняясь с женщиной, стоял на коленях.
Штабс-капитан

в

нем

и

вскоре скрылся

самое последнее

время,

явился

с своею

впереди. Не мудрено,

душу

и

в

нуждался

что

нашем

опять

в

сестрой

бедный

нашем

возвращаясь со мною от

отдаленно
пламенно

о своем положении,

по-

только

целями;

в

но о

«семьянин» отводил у нас

обществе. О

Степана

городе

и с новыми

домашних делах своих

Однажды

он никогда, впрочем, у нас не высказывался.

Трофимовича,

но тут же,

только,

заговорил было

схватив меня за

руку,

воскликнул:

Это
20

со

всю ночь на коленях

ничего; это только частный

сколько не помешает

Являлись

к

в

нам

случай;

это нисколько, ни-

«общему делу»!
и

кружок

случайные

гости; ходил жидок

Картузов. Бывал некоторое время один
любознательный старичок, но помер. Привел было Липутин
ссыльного ксендза Слоньцевского, и некоторое время его
Лямшин,

принимали по

ходил капитан

принципу,

но потом и

принимать

не стали.

IX
Одно время
рассадник

А между

лая, вполне

русская

либерализм»
цели,

и

о нас, что

городе передавали

вольнодумства, разврата

этот слух.
зо

в

тем

у

и

безбожия;

была одна

нас

веселенькая

кружок

наш

да и всегда крепился

самая

либеральная

невинная,

ми-

болтовня. «Высший

«высший либерал»,

возможны только в

то есть либерал без всякой
России.
одной
Степану Трофимовичу,

всякому остроумному человеку, необходим был слушатель,
и, кроме того, необходимо было сознание о том, что он
как и

исполняет

высший долг пропаганды идей. А наконец надобно

кем-нибудь

выпить шампанского и

известного

веселенькими

о

сорта

Боге вообще

сотый раз
40

далезные

30

и

о

обменяться

мыслями

«русском Боге»

всем известные и всеми

анекдотцы. Не прочь

мы

о
в

России

и

же

было

с

за вином

«русском духе»,

особенности; повторить

в

скан-

натверженные русские
были и от городских сплетень,


причем доходили иногда до строгих высоконравственных

Впадали

приговоров.

и в

судьбе Европы

общечеловеческое,

о

строго рассуждали

будущей

и человечества;

докторально предсказывали, что
после
Франция
цезаризма разом ниспадет на степень
второстепенного государства, и совершенно были уверены, что это ужасно
скоро

и легко может сделаться.

Папе давным-давно предсказали
объединенной Италии и были

мы роль простого митрополита в

убеждены,

совершенно
век

что весь этот

гуманности, промышленности

Но

плевое дело.

«высший

ведь

делу. Степан

относится к

искусстве и весьма

всё

ю

Вспоминал

намеченных в

лицах,

иногда

истории

благоговением, но
Если уж очень становилось скучно,
Лямшин (маленький почтамтский чиновник), мастер на
с завистью.

садился играть, а в антрактах представлял свинью,

фортепиано,

грозу, роды с первым криком

приглашался. Если уж

хотя и не часто,

то

под аккомпанемент

мы

иначе и не

вспоминал с умилением и

развития,
бы

то жидок

знаю,

о

в наш

только

говаривал иногда об

но несколько отвлеченно.

хорошо,

несколько как

и

дорог, одно

русский либерализм»

Трофимович

о друзьях своей молодости,
нашего

тысячелетний вопрос,

и железных

хорошо

Лямшина,

Это было еще

пр.,

в

и

пр.; для
а

восторг,

и

того только

это

даже

случалось,
раз хором, 20

«Марсельезу»,

пропели

Великий

ли вышло.

и

подливали,

приходили

встретили восторженно

его тосты.

ребенка

очень

только не

день девятнадцатого

и задолго

еще

февраля

начали осушать в честь

давно-давно, тогда еще не было ни

Виргинского, и Степан Трофимович еще жил в одном
Варварой Петровной. За несколько времени до
Степан Трофимович повадился было бормотать про себя

Шатова, ни
с

доме

великого дня,

известные,

хотя

сочиненные

несколько

каким-нибудь

неестественные

прежним

стихи,

либеральным

должно

быть

помещиком:

Идут мужики и несут топоры,
Что-то страшное будет.
Кажется,

что-то в этом

Петровна раз подслушала

роде,

и

Липутин, при
Степану Трофимовичу:

вышла во гневе.

заметил

А

Варвара
и
«Вздор, вздор!»

буквально

крикнула ему:
этом

зо

не помню.

случившийся,

язвительно

жаль, если господам помещикам бывшие их крепостные

и в самом деле нанесут на радостях некоторую неприятность.

И

он

черкнул указательным пальцем вокруг своей
благодушно заметил ему Степан

шеи.

Cher ami,1
Трофимович,
1

поверьте,

Дорогой

друг

что

это

(он

повторил

жест

вокруг

шеи)

ни-

(фр.).
31

40


сколько не

принесет пользы ни
и без голов ничего

нашим

вообще. Мы

более

то что наши головы всего

Замечу,

что

будет

нас

у

многие

необычайное,

нечто

в

не

ни всем нам

помещикам,

сумеем устроить, несмотря

на

и мешают нам понимать.

что

полагали,

том

как

роде,

в

манифеста

день

предсказывал

Липу-

тин, и всё ведь так называемые знатоки народа и государства.

Кажется,

Степан

и

что почти

даже,

Трофимович

накануне

Варвары Петровны
ю

улыбка

высокомерная

Он

Трофимовича.

день, прошло и еще некоторое время, и

пред

мыслей

о характере русского
особенности.

Мы,

как

мы

их

нами несколько замечательных

человека

торопливые люди,
заключил он

в

ввели

моду,

устах Степана

появилась опять на

высказал

мужичками,

вдруг проситься у
стал беспокоить-

границу; одним словом,

за

Но прошел великий

ся.

и до того

эти мысли,

разделял

великого дня стал

и

вообще

русского мужичка

замечательных

мыслей;

отдел литературы, несколько лет

сряду, носился с ними как с новооткрытою драгоценностью.

всю

тысячу лет, дала нам

Замечательный
в

русский

первый

восторге:

на

раз

лишь

на

и

не

Рашель,

за

в

смешивать

в

воскликнул

Я

мужика!»

русских мужичков отдам

взглянуть трезвее
дегтя с Bouquet de

Липутин

одного

поэт, не лишенный притом остроумия, увидев

сцене великую

«Не променяю Рашель

я и всех

Мы

Русская деревня,
Камаринского.

надевали лавровые венки на вшивые головы.
20

в

слишком поспешили с нашими

свой ряд

целый

и

обмен

готов

за одну

нашего

пойти дальше:

Рашель. Пора

родного

сиволапого

I imperatrice.1

тотчас

же

согласился,

но

заметил,

что

покривить

похвалить мужичков все-таки было тогда необходимо
душой
для направления; что даже дамы высшего общества заливались
и

зо

слезами, читая
из

Парижа

«Антона Горемыку», а некоторые из них так даже
Россию своим управляющим, чтоб от сей

написали в

поры обращаться

Случилось,
Петрове,
от

что и в

с

крестьянами как можно гуманнее.
нарочно сейчас после слухов об Антоне

и как

нашей губернии,

и

всего-то

пятнадцати верстах

Скворешников,

сгоряча

послали

произошло некоторое недоразумение, так что
команду. В этот раз Степан Трофимович до того

взволновался, что даже и нас напугал.

войска надо больше, чтобы призвали

телеграфу; бегал
40

в

просил,

к

чтобы

губернатору

и

Он кричал

в

клубе,

другого уезда

по

уверял его,

что он тут ни

при чем;

не замешали его

как-нибудь,

по

старой

памяти, в

дело, и предлагал немедленно написать о его заявлении в

1

32

Букетом

императрицы

(фр.).

что

из

Петер-


бург,

Хорошо,

кому следует.

разрешилось ничем;

но только я

всё

что

это

и

скоро прошло

Степана

подивился тогда на

Трофимовича.

Года
и

как

через три,

о

заговорили

известно,

«общественное

зародилось

мнение».

Степан

национальности

Трофимович

очень

смеялся.

Друзья

мои,

за

тершуле,
а

наша

нас,

как они там

«зародилась»,

национальность,
теперь уверяют

в

еще в школе, в немецкой какой-нибудь пенемецкою книжкой и твердит свой вечный немецкий

то сидит

газетах,

урок,

он

учил

если и в самом деле

немец-учитель

учителя-немца

ставит ее на колени, когда

ю

понадобится. За

хвалю; но вероятнее всего, что ничего не

случилось и ничего такого не зародилось, а идет всё как прежде шло,

Божиим.

то есть под покровительством

России,

для

вянства и
новым.

от

не

тридцать
умеем. И

«зародившимся» у
с того ни с сего, с

приобретения

от

тысяч лет
что
нас

они

А

всё

та же

мнения

почин

в

будут

те

Россия

же

нам одним его разрешить,
как я

этот призыв и,

бью

в

своим
с

так

трудом

каким-то

вдруг,

ни

не понимают, что для

надобен труд, собственный

будем

трудиться,

то и мнение

работал,

то есть

зо

двухсотлетние учителя

есть слишком великое

набат

без немцев

и

зову

к

и

недоразумение,
без труда. Вот уже

труду!

Я

отдал жизнь на

безумец, веровал! Теперь уже
верую, но звоню
до
могилы; буду дергать веревку, пока
конца,
не

звонить до

не зазвонят к

Увы!

нашему,

хорошее. 20

собственная

немцы,

чтобы

буду

и

практика! Даром
Будем трудиться, будем и свое

деле,

К тому

же

мнением,

те, кто вместо нас до сих пор

всё

Европа,

твержу. Мы

Неужто

всего

первее

так как мы никогда не

двадцать лет,

доброе

и

развозились теперь

общественным

наши.

и

это

про

там

никогда ничего не достанется.

иметь за нас

вдобавок еще

время говорю. И наконец,

праздности,

неба соскочило?

труд, собственный
мнение иметь.

старо, чтобы быть

барской, милой, образованной, прихотливой

нашей

праздности! Я
жить

затеи, и

Игорево

не

про
праздности. У нас всё

от

это слишком

если хотите, никогда и не являлась у нас

клубной барской

московской. Я, разумеется,
Всё

всё

национальности

Национальность,

иначе как в виде

всё

По-моему, и довольно бы
Притом же все эти всесла-

pour notre sainte Russie.1

моей панихиде!

Мы аплодировали учителю

мы только поддакивали.

да с каким еще

жаром!

А

что, господа, не раздается ли и

теперь, подчас сплошь да рядом, такого же «милого», «умного», 40

«либерального»,
1

старого русского

для нашей святой

вздора?

Руси (фр.).
33


В Бога учитель

наш

я

Не

веровал.

безбожником?

все здесь выставляют

Бога верую, mais distinguons,1

в

лишь во мне

сознающее. Не могу

(служанка),

или

случай»,

или как

не в счет,

Что

как

нему уважении,
ю как великий

я

Гете,

поклонений,
быть

иезуитом я

за

dit,2

себя

Настасья
всякий

«на

нет, Шатов

моем

искреннем

древний

что так

прочего,

к

язычник,
что

великолепно

развила
романов. Насчет же

то не понимаю,

кому

какое до

ни хлопотали здесь наши доносчики, а

В сорок седьмом году, Белинский, будучи
Гоголю известное свое письмо и в нем
тот верует «в какого-то Бога». Entre nous

послал к

ничего не

Существо,

как моя

грек. И одно уже то,

древний

постов и всего

бы

он иногда,

насильно, как московский славянофил.

или как

что

горячо укорял того,

soit

веровать,

христианства, то, при всем
не христианин. Я скорее

не желаю.

границей,

как в

в одном из своих гениальных

дело? Как

меня

верую

же я

христианство не поняло женщину,

Жорж Занд,

говаривал

какой-нибудь барин, верующий
наш милый Шатов,
впрочем,

Шатов верует

же касается до

я

понимаю, почему меня

могу

вообразить

себе

комичнее того мгновения,

Гоголь (тогдашний Гоголь!) прочел это выражение и... всё
письмо! Но откинув смешное и так как я все-таки с сущностию
когда

20

дела согласен, то скажу и укажу: вот были люди! Сумели же они
любить свой народ, сумели же пострадать за него, сумели же
пожертвовать для него всем и сумели же в то же время не сходиться
с ним когда надо, не

Не

потворствовать ему

Белинский

мог же, в самом деле,

масле, или в

редьке

в известных понятиях.

искать спасения в постном

горохом!..

с

Но тут вступался Шатов.

Никогда
зо

это сами,

себе

в

любили народа, не страдали за
пожертвовали, как бы ни воображали

эти ваши люди не

него и ничем для

него не

утеху!

угрюмо проворчал он, потупившись

нетерпеливо повернувшись

Это

они-то не

Ни России,
глазами;

нельзя
не

русский
самого

а

всё
1

2

34

смыслили! Все

народ

сквозь

письма его

к

внимание

свое

но надо различать

Между

Степан

завопил и

Шатов,

сверкая

чего не знаешь, а они ничего в

русском

они, и вы вместе с ними, просмотрели

это
не

устремил

(фр.).

(фр.).

Белинский особенно; уж

а

пальцы,

Гоголю

нами говоря

завопил

Россию!

народа!

Крылова Любопытный,

как

40

ни

любить то,

и

стуле.

народа!

любили

о, как они любили

Трофимович,

народе

на

видно.

Белинский,

приметил

на

слона в

из того

точь-в-точь

Кунсткамере,

французских социальных бу-


А

кашек; так и покончил на них.

умнее был! Вы
омерзительным

что под

мало того что

вы

и то одних

всех вас

вы с

просмотрели народ,

к

нему относились, уж по тому одному,
воображали себе один только французский

презрением

народом

народ, да

пожалуй,

ведь он еще,

парижан,

и стыдились, что

русский

народ

не

И это голая правда! А у кого нет народа, у того нет и Бога!
Знайте наверно, что все те, которые перестают понимать свой

таков.

и

народ
и

теряют

с ним свои связи, тотчас же, по

Верно говорю! Это
все, и мы все

мере того, теряют

становятся или атеистами, или

веру отеческую,

или

теперь

и ничего

развратная дрянь

равнодушными.

факт, который оправдается. Вот почему
гнусные атеисты,

больше! И

или

вы тоже,

и вы

ю

равнодушная,

Степан

Трофимович, я вас нисколько не исключаю, даже на ваш счет и говорил,
знайте

часто
в

это!

Обыкновенно, проговорив подобный монолог (а с ним это
случалось), Шатов схватывал свой картуз и бросался к дверям,
полной уверенности,

совершенно

и навеки

уж теперь всё

что

порвал

свои

кончено

и

что

он

Степану

отношения к

дружеские

Но тот всегда успевал остановить его вовремя.
А не помириться ль нам, Шатов, после всех этих милых
словечек?
говаривал он, благодушно протягивая ему с кресел

Трофимовичу.

20

руку-

Неуклюжий,
Снаружи
Хоть
Проворчав

человек
и

терял

но

был

грубый,

часто

что-нибудь

стыдливый Шатов нежностей
но

но

меру,

первый

страдал

медведь

на

ухмылялся, откладывал свой картуз
упорно смотря

Трофимович

в землю.

любил.

про себя, кажется, деликатнейший.

под нос на призывные слова

Трофимовича и потоптавшись как

не

Разумеется,

месте,

от того сам.

Степана

он

вдруг неожиданно

и садился на

прежний

приносилось вино,

и

стул,

Степан

какой-нибудь подходящий тост, накоторого-нибудь из прошедших деятелей.

провозглашал

пример хоть в память

ГЛАВА ВТОРАЯ

ПРИНЦ ГАРРИ. СВАТОВСТВО
I

На

Петровна
Трофимовичу,

Для

существовало еще одно лицо, к которому
была привязана не менее как к Степану

земле

единственный
него-то и

сын ее,

Николай Всеволодович

приглашен был Степан

Трофимович

Варвара

Ставрогин.

в воспитате-

35

зо


Мальчику было тогда лет восемь, а легкомысленный генерал
Ставрогин, отец его, жил в то время уже в разлуке с его мамашей,

ли.

ребенок

так что

возрос под одним

отдать справедливость

себе

к

своего

он

друге

другом
залось

ребенок. Меня

постоянно

он

умел привязать

было,

в том,

а в истинном

задумался сделать

не

существо, едва

лишь оно

так естественно сошлось, что

малейшего расстояния. Он

ни

Надо

попечением.

его заключался

тогда еще не

нуждался. Он

такое маленькое

подросло. Как-то
ю

Весь секрет

воспитанника.

был

что он и сам

только ее

Степану Трофимовичу,

не

ними не ока-

между

раз

своим

капельку

пробуждал

своего

чтоб

десяти- или одиннадцатилетнего друга ночью, единственно
излить

пред

ним в слезах свои

оскорбленные

чувства или открыть
секрет, не замечая, что это совсем

ему какой-нибудь домашний
уже непозволительно. Они бросались друг другу

Мальчик

плакали.

вряд

ли очень

любил

про

объятия

в

свою мать, что она его очень

ее сам.

Она

мало с ним

и

любит,

говорила, редко

пристально следящий за ним
болезненно ощущал на себе. Впрочем,

но

в чем

его очень стесняла, но

ее взгляд он

всегда как-то

во всем деле

обучения
20

знал

пану

и

нравственного развития

Трофимовичу. Тогда

что педагог несколько

думать,
воспитанника.

Когда

мать

доверяла Сте-

вполне

она вполне в него

расстроил нервы

веровала.

бледен, странно

и

тих и

Надо

своего

его, по шестнадцатому году, повезли в

был тщедушен
он

еще

задумчив.

лицей,

то он

(Впоследствии

чрезвычайною физическою силой.) Надо полагать
друзья плакали, бросаясь ночью взаимно в объятия, не

отличался

тоже, что

всё об одних каких-нибудь домашних анекдотцах. Степан
Трофимович

струн

друга до глубочайших
первое, еще неопределенное ощущение той

сумел дотронуться
и вызвать в нем

вековечной, священной
зо вкусив

и

познав,

удовлетворение.

дорожат более
таковое
что

и

самого

было

птенца

(Есть

сердце

и

променяет

и

избранная
никогда

радикального удовлетворения,

возможно.)

Но

во

всяком

и наставника, хоть и поздно, а

Трофимовича,

он

в

всё по-прежнему был

душа, раз

на

дешевое

если

б даже

случае хорошо было,

развели

в

разные

первые два года приезжал

Петербург Варвары Петровны

присутствовал иногда

вечерах, бывавших у мамаши, слушал
40

потом

любители, которые тоской этой

такие

стороны.
Из лицея молодой человек
вакацию. Во время поездки в

Степана

своего

тоски, которую иная
не

уже

в

и

тих и застенчив.

на
и

на

литературных

наблюдал.
К Степану

Говорил мало
Трофимовичу

прежним нежным вниманием, но уже как-то
сдержаннее: о высоких предметах и о воспоминаниях прошлого видимо
удалялся с ним заговаривать. Кончив курс, он, по желанию ма¬
относился с

36


маши, поступил в военную

мамаше в

службу

он не

мундире

то что после

и

приехал

Петербурга. Денег Варвара Петровна
на

вскоре был

и

гвардейских кавалерийских

из самых видных

Показаться

стал писать из

редко

посылала ему не жалея,

имений упал

доход с ее

реформы

зачислен в один

полков.

несмотря

до того, что в

первое время она и половины прежнего дохода не получала.

впрочем,

был долгою экономией

накоплен

маленький

капитал.

Ее

очень

некоторый,

интересовали успехи

У ней,

не совсем

сына в высшем

петербургском обществе. Что не удалось ей, то удалось молодому
офицеру, богатому и с надеждами. Он возобновил такие знакомпринят с

Варваре Петровне

к

безумно

как-то
пил;

только о

ее

и

привязывается

Петровна

о

был

он

что

в

связи,

Прибавляли сверх того,
оскорбляет

что это только

он

человек

или очень

играл

с одною
а

о

дамой

потом

даже слишком уж откровенно грязное

из

первые,

что он

буйные

море уляжется

и

Степан

порывы

что

всё

какой-то бретер,

оскорбить. Варвара

удовольствия

волновалась и тосковала.

организации,

чтоб

зверском поступке

которою

публично. Что-то

было в этом деле.

ее,

с

то

какой-то дикой разнузданности,

рысаками людях,

хорошего общества,

молодой

довольно странные слухи:

вдруг закутил. Не

и

рассказывали

задавленных

оскорбил

ю

которых она и мечтать уже не могла, и везде был
большим удовольствием. Но очень скоро начали доходить

о

ства,

Трофимович

слишком

это

20

уверял

богатой

похоже

на

юность

Фальстафом, Пойнсом и мистрис
принца Гарри, кутившего
Квикли, описанную у Шекспира. Варвара Петровна на этот раз
не крикнула: «Вздор, вздор!», как повадилась в последнее время
покрикивать очень часто на Степана Трофимовича, а, напротив,
с

очень прислушалась, велела растолковать себе
взяла

Шекспира

и с

чрезвычайным

бессмертную хронику. Но хроника

ее не

вниманием

успокоила, да

подробнее,

сама

прочла
и сходства она не

зо

Она лихорадочно ждала ответов на несколько
Ответы не замедлили; скоро было получено роковое

так много нашла.

своих писем.

известие,

что

был виноват

принц

в

Гарри

обеих, убил

имел почти

разом две дуэли, кругом

одного из своих противников наповал,

а другого искалечил и, вследствие таковых
суд.
и

Дело

ссылкой

кончилось
на

службу

разжалованием

деяний, был

отдан под

в солдаты, с лишением

в один из пехотных

армейских

прав

полков, да и

то еще по особенной милости.

В

шестьдесят третьем году ему как-то удалось отличиться;

ему дали крестик и произвели в

офицеры. Во всё
отправила, может быть, до сотни

то

и

уж скоро

и

в

мольбами. Она

позволила

себе

унтер-офицеры,
это

время

а

писем в столицу с
несколько

затем

как-

Варвара Петровна
просьбами

унизиться

в

таком

37

40


необычайном случае. После производства молодой
вышел в
совсем

Скворешники

в

отставку,

Петербурге,

какой-то

странной

отребьем петербургского

ночи

в темных

проводит

прежнем обществе его
бы спрятался. Доискались,

компании, связался с каким-то

благородно

военными,

милостыню, пьяницами, посещает
ю

вдруг

матери

населения, с какими-то бессапожными

отставными

чиновниками,

а к

приехал,

но что в

уже не встречали вовсе; он куда-то как
что он живет в

человек

Узнали наконец, посторонними

писать.

уже перестал

путями, что он опять в

опять не

трущобах

их

просящими

грязные семейства, дни

Бог
быть,

и

знает в каких закоулках,

и

это ему нравится. Денег
опустился, оборвался и что, стало
бывшая
у матери он не просил; у него было свое именьице,

Ставрогина,

деревенька генерала

которое

хоть

что-нибудь

да

давало же доходу и которое, по слухам, он сдал в аренду одному

Наконец

саксонскому немцу.

Гарри

и

принц

и

разглядел его,

Это был
и,
20

красивый молодой

поразил меня.

оборванца,

Напротив,
мне

привыкший

к

ней приехать,

к

Тут-то

я в

первый

раз

себя так,

удивлен: удивлялся

весь

какого-нибудь

отдающего водкой.

и

джентльмен из всех, которых

чрезвычайно

держать себя

самому утонченному
и

разврата

видеть,

как мог

человек, лет двадцати пяти,

ждал встретить

изящный

когда-либо приходилось

державший

Я

испитого от

был самый

это

умолила его

городе.

а дотоле никогда не видывал.

очень

признаюсь,

грязного

мать

появился в нашем

хорошо одетый,

только господин,

благообразию. Не

я

один

был

город, которому, конечно, была уже

биография господина Ставрогина и даже с такими
подробностями, что невозможно было представить, откуда они
известна вся

получиться, и,

могли

половина оказалась
зо

гостя.

может

другой
другие. Одних

особенно прельщало,

быть, какая-нибудь роковая тайна; другим

положительно

убийца. Оказалось тоже, что он был
образован; даже с некоторыми познаниями.
что он

не много

конечно,

судить

странность:

и о
с

требовалось, чтобы

нас

насущных, весьма интересных
замечательною

первого дня,

человеком.

Он был

самоуверен,

него с завистью и

38

у

нас никто.

совершенно пред

но

Упомяну

нашли его

не очень

изящен без изысканности, удивительно скромен
как

удивить;

весьма

он

темах и, что всего

рассудительностию.

все у нас, чуть не с

чайно рассудительным
смел и

одной

в

стороны,

душе его есть,

драгоценнее,
40

на две

что на

порядочно

мог

удивительнее, из которых
были без ума от нового

наши дамы

ненавидели до кровомщения; но без ума были

а в

нравилось,

Познаний,

всего

верною. Все

Они резко разделились

обожали его,

и те и

что

как

чрезвы-

разговорчив,

и в то же

время

Наши франты смотрели

ним

стушевывались.

на

Порази¬


ло меня тоже его

волосы его

лицо:

были

уж

зубы

как

что

губы

жемчужины,

бы, писаный красавец,

Говорили,

бел, румянец

очень нежен и

что-то
и чист,

а в то же

будто

телесной

Варвара Петровна

и

отвратителен.
многое

полгода

вяло, тихо, довольно угрюмо; являлся в
вниманием исполнял весь наш

неуклонным

по

был сродни

он

отцу,

близкий родственник. Но прошло

Кстати замечу

и

в

несколько

его

с

нас

с

обществе

и

губернский

доме

ю

этикет.
как

принят
и

месяцев,

милый, мягкий
губернатор, был несколько

скобках,

в

Осипович, бывший наш

он

него

вдруг

показал свои когти.

зверь

но

на

смотрела

но

Губернатору,

Росту

его силе.

беспокойством. Он прожил у

с

ярок

казалось

гордостию,
с

постоянно

слишком

маску; впрочем,

чрезвычайной

говорили, между прочим и о
он был почти высокого.

уж

черны,

цвет лица

коралловые,
как

время

очень

уж

и ясны,

что-то

как

его напоминает

лицо

что-то

спокойны

светлые глаза его что-то уж очень

хорошей фамилии
просидел у

нас

от всякого дела.

что

и со связями,

столько

лет,

По хлебосольству

его и

мени,

не

В городе

губернатором

постоянно

в

такое

говорили,

бабу,

на

что

отмахиваясь

руками
гостеприимству, ему бы

следовало быть предводителем дворянства старого
а

Иван

похож

объясняется то,

чем и

постоянно

наш

хлопотливое

вре- 20

доброго

время,

как

наше.

управляет губернией не он, а
было едко сказано, но, однако

что

Варвара Петровна. Конечно, это
решительная ложь. Да и мало ли было на этот счет
потрачено у нас остроумия. Напротив, Варвара Петровна, в последние
же,

особенно

годы,

назначения,

общества, и

себе

и сознательно

несмотря

добровольно

поставленные.

начала заниматься

своего

на

имения

поэтических

чрезвычайное

заключилась в

Вместо

хозяйством
не

чуть

порывов

устранила себя

на

в

уважение

к

ней

строгие пределы,

всего
ею самою

назначений

она вдруг
года
подняла
доходность зо
два-три

высших

и

от всякого высшего

степень.

прежнюю

(поездки

в

Петербург,

Вместо прежних

намерения издавать

проч.), она стала копить и скупиться. Даже Степана
Трофимовича отдалила от себя, позволив ему нанимать
квартиру в другом доме (о чем тот давно уже приставал к ней сам под
разными предлогами). Мало-помалу Степан Трофимович стал
журнал

и

называть ее

прозаическою

прозаическим другом».
не иначе как в

женщиной

Разумеется,

чрезвычайно

или

эти

еще шутливее:

шутки

«своим

он позволял

почтительном виде и долго

себе

выбирая
40

удобную

минуту.
Все мы, близкие, понимали,

чувствительнее всех нас,
виде

новой надежды

а

Степан

что сын явился
и даже в виде

пред

Трофимович

нею

какой-то новой

теперь
мечты.

как

бы

в

Страсть
39


сыну началась со времени удач его в петербургском обществе
особенно усилилась с той минуты, когда получено было

ее к
и

известие о

разжаловании

боялась

его

что

боялась

она

и

сама не могла
пристально

пред

ним

словно

тем она очевидно

рабой. Заметно было,

чего-то неопределенного, таинственного,
бы высказать, и много раз неприметно и

приглядывалась

вот

А между

его в солдаты.

казалась

Nicolas,

к

зверь вдруг выпустил

что-то

соображая

и

чего

и

разгадывая...

и

свои когти.

II

Наш принц вдруг,

ю

невозможные

том
совершенно

обыкновенном

на

что

что
не

дерзости

похожие,

употреблении,

знает

для

с

того

ни

с

эти совсем

совсем

не

совсем

сего,

то

дерзости разным лицам,

состояло,

ни

ни

сделал

есть

две-три

главное

неслыханные,

такие,

какие

в

и

мальчишнические,
дрянные
совершенно без всякого повода. Один

чего,

почтеннейших старшин нашего клуба, Павел Павлович
человек пожилой и даже заслуженный, взял невинную
привычку

ко

с

всякому слову

проведут

нос!» Оно

за

и

черт

из

Гаганов,

азартом приговаривать: «Нет-с, меня не
и пусть бы. Но однажды в клубе, когда

20 он, по какому-то горячему поводу, проговорил этот

собравшейся

в

именно

около него кучке

афоризм

клубных посетителей (и всё людей

Николай Всеволодович, стоявший

не

последних),
стороне один
к которому никто и не обращался, вдруг подошел к Павлу
Павловичу, неожиданно, но крепко ухватил его за нос двумя
пальцами и

успел протянуть

не мог иметь

никакой

за

собою

в

Злобы
Гаганова. Можно было

по зале два-три шага.

на господина

и

он

подумать, что это чистое школьничество, разумеется

непростительнейшее;

рассказывали потом, что он в самое
был
почти
операции
задумчив, «точно как бы с ума сошел»,
но это уже долго спустя припомнили и сообразили. Сгоряча все
сначала запомнили только второе мгновение, когда он уже
наверно всё понимал в настоящем виде и не только не смутился, но,
и однако же

мгновение

зо

напротив,
раскаяния».

злобно

улыбался

Шум

поднялся

и

весело,

ужаснейший;

его

«без малейшего
окружили. Николай

Всеволодович повертывался и посматривал кругом, не отвечая
и с любопытством приглядываясь к восклицавшим лицам.

никому

Наконец

вдруг

как

мере передавали,
оскорбленному
40

задумался опять,

нахмурился, твердо подошел

Павлу Павловичу

бормотал:
40

будто
и

скороговоркой,

так

по

крайней

к

с видимою

досадой,

про-


Вы,

конечно, извините...

Я,

право, не знаю, как мне вдруг

захотелось... глупость...

Небрежность
Крик

извинения

равнялась

оскорблению.

новому

Николай Всеволодович

поднялся еще пуще.

пожал плечами

и вышел.

Всё

было

это

безобразии
взгляда,

а стало

степени наглое

это всеми

очень

быть,

от

порешили

Начали
лица

что

того,

Ставрогина

(не

судом) обуздать

формально

безобразии

как казалось с

первого

последней

обществу. Так

всему нашему
с

и

немедленно

было

и

единодуш-

клуба;
губернатору

ю

из числа членов

клуба обратиться

всего

его немедленно

просить

говоря уже о

умышленном,

составлявшем умышленное, до

но исключили господина
затем

и

оскорбление

понято.

не

глупо,

рассчитанном

к

и

дожидаясь, пока дело начнется

буяна,

вредного

столичного

«бретера,

вверенною ему административною властию, и тем оградить
спокойствие всего порядочного круга нашего города от вредных
посягновений». С злобною невинностию прибавляли при этом, что,
«может

закон».
уколоть

быть, и на господина Ставрогина найдется какой-нибудь
Именно эту фразу приготовляли губернатору, чтоб

его

за

Варвару Петровну. Размазывали

Губернатора

как нарочно не

ребенка

неподалеку крестить

случилось тогда
у

с

в

наслаждением.

городе;

одной интересной

и

он

20

уехал

недавней

вдовы, оставшейся после мужа в интересном положении; но знали,
что он скоро воротится.

В

ожидании же устроили почтенному и

обиженному Павлу Павловичу
целовали его; весь город перебывал
просьбе

эту мысль,

что человека все-таки
то

уж торжествовать

И однако
Замечательно
целом

городе,

Значит,

от

ожидать

приписал

казалось

случая

в

за нос и что, стало

случилось?

Как

обстоятельство,
этого

дикого

мой

очень-

могло

это

что никто

случиться?
у нас,

поступка сумасшествию.
умного, наклонны были
я даже до сих

и всех,

пор

по-видимому,

тоже, что четыре года спустя

осторожный

ответил

в

даже на вскоре последовавшее

Николай

насчет этого

вопрос

нахмурившись:

здоров». Но забегать вперед

Любопытен был

быть,

и от

бы всё объяснившее

клубе,

его же

быть смекнув наконец,

поступков. С своей стороны,

Прибавлю
на

Проектировали

усиленной

зо

объяснить, несмотря

Всеволодович,
совсем

протащили

именно то

таких же

умиротворившее.
прошедшего

может

Николая Всеволодовича,

не знаю, как

событие,

и только по

и

нечего.

как же это

не

у

него с визитом.

обед,

даже в честь его по подписке
оставили

целую овацию: обнимали

«Да,

я

был тогда

не

нечего.

для меня и тот взрыв

которою все у нас накинулись тогда на

всеобщей

«буяна

ненависти, с

и столичного

бре41

40


тера».

Непременно

наглый умысел

хотели видеть

и

рассчитанное

намерение разом оскорбить всё общество. Подлинно не угодил
а чем бы,
человек никому и, напротив, всех вооружил,

кажется?

До

последнего случая он ни разу ни с кем не поссорился и

никого не

оскорбил,

картинки,

ю

а

уж

был так,

вежлив

только тот мог

Даже

его ненавидели.

гордость
вопили

бы

если

теперь против

него

как

кавалер

заговорить.

модной

с

Полагаю,

что за

обожанием,

наши дамы, начавшие

еще пуще мужчин.

Варвара Петровна была ужасно поражена. Она призналась
потом Степану Трофимовичу, что всё это она давно
все

предугадывала,

эти

каждый

полгода

день, и даже именно в «этом

родной

самом роде», признание замечательное со стороны

«Началось!»

матери.

она

подумала

содрогаясь. На другое утро,

рокового вечера в клубе, она приступила, осторожно, но
к объяснению с сыном, а между тем вся так и
трепетала, бедная, несмотря на решимость. Она всю ночь не спала
после

решительно,
и даже

ходила

рано утром совещаться
еще с

и у него заплакала, чего никогда

случалось.

20

Ей

Nicolas

хотелось, чтобы

ей сказал,

хоть

вежливый и

по

Степану Трофимовичу

к

нею

крайней

объясниться бы удостоил.

почтительный

насупившись, но очень
поцеловал у ней ручку
нарочно подоспел

весьма

и

вышел.

мамашей

и

убедительно

в тот же день на

А

в тот же

заметить

по

уже давно
знакомств

Он

и даже

Липутина

еще ниже,

же в доме до сих

с

поводу дня рождения

что

вчерашнего скандала

клубе

этого скандала в

но

и

третьестепенном

нему

его жены.

содроганием смотрела

этом

к

с

на

Николая Всеволодовича,

такое
но

кроме

того

слое нашего

уж такую

имел наклонность.

был,

хотя с ним самим и

пор еще

Липутин

встречался. Он угадал,
в

явился

того

направление
ему ничего не смела на этот счет. Он уже

общества

40

благодаря всеобщему

вопли.

его сделать честь пожаловать к

завел несколько знакомств в

У

городские

тотчас

просил

как

вечером,

день,

приятель Липутин.
после объяснения

наш

вечеринку,

Варвара Петровна
низкое

всегда столь

скандал, хотя и гораздо послабее и

усиливший

Именно подвернулся
Николаю Всеволодовичу
зо

Nicolas,

не

что-нибудь

матерью, слушал ее некоторое время
серьезно; вдруг встал, не ответив ни слова,

пообыкновеннее первого, но тем не менее,

настроению,

хоть

с

другой

и

при людях

мере

не

зовет его

и что он,

как

восторге, искренно думает,

теперь вследствие

местный либерал,
что так и надо

от

посту-

клубными старшинами и что это очень хорошо. Николай
Всеволодович рассмеялся и обещал приехать.
Гостей набралось множество; народ был неказистый, но

пать с

разбитной.
42

Самолюбивый

и

завистливый

Липутин

всего

только


два раза в год созывал

гостей,

но

Подавали чай,

приехал.
играли на

трех столах,

стояла

а молодежь,

в

уж

эти

обильная закуска

чрезвычайно

скупился.
болезни не

и

водка;

затеяла под

Липу-

поднял мадам

хорошенькую дамочку, ужасно пред

ним

сделал с нею два тура, уселся подле, разговорил,

робевшую,

Заметив наконец,

рассмешил ее.
смеется, он
поцеловал в

не

по

в ожидании ужина,

фортепиано танцы. Николай Всеволодович
тину

разы

Трофимович,

Самый почетнейший гость, Степан

губы,

всех гостях,

вдруг, при

раза три сряду,

в

какая

она

обхватил

сласть.

полную

хорошенькая,

когда

ее за талию и

Испуганная

бедная

ю

обморок. Николай Всеволодович взял шляпу,
подошел к оторопевшему среди всеобщего смятения супругу,
глядя на него сконфузился и сам и, пробормотав ему наскоро: «Не
женщина упала

сердитесь»,

в

вышел.

Липутин

собственноручно подал ему

шубу

побежал

за ним в

и с поклонами

переднюю,

проводил

с лестницы.

Но завтра же, как раз, подоспело довольно забавное
прибавление к этой, в сущности невинной, истории, говоря

прибавление,

сравнительно,

доставившее с тех пор

Липутину некоторый

даже почет, которым он и сумел воспользоваться в полную свою
20

выгоду.

Часов

в десять

утра,

работница Липутина, Агафья,
бабенка,

лет

тридцати,

Ставрогиной

в доме госпожи

развязная, бойкая

посланная им с

поручением

и

к

явилась

румяная

Николаю

и непременно желавшая «повидать их самих-с». У него
болела голова, но он вышел. Варваре Петровне удалось

Всеволодовичу
очень

присутствовать при передаче поручения.
затараторила

Сергей
Агафья,

Васильич

(то

есть

Липутин),

перво-наперво приказали

бойко

вам очень кланяться и о

как после вчерашнего изволили почивать
себя
чувствовать, после вчерашнего-с?
теперь

здоровье спросить-с,
как изволите

Николай Всеволодович усмехнулся.
Кланяйся и благодари, да скажи
меня,

Агафья,
А

они

что он

против

бойчее подхватила

самый умный

этого

Агафья,

ты

своему

человек во всем

приказали

барину

без

вас

про

зо

от

городе.

вам отвечать-с,

что они и

и

еще

то знают и вам

того же желают.

Вот! да как он мог узнать про то, что я тебе скажу?
Уж не знаю, каким это манером узнали-с, а когда я вышла
и

уж

весь

туза-с:
тебе:

городе ,

проулок прошла, слышу,

они меня догоняют

без кар-

«Ты, говорят, Агафьюшка, если, по отчаянии, прикажут
Скажи, дескать, своему барину, что он умней во всем

так ты им тотчас на то не

забудь:

то знаем-с и вам того же самого

Сами

очинно

хорошо про

желаем-с... »
43

40


Ill

Наконец
мягкий

произошло объяснение

Иван Осипович

наш

что-нибудь
тоже

старичок
родственника.
и

Он решился,

Гостеприимный

своего

удовлетворительном виде,

но в

Всеволодовича (в

раз Николая

по

правах родственника,

вышел

он

клубом

и если

нас оставить,

уговорить его
любознательности в Италию,

границу. В зале, куда

за

вообще

и

на

принять

невозбранно),

всему дому

Телятников,

губернатора

человек, распечатывал в углу у стола пакеты; а в

один

чиновник, а вместе с тем и

домашний у

комнате, у ближайшего к дверям залы окна, поместился

заезжий, толстый

обращая

и

здоровый

Ивана Осиповича,

сослуживец

и сидел

этот

другие разы прогуливавшегося,

воспитанный Алеша

следующей

наш

молодого

то и письменно; а затем мягко

куда-нибудь

20

сомнения, надо

однако, склонить его извиниться пред

уехав, например, для

на

побаивался

будто

и только что

воротился

сделать, но он смутился.

как

пред обиженным,

потребуется,
ю

губернатором. Милый,

с

клубную жалобу. Без

успел выслушать горячую
было

и

только что

и

полковник, друг и бывший

читал

никакого внимания на то, что

«Голос»,

разумеется

происходило

не

в зале; даже

спиной. Иван Осипович заговорил отдаленно, почти
всё несколько путался. Nicolas смотрел очень

шепотом, но
нелюбезно,
и

совсем

по-родственному, был бледен, сидел потупившись
брови, как будто преодолевая сильную боль.

не

слушал сдвинув

Сердце

у

вас

доброе, Nicolas,

вращались

в

кругу высшем, да

благородное,

и

человек

между прочим старичок,

вы

и здесь доселе

образцом и тем успокоили сердце дорогой нам
И вот теперь всё опять является в таком
для всех
зо

любящий

колорите! Говорю
вас

обижаться...

поступкам,

пожилой

Скажите,

вне всяких

означать такие выходки,

Nicolas слушал
то

хитрое

Я

с

как

и вам

что

друг

родной

как в

досадой

и с

и насмешливое

пожалуй,

загадочном и опасном
как

искренно

человек, от которого нельзя
вас к таким

условий

подобно

держали себя
матушки вашей...

всем

вашего дома,

побуждает

принятых

включил

образованнейший,

и

мер?

необузданным

Что могут

бреду?

нетерпением.

промелькнуло

Вдруг

как

бы

что-

в его взгляде.

побуждает,
угрюмо
оглядевшись,
проговорил
уху Ивана Осиповича.
Воспитанный Алеша Телятников отдалился еще шага на три к
вам,

он и,

окну,
40

а

что

скажу,

наклонился к

полковник

кашлянул

за

«Голосом». Бедный Иван Оси-

доверчиво протянул свое ухо; он до крайности
был любопытен. И вот тут-то и произошло нечто совершенно
пович поспешно и

невозможное,

44

а с

другой

стороны,

и слишком ясное в одном отноше-


нии.

Nicolas, вместо того чтобы
какой-нибудь интересный секрет, вдруг

Старичок вдруг почувствовал,

прошептать ему

зубами

прихватил

уха.

и довольно

Он задрожал,

Nicolas,

и

что

крепко стиснул

дух

его

в них

верхнюю

часть его

прервался.

шутки!

за

что

простонал

он

не

машинально,

своим голосом.

Алеша
видно

отчаянное
глаза

и полковник

было

лицо старика

на

друг

еще

не

успели

их

не зная,

друга,

ничего понять, да им и не

шепчутся; а между тем
тревожило. Они смотрели выпуча
броситься ли им на помощь, как было

конца казалось,

и до

что те

еще подождать. Nicolas заметил,
притиснул ухо побольнее.

условлено, или
и

Nicolas, Nicolas!
пошутил

Еще

мгновение, и, конечно,

продолжался

с

и

жертва,

бедный умер бы

выпустил ухо. Весь

полную минуту,

и со

какой-то припадок. Но через

приключился

опять

отведен, покамест, на

ю

это

ну...

особым

часовым

у

стариком

дверей. Решение

ответственность даже

губернатору
в

даме,

для

и

заперт в особую каморку,
было резкое, но наш мягкий
и

на

20

себя

Ко всеобщему

прибывшей

поспешно и в раздражении

немедленных

но

страх

после того

рассердился, что решился взять
пред самой Варварой Петровной.

изумлению, этой

испуга;

Nicolas был арестован

полчаса

гауптвахту, где

от

смертный

этот

начальник до того

к

быть,

и довольно...

изверг помиловал

с

простонала

может

объяснений, было

отказано

у

с тем она и

отправилась, не выходя из кареты,
не
самой
себе.
обратно домой,
веря
И наконец-то всё объяснилось! В два часа пополуночи,
крыльца

приеме;

арестант, дотоле удивительно спокойный

зашумел,

стал неистово

бить кулаками

заснувший,

и даже
в

дверь,

вдруг

с неестественною

силой оторвал

от оконца в дверях железную решетку, разбил стекло и
себе
изрезал
руки. Когда караульный офицер прибежал с командой
и ключами и велел отпереть каземат, чтобы броситься на

был

взбесившегося и связать его, то оказалось, что тот

Все три

наши

больной

мог

му,

к мамаше.

сознанием и

хитростию,

но

уже

не

на

всякий

за
и

три дня пред

владел,

Выходило

сим

по-видимои

волей,

таким

Иван Осипович, человек
чувствительный,
сконфузился; но любопытно,
считал, стало быть, Николая Всеволодовича способным

Липутин раньше

деликатный
что и он

сильнейшей белой

здравым рассудком

что, впрочем, подтверждалось и фактами.
образом, что

в

Всё разом объяснилось.

перевезли домой
доктора дали мнение, что и
уже быть как в бреду и хотя

горячке;

его

и

сумасшедший

зо

всех догадался.

очень

поступок

в полном

рассудке. В

устыдились и недоумевали, как это они все слона не

клубе

тоже

приметили

и

45

40


упустили единственное возможное объяснение

всем

чудесам.

Явились, разумеется, и скептики, но продержались недолго.
Nicolas пролежал с лишком два месяца. Из Москвы был
выписан известный врач для консилиума; весь город посетил

Варвару Петровну. Она простила. Когда,
уже выздоровел и, без

совсем

предложение

мамаши съездить в

его сделать всем

нас

у

возможно и где надо,

ю

всякого

прощальные

согласился

то она же и

визиты и

Nicolas

Nicolas

весне,

возражения,

Италию,

извиниться.

к

на

упросила

при этом, сколько
большою

согласился с

известно было, что он имел с Павлом
Гагановым деликатнейшее объяснение у того в доме,

охотой. В клубе
Павловичем

совершенно доволен. Разъезжая

тот остался

был

очень

и

серьезен

участием, но все
он

уезжает

в

Nicolas

мрачен. Все приняли его,

несколько даже

по-видимому, с полным
и рады были тому, что

которым

по визитам,

почему-то конфузились

Италию. Иван Осипович

даже прослезился, но почему-то не решился обнять его даже и

Право,

при последнем прощании.
в

болезнь

это

Скажите,

20

некоторые у

нас так и остались

негодяй просто насмеялся над всеми,
что-нибудь так. Заехал он и к Липутину.
что

уверенности,

он его,

спросил

заране угадать то,

что я

скажу

каким

о вашем

и

уме,

образом

а

вы могли

снабдить

Агафью

ответом?
А
я вас за

мог

образом,

таким

засмеялся

умного человека почитаю,

а

Липутин,

что ведь и

и ответ ваш

потому

заране

предузнать.

Все-таки замечательное совпадение. Но, однако,
быть, за умного же человека меня почитали,

позвольте: вы, стало
присылали

Агафью,

а не за

За умнейшего
зо

рассудительнейшего,

и за

кой подал, будто верю про то,

а только вид та-

что вы не в рассудке...

о моих мыслях немедленно тогда догадались и мне,

патент на

остроумие

Ну,

тут

вы

выслали.

немного

ба!

ошибаетесь;

для чего же бы

Липутин

скрючился

побледнел,
Во всяком

лей,

46

самом

был

деле...

в полном

рассудке?

сумел ответить. Nicolas

несколько

бросаться
и

случае,

продолжал

понимаю, что вы ее

Не

в

на

на

людей

это?
не

или так только показалось

40

я

да неужели вы и в самом деле

вскричал он,

думаете, что я способен

Да

Да и сами вы
чрез Агафью,

пробормотал Николай Всеволодович,

нездоров...
нахмурившись,

когда

сумасшедшего?

у вас очень

Nicolas,

обругать

меня

а

про

Липутину.
забавное настроение

Агафью

присылали.
дуэль же было вас вызывать-с?

мыс¬

я, разумеется,


Ах,

да,

бишь! Я

ведь слышал что-то, что вы дуэли не

любите...

Что

с

французского-то

переводить!

опять

скрючился

Липутин.
Народности придерживаетесь?
Липутин еще более скрючился.
Ба, ба! что я вижу!
вскричал Nicolas, вдруг заметив
на самом видном месте, на столе, том Консидерана,
да уж не
фурьерист ли вы? Ведь чего доброго! Так разве это не тот же
засмеялся он, стуча пальцами в книгу,
перевод с французского?
с какою-то даже
Нет, это не с французского перевод!
злобой привскочил Липутин,
это со всемирно-человеческого
языка будет перевод-с, а не с одного только французского! С
всемирно-человеческой социальной республики

языка
вот

что-с! А

Фу,
смеяться

не с

и

ю

гармонии,

французского одного!..

черт, да

такого и языка совсем

нет!

продолжал

Nicolas.

Иногда даже мелочь поражает исключительно и надолго
О господине Ставрогине вся главная речь впереди; но

внимание.

теперь отмечу, ради курьеза,

что

из

всех

впечатлений его,

за

всё

20

время, проведенное им в нашем городе, всего резче отпечаталась в
его памяти невзрачная и чуть не подленькая

чиновничишка, ревнивца и семейного

обеда

процентщика, запиравшего остатки от
и

в то

же

время яростного сектатора Бог

«социальной

гармонии», упивавшегося

фантастическими картинами

осуществление
как

в

свое

он скопил

которой

в

деспота, скряги и
и

огарки

знает

по ночам

какой

и

в

может

в

ближайшее

нашей губернии

быть,

ни одного человека, начиная с него

похожего на

будущего

социальной республики

и

члена

на сто

первого,

ключ,

будущей

восторгами пред

будущей фаланстеры,

России

на

он

собственное существование. И это там, где
себе «домишко», где во второй раз женился и

женой деньжонки, где,

«Бог

фигурка губернского

грубого

верил

сам

же

взял за
не

верст кругом
бы с виду

хоть

зо

было

только

«всемирно-общечеловеческой

гармонии».

знает как эти люди

делаются!»

думал Nicolas

в

недоумении, припоминая иногда неожиданного фурьериста.

IV

Наш принц путешествовал три года

городе

почти о нем

Трофимовича,

позабыли. Нам

с лишком, так что в

же известно

что он изъездил всю

Европу,

было, чрез Степана
в Египте и

был даже

47

40


заезжал в

Иерусалим;

экспедиции

Передавали

немецком университете.

Он

мало писал к

Варвара Петровна

но

реже;
Раз установившиеся

ю

примазался где-то

к

какой-то

действительно побывал

и

ученой

Исландии.

в

тоже, что он одну зиму слушал лекции в одном

и даже

безропотно и с

потом

Исландию

в

конечно

уж

раз в полгода
обижалась.

матери,

сердилась

отношения с сыном она
но

покорностию,

не

каждый

и не

приняла

день во все эти три

года беспокоилась, тосковала и мечтала о своем Nicolas
непрерывно. Ни мечтаний, ни жалоб своих не сообщала никому. Даже
от Степана Трофимовича, по-видимому, несколько отдалилась.

Она создавала

про себя и, кажется, сделалась

планы

какие-то

и

прежде, и еще пуще стала копить
карточные проигрыши Степана Трофимовича.
еще скупее,

чем

сердиться

за

Наконец в апреле нынешнего года она получила письмо из
Парижа, от генеральши Прасковьи Ивановны Дроздовой,
с
подруги своего детства. В письме своем Прасковья Ивановна,
которою Варвара Петровна не видалась и не переписывалась лет
уже восемь,

коротко
20

дочерью)

ее

и

Николай Всеволодович
с Лизой (единственною

подружился

намерен сопровождать

Vernex-Montreux,

в

что

уведомляла ее,

сошелся с их домом и

несмотря

на

то

их

что

в

Швейцарию,

в

летом

семействе графа К...

(весьма влиятельного в Петербурге лица), пребывающего теперь
Париже, принят как родной сын, так что почти живет у

в

Письмо было краткое

графа.

и

обнаруживало

ясно свою

кроме вышеозначенных фактов, никаких выводов

Варвара Петровна долго

не думала, мигом решилась и

собралась,

Дашу (сестру Шатова) и
в половине апреля покатила в Париж и потом в Швейцарию.
Воротилась она в июле одна, оставив Дашу у Дроздовых; сами же
Дроздовы, по привезенному ею известию, обещали явиться к нам
захватила с

зо

цель, хотя,

не заключало.

в

собою

свою

воспитанницу

конце августа.
Дроздовы были

тоже помещики нашей губернии, но служба
Ивана
Ивановича
(бывшего приятеля Варвары
генерала

Петровны

и

сослуживца

когда-нибудь
приключившейся

ее

мужа)

постоянно

их великолепное поместье.

Ивановна

отправилась

намерением

вращении

в

прошлом году, неутешная

дочерью

употребить

совершить
40

с

в

за

же

в

границу, между прочим

отечество

во

вторую половину

намеревалась

навестить

же

генерала,

Прасковья

виноградное лечение, которое

Vernex-Montreux

им

мешала

По смерти

и

и

располагала

лета.

поселиться

с

в

По

воз-

нашей

губернии навсегда. В городе у нее был большой дом, много уже
стоявший пустым, с заколоченными окнами. Люди были
богатые.

48

Прасковья Ивановна,

в

первом супружестве

госпожа

лет

Туши¬


была,

на,

как и пансионская

подруга

ее

Варвара Петровна,
и

тоже

дочерью откупщика прошедшего времени
с большим приданым. Отставной
штаб-ротмистр
был

человек со

Умирая,

он

капитал.

Теперь,

двадцати двух лет,

двухсот тысяч

рублей

замуж

Тушин

и

сам

Лизе
Лизавете Николаевне было уже

когда

Петровна

имевшей детей

во

была, по-видимому,

считать до

ей

достаться со временем

Варвара

втором супружестве.

ю

поездкой.
Ивановной

весьма довольна своею

Прасковьей

успела сговориться с

ее мнению, она

удовлетворительно

было

за нею смело можно

одних ее собственных денег, не говоря уже

о состоянии, которое должно было
после матери, не

По

тоже

средствами и с некоторыми способностями.
завещал своей семилетней и единственной дочери

хороший
около

вышла

и тотчас же по

приезде

сообщила всё Степану

даже была с ним весьма экспансивна, что давно

Трофимовичу;

уже с нею не случалось.

Ура!

вскричал Степан

пальцами.
Он был
своим

в полном

другом провел

даже с ним не
своих планов

тем

восторге,
в

Трофимович

как

сердилась

карточный проигрыш,

внезапно

с

обходилась.

робкое

истерзала

разом подошли
значительное и

помощи

Кроме

и

Быстрая

и

что

границу,

еще

в

уже сурово

разлука поразила
и

как

обязательство, которое без

никак не могло

быть удовлетворено,

нашего

доброго,

мягкого

неприятностями.

произошел

Затем,

в

отсутствие

к

Трофимовичу. По

мере

он

а стало

положительно,

намеревались прекратить к

быть,

уже успел
с

губернского

Степану

несколько

и, кажется, очень

волнением

губернатору
что

и к

собрать

наблюдений

Варвары Петровны. Он

уже донесли новому

Он узнал

Варвары
Андрея

вместе с тем тотчас же началось и

неприятных, хотя и драгоценных

один без

его

и въезд нашего нового начальника,

Варваре Петровне,
крайней

зо

губер-

Ивана Осиповича;

заметное изменение в отношениях почти всего нашего

общества

и

Трофимовича,
нарочно
другие недоумения. Его мучило одно весьма

Антоновича фон Лембке;

о нем

он чего не

того, в мае нынешнего года окончилось наконец

Петровны,

20

друга надо,

что давно

таинственная

давнишнее денежное

сменили, и даже с

из

значительный

сердце Степана

Варвары Петровны

наторствование

с

она

сообщила

брошенного

более

тем

за

быть, чтоб

может

обнаружившийся. Но

возвращении, вознаградить,

ним

всё время разлуки

ничего не

на него тогда за

Швейцарии почувствовала сердцем своим,
по

и

следует

«этой бабе», опасаясь,

разболтал. Она

что

прищелкнул

унынии. Уезжая

крайнем

простилась

более

и

оробел

подозревал,

что

как о человеке опасном.

некоторые

Варваре Петровне

из

наших

визиты.

дам

О будущей
49

40


она

хотя,

слышно,

осени)

ждали у нас только к

губернаторше (которую
что

и

но зато

гордячка,

повторяли,

уже настоящая

а не то что «какая-нибудь наша несчастная Варвара
Петровна». Всем откудова-то было достоверно известно с
подробностями, что новая губернаторша и Варвара Петровна уже

аристократка,

встречались некогда
одно

бы

уже

на

в

свете

и

враждебно,

расстались

напоминание о госпоже

что

так

фон Лембке производит будто

Варвару Петровну впечатление болезненное. Бодрый и
вид Варвары Петровны, презрительное равнодушие,

победоносный
ю

с

она

которым

общества,
Трофимовича
радостно-угодливым

и

без

дам

и

русский

волнении

нового

растягивая слова,

что

вообще, и что значит
нововыпеченный, новопо-

администратор, говоря

администратор внове,

то есть

ставленный... Ces interminables mots russes!..2 Но вряд
20

о

всякого сомнения известно,

кокетничая и щегольски

такое значит

наших

робевшего Степана

дух

стал

губернатора.
Вам, excellente amie,1

русский

мнениях

упавший

развеселили его. С особенным,
было он ей расписывать про въезд

мигом

юмором

говорил он,

о

выслушала

воскресили

узнать практически,

что такое значит

ли могли вы

административный

штука?
Административный восторг? Не

восторг

и какая именно это

То

Vous

chez

знаю, что такое.

En

un mot,3 поставьте
какую-нибудь самую последнюю ничтожность у продажи
каких-нибудь дрянных билетов на железную дорогу, и эта ничтожность
есть...

пойдете

nous...

себя вправе смотреть

тотчас же сочтет

вы

savez,

взять

билет, pour

дескать, я покажу над тобою мою власть...»

административного восторга доходит... En
зо

какой-то дьячок,
c est tres

в

одной

curieux,5

из наших

И

mot,

это в них до
я вот

прочел,

церквей,

буквально

из

что

mais
церкви

английское семейство, les dames charmantes,6

пред

самым началом великопостного

et

когда

pouvoir.4 «Дай-ка,

заграничных

одно

chants

un

выгнал, то есть выгнал

замечательное

ces

Юпитером,

на вас

vous montrer son

le livre de Job...7

богослужения,

vous savez

единственно под тем предлогом,

что «шататься иностранцам по русским церквам есть непорядок
и чтобы приходили в показанное время...», и довел до
1

2

3
4

5

достопочтенный друг (фр.).
Эти нескончаемые русские слова!., (фр.)
Вы знаете, у нас... Одним словом (фр.).
чтоб показать вам свою власть

однако это весьма любопытно

6
прелестных дам

7

50

(фр.).
(фр.).

(фр.).

вы знаете эти псалмы и книгу

Иова... (фр.).

обморока...


Этот

если можете,

Господин фон Лембке
православного исповедания, и даже,

мужчина,

С

из

Степан

поехал

Андрей Антонович,

этот

красивый

а

pouvoir...1

Сократите,
mot,

il

дьячок был в припадке административного восторга, et

montre son

Трофимович.

хотя и

губернии. En

по

теперь

русский

un

немец

уступлю ему это,

замечательно

сорокалетних...

красивый мужчина? У

чего вы взяли, что

него

бараньи

быть,

мнению

глаза.

В высшей

степени.

Но уж

я

так и

уступаю,

ю

наших дам...

Перейдемте, Степан Трофимович,
носите

Это я... я только сегодня...
А делаете ли вы ваш моцион?
шести

уж-жасно! Вы
меня,

в

Швейцарии

ходить! Вы

верст

не то что

когда я

quelle

галстук...

ли

ежедневно

по

доктором?

еще это

теперь вы будете не по
ужасно опустились, ужасно, 20

вас

постарели,

вы

одряхлели...

увидела давеча, несмотря

idee rouge!2

Продолжайте

самом деле есть что сказать, и кончите

я

вы

раздражительно вскричала она,

шести, а по десяти

поразили

Ходите

верст прогуливаться, как вам предписано

Не... не всегда.
Так я и знала! Я
предчувствовала!

Кстати,

прошу вас!

красные галстуки, давно ли?

о

вы

на ваш

красный

фон Лембке,

когда-нибудь,

если в

прошу вас;

устала.

En

начинающих

прозябают
посредством

mot,

un

в

я только ведь хотел сказать, что это один из тех

лет

сорок

администраторов, которые до сорока
вдруг выходят в люди,

внезапно

приобретенной

супруги,

другим, не менее отчаянным средством...
есть я
что я

Он

лет

в ничтожестве и потом

хочу сказать,

что

про

То

или

каким-нибудь

есть он

теперь уехал... то
оба уха,

меня тотчас же нашептали в

развратитель молодежи

и

рассадник

губернского

атеизма...

тотчас же начал

Да
Я

справляться.
правда ли?

Когда про вас «до-ло-жили», что
он позволил себе
savez,3
«управляли губернией»,
выразиться, что «подобного более не будет».
даже меры принял.

вы

vous

Так

1
2

3

и

сказал?

(фр.).
выдумка! (фр.)
(фр.).

и он показал свою власть...
что за дикая

вы знаете

51

зо


Что «подобного более

Михайловну,
Петербурга.

пругу, Юлию
прямо из

будет»,

не

мы

и avec cette

узрим здесь

в

morgue...1 Су-

конце августа,

Из-за границы. Мы там встретились.
Vraiment?2
В Париже и в Швейцарии. Она Дроздовым родня.

Родня? Какое
честолюбива

и... с

замечательное

большими

будто

Вздор, связишки! До сорока
ю

без копейки,

а

пяти лет

просидела

говорят, двумя годами старше его?
ее в Москве хвост обшлепала у

Пятью. Мать
пороге;

балы

на

ко мне,

А

напрашивалась.

танцев, со своею

часу,

при

Всеволоде Николаевиче,

бывало,

эта,

всю ночь одна

бирюзовою мухой

на

лбу,

в

меня на

как из милости

углу сидит без

так что я

уж

в

третьем

ей первого кавалера посылаю. Ей тогда
было, а ее всё как девчонку в коротеньком

только из жалости,

двадцать пять лет уже
вывозили.

платьице

Эту

20

Я
Вы ведь

Что

в девках

фон Лембке, и,
вытащить. Оба интриганы.

выскочила за своего

теперь

конечно, вся ее цель теперь его в люди

И,

совпадение! Говорят,

бы связями?

же

вам

Их пускать

я точно

муху

я

говорю,

читали

сейчас

застаю? Сама

дурой была,

к

приехала

стало

неприлично.

и

прямо

на

интригу наткнулась.
могло быть яснее?

Дроздовой, что
эта дура Дроздова,

письмо

же

себе

вижу.

она всегда только

вдруг смотрит вопросительно: зачем, дескать,

я

Можете представить, как я была удивлена! Гляжу, а
финтит эта Лембке и при ней этот кузен, старика Дроздова

приехала?
тут

всё ясно!

Разумеется, я мигом всё переделала, и
моей
Прасковья
стороне, но интрига, интрига!
Которую вы, однако же, победили. О, вы Бисмарк!
Не будучи Бисмарком, я способна, однако же, рассмотреть

племянник,

опять на

зо

это фальшь, а
глупость, где встречу. Лембке
я
более
глупость. Редко
встречала
раскисшую женщину,
вдобавок ноги распухли, и вдобавок добра. Что может быть

фальшь

и

Прасковья
и

глупее глупого

добряка?

Злой дурак,

та

bonne amie,3 злой дурак еще глупее,

благородно оппонировал Степан

Вы,

Трофимович.
вы ведь Лизу

быть, и правы,
Charmante enfant!4

1

2
3
4

52

может

с таким высокомерием...

Неужели? (фр.)
добрый друг (фр.).
Прелестное дитя! (фр.)

мой

(фр.).

помните?


Но теперь уже

Благородная

не

enfant,

и пылкая, и

а

женщина,

люблю

ней,

в

и

что

женщина

матери

не

с

характером.

спускает,

доверчивой дуре. Тут из-за этого кузена чуть не вышла история.
Ба, да ведь и в самом деле он Лизавете Николаевне совсем
не родня... Виды, что ли, имеет?
Видите, это молодой офицер, очень неразговорчивый,
даже скромный. Я всегда желаю быть справедливою. Мне
кажется, он сам против всей этой интриги и ничего не желает, а

финтила

Лембке. Очень уважал Nicolas. Вы

только

всё дело зависит от

Nicolas

ях к

мои

Я

ее

только слепая

превосходных

Страшном

фантазия;
суде

Nicolas заискивала, она

нашей стороне,

Вдруг

женщина.

понимаете,
отношени-

я в глаза

говорит мне,

ей отвечаю,

подтвердить. И
времени, то я бы

если

готова

Nicolas, чтоб я оставила до
обнаружив эту фальшивую

ю

сына с
а с

Как? Родственник

что она

бы

не

а

что все

дура.

просьбы

не уехала оттуда, не
женщину. Она у графа К. чрез
матерью хотела разделить. Но Лиза

Прасковьей
Кармазинов родственник?

на

в

обещался мне непременно
ноябре. Стало быть, интригует тут одна Лембке,

подозрения

на

я

но

оставила, и он сам

приехать к нам в

Прасковья

Лизы,

сговорилась. Вы знаете, ей

я

20

фон Лембке?

мадам

Ну да, ей. Дальний.
Кармазинов, нувеллист?
Ну да, писатель, чего вы удивляетесь? Конечно, он сам
себя почитает великим. Надутая тварь! Она с ним вместе приедет,
Она намерена что-то завести здесь,
Он на месяц приедет,
литературные собрания
последнее имение продавать здесь хочет. Я чуть было не встретилась
а

теперь

там с ним носится.

какие-то.

Швейцарии

с ним в

и очень того не желала.

что меня-то он удостоит узнать.
в доме

бывал. Я бы желала, чтобы

Трофимович;
как вы меня

и

нравится,

вы

Впрочем,

мучаете!

карты,

Степан

и

Что

вы

зо

получше одевались, Степан
неряшливы...

О,

теперь читаете?

По-прежнему
репутация

надеюсь,

ко мне письма писал,

вы с каждым днем становитесь так

Я... я...
Понимаю.

клуб

В старину

приятели, по-прежнему

атеиста.

Трофимович. Я бы

Мне

попойки,

репутация не
чтобы вас называли

эта

не желала,

атеистом, особенно теперь не желала бы. Я и прежде не желала,
потому что ведь всё это одна только пустая болтовня. Надо же

наконец

Mais,
1

Но,

40

сказать.

моя

та

chere...1

дорогая...

(фр.).
53


Слушайте, Степан Трофимович,
конечно, пред вами невежда, но я ехала
Я пришла к одному убеждению.

К какому же?
К такому, что
есть и

умнее

не

мы

одни с

во всем

сюда

и

вами

умнее

ученом я,
о

много

вас

думала.

всех на свете,

а

нас.

И остроумно, и метко. Есть умнее, значит, есть и правее
быть, и мы можем ошибаться, не так ли? Mais, та
bonne amie, положим, я ошибусь, но ведь имею же я мое всечело-

нас, стало

ю

верховное право свободной совести? Имею
быть ханжой и изувером, если того хочу, а за это,
естественно, буду разными господами ненавидим до скончания
века. Et puis, comme on trouve toujours plus de moines que de raison,1
веческое, всегдашнее,

же я

не

право

и так как я

совершенно

Как,
Я

сказал:

с этим согласен...

сказали?

как вы

on trouve

toujours plus de

moines que de raison,

и

так как я с этим...

Это,

верно,

не ваше; вы,

Это Паскаль сказал.
Так я и думала... что

20

не скажете, так

коротко

не

верно,

вы!

откудова-нибудь взяли?

Почему

вы сами никогда так

и метко, а всегда так длинно

тянете? Это

гораздо лучше, чем давеча про административный восторг...
Ма foi, chere...2 почему? Во-первых, потому, вероятно,
я все-таки не
не

умеем

Паскаль,

et

puis...3

во-вторых, мы, русские,

на своем языке сказать...

По крайней мере

что

ничего

до сих пор

ничего еще не сказали...

Гм! Это,

может

быть,

и

неправда. По

крайней

мере

вы

бы

записывали и запоминали такие слова, знаете, в случае

разговора...
зо

Ах, Степан Трофимович,

я с вами

серьезно, серьезно

ехала

говорить!
Chere, chere amie!4

Теперь, когда все эти Лембки, все эти Кармазиновы... О
Боже,
опустились! О, как вы меня мучаете!.. Я бы желала,
как вы

чтоб эти люди чувствовали к вам уважение, потому что они
пальца вашего, вашего мизинца не стоят, а вы как себя

увидят?

они

Что

я

им

стоять свидетельством,
окружаете

себя
1

покажу?

(фр.).
Право

так

как

монахов

смысл

2

3
4

54

(фр.).
(фр.).
Дорогой, дорогой друг! (фр.)
же, дорогая...

и затем...

того

держите?

чтобы

продолжать собою пример,

какою-то сволочью, вы

И затем,

Вместо

приобрели

всегда

Что

благородно

вы

какие-то невозможные

встречаешь

чаще,

чем

здравый


вы

привычки,

одряхлели,

Поль

пишут; всё

тогда как все они там

Можно ли,
ваш

вы не можете

вы читаете одного только

карт,

позволительно ли

де

ваше

обойтись без

Кока

без

болтовню.

на

время уходит

дружиться

вина и

и ничего не пишете,

с такою сволочью,

как

неразлучный Липутин?

Почему же он мой
Трофимович.
Где он теперь?
Петровна.

неразлучный?

и

робко

протестовал

Степан

Он...

строго

беспредельно

он вас

и

Варвара

резко продолжала

уважает

и

уехал

С к,

в

после

ю

матери получить наследство.

Он,

кажется, только и делает, что деньги получает.

Шатов? всё

то

Irascible,

Терпеть
думает!

Что

же?
mais bon.1
не

могу

вашего

Шатова;

и

зол,

и

себе

о

много

Как здоровье Дарьи Павловны?
Вы это про Дашу? Что это вам вздумалось?

Варвара Петровна.
Швейцарии что-то про

Здорова,

любопытно поглядела на него
Дроздовых оставила...

дурное,

а не

Oh,
amie, pour

Я

в

у

вашего сына слышала,

20

хорошее.

histoire bien bete! Je
raconter...2

cest une

vous

vous

attendais,

ma

bonne

Довольно, Степан Трофимович, дайте покой;
Успеем наговориться, особенно про дурное. Вы начинаете
брызгаться, когда засмеетесь, это уже дряхлость какая-то! И как

измучилась.

странно

вы

теперь

привычек! Кармазинов

дурных

того

всему рады... Вы

сколько

у

вас

поедет! А

тут и без
себя теперь обнаружили. Ну
зо
Можно же наконец пощадить человека!
к вам не

всего

устала!
Трофимович

довольно, довольно,

Степан

Боже,

стали смеяться...

накопилось

«пощадил человека»,

но

удалился

в

смущении.
V

Дурных

привычек действительно завелось у нашего друга
в самое последнее время. Он видимо и
особенно
немало,
быстро
и
это
опустился,
правда, что он стал неряшлив. Пил больше, стал
слезливее и

Лицо
1

2

его

слабее нервами;

уж слишком чуток к изящному.
способность
изменяться необыкнополучило странную

Раздражителен,
О,

чтобы

стал

но

это довольно

вам рассказать...

добр (фр.).

глупая

история! Я

вас ожидал,

мой добрый друг,

(фр.).
55


венно

быстро,

с самого,

например, торжественного выражения
глупое. Не выносил одиночества и
беспрерывно жаждал, чтоб его поскорее развлекли. Надо было

на

самое смешное и даже

непременно

какую-нибудь

рассказать ему

и притом ежедневно новое.

Если

сплетню,

городской

же долго никто не

анекдот,

приходил,

бродил по комнатам, подходил к окну, в
губами, вздыхал глубоко, а под конец чуть

то

он тоскливо
задумчивости жевал

Он всё

не хныкал.

предчувствовал, боялся чего-то, неожиданного,
неминуемого; стал пуглив; стал большое внимание обращать на сны.
ю
за

что-то

Весь
мной,

Варвара Петровна

он от меня ничего не скрывает.

может

особенное

что-то

грустно,

послал

говорил, долго рассказывал,

очень волновался, долго

всё довольно бессвязно.
заботит

чрезвычайно

день этот и вечер провел он

Мне

показалось

наконец,

пожалуй,

и такое, чего,

но

давно уже знала, что
что его

он и сам не

представить себе. Обыкновенно прежде, когда

мы сходились

наедине и он начинал мне жаловаться, то всегда почти, после

некоторого времени, приносилась бутылочка и становилось гораздо
утешнее. В этот раз вина не было, и он видимо подавлял в себе
желание послать за ним.

неоднократное

И

20

сердится!

жаловался он поминутно, как

Tous les hommes de genie

ребенок.

sont et seront
en

всё

чего она

zapoi...1

а я

toujours des

de progres

en

Russie etaient,

qui boivent

картежники et des пьяницы,

такой картежник

вовсе не

еще

et

и не

такой пьяница...

Укоряет, зачем я ничего не пишу? Странная мысль!.. Зачем я лежу?
Вы, говорит, должны стоять «примером и укоризной». Mais, entre
dit,2 что же и делать человеку, которому предназначено
знает ли она это?
«укоризной», как не лежать,

nous soit

стоять

И наконец разъяснилась
которая
зо

вечер подходил

Наконец

он к

зеркалу

повернулся

отчаянием

от

особенная тоска,
мучила. Много раз в этот

мне та главная,

так неотвязчиво в этот
и

раз

его

подолгу пред

зеркала

ко

мне

и

с

ним останавливался.

каким-то

странным

проговорил:

Mon cher, je suis3

Да, действительно,

опустившийся человек!

un

до

сих

пор,

до

самого

этого дня,

он в

одном только оставался постоянно уверенным, несмотря на все
«новые взгляды» и на все «перемены
именно

в

сердца,

то есть

1

что

том,

не

Все одаренные

идей» Варвары Петровны,

всё еще обворожителен для ее женского
только как изгнанник, или как славный учеон

и передовые люди в

России были,

картежники и пьяницы, которые пьют запоем...
2

Но,

3

56

между

нами

Мой дорогой,

я

говоря

(фр.).

(фр.).

(фр.).

есть и

будут

всегда


ный,

красивый

но и как

это льстивое и

успокоительное

убеждений,

его

Предчувствовал
готовилось

ему

всего

ему

Двадцать

мужчина.

убеждение,

тяжелее

ли он в тот

в таком

лет

коренилось

в нем

и, может быть из всех

было бы расстаться

с

этим.

какое колоссальное испытание

вечер,
близком будущем?

VI

Приступлю

теперь

к описанию того,

забавного,

отчасти

случая, с которого, по-настоящему, и начинается моя хроника.

В самом конце августа возвратились наконец и Дроздовы.
Появление их немногим предшествовало приезду давно ожидаемой

всем

вообще

ю

городом родственницы их, нашей новой

губернаторши, и
обществе. Но обо

произвело замечательное впечатление в
любопытных событиях скажу после; теперь

всех этих

ограничусь

лишь тем,

что

нетерпеливо

ожидавшей

ее

же

Прасковья Ивановна привезла так
Варваре Петровне одну самую хлопотливую

загадку: Nicolas расстался

с ними

еще

в июле и,

на

встретив

Рейне

графа К., отправился с ним и с семейством его в Петербург. (NB.
У графа все три дочери невесты.)
От Лизаветы, по гордости и по строптивости ее, я ничего
не добилась,
заключила Прасковья Ивановна,
но видела своими глазами, что у ней с Николаем Всеволодовичем что-

20

произошло. Не знаю причин, но, кажется, придется вам, друг
мой Варвара Петровна, спросить о причинах вашу Дарью

то

Павловну.

По-моему,

так

Лиза была обижена.

привезла вам, наконец, вашу фаворитку

долой.
Произнесены были

Рада-радешенька,

и сдаю с

рук

на

что

руки:

с

плеч

эти ядовитые слова с замечательным

Видно было,

что

«раскисшая женщина» заранее их
приготовила
вперед наслаждалась их эффектом. Но не Варвару
можно
было озадачивать сентиментальными эффектаПетровну

раздражением.

и

ми и загадками.

Она строго потребовала

Прасковья

удовлетворительных объяснений.

зо

самых точных и

Ивановна

немедленно

понизила тон и даже кончила тем, что расплакалась и пустилась
в самые дружеские излияния.
сентиментальная дама,

нуждалась
ее,
не

в

тоже как и

истинной дружбе,

Лизавету Николаевну,
друг».
Но из

одно то,

всех ее

что

Эта раздражительная, но
Степан Трофимович, беспрерывно
и

главнейшая

ее

жалоба

состояла именно в том,

объяснений

действительно

и

излияний

что

на дочь

«дочь

ей

оказалось точным лишь

между Лизой

и

Nicolas произошла
57

40


какая-то

размолвка,

определенного понятия.

Павловну, она

эта

о том

размолвка

очевидно, не сумела составить себе

От обвинений

не только совсем, под

особенно просила

же, взводимых на

конец, отказалась,

Дарью
но даже

не давать давешним словам ее никакого значения,

что сказала она их «в

потому

рода была

но какого

Прасковья Ивановна,

раздражении».

Одним

словом, всё

По рассказам

выходило очень неясно, даже подозрительно.

ее,

размолвка началась от «строптивого и насмешливого» характера

Айзы; «гордый
ю

влюблен,

же

Вскоре

затем

кажется

человеком,

Николай Всеволодович,

но не мог насмешек

перенести

познакомились

вашего

и

хоть

сильно

был

и сам стал насмешлив».

мы с

одним молодым

«профессора» племянник,

да и

фамилия

та же...

Сын,

а

не

поправила

племянник,

Варвара Петровна.

Прасковья Ивановна и прежде никогда не могла упомнить
фамилии Степана Трофимовича и всегда называла его «профессором».
Ну сын

очень

живой

и

свободный,

но

Лиза поступила нехорошо,
Ну, тут уж
молодого человека к себе приблизила из видов, чтобы в Николае
Всеволодовиче ревность возбудить. Не осуждаю я этого оченьто: дело девичье, обыкновенное, даже милое. Только Николай
Всеволодович, вместо того чтобы приревновать, напротив, сам с
ничего такого в нем нет.

20

всё равно.

так сын, тем лучше, а мне ведь и

Обыкновенный молодой человек,

сама

молодым человеком

али как

будто

человек

подружился, точно и не видит ничего,
всё
ему
равно. Лизу-то это и взорвало. Молодой

вскорости уехал

удобном

случае

(спешил

Заметила она, что тот с

уж

и мне,

зо запретили,

зубы

Дашей

от него

так

это

Раздражаться

не стало.

хваленое

ихнее

озеро

разболелись, такой

мне

всяком

беситься, тут

иногда говорит, ну и стала

матушка, житья
и

куда-то), а Лиза стала при
Всеволодовичу придираться.

очень

Николаю

к

мне

доктора

надоело,

только

ревматизм получила. Печатают

даже про то, что от Женевского озера зубы болят; свойство такое.
А тут Николай Всеволодович вдруг от графини письмо получил
и тотчас же от нас и

они

по-дружески, да

уехал,
и

в один день

Лиза,

легкомысленна и много хохотала.

он,

Петровна,
40

задумчива, да и
давала. Да и вам бы

ничего

нать, только делу

теперь

с

Лизой

повредите. А

только

обещал.
58

это.

Уехал

поминать о нем совсем
я советовала, милая

насчет этого

будете

вами заговорит; тогда более узнаете.
если

стала очень весела и

Только напускное всё

стала очень

перестала и мне не

собрался. Простились-то

провожая его,

Николай Всеволодович

предмета

Варвара
не начи-

молчать, она первая сама с

По-моему,
не

опять

замедлит

сойдутся,

приехать,

как


Напишу ему тотчас же. Коли всё было так, то пустая
вздор! Да и Дарью я слишком знаю; вздор.
Про Дашеньку я, покаюсь,
согрешила. Одни только
обыкновенные были разговоры, да и то вслух. Да уж очень меня,
матушка, всё это тогда расстроило. Да и Лиза, видела я, сама же
размолвка; всё

с нею опять сошлась с прежнею лаской...

Варвара Петровна
его хоть одним

Но

все-таки

неизвестное.

ей

весь

слишком

думала она,

и

умоляла

нечто

неясное

Мнение

и всю ночь.

срока.

и

«Прасковьи»
«Прасковья

ю

чувствительна с самого еще
Nicolas, чтоб убежать из-за

не таков

Тут

насмешек девчонки.

Офицер

вечер

нее

Nicolas

положенного им

слишком невинным и сентиментальным.

была

всю жизнь

пансиона,

тут для

оставалось

Она продумала

казалось

в тот же день написала к

месяцем приехать раньше

если точно

другая причина,

размолвка была.

этот, однако, здесь, с собой привезли, и в доме у них как

родственник поселился.

Да

Дарьи, Прасковья

и насчет

уж скоро повинилась: верно,

слишком

про себя оставила, чего

что-нибудь

не хотела сказать...»

К утру у
покончить

по

Варвары Петровны

крайней

мечательный
когда

его?

заранее

Как хроникер
события

я

с

противоречия,
как они

Петровна долго и

двадцатый

за

в

правде, никогда

ней уверена.

чайным

он

что

20

я

состоял.

представляю

произошли,

и не

Да

со

в нее

и не начиналось;

и мысли она не могла

столиком

пристально

раз

возьмусь

которых

за-

сердце ее,

Но, однако, должен еще
подозрений на Дашу у ней, к утру,

«Дарьей». Утром,

чтоб ее Nicolas мог увлечься ее...

Павловна

и не

проект
в

покажутся невероятными.

никаких не осталось, а по

была

из

лишь тем,

ограничиваюсь

раз засвидетельствовать, что

слишком она

недоумением

трудно решить, да

все

в точном виде, точно так,

виноват, если они

созрел проект разом

одним

своей неожиданности. Что было

по

она создала

растолковывать

хоть

мере

вчерашнего дня,

Дарья

зо

чай, Варвара

разливала

всматривалась и,
с

допустить,

когда

может

быть

в

уверенностию произнесла про

себя:

Всё вздор!
Заметила только,

Даши

что у

какой-то

еще тише прежнего, еще апатичнее.

раз навсегда
велела

обычаю, обе

сели за

ей дать себе полный

усталый

После

рукоделье.

отчет о ее

вид и что она

чаю, по заведенному

Варвара Петровна

заграничных впечатлениях,

природе, жителях, городах, обычаях, их исобо всем, что успела заметить. Ни
кусстве, промышленности,

преимущественно

о

одного вопроса о

Дроздовых

сидевшая подле нее за

и

рабочим

о

жизни

с

Дроздовыми. Даша,

столиком и помогавшая

ей

выши-

59

40


вать, рассказывала уже с полчаса своим ровным,

слабым

но несколько

у тебя

Дарья,

прервала

нет такого

особенного,

Нет,

ничего,

Варвару Петровну
На душе,

Так
тебе.

Теперь

напротив, я

на

совести?

Дарья,

и в

так.

усомнюсь

Даша

Во-первых,

лучше

Слушай,

есть

хочешь

жизни не должно

Одним

замуж?

не

но и заметно

словом,

отнимут, ну

и деньги

хоть я и

я понадеюсь.

Смотри

обеспечу

Стой,

эгоист, низкие

и на этот

Трофимович,
раз

я не

и

теперь

хотя

погибла. А

договорила:

привычки,

и с

потому,

прошу, потому

вдруг раздражительно,

Даша

всё

молчала и

и

за ним ты жена

стороны: умри я
будет? А на тебя-то

он легкомыслен,

но ты его

будешь

Но

его стоит за

мямля,

цени, во-первых уж

ценить,

слышишь? Что

же ты

же какого

А

главное

оборвала

она

уперлась?

слушала.

Стой, подожди еще. Он баба
Жалкая, впрочем, баба; его совсем не
беззащитность. Ты

моему

деньгами?

другой

с

что с ним

его,

бы

потому, что есть и гораздо хуже. Ведь не за мерзавца
я тебя сбыть с рук хочу, ты уж не подумала ли чего?
что я

не только

и есть деньги, по

тобой будет,

Тебя обманут

человека.

Степан

покраснела.

что с

известного

большая

летах,

вздор. Ты
быть ошибок. Впрочем,

спеши! Хоть у тебя

молчи; не

в

это

Ну?

уважала.

завещанию, но умри я,

жесток,

какой

посмотрела еще вопросительнее

Стой,

сейчас,

разница

всех знаешь,

мужчина...

ты всегда

удивлением,

женщине.

в

на этот стул, садись

вопросительным длинным взглядом,

твоей

красивый

еще

уж

что я никогда не

слушай. Перейди

молчи.

но ведь ты

которого

зо

знала! Знай,

отвечала

рассудительна,

с

на

сердце,

тихо, но с какою-то угрюмою твердостию

впрочем, удивленным.

очень;

20

о чем хотела

капельку

сиди и

Стой;

он

ничего
Варвара Петровна,
бы ты сообщить?
подумала Даша и взглянула на

вдруг

хочу всю тебя видеть. Вот

Даша
слишком,

я и

ее

своими светлыми глазами.

Ничего,
повторила Даша.
ю

однообразным,

голосом.

но ведь

стоило

тебе

его любить, и ты люби
понимаешь? Понимаешь?

беззащитность
ведь меня

же

лучше.

бы любить
его за

Даша кивнула головой утвердительно.
Я так и знала, меньше не ждала от тебя. Он тебя любить
40

должен!

будет,

потому что должен, должен; он обожать тебя

как-то

особенно раздражительно взвизгнула Варвара
а впрочем, он и без долгу в тебя влюбится, я ведь знаю
тому же я сама буду тут. Не беспокойся, я всегда буду тут.

Петровна,
его.

60

К


Он

тебя жаловаться,

станет на

шептаться

будет

письма тебе

тебе

о

будет

с

без тебя

два письма, но

Заставь слушаться;
Повеситься захочет,

Не верь,
с

и

одной

проживет,

будет

не

держи ухо востро,

бывает;

не

от

другую,

дура будешь.
верь; один только вздор!

а

силы,

не
от

потому никогда не доводи до последней
правило в супружестве. Помни тоже, что

ровен час и повесится;
слабости вешаются; а

черты,

большое удовольствие,
глупости сейчас сбрендила;

сделаешь

а это главное.
я

будь

эгоисткой. Я ведь

и ты

будет. Ну,

как скажешь, так и

Мне

Непременно?
пристально

посмотрела

Даша

думай,

что

что-нибудь!

если

намекаешь?

уж

Даша.

строго

и

Варвара Петровна.

молчала, ковыряя в пяльцах иголкой.

20

умна, но ты сбрендила. Это хоть и правда, что
непременно теперь тебя вздумала замуж выдать, но это не по

Ты

я

ю

твоей воле,

в

твердо проговорила

ты на что это

на нее

не

уселась, говори

Варвара Петровна,

ведь всё равно,

первое

говорю. Я

всё

не неволю;

что ж

надобно замуж выйти,

непременно

Ты

что

понимаю,

это

к тому же ты мне

я по

эгоистка,

и

Слушай, Дарья:

он поэт.

собою пожертвовать. И

нет выше счастья, как

в день по

а в этом и главное.

заставить

сумеешь

грозить

будет

ныть, вечно ныть;

комнаты в

все-таки не

не

а все-таки

этакими-то

первым встречным,

писать из

тебя начнет,

он клеветать на

хоть и

необходимости,
только

одного

потому только,

а

Степана

что мне так

Трофимовича.

придумалось,

и за

Не будь Степана

Трофимовича, я бы и не подумала тебя сейчас выдавать, хоть тебе уж и
двадцать лет...

Я

Ну?

как вам угодно,

Варвара Петровна.

Значит, согласна! Стой,

молчи, куда торопишься, я не

рублей

договорила: по завещанию тебе от меня пятнадцать тысяч
положено.

Я

их

семь тысяч ты

давай

ни

заплатишь

будете

же

ему отдашь,

в восемь тысяч;
деньгами.

теперь

Семь

рубля

я

то есть не

и уплачу,

тысяч

но

надо,

после

Долгов

его

венца. Из

а мне.

ему,
чтоб

останутся у тебя

никогда.

потом не

получать

тебе выдам,

не

в

он

знал,

что твоими

никогда.

я всегда

от меня ежегодно по тысяче двести

зо

него есть долг

руках, отнюдь ему

плати

оберешься. Впрочем,

У

них во-

буду

не

Раз
тут. Вы

рублей

содержания, а с экстренными тысячу пятьсот, кроме квартиры и стола,
которые тоже от меня

будут,

точно так, как и

пользуется.

Прислугу

все

разом выдавать, прямо тебе на

выдай

и

неделю,

а

теперь

он

Годовые деньги я тебе буду
руки. Но будь и добра: иногда

только свою заведите.

ему что-нибудь,
приятелям ходить позволяй, раз в
если чаще, то гони. Но я сама буду тут. А коли умру,

пенсион ваш не

и

прекратится до самой

его

смерти, слышишь, до
61

40


его только

смерти, потому

кроме теперешних
целости, если не

оставлю.

знала.

будешь

Ну,

согласна, что

сказала,

Вспомни,
Только
Трофимович

вам

Нет,

твой. А тебе,

что это его пенсион, а не

тысяч,

сама

И больше тебе

Я уже

ю

семи

которые у тебя останутся
восемь тысяч в

глупа, еще

будет,

от меня ничего не

ли? Скажешь

ли

завещании

надо, чтобы ты

наконец

что-нибудь?

Варвара Петровна.
будет.

что твоя полная воля, как захочешь, так и

Варвара Петровна,
говорил что-нибудь?

разве Степан

позвольте,

уже

в

он ничего не

говорил

сейчас

и не знает, но... он

заговорит!
Она мигом вскочила и набросила на себя свою черную шаль.
Даша опять немного покраснела и вопросительным взглядом
следила за нею. Варвара Петровна вдруг обернулась к ней с
от гнева

пылающим

лицом:

Дура ты!
неблагодарная! Что

накинулась

у тебя

она на нее,

как

уме? Неужто

на

ты

ястреб,
думаешь,

дура
что я

хоть чем-нибудь, хоть на столько вот! Да
будет ползать просить, он должен от счастья
умереть, вот как это будет устроено! Ты ведь знаешь же, что я
тебя в обиду не дам! Или ты думаешь, что он тебя за эти восемь
тысяч возьмет, а я бегу теперь тебя продавать? Дура, дура, все

скомпрометирую тебя

он сам на коленках

20

вы

дуры

И

неблагодарные! Подай зонтик!

она полетела пешком по мокрым
мосткам к

деревянным

кирпичным тротуарам

и по

Степану Трофимовичу.
VII

Это правда,
перь-то

что

и считала

безупречное

«Дарью»

себя

ее

она не дала

бы

в

обиду;

напротив,

те-

благодетельницей. Самое благородное

и

негодование загорелось в душе ее, когда давеча, наде-

зо вая шаль, она поймала на себе

смущенный

и

недоверчивый

взгляд

Она искренно любила ее с самого ее детства.
Ивановна справедливо назвала Дарью Павловну ее

своей воспитанницы.

Прасковья

фавориткой. Давно

уже

«Дарьин характер
Ивана Шатова),

Варвара Петровна

не похож на

ее

самопожертвованию,

решила раз навсегда,

братнин» (то

характер брата
кротка, способна к большому
преданностию, необыкновенною

что она тиха и

отличается

скромностию, редкою рассудительностию и, главное,
стию.

ожидания.
40

До

сих

«В этой

пор, по-видимому,
жизни не

Даша

оправдывала

будет ошибок»,

сказала

ровна, когда девочке было еще двенадцать лет,

62

что

есть на

благодарно-

все ее

Варвара Пет-

и так как она имела


свойство привязываться упрямо
мечте, к
мысли

и

страстно

к

каждой пленившей
к каждой

ее

каждому своему новому предначертанию,

своей, показавшейся ей

Дашу

воспитывать
капитал и

как

светлою, то тотчас же и решила

родную дочь. Она немедленно
в

пригласила

гувернантку,

дом

мисс

ей

отложила

Кригс,

и

которая

шестнадцатилетнего возраста воспитанницы, но
ей вдруг, почему-то, было отказано. Ходили учителя из гимназии,
прожила у

между

них до

ними

настоящий француз, который

один

по-французски. Этому
прогнали.

Одна бедная

фортепиано. Но
Трофимович.

заезжая дама, вдова из

ребенка

первый

он

и

отказано вдруг,

был

главным педагогом

По-настоящему

обучать тихого

было

тоже

и

еще тогда, когда

обучил Дашу
точно

благородных, обучала
все-таки

открыл Дашу: он стал
Варвара Петровна о ней

думала. Опять повторю: удивительно,

дети! Лизавета Николаевна Тушина

как к

ю

и не

нему привязывались

училась у

него с восьми лет

Степан

Трофимович учил ее без
одиннадцати (разумеется,
от Дроздовых). Но он
ни
за
что
бы
не
взял
его
и
вознаграждения

до

влюбился
об

на

Степан

в

прелестного

устройстве

сказок.

чрезвычайно

рассказывал ей

мира, земли, об истории

первобытных народах

арабских

ребенка

и

смешно

и о

первобытном

человечества.

человеке

сам

какие-то поэмы

были

Лекции о
занимательнее

20

Лиза, которая
рассказами,
передразнивала у себя дома Степана
млела за этими

Трофимовича. Тот узнал про это и раз подглядел ее врасплох. Сконфуженная
Лиза бросилась к нему в объятия и заплакала. Степан Трофимович
тоже, от восторга. Но Лиза скоро уехала, и осталась одна Даша.
Когда к Даше стали ходить учителя, то Степан Трофимович
оставил с нею свои занятия и
на нее внимание.

ей было семнадцать лет,

Это случилось
молодою

за

был

прочесть ей

литературы.

он

столом

девушкой,

предложением

мало-помалу

Так продолжалось

совсем

был вдруг поражен

у

перестал

долгое время.

Раз,

обращать
когда уже

ее миловидностию.

Варвары Петровны. Он

заговорил

с

зо

очень доволен ее ответами и кончил

серьезный и обширный курс истории русской

Варвара Петровна похвалила и поблагодарила его за
а Даша была в восторге. Степан Трофимович

прекрасную мысль,
стал

особенно приготовляться

Начали

увлекательно;

с

лекциям,

и

наконец

они

наступили.

периода; первая лекция прошла

присутствовала. Когда Степан Трофимович
объявил
ученице, что в следующий раз приступит
уходя,

Варвара Петровна

кончил и,
к

древнейшего

к

разбору «Слова о

полку

Игореве», Варвара Петровна вдруг

лекций больше не будет. Степан Трофимович
покоробился, но смолчал, Даша вспыхнула; тем и кончилась,
однако же, затея. Произошло это ровно за три года до теперешней
неожиданной фантазии Варвары Петровны.

встала и

объявила,

что

63

40


Бедный Степан Трофимович

сидел один и ничего не

предчувствовал. В грустном раздумье давно уже поглядывал
окно, не подойдет ли кто из знакомых. Но никто не хотел
подходить. На дворе моросило, становилось холодно; надо было
протопить

он

печку;

Вдруг

вздохнул.

Варвара Петровна
нему! И пешком! Он до

в

его очам:
час к

всегда

дворе

и в

такой

неурочный

того был поражен, что забыл

был,

в

своей всегдашней

розовой

фуфайке,
Ма bonne amie!..
Вы одни, я рада;

ю

страшное видение предстало

такую погоду

переменить костюм и принял ее как

ватной

он в

слабо крикнул

он

Господи, что за воздух! Вы
двенадцатый час! Ваше блаженство
накурите;

сор! Что

наслаждение

Настасья,

Настасья! Что

ей навстречу.

друзей! Как

терпеть не могу ваших

это за

и

разорванные

чай

беспорядок!

Ваше

бумажки

полу?

на

Настасья? Отвори,
А мы в залу пойдемте;

делает ваша

матушка, окна, форточки, двери, всё настежь.

Да

к вам за делом.

Сорят-с!

вы

не допили, а на

подмети ты хоть раз в жизни,

раздражительно-жалобным

я

матушка!

голоском

пропищала Настасья.

А

20

ты

(когда

зала

пятнадцать раз

мети,

в

день

залу). Затворите
Непременно надо обои

вышли

подслушивать.

в

мети!

Дрянная

крепче двери,
переменить.

у

вас

она станет

Я

ведь вам

обойщика с образчиками, что же вы не выбрали?
слушайте. Садитесь же, наконец, прошу вас. Куда

присылала
Садитесь и

вы?

Куда

вы?

же

Куда

Я... сейчас,
вот я и

Трофимович,

А,

(Он

его.

зо

вы

же

крикнул

из

другой

комнаты

Степан

опять!

переменили костюм!

накинул сюртук сверх

будет более

же

вы!

подходить...

насмешливо

оглядела

она

фуфайки.) Этак действительно

к нашей речи.

Садитесь

же, наконец,

прошу вас.

Она объяснила ему всё сразу, резко
и

Намекнула

о

Подробно

трепетал. Слышал всё,
заговорить, но всё обрывался
глаза

будет,

и

как она

пустое, а он

та

ребенком!

ким

64

говорит,

женатый

Mais,
40

и

убедительно.

тысячах, которые были ему до зарезу нужны.
рассказала о приданом. Степан Трофимович таращил

восьми

человек

возражать
в

проговорил

1

Но, мой добрый
Но

Знал

сообразить. Хотел

только, что всё так и

и не соглашаться дело

безвозвратно.

bonne amie,1

2

ведь она

что

но ясно не мог
голос.

друг (фр.).
ребенок! (фр.)

третий

он

раз

наконец.

и в моих летах... и с та-

Mais

cest une

enfant!2


Ребенок,
пожалуйста,

вертите,

умны и

учены,

которому двадцать лет,

зрачками, прошу вас,

вам

нянькой;

хорошею

рассудительная;

к

Швейцарии
У

тому

Я умру,

сор,

очень

и что с вами

А

будет?

же я сама

девушка скромная, твердая,
буду тут, не сейчас же умру.

Эта

приходила. Понимаете

что она ангел

вас

Э,

театре. Вы

она

это

домоседка, она ангел кротости.

говорю,

Не

но ничего не понимаете в жизни, за вами

постоянно должна нянька ходить.

будет

Богу!

слава

вы не на

Она

счастливая мысль мне еще в
ли вы, если я сама вам

кротости!

она заведет

вдруг яростно вскричала она.
чистоту, порядок, всё будет как зеркало... ю

да неужто же вы мечтаете, что я еще кланяться вам должна с

сватать! Да

таким сокровищем, исчислять все выгоды,
должны

бы

Но... я уже
Что значат
конец,

старик!
ваши пятьдесят

а половина жизни.

Вы знаете
А за вами

тоже,
она

любящее сердце;
обязанностию.

вы

О, пустой, пустой, малодушный человек!

на коленях...

как она вас

спокойна,
вы

три

уважает.

может

Умри

спокойна. У

и я

получаете пенсион,

Вы,

года! Пятьдесят

Вы красивый мужчина,

быть,

случае честь доставите. Вы сформируете

будет?

я, что с нею

вас значение, имя,

который

спасете

лет не

и сами это знаете.

ее,
ее

я

считаю

спасете! Во
к жизни,

своею
всяком

ее сердце, направите мысли. Нынче сколько погибают оттого,
дурно направлены мысли! К тому времени поспеет ваше
сочинение, и вы разом о себе напомните.

Я

пробормотал

именно,

Варвары Петровны,

лестью

он, уже

я именно

польщенный

собираюсь

20

разовьете
что

ловкою

теперь

присесть за мои «Рассказы из испанской истории»...

Ну,

вот видите, как

раз

и сошлось.

Но... она? Вы ей говорили?
О ней не беспокойтесь, да и

Конечно,

понимаете? Но
ее

не

нечего вам любопытствовать,

просить, умолять сделать
я сама буду тут. К тому

вы должны ее сами

зо

вам честь,

беспокойтесь,

же вы

любите...

Трофимовича закружилась голова; стены
была одна страшная идея, с которою он никак

У Степана
кругом.

Тут

пошли
не мог

сладить.

Excellente amie!1
никогда

другую...

не

мог

вообразить,

что

вы

его

голос,

решитесь выдать

я...
меня...

я
за

женщину!

Вы

не

девица, Степан

а вы сами женитесь,

1

задрожал вдруг

Трофимович;

только девиц выдают,

ядовито прошипела

Варвара Петровна.

Достопочтенный друг! (фр.)
65

40


Oui, j ai pris

Вижу,
Господи!
Но
свой

un mot

pour

un autre.

Mais...

egal,
презрительно процедила она,
Настасья! воды!
Настасья,
обморок!
не дошло. Он очнулся. Варвара Петровна взяла

что cest

до воды

зонтик.

что с вами

Oui, oui, je
Но

к

suis

теперь

завтраму

вы

и

отдохнете

дайте знать,
буду. Завтра же

пишите, и читать не

нечего

говорить...

incapable.2

ю если что случится,

обдумаете. Сидите

хотя бы ночью.
в это

Постарайтесь,

а это на что

чтобы

было

никого не

Писем

дома,

не

время приду сама, одна,

за

будет

окончательным ответом, и надеюсь, что он
и

чтобы сору

было,

не

похоже? Настасья, Настасья!

Разумеется, назавтра он согласился; да и
Тут было одно особое обстоятельство...

согласиться.

egal,1

да с ним

Я вижу,

удовлетворителен.

cest

потерянным видом.

уставился он на нее с

не мог не

VIII
Так

называемое

у

нас

Степана

имение

Трофимовича (душ
Скворешниками)

пятьдесят по старинному счету, и смежное со
20

было

вовсе

не

быть, теперь

его,

их

Трофимович

Степан

а

первой

принадлежало

сыну,

его

супруге,

а

стало

Петру Степановичу Верховенскому.

только

опекунствовал,

а

потому, когда птенец

формальной от него доверенности на
имением.
Сделка для молодого человека была
управление
выгодная: он получал с отца в год до тысячи рублей в виде дохода с
оперился, действовал

(а
менее).
установились подобные
отношения. Впрочем, всю эту тысячу целиком высылала
Варвара Петровна, а Степан Трофимович ни единым рублем в ней не
участвовал. Напротив, весь доход с землицы оставлял у себя в
имения, тогда как оно

может

зо

по

быть,

при

новых

Бог

и того

порядках

не давало и пятисот

знает как

кармане и, кроме того, разорил ее вконец, сдав ее

какому-то промышленнику и,

сруб

рощу,

то есть

стоила по

восемь, а он взял за нее только пять.

проигрывал

скрежетала
1

2

66

Да,
Да,

я

аренду

Варвары Петровны,
ценность. Эту рощицу

главную ее
давно продавал урывками. Вся она
на

в

тихонько от

Но

крайней

продав
он

мере

уже

тысяч

он иногда слишком много

клубе, просить у Варвары Петровны боялся. Она
зубами, когда, наконец, обо всем узнала. И вдруг те¬
в

а

оговорился. Но... это всё равно

да, я не в состоянии

(фр.).

(фр.).


перь сынок извещал, что приедет сам продать свои владения во
бы ни стало, а отцу поручал неотлагательно позаботиться о

что

продаже. Ясное дело,
Степана

Трофимовича

(которого

он

что

ему

последний раз

в

благородстве

при

стало совестно

пред

или

тринадцать

Без

за него и пять.

право,

по

поставив

в

всё

имение могло стоить

Степан

бы дал

ли кто

четырнадцать, теперь вряд

сомнения,

Трофимович

имел полное

формальной доверенности, продать лес
тысячерублевый невозможный ежегодный

смыслу
счет

столько лет

высылавшийся аккуратно,

расчете. Но Степан

Трофимович

стремлениями высшими.

В

мысль:

приедет

стол

cher enfant1

видел целых девять лет тому назад, в

Петербурге, студентом). Первоначально
тысяч

бескорыстии

и

се

когда

был

Петруша,

крепко-крепко,

и

покончить

то есть даже

выложить

прижать

слезами,

счеты.

Отдаленно

развертывать эту картинку пред

и

к

груди

осторожно

пор суммы,

cher fils,2

се

начал

Варварой Петровной. Он

связи...

их

«идее».

чем

он

намекал,

особый, благородный оттенок
Это выставило бы в таком

что это даже придаст какой-то

дружеской

на

пятнадцать

намека на высылавшиеся до сих

со

все

со

благородно

вдруг

самый высший maximum цены,

и

благороден,

ю

себя при

мелькнула одна удивительно красивая

голове его

тысяч, без малейшего

сильно оградить

и,

доход,

их

20

бескорыстном и великодушном виде прежних отцов и вообще прежних
людей, сравнительно с новою легкомысленною и социальною
молодежью. Много еще он говорил, но Варвара Петровна всё
отмалчивалась.
землю

(и

за

и

Наконец сухо

даст за

четыре

нее

можно
с

улетевших

тысячах,

Это случилось
был поражен

постороннего.

сих

пор

о

слонялся в

и

прокламации
в

2

подобной

Петруше

Петербурге
к

притянут

в

его дорогим

по

и

как

Прежде

совсем

мнению

отец,

надежде.

Степан

не

Трофимович
могла

еще

быть

приедет,

кого-нибудь
с негодованием

Как бы

там ни

отверг бы

было,

но до

в

университете, лет шесть тому назад, он
без дела. Вдруг получилось у нас известие,

в составлении

какой-то подметной

Потом,
Женеве,
бежал,
делу.

что он очутился
чего

вдруг

за

границей,

доброго.

40

ребенком (фр.).

дорогого сына

зо

то есть

доходили к нам всё такие странные слухи.

курс

участвовал

Швейцарии,
1

пожалуй,

стороны,

кончив

сватовства.

задумываться.

Трофимович,

мысль о

Сначала,
что он

же

не сказала ни слова.

месяц до

начал

со

судя

Степан

самую

рощей,
за

что сынок,

надежда,
надежда

и

объявила ему, что согласна купить их
maximum цены, то есть тысяч шесть, семь
было купить). Об остальных же восьми

(фр.).
67


Удивительно
Степан

Трофимович,

Петербурге,

в

молодежью,
от

той

же

его

врагов,
Петруша

и я так

с

порадовался, сравнив
современною
pauvre sire tout de meme...2 И знаете, всё

сентиментальности! Их

пленяет

чувствительная, идеальная сторона социализма,
оттенок его, поэзия его... с

разумеется. И однако мне-то,
ю

чувствителен,

cest une

но cest un

религиозный

сказать,

очень

тогда

Петруша

сконфузившийся,

недосиженности,

а

реализм,

нам

проповедовал

это,

tete!1 Он добр, благороден,

si pauvre
тогда,

мне

сильно

там

еще более, припишут

двигателем! В

какие

каково! У

мне

времена

влиянию

мы

не
так

чужого голоса,

меня здесь столько

отца... Боже!

живем!

Петруша выслал, впрочем, очень скоро свой точный адрес
Швейцарии, для обычной ему высылки денег: стало быть, не
был эмигрантом. И

совсем же

вот

теперь,

пробыв

за

границей

из

года

четыре, вдруг появляется опять в своем отечестве и извещает о

прибытии: стало быть, ни в чем не обвинен. Мало
будто кто-то принимал в нем участие и
ему. Он писал теперь с юга России, где находился по

скором своем

того, даже

как

покровительствовал

чьему-то частному, но важному поручению и об чем-то там хлопо20 тал.

Всё

это

было прекрасно, но, однако, где же взять остальные
чтобы составить приличный maximum цены

семь-восемь тысяч,
за

имение? А

картины

Трофимовичу, что

что, если подымется крик и вместо величественной

дойдет

до

процесса? Что-то говорило Степану

чувствительный Петруша

«Почему
Трофимович,

это, я заметил,

интересов.

почему

в то же

мне

от своих

раз тогда Степан

социалисты

и

неимоверные скряги,
больше он социалист,

так, что чем

дальше пошел, тем сильнее и

собственник... почему это?

чем

Неужели

сентиментальности?» Я не знаю, есть ли правда в этом
замечании Степана Трофимовича; я знаю только, что Петруша
имел некоторые сведения о продаже рощи и о прочем, а Степан
Трофимович знал, что тот имеет эти сведения. Мне случалось
тоже от

тоже читать и

редко, раз
о близком
другим.

40

отступится

это все эти отчаянные

и такие

коммунисты
время
приобретатели, собственники, и даже
зо

не

шепнул

Все

Петрушины

в год и

своем

еще реже. Только

были коротенькие, сухие,

распоряжений,

Петербурга

были по-модному,

1

2

68

вид

это

тех

отцу; писал

в последнее

приезде, прислал два письма,

письма его

лишь

имели

письма к

и так как

на ты, то и письма

старинных

такой недотепа!

отец

с сыном

предписаний

(фр.)

это всё же жалкий человек...

(фр.).

он до

крайности

время, уведомляя

почти одно за
состояли из одних

еще с

самого

Петруши решительно

прежних помещиков

из


их

столиц
их

дворовым людям,

имений. И вдруг теперь

вылетают из

поставленным ими

эти восемь тысяч,

Разумеется, Степан Трофимович

Он

тотчас же по ее уходе

заперся

говорил, много и сильно
остался

им

сбивался,
была

потом

доволен,

всё произошло в порядке.

с

толку. С горя

спрыснул духами, впрочем,
в

могут

согласился.

мной,

за

а от всех

случайно каламбур

сказал

легкая

других

и

одним словом,

холерина,

чего он

ли ты

вытащил портрет своей,
немочки и жалобно

ю

лишь

смотреться

в

чуть-чуть, и,

поскорей

окно,

меня?»

Вообще он был как-то
Впрочем, он скоро и

себе галстук,
зеркало. Платок

повязал

мастерски

тщательно оделся и часто подходил

Петровну

она

мы немножко и выпили.

Наутро

заснул.

сладко

этом

при

и не

поплакал, много и хорошо

После

«Простишь

начал взывать:

сбит

и

более

тому назад скончавшейся,

лет

уже двадцать

прислал

Конечно,

на весь день.

управляющие

разрешающие дело,

Варвары Петровны,

предложения

дает ясно почувствовать, что они ниоткуда
вылететь.

в

Варвару

только завидел

другой

взял

платок, а

надушенный

спрятал под подушку.

И
его

похвалила Варвара Петровна,
прекрасно!
Во-первых, благородная решимость,

рых,

вы вняли

вы так

голосу рассудка, которому

в ваших частных делах.

Спешить,

молчите, и я

буду

вместе

с

молчать.

нею.

Скоро

без закусок; впрочем,

друзей,
нею
что

впрочем,

переговорите,

объявим,

мы

я

сама

вместе

если надо

или там

сговор

всё устрою.
сделаем

будет;

буду

Пригласите

а на вашем

вечере

вас

у

без

вина

ваших

выбор. Накануне

какой-нибудь

20

прибавила

пожалуйста,

и,

во-вто-

покамест

день вашего рождения; я

Сделайте вечерний чай,

а

редко внимаете

впрочем, нечего,

она, разглядывая узел его белого галстука,

и

выслушав

согласие.

вы

с

мы не то

сделаем, а только так

намекнем или дадим знать, безо всякой торжественности.

без

А

там

зо

свадьба,
через две
обоим вам можно бы и уехать на время, тотчас из-под
хоть в Москву например. Я тоже, может быть, с вами поеду...
и

недели

по возможности

всякого шума...

Даже
венца,

А главное, до

Степан

тех

пор

молчите.

Трофимович

невозможно же

ему так,

Варвара Петровна
Это зачем?

был удивлен. Он заикнулся было,
что надо же

раздражительно

Во-первых,

переговорить

на него

ничего

еще,

с

что

невестой,

но

накинулась:
может

быть,

и не

будет...

Как

не

будет!

пробормотал

жених, совсем уже ошелом- 40

ленный.

Так. Я еще посмотрю... А впрочем, всё
сказала,

и

не

беспокойтесь,

я

сама

ее

так

будет,

приготовлю. Вам

как я
совсем

69


незачем.

Всё нужное будет

сказано и сделано, а вам

Для чего? Для

какой

И

духу, прошу вас. Я тоже

ни

ни

слуху

Она решительно

роли?

И

туда

незачем.

сами не ходите и писем не пишите.

не хотела

буду

объясняться

молчать.
и

ушла видимо

Кажется, чрезмерная готовность Степана
поразила ее. Увы, он решительно не понимал своего

расстроенная.
Трофимовича

положения, и

вопрос еще

зрения.

Напротив,

не

победоносное и легкомысленное.

Это

ю

мной

мне

некоторых других

какой-то новый тон,

точек

что-то

Он куражился,

нравится!

восклицал он,
вы

и

разводя руками,
чтоб я, наконец, не

того,

с

представился ему

явился

захотел.

захотеть! «Сидите,

останавливаясь

слышали? Она

Ведь

я тоже

предо

хочет довести до

могу терпение

туда ходить», но
почему я, наконец, непременно должен жениться? Потому только,
и... не

потерять

что у ней явилась смешная

могу

фантазия?

Но

я человек

серьезный

и

праздным фантазиям взбалмошной
обязанности к моему сыну и... и к самому

не захотеть подчиняться

женщины! У

меня есть

себе! Я жертву приношу

потому
20

и нечего вам

понимает ли она

это? Я,

может

быть,
Но

согласился, что мне наскучила жизнь и мне всё равно.

будет уже не всё равно;
enfin, le ridicule...1 Что скажут в клубе?
Липутин? «Может, ничего еще и не будет»

она может меня раздражить, и тогда мне

обижусь

я

и

откажусь. Et

Что скажет...
каково! Но ведь

format,
И

un

это верх! Это уж... это что же такое?
Badinguet,2 un припертый к стене человек!..

Je

suis

un

капризное самодовольствие, что-то
легкомысленно-игривое проглядывало среди всех этих жалобных
в то же

время

какое-то

восклицаний. Вечером

мы опять выпили.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ЧУЖИЕ ГРЕХИ

Прошло с неделю, и дело начало несколько раздвигаться.
Замечу вскользь, что в эту несчастную неделю я вынес много
тоски,
сосватанного

оставаясь почти

друга моего,

в качестве

безотлучно

подле

ближайшего

его

бедного

конфидента. Тяготил

его, главное, стыд, хотя мы в эту неделю никого не видали и всё

1
2

70

И наконец, это смешно...

(фр.).

Я каторжник, Баденге (фр.).


сидели одни; но он стыдился даже и меня, и до того, что чем

По

более сам открывал мне, тем более и досадовал на меня за это.
мнительности же

городу,

и не только в

показаться.

Даже

клубе,

всё уже

что

подозревал,

всем

кружке боялся

но даже в своем

гулять выходил, для необходимого моциону,
сумерки, когда уже совершенно темнело.

в полные

Прошла
не

еще

видался,

не

даже

невеста ли

знал,

знал, есть ли тут во всем этом хоть

Варвара Петровна

почему-то

На

допустить.

ней
на

С невестой

со

от

время

для

и

она

всяких

решительно

ответила

прямо
с

сообщить ему
более свободной,

временем знать, когда

к

ему

сношений,

ним

сама

этого

обещала

не

много

ему; даже не
серьезное! К себе

она

что-нибудь

хотела

(а

одно из первоначальных писем его

множество)

имея

только

неделя, а он всё еще не знал, жених он или нет, и

никак не мог узнать об этом наверно, как ни бился.
он

всему

известно,

он написал их к

просьбой

избавить

ее

потому что она занята, а

очень

важного,

чем

теперь, минуты,

ней

можно

нарочно ждет

и сама даст

ему

будет прийти. Письма

присылать обратно нераспечатанными, потому
баловство». Эту записку я сам читал; он же

что

«одно только

же
это

мне и
20

показывал.

И

однако все эти

ничто в

сравнении

чрезвычайно,
было

ю

его

с главною его

неотступно;

нечто такое,

никак не хотел

грубости

чего он

от

мной,

как

неопределенности, всё

со

он

и

худел

было

падал

его

духом. Это

всего стыдился и о чем

мной;

напротив, при случае

маленький мальчик;

посылал за мною ежедневно,

это

заботой. Эта забота мучила

нее

уже более

заговорить даже

и вилял предо

и

двух часов без

а

между

меня

лгал

тем сам же

пробыть

не мог,

нуждаясь во мне, как в воде или в воздухе.
Такое поведение оскорбляло несколько мое самолюбие. Само

собою разумеется, что я давно уже угадал про себя эту главную
его и видел всё насквозь. По глубочайшему тогдашнему

зо

тайну

моему убеждению, обнаружение этой тайны, этой главной заботы
Степана Трофимовича, не прибавило бы ему чести, и потому я,
как человек

еще

молодой,

несколько негодовал на

грубость

чувств

некрасивость некоторых его подозрений. Сгоряча,
я, может быть,
признаюсь, от скуки быть конфидентом,

его и на

слишком

обвинял

собственного

его.

По

жестокости

признания предо

что признаваться в иных вещах,

тоже

моей

мною во всем,

я

добивался

хотя,

пожалуй,

и

его

и допускал,
затруднительно. Он

впрочем,
и

меня насквозь понимал, то есть ясно видел, что я понимаю

его насквозь и даже злюсь на него,

и сам злился на меня за то,

что я злюсь на него и понимаю его насквозь.
раздражение мое

было

мелко и

глупо;

но взаимное

Пожалуй,

уединение

чрезвычай71

40


но иногда
понимал
тонко

дружбе. С известной

вредит истинной

своего

некоторые стороны

определял

его в тех

в

пунктах,

положения

которых

точки он

и

верно

весьма

даже

таиться не находил

нужным.

О,

Можете

Теперь

мысли.
ю

тогда!

только

ли вы

всё

проговаривался

Такова

говорили... Знаете

мы с нею

говорить?

была

такова ли она

Варваре Петровне.

мне о

он иногда

была прежде, когда

ли она

ли вы, что тогда она

умела еще
были мысли,
Она говорит, что всё это

что

поверить,

переменилось!

у

нее тогда

свои
одна

Теперь

старинная болтовня! Она презирает прежнее...

она

какой-то приказчик, эконом, ожесточенный человек, и всё
сердится...
За что же ей теперь сердиться, когда вы исполнили ее

требование?
Он

ужа-а-сно!
Этим

вечер

ему.

посмотрел
ami, если б я

Cher
ужасно,

я

возразил

тонко

на меня.
не согласился, она

бутылочку. Но

Но

было

это

более досадовал

всего

я на него за то,

визит

непонятным
в

спрашивали уже

что он не

приехавшим
как слышно,

для

он говорил
Без
сомнения, он
восторгом.

меня

ней ребенка, которого

неизвестно почему,

так когда-то

воображал,

они и

о нем, о чем и он тосковал

О Лизавете Николаевне

каждодневно.

день

когда-либо.

Дроздовым, для возобновления знакомства, чего,
сами желали, так как

другой

только мгновение; на

пойти сделать необходимый

даже

я согласился.

словечком своим он остался доволен, и мы роспили в тот

20 он был ужаснее и угрюмее, чем

решался

бы рассердилась

теперь, когда

но все-таки менее, чем

любил;

что тотчас

с

каким-то

вспоминал

но, кроме того, он,

же

найдет

подле нее

облегчение всем своим настоящим мукам и даже разрешит свои

В Лизавете Николаевне

зо важнейшие сомнения.

встретить
шел,
мне

необычайное существо. И

какое-то
и

хотя

каждый

день

хотелось

самому ужасно

в

отрекомендованным,
одного лишь

Степана

производили

на

разумеется

на

меня

чем

предполагал

было

тогда

мог

ней

том,

не

что

быть ей представленным и
рассчитывать единственно на

я

частые

она

в

тогда

Трофимовича. Чрезвычайное

когда

улице,

собирался. Главное

он

все-таки к

встречи

выезжала

мои

с

впечатление

нею,

прогуливаться

верхом,

в амазонке и на прекрасном коне, в сопровождении так
называемого родственника ее, красивого
40

генерала

Дроздова.

Ослепление

мгновение, и я сам очень

моей мечты,
действительно,
72

а

но

потому

скоро

хоть

можно

офицера,

племянника

покойного

продолжалось одно

мое

лишь

потом сознал всю невозможность

мгновение,

а

оно

себе представить,

существовало
как негодовал я ино-


бедного друга

гда в то время на

моего за его

упорное

затворничество.

Все

наши

с самого начала

еще

Степан

предуведомлены о том, что

не

будет

на

циркулярном предуведомлении,

и

просит

обошел всех,

оставить его в

просьбе,

по его

Трофимовича)

некоторое время принимать

Он

покое.

совершенном

порядок какую-то переписку
ему помогаю, и пр., и пр. К одному только
что он ни

вперед,

вообразит себе,
хотят
по

скрыть,

а

работу,

тут секрет,

и только что я

представлял, случилось так,

Оказалось,

что

а,

заперся,

в

а я

успел
боялся зайти. Я знал

поверит, непременно

Пока

что я нечаянно
всем

я

всё

столкнулся
от

узнал

это

себе

с ним на

наших,

мною

предуведомленных. Но, странное дело,
любопытствовал и не расспрашивал о Степане Трофимовиче,
напротив, сам еще прервал меня, когда я стал было извиняться,

он не только

что не зашел к

предмет.

нему раньше,

Правда,

у

него

поймал

и тотчас же

что

накопилось

чрезвычайно возбужденном
что

ю

я не

только что

не

привести

который собственно от него одного
выйду от него, тотчас же пустится

уже обо

он

не

я

и сплетничать.

всему городу разузнавать

улице.

Липутину

вернее сказать,

одному слову моему

что

же и

(так все мы между собою звали

какую-то экстренную

всё откладывал,

Я

Варвара

что

наговорил,

за несколько лет; что он

зайти и

настоял

хотя я и отсоветывал.

и всем

Петровна поручила нашему «старику»

Степана

были официально

Трофимович

состоянии

Он

во мне слушателя.

перескочил

рассказать;
и

духа

стал

на

другой

он

был

обрадовался

говорить

20

в

тому,

о городских

губернаторши «с новыми разговорами», об
образовавшейся уже в клубе оппозиции, о том, что все кричат о
новостях, о приезде

новых идеях и как это ко всем
с

четверть часа,

терпеть

его не мог, но сознаюсь, что

Человек этот,

у

особенно когда он очень
по-моему, был настоящий

всякую минуту

подноготную

нашего

и дивиться

надо

пр.,

него

на
и

пр. Он проговорил
оторваться. Хотя я

был дар

что-нибудь

Липутиным

чертой

и о нашем

Липутин

нет?» Я

так

его

характера была

Он

мерзостей,

Мне

и

задал

всегда

зависть.
о

Когда

я,

встрече утром

тот, к удивлению моему,

разговоре,

взволновался

было узнать

шпион.

по части

Степану Трофимовичу

чрезвычайно
или

зо

да какой степени он принимал к сердцу

в тот же вечер, передал
с

себя

злился.

прирожденный

вещи, иногда совершенно до него не касавшиеся.
казалось, что главною

заставить

все самые последние новости и всю

города, преимущественно

было,

и

что я не мог

слушать, и

знал во

и

пристало,

забавно,

и так

мне

дикий вопрос: «Знает

стал ему доказывать, что возможности не

скоро, да

и не от кого;

но

Степан

Трофимович

стоял на своем:

73

40


Вот верьте

или нет,

заключил он под

конец

убежден, что ему не только уже известно всё со всеми
подробностями о нашем положении, но что он и еще что-нибудь
сверх того знает, что-нибудь такое, чего ни вы, ни я еще не знаем,
а может быть, никогда и не узнаем, или узнаем, когда уже будет
неожиданно,

а я

возврата!..

поздно, когда уже нет

Я промолчал, но слова эти на многое намекали. После того,
целых пять дней мы ни слова не упоминали о Липутине; мне ясно
было, что Степан Трофимович очень жалел о том, что обнаружил
ю

предо мною такие подозрения и

проговорился.

II

Однажды

Степан

есть

скорбному

другу,

на

Трофимович

одиннадцати, когда

часов около
моему

то

поутру,

после того как

дорогой

седьмой

или

восьмой день

согласился стать женихом,

обыкновению,

я спешил, по

произошло

со

к

мной приключение.

Я встретил
его

Кармазинова, «великого писателя», как величал
Липутин. Кармазинова я читал с детства. Его повести и

рассказы известны

упивался ими;
20

всему прошлому и даже нашему поколению; я же
были наслаждением моего отрочества и моей

они

Потом

молодости.

направлением,

я несколько охладел к его
он

которые

так

как

понравились,
которых было столько

всё

перу;

писал в последнее

мне

время,

уже

не

его создания, в

первые, первоначальные

непосредственной

повести с

поэзии; а самые последние

сочинения его так даже вовсе мне не нравились.

Вообще
таком

если осмелюсь

говоря,

щекотливом деле,

руки, принимаемые
гениев,

не только

из памяти

людей,

все

эти

выразить

наши

и

в

мое мнение

таланты

господа

обыкновению при жизни
исчезают чуть не бесследно

по

их

средней

чуть

и как-то

не

за

вдруг

когда умирают, но случается, что даже и при

зо жизни их, чуть лишь подрастет новое поколение, сменяющее то,
при котором они

забываются

действовали,

скоро. Как-то

всеми

непостижимо

точно

перемена декорации

на

это

театре.

и

пренебрегаются

вдруг у нас

О,

тут совсем

Пушкиными, Гоголями, Мольерами, Вольтерами,
этими деятелями,
и

то,

что

и

приходившими

сами

эти

почтенных лет своих,

господа

сказать свое новое
таланты

обыкновенно

средней

глубину идей
74

и

от

которого ждали

то что с

слово!

Правда

на склоне

образом

у

нас

Нередко

чрезвычайную
чрезвычайного и серьезного

оказывается, что писатель, которому долго приписывали
40

не

со всеми

руки,

самым жалким

исписываются, совсем даже и не замечая того.

происходит,


влияния на движение

общества, обнаруживает под конец такую
идейки, что никто

жидкость и такую крохотность своей основной
даже и не жалеет о том, что он так

исписаться. Но
Самолюбие их,
иногда размеры, достойные

скоро умел

седые старички не замечают того и сердятся.

именно под конец их поприща, принимает

удивления. Бог
по

крайней

он

дорожит

высшим

знает за кого они начинают

принимать себя,

Про Кармазинова

богов.

за

мере

рассказывали,

связями своими с сильными людьми и с

чуть

больше души своей.

не

Рассказывали,

что

обществом
что

он

вас

встретит, обласкает, прельстит, обворожит своим простодушием,
особенно если вы ему почему-нибудь нужны и, уж разумеется,
если вы предварительно были ему зарекомендованы. Но при
первом

при

князе,

боится,

он

ю

первой графине, при первом человеке, которого
священнейшим долгом забыть вас с самым

он почтет

оскорбительным пренебрежением, как щепку, как муху, тут
когда вы еще не успели от него выйти; он серьезно считает
самым высоким и

прекрасным

Несмотря

тоном.

на

же,

это

полную

совершенное знание хороших манер, он до того, говорят,
самолюбив, до такой истерики, что никак не может скрыть своей

выдержку

и

авторской

раздражительности даже

и в тех

литературой. Если

мало интересуются

кругах

общества,

где 20

случайно кто-нибудь

же

озадачивал его своим равнодушием, то он обижался болезненно
и старался отмстить.

С

год тому назад я читал в журнале статью его, написанную

с страшною
на

английского

довольно

берега,

самую наивную поэзию и при этом
гибель одного парохода где-то у

сам

чему

и

длинная

на

описывал

был свидетелем

и

минуты.

«Интересуйтесь
Зачем

вам это

и

многоречивая,

написана
и

как

видел,

утопленников. Вся

вытаскивали

целию выставить себя самого. Так

ми:

Я

Он

погибавших

спасали

с

претензией

психологию.

статья

читалось

между строка- зо

мною, смотрите, каков я был в эти

море,

буря,

скалы,

разбитые

щепки

корабля?

ведь достаточно описал вам всё это моим могучим пером.

вы

смотрите

на

эту утопленницу

руках? Смотрите
и от

него

силах

эта,

была единственно

с

лучше на меня,
отвернулся. Вот я стал

оглянуться назад;

я

жмурю

мертвым

как я

не

спиной;
глаза

ребенком

вынес
вот я

не

Чего

в

мертвых

этого

зрелища

в

ужасе

правда ли,

и

не

в

как это

интересно?» Когда я передал мое мнение о статье Кармазинова
Степану Трофимовичу, он со мной согласился.
Когда пошли у нас недавние слухи, что приедет Кармазинов,
я, разумеется, ужасно пожелал его увидать и, если возможно,
ним познакомиться.

Степана

Трофимовича;

Я

с

знал, что мог бы это сделать чрез

они когда-то

были друзьями. И

вот

вдруг

я

75

40


встречаюсь

с

ним

перекрестке. Я

на

тотчас

три тому назад, когда

его показали дня

он

мне

узнал его;

губернаторшей.
Это был очень невысокий, чопорный старичок,

уже

в коляске с

проезжал

лет, впрочем,

не более пятидесяти пяти, с довольно румяным личиком, с
густыми

зовеньких,
совсем

ю

выбившимися

седенькими локончиками,

цилиндрической

маленьких

красиво,

Чистенькое

его.

ушков

с тонкими, длинными,

ми, с несколько мясистым носом и с

Он был
какой, например,

маленькими глазками.

внакидку,

Швейцарии

в

круглой

из-под

шляпы и завивавшимися около чистеньких,

хитро

сложенными

губа-

востренькими, умными,

одет как-то ветхо, в каком-то плаще

бы

носили

в

где-нибудь

сезон

этот

Италии. Но

Северной

или в

робыло не

личико его

крайней

по

мере
вещицы его костюма: запоночки, воротнички, пуговки,

мелкие

все

лорнет на черной тоненькой ленточке, перстенек
непременно были такие же, как и у людей безукоризненно хорошего

черепаховый
тона.

Я уверен,

что летом он

сбоку. Когда
20

улицы и

мы

спросил

Заметив,

необыкновенном

вам

Проклятие

подобострастно!

крикливым

мне

ближе выйти

на

и пошел
ним

на

Он

благодарен.
эту минуту: я, кажется,

всё

мигом

оробел

и

назад;

знаю

такой,

всё

что я его

теперь оробел
кивнул еще раз головой

ним с самого детства, что я

указал ему. Не

как я
не

смотрел

это заметил и, конечно, тотчас же

подобострастно. Он улыбнулся,

прямо,

Быкову улицу?

сейчас же,
вскричал я
Всё прямо по этой улице и потом

волнении.

благоговел пред

смотрю

за

голоском

это здесь,

узнал, то есть узнал, что мне уже известно, кто он

и

повороте
любопытно

налево.

поворот

читал и

на

что я

меня:

Очень

зо

приостановился

со вниманием.

осматривался

Позвольте узнать, как
На Быкову улицу? Да

второй

он

столкнулись,

перламутровыми пуговками

на него, он медовым, хотя несколько

смотрю

в

с

каких-нибудь

в

непременно

ходит

цветных прюнелевых ботиночках

для

чего,

знаю для чего, я

пробежал

я

Он вдруг опять остановился.
А не могли бы вы мне указать, где здесь
извозчики?
прокричал он мне опять.

поворотил

подле него десять

шагов.

Скверный

крик;

Извозчики?
40

от

меня.

всего

Я подозреваю,

Разумеется,

я

тотчас

же

ближе отсюда... у

чуть было

и вот я

движение мое он заметил очень

76

ближе

стоят

скверный голос!
извозчики

стоят, там всегда стоят,
бежать за извозчиком.

всего

не

собора

повернулся

что он именно этого и ждал

опомнился

хорошо

и

остановился,

и следил за мною

но

всё

с


тою же

забуду.
Он

улыбкой. Тут

скверною

вдруг уронил

левой руке.

Впрочем,

вернее, какой-то

случилось то,

крошечный

это

был

ридикюлей,

впрочем

бросился

не знаю,

как

всё,

что

дурак.

можно

ему

Не беспокойтесь,
он,

ридикюль, поднял его, как
раз головой и отправился

было,

первое

его я

извлек из

уже не мог и
обстоятельства

ю

извлечь.
я

очаровательно проговорил

сам,

уже вполне заметил,

то есть когда

или,

что это

что я его не поднял, но

Хитрец тотчас же

было

своей

его поднимать.

движение, сделанное мною, было неоспоримо; скрыть
покраснел

в

или, еще лучше, ридикюльчик, вроде

но знаю только, что я, кажется,

Я совершенно убежден,

держал

коробочка,

не сак, а какая-то

портфельчик,

старинных дамских

который

сак,

чего я никогда не

будто

что я не

подниму ему

предупреждая меня, кивнул еще

своею дорогой, оставив меня в дураках.
Было всё равно как бы я сам поднял. Минут с пять я считал
себя вполне и навеки опозоренным; но, подойдя к дому Степана

Трофимовича,
забавною,

я

Трофимовича

Встреча

показалась мне так

потешить

рассказом Степана

вдруг расхохотался.

что я немедленно

изобразить

и

решил
всю

ему

сцену даже

в

20

лицах.

III
Но

на

этот

раз,

на

только

меня,

что я

растерянным видом,

Но

только что я

к

Он,

чрезвычайной перемене.

удивлению моему,
с

правда,

и

вошел,

я застал его

в

какой-то жадностию набросился
стал

меня

слушать, но

с

таким

что сначала видимо не понимал моих слов.

произнес

Кармазинова,

имя

он

совершенно вдруг

себя.

вышел из

Не говорите мне, не произносите!
воскликнул он чуть
вот
читайте!
читайте!
бешенстве,
вот,
смотрите,
Он выдвинул ящик и выбросил на стол три небольшие клочка

не в

бумаги,
Петровны.

писанные

Первая

зо

наскоро карандашом,
Варвары
была от третьего дня, вторая от вчерашнего,
все от

записка

а последняя пришла сегодня, всего час назад;

пустого,
волнение

Кармазинове
Варвары Петровны

все о

от

страха,

что

Кармазинов забудет
(вероятно, была и

Вот первая, от третьего дня
четвертого дня, а может быть, и от пятого):

ей сделать
от

содержания самого
обличали суетное и честолюбивое

и

«Если
слова.

визит.

он

наконец удостоит

Ни малейшего

намека.

вас сегодня, то

Не заговаривайте

обо
и не

мне

прошу

ни

напоминайте.
В. С.»
77

40


Вчерашняя:
«Если
всего

решится, наконец, сегодня утром

он

благороднее,

не знаю, как

я

совсем не

думаю,

принять

вам сделать визит,
его.

Так по-моему,

по-вашему.
В. С.»

Сегодняшняя,

последняя:

«Я убеждена,

табаку. Я
ю

вам

вы не

сылаю

бухарский

вам

и

подарить,

Гете,

там

Марью

мешайте

приберут. А

поставить

у вас сору

что

пришлю

на

сверх

виднее

и посидите в

и две

ковер

и

кухне,

вчера

об

столбом

дым

от

прибирают. По-

пока

Вазы

можно

справа над портретом
утрам всегда свет. Если он наконец

по

повесьте

но

постарайтесь

говорить

о

ученом, и с таким видом, как будто вы
расстались. Обо мне ни слова. Может быть, зайду

чем-нибудь

только

взглянуть у

и

они в полчаса

Теньера (на время).

Теньера

а

появится, примите утонченно вежливо,
пустяках,

воз

китайские вазы; давно собиралась

того моего

окошко,

целый

Фомушку;

и

вас

вечером.
В. с.

P. S. Если

Я прочел

20

пустяков.

и сегодня не

и

удивился,

Взглянув

приедет,

то совсем не

приедет».

что он в таком волнении от таких

вопросительно, я вдруг заметил, что он,
успел переменить свой всегдашний белый галстук
Шляпа и палка его лежали на столе. Сам же был
на него

пока я читал,
на

красный.

бледен,

и даже

Я
он,

руки

знать

отвечая на

не

его

вот

вчера воротила мне,
зо

ее

волнений!

о

Кармазинове,

нераспечатанное

Я

чтоб

послал

незапечатанный,

с

она

в

ей такой

1

Мне наплевать!

«Человек, который

и

письма не

которое

она

под

же

же

а

Теньера

приняла

клочок

в

меня.

бумаги,

комод,

смеется»

карандашом,

жду. Я хочу, чтобы

Дарья

(фр.).
своей свободе.

а

Слышите:

(фр.)

Мне наплевать, и я заявляю о
Кармазинова! К черту эту Лембке! (фр.)
78

fiche!1 Она

письмо мое,

переднюю,

сейчас

Настасьей,

2

3

men

на мои

Je

мне

«L homme qui
книгой,
что она убивается о Ни-ко-леньке! Je men
liberte. Au diable le Karmazinoff! Au diable

потребовал,

потребовал!

а

вот тут на столе, под

rit».2 Какое мне дело,
fiche et je proclame ma
la Lembke!3 Я вазы спрятал
от нее

исступленно вскричал

мой вопросительный взгляд.

имеет дух волноваться

отвечает! Вот,

дрожали.

хочу

К черту

этого

Пав-


ловна сама

объявила

ami et temoin.1
я не

Я

не

в

быть, удивлю всё
милостивый

государь?

будто

Я попросил

Всё время,

говорил,

он

тогда...

из

в

угла

он

опять

Степан

силы,

чтобы,

взяв

и взвалив ее на

великий принцип независимости?

потребует

сейчас,

себе

в

осуществиться

я смолчал

или

умереть

с

решительно

Он

Во

20

несмотря

забором!
верите?

голоду под

нарочно. Я даже сделал вид,

его ответом

утвердительно.

жестокий

и

на свете,

мой! О,

Отвечайте, отвечайте немедленно: верите вы или не

Но

не в

и

вы не верите, что я смогу
чтобы
великодушия,
суметь кончить жизнь

столько

у купца гувернером

обидеть

бы

кажется, позволили себе усмехнуться словам

моим, милостивый государь

найти

в

честь

Степану Верховенскому

первый раз отражать деспотизм великодушием,
сумасшедшей женщины, то есть самый обидный
на то что вы

не

слабые плечи, выйти

деспотизм

деспотизм,

ю

вы

найду
коробку,

хотя

только может

но

позе.

неужели

мою

исчезнуть отсюда навеки, когда того

какой

на

болезненным

с

Верховенский,

за

ворота

нет,

по комнате,

угол

коробку мою!

и

я или

вдруг, грозно смотря

нищенскую
и

тайн,

может

тогда я,

меня с ног до головы,

нравственной

хочу

не видал его в таком виде.

еще

начал

что я,

предположить,

столько

я не

всем признаются,

какой-то необычайной

в

думаете,

высокомерием, оглядывая

во

подлецом.

бегал

предо мной

вы

и

заключил он

его выпить воды; я

пока

Неужели

себе

хочу лгать,
мне

или по

nest-ce pas, comme

великодушием!.. Подлец

я-то и считал его

остановился

можете

я не

этом

поколение

пред лицом неба,

seconderez,

деле! Пусть
простодушно, благородно,

откровенно,

меня, как

и

уст

me

хочу краснеть,

допущу тайн

вдруг

мне из своих

мере пред вами. Vous

крайней

отрицательным,

всем этом

обижало меня,

но не

раздражении было

и не лично, о,

побледнел.
Может быть, вам скучно

могу

что не

решаюсь

отвечать

нечто такое, что

нет! Но...

я потом

объяснюсь,

зо

даже

со

мной, Г в (это

моя

фамилия),

вовсе?
проговорил он тем
тоном бледного спокойствия, который обыкновенно предшествует
какому-нибудь необычайному взрыву. Я вскочил в испуге; в то же
мгновение вошла Настасья и молча протянула Степану
и вы

бы

желали... не

приходить

ко мне

бумажку, на которой написано было что-то карандашом. Он
и перебросил мне. На бумажке рукой Варвары Петровны
написаны были всего только два слова: «Сидите дома».
Степан Трофимович молча схватил шляпу и палку и быстро

Трофимовичу

взглянул

пошел из комнаты;

1

Вы поддержите

я

машинально

за

ним.

Вдруг

голоса

меня, не правда ли, как друг и свидетель

и

шум

(фр.).
19

40


чьих-то

скорых

Это
за

руку.
В ту

остановился

громом.

Липутин,

же

коридоре. Он

шагов послышались в

пораженный

как

в

минуту

пропал!

и я

комнату

прошептал он,

схватив меня

Липутин.

вошел

IV

Почему

бы

он

от

пропал

Липутина,

я не знал, да и

придавал слову; я всё приписывал нервам. Но все-таки
был необычайный, и я решился пристально наблюдать,
ю

Уж один вид входившего
он имеет особенное право

собою одного

вел за

приезжего.

В

ответ на

Трофимовича,

заявлял, что на этот раз

несмотря

запрещения. Он
быть

на все

бессмысленный взгляд остолбеневшего Степана
громко воскликнул:

особенного! Осмеливаюсь нарушить

и

Господин Кириллов, замечательнейший

А главное,

не

неизвестного господина, должно

он тотчас же и

Гостя веду,
уединение.

Липутина

войти,

цены

испуг его

сынка вашего знают,

инженер-строитель.

многоуважаемого

Петра

Степановича; очень коротко-с; и поручение от них имеют.

Вот

только

что пожаловали.

О поручении

20

поручения

Оставил
Степан
в

Трофимович
на меня,

опомнившись, поскорее

Ба,

фимович

и

от

я

болен,

сел сам, но

всё еще держа

в

вдруг,

как

бы

руке шляпу

и

остановился,

выходе! А

мне-то ведь сказали, что вы

занятий.

и вот

сухощавый брюнет,
и

с

теперь

быстро

и

хотел

гулять,

откинул

я...

на диван

гостя.

Степан
шляпу

и

Тро-

палку

Это был еще
одетый, стройный

заметил

несколько

без

грязноватого

блеску. Он

странно переставлял

составить

фразу

чрезвычайный

доволен.

бледным,

казался

рассеянным, говорил отрывисто

грамматически, как-то
приходилось

с

глазами

черными

задумчивым

80

указал

и

человек, лет около двадцати семи, прилично

лицом

40

Липутина

посмотрел

покраснел.
Я между тем наскоро рассматривал

молодой

и

руку

на

да вы сами на

прихворнули

Да,
и

машинально подал

знаю.

и не замечая того.

совсем

зо

заметил гость,

резко

бывало, а Верховенского я, вправде,
X ской губернии, десять дней пред нами.

садиться; посмотрел

палку

прибавили,

вы

совсем не

Он уселся

слова и

оттенка

несколько

и как-то не

путался,

если

Липутин совершенно
Трофимовича и видимо был

подлиннее.

испуг Степана

на плетеном

стуле,

который

вытащил чуть

не


на

средину комнаты, чтобы находиться

в одинаковом

расстоянии

разместившимися один против другого
противоположных диванах. Вострые глаза его с

хозяином и гостем,

между

на двух

любопытством

шныряли по

Я...

всем

углам.

Петрушу... Вы за границей
Степан Трофимович гостю.

давно уже не видал

встретились?

пробормотал

кое-как

И здесь и за границей.
Алексей Нилыч сами только

что из-за

подхватил

четырехлетнего отсутствия,

после

границы,

Липутин;

ездили для

усовершенствования себя в своей специальности, и к нам
ли, имея основание надеяться
нашего

получить

железнодорожного моста,

господами

неловким

теперь

при

прибы-

нахохлившись и

нетерпением. Мне показалось,

что

ю

постройке
Они

ответа ожидают.

Лизаветой Николаевной

Дроздовыми,
Петра Степановича.
Инженер сидел как будто
с

и

место

знакомы

с

чрез

прислушивался с
был на что-то

он

сердит.

Они и с Николаем Всеволодовичем
Знаете и Николая Всеволодовича?

знакомы-с.

осведомился

Степан

Трофимович.

20

Знаю и этого.
Я... я чрезвычайно
мало

давно уже не видал

Петрушу
mot;1

нахожу себя вправе называться отцом... cest le

же вы его

Да

и...

так

я... как

оставили?
так

и

оставил...

он

сам

опять

приедет,

поспешил

Кириллов. Решительно, он сердился.
Приедет! Наконец-то я... видите ли, я слишком давно
завяз на этой фразе Степан
видал Петрушу!

отделаться господин

не

Трофимович;

жду теперь

пред которым я так

моего бедного мальчика, пред которым... о,
виноват! То есть я собственно хочу сказать,

что, оставляя его тогда в
его за ничто,

нервный,

очень

земные

je

men

quelque

souviens.

чего-нибудь

Петербурге,

chose dans

чувствительный

поклоны

и

уже

и...

се

я... одним словом, я считал

genre.2 Мальчик,

крестил подушку, чтобы

Enfin,3

ночью

не

чувства изящного никакого,

высшего, основного,

идеи... cetait comme un

знаете,

боязливый. Ложась спать,

какого-нибудь

petit idiot.4 Впрочем,

клал

умереть...

то

зародыша

есть

будущей

я сам, кажется,

спутался, извините, я... вы меня застали...

1
2
3
4

именно так

(фр.).
(фр.).
Наконец (фр.).
на дурачка (фр.).

что-то в этом роде
я помню это.
он походил

81

зо


Вы серьезно, что он подушку крестил?
с каким-то
особенным любопытством вдруг осведомился инженер.

Да, крестил...
Нет, я так; продолжайте.
Степан Трофимович вопросительно
Я
признаюсь,

я

очень вам

теперь...

не

благодарен

поглядел

в состоянии...

на

Липутина.

посещение, но,

за ваше

Позвольте,

однако, узнать, где

квартируете?
В Богоявленской улице,

в доме

Филиппова.

заметил я невольно.
Ах, это там же, где Шатов живет,
Именно, в том же самом доме,
воскликнул Липутин,

ю

Шатов наверху

только

стоит, в мезонине, а они внизу

Лебядкина. Они

и Шатова знают, и супругу
Шатова знают. Очень близко с нею за границей встречались.
Comment!1 Так неужели вы что-нибудь знаете об этом

поместились, у капитана

супружестве de се pauvre ami2 и эту женщину?
воскликнул Степан Трофимович, вдруг увлекшись чувством,
несчастном

первого
20

человека

встречаю,

лично

знающего;

вас

и если только...

Какой вздор!
отрезал инженер, весь вспыхнув,
Липутин, прибавляете! Никак я не видал жену Шатова;

вы,

только издали,

прибавляете

близко... Шатова

а вовсе не

разные

знаю.

Зачем

как

раз

же вы

вещи?

Он круто повернулся

на

диване, захватил свою шляпу,
усевшись по-прежнему, с каким-то
вызовом уставился своими черными вспыхнувшими глазами на
Степана Трофимовича. Я никак не мог понять такой странной

потом

опять

отложил

снова

и,

раздражительности.

Извините
Трофимович,
зо

я

меня,

внушительно

понимаю,

что

это дело

заметил

может

Степан

быть деликатней-

шим...

Никакого тут деликатнейшего
стыдно, а я не вам кричал, что «вздор», а

дела нет, и даже это

Липутину,

Извините

меня, если на свое имя приняли.
а жену его совсем не знаю... совсем не знаю!

прибавляет.

Я

бедного друга,

интересовался... Человек
ки

свои

1 Как!
3

82

прежние,

правильные

2

Я Шатова

знаю,

понял, понял, и если настаивал, то потому лишь, что

очень люблю нашего

взгляд,

зачем он

этот

может

мысли.

И

notre

слишком

быть

бедного друга

круто изменил,

слишком молодые,

и

всегда

на

мой

но все-та-

до того кричит теперь об notre sainte

(фр.)

нашего

irascible ami,3

(фр.).

нашего раздражительного друга

(фр.).


Russie разные вещи,

что я давно

уже приписываю

этот

перелом

в

хочу
какому-нибудь
семейному потрясению и именно неудачной его женитьбе.
Я, который изучил мою бедную Россию как два мои пальца, а
его

иначе назвать не

организме

сильному

русскому народу отдал
он

русского народа

Я
времени

всю мою жизнь, я

тоже совсем не знаю

изучать!

Степан

повернулся на диване.

инженер

Трофимович

начали

и

изучение

Инженер
Это

в

не

Липутин

вообще

и

до удивительных результатов.

гневно

права,

глупостей. Я

Тут

забормотал

вас

он,

конфиденциально

не статья вовсе; я не

публикую,

а

права...
20

видимо наслаждался.

Виноват-с,

может

литературный труд статьей. Они
сущности

стану

совсем нечаянно.

вы не имеете

ю

о

взволновался.

вы вовсе не имеете

Я

они

статью

задерживающих распространение

обществе. Дошли

страшно

я вовсе не статью.

спросил

или

речи.

любопытнейшую
самоубийства в России

составляют

причинах, учащающих

самоубийства

круто

Липутин,

подхватил

причинах участившихся случаев
о

и опять

осекся на половине

Они изучают, изучают,
уже

что

заверить,

и... вовсе нет

русского народа

опять

отрезал

вас

могу

вдобавок...

не знает, и

вопроса или,

быть

только

ошибся, называя ваш
наблюдения собирают, а
и

так сказать, до

нравственной

его

до

стороны

совсем

прикасаются, и даже самую нравственность совсем
отвергают, а держатся новейшего принципа всеобщего разрушения для
добрых окончательных целей. Они уже больше чем сто
не

миллионов голов

требуют,

гораздо больше,

В

этом смысле

для водворения здравого рассудка в

чем на последнем

Алексей Нилыч

Инженер слушал
минуты

Европе,

потребовали.

дальше всех пошли.

презрительною

и

бледною улыбкой. С

пол-

зо

все помолчали.

Всё
господин

с

конгрессе мира

это

Кириллов

сказал вам

Липутин,
проговорил наконец
Если я нечаянно
некоторым достоинством.

глупо,
с

несколько

Но

вы не имеете

где

совсем кончено.

пунктов,

а вы

подхватили,

то как хотите.

что я никогда

никому не говорю.
права, потому
Я презираю чтобы говорить... Если есть убеждения, то для меня
ясно... а это вы глупо сделали. Я не рассуждаю об тех пунктах,

Я терпеть

не

могу рассуждать. Я никогда не

хочу рассуждать...

И,

может

быть, прекрасно

делаете,

не

утерпел Степан

Трофимович.
Я

вам извиняюсь,

продолжал

гость

горячею

но я здесь

ни на кого не

скороговоркой;

я

сержусь,

четыре года

ви-

83

40


людей... Я

дел мало
не

встречать, для

Липутин

это

обидлив,

а

излагаю

мало

и

нашел

только

мыслей,

на

Я

его

понимаю

и

не

свободу. А

то вовсе не с тем, что
это нет;

старался

пожалуйста,

не

смотрю. Я

если

заключил он неожиданно и

правительству;

и

до которых нет дела, четыре года.

смеется.

досадно

твердым взглядом,
доноса

четыре года разговаривал

целей,

моих

я

с

обводя

боюсь

вами

не

не

всех нас

от вас

подумайте

пустяков

в

этом смысле...

На

эти слова

никто ничего не ответил, а только

уже

перегля-

Даже сам Липутин позабыл хихикнуть.
с решимостью поднялся с
Господа, мне очень жаль,
Степан Трофимович,
но я чувствую себя нездоровым

ю нулись.
дивана

и

расстроенным. Извините.

Ах,
схватывая

Он
рукой

к

это

это

встал и с

спохватился господин

хорошо,

что сказали, а то я

простодушным видом подошел

с

Кириллов,
забывчив.

протянутою

Степану Трофимовичу.
Жаль,

что вы

Желаю
20

чтоб уходить,

картуз,

фимович, доброжелательно

Понимаю, что если
границей, чуждаясь

а я

нездоровы,

вам всякого у нас
и

пришел.
ответил

успеха,

неторопливо

Степан

пожимая его

Тро-

руку.

вы, по вашим словам, так долго

для

целей людей,

своих

и

прожили за
забыли Россию,

то, конечно, вы на нас, коренных русаков, поневоле должны
смотреть с удивлением, а мы равномерно на вас.

В

Mais cela passera.1

одном только я затрудняюсь: вы хотите строить наш мост и в

объявляете, что стоите за принцип всеобщего
Не дадут вам строить наш мост!
Как? Как это вы сказали... ах черт!
воскликнул

то же время
разрушения.

пораженный
зо

смехом.

и,
в

Кириллов
На

и

вдруг рассмеялся

мгновение

лицо

дивился
и

чего

почему вскричал:

веселым и ясным

нему идущее.

от удачного словца

про себя:

самым

приняло самое детское выражение

Липутин потирал руки
Трофимовича. А я всё
Степан Трофимович так испугался Липутина

мне показалось, очень к

восторге

его

«я

Степана

пропал», услыхав

его.

V
Мы

все стояли на пороге в дверях. Был тот миг, когда хозяева
обмениваются наскоро последними и самыми любезными
словечками, а затем благополучно расходятся.

и гости

1

84

Но

это

пройдет (фр.).


Это всё

Липутин,

оттого они так

угрюмы сегодня,

ввернул вдруг

совсем уже выходя из комнаты и, так сказать, на

лету,

Лебядкиным шум у них давеча вышел
из-за сестрицы. Капитан Лебядкин ежедневно свою прекрасную
сестрицу, помешанную, нагайкой стегает, настоящей казацкой-с, по
оттого, что с капитаном

и по

утрам

вечерам. Так Алексей Нилыч

даже заняли, чтобы не участвовать.

в том же доме

Ну-с,

флигель

до свиданья.

так и вскрикнул Степан
Сестру? Больную? Нагайкой?
точно его самого вдруг охлестнули нагайкой,
Трофимович,
какую сестру? Какой Лебядкин?
Давешний испуг воротился в одно мгновение.

Лебядкин? А

Э,

отставной капитан; прежде

это

штабс-капитаном себя

только

называл...

какое мне дело до

Лебядкин? Но

говорите:

он

ю

чина!

Какую сестру? Боже мой...

вы

Лебядкин...
Лебядкин, вот, помните,

ведь у нас был

Тот самый и есть, наш
у
Виргинского?
Но ведь тот с фальшивыми бумажками попался?
А вот и воротился, уж почти три недели и при самых
особенных обстоятельствах.

Да

ведь это

Точно у

20

негодяй!

нас и не может

Липутин, как бы ощупывая
Степана Трофимовича.
Ах, Боже мой,
негодяе с вами

я совсем не

вы хотели этим

то хотите этим

всё

негодяя?

своими

совершенно согласен,

дальше? Что

Да

быть

про

то... хотя,

именно с вами.

сказать?.. Ведь

привез,

трезвый

что-

фальшивых бумажек,

чтоб эту сестрицу

свою

разыскать,

а

Впрочем,

он и сам

об

я

всё

этом

вкуса. А сестрица

с его же

пьяной болтовни говорю,

прималчивает. Человек

военно-эстетический,

эта не только

Была будто бы

кем-то

сумасшедшая,

обольщена

в

а

раздражительный
но

дурного

только

но даже

своей чести, и за это вот
будто бы с обольстителя

Лебядкин, уже
берет, в вознаграждение благородной обиды, так
а по-моему, пьяные
по крайней мере из его болтовни выходит
только слова-с. Просто хвастается. Да и делается это гораздо
многие годы,

господин

ежегодную дань

дешевле.

А

зо

а та

пряталась в неизвестном месте; ну а теперь
история. Чего вы точно испугались, Степан

и, как бы так сказать,

хромоногая.

непременно

от него

вот и вся

Трофимович?

о

что ж дальше,

это такие пустяки-с... то есть этот капитан, по всем

единственно затем только,

бы

впрочем,

Но

вы

глазками

сказать!

видимостям, уезжал от нас тогда не для

будто

осклабился вдруг

вороватенькими

что

суммы у

него есть,

так

это

совершенно уж верно;
85

40


полторы недели назад на босу ногу ходил, а теперь, сам видел,
руках. У сестрицы припадки какие-то ежедневные,

сотни в

визжит она, а он-то ее «в

над

ними

простояли с ними,
от

порядок приводит» нагайкой. В женщину,
как еще Шатов

уважение. Вот не пойму,
уживается. Алексей Нилыч только три

говорит, надо

вселять

беспокойства

Это всё

Петербурга

с

еще

были знакомы,

а

денька и

теперь флигелек

занимают.

обратился Степан Трофимович

правда?

к

инженеру.

Вы

ю

болтаете,

очень

Липутин,

пробормотал

тот гневно.

Тайны, секреты! Откуда у нас вдруг столько тайн
не сдерживая себя, восклицал Степан
секретов явилось!

и

Трофимович.

Инженер
было

нахмурился, покраснел, вскинул

Алексей Нилыч

выбросили

окошко

и

пошел

нагайку

даже

и очень

изломали

вырвали-с,

и

в

прибавил Липутин.

поссорились,

мигом
болтаете, Липутин, это глупо, зачем?
опять
Нилыч.
Алексей
повернулся
Зачем же скрывать, из скромности, благороднейшие дви¬

Зачем

20

плечами

из комнаты.

вы

жения своей души, то есть вашей души-с, я не про свою говорю.

Как

это глупо... и совсем не нужно...

Лебядкин

и

глуп

действия бесполезный и... совершенно
совершенно пустой
вы
Зачем
болтаете
вредный.
разные вещи? Я ухожу.
Ах, как жаль!
воскликнул Липутин с ясною
а то бы я вас, Степан Трофимович, еще одним
улыбкою,
и для

анекдотцем

насмешил-с.

Даже

и шел с тем

хотя вы,

намерением, чтобы

впрочем, наверно уж
раз, Алексей Нилыч так торопятся...
зо

сообщить,

Ну да уж в другой
До свиданья-с. С Варварой

и сами слышали.

Петровной

насмешила она меня третьего

анекдотик-то вышел,

дня, нарочно за мной посылала, просто умора.

Но уж тут Степан
схватил его за плечи,

До

свиданья-с.

Трофимович так и вцепился в него:

круто повернул назад

Липутин даже струсил.
начал он
Да как же-с?
Степана Трофимовича с своего стула,

в

комнату

он

и посадил на

стул.

спрашивают

«конфиденциально»,

помешан ли

сам,

осторожно смотря

вдруг призвали

как я

думаю

Николай Всеволодович

в

собственном

или в своем

на

меня и
мнении:

уме? Как

же не

удивительно?
Вы

40

вдруг

знаете,

какую-нибудь
86

с ума

точно

из

себя:

что только затем

мерзость

пробормотал Степан Трофимович

сошли!

вышел

в этом

и

роде

Липутин,

пришли, чтобы

и...

еще

вы

слишком

сообщить
что-нибудь хуже!

и

хорошо


В

один миг припомнилась мне его догадка о том, что

знает в нашем деле

что-нибудь,

больше нашего,

не только

чего мы сами никогда не

бы

в

Садитесь.

А

тоже

вы,

начинайте! Я

и

воротиться

и

бормотал Липутин

вас

прошу, господин

очень

присутствовать,

прошу!

очень

начинайте прямо, просто...

Липутин,

Липутин

еще

помилуйте...

ужасном испуге,

Молчите
Кириллов,

и

узнаем.

Помилуйте, Степан Трофимович!
будто

но

и

без малейших

отговорок!
Знал бы

только, что это вас так фраппирует, так я бы со- ю

всем и не начал-с...
от

А

я-то ведь думал, что вам уже

всё

известно

самой

Варвары Петровны!
Совсем вы этого не думали! Начинайте,

начинайте же,

говорят вам!

Только сделайте

одолжение, присядьте уж и сами, а то что

буду сидеть, а вы в таком волнении будете передо мною...
бегать. Нескладно выйдет-с.
Степан Трофимович сдержал себя и внушительно опустился

же я

в

кресло.

Инженер

пасмурно

неистовым наслаждением

Да

наставился в землю.

Липутин

с

на них.

смотрел

что же начинать... так

20

сконфузили...

VI

Вдруг

третьего дня присылают ко мне своего человека:
просят, дескать, побывать вас завтра в двенадцать часов. Можете

Я

представить?
звоню.

Вводят

дело

меня

бросил

прямо

в

и

вчера ровнешенько

гостиную; подождал

в полдень

с минутку

Сижу и верить отказываюсь;
третировала! Начинают прямо

вышли; посадили, сами напротив сели.
сами знаете,

как она меня всегда

без изворотов,

по их

всегдашней манере: «Вы помните, говорит,
Николай Всеволодович, будучи в болезни,

что четыре года назад
сделал несколько
пока

город,
лично.

несколько

с вами
вы...

из этих

недоумевал

поступков

зо

весь

касался вас

тогда к вам заезжал по

моей просьбе. Мне

раз
прямодушно, как

вообще...

Один

Николай Всеволодович

выздоровлении и по

тогда

странных поступков,

всё объяснилось.

так что

что он и прежде
Скажите
разговаривал.
откровенно и

(тут

известно тоже,

замялись

немного)

Николая Всеволодовича... Как

вы

как вы находили

смотрели

какое мнение о нем могли составить и...

на него

теперь имеете?..»

Тут уж совершенно замялись, так что даже переждали полную
минутку и вдруг покраснели. Я перепугался. Начинают опять не
87

40


то

чтобы трогательным,

нейдет,

к ним это

а таким

внушительным

очень тоном:

«Я
вас

Я

поняли.

и

прозорливым

конечно,

потому что считаю
остроумным человеком, способным составить
послала

и то, что с вами

испытал в жизни

это, говорит,

за вами,

некоторые

поймете,

Николай Всеволодович

мать...

говорит

несчастия и многие

могло повлиять на

настроение ума

говорю про помешательство,

я не

говорит,

теперь

(каковы комплименты!). Вы, говорит,

верное наблюдение

ю

безошибочно,

желаю, говорит, чтобы вы меня хорошо и

говорит,

перевороты. Всё
его.

Разумеется,

этого никогда

быть

не

высказано). Но могло быть нечто
странное, особенное, некоторый оборот мыслей, наклонность к
некоторому особому воззрению (всё это точные слова их, и я
подивился, Степан Трофимович, с какою точностию Варвара
Петровна умеет объяснить дело. Высокого ума дама!). По крайней
может!

(твердо

беспокойство

и

человек

посторонний,

более

умоляю)

ворено:
что я

стремление

при

говорила

при всякой

способны, при
Умоляю вас наконец

вы так

Нет,
волнение и

такой

Ну-с,

что я вам не

Степана

не

отблагодарить

подхватил

Липутин,

как я, да

с

еще снисходят до того,

же-с? Уж не получили ли
Николае Всеволодовиче неожиданных?
знаю... известий никаких... я несколько дней не
лепетал Степан Трофимович,
но замечу вам...
о

что если вам

А

коли

даже хоть

Я

здесь...

но

передано конфиденциально,

бы

и

такого

так ведь

замечу вам,
а вы

теперь

ни в

чем!

что

разрази

же-с? Разве

меня

мы

Бог,

чужие,

если

взять

Алексея Нилыча?
воззрения

трое сохраним секрет,

88

бы

быть

обращаются

когда с таким вопросом

Совершенно конфиденциально! Да
40

как

каково же должно

всех...

при
я...

вас

пролепетал Степан

меня...

видимо едва справляясь со своими мыслями,

Липутин,

моей

верю...

человеку,
просят секрета. Это что

но...

то можете ожидать

готовности

Трофимовича,

беспокойство,

известий каких-нибудь

Я

уме, составить
(так и было выго-

каково-с!

фраппировали

высоты к такому

что сами

видался,

конфиденциально,

заметьте, заметьте,

слыхав

я мать, а вы

правду, безо всяких ужимок, и
обещание не забыть потом никогда,

впредь всегдашней

Трофимович,

Но

вашем

сказать мне всю

с вами

и

постоянное

некоторое

наклонностям.

значит,

возможности».

Вы...

не

особенным

этом дадите мне

совершенной

и

к

независимое мнение.

если вы

зо

гордостию

я сама заметила в нем

мере, говорит,

20

и с

не

но вас,

разделяю; без сомнения, мы здесь
я боюсь и не верю вам

четвертого,


Да
же

поводу,

я

всех

пуще

вечером, под

именно

хотел,

по

мне

сему

чрезвычайно странный случай один указать, более,
психологический, чем просто странный. Вчера

влиянием

Алексею
и

в

Варвары Петровны (сами можете
на меня произвело), обратился

разговора у

впечатление

какое

представить,

границей,

заинтересован, ведь

вот я

на

так сказать,

я к

это-с? Да

что вы

благодарность обещана! А

вечная

Нилычу с отдаленным вопросом: вы, говорю,
Петербурге еще прежде знали Николая

и за

Всеволодовича; как вы, говорю, его находите относительно ума и

способностей? Они

и отвечают этак лаконически, по их

дескать, тонкого

А

ума

и со

манере, что,

здравым суждением, говорят,

ю

человек.

не заметили ли вы, в течение лет,

говорю, некоторого, говорю,
бы уклонения идей, или особенного оборота мыслей, или
некоторого, говорю, как бы, так сказать, помешательства? Одним
как

словом, повторяю вопрос самой
Представьте же

Варвары Петровны.

себе: Алексей Нилыч вдруг задумались

и

сморщились

вот

теперь: «Да, говорят, мне иногда казалось нечто
странное». Заметьте при этом, что если уж Алексею Нилычу

точно так,

как

могло показаться нечто
может оказаться,

Правда
Нилычу.
Я

а?
это?

желал

бы

странное,

то что же на самом-то деле

20

обратился Степан Трофимович
говорить об этом,

не

отвечал

Нилыч, вдруг подымая голову и сверкая глазами,
ваше

право,

Липутин.

Вы

я

никакого не имеете

к

Алексею

Алексей

хочу оспорить

права

на этот

случай про меня. Я вовсе не говорил моего всего мнения. Я хоть и
знаком был в Петербурге, но это давно, а теперь хоть и встретил,
но мало очень знаю

устранить и... и

всё

Липутин

Николая

Ставрогина. Прошу вас

развел руками

Сплетник! Да уж

в виде

не шпион

угнетенной

ли?

Нилыч, критиковать, когда вы во всем
не

поверите, Степан

Лебядкин,

меня

это похоже на сплетню.

Трофимович,

невинности.

зо

Хорошо вам, Алексей
себя устраняете. А вы

чего

вот

уж, кажется-с, капитан

ведь уж, кажется, глуп как... то есть стыдно только

сказать как глуп; есть такое одно русское сравнение, означающее
степень; а ведь и он себя от

Николая Всеволодовича обиженным

«Поражен,
(собственные слова).

почитает, хотя и преклоняется пред его остроумием:
этим человеком:

говорит,

А

я

(всё

ему

разговора с

Нилычем):

своей стороны,

Так верите

змий»

под тем же вчерашним влиянием и уже после

Алексеем

лагаете с

премудрый
а что,

говорю, капитан,

помешан ваш

премудрый

как вы по-

змий

или

нет?

ли, точно я его вдруг сзади кнутом охлестнул, без его

позволения; просто привскочил с места:

«Да,

говорит... да,

гово-

89

40


рит,

только это,

не может повлиять...»; на что повлиять,

говорит,

не досказал; да так потом

Мы

и хмель соскочил.

только

полчаса

через

пожалуй

говорит,

в

горестно задумался,

так

Филипповом трактире

по

разве ударил вдруг кулаком

задумался,

что

И

сидели-с.

«Да,

столу:

и помешан, только это не может повлиять...»

Я

и опять не досказал, на что повлиять.

вам, разумеется, только

экстракт разговора передаю, но ведь мысль-то понятна; кого ни
спроси, всем одна мысль приходит, хотя бы прежде никому и в
голову не входила:
ю

быть

«Да,

говорят, помешан;

очень

умен,

но может

и помешан».

Степан

Трофимович

сидел в задумчивости и усиленно

соображал.

А почему Аебядкин знает?
А об этом не угодно ли у Алексея Нилыча справиться,

который

меня

сейчас здесь

обозвал. Я

шпионом

шпион и

не

Алексей Нилыч знают всю подноготную и молчат-с.
с тем же раздражением
Я ничего не знаю, или мало,

знаю, а

отвечал

20

быть,

и меня сюда

вы

Я еще

Напротив,
назад

и

поите,

чтоб

чтоб

я сказал.

Стало

его не поил-с, да и денег таких он не стоит, со всеми

он деньгами

коли надо

сыплет,

приходил пятнадцать

меня шампанским поит,

и

пьяным

вот что они для меня значат, не знаю, как для вас.

это

ко мне

может,

Лебядкина

привели, чтоб узнать

шпион!

тайнами,

его

вы

инженер,

Вы

узнавать.

будет,

тогда

копеек

Но

а не я его.

как

и это он

вы мне мысль подаете, и

то и я его напою, и именно
все ваши-с,

разузнаю-с... секретики

двенадцать дней

выпрашивать,

чтобы разузнать,
злобно

и

Липутин.
Степан Трофимович

отгрызнулся
зо

ков.

Оба

сами

подумалось,

в недоумении смотрел на обоих спорщисебя выдавали и, главное, не церемонились. Мне

что

Липутин

привел

именно с целью втянуть его в

к

нам

нужный

этого

Алексея Нилыча

разговор чрез третье лицо,

любимый его маневр.

Алексей Нилыч

слишком

хорошо знают Николая

раздражительно продолжал он,

Всеволодовича,
вают-с.

А

раньше

всех нас с ним познакомился в

что вы

шесть

тому,

эпоху

жизни

в

спрашиваете про

ту малоизвестную,

капитана

40 нас здесь приездом своим осчастливить.
заключить, довольно
около

себя

90

можно

скрыто тот

лет пять или

так

выразиться,

когда еще он и не думал

Наш принц,

надо

Петербурге
странный тогда выбор
Тогда вот и с Алексеем Нилычем, кажется,

завел.

познакомились.

Лебядкина,

Петербурге,

если

Николая Всеволодовича,

но только

знакомства в


Берегитесь, Липутин, предупреждаю вас, что Николай
быть, а он умеет за себя постоять.
же-с? Я первый кричу, что тончайшего

Всеволодович скоро сам сюда хотел

Так

меня-то за что

ума человек, и Варвару Петровну вчера в этом
успокоил. «Вот в характере его, говорю ей, не могу
тоже в одно слово вчера: «От характера
Лебядкин
поручиться».
и

изящнейшего

смысле совсем

Эх, Степан Трофимович,

его, говорит, пострадал».

всё выпытали, да еще

меня

А

вот

Варвара Петровна,
лично

обращаюсь».

Да

при

уже сами от
чрезмерным любопытством.

с таким

так та прямо

вчера

в

«Вы,

самую точку:

ю

заинтересованы были в деле, потому к вам и
еще же бы нет-с! Какие уж тут цели, когда я личную

говорит,

обиду

вам

хорошо

что сплетни да шпионство, и заметьте, когда

кричать,

обществе

всем

от его

превосходительства

скушал!

Кажется, имею причины и не для одних сплетень поинтересоваться.

Сегодня
соль

только

руку, а завтра ни с того ни с
бьет по щекам при всем честном

жмет вам
вас же

вашу,

жиру-с!

ему полюбится. С

так

молоденькой,

как

пол:

как у

крылушками,
и

говорить

А

меня сплетником называть.

теперь еще такой молодец

женский

них

у

с

обществе,

Вам хорошо, Степан

Печорины-сердцееды!

Трофимович, холостяку завзятому,
как вы и

главное

храбрые петушки! Помещики

мотыльки и

древних амуров,

дительство

А

хлеб-

за

сего,

себя,

из

за

его

превосхо- 20

бы,

вот женились
на

так

хорошенькой

да

пожалуй, от нашего принца двери крючком
заложите, да баррикады в своем же доме выстроите! Да чего уж
тут: вот только будь эта т-11е Лебядкина, которую секут кнутьяна

так,

ми, не сумасшедшая и не кривоногая, так,
что она-то и есть
самого и

ей-Богу,

подумал бы,

страстей нашего генерала и что от этого
капитан Лебядкин «в своем фамильном

жертва

пострадал

Только разве вкусу их
беда. Всякая ягодка в
известное их настроение. Вы

достоинстве», как он сам выражается.

изящному противоречит, да для

них и то не

идет, только чтобы попалась под
про сплетни, а
только

я это

разве

кричу, когда уж

слушаю да поддакиваю: поддакивать-то

Город кричит?
То

есть

весь

город, ну,

Чем

же я

это

Об

чем же

видом

сообразите-ка:

выходит,

кричит

равно

Швейцарии

одною

сиротой,

запрещено-с.

пьяном

площадь

виде

кричит?

вышел-с,

будто

бы

выслали

наиблагороднейшею девицей

для передачи капитану

на

друзей-с, потому
с невинным
друзей-с,

Тут случай

которую

а я

между

что его превосходительство
с

в

что вся

только

себя между

он нас глазами.

сказать, скромною

рублей

ли

виноват? Я интересуюсь

обвел

еще

всё

город стучит,
не

вот

город?

кричит

Лебядкин

капитан

а ведь это не

что я все-таки здесь считаю

из

весь

ход зо

я имею честь знать,

Лебядкину.

А Лебядкин

и, так

триста

немного

91

40


спустя получил точнейшее известие,

от

не

кого

но тоже

скажу,

наиблагороднейшего лица, а стало быть, достовернейшего, что
не триста рублей, а тысяча была выслана!.. Стало быть, кричит
Лебядкин, девица семьсот рублей у меня утащила, и вытребовать
хочет чуть не полицейским порядком, по крайней мере угрожает
от

и на весь

город стучит...

Это подло,

Да

подло от

которое подтвердило
10

вас!

сообщил

стула.
лицо,

вдруг инженер

Лебядкину от имени

ча, что не триста, а тысяча
капитан

со

наиблагороднейшее

вскочил

ведь вы сами же и есть это

рублей

были

Николая Всеволодови-

Ведь

высланы.

мне сам

в пьяном виде.

Это... это несчастное недоумение.
Это вздор, а вы подло!..

Кто-нибудь

Да

прискорбием

ошибся

и

вышло...

и я

потому что,

во-первых,
интимностях

хочу верить,

в семистах

что

вздор,

и с

наиблагороднейшая

как хотите,

рублях,

а

превосходительству что стоит девушку

в очевидных

во-вторых,

Николаем Всеволодовичем. Да

с

слушаю,

девушка замешана,

ведь

благороднейшую

его

осрамить

или

мной казус
чужую жену обесславить, подобно тому как тогда
вышел-с? Подвернется им полный великодушия человек, они и
со

20

заставят его

прикрыть

своим честным именем

точно и я ведь вынес-с; я

Берегитесь, Липутин!
побледнел.
Не верьте, не

Трофимович

привстал

с

кресел Степан

и

верьте! Кто-нибудь

пьян...

в

восклицал инженер
объяснится, а я больше не могу...

довольно!
Он выбежал
Так

зо

чужие грехи. Так

про себя говорю-с...

а

Лебядкин

невыразимом волнении,

всё

и считаю низостью... и довольно,

из комнаты.

что же

Липутин, вскочил

ошибся,

вы? Да

вами!
всполохнулся
Алексеем Нилычем.

ведь и я с

побежал вслед

и

за

VII
Степан
глядя

Трофимович

посмотрел

из комнаты.

заметив,

Я

что я

Ах

минуту

в

раздумье,

шляпу, палку

опять за ним, как и давеча.

Выходя

как-то не

и тихо пошел

из

ворот, он,

провожаю его, сказал:

да, вы можете служить свидетелем...

maccompagnerez,

nest-ce

1
происшествия.

92

постоял с

на меня, взял свою

de laccident. Vous

pas?1

Вы пойдете

со

мной,

не так

ли? (фр.)


Степан Трофимович,
выйти?

неужели

туда? Подумайте,

вы опять

что может

С

жалкою и

потерянною

улыбкой,

улыбкой

стыда и

совершенного отчаяния, и в то же время какого-то странного восторга,
прошептал он мне, на миг приостанавливаясь:

Не могу

Я

же я жениться на

только и ждал этого слова.

было произнесено

скрываемое от меня словцо

виляний и ужимок.

Я решительно

сердце

и...

Он посмотрел

Я

еще до

Я

Петровной.

Он

не

мысль

вашем

б

если

его

оснований,
действия Варвары Петровны
никаких

желанием ее

подозрения

в

ю

вашем

Липутина,

с самого

объяснил себе

он

пред

дорогой.

Варварой

а

Липутин

и подлил масла в огонь.

первого дня, еще

даже липутинских.

замазать

поскорее

появиться

уме,

поверил только
теперь уже ясно было, что

задумался заподозрить девушку

не имея

могла

светлом

он

но

малодушию своему,

теперь подтвердил

недели

не ответил и пошел тою же

всё выдумал еще гораздо прежде

он сам
только

в

хотел свидетельствовать

Я бы простил ему,

бабьему

Липутину, по

низкая

целой

себя:

Липутина!

на меня,

не хотел отставать.

после

вышел из

И такая грязная, такая...
у вас, у Степана Верховенского,

добром

«чужих грехах»!
Наконец-то это заветное,

Деспотические

20

только отчаянным

свадьбой с почтенным человеком
Nicolas! Мне непременно

дворянские грешки ее бесценного
хотелось, чтоб он был наказан за это.

О, Dieu qui est si grand et si bon!1 О,
воскликнул он, пройдя еще шагов сотню и
Пойдемте сейчас домой, и я вам всё
я, силой поворачивая

его к

Это он! Степан

свежий, резвый, юный
Мы

успокоит!

кто меня

вдруг

остановившись.

объясню!

вскричал

дому.

Трофимович,

это

вы? Вы?

раздался

голос, как какая-то музыка подле нас.

зо

вдруг появилась наездница,
всегдашним провожатым. Она

ничего не видали, а подле нас

Лизавета

Николаевна,

со

своим

остановила коня.

Идите,
я

двенадцать
меня?
Степан

идите же

скорее!

лет не видала его и

Трофимович

благоговейно поцеловал

звала она

узнала,

схватил

ее.

Он

ее

громко

а он...

и весело,

Неужто не узнаете

руку, протянутую

к

нему,

и

глядел на нее как бы с молитвой

и не мог выговорить слова.

видит

1

Узнал и рад!
меня! Что же

О, Боже, великий

Маврикий Николаевич,
вы не шли все две

и

милостивый!

он

в

восторге,

что

недели? Тётя убеждала,

(фр)
93

40


больны

что вы
лжет.

Я всё

непременно хотела,
посылала.

Боже,

и что вас нельзя

чтобы

вы сами

бранила,

первый

и не

пришли, потому

рассматривала

переменился!

нет, есть морщинки, много морщинок у глаз и на щеках, и

седые волосы есть, но глаза те

Переменилась? Но
Мне
ю

непременно,

он до смешного не

она его, наклоняясь с седла,

Ах

но я

переменился!

да он нисколько не

тётя

но ведь я знаю,

потревожить;

топала ногами и вас

что же вы

вспомнился в это мгновение

больна,

чуть не
болезни

же! А

будто

Вы...
голосом,

переменилась?

рассказ

о том, что она

была

Петербург; в
Трофимовича.

когда ее увезли одиннадцати лет в

бы

плакала и

спрашивала Степана

лепетал он

я...

я

я

всё молчите?

обрывавшимся

теперь

от

радости

сейчас вскричал: «Кто успокоит меня!»

Я считаю это чудом et je commence
En Dieu? En Dieu, qui est la-haut et qui est si
bon?2 Видите, я все ваши лекции наизусть помню.

раздался ваш голос...

и

a

croire.1

grand et si
Маврикий

Николаевич, какую он мне тогда веру преподавал en Dieu, qui est
grand et si bon! А помните ваши рассказы о том, как Колумб
открывал Америку и как все закричали: «Земля, земля!» Няня
Алена Фроловна говорит, что я после того ночью бредила и во сне
si

20

кричала:

Гамлета

Европы
неправда,

«Земля, земля!» А помните,
А

рассказывали?
в Америку бедных
я потом

как вы мне историю принца

помните, как вы мне описывали, как из

всё узнала,

эмигрантов
как

перевозят?

перевозят,

И всё-то

но как он мне

хорошо

Маврикий Николаевич, почти лучше правды! Чего вы
смотрите на Маврикия Николаевича? Это самый лучший и

лгал тогда,
так

самый

верный

человек на всем земном

должны полюбить,

Степан

голубчик
зо

как

меня! II fait

Трофимович,

стало

о том,

среди улицы кричите

шаре,

и вы его

tout се que

быть,

кто вас

непременно

je veux.3 Но,

вы опять несчастны,

коли

успокоит? Несчастны,

ведь

так? Так?

Теперь

счастлив...

Тётя обижает?
же злая,

как вы
плакала,

всё

продолжала она,

несправедливая

бросались

и вечно нам

ко мне в

да не бойтесь же

объятия

бесценная тётя! А
саду,

всё

слушая,

а я вас

утешала

Маврикия Николаевича;

он

та

помните,

про

и

вас

всё,

знает, давно, вы можете плакать на его плече сколько угодно,

и он сколько угодно

1

2

будет стоять!.. Приподнимите

и начинаю веровать

шляпу,

сни-

(фр.).

В Бога? В Бога, который там,
милостив? (фр.)
3
Он делает всё, что я хочу (фр.).

94

в

не

наверху, и

который

так велик и так


мите совсем на
вас

станьте на

минутку, протяните голову,

сейчас поцелую

в

лоб,

цыпочки,

я

последний раз поцеловала, когда
барышня из окна на нас любуется... Ну

как в

мы прощались. Видите, та
ближе, ближе. Боже, как он поседел!
И она, принагнувшись в седле, поцеловала его в лоб.
Ну, теперь к вам домой! Я знаю, где вы живете. Я сейчас,
сию минуту буду у вас. Я вам, упрямцу, сделаю первый визит и
потом на

целый

день вас к себе затащу.

Ступайте

же,

приготовьтесь встречать меня.

И

она

ускакала

Трофимович

с своим

кавалером. Мы воротились. Степан ю

сел на диван и заплакал.

Dieu! Dieu!1

enfin

восклицал он,

une

minute de bon-

heur!2
He более

как

Vous

et

через десять минут

она явилась по

обещанию,

Маврикия Николаевича.
le bonheur, vous arrivez en meme temps!3

в

своего

сопровождении

поднялся

он ей навстречу.

Вот

вам

букет; сейчас ездила к m-me Шевалье, у ней всю
букеты будут. Вот вам и Маврикий
познакомиться. Я хотела было пирог вместо буке-

зиму для именинниц
Николаевич, прошу

20

Маврикий Николаевич уверяет, что это не в русском духе.
Этот Маврикий Николаевич был артиллерийский капитан,

та; но

лет тридцати трех, высокого росту господин,

порядочной

красивой

и

первый
физиономией, несмотря на его
удивительную и деликатнейшую доброту, о которой всякий получал понятие
чуть не с первой минуты своего с ним знакомства. Он, впрочем,
безукоризненно

наружности,

с

внушительною

и на

взгляд даже строгою

был молчалив,
напрашивался.
не совсем

Я

казался очень

Говорили

во-первых,

ее

красоте,

хотя

некоторые

которые уже возненавидели

за

что

гордость:

Дроздовы

оскорбляло,

было болезненное

хотя

состояние

за то, что она ежедневно

2
3

было

наши

и

дамы

кричавшими. Были

из

Лизавету Николаевну,

почти

еще

и

не начинали делать

виной задержки действительно

Прасковьи Ивановны. Во-вторых,

ненавидели ее за то, что она родственница

1

не

красоту Лизаветы Николаевны. Весь

с негодованием не соглашались с

них и такие,

их,

дружбу

зо

описывать

стану
город уже кричал об

визитов,

и на

справедливо.

не

девицы

хладнокровен

потом у нас многие, что он недалек; это

губернаторши;

прогуливается верхом. У

в-треть-

нас до сих

Боже! Боже! (фр.)
вот наконец мгновение

Вы

и счастье

счастья! (фр.)

являетесь

одновременно! (фр.)
95


пор никогда еще

не

бывало амазонок; естественно,

что появление

Лизаветы Николаевны, прогуливавшейся верхом
сделавшей визитов,

верхом по приказанию докторов,
болезненности. Она

ней

действительно

была больна. Что выдавалось

болезненное, нервное, беспрерывное беспокойство. Увы!

вспоминая

и

всё объяснилось впоследствии.

я

уже

поставлены как-то

побеждающее

привлекающее!

горящем взгляде

она

хотела и

и самых

вечно искало своего
в

волнении,

строгими

в

справедливых
уровня

начинаний;

относилась

к

мне

в

эдакие

совсем

Ах, Боже,

как

будто

у него

не

висит

себя быть

всё

не-

прекрасных
ней как бы

в

всё было
со

уже

в хаосе,

слишком

комнату.
всю

становится
что

и

всё припомню,

и

жизнь

увижу

рада, несмотря

мой

даже

никогда не находя в

минуты всегда

разгадайте, ученый человек? Я
Бог знает как буду рада, когда вас

вот

но

она

себе,

иногда

требованиям.

грустно,

зо

ее

сказывалось

много

и не находило его,

села на диван и оглядывала

Почему

Глаза

но я знаю, что

заставить

беспокойстве. Может быть,

требованиями

а

гордою,

ей быть доброю;

натуре, конечно, было

себе силы удовлетворить этим

Она

казалась

мучилась тем, чтобы

доброю. В этой

стремлений

она

Какое-то могущество

не знаю, удавалось ли

ужасно

Теперь,

была красавица,
была даже и совсем

что она

ее темных глаз; она являлась «как

чтобы победить». Она

сколько

это

по-калмыцки, криво; была бледна,
худа лицом; но было же нечто в этом лице

и

дерзкою;

и

тоненькая, но гибкая и сильная, она

скулиста, смугла

и

скажу,

неправильностью линий своего лица.

поражала

были

и

не

Может быть,

Высокая,

даже

победительница

первого взгляда

с

страдала,

какою казалась мне тогда.

в

в

прошедшее,

нехороша собой.

20

ее

ее

бедняжка очень

ю

говорили об

этом едко

при

не

еще

оскорблять общество. Впрочем,

должно было

все уже знали, что она ездит

и

и

думала,

на то что

портрет! Дайте

вас

люблю...

сюда, я его помню,

помню!

Превосходный миниатюрный портрет акварелью
выслан Дроздовыми Степану Трофимовичу из
Петербурга еще лет девять назад. С тех пор он постоянно висел

двенадцатилетней Лизы был

у него

на стене.

Неужто я была таким хорошеньким ребенком? Неужто
лицо?
Она встала и с портретом в руках посмотрелась в зеркало.
Поскорей, возьмите!
воскликнула она, отдавая порт¬

это мое

40

рет,

Она
другая,

96

не

вешайте теперь, после,

села опять на диван.
потом

другая прошла

не

Одна

хочу

жизнь

началась

и

смотреть

прошла,

третья,

и

на него.

началась

всё без конца.


Все концы

точно как

а ведь сколько

старые вещи рассказываю,

Она,

Степан

у

вас

У

какие я

правды!

на меня;

усмехнувшись, посмотрела

она на меня взглядывала, но
волнении и

обрезывают. Видите,

ножницами

уже

Трофимович

несколько

забыл, что обещал меня представить.
А зачем мой портрет висит у вас под кинжалами? И
столько кинжалов и сабель?

действительно,

него,

два ятагана

накрест,

Спрашивая,

она так

а

висели
ними

над

на

не

знаю

посмотрела,

Степан

зачем

для

настоящая черкесская

на меня

прямо

что-то ответить, но осекся.

стене,

чего,

шашка.

что я хотел

Трофимович

раз

в своем

было

ю

догадался

наконец и меня представил.

Знаю,

сказала она,

знаю,

я очень

рада. Мама об

Познакомьтесь и с Маврикием
прекрасный человек. Я об вас уже составила

вас

тоже много слышала.

Николаевичем, это

понятие: ведь вы

конфидент Степана

смешное

Трофимовича?

Я покраснел.

Ах,

простите,

пожалуйста,

(Она

я совсем не то слово сказала;

и
сконфузилась.)
Впрочем, что же стыдиться того, что вы прекрасный человек?
Ну, пора нам, Маврикий Николаевич! Степан Трофимович, через

вовсе не смешное,

полчаса

чтобы

Теперь

уж
Степан

вы

я ваш

а так...

у

нас

были.

конфидент,

Трофимович

покраснела

Боже,

и

тотчас же

испугался.

всё знает,

его не

конфузьтесь!

знает?
чего вы!
вскричала она в изумлении.
что они скрывают! Я верить не хотела.

Что

Да

будем говорить!

обо всем, обо всем, понимаете?

О, Маврикий Николаевич

и правда,

сколько мы

20

же

скрывают. Тётя давеча
ней голова болит.

Но...

но как вы

Ах, Боже,

меня не пустила к

Даше,

Ба,

да ведь

Дашу

говорит,

тоже
что

у
зо

узнали?
Эка

мудрость!
Да
Ну да как же? Мамаша, правда, сначала узнала через
Алену Фроловну, мою няню; ей ваша Настасья прибежала
так же, как и все.

разве все?..

сказать.
сами

Ведь

говорили

же

Настасье? Она говорит,

что

вы

ей

говорили.

Я...
Трофимович,

вы

весь

я

говорил однажды...

покраснев,

но... я лишь

пролепетал Степан
намекнул... j etais si

nerveux et

malade et puis...1
Она захохотала.
1

я был так взволнован и

40

болен,

и к тому же...

(фр.).
97


А конфидента

подвернулась,

ну

и

под рукой не случилось, а Настасья
довольно! А у той целый город кумушек! Ну

да

полноте, ведь это всё равно; ну пусть знают, даже лучше.
Скорее же приходите, мы

слушайте,

опять,

обедаем рано... Да, забыла,
Шатов?

уселась она

что такое

Шатов? Это брат Дарьи Павловны...

Знаю,

что

брат, какой

право!

вы,

перебила

она в

Я хочу знать, что он такое, какой человек?
Cest un pense-creux cTici. Сest le meilleur et le plus irascible
homme du monde.1
Я сама слышала, что он какой-то странный. Впрочем, не
о том. Я слышала, что он знает три языка, и английский, и
может литературною работой заниматься. В таком случае у меня
нетерпении.

10

для него много

Возьмет

лучше.

О,
Я
Я
вы мне

20
дцать

работы; мне нужен помощник, и чем скорее, тем
он работу или нет? Мне его рекомендовали...

непременно, et
вовсе не для

fairez

vous

bienfait,

довольно хорошо знаю

bienfait...2

un

самой нужен помощник.

мне

Шатова,

Чудесно! Благодарю

часов.

вас.

готовы?
Они уехали. Я, разумеется, тотчас
Mon ami!3
догнал меня на
Трофимович,

непременно

одиннадцать часов, когда

пред

сказал я,

и если

поручите передать ему, то я сию минуту схожу.
Передайте ему, чтоб он завтра утром пришел

вами и...

я

будьте

у

меня

О,

вернусь.

пред всеми, пред

я

в

двена¬

Маврикий Николаевич,

же

побежал

крыльце
в

десять

слишком,

к

Шатову.

Степан
или

в

слишком

виноват

всеми.

VIII
Шатова
зо

я

Наконец

нет.

застать

забежал через два

не застал дома;
в восьмом

уже
или

часу

я

направился
не

опять

оставить

к

часа

опять

нему, чтоб

или

застал.

его,
записку;
Квартира его была заперта, а он жил один безо всякой прислуги. Мне
было подумалось, не толкнуться ли вниз к капитану Лебядкину, чтобы спросить о Шатове; но тут было тоже заперто, и ни

слуху,

ни

прошел

свету оттуда,

мимо

точно

пустое место. Я

дверей Лебядкина,

1 Это
здешний мечтатель. Это самый

раздражительный

человек на свете

2

3

98

и вы совершите

Друг мой! (фр-)

(фр.).
благодеяние...

с

любопытством

под влиянием давешних рас-

(фр.).

лучший

и

самый


сказов.
на

он

В конце концов

я

записку, правда,
был такой упрямый, застенчивый.

выходя

из

я

ворот,

входил в дом и

меня.

узнал

всё

расспрашивать, то я и рассказал ему

Шатов

Проклиная

Так

и

пренебречь,

мог

неудачу

и

уже

Кириллова;

на господина

вдруг наткнулся

первый

Да

решил зайти завтра пораньше.

я не очень надеялся;

он

как он сам начал

в главных

чертах

и что

у

меня

есть записка.

Пойдемте,
Я вспомнил,

сказал он,
что

деревянный флигель

на

по

он,

я

дворе. В

всё сделаю.

Липутина,

словам
этом

занял

с

утра

слишком для него

флигеле,

ю

просторном, квартировала с ним вместе какая-то старая, глухая
баба, которая ему и прислуживала. Хозяин дома в другом новом
доме

своем

и

в

другой

а

улице содержал трактир,

родственница его,

кажется

осталась

эта

за всем

смотреть

старуха,

старым

Комнаты во флигеле были довольно чисты, но обои грязны.
В той, куда мы вошли, мебель была сборная, разнокалиберная и

домом.

совершенный брак:

два

ломберных

большой тесовый стол из
диван с

решетчатыми

стола, комод ольхового дерева,

какой-нибудь

спинками и с

избы

или

твердыми

кухни, стулья

и

кожаными

В углу помещался старинный образ, пред которым баба
больших,
тусклых, масляных портрета: один покойного императора
подушками.

20

еще до нас затеплила лампадку, а на стенах висели два

Павловича, снятый, судя по виду, еще в двадцатых годах
другой изображал какого-то архиерея.
Господин Кириллов, войдя, засветил свечу и из своего
чемодана, стоявшего в углу и еще не разобранного, достал конверт,
Николая

столетия;

сургуч и хрустальную печатку.

Запечатайте вашу записку
Я было возразил,
конверт,

я взял

А

я

и надпишите

конверт.

Надписав

что не надо, но он настоял.

зо

фуражку.

думал,

сказал он,

вы чаю,

я

чай купил. Хотите?

Я не отказался. Баба скоро внесла чай, то есть
чайник горячей воды, маленький чайник с обильно
чаем, две большие каменные,
и целую

до

глубокую

тарелку

грубо

колотого

большущий
заваренным

разрисованные чашки,

калач

сахару.

сказал он,
Я чай люблю,
ночью, много; хожу
За
рассвета.
границей чай ночью неудобно.
Вы ложитесь на рассвете?
Всегда; давно. Я мало ем; всё чай. Липутин хитер,

и пью;

но

40

нетерпелив.

Меня удивило,

что

он

хотел

минутой.
Давеча вышли неприятные

разговаривать;

я

решился

воспользоваться

недоразумения,

заметил я.

99


Он

очень

нахмурился.
это большие пустяки.

Это глупость;

Лебядкин

что

Я

А

Липутину

пустяки,

Последнее

или

засмеялся я.

Или

Да,

меня

и

или

слаб,

категорий

наставили, не мудрено, что

подойдет.

ко всем вместе.
и это

Липутин

правда.

это

что вы хотите какое-то сочинение

давеча,

Липутин

завидует.

поразило,

вы столько

которую-нибудь

или...

вреден,

словцо

Впрочем,
под

не

ведь вы уже про всё знаете давеча.

нетерпелив,

ю

мне?

сегодня

Да
или

пьян.

Тут всё

говорил, а только
объяснил пустяки; потому что тот переврал. У Липутина много
фантазии, вместо пустяков горы выстроил. Я вчера Липутину верил.

потому

Почему

же

врал?

нахмурился

хаос! Правда,
писать?

он опять,

он

врал

уставившись

в

землю.

Я

извинился и стал

уверять,

Он правду говорил;
С минуту помолчали;
20

он

что не выпытываю.

пишу. Только

я

вдруг

это

улыбнулся

Он покраснел.

всё равно.

давешнею детскою

улыбкой.
Он

это

головы сам

про

мне

говорил, и
люди не смеют

понимает

худо,

выдумал

из книги и сам сначала

а я только

ищу причины, почему

убить себя; вот и всё. И это всё равно.
смеют? Разве мало самоубийств?

Как не
Очень мало.

Неужели
Он

вы так

не ответил,

находите?

встал и в

задумчивости

начал ходить взад и

вперед.

Что
зо

ва?

же

спросил

удерживает людей,

по-вашему,

от

самоубийст-

я.

Он рассеянно посмотрел,

как

бы припоминая, об

чем мы

говорили.

Я...

я

еще

мало знаю... два

только две;

вещи;
Но и маленькая

предрассудка удерживают, две
другая очень большая.

одна очень маленькая,

тоже очень

большая.

Какая же маленькая-то?
Боль.
Боль? Неужто это так важно...
Самое первое. Есть два рода:
40

или с

большой грусти,

всё равно...
с

рассудка

Да
100

те

в этом

или со злости, или

вдруг. Те

мало о

с

убивают

себя

или там

сумасшедшие,
а вдруг. А которые

боли думают,

те много

думают.
разве есть такие, что

случае?

те, которые

рассудка?


Очень

много.

Если 6 предрассудка

не

было, было бы

больше; очень много; все.

Ну уж и все?
Он промолчал.
Да разве нет способов умирать без боли?
остановился он предо мною,
Представьте,
вы

такой величины,

камень

представьте
а

под

ним;

если

он

упадет

как

на

большой дом;

с

на

вас,

больно?
Камень с дом? Конечно, страшно.
Я не про страх; будет больно?
Камень с гору, миллион пудов?

он

висит,

будет

голову

Разумеется,

вам

ничего

не

больно.

А станьте вправду, и пока висит, вы будете очень бояться,
больно. Всякий первый ученый, первый доктор, все, все будут
очень бояться. Всякий будет знать, что не больно, и всякий будет
что

очень

бояться,

Ну

а

что

больно.

вторая причина, большая-то?

Тот свет.
То есть наказание?
Это всё равно. Тот свет; один
Разве нет таких атеистов, что
Опять он промолчал.

Вы,

может

Всякий
покраснев.
жить или не

быть,

не

по

может

себе

тот свет.
совсем не

Никто,

произнес
заметил я,

я понимаю,

Жизнь

всё боль
и

и так

будет всё

боль,

что жизнь

природа

обман!

подло, и тут весь

есть

проговорил

когда

он

равно,

жить?

решительно.

Человек смерти боится, потому
Это

себе,

по

тогда никто, может, и не захочет
он

свет?

в тот

судите?

судить как

Вся свобода будет тогда,
жить. Вот всему цель.

Цель? Да

верят

любит,

вот как

велела.

глаза его

засверкали.

жизнь есть страх, и человек несчастен.

Теперь

страх. Теперь человек жизнь любит, потому что боль
И так сделали. Жизнь дается теперь за боль и
любит.
страх
и

страх, и тут весь обман.

Теперь человек еще

новый человек, счастливый
или не жить, тот

и

гордый. Кому будет

будет новый

человек.

Будет

не тот человек.

всё равно,

Кто победит боль

Бог будет. А тот Бог не будет.
Стало быть, тот Бог есть же, по-вашему?
Его нет, но он есть. В камне боли нет, но в страхе

и

жить

страх,

тот сам

есть

боль. Бог

тот сам станет

есть

от камня

боль страха смерти. Кто победит боль

Бог. Тогда

новая жизнь, тогда

и

страх,

новый человек, всё


Тогда

новое...

уничтожения

до

уничтожения Бога до...

и от

До Гориллы?
...До перемены

Гориллы

делить на две части: от

будут

историю

Бога

земли и человека

Будет Богом

физически.

переменится физически. И мир переменится, и дела
переменятся, и мысли и все чувства. Как вы думаете, переменится
человек и

тогда

ю

человек

физически?

Если будет всё равно, жить или не жить,
себя, и вот в чем, может быть, перемена будет.
Это всё равно. Обман убьют. Всякий, кто
свободы,

тайну

Дальше

обмана узнал.

себя. Кто

убить

тот должен сметь

смеет

то

хочет

главной

убить себя,

свободы; тут всё,

нет

убьют

все

тот

а дальше нет

Кто смеет убить себя, тот бог. Теперь всякий может
Бога не будет и ничего не будет. Но никто еще ни разу

ничего.

сделать, что

не сделал.

Самоубийц
Но всё

убить,

всё

были.

со

тот тотчас

бог

прибавил
А

а

мне

так

теперь

только для того,

люблю

Да,
и взял

зо

через полминуты.
странно, что вы давеча были

спокойны,

хотя и

будто

фуражку.
Вы думаете?

так

раздражительны,

горячо говорите.

улыбкой;
прибавил он грустно.

ответил он с

и никогда не смеюсь,

невесело вы

Нет,

покойною гордостью,

что вы как

жаль,

он

бранить

почему же?

для того,

чтобы страх

заметил я.
он тихо, с

Давеча? Давеча было смешно,
я не

Не

станет.

Не успеет, может быть,
Это всё равно,
ответил
Мне
чуть не с презрением.
смеетесь,

и не для того.

страхом

убить. Кто убьет себя

чтобы страх

20

миллионы

не за тем,

проводите

улыбнулся

он с

встал

некоторым удивлением,

не знаю,
вдруг,
всякий.
Всякий
что
не
как
у других,
чувствую,
могу,
и
потом
сейчас
о
Я
не
о
думает
могу
другом думает.
другом, я
заключил
всю жизнь об одном. Меня Бог всю жизнь мучил,
как

он

вдруг

с удивительною экспансивностью.

скажите, если позволите, почему вы не так

правильно по-русски

разучились?
Разве

границей. Я

Еще

говорите? Неужели
я

Почему

неправильно?

так всю жизнь

Не

за

вы со

встречаться

мной теперь

границей

знаю.

говорил...
вопрос более деликатный:

вы не склонны

102

смешался он

и я так

А

40

я... я не знаю,

Я

ваши ночи за чаем.

Нет,

мне
я

в

не

пять

потому,

что

за

всё равно.

совершенно

вам

с людьми и мало с людьми

разговорились?

лет

верю,

что

говорите.


С вами? Вы
равно... вы на моего
он

проговорил

давеча хорошо сидели и вы...

брата

очень похожи, много,
он семь лет

покраснев;

умер;

впрочем, всё

чрезвычайно,
старший, очень,

очень много.

Должно быть, имел большое влияние на ваш образ мыслей.
Н-нет, он мало говорил; он ничего не говорил. Я вашу
записку отдам.
Он проводил

меня

с

фонарем

до ворот,

«Разумеется, помешанный»,

мной.

новая

воротах произошла

чтобы запереть за

решил

я

про себя. В
ю

встреча.

IX
Только
то сильная

что я занес

ногу

за

высокий порог калитки, вдруг

чья-

схватила меня за

грудь.
взревел чей-то голос,

рука

Кто сей?

друг

или

недруг?

Кайся!
Это

наш!

наш,

завизжал подле голосок

Липутина,

Г в, классического воспитания и в связях с самым
высшим обществом молодой человек.
Люблю, коли с обществом, кла-сси-чес... значит, о-бразо-о-ваннейший... отставной капитан Игнат Лебядкин, к услугам
мира и друзей... если верны, если верны, подлецы!
это господин

Капитан Лебядкин,

вершков десяти росту, толстый,

чрезвычайно пьяный, едва стоял предо
выговаривал слова. Я, впрочем, его и прежде

курчавый, красный

мясистый,

мной

и

с

20

трудом

и

видал издали.

А,

который

и

этот!

всё еще

но тотчас

не

взревел

уходил

опустил

Прощаю

он опять, заметив

с своим

фонарем;

Кириллова,

он поднял

было кулак,

его.

ученость! Игнат Лебядкин

за

обра-зо-о-ван-

нейший...

зо

Любви пылающей граната
Лопнула в груди Игната.
И вновь заплакал

горькой мукой
По Севастополю безрукий.
Хоть
же

рифмы!
Им

Липутин,

в

Севастополе

не

был

и даже не

лез он ко мне с своею пьяною

но каковы

они домой пойдут,
уговаривал
Лизавете
Николаевне перескажут.
завтра

некогда,
они

безрукий,
рожей.

Лизавете!..

некогда,

завопил он опять.

Стой-нейди! Варьянт:
103


И порхает звезда на коне
В хороводе других амазонок;
Улыбается с лошади мне

Ари-сто-кратический ребенок.
«Звезде-амазонке».

Да

ю

гимн! Это гимн, если ты не осел!
понимают! Стой!
уцепился он за мое пальто,

ведь это же
не

Бездельники
хотя я

рвался

чести,

а

изо всех сил в

Дашка... Дашку

я

передай,

калитку,

что я

рыцарь

двумя пальцами... крепостная

раба

и

не смеет...

Тут

он

побежал

упал, потому

по

улице.

что я с

Липутин

силой вырвался у
за мной.

Его Алексей Нилыч подымут. Знаете
него

болтал

узнал?

посылает

к

рук

и

«Звезде-амазонке»

Лизавете Николаевне

ли, что я сейчас от

слышали?

стишки-то

он впопыхах;

вот он эти самые стихи к

него из

увязался

за

своею

запечатал и
полною

Ну

завтра

подписью.

Каков!
Бьюсь об

заклад, что вы его сами подговорили.

Проиграете!
20

как

кошка,

а

захохотал

знаете

ли,

что

того сперва возненавидел
ездит

верхом,

Липутин,

началось

ведь

с

влюблен, влюблен
Он до

ненависти.

Лизавету Николаевну

что чуть не ругал ее вслух на

за

улице; да

Еще
не

третьего дня выругал, когда она проезжала;
расслышала, и вдруг сегодня стихи! Знаете ли,

что

то,
и

она

ругал же!

к счастью,
что он хочет

предложение? Серьезно, серьезно!
удивляюсь, Липутин, везде-то вы вот, где
дрянь заведется, везде-то вы тут руководите!

рискнуть

Я
этакая

проговорил

я в

вам

ярости.

Однако
зо

чишко ли

только

у

вас

же

вы далеко заходите,

ёкнуло,

Что-о-о?
А вот же

господин

Г в;

испугавшись соперника,

закричал я,

не

серд-

а?

останавливаясь.

и ничего не скажу дальше!
А ведь как бы вам хотелось услышать! Уж одно то, что этот
дуралей теперь не простой капитан, а помещик нашей губернии, да
еще довольно значительный, потому что Николай Всеволодович

ему всё

свое поместье,

и вот же вам

Бог,

наивернейшего источника.

Ну,

ничего не скажу; до

104

вам

не

в

наказание

бывшие

лгу!

свои двести

сейчас узнал,

душ

на днях

продали,

но зато из

а теперь дощупывайтесь-ка
свиданья-с!

сами; больше


X
Степан Трофимович ждал меня в истерическом нетерпении.
Уже с час как он воротился. Я застал его как бы пьяного; первые
пять

по

минут,

Дроздовым

крайней

сбил

Mon ami,

я совсем

этого ангела

уважаю

мере,

я

потерял

обе,

мою

нитку... Lise...

именно

Друг мой,
Представьте,
и

накинулись об

петербургских

об

я

всё

это напичкано

ушах

и

еще

ведь обе только здесь в

не

себе

ступай

с

вытерпев.
cest

ridicule.1

тайнами. Так

на меня

Enfin,

о каких-то

первый

Nicolas четыре

с

историях

и

мне

ю

вскричал я,

этих носах и

тайнах. Они

этих здешних

люблю

единственно чтобы кое-что

теперь совершенно один.

что и там

я

по-прежнему; но,

выведать, то есть попросту вытянуть из меня, а там и

Богом... Это так.
Как вам не стыдно!

визит к

толку.

по-прежнему;

кажется, они ждали меня

Увы,

что он пьян.

думал,

его с последнего

раз проведали

года назад:

«Вы тут

сумасшедший?» И откуда эта
идея вышла, не понимаю. Почему Прасковье непременно так
хочется, чтобы Nicolas оказался сумасшедшим? Хочется этой
женщине, хочется! Се Maurice,2 или как его, Маврикий Николаевич,
были,

brave homme

tout

de meme,3

первая писала

как сама же

эта

правда ли,

вы видели,

Прасковья,

что он

но
из

неужели

Парижа

как называет ее cette

Гоголева

бессмертной

памяти

задорная

Коробочка

в его

к cette

Коробочка,

потому
расплевались;

кроме

что-то

тётя,

у

меня

Lise;

это

правда,

всех

Наконец,

Этот Морис (фр.).
конечно,
моему

5
6
7

мой

не

перебивайте,

совсем

Кармазинова; а тут
Lipoutine, се que je ne com-

и «непочтительность»

жалобами

2
3

они

со

и-и, говорят, голову уксусом

1

4

увеличенном?

всё еще:

общества,

вами, с нашими

в

только

вертится. Там

вдруг эта мысль о помешательстве, се

prends pas...7

Коробочка,

но только злая

«Тётя, тётя», но Lise хитра, и тут еще
старухой рассорились. Cette pauvre6
деспотирует... а тут и губернаторша, и

та

Тайны. Но

есть.

непочтительность

всё

Enfin,

это тип, это

бесконечно увеличенном виде.

и в

Да ведь это сундук выйдет; уж и
Ну, в уменьшенном, всё равно,
что

пользу,
pauvre amie...4

chere amie,5

это смешно

обмочила,

и с нашими письмами...

О,

а

тут

и мы с

как я

мучил

(фр.).

славный малый

бедному

дорогой

другу...

друг

(фр.).
(фр.).

(фр.).

Эта бедная (фр.).
этот

Липутин,

20

и после того

всё то,

чего я не понимаю...

(фр.).
105

зо


время! Je

ее, и в такое

suis

от нее письмо;

и

нахожу
было с моей стороны.

ю

un

ingrat!1 Вообразите,

читайте, читайте! О,

как

возвращаюсь

неблагородно

Он подал мне только что полученное письмо от Варвары
Петровны. Она, кажется, раскаялась в утрешнем своем:
«Сидите дома». Письмецо было вежливое, но все-таки решительное и
немногословное. Послезавтра, в воскресенье, она просила к себе
Степана Трофимовича ровно в двенадцать часов и советовала
привести с собой кого-нибудь из друзей своих (в скобках стояло
мое имя). С своей стороны, обещалась позвать Шатова, как брата

Дарьи Павловны. «Вы
ответ, довольно

ли

с

можете

вас

от

получить

будет? Этой

ли

нее

окончательный
вы

так

Признаюсь,

это

формальности

добивались?»
Заметьте эту раздражительную фразу
формальности.

Бедная, бедная,

внезапное

судьбы

решение

точно

меня

признаюсь, всё еще надеялся, а теперь tout est

c est terrible.3 О, кабы

кончено;

всё по-старому:

Вас сбили

20

не

бы ходили,

вы
с

в

друг всей моей жизни!

толку

все

было

конце

придавило...

dit,2

я

Я,

уж знаю,

этого

совсем

о

что

воскресенья,

а

бы тут...

а я

эти давешние

липутинские мерзо¬

сти, сплетни.

Друг мой,

сейчас

вы

попали в

другое больное место,

дружеским пальцем. Эти дружеские пальцы
а иногда

pardon,4

бестолковы,

вообще безжалостны,

но, вот верите ли, а я почти забыл

обо всем этом, о мерзостях-то, то есть я вовсе не

глупости
счастливым и

моей, всё

время,

уверял себя,

пока

вашим

был у

Lise,

но я, по

старался быть

Но теперь...

что я счастлив.

забыл,

о, теперь я про эту

великодушную, гуманную, терпеливую к моим подлым

зо

недостаткам женщину,

то

и

с

сам-то я

каков,

блажной ребенок,

Она двадцать
грациозно

есть

моим

хоть и

лет ходила за

называет ее

мной

в

терпеливую,

ребенка,

Lise... И вдруг,

после

но ведь

характером! Ведь

но

без

как нянька, cette

я

его невинности.

pauvre тётя,

двадцати лет,

письмо за письмом, а

и... и, вот и достиг, в

уксусе

совсем

скверным

пустым,

со всем эгоизмом

захотел жениться, жени да жени,

голова

не

как

ребенок

у ней

воскресенье женатый человек,

ну зачем я письма писал?
забыл:
Lise
Да,
боготворит Дарью Павловну, говорит по крайней
мере; говорит про нее: «С est un ange,5 но только несколько скрыт-

шутка

1

2
3

сказать...

(фр.).
(фр.).
(фр.).

всё решено

это ужасно
простите

106

чего сам настаивал,

Я неблагодарный человек! (фр.)

4

5

И

Это

ангел

(фр.).


ный». Обе советовали, даже

О,

советовала.

собственно

сколько

Прасковья...
в

яду заперто

«К чему

не советовала:

Прасковья не
Коробочке! Да и Lise

впрочем,

этой

вам жениться; довольно с вас

ученых наслаждений». Хохочет. Я ей простил ее хохот, потому
что у ней у самой скребет на сердце. Вам, однако, говорят они, без
и

Приближаются

женщины невозможно.

думал про себя,

дней

Ма foi,1

или как там...

укроет,

Провидение

что

моих и что она

понадобится

меня

хозяйстве. Вон у

в

валяется, давеча
всё сердилась,

я и сам,

прибрать, и книга
меня сор... О, теперь

что

у

enfin,4

продал

кто

Maurice...

смотрите, всё это ю
полу. La pauvre amie

уж

не

будет
имение.

рассказал

причем

сухо выразил

я

и

резко

жертвой Nicolas,

Липутин,

о моем

быть

не желал

в его

в

Nicolas

Дарье Павловне,

могла

всё

и что так по

Нилыч,

которому

быть,

быть когда-то

что

вздор, всё

это

крайней

нет

мере

оснований

с

не

Филиппова,

действительно сестра

не касалось.

прибавил,
Он

Я

кстати

что

не

Кириллов,

qu elles

nature et
ne

sont

и о

может

сумасшедший,

выражался

Лебядкин почему-нибудь
Насчет

же

сплетень

о

это натяжки

мерзавца
жаром утверждает Алексей
верить. Степан Трофимович

разговоре

будто

моем с

до него

Кирилловым

быть, сумасшедший.

но это люди с

коротенькими

Ces gens-la supla societe humaine autres que Dieu ne les a faites
reelement.5 С ними заигрывают, но по крайней

вяло и как

posent la

упомянул

какой-нибудь

как

прослушал мои уверения с рассеянным видом, как

3

впрочем,

воспользовался

его жизни,

деньги, но вот и всё.

то

Я

посещении дома

загадочную пору

Липутина,

1

теперешней

но несколько застенчив;

мое мнение, что

и что очень может

с

получает

2

un

ее хохот, я видел, с каким лицом

бы

Лебядкина (которую я не видал)

et

C est

замолчал; он устал и сбился и сидел, понурив голову, смот- 20

промежутком и

мыслями,

бурных

enfin,2

вон
на

Аебядкину

бы

будто

ря неподвижно в пол усталыми глазами.

и

вас

такой Лебядкин? Lise слушает, слушает, ух

роли, brave homme tout de meme,
Бог с ним...

Он

она

них, кажется, анонимные письма,

слушает! Я простил ей

как она

она слушала, и се

а

на склоне

как там...

велел

вообразите, Nicolas
monstre; et

или

такой сор,

меня

немощи,

это время с вами сидя,

посылает ее

укроет,

ее! Vingt ans!3 И-и у

раздаваться голос

ваши

всё

бы

нехотя

промямлил

он.

Право (фр.).
наконец (фр.).
Двадцать лет! (ФР-)

4

Это чудовище; и наконец (фр.).
Эти люди представляют себе природу и человеческое общество
чем их сотворил Бог и чем они являются в действительности (фр.).
5

иными,

107

зо


не

мере

Степан Верховенский. Я видел их тогда
chere amie (о, как я тогда оскорблял ее!),

ругательств,
и теперь, mais
наделал;

О

ю

друг

тоже с

вещей

письмо и...

поверьте,

всё

что

это с таким

Nicolas,

благородством.

еще дней

пять назад и

благородством.
Понимаю

Но,

теперь!

cher,

mon

думаю, что

всё

я с

и какое

жаром,

не давите же меня окончательно, не

раздавлен,

это так

что-нибудь действительно

было...

право

таракан,

en

Suisse...2

и

кричите

наконец

я

что там

Должен

или начиналось.

предварительно, чтобы... enfin, чтобы
стать столбом на их дороге... Я

их

и не

сердцам

как... как

благородно. Предположите,

спросить сердца

помешать

вскричал

сопоставить?

на меня; я и то весь

не

благородства.

единственно из

О Боже,

20

у

Павловне вчера

это!
вы писали?

что я написал к

имели вы их так

же я

я, кажется, ужасных

Дарье

я отослал

испугался. Не испугаюсь

не

за

мой,

уведомил ее,

похвал

d autre chose...1

parlons

чем же

О,

их

даже

вообразите,

кляну себя

как я

Я

я

Петербурге,

в

и не только их

avec cette

как

вы

сделали!

глупо

невольно

сорвалось

меня.

Глупо, глупо!

подхватил он даже с жадностию;

bete,

никогда ничего не сказали вы умнее, cetait

est

faire,

mais que

tout

dit.3 Всё равно
писать? Не правда ли?
Вы опять за то же!

женюсь, хоть и на «чужих грехах», так к чему

же было и

О,
вами

est
зо

уже

меня

теперь
не тот

dit.4 Да

и чего

женщину,

Опять

вас

испугаете

вашим

Верховенский;

кричите вы?

женитесь и не вам
украшение.

не

Степан

придется

Единственно

изучал

друг мой,
ее.

«Если

мир, победи себя»,
супруги моей. Охотно у

победить себя,

потому,

enfin,

tout

что не сами

вы не знаете
хочешь

победить

весь

единственно, что удалось хорошо сказать

другому такому же, как и вы, романтику,

готов

криком, теперь пред
похоронен;

носить известное головное

коробит? Бедный

а я только и делал, что

тот

него

заимствую

и женюсь, а

его

между

Шатову, братцу
Ну, вот

изречение.

и я

тем что завоюю, вместо

это нравственная смерть
целого-то мира? О друг мой, брак
всякой гордой души, всякой независимости. Брачная жизнь раз-

1

2

3
4

108

но поговорим о другом...

в

(фр.).

Швейцарии... (фр.).

это было глупо, но что делать, всё решено
наконец, всё решено

(фр.).

(фр.).


вратит меня,
дети, еще,
не

отнимет

пожалуй,

энергию, мужество

не мои,

боится заглянуть

в

то есть

служении делу,

Липутин

истине...

лицо

в

разумеется

не мои;

предлагал давеча

Nicolas баррикадами; он глуп, Липутин.
обманет само всевидящее око. Le bon Dieu,1 создавая
спастись

пойдут
мудрый

Женщина

от

женщину,

уж конечно знал, чему подвергался, но я уверен, что она сама

Ему

помешала

хлопоты
за

иначе

даром? Настасья,
был бы

не

дешевенького,

каламбурного

по

крайней

кто

захотел

если

в таком виде и...

себе

наживать

рассердится

с

такие

на меня

dit.

tout est

собою,

сам

же

я знаю, может, и

Enfin,

но...

вольнодумство,

Он

себя создать

и сама заставила

атрибутами;

такими

ю

бы обошелся без

вольнодумства, так процветавшего в его время,
мере теперь утешил себя каламбурчиком, но

ненадолго.

О,

почему бы

совсем

воскресенью!

воскликнул
почему бы не быть

отчаянии,

si le miracle existe?2

воскресенья

вычеркнуть
календаря
чтобы доказать атеисту

О,

Ну

но

уже

одной этой
бы

что

Но про

совершенном

неделе без

стоило

Провидению

свое

все

двадцать лет,

и никогда-то

меня!

кого вы

и я вас не

говорите;

понимаю!

спросил

удивлением.

Vingt ans! И
И неужели

она

ни

я для

не

разу

поняла

что я женюсь из

думает,

позор! тётя, тётя,

я

Я

в

первый

высказанное.

qu on appelle

раз

le4

слышал это

Не скрою,

что мне

о,

это

страха, из

жестоко!

нужды? О,

она, эта

тётя,

что

обожал двадцать лет! Она

женщина, которую
должна узнать это, иначе не будет, иначе
меня под этот се

меня,

тебя!.. О, пусть узнает

она единственная

не

в

воскресенье, ну хоть для того,
могущество, et que tout soit dit!3 20

любил ее! двадцать лет,

она не понимала

я с

вдруг,

хоть

хоть одно

из

как я

быть этому послезавтра, этому

не
он

только

силой потащут

венец!

признание,

ужасно

зо
и так

энергически

хотелось засмеяться.

Я был

прав.

Один,
всплеснул
мыслию,
меня и

он

один он мне остался теперь, одна надежда

вдруг руками,
теперь один

2

3
4

бы

внезапно

моя!

пораженный

новою

мой бедный мальчик, спасет
О сын мой, о мой Петруша...

только он,

о, что же он не

и хоть я недостоин названия

1

как

едет!
отца,

а

скорее тигра,

но...

laissez-moi,

Господь Бог (фр.).
если чудеса

и пусть всё
так

случаются? (фр.)
будет кончено! (фр.)

называемый

(фр.).
109


mon

ami,1

я немножко

устал, так устал, да
двенадцать часов...

полежу, чтобы

и вам, я

собраться

Я

с мыслями.

думаю, пора спать,

так

voyez-vous,2

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ХРОМОНОЖКА

I

Шатов не заупрямился и, по записке моей, явился в полдень
Лизавете Николаевне. Мы вошли почти вместе; я тоже явился
сделать мой первый визит. Они все, то есть Лиза, мама и
к

Маврикий Николаевич,

сидели в

большой

зале и

требовала, чтобы Лиза сыграла ей какой-то
и

когда та начала

и стал

расплакалась.

уверять,

капризничала и

и вот

ко

уже

всем

по

самый; старуха

и с

только и делала, что

Шатов неуклюже

остановился в

Это

господин

Г в,

Шатов,

А профессора

Нет,

она

Вовсе

всегда

Шатова,

от

пошла

Поблагодарив

его за

Студент,

служит,

а господин

швейцарский

на диван.

оставьте меня, мой друг

(фр.).

а это

на

будет профессор;
что

Шатов

будет профессор.

бывший студент.

одно из университета.

был

в

верно,

Шатова.

усах

и с

Тебе

бородкой.

Степана Трофимовича всё профессором
Лиза и увела Шатова на другой конец залы

мама сына

вы видите

говорила,

познакомился.

указала

профессор, всё

сказала

я вам

Степану Трофимовичу.

вовсе и нет, мама.

брезгливо

бы спорить. А

называет,

и

никогда я вам не говорила,

Господин Г в

Это

мне

есть, ты сама говорила, что

вот этот,

1

дверях.

про которого

большой друг

Маврикий Николаевич вчера тоже
А который профессор?

2

конечно за

Лизу

покраснела

она подвела его к мама.

вот господин

только

на то что

придиралась, несмотря

удовольствия и, проговорив мне merci,
к нему, любопытно его рассматривая.

приход,

за

со злости

трудом даже ходила. У ней

дней

несколько

Приходу нашему обрадовались. Лиза

побаивалась.

фортепиано,

простоте своей, заступился

что вальс тот

Она была больна

распухли ноги,

на

вальс, то стала уверять, что вальс

Маврикий Николаевич,

не тот.

Лизу

требуемый

спорили. Мама

вальс

(фр.).


Когда
всё

рассматривать его
его

у ней

ноги

распухнут, она всегда такая,
шепнула она Шатову, продолжая

больная,

понимаете,

особенно

и

на голове.

вихор

Вы военный?

обратилась
бросила Лиза.

безжалостно

меня так

любопытством

чрезвычайным

с тем же

вы

Нет-с, я служу...
Господин Г в большой

ко

мне

с

старуха,

друг Степана

которою

Трофимовича,

Лиза.

отозвалась тотчас же

Служите у Степана Трофимовича? Да ведь и он профессор?
Ах,

мама, вам, верно, и ночью снятся

досадой крикнула Лиза.
Слишком довольно

А

и наяву.

ты вечно

Я

англичанин

Нет,
Лиза

враки.

не

тут был

вместе с

вами?

засмеялась.

А
И

видишь, что и не было совсем англичанина, стало быть 20

Варвара Петровна

Степан

и

Трофимович

оба врут.

Да

врут.

«Генрихе IV»,

и

объяснила

англичанина,

Коли

Всеволодовича

мама на
нам

Гарри

было,

не

Уверяю вас, что
Шатову Лиза,

Я ей

страдает.

говорит,

что не

было

так

и

англичанина

не

было.

Один

куролесил.
это мама нарочно,

первый
Мама, слышите,
акт

сама

это

Лиза.

Николай Всеволодович
объяснить

Трофимович нашли будто бы
с принцем Гарри, у Шекспира

вчера Степан

и

сходство у Николая

ет.

какой-нибудь

был.

Это тётя
в

приезжал,

отвечал, что был.

А

и все

чтобы матери

Всеволодович

противоречить. Вы здесь, когда Николай
были, четыре года назад?

ю

с

профессора,

нашла нужным

Шекспира

она очень

хорошо про

«Отелло»

читала; но она теперь очень

двенадцать часов

бьет,

вам

зна-

зо

лекарство

принимать пора.

Доктор приехал,
Старуха привстала и
ка,

пойдем

хоть ты со

Скверная,

старая,

появилась в
начала звать

мной».
маленькая

собачонка

слушалась и залезла под диван, где сидела

Не хочешь? Так

и я

тебя

Ну
вышло.

не

Земирка

не

Лиза.

хочу.

Прощайте,

обратилась

знаю вашего имени-отчества,

Антон

дверях горничная.

собачку: «Земирка, Земир-

батюшка,

не
40

она ко мне.

Лаврентьевич...

всё равно, у

Не провожайте

меня

меня,

в

одно

ухо вошло,

в

другое

Маврикий Николаевич,

я

только

111


Земирку

Слава Богу, еще

звала.

поеду.
Она сердито

Антон
Маврикием

и

сама

хожу,

а

завтра гулять

вышла из залы.

Лаврентьевич,

Николаевичем,

уверяю вас,

поближе познакомитесь,

временем поговорите с
оба выиграете, если

вы тем

сказала

что вы

Лиза

и

дружески усмехнулась

Маврикию Николаевичу, который так весь и просиял от ее взгляда.
Я, нечего делать, остался говорить с Маврикием Николаевичем.
II
ю

Дело у Лизаветы Николаевны до Шатова, к удивлению
моему, оказалось в самом деле только литературным. Не знаю
всё думалось,

почему, но мне

что она звала его за чем-то

Маврикием Николаевичем,

то есть я с

другим.

Мы,

видя, что от нас не

таятся и говорят очень громко, стали прислушиваться; потом и нас
пригласили в совет.
Николаевна давно

книги, но по

с

недаром

в

неопытности нуждалась в

она

изумила.

вниманием, уткнув глаза в землю, и

что светская, рассеянная
не

журналов,

Год

предприятие было

и в них ежедневно

факты производят
потом с годами

такого

рода.

провинциальных

сообщается

Издается

газет и

о множестве

в

других

происшествий.

какой

же

обертки

тем если

забываются. Многие

труд разыскивать

бы совокупить

одно

целое

разрядом
могла

жизни за весь год,

чрезвычайно

всё,

Многие опубликованные
бы

потом

море листов,

публики,

но

справиться,

часто не зная ни

происшествия? А между

факты
целый год в одну книгу,
известной мысли, с оглавлениями,
за

и числам, то такая

месяцам

несмотря даже

всю

сравнении

Шатов.

совокупность

характеристику

на то, что

множества листов

заметил

желали

случившегося

бы обрисовать

малая доля в

Вместо
вот и

по

в этом

все эти

по известному плану и по
указаниями, с

и колпаки.

впечатление и остаются в памяти

дня, ни места, ни даже года

112

бы,

отходит, газеты повсеместно складываются в шкапы или со-

рятся, рвутся, идут на

40

за такие, казалось

подходящие ей дела.

Литературное

но

без малейшего удивления тому,

барышня берется

России множество столичных и

зо

мнению,

сотруднике.

принялась объяснять Шатову свой
«Должно быть, из новых,
подумал
Швейцарии побывала». Шатов слушал со

которою

меня

что Лизавета
одной полезной, по ее

состояло в том,

совершенной

Серьезность,
план, даже
20 я,

Всё

уже задумала издание

в

русской

фактов публикуется

со всем случившимся.

выйдет

несколько толстых книг,


Но Лизавета Николаевна горячо
несмотря

на

и

трудность

свой замысел,

отстаивала

Книга

высказаться.

неумелость

быть одна, даже не очень толстая,

Но,

она.

уверяла

должна

положим,

хоть и толстая, но ясная, потому что главное в плане и в характере

фактов. Конечно,

представления

Указы, действия
всё

не

правительства,

это хоть и слишком важные

издании

этого

перепечатывать.

распоряжения, законы,

но в

факты,

и

предполагаемом

можно совсем выпустить.

рода факты

выпустить и

всё собирать

местные

Можно

выбором происшествий,

лишь

ограничиться

многое

более

или

менее выражающих нравственную личную жизнь народа, личность

русского народа

в

данный

курьезы, пожары, пожертвования,
слова и

речи,

Конечно,

момент.

пожалуй даже

всякие

всё

добрые

рисует эпоху; всё войдет

ю

войти:

дурные дела,

и

известия о разливах рек,

и некоторые указы правительства, но изо всего
что

может

всякие

пожалуй даже

выбирать только то,

с известным взглядом, с

указанием, с
намерением, с мыслию, освещающею всё целое, всю совокупность.
И наконец, книга должна быть любопытна даже для легкого
чтения, не

бы,

говоря уже

так сказать,

русской

о том, что

картина

необходима

целый год. «Нужно, чтобы
обратилась в настольную,

жизни за

чтобы

книга

я понимаю, что

заключила она.

объяснялась

всё дело

Она

в плане, а

потому

Шатов

нечто с

к вам и

Лиза,

обращаюсь»,
на то что

стал понимать.

подбор фактов

направлением,

пробормотал

известное направление,

покупали, нужно, 20

все

утверждала

разгорячилась, и, несмотря

очень

темно и неполно,

Значит, выйдет

справок! Это была

для

духовной, нравственной, внутренней

под

он, всё еще не поднимая

головы.

Отнюдь

нет, не надо

никакого направления не надо.

Да направление
нельзя его

под направление, и

Одно беспристрастие,
беда,

и не

избежать, чуть

лишь

подбор. В подборе фактов
Ваша

подбирать

направление.

да и
Шатов,
хоть
обнаружится
какой-нибудь

будет

и

вот

зашевелился

как

указание,

их

зо

понимать.

идея недурна.

Так

быть,

возможна, стало

такая

книга?

обрадовалась

Лиза.

Надо

Сразу

посмотреть

ничего не

книгу, вряд

ли

и

сообразить. Дело

выдумаешь. Опыт нужен.

еще научимся,

Он

Да

как ее издавать.

опытов; но мысль наклевывается.

Мысль

это

огромное.

и когда издадим

Разве

после многих

полезная.

поднял наконец глаза, и они даже засияли от удоволь- 40

ствия, так он был заинтересован.

Это
спросил

вы

он у

сами

выдумали?

ласково

и

как

бы стыдливо

Лизы.
113


Да

беда,

ведь выдумать не

я мало понимаю и не очень

Лиза,

самой

что мне

беда,

план

и

умна

слово?
быстро
Можно и это слово; я ничего.
Мне показалось еще за границей,
полезною.

же и мне не
10

то

Деньги

поработать

у меня

даром лежат, почему
тому

собой вдруг пришла; я нисколько ее
ей обрадовалась; но сейчас увидала, что

сотрудника, потому
станет

и

что ничего сама не умею.

соиздателем

моя

мысль и

первоначальная
книга?

Если

откопаем

не

книги и

горда
тут при чем?

Ну а я
Да ведь

20

буду

выдумывала
без

ваш

план, то книга

и

нельзя

к изданию.

что я не для

же мысль как-

Сотрудник,

пополам:

средства

верный

Предупреждаю вас,
расходу

Мы

книги.

быть

что можно и мне

свои и

общего дела? К

для

Лиза.

осведомилась

сама

очень

только то,

ясно...

Преследуете?
Вероятно, не то

чем-нибудь

улыбалась

преследую

разумеется,
и

план

Ведь

работа,

окупится

пойдет.

барышей,

но очень желаю

барышами.

я же вас и зову в сотрудники... пополам.

Вы

план

выдумаете.

Почем же вы знаете, что
Мне о вас говорили, и
вы очень
вас

умны

прибавила

ли?
Шатов

я

слышала...

занимаетесь делом и...

Петр Степанович Верховенский

торопливо
правда

и...

я в состоянии план
здесь

она.

Он

в

очень

выдумать?
я

знаю,

думаете много;

Швейцарии
умный

что

мне о

говорил,

человек, не

мгновенным, едва скользнувшим взглядом посмотрел

на нее, но тотчас же опустил глаза,

Мне

зо

и

Николай Всеволодович

о вас тоже много

говорил...

Шатов вдруг покраснел.

Впрочем,
стула

вот газеты,

приготовленную

попробовала

на

и

выбор

торопливо

схватила

перевязанную пачку газет,
отметить

факты, подбор

Лиза

со

я здесь

сделать и нумера

поставила... вы увидите.

Шатов взял сверток.
Возьмите домой, посмотрите, вы ведь где живете?
В Богоявленской улице, в доме Филиппова.
Я знаю. Там тоже, говорят, кажется, какой-то капитан
40 живет подле вас, господин

торопилась Лиза.
Шатов с пачкой

Лебядкин?

в руке, на отлете, как
без
ответа,
целую минуту
смотря в землю.

114

всё по-прежнему
взял, так и

просидел


На

буду,

эти дела вы

бы

он

проговорил

выбрали

другого,

как-то

наконец,

а я вам вовсе не годен

ужасно странно

понизив

голос, почти шепотом.

Лиза вспыхнула.
-Про какие дела
Я
большом

вы

говорите? Маврикий

пожалуйте

крикнула она,

Маврикием Николаевичем подошел к
Посмотрите это,
обратилась она вдруг ко

тоже за

волнении

Шатов

и господин

немалым

Видали

письмо.

развертывая

что-нибудь похожее? Пожалуйста,
С

Николаевич!

сюда давешнее письмо.

прочтите вслух;

столу.
мне, в
вы

ли

когда

мне надо,

чтоб

ю

слышал.

изумлением прочел

«Совершенству

я

послание:

вслух следующее

девицы

Тушиной.

Милостивая государыня
Елизавета Николаевна!
О,

как мила она,

Елизавета Тушина,
Когда с родственником на дамском
А локон ее с ветрами играет,
Или когда

седле летает,

с матерью в церкви падает ниц,

20

И зрится румянец благоговейных лиц!
Тогда брачных и законных наслаждений желаю
И вслед ей, вместе с матерью, слезу посылаю.

Составил неученый
Милостивая

Всех более

для славы, не быв
сдаче

вовсе,

считая

что в

прозе

более, ибо

считается

инфузорию,

множество,

Севастополе

служил

всю

низостью.

не лишился

кампанию

Вы богиня

я.

упоминая

Мысль

иметь

в

беспредельности. Смотрите

как на

вздор и оправдывают то,
дерзостью. Может ли солнце рассердиться
стихи все-таки

если та сочинит ему из капли воды,

где их

в

сострадая по праву собаке и лошади, презирает краткую
не

руки

по

микроскоп? Даже самый клуб человеколюбия
скотам в Петербурге при высшем обществе,

если

крупным

а

спором.

государыня!

что в

а я ничто и догадался о

стихи, но не

на

там

провианта,

подлого

древности,

себя,

жалею

за

о

ней вовсе, потому

что

не

к

инфузорию,

доросла. Не дорос

и

бы уморительною; но скоро буду
бывшие двести душ чрез человеконенавистника, которого
о

браке

презирайте. Могу

показалась

многое

сообщить

и вызываюсь по

документам
115

зо


Не презирайте предложения. Письмо

Сибирь.

даже в

инфузории разуметь

Капитан Лебядкин, покорнейший друг

Это

писал человек в пьяном виде и

я в негодовании,

Это
стала

какого-нибудь
не

ю

я его

письмо я

объяснять

нам

то я не знаю,

покраснев

получила вчера,

она к

ее

и

торопясь

и до сих пор еще не показала maman, чтобы
еще более. Но если он будет опять продолжать,

Маврикий Николаевич

как сделать.

как я на вас

Шатову,

смотрела

нет, он не

глупый

знал одного

как на

хочет сходить

сотрудника,

и так как вы там живете, то я и хотела
чего

от него ожидать можно.

еще

Пьяный человек и негодяй,
Шатов.
Что ж, он всё такой глупый?

И,

вскричал

я тотчас же и сама поняла, что от

расспросить, чтобы судить,

Я

негодяй!

досуг».

знаю!

Лиза,

запретить ему. Так
вас

и имеет

глупца,

расстроить

обратилась

от

в стихах.

пробормотал

как

бы

нехотя

совсем, когда не пьяный.

генерала,

который

писал точь-в-точь такие

заметил я, смеясь.

стихи,

Даже

и по этому письму видно, что себе на уме,
ввернул молчаливый Маврикий Николаевич.
Он, говорят, с какой-то сестрой?
спросила Лиза.

20

нео¬

жиданно

Да, с сестрой.
Он, говорят, ее
Шатов

тиранит, правда это?

Лизу,

опять поглядел на

насупился и, проворчав:

дело!»,
подвинулся к дверям.
Ах, постойте,
тревожно вскричала Лиза,

«Какое мне

вы? Нам
О

так много
чем же

Да

зо

остается

еще

говорить?

дам знать...

типографии! Поверьте

Ведь

тревоге.

издавать, то где же

самый важный вопрос, потому

это

этого не поедем, а в

издания.

Если решим

Я

же, что я не

уверяла Лиза всё

в шутку, а серьезно хочу дело делать,

возрастающей

же

переговорить...

Я завтра

о самом главном, о

куда

здешней типографии

что в

в

печатать?

Москву

мы для

невозможно для такого

давно решилась завести свою

типографию,

на ваше

хоть имя, и мама, я знаю, позволит, если только на ваше имя...

Почему же вы знаете,

что я

могу быть

типографщиком?

угрюмо спросил Шатов.

Да
40

вас

указал,

Даже
116

мне

еще

Петр Степанович

что вы можете вести

записку

хотел от

себя

в

Швейцарии

типографию

к вам дать, да я

именно

на

и знакомы с делом.

забыла.


Шатов,
постоял

как

еще

изменился в

припоминаю теперь,

несколько

секунд

и

вдруг

лице. Он

вышел из комнаты.

Лиза рассердилась.
Он всегда так выходит?
повернулась она ко мне.
Я пожал было плечами, но Шатов вдруг воротился, прямо
взятый

подошел к столу и положил

Я

буду

не

Почему
и

огорченным

Звук ее
пристально
ее

им

же? Вы,

же, почему

сверток

не имею

сотрудником,

газет:

времени...

рассердились?

кажется,

умоляющим голосом спрашивала Лиза.

голоса как
в нее

будто

поразил его;

несколько

точно желая

всматривался,

мгновений

проникнуть

в

он

ю

самую

душу.

Всё равно,
И ушел

пробормотал

совсем.

он тихо,

я не

хочу...

Лиза была совершенно поражена,

даже как-

то совсем и не в меру; так показалось мне.

Удивительно странный человек!
Маврикий Николаевич.

громко

заметил

III
Конечно, «странный»,
много

Тут

неясного.

верил этому изданию;
слишком ясно
чем все они

но

что-то

во

всем

было

этом

чрезвычайно

подразумевалось. Я решительно

не

20

глупое письмо,
котором
предлагался какой-то донос «по документам» и о
потом

промолчали,

а

это

но

говорили

совсем о

внезапный уход Шатова
типография
о
типографии. Всё это навело
заговорили

другом; наконец

именно

и

в

потому,

меня на мысль,

эта

что

что тут

еще прежде меня что-то произошло и о чем я не знаю; что, стало

быть,

я

лишний

и что

всё

это не мое дело.

уходить, довольно было для первого

Лизавете Николаевне.
Она, кажется, и забыла,
же

месте

неподвижно

у

стола,

смотря

Ах

очень

в

одну

задумавшись,

выбранную

Передайте

Да

пора было

и

подошел откланяться

что я в комнате, и стояла

и вы, до свидания,

привычно-ласковым тоном.

Я

визита.

на

склонив

голову

на том

зо

и

ковре точку.

пролепетала

мой

всё

поклон

она

Степану Трофимовичу

прийти ко мне поскорей. Маврикий Николаевич,
Антон Лаврентьевич уходит. Извините, мама не может выйти с
и

уговорите

его

вами проститься...

Я

вышел и даже сошел

догнал меня на

уже

с

лестницы,

как

вдруг лакей

крыльце:

Барыня
Барыня

очень
или

40

просили воротиться...

Лизавета Николаевна?
117


Оне-с.
Я

Лизу

нашел

уже

ближайшей приемной

Николаевич

Маврикий

той большой зале, где

не в

комнате.

В ту залу,

в

мы сидели, а в

которой

остался

теперь

один, дверь была притворена наглухо.

Лиза улыбнулась мне, но была бледна. Она стояла посреди
в видимой нерешимости, в видимой борьбе; но вдруг

комнаты

взяла меня за

Я

ющий

подвела к окну.

быстро

и молча,

и тени

глазами и

я
противоречия;
прошу вашей помощи.

Она была

Кого

прошептала она,

горячий, сильный, нетерпеливый

устремив на меня

ю

руку

немедленно хочу ее видеть,

в

совершенном исступлении

вы желаете видеть,

взгляд, не допуска-

собственными

должна ее видеть

в отчаянии.

и

Лизавета Николаевна?

осведомился я в испуге.

Эту Лебядкину,
Я

Правда,

эту хромую...

что она

хромая?

был поражен.

Я

никогда не видал ее, но я слышал, что она хромая,
лепетал я с

вчера еще слышал,

торопливою

готовностию и тоже

шепотом.

Я

20

вы это

устро¬

же?

Мне стало ужасно ее
Это невозможно,

бы,

Могли бы

должна ее видеть непременно.

ить сегодня

как это сделать,

жалко.

и к тому же я совершенно не понимал
начал

было

я

пойду

я

уговаривать,

к

Шатову...
Если

вы

одна, потому

не

что

к

устроите

то я

завтраму,

Маврикий Николаевич

ней пойду,

сама к

отказался.

Я

надеюсь

Шабыть,

только на вас, и больше у меня нет никого; я глупо говорила с
товым...
зо

Я уверена,

что вы

совершенно честный и,

преданный мне человек, только устройте.
У меня явилось страстное желание помочь ей
Вот
и сегодня

даю

вам

что я сделаю,

подумал

наверно, наверно
честное

слово;

но

ее

я

увижу!

во всем.
я

капельку,

Я

может

пойду

так сделаю, что

только

позвольте

меня такое

желание

мне

сам

увижу,

ввериться

Шатову.
Скажите ему,
ждать

не

могу,

но

быть, ушел потому,
что я
40

как

будто

что

что

я

у

что он

обманывала. Я

хочу издавать и основать

Впрочем,
что

118

бы

ни вышло и

что я

больше

обманывала;

не

я

в самом деле

типографию...

Он честный, честный,
если к

и

сейчас не обманывала. Он, может
очень честный и ему не понравилось,

его

подтверждал
не

я с

устроится,
завтраму
хотя бы все узнали.

жаром.

то я сама

пойду,


Я раньше

как к

трем

часам не

могу у

вас

завтра быть,

заметил я, несколько опомнившись.

Стало быть, в три часа. Стало быть, правду я
Степана Трофимовича, что вы
несколько
преданный мне человек?
она,
улыбнулась
торопливо пожимая

предположила вчера у

Я

подавленный

вышел

обещанием

моим

мне на

Маврикию Николаевичу.

прощанье руку и спеша к оставленному

и не понимал, что

произошло. Я видел женщину в настоящем отчаянии, не
побоявшуюся скомпрометировать себя доверенностию почти к
незнакомому ей человеку. Ее женственная улыбка в такую трудную ю
такое

для

нее

и намек, что она

минуту

заметила

уже

вчера мои чувства,
было жалко, жалко,
вот

точно резнул меня по сердцу; но мне
и

всё!

Секреты

бы даже

если

ее

стали

мне стали

для

вдруг чем-то священным,

меня

открывать

их

Я

заткнул уши и не захотел слушать ничего дальше.

предчувствовал... И однако

образом

я

что-нибудь

и как их

знать

свести? Вся

только нечто

ж я

устроить: свиданье,
надежда была на

что он ни в чем

заранее,

и

кажется,

совершенно не понимал, каким
тут устрою. Мало того, я все-таки и теперь

не знал, что именно надо

Да

бы,

то я

теперь,

не поможет.

свиданье?

но какое

Шатова,
Но

я

хотя я и мог

все-таки

бро-

20

сился к нему.

IV
Только вечером, уже в
К удивлению моему, у него

полузнакомый

еще один

брат

жены

восьмом

часу,

я

мне

господин,

застал

его

дома.

Алексей Нилыч

сидели гости

и

Шигалев, родной

некто

Виргинского.

Этот Шигалев,

должно

быть, уже месяца

два как гостил у нас

в городе; не знаю, откуда приехал; я слышал про него только, что
он напечатал в одном прогрессивном

какую-то

Виргинский

статью.

улице. В

жизнь мою я не видал в лице человека

нахмуренности
которые

могли

бы

и

не

когда-нибудь,

состояться,

послезавтра утром, ровно

одиннадцатого.

Мы,

впрочем, тогда

в

а

на

зо

будто

как

по

ждал

пророчествам,

совершенно определенно,

двадцать

почти

журнале

случайно,

такой мрачности,

пасмурности. Он смотрел так,

и

разрушения мира, и не то чтобы

так-этак

петербургском

познакомил меня с ним

ни

пять

слова

и

минут

не

сказали,

а

двух заговорщиков. Всего
друг другу руки
более поразили меня его уши неестественной величины, длинные,
только пожали

широкие
Движения

его

с видом

и толстые,

как-то

были неуклюжи

когда-нибудь,

что

и

особенно врознь торчавшие.
медленны.

фаланстера

могла

Если

Липутин

бы осуществиться

и
в

мечтал

нашей
119

40


губернии, то этот наверное знал день и час, когда это сбудется.
Он произвел на меня впечатление зловещее; встретив же его у
Шатова теперь, я подивился, тем более что Шатов и вообще был
до гостей

Еще
громко,

не охотник.

лестницы слышно было,

с

все

появился, все замолчали.

Они спорили

ю

полных.

не знает, и

Шигалев

наверно

не по

слегка

хотя и

молчание не

не пожали

но молча и

с самою наивною

Наконец Шатов
Они

вышли не

привстал

прощаясь,

Помните,

что вы

Наплевать

на

проводил

его

обязан,

все

и

вдруг встану
вдруг

Шигалев уже

только

друг другу

строго

тоже

в

Кулики!

обязаны

ваши

сказал

дверях

отчетом.

отчеты,

Шатов

сказал

(впрочем,

угол, сердито

уйду.

и

вскочили.

и

и

на

запер дверь

я

не

крюк.

меня

на

поглядев

он,

черту

никакому

и

как-то

усмехнувшись.
Лицо у него было сердитое, и странно мне было, что
заговорил. Обыкновенно случалось прежде, всегда, когда
заходил к нему

мы

Шатову:

провожавшему

20

и

стула,

меня

что я

уверенностию,
со

нарушалось

но сделал вид, что

С Алексеем Нилычем

а так.

вражде,

очень

но только что я

узнал меня,

почему-то
раскланялись,
руки. Шигалев начал наконец смотреть на

нахмуренно,

разговаривают

стоя, а теперь вдруг все сели,

Глупое

так что и я должен был сесть.

минуты три

что они

трое разом, и, кажется, спорят;

очень

редко),

что он

криво
он сам

я

нахмуренно садился

отвечал и только после долгого

в

времени совершенно

Зато, прощаясь,
опять, всякий раз, непременно нахмуривался и выпускал вас,
точно выживал от себя своего личного неприятеля.
оживлялся и начинал

Яу
зо

этого

говорить

с

удовольствием.

Алексея Нилыча вчера чай

заметил я;

пил,

он, кажется, помешан на атеизме.

Русский

атеизм никогда дальше

Шатов, вставляя новую
Нет, этот, мне показалось,

проворчал

говорить, кажется,

Люди
спокойно

из

заметил

ладонями

не

не умеет, не то что

бумажки;

Шатов,

от

присев

каламбура

свечу вместо

каламбурщик;
каламбурить.

лакейства
в

не заходил,

прежнего огарка.

мысли

углу на стуле

и

он и

просто

всё это,
упершись обеими

в колени.

Ненависть

тоже тут есть,
произнес он, помолчав с
первые были бы страшно несчастливы, если бы Роскак-нибудь вдруг перестроилась, хотя бы даже на их лад, и

минуту;
40

сия

они

как-нибудь
бы
издеваться!
120

вдруг

стала

безмерно

богата

и счастлива.

Некого было

им тогда ненавидеть, не на кого плевать, не над чем

Тут

одна только животная, бесконечная ненависть к

России,


в

въевшаяся...

организм

И

тут
более фальшивого слова,
вскричал он почти с

Ну уж
А

как

про

еще

эти

не

было

миру

слез из-под

сказано на

Бог

знает

что!

засмеялся я.

«умеренный либерал»,

вы

усмехнулся

и

я, может, и сморозил

подхватил он вдруг,

про «лакейство мысли»; вы, верно, мне тотчас же скажете:
ты

Вовсе

Да
лакея

я не хотел сказать... что

извиняйтесь,

вы не

а

родился,

теперь

кому-нибудь

вы!

я вас не

ю

боюсь.

и сам стал лакеем,

Наш русский либерал прежде
бы

«Это

лакей».

от лакея, а я не

родился

Руси

незримые слезы!

яростью.
это вы

Знаете,

Шатов.

никаких невидимых

нету! Никогда

видимого смеха

всего

лакей

Тогда

я только от

таким же,

и только и

как и вы.

смотрит,

как

сапоги вычистить.

Какие сапоги? Что за аллегория?
Какая тут аллегория! Вы, я вижу, смеетесь... Степан
Трофимович правду сказал, что я под камнем лежу, раздавлен, да

не

задавлен и только корчусь; это он хорошо сравнил.

Степан
немцах,

Трофимович

смеялся я,

мы с

уверяет, что вы помешались на
немцев всё же что-нибудь да стащили 20

себе в карман.

Двугривенный

взяли, а сто

рублей

своих отдали.

С минуту мы помолчали.
А это он в Америке себе належал.
Кто? Что належал?
Я про Кириллова. Мы с ним там четыре

месяца

в

избе

на

полу пролежали.

Да

вы

разве

никогда не

ездили

в

Америку?

удивился я;

вы

говорили.

Чего рассказывать.

Третьего года мы отправились втроем
Американские Штаты на последние

зо

на эмигрантском пароходе в
деньжишки,

рабочего

«чтобы

и таким

состояние человека

Вот

с какою

испробовать на себе жизнь американского
образом личным опытом проверить на себе
в самом тяжелом его общественном положении».

целию

мы

отправились.

засмеялся я,
Господи!
да вы бы лучше для этого
в
куда-нибудь губернию нашу отправились в страдную пору, «чтоб
испытать личным опытом», а то понесло в

Мы

там

нанялись

в

работники

к

Америку!
одному эксплуататору;

всех нас, русских,

собралось у него человек шесть,
студенты,
поместий, даже офицеры были, и всё
величественною целью. Ну и работали, мокли,

даже помещики
с тою же

из своих

мучились, уставали, наконец я и

Кириллов

ушли

заболели,

не вы-

121

40


Эксплуататор-хозяин

при расчете обсчитал, вместо
мне восемь, а ему
заплатил
тридцати долларов
условию
и
там
не
тоже
бивали
нас
Ну
тут-то без работы мы
пятнадцать;
раз.

держали.

нас

по

и

пролежали с Кирилловым
он об одном думал, а

в

Неужто
должно

быть,

Ничуть. Мы,
в

тотчас

Америке

крайней

или по

решили

маленькие

мере

стать с ними в
по

копеечную вещь спрашивали

не только с
хвалили:

напротив,

американцами, чтобы

с нас за

Америке-то? Ну

это в

но даже с

удовольствием,
закон

спиритизм,

а человек полез в

Линча,

хорошо

Странно,

это

не

и

что

нужно

сжиться долгими

доллару,

мою

переглянулись

у нас

Кирилловым,
Да

что: когда

то мы платили

увлечением. Мы всё

и что это нам очень

что

с

ребятишки

уровень».

револьверы,

мой карман, вынул

мы только

причесываться;
решили, что это

как,

ругали его!

вы

ю родиться

полу четыре месяца

другом.

русские, пред американцами

«мы,

годами с

бил,

хозяин вас

на

городишке

я о

рядом;

бродяг. Раз

мы едем,

головную щетку

Кирилловым

с

и стал

и

нравится...

только

заходит

в

голову,

но и

заметил я.

исполняется,

Люди из бумажки,
повторил Шатов.
Но, однако ж, переплывать океан на эмигрантском

20

пароходе, в неизвестную землю, хотя бы и с целью «узнать личным
опытом» и т. д.

в этом,

великодушная твердость...

Да

ей-Богу,

Як одному человеку
сто

рублей.
Шатов,

смотрел

есть как

как же вы
в

оттуда

Европу

какая-то

написал, и он мне прислал

обычаю своему упорно
горячился. Тут же вдруг поднял

разговаривая, всё время

в землю, даже когда и

будто

выбрались?

по

голову:

А хотите знать имя человека?
Кто же таков?
Николай Ставрогин.

зо

Он вдруг

встал, повернулся к своему липовому письменному

столу и начал на нем что-то шарить.

достоверный
связи

с

слух,

Николаем

что

жена

его

Ставрогиным

У

нас

ходил

неясный,

но

некоторое время находилась
в

Париже,

и

именно

года

в

два

тому назад, значит, когда Шатов был в Америке,
правда, уже
давно после того, как оставила его в Женеве. «Если так, то зачем
же его дернуло теперь с именем вызваться и
40

размазывать?»

подумалось мне.

Я еще ему
вдруг опять и,
место в

122

углу

и

до сих пор не отдал,

поглядев на меня

отрывисто спросил

оборотился

пристально, уселся
совсем уже

другим

он ко мне

на

прежнее

голосом:


Вы, конечно, зачем-то пришли; что вам надо?
Я тотчас же рассказал всё, в точном историческом порядке,
прибавил, что хоть я теперь и успел одуматься после давешней

и

горячки, но еще более спутался: понял, что тут что-то очень важное
для Лизаветы Николаевны, крепко желал бы помочь, но вся беда
в том, что не только не знаю, как сдержать данное ей обещание,
но даже не понимаю
внушительно
его

обманывать,

очень

ей обещал. Затем

что она не хотела и не

тут вышло какое-то недоразумение
необыкновенным давешним уходом.

очень внимательно

Может быть,

думала

и что она

ю

выслушал.

обыкновению, действительно

я, по моему

глупость сделал...

давеча

что именно

что

его

огорчена

Он

теперь,

подтвердил ему еще раз,

Ну,

если она сама не поняла, отчего я так

ушел, так... ей же лучше.
Он встал, подошел к двери, приотворил

ее и стал

слушать

на

лестницу.

Вы желаете эту особу сами увидеть?
Этого-то и надо, да как это сделать?

вскочил я

обрадовавшись.

А просто пойдемте,
бьет ее,
Я

коли

узнает,

его давеча

Что

что мы

прибил,

вы

приходили. Я

Он придет,

часто

так изо-

20

хожу потихоньку.

когда он опять ее бить начал.

это?

Именно;

за волосы от нее отволок; он

это отколотить, да я

испугал его,

воротится, припомнит

Мы

пока одна сидит.

было

тем и кончилось.

крепко

хотел меня за

Боюсь,

пьяный

ее за то исколотит.

тотчас же сошли вниз.

V

Дверь
и

мы

Лебядкиным

к

вошли

была

только

притворена,

свободно. Всё помещение

их

а не

состояло

заперта,
двух га- зо

из

деньких небольших комнаток, с закоптелыми стенами, на которых
буквально висели клочьями грязные обои. Тут когда-то несколько
лет содержалась харчевня, пока хозяин
в

новый дом. Остальные, бывшие под

теперь заперты,

а эти две достались

простых
кресла без ручки. Во

второй

харчевней

Лебядкину.

лавок и тесовых столов,

из

Филиппов

не

перенес ее
были

комнаты

Мебель

кроме одного

состояла

лишь

старого

углу стояла кровать под
т-11е
Лебядкиной, сам же
одеялом,
принадлежавшая
ситцевым
комнате в

каждый раз на пол, нередко в
было накрошено, насорено, намочено; большая,

капитан, ложась на ночь, валился
чем

был.

Везде

123

40


толстая, вся мокрая тряпка лежала в
и

тут

что

же в

той

луже

старый

первой

комнате

посреди

самовара даже у

них не

Шатов. Капитан приехал

было,

сестрой

с

Липутин, действительно

говорил

пола

истоптанный башмак. Видно было,

никто ничем не занимается; печи не топятся,

тут

готовится;
рассказал

же

кушанье

не

подробнее

как

совершенно нищим и,

как

сначала ходил по иным домам

но, получив неожиданно деньги, тотчас же запил и

побираться;

совсем ошалел от вина, так что ему было уже не до хозяйства.

М-11е Лебядкина, которую
ю

неслышно сидела во

столом,
не

на лавке.

Она

двинулась даже

тусклой

свете

я

так

комнате в

желал видеть, смирно и
углу, за тесовым кухонным

окликнула, когда

нас не

Шатов говорил,

с места.

мы

что

отворяли дверь,

у

них и

а однажды так настежь в сени всю ночь и

запирается,

При

второй

тоненькой

разглядел женщину лет,

дверь

не

простояла.

свечки в железном подсвечнике, я

может

быть, тридцати,

старенькое ситцевое платье, с ничем не
прикрытою длинною шеей и с жиденькими темными волосами,

болезненно-худощавую, одетую

свернутыми
двухлетнего

в темное

на затылке в

ребенка. Она

20 свечника, пред

толщиной

узелок,

в

кулачок

кроме под-

на нас довольно весело;

посмотрела

нею на столе

находилось

маленькое

деревенское

зеркальце, старая колода карт, истрепанная книжка какого-то
песенника и немецкая белая булочка, от которой было уже раз
или два

откушено. Заметно было,
и

румянится

губы

чем-то мажет.

что

Сурмит

На узком

длинные, тонкие и темные.

т-11е Лебядкина белится
тоже

брови,
лбу ее,

без

и

и высоком

и

того

несмотря

белила, довольно резко обозначались три длинные морщинки.
Я уже знал, что она хромая, но в этот раз при нас она не вставала
на

и не ходила.

Когда-нибудь,

в

первой

молодости, это исхудавшее

лицо могло быть и недурным; но тихие, ласковые, серые глаза ее
зо были и теперь еще замечательны; что-то мечтательное и
искреннее светилось в ее тихом, почти радостном взгляде.

спокойная радость, выражавшаяся и в

улыбке

казацкой

нагайке

после всего, что я слышал о
бесчинствах

братца. Странно,

что вместо тяжелого

отвращения, ощущаемого обыкновенно

подобных,

наказанных

смотреть

Вот

так
и

и

сидит,

не двинется,

мне на нее

Старуха

минуты,

с

и

о всех

боязливого

присутствии

мне стало почти
и только

тихая,

всех

приятно

разве жалость,

но

мною потом.

буквально
гадает или

порога

и

и даже

Шатов,

целым дням одна-оди-

по
в

зеркальце смотрится,
он

ведь ее

флигеля принесет иной раз чего-нибудь
свечой ее одну оставляют!

из

как это со

же

отвращение, овладела

40 нешенька,

124

первой

на нее, с

отнюдь не

указал

Богом существ,

в

Эта

ее, удивила меня

и

не

кормит.

Христа

ради;


К удивлению моему, Шатов говорил громко,
было

точно

бы

ее и не

в комнате.

Здравствуй, Шатушка!

приветливо проговорила т-11е

Лебядкина.
Я тебе,

Ну

Марья Тимофеевна,

гостю честь и

не помню этакого,

Шатов.

сказал

привел,

знаю, кого ты привел, чтой-то

поглядела она на меня пристально из-за

свечки и тотчас же опять

обратилась

больше совсем не занималась
и не

гостя

будет. Не

нее).
Соскучилось, что

к

Шатову (а мною уже

всё время разговора,

во

точно

бы

меня

было подле

ю

одному

ли,

шагать?

по светелке

причем открылись два ряда превосходных

засмеялась она,

зубов

И соскучилось, и тебя навестить захотелось.
Шатов подвинул к столу скамейку, сел и меня посадил

ее.

с

собой рядом.

Разговору я всегда рада, только все-таки смешон ты мне,
Шатушка, точно ты монах. Когда ты чесался-то? Дай я тебя еще
она из

вынула

причешу,
раза,

как я

Да

у

причесала,
меня и

Вправду?

и не

кармана

гребенки-то

Так

я

тебе

небось

гребешок,

с того

притронулся?
засмеялся

нет,

свою

подарю,

не

а

эту,

Шатов.
другую,

20
только

напомни.

С

самым

провела даже
поглядела,

серьезным видом принялась

сбоку пробор,

хорошо ли,

Знаешь

гребенку

и положила

Шатушка,
пожалуй, и рассудительный,

человек ты,

она

его

опять в

а

причесывать,

немножко назад,

карман.

головой,

покачала она

что,

скучаешь.

не понимаю я, как это люди

на всех вас
не

откинулась

смотреть;
скука. Мне весело.

Странно

мне

скучают. Тоска

И с братцем весело?
Это ты про Лебядкина? Он мой лакей. И совсем мне всё
равно, тут он или нет. Я ему крикну: «Лебядкин, принеси воды,
он и бежит; иной раз
Лебядкин, подавай башмаки»,

зо

согрешишь, смешно на него станет.

И

это точь-в-точь так,

обратился

ко мне

сам я слышал,

Шатов;

как она

опять

она его

третирует

кричала ему:

и

громко

без церемонии

совсем как лакея;

«Лебядкин, подай

воды»,

и при этом хохотала; в том только разница, что он не бежит за

водой,

а

какие-то

бьет

за

это;

но

она

нисколько его

припадки нервные, чуть

отбивают,
и всегда

ее

так что она после них

не

не

боится. У ней

ежедневные,

всё забывает,

время перепутывает. Вы думаете,

она

что

и ей память
сейчас было,

помнит,

вошли; может, и помнит, но уж наверно переделала

всё

как

мы

по-свое-

125

40


и нас

му

за

принимает теперь

каких-нибудь

Шатушка. Это

хоть и помнит, что я

иных, чем мы есть,

ничего, что я громко говорю;

тех, которые не с нею говорят, она тотчас же перестает слушать и
тотчас же

бросается мечтать про себя; именно бросается.
чрезвычайная; по восьми часов, по целому дню сидит на

Мечтательница

Вот булка

месте.

лежит, она ее, может, с утра только раз

Вот

закусила, а докончит завтра.

Гадаю-то
подхватила
ю

вдруг

и не глядя

словцо,

в

карты теперь гадать

начала...

Шатушка, да не то как-то выходит,
Марья Тимофеевна, расслышав последнее

я гадаю,

протянула левую руку

к

булке (тоже,

вероятно,

расслышав и про булку). Булочку она наконец захватила, но,
продержав несколько времени в левой руке и увлекшись возникшим
вновь

положила не

разговором,

откусив ни

примечая

опять на стол, не

разу.

Всё

одно выходит: дорога, злой человек, чье-то коварство,

постеля,

смертная

враки всё это,

я

откудова-то письмо,

нечаянное

известие

Шатушка,
по-твоему? Коли люди
смешала
она вдруг карты.
врать?
Прасковье раз говорю, почтенная она женкак

думаю,

врут, почему картам не

Это
20

самое я

щина,
от

матери
забегала ко мне всё

мать-игуменьи.

головами,

Да

судят-рядят,

Прасковья,

карты погадать, потихоньку
забегала. Ахают они, качают

в келью в

и не одна она

а я-то смеюсь:

письмо

«Ну

где вам, говорю, мать

получить,
двенадцать лет оно не
ней
в
у
куда-то
Турцию муж завез, и двенадцать лет
Только
духу.
сижу я это назавтра вечером за чаем у
коли

приходило?» Дочь
ни

слуху

ни

мать-игуменьи
тоже

барыня

(княжеского

захожий монашек
мнению.
зо

самое
принес,

Что

афонский,

ж ты

она

у

нас),

сидит у ней какая-то

довольно смешной человек, по моему

Шатушка, этот самый монашек
Прасковье из Турции от дочери письмо

думаешь,

утро матери
вот тебе и валет

чай,

рода

заезжая, большая мечтательница, и сидит один

бубновый
афонский и

нечаянное-то

в то

известие! Пьем

говорит мать-игуменье: «Всего
более, благословенная мать-игуменья, благословил Господь вашу
обитель тем, что такое драгоценное, говорит, сокровище
мы это

а монашек

«Какое

сохраняете
спрашивает

в недрах ее».
мать-игуменья. «А

эта

блаженная

длины и в два

40

в

мать

ограде у

это сокровище?»
Лизавету блаженную».

нас вделана в стену, в

аршина высоты,

А Лизавета

клетку

в сажень

и сидит она там за железною

решеткой семнадцатый год, зиму и лето в одной посконной рубахе
и всё аль соломинкой, али
прутиком каким ни на есть в рубашку
свою, в холстину тычет, и ничего не говорит и не чешется и не
моется семнадцать лет.
день корочку

126

хлебца

и

Зимой тулупчик просунут ей,

кружку воды.

Богомольцы

да

каждый

смотрят, ахают,


воздыхают, деньги кладут.

и

одной

страх
злобы сидит,

только

отвечает
сокровище,
любила Лизавету):

нашли

(рассердилась;

мать-игуменья
Лизавета с

«Вот

не

из одного своего

всё одно притворство». Не понравилось

тогда

затвориться: «А по-моему, говорю, Бог

одно». Они

«Вот на!»

мне все в один голос:

упрямства,

мне это; сама я хотела
и

природа

есть

всё

Игуменья

барыней, подозвала меня,
розовый подарила, хочешь, покажу? Ну

рассмеялась, зашепталась о чем-то с
приласкала, а

барыня

мне

бантик

тут же говорить поучение, да так это ласково
смиренно говорил и с таким, надо быть, умом; сижу я и слушаю, ю
«Поняла ли?»
спрашивает. «Нет, говорю, ничего я не

а монашек стал мне
и

поняла, и оставьте,
меня

одну

церкви выходя, одна

шепни мне, из

нас жила за

«Великая

меня в полном покое».

говорю,

в полном покое оставили,

наша

«Богородица

пророчество:

великая мать

всякая слеза земная
своими под

собой

радость

будет,

не

мне тогда это слово.

земля есть, и великая

И

всякая тоска земная и

и

горя у тебя

о

20

Запало

таково, говорит, есть пророчество».

пор на молитве, творя земной
целовать, сама целую и плачу. И вот

я с тех

поклон, каждый раз землю
тебе скажу, Шатушка: ничего-то

бы

«Так,

сыра

пол-аршина в глубину, то тотчас же
никакой, никакой, говорит, горести

Стала

у

мнишь?»

нам есть; а как напоишь слезами

я

хотя

на покаянии

землю на

возрадуешься. И

твоей больше

старица,

что есть, как

в том для человека заключается радость.

всем и

Вот с тех пор они
А тем временем и

мать, отвечаю, упование рода человеческого».

Богородица

говорит,

Шатушка.

никакого не

нет в этих слезах

было, всё равно

дурного;

и

слезы твои от

одной радости побегут. Сами слезы бегут, это верно. Уйду я,
бывало, на берег к озеру: с одной стороны наш монастырь, а с другой
наша

гору,

острая гора,

обращусь

я

так и

лицом

и не помню, сколько

да такое

большое,

солнце смотреть,
назад к
как

обращусь

совсем

тосковать,

перережет,

зайдет

и

тут вдруг

всё вдруг

и память

больше о своем

как

Повернусь

и на

Тут

и я

озеру

совсем как есть

перережет пополам, тут

погаснет.

я опять

по

версту дальше, до

каменный остров

начну

и

солнце

совсем

Шатушка.

И всё

плачу...

подтолкнул

прилежно

ты на

нашей горы далеко

придет, боюсь сумраку,

ребеночке

А разве был?

чрезвычайно

и тот

эту
плачу, плачу зо

любишь

да грустно.

а тень-то, тень-то от

и

я на

назад, а солнце заходит,

да пышное, да славное,

озере острова,

пополам его

к земле,

и не помню я тогда и не знаю

стрела бежит, узкая, длинная-длинная

самого на

время

потом,

Взойду

острою.

востоку, припаду

Шатушка? Хорошо

востоку,

горой

времени плачу,

Встану

я тогда ничего.

ее

зовут
к

меня локтем

Шатов,

всё

слушавший.
127

40


А

маленький, розовенький,

как же:

такими ноготочками,

мальчик аль девочка.

я тогда его,

родила

То

крошечными
что не помню я,

мальчик вспомнится, то девочка.

прямо

розовыми его ленточками

молитву

с

и только вся моя тоска в том,

в

батист да

в

И

как

кружево завернула,

обвязала, цветочками обсыпала, снарядила,

над ним сотворила, некрещеного понесла, и несу это я его

через лес, и боюсь я лесу и страшно мне, и всего больше я плачу
о том, что родила я его, а мужа не знаю.

А может, и был?
Смешон ты мне,

ю

был, да
было? Вот тебе

то, может,
и не

усмехнулась

и

осторожно спросил Шатов.

Шатушка,

и загадка

рассуждением. Был-

с своим

был,

что в том, что

нетрудная,

ребенка-то снесла?

же

В пруд снесла,
вздохнула она.
Шатов опять подтолкнул меня локтем.
А что, коли и ребенка у тебя совсем не было

и

во и

безо

всякого

этот счет я

тебе

ничего

перестану,

и

самой

я ведь

зо

довалась:

не

о

нем плакать

слезы

а правда,
ему вдруг обе руки

Да

на него.

я сон

мне!» Вот

ты не

на

было; по-моему,

И крупные

он опять ко мне, манит меня, выкликает:

ко

раздумчи-

Шатушка, Шатушка,

Знаешь, Шатушка,

кошечка, выйди

и

всё равно

видела?

положила она

посмотрела

тошно.

скажу, может,

любопытство;

тебя сбежала?

и жалостливо

не

не во сне же я

засветились в ее глазах.
от

это один

ответила она,

удивления такому вопросу

одно только твое
не

всё

бред, а?

Трудный ты вопрос задаешь мне, Шатушка,
20

что

отгадай-ка!

она.

Куда

только

всё равно

коли его

что жена

сердись,

на плечи
мне ведь

какой видела: приходит

«Кошечка,

я «кошечке»-то

говорит, моя,
пуще всего и обра-

любит, думаю.

Может, и наяву придет,
Нет, Шатушка, это уж

пробормотал Шатов.

вполголоса
сон... не

прийти

ему наяву. Знаешь

песню:

Мне

не

надобен нов-высок терем,
в этой келейке,

Я останусь

Уж

я стану жить-спасатися,
За тебя Богу молитися.

Ох, Шатушка, Шатушка, дорогой
меня ни о чем не

Да

40

не скажу, хоть

быстро подхватила она,

128

мой,

что

ты

никогда

ведь не скажешь, оттого и не спрашиваю.

Не скажу,
терпела,

ты

спросишь?

ничего не

зарежь меня, не скажу,
скажу. И сколько бы

жги меня, не

скажу,

не узнают

люди!

я ни


Ну вот видишь,
Шатов,

проговорил

всякому, значит, свое,

всё больше

А попросил бы,

бы!

больше

и

восторженно повторила

голову.

бы;

может, и сказала

может, и сказала

Почему

она.

тише

еще

наклоняя

попросишь?

не

хорошенько, Шатушка, может, я тебе и
Попроси,
скажу; умоли меня, Шатушка, так чтоб я сама согласилась...
меня

попроси

Шатушка!

Шатушка,

Но Шатушка молчал;
молчание. Слезы тихо текли по
забыв

свои

обе руки

Э,

на плечах

что мне до

Шатов.

с минуту продолжалось
ее

тебя,

набеленным щекам;

Шатова,

Привстаньте-ка!

Придет,

так

чтоб

всё про

ты

моего!

на

с

Филипповым,

ту пору

дернет по

с

хозяином,

на меня налетел.

комнате,

терплю!»

он

а

Как

из-под меня

вдруг

Марья

гости; а
это сюда

пришел

бородища,

рыжая

а

этот

мой-то

хозяин-то схватит его, как

мой-то кричит: «Не виноват,

Так веришь

ю

пора.

засмеялась

Давеча

послушай одну минутку, что я скажу.

на него,

смотря

место.

прежнее

не догадался; а нам

лакея

не

боишься! Ну прощайте, добрые

Тимофеевна,
Нилыч

уже

поднялся вдруг со скамьи

сердито дернул

скамью и, взяв, поставил ее на

Ах,

но

да и грех,

общее

она сидела,

ли, все мы как

были,

за

чужую вину 20

так и покатились со

смеху...

Эх, Тимофевна,
бороды, ведь
вам

да ведь это я был заместо

это я его давеча за волосы от

третьего дня приходил

Постой,
спорить

о

браниться

рыжей-то

тебя отволок;

а хозяин к

с вами, ты и смешала.

ведь и в самом деле смешала, может и ты.

пустяках;

не

всё

ли

Ну чего

кто его оттаскает,

ему равно,

засмеялась она.

Пойдемте,
заскрипели;

И

вдруг дернул
изобьет ее.

мы

не

успели
воротах пьяный крик
меня к

еще взбежать
и посыпались

себе, запер дверь

Посидеть

Вишь,

меня

Шатов,

ворота
зо

застанет нас,

кричит

на

лестницу,

ругательства.

как

раздался

Шатов,

в

впустив

на замок.

придется с минуту, если не хотите истории.
поросенок, должно быть опять за порог

вам

как

зацепился; каждый-то раз растянется.
Без истории, однако, не обошлось.

VI
у запертой своей двери
отскочил.
лестницу; вдруг

Шатов

стоял

и

прислушивался

на

40
129


Сюда

идет, я так и

знал!

яростно прошептал он,

пожалуй,
Раздалось несколько сильных
Шатов, Шатов, отопри!
Друг!..

до полночи теперь не отвяжется.

Я пришел

тебе

к

P-рассказать,
Что

оно

По...

в

двери.

Шатов,

завопил капитан,

приветом,

что солнце встало,

гор-р-рьячим светом

лесам... затр-р-репетало.

Рассказать тебе,

ю

что я проснулся, черт тебя дери,
Весь пр-р-роснулся под... ветвями...

Точно

ха-ха!

под розгами,

Каждая
Пить...

Ну да

и черт

ли ты, как

побери

хорошо

с

просит жажды.

птичка...

Рассказать,

что пить я

буду,
буду.

не знаю, пить что

глупым любопытством!

жить на

Шатов,

понимаешь

свете!

Не отвечайте,
шепнул
же! Понимаешь

Отвори
20

с

ударов кулаком

мне опять
ли

чем

ты,

драка... между человечеством;
лица... Шатов, я добр; я прощу тебя...

есть

Шатов.

что

есть

высшее,

блага-а-родного

минуты

Шатов,

нечто

к

черту

прокламации, а?
Молчание.

Понимаешь

ли ты, осел, что я

влюблен,

посмотри, фрак любви, пятнадцать целковых;

требует

светских

приличий... Отвори!

я

фрак купил,

капитанская

любовь

дико заревел он вдруг и

неистово застучал опять кулаками.

зо

Убирайся к черту!
заревел вдруг и Шатов.
Раб
Р-р-раб!
крепостной, и сестра твоя раба
вор-ровка!
А

ты свою

напраслину, когда могу одним

объяснением... понимаешь ли, кто она

Да
Да
Я

с

уж

Ну

такова?

любопытством подошел вдруг

ты понимаешь

пойму,

смею

я

ты скажи,

сказать! Я
слушал.

По-моему,
130

дверям Шатов.

кто?

всегда всё смею в

Не смею?

40

к

ли?

навряд смеешь,

головой, чтоб

рабыня...

сестру продал.

Врешь! Терплю
Кто?

и

не смеешь.

публике сказать!..

поддразнил Шатов

и

кивнул

мне


Не смею?

Да
трус,

ты

если

говори,
еще капитан!

а

Я...

барских

я... она... она есть...

взволнованным

не

розог

боишься... Ты ведь

залепетал капитан

дрожащим,

голосом.

подставил ухо Шатов.
Ну?
Наступило молчание по крайней мере на полминуты.
Па-а-адлец!
раздалось наконец за дверью, и

быстро
оступаясь на

отретировался вниз,

каждой

Нет,

пыхтя как

самовар,

капитан

с шумом

ю

ступени.

он

и

хитер,

пьяный

не

отошел от

проговорится,

двери Шатов.

Что же это такое?
спросил я.
Шатов махнул рукой, отпер дверь и
лестницу; долго слушал, даже

ступеней. Наконец
Не

слыхать

стал

сошел вниз

опять

слушать

потихоньку

на

несколько

воротился.
ничего,

не

дрался; значит, прямо

повалился

дрыхнуть. Вам пора идти.

Послушайте, Шатов,
всего

что

же

мне

теперь

заключить

изо

этого?

20

Э, заключайте

что

брезгливым голосом и сел за

хотите!

ответил он

свой письменный стол.
мысль всё более

Я ушел. Одна невероятная

воображении. С тоской

укреплялась в моем

думал

я о

усталым

и

и

более

завтрашнем дне...

VII

Этот

«завтрашний

день», то есть то самое воскресенье, в

которое должна была уже

Трофимовича,

решиться участь Степана

безвозвратно

был одним

из

знаменательнейших дней

хронике. Это был день неожиданностей,
и завязок нового,

Утром,
моего

как

друга

уже
к

резких

Варваре Петровне,

я

по ее

день развязок прежнего
и

собственному

а в три часа пополудни я уже должен был быть у

Николаевны, чтобы рассказать ей
способствовать

так,

ей

удивительно

Началось
явившись к

И между

предположил. Одним
сошедшихся случайностей.

бы

не

с того,

что мы

Варваре Петровне

со

ровно

назначению,

Лизаветы

я сам не знал, о чем, и

сам не знал, в чем.

как никто

моей

еще пущей путаницы, зо
обязан был сопровождать

разъяснений

известно читателю,

в

Степаном
в

тем

всё разрешилось

словом, это был день

Трофимовичем,

двенадцать часов,

как она

назначила, не застали ее дома; она еще не возвращалась от

обедни.
131

40


Бедный

друг мой был так настроен или, лучше сказать,
это обстоятельство тотчас же сразило его;

так
почти в

что

расстроек,
бессилии опустился
стакан воды; но,

на

бледность

раз необыкновенною

этот

батистовое

с

свою и даже на

Кстати,

что мы

в

бальное,

почти

изысканностию:

цвета перчатки

вошел

уселись,

дрожь

костюм его

вышивкой белье, белый галстух,

руках, свежие соломенного

Только

ю

кресло
на

несмотря

гостиной. Я предложил ему

в

он с достоинством отказался.

руках,
отличался на

он

новая шляпа в

и даже,

чуть-чуть, духи.

Шатов, введенный

камердинером,

официальному приглашению. Степан

ясное дело, тоже по

привстал было протянуть ему руку, но Шатов, посмотрев
обоих внимательно, поворотил в угол, уселся там и даже
кивнул нам головой. Степан Трофимович опять испуганно

Трофимович

на нас
не

поглядел

на меня.

Так просидели мы еще несколько минут в совершенном
молчании. Степан Трофимович начал было вдруг мне что-то очень
скоро шептать,
на столе; а
20

нему

с

но я

расслушал; да

не

бросил. Вошел

докончил и

сам

он

от

волнения

не

что-то

Шатов вдруг обратился

поглядеть на нас.

вернее

и

еще раз камердинер поправить

к

громким вопросом:

Алексей

Егорыч,

Дарья

не знаете,

Павловна

с

ней

отправилась?

Варвара Петровна
Дарья Павловна изволили

Бедный

друг мой

так что я

наконец

опять

зо

кресел,

и

что

было уже

Алексей

тревожно

со

одне-с,

Егорыч.

мной

Вдруг

отворачиваться.

хозяйка возвратилась
странно,

не

одна,

мы

у
в доме

привскочили

шум
а

а

и не так здо-

некоторое отдаленное движение

хозяйка воротилась. Все

несколько

собор

себя наверху,

но опять неожиданность: послышался

значило,
действительно

нам,

что

и

стал от него

подъезда прогремела карета,
возвестило

бегло

в

поехать

остаться у

назидательно и чинно доложил

ровы-с,

переглянулся,

изволили

с

многих шагов,

это

так как сама она назначила нам

Послышалось наконец, что кто-то входил до странности
точно
бежал, а так не могла входить Варвара Петровна.
скоро,
И вдруг она почти влетела в комнату, запыхавшись и в
чрезвычайном волнении. За нею, несколько приотстав и гораздо тише,
вошла Лизавета Николаевна, а с Лизаветой Николаевной рука в
руку
Марья Тимофеевна Лебядкина! Если б я увидел это во
этот час.

сне, то и тогда

бы

не

поверил.

Чтоб объяснить эту совершенную

40

необходимо

взять

необыкновенном

соборе.
132

часом

назад

и

рассказать

приключении, происшедшем

с

неожиданность,

подробнее

о

Варварой Петровной

в


Во-первых,

обедне собрался

к

высший слой

разумея

губернаторша

первый

в

после

раз,

почти весь

общества. Знали,

нашего

своего

к

то есть

город,

что

пожалует

прибытия. Замечу,

нам

что у нас уже пошли слухи о том, что она

вольнодумка и «новых
правил». Всем дамам известно было тоже, что она великолепно
и с необыкновенным изяществом будет одета; а потому наряды
наших дам отличались на этот раз изысканностью и пышностью.

Одна

лишь

одета

во

была скромно и по-всегдашнему
бессменно одевалась она в

Варвара Петровна

всё черное;

так

Прибыв

продолжение последних четырех лет.

обычном

своем месте, налево, в

положил

пред

нею

одним словом, всё

раз она,

этот

в

собор,

ю

ливрейный лакей
коленопреклонений,
и

бархатную подушку для
по-обыкновенному. Но заметили

всё продолжение службы,

во

она поместилась на

первом ряду,

тоже, что на

чрезвычайно

как-то

усердно молилась; уверяли даже потом, когда всё припомнили,
что даже
и наш

проповедь. У
уговаривали

в

отец
любили

нас

глазах ее.

Павел,
его

вышла как-то

Кончилась наконец обедня,

вышел

проповеди

его даже напечатать, но он

проповедь

И

стояли

слезы

протоиерей,

сказать
и

всё

их высоко;

решался. На

не

этот

раз

особенно длинна.

20

собору

вот, во время уже проповеди подкатила к

на легковых извозчичьих дрожках прежнего

которых дамы

торжественную

ценили

могли сидеть только

сбоку,

фасона,

одна дама

то есть на
за

придерживаясь

извозчика и колыхаясь от толчков экипажа, как полевая

кушак
былинка

ветра. Эти ваньки в нашем городе до сих пор еще разъезжают.
ибо у врат стояло множество
Остановясь у угла собора,

от

экипажей

и даже

Что

серебром.

ж, мало разве,

гримасу,

у

Бог

Ну да

с

всё,
тобой,

затем, сунув

за пазуху

напутствуемый
Насмешки и даже

Ваня!

вскрикнула она, увидав

прибавила

что есть,

меня

ка и поглядел на нее, как

она

дама соскочила с дрожек и подала

жандармы,

ваньке четыре копейки

она

зо

махнул рукой
рядясь садил,
бы думая: «Да и грех тебя обижать-то»;
вань-

не

кожаный кошель, тронул лошадь

насмешками

близь

стоявших

удивление сопровождали

и

и

укатил,

извозчиков.

даму всё время,

соборным вратам между
скорого выхода господ лакейством. Да
что-то необыкновенное и неожиданное для

пробиралась

его

жалобно.

экипажами

к

пока

и

действительно

ожидавшим

и

было

всех в появлении

такой особы вдруг откуда-то
болезненно худа
с

совершенно

ветреный,

на

улице средь народа. Она была

прихрамывала, крепко набелена

оголенною длинною

в одном только

и

и

стареньком,

хотя и

ясный

шеей, без

темном платье,

сентябрьский

и

нарумянена,

платка, без

несмотря

на

бурнуса,

холодный

день; с совершенно от133

40


крытою головой, с волосами, подвязанными в крошечный узелок
на затылке, в которые с правого боку воткнута была одна только
искусственная роза, из таких, которыми украшают вербных
херувимов. Такого вербного херувима в венке из бумажных роз
именно заметил

вчера

Тимофеевны. К

довершению всего, дама

опустив глаза, но в то же время
б она еще капельку промедлила,
пропустили
ю

в

образами,

углу, под

в

собор... Но

она

весело и
то ее

когда сидел у

может

успела проскользнуть,

скромно

улыбаясь. Если

лукаво

бы,

и

хоть

шла

я

Марьи

быть, и не
войдя во храм,

а

протиснулась незаметно

вперед.
Хотя проповедь была на половине

наполнявшая

и вся сплошная толпа,

ее с полным и

храм, слушала

беззвучным

вниманием,

но все-таки несколько глаз с любопытством и недоумением
покосились на вошедшую.

Она упала

на

церковный

помост,

склонив на него свое набеленное лицо, лежала долго и, по-видимому,
плакала; но, подняв опять голову и привстав с колен, очень
скоро оправилась и развлеклась.

удовольствием,

собора;
20

с

как-то

уж прямо

учтивость
и

и как

странно при этом

крест.

и даже

цыпочки,
хихикая.

Губернаторша

бы

в

по стенам
иных

дам,

раза два

Но проповедь

в своем

быть,

и

с

пошла к

своей стороны подходившей

не

слишком

впереди себя. Необычайная
без сомнения, заключала в себе явную

не замечая никого

губернаторши,

остроумную

должно

роде колкость;

так все поняли; так поняла,

Варвара Петровна;

замечая и с самым

зо

этого даже на

Варваре Петровне,

дорогу

чрезвычайным

лицам,

кресту первая, но,
двух шагов, приостановилась, видимо желая уступить

кончилась и вынесли

дойдя

с видимым

особенным любопытством вглядывалась

приподымаясь для
засмеялась,

Весело,

стала скользить она глазами по

но по-прежнему никого не
непоколебимым видом достоинства приложи-

направилась к выходу. Ливрейный
хотя и без того все расступались.
паперти, тесно сбившаяся кучка людей на

лась она ко кресту и тотчас же

лакей расчищал пред ней дорогу,
Но у

самого выхода, на

загородила путь. Варвара Петровна приостановилась,
вдруг странное, необыкновенное существо, женщина с

мгновение
и

бумажной

розой

пред

нею

на
на

чем-нибудь

голове,
колени.

Варвара Петровна,

озадачить, особенно в

людей,

опустилась
которую трудно было

протиснувшись между

публике,

поглядела важно и

строго.

40

Поспешу заметить здесь, по возможности вкратце, что ВарПетровна хотя и стала в последние годы излишне, как

вара

говорили, расчетлива и даже скупенька, но
собственно на благотворительность. Она

благотворительного общества
134

в

иногда не жалела денег,

состояла членом одного

столице. В недавний голодный


год, она отослала в

Петербург,

пособий потерпевшим,
говорили.

Наконец,

губернатора,

в самое последнее
она

было

комитет, для пособия

губернии. У

совсем

самым

нас сильно

главный

в

рублей,

пятьсот

и

комитет

об

основала

приема

для
нас

у

назначением нового

время, пред

уже

этом

местный дамский

беднейшим родильницам в городе и в
ее в честолюбии; но известная

упрекали

стремительность характера Варвары Петровны и в то же время
настойчивость чуть не восторжествовали над препятствиями;
общество

почти

а

уже устроилось,

первоначальная

всё шире

мысль

и

шире развивалась в восхищенном уме основательницы:
мечтала об основании такого же комитета в Москве, о
постепенном

действий

его

распространении

внезапною

по всем

губернаторша,

высказать

уже успела

говорят,

губерниям. И

всё приостановилось;

переменой губернатора,

несколько колких и, главное, метких и дельных

будто

бы непрактичности основной

мысли

Один Бог

Петровна

соборных

пройти губернаторша,
сострила

всё равно,

еще

сердец,

вот, с

обществе

в

подобного

насчет

комитета,

Варваре
Варвара

но полагаю, что

даже с некоторым удовольствием приостановилась

теперь в самых

мне

глубину

знает

уже ю

а новая

возражений

что, разумеется с прикрасами, было уже передано

Петровне.

она

насчет

что

бы

вратах, зная,

а затем и

что мимо должна

все,

она там ни

и

«пусть

подумала

сейчас

сама

и что

увидит,
бы ни

благотворительности. Вот

тщеславия моей

же

20

как

же вам

всем!»

Что
всмотрелась

просите?

вы, милая, о чем вы

Варвара Петровна

просительницу. Та глядела

в

на нее

внимательнее

коленопреклоненную пред

ужасно

оробевшим,

нею

застыдившимся,

но почти благоговейным взглядом и вдруг усмехнулась с тем же
странным хихиканьем.

Что она? Кто она?
присутствующих

Все

Варвара Петровна

обвела кругом

зо

вопросительным взглядом.

повелительным и

молчали.

Вы несчастны? Вы нуждаетесь в вспоможении?
лепетала «несчастная»
Я нуждаюсь... я приехала...
Я приехала, только чтобы
голосом.
от
волнения
прерывавшимся
вашу ручку поцеловать...

и

опять

хихикнула. С

детским взглядом, с каким дети ласкаются,

потянулась

она схватить

ручку

что-нибудь

самым

выпрашивая,

Варвары Петровны,

но, как бы

испугавшись, вдруг отдернула свои руки назад.

улыбнулась Варвара Петулыбкой,
быстро вынула из
а
из
него
десятирублевую
перламутровый портмоне,

Только

за этим и

прибыли?

но тотчас же

ровна с сострадательною

кармана свой

бумажку

и подала незнакомке.

Та

взяла.

Варвара Петровна

была
135

40


заинтересована и, видимо,

очень

нибудь

не считала

какою-

незнакомку

просительницей.
рублей дала,
проговорил

простонародною

Вишь,

десять

Ручку-то пожалуйте,

лепетала

прихватив пальцами левой руки

десятирублевую бумажку,

которую

за

кто-то в толпе.

крепко

«несчастная»,

уголок полученную

свивало

Варвара Петровна

ветром.

нахмурилась и с серьезным, почти строгим
видом протянула руку; та с благоговением поцеловала ее.
немного

почему-то

Благодарный
ю

это-то

толпа

взгляд ее заблистал каким-то даже восторгом.

время подошла

самое

наших дам

была

поневоле должна

и

на

губернаторша

старших сановников.

и

Вот

в

прихлынула целая

Губернаторша

минутку приостановиться

в тесноте;

многие

остановились.

Вы дрожите,

Петровна

сбросив

и,

вам
с

холодно?

себя свой

лакеем, сняла с плеч свою черную
собственными
коленях

руками окутала

заметила

бурнус,

на

вдруг

(очень не дешевую)

обнаженную

шею

она

на

просительницы.

живет?

снова

светские лица,

Та

не

было;

разглядывавшие

встала.

не знает, где

нетерпеливо оглянулась кругом

Петровна. Но прежней кучки уже
знакомые,

шаль и

всё еще стоявшей

Да встаньте же, встаньте с колен, прошу вас!
Где вы живете? Неужели никто, наконец,

20

Варвара

лету подхваченный

Варвара

виднелись всё

сцену,

одни

с

строгим

удивлением, другие с лукавым любопытством и в то же время

жаждой

с невинною

скандальчика, а третьи начинали даже

посмеиваться.

зо

выискался наконец один
Кажется, это Лебядкиных-с,
добрый человек с ответом на запрос Варвары Петровны, наш
почтенный и многими уважаемый купец Андреев, в очках, с седою
бородой, в русском платье и с круглою цилиндрическою шляпой,

которую держал теперь в руках;
проживают, в Богоявленской улице.
благодарю

неосторожный. А

человек,

полагать

на

Варвару Петровну.

благодарю, Никон Семеныч. Вы,
госпожа Лебядкина?
Нет; я не Лебядкина.
Так, может быть, ваш брат Лебядкин?

Брат
136

Она,

сбавив голос, проговорил

из-под

Понимаю

моя,

надо бы так сказать,

это, уж за верное, их сестрица.

надзору теперь ушла,
Никон Семеныч и значительно взглянул

40

в доме

Лебядкин? Дом Филиппова? Я что-то слышала...
вас, Никон Семеныч, но кто этот Лебядкин?
Капитаном прозывается,

надо,

у Филипповых

они

вас;

мой Лебядкин.

милая


Вот

что я сделаю, я вас

моя милая, с

теперь,

собой возьму,

а

мной?

отвезут
вашему семейству;
Ах, хочу!
сплеснула ладошками госпожа Лебядкина.
Тётя, тётя? Возьмите и меня с собой к вам!
раздался

от меня вас уже

к

хотите ехать со

голос Лизаветы Николаевны.

прибыла

обедне

к

Замечу,

что

Лизавета Николаевна

губернаторшей,

вместе с

Прасковья

а

Ивановна, по предписанию доктора, поехала тем временем покататься в
карете, а для развлечения увезла с собой и

Лиза вдруг

Николаевича.

оставила

губернаторшу

Маврикия
Варваре

и подскочила к

Петровне.
твоя

Милая
мать?

смутилась,

моя, ты знаешь, я всегда тебе рада, но что скажет
начала

заметив

Тётя, тётя,

было

осанисто

необычайное

Варвара Петровна,

волнение

непременно теперь

с вами,

Mais quavez-vous done, Lise!1

поцеловала

И

тёте;

ее два

Лиза,

выразительным

удивленной

maman тоже скажите,

чтобы сейчас

же

непременно, непременно хотела
говорила, я забыла вас предуведомить,
maman

Если
и

вы,

закричу,

я к

тёте,

на

лету

своей chere cousine

и

раза.

виновата, не сердитесь,

Julie... chere

приезжала

за

мной

заехать, она давеча

трещала

cousine... тётя,

я

Лиза,

готова!

тётя, меня не возьмете, то я за вашею каретой
быстро и отчаянно прошептала она совсем

на

Варваре Петровне; хорошо еще,
Петровна даже на шаг отшатнулась и пронзительным взглядом
что никто не слыхал.

ухо
Варвара

умоляла

проговорила

повернулась Лиза к неприятно

побегу

с

губернаторша.
Ах, простите, голубчик, chere cousine,2

удивлением

сама

вдруг

Варвару Петровну.

целуя

к

но

Лизы.

посмотрела на сумасшедшую девушку.
она непременно положила взять с собой

Этому
Хорошо,

я с

прибавила

она,

Лизу!

беру тебя, Лиза,

разумеется,

взгляд всё решил:

вырвалось у ней.

надо положить конец,

удовольствием

Этот

если

тотчас же

громко

Юлия Михайловна

с открытым видом и с прямодушным
тебя отпустить,
достоинством повернулась она прямо к губернаторше.
О, без сомнения я не захочу лишить ее этого удовольствия,
согласится

более

тем
залепетала

что я сама...

вдруг Юлия

Михайловна,

на наших плечиках

Михайловна
1

Да

удивительною любезностью

с

фантастическая

очаровательно

что с вами,

2
дорогая кузина

хорошо знаю,

всевластная

улыбнулась)...

Лиза! (фр.)

(фр.).

я сама...

головка

какая

(Юлия


Благодарю

вас

чрезвычайно,

и осанистым поклоном

И

мне тем

продолжала свой

что,

уже

с

восторгом

даже вся покраснев от

удовольствия

кроме

быть

у вас,

увлекает теперь такое прекрасное, такое, могу сказать,

высокое чувство... сострадание...

(она

взглянула

«несчастную»)...

на

самой паперти храма...

и... на

Такой
ю

почти

Юлия Михайловна,

лепет

вежливым

Варвара Петровна.

более приятно,

волнения,

приятного

Лизу

отблагодарила

взгляд делает вам честь,

великолепно

одобрила

Варвара Петровна. Юлия Михайловна стремительно протянула
свою руку, и Варвара Петровна с полною готовностью
дотронулась до нее своими пальцами. Всеобщее впечатление было
прекрасное, лица некоторых присутствовавших просияли
удовольствием,

показалось несколько сладких и

Одним

заискивающих

улыбок.

словом, всему городу вдруг ясно открылось, что это не

Юлия Михайловна пренебрегала
и не сделала

«держала

ей визита,

границах Юлию

в

до сих пор Варварой Петровной
Варвара Петровна, напротив,
Михайловну, тогда как та пешком бы,

а сама

может, побежала к ней с визитом, если бы только была уверена,
20 что

Варвара Петровна

Петровны поднялся до

Садитесь же,
бядкиной
побежала к

на

ее не

прогонит».

Авторитет Варвары

чрезвычайности.
милая,

указала

Варвара Петровна т-11е Ле-

«несчастная»

подъехавшую карету;

дверцам, у которых подхватил

ее

радостно

лакей.

Как! Вы хромаете!
вскричала Варвара Петровна
как в испуге и побледнела. (Все тогда это заметили,

совершенно
не

поняли...)
Карета покатилась. Дом Варвары Петровны

близко от
зо

ялась

собора. Лиза

истерически

Петровна сидела «как

будто

находился очень

сказывала мне потом, что

все эти

три минуты переезда,

а

но

Лебядкина

сме-

Варвара

в каком-то магнетическом сне»,

собственное

выражение Лизы.
ГЛАВА ПЯТАЯ

ПРЕМУДРЫЙ ЗМИЙ
I

Варвара Петровна
кресла у

Сядьте
Тимофеевне
138

позвонила

в

колокольчик

и

бросилась

окна.

здесь, моя милая,

указала

она

Марье

место, посреди комнаты, у большого круглого стола;

в


Степан

Трофимович,

Я...

Но

это

залепетал

я...

такое? Вот,

вот, смотрите на эту

было Степан

Трофимович...

лакей.

явился

Чашку

что

такое?

женщину, что это

кофею, сейчас, особенно

и как можно

скорее!

не откладывать.

Карету

Mais, chere
замирающим

excellente amie, dans quelle

et

воскликнул Степан

голосом

inquietude...1
Трофимович.

Ах! по-французски, по-французски! Сейчас видно, что
свет!
хлопнула в ладоши Марья Тимофеевна, в упое-

высший
нии

Петровна
Все

уставилась

Степан

поднимал головы, а
всем

на нее почти в

мы молчали и ждали

виноватый;

пот

испуге.

какой-нибудь

Трофимович

выступил

ю

Варвара

приготовляясь послушать разговор по-французски.

был

развязки. Шатов

на его висках.

не

будто

в смятении, как

Я взглянул

во

Лизу

на

(она сидела в углу, почти рядом с Шатовым). Ее глаза зорко
Варвары Петровны к хромой женщине и обратно; на губах
ее кривилась улыбка, но нехорошая. Варвара Петровна видела эту
улыбку. А между тем Марья Тимофеевна увлеклась совершенно: она
перебегали от

с наслаждением и нимало не

стенах,
в

конфузясь рассматривала прекрасную

Варвары Петровны,

гостиную

старинный расписной

меблировку,

потолок, большое

ковры, картины

бронзовое

20

на

распятие

углу, фарфоровую лампу, альбомы, вещицы на столе.

Так

ты

тут,

и весело

Вы

Шатушка!

воскликнула

тебя вижу, да думаю:

я давно

представь,

проедет!

и

не

она

он! Как

вдруг,

он сюда

рассмеялась.

знаете

эту

женщину?

тотчас

обернулась

к

нему

Варвара Петровна.
Знаю-с,

пробормотал Шатов,

тронулся было

на

стуле,
зо

но остался сидеть.

Что

Да
запнулся...

же вы

знаете? Пожалуйста,

что...

ухмыльнулся

он

поскорей!

ненужной улыбкой

и

сами видите.

Что вижу? Да ну же, говорите что-нибудь!
Живет в том доме, где я... с братом... офицер

один.

-Ну?
Шатов запнулся

Говорить
Даже

покраснел

Конечно,

опять.

не стоит...
от

промычал

от вас нечего

больше

оборвала Варвара Петровна. Ей
1

Но, дорогой

и

он и

решительно

смолк.

своей решимости.
ясно

достопочтенный друг,

в

ждать!

с негодованием

было теперь,
какой тревоге...

что все что-

(фр.).
139

40


то знают и

между

вопросами,

хотят что-то

Вошел лакей

тем все чего-то

и

скрыть

поднес

заказанную особо чашку
к

направился

ю

на

серебряном

маленьком

очень

по ее

подносе

мановению,

взяла

чашку

озябли давеча, выпейте

Марья Тимофеевна

что сказала лакею

Варвары Петровны, оробела
Тётя,

ее

уклоняются пред

но тотчас же,

кофе,

милая,

смеху над тем,

взгляд

и

Марье Тимофеевне.

Вы, моя
согрейтесь.
Merci,
прыснула со

ей

трусят

от нее.

Но,

и поставила

да уж вы не сердитесь

какою-то легкомысленною

merci.

ли?

и

поскорей

и

вдруг

встретив
чашку

грозный

на стол.

пролепетала

она с

игривостью.

Что-о-о?
вспрянула и выпрямилась в креслах Варвара
какая я вам тётя? Что вы подразумевали?
Петровна,
Марья Тимофеевна, не ожидавшая такого гнева, так и
задрожала

вся

мелкою
на

отшатнулась

Я...

я

все глаза на
20

конвульсивною дрожью,

точно

в

припадке,

и

спинку кресел.

думала,

так

пролепетала она, смотря

надо,

Варвару Петровну,

так вас

Айза

во

звала.

Какая еще Лиза?
А вот эта барышня,
указала пальчиком Марья
Тимофеевна.
Так вам она уже Лизой стала?
Вы так сами ее давеча звали,
ободрилась несколько
А во сне я точно такую же красавицу
Марья Тимофеевна.
видела,

усмехнулась

бы

она как

Варвара Петровна сообразила
чуть-чуть

улыбнулась

поймав улыбку,
сняла она

последнему словцу

успокоилась; даже

Марьи Тимофеевны. Та,

кресел и, хромая, робко подошла к ней.
забыла отдать, не сердитесь за неучтивость,

встала с

Возьмите,

зо

нечаянно.

и несколько

вдруг

с плеч своих

черную шаль, надетую

на нее давеча

Варварой Петровной.
Наденьте

Ступайте
меня,

и

ее

сядьте,

моя милая,

сейчас

же опять и оставьте навсегда

пейте

ваш

кофе

успокойтесь. Я

Chere amie...

позволил

и,

пожалуйста,

при себе.

бойтесь

не

начинаю вас понимать.

было себе

опять

Степан

Трофимович.

Ах, Степан Трофимович,
потеряешь, пощадите
40

хоть вы...

тут

и

без

Пожалуйста,

вас

всякий

толк

позвоните вот в этот

звонок, подле вас, в девичью.

Наступило

молчание.

Взгляд

раздражительно скользил по всем нашим

ее

140

горничная.

ее

подозрительно и
лицам. Явилась Агаша, любимая


делает

Клетчатый мне платок, который
Дарья Павловна?
Оне-с не совсем здоровы-с.

Сходи
и

и

нездорова.
В это мгновение

из

какой-то необычный шум
и

на

вдруг

Прибавь,

попроси сюда.

соседних
шагов

и

показалась

пороге

я в

Женеве купила. Что

что очень

комнат опять
голосов,

хотя

прошу,

бы

послышался

подобный давешнему,

запыхавшаяся

и

«расстроенная»

Прасковья Ивановна. Маврикий Николаевич поддерживал

ее
10

под руку.

сумасшедшая, с

Ох, батюшки, насилу доплелась; Лиза, что ты,
матерью делаешь!
взвизгнула она, кладя в этот

обыкновению

по

всё,

всех

что накопилось

слабых,

но очень

взвизг,

раздражительных особ,

раздражения.

Матушка, Варвара Петровна, я к вам за дочерью!
Варвара Петровна взглянула на нее исподлобья, полупривстала

навстречу и, едва скрывая досаду, проговорила:

Здравствуй, Прасковья Ивановна, сделай
садись.

Я

так и знала ведь, что

одолжение,

приедешь.

II

20

Для Прасковьи Ивановны в таком приеме не могло
неожиданного. Варвара Петровна и всегда,

заключаться ничего
самого детства,

третировала

деспотически и, под видом

настоящем случае и положение
последние дни между обоими домами
о чем

уже

и

было

начинающегося разрыва

мною

дел

вскользь

покамест

Прасковья

было особенное. В

пошло на

совершенный

были еще для

быть, еще пуще обидны;
Ивановна успела принять пред

обычайно высокомерное

разрыв,

Причины
Варвары Петровны

упомянуто.

таинственны, а стало
что

с

бывшую пансионскую подругу
дружбы, чуть не с презрением. Но в
свою

положение.

но главное в том,

нею какое-то не-

зо

Варвара Петровна,

разумеется, была уязвлена, а между тем и до нее уже стали доходить
некоторые странные слухи, тоже чрезмерно ее раздражавшие, и
именно своею неопределенностью.

был

прямой

и

гордо-открытый,

позволительно выразиться.

Пуще

Характер Варвары Петровны

с наскоком, если так

всего она не могла выносить

тайных,

прячущихся обвинений и всегда предпочитала войну открытую. Как
бы то ни было, но вот уже пять дней как обе дамы не виделись.

Последний
и

уехала

визит

«от

был

стороны Варвары Петровны, которая
обиженная и смущенная. Я без ошибки

со

Дроздихи»

141

40


могу сказать,

убеждении,
струсить;

Прасковья Ивановна вошла теперь в наивном
Варвара Петровна почему-то должна пред нею

что

что

это видно

было уже

гордости, когда

почему-либо

выражению лица

лишь

униженною.

Но,

ее.

видно,

бес самой заносчивой

могла

заподозрить,

Прасковья

что

Ивановна,

же

ее

как

позволяющие себя обижать
необыкновенным азартом нападения
при первом выгодном для себя обороте дела. Правда, теперь она
была нездорова, а в болезни становилась всегда
и многие

слабые особы,

не

сами долго

отличалась

наконец, что все мы, находившиеся в гостиной,
особенно стеснить нашим присутствием обеих подруг

Прибавлю,

раздражительнее.

могли

бы между

детства,

если

людьми

своими

сообразил

это тогда же.

и

ними
не

чуть

возгорелась ссора;

подчиненными.

Степан

стул, услыхав
ловить

даже

взвизг

Я

Трофимович,

прибытия Варвары Петровны,

самого

20

чуть-чуть

считают

без протеста,
ю

она

по

Варварой Петровной

тогда-то и овладевал

обратив

считались

садившийся

не

и

мой взгляд. Шатов круто повернулся

промычал про себя. Мне кажется,

на место, даже не

мы

без страха

в изнеможении

Прасковьи Ивановны,

Лиза чуть-чуть было привстала,

не

с

на

с

опустился

на

отчаянием стал

стуле

и

что-то

он хотел встать и

но тотчас же опять

уйти.

опустилась

должного внимания на взвизг своей

матери, но не от «строптивости характера», а потому что, очевидно,
вся была под властью какого-то другого могучего впечатления.

Она смотрела теперь куда-то
на

Марью Тимофеевну

в

воздух,

перестала

почти

обращать

рассеянно,

прежнее

и даже

внимание.

III

Ох, сюда!

указала

не села

Николаевича;
зо

вила она

Прасковья

Ивановна

на

надрывным

опустилась

с

Варвара Петровна приподняла немного голову,

с болезненным

Прасковья Ивановна,

от

в пансионе

играли.

Прасковья Ивановна
1

142

почему бы тебе

и видимо

и не сесть

у

покойного мужа твоего всю жизнь искреннею приязпользовалась, а мы с тобой еще девчонками вместе в куклы

меня? Я
нию

так,

приба-

голосом.

видом прижимая пальцы правой руки к правому виску
ощущая в нем сильную боль (tic douloureux1).

Что

кресло у

помощию Маврикия
б у вас, матушка, если бы не ноги!

стола и тяжело в него

болезненный тик

(фр.).

замахала руками.


Уж
попрекать

знала! Вечно про

так и

собираетесь,

Терпеть

не

Ты,

могу

ваша.

уловка

пансион начнете, когда

А по-моему,

кажется, слишком уж в дурном расположении

ноги? Вот тебе кофе несут,

приехала; что твои
и не

сердись.

маленькою

девочкой. Не

Матушка, Варвара Петровна,

(От

рикия

милости

мной

вы со

просим,

кушай

точно с

хочу я кофею, вот!

рукой

И она задирчиво махнула
слуге.

одно красноречие.

этого вашего пансиона.

кофею, впрочем,

и

подносившему ей

другие отказались, кроме

кофей

меня и

Мав-

ю

Николаевича. Степан

Трофимович взял было, но отставил
Марье Тимофеевне хоть и очень хотелось взять

чашку на стол.

другую чашку,

она

и

уж

Варвара Петровна
Знаешь

но

руку протянула,

отказалась, видимо довольная за это

одумалась

и чинно

собой.)

улыбнулась.

криво

что, друг мой

Прасковья Ивановна,

что-нибудь вообразила себе, с тем
жизнь одним воображением жила. Ты вот
опять

вошла

про

ты,

сюда.

верно,

Ты

всю

пансион

разозлилась; а помнишь, как ты приехала и весь класс уверила, что за
тебя гусар Шаблыкин посватался, и как m-me Lefebure тебя тут
же изобличила во лжи. А ведь ты и не лгала, просто навооб-

ражала себе для утехи.

вообразила,
А вы

чем
в

Ну,

чем

ты

теперь?

Что еще

недовольна?

пансионе

в

попа

преподавал,
ха-ха-ха!
злопамятность,
Она желчно расхохоталась
вот вам,

A-а,

с

говори:

20

ты не

влюбились,

коли до сих

забыла про

и

пор

в

что

Закон Божий

вас такая

раскашлялась.
ненавистно глянула на нее

попа...

Варвара Петровна.
Лицо ее позеленело. Прасковья

Ивановна вдруг приоса-

зо

нилась.

Мне,
всем

городе

матушка, теперь

не до

смеху;

зачем вы мою дочь

в ваш скандал замешали, вот зачем я

В мой скандал?

грозно выпрямилась

при

приехала!
вдруг Варвара

Петровна.
Мама,

я вас тоже очень прошу быть умереннее,
Николаевна.
Лизавета
проговорила вдруг
Как ты сказала?
приготовилась было опять взвизгнуть

мамаша,

но

Как

Лиза;
потому

вдруг осела пред засверкавшим взглядом дочки.
вы могли,

мама, сказать

про

я поехала сама, с позволения

что хотела

скандал?

вспыхнула 40

Юлии Михайловны,

узнать историю этой несчастной, чтобы быть ей

полезною.

143


со злобным смехом
«Историю этой несчастной»!
да стать ли тебе мешаться в такие
Прасковья Ивановна;
«истории»? Ох, матушка! Довольно нам вашего деспотизма,
бешено повернулась она к Варваре Петровне.
Говорят, правда

протянула

ли,

нет ли, весь

город

здешний замуштровали,

да, видно, пришла

пора!
Варвара Петровна сидела выпрямившись как стрела, готовая
выскочить из лука. Секунд десять строго и неподвижно смотрела
она на Прасковью Ивановну,
-Ну, моли Бога, Прасковья, что все здесь свои,
и на вас

ю

она

выговорила

наконец

с

много ты сказала

зловещим спокойствием,

лишнего.

А я,

мать моя, светского мнения не так

гордости, пред

вы, под видом

свои люди, так для вас же

Поумнела

мнением света

Не поумнела

я в

как иные; это

неделю?

эту неделю, а, видно, правда наружу

эту неделю.

вышла в

Какая правда наружу
20

чем если

лучше,

ты, что ль, в эту

боюсь,

трепещете. А что тут
бы чужие слышали.

Прасковья Ивановна,
минуту, прошу тебя

не

честью:

в

вышла

раздражай
какая

неделю? Слушай,

эту

ты меня,

объяснись

сию

вышла и что ты

правда наружу

подразумеваешь?
Да вот она, вся-то правда сидит!
указала
Ивановна пальцем на Марью Тимофеевну,

под этим

Прасковья

не

отчаянною

только

решимостию, которая уже
чтобы теперь поразить. Марья

смотревшая

на

нее

с

весело зашевелилась в

на

Варвара Петровна

воскликнула

спинку кресла.
Она так побледнела,

что

ней

Трофимович бросился

к

Лиза

хотя

встала

с

места,

более испугалась
могла

сама

приподнялась

нее

Не

40
и

пальца гневливой

и

и,

они

Варвара

144

хоть и

произошло даже

первый;

я тоже

осталась

Прасковья

все,

ли!

что

у

приблизился;

своего

Ивановна:

она

кресла;

на

Степан

смятение.

даже

но

всех

вскрикнула,

как

простите

вы

мою

злобную

подайте ей кто-нибудь!

пожалуйста, Прасковья Ивановна,

прошу тебя,

воды!
губами

не надо

негромко выговорила побледневшими

Петровна.

гостьи и

побледнев, откинулась

отстранитесь, господа, сделайте одолжение,

твердо,

всё время

и почти завопила плачевным голосом:

воды-то хоть

хнычь,

последствиях,

Тимофеевна,

рехнулись

Матушка, Варвара Петровна,
дурость! Да

тою

креслах.

Господи Иисусе Христе,

зо

о

любопытством, радостно

веселым

при виде устремленного

засмеялась

заботится

вдруг
с


Матушка!

Прасковья Ивановна,

продолжала

капельку успокоившись,

мой, Варвара Петровна,

вы

друг

я

хоть

и

неосторожных словах, да уж раздражили меня пуще
безыменные письма эти, которыми меня какие-то людишки

виновата в
всего

бомбардируют;

и писали

ну

бы

к вам, коли

вас же

про

пишут,

а

у

дочь!
Варвара Петровна

меня, матушка,

открытыми глазами и

неслышно отворилась

в

безмолвно смотрела на нее широко
слушала с удивлением. В это мгновение
углу боковая дверь и появилась Дарья Павловна.

Она приостановилась и огляделась кругом; ее поразило наше смятение. Должно быть, она не сейчас различила и Марью
Тимофеевну, о которой никто ее не предуведомил. Степан Трофимович
первый заметил ее, сделал быстрое движение, покраснел и громко
для чего-то возгласил: «Дарья Павловна!», так что все глаза
обратились

разом

на

вошедшую.

воскликнула
Дарья Павловна!
Шатушка, не похожа на тебя твоя сестрица!
Как же мой-то этакую прелесть крепостною девкой Дашкой зовет!
Дарья Павловна меж тем приблизилась уже к Варваре
Петровне; но, пораженная восклицанием Марьи Тимофеевны, быст-

Как,

Марья

ро

ю

так это-то ваша

Тимофеевна,

обернулась

ну,

и так и осталась

пред

своим

стулом, смотря

20

на

юродивую длинным, приковавшимся взглядом.

Садись, Даша,

проговорила

ближе,
ужасающим спокойствием;
эту женщину. Знаешь ты ее?

Варвара Петровна

с

вот так; ты можешь и сидя

видеть

Я

никогда ее не видала,

помолчав, тотчас

прибавила:
господина Лебядкина.

одного

Ия
хотя давно

что

в

уже

каждом

любопытством

жесте

вашем

так ведь возможно ли,

от

себя

своею

говорю!

только

это

вы

Даша

А
у

что

и,

больная сестра

раз теперь увидала,
с

потому

зо

увлечением

мой лакей бранится,

него деньги взяли, такая

что вы милая, милая, милая, это я вам

восторгом

заключила она, махая пред

собою

ручкой.
Понимаешь

спросила

что-нибудь?
Варвара Петровна.

Я всё

Про
Николая

с

быть,

вижу воспитание,

чтобы

милая? Потому

ответила

желала познакомиться,

Марья Тимофеевна.

прокричала
воспитанная и

должно

первый

вас, душа моя, в
с

тихо

ты

гордым достоинством

понимаю-с...

деньги

слышала?

Это, верно, те
Всеволодовича,

господину

с

Лебядкину,

самые деньги,

еще
ее

в

40

которые я,

Швейцарии,

взялась

по

просьбе

передать этому

брату.
145


Последовало

молчание.

Тебя Николай Всеволодович

Ему
рублей,

очень

хотелось

а знал лишь,
на

передать,

прибудет

что он

случай,

Какие

А
к

всего

деньги,

так как он не знал его
в

нам

если господин

то

город,

Лебядкин

пропали? Про

же деньги...

передать?

просил

эти

переслать

Лебядкину.

господину

сам

и

триста

адреса,

поручил

мне

приедет.

что эта

женщина сейчас

говорила?
Этого уж я
ю

Лебядкин
но я

не знаю-с; до меня тоже доходило, что господин

говорил про

меня

вслух,

рублей.
Дарья Павловна

будто

я не

всё ему доставила;

Было триста рублей,

этих слов не понимаю.

и

я

переслала

триста

почти

замечу, трудно было
и сбить ее с толку,

Проговорила

малейшего
20

хотя
не

первоначального

уже успокоилась. И

от нее

Петровна

она там

про себя

ни

чувствовала.

торопясь, тотчас же
тихо, ровно, безо всякого

все свои ответы не
с точностию,

внезапного своего волнения и

всё время,

пока она

произнесла

она

наконец

хотя и глядела на одну

зрителям,

Всеволодович не

обратился

тебя, то, конечно,

говорила. С минуту
с

твердостию

Дашу,

если

коивает,

имел свои

знай это,

Николай

поручением даже ко мне, а просил
причины так поступить. Не считаю себя

Дарья,

прежде

Но

всего.

и сделала ее,

Слухи, распущенные

мерзавцем.

ошибку. Но

Лучше всего,
Марья Тимофеевна,
поиграет,

еще

можно

И

40

она

Степан

146

это

подтверждают

будем

ему послать,

твоя я, то

кофей

глубоко

сумею

подхватила вдруг

кресла,

он там на залавке в свои

но я

твою

кончить.

когда он к вам придет,

здесь сидеть

мой, ты
какую-нибудь

сношения с каким-то

защитница

всё надо

секрет.

за них успо-

пить.

то

козыри

с ними

Чашку-то

кофею

его

презираю.
выразительно мотнула головой.

Это
тщательно

себя

высовываясь из своего

лакейскую. Пусть
а мы

на

этим негодяем,

о нем, и так как

я

разузнаю
тебя заступиться. А теперь

пошлите его в

приняв

меня

видишь ли, друг

и с чистою совестью могла, по незнанию света, сделать

неосторожность;

и видимо к

со своим

вправе о них любопытствовать, если из них делают для
Но уже одно твое участие в этом деле совершенно меня

за

без

подумала.

Если,

зо

вообще

надолго изумить эту девушку

смущения, которое могло бы свидетельствовать о сознании
бы какой-нибудь за собою вины. Взгляд Варвары Петровны

отрывался

Варвара

бы

что

теперь

каждый вопрос

отвечая на
следа

она

совсем

чем-нибудь

надо кончить,

повторила

Марью Тимофеевну;
Трофимович.

выслушав

Варвара Петровна,
прошу вас, позвоните,


Степан

Трофимович

позвонил и

весь

вдруг выступил вперед,

в волнении.

Если...

если я...

обрываясь и заикаясь,

залепетал он в

если я тоже

жару, краснея,

слышал

самую отвратительную
повесть или, лучше сказать, клевету, то... в совершенном
негодовании... enfin, cest un homme perdu et quelque chose comme un forgat

evade...1
Он оборвал и не докончил; Варвара Петровна,

прищурившись,

Вошел чинный Алексей

Егорович.
а ты, АлекКарету,
приказала Варвара Петровна,
Егорыч, приготовься отвезти госпожу Лебядкину домой, куда

оглядела

сей

его с ног до головы.

тебе

она

сама

укажет.

Господин Лебядкин
дают-с и очень

Это

ю

о

просили

сами их

некоторое время
себе доложить-с.

Варвара Петровна,

невозможно,

с

внизу

ожи-

беспокойством

выступил вдруг всё время невозмутимо молчавший Маврикий
если позволите, это не такой человек, который
Николаевич;
может

войти

общество,

в

это...

это...

это

невозможный человек,

Варвара Петровна.
Повременить,
обратилась Варвара Петровна
сею Егорычу, и тот скрылся.

к

Алек-

20

Cest un homme malhonnete et je crois meme que cest un forgat
evade ou quelque chose dans ce genre,2
пробормотал опять Степан
Трофимович, опять покраснел и опять оборвался.
Лиза, ехать пора,
брезгливо возгласила Прасковья
Ивановна и приподнялась с места.
Ей, кажется, жаль уже
она
в
сама
себя
обозвала дурой.
что
давеча,
стало,
испуге,
она
Когда говорила Дарья Павловна,
уже слушала с высокомерною
складкой

на

губах. Но

Николаевны,
засверкали

с тех

Дарья

презрение,

слишком

себя

сделай
и сказала

потому

выйдя,
1

ты

тебе

(Фр\ Это
2

человек

или что-то в этом

Вот

так,

уж нескрываемые.

благодарю

несколько
я сделала

о

погибший

каком-то

роде

и

Давеча

я

слов.

первая каюсь,
тоже из себя

Конечно,

анониме.

человек и что-то вроде

бесчестный,

тебя.

нетерпеливых

глупо

люблю справедливость.

упомянула

словом, это

глазах

одолжение, присядь, я намерена всё

Сделай одолжение, прости меня;
что во всем

в ее

Прасковья Ивановна, прошу
Варвара Петровна, всё с тем же чрезмерным

высказать, а у тебя ноги болят.
вышла из

Лизаветы

меня вид

Павловна:

одну минутку,

остановила

спокойствием,

более поразил

как вошла

пор

ненависть и

Повремени
тебя,

всего

Всякий анонимный
беглого каторжника...

и я полагаю даже, что он

беглый каторжник

(фр.).
147

зо


извет достоин

презрения уже потому, что он не подписан.
тебе не завидую. Во всяком случае

ты понимаешь иначе, я

не полезла на твоем месте за такою

бы мараться. А
то

скажу тебе,

ты

что

Если
я

бы

я не стала

в

карман,
дрянью
вымаралась. Но так как ты уже начала сама,
и я получила дней шесть тому назад тоже

шутовское письмо. В нем какой-то негодяй уверяет меня,
Николай Всеволодович сошел с ума и что мне надо бояться

анонимное

что

какой-то

хромой

чрезвычайную
ю

что

у Николая

женщины, которая

роль»,

я запомнила

«будет

Всеволодовича чрезвычайно

Сообразив

много

же послала за одним здесь человеком, за одним
мстительным и

с

убедилась

мигом

ним,

Если

и

меня

такими

тебя,

моя
же

бедная
то,

из

и самым

разговоров

презренном происхождении анонима.
беспокоили из-за

в

письмами

конечно,

причиной. Вот

объяснение. С

тайным

врагов его, и,

и зная,

я тотчас

врагов,

Прасковья Ивановна,

презренными

«бомбардировали»,
послужила невинною

из всех

презренным

судьбе моей

в

играть

выражение.

и

и,

первая

всё,

как ты

выразилась,

жалею,

что

хотела

тебе

что я

сожалением вижу, что ты так

сказать в

теперь вне
непременно решилась впустить сейчас этого
устала

и

себя. К тому же, я
20 подозрительного человека, про которого Маврикий Николаевич
выразился не совсем идущим словом: что его невозможно
принять.

Особенно Лизе тут

нечего

будет

делать.

Подойди

ко мне,

Лиза,

друг мой, и дай мне еще раз поцеловать тебя.
Лиза перешла комнату и молча остановилась пред

Петровной. Та поцеловала
себя,

с

чувством на нее посмотрела,

поцеловала

Варварой

ее, взяла за руки, отдалила немного от
потом

перекрестила

и опять

ее.

Ну, прощай, Лиза (в голосе Варвары Петровны
слезы),
верь, что не перестану любить тебя,

послышались почти

зо

ни сулила

тебе

судьба

отныне...

Бог

с

что

бы

тобою. Я всегда

святую десницу Его...
Она что-то хотела еще прибавить, но скрепила себя и
Лиза пошла было к своему месту, всё в том же молчании

благословляла

смолкла.

бы

в

задумчивости,

Я,

но

вдруг

остановилась

мама, еще не поеду, а останусь на время у

проговорила она тихим голосом,
железная решимость.

Бог

ты

мой,

что

40

не слышала; она села в

куда-то

такое!

возопила

прежний

угол

прозвучала

Прасковья Ивановна,

не ответила и как
и опять стала

бы даже

смотреть

в

воздух.
Что-то победоносное

Петровны.
148

тёти,

но в этих тихих словах

бессильно сплеснув руками. Но Лиза

и как

пред мамашей.

и

гордое

засветилось

в

лице

Варвары


Маврикий Николаевич,
сделайте
внизу,

мне

приведите

он

привел господина

чрезвычайною просьбой,
на

взглянуть

какая-нибудь

и если есть хоть

то

я к вам с

сходите

одолжение,

этого

возможность его

человека

впустить,

его сюда.

Маврикий Николаевич

поклонился

и

Через

вышел.

минуту

Лебядкина.

IV
Я как-то говорил о наружности этого господина: высокий,
курчавый, плотный парень, лет сорока, с багровым, несколько
опухшим и обрюзглым лицом, со вздрагивающими при каждом
движении головы

щеками,

ю

кровяными, иногда

с маленькими,

хитрыми глазками, в усах, в бакенбардах и с
зарождающимся мясистым кадыком, довольно неприятного вида. Но
всего более поражало в нем то, что он явился теперь во фраке
и в чистом белье. «Есть люди, которым чистое белье даже недовольно

прилично-с», как возразил раз когда-то Липутин на шутливый
упрек ему Степана Трофимовича в неряшестве. У капитана были
и

перчатки черные,
в

держал
до
он

руке,

половины

а

из

его

прикрывала

припасено

(как

и

догадаться,

а

с

равно одеться,

стала

паперти
проснувшегося

ему

совету

не

что и

помощью; один

он

собраться

и

тотчас известною.

состоянии

раза два

дней

рукой

за

20

что

белье, было
для каких-то
он

в

теперь

какие-нибудь

соборной

на

не пьян,

человека,

запоя.

которой
первый

постороннему
не успел бы

сцена

Он был

он

Шатову,

приехал

решиться
что

в

быть,

стало

Липутина,

было,

предполагая даже,

его

в

наверно

кричал

по

многочисленных

покачнуть

он

тоже

грузном, дымном

после

по

непременно

чьею-нибудь

три четверти часа,

тяжелом,

после)

карете)

и

это, то есть и фрак и

целей. Сомнения

извозчичьей

наущению

узнал

я

надеванную,

застегнувшаяся,

Выходило,

котором

действительно. Всё

таинственных

только

о

не

мясистую левую лапу,

держал совершенно новую, глянцовитую

вчерашний «фрак любви»,

(в

и

напяленная

туго

еще раз служившую круглую шляпу.
существовал

не

которых правую, еще

левая,

вдруг

Кажется,

плечо,

зо

но в том

и

он

стоило

бы

тотчас

бы

опять охмелел.

Он было разлетелся
о ковер.

поглядел

Варваре

Марья Тимофеевна
на нее и

вдруг споткнулся в дверях
померла со смеху. Он зверски

в гостиную, но

так и

вдруг сделал

несколько

быстрых

шагов к

Петровне.
Я приехал, сударыня...

прогремел было

он как в

трубу.
149

40


Сделайте

мне

милостивый государь,

одолжение,

выпрямилась Варвара Петровна,
стуле. Я вас услышу и оттуда,

возьмите место вот там, на том
а мне отсюда виднее

будет

на вас

смотреть.
Капитан остановился, тупо глядя пред собой, но, однако,
повернулся и сел на указанное место, у самых
себе неуверенность, а вместе с тем наглость
беспрерывная раздражительность

сказывались в

дверей. Сильная
и

выражении

его

Он трусил ужасно, это было видно, но страдало
самолюбие, и можно было угадать, что, из раздраженного
физиономии.

ю

в

какая-то

и

его

он может решиться, несмотря на трусость, даже на
всякую наглость, при случае. Он видимо боялся за каждое движение

самолюбия,

своего

всех
случаем

неуклюжего

подобных

появляются

прилично

деваться

20

когда они

обществе,

сознаваемая

ежеминутно

перчатками

в

Известно, что самое главное страдание
каким-нибудь чудным

тела.

господ,

с
в

и

куда-нибудь

Капитан замер

ними.

руках

собственные руки

их

составляют

невозможность

и не сводя

на стуле с своею шляпой и
бессмысленного взгляда своего со

строгого лица Варвары Петровны. Ему, может быть, и хотелось
бы внимательнее осмотреться кругом, но он пока еще не
решался.

Марья Тимофеевна,

вероятно найдя фигуру

смешною, захохотала снова, но он не

его опять ужасно

шевельнулся.

Варвара

Петровна безжалостно долго, целую минуту выдержала
положении,

беспощадно

Сначала

его

позвольте

его в таком

разглядывая.

узнать

ваше имя от вас

самих?

мерно и выразительно произнесла она.

Капитан Лебядкин,

зо

прогремел капитан,

я

приехал,

шевельнулся было он опять.

сударыня...

Позвольте!
опять остановила Варвара Петровна,
особа, которая так заинтересовала меня,

эта жалкая

сестра?
Сестра, сударыня,

действительно ваша

ускользнувшая из-под надзора, ибо

она

в таком положении...

Он вдруг запнулся и побагровел.
Не примите превратно, сударыня,

родной брат

ужасно,

не

станет

марать...

значит не в таком положении... в смысле,
на последних

Он вдруг

сбился
таком

он

положении,

это

пятнающем репутацию...

порах...

оборвал.

Милостивый государь!

40

в

подняла голову

Варвара

Пет¬

ровна.

Вот

в каком

себя пальцем

150

в

положении!

средину лба.

внезапно заключил он,

Последовало

некоторое

ткнув

молчание.


И

давно она этим

Петровна.
Сударыня,

Варвара

я

страдает?

протянула

отблагодарить за
по-братски...

приехал

несколько

выказанное на

паперти великодушие по-русски,

По-братски?
То

есть не по-братски, а единственно в том смысле, что
зачастил
брат моей сестре, сударыня, и поверьте, сударыня,
что я не так необразован, как могу
он, опять побагровев,

я

показаться с

первого взгляда

вашей гостиной. Мы

в

с

сестрой

ничто, сударыня, сравнительно с пышностию, которую здесь замечаем.

Имея

к

и...

горд, сударыня,

сударыня!
Тут он

и...

я

приехал

Но

ю

Лебядкин
отблагодарить... Вот деньги,
до репутации

кармана бумажник, рванул из него пачку
перебирать их дрожащими пальцами в неистовом
нетерпения. Видно было, что ему хотелось поскорее чтовыхватил из

и стал

кредиток
припадке
то

же клеветников.

тому

разъяснить, да

и очень надо

было;

но, вероятно чувствуя сам,

что возня с деньгами придает ему еще более

потерял последнее

самообладание:

глупый

вид, он

деньги никак не хотели сосчитаться,

пальцы путались, и, к довершению срама, одна зеленая депозитка, 20
выскользнув из

бумажника,

Двадцать рублей,
в

руках

вылетевшую

бумажку,

Вашим

вдруг

с

пачкой

страдания лицом; заметив на полу
нагнулся было поднять ее, но, почему-то

он

рукой.

людям, сударыня, лакею,

который подберет;

пусть

Лебядкину!

Я

этого никак не могу позволить,

некоторым испугом проговорила

В

таком

Петровне,

и с

Варвара Петровна.
зо

побагровел

протянул ей

Что это?
попятилась в

торопливо

случае...

Он нагнулся, поднял,
Варваре

ковер.

вскочил он

и со вспотевшим от

устыдившись, махнул
помнит

полетела зигзагами на

сударыня,

совсем

креслах.

и, вдруг

приблизясь

к

отсчитанные деньги.
она

уже наконец испугалась

Маврикий Николаевич,

я и

и

даже

Степан

Трофимович шагнули каждый вперед.

Успокойтесь, успокойтесь,

сумасшедший!

в волнении

Нет, милостивый

Сударыня,
ничтожное звено...
они у

ной,

это

О,

которую

уверял

государь,

вовсе

не

сумасшедший, ей-Богу,

капитан на все

вы с

то,

что

ума
вы

сестры

назовем пока

не

стороны.

сошли.

думаете! Я,

сударыня, богаты чертоги ваши,

Марии Неизвестной,

но

я не

конечно,

бедны

но

моей, урожденной Лебядки-

Марией Неизвестной,

сударыня, только пока, ибо навечно не допустит сам

Бог!

пока,

Сударыня,
151

40


ей десять

вы дали

рублей,

и она

но

приняла,

что от вас,

потому,

сударыня! Слышите, сударыня! ни от кого в мире не возьмет эта
Неизвестная Мария, иначе содрогнется во гробе штаб-офицер ее
дед, убитый на Кавказе, на глазах самого Ермолова, но от вас,
сударыня,

всё

от вас

Но

возьмет.

протянет вам уже двадцать
из столичных комитетов

одною

рублей,

рукой

в виде

возьмет, а другою

благотворительности,

где вы, сударыня,

состоите членом... так как и сами вы, сударыня,

«Московских

в один

пожертвования

публиковались

в

ведомостях», что у вас состоит здешняя, по наше-

ю му городу, книга

благотворительного общества,

в

которую всякий

может подписываться...

Капитан вдруг оборвал;

он

дышал тяжело,

как после

трудного подвига. Всё это насчет комитета
благотворительности, вероятно, было заранее подготовлено, может быть
какого-то

под

редакцией Липутина. Он

еще пуще вспотел;

всматривалась.

Эта
всегда внизу у
20

книга,

строго проговорила она,

швейцара

моего дома, там вы можете подписать ваше

если захотите.

пожертвование,
теперь

капли

Варвара Петровна

пота выступали у него на висках.
пронзительно в него

также

буквально

ваши деньги и не

вас тоже занять ваше

А потому прошу

махать ими по

прежнее

находится

место.

вас

спрятать

воздуху. Вот

Вот

так.

Очень

так.

Прошу

жалею,

милостивый государь, что я ошиблась насчет вашей сестры и подала
ей на

бедность,
от

почему

не захочет.
точного

когда она так богата.

меня

Вы

одной

она

может

Не

понимаю одного только,

взять,

а

от

других

так на этом настаивали, что я желаю

ни

за

что

совершенно

объяснения.

Сударыня, это тайна, которая может быть похоронена
отвечал капитан.
гробе!
же?
как-то не так уже твердо спросила Варвара
Почему
Петровна.
Сударыня, сударыня!..
Он мрачно примолк, смотря в землю и приложив правую руку
к сердцу. Варвара Петровна ждала, не сводя с него глаз.
позволите ли сделать
Сударыня!
взревел он вдруг,

лишь во

зо

вам один

только один, но

вопрос,

открыто, прямо, по-русски,

от

души?
Сделайте

одолжение.

Страдали

вы, сударыня, в

Вы просто

40
или

хотите

что

от

кого-нибудь

страдали

страдаете.

Сударыня, сударыня!
и не замечая того и

152

жизни?

сказать,

ударяя себя

вскочил он
в

грудь,

вдруг опять, вероятно
здесь, в этом сердце


Бог,

удивится Сам

накипело столько, столько, что

обнаружится на

когда

Страшном суде!

Гм,

сильно сказано.

Сударыня,

быть, говорю

я, может

языком

раздражительным...

Не беспокойтесь,

я сама знаю, когда вас надо

будет

остановить.

Могу ли предложить вам
Предложите еще вопрос.
Можно

умереть единственно

ли

сударыня?

еще вопрос,

благородства своей

от

ю

души?
Не знаю, не задавала себе такого вопроса.
Не знаете! Не задавали себе такого вопроса!!

иронией,

прокричал он с патетическою

а коли так, коли так:

Молчи, безнадежное сердце!
и он неистово

Он уже

стукнул себя

в

грудь.

Признак

опять заходил по комнате.

совершенное бессилие сдержать
неудержимое стремление

себе

в

тотчас же их

этих

свои желания;

обнаружить,

людей
напротив,

со всею даже

неопрятностью, чуть только они зародятся. Попав не в свое общество, такой господин обыкновенно начинает робко, но уступите
ему

на волосок, и он тотчас же

уже горячился, ходил,
о себе шибко, шибко,
не

договорив,

он

махал

перескочит

руками,

не

перескакивал

которую

ни

взглянул

страшно кружило его.

Существовала же,

слушал вопросов, говорил

разу,

но

Впрочем,

стало

подвертывался, и,

другую фразу.

он был совсем трезв; тут сидела тоже
он не

дерзости. Капитан

на

так что язык его иногда

на

Правда,

едва ли

Лизавета Николаевна,

присутствие

это только

быть, причина,

по

которой,

уже предположение.

которой Варвара

Прасковья Ивановна просто тряслась

правда не совсем, кажется, понимая, в чем дело.

дрожал тоже, но, напротив, потому
понимать с излишком.

всеобщего
смотрела

в

Маврикий

оберегателя. Лиза

широко раскрытыми

прежней

только

позе; но что страннее всего,

рукой

но сделалась

правою

следила

декламировавшим

Павловна

казалась мне

братцем

Трофимович

стоял в позе

и не

отрываясь

Шатов

сидел

Марья Тимофеевна

не

ужасно грустна. Она

на стол и длинным

облокотилась

зо

был всегда

глазами на дикого капитана.

перестала смеяться,
за

Степан

Николаевич

такого

от страха,

что наклонен

была бледненькая

на

кажется,

Петровна, преодолевая отвращение, решилась выслушивать
человека.

20

своим.

грустным взглядом

Одна

лишь

Дарья

спокойною.
153

40


Всё

это

Я

настоятельно

Не

вы не ответили на

жду

переговорил капитан, подмигивая;
во

дания, сударыня,

всей вселенной
и вся

«Почему?»
Неужто отвечать

ю

«Почему?»

ответа на

«почему»?

это маленькое словечко

с самого

первого дня миросоз-

природа ежеминутно кричит своему

и вот

Творцу:

мой вопрос:

ответа.

«почему?». Ждете

ответил

«почему» разлито

рассердилась наконец

вздорные аллегории,

Варвара Петровна,

уже

семь тысяч лет не

одному капитану

Лебядкину,

ответа.

получает
и

справедливо

ли

выйдет, сударыня?
Это всё вздор

и

Варвара Петровна,
пышно

не

то!

гневалась

и

теряла терпение

аллегории; кроме того, вы
говорить, милостивый государь, что

изволите

это

слишком

я

считаю

дерзостью.
не слушал капитан,
я, может быть, желал
Сударыня,
Эрнестом, а между тем принужден носить грубое
имя Игната,
почему это, как вы думаете? Я желал бы
называться князем де Монбаром, а между тем я только Лебядкин,

бы

называться

лебедя,
почему это? Я поэт, сударыня, поэт в душе, и мог
бы получать тысячу рублей от издателя, а между тем принужден
от

20

жить
есть

в

лохани,

не

Россия

почему? Сударыня! По-моему,

почему,

игра природы,

более!

Вы решительно ничего не можете сказать определеннее?
Я могу вам прочесть пиесу «Таракан», сударыня!
Что-о-о?
Сударыня, я еще не помешан! Я буду помешан, буду,
наверно, но я еще не помешан! Сударыня, один мой приятель

бла-го-роднейшее

Нет,
собственную,

не

мое

что я не до
понимать,

одну

басню

басню

такой

что

Крылова хочу я прочесть, а мою басню,
Поверьте же, сударыня, без обиды себе,

степени

уже

необразован и развращен, чтобы не
великим баснописцем Крыловым,

Россия обладает

для игры в детском возрасте.

«Почему?» Ответ на дне этой
Прочтите вашу басню.
Жил
40

Таракан

Вы

басни,

вот

памятник в

на свете

Летнем

спрашиваете, сударыня:

огненными

таракан,

от детства,

И потом попал в стакан,
Полный мухоедства...

154

под

сочинение!

которому министром просвещения воздвигнут

саду,

Крылова,

я

Вы

зо

написал

лицо

«Таракан»,
могу
прочесть ее?
хотите прочесть какую-то басню Крылова?

названием

литерами!


Господи,
-То
махая

такое?

что

с

руками,

заторопился капитан, ужасно

раздражительным нетерпением автора, которому
когда летом в стакан налезут мухи, то

мешают читать,

происходит мухоедство, всякий дурак

перебивайте,

вы

Варвара Петровна.

воскликнула

есть когда летом,

вы

увидите,

поймет,

увидите...

Место

не

всё

(Он

перебивайте, не
махал руками.)

занял таракан,

Мухи

возроптали.
«Полон очень наш

К

Юпитеру

стакан»,

закричали.

Но пока у

них шел

10

крик,

Подошел Никифор,
Бла-го-роднейший старик...

Тут

у меня еще не докончено, но всё равно, словами!

Никифор берет

капитан,

стакан и,

на

несмотря

трещал

крик,

выплескивает в лохань всю комедию, и

мух и таракана, что давно
было сделать. Но заметьте, заметьте, сударыня, таракан не

ропщет!

Вот

Никифора,

ответ на ваш

«Та-ра-кан

торжествуя:

изображает

то он

«Почему?»
Что
ропщет!»

вопрос:

не

вскричал

он

же касается до

прибавил

природу,

надо

он

скороговоркой

20

и самодовольно заходил по комнате.

Варвара Петровна
А
бы

будто

в

каких

от

позвольте

Николая Всеволодовича

недоданных, вы осмелились
моему

рассердилась ужасно.

деньгах,

вас
и

спросить, полученных
бы вам

будто

обвинить одно лицо, принадлежащее

к

дому?
Клевета!

взревел

Лебядкин,

трагически подняв

правую руку.

Нет,

не клевета.

Сударыня,

есть

обстоятельства, заставляющие

сносить

зо

фамильный позор, чем провозгласить громко истину. Не
проговорится Лебядкин, сударыня!
Он точно ослеп; он был во вдохновении; он чувствовал свою
скорее

значительность;

уже

хотелось

ему

наверно

что-то

обидеть, как-нибудь

такое

представлялось.

Ему

нагадить, показать свою власть.

Позвоните, пожалуйста, Степан Трофимович,
попросила

Варвара Петровна.

Лебядкин хитер, сударыня!
улыбкой,
хитер, но есть и у него
преддверие

страстей! И

бутылка,

воспетая

это

преддверие

подмигнул

препона,

он со

скверною

есть и у него

старая боевая гусарская

Денисом Давыдовым. Вот

когда

он в

этом

преддверии, сударыня, тут и случается, что он отправит пись155

40


мо в стихах,

ве-ли-колепнейшее,

которое желал бы

но

потом

всей своей жизни, ибо нарушается
чувство прекрасного. Но вылетела птичка, не поймаешь за хвост!
возвратить

Вот

обратно

слезами

преддверии, сударыня, Лебядкин мог проговорить
благородной девицы, в виде благородного негодования
возмущенной обидами души, чем и воспользовались клеветники
в этом-то

насчет и

Но хитер Лебядкин,

его.

ю

сударыня!

И напрасно

довольно!

Сударыня,

ваши великолепные

благороднейшему

принадлежать

из

лиц,

но

чертоги

В

это

мгновение

снизу

из

Степана

Трофимовича Алексей Егорыч.

каком-то

необыкновенно

идут сюда-с,

произнес

раздался звонок,

и

замешкавший на звон
Старый чинный слуга был

возбужденном

Николай Всеволодович

не

швейцарской

почти тотчас же появился несколько

бы

могли

ропщет! Заметьте
познайте великий дух!

таракан

же, заметьте наконец, что не ропщет, и

20

сидит над ним

зловещий волк, ежеминутно подливая и ожидая конца: не
проговорится Лебядкин, и на дне бутылки вместо ожидаемого оказывается каждый раз
хитрость Лебядкина! Но довольно, о,

в

состоянии.

изволили

он в ответ на

сию

минуту

прибыть

вопросительный

и

взгляд

Варвары Петровны.
Я особенно припоминаю
побледнела, но
с видом
Совершенно

ее в то мгновение:

сперва она
Она
выпрямилась в креслах,
вдруг
засверкали.
необычной решимости. Да и все были поражены.
глаза ее

неожиданный приезд Николая Всеволодовича, которого

ждали у нас разве что через месяц, был странен не одною
своею неожиданностью, а именно роковым каким-то совпадением с
настоящею

минутой. Даже

комнаты, разинув рот

капитан остановился как

столб среди

ужасно глупым видом смотря

на

дверь.

большой комнаты, раз-

соседней залы, длинной
дались скорые приближающиеся шаги, маленькие шаги,
чрезвычайно частые; кто-то как будто катился, и вдруг влетел в
совсем не Николай Всеволодович, а совершенно
гостиную
И

зо

и с

вот

из

и

знакомый никому молодой

не

человек.

V
Позволю себе приостановиться

и

хотя

несколько

штрихами очертить это внезапно появляющееся лицо.
Это был молодой человек лет двадцати семи или
немного повыше

длинными
40 усами и

156

среднего роста,

волосами

и

с жидкими

с клочковатыми,

бородкой. Одетый

беглыми

около,

белокурыми,

довольно

едва обозначавшимися

чисто и даже по моде, но не щеголь-


ски; как

будто

какой-то чудак,

сутуловатый и мешковатый, но,
сутуловатый и даже развязный. Как будто

первого взгляда

с

однако ж, совсем не

и однако же все

нас находили потом его

у

приличными, а разговор всегда идущим к делу.
Никто не скажет, что он дурен собой, но лицо его

манеры

весьма

нравится.

боков,
но

Голова

так что

черты лица мелки;

востренький, губы

никому не

удлинена к затылку и как бы сплюснута с
лицо его кажется вострым. Лоб его высок и узок,
его

вострый,

глаз

носик

маленький

и

Выражение

лица словно
болезненное, но это только кажется. У него какая-то сухая складка на ще- ю
ках и около скул, что придает ему вид как бы выздоравливающего
длинные и тонкие.

тяжкой болезни. И однако

после

и даже никогда не

Он ходит

и

Кажется,

всяких

обстоятельствах

В

примечает

нем

очень

движется

торопится.

тот же.

же он

совершенно здоров,

силен

был болен.

ничто

не

но

торопливо,

может

и в каком

привести
угодно

большое самодовольство,

его

не

никуда
в

смущение; при

обществе

он останется

себе

но сам он его в

не

нисколько.

Говорит

скоро, торопливо, но в то же время самоуверенно,
карман. Его мысли спокойны, несмотря на
и это особенно
и окончательны,
отчетливы
вид,

он

и не лезет за словом в

торопливый
выдается. Выговор
сыплются, как

у

слова его

удивительно ясен;

него

ровные, крупные зернушки, всегда подобранные и
услугам. Сначала это вам и нравится, но

готовые к вашим

станет

выговора,

противно,

от

этого

и

именно

бисера

представляться,

Ну
соседней

вертящимся

бисером,
часа;

он

как-то

и с

же,
и

чрезвычайно

часа как

через четверть

Да кто? Кто
Варвара Петровна.
Да Николай

и

беспрерывно

вострым,

зо

человек и влетел

теперь

Варвара Петровна,

думаю

полчаса тому,

деле только сию

начинает

кончиком.
в

гостиную,

пор кажется, что он заговорил еще
вошел говоря. Он мигом очутился пред

вхожу

полтора

отправился,
приходить

Вам

него во

молодой

Петровной.
...Представьте
я

потом

уже ясного

мне до сих

залы и так и

всегда

у
рту, должно быть,
какой-нибудь необыкновенно длинный

вот этот-то

и, право,

этого слишком

готовых слов.

вечно

что язык

какой-нибудь особенной формы,
тонкий, ужасно красный
и невольно

от

20

застать его здесь
мы сошлись у

приехал;

прямо сюда

из

Варварой

сыпал

уже

с

он

как

четверть

Кириллова;

он

и велел мне тоже сюда

часа...

велел вам сюда

же

приходить?

Всеволодович! Так

минуту

узнаете?

допрашивала

неужели

Но багаж

же его,

вы

по

в

самом

крайней
157

40


прибыть,

мере, должен давно
я

первый

возвещаю. За

и

куда-нибудь,

а

как же вам не

ним можно
он сам

впрочем, наверно

именно в то самое

время, которое

его

сколько

ожиданиям

и,

я,

Тут

некоторым расчетам.

по

как

послать

сейчас явится, и, кажется,

раз ответствует некоторым

крайней

обвел

он

сказали? Стало быть,

было бы, однако,

мере, могу судить,

глазами

комнату

и

его

особенно

Ах, Лизавета

внимательно остановил их на капитане.

Николаевна, как я рад, что встречаю вас с первого же шагу, очень рад
пожать вашу руку,

быстро

сколько замечаю, многоуважаемая

забыла,

ней, чтобы

подлетел он к

ю протянувшуюся к нему ручку весело

подхватить

улыбнувшейся Лизы;

Прасковья

Ивановна

и,

тоже не

кажется, своего «профессора» и даже на него не

Швейцарии. Но как, однако ж, здесь
Прасковья Ивановна, и справедливо ли приговорил
вам швейцарский консилиум климат родины?., как-с? примочки?
это очень должно быть полезно. Но как я жалел, Варвара
Петровна (быстро повернулся он опять), что не успел вас застать
сердится, как всегда сердилась в
ваши ноги,

тогда за

границей

20

и

засвидетельствовать

же так много имел

притом

но он по своему

старика,

Петруша!
выходя из

Pierre,

mon

обыкновению,

вскричал Степан

оцепенения;

enfant,1

он

а ведь

вам

сообщить... Я

лично

мое

уважение,

уведомлял сюда

моего

кажется...

Трофимович,

сплеснул руками
я не узнал тебя!

и

мгновенно

бросился

к

сыну.

сжал он его в

объятиях, и слезы покатились из глаз его.

Ну,
довольно,

не шали, не шали,

прошу тебя,

освободиться

Я

из

торопливо

без жестов, ну

Ну,

стараясь

объятий.

всегда, всегда был виноват пред
и довольно;

зо зашалишь.

и довольно,

бормотал Петруша,

Ну будь

об

тобой!
Так ведь

этом мы после.

же немного

и знал, что

потрезвее, прошу тебя.

Но ведь я не видал тебя десять лет!
Тем менее причин к излияниям...
Mon enfant!

Ну
мешаешь

верю, верю,

другим...

Ах,

что

любишь, убери свои руки. Ведь ты
Николай Всеволодович, да не шали

вот и

тебя, наконец!
Николай Всеволодович действительно был уже

же, прошу

вошел

очень

тихо

и

взглядом окидывая

Как

40

точно и

1

158

и

мгновение

я

был поражен

дитя мое

остановился

в

в комнате; он

дверях,

тихим

собрание.

четыре года назад, когда

теперь

Пьер,

на

(фр.).

с

в

первый

первого

раз

я

увидал его,

на него взгляда.

Я

так

нимало


не

забыл его; но, кажется,

всегда, каждый раз,

есть такие

физиономии, которые

когда появляются, как бы приносят с собой нечто

новое, еще не примеченное в них вами, хотя бы вы сто раз прежде
встречались.

По-видимому,

назад: так же

он

был всё

Легкая улыбка

тогда, даже почти так же молод.

и

его

была

Одним

бы рассеян.

как

Но

только расстались.

словом, казалось, мы вчера

одно поразило меня: прежде хоть и

действительно

считали его красавцем, но лицо его

«походило на маску»,

как выражались некоторые из злоязычных дам нашего

Теперь

так же

ласкова и так же самодовольна; взгляд так же строг,

официально
вдумчив

тот же, как и четыре года

так же важен, так же важно входил, как и

изящен,

теперь же,

же,

не знаю

почему,

он с

ю

общества.
же

первого

взгляда показался мне

решительным, неоспоримым красавцем, так что
нельзя было сказать, что лицо его походит на маску.

уже никак
Не оттого ли,

кажется,

чуть-чуть бледнее,

что он стал

похудел? Или,

несколько

мысль светилась

в его

теперь

может

кресел,

повелительным жестом,

последовал
возможности

за

остановись на

этим

которого

я

и

даже

я

в

самой

попрошу

сообразить,

его в иные

что, несмотря

переводились

минуту!

вопрос,

20

который

вдруг

вопрос,

Варваре Петровне

не

мог

бы

был

необыкновенную
чрезвычайные минуты. Прошу тоже
на необыкновенную твердость души
во всю ее жизнь и

и

практического,

хозяйственного такта, которыми

ее жизни не

выпрямившись

читателя вспомнить, что такое

значительную долю рассудка

даже

вся

восклицанием,

Варвары Петровны

стремительность
и на

и

новая

останавливая его

одну

ужасный

тот

жестом

предположить,
характер

вскричала,

Варвара Петровна,

Но чтоб объяснить

прежде, и,

быть, какая-нибудь

взгляде?

Николай Всеволодович!
и не сходя с

чем

такие

она

так сказать,

обладала,

мгновения,

которым

все-таки
она

в

отда-

зо

вдруг вся, всецело и, если позволительно так выразиться,
совершенно без удержу. Прошу взять наконец во внимание, что
валась

быть для

нее

из

фокусе, сосредоточивается

вся

сущность

настоящая минута действительно
в

которых вдруг,

как в

могла

таких,

прожитого, всего настоящего и, пожалуй,
будущего. Напомню еще вскользь и о полученном ею анонимном
жизни,

всего

письме, о

котором

она давеча так

Прасковье Ивановне,
содержании

письма; а в нем-то, может

разгадка возможности того

обратилась

к

быть,

ужасного вопроса,

с

о

дальнейшем

и заключалась

которым

она

вдруг

сыну.

Николай Всеволодович,
слова

раздражительно проговорилась

причем, кажется, умолчала

твердым голосом,

в

повторила она,

котором зазвучал

отчеканивая

грозный

вызов,

159

40


сейчас же,

прошу вас,

скажите

ли,

несчастная,

что

эта

Я

нее!

на

смотрите

не

не последовало.

Наконец

места:
она,

что она... законная жена

правда ли,

правда

вон там,

ваша?

смигнул даже

малейшего

изменения в

глазом

лице

его

улыбнулся какой-то

он медленно

и, не ответив ни слова, тихо подошел к мамаше,

снисходящей улыбкой

взял ее руку, почтительно поднес к

ю

этого
вот

слишком помню это мгновение; он не

и пристально смотрел на мать; ни

было

с

сходя

хромая женщина,

губам

и

поцеловал. И до того

сильно всегдашнее, неодолимое влияние его на мать, что она

тут не посмела отдернуть руки. Она только смотрела на него,

и

вся

обратясь

в

и весь вид ее

вопрос,

говорил,

еще один миг,

что

и

она не вынесет неизвестности.

Но

он

взглядом
прямо

к

продолжал
всю

в

20

вся

и сложила, как

и

вспоминается

восторг, почти

людьми

Мне,

он

не спеша

по-прежнему

мгновения.

некоторые

Марья Тимофеевна,
навстречу
тем

и

Марье Тимофеевне. Очень трудно

людей

с

Поцеловав руку,

молчать.

комнату

еще раз окинул

направился

описывать

физиономии

например, запомнилось, что
испуга, поднялась к нему

замирая от
бы умоляя его, пред собою руки;
в

восторг

исказивший

ее

ее

взгляде,

восторг,

черты,

а вместе

какой-то

безумный
который трудно

Может, было и то и другое, и испуг и восторг;
быстро к ней придвинулся (я стоял почти подле),
что она сейчас упадет в обморок.

выносится.

но помню, что я
мне показалось,

Вам

быть здесь,

нельзя

проговорил ей Николай

Всеволодович ласковым, мелодическим голосом,
засветилась

необыкновенная

почтительной позе,

нежность.

Он

в

и

стоял

глазах его

нею в

пред

самой

и в каждом движении его сказывалось самое

искреннее уважение.

Бедняжка

стремительным полушепотом,

задыхаясь, пролепетала ему:

А

зо

мне можно...

Нет,

сейчас...

стать пред вами на

этого никак нельзя,

так что и она

великолепно

вдруг радостно усмехнулась. Тем

голосом и нежно

уговаривая ее,

точно

колени?

улыбнулся

он

ей,

же мелодическим

ребенка,

он с важностию

прибавил:

Подумайте
преданный друг ваш,
отец, не жених.
до

кареты и,

о том, что вы
но

Дайте

Пойдемте,

она

же

девушка,

и как

посторонний

руку вашу

бы

в

а я хоть и

и

пойдемте;

отвезу

раздумье

самый

человек, не муж, не
я

провожу

вас

вас в ваш дом.

склонила голову.

сказала она,

вздохнув и подавая ему руку.
Но тут с нею случилось маленькое несчастие. Должно быть,
неосторожно как-нибудь повернулась и ступила на свою

больную, короткую ногу,
160

же вам

если позволите, сам

Она выслушала
40

всё

словом, она упала всем боком на кресло и,


не

будь

этих

кресел,

полетела

бы

на пол.

взял под

Он

мигом подхватил ее и

и с

участием, осторожно повел
поддержал, крепко
руку,
Она
была
своим
видимо
падением, смутилась,
дверям.
огорчена
и
Молча
застыдилась.
ужасно
покраснела
смотря в землю,
к

глубоко

она заковыляла за ним,

прихрамывая,

руке.

Так

кресла, пока

привскочила с

проследила
лице ее

Лиза,

они и вышли.

их до

было

почти

на его

вдруг

они выходили, и неподвижным взглядом

дверей. Потом

самых

молча

судорожное движение,

какое-то

повиснув

я видел, для чего-то

села

как

но в

опять,

будто

она

дотронулась до какого-то гада.

Пока

шла вся эта сцена

Марьей Тимофеевной,
услышать;

ю

между Николаем

Всеволодовичем

и

изумлении; муху бы можно

все молчали в

но только что они вышли, все

вдруг заговорили.

VI

Говорили,

впрочем, мало,

забыл теперь,

как

а

более восклицали. Я

всё происходило тогда

это

по

немножко

порядку,

Степан Трофимович
Варваре Петровне было не
до него. Даже пробормотал что-то отрывисто и скоро Маврикий
Николаевич. Но всех более горячился Петр Степанович; он в чемпотому

что вышла

сумятица.

по-французски

то отчаянно

и

Воскликнул

убеждал Варвару Петровну,

Обращался

но я долго не мог понять.
и к

что-то

но

сплеснул руками,

Лизавете Николаевне,

с

20

большими жестами,

Прасковье Ивановне,

и к

даже мельком сгоряча крикнул что-

Варвара
Петровна,
раскрасневшись, вскочила было с места и крикнула
Прасковье Ивановне: «Слышала, слышала ты, что он здесь ей
сейчас говорил?» Но та уж и отвечать не могла, а только
одним словом, очень вертелся по комнате.

то отцу,

вся

пробормотала

рукой. У бедной

что-то, махнув

поминутно поворачивала голову
безотчетном

страхе,

а встать и

к

уехать

Лизе
и

и

была

своя

смотрела

думать уже

забота:

она

на нее в

не смела, пока не

зо

подымется дочь. Тем временем капитан наверно хотел улизнуть,
это я подметил. Он был в сильном и несомненном испуге, с
самого того мгновения, как появился Николай Всеволодович; но Петр

Степанович

схватил его за

руку

и не дал

Это необходимо, необходимо,

Варваре Петровне, всё

продолжая

нею, а она уже опять сидела

в

уйти.
сыпал он своим

ее

убеждать. Он

креслах и, помню,

бисером

стоял

пред

с жадностию его

добился того и завладел ее вниманием.
Это необходимо. Вы сами видите, Варвара Петровна,

слушала; он таки

тут

недоразумение,

и

на

вид

много

чудного,

а

между

тем

что

дело

161

40


ясное как свечка и
никем не

вид,

сам

Всеволодович не

палец. Я

как

простое

слишком понимаю, что

уполномочен рассказывать
напрашиваясь. Но во-первых,

придает этому делу

сам

смешной

пожалуй,

и имею,

Николай

никакого значения, и

наконец, всё

же

есть случаи, в

которых трудно человеку решиться на личное
самому, а надо непременно, чтобы взялось за это третье

объяснение

лицо, которому

легче высказать

некоторые деликатные вещи.

Николай Всеволодович нисколько
не виноват, не ответив на ваш давешний вопрос тотчас же, ради10 кальным объяснением, несмотря на то что дело плевое; я знаю его
еще с Петербурга. К тому же весь анекдот делает только честь
Николаю Всеволодовичу, если уж непременно надо употребить

Варвара Петровна,

Поверьте,

это

слово «честь»...

неопределенное

Вы

хотите

от

случая,

что

сказать,

что

были свидетелем

вы

какого-то

недоумение?

это

которого произошло...

спросила

Варвара Петровна.
Свидетелем

20

и

поспешно

участником,

подтвердил

Петр

Степанович.
Если вы дадите мне слово, что это не обидит деликатности
Николая Всеволодовича, в известных мне чувствах его ко мне, от

которой

он ни-че-го не

и если вы так

скрывает...

что этим даже сделаете

притом уверены,

ему удовольствие...

Непременно удовольствие, потому-то и сам вменяю себе в
особенное удовольствие. Я убежден, что он сам бы меня просил.
Довольно странно было и вне обыкновенных приемов это
навязчивое

желание

этого

вдруг упавшего

рассказывать чужие анекдоты.

дотронувшись до

удочку,

знал тогда
зо

характера

с

поймал

он

неба господина

Варвару Петровну

наболевшего

слишком

этого человека вполне,

а

Я еще

места.

уж

более

тем

на
не
его

намерений.
Вас слушают,
Варвара

мог

сдержанно

Петровна,
Вещь короткая;

несколько

бы

испечь

Ивановна,

и я

выслушает, потому

вещей. Лет

пять

что

тому,

узнал этого господина,

тут
в

возвестила

по-настоящему
романист

интересная вещица,

Лизавета Николаевна
много если не

Петербурге,

чудных,

с

разиня рот и, кажется,

от

это и не

безделья

Прасковья

любопытством

то

причудливых

Николай Всеволодович

вот этого самого господина

который
Извините, Варвара Петровна. Я
стоит

осторожно

Впрочем,

бисер.

что

и

от своего снисхождения.

если хотите,

Довольно

роман.
уверен,

страдая

даже,

посыпался

анекдот,

40

Но

Лебядкина,

собирался сейчас

улизнуть.

вам, впрочем, не советую

улепетывать, господин отставной чиновник бывшего провиантского
ведомства

162

(видите,

я отлично вас

помню).

И

мне, и

Николаю Всево-


слишком известны ваши здешние

лодовичу

это, вы должны

забудьте

не

будете

в

проделки,

Еще

дать отчет.

которых,

раз прошу

Варвара Петровна. Николай Всеволодович называл
Фальстафом; это, должно быть
вдруг), какой-нибудь бывший характер, burlesque,1 над

извинения,

тогда этого господина своим

(пояснил он

который

которым все смеются и

тогда в

бы

лишь

смеяться,

Петербурге

словом не

платили

сам

жизнь, так сказать, насмешливую,

могу определить ее, потому

что в

человек не впадет, а делом он и сам тогда

Я говорю про одно лишь тогдашнее
У Лебядкина этого была сестра,

Братец и

здесь сидела.
по чужим.

Он бродил

бывшем мундире,

наберет

собою

позволяет над

сестрица

этот

заниматься,

эта

самая,

угла

сейчас

что

и скитались

Гостиного двора, непременно

под арками

ю

Варвара Петровна.

время,
вот

вел

другим

разочарование

пренебрегал

не имели своего

и останавливал

пропивал.

всем

Николай Всеволодович

деньги.

в

с

виду почище, а что
кормилась как птица небесная.

прохожих

Сестрица же

нужду прислуживала. Содом был
жизни,
ужаснейший; я миную картину этой угловой жизни,
которой из чудачества предавался тогда и Николай Всеволодович.
Она

Я
до

там в

только

углах

про тогдашнее время,

«чудачества»,

меня не

помогала и за

то это его

скрывает. М-11е

Лебядкина, которой

часто пришлось встречать
поражена его

фоне

грязном

Варвара Петровна;

20

многое от

одно время слишком

Николая Всеволодовича, была

наружностью. Это был,
ее жизни.

а что касается

собственное выражение. Он

Я плохой

так сказать,

бриллиант

на

описатель чувств, а потому

пройду

мимо; но ее тотчас же подняли дрянные людишки на смех, и она

Там вообще над нею
Голова ее уже

загрустила.

не замечала того.

тогда все-таки не так, как
что в детстве,

получила
на нее ни

малейшего

замасленные

карты

раз,

когда ее

по

Никаких

тут

не

Николай Всеволодович

внимания и

обижали,

он

шиворот

и

(не

было;

вся операция

играл больше
в

преферанс

спрашивая

спустил

рыцарских негодований

всех больше

в

1

сотрясением

ее

порядке,

в

но

предположить,
было не

она чуть

никогда не

зо

обращал

старые

с чиновниками.

причины)

второго

Но

схватил

этажа в окно.

оскорбленной невинности
при общем смехе, и смеялся

произошла

сам; когда же всё кончилось

и стали пить

то

в

не

пользу

помирились
невинность сама про то не забыла.
чательным

изо

Николай Всеволодович

благополучно,

была

основание

благодетельницу,

четверть копейки

одного чиновника за

тогда

теперь. Есть

через какую-то

воспитания.

смеялись, но прежде она вовсе
и

пунш. Но угнетенная

Разумеется,

кончилось окон-

умственных способностей.

Повторяю,

шутовской (фр.).
163

40


я

плохой

описатель

но тут главное мечта.

чувств,

А Николай

Всеволодович как нарочно еще более раздражал мечту: вместо того
чтобы рассмеяться, он вдруг стал

быть, когда-нибудь

человек; вы, может

так вот этот

ну

молчит,
ю

его

Кириллов, который

т-11е Лебядкиной

что тот

он теперь
обыкновению всё

увидите,
по

тут вдруг разгорячился, заметил,

а

Всеволодовичу,

к

тут бывший

уважением.

(чрезвычайный оригинал,

здесь),

обращаться

Кириллов,
Варвара Петровна, и чрезвычайно отрывистый

с неожиданным

я

третирует эту госпожу

Николаю

помню,

как

маркизу

и тем

Прибавлю, что Николай Всеволодович
несколько уважал этого Кириллова. Что ж, вы думаете, он ему
ответил: «Вы полагаете, господин Кириллов, что я смеюсь над
окончательно ее

добивает.

разуверьтесь, я в самом деле ее уважаю, потому что она всех
лучше». И знаете, таким серьезным тоном сказал. Между тем

нею;
нас

в эти

два-три месяца он, кроме
не

сущности
наверно помню,
чем-то

ней

с

что она до того
жениха

вроде

единственно

20

проговорил

что

потому,

Николаю

уже наконец дошла,
не

своего,

него много

у

или что-то в этом роде.

что когда

«здравствуйте» да «прощайте»,
Я, тут бывший,

в

ни слова.

смеющего

врагов

и

ее

что считала его

«похитить»

семейных

препятствий,

Много тут было смеху! Кончилось

Всеволодовичу

тем,

пришлось тогда

отправляться сюда, он, уезжая, распорядился о ее содержании и, кажется,
довольно значительном ежегодном пенсионе, рублей в триста по

крайней

мере,

его стороны

если не

более.

словом, положим, всё это с

баловство, фантазия преждевременно уставшего

пусть даже, наконец, как говорил

человека,

новый этюд пресыщенного
можно довести

побоями,

человека с

сумасшедшую калеку.

самое последнее
зо

Одним

и

целью узнать, до

«Вы,

вдобавок

вечным

это

был

чего

говорит, нарочно

существо, калеку, покрытую

от комической любви

Кириллов,

выбрали

позором

и

зная, что это существо умирает к вам

своей,

вдруг вы нарочно принимаетесь ее
морочить, единственно для того, чтобы посмотреть, что из этого
выйдет!» Чем, наконец, так особенно виноват человек в
фантазиях

сумасшедшей

фразы
о

во

которых

женщины,

всё время

и

с

которой,

выговорил?

не только нельзя

заметьте, он вряд ли две

Есть вещи,

умно говорить,

Варвара Петровна,

но о

которых

и начи-

но
говорить неумно. Ну пусть, наконец, чудачество
более-то уж ничего нельзя сказать; а между тем теперь вот
этого сделали историю... Мне отчасти известно, Варвара Пет-

нать-то

ведь
из

40

ровна, о том, что здесь происходит.

Рассказчик вдруг оборвал
но

Варвара Петровна

экзальтации.
164

и

повернулся было к Лебядкину,
была в сильнейшей

остановила его; она


Вы кончили?
Нет еще; для

она.

спросила

бы,

полноты мне надо

если

допросить тут

Варвара Петровна.
Довольно, после, остановитесь

позволите,

Вы сейчас увидите,

кое в чем вот этого господина...

в чем дело,

на минуту, прошу вас.

как я хорошо сделала, что допустила вас

И

Степанович,
слишком уж

ну мог ли Николай

всё давеча,

вам это

говорить!

Варвара Петровна,

заметьте,

в ответ на ваш

О,

встрепенулся Петр
сам объяснить

Всеволодович

может

вопрос,

быть

категорический?

О
И

ю

слишком!

да,
не

ли

прав

был, говоря, что в некоторых случаях
легче объяснить, чем самому

я

третьему человеку гораздо

заинтересованному?
Да, да...

Но

ошиблись и,

в одном вы

с сожалением

вижу,

продолжаете ошибаться.

В

Неужели?

это?

чем

Видите... А впрочем, если бы вы сели, Петр Степанович.
О, как вам угодно, я и сам устал, благодарю вас.
Он
между

мигом

Ивановной у

стола с

другой,

и

он ни на минуту не

которого

Вы ошибаетесь

О,
Нет,

и

выдвинул кресло

Варварой Петровной

с

повернул
к

лицом

его так, что

очутился

20

Прасковьей
господину Лебядкину, с

одной

стороны,

своих глаз.

спускал

в том, что называете это

«чудачеством»...

если только это...

нет,

нет,

Петровна, очевидно приготовляясь

Петр Степанович,

остановила

подождите,

лишь

только

много

и

заметил

с

Варвара

упоением говорить.

это,

весь

обратился

во

внимание.

Нет,

было

это

нечто высшее

святое! Человек гордый

даже

той «насмешливости», о
одним словом,

Трофимович
более

еще

Et

на

и

чудачества и, уверяю вас,

рано

которой

оскорбленный, дошедший

вы так метко

его

1

Гамлета, по крайней мере по моему взгляду.
с чувством и веско отозвался Степан
raison,1

vous avez

и

вашу всегдашнюю веру

призвания.

я падала

И

до

упомянули,

принц Гарри, как великолепно сравнил тогда Степан
было бы совершенно верно, если б он не походил

и именно за

души

когда

зо

и что

Трофимович.
Благодарю вас, Степан Трофимович,
благодарю,

нечто

Эту

веру

вы даже

в

вас я

особенно

Nicolas,
во мне

в высокость

подкрепляли, 40

духом.

вы правы

(фр.).
165


Chere, chere...

Степан

Трофимович

вперед, но приостановился, рассудив,

И
Варвара

бы всегда подле Nicolas

если

Петровна)

шагнул было уже
опасно.

прерывать

(отчасти

тихий, великий

пела

уже

смирении своем
другое прекрасное выражение ваше, Степан
то, может быть, он давно уже был бы спасен от грустного

Горацио,
Трофимович,
и

что

«внезапного

находился

демона

иронии»,

который

в

всю жизнь

его.

терзал

(О демоне иронии опять удивительное выражение ваше, Степан
Трофимович.) Но у Nicolas никогда не было ни Горацио, ни Офе10

лии.

У

была

него

лишь одна его мать,

чрезвычайно

мне становится даже

как

Nicolas,

эта

рассказывали. Мне

«насмешливость»

ваше!),

эта

жизни

ненасытимая

на

картины,

понятным, что такое существо,

мог являться даже и в таких

вы

которые

но что же может сделать

обстоятельствах? Знаете, Петр Степанович,

мать одна и в таких

котором

грязных

так ясно

(удивительно

жажда

меткое

бриллиант,

выражение

по

всеми

время,

может

Гм,
как

быть,

с

там
в

да, положим.

обидчиков, окружает ее уважением,

«как маркизу»

быть, необыкновенно глубоко

Nicolas)! Если

не понял

то же

благороднейшими чувствами!..

И вам после этого непонятно, что он не смеется
все! О люди! Вам непонятно, что он защищает ее

должно

же

вашему

сравнению, Петр Степанович. И вот он встречает
обиженное существо, калеку и полупомешанную, и

опять

20

про

мрачный фон

этот

контраста,

он является как

трущобах,

представляется теперь

понимает

над нею,

от

(этот Кириллов,
людей,

хотя и он

хотите, тут именно через этот контраст

беда; если бы несчастная была в другой обстановке, то,
быть, и не дошла бы до такой умоисступленной мечты.

и вышла
может

Женщина,
зо

женщина

Петр Степанович,

только может понять это,

и как жаль, что вы... то есть не то что вы не женщина, а по

крайней мере

на этот

То

раз, чтобы понять!

есть в том смысле,

Варвара Петровна.

понимаю, понимаю,

тем

что чем хуже,

Это вроде

забитее

лучше,

как в

я

религии:

чем

беднее
хуже человеку
упрямее мечтает он о вознаграждении в раю, а если при этом
хлопочет еще сто тысяч священников, разжигая мечту и на нее
жить или чем

спекулируя,

то... я понимаю вас,

Это,
чтобы
40

Варвара Петровна, будьте

эту мечту

в этом несчастном

Варвара Петровна тут употребила
понять), неужели он должен был сам

слово

высокое

166

покойны.

положим, не совсем так, но скажите, неужели

погасить

обращаться,

весь народ, тем

или

как

другие чиновники?

сострадание, ту

организме

«организм»,

Nicolas,

(для
я

не

чего
мог

над нею смеяться и с нею

Неужели

благородную

дрожь

вы

всего

отвергаете

то

организма,

с


которою Nicolas вдруг строго

отвечает

«Я

Кириллову:

не смеюсь

Высокий, святой ответ!
Sublime,1
пробормотал Степан Трофимович.

над нею».

И

заметьте, он вовсе не так

богат,

как вы

я, а не он, а он у меня тогда почти вовсе не

Я
несколько

О,

мой

это

когда-нибудь

моей стороны

обязана,

Варвара Петровна,
Петр Степанович.

понимаю, понимаю всё это,

уже нетерпеливо

шевелился

Я узнаю себя

характер!

молодость, эту возможность
мы

думаете; богата

брал.

сблизимся

желаю

так

поверьте,

Петр Степанович,

вами,

искренно,

тем

быть, поймете

то вы, может

О,

с

Nicolas. Я узнаю эту

в

грозных порывов... И

бурных,

более

что

вам

с

ю

так

уже

тогда...

моей стороны,

я желаю, с

если

чего я

отрывисто

пробормотал Петр Степанович.
Вы поймете
слепоте

благородства

тогда тот порыв, по которому в этой

берут человека
глубоко не

вдруг

всех отношениях, человека,

измучить при всякой

вас

первой

даже

недостойного себя

понимающего вас,

во

готового

возможности, и такого-то

человека, наперекор всему, воплощают вдруг в какой-то идеал, в свою
мечту, совокупляют на нем все надежды свои, преклоняются пред 20
ним, любят его всю жизнь, совершенно не зная за что,

быть

именно за то, что он недостоин того...

Петр Степанович!
Степан Трофимович с

О,

как я

может

страдала

всю

жизнь,

взгляд;

но я

болезненным видом

стал

ловить

вовремя увернулся.

...И еще недавно, недавно
о, как
Nicolas!.. Вы не поверите, они измучили меня

я виновата пред

все,

может

и

враги,

и людишки,

врагов. Когда
письмо,

мне

наконец, презрения,
не прощу себе моего

Я уже

и

друзья; друзья,

то вы не

эту

злость...

сторон, все,

быть, больше

анонимное

поверите этому, у

в ответ на всю

меня недостало,

Никогда,

зо

никогда

малодушия!

слышал кое-что

оживился

со всех

прислали первое презренное

Петр Степанович,

письмах,

мой

вдруг

вообще

о здешних анонимных

Петр Степанович,

и я вам их

разыщу,

будьте покойны.
Но
интриги!

они

а ее-то
пред

уж

вы не можете

по

какой

тобой сегодня,

прибавила она в

вообразить, какие здесь начались
бедную Прасковью Ивановну

измучили даже нашу

причине? Я, может быть, слишком
моя милая Прасковья Ивановна,

великодушном порыве умиления,

но не

без

виновата

некоторой

победоносной иронии.
1

Возвышенный (фр.).
167

40


Полноте,
по-моему,

матушка,
пробормотала та нехотя,
бы всё надо кончить; слишком говорено...

это

А

бедное,

это

утратившую всё
сама

который

ее под мою

И

намерена

я

безумную,

намерена теперь

Варвара Петровна,

свято исполнить.

С

это

этого же дня

беру

будет

Я

очень

в

хорошо-с

некотором смысле,

Петр Степанович.

Извините,

я давеча

покровительстве. Можете представить,
уехал тогда Николай Всеволодович (я начинаю с того

что когда

места,

вот

Петра Степановича.

существо, эту

защиту!

это даже

не докончил.

именно

на

смотрела

несчастное

вдруг воскликнула

я

совершенно оживился

господин,

но та

это

сохранившую одно сердце,

и

усыновить,

долг,

ю

Лизу,

поглядела на

робко

а
и она опять

этот

именно о

где

остановился,

Варвара Петровна),

самый господин Лебядкин

мигом

этот

вообразил

себя

вправе распорядиться пенсионом, назначенным его сестрице, без
остатка; и распорядился. Я не знаю в точности, как это было
тогда устроено Николаем Всеволодовичем, но через год, уже из-за
границы, он, узнав
распорядиться
20

иначе.

о

Опять

происходившем, принужден был

не знаю

подробностей,

он их сам

но знаю только, что интересную

особу

отдаленном

комфортно,

монастыре,

весьма

даже

понимаете? На

присмотром

расскажет,

поместили где-то в
но

под

дружеским

что же, вы думаете,

решается
усилия, чтобы

Лебядкин? Он употребляет сперва все
разыскать, где скрывают от него оброчную статью, то есть сестрицу,
недавно только достигает цели, берет ее из монастыря, предъявив
какое-то на нее право, и привозит ее прямо сюда. Здесь он ее не
господин

кормит, бьет, тиранит, наконец получает
Николая

Всеволодовича

пьянствовать, а
зо

каким-то

значительную сумму,

вместо

благодарности

тотчас

кончает

путем
же

от

пускается

дерзким

вызовом

Николаю Всеволодовичу, бессмысленными требованиями,
угрожая, в случае неплатежа пенсиона впредь ему прямо в руки,
судом.
он

Таким образом добровольный дар Николая Всеволодовича

принимает

за

можете

дань,

Лебядкин, правда
Капитан, до сих

всё то, что я
пор стоявший

ли

шагнул два

шага

вперед

и весь

Петр Степанович,
проговорил он,

Как

точно

себе

представить? Господин
говорил?

сейчас

здесь

молча и потупив глаза,

быстро

побагровел.

вы жестоко со

мной поступили,

оборвал.

это жестоко, и

почему-с? Но

позвольте, мы о жесто-

40 кости или о мягкости после, а теперь я прошу вас только ответить
на первый вопрос: правда ли всё то, что я говорил, или нет? Если
вы находите, что

заявление.

168

неправда,

то вы можете немедленно сделать свое


Я...

Петр

вы сами знаете,

Степанович...

Надо заметить,

капитан, осекся и замолчал.

что

пробормотал

Петр Степанович

сидел в креслах, заложив ногу на ногу, а капитан стоял пред ним
в

самой почтительной

Колебания
понравились

злобной

позе.

Лебядкина,

господина

Петру Степановичу;

лицо

кажется, очень не

передернулось какой-то

его

судорогой.

Да
заявить?

вы

уже

в

самом

деле

не

хотите

тонко поглядел он на капитана,

сделайте одолжение,

Вы

вас

ли

что-нибудь

в таком

случае
ю

ждут.

Петр Степанович,

знаете сами,

что я не

могу ничего

заявлять.

Нет,

я этого не знаю,

так вы не можете

в

первый

раз даже слышу; почему

заявлять?

Капитан молчал, опустив глаза в землю.
Позвольте мне уйти, Петр Степанович,

проговорил

он

решительно.

Но

первый

не

Правда-с,
ми на мучителя.

Даже

что мы

чувствуете,

заявляйте вслух

Нет,

Это...

пот

вы

какой-нибудь

выступил

Лебядкин

вскинул глаза- 20

что-нибудь прибавить, заметить? Если
заявите это;

протестуйте,

неудовольствие.

нахожу.

вы недавно

Николаю

голову.) Петр

Всеволодовичу?
Петр Степанович. (Он

Степанович! Если фамильная

заслуженный

возопиют меж

сердцем позор
неужели и тогда виноват человек?
забывшись по-давешнему.
теперь трезвы, господин

пронзительно поглядел на него

Петр

Я... трезв.
Что это такое
сердцем

и

на висках его.

людей,

честь

зо

то

взревел он, вдруг

тогда

вы

мой

это, тут было больше вино,

поднял вдруг

А

ответ на

говорил?

несправедливы, то

ваше

ничего не

Угрожали

что я

глухо проговорил

Всё правда?
Всё правда-с.
Не найдете ли

и не

как вы дадите

ранее того,

вопрос: правда всё,

Лебядкин?

Степанович.

значит

фамильная

честь и не

заслуженный

позор?

Это

я

про никого,

я никого не хотел.

Я про себя...
40

провалился опять капитан.

Вы,
вас и ваше

кажется, очень обиделись моими выражениями про

поведение? Вы

Лебядкин. Но позвольте,

я

очень

ведь

раздражительны, господин

еще

ничего не

начинал

про

ваше

169


поведение, в его настоящем виде.

но я ведь

случиться,

Я начну говорить про

настоящем виде. Я начну говорить,

поведение, в его

не начинал в

еще

ваше

это очень может

настоящем виде.

вздрогнул
уставился на Петра Степановича.
Петр Степанович, я теперь лишь начинаю просыпаться!
Гм. И это я вас разбудил?
Да, это вы меня разбудили, Петр Степанович, а я спал
четыре года под висевшей тучей. Могу я наконец удалиться, Петр

Лебядкин

и дико

Степанович?

Теперь

ю

можете,

если только сама

Варвара Петровна

не

найдет необходимым...
Но та замахала руками.
Капитан поклонился, шагнул два шага к дверям, вдруг
остановился, приложил руку к сердцу, хотел было что-то сказать, не
сказал и быстро побежал вон. Но в дверях как раз столкнулся
с

Николаем Всеволодовичем;

весь

съежился

вдруг

от него глаз,

как

Всеволодович

кролик

слегка

тот

от

удава.
его

отстранил

20

капитан

посторонился;

ним и так и

пред

замер

на месте, не

как-то

отрывая

Подождав немного, Николай
рукой и вошел в гостиную.

VII

Он был

сейчас
даже

весел и спокоен.

очень

чем-то

Может, что-нибудь

хорошее, еще нам
особенно доволен.

с ним случилось

неизвестное; но он, казалось,

не
Простишь ли ты меня, Nicolas?
и
поспешно
встала
Петровна
ему навстречу.

утерпела

был

Варвара

Но Nicolas решительно рассмеялся.

Так
вижу,

и

есть!

что вам уже

задумался в карете:

воскликнул

всё

известно.

он

А

«По крайней мере

добродушно

и

шутливо,

я, как вышел отсюда, и
надо было хоть анекдот рас-

уходит?» Но как вспомнил, что
Петр Степанович, то и забота соскочила.
Говоря, он бегло осматривался кругом.
Петр Степанович рассказал нам одну древнюю

зо сказать, а то кто же так

у вас

остается

петербургскую

историю

подхватила

из жизни одного

Варвара Петровна,

причудника,

восторженно

одного капризного и

сумасшедшего человека, но всегда высокого в своих чувствах, всегда
рыцарски

40

благородного...

смеялся
Рыцарски? Неужто у вас до того дошло?
Nicolas.
Впрочем, я очень благодарен Петру Степановичу на этот раз
за его торопливость (тут он обменялся с ним мгновенным
взглядом).

170


Надобно

вам

примиритель;

этой

его вам с

Он

Догадываюсь,

точки.

что в качестве

реалиста

образом,

(Говоря

истины.

моей стороны, и, значит,

всего с

ный,

вам

тут настрочил.
у него канцелярия.

он не может солгать и что истина
тех

особенных случаев, когда

осматривался.) Таким

это, он всё

где-нибудь

он

в голове

вы видите ясно, maman, что не вам

и что если есть тут

всеобщий

особенно рекомендую

и я

о чем

дороже успеха... разумеется, кроме

успех дороже

Степанович

Петр

что

роль, болезнь, конек,

строчит, когда рассказывает;

именно

Заметьте,
ему

узнать, maman,
это его

у

меня

прощения просить

сумасшествие, то, конечно, прежде
в конце

концов,

я все-таки помешан-

ю

надо же поддержать свою здешнюю репутацию...

Тут

обнял

он нежно

Во

рассказано, а стало

мать.

случае, дело

всяком

быть,

и

можно

это

теперь
о

перестать

кончено

и

прибавил

нем,

он, и

какая-то сухая, твердая нотка прозвучала в его голосе.
Варвара

Петровна

поняла эту

нотку;

но

экзальтация

ее не

проходила,

даже напротив.

Я

никак не ждала

Я,
И

он

Но

теперь...
20

новые хлопоты: с самого того мгновения,

разрастался
раскраснелась.

в

столкнулся

вдруг принялась

Контраст

дверях

смеяться,

всё более

и

с

более, громче

поманила

к

бедным

но смех

Она

шепнуть;

разговаривал с Варварой
себе Маврикия Николаевича,

но лишь только тот наклонялся

мигом заливалась смехом; можно

именно над

порывисто,

и явственнее.

мрачным видом был

Всеволодович

Петровной,
раза два
будто желая ему что-то
она

же

как вышел

Николаем Всеволодовичем, Лиза

сначала тихо,

с ее недавним

чрезвычайный. Пока Николай

ней,

а

Ивановне.

повернула к нему голову, несмотря на то что с
была ошеломлена при первом его появлении. Теперь

ней были

капитан и

к

через месяц, Nicolas!

та едва

полчаса назад

у

как

всё объясню, maman,

Прасковье

к

направился

тебя раньше

вам

разумеется,

было заключить,

Маврикием Николаевичем

впрочем, видимо старалась скрепиться

и

и

смеется.

Она,

прикладывала платок

губам. Николай Всеволодович с самым невинным
простодушным видом обратился к ней с приветствием.

зо

что она

к

и

ответила она
Вы, пожалуйста, извините меня,
вы...
видели
вы,
конечно,
скороговоркой,
Маврикия Николаевича...

Боже,

как вы непозволительно высоки

Николаевич!
И опять

смех.

ростом,

Маврикий

Маврикий Николаевич был роста

высокого, но 40

вовсе не так уж непозволительно.

Вы...

давно

приехали?

пробормотала

она, опять

сдерживаясь, даже конфузясь, но со сверкающими глазами.
171


Часа

два с лишком,

Замечу,

присматриваясь.
вежлив, но,

Nicolas, пристально к ней
был необыкновенно сдержан и

ответил

что

он

откинув вежливость,

имел

совершенно

равнодушный

вид, даже вялый.
где будете жить?
Здесь.
Варвара Петровна тоже

А

Лизой,

следила за

но ее

вдруг

поразила одна мысль.

Где
ю

ком?

ж ты

был, Nicolas,

до сих пор все эти два часа с лиш-

поезд приходит в десять часов.

подошла она;

Я сначала завез Петра Степановича к Кириллову. А
Петра Степановича я встретил в Матвееве (за три станции), в одном
вагоне и доехали.

Я

с

Степанович,

рассвета
у

Матвееве

в

подхватил

ждал,

нас задние вагоны соскочили ночью с

Петр

рельсов, чуть

ног не поломали.

Ноги сломали!
ноги

прошлой

неделе в

а мы
тоже

сломали!

Господи помилуй!
Мама, мама, милая

20

деле

Лиза,
мама, мама,
Матвеево, вот бы

вскричала

с вами хотели ехать на

обе

ноги сломаю; со
что я

говорите,

каждый

перекрестилась

мной

Если

кроме вас,

смело

ногу сломаю...

это так может

если я в самом

случиться,

сами же

день скачу верхом сломя голову.

Маврикий Николаевич, будете
она опять.

Прасковья Ивановна.

пугайтесь,

ма, вы не

хромую?

меня водить

это случится, я никому не дам

рассчитывайте. Ну,

Ну будьте

положим, что я только одну

любезны,

же

захохотала

себя водить,

скажите, что почтете за

счастье.

зо

Что уж за счастье с одною ногой?
серьезно нахмурился
Маврикий Николаевич.
Зато вы будете водить, один вы, никому больше!
Вы и тогда меня водить будете, Лизавета Николаевна,
еще серьезнее проворчал Маврикий Николаевич.

Боже,
ужасе

воскликнула Лиза.

никогда пускаться на этот

эгоист! Я убеждена,

к чести

клевещете; напротив:
уверять, что я стала без
40

безмерно

высоки

плоски,

172

она

но

вы

вашей,

утра до

с

ноги

ростом,

вы меня поведете под

И

почти в
каламбур!
не
смейте
Маврикий Николаевич,
Но
только
какой
же
степени
до
путь!

да ведь он хотел сказать

ночи

будете

интереснее! Одно

а

руку,

без
мы

ноги я

меня тогда

стану премаленькая,

вы
как же

не

не до славы.

вы

себя теперь

непоправимо

пара!
Остроты и

будем

болезненно рассмеялась.

ей очевидно было

что вы сами на

намеки

были


Истерика!
бы воды

Петр Степанович,

шепнул мне

поскорее

стакан.

Он угадал; через минуту
обнимала

тут же, опять

суетились, принесли воды. Лиза

все

горячо целовала ее,

свою мама,

откинувшись

плакала на ее плече и

засматривая ей

и

в

лицо, принималась

Захныкала наконец и мама. Варвара Петровна увела их
обеих поскорее к себе, в ту самую дверь, из которой вышла к нам
давеча Дарья Павловна. Но пробыли они там недолго, минуты
хохотать.

них

более...

не

четыре,

Я стараюсь припомнить теперь каждую черту

этих послед-

Помню,

что когда мы

мгновений

этого достопамятного

без дам

остались одни

тронувшейся

перездоровался
и

с каждым,

кроме

еще больше,

в своем

углу

Степан

Трофимович
чрезвычайно

чем-то

(кроме одной Дарьи Павловны,
Николай Всеволодович обошел

места),

с

утра.

начал

Шатова,

ю

не

нас и

продолжавшего сидеть

чем давеча, наклонившегося в землю.

было

с

Николаем Всеволодовичем

но тот поспешно

остроумном,

направился

о
к

Дарье Павловне. Но на дороге почти силой перехватил его Петр
Степанович и утащил к окну, где и начал о чем-то быстро шептать
ему, по-видимому об

очень важном,

сопровождавшим

жестам,

шепот.

по

судя

Николай

же

20

Всеволодович

своей официальною усмешкой, а
и
всё как бы порывался уйти. Он
нетерпеливо,

слушал очень лениво и

рассеянно,

с

конец даже и
ушел от окна, именно когда воротились наши дамы;
под

Петровна

усадила

прежнее место, уверяя,

на

десять надо

непременно повременить

воздух вряд

ли

уж

и по

выражению лица

она

ухаживала

немедленно

быстрый

наконец

Вас,

Даша

хоть

свежий

больные нервы. Очень

полезен на

Лизой и сама села с ней рядом. К
освободившийся Петр Степанович

к

Дарье

Павловне

так и заколыхалась на месте

он с

отдохнуть

минут

и что

ним

и

начал

веселый разговор. Вот тут-то Николай Всеволодович

привскочила

проговорил

за

подскочил
и

и подошел

Даша

будет сейчас

и

Лизу Варвара

что им

в видимом

неспешною

при
и с

смущении

его

походкой своей;
и быстро

приближении

румянцем во всё лицо.

кажется, можно поздравить... или еще

какой-то особенною складкой

что-то ему ответила, но

Простите

зо

нет?

в

лице.
трудно было расслышать.

возвысил он голос,
нескромность,
был нарочно извещен. Знаете вы об этом?
знаю, что вы были нарочно извещены.

за

но

ведь вы знаете, я

-Да,

я

Надеюсь,
лением,

С
Степанович,

однако, что я не помешал ничему моим поздрав- 40

засмеялся он,

чем, с чем

и если

поздравить?

с чем вас

поздравить,

Степан

Трофимович...
Петр
Дарья Павловна? Ба! Да
подскочил вдруг

уж
173


не

с

тем

В

угадал.

самым?

ли

Краска

ваша

самом деле, с чем же и

благонравных

девиц

краснеют? Ну-с,
пари: помните,

они всего

если я угадал, и заплатите
бились об заклад, что никогда не

и от меня,

примите

Швейцарии

в

поздравлений

я

прекрасных и
больше

наших

поздравлять

и от каких

что

свидетельствует,

что ж это я?
выйдете замуж... Ах да, по поводу Швейцарии
Представьте, наполовину затем и ехал, а чуть не забыл: скажи ты
ты-то
мне,
быстро повернулся он к Степану Трофимовичу,

Швейцарию?
Швейцарию?

когда же в

Я...

ю

в

удивился

смутился Степан

и

Трофимович.

Как? разве

едешь? Да

не

ведь ты тоже женишься... ты

писал?

Pierre!

Да

тебе,

заявить

моего

воскликнул Степан

что

что я вовсе не

мнения

«спасать»,

Pierre... Видишь,
как можно

если

письме, то опять-таки я к твоим
20

Варвара Петровна?
что

я

не

все

поздравляют,

Петровна,

Трофимович,

отчаяннейшие.
это в их

зо

меня в

в

с

мне какие-то

верст, чтоб

повернулся

он к

что

пишет,

не

осуждаю,

счастливыми

меня

или

нельзя не сказать:

два

сердился

и

раза, да

разрешил

и это, положим,

«спасать»? Вы

«грехах

и

то

вообразите,

«Девушка,

недостоин»
40

тельств

что

нарушает
меня за

«бросай

потому
после

замечаю

174

и алмаз»,

венцу

и лети спасать».

этого? А впрочем...

(повертывался

он

с

а

не

я

одним словом,

ну

и ехать в

письмом

в

я по

и

разумеется,

грехов

или

ли вы

«он

обстоя-

Швейцарию»,

Понимаете

впрочем,

Тут что-то

дескать, по грехам

их слог; но из-за каких-то там

всё

тысячу

времени,
широко смотрю
тебе делает честь и т. д., и т. д., но

говорит, перл
к

вдруг

этим ко

ему! Ты, пожалуйста,

Швейцарии». Женюсь,

«принужден идти

и

нечаянно,

или из-за чужих грехов, или как у него там,
«грехи».

него

строками у

прощения; ну, положим,

меня

просит у

по

мне только одно скажи,

третий брак, воображает,

в

знает и

город

опять-таки главное в том, что главного-то не понимаю.
о каких-то

самом

Надеюсь,

ней.

родительские обязанности, умоляет

я

же

что он женится,

весь

обижайся, Степан Трофимович, черта
и не

в том

Правда,

понимаю! Ты

самыми

видел

теперь, вступая

же

умоляешь,

он,

нравах... А впрочем,
в

непременно желал
(сыпал он) тебя надо

поздравлять тебя надо

Во-первых,

жизни

и

услугам.

же

то я летел

приятно,

чтоб избежать, выходит лишь
кармане. Но поверите ли, Варвара

так что

поверите, рядом

человек

сам

что я ничего в нем не

Степан
не

быстро

нескромничаю;

Письмо у

ночам.

если

скорее;

это

так как ты

против,

тут же пишешь

как ты

Трофимович.
тебе

а

что-нибудь

выражению лиц

руках,

с

невинною

улыбкой


в

всматриваясь
чем-то дал

лица), что по моему обыкновению я,
по глупой моей откровенности, или,

маху...

кажется,

Николай Всеволодович говорит, торопливости. Я ведь думал,
тут свои, то есть твои свои, Степан
в

чужой,

сущности

и

и

вижу...

Трофимович,

в

как
что мы

твои свои, а я-то

что все что-то знают, а я-то

вижу,

вот именно чего-то и не знаю.

Он всё продолжал осматриваться.
Степан Трофимович так и написал
«спасать его»,

этими самыми

Варвара Петровна,
вздрагивающими

То
как

и

Трофимович,

письма

дочитал.

и

какие-нибудь
самые невиннейшие,

Мы,

Ты

пишет.

всё равно...

и

я не понял,

Вот

меня

с

у

нас

а в

признаюсь,
прости, Степан

а писал ведь

Ну-ну,

не

пожалуйста,

более для потомства,

обижайся;

собственные грешки,
но из-за

Знаете,

письмо.

беспрерывные,

но ведь согласись,

и

которых вдруг

благородным

оттенка и подняли.

части

со

письмо за письмом, и

адресовал,

ужасную историю

благородного

лицом,

Петр Степанович,

мы-то с

свои! Но это письмо, Варвара Петровна,
эти «чужие грехи»
Эти «грехи»-с
наши

счетной

так

глупое признание,

тебе ведь

все-таки

поднять

что

не дочитывал.

что хоть ты и ко мне

так что

чего-нибудь

бесконечные

два-три месяца просто

за мое

на

вы летели

подошла вдруг ю

искривившимся

еще пуще заторопился

разумеется он,

наконец иногда

женится

чтобы

и

губами.

Варвара Петровна,
последние

с

желтая,

есть, видите ли-с, если тут

бы испугался

то виноват

я

вся

что

вам,

Швейцарии»,
выражениями?

в

«чужих грехах, совершенных

Тут,

20

тобой

это письмо я

это наверно
об заклад бьюсь,

нам

вздумалось

оттенком

именно

видите ли,

ради

что-нибудь

по

надо же наконец сознаться.

прихрамывает

знаете, в карточки очень повадливы... а впрочем, это лишнее,

это совсем уже лишнее, виноват, я слишком

Варвара Петровна,

приготовился отчасти «спасать» его.

я, с ножом к горлу, что ли, лезу к

я, что

ли? Он

что-то пишет

женишься ли ты, полно,
ведь мы

Петровна,
теперь,

ведь вот

но,

ей-Богу,

зо

о

нему? Кредитор неумолимый

приданом... А впрочем, уж

Трофимович? Ведь

Степан
уверен,

а

более для

что вы,

и это станется,

слога...

пожалуй,

Ах, Варвара

осуждаете

меня

и именно тоже за слог-с...

Напротив,
терпения, и

тут

наговорим, наговорим,
я

болтлив,

действительно
напугал,
Мне наконец и самому совестно. Что
и я

он меня

напротив,
уж конечно имели на

я

вижу, что

то

причины,

вы выведены из

злобно подхватила

Варвара Петровна.
Она

со

злобным наслаждением выслушала

словоизвержения

Петра Степановича,

все

«правдивые»

очевидно игравшего роль
175

40


(какую
слишком

не знал я тогда, но

роль была очевидная, даже

грубовато сыгранная).

уж

Напротив,
благодарна,
раз

в

продолжала она,
заговорили; без вас я бы

что вы

двадцать

сказали

лет я

сейчас,

раскрываю

что и вы

я вам слишком
так и не

узнала. В

первый

Николай Всеволодович,

глаза.

были нарочно извещены: уж

Степан Трофимович в этом же
Я получил от него невиннейшее

и к вам

вы

не писал ли

роде?
и... и... очень

благородное

письмо...

слов
довольно! Степан
вдруг
чрезвычайного одолжения,

Вы затрудняетесь, ищете

ю

Трофимович, я ожидаю от
обратилась она к нему с

вас

сделайте

засверкавшими глазами,

сейчас же,

милость, оставьте нас

а

впредь

переступайте

не

мне

через

порог моего дома.

Прошу
не

припомнить недавнюю «экзальтацию», еще и теперь
Правда, и виноват же был Степан Трофимович!

прошедшую.

Но

вот что

решительно изумило

меня тогда: то, что он с

удивительным достоинством выстоял и под
не

20

думая прерывать их,

ны.

Откудова

что

он

с

Петруши,
Варвары Петров-

«обличениями»

«проклятием»

под

взялось у него столько

несомненно

встречей
глубокое

и

духа? Я узнал

только одно,

был давешнею первою
давешними объятиями. Это было

глубоко оскорблен

и

Петрушей,

именно

настоящее уже горе, по крайней мере на его глаза,
его сердцу. Было у него и другое горе в ту минуту, а именно
язвительное собственное сознание в том, что он сподличал; в этом
и

он мне сам потом признавался со всею откровенностью.

настоящее, несомненное горе даже

А

ведь

феноменально

способно иногда сделать солидным и стойким, ну
хоть на малое время; мало того, от истинного, настоящего горя
зо даже дураки иногда умнели, тоже, разумеется, на время; это уж
легкомысленного человека

свойство такое горя. А если так, то что же могло

Степан

таким человеком, как

Трофимович? Целый

произойти

с

переворот,

конечно, тоже на время.

Он

с достоинством

вымолвил слова

и хотел

было

(правда,
совсем

Павловне. Та,

ему

уже

Варваре Петровне и не
более). Он так
не утерпел и подошел к Дарье

поклонился

ничего и не оставалось

выйти,

но

кажется, это предчувствовала, потому что тотчас

же сама, вся в испуге, начала говорить, как бы спеша
предупредить его:
40

Пожалуйста, Степан Трофимович, ради Бога, ничего не
начала она горячею скороговоркой, с болезненным
говорите,
выражением лица
уверены,
176

что я вас

и

поспешно

всё

так же

протягивая ему руку:

уважаю...

и

всё

так же

ценю

будьте
и...

ду-


майте обо

хорошо, Степан

мне тоже

Трофимович,

и я

буду

очень,

очень это ценить...

Степан Трофимович низко, низко ей поклонился.
Воля твоя, Дарья Павловна, ты знаешь, что во всем этом
веско
деле твоя полная воля! Была и есть, и теперь и впредь,

Варвара Петровна.

заключила

Ба,

да и я теперь всё

Степанович.
после

Но...

понимаю!

ударил себя по лбу Петр
был поставлен

но в какое же положение я

Дарья Павловна, пожалуйста,

этого?

ты наделал со

Pierre,
друг мой?

мной

ты

после этого,

бы

мог со

а?

он к

мной выражаться иначе,

совсем даже тихо

промолвил Степан

Не кричи, пожалуйста,

не

ю

отцу.

правда ли,

Трофимович.

Pierre руками,

замахал

поверь, что всё это старые, больные нервы,
послужит. Скажи ты мне лучше, ведь ты

меня!.. Что

извините

обратился

и

кричать ни к чему не
бы предположить,

мог

первого шага заговорю: как же было не предуведомить.
Степан Трофимович проницательно посмотрел на него:

что я с

Pierre,

ты,

который

происходит, неужели

ты и

так много

вправду об

слыхал?
Что-о-о? Вот люди! Так

знаешь из того,

что здесь

этом деле так-таки ничего

20

не знал, ничего не

еще

злые

мы мало того, что

дети? Варвара Петровна,

Поднялся
которого уж

шум;

но

старые дети,

вы слышали, что он

тут разразилось вдруг

такое

мы

говорит?

приключение,

никто не мог ожидать.

VIII

Прежде всего упомяну, что в
Лизаветой Николаевной овладело
быстро

две-три минуты

новое

движение;

шепталась о чем-то с мама и с наклонившимся к

Маврикием Николаевичем.
выражало решимость.
уехать

последние
какое-то

и

она

ней

Лицо ее было тревожно, но в то же время
Наконец встала с места, видимо торопясь

торопя мама, которую

Маврикий Николаевич. Но,

начал

приподымать

с

зо

кресел

видно, не суждено им было уехать, не

досмотрев всего до конца.

Шатов,
от

совершенно

Лизаветы

всеми

Николаевны)

забытый

в своем

углу

и, по-видимому, сам не

(неподалеку

знавший,

для

чего он сидел и не уходил, вдруг поднялся со стула и через всю
комнату, неспешным, но твердым шагом направился к

Николаю

Всеволодовичу, прямо смотря ему лицо. Тот еще издали заметил
его приближение и чуть-чуть усмехнулся; но когда Шатов
в

подошел к нему вплоть, то

40

перестал усмехаться.

177


Когда Шатов
глаз, все

молча

пред

ним остановился, не

вдруг

с него

спуская

это заметили и затихли, позже всех

Петр

и мама остановились посреди комнаты. Так прошло
секунд пять; выражение дерзкого недоумения сменилось в лице
Николая Всеволодовича гневом, он нахмурил брови, и вдруг...

Лиза

Степанович;

И вдруг Шатов размахнулся своею длинною, тяжелою рукою
всей силы ударил его по щеке. Николай Всеволодович

и изо

сильно

Шатов

ю

на месте.

качнулся

ударил-то по-особенному, вовсе не так, как обыкнопринято давать пощечины (если только можно так
выразиться), не ладонью, а всем кулаком, а кулак у него был большой,
и

венно

веский, костлявый, с рыжим пухом и с веснушками. Если б удар
пришелся по носу, то раздробил бы нос. Но пришелся он по щеке,
задев

левый

потекла

край губы

и

верхних

зубов,

из

которых

тотчас же

кровь.

Кажется, раздался мгновенный крик, может быть,
этого не припомню, потому
Варвара Петровна

что

вскрикнула

тотчас же опять как
продолжалась не

20

более

каких-нибудь

мог стоять под

всё

сцена

десяти секунд.

убивать

до зверства

спокойно. Если бы

то,

как мне кажется, он

же

убил

бы обидчика;

нельзя

бы

он

и на

дуэль
именно был

кто

ударил

не вызвал, а
из таких, и

себя. Мне

а вовсе не вне

никогда и не знал тех

уже

сам

выстрелом противника хладнокровно,

полным сознанием,

целить

его по

тут же,
убил бы

щеке,

тотчас
с

кажется даже, что он

ослепляющих порывов гнева, при которых

При

рассуждать.

бесконечной злобе, овладевавшей

им иногда, он все-таки всегда мог сохранять полную власть над

собой,

а стало

быть,

непременно сошлют

и понимать, что за

Всеволодовича

особым обстоятельствам,
очень много

бы

я

изучал всё последнее время и,

по

знаю

декабриста Л на,
в

что

он

молодости

178

с

теперь, когда пишу это,

всю

его с иными
в нашем

Рассказывали,

жизнь

обратил

нарочно

его в

беглыми каторжниками,

которые,

обществе

например,

искал

опас-

потребность своей

дуэль ни за что;
любил встречаться

выходил на

одним ножом ходил на медведя,
лесах

нем

воспоминания.

упивался ощущением ее,

природы;

о

которых уцелели теперь

некоторые легендарные
про

дуэли его

не на

убил

фактов. Я, пожалуй, сравнил бы

прошедшими господами, о

ности,

убийство

тем не менее он все-таки

в

каторгу;
без малейшего колебания.

обидчика
Николая
и

40

вся

Тем не менее в эти десять секунд произошло ужасно много.
Напомню опять читателю, что Николай Всеволодович
принадлежал к тем натурам, которые страха не ведают. На дуэли он
и

зо

Впрочем,

бы замерло.

в
в

Сибири

с

сибирских

замечу мимоходом,


страшнее медведя. Сомнения нет, что эти легендарные господа
способны были ощущать, и даже, может быть, в сильной степени,
иначе были бы гораздо спокойнее и
чувство страха,

обратили

ощущение опасности не

побеждать

бы

себе трусость

в

Беспрерывное
победителя,

победой

упоение

потребность своей

в

вот что,

разумеется,

ссылки некоторое время боролся с голодом
себе хлеб, единственно из-за того, что

требованиям

подчиниться

и тяжким

измученная
вовсе

не

пор прошло

допускает теперь

в

много лет, и

потребности

ю

не

себе стойкость

нервозная,

времени даже

и

непосредственных

и

нашего
тех

не-

борьбу;

беспокойные
своей деятельности, господа доброго старого времени. Николай

ощущений,

цельных
в

тех

понимал

дуэлях ценил

раздвоившаяся природа людей

и

трудом добывал

ни за что не хотел

богатого отца, которые находил

своего

с медведями только и не на одних

силу характера.
Но все-таки с

тобой

н еще прежде

справедливыми. Стало быть, многосторонне
и

прельщало.

и сознание, что нет над

увлекало. Этот Л

вот что их

природы. Но

их

Всеволодович,

которых

быть,

может

так искали тогда иные,

отнесся

бы

к

Л ну

свысока, даже

трусом, петушком,
правда, 20
не стал бы высказываться вслух. Он бы и на дуэли застрелил
противника, и на медведя сходил бы, если бы только надо было,
назвал бы его вечно

и от

как и
а

наслаждения,

против

Л на,

Всеволодовиче

злоба

в

по неприятной необходимости, вяло,
В
злобе, разумеется, выходил прогресс
скукой.

даже против

было,

Лермонтова. Злобы

быть, больше,

может

какая может

и

теперь

человеком,

чем

в

в тех

Еще раз повторяю:
(когда уже всё кончено)

быть.

считаю

Николае
обоих вместе,

который,
обиду,

же на месте и
в

то

без

только он

выпрямился

на

бок, чуть

не

пощечины,

не затих

мокрый какой-то

вызова на

именно таким

дуэль.

настоящем случае произошло

Едва

и

зо

бы получил удар в лицо или подобную
немедленно убил бы своего противника,

тотчас же,

тут
И однако же

самая

я и тогда

если

равносильную

схватил

уж безо всякого ощущения

была холодная, спокойная и, если можно так
разумная, стало быть самая отвратительная и

страшная,

качнулся

так же успешно и так же

лесу

но зато

эта

выразиться,

считал его

Л н,

единственно

лениво, даже со

но

отбился бы

разбойника

бесстрашно,

храбрящимся

звук

на

целую половину роста,

еще, казалось,
от

нечто иное и

после того, как так

удара кулака

Шатова обеими руками

в комнате

по

от

полученной

подлый,

лицу, как

чудное.

позорно
как

бы

тотчас же он

за плечи; но тотчас же, в тот же

почти миг, отдернул свои обе руки назад и скрестил их у себя за
спиной. Он молчал, смотрел на Шатова и бледнел как рубашка.

179

40


Но странно, взор

его как

бы

его смотрели холодно и

Только бледен

он

погасал.

я

Через

убежден,

был ужасно.

десять секунд глаза

спокойно.

что не лгу,

Разумеется,

я не знаю, что

было

внутри человека, я видел снаружи. Мне кажется, если бы был
такой человек, который схватил бы, например, раскаленную
и зажал в руке, с целию измерить свою
продолжение десяти секунд, побеждал бы

докрасна железную полосу
твердость,

и затем,

нестерпимую боль

в

и кончил тем, что ее

бы

кажется мне, вынес

ю

секунд, Николай

в эти десять

Первый

из них

комнаты, но вовсе уж не

Он уходил

то человек этот,

теперь,

Всеволодович.

глаза Шатов и, видимо, потому что
Затем медленно повернулся и пошел из
тою походкой, которою подходил

опустил

принужден был опустить.

давеча.

победил,

нечто похожее на то, что испытал

тихо, как-то особенно неуклюже приподняв сзади

плечи, понурив голову и как бы рассуждая о чем-то сам с собой.

Кажется,

он что-то шептал.

До двери дошел осторожно,

ни за что

приотворил на
маленькую щелочку, так что пролез в отверстие почти боком. Когда
пролезал, то вихор его волос, стоявший торчком на затылке, был
не

20

и ничего не

зацепив

особенно

плечо, а
их за

прежде

всех

криков, раздался один

страшный

крик.

Лизавета Николаевна схватила было свою мама за
Маврикия Николаевича за руку и раза два-три рванула
как

собой,

росту упала
как

же

заметен.

Затем,
Я видел,

опрокинув, дверь

из комнаты, но

увлекая
на пол в

стукнулась

обмороке. До

она о

ковер

вдруг вскрикнула

сих

затылком.

пор

я как

будто

и со всего

еще слышу,


ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ
НОЧЬ
I

Прошло

восемь

дней. Теперь,

когда уже всё прошло и я пишу

хронику, мы уже знаем, в чем дело; но тогда мы еще ничего не
знали, и естественно, что нам представлялись странными разные
вещи.

По крайней мере

время заперлись

и

с

мы со

Степаном

Трофимовичем

испугом наблюдали издали. Я-то

в

первое

кой-куда

еще выходил и по-прежнему приносил ему разные вести, без чего ю
он и пробыть не мог.

Нечего
разнообразные

слухи,

и

говорить,

что по

то есть насчет

пощечины,

Николаевны и
нам

городу

наружу?

Ни

обморока Лизаветы

воскресенье. Но удивительно

в то

прочего случившегося
было то: через кого это всё

пошли самые

могло так

скоро

и точно

выйти

одно из присутствовавших тогда лиц не имело

бы,

кажется, ни нужды, ни выгоды нарушить секрет происшедшего.

Прислуги
разболтать,
испуге

тогда не

было; один Лебядкин
злобе, потому что

не столько по

мог

что-нибудь

(а страх к врагу уничтожает и злобу к нему),

невоздержности. Но Лебядкин,
же день пропал без вести; в доме
по

вместе с

хотел было справиться о
все эти восемь

дней просидел у себя

свои занятия в

городе. Меня

вторник

и

стукнул

в

на

другой

его не оказалось,

Шатов,

Марье Тимофеевне,

крайнем

а единственно

сестрицей,

Филиппова

он переехал неизвестно куда и точно сгинул.

во

бы

вышел тогда в

у которого я

заперся и, кажется,

на квартире, даже прервав
принял. Я было зашел к нему
дверь. Ответа не получил, но уверенный,
он не

181

20


по несомненным данным, что он дома,

Тогда

«Шатова

шагами к дверям и крикнул мне во весь голос:

Я

нет»,

другой

в

постучался

раз.

он, соскочив, по-видимому, с постели, подошел крупными

Мы

с тем и

Степаном

со

дома

ушел.

Трофимовичем,

без страха

не

обоюдно ободряя друг друга,

но

предположения,

за смелость

остановились

одной мысли: мы решили, что виновником
слухов мог быть один только Петр Степанович, хотя

наконец на
разошедшихся

ю

совершенно

известною

супругу. Вот

ее

понедельник

из

еще

Тимофеевну. Нашлись даже

бядкиных,

встретил Липутина, и он уже знал всё до
быть несомненно узнал из первых.
(и из самых светских) любопытствовали и
так

пожелавшие

так

что

называли

Марью

непременно увидать

господа,

поспешившие

очевидно, поступили и кстати.

Но

обморок Лизаветы Николаевны,

все-таки стоял

и

стало

дам

познакомиться,

подробностей губернаторше
на второй же день, в

замечательно:

«загадочной хромоножке»,

о

застал

я

ввечеру,

Многие

мельчайших

до

что

последнего слова,

20

сам он

некоторое время спустя, в разговоре с отцом, уверял, что
уже историю во всех устах, преимущественно в клубе, и

ее лично и

припрятать
на

Ле-

плане

первом

и этим

«весь свет», уже по тому одному, что дело прямо касалось
Юлии Михайловны как родственницы Лизаветы Николаевны

интересовался

и

ее

покровительницы. И

способствовала
заперты

наглухо; Лизавета

белой горячке;

то

же

с

отвратительными

о

распухшей

у нас, может
зо

бы

снести

чего-чего

и таинственность

болтали! Болтовне

не

обстановки: оба дома были

Николаевна,

как
и

утверждали

подробностями

о

о

рассказывали,

выбитом

будто

флюса щеке
Говорили
быть, будет убийство, что Ставрогин

от

такую

корсиканской

обиду,

вендетте.

убьет Шатова,

Мысль

зубе

и

эта

пренебрежительного

не таков, что-

но таинственно,

нравилась;
нашей светской молодежи выслушивало всё это
с видом самого

бы

даже по уголкам, что

его.

и

лежала в

Николае Всеволодовиче,

но
с

как в

большинство
презрением

и

равнодушия, разумеется

Вообще древняя враждебность нашего общества к
Всеволодовичу обозначилась ярко. Даже солидные люди

напускного.
Николаю

Шепотом
Лизаветы

стремились обвинить его, хотя и сами не знали в чем.

рассказывали,
Николаевны и что

что

будто

между

бы

ними

он

погубил

была интрига

осторожные люди сдерживались,
40

аппетитом.

редкие

Были

и почти

и

но

в

все,

другие разговоры,

закрытые,

честь

чрезвычайно

но

Швейцарии. Конечно,
однако же,
не

общие,

странные

слушали
а

с

частные,

и о

предупреждения читателей,
единственно ввиду дальнейших событий моего рассказа. Именно:
существовании

182

которых

я

упоминаю

лишь для


говорили иные, хмуря

брови

Николай Всеволодович

Бог

высшие отношения,

знает на каком основании, что

особенное дело

какое-то

чрез графа К.

что он

губернии,

и

имеет

вошел в

что он даже,

Петербурге

быть, служит

может

в

в

нашей

какие-то
и

чуть

ли

поручениями. Когда очень уж
солидные и сдержанные люди на этот слух улыбались,
благоразумно замечая, что человек, живущий скандалами и начинающий

снабжен

не

от кого-то какими-то

у нас с флюса, не похож на чиновника, то им шепотом
что служит он не то чтоб официально, а, так сказать,
и что в таком

конфиденциально,

служащий
замечание

случае самою

производило эффект; у

Повторю,

вниманием.
до

бесследно,

но

замечу,

клубе

эти

в

слухи

что

но

причиной

нас известно

только

было,

мелькнули

недавно возвратившимся из

ю

что на земство

и исчезли

Николая Всеволодовича;

слухов было

неясно и

чтобы

Такое

некоторым особым

появлении

многих

злобных слов,

с

столице

времени, при первом

кратких,

службой требуется,

как можно менее походил на чиновника.

нашей губернии смотрят

замечали,

отчасти несколько

отрывисто произнесенных

Петербурга

в

отставным

гвардии, Артемием Павловичем Гагановым, весьма
помещиком нашей губернии и уезда, столичным светским

капитаном
крупным

человеком

и

сыном

Гаганова,

покойного Павла Павловича

самого почтенного старшины, с которым

20

того

Николай Всеволодович

имел, четыре с лишком года тому назад, то необычайное по своей

грубости

и внезапности столкновение, о
в начале моего

прежде,

Всем
сделала

Варваре Петровне чрезвычайный

что дня

посылала

«по

через два

узнать

о

я

уже упоминал

рассказа.

тотчас же стало известно, что

ей объявили, что

котором

нездоровью

не

Юлия Михайловна

у крыльца дома
могут принять». Также и то,
визит и что

после своего визита

Юлия Михайловна

Варвары Петровны нарочного. Наконец
«защищать» Варвару Петровну, конечно лишь в

здоровье

принялась везде

зо

самом высшем смысле, то есть по возможности в самом
неопределенном.

Все

же

первоначальные торопливые

воскресной истории выслушала строго
дни,

в ее

образом и

присутствии,

они

уже

укрепилась везде мысль,

не только вся эта таинственная

таинственный
как

смысл до

мельчайших

соучастнице.

Замечу

у нас, помаленьку,

намеки о

и холодно, так что в

не

что

последующие
возобновлялись. Таким

Юлии Михайловне

история,

подробностей,

известна

но и весь ее
и не как

посторонней,

кстати, что она начала уже

а

приобретать

которого так несомненно
начинала
видеть себя
уже

то высшее влияние,

добивалась и жаждала, и
«окруженною». Часть общества признала за нею практический ум и такт...
но об этом после. Ее же покровительством объяснялись отчасти и
183

40


успехи Петра Степановича в нашем обществе,
особенно
успехи,
поразившие тогда Степана Трофимовича.

быстрые

весьма

Мы с ним, может быть, и преувеличивали. Во-первых, Петр
Степанович перезнакомился почти мгновенно со всем городом, в
первые же четыре дня после своего появления. Появился он в
а во

воскресенье,

вторник

я

уже встретил

Павловичем Гагановым,

Артемием

человеком

его в коляске с

гордым,

несмотря на всю его светскость, и с которым,
характеру его, довольно трудно было ужиться. У губернатора

раздражительным и заносчивым,
по

ю

Петр Степанович был тоже

принят прекрасно, до того, что тотчас
близкого или, так сказать, обласканного
молодого человека; обедал у Юлии Михайловны почти ежедневно.
же стал в положение

Познакомился
его

еще в Швейцарии, но в быстром успехе
превосходительства действительно заключалось
любопытное. Все-таки он слыл же когда-то заграничным

в

нечто

он с нею

его

доме

революционером, правда ли,
заграничных изданиях и

нет ли,

в каких-то

участвовал

«что можно даже из газет

конгрессах,

доказать», как злобно выразился мне при встрече Алеша Телятников,
теперь, увы, отставной чиновничек, а прежде тоже обласканный

20

молодой
однако же,

человек в доме

не только

что,

без

быть,

стало

старого

губернатора. Но

факт: бывший революционер

по

всякого

беспокойства,

явился в

но чуть ли не с

ничего, может, и не было.

слухам,

тут стоял,
любезном отечестве

Липутин

Петр Степанович будто бы

поощрениями;

шепнул

мне

раз,

где-то принес

покаяние и получил отпущение, назвав несколько прочих имен, и таким

может, и успел уже заслужить вину,

образом,
быть

Трофимовичу,
соображать,
зо

обещая и впредь
Я
отечеству.
передал эту ядовитую фразу Степану
и тот, несмотря на то что был почти не в состоянии

полезным

Петр

сильно

Впоследствии обнаружилось,
чрезвычайно почтенными
крайней мере привез одно к

задумался.

Степанович приехал

что

к нам с

рекомендательными письмами, по

одной чрезвычайно важной петербургской старушки,
муж которой был одним из самых значительных петербургских
старичков. Эта старушка, крестная мать Юлии Михайловны,
губернаторше

от

упоминала

в

письме

Степановича,
находит

своем,

что

чрез Николая

«достойным

и

Всеволодовича,
до

крайности

поставила

ные,
184

тут
к

и

ценила свои

трудом поддерживаемые
уж конечно была рада письму важной старушки;

оставалось

Петра

его

связи с «высшим

скудные и с таким
и

знает

обласкал

молодым человеком, несмотря на бывшие

заблуждения». Юлия Михайловна
40

граф К. хорошо

нечто как

бы

и

особенное.

Петру Степановичу

так что господин

в

фон Лембке

Даже

отношения

миром»

но все-таки

супруга

почти

жаловался... но

об

своего

фамилиарэтом тоже


после.

Замечу

благосклонно
пригласил его к

себе. Такая

человека кольнула

себе

тоже для памяти, что и

отнесся к

Степана

имел в

Петру Степановичу

писатель весьма

и тотчас же

надутого собою
больнее всего; но я объяснил

поспешность такого

Трофимовича

себе нигилиста, господин

иначе: зазывая к

конечно

великий

виду сношения

его

Кармазинов

уж

с

прогрессивными юношами
болезненно трепетал пред

обеих столиц. Великий писатель
новейшею революционною молодежью и,
дела,

что в

ее

руках

воображая, по незнанию
русской будущности, унизительно к

ключи

ним подлизывался, главное

потому,

что они не

обращали

на него

ю

никакого внимания.

II

Петр Степанович забежал раза

два и к родителю, и, к несча-

В первый раз

стию моему, оба раза в мое отсутствие.
в

среду, то есть
да и то по делу.

посетил его

четвертый лишь день после той первой встречи,
Кстати, расчет по имению окончился у них как-то

на

неслышно и невидно.

Варвара Петровна

взяла

всё

на

себя

и

всё

выплатила, разумеется приобретя землицу, а Степана
Трофимовича только уведомила о том, что всё кончено, и уполномоченный

Варвары Петровны,

камердинер

Алексей

ее

Егорович,

поднес 20

ему что-то подписать, что он и исполнил молча и с

Замечу

чрезвычайным достоинством.
не

узнавал

нашего

как никогда

бы чудом,

окончательной

поводу достоинства,

прежнего старичка
стал

прежде,

с самого

а главное, стал спокоен.
и

в эти дни.

что я почти

Он держал себя

удивительно молчалив, даже

Варваре Петровне

ни одного письма

счел

по

чрезвычайной

спокойствие, это было видно. Он

идее,

не написал

воскресенья,

Он укрепился

придававшей

на

что я

какой-то

ему

эту идею, сидел и чего-то ждал.
в понедельник; была
особенно
был
болен,
Сначала, впрочем,
и
вестей
не
мог
во всё время; но лишь
Тоже
без
пробыть
холерина.
только я, оставляя

нашел

факты, переходил

к

сути дела

зо

и высказывал

какие-нибудь

предположения, то он тотчас же начинал махать на
меня руками, чтоб я перестал. Но оба свидания с сынком все-таки болезненно на него подействовали, хотя и не поколебали. В

оба

эти дня, после

платком,

оставаться

он лежал на диване,

уксусе;

обмотав голову

но в высшем смысле

продолжал

спокойным.

Иногда,
казалось

свиданий,

намоченным в

впрочем,

мне,

что

он и не махал на меня

принятая

оставляла его и что он

блазнительным

начинал

наплывом

руками.

таинственная

бороться

идей. Это было

с

Иногда

бы

новым

со-

решимость
каким-то

тоже

как

мгновениями, но я от185

40


мечаю их. Я подозревал, что ему очень бы хотелось опять заявить
себя, выйти из уединения, предложить борьбу, задать последнюю

битву.

Cher,

бы

я

после

вечером,

разгромил!

их

второго свидания

вырвалось у
с

он лежал, протянувшись на диване, с

полотенцем.
До этой
со

него в

минуты он во весь день еще

ни

слова

«Fils, fils cheri»1

и

так

я

далее,

согласен,

что

не

все

выражения вздор, кухарочный словарь, да и пусть их, я
вижу. Я его не кормил и не поил, я отослал его из

губернию,

скую

согласен...

еще здесь
я за

«Ты,

меня

говорит,

не

всю мою жизнь,

Passons,3

начал

Тургенева.

У

он

него

сказал

смесь

Ноздрева

внимательно:

они

они

солнце,

с

Байроном,

опять

кувыркаются

счастливы,

И притом какие
самолюбия, какая

почте

так

в

далее,

да
же

через

почте! II rit.2 Но

пять

первые

и

я

бреду.
Я

минут.

это какое-то

не

фиктивное

отвергли

его тогда,

это какая-то неясная

le mot!4

Посмотрите

и визжат от

они

и

выслал,

Базаров

с est

по

теперь

Берлина

кричу ему, ведь болел

Базаров

Этот

и

ну

эти

сам

закончил он как в

лицо, не существующее вовсе; они же
как ни на что не похожее.

почте,

хотя и по

по почте,

пусть

по

поил

ограбил». Но, несчастный,

тебя сердцем

понимаю

ребенка,

грудного

согласен, согласен...

20

когда

головой, обернутою

мной.

ю

я

четверг

Петром Степановичем,

радости,

победители! Какой

на них

как

щенки

на

тут

Байрон!..

Какая кухарочная раздражительность
пошленькая жаждишка faire du bruit autour de son

будни!

nom...5 О, карикатура! Помилуй, кричу
себя
такого, как есть, людям взамен Христа
ему, да неужто
желаешь?
II
rit. И rit beaucoup, il rit trop.6 У него капредложить
nom, не замечая, что son
ты

зо

кая-то

странная

toujours.7
Опять

улыбка. У

наступило

Они хитры;
он

в

его

матери

не

было такой

улыбки. II rit

молчание.

воскресенье

они

сговорились...

брякнул

вдруг.

О,

без сомнения,
вскричал я, навострив уши,
белыми нитками, и так дурно разыграно.

всё

это

стачка и сшито

1

«Сын, дорогой

2

Он смеется (фр.).
Оставим это (фр.).
именно так! (фр.)

3

4

5
6

7

186

сын»

(фр.).

(фр.).
(фр.).

поднимать шум вокруг своего имени, не замечая, что его имя...

Он
Он

смеется.

Он

много смеется, он слишком много смеется

всегда смеется

(фр.).


Я

не

то.

про

Знаете

ли, что всё это было нарочно сшито

белыми нитками, чтобы заметили те... кому надо.

Нет,

Tant mieux. Passons.1 Я

Да

Понимаете это?

не понимаю.

раздражен сегодня.
спорили, Степан Трофимович?

очень

зачем же вы с ним
я

проговорил

укоризненно.

Je voulais

convertir.2 Конечно, смейтесь. Cette pauvre тётя,
elle entendra de belles choses!3 О, друг мой, поверите ли, что я
давеча ощутил себя

II у

с вами.

патриотом! Впрочем,

настоящий русский

русским... да

la dedans

a

это? Чтобы

непременно подмешать

Может быть, тут

ней

лжи.

сознавал

быть иначе,
et

себя

как мы

ю

de louche.4

неправдоподобна,
правдоподобнее, нужно

всегда

сделать правду
к

всегда

chose d aveugle

quelque

ответил я.
Непременно,
Друг мой, настоящая правда
знаете ли вы

я

и не может

Люди

всегда так и поступали.

Как вы думаете,
победоносном визге? Я бы

есть, чего мы не понимаем.

есть тут, чего мы не понимаем

в этом

Я бы желал.
Я промолчал. Он тоже очень долго

желал, чтобы было.

Говорят, французский
в

это ложь,

жару,

ум...

это всегда так и

молчал.

залепетал он

вдруг точно

было. Зачем

клеветать на

20

французский ум? Тут просто русская лень, наше унизительное
бессилие произвести идею, наше отвратительное паразитство в
ряду народов. Ils sont tout simplement des paresseux,5 а не
французский

ум.

О,

русские должны бы быть

паразиты!

человечества, как вредные

стремились; я ничего не понимаю.
понимаешь ли,

кричу ему,

Мы

истреблены

Я перестал понимать!

Да

понимаешь ли, что если у вас гильотина на

первом

плане и с таким

рубить

головы всего легче, а иметь идею всего

des

для блага

вовсе, вовсе не к тому

восторгом,

paresseux! Votre drapeau

то это единственно

est une

guenille,

une

потому,

труднее!

Vous

что

etes зо

impuissance.6 Эти

телеги, или как там: «стук телег, подвозящих хлеб человечеству»,
полезнее

dans

се

Сикстинской Мадонны,

genre.7 Но

человеку

кроме

необходимо
1
2
3
4
5
6
7

и

понимаешь ли,

или как

кричу ему,

счастья так же точно и

них там...

une

betise

понимаешь ли ты, что

совершенно

несчастие! II rit. Ты, говорит,

Тем лучше. Оставим это

у

во столько же

здесь бонмо отпуска-

(фр.).

Я хотел переубедить (фр.).
А эта бедная тётя, хорошенькие вещи она услышит!
В этом есть что-то слепое и подозрительное (фр.).
Они попросту лентяи (фр.).
Вы лентяи! Ваше знамя
тряпка, бессилие (фр.).
какая-то глупость в этом роде

(фр.)

(фр.).
187


(он

ешь, «нежа свои члены

И

диване»...

пакостнее

выразился)

на

бархатном

заметьте, эта наша привычка на ты отца с сыном:

хорошо, когда оба согласны, ну, а если

С минуту

ругаются?

опять помолчали.

Cher,

заключил он

быстро приподнявшись,
чем-нибудь кончится?

вдруг,

знаете ли, что это непременно

Уж конечно,
сказал я.
Vous ne comprenez pas. Passons.1 Но... обыкновенно
кончается ничем, но здесь
ю

будет

конец, непременно,

на свете

непременно!

Он встал, прошелся по комнате в сильнейшем волнении и,
дойдя опять до дивана, бессильно повалился на него.
В пятницу утром Петр Степанович уехал куда-то в уезд и
пробыл до понедельника. Об отъезде его я узнал от Липутина, и
как-то к разговору, узнал от него, что Лебядкины, братец
сестрица, оба где-то за рекой в Горшечной слободке. «Я же и

тут же,
и

прибавил Липутин

перевозил»,

возвестил мне, что

и, прервав о

Лизавета Николаевна

Лебядкиных,

выходит за

вдруг

Маврикия

Николаевича, и хоть это и не объявлено, но помолвка была и дело
Назавтра я встретил Лизавету Николаевну верхом в
сопровождении Маврикия Николаевича, выехавшую в первый
покончено.

20

болезни. Она сверкнула

после

раз

засмеялась и очень

Степану Трофимовичу;
известие о

А

на меня

издали глазами,

дружески кивнула головой. Всё
он

обратил

некоторое

это я

передал

внимание лишь на

Лебядкиных.
описав наше загадочное положение в

теперь,

этих восьми

дней,

продолжение

когда мы еще ничего не знали, приступлю к

описанию последующих событий моей хроники, и уже, так
сказать, с знанием дела, в том виде, как всё это открылось и
объяснилось теперь.
зо

Начну

именно с восьмого дня после того

сенья, то есть с понедельника
с этого

вечера

потому

вечером,

и началась «новая

что в

воскре-

сущности

история».

III
Было
в своем

семь часов

кабинете,

вечера, Николай

Всеволодович

комнате, им еще прежде

сидел один

излюбленной,

высокой, устланной

коврами, уставленной несколько тяжелою,
мебелью.
Он сидел в углу на диване, одетый как
старинного фасона
бы для выхода, но, казалось, никуда не собирался. На столе пред
ним

стояла

1 Вы

188

лампа

с

не понимаете.

абажуром. Бока
Оставим

это

(фр.).

и

углы большой комнаты


Взгляд

оставались в тени.

был задумчив

его

лицо усталое
был действительно флюсом; но слух
преувеличен.

Зуб

только шатался,

но

и

сосредоточен,
похудевшее. Болен

и несколько

совсем спокоен;

выбитом

о

снова

теперь

не
он

был

зубе

окреп; была

тоже

рассечена изнутри верхняя губа, но и это зажило. Флюс же не
проходил всю неделю лишь потому, что больной не хотел принять
и вовремя дать разрезать опухоль, а ждал, пока нарыв
прорвется. Он не только доктора, но и мать едва допускал к
себе, и то на минуту, один раз на дню и непременно в сумерки,

доктора
сам

когда уже

становилось темно, а огня

мал он тоже и

по три раза в
в

городе. И

своей

Не прини-

не подавали.

еще

ю

Петра Степановича, который, однако же, по два и
день забегал к Варваре Петровне, пока оставался

вот

наконец

в понедельник,

отлучки, обегав

трехдневной

весь

возвратись поутру

город

и

после

отобедав у Юлии

Петр Степанович к вечеру явился наконец к
его Варваре Петровне. Запрет был снят,
Николай Всеволодович принимал. Варвара Петровна сама подвела
гостя к дверям кабинета; она давно желала их свиданья, а Петр
Степанович дал ей слово забежать к ней от Nicolas и пересказать.
Робко постучалась она к Николаю Всеволодовичу и, не получая
Михайловны,

ожидавшей

нетерпеливо

20

ответа, осмелилась приотворить дверь вершка на два.

и

Nicolas, могу я ввести к тебе Петра Степановича?
сдержанно спросила она, стараясь разглядеть Николая

Всеволодовича

из-за лампы.

Можно,
крикнул

сам

можно, конечно

Петр Степанович,

лишь только
ним в

письмо, над

робкий

письма и почти весь

Петр Степанович,

пресс-папье

И,

рукой
а

дверь,

успел

и вошел.

расслышал

на него ответить.

и

поскорее накрыл

но не совсем

удалось: угол

угол

изо
с

всей силы, чтобы

удивительною

подбегая

к

столу,

и

вы

успели

наивностью
мигом

уставился

на

письма.

конечно, успели подглядеть, как я прятал от вас под

спокойно

пресс-папье только что полученное мною письмо,

проговорил Николай Всеволодович,

Письмо? Бог
воскликнул гость,
обертываясь к

зо

конверт выглядывали наружу.

торопливо
и на

в

и весело

прочитанное им
Он
задумался.
вздрогнул, заслышав

руку пресс-папье,

Я нарочно крикнул
прошептал

стука

но не

Петра Степановича,

письмо попавшимся под

громко
своею

лежало только что

он сильно

которым

приготовиться,

не слыхал

вопрос мамаши,

эту минуту

внезапный окрик

можно!

отворил дверь

Николай Всеволодович

Пред

тихо

двери, уже

не

трогаясь

с вами и с вашим письмом, мне

но... главное,

запертой,

40

с места.

что!

зашептал он опять,

и кивая в

ту сторону головой.
189


Она
Николай

никогда не подслушивает,

То

есть если

б

подслушивала!

и

весело возвышая голос и

Я

холодно заметил

Всеволодович.

против этого,

ничего

я только

мигом подхватил,

кресло, Петр Степанович.
теперь бежал поговорить

усаживаясь

в

Ну, наконец-то я к вам добился! Прежде всего, как здоровье?
а?
Вижу, что прекрасно, и завтра, может быть, вы явитесь

наедине...

Может быть.

Разрешите
to

жестикулировал

знали, что я должен

Он

наконец, разрешите меня!

их

он с

неистово за-

шутливым и приятным видом.
был им наболтать. А впрочем,

Если б

вы

вы знаете.

засмеялся.

Всего

Я

не знаю.

слышал только от

что вы очень...

матери,

двигались.

То

есть я ведь ничего

Петр Степанович,

как

вскинулся вдруг
определенного,
бы защищаясь от ужасного нападения,

знаете, я пустил в ход жену

Шатова,

Париже, чем и объяснялся,
вы не сердитесь?
в

Убежден,

20

то есть

конечно, тот

что вы очень

слухи

случай

о ваших связях
в

воскресенье...

старались.

Ну, я только этого и боялся. А впрочем, что ж это значит:
«очень старались»? Это ведь упрек. Впрочем, вы прямо ставите,
больше боялся, идя сюда,

я всего

что вы не захотите

прямо

поставить.

Я

ничего и не хочу

Всеволодович

с

проговорил Николай

прямо ставить,

но

некоторым раздражением,

тотчас

же

усмехнулся.

Я

про то;

не

про то,

Петр Степанович,

руками

зо

не

не

ошибитесь,

не

про то!

сыпля словами как

горохом
Я не стану вас
раздражительности хозяина.
нашим
особенно
в
вашем
делом,
раздражать
теперешнем

обрадовавшись

положении.

Я прибежал

необходимую

только о

меру, потому

объяснениями,
для вашего

в

воскресном случае,

нельзя же ведь.

Я

этих

но в то же

время

и то в

с самыми

которых нуждаюсь, главное, я,

самолюбия,

чтобы быть с

это и

улыбнулись,

очень

нарочно

чтобы

рад

вызвал

улыбке
улыбку

мне

вы

предлогу для разъяснения; я
хвастливым словом «хитрил», для
как

как это я смел

ведь
того

рассердились:
подумать,
чтобы сейчас же объясниться. Видите,

видите, как я стал теперь

190

это

правда. Я пришел,

пор всегда откровенным.

вы тотчас же и

могу хитрить, а

самую

открытыми

а не вы,

Стало быть, прежде были неоткровенны?
И вы это знаете сами. Я хитрил много раз...
40

замахал
и тотчас же

откровенен! Ну-с,

угодно

вам

что

выслушать?


В выражении лица Николая Всеволодовича, презрительно
спокойном и даже насмешливом, несмотря на всё очевидное
желание гостя

грубых наивностей,

намерением

заранее
выразилось

тревожное любопытство.

несколько

наконец

хозяина нахальностию своих

раздражить

наготовленных и с

Слушайте же,
завертелся Петр Степанович пуще
прежнего:
Отправляясь сюда, то есть вообще сюда, в этот
город, десять дней назад, я, конечно, решился взять роль. Самое
бы лучшее совсем без роли, свое собственное лицо, не так ли?
Ничего нет хитрее, как собственное лицо, потому что никто не

Я,

признаться, хотел было
дурачок легче, чем собственное лицо;
поверит.

крайность,

взять

дурачка, потому

но так как

все-таки

дурачок

крайность возбуждает любопытство,

а

то

ю

что

я

и

собственном лице окончательно. Ну-с, какое же мое
собственное лицо? Золотая средина: ни глуп, ни умен, довольно
остановился на

бездарен

и

луны соскочил,

с

Что

собственные
и

вовсе

не

очень

для

допускаю.
мое

не сказали

Passons,

похвалы:

А,

почему
говорить

не

говорю

умею.

бы:

Кстати

то есть много слов,
я

я знал

и

не

«Нет,

вот

и

у

таком

я

всегда

почему

пользуюсь.

меня и

мне им не воспользоваться

Правда, собираясь

неприлично, а

во-вторых,

всё
на

говорю много,

не

А

что

коротко зо
правда ли?
те

натуральный,

искусственно? Я

и

сюда, я было подумал сначала молчать;

большой талант, и,

но ведь молчать

опять

выходит? Потому

быть, у
говорят. Вот,
бездарность,
Но так как этот дар бездарности у меня уже есть
так

бездарны,

сердитесь

которые умеют хорошо говорить,

стало

чтобы

виде,

и положим; я

не

20

я не

меня всегда не выходит.

много слов и у меня не

Те,

в

скобках,

в

пример:

тороплюсь,

что это ваши

вперед,

беспокойтесь,

дескать, вы не

умны», ну
и

улыбнулся

улыбаетесь!.. Я

вы опять

«вы

говорит папаша, и,

как

многословие.

рад;

определил себя

того

обратные

нет, дескать, вы умны»...

Вы

чуть-чуть

Не беспокойтесь,

мысли...

вызвать ваши

попался.

благоразумные

говорят здесь

ж, может быть и так,

Николай Всеволодович.
А, вы согласны
сержусь

как

ли?

люди, не так

стало

быть,

мне

молчать все-таки ведь опасно; ну я и

решил

говорить, но именно по-бездарното
есть
очень торопиться доказывать и
много,
много,
много,
му,
под конец всегда спутаться в своих собственных доказательствах,
окончательно,

так

что

лучше

всего

чтобы слушатель отошел от вас без конца, разведя руки,
бы лучше плюнув. Выйдет, во-первых, что вы уверили

всего

своем

простодушии,

выгоды

очень надоели и

разом! Помилуйте,

кто после

были

непоняты

этого станет вас

все

а
в

три

подозре191

40


вать в таинственных

замыслах? Да всякий
тайными

на того, кто скажет, что я с
а это

рассмешу

иногда

А

Да

уж драгоценно.

обидится

я к

они мне

тому же
теперь всё

мудрец, издававший там
глупее их самих, не так ли? По вашей

за то одно, что

простят уже

прокламации, оказался здесь

одобряете.
Николай Всеволодович

вижу,

из них лично

замыслами.

улыбке

что

вовсе, впрочем, не

улыбался,

а,

напротив, слушал нахмуренно и несколько нетерпеливо.

ю

А? Что? Вы, кажется, сказали: «всё равно»?
затрещал
Петр Степанович (Николай Всеволодович вовсе ничего не
Конечно, конечно; уверяю вас, что я вовсе не для того,
говорил).
чтобы вас товариществом компрометировать.
ужасно сегодня вскидчивы; я к вам

душой,

а вы каждое мое

прибежал

Николай

щекотливом
заранее согласен!

Всеволодович

А? Что? Вы
кажется,

сморозил;

что-то

вы не

предлагали

бездарности; бездарность
Что?
Всеволодович,
то

я

бездарным,

вас

воскресенья!
зо

я

сейчас,

к

условий,

что я опять,

да и не предложите,

уж конечно

отвечаю и

бездарность... Вы смеетесь? А?
наконец

Николай

действительно обозвал

было,

вас как-

значит, вам передали...

Я бы

делу.

у дела

ведь

же вас,

слово даю, и на все

молчал.

вперед

что

но вас тогда не

просил поскорее

Да,

и

усмехнулся

припомнил

заговорю,

и веселою

уверяю

я и сам ведь знаю, что мне не стоит
вас

от

Ничего,

не

упорно

предлагать, так ли? Я за

их

знаете, вы

сказали? Вижу, вижу,

успокойтесь;

20 верю, верю, ну

А

открытою

в лыко ставите;

словцо

что сегодня ни о чем
ваши условия

с

и

есть,

я

именно

по

поводу

Петр Степанович,
ну чем, чем я был в восИменно
по-вашему?
торопливою срединною без-

залепетал
как

кресенье,

дарностию,
разговором силой.

и я

Но

самым

мне

бездарнейшим образом

всё простили, потому

овладел

что я,

во-первых, с луны,
это, кажется, здесь теперь у всех решено; а во-вторых, потому что
милую историйку рассказал и всех вас выручил, так ли, так ли?

То
выказать
вас

ровно

есть именно так

нашу стачку
ни о чем не

и

подтасовку, тогда

40

Я

как стачки не

как

бы

в

восторге подхватил

именно так и делал,

чтобы

вы

эту заметили; я ведь для вас, главное, и ломался,
ловил и хотел

компрометировать.

Я,

всю

192

и

и я

почему

вы так

Петр

пружину

потому

что вас

главное, хотел узнать, в

какой степени вы боитесь.

Любопытно,

было

просил.

Именно, именно!

Степанович.

рассказали, чтоб оставить сомнение

теперь

откровенны?


Не сердитесь,

сердитесь, не сверкайте
Вам
любопытно, почему я
сверкаете.

Впрочем, вы не

не

глазами...

откровенен?

так

Да именно

потому, что всё теперь переменилось, кончено, прошло
и песком заросло. Я вдруг переменил об вас свои мысли. Старый
путь кончен совсем; теперь я уже никогда не стану вас

компрометировать старым путем, теперь

новым

Переменили тактику?
Тактики нет. Теперь во
хотите сказать да, а хотите

всем

путем.

ваша

полная

скажете нет.

А о нашем деле не заикнусь до тех
прикажете. Вы смеетесь? На здоровье;

Вот

воля,

то

есть

моя новая

тактика.

самых

не

я и сам смеюсь.

пока сами

пор,

Но

ю

я

теперь серьезно, серьезно, серьезно, хотя тот, кто так торопится,
конечно, бездарен, не правда ли? Всё равно, пусть бездарен, а я
серьезно, серьезно.
Он действительно проговорил серьезно, совсем другим тоном
и в каком-то особенном волнении, так что Николай Всеволодович
поглядел на него с любопытством.

Вы говорите,

что

обо

мне

мысли

переменили?

спросил он.

Я переменил об

вас мысли в ту минуту, как вы после

Ша-

20

руки назад, и довольно, довольно, пожалуйста без
вопросов, больше ничего теперь не скажу.
Он было вскочил, махая руками, точно отмахиваясь от

това взяли

вопросов; но так как

опустился

вопросов

опять в

Кстати,

не

кресла,

было,

а

уходить было незачем,

несколько

то он и

успокоившись.

здесь
скобках,
затараторил он тотчас же,
вы
его
одни болтают, будто
убьете, и пари держат, так что Лембке
думал даже тронуть полицию, но Юлия Михайловна
запретила... Довольно, довольно об этом, я только чтоб известить. Кстати
опять: я

в

Лебядкиных

чили мою

записку

Получил
готовности.

в тот же день

с их

переправил,

вы знаете;

адресом?

тогда же.

Это уж я не по «бездарности», это я искренно,
Если вышло бездарно, то зато было искренно.

Да,
Николай
пишите,

ничего, может, так и надо...

Всеволодович;

прошу

от

раздумчиво промолвил

только записок

больше

ко мне не

вас.

Невозможно было, всего одну.
Так Липутин знает?
Невозможно было; но Липутин,

Кстати,

полу- зо

сами

знаете,

не

смеет...

надо бы к нашим сходить, то есть к ним, а не к нашим,

а то вы опять лыко в строку.

когда-нибудь. Сейчас

Да

дождь идет.

не

Я

беспокойтесь,

сейчас, а
соберутся,

не

им дам знать, они

193

40


вечером. Они

и мы

мы

какого

гнезде,

им

делам;

А

я

человек,

требующий

ю

гостинцу? Горячий

привезли

фурьерист, при большой

Липутин

ушами,

они

ждут разиня рты, как

вам

во всех

дорогой
и

других строгости;

одном

к

полицейским

отношении,

наконец, тот,

но

с

собственную систему прочитает. И знаете,
небрежно и водой их окачиваю, хе-хе!

тот свою

обижены,

скажу,

народ. Книжки

наклонности
в

галчаты в

общечеловек,

собираются. Виргинский

вынули, спорить

длинными

так и

что я к ним

сходить надо непременно.

Вы

там каким-нибудь шефом меня представили?
небрежнее выпустил Николай Всеволодович. Петр
Степанович быстро посмотрел на него.

как

можно

Кстати,

поскорей
многоуважаемой

подхватил он, как бы не расслышав и

я ведь по два, по

заминая,

Варваре Петровне

являлся к

три раза

и тоже много

принужден был говорить.

Воображаю.
Нет,
ну

и там

не воображайте, я просто говорил, что вы не убьете,
прочие сладкие вещи. И вообразите: она на другой день

Марью Тимофеевну

уже знала, что я
20

за

реку переправил;

это вы

ей сказали?

Не думал.
Так и знал,

Липутин,
Н-нет,

не

Степанович;
всё ждал,

ж

Липутин,

бы мог, кроме вас?

пробормотал,

это я узнаю кто.

Впрочем, вздор, оставим
я

Кто

что не вы.

Интересно.

разумеется.

Тут

это! Это, впрочем, ужасно

что ваша матушка так

вопрос... Ах, да,

все

дни

сначала

нахмурясь,

похоже на

Петр

Шатова...
важно...

Кстати,

вдруг и брякнет мне главный
она была страшно угрюма, а

вся так и сияет. Это что же?
Это она потому, что я сегодня ей слово дал через пять
дней к Лизавете Николаевне посвататься,
проговорил вдруг

вдруг сегодня приезжаю

зо

Николай

Всеволодович

А,

ну... да, конечно,

бы замявшись;
однако.

Но

вы

кликнуть.

там

правы,

Вы

Нет,
Я

не

не

слухи

сердитесь,

откровенностию.

пролепетал
о помолвке,

она из-под

венца

что я

Петр Степанович,
знаете? Верно,

как

вы

прибежит,

стоит вам только

так?

сержусь.

замечаю,

что вас сегодня ужасно трудно рассердить,

Мне ужасно любопытно, как вы завтра
Вы наверно много штук приготовили. Вы не сердитесь
на меня, что я так?
Николай Всеволодович совсем не ответил, что совсем уже
раздражило Петра Степановича.
и начинаю вас бояться.

40

с неожиданною

явитесь.

194


Кстати,

это вы

серьезно

мамаше насчет

Николаевны?
спросил он.
Николай Всеволодович пристально

и

Лизаветы
посмотрел

холодно

на

него.

А,
А

понимаю, чтобы только успокоить, ну да.

бы

если

серьезно?

твердо спросил Николай

Всеволодович.

Что

любите),

Богом,

ж, и с

(видите,

повредит

Степанович,
наперед

этих

потому

обдумали

и что

к вашим

у

случаях говорится, делу
вы

нашему делу,

а я... а я что ж, я к вашим

Вы думаете?
Я ничего, ничего

серьезно

как в

я не сказал:

не

наше не

ю

сами знаете.

услугам,

не думаю,

словцо

Петр

заторопился, смеясь,

что знаю, что вы о своих делах сами

всё придумано. Я

вас

услугам, всегда

есть во всяком, понимаете

только

про то,

и везде и во всяком

что я

случае,

то

это?

Николай Всеволодович зевнул.

Надоел
схватывая свою

всё еще

между тем

хотя и стоя,

вскочил

я вам,

круглую,

вдруг

Петр Степанович,

совсем новую шляпу и как
и

оставаясь

бы уходя,

а

беспрерывно,

продолжая говорить

20

иногда шагая по комнате и в одушевленных местах

себя шляпой

разговора ударяя

Я думал еще

по коленке.

повеселить вас

Лембками,

весело

вскричал он.

Нет уж,

после

бы.

Как,

однако, здоровье

Юлии

Михайловны?
Какой

это у вас у всех, однако, светский прием: вам до ее
всё
здоровья
равно что до здоровья серой кошки, а между тем
спрашиваете. Я это хвалю. Здорова и вас уважает до суеверия,

до суеверия многого
и

уверена,

что вы

от вас ожидает.

всё

воображает,

гу,

она

вы

теперь загадочное

что вы

чрезвычайно

когда-нибудь

сами

и

победите

не

одним появлением.

уж Бог знает

что можете.

романическое лицо, пуще

выгодное положение.

невероятности. Я вот уехал
Кстати, спасибо еще раз за

Знаете,

О воскресном случае

было горячо,
письмо.

они считают вас, кажется, за

Все
а

молчит

зо

Ей-Бо-

Впрочем,

чем

вас

ждут до

теперь еще пуще.

Они все графа К. боятся.
шпиона? Я поддакиваю, вы

сердитесь?
Ничего.
Это ничего;

свои

порядки.

Гаганов

дальнейшем необходимо. У них
Юлия Михайловна во
Вы смеетесь? Да ведь я с тактикой: я вру,

Я,

тоже...

это в

конечно, поощряю;

здесь

главе,

вру, а

вдруг и умное слово скажу, именно тогда, когда они все его ищут.
195

40


Они окружат меня, а я опять начну врать. На меня уже все
махнули; «со способностями, говорят, но с луны соскочил». Лембке
меня

Знаете,

зовет, чтоб я выправился.

службу

в

то есть

третирую,

компрометирую,

Михайловна поощряет. Да,

я

так и лупит глаза.

его

ужасно

Юлия

Гаганов

на вас ужасно сердится.
прескверно. Я ему тотчас же
всю правду, то есть, разумеется, не всю правду. Я у него целый
день в Духове прожил. Славное имение, хороший дом.

Вчера

в

Духове

Так

он

и

разве

Всеволодович,

ю колай

кстати,

мне о вас

говорил

теперь
почти

в

вдруг вскинулся Ни-

Духове?

вскочив

и

сделав

сильное движение

вперед.

Нет,

привез сюда давеча утром, мы вместе
Петр Степанович, как бы совсем не

меня же и

проговорил

воротились,

заметив мгновенного волнения

я книгу уронил,

«Женщины Бальзака»,
не читал.

Лембке

Николая Всеволодовича.
он поднять задетый им

нагнулся
с

картинками,

Да?

он

развернул

романы пишет.
спросил Николай Всеволодович,

Что

это,

кипсек.

вдруг,

тоже

как

бы

заинтересовавшись.

На русском

20

языке, потихоньку разумеется.

ловна знает и позволяет.

Колпак;

выработано. Экая строгость
что-нибудь в этом роде.

форм,

экая

Юлия Михай¬

приемами; у

них это

выдержанность!

Вот бы

с

впрочем,

нам

Вы

хвалите

Да

еще
и

натурального

я не

вдруг,

же

администрацию?
Единственно,

бы нет!

достигнутого...

про то,

не

буду,

Лихорадка

России

есть

вскинулся он
буду,
Однако прощайте,

меня.

у

ложитесь-ка.

есть в уезде, любопытный народ...

еще анекдотик: тут

вот

вечером

я

атеизма.

России бунт

Может,

всё молчал,
знаете,

какой

и

Рады,

вы

визжат.

Там

здесь

скопцы

А впрочем,
В пятницу

потом.

полк.

ведь у нас три

говорили

и,

уж

Кстати, Шатов

разумеется,
уверяет, что

начинать, то чтобы непременно начать с

правда.

ни слова не

после того

вышел.

1

Впрочем,

пил.

громко так,

же я

Кстати:

уезду пехотный

с

Бога раскассировали.
если в

по

Б цах офицерами
comprenez?1 Об атеизме

в

приятеля, vous

196

в

о деликатном ни слова.

Можно поверить,

зо

40

что

какой-то зеленый.

вы

и,

не

понимаете? (фр.)

Один седой бурбон

капитан сидел, сидел,

становится

говорил, вдруг
среди комнаты
бы сам с собой: «Если Бога нет, то

как

капитан?» Взял фуражку, развел руки

и


Довольно цельную

мысль

выразил,

третий раз

в

зевнул

Всеволодович.

Николай

Да? Я

спросить. Ну
Шпигулиных; тут, как вы

не понял; вас хотел

фабрика

интересная

бы

что

вам

еще:

пятьсот

знаете,

рабочих,

рассадник холеры, не чистят пятнадцать лет и
усчитывают; купцы миллионеры. Уверяю вас, что между
рабочими иные об Internationale1 имеют понятие. Что, вы
фабричных

улыбнулись?
а

увидите, дайте

сами

срок! Я

уже просил у

впрочем, виноват,

не

Однако прощайте. Что
забыл,

совсем
из

вас

мне только

буду,
ж

а

срока,

буду,

не

я?

я не

воротился

про то,
он

не

вдруг

сейчас говорили,

самое главное: мне

Петербурга

самый, самый маленький
и

теперь еще прошу,
с

тогда...

морщитесь,

ю

дороги,

что наш ящик

пришел.

То есть?

посмотрел Николай

Всеволодович,

не

понимая.

-То

есть ваш

ваши

ящик,

пришел? Правда?
Да, мне что-то давеча

вещи,

с

фраками,

панталонами и

бельем;

Ах,

пиджак,

говорили.

сейчас!..

так нельзя ли

Спросите у Алексея.
Ну завтра, завтра? Там ведь с вашими вещами и мой
фрак и трое панталон, от Шармера, по вашей рекомендации,

20

помните?

Я

слышал, что вы здесь, говорят,

усмехнулся Николай

Всеволодович.

учиться?
Петр Степанович улыбнулся

берейтора верхом

заторопился
и

вздрагивающим

Всеволодович,

всегда? Вы,
вам

несколько

что вы

у

хотите

Знаете,

если

джентльменничаете?

Правда,

он

смешно,

времени,

так

улыбкой.

вдруг чрезмерно,

пресекающимся голосом,

знаете,

личностей,

мы оставим насчет

разумеется,

так

искривленною

все-таки

Николай

не так ли,

можете меня

но

каким-то

раз

на-

зо

сколько

презирать
угодно,
бы лучше без личностей

ли?

больше

не буду,
промолвил Николай
Хорошо,
Степанович
Всеволодович. Петр
усмехнулся, стукнул по коленке
я

шляпой, ступил

с

одной

ноги на

Здесь иные считают
Лизаветы Николаевны, как же
Это

засмеялся он.
восемь часов;

но

спасую,
1

ну,

я в

другую

и

принял

прежний

вид.

меня даже вашим

соперником у

мне о

не

наружности

заботиться?

же,

однако,

путь;

я к

Варваре Петровне обещал зайти,

а вы ложитесь и

вам

доносит? Гм. Ровно

кто

завтра будете бодрее. На дворе

дождь

Интернационале (фр.).
197

40


у меня, впрочем, извозчик, потому что на улицах здесь

и темень,
ночам

неспокойно... Ах,

как кстати: здесь в

городе

и около

по

бродит

теперь один Федька Каторжный, беглый из Сибири, представьте,
мой бывший дворовый человек, которого папаша лет пятнадцать

Очень

тому в солдаты упек и деньги взял.

Вы...

говорили?

с ним

замечательная личность.

вскинул

глазами

Николай

Всеволодович.

Говорил.
на

ю

всё;

От

за деньги

Ах

конечно.

меня не

разумеется,

убеждения,

всё

в своем

роде

каких угодно, и совершенно к
палку хватаетесь? Ах нет, вы не

вашим

за

за

палку

то

готовая личность, во всех

родах,

но

готовая личность,

Лизаветы Николаевны,

что и я тоже на

еще раз,

показалось, что вы

услугам... Что это,

палку...

Представьте,

вы

мне

ищете?

Николай Всеволодович ничего не искал и ничего не говорил,
действительно он привстал как-то вдруг, с каким-то странным

движением

в

Если
20

но есть и

да, вот и опять кстати: если вы давеча серьезно о том

замысле, помните, насчет
возобновляю вам

прячется. На всё

лице.
вам тоже

Гаганова,

брякнул

понадобится что-нибудь
вдруг

кивая на пресс-папье,

убежден,

насчет господина

уж прямехонько

то, разумеется, я могу всё устроить и

что вы меня не

Он вдруг

Петр Степанович,

обойдете.

вышел, не дожидаясь ответа, но высунул еще раз

голову из-за двери.

Я потому так,

Шатов,
в

например,

прокричал

тоже не имел

воскресенье, когда

он

скороговоркой,

что ведь

права рисковать тогда

к вам подошел, так

ли? Я бы

жизнью

желал, чтобы

вы это заметили.

Он

исчез опять, не дожидаясь ответа.

IV

30

Может быть,

он думал, исчезая, что

Николай Всеволодович,

кулаками в стену, и уж
бы рад был подсмотреть, если б это было возможно. Но он
очень бы обманулся: Николай Всеволодович оставался спокоен.
оставшись один,

начнет колотить

конечно

Минуты

две он простоял у стола в том же положении, по-ви-

димому очень задумавшись;
выдавилась на его

губах. Он

но вскоре вялая,

холодная

прежнее место в углу, и закрыл глаза, как бы от усталости.
письма
40

по-прежнему выглядывал из-под пресс-папье,

пошевелился

198

поправить.

улыбка

медленно уселся на диван, на свое

Уголок

но он и не


Скоро
себя

в

Степановича,

забылся

он

эти

обещавшего

Варвара Петровна,

совсем.

заботами,

дни

не

ней зайти

к

и

вытерпела
и не

по

измучившая

Петра

уходе

обещания,

сдержавшего

рискнула сама навестить Nicolas, несмотря на неуказанное время.
Ей всё мерещилось: не скажет ли он наконец чего-нибудь

окончательно? Тихо,

как и давеча,

постучалась

то слишком уж неподвижно, она

приблизилась

Ее

сама к дивану.

как

и что может так спать, так

заснул

было

даже дыхания почти нельзя

суровое,

но совсем как

дверь и,

она в

Увидав, что Nicolas
с бьющимся сердцем
бы поразило,

прямо сидя

заметить.

опять

сидит что-

сама.

получая ответа, отворила

не

осторожно

что он так

скоро

и так неподвижно;

Лицо

было бледное

бы застывшее, недвижимое;

брови

ю

и

немного

нахмурены; решительно он походил на бездушную
восковую фигуру. Она простояла над ним минуты три, едва
переводя дыхание, и вдруг ее обнял страх; она вышла на цыпочках,
сдвинуты

и

в

приостановилась
незамеченная,

Проспал
ни один

он долго,

мускул лица

Если бы

наверно

ни

не

в таком же

тоской.

оцепенении;

брови

предмет

осталась еще на три минуты,
подавляющего ощущения этой

вынесла

по-прежнему
и

и

разбудила

не

шевелясь,

Но

он

сам

вдруг

открыл

просидел еще минут десять,

любопытно всматриваясь

углу комнаты, хотя

в

его.

то

в

какой-то

там ничего не

поразивший

было

ни нового,

особенного.

Наконец
пробивших

циферблат,

задняя дверь, выходившая

в

коридор,

Половина
сложив

платье

записку, маленькую
взял со
положил

тарелочку,

и показался

бумажку

Пробежав

стола

в

эти

которой

углу

на

обратно

Передать

шарф

и

шляпу,

а в

лежала записка.

стуле, поднес

незапечатанную,
строки, Николай

карандаш, черкнул
на

камердинер

возгласил он тихим голосом и,

десятого,

принесенное

карандашом.

на

он

минуту отворилась зо

но почти в ту же

Егорович. Он нес в одной руке теплое пальто,

другой серебряную

стенных часов,

С некоторым беспокойством повернул

один раз.
на

звук больших

густой

раздался тихий,

голову взглянуть

Алексей

всё

Варвара Петровна

бы

бы упорно

как
его

и

удалилась

и с новою

двинулся, ни малейшего движения во
были всё так же сурово сдвину- 20

его не

летаргической неподвижности
глаза и,

ощущением

более часу,

всем теле не выказалось;
ты.

его и

дверях, наскоро перекрестила

с новым тяжелым

в

конце

с

на

тарелке

двумя строчками

Всеволодович

записки

два

тоже

слова

и

тарелку.

тотчас же, как я

выйду,

и одеваться,

сказал

он, вставая с дивана.

Заметив,

легкий

бархатный пиджак, он подумал
суконный
сюртук, употреблявшийся
другой,

что на нем

и велел подать себе

199

40


для более церемонных вечерних визитов.

Наконец

одевшись

совсем и надев шляпу, он запер дверь, в которую входила к нему

Варвара Петровна,

и, вынув из-под пресс-папье спрятанное

письмо, молча вышел в коридор в сопровождении
Егоровича.

Из коридора

спустились

вышли на

в сени, выходившие

припасенные фонарик

ю

и

Алексея

узкую каменную заднюю лестницу

прямо

большой

В углу

в сад.

и

в сенях стояли

зонтик.

По чрезвычайному дождю грязь по здешним улицам
доложил Алексей Егорович в виде отдаленной
нестерпимая,
попытки в последний раз отклонить барина от путешествия. Но
барин, развернув зонтик, молча вышел в темный, как погреб,

отсырелый и мокрый старый сад. Ветер шумел и качал
вершинами полуобнаженных деревьев, узенькие песочные дорожки
топки и скользки.

Алексей

шляпы, освещая путь

Не

заметно ли

Егорович

шага на

будет?

шел как

был,

во

были
и

фраке

без

три вперед фонариком.
спросил вдруг Николай

Всеволодович.

Из

окошек заметно не

тихо и

предусмотрено,

будет,

Матушка почивает?
Заперлись по обыкновению

20

девять часов и

часу

вас

узнать теперь для

прикажете

заранее всё

того что

окромя

размеренно

ответил

слуга.

последних дней ровно

В

них ничего невозможно.

ожидать?

прибавил

в

каком

он, осмеливаясь

сделать вопрос.

В

час, в половине второго, не позже двух.

Слушаю-с.
Обойдя извилистыми дорожками весь сад, который оба знали
наизусть, они дошли до

углу
зо

и

стены отыскали

глухой

оказался

переулок,

теперь

в

каменной садовой ограды

и

маленькую дверцу, выводившую

почти

всегда

руках Алексея

но

запертую,

в самом

тут

ключ

в

от

тесный

которой

Егоровича.

Не заскрипела бы дверь?
осведомился опять Николай
Всеволодович.
Но Алексей Егорович доложил, что вчера еще смазана
маслом, «равно и сегодня». Он весь уже успел измокнуть. Отперев
дверцу, он подал ключ Николаю Всеволодовичу.
Если изволили предпринять путь отдаленный, то
докладываю,

будучи

неуверен

глухим переулкам,
40

в здешнем

а паче всего за

Это был старый слуга, бывший

народишке,

рекой,

дядька

не

и почитать от

Не беспокойся, Алексей
200

особенности

утерпел

серьезный

божественного.

Егорыч.

он

по

еще раз.

Николая Всеволодовича,

когда-то нянчивший его на руках, человек

любивший послушать

в

и

строгий,


Благослови

Бог,

вас

сударь,

но

начинании лишь

при

добрых дел.

Как?
перешагнув

Николай Всеволодович, уже

остановился

в

переулок.
Алексей Егорович твердо повторил
прежде он не решился бы его выразить в

свое

никогда

желание;

таких словах

вслух пред

своим господином.

Николай Всеволодович запер дверь,
пошел по

Он

проулку, увязая
в

вышел

наконец

Город был

известен

улица была всё еще

и

длинную

ему

далеко.

положил ключ в

с каждым шагом

вершка

на

пустынную улицу

как пять

пальцев;

Было более

карман
в

три

на

и

грязь.

мостовую, ю

Богоявленская

но

десяти часов, когда он

остановился наконец пред запертыми воротами темного старого дома

Филипповых. Нижний
стоял совсем

пустой,

Шатова светился огонь.

бить

в

ворота

улицу; темень

с выездом

теперь,

Так

как не

Лебядкиных,

было колокольчика,

рукой. Отворилось
была страшная,

разглядывал долго,

Это вы?

Я,

этаж

с заколоченными окнами, но в мезонине у

с

то он начал

Шатов выглянул

на

разглядеть было мудрено; Шатов

и

минуту.

спросил

ответил

и

оконце,

он

20

вдруг.

незваный

гость.

Шатов захлопнул окно, сошел вниз и отпер ворота. Николай
Всеволодович переступил через высокий порог и, не сказав ни
слова, прошел мимо, прямо во

флигель

Кириллову.

к

V

Тут

всё было отперто

и даже не

две комнаты были темны, но
жил и
странные

пил

чай,

сиял

свет

и

вскрикивания. Николай

в

притворено. Сени

последней,

слышался

в

смех,

Всеволодович

и

первые

которой Кириллов
и

какие-то

пошел на свет, но, не

пороге. Чай был на столе. Среди комнаты
стояла старуха, хозяйская родственница, простоволосая, в одной
юбке, в башмаках на босу ногу и в заячьей куцавейке. На руках
входя, остановился на

у ней был
ножками,

полуторагодовой ребенок,

волосками,
недавно

одной рубашонке,
белыми

с голыми

всклоченными

разгоревшимися щечками,
что из колыбели. Он, должно быть,

только

расплакался;

слезки стояли

минуту тянулся ручонками, хлопал
маленькие дети,

большой

в

с

с

зо

с

захлипом.

резиновый красный

падал опять,

ребенок

кричал:

еще под глазами;

но в

в ладошки и хохотал,

Пред

ним

эту

как

хохочут

Кириллов бросал

о пол

мяч; мяч отпрыгивал до потолка,

«Мя, мя!» Кириллов

ловил «мя» и

201

40


подавал ему, тот

Кириллов

бросал

бежал

уже сам своими

шкаф. «Мя, мя!»

кричал

неловкими

Наконец

опять подымать.

«мя»

ребенок. Кириллов

протянулся, стараясь из-под шкафа достать

Николай Всеволодович
к

вошел в

комнату;

припал

ребенок,

а

к полу и

рукой.

«мя»

увидев его, припал

и закатился долгим детским плачем;

старухе

ручонками,

закатился под

та тотчас же его

вынесла.

Ставрогин?
ю

ту,

сказал

Кириллов,

приподымаясь

руках, без малейшего удивления

мячом в

хотите чаю?
Он приподнялся

Очень,

не

я весь

Теплый, горячий

Кириллов:

с

полу

неожиданному

с

визи-

совсем.

теплый,

если

откажусь,

Всеволодович;

к

Николай

сказал

промок.
с

даже,

удовольствием

подтвердил

садитесь: вы грязны, ничего; пол я потом мокрою

тряпкой.
Николай Всеволодович

и почти залпом выпил

уселся

налитую

чашку.

Еще?
спросил Кириллов.
Благодарю.
Кириллов, до сих пор не садившийся,

20

и

тотчас же сел

напротив

Гаганова;

помните,

спросил:

Вы что пришли?
По делу. Вот прочтите
я вам говорил в

Кириллов

это письмо,

от

Петербурге.

взял письмо,

прочел,

положил на стол и

смотрел

в

ожидании.

Этого Гаганова,
Всеволодович,
зо

в

первый

раз

знакомясь со

быть

очень

в

жизни.

мной

и не

дерзким. Я

я

в

встретил месяц тому,

Мы столкнулись раза три
заговаривая,
вам тогда

Петербурга

знаете: уезжая тогда из

объяснять Николай

начал

как вы знаете,

степени и

уже

было повода,

объяснено

по

же, тоже письмом, и

вероятно,

он на меня

года назад, здесь
40

ему

но вот чего вы не

говорил;

раньше меня,

в

странное,

которому

он

вдруг прислал

клубе,

за

202

Я

происшествие

и что я с

ответил

извинения,

на

я застаю его здесь

уже

с его

моей стороны
том

ему

в

тотчас

отцом, четыре
готов

основании,

неумышленный и произошел в
соображение. Он

теперь

неприличное

что в нем совсем не

оно писано.

взять мои извинения в
вот

Не

совершенно откровенно высказал, что,

сердится

всевозможные

мой был

тем

людях.

он нашел-таки возможность

мне письмо, хотя и не такое, как это, но, однако,

высшей

Петербурге,
в

что

принести
поступок

болезни. Я просил
не ответил и

совсем в

уехал;

бешенстве. Мне

его
но

пе-


публичных

несколько

редали

и

ругательных

с

отзывов

обо мне, совершенно

его

Наконец

удивительными обвинениями.

сегодня

приходит это письмо, какого, верно, никто никогда не получал, с

Я пришел,

ругательствами и с выражениями: «ваша битая рожа».
надеясь, что вы не откажетесь в секунданты.

Вы

сказали, письма никто не получал,

бешенстве можно; пишут

в

Кириллов:

не

заметил

Пушкин Геккерну

раз.

Хорошо, пойду. Говорите: как?
Николай Всеволодович объяснил,

написал.

чтобы непременно

обещания
что и

начать

письма

вторичного

Гаганов,

Полученное

с

что желает завтра же,
возобновления извинений и даже

с

с

извинениями,

своей стороны, обещал бы

будет

же письмо

Слишком

много

не

с

не писать

считаться как не

уступок,

но

тем,

с

ю

однако,

более

бывшее

и

писем.

вовсе.

проговорил

согласится,

Кириллов.
Я прежде
туда

такие

всего

согласитесь ли вы понести

условия?

Я понесу. Ваше

Знаю,

кончить.

пришел узнать,

Но

дело.

он не согласится.

что не согласится.

Он драться хочет. Говорите: как драться?
В том и дело, что я хотел бы завтра непременно всё
Часов в девять утра вы у него. Он выслушает и не

согласится, но сведет вас с своим

одиннадцати.

Вы

с тем

положим, часов около

секундантом,

порешите,

и

20

затем

в час

или

Пожалуйста, постарайтесь

в два

чтобы быть

всем на месте.

Оружие,

конечно, пистолеты, и особенно вас прошу устроить так:

определить

барьер

в десять шагов; затем вы ставите нас

каждого в десяти шагах от

Каждый

так сделать.

барьера, и по данному знаку мы сходимся.
дойти до своего барьера, но

должен непременно

выстрелить может и

Десять

раньше,
шагов

на

ходу. Вот

между

и

всё,

я

зо

думаю.

барьерами близко,

заметил

Кириллов.
хочет

Ну двенадцать, только не больше, вы понимаете,
драться серьезно. Умеете вы зарядить пистолет?
Умею. У

не

что он

меня есть пистолеты; я дам слово, что вы из них

стреляли. Его секундант

сделаем чет и нечет, его или

тоже слово

про свои; две пары,

и мы

нашу?

Прекрасно.
Хотите посмотреть пистолеты?

Пожалуй.
Кириллов присел

40
на

корточки пред

своим чемоданом в углу,

всё еще

не разобранным, но из которого вытаскивались вещи по
мере надобности. Он вытащил со дна ящик пальмового дерева,

203


внутри отделанный красным

чрезвычайно

щегольских,

бархатом,

дорогих

и из него

вынул пару

пистолетов.

Есть всё: порох, пули, патроны. У

меня

еще револьвер;

постойте.
Он

полез опять в чемодан и

шестиствольным

другой

вытащил

ящик

с

американским револьвером.

У вас довольно оружия,
Очень. Чрезвычайно.

Бедный,

почти

и очень

дорогого.

никогда, впрочем, и не за-

нищий, Кириллов,

10 мечавший своей нищеты, видимо с похвальбой показывал теперь
свои оружейные драгоценности, без
чрезвычайными пожертвованиями.

Вы всё еще

молчания и с

минутного

В

в тех же

тех же,

голосу угадав,

на

Ставрогин

после

ответил

Кириллов,

и стал

убирать

тотчас же по

со стола

оружие.

еще осторожнее спросил Николай

опять после

Кириллов
20

спросил

с

некоторою осторожностию.

спрашивают,

Когда же?
Всеволодович,

мыслях?

коротко

о чем

приобретенные

сомнения

некоторого

между

тем

молчания.

уложил оба ящика

в

чемодан

и

уселся

место.

прежнее

Это

не от меня, как знаете; когда

пробормотал

скажут,

он, как бы несколько тяготясь вопросом, но в то же время с
видимою готовностию отвечать на все другие вопросы.
он

не

смотрел

каким-то

спокойным,

Я,
несколько

отрываясь,
но

своими

добрым

черными

и

начал

Всеволодович,

трехминутного задумчивого молчания;
представлял, и тут всегда какая-то новая мысль:
зо

так что запомнят люди на

тысячу лет,
будет».

лет,

и

вдруг

мысль:

«Один

блеску,

с

долгого,

я иногда сам

бы сделать злодей-

если

тысячу

удар

опять,

после

ство, или, главное, стыд, то есть позор, только очень

смешной,

Ставрогина

без

приветливым чувством.

конечно, понимаю застрелиться,

нахмурившись, Николай

На

глазами

подлый

лет и плевать

в висок,

и...

будут

и ничего не

Какое дело тогда до людей и что они будут плевать тысячу
ли?
Вы называете, что это новая мысль?
проговорил

не так

Кириллов, подумав.

Я...
почувствовал совсем

40

не называю... когда я

новую

подумал однажды,

то

мысль.

«Мысль почувствовали»?
переговорил Кириллов,
Есть много мыслей, которые всегда и которые вдруг
новые. Это верно. Я много теперь как в первый раз вижу.

это хорошо.

станут

Положим,
слушая

204

и

вы

продолжая

жили

на

луне,

свою мысль,

перебил Ставрогин,
вы там,

не

положим, сделали


все эти смешные

будут

Вы

пакости...

луну. Но теперь

всего того,

дело здесь до

будут

вы здесь и

Не

вы там

тысячу лет,

плевать на вас

не

тысячу лет, вечно,
луну отсюда:

на

смотрите

что

наверно отсюда,

знаете

смеяться и плевать на ваше имя

наделали

что там
во всю

какое вам

и что тамошние

правда ли?

ответил Кириллов,
я на луне не был,
без всякой иронии, единственно для обозначения

знаю,

прибавил

он

факта.

Чей

это давеча

Старухина

ребенок?

свекровь приехала; нет,

всё равно.

сноха...

Три

ю

Лежит больная, с ребенком; по ночам кричит очень, живот.
Мать спит, а старуха приносит; я мячом. Мяч из Гамбурга. Я в

дня.

Гамбурге купил, чтобы бросать и ловить: укрепляет спину. Девочка.
Вы любите детей?

Люблю,

отозвался

Кириллов

довольно, впрочем,

равнодушно.

Стало быть,
люблю

Да,

и жизнь

любите?
что?

и жизнь, а

Если решились застрелиться.
Что же? Почему вместе? Жизнь особо,
есть, а

смерти

Вы

стали

Нет,
минуты,

будет

не

а то

особо. Жизнь

20

нет совсем.

веровать

будущую

в

будущую

в

вы доходите до

вечную,

минут,

и

вечную жизнь?

а

в

здешнюю

время вдруг

вечную. Есть

останавливается и

вечно.

Вы

надеетесь

дойти

до такой

минуты?

-Да.
Это вряд
иронии

без всякой

зо

будет.
Знаю. Это

очень там

что не надо.

Очень верная

Куда
Никуда

ж его

не

верно;

Когда весь
будет, потому

отчетливо и точно.

то времени

человек счастья достигнет,

в

тоже

Николай Всеволодович, медленно и как бы
В Апокалипсисе ангел клянется, что времени больше

задумчиво.
не

время возможно,

ли в наше

отозвался

больше

не

мысль.

спрячут?
спрячут.

Время

не

предмет,

а

идея.

Погаснет

уме.

Старые философские места,

одни и те же с начала веков,

пробормотал Ставрогин.
брезгливым
Одни и те же! Одни и те же с начала веков, и никаких
подхватил Кириллов с сверкающим взглядом,
других никогда!
сожалением

с каким-то

как

будто

в

Вы,

этой идее

заключалась чуть не

кажется, очень счастливы,

победа.

Кириллов?
205

40


Да,
Но

ответил тот,

очень счастлив,

обыкновенный

вы так недавно

Я
подгнил.

ю

желтый,

видел недавно

Ветром

бы давая самый

носило.

знал тогда, что

Когда

с

немного зеленого,

было десять лет,

мне

я

закрывал глаза

зеленый, яркий
не

нарочно и представлял лист
солнце блестит. Я открывал глаза и

был

краев

зимой

и

хорошо, и опять

Липутина?

еще огорчались, сердились на

Гм, я теперь не браню. Я еще не
Видали вы лист, с дерева лист?
Видал.

-

счастлив.

как

ответ.

с жилками,

верил, потому

что очень

закрывал.

Это что же, аллегория?
Н-нет... зачем? Я не аллегорию, я просто лист, один лист.
Лист хорош. Всё хорошо.
Всё?
Всё. Человек несчастлив потому, что не знает, что он
счастлив; только

потому. Это всё, всё! Кто узнает,
минуту. Эта свекровь умрет, а

станет счастлив, сию

А

с

кто

голоду умрет, а

и кто не

размозжит,

обидит

и то

и

обесчестит девоч¬

и то

хорошо. Всё хорошо, всё. Всем

всё хорошо. Если б

хорошо, кто знает, что

им

кто

хорошо?
Хорошо. И кто размозжит голову за ребенка,

это

ку

то

сейчас

девочка

всё хорошо. Я вдруг открыл.

останется

20

тотчас

хорошо;

тем

они знали, что им

хорошо,

было бы хорошо, но пока они не знают, что им хорошо,
будет нехорошо. Вот вся мысль, вся, больше нет никакой!

им

Когда

же вы

На прошлой

узнали,

что вы так

то

счастливы?

неделе во вторник, нет, в среду, потому что

уже была среда, ночью.

По какому же поводу?
Не помню, так; ходил по

зо

остановил,

было тридцать

В эмблему

Кириллов
Они

семь

комнате... всё равно.

минут третьего.

того, что время должно

начал он

хороши,
хороши.

девочку.

Надо

хороши,

все до единого.

им

узнать,

Когда

остановиться?

что они

вдруг опять,
то не

узнают,
хороши,

Вот вы узнали же, стало быть
Я хорош.
С этим я, впрочем, согласен,

вы

потому

будут

Кто научит,

что все

хороши,

тот

что

насиловать

и все тотчас же

станут

хороши?

нахмуренно

пробормотал

Ставрогин.
206

часы

промолчал.

не

не знают, что они

40

Я

мир

закончит.


Кто учил, Того распяли.
Он придет, и имя ему человекобог.
Богочеловек?

Человекобог,
Уж

в этом

не вы ли и

разница.
лампадку зажигаете?

Да, это я зажег.
Уверовали?
Старуха любит, чтобы лампадку...

а

ей сегодня некогда,

пробормотал Кириллов.
А сами еще не молитесь?
Я всему молюсь. Видите, паук

благодарен

и

Глаза

ему

брезгливо

загорелись. Он всё смотрел прямо

Бога уверуете,

неуклонным.

Ставрогин

на

нахмуренно

заклад, что когда я опять приду, то вы уж и в

проговорил он,

Почему?

и

привстал

Если бы
вы и не

и

следил за ним, но насмешки в его взгляде не было.

Бьюсь об

веровали;

смотрю

за то, что ползет.

его опять

Ставрогина, взглядом твердым
и

ю
ползет по стене, я

вы

что

узнали,

но так как вы

вставая и захватывая шляпу.

Кириллов.
вы

в

Бога веруете, то вы бы и
Бога веруете, то

не знаете, что вы в

еще

усмехнулся Николай

веруете,

20

Всеволодович.

Это не то,
обдумал Кириллов,
перевернули мысль.
Светская шутка. Вспомните, что вы значили в моей жизни,
Ставрогин.

Прощайте, Кириллов.
Приходите ночью; когда?
Да уж вы не забыли ли про завтрашнее?
Ах, забыл, будьте покойны,
Я умею просыпаться
часов, и

проснусь

когда хочу.

не

в девять часов.

просплю;

Я ложусь

и

говорю:

в семь часов; в десять часов

и

в семь

проснусь

в де-

зо

сять часов.

Замечательные у вас свойства,
поглядел
Николай
Всеволодович.
лицо
Я пойду отопру ворота.
Не беспокойтесь, мне отопрет Шатов.

на его

бледное

А, Шатов. Хорошо, прощайте.

VI
Крыльцо
не

пустого дома,

заперто; но,

совершенном

мраке

в

взобравшись
и

стал

котором квартировал

в сени,

искать

рукой

Ставрогин
лестницу

Шатов,

очутился
в

было

в

мезонин.

Вдруг
207

40


сверху отворилась дверь
а только свою

на

сам не вышел,

Когда Николай Всеволодович

дверь отворил.

его комнаты, то

пороге

Шатов

и показался свет;

разглядел

его в

стал

углу у стола, стоящего

в ожидании.

Вы примете

Войдите
постойте,

меня по

на ключ,

Всеволодовича. В

Николая
залось,

был

Вы

в

меня

Вы

воротился

эту неделю

измучили,

к

он

порога.

заприте дверь,

столу

и

сел

похудел,

проговорил

зачем вы не

уверены были,

так

Да, постойте,
краю,

с

Шатов,

а

привстал

и

он

потупясь,

я

бредил...

на

верхней

может, и теперь
из своих

последние

я

деньги;

меня ни

ночь

брежу... Постойте.

Это был револьвер.

бредил,

не

хотел

пороху,

Постойте...
Он привстал

я

и

ни

вам

пуль;

тихим

полок с книгами, с

трех

вы придете меня
утром рано у бездельника Лямшина купил револьвер

У

ка-

приходили?
что я приду?

захватил какую-то вещь.

В одну

20

напротив

теперь,

жару.

полушепотом,

Он

спросил он

отвечал

я сам.

Он запер дверь
ю

делу?

и садитесь,

что

даваться.
с тех

пор

Потом

я

убивать,

и

на

пришел

в

себя...

так и лежит на полке.

отворил было форточку.

Не выкидывайте, зачем?

остановил

Николай

завтра люди начнут говорить, что у
Шатова под окном валяются револьверы. Положите опять, вот
так, садитесь. Скажите, зачем вы точно каетесь предо мной в
он денег стоит,

Всеволодович;

вашей мысли,

что

приду

вас

убить? Я

и

теперь

не

мириться

необходимом. Разъясните мне, во-первых,
пришел,
говорить
вы меня ударили не за связь мою с вашею женой?
Вы сами знаете, что нет,
опять потупился Шатов.
И не потому, что поверили глупой сплетне насчет Дарьи
Павловны?
Нет, нет, конечно нет! Глупость! Сестра мне с самого
а

зо

я

а

о

начала сказала...

с нетерпением
даже
чуть
топнув ногой.

Стало быть,
продолжал
Лебядкина

Ставрогин,

моя законная,

года четыре с

Шатов,

40

И
208

чуть-

и вы

угадали,

правы: Марья
обвенчанная со мною
вы

спокойным

тоном

вы

Тимофеевна
Петербурге,
меня за нее ударили?
жена, в

пораженный, слушал и молчал.
верил,
пробормотал он наконец,

и не

Ставрогина.
ударили?

на

угадал,

Шатов,

резко проговорил

половиной назад. Ведь

совсем

Я угадал
смотря

и я

и

странно


Шатов вспыхнул и забормотал почти без связи:
Я за ваше падение... за ложь. Я не для того
чтобы

вас наказать; когда я подходил, я не знал, что

моей

то, что вы так много значили в

Понимаю,

затрясся

необходимое

Я слишком долго вас
Шатов и привстал было с

за

слова.

жаль, что вы в

дело.

ждал,

как-то весь чуть не

места;

говорите

ваше дело, я тоже

потом...

скажу...

Он

ударю... Я

жизни...

берегите

понимаю,

жару; у меня самое

Я...
Мне

подходил,

сел.

Это

ю

дело не из той категории,

любопытством;

Всеволодович, приглядываясь к нему с

обстоятельствам

я

Я

некоторым

же

час

дико смотрел на него.

знаю, что мне могла бы угрожать опасность,

проговорил он размеренно,
известно?

Потому
Вы...
Я по
только не

но вам,

что я тоже

общества,

же член их

Всеволодович,

по

выбрать такой
быть, вас убьют.

принужден был сегодня

и идти к вам предупредить, что, может

Шатов

Николай

начал

вы член

вам-то

принадлежу

быть

это может

почему

к ним, как и вы, и

такой

как и вы.

20

общества?

глазам вашим

вижу, что вы всего от меня
чуть-чуть усмехнулся Николай

этого,

но позвольте,

стало

быть,

вы

уже знали,

ожидали,

что на вас

покушаются?
И

не

думал. И теперь

слова, хотя... хотя кто ж

заручиться!
по

тут

их не

четыре раза

Ставрогина,

и

боюсь! Я

говорил,
собственно
я

вас

Ставрогин,

не
с

известно, что вы вступили в это
тому назад, и еще при
в

разорвал. Этот забегал

вам

посмотрел
тут известно?

обманываю,

видом

старой

Америку

и,

что мне

общество

его

за

зо

исполняющего

известно? Мне

границей,

организации,

ко

он на

довольно

человека,

Вы экзаменуете,

только обязанность.

поездкой

чем-нибудь

бешенстве, ударив кулаком

с ними

что ж

холодно продолжал

дураками

на ваши

может в

что можно... но,

Не беспокойтесь,

вашею

думаю, несмотря

он в

вдруг вскричал

Я

столу.

мне

не

с этими

как

два года

раз пред

кажется, тотчас же после нашего

последнего разговора, о котором вы так много написали мне из

Америки

Кстати,

в вашем письме.

извините, что я не ответил вам
40

тоже письмом, а ограничился...

Высылкой
поспешно

выдвинул

кредитный билет;

денег;

из стола

ящик

и

вынул из-под

вот возьмите,

Шатов,
бумаг радужный

остановил

подождите,

сто

рублей,

которые

вы мне

209


выслали; без вас я бы там погиб.
ваша матушка: эти сто

назад

бедность,

на

рублей

Я

долго бы не отдал, если бы не
она мне девять

подарила

моей болезни. Но

после

месяцев

продолжайте,

пожалуйста...
Он задыхался.
В Америке вы переменили ваши мысли и, возвратясь в
Швейцарию, хотели отказаться. Они вам ничего не ответили, но
поручили принять здесь,
и

типографию
ю

в

от кого-то

какую-то
вам от них явится.

к

которое

Я не знаю всего в полной точности, но ведь в
так? Вы же, в надежде или под условием, что

требованием

последним их
взялись.

Но
не

Всё

и

что

вас

после

намерены

что я

с вами

расхожусь

мысли...

главном, кажется,

это

будет

отпустят совсем,

того

это, так ли, нет ли, узнал я не от них, а совсем

вот чего вы, кажется, до сих

Я

не

завопил

с ними во

вы

случайно.

не знаете: эти господа вовсе

не

Шатов,

всем! Это

потерплю! Нет

Знаете,

пор

расстаться.

Это нелепость!

20

России,

ее до сдачи лицу,

хранить

мое

я

объявил честно,

право, право

совести и

силы, которая бы могла...
очень

кричите,

серьезно

остановил его

Николай Всеволодович,
этот Верховенский такой человечек,
что, может быть, нас теперь подслушивает, своим или чужим
ухом, в ваших же сенях пожалуй. Даже пьяница Лебядкин чуть
ли не обязан был за вами следить, а вы, может быть, за ним, не
так ли? Скажите лучше: согласился теперь
или

аргументы

Он

сведения;
что

он вас

обманывает. Я знаю,

почти вовсе не

а агентов

служат

у

них много,

обществу. За

Кириллов,

что даже

принадлежит, доставил об
даже

которые

таких,

вами всегда

и

за тем,

чтобы порешить

ваше дело совсем, и имеет на то полномочие, а именно:

минуту, как слишком много знающего

удобную

донести.
что они

Повторяю

и

вам, что это наверно; и позвольте

почему-то совершенно

убеждены,

вас

не знают,

Петр

надсматривали.

Верховенский между прочим приехал сюда
вас в

на ваши

согласился; он сказал, что можно и что я имею право...

Ну, так
который к ним
зо

Верховенский

нет?

истребить
могущего

прибавить,

что вы шпион и если

Правда это?
Шатов скривил рот, услыхав такой вопрос, высказанный

еще не донесли, то донесете.

таким

обыкновенным

Если б
40

говорил

меня!
слишком

сильнее,

210

он,

я и

не

тоном.

был шпион,

отвечая

доносить?
Нет, оставьте

кому

прямо.

вскричал он, вдруг

потрясшую

то

схватываясь

его мысль, по всем

чем известие о

собственной

за

злобно променя,

к

черту

первоначальную,

признакам несравненно

опасности:

Вы,

вы,

Став-


затереть себя

как могли вы

рогин,

лакейскую нелепость! Вы

бездарную

Николая Ставрогина!
Он даже сплеснул

в

такую

он

вскричал

бесстыдную,

общества! Это

член их

ли подвиг

не в отчаянии.

чуть

руками, точно ничего не могло быть для

него горше и

безотраднее такого открытия.
действительно удивился Николай
Извините,
но

Всеволодович,

солнце,

Я

как на

Вы...

вы

объяснить о

вашему письму

Ах, бросим

знаете...

этому

обществу

а если и помогал

товарищ,

Я

отчасти

новому плану,

что и меня

О,
бумагах с

верите,

с

мне

какое-то

со

мной.
со-

совсем,

они

в

ю

что они в

и

всё

на

им

не

праздный

общества

по

и

решили про

я тоже

приговорен.

теперь одумались

них

и

что

потому

что я

то только так, как

отпустить опасно, и, кажется,

в

строгом

принадлежал

переорганизации

всё смертная казнь
печатями, три с половиной
у

в

начала заявил,

случайно,

Но

не

их оставить,

права

самого

участвовал

и только.

Видите,

принадлежу,

вас имею

Напротив,

поступал.

человек.

совсем не

гораздо более

и

прежде

предписаниях,

на

человека подписывают.

И

20

вы

состоянии!

Тут отчасти
прежним

на

Америки.

лучше обо

по этому делу.

некоторою откровенностию

себя,

как

С удовольствием. Вы спрашиваете: как мог я затереться
трущобу? После моего сообщения я вам даже обязан

такую

и не

из

меня

сравнительно

Если можете что-нибудь
оборвал вдруг Шатов.
мой
На
то
объясните...
себе,
вопрос!
повторял он в жару.

всем!

смысле я к

букашку

какую-то

заметил это даже по

на

смотрите

кажется,

вы,

себя

а на

вы

правы,

равнодушием, даже

отчасти нет,

продолжал

Ставрогин.

Сомнения

вяло

с

нет, что

много фантазии, как и всегда в этих случаях: кучка
преувеличивает свой рост и значение.
есть один
читает

Если

Петр Верховенский,

себя

идея не глупее других в этом

оригинальный

в

он слишком добр, что пообщества. Впрочем, основная

уж

только агентом своего

сумели завести агентов

роде. У

России,

них связи с

русской организации
неожиданное, что

только

намерений,

действительно

Верховенский

России,

мы с вами; и

притом

они

теоретически. Что

то ведь движение

нашей

такое дело темное и почти всегда такое

у

нас

всё

можно

попробовать.

упорный.
дуралей, не понимающий

человек

Этот клоп, невежда,
России!
злобно вскричал Шатов.
Вы его мало знаете. Это правда,
понимают в

Internationale;

зо

даже наткнулись на довольно

прием... но, разумеется,

же касается до их здешних

Заметьте, что

хотите, то, по-моему, их всего и
и

но ведь

разве

Верховенский

ничего

в

40
что

вообще

все они мало

только немножко меньше, чем

энтузиаст.
211


Верховенский энтузиаст?
О,

да.

обращается

Есть

в...

собственное выражение

не

спустить курок. Они уверены,

перестает быть шутом

Попрошу

«Знаете

ваше:

человек?» Пожалуйста,

один

где он

такая точка,

полупомешанного.

вас

и

припомнить одно

ли, как может быть силен

смейтесь,

он

очень в состоянии

что я тоже шпион.

Все

они, от

неуменья вести дело, ужасно любят обвинять в шпионстве.

Но ведь вы не боитесь?
Н-нет... Я не очень боюсь... Но
ю Я

вас

предупредил, чтобы

ваше дело совсем

вы все-таки имели в

виду.

другое,

По-моему,

тут уж нечего обижаться, что опасность грозит от дураков; дело
не в их уме: и не на таких, как мы с вами, у них подымалась рука.
А впрочем, четверть двенадцатого,
посмотрел он на часы и
встал со

мне хотелось

стула;

посторонний вопрос.
Ради Бога!

бы сделать

воскликнул

Шатов,

вам один совсем

стремительно

вскакивая с места.

То есть?

вопросительно посмотрел Николай

Всеволодович.

Делайте, делайте

20

мом волнении

вопрос. Я умоляю,

вопрос!
Ставрогин
Я

что

слышал,

Бога,

в

невырази¬

но с тем, что и я вам сделаю

вы позволите...

я

не

делайте

могу...

ваш

что

вы

имели

и что она

здесь

любила

влияние

некоторое

вас видеть и слушать.

на

Так

это?

Да...
Я
зо

вопрос, ради

подождал немного и начал:

Марью Тимофеевну
ли

ваш

Шатов,

повторял

слушала...

имею

в городе о

смутился

намерение

браке

несколько

на этих днях

Шатов.

публично

объявить здесь

моем с нею.

Разве это возможно?
прошептал чуть не в ужасе Шатов.
То есть в каком же смысле? Тут нет никаких затруднений;
свидетели брака здесь. Всё это произошло тогда в Петербурге
совершенно

законным

обнаруживалось до сих

свидетелей брака,

пор,

Я
40

те!

не

про

то...

я

имею

а

если

Петр Верховенский,

и

не

что двое единственных

удовольствие

и

считать

наконец

теперь

вас

Вы говорите
ведь

не

так

спокойно...

силой принудили

но
к

Нет,

сам

моим

продолжай-

этому

нет?
меня никто не

Николай Всеволодович
212

потому только,

дали тогда слово молчать.

Послушайте,

ведь

спокойным образом,

Кириллов

Лебядкин (которого

родственником)

и

то

на

принуждал

задорную

силой,

поспешность

улыбнулся
Шатова.

браку,


А
горячке

что она там

и

без

Про ребенка
слышу. У ней
Тимофеевна

про

своего

было

не

ребенка

своего

толкует?

торопился

в

Шатов.

связи

толкует?

ребенка

Ба! Я

быть

и

не знал, в

первый

раз

Марья

не могло:

девица.

А! Так я и думал! Слушайте!
Что с вами, Шатов?
Шатов закрыл лицо руками, повернулся,

Знаете

ли, знаете ли вы, по

для чего вы

он,

такую кару

но

вдруг крепко

Ставрогина.

схватил за плечо

всё

крайней

мере,

это наделали и для чего

прокричал
решаетесь на

ю

теперь?

Ваш вопрос умен

и язвителен, но я вас тоже

намерен

удивить: да, я почти знаю, для чего я тогда женился и для чего
решаюсь на

такую «кару» теперь, как вы выразились.
это... об этом после, подождите говорить;

Оставим

будем

о главном, о главном: я вас ждал два года.

-Да?
Я вас слишком давно ждал, я беспрерывно думал о
Вы единый человек, который бы мог... Я еще из Америки
писал

об

Я

вас.
вам

20

этом.
очень помню ваше длинное письмо.

Длинное,
почтовых листов.

чтобы быть

прочитанным? Согласен;

Молчите, молчите! Скажите:

можете

шесть
вы

уделить
мне еще десять минут, но теперь же, сейчас же... Я слишком долго

ждал!
Извольте,

вас

уделю полчаса,

но только не

более,

если это для

вас возможно.

И
вы

с тем, однако,

переменили

ваш тон.

Понимаете
молить?

молить...
должно

Понимаю,

подхватил яростно

Слышите,

ли вы, что значит

что

таким

обыкновенным,
усмехнулся Николай Всеволодович;

образом
я с

Шатов,

чтобы

тогда как должен зо

требую,
требовать,
вы

тогда как

возноситесь

целей,

для более высших

в

я

над

всем

чуть-чуть

прискорбием

тоже вижу, что вы

лихорадке.

Я уважения прошу
не к

для

моей личности,

к

нескольких слов...

к

себе,

черту ее,

Мы

требую!

а к

другому,

кричал

Шатов,

на это только

время,

два существа и сошлись в

беспредельности... в последний раз в мире. Оставьте ваш тон и возьмите человеческий! Заговорите хоть раз в жизни голосом человеческим.
Я не для себя, а для вас. Понимаете ли, что вы должны простить

мне этот удар по лицу уже по тому одному, что я дал вам

случай
213

40


познать

меня!

этом

при

улыбаетесь вашею

беспредельную

вашу

брезгливою

Прочь барича! Поймите

иначе не

не

хочу говорить,

Исступление
нахмурился

бы

Если

я

уж

стал

силу... Опять

улыбкой. О,

ни за

вы

когда вы поймете

же, что я этого

стану

требую, требую,

что!

бреду; Николай Всеволодович

его доходило до

и как

осторожнее.

остался на полчаса,

внушительно

и

серьезно

тогда как мне время так дорого, то поверьте, что

промолвил он,

намерен слушать вас по
ю

светскою

крайней

мере

с

интересом

убежден,

и... и

что услышу от вас много нового.

Он

сел на стул.

Садитесь!
Позвольте,

крикнул Шатов
однако,

и как-то

сел и сам.

вдруг

спохватился

напомнить,

еще

раз

что я начал было целую к вам просьбу насчет
Ставрогин,
Марьи Тимофеевны, для нее по крайней мере очень важную...
Ну?
нахмурился вдруг Шатов, с видом человека,

которого вдруг

перебили

глядит на вас, но не

И
20

на самом важном месте и

успел еще

понять вашего

вы мне не дали докончить,

который

хоть и

вопроса.

договорил

с

улыбкой Ни-

колай Всеволодович.

Э,

ну, вздор, потом!

брезгливо

отмахнулся

рукой

Шатов, осмыслив наконец претензию, и прямо перешел к своей
главной теме.

VII

Знаете

ли вы,

начал он почти

грозно, принагнувшись

стуле, сверкая взглядом и подняв перст
вверх пред собою (очевидно не примечая этого сам),
на

вперед

вы,

кто

теперь

на

всей

грядущий обновить
зо ному даны

народ

земле

и спасти

именем нового

я

необходимо

уже смеетесь, о, племя!

Успокойтесь,
чего-нибудь

в этом

и

кому еди-

ли вы, кто этот

должен заключить, и,

кажется, как можно скорее, что это народ
вы

бога

Знаете

ему имя?

По вашему приему
И

руки

знаете ли

единственный народ-«богоносец»,

мир

ключи жизни и нового слова...

и как

правой

русский...

рванулся было Шатов.

прошу вас; напротив,

я именно ждал

роде.

в этом роде? А самому вам не знакомы эти слова?
Очень знакомы; я слишком предвижу, к чему вы
Вся ваша фраза и даже выражение народ-«богоносец» есть

Ждали

клоните.
40

только заключение

нашего с

лишком два года назад, за

214

вами

разговора, происходившего

границей,

с

незадолго пред вашим отъ-


Америку... По крайней мере

ездом в

сколько я

могу теперь

припомнить.

Это

ваша

а не моя.

фраза целиком,

совсем

было: был учитель,

и не

воскресший

ученик,

Но

если

Да,

Трудно

клоак...

верить

оторваться

Но

менять

и

а не

а вы

и

уехали

Америки;

с

кровью

в

был

учитель.

раз

и

Америку.
обо

я вам

от того, к

всем писал.

чему прирос

с

ю

восторги моих надежд и все слезы моей
богов. Я не поверил вам тогда, потому что
в

уцепился

последний раз

за этот

помойный

Серьезно, скажите серьезно, не
из Америки? Может быть, не читали вовсе?

семя осталось и

дочитали письма моего

огромные слова,

ученик,

вы именно после слов моих как

и я вам писал о том из

детства, на что пошли все

не хотел

тот

и только потом

я не мог тотчас же

ненависти...

вещавший

мертвых. Я

припомнить,

общество

вошли в то

Да,

из

Ваша собственная,

разговора. «Нашего» разговора

одно только заключение нашего

возросло.

Я прочел
и

кроме

того

Э,
Если

вы

из него три страницы, две первые и последнюю,
бегло переглядел средину. Впрочем, я всё собирался...

всё равно, бросьте,
отступились теперь

могли вы их тогда

Не шутил

к

черту!
Вот

выговорить?..
же

я

с

еще больше хлопотал о

махнул

от тогдашних слов

и

вами

себе,

что давит меня

убеждая

тогда;

чем о

рукой Шатов.
то как

про народ,

20

теперь.

вас, я, может,

загадочно произнес

вас,

Ставрогин.
Не шутили! В
рядом с одним...

время, когда
самое

Америке

несчастным,

утверждали

узнал

быть,

может

в нем ложь и

Подите

три месяца
него,

сердце Бога

на

и

на соломе,
в

что

то же

родину,

в те же самые дни, вы

клевету

взгляните

Впрочем,
Во-первых,

от

этого маньяка,

этого несчастного,

исступления...

я лежал

вы насаждали в моем

время, даже,

сердце

и

Кириллова,

отравили

ядом...

Вы

его до

и довели

него

самое

в то же

разум
теперь, это ваше

создание...

зо

вы видели.

замечу вам,

что сам

сказал мне, что он счастлив и что он
предположение о том, что

верно; ну,

другого,

всё

это

произошло

и что же из всего

не

Кириллов

в одно и то же

этого? Повторяю,

время,

почти

я вас, ни того, ни

Теперь атеист?

-Да.
А тогда?
Точно так же, как и тогда.
Я не к себе просил у вас уважения,
пробормотал

только

обманывал.

Вы атеист?

вашим

сейчас

прекрасен. Ваше

умом,

вы

бы

могли понять это,

40

начиная

разговор;

с

в негодовании

Шатов.
215


Я
ушел
и...

не встал с

от вас, а

сижу до

Вы

помните

«атеист

пор

и

выражение

тотчас

смирно

к вам

уважения.

«атеист

ваше:

не

быть

может

перестает быть русским»,

же

напомню вам

указаний

вами

русского духа,
может

Всеволодович.

спрашиваете? Вы забыли? А между

точнейших

самых

бы переспросил Николай

как

Вы

угаданную. Не

больше,

тем это одно из

главнейших особенностей

на одну из

забыть? Я
«Не православный

могли вы этого

вы сказали тогда же:

не

быть русским».

Я

полагаю, что это

Нет;

славянофильская мысль.
славянофилы от нее откажутся. Нынче

нынешние

народ поумнел. Но

еще дальше

вы

римский католицизм уже

не есть

Христа,

Рим провозгласил

шли:

вы

поддавшегося

что

веровали,
вы

христианство;

на

утверждали, что
дьяволово

третье

Христос

искушение, и что, возвестив всему свету, что
20

не

закрыл разговора,

отвечаю на ваши вопросы

это?

-Да?
ю

сих

крики, стало быть, не нарушил еще
Шатов прервал, махнув рукой:

русским»,
помните

вашего слова, не

первого

без цар-

ства земного на земле устоять не может, католичество тем самым
провозгласило антихриста и тем
именно указывали, что если
по

вине

наши

сыскала.

весь

западный мир. Вы

Франция,

то единственно

ибо отвергла смрадного бога римского,

католичества,

нового не

погубило

мучается

Вот

что вы тогда могли

Я

говорить!

а

помню

разговоры.

Если б

я

я не лгал,

теперь;
Николай

веровал, то, без сомнения, повторил бы

говоря

как

верующий,

очень

Но уверяю

Всеволодович.

это и

серьезно произнес

вас, что на меня

производит слишком неприятное впечатление это повторение прошлых

Не можете ли
Если бы веровали?

зо мыслей моих.

малейшего
если
вы

бы

бы

истиной?

внимания на

перестать?

вскричал

Но

просьбу.

Шатов,

не вы ли

обратив

не

согласились лучше остаться со

Говорили

вы

это?

позвольте

Ставрогин,

Христом,

что

Христа,

то

нежели с

Говорили?

же
к

ни

говорили мне,

математически доказали вам, что истина вне

Но
голос

вы

и

мне

наконец

чему ведет

весь

спросить,
этот

возвысил

нетерпеливый

и...

злобный экзамен?

Этот
40

экзамен

пройдет

навеки и никогда

больше

не напом-

нится вам.

но

216

Вы всё настаиваете, что мы вне пространства и времени...
Молчите!
я глуп и неловок,
вдруг крикнул Шатов,
погибай мое имя в смешном! Дозволите ли вы мне повторить


главную вашу тогдашнюю

вами всю

пред

строк, одно

десять

О,

мысль...

только

заключение.

Повторите, если только одно заключение...
Ставрогин сделал было движение взглянуть на

часы, но

удержался и не взглянул.

Шатов принагнулся

опять

стуле и, на мгновение, даже

на

было поднял палец.

опять

Ни
в то же
один

народ еще

было

ни

разу

Социализм
именно

начал он,

один народ,

не

такого

на

устраивался

по

самой

с

первой

исключительно.

Разум

и с начала веков,

так и

и

наука

есть сила

которой

которых так

Это

начало

«Искание Бога»,

и

разума
и

Народы

и

лишь
в

вера

конца. Никогда еще
был один общий Бог,

не

уничтожения

общими. Когда
них

особливее

до конца и в то же время 20
и

неустанного

Дух

жизни,

как отождествляют они же.

вместе

народе

искание
него

как

в

но всегда и

боги

всего

всякий период

единого

народа,

Цель

проще.

Бога, Бога

было, чтоб у

народностей,
с

и во

его

бытия,

своего, непременно

Бог

истинного.

есть

взятого с начала его и до

всех или

зо

многих

у
народов
у каждого был особый.

когда боги начинают

то умирают боги и
Чем
сильнее
народами.
народ, тем
не было еще народа без религии, то

становятся

общими,

самими

Никогда
добре. У всякого народа свое
о зле и добре и свое собственное зло и добро. Когда
многих народов становиться общими понятия о зле

его

бог.

понятия о зле и

собственное понятие
начинают у

добре, тогда
добром

злом и

в силах

и господствующею,
необъяснимо. Эта сила

беспрерывного

нравственное,

синтетическая личность всего

добра,

и

второстепенную

веков.

отрицания смерти.

как называю я всего

единственно

без

дойти

есть сила

во всяком

народного,

собственного,

и

установление

науки

Писание,

говорят философы,

есть

ю

«реки воды живой», иссякновением
Апокалипсис.
Начало эстетическое, как
угрожает

как говорит

вера

не

разума;

народов всегда, теперь

конца

неизвестно и

желания

неутолимого

конец отрицающая.

в

на началах

жизни

исполнять до

подтверждения своего бытия

становиться

в

что он

строки,

исполняли лишь должность

будут

происхождение

Признак

и

науки

и

ни

движутся силой иною, повелевающею

слагаются и

есть

строкам

Ставрогина,

одну минуту, по глупости.
существу своему уже должен быть атеизмом, ибо

провозгласил,

служебную;

читая по

на

началах

намерен устроиться

движения

бы

на

примера, разве

атеистическое и

но

как

время продолжая грозно смотреть

вымирают народы и тогда самое различие между 40
начинает

был определить

хотя

стираться
зло и

приблизительно;

и исчезать.

добро,

Никогда

разум

не

или даже отделить зло от

напротив, всегда позорно

и

жалко

217


В особенности

смешивал; наука же давала разрешения кулачные.
этим

полунаука, самый

отличалась

хуже мора, голода

и

страшный

войны, неизвестный

Полунаука
Деспот, имеющий

это деспот, каких

никогда.

своих

еще

не

жрецов

бич человечества,

до нынешнего столетия.

приходило до
и

рабов,

сих

пор

деспот, пред

которым всё преклонилось с любовью и с суеверием, до сих пор
немыслимым, пред которым трепещет даже сама наука и постыдно

Всё

потакает ему.
только слов о

ю наука,

собственные слова,

это ваши

быть, особенно ненавижу

а стало

Ставрогин,

эти мои, потому что я сам только

полунауке;

В

ее.

кроме
полу-

ваших же мыслях

и даже в самых словах я не изменил ничего, ни единого слова.

Не думаю, чтобы

Ставрогин;
замечая

Он

Уж

того.

атрибута
с

20

и пламенно

Бога

переиначили,

не

низводите до простого

народности...
и

особливым

вниманием начал

вдруг следить

и не столько за словами его, сколько за ним самим.

Низвожу

Бога

до

атрибута народности?

напротив, народ возношу до Бога.

Шатов,

заметил

осторожно

изменили,

приняли

одно то, что вы

усиленным

Шатовым,

за

не

вы пламенно

будь иначе? Народ

это тело

Да

и

вскричал
было ли когда-ни-

Божие. Всякий народ до тех
особого, а всех остальных

только пор и народ, пока имеет своего бога
на свете

богов

исключает

богов. Так веровали

крайней

мере,

все

главе человечества.
для того,

государстве
воплощением и

начала веков,

и

и

философию

великие

идти нельзя.

них покамест

великий народ
именно

не

верует,

всех

миру Бога

Франция

социализмом,

если не
и

лишь

наконец

атеизм,

который

то единственно

здоровее римского

верует,

в

в

сбросила

в

потому

католичества.

что в нем одном истина

исключительно),

жили лишь

завещали миру свою
Рим
искусство.
обоготворил народ
природу

развитием идеи римского бога,
своего римского бога и ударилась
у

по

и

бездну

лишь,

Евреи

и оставили

завещал народам государство.

что атеизм все-таки

народы

отмеченные, все стоявшие во

сколько-нибудь

Против факта

всех остальных

мира

все

и если

называется

и

примирения; пока верует

всей своей длинной истории была одним

продолжение

и

с

Греки боготворили

религию, то есть

в

все

всякого

и изгонит из

чтобы дождаться Бога истинного,

истинного.

зо

безо

богом победит

в то, что своим

(именно

что он один

истиной,

Если

в одном

способен

он
воскресить
великим
и
же
тотчас
быть
перестает
народом
обращается
этнографический материал, а не в великий народ. Истинный

призван

спасти

своею

то

тотчас же

40

в

великий народ никогда
ролью

и исключительно с

218

не может

примириться

в человечестве, или даже с

со

второстепенною

первостепенною,

первою. Кто теряет эту веру,

тот

а

непременно

уже

не

народ.


Но

истина одна, а стало

Бога

иметь

быть,

своих особых и великих богов.

русский
который
или

и...

народ,

за такого

и

и

что

умеет,

дребедень,

старая, дряхлая

что вы не

понимаете

звука!.. О,
минуту!

слова, ни

как я

вы

слова

перемолотая

или

меня

эту

меня

горячими

чрезвычайно

минуту! Какое

ваш

презираю

гордый

и...

мне дело

ю

ни

смех и взгляд в

губах

его.

необыкновенно серьезно
подымаясь с места,

словами вашими

сильных

вдруг,

эту минуту

на всех московских

вскочил с места; даже пена показалась на

вы

в

его

это

почитаете

совершенно, совершенно,

Напротив, Шатов, напротив,
и сдержанно проговорил Ставрогин, не
напротив,

и может

совершенно новое слово,
обновления и воскресения,

и какое мне дело до вашего смеха в

Он

народов

неистово возопил он

не

различить

последнее слово, единственное слово

эту

из

Единый народ-«богоносец»

неужели, неужели

Ставрогин,

дурака,
уж

и...

славянофильских мельницах,

до того,

единый

только

истинного, хотя бы остальные народы и имели

во

воскресили

воспоминаний. В

мне много

ваших словах я

признаю
собственное настроение два года назад, и теперь уже я не
скажу вам, как давеча, что вы мои тогдашние мысли преувеличили. Мне кажется даже, что они были еще исключительнее, еще
самовластнее, и уверяю вас в третий раз, что я очень желал бы
мое

подтвердить всё,
слова,

что

вы

20

теперь говорили, даже до последнего

но...

Но вам надо зайца?
Что-о?
Ваше же подлое выражение,
усаживаясь опять;
чтобы уверовать в

злобно

«чтобы сделать соус

Бога,

говорят, приговаривали,

как

надо

Бога»,

из

это вы в

Ноздрев, который

засмеялся

зайца,

Шатов,
зайца,

надо

Петербурге,

хотел

поймать

зайца

зо

за задние ноги.

Нет,

тот именно хвалился, что

уж поймал

его.

Кстати,

позвольте, однако же, и вас обеспокоить вопросом, тем более что я,
мне кажется, имею на него теперь полное право.
ваш-то

заяц пойман ли,

Не смейте
другими,

меня

другими!

Извольте,
Всеволодович;
или нет?
Я верую

аль

спрашивать
весь

Скажите

мне:

еще бегает?
такими словами,

спрашивайте

вдруг задрожал Шатов.
сурово посмотрел

другими,

я хотел лишь

узнать: веруете

на него

Николай
Бога

вы сами в

40
в

Россию,

я

верую

в

ее

православие... Я верую

Я верую, что новое пришествие совершится
залепетал в исступлении Шатов.
России... Я верую...

в тело

Христово...

в

219


А в Бога? В Бога?
Я... я буду веровать
Ни

Бога.

в

один мускул не двинулся в лице

Ставрогина. Шатов

пламенно, с вызовом, смотрел на него, точно сжечь хотел его своим
взглядом.

Я
вскричал он

ведь не сказал же вам, что я не верую

книга

скучная

и

имя! Дело

мое

таланта.

более

свою

кровь

Погибай

и

Я

вовсе!

что я несчастная,

Но погибай

покамест...

человек

без

таланта и

могу

больше, как всякий человек
кровь! Я об вас говорю, я вас два

ничего

же и моя

Я

года здесь ожидал...

Вы,

ничего покамест,

в вас, а не во мне...

ю только отдать

без

я только лишь знать даю,

наконец;

для вас теперь полчаса пляшу нагишом.

бы поднять это знамя!..
договорил и как бы в отчаянии, облокотившись

вы одни могли

Он

не

на стол,

подпер обеими руками голову.

Я

вам только кстати

как

замечу,

перебил

странность,

Ставрогин:
почему это мне все навязывают какое-то
знамя? Петр Верховенский тоже убежден, что я мог бы «поднять
вдруг

у
20

них знамя», по

крайней

дался мыслию, что я мог
Разина «по

мере мне передавали его слова. Он
бы сыграть для них роль Стеньки

необыкновенной способности

к

за-

тоже

преступлению»,

его слова.

Как?
способности к

Шатов,

спросил

«по

необыкновенной

преступлению»?

Именно.
Гм. А правда

злобно ухмыльнулся он,

ли, что вы,

Петербурге к скотскому
сладострастному секретному обществу? Правда ли, что маркиз де
Сад мог бы у вас поучиться? Правда ли, что вы заманивали и
правда ли,

что вы

зо развращали

детей? Говорите,

выходя

из

я вас тотчас же,

Я

побледнел, и
Но
что

с

него
не

себя,

сейчас

эти слова

Ставрогин,

сводя

глаза его

вы

смейте лгать,

вскричал он,

жертвой

убью,
но

тут

же на

детей

не я

месте!
обижал,

произнес

после слишком долгого молчания.

властно

различия

в

продолжал

Правда

глаз.

красоте между

штукой

жизнию для

и каким

Шатов,

220

не

будто
уверяли,
какою-нибудь сладо-

ли,

вы

угодно подвигом,

человечества? Правда

хотя

бы

ли, что вы в

обоих полюсах нашли совпадение красоты, одинаковость

наслаждения?

Он

вспыхнули.

говорили!

сверкающих

знаете

же

говорил,

но только

40 страстною, зверскою

даже

не

Николай

Ставрогин не может лгать
бившим
его
по
Шатовым,
лицу! Говорите всё, и если правда,

совсем

пред

принадлежали

в


Так

отвечать

невозможно...

пробормотал Ставрогин, который
вставал и не

Я

я

очень

не

хочу отвечать,

бы

уйти,

мог встать и

но не

уходил.

не знаю, почему зло скверно, а добро прекрасно,
почему ощущение этого различия стирается и теряется

тоже

но я знаю,

таких господ, как Ставрогины,
не отставал весь дрожавший
знаете ли, почему вы тогда женились, так позорно и
Шатов,
подло? Именно потому, что тут позор и бессмыслица доходили до

у

гениальности! О,
головой. Вы

бродите

вы не

женились по

к

страсти

с

а смело летите вниз

краю,

мучительству,

по страсти к угрызе-

ю

сладострастию нравственному. Тут был нервный
надрыв... Вызов здравому смыслу был уж слишком прельстителен!
ниям совести, по

хромоножка! Когда
сладострастие?
Праздный, шатающийся барчонок, чувствовали?

Ставрогин

и плюгавая,

Чувствовали?
Вы
Ставрогин,

бы, впрочем,
он

вы

чувствовали

бледнел всё больше

психолог,

хотя в

брака

моего

причинах

и

вы отчасти

больше

ошиблись... Кто

мог вам доставить все эти сведения,

через силу,

вы

скудоумная, нищая

губернатору,

прикусили ухо

неужто

Кириллов?

Но

он не

усмехнулся

участвовал...

Вы бледнеете?

Чего,

20

Николай Всеволодович,

крайней

кнутом, и, по

я

мере,

таким

возвысил

полчаса

бы

вы

если в самом деле не имеете

мной

хотите?

однако же, вы

могли

никакой

наконец

просидел под

отпустить

разумной

голос

вашим

меня вежливо...

цели поступать

со

образом.

Разумной цели?
Без

сомнения.

В вашей обязанности,

крайней

по

было объявить мне, наконец, вашу цель. Я всё ждал,
сделаете, но нашел

одну

только

исступленную

злость.

мере,

что вы это

Прошу вас,

отворите мне ворота.

Он

Целуйте
вскричал он,

Я,
назад...

зо

стула. Шатов

встал со

неистово

бросился

вслед за ним.

землю, облейте слезами, просите

прощения!

схватывая его за плечо.

однако, вас не

убил...

в то

утро...

а взял

обе руки

Ставрогин, потупив глаза.
Договаривайте, договаривайте! вы пришли предупредить
почти с

болью проговорил

об опасности, вы допустили меня говорить, вы завтра
объявить о вашем браке публично!.. Разве я не вижу по

меня

хотите

вашему,

что вас

борет

какая-то

грозная

новая мысль...

для чего я осужден в вас верить во веки
так

говорить

с

другим?

Я целомудрие

моего нагиша, потому что со

окарикатурить великую

веков? Разве

мог

бы

я

имею, но я не побоялся

Ставрогиным

мысль

лицу

Ставрогин,

говорил. Я

не

боялся

прикосновением моим, потому

что

221

40


Ставрогин
Николай

Я

уйдете?
Ставрогин!

не

вас

могу

Мне

жаль, что я не могу вас

Николай Всеволодович.

Знаю,

зла и

узнавать...

Идет

не

его вовсе,

Пашки...

добра,

любить, Шатов,

ни вы,

боитесь,

трудом

бросать?

Бога

что-то новое

Я

знаете

почти

он

вся

ли,

не

в

всякий

на

рукой Шатов,
собой...

бы

случай

Хорошо,

зо

суть

отец,

и

ни я,

в этом, или

богатства... А!

вы

новой мысли,

к

что

вовсе

иметь

именно

богат,

обдумать.
вы мне

так

что

сейчас

нечего и

обеспечить даже будущность
я пришел было вас просить,

состоянии
что

не

и

будто

что стоило

серьезное,
я

как

еще:

впредь

некоторое

Марью Тимофеевну,

влияние на ее

вы

хорошо,
в

про

так

бедный ум...

другой

сходите к

Марью Тимофеевну,

свечу,

хорошо,

городе,

в

замахал

потом само

Тихону.

К Тихону. Тихон, бывший архиерей,
покое, здесь в

сын и

говорю,

держа

Слушайте,
К кому?

и

не оставить и

как вы одни могли

Я

сердца народного,

добыть трудом,

можно

вдруг

Марьи Тимофеевны... Вот
если можно вам,

по-

не смеялся.

перешел

напомнили:

я

добудьте.

переговорил он, подумав,

встретил

Кстати,

из

прямо

Верховенские,

ни

Бога трудом;

полагаете, что

мужицким?
действительно

Слушайте,

выйдет кунштик?

что

Ставрогин
Вы

холодно

перестали свой народ

что

Бога трудом? Каким трудом?
Мужицким. Идите, бросьте ваши

Но

сердца,

я, сын вашего крепостного лакея

барич,

что я тоже

исчезнете как подлая плесень;

20

ваших

барич, последний барич. Вы

потому

новое поколение,

Слушайте, добудьте

смеетесь, вы

моего

молчал.

теряли различие

потому

вырвать

из

зайца!

я достану вам

атеист, потому что вы

узнаете

целовать следов

что не можете, и знаю, что не лжете.

Ставрогин
Вы

буду

я не

проговорил

всё поправить могу:

ю

Разве

меня...

слушал
вы

когда

ног,

черте города,

по

в нашем

болезни

живет на

Ефимьевском

Богородском монастыре.

чего
40

Это что же такое?
Ничего. К нему ездят и
вам?
В первый раз слышу и...

сорта людей.

Сюда,
распахнул
222

он

Благодарю
светил

калитку

на

ходят.

Сходите;

никогда

еще

не

чего

вам?

видывал

вас, схожу.

Шатов

улицу.

по

лестнице,

ступайте,

Ну

этого


Як

больше

вам

Ставрогин,

шагая

Темень

не

приду,

Шатов,

тихо

проговорил

чрез калитку.

и дождь

продолжались по-прежнему.

ГЛАВА ВТОРАЯ
НОЧЬ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

I

Он прошел

Богоявленскую

всю

улицу; наконец

пошло

под

гору, ноги ехали в грязи, и вдруг открылось широкое, туманное,
как бы пустое пространство
река. Дома обратились в лачужки,
во
множестве
улица пропала
беспорядочных закоулков. Николай ю

Всеволодович долго пробирался около заборов, не отдаляясь от
берега, но твердо находя свою дорогу и даже вряд ли много о
ней думая. Он

занят

был

совсем другим и с

удивлением

осмотрелся, когда вдруг, очнувшись от глубокого раздумья, увидал
себя чуть не на средине нашего длинного, мокрого плашкотного
моста. Ни души кругом, так что странно показалось ему, когда
внезапно,

почти под самым локтем

вежливо-фамильярный,

у него, раздался

приятный

довольно, впрочем,

голос, с тем услащен-

но-скандированным акцентом, которым щеголяют у нас слишком
цивилизованные мещане или молодые кудрявые приказчики из 20

Гостиного ряда.
Не позволите ли, милостивый господин, зонтиком вашим
заодно позаимствоваться?
В самом деле, какая-то фигура пролезла, или хотела показать
только вид, что

пролезла, под

его зонтик.

рядом, почти «чувствуя его локтем»,

как

Убавив шагу, Николай

Всеволодович

насколько это возможно

было

невысокого и

вроде

как
на

неприглядно;

картуз,

с

лохматой

с сильным

Ты

выражаются солдатики.

принагнулся рассмотреть,

в темноте: человек

курчавой

и

смуглый;

блеском

угадывалось.

знаешь?

глаза

торчал

были большие, непременно

и с желтым отливом, как

Лет,

и

суконный мокрый
Казалось, это был сильный

голове

полуоторванным козырьком.

и в темноте

шел с ним

росту
бы загулявшего мещанинишки; одет не тепло

брюнет, сухощавый
черные,

Бродяга

должно

быть, сорока

у цыган;

спросил Николай Всеволодович.
Господин Ставрогин, Николай Всеволодович; мне

на

меня

станции, едва

лишь

это

и не пьян.

-

машина остановилась,

в

запрошлое

вас
вос-

223

зо


кресенье

Окромя

показывали.

того

прежде были

что

наслышаны.

От Петра Степановича? Ты...

Федька Каторжный?

ты

Крестили Федором Федоровичем;

доселе природную

родительницу нашу имеем в здешних краях-с,
к земле

чтобы
не

растет,

таким

за нас ежедневно день и

образом

своего

Божию,

старушку

нощь Бога молит,
на

старушечьего времени даром

печи

терять.

Ты беглый

с

Переменил

ю

каторги?
Сдал

участь.

книги

и

Что

Да

делаешь?

вот день да ночь

прошлой

на

церковные

так оченно долго

я

здесь

и

колокола

был решен вдоль по каторге-с,
уж сроку приходилось дожидаться.
дела, потому

сутки прочь.

неделе в остроге здешнем по

Дяденька

тоже наш

фальшивым

деньгам

скончались, так я, по нем поминки справляя, два десятка камней
собакам раскидал,
Окромя того

20

вот только и дела нашего

Петр Степанович паспортом

по

примерно купеческим, облагонадеживают,
милости. Потому, говорят, папаша тебя

было

Расее,

всей

так тоже

пока.

чтобы

вот ожидаю их

в клубе аглицком в карты
тогда проиграл; так я, говорят, несправедливым сие бесчеловечие
нахожу. Вы бы мне, сударь, согреться, на чаек, три целковых
соблаговолили?

Значит,

ты меня здесь

люблю. По чьему

я этого не

стерег;

приказанию?
Чтобы
единственно

по приказанию, то этого не было-с ничьего, а я
человеколюбие ваше знамши, всему свету известное.

Наши доходишки, сами знаете, либо сена клок, либо

Я

вон в

пятницу натрескался пирога

зо пор день не ел,

реке

милости от

поджидает,

Тебе
Они
могу,

другой

сколько хошь, в

вашей

как

что же

ней без

в точности,

пообещали-с,

милости

Петр

Воды в
будет ли

раз неподалеку кума

от меня
а

вот не

являйся.

обещал?

говорили

пригодиться,

собственно,
Степанович меня,

того не

но в чем

потому

не

Петр Степанович

чтобы

пожалуй, вашей

примерно выйдет,

рублей

бок.

мыла, да с тех

опять не ел.

развел... Так

а у меня тут как

щедрот;

только к

не то

брюхе карасей

Мартын

третий

погодил, а на

вилы в

на словах-с, что

если

полоса

такая

объяснили, чтобы

примером, в терпении

казацком испытывают и доверенности ко мне никакой не питают.

Почему же?
Петр Степаныч

40

астролом

а и он критике подвержен.

Я пред

и все

Божии

Истинным, потому об вас многим наслышаны.

224

планиды узнал,

вами, сударь, как пред

Петр Степанович


пожалуй

одно, а вы, сударь,
человека:
ведает.

так

подлец,

Али

человеку

уж кроме подлеца

сказано

и звания

другое. У

что и

так

дурак,

нет.

А

что я очинно

уж кроме дурака у

заполонил.

Вот

паспортом скучаю,

без документа,

нельзя

про

него ничего и не

про

него

тому

я, может, по вторникам да по средам

только дурак, а в четверг и умнее его.

меня,

того коли сказано

он

он знает

потому

в

теперь про

Расее

никак

так уж и думает, что он мою душу

Петру Степановичу,

я вам скажу, сударь, очинно легко
потому он человека сам представит себе да с
Окромя того больно скуп. Они в том мнении, что

жить на свете,

таким и живет.
я помимо

как

пред

их

не

посмею

Истинным,

вас

беспокоить,

вот

уже четвертую

мосту поджидаю,

на сем

тихими стопами

в том

по

стороной

Лебядкина, потому
умеют... Так три-то целковых

мосту

они никак

не

с

три ночи,

могу

думаю,

я

пойду?

чтоб удержать

в

себе

вашей милости, примером,

скуку придутся. А

что одежи

за

промокло, 20

мы

копейки, вперед
в

Лучше,

милости
них

уж, из обиды одной, молчим.
Мне налево, тебе направо; мост кончен. Слушай, Федор,
люблю, чтобы мое слово понимали раз навсегда: не дам тебе ни

так

я

за

вашей
кроме

вышло, больше по

глупости капитана

три дня и

ночь

свой собственный путь найти.

это, признаться,

ю

пред вами, сударь,

что и

предмете,

уж сапогу поклонюсь, а не лаптю.
А кто тебе сказал, что я ночью

А уж

а я

тебе

свяжу

мне ни на

буду

не имею и не
и в

полицию.

Эхма,

мосту

и нигде

не

встречайся,

нужды

иметь, а если ты не послушаешься

Марш!
крайности набросьте,

за компанию по

веселее

было идти-с.

Пошел!

Да вы дорогу-то здешнюю знаете ли-с? Ведь тут такие
проулки пойдут... я бы мог руководствовать, потому здешний
город

это

всё равно

Эй, свяжу!

что

черт

грозно

в

корзине нес, да растрес.

обернулся Николай Всеволодович.

Рассудите, может быть, сударь;
Нет,
Я, сударь,

ты, видно, уверен в

Не нужен

Да
обратном

в вас

уверен,

сироту долго ли изобидеть.

себе!

а не то

ты мне совсем, я

вы-то мне

чтоб

очинно в

себе.

сказал!

нужны, сударь,
пути, так уж и быть.

вот что-с.

Подожду

вас на

Честное слово даю: коли встречу
свяжу.
Так я уж и кушачок приготовлю-с. Счастливого пути,
сударь, всё под
жизни

зонтиком

зо

сироту

обогрели,

на одном этом по

40

гроб

благодарны будем.
225


Он
в

Этот

своей для

заявить

об

неба

с

упавший

Вообще

этом.

деле только от

человек

необходимости

него

бродяга

что

то,

Николай Всеволодович

отстал.

озабоченный.

не

с ним не

всё

себя,

лгал и

и

именно

и

места

дошел до

совершенно был

слишком

церемонились. Но
на

напрашивался
потихоньку

убежден

спешил

нагло

могло

службу

быть

и

в самом

Петра

от

Степановича; а уж это было всего любопытнее.

II
Дом,
10

тынном

буквально

огороды,

Николай Всеволодович,

до которого дошел

небольшой
обшитый

на самом

деревянный
В

тесом.

заборами,

пус-

отстроенный

домик, только что

и

еще

не

одном из окошек ставни были нарочно не

заперты, и на подоконнике стояла свеча

видимо с целью служить

Шагов еще

маяком ожидаемому на сегодня позднему гостю.

тридцать, Николай

стоял в

за

которыми тянулись
краю города. Это был совсем уединенный

закоулке между

Всеволодович

отличил

стоявшую

на

за

крылечке

ростом человека, вероятно хозяина помещения,
нетерпении посмотреть на дорогу. Послышался и
нетерпеливый и как бы робкий:

высокого

фигуру

вышедшего
голос его,

в

Это вы-с? Вы-с?

20

Я,
совсем

отозвался

дойдя

Наконец-то-с!
Лебядкин,

затоптался и

был он,

это

Николай Всеволодович

не

раньше,

как

до крыльца и свертывая зонтик.

пожалуйте

засуетился

капитан

зонтичек; очень мокро-с; я

его разверну здесь на полу в уголку, милости просим, милости
просим.

Дверь

из

сеней

в

освещенную двумя

свечами

комнату была

отворена настежь.

Если бы
зо

только не ваше слово о несомненном

прибытии,

перестал бы верить.

то

Три четверти первого,

посмотрел

на часы

Николай

Всеволодович, вступая в комнату.

И при
у

меня

событий...

но

этом дождь и такое

а

нет,

из

окна

одни

собственно

единственно лишь от

не в

интересное расстояние... Часов

огороды,

так

ропот, потому

что...

отстаешь от

и не смею, не смею, а

нетерпения, снедаемого

всю неделю,

чтобы

наконец... разрешиться.

Как?

Судьбу
40

просим.
226

свою услыхать,

Николай Всеволодович. Милости


Он склонился, указывая на место у
Николай Всеволодович осмотрелся;
низенькая; мебель
деревянные, тоже совсем

необходимая, стулья

самая

новой поделки, без обивки

липовые столика, один у дивана, а
чем-то

скатертью,
чистейшею

заставленный

весь

салфеткой. Да

большой

чистоте.

столика пред диваном.
комната

и

вся

комната

и

была крошечная,
и

диван

без подушек, два

другой в углу, накрытый
и прикрытый сверху
содержалась, по-видимому,

Капитан Лебядкин дней уже

восемь

пьян; лицо его как-то отекло и пожелтело, взгляд был
беспокойный, любопытный и очевидно недоумевающий: слишком

было,

что он

какой

и в

еще

сам не знает, каким тоном ему можно

всего выгоднее

Вот-с,
и

уединение

указал

нищета

было бы прямо

он

кругом,
обет древних

не

в

был

заметно

ю

заговорить

попасть.

Трезвость,

живу Зосимой.

рыцарей.

Вы полагаете, что древние рыцари давали такие обеты?
Может быть, сбился? Увы, мне нет развития! Всё погубил!
Верите ли, Николай Всеволодович, здесь впервые очнулся от
ни рюмки, ни капли! Имею угол и шесть
постыдных пристрастий

дней ощущаю благоденствие
напоминая

природу. А

совести.

был,

что я

Ночью дую без

Днем
по

Даже

чем я

ли

смолой,

пахнут

20

ночлега,

же, высунув язык,

гениальному выражению поэта! Но...

угодно

стены

был?

вы так

обмокли... Не

будет чаю?

Не беспокойтесь.
кипел с восьмого часу, но... потух... как и всё в
мире. И солнце, говорят, потухнет в свою очередь... Впрочем,

Самовар

если надо, я сочиню.

Агафья

не спит.

Скажите, Марья Тимофеевна...
тотчас же подхватил Лебядкин
Здесь, здесь,
дверь

будет взглянуть?

угодно

том,
в

указал

он

на

шепо-

зо

припертую

другую комнату.

Не спит?

О,

нет, нет, возможно

вечера ожидает и,

как только

скривил было

туалет,

он

ли?

Напротив,

узнала давеча,
рот

в

еще

с самого

тотчас же сделала

шутливую

улыбочку,

но

мигом

осекся.

Как

она

вообще?

нахмурясь, спросил Николай

Всеволодович.

Вообще? Сами изволите знать (он сожалительно
плечами), а теперь... теперь сидит в карты гадает...

вскинул 40

227


Хорошо,

потом; сначала надо кончить с вами.

Николай Всеволодович уселся
Капитан

не

придвинул себе

посмел

другой

уже
и

стул

на

сесть

стул.

на

а

диване,

тотчас

же

трепетном ожидании принагнулся

в

слушать.

Это

что ж

Это-с?
же
10

повернулся

дальнейший

подхихикнул он,
и

и

путь

новоселья,

вдруг

со

это от ваших

взяв тоже во внима-

умилительно

естественную усталость,

затем встал с места и на

снял

осторожно

скатертью?

Лебядкин,

тоже и

в виде, так сказать,

щедрот,

ние

углу под

вас там в

у

Николай Всеволодович.

обратил внимание

столика

в

цыпочках,

углу скатерть.

почтительно

Под

нею

приготовленная закуска, ветчина, телятина, сардины, сыр,
маленький зеленоватый графинчик и длинная бутылка бордо; всё

оказалась

было улажено чисто,

Это
Я-с.

равнодушна. А главное,

от ваших

щедрот,

ваше

чтобы сделать
знаете,

собственное,

так как вы

здесь хозяин, а не я, а я, так сказать, в виде только вашего

ибо все-таки, все-таки, Николай

приказчика,

духом я

независим! Не

мое!

докончил он умилительно.

Гм!.,

вы

бы

и...

вами

пред

в

а там...

всё,

как

Фальстафом

судьбе моей!.. Я
только и

жду

же имею

из

вы

там,

независим!

(Он сел.) Ах,

теперь разрешите судьбу мою
бывало прежде, в старину,

назад! Удостоивали

Пусть

строфы...

Шекспира,

теперь

и совета и света.

что я не

как

четыре года

вы меня тогда слушать, читали
называли вашим

и

сердце накипело столько,

этом

дождаться! Вот

той несчастной,

изолью

все-таки

сели опять.

Николай Всеволодович,
знал, как вас и

Всеволодович,

отнимите же вы это последнее достояние

Блага-а-дарен, благодарен

зо

щегольски.

Еще со вчерашнего дня, и всё, что мог,
Марья же Тимофеевна на этот счет, сами

честь...

20

с знанием дела и почти

хлопотали?

вы

но вы значили столько в

великие

Петр

же

меня тогда

страхи,

и от вас одного

Степанович ужасно

мной!
Николай Всеволодович любопытно слушал

поступает со

вглядывался.
пьянствовать,

Очевидно,

Лебядкин

но все-таки находился далеко не в

В подобных
навсегда
40

капитан

многолетних

хоть и

пристально

перестал

гармоническом

состоянии.

пьяницах утверждается под конец

нечто нескладное, чадное, что-то как

безумное,

и

бы поврежденное

и

хотя, впрочем, они надувают, хитрят и плутуют почти

не хуже других, если надо.

Я вижу,
лишком

228

переменились, капитан, в эти с
проговорил как бы несколько ласковее

что вы вовсе

четыре года,

не


Николай Всеволодович.
человеческой

половина

Видно,

правда, что вся вторая
обыкновенно из одних

жизни составляется

только накопленных в

первую половину привычек.

Высокие слова! Вы разрешаете загадку жизни!
вскричал капитан,

Из

словечек.

наполовину действительно
был большой любитель

а

наполовину плутуя,

неподдельном

что

восторге, потому

Николай Всеволодович,

всех ваших слов,

в

я

преимуществу, вы еще в Петербурге его высказали:
быть действительно великим человеком, чтобы суметь

запомнил одно по

«Нужно

устоять даже против здравого

Ну,

и

равно

Так-с,
остроумием,

и

пусть

а

смысла».

Вот-с!

ю

дураком.

они?

дураком,

но

вы

Пусть Липутин,

что-нибудь подобное изрекут! О,

всю

пусть

жизнь

вашу

сыпали

Петр Степанович

как жестоко

поступал

со

хоть

мной

Степанович!..
Но ведь и вы, однако же, капитан, как сами-то вы
вели себя?
Пьяный вид и к тому же бездна врагов моих! Но теперь всё,
всё проехало, и я обновляюсь, как змей. Николай Всеволодович,
знаете ли, что я пишу мое завещание и что я уже написал его?
Любопытно. Что же вы оставляете и кому?

Петр

Отечеству,
Всеволодович,

я

прочел

всё

человечеству

в

газетах

и

20

студентам. Николай

биографию

об одном американце. Он

на фабрики и на
огромное
свой
скелет
студентам, в тамошнюю академию, а
науки,
с
тем
чтобы денно и нощно выбивать на
на
кожу
барабан,

оставил

состояние

свое

положительные

свою

американский национальный

нем

сравнительно с полетом мысли

есть
на

но

игра природы,

барабан,

примерно

имел честь начать
на нем

пред

либерализм,

со словами:

в

Акмолинский пехотный

мою

кожу...
завещать мой
на

лбу

его

«раскаявшийся

полк, в котором зо

чтобы каждый день выбивать

службу,
русский национальный

чтобы

мы пигмеи

Северо-Американских Штатов; Россия
ума. Попробуй я завещать мою кожу

полком

Хочу

студентами.

Увы,

не

с тем

запретят

тем, однако,

гимн.

и

гимн, сочтут за

потому ограничился одними

скелет в академию,

был

но с тем,

наклеен на веки веков

с

ярлык

вольнодумец». Вот-с!

Капитан говорил горячо

и

уже, разумеется, верил в красоту
был и плут, и ему очень хотелось

но он

американского завещания,
тоже рассмешить Николая Всеволодовича, у которого он прежде
долгое время состоял в качестве шута. Но тот и не усмехнулся, а, 40
напротив,

как-то

Вы,
при

стало

подозрительно спросил:

быть, намерены опубликовать

жизни и получить за него

ваше

завещание

награду?
229


А

хоть

бы

и так,

осторожно вгляделся

Даже

перестал писать,

стихи

а

хоть

бы

Ведь судьба-то
когда-то

и

и

моя

так?
какова!

забавлялись

вы

Николай Всеволодович, помните, за бутылкой?
Но конец перу. Написал только одно стихотворение, как Гоголь
«Последнюю повесть», помните, еще он возвещал России, что
она «выпелась» из груди его. Так и я, пропел, и баста.
Какое же стихотворение?
«В случае, если б она сломала ногу»!
Что-о?
Того только и ждал капитан. Стихотворения свои он уважал
моими

ю

Николай Всеволодович,

Лебядкин.

и

стишками,

ценил

безмерно,

двойственности души,

всегда,

бывало,

некоторой плутовской

но тоже, по

ему нравилось

Николай Всеволодович

и то, что

веселился его стишками и хохотал над ними, иногда

бока. Таким

схватясь за

служебная;

поэтическая, и

образом

но

и

достигались две цели

теперь была

и

третья, особенная

и

весьма щекотливая цель: капитан, выдвигая на сцену стихи, думал
оправдать себя в одном пункте, которого почему-то всего более
для себя опасался и в котором всего более ощущал себя прови-

20

нившимся.

«В случае,

если

б

она сломала

ногу»,

то есть в

случае

Фантазия, Николай Всеволодович, бред, но бред
поэта: однажды был поражен, проходя, при встрече с наездницей
и задал материальный вопрос: «Что бы тогда было?»
то есть в
верховой езды.

случае.

Дело

морген фри,
в

ясное: все искатели на

груди сердцем. Николай

бы быть

попятный,

нос утри, один поэт остался

влюблена,

и

той

Всеволодович,
не

запрещено

кому бы

я мог

клянусь, тут

повредить одним

Липутин:

достоин права переписки»,

Вы,

Враги,

враги

и

же он

Даже

однако же

вы, говорят,

верить.

К тому

Ну,

же честью

да пошли, всякий человек

я и послал.

женихи?

враги!
сурово

прежде

Краса

перебил Николай Всеволодович.

всего.

красот сломала член

интересней

вдвое стала,

И вдвое сделался влюблен
Влюбленный уж немало.
230

И

хотел даже

выпрямился, протянул руку

И

прочь,

раздавленным

даже вошь, и та могла

воображением?

«Пошли

стихи,

Бред, бред

40

не

кажется, предлагали себя в

Скажите

Однако

скорбно;

с

законами.

особа была обижена и письмом, и стихами.

зо рассердились, так ли-с; это

все женихи

бы верен

и начал:


Ну,

довольно,

Мечтаю

будто и не было
Благодетель! Могу

поездке? Я

Ну,

рукой Николай Всеволодович.
перескочил поскорее Лебядкин, как

махнул

Питере,

о

никогда стихов,
ли

мечтаю о

рассчитывать,

солнца ожидал

как

возрождении...

что не откажете в

средствах

к

вас всю неделю.

нет, уж извините, у меня совсем почти не осталось

давать?..
будто вдруг

средств, да и зачем мне вам деньги

Николай Всеволодович

как

кратко перечислил он все преступления
вранье, трату денег, назначавшихся Марье

рассердился.

капитана:

и

Тимофеевне,

ее взяли из монастыря, дерзкие письма с угрозами

тайну,

поступок

с

Дарьей

«фамильном позоре». Какой

сестра

Но брак

во

и

Николай

останавливал.
вы

наконец,

точно,

как

пишете

Ставрогиным?
Николай Всеволодович, брак

деньги? Я

и

он

всё

вас в том, что ваша

от вас деньги, и
связан и не

не

и

дело шло о самом

будто

крепко

как

предчувствовал,

под

мне

вдруг

могу отвечать,

вред фамильному достоинству.
тон: он любил эту тему

Увы,

то, что ю

опубликовать

пр. Капитан

и

но

повысил

рассчитывал.

Спокойно

пр.,

позор для

же

тайна. Я получаю

за что эти

вопрос:

вред сестре,
Капитан

со

под спудом,

спудом, роковая
задают

браке

в законном

и

возражать,

каждый раз повелительно его
И позвольте,
заметил он

Всеволодович

о

Павловной

начинал

колыхался, жестикулировал,

Сухо

пьянство,

его

на

во

20

нее

огорошат.

обыденном

распоряжении, Николай Всеволодович сообщил ему, что
на днях, может быть даже завтра или послезавтра, он намерен
свой брак сделать повсеместно известным, «как полиции, так и
домашнем

обществу»,

а стало

фамильном достоинстве,

вытаращил глаза;

быть,

кончится сам

а вместе с тем и
он

и

даже

не

собою

вопрос
понял;

о

и

вопрос

о

субсидиях. Капитан

надо

было растолко-

зо

вать ему.

Но ведь она... полоумная?
Я сделаю такие распоряжения.
Но... как же ваша родительница?

Ну,

уж это как хочет.

Но ведь вы введете же вашу супругу в ваш дом?
Может быть и да. Впрочем, это в полном смысле

не ваше

дело и до вас совсем не относится.

Как

не

относится!

вскричал капитан;

войдете

Ну, разумеется,
Да ведь я же родственник.
вы не

От
тогда деньги,

таких

родственников
рассудите сами?

а я-то как

же?
40

в дом.

бегут. Зачем

мне давать вам

231


Николай

Всеволодович, Николай Всеволодович, этого
может быть, еще рассудите, вы не захотите
наложить руки... что подумают, что скажут в свете?
Очень я боюсь вашего света. Женился же я тогда на вашей
сестре, когда захотел, после пьяного обеда, из-за пари на вино, а
быть

не может,

вы,

теперь вслух опубликую об этом... если это меня теперь тешит?
Он произнес это как-то особенно раздражительно, так что

Лебядкин
Но
ю

шутите-с,

с ужасом начал

не

Воля

быть,

Николай Всеволодович,

Пусть,

верю...

капитан.

сбился совсем
всё, что мне остается!
службу там в углах по крайней мере
теперь что же будет, если вы меня совсем

но ведь это
за

прежде

капитан,

а я вам не

подам.

Вы ужасно глупы,

нам

может

шучу.

ваша,

просьбу

я

я!.. Вы,

Николай Всеволодович?

Нет,
тогда

верить.

ведь я, я-то как, главное ведь тут

квартиру давали,

а

ее

бросите?
20

Ведь хотите же вы ехать
Кстати, правда, я слышал, что

в

Петербург

надежде

Капитан разинул рот, выпучил
вдруг

Слушайте,
Ставрогин,

глаза и не отвечал.

капитан,

шута, до последнего

сердится

зо

с доносом, в

чрезвычайно серьезно заговорил
принагнувшись к столу. До сих пор он говорил
двусмысленно, так что Лебядкин, искусившийся в роли

как-то

имеет ли

переменять карьеру.

намерены ехать
получить прощение, объявив всех других?
вы

в

ли его

самом

мгновения все-таки

барин
деле

играет? Теперь

же

довича до того

был

был капельку неуверен:

в самом деле или только

объявить

мысль

дикую

необыкновенно

убедителен,

строгий

что даже

подшучивает,

браке

о

вид

или только

Николая Всеволо-

озноб

пробежал

по

Слушайте говорите правду, Лебядкин: донесли
чем-нибудь или еще нет? Успели вы что-нибудь в самом деле
сделать? Не послали ли какого-нибудь письма по глупости?
спине капитана.

и

вы о

Нет-с,

ничего не успел и... не думал,

неподвижно

смотрел капитан.

Ну,
проситесь.

вы лжете, что не

думали. Вы

Если

то не

не

писали,

кому-нибудь здесь? Говорите
В
40

пьяном виде

ему сердце,

вас

молчат,

232

правду,

в

сболтнули

ли

для того и

чего-нибудь

я кое-что слышал.

Липутину. Липутин

прошептал бедный

Петербург

изменник.

Я открыл

капитан.

Сердце сердцем, но не надо же быть и дуралеем. Если у
была мысль, то держали бы про себя; нынче умные люди
а не

разговаривают.


Николай Всеволодович!

ведь вы

задрожал капитан;

сами ни в чем не участвовали, ведь я не на вас...

Да уж

на

дойную

свою

корову

бы

вы

Николай Всеволодович, посудите,
отчаянии, в слезах, капитан начал

четыре года. Это была

все

торопливо

глупейшая

не посмели доносить.

посудите!..

ив

излагать свою повесть за

повесть о

дураке,

втянувшемся не в свое дело и почти не понимавшем его важности до

последней минуты,

Петербурге

в

еще

за пьянством и за

гульбой. Он

что

дружбе,

как

по

«увлекся спервоначалу, просто

самой

рассказал,

верный студент,
в чем не

хотя и не будучи студентом», и, не зная ничего, «ни
повинный», разбрасывал разные бумажки на лестницах,

оставлял десятками

дверей,

у

у звонков,

в шляпы совал,

театр проносил,

в

засовывал вместо газет, в

карманы пропускал. А

деньги стал от них получать, «потому что средства-то,
мои

каковы-с!». В двух губерниях

по

ю

уездам

потом и

средства-то

разбрасывал

«всякую

всего
О, Николай Всеволодович,
восклицал он,
дрянь».
более возмущало меня, что это совершенно противно гражданским
и

отечественным

преимущественно

чтобы

законам! Напечатано вдруг,
выйдет

выходили с вилами и чтобы помнили, что кто

поутру бедным,

может

вечером воротиться домой богатым,

думайте-с! Самого содрогание берет,
пять-шесть

ко всей России, ни с того ни с сего: «Запирайте
уничтожайте Бога, нарушайте браки, уничтожайте

права наследства,

полку

этою

берите

бумажкой,

офицеры

с

ножи», и только, и черт знает что дальше.

пятистрочною-то,

поколотили, да,

прошлого года чуть

французской

подделки

я

чуть не попался,

Короваеву

жены.

Говорят,
должен

еще

В

месяце

заставят...

передал; да,

опять в

Богу, Короваев

слава

ском

Петр Степанович

слушаться; давно уже угрожает.

тогда поступил
но не

июне

Бог,

со

меня не

свободу социуезде разбрасывал.

вдруг дает знать,

Ведь

как он в

мной! Николай Всеволодович,

тем только и отличаюсь от

там

пятидесятирублевые

не захватили, как я

раз пьяный в пруду утонул к тому времени, и
изобличить. Здесь у Виргинского провозглашал

альной

в

дай Бог здоровья, выпустили. А

как
успели

20

вдруг

строк

скорее церкви,

Вот с

по-

разбрасываю. Или

а

Державина.

я

зо

что я

воскресенье

раб,

Но

я

червь,

ведь сред-

каковы!
Николай Всеволодович прослушал всё любопытно.
сказал он;
Многого я вовсе не знал,
разумеется,

ства-то, средства-то мои

вами

всё

могло случиться...

Слушайте,

если хотите, скажите им, ну, там
и что вы только меня

кому знаете,

попугать доносом

что

взыскать...

Липутин соврал
полагая, что

собирались,
образом

я тоже скомпрометирован, и чтобы с меня таким

денег

с

сказал он, подумав,

больше

Понимаете?
233

40


Николай Всеволодович, голубчик, неужто
опасность? Я только вас и ждал, чтобы

угрожает такая

Николай

В

Всеволодович

Петербург

вас, конечно, не пустят, хотя б я вам и дал

Марье Тимофеевне

пора,

и он

стула.

Николай Всеволодович,

ю

спросить.

усмехнулся.

денег на поездку... а впрочем, к
встал со

же мне
вас

а как же

Тимофеевной?
Да так, как я сказывал,
Неужто и это правда?
Вы всё не верите?
Неужели вы меня так и сбросите,

Марьей-то

с

старый

как

изношенный сапог?

Я посмотрю,

засмеялся

Николай Всеволодович,

ну,

пустите.

Не прикажете

как-нибудь невзначай

чего

ли, я на крылечке постою-с... чтобы
не

подслушать... потому

что комнатки

крошечные.

Это

Возьмите зонтик.
меня-с?
пересластил капитан.

дело; постойте на крыльце.

Зонтик,

20

ваш... стоит ли для

Зонтика всякий стоит.
Разом определяете minimum прав

Но

он

уже

известиями и

человеческих...

лепетал машинально; он слишком

сбился

же, как вышел на

наклевываться в

и

крыльцо

легкомысленной

и

плутоватой

всегдашняя успокоительная мысль, что с ним

бояться,

а коли так, то не ему

«Если лгут
зо

и

лось в его голове.

«Правда,
Ну, а

живет.
как

никогда? Вот

И

к

А

если

не

то в чем

и

ему лгут,

тут именно

боится,

и

с

зла людям

воскресного-то афронта, да еще так,

прибежал

уверять,

провозгласил.

Эй,

не

что сам

то, значит, теперь

провозгласит,

промахнись,

чему приходить ночью, крадучись, когда

боится,

хитрят

боятся.

чудотворцем всё сдеется; для

с таким

я

а его

голове его опять

штука?»
скребПровозглашение брака ему казалось нелепостью:
хитрят,

если сам

страха, чтоб

был подавлен

толку. И однако же, почти тотчас
распустил над собой зонтик, стала

с последнего

боится,

от

Лебядкин!

огласки?
сейчас, именно

сам желает

именно

не свернись, Лебядкин!..
Степановичем.
Ой, жутко, ой, жутко; нет,
Пугает Петром
вот тут так жутко! И дернуло меня сболтнуть Липутину. Черт
за эти несколько

40

дней... Эй,

знает что затевают эти черти,

заворочались,
написали

написать,

234

ли

никогда не мог

как пять лет назад.

кому

под видом

Правда,

разобрать. Опять

кому бы

я

донес? Не

глупости? Гм. Стало быть, можно
бы глупости? Уж не совет ли дает?
Вы

по

как

в


Петербург затем едете . Мошенник,
он и сон

отгадал! Точно

мне только

наверно, одна аль другая: или опять-таки сам

не

чтоб

боится сам,

или... или ничего не

накуралесил,
подталкивает,

я на них всех

приснилось,

Тут

сам подталкивает ехать.

донес! Ох,

уж

боится, потому

что

а только

Лебядкин,

жутко,

а

две штуки

ох, как бы

промахнуться!..»
Он

до того задумался, что позабыл и подслушивать.

Впрочем,

подслушать было трудно; дверь была толстая, одностворчатая, а
говорили очень негромко; доносились какие-то неясные звуки.

Капитан

даже плюнул и вышел опять, в задумчивости, посвис-

ю

тать на крыльцо.

III
Комната
но стол
на нем

Марьи Тимофеевны

была вдвое более той, которую

меблирована

такою же топорною мебелью;
пред диваном был накрыт цветною нарядною скатертью;
горела лампа; по всему полу был разостлан прекрасный

занимал

и

капитан,

ковер; кровать была отделена длинною,

во всю

комнату, зеленою
большое

занавесью, и, кроме того, у стола находилось одно
мягкое

пред

как и в

ним

Марья Тимофеевна

не садилась.

квартире, помещался образ,
на столе разложены были всё

с зажженною

которое, однако,

в

кресло,

В углу,

прежней

лампадкой,

а

необходимые вещицы: колода

булочка. Сверх

20

те же

карт, зеркальце, песенник, даже сдобная

того явились две книжки с

раскрашенными

картинками, одна

выдержки

приспособленные

для отроческого возраста, другая

из одного

популярного путешествия,

сборник

легоньких, нравоучительных и большею частию рыцарских
рассказов,

предназначенный

разных фотографий.

для елок и институтов.

Марья Тимофеевна,

как и предварил капитан; но когда

вошел,

она спала,

подушку.

Гость

с места, стал

полулежа

неслышно

в

на диване, склонившись на

притворил

том

же

сообщая

узелок

о

темненьком

Варвары Петровны. Точно
крошечный

конечно, ждала гостя,

Николай Всеволодович
за

собою дверь и,

к

ней

гарусную

зо

не сходя

рассматривать спящую.

Капитан прилгнул,
Она была

Был еще альбом

так

том,

что

платье,

же

были

она

как

и

сделала
в

завязаны

на затылке; точно так же

туалет.

воскресенье у
волосы

в

обнажена длинная

ее

и

Подаренная Варварой Петровной черная шаль
бережно сложенная, на диване. По-прежнему была она

сухая шея.
лежала,

и нарумянена. Николай Всеволодович не простоял и
она
минуты,
вдруг проснулась, точно почувствовав его взгляд над 40
собою, открыла глаза и быстро выпрямилась. Но, должно быть,

грубо набелена

235


что-то

и с

странное произошло

том же месте

у

дверей;

гостем:

он

продолжал

Может быть,

безмолвно и упорно, всматривался в ее лицо.

был

взгляд

излишне

быть,

может

суров,

отвращение, даже злорадное наслаждение
не

почти

минутного

ужас;

испугавшийся ребенок;
столу

с самою

напугал

ласковых слов

всё еще

она

по нем

и ласковою

вас,

на ее

и он подошел

лицо,

улыбкой.

Марья Тимофеевна,

боязнию,

с

и

действие,

свое

произвели

смотрела

нечаянным

испуг исчез,

видимо усиливаясь что-то

Наконец улыбка робко

руку.

губах.

Здравствуйте,
20

я

Боязливо протянула

понять.

шевельнулась

вдруг,

лице бедной женщины
пробежали судороги, она

в

проговорил он, протягивая ей руку.

со сна,

Звуки
хотя

если только

но только

и

приветливою

Виноват,
приходом,

выразилось

испугом

гость опомнился; в один миг изменилось его
к

этот

вдруг заплакала, точь-в-точь как
еще мгновение, и она бы закричала. Но

подняла, сотрясая их, руки
ю

ее

выжидания,

совершенный

выразился

в нем

Марье Тимофеевне;

так со сна

померещилось

после

стоять на

неподвижно и пронзительным взглядом,

прошептала она,

князь,

как-то

странно

в него вглядываясь.

Должно быть,
приветливее

А

И
пред

вы

вдруг

сон

и ласковее

дурной видели?

всё

он

продолжал

улыбаться.
что я

почему узнали,

это сон

про

видела?..

она опять задрожала и отшатнулась назад, подымая

собой,

как

бы

в

и

защиту, руку

опять

приготовляясь

заплакать.

не

Оправьтесь, полноте, чего бояться, неужто вы
узнали?
уговаривал Николай Всеволодович, но на

раз долго
зо

тем

же

не

мог

уговорить;

голове

и

всё

То потупляла глаза,

обхватывающим взглядом.

молча

недоумением,

мучительным

бедной

она

так

то

же

с

смотрела

тяжелою

усиливаясь до

вдруг окидывала

Наконец,

не то что

на

чего-то

его

него,

мыслию

в

меня
этот

всё

с

своей

додуматься.

быстрым,

успокоилась,

а как

бы

решилась.

Садитесь,
потом вас

прошу вас, подле меня, чтобы

разглядеть,

явною и какою-то новою
сама

не

буду

глядеть на вас, а

и вы на меня до тех
40

же,

А теперь

пор,

буду

вниз

не

было

твердо,

мне

с

беспокойтесь,

я и

смотреть. Не глядите

пока я вас сама не

попрошу.

прибавила
нетерпением.
Новое ощущение видимо овладевало ею всё более

Садитесь

она даже с

Николай
долгое

236

произнесла
целью.

можно

она довольно

Всеволодович

молчание.

уселся

и

ждал;

и

более.

наступило довольно


Гм!

Странно

мне это

поворачиваясь

оставим

запрещение, и,

на

и

Слушайте,

она как

опять

видел, что ей

на него, но что она

возвысила она вдруг голос,

с

князь,

повторила

хлопотливою

карете,

тайна

что

вижу,

смотрите,

к

чему

вскричал он, не утерпев.
бы и не слыхала вовсе.

неприятною,

испугалась,

зачем на меня не

отвернулись,

сказали вы мне тогда в

пожалуй,

могу:

эка

Но

она в

миной

третий
в

раз твердым

Как

лице:

брак будет объявлен,

что

кончится.

что совсем не

особенно коли есть лакеи.

Я

Он

вниз.

смотрела

князь,

Слушайте,
голосом,

тоже,

быть,

может

глазах.

10

вы

комедия?
Но

и ясно

вдруг чуть

КНЯЗЬ...

Зачем
эта

его

бы, взглянуть

несколько раз хотелось, и очень

упорно крепилась

слушайте,

в

выражение мелькнуло

давешнее

она

нетерпеливо проговорил он,

сны,

ней, несмотря

к

пробормотала

приснились?

то зачем в этом самом виде

Ну,

всё,

меня, конечно, дурные сны одолели; только вы-

брезгливо;

не

я тогда же

Теперь уж и не знаю; всё думала
Нарядиться сумею, принять

гожусь.

беда

на

чая

чашку

пригласить,

ведь все-таки как посмотрят со стороны.

тогда, в воскресенье, многое в том доме утром разглядела.

барышня хорошенькая

20

Эта

всё время глядела, особенно когда

на меня

а? Мать ее просто смешная
Мой
Лебядкин тоже отличился; я, чтобы
старушонка.
всё
в
потолок
смотрела, хорошо там потолок
рассмеяться,

вы вошли.

Ведь

это вы тогда вошли,

светская
не

расписан.

Матери

его

подарила черную
меня с
и

бы

какая я им

я не

да еще

потому

быть; боюсь

с

только

воскресенье

они

Даша ангел. Очень
неосторожным

я

смотрели

отзывом на

Не бойтесь

и

не

мой

я тогда

графини требуются
хозяйственных у ней

какое-нибудь

светское

на меня с

боюсь, чтоб

сижу

что для

кокетство,

уметь принять иностранных путешественников. Но
тогда в

я ее, хоть и

все они аттестовали тогда

сержусь,

родня? Конечно,

душевные качества,

много лакеев,

только

Должно быть,

неожиданной стороны;

думаю:

только

игуменьей

шаль.

они не

зо

чтоб

все-таки

безнадежностью. Одна

огорчили

его

как-нибудь

счет.

скривил рот Николай

тревожьтесь,

Всеволодович.

Впрочем,
за меня

будет

ничего мне

это не составит,

если

ему

и стыдно

немножко, потому тут всегда больше жалости, чем

стыда, судя по человеку конечно.

Ведь

он знает, что

скорей

мне

их жалеть, а не им меня.

Вы,

кажется,

очень

обиделись

на

них,

Марья

Тимофеевна?
237

40


Кто, я?
всем-таки

мне

Посмотрела

я

на

вас

Мне,

всё.

это

впрочем, теперь

вы

все-то

тогда:

сойдутся

вы
перессорились;
Столько
богатства и
умеют.

не

всех

Со-

она.

простодушно усмехнулась

все-то

сердитесь,

душе

нет,

нет.

и

посмеяться

так мало веселья

никого не жалко,

по

гнусно
кроме себя

самой.

Я слышал, вам с братом худо было жить без меня?
Это кто вам сказал? Вздор; теперь хуже гораздо;
теперь
ю

сны

нехороши,

Вы-то,

ехали.

что вы

нехороши стали, потому

а сны

зачем

спрашивается,

появились,

при-

скажите,

пожалуйста?
А

не хотите ли опять в монастырь?
Ну, я так и предчувствовала, что они опять монастырь
предложат! Эка невидаль мне ваш монастырь! Да и зачем я в него
пойду, с чем теперь войду? Теперь уж одна-одинешенька! Поздно
мне

третью

Вы

жизнь начинать.

за что-то очень

сердитесь, уж

не

боитесь ли,

что я вас

разлюбил?
Об
20

очень не

Она

забочусь. Я

вас я и совсем не

сама

боюсь, чтобы

кого

разлюбить.
презрительно усмехнулась.

Виновата
большом,

быть, пред

я, должно

прибавила

она

вдруг

ним

в

чем-нибудь

бы про себя,

как

беда

знаю только, в чем виновата, вся в этом

моя ввек.

очень

вот не

Всегда-то

всегда, все эти пять лет, я боялась день и ночь, что пред ним в
чем-то я виновата.

вину

мою

Да

что

Боюсь
зо

Молюсь

великую пред

Опять-таки

вопрос, даже

не мог же он

рада,

сойтись

хоть и в

неужто

и

карету

он?

вовсе его не

с

и он

бы решилась

она

и поглядите на меня, только

40

Гм,
всматриваясь,

238

на вас

вы

в

(Подбородок и губы
про Гришку Отрепьева,

к вам и

буду

на вас

поворотитесь и вы ко мне
пристальнее. Я в последний раз хочу
вдруг;

уже давно.

проговорила

Графиня

изменил?

удостовериться.

Я смотрю

продол-

расслышав.

собой посадила. Все

Николай Всеволодович промолчал.
А впрочем, я теперь поворочусь
смотреть,

правда была.

с такими людишками.

ее

как

всё думаю про

только, нет ли тут чего с его стороны,

Неужто
задрожали.) Слушайте вы: читали
что на семи
соборах был проклят?
заговоре

молюсь и

вышло, что

вышло-то?

жала она, не отвечая на

съесть меня

бывало,
Ан вот и

я,

ним.

Марья Тимофеевна,

потолстели вы очень...

сильно


Она

было еще

хотела

третий раз, давешний испуг

что-то сказать,

но

мгновенно исказил

отшатнулась, подымая пред собою руку.
Да что с вами?
вскричал Николай
в

вдруг опять,
лицо ее,

в

и опять она

Всеволодович

почти

бешенстве.
Но испуг продолжался

перекосилось

какою-то

только

одно

мгновение;

улыбкой,

странною

лицо

ее

подозрительною,

неприятною.

Я прошу
она

войдите,

вас, князь, встаньте и
и

вдруг твердым

настойчивым

произнесла
ю

голосом.

Как войдите? Куда я войду?
Я все пять лет только и представляла себе, как он войдет.
Встаньте сейчас и уйдите за дверь, в ту комнату. Я буду сидеть, как

будто

ничего не ожидая, и возьму в

руки книжку, и вдруг вы
путешествия. Я хочу посмотреть, как это будет.
Всеволодович проскрежетал про себя зубами и

войдите после пяти лет

Николай

сказал он, ударяя ладонью по столу.
Довольно,
вас, Марья Тимофеевна, меня выслушать. Сделайте

Прошу

соберите,

одолжение,

ведь вы

Завтра

неразборчивое.

что-то

проворчал

объявляю

я

если

далеко? Это

Не беспокойтесь,

Денег

не отдам.

будет

служанка;

в

ваше

прорвался

брак. Вы

наш

разуверьтесь. Хотите
отсюда

всё

можете,

сумасшедшая!

горах,

меня

вы

будете

никогда не

Швейцарии,

в

не

достанет,

будете

жить

будет

мне

каждый вечер,

Буду

буду

говорить

как тогда в

с

месте,

а

место

вами,

в

Но

сойду. Хотирассказывайте

не

углах, ваши

повести.

решаетесь?
проклятиями?

Не

и долго

думала.

Невероятно
насмешливо и

горах.

Что
Николай

зо

зато так всю жизнь,

будете раскаиваться, терзать
Она прослушала с чрезвычайным любопытством

тех

Всё,

угрюмое. Хотите?

это

вас

Вы будете
угодно. Я вас не

хотите,

меня слезами,

молчала и

дом

прося. У

никакой работы.

никуда

Петербурге

вам книги читать, если пожелаете.

на одном

не

вам доставлено.

тоже с моего места всю жизнь

не

20

жить в палатах,

сумасшедший

брошу
чтобы

молиться, ходить куда угодно и делать что вам

те, всю жизнь

же

там есть одно место...

и в

исполнять

что пожелаете из возможного,

трону. Я

совсем

нетерпении.

жить со мною всю жизнь, но только очень

я никогда вас не

у

Не

внимание.

он в

всё,
Этак

проговорила она, наконец,

мне это

брезгливо.

я,

пожалуй,

сорок

лет

проживу

в

Она рассмеялась.
ж, и сорок лет проживем,

40
очень

нахмурился

Всеволодович.
Гм. Ни

за что не поеду.

239


Даже
А

мной?

и со

горе сиди

ним на

Его

ехала?

Сорок

лет

сряду

с

какие, право, люди нынче

осенило:

чего вы меня князем зовете и... за кого

спросил

Никогда

принимаете?

он.

Как? разве

ю

И

голову.

будто

С

быстро

я с вами

ишь подъехал.

начались! Нет, не может того быть, чтобы сокол
Не таков мой князь!
гордо и торжественно

терпеливые
филином стал.

подняла она

чтоб

вы что такое,

вы не

Так вы сами,
князь!

князь?

был.

им и не

сами,

так-таки

в

прямо

лицо,

признаётесь,

что вы не

Говорю,

никогда не был.

Господи!
ожидала, но
вскричала она в

убил

ты

исказившимся

на

он?
Николая Всеволодовича,

признавайся!
принимаешь?

ты его или нет,

кого

всего от врагов его

никогда! Жив

исступлении, надвигаясь

За
20

всплеснула она руками,

такой дерзости

вскочил

меня

но ее

лицом;

ли

он

с

уже было трудно испугать,

места с
она

торжествовала:

А

тебя знает,

кто

кто ты таков и

сердце мое, сердце чуяло, все
сижу, дивлюсь: что за сова слепая
Только

плохой

актер, хуже даже

ты

откуда

пять лет,

ты

всю

выскочил!
интригу! А

пониже, да скажи, чтобы присылала почище тебя.

тебя,

говори?

обман

насквозь

Он
зо

в

У ней при

милости на

крепко,

выше локтя, за

она
ваш

понимаю!
руку;

она хохотала

ему

лицо:

Похож-то
ты

ты очень похож, может,

хитрый народ! Только

будешь,

сыч

и

Мой-то

мой

купчишка!
Богу,
Шатушка (милый
и

захочет, и нет, а тебя

мой!)

по

ты тогда

червь

ко мне в

бы сокол

мой

лицо, когда упала,

родственник ему
сокол и князь, а

захочет, поклонится, а
он,

родимый, голубчик

сердце

где-то там,

за

самозванец,

а ты меня подхватил,

заполз: не он,

думаю,

не

он! Не

точно

постыдился

пред светской барышней! О Господи!
была счастлива, все пять лет, что сокол мой

меня никогда

да я уж тем только

горами

много

Я бы гроша тебе

240

и

ясный

щекам отхлестал, мой Лебядкин рассказывал. И чего
струсил, вошел-то? Кто тебя тогда напугал? как увидала

я твое низкое

40

Наняла

кухне состоишь? Весь

всех вас, до одного,

вижу,

схватил ее

я-то

подъехала? Нет, голубчик,
Лебядкина. Поклонись от меня графине

не

живет и летает, на солнце взирает...

Говори,

взял? За большие ли деньги согласился?
дала. Ха-ха-ха! ха-ха-ха!..

ли


У, идиотка!

проскрежетал Николай
ее за

еще крепко держа

всё

руку.

Прочь, самозванец!
моего князя жена, не

Всеволодович,

боюсь

повелительно
твоего

вскричала она,

я

ножа!

Ножа!

Да, ножа!

у тебя

кармане. Ты думал,

нож в

Что
возопил он

ты

и

сказала,

несчастная,

всей

изо

силы

больно ударилась

даже

бежать;

какие

головой

плечами и

с

вдогонку,

и

Лебядкиным,

уже

хохотом, вослед в

сны

ее

оттолкнул

но она тотчас же вскочила за ним,

перепугавшимся

я

а я

спала,

вынимал!

видела: ты как вошел давеча, нож

от

тебе снятся!

себя,

так

что

она

о диван.

Он бросился

и

прискакивая,

хромая

крыльца, удерживаемая

ю

изо всех сил

успела ему еще прокричать,

с визгом и с

темноту:

Гришка От-репь-ев а-на-фе-ма!
IV
«Нож, нож!»
шагая по

грязи

и

повторял

лужам,

не

ужасно

хотелось захохотать,

крепился и

сдерживал

смех.

неутолимой злобе,

он в

широко

дороги. Правда, минутами ему
громко, бешено; но он почему-то

разбирая
Он

опомнился лишь на

мосту,

как

раз

на

20

ему встретился Федька; тот же самый
Федька ждал его тут и теперь и, завидев его, снял фуражку, весело
оскалил зубы и тотчас же начал о чем-то бойко и весело
растабарывать. Николай Всеволодович сначала прошел не останавливаясь,
самом том месте, где давеча

время даже

некоторое

совсем и не

увязавшегося за
совершенно забыл

опять

слушал

бродягу. Его

вдруг поразила мысль,
забыл именно в то время, когда сам ежеминутно
повторял про себя: «Нож, нож». Он схватил бродягу за шиворот и
со всею накопившеюся злобой, изо всей силы ударил его об мост.
ним

про него,

Одно

и

мгновение тот

гадавшись, что он

думал было

пред

своим

бороться,

нисколько не

противником,

на

спину локтями,

хитрый бродяга

ожидал развязки, совершенно, кажется,
левою

руки;

не

ошибся. Николай

рукой,
но

напавшим к

тому

зо

же

вроде соломинки, затих и примолк, даже
сопротивляясь. Стоя на коленях, придавленный к земле,

вывернутыми

Он

но почти тотчас же, до-

нечто

нечаянно,

с

что он

не

веря

Всеволодович

спокойно

в опасность.

уже

снял

было

с

себя,

теплый шарф, чтобы скрутить своему пленнику

бросил его и оттолкнул от себя. Тот
обернулся, и короткий широкий сапожный
откуда-то взявшийся, блеснул в его руке.

вдруг, почему-то,

мигом вскочил на ноги,

нож,

мгновенно

241

40


Долой

сейчас!
приказал с
Николай Всеволодович, и нож исчез, так же

нож, спрячь, спрячь

нетерпеливым жестом

мгновенно, как появился.

Николай Всеволодович

дорогой;

своею

дистанцию

мост и вышли на

длинный

глухой

и

ю города,

целый

на

берег,

переулок,

Правда, говорят, ты
обокрал?
спросил вдруг
Я,

то

отвечал

бродяга;

было

но

Да
20

за

как завел меня

за

будто

на днях

спервоначалу

ничего и не

за-

произошло,

не

было

и в помине.

и

туда

Господь,

продолжал он,

эх,

думаю! По сиротству моему произошло

нашей судьбе

Богу,

вот, верьте

грехи:

центр

серьезного, правда напрасно
умеющего забывать и обиды.

дело, так как в

И

помолиться

как

фамильярности

делового

благодать небесная,
вспомоществования.

в
в

даже не то что степенно, а почти с достоинством.

человека

обиженного,

образом

церковь где-то здесь в уезде
Николай Всеволодович.

учтиво,

Давешней «дружеской»
Видно

таким

Богоявленской улице.

собственно,

есть

степенно и

Оба прошли

раз повернув налево, тоже
которым короче было пройти

на этот
но

пошел

и даже почтительно

шаг позади.

чем давешним путем по

шел-с,

оборачиваясь

все-таки не отстал от него,

растабарывая

не

правда теперь уже
наблюдая

опять молча и не

упрямый негодяй

но

совсем нельзя

сударь, себе

махальницу, да

за

в

это

без

убыток,

Господь

наказал

хлопотницу, да

за

дьяконов

чересседельник всего только двенадцать рублев приобрел. Николая
Угодника подбородник, чистый серебряный, задаром пошел: си-

милёровый,

говорят.

Сторожа зарезал?
То

есть мы вместе и

прибирали-с

потом, под утро, у речки, у
шок нести. Согрешил, облегчил
нас

зо

советуют-с, потому

жестокосердый
уже

в

грош

как есть

веруют-с,

а

говорят,

что

в

и

Окромя

того что

персти земной создавшего,

ни на

всё одна природа устроила, даже

до последнего будто бы зверя, они и не понимают сверх того,
по нашей судьбе нам, чтобы без благодетельного

вспомоществования, совершенно
40 рит как

баран

никак нельзя-с.

на воду,

ли-с, у капитана

дивишься

Лебядкина-с,

Станешь ему

дверь
242

что

толковать, смот-

на него только.

Вон поверите

где сейчас изволили посещать-с,

когда еще они до вас проживали у
всю ночь настежь не

ме-

слово с

одно

чрезвычайно скупой

насчет вспомоществования человек-с.

Творца Небесного,
не

что они

нас из

сторожем, да уж

его маненечко.

Режь еще, обокради еще.
То же самое и Петр Степаныч,
вами,

с тем

взаимный спор вышел, кому

Филиппова-с,

запертая стоит-с,

так

иной раз

сам спит пьян

мерт-


вецки,

а деньги у него изо всех

Своими глазами

чтобы без вспомоществования,

Как

карманов

на пол сыплются.

наблюдать приходилось, потому

своими

Может,

по

нашему

обороту,

этого никак нельзя-с...

глазами? Заходил,

и заходил, только это

ночью?

что ли,

никому

не известно.

Что

ж не зарезал?
Прикинув на счетах,

ши доподлинно,

что

сотни

остепенил

себя-с.

рублев

полторы

Потому,

раз узнам-

всегда могу вынуть,

как же мне пускаться на то, когда и все полторы тысячи могу
вынуть, если только
ими ушами

пообождав? Потому

слышал-с)

Лебядкин (сво-

капитан

ю

всегда на вас очинна надеялись в пьяном

виде-с, и нет здесь такого трактирного заведения, даже
последнего

Так

кабака,

где бы они не объявляли о том в сем самом виде-с.

что, слышамши про то из многих уст, я тоже на ваше

сиятельство всю мою надежду стал возлагать.

отцу

али

родному

брату,

потому

Я,

сударь,

Петр Степаныч

вам

как

никогда того от

Так три-то рублика, ваше
нет-с? Развязали бы вы меня,

меня не узнают и даже ни единая душа.
сиятельство,

сударь, чтоб

соблаговолите

правду истинную, потому нам, чтобы без

я то есть знал

вспомоществования,

аль

никак нельзя-с.

Николай Всеволодович громко
кармана

портмоне,

кредитками,

в

котором было

выбросил

ему одну

другую, третью, четвертую.

бумажки

сыпались в

вынув

из

до пятидесяти мелкими

бумажку

Федька
Федька

и,

из

пачки,

затем

подхватывал на лету, кидался,

эх!» Николай Всеволодович

кинул

продолжая хохотать, пустился

Бродяга

рублей

грязь,

остался искать,

20

захохотал

ёрзая

по

ловил и

в него

прикрикивал:

наконец

переулку

на коленках в

всею

на этот

«Эх,

пачкой и,

раз уже один.

грязи, разлетевшиеся

ветру и потонувшие в лужах кредитки, и целый час еще можно
было слышать в темноте его отрывистые вскрикивания: «Эх, эх!»
по

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ПОЕДИНОК
I
На
дуэль

другой

в

два

часа

пополудни,

предположенная

Быстрому исходу дела способствовало
желание Артемия Павловича Гаганова драться во

неукротимое
бы ни стало.
в

день,

состоялась.

бешенстве.

Он

не понимал поведения своего

Целый

уже месяц

он

оскорблял

противника
его

и

что

был

безнаказанно
243

зо


и

всё еще

необходим
не

со

мог вывести

не

стороны

имел

самого

терпения. Вызов ему был

из

Николая Всеволодовича,

прямого предлога

к

вызову. В тайных

своих, то есть просто в болезненной ненависти к

фамильное оскорбление четыре

так как сам он

же

побуждениях

Ставрогину

за

он почему-то

года назад,

Да и сам считал такой предлог невозможным,
особенно ввиду смиренных извинений, уже два раза
совестился сознаться.

предложенных Николаем Всеволодовичем. Он положил про себя, что тот
бесстыдный трус; понять не мог, как тот мог снести пощечину

ю

Шатова;

от

необычайное

образом и решился наконец послать то
грубости своей письмо, которое побудило наконец

таким

по

Николая Всеволодовича предложить встречу.

самого

Отправив

накануне это письмо и в лихорадочном нетерпении ожидая
вызова, болезненно рассчитывая шансы к тому, то надеясь, то

всякий

отчаиваясь, он на
а

случай

школьного

и

товарища

с

вечера припас себе секунданта,

особенно уважаемого

явившийся

Кириллов,

образом

еще

Маврикия Николаевича Дроздова,

именно

другой

на

своего

приятеля,

Таким

им человека.

день поутру в девять

Все
Николая Всеволодовича были

часов с своим поручением, нашел уже почву совсем готовую.
20

извинения и неслыханные уступки
тотчас же с

дела,

при

необыкновенным азартом

слова и с

таких неслыханных

удивления
что

первого

Маврикий Николаевич,

отвергнуты.

и хотел

накануне лишь узнавший о ходе
предложениях открыл было рот от

же настаивать на

тут

Артемий Павлович, предугадавший

примирении, но, заметив,
его

намерения,

почти

произнес ничего. Если бы не
он
бы
слово, данное товарищу,
немедленно; остался же в
ушел
помочь
хоть
единственной надежде
чем-нибудь при самом исходе

затрясся

на своем

смолчал и не

стуле,

Кириллов передал вызов; все условия встречи, обозначенные
Ставрогиным, были приняты тотчас же буквально, без малейшего

дела.
зо

возражения.

Сделана

была

жестокая, именно: если с

решительного,
и в

другой,

только одна

В

сходиться в

однако ж, что

этом уступили.

состоялась

произойдет
другой раз; если не кончится
третий. Кириллов нахмурился,
первых выстрелов

40

ных с

в

то есть в

с

другой. Вчерашний

сыро и ветрено.
неслись по

ничем

а

четыре

в два часа

никак нельзя».

пополудни

и

маленькой рощице

подгородной
и фабрикой Шпигули-

одной стороны

дождь перестал совсем, но было мокро,

Низкие мутные разорванные облака быстро

холодному

вершинами и

244

Таким образом

очень

ничего

выторговав ничего, согласился,

«три раза можно,

Брыкове,
Скворешниками

встреча

между

впрочем

не

то сходиться в

поторговался насчет третьего раза, но, не
с тем,

прибавка,

скрипели

небу;
на

деревья густо

корнях своих;

и

перекатно шумели

очень

было грустное утро.


Гаганов
при

Маврикием

с

Николай Всеволодович

хотел
и

на

правою

коня,

почел

а левою,

доверить слуге,

дергая поводья,

но не в экипаже,

по

с

враги слишком,

почувствовал, что у него

Николаевичу. На

верхами

прямо,

который

не

беспрерывно крутя
головой и обнаруживала

неуменью,

быть,

стало

надеялись на успех, коли не

весь

случай

желтый

о чем и

отвоза

раненого.

от злости

и

сообщил Маврикию

Николая Всеволодовича

не ответил совсем

Секунданты бросили жребий: вышло пистолетам
Кириллова. Барьер отмерили, противников расставили, экипаж и
лошадей с лакеями отослали шагов на триста назад. Оружие было
и

отвернулся.

заряжено

и

Жаль,

что надо вести

без

озабочен. Зато

и столь

и некогда описывать; но

Маврикий Николаевич был грустен

был совершенно

близкому

и

почти

спокоен и

себя обязанности,
без любопытства к

подробностях принятой

без малейшей суетливости

роковому

быстрее

рассказ

отметок.

Кириллов

безразличен, очень точен в
но

на

Всеволодович

исходу дела. Николай

бледнее обыкновенного, одет довольно легко,

пуховой

20

вручено противникам.

нельзя и совсем
и

ю

глубоко оскорблявшийся Гаганов
новое себе оскорбление, в том
и

дрожат руки,

поклон

а

никогда не

что, впрочем, нисколько не пугало всад-

шарабана

вышел из своего

и

пистолетами,

предполагали даже нужды в экипаже на

Он

Кириллов,

смело

седле

отчего лошадь мотала

дыбы,

Мнительный, быстро
прибытие верховых за

смысле, что

в

держался

тяжелый ящик

рукой

желание стать на

ника.

Кирилловым,

с

сопровождении верхового слуги.

садившийся
прихватывая

на место в

которым правил Артемий Павлович;
в ту же минуту явились и
Почти
слуга.

них находился

и тоже в

Николаевичем прибыли

шарабане парой,

щегольском

шляпе.

Он

нисколько

не

положение

духа. Но

казался очень

находил

свое

Павлович был

и

был

белой
и

неприятное рас- зо

в сию

замечательнее, так что никак нельзя не сказать
слов совсем

пальто

усталым, изредка хмурился

нужным скрывать

Артемий

в

об

минуту

всех

нем нескольких

особенно.
II

Нам не случилось до сих пор упомянуть о
Это был человек большого роста, белый, сытый,
простонародье,

жирный,
пожалуй,

почти

тридцати трех и,

с

белокурыми

его

наружности.

как

говорит

жидкими волосами, лет

даже с красивыми чертами лица.

отставку полковником, и если бы дослужился до
в
то
генеральском чине был бы еще внушительнее и
генерала,
может быть, что вышел бы хорошим боевым генералом.

Он

вышел в

очень

245

40


Нельзя пропустить,

для характеристики лица, что главным

поводом к его отставке послужила столь долго и мучительно
преследовавшая его мысль о сраме

нанесенной отцу

его, в

никто

них

фамилии,

после

обиды,

четыре года тому назад, Николаем Ставрогиным. Он считал по совести бесчестным продолжать службу
и уверен был про себя, что марает собою полк и товарищей, хотя
хотел

из

не

знал

выйти однажды

совсем по

ю

и

клубе,

о

освобождении крестьян.
нашей губернии, даже
мало

манифеста,

того,

Артемий

почувствовал

себя,

прежде

обиды

ни

и

стран-

повод или, лучше сказать,

потерявший

не так много и

почти понять экономические выгоды

было

и

манифест 19-го февраля об
Павлович, богатейший помещик

способный убедиться

сам

он

пор колебался. Как

первоначальный

но этот

позыв к выходу в отставку был

Правда,

давно уже, задолго до

но до сих

другому поводу,

но написать,

происшествии.

службы,

из

в

после

гуманности меры

и

реформы, вдруг

манифеста, как бы лично обиженным. Это
бессознательное, вроде какого-то чувства, но тем

с появления

что-то

сильнее, чем

До

безотчетнее.

смерти отца

своего он,

впрочем,

не

что-нибудь решительное; но в Петербурге
«благородным» образом своих мыслей многим

решался предпринять
20

стал известен
замечательным

лицам,

был

уходящий

человек

принадлежал
дворянам, которые

к тем

с

и слишком

в

обычай

считал

серьезно

образование,
воззрения:

которой

в

укоренились

русского

строгий

боярина

и

вообще

весь

Еще

в

детстве

его,

свинством.

более

имел честь

нем

и

Утверждали,

краснел

свои

знатных и

начать

некоторые

и

от

Даже

кончить свое

вся

оперная

от стыда, что
мог

сравнений. Этот тугой, чрезвычайно
в

службу

и

душе своей был мечтателем.

бы говорить

он все свои

той важной

богатых

поэтические

не плакал

обязанности,

что он мог

слова; но, однако,

щался

он

своего

интересуются.

человек, замечательно хорошо знавший свою

исполнявший

в

собраниях

и что имеет

дар

тридцать три года промолчал про

петербургской

среде, в которой он врасебя
необыкновенно
надменно.
время, держал
с
из-за
границы Николаем
Петербурге воротившимся
в

в последнее

Встреча

в

Всеволодовичем
стоя на барьере,
246

он

чистотой

он

истории, да

школе для

в

и

чуть
уже тогда
времен Московского царства царь

рыцарство;

наказывать телесно,

себя.

этим

ему понравились замки, средневековая жизнь,

часть ее,

40

отчасти

той специальной военной

воспитанников,
зо

еще уцелевшим

русской

Вместе с этим он терпеть не мог

русский

но

странным,

Это

Еще черта:
на Руси

себя, закрывающийся.

в

чрезвычайно дорожат древностью

дворянского рода

связи.

которыми усердно поддерживал

чуть не свела
он находился в

ума. В настоящий момент,
страшном беспокойстве. Ему всё

его

с


казалось, что еще

промедление бросало

битвы,

Я

малейшее

впечатление

вместо того

чтобы подать

вдруг говорить, правда для проформы,

начал

сам заявил во

не состоится дело,

трепет. Болезненное

Кириллов,

лице, когда

выразилось в его
для

как-нибудь
его в

знак

о чем

всеуслышание:

только

для

проформы; теперь,

когда

пистолеты

уже

последний раз

в руках и надо командовать, не угодно ли в

помириться? Обязанность секунданта.
Как нарочно Маврикий Николаевич,

страдавший

вчерашнего дня

но с самого

потворство, вдруг подхватил

чивость и

до сих пор

про себя

мысль

молчавший,
уступ- ю

за свою

Кириллова

и тоже

заговорил:

Я совершенно присоединяюсь
Кириллова... эта мысль, что нельзя

к словам господина
на

мириться

предрассудок, годный для французов...

Да

барьере,

я

и

не

есть

понимаю

обиды,

воля ваша, я давно хотел сказать... потому что ведь предлагаются

ли?

всякие извинения, не так

Он

весь

Редко

покраснел.

так много

случалось ему говорить

и с таким волнением.

Я

опять

возможные

подхватил

подтверждаю

извинения,

мое

Николай Всеволодович.
Разве это возможно?

обращаясь

объясните

ногой;

неистово

Маврикию Николаевичу

к

вы

Всеволодовича),

обиды! Он
позора

уйти

меня после этого,

только меня

Со

от меня с

барьера!

раздражаете, чтоб

слюня

силы

если

брызгала

вскричал

словом

Гаганов тотчас

с его

вы

За

только

быстро

сторону

обидеться!.. Он
кого же он

еще мой

принимает

секундант! Вы

Он топнул

я не попал.

губ.

Прошу слушать команду!
Раз! Два! Три!
Кириллов.
пистолет

подошел к

зо

опять

кончены.

поднял

не

усиление

и

на

пятом

или

на

барьеру. Подошел

и

изо

друга.

шестом

выстрелил. На секунду приостановился и, уверившись,
промах,

а

секундант,

три, противники направились друг

же

Гаганов,

пистолетом в

уступки

в ваших глазах... а вы

Переговоры
всей

вскричал

ткнул

что такие

20

поспешностию

исступлении топнув

не находит возможным от меня

не находит

ногой,

и в

этому человеку,

мой, Маврикий Николаевич (он

враг
Николая

все-

предложение представить

чрезвычайною

с

шаге

что дал

Николай

Всеволодович, поднял пистолет, но как-то очень высоко, и выстрелил,
совсем почти не целясь.
зинец

правой

не совсем
по

руки.

Тут

промахнулся,

суставной

Затем вынул

платок и замотал в него ми-

увидели, что Артемий Павлович
пуля его только скользнула по пальцу,

только
но

мякоти, не тронув кости; вышла ничтожная царапи247

40


на.

Кириллов

тотчас же заявил,

что

если

дуэль,

не

противники

удовлетворены, продолжается.

Я

горло),

(у него пересохло
что этот
Маврикию Николаевичу,
в сторону Ставрогина) выстрелил нарочно
прохрипел Гаганов

заявляю,

опять

обращаясь

к

(он ткнул опять
воздух... умышленно... Это
дуэль невозможною!
человек
на

Я

имею

правилам,

Нет,

ю

как

право стрелять

твердо

заявил

имеет!

не

обида! Он

опять

лишь

хочу,

хочет

сделать

бы происходило

по

Николай Всеволодович.

Растолкуйте

растолкуйте!

ему,

кричал

Гаганов.

Я совершенно присоединяюсь

Для

щадит меня?

чего он

Я презираю

слушая.

Даю

к мнению

Николая

бесновался

Гаганов,

Кириллов.

возгласил

Всеволодовича,

пощаду... Я

его

плюю...

слово, что я вовсе не хотел вас

оскорблять,

нетерпением проговорил Николай Всеволодович,
вверх, потому что не хочу более никого убивать,
ли,
20

Если
вызывал?

он

вопил

Как

право.
так боится крови,

и со

усилием

заранее объявляет,
действительно

что

продолжаться

не

может...

никому

зачем меня

отвязаться!

Маврикий Николаевич,
если

дело:
то

вверх,

по

противник

поединок

причинам деликатным

и... ясным...

Я

стрелять!

вовсе

не

вскричал

объявлял,
у

так,

Господа,
Опять
вверх у

стреляет

Он

как

следует,

может

сейчас

ваши

места!

эти

бы

скомандовал

Гаганова

выстрелы вверх

Всеволодович
если

обратился

продолжаться,

Гаганову.

мог

и

Кириллов.

опять

можно

выстрел
было бы и

прямо утверждать,

сам не сознался в

что он

умышленном

наводил пистолет не прямо в небо или в дерево, а все-та-

ки как бы метил в противника, хотя, впрочем,

248

Вы

теряя терпение.

и как я опять

опять промах у

Ставрогина. Про

поспорить: Николай
промахе.

к

займите

сошлись,

уме

совсем

дуэли.

встреча

Маврикий Николаевич

каждый раз буду вверх

уже

меня на

выстрелю... я ничем не стесняю

Коли

что

Ставрогин,

вовсе не знаете, что

40

обсуждавший
будет

другого
обижен-

Маврикию Николаевичу.
ввязался Кириллов,

произнес

стрелять

с

выстрелил

вас ли,

не позволю

как же от вас

слушать,

только одно,

страданием

к

я

я не считаю

спросите,

всё обращаясь
было не вызвать?

же вас

Замечу
с

то

Гаганов,

вы ничего не хотели

зо

Но

ным, и мне жаль, что вас это сердит.
вмешиваться в мое

себя

Правда,

лично до вас не касается.

не

Я...

брал

на

аршин

по-


еще

В

его шляпы.

верх

этот

правдоподобнее;

но

раз прицел был даже еще ниже,
Гаганова
нельзя было разуверить.
уже

второй

Опять!
вызван и

бы

равно!

третий

раз...

Я
во что

ни стало.

Имеете

Николаевич
скомандовали;
с

всё

проскрежетал он зубами;
пользуюсь правом. Я хочу стрелять в
полное

Расставили

раз Гаганов дошел до

в этот

двенадцати шагов,

дрожали для

отрубил Кириллов. Маврикий

право,

не сказал ничего.

стал

Слишком

раз,
и с

барьера,

Руки его слишком
Ставрогин стоял с пистолетом,

прицеливаться.

правильного выстрела.

опущенным вниз,

третий
барьера

в

самого

и неподвижно ожидал его

ю

выстрела.

прицел!
стреляйте! стре-ляй-те!

долго, слишком долго

стремительно

Но выстрел
раздался, и на этот раз белая пуховая шляпа слетела с Николая
Всеволодовича. Выстрел был довольно меток, тулья шляпы была

Кириллов;

прокричал

очень низко;

пробита

четверть вершка ниже,

всё бы было

и

Кириллов подхватил и подал шляпу Николаю Всеволодовичу.
прокричал в
Стреляйте, не держите противника!
чрезвычайном волнении Маврикий Николаевич, видя, что Ставрогин
как бы забыл о выстреле, рассматривая с Кирилловым шляпу.
Ставрогин вздрогнул, поглядел на Гаганова, отвернулся и уже
кончено.

безо всякой
рощу.

этот

на

Дуэль

раз деликатности выстрелил

кончилась.

Маврикий Николаевич

Гаганов

стоял как

будто

не

сторону,

в

придавленный.

подошел к нему и стал что-то говорить, но тот

Кириллов, уходя, снял
Маврикию Николаевичу головой; но Ставрогин

как

в

20

понимал.

шляпу и кивнул
забыл прежнюю

вежливость; сделав выстрел в рощу, он даже и не повернулся к
барьеру, сунул свой пистолет Кириллову и поспешно направился

Лицо

к лошадям.

Кириллов. Сели

на

его

выражало

лошадей

злобу,

он молчал.

Молчал

и

и поскакали в галоп.

зо

III
Что

молчите?

вы

уже неподалеку

Что

вам

вскочившей

на

Ставрогин
Я
проговорил

он

Кириллова

надо?

ответил тот,

чуть

не

съерзнув

с лошади,

дыбы.
сдержал себя.

не хотел

обидеть

этого...

дурака,

а

обидел

опять,

он тихо.

Да,
он не

нетерпеливо окликнул

от дома.

вы

обидели

опять,

отрубил Кириллов;

и

притом
40

дурак.
249


Я сделал, однако, всё, что мог.
Нет.
Что же надо было сделать?
Не вызывать.

Еще снести битье по лицу?
-Да, снести и битье.
Я

начинаю

Ставрогин,
других не ждут?

ничего

проговорил

ю

реносит,

и

К чему

напрашиваться

понимать!

не

почему

все

мне
на

ждут

от

злобно
меня

переносить то,

бремена,

чего-то,

чего

которых

чего от

никто не пе-

никто не

может

снести?
Я думал, вы сами ищете бремени.
Я ищу бремени?

-Да.
Вы...

это

видели?

-Да.
Это

так

-Да.
Помолчали
20

был

почти

ничего не

заметно?
с

минуту.

Ставрогин имел очень

озабоченный вид,

поражен.

Я потому не стрелял, что не хотел убивать, и больше
сказал он торопливо и тревожно,
было, уверяю вас,

как

бы оправдываясь.

Не надо было обижать.
Как же надо было сделать?

Надо

деле.

было

убить.

Вам жаль, что я его не убил?
Мне ничего не жаль. Я думал,
Не знаете, чего ищете.

Ищу бремени,

зо

засмеялся

вы

хотели

убить

в самом

Ставрогин.

Не хотели сами крови, зачем ему давали убивать?
Если б я не вызвал его, он бы убил меня так, без дуэли.
Не ваше дело. Может, и не убил бы.
А только прибил?
Не ваше дело. Несите бремя. А то нет заслуги.
Наплевать на вашу заслугу, я ни у кого не ищу ее!
Я думал, ищете,
ужасно хладнокровно заключил
Кириллов. Въехали

Хотите

Нет,

40

ко

двор дома.

во

мне?

я дома,

предложил Николай

прощайте.

Он

Всеволодович.

встал с лошади и взял

свой

ящик под мышку.

По крайней мере
ему руку

250

Ставрогин.

вы-то на меня не

сердитесь?

протянул


Нисколько!
руку;

быть,

Кириллов,

воротился

вам

бремя, потому
бремя, потому что такая

труднее

чтобы

пожать

что от

если мне легко

природы, то,
природа. Очень

может
нечего

стыдиться, а только немного.

Я знаю, что я ничтожный характер, но я не лезу и в сильные.
И не лезьте; вы не сильный человек. Приходите пить чай.
Николай Всеволодович

себе

вошел к

сильно

смущенный.

IV
Он
Петровна,

тотчас же узнал от

Алексея

весьма

выездом

довольная

первым выездом после
велела заложить

прогулку,

прежних

дней,

уже забыли,

вопросом

карету

и

что

Павловна

Дарья

и находятся

мере,

я ее

Передам-с,
голосе,

Не раньше,

и,

нездоровью

бы вдруг

если заметишь,

передай ей,

что она

20

дней,

что несколько

прошу...

слышишь?

Егорович

проговорил Алексей

опустив глаза

крепко

не могу... что я так ее сам

сам позову,

придет время,

как

проговорил он,

принять

как

быстрым
и

«отказались по

ее сегодня весь день

идет ко мне, тотчас же останови и

примеру

дней

в своих комнатах».

теперь

старик,

стереги

крайней

«по

ю

воздухом».

Одна поехала или с Дарьей Павловной?
перебил старика Николай Всеволодович

Слушай,

а когда

отправилась одна

что означает дышать чистым

нахмурился, услышав,

по

Варвара

что

Николая Всеволодовича
дней болезни
верхом на

подышать чистым воздухом, ибо восемь

сопутствовать

решаясь,

восьми

Егоровича,

с

тоской

в

вниз.

однако же, как если ясно увидишь, что она ко

мне идет сама.

Не
до сих

извольте
и

пор

беспокоиться, ошибки

происходили посещения; всегда
же не

Принеси мне чаю, если можешь

Только

ее

дверь

был спокоен,

Откуда
Я

и на

но

пороге

я

раньше,

пойдет.

как если сама

как почти в

показалась

воскликнул

стояла тут же

вышел,

содействию моему

ту

же

минуту

Дарья Павловна. Взгляд

лицо бледное.

вы?

войти. Я слышала,
сейчас

меня

скорее.

старик вышел,

что

к

зо

обращались.
Знаю. Однако

отворилась та же

будет. Через

не

о

и ждала,

чем

вы

Ставрогин.
когда он

выйдет, чтобы

ему наказывали,

спряталась направо

за

выступ,

и

а

когда

он

меня

к

вам

он
не
40

заметил.

251


Я
Я
Я
с

давно хотел прервать с вами,

вас не

мог

принять

нынче

ночью,

Даша...

несмотря

хотел вам сам написать, но я писать не

досадой, даже как будто с
Я сама думала, что

слишком

и

на

прибавил

умею,

Да,
На

надо

прервать.

Варвара Петровна

ее.

пусть

я

он

гадливостью.

Не надо, чтоб она беспокоилась. И так теперь до
Вы всё еще непременно ждете конца?
ю

время.

вашу записку.

о наших сношениях.

подозревает

Ну

пока... это

конца?

уверена.

свете ничего не кончается.

Тут будет
прощайте.

Тогда

конец.

А какой будет

кликните

конец?

я

меня,

приду.

Теперь

Николай

усмехнулся

Всеволодович.

Вы
отвечая на

не

ранены

вопрос

о

Было глупо;
вы

обо

всем

и... не

я не

убил

вила она с

меня

спросила она,

быть

о

же ото всех.

браке

Впрочем,

Я нездоров

сегодня не

немного.

будет?

приба¬

не

все

будет;

помрем,

завтра
и

тем

не

будет;

послезавтра,
лучше. Оставьте меня,

не знаю,

оставьте

наконец.

Вы

погубите другую... безумную?
не погублю, ни той, ни другой,
погублю: я так подл и гадок, Даша, что,
не

Безумных
кажется,

самом деле кликну «в

несмотря

Я

зо

не

нерешимостью.

Сегодня
может

крови?

никого, не беспокойтесь.

услышите сегодня

Я уйду. Объявления

20

пролили

конце.

на ваш

последний конец»,

разум, придете. Зачем

как вы

вы сами

но

разумную,

кажется, вас в

говорите, а вы,
себя губите?

знаю, что в конце концов с вами останусь одна я, и...

жду того.

А если я в конце концов вас не кликну
Этого быть не может, вы кликнете.

Тут

желала

40

много ко мне

и

убегу

от

вас?

презрения.

Вы знаете, что не одного презрения.
Стало быть, презренье все-таки есть?
Я не так выразилась. Бог свидетель, я чрезвычайно
бы, чтобы вы никогда во мне не нуждались.

Одна фраза стоит другой. Я тоже желал бы вас не губить.
Никогда, ничем вы меня не можете погубить, и сами это
знаете лучше всех,
быстро и с твердостью проговорила Дарья
Павловна.
Если не к вам, то я пойду в сестры милосердия, в
сиделки, ходить за

252

больными,

или в книгоноши,

Евангелие про-


Я

давать.

решила. Я

так

могу быть

не

жить и в таких домах, как этот.

Нет,
что вы

я никогда не мог

интересуетесь мною,

почему-либо

интересуются

Я

узнать,

женой;

ничьею

я не могу
Вы
всё
знаете.
хочу...

не того

чего вы хотите; мне кажется,

как иные

устарелые сиделки
больным сравнительно

каким-нибудь

одним

пред прочими, или, еще лучше, как иные богомольные
старушонки, шатающиеся по похоронам, предпочитают иные трупики
попригляднее пред другими. Что

Вы
особенно

очень

больны?

с

вы на меня так странно смотрите?
участием спросила она, как-то

Боже! И

в него вглядываясь.

этот человек хочет

обой-

ю

без меня!

тись

Слушайте, Даша,

теперь всё вижу привидения.

я

Один

предлагал мне вчера на мосту зарезать Лебядкина и Марью
Тимофеевну, чтобы порешить с моим законным браком, и концы
бесенок

чтобы

в

что вся

Вот

воду.

это так

Но

О,
Федька

Задатку

операция

просил три целковых,

будет

стоить

вы

но дал ясно знать,

как

полторы

тысячи.

что это было привидение?
привидение! Это просто был

твердо уверены,

нет, совсем уж не

как вы

меньше

расчетливый бес! Бухгалтер! Ха-ха!

бежавший

из

сделал? Я

отдал ему все мои деньги

Каторжный, разбойник,

том;

не

думаете, что

я

каторги. Но дело

не в

20

из портмоне, и он теперь совершенно уверен, что я ему выдал

задаток!
Вы встретили его ночью, и он сделал вам такое
предложение? Да неужто вы не видите, что вы кругом оплетены их сетью!
Ну пусть их. А знаете, у вас вертится один вопрос, я по

прибавил

глазам вашим вижу,

он с

злобною

и

улыбкой.
Даша испугалась.

раздражительною

чите

Вопроса
лучше!

вовсе

нет

вскричала

и

сомнений

она

вовсе

тревожно,

как

нет

бы

никаких,

мол-

зо

отмахиваясь от

вопроса.

То

есть вы

уверены,

О, Боже!
так

всплеснула

мучаете?
Ну, простите

перенимаю

ужасно

от них

что я не

мне мою

пойду

к

Федьке

руками,

Знаете,

мне со

Я

точно

Даша
Да
позовите меня

схватила его

сохранит

вас

лавочку?

вчерашней

меня

я

ночи

всё смеяться, беспрерывно, долго,

заряжен смехом... Чу! Мать приехала;
когда
карета ее останавливается у крыльца.
стуку,
много.

в

за что вы

глупую шутку, должно быть

дурные манеры.

хочется смеяться,

она

я

узнаю по
40

руку.

Бог

от вашего демона и... позовите,

скорей!
253


О,

какой мой демон! Это просто маленький, гаденький,
золотушный бесенок с насморком, из неудавшихся. А ведь вы,

Даша,

говорить чего-то?
с болью и укором

опять не смеете

Она поглядела

на

него

и

повернулась

к

дверям.

Слушайте!
искривленною

он

вскричал

Если... ну

улыбкой.

ей вслед,

с

злобною,

там, одним словом, если... понимаете,

ну если бы даже и в лавочку, и потом я бы вас кликнул,
пришли

бы

Она

ю

вы после-то

вышла не

Придет

лавочки?

оборачиваясь

и

и не отвечая,

лавочки!

после

закрыв руками лицо.

прошептал

брезгливое презрение выразилось в лице
Гм!.. А впрочем, мне, может, того-то и надо.

и

он,

подумав,

Сиделка!

его:

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
ВСЕ В ОЖИДАНИИ
I

Впечатление, произведенное во
историей поединка,

огласившеюся

всем нашем

обществе быстро

было особенно замечательно

тем единодушием, с которым все поспешили заявить себя без20 условно за
его

Николая Всеволодовича. Многие

решительно объявили себя

такого

переворота
необыкновенно

неожиданного

несколько
одною

его

слов,

особой,

доселе

событию значение,

большинство.

не

в

Случилось

бывших врагов

общественном

метко

и разом

заинтересовавшее

это так: как

раз

на

другой

причиной

мнении

высказанных

высказывавшеюся,

чрезвычайно

из

друзьями. Главною

было

вслух
придавших

наше

крупное

же день после

события, у супруги предводителя дворянства нашей губернии,
тот день

именинницы,

собрался

вернее, первенствовала и
зо

ветой

Николаевной,

весь

сиявшею

красотой

что многим из наших дам, на этот

особенно подозрительным. Кстати
Маврикием

Николаевичем

шутливый вопрос

не

город.

Присутствовала

Юлия Михайловна, прибывшая

могло

раз,

и

с

в

или,

Лиза-

особенною веселостью,

тотчас же показалось

сказать: в помолвке ее с

уже быть

никакого

сомнения.

На

одного отставного, но важного генерала, о

Лизавета Николаевна сама прямо в тот вечер
невеста. И что же? Ни одна решительно из
помолвке не хотела верить. Все упорно

котором речь ниже,

ответила,

что

она

наших дам этой
продолжали

254

предполагать какой-то роман, какую-то роковую

семейную


совершившуюся в Швейцарии, и почему-то с
участием Юлии Михайловны. Трудно сказать, почему так

тайну,
непременным

упорно держались все эти слухи, или, так сказать, даже мечты,

Юлию

и почему именно так непременно приплетали тут

Михайловну. Только

обратились к ней со странными
ожиданий. Надо заметить, что по

что она вошла, все

взглядами, преисполненными

недавности события и по некоторым

обстоятельствам,

сопровождавшим его, на вечере о нем говорили еще с некоторою осто-

К тому же ничего еще не знали о
Оба дуэлиста, сколько известно, обеспокоены не
были. Все знали, например, что Артемий Павлович рано утром

рожностию, не вслух.
распоряжениях власти.

отправился

себе

к

в

Духово,

без всякой

помехи.

Между

ю

тем все,

разумеется, жаждали, чтобы кто-нибудь заговорил вслух первый
и тем отворил бы дверь общественному нетерпению. Именно
на вышеупомянутого генерала и не ошиблись.
Этот генерал, один из самых осанистых членов нашего

надеялись

клуба,
богатый, но с бесподобнейшим образом мыслей,
старомодный волокита за барышнями, чрезвычайно любил между
прочим в больших собраниях заговаривать вслух, с генеральскою
помещик

не очень

вескостью,
потом.

В

в нашем

именно о том, о чем все

этом состояла его, как

обществе. При

этом

выговаривал слова, вероятно

еще говорили осторожным

бы
он

так сказать,

особенно растягивал

заимствовав эту

ше-

20

специальная роль
и

сладко

привычку у

за границей русских, или у тех прежде богатых
русских помещиков, которые наиболее разорились после
крестьянской реформы. Степан Трофимович даже заметил однажды, что

путешествующих

чем более помещик разорился, тем слаще он подсюсюкивает и
растягивает слова.

Он

впрочем, сладко растягивал

и сам,

подсюсюкивал, но не замечал этого за

и

собой.

Генерал заговорил как человек компетентный. Кроме того,
Артемием Павловичем он состоял как-то в дальней родне,

зо

что с

хотя в

ссоре

и даже

два поединка

и

тяжбе,

в

даже

за

один

рядовые. Кто-то упомянул

второй

о

день выезжать «после

превосходном

подборе

ее

он

из

сверх того, когда-то,
них сослан был на

Варваре Петровне,
болезни»,

и не

каретной серой

сам имел

Кавказ

в

начавшей уже

собственно

о

ней,

а о

четверни, собственного

Генерал вдруг заметил, что он встретил
Ставрогина» верхом... Все тотчас смолкли.

ставрогинского завода.
сегодня «молодого
Генерал почмокал

губами

и

вдруг провозгласил, вертя между

пальцами золотую, жалованную

Сожалею,
есть я

молодой

был

в

табатерку:

что меня не

было тут

Карлсбаде... Гм. Меня

40
несколько лет назад... то

очень

интересует

этот

человек, о котором я так много застал тогда всяких слухов.
255


Гм. А

помешан? Тогда

что, правда, что он

слышу, что его

оскорбляет

кто-то

Вдруг

говорил.

здесь какой-то студент, в присутствии

Степана
Гагановым. И

кузин, и он полез от него под стол; а вчера слышу от

Высоцкого,

Ставрогин

что

с

этим...

дрался
целью подставить свой лоб человеку
взбесившемуся; чтобы только от него отвязаться. Гм. Это в нравах
гвардии двадцатых годов. Бывает он здесь у кого-нибудь?
единственно с галантною

Генерал замолчал,

как бы ожидая ответа.

Дверь

общественному нетерпению была отперта,
ю

Чего же проще?
Михайловна, раздраженная

возвысила

Разве

обратили на нее свои взгляды.

Ставрогин

дрался

с

вдруг

Гагановым

возможно удивление, что

и не отвечал

Слова знаменательные!

Простая

и

Не мог же
человека!

студенту?

бывшего крепостного

он вызвать на поединок

Юлия

голос

тем, что все вдруг точно по команде

ясная

своего

но

мысль,

никому,

однако, не приходившая до сих пор в голову. Слова, имевшие
необыкновенные последствия. Всё скандальное и сплетническое,

всё

мелкое

план;

и анекдотическое

разом отодвинуто было

выдвигалось другое значение.

20 в котором все

понятий.

ошиблись, лицо

Оскорбленный

образованным и уже
потому что оскорбитель
обществе шум
не

крепостным,

бывший

сплетни;

на человека,

смотрит
общества,

и

почти

с

идеальною

насмерть студентом,

не

он

легкомысленное

битого

по

лицу;

он

презирает
а

обиду,

человек.

его

общество

понятий,

новое,

строгостью

то есть человеком

презирает

крепостной

доросшего до настоящих

задний

на

Объявлялось лицо

с

В

презрением
мнением

между

тем о них

толкующего.

А между
зо

тем мы с вами,

Иван Александрович,

толкуем о правых понятиях-с,

с

обличения

старичок другому.

замечает один

клубный

благородным

сидим и

азартом

само-

с наслаждением
Да-с, Петр Михайлович, да-с,
поддакивает другой;
вот и говорите про молодежь.
замечает
Тут не молодежь, Иван Александрович,
не
о
молодежи вопрос; тут звезподвернувшийся третий,
тут
а
не
из
да-с;
молодежи; вот как понимать это
какой-нибудь один

надо.

А

Тут

нам того и

что оказался
40

надобно; оскудели

главное состояло в том, что
«несомненным

дворянином», был вдобавок

тейшим землевладельцем губернии,
явиться

о

подмогой

и деятелем.

настроении

Входили
256

наших

Я,

а стало

быть,

впрочем, упоминал

землевладельцев.

даже в азарт:

в людях.

«новый человек», кроме

и

и

того

бога-

не мог не

прежде

вскользь


Он
заметьте

мало того что не вызвал

особенно,

это

ваше

студента,

он взял

руки назад,

превосходительство,

выставлял один.

Ив новый суд

Несмотря
личную

его не

суде ему

за

дворянскую

обиду пятнадцать рублей присудили бы-с, хе-хе-хе!
Нет, это я вам скажу тайну новых судов,
приходил

третий:

исступление

пойман
мать.

и

во всем

оправдают,

Истина, истина!
Нельзя было и без

последнее

эстрады

убей

будут

свою

махать

ю

истина!

несомненная

анекдотов. Вспомнили

о связях

Николая

с

время. И

Николай Всеволодович

вот

вдруг

помолвлен с одною из

что

то даже дамы

Дроздовы

упущенные

как

перестали

раз

к

ими визиты.

несомненно все нашли самою

в самое

дочерей графа К.,

такому слуху. А

швейцарских приключений

касается до каких-то чудесных

Николаевны,

приостановленная

стало всем несомненно, что

ничто не подавало точного повода к

кстати,

пока время, и

и дамы с

замечательная деятельность, несколько

доселе

в

или смошенничал, явно

графом К. Строгие, уединенные мнения графа
последних реформ были известны. Известна была и его

Всеволодовича
насчет

своровал

скорей домой,

беги

уличен

Мигом,

если кто

батистовыми платочками;

К.

подбавлял другой.

потащил-с,

на то что в новом

о них

хотя

что
и

Лизаветы

этому времени успели сделать

Лизавету Николаевну

обыкновенною

20

упоминать. Упомянем
все

уже

девушкой, «франтящею»

больными нервами. Обморок ее в день приезда Николая
Всеволодовича объяснили теперь просто испугом, при

своими

безобразном

Даже

усиливали прозаичность того
стремились придать какой-то фантастический

поступке студента.
так

прежде
а об какой-то хромоножке забыли окончательно;
помнить. «Да хоть бы и сто хромоножек,
кто молод

самого, чему

колорит;
стыдились и

был!» Ставили

на

вид

почтительность

не

зо

Николая Всеволодовича

матери, подыскивали ему разные добродетели, с благодушием
говорили об его учености, приобретенной в четыре года по
к

немецким университетам. Поступок Артемия Павловича окончательно
объявили бестактным: «своя своих не познаша»; за Юлией же

Михайловной
Таким

окончательно

образом,

признали высшую проницательность.

когда наконец появился сам

Николай

Всеволодович, все встретили его с самою наивною серьезностью, во
всех глазах, на него устремленных, читались самые нетерпеливые
ожидания.

Николай Всеволодович

тотчас же заключился в самое
всех

гораздо
разумеется, удовлетворил
бы наговорил с три короба. Одним словом, всё ему

строгое молчание, чем,

более,

чем если

удавалось, он был в моде.

В обществе

в

губернском

если кто

раз
257

40


появился, то уж спрятаться никак нельзя.
стал по-прежнему исполнять все
утонченности.

Веселым

не то что

его

губернские

неприступность,

за

порядки до

«Человек претерпел,

находили:

есть о чем и

другие;

брезгливая

не

Николай Всеволодович

задуматься».
которую

Даже

человек

гордость

и та

так ненавидели его у нас

четыре года назад, теперь уважались и нравились.
Всех более торжествовала Варвара Петровна. Не могу
сказать, очень ли тужила она о разрушившихся мечтах насчет
Лизаветы
ю

Николаевны.

Тут помогла, конечно, и
Варвара Петровна в высшей

фамильная гордость,

Странно

одно:

уверовала,

Nicolas действительно «выбрал» у графа К., но, и что
всего, уверовала по слухам, пришедшим к ней, как и ко

что

страннее

степени

вдруг

всем, по ветру; сама же боялась прямо спросить Николая
Всеволодовича. Раза два-три, однако, не утерпела и весело исподтишка
попрекнула его, что он с нею не так откровенен; Николай

Всеволодович

было

улыбался

и

продолжал

за знак согласия.

забывала

ее

молчать.

что же:

хромоножке. Мысль

о

камнем, кошмаром, мучила
20

И

о

Молчание принимаемо

при

всем этом она никогда не

ней

лежала на ее

странными привидениями

сердце
и гаданиями,

всё это совместно и одновременно с мечтами о дочерях графа К.
Но об этом еще речь впереди. Разумеется, в обществе к Варваре

и

Петровне

стали

вновь

относиться

с

чрезвычайным

и

но она мало им пользовалась и выезжала

предупредительным почтением,

чрезвычайно

редко.
Она сделала, однако,

Разумеется,
вышеприведенными

более

никто

разрешили

прямо,

не

визит

Юлии Михайловны

они много сняли тоски с ее

понимала

эту

губернаторше.

очарован

мучило

на

сердца

и

разом

ее с того несчастного

женщину!»

изрекла

она и

свойственною ей стремительностью, объявила Юлии

Михайловне,

что

была польщена,
уже

пленен и

многое из того, что так

воскресенья. «Я
с

был

знаменательными словами

вечере у предводительши:
зо

торжественный

ее не

приехала

ее

благодарить. Юлия Михайловна

выдержала себя независимо. Она в ту пору
себе чувствовать цену, даже, может быть,

но

очень начала

немного и слишком.

Она объявила, например, среди разговора,

никогда ничего не слыхивала о деятельности и

что

учености Степана

Трофимовича.
Я,

конечно, принимаю и ласкаю молодого

Он безрассуден,
40

ями.

Но всё

но он

же это не

еще молод; впрочем,

какой-нибудь

Варвара Петровна тотчас же
Трофимович
жизнь

258

вовсе

прожил

в

никогда

ее

доме.

Верховенского.

с солидными знани-

отставной бывший критик.

поспешила заметить, что

Степан

был критиком, а, напротив, всю
Знаменит же обстоятельствами перне


воначальной своей карьеры,
а в самое последнее

свету»,

хочет

истории;

тоже

«слишком

писать

о

положении

университетов и, кажется, еще

Одним

О Дрезденской Мадонне? Это
Варвара

Петровна,

удивлении.

Кармазинов

всему

по

трудами

испанской

теперешних немецких

Дрезденской Мадонне.

что-то о

Варвара Петровна не
Степана Трофимовича.

захотела

словом,

Михайловне

известными

своими

время

уступить Юлии

Сикстинской? Chere

о

просидела два часа пред этою картиной
разочарованная. Я ничего не поняла и была в большом
я

тоже

ничего не находят, и

Кричат,

Я

дорожить

ими.

естественные

науки,

знать, где
прожить
за

коммунисты,
читаю теперь всё

на

и

с

кем

Поверьте, Варвара Петровна,
благотворным влиянием
в которую толкает
я

рада,

что

и именно
их

в

Я,

лаской

нетерпимость

узнала

от вас о

быть

подаете мне мысль: он может
чтении.

знаете, устраиваю

России;

их

только
можем

Степане

целый

насчитывают

день

бы,

но не имеют

ужасен, Варвара
университетский вопрос, и

Петровна!

их

краю.

20

у бездны,

старикашек.

Трофимовиче.

Вы

литературном

увеселений,

шести

из

по подписке,

средств.

Из

нашего

одного

кроме того, две телеграфистки, две учатся
остальные желали

приняла

нашей губернии. Они рассеяны

из
до

и

ее на

общество,

мы,

удержать

всех этих

наконец,

всю жизнь

удерживать

полезен на нашем

пользу бедных гувернанток

по

же

верхах своей фантазии. Я сделала вывод
что

их и

коммуны,

что надо же,

Нельзя

имеешь дело.

ласкать молодежь и тем самым

правило

Впрочем,

все газеты,

всё получаю, потому

живешь

ю

и нашею

по-моему, надо щадить

а

все

Всю эту славу старики

пренебрегать

надо

что они

ушла

Теперь

понять.

трудно

и англичане.

прокричали.
Новая мода, значит?
А я так думаю, что не
молодежью.

что

говорит,

русские

и

в

Жребий русской

этого

уезда;

академии,

женщины зо

теперь
было заседание государственного совета.
В нашей странной России можно делать всё что угодно. А потому
даже

опять-таки лишь одною
участием всего

общества

лаской

мы могли

дело на истинный путь.

личностей! Конечно
сильнее.
потом

Одним

издержек,

и

и

непосредственным теплым
бы направить это великое общее

О, Боже,

много

есть, но они рассеяны.
словом, у меня

легкий завтрак,

Мы хотели

делают

начать

потом

вечер

будет

перерыв

живыми

ли

у

Эту

же и

будем

и в тот

литературное утро,
же день вечером бал.

картинами, но, кажется,

публики, будут одна или
костюмах, изображающих

литературные направления.

светлых

сначала

потому, для

масках и характерных

нас

Сомкнемтесь

шутливую

мысль

много

две кадрили в
известные

предложил

Кар259

40


Знаете,

мазинов; он много мне помогает.

вещь, еще никому

последнюю

более

будет;
публикой. Прелестная
Название

Я

эта последняя статья есть его

писать не

но

французское,

вещица под

он

бы

тоже

прочесть,

если

Петр

Степанович

позвольте мне

А

к вам

самой

и

и

даже

и... не так

сообщит

и

с

чтоб

тоньше.

Трофимович
очень ученое.

кто-то что-то такое

еще

забежит

шутливее

Я думаю, Степан

покороче

Кажется, Петр Степанович

прощание

«Merci».

названием:

это

находит

тоже, даже я и присоветовала.

мог

ю

он прочтет у нас свою
известную. Он бросает перо и

не

программу;

прочтут.

или

лучше

завезти к вам.

вы позвольте и мне подписаться на вашем листе.

Я

Степану Трофимовичу и сама буду просить его.
Варвара Петровна воротилась домой окончательно

передам

привороженная;
совсем

она стояла

за Юлию Михайловну и почему-то уже
Степана Трофимовича; а тот, бедный, и

горой
на

рассердилась

не знал ничего, сидя дома.

Я влюблена
ошибаться в

в нее, я не понимаю, как я могла так

этой женщине,

забежавшему
А

20

к

говорила

она

Николаю Всеволодовичу

и

Петру Степановичу.

вечеру

все-таки вам надо

помириться

и со

доло¬

стариком,

он в отчаянии. Вы его совсем сослали
Петр Степанович;
кухню. Вчера он встретил вашу коляску, поклонился, а вы

жил
на

Знаете,

отвернулись.

расчеты,

и он

О,
Я

у меня

выдвинем;

быть

на него

кой-какие

полезен.

это.

А

я и сам хотел к

нему сегодня

сообщить ему?

Если

хотите.

она в

проговорила
зо

его

читать.

про одно

не

забежать. Так

еще

будет

он

мы

может

Не

знаю, впрочем, как вы это устроите,

Я была намерена сама объОна сильно

нерешимости.

ясниться с ним и хотела назначить день и место.

нахмурилась.

Ну, уж назначать день не стоит. Я просто передам.
Пожалуй, передайте. Впрочем, прибавьте, что я
назначу ему день. Непременно прибавьте.
Петр Степанович побежал ухмыляясь. Вообще, сколько

непременно

припомню,
позволял

он

себе

в

это

время был

чрезвычайно

как-то

особенно

зол и даже

нетерпеливые выходки чуть

не

со всеми.

Странно,
ему
прощали. Вообще установилось
мнение, что смотреть на него надо как-то особенно. Замечу, что
что

40

с

чрезвычайною

Всеволодовича.

Его

рассказали.
на

другой

260

как-то все

злобой

это застало

Тут,

может

отнесся

к

врасплох;

поединку

он даже позеленел, когда

быть, страдало

лишь день, когда всем

было

его

он

Николая

самолюбие:

известно.

он

ему

узнал


А

ведь вы не имели права драться,

пятый уже день,

на

рогину

Замечательно,
к

Николай Всеволодович
останавливаясь.

как

с

встретясь

ним

он

Став-

в

клубе.

дней они нигде не встречались, хотя
Степанович забегал почти ежедневно.

что в эти пять

Варваре Петровне Петр

видом,

случайно

шепнул

бы

молча поглядел на него с

не понимая, в чем дело, и

рассеянным

не

прошел

Он проходил чрез большую залу клуба в буфет.
Вы и к Шатову заходили... вы Марью Тимофеевну
бежал

опубликовать,

он за ним и как-то в

хотите

рассеянности
ю

ухватился за его плечо.

Николай Всеволодович вдруг стряс
к

с

себя

его

руку

и

быстро

оборотился, грозно нахмурившись. Петр Степанович
улыбаясь странною, длинною улыбкой. Всё

нему

поглядел на него,

продолжалось одно мгновение.

Николай Всеволодович прошел

далее.

II
К старику

он

забежал

одну прежнюю

тотчас

же

от

то единственно из

если так поспешил,

обиду,

о

которой

Варвары Петровны,

злобы, чтоб

я доселе не имел понятия.

в том, что в последнее их свидание, именно на

и

отмстить за

прошлой

Дело

неделе в

Степан

четверг,

Трофимович, сам, впрочем, начавший спор, конПетра Степановича палкой. Факт этот он от
но
утаил;
теперь, только что вбежал Петр

20

чил тем, что выгнал
меня тогда

Степанович, с своею всегдашнею
и с

усмешкой,

столь наивно

неприятно любопытным, шныряющим

Степан

тотчас же

Трофимович

по

высокомерною,

углам взглядом,

как

сделал мне тайный знак, чтоб я не

Таким образом

и обнаружились предо мною их
на
этот
ибо
раз прослушал весь разговор.
настоящие отношения,
Степан Трофимович сидел, протянувшись на кушетке. С того

оставлял комнату.

четверга

он похудел и пожелтел.

Петр

фамильярным видом уселся подле него,

Степанович

с самым

бесцеремонно

поджав под зо

себя ноги, и занял на кушетке гораздо более места, чем сколько

требовало
достоинством

На

уважение

в его

раскрытая

я должен

друга:

и задать

Трофимович

молча и с

посторонился.

столе лежала

делать?». Увы,
нашего

отцу. Степан

к

книга.

признаться

Это был роман «Что

в одном

мечта о том, что ему следует

странном малодушии

выйти

из

уединения

битву, всё более и более одерживала верх
воображении. Я догадался, что он достал и

последнюю

соблазненном

изучает роман единственно с тою целью, чтобы в случае
несомненного столкновения с «визжавшими» знать заранее их при- 40
261


емы

и

по

аргументы

самому

О,

как мучила его эта

«катехизису» и,

их

их всех

приготовившись, торжественно

книга! Он бросал

образом

таким

опровергнуть

в ее глазах.

иногда ее в отчаянии и,

вскочив с места, шагал по комнате почти в исступлении.

Я

согласен, что основная идея автора верна,

он мне в

именно наша;

Но, Боже,

первые насадили ее, возрастили,

как

всё

это

выражено, искажено,

Кто

устремлялись?
Просвещаешься?
книгу со

стола и

принесу,

Степан
сидел

в

может

прочтя

К

по книге.

клицал он, стуча пальцами

получше

говорил

же наша идея,

нас!

да и что бы они могли сказать сами нового, после

приготовили,

ю

мы

мы,

ужаснее! Та

но ведь тем

лихорадке,

исковеркано!

вос-

таким ли выводам мы

узнать тут первоначальную мысль?

Петр Степанович,
Давно пора. Я тебе и

взяв

ухмыльнулся
заглавие.

если хочешь.

Трофимович

снова и с достоинством

промолчал. Я

на диване.

углу

Петр Степанович быстро объяснил причину своего прибытия.
Разумеется, Степан Трофимович
в

испуге,

И

20

смешанном с

эта

был поражен

чрезвычайным

не в

меру

и

слушал

негодованием.

Юлия Михайловна рассчитывает,

что я

приду

к

ней

читать!

То
Напротив,

это

есть они ведь вовсе в

чтобы тебя обласкать

Петровне. Но уж

Да

и

собою,

само

самому-то,

я

зо

была

явно

как

будто

языком и понятиями.
замечать
него

спросил

40

с нею

Степан

и

у вас

то ведь

однако, надо,

история,

усыпишь,

грубость

вид, что со

этих

что

пожалуй.
колкостей

Степаном

говорить другим, более

тонким

Трофимович

более потрясающее

ли?

твердо продолжал
события производили

не
на

впечатление.

передать

это мне

через... вас?

есть, видишь ли, она хочет назначить тебе день и место

объяснения;

двадцать

ным приемам.

Но

не

остатки вашего сентиментальничанья.

лет кокетничал и

беспокойся,

поминутно говорит, что теперь

прямо растолковал,

приучил

теперь уж

помой. Она

дружба

мне

ее к самым смеш-

совсем не то; она сама

только начала

что вся эта ваша

только взаимное излияние

262

читать.

бледнея.

для взаимного

Ты

Делался

она сама, сама велела

он

То

там что, испанская

нельзя

Варваре

отказаться

ухмыльнулся он;

оскорблений. Но сообщаемые

всё более

И

и

нуждаются.

посмеешь

обнаженная

и слишком

преднамеренная.

Трофимовичем

не

три дай просмотреть, а

Торопливая

не так

амбиция. Но послушай,

У тебя

чтобы не так скучно.
мне дня за

ты

думаю, хочется,

у всех, у старичья, адская

Ты

тебе

и тем подлизаться к

много,

«прозирать». Я ей
есть одно

брат,

рассказала;


краснел

исполнял

Трофимович.
Хуже, ты

лакейскую должность?

был приживальщиком,

добровольным.

Лень трудиться,

это и она

теперь понимает;

рассказала.

Ну, брат,

милостыне

есть

а

на

по

не

то

есть

денежки-то

крайней

выдержал

у

лакеем

нас

аппетит.
что

мере ужас

ведь вы так развращены, так

нечто

навсегда

Всё

про тебя

как я хохотал над твоими письмами к

Но

совестно и гадко.

В

я

тебя.

за

Я
Степан

Даже

должность исполнял ты всё время.

фу, какую лакейскую

ней;

развращены!
ты

развращающее

явный

ю

пример!
Она тебе показывала мои письма!
Все. То есть, конечно, где же их

бумаги,

сколько ты исписал

А знаешь,

я

там

прочитать? Фу,

более двух

тысяч

писем...

старик, я думаю, у вас было одно мгновение, когда она

готова была бы за тебя

Я,

думаю,

выйти?

Глупейшим

ты

образом упустил!

конечно, говорю с твоей точки зрения, но все-таки ж лучше,

чем теперь, когда чуть не сосватали на «чужих грехах», как шута
для потехи, за деньги.

болезненно
За деньги! Она, она говорит, что за деньги!
возопил Степан Трофимович.
А то как же? Да что ты, я же тебя и защищал. Ведь это
единственный твой путь оправдания. Она сама поняла, что тебе
денег надо было, как
и прав. Я ей доказал,
выгодах: она
шутом.

В

злоба

берет,

облапошил

что ты ее так
лгать.

как дважды два, что вы жили на взаимных

на

при ней

сентиментальным

хоть ты ее и доил, как

сердится,
тебе двадцать

что она

благородстве

и

лет

верила,

заставил так долго

том, что сама лгала, она никогда не сознается, но за это-

Не

то тебе и достанется вдвое.

что тебе придется
хоть

а ты

за деньги она не

только

этой точки, пожалуй,

и всякому, и что ты с

капиталисткой,

Впрочем,

козу. Ее

зо

понимаю, как ты не догадался,

рассчитаться. Ведь был же у тебя
посоветовал
ей отдать тебя в
Я
ум.
вчера

когда-нибудь

какой-нибудь
успокойся,

богадельню,

так и сделает.

20

в

приличную, обидно

Помнишь

не

будет;

она, кажется,

последнее письмо твое ко мне в

губернию, три недели назад?
Неужели ты ей показал?

в

X скую

ужасе вскочил Степан

Трофимович.

Ну еще

же

бы нет!

Первым

делом.

То

самое, в котором ты

уведомлял, что она тебя эксплуатирует, завидуя твоему таланту, 40
ну и там об «чужих грехах».
тебя

самолюбие! Я

у тебя

ужасный

Ну, брат,
Вообще

так хохотал.

слог.

Я

их

кстати, какое, однако, у
твои письма

часто совсем

не

читал,

прескучные;
а

одно так

и

263


теперь валяется у меня нераспечатанным; я тебе завтра пришлю.
Но это, это последнее твое письмо
это верх совершенства! Как
я хохотал, как

хохотал!

возопил Степан Трофимович.
Изверг, изверг!
Фу, черт, да с тобой нельзя разговаривать. Послушай,
опять

обижаешься,

как в

Степан Трофимович

ты

прошлый четверг?

грозно выпрямился:

Как ты смеешь говорить со мной таким языком?
Каким это языком? Простым и ясным?
Но скажи же мне наконец, изверг, сын ли ты мой или нет?
Об этом тебе лучше знать. Конечно, всякий отец склонен

ю

в этом случае к ослеплению...

Молчи, молчи!
Видишь ли, ты
ты свою

четверг,
тогда

записка

моей матери

Еще

документ-то

в

чемодане прошарил.
утешиться. Это только
тому полячку. Но судя по ее характеру...

вечер

к

слово, и я надаю тебе пощечин.

обратился

Видите,
крайней

это здесь у нас

вич.

что нынче по
он

весь

прошлый

как и в

ничего нет точного, можешь

Вот люди!

20

бранишься,

хотел поднять, а ведь я

Из любопытства

отыскал.

Правда,

кричишь и

палку

Трофимович.

затрясся Степан

весь

что я

упрекает,

самое? В

натолкнул на то же

будил

не он ли
как

баба,

Вот

те же

и

мере

говорю

как

вы

уже

с

мне

Петр Степано¬

прошлого четверга. Я рад,
рассудите. Сначала факт:

вы здесь и

так о

матери,

Петербурге,

меня по два

ко

вдруг

раза

думаете,

но не он ли меня

когда я был еще гимназистом,

обнимал

в ночь,

что

рассказывал

скоромные анекдоты про

мою

меня и плакал,

мне

мать! От

по

ночам-то?

него я от

первого и услыхал.

зо

О, я тогда это в высшем смысле! О,
Ничего, ничего ты не понял.
Но

все-таки

признайся. Ведь
твоей

точки.

что-нибудь умней. Ну
он

ко

до

шестнадцати

мне

ли я

зрения,

предо мной,

сын

он

опять,

помилуй!
Он встал
264

беспокойся: я
всё равно. Я не

не

мне

не смешные ли вы люди после

теперь кричит,

ломается

точки

поляк так поляк,

тебе равно, твой

а

у меня,

понял меня.

ведь подлее,

Я

с

мать не виню;

виноват, что у

Берлине вышло так глупо. Да и могло ли у вас выйти

вас в

40

чем

не

видишь ли, если хочешь, мне всё равно.

С моей

ты так ты,

у тебя подлее,

ты

лет
что
как

или

рубля

меня

не

и взял шляпу.

на

знал

болел обо
актер.

нет?

Да

меня

не

совсем,

мне

всего! И

Послушайте,
истратил
потом

сердцем

ведь я же не

не

всё

ли

обратился
всю жизнь,

здесь

ограбил,

всю жизнь, и

Варвара Петровна,


ним

Проклинаю тебя отсель моим именем!
руку Степан Трофимович, весь бледный как
Эк

ведь в какую глупость человек

Петр Степанович;

удивился

ну

прощай,

протянул над
смерть.

въедет!

тебе больше. Статью доставь раньше, не забудь,
если можешь, без вздоров: факты, факты и факты,
к

короче.

даже

старина, никогда
и

не

приду

постарайся,

а главное,

Прощай.
III

Впрочем,

влияли

тут

посторонние поводы. У

и

действительно были некоторые

Степановича

По-моему,

он

Петра
родителя, ю

замыслы на

рассчитывал довести старика до

отчаяния и тем

какой-нибудь явный скандал, в известном роде.
целей дальнейших, посторонних, о
которых еще речь впереди. Подобных разных расчетов и
предначертаний в ту пору накопилось у него чрезвычайное множество,
конечно, почти всё фантастических. Был у него в виду и другой
натолкнуть его на

Это нужно было ему для

мученик, кроме Степана

у

Трофимовича. Вообще

мучеников было

него немало, как и оказалось впоследствии; но на этого он

и это был сам господин фон Лембке.
Антонович фон Лембке принадлежал к тому фаво- 20
ризованному (природой) племени, которого в России числится по

особенно рассчитывал,

Андрей

календарю

несколько сот тысяч и

что составляет в

организованный

ней

всею своею

И, уж разумеется,
выдуманный, а существующий в
и

союз.

без договору,

во

как нечто

взаимной поддержке

всегда, везде

Антонович

и

при

союз

не

целом

предумышленный

племени сам по

каких

нравственно обязательное,

бы

то ни

почти тотчас же

инженер-подполковника,

Был

он

и

встретил

товарищ

в

состоящий
другим

Андрей

в

а

по окончании

другого

зо

курса

должностей

современных вопросах,
они

булочника;

по

одному

имел одного
но в высшую

учился довольно тупо, но

высших классах,

преимущественно русских, научились
и

из

ней довольно подобных

веселый;

полюбили. И когда, уже

выпуска

слов

которые наполняются юношеством
богатством семейств.

государственной службы. Андрей Антонович

школу протерся

ся

и

было обстоятельствах.

назначались к занятию довольно значительных

соплеменников.

себе, без

связями или

Воспитанники этого заведения

дядю

и не

имел честь воспитываться в одном из тех высших

более одаренных

отделу

и само не знает,

всех членов этого племени одного

учебных заведений,

русских

которое, может,

массой один строго

многие

из

его все

юношей,

толковать о весьма высоких

и с таким видом, что вот только дождать-

порешат

все дела,

Андрей

Антонович всё
265

40


заниматься

еще продолжал

Он

ми.

лишь

всех смешил,

самыми

но поставил

циническими,

невинными школьничества-

правда, выходками

весьма нехитрыми, разве
себе целью. То как-нибудь

это

удивительно высморкается, когда преподаватель
обратится к нему с
преподавателя; то в

чем

вопросом,

дортуаре

изобразит
всеобщих

циническую живую картину, при
единственно

на

своем

(и

носу

«Фра-Диаволо». Отличался
ю

пописывать

он

русские

весьма

племени.
и как

себя

рукоплесканиях;

довольно

искусно),

то

сыграет,

увертюру

из

неряшеством, напочему-то остроумным. В самый последний год он стал

ходя это

знал

товарищей и
какую-нибудь

рассмешит
из

на лекции

и

Эта

тоже умышленным

стишки.

Свой собственный племенной
как и многие в России

неграмматически,

наклонность к стишкам свела его с одним

бы забитым

чем-то

товарищем,

сыном какого-то

язык

этого

мрачным

бедного

генерала, из русских, и который считался в заведении великим
будущим литератором. Тот отнесся к нему покровительственно. Но
случилось так,

что по выходе из заведения,

уже года три спустя,

мрачный товарищ, бросивший свое служебное поприще для
русской литературы и вследствие того уже щеголявший в разорванных сапогах и стучавший зубами от холода, в летнем пальто
в глубокую осень, встретил вдруг случайно у Аничкова моста
своего бывшего protege1 «Лембку», как все, впрочем, называли того
этот

20

в

училище. И

что

же? Он

остановился в удивлении.

одетый молодой

ним

стоял

безукоризненно
бакенбардами

человек, с удивительно отделанными

рыжеватого отлива,
свежих

даже не узнал его с первого взгляда и

Пред

перчатках,

с

в

пенсне,

в

лакированных сапогах,

широком шармеровском

в самых

пальто и с

мышкой. Лембке обласкал товарища, сказал ему адрес и
к себе когда-нибудь вечерком. Оказалось тоже, что он уже

портфелем под
позвал

зо

не

«Лембка»,

может

быть,

фон Лембке.

а

Товарищ к нему,

единственно из злобы.

однако, отправился,

На лестнице,

довольно

парадной, но устланной красным сукном,
опросил швейцар. Звонко прозвенел наверх

некрасивой и совсем уже не
его

и

встретил

колокол.

Но

вместо

богатств, которые

«Лембку»

он нашел своего

имевшей темный
темно-зеленою

и

в

посетитель ожидал

боковой

очень

встретить,

маленькой комнатке,

ветхий вид,

разгороженной надвое большою
меблированной хоть и мягкою, но

занавесью,

мебелью, с темно-зелеными сторами
Фон Лембке помещался у какого-то

очень ветхою темно-зеленою
на

40

узких

очень

и

высоких окнах.

дальнего

Он встретил
1
протеже

266

протежировавшего его генерала.
приветливо, был серьезен и изящно вежлив.

родственника,

гостя

(фр.).


Поговорили и о литературе, но в приличных пределах. Лакей в
белом галстуке принес жидковатого чаю, с маленьким,
кругленьким сухим печеньем. Товарищ из злобы попросил зельтерской
Ему

воды.

Лембке

подали, но с некоторыми задержками, причем

бы сконфузился, призывая лишний раз

как

лакея и

ему

Впрочем,

приказывая.

видимо

сам предложил, не хочет ли гость чего закусить,
был доволен, когда тот отказался и наконец ушел.

Просто-запросто Лембке
но важного

начинал свою

карьеру,

и

а у единоплеменного,

генерала приживал.
время вздыхал по пятой дочке генерала,

Он в то
и ему, кажет- ю
ся, отвечали взаимностью. Но Амалию все-таки выдали, когда
пришло время, за одного старого заводчика-немца, старого

Андрей

товарища старому генералу.

бумаги

склеил из

театр.

Антонович

Поднимался

делали жесты руками; в ложах сидела
машинке водил смычками по

палочкой,

а в

партере кавалеры

сделано из

бумаги, всё

скрипкам,

и

офицеры

выдумано

и

не очень плакал, а

занавес, выходили актеры,

публика,

оркестр

капельмейстер

хлопали в ладоши.

сработано

по

махал

самим

Всё было

фон Лембке;

он просидел над театром полгода. Генерал устроил нарочно
интимный вечерок, театр вынесли напоказ, все пять генеральских 20
с новобрачною Амалией, ее заводчик и многие барышни
барыни со своими немцами внимательно рассматривали и

дочек,
и

театр; затем танцевали. Лембке был

хвалили

очень доволен и

скоро

утешился.

Прошли

годы, и карьера его устроилась.

всё под

видным местам, и

дослужился наконец до
летами, чина.

повесть в

склеил

расхаживали,

трогался

Но

путь.

все-таки

довольно
и в

Втихомолку

от

начальства

его

уже

было

послал

Зато

но ее не напечатали.

зо

выходила из вокзала, с чемоданами и саками, с

собачками,
в

по

поезд железной дороги, и опять вышла преудачная

публика

детьми и

год.

уже

с

сравнительно

он желал жениться и давно

редакцию одного журнала,

целый

вещица:

служители

Давно

весьма значительного,

высматривал.

осторожно

Он всё служил

начальством единоплеменников, и

и

входила в вагоны.

Кондукторы

и

звенел колокольчик, давался сигнал,

Над
надо

обширен, всё

этою

было

хитрою

штукой

жениться.

больше

в

русских сферах, разумеется

Круг

он

просидел

целый

знакомств его

немецком мире;
по

и поезд

начальству.

был

но он вращался

Наконец,

когда

уже стукнуло ему тридцать восемь лет, он получил и наследство.

Умер

его дядя,

булочник,

и оставил

ему тринадцать

тысяч по за-

Господин фон Лембке, несмотря
вещанию. Дело
на довольно высокий пошиб своей служебной сферы, был человек
очень скромный. Он очень бы удовольствовался каким-нибудь
стало за местом.

267

40


самостоятельным казенным местечком,

распоряжений

казенных

приемом

дров,

Карьера

Михайловна.

Скромный
может

Эрнестины,

или

степенью

фон Лембке почувствовал,

виднее.

что и он

Михайловны,
ней

того с

являлась

кроме
ю фон Лембке был красив,
он мало-помалу влюбился

всё более

Ей всё

стихи.

шутка.

орден,

а затем назначен

Собираясь

В

день

он

был

в

умел

имел

свадьбы утром
стихи:
и

сорок

известный

губернию.

нашу

был

не

без способностей, умел

глубокомысленно

выслушать и
приличных осанок, даже мог

обрывки

некоторые

что он как-то

вечного искания

покоя.

что

того как

мере

и кончики

новейшего необходимого либерализма. Но

беспокоило,

потребность

Замечательно,

нравилось, даже
получил известный чин

схватил несколько весьма

схватил лоск

долгого,

сорок.

женихом.

ее мнению, он

речь, даже

за

в нее и в самом деле, по

Юлия Михайловна старательно поработала

показаться,

промолчать,

сказать

к нам,

По

над супругом.
и

ей уже

а

это очень

Вскорости

лет не

войти

по старому счету, было двести душ, и
большая протекция. С другой стороны,

более ощущал себя

и

ей

послал

ее

подвернулась вдруг Юлия

быть самолюбивым.

У Юлии

20

сладеньким

какой-нибудь

вместо

разом поднялась

его

аккуратный

и

чем-нибудь

Но тут,

в этом роде, и так бы на всю жизнь.

ожидаемой Минны

с зависящим от его

или

Ей

мыслей,
все-таки

уж очень мало восприимчив и, после

карьеры, решительно

хотелось

перелить

начинал

в него свое

ощущать

честолюбие,

вдруг начал клеить кирку: пастор выходил говорить
проповедь, молящиеся слушали, набожно сложив пред собою руки,
одна дама утирала платочком слезы, один старичок сморкался;
а он

под конец

звенел

выписан из

зо

органчик,

Швейцарии,

ловна даже с каким-то

ней,

узнала

о

писать

роман,

только на

и

который

несмотря

испугом

заперла

к

себе

нарочно был

на

заказан и уже

издержки. Юлия Михай-

отобрала

всю

работу,

только лишь

взамен того позволила

в

ящик;
ему
потихоньку. С тех пор прямо стала рассчитывать
одну себя. Беда в том, что тут было порядочное
но

легкомыслие и мало

мерки.

Судьба

слишком уже долго

продержала

ее

идеей
старых девах. Идея
теперь
честолюбивом и несколько раздраженном уме. Она питала замыслы, она
решительно хотела управлять губернией, мечтала быть сейчас же
в

за

окруженною,

выбрала

хотя

40

испугался,
собственно

что

в ее

замелькали

направление. Фон Лембке даже

скоро догадался,

губернаторства

с

своим

несколько

чиновничьим

пугаться ему

тактом,

вовсе нечего.

два, три месяца протекли даже весьма удовлетворительно.
Но тут подвернулся Петр Степанович и стало происходить нечто

Первые

странное.
268


Дело

в

Верховенский с первого шагу
Андрею Антоновичу

молодой

что

том,

обнаружил решительную

непочтительность к

и взял над ним какие-то

Юлия Михайловна,

а

странные права,

всегда столь ревнивая к значению своего супруга, вовсе не хотела
этого замечать; по

крайней

не

мере

придавала

Молодой человек стал ее фаворитом, ел, пил
Лембке стал защищаться, называл его
человеком», покровительственно трепал
не

Петр Степанович

внушил:

всё

как

важности.

и почти спал в доме.

Фон

при людях «молодым
по

плечу,

будто

но

этим

ничего

смеялся ему в глаза,

разговаривая, по-видимому, серьезно, а при людях говорил ю
ему самые неожиданные вещи. Однажды возвратясь домой, он
нашел молодого человека у себя в кабинете, спящим на диване

даже

без приглашения. Тот объяснил,
«кстати выспался».
пожаловался

супруге;

что зашел,

Фон Лембке был обижен

осмеяв его

раздражительность,

но,

не застав дома,

и снова

та колко заметила, что

настоящую ногу; по крайней мере
не позволяет себе фамильярностей,

он сам, видно, не умеет стать на
с

ней

а

впрочем,

«этот мальчик» никогда

«он наивен и свеж, хотя и вне рамок общества». Фон
надулся. В тот раз она их помирила. Петр Степанович
чтобы попросил извинения, а отделался какою-то грубою

Лембке
не то

шуткой,
новое

которую

оскорбление,

Слабое

другой

в
но

в

место состояло

раз можно было бы принять
за

настоящем случае приняли

раскаяние.

Андрей Антонович дал маху
сообщил ему свой роман. Вообразив в

в том,

с самого начала, а именно

20

за

что

нем пылкого молодого человека с

поэзией

и давно

уже

мечтая о

слушателе, он еще в первые дни знакомства прочел ему однажды

вечером две

главы.

Тот выслушал

не похвалил,

зевал, ни

разу
чтобы дома на досуге
отдал.

С

дневно,
что

тех

а на

потерял

пор

он

вопрос

но,

скрывая скуки, невежливо
уходя, выпросил себе рукопись,

составить

рукописи

не

не

мнение,

а

возвращал,

отвечал только смехом;

ее тогда же на

улице. Узнав

о том,

рассердилась на своего супруга ужасно.
Уж не сообщил ли ты ему и о кирке?

Андрей Антонович
хотя и
под

забегал

еже-

зо

конец объявил,

Юлия Михайловна
всполохнулась

она

не в

испуге.
чуть
Фон Лембке
задумываться

решительно начал задумываться, а
было
ему
вредно и запрещено докторами. Кроме того, что

оказывалось много хлопот по

губернии,

о чем скажем ниже,

тут была особая материя, даже страдало сердце, а
начальническое

ни за что

бы

столкновений

Минне

и

самолюбие.

Вступая

не

предположил

в

будущем. Так

Эрнестине.

в

брак, Андрей Антонович

возможности
всю жизнь

Он почувствовал,

не то что одно

семейных раздоров

воображал

и

он, мечтая о

что не в состоянии

пере269

40


семейных громов. Юлия Михайловна объяснилась

носить

с ним

наконец откровенно.

Сердиться
что ты

потому,

общественной

втрое

его

и

не

Надо

дорожить

но

нашею

он

присутствии утверждает,

народ

остатков

лаской и удерживаю их на краю.
черт знает что говорит,
возражал фон Лембке.
могу относиться толерантно, когда он при людях и в моем

Но

Я

много

по-моему, просто шалость;

действую

молодежью; я

ю

а надо постепенно.

а

уже

выше на

неизмеримо

рассудительнее
В этом мальчике еще

лестнице.

прежних вольнодумных замашек,
вдруг нельзя,

сказала она,

ты на это не можешь,

водкой, чтоб

что

опаивает

правительство нарочно

абрютировать

его

и тем

удержать

от восстания.

Представь мою роль, когда я принужден при всех это слушать.
Говоря это, фон Лембке припомнил недавний разговор свой с
Петром Степановичем. С невинною целию обезоружить его
либерализмом,
которую
что как

20

он

показал

всевозможных

коллекцию

он

тщательно

любитель,

а

свою

ему

собственную

прокламаций,
собирал

просто

русских

и

интимную
из-за

границы,

с пятьдесят девятого года,

из полезного

любопытства.

не то

Петр Сте-

грубо выразился, что в одной строчке
более смысла, чем в целой какой-нибудь

панович, угадав его цель,
иных

прокламаций

канцелярии,

«не исключая,

пожалуй,

и

вашей».

Лембке покоробило.

Но

это у нас

слишком

рано,

просительно, указывая

на

рано,

произнес

он почти

прокламации.

Нет, не рано; вот вы же боитесь, стало быть не рано.
Но, однако же, тут, например, приглашение к разрушению
церквей.
Отчего же и нет? Ведь вы же умный человек и, конечно,
зо

сами не

а слишком

нужна,

абрютировать. Правда

веруете,
чтобы народ

Согласен,

разницу

вера

вам

морщился фон Лембке.
же вы после этого чиновник

сами согласны ломать

всю

что

честнее лжи.

согласен, я с вами совершенно согласен, но это у

нас рано, рано...

Так какой

хорошо понимаете,

церкви

и идти с

ставите только в

правительства,

дрекольем

на

если

Петербург,

а

сроке?

Так грубо пойманный, Лембке был сильно пикирован.
Это не то, не то,
увлекался он, всё более и более
раздражаясь в своем самолюбии;
вы как молодой человек, и главное,
40 незнакомый с нашими целями,

Петр Степанович,

заблуждаетесь. Видите, милейший

вы называете нас чиновниками от

правительства? Так. Самостоятельными чиновниками? Так. Но позвольте,
как мы действуем? На нас ответственность, а в результате мы так
270


же

делу, как

общему

служим

и

Мы

вы.

без

и то, что

что вы

нас

сдерживаем то,
расползлось бы в разные
только

расшатываете,
стороны. Мы вам не враги, отнюдь нет,

прогрессируйте,

вперед,

необходимых пределах
без

что

нас

бы

вы

мы

но

подлежащее переделке;

вас

говорим: идите

мы вам

расшатывайте,

даже

когда

то есть

надо

и

и тем вас же спасем от самих

только

Россию,

расколыхали

приличного вида, а наша задача в том и состоит,

всё старое,

сдержим

в

себя, потому

лишив

ее

чтобы заботиться

о

приличном виде. Проникнитесь, что мы и вы взаимно друг другу
необходимы. В Англии виги и тории тоже взаимно друг другу ю
необходимы. Что же: мы тории, а вы виги, я именно так понимаю.

Андрей Антонович вошел даже в пафос. Он любил поговорить
и либерально еще с самого Петербурга, а тут, главное, никто
подслушивал. Петр Степанович молчал и держал себя как-то

умно
не
не

серьезно. Это еще более подзадорило оратора.

по-обычному
Знаете

ли, что я,

«хозяин

губернии»,

знаете ли,
расхаживая по кабинету,
обязанностей не могу исполнить ни одной,
так же

верно сказать,

что

том,

тут всё

что мне

вительство основывает там хоть
или

для

усмирения

страстей,

а с

множеству

другой

стороны, могу

здесь нечего делать.

зависит от взглядов

а

продолжал он,

что я по

республику,
с

Вся тайна

Пусть

правительства.

другой

в

пра- 20

там из политики

ну

стороны, параллельно,

губернаторскую власть, и мы, губернаторы,
республику; да что республику: всё что хотите поглотим;

пусть усилит
поглотим

по

крайней

мере чувствую,

что готов...

Одним

словом, пусть

правительство провозгласит мне по телеграфу activite

activite devorante. Я здесь прямо

даю

я

devorante,1

и я

в глаза сказал:

губернских
учреждений необходимо одно: усиление губернаторской власти».
земские ли, судебные
Видите, надо, чтобы все эти учреждения
государи, для уравновешения

«Милостивые

жили, так сказать,

ли

чтоб

они

были

(я

процветания

двойственною

согласен, что это

стороны, надо, чтоб
правительства.

и

Выйдет такой

их и не

жизнью, то есть

необходимо),

было. Всё судя

по

будет

с вами глаз на глаз
о

без усиления

говорим.

необходимости особого

Жду

другой

Я,

Вот

Пройдет

как я понимаю

губернаторской

знаете, уже заявил в

часового у

activite

власти.

Мы

Петербурге

дверей губернаторского дома.
40

ответа.

Вам
1

надобно,

а с

стих, что вдруг учреждения окажутся

необходимость, и их никто у меня не отыщет.
а ее не

ну,

надо двух,

бешеную

зо

взгляду

необходимыми, и они тотчас же у меня явятся налицо.

devorante,

всех

активность

проговорил

Петр Степанович.

(фр.).
271


остановился пред ним фон Лембке.
Для чего двух?
одного-то
мало, чтобы вас уважали. Вам надо
Пожалуй,

непременно двух.

Андрей
Вы...

Пользуясь
Ну
ю

моей

добротой,

вы

говорите

Петр Степанович.

колкости и

разыгрываете

bourru bienfaisant...1

какого-то

а

Антонович скривил лицо.
вы Бог знает что позволяете себе,

пробормотал Петр Степанович,

это как хотите,

все-таки

вы

нам

и

прокладываете дорогу

приготовляете

наш

успех.

То

есть

кому

же нам и

фон Лембке,

уставился на него

какой

успех?

в

удивлении

но ответа не получил.

Юлия Михайловна, выслушав

отчет о

разговоре, была

очень

недовольна.

Но

не

могу

же я,

защищался фон

третировать начальнически твоего

Я

мог

проговориться...

От

слишком

уж

прокламаций, сделай
20

что за

места.

сделать?
Садитесь

Михайловна,

я

вещи.
и

от

привлеку

сердцем

Конечно,

уверял меня,

влияние на

их всех и

что он имеет связи почти везде

столичную молодежь. А

сгруппирую

шивые

и во всем меня

слышу,

себя,

если я

то я

через

отвлеку

честолюбию. Он предан

их

мне

слушается.

в

смутно защищался фон

ском

уезде

ассигнации,
вам

(фр.).

но...

прокламации.

прокламации, фаль-

мало ли что, однако до сих

сказал?

благодетельного грубияна...

Лембке,

появились какие-то

ведь этот слух был еще летом,

одной. Кто
1

их

около

ведь пока их ласкать, они могут... черт знает что сделать.

это идея...

Но

272

и

Кармазинов

но вот я

ни

у тебя коллекция

остановила Юлия
успокойтесь,
отвечу
первый вопрос: он отлично мне зарекоменон со способностями и говорит иногда чрезвычайно умные

Но

40

не знала, что

одолжение, покажи.

погибели, указав новую дорогу

всем

сердца.

на ваш

чрезвычайное

него

доброго
доброго. Я

от

Лембке,

да еще когда глаз на глаз...

Но... но он их выпросил к себе на один день.
И вы опять дали!
рассердилась Юлия Михайловна;
бестактность!
Я сейчас пошлю к нему взять.
Он не отдаст.
Я потребую!
вскипел фон Лембке и вскочил даже с
Кто он, чтобы так его опасаться, и кто я, чтобы не сметь

ничего

зо дован,

фаворита,

пор

не доставили


Я

от

Ах,
о нем

фон Блюма

избавьте

Блюма

и никогда не

смейте

упоминать!

Юлия Михайловна
говорить. Фон Блюм был
канцелярии, которого

беспокойся

не

б

если

разговор,

вскипела и даже с

чиновником

при

минуту

он

о

не могла

губернаторской

особенно ненавидела. Об

она

Пожалуйста,
она

слышал.

меня от вашего

этом ниже.

Верховенском,

участвовал

заключила

каких-нибудь

в

шалостях,

то не стал бы так говорить, как он с тобою и со всеми здесь
говорит.

Фразеры не

я же

предан

опасны, и даже я так

него

чрез

первая

и

узнаю.

скажу, случись

что-нибудь,

ю

Он фанатически, фанатически

мне.

Замечу,

и

предупреждая события, что если бы не самомнение
честолюбие Юлии Михайловны, то, пожалуй, и не было бы

всего того,

что

нас

успели натворить у

она во многом

дурные людишки.

эти

Тут

ответственна!

ГЛАВА ПЯТАЯ
ПРЕД ПРАЗДНИКОМ
I
День праздника, задуманного Юлией Михайловной
писке в пользу

гувернанток нашей

назначали вперед

и откладывали.

Петр Степанович,
чиновник

Лямшин,

вдруг попавший

редакторы

время

на

вертелся,

уже
раз
вертелись бессменно

побегушках маленький

посещавший Степана Трофимовича
губернаторском доме за игру на

Липутин,

будущей,
вслух

и

с

губернской

газеты;

Кармазинов, который

довольным

видом

объявил,

хоть и не

что

приятно

изумит всех, когда начнется кадриль литературы. Подписчиков
жертвователей объявилось чрезвычайное множество, всё
избранное городское

и

которого Юлия Михайловна прочила

независимой

несколько дам и девиц и наконец даже
но

нее

общество;

но

и

допускались

самые

и

неизбранные,

Юлия Михайловна заметила,
допустить смешение сословий, «иначе

если только являлись с деньгами.

что иногда даже должно
кто ж их
на

20

в милость в

фортепиано; отчасти
в

состоявший

в оно

губернии,

Около

по под-

несколько

просветит?». Образовался негласный домашний комитет,

котором порешено было,

что

праздник

будет демократический.

Чрезмерная

подписка манила на расходы; хотели сделать что-то

чудесное

вот

почему

и откладывалось.

Всё еще

не

решались,
273

зо


который

та

бал:

вечерний

где устроить

уступала для

В

Скворешниках?

в

предводительши,

у Варвары Петровны в
было бы далеконько, но многие

Скворешники

из комитета настаивали, что там

Петровне

ли доме

огромном

этого дня, или

будет

Самой

«вольнее».

бы, чтобы

слишком хотелось

назначили

у

нее.

Варваре
Трудно

решить, почему эта гордая женщина почти заискивала у Юлии
Михайловны. Ей, вероятно, нравилось, что та в свою очередь
почти принижается пред Николаем Всеволодовичем и
любезничает

ю

с

как

ним,

всё время

ни

с

Повторю

кем.

и постоянно,

еще раз:

Петр Степанович

губернаторском доме одну пущенную еще прежде идею,

Всеволодович

имеющий

человек,

самом таинственном

мире,

и

в

продолжал укоренять

шепотом,

самые

Николай

таинственные

наверно здесь

что

что

с

связи

в

каким-нибудь

поручением.

было тогда настроение умов. Особенно в
обозначилось какое-то легкомыслие, и нельзя

Странное
обществе

дамском

сказать,

чтобы мало-помалу. Как бы по ветру было пущено несколько
чрезвычайно развязных понятий. Наступило что-то развеселое,
легкое, не скажу чтобы всегда приятное. В моде был некоторый
20

беспорядок

умов.

Потом,

когда всё кончилось, обвиняли

Михайловну,
круг
только Юлии Михайловны.
ее

и влияние; но

одной

взапуски

общество

хвалили

новую

и что стало

вряд

ли

Напротив,

всё произошло

вдруг

от

очень многие сначала

губернаторшу за то,

умеет соединить

что

Произошло

веселее.

Юлию

даже

несколько скандальных случаев, в которых вовсе уж была не виновата

Юлия Михайловна;
останавливать
значительная

но все тогда только хохотали и тешились, а

было некому.

кучка лиц,

тогдашних дел; но и эти

Я

зо

пожалуй,

гостиной Юлии Михайловны. В
толпившемся около нее, конечно
вошло в

разъезжали по

как

например,

кавалькадой,

274

город

потому

Глупов.

кружке,

позволялось и даже

действительно

иногда

несколько даже очень милых

в экипажах и

Их

верхами. Искали

хотя и испитая от

Город

наш

третировали

они

звали насмешниками или над-

что они мало чем

что жена одного местного

брюнеточка,

что находился в

даже нарочно подсочиняли и составляли их сами,

какой-нибудь

смешниками,

вправду

шалости

В кружке было

единственно для веселого анекдота.
40

улыбались,

устраивала пикники, вечеринки, иногда

городу целою

приключений,

и

этом интимном

между молодежью,

правило делать разные

Молодежь

дам.

ворчали; даже

не

тогда как-то сам собою довольно

обширный кружок, центр которого,

довольно развязные.

правда, в стороне довольно
особенным взглядом на течение

еще тогда

образовался

помню,

Устояла,

с своим

брезгали. Случилось,

поручика,

очень

еще молоденькая

дурного содержания у мужа,

на од-


ной вечеринке,

по легкомыслию, села

выиграть себе

в надежде

проиграла пятнадцать

играть

на мантилью,

рублей. Боясь

мужа

и

в

ералаш

вместо

по

большой,

выигрыша

и не имея чем заплатить,

припомнив прежнюю смелость, решилась потихоньку

она,

попросить

взаймы,

тут

же на

вечеринке, у

головы, прескверного мальчишки,
не только

ей отказал,

еще пошел,

но

сына нашего

истаскавшегося

Поручик, действительно бедовавший

хохоча

городского

не по летам.

вслух,

Тот

сказать мужу.

на одном только жалованье,

приведя домой супругу, натешился над

нею досыта,

несмотря

на

просьбы на коленях о прощении. Эта возмутительная история возбудила везде в городе только смех, и хотя бедная
поручица и не принадлежала к тому обществу, которое окружало
и

крики

вопли,

ю

Юлию Михайловну, но одна из дам этой «кавалькады»,
эксцентричная и бойкая личность, знавшая как-то поручицу, заехала к
ней и просто-запросто увезла ее к себе в гости. Тут ее тотчас же
шалуны, заласкали, задарили и продержали дня
возвращая мужу. Она жила у бойкой дамы и по целым

захватили наши
не

четыре,

дням разъезжала

с

и

нею

со

всем

по

разрезвившимся

в

городу, участвовала
увеселениях,
подбивали тащить мужа в суд, завести историю.
прогулках

поддержат ее,

пойдут

Муж

свидетельствовать.

в

обществом

в

танцах. Ее всё

Уверяли,

что все

20

молчал, не

бороться. Бедняжка смекнула наконец, что закопалась в
еле живая от страха убежала на четвертый день в сумерки

осмеливаясь

беду,

и

от своих
что

покровителей

своему поручику. Неизвестно

к

в точности,

но две ставни низенького

произошло между супругами;

в котором поручик нанимал квартиру, не
Юлия Михайловна посердилась на шалунов,
две
недели.
отпирались
когда обо всем узнала, и была очень недовольна поступком бойкой
деревянного домика,

представляла ей же поручицу
похищения. Впрочем, об этом скоро забыли.

дамы,

хотя та

В другой раз у
семьянина,
мелкий

заезжий

из

уезда

другого

высватал

дочку,

первую

брака молодой

мстя

ей

за

свою

пример

Мигом образовалась
верхами,

Петр

что на

седину, участвовал тогда

нашей

ветреной

и

тоже

красоткой
Аямшин,

что

в

весьма

честь.

почти

свадьбе

запьянствовал и

утром обежал

всех с веселым

компания человек в десять,

иные на наемных

Степанович

человек,

Но вдруг узнали,

поруганную

остался в доме ночевать, чуть свет

до одного

зо

молодой

супруг поступил с

бывший свидетелем дела, потому
известием.

день ее

семнадцатилетнюю

девочку, красотку, известную в городе всем.

невежливо,

первый

одного мелкого чиновника, почтенного с виду

чиновник,

ночь

в

казацких лошадях,

Липутин, который,

несмотря

все

как на-

на свою

почти во всех скандальных похождениях

молодежи.

Когда

молодые показались на улице,
275

40


на

парой, делая визиты, узаконенные нашим
другой же день после венца, несмотря ни

дрожках

непременно на

случайности,
смехом и

вся эта кавалькада

сопровождала

их

не входили, а ждали на конях

фон Лембке

оживленную сцену. Та

ю

лась

было

и

в здешних

и... смело; и,

Но были
В городе
почтенная

рассердилась

заговорили, потому

смотрите,

все смеются, а

появилась книгоноша,
из

негодуете одна

продававшая

О ней

что о книгоношах только что появились

Опять

тот же

плут

помощью одного семинариста, праздношатавшегося

мешок,
соблазнительных

будто

мерзких

пожертвованных для сего

бы покупая у

фотографий
как

случая,

подложил

нее книги,

любившим,

шутку».
в

по его

Когда бедная

Гостином ряду,

выражению,

бы

негодованием

с важным

«здоровый

почтенным

на шее

орденом

смех и

веселую

у

нас

фотографии. Поднялся смех,
ругаться, дошло бы и до побоев,

Книгоношу заперли в каталажку,
Маврикия Николаевича, с

полиция.

вечером, стараниями

узнавшего

в

посыпались и

не подоспела

и только

с

целую пачку

стала вынимать святые книги

ропот; толпа стеснилась, стали
если

потихоньку книгоноше

границы, нарочно
узнали потом, одним весьма

женщина

то

Лямшин,

в ожидании

из-за

старичком, фамилию которого опускаю,
и

вы.

Евангелие,

звания.

мещанского

учительского места в школе,

зо

остроумною.

крайней мере

с известным оттенком.

нестерпимые,

хотя и

по

сказал он,

любопытные отзывы в столичных газетах.
20

Но

нашел «шутку» довольно

нравах,

шалости уже

женщина,

произвели скандал.

все хохотали.

чрезвычайно и вознамерина другой же день всем
увещаний Петра Степановича и нескольких

тоже

Кармазинова. Тот

характерно

все-таки

отказать шалунам от дому.

Это

от

с веселым

городу. Правда, в дома
особенных оскорблений

Но тут
Юлией Михайловной опять

имел с

простила, вследствие
слов

по

у ворот;

жениху и невесте удержались, но
Весь город заговорил. Разумеется,
рассердился

окружила дрожки

целое утро

обычаем
на какие

интимные

подробности этой гадкой

истории,
выпроводили
города. Тут уж Юлия Михайловна
решительно прогнала было Аямшина, но в тот же вечер наши
целою компанией привели его к ней, с известием, что он выдумал
освободили

новую

и

из

особенную

штучку

на

фортепьяно,

и

уговорили

ее

Штучка в самом деле оказалась забавною, под
смешным названием: «Франко-прусская война». Начиналась она
грозными звуками «Марсельезы»:
выслушать.

Qu un

40

1

276

Пусть

sang

impur abreuve

нечистая кровь напоит наши

nos

sillons!1

нивы! (фр.)

лишь


Слышался напыщенный

Но

вызов, упоение

будущими победами.

вдруг, вместе с мастерски варьированными

где-то

сбоку,

внизу,

гаденькие звуки

в

уголку,

«Mein lieber Augustin».1
высшей

близко,

но очень

тактами

гимна,

послышались

«Марсельеза»

не замечает

упоения
«Марсельеза»
«Augustin» укрепляется, «Augustin» всё нахальнее, и вот такты
«Augustin» как-то неожиданно начинают совпадать с тактами
«Марсельезы». Та начинает как бы сердиться; она замечает
наконец «Augustin», она хочет сбросить ее, отогнать как навязчивую
ничтожную муху, но «Mein lieber Augustin» уцепилась крепко; она
весела и самоуверенна; она радостна и нахальна; и «Марсельеза»
на

их,

как-то

вдруг ужасно глупеет:

раздражена и

обижена;

она

Ее звуки

принуждена

как-то

опять: «quun sang
вальс.

рыдающий
свирепеет
безмерно

это слезы

и клятвы

une

pierre de

nos

«Mein lieber Augustin»

петь с

в

переходят

в один

«Augustin»,

лишь, прорывом, послышится

преобидно

но тотчас же

Она смиряется совершенно:

перескочит

Жюль

это

бешенство самохвальства,

сигар,

шампанского

неистовый рев...

в

с

forteresses!2

и

20

уже

требования

заложников;

Франко-прусская

в

Фавр,

груди Бисмарка и отдающий всё, всё... Но тут
«Augustin»: слышатся сиплые звуки, чувствуется

тонких

переходит

что

скрывает,

на

и

ю

руками:

Изредка

impur...»,

выпитое пиво,

миллиардов,

не

уже

глупейшим образом

она склоняется, погасает.

гаденький

она

своим величием; но

негодования,

pouce de notre terrain, pas

un

Но уже
такт.

вопли

Провидению

простертыми к

Pas

это

точке

«Augustin»

война

Наши аплодируют, Юлия Михайловна улыбается и говорит:
«Ну как его прогнать?» Мир заключен. У мерзавца действительно
был талантик. Степан Трофимович уверял меня однажды, что
оканчивается.

самые высокие

мерзавцами

художественные

и что одно

таланты

другому

Лямшин украл эту пиеску у

могут быть

не мешает.

Был

ужаснейшими

потом

слух,

что

одного талантливого и скромного

молодого человека, знакомого ему проезжего,

который

так и остался

неизвестности;
сторону. Этот негодяй, который
несколько лет вертелся пред Степаном Трофимовичем, представляя
но

в

это

в

вечеринках, по востребованию, разных жидков, исповедь
глухой бабы или родины ребенка, теперь уморительно
карикатурил иногда у Юлии Михайловны между прочим и самого Степана
на его

Трофимовича,
1

2

под названием:

«Либерал

«Моего милого Августина» (нем.).
Ни одной пяди нашей земли, ни

сороковых годов». Все

одного камня наших

крепостей!

(ФР )
277

зо


покатывались со смеху, так что под

было прогнать:

раболепно
очередь приобрел

слишком

его

решительно

нужным

тому времени уже до странности

к

нельзя

К тому

Петра Степановича, который

заискивал у

же он

в свою

сильное

Юлию Михайловну...

влияние на

Я

конец

стал человеком.

не

он того,

заговорил бы об этом мерзавце особливо, и не стоил бы
чтобы на нем останавливаться; но тут произошла одна

которой

в

возмущающая история,

он, как уверяют, тоже

участвовал, а истории этой я никак не могу обойти в моей хронике,

В

ю

одно утро пронеслась по всему городу весть об одном

безобразном

и

возмутительном кощунстве.

огромную рыночную

При

входе на нашу

ветхая

находится

площадь

Рождества

церковь

Богородицы,

составляющая замечательную древность в нашем
древнем городе. У врат ограды издавна помещалась большая
икона Богоматери, вделанная за решеткой в стену. И вот

была

икона

в

изломана

из

венца

стекло

киота

ризы было вынуто

и

выбито, решетка
камней

несколько

и

драгоценных. Но главное в том,
кроме кражи совершено было бессмысленное, глумительное

жемчужин,
что

ограблена,

ночь

одну

и

20 кощунство:
живую

не

знаю,

очень

за

разбитым

ли

стеклом

Положительно

мышь.

иконы

нашли,

говорят, утром

известно

теперь, четыре месяца
спустя, что преступление совершено было каторжным Федькой,
но почему-то прибавляют тут и участие Лямшина. Тогда никто
не

Аямшине

о

говорил

что

утверждают,

и совсем не

это он

подозревали его,

впустил тогда

мышь.

а

теперь

Помню,

всё

потерялось. Народ толпился у места
утра. Постоянно стояла толпа, хоть не Бог знает

все

наше

начальство немного
преступления с
но

все-таки

человек

Подходившие
зо

и

вать,

трем

во

Одни

сто.

какая,

приходили, другие уходили.

крестились, прикладывались

к иконе;

стали пода-

церковное блюдо, а у блюда монах, и только к
пополудни начальство догадалось, что можно народу

явилось

часам

приказать

и не останавливаться

толпой,

а, помолившись,

На фон Лембке этот
мрачное впечатление. Юлия

приложившись и пожертвовав, проходить мимо.

несчастный случай произвел

Михайловна,

как

зловещего утра
уныние, которое
выезда, два

самое

передавали мне, выразилась потом,

она стала замечать в своем

не

прекращалось у

месяца тому назад,

кажется, сопровождает

его

по

теперь

супруге

что с этого
то

болезни,

и в

из нашего

Швейцарии,

площадь;
на

278

толпа

города и,

где он продол-

40 жает отдыхать после краткого своего поприща в нашей

Помню,

странное

него потом вплоть до самого

губернии.

в

первом часу пополудни я зашел тогда на
была молчалива и лица важно-угрюмые. Подъехал

дрожках купец,

жирный

и

желтый,

вылез из экипажа,

отдал


земной поклон, приложился, пожертвовал рубль,
взобрался

дрожки

и

нашими дамами

в

на

люди

(из

коих

опять

уехал.

Подъехала

и

охая

коляска с

двумя

сопровождении двух наших шалунов. Молодые
один был уже не совсем молодой) вышли тоже

протеснились к иконе, довольно небрежно
народ. Оба шляп не скинули, а один надвинул на нос

из экипажа и
отстраняя

В народе зароптали, правда глухо,
пенсне

пенсне.

неприветливо. Молодец в
вынул из портмоне, туго набитого кредитками, медную

копейку

но

на блюдо; оба, смеясь и громко говоря,
В эту минуту вдруг подскакала в сопровождении
Николаевича Лизавета Николаевна. Она соскочила с

бросил

и

повернулись к коляске.

Маврикия
лошади,

бросила

повод своему спутнику, оставшемуся по ее

приказанию на коне, и подошла к

брошена

ю

образу

Румянец

была копейка.

именно в то

время, когда

негодования залил ее щеки; она

сняла свою круглую шляпу, перчатки, упала на колени пред

благоговейно

образом, прямо на

грязный

земных поклона.

Затем вынула свой портмоне,

оказалось

только

и

тротуар,

несколько

бриллиантовые серьги
Можно, можно? На
спросила

три

мигом

сняла

свои

блюдо.

украшение

ризы?

вся в волнении

20

она монаха.

Позволительно,

Народ

молчал,

отвечал тот;

всякое даяние

не выказывая ни порицания,

Лизавета Николаевна
и

то

гривенников,

и положила на

положила

но так как в нем

села на коня в

ни

загрязненном

благо.

одобрения;

своем платье

ускакала.
II

Два дня
в

спустя после

сейчас

многочисленной компании,

описанного

отправлявшейся

колясках, окруженных верховыми. Она
остановила
их

коляску

и настоятельно

обществу. В

случая,

куда-то

поманила меня

потребовала,

я

чтоб

я

встретил
в

ее

трех

рукой,

присоединился

к

зо

коляске нашлось мне место, и она

отрекомендовала меня, смеясь, своим

спутницам,

пышным дамам, а мне

чрезвычайно интересную экспедицию.
отправляются
Она хохотала и казалась что-то уж не в меру счастливою. В самое
в

пояснила, что все

последнее время она стала весела как-то до резвости.
Действительно, предприятие было эксцентрическое: все отправлялись за
реку, в дом купца Севостьянова, у которого во флигеле, вот уж

лет с десять, проживал на покое, в довольстве и в холе, известный
не только у нас, но и по окрестным губерниям и даже в столицах

Семен

Яковлевич,

наш

блаженный

и

пророчествующий. Его

посещали, особенно заезжие, добиваясь юродивого слова,

все

покло-

279

40


няясь и

Пожертвования,

жертвуя.

распоряжался ими тут же сам

отправляемы

в

Божий,

храм

Богородский монастырь;

и по

от

иногда значительные, если не

Семен Яковлевич, были набожно
в наш

преимуществу

постоянно

с этою

дежурил
монастыря
целью
при Семене Яковлевиче монах. Все ожидали большого веселия.

Никто из этого общества еще не видал Семена Яковлевича. Один
Лямшин был у него когда-то прежде и уверял теперь, что тот
велел его прогнать метлой и пустил ему вслед собственною рукой
двумя большими вареными картофелинами. Между верховыми

ю

Петра Степановича,

я заметил и

которой

лошади, на

он весьма

Всеволодовича тоже верхом.

увеселений
хотя

и в таких

Этот

объявил,

что в

застрелившегося

мало и
с

мосту,

гостинице,

проезжего

и

в

и

имел

редко.

казацкой

Николая
от

всеобщих

прилично веселую мину,

Когда

экспедиция

городскою гостиницей, кто-то вдруг
нумере, сейчас только нашли

ждут полицию.

Тотчас

же явилась мысль

самоубийцу. Мысль поддержали: наши дамы
видали самоубийц. Помню, одна из них сказала тут

посмотреть
никогда не

к

наемной

уклонялся иногда

не

случаях всегда

по-прежнему говорил

поравнялась, спускаясь

опять на

скверно держался,

на

же

20 вслух, что «всё так уж прискучило, что нечего церемониться с
развлечениями, было бы занимательно».
остались ждать у

крыльца;

остальные же

Только

гурьбой

немногие

вошли в

грязный

удивлению, увидал и Лизавету
Николаевну. Нумер застрелившегося был отперт, и, разумеется,
нас не посмели не пропустить. Это был еще молоденький
коридор,

и

к

между прочими я,

мальчик, лет девятнадцати, никак не более, очень, должно быть,
хорошенький собой, с густыми белокурыми волосами, с правильным
овальным обликом, с чистым прекрасным лбом. Он уже окоченел,
и
зо

беленькое

личико его казалось как

лежала записка, его
и что он

рукой,

чтобы

застрелился, потому

что

будто

из

мрамора. На

не винили никого в его

столе

смерти

«прокутил» четыреста рублей.
записке: в четырех ее строчках

Слово «прокутил» так и стояло в
нашлось три грамматических ошибки. Тут особенно охал над ним
какой-то, по-видимому, сосед его, толстый помещик, стоявший в
другом нумере
мальчик

по своим делам.

отправлен был

семейством,

тетками, из деревни их в город,

проживавшей
приданого
40

Ему

в

старшей
вверили

вдовою матерью, сестрами и

чтобы,

под руководством

сестры, выходившей замуж,
эти

четыреста

рублей,

и доставить их

домой.

накопленные десятилетиями,

напутствуя его бесконечными назиданиями,
крестами. Мальчик доселе был скромен и

страха

молитвами и

280

слов того оказалось, что

городе родственницы, сделать разные покупки для

охая от

благонадежен.

Из

Приехав

и

три дня тому назад

в

город,

он к

родственнице

не


явился, остановился в гостинице и пошел прямо в

где-нибудь

отыскать

банкомета
не

или по

Возвратись

тоже.

Но

улегся спать чуть не

яблоко,

гостиницу

в

вечера.

выстрела,

достучавшись,

он

котором услыхал вчера

Наконец

вчера,

спросил котлетку,

чернил и счет.
был спокоен, тих

около

притронулся, а
назавтра, свежий

цыганский табор,

в

бумаги,

застрелился еще

слыхал

вечер

и не

тотчас лег спать и

Проснувшись,

особенного;

ничего

не

слободке,

о

кушаний

Проснувшись

отправился

не являлся два дня.

кему и винограду,

он

памяти.

прибыл хмельной,

пополудни,
часов

без

тотчас же

рекой

за

в тот

около

нумер уже

от шампанского опьянел, от сигары

его стошнило, так что до внесенных

помещавшийся

в

шампанского, гаванских сигар и заказал ужин

потребовал

из шести или семи блюд.

как

клуб, в надежде
какого-нибудь заезжего

комнате

мере стуколку. Но стуколки

крайней

было, банкомета

полуночи, он

задней

в

полуночи,

клубе,

ив

бутылку

шато-ди-

не заметил в нем

и ласков.

Должно быть,

странно,

что никто не

а хватились только сегодня в час
выломали

дверь.

пополудни и,
шато-дикему была

Бутылка

наполовину опорожнена, винограду оставалось тоже с
полтарелки. Выстрел был сделан из трехствольного маленького револьвера
прямо
рук

сердце. Крови
ковер. Сам юноша полулежал

в

на

должно

вытекло очень мало;

быть, произошла

в

только

любопытством.

бы

жить.

револьвер

углу

Все

наши

Вообще в каждом
посторонний глаз

на диване.

спокойное,

рассматривали
ближнего

несчастий

и даже кто

веселящее
дамы рассматривали молча, спутники

Смерть,

бы

почти

с жадным
есть всегда нечто

вы ни

были. Наши

остротой ума
наилучший
исход и что умнее мальчик и не мог ничего выдумать; другой заключил, что хоть миг, да хорошо пожил. Третий вдруг брякнул:
и высшим

почему у
с

корней

20

выпал из

мгновенно; никакого смертного мучения

не замечалось в лице; выражение было
счастливое,

ю

проспал до десяти

Никто

хотя

в

часам к пяти

присутствием духа.

Один

же отличались

заметил, что это

нас так часто стали вешаться и

застреливаться,

соскочили, точно пол из-под ног у всех

зо

точно

выскользнул? На

резонера неприветливо посмотрели. Зато Лямшин, ставивший себе
за честь

роль шута, стянул

с

тарелки кисточку винограду,

за ним,

другой, а третий протянул было руку и к шато-дикему. Но
остановил прибывший полицеймейстер, и даже попросил «очистить
смеясь,

комнату». Так
вышли, хотя

Всеобщее

как все

Лямшин

уже нагляделись, то тотчас же без спору и
пристал было с чем-то к полицеймейстеру.

и

веселье, смех и

резвый

говор

в

остальную половину до-

роги почти вдвое оживились.
к Семену Яковлевичу ровно в час пополудни.
большого купеческого дома стояли настежь, и доступ

Прибыли
Ворота довольно

281

40


узнали, что Семен
принимает. Вся наша толпа вошла

флигель был открыт. Тотчас

во

Яковлевич

изволит

разом.

обедать,

Комната,

но

которой

в

же

и

принимал

обедал блаженный, была

довольно просторная, в три окна, и разгорожена поперек на две

решеткой

равные части деревянною

высотой. Обыкновенные
счастливцы допускались,
дверцы решетки
ю

в его

кожаные

старые

по пояс

решеткой,

оставались за

а

указанию блаженного, чрез

по

и он сажал их,

половину,

кресла

от стены до стены,

посетители

на свои

если хотел,

и на диван; сам же заседал неизменно в

старинных истертых вольтеровских креслах. Это был довольно

большой, одутловатый, желтый лицом человек, лет пятидесяти
пяти, белокурый и лысый, с жидкими волосами, бривший бороду,
с

щекой и как бы несколько перекосившимся
бородавкой близь левой ноздри, с узенькими

раздутою правою

большою

с

ртом,

глазками

лица.

и

Одет

с

спокойным,

заспанным

солидным,

был по-немецки,

черный

в

но

сюртук,

выражением

без

жилета и

без галстука. Из-под сюртука выглядывала довольно толстая, но
белая рубашка; ноги, кажется больные, держал в туфлях. Я
слышал, что когда-то он был чиновником и имеет чин. Он только что
20

откушал уху из
кушанье

легкой рыбки
в

картофель

никогда не

вкушал;

Около

него

и

с

мундире

принялся

пил только много чаю,

сновало

человека

на

второе

свое

ничего и

которого был любителем.

три прислуги,

содержавшейся

из слуг был во фраке, другой
причетника. Был еще и мальчишка

купца; один

третий

за

Другого

солью.

похож на
лет

от

артельщика,

шестнадцати,

резвый. Кроме прислуги присутствовал и почтенный седой
кружкой, немного слишком полный. На одном из
кипел огромнейший самовар и стоял поднос чуть не с двумя

весьма

монах с
столов

дюжинами стаканов. На другом столе, противоположном,
зо

щались приношения:
фунта

два

чаю,

несколько

вышитых

пара

сукна, штука холста и пр.

поступали
до

в

дюжины

Яковлевича
из

одних
за

«простых»,

и

В

посетителей,

решеткой;
один

фунтиков сахару,

комнате
из

было людно

коих

толстого

двое

сидели

у Семена

из

монашек,

посетители все стояли по

очи.

купца, приезжего

человек

были седенький старичок, богомолец,

маленький, сухенький захожий

чинно и

поме-

туфлей, фуляровый платок, отрезок
Денежные пожертвования почти все

монаха.

то

и

потупив
Прочие
сторону решетки, всё тоже больше из

сидевший
сю

кружку

голов

простых, кроме одного

уездного города,

40 по-русски, но которого знали за стотысячника;

бородача,

одетого

одной пожилой

и

убогой дворянки
помещика. Все ждали своего счастия,
не осмеливаясь заговорить сами. Человека четыре стояли на
и одного

коленях, но всех

282

более

обращал

на

себя

внимание

помещик,

человек


толстый,
ближе

взгляда
а тот

сорока пяти, стоявший

лет

всех на

виду

Семена Яковлевича. Стоял

или слова

всё

самой решетки,

на коленях у

благоговением ожидавший благосклонного

и с

он уже около

часу,

не замечал.

Наши

дамы стеснились у самой решетки, весело и смешливо

Стоявших

шушукая.

кроме помещика,

виду, ухватясь даже

руками

жадно-любопытные взгляды

упорно
решетку. Веселые и

за

остался на

на Семена Яковлевича, равно как
бинокли; Лямшин по крайней мере рас-

бинокль. Семен Яковлевич спокойно

в

сматривал

который

устремились

пенсне и даже

лорнеты,

других посетителей

на коленях и всех

оттеснили или заслонили,

и лениво

ю

окинул

всех своими маленькими глазками.

Миловзоры! миловзоры!
сиплым

баском

Все

и с легким

наши

Распоряжения
Минуя богачей и

минуя нищую

третьим
были захожий монашек

кружкой
пор,

прищуриваясь

вами

та

и

старичок

Толстому же

монаху

с

не поднесли вовсе, хотя тот, до

скажите

дама

из

развлечениями

занимательно.

Семен Яковлевич

стоявший

на коленях,

мне

что-нибудь,

пропела

познакомиться,

с

я

улыбкой

так

нечего

тот

зо

заметила

церемониться, было бы

даже не поглядел на нее.

глубоко

Помещик,

вздохнул, точно

указал вдруг Семен Яковлевич

Внакладку!

давно

и

нашей коляски, которая

звучно и
опустили большие мехи.

ца-стотысячника;

внакладку

без сахара.

день получал свой стакан.

пышная

давеча, что с

приподняли и

стаканом

монастыря почему-то

каждый
с

приказывал иногда

разно, одним внакладку, другим
без сахара. На этот раз

совсем

Семен Яковлевич,
желала

20

тоже

и вовсе

а

богомолец, которому дали
сих

них

из

или

купцу-богачу. Наливалось

из

поражали

сановников,

кого

своею неожи-

какой-нибудь ветхой старушонке; другой раз,
братию, подавал какому-нибудь одному жирному

подавать мужику

вприкуску,

свой картофель.

не один, а наливал и посетителям,

эти всегда

осчастливить.

осчастливлены

миловзоры?» Но Семен

всякому, обыкновенно указывая сам,

не

данностью.

выговорить

ему подали чаю.

и

чай обыкновенно

Кушал он

значит

в молчание и доедал

салфеткой,

Наконец утерся
но далеко

«Что

засмеялись:

Яковлевич погрузился

изволил он

восклицанием.

выдвинулся вперед

и

стал

рядом

на

куп-

с

помещиком.

«Еще

ему

сахару!»

приказал Семен

налили стакан; положили еще порцию.
положили

еще

в

третий

беспрекословно стал пить

раз

и

наконец

в

Яковлевич,

«Еще,

еще

когда уже 40

ему!»

четвертый. Купец

свой сироп.
283


Господи!
опять

звучно

и

зашептал

глубоко

и

Батюшка! Семен Яковлевич!

горестный,

но

резкий

раздался вдруг

до того, что трудно было и ожидать, голос

Изреки

ты мне, рассуди меня, сироту.
указал Семен Яковлевич слуге-причетнику.

благодати ожидаю.

Спроси,
к

решетке:

Исполнили
ю Яковлевич?

ними!

окружной

ли

то,

что

прошлый

в

приказал

раз Семен

спросил он вдову тихим и размеренным голосом.
батюшка Семен Яковлевич, исполнила,

Какое,
исполнишь с

убогой

Целый час, родной,

дамы, которую наши оттерли к стене.

Тот подошел

Помещик

народ.

закрестился

вздохнул.

завопила вдова,

просьбу

людоеды,

подают, в сенат грозят; это на родную-то

на меня в

мать!..

Дать ей!..
указал Семен Яковлевич на голову сахару.
Мальчишка подскочил, схватил голову и потащил ко вдове.
Ох, батюшка,
столько?

завопила

Еще, еще!
Притащили еще
20

ный;

велика

И куда

милость.

мне

награждал Семен Яковлевич.
голову.

«Еще,

приказывал блажен-

еще»,

наконец четвертую. Вдовицу обставили
сторон. Монах от монастыря вздохнул: всё это

принесли третью

сахаром со
бы сегодня

твоя

было вдовица.

всех

и

же могло попасть в

монастырь,

по

прежним примерам.

Да куда мне столько?
приниженно охала вдовица,
стошнит одну-то!.. Да уж не пророчество ли какое, батюшка?
Так

и есть,

Еще
На

указал

пророчество,

ей фунт,

еще!

столе оставалась

фунт,

подать

не

но

еще целая голова,

и вдове подали

Господи, Господи!
зо

проговорил кто-то в толпе.
унимался Семен Яковлевич.

Семен Яковлевич

фунт.

Ви-

вздыхал и крестился народ.

димое пророчество.

Усладите

вперед сердце ваше добротой и милостию и
уже приходите жаловаться на родных детей, кость от костей
своих, вот что, должно полагать, означает эмблема сия,
тихо,

потом

толстый,

но самодовольно проговорил
от

монастыря,

в

но

обнесенный

припадке раздраженного самолюбия

чаем монах

взяв на

себя

толкование.

Да

что ты,

батюшка,

озлилась

вдруг вдовица,

они меня на аркане в огонь тащили, когда у
загорелось.
40

Они

мне

бесчинство

Причетник
284

Верхишиных

укладку заперли,

то есть всякое-то

готовы...

Гони, гони!
взял

в

мертву кошку

да

и

вдруг

вдову под руку,

и

руками Семен Яковлевич.
вырвались за решетку. Причетник

замахал

мальчишка

она,

присмирев, потащилась

к

дверям,


на

озираясь

дареные сахарные головы, которые

за

нею

поволок

мальчишка.

Одну отнять,
остававшемуся при
все

нем

приказал Семен Яковлевич
артельщику. Тот бросился за уходившими,

трое слуг воротились через

раз подаренную
она

отними!

и

несколько

времени,

неся

и

обратно

теперь отнятую у вдовицы одну голову сахару;

унесла, однако же, три.

Семен Яковлевич,

дверей,

раздался чей-то

голос сзади

у

самых

видел я во сне птицу, галку, вылетела из воды и

Что сей сон значит?
К морозу,
произнес Семен Яковлевич.
Семен Яковлевич, что же вы мне-то ничего

полетела в огонь.

я так давно вами

интересуюсь,

Спроси!
на

помещика,

Монах

от

указал вдруг,

начала
не

было

не ответили,

опять наша дама.

слушая ее, Семен Яковлевич

стоявшего на коленях.

монастыря, которому указано было спросить,

степенно подошел к

помещику.

Чем согрешили? И
Не драться, рукам

не велено ль

было

исполнить?

чего

сипло отвечал

воли не давать,

помещик.

Исполнили?
спросил монах.
Не могу выполнить, собственная
Гони, гони! Метлой его, метлой!
Яковлевич.

бросился

Помещик,

сила одолевает.
замахал

не дожидаясь исполнения

руками Семен

кары,

вскочил и

вон из комнаты.

На

месте
златницу оставили,
с
подымая
полу полуимпериал.

провозгласил

монах,

Вот кому!
ткнул пальцем на стотысячника купца Семен
Яковлевич. Стотысячник не посмел отказаться и взял.
не утерпел монах от монастыря.
Злато к злату,
А этому внакладку,
указал вдруг Семен Яковлевич
Николаевича.
Слуга налил чаю и поднес было
Маврикия

ошибкой франту

на

в пенсне.

Длинному, длинному,
поправил Семен Яковлевич.
взял
Николаевич
стакан, отдал военный
Маврикий
полупоклон и начал пить.
со

Не

знаю

почему,

все наши так и покатились

смеху.

Маврикий Николаевич!
Лиза;

обратилась

к

нему

вдруг

тот господин на коленях ушел, станьте на его место на

колени.

Маврикий Николаевич в недоумении посмотрел на нее.
Прошу вас, вы сделаете мне большое удовольствие.
Слушайте, Маврикий Николаевич,

начала она

вдруг настойчивою,


упрямою, горячею

скороговоркой,
непременно
как вы будете стоять. Если не

станьте,

ко мне.

приходите

Я

не

знаю,

настойчиво,

Непременно

что

она

этим

была

но

сказать;

в

и не

хочу!..

хочу, непременно

хотела
точно

неумолимо,

я хочу

станете

непременно видеть,

припадке.

она

требовала

Маврикий

Николаевич растолковывал, как увидим ниже, такие капризные
порывы ее, особенно частые в последнее время, вспышками слепой
к нему ненависти, и не то чтоб от злости,
напротив, она чтила,

любила
ю

и

уважала его,

а от

и он сам это знал,

бенной бессознательной ненависти,

с

какой-то

осо-

она никак не могла

которою

справиться минутами.
Он молча передал чашку какой-то сзади него стоявшей
старушонке, отворил дверцу решетки, без приглашения шагнул

интимную половину Семена Яковлевича
на колени, на виду у всех.

деликатной

в

и

Лизы,

выходкой

всего

виду
подумалось, что ей станет стыдно

таким

Он

наивным

и

среди комнаты
был потрясен

грубою, глумительною
общества. Может быть, ему

за

себя,

Конечно,

стоял на коленях с

видя его унижение, на котором

своею

никто

невозмутимою

длинный, нескладный, смешной. Но
неожиданность

стал

не решился бы исправлять
способом
женщину, кроме него.
рискованным

она так настаивала.

20

и

что он слишком

душе своей

простой

в

Думаю,

в

наши

важностью в

не

лице,

смеялись;

поступка произвела болезненный эффект. Все глядели

Лизу.

на

Елей, елей!
Лиза
решетку.

пробормотал Семен Яковлевич.
вдруг побледнела, вскрикнула, ахнула и бросилась за
Тут произошла быстрая, истерическая сцена: она изо

Маврикия

всех сил стала подымать
его

обеими руками

памяти,

встаньте

Вставайте, вставайте!

зо

Маврикий

вскрикивала

сейчас, сейчас! Как

с колен,

дергая

Николаевич приподнялся

Миловзоры, миловзоры!

она как

без

стать!
колен. Она стиснула

вы смели

руками его руки выше локтей
лицо. Страх был в ее взгляде.

своими
в

Николаевича

за локоть,

и

с

пристально смотрела ему

повторил

еще

Семен

раз

Яковлевич.
Она втащила наконец
решетку; во
из
40

всей нашей

Маврикия Николаевича обратно

толпе

нашей коляски, вероятно

произошло
желая

раз звонко и визгливо вопросила

по-прежнему

с жеманною

Что

же,

перебить

впечатление, в

Дама
третий

Семена Яковлевича,

улыбкой:
Семен Яковлевич, неужто

чего-нибудь? А я
286

за

сильное движение.

так много на вас

не

«изречете»

рассчитывала.

и

мне


В.... тебя, в.... тебя!..
произнес вдруг, обращаясь к ней,
Семен Яковлевич крайне нецензурное словцо. Слова сказаны
были свирепо и с ужасающею отчетливостью. Наши дамы
взвизгнули и

И

стремглав бегом вон, кавалеры гомерически

бросились

захохотали.

Тем

и кончилась наша поездка к

загадочный случай,
так

чрезвычайно

что когда все

гурьбой бросились

Маврикием Николаевичем,

поддерживаемая

дверях,

и, признаюсь, для него-то более я и упомянул

об этой поездке.

подробно

Говорят,

в тесноте, с

раз,

но

сказали.

к

друг

Я

Лиза,

вон, то

вдруг столкнулась

Николаем Всеволодовичем. Надо

времени воскресного утра и
не

Семену Яковлевичу.

однако же тут, говорят, произошел еще один

обморока,

они

оба

ю

хоть и

встречались
между собою не

не подходили и ничего

другу

в

сказать, со

видел, как они столкнулись в дверях: мне показалось,

что они оба на мгновение приостановились и как-то странно друг
на друга поглядели.
и

напротив,

Но

я мог

худо видеть

совершенно серьезно,

Всеволодовича, быстро

что

Лиза,

в толпе.

Уверяли,

взглянув

на

Николая

подняла руку, так-таки вровень с его

лицом, и наверно бы ударила, если бы тот не успел отстраниться.

Может быть, ей

нибудь

не понравилось выражение лица его
усмешка его, особенно сейчас, после такого

Маврикием Николаевичем. Признаюсь,
но зато все
этого
не

уверяли, что видели,

поверил.

сам

не

эпизода

видел

20

с

ничего,

никак не могли

уж

суматохой, а разве иные. Только я этому тогда
Помню, однако, что Николай Всеволодович во всю

увидать

обратную

я

хотя все-то

или какая-

за

дорогу был

несколько

бледен.

III
Почти
состоялось

в то же

наконец

Петровной,

время

и свидание

которое

та давно

самый день

и именно в этот же

Степана

Трофимовича

держала

в

уме

своему бывшему другу,
откладывала. Оно произошло в Скворешниках.
но

о нем

прибыла

в

свой

загородный

у предводительши.

почему-то до

Варварой
уже

сих

возвестила

зо

пор всё

Варвара Петровна

дом, вся в хлопотах: накануне

определено было окончательно, что

Но

с

и давно

предстоящий

Варвара Петровна

праздник

будет

дан

тотчас же смекнула в

уме, что после праздника никто не помешает ей
дать свой особый праздник, уже в Скворешниках, и снова
своем

быстром

созвать весь

лучше

Тогда

бы убедиться на деле, чей дом
умеют лучше принять и с большим вкусом дать бал.
узнать нельзя было. Казалось, она точно переродилась
город.

все могли

и где

Вообще ее

287

40


и из

(выражение Степана

«высшей дамы»

прежней недоступной

Трофимовича) обратилась самую обыкновенную, взбалмошную
светскую женщину. Впрочем, это только могло казаться.
Прибыв в пустой дом, она обошла комнаты в сопровождении
верного и старинного Алексея Егоровича и Фомушки, человека,
в

видавшего виды и специалиста по декоративному делу.
советы

дома;

соображения:

и

что

из

вещи, картины; где

какие

мебели перенести
их

ю где устроить

где сделать

самых

и

горячих хлопот, ей вдруг вздумалось

Степаном Трофимовичем.
Тот был уже давно извещен
перекрестился;

большой зале,

Он

его.

драпри,
пр. И вот, среди

послать

Садясь

застал

на маленьком диванчике в нише,

мраморным столиком,

с

и

карандашом

вымеривал аршином высоту хор

сама записывала

20

судьба

решалась

удобнее

новые

каждый

и готов и

ожидал именно такого внезапного приглашения.

ка

и

пр.,

Начались

городского

как всего

расставить;

оранжереей и цветами;
буфет, и один или два?

распорядиться

из

в

день

карету,

своего

пред

за

карету

он

друга

в

маленьким

в руках: ФомушВарвара Петровна

бумагой

и окон,

а

цифры и делала на полях отметки. Не отрываясь
головой в сторону Степана Трофимовича и,

от дела, она кивнула

пробормотал

когда тот

руку

и

«Я

указала,

какое-то

не глядя, подле

приветствие, подала ему наскоро
себя место.

сидел и ждал минут пять,

сдавив мое

сердце ,

Я видел не ту женщину, которую знал
Полнейшее убеждение, что всему конец, придало

рассказывал он мне потом.

двадцать лет.
мне силы,

изумившие даже ее.

стойкостью

зо

в этот

последний

Клянусь,

была удивлена

моею

Варвара Петровна вдруг положила карандаш на столик и
быстро повернулась к Степану Трофимовичу,
Степан Трофимович, нам надо говорить о деле. Я уверена,
что вы
но

приготовили все ваши
лучше бы к делу прямо, не

Его передернуло. Она

пышные слова и
так

слишком спешила заявить

право,
она быстрою

что

бы

вашей жизни;
говором, это

скороговоркой.

вы

получаете

Тысячу

гораздо реальнее,

от меня

потом вы, хотя,

ответить?
двести

продолжала

рублей

вашего

священною обязанностью, просто до-

На случай моей смерти

всё содержание.
288

что

священною обязанностью до конца

то есть зачем

будет

мне сказать,

вы могли мне

пенсиона я считаю моею

Но

свой тон,

быть

не знаю,

напишем.

разные словечки,

ли?

далее?
Подождите, молчите, дайте

же могло

40

она

час».

теперь сверх

Переведем

не так

ли? Если

хотите, мы

сделаны особые распоряжения.
того

это на деньги,

квартиру

будет

и

прислугу

и

тысяча пятьсот


рублей,
В

три

Кладу еще
Довольно

рублей, итого
год? Кажется, не мало?
впрочем, буду набавлять. Итак,

экстренных триста
с

тысячи.

экстренных случаях я,

самых

возьмите

себе,

ли?

не так

полных

только не у меня.

мне

пришлите

деньги,

Петербурге,

где хотите, в

вас

в

моих

людей

Москве,

в

и

живите

границей,

за

сами

по

или здесь,

Слышите?

Недавно так же настойчиво и так же быстро передано было
медленно и с грустною
уст другое требование,

мне из тех же

отчетливостью проговорил

C etait

mise.

Степан

comme un

угоду.

Остановитесь, Степан Трофимович. Вы
в

10

Теперь...

tombe.1

многоречивы.

Я смирился

Трофимович.

Oui, la comparaison peut etre perpetit cozak du Don, qui sautait sur sa propre

и... плясал казачка вам в

Вы

ужасно

не плясали, а вы вышли ко мне в новом

перчатках, напомаженный

галстуке, белье,

раздушенный. Уверяю

и

вас, что вам

очень хотелось самому жениться; это было на вашем лице

Если я
Но

написано, и поверьте, выражение самое неизящное.
вам тогда же,

то

вы желали жениться,

интимно

обо

мне и о

несмотря

вашей

тут cozak du Don над
что за сравнение.
можно

из

единственно

деликатности.

на

Напротив,

Теперь

вашею

Ах,

припоминаю,

И

к

чему 20

понимаю,

а живите; живите как

больше, я очень буду рада.
В богадельне?
В богадельне? В богадельню нейдут

дохода.

желали,

вы писали

вовсе не то.

могилой? Не

умирайте,

не

вы

мерзости, которые

невесте.

какою-то

не заметила

с

тремя

усмехнулась она;

в

тысячами

самом деле

Петр Степанович

как-то расшутился раз о богадельне. Ба, это
особенная
действительно
богадельня, о которой стоит подумать.
Это для самых почтенных особ, там есть полковники, туда даже

теперь

хочет

один

ми деньгами, то

будете

генерал. Если

найдете покой,

вы

поступите

со

всеми

ваши-

служителей. Вы

довольство,

заниматься науками и всегда можете составить

там

партию

в

преферанс...

Passons.2
Passons?
случае всё;

таком

покоробило Варвару Петровну.
вы

извещены,

мы живем с

этих

Но

в

пор совершенно

порознь.

И всё? Всё,

что осталось от

двадцати лет?

Последнее

прощание наше?

1

Да,

такое сравнение допустимо.

собственной
2

Как донской

казачок,

пляшущий

на

(фр.).
(фр.).

могиле

Оставим

это

289

зо


Вы

Нынче

ужасно любите

восклицать, Степан Трофимович.
Они говорят грубо, но просто.
лет!
двадцать
Двадцать лет обоюдного

это совсем не в моде.

Дались вам наши

самолюбия

больше

и
а

мне,

для

Каждое

ничего.

потомства.

Вы

письмо ваше ко мне писано не ко

стилист, а не друг, а

прославленное слово,

только

в

дружба

взаимное

сущности:

это

излияние

помой...

Боже,
надели

уже
ю

солнце;
вашу

сколько

chere, chere,

Вы

мундир!

за какое

И

Затверженные уроки!

чужих слов!

свой

они

в

тоже

чечевичное

вы

радости,

на вас

тоже на
вы им

варево продали

свободу!
Я

не

чтобы повторять чужие слова,

попугай,

Варвара Петровна.
накопились.

Что

Будьте

что

уверены,

у

вскипела

меня

свои

сделали вы для меня в эти двадцать

слова

лет? Вы

отказывали мне даже в книгах, которые я для вас выписывала и
которые, если бы не переплетчик, остались бы неразрезанными.
Что давали вы мне читать, когда я, в первые годы, просила вас

руководить

меня? Всё

к моему развитию и
20

смеются.

Признаюсь,

литературный
я вам
всю

стали

критик

объявила,

мою

жизнь,

что

Капфиг

брали

да

Капфиг.

меры. А между

Вы ревновали

я всегда вас считала только за
и ничего

более.

Когда дорогой

намерена издавать журнал

вы тотчас же

поглядели

даже

тем над вами же все

критика;
в

и посвятить

на меня

вы

Петербург
ему

иронически

и

вдруг ужасно высокомерны.

Это было
Это было

боялись преследований...
преследований в Петербурге вы уж
никак не могли бояться. Помните, потом в феврале, когда
пронеслась весть, вы вдруг прибежали ко мне перепуганный и стали

требовать, чтоб
зо

что

не то, не то... мы тогда

то самое, а

я тотчас же дала вам

затеваемый журнал

в виде письма,

удостоверение,

до вас совсем не касается, что молодые

домашний учитель,
который живет в доме, потому что ему еще недодано жалованье,
не так ли? Помните это вы? Вы отменно отличались всю вашу

люди ходят ко мне, а не к вам, а что вы только

жизнь, Степан

Трофимович.

Это была

минута малодушия, минута

горестно воскликнул он,

глаз,

порвать
более не

только одна

из-за таких мелких

уцелело между

я еще
вы

слова,

а когда я

впечатлении после

290

Неужели

нами за столь долгие

оставалась в долгу.

смотрели предо

неужели, неужели

впечатлений?

Вы ужасно расчетливы;
40

но

мною

Когда

вы не

всё

вы

свысока

сама поехала и

Мадонны,

вы

и

так

воротились
давали

заговорила
дослушали

же

всё

же ничего

годы?

хотите

не

глаз на

чтоб

сделать,

из-за
мне

границы,

выговорить

с вами потом о
и

высокомерно

стали


улыбаться

свой галстук,

в

точно я

уж

не

могла

иметь таких же

точно чувств, как и вы.

Это было

Нет,
предо мною,

не то,

было

это

Нынче никто,

всё

что

потому

никто

вероятно

J ai

не то...

oublie.1

то самое, да и хвалиться-то
это

вздор

Мадонной

было

нечем

и одна только ваша

выдумка.

не

восхищается и не теряет
времени, кроме закоренелых стариков. Это доказано.

это

уж

Уж и доказано?
Она совершенно
полезна, потому
потому

чему не служит. Эта кружка

ни к

что в нее можно влить воды; этот

что им можно

других лиц

в

натуре.

на

всё записать,

Попробуйте

а

карандаш полезен, ю

женское

лицо хуже всех
нарисовать яблоко и положите
тут

которое вы возьмете? Небось
тут же рядом настоящее яблоко
не ошибетесь. Вот к чему сводятся теперь все ваши теории,
только что

озарил

Так,

первый

их

луч свободного исследования.

так.

Вы усмехаетесь иронически. А что, например, говорили
милостыне? А между тем наслаждение от милостыни

вы мне о
есть

наслаждение

богача своим

усиливает

и

богатством,

сверх

того не достигает

Лентяи,

нищенство.

дающих,

как

тем жалких

долю.

безнравственное,

властию и

цели, потому

желающие

подающего

ль

вы

которые

им

роздали

в

что только

работать,

более, припомните-ка.
подавали в последний раз;

бросают,

толпятся около
меж

недостает и на сотую

вашу жизнь?

Постарайтесь

20

и

игроки у игорного стола, надеясь выиграть. А

грошей,

Много

не

и

наслаждение

своего значения

сравнением

нищего. Милостыня развращает

с значением

берущего

и

надменное

Гривен

восемь, не

вспомнить, когда вы

пожалуй, четыре будет.
Вы кричите и только делу мешаете. Милостыня и в теперешнем
обществе должна быть законом запрещена. В новом устройстве
совсем не будет бедных.
года два назад, а

зо

О, какое извержение чужих слов! Так уж и до нового
устройства дошло? Несчастная, помоги вам Бог!
Да, дошло, Степан Трофимович; вы тщательно скрывали
от меня все новые идеи,
единственно из

теперь
ревности, чтоб

всем уже известные, и делали это
иметь надо мною власть.

Теперь

верст впереди меня. Но теперь и я
прозрела. Я защищала вас, Степан Трофимович, сколько могла;
решительно все обвиняют.
даже эта

Юлия

на сто

Довольно!
И

что

1

поднялся

было

еще пожелаю вам, неужто

он

с

места,

вас

довольно!

раскаяния?

Я забыл (фр.).
291

40


Сядьте

на минуту, Степан Трофимович, мне надо еще вас
Вам
спросить.
передано было приглашение читать на литературном

утре;

это

А

чрез
вот

Мадонне Сикстинской,

человечества,
стакана или

Так

вы

не

Но

говорю. То
но

из

истории?

вас

слушать не

ли

не стоит, по-вашему,

дело,

же вам эта

усыпите? Будьте

что я единственно в вашем

если

бы

вы

взяли

коротенькую,

историйку,

испанской истории, или, лучше сказать, один анекдот
его

уверены,

интересе

какую-нибудь

занимательную средневековую придворную

бы

Варвара

горестно изумилась

будут. Далась

что за охота, если вы всех

Трофимович,

ю Степан

которая

карандаша.

Петровна.
Мадонна! Ну

устроилось. Скажите, что именно вы прочтете?
об этой царице цариц, об этом идеале

меня

именно

из

и наполнили

еще анекдотами и острыми словечками от себя. Там были
дворы, там были такие дамы, отравления. Кармазинов

пышные

странно будет, если уж и
чего-нибудь занимательного?

что

говорит,
прочесть

Кармазинов,

этот

из

испанской истории

исписавшийся глупец, ищет

не

для меня

темы!

Кармазинов,

20

дерзки

на язык,

Ваш
баба!

и

теперь

справедливость
сколько

могла.

это

поработились

ими, о,

Боже!

его терпеть не могу за важничание, но я отдаю

Повторяю,

защищала вас изо всех сил,
чему непременно заявлять себя смешным и

уму.

к

скучным? Напротив, выйдите
как

слишком

старая, исписавшаяся, обозленная

давно ли вы так

его

И

государственный ум! Вы

Трофимович.

Кармазинов

Chere, chere,
Я

этот почти

Степан

на

я

эстраду

представитель прошедшего века,

и

с почтенною

улыбкой,

расскажите три

анекдота, со всем вашим остроумием, так, как вы только умеете иногда
зо рассказать. Пусть вы старик, пусть вы отжившего века, пусть
наконец отстали от них; но вы сами с улыбкой в этом сознаетесь
в предисловии, и все увидят, что вы милый, добрый, остроумный
обломок... Одним словом, человек старой соли и настолько
передовой, что сам способен оценить во что следует всё безобразие
иных понятий, которым до сих пор он следовал. Ну сделайте мне

удовольствие,

я вас

прошу.

Chere, довольно! Не
Мадонне, но подыму

бурю,

просите,

которая

или

не

могу. Я прочту

раздавит

о

их всех, или

поразит

одного меня!

Наверно одного вас, Степан Трофимович.
Таков мой жребий. Я расскажу о том подлом рабе,

40

вонючем

и

лестницу

с

292

развратном лакее,
ножницами

в

руках

который первый
и

о том

взмостится

раздерет божественный

на

лик ве-


дикого идеала, во имя

прогремит

мое

проклятие,

или

ваши,

все

всяком

победителем,

нищенскую суму мою,
пенсионы

и

Пусть

пищеварения.

и тогда, тогда...

В сумасшедший дом?
Может быть. Но во
побежденным

зависти и...

равенства,

оставлю

ли

случае, останусь

я в тот же

все

вечер возьму

мои

благ

и

суму,

все

подарки

уйду

пешком,

пожитки,

обещания будущих

я

мою

чтобы кончить жизнь у купца гувернером, либо умереть

где-нибудь

с

голоду под

забором. Я

Он приподнялся снова.
Я была уверена,
Варвара

сказал.

ю

поднялась, засверкав глазами,

Петровна,

живете,

уверена уже годы,
чтобы под конец опозорить

вы хотите сказать вашим

забором? Злость,
Вы

Alea jacta est!1

что вы именно на то только и
меня и

мой дом клеветой! Что

гувернерством у купца

клевета и ничего

или

смертью под

больше!

всегда презирали меня; но я кончу как рыцарь,

моей даме, ибо

ваше мнение

было

мне всегда

дороже

всего.

верный
С этой

минуты не принимаю ничего, а чту бескорыстно.
Как это глупо!
Вы всегда не уважали меня. Я мог иметь бездну слабостей.
Да, я вас объедал; я говорю языком нигилизма; но объедать
никогда не было высшим принципом моих поступков. Это случилось
так, само собою, я не знаю как... Я всегда думал, что между нами
никогда, никогда не был я

остается нечто высшее еды, и

подлецом! Итак,

в

дело! В поздний путь,
мерзлый,

путь, чтобы поправить

дворе поздняя осень, туман

чистою

Лицо

его

взял свою

Я

мечты

было

Двадцать лет! Alea jacta

зо

est.

прорвавшимися вдруг слезами;

он

шляпу.
изо всех сил

Кто знает,
негодование и

может

проговорила

Варвара

скрепляя себя.

быть, ей

каприз еще раз

тоже хотелось заплакать, но

взяли

верх:

знаю только одно, именно, что

вы не в состоянии исполнить ваших

1

мечте...

ничего не понимаю по-латыни,

Петровна,
Я

мои!

обрызгано

завывает о

любовью,

Верен сладостной
О, прощайте

на

лежит над полями,

старческий иней покрывает будущую дорогу мою, а ветер
близкой могиле... Но в путь, в путь, в новый путь:
Полон

20

всё

угроз,

это шалости.

Никогда

полных эгоизма.

Ни-

Жребий брошен! (лат.)
293


вы

куда
у

пойдете,

не

меня на

похожих

ни

к

руках, получая

друзей

по

вторникам.

Alea jacta est!
домой

еле

живой

преспокойно

а

какому купцу,
пенсион и

собирая

кончите

ваших ни на что не

Прощайте, Степан Трофимович.

глубоко

поклонился

он

ей

и

воротился

от волнения.

ГЛАВА ШЕСТАЯ
ПЕТР СТЕПАНОВИЧ В ХЛОПОТАХ
I
праздника был назначен окончательно, а фон Лембке
всё грустнее и задумчивее. Он был полон странных и
зловещих предчувствий, и это сильно беспокоило Юлию

День

ю

становился

Правда,

Михайловну.

губернатор

не

наш

всё обстояло благополучно.

оставил

управление

не

Прежний
в

совсем

мягкий

порядке;

в

объявился

настоящую минуту надвигалась холера;
сильный скотский падеж; всё лето свирепствовали по городам
и селам пожары, а в народе всё сильнее и сильнее укоренялся
глупый ропот о поджогах. Грабительство возросло вдвое против
прежних размеров. Но всё бы это, разумеется, было более чем
в

иных

местах

обыкновенно, если бы при этом не было других более веских при20 чин, нарушавших спокойствие доселе счастливого Андрея
Антоновича.

Всего более поражало Юлию

Михайловну,

что он с каждым

странное дело, скрытнее. И чего
скрывать? Правда, он редко ей возражал и

днем становился молчаливее и,

бы,

кажется, ему было

большею

частию

совершенно

например, проведены
рискованные и

губернаторской

чуть

ли не

власти.

противозаконные,

Было

По

повиновался.

две или три меры,

ее настоянию

были,

чрезвычайно

в видах

усиления

сделано несколько зловещих потворств с тою

же целию; люди, например,

достойные

суда

и

Сибири,

зо но по ее настоянию, были представлены к награде.

единствен-

На некоторые

жалобы и запросы положено было систематически не отвечать.
Всё это обнаружилось впоследствии. Лембке не только всё
подписывал,
супруги

вопроса о мере участия своей
собственных обязанностей. Зато вдруг
временами дыбиться из-за «совершенных пустяков» и
но даже

начинал

удивлял Юлию
чувствовал

бунта. К
294

и

не

обсуждал

в исполнении его

Михайловну. Конечно,

потребность

сожалению,

за

вознаградить себя

дни

послушания он

маленькими

Юлия Михайловна, несмотря

минутами

на всю свою


проницательность,

благородной

сумею я, рассказывать об
Об административных ошибках рассуждать тоже не
не стать, да и не

и всю эту

хронику,

тонкости в

не до того, и от этого

недоумений.

произошло много

Мне

этой

не могла понять

характере. Увы! ей было

благородном

административную сторону

я задался

я

устраняю

Кроме

другими задачами.

иных

вещах.

мое дело, да

Начав

совсем.

того, многое

обнаружится назначенным теперь в нашу
только немножко подождать.

разъяснений.

иных

ю

Но продолжаю
сожалею о
ее

губернию следствием, стоит
Однако все-таки нельзя миновать

(славы

и

Юлии Михайловне. Бедная

о

ней) могла достигнуть всего, что так
прочего) вовсе без таких сильных и

движений, какими она задалась
от избытка ли поэзии, от долгих

у нас с самого
ли

дама

(я

очень

влекло и манило

эксцентрических

первого

грустных неудач

шага.

Но,

первой

переменой судьбы, почувствовала себя как-то
уж особенно призванною, чуть ли не помазанною, «над

молодости, она вдруг, с
слишком

коей вспыхнул сей язык»,
все-таки

он

ведь

не

женскую голову. Но

шиньон,
в

этой

истине всего

воспользовались ее

влияний,

в то же

время

Многие мастера погрели

оригинальною.

простодушием

в

краткий

каша выходила тут под видом
и

может

труднее уверить женщи- 20

крупное землевладение,

губернаторской

и

вполне

успеет,

воображая

около нее

срок

ее

а

руки

строгий

и

губернаторства. И

аристократический
демократический

власти, и

окружавшей

трактирная

что за

самостоятельности! Ей нравились

аристократического салона,

тон

самых

себя

элемент, и
элемент, и новые

учреждения, и порядок, и вольнодумство, и социальные
и

беда:

накрыть каждую

ей взапуски. Бедняжка разом очутилась игралищем

различных

усиление

который

кто захочет поддакивать, тот и

ну; напротив,
поддакивали

а в языке-то этом и заключалась

ее молодежи.

Она

и

идейки,

развязность чуть

не

зо

мечтала дать счастье

примирить непримиримое, вернее же, соединить всех и всё в
обожании собственной ее особы. Были у ней и любимцы; Петр
и

Степанович, действуя
нравился.

диковинной

надеялась,
трудно
что в

и

Но

он

самой характерно

что он

это

укажет ей

представить,

губернии

рисующей бедную даму: она всё
целый государственный заговор! Как
а это

было

так.

непременно укрывается

Петр Степанович
в других

между прочим грубейшею лестью, ей очень
нравился ей и по другой причине, самой
ни

казалось,

государственный

заговор.

своим молчанием в одних случаях и намеками

способствовал укоренению

воображала

Ей почему-то

его в связях со всем,

ее

странной

что есть в

идеи.

Она

же

России

революционного, но в то же время ей преданным до обожания.

Открытие
295

40


благодарность

заговора,
воздействие

«лаской»

вполне
она,

карьера впереди,
ее на

удержания
ее

голове.

краю

всё

Ведь

спасла же

это

Петра Степановича (в этом она была
неотразимо уверена), спасет и других. Никто, никто из них
же она

погибнет,

она спасет их всех; она их

доложит; она
может

Петербурга,

фантастической

в

уживалось

покорила

почему-то
не

из

на молодежь для

поступит

быть, история

рассортирует;

и даже,

благословят

русский либерализм

и весь

она так о них

высшей справедливости,

в видах

ее

будет открыт. Все выгоды разом,
Но все-таки требовалось, чтобы хоть к празднику Андрей
Антонович стал посветлее. Надо было непременно его развеселить и
имя; а заговор все-таки

ю

успокоить. С

этою

целию

она

командировала

Степановича, в надежде повлиять на его уныние

к

нему

Петра

каким-нибудь

ему

известным, успокоительным способом. Может быть, даже

какими-нибудь сообщениями,

так сказать,

его ловкость она вполне надеялась.

не был в кабинете господина
именно в

прямо

из

первых уст. На

Петр Степанович уже

фон Лембке. Он разлетелся

ту самую минуту, когда пациент находился

давно
к

нему
особенно

в

тугом настроении.

II

20

Произошла
пировал недавно

одна

которую господин фон Лембке

комбинация,

(в

разрешить. В уезде

никак не мог

Петр Степанович)

том самом, в

словесному выговору своего ближайшего командира.

пред
из

ротой. Подпоручик

всею

Петербурга,

хотя

в

вынес

то

же

выговора

и

вдруг

и изо

оттащить. Сомнения

обнаружилось,

что

в

бросился

удивившим

всей
не

силы

комнате

было,

разложил

на

всю

командира

его в плечо;

что сошел с

время

и

один

на
и

из

с каким-то

как-то дико наклонив

роту,

Выбросил,

Фохта, Молешотта

сочинения

угрюмый, важный с виду,
и краснощекий. Он не

укусил

последнее

невозможных странностях.
своей два хозяйские образа
же

это

время маленький, толстый

голову; ударил

своей

Случилось

был еще молодой человек, недавно

всегда молчаливый и

неожиданным взвизгом,
зо

котором

один подпоручик подвергся

он

ума,

по

замечен

например,
них

подставках,

Бюхнера

и

насилу

могли

крайней
был
из

изрубил

в

мере

самых

квартиры

топором;

в

виде трех налоев,
пред каждым налоем
в

церковные свечки. По количеству найденных
было заключить, что человек он начитанный.
было пятьдесят тысяч франков, то он уплыл бы,

зажигал восковые

у

него книг можно

Если б у
40

может

него

быть,

упоминает
296

на

Маркизские

с таким веселым

острова,

как тот «кадет», о

юмором господин

Герцен

котором

в одном из


сочинений. Когда

своих

нашли

целую пачку

Прокламации

себе

сами по

Мало

вовсе не хлопотливое.
и не

его взяли, то в

самых отчаянных

новые

уже тогда видел

что

там

Андрея Антоновича,
гулинской фабрике

тоже дело

такие

же

Притом

такие

главное,

же

были

Липутин,

а

губернию,

уверял,

Но поразило
управляющий на Шпи-

точно

что

то,

же это

говорили потом,

как

точно,

и в соседнюю

уезд

квартире

пустое и, по-моему,

X ской губернии,
в

его и в

прокламаций.

ли мы их видали.

прокламации:
были недавно рассыпаны в

ездивший месяца полтора назад

карманах

листки.

доставил как раз в то же время в полицию ю

две или три пачки совершенно таких же точно листочков, как и у

фабрике. Пачки

подпоручика, подкинутых ночью на
не

распакованы,

и никто из

Факт был глупенький,
задумался.

Дело

Андрей
в

представлялось ему

В этой фабрике
самая

но

рабочих

о

были еще
ни

успел прочесть

и

одной.

Антонович усиленно
сложном виде.

неприятно

Шпигулиных

«шпигулинская история»,

не

только что началась тогда та

которой так много у нас прокричали

с такими

вариантами перешла и в столичные газеты.
Недели с три назад заболел там и умер один рабочий азиатскою
холерой; потом заболело еще несколько человек. Все в городе струсили, 20
и

которая

потому что холера надвигалась из соседней губернии. Замечу,
были приняты по возможности удовлетворительные

что

у нас

меры для встречи

санитарные

Шпигулиных, миллионеров и

непрошеной

людей

ней-то
самой фабрике и особенно

все стали вопить, что в

вдруг

болезни,

что на

Но фабрику

гостьи.

со связями, как-то
и таится
в

просмотрели. И
корень

и

вот

рассадник

помещениях

рабочих

закоренелая нечистота, что если б и не было совсем холеры,
она должна была бы там сама зародиться. Меры, разумеется,

такая
то

были

тотчас

же

приняты,

настоял на немедленном

в

три,

но

Шпигулины

и

Андрей Антонович энергически
Фабрику очистили недели

их исполнении.
неизвестно

почему

ее

закрыли.

зо

Один брат

проживал в Петербурге, а другой, после
начальства
об очистке, уехал в Москву. Управляющий
распоряжения

Шпигулин

постоянно

приступил

к

мошенничал.

справедливого,

по

и вовсе

расчету

работников

Работники

стали

и, как теперь оказывается, нагло

роптать,

хотели

расчета
полицию, впрочем без большого крика
глупости ходили
уж не так волновались. Вот в это-то время и доставлены
в

Андрею Антоновичу прокламации от управляющего.
Петр Степанович влетел в кабинет не доложившись, как добрый

были

друг

и

ловны.

свой человек, да

Увидев

остановился

у

его,

и к

тому

же с

поручением

от

фон Лембке угрюмо нахмурился

стола.

До

этого он

расхаживал

толковал о чем-то глаз на глаз с чиновником

по

Юлии Михайи

неприветливо

кабинету

своей канцелярии

и

Блюмом,
297

40


чрезвычайно
собой

угрюмым немцем, которого привез с
сильнейшую оппозицию Юлии

и

неуклюжим

Петербурга,

несмотря на
Михайловны. Чиновник при входе
из

Петра Степановича отступил к
Петру Степановичу даже показалось, что он

но не вышел.

дверям,

как-то знаменательно переглянулся с своим начальником.

Ого, поймал-таки
возопил, смеясь,
столе

скрытный градоначальник!

и накрыл ладонью лежавшую на
умножит вашу коллекцию, а?
вспыхнул. Что-то вдруг как бы перекосиэто

прокламацию,

Андрей
ю

вас,

Петр Степанович

Антонович

лось в его лице.

Оставьте,
и не

гнева,

оставьте

сейчас!

вскричал он, вздрогнув

Чего вы так? Вы, кажется, сердитесь?
Позвольте вам заметить, милостивый государь,
вовсе не

от

смейте... сударь...

намерен

отселе

вашего sans

терпеть

fagon1

и

что я

прошу

вас

припомнить...

Фу,

черт, да ведь

Молчите
Лембке,

Бог

20

и не

же,

деле!

он и в самом

молчите!

затопал

по

знает до чего

Увы,

бы дошло.

ни даже

фон

тут было еще одно

обстоятельство помимо всего, совсем неизвестное ни

Степановичу,

ногами

ковру

смейте...

Петру
Андрей

самой Юлии Михайловне. Несчастный

Антонович дошел до такого

расстройства,

себя стал ревновать свою супругу к

что, в последние дни, про

Петру Степановичу. В
неприятнейшие минуты.

уединении, особенно по ночам, он выносил

А
читает

вам

я

думал,

наедине

если человек два дня

свой роман

крайней мере
Михайловна принимает

по

зо

вышел из

ешь?

на

и

хочет

сряду

вашего

некоторым даже достоинством произнес

с

то

уж

сам

официальностей... Меня Юлия
короткой ноге; как вас тут распознаэтих

Степанович.

Вот

большую,

вескую, свернутую

вам кстати и ваш
в

роман,

трубку

Петр

положил он на стол

тетрадь, наглухо

бумагой.
Лембке покраснел и замялся.
Где же вы отыскали?
осторожно

обернутую

за полночь

мнения,

синею

радости, которую сдержать

не мог, но

спросил

он с

приливом

сдерживал, однако ж,

изо

всех сил.

Вообразите,
Я,
40

как

была

в

трубке,

так и скатилась за комод.

быть, как вошел, бросил ее тогда неловко на комод.
Только третьего дня отыскали, полы мыли, задали же вы мне,
должно

однако,

1

298

работу!

панибратства (фр.).


Лембке строго опустил

Две

ночи

глаза.

не спал по

сряду

вашей

милости.

Третьего

дня

еще отыскали, а я удержал, всё читал, днем-то некогда, так я по

Ну-с,

ночам.

бывал,

не

но

недоволен! Четвертая

хоть и

такое! И

знает что

Да

недоволен: мысль не моя.

и

критиком никогда

сколько

наплевать однако,

оторваться, батюшка,

и пятая главы это...

вас напихано,

юмору у

вы, однако ж, умеете поднять на смех sans que
там в

девятой, десятой,

нет? Ну,

проводите? Ведь

черт

хохотал.

Как

Ну

не мое дело;

хотя вы его так ю

оно чувствительно, а в то же

бы фальшивым боком

его как
я или

Знаете,

не мог,

это...

cela paraisse!1

Игренева чуть не занюнил,

эффектно, однако; за письмом

тонко выставили...

всё про любовь,

это

это...

хотите выставить, ведь

время

вы

так? Угадал

вас. Ведь вы что
обоготворение семейного счастия,
детей, капиталов, стали жить-поживать да добра

а за

конец просто избил бы

это то же

приумножения

прежнее

помилуйте! Читателя очаруете, потому что даже я
оторваться не мог, да ведь тем сквернее. Читатель глуп по-прежнему,
следовало бы его умным людям расталкивать, а вы... Ну да
наживать,

прощайте. Не

довольно однако,

было

вам два словечка

Андрей Антонович
ключ

в

Блюму,
грустным

другой
вы

раз;

я

пришел

какой-то такой...

тот

между

тем

20

взял

стушевался. Тот

исчез с

вытянутым

и

лицом.

Я

не

пробормотал
видал,

какой-то такой,
он

нахмурясь,

а

просто... всё неприятности,
уже без гнева и подсаживаясь

я

но

садитесь и скажите ваши два слова.

столу;

Петр Степанович,

манерой...

Манеры

у

Знаю-с,

и

Петр

и только не

влетайте

Я

вы

вас давно

вперед

к

не

с вашею

иногда при делах оно...
меня одни...

верю,

находишься в хлопотах...

себя

в

свой роман и запер на
книжный шкаф, успев между прочим мигнуть

дубовый
чтобы

сердитесь

нужных сказать; да

зо

без намерения,

что вы

Садитесь

но

иной раз

же.

Степанович разлегся

на

диване

и

мигом

поджал

под

ноги.

III

Это

в каких же вы хлопотах;

кивнул он на прокламацию.
натаскаю,

То
1

еще

в

время,

неужто

эти

пустяки?

вам таких листков сколько угодно

X ской губернии

есть в то

не подавая

Я

познакомился.

как вы там

проживали?

вида! (фр.)
299


отсутствие. Еще она с виньеткой,
Позвольте
топор наверху нарисован.
(он взял прокламацию); ну

Ну,

да, топор

и

Да,

не в мое

разумеется,

тут;

та самая, точнехонько.

топор.

Видите:

топор.

Что ж, топора испугались?
Я не топора-с... и не испугался-с, но дело это... дело такое,
тут обстоятельства.

Какие? Что
вас на этой
ю

фабрики-то принесли? Хе-хе. А знаете, у
рабочие скоро будут писать прокла-

с

фабрике

сами

мации.

Как это?
человек,

строго уставился фон Лембке.

Да так. Вы и смотрите на них. Слишком вы мягкий
Андрей Антонович; романы пишете. А тут надо бы

по-старинному.

Что

такое

по-старинному,

что за

советы?

Фабрику

вычистили; я велел, и вычистили.

А между рабочими бунт.

Перепороть

их сплошь, и дело с

концом.

Бунт? Вздор

это; я велел, и вычистили.

Эх, Андрей Антонович, мягкий вы человек!
Я, во-первых, вовсе не такой уж мягкий, а во-вторых...

20

укололся было опять фон Лембке. Он разговаривал с молодым
человеком через силу, из любопытства, не скажет ли тот чего
новенького.

A-а, опять старая знакомая!
перебил Петр Степанович,
нацелившись на другую бумажку под пресс-папье, тоже вроде
прокламации, очевидно

эту я наизусть знаю:
«Светлая личность» и
зо

границы.

заграничной

печати, но в стихах;

«Светлая личность»!
есть. Знаком с этой

Посмотрим;
личностью

ну

ну так,

еще

с за-

Где откопали?

Вы говорите,

что

видели

за

границей?

встрепенулся

фон Лембке.

Еще бы, четыре месяца
Как

много вы,

посмотрел фон Лембке.

бумажку

и

назад, или даже пять.

однако, за

границей

Петр Степанович,

видели,
не

слушая, развернул

прочел вслух стихотворение:
Светлая

личность

Он незнатной был породы,
Он возрос среди народа,

Но, гонимый местью царской,
Злобной завистью боярской,
Он обрек себя страданью,

40

300

тонко


Казням,
И

пыткам, истязанью,

пошел

вещать народу

Братство,

свободу.

равенство,

И, восстанье начиная,
Он бежал в чужие край
Из царева каземата,
От кнута, щипцов и

А народ,

восстать

ката.

готовый

Из-под участи суровой,
От Смоленска до Ташкента

С нетерпеньем

Ждал
Чтоб

ю

ждал студента.

его он поголовно,

беспрекословно
Порешить вконец боярство,
Порешить совсем и царство,
Сделать общими именья
идти

И предать

навеки мщенью

Церкви, браки и семейство
Мира старого злодейство!

Должно быть, у
Степанович.
А вы

Еще
было сойти

Он,

и того

бы. Я
с

того

офицера

офицера

изволите

а?

взяли,

20

пировал.

Ему

так и надо

ума.

может

потом, оказывается, здесь

у

того

экзаменуете? Видите-с,

ною важностью.

О

и

границей

Андрей Антонович,

и

объяснения

меня,

как

с

необыкновен-

границей,

я, возвратясь,

начал он

том, что я видел за

кой-кому объяснил,

за

офицера...

Что? замысловато! Вы,

уже

Петр

знать?

там с ними два дня

быть, и не сходил с ума.
Не потому ли, что кусаться начал?
Но позвольте, если вы видели эти стихи

вижу,

спросил

мои

вдруг

зо

найдены

удовлетворительными, иначе я не осчастливил бы моим присутствием
здешнего города.

никому
доносчик, а

не

Считаю,

обязан

потому,

что дела мои

отчетом.

что не

И

не

в

этом

смысле

потому покончены,

мог иначе поступить.

Юлии Михайловне, зная дело, писали обо
честном... Ну, это всё, однако же, к черту, а я

Те,
мне

моя

Дело
чрезвычайная просьба

для меня важное,

и

что я

которые
как

о

писали

человеке

вам пришел сказать

одну серьезную вещь, и хорошо, что вы этого
выслали.

покончены

трубочиста

вашего

Андрей Антонович; будет

одна 40

к вам.

301


Просьба? Гм, сделайте

одолжение, я жду и, признаюсь, с

И вообще прибавлю, вы меня
Петр Степанович.
Фон Лембке был в некотором волнении.

любопытством.
удивляете,

закинул ногу за ногу.
В Петербурге,
откровенен,

но насчет

«Светлой

по

Степанович
был

я насчет многого

или вот этого,

личности»),

Петр

например

(он

стукнул

я

умолчал, во-первых, потому
стоило говорить, а во-вторых, потому что объявлял только
о чем спрашивали. Не люблю в этом смысле сам вперед

пальцем
что не

ю

начал он,

чего-нибудь

довольно

о том,

в этом и вижу разницу между подлецом и честным
которого просто-запросто накрыли обстоятельства... Ну,
одним словом, это в сторону. Ну-с, а теперь... теперь, когда эти

забегать;
человеком,

дураки... ну, когда это вышло наружу
вас, я вижу, не укроется
потому что
не

вперед

уже у

вас в

руках,

глупцы между
вас

тем

просить

продолжают,

глупца,

пожалуй

несчастий,

во имя

вашей гуманности... Не

же

одних

собственного изделия
и в

сарказмом

Одним

нетерпении

вы

оборвал

сумасшедшего,

так

он

в

с

романах

грубым

вдруг речь.

словом, было видно человека прямого, но неловкого и

быть, щекотливости,

чрезвычайною

об

во имя его

гуманны!

неполитичного, от избытка гуманных чувств и

с

и от

спасти одного

человека, одного тоже
молодости,

20

а эти

распознаешь,

ну, да я, одним словом, пришел

я... я...

и

вы человек с глазами и вас

нем полагал,

излишней,

может

главное, человека недалекого, как тотчас же

тонкостью оценил фон Лембке и как
особенно когда в последнюю неделю,

уже

давно
один в

по ночам особенно, ругал его изо всех сил про себя за
необъяснимые успехи у Юлии Михайловны.
саноЗа кого же вы просите и что же это всё означает?

кабинете,

зо

стараясь скрыть свое любопытство.
черт... Я не виноват ведь, что в вас верю!

вито осведомился он,

Это...
же

я

это...

виноват,

что

почитаю

вас

за

благороднейшего

Чем

человека, и

главное, толкового... способного то есть понять... черт...

Бедняжка, очевидно, не умел с собой справиться.
Вы, наконец, поймите,
поймите,
продолжал он,

что,

называя вам его имя, я вам его ведь предаю; ведь предаю, не так

ли? Не

так

Но

ли?

как же,

однако, я

могу угадать,

если вы не

решаетесь

высказаться?

То-то

40

гикой,
это

302

вот и есть, вы всегда подкосите вот этою вашею ло¬

черт... ну, черт...

эта «светлая личность», этот «студент»

Шатов... вот вам и всё!
Шатов? То есть как

это

Шатов?


Шатов,
Он

упоминается.

это

«студент»,

здесь живет; бывший

вот

про которого здесь

крепостной

человек, ну, вот

пощечину дал.

Знаю, знаю!

Лембке,

прищурился

но, позвольте, в

главнейше,

чем же собственно он обвиняется и о чем вы-то,

ходатайствуете?

Да

прежней
наберется,

половиной человека,

знает что,

знает там

какой

государственный заговор!..

Вижу,

что он виновен в

и даже в

X

Да

й губернии

говорю

и...

не

Да

почему

я

с

топором,
однако

позвольте,

же,

разбросать и здесь, и в провинциях,
и наконец главнейшее, где взял?

же вам, что их, очевидно,

ну, десять, почему

Вы

прокламациях

Лембке;

заключил

величаво

если б один, то как мог он их

человек,

Бог

от

почти задыхался.

Гм.
почти

а не как

человека...

черт

ю

на ум.

вашу гуманность,

сумасбродного
несчастий, а не как

всё

и десяти не

настоящем виде,

глупую мечту

заметьте, от долгих

небывалый

выходил

это ничтожно,

заграничными

и сами покажете дело в

как

всё

рукой,
а с

восемь лет

да я вам не обязан отчетами в

я понадеялся на

а главное

Вы поймете

Он

Ну,

махнул он

жизни,

с

три

несчастий,

я

Петр Степанович.

из себя

это

прошу, понимаете! Ведь я его
ему другом, может быть, был,

спасти же его

тому еще знал, ведь

всего-на-всё

20

пять

знаю?

знаете?
мне знать,

черт возьми?

Но вот знали же, однако, что Шатов один из сообщников?
Эх!
махнул рукой Петр Степанович, как бы отбиваясь
от

подавляющей

прозорливости вопрошателя;

прокламациях
правду скажу:
ровнешенько ничего, черт возьми, понимаете,

Ну,

конечно, тот подпоручик, да еще

кто-нибудь

здесь... ну, и может,

и все,

дрянь

спасти надо,

и

мизер...

потому

сочинение и за

наверно,

а о

Если

что

Шатов,

но я за

это

границей

слушайте,

ну,

что значит

стихотворение
через

развернул;

вот

его

вот что я знаю

ничего не знаю.

его, то наверно и прокламации.

Какие же,
Шатова?

с видом окончательно выведенного из

терпения человека, выхватил из

Вот данные!

ну,

зо

его, его собственное

него отпечатано;

однако, данные заставляют вас подозревать господина

Петр Степанович,

я

ничего?.,

кто-нибудь, да еще
и еще кто-нибудь,

Шатова пришел просить,

прокламациях ровно
стихи

ну,

ничего не знаю, то есть

о

вам всю

кармана

бумажник, а
бросив ее

крикнул он,

из него
на

записку.

стол.

Лембке

оказалось, что записка писана, с полгода назад,

отсюда куда-то за границу, коротенькая, в двух словах:
303

40


« Светлую личность
могу; печатайте

могу, да

отпечатать здесь не

и ничего не

границей.

за

Ив. Шатов».
Лембке

Петровна

на

пристально уставился

правду отнеслась,

Петра Степановича. Варвара

что у него

был

бараний

несколько

взгляд, иногда особенно.

То

есть

это

вот

Петр Степанович,

рванулся

что,

значит, что он написал здесь, полгода назад, эти стихи, но здесь
не мог отпечатать, ну, в тайной
ю

тому просит

напечатать за

и по-

типографии какой-нибудь

границей... Кажется, ясно?

Да-с, ясно, но кого же он просит? вот это еще не ясно?
хитрейшею иронией заметил Лембке.
Да Кириллова же, наконец; записка писана к
Кириллову за границу...

Не

знали, что

может

быть, предо

мною только

уже

сами знаете

про

ли? Ведь

что досадно, что вы,

прикидываетесь,

эти стихи,

всё! Как

и

же

столе? Сумели очутиться! За что же
если так?
Он судорожно утер платком пот со лба.
вас

на

Мне,

20

ке;

может, и известно нечто...

но кто же этот

Ну

с

а давным-давно

очутились

вы меня

ловко

они

у

истязуете,

уклонился Лемб¬

Кириллов?

приезжий, был секундантом у Ставсумасшедший; подпоручик ваш, действительно,

да вот инженер

рогина, маньяк,

только, может, в белой горячке, ну, а этот уж совсем

сумасшедший,
бы

рука
еще

Эх, Андрей Антонович,

совсем, в этом гарантирую.

знало

Всех

не поднялась.
в

Швейцарии
Там,

Да

зо

управляет-то?
скука

Прокламациями,

подпоручики

в

три

на

бы

седьмую версту;

я

возьмет.

что

движением?

человека с полчеловеком.

И

ли? Да

белой горячке да два-три

вот вам вопрос: отчего не
отчего

целиком

да на конгрессах нагляделся.

на них глядя только

движением?

как есть

откуда управляют здешним

кто

если

какие это сплошь люди, так на них

правительство,

и кто

навербован-то,

студента! Вы умный

вербуются

Ведь

каким это здешним

к

человек,

ним люди значительнее,

всё студенты да недоросли двадцати двух лет?

Да

и

ли? Небось миллион собак ищет, а много ль всего отыскали?
Семь человек. Говорю вам, скука возьмет.
Лембке выслушал со вниманием, но с выражением,
говорившим: «Соловья баснями не
накормишь».
много

Позвольте,

40

однако же, вот вы изволите утверждать, что

записка адресована была за границу; но здесь адреса нет; почему
же вам стало известно, что записка адресована к господину

304

Ки-


риллову и, наконец,
действительно господином

Так
в

за

и...

границу

А

что к

что писана она

Шатова

достаньте сейчас руку

канцелярии непременно должна

подпись.

и...

Шатовым?

Кириллову,

У

вас

какая-нибудь

его

да и сверьте.

отыскаться

Кириллов

так мне сам

тогда же и

показал.

Вы,

Ну

стало

показывали.

написал их

бы

А

Шатов

и

быть,

Мало

сам.

когда еще тот за
в

встречи,

ли

что

мне

там

будто покойный Герцен
границей скитался, будто

в

похвалу,

распространяет

рекомендацию, ну, черт...

Самого,

в молодежи.

дескать,

ю

а

Герцена

мне мнение.

Те-те-те,
я

сами...

что эти вот стихи, так это

Шатову,

на память

обо

быть,

да, конечно, стало

Лембке,

догадался, наконец, совсем
это понятно, а стихи

думаю: прокламация

то-то

зачем?

Да как уж вам не понять. И черт знает для чего я вам
Слушайте, мне Шатова отдайте, а там черт дери их всех
остальных, даже с Кирилловым, который заперся теперь в доме
Филиппова, где и Шатов, и таится. Они меня не любят, потому
что я воротился... но обещайте мне Шатова, и я вам их всех на
одной тарелке подам. Пригожусь, Андрей Антонович! Я эту всю
разболтал!

жалкую кучку полагаю человек в девять

себя-с. Нам уж трое
подпоручик. Остальных я еще

в десять.

ними слежу, от

известны:

и тот

только

впрочем,

не совсем

близорук. Это

X

как в

Я

20

сам за

Шатов, Кириллов

разглядываю...

й губернии:

там схвачено

прокламациями два студента, один гимназист, два
двадцатилетних дворянина, один учитель и один отставной майор,
с

одуревший

шестидесяти,

от пьянства, вот и

всё; даже удивились, что тут и
смекнул на счетах; шесть дней

го-нибудь

результата

их в один

узел свяжу,

Но дайте Шатова. Я
секретно

и

Но

всё.
и

не

за

дружески,

сюда

в

еще

всего

лет

уж поверьте,

надо шесть

шесть

что

дней. Я уже
хотите

дней,

како-

зо

и я вам

гнездо разлетится.

раньше

Шатова... А

хоть

и

раньше. Если

не шевелите их
а пошевелите

всё,

бы лучше призвать

кабинет,

и

его

проэкзаменовать,

Да он наверно сам вам в ноги
бросится и заплачет! Это человек нервный, несчастный; у него жена
гуляет со Ставрогиным. Приголубьте его, и он всё сам откроет, но
поднявши пред

ним

завесу...

ни полсловечка Юлии
дней... А главное, главное
Михайловне. Секрет. Можете секрет?
Как?
да разве вы Юлии
вытаращил глаза Лембке,
Михайловне ничего не... открывали?
Ей? Да сохрани меня и помилуй! Э-эх, Андрей

надо шесть

Антонович! Видите-с:

я слишком

ценю

ее

дружбу

и высоко

уважаю... ну
305

40


всё это... но я не промахнусь. Я ей не противоречу, потому
ей противоречить, сами знаете, опасно. Я ей, может, и

и там

что

любит,

закинул словечко, потому что она это
вам

теперь, имена,

или там

что-нибудь,

чтоб

я выдал ей, как
батюшка! Ведь я

но

э-эх,

почему обращаюсь теперь к вам? Потому что вы все-таки мужчина,
человек серьезный, с старинною твердою служебною опытностью.

Вы

ю

Вам каждый

видали виды.
известен

наизусть

еще

шаг в таких делах, я

примеров. А

петербургских

с

и она

бы

так

забарабанила... Ведь

два имени,

например,

сюда хочет

Петербург удивить. Нет-с,

Да,
удовольствия

в

ней

есть

думаю,

ей

скажи я

эти

она от-

горяча слишком, вот
не без

что-с.

этой фуги,

несколько

пробормотал Андрей Антонович,

в то же время ужасно
неуч осмеливается, кажется, выражаться об Юлии
Михайловне немного уж вольно. Петру же Степановичу,

жалея,

что этот

вероятно, казалось, что этого еще мало и что надо еще поддать пару,

«Лембку».

чтобы польстить и совсем уж покорить

может

Именно фуги,
поддакнул он,
быть, гениальная, литературная,

распугает. Шести
20

часов

Андрей Антонович,
дней! Ведь

не

выдержит,

не

не

налагайте

на

признаете

же

вы за

мною

пусть
но

она

женщина,

воробьев

то что

шести

она

дней. Э-эх,

женщину срока

в

шесть

некоторую опытность,

то

есть в этих делах; ведь знаю же я кое-что, и вы сами знаете, что
я

могу

знать кое-что.

Яу

вас не для

баловства

дней прошу,

шести

а для дела.

Я

слышал...

Лембке,

изъявили...

Ну
Да
зо

не

я слышал, что вы,

лось,

вроде

возвратясь

мысль свою

границы, где следует

из-за

раскаяния?

там что
и я,

решался высказать

бы

ни

было.

разумеется,

вы здесь до сих

не желаю входить...

пор говорили

но мне

всё

христианской вере, например, об общественных установлениях
наконец

о

ли что я

так эти мысли

только

Я

не

говорил. Я

и

теперь

следует проводить,

как те

то что в том, что

мной,

укусил

вич.

в

то же

дураки,

плечо? Сами

говорили,
рано.
то собственно соглашался

про

Слушайте,

говорю,

же вы соглашались со

отец

каждое слово на

весело

родной,

и

говорил,

вдруг

306

Петр Степано-

надо же было с вами

а со многими так знакомлюсь.

надо было распознать.

что рано.

крюк привешено, хе-хе!

заметил

познакомиться, ну вот потому я в моем стиле и говорил.
вами,

только не

вот в чем дело.

что

Однако же у вас
осторожный человек!
40

и

правительстве...

Мало
А

каза-

совсем в ином стиле, о

Мне,

Я

не с одним с

может, ваш характер


Для чего бы вам мой характер?
Ну почем я знаю, для чего (он опять рассмеялся). Видите
дорогой и многоуважаемый Андрей Антонович, вы хитры,

ли,

но до этого

быть,

Может

возвратясь

не дошло и

еще

и

понимаете? Я

из-за

границы,

не

наверно
и

хоть

и,

дал

не

право,

дойдет, понимаете?
где

следует объяснения,
почему бы

знаю,

убеждений не мог действовать в пользу искренних
убеждений... но мне никто еще там не заказывал вашего
характера и никаких подобных заказов оттуда я еще не брал на
человек известных

своих

себя. Вникните

сами: ведь мог

бы

я не вам

то имени, а

первоначальные

прямо туда махнуть, то
объяснения давал; и уж если б

али там из-за выгоды, то

нерасчет, потому

Я

открыть первому два- ю

есть туда, где
я

старался из-за финансов,
бы с моей стороны

конечно вышел

уж

благодарны-то будут теперь вам, а не мне.
с благородством прибавил Петр
Шатова,
за одного Шатова, по прежней дружбе... ну а
что

единственно за

Степанович,
там,

пожалуй,

когда возьмете перо, чтобы туда отписать, ну

похвалите меня, если хотите... противоречить не стану,

хе-хе! Adieu,1

болтать!

прибавил

однако же, засиделся, и не надо бы столько
он не

без приятности

Напротив,
встал и

определяется,

и встал с дивана.

я очень

фон Лембке,

тоже с

Я

влиянием последних слов.
ваши

услуги и,

будьте

Шесть дней,

любезным видом, видимо под
признательностию принимаю
что можно с

моей стороны

усердии...

главное, шесть

вы не шевелились, вот что мне

Пусть.
Разумеется,

с

уверены, всё,

насчет отзыва о вашем

20

что дело, так сказать,

рад,

я вам

рук

дней сроку,

и

чтобы

в эти дни

надо!

не связываю, да и не смею.

можете же вы не следить; только не

пугайте

Не

гнезда раньше времени,

вот в чем я надеюсь на ваш ум и на опытность.

А

зо

довольно у

вас должно быть своих-то гончих припасено, и всяких там ищеек,

хе-хе!

Петр

весело и легкомысленно

Степанович.
Не совсем

Это
припасено...

это

приятно уклонился Лембке.

так,

предрассудок молодости,

Но

кстати позвольте одно

был секундантом у

(как молодой человек) брякнул

Ставрогина,

что

слишком

словцо: ведь

много

Кириллов
Ставрогин в таком

если этот

то и господин

случае...

Что Ставрогин?
То есть если они
1

40
такие

друзья?

Прощайте (фр.).
307


Э,
И

нет,

нет! Вот тут маху дали,
Я ведь думал, что вы

нет,

хоть вы и хитры.
насчет этого не без

даже меня удивляете.

сведений... Гм, Ставрогин

это

Неужели!
произнес Лембке.

au

Петербурга,

сведениям из

совершенно противоположное,

lecteur.1
и может ли быть?
с недоверчивостию
Мне Юлия Михайловна сообщила, что, по

совершенно... Avis

то есть

он человек с

ее

так сказать,

некоторыми,

наставлениями...

ю

Я ничего не знаю,
Avis au lecteur!
вдруг и
Он полетел к дверям.

совсем ничего.

ничего не знаю,
явно

Позвольте, Петр Степанович, позвольте,
Лембке,
еще одно крошечное дельце, и я вас не
Он вынул

Вот-с

из столового

крикнул
задержу.

ящика конверт.

один экземплярчик, по той же категории, и я вам тем

самым доказываю, что вам в высшей степени доверяю.

В конверте

лежало письмо,

к

адресованное
панович, к

Лембке

крайней

и

вчера

досаде

по

вы

разбрасывал
бунт,

прокламаций

а

высуня язык,

Народ,

обещано

в

несколько тысяч, и за
если

Если

мои таковы.

церквей
из

заранее

награду,

почитая виновника,

обеих сторон, раскаялся,

прощение

Петр Сте-

прочел следующее:

и отечества;

сто человек,

также

своей,

странное, анонимное,

полученное.

Сим объявляю

так.

Приготовляется

ибо множество

зо

письмо
только им

в покушении на жизнь
ибо прямо ведет к тому. Сам
непрерывно множество лет. Тоже и безбожие.

чину
генеральских особ

водка.

и

превосходительство!

«Ваше

Ибо

Вот-с,

мнение?

каково ваше

20

Adieu,

Петр Степанович.

уклонился

а

не

отобрать

простой

начальством,

народ глуп, да

и

другого, и, боясь
ибо
обстоятельства
участвовал,
того и

разоряет

в чем не

каждой побежит

хотите, чтобы донос для спасения отечества, а

и икон, то я один только

Третьего

могу. Но с

отделения по

из всех, а другие пусть отвечают.
сигнала в семь часов ставьте

тем

чтобы

телеграфу
На окошке у швейцара

мне

немедленно одному
для

каждый вечер свечу. Увидав, поверю

и

приду облобызать милосердную длань из столицы, но с тем чтобы
пенсион, ибо чем же я буду жить? Вы же не раскаетесь, потому что

выйдет

вам

звезда.

Надо

потихоньку,

а не то

свернут голову.

Вашего превосходительства отчаянный

Припадает
40

раскаявшийся
1

308

Примите

к сведению; предуведомление

вольнодумец

(фр.).

человек.

к стопам

Incognito».


Фон Лембке объяснил,

швейцарской,

что письмо

очутилось вчера

в

когда там никого не было.

Так

вы как же

думаете?

спросил чуть

не

грубо Петр

Степанович.
Я бы предположил,

что

это

анонимный пашквиль,

в

насмешку.

Вероятнее
Я,

всего, что так и есть.

Вас

не

надуешь.

А

главное, потому что так глупо.
вы

получали здесь еще

какие-нибудь пашквили?

Получал раза два, анонимные.
Ну, уж разумеется, не подпишут.
Разных рук?

ю

Разным слогом?

Разным слогом и разных рук.
И шутовские были, как это?

Да, шутовские, и знаете... очень гадкие.
Ну коли уж были, так наверно и теперь то же самое.
А главное, потому что так глупо. Потому что те люди
образованные

Ну
А
тельно

и

наверно

глупо

не

напишут.

что, если это и в самом деле

кто-нибудь

хочет

действи-

20

донести?

Невероятно,
значит

так

да, ну да.

сухо отрезал
из

телеграмма

Третьего

Петр Степанович.

отделения и

Что
пенсион? Пашквиль

очевидный.

Да,

устыдился Лембке.

да,

Знаете

что, оставьте-ка это у меня.

Я

вам

Раньше,
разыщу.
согласился фон Лембке,
Возьмите,

наверно разыщу.

чем тех

с

некоторым,

впрочем, колебанием.

Вы кому-нибудь показывали?

Нет,
То

есть

Юлии Михайловне?

Ах, Боже сохрани,
вскричал Лембке
рассердится

на меня

Да,

зо

как можно, никому.

в

и

испуге.

ради Бога

не

показывайте ей сами!

Она будет

так

потрясена...

и

ужасно.

вам же

первому

заслужили, коли вам так

и достанется, скажет, что сами

пишут. Знаем

прощайте. Я вам, может, даже
представлю. Главное уговор!

мы

женскую логику.

Ну

дня через три этого сочинителя

309


IV

Петр Степанович был
Федька Каторжный

и

всё

неглупый,

и

что

нем,

он

фон Лембке

он от

но

«человека
вполне

крайней мере на шесть дней того успокоил, а
ему до крайности нужен. Но идея была ложная,

что по

был

срок этот

о

Ушел

сам сочинит да с ним и живет».

уверенный,

быть,

человек, может

верно выразился

было

основано

Антоновича,

с

только на том, что он сочинил

самого

начала,

раз навсегда,

и

себе

Андрея

совершеннейшим

простачком.
ю

Как и каждый страдальчески мнительный человек, Андрей
Антонович всякий раз бывал чрезвычайно и радостно доверчив
в первую минуту выхода из неизвестности. Новый оборот вещей
представился ему сначала в довольно приятном виде, несмотря
на некоторые вновь наступавшие хлопотливые сложности. По
крайней мере старые
за

устал

последние

беспомощным,
уже

что

его поневоле жаждала покоя.

душе его следы
история «нового поколения» ему была довольно известна,
человек был любопытный и прокламации собирал,
но никогда
понимал он в

ней

самого

Петра Степановича
всяких

форм

случиться в этом

новом

совершается!»
А

как

тут

и

посещения
этот

снова

просунул

к

Петра Степановича

Прошу

но

всю

жизнь

прощения у

лицу отделю здесь
«несчастных»

немцев

а именно неизвестно

трогательное сочувствие
собственных своих успехов по

лесу:

что в словах

несообразное,

он

выжидал

вне

у

них там

боязливо

и

этому ничтожному

Блюм был

не

по

недалеко.

Андрею

из странного

крайней

своей

почему. «Несчастные» немцы

бездарности,
миф, а действительно существуют, даже в России,
собственный тип. Андрей Антонович всю жизнь
самое

и

везде,

службе,

не

нему голову Блюм. Всё

тщательно

и вовсе

как в

соображениях.

в

читателя в том, что

хоть несколько слов.

был

знает как это

приходился даже родственником

Антоновичу, дальним,

он

знает что может

черт

черт

раздумывал он, теряясь

Блюм

рода

совершенно

«хотя ведь

поколении

нарочно

время

скрываемым.

Теперь

же

предчувствовал,

заключалось нечто

условий,

и

слова.

первого

он всеми инстинктами своими

зо

Но увы,

неспокоен.

в

20

душа

Долгое житье в Петербурге оставило
неизгладимые. Официальная и даже секретная

был

опять

прах. К тому же он так
чувствовал себя таким измученным и

сомнения падали в

дни,

где

только

не

и имеют

свой

питал

к

нему

по

мере

мог,

выдвигал его на подчи-

40 ненное, подведомственное ему местечко; но тому нигде не везло.

То
то

310

место

чуть

оставлялось

не

упекли

за

штатом,

его однажды с

то переменялось начальство,
другими под суд. Был он ак-


но

куратен,

как-то

слишком

без нужды

и

вред себе мрачен;

во

рыжий, высокий, сгорбленный, унылый, даже чувствительный и,
при всей своей приниженности, упрямый и настойчивый как вол,
К

хотя всегда невпопад.

Андрею Антоновичу

и с многочисленными детьми многолетнюю и

привязанность.
его.

Кроме Андрея Антоновича,

Юлия Михайловна сразу

упорство своего

супруга

и

не

могла.

Это была

тщательно от нее

всю

рассказал

историю Блюма

Юлия Михайловна
в

пустила

ход

пред

и

но одолеть

первая супружеская
в самые

нею

сложа

их

обмороки. Фон Лембке
Блюма

не

до тех пор ю

своего к

ней

руки, чувствительно

дружбы

с

самого

себя опозоренною

считала

первые

Блюм,

обидною тайной

Антонович умолял,

Андрей

родства.

припрятанный,

с

их

свадьбы,

обнаружился

любил

никто никогда не

забраковала,

она тотчас после

ссора,
случилась
медовые дни, когда вдруг

но

его

женой

питал он с

благоговейную

детства,

навеки и даже

уступил ей

ни

шагу

и

объявил,
себя, так что она наконец удивилась и принуждена была
позволить Блюма. Решено было только, что родство будет скрываемо
что не покинет

ни за что на свете и не отдалит

от

еще тщательнее,

чем до сих

если только это возможно, и что

пор,

Блюма будут изменены, потому что
Андреем Антоновичем. Блюм у нас ни

даже имя и отчество

его тоже 20

почему-то звали

с кем не

кроме одного только немца-аптекаря, никому не
визитов и, по обычаю своему, зажил скупо и уединенно.

познакомился,
сделал

Ему

Андрея

давно уже были известны и литературные грешки

Антоновича. Он преимущественно призывался выслушивать
роман

в

чтениях наедине,

секретных

сряду столбом; потел, напрягал
и

домой,

улыбаться;

просиживал
чтобы

все свои силы,

стенал

вместе

придя
сухопарою женой о несчастной слабости

его

по шести часов

их

с

не

заснуть

длинноногою

благодетеля

и

русской

к

зо

литературе.

Андрей
вошедшего

Антонович

со

страданием посмотрел

Блюма.
Я прошу тебя, Блюм,

тревожною

скороговоркой,

на

оставить меня в покое,

начал он

очевидно желая отклонить

возобновление давешнего разговора, прерванного приходом

Петра

Степановича.

И

однако

совершенно

ж

это

может

быть

устроено

деликатнейше,

негласно; вы же имеете все полномочия,

почтительно, но упорно настаивал на чем-то

придвигаясь всё ближе

и

ближе

Блюм, сгорбив

мелкими шагами к

спину

Андрею

и

Ан-

тоновичу.

Блюм,

ты до

всякий раз смотрю

такой

на

тебя

степени
вне

предан мне
себя от страха.

и

услужлив,

что я

311

40


Вы

всегда говорите острые вещи и в удовольствии от

спокойно,

сказанного засыпаете

Блюм,
Не

из слов ли этого

Блюм,
затем

фальшивого, порочного молодого
вас победил

вашему таланту

в

литературе.

ты не смыслишь ничего;

говорю тебе. Мы
ю

что это вовсе не то, вовсе не то.

подозреваете? Он

человека, которого вы сами
льстивыми похвалами

себе повреждаете.

но тем самым

сейчас убедился,

я

твой проект нелепость,

найдем ничего, а крик подымется страшный,
смех, а затем Юлия Михайловна...
Мы несомненно найдем всё, чего ищем,
твердо шагнул
не

мы сделаем
к нему Блюм, приставляя к сердцу правую руку;
осмотр внезапно, рано поутру, соблюдая всю деликатность к лицу

и

всю

предписанную строгость форм

Молодые

закона.

люди,

Лямшин и Телятников, слишком уверяют, что мы найдем всё
желаемое. Они посещали там многократно. К господину
Верховенскому

никто внимательно не

явно отказала

человек,

если только есть

там всегда

20 У

него

все

хранятся

сочинения

таковой

укрывался

Генеральша Ставрогина

расположен.

благодеяниях,

в своих

ему

всякий честный

и

грубом
безверия и

в этом

источник

на

всякий

случай

что

социального учения.

«Думы» Рылеева,

запрещенные книги,

Герцена... Я

убежден,

городе,

имею

все

приблизительный

каталог...

О Боже,

эти книги есть у всякого; как ты

прост, мой

бедный Блюм!

И

многие

прокламации,

Мы

замечаний.

настоящих здешних
мне весьма и весьма

Но
зо

ты

смеется над

Это

известный,
городу, ну

и

на след

подозрителен.
отца

с

сыном.

ты

здесь
он

поклялся

раскричится,

всё манкируем...

всего только

рукой

в

меня

и тотчас же
и

сын

ладах;

подумай,

в

замыслах

теперь

он

беспорядков

вы

еще

лицо

пойдут насмешки по
будет с Юлией

лишь

доцентом,

состоит.

несомненно

и по

ударял
из

уволен
против правительства. Он

и несомненно

он

человек

что

знаков отличия не имеет,

грудь,

подозрению

312

в

замучить! Подумай,

коллежский асессор при отставке,

тайным надзором
обнаружившихся

не

Он был профессором,

заметное.

Михайловной!
Блюм лез вперед и не слушал.
Он был лишь доцентом, всего
40

Они

явно.

одна только маска.

Блюм,
все-таки

слушая

непременно нападем

прокламаций. Этот молодой Верховенский

смешиваешь

отцом

Блюм,

не

продолжал

кончим тем, что

он

чину

себя

службы

по

состоял под

И ввиду
обязаны долгом. Вы


наоборот,

же,

ваше отличие,

упускаете

потворствуя настоящему

виновнику.

Юлия Михайловна!
фон

Блюм вздрогнул,

Дозвольте

вскричал вдруг

но не сдался.

к

груди.

Убир-райся!

проскрежетал

Поднялась портьера,

ей

глубокий

при виде

поклон и,

согбенный

восклицание

поступить так,
случае для

говора

прямой

Андрея
он

как

или

спрашивал,

как

насмешившая

возбудившая жестокий
сбившая

ю

и

окончательно с

горячее время,

гнев

за

руки.

душой

в

этом

слишком

увидим ниже,

из этого

произошла одна

многих,

к

прямое дозволение

покривил

получившая

Юлии Михайловны

толку Андрея Антоновича,

в

направился

свои

последнее

благодетеля,

пользы своего

вещь,

врозь

понял

начальника с своим подчиненным

неожиданная

в самое

деле

Антоновича

конец увенчает дело; но,

что

высокомерно

от почтения,

несколько

дверям
цыпочках, расставив
Оттого ли, что он и в самом

уверенный,

Блюма,

будто одно присутствие этого
оскорблением. Блюм молча и почтительно

на

истерическое

Юлия Михайловна. Она

появилась

его взглядом, как

человека здесь было ей
отдал

и

остановилась

обидчиво окинула

Андрей Антонович,

О Боже мой!

что хочешь... после...

величественно

приступал он, еще крепче

же, дозвольте,

прижимая обе руки

делай

Блюм!

Убир-райся,

Лембке, заслышавший голос своей супруги в соседней комнате.

и

раз-

20

самая

огласку,

всем

этим

ввергнув его,

самую плачевную нерешительность.

V

День для Петра Степановича выдался хлопотливый. От фон
Лембке он поскорее побежал в Богоявленскую улицу, но, проходя
по Быковой улице, мимо дома, в котором квартировал
Кармазинов,

он

вдруг приостановился, усмехнулся

ответили:

«Ожидают-с»,

что он вовсе не

Но великий

что

предупреждал
писатель

очень

и

вошел

в

дом.

Ему

зо

заинтересовало его, потому

о своем

прибытии.

действительно

его ожидал, и даже

еще

Четвертого дня он вручил ему свою
рукопись «Merci» (которую хотел прочесть на литературном утре в
день праздника Юлии Михайловны) и сделал это из любезности,
вчера

и

третьего дня.

вполне уверенный, что приятно польстит самолюбию человека,
дав ему узнать великую вещь заранее. Петр Степанович давно

уже примечал, что этот

оскорбительно-недоступный

для

тщеславный,
неизбранных

избалованный

и

господин, этот «почти го- 40
313


сударственный
жадностию.

молодой

кажется,

и даже с

в нем заискивает,

ум», просто-запросто

Мне

наконец догадался,

человек

что тот если и не считал его коноводом всего

целой России, то по крайней мере
секреты русской революции и

тайно-революционного в

посвященных в

интересовало

Великий
мергера

квартировал в доме своей сестры, жены капомещицы; оба они, и муж и жена, благоговели пред

и

знаменитым

оба

в

писатель

родственником,

Москве,

честь

разъяснений.

от

некоторым причинам, уклонялся
10

из самых

имеющим неоспоримое

Настроение мыслей «умнейшего в России
Петра Степановича, но доселе он, по

влияние на молодежь.
человека»

одним

к

великому

старушка,

проживавшая

но в

настоящий

очень дальняя и

в доме

и

его находились

его имела

принять

бедная родственница камергера,

уже заведовавшая

давно

хозяйством. Весь дом заходил

Кармазинова. Старушка

приезд

их сожалению, так что

на

цыпочках

извещала

всем домашним

приездом господина

с

Москву чуть

в

каждый

не

день

о том, как он почивал и что изволил скушать, а однажды отправила
телеграмму с известием, что он, после званого

обеда у градского
В комнату

головы, принужден был принять ложку одного лекарства.
20

обращался

к нему она осмеливалась входить редко, хотя он
и

впрочем сухо,

вежливо,

с

говорил

с нею

какой-нибудь

нею только по

Петр Степанович, он кушал утреннюю
полстаканом красного вина. Петр Степанович уже

надобности. Когда

вошел

свою котлетку с
и прежде бывал у

него

котлеткой,

тот и съедал в его

которую

самого не попотчевал.
чашечка

этою

котлетки подавалась
во

утреннею

но ни

присутствии,

еще

разу

его

маленькая

фраке,

в мягких

перчатках.

приподнялся

и с видом

за

его

кофе. Лакей, внесший кушанье, был

А-а!

кой,

заставал

всегда

После

неслышных сапогах и в

зо

и

Кармазинов с дивана, утираясь салфет-

чистейшей радости

полез

лобызаться

характерная

привычка русских людей, если они слишком уж знамениты. Но Петр
Степанович помнил по бывшему уже опыту, что он лобызаться-то

лезет,

щеку, и потому сделал на сей раз то же
обе щеки встретились. Кармазинов, не показывая виду, что

а сам подставляет

самое;

заметил это,

Степановичу

на

Вы
хозяин,

на диван и с

ведь не...

на этот

которым
40

уселся

кресло против себя,

раз

Не

изменяя

ясно

в

желаете ли

привычке,

подсказывался

Петр Степанович

приятностию указал
котором

тот и

завтракать?

но с таким,

вежливый

отрицательный

омрачила лицо хозяина, но на
нервно позвонил слугу и, несмотря на всё

брезгливо
314

спросил

разумеется, видом,

тотчас же пожелал завтракать.

обидчивого изумления
он

возвысил голос,

Петру

развалился.

приказывая подать

ответ.

Тень

один только миг;
свое

воспитание,

другой

завтрак.


Вам чего, котлетку или кофею?
осведомился он еще раз.
И котлетку и кофею, и вина прикажите еще прибавить, я
отвечал

проголодался,
вниманием

рассматривая

Петр Степанович,

костюм хозяина.

какой-то домашней куцавеечке

на вате,

с

но слишком

перламутровыми пуговками,

вовсе

и

не

шло

округленным

На

различны.

к

его

частям

его

спокойным

но

ног;

как

уж

сытенькому

довольно

начала

вроде

был

в

бы жакеточки,

коротенькой,

брюшку

вкусы

был развернут до полу

коленях его

с

Господин Кармазинов

и

к

что

плотно

бывают

шерстяной клетчатый

плэд, хотя в комнате было тепло.

Больны, что ли?
Нет, не болен, но
нежно

боюсь

скандируя каждое

вас ждал

слово и

Петр Степанович.

стать

больным

в

этом

крикливым голосом, впрочем

ответил писатель своим

климате,

ю

заметил

по-барски,

приятно,

шепелявя;

я

еще вчера.

Почему же? я ведь не обещал.
Да, но у вас моя рукопись. Вы... прочли?
Рукопись? какая?
Кармазинов удивился ужасно.
Но

вы, однако, принесли ее с

вдруг до того,

что оставил даже

собою?

кушать

и

встревожился

смотрел

на

он

20

Петра

Степановича с испуганным видом.

Ах,

это

про эту

«Bonjour»,

что ли...

«Merci».

Ну

пусть. Совсем забыл

знаю, в карманах нет... должно

и

не

читал,

быть, у

Право,

некогда.

не

Не

меня на столе.

беспокойтесь, отыщется.

Нет,

уж

я

лучше сейчас

к вам пошлю.

Она

может

пропасть,

и, наконец, украсть могут.

Ну,

надо! Да

кому

чего

Юлия Михайловна говорила,
списков, один

третий

в

Москве,
Но

Нет,

за

ведь и

Стойте,
кармана пачку

испугались, ведь у вас,

у нотариуса,

другой

в

кармане

нескольку

вот

моя рукопись.

пошлю.

она!

вынул

Петр Степанович

почтовых листиков,

с носовым платком;

Кармазинов

особый столик,

но

из заднего

измялась немножко.

пролежала всё время
забыл.

с жадностию схватил

сосчитал листки и с

на

зо

Петербурге,

банк, что ли, отсылаете.
Москва сгореть может, а с ней

как взял тогда у вас, так и

Вообразите,

себя,

так

потом в

лучше сейчас

я

рел ее,

границей

вы

заготовляется всегда по

рукопись,

в заднем

бережно

осмот-

положил покамест подле

уважением
так, чтоб иметь

ее

каждый

миг

на

виду.
315

40


Вы,

читаете?

кажется, не так много

прошипел он,

не

вытерпев.

Нет,

не так много.

А уж по части русской беллетристики
ничего?
По части русской беллетристики? Позвольте, я что-то
«По пути»... или «В путь»... или «На перепутье», что ли,

читал...

помню.

Давно

Последовало некоторое молчание.
Я, как приехал, уверил их всех,
ю

человек, и

теперь, кажется,

не

Некогда.

читал, лет пять.

что вы

чрезвычайно умный

без ума.

все здесь от вас

спокойно отозвался Петр Степанович.
Благодарю вас,
Принесли завтрак. Петр Степанович с чрезвычайным

набросился
выхлебнул кофе.
«Этот неуч,

аппетитом

доедая
неуч,

раздумье оглядывал его

в

последний кусочек

вероятно,

понял

и выпивая

сейчас

прочитал

рукопись, конечно,

20

котлетку, мигом съел ее,

на

выпил вино и

искоса

последний

всю колкость

Кармазинов,
этот

глоточек,

моей фразы... да

и

с жадностию, а только лжет из видов.

Но может быть и то, что не лжет, а совершенно искренно глуп.
Гениального человека я люблю несколько глупым. Уж не гений ли
он

какой у

них в самом деле,

Он встал
в

черт его, впрочем, дери».

с дивана и начал

угол, для моциону,

прохаживаться

что исполнял

Скоро отсюда?

спросил

по комнате из

угла

каждый раз после завтрака.
Петр Степанович с кресел,

закурив папироску.

Я собственно приехал продать
моего

имение и завишу теперь от

управляющего.

Вы

ведь, кажется, приехали потому, что там эпидемии

ожидали?
Н-нет, не совсем

после войны
зо

зинов,
обороте из

благодушно

угла

в

другой

угол

намереваюсь прожить
нечто

Но

я

бодро

фразы

лучше,

и

ножкой,
он не

впрочем
без яду,

В русском барстве

изнашивающееся,

там и климат

Карма¬

при каждом

усмехнулся

износиться как можно позже и

границу совсем;

и

дрыгая правою

как можно дольше.

чрезвычайно быстро
хочу

свои

Я действительно,

чуть-чуть.

продолжал господин

потому,

скандируя

есть

во всех отношениях.

теперь

перебираюсь

строение каменное,

и

за

всё

Как вы думаете?
Я почем знаю.
Гм. Если там действительно рухнет Вавилон и падение его

крепче. На мой
40

будет

великое

век

(в

Европы

хватит, я думаю.

совершенно с вами согласен, хотя и думаю,
хватит), то у нас в России и рушиться нечему,
сравнительно говоря. Упадут у нас не камни, а всё расплывется

что на

316

мой

чем я

век его


в

Русь

грязь. Святая

чему-нибудь. Простой
но

русский Бог,

и даже

менее всего на свете может дать
кое-как

народ еще держится

крестьянской реформы

против

по

едва устоял,

сильно

А
Я

Богом;

неблагонадежен

по последним сведениям, весьма

покачнулся. А тут железные дороги,
русского-то Бога я совсем не верую.
мере

отпору

русским

а

тут

крайней

вы...

уж

в

европейского?

в

в какого не верую. Меня оклеветали пред русскою
молодежью. Я всегда сочувствовал каждому движению ее. Мне
показывали эти здешние прокламации. На них смотрят с недо- ю
ни

умением, потому что всех пугает форма, но все, однако, уверены
в их могуществе, хотя бы и не сознавая того. Все давно падают и
все давно знают, что не за что ухватиться.

Я уже потому убежден

успехе этой таинственной пропаганды, что Россия есть теперь
по преимуществу то место в целом мире, где всё что угодно может

в

без малейшего отпору. Я

произойти

понимаю слишком

хорошо,

почему русские с состоянием все хлынули за границу, и с каждым
годом больше и больше. Тут просто инстинкт. Если кораблю

потонуть,

то

крысы первые

ших слоях своих,

на

курьих

а

ножках.

из него выселяются.

Святая

Русь страна

страна тщеславных нищих в высогромном большинстве живет в избушках

и... опасная,

деревянная, нищая

в

Она обрадуется всякому выходу,

20

стоит только

Одно правительство еще хочет сопротивляться, но
машет дубиной в темноте и бьет по своим. Тут всё обречено и
приговорено. Россия, как она есть, не имеет будущности. Я

растолковать.

сделался

немцем

Нет,

и вменяю это

Их

все

боятся,

стало

прокламациях;

скажите

всё,

как вы

титься и не на что
них всего

неслыханная до сих

только

смелы:

там

они

и доказывают,

победительнее

пор

смелость

Эта способность смотреть
одному

быть,

могущественны. Они

у нас не за что ухва- зо
Они
опереться.
говорят громко, когда все

открыто обличают обман

В

в честь.

смотрите?

на них

молчат.

себе

вы вот начали о

русскому

что

(несмотря

на

засматривать прямо
истине

эта

лицо

истине.

прямо

лицо принадлежит

Нет,

в

Европе

там

есть

на

еще
судить могу, вся суть

Сколько

я

революционной

идеи заключается в отрицании чести.

и сколько

в

в

поколению.

царство каменное,

вижу

форму)

чем

еще

не

так

опереться.

русской

Мне нравится,

что

Нет, в Европе еще этого
не поймут, а у нас именно на это-то и набросятся. Русскому человеку честь одно только лишнее бремя. Да и всегда было бременем,
во всю его историю. Открытым «правом на бесчестье» его скорей
это так смело и

всего

увлечь

безбоязненно выражено.

можно.

Я

поколения

старого и, признаюсь, еще

стою

317

40


привычке. Мне

за честь, но ведь только по
положим по

формы,

и

малодушию; нужно

же

лишь

Он вдруг приостановился.
«Однако я говорю-говорю,
подумал он,
высматривает. Он пришел затем, чтоб я задал

вопрос. А

а он

ему

всё

молчит

прямой

я и задам».

Юлия Михайловна просила
какой

вас выпытать,

послезавтра?

нравятся старые

как-нибудь дожить век.

это

меня

как-нибудь
балу

обманом у

вы готовите к

сюрприз

Петр Степанович.
действительно будет сюрприз,

вдруг спросил

Да,

это

изумлю...
чем

приосанился

Кармазинов,

действительно

и я

но я не

скажу вам,

в

секрет.

Петр Степанович
Здесь
писатель,

есть

не настаивал.

какой-то

вообразите,

и,

Очень хорошая

Так,

он

про

Шатов,

осведомился великий

я его не видал.

личность.

что-то там

А что?

говорит.

Ведь

это он по

щеке

Ставрогина?

ударил

Он.
А о Ставрогине как вы полагаете?
Не знаю; волокита какой-то.

Кармазинов

возненавидел

Ставрогина,

потому

что тот взял

не замечать его вовсе.

привычку

Этого волокиту,

когда-нибудь

осуществится

если

сказал он, хихикая,

у

нас

то, о чем проповедуют в прокламациях,

вероятно, вздернут первого на сук.

Может,
Так
серьезно

и

вы

Как,
Он

раньше,

следует,

поддакнул

А

и

уже

сказал

Петр Степанович.

не смеясь и как-то слишком

Кармазинов.

уж

это

неужто

раз говорили, и, знаете,

передали?

я

рассмеялся

ему передал.
опять

Кармазинов.

сказал, что если его на сук, то вас довольно и высечь,

но только не из чести, а

Петр

вдруг

Степанович

протянул ему

на

больно,

как

взял

шляпу и
обе
прощание
руки.

мужика секут.
встал

с

места.

Кармазинов

А
какою-то

своих,

что,
пропищал он вдруг медовым голоском и с
особенною интонацией, всё еще придерживая его руки

замышляют, то... когда это могло бы

Степанович.

в

что, если назначено осуществиться всему тому... о чем

произойти?

Почем я знаю,
несколько грубо ответил Петр
Оба пристально смотрели друг другу в глаза.

Примерно? приблизительно?
Кармазинов.

еще

слаще

пропищал


Продать

и убраться тоже успеете,
еще
Степанович.
Оба еще пристальнее
грубее пробормотал Петр

имение

на

смотрели друг

успеете

друга.

Произошла

К началу будущего
кончится,

вдруг проговорил

Петр

«Успеешь,

Степанович,

крыса,

Покрову

всё

Степанович.

Благодарю вас искренно,
Кармазинов, сжав ему руки.

произнес

молчания.

минута

мая начнется, а к

проникнутым

выселиться

из

Ну

выходя на улицу.

голосом

корабля!
коли

думал

уж этот,

Петр

почти

государственный ум , так уверенно осведомляется о дне и часе и так
почтительно благодарит за полученное сведение, то уж нам-то в
себе

нельзя после того сомневаться.

самом деле

них не

глуп

(Он усмехнулся.) Гм.

и... всего только

А

он в

переселяющаяся крыса;

донесет!»

такая не

Он

у

ю

побежал

Богоявленскую

в

улицу

в дом

Филиппова.

VI
Степанович прошел сперва

Петр

обыкновению один

к

Кириллову.

Тот был

по

и в этот

раз проделывал среди комнаты
гимнастику, то есть, расставив ноги, вертел каким-то особенным
образом над собою руками. На полу лежал мяч. На столе стоял

неприбранный утренний чай,
постоял с

минуту

Вы,
проговорил

он

на

уже холодный.

пороге.

однако ж, о здоровье своем сильно

громко

однако же, мяч,

и весело, входя в

фу,

20

Петр Степанович

заботитесь,
какой славный,

комнату;

как отскакивает; он тоже для

гимнастики?

Кириллов надел сюртук.
Да, тоже для здоровья,

садитесь.
пробормотал он сухо;
А
минуту.
впрочем, сяду. Здоровье здоровьем, но
пришел напомнить об уговоре. Приближается «в некотором

Я

я

на

смысле» наш

заключил

срок-с,

Петр Степанович

с неловким

зо

вывертом.

Какой уговор?
Как какой уговор?

всполохнулся

Петр Степанович,

даже испугался.

Это

не

уговор

и не

обязанность,

я ничем не вязал

себя,

с

вашей стороны ошибка.

Послушайте,
Петр Степанович.
Свою

что же вы это

делаете?

вскочил уж совсем

волю.

Какую?

40

319


Прежнюю.
То есть как же это понять? Значит ли, что вы в прежних
мыслях?
Значит. Только уговору нет и не было, и я ничем не вязал.
Была одна моя воля, и теперь одна моя воля.

Кириллов
Я

изменилась,

время сердиты;

следнее

совершенно уверен,

Я

и

брезгливо.

вас

быть. Хоть

очень

и не

Однако

удовлетворенным видом

опять с

уселся

Вы сердитесь

Степанович.
ю

объяснялся резко

согласен, согласен, пусть воля, лишь бы эта воля не

за слова.

Вы

потому избегал посещать.

я

Петр

что-то очень стали по-

Впрочем, был

что не измените.
не

люблю;

но

можете

совершенно уверены

измены и не-измены.

признаю

Петр

всполохнулся опять

знаете,

надо бы опять поговорить толком, чтобы не сбиться.

Степанович,

требует точности,
поговорить?
Говорите,
Вы

Кириллов,

отрезал

в

смотря

Дело

Позволяете

угол.

давно уже положили лишить себя жизни... то есть у вас

20 такая была идея.

У

а вы меня ужасно как горошите.

меня и

Так,

что ли, я

теперь

выразился?

Нет ли какой ошибки?

такая же идея.

Прекрасно. Заметьте при

этом, что вас никто не

принуждал к тому.

Еще бы; как вы говорите глупо.
Пусть, пусть; я очень глупо выразился.
было бы

очень глупо к тому

принуждать;

Общества еще при старой
одному из членов Общества.

членом
же

Я

не

открывался,

И

Пусть.

зо

смешно

я

Без сомнения,

продолжаю:

организации

и

вы

были

открылись тогда

просто сказал.
бы было в этом «открываться»,

а

исповедь? Вы просто сказали, и прекрасно.
Нет, не прекрасно, потому что вы очень
обязан

никаким отчетом, и

Я хочу

лишить

мыслей

мямлите.

Я

что за

вам не

моих вы не можете понимать.

себя жизни, потому

что такая

у

меня мысль,

что я не

потому
хочу страха смерти, потому... потому что вам нечего
вы? Чай хотите пить? Холодный. Дайте я вам
знать...
Чего
тут

другой

стакан

Петр

порожней

и искал

40

чистый

принесу.

Степанович действительно

слушал,

вспотел,

320

Кириллов

было

сходил в

за

шкаф

и

чайник
принес

стакан.

Я сейчас у
потом

посудины.

схватился

Кармазинова

как он

смерть

говорил,

хочется пить.

завтракал,

заметил гость,

и вспотел, а сюда

бежал

тоже


Пейте. Чай холодный хорошо.

Кириллов опять уселся на стул и опять уперся глазами в угол.
В Обществе произошла мысль,
продолжал он тем же
что-нибудь

вдруг застрелюсь
вас

могу быть

что я

голосом,
когда вы

целый

будут

и

и что

виновных искать, то я

и оставлю письмо, что это я

всё сделал,

так что

год подозревать не могут.

Хоть

В

что мне

и день один

что

но вспомните, что вы

чтоб я,

скажут срок

обязались,

если
от

хочу,

Общества,

ю

в моем...

ну, одним словом,

случай,

свободны,

почти с

будете сочинять
мной, и, прибыв в

когда

то не иначе как вместе со

то есть на один только этот

вы, конечно,

пока

подожду,

всё равно.

предсмертное письмо,

Россию, будете

дорог.

этом смысле мне сказали,

подождал. Я сказал,

Да,

дней;

несколько

Хорошо.
потому

убью себя,

тем полезен, если

тут накутите

в моем

распоряжении,

разумеется, а во всех других
любезностию прибавил Петр

Степанович.
Я не обязался, а согласился, потому что мне всё равно.
И прекрасно, прекрасно, я нисколько не имею намерения
стеснять ваше самолюбие, но...

Тут
Но
дорогу,

За

вспомните, что вам

быть,
Совсем нет,
стало

вы

брали

собрали

Берут
Врете

вспыхнул

двадцать талеров

Кириллов,

на

деньги не с тем.

иногда.
вы.

Я

заявил

письмом

из

отосланы, если только

Хорошо,

вы не

хорошо,

тех самых.

Что,

исполню.

Не

так

очень
много

Когда

а

талеров,
руки...
задержали у себя.

я ни в чем не

что вы в тех же мыслях, как

Петербурга,
вам в

заплатил вам сто двадцать

В

сто

деньги.

берут.

это не

Петербурге

20

самолюбие.

не

спорю,

в

и они

отосланы.

туда

Главное,

зо

прежде.

вы

придете

и скажете:

«пора»,

я

всё

скоро?
дней... Но

помните, записку мы сочиняем

вместе, в ту же ночь.

Хоть

и

днем.

Вы

сказали,

надо взять на себя

прокламации?
И кое-что еще.
Я не всё возьму на себя.
Чего же не возьмете?

всполохнулся опять

Петр Сте-

панович.

Чего

не

захочу; довольно. Я

не

хочу больше

о том

говорить.
321

40


Петр Степанович
Я

скрепился

и

переменил разговор.

будете вы сегодня
другом,
предупредил он,
тем предлогом и
наших?
под
именинник,
у
вечером
Виргинский
о

соберутся.
Не хочу.

Сделайте
лом и

лицом... У

одолжение,
вас

Вы находите?
только не для

О,

ю

войти,

внушить

и чис¬

лицо фатальное.

Кириллов,

рассмеялся

в половине седьмого.

пораньше,

сесть и ни с кем не

не

вас

хорошо, приду;

Когда?

лица.

Только знаете,

будьте. Надо. Надо

лицо... ну, одним словом, у

забудьте

говорить,

И

сколько

собою

захватить с

знаете, вы можете

бы

там их ни

бумагу

и

было.

карандаш.

Это зачем?

Ведь
только

вам

всё равно;

а это моя

особенная

просьба. Вы

сидеть, ни с кем ровно не говоря, слушать и изредка

будете

делать как бы отметки; ну хоть

рисуйте что-нибудь.

Какой вздор, зачем?

Ну

всё равно; ведь

коли вам

вы

всё говорите,

что вам

всё

равно.

Нет, зачем?

20

А
в

вот

Москве,

ревизор;
вы

затем,

что

и они

уже здесь три недели,

вас

тот

член

от

Общества,

ревизор,

то

еще больше удивятся.

Фокусы. Никакого ревизора у вас нет в Москве.
Ну пусть нет, черт его и дери, вам-то какое дело и
затруднит? Сами же член Общества.
Скажите

бумагу

и

засел

кой-кому объявил, что, может быть, посетит
будут думать, что вы-то и есть ревизор, а так как

а я там

им, что я ревизор; я

карандаш

не

буду

чем это

сидеть и молчать, а

хочу.

Да почему?

зо

Не хочу.

Петр Степанович

разозлился, даже позеленел,

но опять

себя,
шляпу.
Этот у вас?
произнес он вдруг вполголоса.
У меня.
Это хорошо. Я скоро его выведу, не беспокойтесь.
Я не беспокоюсь. Он только ночует. Старуха в больнице,
сноха померла; я два дня один. Я ему показал место в заборе, где
скрепил

встал и взял

доска вынимается; он пролезет, никто не видит.

Я его скоро возьму.
Он говорит, что у него много мест ночевать.
Он врет, его ищут, а здесь пока незаметно. Разве

40

пускаетесь

322

в

разговоры?

вы с ним


Да,

всю ночь.

А,

черт, да

-Он
Кого

и

ругает. Я ему

вас очень

вы его в

ночью

даже очень, всю ночь.

христианскую веру обратите!
веры. Не беспокойтесь, зарежет.

христианской

то

зарезать?

вы хотите

Нет,

Он

чай. Очень слушал;

Апокалипсис читал, и

он не для того у меня; он для

другого... А Шатов про

Федьку знает?
Я

с

Шатовым

ничего не

Злится, что ли?
Нет, не злимся,
вместе в

Америке

говорю

и не

вижу.

отворачиваемся. Слишком долго ю

а только

пролежали.

Я сейчас к нему зайду.
Как хотите.
Мы со Ставрогиным к

вам

тоже,

зайдем оттуда,

может,

этак часов в десять.

Приходите.
Мне

ним

с

надо

те-ка мне ваш мяч;

Я

вам,

пожалуй,
Возьмите

о

важном...

теперь?

Я

Знаете,

подари-

тоже для гимнастики.

заплачу деньги.
так.

Петр Степанович
вслед

поговорить

к чему вам

20

задний карман.
А я вам не дам ничего против Ставрогина,
пробормотал
Кириллов, выпуская гостя. Тот с удивлением посмотрел на
положил мяч в

него, но не ответил.

Последние
чрезвычайно;

слова

он

Кириллова

еще не успел

смутили

Петра Степановича

их осмыслить, но еще на

лестнице
постарался переделать свой недовольный вид в
ласковую физиономию. Шатов был дома и немного болен. Он лежал
к

Шатову

одетый.
Вот неудача!
вскричал Петр Степанович с порога;
больны?
серьезно
Ласковое выражение его лица вдруг исчезло; что-то злобное
на постели, впрочем

засверкало

зо

в глазах.

Нисколько,

нервно привскочил

болен, немного голова...
Он даже потерялся;

Шатов,

я вовсе не

внезапное появление такого гостя

решительно испугало его.

Я именно по такому делу, что хворать не следует,
Степанович быстро и как бы властно;
позвольте

Петр
(он сел),

а вы

садитесь опять на

под видом дня рождения
другого,
с

впрочем,

Николаем

вашу

койку,

вот так.

Виргинского соберутся

оттенка не

Ставрогиным.

будет

Вас бы

у

начал
сесть

Сегодня

него из наших;

вовсе, приняты меры.

Я приду

я, конечно, не потащил туда,
323

40


зная ваш

донесете.

Но

мучить, а

оставить

Общество
я вас

поточить; но

чтобы
ю

все

и

куда-нибудь

отведу

мне

теперь, кажется,

вы сдали

угол; народу много,
из-за

и они согласны, с тем,

и все

типографию

в

пришлось-таки

а всем

вас язык

разумеется,
себе на

бумаги. Тогда ступайте

четыре стороны.
Шатов выслушал нахмуренно

испуг

тех

порешим, каким образом вам
кому сдать что у вас находится. Сделаем

Признаться,

знать.

чтобы

что мы

окончательно и

которыми

неприметно;

то есть в том смысле,

думаем, что вы
придется идти. Вы там встретите

не из того,

вышло так, что вам

самых, с

незачем

мыслей...

теперешний образ

вас там не

злобно.

и

Нервный недавний

оставил его совсем.

Я

признаю никакой обязанности давать черт

не

отчет,

он

проговорил

знает

кому

никто меня не может

наотрез;

отпускать на волю.

Не

Вам

совсем.

многое

прямо разрывать. И наконец
так что вводили их в

я вам

сюда,

заявил ясно письмом.

Петр Степанович,
«Светлую личность», чтобы здесь

напечатать и экземпляры сложить до

востребования где-нибудь

вас; тоже две прокламации. Вы воротили

Я прямо

Да,

зо

отказался печатать.

не

прямо. Вы

написали:

какой причине. «Не могу»

было подумать,

Так

что вы

просто

от

«Не могу»,

не значит «не

но не

хочу». Можно

материальных причин

это и поняли и сочли, что вы все-таки согласны

связь

с

Обществом,

а

стало

быть,

могли

опять

вам

говорят,

какое-нибудь

в вашу пользу.

Ау
Это

Но

с тем

продолжать

что-нибудь
они

чтобы, получив

вас

защищал

изо всех

письменный

ответ в две строки, как документ

и сам должен

был сознаться, перечитав теперь,
обман.

сил и показал ваш

что эти две

обмануть,
сообщение, донести. Я

просто

важное

хотели

не можете.

Здесь

доверить, следовательно, себя компрометировать.
что вы

тут у

с письмом

обозначающим.

двусмысленным, ничего не

объяснили, по

права

спокойно оспаривал

прислал, например,

но

не имели

двусмысленное положение.

Я, как приехал
Нет, не ясно,

20

было доверено. Вы

вы никогда не заявляли о том ясно,

строчки
вас так

ничего,

неясны и вводят в

тщательно сохранилось
что

оно у меня

это

письмо?

сохранилось;

оно и теперь

у меня.

Ну

40

и

пускай, черт!..

кай

ваши

желал

посмотреть,

дураки считают,

Вас бы
324

яростно вскричал Шатов.
что я донес, какое мне

что вы мне можете

отметили и

дело! Я

Пус¬
бы

сделать?

при первом успехе революции

повесили.


Это когда вы захватите верховную власть и покорите
Россию?
Вы не смейтесь. Повторяю, я вас отстаивал. Так ли, эдак,
а все-таки я вам явиться сегодня советую. К чему напрасные
слова из-за

какой-то

фальшивой гордости? Не

дружелюбно? Ведь
станок и

буквы

и

Приду,

Петр

во

уж

старые

всяком

бумажки,

проворчал

Степанович

искоса

случае

вот о том и

Шатов,

в

рассматривал

Ставрогин будет?

ли

лучше

вам

расстаться

придется сдавать

поговорим.

раздумье понурив голову.
его с своего места.

спросил

Шатов,

вдруг

подымая ю

голову.

Будет

непременно.

Хе-хе!
Опять с минуту
раздражительно

Шатов брезгливо

помолчали.

и

ухмылялся.

А

«Светлая
напечатана?

эта ваша подлая

хотел здесь печатать,

Напечатана.
Гимназистов уверять,

что

личность», которую я не

вам

Герцен

сам

в

альбом

написал?

20

Сам Герцен.
Опять помолчали

минуты

с

три. Шатов

встал

наконец

с

постели:

Ступайте вон от меня, я не хочу сидеть вместе с вами.
даже как-то весело проговорил Петр Степанович,
Иду,
одно только слово: Кириллов,
немедленно подымаясь,
кажется, один-одинешенек теперь во флигеле без служанки?
Один-одинешенек. Ступайте,

я не

могу

оставаться в

одной

с вами комнате.

«Ну,
панович,

хорош

ты

обдумывал Петр Стебудешь и вечером, а мне

теперь!

весело

на

улицу;
хорош
тебя теперь надо, и лучше

выходя

именно такого
желать

же

желать

нельзя,

зо

лучше

нельзя! Сам русский Бог помогает!»

VII

Вероятно,

он

очень

много

хлопотал

в

этот

день

по

разным

что и отозвалось в
быть, успешно,
побегушкам;
самодовольном выражении его физиономии, когда вечером, ровно
в шесть часов, он явился к Николаю Всеволодовичу. Но к тому
его не сейчас допустили; с Николаем Всеволодовичем только что
заперся в кабинете Маврикий Николаевич. Это известие мигом
и должно

325

40


озаботило. Он уселся у

его

ждать выхода

гостя.

дверей кабинета,

самых

Разговор

был слышен,

уловить. Визит продолжался недолго; вскоре

чрезвычайно громкий резкий
Маврикий Николаевич

отворилась дверь и вышел
бледным

лицом. Он

не заметил

Петр Степанович

мимо.

Не могу обойти

с

Петра Степановича
вбежал

тотчас же

подробного

было

послышался

шум,

голос, вслед за тем

и

раздался

чтобы

с тем

но слов нельзя

в

совершенно
и

быстро

об этом,

отчета

кратком, свидании двух «соперников»,

чрезвычайно

свидании, по-видимо-

обстоятельствах,

ю му, невозможном при сложившихся

прошел

кабинет.

но, однако

же, состоявшемся.

Произошло
кабинете

после

Николай Всеволодович дремал

это так:

обеда

на

кушетке, когда Алексей

приходе неожиданного

доложил о

гостя.

в своем

Егорович

Услышав возвещенное имя,
Но вскоре улыбка

он вскочил даже с места и не хотел верить.

сверкнула
же

на

губах

улыбка

его

какого-то

время

высокомерного торжества

и в то

Вошедший

тупого недоверчивого изумления.

Маврикий Николаевич, кажется, был поражен выражением этой
улыбки, по крайней мере вдруг приостановился среди комнаты,
20

бы

как

тотчас же

не

решаясь: идти

успел

ли дальше или

изменить свое

шагнул ему навстречу. Тот
неловко

хозяина,

придвинул стул и,

лицо

воротиться?

и с видом

не взял

протянутой

не сказав ни слова, сел

не дождавшись приглашения.

наискось на кушетке и,

Хозяин

серьезного недоумения
ему руки,

еще прежде

Николай Всеволодович уселся

всматриваясь

в

Маврикия Николаевича,

молчал и ждал.

Если

можете, то женитесь на

подарил вдруг
любопытнее
зо

Лизавете Николаевне,

Маврикий Николаевич,

никак нельзя

было узнать

и

по

было

что

всего

интонации голоса,

что

просьба, рекомендация, уступка
приказание.
Всеволодович продолжал молчать; но гость,
сказал уже всё, для чего пришел, и глядел в упор, ожидая

это такое:

или

Николай
очевидно,

ответа.

Лизавета

Если не ошибаюсь (впрочем, это
Николаевна уже обручена с вами,

слишком

верно),

проговорил наконец

Ставрогин.
Помолвлена и обручилась,
твердо
Маврикий Николаевич.
Вы... поссорились?.. Извините меня,
40

и

ясно

подтвердил

Маврикий

Нико-

лаевич.

Нет,

она меня

«любит

драгоценнее всего.

В
326

этом нет сомнения.

и

уважает»,

ее слова.

Ее

слова


Но знайте,

что

если

будет стоять у
бросит меня

она

а вы ее кликнете,

венцом,

под

самого

налоя

и всех и

то она

пойдет к вам.

Из-под венца?
И после венца.
Не ошибаетесь ли?
Нет. Из-под беспрерывной
самой полной, каждое
самая искренняя и

безмерная любовь

любви, которую

из-за

вообразить

Но

я

самая

все эти...

прежде

удивляюсь,

тоже

каж-

искренно,

ю

великая! Я бы

метаморфозы.

прийти

как могли вы, однако,

располагать

рукой Лизаветы Николаевны? Имеете

Или

она вас

уполномочила?
Маврикий Николаевич

и...

безумие! Напротив,

и

чувствует,

сверкает ненависть,

дое мгновение

никогда не мог

она ко мне

искренней и
безумие...

к вам ненависти,

сверкает любовь

мгновение

нахмурился

и

ли вы

на

и

на то

минуту

право?

потупил

голову.

Ведь
проговорил

он

это только одни слова с
мстительные и

вдруг,

вы понимаете недосказанное в

тщеславию? Мало

мелкому

строках,

вам

вам

так

нужно

полномочие невозможно;
жених ее
в

потерял

неужели

Извольте,

унижение: права

Лизавета Николаевна

последний

сам

довершение

мое

и

и

ум

приходит

вам

есть

один

знаю

ее

не женитесь.

почему,

границей,

Вы

этом

место

я
не

поставлю

это

точки,

имею,
а

сумасшедшего дома, и
рапортовать. На всем
и только я

вы ее

не
за

и, чтобы пресечь ее, надо принести меня в жертву,

Она

слишком

и

я

20

надо

преследуете, но,
любовная ссора, бывшая

оспариваете,

Если

уверен,

ни о чем не знает,

достоин

об

я

свете только вы одни можете сделать ее счастливою,

несчастною.

я

тут

удовлетворения? Неужели

размазывать, ставить точки на i.
если

вашей стороны,

торжествующие слова;

не

того

зо

вынести.

могу
предписание, а потому и самолюбию
вашему нет оскорбления. Если бы вы хотели взять мое место у
налоя, то могли это сделать безо всякого позволения с моей
приносите.

Мои

несчастна,

слова не позволение, не

к вам с

безумием.

и мне,

свадьба наша после теперешнего моего шага уже
невозможна. Не могу же я вести ее к алтарю подлецом? То,

более

никак

конечно,

нечего

было приходить

стороны,

Тем

что и

что я делаю здесь, и то, что я

миримейшему
разумеется,

ее

не

на

предаю

мой взгляд,

врагу,
перенесу никогда.

Застрелитесь,

когда нас

ее вам, может

быть неприкоторую я,

такая подлость,

40

будут венчать?

Нет, позже гораздо. К чему марать моею кровью ее брачную
одежду. Может, я и совсем не застрелюсь, ни теперь, ни позже.
327


Говоря

успокоить?

так, желаете, вероятно, меня

Вас? Один лишний брызг крови
значить?
Он побледнел,

и глаза его

что для вас

засверкали.

может

Последовало

минутное

молчание.

Извините
вновь
вам
право:
ю

меня за

Ставрогин;

Лизавете Николаевне? Я разумею
в

чувств, уверенность
рискнуть

таким

которой

даже

разве

права

о

той

степени этих

прийти

позволила вам

ко мне и...

предложением.

Как?
Николаевич;

начал

вопросы,

какие данные заставили вас заключить о моих

скажите мне,
к

вам

из них я не имел никакого

но на один из них я имею, кажется, полное

предлагать,

чувствах

предложенные

некоторые

Маврикий

немного

вздрогнул

домогались? Не

вы не

домогаетесь и не хотите

домогаться?

Вообще

о

той

моих к

чувствах

или

могу говорить вслух третьему лицу, да

кроме той одной женщины. Извините,
организма. Но
20

взамен того я

скажу

и

Николаевич был

женщине я не
кому бы то ни было,

такова

уж странность

вам всю

я женат, и жениться или «домогаться» мне

Маврикий

другой

остальную правду:
уже невозможно.

до того изумлен, что отшатнулся

на спинку кресла и некоторое время смотрел неподвижно на лицо

Ставрогина.
Представьте,

я никак

этого не

вы сказали тогда, в то

он,

поверил,

утро,

пробормотал

подумал,

что не женаты... я так и

что не женаты...

Он ужасно бледнел; вдруг

он

ударил

всей

изо

силы кулаком

по столу.

Если
зо

Николаевну
как

собаку

Он

вы

после

под

признания

не

оставите

убью

Лизавету

вас

палкой,

забором!

вскочил и

Степанович

такого

и сделаете ее несчастною сами, то я

быстро

застал

вышел из комнаты.

хозяина

в

самом

Вбежавший

Петр

неожиданном

расположении духа.

А,
казалось,

с таким

это

вы!

одной

громко

только

Ставрогин;
Петра Степановича,

захохотал

фигуре

стремительным любопытством.

Вы у дверей подслушивали? Постойте, с
прибыли? Ведь я что-то вам обещал... А, ба! Помню:
40

чем это вы

к

«нашим»! Идем,

очень рад, и ничего вы не могли придумать теперь

Он

схватил

шляпу,

Вы заранее
юлил

328

хохотал он,

вбежавшего

и

оба немедля

смеетесь,

Петр Степанович,

то

вышли из

что увидите

стараясь

шагать

более

кстати.

дому.

«наших»?
рядом

весело

с своим

спут-


ником по
в

то сбегая даже на улицу
спутник совершенно не замечал, что

узкому кирпичному тротуару,

самую грязь, потому

идет один

что

самой средине тротуара,
особой.

по

а стало

быть,

занимает его

весь одною своею

Нисколько

не смеюсь,

самый

убежден,

что у вас там

«Угрюмые

тупицы»,

как вы изволили

Ничего

нет веселее

А,

вы

это

иной

угрюмой

себе представить. А

косвенно, можете

народ.

тупицы.

Николаевича! Я убежден,

Маврикия

про

серьезный

раз выразиться.

сейчас невесту приходил уступать, а? Это

он вам

не

я его

подуськал

так мы

уступит,

что

ю

него

у

а?

сами возьмем

Петр Степанович,

конечно, знал, что рискует, пускаясь в

такие выверты, но уж когда он сам бывал
желал

и весело отвечал

громко

напротив,

Ставрогин,

рисковать

хоть на

всё,

возбужден,

чем оставлять

себя

то

лучше

в неизвестности.

Николай Всеволодович только рассмеялся.
А вы всё еще рассчитываете мне помогать?
спросил
Если кликнете. Но знаете что, есть один самый

он.

лучший путь.

Знаю

Ну

ваш

20

путь.

нет, это покамест секрет.

Только

помните, что секрет

денег стоит.

Знаю,
но

Ставрогин,

проворчал про себя

сколько и стоит,
и замолчал.

удержался

Сколько?

что вы

Я

ну

сказали?

встрепенулся

Петр

Степанович.

лучше, кто

у

сказал:
вас

вас к

там? Я

черту

и с

секретом!

Скажите

мне

знаю, что мы на именины идем, но кто там

именно?

О,

в

высшей

степени

всякая

всячина! Даже

Кириллов

зо

будет.
Всё

кружков?

члены

Черт

торопитесь! Тут

возьми, как вы

и одного

кружка еще

не состоялось.

Как

Там,
Остальные,

разбросали

же вы

куда

в ожидании,

переносят.

шпионят

друг

прокламаций?
всего

кружка

за

Народ благонадежный. Всё

организовать да и
нечего

столько

мы идем, членов

четверо.

другом взапуски
это

убираться. Впрочем,

материал,

вы сами

и мне

который

надо

устав писали,

вам

объяснять.

Что

Идет? Как
действует,

ужасно

40

ж, трудно, что ли,
не

надо
это

идет? Заколодило?

легче.

Я

вас

мундир. Нет

посмешу: первое,

ничего

сильнее

что

мунди329


ра. Я нарочно выдумываю чины и должности: у меня секретари,
тайные соглядатаи, казначеи, председатели, регистраторы, их
очень нравится и отлично принялось. Затем
товарищи

следующая сила, разумеется,
у

нас

сентиментальность.

распространяется преимущественно

Знаете,

социализм

из сентиментальности.

Но тут беда, вот эти кусающиеся подпоручики; нет-нет да и
Затем следуют чистые мошенники; ну эти, пожалуй,

нарвешься.

ю

хороший народ, иной раз выгодны очень, но на них много времени
идет, неусыпный надзор требуется. Ну и наконец самая главная
сила
это стыд собственного
цемент, всё связующий,
мнения.

Вот

это так

трудился,
в

что ни

сила! И кто это работал, кто
одной-то собственной идеи не

голове! За стыд почитают.
А коли так, из чего вы хлопочете?
А коли лежит просто, рот разевает

не

стибрить! Будто

серьезно

вера-то есть, да надо
успех.

Я

вам

прикрикнуть
20 ют,

говорю,

не

хотенья.
он

верите,

Да,

у меня

«миленький»

этот

осталось ни у кого

на всех, так как же его

что возможен

успех? Эх,

именно с этакими и возможен

в огонь

на него, что недостаточно

пойдет,

стоит только

либерален. Дураки

попрека-

надул центральным комитетом и
разветвлениями». Вы сами раз этим меня корили,

что я всех здесь

«бесчисленными

тут надувание:

будет

сколько

И всё

центральный

я да вы, а

комитет

а какое

разветвлений

угодно.

этакая-то

сволочь!

Материал. Пригодятся

и эти.

А вы на меня всё еще рассчитываете?
Вы начальник, вы сила; я у вас только сбоку буду,
секретарем.

Мы,

знаете, сядем в ладью, веселки кленовые, паруса

шелковые, на корме сидит красна девица, свет
зо

на... или как там у них, черт, поется в

Запнулся!

захохотал

этой

Лизавета Николаевпесне...

Нет,

Ставрогин.

я вам

лучше присказку. Вы вот высчитываете по пальцам,
сил кружки составляются? Всё это чиновничество и

всё

сентиментальность

скажу
каких

клейстер хороший,

но есть одна штука еще
членов
получше: подговорите четырех
кружка укокошить пятого,

под видом того,

что тот донесет, и тотчас же вы их всех

кровью,

как

посмеют

бунтовать

«Однако
40

это

из

одним

узлом,

свяжете.

и отчетов

Рабами

вашими

же ты... однако же ты мне эти слова должен выку-

и даже
подумал про себя Петр Степанович,
Слишком
ты
много
позволяешь
себе».
вечером.
уж

Так

или почти так должен

Впрочем,
330

не

спрашивать. Ха-ха-ха!

пить,
же

пролитою
станут,

был задуматься

уж подходили к дому

Виргинского.

сегодня

Петр Степанович.


Вы,

конечно,
в

из-за

границы,

вдруг

Ставрогин.
Нет,

тайны,

не

будете

Вы,

роль.

с чего вы

не вы; но вы

известны

которому

границы,

вот ваша

Это

каким-нибудь членом
Internationale, ревизором?
спросил

ревизором; ревизором

из-за

член-учредитель

меня там выставили

связях с

конечно, станете

важнейшие

говорить?

взяли?

Теперь обязаны говорить.
Ставрогин даже остановился в удивлении среди улицы,
недалеко от фонаря. Петр Степанович дерзко и спокойно выдержал
его взгляд. Ставрогин плюнул и пошел далее.
А вы будете говорить?
вдруг спросил он Петра

ю

Степановича.

Нет,

я вас

уж

Черт вас
Какую?
Там-то
и знаете

я,

послушаю.

возьми! Вы

пожалуй,

Кстати,
чести, а как

Да

но зато потом вас

поговорю,

я давеча сказал
что

его

вас

про

надо

Кармазинову,

высечь,

я этого никогда не

есть

отрицание

бесчестье всего легче

прямо

в

прибегут,

венский,

не

что

будто

просто

русского

из

Право

на

можно.

вскричал

да
бесчестье,
останется! А слушайте,
на

это все

Верхо-

высшей полиции, а?

ведь кто держит в уме такие вопросы, тот их не

выговаривает.

Понимаю, да ведь мы у себя.
Нет, покамест не из высшей полиции. Довольно,

пришли.
Сочините-ка вашу физиономию, Ставрогин; я всегда сочиняю,
когда к ним вхожу. Побольше мрачности, и только, больше ничего
не надо; очень

1

Если

20

сущности наше

собой увлечь

Золотые слова!

ни одного там не

что в

откровенным правом

человека за

точку попал!

вы не из

Да

и

говорил, ха-ха!

чести и что

Превосходные слова!
к нам

да

ё vero...1

non

Ну спасибо, искренно благодарю.
Знаете еще, что говорит Кармазинов:

Ставрогин;

отколочу,

мужика секут, больно.

Ничего. Se

учение

идею!

Петр Степанович.

хорошо отколочу.

говорили про него,

вы

мне в самом деле даете

выскочил

нехитрая вещь.

и не правда...

(ит.).
331

зо


ГЛАВА СЕДЬМАЯ
У НАШИХ
I

Виргинский жил
в Муравьиной

жены,
и

собственном доме, то есть в доме своей
Дом был деревянный, одноэтажный,

в

улице.

в нем не было. Под видом дня рождения
собралось гостей человек до пятнадцати; но вечеринка
не походила на обыкновенную провинциальную

посторонних жильцов

хозяина
совсем

Еще

именинную вечеринку.
ю

Виргинские
гостей

в

радоваться».

начала

взаимно,

несколько лет они как-то

общества. Он,
«какой-нибудь бедный»,
уединение,

m-me

тем

и

Виргинская,
стояла

одним

ниже попадьи,

20

глупейшей
с

и

каким-то

супруги

собирать

что

себя

совсем отдалить

способностями

от

и вовсе не

казался всем

почему-то чудаком,
сверх того говорившим «надменно». Сама
ниже

всех
на

смирения

повивальною

на

не

непростительно
мошенником,

же

профессией, уже
общественной лестнице; даже
офицерский чин мужа.

занимавшаяся

несмотря

Соответственного же ее званию

сожития,

«нечему вовсе

и

успели

хотя и человек со

полюбившим

своего

раз навсегда,

совершенно глупо, да

именины

В

самого

с

положили

примечалось

в

ней

вовсе.

откровенной
Лебядкиным,

связи ее, из

капитаном

А

после

принципа,

даже самые

снисходительные из наших дам отвернулись от нее с

пренебрежением. Но m-me Виргинская приняла всё так, как
будто ей того и надо было. Замечательно, что те же самые строгие
дамы, в случаях интересного своего положения, обращались по
замечательным

возможности к

Арине Прохоровне (то

остальных

трех акушерок

из

помещицам

уезда

к

нашего

Виргинской), минуя
Присылали за нею даже

есть к

города.

до того все веровали в ее знание,

счастье и ловкость в решительных случаях.

Кончилось

тем, что она

зо стала практиковать единственно только в самых богатых домах;
деньги же любила до жадности.
под

конец уже

нисколько

быть, даже нарочно,

на

не

Ощутив

стесняла

практике

вполне свою

себя

в

силу, она
характере. Может

в самых знатных домах,

пугала

слабонервных
нигилистическим

родильниц каким-нибудь неслыханным
забвением приличий или наконец насмешками

над «всем

священным», и именно в те минуты, когда «священное»
наиболее могло бы пригодиться. Наш штаб-лекарь Розанов, он

акушер,

положительно засвидетельствовал,

родильница
40

в

муках

вопила и

же и

когда

имя

Божие,

Арины Прохоровны,

внезап¬

призывала всемогущее

именно одно из таких вольнодумств

332

что однажды,


ных «вроде выстрела из ружья», подействовав на
больную
испугом, способствовало быстрейшему ее разрешению от бремени.

Но

хоть

и

а

нигилистка,

брезгала

вовсе не

в

Арина Прохоровна

нужных случаях

не только светскими, но и

стародавними,

самыми предрассудочными обычаями, если таковые могли
принести ей
пользу. Ни за что не пропустила бы она, например, крестин

повитого ею
со

младенца, причем

шлейфом,

а шиньон

являлась в зеленом шелковом платье

букли,

в локоны и в

расчесывала

тогда как

во всякое другое время доходила до самоуслаждения в своем
неряшестве.

И

хотя во

время совершения

«самый наглый вид»,

так что

обряда

шампанское непременно выносила сама

являлась, и

рядилась),

ей

«на

и

попробовали

сохраняла всегда

таинства

конфузила причет,
бы вы,

но по

(для

того и

бокал,

взяв

ю

совершении

не положить

кашу».

Собравшиеся на этот раз к Виргинскому гости (почти всё
мужчины) имели какой-то случайный и экстренный вид. Не было
ни закуски, ни карт. Посреди большой гостиной комнаты,
оклеенной
и

старыми голубыми обоями, сдвинуты были два стола
большою
покрыты
скатертью, не совсем, впрочем, чистою, а на
отменно

них кипели два

Огромный

самовара.

поднос с двадцатью пятью 20

стаканами и корзина с обыкновенным

хлебом, изрезанным

безбровая

белобрысая,

и

существо

разделявшее новые взгляды, и
в

домашнем

хозяйка, безбровая

вроде

как в

благородных

сестрица

как

раз

хозяйки,

дева, сестра

молчаливое

и

но

ядовитое,

ужасно боялся

которой

быту. Всех

ее

Виргинская,

девица

ломтей,

Чай разливала тридцатилетняя

стола.

Виргинский

французским белым

и женских пансионах для воспитанников, занимали

мужских
конец

на множество

сам

дам в комнате было три: сама
и

родная сестра

только что

Виргинского,

прикатившая

из

видная дама лет двадцати семи, со-

Петербурга. Арина Прохоровна,

зо

бою недурная, несколько растрепанная, в шерстяном
непраздничном платье зеленоватого оттенка, сидела,

гостей

и

как

совсем

я

Виргинская,

бы

как

тоже

в

ничего

недурная

и плотненькая
низенького

спеша

роста,

дорожном

как

не

смелыми очами

проговорить
боюсь». Прибывшая девица

собой,
с

шарик,

поместилась

обводя

своим

студентка
очень

подле

и

взглядом:

сытенькая

нигилистка,

красными щеками

Арины Прохоровны,

своем костюме, с каким-то

свертком

«Видите,

и

еще

бумаг

в

почти

руке,

и

разглядывала гостей нетерпеливыми прыгающими глазами. Сам
Виргинский в этот вечер был несколько нездоров, однако же
вышел
сидели,

посидеть
и

в

в

этом

предчувствовалось

креслах
чинном

за

чайным

размещении

заседание.

столом.
на

Видимо,

Все

гости

стульях вокруг

все

чего-то

тоже
стола

ждали,

а

333

40


в

вели

ожидании

Когда

и

хотя

появились

но

громкие,

Ставрогин

бы посторонние речи.

как

всё

Верховенский,

и

вдруг

затихло.

Но

позволю

себе сделать некоторое

пояснение

для

определенности.

Я думаю,

приятной

в

любопытное,

самого

были

и

де

весьма

либерализма в нашем древнем
тщательно подобраны Виргинским для

горо-

(впрочем,

очень

Замечу

прежде

гостей

большинство

не

Правда,

предуведомляли.

тогда

особенно

ярко-красного

«заседания».

немногие)

действительно собрались

что-нибудь

предуведомленные. Они представляли собою

собрались

и

цвет
ю

что все эти господа

надежде услышать

что

еще,

совсем

имело
все

не

ясного

они

некоторые

из них

принимали тогда

их

чего

для

понятия,

Конечно,

его.

посещали

этого

Петра

Степановича

приехавшего заграничного эмиссара, имеющего полномочия;
идея

тем
празднования
и

20

натурально льстила. А между
собравшейся кучке граждан, под видом
именин, уже находились некоторые, которым были сделаны
как-то

и

сразу укоренилась

этой

в

определенные предложения.
«пятерку», наподобие

у нас
в

за
эта

Москве

офицерами.

и

еще,

Говорят,

Петр Верховенский

той,

слепить

успел

которая уже была у

него заведена

теперь, в нашем уезде между
была одна у него и в X ской губернии.

как оказалось
тоже

Эти пятеро избранных

сидели теперь за

общим

и

столом

искусно умели придать себе вид самых обыкновенных людей,
так что никто их не мог узнать. То были,
так как теперь это не
весьма

тайна,

во-первых,

длинноухий Шигалев
некто
и

зо

Липутин,

брат

Толкаченко,

госпожи

Виргинский,
Виргинской, Лямшин и

затем сам

странная личность, человек уже

наконец

лет

сорока

славившийся огромным изучением народа, преимущественно

мошенников и

(впрочем,
нами

не

для

разбойников, ходивший

одного

изучения

дурным платьем,

нарочно

народного)

смазными сапогами,

по

кабакам

щеголявший

и

между

прищуренно-хитрым

видом и народными фразами с завитком. Раз или два еще прежде
Лямшин приводил его к Степану Трофимовичу на вечера, где,
впрочем, он особенного эффекта не произвел. В городе появлялся
он

временами, преимущественно когда бывал без места, а служил
дорогам. Все эти пятеро деятелей составили свою

по железным

первую кучку

с теплою

верой,

сотнями и тысячами таких же
40

России,
но

тайного места, которое

334

всемирною

признаться,

что

в свою

ними

разбросанных по

центрального, огромного,

очередь

революцией. Но,

между

единица между

как и ихняя,

и что все зависят от какого-то

европейскою
должен

что она лишь

пятерок,

даже

и

связано
к
в

органически

сожалению,
то

с

я

уже время начал


Дело в том, что они хоть и ждали еще
Петра Верховенского, возвещенного им сперва Толкаченкой, а потом приехавшим Шигалевым; хоть и ждали от него
обнаруживаться

разлад.

с весны

чрезвычайных
критики

и по

пятерку,

все

за

быстроту

чудес

и хоть и пошли тотчас же все,

без малейшей

кружок, но только

что составили

первому его зову,
как бы тотчас же
своего

согласия.

в

и обиделись, и именно, я
Пошли они, разумеется,

полагаю,

из

великодушного стыда, чтобы не сказали потом, что они не посмели

пойти;

но все-таки

Петр Верховенский должен

бы был оценить их

благородный подвиг и по крайней мере рассказать им в награждение какой-нибудь самый главный анекдот. Но Верховенский
вовсе не хотел

удовлетворить

их законного

любопытства

ю

и лишнего

вообще третировал их с замечательною
строгостью и даже небрежностью. Это решительно раздражило,
и член Шигалев уже подбивал остальных «потребовать отчета»,
но, разумеется, не теперь у Виргинского, где собралось столько
ничего

не

рассказывал;

посторонних.
По поводу посторонних у
вышеозначенные члены
в этот

в числе

вечер

первой

гостей

меня тоже есть одна мысль, что

пятерки

были подозревать

наклонны

Виргинского

еще

членов

каких-нибудь

им неизвестных групп, тоже заведенных в городе, по

тайной организации
концов
другим

все

и тем же самым

собравшиеся

подозревали друг друга

принимали разные осанки,

весьма

сбивчивый

тут были люди

и

и

даже

вне

Верховенским,

что и

той

же

так что в

и один

придавало всему

конце

пред

собранию

романический вид. Впрочем,
подозрения. Так, например, один

отчасти

всякого

служащий майор, близкий родственник Виргинского,
совершенно невинный человек, которого и не приглашали, но который
так что никак нельзя

к

было

имениннику,
пришел
Но именинник все-таки был спокоен, потому
не мог донести»;

ибо, несмотря

любил

сновать

сам не

сочувствовал,

по

всем
но

на всю свою

местам,

где

послушать

что

почел

бы

за

люди даже

собою
тип

два

тип

развернуть боялся,

«никак

и до сего дня.

Остальные

придавленного до

желчи

крайние либералы;

и

хоть

распространять

таковы

гости или

иные

их

русские

представляли

благородного самолюбия,

или

первого благороднейшего порыва пылкой молодости. То были
или три учителя, из которых один хромой, лет уже сорока

пяти, преподаватель

тщеславный

в гимназии, очень

зо

всю жизнь

любил. Мало того, был

но отказаться

совершенную подлость

сам

принять.

майор

глупость,

водятся

очень

его не

даже компрометирован: случилось так, что чрез его руки, в
молодости, прошли целые склады «Колокола» и прокламаций, и
он их даже

20

ядовитый и замечательно
Из последних один

человек, и два или три офицера.

335

40


очень

молодой артиллерист,

одного

учебного

успевший

не

составить знакомства,

Виргинского с карандашом
но все

ю

книгоноше

видом

самом.
тот

Был, не знаю для чего, и
скверный мальчишка,
Этот

весь

гимназист, очень

горячий

восемнадцати, сидевший

с

и

лет.

и

И наконец

взъерошенный

в

всеобщему

ко

Шатове:

в заключение один

мальчик лет

оскорбленного
страдая

в своем

за свои восемнадцать

самостоятельной кучки

начальником

образовавшейся

обнаружилось,

городского головы,

рассказывая историю маленькой по-

мрачным видом

Этот крошка был уже

заговорщиков,

с тем и со

заключенного в нем

истаскавшийся не по летам и о

достоинстве молодого человека и видимо

20

это

примечают.

который с Лямкрупный
недоверчивою манерой, с

сын нашего

молчал.

вечер

что не

семинарист,

торжествующего совершенства,

котором я уже упоминал,

из

еще

мерзостные фотографии,

самый

ручицы.

и

разговоре,

Все

книжке.

парень с развязною, но в то же время
бессменно обличительною улыбкой, а вместе
спокойным

в

участвуя

своей записной

праздношатающийся

подсунул

приехавший

молчаливый

вдруг очутился теперь у

почти не

почему-то старались делать вид,

Был еще тут
шиным

руках и,

в

отмечал что-то в

поминутно
видели,

всего только на днях

военного заведения, мальчик

высшем

классе

что

гимназии,

удивлению, впоследствии. Я

не

углу стола,
расположился тут
выдвинув из ряду свой стул, смотрел в землю, мрачно
молчал, от чаю и хлеба отказался и всё время не выпускал из рук
свой картуз, как бы желая тем заявить, что он не гость, а

упомянул

о

же в заднем

он

несколько

пришел по

делу,

поместился и

и когда захочет,

Кириллов,

смотрел, а, напротив,
своим неподвижным

зо малейшего

уйдет. Недалеко

встанет и

тоже очень

молчаливый,

от него

но в землю не

упор рассматривал каждого говорившего
взглядом без блеску и выслушивал всё без
в

волнения или

Некоторые

удивления.

из

гостей,

никогда не видавшие его прежде, разглядывали его задумчиво и

украдкой. Неизвестно,

знала ли

что-нибудь

существовавшей пятерке? Полагаю,
супруга.

Студентка

ней была своя

сама m-me

что знала

Виргинская

всё,

о

и именно от

же, конечно, ни в чем не участвовала, но у

забота;

намеревалась прогостить всего
отправиться дальше и дальше, по

она

только день или два, а затем

всем

университетским городам, чтобы «принять участие в страданиях
бедных студентов и возбудить их к протесту». Она везла с

собою
40

экземпляров литографированного воззвания,
собственного сочинения. Замечательно, что гимназист

несколько сот

и кажется,

возненавидел ее
и видел ее в

с

первого взгляда

первый

раз

приходился ей родным
336

в жизни,

дядей

и

почти

до

кровомщения,

а она

равномерно

встретил

ее сегодня в

его.

хотя

Майор

первый

раз


после десяти лет.
ее

были красны

за

убеждения

Когда

вошли

Ставрогин

и

как клюква: она только что

по

Верховенский,

разбранилась

с

щеки

дядей

женскому вопросу.

II

Верховенский

небрежно

замечательно

верхнем углу стола, почти ни с кем
был брезгливый и даже надменный.
вежливо, но, несмотря

не

на

развалился

Ставрогин

в

его

раскланялся

на то что все только их и ждали,

команде сделали вид, что их почти не

стуле

Вид

поздоровавшись.

все как по

примечают. Хозяйка строго

к Ставрогину, только что он уселся.
Ставрогин, хотите чаю?
ответил тот.
Дайте,
скомандовала она разливательниСтаврогину чаю,
а вы хотите? (Это уж к Верховенскому.)
Давайте, конечно, кто ж про это гостей спрашивает? Да

обратилась

це,

дайте
еще

и сливок,

у

такую мерзость дают

вместо чаю; а

в доме именинник.

Как,

и вы

сейчас

студентка;

Старо,
Что
бы

вас всегда

ю

признаете именины?
о том

проворчал

такое

старо?

самые невинные, а,

ново,

К тому

стула.

гимназист с

другого конца

Забывать предрассудки

напротив,

мигом заявила

засмеялась вдруг

говорили.

общему

к

студентка,

же нет невинных

так

и

20

стола.

не

хотя

старо,
стыду, до сих пор еще

дернувшись вперед

со

прибавила

предрассудков,

она с ожесточением.

Я
ужасно,

только хотел заявить,

что

истреблять,

заволновался гимназист

предрассудки хотя, конечно, старая вещь

но насчет именин все

уже знают,

что

и

надо

глупости

и очень

старо, чтобы терять драгоценное время, и без того уже всем
светом потерянное, так что можно бы употребить свое остроумие

предмет более

на

зо

нуждающийся...

Слишком

долго тянете, ничего не

поймешь,

прокричала

студентка.

Мне

кажется, что всякий имеет право голоса наравне с

другим, и если я желаю заявить мое мнение, как и всякий

У

оборвала
мямлить,

вас

никто
сама

уже

потому

не

отнимает

хозяйка,

права

вашего

вас только

другой,

приглашают

то...

резко

голоса,
не

что вас никто не может понять.

Однако

же, позвольте заметить, что вы меня не уважаете;

если я и не мог докончить мысль, то это не оттого, что у меня 40
337


мыслей, а скорее от
пробормотал гимназист
нет

Если

не

избытка мыслей...
и окончательно

умеете говорить,

то

чуть не

в отчаянии

спутался.
хлопнула

молчите,

студентка.
Гимназист даже привскочил

Я
стыда

только

хотел

прокричал он,

боясь осмотреться вокруг,

и

выскочить

с

вашим

умом, потому

что!
Ваша мысль грязна

что
что

весь

горя

от

вам только хотелось

вошел

господин

вот

Ставрогин,

ю

ничтожество

вашего

безнравственна

и

более

Прошу

развития.

и

ко

всё

означает

мне

не

протрещала студентка.

относиться,

Ставрогин,

могли

офицер

тут

(она

кричали

кивнула

на

стану вас
старым вздором, давно порешенным. Но откуда,

беспокоить таким

однако,

И уж

вас

до

вот этот

майора).

родственника своего,

того

хозяйка,

начала

семейства,

сейчас о правах

20

со стула.

заявить,

взяться
в

предрассудка,

и

права

обязанности семейства

котором теперь

вопрос. Ваше мнение?
Как откуда могли взяться?
То есть мы знаем, например,
произошел от

конечно не я

и молнии,

грома
чуть не вскакивая глазами на

в

представляются?
переспросил

что

Ставрогин.

предрассудок

Боге

о

опять

вдруг рванулась

Ставрогина;

смысле

Вот

студентка,

слишком известно,

что первоначальное человечество,

пугаясь грома и молнии,
невидимого
обоготворило
врага, чувствуя пред ним свою слабость.
Но откуда произошел предрассудок о семействе? Откуда могло

взяться само

Это

семейство?

не

совсем то же

было

хотела

самое...

остановить

хозяйка.

Я

зо
чал

полагаю, что ответ на такой вопрос нескромен,

отве¬

Ставрогин.
Как так?
Но

в

дернулась вперед студентка.

учительской

группе

тотчас же отозвались с

ними сиплым хохотом и

послышалось хихиканье,

другого конца Лямшин

родственник

которому

и гимназист, а за

майор.

Вам бы писать водевили,
заметила хозяйка Ставрогину.
Слишком не к чести вашей относится, не знаю, как вас
зовут,

отрезала

А
40

ты не

в

решительном негодовании студентка.

выскакивай!

брякнул майор,

тебе должно скромно держать себя,

Извольте
фамильярно
раз вижу
338

с

молчать

вашими

и

не

ровно

родства

сравнениями. Я
не

хочу.

барышня,

ты
на

иголку

смейте обращаться

пакостными

и знать вашего

а ты

ко

вас

села.

мне

в

первый


Да

ведь я ж тебе дядя; я тебя на руках еще грудного

таскал!
Какое

ребенка

мне дело, что

бы

Я

вы там ни таскали.

вас тогда не

просила таскать, значит, вам, господин неучтивый офицер,
самому тогда доставляло удовольствие. И позвольте мне заметить,
вы не смеете

мне ты, если не от

говорить

что

и я вам

гражданства,

раз навсегда запрещаю.

Вот
к

обращаясь

либерализм

современных

этих

по

Нет-с,

столу,
позвольте, я

и люблю послушать умные
мужчин. Но от женщин, но

от

ю

моя! Ты

нет-с, это боль

разлетаек

он

крикнул

кулаком

студентке, которая порывалась

со

нет, я тоже слова прошу, я обижен-с.

стула,

Вы
сказать,

Нет,

я

уж

Я

человека

другим, а сами ничего
проворчала хозяйка.

только мешаете

с негодованием

Ставрогину.
они

майор

Ставрогину.

предупреждаю

вертись!

не

стукнул

современность люблю

и

но

разговоры,
вот от

так!

все они

сидевшему напротив

выскажу,

рассчитываю,
как

пропадут

Ставрогин,

вот мое мнение.

Весь

один только недостаток оригинальности.

это

женский

этот весь

вопрос выдумали

слава только

свою шею,

Богу,

разнообразия-с, узора простого

выдумывают! Вот-с,

мужчины

мазурку танцевал, сегодня
а она мне со

третьего,

второго

не

я ее на

их

Без мужчин

женский вопрос

Уверяю

мужчины, сдуру,

что я не

20

же вас, что
сами на

женат! Ни малейшего
и

выдумают;

руках носил,

узоры

за них

ней, десятилетней,

с

приехала, натурально лечу обнять,
объявляет, что Бога нет. Да хоть бы с

она

слова

второго слова,

а не со

им

к

как на нового вошедшего

хотя и не имею чести вас знать.

мухи

умеете

майор, обращаясь

горячился

на вас, господин

не

а то

спешит!

Ну,

положим, умные

люди не веруют, так ведь это от ума, а ты-то, говорю, пузырь, ты
что в

Боге понимаешь? Ведь тебя студент научил,

падки зажигать, ты

Вы всё

бы

пренебрежением
Я

человеком.

будешь

будешь

Если Бог

стало

быть,

давеча доказала,

права

бы презирая

свои.

Вам обидно

Кто

много

лам-

зо

говорила давеча,

ответила студентка
объясняться с таким
что нас всех

будет

по

отца
родителей,
богатство». Это в десяти

необходимым за любовь предлагать
Бог безнравствен. Вот в каких словах я вам

нашел

ваш

и не со

второго слова,

а

потому

ж виноват, что вы тупы и до сих

и вы злитесь

Дурында!

учили

и своих

почитать своего

долголетним и тебе дано

заповедях.

награду,

и как

вам именно

катехизису: «Если
то

научил бы

лжете, вы очень злой человек, а я давеча

доказательно выразила вам вашу несостоятельность,
с

а

и зажигала.

вот вся

проговорил

разгадка

что вы заявили

пор

не понимаете.

вашего поколения.

майор.
339

40


А

вы

дурак.

Ругайся!
Но

Капитон Максимович, ведь вы сами же
Бога не веруете,
пропищал с конца стола

позвольте,

говорили мне, что в

Липутин.
Что

ж, что я говорил, я другое

Я

только не совсем.

хоть и не

дело!

я, может, и верую, но

верую вполне,

но все-таки не

скажу,

Бога расстрелять надо. Я, еще в гусарах служа, насчет Бога
задумывался. Во всех стихах принято, что гусар пьет и кутит;
что

ю так-с, я, может,

и пил, но,

веру послал,
Бог или нет?

вскочишь ночью с постели в

верите ли,

давай кресты крестить пред образом, чтобы Бог

одних носках и

потому что я и тогда не мог быть спокойным: есть

До

доставалось! Утром,
будто пропадет, да и вообще я

того оно мне солоно

конечно, развлечешься, и опять вера как

заметил, что днем всегда вера несколько

пропадает.
зевнул во весь рот

А

не

Я

слишком, слишком сочувствую вашему

будет ли у вас карт?
Верховенский, обращаясь к хозяйке.
рванулась студентка, рдея

Теряется

20

резала хозяйка

в негодовании от слов

золотое

вопросу!

майора.
от¬

время, слушая глупые разговоры,

и взыскательно

на

посмотрела

мужа.

Студентка подобралась:
Я
студентов,

хотела заявить

а так как

Ничего
тотчас же не

Это

собранию

время тратится

нет

ни

в

о

нравственного,

вытерпел гимназист,

и о

страдании

протесте

безнравственных

разговорах...

безнравственного!

ни

как только начала

я знала, господин гимназист,

студентка.

гораздо прежде,

чем вас

тому научили.

А
зо

ехавший
тогда

я

утверждаю,

из

Петербурга

остервенился тот,
ребенок, с тем чтобы нас

как мы и сами знаем.

матерь твою», которую
безнравственна

уже

О

не

ли это

заповеди:

«Чти отца

умели прочесть,

Белинского

с

Кончится

вы

всем в

России

когда-нибудь?

что вы
всех

и

что

при-

просветить,

твоего и
она

известно.

решительно

Виргинская

мужу. Как хозяйка, она краснела за
ничтожество разговоров, особенно заметив несколько улыбок и
недоумение между новопозванными гостями.

проговорила m-me

Господа,
40

что заявить, то я

Осмелюсь
доселе

молчавший

желал

340

вдруг голос Виргинский,
чем-нибудь более идущем к делу,

возвысил

кто пожелал начать о

и

бы знать,

предлагаю приступить,

не

сделать один вопрос,

особенно

чинно

составляем

ли

здесь,

если

бы

или имеет

теряя времени.

мягко

проговорил

сидевший хромой

мы

даже

теперь,

учитель:

я

какое-нибудь


заседание

или,

мы

просто,

гости?

в

пришедших

собрание

Спрашиваю

обыкновенных смертных,
и чтобы не

более для порядку

находиться в неведении.

«Хитрый»
каждый

по команде

«Заседание

вопрос произвел впечатление; все переглянулись,
бы ожидая один от другого ответа, и вдруг все как

как

обратили

взгляды на

Верховенского

и

Ставрогина.

Я просто предлагаю вотировать ответ на вопрос:
мы или нет?»
проговорила m-me Виргинская.

Совершенно присоединяюсь к предложению,
хотя оно и несколько неопределенно.
Липутин,

отозвался
ю

Ия присоединяюсь, и я,
послышались голоса.
И мне кажется, действительно будет более порядку,
скрепил

Виргинский.

Итак,
вас, сядьте
когда

на

за

голоса!

объявила хозяйка.

фортепьяно:

вы и

Лямшин,

оттуда можете подать

прошу

ваш голос,

начнут вотировать.

Опять!
довольно я
крикнул Лямшин;
Я вас прошу настойчиво, сядьте играть; вы

вам

барабанил.

не хотите

быть

делу?

полезным

Да

уверяю

слушивает. Одна
поймет что-нибудь,

Мы

Арина Прохоровна, что никто
фантазия. Да и окна высоки, да и

же вас,

ваша

если

б

и

не подкто

20

тут

подслушивал.

и сами-то не понимаем, в чем дело,

проворчал чей-

то голос.

А
Я
к

на

я вам

случай,

говорю, что предосторожность всегда необходима.
бы шпионы,
обратилась она с толкованием

если

Верховенскому,

пусть услышат

с улицы, что у нас именины

и музыка.

Э, черт!
выругался Лямшин, сел за фортепьяно и начал
вальс,
зря и чуть не кулаками стуча по клавишам.
барабанить
Тем, кто желает, чтобы было заседание, я предлагаю
поднять

правую руку вверх,

Одни

взяли назад.

Взяли

Фу, черт!
И

предложила

подняли, другие нет.

я

m-me

Виргинская.

и такие, что подняли и опять

назад и опять подняли.

я ничего не понял,

я не понимаю,

Нет,

Были

зо

понимаю,

крикнул один офицер.

другой.
крикнул третий,

крикнул

если да,

то

руку вверх.

Да

что да-то

Значит

Нет,

40

не заседание.

Я вотировал
к m-me

значит?

заседание.

заседание,

крикнул гимназист,

обращаясь

Виргинской.
341


Так зачем же вы руку не подняли?
Я всё на вас смотрел, вы не подняли, так и я не
Как глупо, я потому, что я предлагала, потому и
подняла.

Господа,

сидит

и

не

предлагаю
подымает

обратно:

вновь

кто

а

руки,

не

поднял.
не

кто хочет заседание,
тот

хочет,

пусть

пусть

подымет

правую руку.

Кто

хочет?

не

Да вы

это

гимназист.

переспросил

нарочно,

что

ли?

в гневе m-me

крикнула

Виргинская.

Нет-с,

ю

позвольте, кто хочет или кто не хочет, потому что

это надо точнее

Кто

Ну
если не

определить?

раздались два-три

голоса.

не хочет, не хочет.

да, но что надо делать, подымать или не подымать,

хочет?

Эх,

к

крикнул офицер.
мы

конституции-то

еще

не

привыкли!

заметил

майор.
Господин Лямшин, сделайте
никто не может расслышать,

Да ей-Богу

20

одолжение, вы так стучите,

заметил

хромой

учитель.

Арина Прохоровна, никто не подслушивавскочил Лямшин.
ет,
Да не хочу же играть! Я к вам в гости
пришел, а не барабанить!
отвечайте все
Господа,
предложил Виргинский,
же,

голосом: заседание мы или

нет?

Заседание, заседание!
А

если так,

раздалось

то нечего и

ли вы, господа, надо ли

еще

со всех

сторон.

вотировать, довольно.

Довольны

вотировать?

Не надо, не надо, поняли!
Может быть, кто не хочет заседания?

Нет,

Да

зо

нет, все хотим.

что

такое

заседание?

крикнул

голос.

Ему

не

ответили.

Надо выбрать президента,
крикнули с разных сторон.
хозяина!
Хозяина, разумеется
начал выбранный Виргинский,
то
Господа, коли так,
я

предлагаю давешнее первоначальное мое предложение: если бы
чем-нибудь более идущем к делу, или имеет

кто пожелал начать о
что заявить, то

пусть приступит,

Общее
Ставрогина и Верховенского.
Верховенский,
молчание.

40

Взгляды
вы

не

не

теряя времени.

всех вновь

имеете

обратились

ничего

на

заявить?

прямо

спросила хозяйка.

Ровно
впрочем,

342

потянулся он, зевая,
бы рюмку коньяку.

ничего,

желал

на

стуле.

Я,


Ставрогин, вы не желаете?
Благодарю, я не пью.
Я говорю,

Говорить,

желаете вы

об чем?

говорить

Нет,

Вам принесут коньяку,

Поднялась
возбуждении
Но

она

конкурент,

заявить о

осеклась;

на

взоры

страданиях

замешательством

другом конце

на стол.

к

смотрели

на

слова,

Имеете,

и

уже другой
Длинноухий Шигалев

и

тетрадь,

чрезвычайно

но

ю

с своего места
мелко

Многие

не садился и молчал.

с

Липутин, Виргинский

и

чем-то довольны.
но

угрюмо,

разрешил

студентов

стола явился

нему.

толстую

Он

учитель были, казалось,

Оратор

несчастных

протесту...

обратились

и меланхолически положил

Прошу

коньяк.

Верховенскому.

угрюмым видом медленно поднялся

исписанную тетрадь

хромой

ответила она

их повсеместно к

и все

с мрачным и

про

студентка. Она уже несколько раз подвскакивала.

Я приехала
о

или нет, а не

не желаю.

твердо

Шигалев.

заявил

Виргинский.

сел, помолчал с полминуты и произнес важным

голосом:

Господа...

20

Вот коньяк!
родственница,

брезгливо и презрительно отрубила
разливавшая чай, уходившая за коньяком, и ставя

его

теперь пред Верховенским вместе с рюмкой, которую принесла
пальцах, без подноса и без тарелки.

Прерванный

оратор

с достоинством

Ничего, продолжайте,
Верховенский,

наливая

я не

в

приостановился.

слушаю,

крикнул

себе рюмку.

начал вновь
Господа, обращаясь к вашему вниманию,
вашей
как
Шигалев,
и,
увидите ниже, испрашивая
помощи в
я
должен произнести предипункте первостепенной важности,

зо

словие.

Арина Прохоровна,
Петр

нет

вас

у

ножниц?

спросил вдруг

Степанович.
Зачем вам ножниц?
выпучила та на него
Забыл ногти обстричь, три дня собираюсь,

глаза.

промолвил
он, безмятежно рассматривая свои длинные и нечистые ногти.
Арина Прохоровна вспыхнула, но девице Виргинской как бы
что-то

понравилось.

Кажется,
из-за стола,

собой.

я их здесь, на окне давеча видела,

пошла,

Петр

отыскала

Степанович

ножницы

реальный

прием,

и

встала она
же

принесла

даже не посмотрел на нее,

ножницы и начал возиться с ними.

это

и тотчас

Арина Прохоровна

с

взял

поняла, что

устыдилась своей обидчивости.

Собрание
343

40


переглядывалось

Посвятив

Хромой учитель

молча.

Шигалев

Верховенского.

наблюдал

мою

на

энергию

устройстве будущего общества,
убеждению,

к

пришел

древнейших

стал

продолжать:

которым

187...

нашего

естественной науке

о

заменится

что все созидатели

времен до

и завистливо

изучение вопроса

социальном

настоящее,

я

социальных систем,

с

года, были мечтатели,

себе,

сказочники, глупцы, противоречившие
понимавшие в

злобно

ничего

не

ровно

странном животном, которое

и в том

Платон, Руссо, Фурье, колонны из алюразве для воробьев, а не для общества
человеческого. Но так как будущая общественная форма
необходима именно теперь, когда все мы наконец собираемся
называется человеком.

ю

всё

миния

это годится

действовать, чтоб уже более не задумываться, то я и предлагаю
собственную мою систему

Я

тетради.

возможности в сокращенном виде; но
множество

потребует
20

по

мира. Вот она!

устройства

он по

стукнул

собранию мою книгу по
вижу, что потребуется еще прибавить

хотел изложить

изустных

крайней

разъяснений,

а

потому всё

мере десяти вечеров,

по

числу

изложение
глав

моей

книги.

(Послышался смех.) Кроме того, объявляю заранее, что система
моя не окончена. (Смех опять.) Я запутался в собственных
прямом противоречии с первоначальной
которой я выхожу. Выходя из безграничной свободы,
я заключаю безграничным деспотизмом. Прибавлю, однако ж,
что, кроме моего разрешения общественной формулы, не может

данных,

и мое заключение в

идеей,

быть

из

никакого.

Смех разрастался сильней
молодые и,

так сказать, мало

Липутина

и

к

вы сами не

то

отчаянию,

один

сильней,

посвященные

но смеялись

более

На лицах хозяйки,

гости.

хромого учителя выразилась некоторая досада.

Если
зо

и

нам-то

сумели
тут

слепить свою

делать?

чего

систему

и

осторожно

пришли
заметил

офицер.

Вы правы,

господин служащий офицер,
резко
и всего более тем, что употребили
Шигалев,
«отчаяние». Да, я приходил к отчаянию; тем не менее всё,

оборотился к
слово

нему

изложено

в

моей книге,

никто ничего не выдумает.

пригласить всё
продолжение

десяти

захотят меня

40

ны

чтобы

общество,

вечеров,
слушать,

заняться

И потому спешу,

по

не

выслушании моей

заявить
то

что

незаменимо, и другого выхода нет;

свое

разойдемся

мнение.

теряя времени,

книги

Если

же

в
члены не

в самом начале,

службой,

мужчи-

женщины

в свои

кухни, потому что, отвергнув книгу мою, другого выхода

они не

государственною

найдут. Ни-ка-кого! Упустив
потом

344

неминуемо

к

тому

же

же

время, повредят себе,

воротятся.

так как


Началось

«Что

движение:

помешанный,

он,

что

ли?»

раздались голоса.

Значит, всё дело
а насущный
Лямшин,

в

отчаянии

вопрос

отчаянии?
Близость Шигалева

Шигалева,

в том:

быть

к отчаянию есть

заключил

быть ему

или не

в

личный,

вопрос

заявил гимназист.

Я предлагаю вотировать,

нет?

весело

насколько

ю

решил офицер.

Тут не то-с,

хромой. Вообще он
улыбкой, так что, пожалуй,

ввязался

наконец

говорил с некоторой, как бы насмешливою,
трудно было и разобрать, искренно он говорит
господа, не то-с.

своей задаче

и

Господин Шигалев

притом

Он предлагает,

в

слишком

виде

скромен. Мне

конечного

свободу личности

девятью десятыми.
обратиться

как в стадо и

вроде

рядом

Те

и

при

перерождений первобытной

предлагаемые

автором для

отнятия

книга его известна.

Одна

десятая доля

право над

потерять

безграничном

первобытного рая, хотя, впрочем, и

Тут,

шутит.

серьезно предан

разрешения вопроса,

безграничное

же должны

или

слишком

разделение человечества на две неравные части.
получает

Шигалева

отчаяние

дела, а с тем вместе, стоит ли слушать его или

общего

касается

остальными

личность и

повиновении

достигнуть 20

невинности, вроде как бы

будут работать. Меры,

у девяти десятых человечества

воли и

переделки

его в стадо,

поколений,

весьма замечательны, основаны на естественных

Можно

данных и очень логичны.
но в

и в знаниях

уме

условие десяти
а то

бы

посредством перевоспитания целых
не согласиться с иными выводами,

автора усумниться трудно.

что

обстоятельствами,
вечеров совершенно
услышать много любопытного.

мы могли

обратилась к хромому m-me Вир-

Неужели вы серьезно?

Если

некоторой даже тревоге.

гинская, в

куда деваться

Я

Жаль,

несовместимо с

с людьми,

обращает

зо

этот человек, не зная,

их девять десятых в

рабство?

давно подозревала его.

То

им

спросил хромой.
про вашего братца?
Вы
смеетесь надо мною или нет?
Родство?
И, кроме того, работать на аристократов и повиноваться
это подлость!
как богам
яростно заметила студентка.
Я предлагаю не подлость, а рай, земной рай, и другого на

земле

есть вы

быть

А

я

властно заключил

не может,

бы

вместо

рая,

Шигалев.

вскричал Лямшин,

взял

бы

этих

девять десятых человечества, если уж некуда с ними деваться, и

взорвал

их на

воздух,

а оставил

бы

только кучку

людей

образованных, которые и начали бы жить-поживать по-ученому.
345

40


Так может говорить только шут!
вспыхнула студентка.
Он шут, но полезен,
шепнула ей m-me Виргинская.

И, может быть, это было бы самым лучшим
задачи!
вы,
горячо оборотился Шигалев к Лямшину;
конечно, и не знаете, какую глубокую вещь удалось вам сказать,
разрешением

веселый

господин

Но

человек.

невыполнима, то и надо

так

ограничиться

как

ваша

земным

почти

идея

если

раем,

так это

уж

назвали.

Однако порядочный вздор!
ю

Впрочем,

венского.

Почему
так

Почему

и

же

же

Верхо-

и не подымая глаз

хромой,

тотчас же подхватил

как

первого слова, чтобы вцепиться.

него

вздор? Господин Шигалев отчасти фанатик
у Фурье, у Кабета особенно и
Прудона есть множество самых деспотических и

именно

человеколюбия;
у самого

даже

от

бы вырвалось у

свои ногти.

вздор-с?

ждал

как

совершенно равнодушно

обстригать

продолжал

будто

он

но вспомните, что

самых

фантастических предрешений вопроса. Господин Шигалев

даже,

может

быть, гораздо трезвее

их

разрешает дело.

Уверяю

вас, что, прочитав книгу его, почти невозможно не согласиться
20 с иными вещами.
и его

реализма,

Он, может быть, менее всех удалился от
есть почти настоящий, тот самый,
рай

земной

потере которого вздыхает человечество,

когда-нибудь

о

если только он

существовал.

-Ну

я так и знал, что

пробормотал

нарвусь,

опять

Верховенский.

Позвольте-с,
разговоры

и

настоятельная

людей. Герцен
зо

будущем

необходимость

сказать

дебатируя

и

хромой,
устройстве

кухонные,

подробности

с

Я

не

хоть до

ва на

устройстве.
майор.
чем

Липутин,

как

диктаторов,

Видите,

по-моему,

прошипел
что

господа,

все эти книги,

шигалевщина

можно написать сто тысяч.

Я

заметил

договориться можно,

наконец
про Шигалева сказал,

работу»,

самые мелкие, так

социальном

вдруг

чего-нибудь

как

с своими

бы

начать нападение.

Верховенский.
глаза,

будущем

ума сходят иные,

Все-таки
осмеливаясь

в

почти

мыслящих современных
том и заботился. Белинский,

предрешая заранее даже

сидеть и молчать в виде

вздор,

приподнял

Фурье, Кабеты,

всё

это

промямлил
он

капельку

все эти

бумагу.

«пра-

вроде романов, которых

Эстетическое препровождение

понимаю, что вам здесь в городишке скучно, вы и

бросаетесь на писаную

346

более

всех

всю жизнь только о

Даже

времени.

и

социальном

достоверно известно, проводил целые вечера

мне
друзьями,

40

всё более

вскипал

суждения о


Позвольте-с,
и

провинциалы

задергался

уж

на

хромой,

стуле

достойны

конечно

мы хоть и

тем сожаления, но, однако

же, знаем, что на свете покамест ничего такого нового не
случилось, о чем

бы

нам плакать, что

чрез разные подкидные листки
сомкнуться

и

завести

с

кучки

проглядели. Нам

вот

предлагают,

иностранной фактуры,

единственною

всеобщего

целию

разрушения, под тем предлогом, что как мир ни лечи, всё не вылечишь,
а срезав радикально сто миллионов голов и тем облегчив
можно

сомнения,

крайней

но по

тельностию, как и
так

себя,

вернее перескочить через канавку. Мысль прекрасная, без
столь же несовместимая с

мере

«шигалевщина»,

о

которой

вы

сейчас

действи-

ю

отнеслись

презрительно.

Ну

да я

значительным

не

рассуждений

для

словцом

Верховенский

приехал,

промахнулся

и, как бы вовсе не замечая

своего промаха, подвинул к себе свечу, чтобы было светлее.

Жаль-с,

очень жаль, что не для

очень жаль, что вы так

теперь

рассуждений

заняты своим

А чего вам мой туалет?
Сто миллионов голов так

же

трудно осуществить,

пропагандой. Даже может быть
России,
рискнул опять Липутин.

переделать мир
если в

и

и

как и

труднее, особенно 20

На Россию-то теперь и надеются,
проговорил офицер.
Слышали мы и о том, что надеются,
подхватил
Нам известно, что на наше прекрасное отечество

хромой.

index,1

обращен таинственный
исполнению
постепенного

получу

разрешения задачи
за

страну, наиболее

приятно поболтаю,
услуги социальному делу. А

потому
дадут себя резать,

куда-нибудь

вызовете, а

перст

к

случае

что-нибудь

лично

а от начальства так и чин

во

втором,

пропагандировать,

так

как

при

сказал
самых

что ведь не

в

так

быстром-то
собственно

зо

еще,

Верховенский.

благоприятных

то не

бараны
пожалуй
собравши свой скарб,
же те-то,

не

и не

лучше ли,

за тихие

моря

на тихие

безмятежно? Поверьте-с,

пальцем по столу,

1

способную

раньше пятидесяти лет, ну тридцати, такую резню

докончишь,

свои глаза

я хоть

в

отрежут.

Видите-с. А

переселиться

что-с:

ста миллионов голов, мне-то

Вам непременно отрежут,
обстоятельствах

вот

пропагандой

будет награда? Начнешь

язык

на

хоть

разрешении посредством
какая

как

великой задачи. Только

выигрываю, ну

пожалуй,

приехали,

туалетом.

вы только

острова и закрыть там
постучал он значительно

эмиграцию

такою

пропагандой

более ничего-с!

(лат.).
347

40


Он

видимо

закончил,

губернская

торжествуя.

Липутин

голова.

спором, особенно дамы

агента

миллионов

ста

выйдет.
Это вы,

этого

на

все

явные

и без вас

старой,
вы

тихие

никакой

приперли

и

стене,

еще равнодушнее,

предчувствуете, солдат

вы

которые

обойдется. Тут, батюшка,

религия идет

новая

оттого так много солдат и является,

и дело это

эмигрируйте! И знаете, я вам советую
Во-первых, это город, никогда

острова.

на

заключает в

себе

а не на

видавший

не

развитый, то
русской границы,
отечества

взамен

крупное.

Дрезден,

в

эпидемии, а так как вы человек

наверно смерти

доходы;

так что можно

в-третьих,

сокровища искусств, а вы челоучитель словесности, кажется; ну и

так называемые

эстетический, бывший

век

что

что из

ждали,

скукой

боитесь; во-вторых, близко от
скорее получать из любезного
20

к

промямлил Верховенский.
хорошая. Но все-таки если, несмотря

со

мысль

невыгоды,

вниманием

дело является всё больше и больше с каждым днем, то

общее

А

бы

как

Эмигрировать
ю

чрезвычайным

офицеры. Все понимали,

и

впрочем, хорошо сказали,

прежде, даже

чем

голов

сильная

улыбался, Виргинский

коварно

слушал несколько уныло, остальные все с
следили за

Это была

заключает в себе свою собственную карманную
это уж для поэтических вдохновений, потому наверно
Швейцарию
стишки пописываете. Одним словом, клад в табатерке!

наконец,

Произошло движение;

особенно

офицеры зашевелились.
Но хромой

Еще

мгновение, и все бы разом заговорили.
раздражительно

накинулся

Нет-с,
Это
зо

на

приманку:

мы

еще,

может

быть,

и

не

уедем

от

общего дела!

надо понимать-с...

Как так, вы разве пошли бы в пятерку, если б я
ложил?
брякнул вдруг Верховенский и положил

вам пред-

ножницы

на стол.

Все

бы вздрогнули.

как

раскрылся.

Даже

Загадочный

человек слишком

вдруг

прямо про «пятерку» заговорил.

Всякий чувствует себя

честным человеком и не уклонится

но...
общего дела,
закривился хромой,
не
в
властно
и резко перебил
Нет-с, тут уж дело
но,
Я
что
мне
объявляю, господа,
нужен прямой
Верховенский:
ответ. Я слишком понимаю, что я, прибыв сюда и собрав вас сам
от

вместе,

40

тие),

но

обязан
я

не

тридцать

тридцать лет,

348

объяснениями

(опять

могу дать никаких, прежде

образа мыслей
не

вам

вы

держитесь.

же лет опять
я

вас

Минуя

болтать,

спрашиваю,

неожиданное раскрычем

не

разговоры
болтали до

как

что

узнаю,

вам

милее:

какого

потому
сих

что

пор

медленный

ли


путь,
канцелярском

состоящий

в сочинении

предрешении

бумаге,

судеб

тогда как деспотизм тем временем
вам сами в

куски, которые
пропускаете,

вы

или

и в

социальных романов

человеческих на тысячи лет

рот летят

и

будет

которые

на

вперед

глотать

жареные

вы мимо

в

держитесь решения скорого,

рта
бы оно

чем

ни

состояло, но которое наконец развяжет руки и даст человечеству
на

и

и

просторе самому социально устроиться

бумаге? Кричат: «Сто
мечтаниях деспотизм
пятьсот миллионов

больной всё равно

бумаге

бояться,

но чего их

метафора,

не

какие-нибудь

в

это может

при медленных
во

что

сто,

а

ю

неизлечимый

бы ни прописывали ему на
промедлить, до того загниет,

какие

вылечится,

заразит, перепортит

быть еще

бумажных

сто лет съест не

голов? Заметьте еще,

рецепты, а, напротив,

что и нас

если

на деле, а не на

уже

миллионов голов»,

если

все свежие силы, на

которые теперь

еще можно рассчитывать, так что мы все наконец провалимся.
Я согласен совершенно, что либерально и красноречиво болтать

чрезвычайно

действовать немного
прибыл сюда

а

приятно,

впрочем, я говорить не умею; я

потому прошу всю почтенную

компанию

не

Я

положительно за ход на

то

парах!

да

сообщениями,
что

а

вотировать,

черепаший

прямо и просто заявить, что вам веселее:
болоте или на всех парах через болото?
а

Ну

кусается...
с

в

крикнул

ли

ход в

20

восторге

гимназист.
отозвался Лямшин.
Я тоже,
В выборе, разумеется, нет сомнения,
за

офицер,
поразило,

что

ним

другой,

за

Верховенский

с

пробормотал один
Главное, всех
«сообщениями» и сам обещал сейчас
ним

еще

кто-то.

говорить.

Господа,

прокламаций,

вижу,

что почти все

решают

проговорил он, озирая общество.
Все, все,
раздалось большинство

Я,
гуманному,

я

проговорил

Выходит,
обратился

майор,

не то

к

зо
голосов.
к

решению

что и вы не

противоречите?

хромому.

чтобы...

я если и согласен

духе

но так как уж все, то и я со всеми.

быть,

стало

Верховенский

Я

более принадлежу

признаюсь,

в

теперь

покраснел было

несколько тот,

со всеми, то единственно

чтобы

но

не

нарушить...

Вот
либерального

вы все

красноречия,

таковы! Полгода спорить
а кончит ведь тем, что

готов для

вотирует

со

всеми! Гос-

рассудите, однако, правда ли, что вы все готовы?
(К чему готовы? вопрос неопределенный, но ужасно

пода,

заманчивый.)
349

40


Конечно
поглядывали друг

А,

все...
на

может, потом и

Заволновались

у

обидитесь,

вас

скоро согласились?

различном смысле,

в

очень

Ведь

заволновались.

вам, однако, заметить, что ответы на

вопросы обусловливаются. Если
вопрос, заданный

что все-таки

что

бывает.

Верховенского.

налетел на

Позвольте

впрочем,

друга.

это почти всегда так

Хромой

Все,

заявления.

раздались

мы и дали

таким

странным

подобные

то заметьте,

решение,

образом...

Каким странным образом?

ю

Таким,

что

подобные вопросы не так задаются.
А знаете, я так ведь и уверен был,

Научите, пожалуйста.
первый обидитесь.

что вы

Вы

из нас вытянули ответ на готовность к

действию,

Какие

однако

какие,

имели

так

полномочия, чтобы задавать такие

ного

вопроса дает

полномочий,

ни

прав,

Да
бы

вы

крайней

мере

а лишь от

то, что

аффилиации,

Господа,
глупости
не

какие

бы

ни

глаз на глаз, а не в незнакомом

Верховенский,

как

были,

делаются по

обществе

высказался весь, но

двадцати

уже

Верховенский быстро оборотился к обществу
встревоженным видом:

с отлично подделанным

и

вскричал

тревожиться.

слишком был раздражен.

никого

себя любопытствовали.

брякнул хромой. Он

человек!

вашего глав-

мне мысль, что вы вовсе не имеете ни

про что, про что?

начиная очень

А про

зо

немедленному

поступать?
вопросы?
бы догадались спросить! Зачем же
вы

права

же,

Так вы об этом раньше
отвечали? Согласились да и спохватились.
А по-моему, легкомысленная откровенность

вы

20

а

считаю

разговор

всем

долгом

наш

далеко

объявить, что всё
Я еще ровно

это

зашел.

аффильировал, и никто про меня не имеет права сказать,
аффильирую, а мы просто говорили о мнениях. Так ли?

что

я

Но

так

или

он опять к

этак,

вы

а

хромому:

почти невинных

меня

очень

я никак не

вещах надо говорить

доноса? Неужели

между

нами

повернулся
тревожите,
думал, что здесь о таких

глаз на глаз.

может

Или

заключаться

вы

боитесь

теперь

доносчик?
Волнение

началось

Господа,
40

ведь всех

чрезвычайное;

все

заговорили.

продолжал Верховенский,
более компрометировал себя я, а потому предложу
если

бы так,

ответить на один вопрос, разумеется,

если захотите.

Вся

полная воля.

Какой
350

вопрос?

какой

вопрос?

загалдели все.

ваша

то


А такой вопрос,
нам вместе или молча

что

после

разобрать

него

станет

ясно:

оставаться

разойтись

наши шапки и

в свои

стороны.

Вопрос, вопрос?
Если бы каждый

убийстве,

политическом

то

или остался

последствия,

могут быть разные.

из

Ответ

обратиться

знал

бы

о

замышленном

он донести,

предвидя все
бы дома, ожидая событий? Тут взгляды
на

к вам

вопрос

не на один этот

обернулся

первому,

Почему же ко мне первому?
Потому что вы всё и начали. Сделайте
уклоняйтесь,

разойтись

скажет ясно

уже далеко

и

нам или оставаться вместе,

Позвольте

нас

пошел ли

ловкость тут не поможет.

Но,

он к

вечер.

хромому,
не

одолжение,

впрочем,

ю

как хотите;

ваша полная воля.

Извините,

но подобный вопрос даже обиден.
Нет уж, нельзя ли поточнее.
Агентом тайной полиции никогда не бывал-с,
скривился тот

еще более.

Сделайте одолжение,
Хромой до того озлился,
злобным взглядом из-под

Да

или

точнее, не

задерживайте.
Молча,

что даже перестал отвечать.

очков в

нет? Донесли бы

упор смотрел

или не

20

он на истязателя.

донесли?

крикнул

Верховенский.

Разумеется,
И

не

донесу!

никто не донесет,

крикнул вдвое

разумеется,

сильнее

хромой.

не донесет,

послышались многие голоса.

Позвольте обратиться
вы или не

к вам, господин

майор,

донесли бы

И

донесли?
продолжал Верховенский.
обращаюсь.

заметьте,

я нарочно к вам

Не донесу-с.

Ну,

а

если

бы

зо
вы

знали,

что

кто-нибудь

другого, обыкновенного смертного, ведь
предуведомили ?

ограбить

Конечно-с,

но ведь это

хочет
вы

гражданский случай,

убить

и

бы донесли,
а

тут донос

политический. Агентом тайной полиции не бывал-с.
голоса.

Да и никто здесь не бывал,
Напрасный вопрос. У всех

послышались
один ответ.

Здесь

опять
не

доносчики!

Отчего встает этот господин?
крикнула студентка.
Это Шатов. Отчего вы встали, Шатов?
крикнула
зяйка.
Шатов
смотрел

на

встал

действительно,

он

держал

Верховенского. Казалось,

свою

он хотел

ему

шапку

в

хо-

руке

и

что-то сказать,

351

40


но

Шатов,

это

ведь

Зато тебе

для

вас

же

выдержал,

не

невыгодно!

загадочно

подлецу!

прокричал

выгодно, как шпиону и

дверях Шатов

и вышел совсем.

Опять крики и восклицания.
Вот она проба-то!
крикнул

Пригодилась!
ю

но он

Верховенский.

крикнул ему вслед

в

злобно,

и

ни слова и молча пошел вон из комнаты.

проговорил

ему

было бледно

Лицо его

колебался.

крикнул

голос.

другой.

заметил третий.
Не поздно ли пригодилась-то?
Кто
Кто принял?
Кто таков?
Кто его приглашал?
сыпались вопросы.
такой Шатов?
Донесет или не донесет?
Если бы доносчик, он бы прикинулся, а то он наплевал да

и вышел,

заметил кто-то.

Вот
вопрос,

Ставрогин

и

встает,

Ставрогин

тоже не отвечал на

крикнула студентка.

Ставрогин действительно встал, а с ним
Кириллов.
Позвольте, господин Ставрогин,

вместе с другого

конца стола поднялся и

20

нему

хозяйка,

как вы молча

Я

мы

здесь

ответили

резко

на

обратилась

к

вопрос, между

тем

который

вас

уходите?

вижу надобности

не

отвечать

на

вопрос,

пробормотал Ставрогин.

интересует,

Но

все

мы

себя компрометировали,

а

вы

нет,

закричало

несколько голосов.

А
засмеялся

мне какое дело, что вы

Ставрогин,

но глаза его

себя

компрометировали?

сверкали.

Как какое дело? Как какое дело?
Многие вскочили со стульев.

восклицания.

Позвольте,

зо

господин

господа, позвольте,

Верховенский

не отвечал на

раздались

кричал

вопрос,

хромой,

ведь и

а только его задавал.

Замечание произвело эффект поразительный. Все

Ставрогин громко засмеялся в глаза хромому и вышел, а за
Кириллов. Верховенский выбежал вслед за ними в переднюю.

переглянулись.
ним

Что

рогина

за

вы со

руку

и

мной делаете?
пролепетал он, схватив Ставизо всей силы стиснув ее в своей. Тот молча

вырвал руку.

Будьте

сейчас у

Кириллова,

я

приду... Мне необходимо,

необходимо!
Мне

40

нет

необходимости,

Ставрогин будет,
вам есть

Они

352

необходимость. Я
вышли.

вам там

Ставрогин.
Кириллов.
Ставрогин,

отрезал

покончил

покажу.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ИВАН-ЦАРЕВИЧ
Они

Петр Степанович бросился было

вышли.

в

«заседание»,

чтоб унять хаос, но, вероятно, рассудив, что не стоит возиться,
оставил всё и через две минуты уже летел по дороге вслед за
ушедшими. На бегу ему припомнился переулок, которым можно
было еще ближе пройти к дому Филиппова; увязая по колена в
грязи,

он

пустился

по

самую минуту, когда

переулку

и

в

самом

деле

прибежал

Кириллов проходили
заметил Кириллов;
это

Ставрогин

Вы уже здесь?

и

в

в

ту

ворота.
хорошо,

ю

Входите.
Как

же вы
в

Ставрогин, проходя

что живете

говорили,
сенях

мимо

один?

наставленного

и

спросил
уже

закипавшего

самовара.

Сейчас увидите,

с

кем

я

пробормотал

живу,

входите.

Кириллов,

Едва

вошли,

Верховенский

анонимное

давешнее

Ставрогиным.
Ну?

письмо,

Все трое

тотчас же вынул из

взятое

сели.

у

Лембке,

Ставрогин

молча

и

20

он.

спросил

Уверяю

пред

письмо.

прочел

Этот негодяй сделает как по писаному,
Верховенский.
Так как он в вашем распоряжении,
поступить.

кармана

положил

вас, что он, может

пояснил
то

быть, завтра

научите,
же

как

пойдет

к

Лембке.

Ну

и

пусть идет.

Как пусть? Особенно если можно обойтись.
Вы ошибаетесь, он от меня не зависит. Да и мне всё равно;
мне он ничем не

угрожает,

а

угрожает

лишь вам.

И вам.
Не думаю.
Но вас могут другие не пощадить, неужто не понимаете?
Слушайте, Ставрогин, это только игра на словах. Неужто вам
денег жалко?
А надо разве денег?

Непременно,
завтра

тысячи две или

или даже сегодня, и

Петербург,
Тимофеевной
Было

того-то

ему

и хочется.

к

minimum полторы.
вечеру

Если

я

Дайте

спроважу

хотите, с

мне

его вам в

Марьей

это заметьте.

в нем что-то

совершенно сбившееся, говорил

неосторожно, вырывались
сматривался

завтра

зо

к

нему

с

слова

он как-то

необдуманные. Ставрогин

при- 40

удивлением.
353


Мне незачем
Может быть,

Марью Тимофеевну.

отсылать

даже и не

хотите?

иронически

улыбнулся

Петр Степанович.
Может быть,

Одним
нетерпении

и не

и как

бы

хочу.

будут

словом,

или не

властно

будут деньги?

крикнул

он на

в

злобном

Ставрогина. Тот

оглядел его серьезно.

Денег
ю

не

будет.

Эй, Ставрогин! Вы что-нибудь
сделали? Вы
кутите!

Лицо
рассмеялся

его

знаете или

что-нибудь

уже

губ вздрогнули, и он вдруг
беспредметным, ни к чему не идущим

искривилось, концы

каким-то совсем

смехом.

Ведь

вы от

вашего

отца

получили

же деньги за имение,

Maman выдала вам
Николай Всеволодович.
тысяч шесть или восемь за Степана Трофимовича. Вот и
заплатите полторы тысячи из своих. Я не хочу наконец платить за чужих,
спокойно

заметил

я и так много

усмехнулся он

обидно...

мне это

роздал,

сам на

свои слова.

А,

20

вы

шутить

Ставрогин
машинально

Николай
двери
Степанович

стал

начинаете...
со

мигом

стула,

спиной

вскочил

Верховенский

и

и

бы загораживая выход.
уже сделал жест, чтоб оттолкнуть его от

Всеволодович

к

как

дверям,

выйти, но вдруг остановился.
Я вам Шатова не уступлю,

и

вздрогнул; оба глядели друг

Я
нужна,

кучки
зо

встал

вам

давеча

засверкал

на

Шатова кровь
Вы
этою мазью ваши
Ставрогин.
Сейчас вы отлично выгнали Шатова: вы

сказал,

для

слишком знали, что он не сказал

бы

низостью.

понадобился? Вы

ко мне

объясняли

чего

вам

глазами

слепить хотите.

вами почел

Петр

сказал он.

друга.

Но

бы:

«не

донесу»,

а солгать

пред

я-то, я-то для чего вам теперь

пристаете

почти что с

заграницы.

бред. Меж

То,

чем

пор, один
чтоб я, отдав полторы тысячи Лебядкину, дал тем
случай Федьке его зарезать. Я знаю, у вас мысль, что мне хочется
вы это

мне до сих

только

тем вы

клоните,

жену. Связав меня преступлением, вы,
конечно, думаете получить надо мною власть, ведь так? Для чего

зарезать заодно

и

власть? На кой черт

я вам

понадобился? Раз

вам

навсегда

рассмотрите ближе: ваш ли я человек, и оставьте меня в покое.

К

40

вам

Федька

сам

Верховенский.
Да, он приходил;
он сам

354

подтвердит,

приходил?

его

цена

вон стоит...

тоже

одышливо проговорил

полторы

Да
Ставрогин.

тысячи...

протянул руку

вот


Степанович быстро обернулся. На пороге, из темноты,
Федька, в полушубке, но без
выступила новая фигура
шапки, как дома. Он стоял и посмеивался, скаля свои ровные белые

Петр

зубы. Черные
по

комнате,

с

желтым

наблюдая

отливом

господ.

глаза его

Он

чего-то

шмыгали

осторожно
не

его

понимал;

сейчас привел Кириллов, и к нему-то обращался
вопросительный взгляд; стоял он на пороге, но переходить

его

очевидно

в

комнату

не хотел.

Он

здесь у вас припасен, вероятно, чтобы слышать наш

торг или видеть даже деньги в руках, ведь

нагнал его

у ворот почти

Стой! Ни шагу!
но не

Ставрогин рванул руку,

Верховенского
силы

обземь

шагов, как

за

и

в

спросил Став- ю

дому.

Верховенский

сумасшествии.

крикнул он, хватая его за локоть.
вырвал. Бешенство охватило им: схватив

волосы

вышел в

рукой,

левою

ворота. Но

он

он не

бросил

его

изо

всей

прошел еще тридцати

тот опять нагнал его.

Помиримтесь,

прошептал

помиримтесь,

он

ему

шепотом.

судорожным

Николай Всеволодович вскинул
не

так?

не дожидаясь ответа, пошел вон из

рогин и,

плечами, но не остановился и 20

оборотился.

Слушайте,

я вам

хотите? Нет? Что

вскричал

же

приведу

чего вы хотите,

я вам отдам

Стало быть, правда, что
Николай Всеволодович.
Ну зачем вам Шатов? Зачем?

скороговоркой

Лизавету Николаевну,

отвечаете? Скажите,

Шатова, хотите?
вы его убить положили?

Слушайте:

я сделаю.

завтра

же вы не

исступленный,

продолжал

задыхающейся

поминутно забегая вперед

Ставрогина, вероятно
Слушайте: я вам отдам его, помиримтесь. Ваш счет велик,
помиримтесь!
Ставрогин взглянул на него наконец и был поражен. Это
хватаясь

и

за локоть

не

сейчас

не тот взгляд, не тот голос, как всегда или как

комнате; он видел почти

Верховенский

человек, у которого

Интонация

другое лицо.

молил, упрашивал.

голоса

Это был еще

отнимают или

уже

замечая

не

отняли

и

того.

но...

зо

был

там в

была

не та:

опомнившийся

самую

драгоценную вещь.

Да что
бежал
время

с

вами?

вскричал

за ним и глядел на него

меня

прежним умоляющим,

ответил, но
но в то же

40

непреклонным взглядом.

и

Помиримтесь!
у

Ставрогин. Тот не

в сапоге,

как

прошептал
у

Федьки,

нож

он

еще раз.

припасен,

но я

Слушайте,
с

вами

помирюсь.
355


Да
гневе и

на что я вам наконец,

что ль,

мы сделаем

Вы

бреду.

не

бормотал

смуту,

верите,

ухватиться.

десять таких же кучек по

Это

таких же

Кармазинов
России,

тот

быстро

и

смуту? Мы
Кармазинов прав,

что мы сделаем

сделаем такую смуту, что всё поедет с основ.
что не за что

решительном
тут какая? Что я

достался?

Слушайте,
почти как в

в

вскричал

Тайна,

Ставрогин.

изумлении

вам за талисман

черт!

и я

умен. Всего

очень

только

неуловим.

всё дураков,

вырвалось у Став-

нехотя

10 рогина.

О, будьте
Знаете, вы вовсе

Ставрогин, будьте

поглупее,

ведь не так и

умны, чтобы

сами!

поглупее

вам

этого желать:

вас пугают размеры. И почему они
дураки; нынче у всякого ум не свой. Нынче
это человек
ужасно мало особливых умов. Виргинский

боитесь,

вы

дураки? Они
чистейший,

вы не

чище таких,

Липутин

верите,

не такие

как мы, в десять

и

раз; ну

Нет

Один Лямшин

мошенника, у которого бы не было своей точки.

всякой точки,
20

пусть его, впрочем.

мошенник, но я у него одну точку знаю.

зато у меня в

у меня повсеместно

руках.

паспорты

Еще

безо

несколько таких кучек, и

и деньги, хотя

бы это? Хотя бы

это

одно? И сохранные места, и пусть ищут. Одну кучку вырвут, а на
другой сядут. Мы пустим смуту... Неужто вы не верите, что нас
двоих совершенно достаточно?
Возьмите Шигалева, а меня бросьте в покое...
Шигалев гениальный человек! Знаете
вроде

Он

Фурье;

выдумал

«С

ним

Фурье,
«равенство»!
но смелее

особенное»,
зо

и он

лихорадка,

посмотрел

но сильнее

бредит;

на него

ли, что это гений

Фурье;

с ним что-то

еще раз

я им

займусь.

случилось

Ставрогин.

очень

Оба

шли

не останавливаясь.

У
у

него

за

него

другим

каждому.
клевета и

хорошо

шпионство.
и

У

в

тетради,

него

обязан доносом.

Все рабы

убийство,

и

в

член

Верховенский,

общества

смотрит один

Каждый

рабстве

а главное

продолжал

каждый

принадлежит всем, а
равны. В крайних случаях

равенство.

Первым

все

делом понижается

Высокий уровень наук и
уровень образования, наук
талантов доступен только высшим способностям, не надо высших
способностей! Высшие способности всегда захватывали власть и
были деспотами. Высшие способности не могут не быть деспотами
и талантов.

40

и всегда
или

развращали более,

казнят.

выкалывают глаза,

Цицерону

Шекспир

чем

приносили пользы;

отрезывается язык,

побивается

каменьями

Копернику
вот

на! Рабы должны быть равны: без деспотизма еще

356

их изгоняют

шигалевщибывало ни

не


свободы,

ни

равенства,

шигалевщина! Ха-ха-ха,
Ставрогин старался
домой. «Если

быть равенство,

но в стаде должно

вам

странно? Я
шаг

ускорить

этот человек пьян,

за

добраться

и

и вот

шигалевщину!
поскорее

то где же он успел напиться,

на ум.
Неужели коньяк?»
Слушайте, Ставрогин: горы сравнять

приходило ему
не

хорошая мысль,

Я за Шигалева! Не надо образования, довольно
И без науки хватит материалу на тысячу лет, но надо

смешная.

науки!

устроиться послушанию. В мире одного только недостает,
послушания. Жажда образования есть уже жажда аристократическая,

семейство

Чуть-чуть
собственности.
мы

Мы уморим

или

любовь,

желание:

мы

вот

пустим пьянство, сплетни, донос;

пустим неслыханный разврат;

Всё

уже

мы

всякого

одному знаменателю,
«Мы научились ремеслу, и мы честные люди,

младенчестве.

вот

другого»
лишь
и

необходимое

судорога; об

ответ

гения

потушим

полное

к

недавний

ю

и желание

в

равенство.

нам не надо ничего

английских рабочих. Необходимо

шара отселе. Но нужна
позаботимся мы, правители. У рабов должны
вот девиз земного

этом

Полное послушание, полная безличность, но раз
Шигалев пускает и судорогу, и все вдруг начинают

быть правители.
в

тридцать

лет

поедать

было скучно. Скука есть ощущение аристократическое; в
левщине не будет желаний. Желание и страдание для нас,

рабов

20

друг друга, до известной черты, единственно чтобы не
шига-

а для

шигалевщина.

Себя вы исключаете?
сорвалось опять у Ставрогина.
И вас. Знаете ли, я думал отдать мир папе. Пусть он
и

выйдет пеш

довели!»

бос
и

и

всё

покажется

черни:

«Вот,

повалит за ним, даже

шигалевщина. Надо
кругом,
Internationale согласилась; так и будет. А
а

под

дескать, до чего меня

войско. Папа вверху,

нами

мы

только, чтобы с папой

старикашка

согласится

зо

Да другого ему и выхода нет, вот помяните мое слово, хаха-ха, глупо? Говорите, глупо или нет?
Довольно,
пробормотал Ставрогин с досадой.
Довольно! Слушайте, я бросил папу! К черту
шигалевщину! К черту папу! Нужно злобу дня, а не шигалевщину, потому
мигом.

что шигалевщина ювелирская вещь.

Шигалев

ювелир

и

глуп,

как

Это

идеал, это в

работа, а Шигалев презирает черную работу.
будет на Западе, а у нас, у нас будете вы!
Отстаньте

от

меня,

пьяный

Ставрогин и ускорил шаг.
Ставрогин, вы красавец!
почти в

упоении,

будущем.

всякий филантроп.

Нужна черная
Слушайте: папа

человек!

пробормотал

Петр Степанович
красавец! В вас всего до-

вскричал

знаете ли, что вы

357

40


роже то,
вас

что вы иногда

сбоку,

часто

из

про

это не знаете.

В

гляжу!
Еще

угла

это?

наивность, знаете ли вы

О,

вас даже

есть,

изучил! Я

я вас

есть

на

простодушие

есть! Вы,

должно

и

быть,

и страдаете искренно, от того простодушия. Я люблю
красоту. Я нигилист, но люблю красоту. Разве нигилисты

страдаете,
не

красоту

любят? Они

подойдет

никто не

ю

Аристократ,
значит

вас

не

оскорбляете,

вас

боятся,

все

потрепать

Мне,

надо.

мне

именно

Он вдруг поцеловал у

Ставрогина,

и он в

такого

него

надо,

идола!

как

ничего не

именно таков,

вы.

Я

а я ваш

солнце,

вам

аристократ,

никого,

червяк...

Холод

свою

прошептал

хорошо. К

ужасный

чужою. Вы

вы

руку.

испуге вырвал

Помешанный!

это

обаятелен! Вам

жизнью и своею и

Вы предводитель,

кроме вас, не знаю.

люблю

а я

и вас все ненавидят; вы

плечу. Вы

по

когда идет в демократию,

пожертвовать

какого

любят, ну

только идолов не

Вы мой идол! Вы никого
смотрите всем ровней, и

прошел по спине
руку. Они остановились.

Ставрогин.

подхватил тот
Может, и брежу, может, и брежу!
но я выдумал первый шаг. Никогда Шигалеву
скороговоркой,
не выдумать первый шаг. Много Шигалевых! Но один, один

России изобрел первый шаг и знает, как его
Этот человек я. Что вы глядите на меня? Мне вы, вы
надобны, без вас я нуль. Без вас я муха, идея в стклянке, Колумб

20 только человек в
сделать.

Америки.
Ставрогин стоял и пристально глядел в его безумные глаза.
Слушайте, мы сначала пустим смуту,
торопился
Верховенский, поминутно схватывая Ставрогина за левый

без

ужасно

Я уже

рукав.
Знаете ли,

зо

вам

что мы

мы

уж
которые режут и жгут да делают классические выстрелы или
кусаются. Такие только мешают. Я без дисциплины ничего не
понимаю.

Я

ведь мошенник, а не социалист,

всех сосчитал:

их

учитель,

колыбелью, уже

убийцу

испытать

убить,

Школьники, убивающие

Присяжные, оправдывающие
Прокурор, трепещущий в суде, что
либерален, наш, наш. Администраторы,

наших много,

наши.

ужасно много,

послушание

черты; у

наставников

знаете

ли,

и сами того не

школьников

и

дурачков

раздавлен пузырь

размеров непомерных,

Знаете ли,

добыть,

мужика, чтоб

наши.

стороны,

358

Богом и над
смеющийся
Адвокат, защищающий образованного

наш.

ощущение,

недостаточно

тщеславие

Слушайте, я их

наш.

уже

преступников сплошь,

литераторы, о,

ха-ха!

с детьми над их

тем, что он развитее своих жертв и, чтобы денег

не мог не

40

проникнем в самый народ.
теперь ужасно сильны? Наши не те только,

говорил:

и

аппетит

сколько

мы

с

знают! С другой

достигло

желчью;

зверский,

одними

он

высшей

везде

неслыханный...

готовыми

идейками


возьмем? Я
преступление

есть

поехал

свирепствовал

тезис

приезжаю

и

помешательство;

крайней

не

убить,

уже

что
не

уже преступление

здравый-то
благородный протест. «Ну как развитому убийце
ему денег надо!» Но это лишь ягодки. Русский Бог

помешательство, а именно
по

Littre,

смысл и есть, почти долг,

мере

если

пред «дешёвкой».

спасовал

Народ

пьян, матери пьяны, дети

пьяны, церкви пусты, а на судах: «двести розог, или тащи ведро».

О, дайте, дайте
ждать, а то
нет

взрасти поколению! Жаль только, что некогда
пусть бы они еще попьянее стали! Ах, как жаль, что

Жаль
и

Но будут, будут,

пролетариев!

к

двинулся прежнею

Слушайте,

я

ю

этому идет...

тоже, что мы поглупели,

пробормотал Ставрогин

дорогой.
сам

ребенка

видел

шести

который

лет,

домой пьяную

мать, а та его ругала скверными словами.

думаете, я этому

рад? Когда

вылечим...

Но

выгоним...

разврата

мы

пожалуй,

руки попадет, мы,

в наши

потребуется,

если

на

сорок

лет в

вел

Вы
и

пустыню

одно или два поколения разврата теперь

необходимо;

неслыханного, подленького, когда человек

обращается

вот
гадкую, трусливую, жестокую, себялюбивую мразь,
чего надо! А тут еще «свеженькой кровушки», чтоб попривык. 20
Чего вы смеетесь? Я себе не противоречу. Я только филантропам
в

и

а не

шигалевщине противоречу,

социалист.

Ха-ха-ха! Жаль

обещал

себе. Я мошенник,

только, что времени мало.

Я

а не

Кармазинову

Покрову кончить. Скоро? Ха-ха! Знаете
Ставрогин: в русском народе до сих пор не

в мае начать, а к

ли, что я вам скажу,

ругался скверными словами. Знаете ли,
крепостной больше себя уважал, чем Кармазинов

было цинизма,
что этот

раб

хоть он и

себя? Его драли,

а он своих

богов отстоял,

а

Кармазинов

не

отстоял.

Ну, Верховенский,
быть,

стало

и

я в

первый

раз слушаю вас,

и

слушаю

зо

Всеволодович,
вы,
какой-нибудь политический...

промолвил Николай

с изумлением,

не

впрямь

социалист,

а

честолюбец?
Мошенник,
скажу

сейчас,

мошенник.

кто я

такой,

поцеловал. Но надо, чтоб
хотим,

кабы

а что те

разрушение...

Но

тому

и

веду.

беда

времени

почему,

вам

легенды...
в

этих же

всякий выстрел

Тут

я

Недаром

опять-таки,

кучках

такой? Я

вам

же я у вас

руку

мы знаем,

чего

по своим».

Эх,

Мы провозгласим
эта идейка так обаятельна!
Мы пустим пожары... Мы

нет.

каждая шелудивая

самых

пойдут,

кто

и

надо, надо косточки поразмять.

пустим

Я

почему,

Вас заботит,

народ уверовал, что
«машут дубиной и бьют

только

время! Одна

к

«кучка»

таких охотников

да еще за честь

пригодится.

отыщу,

благодарны

что

на

останутся.
359

40


Ну-с,

и

смута! Раскачка такая пойдет, какой еще мир
Затуманится Русь, заплачет земля по старым богам...

начнется

не видал...

Ну-с,

пустим... Кого?

мы и

тут-то

Кого?

Ивана-Царевича.
Кого-о?

Ивана-Царевича; вас, вас!
Ставрогин подумал с минуту.
Самозванца?
вдруг спросил
ю смотря

на

Э!

исступленного.

Мы

Знаете

пьяный.

скрывается»? Но

и

А

плачут.

А тут

не внес.

словцо:

«он

Мы пустим легенду получше,

О,

но никто не видал его.

новая сила идет.

что в

в самом деле как

ли вы, что значит это

главное

Ну

удивлении

ваш план.

тихо, каким-то

Верховенский,

он явится, явится.

скопцов. Он есть,

пустить!

глубоком

в

наконец

скажем, что он «скрывается»,

любовным шепотом проговорил
будто

он,

так вот

А

сила, да еще какая,

у

можно

ее-то и надо, по

ней-то

силы

социализме: старые

чем

какую легенду

а новых

разрушил,

неслыханная! Нам
Всё подымется!

ведь только

на раз рычаг, чтобы землю поднять.

Так

20

это вы

Чего

вы смеетесь, и так

ребенок,
улыбкой. Слушайте,
как

Он

рассчитывали?

на меня

серьезно

усмехнулся

Ставрогин.

злобно

меня

можно
я вас

злобно? Не пугайте

меня.

смерти испугать одною
никому не покажу, никому:

до

есть, но никто не видал его, он скрывается.

А

Я теперь

вот такою
так надо.

знаете, что

И пойдет
И Ивана Филипповича бога-

можно даже и показать, из ста тысяч одному например.
по

всей

земле:

саваофа

видели».

«видели,

видели, как он в колеснице на небо вознесся пред

людьми, «собственными» глазами видели.
зо

ореолом
победите,

как

жертвы,
взглянете

А тут

мы

и

просьбу

вы не

ничего для

победите.

два-три

Новую

Иван Филиппович;

себя

правду

соломоновских

газет не

пятерки-то
волости

А

не ищущий,
бог,
гордый
«скрывающийся». Главное, легенду! Вы их

вы красавец,

удовлетворить,

надо! Если
то все

каждый мужик будет

несет

и

«скрывается».

приговора пустим.
из десяти тысяч

пойдут

с

с

Кучки-то,

одну только

просьбами. В каждой

знать, что есть, дескать, где-то такое

просьбы опускать указано. И застонет стоном земля:
правый закон идет», и взволнуется море и рухнет балаган,

дупло, куда

«новый
и тогда

40

подумаем,

раз! Строить

мы

как

бы

будем,

Неистовство!

Почему,
и

схватился

360

за

что

вы

вы

не

строение

каменное.

В первый

мы!

проговорил

почему
вас,

поставить

мы, одни

Ставрогин.

хотите? Боитесь? Ведь

ничего

не

боитесь.

я

потому

Неразумно,

что


ли? Да

ведь я пока еще

Америки разумен?
Ставрогин молчал.

Колумб

Меж

тем

без

Америки;

пришли

к

Колумб

разве

самому дому

без

и

остановились у подъезда.

Слушайте,
без денег;

вам
и

к его уху Верховенский:
я
Марьей Тимофеевной... без денег,
Лизу. Хотите Лизу, завтра же?

наклонился

я кончу

с

завтра

завтра же приведу к вам
«Что он, вправду помешался?»

улыбнулся Ставрогин.

Двери крыльца отворились.
его за

Ставрогин, наша Америка?
Верховенский.

схватил

в

последний раз

ю

руку

Зачем?

серьезно

строго проговорил Николай

и

Всеволодович.

Охоты

нет, так я и

Врете

неистовой злобы.

барчонок,

не

верю,

знал!

вы,

аппетит

у

вскричал

тот

в

дрянной, блудливый,

порыве

изломанный

волчий!.. Поймите же, что ваш
отказаться! Нет

вас

счет теперь слишком велик, и не могу же я от вас

вы! Я
Если бы не

на земле иного, как

вас с

вас же глядя.

глядел я на вас из

на

заграницы выдумал; выдумал,
угла,

не

пришло бы

голову!..
Ставрогин, не отвечая, пошел вверх по лестнице.
крикнул ему вслед Верховенский,
Ставрогин!

20

мне ничего в

вам день... ну два... ну три; больше трех не могу, а там

даю

ваш

ответ!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
СТЕПАНА ТРОФИМОВИЧА ОПИСАЛИ

Между тем произошло у нас приключение, меня удивившее,
Трофимовича потрясшее. Утром в восемь часов

а

Степана

прибежала от него ко мне

Я

Настасья,

с известием, что

сначала ничего не мог понять;

чиновники, пришли и взяли
«отвез в тачке».

добился

бумаги,

Известие было

а

дикое.

барина

«описали».

только, что «описали»

солдат

Я

завязал

в

узел

и

тотчас же поспешил к

Степану Трофимовичу.
Я застал его в состоянии удивительном: расстроенного
большом волнении, но в то же время с несомненно
торжествующим видом. На столе, среди комнаты, кипел самовар и стоял

налитый,

тронутый

но не

и

забытый

стакан чаю.

Трофимович слонялся около стола и заходил во все

себе

отчета

в

своих движениях.

красной фуфайке,

Он был

в

Степан

углы комнаты,
в

и

не давая

своей обыкновенной

но, увидев меня, поспешил надеть свой жилет
361

зо


и

сюртук,

чего

за

прежде никогда

этой

заставал его в

фуфайке. Он

не

горячо

из

близких

схватил меня

руку.

Enfin

un

ami!1

(Он

вздохнул полною

к одному послал, и никто ничего не знает.

запереть двери

грудью.) Cher,
Надо

велеть

Он

с

впускать никого, кроме, разумеется, тех...

и не

беспокойством смотрел

Разумеется,

я

бросился

на меня, как

расспрашивать

и

бы ожидая ответа.
из несвязной

кое-как

с перерывами и ненужными вставками,

речи,

узнал,

что в семь

губернаторский
Pardon, jai oublie son nom. II nest pas du pays,3 но, кажется,
привез Лембке, quelque chose de bete et d allemand dans la phy-

часов утра к нему «вдруг» пришел

его

я к вам

Настасье

comprenez?2

Vous

ю

кто

когда

делал,

тотчас же и

чиновник...

sappelle Rosenthal.4
He Блюм ли?
Блюм. Именно он так и назвался. Vous le connaissez?
Quelque chose d hebete et de tres content dans la figure, pourtant tres
severe, roide et serieux.5 Фигура из полиции, из повинующихся, je
sionomie. II

my connais.6 Я
20

спал

нуть»

вообразите,
рукописи, oui, je

еще,

на мои книги и

mot.7 Он меня не
distance8 и когда начал
ce

и

он

попросил

men

меня «взгля-

souviens, il a employe
II se tenait a

арестовал, а только книги...

объяснять

мне

о

приходе,

то имел вид, что

enfin, il avait lair de croire que je tomberai sur lui immediatement
et que je commencerai a le battre comme plat re. Tous ces gens du has
etage sont comme да,9 когда имеют дело с порядочным человеком.
Само собою, я тотчас всё понял. Voila vingt ans que je my prepare.10
Я ему отпер все ящики и передал все ключи; сам и подал, я ему
всё подал. J etais digne et calme.11 Из книг он взял заграничные
издания Герцена, переплетенный экземпляр «Колокола», четыре
списка моей поэмы, et, enfin, tout да.12 Затем бумаги и письма et
я...

зо

1

Наконец-то друг! (фр.)

2

Вы понимаете?

3

Виноват,

4

5

7

8
9

забыл

Вы

его

время очень

11

12

362

суровый, неприступный

я в этом кое-что смыслю
да, я вспоминаю, он

Он держался

употребил

будто

бить. Все

и

важный

это слово

(фр.).

(фр.).

думал, что я немедленно

брошусь

эти люди из низов таковы

Вот уже двадцать лет, как я подготовляю себя к
Я держался с достоинством и был спокоен (фр.).
и, словом, всё это

(фр.).

(фр.).

на расстоянии

короче, он как

начну его нещадно

10

его имя.

в выражении лица что-то тупое и немецкое.

в то же

6

(фр.)

Он нездешний (фр.).
Его зовут Розенталь (фр.).
знаете? Что-то тупое и очень самодовольное во внешности,
я

(фр.).

на него и

(фр.).

этому

(фр.).


quelques

de

une

ebauches historiques, critiques et politiques.1 Всё
Настасья говорит, что солдат в тачке свез и

mes

это они понесли.

cela,2 фартуком.
Это был бред. Кто мог что-нибудь тут понять? Я вновь
забросал его вопросами: один ли Блюм приходил или нет? от чьего
фартуком накрыли; oui, cest

по какому праву? как он смел? чем объяснил?
II etait seul, bien seul,3 впрочем, и еще кто-то был dans 1 antichambre, oui, je men souviens, et puis...4 Впрочем, и еще кто-то,

имени?

кажется, был, а

всё

это

в сенях стоял

de choses;5 впрочем,

tas

Я рассказал

он очень мало

мою жизнь,

J etais surexcite,

Надо спросить у Настасьи; она
voyez-vous. II parlait, il parlait... un

сторож.

J etais surexcite,

лучше знает.

говорил,

разумеется,

с

а это

одной этой

всё

я

точки

зрения...

digne, je vous 1 assure.6 Боюсь, впрочем,
Тачку они взяли у лавочника, рядом.

mais

кажется, заплакал.

О Боже,

как могло

всё

сделаться! Но

это

Трофимович,

говорите точнее, Степан

10

говорил...
что я,

ради Бога

ведь это сон, что вы

рассказываете!

Cher,

я и сам как во сне...

de Teliatnikoff,7

и я

думаю,

Savez-vous, il

что вот этот-то и

вспомнил, он предлагал прокурора и, кажется,

qui

ча...

me

doit

encore

quinze roubles de

Enfin, je n ai pas trop compris.8 Но
дело до

Дмитрия Митрича. Я,

я

a

prononce le
в сенях.

ералаш soit dit

их

nom

Да,
Дмитрия Митри-

прятался

перехитрил,

и

en

passant.

какое

мне

кажется, очень стал просить его

скрыть, очень просил, очень, боюсь даже, что унизился, comment

Enfin il

croyez-vous?

a

consenti...9

Да,

вспомнил, это он сам просил,

будет лучше, чтобы скрыть, потому что
«взглянуть», et rien de plus,10 и больше ничего,

что

ничего не
en

найдут,

то и ничего не

будет. Так

он

пришел только

ничего... и что если

что мы и кончили

всё

amis, je suis tout-a-fait content.11
1

и кое-какие из моих исторических, критических и политических

набросков (фр.).
2
3
4

5

да, именно так

Он был
в

передней,

Я был,

(фр.).

один, совсем один

(фр.).

да, я вспоминаю, и потом...

видите ли,

(фр.).

крайне возбужден. Он

говорил, говорил... кучу

вещей (фр.).
6

Я был крайне возбужден,

но, уверяю вас, держался с достоинством

(фр).7

Знаете, он произнес имя Телятникова (фр.).
который мне, между прочим, еще должен пятнадцать рублей
Словом, я не совсем понял (фр.).

8
ералаш.

9
10
11

как вы

полагаете? Наконец

и ничего больше

он согласился...

в

(фр.).

(фр.).

по-дружески, я совершенно доволен

(фр.).
363

20


Помилуйте,

да ведь он предлагал вам известный в таких

отклонили!

случаях порядок и гарантии, а вы же сами и
вскричал я в

дружеском негодовании.
Нет, этак лучше без гарантии. И

к

чему

скандал? Пускай

amis...1 Вы знаете, в нашем городе если
ennemis... et puis a quoi bon ce procureur, ce cochon de

до поры до времени en
mes

узнают...

qui deux fois ma manque de politesse et quon a rosse
plaisir 1 autre annee chezcette charmante et belle Наталья Павловна,

notre procureur,
a

quand il
io

cacha dans

se

boudoir. Et puis,

son

обескураживайте,

те мне и не

mon

ami,2

прошу вас, потому

возражай-

не

что нет ничего

несноснее, когда человек несчастен, а ему тут-то и указывают сто

друзей,

как он

признаюсь, я очень

сглупил.

устал...

Садитесь,

однако, и пейте

не прилечь ли мне и не

думаете?
Непременно,
вскричал

чай,

и
ли

приложить

уксусу

к голове, как вы

расстроены. Вы бледны,
подождите рассказывать.

Он
чашке

20

не

я намочил

Настасья

полотенце

это

и

бы льду. Вы

Лягте,

очень

отдохните и

подле и подожду.

но я настоял.

с

удивлением

Настасья принесла

приложил

к его голове.

это заметил; да и лампадки

в

Затем
пред

прежде

бывало, а теперь вдруг явилась.
Это я давеча распорядился, только

не

что те ушли,
хитро посмотрев на меня:

пробормотал Степан Трофимович,
on a

и даже

стала на стул и полезла зажигать в углу лампадку

образом. Я
никогда

я,

руки трясутся.

Я посижу

решался лечь,

уксусу,

и

de

ces

choses-la dans

quand

arreter,3

et quon vient vous

to

и должны же они доложить, что видели...

внушает,

Кончив

chambre

sa

лампадкой, Настасья

с

правую ладонь

к

щеке

и

начала

стала

в

дверях, приложила

на

смотреть

него

с

плачевным

видом.

Eloignez-la4

зо

под

каким-нибудь

мне с дивана,

я не

кивнул он
предлогом,
этой
могу
русской жалости, et puis

терпеть
£а membete.5
Но она ушла сама. Я заметил, что он всё озирался к дверям
прислушивался

1

2

в

и

переднюю.

на дружеских началах...

(фр.).

мои враги... и затем к чему этот прокурор, эта свинья прокурор наш,

который
году с

два

раза

был

удовольствием

Натальи Павловны,

со

мной

поколотили у

невежлив
этой

и

которого

очаровательной

когда он спрятался в ее

будуаре. И

и

в

прошлом

прекрасной

затем, мой друг

(фр.).
3
4

5

364

когда у тебя в комнате такие вещи и приходят тебя арестовать

Удалите

ее

(фр.).

и потом это мне докучает

(фр.).

(фр.).


II faut

etre

chaque

меня,

значительно взглянул он
pret, voyez-vous,1
moment...2 придут, возьмут, и фью
исчез

на

человек!

Господи! Кто придет? Кто вас возьмет?
mon cher,3 я прямо спросил его,

Voyez-vous,

когда

он

мной теперь сделают?

уходил: что со

Вы бы уж лучше спросили, куда сошлют!

вскричал

я в

том же негодовании.

Я

это и

подразумевал, задавая вопрос,

ничего не ответил.

Voyez-vous:

насчет

белья,

но он ушел и

платья, теплого платья ю

особенно, это уж как они сами хотят, велят взять
солдатской шинели отправят. Но я тридцать

так и в

так, а то

рублей
(понизил он вдруг голос, озираясь на дверь, в которую вышла
Настасья) тихонько просунул в прореху в жилетном кармане, вот
тут, пощупайте... Я думаю, жилета они снимать не станут, а для
виду в портмоне оставил семь рублей, «всё, дескать, что имею».
Знаете, тут мелочь и сдача медными на столе, так что они не
догадаются, что я деньги спрятал, а подумают, что тут все. Ведь
Бог знает где сегодня придется ночевать.
Я

головой при

поник

ни

обыскивать

он

сбивался.

последних

словам)

таком

так нельзя

безумии. Очевидно,

было,

пять

ни

арестовать, 20

как он

передавал, и уж конечно
случилось тогда, еще до теперешних

Правда, всё это
Правда и

законов.

то, что

более правильную процедуру,

ему предлагали
но он

(по

перехитрил

его же
и

Конечно, прежде, то есть еще так недавно, губернатор и
крайних случаях... Но какой же опять тут мог быть такой
крайний случай? Вот что сбивало меня с толку.
отказался...

мог в

Тут
вдруг

наверно телеграмма из

Петербурга

Трофимович.
Телеграмма! Про вас? Это

Я просто
Кто

озлился.

мой,

окрик

арестовать?

загадочно
меня в

Степан
как

Он

время,

пробормотал

истинному другу,

Нужно,

каждую минуту...

Видите

ли, мой

за что его

скажите мне как
я вас не выдам:
или

видите ли, быть готовым

2
3

обиделся

было арестовать.

Дикая,

он.

да за зо

могут

нелепейшая идея

уме.

Трофимович,

какому-нибудь тайному обществу
1

Герцена
арестовать?

сделал гримасу и видимо

а за мысль, что не за что

может знать в наше

мелькнула у
я,

сказал

за сочинения-то

вашу поэму, с ума вы сошли, да за что тут

не за

была,

Степан

другу,

вскричал

принадлежите

вы к

нет?

(фр.).

(фр.).

дорогой (фр.).
365


И

вот, к удивлению моему, он и тут был не уверен: участвует

каком-нибудь тайном обществе.

он или нет в

Ведь
Как

как это считать,

Когда
может

ю

принадлежишь

заручиться: думаешь,

окажется,

voyez-vous...

считать»?

«как

чему-нибудь

что к

всем

что
и

не

и... кто

сердцем прогрессу
ан

принадлежишь,

смотришь,

принадлежишь.

Как это можно, тут да или нет?
Cela date de Petersbourg,1 когда мы с нею хотели там основать журнал. Вот где корень. Мы тогда ускользнули, и они нас
забыли, а теперь вспомнили. Cher, cher, разве вы не знаете!
воскликнул
и

в

марш

он

болезненно:

Сибирь

у

возьмут, посадят

нас

на весь век, или

забудут

кибитку

в

в каземате...

И он вдруг заплакал, горячими, горячими слезами. Слезы так и
хлынули. Он закрыл глаза своим красным фуляром и рыдал, рыдал
минут пять, конвульсивно. Меня всего передернуло. Этот человек,
двадцать
над

пророчествовавший,

лет нам

Кукольник,

патриарх,

всеми нами,

20 за честь,

и

пред которым

вдруг

нашаливший мальчик,
Мне ужасно

наш

проповедник, наставник,
державший себя

так высоко и величественно

он

души преклонялись, считая

мы так от

как

теперь рыдал, рыдал,

в ожидании

стало жаль его.

розги,

за

крошечный,

которою отправился учитель.

В «кибитку»

он очевидно

то, что я сидел подле него, и ждал ее именно в это

минуту, и

всё

действительности

было

верил,

утро, сейчас,

Герцена,
Такое полнейшее, совершеннейшее незнание обыденной
и

Он наконец
по

ходить

да за какую-то свою

это за сочинения

умилительно,

плакать

и как-то

перестал,
со

продолжая

комнате,

наш продолжался
отскакивали как от

Я

противно.

мною

я его

успокоивал

В разговоре

собою две найденные у

Как прокламации!

(он
40

лобно

и

него

говорил

366

Это

без умолку говорил

началось еще в

остался, и мы просидели

Блюм

захватил

прокламации.

штук,

то досадливо и

приниженно),

Я

я

сдуру:

Петербурге (фр.).

разве

вы...

ответил он досадливо

высокомерно,

но я с восьмью

захватил только две...

1

и

он вспомнил, что

испугался

мне подкинули десять

со мною

но

в

и ни за что бы не отпустил от себя.

Э,

разговор,

видел, что он не мог теперь без меня обойтись

часа два с лишком.
с

поэму!

прислушиваясь
переднюю. Разговор
бессвязно. Все уверения мои и успокоения
стены горох. Он мало слушал, но все-таки ему

ужасно нужно было, чтоб
в этом смысле.

сию

встал с дивана и начал опять

поминутно поглядывая в окошко и

зо

как в

то

ужасно

уже распорядился,

а

жа-

Блюм


И

он

me

могу быть

что я

от негодования.

вдруг покраснел

Vous

mettez

avec

с этими

подлецами,

Петром Степановичем,

сынком

gens-la!1 Неужто

ces

вы

полагаете,

с подметчиками, с моим

esprits-forts de la lachete!2 O,

avec ces

Боже!

Ба,
быть

не

да не смешали ли вас

может!

как-нибудь... Впрочем,

вздор,

заметил я.

я чувствую
Savez-vdus,3
вырвалось у него вдруг,
je ferai la-bas quelque esclandre.4 О, не уходите, не
оставляйте меня одного! Ма carriere est finie aujourd hui, je le sens.5
Я, знаете, я, может быть, брошусь и укушу там кого-нибудь, как

минутами, que

тот

подпоручик...
Он посмотрел

в то

действительно

же

всё более

злился.
переднюю,

и

и

уронила

и

на

что-то,

«кибитки»;

являлись

и

по

даже

зашедшая зачем-то из кухни в
там

Настасью

Минуту

кого-то

на

не

Степан

вешалку.

на месте; но когда дело

помертвел

кухню.

и

проходило время

не завизжал на

на

и

Вдруг Настасья,

задела

задрожал

бы

более раздражался

и

как

того

мере

странным взглядом
испуганным
желающим испугать. Он

на меня

как

время

10

спустя

Трофимович

обозначилось,

и, топоча ногами, прогнал ее
он

проговорил, смотря

он

чуть

обратно

20

в

на меня

отчаянии:

Я погиб! Cher,
мне

посмотрел

клянусь
я

пристально

вам, о,

je

vous

другого боюсь...
Я догадался уже

наконец

что-то

сел он
в

вдруг подле

jure6 (даже

по

cher,

глаза,

меня и жалко, жалко
я

виду его, что он хочет

чрезвычайное,

удерживался сообщить.
Я позора боюсь,

но

Сибири

не

боюсь,

слезы проступили в глазах

что

сих

до

прошептал

сообщить

пор

он,

его),

мне

стало

быть,
зо

он таинственно.

Какого позора? да ведь напротив! Поверьте, Степан
Трофимович, что всё это сегодня же объяснится и кончится в вашу
пользу...

Вы

так

Да
такого? Уверяю
1
2

3
4

5
6

Вы

простят?
«простят»! Какие слова! Что

уверены,

что такое

что меня

же вас, что вы ничего не

вы сделали

сделали!

людьми! (фр.)
подлости! (фр.)

меня ставите на одну доску с этими

с этими проповедниками

Знаете

ли

(фр.).

что я устрою там

какой-нибудь

Мой жизненный путь
я вам клянусь

скандал

(фр.).

сегодня окончен, я это чувствую

(фр.).

(фр.).
367


Qu en savez-vous;1
припомнят...

вся

моя

а если ничего и не

жизнь

найдут,

была... cher... Они всё

так тем

хуже,

вдруг неожиданно.

прибавил он

Как

тем

хуже?

Хуже.
Не

понимаю.

Друг мой,
лишение

(опять

друг мой, ну пусть в Сибирь, в Архангельск,
погибать так погибать! Но... я другого боюсь

прав,

шепот, испуганный вид и таинственность).
Да чего, чего?
Высекут,
произнес он и с потерянным видом

ю

посмотрел

на меня.

Кто
испугавшись,

высечет? Где?

вас

не сходит ли он с

Где? Ну

Почему?

вскричал я,

ума.

там... где это делается.

Да где это делается?
зашептал
Э, cher,

он почти на

под вами вдруг

ухо,

вы опускаетесь до половины...

раздвигается пол,

Это

всем

известно.

Басни!

20

неужто

вы

пор?

сих

Басни! С чего-нибудь
расскажет. Я десять

не

старые басни, да

вскричал я, догадавшись,

верили до

да

тысяч

Я расхохотался.
взялись же эти басни; сеченый
раз представлял себе

в

вообра¬

жении!
вас-то, вас-то за что? Ведь вы ничего не сделали?
Тем хуже, увидят, что ничего не сделал, и высекут.
И вы уверены, что вас за тем в Петербург повезут!

Да

Друг мой,
riere est finie.2 С
зо

я сказал

того часа в

мною, мне не жаль
если

моей

уже,

что мне ничего не жаль, та саг-

Скворешниках,

как она

жизни... но позор,

простилась

dira-t-elle,3

позор, que

узнает?

Он

с отчаянием

Я

тоже

Я

с вами точно в

опустил

Ничего
Трофимович, до

взглянул

на меня и,

бедный,

весь

покраснел.

глаза.

она не

узнает, потому

первый

раз

что ничего с вами не

в жизни

того вы меня удивили в это

Друг мой,
тут-то
1

3
4

368

я

Что

и

утро.

да ведь это не страх.

вы

погиб. Elle
об

me

Но пусть

этом знаете

soupgonnera toute

что скажет она

Она

sa

(фр.).

мой жизненный путь окончен

(фр.).

(фр.).

всю свою жизнь

будет.

говорю, Степан
даже меня

простят, пусть опять сюда привезут и ничего не сделают

2

со

будет подозревать... (фр.).

и

вот

vie...4 меня, меня,


БЛ
A

fl
v

If
Ш

РОМАНЪ

бедора Достоевскаго.
ВЪ ТРЕХЪ ЧАСТЯХ!

UCTb П S Р В А

Я.

-- »

«II

С.-Петербургь.
Tuiorpwit К. Я*ммсло*с*»го, Boj. М*эд.»

д. N S3.

1873.

Титульный

лист последнего прижизненного издания романа

«Бесы».


поэта, мыслителя, человека, которому она поклонялась двадцать
два

года!
Ей

и в

голову

Придет,
с

ней

несколько

не

придет.
он с

прошептал
раз

о том

говорили

Мы

глубоким убеждением.
в

Петербурге,
Elle

пред выездом, когда оба боялись...

в

Великий

пост,

soupgonnera toute

me

разуверить? Выйдет

sa

невероятно. Да
городишке поверит, cest invraisemblable... Et puis les femmes...1 Она
обрадуется. Она будет очень огорчена, очень, искренно, как

vie...

и как

истинный друг,

обрадуется... Я

втайне

но

О,

меня на всю жизнь.

погибла

полного счастия с нею... и

моя

дам ей оружие против

жизнь!

Двадцать

дать ли вам знать

сейчас

происшедшем?
предложил я.
Боже меня упаси!
вздрогнул он и вскочил

Петровне

Варваре

лет такого

вот!

Он закрыл лицо руками.
Степан Трофимович, не

Ни

и кто здесь в

же

о

за что, никогда, после того, что

было

сказано

с места.

при прощанье

в

Скворешниках, ни-ког-да!
Глаза

его засверкали.
Мы просидели, я думаю, еще
такая задалась идея.

уж

ожидая,

час или более, всё чего-то
Он прилег опять, даже закрыл

глаза и минут двадцать пролежал, не говоря ни слова, так что я
подумал даже, что он заснул или в забытьи.
стремительно

с

приподнялся, сорвал

бросился

к

крикнул
и

новую шляпу
не

голосом,

Настасью,

дивана,

он

обрывающимся

вскочил я тоже.

гражданин и человек, а
Я двадцать лет не
них...

сказать, всё.

с

галстук и
приказывая подать себе пальто,

могу терпеть более,
проговорил
не могу, не могу!.. Иду сам.

К Лембке. Cher,

о

вскочил

повязал

палку.

Куда?

забывал

Вдруг он

полотенце,

зеркалу, дрожащими руками

громовым голосом

Я

головы

не

я

должен,

щепка,

требовал

но

теперь

я

моих

я

их

я

обязан. Это долг. Я

имею

права,

прав,

я

хочу

моих

я всю жизнь

потребую. Он

Он получил телеграмму. Он

прав...

преступно

должен мне всё

не смеет меня

мучить,

арестуй, арестуй, арестуй!
Он восклицал с какими-то взвизгами и топал ногами.
Я вас одобряю,
сказал я нарочно как можно спокойнее,

не то

хотя очень за него

тоске,

но я

вы похожи и

1

370

это

боялся,

право, это лучше,

чем сидеть в

такой

одобряю вашего настроения; посмотрите, на
как вы пойдете
туда. И faut etre digne et calme

не

неправдоподобно... И

затем женщины...

(фр.).

кого

avec


Lembke.1 Действительно,

кого-нибудь

там

вы можете

броситься

теперь

и

укусить.

Я предаю себя

Да
Я

пойду

и я

Я иду прямо

сам.

в

львиную

пасть...

с вами.

ожидал от вас не менее, принимаю вашу жертву, жертву

истинного друга, но до дому, только до дому: вы не должны, вы

сообществом. О,

не вправе компрометировать себя далее моим

croyez-moi, je serai calme!2 Я
de

tout се

Я,

Вчера
что

qu il

на

меня

праздник

себя

в

a

эту минуту

de plus sacre...3
быть, и в дом с вами войду,

la hauteur

a

у

может

меня

сознаю

известили из

рассчитывают

в число

прервал

и

на

приглашают

распорядителей,

этот

ю

я его.

Высоцкого,

глупого комитета, чрез

их

завтрашний

или как их... в число тех

молодых людей, которые назначены смотреть за подносами,
ухаживать за дамами, отводить гостям место и носить бант из
белых с пунсовыми лент на левом плече. Я хотел отказаться, но
шести

теперь почему

войти

мне не

в дом под

самой Юлией Михайловной... Вот

Он слушал,
стояли на

кивая

войдем

с

с вами вместе.

но ничего, кажется, не понял.

Мы
20

пороге.

Cher,

протянул

этому не

никогда

головой,

предлогом объясниться

так мы и

верил,

он
но...

руку

в

пусть,

cher,

к лампадке,

угол

я

пусть! (Он перекрестился.)

Allons!4
«Ну

так-то

дорогой

крыльцо,

подумал я, выходя

лучше,
поможет

свежий воздух,

домой и ляжем почивать...»
Но я рассчитывал без хозяина.

и

мы

с

ним

на

поутихнем,

воротимся

случилось
направившее

Дорогой

приключение, еще более потрясшее

Степана

Бедный

так что я, признаюсь, даже и не
такой
прыти, какую он вдруг в это утро зо
друга

друг,

добрый друг!

1

С Лембке нужно держаться достойно

2

О,

3
4

раз

Трофимовича...

ожидал от нашего
выказал.

именно как

и окончательно

спокойно

(фр.).

на высоте всего, что только есть самого святого...

(фр.).

поверьте мне,

я

и

буду спокоен! (фр.)

Идемте! (фр.)
371


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
ФЛИБУСТЬЕРЫ. РОКОВОЕ УТРО
I

Происшествие,

с

случившееся

нами

Но надо рассказать всё в
со Степаном Трофимовичем

удивительных.

того, как мы

дорогой,

было

порядке.

Часом раньше

вышли на

городу проходила

и

была

любопытством

людей, рабочих

с

Шпигулинской фабрики,

многими с

тоже

из

по

улицу,

замечена толпа

человек в семьдесят,

более. Она проходила чинно, почти молча, в нарочном
ю порядке. Потом утверждали, что эти семьдесят были выборные
от всех фабричных, которых было у Шпигулиных до девятисот,
может

и

с тем чтоб идти к

губернатору

и, за отсутствием хозяев, искать

который,

у него управы на хозяйского управляющего,

фабрику

и

отпуская

подверженный
нас отвергают
слишком

было бы

состояла из
за
20

нагло

утверждая,

много для

так что

прогремели,

семьдесят

а что

они

общего фабричного «бунта»,

эти

человек

решительно политические, то есть,

факт,

не

до сих пор у

не

простые

будучи

эта толпа
лишь сами

просить

о

Третьи

было.

были

Другие

просто

приходили

совсем никакого не

закрывая

их всех,

что семидесяти человек

выборных,
и

обсчитал

сомнению.

теперь никакому

выбор,

наиболее обиженных

себя,

что

рабочих,

котором
с

потом так

азартом уверяют,

бунтовщики,

из самых

буйных,

а

были

возбуждены сверх того не иначе как подметными грамотами.
Одним словом, было ли тут чье влияние или подговор
до сих пор

Мое

в точности неизвестно.
подметных

грамот рабочие
бы из них ни

не поняли

же личное мнение,

их стиля,

пишут

фабричным приходилось
которой они обращались, не хотела войти

так как

в самом деле

же естественнее

если можно,

перед

его

было

крыльцом и,

не

надо

ни

бунта,

бумагой

на голове,

ни

прочли,

бы

к

даже

самому

туго,

а

ибо

Но

полиция,

обиду,

к

то что

«самому генералу»,
чинно

броситься

всем на

Провидению? По-моему,

выборных,

так

пишущие

неясно.

выстроиться

только что он покажется,

колени и возопить как

что

и

крайне

в их

их мысли идти скопом к

то даже с

б

слова, уже по тому одному, что

их, при всей обнаженности
зо

это

совсем не читали, а если

это

тут

средство старое,

историческое; русский народ искони любил разговор с «самим
генералом», собственно из одного уж удовольствия и даже чем бы

сей разговор

ни оканчивался.

И потому
40

Липутин,
372

я

убежден,
кто-нибудь,

совершенно

может, и еще

что хотя

даже,

Петр Степанович,

пожалуй,

и

Федька,


и шмыгали предварительно между фабричными (так как на это
обстоятельство действительно существуют довольно твердые
указания) и говорили с ними, но наверно не более как с двумя,

с

с пятью, лишь для

тремя,,ну

ничего

не

Что

вышло.

что-нибудь

из их

и

перестали

же

пропаганды

слушать,

пробы,

и что из

этого

разговора

бунта, то если и поняли
фабричные, то наверно тотчас же

касается

как о деле

до

глупом

и вовсе не

подходящем.

Другое дело Федька: этому, кажется, посчастливилось более, чем
Петру Степановичу. В последовавшем три дня спустя городском
обнаружилось, действительно
фабричных, и потом,
спустя месяц, схвачены были еще трое бывших фабричных в уезде,
тоже с поджогом и грабежом. Но если Федька и успел их
пожаре,

как

вместе с

Федькой

несомненно

переманить к

прямой, непосредственной

теперь

ю

участвовали двое

деятельности, то опять-таки

единственно сих пятерых, ибо о других ничего не слышно было

подобного.
Как бы
молча.

было,

там ни

на площадку

но рабочие пришли
губернаторским домом и

пред

Затем разинули рты

мне, что они

будто бы,

на

крыльцо

наконец

нарочно

не

случилось

в

ту минуту дома.

возможном комплекте; начала,

Но рабочие

стали в

как стадо

упор,

твердая решимость.

и

с

летал

и

суровая

хлопотливая

Полицеймейстер

Гостиного

разойтись.
забора,

дошедшее до

«самому енералу»; видна была
их

распорядительность

забота, сморщившая брови

предпочел выждать

прибытия

самого

зо

прилетел
тройке
опор
дрожек будто бы начал драться. Он у нас действительно
любил летать в своих дрожках с желтым задком, и по

и

больше
он

ряда,

с

ума, приводя

подымался

придерживаясь

на

что он

во весь

разврата доведенные пристяжные» сходили всё

того как «до

мере
больше

которого

тотчас же

Неестественные окрики прекратились;

фон Лембке. Это вздор,
еще

баранов,

сменила задумчивость, таинственная

начальства.

и

повелевая

разумеется, грозно,

и отвечали лаконически, что они к

шепотом

губернии,

Полиция

сначала в отдельных явлениях, а потом и в

показалась,

быстро

Говорили

и начали ждать.

едва стали, тотчас же и сняли шапки, то 20

есть, может, за полчаса до появления хозяина
как

всею толпою

выстроились чинно и

за

на

нарочно

в

восторг

дрожках,

всех

купцов

становился

приделанный сбоку

во

ремень

из

весь

рост,

и

пространство, как на монументах, обозревал
образом город. Но в настоящем случае он не дрался, и хотя
мог же он, слетая с дрожек, обойтись без крепкого словца, но

простирая правую руку

в

таким
не

сделал это,

более вздор,

телеграфу

потерять популярности. Еще
приведены были солдаты со штыками и что по

единственно
что

чтобы

не

дано было знать куда-то о присылке артиллерии и ка373

40


изобретатели.
водой, из

заков:

это

Вздор

тоже, что привезены были пожарные бочки с

что ни один

корреспонденции

него

у

сами

из воды не

сух

бочки, которые

вероятно, из этого и сделали
образом в

верят теперь

Просто-запросто Илья Ильич крикнул,

которых обливали народ.

разгорячившись,

не

которым

сказки,

столичных газет.

и

выйдет;
таким

перешли

Самый верный вариант,

первый раз
рукой полицейскими, а к Лембке
пристава первой части, который и полетел на полиц-

надо полагать, состоял в том, что толпу оцепили на

случившимися под

всеми
послали

ю

нарочного,

мейстерских

дрожках

по

дороге

Скворешники,

в

назад тому полчаса, отправился фон

Но признаюсь,

Лембке

в

зная, что туда,

своей

для меня все-таки остается

коляске...

нерешенный

вопрос: каким образом пустую, то есть обыкновенную, толпу
просителей
так-таки с первого
правда в семьдесят человек
приема,

с

первого шагу

Почему

основ?

сам

обратили

(но
20

бунт, угрожавший

опять-таки личным

за

управляющим, было даже выгодно представить фон
в этом свете, и именно чтоб не доводить его до

с

Лембке эту толпу

разбирательства

настоящего

Лембке. В

дела; а надоумил его к тому сам же

последние два дня он имел с ним два таинственных и

экстренных разговора, весьма, впрочем,

которых Илья Ильич
уперлось на идее
то к

бы,

отличиться

Ильич,
зо

о

Но

бунта

в

Да

рокового

утра

крепко

пожалуй,

вздором.

кемсамо

«Как-нибудь

подумал наш хитрый Илья
ну что ж, нам и на руку»,

хотят,

бедный Андрей Антонович не пожелал бы
Это был чиновник крайне

до самой своей женитьбы

был виноват,

пребывавший

в

что вместо невинных казенных
княжна вознесла

почти положительно знаю, что вот с этого-то

и начались

первые

явные следы того состояния,

привело, говорят, бедного Андрея Антоновича в то
особое заведение в Швейцарии, где он будто бы теперь
и

собирается
этого

Но

с новыми силами.

утра

обнаружились

по-моему, допустить,

известно по

если только

явные
что

и

факты

допустить,

что именно с

чего-нибудь,

накануне уже

то

могли

случиться

фактов, хотя бы и не так явные. Мне
слухам самым интимнейшим (ну предположите, что

проявления подобных

374

уперлось, что,

оказался

фон Лембке,
что

но из

подговоре шпигулинских

невинной Минхен сорокалетняя

и столь же

себя? Я

возможно,

бы подговор

и он ли

его до

известное

о

и до того

Петербурге

убежден,

и

сбивчивых,

что начальство

даже для собственного отличия.

невинности.

дров

бунту,

если

выходя от
я

усмотрел,

прокламациях

исполнительный,

которое

все-таки

социальному

пожалело

40

потрясением

на эту идею, когда явился

нарочным? Я бы так предположил
что Илье Ильичу,
мнением)

через двадцать минут вслед

покумившемуся

в

Лембке накинулся

же


Юлия Михайловна

сама

почти раскаиваясь,

сообщила

раскается,

Антонович пришел

Андрей

глубокою ночью, в
выслушать

мне

в папильотках, и,

она,

как далеко

известно мне, что

ее и

потребовал

было до

того

встать с своего ложа,
на

усевшись

а все-таки

презрением,

разбудил

Требование

принуждена была

вполне не

своей супруге накануне, уже

к

третьем часу утра,

«свой ультиматум».

что она

поняла

впоследствии, и уже не в торжестве, а

ибо женщина никогда
частичку этой истории)

хотя и с

кушетке,

настойчивое,

в негодовании и

саркастическим

Тут только в первый раз
Андрей Антонович, и про себя

выслушать.

хватил

ее

ю

ужаснулась. Ей бы следовало наконец опомниться и смягчиться,
но она скрыла свой ужас и уперлась еще упорнее прежнего. У нее

(как и у всякой, кажется, супруги) была своя манера с Андреем
Антоновичем, уже не однажды испытанная и не раз доводившая
его до исступления. Манера Юлии Михайловны состояла в
презрительном молчании,

говорил,
броситься из
чувствительного

на час,

что

бы

промахи

бы

ни делал, даже если

на

и

сутки,

чуть

ни стало, что

бы

бы

ли

не

на

он там ни

полез в окошко

манера нестерпимая для

третьего этажа,

человека! Наказывала

его

на два,

в молчании во что

трое суток,

Юлия Михайловна

ли

в последние дни и за

своего

супруга

за

20

зависть его как

ревнивую

административным способностям; негодовала
ли на его критику ее поведения с молодежью и со всем нашим
обществом, без понимания ее тонких и дальновидных
градоначальника к ее

целей; сердилась ли
Петру Степановичу;

политических
к

теперь

не смягчаться,

виданное ею волнение

взад

и

вперед,

за

тупую и бессмысленную ревность его
бы там ни было, но она решилась и

как

даже

несмотря

Андрея

и во все

на

три

по

стороны,

коврам

изложил

ей всё, всё, правда безо всякой связи,

шее,

ибо

«перешло

за

пределы». Он

все смеются и его «водят за нос».

привзвизгнул

нос ,

но

знайте,
кокетства.

ведь

что

Мы

он

тотчас

это

теперь

не в

же,

смеху

всё

еще не
себя

вне
он

накипев-

зо

начал с того, что над ним

ее

на

выражение!

улыбку,

сударыня,

и не до

будуаре жеманной

будуара,

ее

но зато

«Наплевать

подхватив

правда!..» «Нет,
не до

часа ночи и

Антоновича. Расхаживая

приемов

пусть

настала

за

минута;

женского

дамы, а как бы два отвлеченные

существа на воздушном шаре, встретившиеся, чтобы высказать
правду».

(Он,

конечно, сбивался и не находил правильных форм

для своих, впрочем верных,

мыслей.) «Это

вы, вы, сударыня,

вывели меня из прежнего состояния, я принял это место лишь для 40

Вы улыбаетесь

вас, для вашего честолюбия...

торжествуйте,
мог,

что я

не

Знайте,

торопитесь.
бы сумел справиться

саркастически?

сударыня,

знайте,

что я

Не
бы

с этим местом, и не то что с одним

375


этим местом, а с десятью такими местами,

способности;
ибо

но с вами,

а вы их

при

способностей.

потому

что имею

нельзя

вас

справиться;

Два

центра существовать не
один у меня, а другой у себя в

устроили два

два центра власти, сударыня, но я того не позволю,

будуаре,
не

сударыня,

я при вас не имею

могут,

но

позволю!! В службе, как и в супружестве, один центр, а два
Чем отплатили вы мне?
восклицал он далее;

невозможны...
наше

состояло лишь в том,

супружество

ежечасно, доказывали мне,
ю

что я ничтожен,

что вы

глуп

время, ежечасно и унизительно принужден
что я не ничтожен, совсем не

ну

благородством,
начал

и

скоро

не

глуп

унизительно

часто

топотать

и

всё время,

и даже подл, а я

поражаю всех своим
обеих сторон?» Тут

ковру обеими ногами,

по

проговорился,
20

что

ревнует

что сглупил свыше
что «не позволит

«беспардонный

«а стало

ее к

ударяя себя в грудь, почти
более вне себя от глубочайшего

быть,

окончательно дал

что

маху

и

Петру Степановичу. Догадавшись,

рассвирепел до ярости

меры,

отвергать

без веры»,

салон

Бога,

и

Юлии Михайловны. Наконец

молчания

суровым

(да, рыдать),

минут, всё более

пять

с

так что

стих, но зато перешел в

быстро

чувствительность и начал рыдать

целые

он

ли это с

Юлия Михайловна принуждена была приподняться
достоинством. Он

всё

был доказывать вам,

Бога»;

и

закричал,

разгонит ее
градоначальник даже обязан верить
что он

и жена его»; что молодых

людей

в

он не

сударыня, следовало бы из собственного
позаботиться о муже и стоять за его ум, даже если б
плохими способностями (а я вовсе не с плохими

потерпит; что «вам, вам,

он

достоинства

был

и с

способностями!),

а

презирают,

между

вопрос уничтожит,
зо

ник

по подписке
и

запретит
завтра

же

что

для

разгонит;

утром

нарочно!»
он,

тем вы-то и есть

вы-то их всех и

душок

фабрике

что

выкурит,

(черт

что все меня здесь

кричал,

дери!)

их

что

женский

нелепый праздон

завтра

же

первую встретившуюся гувернантку

выгонит из

привзвизгивал

что на

этот

гувернанток
что

причина,

настроили!..» Он

губернии
он.

«с

«Знаете

казаком-с!».

«Нарочно,

ли, знаете ли,

подговаривают людей

он

кричал

ваши негодяи и что

известно? Знаете ли, что разбрасывают нарочно
прокламации, на-роч-но-с! Знаете ли, что мне известны имена четырех
мне это

негодяев и что я схожу с ума, схожу окончательно,

окончательно!!!..» Но тут Юлия Михайловна вдруг прервала
строго объявила,
40

лах и что

всё

касается до

всех

глупость,

шалунов,

(она солгала);

ума, а,

376

это

что она давно сама знает о
что он слишком

четверых знает,

но что от этого совсем не
в

преступных

свой ум

и что

но и

намерена сходить
и надеется

и

замыс-

серьезно принял,

то она не только тех

напротив, еще более верует

молчание

с

всё при¬


вести к

гармоническому

ободрить

окончанию:

молодежь,

образумить ее, вдруг и неожиданно доказать им, что их замыслы

разумной

известны, и затем указать им на новые цели для

О,

светлой деятельности.

Антоновичем! Узнав,

грубо

что

что сталось в

Степанович

Петр

ей

над ним насмеялся, что

прежде, чем

в

пришел

и что

ему,

исступление:

опять надул его
открыл гораздо больше

он

быть,

может

наконец,

главный зачинщик

Степанович и есть

сам-то

«Знай, бестолковая,

недостойного
кандалы и

любовника сейчас

твоего

препровожу

в

или

равелин

более

и

так

и

Петр

преступных замыслов,

всех

же

или

он

но ядовитая

знай,

воскликнул он, разом порывая все цепи,

женщина,

и

Андреем

ту минуту с

арестую, закую

выпрыгну

сам

что я

ю

в

сейчас

в

окошка!» На эту тираду Юлия Михайловна,
злобы, разразилась немедленно хохотом, долгим,

твоих глазах из
позеленев от

звонким, с переливом и перекатами, точь-в-точь как на

театре,

когда

парижская

кокеток,

играющая

выписанная

актриса,
в

смеется

глаза над мужем,

Фон Лембке бросился было

приревновать ее.

вкопанный,

французском

за

к

сто

тысяч

и

осмелившимся

окну,

но

вдруг

груди руки и, бледный как
взглядом
посмотрел на смеющуюся: «Знаешь
мертвец, зловещим
остановился как

ли, знаешь ли,

Юля...

сложил на

проговорил

знаешь ли, что и я

голосом:

он задыхаясь,

умоляющим

что-нибудь сделать?» Но

могу

новом, еще сильнейшем взрыве хохота, последовавшем
последними

словами,

бросился

не в окно

не

его,

опустил

месте.

Не

он

зубы,

застонал

Он

нет, трижды нет; но зато пропал тут же на

слыша под

собою ног, добежал

был, одетый, бросился

он к

себе

в

кабинет,

как

ничком на постланную ему постель,

судорожно закутался весь с головой в простыню
без сна, без размышлений, с камнем

два,

неподвижным отчаянием
телом

при

за его

и вдруг
занеся
нею кулак!
над
супругу,

стиснул

а на свою

20

пролежал
и с

сердце

часа

тупым, зо

Изредка

вздрагивал он всем
мучительною лихорадочною дрожью. Вспоминались ему

какие-то несвязные

например,

о

старых

вещи,

в

и так

на

душе.

ни к

Петербурге

пятнадцать назад в

не подходящие: то он думал,
которые были у него лет

чему

стенных часах,
и от

которых

то о

развеселом чиновнике
Александровском парке поймали раз
стрелка;

отвалилась

Мильбуа
воробья,

минутная

и как они с ним в

а

поймав,

вспомнили, смеясь на весь парк, что один из них уже коллежский асессор.

Я думаю,

он

заснул часов в семь

наслаждением, с

часов,
плотно

он

прелестными

вдруг дико

вскочил

ударил себя ладонью

полицеймейстера,

утра,

снами.
с

по

не

постели,

лбу:

заметив того,

Проснувшись
ни

разом

вспомнил

завтрака,

спал с

около десяти

ни

всё

Блюма,

и

ни

ни чиновника, явившегося напомнить, что чле-

377

40


ны

ского

шальной
повна,

собрания

ждут его председательства

на

из

благородных,

давно

Юлии Михайловны, растолковала ему,
изволила

отправиться
место

праздника, через две недели,
ю условлено

с самою

что та

проживавшая у
в десять часов

еще

трех экипажах, к
Скворешники, чтоб осмотреть

в

будущего,

для

уже

большой компании,

в

Варваре Петровне Ставрогиной
тамошнее

Софья Антро-

половину Юлии Михайловны. Там

старушка

утро, он не
побежал как

в это

он ничего не слышал и не хотел понимать, а

принял,

уже

в

замышляемого

второго,

и что так

еще три дня тому было

Варварой Петровной. Пораженный

известием

Андрей Антонович возвратился в кабинет и стремительно
приказал лошадей. Даже едва мог дождаться. Душа его жаждала
Юлии Михайловны,
взглянуть только на нее, побыть около
нее пять минут; может быть, она на него взглянет, заметит его,
о-о! «Да что же лошади?»
улыбнется по-прежнему, простит
Машинально

(иногда

он

развернул

на

лежавшую

он загадывал так по книге,

столе

толстую книгу
и читая

развертывая наудачу

правой странице, сверху три строки). Вышло: «Tout est pour le
mieux dans le meilleur des mondes possibles». Voltaire, «Candide».1
Он плюнул и побежал садиться: «В Скворешники!» Кучер
на

20

что

рассказывал,

подъезжать к
везти опять в

барин

погонял

всю

господскому дому,

он

дорогу,
вдруг

но

только

велел

Не

«они мне велели снова остановить,

городского валу,

стали
и

повернуть

«Поскорей, пожалуйста, поскорей».

город:

что

доезжая

вышли из

экипажа и прошли через дорогу в поле, думал, что по какой ни
есть

слабости,

а они стали и начали цветочки рассматривать и так
стояли,
время
чудно, право, совсем уже я усумнился». Так
показывал кучер. Я припоминаю в то утро погоду: был холодный и

ясный,
зо

но

ветреный сентябрьский

обнаженного поля с давно
колыхал

уже

какие-нибудь

Хотелось
побитыми

ли ему

и

осенью

убранным хлебом; завывавший

жалкие остатки

умиравших

сравнить себя

судьбу

морозом

и

несмотря

на

показания

кучера

и

утверждавшего потом, что он

действительно

первой

застал

руке. Этот пристав
стративная личность, Василий Иванович
1

цветов

«Всё

к

в

лучшему

«Кандид» (фр.).
378

думаю.

подъехавшего

дрожках пристава

в

этом

лучшем

из

ветер
цветочков...

свою с чахлыми и

цветочками? Не

полицеймейстерских
желтых

желтых

что нет и что он вовсе и не помнил ничего

наверно,

40

день; пред зашедшим за дорогу

Андреем Антоновичем расстилался суровый пейзаж

в

Даже

думаю

про цветочки,
ту минуту

на

части,

начальство

с

пучком

восторженно-админиФлибустьеров, был еще

возможных

миров».

Вольтер,


недавним гостем в нашем городе, но уже отличился и прогремел
своею непомерною ревностью, своим каким-то наскоком во всех
приемах по исполнительной части и прирожденным нетрезвым
состоянием.

Соскочив

с

и

дрожек

виде занятий начальства,

с

не

нимало

усумнившись
но

сумасшедшим,

убежденным

при

видом,

он залпом доложил, что «в городе неспокойно».

А? что?
строгим,

обернулся к нему Андрей Антонович, с лицом
без малейшего удивления или какого-нибудь
коляске и кучере, как будто у себя в кабинете.

но

воспоминания о

Пристав первой
тельство.

части

Флибустьеров,

превосходи- ю

ваше

В городе бунт.

Флибустьеры?

переговорил

Андрей Антонович

в

задумчивости.

Точно

ваше

так,

превосходительство.

Бунтуют

шпигу-

линские.

Шпигулинские!..
Что-то

как

бы

напомнилось

Он даже вздрогнул

и поднял

ему при

палец

ко

имени

«шпигулинские».

лбу: «шпигулинские!»

Молча, но всё еще в задумчивости, пошел он не торопясь к коляске,
сел и велел в город.

Я воображаю,
многие весьма

Пристав

что

интересные вещи,

какую-нибудь

твердую идею

намерение при въезде

на

на

дрожках

за ним.

20

ему смутно представлялись дорогою
на многие темы, но

вряд

ли он имел

какое-нибудь определенное
пред губернаторским домом. Но

или

площадь

только лишь завидел он

толпу
и

«бунтовщиков»,

нарочно

выстроившуюся и твердо стоявшую
цепь городовых, бессильного (а может быть,

бессильного) полицеймейстера

нему ожидание, как

вся

кровь прилила

и

общее

к его

устремленное

сердцу.

Бледный,

к

он

вышел из коляски.

Шапки долой!
На колени!

ясь.

себя,
быть, вся

для самого
может

на

масленице; ну

остановились

и вот в

проговорил
взвизгнул

случится,

и заключалась,

развязка дела. Это как на горах
чтобы санки, слетевшие сверху,

последовавшая

можно ли,

посредине

горы?

Как

назло

себе,

характера

Андрей Антонович

и ни на кого никогда не

и не топал ногами; а с таковыми опаснее, если

что их санки

ним

зо

неожиданно

неожиданно,

этой-то неожиданности

всю жизнь отличался ясностью

кричал

он едва слышно и за дыха-

он

почему-нибудь

вдруг сорвутся

с

раз
горы. Всё пред

закружилось.

Флибустьеры!
и голос его

провопил
пресекся. Он стал, еще

он

еще

визгливее

не зная, что он

и

нелепее,

будет

делать,

но зная и ощущая всем существом своим, что непременно сейчас
что-то сделает.
379

40


«Господи!»
начал

человека

креститься; три-четыре

другие подвинулись всею громадой
все
вдруг
разом загалдели: «Ваше

стать на колени,
и

три вперед

Какой-то парень
действительно хотели было

послышалось из толпы.

но

шага на

управляющий... ты не моги говорить»
было разобрать.
Увы! Андрей Антонович не мог разбирать: цветочки еще

превосходительство...

по

рядили

и т. д., и т. д.

сороку...

Ничего

нельзя

в руках его. Бунт ему был очевиден, как давеча
Степану Трофимовичу. А между толпою выпучивших

были

ю

глаза

«бунтовщиков»

так и сновал

ним

пред

кибитки
на

него

«возбуждавший»

их

Петр Степанович, не покидавший его ни на один момент со
вчерашнего дня,
Петр Степанович, ненавидимый им Петр
Степанович...

Розог!

крикнул

Наступило
Вот

как

сведениям

мертвое

произошло

еще неожиданнее.

он

молчание.
это в самом начале,

и по моим догадкам.

Но

судя

по

точнейшим

далее сведения становятся не

Имеются,

так точны, равно как и мои догадки.

впрочем,

некоторые факты.

Во-первых,

20

были

явились как-то

розги

уж

слишком поспешно;

припасены догадливым
полицеймейстером. Наказаны, впрочем, были всего двое, не думаю, чтобы даже
трое; на этом настаиваю. Сущая выдумка, что наказаны были все
очевидно,

или, по

в ожидании

крайней

какая-то

людей. Вздор тоже, что будто бы
бедная, но благородная дама была

половина

мере,

мимо

проходившая

схвачена и немедленно для чего-то высечена; между тем я сам

одной

читал об этой даме спустя в корреспонденции

петербургских

газет.

Многие говорили у

нас о

Петровне Тарапыгиной,

богаделенке, Авдотье

что

богадельню

зо возвращаясь из гостей назад в свою

из

какой-то кладбищенской

площади, протеснилась между зрителями,

будто бы
и

она,

проходя

по

из естественного

и
происходящее, воскликнула: «Экой страм!»
и
За
это
ее
бы
тоже
подхватили
плюнула.
будто
«отрапортовали».
любопытства, и, видя

Об
в

этом

случае

только

напечатали,

городе сгоряча ей подписку. Я

И

что

же? Оказывается теперь,

Тарапыгиной
справляться
и

не

в
не

40 им

их

совсем

богадельню

слыхивали;

нас

у
на

не

что

же

очень

ни

о

если

380

б

чуть-чуть

та

не

в

устроили у

двадцать

нас

копеек.

ходил

Тарапыгиной

там

когда я рассказал

потому собственно упоминаю об этой

случилось

существовала

сам

какой

обиделись,

несуществовавшей Авдотье Петровне,
Трофимовичем

даже

никакой такой богаделенки

было! Я

кладбище:

мало того,

ходивший слух. Я

и

но

сам подписал

что со

Степаном

того же, что и с нею

действительности);

(в

случае,

даже, может

быть,


с него-то

гиной,

как-нибудь

то есть

просто

его в

переделали

образом

каким

нелепый слух

и взялся весь этот

в

дальнейшем развитии

какую-то

Тарапы-

о

сплетни взяли да и

Тарапыгину. Главное,

не понимаю,

он от меня ускользнул, только что мы с ним вышли

площадь. Предчувствуя что-то очень недоброе, я хотел было
обвести его кругом площади прямо к губернаторскому крыльцу,
на

но

залюбопытствовался

сам

и

остановился лишь

минуту расспросить какого-то первого встречного,
Степана Трофимовича уж нет подле меня. По

бросился

же

на

и

инстинкту

я искать его в самом опасном месте;

предчувствовалось,

что и

действительно он отыскался
схватил его за

руку;

него санки полетели с

у

в

уже

тотчас

мне

почему-то
горы. И

центре события.

самом

но он тихо и

одну

вдруг смотрю,

Помню,

ю

я

на меня с

гордо посмотрел

непомерным авторитетом.

Cher,
произнес он голосом, в котором задрожала какаяЕсли уж все они тут, на площади, при
надорванная струна.
нас так бесцеремонно распоряжаются, то чего же ждать хоть от

то

случится ему действовать

этого... если

И

самостоятельно.

он, дрожа от негодования и с непомерным желанием

вызова, перевел свой

обличительный перст

грозный

на стоявшего в

20

Флибустьерова.

выпучившего на нас глаза

двух шагах и

Этого!
Какого
воскликнул тот, не взвидя света.
Ты кто?
этого? А ты кто?
подступил он, сжав кулак.
проревел он бешено, болезненно и отчаянно (замечу, что он
отлично

в

знал

лицо Степана

Трофимовича). Еще

мгновение,

повернул
посмотрел

он

на

крик голову. С недоумением, но пристально
Трофимовича, как бы что-то соображая,

Степана

на

вдруг нетерпеливо

потащил Степана
уже

и,

Лембке

конечно, он схватил бы его за шиворот; но, к счастию,

замахал

рукой. Флибустьеров

Трофимовича

и сам желал

из толпы.

Впрочем,

и

Я

осекся.

быть,

он

прибили,

то,

может

зо

отступить.

Домой, домой,

если нас не

настаивал я,

конечно, благодаря Лембке.
Идите, друг мой, я виновен,
будущность и карьера своего

рода,

что вас

а я

mon

подвергаю. У

heure

a

вас

sonne.1

Он твердо ступил на крыльцо губернаторского дома. Швейцар
меня знал; я объявил, что мы оба к Юлии Михайловне. В

приемной

зале мы

друга,

уселись

вид человека,

отечество.

1

и стали ждать.

Я

не хотел оставлять моего

еще что-нибудь ему говорить. Он имел
себя вроде как бы на верную смерть за

но лишним находил

обрекшего

Расселись

мой час

мы

не

рядом,

а по

разным углам,

я

ближе

пробил (фр.).
381

40


ко входным

дверям, он далеко напротив, задумчиво склонив
обеими руками слегка опираясь на трость. Широкополую

и

голову

свою

шляпу

он

придерживал

в

левой руке. Мы просидели

так

минут десять.
II

Лембке вдруг

полицеймейстера,

быстрыми

вошел

внимания, прошел было направо в
стал
ю

пред

ним

и

заслонил

на

кабинет,

дорогу.

нас

сопровождении

обратив

не

и,

Степан

но

Высокая,

Трофимовича

других фигура Степана
Лембке остановился.
на

в

шагами,

рассеянно поглядел

Трофимович

совсем

не

похожая

произвела впечатление;

Кто это?
к

вопросом

пробормотал он в недоумении, как бы с
полицеймейстеру, нимало, впрочем, не повернув к нему

Степана Трофимовича.
Отставной коллежский асессор Степан Трофимов
ответил Степан
Верховенский, ваше превосходительство,
Трофимович, осанисто наклоняя голову. Его превосходительство
головы и всё продолжая осматривать

продолжал

всматриваться, впрочем

О чем?
20

и

нетерпеливо, повернул

наконец

за

весьма

тупым взглядом.

и он с начальническим лаконизмом,

Степану Трофимовичу

к

обыкновенного просителя

с

брезгливо

ухо, приняв

какою-нибудь

его

письменною

просьбой.
Был сегодня подвергнут домашнему обыску чиновником,
действовавшим от имени вашего превосходительства; потому
желал

бы...

Имя? имя?

нетерпеливо спросил

Степан

о чем-то догадавшись.

повторил

еще

как

бы вдруг

осанистее

свое имя.

А-а-а! Это...
зо

Трофимович

Лембке,

вы заявили

себя

Когда-то
ского

юношеству

с

это

такой

имел

тот

рассадник... Милостивый государь,

точки...

честь

Вы

профессор? Профессор?

прочесть

лекций

несколько

университета.

Ю-но-шеству!

как

бы вздрогнул

Лембке,

хотя, бьюсь

об заклад, еще мало понимал, о чем идет дело и даже, может

быть,

с

кем

говорит.

Я, милостивый

государь

Я

он

допущу-с,
рассердился
вдруг ужасно.
допускаю. Это всё прокламации. Это наскок

милостивый
изволите

40

государь,

просить?
Напротив,

празднике. Я

382

морской
ваша

же не

наскок,

прошу,

этого не

общество,
флибустьерство... О чем

супруга просила
а

мой,

юношества не

пришел

на

меня читать

искать

прав

завтра

моих...

на ее


На

не

празднике? Праздника
допущу-с! Лекций? лекций?
Я бы

повежливее,

ваше

чтобы

очень желал,

превосходительство,

будет. Я

не

вскричал

вы

вашего

он

праздника
бешено.

мной

со

говорили

не топали ногами и не

на

кричали

меня, как на мальчика.

Вы,

может

быть,

понимаете, с кем

говорите?

покраснел

Лембке.

Совершенно,

ваше

превосходительство.

Я ограждаю собою общество,
Раз-ру-шаете! Вы... Я, впрочем, об вас
стояли

в доме

гувернером

Да,
Ставрогиной.

я

состоял...

Ив продолжение двадцати
всего,

что

видел

на

ваше
в

в

площади.

Бойтесь,

разрушаете.
это вы со-

Кажется,

рассадник

сейчас

я вас

однако, милостивый государь,

направление мыслей

известно.

ю

генеральши

доме

лет составляли

накопилось... все плоды...

теперь

его

Ставрогиной?

генеральши

гувернером...

вы

а

припоминаю:

Будьте

бойтесь;

что я имею

уверены,

Я, милостивый государь, лекций ваших не могу допустить,
такими просьбами обращайтесь не ко мне.
Он опять хотел было пройти.

виду.

не

могу-с. С

Повторяю,

ошибаться,

что вы изволите

20

ваше

превосходительство: это ваша супруга просила меня прочесть
а

что-нибудь

литературное

на

не лекцию,
завтрашнем празднике. Но я и сам

от чтения отказываюсь.

теперь
объяснить

если

мне,

бумаги,

частные

Покорнейшая просьба

каким

был сегодняшнему

подвергнут

книги,

возможно:

образом,

обыску? У

дорогие для

за

и

что

меня взяли

меня

письма

и

моя

почему

я

некоторые
повезли

по

городу в тачке...

Кто обыскивал?
Лембке

и

вдруг

мейстеру. В

сию

весь

минуту

неуклюжая фигура

А

вот

Трофимович.

встрепенулся и опомнился совершенно
покраснел. Он быстро обернулся к полицей-

этот

в

дверях

показалась

согбенная,

зо

длинная,

Блюма.
самый чиновник,

Блюм выступил вперед

указал на него Степан
с

виноватым,

с

досадой

но

вовсе

не

сдающимся видом.

Vous
ему Лембке

ne
и

faites que des betises,1

вдруг

как

Извините...
замешательством и

краснея

бы

весь

преобразился

пролепетал

он

с

как только можно,

и

и

злобой бросил

разом пришел

в

себя.

чрезвычайным
это

всё... всё

одна лишь, вероятно, неловкость, недоразумение... одно

это

была

лишь не-

доразумение.
1

Вы

делаете одни только глупости

(фр.).
383

40


Ваше превосходительство,

Раз

случая.

кому-то

в

тотчас

коридоре, некто быстро приблизился к
тому при всей публике звонкую пощечину. Разглядев
что пострадавшее лицо было вовсе не то, которому
в

театре,

и дал

же,

Степан

заметил

был свидетелем одного характерного

в молодости я

Трофимович,

назначалась его
на то похожее,

некогда терять

пощечина,
со

он,

а

лишь несколько

совершенно другое,

злобой

и

торопясь,

как человек,

которому

золотого

времени, произнес точь-в-точь как теперь
превосходительство: «Я ошибся... извините, это недоразу-

ваше

10 мение, одно
все-таки

досадой

лишь недоразумение». И когда обиженный человек
продолжал обижаться и закричал, то с чрезвычайною

заметил

недоразумение, чего же вы

ему:

еще

«Ведь

говорю

же вам, что это

кричите!»

Это... это, конечно, очень смешно...
но... но неужели вы не видите, как
Лембке,

криво
я сам

улыбнулся

несчастен?

Он почти вскрикнул и... и, кажется, хотел закрыть лицо руками.
Это неожиданное болезненное восклицание, чуть не рыдание,
было нестерпимо. Это, вероятно, была минута первого полного, со
вчерашнего дня, яркого
20

же

за тем

отчаяния

сознания всего

полного,

еще мгновение,
залу. Степан Трофимович
знает,

вдруг

склонил

голову

и

и он,

может

быть, зарыдал бы

кто

на всю

сначала дико посмотрел на него, потом

глубоко

проникнутым

Ваше превосходительство,
сварливою жалобой

и тотчас

происшедшего

унизительного, предающегося;

не

и велите только

голосом

произнес:

беспокойте себя более
возвратить

моею

мне мои книги и

письма...

Его прервали. В
Юлия Михайловна
мне хотелось

тут

это самое мгновение с

шумом возвратилась

со всею сопровождавшею ее

бы

описать как можно

компанией. Но

подробнее.

III

30

Во-первых,
вступили

в

все

приемную.

прямо

с

Вход

в

полагаю,

из всех

покои

крыльца, налево;
ия

залу

разом,

но

именно

трех колясок, толпой

Юлии Михайловны был особый,
на

сей раз

потому,

что

все

направились через
тут находился Степан

всё с ним случившееся, равно как и всё о шпибыло
гулинских, уже
возвещено Юлии Михайловне при въезде
в город. Успел возвестить Лямшин, за какую-то
провинность

Трофимович

и что

оставленный дома
образом

40

раньше

он на

384

всех

и

всё

участвовавший в поездке и таким
узнавший. С злобною радостью бросился

не

наемной казачьей

клячонке по

дороге

в

Скворешники,

на¬


возвращавшейся

встречу

с

кавалькаде,

веселыми

Я думаю, Юлия Михайловна, несмотря
все-таки немного

решимость,

на

всю

известиями.

свою

сконфузилась, услыхав

высшую

такие

удивительные новости; впрочем, вероятно, на одно только мгновение.

Политическая,

не могла ее

например, сторона вопроса

озаботить:

Петр Степанович уже раза четыре внушал ей, что шпигулинских
буянов надо бы всех пересечь, а Петр Степанович, с некоторого
времени, действительно стал
«Но... все-таки он мне за это

для нее

про себя, причем он, конечно,
мечу,

что

Петр Степанович

чрезвычайным

заплатит»,
относилось к

на этот

раз

в

авторитетом.

наверно подумала она
супругу. Мельком за-

общей

ю

поездке тоже как

нарочно не участвовал, и с самого утра его никто нигде не видал.

Упомяну еще кстати,

что

вместе с

возвратилась

Михайловной),

с

Варвара Петровна, приняв у себя гостей,
город (в одной коляске с Юлией

ними в

целью участвовать непременно

заседании комитета о

в последнем

Ее, конечно, должны
сообщенные Лямшиным о

завтрашнем празднике.

были тоже заинтересовать известия,

Степане Трофимовиче, а может быть,
Расплата с Андреем Антоновичем

даже и взволновать.
началась немедленно.

Увы,

первого взгляда на свою прекрасную су- 20
почувствовал
С
открытым видом, с обворожительною улыбкой, быстро
пругу.
это с

он

приблизилась
прелестно

она

Степану Трофимовичу,

гантированную ручку
как

приветствиями,
это

к

утро,

что

будто

засыпала

обыске;

наконец

точно как

и

протянула ему

его

у ней только

поскорей подбежать

Трофимовича за то, что видит его

об утрешнем

и

и

самыми

было

же властно

в зале.

Мало

в своем доме.

будто

того,

она

еще

Степана

Ни

всё

одного намека

ничего не знала.

Опять повторяю:

как

Трофимовича

конфисковала и увела в гостиную,
объяснений с Лембке, да и не

у него никаких

продолжать, если б и были.

во

обласкать Степана

одного слова мужу, ни одного взгляда в его сторону,
того и не

лестными

заботы было

Ни

будто

тотчас

точно и не

было

зо

стоило их

мне кажется, что,

свой высокий тон, Юлия Михайловна

в сем случае
несмотря
дала еще раз большого маху. Особенно помог ей тут Кармазинов

на

весь

(участвовавший
и таким

в поездке по

образом,

Варваре Петровне,
восхищена). Еще

особой просьбе Юлии Михайловны

чем та, по

сделавший

наконец визит
малодушию своему, была совершенно

хотя косвенно,

дверей (он вошел позже других) закричал
Трофимовича, и полез к нему с объятиями,
перебивая даже Юлию Михайловну.
Сколько лет, сколько зим! Наконец-то... Excellent ami.1
из

он, завидев Степана

1

Мой чудесный друг

(фр.).
385

40


Он стал целоваться и, разумеется, подставил щеку.
Потерявшийся Степан Трофимович принужден был облобызать

Cher,
тогдашнем

он

говорил
я

дне,

мне

подумал

уже вечером, припоминая всё

в

ту минуту:

Он ли, обнимающий меня, с тем
презирающий его и его щеку и тут
отвернуться...

ее.

кто

из

нас

о

подлее?

чтобы тут же унизить, я ли,

лобызающий,

же ее

хотя и мог

тьфу!

мямлил и сюсюкал
Ну расскажите же, расскажите всё,
Кармазинов, как будто так и можно было взять и рассказать ему

ю

всю жизнь за двадцать пять лет.

было

Вспомните,
Москве, на обеде
-

мы

что
в

честь

и

легкомыслие

и

последний раз

в

что

с

очень

тех

в

пор прошло

резонно

(а

стало

и

фамильярно перебил

сжимая

рукой

его плечо,

себе, Юлия Михайловна,

да

он там

всё расскажет.

А между тем
не был,

я

с

близок-то

мне

продолжал
почти

вами

было

крикливо

уж дружески

отведите же нас поскорее к
сядет и

глупенькое

тоне) Степан Трофимович.

Се cher homme,1
слишком

с

виделись

начал

очень не в высшем

Кармазинов,

20

это

Грановского,

двадцать четыре года...

быть,

Но

в «высшем» тоне.

этою

жаловаться

еще юношами,

раздражительною бабой никогда

от злобы, всё тогда
Степан Трофимович,

трясясь
и

уже тогда

же вечером,

были

мы

я начинал его ненавидеть...

равно как и он меня,

разумеется...
Салон Юлии Михайловны

Петровна была

в

старалась казаться

взгляда на

гневных
зо

быстро

наполнился.

особенно возбужденном состоянии,
равнодушною,

Кармазинова

заранее,

но я

уловил

и гневных на

гневных из

ревности,

из

и

прибила

и никогда

его.

еще

и счастливою.

Я забыл

хотя

два-три

Степана

Трофимович
раз как-нибудь
при всех Кармазинову, то, мне кажется,
на этот

ее

Варвара
и

ненавистных

Трофимовича,

любви:

если

оплошал и дал

бы Степан

себя срезать

она тотчас бы вскочила

сказать, что тут же находилась и

Лиза,

более радостною, беспечно веселою
был и Маврикий Николаевич. Затем,

я не видал ее

Разумеется,

полураспущенных молодых людей,
свиту Юлии Михайловны и между которыми

в толпе молодых дам и

составлявших

обычную

распущенность принималась за веселость, а грошевый цинизм
ум, я заметил два-три новых лица: какого-то заезжего, очень
юлившего поляка, какого-то немца-доктора, здорового старика,
эта

за

40 громко и с наслаждением смеявшегося поминутно собственным
своим вицам, и, наконец, какого-то очень молодого князька из
1

386

Дражайший (фр.).


Петербурга,

автоматической фигуры,

с

осанкой государственного

воротничках. Но видно было, что
ценила этого гостя и даже беспокоилась

человека и в ужасно длинных

Юлия Михайловна
за

свой

очень

салон...

Cher monsieur Karmazinoff,1
Трофимович, картинно усевшись
хуже

и

прежнего времени

двадцатипятилетний

известных

сюсюкать не

вдруг

cher monsieur Karmazinoff,

Кармазинова,

нашего

заговорил Степан

на диване и начав

жизнь человека

убеждений,

хотя

бы

и

в

промежуток, должна представляться

однообразною...

ю

Немец громко и отрывисто захохотал, точно заржал,
полагая, что Степан Трофимович сказал что-то ужасно
Тот

с выделанным

впрочем,

на того никакого
к

эффекта.

на него, не

Посмотрел

всеми своими

воротничками
без малейшего любопытства.

повернувшись
хотя и

изумлением посмотрел

немцу

и

очевидно
смешное.

произведя,

князь,

и наставив пенсне,

...Должна представляться однообразною,
нарочно
Трофимович, как можно длиннее и бесцеремоннее

повторил Степан

Такова была

растягивая каждое слово.
четверть столетия, et comme

raison,2

и так как я с этим

on trouve

и моя жизнь за всю

partout

эту

plus de moines que de

совершенно согласен,

20

то и вышло, что я

во всю эту четверть столетия...

C est charmant, les moines,3
прошептала Юлия
к сидевшей подле Варваре Петровне.

Михайловна, повернувшись

Варвара Петровна

гордым взглядом. Но

ответила

успеха французской фразы
перебил Степана Трофимовича:
Кармазинов

не

вынес

Что

седьмой

и

быстро

и

крикливо

до меня, то я на этот счет успокоен и сижу вот уже

год в

Карльсруэ.

И

когда прошлого года городским

советом положено было проложить новую водосточную
в своем

почувствовал

водосточный вопрос

милее и

отечества... за

сердце,

что этот

дороже для

всё время

трубу,

то я

карльсруйский

меня всех

вопросов

так называемых здешних

моего милого

реформ.

Принужден сочувствовать, хотя бы и против сердца,
вздохнул Степан Трофимович, многозначительно наклоняя
голову.

Юлия Михайловна торжествовала: разговор

глубоким

и с

Труба
1
2
3

Дорогой

становился

и

направлением.
для стока

господин

нечистот?

громко осведомился доктор.

Кармазинов (фр.).

и так как монахов везде встречаешь чаще, чем

Это прелестно,

о монахах

здравый

смысл

(фр.).

(фр.).
387

зо


Водосточная,
им писать

в

но вы

ю

За

захохотал.

треском

который

доктору,

и

уже

и

ужасно был

на этот

что все смеются.

любите мистифировать,

из

многие,

приметил

ним

не

этого

Позвольте не согласиться с
вставить Юлия Михайловна.

поспешила

Кто

с

глаза

доволен,

и я даже тогда помогал

проект.

Доктор
раз

доктор, водосточная,

русских

людей,

из

временных типов, угадал

Кармазинов,
Карльсруэ своим чередом,

вами,

и мы на этот

писателей,

раз

вам не

поверим.

выставил столько самых со-

столько самых

современных вопросов,

указал именно на те главные современные пункты, из которых
составляется тип современного деятеля? Вы, один вы, и никто

другой. Уверяйте

после того в вашем

страшном интересе

Да,
типе

родине

Кармазинов,

засюсюкал

я, конечно,

Погожева

к

равнодушии

и в

карльсруйской водосточной трубе! Ха-ха!

к

все недостатки

славянофилов,

выставил в

а в типе

Никодимова все недостатки западников...

Уж будто и все,
Но я делаю это
20

отвязчивое

и...

время

требованиям

прошептал

бы

Вам,

вероятно, известно, Степан
продолжала Юлия Михайловна,

иметь

наслаждение

самых последних

пиесе,
если

общество

его

завтра мы будем
услышать прелестные строки... одно из

оно

ангел

не

будет,

не

упрашивало

благодарность

сопровождала

за тот

столько

лет

станет ни

изменить

решение.

Одним

словом, кладет

«Merci» обращено

постоянное

этой

высшее

постоянный восторг, которым

его

в

что на свете,

за

неба или, лучше сказать, всё

с

зо перо на всю жизнь, и это грациозное
в

что

«Merci». Он объявляет

называется

более

писать

бы даже

Трофимович,

изящнейших беллетристических вдохновений

Егоровича,
что

не-

этим неотвязчивым

соотечественников.

восторженно

Семена

как-нибудь убить

всяким

удовлетворить

Лямшин.

тихонько

лишь

вскользь,

к

публике

она

служение честной

русской

мысли.

Юлия Михайловна была

на

верху блаженства.

Да, распрощаюсь; скажу
Карльсруэ... закрою глаза свои,
Кармазинов.
я

Как
великих
40

нал

многие из наших великих

писателей),

он не

слабеть, несмотря

простительно.

брякнул

в

Говорят,

частном

на

«Merci»

начал

(а

и там... в

у нас очень много

я

думаю,

Шекспиров

разговоре, что, «дескать, нам,
еще

уеду,

похвал и тотчас же начи-

остроумие. Но

один из наших

и

мало-помалу раскисать

писателей

выдерживал
свое

людям, иначе и нельзя» и т. д., да

388

свое

что

прямо

великим

и не заметил того.

это

так и


Там,

Карльсруэ,

в

я

Сделаю

награды.

Дайте

великим

поскорее закрывать глаза,

не

ища

так и я.
и я

адрес,

безмерно

могилу,

Нам,

глаза свои.

закрою

людям, остается, сделав свое дело,

к вам в

приеду

Карльсруэ

на

вашу

расхохотался немец.

Теперь мертвых и по железным дорогам пересылают,
неожиданно проговорил кто-то из незначительных молодых

Лямшин

Ставрогин.

нахмурилась. Вошел Николай

А

мне сказали, что вас взяли в

Нет,
скаламбурил Степан

Но

это

надеюсь, что он не

которой я

опять

что вы,

будет

и не лишите

иметь ни

подхватила
на

невзирая

не имею до сих

ожиданий

влияния

эту несчастную неприятность,

пор понятия,

нас

малейшего

Юлия Михайловна,
обманете

не

наших

услышать

наслаждения

о

лучших

ваше чтение

литературном утре.

Я

не знаю, я...

Право,

20

теперь...

Варвара Петровна...

я так несчастна,

представьте, именно когда я так жаждала

Трофимович

Степан

изъявляет

Похвала произнесена
бы был

не

расслышать,
верю, чтобы моя бедная

так

Да
быстро вбегая
вдруг

в

личность

Впрочем,
избалуете!

а вот

градоправителя! Да у

в

Я

комнату.

утро

одно

шиворот,

его

теперь

громко,

что я,

вдруг

удалиться.

конечно, должен

но
Степан Трофимович,
была так необходима завтра

прокричал

Петр Степанович,

только лишь взял его в

обыск, арест, полицейский
его

и вот

я...

убаюкивают

него каждая косточка ноет

такой бенефис. То-то

сне не снился

от нас

отчеканил

для вашего праздника.
вы

русских умов,

намерение

и

лично одного из

поскорее узнать

самых замечательных и независимых

не

громко прогово- ю

Трофимович.

просьбу,

мою

я надеюсь,

на

часть?

прежде всех к Степану Трофимовичу.
был всего только частный случай,

обращаясь

рил он,

на

людей.

восторга. Юлия Михайловна

так и завизжал от

руки,

и

зо

хватает его за

дамы в салоне

теперь

начнет

от

восторга; ему

теперь

на

и во

социалистов

доносить!
Быть

не

великая мысль,

с

энергией

к сыну и

1

Петр

Степанович.

Трофимович

Социализм

слишком

не сознавал того,

заступилась Юлия Михайловна.

Мысль

brisons-la,

может,

чтобы Степан

mon

великая, но исповедующие не всегда великаны, et

cher,1

заключил

красиво приподымаясь

и на этом закончим, мой

Степан

Трофимович, обращаясь

с места.

дорогой (фр.).
389

40


Но тут случилось
Лембке уже

примеченный,

никем не

на

неожиданное

времени находился

обстоятельство. Фон

в салоне, но как

хотя все видели, как он вошел.

Он

поместился

было

дверей

и

он стал как-то

об утренних

намеки

беспокойно повертываться, уставился

пораженный

на князя, видимо

его

строгим видом

с

мрачно,

разговорам. Заслышав

к

прислушивался

происшествиях,

около

бы

Настроенная

прежнюю идею, Юлия Михайловна продолжала

игнорировать.

10

самое

несколько

его

торчащими вперед, густо

накрахмаленными воротничками; потом вдруг точно вздрогнул,
слышав голос и завидев вбежавшего Петра Степановича, и,

Степан

только что

Трофимович

который
потирая
схватив

свою

успел проговорить

социалистах, вдруг подошел

к

по

нему, толкнув

сентенцию

дороге

о

Лямшина,

тотчас же отскочил с выделанным жестом и

плечо и

представляясь,

изумлением,
больно ушибли.

что его ужасно

Довольно!
проговорил фон Лембке, энергически
испуганного Степана Трофимовича за руку и изо всех

сжимая

за-

ее

своей.

в

определены. Ни

слова

Довольно, флибустьеры
более. Меры приняты...

нашего

сил

времени

Он проговорил громко, на всю комнату, заключил энергиче20 ски. Произведенное впечатление было болезненное. Все
почувствовали

неблагополучное. Я

нечто

Объявив,

Юлия

как

видел,

Эффект

побледнела.

Михайловна

завершился глупою случайностью.
меры приняты, Лембке круто повернулся и быстро

что

пошел из комнаты, но с

носом вперед
поглядел

на

двух шагов запнулся за ковер, клюнулся
было
не упал. На мгновение он остановился,
чуть

и

то

место,

«Переменить»,
побежала вслед за ним.

было
зо

что

С

«подвержен».

уголку

то домашние

брался

Третьи

но

Антонович

Андрей

что

с

что

завтрашний

это

еще

и

не знаю,

минут через

пять она

спокойною. Она

немного в

детства,

что

воротилась,

отвечала

она

«гораздо лучше»

громкое приглашение

рокового дня еще

но

это ничего,

его.

приличия

стали

было

и

Затем еще

слов

членам комитета

Тут только

собираться домой;

уклончиво,

но что

знает

не

успела сделать

что

волнении,

но единственно для

открыть заседание.

участвовавшие в комитете

этого

с

Я

праздник, конечно, развеселит

несколько лестных,

сейчас,

котором трудно

«расстроен», другие,

выше

а все ожидали.

изо всех сил казаться

Трофимовичу

в

пальца
происшествия, всё шепотом разумеется. Никто

за шляпу,

ним

шум,

что

пальцем около лба;
лба. Намекали на какие-

показывали

наставил два

что

390

ее выходом поднялся

Михайловна,

Юлия

40

которое запнулся, и, вслух проговорив:
в дверь. Юлия Михайловна

что-нибудь разобрать. Говорили,

Лямшин в

стараясь

о

вышел

Степану

теперь же,

не

болезненные приключения

не окончились...


Еще

в

как вошел

самую ту минуту,

заметил, что

Лиза быстро

и

пристально

Николай Всеволодович,

я

на него поглядела и долго

до того долго, что под конец

потом не отводила от него глаз,

возбудило внимание. Я видел, что Маврикий Николаевич
нагнулся к ней сзади и, кажется, хотел было что-то ей пошептать,
но, видно, переменил намерение и быстро выпрямился, оглядывая
это

всех как

виноватый.

Возбудил

любопытство

Николай

и

бледнее обыкновенного, а взгляд
свой вопрос Степану Трофимовичу при входе,

Всеволодович: лицо его было
необычайно
он

рассеян. Бросив
как бы забыл о

забыл подойти

к

нем тотчас же

хозяйке. На

потому, что не хотел, а

И вдруг,

и,

Лизу не

мне

право,

взглянул

потому, утверждаю это,

ни

так

кажется,

и

ю

не

разу,

что и ее тоже вовсе

некоторого молчания, последовавшего
за приглашением Юлии Михайловны открыть, не теряя
времени, последнее заседание,
вдруг раздался звонкий, намеренно
не заметил.

после

голос Лизы. Она позвала Николая Всеволодовича.
Николай Всеволодович, мне какой-то капитан,

громкий

себя

называющий

вашим

Лебядкин, всё
предлагая

вас,

самом деле

братом вашей

родственником,

пишет
мне

ваш

неприличные

открыть

письма и

какие-то

родственник,

то

про

вас

жены, по
в них

фамилии

тайны. Если

запретите ему

на

жалуется

меня

он

в

обижать

и

20

избавьте

от неприятностей.
Страшный вызов послышался

в этих словах, все это поняли.

Обвинение было явное, хотя, может быть, и для нее самой
внезапное. Похоже было на то, когда человек, зажмуря глаза,
бросается с

крыши.
Но ответ Николая

Ставрогина

Во-первых, уже
выслушал Лизу с самым
то

ни гнева не

полной

отразилось

лице

его.

Я муж

пять

лет.

его

сестры,

Будьте

вниманием.

роковой

времени,

удивился

и

Ни смущения,

твердо, даже

с видом

зо

вопрос:
этого

родственником

урожденной Лебядкиной,

уверены,

скорейшем

что он вовсе не

Просто,

я имею несчастие состоять

человека.

самом

в

спокойным

готовности ответил он на

Да,

был еще изумительнее.

было странно,

вот

уже скоро

передам ему ваши требования в
отвечаю, что более он не будет вас

что я
и

беспокоить.

Никогда

не

забуду

ужаса,

изобразившегося

в

лице

Варвары

Петровны. С безумным видом привстала она со стула, приподняв
пред собою, как бы защищаясь, правую руку. Николай
Всеволодович посмотрел

на нее, на

Лизу,

беспредельным

высокомерием;

Все

Лиза

видели, как

Николай

на

не

зрителей

торопясь

и

вдруг

улыбнулся

вскочила с дивана, только лишь

Всеволодович

уходить,

с

вышел он из комнаты.

повернулся
бежать

и явно сделала движение

391

40


за

но

ним,

сказав

опомнилась

никому

сопровождении

О шуме

Петровна

и

и

не

побежала,

бросившегося
в

речах

заперлась

городе

в своем

chere amie»

вымолить ему

в этот

брак! Такой ужас

посылал

разрешение

Однако вспоминал и

Энергически

про

приготовлялся

натура!

и

очевидно

не
в

Николай

меня

не видавшись

вечером

к

«cette

ней, но меня не
«Такой брак! Такой

плакал:

повторял

он

поминутно.

Кармазинова и ужасно бранил его.

и к

завтрашнему

каламбурчики,

тетрадку, чтобы

Друг мой,

тоже

явиться к

чтению и

приготовлялся пред зеркалом

острые словца
отдельно в

семействе»,

в

а

Скворешники,

приняли. Он был поражен ужасно,
ю

вышла,

Маврикия Николаевича...
вечер не упоминаю. Варвара

городском доме,

Трофимович

матерью. Степан

тихо

взглянув, разумеется

за нею

Всеволодович, говорили, прямо проехал в
с

а

ни слова и ни на кого не

всю

вставить в

я это для

оправдываясь.

за

двадцатипятилетнего места и вдруг поехал, куда

я

художественная

припоминал

жизнь,

завтрашнее

великой идеи,

Cher ami,

и

чтение.

говорил

двинулся

все свои

записанные

он мне,

с

не знаю, но я поехал...


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ
ПРАЗДНИК. ОТДЕЛ ПЕРВЫЙ
I

Праздник
прошедшего

состоялся, несмотря ни на какие недоумения

в

Я думаю,

дня.

«шпигулинского»

Лембке умер

ту самую ночь,

то

праздник

если

бы даже

бы

состоялся

до того много соединяла с ним какого-то

наутро,
особенного значения

Юлия Михайловна. Увы,

находилась

в ослеплении

Никто

конец не

без

что

все-таки

под

какого-нибудь

и не

верил,

она до

последней минуты
общества,

понимала настроения

торжественный

что

день

ю

пройдет

приключения, без «развязки»,

колоссального

выражались иные, заранее потирая руки. Многие, правда,
старались принять самый нахмуренный и политический вид; но
как

вообще

веселит русского человека всякая
скандальная
суматоха. Правда, было у нас нечто и
общественная
весьма посерьезнее одной лишь жажды скандала: было всеобщее

говоря, непомерно

раздражение,

надоело ужасно.

что-то

Воцарился

цинизм через силу,
то в одном только

Михайловне. В
и не

что

людишки.

как

какой-то

бы

пункте:

с
в

подозревала;

беспощадной

она до последнего

и что

не

сбивались,
Юлии

и

ненависти к

направления. А та, бедная,
часу всё еще была уверена,

ей всё еще «преданы фанатически».

намекал о том,

что

В смутное время колебания

появляются

всеобщий

натуги. Только дамы

этом сошлись все дамские

«окружена»

Я уже

всем всё
сбивчивый цинизм,

неутолимо злобное; казалось,

разные людишки. Я

у

нас

или
не

появились разные
перехода всегда и везде

про

тех так называемых

«пе-

393

20


редовых» говорю, которые всегда

забота)

и хотя очень часто с

более

определенною

всякое

или менее

целью.

глупейшею,
Нет, я говорю

переходное время подымается

в каждом

обществе,

не имея и

признака мысли,

беспокойство

и

и

уже

нетерпение.

прежде

но

эта

всё

лишь

(главная

всех

же с

про

сволочь,

сволочь.

которая

безо всякой цели,
выражая собою изо

не только
а лишь

Между

того, почти всегда подпадает под

ю

спешат

Во

есть

но даже

всех сил

тем эта сволочь, сама не зная

команду той малой кучки

действуют с определенною целью, и
сор куда ей угодно, если только сама не

«передовых», которые

та

ляет весь этот

состоит из

направ-

совершенных идиотов, что, впрочем, тоже случается. У нас вот
говорят теперь, когда уже всё прошло, что Петром Степановичем

управляла Интернационалка, а Петр Степанович Юлией
Михайловной, а та уже регулировала по его команде всякую сволочь.

Солиднейшие

из наших умов дивятся теперь на себя: как это они
вдруг оплошали? В чем состояло наше смутное время и от
к чему был у нас
я не знаю, да и никто, я думаю,
переход

тогда
чего

не

знает

тем

разве

дряннейшие

вот

гости.

некоторые посторонние

А между

людишки получили вдруг перевес, стали гром-

20 ко критиковать всё священное, тогда как прежде и рта не смели
раскрыть, а
державшие

первейшие

верх,

стали

люди, до тех пор так

вдруг

их

слушать,

а

благополучно

сами

а

молчать;

иные

Какие-то Лямшины,
Телятниковы, помещики Тентетниковы, доморощенные сопляки
так

позорнейшим образом

Радищевы, скорбно,

подхихикивать.

но надменно

улыбающиеся

жидишки,

хохотуны заезжие путешественники, поэты с направлением из
столицы, поэты взамен направления и таланта в поддевках и смазных

майоры

сапогах,

и

полковники,

зо

свою

шпагу

и

перебежавшие

улизнуть

смеющиеся над бессмысленно-

лишний рубль

стию своего звания и за
в

писаря

в адвокаты;

на

готовые тотчас же снять

железную дорогу; генералы,

развитые посредники, развивающиеся

купчики, бесчисленные семинаристы, женщины, изображающие
собою женский вопрос,
всё это вдруг у нас взяло полный верх,
и

над

кем

же? Над клубом,

над почтенными сановниками, над

генералами на деревянных ногах, над

неприступнейшим

нашим дамским

строжайшим

обществом. Уж

если

и

Варвара Петровна,

до самой

катастрофы с ее сынком, состояла чуть не на посылках у
всей этой сволочи, то другим из наших Минерв отчасти и
простительна их тогдашняя одурь. Теперь всё приписывают, как я уже
40

и сказал,

Интернационалке. Идея

эта до того

этом смысле доносят даже наехавшим

советник
шее,

394

Кубриков,

пришел безо

укрепилась,

посторонним.

шестидесяти двух лет и со

всякого зову и

проникнутым

Еще

что в

недавно

Станиславом

голосом

на

объявил,


что в

несомненно состоял под

продолжение целых трех месяцев

Интернационалки. Когда

влиянием

же, со всем уважением к его

летам и заслугам, пригласили его объясниться
удовлетворительнее, то он хотя и не мог представить никаких документов, кроме
того, что «ощущал всеми своими чувствами», но тем не менее
твердо остался при своем заявлении, так что его уже более не
допрашивали.

Сохранилась и у нас маленькая кучка особ
в самом начале и даже
уединившихся
осторожных,
затворившихся на замок. Но какой замок устоит пред законом естественным? ю
Повторю

В самых

еще раз.

осторожнейших

семействах

так же точно

которым необходимо потанцевать. И
кончили тем, что подписались на

такой блистательный,

вот все эти

гувернанток. Бал

непомерный;

растут девицы,
особы тоже

же

предполагался

рассказывали чудеса; ходили

слухи о заезжих князьях с лорнетами,
всё молодых кавалерах, с бантами на
петербургских каких-то двигателях; о том, что

о десяти
левом

распорядителях,

плече;

Кармазинов,

о

для

сбору, согласился прочесть «Merci» в костюме гувернантки
губернии; о том, что будет «кадриль литературы», тоже вся
в костюмах, и каждый костюм будет изображать собою какое-нибудь направление. Наконец в костюме же пропляшет и какая-то
приумножения

нашей

русская мысль»,

«честная

совершенную

Как

новость.

20

уже само собою представляло
было не подписаться? Все

что
же

подписались.

II

Праздничный

день по программе был разделен на две части:

на литературное утро, с полудня до четырех, и потом на

Но

девяти часов во всю ночь.
таились

зародыши

укрепился слух
даже во

беспорядка. Во-первых,
о

завтраке, сейчас

бал,

распоряжении уже

с самого начала в

после

с

публике

литературного утра,

время оного, при нарочно устроенном для

или

зо

того

завтраке, разумеется, даровом, входящем в программу, и
шампанским. Огромная цена билета (три рубля) способствовала

перерыве,
с

в самом этом

о

укоренению слуха. «А

то стал

бы

я

по-пустому

подписываться?

предполагается сутки, ну и корми. Народ
вот как у нас рассуждали. Я должен признаться,

Праздник
проголодается»,

что сама

Юлия Михайловна и укоренила этот пагубный слух чрез свое
легкомыслие. С месяц назад, еще под первым обаянием великого
же

замысла, она лепетала о своем празднике первому встречному, а
о том, что у нее

будут

из столичных газет.

провозглашены тосты,

Ее,

послала даже в одну

главное, прельщали тогда эти тосты: она
395

40


сама хотела

провозгласить

их и в ожидании

всё

Они

сочиняла их.

(какое?
сочинила), перейти в

должны были разъяснить наше главное знамя

бьюсь об

заклад, бедняжка

виде

корреспонденций

в столичные газеты,

а

и

умилить

по

затем

разлететься
подражание. Но для

начальство,

удивление

так ничего и не

всем

тостов

и

очаровать

высшее

губерниям, возбуждая

необходимо

шампанское,

собою,

а так как шампанское нельзя же пить натощак, то, само

необходим

стал и

Потом,

завтрак.

когда уже ее усилиями

устроился комитет и приступили к делу серьезнее, то ей тотчас же и
ю ясно было доказано, что если мечтать о пирах, то на
гувернанток очень мало останется, даже и при богатейшем

тосты, и

рублей

значительного

Комитет,

формы.

образом

таким

представил

два исхода:

девяносто на гувернанток, или

сбора,

только хотел задать

порядочный

шампанского,

и таким

праздник

образом

гораздо больше девяноста
20

гласилась; ее

немедленно и

всецело

осуществить
же

броситься

понять

комитетскую речь,

праздник
а

зо

в остатке

сумма

весьма

мысль

неосуществима,

то

без

приличная,
не соже

то

обратную крайность, то есть
зависть всем губерниям. «Должна
заключила она свою пламенную
публика,
что достижение общечеловеческих целей
в

на

минутных наслаждений телесных, что
сущности есть только провозглашение великой идеи,

несравненно
в

благоразумное,

рублей. Но Юлия Михайловна

первая

колоссальный сбор

наконец

и

во всех отношениях, только

характер презирал мещанскую средину. Она тут

что если

положила,

и

страху, сам же,

конечно, придумал третье решение, примиряющее
есть весьма

пир

осуществление

так сказать, только для

при празднике,

впрочем,

сборе. Вопрос

Вальтасаровский

возвышеннее

потому должно удовольствоваться

самым

экономическим,

немецким балком, единственно для аллегории и если уж совсем
без этого несносного бала обойтись невозможно!»
до того она
вдруг возненавидела его.

например, выдумали
эстетические

Тогда
«Merci»

(а

же и

и

Но

ее

вещи, для замещения

Кармазинов

опять-таки

хотя и не в том

решили,

бал

Тогда-то,

наслаждений

мямлил)

становился

бала

и тем

и

прочие

телесных.

прочесть

истребить

даже

невоздержной публики. Таким
великолепнейшим торжеством,

уже роде. А чтобы

что в начале

ими

окончательно согласился

до тех пор только томил и

самую идею еды в умах нашей

образом

наконец успокоили.

предложили «кадриль литературы»

можно

не

уходить

будет

совсем в

облака,

подать чаю с лимоном и

40 кругленьким печением, потом оршад и лимонад, а под конец даже

Для тех же, которые непременно всегда
можно открыть в
голод
и,
главное, жажду,
ощущают

и мороженое, но и только.
и везде

конце анфилады

396

комнат

особый буфет, которым

и

займется

Про-


(главный клубный повар)

хорыч

надзором

будет

комитета

строжайшим
особую

впрочем, под

и

подавать что угодно, но за

нарочно объявить в дверях залы надписью,
программы. Но утром положили совсем не

а для того

плату,

буфет
открывать буфета, чтобы
вне

не помешать чтению,

на то что буфет
которой Кармазинов

несмотря

Белой залы,
«Merci». Любопытно,

назначался за пять комнат до

в

согласился прочесть

что

есть чтению

«Merci»,

этому событию,

людей

Что

что

она

своей Белой

после

залы

чтения

велит тотчас

мраморную доску

европейский писатель, кладя
образом в первый раз простился
и

представителей

нашего

города,

с

русскою

публикой

эту надпись

то есть всего только пять часов

спустя

прочитано «Merci». Я наверно знаю,
и потребовал, чтобы буфета утром не

что

вделать

великий

«Merci»

перо, прочел

и что

же

все

русский

и таким

в

лице
на

уже прочтут

после того, как

Кармазинов-то

было,

в

с золотою надписью,

что такого-то числа и года, здесь, на сем месте,

бале,

же

поэтических, то предводительша, например, объявила ю

Кармазинову,
стену

то

кажется, придали в комитете слишком уже

колоссальное значение, и даже самые практические люди.
до

что

пока он

будет

главное

будет

читать,

ни под каким видом, несмотря на замечания иных комитетских, 20
что это не совсем в наших нравах.

В

таком положении

были дела, когда

в

городе всё еще

верить в Вальтасаровский пир, то есть в буфет
верили до последнего часа. Даже барышни мечтали

продолжали

конфект

и

варенья

и

от комитета;

о множестве

еще чего-то неслыханного. Все знали, что

сбор

осуществился богатейший, что ломится весь город, что едут
из уездов и недостает билетов. Известно было тоже, что сверх
положенной цены состоялись и значительные пожертвования:

Варвара

рублей

Петровна,

например,

и отдала на

украшение

заплатила
залы все

Предводительша (член комитета)
и

музыку

прислугу

два.

дала дом и освещение;

и на весь день

барышни,

посемейные,

а именно,

барышню,

Прохорыча.
с

трех

клуб
Были

рублей

опасался, что по три

предлагал устроить как-нибудь
чтобы каждое семейство платило

и

а все остальные

опасения

явились.

девиц,

оказались

Даже

самые

барышни,

рубля

чиновники

на
не

за одну лишь

принадлежащие

напрасными: напротив,

беднейшие

и

билеты

к

этой

фамилии, хотя бы в числе десяти экземпляров, входили даром.
все

Но

барышни-то

привезли

и

своих

будь у них девиц, им самим и в мысль не
подписаться. Один ничтожнейший секретарь привез

и слишком ясно, не

пришло бы

зо

так что даже

хотя и не столь

Комитет действительно сперва

поедут

уступил

крупные,
сбавить первоначальную цену билета

еще пожертвования,
приходила мысль

свой билет триста
цветы из своей оранжереи,
за

397

40


всех

своих

трехрублевый

не

билет.

Можно,

разумеется, супруги, и
особ держала в руке входной

считая,

и каждая из этих

однако, представить, какая была в

Взять уже

революция!

городе

дочерей,

семерых

еще племянницу,

то, что так как праздник был

разделен на два отделения, то и костюмов дамских
по два на

танцев.
к

ю

Многие

из

этому дню

не

утренний

каждую,

тюфяки

среднего класса,

всё,

даже семейное

нашим жидам,

как оказалось потом, заложили

белье,

которых

как

даже простыни и чуть ли

нарочно,

вот уже два года,

ужасно много укрепилось в нашем городе и наезжает чем дальше,
тем больше. Почти все чиновники забрали вперед жалованье, а
иные

помещики продали

необходимый

привезти маркизами своих

неслыханное.

барышень

сей раз было

Великолепие костюмов на

которые

все тотчас же

нашими

зубоскалами. Стали

рисунков.

переносились

по

никого не

хуже.

нашему месту

Обо

всем этом стало слишком

ненависть в

семействах

Теперь

время.

вот

все

неслыханный. Вот

почему

своими

глазами

Началось

с

мне кажется, и

оплошало с самого

настоящую публику

и

в

и ожидал скандала; а если

как

сконфузились еще

уж

так

я

сам

осуществиться?

начался

этот

давки у входа.

это

начиная с

первого шагу,
отцы семейств

в числе
с

бантом»,

позорной

Как

не виню:

никого не теснили,

такая

в самое последнее

загремел оркестр. Будучи
двенадцати «молодых людей

непомерной

откуда

наросла

зубами. Но
угоди тогда
чем-нибудь комитет,
взрыв негодования будет

про себя

видел,

сам

роде

известно там,

полдень

есть

Я

и, вспоминая, скрежещут

его ожидали, то как мог он не

Ровно в
распорядителей, то

хорошо

что не

чем-нибудь бал,
всяк

почему,

несколько в этом

Юлии Михайловне

бранятся

было еще заране,

оплошай в

к

двору Юлии Михайловны

ко

ходить семейные карикатуры.

альбоме Юлии Михайловны

20 выходили анекдоты;

ясно

скот, и всё только чтобы

быть

и

Город еще за две недели был начинен семейными анекдотами,

видел в

зо

потребовалось

для чтения и бальный для

памяти день,

случилось,

полиции?

что

всё

Я

не только не теснились и

на чины свои, но, напротив, говорят,
необычайный по нашему городу
видя
улице,

несмотря
на

напор толпы, которая осаждала подъезд и рвалась на приступ, а
просто входила. Меж тем экипажи всё подъезжали и наконец

не

запрудили улицу.

Теперь,

когда пишу, я имею твердые данные

утверждать, что некоторые из

мерзейшей

были просто проведены Лямшиным
40

может
я.

быть,

и

еще кое-кем,

По крайней мере

съехавшиеся из

вступали

398

в

залу,

и

сволочи нашего

Липутиным

состоявшими в

города

без билетов,

распорядителях,

а

как и

явились даже совсем неизвестные личности,

уездов

и

еще откуда-то. Эти дикари, только

лишь

подучили)

осве¬

тотчас же в одно слово

(точно

их


и, узнав, что нет

буфет,

домлялись, где

необычною до

политики и с

безо всякой

буфета,

сего времени у нас дерзостию

браниться. Правда, иные из них пришли пьяные. Некоторые
были поражены, как дикие, великолепием залы предводительши,
так как ничего подобного никогда не видывали, и, входя, на
начинали

минуту затихали и осматривались разиня рот.

была

зала, хотя и ветхой уже

постройки,

великолепна:

огромных размеров,

в два света, с

по-старинному

и отделанным под золото потолком, с
с

простенками,
статуями

красною

(какими

по

белому

ни на есть,

расписанным

хорами,

с

драпировкою,

с

всё

но

Эта большая Белая

в самом деле

же

зеркальными
мраморными

статуями),

с

ю

старинною,

тяжелою, наполеоновского времени мебелью, белою с золотом и
обитою красным бархатом. В описываемый момент в конце залы
эстрада для имеющих читать литераторов,
была уставлена, как партер театра, стульями

возвышалась высокая
а вся зала сплошь

широкими проходами для публики. Но после первых минут
удивления начинались самые бессмысленные вопросы и
с

«Мы,

заявления.

быть, еще

может

Публика

заплатили...

ки!..» Одним

нагло

и

не

хотим

в

неотступной
плечу бант

Оказалось,

котором

стать

нашим

то в своем

пришпилить

к

на

фигура

смотря

брань

тем начала

длинными

за ним сволочи:

куда

пьяного капитана, его

наконец появляться
нитями

Беспорядочный

по

потянулась

элемент стал

«чистой», был недовольный

своему левому

пружинах умела

Когда

роде действовать.

к

и

пройти

вытащили

«настоящая»

на
в

целую кучку

буфет?

он

выполнено: неиз залы.

публика

и

зо

Меж
тремя

трем проходам между стульями.

утихать,
и

если не

нему пристал один

мигнул квартальному. Указание было немедленно
на

по

товарищем-распорядителем.

колоссальный отставной капитан, опираясь

всякой толпившейся

20

вчерашний
Михайловны, в

куклы. Он тоже,

деревянной

согласился

что эта немая восковая

говорить,

рябой

и

и с видом

просьбе,

ее

ЛембОсобенно

отличился

заезжий князек, бывший вчера утром у Юлии
воротничках

деньги

хозяева, а не

словом, точно их для этого и впустили.

вспоминаю одно столкновение,

стоячих

Мы

чтения...

обманута... Мы

но у

публики,

изумленный

даже у самой

вид; иные же из дам

просто были испуганы.

Наконец

разместились; утихла

Ожидали

с

и

музыка. Стали сморкаться,

слишком

уже торжественным
уже само по себе всегда дурной признак. Но «Лембок»
еще не было. Шелки, бархаты, бриллианты сияли и горели со всех
сторон; по воздуху разнеслось благовоние. Мужчины были при
осматриваться.

видом

всех

что

орденах,

а

старички

предводительша,

так даже в

вместе с

мундирах. Явилась наконец и
не была так

Лизой. Никогда еще Лиза

399

40


ослепительно

Волосы

туалете.

улыбка. Она

сияла

про
но

прелестна, как в это утро
были убраны в локонах,

ее

глаза

сверкали,

эффект;

видимо произвела

ее

на

лице

осматривали,

Говорили, что она ищет глазами Ставрогина,
Ставрогина,
Варвары Петровны не было. Я не понял

нее шептались.

ни

энергии,

ни

выражения ее лица: почему
было в этом лице? Я

тогда

силы

столько счастья,

радости,

припоминал вчерашний случай

«Лембков»,

тупик. Но

и становился в

ю

и в таком пышном

однако, всё еще не было.

Это была уже ошибка. Я после узнал, что Юлия Михайловна до
последней минуты ожидала Петра Степановича, без которого в
последнее

себе

Степанович
от

время

и

ступить

в этом не сознавалась.

накануне,

не могла,

Замечу

объявляю

а

скобках,

что

Петр

в последнем комитетском заседании,

распорядительского банта,

К удивлению,

на то что никогда

несмотря
в

и

потом

вперед),

совсем не явился,

к

чрезвычайному

он исчез на

всё утро

так что до самого

отказался

огорчил, даже до

чем очень ее

ее

слез.

(о

смущению

литературное

вечера

его никто не

Наконец публика начала обнаруживать явное нетерпение.

встречал.

тоже никто не показывался.

эстраде

Старики

20 дировать, как в театре.

очевидно уже

нелепый

начался
деле не

и

нездоров,

будет,

пр.,

шепот о том, что

что сам

пр.

Но,

Но басни,

стало

быть,

отдохнула. Сам

барыни

хмурились: «Лембки»

Даже

лучшей части публики
пожалуй, и в самом

в

праздника,

и в самом деле так

Богу, Лембке наконец явились:
и сам

ужасно

падали и правда

Лембке,

На

задних рядах начали апло-

Лембке, пожалуй,

слава

руку; я, признаюсь,

ее под

будто

и

и

слишком важничали.

В

чем

чтение

и на

он вел

опасался за их появление.

брала

свое.

Публика

как

казалось, был в полном здоровье,

как, помню, заключили и все, потому что можно представить,
сколько на него
зо ки, что и
общества,

вообще

обратилось
очень мало

которые предполагали,

нездоров; деяния

же

его

Замечу

взглядов.

было
что

находили

для характеристи-

таких из нашего высшего

Лембке чем-нибудь

таким

совершенно нормальными

и даже

площади приняли с
вчерашнюю утрешнюю историю
А
«Так-то
бы
и
сначала,
одобрением.
говорили сановники.

так,

то

на

что

а кончат всё тем
самой филантропии необходимо»,

приедут филантропами,

оно для

рассудили
погорячился:

«Это

клубе. Осуждали

не замечая, что

так по

крайней

мере

только, что он при этом

надо бы хладнокровнее, ну да человек внове»,

С такою же жадностью все взоры обратились и к
Юлии Михайловне. Конечно, никто не вправе требовать от меня

говорили
40

в

же,

как

знатоки.

от

одного

рассказчика
пункта: тут

слишком

ввечеру вчерашнего дня

400

точных

подробностей

тайна, тут женщина;
она вошла в

касательно

но я знаю только одно:

кабинет

Андрея

Антонови¬


ча и

пробыла

был прощен
забыто,

с ним
и

гораздо

утешен.

позже

Супруги

полуночи.

во

конце объяснения, фон Лембке

и когда, в

Антонович

Андрей

согласились

всё было

всем,

все-таки стал на

колени, с ужасом вспоминая о главном заключительном эпизоде

запрошлой

ночи, то прелестная ручка, а за нею и уста супруги

речей рыцарски
ослабленного умилением человека. Все видели на лице
ее счастье. Она шла с открытым видом и в великолепном
костюме. Казалось, она была на верху желаний; праздник
цель и
заградили пламенные излияния покаянных

деликатного,

венец

но

ее политики

эстрадой,

пред самою
поклоны.

встала им
недоразумение:

тотчас

оркестр
а

ни с того ни с сего

просто столовый туш,

не

грянул туш,

клубе

как у нас в

какой-нибудь

за столом, когда

пьют чье-нибудь здоровье. Я теперь знаю,
постарался Лямшин в своем качестве распорядителя,
честь входящих «Лембок». Конечно, он мог всегда

официальном обеде

что

об

будто

этом

бы

в

отговориться тем,
ревности...

Увы,

заботились
кончилось:
публики

ю

навстречу... Но тут случилось одно скверное

марш,
на

Они

был осуществлен. Проходя до своих мест,
оба Лембке раскланивались и отвечали на
же были окружены. Предводительша

вдруг

в

я

что сделал по

еще

глупости

не знал тогда,

и с сегодняшним днем

вместе с досадным

конце

залы и на

или по

что они

всё

чрезмерной

об отговорках уже

не

Но тушем
улыбками

не

заканчивали.

недоумением

и

хорах раздалось ура,

тоже как

бы

20

в

Лембке. Голосов было немного, но, признаюсь, они
продолжались некоторое время. Юлия Михайловна вспыхнула, глаза ее
честь

засверкали. Лембке остановился у

своего места и,

величественно и

в

сторону кричавших,
Его поскорее посадили. Я

ту опасную

улыбку,

с

опять со

которою

обернувшись

строго оглядывал залу...

страхом приметил

он стоял

на его

вчера поутру

в

лице

гостиной

смотрел на Степана Трофимовича, прежде
нему подошел. Мне показалось, что и теперь в его лице
какое-то зловещее выражение и, что хуже всего, несколько

своей супруги

и

чем

зо

к

выражение существа, приносящего, так и быть, себя
чтобы
только угодить высшим целям своей супруги...
жертву,
Юлия Михайловна наскоро поманила меня к себе и пошептала,

комическое,
в

чтоб

я

бежал

что я успел

к

Кармазинову и умолял его начинать.

повернуться, произошла другая мерзость,

первой. На

гораздо сквернее
сей минуты обращались
и видели
на

эстраде,

серебряном

подносике,

мелькнула колоссальная
так

фигура

на

пустой

вот только
но только

эстраде, куда до

все взоры и все ожидания и где только

небольшой стол, пред

галстуке. Я

И

ним

на

капитана

был поражен,

стул,

а на столе стакан воды

пустой эстраде вдруг
Лебядкина во фраке и

что не

поверил

в

белом

глазам своим.

Капи401

40


эстрады.

Вдруг

публике

в

(он

лоб, тряхнул

на

всё,

своею мохнатою

шагнул два

громким,

шага

крик:

пьян)

был совершенно

раздвинулась широкою тупою

ею

в углублении
«Лебядкин! ты?» Глупая

приостановился

послышался

капитана

красная рожа
оклике

и

сконфузился

тан, казалось,

улыбкой. Он
головой и,

будто

как

но заливчатым, длинным, счастливым, от

дебелая

заколыхалась вся его

не

которого

При

масса и съежились глазки.

публики

виде чуть не половина

решившись

вдруг фыркнул смехом,

и

вперед

этом

при

поднял руку, потер

этом

засмеялась, двадцать человек за-

Публика серьезная мрачно переглядывалась; всё,
однако, продолжалось не более полуминуты. На эстраду вдруг
взбежали Липутин с своим распорядительским бантом и двое
слуг; они осторожно подхватили капитана под руки, а Липутин

ю аплодировали.

что-то пошептал ему.
коли

махнул

так»,

спину

и

с

скрылся

опять вскочил на

а в

сахаром,

рукой,

повернул
провожатыми. Но

руках

листок

Господа,
я

с

почтительную
стихотворцев...

свой

на

взял

Липутин

к

публике,

по
и

недоразумение, которое

себя поручение

одного

Проникнутый

из

но частыми

краю эстрады.

он

и

недосмотру

устранено;

глубокую,

но

самую

местных здешних наших

гуманною

и высокою

целью... несмотря

бедных образованных девушек нашей губернии...

здешний

господин, то есть я хочу сказать, этот

сохранить

инкогнито... очень желал

хотворение прочитанным пред
чтения.

сказать
входит...

Я

огромную

вид... тою самою целью, которая соединила нас всех...

желании
зо

на

просьбу

отереть слезы

Этот

свою

почтовой бумаги. Мелкими,

обратился

комическое

надеждою

публике

мгновение спустя

губах его была самая сладчайшая
обыкновенно
напоминающих уксус с
улыбок,

шагами подошел он к переднему

произошло

к

эстраду. На

из всегдашних его

20

Капитан нахмурился, пробормотал: «А ну,

потому

слово в слово

Хотя

это

началом

бала...

стихотворение

то

не в

и

при

свое сти-

есть

я

хотел

программе

что полчаса как доставлено... но нам

привожу эту отрывистую

поэт...

бы видеть

и не

(кому нам?

сбивчивую речь)

показалось, что по замечательной наивности чувства, соединенного
с замечательною тоже веселостью, стихотворение могло бы быть
прочитано, то есть не как нечто серьезное, а как нечто подходящее
к торжеству...

строк...

Одним

и хотел

словом, к идее...

Читайте!
рявкнул
Так читать-с?

40

Читайте, читайте!
Я прочту-с,

Липутин
402

всё

Тем более

что несколько

просить разрешения благосклоннейшей

с

голос в

раздалось

позволения

с тою же

конце

сахарною

публики.

залы.

много голосов.

публики,

покривился

улыбкой. Он

опять

все-таки как

бы


не

решался,

дерзости

и мне даже показалось, что он в волнении.

людей

этих

семинарист

обществу

все-таки иногда они спотыкаются.

споткнулся бы,

не

это все-таки не то
это

Липутин

всё

же

принадлежал

к

прежнему.

Я предупреждаю,
а

а

При всей
Впрочем,

почти,

так

соединенном

с

то

чтоб ода,

сказать,

игривою

есть имею честь
как писались

шутка,

но

веселостью

при
и,

предупредить,

прежде

на

несомненном

так

сказать,

что

праздники,
чувстве,

при

само-

реальнейшей правде.
Читай, читай!

to

Он развернул бумажку. Разумеется, его никто не успел
остановить. К тому же он являлся с своим распорядительским
бантом. Звонким голосом он продекламировал:
Отечественной гувернантке здешних мест от поэта

с

праздника.

Здравствуй, здравствуй, гувернантка!
Веселись

и торжествуй.
Ретроградка иль жорж-зандка,

Всё равно теперь

Да

это

ликуй!

отозвалось
Лебядкина! Лебядкина и есть!
Раздался смех и даже аплодисмент, хотя и

не-

20

сколько голосов.

немногочисленный.
Учишь

ты

детей

сопливых

По-французски букварю
И подмигивать готова,
Чтобы взял, хоть понмарю!

Ура! ура!
Но
Не

реформ

пономарь;

Надо, барышня,
Или

Именно,

великих

в наш век
возьмет и

снова за

«толиких»

зо

букварь.

именно, вот это реализм, без «толиких» ни

шагу!

Но теперь, когда, пируя,
Мы собрали капитал,
И приданое, танцуя,
Шлем тебе из этих зал,

Ретроградка

иль жорж-зандка,
Всё равно, теперь ликуй!

Ты

с приданым, гувернантка,
Плюй на всё и торжествуй!

40

403


Признаюсь,

я

не

верил ушам своим. Тут была такая явная
было извинить Липутина даже

наглость, что возможности не

глупостью.

для

А

Липутин

меня по

Некоторые

как

крайней мере:

был

как

такого

Липутин,

допустить.

не

Намерение

глуп.

было ясное,

будто торопились беспорядком.

стихи этого идиотского

последний, были
его

уж

стихотворения, например самый

что никакая

рода,

глупость

бы

не могла

кажется, и сам почувствовал, что

слишком много взял на себя: совершив свой подвиг, он так опешил от
собственной дерзости, что даже не уходил с эстрады и стоял, как
ю

будто

желая что-то

выйдет как-нибудь
во

аплодировавшая

Глупее

опешившая.

еще
в

прибавить. Он,

другом роде;

верно, предполагал,

но даже

кучка

что

безобразников,

время выходки, вдруг замолкла,

тоже как

бы

всего, что многие из них приняли всю

выходку патетически, то есть вовсе не за пасквиль, а

действительно

за

реальную правду насчет гувернантки, за стишки с направлением.
Но излишняя развязность стихов поразила наконец и их. Что же
до

всей публики,

была скандализована,

то вся зала не только

но

обиделась. Я не ошибаюсь, передавая впечатление. Юлия
Михайловна говорила потом, что еще мгновение, и она бы упа-

видимо

20 ла в

обморок. Один

наипочтеннейших старичков

из самых

старушку, и оба вышли
тревожными взглядами публики.
поднял свою

увлек бы
эстраду

тетрадью

в

и

Кармазинов,

во

было

Липутина.
Это вы нарочно!

негодовании за

начиная
что

лгать

и

никак

Да-с,

я и

вы этого не

бездарную дрянь

веселою

скандалу.

Почему

на него

уже был

за

не

и

на

с

восторженный

кулисами;

мне надо

хватая его в

скорчился

думал,

подумал,

подумали.

шутка...

Неужто вы находите

эту

шуткой?

лжете, и вовсе вам не сейчас принесли.

он вышел во

он не напился

Вы

что за

сами

вместе, может быть еще вчера, для

фраке? Значит,

ваш, про пономаря

тоже.

вы его и читать готовили,

пьян?

холодно и язвительно посмотрел на меня.

Вам-то
спокойствием.

он тотчас же,

стишки только

что как веселая

Лебядкиным
Последний стих непременно

Липутин

404

явился

белом галстуке

проговорил я,

это сочинили с

б

не

ту минуту

в

нахожу-с.

Вы просто

если

в

и

обратила

я

их

быть, пример

прикидываться несчастным;

сейчас принесли,

Вовсе

40

Но

провожавшими

знает, может

руку.

Я, ей-Богу,

зо

фраке

руке. Юлия Михайловна

взгляд, как на избавителя...

бы

если

еще некоторых,

сам

из залы под

Кто

дело?

спросил

он

вдруг

с

странным


Как что? Вы

тоже

носите

Где Петр

бант...

этот

Степанович?

против

Не знаю; здесь где-нибудь; а что?
А то, что я теперь вижу насквозь. Это просто заговор
Юлии Михайловны, чтоб оскандалить день...

Липутин опять искоса посмотрел на меня.
Да вам-то что?
ухмыльнулся он, пожал

плечами и

отошел в

сторону.
Меня как бы обдало. Все

А

я-то

еще надеялся,

посоветоваться

думал

мои

улыбки

пред зеркалом, примеривал разные

бумажкой,

справлялся с

сейчас

после

подозрения оправдывались.

ошибаюсь! Что мне было делать? Я было
со Степаном Трофимовичем, но тот стоял

что

на

которой

Кармазинова

у

него

беспрерывно

и

были сделаны

Ему

отметки.

следовало выходить, и разговаривать

со мною он уже был не в состоянии.

Михайловне? Но

ю

Бежать

Юлии

к

той было рано: той надо было гораздо покрепче урок,
чтоб исцелить ее от убеждения в «окруженности» и во всеобщей
к ней «фанатической преданности». Она бы мне не поверила и
сочла

к

Да

духовидцем.

и чем она могла

помочь? «Э,

подумал

да ведь и в самом деле мне-то что за дело, сниму бант и

я,

домой,

когда начнется».

Я

уйду

произнес «когда начнется»,

я

Кармазинова. Оглянувшись

в

так и

20

это помню.

Но надо было
последний раз за

идти слушать
я

кулисами,

заметил,

что

тут шныряет-таки

довольно постороннего народа и даже женщин, выходят и
уходят. Эти «за кулисы» было довольно узкое пространство,
от

отгороженное

публики

наглухо

занавесью

через коридор с другими комнатами.
ожидали

своей очереди. Но

меня

сообщавшееся

и

Тут

наши

особенно поразил

сзади

читавшие
в это мгновение

Степана

Трофимовича лектор. Это был тоже
(я и теперь не знаю в точности, кто он
такой), удалившийся добровольно из какого-то заведения после
следующий

после

зо

какой-то вроде профессора

какой-то

студенческой

истории

всего только несколько

город
Юлии

теперь,

Михайловне,
что он

весь тот

был у ней

назад.

приняла

Его

его с

всего только на одном

неприятное надменным

обидчивым

своим

видом.

Теперь
Трофимович, шептал

завербовала

читать.

зеркало. Улыбок

не

зачем-то в наш

тоже

рекомендовали
благоговением. Я знаю

Это

про себя,

примерял,

шуткам

и на всех

и в то же

и

тону

произвел

время до

Юлия Михайловна

сама

он ходил из

вечере до чтения,

улыбался

окружавшей Юлию Михайловну,

впечатление

Степан

дней

заехавший

вечер промолчал, двусмысленно

компании,

пугливости

и она

и

угла

но

в

угол

смотрел

его

и тоже, как и

в землю, а не в

хотя часто и плотоядно

улыбался.
405

40


Ясно,
мал,

и

что

лет

с

ним

тоже

на вид,

сорока

было говорить. Ростом

нельзя

лысый

плешивый,

и

он

был

с седоватою

Но всего интереснее было, что он с каждым
подымал
вверх свой правый кулак, мотал им в воздухе
поворотом
над головою и вдруг опускал его вниз, как будто разбивая в прах

бородкой,

одет прилично.

какого-то

Мне

сопротивника. Этот фокус проделывал он поминутно.
жутко. Поскорее побежал я слушать Кармазинова.

стало

III
В
ю

зале опять носилось что-то неладное.

преклоняюсь пред
гении

в

конце

величием гения; но к

Объявляю заранее:

я

же эти господа наши

чему

поступают иногда совершенно

своих славных лет

мальчики?

Ну что же в том, что он Кармазинов и
вышел с осанкою пятерых камергеров? Разве можно продержать
на одной статье такую публику, как наша, целый час? Вообще
как маленькие

я

сделал

что

замечание,

будь разгений,

но

в

публичном

легком

литературном чтении нельзя занимать собою публику более
двадцати минут безнаказанно. Правда, выход великого гения
встречен был до

20

крайности

Даже

почтительно.

самые

строгие старички

некоторый
Аплодисмент, однако, был коротенький, и как-то
недружный, сбившийся. Зато в задних рядах ни единой выходки,
изъявили

одобрение

и

любопытство,

а дамы так даже

восторг.

Кармазинов заговорил,

до самого того мгновения, когда господин

особенно дурного,

да

и

будто

недоразумение. Я уже прежде упоминал,

слишком

тут

почти ничего не вышло

крикливый

настоящим
лишь

голос, несколько даже

благородным

произнес

у

а так, как

него

женственный,

был

притом с
дворянским присюсюкиванием. Только

он несколько слов,

себе засмеяться,

что

вероятно,

вдруг

кто-то

какой-нибудь

и

громко

позволил

неопытный дурачок,

видавший еще ничего светского, и притом при врожденной
смешливости. Но демонстрации не было ни малейшей; напротив,
не

зо

дураку

же и зашикали, и он

Кармазинов,

жеманясь и

уничтожился. Но

тонируя, объявляет,

что не соглашался читать»

(очень

вот господин

что он

надо было

«сначала ни за

объявлять!). «Есть,

дескать, такие строки, которые до того выпеваются из сердца, что
и сказать нельзя, так что этакую святыню никак нельзя нести в

публику» (ну

так зачем же

понес?);

«но так как его

упросили,

то

он и понес, и так как, сверх того, он кладет перо навеки и
поклялся

более

ни за что не писать, то,

последнюю вещь;
40

406

уж

так и

быть,

написал

эту

и так как он поклялся ни за что и ничего никогда


не читать в

то, уж так и

быть, прочтет эту

статью

д., и т. д.

всё

публике,
публике» и т.

Но всё бы

это

ничего,

и

кто

предисловий? Хотя замечу, при малой

не

в этом

знает

последнюю

роде.

авторских

образованности нашей публики

и

при раздражительности задних рядов это всё могло повлиять. Ну
не лучше ли было бы прочитать маленькую повесть, крошечный
в

рассказик
обточенно

том

как он

роде,

остроумием? Этим было бы всё
Началась рацея! Боже, чего тут не

Нет-с, не тут-то было!
было! Положительно скажу, что
спасено.

на была бы до

столбняка,

два печатных листа
господин

то есть хоть

прежде писывал,

и жеманно, но иногда с

вдобавок

даже столичная

не только наша.

самой жеманной

кто ее мог

разобрать,

эту

обидой

пригорюнясь,

Как

половину чтения,

ни

хмурились

наши

этот

точно

был какой-то

Но чего?

лбы целую

губернские

ничего не могли одолеть, так что

вторую

половину прослушали лишь из учтивости. Правда, много говорилось о
любви, о любви гения к какой-то особе, но признаюсь, это вышло
несколько неловко.

первом поцелуе...
кругом

И,

бы рассказывать,

на

обидно,

что опять-таки

как-то не так, как

растет дрок

20

К небольшой толстенькой фигурке

гениального писателя как-то не шло

происходили

ю

публики.

для нашей

тему? Это

отчет о каких-то впечатлениях, о каких-то воспоминаниях.

Но об чем?

доведе-

бесполезной болтовни;

и

читал еще как-то свысока,

из милости, так что выходило даже с

Тема... Но

публика

Представьте себе почти

всего человечества.

у

(непременно

дрок

которой надобно

мой взгляд,

эти

поцелуи

Тут непременно

какая-нибудь

или

о своем

такая трава,

на небе
ботанике). При
справляться
какой-то
оттенок,
конечно,
непременно
фиолетовый
которого,
о

в

этом

никто никогда не примечал из смертных, то есть и все видели, но
не умели приметить, а «вот, дескать, я поглядел и описываю вам,
дуракам, как самую

обыкновенную

вещь».

Сидят

они где-то в

Германии. Вдруг они видят

Кассия накануне сражения,
Какая-то русалка при
тростнике

на

lettres,1

никому

в

но

скрипке.

этом

чем на

переправляется

так

Пиеса,

которую

зимой

в оттепель

но

полностью

все-таки

тем

более

через

он

так что

играл, названа en toutes
об ней надо справляться

заклубился

похож

туман. И вдруг всё исчезает,

переправы,
1

что

или

обоих пронизывает холод восторга.
запищала в кустах. Глюк заиграл в

не известна,

заклубился,

оранжевого

Помпея

и

музыкальном словаре. Меж

заклубился,

под которым зо

какого-нибудь

уселась интересная пара, непременно

цвета.

Дерево,

и

был

так

подушек,

великий гений

Волгу. Две

попадает в

туман,

на миллион

с половиною

прорубь. Гений

страницы 40

тонет

вы

(фр.).
407


И

утонул?

думаете,

не

крошечная льдинка

с

это

лучше сказать, небо

этой

всё для того,

то

горошинку,
и в

замороженная слеза»,
отражение

думал;

захлебывался,

совсем утопал и

но чистая

Германии,

и

радужною

и

в какие-то

спускается

в

Москве

Да,

праведников .
на

и

сказал

берег

Мы

моря,

он

спускается, спускается, три года

и вот он

Сухаревою башней,

под

а

и вдруг в самых недрах
пред лампадкой схимника.

Гений приникает к крошечному решетчатому
Вы думаете, это схимник
Очень ему надо вашего схимника! Нет-с, просто-запросто

Схимник
оконцу

вздохнул?

пещеры;

своею

изумрудным деревом,

Она куда-то

навеки».

пещере находит лампадку,

земли в

игрой

но коли так, то ведь нет и

расстались

«как

Германия или,

Нет преступления!

воскликнула радостно:

зарыдали

прозрачная,

которая, «помнишь,

напомнило ему ту самую слезу,

я сквозь слезы,

ю

и

льдинке отразилась

скатилась из глаз твоих, когда мы сидели под
ты

что когда он уже

мелькнула льдинка,

ним

пред

и

молится.

вдруг

слышит вздох.

ее первый вздох, тридцать семь лет
Германии, мы сидели под агатовым
К чему любить? Смотри, кругом растет
деревом, и ты сказала мне:
вохра, и я люблю, но перестанет расти вохра, и я разлюблю ». Тут
опять заклубился туман, явился Гофман, просвистала из Шопена
этот

вздох

«напомнил

ему

назад, когда, помнишь, в

20

русалка,

и

появился

и

из тумана, в

вдруг

лавровом венке, над кровлями Рима

Марций. «Озноб восторга

Анк

мы расстались

навеки»

и

т.

д.,

и т.

д.

охватил

Одним

наши

спины,

словом, я,

может, и не так передаю и передать не умею, но смысл болтовни
был именно в этом роде.

И наконец,

что за

позорная страсть у

смысле! Великий
великий
ученый, изобретатель, труженик,
европейский философ,
все эти труждающиеся и обремененные для нашемученик,
наших великих

умов

каламбурам

к

в

высшем

зо го русского великого гения решительно вроде поваров у него на
кухне.

ждут

Он барин,

а они являются к

приказаний. Правда,

и ничего нет

приятнее ему,

всех отношениях
его самого

пред

нему

с колпаками в
и над

он надменно
как

руках

усмехается
объявить банкротство России

великими умами

Европы,

и

Россией
во

но что касается

нет-с, он уже над этими великими умами

Европы

каламбуров. Он
антитез, и каламбур готов.

возвысился; все они лишь материал для его

берет чужую идею, приплетает

Есть преступление,

нет

нет; атеизм, дарвинизм,
40

к

ней

ее

преступления; правды нет, праведников
московские колокола...

Но увы,

он

уже

не

Рим, лавры... но он даже не верит в
верит
казенный
лавры... Тут
припадок байроновской тоски, гримаса из
и пошла, и пошла, засвистала
Гейне, что-нибудь из Печорина,
в московские колокола;

машина...

408

«А впрочем,

похвалите, похвалите, я ведь это ужасно


люблю;
я

и

еще

я ведь это только так

триста раз надоем,

вам

читать

кладу перо; подождите,

что

говорю,

устанете...»

Разумеется, кончилось не так ладно; но то худо, что с
Давно уже началось шарканье, сморканье,

началось.

всё то,

него-то
кашель

бывает, когда на литературном чтении литератор,
кто бы он ни был, держит публику более двадцати минут. Но
гениальный писатель ничего этого не замечал. Он продолжал
и

что

сюсюкать и мямлить,

приходить

в

одинокий,

но

громкий голос:
Господи, какой вздор!
Это выскочило невольно и,

Просто

демонстрации.

человек.

устал

стали

послышался

уверен, безо всякой

я

Но

господин

публику

Кармазинов
и

вдруг просюсюкал

с

порядочно?

кажется, вам, господа, надоел

в том-то и вина его, что он

образом

вызывая таким

первый

заговорил; ибо,

на ответ, тем самым дал возможность

заговорить и,
б удержался, то посморкались, посморкались бы,

как-нибудь... Может быть,
но

вопрос;

и

раздалось; напротив,

все

как

бы

20

свой

будто

притихли.

вовсе никогда не видали

раздался вдруг один

и сошло

он ждал аплодисмента в ответ на

аплодисмента не

испугались, съёжились

Вы

всякой

так сказать, даже законно, тогда как

сволочи тоже

если

так что все

рядах

уязвленного камергера:

Я,

Вот

в задних

ю

приостановился, насмешливо поглядел на
осанкою

публики,

знать не зная

недоумение. Как вдруг

Анк

раздраженный,

Марция,

всё слог,

это

даже как бы наболевший

голос.

нет

Именно,
привидений,

подхватил сейчас же
а естественные

науки.

другой

голос:

Справьтесь

нынче

с

естественными науками.

Господа,
ужасно

я

удивился

Карлсруэ
В

менее

всего

Кармазинов.

ожидал

возражений,

таких

Великий гений

совсем

зо

отвык

в

от отечества.

мир стоит

наш век стыдно читать, что

протрещала вдруг одна девица.
спускаться

в

пещеры

к

пустыннику.

на

трех

рыбах,

Вы, Кармазинов, не могли
Да и кто говорит теперь про

пустынников?
Господа,

Впрочем...

всего

впрочем,

более удивляет меня,

вы

что это так серьезно.
совершенно правы. Никто более меня не

уважает реальную правду...
Он хоть и улыбался иронически,

Лицо

его

так

я ведь за вас,

больше,

я это

и

выражало: «Я ведь

только хвалите меня,

но

не

сильно

такой,

хвалите

был поражен.

как

вы

больше,

думаете,

как можно

ужасно люблю...»
409

40


Господа,
уязвленный,

я

вижу,

я, кажется, не

Метил
горло

не

он

прокричал

туда
в

бедная

что моя

наконец, уже

поэмка не

туда

совсем
попала.

Да

ворону,

а попал в

крикнул

корову,

во

какой-то дурак, должно быть пьяный, и на него уж
надо бы обращать внимания. Правда, раздался

непочтительный

и сам

попал.

всё
конечно

смех.

В корову, говорите вы?
тотчас же подхватил
Голос его становился всё крикливее.
Насчет ворон и
коров я позволю себе, господа, удержаться. Я слишком уважаю

Кармазинов.
ю

даже всякую

Однако
Но

я

себе сравнения,

позволить

хотя

бы

думал...

вы, милостивый государь, не очень бы...

кто-то из задних

прокричал

буду

чтобы

публику,

и невинные; но я

полагал,

рядов.

что,

кладя

перо

и

с

прощаясь

читателем,

выслушан...

Нет,

нет, мы желаем слушать, желаем,

несколько осмелившихся

наконец

Читайте, читайте!

голосов из

подхватило

раздалось

первого ряда.
несколько восторжен-

20 ных дамских голосов, и наконец-то прорвался аплодисмент,
правда

мелкий, жиденький. Кармазинов

криво

улыбнулся

и

привстал

с места.

Поверьте, Кармазинов,
не

удержалась

юный

что все считают даже за честь...

сама предводительша.

Господин Кармазинов,
раздался вдруг
глубины залы. Это был голос очень

голос из

один свежий
молоденького

учителя уездного училища, прекрасного молодого человека,
тихого и

благородного,

у

нас недавнего

еще

гостя.

Он

даже привстал

с места.

Господин Кармазинов,

зо

полюбить,

как вы нам описали, то,

любовь

Он

в статью,

б

если

право,

назначенную для

я

счастие

имел

я не поместил

публичного

так

бы про

мою

чтения...

даже весь покраснел.
я кончил. Я
прокричал Кармазинов,
Но
позвольте
мне
удаляюсь.
прочесть только шесть

Господа,
опускаю

конец

и

заключительных

«Да,
рукописи

и

строк:

прощай!

друг читатель,

уже

не

садясь

в

начал он тотчас же по

Прощай,

кресла.

читатель; даже не

очень настаиваю на том, чтобы мы расстались друзьями: к чему в
40 самом деле тебя
хочешь,

если

беспокоить? Даже брани,

тебе

это

лучше всего, если бы
вы, читатели, стали

410

доставит

мы

брани

какое-нибудь

забыли друг друга

вдруг

о,

настолько

меня сколько

удовольствие. Но
И если бы все

навеки.

добры,

что, стоя на коленях,


начали

упрашивать

бы

то и тогда

милые

я

вам

Нет

учтивостью:

ответил,

о, пиши для нас,

разумеется

уж, довольно

сварили, отправился

мы

merci!

соотечественники,

Merci, merci, merci ».
Кармазинов церемонно
его

Пиши,

со слезами:

для отечества, для потомства, для лавровых

Кармазинов,

за

поблагодарив

повозились

Пора

нам

в

поклонился и весь

друг

с

со

всею

другом,

стороны!

разные

красный,

венков ,

как

будто

кулисы.

И вовсе никто не будет стоять на коленях; дикая фантазия.
Экое ведь самолюбие!
Это только юмор,
поправил было кто-то потолковее.

ю

Нет, уж избавьте от вашего юмора.
Однако ведь это дерзость, господа.
По крайней мере теперь-то
Эк скуки-то натащили!
Но

хоть кончил.

рядов (не одних,
были заглушены аплодисментом другой части

все эти невежественные возгласы задних

задних)

впрочем,

публики. Вызывали Кармазинова. Несколько
Юлию Михайловну

дам, имея во главе

предводительшу, столпились у эстрады.
В руках Юлии Михайловны явился роскошный лавровый венок, 20
на белой

бархатной

Лавры!

и

подушке,

произнес

усмешкой;

язвительною

в

другом

венке из живых

Кармазинов с тонкою

роз.

и несколько

я, конечно, тронут и принимаю этот

успевший увянуть венок с живым
mesdames, я настолько вдруг сделался

заготовленный заранее, но еще не
но

чувством;

уверяю вас,

что считаю в наш век

реалистом,

искусного повара,

Да

повара-то полезнее,

семинарист, который был
несколько

в

с

за

подхватил

прокричал

«заседании»

нарушился. Из

церемонию

Я

лавры гораздо уместнее

в

лавровым

многих

у

тот

самый

Виргинского. Порядок

рядов повскочили, чтобы видеть

зо

венком.

повара теперь еще три целковых придам,

другой

руках

чем в моих...

громко

голос, слишком даже громко, громко с

настойчивостью.

Ия.
Ия.

Да

неужто здесь

Господа,

Впрочем,

это

нет

буфета?

просто обман...

надо признаться, что все эти разнузданные господа

еще сильно боялись наших сановников, да и пристава, бывшего в 40
зале.
прежнего

Кое-как минут
порядка уже

начинающийся

в десять все опять

не восстановлялось.

хаос и попал

И

разместились,

но

вот в этот-то

бедный Степан Трофимович...
411


IV
Я,

однако, сбегал к нему еще раз за кулисы и успел

себя,

предупредить, вне

что, по моему мнению, всё лопнуло и что лучше

домой,

ему вовсе не выходить, а сейчас же уехать
хоть

холериной,

это мгновение

оглядел

меня

способным

тоже

на

скинул бант

и с ним

отговорившись
отправился. Он в

эстраду, вдруг остановился,

на

проходил уже

с головы до ног и

торжественно произнес:

милостивый государь,

же вы считаете меня,

подобную низость?

Я отступил. Я убежден был как дважды два, что без
катастрофы он оттуда не выйдет. Между тем как я стоял в полном
унынии, предо мною мелькнула опять фигура приезжего
профессора, которому очередь была выходить после Степана
Трофимовича

и

который

углубившись

давеча всё поднимал вверх и опускал со всего

Он всё еще

размаху кулак.

себя

в

торжествующею
же меня и

20

бы

высокомерно

Почему
ю

а я

тут)

и

так

бормоча

улыбкой. Я

расхаживал взад и вперед,
себе под нос с эхидною, но
почти без намерения (дернуло

же

что-то

как-то

подошел и к нему.

сказал я,
Знаете,
тающий держит публику более

по

многим

то

чи-

если

примерам,

двадцати минут,

она

уже

не

слушает. Полчаса никакая даже знаменитость не продержится...
Он вдруг остановился и даже как бы весь затрясся от обиды.

Необъятное высокомерие выразилось
прошел

в его

лице.

Не беспокойтесь,
пробормотал он презрительно
мимо. В эту минуту раздался в зале голос Степана

и

Трофимовича.

«Э,

чтобы

Степан
остававшегося

зо

вас

всех!»

подумал

Трофимович

беспорядка. В

(В клубе

я и

побежал

в

залу.

кресла, еще среди

передних рядах

ложенные взгляды.

любить

уселся

в

его видимо

его в последнее

встретили нерасповремя

как-то

гораздо
прежнего уважали.) Впрочем, и
было
что
не
шикали.
уж
хорошо,
Странная была у меня идея
со
мне
всё
казалось, что его тотчас же
еще
вчерашнего дня:
перестали

и

меньше

то

освищут,

лишь только он покажется.

А между

и приметили за некоторым остававшимся
мог надеяться этот человек, если

поступили? Он был бледен;

По

волнению и по

ясно
40

было,

эстраде

как на

го-то я и

со

412

мной,

Дорог

беспорядком. И

Кармазиновым

слишком мне в нем

смотрит

решение

боялся.

с

сейчас

на

публикой.

мне

был

знакомому, для

теперешнее

судьбы своей

или

меня

появление свое на

вроде

этот человек.

даже

на что

так

десять лет не являлся он пред

всему,

что и сам он

уж

тем его не

И

того.

Вот

это-

что же сталось

когда он отверз уста и я услышал его первую

фразу!


Господа!
и в то же

он

произнес

время

почти

вдруг,

срывавшимся

как

бы решившись

голосом:

сегодня утром лежала предо мною одна из недавно

бумажек,

здесь беззаконных

«В

чем ее

Вся
иные с
слова.

и я в

на

всё,

Господа! Еще
разбросанных

сотый раз задавал себе вопрос:

тайна?»

зала разом притихла, все взгляды обратились к нему,
испугом. Нечего сказать, умел заинтересовать с первого

Даже

кулис выставились головы; Липутин и
прислушивались. Юлия Михайловна опять

из-за

Лямшин с жадностию

рукой:
Остановите,

ю

замахала мне

во что

тревоге. Я

прошептала она в

остановить человека

бы

ни

остановите!

стало

только пожал плечами;

решившегося? Увы,

я

разве

понял

можно

было

Степана

Трофимовича.

Эге,

прокламациях!

о

зашептали

в

публике;

вся зала

шевельнулась.

Господа,
в их

я

всю

разрешил

глупости! (Глаза

его

тайну. Вся тайна их эффекта
Да, господа, будь это

засверкали.)

глупость умышленная, подделанная
бы даже

гениально! Но

о, это было

из расчета,

надо отдать им полную справедливость:

Это

20

обнаженная, самая
cest la betise dans son
простодушная, самая коротенькая глупость,
essence la plus pure, quelque chose comme un simple chimique.1 Будь
они ничего не подделали.

самая

увидал бы тотчас всю
Но
коротенькой глупости.
теперь все останавливаются
никто
чтоб
это
было так первоначально
не
недоумении:
верит,

это хоть каплю

умнее высказано,

и всяк

нищету этой
в

глупо. «Не может быть, чтоб тут ничего больше не было»,
говорит себе всякий и ищет секрета, видит тайну, хочет прочесть

эффект

между строчками,
так часто

достигнут! О,

никогда еще глупость

такой

не получала
ее

торжественной награды, несмотря на то что
заслуживала... Ибо, en parenthese,2 глупость, как и

высочайший гений, одинаково

Каламбуры
весьма, впрочем,

сороковых

скромный

полезны в

годов!

судьбах

человечества...

послышался

чей-то

голос, но вслед за ним всё точно

сорвалось; зашумели и загалдели.

Господа, ура! Я
Степан

прокричал

Трофимович,

бравируя залу.
Я подбежал

1

предлагаю

к

нему

уже

как

в

тост за

глупость!

совершенном исступлении,

бы под предлогом

налить

ему воды:

это глупость в ее самой чистейшей сущности, нечто вроде

(фр.).

химического элемента
2
между прочим

(фр.).
413

зо


Трофимович, бросьте, Юлия Михайловна

Степан
умоляет...

Нет, бросьте
накинулся

продолжал он,

ибо

во весь голос.

Я убежал.

чему волнение,

к

слышу?

которые

последнее слово,

праздный молодой человек!

вы меня,

он на меня

Я пришел

к

Messieurs!1

чему крики негодования,

Я принес

с оливною ветвию.

обладаю

в этом деле

и мы

последним словом,

помиримся.

Долой!
кричали одни.
Тише, дайте сказать, дайте

ю
часть.

Особенно

осмелившись

как

заговорить,

будто

Messieurs, последнее
Я, отживший старик,

всепрощение.

который,

другая

раз

не мог остановиться.

уже

слово этого дела
я

вопила

высказаться,

юный учитель,

волновался

есть

объявляю торжественно,

жизни веет по-прежнему и живая сила не иссякла

что

дух

в молодом

Энтузиазм современной юности так же чист и светел,
времен. Произошло лишь одно: перемещение целей,
замещение одной красоты другою! Всё недоумение лишь в том,
что прекраснее: Шекспир или сапоги, Рафаэль или петролей?
поколении.

как и наших

Это донос?

20

ворчали одни.

Компрометирующие вопросы!
Agent-provocateur!2
А

я

объявляю,

Степан

Трофимович,

Рафаэль

выше

социализма,

а

я

степени

объявляю,

освобождения крестьян,
выше

юного

поколения,

почти всего человечества,

ибо

человечества и, может

быть, высший

быть!
зо

последней

в

Форма

они

что

выше
выше

уже плод,

азарта провизжал

Шекспир

и

химии,

настоящий

выше

плод всего

плод, какой только может

красоты уже достигнутая, без достижения

я, может, и жить-то не соглашусь...

О Боже!

которой

всплеснул

эстрады,

точно то же и теми словами, и точно так же они не

чего вам недостает,

без

англичанина

чтобы понять?

еще

можно

он

Петербурге,

руками,

десять лет назад я точно так же кричал в

понимали ничего, смеялись и шикали, как

выше

народности,

с

теперь; коротенькие люди,

Да знаете ли,

знаете ли вы, что

прожить человечеству, без

Германии

можно, без русского человека слишком возможно, без науки
можно, без хлеба можно, без
совсем нечего

будет

одной только красоты невозможно, ибо
свете! Вся тайна тут, вся история

делать на

тут! Сама
40

вы

414

знаете ли
наука не простоит минуты без красоты,
в
не выгвоздя
это,
хамство,
про
смеющиеся,
обратится

1

Господа! (фр.)

2

Агент-провокатор! (фр.)


Не

думаете!..

изо

уступлю!

всей

стукнул
Но покамест
и

нарушался

в

быстрее,

он

к

он в заключение и

прокричал

столу кулаком.

визжал

без толку

Многие

зале.

порядок
вперед, ближе

нелепо

силы по

Вообще

эстраде.

чем я описываю, и

и

без порядку,

повскочили с

мер

не

всё

иные

мест,

это

хлынули

произошло гораздо

успели принять.

Может,

тоже

и не хотели.

Хорошо
самой эстрады

вам на всем на готовом,
тот же

семинарист,

с

баловники!

проревел у

удовольствием

скаля

зубы

на

Степана Трофимовича. Тот заметил и подскочил к самому краю: ю
Не я ли, не я ли сейчас объявил, что энтузиазм в молодом
поколении

ошибаясь
что

так

же

лишь в

провозгласил

и

чист

формах
это

коротенькие,

и

спокойствии взгляда?..

И

он

был, и что оно погибает,
Мало вам? И если взять,

убитый, оскорбленный

о

чего, для

как

светел,

прекрасного!

неужели

отец,

Неблагодарные...
мириться!..

то

неужели,

беспристрастии

можно стать выше в

несправедливые... для

чего вы не хотите

вдруг зарыдал истерически. Он утирал пальцами

текущие слезы. Плечи
забыл всё на свете.

и

грудь

его

сотрясались

от

рыданий... Он
20

Решительный испуг охватил публику, почти все встали с мест.
Быстро вскочила и Юлия Михайловна, схватив под руку супруга
и подымая его с

Степан

Скандал

кресел...

Трофимович!

выходил

непомерный.

радостно проревел семинарист.

Здесь в городе и в окрестностях бродит теперь Федька
Каторжный, беглый с каторги. Он грабит и недавно еще совершил
новое убийство. Позвольте спросить: если б вы его пятнадцать лет
назад не отдали в рекруты в уплату за карточный долг, то есть
попросту не проиграли в картишки, скажите, попал бы он в

каторгу?

резал бы людей,

как

теперь,

в

борьбе

за

существование?

зо

Что скажете, господин эстетик?
Я отказываюсь описывать последовавшую сцену.
Во-первых, раздался неистовый аплодисмент.

Аплодировали

не

все,

Вся
залы,
какая-нибудь
аплодировали
остальная публика хлынула к выходу, но так как аплодировавшая
часть публики всё теснилась вперед к эстраде, то и произошло
всеобщее замешательство. Дамы вскрикивали, некоторые девицы
пятая доля

заплакали и

но

неистово.

просились домой. Лембке, стоя у своего места, дико
кругом. Юлия Михайловна совсем потерялась

и

часто озирался
в

первый

раз

во

Трофимовича,

время

своего у нас

поприща. Что

же до

Степана

буквально
первое
раздавлен словами семинариста; но вдруг поднял обе руки,
бы распростирая их над публикой, и завопил:
то в

мгновение он, казалось,

был
как

415

40


Отрясаю
И,

ног моих и

прах

повернувшись,

он

проклинаю...
побежал за кулисы,

Конец...
махая и

конец...
грозя

руками.

Он оскорбил общество!.. Верховенского!
заревели
Хотели даже броситься за ним в погоню. Унять было

неистовые.

невозможно, по

крайней

окончательная

как

катастрофа

среди

третий

его:

вдруг
мере в ту минуту, и
бомба разразилась над собранием и треснула
чтец, тот маньяк, который всё махал кулаком за

кулисами, вдруг выбежал

ю

на

сцену.

Вид его был совсем сумасшедший. С широкою,
торжествующею улыбкой, полной безмерной самоуверенности, осматривал
он взволнованную залу и, казалось, сам был рад беспорядку. Его
нимало

не

что

смущало,

ему придется

напротив, видимо радовало. Это было

обратило

себя

на

такой суматохе,

читать в
так

очевидно,

что

сразу

внимание.

Это еще что?
сказать?

это

раздались вопросы,

еще кто? Тс!

что он хочет

Господа!
края эстрады
20

и

как

закричал

Кармазинов,

но

ропой, Россия
советников.

силы маньяк, стоя у самого

без дворянского присюсюкиванакануне войны с пол-Ев-

только

Господа! Двадцать

ния:

всей

изо

и почти таким же визгливо-женственным голосом,

лет назад,

стояла идеалом

в

глазах всех статских и

тайных

Литература

служила в цензуре; в университетах
преподавалась шагистика; войско обратилось в балет, а народ платил
подати и молчал под

кнутом крепостного права.

Патриотизм

драньё взяток с живого и с мертвого. Не бравшие
взяток считались бунтовщиками, ибо нарушали гармонию.
Березовые рощи истреблялись на помощь порядку. Европа трепетала...
Но никогда Россия, во всю бестолковую тысячу лет своей жизни,
обратился

зо

в

не доходила до такого

позора...
Он поднял кулак, восторженно

головой,

и

и

махая им над

грозно

его вниз,

вдруг яростно опустил
противника. Неистовый вопль раздался

как

со

бы

разбивая

всех

в

прах

сторон, грянул

Аплодировала уже чуть не половина
невиннейше:
бесчестилась Россия всенародно,
залы; увлекались
и
можно
было
не
публично, разве
реветь от восторга?
оглушительный

40

аплодисман.

Вот это дело! Вот так дело! Ура! Нет, это уж не
эстетика!
Маньяк продолжал в восторге:
С тех пор прошло двадцать лет. Университеты откры¬
ты

и

приумножены. Шагистика

офицеров недостает до
все

416

капиталы

и

обратилась

комплекта тысячами.

облегли Россию

как

в

легенду;

Железные дороги

паутиной,

так

поели

что лет че-


пожалуй,

рез пятнадцать,

Мосты горят

только

установленном порядке
соломоновские
единственно лишь
им

с

в

по

а

и съездить.

города сгорают правильно,

очереди,

пожарный

в

в

На судах

сезон.

а присяжные берут взятки
существование, когда приходится умирать

приговоры,

борьбе

за

Крепостные

голоду.

будет куда-нибудь

можно

изредка,

на

и лупят

воле

друг друга розгачами

Моря и океаны водки испиваются
на помощь бюджету, а в Новгороде, напротив древней и
бесполезной Софии,
торжественно воздвигнут бронзовый
вместо

прежних помещиков.

колоссальный шар
и

на память тысячелетию

бестолковщины. Европа

беспокоиться...

Пятнадцать

и

вновь

А между

реформ!

лет

беспорядка

уже минувшего

хмурится

даже в самые карикатурные эпохи своей

ю

начинает

тем

Россия,

никогда

бестолковщины,

не

доходила...

Последних слов даже нельзя было и расслышать за ревом
Видно было, как он опять поднял руку и победоносно еще

толпы.

Восторг

ее.

раз опустил
ничего

не

глазами

и

скажете!» Были
бы

как

Лембке

что

таял

в

в

все

перешел

в ладоши, даже иные из дам
как

пределы: вопили,

хлопали

«Довольно! Лучше
Оратор обводил всех

кричали:

пьяные.

собственном торжестве. Я видел мельком,

невыразимом

волнении

кому-то

что-то

20

указывал.

Михайловна, вся бледная, торопливо говорила о чем-то
подбежавшему к ней князю... Но в эту минуту целая толпа,
Юлия

человек в шесть,

кулис

лиц более

или менее

официальных, ринулась

эстраду, подхватила оратора

на

понимаю,

как

подскочил к

махая своим

мог он

от

них
и

самому краю

вырваться,

но

он

вырвался,

успел еще прокричать

что

эстраду,
и

сбоку, разбивая

упала... Я видел потом,

легкую загородку,
не

веря

с тем же

свертком под мышкой,

своим

такая же

сытенькая,

врага

Господа,
несчастных

я

не

что на

так же одетая,

Я успел

приехала, чтоб

в

такая же

заявить о

фразу:

страданиях

студентов и возбудить их повсеместно к протесту.
я бежал. Свой бант я спрятал в карман и задними

мне известными,

выбрался

эстраду

сопровождении смертельного

даже расслышать

Но

конечно, к

через

наконец

окруженная двумя-тремя

женщинами, двумя-тремя мужчинами,
своего гимназиста.

но

(родственница Виргинского),

вдруг откуда-то

студентка

пятнадцать, зо

так что та

глазам своим,

вскочила

красная,

вновь

было мочи,

кулаком:

Но никогда Россия еще не доходила...
Но уже его тащили вновь. Я видел, как человек
может быть, ринулись его освобождать за кулисы,
а

из-за

кулисы. Не

и повлекла за

из дому на улицу.

Прежде

40
ходами,

всего,

Степану Трофимовичу.
417


ГЛАВА ВТОРАЯ
ОКОНЧАНИЕ ПРАЗДНИКА
I
Он

принял. Он заперся

меня не

повторительный стук

и зов отвечал сквозь

Друг мой,

я

и писал.

На мой

двери:

всё покончил,

кто

может

требовать

от меня

более?
Вы

ничего

не

кончили,

а только

способствовали,

что

всё

Ради Бога без каламбуров, Степан Трофимович;
отворяйте. Надо принять меры; к вам еще могут прийти и вас
оскорбить...
Я считал себя вправе быть особенно строгим и даже
взыскательным. Я боялся, чтоб он не предпринял чего-нибудь еще
безумнее. Но, к удивлению моему, встретил необыкновенную
провалилось.

ю

твердость:

Не оскорбляйте
прежнее,

но

и злыми.

Я пишу

а

сих

первый. Благодарю

меня

письмо к

забывал до

непростительно
20

повторяю,

же

что я

всё

за

всё

добрыми

Дарье Павловне, которую так
пор. Завтра снесите его, если хотите,

теперь «merci».

Степан
вы

(о,

Трофимович,

думаете. Вы думаете,

Никого
я

меня

уверяю вас,

был

вам

решительно

денетесь? Что

вы

чем

серьезнее,

там

писать незачем... и

смыслите

вы

на

что-нибудь замышляете? Вы только
опять что-нибудь замышляете...
Он

что дело

кого-нибудь раздробили?
раздробили, а сами разбились как пустая стклянка
груб и невежлив; вспоминаю с огорчением!). К Дарье
что

вы не

Павловне

зо

вас

покончил с людьми, с

встал и подошел к самым

куда

вы

практике? Вы,

теперь без
верно, еще

еще раз пропадете,

если

дверям.

Вы пробыли с ними недолго, а заразились их языком и
тоном, Dieu vous pardonne, mon ami, et Dieu vous garde.1 Но я
всегда замечал в вас зачатки порядочности, и вы, может быть, еще
одумаетесь,
apres le temps,2 разумеется, как и все мы, русские
люди. Насчет замечания вашего о моей непрактичности,
вам одну мою давнишнюю мысль: что у нас в

людей

тем и занимаются,

надоеданием,

1

2

418

что всего

яростнее

и с

как мухи летом, нападают на чужую

да простит вас

со временем

Бог, мой

(фр.).

напомню

России целая бездна

друг, и да хранит вас Бог

особенным

непрактичность,

(фр.).


обвиняя

ней

в

всех и каждого,

себя.

только

кроме

и

расстанемся друг

с

как

Cher,

merci за всё,
Еще раз
с
Кармазинов публикой, то есть

вспомните, что я в волнении, и не мучьте меня.

вам

другом,
друг друга как можно великодушнее. Это он схитрил,
что так слишком уж упрашивал о забвении своих бывших

забудем

читателей; quant

a

moi,1

бесполезного
мне в

des

старика?

прошлые

mots

более

и

всего надеюсь на

вам долго помнить

«Живите больше», мой друг, как пожелала
Настасья (ces pauvres gens ont quelquefois
pleins de philosophic2). He желаю вам мно-

именины

charmants

го счастия

самолюбив

я не так

неискушенного сердца: где

молодость вашего

et

наскучит;

беды;

не желаю и

а вслед за

ю

народною

философией повторю просто: «Живите больше» и постарайтесь
как-нибудь не очень скучать; это тщетное пожелание прибавлю
уже от себя. Ну, прощайте, и прощайте серьезно. Да не стойте у
моих дверей, я не отопру.
Он отошел,

Конечно,

внушить.
мстил

более

и я

мне,

он

меня

и

и

и о

тогда и

строгости форм

удержавшиеся

было человека,
в сношениях с

чему-нибудь

Но

в нем,

успокоили: человек,

против всегдашнего, уж

же слезы сего

на

стараясь
косвенно

утра, несмотря

эти-то

конечно не
или

столь

заботящегося

друзьями,

как

щепетильность

о

Степан

и

на все

потрясения, меня
по-видимому, изменившийся

несмотря

так мало,

расположен

в

необычайному. Так

трагическому
и, Боже мой, как ошибся! Слишком

многое я

ту минуту

я тогда

упустил

к

рассудил

из виду...

Предупреждая события, приведу несколько первых строк
письма к Дарье Павловне, которое та действительно

этого

назавтра

же

«Mon

было

в

получила.

enfant,3

последней

рука

моя

схватке

дрожит,

моей

но

я

всё

закончил.

с людьми; вы не

приехали

Вас

не

на это

чтение и хорошо сделали. Но вам расскажут, что в нашей
обнищавшей характерами России встал один бодрый человек и,
несмотря

1

2

смертные угрозы,

что касается меня

сыпавшиеся со всех

сторон,

сказал

(фр.).

бедных людей встречаются иногда прелестные выражения,
философского смысла (фр.).

у этих

полные

3

на

Дитя

мое

20

ставили его, он знал это, в несколько

Трофимович. О, я не виню его!
саркастичность,

несколько

Публичные

победу,

комическое положение, а не

красоте

с весом и видимо
досадовал

некоторого рода

на

Несмотря

добился.

ну, может, еще за вчерашние «кибитки»

«раздвигающиеся половицы».
на

ничего не

говорил плавно, неспешно,

«волнение», он

(фр.).
419

зо


этим

их

дурачкам

правду,

то есть что они

pauvres petits vauriens et rien de
mot!1 Жребий брошен; я ухожу
куда.

Все,

любил,

кого

чистое и наивное,

вы,

plus,

дурачки.

des
voila le

О,

се sont

des petits дурачки

города навеки и не знаю
отвернулись. Но вы, вы создание

из этого

от меня

которой судьба

кроткая,

едва не

соединилась с моею, по воле одного капризного и самовластного сердца,
вы, может

быть,

малодушные

презрением смотревшая, когда

с

слезы

накануне

я

проливал

мои

брака;

вы,

несостоявшегося нашего

были, смотреть на меня иначе
как на лицо комическое, о, вам, вам последний крик моего
сердца, вам последний мой долг, вам одной! Не могу же оставить вас
которая не можете, кто бы вы ни

ю

навеки с мыслию
эгоисте, как,

неблагодарное
И

обо

мне как о

вероятно,

и

и жестокое

так далее,

неблагодарном

утверждает

вам

обо

сердце, которое, увы,

и так далее,

всего

глупце,

невеже и

мне ежедневно одно

не могу

забыть...»

четыре страницы большого

формата.

Стукнув
и

20

в ответ на его «не

прокричав ему вслед,

мной

Настасью,

но я

отопру» три раза

в

дверь кулаком

что он сегодня же

уже

сам не

пойду,

я

три раза пришлет за
бросил его и побежал к

Юлии Михайловне.
II
Здесь

я очутился свидетелем сцены возмутительной: бедную
обманывали
в глаза, а я ничего не мог сделать. В
женщину
самом

деле,

что

мог я

опомниться и рассудить,

сказать

ей? Я уже успел

подозрительные предчувствия,
слезах,

почти в

стаканом воды.

зо

истерике,

Перед

умолку, и князь,

несколько

что у меня всего лишь какие-то
а

более ведь

за одеколонными

нею стоял

молчавший,

ничего.

Я

ощущения,
застал ее в

примочками,

за

Петр Степанович, говоривший

как

будто

его

без

заперли на замок. Она

Петра Степановича за
Меня
что
всю неудачу, весь позор
«отступничество».
сразу поразило,
этого утра, одним словом всё, она приписывала одному лишь
отсутствию Петра Степановича.
В нем же я заметил одну важную перемену: он был как будто
со слезами и

чем-то

вскрикиваниями укоряла

слишком

уж озабочен,

почти

серьезен. Обыкновенно

злился,

а

1
именно

злился

это жалкие ничтожества и больше ничего, жалкие дурачки

так! (фр.)

420

он

он

серьезным, всегда смеялся, даже когда
часто. О, он и теперь был зол, говорил грубо,

никогда не казался


небрежно,

досадой

с

нетерпением. Он уверял,

и

заболел

что

рвотой
квартире у Гаганова, к которому
забежал случайно ранним утром. Увы, бедной женщине так хотелось
быть еще обманутою! Главный вопрос, который я застал на столе,
состоял в том: быть или не быть балу, то есть всей второй
болью

головною

на

и

Юлия Михайловна

праздника?

половине

бал

явиться на

после «давешних

всеми силами желала

им,

быть

к

за

что

не

соглашалась

другими словами,

тому принужденною,

Степановичем. Она

Петром

ни

оскорблений»,

и

непременно

глядела на него как на оракула, и,

кажется, если б он сейчас ушел, то слегла бы в постель.
не хотел

уходить: ему самому надо было

состоялся

сегодня

изо всех сил,

Но

он и

ю

чтобы бал

чтоб Юлия Михайловна непременно была

и

на нем...

плакать! Вам непременно надо сцену? На
сорвать? Ну и рвите на мне, только скорее, потому что
время идет, а надо решиться. Напортили чтением, скрасим балом.
Вот и князь того же мнения. Да-с, не будь князя, чем бы у вас

Ну,

чего

ком-нибудь злобу

там

кончилось?
Князь был

вначале

Юлии Михайловны

состояться),
стал

но

после

мало-помалу

Удивила
невежливость

тона

меня

(то

бала

против

бале, бал

на

есть

же во всяком

двух-трех

против появления
случае должен был 20

таких ссылок

на

его

мнение

он

мычать в знак согласия.
тоже

слишком

уж

Петра Степановича. О,

необыкновенная

я

с

негодованием

отвергаю

низкую сплетню, распространившуюся уже потом, о каких-то
будто бы связях Юлии Михайловны с Петром Степановичем.

Ничего подобного

не

тем, что поддакивал

влиять

на

сочинял их

быть

не могло.

Взял

он над нею лишь

необходим

как

планы,

сам

ее с головы зо

воздух.

меня, она вскричала, сверкая глазами:

Вот спросите
как и князь.

хитрый

и

изо всех сил с самого начала в ее мечтах

общество и на министерство, вошел в ее
ей, действовал грубейшею лестью, опутал

до ног и стал ей

Увидев

было

ей

его, он тоже всё время не отходил от меня,

Скажите,

не явно ли,

заговор, чтобы сделать всё,

что

всё

это

заговор,

низкий,

что только можно злого, мне

Андрею Антоновичу? О, они уговорились! У них был план. Это
партия, целая партия!
Далеко махнули, как и всегда. Вечно в голове поэма. Я,
впрочем, рад господину... (он сделал вид, что забыл мое имя), он
и

40

нам скажет свое мнение.

во всем согласно с
Мое мнение,
поторопился я,
мнением Юлии Михайловны. Заговор слишком явный. Я принес
вам эти ленты, Юлия Михайловна. Состоится или не состоится

421


бал,

это, конечно, не мое дело, потому что не моя власть; но

роль моя, как распорядителя, кончена.
но я не

могу действовать

ущерб

в

Слышите, слышите!

Слышу-с

и вот что

Простите
она

всплеснула

не

ничего

было прежде

и чего не

горячность,

убеждению.

он ко мне,

от чего все в

ничего

произошло, ровно
могло быть всегда в

и

руками.

обратился

скажу вам,

я полагаю, что все вы чего-то такого съели,

По-моему,

мою

здравому смыслу

здешнем

бреду.

чего

такого,

не

городе. Какой

Вышло некрасиво, глупо до позора, но где же заговор?
Это против Юлии-то Михайловны, против ихней-то баловницы,
покровительницы, прощавшей им без пути все их
школьничества? Юлия Михайловна! О чем я вам долбил весь месяц без
умолку? О чем предупреждал? Ну на что, на что вам был весь
этот народ? Надо было связаться с людишками! Зачем, для чего?
Соединять общество? Да разве они соединятся, помилосердуйте!

заговор?

ю

Когда
одобряли,

вы

же вы

требовали... Я,

даже

сами ко мне

приводили

Напротив,
20

я

без

этих хамов

сегодня

спорил

Вот

составить

обойдешься. Но
подтвердил

время здесь тон,

во

мелюзгу
семейные

Кто

тайны воспроизведены. Не

в

вас

Но

ссорились!
Да вы
Ну да
теперь

я вас

а его

ж вы

Вспомните, какой

А

кто

ведь это

поощрял?

Кто

толку сбил? Кто
альбоме все здешние
всех

был

городишке? Ведь

бесстыдство;

с

давали

всю

целовать ручку Лям-

семинарист действительного

дочери дегтярными

удивляетесь,

предостерегал,

что

публика

против

сами! О, Боже мой!
мы

ссорились,

слышите ли, мы

в глаза лжете.

уж конечно вам это ничего не стоит сказать.

надо жертву, на

мне, я сказал.

422

Чего

ведь это всё вы, вы же

Нет-с,
40

обругал,

испортил?
настроена?

сапожищами платье

провели!

вы ли гладили по головке ваших

рисовальщиков? Не вы ли
шину? Не в вашем ли присутствии
поэтов и

статского советника

без билетов

всем

в одно только нахальство,

своим

а

я.

то есть

прикрывал?
разозлил? Ведь у вас

авторитетом

это

а водить

«кадриль литературы»,
бьюсь об заклад,

видите, вы уже соглашаетесь.

обратилось

удивлена... Вы

только

был скандал с трезвоном без перерыву.

зо

одобрял,

десяток-другой таких же других хамов

последнее

это

с вами, а не

уже
время, чтобы
не

вы

они сами налезли дюжинами, и то

Непременно,
в

признаюсь, до
странных людей.

того

многих

точно водил, но когда
только в последнее

Напротив,

предупреждали меня?

Вам

ком-нибудь злобу сорвать; ну и рвите на
Я лучше к вам обращусь, господин... (Он всё не мог


имени.) Сочтем

вспомнить моего

Липутина,

кроме

докажу,

но

никакого

Лебядкина

дурака

заговора

сначала

анализируем

по

что ж

я

пальцам:
не

Липутина. Он

это,

утверждаю, что,

было, ни-ка-кого! Я
вышел со стихами

заговор? Да

по-вашему,

Липутину это просто остроумным могло показаться?
серьезно, остроумным. Он просто вышел с целию всех
насмешить и развеселить, а покровительницу Юлию
что

знаете ли,

Серьезно,

всё. Не

вот и

Михайловну первую,

верите? Ну

не в тоне ли это всего того,

было здесь целый месяц? И хотите, всё скажу: ей-Богу, при
других обстоятельствах пожалуй бы и прошло! Шутка грубая, ну ю
что

там сальная, что ли, а ведь смешная, ведь

Как! Вы

смешная?

в
поступок Липутина остроумным?
страшном негодовании вскричала Юлия Михайловна,
этакую

считаете

глупость, этакую бестактность, эту низость, подлость,

этот

нарочно! Вы сами с ними после этого в заговоре!
Непременно, сзади сидел, спрятался, всю машинку двигал!

умысел, о, вы это

Да

ведь если б я участвовал в заговоре,

поймите!

так

не

я, по-вашему, сговорился и с

скандал

произвел? Ну-с,

тать? Кто
у

-Да-с,
а

принадлежа
я

я

и

Но,

вот.

б

если
к

в

отговаривал,

он и

думала,

я

знал

огород,

еще

за

минуту,

порядком и со всеми

Я об

Другое

свою статью

еще

и

тем

я

и

desprit,

притом

папенька

подгадит,

вашего

то,

праздника,
не

пускать

вас

вчера
предчувствовал. Всё

было:

он

наверно

и сам не

можно спасти:

публики,

пошлите к

нему

административным

прямо

на

в

о

здоровье, даже

холодные

все

целый

час,

тот вышел зеленым ослом и
вот

уж этот, без сомнения,

протащил
со

дескать, уж и я нагажу, чтобы повредить

мной

в

Юлии

Михайловне!
О,

зо

Эти нервные старички разве

двух докторов, узнать

Кармазинов,

заговоре! Дай,
1

20

больницу
примочки.
рассмеются и увидят, что обижаться
еще сегодня же на бале возвещу, так как я сын.

мере

этом

дело

что

чем выпалит.

онёрами,

сегодня бы можно,

нечем.

tant

что он так

вчера уговаривать

возможности не

людей! Но

крайней

весь

вперед,

вас не стал

завтра же, для удовлетворения

По

на

ли-с? А между

так

предусмотреть, разумеется,
похожи на

чи-

вот!

и

несомненному заговору против

отговаривал потому,

знал,

нарочно такой

он

папашу допустили

Кармазинов...

несмотря

сам

бы уж, без сомнения,

козла

папенькой, чтоб

кто виноват, что

это

Стало быть,

вчера останавливал, еще вчера, вчера?
hier il avait tant despot,1 я так рассчитывала,

манеры:

подгадил,

хоть

вас

Oh,
него

вы

Липутиным!

бы одним

кончилось

вчера он был так остроумен

(фр.).
423

40


О, Кармазинов, quelle honte!1 Я
за

публику!
Ну-с, я бы

со стыда

сгорела, сгорела

нашу

вам его или

с ним, а вот

Тут

уж

не

третий

изжарил.

не

политический,

маньяк,

Публика-то

это

говорите,

ну

это

статья.

другая

мой один заговор.

все дали маху, а не

Ах,

а его самого

сгорел,

А кто опять виноват в Кармазинове? Навязывал я
нет? Участвовал в его обожании или нет? Ну да черт

ведь права.

ужасно!

ужасно,

В

этом

я

я,

одна

виновата!

Конечно-с,

ю

усмотрит,
уберегутся.

за

но

я

уж тут

откровенными! От

вас

оправдаю.

них и в

Э,

Петербурге

кто

за

Ведь

он вам был рекомендован; да еще как! Так согласитесь,
теперь даже обязаны появиться на бале. Ведь это штука

что вы

важная, ведь вы его сами на

Вы

взвели.

кафедру

именно должны

заявить, что вы с этим не солидарны, что

публично

теперь

молодец уже в руках полиции, а что вы были необъяснимым

обмануты. Вы

20

ними

не

жертвою

сумасшедшего

сумасшедший

и

больше

не

с

не

О

могу.

же.

кафедры

Потому

человека.

ничего.

кусающихся терпеть
но ведь

образом

должны объявить с негодованием, что вы были

Я, пожалуй,

А

что

ведь

это

нем так и доложить надо.

они

теперь

сам

как

Я

этих

еще пуще говорю,

раз кричат про

сенатора.

Про

сенатора? Кто кричит?

какого

Видите

Вам, Юлия
какого-нибудь сенатора?

ли, я сам ничего не понимаю.

Михайловна, ничего не известно про

Сенатора?
Видите

ли, они

убеждены,

говорят.
очень

назначен

сенатор,

а

Петербурга. Я
Ия слышал,
подтвердил я.
Кто это говорил?
вся вспыхнула Юлия Михайловна.
То есть кто заговорил первый? Почем я знаю. А так,
Масса говорит. Вчера особенно говорили. Все как-то уж
от многих слышал.

что вас сменяют из

зо

что сюда

серьезны,

хоть

ничего не

поумнее и покомпетентнее

не

разберешь. Конечно,

говорят,

кто

но и из тех иные

прислушиваются.

Какая низость! И...

Ну

какая

так вот именно вам

глупость!

теперь

и явиться,

чтобы

показать

этим дуракам.

Признаюсь,
40

если ждет

я сама

приедет, никто, никто!
1 какой
стыд!

424

чувствую,

другой позор? Что,

(фр.)

что я даже

если не

обязана,

соберутся? Ведь

но... что,
никто не


Экой пламень! Это

девиц? Да

а костюмы

они-то не

приедут? А платья

я от вас после этого как от

нашитые,

женщины

Вот человекознание!

отрекаюсь.

Предводительша не будет, не будет!
Да что тут, наконец, случилось! Почему
он

вскричал

наконец

Бесславие,

не

приедут?

злобном нетерпении.

в

вот что

позор,

что, но такое, после чего мне

войти

случилось. Было

я не знаю

невозможно.

вы-то, наконец, чем виноваты? С чего вы
себя? Не виновата ли скорее публика, ваши старцы,
семейств? Они должны были негодяев и шелопаев

Почему? Да
на

берете вину
ваши

отцы

ю

потому что тут ведь одни шелопаи да негодяи, и
серьезного. Ни в каком обществе и нигде одною полицией
управишься. У нас каждый требует, входя, чтоб за ним особого

сдержать,
ничего
не

кварташку отрядили его

оберегает

себя. А

само

сановники, жены, девы в

Даже

оберегать. Не

понимают, что

что у нас делают отцы

подобных обстоятельствах? Молчат

настолько, чтобы шалунов сдержать,

общество

семейств,
и

дуются.

общественной

инициативы недостает.

Ах,

это золотая

правда! Молчат,

дуются

и...

озираются.

20

А коли правда, вам тут ее и высказать, вслух, гордо,
строго. Именно показать, что вы не разбиты. Именно этим старичкам
и матерям. О, вы сумеете, у вас есть дар, когда голова ясна. Вы
их

и

сгруппируете

в

«Голос»

я

вам

буфет;

всё

вслух,

и

вслух. А

потом

в

просить князя, просить господина... Не

monsieur,

оставить,

корреспонденцию

«Биржевые». Постойте, сам за дело возьмусь,
устрою. Разумеется, побольше внимания, наблюдать
и

я

и наконец вы

под

можете же вы нас

когда именно надо всё вновь начинать.

руку

с

Андреем Антоновичем. Как

Ну

здоровье

Андрея Антоновича?
О,
всегда

об

порывом

и

как

зо

несправедливо,

как

неверно,

как

обидно судили

вы

человеке!

вдруг, с неожиданным
Юлия
слезами
не
со
Михайловна, поднося
вскричала
чуть
этом ангельском

Петр Степанович в первое мгновение даже осекся:
Помилуйте, я... да я что же... я всегда...

платок к глазам.

Вы

никогда,

справедливости!
Никогда
Степанович с

кривою

не

никогда! Никогда

поймешь

женщину!

вы

не отдавали

проворчал

ему

Петр

усмешкой.

Это самый правдивый, самый деликатный, самый
ский человек! Самый

Помилуйте,
насчет

ангель-

добрый человек!

да я что ж насчет

доброты...

я всегда отдавал

доброты...
425

40


Никогда! Но

Давеча

этот

Я

оставим.

слишком

неловко

иезуит предводительша закинула

саркастических

намеков о

вступилась.
несколько

тоже

вчерашнем.

О,

ей теперь не до намеков о вчерашнем, у ней нынешнее.
И чего вы так беспокоитесь, что она на бал не приедет? Конечно,
не приедет, коли въехала в такой скандал. Может, она и не
виновата, а все-таки

Что

репутация; ручки грязны.

пойму: почему руки
посмотрела Юлия Михайловна.

недоумением

То

ю

такое, я не

есть я ведь не

утверждаю,

но в

грязны?

с

городе уже звонят,

что

она-то и сводила.

Что такое? Кого сводила?
Э, да вы разве еще не знаете?
отлично подделанным,

удивлением,

он с

вскричал

Ставрогина

да

и

Лизавету

Николаевну!
Как? Что?

Да

ны произошли:

предводительши
20

часу

же

изволила

«сим последним»
назад,

в

не

в

пересесть

Ставрогина и улизнула
среди бела дня. Всего час

карету

Скворешники

с

нет.

Мы остолбенели.
далее, но,

мы все.

вскричали

знаете? Фью! Да ведь тут трагиромаЛизавета Николаевна прямо из кареты

неужто

к

Разумеется,

удивлению,

он

хоть

и

кинулись расспрашивать
был сам, «нечаянно»,

свидетелем, ничего, однако же, не мог рассказать обстоятельно.
происходило будто бы так: когда предводительша подвезла

Дело
Лизу

Маврикия Николаевича, с «чтения», к дому Лизиной матери
(всё больной ногами), то недалеко от подъезда, шагах в двадцати

и

пяти,

в

сторонке, ожидала чья-то карета. Когда Лиза выпрыгнула
прямо побежала к этой карете; дверца отворилась,

на подъезд, то

зо

Лиза крикнула

Маврикию Николаевичу:
прыть понеслась в Скворешники.
На торопливые вопросы наши: «Было ли тут условие? Кто сидел
в карете?»
Петр Степанович отвечал, что ничего не знает;
что уж конечно было условие, но что самого Ставрогина в
захлопнулась;

«Пощадите

меня!»

и

во всю

карета

карете не разглядел; могло быть, что сидел камердинер, старичок
Алексей Егорыч. На вопрос: «Как же вы тут очутились? И

почему наверно

40

ответил,

что

Лизу,

даже

случился тут, потому

карете, при
не

только

остановить
голос

426

знаете, что поехала в

(и
любопытстве!),

подбежал
его-то

не

Лизу,

что

пустился

к

карете

в

даже своею

погоню,

рукой

предводительшу: «Она

к

Скворешники?»
проходил мимо,

все-таки
а что
но

не

не

кто в

Николаевич

попробовал

придержал кричавшую

Ставрогину,

увидав

разглядел,

Маврикий

даже

он
а

она к

во весь

Ставрогину!»


Тут я вдруг вышел
Степановичу:
Это

из

бешенстве закричал

в

негодяй, всё устроил! Ты

ты,

Ты Ставрогину

на

это

и

Петру
убил.

утро

помогал, ты приехал в карете, ты посадил... ты,

ты! Юлия Михайловна,

ты,

и

терпения

враг ваш,

это

он

погубит

вас!

и

Берегитесь!
И я опрометью выбежал из дому.
Я до сих пор не понимаю и сам дивлюсь, как это я тогда ему
крикнул. Но я совершенно угадал: всё почти так и произошло, как
я ему высказал, что и оказалось впоследствии.
заметен

был

тот очевидно

сообщил известие. Он

чрезвычайную

сейчас рассказал, придя

не

новость, а сделал вид, что мы

него,

что невозможно

и знали,

всё равно

Не

мог он тоже

было
бы

не могли

такой

в

за вполне

обманутых

не до него;

главному факту

себя.

ловны вне

было больно
не знал, что

досадный

Катастрофа

предпринять.

но

мне

ничего

больною

верил

и

барыней

быть,

знали

отпер. Настасья уверяла

В

Я

совсем
но

меня с

поверил. В доме

подтвердили

о

бегстве,

доме происходила тревога; с

обмороки;

начались

они

а

при ней находился

Маврикий

Николаевич. Мне показалось невозможным вызвать Маврикия
Николаевича. О Петре Степановиче, на расспросы мои, подтверчто он

в

20

сердце. Мне

я и плакал.

что лег почивать, но я не

сами.

того,

Степану Трофимовичу,

к

удалось расспросить слуг;
не

Кроме

улыбнулся,

меня в самое

поразила

Бросился

человек опять не

первую и
уж знаем и без
срок. А если бы

вероятно
дураков. Но мне было уже
выбежал от Юлии Михай-

почти до слез; да, может

благоговейным шепотом,
Лизы

я

в дом, как

заговорит.
городе уже «звонят» про

предводительшу, опять-таки по краткости срока.

уже

ю

он

будто

короткий

рассказывая, он раза два как-то подло и ветрено
считая нас

слишком

молчать о том, пока он

что в

слышать,

Главное,

прием, с которым

фальшивый

все

зо

по

доме
последние дни, иногда
два
шнырял
раза на день. Слуги были грустны и говорили о Лизе с какою-то
особенною почтительностию; ее любили. Что она погибла,

дили,

погибла совсем,

дела
ее с

я

в этом я не сомневался, но

решительно

не понимал,

Ставрогиным.

Бегать

по

психологической стороны

особенно

городу

и

после

вчерашней

справляться

сцены

в знакомых,

злорадных домах, где уже весть, конечно, теперь разнеслась,
казалось мне

противным, да

странно, что я забежал к

приняли

(в

дня);

не

и для

Лизы унизительным. Но

Дарье Павловне,

где, впрочем, меня не

ставрогинском доме никого не принимали со вчерашнего
знаю, что бы мог я сказать ей и для чего забегал? От нее

направился

к ее

брату. Шатов

что я застал его

еще

в

выслушал угрюмо и молча. Замечу,
небывалом мрачном настроении; он был

427

40


ужасно задумчив

и

выслушал

меня как

бы через силу. Он

ничего не сказал и стал ходить взад и

вперед,

своей каморке, больше обыкновенного

топая сапогами.

из

в

угла

угол,

по

Когда

же

уже с лестницы, крикнул мне вслед, чтоб я зашел
Липутину: «Там всё узнаете». Но к Липутину я не зашел, а

я сходил

уже далеко

воротился

с

опять к

дороги

Шатову

почти

к

и, полурастворив дверь,

не входя, предложил ему лаконически и безо всяких объяснений:

Марье Тимофеевне? На

не сходит ли он сегодня к

выбранился,
ю

же

вечер

он

и я

нарочно

которую давненько
здоровье

и

не

видал.

а

расположении,

первой

спавшим на диване в

Так

Шатов

это

Записываю, чтобы не забыть, что в тот
ходил на край города к Марье Тимофеевне,

ушел.

Он

нашел

Лебядкина

комнате.

Было

ее

в

добром

возможно

мертвецки пьяным,
это

ровно

в девять часов.

передавал уже назавтра, встретясь со мной
улице. Я уже в десятом часу вечера решился сходить

сам он мне

впопыхах на

бал,

но

уже
бант мой

не в качестве «молодого человека

распорядителя»

на

(да

и
остался у Юлии Михайловны), а из непреодолимого
любопытства прислушаться (не расспрашивая): как говорят у нас
в городе обо всех этих событиях
вообще? Да и на Юлию Михай-

20

ловну хотелось мне поглядеть, хотя

себя,

что так

выбежал

бы издали. Я

очень

упрекал

от нее давеча.

III
Вся

эта ночь с своими почти нелепыми

«развязкой» наутро
безобразный кошмарный сон

и составляет,

мере,

часть

страшною

самую тяжелую

мне

мерещится

событиями
до

сих

пор

и с

как

для меня по

моей хроники. Я

крайней

хотя и опоздал

на бал, но все-таки приехал к его концу,
так быстро суждено
было ему окончиться. Был уже одиннадцатый час, когда я достиг

подъезда дома предводительши, где та же давешняя
зо в

которой

Белая

происходило чтение, уже была, несмотря

срок, прибрана

и

на

зала,

малый

главною

танцевальною
предполагалось, для
города. Но как ни был я
всё же я не
худо настроен в пользу бала еще давеча утром,
полной
истины:
ни
семейства
из
единого
предчувствовал

залой,

высшего

приготовлена служить

как

круга

всего

не явилось;

даже

а уж это

чуть-чуть позначительнее
чрезвычайно сильная черта. Что

чиновники

была

манкировали,
до дам и девиц, то давешние расчеты

уже очевидно

коварные)

неправильными: съехалось

оказались в

чрезвычайно

степени

мало; на четырех мужчин вряд ли

40 приходилась одна дама, да и какие

428

Петра Степановича (теперь
высшей

дамы! «Какие-то»

жены пол¬


ковых

обер-офицеров,
с

три лекарши

дочерей

и

почтамтская и чиновничья мелюзга,

разная

дочерьми, две-три помещицы
того

племянница

одна

из
о

секретаря,

бедненьких,
я

котором

семь

как-то

Юлия
Что до мужчин,

того ли ожидала

упоминал выше, купчихи,

Михайловна? Даже купцы наполовину

не съехались.

то,

несмотря на компактное отсутствие всей нашей знати, масса их
все-таки была густа, но производила двусмысленное и

Конечно, тут было несколько весьма тихих
и почтительных офицеров со своими женами, несколько самых

подозрительное впечатление.

семейств,

послушных отцов

как

отец своих семи дочерей. Весь

явился, так сказать, «по

Но

этих господ.

того,

масса таких

Все

и проходили прямо в

Так

по

крайней

мере

анфилады комнат,
со всеми

в

буфет,

в

как

и выпивок.

Я

буфете

и, являясь, так

заранее условленное

Буфет

помещался

зале, где водворился

кухни

заметил

из

казалось, еще увеличилась

мне показалось.

просторной

выразился один

бойких особ и, кроме

Степанович заподозрили

они пока сидели в

обольщениями клубной

кой закусок

Петр

я и

как

масса

билетов,

давеча как впущенных без

ю

смирный мелкотравчатый люд

стороны,

лиц, которых

против давешнего.

тот же, например, секретарь,

неизбежности»,

другой

с

всё

этот

тут

и

место.

конце

Прохорыч

с заманчивою

несколько

в

выстав-

20

личностей чуть

прорванных сюртуках, в самых сомнительных, слишком не
бальных костюмах, очевидно вытрезвленных с непомерным

не в
в

трудом

и

на

малое

время,

и

Бог

знает

откуда взятых,

каких-то

Юлии
Михайловны предположено было устроить бал самый
демократический, «не отказывая даже и мещанам, если бы случилось, что
кто-нибудь из таковых внесет за билет». Эти слова она смело
иногородных.

могла

выговорить

никому
взять

из

Мне,

в своем комитете,
нашего

в

полной уверенности,

сплошь

не

что
в

нищих,
придет
голову
усумнился, чтоб этих мрачных и почти
сертучников можно было впустить, несмотря на весь

мещан
билет. Но

оборванных

конечно, было известно, что по идее

города,

зо

все-таки я

комитета. Но кто же их впустил и с какою целью?
Липутин и Лямшин были уже лишены своих распорядительских
бантов (хотя и присутствовали на бале, участвуя в «кадрили
литературы»); но место Липутина занял, к удивлению моему, тот
давешний семинарист, который всего более оскандалил «Утро»
сам
схваткой со Степаном Трофимовичем, а место Лямшина
Петр Степанович; чего же можно было ожидать в таком случае?

демократизм

Я старался прислушаться

к

разговорам. Иные

мнения

поражали

Утверждали, например, в одной кучке, что всю
историю Ставрогина с Лизой обделала Юлия Михайловна и за
это взяла со Ставрогина деньги. Называли даже сумму. Утвержсвоею дикостью.

429

40


дали, что даже и праздник устроила она с этою целью; потому-то

Лембке

де половина города и не явилась, узнав, в чем дело, а сам

был
его

так

фраппирован,
себе

и

Тут

много

уме. Все страшно

на

в

«расстроился

помешанного.

«водит»

сиплого, дикого

что

и она

рассудке»,
теперь
было и хохоту,

тоже

критиковали бал,

Юлию Михайловну ругали безо всякой церемонии.

а

Вообще

была

беспорядочная, отрывистая, хмельная и беспокойная,
так что трудно было сообразиться и что-нибудь вывести. Тут же
в буфете приютился и просто веселый люд, даже было несколько
болтовня

ю

из таких,

дам

прелюбезных
жен,

с своими

компаниями и
теплое

И

ничем не удивишь и не испугаешь,
развеселых, большею частию всё офицерских
мужьями. Они устроились на отдельных столиках

которых уже

и

чрезвычайно

чай.

весело пили

не для половины

пристанище чуть

Буфет обратился

в

съехавшейся публики.

однако через несколько времени вся эта масса должна была

нахлынуть в залу; страшно было и подумать.

А

Белой

пока в

жиденькие кадрильки.
радовались.

20

Но

обдумывать,
посвоевременнее,
были,

что

душевное

и

зале с участием князя

Барышни

тут многие из этих
бы им, повеселив

как

состояние

было бы

заметив). Лицо

ее

высокомерный,

блуждающий

довольно

все

с нею не

близко. На мой

заметив меня

уверены

изобразить

мне

самой Юлии Михайловны. Я

заговаривал, хотя и подходил
входе она не ответила, не

но

убраться

Решительно

Трудно

начнется.

три

а

своих девиц,

а не тогда, «когда начнется».

непременно

образовались

родители на них
почтенных особ уже начинали

танцевали,

поклон

(действительно

при

не

было болезненное, взгляд
и

презрительный и
тревожный. Она с видимым мучением

для чего и для

преодолевала себя,

кого? Ей следовало
оставалась! Уже

непременно уехать и, главное, увезти супруга, а она
зо

открылись»

себе

и что

и

его в

Антоновича.

Степановича (тот,

Петра

буфете,
бале

оставалась на

О,

он

кажется, и сам ее

весел). Но

был чрезмерно

и ни на миг не

отпускала

открыться. Что до меня,

Андрей
он

был

Иногда

430

то мне с

себя

Андрея

в каком-то

забвении

вдруг оглядывался

вслух

на меня.
и

громко,

Один
и

не

намек

и

на

на

искренним

здоровье, даже
счет должны были

его

этот

первого взгляда показалось,

Антонович смотрит хуже,

например раза два
начал

от

избегал;

к

я видел

она все-таки

она до самого последнего мгновения с самым

негодованием отвергла бы всякий
давеча утром. Но теперь глаза ее

40

по

было заметить, что глаза ее «совершенно
ей нечего больше ждать. Она даже не подзывала

лицу ее можно

чем давеча

утром.

что

Казалось,

и не совсем сознавал, где находится.

с

неожиданною

раз

попробовал

докончил,

строгостью,
о чем-то

произведя

заговорить,

почти

испуг

в


одном смиренном старичке чиновнике, случившемся подле него.

Но даже и эта смиренная половина публики, присутствовавшая
Белой зале, мрачно и боязливо сторонилась от Юлии

в

бросая

Михайловны,
ее

в то же

супруга, взгляды,

пристальности и

Вот

меня

черта

странные взгляды

и

и

пронзила,

людей.

этих

я

на

своей

по

гармонировавшие,

напуганностью

Андрее Антоновиче,

об

догадываться

с

откровенности,

эта-то

чрезвычайно

время

слишком не

начала

вдруг

признавалась

потом мне

самому Юлия Михайловна.
Да, она опять была виновата!

Вероятно, давеча, когда после
Петром Степановичем быть балу

моего бегства порешено было с
и

быть

на

бале,

окончательно
опять

Но

употребила

Гордость
с

все свои

на

ли

ее

пробовала

или

мучила
и

унижением

с

заговорить

просто

иными

ходила

и

теперь!

улыбками,
с

опять

она

его с

привлекла

И

не

потерялась
своем

но

дамами,

те

бале

лишь
я

которого
дуэли

тот

один

тотчас

Ставрогина

прислушивался

важно

который

расхаживал

старался

наблюдения нравов,

20

города очутился тут

на

у предводительши после

Гагановым «отворил дверь общественному

с

и

нашего

терялись,

и «нет-с» и

самый важный отставной генерал,

описывал и

уже раз

нетерпению». Он
и

сановников

знаю.

высокомерии,

отделывались односложными, недоверчивыми «да-с»
видимо ее избегали.

Из бесспорных

собой.

уезжала!

все-таки не

всем

при

кабинет уже

в

Андрея Антоновича,

«чтении»

обольщения

мучилась, должно быть,

как

Она

она

вероятно,

«потрясенного»

ю

по

присматривался
приехал более для
удовольствия. Он

залам,

показать вид, что

чем для несомненного

пристроился к Юлии Михайловне и не
шагу, видимо стараясь ее ободрить и успокоить. Без
это
был человек добрейший, очень сановитый и до того
сомнения,
что
от него можно было вынести даже и сожаление.
уже старый,
кончил тем, что совсем
отходил от нее ни

Но

сознаться

себе самой,

что

этот

старый болтун

своим

и

осмеливается

протежировать, понимая,
присутствием, было очень досадно. А генерал

ее сожалеть и почти

зо

что делает

ей

честь

не отставал

всё болтал без умолку.

Город,

говорят, не стоит без семи праведников... семи,

Не

знаю, сколько из этих

кажется,

не помню по-ло-жен-ного числа.

семи...

несомненных праведников нашего города...

посетить ваш

бал,

чувствовать себя не безопасным.

dame, n est-ce pas?1 Говорю
1

Вы

имели честь

но, несмотря на их присутствие, я начинаю

меня простите,

Vous

me

pardonnerez,

ал-ле-го-ри-чески,

прелестнейшая,

не правда

charmante

но сходил в

буфет

ли? (фр.)
431

40


и

что

рад,

месте,

Я

и,

цел вернулся... Наш

только жду,

советовал ехать

приехал для
встретить

будет

там не на

Впрочем,

смеюсь.
а там в

«кадриль ли-те-ратуры»,

старого подагрика,
как

«спатиньки»,

снесут.

я

ложусь рано, да

говорят

aux

бы

и вам

enfants.1 А

я ведь

красавиц... которых, конечно, нигде не могу
богатом комплекте, кроме здешнего места... Все
туда не езжу. Жена одного офицера... кажется,

юных

а я

реки,

очень даже

кроме свежести,

но и только;

и сама это знает.

недурна, очень, и...
разговаривал; бойка и... ну и

плутовочкой
Есть

бесценный Прохорыч

его палатку

в таком

егерского...
ю

утру

какая это

Простите

постель.

из-за

к

кажется,

бутончики;

только

ничего.

губы

девочки тоже

Я

с

свежи;

Впрочем, я с удовольствием.
Вообще в русской красоте

толсты.

женских лиц мало той правильности и... и несколько на блин
сводится... Vous me pardonnerez, nest-ce pas...2 при хороших, впрочем,
глазках... смеющихся глазках. Эти бутончики года по два своей

юности о-ча-ро-вательны, даже по три... ну а там расплываются
навеки... производя в своих мужьях тот печальный

тизм,

который

если только я

20

гораздо хуже...

ин-де-фе-рен-

женского

вопроса...
вопрос... Гм. Зала хороша;
недурно. Могло быть хуже. Музыка могла быть

правильно

убраны

комнаты

способствует

столь

не

развитию

понимаю этот

должна быть.

говорю

Дурной

эффект,

что

вообще. О нарядах не у-по-ми-наю. Дурно, что этот в
брюках так откровенно позволяет себе кан-ка-ни-ровать.

мало дам

серых
Я прощу,
в

если он с

радости

одиннадцатом часу

здешний

и так как он

все-таки

рано

и для

аптекарь...
аптекаря... Там в

но

буфете двое подрались и не были выведены. В одиннадцатом часу
еще должно выводить драчунов, каковы бы ни были нравы
публики... не говорю

общественному
зо

третьего часу.

дала цветов.

в

третьем часу, тут уже необходима уступка
и

мнению,

если только

Варвара Петровна
Гм,

ей

не до

этот

бал доживет до

слова, однако, не сдержала и не

цветов, pauvre mere!3 А бедная

слышали? Говорят, таинственная история и... и
Ставрогин... Гм. Я бы спать поехал... совсем клюю
вы

же эта «кадриль

Наконец

«кадриль литературы»,
то

1
детям

432

и

начинался

она

бедная мать!

меня простите, не правда ли...

(фр.)

сводили

в

разговор

на

о

эту

представить, что это
любопытство.
Опаснее
непомерное

(фр.).

Вы

3

где-нибудь

же

и так как никто не мог

возбуждала

2

когда

«кадриль литературы». В городе,

только

чуть
предстоящем бале, непременно сейчас

такое,

арене

А

носом.

ли-те-ра-туры»?

началась и

время,

последнее

Лиза,

опять на

(фр.).


ничего не

быть для успеха,

могло

разочарование!
Отворились
и

боковые двери Белой залы, до

появилось

вдруг

каково же

и

несколько

обступила. Весь буфет

тех

Публика

масок.

с

было

пор запертые,
их

жадностью

до последнего человека разом ввалился

Маски расположились танцевать. Мне удалось

в залу.

первый план, и я пристроился как раз сзади Юлии
Михайловны, фон Лембке и генерала. Тут подскочил к Юлии
Михайловне пропадавший до сих пор Петр Степанович.
Я всё в буфете и наблюдаю,
прошептал он с видом ви-

протесниться

на

новатого

более

ее

Хоть бы теперь-то
человек!

вырвалось у ней

Степанович

Петр
Трудно было

услышали.

более

ю

впрочем нарочно подделанным, чтобы еще
раздразнить. Та вспыхнула от гнева.
школьника,

громко, так

отскочил

что в

публике

чрезвычайно довольный

собой.

бы представить более жалкую, более пошлую,

бездарную

литературы». Ничего

нашей публике;

обманывали, наглый

вы меня не

почти

и

пресную аллегорию, как эта «кадриль
было придумать менее подходящего

нельзя

к

между
придумывал ее, говорят,
устраивал Липутин, советуясь с тем самым хромым 20
учителем, который был на вечере у Виргинского. Но
а

тем

Правда,

Кармазинов.

Кармазинов все-таки давал идею и даже
и взять

какую-то

состояла из шести

особую

пар

и

хотел

говорят,

сам,

самостоятельную роль.

даже почти и не масок,

жалких масок,

Так,

например,

фраке,

одним

потому что они были в таких же платьях, как и все.

один пожилой господин,

невысокого

словом, так, как все одеваются,

(подвязанною,

одном месте с солидным

роста,
с

и в этом состоял весь

выражением

и должна
маски

них

была

означать

танцевали два

пришпилены

осталось

на

баском,

одну

почтенною седою

в

лице,

Он

X

средних лет,

кандалах). Под

кандалах

(в

портфель

с каким-то «делом».

настоящих

часто и мелко семеня

охриплость

и

Z,

буквы

в

и Z, так и
изображалась

перчатках

мышкой этой

Из кармана

этой

были у

X

мысль»

фраке,

голоса

Напротив

и эти

но что означали эти

в очках, во

бородой

толокся на

издавал какие-то звуки зо

и вот эта-то

неразъясненным. «Честная русская

виде господина

танцуя,

из известных газет.

какие-то гиганта

фраках,

во

костюм),

ногами и почти не сдвигаясь с места.

умеренным, но охрипшим

нарядиться

Кадриль

и

мысли

в
в

был

выглядывало

распечатанное письмо из-за границы, заключавшее в себе удостоверение,
для всех сомневающихся, в честности «честной

Всё

это досказывалось

торчавшее

приподнятой

из

русской

мысли».

распорядителями уже изустно, потому
кармана письмо нельзя же было прочесть. В

правой

руке

«честная

русская

мысль»

что

держала бокал,
433

40


будто

как

рядом

желая

какой-то

тоже

в

будто

руке

и

издание:

дубину,
очков

изображал

«Прихлопну

во

фраке,

собою

мокренько

он никак не мог снести

a

но с тяжелою

непетербургское,

будет». Но,

грозное

несмотря

на свою

пристально устремленных

русской мысли» и старался глядеть
pas de deux,2 то изгибался, вертелся и

по

упомню всех

этих

тупеньких выдумок; всё было

мне стало мучительно стыдно.

наконец

бы стыда отразилось

публике, даже

на самых

Некоторое
Человек

время

угрюмых физиономиях,

обыкновенно

начинает

сердиться

буфета.

сердитом недоумении.

публика:
пробормотал в одной

такое?

что ж

всей

явившихся из

в

загудела

не

роде,

вот именно то

и на

смотрели

Мало-помалу

Это

И

куда

Впрочем,

в таком же

все молчали и

в стыде

цинизму.

на него

сторонам,

не знал,

до того, вероятно, мучила его совесть...

же самое впечатление как

дубиной

но

деваться,

так что

ее и с нею

vis-a-vis1 танцевал

«честной

а когда делал

ю

стриженые нигилистки,

пожилой господин,
бы

По обе стороны

тост.

провозгласить

семенили две

и

наклонен к

наша

кучке один

бу-

фетник.

Глупость

какая-то.

Какая-то литература. «Голос» критикуют.

20

Да

мне-то что.

Из другой кучки:
Ослы!

Нет,

они не ослы, а ослы-то мы.

Почему ты осел?
Да я не осел.
А коль уж ты не
Из третьей кучки:

Надавать

бы

Растрясти

зо

осел, так я и подавно.

всем

весь

киселей,

да и к

черту!

зал!

Из четвертой:
Как не совестно Лембкам смотреть?
Почему им совестно? Ведь тебе не совестно?

Да
А
В

и мне совестно, а он

губернатор.

ты свинья.

жизнь мою не

видывала такого самого

обыкновенного

Юлии Михайловны
услышанною. Эта дама

ядовито проговорила подле самой

бала,

одна дама,
была лет

очевидно с желанием быть

сорока,

плотная

и

нарумяненная,

в

ярком

шелковом

40 платье; в городе ее почти все знали, но никто не принимал.

1

(фр.).
(фр.).

напротив

2

434

па-де-де

Была


она вдова

и

статского советника,

скудный

оставившего

ей

пенсион, но жила хорошо и держала

Михайловне, месяца

деревянный

дом

лошадей. Юлии

два назад, сделала визит первая, но та не

приняла ее.

Так

предвидеть было возможно-с,

точно и

прибавила

Юлии Михайловне.
предвидеть, то зачем же пожаловали?

она, нагло заглядывая в глаза

А

если могли

не

стерпела Юлия Михайловна.

Да
так и

(ужасно

сцепиться);

желая

но

и вся
стал

генерал

ю

ними:

между

Chere dame,1
Вы всё

повеселятся.

Да

в покое...

и

их только стесняем, а

исполнили, открыли им

Андрей

Антонович

нас они отлично
и оставьте их

не случилось

беды?

Антонович всё время кадрили смотрел

Андрей
отзывы в

без

бал, ну

не совсем, кажется, чувствует

себя у-до-вле-тво-рительно... Чтобы
Но уже было поздно.
с

Юлии Михайловне,

наклонился он к

право бы уехать. Мы

танцующих

отрезала бойкая дама

мигом

по наивности-с,

всполохнулась

каким-то гневливым

публике,

начал

недоумением,

беспокойно озираться кругом.

вый раз бросились ему

на

а когда начались

Тут

в

пер-

20

некоторые буфетные личности;
чрезвычайное удивление. Вдруг раздался
громкий смех над одною проделкой в кадрили: издатель
«грозного непетербургского издания», танцевавший с дубиной в
его

взгляд

руках,

выразил

«честной

русской

ногами, что, кстати,
извращение вверх
издании».
и

то он

и должно

не

может вынести

на

себе

ногами

Так

как

здравого

пошел навстречу очкам вверх
было обозначать постоянное
смысла в

Михайловна решительно
это

не

издателя

знала,

что

аллегорию, до

которой

ногами

во

Хохот
с

непетербургском

ходить

вверх

ногами,

зо

дубиной. Юлия
ходить вверх ногами.

повторяла

она

мне

потом

приветствовал, конечно,
было дела, а просто

толпы

никому

фраке

с

будут

утаили, утаили»,

в отчаянии и негодовании.

хождение вверх

«грозном

Лямшин умел

один

взялся представлять

меня

что

мысли», и не зная, куда от нее

последней фигуре

деваться, вдруг, в

не

глаза

почувствовав окончательно,

очков

«От

в

не

фалдочками. Лембке

вскипел

и

затрясся.
схватить

Негодяй!
крикнул он, указывая на Лямшина,
обернуть... обернуть его ногами... головой... чтоб

мерзавца,

голова

вверху...

Лямшин
1

вверху!

вскочил на ноги.

40

Хохот усиливался.

Дорогая (фр.).
435


Выгнать всех мерзавцев, которые смеются!
вдруг Лембке. Толпа загудела и загрохотала.

Этак

нельзя, ваше превосходительство.

Публику

нельзя

Сам дурак!

ругать-с.

раздался

Флибустьеры!
Лембке

улыбка

предписал

голос

крикнул

быстро обернулся на
на его губах,

откуда-то

кто-то из

крик

показалась

и

как

из

угла.

другого конца.

весь

Тупая

побледнел.

будто

он

что-то вдруг

понял и вспомнил,

обратилась Юлия Михайловна

Господа,

ю

шейся толпе,
извините

очень

время увлекая

простите его,

быстра. Но

после

я

слов

решительно помню,

И вдруг

в

господа,

Антонович нездоров...

«простите».

Юлии Михайловны. Я

бы

Сцена

публики

что часть

вон из зала, как

истерический женский крик сквозь
Ах, опять как давеча!
бомба,

надвигав¬

господа!

время устремилась

этих

к

собою мужа,

именно слышал, как она сказала:

это самое

20

за

Андрея Антоновича, Андрей

извините...

Я

в то же

в

испуге,

была
уже

в

именно

даже запоминаю один

слезы:

эту уже начавшуюся

почти

опять

давку

ударила

именно «опять как давеча»:

Пожар! Всё Заречье горит!
Не
в

помню только, где

залах ли,

передней,

или,

кажется,

но вслед за тем

возьмусь. Больше

впервые раздался
кто-то

наступила

половины

вбежал

такая

с

этот

ужасный

лестницы

крик:

из

тревога, что и рассказать
на бал публики были

собравшейся

не
из

владетели тамошних деревянных домов или их
Заречья
Бросились к окнам, мигом раздвинули гардины, сорвали
шторы. Заречье пылало. Правда, пожар только еще начался, но

обитатели.

зо

пылало в

трех совершенно разных местах,

Поджог! Шпигулинские!

это-то и

испугало.

вопили в толпе.

Я упомнил несколько весьма характерных восклицаний:
Так и предчувствовало мое сердце, что подожгут, все

эти

чувствовало!
Шпигулинские,

дни оно

шпигулинские, некому больше!
тут нарочно, чтобы там поджечь!

40

Нас и собрали
Этот последний, самый удивительный крик был женский,
неумышленный, невольный крик погоревшей Коробочки. Всё
хлынуло к выходу. Не стану описывать давки в передней при разборе
шуб, платков и салопов, визга испуганных женщин, плача
было

барышень.

Вряд

таком

беспорядке

ли

какое

некоторые

так и

отыскав своего, о чем долго потом

436

удивительно, что при
теплой одежды, не
без
уехали

воровство,

но не

рассказывалось

в

городе

с ле¬


гендами и прикрасами.
сдавлены толпою в

Лембке

и

Юлия Михайловна были

дверях.

Всех остановить! Не выпускать

Лембке,

ни

одного!

вопил

грозно простирая руку навстречу теснившимся,

поголовно

Из

почти

всем

строжайший обыск, немедленно!

залы посыпались

крепкие ругательства.

Андрей Антонович! Андрей Антонович!
Юлия Михайловна

в

совершенном

восклицала

отчаянии.

крикнул тот, грозно наводя на нее
Арестовать первую!
Обыскать первую! Бал устроен с целью поджога...

свой перст.

Она вскрикнула

настоящий обморок). Я,
вынесли

обморок (о, уж конечно в
генерал бросились на помощь;

упала

князь и

дому,

и

были

эту трудную минуту, даже

из этого ада в

несчастную

лишь подъезжая к

ю

в

нам помогли в

другие, которые

Мы

и

первый

и

из дам.

карету; но она очнулась,
ее был опять об Андрее

крик

Антоновиче. С разрушением всех ее фантазий пред нею остался
один только Андрей Антонович. Послали за доктором. Я
прождал у
великодушия

целый

нее

(хотя

и очень

час, князь тоже; генерал в припадке

перепугался

несчастной»,

«постели

ожидании

доктора,

но

сам)

креслах, где

в

хотел не отходить всю ночь от

через десять минут заснул

в зале,

еще

в

20

мы его так и оставили.

Полицеймейстер, поспешивший с бала на пожар, успел
вывести вслед за нами Андрея Антоновича и хотел было усадить его
в

карету

Юлии Михайловне, убеждая

к

покой». Но,

превосходительство «взять

Конечно, Андрей Антонович
на

пожар;

его на
всю

но это

пожар

был

рвался
резон. Кончилось тем, что он же и повез
дрожках. Потом рассказывал, что Лембке

в своих

дорогу жестикулировал
невозможно

так и доложено

было,

что

гуляк,

«такие

было

его

идеи

выкрикивали,

исполнить-с».

превосходительство
испуга»

как кончился

в

Музыку

К утру

плясали

всю

не

отпустили

«палатку

Камаринского

рассвете

часть

в

те

Прохорыча»

этой ватаги,

так и заночевала в залах,

первой возможности,

празднество

в

в

бархатных
их

минуты

белой горячке.

бал. Несколько десятков

Полиции

снесли, пили без памяти,

комнаты изгадили, и только

совсем пьяная,

подоспела на

беспорядки... Другая

же половина

мертво-пьяном состоянии,
диванах и на полу.

вытащили

зо

уходивших музыкантов

без цензуры,

догоравшее пожарище на новые

последствиями, на

и

что по

Впоследствии

а с ними даже несколько дам осталось в залах.

никакой.

на

и

состояли от «внезапности

Нечего рассказывать,

избили.

не хотел и слышать о покое и

не

необычайности

уже

изо всех сил его

не понимаю почему, не настоял.

за ноги на

пользу гувернанток нашей

Поутру,

улицу. Тем

со всеми

при

и кончилось

губернии.
437

40


IV

Пожар

испугал нашу заречную публику именно тем, что
был очевидный. Замечательно, что при первом крике
«горим» сейчас же раздался и крик, что «поджигают

поджог

Теперь

шпигулинские».

уже

хорошо известно,

слишком

трое шпигулинских участвовали
остальные

с

фабрики

пору

бегах)

в

что и в самом деле
и только;

но
и

общим

и

всё,

все

мнением,

пойман

и

участвовал

в

коих один

несомненно

Федька Каторжный. Вот

поджоге и

(из

трех негодяев

тех

сознался, а двое по сю
ю

поджоге,

совершенно оправданы

Кроме

и официально.

в

что покамест известно

в точности о происхождении пожара; совсем другое дело догадки.
Чем руководствовались эти три негодяя, были или нет кем

направлены? На всё

трудно ответить, даже теперь.

это очень

Огонь, благодаря сильному ветру, почти сплошь деревянным
постройкам Заречья и, наконец, поджогу с трех концов,
распространился быстро и охватил целый участок с неимоверною силой
(впрочем, поджог надо считать скорее с двух концов: третий был
захвачен и

ниже). Но
20

беду:

нашу

хотя и

обывателей,
пред

бы

минуту,

как

если

бы

при дружном содействии

переменившийся к утру ветер, вдруг упавший
рассветом. Когда я, всего час спустя после бегства

самым

был уже в полной силе.
пылала.
Было светло как днем.
улица, параллельная реке,
в

Заречье,

огонь

Не

Руси
стану
подробности картину пожара:
не знает? В ближайших проулках от пылавшей улицы суета и
теснота стояли
вытаскивали

жилищ,

кто ее на

Тут

непомерные.

имущество,
своими

огня ждали

всё еще

но

а в ожидании сидели на

каждый под

окнами.

не

целые

лачуги,

стоявшие

проснувшиеся
успевшие

ближе

отходили

Часть мужского

ребятишки,

вытащить

свою

рухлядь.

их тушили по возможности.

сбежавшиеся

другие

438

глазели

со всех

как

от

своих
и

перинах,

населения

была

в

и даже сносила

ветром. Плакали

лишь

да выли, причитывая, женщины, уже

энергически вытаскивались.

зрители,

к огню и под

и жители

наверно,

вытащенных сундуках

тяжкой работе, безжалостно рубила заборы

40

Но

не

описывать в

зо

о чем

вспыхнуло,

однако, весьма аккуратно и самоотверженно.

она сделала, даже и

бала, пробрался

Целая

не

же

Заречья,

действовала,

немного

с

сгорело

ту

корреспонденциях все-таки преувеличили
более (а может, и менее) одной четвертой

говоря примерно. Наша пожарная команда,
слабая сравнительно с пространством и населением

доли всего

города,

почти в

потушен

в столичных

Искры
На

Неуспевшие

и гальки

пока

молча

и

разлетались далеко;

пожаре теснились
концов города. Иные помогали тушить,
самом

любители. Большой

огонь

по

ночам

всегда


впечатление

производит

и

раздражающее

веселящее;

на

этом

фейерверки;
располагаются
изящным,
правильным очертаниям и, при полной своей безопасности,
производят впечатление игривое и легкое, как после бокала
основаны

но

там

огни

по

настоящий пожар: тут ужас и всё же как бы
личной
опасности, при известном веселящем
некоторое чувство

шампанского.

Другое

дело

впечатлении ночного огня,

в самом

бы

производят

в

зрителе

(разумеется,

обывателе) некоторое сотрясение
собственным разрушительным инстинктам,

погоревшем

вызов к его

не

мозга и как

увы! таятся во всякой душе, даже в душе самого смиренного ю
семейного титулярного советника... Это мрачное ощущение

которые,
и

почти всегда

упоительно.
пожар без некоторого

Степан

мне

пожара,

на

зрелища.

который

совсем

право,

попал

Разумеется,

сам в огонь спасать

уже

«Я,

не знаю, можно ли

смотреть

на

удовольствия?» Это, слово в слово, сказал
Трофимович, возвратись однажды с одного ночного

другая

Теснясь

случайно,

тот же

и под

любитель

погоревшего

ребенка

впечатлением

первым

ночного огня
или

старуху;

бросится

и

но ведь это

статья.

толпой, я без расспрашиваний
добрел до главнейшего и опаснейшего пункта, где и увидел наконец Лембке, которого отыскивал по поручению самой Юлии
Михайловны. Положение его было удивительное и чрезвычайное.
Он стоял на обломках забора; налево от него, шагах в тридцати,
высился черный скелет уже совсем почти догоревшего
двухэтажного

вслед за любопытною

деревянного дома,

провалившеюся
где по

вместо окон в

дырьями

и с пламенем,

обугленным бревнам. В глубине

погоревшего дома,

начинал пылать

и над ним изо всех сил
и

с

крышей

народ

всё еще

двора,

флигель,

обоих этажах,

шагах в
тоже

двадцати

Направо пожарные
большое деревянное строение, еще

раз загоравшееся
неминуемо суждено было сгореть. Лембке кричал и

него

к

флигелю

и отдавал

Я было подумал,

отступились. По

от

двухэтажный,

не загоревшееся, но уже несколько

исполнял.

с

змеившимся кое-

старались пожарные.

отстаивали довольно

жестикулировал лицом

20

приказания, которых

что его так

крайней

и

тут

и

мере густая

и

зо

которому
никто не

бросили
чрезвычайно

и совсем от

разнородная толпа, его окружавшая, в которой вместе со всяким людом
были и господа и даже соборный протопоп, хотя и слушали его с
любопытством и удивлением, но никто из них с ним не
заговаривал и не

пробовал

его отвести.

Лембке, бледный,

глазами, произносил
удивительные вещи;
был без шляпы и уже давно потерял ее.
самые

с

сверкающими
к

довершению 40

Всё поджог! Это нигилизм! Если что пылает, то это
нигилизм!
услышал я чуть не с ужасом, и хотя удивляться было
439


уже нечему,

но наглядная

действительность

всегда имеет в себе

нечто потрясающее.

Ваше превосходительство,
очутился подле него
если бы вы соизволили испробовать домашний
квартальный,
покой-с... А то здесь даже и стоять опасно для вашего
превосходительства.

Этот квартальный, как я узнал потом, нарочно был оставлен
Андрее Антоновиче полицеймейстером, с тем чтобы за ним
наблюдать и изо всех сил стараться увезти его домой, а в случае
опасности так даже подействовать силой,
поручение очевидно
при

ю

свыше сил исполнителя.

Слезы погоревших утрут,

тут

город сожгут. Это всё

но

Арестовать мерзавца! Он

половиной.

с

четыре мерзавца, четыре

Он втирается

один, а четыре с половиной им оклеветаны.

честь

семейств.

Это подло,
на

вдруг

Для

подло! Ай,

кровле

употребили

зажигания домов
что

он

пылавшего

делает!

крикнул он,

флигеля пожарного,

под

уже прогорела крыша и кругом вспыхивал огонь;

стащить, он провалится,
20

он

заметив

которым

стащить его,

его...

загорится, тушите

в

гувернанток.

Что

он там

делает?

Тушит, ваше превосходительство.
Невероятно. Пожар в умах, а не
бросить всё! Лучше бросить,

на

крышах домов.

бросить! Пусть уж
как-нибудь! Ай, кто еще плачет? Старуха! Кричит старуха,
зачем забыли старуху?
Действительно, в нижнем этаже пылавшего флигеля кричала
Стащить

его и

лучше

само

забытая старуха,

восьмидесятилетняя родственница купца,

хозяина горевшего дома.

горевший
из угловой

Но

ее

не

забыли,

дом, пока было можно, с

зо

в

дыму

и

каморки, еще

крича

от

стекло

крыши

и

изо

всех

сил

Она

он

стал

самый

не

убила

дергать

к

из

к

ней

за

на

момент выломанная доска и

на

угол

грех

с

ударила

его, задев лишь на лету концом по

Андрея Антоновича кончилось,
его с ног, и он

наконец

Как

окна.

у нас; удар сбил

Наступил

каморка, она
выбитое в раме

бросился

шее, но поприще

40

Задыхаясь

и

окну, ухватился

ее

в

целью вытащить

загорелась

подбежал

воротилась

перину.

старалась просунуть
свою перину. Лембке

слетела в этот

в несчастного.

что

свою

сквозь

дряхлыми руками
помощь. Все видели, как
перины

безумною

уцелевшей,

жару, потому

все-таки изо всех сил

а она сама

упал без

по

крайней

мере

памяти.

угрюмый, мрачный

Пожар

рассвет.

уменьшился; после ветра настала вдруг тишина, а потом пошел мелкий

медленный

Заречья,
440

дождь как сквозь сито.

Я уже был

далеко от того места, где упал

в

Лембке,

другой
и

части

тут в толпе


очень

услышал
странный

факт:

только

огородами,

строений, стоял один
деревянный дом, и этот-то

дом загорелся чуть не прежде всех, при самом начале

пожара.

Если б

и

ни

одному

из

огня

пустыре,

один

за

других

небольшой

отстроенный

что

на

краю квартала,

не менее как в пятидесяти шагах от

уединенный

Обнаружился

странные разговоры.

совсем на

сгорел, то

за

городских

расстоянием

строений,

и

бы передать
если бы

не мог

обратно,

сгорело всё Заречье, то один этот дом мог бы уцелеть, даже при
каком бы то ни было ветре. Выходило, что он запылал отдельно
и самостоятельно и, стало

быть, неспроста. Но

главное состояло в

ю

успел и внутри его, к рассвету, обнаружены
были удивительные дела. Хозяин этого нового дома, мещанин,
живший в ближайшей слободке, только что увидел пожар в
том, что

сгореть

он не

бросился

своем новом доме,

помощью соседей

Но

в доме жили

сестрицей

и

и очевидно

пожара, когда Лембке

Заречья

пройти,
зарезали его,

крови

и

огромная

хлынули

на

масса

городе

раскидав с
у боковой стены.

капитан с

к

пустырь

Мне

перерезанным горлом,
него вышло

«как из

известие

распро- 20

всякого люда и даже

погоревшие
новому дому. Трудно было и

тотчас

рассказали,

на лавке,

вероятно, мертвецки пьяного,
из

в

перину.) К утру

спасал

до того столпились.

нашли с

сложенные

известный

жильцы

его отстоять,

успел

дрова,

работница, и вот эти-то жильцы,
его и работница, все трое были в эту ночь зарезаны
ограблены. (Вот сюда-то и отлучался полицеймейстер

странилось,
из

и

нему

них пожилая

при

капитан, сестра
с

к

зажженные

одетого,

что капитана
и что

так что он и не

быка»;

что

сестра

вся «истыкана» ножом, а лежала на

услышал,

его

а

Марья

дверях, так
и
билась
с
У
что, верно,
боролась убийцей уже наяву.
служанки,
тоже, верно, проснувшейся, пробита была совсем голова. По

Тимофеевна

рассказам хозяина, капитан

трезвый,
полу

пустой;

серебряная
всё

на

но

оказалось

цело.

капитанские дела

рублей

к

не-

нему

Марьи Тимофеевны

тоже не

тронута;

Видно было,

знавший,

Если бы

что

не

зо

до двухсот.

зеленый капитанский бумажник найден

сундук

образе

в

еще накануне утром заходил

похвалялся и показывал много денег,

Старый истрепанный

полу

тронут,

и

на

риза

из капитанского платья тоже

вор торопился

приходил

и человек

был

за одними деньгами и знал,

прибежал

в ту же минуту хозяин, то
бы
сожгли
дом, «а по обгоревшим
дрова, разгоревшись, наверно
было
бы
трупам трудно
правду узнать».

где они лежат.

не

Так передавалось дело.

Прибавлялось

снял для капитана и

квартиру эту
Ставрогин, Николай
сам и нанимать

Всеволодович,
приходил,

сестры

сынок

очень

и

еще сведение:

что

его сам господин

генеральши

Ставрогиной,

уговаривал, потому

что хозяин

441

40


отдавать не хотел и дом назначал для

ценой

Всеволодович за

Горели

большого,

ю

его

что

жена,

генеральши

Дроздовой,

порядком»,

и

жена

что

зарезана,

жениться.

Николай

вперед выдали.

были мрачны,

Лица

молчало.

Николае Всеволодовиче
он

вчера

на

и

о

том,

что

чтоб

«нечестным

Петербург, а
на Дроздовой ему

будут

него

то это, видно, для того

однако же,

первого здешнего дома, у

из

себе девицу, дочь,

сманил к

жаловаться

но

Кругом,

я не заметил.

видимого,

продолжались истории о

убитая

но

слышалось в толпе.

неспроста,

Но большинство
раздражения

кабака,

не постояли и за полгода

в

что

Скворешники были

не более как в двух с половиною
подумалось: не дать ли туда знать? Впрочем,
чтоб особенно кто-нибудь поджигал толпу, не хочу

верстах, и, помню,

я не заметил,

мне

грешить, хотя и мелькнули предо мной две-три рожи из
«буфетных», очутившиеся к утру на пожаре и которых я тотчас узнал.

Но особенно припоминаю

высокого парня,

одного худощавого,

из мещан, испитого, курчавого, точно

сажей вымазанного,

как узнал я после. Он был не пьян, но, в противоположность
мрачно стоявшей толпе, был как бы вне себя. Он всё обращался

слесаря,
20

к народу, хотя и не помню слов его.

было

«Братцы,

не длиннее, как:

будет?»

и

при

этом

Всё,

что ж

что он

говорил связного,

это? Да неужто

так и

размахивал руками.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ЗАКОНЧЕННЫЙ

РОМАН

I

Из большой
состоялось
Степана

зо

глядела

было
на

в

последнее

на

пожар был

стояла

с

в

котором

она

явилась

светло-зеленое, пышное, всё в кружевах, но уже

небрежно. Заметив

вдруг

неплотно

покраснела, торопливо оправила платье,
кресел еще вчера брошенный ею при входе красный

застегнутую грудь,

она

платок и накинула на шею.

выбились из-под

усталое, озабоченное,
442

и

на ладони.

ней вчерашнее, праздничное,

чтении,

схватила

как

окна

измятое, надетое наскоро и

локонах

которой

в

На рассвете, часу в
Лиза и пристально
утра, у крайнего
справа
на потухавшее зарево. Она была одна в комнате. Платье

Трофимовича)

шестом

Скворешниках (той самой,
свидание
Варвары Петровны

залы

Пышные

платка

но глаза

на

волосы в

разбившихся

правое плечо.

Лицо

ее

горели из-под нахмуренных

было

бро-


вей. Она

вновь подошла к

окну

Отворилась

холодному стеклу.

прислонилась горячим лбом

и

дверь,

и

к

Николай

вошел

Всеволодович.

Я отправил нарочного верхом,
минут всё узнаем, а пока
Заречья, ближе к набережной,
десять

сказал он,

сгорела
правую сторону моста.

по

Загорелось еще в двенадцатом часу; теперь утихает.
Он не подошел к окну, а остановился сзади
но она к

нему

не

часть

трех шагах;

нее в

повернулась.

По календарю еще
проговорила

ночь,

через

что

говорят,

люди

час тому должно светать, а почти как

Все врут календари,
усмешкой, но, устыдившись,
календарю жить скучно, Лиза.

ю

досадой.

она с

заметил

было

он с

любезною

По

прибавить:

поспешил

И замолчал окончательно, досадуя на новую сказанную
пошлость; Лиза криво

Вы
находите.

в таком

улыбнулась.
грустном настроении,

Но успокойтесь,

календарю, каждый мой
удивляетесь?

что даже слов со

вы сказали кстати:

шаг

рассчитан

по

мной

я всегда

живу
календарю. Вы

не
по

20

Она

быстро повернулась от окна и села в кресла.
Садитесь и вы, пожалуйста. Нам недолго быть

хочу говорить

всё,

что вам

всё,

что мне

угодно...

вместе, и я

и вам не

говорить

угодно?

Николай Всеволодович
боязливо взял ее за

Что

Почему бы

сел

рядом

с нею и тихо,

почти

руку.

значит этот язык,

значит «нам немного

Лиза?

Откуда

вдруг?

он

Что

быть вместе»? Вот уже вторая фраза

загадочная в полчаса, как ты

проснулась.

Вы принимаетесь считать мои загадочные фразы?
А помните, я вчера, входя, мертвецом
смеялась она.

отрекомендовалась? Вот

это вы нашли

нужным забыть. Забыть

за-

зо

или не

приметить.

Не помню, Лиза. Зачем мертвецом? Надо жить...
И замолчали? У вас совсем пропало красноречие. Я
прожила мой час на свете, и довольно. Помните вы Христофора
Ивановича?

Нет,

не помню,

нахмурился

Христофора Ивановича,
надоел. Он отворял дверь
сидит

весь день.

Я

не

и всегда

в

он.

Лозанне? Он

говорил: «Я

хочу походить

на

на

вам

ужасно

минутку»,

Христофора

а

про- 40

Ивановича

и сидеть весь день.

Болезненное

впечатление

отразилось

в

лице

его:

443


Лиза,
вам

мне

стоит

дорого

Глаза его
Лиза,
люблю тебя,

больно

воскликнул он,
чем

вчера, когда

признание!

Эта гримаса

теперь больше

мне!

Зачем тут вчера

не оставишь меня,

мы

уедем вместе, сегодня же,

же?

сегодня

не жмите

и сегодня и

так

опять

продолжал
так

он почти с

ли? Так ли?

больно!

Куда нам ехать вместе
«воскресать»? Нет, уж довольно

да и медленно для меня; да и неспособна я; слишком для

проб...
самим

руку

Куда-нибудь
Если

меня высоко.

ехать, то в
вот

принимать

Москву,

мой идеал,

и там делать визиты и

вы знаете; я от вас не

скрыла,

Швейцарии, какова я собою. Так как нам невозможно ехать
Москву и делать визиты, потому что вы женаты, так и нечего

еще

в

о том

20

он,

говорить.

Лиза! Что же такое было вчера?
Было то, что было.
Это невозможно! Это жестоко!
Так что ж, что жестоко, и снесите, коли жестоко.
Вы мстите мне за вчерашнюю фантазию...
пробормотал
злобно усмехнувшись. Лиза вспыхнула.
Какая низкая мысль!
Так зачем же вы дарили мне... «столько счастья»? Имею

узнать?

право

Нет,
низость
удается.
зо

я

клянусь,

ты вошла ко

Ты

Ай,

ю

я

язык.

Для чего?

мерки?

отчаянием,

в

надломанный

загорелись:

Какое странное
обе

за этот

самой. К чему она?

уж

обойдитесь как-нибудь без прав;

Кстати,

осудят? О,

за это «столько счастья»

себя. Вы

тревожьте

Когда

я

входит.

выразились,

смотреть

и

не

завершайте

предположения глупостью. Вам сегодня
уж не боитесь ли вы и светского мнения, и

вашего

ни в чем

тут

не

причина

отворяла вчера вашу дверь,

Тут
более

именно
ничего.

одна

Вы

моя

коли так,
и

никому

вы даже

фантазия,

ради Бога

как

можете всем смело и

что вас

не

не в ответе.

не знали,

вы

не

кто это

сейчас

победоносно

в глаза.

Твои слова, этот смех, вот уже час, насылают на меня
холод ужаса. Это «счастье», о котором ты так неистово говоришь,
стоит мне... всего. Разве я могу теперь потерять тебя? Клянусь,
я любил тебя вчера меньше. Зачем же ты у меня всё отнимаешь
40

сегодня? Знаешь
Я жизнью за нее

ли ты, чего она стоила мне, эта новая

заплатил.

Своею или чужой?
Он быстро приподнялся.
444

надежда?


Что

значит?

это

проговорил он, неподвижно смотря

на нее.

Своею или моею жизнью заплатили, вот что я хотела
Или вы совсем теперь понимать перестали?
вспыхнула
Лиза.
Чего вы так вдруг вскочили? Зачем на меня глядите с
спросить.

таким

видом? Вы

заметила,

Господи,

что вы

пугаете. Чего

меня

боитесь,

именно

бледнеете!
ты что-нибудь

как вы

Если

и вовсе не о том

Я

всё боитесь? Я уж давно
именно сейчас...

вы

теперь,

знаешь,

Лиза,

то

сейчас говорил, говоря,

клянусь,

я не знаю...

что жизнью заплатил...

ю

проговорила она, боязливо

вас совсем не понимаю,

запинаясь.

Наконец
губах. Он
руками

медленная, задумчивая усмешка показалась на его

тихо

Дурной
Я
не

положил

сел,

локти

на

и

колени

закрыл

лицо.
сон и

бред... Мы

говорили

совсем не знаю, о чем вы
что я

знали,

нет?
Знал...

сегодня

от вас

о

двух разных вещах.

Неужели

говорили...

уйду,

знали

иль

вчера

нет? Не

вы

лгите,

знали или

Ну,

20

тихо вымолвил он.

так чего же вам: знали и оставили «мгновение» за

собой. Какие

тут счеты?

же

Скажи

мне всю

вскричал

правду,

он с

глубоким

когда вчера ты отворила мою дверь, знала ты сама, что

страданием:

отворяешь ее на один только

Она

Правда,
самые

час?

ненавистно на него поглядела:

самый

что

серьезный

удивительные вопросы. И

человек

чего вы так

может

задавать

беспокоитесь?

Неужто из самолюбия, что вас женщина первая бросила, а не вы ее?
Знаете, Николай Всеволодович, я, пока у вас, убедилась между зо
прочим,

что вы

ужасно

ко мне

а я вот этого-то и

великодушны,

не могу у вас выносить.

Он
всё

встал с места и

Хорошо,
случиться?

пусть

Вот забота! И

прошел

несколько шагов по комнате.

так должно кончиться...

Но

как могло это

главное, что вы это сами знаете как по

пальцам и понимаете лучше всех на свете и сами рассчитывали.

барышня,
вся

мое

сердце

в

опере воспитывалось,

Я

вот с чего и началось,

разгадка.

Нет.

-Тут

40
нет ничего, что может

растерзать

всё совершенная правда. Началось
которого

я

не

вынесла.

Третьего

с

ваше

самолюбие,

и

красивого мгновения,

дня, когда я вас всенародно «оби445


домой

дела», а вы мне ответили таким рыцарем, я приехала
тотчас догадалась, что вы
вовсе не из

презрения

более

всего

ко мне, чего я в качестве

Я

опасалась.

Петр Степанович

ним

совершенно ничто,
Он и себя тут причел;

дороги.

ю

русской

какой-то

принял

Я

песни.

ваше

непременно

мне

мы

оба

пред которою
у

вас

хотел

поперек

втроем

и

говорил

ладью и про кленовые весла из

его похвалила, сказала

самую неразменную монету. А

за

Тут

всё объяснил. Он

но что я все-таки
он

безрассудную,

великодушие.

великая мысль,

префантастические вещи, про
и он

ценю

и тотчас же мне

колеблет

что вас

открыл,
с

как я

и

что женаты, а

светской барышни

поняла, что меня же вы,

берегли, убегая. Видите,
подскочил

бегали,

от меня

потому

ему,

что он поэт,

так как я и

без

того

давно знала, что меня всего на один миг только хватит, то взяла
и решилась.
объяснений.

на

Ну вот и всё, и довольно, и, пожалуйста, больше без
Пожалуй, еще поссоримся. Никого не бойтесь, я всё

беру. Я дурная, капризная, я оперною ладьей
барышня... А знаете, я все-таки думала, что вы ужасно

себя

соблазнилась,

я

Не презирайте дуру

меня любите.
что

20

и не

сейчас упала. Я ужасно люблю

Я

довольно, довольно.

смейтесь

плакать

ни на что не

за

«себя

способна,

как

эту слезинку,

жалеючи».

Ну,

и вы ни на что не

способны; два щелчка с обеих сторон, тем и утешимся. По
крайней мере самолюбие не страдает.
Сон и бред!
вскричал Николай Всеволодович, ломая руки
и шагая по комнате:
Лиза, бедная, что ты сделала над собою?
Обожглась на свечке и больше ничего. Уж не плачете ли и
вы? Будьте приличнее, будьте бесчувственнее...

Зачем,
Но

зачем ты

Зачем
теперь

ко

мне?

наконец, в какое комическое
себя пред светским мнением такими вопросами?
себя погубила, так уродливо и так глупо, и что

положение ставите сами

зо

пришла

вы не понимаете,

ты

делать?
И

это

Ставрогин, «кровопийца Ставрогин», как называет
которая в вас влюблена! Слушайте, я ведь

вас здесь одна дама,
вам

уже

сказала: я

спокойна. Разочтите
так

еще

много

будет

Столько
ни часу

более,

разочла

мою жизнь на один только час и

и вы так свою...

разных

же, сколько у

как

впрочем,

«часов» и

тебя;

вам не для чего;

у

вас

«мгновений».

даю тебе великое слово мое,

у тебя!

Он всё ходил
40

вдруг как

и не видал ее быстрого, пронзительного взгляда,
бы озарившегося надеждой. Но луч света погас в ту же

минуту.

Если бы
искренности,
446

ты

Лиза,

знала

если

б

цену моей

теперешней

я только мог открыть

невозможной

тебе...


Боже

Открыть? Вы хотите
открытий!

мне что-то

от ваших

Он

прервала

остановился и ждал с

Я

вам должна

открыть? Сохрани

она почти с

меня

испугом.

беспокойством.

признаться, у меня тогда, еще с самой
что у вас что-то есть на душе ужасное,

Швейцарии, укрепилась мысль,
грязное

и

кровавое,

и...

Я буду

время такое,

и в то же

Берегитесь

смешном виде.

ужасно

мне

что ставит вас в

открывать,

если правда: я

Ай, вы
вскочила она
бледнеете? Не буду, не буду, я сейчас уйду,
стула с брезгливым и презрительным движением.
Мучь меня, казни меня, срывай на мне злобу,

вас засмею.

хохотать над вами всю

вашу

жизнь...

опять

со

Ты

вскричал он в отчаянии.

люблю

тебя,

имеешь полное

тебя.

погубил

и

Да,

озарившего мое сердце, когда
первая. Я вдруг поверил... Я,

против света,

Я

знал, что я не

«я оставил мгновение за

надежду... давно уже... последнюю... Я

я имел

сама, одна,
и

право!

ты

не мог

вчера

может

собой»;

устоять

вошла ко мне,

быть, верую еще

теперь.

За такую благородную откровенность отплачу
же: не

хочу

быть,

и

в

я

быть

самом

деле

в

конечно, всякого безногого и
что вы заведете меня в

злой паук

пойду,

к

безрукого стоите. Мне
какое-нибудь место, где

Дашеньке;

вы ее и

всегда казалось,

живет

огромный

та с вами поедет куда хотите.

тут не могли не вспомнить?

Бедная собачка! Кланяйтесь ей. Знает

она, что вы еще

Швейцарии
определили? Какая
заботливость! Какая предусмотрительность! Ай, кто это?
В глубине залы чуть-чуть отворилась дверь; чья-то
в

ее

просунулась

Это

Нет,

Петр
этой

20

да не к вам, хотя и вы,

человеческий рост, и мы там всю жизнь будем на него
его бояться. В том и пройдет наша взаимная любовь.

Обратитесь

и

себе под старость

Алексей

Всеволодович,

необходимейших...

Егорыч?

это всего только я,

случае
зале.

зо
голова

торопливо спряталась.

ты,

Степанович.

всяком

тем

в

глядеть и

А

вам

сердобольною сестрой. Пусть я, может
сиделки пойду, если не сумею умереть

вашею

кстати сегодня же; но хоть

в

ю

с

Здравствуйте,

добрым

утром. Так

Я совершенно

во что

бы

спросил
высунулся

опять до половины

Лизавета Николаевна;

и знал, что

на одно мгновение,

то ни стало спешил на

всего только

Ставрогин.

найду

вас

во

обоих

Николай

пару

слов...

парочку!

Лизе.
Если сейчас что-нибудь услышишь, Лиза, то знай: я виновен.
Она вздрогнула и пугливо посмотрела на него; но он

Ставрогин

пошел, но с трех шагов воротился к

поспешно вышел.

447

40


II
Комната,

которой

из

большая овальная

выглянул

Тут

прихожая.

Петр Степанович,
Алексей

до него сидел

была

Егорыч,

но

Николай Всеволодович притворил за собою дверь
остановился в ожидании. Петр Степанович быстро и

он его выслал.
в

и

залу

пытливо оглядел его.

Ну?
То

есть если вы

уже знаете,

Петр

заторопился

Степанович, казалось желая вскочить глазами в душу,

то, разумею ется, никто из нас ни в чем не виноват, и прежде всех вы,
потому что это такое стечение... совпадение случаев... одним словом,
юридически до вас не может коснуться, и я летел предуведомить.

Сгорели? Зарезаны?
Зарезаны, но не сгорели,
честное слово, что я и

меня,

потому что,

правду: видите, у

бы

20

вы

решился бы

и не

скверно, но я вам даю
бы вы ни подозревали

быть, подозреваете, а? Хотите всю
сами
действительно мелькала мысль,

серьезно

ни

как

может

меня

же вы ее мне подсказали, не

не стали же

это-то и

тут невиновен,

за

серьезно,

а

дразня

подсказывать),
ни

что,

но я не

рублей,

за сто

(потому что

меня

решался,

да тут и

(Он ужасно спешил
трещотка.) Но вот какое совпадение обстоятельств:
я из своих (слышите, из своих, ваших не было ни рубля, и
главное, вы это сами знаете) дал этому пьяному дурачине Лебядкину
выгод-то никаких, то есть для меня, для меня...
и

говорил

как

двести тридцать

рублей,

третьего дня, еще

с

вечера,

слышите, третьего дня, а не вчера после «чтения», заметьте это: это
весьма важное совпадение,

потому что я ведь ничего не знал

тогда наверно, поедет или нет к вам

Лизавета Николаевна;

дал

же собственные деньги единственно потому, что вы третьего дня
зо отличились, вздумали всем объявить вашу
ваше дело...

вхожу...

дубиной

по

лбу. Но

заметьте, я

без

вашего

порывался.

40

так как мне эти

говорю серьезно,

выражения,
я и дал себе
и

рыцарь...

но

так как
слово

всё

иль

нет? Может,

как

это

признаюсь, удивился,

употребляю

вредит, наконец,

Лебядкиных

Петербург,

тем

ошибка: дал деньги
и не

там

более

от

я

не

как

трагедии наскучили вельми,

хоть и

спровадить

ведома в

Одна

это

тайну. Ну

и

славянские

моим

во что
что

и

планам, то

бы

ни стало

сам

вашего имени;

он

туда
ошибка

ошибка, а? Слушайте же теперь, слушайте,
В горячке речи он приблизился к

всё обернулось...

Ставрогину вплоть и стал было хватать его за лацкан сюртука
(ей-Богу, может быть, нарочно). Ставрогин сильным движением
ударил
448

его по

руке.


в том,
не

Ну чего

ж вы... полноте... этак

как

обернулось,

это

Я

удивившись удару.

он и

руку

с

сломаете...

он

затрещал

тут

главное

нимало даже

вновь,

вечера выдаю деньги,

чтоб

с тем

чем свет

отправлялись; поручаю это дельцо
чтобы сам посадил и отправил. Но мерзавцу

сестрица завтра

подлецу Липутину,
Липутину понадобилось

сошкольничать

быть, слышали? На «чтении»?

с

публикой

может

Слушайте же, слушайте:

оба пьют,
сочиняют стихи, из которых половина липутинских; тот его
одевает во фрак, меня между тем уверяет, что уже отправил с утра, а

задней каморке, чтобы выпихнуть на эстранеожиданно напивается. Затем известный
скандал, затем его доставляют домой полумертвого, а Липутин у
него вынимает тихонько двести рублей, оставляя мелочь. Но к не-

бережет

его

ду. Но

тот

где-то в

быстро

счастию оказывается, что тот уже
из

кармана вынимал,

Федька

как

по

то и

крайней

утром

у

Кириллова
Федька

что

Вот

и вся

правда.

рассчитывал! Торопился
Верите, мне этот пожар как

и

испугался...

поленом по голове.

черт

знает что

такое! Это

так

денег не нашел, а ведь на

тысячу подлец

это

тоже

следует. А

кое-что слышал

воспользоваться.

решился

мере,

рублей

эти двести

хвастался и показывал где не

того и ждал, а

намек?),

(помните, ваш

Я рад

ю

и

пожара, кажется,

такое самовластие...

Вот

сам

Нет,

20

видите, я

пред вами, столького от вас ожидая, ничего не потаю: ну да, у
меня уже давно эта

народна

и

идейка об

популярна;

огне

но ведь я

созревала,

берег

ее на

так как она столь

критический

то драгоценное мгновение, когда мы все встанем и...

вздумали

час, на

они

вдруг
без приказу теперь, в такое мгновение,
бы притаиться, да в кулак дышать! Нет, это

своевластно и

когда именно надо

такое

А

самовластие!.,

одним словом, я еще ничего не знаю, тут

говорят про двух шпигулинских... но если тут есть и наши, если
хоть один из них тут погрел свои руки

что значит хоть капельку
сволочь

с

своими

горе

распустить! Нет,

пятерками

плохая

тому!

Вот

видите, зо

эта

демократическая
опора; тут нужна одна

великолепная, кумирная, деспотическая воля, опирающаяся

на

случайное
стоящее... Тогда и пятерки подожмут
хвосты повиновения и с подобострастием пригодятся при случае.
Но во всяком случае, хоть там теперь и кричат во все трубы, что
нечто

и

не

Ставрогину

вне

надо было жену сжечь, для того и город сгорел, но...

А уж кричат во все трубы?
То есть еще вовсе нет, и признаюсь,
слыхал,

Vox
1

но ведь с

populi

vox

народом

что поделаешь,

Dei.1 Долго

Глас народа

глас

ли

глупейший

я ровно
особенно

слух

по

ничего не
с

погорелыми: 40

ветру

пустить?..

Божий (лат.).
449


Но

ведь в сущности вам ровно нечего опасаться.
по

совершенно правы,

Не хотели? Улик
припомнит

(и

зачем вы их тогда

доказывает, а

ваши тогдашние

Федьку

А трупы
я

рад

но ведь

у

Кириллова

же его

сокращаю...

сгорели?

эта каналья ничего не
по

же?

вот

это вовсе ничего не

сократим. Я сегодня

мы

Разве

слова

неосторожные

сказали?),

совсем не

Нимало;
Но

следует.

ю

никаких, одно совпадение...

Федька

Юридически вы

ведь вы не хотели

совести тоже,

крайней

как

сумела устроить

что вы так

мере,

спокойны... потому

что хоть вы и ничем тут не виноваты, ни даже мыслью, но ведь
все-таки.

И притом

согласитесь, что всё это отлично

свободный вдовец

обертывает ваши дела: вы вдруг

жениться

и можете сию

минуту

прекрасной

девице с огромными деньгами, которая
вдобавок уже в ваших руках. Вот что может сделать простое,
грубое совпадение обстоятельств
а?
на

Вы угрожаете

Ну

мне, глупая

тон? Чем бы радоваться,
предуведомить...
20

угроз-то!

из-за

свет

Я

и

Да

Мне

а вы...

Я нарочно

и чем мне вам

надо вашу

солнце... Это

я

вас

изо

добрую
всей

скорей

летел, чтобы

угрожать?

Очень

мне вас надо

Вы
меня!

волю, а не из страху.

силы

боюсь,

а

не

Маврикий Николаевич... И представьте, я
а Маврикий Николаевич здесь

ведь не

на

голова?

полноте, полноте, уж сейчас и глупая голова, и что за

беговых дрожках,

вы

лечу сюда

садовой

у

вашей

решетки, на заднем углу сада... в шинели, весь промок,
должно быть всю ночь сидел! Чудеса! до чего могут люди с ума

сходить!

Маврикий Николаевич? Правда?
Правда, правда. Сидит у садовой
зо

меня видел.

Вы

не

знали? В

передать. Вот этакой-то

таком

случае

потому

ха! Как

вот

вы

очень

всего опаснее на

револьвер, и, наконец, ночь, слякоть,
раздражительность,

думаете,

рад,

случай,

что не

забыл

если с ним

обстоятельства-то,

ха-

сидит?

Лизавету Николаевну,

разумеется, ждет.

Во-от! Да

нему

с чего она к

Отсюда,

мимо него, но он

естественная

что ведь каковы же его
зачем он

решетки.

Я поскорее

отсюда в шагах трехстах, я думаю.

выйдет? И...

в

такой

дождь...

дурак-то!
Она сейчас к нему выйдет.
Эге! Вот известие! Стало быть... Но послушайте,

ведь

40 теперь совершенно изменились ее дела: к чему теперь ей

Маврикий? Ведь

вы

свободный вдовец

и

можете

завтра

жениться? Она еще не знает,
предоставьте мне,
же всё обделаю. Где она, надо и ее обрадовать.
450

же

на

ней

и я вам тотчас


Обрадовать?
Еще бы, идем.
А вы думаете, она про эти трупы
особенно прищурился Ставрогин.

Конечно
вы!

не

Да

хоть

бы

стушевывается,

и

вы

догадалась!
не

еще

теперь вся выгода за вас

оскандалила, кроме
что

увидел,

как-то

потому что ведь юридически... Эх
У женщин всё это так отлично

знаете

выйти,

догадается?

решительным дурачком

догадается,

Петр Степанович,

подхватил

не

женщин! Кроме

того, что ей

что ведь все-таки она

потому

ей про «ладью» наговорил:

того я

«ладьей»-то на
калибра девица.

подействуешь,

нее и

я

себя

именно

быть,

стало

ю

вот

какого она
Не беспокойтесь, она так через эти
тем более что вы совершенно,
трупики перешагнет, что лю-ли,
совершенно невинны, не правда ли? Она только прибережет эти
трупики, чтобы вас потом уколоть, этак на второй годик

Всякая женщина,

супружества.

запасается из мужнина

идя к венцу, в этом роде

чем-нибудь

через год-то

но ведь тогда... что

старого,

будет? Ха-ха-ха!
Если вы на беговых дрожках, то довезите
Николаевича. Она сейчас сказала, что

ее

Маврикия

не может и от меня

уйдет,

сейчас до

терпеть меня 20

и, конечно, не возьмет от меня экипажа.

Во-от! Да неужто вправду

уезжает? Отчего бы это могло
глуповато посмотрел Петр Степанович.
произойти?
Догадалась как-нибудь, в эту ночь, что я вовсе ее не
люблю... о чем, конечно, всегда знала.

Да
вчера,

разве

вы ее не

любите?

как вошла,

у себя

уведомили прямо, что не

Петр

подхватил

А

беспредельного удивления.

с видом

оставили и как

Степанович

коли так, зачем же вы ее

благородный

любите? Это ужасно

стороны; да и в каком же подлом виде вы меня пред нею

Ставрогин

весело рассмеялся и

догадался,

я

что

Петр Степанович;
ведь тотчас

у вас

же,

я

как

«несчастье».

на

и

о

Я

вам

доказать,

зо

знал

чтобы
вышли

может

ужасно
вас
ко

рассмешить!
мне,

быть,

вскричал он,
ночь

скучно

Ну

что

еще вчера
наверно,
привез ее, единственно чтобы
что со мною вам

он тотчас же.

по

лицу

полная

почти

просидели

в

зале

каком-нибудь высочайшем благородстве

стульях
проспорили всё драгоценное время...
что: я ведь

вы

Даже,

неудача, а? Ну, бьюсь же об заклад,
захлебываясь от восторга,
что вы всю
рядышком

поставили?

вдруг рассмеялся.

Я на обезьяну мою смеюсь,
пояснил
А! догадались, что я распаясничался,

Представьте,

человек не

подло с вашей

не

у

вас

будет;

простите, простите;
вас

мне

кончится.

глупостью
позабавить и чтобы

триста раз пригожусь

в

451

40


этом

я

роде;

она вам не

люблю быть приятен людям. Если

вообще

на что я и

нужна,

же

теперь

с тем и ехал, то...

рассчитывал,

Так это вы для одной моей забавы ее привезли?
А то зачем же?
А не затем, чтобы заставить меня жену убить?
Во-от, да разве вы убили? Что за трагический человек!
Всё равно, вы убили.

Да

разве

я

убил? Говорю

Однако вы начинаете меня

Продолжайте,

ю

же вам, я

тут

ни

при

капле.

беспокоить...

«Если теперь

вы сказали:

она вам не

нужна, то...»

То предоставьте

мне,

Маврикия Николаевича,
боюсь теперь.
мимо

свой
и

20

не

посадил,

саду

Вот

возьмите

вы

Вот

же

тотчас

опять

этого

еще

говорите:

пролепетнул... право,
захватил.

разумеется! Я

отлично ее выдам за

вовсе не я у

которого, между прочим,
на

в

голову.

Я

ведь его

беговых дрожках,

если с ним

револьвер?.,

(он вынул из кармана
захватил за
спрятал)
он

а я так-таки

хорошо,

револьвер,

что я

показал

дальностью

пути...

Впрочем, я вам это мигом слажу: у ней именно теперь сердчишко
по Маврикию ноет... должно по крайней мере ныть... и знаете
ей-Богу, мне ее даже несколько жалко! Сведу с Маврикием, и
она тотчас

в глаза

Я ужасно рад,
прямо с

вас начнет вспоминать,

про

бранить,

сердце

что вы так

женщины! Ну

развеселились.

ему

вас хвалить, а его

вот вы опять

Ну

смеетесь?
Я

что ж, идем.

Маврикия и начну, а про тех... про убитых... знаете, не
теперь? Всё равно потом узнает.
Об чем узнает? Кто убит? Что вы сказали про Маврикия

промолчать ли

зо

Николаевича?
отворила вдруг дверь Лиза.
А! вы подслушивали?
Что вы сказали сейчас про Маврикия

Николаевича? Он

убит?
А!

стало

Николаевич

быть,

жив и

вы не

здоров,

расслышали! Успокойтесь, Маврикий
в чем можете мигом

удостовериться,

здесь у дороги, у садовой решетки... и, кажется,
потому
всю ночь просидел; промок, в шинели... Я ехал, он меня видел.
что он

Это неправда. Вы
настаивала она с мучительною

Убита
твердо

служанка,

только
заявил

Лиза вздрогнула

40

сказали

«убит»... Кто убит?

недоверчивостью.

моя

жена,

ее

брат Лебядкин

и

их

Ставрогин.
и

ужасно побледнела.

Зверский, странный случай, Лизавета Николаевна,
тотчас затрещал Петр

глупейший случай грабежа,
Степанович,

452

одного

грабежа,

пользуясь пожаром; дело

разбойника


Федьки Каторжного

и

Лебядкина, который

дурака

сообщил. Мы

едва устоял, когда я

здесь советовались:

или нет?
Николай Всеволодович, правду
вымолвила Лиза.
вам

всем

лбу. Ставрогин
сообщить

показывал свои деньги... я с тем и летел... как камнем по

сейчас

Нет,

неправду.

Как

неправду!

говорит?

он

едва

Петр Степанович,

вздрогнул

это

еще что!

Господи,

Да

сойду!
вскричала Лиза.
крайней мере, что он сумасшедший
ведь
кричал изо всей силы Петр Степанович,

я с

ума

поймите

теперь человек!

ю

же по

убита. Видите, как он бледен... Ведь
пробыл, ни на минуту не отходил, как же

все-таки жена его

он с вами

же всю ночь

его

подозревать?
Николай Всеволодович,
виноваты вы или нет, а я,
на

край

пойду,

света за вами

Из -за
голова!

скажите как

чего

пойду! Пойду,

только дело

разыщут

Божьему

как

как

Петр Степанович.

разбойников,

шпигулинские,

Так ли? Так ли?

вы

Лизавета Николаевна,

невинен,

сам

напротив,

чем, даже мыслью

убит

20

и

неповинен!..

которых наверно через неделю

накажут плетьми... Тут Федька Каторжный
об этом весь город трещит, потому и я.

и

и

собачка...

терзаете ее, фантастическая

вы

же

остервенился

о,

ей-ей, столките меня в ступе, он
бредит, вы видите. Ни в чем, ни в
Всё

Богом,

пред

клянусь, вашему слову поверю

вся

и

трепеща ждала последнего себе

приговора Лиза.

Я

не

убивал

убиты, и не остановил

Ставрогин

и

был против,

но я знал, что они

убийц. Ступайте

от меня,

будут

Лиза,

вымолвил

зо

и пошел в

залу.
Лиза закрыла лицо руками и пошла из дому. Петр
Степанович бросился было за нею, но тотчас воротился в залу.

Так
боитесь?

вы

так-то? Так

накинулся

бормоча

так-то? Так
в

вы

ничего

не

совершенном бешенстве,

несвязно, почти слов не находя, с пеною у рта.

Ставрогин
захватил левою

стоял

рукой

Пропали

среди

залы и не отвечал ни слова.

слегка клок своих волос и

Петр Степанович

сильно

вы, что

дернул

его за

ли? Так

вы

потерянно

Он

улыбался.

рукав.

вот

за

что

принялись?

На

монастырь уйдете
черту... Но ведь
всё равно укокошу, хоть бы вы и не боялись меня!

всех донесете, а сами в
вас

вы

Ставрогина

он на

А,
Бегите,

это вы

или к

я

трещите?

очнулся

он

разглядел его наконец Ставрогин.
бегите за нею, велите карету,
вдруг,

не

453

40


покидайте

Бегите,

ее...

бегите же!

Проводите до дому,

чтобы никто

не знал и чтоб она туда не ходила... на тела... на тела... в карету

Егорыч! Алексей Егорыч!
кричите! Она уж теперь в объятиях у
Маврикий в вашу карету... Стойте же! Тут дороже
Алексей

силой посадите...

Стойте,
Не

Маврикия...

сядет

не

кареты!
Он

выхватил опять

Ставрогин

револьвер;

серьезно посмотрел

на него.

А

что

убейте,

ж,

он

проговорил

почти

тихо,

прими-

10 рительно.
так и
Фу, черт, какую ложь натащит на себя человек!
Петр Степанович.
Ей-Богу бы убить! Подлинно она

затрясся

плюнуть

была!.. Какая вы «ладья», старая вы,
слом!.. Ну, хоть из злобы, хоть из злобы
Э-эх! Ведь уж всё бы вам равно, коли сами

на вас должна

дырявая, дровяная

барка

на

теперь вам очнуться!
себе пулю в лоб просите?

Ставрогин

20

странно усмехнулся.

Если бы вы не такой шут, я бы, может, и
да... Если бы только хоть каплю умнее...
Я-то шут, но не хочу, чтобы вы, главная
были шутом! Понимаете вы меня?

Ставрогин
изумлен

понимал,

Шатов,

Степановиче есть

Ставрогин

сказал

половина

Был

может быть.

ему,

что в

моя,

же

Петре

энтузиазм.

Ступайте
что-нибудь

когда

один только он,

сказал теперь:

от меня

выдавлю из себя.

теперь

к

Приходите

черту,

а к

завтраму

я

завтра.

-Да? Да?
Почем я знаю!.. К черту, к черту!
И ушел вон из залы.
А пожалуй, еще к лучшему,

зо

Петр Степанович,

пробормотал

про себя

пряча револьвер.

III

Он

бросился

недалеко отошла,

Алексей

Лизавету Николаевну.

Егорович, следовавший

во

ее

за

Та еще

дому. Ее задержал было

нею

и

теперь, на шаг
без шляпы. Он
преклонившись
дождаться экипажа; старик был испуган

почтительно

фраке,
неотступно умолял

позади,

догонять

всего несколько шагов от

и

и

почти плакал.

40

Ступай, барин чаю просит, некому подать,
оттолкнул его
Петр Степанович и прямо взял под руку Лизавету Николаевну.
454


Та

вырвала руки, но, кажется, была

не

еще

не опомнилась.

нам

надо

Во-первых,
пешком

а

сюда,

вы не
не

сада;

а

вы

всем

при

рассудке,

Петр Степанович,
всяком

во

во-вторых,

три версты, а у
капельку подождали. Я ведь на
до

невозможно,

Если бы

залепетал

туда,

мимо

не

вас

вас

и

случае
нет.

одежи

беговых,

лошадь

тут на дворе, мигом подам, посажу и доставлю, так что никто не
увидит.

Какой

вы

добрый...

Помилуйте,

ласково

проговорила Лиза.

подобном случае всякий гуманный

в

человек

ю

на моем месте также...

Лиза

поглядела на него и удивилась.

Ах, Боже мой,

Послушайте,
всё

потому

что

пошло,

то не

карету, всего
подождем, а?

это

а я

я

предрассудок
ли я

десять

минут,

еще
дрянь лучше оставим

Я

в

тут всё еще
вы

что

это

ужаснейший,
воротимся

тот

так

старик!

принимаете,

и если

велю

и под

уж

на то

обработать

крыльцом

убитые?

где эти

Я

так и

стороне; да

боялся...

и нечего вам

Нет,

мы

уж эту 20

смотреть.

знаю, где они, я этот дом знаю.

Ну,
однако ж,

а мы

фантазия!

вот

ну

что

этому старику сейчас

лучше

Я прежде хочу...

А,

думала,

ужасно рад,

что ж, что

знаете! Помилуйте,

обязанность священную

Николаевна,

дождь, туман

натащил!)... Слушайте,

(вот,

Лизавета

одно из двух: или вы со мной на дрожках, тогда

подождите и ни шагу вперед, потому что если еще шагов двадцать,

Маврикий Николаевич.
Николаевич!
Где? Где?
Маврикий
Ну, а если вы с ним хотите, то я, пожалуй, вас

то нас непременно заметит

укажу его, где сидит,
хочу теперь подходить.

проведу
не

Он
разлилась

Знаете,
в

а сам

и

ждет меня,
по ее

Боже!

-

уж слуга

еще

покорный;

вдруг остановилась она,

немного
я к

и

нему зо

краска

лицу.

Но помилуйте, если он человек без предрассудков!
Лизавета Николаевна, это всё не мое дело; я совершенно тут

стороне,

и

вы

добра... Если

это сами знаете;

не

удалась

женщина,..

но я

ведь вам все-таки желаю

«ладья»,

если оказалось, что это

старый,
Ах, чудесно!

гнилой барказ, годный

Чудесно,

самой

всего только

Надо

наша

ни

в чем

фу, черт

а
не

(едва

у

на слом...

вскричала Лиза.
слезы

уступать мужчине. В
не отплевался

Тут

текут.

нужно мужество. 40

наш век,

когда

Петр Степанович)!

и жалеть не о чем: может, оно и отлично

А

главное,

обернется. Маврикий
455


Николаевич

человек...

одним

неразговорчивый,

хотя и

словом,

человек

чувствительный,

что, впрочем, тоже хорошо, конечно при

условии, если он без предрассудков...

истерически рассмеялась Лиза.
Лизавета Николаевна,
опикировался

Чудесно, чудесно!
А,

ну,

черт...

Петр Степанович,

вдруг

мне ведь что...

Я

Ну,

а сегодня...

вам

вот отсюда видно

собственно тут для

вас же...

вы сами того захотели,

Маврикия Николаевича,

Знаете, Лизавета Николаевна,

он сидит, нас не видит.
ю

я ведь

услужил вчера, когда

вон

читали вы

«Полиньку Сакс»?
Что такое?
Есть такая повесть, «Полинька Сакс». Я еще студентом
читал... Там какой-то чиновник, Сакс, с большим состоянием,
арестовал на
Вот увидите,

даче

Он

предложение.

за

неверность...

нас

еще

И

она

А,

Николаевич еще

ну, черт, наплевать!
до дому сделает вам

не видит.

Ах, пусть не видит!
уйдемте, уйдемте! В

безумная;

20

жену

Маврикий

что

вскричала вдруг Лиза
лес, в

как

поле!

побежала назад.

бежал
Лизавета Николаевна, это уж такое малодушие!
И к чему вы не хотите, чтоб он вас
за нею Петр Степанович.
видел? Напротив, посмотрите ему прямо и гордо в глаза... Если

что-нибудь

вы

предрассудок,

бежит!

Да

насчет того... девичьего... то ведь это

Да куда же вы, куда
Ставрогину, возьмем
ну, упала!..

же

такая отсталость...

Воротимтесь уж лучше

куда же вы? Там поле,

к

такой

вы? Эх,

мои дрожки...

Он остановился. Лиза летела как птица, не зная куда, и Петр
Степанович уже шагов на пятьдесят отстал от нее. Она упала,
споткнувшись о кочку. В ту же минуту сзади, в стороне, раздалзо

ся

ужасный

крик, крик

Маврикия Николаевича, который видел
ней чрез поле. Петр Степанович

ее бегство и падение и бежал к
в один

миг

отретировался

сесть на свои

поскорее
А Маврикий
подле

в

ворота ставрогинского дома, чтобы

дрожки.

Николаевич,

поднявшейся Лизы,

в

страшном испуге, уже

стоял

руку в
держа
Вся
обстановка
этой
руках.
встречи потрясла его
невероятная
и
слезы
текли
по
его
Он
видел
разум,
ту, пред которою
лицу.
ее

склонясь над нею и

своих

столь

благоговел, безумно бегущею чрез

поле, в такой час, в

такую погоду, в одном платье, в этом пышном вчерашнем платье,
40 теперь измятом, загрязненном от падения...
слова, снял свою шинель и

плечи.

губами
456

Вдруг
к его

он

дрожавшими руками

вскрикнул, почувствовав,

руке.

Он

не

стал

что она

мог сказать

укрывать

ее

прикоснулась


Лиза!
отгоняйте

вскричал он,

себя!
пойдемте скорей

я ничего не

умею,

но не

меня от

О,

да,

отсюда, не оставляйте

Николаевич,

испуганно

а здесь

храбрилась,

О,

смерти боюсь. Я умру,

кругом,
потеряете

в
кто-нибудь!
хоть бы какой проезжий!
рассудок!

Ничего,
я меньше

теперь,

жену,

неправда?

я

а

он

но я

руку.

оглядывался

Вы промочите

он

ноги, вы...
ю

она его,

что

говорит,

Я хочу

вот так,

при

вас

разлюбил
этот дом...

Николаевич, друг

я знаю

мой,

не

прощайте

прощать? Чего вы плачете?
в поле, как собаку!
Никто

вам

Николаевич,

теперь

зарезал; ведь

сам

меня...

в

это

мне

и

всё узнаю.

пожар...

меня,

Дайте

Я увижу

Маврикий
бесчестную! Зачем меня

там

пощечину

и

убейте

здесь
20

судья,

твердо произнес

Маврикий

судья меньше всех!
разговор. А между
руку, скоро, спеша, словно полоумные. Они

прости

вам

Но странно было бы
рука

не

он

видеть сама зарезанных... за меня...

Скорей, скорей,

шли

сжимая его

крепко

отчаянии

всё

я там

скоро умру,

меня за руку, ведите меня... Куда мы
хочу сначала видеть убитых. Они, говорят,

из-за них он в эту ночь

оба

очень

и,

боюсь, держите
его

неправда,

ободряла

ничего,

домой? Нет,

зарезали

шептала она,

бы

хоть

вдруг голос,

понизила она

боюсь, боюсь умирать...

меня!

Маврикий

сама схватив его за руку, она повлекла его за собой.

Бог,

а я ваш

описывать

направлялись прямо на пожар.
терял надежды встретить

не

их

Маврикий
хоть

тем

Николаевич всё еще

какую-нибудь

телегу,

но никто

Мелкий, тонкий дождь проницал всю окрестность,
всякий
отблеск и всякий оттенок и обращая всё в одну
поглощая
не попадался.

дымную, свинцовую, безразличную массу. Давно уже был день,
а казалось, всё еще не рассвело. И вдруг из этой дымной, хо-

лодной

мглы

вырезалась фигура, странная

навстречу. Воображая теперь, думаю,
если б даже был на месте Лизаветы
она

радостно вскрикнула

Это был Степан
могла

Трофимович.
безумная,

осуществиться

впереди.

и тотчас

Упомяну

что я

бы

не

поверил глазам,

Николаевны;

он

ушел,

каким

головная идея его

между

тем

человека.

образом

бегства

о том

лишь, что в это утро он был уже в лихорадке,

но и болезнь не остановила его: он твердо шагал по

было,

а

узнала подходившего

Как

мокрой

земле;

обдумал

предприятие, как только мог это сделать
своей
всей
кабинетной неопытности. Одет был
один
лучше
при
видно

что

«по-дорожному»,
кожаным

зо

и нелепая, шедшая им

то есть шинель в

лакированным

поясом

новые сапоги и панталоны в

с

рукава,

а подпоясан

пряжкой,

голенищах.

при

Вероятно,

этом

широким
высокие

он так давно

457

40


воображал себе дорожного человека, а пояс и высокие
блестящими гусарскими голенищами, в которых он не

уже
сапоги с

ходить, припас еще несколько дней назад. Шляпа

с

умел

широкими

гарусный шарф, плотно обматывавший шею, палка в
а в левой чрезвычайно маленький, но чрезмерно туго
набитый саквояж довершали костюм. Вдобавок, в той же правой
зонтик, палку
руке распущенный зонтик. Эти три предмета
полями,

правой руке,

было

и саквояж

второй

Неужто

ю

дывая

очень неловко нести всю

а со

первую версту,

и тяжело.

его

это в

самом деле

скорбном

в

вы?

удивлении,

Лиза, огля¬
первый порыв ее

вскричала

сменившем

бессознательной радости.

Lise!
тоже почти в

бреду:

Видите: зарево! Vous
не

рассказывайте,
malheureux, mais

но

tous

будем свободны

не

Чтобы разделаться

с

il faut

и стать

миром

свободным
pardonner, pardonner pardonner!3
Но зачем вы становитесь на колени?
Затем что, прощаясь с миром, хочу, в вашем образе,
проститься и со всем моим прошлым!
Он заплакал и поднес обе
ее

что

благодарю! Теперь
взлететь

на

Становлюсь

я

старик

небо, vingt deux ans!4 Здесь
се

как вы измокли,

почувствовав,

что

убитый

marchand, s il
Lise!

промокли

вскричал он,
и

его

Вы плачете? Vous etes
Но откуда же вы теперь?

поле...

колени

платье?., и
malheureuse?6 Ба,

вопросы,

в

глубоком

с

и

озябший

existe pourtant

и как это можно, вы в таком

ле,

на колена

было прекрасно в моей жизни, лобызаю и
разбил себя пополам: там
безумец, мечтавший

гувернер... chez

chand...5 Но
ноги,

et

к своим заплаканным глазам:

руки

пред всем,

зо

il

malheureuse, n est-ce pas?1 Вижу, вижу,
расспрашивайте и меня. Nous sommes
faut les pardonner tous. Pardonnons, Lise,2 и

etes

навеки.

вполне

20

Степан

Трофимович, бросаясь к ней
Chere, chere, неужто и вы... в таком тумане?
и

вскричал

на

ce mar-

вскакивая на

мокрой

я что-то слышал...

боязливым видом ускорял

недоумении посматривая

зем-

пешком, и в таком

на

он

Маврикия

Mais savez-vous l heure qu il est?7
Степан Трофимович, слышали вы что-нибудь
людей... Это правда? Правда?

Николаевича:

убитых

1

2
3

Вы несчастны, не правда ли? (фр.)
Мы все несчастны, но нужно их простить
нужно прощать, прощать и

4
двадцать два

5
6
7

458

всех.

там

про

Простим, Лиза (фр.).

прощать! (фр.)

года! (фр.)

у этого купца, если только он существует, этот купец...

Вы несчастны? (фр.)
Но знаете ли вы, который теперь час?

(фр.)

(фр.).


Эти люди! Я

видел зарево их

(Глаза

могли кончить иначе...

бегу

горячешного сна,

c est

vous,

искать

при

почему же непременно пешком?

всё равно где-нибудь

что

Stasie (то

б узнала,

Я

не

Но

найму

что

мой

возьмите

встречу

вас

зонтик и

Ради Бога возьмите хоть зонтик,
экипаж. Ведь я потому пешком,

Настасья)

есть

что я

Они
из

не сомневался,

высоком подвиге...

а я

всю ночь.

засверкали.) Бегу
бреду,
Россию, existe-t-elle la Russie? Bah,

capitaine!1 Никогда

cher

где-нибудь

деяний

его вновь

уезжаю; я

раскричалась бы на всю улицу, если
ускользнул сколь возможно incognito.

и

«Голосе» пишут про повсеместные разбои, но
думаю, быть, что сейчас, как вышел на
дорогу, тут и разбойник? Chere Lise,2 вы, кажется, сказали, что кто-то
кого-то убил? О mon Dieu,3 с вами дурно!
не знаю,

там в

ю

ведь не может же, я

Идем, идем!
увлекая

за

собою

связать,

но я

Лиза, опять
Постойте, Степан

истерике

воротилась

дайте

Лизу

в

как

Николаевича.

она вдруг к нему,
постойте,
перекрещу. Может быть, вас бы лучше
уж лучше вас перекрещу. Помолитесь и вы за «бедную»
так, немножко, не утруждайте себя очень. Маврикий

Трофимович,
бедняжка,

вскричала

Маврикия

я

вас

Николаевич, отдайте

этому ребенку его зонтик, отдайте
Пойдемте же! Пойдемте же!

менно. Вот так...

Прибытие

их к

роковому дому произошло
сбившаяся пред домом густая

непре- 20

именно в то самое

толпа уже
наслушалась о Ставрогине и о том, как выгодно было ему
зарезать жену. Но все-таки, повторяю, огромное большинство
мгновение, когда
довольно

продолжало слушать
пьяные

молча и

Выходили

неподвижно.

горланы да люди «срывающиеся», вроде

из

себя

лишь

как тот

махавший руками мещанин. Его все знали как человека даже тихого,
но он вдруг как бы срывался и куда-то летел, если что-нибудь
известным

и
от

образом

Маврикий

поражало

Николаевич.

изумления, уже далеко

его.

Я

не видел, как

Впервой

я

от

в толпе,

меня

Николаевича даже

сначала и не

что он от нее

отстал шага на два за

Лиза,
ничего

прорывавшаяся

кругом себя,

больницы,

словно

разумеется,

и

ставрогинская!» И

с

1

разглядел.

сквозь

вдруг

другой

скоро

Дорогая Лиза (фр.).

3

О Боже мой (фр.).

Лизу,
Маврикия

остолбенев

Кажется,

теснотой,

был такой миг,

или его

оттерли.

убежавшая из
обратила на себя внимание:
словно

Тут

кто-то

стороны: «Мало

Ба,

а

прибыли Лиза

не видя и не замечая

завопили.

существует ли она, Россия?

1

толпу,

горячешная,

слишком

громко заговорили

заметил

это вы,

что

крикнул: «Это

убьют,

глядеть

дорогой капитан! (фр.)

459

зо


придут!» Вдруг

я

что

увидел,

и опустилась чья-то рука;

Маврикия Николаевича,
ударившего

изо

головой,

обхватил

на

рванувшегося

сзади, поднялась

помощь

Лизу

сил заслонявшего от него

всех

самый

над ее

Лиза упала. Раздался ужасный крик
и

человека.

Но

в тот

обеими руками тот мещанин.
Несколько времени нельзя было ничего разглядеть в

же

миг

Кажется, Лиза

начавшейся свалке.

удара.

пустой
ю

Вдруг

круг

толпа

около

Маврикий
Не

его сзади

лежавшей

Николаевич

помню

в

поднялась, но опять упала от другого

образовался небольшой
окровавленный, обезумевший

и

расступилась

Лизы,

а

стоял над нею,

полной точности,

как

крича,

плача и ломая

руки.

происходило дальше; помню
бежал за нею; она была еще

вдруг понесли. Я
быть, еще в памяти. Из толпы схватили мещанина
еще трех человек. Эти трое до сих пор отрицают всякое свое

только, что

Лизу

жива и, может
и

участие в злодеянии, упорно уверяя, что их захватили

Мещанин,

может, они и правы.

хоть и явно

ошибкой;

уличенный,

но, как

человек без толку, до сих пор еще не может разъяснить
обстоятельно происшедшего.

Я

тоже, как очевидец, хотя и

отдаленный,

должен был дать на следствии мое показание: я заявил, что всё

случайно,

20 произошло в высшей степени

быть,

и

настроенных,
потерявших нитку. Такого

через людей, хотя,

но мало сознававших,
мнения

держусь

и

пьяных и

может

уже

теперь.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ПОСЛЕДНЕЕ РЕШЕНИЕ
I

В

это

утро Петра Степановича многие видели; видевшие
был в чрезвычайно возбужденном состоянии.

упомнили, что он

часа пополудни он забегал к
из

зо

и

деревни

и

у которого

горячо говоривших

Гаганову,

собрался

о только что

Степанович говорил больше

всех

всего за день

полон дом

В

два

прибывшему

посетителей,

много

происшедших событиях. Петр
и заставил себя слушать. Его

«болтливого студента с дырой в голове»,
у
но теперь он говорил об Юлии Михайловне, а при всеобщей
суматохе тема была захватывающая. Он сообщил о ней, в качестве
всегда

считали

ее недавнего и
неожиданных

сообщил
лицах,

460

нас за

интимнейшего конфидента,

подробностей;

нечаянно

(и,

много весьма новых и

конечно,

неосторожно)

несколько ее личных отзывов о всем известных в

чем

тут

же

кольнул самолюбия.

Выходило

у

городе

него

неяс¬


но и

сбивчиво,

как

у

человека не

хитрого,

разом целую гору недоумений
неловкости,

и

который,

неосторожно проскользнуло у него,
была известна вся тайна Ставрогина и

интригу.

который

поставлен,

в

простодушной своей
Довольно

сам не знает, с чего начать и чем кончить.

тоже
Михайловне

но

необходимость разъяснить

как честный человек, в мучительную

Она-де

что

Юлии

что она-то и вела всю

Петра Степановича, подвела, потому что
Лизу, а между тем его так
же почти проводил ее в карете к Ставро-

и его,

он сам был влюблен в эту несчастную
«подвернули», что он

гину.

«Да,

да, хорошо вам, господа, смеяться, а если б я только ю

знал, если б знал, чем это

тревожные вопросы

кончится!»

Ставрогине

о

На разные

заключил он.

прямо заявил,

он

что

Лебядкиным, по его мнению, чистый случай и виновен
Лебядкин, показывавший деньги. Он это особенно
хорошо разъяснил. Один из слушателей как-то заметил ему, что
катастрофа

с

во

всем сам

что он ел,

напрасно «представляется»;

Юлии Михайловны,

а

красиво,
защитил себя:

Я

насколько мне

Вообще

быть

потому,

чернит,

и что это

Степанович

Петр

за то

что

20

благодарным.

впечатление осталось в его

нелепый и, конечно, пустой,

Юлии Михайловны?

глупостях

Но

у меня не было денег, и не витуда приглашали. Позвольте мне самому судить,

ел и пил не

новат, что меня

чуть

же ее и

как он полагает.

вовсе не так

тотчас же

пил,

первый

теперь

он

не спал в доме

но

ведь

«Пусть

пользу:
чем

Напротив,

же

он

малый

он

виноват

в

выходит, что он же ее

останавливал...»

Около двух
о

котором было

поездом
нахмурились.

разнеслось вдруг известие,

часов

столько

речей,

Петербург. Это очень
Петр Степанович был до
в

уехал

внезапно с

заинтересовало;

выпустить?» Он

тотчас

видели еще в двух или

Около сумерок

Михайловне,
решительно

не

хотела

убежал

от

многие

«Да

кто

же

Гаганова. Однако

зо

мог

же его

трех домах.

он нашел возможность

хотя и с

Ставрогин,

полуденным

того поражен, что, рассказывают,

даже переменился в лице и странно вскричал:
его

что

проникнуть

величайшим трудом, потому

принять

его.

и к

Юлии

что та

Только три недели спустя узнал
самой, пред выездом ее в

я об этом обстоятельстве от нее же

Петербург. Она

не

сообщила подробностей,

содроганием, что он «изумил ее тогда вне
он

угрозой сообщничества, в случае если
«говорить». Необходимость же попугать тесно

просто напугал

вздумалось

ее

связывалась с его тогдашними замыслами,

неизвестными,

но заметила с

всякой меры». Полагаю,

и только потом,

дней

пять

ей,

что

б ей

разумеется,

спустя, догадалась она, почему
461

40


он так сомневался в ее

молчании и так опасался новых

взрывов

ее негодования...

В

в

города,

домике,
полном

Фомином переулке,

в

совсем стемнело,

маленьком

на

краю

покривившемся

Эркеля, собрались наши в
впятером. Общее собрание назначено было тут
но он непростительно опоздал, и
Степановичем;
Петром

в

квартире прапорщика

комплекте,

самим

члены ждали

10

часу вечера, когда уже

восьмом

его

Этот прапорщик Эркель был

час.

уже

тот

самый заезжий офицерик, который на вечере у Виргинского просидел всё время с карандашом в руках и с записною книжкой
пред собою. В город он прибыл недавно, нанимал уединенно в
глухом переулке у двух сестер, старух мещанок, и скоро должен
был уехать;

странный

собраться

было всего неприметнее. Этот
необыкновенною молчаливостью; он

него

у

мальчик отличался

мог

просидеть десять вечеров сряду в шумной компании и при самых
необыкновенных разговорах, сам не говоря ни слова, а напротив,
с

чрезвычайным

вниманием

следя

своими

детскими

глазами за

говорившими и слушая. Лицо у него было прехорошенькое и даже
как бы умное. К пятерке он не принадлежал; наши предполага20

ли,
по

что

он

никаких

Он

имел

незадолго.

Если б

социально-романическим

пробы

он

Петром Степановичем,

и тот

убить

и

лованья,

белокурую головку,

как

так много о нем

первого встречного мужика,
послушался. У него была где-то

быть,

дрожала

она

своего

распространяюсь,

ней! Я потому

что мне его очень жаль.

Происшествия прошлой
перетрусили. Простой, хотя

поразили, и, кажется,

они

систематический скандал,

котором

в

убийство Лебядкиных, буйство
такие
программе.
40

они так

участие, развязался для

усердно до

них неожиданно.

толпы над

в

сюрпризы, которых
предполагали
с жаром обвиняли двигавшую их руку

Они

неоткровенности.

словом, пока ждали

сих

ночи

их

и

пор

Ночной пожар,

Лизой

они не

Одним

жа-

бедную

целовала эту

за нее, как молилась о

скудного

Наши были возбуждены.

принимали

его

разбойничью шайку,

его основать

он непременно бы пошел и
больная мать, которой он отсылал половину
и как, должно

встретив

с

ограбить

то

зо

чисто

каким-нибудь преждевременно
под каким-нибудь

встретился

предлогом подбил
велел

особые поручения,

известно, что у него не было

да и вряд ли сам он понимал свое положение.

преклонился пред

развращенным монстром
и для

откуда-то

Теперь

части.

поручений,

только

и

какие-то

исполнительной

всё

это

были

своей
в

деспотизме и

Петра

Степановича, они так настроили себя взаимно, что опять решились
окончательно спросить у него категорического

еще раз,
462

как это

уже

и

было, уклонится,

объяснения,

то

а если он

разорвать даже

и пя-


чтобы

но с тем

терку,

«пропаганды идей»,

уже от себя,

на

Липутин, Шигалев

демократических.

тайное общество

вместо нее основать новое
и

началах

равноправных и
народа особенно

и знаток

поддерживали эту мысль; Лямшин помалчивал, хотя и с
видом. Виргинский колебался и желал выслушать сначала

согласным

Петра Степановича. Положили
но тот
подлила

всё еще

Эркель

яду.

чаю,

не

который

совершенно

подносе, не внося

собственноручно

и не

Вид

имел

злой, строгий

чем

подобрались,

лишь подать
стаканах

на

ю

круглому столу пред диваном,
и

раскрою рот,

заметил он, с

оставил в

руках

за

и от чаю

высокомерный. Должно быть,

«бунтуют».
выкладывайте

тотчас же заметил по лицам, что

Прежде

в

впуская служанки.

которым разместилась компания; шапку
отказался.

еще больше

распорядился

явился только в половине девятого.

шагами подошел он к

Быстрыми

Петра Степановича;

небрежность

молчал и

хозяек

самовара

Степанович

Петр

от

принес

выслушать

такая

приходил;

злобною

свое, вы что-то

усмешкой обводя

глазами

физиономии.

Липутин

начал «от

бить лоб-с».

лица

всех» и

О,

они вовсе

продолжать,
не боятся разбивать

одобрение.)

несколько

вовсе не

самому раз- 20
свои лбы и даже

(Общее шевеление

дела.

и с ними

откровенны, чтоб

будет?». (Опять шевеление,
звуков.) Так действовать унизительно и

заранее,

гортанных

Мы

опасно...

общего

А потому пусть будут

им всегда знать

обиды

от

то можно

готовы, но единственно лишь для

и

вздрагивавшим

«что если так

голосом заявил,

«а то что ж

потому,

боимся,

что

действует

а если

один,

а остальные только пешки, то один наврет, и все попадутся.

да! Общая поддержка.)
Черт возьми, чего же вам надо?
А какое отношение с общим делом,

(Восклицания: да,

имеют

тин,

принадлежит

интрижки господина

каким-то

только в самом деле
мы-то

убийство,

знаток

существует

И

вы со

Ставрогина? Пусть

этот

и до

Ставрогиным,

народа.
бесполезно для

совсем

зо

образом к центру, если
фантастический центр, да

А между

полиция; по нитке

Попадетесь
прибавил

Липуон там

таинственным

этого знать не хотим-с.

возбуждена

закипел

общего

тем

совершилось

клубка дойдут.

и мы попадемся,

уныло

закончил

дело случая, сделано

Федькой

дела,

Виргинский.
Что
для

за

вздор!

Убийство

грабежа.
Гм.

Странное,

однако

же,

совпадение-с,

скорчился

Липутин.
463

40


А если хотите, произошло через
Это как через нас?

Во-первых,
участвовали,

Липутин,

вы,

вас же.

этой интриге

сами в

приказано было отправить
что сделали? Если б отправили,

а во-вторых и главное, вам

Лебядкина и выданы деньги, а вы

бы

ничего

и не

Да

не

вы

ли

сами

дали

Идея

не приказание. Приказание
Приказание. Довольно странное

ю
именно

остановить

приказали

Вы ошиблись
убийство

дело

и

Федьки,

слышали, что звонят, и

глуп,

Да
20

выказали

Напротив,

и

глупость

вы

А

своеволие.

действовал он один, из грабежа. Вы
поверили. Вы струсили. Ставрогин не
он

Петербург

в

в

уехал

двенадцать

так

часов дня, после

если бы что-нибудь было,
среди бела дня.

его

бы

Ставрогин
Липутин,

ведь мы вовсе не утверждаем, что господин

убивал,

ядовито и не стесняясь подхватил

он мог даже и не знать-с, равно как и я;
хорошо известно,

баран

слово...

отправку.

вице-губернатором;

выпустили

сам

было отправить.

и

а доказательство

свидания с

не

хорошо бы было

что

идею,

стихи?

его читать

выпустить

так

было.

что я ничего не знал-с,

а вам самим слишком
хотя тут же влез как

в котел.

Кого

же вы

обвиняете?

мрачно посмотрел

Петр

Степанович.

А

тех самых,

Хуже
угодно ли

прочесть

Он вынул
и

кому надобно города

всего то, что вы
и показать

из

кармана

Липутину.

передал

Действительно

вывертываетесь.

другим;

быстро

ли это

Впрочем,

не

это только для сведения.

анонимное письмо

Тот прочел,

зо передал соседу; письмо

сжигать-с.

Лебядкина

к

Лембке

видимо удивился и задумчиво

обошло круг.

Лебядкина?

рука

заметил

Шигалев.

Его
знаток

рука,

заявили

Липутин

и

Толкаченко (то

народа).
Я

расчувствовались

о

только

для

сведения

Лебядкине,

назад письмо;

таким

и

зная,

повторил

образом,

что

вы

так

Петр Степанович,

господа,

принимая

какой-нибудь Федька

от опасного человека. Вот что
Не
ли,
случай!
поучительно?
правда
Члены быстро переглянулись.
А теперь, господа, пришел и мой черед спрашивать,
Позвольте узнать, с какой
приосанился Петр Степанович.

совершенно

случайно избавляет нас

иногда значит

40

есть

стати вы изволили зажечь

464

город без позволения?


Это что! Мы,
головы!

Петр Степанович,

больной-то

но ведь это не

Юлией Михайловной. Я собрал

с

с

вы уж слишком заигрались,

что

понимаю,

продолжал

скандальчики

город зажгли? Вот уж

раздались восклицания.

Я
упорно

мы

вас

сюда,

господа,

чтобы разъяснить вам ту степень опасности, которую вы
на себя натащили и которая слишком многому и кроме

так

глупо

вас

угрожает.

Позвольте,

мы, напротив, вам же намерены были сейчас

заявить о той степени деспотизма и неравенства, с которыми при-

была,

нята
странная

помимо членов, такая

серьезная

молчавший до

почти с негодованием заявил

мера,

ю

и вместе с тем
сих

пор

Виргинский.
Итак,

вы

одни и никто

Своеволием

отрицаетесь?

А

другой. Господа,

вашим вы

я

что сожгли вы, вы

утверждаю,

не лгите, у меня точные сведения.

подвергли

опасности даже

всего лишь один узел

бесконечной

сети узлов и

послушанием центру.

Между

трое

пожару шпигулинских,
и

пожар

не

тем

имея

из

на то ни

вас

общее

дело.

обязаны

Вы

слепым

подговаривали

малейших

к

инструкций,

состоялся.

20

трое? Кто трое из нас?
Третьего дня в четвертом часу ночи вы, Толкаченко,
подговаривали Фомку Завьялова в «Незабудке».
я едва одно слово
Помилуйте,
привскочил тот,
Кто

сказал, да и то
тотчас
я

бы

без намерения,

бросил,

совсем и не вспомнил.

Вы
крошечной искры

слова не могло

шепотом и в

углу, ему
вдруг Толкаченко.

там сидел под столом.

ваши шаги знаю.
знаю,

От

что его

Если бы

например,

в полночь, в

Вы

утром секли,

ехидно

что вы

на

загореться.

ухо,

от

как могли вы

Не беспокойтесь,

улыбаетесь,

и

вы не напомнили,

который бы удивился, что
воздух весь пороховой завод.

взлетел на

сообразил
Я

потому

похожи на того,

Я говорил
нать?

а так,

слишком пьян.

вижу

господин

уз- зо

господа, я все

Липутин?

А

я

четвертого дня исщипали вашу супругу,

вашей спальне,

ложась спать.

Липутин разинул рот побледнел.
(Потом стало известно, что он о подвиге Липутина узнал от
Агафьи, липутинской служанки, которой с самого начала платил
деньги за шпионство, о чем только после разъяснилось.)
поднялся вдруг
Могу ли и я констатировать факт?
и

Шигалев.

Констатируйте.
Шигалев

сел и

подобрался:
465

40


Сколько
и потом

весьма

еще раз,

узлов.

делая прозелитов

бесконечность,

и

имеет

распространяясь боковыми отделениями в
в задаче систематическою обличительною

пропагандой беспрерывно
произвести

селениях

безверие

полное

ю нец,

в

действуя

буквально?
в качестве

бы

во что

то ни

как

пожарами,

Ваши
Ваша

ронять

значение

местной власти,
и

недоумение, зародить цинизм

преимуществу, ввергнуть страну,
в отчаяние.

хотя и слишком

красноречиво,

развивали картину России, покрытой бесконечною
С своей стороны каждая из действующих кучек,

теоретически,
сетью

я понял, да и нельзя не понять, вы сами, в начале

в

средством народным

предписанный

ли это слова,
ли

это

неизвестного нам до сих

пор

из

я

старался припомнить

центрального,

и почти

и, нако-

по

момент, если надо, даже

которые

сообщенная

программа действий,

уполномоченного

скандалы,

было, жажду лучшего

но

вами

совершенно

фантастического

для нас

комитета?

Верно,

только вы очень тянете.

Всякий
что отдельных

20

стоит
если

имеет

узлов

теперь до

каждый

данному сроку,

по

Ах,
креслах

Давая нам угадывать,
покрывшей Россию, со-

своего слова.

право

всеобщей

сети, уже

нескольких сотен, и

развивая предположение,

сделает свое дело успешно, то вся

Россия,

что

к

сигналу...

черт возьми,

и

без

вас

много

дела!

повернулся

в

Петр Степанович.

Извольте,

я

сокращу

и

кончу

лишь

вопросом:

мы

уже

населений, присутствовали
здешней администрации и наконец

видели скандалы, видели недовольство
и

участвовали

своими глазами

в падении

увидели пожар. Чем

программа? В чем
В своеволии!
Пока я здесь, вы не

зо

же вы

можете вы нас

это

недовольны? Не

ваша ли

обвинять?

Петр Степанович.
моего позволения.
без
действовать
Готов
может
донос, и,
быть, завтра же или сегодня в
Довольно.
ночь вас перехватают. Вот вам. Известие верное.
яростно крикнул

смели

Тут уже все разинули рты.
Перехватают не только как подстрекателей в поджоге, но
и как пятерку. Доносчику известна вся тайна сети. Вот что вы
напрокудили!
Наверно Ставрогин!
крикнул Липутин.
Как... почему Ставрогин?
как бы осекся вдруг Петр
40

Степанович.
Шатов! Вам,
свое

ним

466

Э,

черт,

спохватился

он

тотчас

же,

кажется, всем уже теперь известно, что

это

Шатов

время принадлежал делу. Я должен открыть, что, следя
чрез лиц, которых

он не

подозревает, я,

к

в

за

удивлению, узнал,


тайна

что для него не

Чтобы

До

на всех.
вы этим

политические

сих

же мы

в

сети, и... одним словом, всё.

развязали:

будем

он

и

уже

Теперь

не

как поджигатели и

арестованы,

на

Шатова,

подозревая, задержит донос,

Дальше
обеспеченными до

Все

Итак,

не могу.

суток

вам

объявить пути

могу для

но вот что покамест я

могу подействовать

я

лицо

совершенно не

его.

щадил

преступники.

открывал,

одно

и я

потрясен

Верно ли? Почему Шатов знает?
Волнение было неописанное.
Всё совершенно верно. Я не вправе
и как

он донесет

прежнем участии,

всё еще колебался,

он

его

устройство

и

обвинения

от

пор

пожаром

Завтра

колеблется.

себя

спасти

вас сделать:

мои

чрез

ю

так что он,

более

но не

как на сутки.

себя

вы можете считать

послезавтраго утра.

молчали.

Да отправить
Толкаченко.
И

же его

давно бы надо

стукнув кулаком

Но

по

черту!

к

сделать!

первый

крикнул

Лямшин,

злобно ввернул

столу.

сделать?

как

наконец

пробормотал Липутин.

Петр Степанович тотчас же

подхватил

вопрос

20

и изложил

свой

Он состоял в том, чтобы завлечь Шатова, для сдачи
находившейся у него тайной типографии, в то уединенное место, где
план.

она закопана,

Он

распорядиться».

завтра,

в начале ночи и

и

там и

нужные подробности, которые
разъяснил обстоятельно те настоящие

теперь опускаем,
двусмысленные отношения Шатова

уже

«уж

вошел во многие

к

центральному

обществу,

о

мы

которых

известно читателю.

Всё
опять...

так,

новое

нетвердо

приключение

Липутин,

заметил

в том же

роде...

но

так

то слишком

как

уж по- зо

разит умы.
но и
подтвердил Петр Степанович,
Есть
вполне
отклонить
средство
предусмотрено.
подозрение.
И он с прежнею точностью рассказал о Кириллове, о его

Без

это

сомнения,

намерении застрелиться

и о том,

как он

обещал

умирая, оставить записку и принять на себя

продиктуют.

(Одним
Твердое

словом,
его

всё,

что

намерение

уже

лишить

философское, а по-моему, сумасшедшее,
(продолжал

разъяснять

всё идет

убедившись,

что

в

пользу

намерение

что

ему

читателю.)

себя жизни,

стало известно там

Петр Степанович). Там

ни пылинки,

предложили

известно

ждать сигнала, а

всё,

общего

не

дела.

ни

волоска,

Предвидя

и

теряют

пользу

его

совершенно серьезное, ему
средства доехать до России (он для чего-то непременно
467

40


России),
(и исполнил), и

исполнить

дали поручение, которое он обязался

в

хотел умереть

обещанием,
обещал. Заметьте,

вам

кончить с

Он всё

основаниях и желает

сверх того обязали его уже известным
собою лишь тогда, когда ему скажут.

что он принадлежит делу на особых
быть полезным; больше я вам открыть не

могу. Завтра, после Шатова,
причина смерти Шатова он. Это

друзьями

будет

это

10

и

вместе

будет

ствам, можно

будет

Америку,

объяснено...

там

и... и даже,

поссорились,
по

судя

пожалуй,

и

беспокойтесь,

отчасти

и

всё

обстоятель-

Кириллову,

еще кое-что продиктовать

и

о

прокламациях
впрочем, я подумаю. Не

например

в

ездили

в записке

продиктую ему записку, что
очень вероятно: они были

я

пожар. Об этом,

без предрассудков; всё

он

подпишет.

Раздались

Повесть

сомнения.

показалась

фантастическою.

О

Кириллове, впрочем, все более или менее несколько слышали;
Липутин же более всех.
сказал Шигалев,
Вдруг он раздумает и не захочет,
так

или

этак,

а

он

все-таки

сумасшедший,

быть надежда

стало

неточная.
20

Не беспокойтесь, господа, он захочет,
отрезал Петр
Степанович.
По уговору, я обязан предупредить его накануне,
значит, сегодня же. Я приглашаю Липутина идти сейчас со мною

сообщит,

к нему и удостовериться, а он вам, господа, возвратясь,
если надо,

сегодня же,

оборвал

Впрочем,

он

правду

вдруг

вдруг почувствовал,

с

ли я вам

Если

вы не

единственно по

зо

решитесь,

вашего

факту
этой минуты

впрочем,

то союз

непослушания

действуйте

и измены.

и

заявлено

при

образовании

случае вы,

последствий

уж

Нет,

мы

Впрочем,

это

заявил

решаемся,

его,

которой

Что до меня
Не подумайте,

союза.

касается, то я, господа, не очень-то вас боюсь...
так с вами связан...

и так

как вам

но

навлекаете на себя и еще одну маленькую неприятность, о

было твердо

будто

Таким образом

что в таком

все

как

убеждать

расторгнут,

врозь. Но знайте,
шатовского
доноса
кроме неприятности
мы с

или нет.

непомерным раздражением,

что слишком много чести так

возиться с такими людишками,

угодно.

говорил

что я

всё равно.

Лямшин.

Другого выхода нет,
пробормотал Толкаченко,
Липутин подтвердит про Кириллова, то...

и если только

Я против;
40

такого

кровавого

я

всеми

души моей протестую против

решения!
Петр Степанович.

Но?
спросил
Что но?
Вы сказали но...
468

силами

встал с места

и я

жду.

Виргинский.


Я,
если

кажется, не сказал но...

Я

только

хотел сказать,

что

то...

решаются,

То?
Виргинский замолчал.
Я думаю, можно пренебрегать собственною
но если может
жизни,
отворил вдруг рот Эркель,
пострадать общее дело, то, я думаю, нельзя сметь пренебрегать
собственною безопасностью жизни...
безопасностью

Он сбился

покраснел. Как

и

ни

были

каждый

все заняты

своим, но все посматривали на него с удивлением, до такой степени ю
было неожиданно, что он тоже мог заговорить.

Я за общее
Все поднялись

Порешено

с мест.

вестями, хотя и не сходясь всем вместе, и уже

сообщиться

раз

произнес вдруг Виргинский.
было завтра в полдень еще

дело,

Объявлено было

окончательно условиться.

типография, розданы роли и обязанности.
Степанович немедленно

отправились

вместе к

место, где зарыта

Липутин и Петр
Кириллову.

II
В

Шатов

то, что

донесет, наши все поверили; но в то, что

Петр Степанович играет ими
тем все знали, что
и

судьба Шатова

попали в

Петр

Чувствовали,

что

вдруг

б

согласнее и легче, если

как

он

в

представить факт

приличном свете,

угрозу собственной шкуре,

борьба

всем

за-

20

мухи

позаботился

капельку скрасить действительность. Вместо

за

что

было уже просто

существование,

и

того

чтобы

чем-нибудь

римско-гражданским, или вроде того, он только выставил

во

верили. А

к

обойтись гораздо

хоть на

тоже

огромному пауку; злились, но тряслись от страху.
Степанович несомненно был виноват пред ними: всё бы

паутину

могло

решена.

как пешками,

все-таки явятся в комплекте на место

завтра

грубый страх и
Конечно,

невежливо.

другого принципа нет,

это

зо

всем известно, но ведь все-таки...

Но

Петру Степановичу

сам был выбит из рельсов.
придавило его.

Он

солгал, что

некогда было шевелить римлян;

Бегство

он

Ставрогина
Ставрогин виделся с

ошеломило и

вице-губернатором; то-то и есть, что тот уехал, не видавшись ни с кем, даже с
и

матерью,

беспокоили.
это

особый

уж действительно было странно,

(Впоследствии
ответ.) Петр Степанович

начальство

что его даже не

принуждено было дать

разузнавал

целый

покамест ничего не узнал, и никогда он так не тревожился.
и

мог ли,

мог ли

он

так,

разом,

отказаться от

на

день, но

Ставрогина!

Да
Вот
469

40


связывали:

ему руки

скакать за

быть

он и не мог

почему
они

Ставрогиным;

а

у

между

даром,
А что

тем

Шатов, надо было
случай. «Не бросать же

задерживал

всякий

пожалуй и пригодится». Так, я полагаю, он
до Шатова, то он совершенно был уверен,

Он всё

донесет.

же

уже решено было немедленно

него

окончательно скрепить пятерку, на
ее

К тому

слишком нежным с нашими.

рассуждал.
что тот

налгал, что говорил нашим о доносе: никогда он не

видал этого доноса и не слыхал о нем, но был уверен в нем как

Ему именно

дважды два.

10 несет

настоящей

и именно

Тимофеевны,

казалось, что

Шатов

ни за что не

пере-

Лизы,

смерти Марьи
теперь наконец решится. Кто знает, может,

минуты,

смерти

данные так полагать. Известно тоже, что
Шатова лично; между ними была когда-то ссора, а
Степанович никогда не прощал обиды. Я даже убежден, что

какие-нибудь

он и имел

он ненавидел

Петр

было главнейшею

это-то и

Тротуары
Степанович

у

нас

шагал

причиной.

узенькие, кирпичные,

посредине тротуара,

а то так и мостки.

Петр

занимая его весь и не

ни малейшего внимания на Липутина, которому не
рядом места, так что тот должен был поспевать или на шаг
позади, или, чтоб идти разговаривая рядом, сбежать на улицу

обращая
оставалось

20

в

Петр Степанович вдруг

грязь.

вспомнил, как он еще недавно

Ставрогиным,

семенил точно так же по грязи, чтобы поспеть за

который,

как и он

Он припомнил

Но

и

Степанович
более

теперь,

всю

Липутину
обращается
к

нему

и

захватывало дух от

занимая весь

до

сих

всех стоит к

пор

хоть

Пусть Петр

обиды.

с нашими как угодно, но с

ближе

тротуар.

захватило ему дух.

ним? Ведь

делу,

но

косвенно,

он

интимнее всех

беспрерывно

О,
участвовал
Петр Степанович даже и теперь
мог его погубить в крайнем случае. Но Петра Степановича он
он знал, что

в нем.

зо

посредине,
эту сцену, и бешенство

всех наших знает,

приобщен

шагал

уже возненавидел давно,

обращения. Теперь,

и не за опасность, а за

непременно

всех остальных

раб» будет

Тот,

же

самой видной

ощущения,

знал,

что

он молчал и

трусил

за своим

казалось, забыл о нем; изредка только неосто-

из наших

Вдруг Петр Степанович

улиц остановился

Это куда же?
вскипел Липутин;
Я хочу съесть бифштекс.
470

он

на месте,

и если

40 рожно и невежливо толкал его локтем.
на

Увы,

да еще
первым
завтра
бы мог теперь, до завтра,
Степановича, не погубив себя разумеется, то

приведет,

как-нибудь убить Петра
непременно бы убил.
Погруженный в свои
мучителем.

его

когда приходилось решаться на такое дело,

он злился более всех наших, вместе взятых.
«как

высокомерие

и вошел в

трактир.

да ведь это трактир.


Помилуйте,
Ну и пусть.
Но...

вашею

это всегда полно

мы опоздаем.

Уж

народу.

десять часов.

Туда нельзя опоздать.
Да ведь я опоздаю! Они меня ждут обратно.
Ну и пусть; только глупо вам к ним являться. Я с
возней сегодня не обедал. А к Кириллову чем позднее,

тем

вернее.

Петр Степанович
гневливо и

обидчиво уселся

Прошло

полчаса и
звонил,

говорил

ни слова.

Липутин

комнату.

Липутин

кресла в сторонке и смотрел, как он ест.
более. Петр Степанович не торопился, ел со

требовал другой

вкусом,

Он был

есть со

делать два дела

особую

взял
в

горчицы,

потом пива,

и

всё

ю

не

задумчивости. Он мог
быть в глубокой задумчивости.

глубокой

в

вкусом

и

до того наконец возненавидел его, что не в силах был

Это было нечто вроде нервного припадка. Он
каждый кусок бифштекса, который тот отправлял в свой

от него оторваться.
считал

рот, ненавидел

его за то, как он разевает его, как он жует, как он,
смакуя, обсасывает кусок пожирнее, ненавидел самый бифштекс.
Наконец стало как бы мешаться в его глазах; голова слегка начала

20

пробегал по спине.
Вы ничего не делаете, прочтите,
перебросил ему вдруг
бумажку Петр Степанович. Липутин приблизился к свечке.
кружиться; жар поочередно

Бумажка
на

была

каждой

расплатился и

с

мелко исписана,

строке.

Когда

морозом

скверным почерком

и с

помарками

Петр Степанович уже
Липутин протянул ему бумажку

он осилил ее,

уходил. На тротуаре

обратно.
Оставьте у себя; после скажу. А впрочем, что вы скажете?
Липутин весь вздрогнул.
По моему мнению... подобная прокламация... одна лишь

зо

смешная нелепость.

Злоба прорвалась;

он

почувствовал,

что

как

будто

его

подхватили и понесли.

Если

мы

решимся,
дрожал он весь мелкою дрожью,
подобные
распространять
прокламации, то нашею глупостью
непониманием дела заставим себя презирать-с.

мые

и

Гм. Я думаю иначе,
твердо шагал Петр Степанович.
А я иначе; неужели вы это сами сочинили?
Это не ваше дело.
Я думаю тоже, что и стишонки «Светлая личность»
сатолько
и
какие
стишонки,
никогда
быть,
могут
дряннейшие

не могли

быть

сочинены

Вы врете;

стихи

Герценом.

хороши.
471

40


Я удивляюсь, например,
играя духом, Липутин,
чтобы всё провалилось. Это

и

всё несся,

тому,

скача

и

предлагают действовать так,
Европе натурально желать, чтобы

что нам
в

всё провалилось, потому что
только любители и, по-моему,

Я думал,
У Фурье

вы

там

а мы здесь всего

пролетариат,

только пылим-с.

фурьерист.

не то, совсем не то-с.

Знаю, что вздор.
Нет, у Фурье не
ю поверить, чтобы

в мае

вздор... Извините меня,
месяце было восстание.

никак не

могу

Липутин даже расстегнулся, до того ему было жарко.
Ну довольно, а теперь чтобы не забыть,
ужасно
этот листок вы должны
хладнокровно перескочил Петр Степанович,
будете собственноручно набрать
типографию

мы

времени
и

экземпляров,

Надо
из

выроем,
вы

наберете

затем

всю

как можно

завтра

же

и напечатать.

примете

В

вы.

Шатова
возможно

и оттиснете сколько можно

скором

более

зиму разбрасывать. Средства будут указаны.
более экземпляров, потому что у вас потребуют

мест.

других

Нет-с,

20

и ее

уж извините,

я не

могу

взять на

себя такую... От¬

казываюсь.

И

Ая
Я

и

заграничные

наши

инструкции

центры забыли русскую

нарушили всякую связь,

а

потому

только

России

даже думаю, что вместо многих сотен пятерок в

мы только одна и есть, а сети

наконец

по

а вы должны повиноваться.

считаю, что

действительность
бредят...

Я действую

однако же возьмете.

центрального комитета,

никакой

совсем нет,

задохнулся

Липутин.

Тем презреннее

для вас, что вы, не веря делу, побежали за

мной, как подлая собачонка.
Мы
имеем полное право отстать
Нет-с,
бегу.
новое общество.

зо ним... и бежите теперь за
не

образовать

Дур-рак!

грозно прогремел вдруг

Петр Степанович,

засверкав глазами.
Оба стояли некоторое время друг против друга.
Степанович

В

повернулся
уме

и

Липутина

как молния:

думал
40

ровно десять шагов,

и отчаянная мысль

загорелась

но

на

в его

дорогой.
и пойду

«Повернусь

назад: если теперь не повернусь, никогда не
он

Петр

самоуверенно направился прежнею
пронеслось

и

пойду

назад».

одиннадцатом одна

уме:

он

не

Так

новая

повернулся

и не

пошел назад.

Пришли

к

дому

Филиппова,

но, еще не доходя, взяли

проулком, или, лучше сказать, неприметною

472

тропинкой

вдоль

забора,


некоторое время пришлось пробираться по крутому
на котором нельзя было ноги сдержать и надо было

так что

откосу канавки,

забор. В самом темном углу покривившегося забора
Петр Степанович вынул доску; образовалось отверстие, в

хвататься за

он тотчас же и

которое

очередь;

Липутин

пролез.

затем доску вставили

тайный ход, которым

лазил к

удивился, но пролез в свою
по-прежнему. Это был тот самый

Кириллову Федька.

Шатов не должен знать, что
прошептал Петр Степанович Липутину.

мы

строго

здесь,

III
Кириллов, как всегда в этот час, сидел на своем кожаном
Он не привстал навстречу, но как-то весь вскинулся

диване за чаем.
и

тревожно поглядел

Вы

не

на входивших.

ошиблись,

Петр Степанович,

сказал

я за тем

самым.

Сегодня?
Нет, нет, завтра...
И

он

поспешно

приглядываясь

ко

уже успокоился

и

Вот

эти

около этого времени.
к

подсел

столу,

с

встревожившемуся

некоторым беспокойством

Кириллову. Тот,

смотрел по-всегдашнему.
всё не верят. Вы не сердитесь,

что я

впрочем,

привел

Липутина?
Сегодня

не

сержусь,

а

завтра хочу один.

Но не раньше, как я приду, а потому при мне.
Я бы хотел не при вас.
Вы помните, что обещали написать и подписать всё,
я

что

продиктую.

Мне всё равно. А теперь долго будете?
Мне надо видеться с одним человеком, и

остается с

полчаса, так уж как хотите, а эти полчаса просижу.

Кириллов

промолчал.

Липутин

поместился

между

тем в

сторонке, под портретом архиерея. Давешняя отчаянная мысль всё
более и более овладевала его умом. Кириллов почти не замечал
его.

Липутин

знал

ним всегда; но

А
Степанович,

я

бы

сейчас

теорию

теперь
не

прочь

и

бифштекс
Пейте, пожалуй.
ел

Прежде
Степанович.

Кириллова

еще прежде

молчал и мрачно глядел

подвинулся

чаю,

и так и

рассчитывал у

вы сами потчевали,

и смеялся над

вокруг себя.

Петр
вас

чай

застать.

кисловато заметил

Петр


Это всё равно.

Нет-с,

я... не

Не хочу

Пусть

Липутин

и

пьет.

могу.

или

не

могу?

быстро обернулся Петр

Степанович.

Я у

них не

-

стану-с,

Петр Степанович

с

нахмурил

Но
ю

ему

вас знает что вы все за

не ответил; молчали

я знаю одно,

какие

предрассудки
обязанность.

Липутин.

брови.

Пахнет мистицизмом; черт

Никто

отказался

выражением

прибавил

резко

люди!

целую минуту.
он

вдруг,

что ни-

не остановят каждого из нас исполнить свою

Ставрогин уехал?

спросил

Кириллов.

Уехал.
Это он хорошо сделал.
Петр Степанович сверкнул было глазами, но придержался.
Мне всё равно, как вы думаете, лишь бы каждый сдержал
свое слово.

20

Я сдержу

свое слово.

Впрочем,

я

долг как

и

всегда

независимый

и

был уверен,

прогрессивный

что

вы

ваш

исполните

человек.

А вы смешны.
Это пусть, я очень рад рассмешить. Я всегда рад,

если

могу угодить.

Вам

очень хочется,

чтоб

я

застрелил себя,

и

боитесь,

если

вдруг нет?

То есть, видите ли,
действиями. Рассчитывая

вы сами соединили ваш план с нашими
на ваш план, мы

предприняли, так что вы уж никак не могли

уже кое-что
бы отказаться, потому

что

нас подвели.

Права

зо

никакого.

Понимаю,

понимаю,

ваша полная воля, а мы ничто, но

только чтоб эта полная ваша воля совершилась.

Ия

должен

буду

взять на

Послушайте, Кириллов,
отказаться,

объявите сейчас

Я не трушу.
Я потому, что

себя

вы

40

Вот

474

мерзости?

трусите ли? Если

хотите

вы очень

уж

много

спрашиваете.

вы

era

продолжал Петр Степанович, всё более
беспокоясь и не находя надлежащего тона;

видите ли,

более сердясь
вы хотите, чтоб
и

все ваши

же.

уйдете?
Опять спрашиваете?
Кириллов презрительно оглядел

Скоро

не

и
я

ушел, для уединения, чтобы сосредоточиться;


всё

но

это опасные

хотите много

признаки для

вас же, для вас же

По-моему,

не

думать.

лучше бы

думать,

первого. Вы

И

а так.

вы,

право, меня беспокоите.

Мне

только

одно

очень

в

что

скверно,

будет

ту минуту

подле меня гадина, как вы.

Ну,
постою

всё

на

Я, пожалуй,

всё равно.

это-то

крыльце. Если

вы

Я выйду

это очень опасно.

Нет,

вы не

безмерно;

потому

Очень рад,
доставить

спрятать

развлечение...

в

вы со

что вы

очень

на

в то

так

время

и

то...

предположите,

что

ниже вас человек.

способностями,

низкий

выйду

неравнодушны,
и

крыльцо,

безмерно

я ничего не понимаю и что я

не понимаете,

и

умираете

но очень много

ю

человек.

рад. Я уже сказал,

что очень

рад

такую минуту.

Вы ничего не понимаете.
То есть я... во всяком случае я слушаю с уважением.
Вы ничего не можете; вы даже теперь мелкой злобы
не можете, хоть вам и невыгодно показывать. Вы меня
вдруг захочу еще полгода.

разозлите, и я

Петр Степанович посмотрел
Я

ничего

никогда

что вы не для нас ее

Знаю

не

на часы.

понимал

выдумали,

в

вашей теории,

быть,

стало

и

без

но

знаю,

20

нас исполните.

тоже, что не вы съели идею, а вас съела идея, стало

быть,

и не отложите.

Как? Меня

съела

идея?

-Да.
А
Только

не я съел

вы

идею? Это

дразните,

И прекрасно,
вы

хорошо. У

вас есть

маленький ум.

а я

горжусь.
прекрасно. Это

и

именно так и надо,

чтобы

гордились.

Довольно; вы допили, уходите.
Черт возьми, придется,
привстал Петр Степанович.
все-таки
Однако
рано. Послушайте, Кириллов, у Мясничихи
я
того
человека, понимаете? Или и она наврала?
застану
Не застанете, потому что он
Как здесь, черт возьми, где?

Сидит

в

кухне,

зо

здесь, а не там.

ест и пьет.

гневно покраснел Петр Степанович.
Да
Он обязан был ждать... вздор! У него ни паспорта, ни денег!
Не знаю. Он пришел проститься; одет и готов. Уходит
как он

не

смел?

воротится. Он говорил,

что вы

подлец,

и

и не хочет ждать ва-

ших денег.

A-а! Он боится,

Где

он, в

что я...

ну да

я и

теперь могу его,

если...

кухне?
475

40


Кириллов
из

комнату;

в

прямо

боковую

отворил

этой

комнаты

прохладой

ю

и

был уже вполпьяна,

готовый

совсем

кухню,
обыкновенно

образами,

под

и

за тесовым

посудине холодный кусок говядины
с

вниз сходили в

которой
Здесь-то в углу,
в

непокрытым столом. На столе
помещался полуштоф, на тарелке хлеб и на глиняной

теперь
ним

пред

Федька

крошечную темную

тремя ступенями

ту отгороженную каморку,

помещалась кухаркина кровать.
сидел

в

дверь

для

Федьки,

вот

уже

картофелем. Он закусывал

с

За перегородкой

в поход.

тулупе и, очевидно,

но сидел в

закипал

самовар,

Федька обязательно раздувал и

а сам

более каждую

с неделю или

ночь для

но не

наставлял его,

«Алексея НилыЯ сильно

ча-с, ибо оченно привыкли, чтобы чай по ночам-с».
думаю, что

картофелем,

за неимением

Кириллов.
Это что ты выдумал?
вкатился
Почему не ждал где приказано?

Степанович.

И

он с

еще

с

по

Петр

вниз

столу кулаком.

приосанился.

Ты постой,

Петр Степанович, постой,

канивая каждое слово,

должен понимать,

Кириллова,

кухарки, зажарил

сам

утра

размаху стукнул

Федька
отчего

с

говядину

Федьки

для

заговорил он,

что

ты

на

ты

благородном

Алексея Нилыча, у которого

можешь, потому он пред

тобой

щеголевато

первым долгом здесь
у господина

визите

всегда сапоги чистить

образованный

ум,

а ты всего

тьфу!

только

И

он щеголевато отплевался в сторону сухим плевком.
была надменность, решимость и некоторое, весьма опасное,
напускное, спокойное резонерство до первого взрыва. Но
Петру Степановичу уже некогда было замечать опасности, да и не
Видна

сходилось с его взглядом на

зо совсем его закружили...

вниз,

с

трех

ступеней,

Хочешь
деньги

на

вещи.

Липутин

из

настоящий

обманывать, потому

подлец. Всё равно

Ты

сулил и за господина

Да

ты

мне

А

я

и

хорошие

ты меня с самого

передо

первоначалу

мною
вот я

тебя

неповинную кровь большие деньги

Ставрогина

клятву давал, несмотря на то что
неучтивство. Я как есть ни одной каплей

полторы тысячи,

щекам отхлестали,

сызнова

молчишь.

476

по

паспорт

нет?

как поганая человечья вошь,

не участвовал, не то что

тебя давеча

верный

или

как ты выходишь

мне за

выходит одно лишь твое

40

неудачи дня

темной каморки.

проезд куда сказано?

за кого почитаю.

и

любопытством выглядывал

или не хочешь иметь

Видишь, Петр Степанович,
зачал

Происшествия
с

угрожаешь

сумлеваюсь

в

что

и деньги

уме,

уже

а господин

сулишь,

что в

Ставрогин
Теперь

и нам известно.

на

какое дело

Петербург

меня шлешь,


чтоб господину Ставрогину, Николаю Всеволодовичу, чем ни
злобе своей отомстить, надеясь на мое легковерие. И

есть по

первый убивец. И

этого ты выходишь

знаешь ли ты, чего стал

достоин уже тем одним пунктом, что в самого

истинного, перестал по разврату своему

веровать?

одной линии с татарином
Алексей Нилыч, будучи философом, тебе
идолопоклонник и на

Создателя,

многократно объяснял

будущих судеб
книги

и о

преображения всякой

и

Апокалипсиса. Но
как тот

Ах

Бога, Творца
Всё

одно что

мордвой состоишь.
истинного Бога, Творца
или

сотворении мира, равно
твари

и всякого

зверя

и

из

ты, как бестолковый идол, в глухоте и ю

немоте упорствуешь и прапорщика

привел,

на
из

Эркелева

же

самому

самый злодей соблазнитель, называемый

атеист...

Сам образа обдирает,

харя!

ты пьяная

к

тому

Бога

да еще

проповедует!

Я,
обдирал;
может,

Петр Степанович,

видишь,

говорю тебе

это

и моя слеза

преобразилась,

за

ли по книгам,

точь-в-точь

что некогда в древние времена

Богородицы

пред

записать.

ты

всё

не

будь

отроком бывши,

на

ты

через

природный

руках

Степанович

Петр
Говори,

купец, 20
у

пеленой осенила,

ту пору чудо вышло,

точь-в-точь

теперича порешил бы, даже

Это

в

начальство

пустил мышь, значит, надругался над

перстом. И

Господин

всеми людьми его

этому предмету даже

А

молитвой,

перл похитил и потом всенародно
сумму к самому подножию возвратил,

Матерь Заступница
книги

знаешь

с сияния

коленопреклонением

государственные

Ты

некоторый

с таким же слезным воздыханием и

всю

что по

что

мою, так как есть точь-в-точь

обиду

некую

самый сей сирота, не имея насущного даже пристанища.

Пресвятой

верно,

зеньчуг поснимал, и почем ты знаешь,
пред горнилом Всевышнего в ту самую минуту

но я только

с
и

так

и в

велено

самым

Божиим

мой господин, которого я, еще

наших нашивал, то как есть

тебя

сходя!
чрезмерный гнев:

зо

с места сего не

вошел в

виделся ты сегодня со

Ставрогиным?

чтобы допрашивать.
удивлении пред тобою стоит и ниже

ты никогда не смеешь меня

Ставрогин

пожеланием

как есть в

своим

али деньгами.

Деньги

Ты
ты

участвовал,

меня

не

только

распоряжением

каким

дерзнул.

получишь,

и две тысячи тоже

получишь,

в

еще получишь.
целиком,
Петербурге,
Ты, любезнейший, врешь, и смешно мне тебя даже видеть,
какой ты есть легковерный ум. Господин Ставрогин пред тобою
и

на месте, все

как на

лествице состоит,

тявкаешь, тогда

а ты на них

как они на

как

глупая собачонка,

снизу,
тебя сверху и плюнуть-то

за

большую

честь почитают.

477

40


А
что я

знаешь

ли

остервенился

ты,

тебя, мерзавца,

ни

передам?
Федька вскочил

шагу отсюда

не

Петр Степанович,
и

выпущу

в

прямо

полицию

Степанович

на

выхватил

ноги

отвратительная сцена: прежде

револьвер,
его

Федька

щеке. В

по

и

чем

мгновенно

тот

глазами. Петр
Тут произошла быстрая и
Петр Степанович мог направить

яростно сверкнул

револьвер.

же

миг

извернулся

послышался

и изо

всей

силы

ударил

другой ужасный

удар,

третий, четвертый, всё по щеке. Петр Степанович ошалел,
выпучил глаза, что-то пробормотал и вдруг грохнулся со всего

затем

ю

росту

на пол.

Вот вам, берите его!
с победоносным вывертом крикнул
Федька; мигом схватил картуз, из-под лавки узелок и был таков.
Петр Степанович хрипел в беспамятстве. Липутин даже подумал,

убийство. Кириллов опрометью сбежал в кухню.
Водой его!
вскрикнул он и, зачерпнув железным

что совершилось

ковшом в

ведре,

вылил

ему

на

голову.

Петр Степанович

пошевелился, приподнял голову, сел и бессмысленно смотрел пред собою.

Ну, каково?
Тот пристально,

20

всё еще

увидев выставившегося из

улыбкой

и

Ставрогин,

кухни

вдруг вскочил,

Если

вы

Кириллов.

спросил
и

не

узнавая, глядел

захватив с

вздумаете завтра

исступленно накинулся

полу револьвер.

убежать,

как

подлец

Кириллова,

он на

выговаривая слова,

заикаясь и неточно

на него; но,

Липутина, улыбнулся своею гадкою

весь

то я вас на

конце шара... повешу как муху... раздавлю... понимаете!
И он наставил Кириллову револьвер прямо в лоб;
ту

же

минуту,

опомнившись

сунул револьвер
зо

в

из дому.

Липутин

прошли

откосом,

быстро

зашагал

карман и,
за ним.

Ну?
Липутин
сцены;

но

не сказав

Вылезли

переулку,

У первого перекрестка вдруг
с вызовом

помнил

так

ни слова,

побежал

прежнюю

за

что

повернулся

сам

более

лазейку и опять
забор. Петр Степанович

в

Липутин

едва поспевал.

остановился.

револьвер

ответ как-то

но почти в

наконец совершенно, отдернул руку,

придерживаясь

по

бледный,

другом

и

вдруг

он к

еще
и

Липутину.

весь

трепетал

неудержимо

от

бывшей

соскочил с его

языка:

Я думаю... я думаю, что «от Смоленска до
не
с
таким нетерпением ждут студента».
уж
А видели, что пил Федька
Что пил? Водку пил.

40

на

Ташкента

вовсе

кухне?

Ну так знайте, что он в последний раз в жизни пил водку.
Рекомендую запомнить для дальнейших соображений. А теперь
478


убирайтесь

к

вы до

черту,

глупить!
Липутин бросился

не

завтра

нужны... Но смотрите у

не

меня:

голову домой.

сломя

IV

У

него давно уже

даже подумать,

был припасен паспорт

аккуратный

что этот

(хотя

семьи, во всяком случае чиновник

прежде всего капиталист
возымел

про

себя

если...

допускал же

он

с

помощью

он и сам никогда не мог

если!

что

формулировать,

экспатрироваться

за

границу! Кто

именно

Прибежав домой,
начал

судорожно

с

границей. Ни

необузданное

то же

не

ибо,

чем

по

один не

второй

добраться
нально,

с

его,

протянулся

бросить всё

и

умнее

более

и

реальнее.

смутно решился

хоть и пешком.

Таким образом

целым вихрем мыслей

ни

и с

часу

и

где-нибудь

сесть

нее же

инстинктивно и маши-

в голове,

бросил всё

о

знал он

города, до

от

и

Именно

было уже

нельзя

возился он

глубоким

20

ничего.

большой дороге. Не

на

и

русских настоящих

спасти.

успеет

медлить

и

зо

над саком

стоном

на диване.

Он

ясно

почувствовал

пожалуй, бежит,

но что

теперь

он

только

и

вдруг сознал,

что

разрешить вопрос: до

ему придется бежать?
что

самом

что такие

убежал

большой станции

третьей

вдруг остановился,

и

в

вошел к

он начал с того,

было находиться

или на

всех

царство призраков

тоже, как он сядет в вагон; он
на

бы

что заперся, достал сак
Главная
забота его состояла
укладываться.

понятиям

свет надо

чем свет

поверит,

биографией

деньгах и о том, сколько и как он их

спасти,

могло

нашей обыденной действительности

пусть справится

эмигрантов за

Всё

ю

Петра Степановича на

«дурака», выслушанного от
чтобы завтра же

состояла в том,

фантастические вещи случаются в

теперь,

границу,

хотя, конечно,

оно вдруг само формулировалось и
роде. Та отчаянная идея, с которою он

после

тот

всякий

на
за

улизнуть

Но теперь
Кириллову,

наконец

это если...

неожиданном

тротуаре,

и

припасти

его

этого

возможность

Дико

мелкий тиран

давным-давно уже

мысль

фантастическую

этот

имя.

чужое

фурьерист)

и

процентщик,

паспорт, чтобы

случай

обозначать

и

на

человечек,

он

бежит-то он,

или

после

уже совершенно теперь

грубое, бесчувственное

Шатова

не в силах;

тело, инерционная

масса, но что им движет посторонняя ужасная сила, и что хоть
у него и есть паспорт за границу, хоть бы и мог он

Шатова (а

иначе для чего

бы было

так

торопиться?),

убежать
но что

от

бе479

40


жит он не до
что

Шатова,

уже

не от

Шатова,

решено, подписано

так это

и

замирая попеременно, дожил

то
его

вдруг

часов

одиннадцати

до
и

он кое-как,

толчок, вдруг

решимость. В одиннадцать часов,
к

вышел

домашним,

он

вдруг

и лежа на

запершись

утра следующего дня,

ожидаемый

последовал

что

только

них же

от

и

В нестерпимой
самого себя, стеная

тоске, ежеминутно трепеща и удивляясь на

диване,

Шатова,

а именно после

и запечатано.

узнал,

и

вот

тут-

направивший
он

отперся

и

разбойник

что

каторжный Федька, наводивший на всех ужас, грабитель
церквей, недавний убийца и поджигатель, за которым следила и
беглый

ю

которого всё

утром

не

убитым,

могла

в семи

схватить

верстах

наша

от

полиция,

города,

на

проселок, к Захарьину, и что о
город. Тотчас же сломя голову бросился он
на

дороги

подробности и узнал, во-первых,
головой, был по всем

проломленною

найден

чем свет

с

большой

повороте

том

из

говорит уже

весь

дому узнавать

Федька, найденный с
ограблен и, во-вторых,

что

признакам

что полиция уже имела сильные подозрения и даже некоторые

убийцей

твердые данные заключить, что

Фомка,

тот

20 бядкиных,

самый,

с

которым

был

его

он несомненно

шпигулинский

резал

и зажег

у Ле-

ссора между ними произошла уже дорогой из-за
бы Федькой больших денег, похищенных у

и что

утаенных

будто

Лебядкина...

Липутин пробежал

и в

квартиру

Петра

Степановича

и

крыльца, потаенно, что Петр Степанович
хоть и воротился домой вчера, этак уже около часу пополуночи,
но всю ночь преспокойно изволил почивать у себя дома вплоть

успел узнать

с заднего

до восьми часов
в

смерти

утра.

необыкновенного и что таковые

подобных карьерах,
зо

Разумеется,

разбойника Федьки

последний раз

в

не могло

ровно

развязки

ничего

быть сомнения,
не было

именно всего

но совпадение

роковых

что

чаще случаются

в

Федька

в

слов:

«что

вечер пил водку», с немедленным
было
оправданием пророчества
до того знаменательно, что Липутин
колебаться.
Толчок был дан; точно камень упал на
вдруг перестал
него и
сак

придавил навсегда.

ногой под кровать,

всех явился

всё еще

480

этот

на

с своим

а

Воротясь домой,

вечером

условленное
паспортом

в

в

он молча

назначенный

место для

кармане...

встречи

час

ткнул свой
первым

Шатова,

из

правда


ГЛАВА ПЯТАЯ
ПУТЕШЕСТВЕННИЦА
I

Катастрофа
произвели

в то

Лизой

с

подавляющее

я его мельком

утро

и

смерть
на

впечатление

Марьи Тимофеевны

Шатова. Я уже упоминал,

встретил,

он показался мне как

бы

Между прочим сообщил, что накануне вечером,
(значит, часа за три до пожара), был у Марьи

своем уме.
в девять

Он

Тимофеевны.

то утро

что

не в

часов

ходил поутру взглянуть на трупы, но; сколько знаю, в

показаний

не давал нигде никаких.

Между

концу ю
могу сказать
тем к

в душе его поднялась целая буря и... и, кажется,
утвердительно, был такой момент в сумерки, что он хотел встать,
объявить всё. Что такое было это всё
пойти и
про то он сам

дня

знал.

У

Разумеется,

него не

было

ничего

бы

предал бы просто себя.
чтоб изобличить только

не достиг, а

никаких доказательств,

совершившееся злодеяние, да и сам он имел об нем одни лишь
смутные догадки, только для него одного равнявшиеся полному
убеждению. Но он готов был погубить себя, лишь бы только
что

«раздавить мерзавцев», собственные
Степанович отчасти

верно предугадал

слова.

порыв

рискует, откладывая
замысла до завтра. С его стороны тут было,
много самонадеянности и

Шатову

в

презрения

выпускать

путь при

первой

его из

с

опасности.

он о нем

таким

виду во

И

20

ужасного

обыкновению,

ко всем этим «людишкам», а

выражался

твердо надеялся справиться

есть не

по

особенности. Он презирал Шатова уже давно

«плаксивое идиотство», как
и

и сам знал, что

исполнение своего нового

сильно

к

Петр

его

в нем этот

весь

еще

за

за его

границей,

нехитрым человеком,
этот день

и

то

пресечь ему

однако спасло «мерзавцев» еще на

малое время лишь одно совершенно неожиданное, а ими совсем
зо

не предвиденное обстоятельство...

вечера (это
Эркеля, ждали Петра Степановича,
волновались), Шатов, с головною болью и в легком

Часу
наши
негодовали и

ознобе,

в

именно в то самое

восьмом

собрались

время, когда

у

лежал, протянувшись на своей кровати, в темноте, без свечи;

мучился недоумением, злился, решался, никак не мог решиться
окончательно и с проклятием предчувствовал, что всё это,
однако, ни к чему не поведет.

Мало-помалу

сном и видел во сне что-то похожее на
что он

опутан

на

шевельнуться,

а

он

своей кровати веревками,
между

тем

раздаются

забылся

на миг легким

кошмар; ему приснилось,
весь связан и не может

по всему

дому страшные 40
481


забор,

в

удары

в

мучительный
очнулся

и

и

дрожит,

Он вдруг
К удивлению, удары в ворота

для него голос жалобно призывает его.

приподнялся

на постели.

и хоть далеко не так сильные, как

продолжались,

во сне, но частые и

хотя вовсе не

дверь, во флигеле у Кириллова,
какой-то отдаленный, знакомый, но

в его

ворота,

так что весь дом

упорные,

жалобно,

странный

а

и

представлялось

«мучительный»

голос,

а, напротив, нетерпеливо и

раздражительно, всё слышался внизу у ворот вперемежку с чьим-то другим,

Он

более воздержным и обыкновенным голосом.
ю

и

форточку

вскочил, отворил

высунул голову.

Кто там?
окликнул он, буквально коченея от
Если вы Шатов,
резко и твердо ответили ему
благоволите объявить, прямо

пожалуйста,

то,

ли вы

меня или

впустить

Так и есть; он узнал
Marie!.. Это ты?

Я,
более

не

тем

бросился

случаях,

этот голос!

я только

искать

и

уверяю вас,

и сломя

голову

минуты

Спички,

Уронил

подсвечник со свечой на пол, и

только что снизу опять послышался

всё

одной

слабо прокричал Шатов. Закак обыкновенно в таких

свечу...

спичек.

не отыскивались.

что ни

извозчика.

могу задерживать

Сейчас...
20

и честно, согласны

нет?

Марья Шатова,

я,

испуга.
снизу,

нетерпеливый голос, бросил
крутой лестнице

своей

полетел вниз по

отворять калитку.

Сделайте
и

в

сунула ему

парусины, с
же

одолжение, подержите сак, пока я разделаюсь с

болваном,

этим

встретила

его

бронзовыми

Смею
протаскали меня

вас

гвоздиками,

тридцать

лишний

целый

потому

и этот

копеек и

ручной сак, из
дрезденской работы. Сама

берете

убедиться,

дом.

быть,
Извольте принять

что ничего

то

не знали, где эта

больше

сама ж тыкала на

вы

не

ваши

получите.

Вознесенску улицу,

а эта

эвона где отселева.

мерина запарили.

Вознесенская, Богоявленская
вам

больше

обыватель,
заявила
знаете.

суде,

482

Если

грязным улицам,

что сами, стало

Богоявленска: Вознесенской-то проулок

40

лишнее.

час по здешним

дурацкий

Эх, барынька,
Только

Марья Шатова

на извозчика:

что вы

уверить,

виноваты вы же,

глупая улица

госпожа

руки довольно легонький, дешевый

раздражительно накинулась

зо

внизу

а

моего должны
и к

тому

про дом

Во

же

вы

случае

теперь прошу

а вы именно

глупые

так как вы

несправедливы:

Филиппова,

всяком

все эти

быть известны,

я вам

названия

здешний

прежде

подтвердили,

можете искать на мне

завтра

вас оставить меня в покое.

в

всего

что его

мировом


стремительно
еще пять копеек!
свой
пятак и подал извозчику.
кармана

Вот,

Шатов из

вот

Сделайте
было

вскипела

Шатов,

одолжение, прошу вас, не смейте этого

Шатова,

m-me

схватив ее за

руку,

но

извозчик

повлек в

Скорей, Marie, скорей...
измокла! Тише, тут

тронул «мерина»,

всё пустяки

это

как

подыматься,

я

без

огня...

делать!
а

ворота.
как ты

и

что

жаль,

лестница крутая, держись крепче, крепче, ну

Извини,

выхватил

нет

вот и моя

огня,

каморка.

Сейчас!

Он поднял подсвечник,
Госпожа Шатова стояла в

но спички еще долго не отыскивались,

посреди комнаты,

ожидании

ю

молча и

не шевелясь.

Слава Богу, наконец-то!
радостно вскричал он, осветив
Марья Шатова бегло обозрела помещение.
Мне говорили, что вы скверно живете, но все-таки я

каморку.

брезгливо произнесла она и направилась к кровати.
Ох, устала!
присела она с бессильным видом на

думала не так,

жесткую

Пожалуйста,

постель.

стул.

Впрочем,

время, пока
не имею.

как хотите, вы

приищу

Но

работу,

потому

если вас стесняю,

и

сак

поставьте

торчите

сядьте

на глазах.

Я у

сами

на

вас на

что ничего здесь не знаю и денег

сделайте

20

одолжение, опять прошу,

заявите сейчас же, как и обязаны сделать, если вы честный
человек.

Я

все-таки

гостинице, а уж
только я

в

могу

что-нибудь

гостиницу

и заплатить в

завтра продать

извольте меня

проводить

сами...

Ох,

устала!

Шатов весь так и затрясся.
Не нужно, Marie, не нужно
Зачем, зачем?

Он, умоляя,

Ну,

сложил

если можно

гостиницу! Какая гостиница?

руки.

обойтись без гостиницы,

то все-таки не-

зо

обходимо разъяснить дело. Вспомните, Шатов,
прожили
с вами брачно в Женеве две недели и несколько дней, вот уже
что мы

три года

разошлись, без
чтоб я воротилась

как

подумайте,
глупостей. Я

прежних

то

воротилась
что мне

особенной, впрочем, ссоры.
что-нибудь возобновлять из

искать

работы,

всё равно. Я

потому
город,
раскаиваться; сделайте одолжение,

не

и если

приехала

подумайте

не

прямо
в

Но

не

в этот

чем-нибудь

еще этой

глупости.

О, Marie! Это
бормотал

Шатов.
А коли
к вам и

напрасно!

неясно

40
так, коли вы настолько

понять, то позволю

прямо

напрасно, совсем

себе

пришла

в

прибавить,

развиты,

что если

вашу квартиру,

что можете и это

теперь

то отчасти и

обратилась
потому,

что

483


быть, гораздо

всегда считала вас далеко не подлецом, а, может

лучше других... мерзавцев!..
Глаза ее засверкали. Должно быть,

она много

перенесла

кое-

каких-нибудь «мерзавцев».
И, пожалуйста, будьте уверены, я над вами вовсе не
смеялась сейчас, заявляя вам, что вы добры. Я говорила прямо, без
красноречия, да и терпеть не могу. Однако всё это вздор. Я
всегда надеялась, что у вас хватит ума не надоедать... Ох, довольно,
чего от

устала!
И

ю

она

и

робко,

него

длинным,

измученным,

Этот сильный

шершавый

и

человек, постоянно

шерстью вверх, вдруг весь смягчился и просветлел.

необычайное,

что-то

задрожало

совсем

разлуки, три года расторгнутого

И,

его ничего.

ней,

мечтал о

Зная

20

может

быть, каждый

Шатова,

В душе

Три

неожиданное.
не

вытеснили

из

его

года

сердца

день в эти три года он
сказавшем:

бы

что никогда

«люблю».

он не мог

допуснаверно скажу,
себе даже мечты, чтобы какая-нибудь женщина могла
сказать ему: «люблю». Он был целомудрен и стыдлив до дикости,
считал себя страшным уродом, ненавидел свое лицо и свой
характер, приравнивал себя к какому-то монстру, которого можно
тить в

возить

и показывать лишь на

фанатизма, был мрачен, горд,
это

единственное

всегда, всегда тому

неизмеримо
мание

всё

ее

мог.

нечто
всем

Вследствие всего этого
убеждениям своим предавался до

ярмарках.

выше всего считал честность, а

зо

брака

дорогом существе, когда-то ему

о

усталым

пред ней, через комнату, в пяти шагах,
обновленно, с каким-то небывалым сиянием в

стоял

но как-то

ее слушал.

лице

на

поглядела

взглядом. Шатов

гневлив и несловоохотлив.

существо, две недели

верил!),

на

простить

виноват),

(о

он

существо, которому
том и вопроса быть не

женщина,

эта

Марья

вот

(он

всегда считал
пони-

совершенно всё,
могло, а было даже
он

так что выходило по-его, что он сам

эта

Но

совершенно трезвое

заблуждений;

обратное,

любившее

существо, которое

себя, несмотря

выше

его

пред

Шатова вдруг

нею во

опять в его

пред ним... этого почти невозможно было понять! Он
был поражен, в этом событии заключалось для него столько

доме, опять
так

чего-то

страшного,

он не мог, а может
сон.

Но

и вместе с тем столько счастия, что, конечно,

быть,

не желал,

боялся

опомниться.

Это был

когда она поглядела на него этим измученным взглядом,

вдруг он понял, что это столь любимое существо страдает, мо40 жет быть обижено.
в ее

молодости.
глазах, как и

484

Сердце

черты: давно уже

Правда,

его замерло.

исчез с этого

она

Он

с

болью вгляделся

усталого лица блеск

всё еще была хороша собой,

прежде, красавица.

(На

самом деле это

первой

в его

была женщи-


двадцати пяти, довольно сильного сложения, росту

на лет

среднего

(выше Шатова),

бледным

овальным

темно-русыми
лицом, большими темными

блеском.) Но

сверкавшими лихорадочным
и

наивная

прежняя

простодушная

выше

пышными волосами, с

с

энергия,

глазами,

теперь

легкомысленная,
столь

ему знакомая,

сменилась в ней угрюмою раздражительностию, разочарованием,
как бы цинизмом, к которому она еще не привыкла и которым
сама тяготилась.

Несмотря

ясно.

схватил ее за

главное, она была

больна,

свой страх пред нею,

это

он

разглядел

он

вдруг подошел

и

обе руки:

Marie...
не

Но

на весь

ю

знаешь... ты, может

быть,

очень

устала, ради Бога

сердись... Если бы ты согласилась, например, хоть
подкрепляет, а? Если бы ты согласилась!..

чаю,

а? Чай

очень

Чего тут

согласилась,

разумеется

соглашусь,

какой

вы

ребенок. Если можете, дайте. Как у вас тесно! Как
у вас холодно!
весь заходил
О, я сейчас дров, дров... дрова у меня есть!
Шатов;
махнул
дрова... то есть, но... впрочем, и чаю сейчас,
по-прежнему

он

рукой, как бы с отчаянною решимостию, и схватил фуражку.
Куда ж вы? Стало быть, нет дома чаю?

Будет, будет, будет,
Он

схватил с полки

коли

У

у

20

я...

револьвер.

Я продам сейчас
Что за глупости,
деньги,

сейчас будет всё...

этот

револьвер...

и как это долго

вас нет ничего,

или

заложу...

будет! Возьмите

вот мои

тут восемь гривен, кажется;

все.

вас точно в помешанном доме.

Не

надо, не надо твоих денег, я

револьвера...
И он бросился прямо

сейчас,

в один миг, я и

без

Кириллову. Это было, вероятно, еще
часа
два до посещения Кириллова Петром Степановичем и
Липутиным. Шатов и Кириллов, жившие на одном дворе, почти
к

за

не видались друг с

другом,

а

встречаясь,

не

зо

кланялись и не

Америке.
«пролежали»
Кириллов, у вас всегда чай; есть у вас чай и самовар?
Кириллов, ходивший по комнате (по обыкновению своему всю
ночь из угла в угол), вдруг остановился и пристально посмотрел
говорили:

на

слишком долго уж они

вместе в

вбежавшего, впрочем без особого удивления.
Чай есть, сахар есть и самовар есть. Но самовара

чай

горячий. Садитесь

и

не надо,

пейте просто.

мы вместе лежали в Америке... Ко мне пришла
Я... Давайте чаю... Надо самовар.
Если жена, то надо самовар. Но самовар после. У меня
А теперь берите со стола чайник. Горячий, самый горячий.

Кириллов,

жена...

два.

485

40


Берите всё; берите сахар; весь. Хлеб... Хлеба много; весь. Есть
Денег рубль.
Давай, друг, отдам завтра! Ах, Кириллов!
Это та жена, которая в Швейцарии? Это хорошо. И то,

телятина.

вбежали,

что вы так

тоже

Кириллов!
локоть

чайник,

если

б

обе руки сахар

Шатов,
и

захватывая

под

Кириллов! Если б...

хлеб,

ужасных фантазий и
вы были человек, Ки-

вы могли отказаться от ваших

бросить ваш

ю

а в

хорошо.

вскричал

атеистический бред... о, какой бы

риллов!
Видно,
хорошо,

что

если после

вы

любите жену

после

Швейцарии. Когда

Швейцарии.

Это

надо чаю, приходите опять.

Приходите всю ночь, я не сплю совсем. Самовар будет. Берите
рубль, вот. Ступайте к жене, я останусь и буду думать о вас и о
вашей

жене.

Марья Шатова была

видимо довольна поспешностию и почти

чай,

с жадностию принялась за

понадобилось:

крошечный кусочек хлебца. От
20

но за

самоваром бежать

она выпила всего полчашки и

телятины

брезгливо

и

не

лишь

проглотила

раздражительно

отказалась.

Ты больна, Marie, всё

это так в

тебе болезненно...

Шатов, робко около нее ухаживая.
Конечно, больна, пожалуйста, сядьте. Где

робко

заметил

было?
Шатов рассказал про

вы

взяли

чай,

Она

кое-

если не

что

про

Знаю,

что

слегка, вкратце.

сумасшедший; пожалуйста,

довольно; мало, что

дураков?
Америке? Слышала, вы писали.
я...
в
писал.
Да,
Париж
Довольно, и пожалуйста, о чем-нибудь другом. Вы по убеж¬
дениям славянофил?
Так

ли,

зо

Кириллова,

него слышала.

Я...

вы

были

я не то что...

в

За

невозможностию

криво усмехнулся он,

славянофилом,

с

быть русским,

натугой

стал

человека,

сострившего некстати и через силу.

А

вы не

Нет,
всё

не

Ну, всё это глупости. Сядьте, прошу вас, наконец. Что вы
туда-сюда? Вы думаете, я в бреду? Может, и буду в бреду. Вы

говорите,

вас только двое в

Двое...

40

русский?
русский.

И всё

Нет,

внизу...

таких умных.

Что

внизу?

ничего.

Что ничего? Я хочу
486

доме?

знать.

Вы

сказали

внизу?


Я
а

только хотел сказать, что мы
жили

внизу прежде

Это

та, которую сегодня ночью

Слышала. Только

она

вдруг.

был

пожар?
Да, Marie,

в сию

да, и, может

что

минуту,

Но Marie

что

быть,

вверх руки

дворе,

вскинулась

встал он

бы

в

У

слышала.

вас

и

вдруг

исступлении.

Она слушала

ответы

а не слушала.

ю

дела у вас делаются.

все подлецы! Да
раздражаете!

во

страшную подлость

я делаю

как

не совсем поняла его.

спрашивала,

Славные

зарезали?

приехала,

прощаю подлецов...

зашагал по комнате, подняв

рассеянно; она

тут теперь двое

Лебядкины...

Ох,

всё подло! Какие

как

сядьте же, прошу вас, наконец, о, как вы меня
ив

изнеможении

опустилась головой

она

на

подушку.

Marie,
Она

я не

буду... Ты,

стало точно у

может

быть, прилегла бы, Marie?

бессилии закрыла

не ответила и в

мертвой. Она

заснула

Бледное

глаза.

почти

посмотрел кругом, поправил свечу, посмотрел еще раз
беспокойстве

на ее

лицо, крепко

вышел из комнаты в сени.

угол

и

Простоял

пред собой руки

сжал

На верху лестницы

он

и на

ее

лицо

Шатов

мгновенно.
в

цыпочках

уперся лицом

в

20

простоял так минут десять, безмолвно и недвижимо.
бы и дольше, но вдруг внизу послышались тихие,

осторожные шаги.

Кто-то

подымался вверх.

Шатов

вспомнил, что забыл

запереть калитку.

Кто тут?
Незнакомый

Взойдя

спросил
посетитель

он шепотом.
подымался

наверх, остановился; рассмотреть

невозможно;

вдруг

послышался его

Иван Шатов?
Шатов назвал себя,
бы прикоснувшись

но немедленно

Стойте
не

могу

вас

свечу.
Когда
офицерик;

к

теперь принять. Ко

он

воротился

было

и

не

отвечая.

в темноте

вопрос:

протянул руку, чтоб

руку

оста-

зо

Шатов вздрогнул,

и

какому-то страшному гаду.

быстро

здесь,

спеша

его

осторожный

новить его; но тот схватил сам его за
как

не

со

прошептал он,
мне

свечкой,

не

жена.

воротилась
стоял

входите,

я

Я вынесу

какой-то молоденький

имени его он не знал, но где-то видел.

Эркель,

отрекомендовался

Видели

тот.

меня

у

Виргинского.

вскипел вдруг
Помню; вы сидели и писали. Слушайте,
Шатов, исступленно подступая к нему, но говоря по-прежнему
вы сейчас мне сделали знак рукой, когда схватили
шепотом,

мою руку.

Но знайте,

я

могу наплевать

на

все

эти

знаки! Я

не

487

40


не

признаю...
знаете вы

Нет,
так

хочу... Я могу

Я

гость.

с

лестницы,

незлобиво

и

почти

ответил

простодушно

передать вам нечто и за тем пришел,
желая терять времени. У вас станок, вам не
в котором вы обязаны отчетом, как знаете сами. Мне

главное не

имею только

принадлежащий и
велено потребовать
ю

спустить сейчас

я этого ничего не знаю и совсем не знаю, за что вы

рассердились,

часов

вас

это?

от вас

передать

завтра же, ровно

его

Липутину. Кроме того велено сообщить,

пополудни,

лее от вас ничего никогда не

в семь

бо-

что

потребуется.

Ничего?

Совершенно
Кто

Те,

велел

которые передали

почему

мне знак.

для вас
вы

Липутин

сам не

Итак,

Нет,
в

пешком.

его не

я

себя кулаком

и

если

вам

Э...

черт!

А

зачем

нас

троих,

вечера,

будет.

уезжает завтра поутру

бешено прошептал Шатов

из

и

стукнул

бежал, каналья!

бедру;

взволнованно

в шесть часов

никого не

часов.

думал,

по

завтра ровно

будет. Верховенский

одиннадцать

Так
Он

приходили,

пришел?

Кроме
Верховенский будет?

зо

не

понимаю, что были не один.

я явлюсь за вами

пойдем туда

города,

безразлично.

раньше

следовал некоторым инструкциям и был не один.

Понимаю,

и

сообщить.

сообщить?

Э, черт! А
20

исполняется, и вы

положительно мне велено вам

Вы из-за границы?
Это... это, я думаю,
велено?
Я

Ваша просьба

ничего.

Это

навсегда устранены.

задумался.

Эркель

пристально смотрел

на

него, молчал и ждал.

Как
и

же вы

возьмете? Ведь

это нельзя за

раз

взять в

руки

унести.

Да
только

и не

нужно

удостоверимся,

что

будет. Вы только укажете место, а мы
действительно тут зарыто. Мы ведь знаем

только, где это место, самого места не знаем.

А

вы

разве

еще кому-нибудь место?
Шатов посмотрел на него.

указывали

Вы-то,
40

чишка,

надо этакого
и

вы-то, такой мальчишка,

вы тоже

туда

влезли с

головой

такой глупенький
как

баран? Э,

соку! Ну ступайте! Э-эх! Тот подлец

маль-

да им и

вас всех

надул

бежал.

Эркель
488

смотрел

ясно и

спокойно,

но как

будто

не понимал.


Верховенский
проскрежетал

Верховенский!

бежал,

яростно

Шатов.

Да
мягко и

Он

ведь он еще здесь, не уехал.

убедительно

заметил

Эркель.

присутствовать в качестве
инструкция была (соткровенничал
приглашал

мальчик). Но

свидетеля;
он

как

к сожалению,

он,

только

Я

не

его
к

завтра уедет,
особенно
моя вся

нему

молоденький, неопытный
под предлогом

согласился,

отъезда; да и в самом деле что-то спешит.

Шатов еще раз
но

вдруг махнул

Хорошо,
марш!

убирайтесь,

Итак,

я

сожалительно

рукой,

как

оборвал

приду,

ровно

он

в шесть часов,

Эркель и не спеша пошел с

Дурачок!

вскинул глазами на простачка,
бы подумав: «Стоит жалеть-то».

не

а

вдруг,

ю

теперь

вежливо поклонился

лестницы.

утерпел крикнуть ему вслед

с

верху

лестницы Шатов.

Что-с?

отозвался тот уже

снизу.

Ничего, ступайте.
Я думал,

вы что-то сказали.

II

Эркель
толку

был такой «дурачок», у которого

было

не

толку у

преданный «общему

время, когда
на

только главного

но маленького подчиненного

царя
было довольно, даже до хитрости.

него

Верховенскому,
роли

в голове;

в голове,

младенчески

то

20

завтра.

он

действовал

в заседании

а

делу»,

в

Петру

инструкции, данной ему

по его

у наших условились

Петр Степанович,

Фанатически,

сущности

назначая ему

и

в

распределили

роль

посланника, успел поговорить с ним минут десять в сторонке.
была потребностью этой мелкой, малорассудочной,

Исполнительная часть
вечно

жаждущей

не иначе как ради

всё равно, ибо
могут

понять

подчинения

«общего»

маленькие

чужой

служения идее,

не

на

Но

и это

Эркелю,

иначе как слив ее с самим

выражающим эту идею.
Эркель, быть может, был

добрый
убийц, собравшихся

о, конечно зо

натуры,

фанатики, подобные

их понятию,
и

воле

или «великого» дела.

Шатова,

и

Чувствительный,
самым

было

никак не

лицом,

по

ласковый

бесчувственным

из

безо всякой личной ненависти,

смигнув глазом, присутствовал бы при

его

убиении. Ему

было, например, хорошенько между прочим высмотреть
обстановку Шатова, во время исполнения своего поручения, и когда
велено

Шатов,

приняв

его на

лестнице,

сболтнул

в

жару,

всего

вероятнее 40
489


не заметив того, что к

нему воротилась жена,

Эркеля

у

тотчас

инстинктивной хитрости не выказать ни малейшего
дальнейшего любопытства, несмотря на блеснувшую в уме
же

достало

догадку,

что

их

предприятия...
Так в сущности

жены имеет

факт воротившейся

было: один

и

большое

только этот

значение в

успехе

и спас

факт

«мерзавцев» от намерения Шатова, а вместе с тем и помог им от него
«избавиться»... Во-первых, он взволновал Шатова, выбил его из
отнял

колеи,

ю

от

Какая-нибудь
прийти

могла

обычную

него

и

прозорливость

осторожность,

идея о своей собственной безопасности менее всего
в

теперь

его

совсем

голову, занятую

другим.

Напротив, он с увлечением поверил, что Петр Верховенский завтра
бежит: это так совпадало с его подозрениями! Возвратясь в
он опять

комнату,

уселся

в

угол, уперся

локтями в колена и

руками лицо. Горькие мысли его мучили...
И вот он снова подымал голову, вставал
нее

горячка,

на

цыпочки

закрыл

и шел на

«Господи! Да у нее завтра же разовьется
пожалуй уже теперь началась! Конечно, простудилась.

поглядеть:

к

утру,

Она

привыкла к этому ужасному климату, а тут вагон, тре20 тий класс, кругом вихрь, дождь, а у нее такой холодный бурне

нусик,

совсем

никакой одежонки... И тут-то

ее оставить,

бросить

помощи! Сак-то, сак-то какой крошечный, легкий,
сморщенный, десять фунтов! Бедная, как она изнурена, сколько
без

вынесла! Она горда, оттого и не жалуется. Но раздражена,
раздражена! Это болезнь: и ангел в болезни станет раздражителен.
Какой

сухой, горячий,

и... и как, однако,

должно

прекрасен

быть, лоб,

этот овал

как темно под глазами

лица,

и эти пышные

волосы, как...»

И
зо ясь

поскорее отводил глаза,

он

одной

идеи видеть в ней

поскорей

что-нибудь

отходил, как бы пуга-

другое,

измученное существо, которому надо помочь,

надежды! О,

как низок, как подл

человек!»

свой угол, садился, закрывал лицо руками
припоминал...

« Ох,
ее

и опять

устала, ох,

восемь

местах,

40

устала!

что

всё у

них

бедная,

О

они

490

он ее

восклицания,

Господи! Бросить ее теперь,
свой портмоне, старенький,
ну

России? Ведь

собственные фантазии,

несчастные, о

уж тут

и опять мечтал, опять

припоминал

места искать,

понимают в

Россия
невинные!.. И

зачем не похожа

холодно...»

голос:

гривен; протянула

крошечный! Приехала

«какие

и он шел опять в

мерещились ему надежды.

слабый, надорванный

у ней

чем несчастное,

что она понимает в
это

как

блажные дети,

ими же созданные; и
на их

а

иностранные

сердится,

мечтаньица!

однако в самом деле здесь


Он

что она жаловалась,

вспомнил,

«Дрова

затопить печь.

можно

тут,

принести,

что он
не

обещался
разбудить бы только.

Впрочем, можно. А как решить насчет телятины? Встанет, может
быть, захочет кушать... Ну это после; Кириллов всю ночь не спит.
Чем бы ее накрыть, она так крепко спит, но ей, верно, холодно,
ах,

холодно!»
И он еще

почти в

отвернулся,
в

оставшись

раз подошел на нее посмотреть;

и половина

завернулось,

стареньком

обнаженное

испуге,

снял с

углу,

теплое пальто и,

Раздался

вскочил как

осматривание

ее стон; она

где находится,

и

заняла

как смели вы не

намерена быть

Как

спящей

вот в это-то

ю

взяли много

Кириллова

время у

Липутин. Наконец
пробудилась,

Marie! Я было заснул... Ах, какой

я

смотреть,

и он

она звала его; он

преступник.

Она привстала, озираясь

Я

не

стараясь

хождение на цыпочках, осматривание

потом опять

времени. Прошло два-три часа. И
успели побывать Верховенский и
углу.

себя

накрыл,

место.

мечты в

задремал в

платье немного

открылась до колена. Он вдруг

ноги

сюртучишке,

Зажиганье дров,

спящей,

правой

мог я

вдруг

с

подлец, Marie!
как бы не узнавая,

вся всполошилась в негодовании, в гневе:

вашу постель,

я

вне

заснула

разбудить меня? Как
вам в

я

удивлением,

себя

от

20

усталости;

осмелились подумать, что

тягость?

разбудить тебя, Marie?

были! Для вас тут нет другой постели, а
Вы не должны были ставить меня в фальшивое
Или вы думаете, я приехала пользоваться вашими

Могли;

должны

я заняла вашу.
положение.

благодеяниями? Сейчас

извольте занять

вашу постель,

а я лягу

в углу на стульях...

Marie,

Ну
на полу.

Она

столько нет

так

просто

Я хочу

на

на

стульев, да

полу.

Ведь

зо

и нечего постлать.

вам же

самому придется

спать

сейчас, сейчас!

полу,

встала, хотела шагнуть, но вдруг как бы сильнейшая

судорожная боль разом отняла у ней все силы и всю решимость и она с
громким стоном опять упала на постель.

спрятав лицо

в

подушки,

сжимать и ломать ее в

очень...

если надо,

Я бы сбегал

можно

припарки...
то

руку

и изо

всей

на живот

тут есть доктор

с

но

Marie,

силы стала

минуту.

Френцель,

мне

к нему.

Вздор!
вздор? Скажи, Marie,

Как
А

Шатов подбежал,

своей руке. Так продолжалось

Marie, голубчик,
знакомый,

захватила его

40

у тебя болит? А то бы
Это
я и без доктора могу...
например...
что

горчишники.
491


Что

это?

ж

испуганно смотря

То

странно спросила она, подымая голову

Marie?
не понимал Шатов:
про
О Боже, я совсем теряюсь, Marie, извини,

есть что именно,

спрашиваешь?

что ты

и

на него.

что ничего не понимаю.

Эх,
очень

не

отстаньте,

смешно...

что-нибудь. Ходите

про

ваше

сотый

она.

говорите. Не стойте подле
особенно прошу вас в пяти-

по комнате и

об

меня и не глядите на меня,
ю

Да и было бы
Говорите мне

понимать.

дело

горько усмехнулась
этом

раз!

Шатов

стал ходить по комнате,

не

стараясь

Тут

не

рассердись,

Она

брезгливо

прикусил

и

Marie,

чай... Ты

телятина, недалеко, и

смотря

в

пол и

изо всех сил

на нее.

взглянуть

злобно

умоляю тебя,

так мало давеча

тут

рукой. Шатов

замахала

есть

скушала...
в отчаянии

язык.

Слушайте,
началах

разумных

я намерена здесь открыть переплетную, на
ассоциации. Так как вы здесь живете, то как
или

думаете: удастся

Эх, Marie,

20

Да

и станет он

у

вы

нет?

нас и книг-то не читают, да и нет их совсем.

книгу

переплетать?

Кто он?

Здешний

читатель и

Ну так и говорите
Грамматики не знаете.

здешний

яснее,

Ах,

подите вы с вашим духом, надоели.

Marie,

духе языка,

Потому

что читать

приучается,

ее, считая за

за дело

Европа

книгу

До

но

треплет книгу

Переплет

же означает

и

уже

валяет
и

полюбил, но и
Россия не дожила.

что он не только читать

означает,

признал.

и ее

разумеется,

несерьезную вещь.

уважение к книге,

Почему здешний

переплетать?

это целых
переплетать
он
Сначала
помаленьку
огромных.

и

веками

неизвестно.

пробормотал Шатов.

в

зо два периода развития,

этого

периода еще

вся

давно переплетает.

Это

хоть и по-педантски, но по

сказано и напоминает мне

три года назад;

остроумны три года назад.
Она это высказала так
40

вообще, Marie.

Это

житель или читатель не станет

читать

житель

а то: он, а кто он

призные

свои

же

крайней

мере неглупо
были довольно

вы иногда

брезгливо,

как и все

прежние

ка-

фразы.

Marie, Marie,

в

умилении

обратился

к

ней

Шатов,

Marie! Если б ты знала, сколько в эти три года прошло и
проехало! Я слышал потом, что ты будто бы презирала меня за перемену
о

492


убеждений. Кого

живой жизни, устарелых
собственной
лакеев
независимости;
либералишек, боящихся
мысли,

врагов

свободы, дряхлых проповедников
Что у них: старчество, золотая средина,

личности и

тухлятины!

мертвечины и

бросил? Врагов

ж я

самая

мещанская, подлая бездарность, завистливое равенство,
равенство без собственного достоинства, равенство, как сознает

лакей

или

как

Она

отрывисто и болезненно
протянувшись, недвижимо и как бы бооткинувшись головой на подушку, несколько

лежала

ясь пошевелиться,

вбок, смотря
ее

Ты
с

в потолок

было бледно,

Она

губы

но

горячим взглядом.

Marie, сознаешь!
отрицательный

было сделать

сделалась

подушку

утомленным,

руку подбежавшего

и

Лицо

воскликнул Шатов.
знак

прежняя судорога. Опять

и опять изо

всей

она

головой,

и

силы

ведь

вдруг

спрятала лицо

целую минуту сжимала
обезумевшего от ужаса Шатова.

Marie, Marie! Но

до

в

боли

это может быть очень серьезно,

Marie!

20

Молчите... Я

не

ярости, повертываясь
на меня,

с

Шатов

Вы

хочу,

опять

не

хочу,

восклицала
не

вверх лицом;

состраданием! Ходите

вашим

что-нибудь,

по

она почти в

смейте

комнате,

глядеть

говорите

говорите...

как

потерянный

чем здесь

нетерпением

особенно захотел, мог

к

бы

было

снова что-то

спросила она,

с

бормотать.
брезгливым

его.

купцу одному хожу. Я, Marie, если б
хорошие деньги доставать.

и здесь

Тем

для вас лучше...

Ах,

не

А еще

начал

занимаетесь?

перебивая

На контору

не

ю

высохли и запеклись.

сознаешь,

хотела

нею

его

главное, везде

мерзавцев много,

она.

проговорила

А

года...

мерзавцы!

мерзавцы, мерзавцы и

Да,

француз 93-го

сознавал

зо

подумай чего, Marie,
делаете? Что проповедуете? Ведь
я так сказал...

что

проповедовать;

таков

вы не можете

характер!

Бога проповедую, Marie.
В которого сами не верите. Этой идеи

я никогда не могла

понять.

Оставим, Marie,

это потом.

Что такое была здесь эта Марья Тимофеевна?
Это тоже мы потом, Marie.
Не смейте мне делать такие замечания! Правда
смерть эту можно отнести к

Непременно

злодейству...

этих

ли, что 40

людей?

проскрежетал Шатов.
Marie вдруг подняла голову и болезненно прокричала:
так,

493


Не смейте мне больше говорить об этом, никогда
смейте!

не

смейте, никогда не

И

боли;

она опять

это

уже

обратились

О,
металась

в

третий

но на этот

раз,

судорожной

же

стоны стали

раз

громче,

крики.

О, нестерпимый человек!

несносный человек!

она,

припадке той

на постель в

упала

в

не

уже

себя,

жалея

отталкивая

стоявшего

над нею

Шатова.

Marie,

Да

ю

буду

я

буду

что хочешь... я

ходить, говорить...

началось?

вы не видите, что

неужто

Что началось, Marie?
А почем я знаю? Я разве тут

знаю

что-нибудь... О,

проклятая! О, будь

Marie,
пойму,
всё

на

проклято всё заране!
если б ты сказала, что

Он серьезно подумал,

Да

20

ми,

что с

ней

наконец

не

приподнялась она, смотря
исказившею

этот

ребенок!
Marie,

всё лицо

а то я... что я

вдруг

и с

начинается помешательство.
видите,

что я

на него со

злобой.

ее

воскликнул

Marie... Но

дело,

зо

вы

неужели

болезненною,

он

начинается...

так?
Вы отвлеченный, бесполезный болтун. О, будь проклято
свете!
Marie! Marie!
если

Шатов,

мучаюсь рода¬

страшною,

Будь

он

заране проклят,

догадавшись наконец, в чем

что же ты не сказала

энергическою решимостью

заране?

спохватился

схватил свою

фуражку.

А я почем знала, входя сюда?
Неужто пришла бы к
вам? Мне сказали, еще через десять дней! Куда же вы, куда же
вы, не смейте!
За повивальною бабкой! я продам револьвер; прежде всего
теперь

деньги!
Не смейте

ничего, не смейте повивальную

бабку,

старуху, у
портмоне восемь гривен... Родят
деревенские бабы без бабок... А околею, так тем лучше...

бабу,

меня в

И баба будет,

и

старуха

будет. Только

просто

же

как я, как я оставлю

тебя одну, Marie!

Но, сообразив,
на

всё

слушая
40

ноги,

494

ее

что

исступление,

ее стонов,

пустился

лучше теперь
чем

потом

ни гневливых

сломя

голову

с

оставить ее

оставить

одну, несмотря
без помощи, он, не

восклицаний

лестницы.

и надеясь на свои


Ill

Прежде всего к Кириллову. Было уже
Кириллов стоял посреди комнаты.
Кириллов, жена родит!
То

есть

около

часу пополуночи.

как?

Родит, ребенка родит!
Вы... не ошибаетесь?
О нет, нет, у ней судороги!..

Надо бабу,

какую-нибудь,

непременно сейчас... Можно теперь

много

старух...

Очень

Кириллов,
То

умею...

родить

Нет,

или...

не

я

бабу,

прошу

Старуха будет,

отвечал

чтобы

а сделать так,
сказать.

умею

но я не

родах;

про то;

служанку!

сиделку,

только, может

задумчиво

умею,

это я не

есть вы не можете сами помочь в

старуху, старуху,

хотите,

было

вас

ю

жаль, что я родить не умею,
то есть не я

не

родить,

старуху

достать? У

быть,

не

сейчас. Если

я вместо...

О,

невозможно; я теперь к

Мерзавка!
О, да, Кириллов,

Виргинской,

да, но она лучше

к

бабке.

всех! О,

да, всё это 20

без благоговения, без радости, брезгливо,
бранью, с
появлении
такой
великой
нового
тайне,
богохульством
при

будет

с

существа!.. О,

вы

уж теперь проклинает его!..

хотите, я...

Нет,

нет, а пока я

буду

бегать

(о,

я

Виргинскую!),

притащу

моей лестнице и тихонько
смейте входить, вы ее испугаете, ни за что не входите,
слушайте... на всякий ужасный случай. Ну если что

иногда подходите к

прислушивайтесь, но не
вы

она

Если

только

крайнее

случится, тогда войдите.

Понимаю. Денег еще рубль. Вот. Я
теперь

не

хочу. Бегите

скорей,

бегите

изо

завтра курицу, зо

хотел

всей

Самовар

силы.

всю ночь.

Кириллов

ничего не знал о

прежде никогда не знал о

угрожающей. Знал

всей

намерениях

насчет

Шатова,

степени опасности,

да и

ему

только, что у него какие-то старые счеты с «теми

людьми», и хотя сам был в это дело отчасти замешан,

(впрочем,
участвовал),

сообщенными ему из-за границы инструкциями

ибо близко

поверхностными,

время

он

всё бросил,

всяких дел,

прежде

он ни в чем не

все

Липутина

Кириллову,

но в последнее

поручения, совершенно устранил себя

же всего от

«общего

созерцательной. Петр Верховенский,
к

весьма

от

дела», и предался жизни 40

в заседании,

чтоб удостовериться,

хотя и позвал

что тот

примет,

в

495


данный

момент, «дело

Кирилловым

объяснениях с

вероятно

намекнул,

неблагонадежным,
крайней мере
тоже

так

очень

себя,

о

рассуждал
заметил,

но, однако, в

про

Шатова,

даже не

Кириллова

завтра, когда уже всё

что

о

Шатове,

но

даже и

будет

быть, будет уже «всё равно»;
Кириллове Петр Степанович.

стало

было упомянуто,

слова не

на

считая неполитичным, а

и оставив до

Кириллову,

сделано, а

Шатова»

ни слова не сказал

по

Липутин

несмотря на обещание, ни
был слишком взволнован,

Липутин

чтобы протестовать.

Как вихрь бежал Шатов

ю

расстояние

Надо
спали.

и не видя

в

Муравьиную

было долго стучать у

Но Шатов

всей

изо

Цепная

заколотил в ставню.

злобным

Виргинского:

силы

собака

все

давно

уже

безо всякой церемонии

и
на

и заливалась

дворе рвалась

Собаки всей улицы

лаем.

улицу, проклиная

ему конца.

подхватили;

поднялся

собачий гам.

Что
у

окна

вы

мягкий

стучите
и

и чего вам

угодно?

раздался наконец

несоответственный «оскорблению»

голос самого

Виргинского. Ставня
Кто

20
шенно

приотворилась, открылась и форточка.
злобно провизжал уже совер¬
там, какой подлец?

соответственный оскорблению женский

родственницы

Я, Шатов,

Ну
Я

ко мне

воротилась

жена и

старой

девы,

теперь сейчас родит...

убирайтесь!
Ариной Прохоровной, я не уйду

пусть

за

голос

Виргинского.
и

родит,

без

Арины

Прохоровны!
Не

может она ко

всякому ходить. По

ночам

особая

Убирайтесь Макшеевой и не смейте шуметь!
трещал
обозленный женский голос. Слышно было, как Виргинский оста-

практика...

зо

к

навливал; но

Я

не

старая дева

уйду!

Подождите,

его отталкивала и не

прокричал
подождите

опять

же!

уступала.

Шатов.
прикрикнул наконец

Шатов, подождать пять
я
минут,
разбужу Арину Прохоровну, и, пожалуйста, не стучите
не кричите... О, как всё это ужасно!
Виргинский,

осилив

Через
К

прошу вас,

бесконечных минут

пять

вам

деву,

жена

приехала?

удивлению Шатова,
обыкновенному повелительный;
голос

40

могла

и,

к

явилась

Арина Прохоровна.

послышался
вовсе
но

не

и

злой,

из

форточки

ее

а так только по-

Арина Прохоровна

иначе и не

говорить.

Да, жена и родит.
Марья Игнатьевна?
Да, Марья Игнатьевна. Разумеется, Марья Игнатьевна!
496


Наступило
Она

Сегодня
Опять

приехала?

вечером,
вы

В

спросила

в восемь часов.

доме перешептывались.

Виргинская.
Пожалуйста, поскорей.

опять m-me

будто

посоветовались.

ошибаетесь? Она

не

сама

вас

послала

мной?

Нет,
бабу,
я

ждал.

пошептались, опять как

Слушайте,
за

Шатов

молчание.

давно

она

чтобы

не

посылала

меня не

за

обременять

вами,

она

бабу, простую
беспокойтесь,

хочет

расходами,

но не

заплачу.

Хорошо,

приду,

Я

заплатите или нет.

Марьи Игнатьевны,

висимые чувства

всегда ценила неза-

хотя она,

быть,

может

ю

не

Есть у вас самые необходимые вещи?
Ничего нет, но всё будет, будет, будет...

помнит меня.

«Есть

великодушие!

же и в этих людях

направляясь

две вещи во многом

пред ними!.. Все виноваты,

Шатов,

думал

Убеждения и человек
различные. Я, может быть,

Лямшину.

к

это, кажется,
много

все виноваты и... если

бы

виноват

в этом все

убедились!..»
У Лямшина пришлось стучать
мигом отворил

форточку,
а

насморком;

он

недолго; к удивлению, он

вскочив с постели

был

очень

мнителен

и

босой

и в

белье, рискуя

постоянно

заботился

Но была особая причина такой чуткости и
Лямшин трепетал весь вечер и до сих пор еще не

20

о

своем здоровье.
поспешности:

от волнения вследствие заседания у наших;

заснуть

мерещилось посещение некоторых
нежеланных

И

гостей. Известие

вот

вдруг

Он

как

нарочно

так

незваных и

и

убежал

на

совсем

уже

Шатова больше

всего его

мучило...

в

окошко!..

ужасно громко застучали

Шатова,

до того струсил, увидав

захлопнул форточку
и

о доносе

мог

ему всё

что тотчас же

кровать. Шатов

стал неистово стучать

зо

кричать.

Как
замирая от

страху, крикнул

две решившись отворить
что

стучать среди ночи?

вы смеете так

Лямшин,
снова

по

крайней

форточку

и

грозно,

но

мере минуты через

убедившись

наконец,

Шатов пришел один.
Вот вам револьвер; берите обратно, давайте пятнадцать

рублей.
Что

Постойте,

это, вы

пьяны? Это разбой;

я только

простужусь.

сейчас плед накину.

я

Сейчас давайте пятнадцать рублей. Если
стучать

и

А
А
караула,

кричать до зари;
я
я

закричу караул,

немой,

вам или

что

я

у

вас

и вас в

ли? Я

не

не дадите,

буду
40

раму выбью.
каталажку возьмут.

закричу

караул? Кому

бояться

мне?
497


И

вы можете

питать такие

Помилуйте,

кого

у

пьяны?
Ко мне

не

ночью?

деньги

жена

подлые

Стойте, стойте,

на что вы намекаете...

Ну

воротилась. Я

убеждения... Я

ради Бога
вам

зачем

вам десять

не

знаю,

стучите!
если

деньги,

рублей

скинул,

разу не стрелял; берите револьвер, берите сию минуту.
Лямшин машинально протянул из форточки руку

и

вы

я ни

принял

револьвер; подождал и, вдруг быстро выскочив головой из
форточки, пролепетал, как бы не помня себя и с ознобом в спине:

Вы врете,

ю

Дурак

пришла

жена.

Это...

это вы

бежать? Это ваш Петр Верховенский
Я был сейчас у бабки Виргинской, и она

вы, куда мне

пусть бежит,
тотчас

к вам совсем не

куда-нибудь убежать.

просто хотите

а

не

я.

согласилась

ко

мне

прийти. Справьтесь. Жена

денег!
Целый фейерверк идей блеснул

мучается;

нужны деньги; давайте

в

изворотливом уме Лямши-

Всё вдруг приняло другой оборот,

на.

всё еще страх

но

не давал

рассудить.

Да
А

20

голову

Ах, Бог мой,
Но
Прохоровна

женой?

как же... ведь вы не живете с

я вам

пробью

Вы

сказали

Видите,

неправда.

вопросы.

простите, понимаю,

я понимаю, понимаю.

придет?

за такие

Но...

сейчас,

но

меня только ошеломило...

неужели

что она

Арина

пошла? Знаете,

ведь это

видите, видите, как вы говорите неправду на

каждом шагу.

Она наверно теперь у
виноват, что вы

зо

совсем

но

пирать,

Но
от

меня

заметьте

я не

глуп. Извините меня, никак

уже потерявшись,

Шатов
это

я не

глупы.

Неправда,
И он,

задерживайте,

жены сидит, не

третий

раз

не

могу...

стал опять за-

так завопил, что он мигом опять выставился.

совершенное

требуете,

в

посягновение

ну чего, чего,

на

личность? Чего

формулируйте. И

вы

заметьте,

себе, среди такой ночи!

Пятнадцать рублей требую, баранья голова!
Но

я, может, вовсе не хочу

права. Вы купили вещь
Я
такую сумму ночью ни
права.
имеете

такую
ты

и

за что

не

могу.

и

Где

не
я

Вы

не

имеете

достану

всегда деньги есть; я тебе сбавил десять

рублей,

но

известный жиденок.

Приходите

послезавтра,

слышите, послезавтра утром,

ровно в двенадцать часов, и я всё отдам,

Шатов
498

назад револьвер.

всё кончено,

сумму?
У тебя

40

брать

в

третий

раз

неистово

всё,

застучал

в

не

правда ли?

раму:


Давай десять рублей, а завтра чем свет утром пять.
Нет, послезавтра утром пять, а завтра, ей-Богу, не будет.
Лучше

и не

приходите, лучше

не приходите.

подлец!
За что же вы так ругаетесь? Подождите, надобно
вы вот стекло выбили... Кто по ночам так ругается? Вот!
Давай

засветить;

протянул

десять; о,

бумажку.
бумажка была пятирублевая.

он из окна

Шатов

схватил,

Ей-Богу,
а

могу,

не могу, хоть зарежьте,
теперь ничего не могу.
Не уйду!
заревел Шатов.

Ну
хоть

вот

орите

во

берите,

дам; не дам, и не

Он
которые
семь

если не

себя

ю

еще, видите еще,

больше

а

бы

Ну

не дам.

было,

там ни

не

дам!

в исступлении,
еще выдал, были

рублей.
Ну черт

могу, послезавтра всё

не дам, ну хоть что

был

он

«А

вот

всё горло,

не

тобой,

с

приготовишь

в отчаянии, в

кредитки,

скопилось у

завтра приду. Изобью тебя,

восьми

дома-то меня не

Две

поту.

рублевые. Всего

Шатова

Лямшин,

рублей.

будет, дурак!»

быстро

подумал про 20

Лямшин.

Стойте, стойте!

который
пожалуйста,

неистово

Стойте,

уже побежал.

это

правду

Дурак!

он

закричал

воротитесь.

Шатову,

вслед

Скажите,

воротилась жена?
побежал что было мочи домой.

вы сказали, что к вам

плюнул Шатов

и

IV
Замечу,

что

Арина Прохоровна

намерениях, принятых
домой,

пораженный

принятое

решение;

и

в

заседании.

ослабевший,

но все-таки не

ничего не знала о

Виргинский,

сообщить ей

не осмелился

утерпел

всё известие, сообщенное

и

вчерашних

возвратясь

открыл половину,

то

зо

Верховенским непременном
намерении Шатова донести; но тут же заявил, что не совсем
доверяет известию. Арина Прохоровна испугалась ужасно. Вот
есть

почему, когда

прибежал

за нею

о

Шатов, она, несмотря
родильницей всю

на то что была

утомлена, промаявшись с одною

прошлую ночь,
немедленно решилась пойти. Она всегда была уверена, что «такая
дрянь, как Шатов, способен на гражданскую подлость»; но
прибытие Марьи Игнатьевны подводило дело под новую точку
зрения.

Испуг Шатова,

отчаянный

обозначали переворот

в

тон его

просьб,

мольбы

чувствах предателя: человек,

о

помощи

решивший499

40


предать себя, чтобы

ся даже

погубить

только

других,

кажется,

другой вид и тон, чем представлялось в
Одним словом, Арина Прохоровна решилась

рассмотреть

имел бы
действительности.

всё

сама своими глазами.
как

решимостью,

будто

Виргинский
пять

пудов

родилась надежда: вид Шатова
несоответственным

Шатов

Кириллова,
с
в

только что

решительный

Чего

степени

Верховенского...
он уже застал Арину

приехала,

с

презрением прогнала

ее не

знакомую
то есть

малодушном отчаянии»,

одержала

него даже

высшей

познакомилась

торчавшего внизу лестницы; наскоро

Marie, которая за прежнюю
«сквернейшем положении»,

«самом

сняли! У

предположению

Прохоровну у Marie. Она
ю

с него

показался ему в

ошибся; возвратясь,

не

остался очень доволен ее

и

верх над

признала;

нашла ее

злобною, расстроенною

каких-нибудь

в

всеми ее

вы наладили, что не хотите

пять

и в

минут

возражениями.

дорогой акушерки?
Шатов,

она в ту самую минуту, как входил

говорила

совершенный вздор, фальшивые

мысли от

ненормальности

вашего

С помощью простой какой-нибудь старухи, простонародной
бабки, вам пятьдесят шансов кончить худо; а уж тут хлопот и
положения.

20

будет больше,

расходов

что я

знаете,

чем

с

дорогою

акушерка?

дорогая

акушеркой. Почему

Заплатите

вы

после, я с вас

лишнего не возьму, а за успех поручусь; со мной не умрете, не таких
видывала.
а

потом

в

Да

и

ребенка

деревню

на

хоть

завтра

воспитание,

же вам

тем

и

в

приют,
концом. А там

отправлю

дело

с

выздоравливаете, принимаетесь за разумный труд и в очень
короткий срок вознаграждаете Шатова за помещение и расходы,
вы

вовсе

которые

Я

будут

не то...

Я

не так велики...

не

Рациональные
зо

Шатов

и

ничего почти не

фантастического господина

Стоит

вправе

высуня

язык по

подымет,

хоть

поверьте,

что

капельку в человека верных идей.
не бить в барабан, не бегать

глупостей,

городу. Не держать

пожалуй,

но

если захочет из

истратит,

обратиться

только не делать

обременять...

гражданские чувства,

всех здешних

его за

руки,

докторов; поднял

так он к
же всех

утру
собак

улице. Докторов не надо, я уже сказала, что ручаюсь за
Старуху, пожалуй, еще можно нанять для прислуги, это
ничего не стоит. Впрочем, он й сам может на что-нибудь пригодиться,
не на одни только глупости. Руки есть, ноги есть, в аптеку сбегает,

у

меня на

всё.

без
40

всякого оскорбления ваших чувств благодеянием. Какое черт
благодеяние! Разве не он вас привел к этому положению? Разве
не он поссорил вас с тем семейством, где вы были в

гувернантках, с эгоистическою целью на вас

Впрочем,
500

он сам

жениться? Ведь

сейчас прибежал

как

ошалелый

мы слышали...
и

накричал

на


улицу. Я

всю

для вас,

ни к

что

принципа,
ему заявила это, еще не
лишняя,

прощайте;

то

устранить.
И она даже
Marie была

наши

все

выходя из

дому. Если я, по-вашему,

бы беды, которую

только не вышло

поднялась со

так легко

стула.

беспомощна,

так

пришла единственно
обязаны солидарностью; я

не навязываюсь и

кому

из

до того страдала и, надо правду

сказать, до того пугалась предстоящего, что не посмела ее

Но

отпустить.

о том она
чество

эта

победило отвращение. Зато

к

в

было

Шатову

требовательнее, еще беспощаднее.
запретила ему

Мучения

лицом.

всё

становились

Э,

только

совсем не

смотреть

в

Дошло

наконец до того,

себя,

на

сильнее.

становились

этой минуты еще

она стала с

но

и

стоять

Проклятия,

к

даже

что

себе

брань

неистовее.

мы

да

на нем

Прохоровна,

не

ненавистна:

душе Marie! Но проро- ю
руках неопытной повитухи

совсем не то

возможной смерти

о

ей вдруг

стала

женщина

говорила,

его

вышлем,

лица нет,

Арина

отрезала

он только вас

пугает; побледнел

как

Вам-то чего, скажите пожалуйста, смешной чудак? Вот
комедия!
Шатов не отвечал; он решился ничего не отвечать.

мертвец!

Видала
Но ведь

те по

я

глупых отцов

крайней

в таких

Перестаньте или бросьте меня,
говорили! Не хочу, не хочу!

рассудка;

мере

ума сходят.

мере...

слова не

Ни

тоже с

случаях,

20

чтоб я

околела! Чтобы

ни

раскричалась Marie.

говорить нельзя, если вы сами не лишились
об вас в этом положении. По крайней

слова не

так я и понимаю

что-нибудь?

надо о деле: скажите, заготовлено у вас

Отвечайте вы, Шатов, ей

не до того.

Скажите, что именно надобно?
Значит, ничего не заготовлено.
Она

отдать

ей

крайне необходимым,

до

всё необходимо нужное,

высчитала

самым

справедливость, ограничилась
нищенства.

зо

Кое-что

протянула ему, чтоб

надо

Шатова. Marie вынула ключ и
поискал в ее саквояже. Так как у него

нашлось
он

и

у

прокопался несколько дольше, чем
дрожали руки,
замок. Marie вышла из себя, но
незнакомый
следовало, отпирая
то он и

подскочила

Арина Прохоровна,

чтоб

отнять

у

когда

него ключ, то ни

ей заглянуть в свой сак и с блажным криком
чтобы сак отпирал один Шатов.

за что не позволила
и плачем настояла,

За
только

иными

вещами приходилось сбегать

Шатов повернулся

к

Кириллову. Чуть

идти, она тотчас стала неистово звать

его назад и успокоилась лишь тогда, когда опрометью воротив501

40


шийся

с

минуту,

необходимым,

он

смей даже

то не

этак

рассмеялась

смей

стене и не

Ну,

Арина

на вас

заплачете.

ну,

Ведь

блажите,

не

не

я ведь смеюсь.

Он

не смеет ничего

Та-та-та,
бы

воротится.

угодить,

подумает.

лишь на

уходит

минутку отлучиться,

что-нибудь, пожалуй,

кукситесь,

ю

и на

что

и тотчас опять

Ну, на вас трудно, барыня,
то стой лицом к
Прохоровна:
посмотреть,

ей,

лестницы Шатов разъяснил

за самым

бы

если

не

улицам высуня язык
Он у меня раму выбил.
по

подумать.
был в вас влюблен

бы

и не поднял

по

баран,

как

городу

не

всех

бегал

собак.

V

Шатов

до того

жены, слушал

Ах

Жена

или

рассеянным,

и не понимал.
вспомнил он

да,

и только на миг от

старуха...

всё еще ходившего из угла в угол
что тот даже забыл о приезде

Кириллова,

застал

по комнате,

какой-то

старуха?

вдруг,

бы отрываясь

как

увлекавшей

Постойте:

его идеи,

и жена и

что? Да... Постойте, бывают

с вами,

Помню;

старуха, так?

подушку. Еще
минуты вечной

Берите

ходил; старуха придет, только не сейчас.
20

с усилием

да...

Шатов,

гармонии?

Знаете, Кириллов,

Кириллов

очнулся

вам нельзя

и

больше

заговорил гораздо

странно

складнее, чем даже всегда говорил; видно было,
это формулировал и, может быть, записал:

Есть секунды,

достигнутой. Это
зо

уже всё

что он давно

зараз приходит пять или шесть, и
вдруг чувствуете присутствие вечной гармонии, совершенно

вы

то,

не спать по ночам.

их всего

не земное; я не

про то,

что человек в земном виде не может

ниться

Как

физически

или

что оно

перенести.

умереть. Это чувство

будто

небесное,

ясное и

Надо

а

про

переме-

неоспоримое.

и

вдруг ощущаете
вдруг говорите: да, это
природу
Бог
в
то
когда
правда.
мир создавал,
конце каждого дня создания
это
это
говорил: «Да,
правда,
хорошо». Это... это не умиление, а
всю

только так,

уже

нечего.

радость. Вы

Вы

страшнее,

что так

секунд

то душа не
я

не

не то что

ужасно

прощаете ничего, потому

любите,

о

ясно и такая

выдержит

тут

выше

что

прощать

любви! Всего

радость. Если более
исчезнуть. В эти

и должна

пяти

пять

жизнь и за них отдам всю мою жизнь,

секунд
проживаю
потому
что стоит. Чтобы выдержать десять секунд, надо перемениться
40 физически. Я думаю, человек должен перестать родить. К чему

дети,

502

к

чему развитие, коли цель

достигнута? В Евангелии сказа-


но, что в воскресении не

Намек. Ваша

жена

Кириллов,
В три
У вас
Нет.

будут родить,

а

будут

приходит?

дня раз, в неделю раз.
нет

падучая

описывал это

падучей?
Мне

начинается.

я слышал, что

один эпилептик

подробно

предварительное ощущение пред припадком, точь-в-точь
пять секунд и он назначал и говорил, что более нельзя

как вы;

Вспомните Магометов кувшин,

вынести.
пока

Божии.

родит?

это часто

Значит, будет. Берегитесь, Кириллов,
именно так

как ангелы

он

облетел

на коне своем

слишком

секунд;

напоминает

ю

успевший пролиться,
это те же пять
рай. Кувшин
не

а

вашу гармонию,

Магомет был

Берегитесь, Кириллов, падучая!
тихо усмехнулся Кириллов.
успеет,

эпилептик.

Не

VI
Ночь проходила. Шатова

степени

кричала,

«непременно,

боится

что

жить

хочет

умереть: «Не надо,

Арина Прохоровна,

не

то

совершенно овладела

бранили,

посылали,

Marie дошла до последней

надо!»

было бы

непременно!»

повторяла
очень

пациенткой. Та

призывали.

за свою жизнь.

страха

плохо.

стала

она.

Она

и

Если бы

Мало-помалу

слушаться

не

20

она

каждого

ребенок. Арина Прохоровна
лаской, зато работала мастерски. Стало

слова ее, каждого окрика, как
брала

а не

строгостью,

рассветать.

выбегал

Арина Прохоровна вдруг выдумала, что Шатов сейчас
на лестницу и Богу молился, и стала смеяться. Marie
злобно, язвительно, точно ей
Наконец Шатова выгнали совсем.

тоже засмеялась

этого смеха.

холодное утро. Он приник лицом
накануне, когда входил
мать,

но ум его

Эркель.

цеплялся

легче было от

Наступило

сырое,

к стене, в углу, точь-в-точь как

Он дрожал

мыслию за

как лист,

боялся ду-

всё представлявшееся,

зо

как

Мечты беспрерывно увлекали его и беспрерывно
как
гнилые нитки. Из комнаты раздались наконец
обрывались,
бывает

уже

во сне.

ужасные, чисто животные крики, невыносимые,
хотел было заткнуть уши, но не мог, и упал
бессознательно повторяя: «Marie, Marie!» И вот

не стоны, а

невозможные.
на колена,

Он

наконец раздался крик, новый крик,
вскочил с колен,

перекрестился
кричало

и

крик младенца,

бросился

и копошилось

в

от

которого Шатов вздрогнул

и

слабый, надтреснутый. Он

комнату. В руках у

крошечными ручками

Арины Прохоровны
и ножками малень-

503

40


до ужаса и

беспомощное

кое, красное, сморщенное существо,

зависящее, как пылинка, от первого дуновения ветра, но кричавшее
и заявлявшее о

себе, как будто тоже имело какое-то самое полное
Marie лежала как без чувств, но через минуту
и странно, странно поглядела на Шатова: совсем

на жизнь...

право

открыла

глаза

какой-то новый был
был

этот

какой именно,

взгляд,

не в силах, но никогда

прежде

он

еще

понять

он не знал и не помнил

у ней

такого взгляда.

Мальчик? Мальчик?

болезненным

голосом

спросила

Арину Прохоровну.

ю она

Мальчишка!

На
положить

крикнула

та в ответ,

ребенка.
собиралась

увертывая

мгновение, когда она уже увертела его и

поперек кровати, между двумя подушками,

подержать Шатову. Marie,
Арины Прохоровны, кивнула

она

как-то исподтишка и как

ему. Тот сейчас

передала его
будто боясь

понял и поднес

ей младенца.

показать

Какой... хорошенький...

слабо прошептала

она с

улыбкой.
20

весело рассмеялась
Фу, как он смотрит!
щая Арина Прохоровна, заглянув в лицо Шатову;
у него лицо!

Веселитесь, Арина Прохоровна... Это
с

идиотски

блаженным видом пролепетал

после двух слов

Какая
Арина

Прохоровна,
Тайна

необъяснимая,

зо

Marie

такая

у

о

радость?

прибираясь

и

Арина Прохоровна,

и

как

работая

веселилась
как

жаль,

что

каторжная.

тайна

вы

собою без

и

этого

чадно и восторженно.

что-то шаталось в его голове и само

не

Как будто

воли его

души.

Было

двое, и вдруг

законченный,
новая

радость...

Шатов, просиявший

появления нового существа, великая

понимаете!
Шатов бормотал бессвязно,
выливалось из

экое ведь

ребенке.

вас там великая

суетясь,

великая

торжествую-

как не

третий

бывает

от

человек, новый дух,

рук человеческих;

цельный,

новая мысль и

любовь, даже страшно... И нет ничего выше на свете!
Эк напорол! Просто дальнейшее развитие организма,

ничего

тут нет, никакой

Арина Прохоровна.

тайны,

Этак

всякая

и

искренно и весело хохотала
муха тайна. Но вот что:

бы родиться. Сначала перекуйте так всё, чтоб
были лишние, а потом и родите их. А то вот его в приют

лишним людям не надо

40

они не

послезавтра тащить...

Никогда
пол,

504

он не

Впрочем,
пойдет

твердо произнес Шатов.

это так и надо.

от меня в

приют!

уставившись

в


Усыновляете?
Он и есть мой сын.
Конечно он Шатов,

Ну,

фраз.

только

ну хорошо,

прибираться,

наконец

по

вечером приду,

а

и

нечего

вам

Не могут без

человеческого.

вот что,

мне

если надо,

Шатов,

закону

благодетелем-то рода

выставляться

кончила

господа,

она

пора. Я еще поутру приду

идти

теперь,

так как

всё

и

слишком

другим сбегать, давно ожидают. Там

благополучно сошло, то надо и к

Шатов,

у вас,

оставляйте

и

старуха где-то сидит; старуха-то старухой, но не
вы, муженек; посидите подле, авось пригодитесь; ю

Марья-то Игнатьевна,

кажется, вас не прогонит... ну, ну, ведь я

смеюсь...

У ворот, куда проводил

Шатов,

ее

прибавила

она

уже ему

одному:

Насмешили
во

сне

рассмеюсь.

вы меня на всю жизнь; денег с вас не

Смешнее,

вы

как

эту ночь,

в

возьму;

ничего

не

видывала.

Она ушла совершенно
его

разговору

довольная.

ясно

оказалось

как

день,

По виду Шатова
что

этот

и по

человек

«в

отцы

собирается и тряпка последней руки». Она нарочно забежала домой, хотя прямее и ближе было пройти к другой пациентке, чтобы
сообщить об этом Виргинскому.

Marie,
хотя

это,

Я тут у
И

было

я

она

окна посижу и

он

уселся у

его видеть.

брезгливо

тебе погодить

велела

не

сзади

дивана,

прошло

и

так

в

что

Шатов.

ей

никак

нельзя

она подозвала его и

минуты,

попросила поправить подушку.

Она сердито смотрела

некоторое время,
начал

постерегу тебя, а?

окна

Но

спать

робко

вижу, ужасно трудно...

Он

стал

оправлять.

стену.

Не так, ох, не так... Что за руки!
Шатов поправил еще.
Нагнитесь ко мне,
вдруг дико проговорила она,
можно

стараясь

стремительно

зо

как

не глядеть на него.

Он вздрогнул,

Еще...

но

нагнулся.

не так...

обхватила

ближе,

его шею, и на

крепкий, влажный ее поцелуй.
Marie!
Губы ее дрожали, она

и

лбу

вдруг

левая

своем он

крепилась,

но

рука

ее

почувствовал

вдруг

приподнялась и,
40

засверкав глазами, проговорила:

Николай

20

Ставрогин подлец!

И бессильно,

как

истерически зарыдав

и

подрезанная, упала лицом
крепко

сжимая в

в

подушку,

своей руке руку Шатова.
505


С этой минуты
чтоб

потребовала,

всё смотрела

но

она

не

уже

на

более

его

отпускала

он сел у ее изголовья.

Говорить

себя,

от

она

она могла мало,

ему как блаженная. Она
какую-то дурочку. Всё как будто

него

улыбалась

и

вдруг точно обратилась в
переродилось. Шатов то плакал, как маленький мальчик, то говорил
Бог знает что, дико, чадно, вдохновенно; целовал у ней руки; она

слушала с упоением, может быть и не понимая, но ласково
ослабевшею рукой его волосы, приглаживала их,

перебирала

Он говорил ей

любовалась ими.

ю

хороши... В восторге

Marie,
кончено с
и на

Кириллове,

о

«вновь и навсегда», о

начнут

старым

опять

с

позором

и

на

о том, что все

посмотреть.

ребенка,

мертвечиной! Давай

да!.. Ах,

новую дорогу втроем, да,

руках

они жить

теперь

Бога,

ребеночка

вынули

вскричал он, держа

бредом,

о том, как

существовании

трудиться

да: как же мы его назовем,

Marie?

Его? Как назовем?

переговорила

она с

удивлением,

вдруг в лице ее изобразилась страшная горесть.
Она сплеснула руками, укоризненно посмотрела

бросилась

лицом

Marie,

20

И

Шатова

на

и

подушку.

тобой?

что с

вы могли, могли...

Marie,
Я

в

и

прости,

вскричал

он с

горестным испугом.

О, неблагодарный!

Marie... Я

только

как

спросил,

назвать.

не знаю...

Иваном, Иваном,

подняла она разгоревшееся и

омоченное слезами лицо;

каким-нибудь

неужели вы могли предположить,
другим ужасным именем?

Marie, успокойся,
Новая

грубость;

о, как ты

расстроена!

вы

что

расстройству приписываете?

Бьюсь

об заклад, что если б я сказала назвать его...
зо именем, так вы бы тотчас же согласились, даже бы

О, неблагодарные,

низкие, все,

что

тем
не

ужасным

заметили!

все!

Через

ее

минуту, разумеется, помирились. Шатов уговорил
заснуть. Она заснула, но, всё еще не выпуская его руки из

своей,
он

просыпалась часто, взглядывала

уйдет,

Кириллов

40

боясь,

что

прислал старуху «поздравить» и, кроме того,
что зажаренных котлет и бульону с белым

горячего чаю, только
хлебом для «Марьи
жадностью,

на него, точно

и опять засыпала.

старуха

Игнатьевны». Больная

выпила

перепеленала ребенка, Marie

бульон

заставила и

с

Шатова

съесть котлет.

Время
головой

проходило. Шатов в бессилии заснул и сам на стуле,
подушке Marie. Так застала их сдержавшая слово

на

Арина Прохоровна,
506

весело их

разбудила,

поговорила

о чем надо


с Marie, осмотрела ребенка и опять не велела Шатову отходить.
Затем, сострив над «супругами» с некоторым оттенком презрения
и

так же довольная, как и давеча.

высокомерия, ушла

Было уже
зажег свечу
как

ему

чьи-то

совсем темно, когда

и

побежал

поразили

его.

Не входите!

проснулся Шатов. Он поскорее

старухой;

неспешные

тихие,

человека

за

но едва

шаги

Вошел

с

лестницы,

поднимавшегося

навстречу

ступил

Эркель.

прошептал Шатов и, стремительно

Ждите здесь,
руку, потащил назад к воротам.
сейчас выйду, я совсем, совсем позабыл о вас! О, как вы о себе
схватив его за

помнили!
Он так

заспешил, что даже не

старуху. Marie пришла

только

«мог только

подумать

забежал

в отчаяние

оставить ее

старом

к

а вызвал

негодование,

что

он

уже самый

это

никогда не вспомянем

ужасе!

Кое-как
часов;

и

ю

одну».

Но,
вскричал он восторженно,
последний шаг! А там новый путь, и никогда,
о

Кириллову,

к

на-

он

уговорил

ее

и

обещал

вернуться ровно

ребенка

крепко поцеловал ее, поцеловал

и

в

быстро

девять

сбежал

Эркелю.

20

Оба отправлялись

в

ставрогинский

в

парк

Скворешниках,

где

года полтора назад, в уединенном месте, на самом краю парка,
там, где уже начинался сосновый лес, была зарыта им доверенная
ему

типография. Место было

дикое и пустынное, совсем

незаметное, от скворешниковского дома довольно отдаленное.

Филиппова приходилось

идти версты три с

От

половиной,

дома

может и

четыре.

Неужели

всё пешком? Я возьму

Очень прошу

вас

не

именно на этом настаивали.

Ну... черт! Всё
Пошли

очень

Эркель,
бывали

вы

А

равно,

брать,

возразил

Извозчик
только

извозчика.

Эркель,

они

зо

тоже свидетель.

бы кончить, кончить!

скоро.

мальчик вы

маленький!

вскричал Шатов:

когда-нибудь счастливы?

вы,

кажется,

любопытством заметил

очень

теперь

счастливы,

с

Эркель.

507


ГЛАВА ШЕСТАЯ
МНОГОТРУДНАЯ ночь
I

Виргинский

употребил

продолжение дня

в

обежать всех наших и возвестить им, что

потому

что к нему

жена и

воротилась

часа два,

Шатов наверно
родился

чтоб

не донесет,

ребенок,

и, «зная

сердце человеческое», предположить нельзя, что он может быть в

Но,

эту минуту опасен.
застал дома,

ю

и ясно

к

смущению своему,

Эркеля и Лямшина. Эркель выслушал это молча

кроме

смотря ему

в глаза;

Лямшин

прямой

на

нет?»
пойдет».

же

вопрос:

«Пойдет ли он
улыбкой, что,

отвечал с самою ясною

в шесть часов или

«разумеется,

почти никого не

лежал, по-видимому, весьма серьезно

головой

больной,

Вошедшего Виргинского

испугался, и
замахал
из-под одеяла руками,
заговорил, вдруг
умоляя оставить его в покое. Однако о Шатове всё выслушал;
а известием, что никого нет дома, был чрезвычайно почему-то
укутавшись

в одеяло.

только что тот

уже знал (через Липутина) о
этом поспешно и бессвязно
об
рассказал

поражен. Оказалось тоже,
смерти
20

Федьки

и

сам

что он

Виргинскому, чем в свою очередь поразил
вопрос Виргинского: «Надо идти или нет?»
умолять, махая руками, что

он

«сторона,

того.

На прямой

опять

вдруг

же

начал

ничего не знает, и

чтоб

оставили его в покое».

Виргинский

воротился домой

удрученный

и

сильно

встревоженный; тяжело ему было и то, что он должен был скрывать от
семейства; он всё привык открывать жене, и если б не загорелась
в воспаленном

его в ту

мозгу

некоторый новый, примиряющий
быть,
зо

он слег

бы

подкрепила, и,
срока,

и даже

Это было
ского
должно

быть,

очень

старый

мрачными и неясными

с нетерпением стал ожидать
двинулся на сборное место.

мрачное место,

в

конце огромного ставрогин-

нарочно ходил туда посмотреть; как,

угрюмым в тот суровый осенний вечер. Тут
заказной лес; огромные вековые сосны
пятнами обозначались во мраке. Мрак был

что в

двух

шагах почти нельзя

Петр Степанович, Липутин,

было рассмотреть друг друга,

Эркель принесли с
собою фонари. Неизвестно для чего и когда, в незапамятное время,
устроен был тут из диких нетесаных камней какой-то довольно
но

40

он даже

чем надо,

потом

новая мысль,

дальнейших действий, то, может
и Лямшин. Но новая мысль его

казалось оно

начинался

такой,

в постель, как

мало того,

ранее,

парка. Я

минуту одна

план

508

а

потом


скамейки внутри грота давно уже

Стол,

смешной грот.

сгнили и

рассыпались. Шагах в двухстах вправо оканчивался третий пруд
парка. Эти три пруда, начинаясь от самого дома, шли, один за
другим, с лишком на версту, до самого конца парка.

предположить, чтобы

какой-нибудь

шум, крик

Трудно

или даже

было

выстрел

мог дойти до обитателей покинутого ставрогинского дома. Со
вчерашним выездом Николая Всеволодовича и с отбытием Алексея

Егорыча,

во всем доме осталось не

обывателей, характера,
случае,

почти

с

б

и

что если

обитателей

и

или

вопли

нагретых

всяком

о

крики

помощи,

этот

за

возбудили

бы

на

с теплых

раз

седьмого почти уже

Шатовым,
не

решимость

Петра Степановича

оказались

промедлил;

Толкаченко был нахмурен
нахально-хвастливая

то

бы

помощь

ю

лишь

лежанок.

командированного
на

Во

вероятностью можно было предположить,
услышаны были кем-нибудь из этих уединившихся

В двадцать минут
Степанович

пяти или шести человек

полною

но ни один из них не пошевелился

страх,

печей

более

так сказать, инвалидного.

и

он

все,
в

Толкаченкой.

с

пришел

озабочен;

вся

напускная

исчезла.

Он

почти

его

Эркеля,

кроме

сборе. Петр

не

и

отходил

от

и, казалось, вдруг стал неограниченно ему 20

предан; часто и суетливо лез с ним перешептываться; но тот почти
не отвечал ему или досадливо

бормотал что-нибудь,

чтоб

отвязаться.

Шигалев

и

Виргинский

Петра Степановича
несколько в

сторону,

Степанович

в

при

поднял

явились даже несколько

раньше

появлении его тотчас же отошли

глубоком

оскорбительною
мелькнуло

и

и явно
и

фонарь

преднамеренном

осмотрел

внимательностью.

их

с

молчании.

Петр

бесцеремонною

и

«Хотят говорить»,

в его голове.

Кто сказал,
Лямшина нет?
спросил он Виргинского.
болен?
Я здесь,
откликнулся Лямшин, вдруг выходя из-за

что он

дерева. Он был в теплом пальто и плотно укутан в плед, так
трудно было рассмотреть его физиономию даже и с фонарем.

Стало быть,
И

Липутин

поднял

только

Липутина нет?
грота. Петр Степанович

молча вышел из

зо

что

опять

фонарь.

Зачем вы туда забились, почему не выходили?
Я полагаю, что мы все сохраняем право свободы...

движений,

забормотал Липутин,

понимая, что хотел

Господа,

наших

впрочем, вероятно,

не совсем

Петр Степанович,

в

первый

я

думаю,

выразить.
возвысил голос

раз нарушая полушепот,

что

произвело эффект:

Вы,

509

40


хорошо понимаете,

всё было

быть,

сказано и

как я

вижу

что

нам

нечего

теперь размазывать.

пережевано, прямо

по

и

определенно.

физиономиям, кто-нибудь

заявить; в таком случае прошу поскорее.

Эркель

мало, а

может

сейчас привести

Он непременно приведет

хочет

Черт

Вчера

Но, может
что-нибудь

возьми, времени

его...

Тол-

для чего-то ввернул

его,

каченко.

Если

типографии?
ю

не

ошибаюсь,

чего задает

фонарь

сначала

Липутин,

осведомился

Ну, разумеется, не
Петр Степанович.

него

тут зарыто;

Но

или вы

он укажет только вам точку,
выроем. Я знаю, что это где-то
угла этого грота... Но черт возьми,

забыли, Липутин?
выйдем мы...
только так?

долг,

мрачно промолчал. Все

надеюсь,

однако,

нетерпеливо

Я

господа,

Так

Он

Ветер

колыхал

что всякий

исполнит свой

Шатову пришла жена и родила ребенка,
Виргинский, волнуясь, торопясь, едва
что

быть, теперь

теперь
был у

шагнул

потому

что он в

всех и никого не застал... так что,

пресеклось дыхание,

Виргинский,
Петр Степанович,

господин

вы,
к

человеческое... можно

совсем ничего и не надо...

остановился: у него

счастливы,

Зная сердце
он не донесет...

что я давеча

Если бы

зо

его

спрашиваете,

знаю, что к

быть уверенным,
может

замолчали.

встретите

оборвал Петр Степанович.

вдруг заговорил
выговаривая слова и жестикулируя.
счастии...

Условлено, что вы
Странно, что вы

сосен.

верхушки

Я

поднял к его лицу

вещи,

ведь вчера все условились, что

Пусть

потом

уже

Липутин
20

для

потом сами

в десяти шагах от какого-то

а

же

терять

как же вы это
один,

передача
бы не понимая,

как

вопрос.

взаправду принимать не надо.

где у

произойдет

опять

нему

стали

вдруг

то отложили

бы

донос,
какой-нибудь рискованный
речи нет,
гражданский подвиг, который бы замыслили прежде счастья и
который бы считали своим долгом и обязанностью, несмотря на
вы

риск

о

не

и

а

потерю счастья?

Нет,
каким-то

том

не отложил

ужасно

нелепым

бы! Ни

за что

бы

не

жаром проговорил,

отложил!

весь

с

задвигавшись,

Виргинский.
Вы скорее бы
40

захотели стать опять несчастным, чем под-

лецом?
Да,

да...

Я

даже совершенно напротив... захотел бы быть

совершенным подлецом... то есть нет... хотя вовсе не подлецом, а,
напротив, совершенно несчастным, чем подлецом.
510


Ну так знайте,

Шатов

что

считает этот донос своим

убеждением,

гражданским подвигом, самым высшим своим
что

доказательство,

сам

хотя, конечно, ему

же

много

Никакое

не откажется.

себя, пойдет

укоряя

в том,

счастья

ставрогинского

Но

он

отчасти

простят

счастье не

и исполнит.

что жена,

рискует пред правительством,

Этакой уже ни за что
победит; через день опомнится,
К тому же я не вижу никакого
за донос.

трех лет, пришла

после

а

к

нему родить

ребенка.

ведь никто не видал доноса,

вдруг

и настоятельно

произнес Шигалев.

Донос
и

всё

это

А
придет,

крикнул

я,

вскипел

вдруг

изо всех сил...

все мы

выйдем

суд;

Виргинский,

Я хочу... Я

и все его

вот что

спросим:

и если честное слово,

раскаяние,

случае

Петр Степанович,

по

он есть,

господа!

ужасно глупо,

протестую
взять

ю

видел я,

суду. А

не то

чтобы

то

я

хочу:

протестую...
я

хочу, когда

я
он

если

правда, то с него
отпустить. Во всяком

всем

а потом

спрятаться,

кидаться.

На

честное слово

Черт

глупости!

на

принимаете

рисковать

себя роль

в

(Черт

это

делом

верх

И какую

теперь!

вы

20

минуту опасности?

Я протестую, я протестую,
По крайней мере не орите,
господа...

общим

возьми, как это глупо, господа,

заладил
сигнала не

возьми, как это глупо

Виргинский.
услышим.

теперь!) Я уже

Шатов,

вам

Шатов славянофил, то есть один из самых глупых
А
людей...
впрочем, черт, это всё равно и наплевать! Вы меня только
сбиваете с толку!.. Шатов, господа, был озлобленный человек, и
говорил, что

так как все-таки принадлежал к
я до

последней минуты

обществу,

хотел или не хотел, то

надеялся, что им можно воспользоваться

общего дела и употребить как озлобленного человека. Я
берег и щадил, несмотря на точнейшие предписания... Я его

для

его

зо

раз более, чем он стоил! Но он кончил тем, что донес;
черт, наплевать!.. А вот попробуйте кто-нибудь улизнуть

щадил в сто
ну да

теперь!

Ни

с ним хоть

общее
подкупленные

один из вас не имеет права оставить

целоваться,

дело не имеете

если хотите,

права!

но

предать

Так поступают

дело! Вы

можете

на честное слово

свиньи и

правительством!
Кто

же

профильтровал

Вы,
только так

здесь

опять

может

подкупленные

правительством?

Липутин.
быть. Вы бы уж лучше молчали,

говорите,

по

привычке.

Подкупленные,

те, которые трусят в минуту опасности.
найдется дурак,

который

в последнюю

Липутин,

Из страха

минуту побежит

вы

господа, все
всегда
и

закричит:
511

40


«Ай,

простите меня,

а я

всех

продам!»

Но знайте, господа, что
Если и спустят две

вас уже теперь ни за какой донос не простят.

степени юридически, то
не

уйдете

и от

другого

все-таки

Сибирь

А другой

меча.

каждому,

меч

и

того

кроме

повострее

правительственного.

Петр Степанович был в бешенстве
Шигалев

твердо шагнул

к

нему три

Со вчерашнего вечера
уверенно и методически,

ю

я

и

наговорил

лишнего.

шага.

обдумал

по-всегдашнему

(и

начал он

дело,

мне кажется,

если

бы под

провалилась земля, то он и тут не усилил бы интонации и
изменил бы ни одной йоты в методичности своего изложения);
ним

обдумав

дело, я решил, что замышляемое

убийство

не

есть не

потеря драгоценного времени, которое могло бы быть
употреблено более существенным и ближайшим образом, но сверх того
представляет собою то пагубное уклонение от нормальной дороги,
только

которое всегда наиболее вредило делу
успехи его, подчиняясь

влиянию

легкомысленных и по

социалистов. Я явился
чтобы протестовать против замышляемого
устранить себя
предприятия, для общего назидания, а затем
от настоящей минуты, которую вы, не знаю почему, называете
не из страху этой
минутой вашей опасности. Я ухожу
вместо чистых

преимуществу политических,
единственно

сюда,

20

и на десятки лет отклоняло

людей

опасности и не из

и до

конца,

к

чувствительности

Шатову,

с

буквально

правительства, с моей стороны
совершенно спокойны: доноса не будет.

доноса и

подкупа

Он обернулся

Черт
зо

ва!
Раздался

от

вскричал

быть

и пошел.

возьми, он встретится с ними и предупредит

Петр Степанович

и выхватил

Шато-

револьвер.

Можете быть уверены,
повернулся опять Шигалев,
Шатова
на
встретив
дороге, я, еще может быть, с ним

раскланяюсь, но

А

предупреждать

вас заметить,

рукопись

моя хотя и

известна.

Насчет

Если

стану.

курок;

же вы

грозите

минуту
мне на

не

Фурье. Смешивая
но

совершенно

мщения скажу вам,
это

что вы

совершенно для

завтра

опять-таки ничего

меня с

вы только доказываете, что

руках ваших,

в

же вашего

в сию

лишних хлопот,

была

что я

мямлей,

этою сладкою, отвлеченною

взвели

не

знаете ли, что вы можете поплатиться за это, господин

Фурье?
Прошу

512

можете

щелчок взведенного курка.

что,

40

вовсе не

которым

потому, что всё это дело, с начала
противоречит моей программе. Насчет же

а единственно

хочу целоваться,

или на

себе

вам не-

напрасно

вас невыгодно.

послезавтра, то, кроме

не

выиграете, застрелив


убьете,

меня

меня:

В

а

или

рано

все-таки

поздно

это мгновение, шагах в

пруда, раздался

свисток.

вчерашнему уговору,

из

двухстах,

Липутин

тотчас

(для

тоже свистком

Шатова,

по

еще

на

успел

базаре

за

свой

копейку

дорогой

свистки, так что у того не зародилось

будут

что

стороны

ответил,

этого он, не надеясь на

свистульку). Эркель

глиняную детскую

со

парка,

же

довольно беззубый рот, еще утром купил
предупредить

моей

к

придете

Прощайте.

системе.

никакого сомнения.

Не беспокойтесь,
меня

я пройду от них в стороне, и они
внушительным шепотом предупредил

не заметят,

Шигалев и затем не спеша и не

прибавляя

домой через темный парк.
Теперь совершенно известно

шагу

вовсе

ю

окончательно

направился

как

встретил

малейших

до

подробностей,

ужасное происшествие. Сначала Липутин
Шатова у самого грота; Шатов с ним не

это

произошло

Эркеля

и

раскланялся и не подал

но тотчас же

руки,

торопливо

и

громко

произнес:

Ну,

Да

фонаря?
Скворешниках теперь,

где же у вас тут заступ и нет ли еще другого

бойтесь, тут ровно

не

нет никого,

и в

хотя из пушек отсюдова пали, не услышат.

Это

вот здесь, вот

20

тут,

на самом этом месте...

И

стукнул ногой действительно

он

в

угла грота,

стороне

на него из-за дерева
за локти.

Липутин

его с ног и

Толкаченко,

придавили

револьвером.

к

голову

и

в десяти шагах от заднего

В эту самую минуту бросился
а

Эркель

еще

к земле.

Тут

Рассказывают,
мог

разглядеть

и

тотчас же

Петр

подскочил
что

криком;

твердо

ему кричать

наставил

узнать

и

в

зо

и

Выстрел,
Скворешниках ничего
ли

повернулся

мгновенно.

Смерть произошла почти
не думаю, чтоб и
распорядительность,
сохранил в себе один только Петр

и даже не остановился.

Полную

хладнокровие,
Степанович.

фонаря

отчаянным

кажется, был не очень громок, по

Шигалев,

крик

не

и

не слыхали. Слышал,
отойти
шагов триста,
слышал
успевший
вряд
выстрел, но, по его собственному потом свидетельству,

крайней мере в

и

Три

его.

Степанович аккуратно
лоб, крепко в упор и

Петр

ему револьвер прямо

спустил курок.

разумеется,

не дали:

сбили

Степанович

Шатов успел повернуть

освещали сцену. Шатов вдруг прокричал кратким
но

сзади

схватил его сзади же

накинулся спереди. Все трое

с своим
нему

леса.

Присев

на

скал в карманах
под

подушкой

бумажки,

пустые:

у

корточки,

он

поспешно,

убитого. Денег

но

твердою

не оказалось

Марьи Игнатьевны).

одна конторская записка,

рукой

(портмоне

обы-

остался

Нашлись две-три
заглавие какой-то книги
513

40


и один старый заграничный трактирный счет, Бог знает почему
уцелевший два года в его кармане. Бумажки Петр Степанович

переложил

браниться

свой карман и,

в

на

смотрят

труп

и

заметив

и ничего не делают,

понукать. Толкаченко

вдруг,

Эркель,

и

что все

столпились,

начал злостно и невежливо

опомнившись,

побежали и мигом принесли из грота еще с утра запасенные ими там

каждый фунтов

по двадцати весу, уже
крепко и прочно обвязанные веревками. Так как труп
предназначено было снести в ближайший (третий) пруд и в нем

два камня,

приготовленные,

ю

то есть

погрузить его,
только
пока

то и стали

держали

и подавали по

Петр Степанович,

трупа

и

к

привязывать

нему

Привязывал Петр Степанович,

и к шее.

отвесе, сильно и как

и

ворча

к ним этот

привязывал

это довольно долгое

очереди.

а

Эркель

бранясь,

первый

и

Эркель

первый, и
веревкой ноги

подал

связывал

камень,

время продержал свой

бы

эти камни, к ногам

Толкаченко

Толкаченко всё

камень в

руках

почтительно наклонившись всем

на

корпусом

вперед, чтобы подать без замедления при первом спросе,
разу

не подумал

наконец оба

камня

опустить

одна

ношу

были привязаны

20 земли всмотреться в
случилась

свою

и

Петр Степанович

физиономии присутствующих,

странность,

совершенно

и

ни

Когда

пока на землю.

поднялся с

тогда вдруг
и

неожиданная

почти

всех удивившая.

Как уже сказано, почти все стояли и ничего не делали, кроме
Толкаченки и Эркеля. Виргинский хотя и бросился, когда
все бросились к Шатову, но за Шатова не схватился и держать
его не помогал. Лямшин же очутился в кучке уже после выстрела.
Затем все они, в продолжение всей этой, может быть,
десятиминутной возни с трупом, как бы потеряли часть своего сознания.
Они сгруппировались кругом и, прежде всякого беспокойства и
отчасти

зо тревоги, ощущали как бы лишь одно удивление.

впереди, у

самого

трупа.

Виргинский сзади

Липутин

стоял

его, выглядывая из-за

его плеча с каким-то особенным и как бы посторонним
любопытством; даже приподнимаясь на цыпочки, чтобы лучше разглядеть.

Лямшин

же

спрятался

за

Виргинского и только

опасливо из-за него выглядывал и тотчас же опять

камни

были подвязаны,

Виргинский вдруг задрожал
и

горестно воскликнул

а

Петр

изредка

прятался.

весь мелкою

дрожью, сплеснул руками

во весь голос:

столь позднему восклицанию, но Лямшин ему

вдруг

и изо

каким-то

514

всей

силы

невероятным

же

Степанович приподнялся,

Это не то, не то! Нет, это совсем не то!
Он бы, может быть, и еще что-нибудь прибавил

40

и

Когда

обхватил
визгом.

к

своему

не дал докончить:

он и сжал его сзади и завизжал

Бывают

сильные моменты испуга,


например когда

человек

вдруг закричит

и

это

не своим голосом,

а

было раньше,
предположить
бывает иногда даже очень страшно. Лямшин закричал не

каким-то таким, какого и

человеческим,

в нем нельзя

а каким-то

голосом.

звериным

Всё крепче

и

судорожным порывом,
руками Виргинского,
без умолку и без перерыва, выпучив на всех глаза и
чрезвычайно раскрыв свой рот, а ногами мелко топотал по
сжимая сзади

с

крепче,
он

визжал

выбивая

земле, точно

ней барабанную дробь.

по

испугался, что сам закричал как

злобном,

того

до

остервенении,

нельзя

было,

начал

что

дергаться

безумный,

Виргинского

от

из

Виргинский

рук

до того

и в каком-то

Лямшина,

и

предположить

царапая

ю

и колотя

сколько мог достать сзади руками. Эркель помог ему
наконец отдернуть Лямшина. Но когда Виргинский отскочил в испуге
его

шагов на десять в

то

сторону,

Степановича, завопил опять и

Лямшин вдруг, увидев

бросился

уже

к

нему.

труп, он упал через труп на Петра Степановича
обхватил его в своих объятиях, прижимаясь к

головой,
в

что

ни

Петр Степанович,

мгновение

первое

почти

ничего

ни

не

и

Петра
Запнувшись

уже

его

Толкаченко,

могли

так

о

крепко

груди

своею

Липутин
Петр

ни

сделать.

кричал, ругался, бил его по голове кулаками; наконец 20
кое-как вырвавшись, выхватил револьвер и наставил его прямо в
раскрытый рот всё еще вопившего Лямшина, которого уже
Степанович

крепко схватили за

руки

скомкав кое-как

и крик таким

ему руки

Толкаченко, Эркель

и

Липутин; но Лямшин
Наконец Эркель,

визжать, несмотря и на револьвер.

продолжал

свой

оставшимся

Это

фуляровый

образом

очень

платок, ловко вбил его ему в рот,

прекратился. Толкаченко между

тем связал

концом веревки.

странно,

проговорил

Петр Степанович,

в

тревожном удивлении рассматривая сумасшедшего.
Он видимо был поражен.

Я думал про

него совсем

другое,

прибавил

зо
он в

задумчивости.

Пока

оставили

мертвецом: было

при

нем

крику,

Эркеля. Надо было спешить с

что могли

где-нибудь

и

услышать.

Петр Степанович подняли фонари, подхватили труп
голову; Липутин и Виргинский взялись за ноги и понесли.

Толкаченко

под

столько

и

С двумя камнями ноша была тяжела, а расстояние более двухсот
Сильнее всех был Толкаченко. Он было подал совет идти

шагов.
в

ногу,

но

ему никто

Степанович
че

шел

не

ответил,

справа и,

голову мертвеца,

левою

совсем

рукой

и

пошли

как

нагнувшись,

пришлось.

Петр

нес на своем пле-

снизу поддерживая

камень.

Так

Толкаченко целую половину пути не догадался помочь
придержать камень, то Петр Степанович наконец с ругательством
как

за-

515

40


на него.

кричал

Крик был внезапный

под ношей

и

как

бы у томясь

опять точно таким же

Это

и к

пруд

пустынных

позднее

от

громким

и

где оканчивался этот

решниковский

ю

одинокий;

ее

и

Пруд

время года.

в

голосом:

то!
довольно большой скво-

которому донесли
мест

непосещаемых
этом

продолжали
нагибаясь

вдруг воскликнул

тяжести,

третий,

все

Виргинский,

плачущим

не то, нет, нет, это совсем не

Место,
самых

и

уже у самого пруда

нести молча, и только

было одним

убитого,

парка, особенно

конце, у

берега,

из

в такое

травой,

зарос

Поставили фонарь, раскачали труп и бросили в воду. Раздался
глухой и долгий звук. Петр Степанович поднял фонарь, за ним
любопытством высматривая, как погрузился
не было видно: тело с двумя камнями

выставились и все, с

мертвец,

но

тотчас же

воды,

теперь

ничего

уже

Крупные

потонуло.

быстро

Дело

замирали.

струи, пошедшие
было кончено.

по

поверхности

Господа,
обратился ко всем Петр Степанович,
разойдемся. Без сомнения, вы должны ощущать ту

мы

свободную

гордость, которая сопряжена

Если

с исполнением

свободного

теперь, к сожалению, встревожены для подоб20 ных чувств, то, без сомнения, будете ощущать это завтра, когда
уже стыдно будет не ощущать. На слишком постыдное волнение
Лямшина я соглашаюсь смотреть как на бред, тем более что он
долга.

же

вправду, говорят, еще

с

утра болен. А вам,

свободного размышления
дела нельзя было
так,

Я

как

никакой
из нас
зо

мы

согласен

так

не

что

ваши

в

вы

собрания

высшим

и замечать

отчетом.

застоя дело;

вам укажут,

голову

не

общего

надо именно

что

был донос.

зависит
вы

от

вас

данный
за

в

повести
и

от

себя;

полного
же.

Для

отдельную организацию
в

общем

деле

момент, энергию и, если надо,

другом.

Каждый

из вас

Вы призваны обновить дряхлое

имейте всегда

же

утвердитесь завтра

сплотились

то

придет подозревать

сумеете

единомыслящих, чтобы

друг

а

это

и

глазами для

обязан

завонявшее

от

бодрости. Весь

пред
чтобы всё рушилось: и государство, и его
нравственность. Останемся только мы, заранее предназначившие
себя для приема власти: умных приобщим к себе, а на глупцах
ваш

40

и

слово,

если вы сами

все-таки

разделить друг с другом, в

наблюдать

и в

котором, надеюсь,

между прочим

свободного

особенно

дело

один миг

восклицания. Что до опасности,

Никому

предвидится.
главное

на честное

Последствия

сделали.

кого-нибудь,

убеждения,
того

действовать

забыть

Виргинский,

покажет, что ввиду интересов

шаг

пока

в

том,

поедем верхом. Этого
тысяч

516

вы не должны

конфузиться. Надо

чтобы сделать достойным свободы. Еще много
предстоит Шатовых. Мы организуемся, чтобы захватить

перевоспитать поколение,


направление;
стыдно не

что

взять

праздно

лежит и

рукой. Сейчас

я

само

на

нас
к

отправлюсь

рот пялит,

Кириллову,

того
и

к

документ,
котором он, умирая, в виде
утру получится
объяснения с правительством, примет всё на себя. Ничего не может
тот

в

быть вероятнее такой

Шатовым;

комбинации. Во-первых,

Америке,

они жили вместе в

он

быть,

стало

враждовал
имели

с

время

Известно, что Шатов изменил убеждения; значит,
то есть самая
вражда из-за убеждений и боязни доноса,

поссориться.
у них

непрощающая. Всё
ся,

что у него,

образом всё
потому

что

это так и

будет

Филиппова,

в доме

написано.

Наконец упомянет-

квартировал

Федька. Таким

ю

совершенно отдалит от вас всякое подозрение,
собьет все эти бараньи головы с толку. Завтра,
это

короткий срок отлучусь в
уезд. Но послезавтра вы получите мои сообщения. Я бы
советовал вам собственно завтрашний день просидеть по домам. Теперь
господа, мы уже не увидимся; я на самый

мы
я

отправимся

прошу

все по двое

заняться

подействовать

него

разными дорогами.

Лямшиным

и отвести его

Вас, Толкаченко,

домой. Вы

можете на

и, главное, растолковать, до какой степени он

первый себе повредит своим малодушием. В вашем родственнике
Шигалеве, господин Виргинский, я, равно как и в вас, не хочу
сомневаться: он не донесет.

Остается

однако, он еще не заявил, что оставляет
хоронить его еще

рано.

Ну

20

сожалеть о его поступке; но,

общество,

скорее же, господа;

а потому

там хоть и

бараньи

головы, но осторожность все-таки не мешает...

Виргинский

отправился

Толкаченке, успел
что

с

Эркелем. Эркель, сдавая Лямшина
Петру Степановичу и заявить,

подвести его к

тот опомнился,

раскаивается и просит прощения и даже не
было. Петр Степанович отправился один,

помнит, что с ним такое

взяв обходом по ту сторону прудов мимо парка. Эта дорога была
самая длинная. К его удивлению, чуть не на половине пути нагнал
его

Липутин.
Петр Степанович,
Нет,

Сибирь,

а ведь

Лямшин донесет!

он опомнится и догадается, что

если донесет.

Теперь

А вы?
Без сомнения,

никогда

за

И

в

вы не донесете.

упрячу вас всех, только что шевельнетесь,

мной

Но

вы не измените.

версты?
Петр Степанович, Петр Степанович,
не увидимся!
бежали

первый пойдет

никто не донесет.

чтоб изменить, и вы это знаете.
этим-то

Это

вы за

две

ведь мы, может,
40

Это с чего вы взяли?
Скажите мне только одно.

Ну что? Я,

зо

впрочем, желаю, чтоб

вы

убирались.
517


Один

ответ, но чтобы

верный:

одна ли мы пятерка на свете

смысле

Я

пятерок?

или правда, что есть несколько сотен

в высшем

Степанович.

Петр
Вижу по вашему исступлению.

спрашиваю,

А

знаете ли, что вы опаснее

Лямшина, Липутин?
Знаю, знаю, но

Глупый
бы равно

вы

ответ, ваш ответ!
человек! Ведь уж теперь-то,

Значит, одна! Так
ю

Я всё время

И,

кажется, вам всё

одна пятерка или тысяча.
я

и

знал!

Липутин.

вскричал

знал, что одна, до самых этих пор...

не дождавшись

другого ответа,

он

повернул

и

быстро

исчез

в темноте.

Петр Степанович
Нет,

кучка должна

но

немного задумался.

никто не донесет,
остаться

проговорил

кучкой

и

он

решительно,
или я их...

слушаться,

Экая

дрянь народ, однако!
II
Он

сначала зашел к

свой чемодан.
20

езд.

Утром

себе

и

Этот ранний экстренный

не

аккуратно,

в шесть часов

торопясь, уложил

отправлялся

экстренный

по-

поезд приходился лишь раз в

неделю и установлен был очень недавно, пока лишь в виде

пробы.
Петр Степанович хотя и предупредил наших, что на время
удаляется будто бы в уезд, но, как оказалось впоследствии, намерения
его

были

совсем

другие. Кончив

хозяйкой,
к

он

рассчитался

с

на извозчике

и

предуведомленною
заранее,
переехал
жившему близко от вокзала. А затем уже, примерно
первого часа ночи, направился к Кириллову, к которому

Эркелю,

в исходе

проникнул

опять

Настроение
зо

с чемоданом,

им

других

через потаенный

чрезвычайно

ничего не мог

важных для него

узнать

Ставрогине),

о

могу утверждать наверно,

(вероятнее
некоторой
об

этом

всего

из

Федькин

неудовольствий (он
он, как кажется,

получил

Петербурга)

в

но если и известно

нас в

течение

ибо

не

откуда-то

ожидающей. Конечно,

городе ходит теперь

что-нибудь

дня

всё еще

одно секретное уведомление о

опасности, в скором времени его

времени у

ход.

Петра Степановича было ужасное. Кроме

духа

наверное,

то

очень много легенд;

разве тем, кому

о том

Я же лишь полагаю в собственном моем мнении,
что у Петра Степановича могли быть где-нибудь дела и кроме
нашего города, так что он действительно мог получать уведомления. Я даже убежден, вопреки циническому и отчаянному
знать надлежит.

40

сомнению

518

Липутина,

что

пятерок у

него могло

быть действительно


кроме наших, например

и

две-три

и, может

то связи и сношения

в

а если не

столицах;

быть,

пятерки,

даже очень курьезные.

Не более

как три дня спустя по его отъезде, у нас в городе
из столицы приказание немедленно заарестовать
было
получено
его
за какие собственно дела, наши или другие,
не знаю.

Этот приказ

подоспел тогда как раз, чтоб усилить то

потрясающее впечатление страха, почти мистического, вдруг овладевшего
нашим начальством и упорно дотоле легкомысленным
по

студента

постей,

таинственного и многознаменательного

Но приказ

случай обстоятельств.
находился уже тогда в

Петербурге,

опоздал:

Кириллову,

к

Петр Степанович
Впрочем,

имея вид

Кириллова,

обрадовался

его

что-то выместить на нем.

приходу; видно было,

болезненным нетерпением

его

дивана, откуда, впрочем,
в его

пред

ним и,

не

что он

ожидал.

обыкновенного, взгляд черных
Я думал, не придете,
Степанович стал

злобный

я

ужасно

задорный. Ему

и

хотелось, кроме главного дела, что-то еще лично

будто

сорвать с

ю

под чужим именем, где, пронюхав,

в чем дело, мигом проскользнул за границу...

ушел вперед.
Он вошел
как

обществом,

убийства
Шатова,
убийства, восполнившего меру наших нелеи чрезвычайно загадочных сопровождавших этот

обнаружении

Лицо

глаз тяжелый и
тяжело

Кириллов

проговорил

всякого слова,

бы

20

неподвижный.
он из

угла

Петр

шевельнулся навстречу.

прежде

как

ужасно долго и с
его было бледнее

пристально вгляделся

лицо.

Значит,

всё

в

и мы от нашего

порядке,

намерения

не

молодец!
улыбнулся он обидно-покровительственною
Ну так что ж,
улыбкой.
прибавил он со скверною
отступим,

шутливостью,

если и опоздал, не вам жаловаться: вам же три часа

зо

подарил.

Я

не

мне...

дарить

Как?
овладел

он

собой,

всё

хочу

от вас лишних часов в

Петр Степанович, но мигом
отчеканил
обидчивость! Э, да мы в ярости?

вздрогнул было
вот

с тем же видом

Колумба,
это

и ты не можешь

дурак!

обидного высокомерия,

нужно бы скорее спокойствие.

Я

подарок,

а на меня

смотреть

Лучше

в

всего считать

как на мышь и

мной

такой

момент

теперь себя за
обижаться.

не

вчера рекомендовал.

Я не хочу смотреть на тебя как на мышь.
Это что же, комплимент? А впрочем, и чай холодный,
значит,
неблагонадежное.

всё вверх дном.

Ба! Да

подошел к

я что-то

окну). Ого,

Нет,

тут происходит

примечаю

вареная

с

там на окне, на

рисом

курица!..

40

нечто

тарелке

Но почему

(он
ж до сих

519


початая? Стало быть,

не

пор

духа,

что даже и

Я
не равно:

настроении

курицу...

молчите!

ел, и не ваше дело;

О,

мы находились в таком

конечно, и притом всё равно.

Но

вообразите,

обедал

совсем почти не

для меня-то оно теперь

потому, если

и

теперь эта курица, как полагаю, уже не нужна... а?

Ешьте,

если можете.

Вот благодарю,

Он
ю

мигом

чрезвычайною
время

а потом и чаю.

устроился

за столом на

жадностью

каждый

миг

наблюдал

отвращением глядел

свою

другом конце дивана
на

накинулся

жертву.

Кириллов

с

и с

в то же

но

кушанье;

злобным

на него неподвижно, словно не в силах

оторваться.

Однако,

вскинулся вдруг

деле-то? Так

однако о

есть,

Я определил

в

Петр Степанович,

продолжая

отступим, а? А

бумажка?
Напишу.

мы не

эту ночь,

что

мне

всё равно.

О

20

прокламациях?
Да, и о прокламациях. Я, впрочем, продиктую. Вам ведь
всё равно. Неужели вас могло бы беспокоить содержание в такую
минуту?
Не
Не
что

вы

с

твое дело.

мое, конечно.

Впрочем,

всего только несколько

строк:

Шатовым разбрасывали прокламации, между прочим

Федьки, скрывавшегося в вашей квартире. Этот
последний пункт о Федьке и о квартире весьма важный, самый
даже важный. Видите, я совершенно с вами откровенен.
с

помощью

Шатова? Зачем Шатова? Ни за что про Шатова.
Вот еще, вам-то что? Повредить ему уже не можете.
К нему жена пришла. Она проснулась и присылала у меня:
зо

где

он?

Она

к вам

присылала справиться, где он?

Гм,

это неладно.

Пожалуй,
пришлет;
Петр Степанович забеспокоился.

никто не должен знать, что я

опять

тут...

Она не узнает, спит опять; у ней бабка, Арина Виргинская.
То-то и... не услышит, я думаю? Знаете, запереть бы
крыльцо.

Ничего
в

А Шатов

если

придет,

я вас

спрячу

ту комнату.

Шатов
40

не услышит.

предательство

не

придет;

Он умер!

Сегодня
восьмом

520

и вы напишете, что вы

и донос... нынче

вскричал
в восьмом

часу вечера,

а

вечером...

Кириллов,

часу вечера,

теперь уже

первый

и

поссорились

причиной

его

смерти.

вскакивая с дивана.

или

час.

лучше, вчера

за

в


Это

ты

Еще

бы

убил его!.. И

я это

вчера

Вот

предвидеть!

не

в

вы, однако, человек,

правой

револьвера

предвидеть? Я

Кириллов,

вам в

готовил донос: я следил;
дана

вынул

но

ведь вы сами знали, что этим

должно было кончиться с этим глупым человеком.

еще

(он

уже не спрятал его более, а
руке, как бы наготове). Странный

револьвер, по-видимому показать,

продолжал держать

предвидел!

из этого

рот разжевывал

же тут
раз. Шатов
было. Да и вам

оставить никак нельзя

была инструкция следить;

Чего

несколько

вы же сами

сообщали

мне недели

ю

три тому...

Молчи! Это
в

ты его за то,

что он

тебе

в

Женеве плюнул

лицо!

И за то, и еще за другое. За многое другое; впрочем, без
всякой злобы. Чего же вскакивать? Чего же фигуры-то строить?

Ого! Да мы вот как!..
Он вскочил и поднял пред собою револьвер.

Кириллов

вдруг захватил с
заготовленный и заряженный.
навел свое

на

оружие

окна

Петр Степанович

Кириллова.

Дело

свой револьвер, еще
стал в

в том, что

с

утра

позицию

Признайся, подлец, что ты взял револьвер, потому
застрелю тебя... Но я тебя не застрелю... хотя... хотя...
И

он опять навел

бы примериваясь,
представить себе,

как
как

свой револьвер
бы
бы

и

Тот злобно рассмеялся.

на

что я

Петра Степановича,

20

как

не в силах отказаться от наслаждения
он

застрелил

его.

Петр Степанович,

всё

позиции, выжидал, выжидал до последнего мгновения, не
спуская курка, рискуя сам прежде получить пулю в лоб: от «маньяка»
в

могло статься.

дрожа

Но

и не в силах

Поиграли
Я

Степанович.

«маньяк»

будучи

наконец опустил руку, задыхаясь

и

говорить.

и довольно,

так и знал, что вы

опустил оружие

играете;

и

Петр

только знаете, вы

риско-

зо

вали: я мог спустить.

И

он довольно

несколько

револьвер

спокойно уселся

трепетавшею, впрочем,

не

напишу,

что

и

налил

рукой. Кириллов

на стол и стал ходить взад и

Я

на диван

себе чаю,

положил

вперед.

убил Шатова

и... ничего

теперь

не

напишу. Не будет бумаги!
Не будет?
Не будет.
Что за подлость и что за глупость!
позеленел от злости
это
Степанович.
Я,
впрочем,
предчувствовал. Знайте,
Петр

берете врасплох. Как хотите, однако. Если б я мог
вас заставить силой, то я бы заставил. Вы, впрочем, подлец,
Вы
всё больше и больше не мог вытерпеть Петр Степанович.
что вы меня не

521

40


тогда у нас денег просили и

сами-то

него

Нет,

ты

это

уж

я не

предвидел:
как

подлецу

отложите, черт

вас

Тебе
Я не

раскроив

Я

за наше дело.
ничего

об

я

не

это

этом

вам

это

основан,

себе:

поставили,

кровь?

и мою

человека положиться нельзя,
в

чем

выдумал,

вас

у
вы

а

не

первоначально

Ну,

с

вашего

изменить

что

и невыгодно

там

сами

фантазия

еще прежде

а членам за

мне,

гра-

а сами вы пришли откровенничать,
что

же

ж делать,

согласия

никак

уже

и

если

на

этом

предложения

план здешних

нельзя.

Вы

слово дали,

как вы

деньги

об

этом

думаете? Нет-с;

Этого

взяли.

вы

никак

не

был

(заметьте

действий,

так

слишком много знаете лишнего.

уже

будет,

себя теперь

Если

пожалуй,
вы

нам

обязались,

можете

отри-

цать...

Петр Степанович
Он

уж не слушал.

Мне
перед

жаль

сильно

опять в

разгорячился,

задумчивости

Шатова,

сказал он,

Петром
Да ведь

и мне жаль,

пожалуй,

Ну,

опасливо

Петр Степанович.
Кириллов вдруг

подлецы!
522

Кириллов

давно

снова останавливаясь

неужто...

Кириллов,
убью!

сделав страшное и

ну, ну, солгал, согласен, вовсе не жаль; ну довольно

довольно!

Я

и

заревел

недвусмысленное движение,

же,

но

шагал по комнате.

Степановичем.

Молчи, подлец!

40

всё

намерение

сбрендите и завтра доносить отправитесь, так ведь это,

вы

я

револьвера,

всё равно. Я потому, чтобы

мне

На

из этого
и

опять

вас возьми, таких

беспокойтесь,

не

струсите

предложения!), некоторый

которого теперь

зо

револьвер
и с

заметьте, никто из них у вас не выпытывал, никто из

из чувствительности.
же

за

злобы

Черт

черепа

понимаю,

них вас и не знал совсем,

тогда

вам

если вы сами

злобе, поймите;

по

меня и заявили

ницей. И

остановился

завтра пойти донести, чтоб

непременно видеть

хочется

себя умертвить. Не
20

не

опять

вам со

всё хватит! Только

на

Шатову,
дери!

видите.

пожалуй,

за это ведь заплатят.

уйду,

быть спокойным
сами

мере,

твердо

схватился

никак-с,

отложить и

добыть;
как вы,

людишек,

сейчас,

вышел

теперь,

вздумается всё

деньжонок
ю

крайней

я

как вы

Кириллов.

Петр Степанович,
трусости

короба... Только

три
по

себе лоб раскроите.

Я хочу, чтобы
против

наобещали

без результата, увижу

выйду

все-таки не

не

утих

отложу;

я

привскочил,

выставив

вперед руку,

и опять зашагал.

именно

теперь хочу умертвить себя: все


Ну

вот это идея; конечно, все

порядочному человеку мерзко,

и так как на свете

подлецы,

то...

Дурак, я тоже такой подлец, как ты, как все, а не
Порядочного нигде не было.
Наконец-то догадался. Неужели вы до сих пор не
понимали, Кириллов, с вашим умом, что все одни и те же, что нет
порядочный.

ни

лучше,

хуже,

а только

умнее

и

ни

и что если все

глупее,

подлецы
быть не-под-

(что, впрочем, вздор), то, стало быть, и не должно
леца?
с некоторым удивА! Да ты в самом деле не смеешься?
Ты с жаром и просто... Неужто
лением посмотрел Кириллов.
у таких, как ты, убеждения?
Кириллов, я никогда не мог понять, за что вы хотите убить
себя. Я

знаю только,

что

из

убеждения...

из

твердого. Но

чувствуете потребность, так сказать, излить
услугам... Только надо иметь в виду время...
вы

себя,

ю

если

я к вашим

Который час?
Ого,

ровно два,

посмотрел

на часы

Петр Степанович

и

закурил папиросу.

«Кажется,

еще

можно

подумал

сговориться»,

он

про себя. 20

Мне нечего тебе говорить,
пробормотал Кириллов.
Я помню, что тут что-то о Боге... ведь вы раз мне
объясняли; даже два раза. Если вы застрелитесь, то вы станете богом,
кажется так?

Да, я стану богом.
Петр Степанович даже
тонко

посмотрел

не

улыбнулся;

он

ждал;

Кириллов

на него.

Вы политический обманщик и интриган, вы хотите свести
философию и на восторг, и произвести примирение, чтобы

меня на

разогнать гнев, и, когда помирюсь, упросить записку,

что я

убил

зо

Шатова.

Петр Степанович

ответил

почти

с

натуральным

простодушием:

Ну,
всё

ли

скажите,

вам

пусть
это

я

такой подлец,

равно,

пожалуйста:

вы

только в последние

Кириллов? Ну,
такой человек,

за что мы

а я

минуты

не

ссоримся,

такой человек,

что ж из

этого? И оба вдобавок...

Подлецы.
Да, пожалуй

и

подлецы.

Ведь

вы

знаете,

что

это только
40

слова.

Я

всю жизнь не хотел,

и жил, что

всё

не хотел.

Я

и

чтоб

это только слова.

Я потому

теперь каждый день хочу, чтобы

не

слова.

523


Что

ищет

ж,

своего

каждый

ищет где лучше. Рыба...

рода комфорта;

вот

всё.

и

то есть

Чрезвычайно

каждый

давно

известно.

Комфорта, говоришь ты?
Ну, стоит из-за слов спорить.
Нет, ты хорошо сказал; пусть

комфорта. Бог необходим,

а

потому должен быть.

Ну,

и

прекрасно.

Но я знаю, что Его
Это вернее.

ю

Неужели

ты не понимаешь,

мыслями нельзя оставаться в

застрелить себя? Ты

человек, один

который

очень

понимаю

двумя

что из-за этого только одного

быть такой

не понимаешь, что может

один,

перенесет.
только,

что

кажется,

вы,

колеблетесь... Это

скверно.

Ставрогина тоже съела идея,

20

не заметил замечания

риллов, угрюмо шагая по комнате.
Как?
навострил уши Петр

Он

с такими

человеку

человек из тысячи ваших миллионов,

не захочет и не

Я

что

живых?

Застрелиться, что ли?
Неужели ты не понимаешь,
можно

быть,

нет и не может

какая

Нет, я сам угадал: Ставрогин если верует,
верует. Если же не верует, то не верует, что

Ну,

идея?

что-нибудь говорил?

вам сам

что он

Степанович,

у

Ставрогина

есть и

другое, поумнее

то

не

он не

верует,
верует.

этого...

беспокойством следя

пробормотал Петр Степанович,
оборотом разговора и за бледным Кирилловым.

сварливо

с

«Черт

возьми, не застрелится,

думал он,

Ты последний, который
расстаться дурно,

со

мной:

подарил вдруг

Петр Степанович
подумал

не

сейчас

я

бы

не

за

всегда пред-

зо чувствовал; мозговой выверт и больше ничего; экая шваль

опять?»

Ки¬

хотел

Кириллов.
«Черт возьми,

ответил.

народ!»
с

тобой

это что ж

он снова.

Поверьте, Кириллов,

что я ничего не имею

против вас,

как

человека лично, и всегда...

Ты подлец
застрелю себя,

То
40

и ты

ложный ум. Но

я

такой же,

как и ты, и

а ты останешься жив.

есть

вы

хотите

сказать,

что

я

так

низок,

что

захочу

остаться в живых.

Он еще
продолжать в

разрешить, выгодно или невыгодно
такую минуту такой разговор, и решился «предаться
не

обстоятельствам».

524

мог

Но

тон

превосходства

и

нескрываемого всегдаш-


него к

нему презрения

Кириллова всегда и прежде раздражал его,
Потому, может быть,

а теперь почему-то еще больше прежнего.

Кириллов, которому через час какой-нибудь предстояло
умереть (все-таки Петр Степанович это имел в виду), казался
что

чем-то
нельзя

вроде уже получеловека, чем-то
было позволить высокомерия.

таким, что

Вы,

мной,

Я

кажется, хвастаетесь предо

не

Кириллов.

Гм, положим, это идея, но...
Обезьяна, ты поддакиваешь,

ю

чтобы

меня

покорить.
бог.

поймешь ничего. Если нет Бога, то я
Вот я никогда не мог понять у вас этого пункта: почему
бог?
Если Бог есть, то вся воля Его, и из воли Его я не могу.

ты не

вы-то

застрелитесь?

всегда был удивлен, что все остаются в живых,

слыхал его замечания

Молчи,

что

ему

никак

ему уже

Если нет,

обязан

то вся воля моя, и я

заявить своеволие.

Своеволие? А почему обязаны?

Потому
планете,
заявить

что

кончив

своеволие,

воля

и

наследство

почитая

себя

и

моя.

стала

уверовав

в самом

получил

Пусть

вся

Бога

в

малосильным

не

пункте? Это

полном

испугался,

Неужели

своеволие,

и

не

на

всей

осмелится

бедный

так, как

подойти

смеет

Я хочу

владеть.

никто

заявить

к

20

мешку,

своеволие.

один, но сделаю.

И делайте.
Я обязан себя застрелить, потому что самый полный пункт
моего своеволия

Да

это

убить

себя самому.

ведь не один же вы себя

убиваете;

много

С причиною. Но безо всякой причины,
своеволия

один я.

«Не застрелится»,
Знаете что,
вашем

месте,

чтобы

другого, а не себя.

испугаетесь.

мелькнуло
заметил

показать

Полезным

убью.
«Своим

Тогда, пожалуй,

человеческая

Для

и

бы
не

не

у

стать.

Я укажу

стреляйтесь
низким

не

я

только

и

бы

зо

на

кого, если не

сегодня.

Можно

пунктом моего
высший
хочу
пункт и себя

Петр Степанович.
комнате Кирил-

шагал по

заявить,

убивая себя;

я

убил кого-нибудь

самым
ты:

Петра Степановича,

раздражительно,

своеволие,

меня нет выше идеи, что

история. Человек

чтобы жить,

опять

злобно проворчал

умом дошел»,

Я обязан неверие

он

могли

сговориться.
Убить другого будет
своеволия, и в этом весь ты. Я

лов.

самоубийц.

а только для

Бога

делал,

в этом вся

нет.

что

За

меня

выдумывал

Бога,

всемирная история до

сих

525

40


пор. Я один

всемирной

во

Бога.

выдумывать

Пусть

«Не застрелится»,
что

раз

Степанович.

Петр

тревожился

Кому узнавать-то?
Липутину,

первый

не захотел

истории

узнают раз навсегда.

Тут

поджигал он.

я да вы;

ли?

Всем узнавать; все узнают. Ничего
Вот Он сказал.

нет

тайного,

что

бы

не

сделалось явным.

И

он с

В Него-то,

ю

зажгли; уж

образ Спасителя,

Степанович

Петр

быть, всё еще веруете

стало

«всякий

не на

Тот

на

лихорадочным восторгом указал

пред которым горела лампада.

и

совсем озлился,

лампадку

случай»?

ли

промолчал.

Знаете

что,

по-моему,

вы

пожалуй,

веруете,

еще

больше попа.

В кого? В Него?

Слушай,

остановился

Кириллов,

неподвижным, исступленным взглядом смотря пред собой.

Слушай большую идею: был
стояли

«Будешь

другому:

на земле один день,

Один

три креста.

на

кресте до

того

и в

средине

земли

что сказал

веровал,

Кончился день,
Не

сегодня со мною в раю».

оба

20 померли, пошли и не нашли ни рая, ни воскресения.
оправдывалось сказанное.

земле,
на

ней, без

чудо,

этого

ни после

прежде,
и

Слушай:

составлял то, для чего

что

не

если законы

человека

Ему

было

и

природы

то,

насмешке.
зо

Вся

был высший

не

будет

такого же

Его

жить

Этого,

среди

на

всей

планета, со всем, что

одно сумасшествие.

не пожалели и

быть,
Стало быть,
вся

жить.

такого же, и никогда, даже до

пожалели, а заставили и
стало

этот человек

ей

никогда.

Не было
чуда. В

А

ни

том

если так,

даже чудо свое же не

лжи и

за ложь,

умереть

планета есть ложь и стоит на лжи и

глупой

самые законы планеты ложь и диаволов

Для чего же жить, отвечай, если ты человек?
Это другой оборот дела. Мне кажется, у вас тут две

водевиль.

причины смешались; а это очень
ну, а если вы

бог? Если

ложь оттого, что

был

неблагонадежно. Но

разные

позвольте,

кончилась ложь и вы догадались, что вся

прежний Бог?

понял!
вскричал Кириллов
Стало быть, можно же понять, если даже такой, как ты,
понял! Понимаешь теперь, что всё спасение для всех
всем
доказать эту мысль. Кто докажет? Я! Я не понимаю, как мог до
сих пор атеист знать, что нет Бога, и не убить себя тотчас же?

Наконец-то

ты

восторженно.

40

Сознать,
богом стал,

что

нет

Если

сознаешь

жить

в

526

Бога,

и

не

сознать

есть нелепость, иначе
ты

самой главной

царь

и

славе.

уже

Но

в

тот же

непременно
не

убьешь

раз,

что

убьешь

себя сам,

один, тот, кто

сам

себя
а

первый,

сам.

будешь
должен


убить себя сам непременно, иначе кто же начнет и докажет? Это я
убью себя сам непременно, чтобы начать и доказать. Я еще только
бог

и я

поневоле

несчастен,

ибо обязан

заявить своеволие.

Все

потому, что все боятся заявлять своеволие. Человек
был до сих пор так несчастен и беден, что боялся

несчастны

потому

и

самый главный пункт

заявить

своеволия и своевольничал с

краю,

Я ужасно несчастен, ибо ужасно боюсь. Страх есть
проклятие человека... Но я заявлю своеволие, я обязан уверовать,
как школьник.

верую. Я начну,

что не

родит физически; ибо
нельзя

думал,

года искал

и

в

и

в

очень

поколении

пере-

ю

сколько я

быть человеку без прежнего Бога никак. Я три
божества моего и нашел: атрибут божества
чем

я

могу

в

главном

пункте

непокорность и новую страшную свободу мою. Ибо она
страшна. Я убиваю себя, чтобы показать непокорность и

Лицо
тяжелый.

свободу

было

его

Он был

мою.

неестественно

как в

горячке.

бледно,

взгляд нестерпимо

Петр Степанович подумал было,

сейчас упадет.

20

Давай перо!

Кириллов в

же

атрибут

новую страшную

что он

дверь отворю. И спасу. Только

следующем

теперешнем физическом виде,

Своеволие! Это всё,

моего

показать

и

кончу,

людей

это одно спасет всех

вдруг совсем
решительном вдохновении;

неожиданно

диктуй,

крикнул

всё подпишу. И

что

Шатова убил, подпишу. Диктуй, пока мне смешно. Не боюсь
мыслей высокомерных рабов! Сам увидишь, что всё тайное станет
явным! А ты будешь раздавлен... Верую! Верую!
Петр Степанович схватился с места и мигом подал

бумагу и стал диктовать, ловя минуту
«Я, Алексей Кириллов, объявляю...»

чернильницу,

Стой! Не
особенная

как

в

будто какой-то

хоть на минутку,

за

лихорадке. Это объявление

внезапная мысль о нем,

его всего, как

трепеща

успех.

хочу! Кому объявляю?

Кириллов трясся
то

и

казалось,

вдруг

и

какая-

исход, куда стремительно ударился,

измученный

дух его:

Кому объявляю? Хочу знать, кому?
Никому, всем, первому, который прочтет. К чему
определенность? Всему миру!
Всему миру? Браво! И чтобы не надо раскаяния. Не хочу,
чтобы раскаиваться; и не хочу к начальству!
Да нет же, не надо, к черту начальство! да пишите же,
если вы серьезно!..
истерически прикрикнул Петр Степанович.
Стой!

я

хочу сверху рожу с высунутым языком.

Э, вздор!
можно

всё

это

озлился

зо

поглотила

Петр Степанович,

выразить одним

и

без рисунка

тоном.

527

40


Тоном? Это хорошо. Да,

«Я, Алексей Кириллов,

Петр Степанович,
буквой,

каждою

рукой,
в

ввечеру,

я,

и

раскаиваюсь
намерение

твердо

и повелительно диктовал

которую

плечом

тот выводил

объявляю,

Диктуй

Кириллова

трепетавшею

что сегодня

...

тоном.

и следя за

от волнения

октября,

Шатова, за предательство, в
за донос о прокламациях и о Федьке, который у нас
доме Филиппова, тайно квартировал и ночевал десять

обоих, в
дней. Убиваю
ю

тоном!

нагнувшись над

Кириллов,

восьмом

парке,

тоном,

часу,

убил

себя сегодня

же сам

и вас

студента

боюсь,

а

из револьвера не потому,
потому, что имел за границей

что

свою жизнь».

прекратить

Только?

с

и

удивлением

с

негодованием

воскликнул

Кириллов.
Ни

больше!

слова

него

норовя вырвать у

Стой!

Я всё
20

крепко

стой, вздор! Я

Кириллов,

хочу

и

махнул

рукой Петр Степанович,

документ.
на бумагу свою руку
убил. Зачем Федька? А пожар?

наложил

хочу,

с кем

еще изругать хочу тоном, тоном!

почДовольно, Кириллов, уверяю вас, что довольно!
умолял Петр Степанович, трепеща, чтоб он не разодрал

ти

чтобы поверили, надо

бумагу:

ровно настолько, чтоб

больше

нашего и

а ведь это всего

их

как

Надо

именно одними намеками.

можно

правды

раздразнить.

темнее,

только

Всегда

именно так,

уголок показать,
сами

себе налгут

уж себе-то, конечно, поверят больше,

лучше,

всего

лучше! Давайте;

чем нам,

великолепно и так;

давайте, давайте!
И он всё старался вырвать бумагу. Кириллов
слушал и как бы старался сообразить, но, кажется,

выпуча

глаза

он переставал

понимать.

Э, черт!
подписал!

зо
и не

перо и

озлился

вдруг

что ж вы глаза-то

Петр Степанович,
выпучили,

не так.

лучше,

однако взял

и довольно.

Vive la
восторга Кириллов.
universelle ou la mort!..2 Нет, нет,
Вот это лучше,
Liberte, egalite, fraternite ou la mort!3

Браво!
republique democratique,

почти

это

подписывайте!

Я хочу изругать...
пробормотал Кириллов,
Я хочу изругать...
подписался.

Подпишите: Vive la republique,1

да он еще

заревел

sociale

от

et

написал он с наслаждением под подписью своего

имени.
1

Да здравствует республика (фр.).
Да здравствует демократическая, социальная и всемирная
или смерть!., (фр.)
3
Свобода, равенство, братство или смерть! (фр.)
2

республика

528


Довольно,
Стой,

еще

по-французски:

Ха-ха-ха!
всего

залился

жестом

постоял с

«Если сейчас, так,
ничего не

подпишу

еще

раз

russe et

вот что лучше всяких...

другую комнату

Степанович

знаешь,

citoyen du monde».1
он хохотом.
Нет, нет, нет, стой, нашел
gentilhomme-seminariste russe et citoyen du

лучше, эврика:

ним в

Я,

немножко...

«de Kiriloff, gentilhomme

monde civilise!2
и вдруг быстрым

Петр Степанович.

всё повторял

довольно,

и плотно

с

окна

раздумье, глядя

в

минуту

вскочил он с дивана

револьвер, выбежал с
притворил за собою дверь. Петр

схватил

пожалуй,

и

на

дверь.

а начнет

выстрелит,

ю

думать

будет».

Он взял пока бумажку, присел и переглядел ее снова.
Редакция объявления опять ему понравилась:
«Чего же пока надо? Надо, чтобы на время совсем их сбить
толку

умом, что в
пока искать

опять

время,

а

Федька? Федька

всё отсюда, из дому
видали, а они-то

Про

наших и в

это

пожар,

Филипповых
не

Федьку правда.
Лебядкины:

это

А

что

значит,

и выходило, а они-то ничего не

всё проглядели,

голову

значит, правда

отыщут труп

написана; значит, и всё правда, значит, и про
такое

с

Парк? В городе нет парка, ну и дойдут своим
Скворешниках. Пока будут доходить, пройдет время,

и тем отвлечь.

это

их совсем

да

Кириллов,

войдет; Шатов

20

закружит!

уж

да

вот еще им
Лебядкин; и зачем они убили друг друга,
вопросик. Э, черт, да выстрела-то не слышно!..»
Он хоть и читал, и любовался редакцией, но каждый миг с

Федька, да

мучительным беспокойством прислушивался

Тревожно
как тот
в

взглянул
ушел... Схватив свечку,

которой

пришло в

затворился

голову,

совсем

прислушался,

он

Кириллов.

У

а

другой

не слышно

вдруг

нет.

Он

было

ни

к

направился
самых

дверей

что вот и свечка на исходе и

догорит,

и

было поздненько;

он на часы;

взялся

и

озлился.

минут десять,

дверям комнаты,
ему

как

раз
минут через двадцать зо

за замок

малейшего звука;

и

осторожно

он

вдруг

отпер дверь и приподнял свечу: что-то заревело и бросилось
Изо всей силы прихлопнул он дверь и опять налег на нее,
всё утихло
опять мертвая тишина.

Долго
как

стоял он в

отворял,

лицо

Кириллова,

ярость,

1

2

с

нерешимости

он очень мало мог

стоявшего в

которою

тот

вдруг

со

в

нему.

но

уже

руке. В ту секунду,

разглядеть, но, однако, мелькнуло

глубине
к

свечой

к

комнаты

нему кинулся.

у окна,

Петр

и

зверская

Степанович

«Кириллов, русский
русский

дворянин и гражданин мира» (фр.).
дворянин-семинарист и гражданин цивилизованного

мира!

(ФР-)
529


вздрогнул,

быстро

и отскочил на

поставил
в

цыпочках

на стол,

свечу

приготовил револьвер
так что если бы

противоположный угол,

Кириллов отворил дверь и устремился с револьвером к столу, он
успел бы еще прицелиться и спустить курок раньше Кириллова.
В самоубийство Петр Степанович уже совсем теперь не верил!
«Стоял среди комнаты и думал,
проходило как вихрь в уме
К тому же темная, страшная комната...
Петра Степановича.
Он заревел и бросился
тут две возможности: или я помешал
в

ему
ю

и

ту самую секунду, как он спускал курок, или... или он стоял
как бы меня убить. Да, это так, он обдумывал... Он

обдумывал,

знает, что я не
ему надо

убить

уйду,

его, если сам он струсит,

убив

не

прежде, чтобы

меня

убил

я не

его...

И

значит,

опять, опять

Страшно даже: вдруг отворит дверь... Свинство в
Бога верует пуще чем поп... Ни за что не
застрелится!.. Этих, которые своим умом дошли , много теперь развелось.
тишина!

там

том, что он в

Сволочь! фу, черт, свечка, свечка!

Надо
убить теперь
что я убил. Его

непременно...

Что
подумают,
20

можно...

ж,

Ах черт,

как же
меня.

выстрелит прежде

Так мучился

и

дверям, приподняв
неловко:

он

зо ла,

бумагой

этою

в

руке,

что

и

Э,

а он опять

черт, разумеется

Наконец

налег на

взял

и

свечу

полу

с

что

бросится

и

ручку

Петра

Но

замка.
и

опять подошел к

левою

скрип.

рукой,

же

силы толкнул
но ни

и выставил

в

вышло

«Прямо

Степановича. Изо всей

ногой дверь, поднял свечу

револьвер;
крика... В комнате никого не было.
Он вздрогнул. Комната была непроходная, глухая,

выстре-

ни

ровно

другой

никого.

раз громче;

«Неужто
В

не

мог

прошел через

в

он

окликнул

и

убежать

вгляделся

Кириллова,

потом

откликнулся.

одном

окне

отворена была форточка.

через форточку». Петр
комнату прямо к окну: «Никак не

он

всю

Вполголоса
никто не

и

убежал?»

в окно

самом деле,

«Нелепость,

убежать

быстро обернулся

и что-то

У противоположной

40

на

промахнется!»

приготовив револьвер;

держал свечу,

мелькнуло у

внимательно:

он

никак не

приладить

было некуда. Он поднял еще больше свечу
в

часа

непременно подумают,

убить? Я отворю,

ручка щелкнула, произошел звук

выстрелит!»

через четверть

он, трепеща пред неизбежностью замысла и от

своей нерешительности.

которой

С

можно так сложить

разряженным револьвером
он сам...

Догорит

кончить; во что бы ни стало надо кончить...

необычайное сотрясло

окнам стены,

вправо

от

двери,

Степанович
мог».

Вдруг

его.
стоял

С правой стороны этого шкафа, в углу, образованном
шкафом, стоял Кириллов, и стоял ужасно странно,

шкаф.

стеною и

неподвижно, вытянувшись, протянув руки по швам, приподняв голову и
530


плотно

прижавшись

желая весь

нельзя

несколько наискось от
части

спрятаться. По
было поверить.

и

стушеваться

но как-то

прятался,

затылком к стене, в самом

и мог

угла

фигуры. Он всё еще

всем

казалось

признакам,

Петр

наблюдать

углу,

он

Степанович

стоял

только выдающиеся

решался подвинуться влево, чтобы

не

загадку. Сердце его стало
разглядеть
Кириллова
сильно биться... И вдруг им овладело совершенное бешенство: он
и понять

всего

сорвался

закричал и,

с места,

топая ногами,

яростно

бросился

к

страшному месту.

Но, дойдя вплоть, он опять
пораженный ужасом. Его,

несмотря

на

и на

крик

Бледность

восковая.

бешеный

главное, поразило то, что
наскок его, даже не

ни одним своим членом

шевельнулась

совсем неподвижны и глядели в

Петр Степанович
освещая

хоть и

огонь
тот

к

прямо

шевельнулся

«этого

и

на

схватил

угадал

это

глаза

пространстве.

вниз и опять вверх,
лицо. Он вдруг заметил,

Тут

собой,

что

но искоса его видит

пришла ему

мерзавца», поджечь

его мысль.

Кириллова

Петр Степанович
Кириллова,

в

и

мысль поднести

посмотреть,

что

20

ему почудилось, что подбородок Кириллова
губах как бы скользнула насмешливая

Затем произошло
воспоминания

какую-то точку

смотрит куда-то пред

лицу

точно тот

крепко

не

двинулась,

точно окаменевшая или

Вдруг

сделает.

улыбка

разглядывая

быть, наблюдает.

и даже, может

ю

провел свечой сверху

со всех точек и

Кириллов

еще

фигура,

была неестественная, черные

ее

лица

вкопанный,

остановился как

более

Он задрожал

нечто до того

никак

и не помня

себя

за плечо.

не

безобразное

мог потом

уладить

и

быстрое,

что

свои

каком-нибудь порядке. Едва он дотронулся до
как тот быстро нагнул голову и головой же выбил из
в

свечку; подсвечник

полетел со звоном на пол, и свеча

то же мгновение он

почувствовал ужасную боль

в

рук

потухла. В

мизинце

ей левой руки. Он закричал, и ему припомнилось только,
вне себя три раза изо всей силы ударил револьвером по
припавшего
палец

он

к

нему

вырвал

отыскивая в темноте

и

укусившего ему палец

и сломя

голову

Вослед

дорогу.

бросился
ему

его

сво-

зо

что он
голове

Кириллова. Наконец

бежать

из

дому,

из комнаты летели

странные

крики:

Сейчас, сейчас, сейчас,
Раз десять. Но
как

он

вдруг послышался

сенях в темноте и
в комнаты.

у шкафа

огарок?

Но

на

минут

громкий
пять

надо было

его

и

уже выбежал было

выстрел.

соображал;

Тут

из

он

в

рук подсвечник;

вдруг промелькнуло одно

сени,

остановился

наконец вернулся

добыть свечу. Стоило

полу выбитый

В уме

сейчас...

всё бежал,

отыскать

в

опять

направо

но чем засветить

темное

воспомина-

531

40


ние:

ему припомнилось,

вчера, когда

что

сбежал

он

в

кухню, чтоб

наброситься на Федьку, то в углу, на полке, он как будто заметил
мельком большую красную коробку спичек. Ощупью направился
он

к

влево,

кухонной

двери,

отыскал

ее,

прошел сенцы

и

лестнице. На полке, прямо в том самом месте, которое
ему сейчас припомнилось, нашарил он в темноте полную, еще не
спустился по

коробку

початую

спичек.

Не

поспешно

зажигая огня,

воротился

вверх, и только лишь около шкафа, на том самом месте, где он
бил револьвером укусившего его Кириллова, вдруг вспомнил про
он

ю свой

укушенный палец и в то
невыносимую боль. Стиснув
вставил его опять

в

же мгновение

зубы,
и

подсвечник

форточкой,

он

ощутил

кое-как

в нем почти

засветил

огарок,

осмотрелся кругом: у

окошка

правый угол комнаты, лежал
в правый висок, и пуля
труп Кириллова. Выстрел
вышла вверх с левой стороны, пробив череп. Виднелись брызги
крови и мозга. Револьвер оставался в опустившейся на пол руке
самоубийцы. Смерть должна была произойти мгновенно.
с

отворенною

ногами в

был сделан

Осмотрев всё
и

20

со

вышел

первой

всею

на

Петр

аккуратностью,

Степанович приподнялся

цыпочках, припер дверь, свечу

поставил

комнате, подумал и решил не тушить ее,

она не может

на столе

на

почему-то

Федькин

произвести пожара.

документ,

он

Взглянув

машинально

цыпочках,

пошел из

на стол в

сообразив,

еще раз

на

что

лежавший

усмехнулся и затем уже, всё
дому. Он пролез опять через

ход и опять аккуратно заделал его за собою.

III
Ровно без

десяти минут в шесть часов, в вокзале железной

дороги, вдоль вытянувшегося, довольно длинного ряда вагонов,

Петр Степанович и Эркель. Петр Степанович
Эркель прощался с ним. Кладь была сдана, сак отнесен в вагон второго класса, на выбранное место. Первый
звонок уже прозвенел, ждали второго. Петр Степанович открыто
прохаживались

отъезжал, а

зо

по сторонам, наблюдая входивших в
Но близких знакомых не встретилось; всего

смотрел
пришлось

ему кивнуть

отдаленно,

и потом

головой,

хотя, может

40

не смел начать.

будто
532

пассажиров.

раза два

одному купцу, которого
в

свой приход.

хотелось в последние минуты поговорить о

всё

лишь

он знал

одному молодому деревенскому священнику,

отъезжавшему за две станции,

поважнее,

вагоны

быть,

Ему

видимо,

он и сам не знал, о чем именно; но он

всё казалось,

с ним тяготится и с

Эркелю,

чем-нибудь

что

Петр Степанович

нетерпением ждет

как

остальных звонков.


Вы
робостью

так

на

открыто

Почему
беспокойтесь. Я
пронюхает

и

ж

с

смотрите,

желая

некоторою

предупредить.

нет? Мне еще нельзя прятаться. Рано. Не
боюсь, чтобы не наслал черт Липутина;

вот только

прибежит.

Петр Степанович,
Эркель.
Липутин?

высказал

всех

бы

заметил он, как

они ненадежны,

решительно

Все, Петр Степанович.

Вздор,

теперь все связаны вчерашним. Ни один

Кто пойдет

нит.

на

явную гибель,

Петр Степанович,
Эта
Степановичу,

и

если не

потеряет

не изме-

ю

рассудка?

да ведь они потеряют рассудок.

уже, видимо, заходила в голову и Петру
потому замечание Эркеля еще более его рассердило:
мысль

Не трусите ли и вы, Эркель? Я на вас больше, чем на всех
Я теперь увидел, чего каждый стоит. Передайте им

их, надеюсь.

всё
с

словесно

послезавтра,

я

сегодня же,

Письменную

утра.

мою

прямо поручаю. Обегите

их

вам

когда они уже станут способны

собравшись,

выслушать... но поверьте, что они завтра же
что

не

ужасно струсят

и

их

или

инструкцию прочтите завтра

будут способны,

потому 20

Главное,

станут послушны как воск...

вы-то

унывайте.
Ах, Петр Степанович, лучше, если б вы не уезжали!
Да ведь я только на несколько дней; я мигом назад.

Петр Степанович,
хотя

Эркель;

бы

делаете только

Я

необходимое

меньшего

догадались, что я в

осторожно,

и

не

Петербург,

общего

для

ждал

от

вас,

вымолвил

твердо

я не понимаю, что вы

дела.

Эркель.

Если

вы

то могли понять, что не мог же я

вчера, в тот момент, что так
испугать. Вы видели сами, каковы

сказать

но

Разве

Петербург.

вы и в

им

уезжаю, чтобы
были. Но вы

далеко
они

не

зо

общего
какой-нибудь

понимаете, что я для дела, для главного и важного дела, для

дела, а не для того, чтоб улизнуть, как полагает

Липутин.

Петр Степанович,
я

пойму,

всё,

что вам

а мы

нужно

ничто.

У бедного

мальчика

Благодарю
(Эркель неловко

но

свою личность,

пойму-с;

потому

что вы

задрожал даже голос.

Эркель... Ай,

пожал

вы мне

больной палец

ему руку; больной палец был пригляд-

Но

тафтой).
говорю
Петербург я только пронюхать и даже, может быть,
сутки и тотчас обратно сюда. Воротясь, я для виду

перевязан черною

еще раз,

сберечь

Я пойму, Петр Степанович.

вас,

тронули

да хотя бы и за границу, ведь я

я вам положительно

что в

всего только

533

40


деревне у Гаганова. Если

поселюсь в

первый

опасность, то я

Петербурге,

замедлю в
известным

желал

бы, чтобы

мне

не

голосом

же и

Я-то

уродами:

боюсь, обо

меня довольно, и

у

лишний узел ничему бы

но и

беспокойтесь,

не

он

крикнул

очень

одному

сети

знаете, не
не

не

я за вас спокоен, хотя и оставляю вас почти

сегодня?

и вы

общей

узлов

особенно дорожить;

Впрочем,

одного с этими

A-а,

этих

Я,

минут до отъезда.

здешняя кучка рассыпалась.

беспокойтесь;

мне нечего

Если

ее.

а вы им.

путем,

помешал.

разделить

то в тот же миг дам вам знать...

Раздался второй звонок.
А, значит, всего пять

ю

чем-нибудь

они полагают в

пойду

во главе

не

донесут,

совсем

вдруг,

молодому человеку,

весело

к мамаше?
Мамаша молодого

веселым

подошедшему

я не знал, что и вы тоже с

нему поздороваться;

не посмеют...

другим,

к

экстренным.

Куда,

соседней губернии,

человека была богатейшая помещица

молодой

а

человек

родственником Юлии Михайловны

и

отдаленным

приходился

прогостил

в нашем

городе

около двух недель.

Нет,

20

я подальше,

Р... Часов

я в

восемь в вагоне

прожить

засмеялся молодой человек.
Петербург?
Почему вы предположили, что я так-таки в Петербург?
открытее засмеялся и Петр Степанович.

предстоит. В

еще

Молодой

человек

Ну
Степанович,

погрозил ему гантированным

да, вы угадали,
я с письмами

обегать трех-четырех
откровенно

зо

дой
ей

она даже меня

так сказать

Ну

жертвуя даже

вот подите,

боится,

господа...

что

Петр

ему

и должен там

их

драл,

Одним

он так

пустила; по-моему,

приглядно упал

Петр Степанович;

словом, тут главное

то

есть

Ставрогин;

пожалуй,

вам

родственник, прапорщик

Молодой

на

она,

некоторые
есть

князь

кое-что

Это мой

уезда.

человек, косивший глаза на

Эркель
А

Эркель,

из

то

дорогой

сколько, впрочем, рыцарство позволит...

сообщу

шляпе;

зашептал и молоне

написали...

уже

я,

себе

жизнью.

рассмеялся

отсюда

К... Эх, тут целая история;

Эркеля,

притронулся

к

отдал поклон.

знаете,

Верховенский,

жребий. Тут уезжает

восемь часов в вагоне

с нами в

пресмешной один полковник, сосед
534

к

вчера
мужа бояться нечего; напротив,

видите,

ужасный

лиц, черт бы

Чертова должность!
Да чего, скажите, она так струсила?

пожаре,

40

Юлии Михайловны

знаете каких

пальчиком.

зашептал

говоря.

человек:

за

таинственно

первом

классе

Берестов,
Гариной (пее

по имению; женат на


de Garine1),

и знаете, он из

затеять ли,

купец
это я

а?
с

Четвертого

миллионщик, то есть
говорю... Я вас познакомлю,
я с

превеликим

полноте, ни за

перенести в первый
у вас, сак? Плед?

ужасно люблю

и

что! Садитесь

класс.

величайшею

с нами.

Обер-кондуктор

Чудесно, пойдемте!
Петр Степанович захватил
с

настоящий миллионщик,
преинтересный мешок с
в вагоне,

но я

классе.

втором

Э,

т ский

наш

будем.

хохотать

В ералаш
во

не

ералаша;

Припухлов,

уже наглядел

Пробыл

с идеями.

охотник до

бородой,

вам

добром,

я

Даже

порядочных.

Отчаянный

здесь всего двое суток.

Ударил третий звонок.
Ну, Эркель,
торопливо

первый

в

велю вас

слушается. Что ю

свой сак, плед, книгу

перебрался

готовностью

Я сейчас

меня

и тотчас же

класс.

Эркель

помогал.

последний
ведь вот

раз руку уже

сажусь

Но

и с занятым видом

из окна вагона

протянул

Петр Степанович,

с ними

зачем же

играть.
объяснять мне,

Петр Степанович,

я ведь

пойму, Петр Степанович!
Ну так до приятнейшего,
отвернулся вдруг тот на
молодого человека, который позвал его знакомиться с
пойму, я

в

я

всё

20
оклик

И Эркель уже более не видал своего Петра Степановича!
Он воротился домой весьма грустный. Не то чтоб он боялся
того, что Петр Степанович так вдруг их покинул, но... но он так
партнерами.

скоро

от него

отвернулся, когда позвал его этот молодой франт,
бы ему сказать что-нибудь другое, а не «до

и... он ведь мог

приятнейшего»,

или... или хоть

Последнее-то
царапать его

и

было

покрепче руку

главное.

бедненькое сердце,

связанное со

пожать.

Что-то другое

чего он и сам

еще

начинало

не понимал, что-то

вчерашним вечером.

ГЛАВА

ПОСЛЕДНЕЕ

СЕДЬМАЯ

СТРАНСТВОВАНИЕ СТЕПАНА ТРОФИМОВИЧА

I
Я убежден, что Степан Трофимович очень боялся, чувствуя
приближение срока его безумного предприятия. Я убежден, что
он очень

1

страдал

от

страху, особенно

в ночь

накануне,

в

ту ужас-

урожденной Гариной (фр.).
535

зо


Настасья упоминала потом, что он лег спать уже
Но это ничего не доказывает; приговоренные к смерти,
говорят, спят очень крепко и накануне казни. Хотя он и вышел
ночь.

ную

поздно и спал.

нервный

уже при дневном свете, когда

ободряется (а майор,

переставал веровать, чуть
одного

большой дороге

на

и

отчаянное в его мыслях,

ю

в

не мог

смягчило

вероятно,

вообразить

себя

Конечно, нечто
для него на первый

положении.

таком

раз всю силу того
в

котором

страшного ощущения внезапного одиночества,
вдруг очутился, едва лишь оставил Stasie1 и свое

он

ясном сознании всех
на

большую

ужасов,

роскошные

идеи»

он

бы

мог

и остаться

он не

принять

при

ее милостях

милости и

принял

великой
так дол-

за него на

большой

дороге!

именно так должен

был представляться

поступок.
мне

не

и

раз

еще вопрос: почему

он

именно

бежал ногами,
буквальном
сначала объяснял это пятидесятилетнею

то есть

уехал на

смысле, а не просто

в

лошадях? Я
и

непрактичностью

фантастическим уклонением идей,

сильного чувства.
лошадях

О,

Именно

умереть

Представлялся
бежал,

что.

вот он сам оставляет ее и подымает «знамя

был ощущать это;

его

ему

И

и идет

жен он

на

простой приживальщик»! Но

un

не остался.

ни

Варвары Петровны

условия

«comme2

его

и пошел по

дорогу

восхищавшее, несмотря

Но всё равно: он и при самом
ожидающих, все-таки бы вышел
ней! Тут было нечто гордое и его

место.

двадцатилетнее нагретое

20

лишь

бы прежде без ужаса

что он никогда

человек всегда несколько

Виргинского, так даже в Бога
проходила ночь), но я убежден,

родственник

(хотя

бы

Мне

и с

колокольчиком)

под влиянием

подорожной

казалось, что мысль о

и

должна была представляться

ему слишком простою и прозаичною;

напротив,

пилигримство,

хотя бы и с зонтиком, гораздо более красивым и мстительно-люзо бовным.

Но

ныне, когда всё уже кончилось, я полагаю, что всё

это тогда совершилось гораздо проще: во-первых, он побоялся

брать лошадей,

потому

что

Варвара Петровна

могла

проведать

и

силой,
бы,
наверно
задержать
наверно
бы подчинился и
прощай тогда великая идея навеки.
его

что

Во-вторых, чтобы взять подорожную, надо было по

куда

едешь? Но

а он

и исполнила

именно знать

об

крайней

мере знать,

этом и составляло самое главное

страдание его в ту минуту: назвать и назначить место он ни за что
не мог.

Ибо решись

предприятие его стало

40

бы

в

он на

можным; он это очень

1

2

536

Настасью (фр.).
как

(фр.).

какой-нибудь

собственных

город,

и

вмиг

его глазах и нелепым, и невоз-

предчувствовал.

Ну

что

будет

он делать в


БЖсы.

835

Она е/ь тоской воротилась къ своему больному.

фимовичъ слабЖдъ все болЖе и болЖе.
Теперь прочитайте мнЖ еще одно

Стеланъ

мЖсто,...

о

Тро-

свиньяхъ,

произнесъ оиъ вдругъ.

Чего-съ? испуг&тсь ужасно Софья МатвЖевня.
О свиньяхъ.... это туть Же.. ces cochons... л помаю, бЖсы
вошли вь свиней

всЖ потонули.

и

мнЖэто н/шремЖн-

Прочтите

екаЖу для чего. Я припомнить хочу буквально.
МнЖ надо буквально.
Софья Матвеевна знала Евашчше хорошо и тотчаеъ
отыскала отъ Луки то самое мЖсто
которое я и выетавилъ элигра-

но;

я

вамълослЖ

фомъ къ моей хроникЖ. Приведу

Туэъ

Же на

горЖ

его здЖсь

опять:

большое стадо

паслось

свиней,

бЖсы

ч

просили Его чтобы лозволилъ имъ войти въ нихъ. Опъ лозволилъ имъ. БЖсы вышедши изъ человека вошли въ свиней, и
бросилось

стадо

съ

крутизны

въ

И

шяхъ.

су

у

вышли

нашли
ногъ

совы хъ,

изъ

ужаснулись. ВидЖвиис Же

котораго

идЖтаго

Пастухи,
города и въ селе-

по тонуло.

разказали въ

вндЖтъ происшедшее,

человека

Iuey

и

озеро

увидя происшедшее, лобЖЖали и

и

въ

рпзказали

и

сидящаго

бЖсы,

здравомъ

имъ

къ Iuey-

лришедши

вышли

умЖ,

и

какъ исцЖлился бЖсновав-

1шйся.

Другъ мой,
мЖсто было мнЖ

такъ

livre

Трофимовичъ

Степанъ

произнесъ

шомъ волнеши, savez-vous, это

чудесное

и

въ

боль-

необыкновенное

...

лреткаовешя.... dans

всю Жизнь камнемъ

се

м'Ьето еще съ дЖгства упомнилъ.
Теперь Же мнЖ пришла.одна мысль; une eomparaison. МнЖ уЖасно много приходигъ теперь мыслей: видите, это точь-въ-точь
какъ

въ

это

изъ

и

больномъ,

въ

Poccin,

нашей

оеЖнятъ ее свыше, какъ

выйдугъ всЖ
загноившаяся

и

вхо-

это

за

вЖка,

cette Russie, que j aimais toujours. Но великая
воля

бодьнаго

всЖ язвы, век мшзмы, вся нечистота,
вс'к бЖсенята накопивипеся въ великомъ и мидомъ

свиней

вс*к б'ксы
нашемъ

я

РоеЫя Эги бЖсы выходяцре

наша

дящш

что

эти

бЖсы, вся

п

и

вЖка! Oui.
великая

безумиаго бЖсиоватаго,

того

нечистота,

па поверхности....

за

мысль и

сами

вся

эта

и

мерзость,

будуть лросдться

войти

въ свиней. Да и вошли уЖе моЖетъ-быть! Это мы, мы и тЖ,
и Петруша
et les autres avec lui, и я моЖеть-быть первый,
...

во главЖ,

и

мы

бросимся, безумные

и

взбЖеивипеся,

море и всЖ лотонсмъ, и туда намъ дорога, потому
только на это вЖдь и хватить. Но больной исцЖлится и
въ

Страница

из

первой (журнальной) публикации

(«Русский

вестник».

1872 г.).

со

скалы

чго насъ
еядетъ

романа «Бесы»


таком именно

Но

самый

чем

почему

Тут

marchand,

се

голову пустился отыскивать и

боялся

в

отыскать

самом

просто выйти

так

дорога,

длинное-длинное,

grande route,2

Vive la

После

Нет,

деле.

он
в

в

еще

себе

быть,
и

думать,

это есть нечто

заключается

конец идеи...

Лизой, которое
большем самозабвении далее.

Скворешников,

от

как

Мелкий

так

версту

или

я

и

на нее.

было для

него

дождь то переставал, то опять

Не

сак за плечо и как от этого стало

прошел

вступил

или хоть отчетливо сознавать

рассуждать

он

более

даст.

начинался; но он не замечал и дождя.
нул

и ни о чем не

В большой дороге

полуверсте

в ту минуту невыносимо.

20

всего

точно жизнь челове-

конца,

Бог

уже

сломя

вдруг

идея? В подорожной

какая

и

него ничего

уж лучше просто большая

приметил сначала,

он даже и не

Основательно

так

пойти,

на нее и

а там что

дорога проходила

странно

было для

внезапного и неожиданного свидания с

уже описал, пустился
Большая

он

которого

не видно

чему

подорожной

в

а

не

marchand?1

се

второй

которого, уж разумеется,

ческая, точно мечта человеческая.
идея;

Искать

выскакивал этот

думать. Большая дорога

пока только можно не

ю

другом?

не в

опять

вопрос. В сущности,

страшный

страшнее,

и

городе

marchand?

какого

заметил тоже, как заки-

ему

легче идти.

полторы, когда вдруг

Должно

остановился

Старая, черная и изрытая колеями дорога тянулась
бесконечною нитью, усаженная своими ветлами;

осмотрелся.

пред

ним

голое место, давным-давно сжатые нивы; налево

направо

далее за ними лесок.

уходящей

вкось

звуков уже
но

лишь

на

И

вдали

железной дороги

не

было

кусты,

а

вдали едва приметная линия
и на

ней дымок

какого-то поезда; но

Степан

Трофимович немного оробел,
Бесприметно вздохнул он, поставил свой
присел отдохнуть. Делая движение садясь, он
слышно.

мгновение.

сак подле ветлы и

зо ощутил в себе озноб и закутался в плед; заметив тут же и дождь,
распустил над собою зонтик.
шамкая

губами

и

крепко

Довольно долго сидел он так,

сжав в

руке ручку

зонтика.

изредка

Разные

лихорадочной вереницей неслись пред ним, быстро сменяясь в
ас нею се Maurice...3
«Lise, Lise,
думал он,
Странные люди... Но что же это за странный был там пожар, и про что

образы

его уме.

они
не

говорили,

успела узнать

называемого

1

2

3

этого

Да

и

убитые?.. Мне

еще ждет

меня с

кажется,

Stasie еще ничего
карты? Разве я

кофеем... В

людей? Гм... у нас на Руси, во время
крепостного права... Ах, Боже мой, а Федька?»

проигрывал

538

и какие

в

карты

купца? (фр.)

здравствует большая дорога

этот

Морис... (фр.).

(фр.).

так


Он
если

весь

где-нибудь

за

тут

я тогда...

Я

испуге

и

шайка

«Ну

осмотрелся кругом:

что,

Федька; ведь говорят,
разбойников на большой дороге?

кустом сидит

у него где-то тут целая

О Боже,

в

встрепенулся

этот

тогда скажу ему всю правду, что я виноват...

и что я десять лет страдал за него, более чем он там в солдатах,

Гм, j ai en tout quarante roubles; il prendles roubles et il me tuera tout de meme1».
От страху он неизвестно почему закрыл зонтик и положил

и... и я ему отдам портмоне.
ra

Вдали,

себя.

его подле

по

дороге

беспокойством

телега; он с

начал

от

города,

показалась какая-то
ю

всматриваться:

«Grace a Dieu2 это телега, и
едет шагом; это не может быть
опасно. Эти здешние заморенные лошаденки... Я всегда говорил о
породе... Это Петр Ильич, впрочем, говорил в клубе про породу,

обремизил,

а я его тогда

баба

в

телеге.

Баба сзади,
телеге

а

Баба

и

Телега поравнялась,
Баба сидела

сбоку

облучке, свесив

себя

благонадежнее,

В

спросить?

конечно не

Трофимович

вдруг,

в

Трофимовича. Сзади
за рога. Мужик
Степана Трофимовича, а Степан

смотрел

на них,

обрывки мыслей

подозревал,

что для

2
3
4

3
6

встал и

и

представлений. Он

мужика

и

бабы он,

в

будете,
будет неучтиво
вытерпела наконец бабенка, когда Степан
коли не

на

рассеянности, посмотрел

чернобровая
улыбающимися красными губами, из-под
ровные зубы.
1

у меня всего сорок

рублей;

и

он

заберет

нее.

Бабенка была

румяная,

лет

с ласково

которых сверкали белые

эти деньги и все-таки

убьет

(фр.).
Слава Богу (фр.).
И потом
это

это
это

20

уже

самый загадочный и любопытный предмет,
встретить на большой дороге.

двадцати семи, плотная,

меня

но когда

двадцать, вдруг торопливо

то есть из каких

не

них к

degre6».

но, догнав ее, он тотчас же опять забыл обо всем

только можно

Вы

haut

plus

соседстве телеги ему естественно показалось

этот миг, составляет

какой

au

сторону Степана

шагов на

и опять погрузился в свои

уж

rassurant.3 Сзади у

рыжая корова, привязанная

глаза смотрели на

пошел догонять.

шагал и

с est tres

кажется,

rassurant.4

на туго набитом мешке, а мужик на

так же точно

пропустил их мимо

a etre

commence

довольно прочная и порядочная

ноги в

в самом деле плелась

баба выпуча

но что там сзади и...

cela

рога корова, cest rassurant

за

мужицкая телега.

и

puis,3

мужик впереди

привязана

Трофимович

et

мужик

(фр.).

обнадеживает (фр.).
очень обнадеживает (фр.).
обнадеживает в высшей степени

(фр.).
539

зо


Вы...
удивлением

вы ко мне

обращаетесь?

прискорбным

с

пробормотал Степан Трофимович.
Из купцов,

мужик. Это был
неглупым лицом

рослый

самоуверенно проговорил
лет

мужичина

с

сорока,

рыжеватою окладистою

и с

широким

и

бородой.

купец, я... я... moi cest autre chose,1
Степан
отпарировал
Трофимович и на всякий случай

Нет,
кое-как

быть,

надоть

я

не

то

что

капельку приотстал до задка телеги,

так что пошел

на

уже рядом

с

коровой.
Из

ю

быть,

господ, надоть

русские слова,

и

То-то

мы и смотрим
залюбопытствовала

вышли?

Это...

не¬

на

вас,

опять

точно

вы

на

прогулку

бабенка.

спрашиваете?

это вы меня

Иностранцы
не по

решил мужик, услышав

дернул лошаденку.

заезжие по

чугунке иной приезжают,

словно

вас сапоги такие...

здешнему месту у

Сапог военный,

самодовольно и значительно вставил

мужик.

Нет,

я не то

«Любопытная

20

чтобы военный,

какая

и как они меня

фимович,

я...

злился про себя Степан Тро¬
рассматривают... mais enfin...2 Одним

бабенка,

словом, странно, что я точно виноват пред ними, а я ничего не
виноват пред ними».

Бабенка пошепталась с мужиком.
Коли вам не обидно, мы, пожалуй,

вас

подвезем,

если

только приятно станет.

Степан

Да,

Трофимович

вдруг

спохватился:

да, мои друзья, я с большим удовольствием, потому

что очень устал, только как я тут

«Как

зо

это

долго шел

попроситься

удивительно,

рядом

с

этою

к ним сесть...

нечто весьма

влезу?

подумал

коровой

он

про себя,

и мне не

пришло

Эта действительная жизнь

что я так
в

голову
себе

имеет в

характерное...»

Мужик, однако, всё еще
Да вам куда будет?

не останавливал лошадь.
осведомился он с некоторою

недоверчивостью.

Степан

Трофимович

До Хатова,

надоть

К Хатову? Нет,
40

знаком; хотя слышал.

1

2

540

(фр.).
(фр.).

я совсем другое

но наконец...

не

вдруг

понял.

быть?

не

то

чтобы

к

Хатову...

И

я

не

совсем


Село Хатово, село, девять верст отселева.
Село? Cest charmant,1 то-то я как будто бы
Степан Трофимович всё шел, а его всё еще не
Гениальная догадка

Вы,

мелькнула

что я...

Со мной паспорт

то есть, если хотите, учитель... но

профессор,
учитель. Oui, cest
сесть, и я вам

comme да

куплю...

сажали.

в его голове:

быть, думаете,

может

слышал...

quon peut traduire.2 Я бы

я вам за это

и я

главный. Я главный

куплю полштофа

очень хотел
вина.

Полтинник с вас, сударь, дорога тяжелая.
А то нам уж оченно обидно будет,
вставила бабенка.
Полтинник? Ну хорошо, полтинник. Cest encore mieux, jai
en tout quarante roubles, mais...3
Мужик остановил, и Степана Трофимовича общими усилиями
встащили и усадили в телегу, рядом с бабой, на мешок. Вихрь
мыслей
то

дивился

не покидал его.

Порой

он сам

ощущал про себя,

ю

что как-

ужасно рассеян и думает совсем не о том, о чем надо, и
тому. Это сознание в болезненной слабости ума мгновениями

становилось

очень тяжело и даже

ему

Это...

это как же сзади

обидно.

корова?

он

спросил

вдруг

сам

бабенку.

20

Чтой-то

вы, господин, точно не видывали,

рассмеялась

баба.

В городе купили,
еще

поди ты,

с весны

ввязался мужик;
передохла; мор. У нас кругом

все, половины не осталось, хошь

И

он опять

Да,

это

да, бывает,

Вы
дальше

коль

в колее

лошаденку.

Руси... и вообще мы
Степан Трофимович.

нас на

не докончил

учителем,

то

скотина,

все попадали,

взвой.

стегнул завязшую

бывает у

своя

вам

что

же

в

русские... ну

Хатове? Али

куда?
Я...

зо
то есть я не то

чтобы дальше куда... С

est-a-dire,4

я к

одному купцу.

В Спасов,

надоть

Да,

да, именно в

Вы

коли в

недельку бы шли,

быть?
Спасов. Это, впрочем, всё равно.

Спасов,

да пешком, так в ваших сапожках

засмеялась

бабенка.

amis,5 всё
Так,
Степан
оборвал
Трофимович.
так, и это всё равно, mes

нетерпеливо

1

Это прелестно (фр.).

2

Да,

3

Это еще лучше, у
То есть (фр.).

4
5

это именно так можно перевести

друзья мои

меня всего сорок

равно,

(фр.).

рублей,

но...

(фр.).

(фр.).
541


«Ужасно любопытный народ; бабенка, впрочем, лучше
и я

говорит,

замечаю,

что

с

его

них слог

девятнадцатого февраля у

какое дело, в Спасов я или не
Спасов? Впрочем, я им заплачу, так чего же они пристают?»
не отставал мужик.
Коли в Спасов, так на праходе,
Это как есть так,
ввернула бабенка с одушевлением,
несколько

коли

потому,

на

и

и...

переменился,

лошадях

берегу,

по

в

верст тридцать крюку

будет.

Сорок будет.
ю

К завтраму

к двум часам как раз в Устьеве праход заста¬
скрепила бабенка. Но Степан Трофимович упорно
замолчал. Замолчали и вопрошатели. Мужик подергивал
лошаденку; баба изредка и коротко перекидывалась с ним замечаниями.
нете,

Степан

Трофимович

смеясь, растолкала

задремал. Он ужасно удивился, когда баба,
себя в довольно большой

его и он увидел

деревне у подъезда одной избы

в

окна.

три

Задремали, господин?
Что это? Где
Степан

Трофимович

я? Ах,

это

Он грустно осмотрелся; странным

20

показался

А

ему

расстаться

В

в

Степан

и

чуждым

забыл!

обратился
он

он к

видимо

мужику с
уже боялся

с ними.

ободряла

Трофимович

как

же

пожалуйте,

рассчитаетесь,

хорошо,
это

ступил

приглашал мужик.

бабенка.

на шаткое

крылечко.

он в глубоком
«ЕНе
la voulu»,1
избу.

прошептал

возможно»,

вошел в

и

забыл обо всем,

избу.

о том, что вошел в

Это

чем-то

ужасно

вонзилось что-то в его сердце, и он опять вдруг

даже

вздохнул

вид.

пугливом недоумении, однако

была светлая, довольно

окна и в две комнаты; и не то что

чистая

крестьянская изба

постоялый двор,

в

три

а так

приезжая

по старой привычке останавливались
Степан
проезжие.
Трофимович не конфузясь прошел в
забыл
угол,
поздороваться, уселся и задумался. Между

знакомые

изба,

в

которой

чрезвычайно приятное ощущение
дороге вдруг разлилось
и отрывисто забегавший

лихорадке

с

542

«Она

трехчасовой сырости на
Даже самый озноб, коротко

телу.

спине

его,

как

это

особенно нервными людьми, при

переходе с холода в тепло, стал

1

по

этого хотела»

ему вдруг

(фр.).

передний
тем

тепла после

по его

40

всё равно,

меру торопливым жестом;

комнате

Тут
«Да

деревенский

полтинник-то, я и

каким-то не

зо

ну! Ну...

и слез с телеги.

как-то

всегда

бывает

в

внезапном

странно приятен. Он


поднял голову, и сладостный запах горячих блинов, над которыми
старалась у печки хозяйка, защекотал его обоняние. Улыбаясь ребячьею улыбкой, он потянулся к хозяйке и вдруг залепетал:

Это что ж? Это блины? Mais... cest charmant.1
Не пожелаете ли, господин,
тотчас же и вежливо
хозяйка.

предложила

Пожелаю,

именно

и...

пожелаю,

бы

я

вас

Степан Трофимович.
Самоварчик поставить? Это с большим

чаю,

попросил еще

оживился

нашим
ю

удовольствием.

На большой тарелке
блины
облитые

un

синими

крупными

с наслаждением

Именно,

rien,

с

попробовал.

на

пять

блаженною

только возможно

petit rien.3

именно, немножко, un tout

значит?

пять копеек,

Попросите

явились

свежим маслом,

Как жирно и как это вкусно! И если бы
doigt deau de vie.2
Уж не водочки ли господин пожелали?

На
На

узорами

крестьянские, тонкие, полупшеничные,
вкуснейшие блины. Степан

известные

горячим

Трофимович

с

пять

улыбочкой

на пять

на пять,

поддакивал

Степан

что-нибудь

простолюдина

petit

un tout

20

Трофимович.

для вас сделать,

и он

вам, если может и хочет, услужит старательно и радушно; но

водочкой

попросите его сходить за

радушие переходит вдруг
услужливость,
за

водкой,

хотя

минуты

будете

И

о вас

был

в

двух

это

как

бы некоторую

часть вашего

как

через три-четыре
очутилась пред Степаном Трофибольшая зеленоватая рюмка.

шагах)

всё мне!

была водка,

всегда

радостную
заботливость. Идущий

пить только вы, а не он, и он знает это

мовичем на столе косушка и

меня

какую-то торопливую,

удовлетворения... Не больше

(кабак

обыкновенное спокойное

и

родственную

всё равно ощущает

заранее,

будущего

почти в

в

удивился
но

я

никогда

он
не

У

чрезвычайно.
знал,

что

так

много

на

пять копеек.

Он

налил

встал и с

рюмку,

перешел через комнату

в

другой

некоторою торжественностью
угол, где

чернобровая бабенка,

поместилась его

ему дорогой
спутница
расспросами. Бабенка законфузилась и стала было отнекиваться,
но, высказав всё предписанное приличием, под конец встала, вына мешке,

1

2

Но...

так надоедавшая

(фр.).
(фр.).
малость (фр.).

это прелестно

немного водки

3
самую

543

зо


пила учтиво, в

чрезвычайное

три хлебка,

Трофимовичу. Он

как пьют

изобразив

женщины, и,

лице, отдала рюмку

Степану

и поклонилась

с важностию отдал поклон и

за стол

воротился

гордым видом.

даже с

Всё
сам

в

страдание

это

еще,

«Я

в

в

совершалось

за

секунду,

нем

в

совершенстве,

народом, и я это им всегда

какому-то вдохновению:

по

пойдет

не знал, что

он и

бабенку.
обращаться с

потчевать

совершенстве умею

самодовольно подумал он,

говорил»,

наливая себе оставшееся вино из косушки; хотя вышло менее рюм10 ки, но вино живительно согрело его и немного даже

бросилось

в

голову.

«Je

suis malade tout

a

fait,

mais

ce

pas trop mauvais d etre

nest

malade».1

He

пожелаете ли

тихий женский

Он

поднял глаза и,
une

даму

приобрести?

раздался подле

него

голос.

dame

et

elle

к удивлению,

en

avait lair2

увидел пред собою одну
лет

уже

скромную на вид,

за

очень

тридцать,

в темненькое платье и

одетую по-городскому,
большим серым платком на плечах. В лице ее было нечто очень
приветливое, немедленно понравившееся Степану Трофимовичу.
с

20

Она
ее

только что

сейчас воротилась

в

избу,

в

на лавке, подле самого того места,

вещи

Трофимович,
помнил это,

клеенчатый

которое

между прочим портфель,

войдя,

посмотрел

мешок.

переплетенные

Из

с

на

любопытством,

этого-то

мешка она

книжки с вытесненными

которой

который,

Степан
он

большой

и не очень

вынула две красиво

крестами

Степану Трофимовичу.
Eh... mais je crois que cest TEvangile;3

оставались

занял

на

переплетах

и поднесла их к

А,

удовольствием...
зо

я

теперь

с

величайшим

Vous etes
Полтинник?

понимаю...

книгоноша; я читал неоднократно...

се quon

appelle4

По тридцати пяти копеек,
ответила книгоноша.
С величайшим удовольствием. Je nai rien contre l Evangile,
et...5 Я давно уже хотел перечитать...
У него мелькнуло в ту минуту, что
по

крайней

из

припомнил

Jesus».6 Так
1

2

лет

него

как

тридцать

капельку

у него

и

лишь

мелочи

не

он

только

по

не

то

он

лет

и

Евангелия
семь

книге

3

Э...

Вы,

5

Я ничего не имею против Евангелия,
«Жизнь Иисуса» (фр.).

что называется

(фр.).
и...

(фр.).

назад

«Vie de

вытащил

болен, но это не так уж плохо быть больным»
дамой и выглядела (фр.).
это, кажется, Евангелие (фр.).

совсем

а она именно

да

читал

разве

Ренановой

было,

4

6

544

«Я

мере

(фр.).

свои


взялась
в

билета

десятирублевые

четыре

и

разменять,

всё,

тут только

избу набралось

пожаре, более

только что

у

него

было. Хозяйка

всмотревшись,

что

довольно народу и что все давно уже

наблюдают его и, кажется, о нем говорят.
городском

что

он заметил,

вернулся

всех
из

города.

Толковали

телеги

хозяин

Говорили

и о

тоже

коровой,

с

так

как

он

про поджог, про шпигу-

линских.

«Ведь
меня,

говорил со мной про пожар, когда

вот ничего он не

обо

а

всем

вез

Степану

что-то

подумалось

говорил»,

Трофимовичу.

Батюшка, Степан Трофимович,
Вот уж

и не чаял

совсем!.. Али

пожилой малый,

бородой

и

с

одетый

вас

ли

признали?

сударь, вижу?
воскликнул один

я,

виду вроде старинного дворового,
в

Трофимович

Степан

не

Извините,

шинель

с

длинным

испугался, услыхав

пробормотал

бритою

с

воротником.

откидным

свое имя.
я вас не совсем

он,

припоминаю...

Анисим, Анисим Иванов. Я у
службе состоял и вас, сударь,
Варварой Петровной у покойницы Авдотьи Сер-

Запамятовали! Да

ведь я

покойного господина Гаганова
сколько

раз

с

гевны видывал.

Я

на

к вам от нее с книжками хаживал и

конфеты

петербургские от нее два раза приносил...
Ах, да, помню тебя, Анисим,
улыбнулся Степан
и
живешь?
Ты
здесь
Трофимович.
вам

Спасова-с, в В м монастыре, в посаде у Марфы
Сергевны, сестрицы Авдотьи Сергевны, может изволите
А

помнить,
около

подле

ногу сломали,

из коляски выскочили, на

монастыря проживают,

видеть, в

губернию собрался,

Ну

а я

своих

бал

ехали.

теперь вот,

Теперь

изволите

попроведать...

да, ну да.

Вас увидав, обрадовался,
восторженно

собрались,

при них-с;

а

улыбался Анисим.

милостивы до меня

Да

куда

ж вы,

кажись, как бы одни-одинешеньки...

одни-с?
Степан Трофимович

бывали-с,

сударь,

Никогда,

так это

кажись,

не выезжали

Уж

Спасов-с?
Спасов. II me semble que

Да, я в
Да уж не
обрадуются.

Ведь

пугливо посмотрел

на него.

не к нам ли в

уж как

к
в

Федору

ли

tout

le monde

Матвеевичу? То-то

va a

старину уважали вас; теперь даже

неоднократно...

Да,
1

Мне

да, и к

Федору Матвеевичу.

кажется, что все направляются в

Spassof...1

вам

Спасов... (фр.).

вспоминают


Надо быть-с,

надо быть-с.

То-то мужики

словно, сударь, вас на большой дороге
повстречали.

Глупый
Я... я

они

бы

будто

здесь дивятся,

пешком

народ-с.

Я, знаешь, Анисим, я об заклад побился,
дойду пешком, и я...
Пот пробивался у него на лбу и на висках.
Надо быть-с, надо быть-с...
вслушивался с
это...

как

у англичан, что я

безжалостным

ю

любопытством Анисим. Но Степан

Он

дольше

вынести.

уйти

избы. Но подали самовар,

из

выходившая куда-то
человека обратился он

так

книгоноша.
к

что

сконфузился,

ней

и

и в

С

было

не мог

встать и

же

ту

жестом

предложил

Трофимович

хотел

минуту воротилась
спасающего себя

чаю.

Анисим уступил

и

отошел.

Действительно,
«Что

за

между мужиками поднималось недоумение:

человек? Нашли

пешком на дороге, говорит, что учитель,
одет как бы иностранец, а умом словно малый ребенок, отвечает

несуразно,

было

точно

в

городе не
20 же минуту.

Степан

что

бы убежал

мысль возвестить по
совсем

Выйдя

от кого, и деньги

имеет!» Начиналась

«так как

начальству

спокойно». Но Анисим всё
в сени,

Трофимович

он

не

сообщил

то

при

это

всем том
в

уладил

ту

всем, кто хотел слушать,

чтоб учитель,

а

«сами

большие

ученые и большими науками занимаются, а сами здешние
помещики были и живут уже двадцать два года у полной генеральши

Ставрогиной,
имеют

по

от

серенькой
ниже

и по

зо

и

в доме,

городу чрезвычайный. В клубе
радужной в один вечер оставляли,
что

полного

деньгам у них

главного человека

по

всё равно

советник,
чином

заместо самого

всех

дворянском
а чином

военный подполковник, одним

полковника

будут. А

через полную генеральшу

что

а почет

деньги

только
имеют,

Ставрогину

счету

так
нет»

пр., и пр.
«Mais cest

une dame, et tres comme il faut»,1
отдыхал от
Анисимова нападения Степан Трофимович, с приятным
любопытством наблюдая свою соседку книгоношу, пившую, впрочем,
чай с блюдечка и вприкуску. «Се petit morceau de sucre ce nest

rien...2 В ней
время

есть нечто

тихое.

Le

другом роде».
Он скоро узнал от
проживает собственно

546

1

«Да

2

То,

3

Приличие

благородное

comme

il faut

нее, что она
в

К.,

и независимое и в то же

pur,3

tout

Софья

имеет там

это дама, и вполне приличная»
что она пьет вприкуску,
в чистом виде

(фр.).

несколько

в

Матвеевна Улитина

и

но

только

сестру вдовую,

(фр.).

это ничего...

(фр.).

из

мещан;


муж ее, подпоручик

сама также вдова, а

фельдфебелей, был убит
Но

вы

из

выслугу

pas trente ans.1

так молоды, vous navez

еще

Тридцать

за

Севастополе.

в

улыбнулась Софья Матвеевна.

четыре-с,

Как,
по-французски понимаете?
Немножко-с; я в благородном доме одном
вы и

детей

того четыре года и там от

Она рассказала, что,

понаучилась.
мужа оставшись всего

после

восемнадцати лет, находилась некоторое время
сестрах»,

а

потом

по

жила

Евангелие продает.
Mais mon Dieu,2
очень даже

странная,

в

разным местам-с,

Севастополе

«в

а

ходит

была

в

было

он

ю

городе одна

нею.
начал

болезненное

и

ненавистное

сердце мучительно. На минуту

воспоминание отозвалось в его

и

история?

Она покраснела; оказалось, что с
Ces vauriens, ces malheureux!..3
задрожавшим от негодования голосом;

вот

теперь

это не с вами ли у нас

странная

прожила после

он как

бы забылся.

«Ба,
уже

да она опять ушла,

опять

замечаю, что даже

Он
в

угрожающей

и всех их

избы,

и

притащил

мужик

извозчики),

с

заметив,

что ее

часто выходит и чем-то занята;

Bah, je deviens egoiste4».
увидал Анисима, но на этот раз

я

20

встревожена...

поднял глаза и опять

самой

спохватился он,

Она

нет подле.

с

обстановке. Вся изба была

собой,

коровой,

очевидно,

Анисим.

полна

Тут

был

какие-то еще два мужика

уже

мужиками,
и хозяин

(оказались

какой-то еще маленький полупьяный человек, одетый
бритый, похожий на пропившегося

по-мужицки, а между тем

мещанина

Степане

и

более

всех

говоривший. И все-то они толковали о нем, о
с коровой стоял на своем, уверяя,

Трофимовиче. Мужик

будет

что по

берегу

на

Полупьяный мещанин и хозяин с жаром возражали:
Потому, если, братец ты мой, их высокоблагородию,

верст сорок крюку

и что

непременно надобно

праходе.

конечно, на праходе через озеро ближе

ход-то, по-теперешнему,

Доходит,

будет; это как
подойдет.
неделю будет ходить,

пожалуй,

доходит, еще

есть; да

пра-

более

всех

и не

горячился Анисим.

Так-то

оно

так! да неаккуратно приходит, потому
Устьеве по три дня поджидают.

время

позднее, иной раз в

1

2
3
4

вам нет и тридцати лет

(фр.).

Но Боже мой (фр.).
Эти ничтожества, эти несчастные!..

Ба,

я становлюсь эгоистом

(фр)

(фр.).
547

зо


Завтра будет, завтра к двум часам аккуратно придет.
В Спасов еще до вечера аккуратно, сударь, прибудете,
лез из
себя Анисим.
«Mais quest
Трофимович,

со

qu il

се

a cet

homme»,1

трепетал Степан

страхом ожидая своей участи.

Выступили

и

вперед

извозчики,

стали

рядиться;

брали

до

Устьева три рубля. Остальные кричали, что не обидно будет, что
это как есть цена и что отселева до Устьева всё лето за эту цену
возили.

Но...

ю

И

здесь тоже хорошо...

Трофимович.
Хорошо, сударь,

я не

прошамкал было

хочу,

Степан

и

теперь куды хорошо,

это

вы

в

справедливо,

Федор Матвеевич

Спасове у

так вами

нас

будут

обрадованы.

Mon Dieu,

Наконец-то

убитая

такая

лавку

Не быть

Как,
20

amis,2 всё

mes

воротилась

это так для меня неожиданно.

Софья Матвеевна. Но

она

села

на

и печальная.

Спасове!
Спасов?

мне в

проговорила

она

хозяйке.

встрепенулся Степан

так и вы в

Трофи-

мович.

Оказалось,
цына,

велела

довезти до

Что

что одна

Спасова,
я

Mais,

Надежда Егоровна Светлив Хатове и обещалась

помещица,

ей еще вчера поджидать себя
да вот и не приехала.

буду теперь делать?
та

chere

повторяла

nouvelle amie,3

et

Софья

Матвеевна.

ведь и я вас тоже могу

довезти, как и помещица, в это, как его, в эту деревню, куда я
нанял, а завтра,

Да

разве

ну

Mais que faire,
зо

а

завтра

вы тоже в

мы вместе в

Спасов.

Спасов?
suis enchante!4 Я

с

чрезвычайною

радостью довезу; вон они хотят, я уже нанял...

кого же из вас

нанял?

Я
Спасов Степан

Трофимович.

ужасно

Через
очень

и с

je

захотел
часа

четверть

оживленный

et

и

уже усаживались

совершенно

благодарною улыбкой

Доброго

в

вдруг

вас

в

довольный;

подле него.

крытую

бричку,

Подсаживал Анисим.

хлопотал он изо всех сил около

пути, сударь,
как были вами

обрадованы!
Прощай, прощай, друг мой, прощай.
Федора Матвеича, сударь, увидите...
Да, мой друг, да... Федора Петровича... только прощай.

брички;

1
2

548

вот

он

она с своим мешком

уж

«Но что надо этому человеку»
Боже мой, друзья мои (фр.).

3

Но, мой дорогой

4

Что

и

новый друг

же делать, да я в

(фр.).

(фр.).
восторге! (фр.)


II

Видите,

вашим

друг мой,
n
est-ce
pas?1
другом,

Трофимович, только что тронулась
cest

mais il

indispensable,

pres. Stasie... cela
vrai

peuple,2

обиды. Я

позволите

торопливо

мне

называть

начал

Степан

Видите,

бричка.

sans

J aime

le

peuple,

semble que je ne lavais jamais vu de
dire quelle est aussi du peuple... mais le

только и дела,

немного как

я...

себя

me

настоящий, который

то есть

ему

кажется,

va

вы

куда

будто

я

большой дороге,

на

собственно еду...

заговариваюсь,

Но,

мне

оставим

но это, кажется, от

ю

торопливости.

Кажется,
присматривалась

Нет,
какой-то

к

вы

зорко,

нездоровы-с,

нему

Софья

Матвеевна.

нет, стоит только закутаться, и

ветер, даже уж

но почтительно

очень

свежий,

главное, не то бы хотел сказать.

Chere

et

вообще свежий
забудем это. Я,

мы

но,

incomparable amie,3

кажется, что я почти счастлив, и виною того

невыгодно,

потому что я

немедленно

вы.

Мне

лезу прощать

мне

счастье

всех врагов

моих...

Что ж, ведь это очень хорошо-с.
Не всегда, chere innocente. L Evangile... Voyez-vous, desormais nous le precherons ensemble,4 и я буду с охотой продавать ваши
красивые

chose de

книжки.

20

Да, я чувствую, что это, пожалуй, идея, quelque
dans ce genre.5 Народ религиозен, cest admis,6

tres nouveau

еще не знает Евангелия. Я ему изложу его... В изложении
устном можно исправить ошибки этой замечательной книги, к
но он

которой я,

разумеется, готов отнестись с

Я

полезен

буду

всегда

и

на

им это et a cette

говорил

чрезвычайным

Да,

Вот

3

это

народ

Дорогой

и

нечего и

несравненный

проповедовать вместе

7

один пред другим зо

но мне кажется, что я никогда не

говорить,

друг

народа...

но

(фр.).

Евангелие... Видите

это установлено

ли, отныне мы его

будем

(фр.).

нечто совершенно новое в этом роде

и этой

она тоже из

(фр.).

дорогая простушка.

5

обязательно,

вблизи. Настасья...

4

6

каждый

надеяться, что

(фр.)

Я люблю народ,

настоящий

Будем

это, кажется, вы очень хорошо изволили сказать-с.

1 не
правда ли?
видал его

что все и

Все виноваты!..

виноваты.

2

потому

я

chere ingrate...7 О, простим,

простим, прежде всего простим всем и всегда...

и нам простят.

уважением.

большой дороге. Я всегда был полезен,

(фр.).

(фр.).

дорогой неблагодарной

женщине...

(фр.).
549


Да,

Я чувствую,

да...

им очень

говорить

хорошо говорю. Я буду
было главного

что я очень

хорошо, но,

но что же я хотел

сказать? Я всё сбиваюсь и не помню... Позволите ли вы мне не
расставаться с вами? Я чувствую, что ваш взгляд и... я удивляюсь
даже вашей манере:

вы

вы

простодушны,

блюдечко...

на

опрокидываете чашку

говорите слово-ерс

с этим

и

безобразным

кусочком; но в вас есть нечто прелестное, и я вижу по вашим чертам...

О, не краснейте и не бойтесь меня как мужчину.
incomparable, pour moi une femme cest tout.1 Я не могу
ю

не

могу вспомнить,

посылает всегда

восторге. И

на

что я хотел сказать.

большой дороге

что я хотел сказать,

не

И

попадал.

и... и я

женщину,

про мысль,

зачем

они

не жить подле

Я ужасно, ужасно сбился... Я

но только подле...

женщины,

Chere et

О,

думаю даже,

повезли

теперь

что я в

мысль!

есть высшая

вот

некотором
вот

вот

и вспомнил, а то я

дальше? Там

нас

никак

блажен тот, кому Бог

было

всё

тоже

cela devient trop froid. A propos, j ai en tout quaхорошо, а тут
rante roubles et voila cet argent,2 возьмите, возьмите, я не умею,
Мне

я потеряю и у меня возьмут, и...

кажется, что мне хочется

Так,

спать; у меня что-то в голове вертится.

О,

20 вертится.

У

как вы

добры,

чем это вы меня

вертится, вертится,

накрываете?

вас, верно, совершенная лихорадка-с, и я вас одеялом

моим накрыла, а только про деньги-с я бы...

О,

ради

Он

Бога, n en parlons plus,

parce que cela

me

fait mal,3

добры!

о, как вы

как-то

быстро

заснул лихорадочным,
ехали эти

прервал говорить

знобящим

семнадцать верст, был

сном.

чрезвычайно

Проселок,

по

скоро

которому

не из гладких, и экипаж

Степан Трофимович

жестоко подталкивало.

и

часто

просыпался,

быстро

поднимался с маленькой подушки, которую просунула ему под
зо голову

Софья Матвеевна,

«Вы здесь?»

уверял

зубами

ее тоже, что видит во сне
и что

большом

ему

за него

это очень

поспешил

просторную

и

(фр.).
550

не

и осведомлялся:

ушла

от него.

какую-то раскрытую

противно.

войти

прямо

на

Он

челюсть с

Софья Матвеевна была

в

к

дворе.

большой избе

в

четыре

Проснувшийся

Степан

окна

и

и несравненная, для меня женщина

становится слишком холодно.

не

руку

она

прямо прошел во вторую, самую
лучшую комнату дома. Заспанное лицо его приняло

Дорогая

рублей,
3

их

пристройками

Трофимович

1

чтоб

беспокойстве.

Извозчики подвезли
и с жилыми

2

схватывал ее за

точно опасался,

и вот эти деньги

будем больше

Между

это

всё

(фр.).

прочим, у меня всего сорок

(фр.).

говорить об этом, потому что меня это огорчает


выражение. Он

самое хлопотливое

высокой
не с

плотной бабе,

и

усами,

тотчас же

сорока,

объяснил хозяйке,

черноволосой

очень

и

чуть

для себя всю комнату «и чтобы комнату

требует

что

лет

затворить и никого более сюда не впускать, parce que nous avons а

Oui, j ai beaucoup a vous dire, chere
parler.
замахал он хозяйке.
заплачу!»
Он

хоть

и

но

торопился,

как-то

Хозяйка выслушала неприветливо,

но

туго

amie.1 Я

вам

заплачу,

шевелил языком.

промолчала

в знак согласия, в

котором, впрочем, предчувствовалось как бы нечто угрожающее.
Он ничего этого не приметил и торопливо (он ужасно торопился)
потребовал, чтоб она ушла и подала сейчас же как можно скорее

обедать,

Тут

«нимало не медля».

баба

Здесь

с

усами

вам

не

не

вытерпела.

постоялый двор, господин,

мы

обеда

для

Раков сварить, аль самовар поставить,
ничего. Рыба свежая завтра лишь будет.

проезжих не содержим.

больше

нет

у

нас

Но Степан Трофимович
нетерпением

«Заплачу,

повторяя:

и на

ухе

ю

курицу; впрочем,

таким видом, как

Только

руками,

будто

делала

с гневным

скорее, скорее».

курице; хозяйка объявила,

жареной

нельзя достать

замахал

только

согласилась

необычайное

а

Порешили

на

всей деревне
пойти поискать, но с
что во

20

одолжение.

Степан

Трофимович мигом уселся на
Софью Матвеевну. В комнате были
и диван и кресла, но ужасного вида. Вообще вся комната,
довольно обширная (с отделением за перегородкой, где стояла кровать),
что она вышла,

диване и посадил подле

с

себя

старыми, порвавшимися обоями, с
ужасными литографиями на стенах, с длинным рядом икон

желтыми,

мифологическими

и медных

мебелью,

складней

переднем углу, с своею странною сборною
представляла собою неприглядную смесь чего-то

городского и искони

даже

не

в

крестьянского. Но

поглядел в окошко на

десяти саженях от

Наконец

он даже не

взглянул

огромное озеро,

на

всё это,

начинавшееся

в

избы.

мы отдельно, и мы никого не

пустим! Я

хочу

вам

всё, всё рассказать с самого начала.
Софья Матвеевна с сильным даже беспокойством
остановила его:

Вам

известно ли,

Comment,

Степан

vous savez

deja

Трофимович...
mon

nom?2

улыбнулся

он

радостно.

1
вам,

потому что нам надо поговорить.

дорогой друг (фр.).
2
Как, вы знаете уже

мое

Да,

мне нужно много сказать

имя? (фр.)
551

зо


Я

разговаривали.

И

она

чтобы

Что

Анисима Ивановича

давеча от

А

быстро

кто

не

своей стороны...

зашептала ему, оглядываясь на
что

подслушал,

все здешние

и

слышала, как вы с ним

я вот в чем осмелюсь вам с

мужики
что

рыболовы,

хотя и

летом

с

запертую дверь,

этой деревне, беда-с.

в

здесь,

а что тем

собственно

берут

плату,
промышляют,
какую только им вздумается. Деревня эта не проезжая, а
глухая, и что потому только и приезжают сюда, что здесь пароход

останавливается, и
ю чуть непогода, так
за несколько

дней,

хозяева только того и

берут,

и

хозяин

каждым

что когда

постояльцев

не

пароход

приходит, потому чуть-

придет, то наберется народу
избы по деревне заняты, а

он ни за что не
и

уж тут

все

за

ждут; потому

здешний гордый

и

каждый предмет в три цены
надменный, потому что уж

очень по здешнему месту богат; у него невод один тысячу

рублей

стоит.

Степан
лицо

20

Трофимович глядел
Софьи Матвеевны чуть не

жест, чтоб

остановить ее.

ее словам,

она

ною

Но

из

города

чрезвычайно

одушевившееся

и несколько

укором

раз делал

она стала на своем и досказала: по

уже была здесь

госпожой-с»

в
с

летом с

«очень

одною

и тоже заночевали,

пока

благород-

пароход

не

приходил, целых даже два дня-с, и что такого горя натерпелись,
что вспомнить страшно. «Вот вы, Степан Трофимович, изволили

спросить эту комнату для одного себя-с... Я только потому,
чтобы предупредить-с... Там в той комнате уже есть приезжие, один
пожилой человек и один молодой человек, да какая-то госпожа с
детьми, а к завтраму полная изба

наберется

до двух часов, потому

что пароход, так как два дня не приходил, так уж наверно завтра
придет.

Так

обедать-с,
зо

за

и за

особую комнату и за то, что вы вот спросили у них
обиду всем проезжим они столько с вас потребу-

ют, что и в столицах не слыхано-с...»

Но

он

страдал, страдал

Assez,
et apres

mon

et apres

enfant,1

произнес

он

вас

умоляю;

nous

я даже

avons

пугаете

за

пред

notre

удивляюсь,

понятий... Assez, assez,

истерически:

будущность, а вы... вы меня

Он

истинно:

le bon Dieu.2 И

возвышенностию ваших

tez,3

я

vous me tourmen-

нами вся наша

будущее...

историю, до того торопясь,
было трудно. Продолжалась она очень
уху, подавали курицу, подали наконец самовар,

тотчас же стал излагать всю

что сначала даже и понять
долго.

1

2

3

552

Подавали

Довольно,

дитя мое

(фр.).

у нас есть деньги, а затем

Довольно,

argent,

что вы, с

а затем

Бог

довольно, вы меня мучаете

поможет

(фр.).

(фр.).


всё говорил... Несколько странно и болезненно у него
был же он болен. Это было внезапное напряжение

а он

выходило, да ведь и

и это с тоской предвидела
умственных сил, которое, конечно,
во
всё
Матвеевна
его
должно было
Софья
время
рассказа,

отозваться тотчас же потом чрезвычайным упадком сил в его уже
расстроенном организме. Начал он чуть не с детства, когда «с
свежею грудью бежал по полям»; через час только добрался до

своих двух женитьб и

говоря

берлинской

Тут было для

смеяться.

новейшим языком,

него

почти

пред собою ту, которую он уже

насчет

Он

оставаться для нее

Софьи

не мог

не посмею

впрочем,

себе

предызбрал
Его

и спешил, так сказать, посвятить ее.

была более

Я,

жизни.

действительно нечто высшее и,
борьба за существование. Он видел

будущий

в

гениальность не должна

тайною... Может быть,

Матвеевны преувеличивал,

быть без женщины. Он

ю

путь,

сам по

но

он

лицу

он сильно

избрал

уже

ее.

ее ясно видел, что

она совсем почти его не понимает, и даже самого капитального.

«Се

rien,

nest

nous

attendrons,1

а пока она может понять

предчувствием...»

Друг мой,

мне всего только и надо одно ваше

ей, прерывая рассказ,
милый, обаятельный взгляд, каким вы
он

восклицал

и

вот

сердце!

теперешний,
смотрите. О, не

этот

на меня

20

Я уже вам сказал...
Особенно много было туманного для бедной

краснейте!
попавшейся

Софьи Матвеевны,

когда история перешла чуть не в целую

Степана
Уж очень
унынием. Она

диссертацию о том, как никто и никогда не мог понять

Трофимовича
было

и как

«гибнут

России

в

всё умное-с», передавала

«такое

слушала
Когда же Степан

с видимым

страданием,

попробовала

«передовых

и

таланты».

она потом с

немного

Трофимович бросился

колкости насчет наших

горя

у нас

в

вытаращив

юмор

глаза.

остроумнейшие

и в

господствующих»,

то она с

зо

даже раза два усмехнуться в ответ на его смех,

ней хуже слез, так что Степан Трофимович даже
сконфузился и тем с большим азартом и злобой ударил

но вышло у
наконец сам
на
и

нигилистов

и

отдохнула она

«новых
лишь

людей». Тут уж

несколько,

самым

отдыхом, когда собственно начался роман.
женщина,

будь

же очень

хоть монахиня.

краснела

Трофимовича

в

1

Это

потупляла глаза,

прилгнул.

тем
и

ее

Женщина
качала

всегда

головой

и

тут

приводя Степана

вдохновение,

Варвара Петровна

так что он

вышла у него

брюнеткой («восхищавшею Петербург
ничего, мы подождем

просто испугал,

обманчивым, впрочем,

Она улыбалась,

совершенное восхищение

даже много и

нейшею

и

он

и

прелест- 40

весьма

многие

(фр.).
553


столицы

пулей»,

Европы»),

а

ее

муж

умер,

«сраженный

в

Севастополе

единственно лишь потому, что чувствовал себя

Степану
христианка!

недостойным любви ее и уступая сопернику, то есть всё тому же

Трофимовичу...
воскликнул

«Не смущайтесь,

Софье Матвеевне,

он

это

было

рассказывал,
что мы оба ни разу даже

ю

и не

такого положения

рассказе

блондинка

(если

блондинка была всем обязана

Степану

не

во всю

являлась в

нашу

жизнь».

дальнейшем

то я
Дарья Павловна,
Трофимович). Эта

брюнетке

и в качестве

к

уж

и

дальней

Брюнетка, заметив наконец
Степану Трофимовичу, заключилась сама

родственницы выросла

Блондинка,

объяснились

вещей

что

веря всему тому,

нечто до того тонкое,

высшее,

тут подразумевал Степан

не знаю, кого

блондинки

почти сам

нечто

Причиною
уже

моя тихая, моя

своей стороны,

с

любовь

в ее доме.

Трофимовичу,

заметив

любовь

тоже заключилась сама

в

в

брюнетки
себя. И

себя.

к

все

трое,

великодушия, промолчали таким образом
двадцать лет, заключившись сами в себя. «О, что это была за
страсть, что это была за страсть!
восклицал он, всхлипывая в
изнемогая от взаимного

самом

20 ее

Я

искреннем восторге.

(брюнетки),

видел

видел полный расцвет красоты

с нарывом в

сердце

ежедневно, как она

проходила мимо меня, как бы стыдясь красоты своей».
сказал:

«стыдясь

весь этот
на

теперь

своей

полноты».) Наконец

он

он

Vingt ans!1 И вот
горячешный двадцатилетний сон.
большой дороге... Затем, в каком-то воспалительном

состоянии

мозга,

принялся

Софье Матвеевне,

объяснять

он

должна означать сегодняшняя «столь нечаянная и столь

встреча

(Раз

убежал, бросив

их на веки веков».

смущении встала

Софья Матвеевна

в

что

роковая

ужасном

с дивана; он даже сделал

наконец
попытку опуститься
пред нею на колени, так что она заплакала. Сумерки сгущались;
зо оба пробыли в запертой комнате уже несколько часов...

Нет,
лепетала она,

уж лучше
а то,

вы меня

пожалуй,

в

ту комнату-с,

ведь что люди подумают-с.

Она вырвалась наконец;

Прощаясь,
Софья Матвеевна,

отпустите

он ее

отпустил, дав ей

слово

сейчас

же лечь спать.

пожаловался, что у него очень болит

голова.

еще

вещи

в

первой

как входила, оставила

свой

сак и

комнате, намереваясь ночевать с хозяевами: но ей

не удалось отдохнуть.

В
40

ночи

со

Степаном

Трофимовичем

приключился

столь

известный мне и всем друзьям его припадок холерины
обыкновенный исход всех нервных напряжений и нравственных его

потрясений. Бедная Софья Матвеевна
1

554

Двадцать

лет! (фр.)

не спала всю ночь.

Так

как


ей, ухаживая

за

больным, приходилось

хозяйскую

и выходить из избы через

хозяйка ворчали

и

проезжие

довольно часто входить
то

комнату,

и даже начали под

всё время припадка был

в

полузабытьи;

иногда как бы

мерещилось ему, что ставят самовар, что его чем-то поят

греют ему

к

она

снимала его с

постели и, не

стало легче;

коленопреклонение;

на нее.

Часам

привстал, спустил

ноги с

укладывала

он

ни о чем, свалился

думая

не давешнее

целовал

и опять

кровати

трем пополуночи ему

уже

(малиной),

грудь. Но он чувствовал почти каждую
была тут подле него; что это она приходила и

чем-то живот,

что

минуту,
уходила,

тут

браниться,

Степан

когда она вздумала под утро поставить самовар.
Трофимович

спавшие

конец

нею на пол.

пред

он

ю

Это было

просто упал ей

в ноги и

полы ее платья...

Полноте-с,
поднять

его на

я совсем не стою-с,

руки:

я всю жизнь

etes

благоговейно

моя,

noble

сложил он

marquise!1

comme une

я

я

пред

нею

негодяй! О,

был бесчестен...

Успокойтесь,
Я

стараясь

кровать.

Спасительница
Vous

лепетала она,

упрашивала

всё налгал,

вам давеча

Матвеевна.

Софья

для славы, для роскоши, из 20

всё, всё до последнего слова, о, негодяй, негодяй!
праздности,
Холерина перешла таким образом в другой припадок,
истерического самоосуждения. Я уже упоминал об
говоря

Lise,

о

о письмах его к

вчерашней

Варваре Петровне.

встрече утром: «Это было

наверно было несчастье,
о

себе! О,

Он

а я не

спросил,

не

этих

припадках,

вспомнил

так

ужасно

вдруг

и

о

тут

узнал! Я думал только

что с нею, не знаете ли вы, что с

нею?»

умолял

он

Софью Матвеевну.
Потом

(то

есть к

цу

(то

он клялся, что

ней воротится

«не изменит», что он к

«Мы будем

Варваре Петровне).
всё с Софьей Матвеевной) каждый

подходить к ее крыль-

есть

зо

день, когда она

утренней прогулки, и будем тихонько
чтоб
она ударила меня в другую щеку;
хочу,

садится в карету для

смотреть...

О,

я

с

dans
livre!2 Я теперь, теперь только понял, что значит подставить
другую... ланиту . Я никогда не понимал прежде!»
Для Софьи Матвеевны наступили два страшные дня ее
жизни; она и теперь припоминает о них с содроганием. Степан
наслаждением

хочу! Я

подставлю ей мою другую щеку comme

votre

Трофимович
пароходе,

1

2

заболел

который

так

на

серьезно,

этот

раз

Вы благородны, как маркиза!
как в вашей книге! (фр.)

что он не мог

явился

аккуратно

отправиться
в два часа

на

по-

(фр.)
555

40


она же не в силах

полудни;
что

Спасов. По

в

поехала

ее

-Ну

и славно,

и

ну

«Здесь»,
хотел

что мы

из

и не

пустяками,

затруднений;

ее

болезнь

же
о

думал

Я
спросит,

вы меня не

не

давно уже

он

его

считал
а

думал

«эти книжки».

читал...

в

была

здесь

оставили!
Он ничего
полна

чем-то

не

одними

мимолетным,

только о том, как они

Он просил
А

оригинале.

ее почитать

кто-нибудь

то

надо тоже все-таки приготовиться.

ошибусь;

и я

голова

ней вовсе,

и станут продавать
Евангелие:
ему

Она уселась подле него и развернула книжку.
Вы прекрасно читаете,
прервал он ее с первой же
Я вижу, вижу, что я не ошибся!
прибавил он неясно,
восторженно. И

Assez,

20

assez, mon

Софья

он хочет заснуть.

Друг мой,
Я

правду.
это и

Но
я

оскорблял

Savez-vous,2
том,

в

беспрерывном

enfant,1

восторженном

проповедь.

довольно...

Неужто

вы

думаете,

Он был

глаза.

Матвеевна

слаб, но еще не
было, полагая, что

очень

поднялась

он остановил:

всю

жизнь

мою

лгал.

Даже

когда говорил

что

но

теперь

моею

только

дружбой

вижу...

всю мою

О,

жизнь? И

сам

именно! Но

себе верю, когда лгу. Всего труднее в
собственной лжи не верить, да, да,

подождите, это всё потом...

он с

все!
Главное

все, и

я, может, лгу и теперь; наверно лгу и теперь.
я

Мы

я

где те друзья,

жить и не лгать... и... и

прибавил

себя,

никогда не говорил для истины, а только для

прежде знал,

которых я

был

Нагорную

бессилии закрыл

он в

сознания.

терял

он

довольно!

что этого не

И

вообще

Она прочитала

состоянии.

в

обрадовался,

даже

пробормотал он с
Здесь так хорошо,

уедем.

оставите? О,

пойдут

зо

очень

однако, было вовсе не так хорошо.

знать

фантазиями. Свою

но

он

прекрасно,

всё боялся,

а то я

лучше всего... Вы меня не

строки.

оставить его одного и тоже не

пароход ушел.

постели;

ю

была

рассказу,

вместе,

жизни

вот это

вместе!

энтузиазмом.

Степан Трофимович,
не послать ли в

Матвеевна,

робко попросила Софья
«губернию» за доктором?

Он ужасно был поражен.
Зачем? Est-ce que je suis si malade? Mais rien de serieux.3
И

зачем нам

будет? Нет,

556

посторонние

люди? Еще

узнают

1

Довольно,

довольно, дитя мое

2

Знаете

(фр.).

3

Неужели

ли

же я так

болен? Да

что тогда

и

нет, никто из посторонних, мы вместе,

вместе!

(фр.).
ведь ничего серьезного

(фр.).


Знаете,

сказал

так, на

что-нибудь,

он,

выбор, что-нибудь,

Матвеевна развернула

Софья
Где

куда

и стала читать.

«И Ангелу Лаодикийской церкви
Это что? что? Это откуда?
Это из Апокалипсиса.

О, je

хочу знать,

я

он.

повторил

напиши...»

lApocalypse. Lisez, lisez,1

souviens, oui,

men

нашей будущности,

еще

глаз попадет.

развернется, где развернется нечаянно,

по книге о

мне

прочтите

помолчав,

я загадал

читайте

что вышло;

с ангела, с ангела...

Аминь,
Знаю

ю

Ангелу Лаодикийской

«И

свидетель

верный

горяч! Но поелику ты

или

извергну тебя

из

нужды,

нищ,

и слеп, и наг».

глазами

и

Это...

и это в

ты

вашей книге!
с

О,

лого, чем только теплого.

Да

меня

сердцу,

одного! Мы

я

схватила она его

со слезами на глазах

мне их стало в

задергались как

Божия.

был холоден

и не холоден, то

богат, разбогател,

и ни

я

Степан
руки

знал

этого

оставляйте,
докажем!

Трофимович,

не

никогда не

и сжала в своих, поднося их

смотря

ту минуту»,

никогда не

докажу. Только не

(«Жалко уж
она.) Губы его

на него.

передавала

очень

бы судорожно.

Однако, Степан Трофимович,
Не

ты

холодного, холодного, чем теп- 20

докажем, мы

не оставлю же я вас,

оставлю-с!

я

б

воскликнул он, сверкая

изголовья;

места! Слышите: скорее

оставляйте

говорит

а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и

приподнимаясь

великого

о если

горяч

говоришь:

так

начало создания

горяч;

тепл, а не

уст Моих. Ибо

в чем не имею

к

истинный,

и

твои дела; ты ни холоден, ни

напиши:

церкви

Но тут уж

он до того

еще раз помянула.

испугался,

Трепеща

и

быть-с?

как же нам все-таки

родных?

дать ли знать кому из ваших знакомых али, может,
что она и не

дрожа умолял

рада была,

что

зо

он не звать никого,

с нее слово, уговаривал: «Никого,
никого! Мы одни, только одни, nous partirons ensemble2».
Очень худо было и то, что хозяева тоже стали беспокоиться,
не

предпринимать ничего;

ворчали

и

приставали

высокомерною

«вид»

улыбкой

1

2

О,

это смягчило на

им

уплатила

время;

и

но хозяин

Степана

указал

Матвеевна отыскала его

которому

Софье Матвеевне. Она

показать деньги;

постаралась

потребовал

к

брал

на

Трофимовича. Больной с
свой маленький сак; в нем Софья

указ об отставке,

он всю жизнь

я припоминаю это, да,

мы отправимся вместе

или что-то в

проживал. Хозяин

не

этом

унялся

и

роде,

по

говорил, 40

Апокалипсис. Читайте, читайте (фр.).

(фр.).
557


что

больница,

«надо их
а

Матвеевна

на есть

«губернию»,
было

уж конечно надо

тоской воротилась

к

что

выйдет; натерпимся». Софья

и с ним о

но выходило, что

докторе,

то до того могло

оставить о

дорого обойтись,

докторе всякую

что

Она

мысль.

больному. Степан Трофимович

своему

с

слабел

более.

и

Теперь прочитайте
он

произнес

нас не

принять, потому у

пожалуй,

еще,

заговорила было

если послать в

всё более

ни

куда
так

помрет,

еще одно

мне

место...

о

свиньях,

вдруг.

Чего-с?
испугалась ужасно Софья Матвеевна.
О свиньях... это тут же... ces cochons...1 я помню, бесы

ю

вошли

свиней

в

вам после

и

все

Прочтите

потонули.

скажу, для

буквально.
Софья Матвеевна

мне

это

непременно;

я

Я припомнить хочу буквально. Мне

чего.

надо

от

Луки

хронике.

«Тут
20

Приведу

Бесы,

Евангелие хорошо

которое

и тотчас отыскала

я и выставил

эпиграфом

к

моей

его здесь опять:

горе паслось большое стадо свиней, и бесы
чтобы позволил им войти в них. Он позволил

же на

Его,

просили

знала

то самое место,

вышедши из человека, вошли в

Пастухи,

с крутизны в озеро и потонуло.

побежали

и

рассказали

в

которого вышли

к

бесы, сидящего у

уме, и ужаснулись.

Иисусу,
Иисусовых,

бросилось

и

им.

стадо

увидя происшедшее,

и в селениях.

городе

происшедшее и, пришедши

свиней,

И

вышли видеть

нашли человека, из

ног

Видевшие

же

одетого и в здравом

рассказали им,

как

исцелился

бесновавшийся».

Друг мой,
волнении,
было мне
зо

что я

произнес Степан

savez-vous,2

всю жизнь камнем

это место

одна мысль; une
мыслей: видите,

еще

из

миазмы,

вся

с детства

упомнил.

Теперь

ужасно

это точь-в-точь как наша
и

нечистота,

входящие
все бесы

в
и

много

века! Oui,

j aimais toujours.5 Но

1

2
3
4

5

558

Russie,

que

(фр.).
(фр.).
в этой книге... (фр.).
одно сравнение (фр.).
Да, Россия, которую я

эти свиньи...

вы знаете

любил всегда

(фр.).

место

livre...3

мне

так

пришла

приходит теперь

это все язвы, все
накопившиеся

нашей России,

больном,

cette

се

же

бесенята,

в великом и милом нашем

в

большом

Россия. Эти бесы,

свиней,
все

в

необыкновенное

преткновения... dans

comparaison.4 Мне

больного

выходящие

Трофимович

это чудесное и...

за века, за

великая мысль и


великая воля осенят ее свыше, как и того

выйдут

и

загноившаяся на

бесы,

все эти

поверхности...

Да

и вошли

les

autres avec

может

уже,

lui,1

безумного бесноватого,

вся нечистота, вся эта

мерзость,
проситься войти в свиней.

будут

и сами

быть! Это

мы, мы и те, и

Петруша...

et

быть, первый, во главе, и мы
бросимся, безумные и взбесившиеся, со скалы в море и все потонем, и
туда нам дорога, потому что нас только на это ведь и хватит. Но
больной исцелится и «сядет у ног Иисусовых»... и будут все
глядеть с

и я, может

Милая,

изумлением...

Vous

очень волнует меня...

ensemble.3
С ним

бред,

сделался

продолжалось

comprendrez apres,2 а теперь это
comprendrez apres... Nous comprendrons
vous

и

он

день.

Софья

Так

сознание.

наконец потерял

следующий

и весь

Матвеевна

10

сидела

подле него и плакала, не спала почти совсем уже третью ночь
и избегала показываться на глаза хозяевам, которые, она
предчувствовала,

что-то уже начинали предпринимать.

Избавление

Степан

Трофимович

последовало лишь на
ее и

очнулся, узнал

Ему

надеждою.

проговорил он;

третий

хотелось

ах,

день.

Наутро

протянул ей руку. Она перекрестилась

посмотреть

Боже мой,

я

еще

в окно:

«Tiens,

В эту мину-

и не видал его...»

ту у подъезда

избы прогремел чей-то

чрезвычайная

суматоха.

с

lac,4

un

20

экипаж и в доме поднялась

III

То была

четырехместной карете,

Варвара Петровна, прибывшая в
четверней, с двумя лакеями и с Дарьей Павловной.
сама

Чудо совершилось просто: умиравший

прибыв
Петровны

и

в

зашел-таки на

город,

разболтал

другой

любопытства

Анисим,

Варвары
Трофимовича

встретил Степана

что

прислуге,

от

день в дом

одного в деревне, что видели его мужики на большой дороге

Спасов,

одного, пешком, а что отправился он в
с

Софьей

Матвеевной. Так

как

стороны, уже страшно тревожилась
беглого друга,

то

его, и главное, о
то

об Анисиме ей

подробностях

Софьей Матвеевной

в

на

Устьево,

Варвара Петровна,
и

разыскивала

уже вдвоем

с

как могла своего

тотчас же доложили.

отъезда в

Устьево

своей

Выслушав

вместе с какою-

одной бричке, она мигом собралась и по
сама в Устьево. О болезни его она еще

горячему следу прикатила
не имела понятия.

1
2

3
4

(фр.).
(фр.).

и другие вместе с ним
вы поймете потом

Вы поймете потом... Мы поймем
Вот как, тут озеро (фр.).

вместе

(фр.).
559

зо


Раздался суровый
струсили. Она

повелительный

и

остановилась

уверенная, что Степан
же, что он тут и болен,

лишь

Трофимович
в волнении

ее

давно уже в

вступила

даже

голос;
и

осведомиться

в

хозяева

расспросить,

Спасове;

узнав

избу.

Ну, где тут он? А, это ты!
крикнула она, увидав Софью
Матвеевну, как раз в ту самую минуту показавшуюся на пороге
второй

из

что

я по

комнаты;

это ты.

доме! Выгнать

Стеречь

твоему

Прочь, негодяйка!

бесстыжему

лицу догадалась,
ее не было в

Чтобы сейчас духа

ее, не то, мать моя, я тебя в острог навек упря-

другом доме. Она уже в городе сидела раз
остроге, еще посидит. И прошу тебя, хозяин, не сметь никого
впускать, пока я тут. Я генеральша Ставрогина и занимаю весь

ю чу.

ее пока в

в

А ты, голубушка, мне во всем дашь отчет.
Знакомые звуки потрясли Степана Трофимовича. Он
затрепетал. Но она уже вступила за перегородку. Сверкая глазами,

дом.

подтолкнула она ногой стул и, откинувшись на спинку,
прокричала

Даше:
Выйди

Да

пока

Несколько времени

20

побудь

вон,

двери-то покрепче затвори

всматривалась

Ну,
погуляли?

в

испуганное

вырвалось вдруг у

Трофимович,

я

собой.

она молча и

как поживаете,

Chere,

у хозяев. Что за любопытство?

за

его

Степан
нее с

залепетал

узнал русскую

не

каким-то

хищным взглядом

лицо.

Трофимович? Каково

яростною иронией.
помня
себя Степан

действительную

Et je

жизнь...

precherai

l Evangile...1
возопила она
О бесстыдный, неблагородный человек!
Мало
вам
было
осрамить меня, вы
вдруг, сплеснув руками.
связались...

О, старый, бесстыжий развратник!

Chere...

зо

У

него

пресекся голос,

смотрел, вытаращив

и он ничего не мог вымолвить, а только

глаза от

ужаса.

Кто она такая?
Cest un ange... C etait plus quun

ange pour

moi,2

она

всю

О, не кричите, не пугайте ее, chere, chere...
Варвара Петровна вдруг, гремя, вскочила со стула; раздался
испуганный крик: «Воды, воды!» Он хоть и очнулся, но она

ночь...

ее

всё еще дрожала
его
40

лицо: тут
болезни.

1

2

560

от

страху и, бледная, смотрела

только в

первый

раз догадалась

И я буду проповедовать Евангелие... (фр.).
Это ангел... Она была для меня больше, чем

на исказившееся

она о

ангел

размерах

(фр.).

его


Дарья,

Дарье Павловне,
Зальцфишем; пусть едет сейчас

зашептала она

немедленно за доктором, за

вдруг

Егорыч; пусть наймет здесь лошадей,
карету. Чтобы к ночи быть тут.

Даша бросилась
смотрел всё

тем же

исполнять

а

из

города

возьмет

другую

Трофимович

приказание. Степан

вытаращенным, испуганным взглядом;

губы его дрожали.
Подожди, Степан Трофимович, подожди, голубчик!
ну подожди же, подожди,
уговаривала она его как ребенка;
вот Дарья воротится и... Ах, Боже мой, хозяйка, хозяйка, да припобелевшие

ю

матушка!

ди хоть ты,

В нетерпении

Сейчас,

она

сию

побежала

сама к

хозяйке.

опять

минуту эту

назад.

Воротить

ее,

воротить!
К
дому

счастию,

вернули. Она
тряслись.

цыпленка,

и

Матвеевна

Софья

и только выходила из

так

ворот

была испугана,

не

успела еще

выбраться

с своим мешком и

что даже ноги и

из

узелком. Ее

руки

Варвара Петровна схватила ее за руку, как коршун
стремительно потащила к Степану Трофимовичу.
Ну вот она вам. Не съела же я ее. Вы думали, что

ее

я ее так

20

и съела.

Степан

Трофимович

ее к своим глазам

поднес

схватил

Варвару Петровну

за

руку,

навзрыд, болезненно,

и залился слезами,

припадочно.

Ну успокойся, успокойся,
Ах, Боже мой,

да

ну голубчик мой, ну батюшка!
ус-по-кой-тесь же!
крикнула она

О, мучитель, мучитель, вечный мучитель мой!
Милая,
пролепетал наконец Степан Трофимович,

неистово.

к

обращаясь

Софье Матвеевне,

побудьте,

милая, там, я что-то
зо

хочу здесь сказать...

Софья Матвеевна тотчас же поспешила выйти.
Cherie... cherie...1
задыхался он.
Подождите
Она
за

руку.

губам

Вот

села опять на стул.

Долго

и стал

Je

Трофимович, подождите
Да по-дож-ди-те же!
Степан Трофимович крепко держал

говорить, Степан

немного, пока отдохнете.

вода.

она не позволяла ему

говорить. Он поднес руку

целовать. Она стиснула

vous

aimais!2

зубы,

вырвалось у

слыхала она от него такого слова, так

Гм,
1
2

промычала

смотря куда-то

него наконец.

в

ее

ее к

угол.

Никогда

не

выговоренного.

она в ответ.

40

Любимая... любимая... (фр.).
Я вас любил! (фр.)
561


Je

aimais toute

vous

Она всё

А

vie... vingt ans!1
минуты две, три.

молчала

Даше

как к

ma

готовился, духами опрыскался...

проговорила она вдруг страшным
обомлел.

шепотом.

Новый галстук надел...
Опять молчание минуты на
Сигарку помните?
ю
в

Трофимович

так и

две.

Друг мой,
прошамкал было он в ужасе.
Сигарку, вечером, у окна... месяц светил... после беседки...
вскочила она с
Скворешниках? Помнишь ли, помнишь ли,

места, схватив за

малодушный,

оба угла

Помнишь

головой.

от

Двадцать

Je vous aimais,
Да что ты мне
И

опять.

и

потрясая

ее вместе с его

лет

прошло,

не

воротишь; дура

сложил он опять

всё aimais да aimais!

если

вы

яростным

Наконец бросила его и упала
Довольно!
отрезала она,

крику.

закрыв руками лицо.

выпрямившись.

подушку

пустой, пустой, бесславный,
шипела она своим
пустой человек!

вечно, вечно

стул,

она

его

ли,

шепотом, удерживаясь

20

Степан

теперь сейчас

на

и я.

руки.

Довольно!
не

заснете,

вскочила
то

я...

Вам

нужен покой; спать, сейчас спать, закройте глаза. Ах, Боже мой,
он, может быть, завтракать хочет! Что вы едите? Что он ест? Ах,
Боже мой, где та? Где она?
Началась было суматоха. Но Степан Трофимович слабым
голосом

un

bouillon,
будто

un

как

Петровна

подождала и на цыпочках вышла из-за перегородки.

Даше

в

хозяйской комнате,

хозяев выгнала и

приказала

себе ту. Начался

серьезный допрос.
Расскажи теперь, матушка, все подробности; садись

привести

подле, так.

к

Ну?

Я Степана

Стой,
соврешь

заснул

или

Трофимовича встретила...
Предупреждаю тебя, что

молчи.

утаишь,

то я из-под земли

тебя

если

выкопаю.

ты

что

Ну?

Я со Степаном Трофимовичем... как только я пришла
Хатово-с...
почти задыхалась Софья Матвеевна...

Стой,

молчи,

сама ты что за

1
2
3

562

Я

а

(вероятно, притворился). Варвара

действительно

Она уселась
зо

действительно бы заснул une heure,2
the... enfin, il est si heureux.3 Он лег и

что он

пролепетал,

там

подожди;

чего

забарабанила? Во-первых,

птица?

вас любил всю свою жизнь... двадцать

часок

лет! (фр.)

(фр.).

бульону,

в

чаю... наконец, он так счастлив

(фр.).


Та рассказала ей кое-как,
начиная с Севастополя.

себе,

молча, выпрямившись

на

впрочем в самых коротких словах, о

Варвара Петровна

стуле, строго

и

выслушала

упорно смотря прямо

в глаза

рассказчице.

Чего ты такая запуганная? Чего ты в землю смотришь?
Я люблю таких, которые смотрят прямо и со мною спорят.
Продолжай.
Она досказала о встрече, о книжках, о том, как Степан

Трофимович

бабу водкой...

потчевал

Так,

так, не забывай ни малейшей

Степан

всю жизнь,

с самого

первоначалу,

обод-

подробности,

Варвара Петровна. Наконец о том, как
Трофимович всё говорил, «уже совсем

рила

ю

поехали и как

больные-с,

а

здесь

несколько даже часов

рассказывали».

Расскажи про жизнь.
Матвеевна вдруг запнулась и
Ничего я тут не умею сказать-с,

Софья

Врешь;
Про одну

не могла совсем ничего не понять.

черноволосую знатную даму долго рассказыва- 20

Софья Матвеевна, заметив, впрочем,
Варвары Петровны и совершенное несходство

покраснела ужасно

белокурые
ее с

тупик.
промолвила она чуть

да и не поняла я почти ничего-с.

не плача,

ли-с,

совсем стала в

волосы

«брюнеткой».
Что

Черноволосую?
О

же

именно? Ну

говори!

том, как эта знатная дама уж очень были в них влюб-

лены-с, во всю жизнь, двадцать целых лет; но всё не смели
открыться и стыдились пред ними, потому что уж очень были полны-с...

Дурак!
задумчиво, но
Петровна.
Софья Матвеевна совсем уже
Ничего

Варвара
зо

плакала.

я тут не

большом страхе
умные люди...

Об уме

решительно отрезала

за них

его не

умею хорошо рассказать, потому сама в
была и понять не могла, так как они такие

такой вороне,

как ты,

судить.

Руку

предлагал?

Рассказчица

затрепетала.

Влюбился
прикрикнула

Почти
ко я

всё

тебя?

Говори! Предлагал
Варвара Петровна.
в

что так оно

это за ничто

твердо, подымая

было-с,

приняла,

по их

всплакнула

болезни,

тебе

она.

руку?
Толь-

прибавила

она

глаза.

Как тебя зовут: имя-отчество?
563

40


Софья Матвеевна-с.
Ну так знай ты, Софья Матвеевна,
дрянной, самый
негодяйку

меня

пустой

самый

что это

Господи, Господи! За

человечишко...

почитаешь?

Та выпучила глаза.
Его жизнь сгубившую?
За негодяйку, за тиранку?
Как же это можно-с, когда вы сами плачете-с?
У Варвары Петровны действительно стояли слезы в глазах.

Ну
ю

в глаза,

садись, садись, не

Посмотри

пугайся.

закраснелась? Даша,

чего

прямо;

мне

еще раз

поди сюда, смотри на

нее: как ты думаешь, у ней сердце чистое...

И

к

она

Жаль

ее по

большему

займусь. Вижу,
тебе наймут, а

что
от

Софьи

страху

щеке.

Не

только, что дура.

квартиру

к

еще

может,

вдруг потрепала

милая, я тобою
подле,

а

удивлению,

Матвеевны,

по

всё

дура. Хорошо,
вздор. Живи пока

летам

это

тебе

меня

стол

всё...

и

пока

спрошу.

Софья Матвеевна заикнулась было

в

испуге,

ей

что

надо

спешить.

Некуда

20

сиди здесь.

бы всё равно

Ни

тебе

Молчи,
его не

их я

не

Софья Матвеевна, утирая
Доктора Зальцфиша привезли

недавно

почтенный старичок
начальством,

все

б

покупаю,

я не

а ты

приехала,

тихо и

ты

свое

твердо

глаза.

уже поздно

и довольно

служебное

ночью.

Это был

опытный практик,

у нас, вследствие какой-то

потерявший

своим

твои
если

оставила-с,

промолвила

весьма

Ведь

оставила?

бы

за что

Книги

спешить.

без отговорок.

место.

амбициозной

ссоры

с

Варвара Петровна

в

ему «протежировать». Он осмотбольного
внимательно, расспросил и осторожно объявил
рел
тот же миг изо всех сил начала

зо

Варваре
сомнительно,

Петровне,

происшедшего

вследствие

ожидать
лет

что состояние

«всего

отвыкшая

решительном

была

во

даже

даже

всем,

глубоко

мысли

о

весьма

болезни,

и

что

Варвара Петровна,

в

двадцать

осложнения

худшего».

от

что

«страждущего»

чем-нибудь

исходило лично от

серьезном

Степана

надо

и

Трофимовича,

потрясена, даже побледнела:

Неужто

никакой надежды?

Возможно

ли, чтобы не было отнюдь и совершенно

никакой надежды, но...
40

Она не ложилась спать всю ночь и едва дождалась утра.
Лишь только больной открыл глаза и пришел в память (он всё
пока был в памяти, хотя с каждым часом ослабевал), приступила
к

нему

564

с самым

решительным видом:


Степан
за

Трофимович,

Зная
посмотрел

убеждения,

его
с

чрезвычайно

она

послала

исполнить долг...

боялась

отказа.

Он

удивлением.

Вздор, вздор!

возопила она, думая, что он уже

теперь

не до

шалостей.

Но... разве

я так

уже болен?

отказывается;

Он задумчиво
потом

узнал

Я

надо всё предвидеть.

священником. Вы обязаны

согласился.

Довольно

И вообще

Варвары Петровны,

от

смерти. Может быть, просто
свою болезнь пустяками.
испугался

не

я с

что

дурачились.

большим удивлением

нисколько

поверил

Все,

Он исповедовался

Матвеевна,

и причастился весьма охотно.
слуги, пришли поздравить его с

и даже

Святых Таин. Все

не

продолжал считать

и

и

ю

Софья

приобщением

до единого сдержанно плакали, смотря на его

побелевшие, вздрагивавшие

осунувшееся и изнеможенное лицо и

губы.

Oui,
cette

amis,1

mes

Завтра

хлопочете.

и я

удивляюсь только,

я, вероятно, встану, и мы...

ceremonie...2 которой

я,

разумеется,

что

вы

так...

отправимся...
всё

отдаю

Toute

должное...
20

была...

Прошу
быстро

вас,

батюшка, непременно

Как

священника.

обнесут чай,

только

прошу

заговорить про божественное, чтобы поддержать

Священник

больным,

остаться с

Варвара Петровна разоблачившегося

остановила

заговорил;

уже

вас немедленно
в нем

веру.

все сидели или стояли около постели

больного.

В
чашкой

наше

чая

прибежище

в

руках,
как в

вера

уповании

праведникам...
Степан Трофимович
усмешка скользнула на

во

человеческого

рода

равно

жизни,

плавно

греховное время,

губах

как

во

всех

вечного

будто

срываясь

священнику,

со

священник,

с

есть единственное

скорбях

и

испытаниях

блаженства, обетованного

весь оживился; тонкая

его.

Mon рёге, je vous remercie, et vous
Совсем не mais, вовсе не mais!

Петровна,

начал

Всевышнего

стула.

etes

bien bon, mais...3

воскликнула

Батюшка,

Варвара

обратилась

она к

это, это такой человек, это такой человек... его

через час опять переисповедать надо

будет! Вот

какой

это

человек!

Степан Трофимович сдержанно улыбнулся:
1

Да,

2

Вся

3

Батюшка,

друзья мои

(фр.).

эта церемония...
я вас

(фр.).

благодарю,

вы очень

добры,

но...

(фр.).
565

зо


Друзья
необходим,

Бог уже потому

проговорил он,

мои,

что это единственное

существо, которое

мне

можно вечно

любить...
В

самом ли деле он

уверовал,

или величественная

церемония

возбудила художественную
потрясла
восприимчивость его натуры, но он твердо и, говорят, с большим
чувством произнес несколько слов прямо вразрез многому из его
совершенного

прежних

таинства

его и

убеждений.

Мое бессмертие уже потому необходимо,
10

что

Бог

не захо-

чет сделать

возгоревшейся к

Нему

неправды и погасить совсем огонь раз
любви в моем сердце. И что дороже любви? Любовь

бытия, любовь венец бытия,

выше

неподклонно? Если

бытие было ей

любви моей
мою и обратил

возможно ли,
нас в

как

же

возможно,

полюбил Его

чтоб Он

Если

нуль?

и

я

то и я

чтобы

обрадовался

погасил и меня и

Бог,

есть

и

радость

бессмертен!

Voila

profession de foi.1

та

Бог

есть, Степан Трофимович, уверяю вас, что есть,
Варвара Петровна,
отрекитесь, бросьте все ваши
глупости хоть раз в жизни! (Она, кажется, не совсем поняла его
profession de foi.)
одушевлялся он более и более, хотя голос его
Друг мой,

умоляла
20

часто

прерывался,

друг

мой,

когда я понял... эту

подставленную ланиту, я... я тут же и еще кой-что понял...

vie,2
все

всю, всю

жизнь!

я

Вот
руку

с

хотел...

J ai

menti toute

впрочем, завтра...

Завтра

та
мы

отправимся.

Варвара Петровна

зо

бы

она, она

Софью

здесь!

Он

мгновение

схватила она и подвела к нему за

должны! Это

человека

его

устроить;

непременно...

О,

он

Каждая минута,
блаженством человеку...
обязанность самого

приливом энергии.
быть
должны

жизни

должны, непременно
так

искал кого-то глазами.

Матвеевну. Он умиленно улыбнулся.
бы очень желал опять жить!
воскликнул

О, я
чрезвычайным

каждое

заплакала.

это
я

бы

скрытый, но существующий
видеть Петрушу... и их всех... и

закон

желал

Шатова!

Замечу, что о Шатове еще ничего не знали,
Павловна, ни Варвара Петровна, ни даже Зальцфиш,

ни

Дарья

последним

прибывший из города.

Степан
40

Трофимович

волновался

по силам.

1

2

566

Вот мой символ веры (фр.).
Я лгал всю свою жизнь (фр.).

более

и

более, болезненно,

не


Одна уже всегдашняя мысль о том, что существует нечто
безмерно справедливейшее и счастливейшее, чем я, уже
наполняет и меня всего безмерным умилением и
о, кто
славой,
бы я ни был, что бы ни сделал! Человеку гораздо необходимее
собственного

счастья

что есть где-то

Весь

для всего...
человек
лишить

всегда

знать

бытия

закон

мог

Безмерное

и

пред тем, что есть
человеку необходимо

бесконечное

хотя

их всех

всё

человеческого лишь в том,

безмерно

великим.

которой

то,

чтобы

Если

необходимо человеку,

так же

он

обитает...

Друзья

та же

бы

нечто

великое.

пришел в ужас и разогнал

собрание,

как я

знают, что и в них

внезапно, он

настаивая, чтобы больного

не волновали.

Степан

20

Трофимович

скончался

совершенном беспамятстве. Он

Варвара Петровна,

свеча.
перевезла

решетка

ограде

и

три дня спустя,

как-то тихо

совершив

бедного друга

тело своего

церковной

ю

мои, все,

Петруша... О,

опять! Они не знают, не
вечная Великая Мысль!

Зальцфиш не был при церемонии. Войдя

Доктор

в

для всех и

кто

человеку,

заключена

веровать

спокойное счастье,

Великая Мысль! Вечная, безмерная Мысль!
бы он ни был, необходимо преклониться
Великая Мысль. Даже самому глупому

все: да здравствует

хочу увидеть

и

великого, то не станут они жить и умрут в

как и та малая планета, на

Всякому

мгновение

каждое

преклониться пред

людей безмерно

отчаянии.

и

уже совершенное

в

на

угас,

но

точно

месте

уже

в

догоревшая

отпевание,

Скворешники.

Могила

уже покрыта мраморною плитой.

его

в

Надпись

и

оставлены до весны.

Всё отсутствие Варвары Петровны из города продолжалось
дней восемь. Вместе с нею, рядом в ее карете, прибыла и Софья

Матвеевна,

Степан

Матвеевну,

совсем

Трофимович потерял
Варвара Петровна немедленно опять

до конца;
ее.

а

сознание

вон

из

только

избы,
лишь

Никаких возражений

(вернее, приказанием)
не хотела

Евангелие.

Замечу, что едва
(в
утро), как
устранила Софью

кажется, навеки у нее поселившаяся.

лишь

и
он

ухаживала

за

то же

больным сама, одна

испустил дух, немедленно

ее, ужасно

поселиться

испуганной

навеки

в

позвала

предложением

Скворешниках,

она

слушать.

Всё вздор! я сама буду с тобой ходить продавать
Нет у меня теперь никого на свете!
У вас, однако, есть сын,
заметил было Зальцфиш.
Нет у меня сына!
отрезала Варвара Петровна и

словно

зо

40

напророчила.

567


ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Все совершившиеся бесчинства
обнаружились

чрезвычайною быстротой,

с

Петр Степанович. Началось с
Игнатьевна, в ночь убийства мужа,

предполагал

хватилась его и

себя. С ней

подле

побежала

светать,

что та знает,

больную,
и

никак

где ее

Он

повторял, сотрясаясь

приступившей
ей одной
20

что

и когда он

муж

и

Она

что

всякий

бросился

ничком на

он

дурак

ревел бы

то

будет,

лишние

что

ужасном

кровать

если

признался
только

впрочем,

строго внушив,
подушку, чтоб не

в

покажет

завтра

и тотчас

бумаги,

прокламации успела припрятать

же

начала

какой-нибудь
прибираться
быть,
За всем

книги, даже, может

истребить

или

дотла.

собственно ей, ее сестре, тетке, студентке, а
рассудила,
быть, и вислоухому братцу бояться очень-то нечего. Когда
что

прибежала

ней сиделка,

за

Ей,

задумавшись.
верно

ли то,

что

общей

в видах

она

пошла

впрочем, ужасно

супруг

о

Марье

к

хотелось

вчера испуганным

бред, сообщил ей

зо жим на

всё

и

не то, не

оставила его в постели,

призадумалась

случай:

в

рыданий: «Это

конвульсивных

Та

тем

заботе:

Разумеется, кончил тем,
нему Арине Прохоровне во всем

таки

Между

одиннадцатом ночи,

в

стало

она
некоторой
в
подвиге
Скворешниках.

ночном

руки,

«если хочет хныкать,

вид».

лишь

уверив

воротится.

то!»

во всем доме.

слыхали,

на

к

Ариной Прохоровной

Ариной Прохоровной,

воротился домой часу уже
от

Марья

проснулась пред рассветом,

успокоить и, чуть

ее

мужа о

состоянии и виде; ломая

то; это совсем не

чем

находилась тоже в

узнала от своего

уже

могла

самой

Арина Прохоровна

быстрее,

что несчастная

в неописанное волнение, не видя его

не

за

преступления

того,

ночевала нанятая тогда

прислужница. Та
ю

пришла

и

гораздо

и

Кириллова.
Марье Игнатьевне

к

утру

Игнатьевне

не

поскорее проведать,

безумным

расчетах

тем

может

шепотом, похо-

Петра Степановича,

пользы, на

Но пришла

она

к

уже

поздно: отправив

служанку и оставшись одна, та не вытерпела, встала с постели
и, накинув на себя что попало под руку из одежи, кажется очень
что-то легкое

флигель
всех

к

сообщит

о

родильницу то,

прочла
40

виду,

конечно в

568

что, может

муже. Можно представить,
что

она там

предсмертной

светелку,

отправилась сама во

и к сезону не подходящее,

Кириллову, соображая,

увидела.

записки

младенца

и

лежавшей

ее вовсе.

пошла

он

с

ей вернее

подействовало

Замечательно,

Кириллова,

испуге проглядев

схватила

быть,

как

что

из

на
не

на столе, на

Она вбежала

ним

она

дома

по

в свою

улице.


было сырое, стоял туман. Прохожих в такой глухой улице
встретилось. Она всё бежала, задыхаясь, по холодной и

Утро
не

топкой грязи,

и

в

и начала

стучаться

Титова.

Здесь

«ее

в дома;

стучаться

она

отпирали;

третий

в

Это был

дом.

в одном доме

бросила

в

не

нетерпении

дом нашего купца

большой суматохи,

убили». Шатова

мужа

бессвязно

вопила и

и отчасти его

историю у

поражены были ужасом, что она, по
сутки родивши, бегает в такой одежде и в

несколько знали:

словам, всего только

такой

не

она наделала

что

уверяла,
Титовых

начала

наконец

другом долго

отперли,

холод по улицам, с едва прикрытым младенцем в руках.

ее

По-

ю

бреду, тем более что никак не
могли выяснить, кто убит: Кириллов или ее муж? Она, смекнув,
что ей не верят, бросилась было бежать дальше, но ее остановили
думали

было сначала,

силой и, говорят,
его

она

Филиппова,

в дом

к

приступила

Марьи

домой,
он

на всю

крича

и

ее.

знаменитым

чего

улицу.

ней?».

о

Убедив

смекнув,

у ворот
не

у

муж

почему

именно

добиться. Она

убит;
из

что ее

в то же

них ли

кричать

они вместе

которого уж

она

и

хотела

худо,

20

и

воротилась,

добились:

не

со

и

неистово

объявлять,

двора.
как

бывшую

зо

она очень дельно и

что сама видела и слышала

истории отозвалась,

было

Игнатьевна

никому

улизнула

месте

сиделку

Марья

утро обеспокоили,

но немногого

случившейся

что

и послала

Посланница

ее не

аргументом: «засудят»,

родильницы;

но о

так и

беспамятство,

и

младенца

хладнокровно рассказала всё,
Шатова,

а

и

тут-то

памяти;

от нее не могли

но остановилась

Само собою,
повитуху

в

и

Полиция

через три. Простуженный
Арина Прохоровна, не найдя на

флигеле, у господина,

знает ли

всему городу.

не читала,

убит,

Отправились

билась.

самоубийство Кириллова

и скончалась дня

бежать
«спросить во

убит,

она впала в

помер еще раньше

Игнатьевны

не

ее

муж

были!». К полудню
ребенок

Кириллова

что «коли тот

кричала,

не выходила,

часа

родильнице, бывшей еще

что она записки

заключила, что и
только

и

страшно кричала
через два

и

записка стали известны

предсмертная

оказалось,

что только в

что ничего в

у

ней

не

знает и не понимает.

Можно себе представить, какая по городу поднялась
Новая «история», опять убийство! Но тут уже было другое:
становилось ясно, что есть, действительно есть тайное общество
суматоха.

убийц,
Ужасная

поджигателей-революционеров, бунтовщиков.
Лизы, убийство жены Ставрогина, сам Ставрогин,

смерть

поджог, бал для гувернанток, распущенность вокруг

хайловны...

Даже

в

исчезновении

непременно видеть загадку.

Всеволодовича. К

Очень,

Степана

Юлии Ми-

Трофимовича

хотели

про Николая
об отсутствии Петра Сте-

очень шептались

концу дня узнали

и

569

40


говорили. Но более всего
У
Филиппова почти всё
дома
говорили
сенаторе».
стояла
толпа.
начальство
было введено в
Действительно,
утро
пановича и,

о нем менее всего

странно,

в тот день

«о

заблуждение запиской Кириллова. Поверили и в убийство
Шатова и в самоубийство «убийцы». Впрочем, начальство

Кирилловым

хоть и

потерялось,

но не совсем.

с

как

толку,

ю

рассчитывал

Скворешники,

в

кинулась

Слово «парк», например,

в записке

и не по

или

отчасти

мере
и

так

я догадываюсь.

не

ни

зная

Трофимовича.) Тело
следам;

о

а и по

был парк,

некоторому
или

прямо,

Скворешниками. Так по крайней
(Замечу, что Варвара Петровна, рано утром
были

со

выехала

чем,

отыскали в

пруде

поимки

для

Степана

вечеру, по некоторым
был картуз Шатова, с

в тот же день к

убийства найден

на самом месте

чрезвычайным

было,

ужасы последних дней

как все

связаны

что там

тому одному,

которого нигде у нас в другом месте не

даже инстинкту,

столь

Кириллова, не сбило никого
Петр Степанович. Полиция тотчас же

неопределенно помещенное

позабытый

легкомыслием

медицинское исследование трупа

убийцами. Наглядное

некоторые догадки

и

с

и

первого

возбудили подозрение, что Кириллов не мог не иметь
варищей. Выяснилось существование шатово-кирилловского
шагу

того

общества,

тайного

О

товарищи?
было.

Узнали,

ни

что

Кириллов

уединенно, что с ним вместе,

нельзя

зо

как

было

всей

что из

и

до

Главное,

везде так искали...

представлявшейся

общего

извлечь

заключений

каких

жил затворником и до того
объявлялось в записке, мог

дней Федька, которого

квартировать столько

томило всех то,

до

с прокламациями. Кто же были эти
об одном в тот день и мысли еще не

связанного

наших

путаницы

ничего

связующего. Трудно представить,
безначалия мысли дошло бы

и

какого

наконец наше перепуганное до паники общество, если бы вдруг не
объяснилось всё разом, на другой же день, благодаря Лямшину.

Он

не

Степанович под

а

потом

С

вынес.

конец

ним

стал

Эркелю,

он

случилось то,

предчувствовать.
весь

следующий

Петр
Порученный Толкаченке,
что даже

и

день пролежал в постели

по-видимому смирно, отвернувшись к стене и не говоря ни
слова, почти не отвечая, если с ним заговаривали.

образом

не

Толкаченке,
вечеру

узнал

отлично

бросить

при Лямшине
40

убежать:
о всех

во весь день из

происходившего

отлучиться

на

из

него

Петром

города

570

в

городе. Но

в

к

Степановичем роль

уезд,

то есть

попросту

подлинно, что потеряли рассудок, как напророчил о них

Эркель. Замечу кстати,

что и

Липутин

города, еще прежде полудня. Но с
произошло, что об исчезновении его узналось
из

ничего таким

узнавшему происшедшее, вздумалось

возложенную
и

Он

этим

в тот же день исчез

как-то

так

начальством лишь только


на

другой

день к вечеру, когда прямо приступили с расспросами

к перепуганному его отсутствием, но молчавшему от страха его

семейству. Но
один

о

выбежал

Не

положении дел.

бежать

до

того

сделал

домой

попытку к

и

домой,

заходя даже

Но

была

ночь

заперся

Говорят,

пол, крича,

самоубийству:
он

ползал

он

очень

бросился

так темна, а

Его

но

тоже

предприятие

на

Просидел

него не вышло.

у

вдруг побежал
и

рыдал

коленях,

он

он,

ю

к

целовал

визжал,

целовать даже сапогов
успокоили и даже обласкали.

стоявших

пред

Допрос

Он объявил всё, всё, рассказал

тянулся, говорят, часа три.

себе),

пройдя две-три улицы,
Кажется, к утру он

что недостоин

ним сановников.

к

скоро узнал

на всю ночь.

однако, взаперти почти до полудня и
начальству.

только он остался

еще прежде ушел

дому и, разумеется,

многотрудное, что,

и

страшное

воротился

из

глаза глядят.

куда

Толкаченку,

надеясь на

как тотчас же

Лямшине. Лишь

о

продолжаю

(Эркель,

всю

подробности; забегал вперед, спешил
подноготную, всё,
признаниями, передавал даже ненужное и без спросу. Оказалось,
что знал,

и довольно

что он знал довольно,

трагедия
и

с

Шатовым

пр. поступили

и

На вопрос:

поставил на вид дело:

хорошо

пожар, смерть Лебядкиных
второстепенный. На первый план вы-

Кирилловым,

план

Петр Степанович,

ступали
и

на

все

тайное общество, организация,

убийств,

для чего было сделано столько

мерзостей?

он с

20

сеть.

скандалов

горячею торопливостью ответил,

что

«для

систематического потрясения основ, для систематического

общества

разложения
и

изо

всего

и всех начал; для того

сделать

кашу,

и

чтобы

расшатавшееся

всех

обескуражить
образом

таким

общество, болезненное и раскисшее, циническое и неверующее, но
бесконечною жаждой какой-нибудь руководящей мысли и само-

с

охранения,

вдруг

взять в свои

знамя бунта и
действовавших,

руки, подняв

временем
вер- зо
целую
пятерок,
опираясь
бовавших и изыскивавших практически все приемы и все слабые
места, за которые можно ухватиться». Заключил он, что здесь в
на

тем

сеть

городе устроена была

нашем

проба
программа дальнейших действий,

Петром Степановичем

такого систематического

уже собственно

его

беспорядка,

и даже для всех

(Лямшина)

лишь

первая

так сказать
и что это

пятерок,

мысль, его догадка, и «чтобы

непременно попомнили и чтобы всё это поставили на вид, до какой
степени он откровенно и

быть,
начальства».

очень может

благонравно

пригодиться даже

На положительный вопрос:

и

разъясняет дело и,

много ли

что бесконечное множество, что вся

стало

впредь для услуг

пятерок?

Россия покрыта

отвечал, 40

сетью, и хотя

не представил доказательств, но, думаю, отвечал совершенно
искренно.

Представил

только

печатную программу

общества,

за-

571


граничной

печати, и проект развития системы

действий, написанный

и

хотя

Степановича. Оказалось,
буквально

что о

собственное соображение. Про
смешно и даже без спросу,

хотя и уверял, что это его только

Юлию Михайловну
а

он

удивительно

забегая вперед, выразился,

что

одурачили». Но замечательно,
совершенно

ю

из всякого

выгородил

что

«она

что ее

Ставрогина

только

он

тайном обществе,

в

участия

и

невинна

Николая

из вся-

Петром Степановичем. (О заветных и весьма
смешных надеждах Петра Степановича на Ставрогина Лямшин
не имел никакого понятия.) Смерть Лебядкиных, по словам его,
была устроена лишь одним Петром Степановичем, без всякого
кого соглашения с

участия Николая

Всеволодовича,

в

стало

преступление и,

Степановича; но вместо
легкомысленно

быть,

благодарности,

рассчитывал,

Закончил

Всеволодовиче.

птица,

сказать,

incognito,

что

пожалует

с

виде

другой

быть, скоро

и

у

нас

тоже спеша и
ли не

чуть

что

поручениями

чрезвычайно
что очень

и

но только

и что

возможно,

уверен был,

уже совершенно

всё

ви-

важная

он у нас, так

проживал

в

другом

которых,

может

это он слышал от

Петра

и в свите таких

услышат,

без спросу,

Петербурга (Лямшин

к нам из

обстановке

лишь полное

«благородном» Николае

что тот

он

того

Петра

несомненно и

которую

Ставрогине,

Ставрогин в Петербурге),
и в

на

какой-то секрет;

но что в этом

что и опять

хитрою целью втянуть

Петр Степанович возбудил

нарочным намеком,

димо

что

он о

с

в зависимость от

негодование и даже отчаяние в

20

рукой Петра

«потрясении основ» Лямшин
этой бумажке, не забыв даже точек и запятых,

по

цитовал

дальнейших

собственною

но

начерно,

лиц,

о

Степановича,

«тайного врага Николая Всеволодовича».
Сделаю нотабене. Два месяца спустя Лямшин сознался,

выгораживал тогда
зо

Ставрогина
Петербурге

нарочно, надеясь

рогина и на то, что тот в

двумя степенями,
рекомендательными письмами.

действительно

В
сгоряча

а в

Из

и весь дом.

студентка

признания видно,
понятие о

разумеется, арестовали

(Арина Прохоровна,

теперь давно уже

на воле;

ее

это
40

всё еще

нился: он лежал

Говорят,
проговорил

он

и

был

в

Николае
и

Ставрогине.
Виргинского, а
тетка и даже

самом

что и

скором времени,

не подходит;

сразу

жару, когда

Шигалев

его

впрочем,

и во всем пови-

арестовали.

обрадовался: «С сердца свалилось»,
будто бы. Слышно про него, что он дает теперь

он почти

откровенно,

572

в

разговор.) Виргинский

больной

и

что он имел

сестра,

одну категорию обвиняемых

только

протекцию Ставему облегчение

говорят даже,

будто бы непременно будет выпущен,
так как ни под

что

выхлопочет

ссылку снабдит деньгами

этого

чрезмерно преувеличенное

тот же день,

на

но с

некоторым даже достоинством

и не

показания

отступает

ни


одной из «светлых надежд» своих, проклиная в то же время
политический путь (в противоположность социальному), на
который был увлечен так нечаянно и легкомысленно «вихрем
сошедшихся обстоятельств». Поведение его при совершении убийства
от

разъясняется
может

смягчающем для

в

рассчитывать

крайней

него смысле, кажется и он тоже

некоторое

своей участи. Так

смягчение

по

нас

мере у

Но вряд

на

утверждают.
возможно будет облегчить

ли

судьбу Эркеля. Этот

с

ареста своего всё молчит или по возможности извращает
правду. Ни одного слова раскаяния до сих пор от него не добисамого

А между

лись.

тем он даже в самых

себе некоторую симпатию,
беззащитностью,
обнаружившимся

половину своего

нас;

обольстителя,

его

поведением

это

плачет и

своею

слабая

с

матерью,

а

буквально

фанатическая

отсылал

Мать
не

его

чуть

не

теперь у

по летам;

за сына.

выпрашивая

Эркеля у нас многие жалеют.
Липутина арестовали уже в Петербурге,

будет,

то

он

больная женщина, старушка
валяется в ногах,

ю

к

более всего,

которой

незначительного жалованья.
и

возбудил

своею

молодостью,

явным свидетельством, что он только

политического

жертва

строгих судьях

она

Что-

но

С

где он прожил целых 20

случилось
невероятное дело, которое
даже трудно и объяснить. Говорят, он имел и паспорт на чужое
имя, и полную возможность успеть улизнуть за границу, и весьма
две недели.

почти

ним

значительные деньги с
и
и

собой,

а

тем остался в

между

Некоторое время
Петра Степановича и вдруг запил и

никуда

он

не поехал.

всякой меры, как человек, совершенно

здравый
что

потерявший
Его

и

он вовсе не

теперь

надеждою

предстоящему суду

(?). Он намерен

арестованный

некоторою торжественностью

даже поговорить на суде.

где-то в уезде,

в

Носится слух,

в показаниях своих лжет и

теряет духа,
с

всякий

арестовали

где-то в доме терпимости и нетрезвого.

готовится к

Петербурге
Ставрогина

развратничать безо

стал

смысл и понятие о своем положении.

Петербурге

разыскивал

дней

зо

и

Толкаченко,

десять спустя после своего

бегства, ведет себя несравненно учтивее, не лжет, не виляет, говорит

всё,

что

стию,
говорит,
его

знает,

себя

не

но тоже наклонен

а когда дело

элементов,

покраснобайничать;

дойдет

то даже

винится

оправдывает,

испуганы,

Повторяю,
спустя,

позирует

общество

и это даже

и

жаждет

наше

отдохнуло,
и

до

скромно-

эффекта. Он

Вообще

он и

(?)

тоже,

Липутин

не

40

странно.

дело это еще не кончено.

собственное мнение,

всею

до знания народа и революционных

слышно, намерен поговорить на суде.
очень

со

много и с охотою

того,

Теперь,

оправилось,
что

даже

три месяца

отгулялось,

самого

имеет

Петра Степа573


чуть не за гения, по крайней мере
способностями». «Организация-с!»
говорят

новича иные считают

«с

гениальными

в

Впрочем, всё это очень невинно,
Другие, напротив, не отрицают в нем

подымая палец кверху.
немногие

говорят-то.

способностей,
при

страшной

но

тут

чрезвычайным

ю

происходящим

Относительно нравственных
никто не

уж

остроты

действительности,

отвлеченности, при уродливом и тупом развитии в

одну сторону, с
легкомыслием.

незнании

при совершенном

клубе,

да и

его

сторон

от того
все соглашаются;

спорит,

Право, не знаю, о ком бы еще упомянуть, чтобы не забыть
Маврикий Николаевич куда-то совсем уехал. Старуха
Дроздова впала в детство... Впрочем, остается рассказать еще
одну очень мрачную историю. Ограничусь лишь фактами.
Варвара Петровна по приезде остановилась в городском своем
кого.

доме.
потрясли ее
и

Разом хлынули

на нее все накопившиеся известия и

ужасно. Она затворилась у себя одна. Был вечер;

рано

все

устали

легли спать.

Поутру горничная
Это

письмо.

видом,

передала

Дарье Павловне,

с таинственным

письмо, по ее словам, пришло еще вчера, но

20 поздно, когда все уже почивали, так что она не посмела
разбудить.

Пришло

человека
доставил,

Скворешники через
Егорычу.
Егорыч

не по почте, а в

Алексею

к

А Алексей

вчера вечером, ей

Скворешники.
Дарья Павловна

с

и не смела распечатать.

Ставрогин. Она прочла

в слоге

Она

слово

русского

же

опять

сам и

уехал

в

на письмо

Николай
«Алексею Егорычу

знала, от кого: писал

с

секретно».
в

без исправления малейшей

слово,

барича,

не совсем

европейскую

на всю

грамоте, несмотря

руки,

тотчас

надпись на конверте:

передачею
Вот это письмо,

ошибки

и

биением сердца долго смотрела

Дарье Павловне,

зо

в

неизвестного
тотчас

русской
образованность:

доучившегося

свою

«Милая Дарья Павловна,
Вы

когда-то захотели ко мне

прислать
ворочусь.

за

когда

вами,

Хотите

будет

Прошлого
Ури, и этого никто
есть

Я

сиделки

и

взяли

Я еду через

не

Герцен,

знает.

двенадцать

Там

тысяч

записался в
я

граждане кантона
уже купил маленький дом.

рублей;

мы поедем и

хочу никогда никуда выезжать.
Место очень скучно, ущелье; горы теснят зрение

жить вечно.

40

574

не

будем

там

не

Очень мрачное. Я потому,
вам

обещание

два дня и не

мной?

со

года, я, как

У меня еще

в

надо.

понравится,

я

что

продам

и

и

мысль.

продавался маленький дом. Если
куплю

другой

в

другом

месте.


Я нездоров, но от галюсинаций надеюсь избавиться с
Это физически; а нравственно вы всё знаете;

тамошним воздухом.

всё ли?

только

Я

вам

моей

многое из

рассказал

всё! Кстати, подтверждаю, что
жены. Я с вами не виделся после
не

Виноват

всё

вы

и

пред Лизаветой

почти

Но

жизни.

совестью я
того,

а

всё.

не

Даже

виноват в

вам

смерти

потому подтверждаю.

Николаевной;

но

вы знаете;

тут

тут

предсказали.

Лучше не приезжайте. То, что я зову вас к себе, есть ужасная
Да и зачем вам хоронить со мной вашу жизнь? Мне вы

низость.

милы, и мне, в тоске,

мог

о

вслух говорить

определили

сами

в

было хорошо подле вас: при вас при одной
себе. Из этого ничего не следует. Вы

сиделки

жертвовать? Вникните
уважаю, коли жду.
в

вашем

ответе

это ваше

А между

тем и

В таком случае уеду один.
Я ничего от Ури не надеюсь;

всё

зову
что

я

В России

места.

в

не

случае

очень

не

скоро.

выбирал
в

ней

ней более,

чем

связан,
в

я

даже и в

мне

всяком

ехать

Правда,

Вы

везде мою силу.

узнать себя . На пробах

жду. Во

надо

ничем

так же

возненавидеть!
Я пробовал

и

просто еду. Я
я

чужое, как и везде.
другом месте, не любил жить; но

мне

к чему столько

выражение;

тоже, что я вас не жалею, коли зову, и не

нуждаюсь, потому

нарочно угрюмого

ю

я

ней

20

ничего не мог

советовали

чтоб

это,

для себя и для показу, как и прежде во

беспредельною. На ваших
брата; я признался в браке

всю мою жизнь, она оказывалась
глазах я снес

Но

публично.
не

к

вижу

пощечину

от вашего

вот чего никогда не видел,

чему приложить эту силу
и

на

теперь, несмотря
которым поверил. Я всё так же,
пожелать сделать

доброе

ваши

ободрения

как и всегда

в

Швейцарии,

прежде, могу

дело и ощущаю от того удовольствие; рядом зо

желаю и злого и тоже чувствую удовольствие.

чувство, по-прежнему, всегда
бывает. Мои желания слишком

Но

и то и

другое

слишком мелко, а очень никогда не

На

бревне

можно

переплыть реку,

подумали вы, что я

Я по-прежнему
и

истощил

мной
на

вы

еду

в

Ури

с

а на

руководить

щепке

какими-нибудь

никого не виню.

в нем силы; но я не

в последнее

несильны;

нет.

не

могут.

Это чтобы

не

надеждами.

Я пробовал большой разврат

люблю

и не хотел

время следили. Знаете ли,

разврата. Вы

что я

за

смотрел даже

отрицающих наших со злобой, от зависти к их надеждам? Но
напрасно боялись: я не мог быть тут товарищем, ибо не раз-

делял ничего.

А

для смеху, со

чтобы боялся смешного,
потому,

что все-таки имею

злобы,

тоже не мог,

я смешного не

и не

потому,

могу испугаться,

привычки порядочного

а

человека и мне

575

40


мерзило. Но

6

если

злобы

имел к ним

может, и пошел бы с ними.

Судите,

больше,

и зависти

то,

до какой степени мне было легко

метался!

и сколько я

Друг милый,

создание нежное и великодушное, которое я

угадал! Может быть,
на меня столько

любви

вы мечтаете дать мне столько

прекрасной

из

прекрасного

и излить

вашей,

души

что

предо мной наконец и цель? Нет,
быть осторожнее: любовь моя будет так же мелка, как

надеетесь тем самым поставить
вам

лучше

Ваш брат говорил

и я сам, а вы несчастны.

ю связи с своею

цели. Обо

землей,

всем можно

отрицание, без

одно

тот

теряет

мне, что тот, кто теряет

богов своих,

и

спорить бесконечно,

всякого

безо всякой

и

великодушия

Даже отрицания не вылилось. Всё
Великодушный Кириллов не вынес идеи

то есть все свои

но из меня вылилось
силы.

всегда мелко и вяло.
и

застрелился;

но ведь я

вижу, что он был великодушен потому, что не в здравом рассудке.
Я никогда не могу потерять рассудок и никогда не могу поверить
идее

в

той степени,

Никогда,

не могу.

Я
20

как он.

знаю, что мне надо бы

подлое насекомое; но я

бесконечному

обман к

чтобы

ста

зо

смести

самоубийства,

С

в

себя

ним я сошелся во

бурге. Что

Прилагаю

с земли как

ибо боюсь

там

я

показать

пишу. Я опомнился,
строк довольно.

и стыда во

и это нечаянно.

Довольно

и

сиделки .

как выехал,

пор

степени

будет

мало и десяти

строк призыва

смотрителя.

что это

что так много

страниц

с тех

той

в

сыграть в великодушие? Негодования
быть не может; стало быть, и отчаяния.

Простите,
Я,

убить себя,

боюсь

идеей

застрелиться!

только

мне никогда

Этак

даже заняться

последний
еще обман,
ряду обманов. Что же пользы себя обмануть,

великодушие. Я знаю,

десяти

Я

никогда я не могу

живу,

живу

на

шестой станции у

время кутежа

никто

не

знает.

пять лет назад в

Напишите

на

Петер-

его

имя.

адрес.
Николай

Ставрогин».

Дарья Павловна тотчас же пошла и показала письмо Варваре
Петровне. Та прочитала и попросила Дашу выйти, чтоб еще
одной прочитать;

но что-то очень

Поедешь?

спросила

скоро

опять позвала ее.

она почти

робко.

ответила Даша.
Поеду,
Собирайся! Едем вместе!

Даша посмотрела вопросительно.
А что мне теперь здесь делать? Не всё

40
в

Ури

запишусь

помешаю.

576

и

проживу

в

ущелье... Не

ли

равно?

беспокойся,

Я

тоже

не


Начали быстро собираться, чтобы
поезду. Но

не

прошло получаса,

Егорыч. Он

Алексей

приехали поутру,

ранним поездом,

«в таком виде, что на

но

комнатам и

Я

заперлись

помимо их

приказания

прибавил Алексей Егорыч

Скворешниках,

и находятся в

не отвечают,

вопросы

своей

на

полуденному

Скворешников

Николай Всеволодович «вдруг»

доложил, что
с

поспеть к

как явился из

по всем

прошли

половине...».

заключил

приехать

и доложить,

внушительным видом.

с очень

Варвара Петровна пронзительно поглядела на него и не
расспрашивать. Мигом подали карету. Поехала с Дашей.
говорят, крестилась.
На «своей половине» все двери были отперты,

стала

Пока

ю

ехали, часто,

Николая

Всеволодовича
Уж

ли-с?

не в мезонине

Замечательно,
Никогда

нарушения

бы

слуг;

они не посмели

этикета.

Фомушка.
Варварой Петровной на «свою

осторожно произнес

что следом за

половину» вошло несколько
зале.

и нигде

не оказалось.

а остальные

прежде

Варвара Петровна

слуги

все ждали в

позволить

себе

такого

видела и молчала.

Взобрались и в мезонин. Там было три комнаты;

но ни в

одной
20

никого не нашли.

указал кто-то на дверь в
уж не туда ли пошли-с?
светелку. В самом деле, всегда затворенная дверца в светелку
была теперь отперта и стояла настежь. Подыматься приходилось

Да

чуть

не

под

крышу

по

деревянной, длинной,

очень

узенькой

и

ужасно крутой лестнице. Там была тоже какая-то комнатка.
Я не пойду туда. С какой стати он полезет туда?
ужасно

Варвара Петровна, озираясь на слуг. Те смотрели
Даша дрожала.
Варвара Петровна бросилась по лесенке; Даша за нею; но

побледнела

на нее и молчали.

едва вошла в

светелку, закричала

Гражданин
лежал

клочок

винить, я сам».

кантона

бумаги

Тут

Ури

со

и

упала без чувств.

висел тут же за

словами

зо

дверцей. На

столике

карандашом: «Никого

же на столике лежал и молоток,

кусок

не
мыла и

большой гвоздь, очевидно припасенный про запас. Крепкий
шелковый снурок, очевидно заранее припасенный и выбранный,
котором

Всё

означало

Наши медики по вскрытии трупа совершенно

отвергли

на

Николай Всеволодович, был жирно намылен.
преднамеренность и сознание до последней минуты.

повесился

помешательство.

и

настойчиво


СОДЕРЖАНИЕ

Бесы. Роман

5

в трех частях

7

Часть первая
Глава

первая. Вместо введения: несколько
из

биографии

многочтимого

подробностей

Степана Трофимовича

Верховенского
Глава вторая. Принц Гарри. Сватовство
Глава третья. Чужие грехи
Глава четвертая. Хромоножка
Глава пятая. Премудрый змий

70
110
138

Часть вторая

181

Глава первая. Ночь
Глава вторая. Ночь

181

223

(продолжение)

Глава

третья.

Поединок

243

Глава

четвертая. Все в ожидании

254

Глава

пята я.

Глава

Пред праздником
шестая. Петр Степанович

294

Глава

седьмая.

У

Глава

восьмая.

Иван-Царевич

Глава

девятая.

Степана Трофимовича

Глава

д е с я т а я.

Флибустьеры. Роковое

273
в хлопотах

332

наших

353
описали

утро

Часть третья

361
372

393

Глава

первая.

Глава

вторая. Окончание праздника

Праздник. Отдел первый

Глава третья. Законченный роман

578

7
35

Глава

четвертая.

Глава

пятая.

Последнее

решение

Путешественница

393
418
442

460

481


508

Глава

шестая.

Глава

седьмая.

Трофимовича

535

Глава

восьмая. Заключение

568

Многотрудная
Последнее

ночь

странствование Степана


Научное

издание

ФЕДОР МИХАЙЛОВИЧ
ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ

ДОСТОЕВСКИЙ

СОЧИНЕНИЙ

И ПИСЕМ

В ТРИДЦАТИ ПЯТИ ТОМАХ
2-е издание, исправленное

и дополненное

Том 10
БЕСЫ

Утверждено

Ученым

к печати

Института русской литературы
(Пушкинский Дом) Российской Академии наук
советом

Художник П. Палей
И. Е. Петросян
А
К.
Корректор
Рудзик
Компьютерная верстка Л. Н. Напольской

Редактор

издательства

Подписано к печати 23.08.2021.
Формат 60 х 90 V16- Гарнитура Academy.
Печать офсетная. Уел. печ. л. 36,5. Уч.-изд. л. 37,0.
Тираж 700 экз. Тип. зак. 702.

ФГУП Издательство «Наука»
117997, Москва, Профсоюзная ул., 90
Отдел издательских проектов
199034, Санкт-Петербург, 9-я линия В. О., 12/28
E-mail: info@naukaran.com
https: / / naukapublishers.ru
https: / / naukabooks.ru
ФГУП Издательство «Наука» (Типография «Наука»)
121099, Москва, Шубинский пер., 6
ISBN 978-5-02-040313-0


Для

заметок