ЛАМПА С ЗЕЛЁНЫМ АБАЖУРОМ
Когда Ленина выслали в Сибирь,
в Шушенское. Надежда Константи-
новна решила ехать к нему. Вдвоём
не так трудно, не так тоскливо будет
в далёком глухом селе.
Что же отвезти Владимиру
11у, во-первых, книги. Ведь Влади-
мир Ильич и в ссылке много писал,
а для работы нужны книги.
Во-вторых, тёплую одежду.
Задумалась Надежда Константи-
новна. Прикрыла глаза, представила
себе лютую сибирскую зиму, долгие
тёмные вечера, заметённую снегом
избу. А в избе за грубо сколоченным
столом сидит Ильич, пишет.
А как же он пишет? В полу-
Рис. в. ТАЛЬДЯЕВА
Ведь освещались избы где кероси-
ном, а где и вовсе лучиной.
Надежда Константиновна вспом-
нила, как любил Владимир Ильич
долгими вечерами заниматься около
яркой лампы с зелёным абажуром.
И тут же решила:
«Отвезу-ка я в Шушенское лампу.
Большую. С зелёным абажуром. Это
будет самый лучший подарок».
Товарищи стали отговаривать На-
дежду Константиновну.
— Ну как ты повезёшь в такую
даль лампу со стеклянным абажу-
ром? Непременно разобьёшь в дороге.
А до Шушенского почти четыре ты-
сячи километров. К тому же поезд до
самого Шушенского не доходит. Пос-
ледние семьсот километров надо
ехать сперва на пароходе, а потом
на лошадях по тряской, в рытвинах
и ухабах, дороге, и как тут лампу
стеклянную не разбить?!
Но Надежда Константиновна ска-
зала: «Постараюсь».
И вот она поехала. Долго-долго,
целых три недели, добиралась.
Сперва на поезде. Он тащился мед-
ленно. Подолгу стоял на каждой
станции, на каждом полустанке. На
ходу старенький вагон вздрагивал,
скрипел, а иногда словно бы даже
подпрыгивал. Надежда Константи-
новна то и дело тревожно заглядыва-
ла под полку: там, на полу в самом
углу, стояла лампа.
Приехала в Красноярск. Дальше
надо плыть на пароходе. А была вес-
на. Река совсем недавно ото льда
освободилась. Пароходы ещё не хо-
Наконец появился первый пароход.
Лампу Надежда Константиновна в
каюте на столик поставила. Книгами
обложила её со всех сторон. Чтобы,
если качнёт, лампа не соскользнула
со столика.
Плывёт пароход. И лампа плывёт.
Покачивается.
Наконец выгрузилась На-
дежда Константиновна на
пристани. Дальше надо на ло-
шадях.
«Вот теперь — самая тряска.
Неужели же я столько вёрст
везла лампу, а теперь разо-
бью?»
И решила она держать лам-
пу в руках. Да, да, всю дорогу.
Едет Надежда Константи-
новна час. Едет другой. Едет третий.
Лампа сперва казалась не очень
тяжёлой. Но с каждым часом всё ве-
сомей и весомей становилась. Будто
не лампа, а гиря пудовая.
А дорога — то в горку, то под гор-
ку. В гору — плохо. Тарантас с боку
на бок кренится, кверху задирается.
А под гору — и того хуже. Несутся
лошади вскачь, даже дух захваты-
вает. Тарантас подпрыгивает. И На-
дежда Константиновна подпрыгивает.
И лампа у неё в руках так и прыгает,
так и пляшет. И абажур стеклянный
пляшет, дребезжит жалобно.
«Сейчас расколется», — беспокоит-
ся Надежда Константиновна и ещё
крепче держит лампу.
Но всё же довезла её. Целё-
хонькую.
С тех пор каждый вечер за-
горалась в избе большая керо-
синовая лампа с зелёным аба-
журом. И редкие прохожие,
шагая по заваленной сугроба-
ми деревенской улице, виде-
ли, как допоздна сидит иозле
лампы Ленин И что-то пи-

КАК ПОЯВИЛСЯ
БАЧО
Были на свете Рамази и Манана, но
сколько бы вы ни искали, нигде не было
Бачо. И он рассердился: «Почему это все
есть, а меня нет?» — н в один прекрасный
день взял да и появился на свет.
Рамази и Манана очень обрадовались,
а самому Бачо хоть бы что: «Ну и появил-
ся... А вы как думали?»
— Ах, господи! Чем же угостить тебя? —
заволновалась Манана.
«Я не люблю никаких напитков, кроме
молока», — подумал Бачо.
— О, молоко — это очень хорошо! Моло-
ко — чудесно!..
«Я и сам знаю», — подумал Бачо.
— Конечно, знаешь, Бачо! Ты у нас
всё знаешь, — сказала Манана.
— Ничего он не знает! — махнул рукой
Рамази. — Самого не видать ещё, а вооб-
ражает...
Бачо ужасно рассердился, наморщил лоб
и попытался выпростать руки из пелёнок.
Манана тоже рассердилась на Рамази и
сказала:
— Замолчи сейчас же! Бачо большой
мальчик. Большой и сильный!
— В первый раз слышу, чтобы грудной
младенец был сильным.
— Где уж тебе услышать? Целыми дня-
ми в школе пропадаешь. А ночью спишь
как убитый.
— А он что, не спит по ночам?
— Нет, он ни минуты не спит по ночам.
— И прошлой ночью не спал?
— Ни прошлой, ни позапрошлой.
— Вот это новость!
— Для кого новость, а для кого и нет.
Пока брат и сестра спорили, Бачо уснул,
но Манана прекрасно знала всё, что случи-
лось с ним прошлой ночью. Бачо только
сестре доверил свою тайну. И Манана ска-
— Когда наступит ночь и все в доме, да-
же драчливые петушки, засыпают, Бачо
тихонько вылезает из пелёнок, одевается и
уходит.
— Я тебе скажу куда... На охоту.
— Вот это здорово! — смеётся Рамази.
— Он уже поймал лисичку, которая ста-
щила у вороны кусочек сыра, и убил волка.
Убил и снял с него шкуру;
— Он не говорил случайно, где прячет
эту шкуру?
— Вот ещё!.. На что ему гадкая волчья
шкура?!
— В таком случае ему надо было ловить
тигра, а не волка.
— Он так и сделал, — говорит Мана-
на. — Взял и поймал тигра, вернее —
тигрицу. А знаешь, для чего? Чтоб шкуру
себе под колыбельку постелить. Но тигры
теперь в наших лесах не водятся, и Бачо
пришлось идти далеко-далеко, за триде-
вять земель, и там искать полосатого.
И чего этот Рамази закатывается? Не-
ужели не верит, что Бачо поймал тигрицу?
— Верю! — смеётся Рамази. — Верю!
— Ну вот... Сунул её под мышку и не-
сёт. А тигрица была с тигрятами. Но Бачо
их не тронул, только поиграл немножечко,
приласкал.
— Что ты собираешься делать со
мной? — спрашивает тигрица. — Верно,
в зоопарк за решётку посадишь?
— Нет, — говорит ей Бачо, — в зоопар-
ке и без тебя тигров достаточно. Я тебя до-
мой отнесу.
— На что я тебе? — спрашивает тиг-
— Сниму с тебя шкуру. У тебя очень
красивая и мягкая шкура, а мне нужно
что-нибудь под колыбельку постелить.
— Не губи! — взмолилась тигрица. —
У меня детки. У тебя ведь тоже есть мама?
— Конечно, есть, — сказал Бачо, — ма-
ма кормит меня молоком.
— Моим тигряткам тоже хочется моло-
ка-а! — заплакала тигрица.
Тут Бачо вспомнил, что и сам проголо-
дался, и тоже заплакал.
— Я покормлю тебя, — сказала ему
тигрица, утирая слезы, — а уж ты отпусти
меня к деткам.
— Ладно, — ответил Бачо, — отпущу.
Он попил тигриного молока и отпустил
тигрицу домой, в джунгли.
— Вот это герой! — восклицает Рама-
зи, глядя на спящего брата.
— Тсс, тише... Не разбуди! — хмурит
брови Манана и бережно покачивает ко-
лыбель.
А Бачо спит. Иногда по его губам про-
бегает улыбка: верно, в эту минуту он ви-
дит хитрую лисичку или играет с пуши-
стыми тигрятами. А когда тигрята приса-
сываются к материнской груди, он вспоми-
нает, что тоже хочет молока, и плачет.
Всё-таки больше всего на свете он любит
молоко...
Вот так появился на свет Бачо.
БАЧО —
ЗНАМЕНИТЫЙ ОХОТНИК
ли, что он живьём изловил тигрицу, что
тигрица покормила его молоком, и за это
он отпустил её к деткам.
Пол под колыбелью Бачо щербатый, и
шкура была бы очень кстати, но лучше
немного помучиться, чем оставить тигрят
без мамы... За это-то и полюбили Бачо
в той далёкой стране, где водятся тигры.
— А разве он и после бывал там? —
спрашивает Рамази.
— Представляю, какие пиры закатыва-
лись в его честь.
— О-о, чего только не было у них на
столе! — восклицает Манана. — Каша гу-
стая, как мамалыга, и такая жидкая, что
её можно было налить в бутылочку и есть
локи, витамины... А молоко?! Какое только
душе угодно. Даже птичье! Все ели и пили
— Хозяин! — молвил Бачо. поднима-
ясь. — Какое молоко мы станем пить?
— Выбирайте! — ответил ему охотник,
сидящий во главе стола.
Бачо перепробовал все бутылки, чмокая
губами и качая головой. При таком изоби-
лии мудрено сделать выбор!
— Отведайте-ка вот этого, — сосед по
столу протянул Бачо длинную бутылку,
полную розового молока.
— Прекрасный цвет! — сказал Бачо.
— А вкус и того лучше!
— Да, — согласился Бачо, распробовав
молоко, — лучше и быть не может! Но... —
Бачо хотел сказать что-то и застеснялся.
— Ему не нравится птичье молоко! —
загалдели за столом.
— Оно мне очень понравилось, — ска-
зал Бачо, — но однажды в ваших краях
— А-а! — воскликнул большеголовый
охотник, сидящий рядом с тамадой. —
Одну минуту!
Он исчез и вскоре вернулся с особым на-
питком в оплетённой бутыли.
Пригубив его. Бачо радостно закивал и
заулыбался, выставляя два новеньких
— Дайте мне рог! — всё ещё улыбаясь,
Сидящие за столом поразевали рты от
удивления, и сразу стало видно, сколько
зубов прорезалось у каждого.
— Охотники! Мне нужен турий рог! —
повторил Бачо.
Славные охотники не знали, что такое
тур-
— Если у вас не водятся туры, из чего
же мы станем пить?
Несколько смельчаков выбежали из-за
стола и исчезли в дремучих зарослях. Че-
рез некоторое время они вернулись, волоча
на верёвке огромного носорога.
Бачо взял его за щёку, снял рог, напол-
нил молоком и провозгласил тост за всех
охотников. Выпил сам и пустил рог по
кругу. Потом вернул его носорогу и отпу-
стил толстяка восвояси.
— Вам. видно, по душе молоко тигри-
цы? — сказал сосед Бачо, кивая на опле-
— Да, — признался знаменитый охот-
ник, — после материнского молока оно мне
слаще всех... Такой уж я человек.
БАЧО ВСТАЛ -
ЗЕМЛЯ ДРОГНУЛА
В один прекрасный день вдруг дрогнула
земля и заходила ходуном.
Казалось, всё: дома, деревья, горы и да-
же небо —заколыхалось.
Творилось что-то невообразимое: башня,
выложенная из кубиков, пошатнулась и
рухнула; во дворе дети прокладывали тун-
нель в песочке, он был почти готов, как
вдруг тоже задрожал и осыпался. Подня-
лись шум, гвалт, пересуды.
В чём дело? Что случилось?
В лесу, ломая сучья, сталкивались де-
— Спасайся кто может! — затрещала со-
рока. — Небо рушится на землю!
Но птицы знали, что сорока болтунья, и
не поверили ей. А дятел протёр очки и огля-
делся: «Всё дрожит. Почему? Не пойму...»
Глупый медвежонок услышал трескотню
сороки и перепугался до смерти.
— Жирафа, а жирафа, тебе видней! По-
гляди-ка, в самом деле небо рушится?

Небо-то не рушилось, но дело и впрямь
было нешуточное: прославленный на весь
свет охотник встал на ноги.
— Бачо встал на ноги! — крикнула Ма-
нана. — Мальчик встал — земля дрогнула!
— Де-да! — сказал Бачо, а это означа-
ло: «Ну н встал, а вы как думали?»
Рамази сначала не поверил, что Бачо
сам встал на ноги, но Бачо стоял, и никто
нс поддерживал его: ни мама, ни папа, ни
Манана. Бачо стоял, растопырив ручонки,
а вокруг него качались деревья, дома, го-
ры, колыхалось небо, рушились башни и
туннели. Бачо стоял, пошатываясь, и смот-
рел на это столпотворение.
Звери и птицы ещё не знали, что про-
изошло, и, перепуганные, метались по ле-
Царь зверей великий лев недовольно за-
рычал, грива у него поднялась дыбом, он
в ярости топнул лапой, но земля продол-
жала дрожать.
— Что это значит?! — взревел лев и по-
гнал из лесу барсов, волков, гиен н медве-
дей. — Обойдите весь свет, узнайте, в чём
дело, и без промедления доложите мне.
Потом лев призвал к себе зайцев. Се-
ренькие чуть не поумирали от страха.
— А ну-ка, косые, я слышал, вы быстро
бегаете. Докажите свою прыть!
И зайцы во все лопатки припустились из
Прижав к спинам рога, прыгали со ска-
лы на скалу туры, а мимо них с грохотом
проносились обвалы. И никто не знал,
в чём было дело.
У великого льва ёкнуло сердце. Он по-
просил слона никуда не отлучаться, а пят-
нистую газель послал к тигрице, матери
трёх тигрят, знаменитой умом, ловкостью

сте принесла радостную весть. «Бачо встал
на ноги! Вот отчего вся эта кутерьма.
Мальчик встал — земля дрогнула!»
рёд своих тигрят, отправилась к царю зве-
рей.
Изнывая в неведении, лев струхнул не
на шутку и собственной персоной поспешил
навстречу гостье.
— Я что-то нс припомню за свою жизнь
такого землетрясения, — проурчал он, вы-
слушав приветствие тигрицы.
— Справедливо, государь. Я тоже...
— Скажи на милость, что же всё-такн
происходит, а? — спросил лев. — Может,
земля раскалывается? Или, я слышал, небо
рушится?..
— Да нет, — усмехнулась тигрица. Она
поглядела на подросших тигрят и важно
сказала: — Бачо встал на ноги!
— Кто? — лев был стар и потому не
расслышал.
У тигрицы жёлтые полосы на шкуре по-
краснели от злости.
мною мальчика?.. Так тише! Не прогово-
рись нигде, а то он как раз ищет шкуру се-
бе под колыбельку.
— Ох, как же это я запамятовал!.. —
Лев хватил себя лапой по лбу. — Я знаю
Бачо! Кто же его не знает?
— Так он сегодня встал на ноги,
этого дрогнула земля.
— О-о! Понятно... — Лев закивал голо-
вой, и длинная грива полезла ему на гла-
за. — Если он встал на ноги, то. конеч-
но... — Потом наклонился к тигрице и шё-
потом попросил: — Ты уж, пожалуйста, не
выдавай меня, не говори, что я не расслы-
шал его имени. Сама знаешь — старость
— Ладно, не выдам, — в сердцах сказа-
ла тигрица и ушла.
Тигрица сдержала слово. Бачо, к этому
времени уже твёрдо стоявший на ногах, так
ничего и не узнал про льва.
И хорошо. Ещё неизвестно, чем бы всё
это кончилось для царя зверей. Ведь неда-
ром в Грузии говорят: «Мальчик встал —
земля дрогнула».
Перевал с грузинского
А. ЭБЛНОПДЗЕ
ИЗ КИРГИЗСКОЙ поэзии
ЛУНА
Лвзий КЫДЫРОВ
Выходит на небо
Ночная луна.
И кажется мне,
Что ручная она.
Не веришь?
А я подружился с луной.
Она каждый вечер
Гуляет со мной.
БАЛЛАДА
О ПОКОРЕННОЙ
РЕКЕ
Ж. ИСЛГУЛОВ
Так было...
Волны кипенье,
И грохот, и гул камней.
Затопленные селенья.
Испуганный плач детей.
И птиц перепуганных крики
Над чёрной стеной воды,
И вырванные с корнями
Плывущие вниз сады.
Так было.
Мы помним это,
Ты слышишь меня, река?..
Тихо по синим волнам,
Как гуси, плывут облака.
И воды реки прозрачны,
Спокойны, как синь небес.
Навеки смирила реку
Плотина Нарынской ГЭС.
И стала река Нарынка,
Горе земли моей,
Светом киргизских селений.
Влагой киргизских полей.
Я дома —
Она под окошком стоит,
Я вышел —
По улице следом бежит.
А стоит вскочить
Мне верхом на коня,
Как мчится луна,
Догоняя меня.


И. ПАНЬКИН
Рас. Е. ВЕДЕРНИКОВА
Да простят мне ребята, если мои расска-
зы будут меньше ладошки. Мы, туляки, на-
род занятой, и зря тарабарить нам недосуг.
Мы даже не позволяем такой роскоши, что-
бы в занятое время называть друг друга
длинными величальными словами. Имена
туляки любят короткие, чтобы они свобод-
но проходили через горло, не застревали
в зубах н пролетали через цех как пули:
Левша-а! Тычка!
Любо или не любо кому, а в нашем го-
роде повелось так: после «аз>, «буки», «ве-
ди» никого ещё не зовут дядей Федей.
А кто любит хвалу и чтоб о нём в медные
трубы дули, тому нечего делать в Туле.
Так говорили наши деды, так говорим и
мы. А коли всё так, не буду дальше терять
времени, а прямо приступлю к рассказам
о мастере Тычке.
Когда родился Тычка, про то никто тол-
ком не знает. Одни говорят — с первым
ударом кузнечного молота о наковальню,
другие — позже. Но когда бы он ни по-
явился на свет, а приметили его при Пет-
ре Первом. После Петра, какие бы цари ни
садились на российский престол, каждый
из них прежде всего старался Тычку запря-
тать в Сибирь. По триста Тычек ссылали
туда, но только настоящий оставался в Ту-
ле, и живёт и здравствует он по сей день.
Но вернёмся к тому времени, когда впер-
вые заметили Тычку.
Чтобы Тычка лишнее не говорил о на-
чальстве, его решили отдать под надзор
самому строгому мастеру.
Новый мастер сказал:
— Я много говорить не люблю. Если
мотну головой вниз, значит иди сюда.
— Оказывается, у нас одинаковые ха-
рактеры, — ответил Тычка. — если я за-
мотаю головой из стороны в сторону, зна-
чит не пойду.
сына надзирателя.
— Ну, вышвырнет из
завода мальчишку теперь
надзиратель, — сокруша-
лись люди. Но Тычка по-
шёл к надзирателю и
сказал:
го ученика.
— Ну и что? — отве-
тил надзиратель.— Маль-
чишки есть мальчишки.
Сегодня подерутся, а зав-
тра помирятся. Стоит ли
на это обращать внима-
— Простите, — сказал
Тычка, — я чуточку не
так сказал. Мой ученик
избил вашего сына.
Надзиратель хотел рас-
кричаться, но уже было
поздно.
Однажды в Тулу приехала царица. А по-
дарка ей никакого не подготовили. Забега-
ло начальство по мастеровым людям, не
держит ли кто в голове хорошую задумку,
которую можно быстро выполнить.
И тут Тычка сказал:
— Есть у меня одна задумка, только
понравится ли вам?
Все знали, что работы Тычки ценились
высоко. Но только у начальства он был не
в почёте. Его всегда числили в списке не-
благонадёжных. Если где-нибудь вспыхи-
вал бунт, даже за Уральскими горами.
Тычку всё равно на ночёвку отправляли
в острог, а днём держали прикованным на
Когда приехала царица, где-то тоже
бунтовали люди, а наш Тычка, как обычно,
сидел прикованным к верстаку.
— Так, если есть у тебя задумка, вы-
полняй её, — сказал надзиратель. — Что
тебе^ для этого нужно: серебро или зо-
Т — Только ночь свободы, — сказал
Начальство сейчас же цех окружило
солдатами и расковало Тычку.
На второй день царице преподнесли
изумительной красоты цепь. Царица была
гак довольна подарком, что насмотреться
на него не могла. Когда же пришли снова
заковывать Тычку, то у него цепи не ока-
залось.
— Где же твоя цепь? — спросили его.
— Как где? — сказал он. — На шее
у царицы.
Как-то одни юноша подходит к Тычке
и говорит:
— Мастер, я прошёл обучение у всех
знаменитых мастеров Тулы н даже учился
у вас, но почему до сих пор что хотят
мои глаза, не могут сделать руки?
— Значит, ты ещё не обучался у само-
го главного мастера.
— А как его звать?
— Жизнь.
к
АВИАЦИЯ
С. ГУЩЕВ
рис. И. КАБАКОВА
летает». Правильно, да не совсем, Летают птицы; кру-
жатся, как вертолёты, листья; опускаются, словно пара-
шютики, семена одуванчиков. Но это ещё не авиация.
Заметили люди, что горячий воздух из печек, от ко-
стров идёт вверх, и попробовали надуть этим воздухом
большие бумажные шары. Шары поднялись, поплыли
лать дирижабли. Их толкали вперёд моторы с винтами,
на бумажных голубей. После на планёр поставили бен-
зиновый мотор с винтом-пропеллером. Получился аэро-
план, или, как сейчас говорят, самолёт.
Прошли годы. Понадобились самолёты, которые
взлетают без разбега и могут сесть на самой малень-
вращающиеся крылья. Получился вертолёт.
Люди стремились летать всё быстрей и выше. И на
смену бензиновому мотору с винтом пришёл реактив-
ный двигатель. Самолёты стали летать быстрее звука.
Недавно советские лётчики М. Комаров и А. Федо-
корды: самолёт промчался за час 2930 километров,
а потом, взяв две тонны груза, взвился на высоту
мена крестьянин-холоп крылья и прыгнул с колоколь-
ни. Но крылья были малы, плохи, и смельчак разбился.
Прошло много-много лет, пока появились у людей на-
стоящие крылья. Сначала это были планёры, похожие
Поезд из Москвы до Хабаровска идёт восемь дней,
а самолёт летит всего восемь часов. Пассажиров в та-
де. Вот что значит АВИАЦИЯ.

ЛЕНЯ—ЗАЩИТНИК СЛАБЫХ
Л. ВОРОНКОВА
УТРО
Лёня вышел из дому. В руке у него бы-
ло лукошко, а в нём — завёрнутые в по-
лотенце тёплые лепёшки.
На соседском крыльце сидела Аринка
и наряжала свою куклу. Она увидела
Лёню.
— Ты на ферму?
— На ферму.
— Я тоже пойду. Ладно?
— Иди, если хочешь.
Аринка усадила куклу на ступеньку
и вприпрыжку подбежала к Лёне. И они
отправились на утиную ферму, к старшей
Лёниной сестре.
Рис. Н. УСТИНОВА
Лёня и Аринка шли гуськом по тропоч-
ке, потому что на траве ещё лежала роса.
Тропка была тёплая, а роса холодила бо-
сые ноги.
Они прошли через лесок, вышли на по-
лянку. Вдруг Лёня остановился: яркие
золотые волны катились им навстречу по
Аринка тоже остановилась.
— Смотри, что по траве идёт!
А волны шли всё ярче, горячее. Вот уже
и ног коснулись, ногам сразу стало тепло.
Лёня поднял глаза и увидел, что по свет-
лой росистой полянке идёт им навстречу
кто-то в золотом кафтане. И кафтан этот
так сверкает, что глядеть больно.
Идёт кто-то и бросает пригоршнями во
все стороны жаркие лучи. Идёт кто-го —
и все цветы на полянке поднимают венчи-
ки, сбрасывают росу, раскрываются...
— Кто ты? — крикнул Лёня.
— А разве не видишь? — отозвался ла-
сковый голос. — Я — Солнышко!
— А что ты делаешь?
— Разве не видишь?..
— Не вижу! Глаза слепнут, загоро-
дись немножко!..
Солнышко бросило кверху длинный
луч, достало с неба лёгкое облачко и за-
городилось им.
— Вижу тебя, Солнышко, внжу!
— И я вижу тебя, Солнышко! — закри-
чала Аринка. Только Дружок ничею не
видел. Он остановился и глядел то на
Лёню, то на Аринку — кому они кричат?
С кем разговаривают?
— Здесь у меня растут колокольчики,—
сказало Солнышко. — Им пора цвести.
Если я не помогу — как же они рас-
Солнышко снова пошло по росистой по-
лянке. Оно шло и разбрасывало кругом
маленькие горячие лучи. И все колоколь-
чики кругом поднимали головки, раскры-
вали свои лиловые венчики, сбрасывая
росу. И пока Лёня и Аринка смотрели,
вся полянка засветилась от лиловых лепе-
стков, вся полянка стала лиловая. Солныш-
ко остановилось.
— Ну как, красиво?
— Красиво! — в один голос ответили
Лёня и Аринка.
— Так вот, — Солнышко провело золо-
той рукой по своему золотому лбу, — ра-
боты очень много. Видите — калине пора
цвести. Ей тоже помочь надо.
Солнышко достало нз кармана пригорш-
ню лучей, осыпало ими калиновый куст.
И тут же начали распускаться калиновые
цветы, белые, кружевные, пушистые. И сра-
зу пошёл от них тёплый медовый запах.
— Ну как? — спросило Солнышко.
— Красиво! — крикнули Лёня и Аринка.
— Нет, вы поглядите, как они сделаны!
Получше поглядите!
Лёня и Аринка принялись разглядывать
калиновые цветы. Множество маленьких
белых цветочков с жёлтыми тычинками, и
все собраны в большую пышную кисть.
Почему это они раньше не видели, как хо-
рошо умеет цвести калина!
Солнышко пошло дальше. Всех надо со-
греть, всем надо помочь, всех надо обра-
довать... Лес стоял тихий, приветливый,
каждое дерево хотело, чтобы Солнышко
взглянуло на него, каждое дерево протяги-
вало к нему ветки, чтобы побольше пой-
мать лучей. А Солнышко рассыпало лучи,
оглядывалось на Лёню и Аринку и сме-
«ЧЕЛОВЕК!»
На еловой ветке появилась Белка. Она
спустилась совсем низко. Но увидела Лё-
ню и взвилась вверх по стволу.
— Человек! — крикнула она так, будто
увидела самое страшное чудовище.
Лёня обиделся.
— Да, человек. А чего же ты испуга-
— Конечно, не зверь. Зверь в меня пал-
ками бросаться не будет.
Лёня покраснел, покосился на Аринку.
Но Аринка не слышала, что сказала Бел-
ка. Она приплясывала и кричала:
— Белочка, Белочка, дай мне орешков!
А покраснел Лёня потому, что Белка бы-
ла права. Ребята у них в деревне почему-то
всегда бросаются в Белок палками и кам-
нями. Чуть появится Белка поблизости, тут
и поднимется крик. Все бегут за ней тол-
пой. палки летят тучей — надо ребятам во
что бы то ни стало сбить Белку. Не так
давно это было, и Лёня вместе с другими
ребятами гонялся за Белкой, которая не-
чаянно оказалась у них в палисаднике.
Он хотя палок не кидал, но всё-таки го-
нялся!
— А зачем нужно вам нас убивать? —
сказала Белка, опасливо поглядывая на
Лёню из-за ствола. — У каждого из вас
спроси: зачем? И ни один не ответит. По-
тому что сам не знает. Убить — и всё.
Потому что ты большой и сильный. А я ма-
ленькая и слабая. Пользы-то ведь от меня
никакой! Шубка у меня летом плохая.
Да и что из моей шубки сделаешь? Кусо-
чек меха! А у меня детки. Вот убили бы
меня, кто бы их кормил? Кто бы их выра-
стил? А ещё говоришь — «не зверь»!
— А волк тебя съел бы! — крикнула
Аринка.
— Если бы волк съел, — сказала Бел-
ка, — так ведь он есть хочет. А человек
— Мы не тронем тебя, — сказал Лё-
ня. — Никогда ни одной Белки не тронем.
Вот хочешь? Даже лепёшки тебе дам.
Лёня достал из корзинки лепёшку и от-
ломил кусочек.
— Вот. Спускайся и бери. И знай, что
человек таких, как ты, не обижает.
Белка не знала, что делать. Тронет?
Не тронет? А лепёшка лежит на пеньке
и ждёт.
— Мы не тронем тебя, Белка! — сказа-
ла Арника. — Спускайся!
Белка поверила и стала потихоньку спу-
скаться. С ветки на ветку, всё ниже,
И вдруг — х-х-х! Толстая палка взви-
лась откуда-то из-за куста и ударила по
стволу.
Белка мелькнула среди хвои, крикнула:
— Обманщики!
И тут же исчезла.
А из-за калинового куста вышел Корней,
Арннкнн брат. Он был толстый, коренастый
и. как он считал, самый умный на свете.
Его так и звали: Корней-всех-умней.
Он поглядел Белке вслед и сказал с до-
садой:
— Эх, промазал!
Аринка так н бросилась на Корнея.
— Ты зачем её, а? Ты зачем, а?
А Лёня чуть не плакал от злости и от
Корней глядел на них, то на Лёню, то на
Аринку.
вы? Человек она,
что ли?
— Нет, ты скажи, — приступил к нему
Лёня, — зачем ты хотел её убить?
Но Корней совсем не знал, что отве-
— А чего? Ну и убил бы. А чего? По-
думаешь! Твои они, что ли?
Тут Лёня не выдержал. Он размахнулся
корзинкой и ударил изо всех сил Корнея
по спине.
Корней рассердился.
— А, ты драться? Ну, драться-то н
я умею, не дурак! — Он выхватил у Лёни
корзинку, забросил её в кусты так, что
все лепёшки из неё разлетелись. И при-
нялся молотить Лёню кулаками.
Лёня пытался защищаться, но у Корнея
кулаки были крепче.
Аринка била Корнея по спине. Ну, у не-
го и спина: Аринка бьёт, а он не чувствует.
Что поднялось туг на колокольчиковой
полянке!..
Лёня кричит, Аринка кричит. Дружок
лает, хватает Корнея за штаны!.. А Кор-
ней молча бьёт.
Но вот ударил ещё с правой н с левой,
и Лёня упал в траву!
— Понял? — сказал Корней.
Аринка протянула Лёне руку.
— Вставай.
Но Лёня встал сам. На лбу у него взду-
лась шишка, на щеке закраснелась цара-
пина. Он отряхнулся и пошёл собирать
лепёшки. Аринка стала помогать ему.
Лепёшки кое-как собрали, уложили
в корзинку, укрыли полотенцем. И пошли.
И тут Лёня увидел, что всё на полянке
изменилось. Солнышко не ходило среди де-
ревьев, не раскрывало колокольчики —
оно, как обычно, висело в небе. И деревья
ничего не говорили, они, как всегда, чуть
шелестели листьями. И птицы не пели
складную песню — они просто чирикали
кто как умел...
Корней ещё раз крикнул вслед:
— Понял?
Ему никто не ответил.
— А что, меня будут бить, а я буду
стоять? — продолжал он. — Я не дурак
небось. Я умный.
Ему опять никто не ответил.
Тогда Корней сломил цветущую ветку
с калинового куста, счистил с неё и цветы
и листья, сделал хлыст.
Засвистел лихо и пошёл домой. Он шёл
и топтал своими толстыми пятками нежные
колокольчики. А хлыстом размахивал
и сбивал головки всем цветам, которые ему
попадались.
Продолжение
в следующем номере.
20
КАК ЛАРИСКУ ПЕТУХ
ПОДВЕЛ
Елена ШАТУНОВА
Рис. Г. МАКАВЕЕВОЙ
Р. БАУМ ВОЛЬ
Рас. В. ПЕРЦОВА
Это был особенный мальчик. Осо-
бенный потому, что родился двадцать
девятого февраля. А ведь только
один раз в четыре года в феврале не
двадцать восемь, а двадцать девять
дней. Такой год называется висо-
косным. Так что день рождения
у этого мальчика был только раз
в четыре года. В этот день он
получал особенные високосные по-
дарки — по четыре подарка от
каждого.
Что бы високосный мальчик ни де-
лал, во всём непременно была цифра
четыре. Когда он был совсем ещё
крошкой, он ползал на четвереньках.
Больше всех на свете он любил четы-
рёх человек: маму, папу, бабушку и
дедушку. Частенько наш мальчик го-
нялся за кошками и собаками — ведь
у них по четыре лапы. А как бывал
он рад, когда сосед катал его на сво-
ей машине, у которой четыре колеса!
Високосный мальчик если рисовал,
то только сидя за столом, у которого
было четыре ноги. Мало того! В го-
роде, где он жил, было четыре време-
ни года — зима, весна, лето и осень.
И у суток было четыре времени —
утро, день, вечер и ночь. Даже в ком-
нате, в которой он находился, было
ровно четыре угла.
Когда високосный мальчик был
ещё маленьким, его мама вместе
с ним придумала эту сказку, в кото-
рой они собрали как можно больше
четвёрок. Было очень смешно и ве-
Но в один прекрасный день маль-
чик пришёл из школы и сказал:
— Сказка с четвёрками кончи-
лась. Я принёс пятёрку!
НАШИ ЛЮБИМЫЕ ХУДОЖНИКИ
Елена Александровна
Афанасьева
О п я.
Рисунки Е. А. АФАНАСЬЕВОЙ
Снег.
Жил на свете рыжий воробей
Гришка. Очень даже тяжёлая была
у него жизнь. И кошке может по-
пасться, и холод зимой такой, что то-
го и гляди замёрзнешь, а дождь ле-
том так иногда вымочит, что сто раз
пожалеешь, что нет у воробья ни пла-
ща, ни зонтика. А уж осенью: ветер,
грязь, сырость. Бр-р-р! А кое-где ещё
мальчишки с рогатками водятся. Эти
хуже кошек!
И задумался однажды о смысле
жизни рыжий воробей Гришка.
«Эх, — думал он, — и жизнь-то вся
короче воробьиного носа, а тут ещё
столько всяких неприятностей! Вот
если бы да кабы...» — фантазиро-
вал он.
А Если бы да Кабы тут как тут
оказались.
— Чего ты хочешь от нас, рыжий
воробей Гришка? — спрашивают
они. — Проси, но только три просьбы,
да чтоб в каждой Если бы да Кабы
были.
И стал просить Гришка:
— Вот, Если бы, всегда было теп-
ло, и сухо, да крыша над головой, и
корм под клювом.
— Ладно. — го-
ворит Если, — бу-
дет так.
— Вот, Кабы, -
продолжает воро- 
бей, — все кошки К
и мальчишки с ро-
гатками в клетках
сидели да на меня сквозь
— Ладно, — говорит Кабы, — бу-
дет так. Теперь одна у тебя просьба
осталась. Подумай!
Подумал воробей, и так как был
он хитрый воробей, то сказал:
— А больше пока мне ничего не
надо. Вот когда очень что-нибудь по-
надобится, я третью просьбу скажу.
Можно?
— Ну как знаешь! — ответили Ес-
ли бы да Кабы. Переглянулись и
пропали.
И в ту же секунду, не успел воро-
бей и чирикнуть, накрыл его птице-
лов сеткой. Посадил он Гришку
в клетку и подарил дедушке с бабуш-
Возопил воробей:
— Эх, Если бы да Кабы, загово-
рился я с вами — вот меня и поймал
птицелов.
Если бы да Кабы ему отвечают:
— Ничего подобного. В клетке ты
и в тепле, и в чистоте будешь, и сыт
всегда. А так как всех кошек и маль-
чишек с рогатками в клетки собирать
очень долго, то ты один в клет-
ке будешь сидеть. Всё равно они на
тебя только через сетку смогут гля-
деть. Как раз так, как ты хотел.
И стала совсем другая жизнь у ры-
жего воробья! И тепло ему, и корм
всегда под клювом, и кошек с маль-
чишками только через сетку видит...
И всё ж не та жизнь! Совсем не та!
И затосковал воробей. Вспомнил,
что зимой хоть и вправду вроде бы
и холодно и голодно, а всё-таки не так
уж и плохо. То на двор залетишь, где
кур кормят. Поклюёшь вместе с ни-
ми. Курам что, они не ругают — им
зерна и так хватит, а воробей деся-
ток зёрен склевал и сыт. Да и маль-
чишки хоть летом и пуляют из рога-
ток, однако зимой всегда насыплют
в птичьи кормушки крошек. А сыто-
му воробью и мороз не очень-то стра-
шен. Весной да летом солнышко гре-
ет, птицы поют, трава такая зелёная
да душистая... А от кошек и рогаток
всегда улететь можно, если не зе-
Вспомнил воробей Гришка своих
приятелей воробьёв. Они сейчас на
свободе летают, воробьиные песни
поют, всякие важные воробьиные де-
ла делают, а он, Гришка, в клетке
сидит. Совсем плохая жизнь у него
получается. Чуть было не заплакал
он от обиды, да вспомнил о том, что
воробьи плакать не умеют. И только
ещё больше затосковал. «Эх, и подве-
ли же меня Если бы да Кабы! А мо-
жет, это я сам себя подвёл? Загадал
такие глупые желания, вот сам и ви-
новат в своей беде. Ой, да у меня же
ещё одно желание есть». И взмолил-
— Если бы да Кабы! Пусть бы ме-
ня и дождь мочил, и мороз морозил,
и кошки бы меня ловили, и мальчиш-
ки бы за мной гонялись. Только быть
бы на свободе! Эх, Если бы да
Кабы!..
А Если бы да Кабы тут как тут.
Переглянулись, и сразу же оказался
воробей на свободе.
Эх, и зачирикал же он! Жив-жив-
чирик! Жив-жив-чирик! Полетел
в чистое поле да в зелёный лес.
Свобо-о-да! А Если бы да Кабы опять
куда-то пропали. Если кому нужны,
так позовите, они мигом явятся. Толь-
ко стоит ли?
26
пт.!
ПЕСЕНкА
Кто эту песенку
Сочинил?
Мастер.
Который
Часы починил.
Песенка эта
Очень проста,
Пел её мастер:
— Ти-та-та-та!
Папа часы
Получил в мастерской.
Папа, довольный.
Шагает домой.
Идёт, напевает
Песенку в такт:
— Ти-та-та!
Ти-та-та!
Ти-та-та-так!
Мне нравится
Песенка эта,
И я
Охотно её пода рю вам
Друзья.
Пойте со мной
Веселее,
Вот так:
— Ти-та-та!
Ти-та-та!
Ти-та-та-так!
лодный Сосуля. Он решил всех за-
морозить.
3. «Заморожу мороженщицу», —
подумал Сосуля. А она так укута-
лась, что наружу только нос торчит.
6. Вспомнил Мурзилка о подсол-
нухе, который летом вырастил. Он
очень на солнце похож.
синичка. «Вот уж с кем я расправ-
люсь, так расправлюсь!»
7. Не страшен теперь Сосуля Ch-

В. Конечно, подсолнух не солнце.
Но вы-то догадались, почему птич-
ка осталась жива.
И а большом рисунке справа много за-
гадочных картинок и занимательных
Вот фигуристка нарисовала на льду узор.
Напиши в клеточках слева сло-
ва,_ которые оканчиваются бук-
вой Т, а справа — слова, кото-
рые с этой буквы начинаются.
!111л«ч.с°л0 2 "°с“'и зле,1
-> 600 000 эка. Цеха 10 коп.
юк’дО ^^^Т^уЖВвска|ГаФ2|И.
КРАНОВЩИК
Николай НОВИКОВ
Рис. В. ВЛАДЫКИНА
В нашем городе портовом,
В нашей гавани морской
Отдают суда швартовы,
Пахнет дымом день-деньской.
Грохот слышен за версту:
Кран работает в порту.
Нагибаясь,
Выпрямляясь,
В трюм заглядывает он,
Длинный-длинный, словно аист,
Сильный-сильный, словно слон.
Хорошо крановщику
В синем небе наверху!
Всё он видит с высоты:
Крыши, улицы, мосты.
И его, крановщика,
Видно всем издалека.
Крикнут снизу: помоги!
Он нажмёт на рычаги.
Он легко одной рукою
Поднимает грузовик.
Ведь с работою такою
Управляться он привык.
ПОДУМАЙ -
ОТГАДАЙ
рисовать их, не отрывая карандаша от бу-
маги и не пересекая линий.
А рядом художник рисует медведя. На-
рисовать его не трудно, нужно только пра-
вильно соединить точки. 8 точек здесь лиш-
ние, их не соединяй.
Видишь оленя с оленятами? У него их
двое. Один здесь. А где же второй? Где-то
недалеко спрятался и лось.
По извилистым дорожкам мчится конько-
бежец. Проследи его путь и узнаешь, какой
приз он получит.
Посчитай, сколько фигур нарисовано на
домике Деда Мороза.
Впиши в клеточки названия всех живот-
до так, чтобы последняя буква одного на-
звания совпадала с первой буквой другого.
Вместе с Русланом, героем поэмы Пуш-
кина «Руслан и Людмила», пройди по лаби-
ринту до сказочной головы.
Спрятались пятеро лыжников. Найди их.

ЧАСЫ