Древнейшие государства Восточной Европы: материалы и исследования. 2005 год. Рюриковичи и Российская государственность - Мельникова Е.А., Назаров В.Д., Бибиков М.В.

Исследования
Пчелов Е.В. Династическая история рода Рюриковичей

Петрухин В.Я. Призвание варягов: историко-археологический контекст

Мельникова Е.А. Рюрик и возникновение восточнославянской государственности в представлениях летописцев XI - начала XII в.

Петрухин В.Я. Сказание о призвании варягов в средневековой книжности и дипломатии

Гальцов В.И. Кенигсбергский период в истории Радзивилловской летописи

$Коновалова И.Г. Древнейший титул русских князей \$

Мельникова Е.А. К вопросу о происхождении знаков Рюриковичей

Молчанов А.А. Знаки Рюриковичей: итоги и проблемы изучения

Данилевский И.Н. Рюриковичи в удельный период

Кучкин В.А. Первый московский князь Даниил Александрович

Чеченков П.В. Суздальские Рюриковичи и территориально-политическое устройство Нижегородского княжества

$Назаров В.Д. \$

Ерусалимский Е.Ю. Андрей курбский - идеолог княжеской власти: опыт реинтерпретации

Тюменцев И.О. Последний Рюрикович на русском престоле: царь Василий Шуйский и аристократия

Филюшкин А.И. Каким должен быть монарх? Рюриковичи, Габсбурги, Валуа в борьбе за престол в годы польских бескоролевий

Молчанов А.А. Предыстория Московского герба

Публикации
Евдокимова А.А. Корпус греческих граффити Софии Киевской на фресках первого этажа

Author: Мельникова Е.А. Назаров В.Д. Бибиков М.В.

Tags: всеобщая история история история россии сборник научных трудов династия рюриковичей материалы и исследования ежегодник

ISBN: 978-5-91674-013-4

Year: 2008

Similar

Древнейшие государства Восточной Европы: материалы и исследования. 2004 год. Политические институты Древней Руси

Древнейшие государства Восточной Европы. 2005 год. Рюриковичи и российская государственность

Древнейшие государства Восточной Европы. Материалы и исследования. 1991 год

Древнейшие государства на территории СССР. Материалы и исследования. 1990 год

Text

ДРЕВНЕЙШИЕ
ГОСУДАРСТВА
ВОСТОЧНОЙ
ЕВРОПЫ
« 2005

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК
ИНСТИТУТ ВСЕОБЩЕЙ ИСТОРИИ
ДРЕВНЕЙШИЕ
ГОСУДАРСТВА
ВОСТОЧНОЙ
ЕВРОПЫ
2005 год
РЮРИКОВИЧИ и
РОССИЙСКАЯ
ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Ответственные редакторы тома
М.В. БИБИКОВ, Е.А. МЕЛЬНИКОВА, В.Д. НАЗАРОВ
Москва «ИНДРИК» 2008

УДК 94(4) "04/14"
ББК 63.3(5)
Д73
Издание подготовлено в рамках программы
фундаментальных исследований ОИФН РАН
«Власть и общество в истории»,
направление: «Власть и общественные институты в историческом
процессе: механизмы функционирования,
конфликты, реформы, революции»
проект: «Политические институты и верховная власть
в домонгольской Руси»
Публикация осуществлена при финансовой поддержке
Российского гуманитарного научного фонда
(проект № 06-01-16155д)
Рецензенты: к.и.н. Е.Л. Назарова, к.и.н. А.С. Щавелев
Редакционная коллегия:
доктор исторических наук Е.А. Мельникова (ответственный редактор)
кандидат исторических наук Г.В. Глазырина
кандидат исторических наук И.Г. Коновалова (ответственный секретарь)
кандидат филологических наук В.И. Матузова
доктор исторических наук А.В. Назаренко
доктор исторических наук А.В. Подосинов
доктор исторических наук Л.В. Столярова
доктор исторических наук[И.С. Чичуров[
член-корреспондент РАН Я.Н Щапов
Ответственный секретарь тома
к.и.н. А.С. Щавелев
Древнейшие государства Восточной Европы. 2005 год. Рюрико¬
вичи и Российская государственность. — М.; Индрик, 2008. - 616 с.
Настоящий том — первое в отечественной и международной историогра¬
фии систематическое исследование происхождения и исторических судеб
династии Рюриковичей в контексте социально-политической истории
Русского государства. Устанавливаются причины и особенности развет¬
вления на отдельные династии рода Рюриковичей. Специальное внима¬
ние уделяется проблемам наследования власти в древнерусское время.
Рассматривается символика государственной власти и древнейшая титу-
латура русских князей.
ISBN 978-5-91674-013-4
© Коллектив авторов, текст, 2008
©Издательство «Индрик», 2008

ОТ РЕДКОЛЛЕГИИ
На протяжении семи с лишним столетий — с конца IX по начало
XVII в. — во главе Российского государства стояли князья, а затем
цари, возводившие свой род к единому для них всех прародителю —
вождю по имени Рюрик (др.-сканд. Hrcerekr). Согласно преданию, он
был приглашен править на Северо-Западе Руси. Потомки Рюрика ста¬
ли именоваться Рюриковичами. Историческая достоверность преда¬
ния о Рюрике оценивается ныне неоднозначно, но для древнерусских
летописцев — создателей первой истории восточного славянства и
Древнерусского государства — Рюрик был первым легитимным кня¬
зем Руси и основателем династии русских правителей.
Вместе с Российским государством Рюриковичи переживали
взлеты и падения, одерживали победы и терпели поражения. В их
судьбах преломились основные тенденции исторического развития
восточнославянской государственности. Домонгольская Русь под их
властью стала колыбелью трех позднее обособившихся восточнос¬
лавянских народов: русских, украинцев и белорусов. В то же время,
Рюриковичи и сами творили историю подвластных им народов и вы¬
зывали к жизни новые силы и явления.
С Рюриковичами связаны переломные события, в корне изме¬
нившие пути развития Руси и России. Напомним некоторые из них:
принятие христианства Владимиром Святославичем в 988 г.; борьба
за первенство московского князя Ивана Калиты; становление почти
десятка владетельных княжеских домов Северо-Восточной Руси в
XIII-XV вв., отразившее многообразие социокультурного развития и
политических судеб различных земель; победа над войском Мамая,
одержанная Дмитрием Донским в 1380 г. и приведшая в итоге к осво-
3

вождению от ордынского ига; оформление при Иване III Российского
централизованного государства и, наконец, образование в середи¬
не XVI в. «национальной» монархии с сословным представитель¬
ством, пережившей страшные годы опричнины Ивана IV Грозного
и положившей начало рождению Российской империи. Не обходили
Рюриковичей и трагические события русской истории: достаточ¬
но вспомнить нашествие монголо-татар на Северо-Восточную Русь
1237-1239 гг., когда погибли почти все представители владимиро¬
суздальских, рязанских и муромских князей.
Важность проблемы «Рюриковичи и российская государствен¬
ность», которой посвящен настоящий сборник, не вызывает сомне¬
ний. Однако до сих пор ни в отечественной, ни в международной
историографии она не ставилась как самостоятельная историческая
проблема, охватывающая различные аспекты взаимодействий и взаи¬
мовлияний правящей династии и процессов становления и трансфор¬
мации государственных структур. Многочисленные опубликованные
исследования в подавляющем большинстве касаются генеалогиче¬
ских и биографических вопросов '. Поэтому публикация настоящего
сборника должна привлечь внимание к этой проблеме и наметить
пути и перспективы ее исследования.
1 Таковы классический труд Н. фон Баумгартена, работы Д.В. Донского,
Л.В. Войтовича и др. См. библиографию в кн.: Пчелов Е.В. Рюриковичи: история
династии. М., 2001. С. 406-423.
4

ИССЛЕДОВАНИЯ
Е.В. Пчелов
ДИНАСТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ
РОДА РЮРИКОВИЧЕЙ
Династия Рюриковичей сыграла в истории России огромную роль:
в течение 740 лет (с 862 по 1598 г. и в 1606-1610 гг.) ее представите¬
ли правили на территории русских земель, а во многих своих ветвях
этот род продолжается и ныне. Рюриковичи внесли существенный
вклад в становление и развитие восточнославянской государствен¬
ности, оставили заметный след в духовной жизни народа, выдвинули
множество примечательных деятелей в самых различных областях1.
История Рюриковичей почти не имеет аналогов в европейской дина¬
стической традиции, благодаря, во-первых, столь долгому времени
нахождения этого рода у власти, а во-вторых, его колоссальному ге¬
неалогическому разветвлению, создавшему сложную родословную
структуру. Из европейских династий с Рюриковичами могут срав¬
ниться только роды Капетингов (со всеми ветвями, включая Валуа и
многочисленных Бурбонов) и Габсбургов (объединивших под своим
скипетром огромные территории), а также Дом Ольденбургов, пред¬
ставители которого стали монархами Дании, Швеции, Норвегии, Гре¬
ции и России (династия Романовых с 1761 г.).
Основателем династии Рюриковичей считается предводитель ва¬
ряжского отряда Рюрик, который, согласно летописному рассказу, в
862 г. стал князем в севернорусских землях, где в районе Ладоги, Иль¬
меня и Волхова сложился раннегосударственный центр славянских и
финно-угорских племен2. Однако начальная генеалогия рода известна
1 Основная библиография по истории и генеалогии Рюриковичей приведена
в кн.: Пчелов Е.В. Рюриковичи: история династии. М., 2001. С. 406-423; Войтович
Л.В. Княжа доба на Pyci: портрети елгеи. Бьта церква, 2006. С. 107-194.
2 См. подробнее в настоящем сборнике статью: Мельникова Е.А. Рюрик и воз-
5

плохо, в первую очередь, из-за ограниченности Источниковой базы.
Первые три поколения рода представлены именами Рюрика, Иго¬
ря и Святослава. Но если происхождение Святослава от Игоря под¬
тверждается иностранными источниками3, то происхождение Игоря
от Рюрика подвергается многими исследователями сомнению из-за,
во-первых, хронологических неувязок и, во-вторых, отсутствия упо¬
минания Рюрика среди предков князя Владимира в «Слове о Законе и
Благодати» киевского митрополита Илариона и в «Памяти и похвале
князю Владимиру» Иакова Мниха, литературных произведениях XI
в., а также в перечне русских князей в ПВЛ под 852 г.4. Кроме того,
имя Рюрикъ редко использовалось в княжеском именослове (извест¬
но всего три случая). Поэтому распространено убеждение, что кня¬
жеская генеалогия, связавшая Игоря и Рюрика непосредственным
родством, — плод творчества летописцев, стремившихся построить
непрерывную генеалогическую линию преемственности государ¬
ственной власти на Руси5.
Следует, однако, заметить, что ранняя летописная хронология
в значительной степени условна, произведения Илариона и Иакова
Мниха являются памятниками церковной публицистики (и обладают
соответствующими жанровыми особенностями), и кроме того автор
«Памяти и похвалы» перечисляет предков Владимира - только киев¬
ских князей, а Рюрик в Киеве не княжил (то же самое относится и к
сообщению ПВЛ под 852 г.). Наконец, само по себе молчание источни¬
ков вряд ли может служить весомым аргументом6, тем более, что все
летописные памятники однозначно определяют Игоря как сына Рю¬
никновение восточнославянской государственности в представлениях летопис¬
цев XI — начала XII в.
3 Константин Багрянородный. Об управлении империей / Под ред. Г.Г. Ли-
таврина и А.П. Новосельцева. М., 1989. С. 45; Лев Диакон. История / Отв. ред.
Г.Г. Литаврин. М., 1988. С. 57.
*Бугославский С.А. К литературной истории «Памяти и похвалы князю Вла¬
димиру» // ИОРЯС. Л., 1925. Т. 29. С. 152; ПЛДР. М., 1994. Кн. 3. XVII век. С. 591;
ПВЛ. С. 12.
5 Из последних работ см.: Мельникова Е.А. Рюрик, Синеус и Трувор в древ¬
нерусской историографической традиции // ДГ. 1998 год. М., 2000. С. 158-159
(на основании также анализа «Сказания о призвании варяжских князей», хотя
ранее (с. 144-145) исследовательница справедливо подвергла сомнению вышеу¬
помянутые традиционные аргументы).
6 «Сила аргумента ad silentium, как правило, ничтожна» (Зимин А.А. Слово
о полку Игореве. СПб., 2006. С. 197).
6

рика. Столь же не очевидна ситуация и с княжеским именословом7.
Со времени Святослава8 в династической истории Рюриковичей
возникают два новых явления: образование первых княжений внутри
самого рода и зарождение проблемы внебрачного происхождения,
вызывающего ограничения в династических правах. Трех своих сы¬
новей, Ярополка, Олега и Владимира, Святослав направляет на кня¬
жения в Киев, в Древлянскую землю и Новгород — три наиболее важ¬
ных региона, пытаясь закрепить власть киевского центра на местах.
Единство Древнерусского государства сохранялось и в правление
Ярополка (с 972 г.) вплоть до 977 г., когда вспыхнула усобица между
ним и древлянским князем Олегом, закончившаяся гибелью послед¬
него, бегством Владимира и установлением единовластия киевского
правителя на всей территории тогдашней Руси. События 977 г. были
первой усобицей Рюриковичей, завершившейся гибелью одного из
братьев и продолжившейся два года спустя, когда Владимир уни¬
чтожил Ярополка, захватив власть и установив свое единодержавное
правление9.
Между тем положение Владимира отличалось от положения его
старших братьев. Владимир был рожден от рабыни, т. е. являлся вне¬
брачным сыном Святослава10. Вероятно, даже в языческой Руси это
имело определенное значение для судьбы княжича: в летописном рас¬
сказе о его женитьбе на Рогнеде подчеркивается его «низкое» («роби-
чич») происхождение: о том же, возможно, говорит и его посажение
отцом на не имевший тогда принципиального значения новгородский
стол11 (Ярополк и Олег получили владения в Южной Руси). Так, пер¬
7 Подробнее об истории имени Рюрикъ см.: Пчелов Е.В. Рюрик: варяжское
имя древнерусских князей // Гербовед. № 70. М., 2004. С. 24-32.
'Появление уже в третьем поколении династии Рюриковичей славянского
имени Святославъ, возможно, свидетельствует о быстрой ассимиляции правя¬
щего рода в иноэтничной среде. См.: Константин Багрянородный. Об управлении
империей. С. 311 (коммент.); ср. также остроумную, но маловероятную гипотезу
А.М. Членова об этимологии этого имени: Членов А.М. К вопросу об имени Свя¬
тослава // Личные имена в прошлом, настоящем и будущем: Проблемы антропо¬
нимики. М., 1970.
9 Ряд сюжетов, связанных с княжескими усобицами домонгольского перио¬
да, рассмотрен в кн.: ТолочкоП.П. Дворцовые интриги на Руси. СПб., 2003.
10Ср. мнение, что Владимир не мог считаться «незаконнорожденным» (Кар¬
пов А.Ю■ Владимир Святой. М., 1997. С. 12), хотя далее автор не обходит внима¬
нием отличие в положении Ярополка и Олега, с одной стороны, и Владимира,
с другой (с. 18).
11 Впрочем, новгородский стол занимал в свое время и Святослав: Констан¬
7

вые княжения среди самих Рюриковичей не просуществовали и де¬
сятка лет.
Время правления Владимира Святославича ознаменовалось для
Рюриковичей несколькими существенными явлениями. Князь рас¬
ширил пределы своей земли за счет включения территорий ряда сла¬
вянских и даже балтских (ятвяги) племен. Было покончено с местны¬
ми племенными княжениями. Вероятно, с этого времени на Руси уста¬
новился принцип, что князем может быть только представитель рода
Рюриковичей, а вся Русь считается владением именно этого рода.
Семья Владимира была значительной: летописи называют 12 его
сыновей, есть сведения и о наличии, по крайней мере, нескольких до¬
черей. Дети Владимира происходили от нескольких жен различной
национальности, но это вряд ли свидетельствует о какой-то проду¬
манной династической политике в языческий период. Подлинный
«прорыв» в этом плане наступил со времени крещения самого кня¬
зя и христианизации государства. В 988 г. Владимир заключил брак
с сестрой византийских императоров Константина VIII и Василия II
Болгаробойцы Анной. С тех пор Рюриковичи устанавливают тесные
династические связи с правящими родами многих стран, тем самым
фактически войдя в семью христианских династий, а также (благо¬
даря уникальному геополитическому положению Руси) и азиатских
правящих родов12.
На рубеже X-XI вв. Владимир направил своих сыновей на кня¬
жения в различные древнерусские города, большинство из которых
были центрами старых племенных княжений: в Новгород, Полоцк,
Туров, Ростов, Муром, Владимир Волынский, Смоленск, Тмуторо-
кань и в землю древлян. Таким образом был осуществлен второй ди¬
настический раздел Древней Руси. Примечательно, что при этом раз¬
деле второй сын Владимира от полоцкой княжны Рогнеды Изяслав
стал наследником не столько отца (Владимира), сколько деда по ма¬
тери (Рогволода), продолжив его род по женской линии. Его потомки
образовали династию полоцких князей, сохранявшую свои владения
вплоть до середины XIII в., и именно Полоцкое княжество стало пер¬
вым по времени образования среди княжеств удельной Руси. Его ав¬
тин Багрянородный. Об управлении империей. С. 45.
12Лу чшим обобщением династической политики в домонгольский период до
сих пор остается труд В.Т. Пашуто (Пашуто В.Т. Внешняя политика Древней Руси.
М„ 1968. С. 419-429). См. также: Котляр Н.Ф. Дипломатия Южной Руси. СПб.,
2003.
8

тономность, вероятно, основывалась на каких-то древних племенных
традициях, что заставляет задуматься о значении родства по матери
в генеалогической картине всего Рюрикова рода, которая неясна из-
за отсутствия сведений о значительной части жен и дочерей древне¬
русских князей. Во всяком случае родство по женской линии не толь¬
ко учитывалось, но и в определенные моменты, надо думать, могло
играть весьма важную роль в политической ситуации13.
Еще А.Н. Насонов обратил внимание на тот факт, что среди уде¬
лов, выделенных Владимиром, отсутствуют Переяславль и Черни¬
гов, которые, очевидно, остались под непосредственным контролем
киевского князя, сохранявшего единство южной «Русской земли»14.
Эта реформа, видимо, была попыткой укрепления государственного
единства. Сыновья Владимира не были полноправными владетелями
своих земель, они являлись наместниками отца, проводниками его
политики, и Владимир мог переводить их из одного города в другой15.
Но этот раздел таил и опасность разделения Руси — Владимировичи,
находясь вдалеке от отцовской власти, стремились к большей само¬
стоятельности. Имеется, по крайней мере, два бесспорных свидетель¬
ства тому: заговор Святополка и мятеж Ярослава, отказавшегося по¬
сылать дань в Киев16. Это были первые ростки удельного сепаратизма,
первые признаки грядущей удельной системы.
Смерть Владимира в 1015 г. привела к новой, масштабной усо¬
бице. Киевским князем на вполне законных основаниях стал Свято-
полк (второй «бастард» Рюриковичей, родившийся «от двух отцов»,
13 В этой связи любопытно, кстати, наследование имен по женской линии:
имя Рогволодъ, например, известно в династии полоцких князей, а сын Мономаха
Мстислав носил второе имя Харальд в честь деда по матери. О принципах имя¬
наречения в роду Рюриковичей см. фундаментальную работу А.Ф. Литвиной и
Ф.Б. Успенского {Литвина А.Ф., Успенский Ф.Б. Выбор имени у русских князей в
X-XVI вв.: Династическая история сквозь призму антропонимики. М., 2006; здесь
же и справочник по антропонимии рода Рюриковичей — с. 461-626).
14 Насонов А.Н. «Русская земля» и образование территории Древнерусского
государства. М., 1951. С. 31-32.
15Котляр Н.Ф. Древнерусская государственность. СПб., 1998. С. 87.
16ПВЛ. С. 58; Назаренко А.В. Немецкие латиноязычные источники IX-XI ве¬
ков. М., 1993. С. 141. Следует, впрочем, иметь в виду, что заговор Святополка мог
быть направлен и на свержение власти Владимира в Киеве, тем более, что Свято-
полк являлся прямым наследником престола. Свидетельства скандинавских саг
о конунге Висавальде не дают однозначных оснований видеть в нем Всеволода
Владимировича (Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе
(с древнейших времен до 1000 г.). М., 1993. С. 211).
9

но реально, вероятно, сын Ярополка17, чем и может быть объяснена
его активность в 1015-1019 гг., хотя и среди детей Владимира в 1015 г.
он оставался старшим), но Ярослав решился оспаривать его право на
престол. В междоусобной войне погибли Борис, Глеб, Святослав и, на¬
конец, сам Святополк. К1019 г. в живых осталось только трое сыновей
Владимира: Ярослав, Мстислав и Судислав. Конфликт между Яросла¬
вом и Мстиславом 1024 г. завершился разделом «Русской земли по
Днепру». Это событие иногда трактуется как установление соправи-
тельства князей, отражающего систему «коллективного сюзерените¬
та» Рюриковичей18.
Ярослав был женат, вероятно, дважды. От первого брака у него
был сын Илья (|Ю19/20). Второй раз Ярослав женился в 1019 г. на Ин-
гигерд, дочери шведского короля Олава Шётконунга, получившей в
крещении имя Ирина. От нее у Ярослава родилось шесть сыновей и
четыре дочери. Заключение ряда династических браков (Елизаветы
и норвежского конунга Харальда Сурового19, Анны и французского
короля Генриха I, Анастасии и венгерского короля Эндре I) отражало
внешнеполитические интересы Рюриковичей. Перед смертью в 1054 г.
Ярослав вновь «разделил города» (Чернигов, Переяславль, Владимир
Волынский, Смоленск) между сыновьями. Согласно его завещанию,
киевским князем стал старший из братьев Изяслав, он же должен был
считаться старшим из русских князей20. «Ряд» Ярослава, по всей ви¬
димости, устанавливал лествичный (от старшего брата к младшему)
порядок наследования княжеских столов21. Этот порядок в масшта¬
бах киевского княжества в целом соблюдался до 1113 г. и несколько
позднее, в некоторых княжествах он сохранялся в отдельных ветвях
17 Из недавних работ, подтверждающих это происхождение, см.: Белец¬
кий С.В. К вопросу о правовом статусе Святополка Ярополчича в годы великого
княжения Владимира Святого //ВЕДС. М., 1998. X. С. 7-10.
хьКотляр Н.Ф. Древнерусская государственность. С. 121-124.
19 О скандинавских браках Рюриковичей см. в настоящем сборнике статью:
Джаксон Т.Н. Рюриковичи и Скандинавия.
20ПВЛ.С. 208.
21 Котляр Н.Ф. Древнерусская государственность. С. 162-165. Подробнее о
принципах престолонаследия см.: Назаренко А.В. Порядок престолонаследия на
Руси Х-ХН вв.: наследственные разделы, сеньорат и попытки десигнации (типо¬
логические наблюдения) // Из истории русской культуры. М., 2000. Т. I. Древняя
Русь. С. 500-519; Он же. Братское совладение, отчина, сеньорат (династический
строй Рюриковичей Х-ХН вв. в сравнительно-историческом аспекте (в настоя¬
щем сборнике).
10

потомков Ярослава. Но его нарушения начались уже при самих Ярос-
лавичах.
Во второй половине XI в. в истории Рюриковичей возникает но¬
вое явление — появляются князья-изгои, т. е. князья, не получившие
уделов и потому развивавшие бурную деятельность с целью получе¬
ния таковых. Причины изгойства следует искать в самом лествичном
принципе (по мере разветвления рода младшие князья могли ждать
своей очереди очень долго) и, конечно, в нежелании старших князей
делиться своими владениями с младшими. Если князь умирал, не до¬
стигнув киевского стола, то его потомки становились изгоями, что
создавало почву для конфликтов. Так случилось с сыном Владимира
Ярославича, умершего еще при жизни отца, Ростиславом (tl067) 22,
сыном Игоря Ярославича Давыдом (1Т112)23 и сыном Вячеслава Ярос¬
лавича Борисом (убит в 1078 г.). Опорным пунктом своего продвиже¬
ния на Русь они сделали Тмуторокань, которая на протяжении второй
половины XI в. стала местом пребывания изгоев24. Затем в положении
изгоев оказались сыновья Святослава Ярославича (он занял киевский
стол, нарушив порядок родового старшинства), подросли трое сыно¬
вей у Ростислава, Рюрик (|1092), Володарь (|1124) и Василько (fll24).
Ситуация становилась все более и более напряженной. Ее усложняли
распри между самими Ярославичами. Все это заставляло князей ис¬
кать новые формы организации власти. Важным шагом на этом пути
явился Любечский съезд 1097 г.25.
Съезд определил: «Каждый владеет отчиной своей» 26. В мас¬
штабах Руси, по всей видимости, был установлен отчинный принцип
владения, уже реально существовавший в Полоцкой земле. Было за¬
креплено существование нескольких княжеств, принадлежавших от¬
дельным ветвям потомства Ярослава, и дело не в том, что решения
съезда были вскоре нарушены (по вине Давыда Игоревича и при по¬
пустительстве Святополка Изяславича), а в том, что именно он за¬
22 Согласно Воскресенской летописи, у него еще был брат Ярополк (ПСРЛ.
СПб., 1856. Т. VII. С. 232).
23Предполагается, что у него также был брат Всеволод {Янин В.Л. Междукня-
жеские отношения в эпоху Мономаха и «Хождение игумена Даниила» // ТОДРЛ.
М„ 1960. Т. XVI. С. 122).
24 С конца XI в. политическое положение Тмуторокани неясно; вероятно, го¬
род перешел во владение Византийской империи.
25 См., к примеру, обзор историографии и мнение Н.Ф. Котляра {Котляр Н.Ф.
Древнерусская государственность. С. 230-234).
26ПВЛ.С. 248.
11

ложил основу для выделения самостоятельных княжеских династий
в роду Рюриковичей. И хотя впоследствии относительное единство
Руси было частично восстановлено Владимиром Мономахом и его сы¬
ном Мстиславом, именно съезд 1097 г. можно, полагаю, считать датой
установления новой системы княжеской власти - началом удельного
периода русской истории. И действительно, в первой половине XII в.
начинается формирование основных земельных династий Рюрико¬
вичей, которое продолжается и в дальнейшем, по мере разветвления
княжеского рода27. Генеалогия в этом контексте приобретает исклю¬
чительно важное значение, и возникновение новых уделов напрямую
зависит от генеалогического фактора.
Между тем в «киевской лествице» происходили сбои. После смер¬
ти Святополка Изяславича в 1113 г. в Киеве вспыхнул мятеж, вызван¬
ный малопопулярной политикой умершего князя. Городское вече
пригласило на престол единственного оставшегося в живых сына Все¬
волода Ярославича — Владимира Мономаха (1054-1125). Он пользо¬
вался большой популярностью на Руси, однако не сразу принял при¬
глашение киевлян: после Святополка, согласно лествичному принци¬
пу, наступала очередь трех сыновей Святослава Ярославича, который
правил в Киеве, хотя и в нарушение лествичного порядка. Мономах
принял киевское княжение, нарушив права Святославичей, что, веро¬
ятно, стало одной из причин жестокой борьбы потомков Олега Свя¬
тославича (Ольговичей) и Владимира Мономаха (Мономашичей) за
главенство на Руси в XII — начале XIII в.
Мономах оставил большое потомство. От нескольких браков28
родилось восемь сыновей и три дочери. После его смерти Киев остал¬
ся в руках его сыновей Мстислава, а затем Ярополка, но уже следую¬
щий из них, Вячеслав, продержался на киевском столе всего 8 дней,
уступив в 1139 г. - в нарушение лествицы - место черниговским Оль-
говичам, которые, однако, удержать Киев надолго не смогли. В 1146 г.
киевское боярство призвало внука Мономаха Изяслава Мстиславича
(fll54) - вновь с нарушением лествицы, поскольку Изяслав принад¬
лежал к следующему поколению Рюриковичей. Изяслав «поставил
27 См. в настоящем сборнике: Данилевский И.Н. Рюриковичи в удельный пе¬
риод. См. также: Войтович Л.В. Удшьш князютва Рюрикович1в i Гедемшович1в
у XII-XVI ст. JIbBiB, 1996.
28 Подробнее: Назаренко А.В. Неизвестный эпизод из жизни Мстислава Ве¬
ликого // ОИ. 1993. № 2. С. 65-78.
12

личностное значение князя выше прав старшинства»29.
В 50-60-е гг. XII в. на Киев претендовали князья сразу из не¬
скольких ветвей: черниговские Ольговичи, потомки Мстислава Вла¬
димировича (из двух линий, происшедших от его сыновей Изяслава
и Ростислава) и потомки Юрия Долгорукого. Основная борьба шла
между Ольговичами и Мстиславичами. Тем самым лествичный прин¬
цип наследования киевского стола уходил в небытие. При этом дина¬
стическое старшинство часто не совпадало с возрастным: «Большая
часть княжеских усобиц XI и XII вв. выходила именно из столкнове¬
ния старших племянников с младшими дядьями, т. е. из столкновения
первоначально совпадавших старшинства физического с генеалоги¬
ческим» 30. Следует подчеркнуть во всех этих коллизиях и большую
роль городского веча и боярства, обладавших существенным влияни¬
ем на решение вопроса о своих князьях.
На протяжении XII в. Древнерусское государство окончательно
распалось на ряд княжеств, в которых правили те или иные ветви ди¬
настии Рюриковичей31 *. В XII в. существовало около десяти крупных
княжеств-земель, в которых в свою очередь возникали более мелкие
княжества-уделы. Эти земли находились во владениях определенных
княжеских династий. Кроме того существовало еще несколько «вне-
династийных» княжений, в которых могли править представители
разных ветвей рода (Киев, Новгород, Псков). Удельная система про¬
должалась на Руси практически до конца XV в.
Остановимся более подробно на судьбах основных ветвей рода
Рюриковичей в соответствии с их генеалогией и историей их земель¬
ных владений.
Старшей ветвью Рюриковичей были полоцкие Изяславичи, по¬
томки Изяслава Владимировича, который получил Полоцк от самого
29См.: Котляр Н.Ф. Древнерусская государственность. С. 191.
30Ключевский В.О. Сочинения. М., 1987. Т. I. С. 190.
31 Особое положение среди русских земель занимали Новгород и отделив¬
шийся от него в политическом отношении в середине XII в. Псков. Они пригла¬
шали к себе князей и потому не принадлежали какой-то одной династии. Власть
в Новгороде менялась очень быстро, после монгольского нашествия сюзеренами
Новгородской земли стали великие князья владимирские. На Псков значитель¬
ное влияние оказывали также князья из ростовской ветви, во второй половине
XIII — начале XIV в. на эту землю претендовали литовские князья, а начиная с
Василия I сюзереном Пскова также стал владимирский (и московский) князь
(см.: Горский А.А. Русские земли в XIII—XIV вв. Пути политического развития.
М., 1996. С. 7,47-51).
13

Владимира. История этого рода известна плохо32. Среди других рус¬
ских князей они всегда держались особняком, и за исключением Всес-
лава Брячиславича никогда не претендовали на киевский стол, одна¬
ко вызывали опасения киевских князей, что провоцировало вражду
между «Рогволожими внуками» и «внуками Ярослава». В XII в. некогда
единое княжество стало дробиться на уделы. Так появились Минское,
Друцкое, Витебское, Логожское, Изяславское княжества33. По всей
видимости, представители полоцкой ветви княжили и в латгальских
городах Герцике и Кукейнос34. Основная ветвь полоцких князей по¬
теряла свои земли, надо полагать, к середине XIII в.; с 1260-х гг. в По¬
лоцке правят преимущественно князья литовского происхождения
(Товтивилл, Тройнат, Гердень), хотя потом вновь появляются князья
с русскими именами. В начале XIV в. Полоцк окончательно переходит
под контроль Литвы, но потомки отдельных линий полоцкой дина¬
стии, видимо, княжили в своих небольших уделах вплоть до начала
XIV в.35.
Все остальные ветви Рюриковичей образовались в середине XI в.
и происходили от четырех старших сыновей Ярослава Мудрого: Вла¬
димира (умер до составления «ряда» Ярослава и поэтому его потомки
получили уделы много позже), Изяслава, Святослава и Всеволода.
Наиболее крупной, разветвленной и мощной оказалась ветвь
потомков Всеволода Ярославина, которая вскоре разделилась на
несколько частей. Вместе с потомками Святослава внуки и правну¬
ки Всеволода от его сына Владимира Мономаха вплоть до монголо¬
татарского нашествия чаще всего владели важнейшим среди кня¬
жеств, Киевским, правитель которого считался «старейшим» среди
русских князей. За период с 1157 по 1240 г. власть в Киеве сменилась
40 раз36.
ъ1Загорульский Э.М. Генеалогия полоцких князей Изяславичей. Минск, 1994;
см. также: АлексеевЛ.В. Полоцкая земля в IX—XIII вв. М„ 1966.
ггРапов О.М. Княжеские владения на Руси в X — первой половине XIII в.
М„ 1977. С. 63-65.
34 См., впрочем, иное мнение: Назарова Е.Л. Русско-латгальские контакты
в ХП-ХШ вв. в свете генеалогий князей Ерсике и Кокнесе // ДГ. 1992-1993 гг.
М„ 1995. С. 182-196.
г5Данилевич В.Е. Очерк истории Полоцкой земли до конца XIV ст. Киев, 1896.
С. 108-112,134-136; Греков И.Б. Очерки по истории международных отношений
Восточной Европы XIV-XVI вв. М., 1963. С. 39.
36 См. список киевских князей: ПоппэА. Киевские князья-сениоры X - сере¬
дины XIII в. // Подскальски Г. Христианство и богословская литература в Киев¬
14

Тесно связанным с Киевом было Переяславское княжество 37.
Там, как правило, княжили братья или ближайшие родственники
киевских князей. Переяславль считался владением Всеволодови¬
чей, которые чаще всего занимали киевский великокняжеский стол.
В политическом отношении до середины XII в. от Киева зависела и
Волынь. Вассальными от Киевской земли было несколько княжеств
(Вышгород, Треполь, Торческ и др.), в которых, впрочем, чаще сидели
князья, происходившие из других ветвей, чем киевские, что дает воз¬
можность предполагать «коллективный сюзеренитет» Рюриковичей
над главнейшей русской землей38.
В декабре 1240 г. Киев пал под ударами орды Батыя и с этого вре¬
мени стал стремительно терять свои позиции. В 1243 г. монгольский
хан признал старейшим среди русских князей великого князя влади¬
мирского Ярослава Всеволодовича, направившего в Киев своего на¬
местника. О киевских князьях в конце XIII — первой половине XIV в.
сохранились лишь отрывочные сведения. В начале 1360-х гг. Киев
был присоединен Ольгердом к Великому княжеству Литовскому39.
Примерно в то же время к Литве отошел и Переяславль.
Родовым владением Всеволодовичей являлось также Ростово-
Суздальское княжество, которое было отчиной рода Юрия Влади¬
мировича (Долгорукого). Оно особенно укрепилось при сыновьях
Юрия Андрее Боголюбском (убит в 1174 г.), который был вынужден
отстаивать свои права на Суздальское княжение в споре с младшими
братьями (возможно, сказалась сложная ситуация в семье Юрия: Ан¬
дрей родился от первого брака отца с половецкой княжной, а младшие
Юрьевичи были сыновьями византийской принцессы40), и Всеволо¬
де Большое Гнездо (1154-1212), который первым стал титуловаться
великим князем суздальским (впоследствии этот титул применялся
к Владимирскому столу). Всеволод оставил 15 детей, среди которых
разгорелась усобица, поскольку отец передал свою отчину не стар¬
шему сыну, Константину (1185-1218), а следующему, Юрию (1187—
ской Руси (988-1237). СПб., 1996. С. 472-474.
37 Сжатый, но весьма информативный очерк его истории в домонгольское
время см.: Кучера М.П. Переяславское княжество // Древнерусские княжества X-
XIII вв. М„ 1975. С. 127-135.
38 Горский АЛ. Русские земли. С. 22.
39 Греков КБ. Очерки. С. 39; Шабульдо Ф.М. Земли Юго-Западной Руси в со¬
ставе Великого княжества Литовского. Киев, 1987. С. 9 и сл.
40 Лимонов Ю.А. Владимиро-Суздальская Русь. Очерки социально-поли¬
тической истории. Л„ 1987. С. 43-46.
15

1238)41. Победа в Липицкой битве 1216 г. позволила Константину от¬
стоять свое право родового старшинства.
В начале XIII в. в Ростово-Суздальской земле возникли первые
уделы: Переяславль-Залесское, Юрьевское, Городецкое княжества
и др. Более активное дробление началось после монгольского на¬
шествия по мере разрастания рода Всеволодовичей. По подсчетам
В.А. Кучкина, вместо шести княжеств к 1237 г. в 1270-х гг. здесь было
уже 1442. Некоторые из них просуществовали недолго, как, например,
Юрьевское и Костромское, их территории влились во владения вели¬
кого князя. Однако великокняжеский стол закрепился только за по¬
томками Ярослава Всеволодовича (1190-1246). Это объясняется, по-
видимому, тем, что именно Ярослав в 1243 г. был признан ордынским
ханом «старейшим» среди русских князей43.
К Всеволоду Ярославичу в конечном счете восходит также боль¬
шой «генеалогический пласт» Рюриковичей через его старшего внука
от Владимира Мономаха — Мстислава Великого. Сыновья послед¬
него, Изяслав и Ростислав (fll67), стали основателями двух больших
княжеских династий — волынской44 и смоленской.
Сын Изяслава Мстиславича, Мстислав (-fl 170), в 1156 г. занял
Владимир Волынский и закрепился там. Его сын Роман Мстиславич
в конце XII в. объединил Волынь и Галич и основал мощное государ¬
ство 45, а в начале XIII в. добился и киевского стола. Таким образом,
под его властью ненадолго оказались огромные владения с ведущи¬
ми южнорусскими городами. Но в 1205 г. он погиб во время похода в
Польшу.
Далее в истории Галицко-Волынского государства наступил бо¬
лее чем тридцатилетний период усобиц и частой смены власти. На¬
41 Биографию этого князя см.: Кузнецов А.А. Владимирский князь Георгий
Всеволодович в истории Руси первой трети XIII века. Н. Новгород, 2006.
42Кучкин В.А. Формирование государственной территории Северо-Восточ¬
ной Руси в X-XIV вв. М„ 1984. С. 110.
43 Горский А.А. Русские земли. С. 41.
44 См. подробнее о династиях Юго-Западной Руси ниже в настоящем томе:
Котляр Н.Ф. Волынские и галицкие Рюриковичи (XII в.): происхождение и судь¬
бы.
45 Публикацию важнейшего источника по истории Галицко-Волынской Руси
см.: Галицко-Волынская летопись: Текст. Комментарий. Исследование / Под
ред. Н.Ф. Котляра. СПб., 2005; из работ по истории Галицко-Волынского кня¬
жества см.: Пашуто В.Т. Очерки по истории Галицко-Волынской Руси. М„ 1950;
Крип'якевич 1.П. Галицько-Волиньске княз1Вство. Кшв, 1984.
16

следники Романа Даниил (1201-1264) и Василько (1203-1269), остав¬
шиеся малолетними, не могли участвовать в борьбе за власть46. Кроме
того, большую силу на Волыни и в Галицкой земле имело боярство.
На Галицко-Волынское наследие претендовали и другие потомки Из-
яслава Мстиславича, и представители Ростиславичей (в том числе
Мстислав Мстиславич Удатный), и Ольговичи. Высказывалось пред¬
положение, что Галицко-Волынская земля являлась как бы общерус¬
ским наследством, не закрепленным за отдельной ветвью Рюрикови¬
чей47. Однако борьба за Галич и Волынь обусловливалась многими
факторами, в том числе и генеалогическими связями ее участников.
Галич несколько раз захватывали венгры, на Волынь претендовала
Польша.
Только в конце 1230-х гг., перед самым монгольским нашествием,
Даниилу Романовичу удалось закрепиться в своей отчине, а почти не¬
посредственно перед захватом Киева монголами Даниил стал князем
и древнерусской столицы. Но вражеское нашествие заставило Даниила
подчиниться Орде. Он искал спасения в союзе с западными странами,
а в начале 1250-х гг. принял королевский титул. Государство Даниила
Романовича стояло в ряду сильнейших держав Восточной Европы.
После смерти Даниила (1264) осталось трое сыновей, и владения
Даниила были разделены между ними48. Некоторое время Шварн Да¬
нилович (f ок. 1269), которого связывали с литовским князем Вой-
шелком родственные отношения, был и великим литовским князем.
В конечном итоге владения Даниила вновь были воссоединены в од¬
них руках его внуком Юрием Львовичем (fl308), титуловавшимся,
подобно деду, «королем Руси». В середине XIV в. Галицко-Волынская
Русь окончательно была поделена между Польшей и Литвой: Гали¬
чина отошла к Польше, а Волынь — к Литве49. Потомками галицких
князей были очень известные в Литве князья Острожские; вероят¬
но, от родственников Даниила Романовича произошли также князья
Друцкие (с многочисленными ветвями) и Путятины. В династической
46 О Данииле Романовиче см.: Котляр М.Ф. Данило Галицький. Кшв, 1979
(новое, переработанное изд.: Кшв, 2001). О генеалогии потомков Романа Мстис¬
лавича см.: Dqbrowski D. Rodowod Romanowiczow ksiqzqt halicko-wolynskich. Poznan;
Wroclaw, 2002.
47 Горский А. А. Русские земли. С. 19-20.
48Там же. С. 35-37.
т Андрияшгв А.М. Очерк истории Волынской земли до конца XIV ст. Киев,
1887. С. 199-201; Шабульдо Ф.М. Земли Юго-Западной Руси. С. 12; см. также сбор¬
ник; Болеслав-Юрий II, князь всей Малой Руси. СПб., 1907.
17

истории волынской ветви генеалогический принцип в конечном итоге
приобрел абсолютное значение: владения могли перейти по женской
линии к представителям других, иностранных династий, равно как и
древнерусские князья могли занять иностранный престол.
Всеволодовичам принадлежало также и Смоленское княжество
(лишь изредка смоленский стол занимали потомки Святослава Ярос-
лавича). Здесь в первой половине XII в. возникла своя династия, осно¬
вателем которой был один из сыновей Мстислава Великого — Ростис¬
лав Мстиславич50, которому наследовал его сын Давыд. Его потомки
княжили в Смоленске до начала XV в. В XIV в. они начали титуловать¬
ся великими князьями.
Здесь, как и в Чернигове, действовал принцип родового старей¬
шинства. Возникали и уделы, но они были невелики и располагались
в основном на периферии княжества. Основная же часть земли оста¬
валась в руках смоленского князя51. Как и в других древнерусских
землях, раздробленность достигла апогея в XIII—XIV вв., когда вы¬
делились Торопецкое, Вяземское, Можайское, Ржевское, Фоминское,
Березуйское княжества. Положение Смоленска было сложным из-за
соседства с Литвой, и в 1404 г. Витовт окончательно захватил город52.
Москва отвоевала Смоленск только в 1514 г., затем потеряла его в 1618
г. и вновь присоединила в 1654 г. Большая разветвленность смолен¬
ских Рюриковичей и особенности удельной системы в Смоленской
земле привели к тому, что большинство многочисленных отпрысков
смоленской династии утратили княжеские титулы и на службе мо¬
сковским государям становились дворянами. Так, от смоленских Рю¬
риковичей произошли не только князья Вяземские, Дашковы, Кро¬
поткины, но и дворяне Ржевские, Мусоргские, Татищевы, Дмитриевы,
Еропкины и др.
Ветвь Изяславичей, происходящая от второго по старшинству
сына Ярослава Мудрого и Ингигерд, оказалась значительно менее
продуктивной. Собственно, только один из его сыновей, Святополк,
великий князь киевский (1093-1113), основал династию турово-
пинских князей. Потомки Святополка Изяславича играли малоза¬
метную роль в политической жизни и сошли с арены к концу XIII в.
Туров они потеряли, по всей видимости, уже в начале XIII в., а послед¬
so См.: Голубовский П.В. История Смоленской земли до начала XV ст. Киев,
1895; Алексеев Л.В. Смоленская земля в IX—XIII вв. М., 1980.
51 Горский А.А. Русские земли. С. 39.
52 Голубовский П.В. История. С. 334; Горский А.А. Русские земли. С. 40-41.
18

ний пинский князь из Рюриковичей известен в 1292 г. В начале XIV в.
владения Изяславичей поглотило Литовское государство53.
Потомкам третьего по старшинству сына Ярослава Мудрого и
Ингигерд, Святослава, принадлежали значительные владения. Его
потомство сильно разрослось и образовало несколько княжеских
ветвей, из которых наибольшее значение имели две: Ольговичи (на¬
следники старшего сына Олега Святославича), которые княжили в
Черниговской земле, и Ярославичи (потомки младшего, Ярослава
Святославича), правившие в Муромо-Рязанской.
Родовым гнездом Ольговичей была Черниговская земля. Здесь
в наследовании княжеского стола сохранялся принцип лествично-
го старшинства. Успешной временами была и борьба Ольговичей за
Киев. В Черниговском княжестве образовалось несколько более мел¬
ких: Новгород-Северское, Курское, Путивльское, Вщижское, Козель¬
ское, Сновское, Трубчевское, Рыльское54. Монгольское нашествие ра¬
зорило Чернигов, и это княжество, как и подавляющее большинство
древнерусских земель, попало в зависимость от Орды. В1246 г. в Орде
мученически погиб черниговский князь Михаил Всеволодович.
После монголо-татарского нашествия в Черниговской земле про¬
исходят существенные изменения55. Политический центр княжества
перемещается в Брянск, где княжит один из старших сыновей Михаи¬
ла — Роман (fl288). Однако в конце XIII в., по-видимому, под давлени¬
ем Орды Брянск переходит под контроль смоленских князей56. В XIV в.
черниговские князья принимают великокняжеский титул. В то же
время происходит дальнейшее дробление княжеств, появляются все
новые и новые уделы. В частности, формируется целый конгломерат
так называемых Верховских княжеств: Новосильское, Карачевское,
Тарусское, Оболенское, Глуховское и др.57. Там княжат потомки дру¬
S3Panoe О.М. Княжеские владения. С. 90-93; Довнар-Заполъский М.В. Очерк
истории Кривичской и Дреговичской земель до конца XII ст. Киев, 1891.
54 О домонгольской истории Черниговского княжества см.: Багалей Д.И.
История Северской земли до половины XIV ст. Киев, 1882. С. 160-267; см. также:
Рапов О.М. Княжеские владения. С. 98-129.
55 Зотов Р.В. О черниговских князьях по Любецкому синодику и о чернигов¬
ском княжестве в татарское время. СПб., 1892.
56 О дальнейшей истории этого княжества см.: Горский А.А. Брянское кня¬
жество в политической жизни Восточной Европы (конец XIII — начало XV в.) //
Средневековая Русь. М., 1996. Вып. 1. С. 76-110.
51 Шеков А.В. Верховские княжества (Краткий очерк политической истории
XIII — середины XVI в.). Тула, 1993.
19

гих сыновей Михаила Всеволодовича - Семена, Мстислава и Юрия.
В XIV в. Чернигово-Северская земля попадает в сферу притязаний
Литовского государства и в 60-70-х гг. XIV в. переходит под контроль
Ольгерда. Верховские княжества продолжают существовать вплоть
до рубежа XV-XVI вв., являясь объектом борьбы Литвы и Москвы,
пока, наконец, по договорам 1494 и 1503 гг. не отходят к Московско¬
му государству. Сильно размножившиеся потомки Верховских князей
вливаются в состав российской аристократии, и целый ряд известных
княжеских родов (Одоевские, Воротынские, Волконские, Барятин¬
ские, Оболенские, Горчаковы, Долгоруковы, Щербатовы и др.) проис¬
ходит от черниговских Ольговичей.
Ветвь Ярославичей58 разделилась на две династии: от Святос¬
лава Ярославича пошли муромские князья (старшая ветвь), а от его
брата Ростислава — рязанские (младшая ветвь). Позднее выделилось
Пронское княжество, а также еще несколько более мелких. Потом¬
ки Ярослава поделили свои владения сначала на 5, а потом и вовсе
на 13 частей59. Ко времени монгольского нашествия род рязанских
князей сильно разросся. Тем ужаснее оказался для него удар: в боях и
при взятии Рязани погибли почти все представители рода - не менее
10 человек. В живых осталось только два князя: Ингварь Ингваревич,
находившийся в то время в Южной Руси, и Олег Ингваревич, захва¬
ченный монголами в плен. В конце XIV в. видную роль в русских делах
играл князь Олег Иванович (|1402), неоднократно враждовавший с
Дмитрием Донским, татарами и Литвой. Вероятно, именно он первым
из рязанских князей принял великокняжеский титул60. Муром с нача¬
ла 1390-х гг. перешел под власть Москвы. Рязанское княжество тоже
постепенно теряло свою независимость, хотя продержалось дольше
остальных. Тем не менее, самостоятельной внешней политики в XV в.
рязанские князья уже вести не могли. Последний рязанский князь
Иван Иванович был изгнан Василием III в 1520 г. и бежал в Литовское
государство, где и умер в 1534 г. Князья Пронские также перебрались
в Литву, где вошли в число крупных магнатов.
Род старшего сына Ярослава Мудрого и Ингигерд, Владимира,
поначалу, как уже говорилось, был изгойским. Внуки Владимира
58Иловайский Д.И. История Рязанского княжества. М., 1884; Кузьмин А.Г. Ря¬
занское летописание. М„ 1965; Экземплярский А.В. Великие и удельные князья
Северной Руси в татарский период. СПб., 1891. Т. 2.
59Panoe О.М. Княжеские владения. С. 123,129.
60Горский АЛ. Русские земли. С. 51-52.
20

довольствовались маленькими городками - Звенигородом, Пере-
мышлем и Теребовлем, но в 1141 г. правнук Владимира Ярославина
Владимирко Володаревич (|1153) сумел объединить владения своих
родичей в единое целое, сделав столицей княжества город Галич. Там
возникло Галицкое княжество и соответственно династия галицких
князей. При нем оно стало играть существенную роль в общерусской
политической жизни.
Наследником Владимирка стал его сын Ярослав Осмомысл
(|1187), один из самых известных князей второй половины XII в. От
брака с дочерью Юрия Долгорукого Ольгой (-(*1181?) он имел несколь¬
ких детей, в том числе дочь (Евфросинью?) и сына Владимира, впо¬
следствии галицкого князя (fll99?). Помимо законных детей у Ярос¬
лава был внебрачный сын от наложницы Настасьи — Олег. В истории
Галицкого княжества этот бастард сыграл заметную роль: Ярослав на¬
меревался именно ему передать престол, но галицкие бояре выступи¬
ли за законного наследника князя. Семейный конфликт, ставший по¬
литическим, закончился гибелью и Настасьи, и Олега. После смерти
Ярослава князем стал Владимир, но и он не смог ужиться с боярством.
Свергнутый венгерским королем, Владимир вернулся в Галич только
с помощью польских войск, но после его смерти, в конце XII в., кня¬
жество присоединил к своим владениям соседний волынский князь
Роман Мстиславич (см. выше). При Владимире Ярославиче в полити¬
ческой жизни Галича остро проявился фактор соседства с Венгерским
королевством, которое впоследствии будет активно вмешиваться в
галицкие дела. Это вмешательство поддерживалось династическими
связями галицких князей с венгерской династией Арпадов.
Наконец, потомки одного из младших сыновей Ярослава Мудро¬
го — Игоря довольствовались мелкими владениями на Волыни. Это
были изгои рода Рюриковичей. В середине XII в. им удалось закре¬
питься в небольшом городке Городене (совр. Гродно), где недолго су¬
ществовало маленькое Городенское княжество61. Городенская дина¬
стия прервалась в конце XII в.
Монгольское нашествие и установление ордынского контроля
не ослабило центробежные тенденции на Руси, напротив, образова¬
ние новых княжеств по мере разрастания Рюрикова рода шло со все
61 Впрочем, в современной историографии существует и иное мнение о про¬
исхождении городенских князей: Назаренко А.В. Городенское княжество и горо-
денские князья в XII в.//ДГ. 1998 год. М, 2000. С. 169-188.
21

большей интенсивностью, но в разных землях оно приобретало свои
особенности. Поэтому удельная система в XIII-XIV вв. вступила в
новую стадию развития, когда одновременно шли процессы укре¬
пления отдельных княжеств (как, например, Галицко-Волынского)
и возникновения новых, более мелких (такая же ситуация была и на
северо-востоке62). Исторические судьбы значительной части древне¬
русских земель в XIV-XV вв. оказались связанными с Великим кня¬
жеством Литовским. Владения большинства ветвей рода Рюрико¬
вичей различными путями вошли в состав этого государства. Тому
способствовало и желание русских князей избавиться от ордынской
зависимости. В результате большая часть земель Великого княжества
Литовского представляла собой территории бывшей Древней Руси,
и вплоть до объединения с Польским королевством оно по сути яв¬
лялось Литовско-Русским государством. Оно было одним из центров
объединения древнерусских земель63; другой центр находился на
северо-востоке Руси.
Здесь принцип передачи великокняжеского стола зависел теперь
не только от генеалогического старшинства, но и от воли ханов, ко¬
торые сталкивали сильнейших князей между собой, стремясь не до¬
пустить усиления какого-либо одного из них. Кроме дальнейшего
дробления во Владимиро-Суздальской Руси возникли новые поли¬
тические центры. Среди них особенно выдвинулись Тверь, Москва
и Нижний Новгород. Разделение Владимиро-Суздальской Руси по¬
влекло за собой образование самостоятельных княжеских династий,
основателями которых явились многочисленные сыновья Всеволода
Большое Гнездо64.
Сыновья Константина Всеволодовича основали три княжеские
ветви: Василько (1208-1238) — ростовскую, Всеволод (1210-1238) —
ярославскую, Владимир (1214-1249) — угличскую. Судьба этих ди¬
настий оказалась различной. Ростовское княжество было разделено
на собственно Ростовское и Белозерское. В XIV в. ростовские Рюри¬
62Кучкин В.А. Формирование государственной территории. С. 316-317.
63 Греков КБ. Очерки. С. 38-39; Шабульдо Ф.М. Земли Юго-Западной Руси.
С. 5-73; Думин С.В. Другая Русь (Великое княжество Литовское и Русское) // Исто¬
рия Отечества: люди, идеи, решения. М., 1991. С. 76-126.
64 До сих пор самым лучшим генеалогическим справочником по князьям
Северо-Восточной Руси остается двухтомник А.В. Экземплярского (Экземпляр¬
ский А.В. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский период.
СПб., 1889,1891. Т. 1-2).
22

ковичи снова разделились на две ветви, и в соответствии с этим кня¬
жество и сам город Ростов были поделены на две части, Сретенскую и
Борисоглебскую. Владения Сретенской стороны окончательно отош¬
ли к Москве при Василии I. Борисоглебская же часть просуществова¬
ла дольше. Потомки этой линии ростовской династии продали свою
отчину Ивану III зимой 1474 г.65, а сами правители перешли ко двору
своих новых сюзеренов на положение служилых князей. Так, в числе
российской аристократии оказались князья Лобановы-Ростовские,
Касаткины-Ростовские, Щепины-Ростовские и др.
В начале XIV в. ярлык на Белозерское княжество (так же, как на
Галич и Углич, где тоже сидели потомки Всеволода) приобрел Иван
Калита, но местная династия сохранялась еще несколько десятиле¬
тий 66. В конце 1380-х гг. права на Белоозеро окончательно перешли
к Москве. Князья белозерских уделов, Белосельские (впоследствии
Белосельские-Белозерские), Вадбольские, Ухтомские и др., стали слу¬
жить московским правителям.
Ярославская ветвь Всеволода Константиновича оказалась недол¬
говечной. Сам Всеволод погиб в битве с монголами на реке Сити, его
старший сын Василий умер в 1249 г., а младшего в середине 1250-х гг.
убили ордынцы. Единственной наследницей ярославского стола
осталась дочь Василия Мария. Княжество перешло в наследство по
женской линии к можайскому князю Федору Ростиславичу Черному
(fl299), принадлежавшему к смоленским Ростиславичам. От внуков
Федора род ярославских князей разделился на две ветви: одна вла¬
дела Ярославским княжеством, другая — Моложским. Оба княжества
сохраняли самостоятельность до середины XV в. В 1460-х гг. князь
Александр Федорович Брюхатый (-j-1471) передал свои наследствен¬
ные права на Ярославское княжество Ивану III67. Примерно тогда же
^Кучкин В.А. Формирование государственной территории. С. 267-268; Бо¬
рисов Н.С. Политика московских князей (конец XIII — первая половина XIV века).
М„ 1999. С. 234-236; Черепнин Л.В. Образование Русского централизованного го¬
сударства в XIV-XV вв. М„ 1960. С. 830.
66 О «куплях» Ивана Калиты см.: Кучкин В.А. Формирование государствен¬
ной территории. С. 247-256, 283, 305-306; Борисов Н.С. Политика московских
князей. С. 232. Ср.: Аверьянов К.А. Купли Ивана Калиты. М„ 2001.
67 Черепнин Л.В. Образование. С. 829; Кучкин В А. Формирование государствен¬
ной территории. С. 302-304; Алексеев Ю.Г. Государь Всея Руси. Новосибирск, 1991.
С. 64; Назаров В.Д. Ликвидация самостоятельности Ярославского княжества и первые
годы правления Ивана III // Проблемы отечественной истории и культуры периода
феодализма. М., 1992. С. 131-134; Борисов Н.С. Иван III. М., 2000. С. 180-185.
23

к Москве была присоединена и Молога. Многочисленные потомки
ярославских и моложских князей постепенно влились в состав мо¬
сковского двора: это князья Курбские, Шаховские, Львовы, Прозо¬
ровские, Дуловы и др.
Угличская ветвь прервалась уже на сыновьях Владимира Кон¬
стантиновича. Права на Углич перешли к ростовским князьям, хотя
этот город являлся «куплей» Ивана Калиты68.
Иван (1198-1247?), младший сын Всеволода Большое Гнездо, был
основателем Стародубской династии Рюриковичей, правившей в Ста-
родубской земле до середины XV в. Поскольку это княжество нахо¬
дилось на периферии политической жизни Владимиро-Суздальского
региона, стародубские князья существенной роли в исторических
событиях того времени не играли. Уже с 1360-х гг. местные князья
полностью подчинялись политике московских правителей, а к нача¬
лу правления Ивана III и вовсе лишились своих отчин. Род стародуб-
ских Рюриковичей сильно разросся, а княжество раздробилось так,
что центрами княжеских владений становились села (Ромоданово,
Осипово, Ряполово, Пожар)69. От стародубской династии произошли
роды князей Пожарских, Ромодановских, Хилковых, Гагариных, Па-
лецких и др.
Великое же владимирское княжение, на которое с 1243 г. требо¬
валось получить ярлык в Орде, оставалось в руках непрерывно боров¬
шихся между собой за ханский ярлык потомков Ярослава Всеволодо¬
вича (1190-1246): сначала его пятерых сыновей, затем — вплоть до
1304 г. — сыновей Александра Ярославича Невского, а позднее — по¬
томков младших братьев Александра и его младшего сына Даниила.
С начала XIV в. в борьбу за великое княжение вступили предста¬
вители новых, выделившихся из Владимирского, княжеств: Тверско¬
го, Московского, а позднее и Нижегородского. В них, как и в других
новообразованных княжествах, правили потомки сыновей Ярослава
Всеволодовича.
От трех сыновей Александра Невского, Дмитрия, Андрея и Дани¬
ила70, пошли династии переяславских, городецких и московских кня¬
зей; от Андрея Ярославича — суздальско-нижегородских, от Ярослава
Ярославича — тверских и, наконец, от младшего сына Ярослава Все¬
6>Кучкин В.А. Формирование государственной территории. С. 283.
69Там же. С. 257-259.
70 См. в данном сборнике статью: Кучкин В.А. Первый московский князь Да¬
ниил Александрович.
24

володовича Константина (fl255) — галицко-дмитровских. Рассмо¬
трим их в порядке генеалогического старшинства, сделав исключение
только для московской ветви, которая волею судеб объединила под
своей властью владения всех остальных.
Переяславская линия, начатая Дмитрием Александровичем, пре¬
рвалась уже в следующем поколении, и Переяславль был закреплен за
Москвой на княжеском съезде в 1303 г.71. Так же быстро пресеклось и
потомство Андрея Александровича. К началу 1310-х гг. выморочный
Городец вошел во владения великого князя, а затем в состав Нижего¬
родского княжества72.
В 1328 г. хан Узбек разделил великое княжение между внуком
Андрея Ярославича Александром Васильевичем, который получил
Владимир, и московским князем Иваном Калитой, сыном первого мо¬
сковского князя Даниила Александровича. После смерти Александра
в 1331 г. Калита объединил великокняжеские владения в своих руках,
но междукняжеская борьба продолжалась еще более 30 лет. Лишь с
1365 г. суздальско-нижегородские князья перестали претендовать на
верховную власть на Руси. В октябре 1392 г., после того как москов¬
ское войско подступило к Нижнему и без боя заняло город73, утрати¬
ло независимость и Нижегородское княжество. За потомками ниже¬
городских князей некоторое время сохранялся небольшой Шуйский
удел, и потому, когда они перешли на московскую службу, то стали
титуловаться князьями Шуйскими (несколько ветвей).
Значительно более активным соперником Москвы в борьбе за ли¬
дерство на Руси являлось великое княжество Тверское74. Важно под¬
черкнуть, что одним из последствий раздела великого Владимирского
княжения в 1328 г. между суздальским и московским князьями было
принятие великокняжеского титула владетелями некоторых других
княжеств. Так, в середине XIV в. великими уже титулуются тверские
князья, нижегородские, чуть позже рязанские75. Тверские князья не¬
сколько раз добивались Владимирского стола, но удержать его не мог¬
ли. Конец тверским притязаниям положил большой поход коалиции
князей во главе с московским князем Дмитрием Ивановичем на Тверь
71 Борисов Н.С. Политика московских князей. С. 77-78.
пКучкин В.А. Формирование государственной территории. С. 211-218.
73Там же. С. 231.
74 Об истории княжества см.: Клюг Э. Княжество Тверское (1247-1485).
Тверь, 1994.
75Борисов Н.С. Политика московских князей. С. 231-232.
25

в 1375 г., в результате которого Михаил Александрович тверской при¬
знал себя «младшим братом» Дмитрия.
Еще при сыновьях Михаила Ярославина Тверская земля начала
дробиться на уделы. Возникли княжества Кашинское, Холмское, Ми-
кулинское, Дорогобужское, позднее небольшие Городенское, Зубцов-
ское, Чернятинское, Телятевское. Михаил Александрович проводил
объединительную политику в рамках Тверской земли, но род твер¬
ских Рюриковичей все более и более разрастался. Наследники Миха¬
ила стремились поддерживать в отношениях с Москвой нейтралитет
или выступать в качестве союзников Москвы. В1485 г. после недолгой
осады Тверь сдалась московским войскам. Потомки мелких удельных
князей Тверской земли еще при последних тверских князьях перехо¬
дили на московскую службу. От них произошли некоторые известные
княжеские роды (князья Холмские, Телятевские).
Московская княжеская династия, идущая от младшего сына
Александра Невского Даниила (tl303), в конечном итоге объедини¬
ла под своей властью все не отошедшие к Литве русские земли76 77. Но
это не значит, что она оставалась единой. Напротив, в ней тоже об¬
разовалось несколько удельных династий11. Уже дети Даниила Юрий
(1281-1325) и Иван Калита (fl340) добились великокняжеского сто¬
ла и смогли расширить свои владения (Можайск, Коломна, «купли»
Калиты — Углич, Галич, Белоозеро). Удачно складывалась и их ма¬
тримониальная политика (сам Юрий женился на сестре хана Узбека,
Калита выдал дочерей за ростовского, ярославского и белозерского
князей, а старшего сына женил на дочери Гедимина). Калита заве¬
щал трем своим сыновьям Семену (1317-1353), Ивану (1326-1359) и
Андрею (1327-1353) жить в мире. Каждый получал свою долю в Мо¬
скве, а также Семен — Можайск и Коломну, Иван — Звенигород, Ан¬
дрей — южные волости княжества с Лопасней и Серпуховом (который
тогда еще был селом). Своим завещанием и, прежде всего, определе¬
нием Москвы в качестве совместного владения Калита, как когда-то
Ярослав Мудрый, стремился поддержать единство своего рода78. Но
духовная не определяла судьбу уделов после смерти сыновей Калиты,
76 Подробно этот процесс рассмотрен в фундаментальных трудах А.Е. Пре¬
снякова (Пресняков А.Е. Образование Великорусского государства. М., 1998),
Л.В. Черепнина (ЧерепнинЛ.В. Образование) и др. исследователей.
77Подробную генеалогию московской ветви см.: Ткаченко В.А. Московские
великие и удельные князья и цари. М„ 1998.
78Борисов Н.С. Иван Калита. М., 1995. С. 289; см. также с. 266.
26

и впоследствии удел Андрея стал отчиной его потомков. Так образо¬
валась династия боровско-серпуховских князей.
Великий князь Семен и князь Андрей умерли от мора в 1353
г., следующим великим князем владимирским и московским стал
Иван II, но и он скончался через несколько лет (1359). Его наследни¬
ками в Москве становятся малолетние сыновья Дмитрий (1350-1389)
и Иван (|1364), причем Дмитрий получил Можайско-Коломенский
удел, а Иван — Звенигородский. Их двоюродный брат Владимир Ан¬
дреевич (1353-1410) наследовал свою отчину, т. е. сохранил за собой
отцовскую треть в Москве и южные волости. Он построил кремль в
Серпухове, сделав этот город центром своих владений. Кроме того, от
Дмитрия Донского он получил Лужу и Боровск, а от Василия I в ко¬
нечном итоге Углич. После смерти Владимира его княжество разде¬
лилось между его пятью сыновьями, но все они умерли в 1422-1427 гг.
Единственным наследником серпуховской династии оказался сын
Ярослава Владимировича, Василий Ярославич. Он и объединил в сво¬
их руках все уделы ближайших родственников, восстановив, таким
образом, единство Серпуховско-Воровского княжества (за исключе¬
нием Углича, переданного младшему сыну Дмитрия Донского Кон¬
стантину). Однако в 1456 г. по приказу московского князя Василия
Ярославича лишили всех отчин и сослали в Углич, а затем в Вологду,
где он умер в заточении в 1483 г.
Тем временем владения московских Рюриковичей продолжали
дробиться. Завещание Дмитрия Донского (fl389) определило сле¬
дующее наследство: старший сын Василий (1371-1425) получил треть
Москвы, вторую треть делили между собой трое его братьев, еще одна
треть оставалась за Владимиром Серпуховским. Василий, считав¬
шийся «старейшим» среди братьев, наследовал также Коломну. Юрий
Дмитриевич (1374-1434) получил Звенигород и «куплю» прадеда Га¬
лич, Андрей Дмитриевич (1382-1432) — Можайск, Калугу и «куплю»
Калиты Белоозеро, Петр Дмитриевич (1385-1428) — Дмитров и «ку¬
плю» Углич (Углич потом Василий I передал Владимиру Серпухов¬
скому в обмен на Ржеву). Существенно, что в случае смерти кого-либо
из братьев их уделы вдова Дмитрия должна была разделить между
оставшимися сыновьями.
Великим княжением Дмитрий Донской распорядился как своей
отчиной: «...благословляю сына своего Василия своею отчиною, вели¬
ким княжением». Таким образом, со времени Дмитрия великое кня¬
жение превратилось в наследственное владение потомков Калиты,
27

причем в завещании Дмитрия даже не учитывалась воля ордынского
хана. Но Дмитрий пытался предотвратить переход великокняжеского
стола в руки князей, не принадлежавших к его семье: «А по грехом,
отъимет Бог сына моего, князя Василья, а хто будет под тем сын мой,
ино тому сыну моему княж Васильев удел, а того уделом поделит их
моя княгиня»79. Иными словами, если Василий умрет, то его владе¬
ния переходят к следующему по старшинству сыну (к тому времени
никто из сыновей Дмитрия своей семьи не имел, старшему Василию
было всего 17 лет).
От сыновей Дмитрия Донского род московских Рюриковичей
разделился на три ветви. Старший, Василий I, княживший в течение
35 лет, сумел еще больше увеличить территорию своих владений,
присоединив к Москве Нижний Новгород, Городец, Муром, Мещеру,
Тарусу. Но четверо его старших сыновей (Василий был женат на доче¬
ри литовского князя Витовта Софье) умерли в младенчестве или в мо¬
лодости, и поэтому все наследство, равно как и великое княжение, пе¬
решли к последнему сыну, Василию (Василий II Темный, 1415-1462).
Однако к моменту смерти отца княжичу не исполнилось и десяти лет.
С претензиями на эти владения, а следовательно, и на старейшинство
среди русских князей выступил дядя Василия II Юрий Дмитриевич.
Он обосновывал свое право завещанием Дмитрия Донского, соот¬
ветствующее положение которого имело смысл только в ситуации
1389 г., когда сыновья Дмитрия еще не были женаты и не имели по¬
томства. Тем не менее соперничество дяди и племянника переросло
в настоящую войну. В Орде в 1432 г. спор решился в пользу Василия,
при этом основным аргументом московской стороны было то, что
Юрий стремится стать великим князем по завещанию своего отца, а
не по воле хана, как Василий. Но борьба не закончилась. Вплоть до на¬
чала 1450-х гг. Василий враждовал сначала с дядей, а после его смерти
и с двоюродными братьями Василием Косым и Дмитрием Шемякой.
Три раза Василий II терял престол, Москву захватывали и Юрий, и
оба его сына, использовались самые жестокие методы, в том числе
ослепление (жертвами стали и Василий Юрьевич, и сам Василий И).
Династическая война прекратилась только в 1453 г. со смертью Ше-
мяки в Новгороде.
Это была борьба за первенство на Руси, за то, кто возглавит даль¬
79 См.: Зимин АЛ. Витязь на распутье: Феодальная война в России XV в.
М., 1991. С. 7-10.
28

нейшее объединение русских земель. В результате «„гнездо Калиты"
было ликвидировано. На смену пришла семья великого князя, а там
был уже лишь шаг и до одного самодержца типа Ивана IV Васильеви¬
ча» 80. И действительно, сыновья Юрия Дмитриевича сошли со сцены
в 1440-1450-х гг. Сын Шемяки Иван в 1454 г. перебрался в Литву.
Похоже сложилась судьба потомков можайского князя Андрея
Дмитриевича. Во второй половине XV в. Можайско-Верейский удел
оказался в руках московских князей: Можайское княжество отошло
к Василию III после смерти последнего представителя династии, Ве-
рейское — было завещано Ивану III отцом бежавшего в Литву князя.
Духовная грамота Василия II основную часть владений велико¬
княжеской семьи закрепляла за старшим (из оставшихся к 1462 г.
в живых) сыном Иваном III (включая треть Москвы и Владимирское
великое княжество). Уделы младших братьев Ивана III, «расположен¬
ные в густонаселенных районах в непосредственной близости от Мо¬
сквы и на важнейших стратегических направлениях, представляли
в совокупности серьезную политическую и материальную силу, с ко¬
торой новый великий князь не мог не считаться»81. Удельная система
«обладала способностью к самовоспроизведению», «своим завеща¬
нием Василий Темный воссоздавал почти ту же самую политическую
ситуацию, какая существовала в начале его правления»82. Но теперь
уделы в основном сосредоточились в руках сыновей великого князя, а
доля старшего существенно возросла.
Иван III (1440-1505) решительно встал на путь объединения кня¬
жеств под своей властью, он присоединил к Москве не только новые
территории (Ярославль, половину Ростова, Новгород, Тверь, Вятку,
часть территории Литовского государства), но и уделы трех младших
братьев, оставив удел только Борису, а затем двум его сыновьям. Оба
умерли бездетными, и их владения поглотило Московское княже¬
ство.
Династическая ситуация в семье Ивана III складывалась непро¬
сто. От первого брака (с тверской княжной Марией Борисовной) остал¬
ся сын Иван Иванович (Молодой, 1458-1490). Он в 1485 г. был пожа¬
лован Тверью, родовым наследием матери (это, вероятно, последняя
в роду Рюриковичей передача наследственных прав по женской ли¬
стам же. С. 210.
81 Алексеев Ю.Г. Государь Всея Руси. С. 60.
82 Борисов Н.С. Иван III. С. 174.
29

нии), но вскоре умер, оставив сына Дмитрия (Внука, погиб в 1504 г.).
В1472 г. Иван III женился вторично на племяннице последнего визан¬
тийского императора Константина XII Зое (Софье) Палеолог (fl503).
От этого брака родилось еще несколько сыновей. Первоначально
Иван III намеревался сделать своим наследником внука (в 1498 г. его
даже венчали в Успенском соборе Кремля на великое княжение), но в
1502 г. Иван переменил свое решение. Наследником объявили стар¬
шего сына Софьи Василия. Таким образом, принцип родового стар¬
шинства был «скорректирован» волею самодержца.
«Государь всея Руси», как титуловался Иван, не мог допустить
дальнейшего дробления Московского великого княжества, но должен
был выделить какие-то земли своим младшим сыновьям. Наследник
Василий III (1479-1533) стал великим князем Московским, в его вла¬
дения перешли почти все города и земли великого княжества. Его бра¬
тья получили права на часть московских доходов и небольшие уделы,
разбросанные «по лицу всей Русской земли. Они состоят из городов,
городков, волостей и сел, там и сям вкрапленных в государственную
территорию на большом расстоянии друг от друга, они нигде не обра¬
зуют сомкнутых, сколько-нибудь связанных между собой территори¬
альных комплексов»83. Этот раздел существенно отличался от разде¬
ла Василия II. Права удельных князей существенно ограничивались,
в частности они лишались права завещать свои владения в случае от¬
сутствия у них детей84. Василий III даже запретил братьям женить¬
ся, пока у него самого не появится наследник. Семен и Дмитрий так
и умерли холостыми, их уделы перешли к Василию. В 1526 г. Васи¬
лий III женился вторично — на княжне Елене Васильевне Глинской
(|1538), и от этого брака родилось двое сыновей — Иван IV Грозный
(1530-1584) и Юрий (1532-1563). Женился и Андрей Старицкий (на
княжне Евфросинье Хованской), у него появился наследник Влади¬
мир (1533-1569). Но после смерти Василия Елена Глинская распра¬
вилась с обоими оставшимися братьями мужа. Юрий Иванович умер
в темнице от голода, Андрея Ивановича, собиравшегося бежать в Лит¬
ву, уморили «под шляпою железною». Из всей московской династии
осталось только три мальчика: Иван, Юрий и их двоюродный брат
Владимир Андреевич. Иван IV в 1547 г. венчался на царство. Влади¬
миру Андреевичу в 1541 г. вернули удел его отца, но Иван расправился
83Алексеев Ю.Г. Государь Всея Руси. С. 222.
84 См.: Борисов Н.С. Иван III. С. 622-623.
30

с ним во время опричнины. В 1569 г. погиб сам князь и почти вся его
семья: в живых остались только дочь Мария (fl613), выданная потом
замуж за марионеточного ливонского короля Магнуса, и сын Василий
(fl574), которому в 1573 г. дали в удел Дмитров. После его смерти ни¬
каких боковых родственников у Ивана Грозного не осталось.
Принятие царского титула в корне изменило положение в роду
Рюриковичей. Царь был главой всех своих подданных, в том числе и
потомков бывших князей, а поскольку род московских Рюриковичей
почти исчез, власть на Руси олицетворяла только семья самого Ивана
Грозного. Опричнина покончила с последними отблесками удельного
времени85. Борьба московских князей за лидерство, присоединение
ими все новых и новых земель за счет уничтожения своих родствен¬
ников, в том числе и ближайших представителей московского рода —
потомков Калиты, имели плачевный результат. Московская дина¬
стия — в силу болезненности и ранних смертей большинства детей
Ивана Грозного — оказалась на грани вымирания. Старший из двух
переживших Ивана сыновей, Федор (1557-1598), в 1584 г. стал царем.
Он выделил своему младшему брату Дмитрию в удел Углич, Кашин и
Бежецкий Верх. Но это номинальное княжение завершилось в 1591 г.
после гибели царевича. Так в конце XVI в. пришла к концу удельная
система на Руси. Царь Федор скончался 6 января 1598 г., а его един¬
ственная дочь Феодосия умерла в двухлетнем возрасте. Московская
ветвь династии Рюриковичей прервалась.
В Смутное время один из потомков Рюрика князь Василий Ива¬
нович Шуйский сумел в 1606 г. занять царский престол. Но он воспри¬
нимался уже не как наследник Рюрикова рода, а как один из родови¬
тых бояр, хотя и пытался апеллировать к своему происхождению от
брата Александра Невского (от которого пошли московские князья)86.
В 1610 г. его свергли, и в 1612 г. он умер в Варшаве. На Земском собо¬
ре 1613 г. среди претендентов на царский титул были и Рюриковичи:
князья Д.М.Пожарский, И.М.Воротынский, но избран был Михаил
Федорович Романов, приходившийся двоюродным племянником Фе¬
дору Ивановичу. Родство через браки именно с последними царями
московской династии оказалось важнее происхождения от одного
с ними предка. Многочисленные Рюриковичи уже не мыслились чле¬
85См.: Кобрин В.Б. Иван Грозный. М., 1989. С. 106-120. Из историографии не¬
давнего времени об Иване IV см.: ФлоряБ.Н. Иван Грозный. М., 1999.
86 Подробнее см.: Абрамович Г.В. Князья Шуйские и российский трон. Л., 1991.
31

нами правящего рода, они были лишь подданными царской семьи, не
равными ей. Потомки земельных династий Рюриковичей влились в
состав российского дворянства.
32

В.Я. Петрухин
ПРИЗВАНИЕ ВАРЯГОВ:
ИСТОРИКО-АРХЕОЛОГИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ
Древнерусское летописное «сказание» (легенда) о призвании ва¬
ряжских князей оставалось в центре внимания отечественной исто¬
риографии на протяжении тысячелетнего ее развития, несмотря на
смену идеологий и даже общественных формаций. Особое значение
сказание приобретало в периоды идеологических кризисов: начало
Русского государства следовало привести в соответствие с его на¬
стоящим. Эта потребность привела к трансформации летописного
сказания и созданию «Сказания о князьях владимирских», где неиз¬
вестный Европе Рюрик должен был стать потомком Августа. Его ва¬
ряжское (скандинавское) происхождение не устраивало власти цен¬
трализованного государства в эпоху борьбы Российской империи за
господство на Балтике, что породило «антинорманизм», утверждение
о славянском этносе варягов и т. п. Западники и славянофилы в за¬
висимости от собственных представлений о путях развития России
готовы были ассоциировать призвание варягов с исконной необхо¬
димостью европейских преобразований или с незыблемой привя¬
занностью к славянским корням: тогда главным становилось обо¬
снование славянского происхождения варягов и призванных князей.
Господство марксистских схем в советской историографии приводило
к утверждению о приоритете «местных» начал (базиса) в развитии
государственности, формированию феодальных отношений в Вос¬
точной Европе в VIII в. (до призвания варягов) и т. п. В шовинисти¬
ческой идеологии послевоенного периода летописное сказание стало
ассоциироваться с нацистскими идеями о неспособности славянской
«расы» к самостоятельному развитию. Сам летописный текст вос¬
принимался как чуждый «патриотической» русской летописи, свиде¬
33

тельствовавшей об исконно славянских истоках государственности:
еще в 1980-90-х гг. Б.А. Рыбаков утверждал, что «чья-то рука изъяла
из Повести временных лет самые интересные страницы и заменила
их новгородской легендой о призвании князей-варягов»'. Эта «рука»
принадлежала летописцу князя Мстислава, женатого на английской
принцессе и связанного с варягами. Однако развитие исторической и
филологической науки, а прежде всего — массовый археологический
материал требовали осмысления источников вне навязываемых из¬
вне официозных тенденций и стереотипов.
Осознание этих требований привело уже в 1970-е гг. к инициа¬
тиве по изданию зарубежных источников по истории народов СССР,
в том числе скандинавских, призванных пролить свет на русско-
скандинавские отношения. Инициатор этого направления в исто¬
риографии В.Т. Пашуто охарактеризовал призвание варягов как ре¬
зультат договорных отношений между предгосударственной конфе¬
дерацией племен Севера Восточной Европы и дружинами варягов:
договор — «ряд», по которому призванные князья должны были под¬
чиняться законам (правде) призывающих племен, стал основой раз¬
вития русской государственности1 2. К близким заключениям пришел
тогда же В.Л. Янин, усмотревший в призвании варягов победу искон¬
ной (родоплеменной) вечевой традиции над амбициями агрессивной
княжеской власти. Это заключение основывалось на археологиче¬
ском исследовании культуры Новгорода: ее самобытность была оче¬
видной 3. Параллельно археологические источники по «норманнской
проблеме» исследовались в семинарах при кафедрах археологии ЛГУ
(рук. Л.С. Клейн) и МГУ (рук. Д.А. Авдусин)4. Уже в 1990-е гг., когда
возможно стало открытое обсуждение проблем начальной руси, мы
с Е.А. Мельниковой опубликовали работы, посвященные проблемам
договора («ряда») в становлении государственности и месту легенды о
1 Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества ХН-ХШ вв. М., 1982.
С. 142.
2 Пашуто В.Т. Особенности структуры Древнерусского государства // Новосель¬
цев А.П., Пашуто В.Т., Черепнин Л.В., Шушарин В.П., Щапов Я.Н. Древнерусское го¬
сударство и его международное значение. М., 1965. С. 86; Он же. Летописная тради¬
ция о «племенных княжениях» и варяжский вопрос // Летописи и хроники. 1973 г.
М„ 1974. С. 103,110.
3 См. переиздание работы: Янин В.Л. Средневековый Новгород. М., 2004.
С. 11-12.
4 Л.С. Клейн готовит к публикации материалы по работе этих семинаров.
34

призвании варягов в формировании древнерусской историографии5.
За прошедшее десятилетие появились принципиально новые ис¬
следования древнейших русских городов, упомянутых в варяжской
легенде, — Новгорода (Городища)6, Ладоги7, Белоозера8 и Изборска9,
а также Гнёздова и Киева, без учета которых трудно представить на¬
чальное развитие городской сети и государственности. Расширились
исследования скандинавских древностей в бассейне Балтийского
моря, в том числе в славянском мире (работы И. Янссона, В. Дучко
и др.)10 11. Особое значение приобретают данные нумизматики, позво¬
ляющие представить циркуляцию ценностей в рамках этой сети (ра¬
боты Т. Нунана, Р. Ковалева, А.В. Фомина и др.). Систематизированы
были новые данные по памятникам рунической письменности, ран¬
ней картографии, значительно расширившие источниковую базу «ва¬
ряжской» проблемы.
Наряду с введением в научный оборот новых данных сформиро¬
валась тенденция к реанимации традиционного антинорманизма —
включающая как тиражирование без научного комментария работ
Д.И. Иловайского и С.А. Гедеонова, так и составление эпигонских
сочинений, пытающихся подменить исторический анализ старыми
догадками о происхождении названий «русь» и «варяги», конструк¬
циями вроде «Русского каганата» — варианта Приазовской Руси
Д.И. Иловайского и т. п.п. Эти казусы современной историографии
получили своевременную оценку в научной литературе12.
5 Мельникова ЕЛ., Петрухин В.Я. Легенда о «призвании варягов» и становление
древнерусской историографии // ВИ. 1995. № 2. С. 44-57; Они же. «Ряд» легенды
о призвании варягов в контексте раннесредневековой дипломатии // ДГ. 1990 г.
М., 1991 С. 219-229.
6 Янин B.JI. У истоков новгородской государственности. Великий Новгород,
2001; Носов Е.Н., Горюнова В.М., Плохое А.В. Городище под Новгородом и поселе¬
ния Северного Приильменья. СПб., 2005.
7 Ладога и ее соседи в эпоху средневековья. СПб., 2002; Старая Ладога —
древняя столица Руси: каталог выставки. СПб., 2003.
8Захаров С.Д. Древнерусский город Белоозеро. М., 2004.
9 Седов В.В. Изборск в раннем средневековье. М., 2007.
10 Cultural Interaction between East and West. Stockholm, 2007 (там же список
работ И. Янссона); Duczko W. Viking Rus: Studies on the Presence of Scandinavians in
Eastern Europe. Leiden; Boston, 2004.
11 Cp.: «Антинорманизм». Сборник Русского исторического общества.
М., 2003. Т. 8 (156); Галкина Е.С. Тайны русского каганата. М., 2002.
иКотляр Н.Ф. В тоске по утраченному времени: рецензия на Сборник Русско¬
го исторического общества «Антинорманизм» // Средневековая Русь. М., 2007.
35

Собственно сюжет легенды о призвании князей в научной лите¬
ратуре интенсивно обсуждается в связи с традиционной проблемой:
насколько книжная легенда (и разные ее варианты), зафиксированная
на рубеже XI и XII вв., соотносится с историческими реалиями IX в.
Принципиальное соответствие мотивов варяжской легенды истори¬
ческой ситуации IX в. не вызывает сомнения у исследователей, знако¬
мых с источниками. Ясно, что разноплеменное население, концентри¬
рующееся в городских («предгородских») пунктах на трансконтинен¬
тальных водных путях, прежде всего в Новгороде и Ладоге, должно
было договариваться с дружинами скандинавов, идущими на ладьях
по этим путям. Исследователей интересует, где состоялся договор и
сел вначале призванный князь — в Ладоге (как говорит «ладожский»
вариант легенды в Ипатьевском списке Повести временных лет) или
в Новгороде (на чем настаивает Новгородская первая летопись, от¬
ражающая «начальный» летописный свод)? Была ли Ладога «первой
столицей Руси» и что в этот период представляла собой Русь?
Вторая и более существенная для понимания начальной истории
Руси проблема — проблема хронологии: материалы Ладоги и Городи¬
ща содержат синхронные летописным датировкам древности середи¬
ны — второй половины IX в., но схожих скандинавских древностей нет
ни в Изборске, ни в Белоозере; более того, в гнёздовских курганах и в
Киевском некрополе скандинавские дружинные древности относятся
к X в. Хронологический разрыв между дружинными древностями се¬
вера и юга Руси «совпадал» с теми периодами княжения Рюрика и Оле¬
га (Игоря), которые были лишены точных дат и определенных «собы¬
тий», что провоцировало на прямолинейные конструкции по-новому
датированных исторических событий («деконструкции» летописной
истории). Недавним энтузиастом такой «перестройки» древнерусской
истории выступил К. Цукерман13. Если варяжская русь обосновалась
на днепровском пути лишь к X в., значит, призвание должно было со¬
стояться незадолго до рубежа IX и X столетий, а достоверные даты
княжения Игоря (поход 941 г. на греков) приближаются ко времени
начала династии. К. Цукерман не отрицает последовательности со¬
бытий, описанных в летописи: более того, он причисляет к своим за¬
слугам то, что сопоставляет летописные данные с нумизматическими.
Вып. 7. С. 343-353; Мишин Д.Е. Рец. на кн.: Галкина Е.С. Тайны русского каганата.
М„ 2002 // Славяноведение. 2003. № 4.
13 Цукерман К. Перестройка древнейшей русской истории // У истоков рус¬
ской государственности. СПб., 2007.
36

Он считает, что кризис в поступлении восточного серебра в Европу,
который Т. Нунан датировал последней четвертью IX в., отражает ле¬
тописное известие об изгнании варягов, собиравших дань со славян,
за море (в летописной датировке — 862 г., мотив, предшествующий
призванию). Летопись не оставляла данникам времени на раздумье —
изгнание варягов описывается в той же статье, что и призвание (прав¬
да, введение дат в летописное повествование разбивало более ранний
текст, и летописец обозначил «пустыми годами» время, которое про¬
шло между рассказом о варяжской и хазарской дани с восточноевро¬
пейских племен — под 859 г.). К. Цукерман (признавая за варягами
монополию на доставку серебра в Европу?) уделяет размышлениям о
призвании четверть века.
Надо сказать, что французский исследователь отнюдь не первым
обратился к данным нумизматики в связи с варяжской проблемой.
Для рассматриваемого сюжета существенно наблюдение В.М. Поти-
на, высказанное во время первого обсуждения варяжской проблемы в
советской историографии в 1970-е гг. Он отмечает спад поступления
восточного серебра в Скандинавию в 850-х гг., что «не соответствует»
летописным данным о варяжской дани, зато в 860-870-е гг. приток
серебра усиливается, и это напрямую ассоциируется с «призванием
варягов»14.
Отнесение последующего кризиса в поступлении монеты к изгна¬
нию варягов ставит перед К. Цукерманом еще одну проблему. Лето¬
пись напрямую увязывает призвание князей с последующим в 866 г.
первым походом руси на Царьград, в действительности поход имел
место в 860 г., но при условности ранних летописных датировок раз¬
ница незначительна: к 860 г. у руси достало сил отправить немалую
флотилию (200 ладей) на саму столицу Византии. Кто мог организо¬
вать такую экспедицию, если до формирования государственности,
ознаменованного актом призвания, дело не дошло? К. Цукерман об¬
ращается к пресловутому Русскому каганату, историографическому
предшественнику Русской земли первых Рюриковичей. Невнятность
этого историографического фантома заставляет К. Цукермана апел¬
лировать к некоей традиции — не он «открыл» Русский каганат15.
Впрочем, не всякая традиция его устраивает, в том числе и конструк¬
14 Потин В.М. Русско-скандинавские связи по нумизматическим данным
(IX-XII вв.) // Исторические связи Скандинавии и России. Л., 1970. С. 68-69.
15Цукерман К. Перестройка древнейшей русской истории. С. 343.
37

ция главного сторонника Русского каганата в современной историо¬
графии — В.В. Седова: французский исследователь даже приписывает
ему утверждение о существовании Русского каганата в Среднем По¬
волжье, в то время как В.В. Седов настаивал на его локализации на
Среднем Днепре в ареале волынцевской (а не поволжской именьков-
ской) культуры.
Действительно, здесь не место вдаваться в историографические
поиски истоков Русского каганата (никаким источникам он неизве¬
стен, в отличие от титула каган, на который претендовали русские
князья) и поминать «Русское каганство» Д.И. Иловайского, но кон¬
цепция одного из историографов явно повлияла и на построения
К. Цукермана, и на убеждения его непосредственного предшественни¬
ка по «перестройке» русской истории — О. Прицака. Г.В. Вернадский
придавал особое значение Русскому каганату в Приазовье, правда, он
основывал свои датировки сего «политического образования», как и
К. Цукерман, исходя из общих соображений, и датировал его конец
(839) 16 тем временем, к которому К. Цукерман относит его начало.
«Перестройка» последующей русской хронологии носит у Г.В. Вер¬
надского щадящий характер, он исходит лишь из шестилетнего за¬
паздывания летописи (датировка похода 860 г. 866-м). Радикальный
характер носит «перестройка» у О. Прицака, который передатирует
правление Олега и Игоря, а Русский каганат помещает не в Приазовье,
а в Верхнем Поволжье17. Какие основания есть у этого калейдоскопа
мнений?
Увы, общим основанием является поверхностное совпадение дат
и имен: в первую очередь, совпадение имени некоего «царя (мелех)
Руси» Хельгу Кембриджского документа с именем вещего Олега рус¬
ской летописи: Хельгу вступил в конфликт с Хазарией и Византией в
правление Романа Лакапина — Новгородская первая летопись (Н1Л)
датирует поход на греков Игоря 920 годом, Олега Н1Л отправляет на
греков еще позже — в 922 г. Значит Олег не умер в 912 г., а правил позд¬
нее и погиб за морем после неудачного похода (941) на Царьград, от¬
ступив куда-то в сторону Персии (по Кембриджскому документу). Уже
указывалось, что начальные даты Н1Л столь же условны, как и даты
ПВЛ: они основывались на одних и тех же известных летописцам из
16 Вернадский Г.В. Древняя Русь. Тверь; М., 1996. С. 270 и сл.
17 Обзор и критику этих построений содержит недавняя монография: Торти¬
ка А.А. Северо-западная Хазария в контексте истории Восточной Европы. Харь¬
ков, 2006. С. 191 и сл.
38

греческого хронографа данных — датах правления императоров (кон¬
цом правления Михаила III был датирован поход 866 г., началом прав¬
ления Романа — поход 920 г.); Олег не погиб за морем, так как могила
его была хорошо известна в Киеве (не только ПВЛ)18.
Совпадение имен и дат в этой традиции — рецидив подхода «исто¬
рической школы»: начальную русскую историю характеризует особая
концентрация таких совпадений и историографических штампов,
привлекаемых для тех или иных конструкций: Рюрик, призванный в
Новгород, и Рорик Фрисландский19; Гостомысл новгородской книж¬
ной традиции и Гостомысл — правитель полабских славян вдохнов¬
ляет на реконструкцию древнейшего фольклорного героя, благодаря
чему сказание о князьях владимирских не только «фольклоризирует-
ся», но и становится старше древнейших летописных сводов — книж¬
ной традиции20.
Отождествление Олега и Хельгу развязывает руки для конструк¬
ций новых датировок: по О. Прицаку, Олега вообще не было в Киеве и
он сгинул между 920 и 928 гг. в каспийском походе, но не отступая из
Царьграда; по К. Цукерману, он заключал договор 911 г. (не ходя для
этого в поход) и правил в Киеве до злополучного похода в Византию
941 г. Тридцатилетнее киевское правление Олега исследователь пере¬
носит с 882-912 на 911-941 гг. Датировка должна соответствовать ар¬
хеологическим данным — времени дружинных погребений киевского
некрополя.
Соответственно скандинавские материалы Ладоги и Новгород¬
ского Городища должны относиться к центрам Русского каганата в
Поволховье, на роль столицы все же претендует в построении К. Цу-
кермана Городище. Здесь «суммарный» подход к источникам дает
очередной сбой: утверждать, что присутствие скандинавов «прекрас¬
но засвидетельствовано в Поволховье именно в 830-860-е гг.»21, мож¬
но в отношении Ладоги, где скандинавские материалы характеризу¬
ют слои города с эпохи формирования — 760-х гг., но скандинавские
18 Петрухин В.Я. Князь Олег, Хелгу Кембриджского документа и русский
княжеский род // ДГ. 1998 г. М„ 2000. С. 222-229.
19 Совпадение имен этих правителей провоцирует на поиски южнобалтий¬
ских и даже балтийско-славянских истоков русской государственности (ср.:
Янин В.Л. О начале Новгорода // У истоков русской государственности. С. 209).
2а Азбелев С.Н. Исторические связи новгородских и балтийских славян в
фольклоре // XIII Международный съезд славистов: литература, культура и
фольклор славянских народов. М., 2002. С. 385-396.
21 Цукерман К. Перестройка древнейшей русской истории. С. 349.
39

комплексы первой половины IX в. на Городище практически не вы¬
явлены22. Суммарные датировки необходимы для «перестройки» рус¬
ской истории потому, что исследователи давно обратили внимание на
особый период в жизни Городища, связанный с концентрацией древ¬
ностей и серебра в 860-е гг. — время летописного призвания князей.
К. Цукерману нужно, чтобы Рюрик появился позже — в конце IX в.:
для этого нужно подобрать археологическое «свидетельство», и оно
обнаруживается уже в Ладоге, в материалах скандинавского могиль¬
ника в урочище Плакун.
Могильник в Плакуне, до появления дендродат имевший суммар¬
ную датировку (IX в.), породил немало романтических интерпрета¬
ций: открытие камерного погребения (№ 11) при наличии не только
шведских, но и датских аналогий вызывало воспоминание о Рорике
Фрисландском (К. Цукерман не склонен отождествлять с этим персо¬
нажем новгородского Рюрика), курган № 6 (кенотаф!) вообще ассоци¬
ировался с могилой Рюрика. С уточнениями датировки могильника
выступил недавно К.А. Михайлов, который отнес начало функциони¬
рования могильника к раннему X в., отвергнув романтические интер¬
претации его погребений23. К. Цукерман же счел возможным в своих
целях удревнить датировку до конца IX в.
О датировках можно спорить (если основания для спора не чисто
спекулятивные). Но исследователи Ладоги, основываясь на тех же ма¬
териалах, совершенно по-иному видят начальную историю Ладоги и
Руси. А.Н. Кирпичников считает возможным, что «еще до 839 г. (при¬
бытия послов хакана Рос в Ингельгейм. — В.П.) Ладога была центром
русского каганата» 24: если увязывать начало этого «раннегосудар¬
ственного образования» с появлением скандинавов в Ладоге, то даты
каганата окажутся ближе конструкции Г.В. Вернадского (он датирует
каганат 737-839), чем «перестройке» К. Цукермана. А.Н. Кирпични¬
кову вторит Д.А. Мачинский: иного центра для русского кагана не
найти — ведь Городища на Волхове в 830-е гг. еще нет. Оно, по Мачин-
22Носов Е.Н. Новгородское (Рюриково) Городище. Л., 1990. С. 147-149; Янссон
И. Скандинавские находки IX-X вв. с Рюрикова городища // Великий Новгород в
истории средневековой Европы. М., 1999. С. 36-37.
23 Михайлов К.А. Скандинавский могильник в урочище Плакун (заметки
о хронологии и топографии) // Ладога и ее соседи в эпоху средневековья. СПб.,
2003. С. 63-68.
24 Кирпичников А.Н. Древности Старой Ладоги в исследованиях Староладож¬
ской археологической экспедиции ИИМК РАН // Старая Ладога. Древняя столи¬
ца Руси. СПб., 2003. С. 43.
40

скому, появляется в последней трети IX в. на болотистом «острове ру-
сов» арабских авторов, в связи с которым упомянут и «хакан русов»23 * 25,
но этот «нездоровый и сырой» (по Ибн Русте) остров — не место для
«перестройки», К. Цукерман предпочитает его не поминать. Впрочем,
хронологически дата островного каганата «подходит» для построения
К. Цукермана: «к началу IX в. в Поволховье и на Сяси археологически
выявлены все необходимые элементы для того, чтобы правитель этой
области в пику“ хазарскому кагану мог гордо именовать себя тем
же титулом»26. Звучит эффектно: крайний северо-запад Восточной
Европы противостоит крайнему юго-востоку; но эффект снижается,
если вспомнить, что помимо столицы в устье Волги власть Хазарско¬
го каганата воплощала целая система каменных крепостей в бассейне
Дона, Северского Донца, на Северном Кавказе, Кубани и Боспоре.
Дальнейшее построение Д.А. Мачинского принципиально расхо¬
дится с конструкцией К. Цукермана: в 860-870-е гг. возникает Новго¬
родское городище, а в Ладоге — могильник на Плакуне. Могильник не
связан напрямую с прибытием Рюрика, хотя Д.А. Мачинский и пред¬
полагает, что он мог быть там похоронен, зато богатое скандинавское
погребение на соседней сопковидной насыпи «заставляет» Д.А. Ма¬
чинского вспомнить новгородское летописное предание о могиле
Олега в Ладоге (несмотря на его датировку серединой X в.).
«Олегова могила» в Ладоге развязывает руки для переиначива-
ния судьбы Олега в том виде, в каком она описана ПВЛ. Повество¬
вание Н1Л сбивчиво: летопись, прерывая повествование о триумфе
Олега после похода на Царьград, отправляет князя в Новгород, затем
в Ладогу. Неясно, имеет ли следующая фраза о его пути за море, на
котором Олега «уклюну» змея, отношение к Ладоге, или это вставка,
и последующая констатация «есть могила его в Ладозе»27 продолжа¬
ет рассказ о пути к Новгороду. Можно согласиться с Д.А. Мачинским
и его предшественниками, что повествование Н1Л о первых русских
князьях сокращало текст предшествующего («начального») свода.
23 Мачинский Д.А. Ладога — древнейшая столица Руси и ее «ворота в Евро¬
пу» // Старая Ладога. Древняя столица Руси. С. 22.
“Там же. С. 28. Хронология поселений в указанном регионе — предмет дис¬
куссии (см.: Богуславский О.И. Комплекс памятников у деревни Городище на реке
Сяси в системе синхронных древностей (вопросы анализа керамического ком¬
плекса) // Славяне и финно-угры. Контактные зоны и взаимодействие культур.
СПб., 2006. С.16-40).
27 Н1Л. С. 109. Это явная отсылка к легенде о смерти Олега от коня в ПВЛ
(Начальном своде?).
41

Это касается и новгородской версии легенды о призвании варя¬
гов: составитель Н1Л, изъявший из «начального» свода космографи¬
ческое введение, где рассказывалось о расселении славян и других на¬
родов, в том числе словен, кривичей и мери и об основании словенами
Новгорода, начинает рассказ о призвании с упоминания новгородских
людей, волостей словен, кривичей и мери без поминания собственно
Новгорода и мест расселения племен28. Упоминание Новгорода как
места, где первоначально сел призванный Рюрик, в контексте HIJI
выглядит неуместным, но при этом отражает чтение сокращенного
«начального» свода29 Первоначальность «новгородской версии» не
означает, однако, ее полного соответствия исторической действи¬
тельности; разыскания о начале Руси продолжались и после состав¬
ления Начального свода, преобладающая в списках ПВЛ «ладожская
версия» о первоначальном пребывании Рюрика в Ладоге может быть
результатом этих исторических разысканий летописцев.
Тематика первоначального княжеского стола в Ладоге была ак¬
туализирована в последние годы поисками альтернативной «матери
городов русских» — столицы Руси. Пока в историографии утвержда¬
лась версия первоначальной столицы в Ладоге, в Киеве были сделаны
принципиально важные для понимания развития сети древнерусских
городов открытия. Раскопками М. Сагайдака на Подоле были обнару¬
жены древнейшие городские кварталы, ориентированные на речной
путь и обслуживание проходящих днепровским путем ладей: плани¬
ровка этих кварталов повторяла планировку, характерную для бал¬
тийских «виков»; схожую планировку имели прибрежные кварталы
Ладоги и Гнёздовского поселения30. На киевской «горе» не было древ¬
него города, там и в X в. располагался некрополь и княжеский двор
(предшествовавший городу Владимира): эту топографическую ситуа¬
цию отражает скандинавское наименование Киева — Kcenugardr, «ло¬
дочный двор (гард)»31. К. Цукерман характеризует эти открытия как
«скромные зачатки городской жизни» в Киеве 880-х гг., риторически
28 Петрухин В. Я. Как начиналась Начальная летопись? // ТОДРЛ. 2006.
Т. LVII. С. 33-41.
29 Ср.: Гиппиус АЛ. Новгород и Ладога в Повести временных лет // У истоков
русской государственности. С. 217.
30 Сагайдак МЛ. (при участии В.В. Мурашевой и В.Я. Петрухина). К истории
градообразования на территории древней Руси // История русского искусства.
М„ 2008. Т. 1.
31 Ср.: Джаксон Т.Н. Austr f Gordum. Древнерусские топонимы в древнескан¬
динавских источниках. М., 2001. С. 86.
42

сводя проблему к очередной конструкции — фантастическим акциям
Русского каганата, якобы приведшим к гибели волынцевской куль¬
туры еще в 830-е гг. в построениях А. Комара32 (очередное наследие
историографии Русского каганата в варианте Г.В. Вернадского). Олег,
появившийся с варягами и другими жителями Прибалтики в Киеве
в 882 г., согласно летописи, мешает «перестройке» русской истории.
Открытие «варяжского вика» времен Олега в Киеве, конечно, не
решает всех историко-археологических проблем формирования рус¬
ской государственности: главной археологической проблемой оста¬
ется отсутствие некрополей — погребальных комплексов IX в. как
в Киеве, так и в Гнёздове, возле Городища и в Ладоге. Романтические
попытки увязать отдельные находки монет или вещей центральноев¬
ропейского происхождения с посольством кагана росов при Теофиле
(839) или с походом Аскольда и Дира при Михаиле III (Г.С. Лебедев,
С.С. Ширинский) вырывали эти находки из более позднего археоло¬
гического контекста33. Не выглядят убедительными и попытки ин¬
терпретировать обряд волховских сопок как результат синтеза скан¬
динавских и местных финских и славянских традиций в некрополе
древней Ладоги34. Но это — археологические проблемы, напрямую
использовать их для решения хронологических или демографических
вопросов ранней истории нельзя (заметим, что и в Скандинавии ком¬
плексы ранней эпохи викингов немногочисленны — это естественно
для времени становления всякой археологической культуры). В це¬
лом материалы Ладоги и Городища достаточно полно демонстриру¬
ют начало проникновения скандинавской руси в бассейн Волхова и
формирования там сети городских центров с дружинными древно¬
стями, концентрация которых на Городище в 860-е гг. сопоставима
сданными летописи о призвании варяжских князей. Ни письменные,
ни археологические источники не дают оснований для «перестройки»
русской истории.
Е.Н. Носов деликатно характеризует комплекс скандинавских
находок с Городища как «вуаль» — термин призван продемонстриро¬
ъгЦукерман К. Перестройка древнейшей русской истории. С. 348.
33 Ср.: Каинов С.Ю. Еще раз о датировке Гнёздовского кургана с мечом из рас¬
копок М.Ф. Кусцинского (К вопросу о нижней дате Гнёздовского могильника) //
Гнёздово. 125 лет исследования памятника. М„ 2001. С. 54-63.
34 Ср.: Еремеев И.И. Новгородские сопки и большие курганы средней Швеции:
проблемы сравнительного исследования // У истоков русской государственности.
С. 240-255.
43

вать, что скандинавские находки лишь «прикрывают» восточноев¬
ропейскую основу культуры Городища35; вместе с тем концентрация
находок в слое поселения схожа, по мнению И. Янсона, с ситуацией
в главном скандинавском городе на пути из варяг в греки — Биркой.
Находки характеризуют яркие черты скандинавского убора и религи¬
озного быта (амулеты, в том числе привески с рунической надписью),
более того, обнаружены следы производства скандинавских вещей.
Обитатели Городища демонстрировали свою причастность к варягам
из-за моря. В.Л. Янин признает Городище первоначальным Новгоро¬
дом, где сел, опираясь на «прецедентный договор» (ряд), призванный
князь Рюрик; после смерти первого князя его наследники обратились
к поиску центра, где они не были бы связаны договором: Игорь и Олег
переместились в Киев36 (где могли претендовать на власть кагана над
Средним Поднепровьем). Варяжская дружина осталась на Городище
без князя, что и означает летописная фраза, заключающая легенду
о призвании, — «новгородцы от рода варяжска» (русский княжеский
род переместился на юг).
Показательно, что центры, в которых останавливались варяги,
становились притягательными для окрестного населения — возле
Городища формируются предшественники новгородских городских
концов, Ладога является межплеменным центром (где вызревала по¬
требность в призвании князя?), Гнёздово привлекает не только жите¬
лей среднеднепровской Руси, но, вероятно, и беженцев из Моравии37.
Это относится к городской сети, формирующейся на пути из варяг
в греки. Но в городах, упомянутых как столы призванных варяжских
князей, — в Изборске и Белоозере, в отличие от новгородского Горо¬
дища и Ладоги, очевидных скандинавских древностей, синхронных
летописному призванию, не обнаружено. В.В. Седов, последняя моно¬
графия которого посвящена изданию материалов Изборска, отрицает
историчность братьев Рюрика, ссылаясь вслед за А. А. Шахматовым на
фольклорность, а не историчность мотива трех братьев. Правда, апел¬
ляция А. А. Шахматова к фольклорным истокам представлений о трех
братьях-князьях неубедительна: А.А. Шахматов приписывал позд¬
нейшей книжной легенде о Труворовом Городище и даже романтиче¬
35 Сходные характеристики дает Ингмар Янссон (см. примем. 22).
хЯнин В.Л. О начале Новгорода. С. 210.
37 Петрухин В.Я. Гнёздово между Киевом, Биркой и Моравией (некоторые
аспекты сравнительного анализа) // Археологический сборник. Гнёздово.
125-летие исследования памятника. ГИМ. М., 2001. С. 116-120.
44

скому наименованию новгородского Городища Рюриковым древние
фольклорные истоки, но их источником было летописное предание,
а не наоборот38. Другой безосновательной посылкой А. А. Шахмато¬
ва следует признать утверждение, что Изборск не был значительным
городом, для того чтобы помещать в нем один из первых княжеских
столов в начальном летописании. В.В. Седов продемонстрировал, что
Изборск был важнейшим форпостом славянской (кривичской) коло¬
низации на границе чудских земель в VIII—X вв. Столь же ярких, как
на Городище и в Ладоге, предметов скандинавского убора и амулетов
в Изборске не обнаружено, нет и ранних кладов, хотя фрагмент коро¬
мысла весов и весовые гирьки свидетельствуют, что горожане в ран¬
нем средневековье принимали участие в распределении серебра39.
Серийными являются и находки вещей, свойственных как Восточной
Европе, так и Юго-Восточной Прибалтике и Скандинавии (односто¬
ронние гребни, ключи, кресала, кольцевидные булавки40, подковоо¬
бразные фибулы, ланцетовидные стрелы, ледоходные шипы и т. п.).
Что касается Белоозера, то проблема сводится не только к тому,
что в регионе нет древностей, синхронных летописному призванию41.
В тексте легенды говорится, что Синеус сидел «на Белеозере»42, это
позволило Д.А. Мачинскому предположить, что речь шла не о горо¬
де, а об озере, причем Ладожском, которое скандинавы именовали
«Белым»43. Правда, это построение не учитывает контекста варяж¬
ской легенды, где Рюрик по смерти братьев раздает «мужам» грады,
«овому Полотеск, овому Ростов, другому Белоозеро». Город, где си¬
дел бы летописный Синеус, не обнаружен. Зато неподалеку на Шексне
раскопано поселение на всхолмлении с соответствующим названием
Крутик (поселение было лишено искусственных укреплений), где
были найдены куфические монеты, весовые гирьки и чашечки весов,
38Петрухин В.Я. Начало этнокультурной истории Руси IX-XI вв. М.; Смо¬
ленск, 1995. С. 53 и сл.
39 Седое В.В. Изборск. С. 395-396.
■“Несколько экземпляров этих предметов скандинавского происхождения
найдено в Изборске и Белоозере: в этом отношении последняя сводка булавок
устарела; ср.: Седое В.В. Изборск. С. 288-291; Захаров С.Д. Древнерусский город
Белоозеро. Рис. 210; Носов Е.Н., Хвощинская Н.В. Некоторые аспекты изучения
кольцевидных булавок на территории древней Руси // Славяне и финно-угры.
С. 130-140.
41 Захаров С.Д. Древнерусский город Белоозеро. С. 107-108.
42ПВЛ. С. 13.
43Мачинский Д.А. Ладога — древнейшая столица Руси. С. 18.
45

вещи скандинавского происхождения, обнаружены следы бронзоли¬
тейного производства, но более всего — следы пушной охоты на бобра
(остеологический материал и охотничьи стрелы), относящиеся к IX в.
Как и в случае с Изборском, было бы наивным искать в материалах
Крутика прямую иллюстрацию варяжской легенды. Но материалы
всех перечисленных памятников служат пониманию исторической
ситуации, предопределявшей, среди прочего, и содержание варяж¬
ской легенды. Комплекс скандинавских находок Белозерской округи
описан С.Д. Захаровым, но он датируется в пределах второй половины
X в. — так датируется подавляющая часть скандинавских комплексов
Восточной Европы. Дело, однако, не в каталогизации скандинавских
вещей, хотя она (в отношении всей Восточной Европы) остается акту¬
альной и расширила бы источниковую базу древнейшей русской исто¬
рии. Дело в том, что в древнем некрополе Белоозера открыты остатки
трупосожжений, включая женские, в одном из которых — фрагменты
скандинавской скорлупообразной фибулы второй половины IX — X в.;
и хотя открытый памятник представляет собой остатки разрушенно¬
го некрополя, его исследователи усматривают в этих материалах сви¬
детельства «культурной метисации, скрещения финских, славянских
и скандинавских культурных элементов на Белом озере»44. Ситуация
в некрополе Белоозера соответствует ситуации в Верхнем Поволжье,
связанном с Белозерьем системой водных коммуникаций. Главным
памятником эпохи призвания варягов в верхнем Поволжье было Сар-
ское городище — племенной центр мери, принимавшей, по летописи,
участие в призвании и входившей в племенную конфедерацию криви¬
чей и словен. На Крутике и в регионе Белоозера очевидно присутствие
мерянского этнического компонента45. Если учесть, что Верхнее По¬
волжье, как и Белозерье, Поволховье и бассейн Великой (на границе
с чудью — Изборск) были зоной кривичско-словенской колонизации,
в процессы колонизации включались и группы скандинавов. Присут¬
ствие этих этнических групп на одних и тех же поселениях, участие в
дележе добываемых и поступающих богатств приводило к ситуациям,
описанным летописной легендой о призвании варяжских князей.
44Макаров Н.А., Новикова Г.Л. Древнейший некрополь летописного Белоозера //
Старая Ладога и проблемы археологии Северной Руси. СПб., 2002. С. 119-133.
45 Захаров С.Д. Древнерусский город Белоозеро. С. 123 и сл.
46

ЕЛ. Мельникова
РЮРИК И ВОЗНИКНОВЕНИЕ
ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКОЙ
ГОСУДАРСТВЕННОСТИ
В ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ
ДРЕВНЕРУССКИХ ЛЕТОПИСЦЕВ
XI-НАЧАЛАXIIв.1
Провозгласив одной из своих основных задач описание того, «откуду
есть пошла Руская земля», составитель Повести временных лет связал
происхождение Древнерусского государства с вопросом, «кто в Киеве
нача первее княжити» — вторым из трех, поставленных им в заглавии
своего сочинения2. Объединение обеих проблем было естественным
результатом, с одной стороны, «династического» восприятия госу¬
дарства, свойственного средневековому политическому сознанию, и
«киевоцентризма» летописца, с другой. В его представлениях Древ¬
нерусское государство (Русь, Русская земля) возникает тогда, когда в
Киеве утверждается легитимная княжеская династия.
ПВЛ и HI Л содержат несколько рассказов, в которых можно усма¬
тривать ответ на эти вопросы. Все они являются пересказами устных
1 Статья написана в рамках работы над проектами «Древняя Русь и народы
Восточной Европы в межкультурных взаимосвязях», включенным в программу
ОИФН «Русская культура в мировой истории», и «Восточноевропейские сюжеты
и мотивы в древнескандинавской повествовательной литературе: электронный
каталог» (РФФИ № 06-06-80118а). Обсуждение предварительного текста статьи
на заседании центра «Восточная Европа в античном и средневековом мире» ИВИ
РАН существенно помогло в уточнении и развитии отдельных ее положений.
Сердечно благодарю всех участников заседания. Особую признательность при¬
ношу Е.В. Пчелову, Т.В. Гимону, А.А. Гиппиусу, Г.В. Глазыриной, В.А. Кучкину,
А.В.Назаренко и А.С. Щавелеву за ценные советы и замечания.
2 О заглавии ПВЛ см.: Данилевский И.Н. Замысел и название Повести вре¬
менных лет // ОИ. 1995. № 5. С. 101-110; Мельникова ЕЛ. Заглавие «Повести вре¬
менных лет» и этнокультурная самоидентификация древнерусского летописца //
ВЕДС. X Юбилейные чтения памяти В.Т. Пашуто. М„ 1998. С. 68-72; Гиппиус А.А.
«Повесть временных лет»: о возможном происхождении и значении названия //
Из истории русской культуры. Т. I. Древняя Русь. М., 2000. С. 448-460.
47

преданий (хотя и разного типа), сложившихся задолго до возникно¬
вения летописания, претерпевших определенные изменения в про¬
цессе устного бытования и существенно модифицированных при их
включении в летопись — принципиально отличную от устной исто¬
рической традиции форму передачи исторической памяти3. Это пре¬
дания о Кие, о Рюрике и о вокняжении в Киеве Олега (Игоря). Первое
и последнее, по мнению А. А. Шахматова, читались уже в Древнейшем
своде конца 1030-х гг., пополнялись в последующих летописях вплоть
до Начального свода начала 1090-х гг. (отразившегося в HIJI) и были
переработаны составителем ПВЛ в 1110-х гг. Сказание же о Рюри¬
ке, «собранное» из трех местных преданий, было впервые включено
в Новгородский свод 1050 г., откуда оно попало в Начальный свод и
далее в HIJI и ПВЛ4.
В обоих древнейших сохранившихся текстах летописная рекон¬
струкция предыстории Руси прародителем княжеского рода и осно¬
вателем династии русских князей изображает Рюрика. Это построе¬
ние было усвоено и получило дальнейшее развитие в летописании и
исторической литературе XV-XVI вв.5 и стало одним из краеугольных
камней ранней истории Руси. Между тем, выбор именно этого пре¬
дания среди прочих, как представляется, требует специального объ¬
яснения — ведь Рюрик, согласно «Сказанию о призвании варягов»,
правит в Новгороде (Ладоге), а не Киеве (как Кий, Олег или Игорь),
владеет лишь частью будущего государства (в противоположность
Олегу и Игорю), не совершает деяний, «обязательных» для русского
князя (ср. «биографию» Олега6), а сказание о нем имеет новгородское,
30 соотношении устной и письменной исторической традиций см.: Vansina ].
Oral Tradition as History. London, 1985; Oral Tradition and Literacy: Changing Visions
of the World / R.A. Whitaker, E.R. Sienaert. Durban, 1986; Caunce St. Oral History and
the Local Historian. L., 1994; Мельникова ЕЛ. Устная традиция в Повести времен¬
ных лет: к вопросу о типах устных преданий // Восточная Европа в исторической
ретроспективе. К 80-летию В.Т. Пашуто. М., 1999. С. 153-165; Она же. «Сказания о
первых князьях»: принципы репрезентация устной дружинной традиции в лето¬
писи //Мир Клио. Сб. ст. в честь Л.П. Репиной. М., 2007. Ч. 1. С. 118-131.
4 Шахматов А.А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах //
Шахматов А.А. Разыскания о русских летописях. М„ «Академический проект»
«Кучково поле». Жуковский, 2001. С. 136-187.
5См.: Петрухин В.Я. Легенда о призвании варягов в средневековой книжно¬
сти и дипломатии // Норна у источника судьбы / Отв. ред. Т.Н. Джаксон. М„ 2001.
С. 297-303.
6 Мельникова ЕЛ. Первые русские князья: о принципах реконструкции лето¬
писцем ранней истории Руси // ВЕДС. Мнимые реальности в античной и средне¬
вековой историографии. XIV Чтения памяти В.Т. Пашуто. М., 2002. С. 143-151;
48

а не киевское происхождение, в отличие от традиции об Олеге и Иго¬
ре. Что же и когда заставило летописцев увидеть основателя династии
русских князей именно в Рюрике и предпочесть сказание о нем дру¬
гим возможным альтернативам7?
Легенда о Кие отнесена составителями ПВЛ и Н1Л ко «времени
начал» 8. В ПВЛ она включена в недатированную «вводную» часть,
где излагаются социогенетические легенды разного происхождения9,
в том числе, библейского. В Н1Л она открывает раздел, озаглавленный
«Начало земли Рускои» 10, в котором освещена «предыстория» Руси,
завершающаяся вокняжением в Киеве Игоря11. Вместе с тем, интер¬
претация легенды в обоих памятниках различна. В Н1Л (и в Началь¬
ном своде) Кий называется перевозчиком («его же нарицают тако пе-
ревозника бывша»; ср. мифологический образ перевозчика из царства
живых в царство мертвых) и сохраняет черты архаичного охотника (он
«ловы деяше около города» и вместе с братьями «бяху ловища зверие»)
и первопредка-первоправителя, изначально наделенного властью над
полянами: «наречахуся Поляне и до сего дне от них же суть кыяне» 12.
Кий представлен основателем одноименного города, но ни в коей мере
Она же. Историческая память в устной и письменной традициях: Повесть вре¬
менных лет и «Сага об Инглингах» //ДГ. 2001 г. М., 2003. С. 48-92.
7 Широкое обсуждение начал русского летописания в последние два десяти¬
летия практически не затронуло (за исключением отдельных наблюдений) «Ска¬
заний о первых русских князьях» (см. последнюю из опубликованных работ с
подробной библиографией: Гиппиус АЛ. Два начала Начальной летописи: к исто¬
рии композиции Повести временных лет // Вереница литер: к 60-летию В.М. Жи¬
вова / Отв. ред. А.М. Молдован М., 2006. С. 56-96. Тем не менее, исследования
происхождения ПВЛ и Н1Л, а также лежащих в их основе сводов, Начального и
Никоновского начала 1070-х годов, дают возможность обратиться к вопросу о со¬
отнесенности тех или иных вариантов сказаний с определенными этапами лето¬
писания XI — начала XII в.
8 Мельникова ЕЛ. Преодоление множественности времен: Темпоральный
аспект передачи устной исторической традиции в «Повести временных лет» //
Сб. статей памяти А.Я. Гуревича (в печати). См. о легенде подробнее: Мельни¬
кова ЕЛ. Легенда о Кие: о структуре и характере летописного текста // А се его
сребро. Зб1рник праць на пошану М.Ф. Котляра. Кшв, 2002. С. 9-16; Щавелев А.С.
Предания о первых князьях и представления о власти в славянских исторических
сочинениях. М., «Северный паломник», 2007. С. 105-126 (здесь же исследованы
западно- и южнославянские параллели).
9Мельникова Е.А. «Сказания о первых князьях». С. 118-131.
10 Об использовании в Начальном своде заголовков «Начало...» см.: Гиппиус
А.А. Два начала. С. 79-80.
ИН1Л.С. 104-108.
12 Там же. С. 103,104-105.
49

не князем 13. В ПВЛ Кий изображен прежде всего в качестве основате¬
ля Киева, сохраняется за ним и функция охотника («бяше... лес и бор
велик, и бяху ловяща зверь»). Версия же о Кие-перевозчике оспари¬
вается летописцем 14. Как основатель столицы Древнерусского госу¬
дарства и предок его жителей, Кий не мыслим для составителя ПВЛ
человеком низкого социального статуса, и он прилагает немало уси¬
лий, чтобы представить Кия — в противоположность устной традиции
и Начальному своду — русским князем. Главным доказательством его
«княжеского статуса» служит рассказ о походе в Царьград и принятии
«великой чести» от византийского императора, имя которого, однако,
«не свемы» 15. Этот рассказ, отсутствовавший в Начальном своде 16,
очевидным образом смоделирован на основе повествований о походах
Святослава17. Княжеская власть Кия подчеркивается и в последующем
тексте, также добавленном составителем Повести: «и по сих братьи
держати почаша род их княженье в Полях» (выделено мною)18.
Однако при всем ее архаизме в легенде о Кие содержался потен¬
циальный ответ на заданный в заглавии ПВЛ вопрос, «кто в Киеве
нача первее княжити»: основатель города был естественным канди¬
датом на роль его первого правителя, первого киевского князя. Эта
возможность и дала летописцу начала XII в. основание представить
Кия в своей реконструкции предыстории Руси не только основателем
13 Наименование Кия «великим князем» во Введении к Н1Л содержится
лишь в одном списке XVIII в., имеющем позднее происхождение, и потому чтение
«градъ великыи Кыевъ» считается первоначальным (см.: Гиппиус АЛ. Два нача¬
ла. С. 69. Примеч. 12).
14 ПСРЛ. М., 2001. Т. I. Лаврентьевская летопись. Стб. 9; ПСРЛ. М., 2000. Т. II.
Ипатьевская летопись. Стб. 8.
15ПСРЛ.Т.Н.Стб. 8.
16 О позднем, начала XII в., происхождении рассказа о походе Кия см.: Шах¬
матов АЛ. Разыскания. С. 98. Дополнительные лингвистические аргументы
приведены в ст.: Гиппиус АЛ. «Рекоша дроужина Игореви...». К лингвотекстоло¬
гической стратификации Начальной летописи // Russian Linguistics. 2001. № 25.
S.147-181.
17 Аналогичны в обоих повествованиях мотивы «принятия чести», основа¬
ния города на Дунае и наименования его уменьшительным именем от города на
Днепре (Киев — Киевец, Переяславль - Переяславец), попытки осесть в осно¬
ванном на Дунае городе, невозможности сделать это из-за недружелюбия местно¬
го населения, возвращение в Киев. Это сходство было отмечено еще А.Н. Сахаро¬
вым («Если бы мы не знали, что речь идет о Кие, то вполне могли бы представить
себе, будто летописец ведет речь о Святославе Игоревиче»), который, однако, не
придал ему специального значения (Сахаров А.Н. Кий: легенда и реальность //
ВИ. 1975. № 10. С. 141).
18ПСРЛ. Т. I. Стб. 10; ПСРЛ. Т. II. Стб. 8. В Н1Л отсутствует.
50

Киева и первым киевским князем, но и предком рода киевских князей
(«и по сих братьи держати почаша род их княженье в Полях»), к кото¬
рому позднейшие летописцы безосновательно причисляли Аскольда
и Дира19.
Тем не менее, давая ответ на вопрос о первом киевском князе, ле¬
генда о Кие в той форме, как она сохранилась в Начальном своде, была
замкнута одним сюжетом — никаких связей с последующей «истори¬
ей» Руси она, вероятно, не содержала: какие-либо предания о потомках
Кия — его наследниках на «княжении» в Киеве отсутствовали в уст¬
ной традиции, известной летописцам XI — начала XII в. Более того,
это была легенда о «началах» — Киева и его обитателей-полян, ко¬
торая не укладывалась в династическо-государственную концепцию
составителя ПВЛ. Наконец, в Киеве XI в., несомненно, было известно,
что князья Олег и Игорь, скандинавы по происхождению, пришли
с севера, из Новгорода. Таким образом, даже придав Кию княжеский
статус, летописец не мог возвести к нему род «исторических» русских
князей и тем самым представить Кия основателем Древнерусского го¬
сударства.
Современные историки (с определенными оговорками) считают
поворотным моментом в истории восточного славянства и возникно¬
вения единого Древнерусского государства объединение северной и
южной частей восточнославянского мира, о чем рассказывается в ПВЛ
под 882 г. Так же рассматривают вокняжение в Киеве пришельцев из
«Новгорода» (Олега и Игоря) и летописцы: именно укрепившись в
городе на Днепре, «Варязи и Словени и прочи прозвашася Русью», а
Киев был провозглашен «матерью городов русских»20.
Наиболее последовательно эта концепция происхождения древ¬
нерусских династии/государства воплощена в Н1Л (в Начальном сво¬
де). Свою задачу ее составитель определяет во Введении как чисто
описательную (а не объяснительную, как автор ПВЛ): «Мы же от на¬
19 См.: Гиляров Ф. Предания русской начальной летописи. М., 1878. С. 140.
В «Истории» Яна Длугоша к Кию возводятся княжившие в Киеве Аскольд и Дир,
возможно, на основании каких-то не дошедших до нас древнерусских источников
(ЩавелеваН.И. Древняя Русь в «Польской истории» Яна Длугоша. Текст, перевод,
комментарий / Под ред. А.В. Назаренко. М., 2004 (ДИ). С. 226 и примеч. 76). См.:
Грушевский М. IcTopia Украши-Руси. Кшв, 1991. Т. I. До початку XI вжа. С. 279
и примеч. 4. Об искусственности этой связи см.: Флоря Б.Н. Русь и «русские»
в историко-политической концепции Яна Длугоша // Славяне и их соседи. Эт¬
нопсихологические стереотипы в средние века. М., 1990. С. 16-28.
20ПСРЛ. Т. I. Стб. 23. ПСРЛ. Т. II. Стб. 17. В Н1Л отсутствует.
51

чала Рускы земля до сего лета и все по ряду известьно да скажем, от
Михаила цесаря до Александра и Исакья»21. В полном соответствии с
этой заявкой, сразу же вслед за Введением следует раздел, озаглавлен¬
ный «Начало земли Рускои». Выделяют этот раздел в композиции ле¬
тописи, наряду с заголовком, даты: 6362 (854) год, под которым стоит
заголовок и следует повествование о Кие, о походе руси на Царьград
при «цесаре именем Михаил и мати его Ирина»22, о «хазарской дани»,
о приходе в Киев Аскольда и Дира, о призвании Рюрика и о вокняже-
нии в Киеве после убийства Аскольда и Дира сына Рюрика, Игоря 23,
и 6428 (920) год, под которым рассказывается о походе Игоря на Кон¬
стантинополь.
Рассказ о «начале Руси» композиционно структурирован и охва¬
тывает ряд сюжетов разного типа и происхождения: социогенети-
ческие легенды, племенные исторические предания, дружинные
сказания, сведения, почерпнутые из византийских источников. Эти
разновременные и разнотипные сюжеты представлены как единый
нарратив, цельность которого — по крайней мере, хронологическая —
подчеркивается летописцем фразами, вводящими каждый новый сю¬
жет: «В си же времена...», «Во времена же Кыева...» и др. В летопис¬
ном повествовании, таким образом, выстраивается последовательная
история возникновения «земли Рускои»: основание ее главного го¬
рода Киева — первый поход на Царьград — установление отношений
с Хазарией — утверждение в Киеве Игоря, сына Рюрика, когда его
войско «прозвашася Русью» 24. Все «побочные», бросающие тень на
легитимность Игоря сюжеты изменены и расположены таким обра¬
зом, чтобы передача власти от Рюрика Игорю была единственно воз¬
можной. Кий не выступает здесь в роли князя. Рассказ о походе руси
на Царьград (основанный на тексте Продолжателя Георгия Амарто-
ла и составляющий в ПВЛ отдельную статью 866 г.) помещен вместе
с сообщением о правлении императора Михаила III перед «Сказанием
о призвании», причем имена Аскольда и Дира в нем не упоминаются,
а об их вокняжении в Киеве сообщается кратко и перед пересказом
«сказания о Рюрике»: тем самым, Аскольд и Дир оказываются ни¬
коим образом не связанными с ним. Олег же представлен воеводой
21 HIJ1. с. 104.
22 Об ошибочности даты воцарения Михаила III и имени его супруги см.:
Шахматов АЛ. Разыскания. С. 77. Примеч. 2.
23 HIJI. С. 104-108.
24 HIJI. С. 197.
52

Рюрика и Игоря, не играющим самостоятельной роли до своего по¬
хода в Византию, который описан под 922 г. (после неудачного похо¬
да Игоря). Таким образом, роль первого русского князя, владеющего
Киевом и всей «Русской землей» в HIJI безусловно отводится Игорю.
Эпизод вокняжения Игоря в Киеве завершает раздел о «начале земли
Рускои» и, соответственно, «предысторию» Древнерусского государ¬
ства; дальнейшие, «исторические», события излагаются в отдельных
датированных статьях.
Такая репрезентация предыстории и ранней истории Руси, по
мнению А.А. Шахматова и последующих исследователей, была уна¬
следована HIJ1 от Начального свода 1090-х гг.
Очевидные расхождения в последовательности и атрибуции сю¬
жетов (событий) в HIJI и ПВЛ многократно отмечались, но, признавая,
что HIJI отражает, в том числе и на этом отрезке, более ранние, не¬
жели ПВЛ, чтения Начального свода, все историки25 реконструируют
раннюю историю Руси в соответствии с ее репрезентацией в ПВЛ, а не
в Н1Л. Именно ее восстанавливает А.А. Шахматов и для Древнейшего
свода 26. И это естественно. Вряд ли могут быть сомнения в том, что
героем повествования о захвате Киева был именно Олег, как в ПВЛ,
а не Игорь (в противном случае включение Олега в сказание — пусть
и на вторых ролях — не мотивировано) и что поход Олега в Византию
предшествовал походу Игоря.
Возникает вопрос, почему и на основании каких источников ав¬
тор ПВЛ восстановил более достоверную историческую последова¬
тельность событий, если текст ПВЛ на этом участке вторичен по от¬
ношению к Начальному своду.
25 Пересмотр хронологии ранней русской истории, предпринятый К. Цукер-
маном, не учитывает хронологию HIJI (Zuckerman С. On the Date of the Khazars’
Conversion to Judaism and the Chronology of the Kings of the Rus Oleg and Igor. A Study
of the Anonymous Khazar Letter from the Genizah of Cairo // Revue des etudes byz-
antines. 1995. T. 53. P. 237-270 (частичный перевод на русс, яз.: Славяне и их со¬
седи. М., 1996. С. 68-80); Цукерман К. Два этапа формирования Древнерусского
государства // Археолопя. Ки1в, 2003. № 1. С. 76-99; то же // Славяноведение.
2001. № 4. С. 55-77. Критику см.: Петрухин В.Я. О «Русском каганате», начальном
летописании, поисках и недоразумениях в новейшей историографии // Славяно¬
ведение. 2001. № 4. С. 78-82; Толочко П.П. Русь изначальная // Археолопя. Кшв,
2003. № 1. С.100-103; Калинина Т.М. Восточные источники о древнерусской госу¬
дарственности (К статье К. Цукермана «Два этапа формирования Древнерусского
государства») // Славяноведение. 2003. № 2. С. 15-19.
26 Ср. реконструируемый текст Древнейшего свода в редакции 1073 г.: Шах¬
матов А.А. Разыскания. С. 387.
53

Главной причиной, по которой составитель ПВЛ не мог в этой ча¬
сти следовать Начальному своду, считается его знакомство с русско-
византийскими договорами X в. Древнейший из них был составлен от
имени «великого князя» Олега (каковым в Начальном своде Олег не
являлся), а договор от имени Игоря был более поздним, нежели Оле¬
гов 27, что легко могло быть установлено по приводимым в договорах
датам. Однако согласование текста Начального свода с договорами
совершенно не требовало радикальной переработки повествования
о захвате Киева и вообще принципиального изменения роли Олега —
достаточно было поменять местами рассказы о походе на Константи¬
нополь Игоря (в Н1Л под 920 г.) и Олега (в HIJI под 922 г.).
Opinio communis о вторичности этого текста в ПВЛ опирается на
наблюдение А.А. Шахматова об употреблении двойственного числа
«придоста» в рассказе о захвате Олегом (Игорем) Киева в ПВЛ вместо
единственного числа, которое должно бы было стоять здесь (как и в
других случаях), если бы речь шла об одном Олеге. Форму «придоста»
А.А. Шахматов объяснил как пропущенный и не исправленный соста¬
вителем ПВЛ реликт текста Начального свода, где действуют два ге¬
роя, Игорь и Олег. Однако в тексте Н1Л, отразившем Начальный свод,
двойственное число чередуется с множественным (привожу глаголы
в той последовательности, как они встречаются в тексте: «налезоста»,
«поидоша», «приидоша», «узреста», «испыташа», «потаистася», «из-
лезоста» и т.д.), а в той фразе, в которой в ПВЛ читается «придоста»
(«И придоста к горам х киевьским, и уведа Олег, яко Осколд и Дир
княжити») 28, в Н1Л стоит «приидоша» («и приидоша к горам кы-
евскым, и узреста город Кыев, и испыташа, кто в нем княжить» 29),
т.е. можно предполагать, что и в Начальном своде глагол читался во
множественном, а не двойственном числе. В таком случае предполага¬
емый источник ПВЛ не имел того единственного чтения, на котором
основывается мнение о вторичности рассказа о захвате Киева в ПВЛ.
Каким же образом тогда глагол «придоста» в двойственном числе мог
появиться в тексте ПВЛ? Тот же глагол и также в двойственном числе
(употребленном вполне уместно, поскольку относится к Аскольду и
27 О пересмотре роли Олега в ПВЛ именно в результате знакомства состави¬
теля ПВЛ с русско-византийскими договорами писал уже А.А. Шахматов: Шах¬
матов А.А. Сказание о призвании варягов. СПб., 1904. С. 78; Он же. Разыскания.
С. 228-229,243.
28 ПСРЛ. Т. 1. Стб. 23; ПСРЛ. Т. II. Стб. 16.
29 Н1Л. С. 107. Читается во всех списках.
54

Диру) читается в ПВЛ чуть ниже: «Асколд же и Дир придоста» 30 (в
HI Л эта фраза отсутствует). Не мог ли составитель ПВЛ, используя ис¬
точник, отличный от Начального свода, сделать ошибку, списав нуж¬
ный глагол, но не в той форме, из ниже лежащей строки31?
Против вторичности текста ПВЛ о захвате Олегом Киева говорит
и ряд других обстоятельств. Во-первых, рассказ в Н1Л подвергся со¬
кращению: опущены фразы о посажении мужей в Смоленске (Смо¬
ленск просто упоминается) и о взятии Любеча; приглашение Асколь¬
ду и Диру, выраженное пространной прямой речью, где указывается
на родство с ними приплывших («да придета к нам к родом своим»),
заменено краткой констатацией «и съзваста Асколда и Дира». О том,
что текст Н1Л (Начального свода) подвергся сокращению, а не был,
напротив, расширен автором ПВЛ, говорят образовавшиеся в резуль¬
тате сокращения несогласованности: например, грамматически одно¬
родные глаголы «испыташа» и «реша» во фразе «и испыташа, кто в нем
княжить, и реша: „два брата, Асколд и Дир“» относятся к разным дей¬
ствующим лицам: в первом случае это Игорь (с Олегом), во втором —
киевляне, но указание на второй субъект отсутствует. Во-вторых, не¬
вразумителен в Н1Л эпизод представления героев купцами и укрытия
их воинов: «Игорь же и Олег, творящася мимоидуща, и потаистася
в лодьях, и с малою дружиною излезоста на брег, творящася подугорь-
екыми гостьми»32. Если следовать этому тексту, то Игорь и Олег, при¬
творившись, что они плывут мимо Киева, сами спрятались в ладьях
(«потаистася»), но затем вышли на берег вместе с «малою дружиною»,
выдавая себя за купцов. Описание же ПВЛ представляет действия
в логической последовательности: приплыв к Киевским горам и узнав
о княжении Аскольда и Дира, Олег прячет в ладьях своих воинов, под¬
плывает к Угорскому и посылает к Аскольду и Диру, приглашая их на
берег. В-третьих, в этом же пассаже летописцы по-разному интерпре¬
тируют слово «угорьское». Составитель ПВЛ приводит его в качестве
30 чтения в Лаврентьевской, Ипатьевской (по всем спискам) и в Радзивилов-
ской летописях одинаковы.
31 Ср. аналогичную ошибку в Лаврентьевском списке (ПСРЛ. Т. I. Стб. 21),
где в завершении статьи 862 г. читается «Рюрику же княжаста в Новегороде»
(выделено мною); в Троицком, Радзивиловском и Академическом и в списках
Ипатьевской летописи — «княжащю». Ошибка сделана по аналогии с предше¬
ствующей фразой, в которой речь идет о пребывании Аскольда и Дира в Киеве и
где употреблено подряд три глагола в двойственном числе: «остаста», «скуписта»,
«начаста».
32 Н1Л. С. 107.
55

топонима, обозначающего место, где остановился Олег, и существую¬
щего, как он поясняет ниже, и в его время («и приплу под Угорьское,
похоронив вой своя...», «еже ся ныне зоветь Угорьское, кде ныне Олъ-
мин двор»)33. В HIJI слова «под Угорьское» поняты как наименование
купцов — «творящася подугорьскыми гостьми», т. е. купцами, плыву¬
щими к венграм, или купцами-венграми. Очевидно, что упоминание
здесь венгров является анахронизмом 34, более того, особые купцы-
«венгры», в отличие от купцов-«гречников», не выделялись в особую
категорию; для конца IX в. естественными были торговые плавания в
Византию, что и должно было придать правдоподобие уловке Олега.
Наконец, в-четвертых, в Н1Л присутствует уточняющая вставка, под¬
черкивающая главенствующую роль Игоря, но придающая нелогич¬
ность повествованию: «Слезъшима же има (Аскольд и Дир. — Е. М.),
выскакаша прочий воины з лодеи, Игоревы, на брег» 35. Если точно
следовать этому тексту, то на Аскольда и Дира накинулись воины
только Игоря, тогда как воины Олега остались в укрытии (?).
Если HIJI действительно полностью или почти полностью36 вос¬
производит текст Начального свода, то указанные разночтения сви¬
детельствуют о том, что автор ПВЛ использовал в качестве своего ис¬
точника не текст Начального свода. Более того, трудно предположить,
что составитель ПВЛ сам, без опоры на письменные источники, мог
бы радикально переработать повествование, восстановив место Олега
в начальной истории киевских князей37. Вероятнее, что речь должна
идти не о первичности или вторичности текста ПВЛ по отношению
к тексту Начального свода, а о том, что все эти сюжеты, равно как и
представленная в ПВЛ их взаимосвязь и последовательность, вос¬
ходят не к Начальному, а иному своду, в котором с Начальным сводом
совпадали (частично) сюжеты, но принципиально различалась их
трактовка, привязка к известным по устным преданиям лицам, хро¬
33 ПСРЛ. Т. I. Стб. 23; ПСРЛ. Т. II. Стб. 16-17.
34 Сообщение о первом появлении венгров под Киевом помещено в ПВЛ под
934 г.
35 Читается во всех списках.
36 Возможно, какие-то изменения были внесены и самим новгородским ле¬
тописцем: так, составитель Начального свода, написанного в Киеве, вряд ли бы
перепутал урочище Угорское с угорскими купцами.
37 Определение Аскольда и Дира «боярами» Рюрика, присутствующее толь¬
ко в ПВЛ, вероятно, является дополнением составителя ПВЛ, стремившегося
связать с Рюриком все события до вокняжения Олега в Киеве (Шахматов АЛ.
Сказание. С. 76-78).
56

нология относительно друг друга, а также их текстовое воплощение.
Кардинальное расхождение «взглядов на мир» (worldviews) соста¬
вителей Начального свода и ПВЛ уже отмечалось в новейших исследо¬
ваниях 38. Оно проявляется и в идейной направленности Введения 39,
и в интерпретации библейских сюжетов, и в отношении летописцев
к знамениям, к роли ангелов в жизни людей и пр. «Идеологическая
программа» Начального свода «ориентирована на модели византий¬
ской хронографии и апокалиптики и рассматривает историю Русской
земли в перспективе, которую можно определить как „имперско-
эсхатологическую"» 40. Составителя же ПВЛ интересуют прежде всего
истоки Русской земли («откуду есть пошла Руская земля»), ее про¬
исхождение и начала, восходящие к распределению «уделов» между
сыновьями Ноя и разделению языков после Вавилонского столпотво¬
рения. Составитель Начального свода решительно модифицировал
предшествующую традицию: «с тем же радикализмом и прямолиней¬
ностью» он создал новое Введение к летописи, отказавшись от би¬
блейского зачина (разделения земли между сыновьями Ноя), разбил
рассказ о полянах вставкой из хронографа о походе руси, хронологизи-
ровал повествование, разрывая цельный рассказ годовыми датами41.
К отмеченным А. Тимберлейком и А.А. Гиппиусом новациям состави¬
теля Начального свода можно добавить и реинтерпретацию взаимо¬
отношения сюжетов об Аскольде и Дире, Олеге и Игоре. В «имперско-
византийской перспективе» Игорь представляется единственным
легитимным правителем Руси. Альтернативы этому варианту «начал
Руси» в Начальном своде были элиминированы.
Таким предшествовавшим Начальному своду источником ПВЛ
в случае с Введением и рядом других пассажей, по предположению
А.А. Гиппиуса, был свод 1073 (по датировке А.А. Шахматова) или
38 TimberlakeA. Redactions of the Primary Chronicle // Русский язык в научном
освещении. 2001. № 1 (1). С. 196-218; Гиппиус АЛ. Два начала. С. 81.
39 Дискуссию о времени составления и идейном содержании введений к ПВЛ
и Н1Л см.: Петрухин В.Я. К ранней истории русского летописания: о предисловии
к Начальному своду // Слово и культура. Памяти Н.И. Толстого. М., 1998. Т. 2.
С. 354-363; Гиппиус А А. К соотношению начальных пассажей «Повести времен¬
ных лет» и «Новгородской первой летописи» // Восточная Европа в древности
и средневековье. Проблемы источниковедения. XVII Чтения памяти члена-
корреспондента АН СССР В.Т. Пашуто. IV Чтения памяти д.и.н. А.А. Зимина. Ма¬
териалы конференции. Ч. I. М., 2005. С. 57-60; Он же. Два начала.
40 Гиппиус А.А. Два начала. С. 81-82.
41 Там же. С. 83.
57

1072 (по мнению А.А. Гиппиуса) г.42. В этом своде, вероятно, «Сказа¬
ния о первых русских князьях» уже существовали в композиционно и
текстуально сложившемся виде и включали легенду о Кие и о «хазар¬
ской дани», сказания о Рюрике и походе Аскольда и Дира на Констан¬
тинополь (вероятно, изначально не связанные друг с другом), исто¬
рию захвата Киева Олегом, последующие деяния Олега (часть кото¬
рых была опущена в Начальном своде43), повествования о неудачном
походе Игоря и его смерти у древлян. К этому своду, радикально пере¬
работанному составителем Начального свода, автор ПВЛ вынужден
был вернуться, чтобы восстановить последовательность событий, со¬
гласующуюся со сведениями оказавшихся в его распоряжении новых
документов.
Однако при всем различии трактовок ранней истории Руси и свод
1072/1073 г., и Начальный свод сходились в одном — «начало Руси»
связано с вокняжением в Киеве пришедшего с севера вождя (будь то
Олег или Игорь). Казалось бы, от первого киевского князя, деяниями
которого открывается история Древней Руси как единого целого, и
могли бы вести летописцы род русских князей, которые в таком слу¬
чае должны были бы стать Ольговичами или Игоревичами, но никак
не Рюриковичами. Тем не менее, летописная традиция последней чет¬
верти XI в. упорно связывает киевского князя Игоря родственными
узами с Рюриком, представляя последнего предком русских князей.
«Сказание о Рюрике» имеет, по вполне справедливому общему
мнению, ладожско-новгородское происхождение 44 и восходит к уст¬
ной традиции, возникшей еще в IX в.45. Представленное в ПВЛ и Н1Л
42 Там же.
43 В Н1Л отсутствует сказание о смерти Олега, замененное краткой фразой
«и уклюну змиа в ногу» (возможно потому, что в нем, в редакции ПВЛ и свода
1072/1073 г., слишком отчетливо проявлялся княжеский статус героя). Соответ¬
ственно изменяется место его смерти: в Новгороде, Ладоге или «за морем» — но
не в Киеве. Эти сокращения позволили устранить мотивы, указывающие на по¬
ложение Олега как киевского князя.
44 Убедительное обоснование дано А.А. Шахматовым: Шахматов А.А. Ска¬
зание. С. 27; Он же. Разыскания. С. 211-215.
45 А.А. Шахматов предполагал, что легенда о призвании варягов явилась со¬
знательной и тенденциозной конструкцией новгородского летописца середины
XI в., в основе которой лежали местные, новгородское, изборское и белозерское,
предания о правивших в них некогда варяжских князьях; киевское сообщение о
выплате дани варягам словенами и прочими северными племенами, читавшееся
еще в Древнейшем своде; аналогии из политической жизни Новгорода X-XI вв.
и собственное стремление летописца обосновать право Новгорода приглашать
князей (Шахматов А.А. Разыскания. С. 211-213, 224-225). Вывод А.А. Шахма-
58

в качестве социогенетической легенды, предание о происхождении в
Новгороде верховной власти в результате приглашения правителя и в
соответствии с договором-рядом, в первоначальной своей форме, как
можно предполагать, имело существенно иную форму* 46.
Его состав и характер определялся прежде всего тем, что Рюрик и
его «дружина» были носителями скандинавской культуры, в том чис¬
ле традиционных форм словесности, поэтических (хвалебная скаль-
дическая и героико-эпическая песни) и прозаических (повествования
сагового типа)47. И эпическая песнь, и повествование типа саги были
прежде всего «сказаниями о деяниях», героем которых выступал
вождь, предводитель викингского войска. Наиболее близки к подоб¬
ным нарративам (и вероятно, по крайней мере частично, восходят к
ним) так называемые «саги о викингах» — записанные в XIII-XIV вв.
рассказы о деятельности прославленных викингских вождей (напри¬
мер, о Рагнаре Лодброке, завоевателе Англии, Хрольве Пешеходе,
обосновавшемся во Франции, и др.). Ряд саг этого вида посвящен при¬
ключениям викингов в Восточной Европе48. Герои этих саг за редким
исключением 49 не отождествимы с летописными князьями, что не
това об искусственности легенды был принят последующими исследователями,
в том числе Д.С. Лихачевым. Фольклорный характер дошедшего до нас текста
(имеющего многочисленные параллели) и его определение в качестве социогене¬
тической легенды были обоснованы в ст.: Мельникова Е.А., Петрухин В.Я. «Ряд»
легенды о призвании варягов в контексте раннесредневековой дипломатии //
ДГ. 1990 г. М., 1991. С. 219-229; Они же. Легенда о призвании варягов и станов¬
ление древнерусской историографии // ВИ. 1995. № 2. С. 44-57. Исследование
же древнерусской передачи скандинавских личных имен в легенде показало ее
раннее происхождение, близкое по времени к описываемым в ней событиям:
Schramm G. Die erste Generation der altrussischen Fiirsten-dynastie. Philologische Ar-
gumente fur die Historitat von Rjurik und Briidern //JbGOE. Bd. 28. S. 321-333.
46 Попытку определить состав сказания в выделяемых древнейших летопис¬
ных сводах см.: Шахматов А.А. Сказание. С. 65-70.
47 Древнескандинавские прозаические произведения IX в., несомненно су¬
ществовавшие в устной форме, не сохранились, но отразились в сложившейся в
XII—XIII вв. форме саги.
48 Об этом типе саг см.: Глазырина Г.В. Саги о викингах о Северной Руси. Тек¬
сты, перевод, комментарий. М., 1996 (ДИ). С. 7-46; Она же. Глазырина Г.В. Прави¬
тели Руси (Обзор древнескандинавских источников) //ДГ. 1999 год: Восточная и
Северная Европа в средневековье. М., 2001. С. 143-159.
49 Так, прототипом Одда Стрелы, возможно, был Олег (во всяком случае,
именно с именем Одда был связан сюжет смерти князя «от коня» (см.: Melnikova Е.
The Death in the Horse’s Skull: The Interaction of Old Russian and Old Norse Literary
Traditions // Gudar p§ jorden. Festskrift till Lars Lonnroth. Stockholm, 2000. S. 152-
168).
59

удивительно, поскольку лишь в исключительных случаях предводи¬
тели викингских отрядов обретали власть на чужбине, подавляющее
же их большинство погибало или возвращалось на родину. Основное
содержание «викингских саг» составляют разнообразные приключе¬
ния, прежде всего военные столкновения «на востоке» (как правило,
на северо-западе Восточной Европы), которые заканчиваются побе¬
дой героя — обретением им власти в завоеванном «государстве» и зва¬
ния конунга. По крайней мере часть «восточноевропейских» сюжетов
и устойчивых мотивов формировалась в результате вполне реальных
походов викингов на восток. «Сказание о Рюрике», получившее впо¬
следствии форму этиологической легенды, складывалось в сканди¬
навской дружинной среде и должно было иметь форму, присущую
этой культурной среде. Это, видимо, было повествование об удачли¬
вом военном вожде, ставшем конунгом в богатом «городе». Именно
таким должен был видеться своим дружинникам Рюрик — предво¬
дитель одного из многих военных отрядов скандинавов, действо¬
вавших в IX в. в Поволховье и контролировавших северо-западную
часть Балтийско-Волжского пути, который сумел силой, хитростью
или дипломатическими талантами добиться власти. Содержание по¬
добных повествований было стереотипно: описание воинских добле¬
стей героя, его боевых побед и рассказ о главном достижении его жиз¬
ни — обретении «конунгства», в котором он успешно правит вплоть
до своей смерти. Типичность подобного рода нарративов позволила
А. Стендер-Петерсену назвать сказание «сагой о Рюрике»50.
Форма и состав сюжетов и мотивов первоначального сказания,
естественно, не установимы, однако некоторые их отголоски сохра¬
нились, как представляется, в дошедших до нас текстах, что позволяет
сделать попытку хотя бы в общих чертах охарактеризовать его.
Не исключено, что сказание о Рюрике изначально имело поэти¬
ческую форму или включало поэтический текст — хвалебную песнь
(драпу). На это, как кажется, указывают стилистические особенности
текста Н1Л. В нем присутствуют многочисленные пары формульно¬
го типа, образованные существительными («рать велика и усобица»),
глаголами («владети и рядити», «княжити и владети») и прилагатель¬
ными («дружина многа и предивна», «земля велика и обилна», «муж
so Stender-Petersen A. Die Varagersage als Quelle der altrussische Chronik. Aarhus,
1934 [Acta Jutlandica. T. VI]. S. 42-76.
60

мудр и храбор»)51. Ни одно из этих парных выражений не является
устойчивым для летописных текстов словосочетанием: определение
«велика» к слову «рать» встречается неоднократно, но оно естествен¬
но для описания военных действий и не носит признаков формуль-
ности. Слова «рать» и «усобица» встречаются в сочетаниях с другими
обозначениями нарушения порядка: «рать и нестроение», «крамолы
и усобицы», но как окказиональные, а не формульные словосочета¬
ния 52. Другие словосочетания не отмечаются вообще. Значительная
часть приведенных выражений устранена как в ПВЛ и восходящих к
ней летописях, так и в новгородских летописях, восходящих к Вла¬
дычному своду (исключение составляют правовые формулы, число
которых, напротив, увеличено: ср. в Ипатьевской летописи «по ряду
по праву» 53). Так, в Новгородской четвертой летописи аналогичные
выражения слегка меняются, теряя формульность: «рать велия, усо¬
бица», «иже бы володил нами и рядил ны и соудил в правду», «вся
земля наша добра и велика есть, изобилна всем» 54. Особенно пока¬
зательно распределение в тексте HIJI семи прилагательных, из кото¬
рых два входят в устойчивые словосочетания («люди новгородские» и
«белая веверица», ср. в Лаврентьевской летописи: «по беле и вевери¬
це»). Остальные носят поэтико-описательный характер: «рать велика
и усобица», «земля велика и обилна», «дружина многа и предивна».
В ПВЛ эти словосочетания, кроме «земля велика и обильна», кото¬
рое входит в формулу призвания, отсутствуют. Используемые в двух
других словосочетаниях прилагательные по своему значению близки
к хвалебным поэтическим эпитетам. Существенно и то, что оба слово¬
сочетания, в которых они встречаются, образуют формульные пары:
в первом случае — существительных («рать и усобица»; в других лето¬
писях нет ни только прилагательного, но отсутствует и слово «рать»,
т.е. утрачена парность существительных), во втором — прилагатель¬
ных («многа и предивна»). Парные формулы и хвалебные эпитеты —
характерные приметы эпического стиля (ср. летописную характери¬
51 Н1Л. С. 106-107. Отсутствие хвалебных эпитетов при имени Рюрика, веро¬
ятно, объясняется исключением из сказания сюжетов, связанных с его деяниями
(см. ниже), в которых они были бы наиболее уместны.
52СрезневскииИ.И.Материалыдлясловарядревнерусского языка. СПб., 1903.
Т. III. Стб. 106-107,1269.
53 ПСРЛ.Т.И. Стб. 14.
54 ПСРЛ. СПб., 1915. Т. IV. Новгородская четвертая летопись. С. 11. То же
читается в Софийской первой летописи: ПСРЛ. Л., 1925. Т. V. Софийская первая
летопись. С. 10-11.
61

стику Святослава, которая, по общему мнению, основанному на тех
же показателях, восходит к хвалебной песни). Таким образом, стили¬
стические особенности «Сказания» в Н1Л свидетельствуют о вероят¬
ности того, что за записанным в ней пересказом стоит поэтический
текст. Он мог представлять собой как цельную эпическую поэму, так
и — что более вероятно, исходя из скандинавских аналогий55, — про¬
заический текст с включенной в него хвалебной песнью.
К числу эпических мотивов, следы которых могут быть обнару¬
жены в сказании 56, принадлежит, во-первых, упоминание о приходе
Рюрика в Ладогу (Новгород): «Изъбрашася 3 брата с роды своими, и
пояша со собою дружину многу и предивну»57 (ср. в Ипатьевской ле¬
тописи: «изъбрашася трие брата с роды своими и пояша по собе всю
Русь» 58), в котором содержится хвалебная парная формула. Возмож¬
но, за этой краткой фразой стоит традиционный эпический мотив
сбора вождя (князя, богатыря) в поход, включающий характеристику
дружины (войска)59.
Во-вторых, отголоском рассказов о каких-то воинских деяниях
Рюрика (о борьбе с другими отрядами викингов или местными пле¬
менами), возможно, служит читающееся в новгородских летописях
упоминание о войнах, ведение которых в разных летописях припи¬
сывается то Олегу и Игорю, то Рюрику. В Н1Л оно следует за дубли¬
рующими друг друга характеристиками Игоря и Олега и предваряет
рассказ об их походе на Киев: Игорь «бысть храбор и мудр. И бысть у
него воевода, именем Олег, муж мудр и храбор. И начаста воевати, и
налезоста Днепр реку...»60. А.А. Шахматов указывал, что предложение
ss Ср., например, эддические «песни о героях», где прозаический текст (нар¬
ратив) перемежается с поэтическими вставками — как правило, речами персона¬
жей, а также восходящую к сказанию о нифлунгах «Сагу о Вёльсунгах», в которой
поэтические вставки существенно сокращены (по сравнению с соответствую¬
щими песнями Старшей Эдды), но, тем не менее, по-прежнему присутствуют
(ср. также «Сагу об Инглингах», открывающую «Круг Земной» Снорри Стурлу¬
сона). Сочетание прозаического и поэтического текстов характерно для поэтики
и других видов саг: родовых и королевских, в которые в изобилии инкорпориро¬
ваны скальдические стихи.
56 Подробнее см.: Мельникова Е.А. Рюрик, Синеус и Трувор в древнерусской
историографической традиции // ДГ за 1998 год. М., 2000. С. 143-159.
57 HIJ1. С. 106.
58 ПСРЛ. Т. II. Стб. 14. В С1Л и Н1УЛ слово «дружина» сохраняется.
59 Ср. описание сбора войска и характеристику дружины Всеволода Свято¬
славича в «Слове о полку Игореве».
60 Н1Л. С. 107.
62

«начаста воевати» в Н1Л не имеет связи с повествованием о Рюрике
и относил ее к последующему рассказу о захвате Игорем и Олегом
Киева, усматривая в ней зачин нового сюжета61. Этой интерпретации
соответствует двойственное число глагола «начаста», относимого к
Игорю и Олегу. Однако, в Софийской первой и Новгородской четвер¬
той летописях эта фраза контекстуально связана с Рюриком: указав,
где сели братья, летописец продолжает «и начата воевати всюду», по¬
сле чего следует «И от тех варяг...»62. Как местоположение фразы, так
и употребление формы множественного числа («начата») указывает
на то, что фраза отнесена к Рюрику и его братьям: рассевшись по сво¬
им городам, они «начали воевать». Можно предполагать, что ее отне¬
сение к Олегу и Игорю принадлежит составителю Начального свода,
но автор Владычного свода предпочел иной, более ранний вариант,
в котором она суммировала один или несколько эпизодов воинских
деяний Рюрика.
В ПВЛ указание на войны Рюрика отсутствует, но статья 862 г. за¬
вершается (после рассказа о поселении Аскольда и Дира в Киеве) фра¬
зой: «Рюрику же княжящю в Новегороде» 63. В последующем тексте
«Сказаний о первых русских князьях» сообщение о княжении явля¬
ется своего рода связкой, соединяющий различные сюжеты в истории
князя: так, захватив Киев, «седе Олег княжа в Киеве и рече Олег „се
буди мати градом русскими"», за чем следует рассказ об установле¬
нии им порядка и строительстве городов. Вслед за текстом договора
911 г. сообщается, что «живяше Олег мир имеа ко все странам, кня¬
жа в Киеве», после чего следует рассказ о его смерти. После смерти
Олега «поча княжити Игорь». Вернувшись из византийского похода,
Игорь «нача княжити в Киеве» и отправился собирать древлянскую
дань64. Если в первом и третьем случаях можно предположить про¬
стую констатацию факта (Олег убил Аскольда и Дира и вокняжился
в Киеве, Игорь унаследовал княжение после Олега), то в двух других
такая констатация не нужна: и Олег, и Игорь отправляются в Визан¬
тию, уже являясь киевскими князьями. Предшествуя повествовани¬
ям о смерти князя, эта фраза скорее отмечает в самом общем виде
61 Шахматов АЛ. Разыскания. С. 229-230.
62 ПСРЛ. Т. V. С. 11; ПСРЛ. Т. IV. С. 11. То же читается в Софийской первой
летописи по списку Царского (ПСРЛ. М., 1994. Т. XXXIX. С. 9).
63 ПСРЛ. Т. II. Стб. 15.0 форме «княжаста» в Лаврентьевском списке (ПСРЛ.
Т. I. Стб. 21) см. выше примеч. 31.
64 ПСРЛ. Т. I. Стб. 23,38,42,54.
63

деятельность вернувшегося из похода князя: наведение порядка, суд,
сбор даней и пр. — деятельность, которая летописца не интересует и
о которой он рассказывать не собирается, но констатировать которую
считает необходимым. Не случайно, эта констатация в обоих случаях
имеет одинаковую вербальную форму: князь «нача княжити в Киеве...
и приспе осень...». Именно «административная» деятельность князя
перечисляется в том единственном пассаже, где за этой фразой не сле¬
дует повествование о его смерти (о вокняжении Олега в Киеве). В ПВЛ
сообщение о княжении Рюрика в Новгороде и его смерти отделены
«пустыми» годами и статьями, заимствованными из византийских
источников: о походе Аскольда и Дира на Константинополь, о воца¬
рении императора Василия I, о крещении болгар: цельное сказание,
завершавшееся смертью Рюрика, разорвано — так же, как оторвана от
него и экспозиция. Возникает поэтому предположение, не может ли
фраза «Рюрику же княжящю в Новегороде» «обобщать» деятельность
Рюрика в период его княжения, заменять пересказ не интересовавших
летописца рассказов о событиях, происходивших в это время65.
Наконец, в «сказание о Рюрике» входил договор-«ряд», на усло¬
виях которого Рюрик становился правителем 66. Именно эта часть
сказания, очевидно, представляла наибольшее значение как для скан¬
динавских дружин в Новгороде, так и для самих новгородцев. Для тех
и других ряд был прецедентом первостатейной важности. Для первых
он определял предоставляемые им права, для вторых — служил об¬
65 Еще одной функцией фразы о княжении Рюрика может быть проводимое
уже в Начальном своде противопоставление княжеского статуса Рюрика некня¬
жескому Аскольда и Дира: ср.: Аскольд и Дир «начаста владети польскою зем¬
лею, Рюрику же княжящю в Новегороде» (выделено мной): ПСРЛ. Т. И. Стб. 15.
66 Мельникова Е.А., Петрухин В.Я. «Ряд» легенды о призвании варягов.
Ср. сохранение условий договора Ярослава Мудрого с варяжским отрядом, на¬
нятым им на службу в «Саге об Эймунде» (Мельникова ЕЛ. «Сага об Эймунде» о
службе скандинавов в дружине Ярослава Мудрого //Восточная Европа в древно¬
сти и средневековье. М., 1978. С. 289-295). Практика подобного рода соглашений
между местной знатью и викингами была широко распространена и в Западной
Европе, где местные власти стремились обуздать северных захватчиков и с их по¬
мощью обеспечить отражение набегов других отрядов: ср. договоры уэссекского
короля Альфреда Великого с норманном Гутрумом в 878 г., и в 880-е гг., франк¬
ского короля Карла Простоватого с Роллоном в 911 г. и др. (Мельникова ЕЛ.,
Петрухин В.Я. «Ряд» легенды о призвании варягов. С. 225-228; Мельникова ЕЛ.
Вступление норманнов в дипломатические отношения с Франкской империей //
Historia animata. Памяти О.И. Варьяш. М., 2004. Ч. 3. С. 22-38; Она же. Укрощение
неукротимых: договоры с норманнами как способ их интегрирования в инокуль-
турных обществах //Древняя Русь. 2008. С. 12-26).
64

разцом приглашения князя на их собственных условиях. Бытование
сказания в устной традиции поддерживалось перманентной актуали¬
зацией ряда как способа урегулирования отношений варяжских от¬
рядов, нанимавшихся на службу к местным властям, с одной стороны,
и как формы отношений Новгорода с киевскими князьями, с другой.
Продолжение традиции приглашения князя в X в., вероятно, можно
усмотреть в рассказе ПВЛ и Н1Л под 970 г. о приходе к Святославу
новгородцев, «просяще князя собе» и угрожающих, «аще не пойдете
к нам, то налезем князя собе» 67 Формулировка угрозы новгородцев
перекликается со «Сказанием о призвании варягов», где уставшие от
усобиц словене и прочие решают «поискать себе князя»68. Заключение
договора (докончания) между князем-«наемником» и новгородской
знатью превращается со временем в норму, сохраняющуюся в Новго¬
роде на протяжении всего его независимого существования69. Память
о прецеденте могли поддерживать также стабильные, хотя временами
и нарушаемые, но затем восстанавливаемые даннические отношения
с Киевом (еще Олег «устави дани... варягом дань даяти от Новагоро-
да»; в середине X в. Константин отмечает, что Новгород поставляет
росам в Киев моноксилы; в 1014 г. Ярослав отказывается платить Вла¬
димиру новгородскую дань, но, по замечанию составителя ПВЛ, она
выплачивалась вплоть до смерти Ярослава)70.
На протяжении X в. по мере славянизации войска и изменений
в социально-политической жизни Новгорода «сказание о Рюрике»
неизбежно должно было претерпевать изменения. И такие измене¬
ния обнаруживаются в сохранившихся текстах. К их числу относится
включение мотива основания города, обязательного для «биографии»
русского правителя 71, но совершенно невозможного для скандинав¬
ского конунга (поскольку в Скандинавии до XI в. города отсутствова¬
ли). В Ипатьевской летописи он повторен даже дважды: сначала Рю¬
рик «срубает» город Ладогу (в действительности существовавшую ко
67 ПСРЛ. Т. I. Стб. 69; ПСРЛ. Т. II. Стб. 57; Н1Л. С. 121.
68 «Поищем собе князя» (ПСРЛ. Т. I. Стб. 19), «поищем сами в собе князя»
(ПСРЛ. Т. И. Стб. 14), «князя поищем» (Н1Л. С. 106). На эту перекличку указал
А.А. Шахматов (Шахматов АЛ. Разыскания. С. 214-215.
69 Шахматов АЛ. Разыскания. С. 214-215 \ЯнинВ.Л. У истоков новгородской
государственности. Великий Новгород, 2001. С. 62-64; Он же. Новгородские по¬
садники. 2-ое изд. М„ 2003. С. 66.
70 ПСРЛ. Т. I. Стб. 24. Константин Багрянородный. Об управлении импери¬
ей / Отв. ред. Г.Г. Л итаврин, А.П. Новосельцев. М„ 1999. С. 44-45,329.
71 См. примеч. 6.
65

времени его прихода не менее 100 лет), а затем Новгород (укрепление
на Городище?)п. Особый сюжет (или сюжеты) отражен, видимо, в со¬
общениях летописца о расселении братьев 72 73 и о размещении Рюри¬
ком своих «мужей» в подвластных ему городах. Цель летописца в этих
перечнях — очертить территорию владений Рюрика, достойную пра¬
родителя великокняжеской династии 74. О том, что эти списки суще¬
ственно модифицированы летописцем, который внес в них названия
городов, не существовавших во времена Рюрика, говорилось неодно¬
кратно 75. Однако важнее другой вопрос: чем располагал летописец
для составления этих списков? С одной стороны, — и на это уже об¬
ращалось внимание — он ориентировался на приводимый ранее пере¬
чень племен, плативших варягам дань, и вообще на предшествующие
перечни племен. С другой стороны, таким источником могли быть
предания о покорении Рюриком северных племен, аналогичные пре¬
даниям о покорении среднеднепровских племен Олегом.
Судя по сохранившимся пересказам в летописных текстах, со¬
держание исходного повествования постепенно концентрировалось
вокруг наиболее актуального как для наемников, так и для местной
элиты сюжета — «ряда». Именно его условия стоят в центре внимания
дошедшего до нас рассказа, тогда как другие мотивы составляют «об¬
рамление» ряда: причины и обстоятельства его заключения (немирье
между славянскими и финскими племенами, призвание варягов, при¬
ход Рюрика) и его результаты — раздача городов «мужам» и установ¬
ление единовластия Рюрика.
Также в связи со славянизацией сказания деяния Рюрика по¬
степенно утрачивали актуальность, и отдельные сюжеты могли по¬
степенно забываться. Не исключено также, что первоначальная «сага
72 В новейшей литературе с именем Рюрика связывается основание поселе¬
ния на Городище. См.: Носов Е.Н. Новгородское (Рюриково) городище. Л., 1990.
73 По А.А.Шахматову, рассказ о расселении братьев возник в результате
соединения трех самостоятельных местных сказаний о правителях Новгорода.
Изборска и Белоозера, которые новгородский летописец объединил родственны¬
ми узами, сделав их братьями (см. выше примеч. 36). Это предположение мало
вероятно уже потому, что в IX в. ни одного из этих поселений не существовало
и возникли они позже, но в разное время. Не существует и никаких следов суще¬
ствования таких местных преданий. См. подробнее: Мельникова ЕЛ., Петрухин
B. Я. «Ряд» легенды о призвании варягов; Они же. Легенда о призвании варягов.
74 См.: Кучкин В.А. Формирование и развитие государственной территории
восточных славян в IX—XIII вв. // ОИ. 2003. № 3. С. 71-80.
75 Мельникова Е.А., Петрухин В.Я. «Ряд» легенды о призвании варягов.
C. 223-224.
66

о Рюрике», создававшаяся в скандинавской дружинной среде, была,
как и сказания об Олеге 76, пронизана скандинавскими культовыми,
ритуальными и магическими представлениями дохристианского вре¬
мени, которые постепенно теряли смысл, что вело к выпадению одних
сюжетов и переосмыслению других. В ходе преобразования «сказа¬
ния о Рюрике» еще в период его устной передачи могло произойти и
его соединение с мотивом трех братьев — под влиянием аналогичных
легенд о призвании (переселении) правителя, в которых, как правило,
героями являются три (реже два) брата 77, а позднее — библейского
сюжета о разделении земли между сыновьями Ноя78.
Таким образом, изначальное «сказание о Рюрике (его деяниях)»,
видимо, еще в устной традиции трансформировалось в «сказание о
призвании» — социоэтиологическую легенду о происхождении вла¬
сти.
Присутствовал ли в изначальном сказании или в его ранних, X в.,
вариантах сюжет о сыне Рюрика? В ПВЛ упоминание Игоря включено
в завершающее сказание сообщение о смерти Рюрика: «Умершю Рю-
рикови предасть княженье свое Олгови, от рода им суща, въдав ему
сын свои на руце, Игоря, бысть бо детеск вельми» 79. В HIJI о смер¬
ти Рюрика не говорится вообще, а речь об Игоре заходит непосред¬
ственно после указания на смерть Синеуса и Трувора и начало еди¬
ноличного правления Рюрика: «...и нача владети един. И роди сын и
нарече имя ему Игорь. И възрастъшю же ему, Игорю, и бысть храбор
76 См.: Melnikova Е. The Death in the Horse’s Skull; Мельникова ЕЛ. Сюжет
смерти героя «от коня» в древнерусской и древнескандинавской традициях //
От Древней Руси к новой России. Юбилейный сборник, посвященный члену-
корреспонденту РАН Я.Н. Щапову. М., «Паломнический центр Московского Па¬
триархата», 2005. С. 95-108.
77 Ср., прежде всего, легенду о Кие, а также англо-саксонскую легенду о Хен-
гисте и Хорее, готландскую о Тьяльви и др. Параллели см. в ст.: Мельникова ЕЛ.,
Петрухин В.Я. Легенда о призвании варягов. О возможных источниках имен Си¬
неус и Трувор см.: Мельникова ЕЛ. Рюрик, Синеус и Трувор. С. 147-149.
78 О значении этого библейского сюжета см.: Гиппиус А. А. Ярославичи и сыно¬
вья Ноя в Повести временных лет // Балканские чтения 3. Лингво-этнокультурная
история Балкан и Восточной Европы: Тез. и мат-лы симпозиума. М., 1994. С. 136—
141; Он же. Два начала. С. 70-72 и примеч. 14; Петрухин В.Я. Библия, апокрифы
и становление славянских раннеисторических традиций (к постановке пробле¬
мы) // От Бытия к Исходу. Отражение библейских сюжетов в славянской и ев¬
рейской народной культуре. Сб. статей. М., 1998. С. 269-288; Данилевский И.Н.
Повесть временных лет. Герменевтические основы изучения летописных текстов.
М., 2004. С. 217-226.
79 ПСРЛ. Т. I. Стб. 22; ПСРЛ. Т. II. Стб. 16.
67

и мудр. И бысть у него воевода, именем Олег, муж мудр и храбор»80.
Еще один вариант сообщения о родственной связи Рюрика и Игоря со¬
держится в Софийской первой и Новгородской четвертой летописях.
Одновременно в них подчеркивается княжеский статус Олега: «Умре
Рюрик, княжив лет 17 и предасть княжение свое Олгови, понеже ему
от рода своего суща, и въда ему сын свои на руце, Игоря малого: бе
бо детеск велми»81. Очевидно, что эта часть сказания — в отличие от
всей остальной — не имеет устойчивой вербальной формы, равно как
и постоянного места в повествовании. Такая изменчивость текста и
контекста упоминания Игоря в качестве сына Рюрика свидетельству¬
ет об отсутствии его органической связи с самим повествованием.
Другим возможным свидетельством позднего и «умозрительно¬
го» происхождения связки, объединяющей Рюрика и Игоря, является
место Игоря в устной традиции, легшей в основу «Сказаний о первых
русских князьях». Если Олег был героем обширного цикла сказаний,
бытовавших как на севере (в Ладоге и Новгороде), о чем свидетель¬
ствуют варианты места его захоронения и атрибуция ему кургана
около Ладоги, так и в Киеве, то летописные тексты позволяют связать
с именем Игоря только два сказания: о неудачном походе на Царьград
и о его смерти. В летописях рассказ о походе, помещенный под 941
г. (в ПВЛ) и 920 (в Н1Л), заимствован из «Жития Василия Нового»
и хроники Продолжателя Амартола. Византийским текстом, как бо¬
лее авторитетным, было заменено восходящее к устной традиции по¬
вествование, в котором руководителем похода назывался Игорь и от
которого сохранилось лишь описание греческого огня: «Темже при¬
шедшим в землю свою, и поведаху кождо своим о бывшем и о лядь-
немь огни: „Яко же молонья, — рече, — иже на небесех, Грьци имуть
у собе, и се пущающа же жагаху нас, сего ради не одолехом им“» 82.
Этот фрагмент устных рассказов участников похода, о чем прямо го¬
ворится в тексте, видимо, не читался в Начальном своде, поскольку
он не представлен и в Н1Л. Вряд ли, вместе с тем, он мог быть сочинен
составителем ПВЛ или вставлен им на основе все еще передававших¬
ся изустно сказаний о походе. Вероятнее, что в более ранних, нежели
Начальный свод, летописных памятниках читался пересказ устного
80 Н1Л. С. 107. Повтор характеристики Игоря и Олега был отмечен уже
А. А. Шахматовым, который полагал, что изначально онаотносилась к Олегу и была
перенесена на Игоря в Начальном своде (Шахматов АЛ. Разыскания. С. 230).
81 ПСРЛ. Т. V. С. 12; ПСРЛ. Т. IV. С. 12.
82 ПСРЛ. Т. I. Стб. 45; ПСРЛ. Т. II. Стб. 34. В Н1Л отсутствует.
68

предания о походе Игоря, который был полностью заменен автором
Начального свода текстом Жития 83. Составитель же ПВЛ совместил
текст Начального свода (выдержку из Жития) с записью устного пре¬
дания в более раннем (1072/1073 г.?) своде, взяв из него описание
греческого огня. Вероятно, таким образом, что в сводах, предшество¬
вавших 1090-м гг., повествование о походе Игоря имело совершенно
иной вид и было изложением устного сказания, восходившего к вос¬
поминаниям участников похода. Естественно, что оно сложилось и
бытовало прежде всего в Киеве.
Также южное происхождение имеет сюжет о смерти Игоря.
По предположению В. А. Пархоменко, отметившего явно выраженное
в тексте негативное отношение к Игорю, он сложился в древлянской
среде 84, но вошел в фонд сказаний о киевских князьях и отразился,
по А.А. Шахматову, уже в Древнейшем своде 1039 г.85. Никаких сле¬
дов других устных сказаний, связанных с именем Игоря, не обнару¬
живается. Включение же его в рассказ о захвате Олегом Киева носит
вторичный характер, и изначально сказания об Олеге и об Игоре не
были связаны между собой, более того, «взаимные отношения Оле¬
га и Игоря не были, очевидно, определены источниками» (имеется
в виду, письменными), что и позволило варьировать их в Начальном
своде и ПВЛ86.
Таким образом, в устной традиции, использованной летописцами
XI в. для реконструкции ранней истории Руси, существовали три неза¬
висимые группы исторических преданий: новгородская, героем кото¬
рой был Рюрик; новгородско-киевская, в которой большая часть сю¬
жетов была связана с Киевом и именем Олега, и собственно киевская
(южнорусская) об Игоре. Наиболее развитой и имевшей общерусское
распространение был цикл сказаний об Олеге. Именно он, согласно
83 По мнению А.А. Шахматова, текст из Жития Василия Нового был заим¬
ствован составителем Начального свода из какого-то «краткого вида хронографа»
(Шахматов А.А. Разыскания. С. 76-77; Он же. Повесть временных лет и ее источ¬
ники // ТОДРЛ. 1940. Т. IV. С. 57-75). В.М. Истрин полагал, что эта выдержка из
Жития находилась в составе Хронографа по великому изложению (Истрин В.М.
Замечания о начале русского летописания // ИОРЯС. 1921. Т. 26. С. 70), который
был составлен не позднее 1090-х гг. (Творогов О.В. Хронограф по великому изло¬
жению // Словарь книжников и книжности Древней Руси. XI — первая половина
XIV в. СПб., 1987. С. 476-477).
84 Пархоменко В.А. Древляне и поляне // ИОРЯС. 1926. Т. XXXI.
85 Шахматов А.А. Разыскания. С. 389-390.
86 Там же. С. 228; Шахматов А.А. Очерк древнейшего периода истории рус¬
ского языка. Пгр. 1915. С. ХХХП-ХХХШ.
69

А.А. Шахматову, был в наиболее полной (близкой по составу к ПВЛ)
форме отражен еще в Древнейшем своде, составляя ядро «Сказаний о
первых русских князьях»87. Традиция же об Игоре была представлена
в нем упоминаниями о покорении им восточнославянских племен и
кратким повествованием о его смерти.
Включение «сказания о Рюрике» в летопись — редчайший слу¬
чай — имеет terminus ante quern: в конце 1050-х или начале 1060-х гг.
именем Рюрик называется старший сын Ростислава Владимирови¬
ча, внука Ярослава Мудрого, родившегося около 1040 г. (в 1038 г.?).
К этому времени «сказание о Рюрике» должно было быть не только
включено в летопись, которая отражала представления об истории
восточного славянства, но и прочно закрепиться в династическом
сознании древнерусского княжеского клана: свое происхождение
они должны были уже прочно связывать с именем Рюрика. Сложная
судьба Ростислава, не получившего удела, поскольку его отец, Влади¬
мир Ярославич, умер раньше Ярослава, заставляла его быть особенно
внимательным к выбору имени для своего старшего сына: «все пре¬
тензии рода Ростислава на власть были связаны с тем, что он был сы¬
ном Володимира Ярославича, но именно ранняя смерть Володимира
Ярославича и мешала этим претензиям осуществиться» 88. Имя стар¬
шего сына, в еще большей степени, чем имена последующих сыновей
(Володарь и Василько), должно было апеллировать к династической
традиции и напомнить о принадлежности Ростислава и его потомков
к единой семье древнерусских князей и, соответственно, об их праве
на удел в Русском государстве. Имя «Рюрик» не могло бы выполнять
подобную функцию, если бы сказание о нем уже не являлось частью
«официальной», признанной в обществе истории Руси, а Рюрик не
воспринимался в княжеской среде основателем их рода89.
«Официальная» история Руси творилась в Киеве. Чтобы стать и
признаваться краеугольным камнем династическо-государственной
87 Ср. реконструкцию Древнейшего свода: Шахматов А.А. Разыскания.
С. 385-389.
88 Литвина А.Ф., Успенский Ф.Б. Выбор имен у русских князей в X-XVI вв.
Династическая история сквозь призму антропонимики. М„ 2006. С. 59; см. также
с. 15; Пчелов Е.В. Рюриковичи. История династии. М„ 2002. С. 25.
89 Впервые, насколько мне известно, он прямо называется предком русских
князей в Софийской первой летописи под 1471 г.: «потом же правнук его (Рюри¬
ка. — Е.М.) князь великий Владимер крестися и все земли наши крести: Русскую,
и нашу Словенску, и Мерску, и Кривичску, Весь, рекше Белозерскую, и Муром, и
Вятичи и проча» (ПСРЛ. Т. VII. Стб. 169).
70

истории Руси, «сказание о Рюрике» должно было быть хорошо из¬
вестно в Киеве и присутствовать в одном из киевских сводов. Вряд
ли впервые включенный в местную, новгородскую летопись только
в 1050 г., как полагал А.А. Шахматов, рассказ о Рюрике (к тому же
связанный уже с «историческими» киевскими князьями) мог к концу
1050-х гг. завоевать такой авторитет в Киеве, чтобы побудить Ростис¬
лава Владимировича назвать своего сына Рюриком 90. По предполо¬
жению Д.С. Лихачева, источником летописного текста (добавлю — со¬
ставленного в Киеве) послужила устная информация Вышаты или Яна
Вышатича, включенная Никоном в свод 1072/1973 г.91. Надо сказать,
что Ян Вышатич очевидным образом не мог быть передатчиком ска¬
зания, поскольку его деятельность приходится на время, существен¬
но более позднее, нежели рождение Рюрика Ростиславича. Слишком
поздним представляется и свод Никона как первая летописная запись
«сказания о Рюрике». Существенная роль же Вышаты в переносе ска¬
зания из Новгорода в Киев в принципе возможна. После неудачного
похода Владимира Ярославича на Константинополь 1043 г. Вышата,
сын новгородского посадника Остромира, назначенный воеводой при
Владимире, проводит три года в византийском плену и затем возвра¬
щается в Киев. Именно в это время он и мог распространить в Киеве
повествование о первом новгородском князе Рюрике. Позднее Выша¬
та оказывается тесно связан с Ростиславом Владимировичем: в 1064 г.
он вместе с ним бежит в Тмуторокань. Воевода отца, Вышата, как сле¬
дует из событий 1064 г., оставался в близких отношениях и с Ростис¬
лавом, и именно по его подсказке Ростислав мог выбрать имя Рюрик,
еще только недавно приобретшее особое значение для русского кня¬
жеского рода.
Однако при всей привлекательности подобного предположения
оно вызывает существенные сомнения. Во-первых, слишком неве¬
лик временной «зазор» для распространения и закрепления в созна¬
нии княжеского рода представления о Рюрике как его первопредке.
Во-вторых, вряд ли один информатор, даже такой авторитетный, как
воевода Вышата, мог внедрить в сознание верхушки древнерусского
90 Вне зависимости от того, где находился во второй половине 1050-х гг. Ро¬
стислав, в Новгороде или в Галицкой земле, апеллировать он должен был прежде
всего к Ярославичам, сидевшим в Киеве, Переяславле, Чернигове, Смоленске.
91 Лихачев Д.С. «Устные летописи» в составе Повести временных лет // ИЗ.
М., 1945. № 17. С. 206. По мнению Д.С.Лихачева, «легенда о призвании» была
включена Никоном в свод 1072/1973 г.
71

общества, ведшей свое происхождение от Игоря92, новое генеалогиче¬
ское построение. В-третьих, тесные связи киевских князей с Новгоро¬
дом отнюдь не ограничивались 1040-ми гг.
Прежде чем определить возможное время переноса новгородско¬
го «сказания о Рюрике» в Киев и его включения в летопись, представ¬
ляется важным обратиться к вопросу, чем могло привлечь киевского
летописца «сказание о Рюрике» и заставить его положить это сказа¬
ние в основу всего здания истории восточного славянства, связав Рю¬
рика родственными узами с Игорем? Ведь в Киеве не только известны
были предания об Олеге и Игоре, первых русских князьях, но очевидна
была и генеалогическая цепочка Ярослав — Владимир — Святослав —
Игорь. Несомненным предком, от которого пошел род русских князей,
был Игорь. Однако «сказание о Рюрике» содержало принципиально
важный для русского общества последней четверти X — начала XI в.
мотив — легитимности власти. Заключение Рюриком ряда с местной
знатью придавало его правлению изначальную законность. Он правил
не как захватчик или узурпатор, а «по ряду по праву». Он вокняжился
в период безвластия у призвавших его племен и тем спас их от «ратей
великих и усобиц», разделил власть со своими братьями и затем «при¬
ял власть един» после их смерти, не нарушив принцип «не преступати
в жребий братень» (как сыновья Ноя и как завещал Ярослав Мудрый
своим сыновьям)93. Законность единоличной власти Рюрика не могла
быть оспорена. Не так обстояло дело с властью Олега и Игоря. В пре¬
дании о захвате Киева Олег выступает в качестве предводителя войска,
хитростью и силой утвердившегося в Киеве. Его право на власть — как и
любого другого викингского вождя — основывается на силе и удаче; ни¬
каких других обоснований законности его правления и не требовалось
в той воинской среде, в которой формировались предания о нем. Одна¬
ко именно против права силы и выступали древнерусские летописцы.
92 Род русских князей возводится к Игорю Иларионом в прочитанном им меж¬
ду 1037 и 1050 г. «Слове о Законе и Благодати»: «Похвалим же и мы, по силе нашей...
великааго кагана нашеа земли Володимера, вънука старааго Игоря, сына же слав-
нааго Святослава...». Обращение Илариона (так же как и позднее Иакова Мниха)
к Игорю, а не Рюрику как прародителю Владимира обычно объясняется тем, что
именование деда в качестве предка было распространенной на Руси традицией.
Действительно, в летописных текстах предками, как правило, считаются деды.
93 О значении принципа «не преступати предела братня» см. выше примеч. 63,
а также: Гиппиус А. А. Два начала. С. 70-72; Timberlake А. «Не преступати предала
братик»: The Entries of 1054 and 1073 in the Kiev Chronicle // Вереница литер. С. 97-
112.
72

Не имела, очевидно, обоснований в устной традиции — до его соеди¬
нения с Рюриком — и легитимность правления Игоря (можно предпо¬
лагать, что о его происхождении, так же как и о происхождении Олега
устная традиция сведений не сохранила). Изображение же его сыном
пусть и не киевского, но первого правителя на Руси, обретшего власть
законным путем, сразу же придавало Игорю статус неоспоримого,
«порфирородного», законного князя. Не случайно, составитель На¬
чального свода вносит в текст сказания о захвате Киева обоснование
легитимности вокняжения в Киеве пришельца из Новгорода — ссыл¬
кой на княжеское происхождение Игоря, сына Рюрика «Вы неста кня¬
зя, ни рода княжа, но аз есмь роду княжа»94.
Естественным казалась летописцам связь Игоря именно с Рюри¬
ком еще, видимо, и потому, что в исторической памяти, восходящей к
временам, когда с севера шел поток скандинавских отрядов, запечат¬
лелось устойчивое представление о приходе киевских князей в древ¬
ности с севера, «из Новгорода»: Аскольда и Дира, Олега, Игоря. Это же
движение повторяли киевские князья, которые сажали своих сыно¬
вей, занимавших впоследствии киевский стол, в Новгороде: Игорь —
Святослава, Святослав — Владимира, Владимир — Ярослава. Приход
Игоря с севера, от Рюрика, полностью вписывался в эту модель отно¬
шений Киева и Новгорода.
Если, действительно, «сказание о Рюрике», уже в форме «сказа¬
ния о призвании» служило целью легитимизации династии киевских
князей, происходящих от Игоря, то его соединение с именем Игоря
должно было произойти в такой момент русской истории, когда за¬
конность их власти могла быть поставлена под сомнение или оспоре¬
на. Таких моментов было, насколько можно судить по летописной ре¬
конструкции событий X — начала XI в., по меньшей мере, два. Первый
приходится на период борьбы Ярослава Владимировича за киевский
стол. Его претензии на Киев после смерти Владимира не могли счи¬
таться законными: Святополк был старшим среди братьев (если же
он был сыном Ярополка, то являлся старшим в поколении Ярослава,
будучи сыном старшего из Святославичей) и имел законное право за¬
нять главный стол Руси. Поэтому Ярославу требовалось обоснование
своих притязаний. Находясь длительное время в Новгороде, Ярослав
и его дружинники имели полную возможность познакомиться со ска¬
занием о призвании Рюрика и использовать его, связав с историей
94 ПСРЛ. Т. I. Стб. 23: ПСРЛ. Т. И. Стб. 16; НПЛ. С. 107.
73

киевских князей-Игоревичей. Право на власть Ярослава в Киеве под¬
тверждалось легитимностью новгородских князей и традицией их
перемещения из Новгорода в Киев.
Второй, еще более острый момент сложился после смерти Свя¬
тослава 95. В это время в различных частях Руси еще существовали
самостоятельные, не связанные родством с киевскими князьями-
«Игоревичами» правители: таковым был Рогволод в Полоцке, сканди¬
навская династия в Пскове, оставившая богатый некрополь с камер¬
ными гробницами, возможно, некий Туры в Турове (время его прав¬
ления неизвестно). Летописцы упоминают о них случайно и вскользь:
они создают историю рода современных им князей-Рюриковичей,
единственно законных правителей Руси. Однако, чтобы стать таковы¬
ми, потомкам Игоря нужно было одержать победу в тяжелой борьбе и
с главами местных племенных объединений (ср. рассказ о покорении
древлян), и с укрепившимися в других центрах скандинавскими же
вождями. Рассказ о захвате Владимиром Полоцка, облеченный в фор¬
му легенды о сватовстве Владимира, отражает жестокое противостоя¬
ние киевских и полоцких князей, и трудно предполагать, что сопро¬
тивление в других центрах было менее ожесточенным. Разумеется,
исход борьбы зависел от военной силы сторон, и киевские князья
обладали военным преимуществом, но идеологическое обоснование
их права на верховную власть на всей территории Руси также было
крайне необходимо. Сидевший на протяжении примерно 10 лет в Нов¬
городе, Владимир, как и Ярослав, должен был познакомиться здесь
с историей Рюрика, первого новгородского князя, и мог использовать
ее против своих противников: «вы неста князя, ни роду княжа, нь аз
есмь князь, и мне достоить княжити» 96. Отсутствие сведений о про¬
исхождении Игоря (не имевшихся изначально или, скорее, забытых
вследствие утраты актуальности), но известность того, что он пришел
в Киев с севера, т. е. из Новгорода, позволяли с легкостью установить
его родственную связь с Рюриком.
Таким образом, представляется, что новгородское «сказание
о Рюрике», возникшее в конце IX — начале X в., в период его устно¬
го бытования в Новгороде, на протяжении X в., было переосмыслено
в «сказание о призвании», и акцент был перенесен с деяний Рюрика
95 Благодарю Е.В. Пчелова, указавшего мне на особую остроту проблемы ле¬
гитимности власти Игоревичей в период борьбы Владимира за киевский стол.
96 НПЛ. С. 107.
74

на заключенный им ряд, который воспринимался как прецедент в по¬
литической системе Новгорода. Как главный инструмент легитими¬
зации, ряд стал центром повествования, вокруг него концентрирова¬
лись те эпизоды сказания, которые объясняли его происхождение,
характеризовали его условия и демонстрировали его результаты.
В конце X — начале XI в. в условиях острой политической борьбы ки¬
евских князей за верховную власть на Руси «сказание о призвании»
было воспринято как сообщение о первом легитимном правителе на
Руси, пришедшем к власти «по праву», и интерпретировано в качестве
генеалогического предания, утверждающего законность власти князя
Игоря и его потомков. В это время сказание превращается из местного
в общегосударственное и кладется в основу построения начал Руси.
Можно полагать, что в этом качестве «сказание о призвании» было
включено уже в первое систематическое изложение ранней истории
Древнерусского государства — в Древнейший летописный свод конца
1030-х гг.
75

В.Я. Петрухин
СКАЗАНИЕ О ПРИЗВАНИИ ВАРЯГОВ
В СРЕДНЕВЕКОВОЙ
КНИЖНОСТИ И ДИПЛОМАТИИ
Сказание о призвании варягов из-за моря, традиционно считавшееся
плодом сочинительства древнерусских летописцев, содержит, однако,
очевидные элементы «ряда» — договора с князьями: варяжские кня¬
зья призываются в Новгород править «по ряду, по праву»Практика
заключения такого «ряда» оставалась, как показал В.Т. Пашуто1 2, ак¬
туальной для отношений князей и городов (волостей) на протяжении
всей древнерусской (домонгольской) эпохи. «Антинорманисты», счи¬
тавшие противоестественным призвание чужеземных правителей, не
учитывали ни исторических реалий, когда варяги (собственно русь)
были частью населения Северо-Запада Восточной Европы с середины
VIII в., ни этнической ситуации в эпоху раннего средневековья — у
чудских и славянских племен, участвовавших в призвании князей, не
было единых «национальных» интересов.
Сейчас представляется чрезмерным и скепсис В.О. Ключевского,
писавшего о варяжской легенде: «Туземцы прогнали пришельцев...
и для обороны от их дальнейших нападений наняли партию других
варягов, которых звали русью. Укрепившись в обороняемой стране,
нарубив себе „городов",... наемные сторожа повели себя как завоевате¬
ли... Наше сказание о призвании князей поставило в тени второй мо¬
мент и изъяснительно изложило первый как акт добровольной пере¬
дачи власти иноземцам туземцами. Идея власти перенесена из второ¬
1 Мельникова Е.А., Петрухин В.Я. «Легенда о призвании варягов» и становле¬
ние древнерусской историографии //ВИ. 1995. № 2. С. 44-57.
2 Пашуто В.Т. Черты политического строя Древней Руси // Новосельцев А.П.,
Пашуто В.Т., ЧерепнинЛ.В. и др. Древнерусское государство и его международное
значение. М., 1965. С. 11-76.
76

го момента, с почвы силы, в первый, на основу права, и вышла очень
недурно комбинированная юридически постройка начала Русского
государства»3. Ныне, когда стали известны нумизматические данные
о перераспределении восточного серебра на реках Восточной Европы
в IX-X вв., становится ясно, что «наемные сторожа» не могли вести
себя как завоеватели — они должны были делиться своими дохода¬
ми с «нанимателями», править «по ряду» (о чем прямо рассказывает
Константин Багрянородный — на своих реках славяне-пактиоты про¬
давали руси поставляемые ими однодеревки).
Исключительно книжный характер сказание приобрело не у Не¬
стора, а в сочинениях новгородских и московских книжников XV-
XVI вв.: «книжность» не отменяла, однако, актуального политическо¬
го смысла сказания. В HIVJI, где варяги уже отождествляются с «нем¬
цами», в сказании о призвании еще повторяются слова: «поищемьсобЪ
князя, иже бы володилъ нами и радилъ ны и судил въ правду», князь
именуется «нарядником»4; в московской же Никоновской летописи5
нет и помину о «ряде» и «праве»: призванные князья уже не «изъбра-
шася от Немец» по ряду, как в новгородской летописи, а «придоша из
Немец» — они «едва избрашася», ибо боялись «звериного обычая и
нрава» словен-новгородцев. В средневековой Руси в условиях борь¬
бы Москвы и Новгорода, по формулировке Я.С. Лурье6, пишутся «две
истории» — одна, основанная на традиции новгородских вольностей,
другая — на традиции самовластия московских князей.
Последняя традиция получила наиболее полное воплощение в
«Сказании о князьях Владимирских» (начало XVI в.), возводившем
генеалогию Рюрика — предка владимирских и московских князей —
к Августу через легендарного Пруса — книжного эпонима Пруссии7.
Это построение имело актуальный смысл не только в связи с «обще¬
средневековой» тенденцией возводить род правителей к наиболее
престижным предкам, но и в контексте соперничества московских
и литовских князей, также возводивших свой род к Августу8. Более
3Ключевский В.О. Сочинения. М., 1987. Т. I. С. 155.
4ПСРЛ. Пг„ 1917. Т. IV. Ч. 2. С. 11.
5ПСРЛ. М„ 1965. Т. IX. С. 9.
6 Лурье Я.С. Две истории Руси XV века. СПб., 1994. Ср.: Лурье Я.С. Россия древ¬
няя и Россия новая. СПб., 1997. С. 56 и сл.
7 Сказание о князьях Владимирских / Сост. Р.П. Дмитриева. М.; Л., 1955.
С. 162 и сл.
8 Филюшкин А.И. Сравнительный анализ генеалогических легенд XVI в. о
происхождении великокняжеских династий Российского и Литовского госу-
77

того, с 1510-х гг. российская дипломатия вмешивается в конфликт
между Польшей и Тевтонским орденом, соперничавшими из-за прус¬
ских городов: в сказании исконная власть над этими городами при¬
писывается Прусу. Хотя в дальнейшем (вплоть до XVIII в.) Россий¬
ское государство не вмешивалось в «прусскую проблему», римская и
прусская генеалогия Рюриковичей оставалась актуальной для его ди¬
пломатии; недаром при Иване Грозном официозная генеалогическая
легенда о происхождении московских государей от Августа и Пруса
была даже переведена на латинский язык9. Кроме того, «Сказание о
князьях Владимирских» изображало новгородского «воеводу» Госто-
мысла инициатором призвания варяжских князей из Пруссии и пере¬
дачи им правления, что должно было обосновать законность власти
московских князей над недавно подчиненным Новгородом, вопреки
собственно новгородской книжной традиции10. Таким образом вы¬
страивалась «общенациональная» идеология Московского царства.
С этой историографической традицией связаны и изыскания Си-
гизмунда Герберштейна о происхождении названия варягов и Варяж¬
ского моря от вагров (Вагрии) Южной Прибалтики11, людей, которые
«не только отличались могуществом, но и имели общие с русскими
язык, обычаи и веру», так что «русским естественно было призвать
себе государями вагров, иначе говоря, варягов, а не уступать власть
чужеземцам». Это построение повлияло на позднейшую историогра¬
фию — от М. Стрыйковского12 до «Синопсиса» и Густынской лето¬
писи, М.В. Ломоносова и последующих адептов «антинорманизма»
(первым указал на необоснованность отождествления варягов и ва¬
гров «по созвучию» и искусственность выведения Руси из Пруссии
дарств//Древняя Русь и Запад: Научная конференция. М„ 1996. С. 133-137.
’Сказание о князьях Владимирских. С. 129 и ел.; Гольдберг А.Л. К истории
рассказа о потомках Августа и о дарах Мономаха // ТОДРЛ. Л., 1976. Вып. XXX.
С. 205-208; Синицына Н.В. Третий Рим. Истоки и эволюция русской средневеко¬
вой концепции. М., 1998. С. 197-198.
10 Ср.: Лурье Я.С. Россия древняя. С. 62 и сл.; Петрухин В.Я. Гостомысл: к
истории книжного персонажа // Славяноведение. 1999. № 2. С. 20-23.
11 Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московии. М., 1988. С. 60.
12 Ср. также: Мейерберг Августин. Путешествие в Московию // Утверждение
династии. М., 1997. С. 114; Мыльников А.С. Картина славянского мира: взгляд из
Восточной Европы. СПб., 1999. С. 53 и сл. Вместе с тем составитель Густынской
летописи осознавал историческую необходимость избрания «князя от иного
рода» в период междоусобных распрей: ПСРЛ. Т. 40. СПб., 2003. С. 26.
78

еще Г.З. Байер13).
Ситуация изменилась, когда со смертью царя Федора Иоанно¬
вича и царевича Дмитрия пресеклась династия Рюриковичей и нача¬
лась Смута. Русь, лишенная законного правителя, вновь обратилась
к историческим истокам своей государственности («поищем собе
князя»). После убийства Лжедмитрия I избрание на царство Василия
Шуйского, наиболее родовитого из Рюриковичей, сопровождалось
крестоцелованием: в «целовальной записи» царь говорил, что «по
челобитью и прошению всего православнаго християнства» он «учи¬
нился» «на отчине прародителей наших на Российском государстве...
его же дарова Бог прародителю нашему Рюрику, иже от римского ке¬
саря» 14. Шуйский, как и первые Рюриковичи (Игорь, Владимир, Ярос¬
лав), послал «за море наяти немец (как звали теперь варягов. — В.Я.) в
помощь собе противу Литвы»15. В июне 1611 г. воевода И.В. Бутурлин
прибыл под Новгород на переговоры со шведским полководцем Де-
лагарди с «приговором» московских людей: после провала политики
правительства В.И. Шуйского, избранного на московский престол16,
у Бутурлина было основание заявить, что в России не будет счастья с
государем «из русских родов» — почти как у древних ело вен, кривичей
и мери, которые стали «сами в собе володети, и не бе в них правды»17.
Затем сами новгородцы — уже со ссылкой на «приговор» народного
ополчения в Москве — отправили посольство за море в Стокгольм со
словами о московском «приговоре», прямо отсылающими к «Сказа¬
нию о призвании варягов»: «Во 111 (6111. — В.П.) году, июля в 2 день,
писали с Москвы бояре, и дворяне, и думные дияки, и всяких чинов
служилые люди, и гости, и всяких чинов жилецкие люди... что они...
советовали со всякими людми... и всемогущего Бога волею, Москов¬
ского государства всяких чинов люди, царевичи розных государств,
13Ср.: КлючевскийВ.О. Сочинения. М., 1989. Т. VI. С. 186.
14 Ср.: Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве.
М., 1937. С. 224,227\ Абрамович Г.В. Князья Шуйские и российский трон. Л., 1991.
С. 135; Юрганов А.Л. Категории русской средневековой культуры. М., 1998.
С. 178-179.
1зПЛД Р. С. 146. У варягов укрывался от татар и предок Шуйских суздальский
князь Андрей Ярославич: ср.: Абрамович Г.В. Князья Шуйские. С. 9-10.
16 Ср.: Платонов С.Ф. Очерки. С. 224, 227; Юрганов А.Л. Категории русской
средневековой культуры. С. 178-179.
17 Ср. сходную мотивировку при призвании королевича Владислава: Фло-
Ря Б.Н. Польско-литовская интервенция в России и русское общество. М., 2005.
С. 208-209.
79

и бояре, и околничие, и воеводы, и чашники, и столники, и стряпчие,
и дворяне болшие, и приказные люди, и князи и мурзы, и дворяне из
городов, и дети боярские, и атаманы и казаки, и новокрещены, и Тата¬
рове и Литва и Немцы, которые служат в Московском государстве, и
стрелцы, и всякие служилые и жилецкие люди, приговорили и обрали
на государство Московское и на все государства Российского царствия
государем царем и великим князем всеа Русии Свийского Карла коро¬
ля сына, которого он пожалует даст. И ему бы велеможному и высо-
короженному князю и государю Карлу, королю девятому, Свитцкому,
Готскому, Вендейскому и иных, видя на Московское государство и на
все государства Росийского царствия такие беды и кровопролитье,
чтобы он государь пожаловал, дал из дву сынов своих королевичей
князя Густава Адолфа или князя Карла Филиппа, чтобы им государем
Росийское государство было по-прежнему в тишине и в покое безмя¬
тежно и кровь бы крестьянская престала; а прежние государи наши
и корень их царьской от их же Варежского княженья, от Рюрика и до
великого государя царя и великого князя блаженные памяти Федора
Ивановича всеа Русии, был...»18.
Полномочия послов, по свидетельству шведского историка и ди¬
пломата Петра Петрея19, были неясны — в Швецию не прибыли послы
из других русских областей, а в «приговоре» московских людей не уча¬
ствовал патриарх и боярская дума — они были пленниками поляков,
засевших в московском Кремле20. Очевидной кажется древняя «сепа¬
ратистская» новгородская тенденция. «Новгородцы все настаивали
на своей прежней просьбе (о шведском правителе. — В.Я.), поставляя
на вид, что Новгородская область, до покорения ее московским госу¬
дарем, имела своих особенных великих князей, которые и правили
ею; между ними был один, тоже шведского происхождения, по имени
Рюрик, и новгородцы благоденствовали под его правлением», — пи¬
шет Петрей21. Характерно при этом, что когда Карл IX умер в октябре
того же, 1611, года и его наследник Густав Адольф пожелал принять
титул новгородского князя, новгородцы воспротивились этому: они
требовали себе собственного князя, желали присоединиться к «Свей-
18ДАИ. № 162; ср.: Петр Петрей. История о великом княжестве Москов¬
ском // О начале войн и смут в Московии. М., 1997. С. 362-363.
19Петр Петрей. История. С. 368 и сл.
20 Замятин Г.А. К вопросу об избрании Карла Филиппа на русский престол
(1611-1616). Юрьев, 1913. С. 12.
21 Петр Петрей. История. С. 370.
80

ской коруне не яко порабощенные, но яко особное государство, яко же
Литовское Польскому»22.
Более того, новгородские послы предполагали, что шведский
королевич должен быть избран «на Владимирское и Московское го¬
сударство государем царем и великим князем», так как «особно Нов¬
городское государство от Российского царствия не бывало». Действи¬
тельно, в период польской интервенции пришедшее на смену распав¬
шемуся московскому нижегородское ополчение также подумывало
о призвании шведского правителя и отправке посольства к Карлу IX
уже «ото всей земли»23. Но чем очевиднее становилось гибельное по¬
ложение поляков, тем яснее было, что лидеры ополчения тянут время
и выговаривают условия мира между Московским и Новгородским —
оккупированным Швецией — «государствами» до приезда шведского
претендента на престол («Отписка» Пожарского 26 июля 1612 г.24). По¬
сле переговоров с новгородцами формальным правителем Новгорода
был провозглашен малолетний Карл Филипп, так и не появившийся в
оккупированном шведами городе25; когда же он, наконец, явился для
продолжения переговоров с новгородцами в Выборг, в Стокгольм уже
прибыло известие об избрании Михаила Романова на царство26.
Борьба различных политических группировок — сторонников
призвания польского королевича Владислава, шведского правителя
и избрания Михаила Романова — завершилась победой патриотиче¬
ского движения. Хотя Бутурлин, по словам шведского дипломата, на¬
стаивал, что «все русские сословия знают по опыту, что им нет счастья
в их туземных князьях», еще ранее в грамотах-воззваниях, молебне
патриарха Гермогена речь шла об избрании православного царя «от
корене российского народа». Анонимный автор «Новой повести о пре-
славном Российском царстве» (близкий Гермогену и вынужденный
скрывать свое имя из-за боязни репрессий) именовал польского коро¬
ля «окаянным»: «супостат» желал воспользоваться тем, что «царский
22 Ср.: Платонов С.Ф. Очерки. С. 420; Замятин Г.А. К вопросу об избрании.
С. 25.
23 Замятин ТА. К вопросу об избрании. С. 45. Польские власти в июле 1611 г.
настаивали, чтобы к Сигизмунду III прибыли для призвания королевича Владис¬
лава «великие послы от всей земли»: Флоря Б.Н. Польско-литовская интервен¬
ция. с. 184-185.
24 ДАИ. № 164.
25 Ср.: Замятин Г.А. К вопросу об избрании. С. 25; Сюндберг X. Жизнь в Новго¬
роде во время шведской оккупации 1611-1617 гг. // НИС. 1997. Вып. 6 (16). С. 273.
26 Замятин Г.А. К вопросу об избрании. С. 101.
81

корень у нас изведеся», а в овдовевшей земле — «разделение... учини-
ся». «И гордости ради и ненависти не восхотеша многи от християнь-
ска рода царя изобрати и ему служити, но изволиша от иноверных и от
безбожных царя изыскати и ему служити»27.
12 марта 1611 г. в письме шведскому королю игумен Соловецкого
монастыря Антоний утверждал, что русские люди «хотят выбирати на
Московское государьство царя и великого князя из своих прирожден¬
ных бояр, кого всесильный Вседержитель Бог изволит и Пречистая
Богородица, а иных земель и иноверцов никого не хотят»28. Первым
решением земского собора 1613 г., избравшего Михаила Романова на
царство, был приговор не выбирать царя из иностранцев — «немец¬
ких вер»; правда, не находилось и подходящих претендентов из кня¬
жеских «рюрикова и гедиминова рода»29.
Мотивы и лексика призвания Михаила на царство у московских
книжников близка мотивам и лексике варяжской легенды (равно как
и лексике «приговора» московских людей 1611 г.): ср. начальный мо¬
тив избрания Михаила Романова на царство в «Сказании» Авраамия
Палицына30, когда «не бысть совета блага между воевод, но вражда и
мятежь», и слова ПВЛ — «и не бе в них правды, и въста род на род» и
т. д. В Начальной летописи к князьям и «всей руси» обращаются при¬
шедшие за море «чудь, словене, кривичи и вся»; в Хронографе 1617 г. о
посольстве в Кострому говорится: «Приидоша же тогда вся Русьския
земля велможи, князи и боляре и дворяне и все стратизи... и ратныя
лики и всяких чинов приказныя люди, и из всех градов изъбранныя
роды и вси купно от мала и до велика православный християне...»31.
27 ПЛДР. Конец XVI - начало XVII в. М., 1987. С. 30; ср.: Платонов С.Ф.
Очерки. С. 480-481. Сигизмунд III, фанатически приверженный католицизму,
действительно не желал рассматривать предложения русских послов о переходе
королевича Владислава в православие: Флоря Б.Н. Польско-литовская интервен¬
ция. С. 377 и сл. В актах Земского собора король обвинялся в намерении «веру
греческого закона попрати и учинити в российском государстве свою проклятую
латынскую веру» (см. в кн.: Морозова Л.Е. Россия на пути из Смуты: Избрание на
царство Михаила Федоровича. М., 2005. С. 305).
28 Ср.: ЮргановА.Л. Категории. С. 179-180.
29 Ср.: Платонов С.Ф. Очерки. С. 425-427; ЧерепнинЛ.В. Земские соборы Рус¬
ского государства в XVI-XVII вв. М., 1978. С. 212-217.
30 Сказание Авраамия Палицына. М.; Л., 1955. С. 230-231.
31 ПЛДР. С. 356; ср.: Сказание Авраамия Палицына. С. 231. Ср. также форму¬
лировки послания в Константинополь к Иоанну VIII Палеологу о поставлении
митрополита всея Руси Ионы: о кандидатуре Ионы «мы (великий князь Васи¬
лий II. — В.П.) милостию Божиею съгадавше с своею матерью, с великою княги¬
82

21 февраля 1613 г. Михаил Романов был провозглашен царем «в боль¬
шом московском дворце в присутствии, внутри и вне, всего народа из
всех городов России»32. При этом, однако, средневековую московскую
книжность — и идеологию — отличает от древнерусского сказания о
призвании характерная мотивировка: избрание на царство Михаила
было предрешено «не человеческим составлением, но Божиим строе¬
нием» 33. Объединяющим все сословия оказывается конфессиональ¬
ный фактор — царя избирают «все православные христиане»: отка¬
завшиеся принимать православную веру Владислав и Густав Адольф
не могли стать русскими царями.
нею, и с нашею братьею, с русскыми великими князи и с поместными князьми,
и с Литовския земли осподарем с великим князем, и с святители нашея земли,
и со всеми священники и духовними человеки... и с нашими бояры, и со всею на¬
шею землею Русскою, со всем православным христианством...» (РИБ. Т. VI. № 71.
Стб. 578).
32 Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты... С. 428.
33 ПЛДР. С. 354. Ср., впрочем, уже древнерусский «Канон княгине Ольге»,
где она воспевается как праматерь русского народа (роуского языка) и «богоиз¬
бранного (выделено мною. - В.П.) от варяг княжескаго племени» [Подскаль-
ски Г. Христианство и богословская литература в Киевской Руси (988-1237).
СПб., 1996. С. 382]. Послы, призывавшие Михаила на царство, апеллировали к
его православным чувствам — если он откажется, Бог взыщет с него и с его ма¬
тери Марфы за кровь невинных жертв (Морозова Е.Л. Россия на пути из Смуты.
С. 151); сходным образом, согласно Повести временных лет, послы киевлян, при¬
зывая Мономаха на княжение, грозили ему, что если он не остановит беспорядки
в городе, восставшие примутся грабить монастыри, за что князь будет в ответе
(ПВЛ. С. 126).
83

В.И. Гальцов
КЕНИГСБЕРГСКИЙ ПЕРИОД
В ИСТОРИИ
РАДЗИВИЛОВСКОЙ ЛЕТОПИСИ
Прошло пятьсот лет с тех пор, когда появилась русская рукописная
книга, известная под названием Кенигсбергская, или Радзивиловская
летопись. Точнее — книга, содержащая список этой летописи, а так¬
же три небольших сочинения: «Сказание Данила игумена смиренаго,
иже походи ногами своими и очима виде», «Слово святаго Дорофея
епископа турьского о святых 12 апостол», и «Слово святаго Епифания,
сказание о пророцех и пророчицах». Летописный текст сопровождают
618 миниатюр, и в этом, как известно, уникальность Кенигсбергской
рукописи, как наиболее древнего иллюстрированного летописного
свода.
История изучения этой рукописи и самой летописи насчиты¬
вает без малого триста лет — не так много найдется древнерусских
исторических источников, которые так давно стали предметом вни¬
мания историков1. В последнее время летописью, точнее рукописью,
заинтересовались даже математики, создатели так называемой «но¬
вой хронологии», для того чтобы доказать подложность этого спи¬
ска Радзивиловской летописи, который якобы был сделан не в кон¬
це XV в., как «наивно» полагали А.А. Шахматов, Н.П. Лихачев и все
последующие исследователи Кенигсбергской рукописи, а в XVIII в.
иностранцами (немцами)2. При этом, не обращая внимания на раз¬
1 См. библиографию в кн.: Словарь книжников и книжности Древней Руси.
Л., 1987. Вып. I: XI — первая половина XIV в. С. 250-251; Радзивиловская ле¬
топись / Отв. ред. М.В. Кукушкина. СПб.; М., 1994. Ч. 2: Текст. Исследование.
Описание миниатюр; Гальцов В.И. Кенигсбергский Нестор. Калининград, 2002.
С. 186-190.
2Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Империя. М., 1997. Ч. 1. С. 75-99.
84

ницу между такими понятиями, как история текста и история ру¬
кописи, утверждается, что Радзивиловский список летописи самый
ранний, а все остальные русские летописи появились на его основе
позже (в XVIII-XIX вв.). Такая конструкция придумана для того, что¬
бы доказать подложность русских письменных источников, датируе¬
мых временем до XVII в. Их фальсификация была проведена якобы
в XVII-XVIII вв. для написания по заказу царей Романовых угодной
им и известной всем нам русской истории. Предпринимательская де¬
ятельность «новых хронологов», напоминающая изготовление таких
продуктов современной масскультуры, как «блокбастеры», заставля¬
ет, с одной стороны, задуматься о современных нравах и нормах мора¬
ли, а с другой — обращает внимание историков на необходимость но¬
вых специальных палеографических исследований Кенигсбергской,
или Радзивиловской рукописи, а также исследований истории проис¬
хождения и судьбы этого манускрипта.
В центре внимания данной статьи — кенигсбергская страница
жизни Радзивиловской летописи и все, что с этим связано. И, прежде
всего, попробуем подробнее, чем это делалось до сих пор, остановить¬
ся на вопросе о том, как книга со списком древнерусской летописи
оказалась в прусском Кенигсберге.
Время появления рукописи — 1490-е гг. — было установлено наи¬
более обоснованно в начале XX в. по водяным знакам в результате тща¬
тельного анализа, проведенного прекрасным знатоком филиграней
академиком Н.П. Лихачевым. Вплоть до последнего времени эта дата,
хотя и корректировалась (конец XV — начало XVI в.), но признавалась
всеми специалистами. А вот по вопросу о месте создания рукописи до
сих пор нет единого мнения. А.А. Шахматов и его ученик В.М. Ганцов
считали, что им мог быть Смоленск3, В.И. Сизов, А.В. Арциховский —
Новгород4, О.И. Подобедова — Тверь5, М.В. Кукушкина — Кирилло-
Белозерский монастырь6.
3 Шахматов А.А. Заметка о месте составления Радзивиловского (Кениг¬
сбергского) списка летописи // Сборник в честь семидесятилетия Д.И. Анучина.
М., 1913; Ганцов В.М. Особенности языка Радзивиловского (Кенигсбергского)
списка летописи // ИОРЯС. Л., 1927. Т. 32.
4 Сизов В.И. Миниатюры Кенигсбергской летописи (Археологический
этюд) // ИОРЯС. СПб., 1905. Т. 10. Кн. 1; Арциховский А.В. Древнерусские миниа¬
тюры как исторический источник. М., 1944. С. 4-40.
5 Подобедова О.И. Миниатюры русских исторических рукописей: К истории
русского лицевого летописания. М., 1965. С. 87,97.
‘Радзивиловская летопись. С. 10.
85

При всем разнообразии мнений все-таки наиболее обоснованным
и сегодня остается предположение Шахматова-Ганцова, поддержанное
М.А. Артамоновым, М.Д. Приселковым и другими известными иссле¬
дователями, о смоленском происхождении рукописи Радзивиловской
летописи в конце XV в. Смоленскую версию А.А. Шахматов предло¬
жил в 1913 г. на основании тщательного изучения особенностей язы¬
ка текста, отказавшись при этом от своего первоначального мнения
о северо-восточном происхождении рукописи (статья в фототипиче¬
ском издании летописи 1902 г.7). Развивая дальше это предположе¬
ние, современный исследователь А.В. Чернецов обратил внимание на
то, что миниатюры рукописи отличаются не только значительным
числом западноевропейских элементов (о чем писали многие специа¬
листы), но и архаизмом, ориентацией миниатюр на древнерусские об¬
разцы домонгольского времени. В рукописи практически отсутству¬
ют достижения древнерусского искусства XIV-XV вв., наоборот — за¬
метна общая деградация стиля, небрежность исполнения. Все это, как
считает А.В. Чернецов, может объясняться периферийностью места
создания рукописи по отношению к ведущим центрам русской куль¬
туры того времени. Об этом свидетельствует и «малоцерковный» в
целом характер отражения в иллюстрациях политических представ¬
лений своего времени. Значит, рукопись создавалась в таком месте,
где влияние русской православной церкви не было сильным8.
Этим местом действительно мог быть Смоленск, древний русский
город, который в 1404-1514 гг. находился в составе Великого княже¬
ства Литовского, оставаясь, тем не менее, одним из культурных цен¬
тров русского народа. У православной церкви здесь положение было
сложным, политическое отторжение от Руси ослабило «иммунитет»
против чужеземного культурного влияния, что отразилось в миниа¬
тюрах Радзивиловской летописи. Русское население Великого княже¬
ства намного превышало литовское, местный диалект древнерусско¬
го языка использовался в качестве официального языка Литовского
государства. «Между православным населением Великого княже¬
ства Литовского и Северо-Восточной Русью существовали развитые
культурные связи, в частности обмен рукописными книгами. Русские
7Шахматов А.А. Исследование о Радзивиловской или Кенигсбергской лето¬
писи // Радзивиловская, или Кенигсбергская, летопись. СПб., 1902. Т. 2: Статьи о
тексте и миниатюрах рукописи. СПб., 1902.
8 Чернецов А.В. К изучению Радзивиловской летописи // ТОДРЛ. Л., 1981.
Т. XXXVI. С. 287.
86

книги отмечаются в библиотеках знати польско-литовского государ¬
ства» 9.
Следует также добавить, что время создания Радзивиловской ле¬
тописи в Смоленске приходится на правление в Литве великого князя
Александра Казимировича Ягеллона (1492-1506 гг., король польский
с 1501 г.), который после неудачной войны с Русью заключил в 1494 г.
союзный договор с великим московским князем Иваном III, скреплен¬
ный женитьбой на дочери Ивана Елене. При Александре заметное
влияние на государственные дела в княжестве оказывала большая и
сильная группа православных магнатов русского происхождения
(князья Глинские, например). Наконец, важно отметить, что именно в
конце XV в. в Европе стал расти интерес к новому огромному, суверен¬
ному и быстро набирающему силу Российскому государству. Тем бо¬
лее понятен интерес к этому государству и его истории у русских лю¬
дей, находившихся под чужеземным владычеством. Как раз на волне
этого интереса и могла появиться в тогдашнем литовском Смоленске
рукописная книга с русской летописью.
Смоленская версия происхождения этой книги наиболее есте¬
ственно укладывается в дальнейшую историю ее странствий — из
Смоленска в Белоруссию, а затем в Литву, т.е. все в границах одного
государства (такой путь гораздо проще и понятнее, чем из далекой
Твери или даже из Новгорода), и уже оттуда — в соседнюю Пруссию.
Когда и как рукопись попала в Белоруссию, неизвестно, но о ее пре¬
бывании там в конце XVI — начале XVII в. свидетельствуют несколь¬
ко «владельческих» записей, оставленных на обороте листа, примы¬
кающего к верхней крышке переплета. В них отмечены даты нового
Григорианского календаря с отсылками к отмененному Юлианскому:
1590 г. («у Пилипово говение»), 1600 г. («водлу старого календа¬
ря за три недели перед Великоднем»), 1603 г. («за шее недель перед
Великоднем водлуг старого календаря»), 30 мая 1606 г. Упомянуты
имена западнорусского происхождения: Пурфен Пырчкин, Крыштоф
Цыпла или Цыплят, Фуре Сорока. По содержанию записей, сделан¬
ных на белорусском языке, можно предположить, что рукопись на¬
ходилась где-то в сельской местности («кобыла сивая ожеребилося»,
«жито сеял»), есть упоминание «повету Городенского» в любопытной
фразе, которая не была дописана до конца: «Я, Фуре Сорока, возны
9Там же.
87

повету Городенского, сознавая сим моим квитом» 10 11. «Возны» — это
судебный исполнитель, а «квит» — квитанция, расписка или ордер,
т.е. некий судебный исполнитель начал было писать расписку на сво¬
бодном листе рукописной книги, да так почему-то и не закончил.
Записи бытового характера (рождения и смерти родных и близ¬
ких людей, другие семейные новости, наблюдения за погодой и т.п.)
довольно часто встречаются в русских рукописных и печатных книгах
XVI-XVIII вв. (в сельской местности даже в XIX в.), особенно в псал¬
тырях и молитвенниках, которые считались семейными реликвия¬
ми.
В первой половине XVII в. летопись попадает в Литву и стано¬
вится собственностью вилькийского лесничего Станислава Зеновича
(местечко Вилькия на северо-запад от Вильно). Фамилия, возможно,
также западнорусского происхождения и этот лесничий, судя по все¬
му, был человеком образованным — он сделал дарственную запись на
латинском языке (на свободном месте внизу последнего — 251 л. об.),
когда подарил русскую книгу князю Янушу Радзивиллу. Случилось
это также в первой половине XVII в. (дарственная запись не датиро¬
вана).
Литовско-польский княжеский род Радзивиллов был одним из са¬
мых влиятельных, богатых и привилегированных сначала в Великом
княжестве Литовском, а затем в Речи Посполитой, в Пруссии и в
Российской империи. Начиная с XIV в. и во все времена Радзивиллы
занимали очень высокое положение в государстве и владели громад¬
ными поместьями со многими тысячами крестьян, регулярными
армиями, замками и даже городами, имея порою привилегии как у
настоящих удельных князей. Немало представителей этой фамилии
состояло в родстве с монархами Польши и Пруссии, а некоторые даже
сами претендовали на королевскую корону. До середины XIX в. из
рода Радзивиллов вышло 37 воевод, 21 министр (в ранге канцлеров,
гетманов, наместников или штатгальтеров и т. п.), один кардинал и три
епископа п. Этот большой род делился на три ветви, из которых две
пресеклись в XVI и в XVII в. Потомки третьей, несвижско-оликской,
ветви (от князя Антония-Генриха, известного виолончелиста и ком¬
позитора, прусского королевского наместника в Великом княжестве
10Радзивиловская летопись. Ч. 1: Факсимильное воспроизведение рукописи.
Л. 1 об.
11 Nowakowski Г. Die Radziwills: Die Geschichte einergroSen europaischen Familie.
Miinchen, 1975. S. 99.
88

Познанском в начале XIX в.) живут ныне в США. Это дети и внуки
князя Станислава Радзивилла, который был женат на сестре Жаклин
Кеннеди-Онасис.
Владелец древнерусской летописи князь Януш принадлежал к
биржанской ветви Радзивиллов, которые были потомками Николая V
Рыжего (1512-1584), канцлера и великого гетмана литовского. В1564
г. Николай принял кальвинизм, поэтому род Радзивиллов из Бирж и
Дубинков называли «еретическим». Сестра Николая Барбара (1520-
1551) стала женой польского короля Сигизмунда I Августа, что сде¬
лало князя самым влиятельным человеком польского государства не¬
смотря на то, что он не был католиком.
Многих Радзивиллов отличали строптивость, стремление к неза¬
висимости и воинственность. Тот же Николай Рыжий, например, воз¬
главлял литовских магнатов, которые выступили против некоторых
условий Люблинской унии 1569 г. Его отец Юрий (1480-1541) одер¬
жал победы в 30 битвах, за что получил прозвище «Геркулес литов¬
ский». Сын Николая Рыжего, великий гетман литовский Крыштоф I
Радзивилл (1547-1603) был участником всех войн польского ко¬
роля Стефана Батория (последний, кстати, являлся внуком Софии
Радзивилл) и назывался «Громовержцем» за бесстрашие и стреми¬
тельность в битвах.
Сын Крыштофа I, великий гетман литовский и воевода виленский
Крыштоф II Радзивилл (1585-1640), также прославился как полково¬
дец, особо отличившийся в русско-польской Смоленской войне 1632-
1634 гг. Но, в отличие от отца, он стал известен и как выдающийся
меценат. Крыштоф II отстроил роскошный дворец в Биржах и собрал
одну из лучших в Литве коллекцию произведений искусства, в кото¬
рой были картины, скульптуры, посуда, оружие, ювелирные изделия,
нумизматический кабинет и кунсткамера. Гетман приобрел эти цен¬
ности в различных местах по всей Европе или получил в дар от монар¬
хов и польских и литовских аристократов (Любинецких, Збаражских,
Абрамовичей, Тышкевичей и других)12. Все коллекции ценностей
Крыштофа II наследовал его сын Януш. Поэтому он не случайно стал
владельцем уникальной русской книги — вилькийский лесничий по¬
nSulerzyska Т. Galerie obrazow i „Gabinety sztuki» RadziwiHow w XVII w. // Biu-
letyn Historii Sztuki. 1961. R. XXIII. № 2. S. 93; Augustyniak U. Dwor i klientela Krzysz-
tofa II RadziwiHa // Odrodzenje i Reformacja w Polsce. 1994. T. XXXIII; Paliusyte A.
Artysci i rzemieslnicy na dworze Krysztofa II RadziwiHa (1585-1640) // Przeglqd histo-
ryczny. Warszawa. 2000. T. XCI. Z. 2. S. 267-273.
89

нимал, что его подарок будет хорошим пополнением прославленного
музейного комплекса в Биржах.
Как и все предки, Януш XI Радзивилл (1612-1655) был воином.
Еще молодым человеком вместе с отцом участвовал в осаде Смоленска
в 1632 г., а когда началась освободительная война на Украине, князь
Януш во главе десятитысячной армии жестоко расправился с восстав¬
шими казаками в Белоруссии осенью 1648 г. Затем, после поражения
Хмельницкого под Берестечком, армия Я. Радзивилла вторглась на
Украину с севера и в начале августа 1651 г. захватила Киев. Вскоре
Януш получает чин воеводы виленского (1653), а после успешных дей¬
ствий против русских войск под Шкловом в 1654 г. становится вели¬
ким гетманом литовским.
Однако в польской истории Я. Радзивилл памятен, прежде всего,
не как прославленный полководец, а как предатель польского короля.
Во время польско-шведской войны 1655-1660 гг. Януш Радзивилл вме¬
сте с двоюродным братом Богуславом, стремясь вывести из-под удара
свои земли в Литве, заключил в августе 1655 г. договор в г. Кейданы со
шведами, по которому расторгалась уния Литвы с Польшей и Великое
княжество переходило под протекторат Швеции. Вскоре после этого
князь Януш умер в своем замке Тикоцин в одиночестве, всеми осуж¬
даемый и покинутый. Все его состояние, в том числе музейные цен¬
ности и произведения искусства вместе с подаренной князю книгой
с древнерусской летописью, перешло по наследству к единственной
дочери Анне Марии, которая в 25 лет вышла замуж за сорокапятилет-
него князя Богуслава.
Двоюродный брат князя Януша — Богуслав Радзивилл (1620-
1669) был сыном Януша VI (1579-1620 гг., являлся кальвини¬
стом, как и все биржанские Радзивиллы) и племянником мецената
Крыштофа И, а его мать Елизавета София — дочерью бранденбург¬
ского курфюрста Иоганна Георга. Поэтому не удивительно, что отец
Богуслава не пользовался милостями польского короля, более того,
даже находился в оппозиции к Сигизмунду II (участвовал в «рокоши
Зебжидовского»). И хотя к концу жизни он все-таки помирился с ко¬
ролем (с Радзивиллами все короли старались поддерживать нормаль¬
ные отношения), но в государственные дела больше не вмешивался.
Князь Богуслав родился в Данциге, в молодости получил хоро¬
шее европейское образование в Голландии и уже там стал приобретать
книги, которые позже оказались в его кенигсбергской библиотеке.
Служил польскому королю Владиславу IV в чине конюшего и велико¬
90

го хорунжего литовского и был известен как активный покровитель
всех протестантов в Речи Посполитой, прежде всего в Литве. На его
средства были созданы кальвинистские (их называли «радзивилов-
ские») школы в Кейданах и Слуцке (последняя просуществовала до
начала XX в.). Для слуцкой гимназии князь Богуслав купил хорошую
библиотеку стоимостью четыре тысячи злотых, которая сохранилась
до наших дней в составе виленской синодальной библиотеки13.
Протестантско-просветительская деятельность князя Богуслава
в Речи Посполитой была возможна потому, что польский король
Владислав IV проводил политику веротерпимости, в том числе и по
отношению к протестантам. Поэтому Богуслав сумел стать близким
королю человеком. Король даже включил его в состав посольства,
отправленного в Париж для решения вопроса о браке Владислава на
Луизе Марии Гонзаго (став женой польского короля, она благоволи¬
ла к Радзивиллам, благодаря чему Богуслав получил от французского
двора пенсию в размере 15 тысяч франков в год)14.
Однако самому князю Богуславу по душе и вере была ближе не
католическая Польша, а протестантская Пруссия. Поэтому он по¬
ступил на службу к бранденбургско-прусскому курфюрсту Фридриху
Вильгельму и даже воевал на его стороне во время «потопа» против
поляков, правда неудачно: в 1656 г. Богуслав попал в плен к крым¬
ским татарам во время битвы под Тростками, откуда его с большим
трудом вызволил родственник, князь Михаил Казимир (1625-1680)
из несвижско-оликской ветви Радзивиллов. За проявленную вер¬
ность Великий курфюрст пожаловал Богуславу чин генерал-
фельдмаршала.
В ходе войны, 19 сентября 1657 г. в Велау (ныне г. Знаменск Кали¬
нинградской обл.) между Польшей и Бранденбургом был подписан
договор, подкрепленный 6 ноября трактатом в Быдгоще. Польский
король отказался от своих суверенных прав на Восточную Пруссию
в пользу курфюрста, и Бранденбургско-Прусское герцогство стало не¬
зависимым. Сразу же после этого курфюрст Фридрих Вильгельм (его
резиденцией с 1618 г. был Берлин) назначил Богуслава Радзивилла
своим наместником (штатгальтером) в Кенигсберг. (Вторым и послед¬
ним наместником курфюрста в Восточной Пруссии был в 1669-1684 гг.
герцог Эрнст Богуслав фон Крой). Такой выбор объяснялся не только
uBrtiknerA. Dzieie kultury Polskiej. Warszawa, 1958. T. 11. S. 526.
u Nowakowski T. Die Radziwills. S. 123.
91

заслугами князя перед курфюрстом, но и тем, что оба были кальви¬
нистами (после Вестфальского мира 1648 г. кальвинисты в Германии
были уравнены в правах с католиками и лютеранами).
Богуслав окончательно переселился в Кенигсберг, где его резиден¬
цией стал замок. В 1665 г. он женился на дочери своего двоюродного
брата Януша, которая часть наследованных от отца богатств привезла
с собой. Так в Кенигсберге оказалась рукописная книга с древнерус¬
ской летописью. От недолгого брака с Анной Марией Радзивилл (она
умерла в 1667 г.) родилась единственная дочь и наследница Людвига
Каролина (1667-1695). Князь Богуслав умер в 1669 г. и очень торже¬
ственно был похоронен в Кафедральном соборе Кенигсберга (обряд
погребения продолжался 8 часов в присутствии представителей мно¬
гих королевских дворов Европы; эпитафия Богуславу Радзивиллу со¬
хранилась в разрушенном, а теперь восстановленном, соборе до наше¬
го времени). Вместе с Богуславом пресеклась по мужской линии и вся
биржанская ветвь Радзивиллов — протестантов15.
После прусского наместника осталось огромное состояние.
Достаточно сказать, что князь Богуслав был владельцем более
12 тысяч крестьянских дворов. В расчете на это богатство курфюрст
Фридрих Вильгельм женил своего младшего сына Людвига (брата бу¬
дущего курфюрста Фридриха III, ставшего с 1701 г. первым королем
Пруссии Фридрихом I) на дочери Богуслава (после смерти маркгра¬
фа Людвига вторым супругом Людвиги Каролины стал Карл Филипп,
князь нойбургский).
Незадолго перед смертью, 27 декабря 1668 г. Богуслав Радзивилл
составил завещание, по которому, в частности, передавал свое собра¬
ние книг — 428 томов — в Замковую библиотеку Кенигсберга. На са¬
мом деле еще до этого князь передал на хранение в библиотеку 355 то¬
мов (290 in folio и 65 in quarto), а после завещания — оставшиеся книги
из своей библиотеки и еще несколько купленных новых книг. Итого
получилось 500 томов, в основном теологического содержания, вто¬
рой половины XV — первой половины XVII в. (Между прочим, вме¬
сте с книгами князь завещал Замковой библиотеке «чудесный нож,
который вынули из желудка живого человека». Речь идет об известном
случае в истории Кенигсберга: 9 июля 1635 г. хирург Даниель Швабе
провел уникальную операцию по извлечению из желудка одного кре-
1SJacoby J. Boguslaus Radziwill, der Statthalter des GroSen Kurfiirsten in Ostpreu-
Een. Marburg, 1959.
92

стьянйна кухонного ножа длиной в 17,5 см, который он проглотил еще
19 мая- Эт0 был третий случай подобной операции на желудке в исто¬
рии хйРУРгии).
Среди отмеченных выше 500 томов еще не было русской летопи¬
си. Ее передала в Замковую библиотеку дочь князя Людвига Каролина
вместе с другими редкими манускриптами и печатными книгами (все¬
го 60 томов in folio и 10 in quarto), а также с некоторыми произведени¬
ями искусства и музейными ценностями. Произошло это в 1671 г., уже
после смерти Радзивилла — дата поступления рукописи в библиотеку
замка отмечена на экслибрисе князя Богуслава, который приклеен к
внутренней стороне верхней крышки переплета книги. В 1673 г. би¬
блиотекарь Замковой библиотеки Мартин Грабе Старший составил
и напечатал каталог книг библиотеки Радзивилла: Catalogus librorum
quarumlibet Facultatum a Duce Boguslao Radzivil Bibliothecae Electorali
Regiomontanae 1668 legato donatorum. В 1712 г. библиотекарь Мартин
Грабе Младший составил каталог новых поступлений книг в радзи-
виловское собрание Замковой библиотеки, которые были куплены на
деньги, завещанные для этой цели князем Богуславом (Series librorum,
qui Bibliothecae in Prussia Regiae augmento Radziviliano post editum huius
a. 1673 catalogum novi accessere)16.
Русская книга была отмечена в каталоге 1673 г. под названием
«Радзивиллов кодекс» под номером 348 в разделе книг in folio. Это
первое наименование книги, от которого позже пошло в отечествен¬
ной литературе название Радзивиловская летопись.
Местом ее хранения почти на столетие стала Замковая (или
Королевская с XVIII в.) библиотека. Она была одной из наиболее
ценных библиотек Кенигсберга (крупными и ценными библиоте¬
ками были также городская, университетская и — самая знамени¬
тая — Валленродтская, собранная знатными прусскими дворянами
Валленродтами и в 1650 г. переданная для хранения в башенную часть
Кафедрального собора: небольшая часть этой библиотеки, 305 томов
XVI-XVIII вв., хранится ныне в Музее Калининградского универси¬
тета). С 1529 г., т. е. вскоре после превращения Немецкого ордена в
светское государство, герцог Альбрехт (1490-1568 гг., гроссмейстер
Ордена с 1511 г., герцог с 1525 г.) стал целенаправленно собирать кни¬
uDiesch С. Furst Boguslav Radziwill und seine Bucherschenkung an die Konigsber-
ger SchloSbibliothek // Festschrift fur Georg Leyh 1877-1937. Leipzig, 1937. S. 117-128;
Pisanski G.Chr. Entwurf einer preuSishen Literargeschichte in vier Buchern. Konigsberg,
1886. S. 380-381.
93

ги, покупая или получая их в дар от протестантских друзей в Германии
или от книготорговцев Пруссии, которым предписано было переда¬
вать в замок по одному экземпляру каждого продаваемого издания.
С1540 г. библиотеку открыли в одном из залов замка как общедоступ¬
ную. В ней преобладали книги на латинском языке по протестант¬
ской теологии, а также издания на греческом, немецком и небольшое
количество на древнееврейском (всего 3400 экземпляров). Тогда же
в библиотеку привезли из замка Тапиау (г. Гвардейск) старейшую
Орденскую библиотеку.
Герцог имел также личную, или Камерную библиотеку, состо¬
явшую в основном из сочинений Лютера и его ближайших сподвиж¬
ников. В меньшем количестве были представлены книги по истории,
медицине, астрономии, математике, астрологии. К концу жизни
Альбрехта в ней насчитывалось около 1500 книг, в 1583 г. они были
переданы в Замковую библиотеку.
Но наиболее известным из собраний книг и прекрасным памят¬
ником художественной культуры была так называемая Серебряная
библиотека, собранная герцогом Альбрехтом в 50-60-х гг. XVI в. и его
второй, молодой (младше мужа на 42 года) супругой Анной Марией
принцессой Брауншвейгской. Всего одна рукопись и 27 печатных из¬
даний с Библией и сочинениями Лютера, Меланхтона, Осиандера и
других богословов, переплетенных в 20 томов, покрытых великолеп¬
ными серебряными окладами, выполненными первоклассными не¬
мецкими ювелирами. В 1611 г. Серебряную библиотеку включили в
состав Замковой17.
В XVII в. Замковая библиотека пополнялась за счет покупок и по¬
дарков, и уже к середине XVIII в. в ней насчитывалось 5994 наимено¬
вания книг и 516 рукописей18. После 1945 г. уцелевшие книги разо¬
шлись по книжным собраниям и музеям Германии, Польши, Литвы
и России. К счастью, неплохо сохранилась Серебряная библиотека:
в настоящее время известно место хранения 15 из 20 томов, все они
17 TondelJ. Biblioteka zamkowa (1529-1568) ksi^cia Albrechta Pruskiego w Kro-
lewcu. Torun, 1992.
18Об этом мы можем судить по «Каталогу Дворцовой библиотеки, включаю¬
щей в себя Радзивиловскую библиотеку», составление которого было начато по
распоряжению российской администрации 28 февраля 1758 г. (вскоре после вво¬
да войск в Кенигсберг во время Семилетней войны) и закончено 6 октября того
же года. В состав этого каталога был включен и каталог библиотеки Радзивиллов,
составленный в 1673 г.: РГАДА. Ф. 25. Кенигсбергская канцелярия. On. 1. Д. 220.
94

находятся в Польше, причем 12 из них — в библиотеке Торуньского
университета Николая Коперника19.
Нетникаких сведений о том, что в XVII в. Радзивиловская летопись
была предметом исследования. Только в начале XVIII в. она оказалась
в центре внимания в связи с визитом в Кенигсберг Петра I. По под¬
счетам калининградского историка Г.В. Кретинина, царь-реформатор
посещал Кенигсберг семь раз: в составе Великого посольства 7 мая —
8 июня 1697 г., 9-11 ноября 1711 г., 7 июля 1712 г., 9-11 марта 1713 г.,
дважды в 1716 г. (16-17 февраля и 20 апреля), 23 сентября 1717 г.20.
В исторической литературе можно встретить различные даты
знакомства Петра I с Радзивиловской летописью. Один из первых ис¬
следователей петровской эпохи И.И. Голиков считал, что это событие
произошло в апреле 1716 г., когда Петр «не оставил паки осмотреть
редкости Кенигсбергские, и к великому удовольствию своему нашел
в библиотеке Радзивиловскую рукопись святого Нестора летописца.
Тот же час повелел оный списывать и прислать к себе, который дей¬
ствительно был списан и монархом привезен как некоторое сокрови¬
ще в Петербург»21. Другая датировка появилась в первом фотомеха¬
ническом издании летописи 1902 г. — А.А. Шахматов, сделавший на¬
учное описание рукописи, отметил, что еще в 1697 г., во время первого
посещения Кенигсберга Петр видел летопись. Авторитет ученого пре¬
допределил широкое распространение такой даты и в других работах,
но на самом деле ни в документах Великого посольства, ни в специ¬
альных исследованиях об этом ничего не говорится.
В современных работах окончательно утвердился факт «откры¬
тия» Петром Радзивиловской летописи в 1711 г. Это подтверждается
немецкими источниками, поскольку российские документы о визи¬
тах царя в Кенигсберг не всегда подробны. 25 ноября 1711 г. в Берлин
был отправлен официальный отчет о пребывании русского царя в
Кенигсберге. На основании этого документа, а также «Журнала или
поденной записки... императора Петра Великого» можно восстано¬
19 Katalog inkunabulow biblioteki uniwersyteckiej w Toruniu. Torun, 1995.
S. 7-15.
20 Кретинин Г.В. Прусские маршруты Петра Первого. Калининград, 1996.
С. 155-158.
21 Голиков И.И. Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя России,
собранные из достоверных источников и расположенные по годам. М„ 1788. Т. 1.
С. 296.
95

вить во всех деталях визит царя в прусскую столицу в 1711 г.22.
Незадолго перед тем, в 1709-1710 гг., Кенигсберг и вся Пруссия
пережили большое несчастье — самую страшную за всю историю эпи¬
демию чумы, от которой погибло свыше 235 тысяч жителей королев¬
ства, в том числе 10 тысяч кенигсбержцев. Именно из-за чумы не со¬
стоялся запланированный на осень 1709 г. визит Петра в Кенигсберг,
и поэтому его встреча со своим союзником королем Фридрихом I со¬
стоялась тогда в замке Мариенвердер (г. Квидзын в Польше).
1711 год оказался для царя одним из самых неудачных из-за
проигранной войны с Турцией. После Прутского похода Петр тяже¬
ло болел и поэтому осенью 1711 г. вместе с женой Екатериной отпра¬
вился для поправления здоровья в Карлсбад. После лечения был от¬
празднован в г. Торгау брак наследника престола царевича Алексея
с принцессой вольфенбюттельской Шарлоттой. Там же состоялась
знаменательная встреча и беседа Петра с Лейбницем, которая легла
в основу петровского плана создания в России Академии наук. Затем
в прусском городе Кроссен Петр встретился с представителями союз¬
ников и обсудил с ними план дальнейших военных действий в районе
Штральзунда. Из Кроссена царская чета отправилась в Россию через
Эльбинг (Эльблонг), откуда 7 ноября на яхтах по заливу Фришес-
Гафф (Калининградский или Висленский) переправилась в Пиллау
(Балтийск) и, наконец, 9 ноября, в пятницу приехала в Кенигсберг.
Это был первый официальный визит русского монарха в Кенигс¬
берг (известно, что в посольстве 1697 г. он находился «инкогни¬
то») с соответствующими почестями со стороны хозяев: герцога фон
Гольштейна, членов королевского правительства тайного советника
графа фон Дона, графа фон Денхофа, графа фон Шлибена, бургоми¬
стров городов Кенигсберга (до объединения в 1724 г. он состоял из
замка и самостоятельных трех средневековых городов) и других пред¬
ставителей прусского короля Фридриха I, который сам в то время на¬
ходился в Берлине — столице Бранденбургско-Прусского государства.
В начале XVIII в. Кенигсберг, хотя и потерял столичный статус,
но оставался важным политическим и культурным центром Пруссии,
местом коронации всех прусских монархов. По числу жителей (40 тыс.
22 Staatsarchiv. GSTAPK. XX. НА, ЕМ 97 а, 15 «Reise Zar Peter des Grofien von
Rutland nach Elbing und Konigsberg». S. 2; Журнал, или поденная записка, блажен¬
ные и вечнодостойные памяти государя императора Петра Великого с 1698 года,
даже до заключения Нейштадского мира. СПб., 1770. Ч. 1. С. 351-358; Крети-
нин Г.В. Прусские маршруты Петра Первого. С. 123-131.
96

человек) он в два раза превосходил Берлин. К тому времени, когда
Петр I приехал в Кенигсберг в 1711 г., Фридрих I, любивший роскошь,
постарался придать ему вид королевской резиденции. Придворный
архитектор Иоахим Шульхайс фон Унфрид умело воплощал в жизнь
господствовавшие тогда в архитектуре идеи «регулярности» и «равно¬
мерных пропорций», на основе которых строил Петербург и Петр I23.
В Кенигсберге царя с женой собирались разместить в королев¬
ских покоях обновленного замка, однако Петр, как и в прошлый раз,
решил остановиться у своего доброго знакомого и доверенного лица
в городе, бургомистра Христофора Негеляйна, дом которого находил¬
ся в Кнайпхофе, на юго-западном берегу соборного острова. В замке
же был устроен официальный прием с обедом. На следующий день,
10 ноября, была суббота, поэтому Петр с утра помылся в бане, а потом
плавал на лодке по Прегелю сначала вверх до Литовского вала (сойдя
на берег, он побывал в сиротском приюте), а затем вниз до так назы¬
ваемого «Голландского бревна», перекрывавшего проход судов из за¬
лива в случае опасности. Рядом стоял большой голландский корабль,
Петр поднялся на него, поговорил по-голландски с матросами, выпил
с ними вина, а затем вернулся в дом Негеляйна.
Во второй половине того же дня, перед тем как отправиться на
ужин во дворец герцога фон Гольштейна, Петр вновь побывал в зам¬
ке: осмотрел «зал московитов» (названный так потому, что в начале
XVI в. там принимали первых московских послов), канцелярию, архи¬
вы и библиотеку. Здесь он надолго задержался, рассматривая специ¬
ально показанную ему Радзивиловскую летопись. Скорее всего, это
и была основная цель посещения королевского замка. Рукопись на¬
столько понравилась царю, что он приказал снять с нее копию. Позже
ее действительно сделали (известна в науке под названием «петров¬
ская копия») и прислали в Петербург в 1713 г., причем не только был
переписан текст рукописи, но и скопированы миниатюры. Хранилась
она сначала в личной библиотеке императора, а после его смерти в
1725 г. поступила вместе со всеми петровскими книгами и бумагами
в Библиотеку только что созданной Академии наук. Там петровская
копия находится и сейчас (БАН, № 31.7.22).
Появление петровской копии, а также царский интерес к ори¬
гиналу книги привлекли внимание ученых в России сначала к
аГаузе Ф. Кенигсберг в Пруссии: История одного европейского города / Пе-
рев. с нем. Реклинхаузен, 1994. С. 123-126.
97

Радзивиловской летописи, а вслед за тем и ко всему древнерусскому
летописанию, что сыграло важную роль в создании первых обобщаю¬
щих трудов по истории России, в формировании русской историче¬
ской науки в целом.
Одним из первых, кто использовал петровскую копию летопи¬
си для изучения русской истории, был немецкий ученый-востоковед
и лингвист Готлиб Зигфрид Байер (1694-1738)24. Он был родом из
Кенигсберга, из семьи бедного живописца Иоганна-Фридриха, пере¬
селившегося из Венгрии в Восточную Пруссию из-за религиозных
преследований. С детства пристрастился к чтению древнеримских
писателей, еще в школе блестяще освоил латинский язык. Учился в
Фридрихской коллегии, а затем в Кенигсбергском университете, где
окончательно испортил себе здоровье, без отдыха изучая историю
литературы и церкви, семитские языки и этнографию Китая. В те¬
чение двух лет (1716-1717) после окончания университета и защиты
диссертации по теологии путешествовал по Германии как стипен¬
диат Кенигсбергского магистрата: в Галле изучал арабский язык, в
Лейпциге составил каталог восточных рукописей городской библио¬
теки и получил степень магистра философии. По возвращении в род¬
ной город читал в университете лекции по древнегреческой литера¬
туре, занимался историей Тевтонского ордена и Пруссии, работал
хранителем Альтштадтской публичной библиотеки, занимал пост
проректора кафедральной школы и получил известность в академи¬
ческих кругах как прекрасный знаток античности, латыни и восточ¬
ных языков, как настоящий подвижник науки. Но тут случай круто
изменил его судьбу.
Придворный медик Петра I Лаврентий Блюментрост (буду¬
щий первый президент АН) по просьбе царя попросил философа
Христиана Вольфа подыскать ему хорошего историка для работы в
будущей Петербургской Академии наук. В Кенигсберге об этом ста¬
ло известно математику Христиану Гольдбаху, который и посовето¬
вал Г.З. Байеру поехать в Россию. X. Гольдбах, как и Г.З. Байер, был
240 Г.З. Байере см.: Пекарский П.П. История Императорской Академии наук в
Петербурге. СПб., 1870. Т. 1. С. 180-187; Материалы для истории Императорской
Академии наук. СПб., 1890. Т. 1. С. 84-85, 150, 159-163; Т. 2. С. 197, 208; Тол¬
стой Д.А. Академический университет в XVIII столетии // Зап. Имп. Академии
наук. СПб., 1885. Т. 51. Кн. 1 (3). С. 3-8; Костяшов Ю.В., Кретинин Г.В. Петровское
начало: Кенигсбергский университет и российское просвещение в XVIII веке. Ка¬
лининград, 1999. С. 49-53.
98

уроженцем Кенигсберга и выпускником Альбертины, входил в число
первых российских академиков. (Из 13 первых иностранных членов
Петербургской Академии наук четверо приехало из Кенигсберга;
из пяти первых президентов Академии четверо обучались в
Кенигсбергском университете — барон Г.К. Кейзерлинг, который,
уезжая на дипломатическую службу, поручил управление Академией
«кенигсбержцам» X. Гольдбаху, Г.З. Байеру, И.-С. Бекенштейну; барон
И.А. Корф, К. фон Бреверн, К.Г. Разумовский)25.
В Академии Г.З. Байеру предоставили на выбор кафедры древ¬
ностей, восточных языков и истории или должность официального
историографа императрицы Екатерины I. Ученый выбрал древности и
восточные языки, 3 декабря 1725 г. подписал контракт сроком на 5 лет
и 17 февраля 1726 г. прибыл в Петербург.
В российской столице талантливому кенигсбержцу покровитель¬
ствовали сподвижник Петра I Феофан Прокопович и влиятельный
при дворе императрицы граф А. Остерман. Хорошие отношения сло¬
жились у него и с историографом Г.Ф. Миллером. А. Остерман помог
Г.З. Байеру получить доступ к китайским и монгольским рукописям,
в результате чего тот составил два тома китайского лексикона. На¬
дежда ученого найти в России богатое собрание восточных рукопи¬
сей оправдалась лишь частично, а мечте попасть из России в Китай не
суждено было осуществиться. Не имея возможности полностью по¬
святить свою работу востоковедению, Г.З. Байер стал изучать самые
разнообразные темы: историю скифов и варягов, России и Пруссии,
стал заниматься исторической географией, описывал старинные мо¬
неты. Опубликовал в Петербурге на немецком и латинском языках не¬
сколько книг и много статей в издававшихся при Академии ученых за¬
писках под названием «Комментарии». Именно здесь он впервые дал
критический анализ источников по истории образования Киевской
Руси — античных, византийских, немецких, скандинавских и древне¬
русских, особое место среди которых заняла Повесть временных лет
по петровской копии. Так Радзивиловская летопись легла в основу
норманнской теории образования Древнерусского государства.
Выбор Г.З. Байером этого источника из круга других списков
Повести временных лет объясняется, видимо, тем, что копия нахо¬
25 См.: Лавринович К.К. Альбертина: Очерки истории Кенигсбергского уни¬
верситета. К 450-летию со времени основания. Калининград, 1995. С. 122-127;
Очерки истории Восточной Пруссии / Г.В. Кретинин, В.Н. Брюшинкин, В.И. Галь¬
цов и др. Калининград, 2002. С. 166-171.
99

дилась как бы «под рукой», в Библиотеке АН. Кроме того, ей пред¬
шествовала краткая аннотация на немецком языке, сделанная в
Замковой библиотеке, вероятнее всего, библиотекарями Мартином
Грабе Старшим в 1673 г., или Мартином Грабе Младшим в 1712 г. Эта
аннотация позволяла Г.З. Байеру, не знавшему русского языка, сразу
сориентироваться в тексте. Кстати сказать, именно в этой аннота¬
ции автором летописи ошибочно был назван не Нестор, а Феодосий:
«Русская история, описана Феодосием, монахом в Печерском мона¬
стыре под Киевом» — так ошибочно автор немецкой аннотации, а за
ним и первые исследователи летописи, прочитали ее начало («Повесть
временныхъ летъ черноризца Феодосьева монастыря печерьскаго»).
Этого же автора (Феодосия) ошибочно называет и Г.З. Байер, а
вслед за ним Г.Ф. Миллер, когда в 1732-1735 гг. он опубликовал впер¬
вые извлечения из летописи по петровской копии в периодическом
издании Академии под названием «Sammlung Russischer Geschichte».
Это была вообще самая первая публикация русской летописи в
России, правда на немецком языке. И Г.З. Байер, и Г.Ф. Миллер изуча¬
ли летопись в переводе на немецкий язык, который сделал перевод¬
чик Академии Иоганн Вернер Паузе в течение 1731 г. (одновременно
он перевел летопись и на латинский)26.
Петровская копия Кенигсбергской летописи активно ис¬
пользовалась и во время известной полемики 1749-1750 гг. меж¬
ду Г.Ф. Миллером и М.В. Ломоносовым по поводу диссертации
Г.Ф. Миллера «Происхождение народа и имени Российского», в ре¬
зультате которой, благодаря усилиям М.В. Ломоносова, родилась «ан-
тинорманнская теория». Что касается А.Л. Шлёцера, то он, работая в
Петербургской Академии наук в 1761-1767 гг. над своим знаменитым
«Нестором», использовал среди множества источников не петров¬
скую копию, а уже подлинник Радзивиловской или Кенигсбергской
летописи. Эта бесценная реликвия оказалась в Петербурге в то вре¬
мя, когда в течение 1758-1762 гг. Восточная Пруссия входила в состав
Российской империи.
Когда точно это случилось — источники определенно не указыва¬
ют. В исследованиях, посвященных Кенигсбергской летописи, можно
встретить по крайней мере две даты —1758 и 1761 гг. Первая — это пер¬
26 Моисеева Г.Н. Из истории изучения русских летописей в XVIII веке
(Герард-Фридрих Миллер) // Русская литература. 1967. № 1. С. 130-137; Вин¬
тер Э. И.В. Паус о своей деятельности в качестве филолога и историка (1732) //
XVIII век. М.; Л., 1959. Сб. IV. С. 313-322.
100

вый год пребывания русских в Кенигсберге, а вторая дата появилась
без обоснования в воспоминаниях А.Л. Шлёцера. В связи с упомяну¬
той летописью он писал, в частности, о том, что в 1761 г. русские «вы¬
требовали из Кенигсбергской библиотеки оригинал. Кенигсбергская
библиотека должна была выдать свою овечку» 27. Сохранившиеся
исторические материалы позволяют установить более точную дату
возвращения летописи в Россию.
Работая над древней русской историей, М.В. Ломоносов задумал
издать полный текст петровской копии «Кенигсбергского Нестора»
(так он называл эту летопись, а вместе с ним и все другие ученые
XVIII в. употребляли название не Радзивиловская, а Кенигсбергская
летопись, имея в виду место хранения рукописи). Можно полагать,
что работа по подготовке публикации была начата в 1756 г., когда
М.В. Ломоносов поручил переводчику академической канцелярии пи¬
сателю Ивану Баркову переписать «Нестора» по петровской копии28.
Скорее всего, именно М.В. Ломоносов, зная о том, что Кенигсберг
присоединен к России, обратился с просьбой к президенту Академии
наук К.Г. Разумовскому оказать содействие в издании Кенигсбергской
летописи не по петровской копии, а по оригиналу. И тогда
К.Г. Разумовский написал письмо императрице Елизавете Петровне:
«В Библиотеке Вашего Императорского величества при Академии
наук хранится список с первого Российского летописателя Нестора,
которого Блаженныя и Вечнодостойныя памяти Государь Император
Петр Великий на проезде своем через Кенигсберг, увидев в тамошней
Королевской библиотеке, для себя списать велел. Но понеже акаде¬
мия для разных усмотренных в том списке писцовых неисправностей
сумневается, нет ли и в самых обстоятельствах, особливо в именах
и летах, каких прошибок, как российской же истории весьма нужно
знать и то, в котором веке оной в Кенигсберге находящей подлинник
писан и поколику на верность онаго полагаться можно. Того ради
Академия наук сим всенижайше представляет, не соизволит ли Ваше
Императорское Величество указать, чтоб помянутый манускрипт
прислан был сюда из Кенигсберга на малое время для рассмотре¬
ния и сличения с имеющейся в Библиотеке Вашего Императорского
Величества копиею. А хранится он в Библиотеке, которая в королев¬
27 Общественная и частная жизнь Августа Людвига Шлёцера, им самим опи¬
санная. Пребывание и служба в России от 1761 до 1765 г. Известия о тогдашней
русской литературе / Пер. с нем. с примем, и прил. В. Кеневича. СПб., 1875. С. 59.
28 Ломоносов М.В. Полное собрание сочинений. М.; Л., 1959. Т. X. С. 393.
101

ском замке и по объявлению определенного при Библиотеке прусско¬
го надворного советника Горейского состоит в каталоге манускрип¬
тов Радзивилловской Библиотеки. И дабы вместо требуемой книги
не прислано было другой, то при сем прилагается список с первой
страницы Несторова летописца. Подано за подписанием его сиятель¬
ства Академии господина президента графа Кирилы Григорьевича
Разумовского. Подано октября 9 дня 1758 г.»29.
Как видно из письма, первоначально предполагалось получе¬
ние подлинника летописи только на время подготовки публикации с
последующим возвращением в Кенигсберг («чтоб помянутый ману¬
скрипт прислан был сюда из Кенигсберга на малое время для рассмо¬
трения и сличения»), поскольку город в то время входил в состав им¬
перии. Список с первого листа петровской копии был написан для от¬
правки в Кенигсберг, вероятнее всего, упомянутым выше Барковым.
Точная дата поступления подлинника Кенигсбергской летописи в
Петербург неизвестна, однако уверенно можно утверждать, что прои¬
зошло это в промежутке между 9 октября 1758 г. и 29 мая 1759 г., когда
К.Г. Разумовский подписал ордер, разрешающий печатание «Несторова
летописца против Кенигсбергского списка... в новой типографии»30.
Если учесть время, которое должно было уйти на переписку и получе¬
ние разрешения императрицы на выдачу летописи, а также время пре¬
бывания курьера на маршруте Петербург-Кенигсберг-Петербург, то
получится, что Кенигсбергскую летопись могли привезти в Петербург
где-то в конце 1758 — начале 1759 г. И, как оказалось, привезли ее на
свою исконную родину уже навсегда. Можно сказать, что это был для
России один из немногих положительных результатов и бесценный
трофей Семилетней войны. В Петербурге Кенигсбергская летопись
была передана в Библиотеку Академии наук (БАН 34.5.30).
На этом заканчивается кенигсбергская страница истории Радзи-
виловской летописи. После чего продолжилась история подготовки
и первого полного издания летописи в 1767 г. в Петербурге, история,
которая заслуживает отдельного обстоятельного исследования.
29 Цит. по: Моисеева Г.Н. Ломоносов и древнерусская литература. Л., 1971.
С. 200.
30 Там же.
102

Г.В. Глазырина
СЛЕДЫ УСТНОЙ ТРАДИЦИИ
О ЯРОСЛАВЕ МУДРОМ
В РАННЕЙ ПИСЬМЕННОСТИ СКАНДИНАВИИ
(ДО 1200 ГОДА)”
Правление князя Ярослава Владимировича (ок. 978-1054 гг.; князя
новгородского с 1015 г., с 1019 г. — великого князя киевского) при¬
шлось на то время, когда в соседних с Русью Скандинавских странах
происходили существенные перемены. В середине XI в. завершается
эпоха викингов, характеризующаяся широким и стремительным пе¬
ремещением отрядов скандинавов по Западной и Восточной Европе,
установлением контактов (разной продолжительности и приводив¬
шим к различным результатам) с местным населением. На смену при¬
ходит период формирования феодальных государств, укрепления ко¬
ролевской власти и расширения влияния христианской церкви. Сти¬
хийная внешняя экспансия эпохи викингов сменяется целенаправ¬
ленной деятельностью по формированию отдельных скандинавских
государств, каждое из которых стремится доминировать в регионе.
Благодаря политике Ярослава, нацеленной на укрепление пози¬
ций Руси и получение стратегических преимуществ на северо-западе,
контакты со странами северного ареала осуществлялись в самых раз¬
личных областях политической и культурной жизни. Они принима¬
ли разные формы — от приглашения на княжескую службу отрядов
варяжских воинов, хорошо обученных боевому искусству и тактике
ведения военных действий, и предоставления преимуществ в торгов¬
' Статья написана по проектам: РФФИ № 06-06-80118а «Восточноевропей¬
ские сюжеты и мотивы в древнескандинавской повествовательной литературе:
электронный каталог» и «Трансформация исторической памяти: от устной исто¬
рической традиции к письменной» по программе фундаментальных исследова¬
ний Президиума РАН «Адаптация народов и культур к изменениям природной
среды, социальным и техногенным трансформациям».
103

ле, вплоть до основания своих торговых подворий в русских городах,
до заключения династических матримониальных союзов, обеспечи¬
вавших Руси политические преимущества на международной арене.
Начавшееся после смерти Ярослава в 1054 г. сокращение связей между
Русью и Скандинавией было обусловлено, в первую очередь, объек¬
тивными причинами — сменой эпох и приоритетов \ однако немалую
роль сыграл и субъективный фактор — естественный уход с междуна¬
родной арены самого Ярослава, сделавшего северо-западное направ¬
ление политических интересов для Руси едва ли не основным.
Тесные и разнообразные связи между европейским севером и
Русью в период пребывания у власти Ярослава Владимировича по¬
служили исторической основой для формирования литературных
сюжетов, связанных с этим князем, а сам Ярослав оказывается са¬
мым популярным из всех русских князей, известных в средневековой
Скандинавии1 2. «КонунгЯрицлейв» (так в Скандинавии титуловался
русский князь3) упоминается в широком круге древнескандинавских
письменных памятников, которые принадлежат к разным жанрам:
это и произведения ранней историографии (так наз. «синоптики»)4,
жития, скальдическая поэзия и, конечно, саги разных видов5.
Повышенное внимание, которое традиционно привлекает лич¬
1 Мельникова ЕЛ. Балтийская политика Ярослава Мудрого // Ярослав Му¬
дрый и его эпоха. М., 2008. С. 78-133.
2Перечень основных памятников, в которых зафиксированы имена русских
князей, как исторически достоверных, так и легендарных, см. в работе: Глазыри¬
на Г.В. Правители Руси (Обзор древнескандинавских источников) // Древнейшие
государства Восточной Европы. 1999 год: Восточная и Северная Европа в средне¬
вековье. М., 2001. С. 143-159. Табл. 2 (с. 154-158). В той статье не ставилась цель
охватить все имеющиеся в произведениях древнеисландской письменности упо¬
минания о русских князьях, но, скорее, наметить общие тенденции и показать
основной состав материала.
3Имеющиеся в рукописях орфографические варианты транслитерации име¬
ни (Jaritlafr, Jarizlafr и др.) отражают, скорее, становление правил правописания и
выработки принципов адекватного отображения звуков на письме на исландском
языке, нежели могут являться свидетельством сомнений писца при записи им ма¬
лознакомого личного имени. Позднее транслитерация русского имени «Ярослав»
приобрела устойчивую форму Jarizleifr и на письме.
4 «Обзор саг о норвежских конунгах» («Agrip af noregs konungasogum») и
краткие латиноязычные истории Норвегии: «История о древних норвежских
королях» монаха Теодорика (Theodoricus monachus «Historia de antiquitate regum
norwagiensium») и анонимная «История Норвегии» («Historia Norwegiae»).
5 В данной статье к исследованию привлекаются только прозаические па¬
мятники, написанные на древнеисландском языке.
104

ность князя Ярослава Владимировича в отечественной и зарубежной
историографии, имело закономерным результатом введение в науч¬
ный оборот практически всех свидетельств о нем, содержащихся в
древнесеверной письменности. В кругу отечественных научных ис¬
следований, связанных с публикацией и последующей интерпретаци¬
ей сообщений древнескандинавских источников о русском князе, осо¬
бое место занимают работы Е.А. Рыдзевской, среди которых статья
«Ярослав Мудрый в древнесеверной литературе», в которой впервые
были предложены критический анализ и синтез сведений о Ярославе6.
Широкую источниковую базу для изучения свидетельств о Ярославе
в древнеисландской литературе содержат опубликованные Т.Н. Джак-
сон три тома свода «Древнейшие источники по истории Восточной Ев¬
ропы» 7, в которые включен на древнеисландском и русском языках и
прокомментирован наиболее представительный корпус текстов коро¬
левских саг и связанных с ними произведений, охватывающий и по¬
давляющее большинство известных сюжетов о Ярославе. Для целей
нашего исследования результаты работы Т.Н. Джаксон представляют
интерес, в первую очередь, четкостью мотивного анализа материала,
который позволяет проследить развитие одной и той же темы в не¬
скольких текстах. На основании глубокого изучения источников на¬
писаны разделы о русско-скандинавских связях в труде В.Т. Пашуто
«Внешняя политика Древней Руси»8, монографии А.В. Назаренко9,
статьях Е.А. Мельниковой10 и многих других отечественных иссле¬
6 Рыдзевская Е.А. Легенда о князе Владимире в саге об Олафе Трюггвасоне //
ТОДРЛ. Л., 1935. Т. II. С. 5-20; Рыдзевская Е.А. Ярослав Мудрый в древнесеверной
литературе // КСИИМК. 1945. Вып. 11. С. 51-65; Рыдзевская Е.А. Древняя Русь и
Скандинавия. IX-XIV вв. (Материалы и исследования) //Древнейшие государства
на территории СССР. Материалы и исследования. 1978 г. М., 1978 и др.
7Королевские саги цитируются по изданию в серии «Древнейшие источники
по истории народов Восточной Европы»: Джаксон Т.Н. Исландские королевские
саги о Восточной Европе: Тексты, перевод, комментарий. (Далее: ИКС). Вып. I
(с древнейших времен до 1000 г.): М., 1993; Вып. II (первая треть XI в.): М., 1994;
Вып. III (середина XI - середина XIII в.): М., 2000. Перевод фрагментов, приво¬
димых по этому изданию, выполнен Т.Н. Джаксон.
8Пашуто В.Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968.
9Назаренко А.В. Древняя Русь на международных путях. Междисциплинар¬
ные очерки культурных, торговых, политических связей IX—XII веков. М., 2001.
10 Мельникова Е.А. Балтийская политика Ярослава Мудрого; Она же. Эймунд
Хрингссон, Ингигерд и Ярослав Мудрый. Источниковедческие наблюдения //Анфо-
логион: власть, общество, культура в славянском мире в Средние века. К 70-летию
Б.Н. Флори. М., 2008. С. 144-160.
105

дователей, включая авторов популярных работ п. Среди зарубеж¬
ных работ специально нужно отметить исследования С. Кросса 11 12,
А. Стендер-Петерсена13, Г. Бирнбаума14, Р. Кука15, источниковедчески
фундированные разделы книги С. Франклина и Дж. Шеппарда 16 и
ряда других специалистов по русской истории.
По числу упоминаний и разнообразию сюжетов, в которых прини¬
мает участие конунг Ярицлейв, наиболее обширный и разнообразный
материал предоставляют саги о норвежских конунгах. Свидетельства,
которые в них приводятся, составляют большую часть того, что нам
известно о контактах Руси времени Ярослава Мудрого со странами
Северной Европы. В то же время специфика содержания этих памят¬
ников, посвященных жизнеописанию королей Норвегии, определила
и особенности отражения исторических фактов, сведя все многообра¬
зие исторических отношений к описанию, главным образом, личных
контактов отдельных представителей норвежского и меньше швед¬
ского королевского дворов. Еще в 1940 г. в своей статье, специально
посвященной анализу происходящих из Скандинавии свидетельств
о Ярославе Мудром, Е. А. Рыдзевская показала, что в дошедших до нас
памятниках сюжеты о «конунге Ярицлейве» в основном группируют¬
ся вокруг четырех исторических ситуаций:
«1. Брак Ярослава с Ингигерд, дочерью шведского конунга Олафа
(ок. 993-1022 или 1024 г.), состоявшегося в 1020 г. по хронологии, вос¬
станавливаемой исследователями для одного из главных, повеству¬
ющих об этом событии источников — «Heimskringla» Снорри сына
Стурлы. Ингигерд была обручена с норвежским конунгом Олафом, по
прозвищу «толстый», а более официально — «святой» (1015-1030)17.
11 Новейшей из них является книга: Алексеев С.В. Ярослав Мудрый. Само¬
властен Киевской Руси. М., 2006.
12 Cross S.H. Yaroslav the Wise in Norse Tradition // Speculum. 1931. Vol. VI.
P. 177-197.
13 Stender-Petersen Ad. Jaroslav und die Varinger // Stender-Petersen Ad. Varangica.
Aarhus, 1953. S. 115-138.
14 Birnbaum H. Yaroslav’s Varangian Connections // Birnbaum H. Essays in Early
Slavic Civilization. Mlinchen, 1981. P. 146-166.
15 Cook R. Russian History, Icelandic Story, and Byzantine Strategy in Eymundar
Pattr Hringssonar //Viator. Medieval and Renaissance Studies. 1986. Vol. 17. P. 65-89.
16Franklin S„ ShepardJ. The Emergence of Rus 750-1200. L„ N.Y., 1996. См. рец.:
Glazyrina G. Rev.: The Emergence of Rus 750-1200 / By Simon Franklin and Jonahan
Shepard: Longman. London and New York. 1996. xxii + 450 pp. // Saga-Book of the Vi¬
king Society for Northern Research. Vol. XXV. Part. 4. L„ 2001. P. 427-430.
|7Даты правления Олава Харальдссона (Олава Святого) дискуссионны. Дру¬
106

Но ее отец сильно не ладил с ним и, нарушив уже данное жениху обе¬
щание, устроил ее брак с Ярославом, посылавшим к нему послов с це¬
лью сватовства.
2. Приезд на Русь в 1029 г. Олафа Норвежского, бежавшего из Нор¬
вегии после неудач, испытанных им в борьбе с норвежскими област¬
ными вождями и поддерживавшим их датским конунгом Кнутом,
который известен в истории как завоеватель Англии. Возвращаясь
в 1030 г. на родину, Олаф оставил на попечении Ярослава и Ингигерд
своего маленького сына Магнуса. Радушный прием, оказанный Ола¬
фу Ярославом и его женой, а в дальнейшем их (особенно Ингигерд)
заботы о судьбе Магнуса, — это то, на чем сосредоточены внимание и
интерес авторов соответственных памятников.
3. Появление на Руси в 1031 г. брата Олафа Норвежского — Ха-
ральда. Олаф погиб в борьбе со своими противниками в 1030 г., а Ха-
ральд бежал на Русь к Ярославу, который поставил его во главе своей
варяжской дружины. Пробыв после того около 10 лет в Византии на
военной службе у императора, Харальд вернулся на Русь в 1042 г., же¬
нился на дочери Ярослава Елизавете и уехал с нею к себе на родину.
4. Приезд на Русь в 1034 г. норвежских вождей, которые, в силу из¬
менившихся политических обстоятельств, решили поставить у себя
конунгом сына Олафа Магнуса. Русские князь и княгиня отпустили
его с ними, заручившись их клятвенным обещанием в верности сыну
Олафа»18.
Каждая из исторических ситуаций, определенная Е.А. Рыдзевской
в результате изучения и обобщения сюжетов о Ярицлейве в древнесе¬
верной традиции, в разных скандинавских памятниках описывается
с различной степенью детализации. При их анализе существенным
моментом является учет общей хронологической последовательности
создания текстов, хотя время создания каждого конкретного древне¬
исландского произведения во многих случаях точно не может быть
установлено. Основное направление изменений, с течением временем
происходящих в изложении конкретного исторического эпизода, со¬
стоит в увеличении числа приводимых обстоятельств и деталей, о ко¬
торых рассказывается. Явно прослеживается тенденция: чем позже
было создано произведение, тем более распространенными становят¬
гие хронологические рамки — 1014-1028 гг.
18Рыдзевская Е.А. Ярослав Мудрый. С. 67-68. В цитате из работы Е.А. Рыд¬
зевской сохранены авторские орфография и транслитерация имен.
107

ся включенные в него восточноевропейские сюжеты, т. е. степень дета¬
лизации минимальная в ранних сочинениях, где сюжеты, в основном,
лишь обозначены, а стремление к максимально пространному изло¬
жению проявляется в «Круге Земном» Снорри Стурлусона и в «Книге
с Плоского острова». Синоптические истории, в основном, содержат
лишь перечисление фактов и почти не включают оценочных выска¬
зываний, индивидуальных характеристик, диалогов. С развитием
сагового жанра количество «иллюстративного материала» ширится:
в текстах появляется большое число так называемых «общих мест» и
«бродячих мотивов», хотя и приуроченных к конкретному событию и
оформленных в виде персонифицированной характеристики. В сагах,
которые были созданы позднее кратких историй и являются наррати¬
вом принципиально иного рода, принят иной, чем в синоптиках, дета¬
лизированный принцип изложения материала. Заметное расширение
привлекаемого авторами саг материала о Ярославе является свиде¬
тельством усвоения «русского» материала в письменной традиции и
постепенной его литераризации.
Заметим, что выделенные Е.А. Рыдзевской группы сюжетов не
исчерпывают всех упоминаний «конунга Ярицлейва» в древнескан¬
динавских памятниках. Нередко имя Ярослава встречается в других
контекстах, например, в «информационных» формулах, поясняющих
как степень родства между русскими князьями, так и факты род¬
ственного сближения русского и скандинавских правящих династий.
В отдельных случаях вообще нельзя определить, во время какой из
указанных Рыдзевской исторических ситуаций происходит действие
в произведении, поскольку ссылка на Ярослава выполняет функцию
пространственно-временной детерминации, лишь в общих чертах по¬
ясняя исторический период (эпоха Ярослава) и место действия (Древ¬
няя Русь), о которых говорится в произведении.
Существенно отметить тот факт, что значительное число «Ярос¬
лавовых» эпизодов включено уже в ранние памятники, созданные
в конце XII — самом начале XIII в., т. е. образ Ярослава присутствует
в сюжетах тех произведений, которые возникают на начальном эта¬
пе развития исландской письменной традиции. Это обстоятельство
представляется важным свидетельством того, что, едва зародившись,
скандинавская литературная традиция запечатлела и способствова¬
ла сбережению исторической памяти о русском князе Ярославе. В то
же время оно подтверждает включение «русских» сюжетов в виде
элементов рассказов (отдельных мотивов, деталей) в бытовавшую
108

в Скандинавских странах устную традицию, которая складывалась на
протяжении длительного времени и оформилась еще в дописьменный
период развития словесности. Именно благодаря воспроизведению
этих элементов в устной форме воспоминания о событиях начала XI в.
могли сохраниться до времени их отражения в письменности. Говоря
об устной традиции Скандинавских стран, мы имеем в виду, в первую
очередь, Исландию, где традиция рассказывания саг и произведений
других жанров являлась не только формой проведения досуга, но так¬
же способом передачи и закрепления общественно важных знаний,
неотъемлемой частью которых являлась история.
Сказанное выше справедливо и в отношении сведений о Восточ¬
ной Европе, включая упоминания о князе Ярославе, которые, являясь
естественным элементом сюжетов древнескандинавских сочинений,
входят в них в виде отдельных фактов, деталей, мотивов, рассказов и
т.п. Дошедшие до нас в составе письменных произведений в рукопи¬
сях XIII—XIV вв., восточноевропейские сюжеты также прошли стадию
переработки, аккумулирования и «выравнивания» содержащейся
в них информации, когда средневековый автор и последующие редак¬
торы текста из нескольких устных и записанных вариантов рассказов
об одних и тех же событиях выбирали тот, который им казался наи¬
более соответствующим замыслу конкретного произведения.
Письменные источники, однако, не позволяют судить о том, в ка¬
ких именно литературных формах могли бытовать восточноевропей¬
ские сюжеты, в том числе сюжеты о Ярославе. Не вполне ясны и источ¬
ники происхождения сведений. Воспоминания о русском князе мог¬
ли, безусловно, сохраняться как элемент устных преданий исландцев
об их норвежских и шведских родственниках и знакомых, которым
довелось служить в княжеской дружине на Руси или посещать Русь
с иными целями, например торговыми19, однако конкретными, экс¬
плицитно выраженными свидетельствами об этом мы не располагаем.
Сложно судить также и о том, насколько широко подобные предания
были распространены по отдельным регионам Скандинавии, с одной
стороны, и в Исландии, где записывались саги, с другой, поскольку
19 Учитывая, что воины нередко также занимались торговлей, в отдельных
случая можно говорить о военно-торговой среде как проводнике восточноевро¬
пейских сюжетов. Именно на такой путь происхождения рассказа об Аллогии -
матери конунга Вальдамара в «Саге об Олаве Трюггвасоне» монаха Одда — «че¬
рез скандинавов, участников военно-торговых сношений с Русью» — указывает
Е.А. Рыдзевская (Рыдзевская ЕЛ. Легенда о князе Владимире. С. 13).
109

письменные памятники содержат ограниченные свидетельства как
о репертуаре ранних традиционных сказаний, так и о самом процессе
рассказывания саг либо других произведений, являвшихся их более
простым аналогом20.
Восприятие аудиторией сюжетов вновь создаваемых устных либо
письменных произведений облегчалось фоновыми знаниями, приоб¬
ретенными ранее при знакомстве с рассказами на историческую те¬
матику, бытовавшими в устной передаче. Естественно, что по мере
увеличения числа записанных текстов все шире становился круг лю¬
дей, которым был знаком сходный, устойчивый репертуар. Однако во
второй половине XII в., когда еще лишь формируется канва истори¬
ческих сюжетов, определяются и отбираются важные для истории
Скандинавских народов и монархий вехи, едва ли можно говорить о
существовании единого круга исторического знания, общего для се¬
верного ареала.
Вопрос о том, действительно ли сюжеты, включавшие в себя упо¬
минания о русских князьях, являлись частью интеллектуального
(культурного, историко-географического и др.) опыта средневекового
скандинава, мы обычно a priori решаем для себя утвердительно. От¬
дельные авторские ремарки, включенные в тексты, позволяют, одна¬
ко, увидеть, насколько адекватно имена русских князей (именуемых
«конунгами» в соответствии со скандинавской традицией) идентифи¬
цировались аудиторией, не принадлежавшей к узкому слою грамот¬
ных и образованных клириков. Примером подобного комментария
является эпизод, включенный в «Сагу об Олаве Трюггвасоне» монаха
Одда, созданную между 1180 и 1200 гг. (по мнению Т.М. Андерссона,
ближе к 1180 г.21). Несмотря на то, что хронологически сюжет отно¬
сится к более раннему времени — времени Владимира Святославича,
отца Ярослава, данный эпизод имеет непосредственное отношение к
нашей теме. В нем рассказывается о том, что в то время, когда поя¬
вился на свет Олав Трюггвасон (968/969-999/100022), мать русского
20Разбросанные по отдельным произведениям упоминания собраны в рабо¬
те: Hermann Palsson. Oral Saga Tradition and Saga Writing. Wien, 1999 (Studia Medi-
evalia Septentrionalia. Bd. 3). P. 75-87.
21 Andersson Th.M. The Growth of the Medieval Icelandic Sagas (1180-1280).
Ithaca and L., 2006. P. 25.
22 Различные мнения исследователей относительно даты рождения Олава
Трюггвасона и этапов его жизни приведены в комментарии Т.Н. Джаксон (см.:
ИКС. Вып. I. С. 215-217). Заметим, однако, что если опираться на свидетельства
исландских анналов о том, что Олав родился в 968/969 г., возникает противоре¬
110

князя Владимира, слывшая пророчицей, предрекла новорожденному
великое будущее. Она провидела не только то, что он станет знаме¬
нитым конунгом Норвегии, но также и то, что он проведет некоторое
время на Руси.
«Сага об Олаве Трюггвасоне» монаха Одда, написанная на латин¬
ском языке, до нашего времени дошла в исландском переводе в трех
рукописях, в двух из которых — в рукописях А и S (от текста третьей
рукописи, датируемой ок. 1270 г., сохранились только два листа), вос¬
ходящих, по мнению исследователей, к общему исландскому прото¬
графу, — имеется интересующий нас фрагмент.
Текст по рукописи А23 24
Текст по рукописи S2S
«В то время правил в Гарда-
рики конунг Вальдамар с великой
славой. Рассказывается 26 (курсив
мой. — Г.Г.), что его мать была про¬
рочицей, и зовется это в книгах ду¬
хом фитона, когда пророчествовали
язычники. Многое случилось так,
как она говорила. И была она тогда
«А в это время правил на восто¬
ке в Гардарики конунг Вальдамар,
и был он знаменитым мужем. Мать
его была пророчицей, и предвидела
она многие вещи, и случалось так,
как она говорила. Она была дрях¬
лой. И таков был ее обычай, что
в каждый вечер йоля ее приносили
чие с утверждением в рассказе о пророчестве, что описанный эпизод приходится
на время правления на Руси князя Владимира.
23 Наиболее полно текст сохранился в рукописи А (AM 310, 4to), хранящей¬
ся в Институте Арни Магнуссона в Исландии, датируемой серединой или тре¬
тьей четвертью XIII в. (Ordbog over det norrone prosasprog. Registre. Kobenhavn,
1989. S. 450). Считается, что эта рукопись написана в Норвегии, но с исландского
оригинала (Saga 6lafs Tryggvasonar af Oddr Snorrason munk / Utg. Finnur Jonsson.
Kobenhavn, 1932. S. 243-248).
24 Вторая из содержащих почти полный текст саги исландская рукопись
Holm, perg 18,4to (рукопись 5) была написана около 1300 г. (Ordbog over det nor-
rone prosasprog. Registre. S. 355). Исследователи полагают, что текст в ней является
сокращенным вариантом текста того же исландского протографа, к которому
обращался и автор норвежской рукописи А (см.: Saga Olafs Tryggvasonar af Oddr
Snorrason munk / Utg. Finnur Jonsson. S. viii-xix; Bjarni Adalbjarnarson. Om de norske
kongers sagaer// Skrifter utgitt av Det Norske Videnskaps-Akademi i Oslo, II. Historisk-
filosofisk Klasse. 1936. № 4. Oslo, 1937. S. 57-68).
25 В этом месте перевода предложенный Т.Н.Джаксон вариант «так говорит¬
ся» для передачи выражения «sva er sagt» — типичной языковой формулы в древ¬
неисландском языке, использующейся для введения информации, почерпнутой
из устной традиции, мною заменен на «рассказывается».
111

в преклонном возрасте. Таков был
их обычай, что в первый вечер йоля
должны были приносить ее в крес¬
ло перед высоким сиденьем конун¬
га. И раньше чем люди начали пить,
спрашивает конунг свою мать, не
видит или не знает ли она какой-
либо угрозы или урона, нависших
над его государством, или прибли¬
жения какого-либо немирья или
опасности, или покушения кого-
либо на его владения. Она отвечает:
„Не вижу я ничего такого, сын мой,
что, я знала бы, могло принести
вред тебе или твоему государству,
а равно и такого, что спугнуло бы
твое счастье. И все же вижу я виде¬
ние великое и прекрасное. Родился
в это время сын конунга в Нореге, и
в этом году он будет воспитывать¬
ся здесь в этой стране, и он станет
знаменитым мужем и славным хёв-
дингом, и не причинит он никакого
вреда твоему государству, напро¬
тив, он многое даст Вам. А затем он
вернется в свою страну, пока он еще
в молодом возрасте, и тогда завла¬
деет он своим государством, на ко¬
торое он имеет право по рождению,
и будет он конунгом, и будет сиять
ярким светом, и многим он будет
спасителем в северной части мира.
Но короткое время продержится
его власть над Норегсвельди. От¬
неси меня теперь прочь, поскольку
я теперь не буду дальше говорить,
и теперь уже достаточно сказано".
Этот Вальдамар был отцом конунга
Ярицлейва»26.
в палату и она должна была гово¬
рить, какие там новости были в
мире. И сидела она в кресле перед
высоким сиденьем конунга, и ког¬
да люди сели на свои места и при¬
готовились пить, то сказал конунг:
„Что видишь ты, мать? Нет ли чего
опасного для моего государства?"
Она сказала, что не видит ничего,
что не служило бы к чести и славе
этого государства. „Вижу я то, что
в это время родился в Нореге сын
конунга со светлыми ангелами-
хранителями и счастливой судьбой,
и над ним великий свет. Он будет
здесь воспитываться в этой стране
и во многом поддержит твое госу¬
дарство, а затем вернется к себе на
родину и будет там конунгом знаме¬
нитым и славным, и все же скоро его
не станет, и когда он будет призван
из мира, тогда его ожидает много
большая слава, чем я могла бы рас¬
сказать. А теперь отнесите меня
прочь, и я теперь не буду больше
говорить". Этот Вальдамар был от¬
цом Ярицлейва, отца Хольти, отца
Вальдамара, отца Харальда, отца
Ингибьёрг, матери Вальдамара, ко¬
нунга данов»27.
В основу рассказа о пророчестве о судьбе Олава положен фоль¬
клорный мотив о предсказании судьбы, широко представленный в
26 ИКС. Вып. I. С. 132-133. I ]эеппа tima red firir Gardarfki Valldamarr konungr шеб
miklum veg. Sva ersagt (курсив мой. - Г.Г.), at modir hans var spakona, oc er J)ad callat
l bokum phitons andi er heidnir menn spadu. Pat geek miok eptir er hon maelti, oc var hon
a orvasa alldri. Pat var sijjr {)eirra at iola aptan hinn fyrsta scylldi bera hana a stoli firir
112

произведениях древнескандинавской письменности* 27 28. В то же вре¬
мя воплощение этого мотива в саге монаха Одда отличается от дру¬
гих случаев, в первую очередь тем, что предсказание осуществляется
человеком, не принадлежащим к той же культурной традиции, что и
объект, на который направлено магическое действие29: судьбу Нор¬
вегии, ее будущего конунга и его роль в истории Руси предсказывает
престарелая прорицательница, княгиня-язычница — мать «конунга
Вальдамара» из Гардарики (русского князя Владимира).
Общий протограф, к которому, согласно мнению исследователей,
восходят тексты в обеих рукописях, безусловно, подвергся переработ¬
ке, причем в разной степени. Следы этого можно видеть, в частности,
в том, каким образом авторы каждой из приведенных редакций иден¬
тифицируют русского конунга Вальдемара. Чтобы разъяснить своему
читателю, о каком Вальдамаре здесь идет речь, автор рукописи S отда¬
ет предпочтение фактологической традиции и присоединяет к своему
тексту генеалогические свидетельства: «Этот Вальдамар был отцом
Ярицлейва, отца Хольти, отца Вальдамара, отца Харальда, отца Ин-
гибьёрг, матери Вальдамара, конунга данов». Устанавливая родствен¬
ные связи между историческими лицами, носившими имя Вальдамар
в скандинавской традиции, Владимир — в русской, автор проявляет
хорошее знание русской династической истории в той ее части, ко¬
торая имеет непосредственную связь с историей королевских домов
hasaeti konungs. Ос абг шепп toeki til dryckio, [эа spyrr konungr шббиг sfna, ef hon saei
еба vissi nocqvorn hasca еба sca6a yfir gnapa smu rfki еба nolgaz теб nocqvorum ufri6i
еба otta, еба a6rir agirntiz hans eign. Hon svarar: eigi se ec J)at, son minn, er ec vita J)er
horva meinsamlega ej)a J)fnu rfki, oc eigi oc J)at er skelfi J)fna hamfngio; en Jю se ec micla
syn oc agetlega: nu er borinn a J)essum tfdum einn konungs son f Noregi, oc a J)essu ari,
sa er her man uppfoeJ)az f Ipessu landi, oc sia man ver6a agetligr табг oc dyrlegr hofjnngi,
oc eigi man hann sca6a gera {)fnu rfki, helldr hann J)at margfalliga auca убг til handa, oc
sf6an man hann aptr hverva til sins lanz, J)a er hann er a ungum alldri, ос тип hann {)a
oJ)laz rfki sitt, {)at er hann er til borinn, ok тип hann konungr vara oc skfna теб mikilli
birti, oc morgum тип hann hialpare vera f nordralfu haeimsins, en scamma stund mon
hans rfki standa yfir Noregs veldi; beri mek nu abrot, {)vf at ec man nu eigi framarr segia,
oc aerit sagt er nu. bessi Valldamarr var fa6ir Jarizleifs konungs (Там же. С. 124-125).
27 ИКС. Вып. I. С. 146. Древнеисландский текст последней фразы фрагмента:
£esse Valldamar var fader Iarizleifs f. Holta f. Valldamars f. Harallz f. Ingibiargar moJ)ur
Valldamars Dana konungs (Там же. С. 142).
^Boberg I.M. Motif-Index of Early Icelandic Literature. Copenhagen, 1966. P. 84
(D1812: Magic power of prophecy).
29 Аналогичный случай использования мотива предсказания отмечен
Е.А. Рыдзевской в «Саге об Асмунде Победителе Героев» (Рыдзевская Е.А. Леген¬
да о князе Владимире. С. 14. Примеч. 2).
113

Скандинавских стран30. Раскроем родословную, изложенную авто¬
ром рукописи S:
«Этот Вальдамар (= русский князь Владимир Святославич) был
отцом Ярицлейва (= русского князя Ярослава Владимировича), отца
Хольти (= русского князя Всеволода Ярославина), отца Вальдамара
(= русского князя Владимира Мономаха), отца Харальда (= русского
князя Мстислава Владимировича), отца Ингибьёрг (= русской княжны
Ингибьёрг, дочери князя Мстислава Владимировича, супруги датского
короля Кнута Лаварда), матери Вальдамара (= датского короля Воль¬
демара /)»31.
Судя по датам правления последнего из названных в перечне ко¬
нунгов, Вальдемара Великого, пришедшего на 1157-1182 гг., эта генеа¬
логическая справка создана во второй половине — конце XII в. Во вся¬
ком случае, можно полагать, что генеалогия создавалась ранее того
момента, когда на датский престол взошел Вальдемар II, сын Вальде¬
мара Великого и королевы Софии, русской по происхождению32, т. е.
до 1202 г. Если бы она писалась во время правления Вальдемара II,
тогда, скорее всего, автор привел бы не семь, а восемь колен в этой
родословной, указав на родственную связь не трех, а четырех русских
и датских правителей по имени Вальдамар/Владимир.
Т.Н. Джаксон отмечает особенный характер редакции S «Саги
об Олаве Трюггвасоне» монаха Одда, подчеркивая, что это — «един¬
ственный древнескандинавский источник, в котором верно представ¬
лено генеалогическое древо» Владимира Святославича33. Естественно
задать вопрос: откуда такая точность? Ведь в известных нам памятни¬
ках, близких по времени создания к саге Одда, не встречаются генеа¬
логические перечни, включающие ссылки на «русскую ветвь» древа
скандинавских конунгов. Можно предположить, что Одд Сноррасон
опирался на актуальные свидетельства, происходившие, видимо, из
Дании, поскольку именно об этом, как кажется, прямо свидетель¬
30 О матримониальных связях русских и скандинавских династий см.: Пашу-
то В.Т. Внешняя политика Древней Руси. М„ 1968. Passim и Табл. 1-2 (с. 419-420);
Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги как источник по истории Древней
Руси и ее соседей. Х-ХШ вв. //ДГ. 1988-1989 гг. М., 1991. С. 159-163.
31 См.: Назаренко А.В. Древняя Русь на международных путях. С. 582.
32 Устоявшееся в литературе мнение о том, что София была дочерью новго¬
родского князя Владимира (см., например: История Дании с древнейших времен
до начала XX века. М., 1996. Т. I. С. 85), пересматривает А.В. Назаренко (см.: На¬
заренко А.В. Древняя Русь на международных путях. С. 590).
33 ИКС. Вып. I. С. 187.
114

ствует факт доведения генеалогии до короля Вальдемара Великого
и отсутствие каких бы то ни было попыток связать его со шведской
либо норвежской династией. Монах Одд мог, например, объяснить
читателю, кто такой Вальдамар, сославшись на брак князя Ярослава
со шведкой Ингигерд или на брак норвежского конунга Харальда Су¬
рового с дочерью Ярослава Елизаветой.
Другим признаком неисландского происхождения этой родослов¬
ной является нереализованная возможность использовать сведения
о русских связях с Владимиром самого Олава Трюггвасона, подобно
тому, как это было сделано автором «Саги о Кнютлингах» — компи¬
ляции рассказов о датских конунгах, начиная с Харальда Синезубого
(ок. 940-986) по 1187 год, пришедшийся на период правления Кнута
Вальдимарссона (1182-1202), — созданной около того времени, когда
были написаны дошедшие до нас рукописи «Саги об Олаве Трюггва-
соне» монаха Одда, т.е. в конце 50-х гг. XIII в.:
«В то время был конунгом на востоке в Хольмгарде Харальд, сын
конунга Вальдамара, сына Ярицлейва, сына Вальдимара, приемного
отца конунга Олава Трюггвасона. Матерью конунга Харальда была
Гюда, дочь конунга англов Харальда, сына Гудини. Конунг Харальд
был женат на Кристин, дочери конунга свеев Инги, сына Стейнкеля,
сестре королевы Маргрет, на которой тогда был женат Никулас конунг
данов. Дочерьми конунга Харальда в Хольмгарде и Кристин были
Малмфрид, на которой был женат норвежский конунг Сигурд Йорса-
лафари, и Энгильборг»34.
В этой генеалогической справке примечательно то, как легко ав¬
тор «Саги о Кнютлингах», которым скорее всего был Олав Тордарсон
Белый Скальд (1210-1259), племянник Снорри Стурлусона и брат
Стурлы Тордарсона (хотя эта точка зрения разделяется и не всеми ис¬
следователями), установил связь между князьями Владимиром Свя¬
тославичем и Ярославом Владимировичем, с одной стороны, и Ола-
вом Трюггвасоном, с другой, назвав Владимира «приемным отцом ко¬
341 penna ti'ma var konungr austr i HolmgarSi Haraldr, son Valdamars konungs
Jarizleifssonar, Valdimarssonar, fostra Olafs konungs Tryggvasonar. Mo3ir Haralds
konungs var Gy3a, dottir Haralds Englakonungs Gudinasonar. Haraldr konungr atti
Kristi'nu, dottur Inga Svi'akonungs Steinkelssonar, systur Margretar drottningar, er
pa atti Nikulas Danakonungr. Doetr Haralds konungs i HolmgarSi ok Kristinar varu
paer Malmfri'3r, er atti Sigurdr Jorsalafari Noregskonungr, ok Engilborg (Knytlinga
saga // Sogur danakonunga / Carl af Petersens, Emil Olson. Kobenhavn, 1919-1925.
Bis. 203).
115

нунга Олава Трюггвасона». Даже при окончательно не установленном
авторстве саги не приходится сомневаться в исландско-норвежском
происхождении источника этой генеалогии. После того как был на¬
писан и стал известен в обществе «Круг Земной» Снорри Стурлусона,
созданный ок. 1230 г., сказания о контактах скандинавских конунгов
с правителями Руси Владимиром и Ярославом, хранившиеся в исто¬
рической памяти и лишь частично отразившиеся в ранних сочинени¬
ях, приобрели новую, более крепкую основу в виде беллетризованной
исторической традиции.
Эпизод пророчества по рукописи А заканчивается уточнением:
«Этот Вальдамар был отцом конунга Ярицлейва». Здесь ссылка на
Ярицлейва приводится без какого-либо дополнительного коммента¬
рия — так, как если бы автор был уверен в том, что упомянутое им
имя принадлежит к тем личным именам, которые легко идентифици¬
руются и не требуют пояснения: ему понятно, о ком идет речь, и он
знает, что его аудитория также обладает этими знаниями. Налицо яв¬
ное противопоставление в этом контексте хорошо известного имени
Ярицлейв, за которым в древнесеверной литературе стоит только один
образ, безошибочно ассоциирующийся с русским князем Ярославом,
имени Вальдамар, которое ко времени написания саги носили уже не¬
сколько правителей — русские князья и датские конунги. Автор по-
видимому счел недостаточным объяснением первую, вводную фразу
к этому фрагменту: «В то время правил в Гардарики конунг Вальда¬
мар с великой славой» и определенно предпринимает попытку кон¬
кретизировать, какой именно из конунгов по имени Вальдамар име¬
ется в виду. Ему помогает уточнение, что «этот» Вальдамар — отец
известного многим русского «конунга Ярицлейва», князя Ярослава,
который неоднократно упоминается в историях о других норвежских
конунгах — Олаве Святом, Магнусе Олавссоне и Харальде Сигурдар-
соне, жизнь и приключения которых нередко приводили их на Русь
именно тогда, когда там правил Ярослав Мудрый. Сюжеты, связанные
с Ярославом, естественным образом — по причинам, имеющим осно¬
вание в реальной истории, — могли входить в циклы сказаний об этих
норвежских конунгах. Рассказы об Олаве Трюггвасоне, имевшие от¬
ношение к более раннему историческому периоду, который отстоял на
много лет от того времени, когда Ярослав появился на международной
арене и привлек к себе внимание своим браком с шведской принцес¬
сой Ингигерд, получившим в Скандинавских странах скандальную
известность, составляли, по-видимому, отдельный цикл сказаний,
116

практически не пересекавшихся по своим главным персонажам с бо¬
лее поздними сюжетами.
Существенно отметить, что в рукописи А сохранилась ссылка на
источник приводимого здесь рассказа: мотив пророчества вводится
в текст при помощи выражения «sva er sagt» — «(как) рассказывает¬
ся». Это — одна из нескольких формул, встречающихся в древнеис¬
ландских текстах, при помощи которых дается ссылка на общерас¬
пространенные знания, мнение, отношение и т.п., передававшиеся в
устной традиции35. Хотя в сагах об исландцах формулы-референции
35 Формулы такого рода привлекли внимание исследователей еще в первой
половине XX в. (см., например, работы: LiestolK. The Origin of the Icelandic Family
Sagas. Oslo, 1930; Baetke W. Uber die Entstehung der Islandersagas // Berichte uber die
Verhandlungen der Sachsischen Akad. der lbiss. zu Leipzig. Phil-hist. Kl. Bd. СИ. H. 5.
Leipzig, 1956 и др.), однако последовательный анализ их употребления был про¬
веден только на материале саг об исландцах Т.М. Андерссоном в работе: Andersson
Th.M. The Textual Evidence for an Oral Family Saga // Arkiv for nordisk filologi. 1966.
B. LXXXI. P. 1-23. Андерссон выделил несколько устойчивых формул и формуль¬
ных выражений, таких как: «Sva er sagt...», (вариант с инверсией: «Ег sva sagt...») —
«так рассказывается», «Pat er sagt...» (вариант с инверсией: «...er t>at sagt...») —
«рассказывается о том», «Pat var sagt...» — «как рассказывали», «J)at segja (sumir)
menn...» — «(некоторые) люди говорят», «Pessergetit» — «говорится» и т.д. Подоб¬
ные формулы используются: а) при переходе к новой теме; б) для подтверждения
достоверности необычных явлений, действий, случаев и т.п.; в) для указания на
то, что за истекший период времени ничего достойного внимания не произошло;
г) для указания на наличие альтернативных мнений по одному и тому же вопросу;
д) при ссылках на информантов; е) для отсылки к уже известной аудитории ин¬
формации. Из обнаруженных исследователем при сплошном просмотре текстов
свыше 230 случаев использования формул большая часть (случаи а — в) выпол¬
няет, по мнению исследователя, стилистическую и литературную функции (об
этом см. также работу: Manhire W. The Narrative Functions of Source-References in
the Sagas of Icelanders // Saga-Book. Vol. XIX. 1974-1977. P. 170-190), однако им
выделяется и группа сюжетов, ввод которых в текст при помощи специальных
формул (случаи г - е), безусловно, свидетельствует об устных источниках. Кри¬
тику концепции Т.М. Андерссона см. в работе: MadelungМ.А. The Laxdaela saga: Its
Structural Patterns. Chapel Hill, 1972. P. 231-232.
Наше исследование употребления формул-референций в ранних памятниках
показало, что они используются в своем первичном значении, т.е. для введения в
текст общеизвестных сведений. См.: Глазырина Г.В. Ссылки на устную традицию в
памятниках ранней письменности Исландии (в печати).
Аналогичные случаи, обозначающие моменты обращения автора к фоль¬
клору и информации очевидцев, отмечены в ранних славянских источниках
(см.: Щавелев А.С. Представления о власти в славянских легендах о первых кня¬
зьях. Автореф. дисс. ...канд. историч. наук. М., 2005. С. 11; Он же. Славянские ле¬
генды о первых русских князьях. Сравнительно-историческое исследование мо¬
делей власти у славян. М., 2007. С. 89-96).
117

могли служить лишь поздней стилизацией под более ранний текст
(достоверность материала, включенного в подобные сообщения, су¬
щественно при этом снижается), эти сомнения, однако, едва ли при¬
менимы к ранним произведениям: как признает Т.М. Андерссон, для
авторов первых исландских саг устный традиционный пласт был од¬
ним из важнейших источников литературных сюжетов36. Формула
«sva ег sagt», употребленная в такой ранней саге, какой является сага
монаха Одда, безусловно, является ссылкой на устный источник37.
36 Andersson Th.M. The Growth of the Medieval Icelandic Sagas. P. 2-3. В «Саге об
Олаве Трюггвасоне» монаха Одда Андерссон выявляет ряд сюжетов и называет
информантов, которые могли сообщить Одду Сноррасону эти сведения (Ibid.
Р. 26-28). Эпизод о пророчестве на Руси, однако, Т. Андерссоном не рассматри¬
вается.
37 Проблема создания письменных текстов саг относится к числу наиболее
дискуссионных и недостаточно разработанных вопросов саговедения. На про¬
тяжении десятков лет исследователями по-разному решался вопрос о том, что
именно представляет собой сага в том виде, в котором она дошла до нас, - устное
сказание, зафиксированное писцом на пергамене, или сочинение, созданное авто¬
ром и записанное им самим либо другим писцом под его диктовку. Однако какой
бы из двух подходов к саговому тексту ни превалировал в каждый конкретный
период времени, саговеды стремились избегать безапелляционных утвержде¬
ний. Сторонники теории свободной прозы допускали, что при записи устной саги
писец мог внести в текст некоторые коррективы, а приверженцы теории книжной
прозы соглашались с тем, что автор, создававший свою письменную сагу, исполь¬
зовал в своей работе и устные сказания. Таким образом, хотя соотношение устной
традиционной и литературной составляющих саги оценивалось по-разному, на¬
личие самих этапов, которые проходит сага в процессе создания — от устной тра¬
диции до вмешательства писца в более ранний текст, никогда не оспаривалось.
Современный взгляд на сагу делает исследователя более свободным в своих по¬
строениях, чем раньше, поскольку оценка процесса возникновения того или ино¬
го произведения стала более рациональной, чем раньше. Этот подход предпола¬
гает, что в основе письменной саги, которая, безусловно, является плодом труда
автора - анонимного или названного по имени, лежит устная традиция. Однако
сказания, возникшие несколько веков назад, претерпели изменения в процессе
передачи, дойдя до времени фиксации в существенно модифицированном виде,
растеряв многие оригинальные подробности рассказов и пополнившись новыми
деталями, передававшими более актуальное для аудитории содержание.
Другой момент, который следует иметь в виду при исследовании саг, состо¬
ит в том, что датировки времени создания отдельных произведений, приводимые
в справочных изданиях, во многом условны. Точной может считаться лишь верх¬
няя граница, определяемая временем фиксации саги в письменности. Датиров¬
ка рукописи, в которую включено произведение (которая в свою очередь также
может по-разному оцениваться специалистами), отмечает момент, когда текст,
изложенный в устойчивой форме, входит в письменную традицию. С этого вре¬
мени информация, отразившаяся в данной записи, могла быть взята за основу и
118

Это чтение позволяет нам увидеть, что данный рассказ был почерпнут
Оддом из устной традиции о конунге Олаве Трюггвасоне, а восточно¬
европейская тематика действительно являлась составляющей частью
тех сведений, которые передавались изустно.
Рассказ о пророчестве, вошедший в сагу монаха Одда, позволяет
сделать несколько наблюдений как частного, так и общего характера.
Во-первых, употребление в рукописи А одной из формул, при помощи
которых ранние историографы вводили в письменный текст сообще¬
ния, полученные непосредственно от информантов либо бытовавшие
в устной традиции, позволяет заключить, что этот рассказ не был
почерпнут автором саги из другого, ранее созданного письменного
текста, а может быть охарактеризован как материал, имевший устное
происхождение. Во-вторых, тот факт, что автору саги, чтобы прояс¬
нить историко-хронологический контекст эпизода, понадобилось
конкретизировать, о каком именно Вальдамаре идет речь, свидетель¬
ствует о том, что данный рассказ не принадлежал не только к числу
популярных сюжетов, но даже не входил в круг известных широкой
исландской аудитории сюжетов о норвежском конунге Олаве Трюг¬
гвасоне38. В-третьих, идентификация личности Вальдамара, русского
конунга, путем ссылки на Ярицлейва-Ярослава в рукописи А гово¬
рит о том, что привычное совмещение имен этих русских князей на
использована авторами других саг, создававшихся позднее. О судьбе саги до ее
письменной фиксации, т. е. о месте и времени сложения основного сюжета, его
исторической достоверности и устойчивости, интенсивности бытования, равно
как и в отношении ее сюжетного состава, деталей, описаний и др. могут быть
лишь высказаны предположения.
38 Рассказ о языческой пророчице на Руси - матери конунга Вальдамара,
зафиксированный в саге монаха Одда, по-видимому, являлся частью комплекса
христианских преданий об Олаве Трюггвасоне. Об этом, как кажется, свидетель¬
ствует имеющаяся в рассказе о появлении на Руси духов-хранителей Олава ав¬
торская ссылка на изложенный выше по тексту сюжет (см: ИКС. Вып. 1. С. 139).
Сюда же относится и легенда об участии Олава Трюггвасона в крещении Руси,
относительно которой Е.А. Рыдзевская пришла к выводу о том, что легенда о
крещении Руси из Скандинавии не была широко известна. «Ограниченность рас¬
пространения в древне-северной литературе той легенды, которую мы находим
у Одда, — пишет исследовательница, - объясняется ее содержанием, чуждым
сагам исторического характера, и тем интересам, которые они преимущественно
отражают. Легендарный элемент отнюдь не исключен и в них, но такая тема, как в
данном случае у Одда, не могла встретить особого интереса к себе ни в кругах пле¬
менной и дружинной знати, ни среди более широких общественных слоев... Нет
оснований полагать, что это предание было известно на Руси» (Рыдзевская ЕЛ.
Легенда о князе Владимире. С. 12).
119

основании их родства в рамках одной генеалогической справки еще
не было устойчивой моделью, которая вырабатывается, очевидно,
позднее. В-четвертых, финальные фразы, завершающие в рукописях
А и S «Саги об Олаве Трюггвасоне» монаха Одда рассказ о прорица¬
нии на Руси великого будущего конунгу Олаву, ясно свидетельствуют
о том, что к концу XII века имена князей Владимира Святославича
и Ярослава Владимировича входили в число реалий, формирующих
историческую память исландцев о скандинаво-русских связях конца
X — первой половины XI в. Безусловно популярным персонажем рас¬
сказов был, скорее всего, Ярослав, в то время как вопрос о распростра¬
ненности и узнаваемости русского Вальдамара на основании рассмо¬
тренного материала не может решаться определенно утвердительно.
В-пятых, тот факт, что для идентификации личности Вальдамара в
рукописях саги использованы, с одной стороны, отсылка к общеиз¬
вестному знанию (рукопись А), а с другой стороны — генеалогическая
справка (рукопись S), которые в структуре эпизода занимают равно¬
ценное место, может, очевидно, свидетельствовать о том, что эти ис¬
точники сведений исторического характера на момент создания этих
текстов признавались равноценными. В-шестых, рассмотренный
материал свидетельствует о том, что на этом хронологическом срезе
легенды и рассказы, передававшиеся изустно, не были общим куль¬
турным достоянием скандинавских народов: письменная традиция
Исландии активно привлекала сюжеты, сложившиеся и известные в
Норвегии и других регионах, но еще не формировала их.
Обратимся к другому памятнику, представляющему традицию
раннего историописания Скандинавских стран, в котором присут¬
ствуют восточноевропейские сюжеты и, в частности, имеются упо¬
минания конунга Ярицлейва. «Обзор саг о норвежских конунгах»
(«Agrip af Noregskoniingasogum», ок. 1190 г.) — единственная из до¬
шедших до нас синоптических историй, написанная на древнеисланд¬
ском языке. Считается, что ее автором был норвежец либо исландец,
который длительное время провел в Норвегии: на это, как отмечают
исследователи, указывают особенности орфографии и морфологии
текста и несвойственные исландским авторам ошибки в интерпрета¬
ции общеизвестных скальдических кеннингов39, а также некоторые
39 См. предисловие М. Дрисколла в кн.: Agrip af Noregskonungasogum:
A Twelfth-Century Synoptic History of Kings of Norway / Ed. by M.J. Driscoll. L., 1995
(Viking Society for Northern Research. Text Series. Vol. X). P. ix-xii.
120

черты содержания сочинения, свидетельствующие о том, что его ав¬
тор уделяет специальное внимание истории норвежской архиеписко¬
пии в Нидаросе, проявляя малый интерес к истории Исландии40. «Об¬
зор саг о норвежских конунгах» сохранился в единственной рукописи
AM 325 II 4to, которая обычно датируется исследователями первой
четвертью41 или первой половиной XIII в.42, однако некоторые иссле¬
дователи относят ее к самому концу XII века43. Начальные листы и
конец произведения утрачены; в сохранившейся его части кратко из¬
лагается история норвежских королей с конца IX до начала XII века; с
880 г., когда умер Хальвдан Черный, по 1136 г. — дату восхождения на
престол Инги Горбатого.
К тому времени, когда был создан «Обзор саг о норвежских ко¬
нунгах», в странах западноскандинавского ареала (Норвегии и Ис¬
ландии) уже существовала достаточно длительная традиция исто-
риописания. Включенные в это сочинение исторические факты могли
быть почерпнуты из более ранних трудов, таких как не дошедшие до
нас истории конунгов Норвегии, написанные первыми исландскими
историками Сэмундом Сигфуссоном (ум. 1133) и Ари Торгильссо-
ном (ум. 1148), равно как и сохранившиеся латиноязычное сочине¬
ние «Historia de Antiquitate Regum Norwagiensium» (ok. 1177/1178 r.44)
монаха Теодорика и другие произведения, созданные в конце XII в.45.
Черты сходства, которые «Обзор» проявляет с анонимной «Historia
Norvegiae» (между 1160 и 1210 гг., по другой датировке — между 1140
и 1152/115446), объясняются исследователями использованием обще¬
го источника, который, однако, пока не установлен47. Таким образом,
можно с уверенностью полагать, что автор «Обзора», работая над сво¬
40 См. предисловие Бьярни Эйнарссона в кн: Agrip af Noregskonunga sogum.
Reykjavik, 1984. (Islenzk fornrit XIX). Bis. v-vii.
41 Ordbog over det norrane sprog. Registre. S. 450.
42 Agrip af Noregskonungasogum. P. ix.
43Из современных исследователей можно назвать Р. Зимека и Херманна Па-
улссона. См.: Simek R„ Hermann Palsson. Lexikon der altnordischen Literatur. Stuttgart,
1987. S. 5.
44 Wurth S. Historiography and Pseudo-History // A Companion to Old Norse-Ice-
landic Literature and Culture / Ed. by R. McTurk. Oxford, 2005. P. 160.
45 Историографию изучения источников «Обзора» см. в кн.: ИКС. Вып. 2.
С. 29-32.
46 Wurth S. Historiography and Pseudo-History. P. 158.
47 Lange G. Die Anfange der islandisch-norwegischen Geschichtsschreibung. Reyk¬
javik, 1989 (Studia Islandica 47). S. 164.
121

им текстом, учитывал уже имеющиеся литературные образцы. Одна¬
ко безусловно также и то, что он основывался на бытовавших в том
районе Скандинавии, где он жил (вероятно, в Норвегии), народных
сказаниях и легендах о персонажах, которых он вводит в свой текст.
Отметим прежде всего тот факт, что свидетельства о Восточной
Европе, сохранившиеся в «Обзоре», немногочисленны, и среди них
лишь в одном фрагменте имеется прямая ссылка на устный фонд ска¬
заний. Это пассаж, содержащий хронологические исчисления о про¬
должительности правления норвежского конунга Олава Святого и
краткие замечания о судьбе Харальда Сурового Правителя и вклю¬
чающий упоминание о Восточном Пути:
«А Олав Святой носил на этом свете пятнадцать лет имя конунга
Норега, прежде чем он пал. Тогда ему было тридцать пять лет. И было
тогда, когда он пал, от рождения Господа нашего тысяча двадцать де¬
вять зим. И в той битве, в которой пал Олав Святой, его брат Харальд
получил ранение. Он бежал после его гибели прочь из страны и в Аус-
трвег и так до Миклагарда, и говорят некоторые, что он принял имя
конунга в Нореге, но некоторые отрицают это (курсив мой. — Г.Г.)»48.
Хотя имя конунга Ярицлейва в этом кратком фрагменте не упо¬
минается, понимание специфики данного текста важно для изучения
бытования устной традиции о нашем князе. Этот текст совмещает в
себе принципы, свойственные разным культурным пластам. Первая
часть, содержащая в себе датировку от Рождества Христова, отдает
дань письменной традиции, поскольку точные датировки не свой¬
ственны устному материалу. Последующие фразы фрагмента, касаю¬
щиеся конунга Харальда Сигурдарсона, являются кратким переска¬
зом известий о нем и включают в себя ссылку на альтернативные све¬
дения о его судьбе.
Принято считать, что различные, зачастую противоположные
мнения относительно одного и того же события, введенные в текст
при помощи конструкции «одни люди говорят (думают, полагают и
т. п.) одним образом, а другие иначе» («sumir... sumir...»), отражают
существующие в устной традиции разные редакции одного и того же
48 «Еп inn helgi Clafr bar J)essa heims fimmtan vetr konungs nafn 1 Noregi til pess
er hann fell, pa var hann halffertogr at aldri, ok var pa, er hann fell, fra burd drottins vars
JjiishundraS vetra ok niu vetr ok tvftjan. En i orrostu Jjeiri, er inn helgi Olafr fell 1, pa var3
Haraldr broSir hans sarr. Hann flySi eptir fall hans braut yr landi ok \ Austrvega ok sva
til MiklagarSs, ok segja sumir, at hann toeki konungs nafn iNoregi, en sumir synja (курсив
мой. - Г.Г.)». - ИКС. Вып. 3. С. 94-95.
122

сюжета49. Двойственность мнения, которая специально отмечается
автором «Обзора» (что само по себе примечательно в составе кратко¬
го синоптика), касается, как мы видим, не всего рассказа о конунгах
Олаве Харальдссоне и Харальде Суровом Правителе, но распростра¬
няется лишь на информацию о статусе Харальда. Однако использо¬
вание конструкции «sumir... sumir...», которая вводит дискуссионный
материал, отнюдь не означает, что предшествующая информация не
связана с устной формой рассказа: вопрос о принятии/непринятии
Харальдом титула конунга в Норвегии тесно связан с историей того
периода его жизни, который непосредственно предшествовал его воз¬
вращению домой. Оборот «sumir... sumir...» лишь усиливает предпо¬
ложение о том, что эта часть текста основана на устных рассказах, и
свидетельствует о том, что начальная часть сюжета о Харальде Сигур-
дарсоне в разных вариантах излагалась сходным образом.
При этом маловероятно, чтобы этот устный материал был ис¬
ландского происхождения: выраженная в одном из мнений неуверен¬
ность «некоторых людей» в том, принял ли Харальд титул, касается,
скорее всего, ситуации двоевластия, наступившей в Норвегии после
1046 г. Как известно, по возвращении из Византии и из Руси Харальд
Сигурдарсон стал соправителем законного конунга Магнуса, сына
Олава Харальдссона, и лишь позже сделался единовластным прави¬
телем государства. Альтернативные мнения, о которых упоминает
автор «Обзора саг о норвежских конунгах», должны были отражать
тему, обсуждавшуюся в первую очередь в самой Норвегии, и, таким
образом, вероятно, что мы имеем случай отражения в этом письмен¬
ном тексте не исландской, а норвежской устной традиции.
В данном фрагменте особое внимание привлекает употребленное
здесь географическое название Аустрвег (Austrvegr — «Восточный
путь»), определяющее место, куда после битвы направился Харальд
Сигурдарсон. Этим распространенным в древнеисландской письмен¬
ности топонимом обозначаются земли, лежащие к востоку от Скан¬
динавии и расположенные далее на восток за Балтийским морем. Зна¬
чение его неустойчиво и может распространяться на разные земли и
страны, вплоть до стран Востока50, включая и Русь; он может указы¬
вать на путь — реальный или воображаемый — из Скандинавии в Ви¬
49Andersson Th.M. The Textual Evidence.
50 Metzenthin E. Die Lander- und Volkernamen im altislandischen Schrifttum.
Pennsylvania, 1941. S. 9 (см. примеры).
123

зантию по Восточно-Прибалтийским землям51. Конкретное значение
топонима может быть выявлено только на основании анализа контек¬
ста, в котором он употреблен в произведении.
«Обзор», как отмечает Т.Н. Джаксон, является единственным со¬
чинением, в котором в рассказе о бегстве конунга Харальда на Русь
после проигранной битвы использовано географическое название
«Аустрвег» вместо «Гардарики» (Древняя Русь) для определения ме¬
ста, куда направился конунг. Исследовательница объясняет это тем,
что автор «Обзора» «не концентрирует внимания на остановке Ха¬
ральда на Руси»52, а потому и употребляет термин, имеющий широкое
значение. Однако, как представляется, употребление топонима «Аус¬
трвег», не включающего в свое значение топографической конкрети¬
ки, можно связывать не только с намерениями автора (о сути которых
мы можем лишь высказывать предположения). Скорее, на мой взгляд,
специфика словоупотребления связана с особенностями источнико-
вого материала, которым автор располагал и который он использо¬
вал в своем произведении. Если он берет этот сюжет из того варианта
данного фольклорного сюжета, для которого было характерно ниве¬
лирование отдельных деталей, в частности, лишение географических
наименований конкретики, то справедливо полагать, что те устные
источники, на которые опирался автор «Обзора», не включали под¬
робного изложения о перемещениях Харальда, а конечную точку его
пути определили топонимом «Аустрвег», имеющим широкое и нечет¬
кое значение.
Отметим, что и в других случаях, когда действие в сюжете пере¬
носится на Русь или в Восточную Европу, автор «Обзора», в отличие
от авторов других скандинавских письменных памятников, регуляр¬
но употребляет термин «Аустрвег»53. Так, в частности, он использован
51 ИКС. Вып. 3. С. 274-276•, Джаксон Т.Н. Austr i GorSum. Древнерусские топо¬
нимы в древнескандинавских источниках. М., 2001. С. 39-48.
52 ИКС. Вып. 3. С. 145.
“Например, он встречается в эпизодах, не включающих ссылок на Ярицлей-
ва, таких как рассказ о бегстве Олава Харальдссона из Норвегии: («...он держал
вскоре путь из страны, в четырнадцатую зиму с тех пор, как он пришел в страну, и
затем — в Аустрвег (i Austrvega), и взял с собой своего сына Магнуса Доброго». -
ИКС. Вып. 2. С. 34) и рассказ о возвращении Харальда Сурового в Норвегию
(«Когда прошло время, Харальд, брат Святого Олава, отправляется/возвращает-
ся домой из Гарда [=Миклагарда] по Аустрвегу на купеческом судне, нагруженном
богатством и товарами, и пристал к земле в Данмарке в таком месте, что конунг
Магнус не узнал ничего ни о нем самом, ни о его корабле...». — «Еп nu er a stundina
124

в сообщении о сватовстве норвежского конунга Олава Харальдссона к
Астрид, дочери конунга Олава Шведского. Именно в связи с этим со¬
бытием автор «Обзора» информирует читателя о другой дочери Олава
Шведского, Ингигерд, которая ранее уже была помолвлена с Олавом
Харальдссоном, но, разорвав эту договоренность, отец отдал ее в жены
князю Ярославу:
«Вскоре посватался Олав к дочери Олава Свенского, Астрид, се¬
стре Ингигерд, которая была раньше обещана ему, и нарушил ее отец
те обещания по причине гнева и выдал ее за Ярицлава, конунга Аустр-
вега; [...]»54.
Следуя своей логике употребления топонима «Аустрвег», автор
«Обзора саг о норвежских конунгах» свободно использует его и в ха¬
рактеристике Ярицлейва, называя его «конунгом Аустрвега», что от¬
личает его дефиницию от определений, данных Ярицлейву в других
памятниках, где он, в соответствии с моделью, характерной для ис¬
ландской саговой традиции, обычно определяется как «конунг Руси»
или «конунг Новгорода». Подобное несоответствие широко распро¬
страненной (исландской) традиции можно объяснить лишь тем, что
автор произведения (как отмечалось выше, норвежец или исландец,
проживший много лет в Норвегии) придерживается иной, норвеж¬
ской традиции рассказа об этих событиях. Таким образом, единоо¬
бразие в использовании на протяжении всего текста «Обзора» топо¬
Ибг, ]эа soekir Haraldr, brodir ens Helga Olafs, heim or Gar5i urn Austrveg a kaupskipi,
vel buinn at fe okat gorsimum, ok lendi at i Danmork, J)ar er konungrinn Mognus vis-
si hvarki til hans ne til skips hans...» // Agrip af Noregskonungasogum. Bis. 52). Мы
видим, что в этих случаях узкий контекст не содержит никаких подсказок, ко¬
торые бы помогли его интерпретировать: он может быть понят как обозначение
территории, через которую проходил путь, а может быть воспринят как обозна¬
чение пути - «по Восточному пути». О том, что в приведенных фрагментах под
топонимом «Аустрвег» имеется в виду Русь, помогает судить лишь сопоставление
с другими вариантами этого сюжета, которые сохранились в памятниках, при¬
надлежащих собственно исландской традиции. Те же наблюдения можно сделать
и на основании фрагмента, в котором упоминается имя Ярицлейв: «И когда Бог
стал являть чудеса святого Олава, тогда решили лучшие мужи поехать из стра¬
ны, чтобы забрать Магнуса, сына Олава Святого, так как люди поняли, [какое]
злодеяние [они совершили], и раскаялись, и захотели тогда возместить его сыну
то, что они причинили ему самому. И отправились они на Аустрвег (i Austrvega) к
конунгу Ярицлаву, и несли при этом послание всех лучших мужей [к Магнусу] и
просьбу, чтобы он вернулся в страну». — ИКС. Вып. 3. С. 43-44.
54 «Sfdan ba9 Olafr dottur Olafs soenska, Astrfdar, systur Ingigerdar, er fyrr var hei-
tin honum, ok bra fa9ir hennar heitum J)eir fyr reidi sakar, ok gifti Jarizlafi Austrvegs
konungi [...]». — ИКС. Вып. 2. С. 33-34.
125

нима «Аустрвег» — географического названия с широким и нечетким
значением — вместо традиционного обозначения Руси «Гардарики»
(Gar5ariki), которому отдают предпочтение авторы большинства
древнеисландских памятников, можно рассматривать как признак
устного бытования восточноевропейских сюжетов (включая сюжеты,
связанные с Ярицлейвом) в неисландской традиции.
Фрагмент о сватовстве Олава Харальдссона и женитьбе Яриц-
лейва позволяет выявить и другие следы устной передачи данного
рассказа. Одним из них является неполное изложение сюжета, недо¬
сказанность, которая не получает никакого объяснения в тексте про¬
изведения. Так, в частности, говоря о разорванной Олавом Шведским
помолвке между его дочерью Ингигерд и Олавом Святым, автор лишь
упоминает о том, что сделано это было «по причине гнева». Непосред¬
ственно из текста не следует, на кого и за что прогневался шведский
конунг, и автор «Обзора» явно рассчитывал на фоновые знания ауди¬
тории об этом факте.
Явный расчет автора на хорошее знание аудиторией обстоя¬
тельств заключения Олавом Шведским матримониальных союзов для
своих дочерей Астрид и Ингигерд с Олавом Норвежским и Ярославом
Мудрым также следует из того, каким образом — в сокращенной фор¬
ме — излагается эта история. Всё сообщение строится по схеме, со¬
ответствующей естественной логике событий, при которой сначала
должно состояться сватовство, а затем должно последовать заключе¬
ние брака. В «Обзоре» эти два элемента логической последовательно¬
сти присутствуют, но, однако, относятся к разным событиям: сватал¬
ся Олав Харальдссон к Астрид, дочери Олава Шведского, а брак был
заключен между Ярицлейвом и Ингигерд55. Вероятно, соблюдение ло-
55 В других источниках, написанных позднее, мы больше не увидим такой
своеобразной комбинации логически необходимых элементов. Упоминание
о сватовстве Ярослава станет почти обязательным элементом, как, например, в
«Саге об Ингваре Путешественнике»: «Несколько зим спустя посватался к Ин¬
гигерд тот конунг, который звался Ярицлейв и правил Гард[арики]. Она была ему
отдана, и уехала она с ним на восток» (Глазырина Г.В. Сага об Ингваре Путеше¬
ственнике: Текст, перевод, комментарий. М., 2002. С. 252. Исландский текст -
с. 204). У Снорри Стурлусона, который наиболее полно описывает данную си¬
туацию, рассказ о сватовстве Ярицлейва к Ингигерд существенно расширяется за
счет введения множества дополнительных линий, среди которых: сообщение о
прибытии в Швецию послов от конунга Ярицлейва, чтобы подтвердить, что по¬
молвка Ярицлейва и Ингигерд действительна: выставление Ингигерд условием
своего брака с Ярицлейвом получение ею Альдейгьюборга в качестве свадебного
126

гической структуры текста и сохранение формальных составляющих
ее элементов являлись необходимыми художественными приемами
при оформлении сообщения в «Обзоре».
Уверенность автора в том, что неразработанность отдельных эле¬
ментов сюжета, которые он включил в свое сочинение, не помешает
читателю правильно восстановить события, убеждает нас в том, что
сюжет о браке Ярослава и Ингигерд действительно передавался из¬
устно и был хорошо известен в Скандинавии: отношения, связавшие
нашего князя и других членов его семьи с правящими династиями За¬
падной Европы и Скандинавии, неизменно вызывали интерес и, есте¬
ственно, стали сюжетами устных рассказов. Каковы бы ни были по¬
литические причины заключения этих браков — стремление достичь
равновесия на Балтике, привлечь на свою сторону союзников либо
иные, — они не находят своего отражения в материале.
Если рассматривать упоминания о Ярославе в древнескандинав¬
ских источниках в хронологической последовательности (а именно
так развиваются сюжеты королевских саг, являющихся в кругу север¬
ных памятников основным источником сведений о русском князе),
именно с момента женитьбы Ярослава на Ингигерд, дочери конунга
Олава Шведского, имя Ярослава появляется в историях норвежских
конунгов и сагах. Биография Ярослава до этого времени, как кажет¬
ся, для авторов этих сочинений никакого интереса не представляет
либо не была им известна. Вполне естественно, что в устной передаче
на передний план должны были выйти сюжеты о взаимоотношениях
с Ярославом норвежских и шведских конунгов, которые для воспри¬
нимающей рассказ аудитории (на первых порах состоявшей главным
образом, как можно полагать, из воинов-дружинников) представляли
наибольший интерес. Тем самым в традиции закреплялись рассказы
об отдельных аспектах внешнеполитической деятельности нашего
князя, но не обо всех, а лишь о тех из них, которые были ориентиро¬
ваны на Скандинавию — главным образом на Норвегию и Швецию.
Устные рассказы очевидцев событий, безусловно, могли включать от¬
дара; согласие Ярицлейва на присутствие ярла Рёгнвальда в Гардарики; сообще¬
ние о заключении брака между Ярицлейвом и Ингигерд, рассказ об их сыновьях
(Снорри Стурлусон. Круг Земной / Издание подготовили А.Я. Гуревич, Ю.К. Кузь¬
менко, О.А. Смирницкая, М.И. Стеблин-Каменский. М., 1980. С. 233-235). Каким
образом появляются эти дополнительные сюжеты в рассказе, нетрудно предста¬
вить, если сравнить метод работы средневекового автора саги с манерой перера¬
батывать свой рассказ, свойственной сказителю устных произведений.
127

дельные подробности, касающиеся и внутренней политики Ярослава
Мудрого на Руси. Однако в соответствии с законами бытования фоль¬
клора, при многократном воспроизведении подобные орнаментиру¬
ющие рассказ составные элементы, прямо не связанные с сюжетами,
которые представляли главный интерес для аудитории (к которым и
относятся рассказы о норвежских конунгах), из-за своего частного
характера должны были выпадать из репертуара и постепенно утра¬
титься.
Вопрос о путях, по которым восточноевропейские сюжеты рас¬
пространились в Скандинавии 56, равно как и о формах, в которые
они были облечены, едва ли можно решить определенно и единоо¬
бразно. Некоторые сюжеты могли быть принесены из Руси на Север
информантами — наемными воинами русских князей, купцами или
путешественниками — уже в виде готовых сказаний, сложившихся в
норманно-русской дружинной среде57.
Все же наиболее вероятно, что значительная часть сюжетов фор¬
мировалась непосредственно в Скандинавии (возможно, на основа¬
нии отдельных сообщений информантов об увиденном и услышанном
56 Глазырина Г.В. Пути проникновения восточноевропейских сюжетов в ис¬
ландские саги // Восточная Европа в древности и средневековье: Трансконти¬
нентальные и локальные пути как социокультурный феномен. XX чтения памя¬
ти члена-корреспондента АН СССР Владимира Терентьевича Пашуто. Москва,
16-18 апреля 2008 г. Материалы конференции. М., 2008. С. 44-48.
57 Такое происхождение можно предполагать для «Пряди об Эймунде» -
произведения, целиком посвященного событиям на Руси, которое сообщает боль¬
шое число деталей, неизвестных по другим скандинавским памятникам. Рассказ
о службе отряда норвежцев под предводительством Эймунда, относящийся к
начальным годам правления князя Ярослава, мог стать тем сюжетом, который
воспроизводился вновь и вновь в среде скандинавских наемников при русском
дворе. Именно здесь этот сюжет мог получить свое законченное оформление, вы¬
разившееся во включении в него отдельных фактов русской истории (например,
усобица между Ярославичами) и разнообразных подробностей русской действи¬
тельности (таких, как условия договора между князем и скандинавскими наем¬
никами или упоминание о хромоте князя Ярослава), которые, судя по отсутствию
упоминаний о них в других письменных памятниках, не были широко известны
в Скандинавии. Еще одной чертой «Пряди об Эймунде», позволяющей рассма¬
тривать ее как произведение, сложившееся на русской почве, является включение
князя Ярослава в число основных действующих персонажей, наряду с норвежцем
Эймундом и княгиней Ингигерд: в других древнескандинавских памятниках об¬
раз Ярослава занимает периферийное место. Можно, таким образом, полагать,
что «Прядь об Эймунде» достигла Скандинавии в виде уже оформившегося рас¬
сказа.
128

ими на Руси) по моделям, существовавшим в местной сказительской
традиции. Безусловно лишь то, что вхождение сюжетов о Руси в скан¬
динавскую устную традицию и закрепление в ней происходило про¬
должительное время, достаточное для того, чтобы они могли найти
свое место в повествовательной схеме традиционных текстов.
Отнюдь не каждое сообщение о Руси вообще и о князе Ярославе
в частности, достигшее Скандинавии, закреплялось и воспроизводи¬
лось в дальнейшем в устной передаче, поскольку востребованность
сюжета обуславливается отнюдь не только его развлекательным или
информационным характером. Среди прочих факторов, как явно сви¬
детельствует пример из «Обзора саг о норвежских конунгах», касаю¬
щийся восхождения на трон Харальда Сигурдарсона, существенную
роль играет также его актуальность для той среды, в которую он пере¬
носится и которая его воспринимает и адаптирует в соответствии со
своими общественными интересами, ценностями и целями.
В этой связи обращает на себя внимание такой аспект, особенно
существенный при рассмотрении сюжетов об отношениях Руси с каж¬
дой из скандинавских стран, как конкретная историческая локализа¬
ция сюжета. Принято рассматривать контакты Руси и скандинавского
мира как отношения между двумя сторонами, одной из которых явля¬
ется Русь, другой — все страны северного ареала. Такой подход, раз¬
умеется, оправдан, если мы говорим об общих процессах и явлениях,
при исследовании которых нет необходимости (или возможности, как
нередко бывает при анализе археологических материалов58) уточнять
происхождение участников со скандинавской стороны. Необходи¬
мость в конкретизации возникает тогда, когда от рассмотрения общих
проблем переходят к анализу частных вопросов, к отдельным исто¬
рическим фактам, поскольку, несмотря на известное единообразие и
сходство исторического развития стран северного ареала, между каж¬
дой скандинавской страной и Русью устанавливались и поддержива¬
лись свои особые отношения. Именно к таким случаям нужно отнести
и формирование блока восточноевропейских сюжетов, дошедших до
нас в составе памятников письменности, поскольку лишь определен¬
58 Данная проблема была поставлена А. Стальсберг в ее статье, посвящен¬
ной выделению собственно норвежских археологических материалов в кругу
скандинавских находок. См.: Стальсберг А. Археологические свидетельства об
отношениях между Норвегией и Древней Русью в эпоху викингов: возможности
и ограничения археологического изучения // ДГ. 1999 год: Восточная и Северная
Европа в средневековье. М., 2001. С. 93-115.
129

ные факты национальной истории, а отнюдь не общие тенденции,
вызывали общественный интерес и становились основой для форми¬
рования в устной традиции конкретных сюжетов. В дописьменный
период, как можно полагать, сложившиеся и получившие распростра¬
нение в отдельных частях Скандинавии наборы восточноевропей¬
ских сюжетов, связанные с осмыслением и интерпретацией событий в
первую очередь национальной истории, не могли быть идентичными.
В каждом ареале разнообразие сюжетов и возможность пополнения
их состава всецело зависели как от исторического опыта среды, в ко¬
торой возникло сказание, так и от знаний случайных информантов.
Сказители саг, которые в своем творчестве редко довольствовались
лишь хорошо известными им сказаниями, при возможности расши¬
ряли их состав, стремились привлекать новые для себя и своей ауди¬
тории сюжеты либо дополняли их новыми подробностями59.
Несмотря на то, что в Скандинавии к концу XII в. уже был соз¬
дан ряд исторических сочинений, а также получил известность широ¬
кий круг латиноязычных памятников, пришедших с континента и из
Британии, главным источником, на основе которого создаются новые
произведения на сюжеты скандинавской истории, по-прежнему яв¬
ляется устный фонд традиционных сказаний. Авторы первых исто¬
риографических сочинений, не имевшие возможности опереться в
своей работе на отечественные образцы этого жанра, вводят в свои
произведения ссылки на то, что они опираются на «услышанное», т.е.
приводят версии событий, изложенные другими людьми. Возможно,
точнее других авторов определил круг источников, которые он поло¬
жил в основу своего труда «История о древних норвежских королях»,
монах Теодорик, который в предисловии в своей книге написал:
«Пускай и неискусным слогом, по мере своих сил я сжато изложил
эти немногие [известия] о наших предках, перелагая не увиденное, но
услышанное (курсив мой. — Г.Г.). Поэтому, если этот [труд] соизволит
прочесть кто-нибудь, и ему, возможно, не понравится, что я выстроил
повествование таким образом, прошу, пусть не обвиняет меня в об¬
мане, потому что из рассказа других узнал я то, что записал (курсив
мой. — Г.Г.). И пусть твердо знает, что я желал, чтобы не я, но другой
изложил эти события, однако поскольку этого не случилось доныне,
59Глазырина Г.В. Несколько замечаний к пряди «Об исландце-сказителе» //
Ad fontem / У источника. Сб. статей в честь С.М. Каштанова. М.: Наука, 2005-
С. 133-137.
130

то лучше [это сделаю] я, чем никто»60.
Письменные произведения предшественников — античных и
средневековых авторов — становятся важной составной частью новых
сочинений. Происходит объединение информации из обоих культур¬
ных пластов (устного и письменного), отчасти нивелируются регио¬
нальные особенности сюжетов: свидетельства, получившие хождение
в одном ареале, но неизвестные прежде в других районах Скандина¬
вии, делались доступными и соединялись с бытовавшими там ранее.
Однако даже с распространением письменности в эпоху средневеко¬
вья и некоторое время после Реформации устная речь остается глав¬
ным средством общения и, соответственно, основным способом пере¬
дачи информации61, при котором непременно происходят изменения
в исходном тексте, что может выражаться в облегчении уже известно¬
го рассказа за счет выравнивания деталей (когда происходит замена
неясных элементов более привычными аудитории) или включения
новых подробностей, во введении сюжета в систему иных литератур¬
ных моделей и т.д. Для того, чтобы выяснить, какие конкретные из¬
менения претерпевает сюжет, необходимо по возможности представ¬
лять ту исходную форму, в которой он получил распространение до
времени записи, а также и те варианты сюжета, которые отразились
в других произведениях.
“Перевод с латинского языка А.В. Бусыгина. См.: Бусыгин А.В. Монах Теодо-
рик и его «История о древних норвежских королях» (Проблемы источниковеде¬
ния) //ДГ. 1999. С. 87.
61 Томпсон П. Голос прошлого. Устная история. М„ 2003. С. 132-133.
131

А.В. Назаренко
БРАТСКОЕ СОВЛАДЕНИЕ, ОТЧИНА, СЕНЬОРАТ
(ДИНАСТИЧЕСКИЙ СТРОЙ РЮРИКОВИЧЕЙ
Х-ХН В. В СРАВНИТЕЛЬНО-ИСТОРИЧЕСКОМ
АСПЕКТЕ)*
В относительно недавно вышедшей книге двух известных английских
исследователей, которая претендует, по замыслу авторов, на форму¬
лировку во многом подчеркнуто нового взгляда на историю Древней
Руси, среди прочих неординарных мыслей высказывается убеждение,
что одной из характерных особенностей древнерусского княжеского
семейства было отсутствие у него каких-либо определенных династи¬
ческих правил: в каждом конкретном случае (начиная от отдельного
столонаследия и кончая общерусскими договорами вроде Любечско-
го 1097 г.) Рюриковичи будто бы гибко применялись к особенностям
сложившейся ситуации, не стесняя себя теми или иными общими ди¬
настическими принципамиБудучи увлечены собственными идеями, * 1* Статья в принципиально переработанном, исправленном и сильно до¬
полненном виде представляет круг идей, ранее изложенных в работе: Порядок
престолонаследия на Руси Х-ХН вв.: наследственные разделы, сеньорат и попыт¬
ки десигнации (типологические наблюдения) // Из истории русской культуры.
М„ 2000. Т. 1: Древняя Русь. С. 500-519.
1 «Распространенной ошибкой является представление о том, что на Руси
существовала определенная политическая „система", от следования которой бес¬
принципные князья иногда или всегда норовили отклониться. Политической
культуры, которая была бы применима к разветвленной, прочно утвердившейся
династии, при Ярославе (Мудром. — А.Н.) и его предшественниках не существо¬
вало. Поэтому преемникам Ярослава приходилось импровизировать, приспоса¬
бливая обычаи, прецеденты и устоявшиеся представления к непредвиденным
ситуациям. Так появлялись договоренности, вызванные сиюминутной необ¬
ходимостью, неудачные начинания, компромиссы и соглашения, хитроумные
приемы, при помощи которых новшества выдавались за традиции» (Франклин С.,
Шепард Д. Начало Руси, 750-1200. СПб., 2000. С. 359; английский оригинал вы¬
шел в 1996 г.).
132

авторы не склонны придавать большого значения разбору историо¬
графии, постулируя это даже в качестве исследовательской позиции2.
Возможно, в иных случаях такой подход и имеет какие-то оправда¬
ния, но никоим образом не в случае с деликатной проблематикой ди¬
настических взаимоотношений в семействе Рюриковичей в целом и в
отдельных его ветвях в частности, несмотря на всю противоречивость
суждений, высказывавшихся в науке на этот счет, а быть может, имен¬
но ввиду такой противоречивости.
В данном случае позиция С. Франклина и Дж. Шепарда смыкается
с крайностями так называемой «договорной теории» между княжеских
отношений, сформулированной в свое время В.И. Сергеевичем3 в его
полемике с «родовой теорией» С.М. Соловьева4. Развитие науки пока¬
зало бесперспективность абсолютизации какого-то одного — будь то
родового, будь то договорного — начала, ибо ни собственно родовые
отношения внутри династии сплошь и рядом не обходились без до¬
говора, их подкреплявшего5, ни договор не мог функционировать вне
2 Там же. С. 10-11. Настораживает, что такое умонастроение в зарубежной
русистике (обозначая, понятно, позицию по отношению к отечественной, прежде
всего советской, историографии) имеет, кажется, шансы стать тенденцией; см.,
например, куда более радикальное его проявление в другой новой книге о Древ¬
ней Руси: Schramm G. Altrusslands Anfang: Historische Schltisse aus Namen, Wortern
und Texten zum 9. und 10. Jahrhundert. Freiburg i. Br., 2002 (Rombach Wissenschaften;
Reihe Historiae. Bd. 12); cp. нашу рецензию: Назаренко A.B. Новый свет на проис¬
хождение Древней Руси? (О последней книге проф. Г. Шрамма) // СР. 2006. [Вып.]
6. С. 340-370.
3 Сергеевич В. Древности русского права. Изд. 3-е. СПб., 1908. Т. 2: Вече и
князь; советники князя. С. 150-370. Идея «договорного права» развивается ав¬
тором преимущественно применительно к взаимоотношениям между князем и
вечем, но продлевается и на собственно междукняжеские отношения.
4См. прежде всего: Соловьев С.М. История отношений между русскими кня¬
зьями Рюрикова дома. М., 1847.
5Так, женитьба Ярослава Святополчича на Мономаховне, равно как его раз¬
вод и возмущение против Мономаха, последовавшие вскоре, в 1117 г., когда обо¬
значился план Владимира Всеволодовича передать Киев своему сыну Мстиславу,
со всей определенностью, на наш взгляд, указывают на существование между
Владимиром Мономахом и его племянником Ярославом договора (заключенно¬
го, очевидно, еще в конце киевского княжения Святополка Изяславича) о Свято-
полчиче как наследнике своего дяди на киевском столе (Назаренко А.В. Владимир
Мономах и киевское столонаследие: традиция и попытка реформы //ДГ. 2004 год:
Политические институты Древней Руси. М., 2006. С. 284-285). Между тем, такое
наследование, если бы оно состоялось, было бы именно тем, какое предполага¬
лось законами родового старейшинства, ибо после смерти Мономаха Ярослав
оставался бы генеалогически старейшим среди своих двоюродных братьев.
133

понятий династического легитимизма6. Поучительно наблюдать, как
далеко за пределами древнерусской проблематики и абсолютно неза¬
висимо от нее вдруг возникают схожие историографические коллизии.
Так, давно и, казалось бы, прочно закрепившаяся в науке теория, вы¬
водящая территориально-политическую структуру Франкского госу¬
дарства эпохи первых Меровингов из архаической практики внутри-
родовых разделов7, вдруг была подвергнута радикальному сомнению
в пользу идеи о том, что эти разделы определялись вовсе не какими-
то общими династическими понятиями, а политическим договором
ad hoc, который исходил исключительно из особенностей ситуации8.
Не приходится сомневаться, что субъекты этой полемики не подозре¬
вали о существовании своих русских прототипов вековой давности.
Но для русиста эти симптоматичные схождения должны послужить
лишним поводом вывести династическую проблематику Рюрикови¬
чей на простор сравнительно-исторических сопоставлений.
Разговорам о Древнерусском государстве как семейном владе¬
нии Рюриковичей, начатым в рамках «родовой теории», суждено
было надолго умолкнуть отнюдь не вследствие критики со стороны
школы В.И. Сергеевича. Когда после работ С.В. Юшкова и Б.Д. Гре¬
кова в отечественной науке почти исключительно утвердился взгляд
на Древнюю Русь как на государство феодальное, взаимоотношения
между Рюриковичами даже древнейшей поры (до конца XI в.), если о
них заходила речь, трактовались, как правило, в терминах сюзерени¬
тета — вассалитета, т. е. семейная терминология стала считаться лишь
формой, которая скрывала фактически феодальные отношения9.
В свое время, приступая к исследованию междукняжеских отно¬
6 Ярким примером может служить Любечский договор 1097 г., который от¬
нюдь не учреждал отчины на Руси, а напротив — опирался на родовое понятие
отчины (см. подробнее об этом ниже).
7 См. прежде всего: EwigE. Die frankischen Teilungen und Teilreiche (511-613).
Wiesbaden, 1953 (Abhandlungen der Akademie der Wissenschaften und der Literatur
Mainz. Die geistes- und sozialwissenschaftliche Klasse. Jg. 1952. № 9) (перепечатано
в кн.: EwigE. Spatantikes und frankisches Gallien. Munchen, 1976. Bd. 1 [Beihefte zu
Francia. Bd. 3/1]); Idem. Die frankischen Teilreiche im 7. Jahrhundert (613-714) //
Trierer Zeitschrift. Trier, 1953. Bd. 22. S. 85-144; Idem. Uberlegungen zu den mero-
wingischen und karolingischen Teilungen // Nascita dell’Europa ed Europa carolingia:
Un’equazione da verificare. Spoleto, 1981. Vol. 1. P. 225-253 (Settimane. T. 27/1).
8 Wood I. Kings, Kingdoms and Consent // Early Medieval Kingship / P.H. Sawyer,
I.N. Wood. Leeds, 1977. P. 6-29.
9ПашутоВ.Т'. Черты политического строя Древней Руси // Новосельцев АЛ. и
др. Древнерусское государство и его международное значение. М„ 1965. С. 59-68.
134

шений на Руси, мы исходили из такой историографической ситуации
как из данности и пытались путем типологических сопоставлений
определить, с какого именно времени реальное содержание семейной
терминологии оказалось выхолощенным, когда именно она преврати¬
лась в форму для иноприродного содержания? Внутридинастические
отношения, в силу их относительно хорошей освещенности источни¬
ками, представлялись нам удобным материалом для выявления их
постепенной феодализации, которая, в свою очередь, могла служить
известной мерой «феодальное™» общества в целом, а также помочь
в поисках рабочих критериев синхростадиальности разных обществ,
тогда как эти критерии обеспечили бы уже научную обоснованность
типологической компаративистики 10. Однако углубление в тему, и
прежде всего именно в сравнительно-исторический материал, убеди¬
ло нас в необходимости отличать династическую проблематику от во¬
просов становления феодализма.
Феодальные, т. е. сюзеренно-вассальные, отношения связывают
не членов династии друг с другом, а членов династии — со знатью, яв¬
ляющейся держателями бенефициев. Таким образом, то, что можно
было бы назвать феодализацией общества, происходило не внутри
династии, а рядом с ней, хотя и при ее участии. Это очевидно на при¬
мере Франкского государства — в отличие от Руси, где скудость (если
не сказать — отсутствие) выразительных данных о феодализации в
домонгольское время заставляла историков искать следы феодализма
там, где обнаруживается хоть какая-то иерархичность отношений —
внутри на удивление разветвленной и многочисленной княжеской ди¬
настии. Пример Франкского государства ясно показывает, что видеть
в междукняжеских династических разделах проявление пресловутой
«феодальной раздробленности» совершенно неверно; образование
династических уделов и феодальная децентрализация не имеют меж¬
ду собой ничего общего. Во-первых, разделы между членами дина¬
стии сопровождают всю историю Франкского королевства, начиная
с его основателя Хлодвига (f511), когда не только о феодальной раз¬
дробленности, но и о начатках феодализма говорить затруднительно.
Во-вторых, мы видим, как совершенно независимо от династических
уделов — отнюдь не на их основе, а внутри них — образуются те самые
10Назаренко А.В. Родовой сюзеренитет Рюриковичей над Русью (X-XI вв.) //
ДГ. 1985 год. М., 1986. С. 149-157; упомянутая в сноске * статья включает эту ра¬
боту с некоторыми, прежде всего библиографическими, дополнениями в каче¬
стве своей первой части.
135

устойчивые наследственные территориальные владения знати, кото¬
рые со временем становятся главными носителями феодальной раз¬
дробленности11. Удивительную типологическую близость династиче¬
ских порядков на Руси Х-ХИ вв. и во Франкской державе VI-IX сто¬
летий 12 невозможно продлить на общественно-политический строй
обоих государств, который вырастает из слишком несхожих корней.
К сфере династической истории принадлежит по преимуществу и
тема столонаследия, хотя эволюция его форм, попытки вывести его из
сферы обычного права, подвергнуть особому регулированию, разуме¬
ется, стоят в связи с развитием государственности и государственно¬
го правосознания, и о некоторых сторонах этой зависимости пойдет
речь и в настоящей работе.
Основополагающим принципом, определявшим взаимоотноше¬
ния между членами правящих династий во многих раннесредневе¬
ковых европейских государствах, был институт, изученный в первую
очередь на франкском материале и получивший в науке название
братского совладения 13 {corpus fratrum, Brudergemeine, gouvernement
confraternel); оно выражалось в непременном соучастии всех налич¬
ных братьев в управлении королевством по смерти их отца, что имело
следствием территориальные разделы между ними, возникновение
королевств-уделов14. Показательно, что при этом сохранялось пред¬
nDhondtJ. Etudes sur la naissance des рпппраШёБ territoriales en France (IXe-Xe
siecle). Brugue, 1948 (Rijksuniversiteit te Gent. Werken Fac. Letteren, 102).
12 См. об этом подробнее ниже, а также: Назаренко А.В. «Ряд» Ярослава Му¬
дрого в свете европейской типологии // Сословия, институты и государственная
власть в России (средние века и раннее новое время): К 100-летию со дня рожде¬
ния академика Л. В. Черепнина. М. (в печати); Он же. Древнерусское династиче¬
ское старейшинство по «ряду» Ярослава Мудрого и его типологические паралле¬
ли — реальные и мнимые // Ярослав Мудрый и его эпоха. М., 2008. С. 30-54.
13 Менее удачным представляется термин «родовой сюзеренитет», которым
мы пользовались в работе 1986 г. (см. примеч. 10) - именно потому, что он при¬
вносит «феодальную» терминологию (сюзеренитет) в область династически-
родовых отношений.
14 Из многочисленной литературы укажем: von Pflugk-HarttungJ. Zur Thron-
folge in den germanischen Stammesstaaten // ZSRG. 1890. Bd. 11; Doize J. Le gouverne¬
ment confraternel des fils de Louis le Pieux et l’unite de l’Empire (843-855) // Le moyen
age. Paris, 1898. T. 11. P. 253-285; Schulze A. Kaiserpolitik und Einheitsgedanke in den
karolingischen Nachfolgestaaten (876-962) unter besonderer Beriicksichtigung des
Urkundenmaterials. Diss. Berlin, 1926; FaulhaberR. Der Reichseinheitsgedanke in der
Literatur der Karolingerzeit bis zum Vertrag von Verdun. B., 1931 (Historische Studien.
Bd. 204); Zatschek H. Die Reichsteilungen unter Kaiser Ludwig dem Frommen: Studien
zur Entstehung des ostfrankischen Reiches // Mitteilungen des Osterreichischen Insti-
136

ставление о политическом единстве, которое, таким образом, вовсе не
связывалось с единовластием как нормой, а было воплощено именно
в единстве правившего рода; благодаря этому единству единовластие
всегда присутствовало как потенция, способная реализоваться в лю¬
бой момент в силу династической конъюнктуры.
В феодализирующемся государстве corpusfratrum являлось пере¬
житком эпохи варварских королевств, когда королевская власть была
прерогативой не одной личности, а всего правившего рода. Считается,
что это могло быть связано с идущим из древности представлением
о сакральной природе королевской власти, в силу которой каждый
член королевского рода ео ipso обладал властной харизмой. Следстви¬
ем было известное безразличие к дифференцированной титулатуре:
«королем» (гех) был всякий член рода, королями в равной мере ти¬
туловались все участники династических разделов по corpus fratrum
у франков. Сходным образом и на Руси вследствие монополии Рюри¬
ковичей на княжеское достоинство важно было подчеркнуть принад¬
лежность к роду с помощью универсального титула «князь», а также
tuts fur Geschichtsforschung. Wien, 1935. Bd. 49; Mitteis H. Der Vertrag von Verdun von
843. Leipzig, 1943; Idem. Der Staat des hohen Mittelalters: Grundlinien einer verglei-
chenden Verfassungsgeschichte des Lehnszeitalters. 9. Aufl. Weimar, 1974; Schneider R.
Brudergemeine und Schwurfreundschaft: Der Auflosungsprozess des Karolingerreiches
im Spiegel der caritas-Terminologie in den Vertragen der karolingischen Teilkonige des 9.
Jahrhunderts. Ltibeck; Hamburg, 1964; Idem. Konigswahl und Konigserhebung im Friih-
mittelalter: Untersuchungen zur Herrschaftsnachfolge bei den Langobarden und Mero-
wingern. Stuttgart, 1972; Classen P. Karl der Grosse und die Thronfolge im Frankenre-
ich // Festgabe fur H. Heimpel zum 70. Geburtstag. Gottingen, 1971. Bd. 3. S. 109-134
(Veroffentlichungen des Max-Planck-Instituts fur Geschichte. Bd. 36/3); Penndorf U.
Das Problem der «Reichseinheitsidee» nach der Teilung von Verdun: Untersuchung zu
den spateren Karolingern. Miinchen, 1974 (Miinchener Beitrage zur Mediavistik und
Renaissanceforschung. Bd. 20); Konigswahl und Thronfolge in frankisch-karolingischer
Zeit / E. Hlawitschka. Darmstadt, 1975 (Wege der Forschung. Bd. 247); Anton H.H.
Zum politischen Konzept karolingischer Synoden und zur karolingischen Bruderge-
meinschaft // HJb. 1979. Bd. 99. S. 55-132; Tellenbach G. Die geistigen und politischen
Grundlagen der karolingischen Thronfolge: Zugleich die Studie fiber kollektive Willens-
bildungund kollektives Handeln im 9. Jahrhundert //Friihmittelalterliche Studien: Jahr-
buch des Instituts fur Friihmittelalterforschung der Universitat Munster. B., 1979. Bd. 13.
S. 184-302; SchiejferR. Vater und Sohne im Karolingerhause // Beitrage zur Geschichte
des Regnum Francorum / R. Schieffer. Sine loco, 1990. S. 57-66; BoshofE. Einheitsidee
und Teilungsprinzip in der Regierungszeit Ludwigs des Frommen // Charlemagne’s Heir:
New Perspectives on the Reign of Louis the Pious (814-840). Oxford, 1990. S. 161-189;
LaudageJ. Hausrecht und Thronfolge // HJb. 1992. Bd. 112. S. 23-71; см. также работы
Э. Эвига, указанные в примем. 7, и литературу о капитуляриях 806 и 817 гг., при¬
веденную в примем. 86.
137

место во внутриродовой иерархии (как правило, посредством указа¬
ния на принадлежность к поколению «отцов» или «сыновей»), тогда
как к употреблению внешних символов власти, в том числе и развер¬
нутой титулатуры, наблюдается известное безразличие15. Не удается
обнаружить в источниках и следов сколько-нибудь развитой церемо¬
нии княжеского настолования, которая была бы связана с вручением
тех или иных инсигний власти (венца, державы и т. п.) или церковным
помазанием. Единственное, что стремится иной раз подчеркнуть ле¬
тописец в связи с интронизацией киевских князей — это отчинную
преемственность, т. е. чисто династически-родовую сторону дела:
«седе имя рек на столе отне и дедне».
Слом династического легитимизма у франков в VIII в., когда Ме-
ровинги были сначала de facto, а затем и de iure насильственно устра¬
нены от власти и на престол взошел Пипин Короткий (751-768), пер¬
вый король новой династии Каролингов, имел следствием повышен¬
ное внимание к репрезентации власти и введение в коронационный
церемониал дополнительных сакральных процедур — в частности,
церковного помазания. Необычность для «варварских» династий та¬
кого нововведения была очевидна и стала даже предметом иронии со
стороны византийских наблюдателей16. Но и эта естественная оза¬
боченность Каролингов проблемой легитимизации своей династии
не могла воспрепятствовать усвоению (или сохранению) ими идео¬
логии и практики братского совладения. Более того, позволительно
догадываться, что они воспринимали последнее в качестве одного из
признаков легитимности, «правильности» устройства династии. Если
говорить о титулатуре, то это выразилось в продолжавшейся ее ни¬
велировке, которая, как то ни парадоксально, имела место даже по¬
сле учреждения у франков империи в 800 г. Трудно найти документ
более официальный, чем политическое завещание Карла Великого
(768-814) — так называемое «Размежевание королевств» («Divisio
regnorum») (806), и потому особенно показательно, что все трое сыно¬
вей Карла, которые были в живых на тот момент, не только получали
по распоряжению отца примерно равные уделы, но и титуловались
совершенно одинаково — reges. И напрасно историк стал бы искать в
завещании вроде бы столь уместное упоминание об «империи» или
15См., например: Каштанов С. М. Интитуляция русских княжеских актов X-
XIV вв. (Опыт первичной классификации) //ВИД. 1976. Т. 8. С. 80-81.
16 Theophanis Chronographia / С. de Boor. Lipsiae, 1883. T. 1. P. 472.30-473.3.
138

праве на титул «император»17: завещание оказывается несомненным
документом идеологии братского совладения.
Эти типологические наблюдения еще раз подтверждают не од¬
нажды высказывавшееся в науке суждение, что эпизодически встре¬
чающийся в древнерусских текстах X — третьей четверти XII в. титул
«великий князь» (в той мере, в какой он применялся к киевским кня¬
зьям) не был официальным в том смысле, что не отражал никакого
устойчивого политико-династического терминологического обычая.
В определении «великий» следует, скорее всего, видеть чисто ритори¬
ческую амплификацию, иногда калькирующую иноязычные образцы
(как в договорах с греками первой половины X в.)18.
Аналогично обстояло дело и в сфере собственно владельческой:
государственная территория и доходы с нее рассматривались как об¬
щесемейная собственность. Тем самым на последнюю распространя¬
лось обычное наследственное право, предполагавшее равное наделе¬
ние всех сонаследников. Иногда такие разделы власти между братья¬
ми считаются проявлениями древнего германского права19, однако
славянские материалы показывают, что этот институт был распро¬
странен шире. Так или иначе он отмечается во многих раннесредне¬
17Термины «империя» и «император» упоминаются во вводной и заключи¬
тельной частях документа, но в составе характерных оборотов, выдающих неуме¬
ние или нежелание его составителей различать между «империей» и привычным
«королевством»: «империя, т. е. королевство наше» («imperium vel regnum nos¬
trum»), «королевство и империя сия» («regnum atque imperium istud») или - осо¬
бенно замечательная формула — «император, он же король» («imperator ас гех»)
(Divisio regnorum, prooem., 20 // MGH Сарр. T. 1. № 45. Р. 127,130); ср.: Назарен¬
ко А.В. Империя Карла Великого: идеологическая фикция или политический
эксперимент? // Карл Великий: реалии и мифы. М., 2001. С. 11-24; Он же. «Ряд»
Ярослава Мудрого.
18 VodoffV. La titulature des princes russes du Xе au debut du XIIе siecle et les rela¬
tions exterieures de la Russie Kievienne // Revue des Etudes Slaves. Paris, 1983. T. 55.
P. 139-150; Poppe A. О tytule wielkoksiqz^cym na Rusi // Przeglqd Historyczny. War¬
szawa, 1984. T. 75. S. 423-439; Idem. Words that Serve the Authority: On the Title of
«Grand Prince» in Kievan Rus // APH. 1989. T. 60. P. 159-184); и др. См. историогра¬
фический обзор: Свердлов М.Б. Домонгольская Русь: Князь и княжеская власть
на Руси VI - первой трети XIII вв. СПб., 2003. С. 148-152 (сам М.Б. Свердлов при¬
держивается иного мнения: именно в договорах с греками титул «великий князь»
имел «реальное содержание высших юридических прав», что нам представляется
в принципе неверным).
19См., например: Mitteis Н. Der Staat. S. 39-41,89.
139

вековых государствах: в Дании20, Норвегии21, Великой Моравии22,
Чехии23, Польше24 и др. Это типологическое сходство объясняется,
20Отрывочными сведениями о разделах королевской власти между братьями
мы располагаем уже для начала IX в., как только ситуация в Дании начинает отра¬
жаться на страницах франкской анналистики. Так, в 812 г., после смерти конунга
Хемминга и краткого междоусобия, конунгами Хедебю становятся одновременно
два брата Хериольд и Регинфрид; затем их изгоняют и делят власть между собой
четверо сыновей покойного конунга Годофрида, двое из которых затем правят
вместе с вернувшимся в 819 г. Хериольдом: Annales regni Francorum inde ab a. 741
usque ad a. 829, qui dicuntur Annales Laurissenses maiores et Einhardi / F. Kurze. Han¬
nover, 1895. P. 136,152 (MGH SRG. [T. 6]).
210 разделе между сыновьями Харальда Прекрасноволосого, первого прави¬
теля объединенной Норвегии (первая половина X в.), см.: Снорри Стурлусон. Круг
земной / А.Я. Гуревич и др. М., 1980. С. 57,60-61.
22 Если верить сведениям Константина Багрянородного о разделе Моравии
князем Святополком I (870-894) между тремя своими сыновьями (по другим ис¬
точникам их известно только двое), причем уже при наличии сеньората: каждый
получал по уделу, но старший провозглашался «великим князем» («apx<ov peyaq»),
а оба младших пребывали у него под рукой («шю xov Xoyov»): Константин Багря¬
нородный. Об управлении империей: Текст, перевод, комментарий / Г.Г. Литав-
рин, А.П. Новосельцев. М., 1989. С. 168-169 (гл. 41) (ДИ). Да и сам Святополк в
пору княжения своего дяди Ростислава владел уделом с центром в Нитре.
23 О том, что Болеслав (будущий Болеслав I), младший брат князя Вячеслава-
Вацлава (убит в 929/935 г.), имел в правление последнего удел («град Болеславль»),
сообщают как латинские, так и славянские памятники свято-вацлавского цикла,
причем формулировки в последних таковы, как будто уже в то время существовал
сеньорат пражского князя. В Востоковском списке (Рогов А.К Сказания о начале
Чешского государства в древнерусской письменности. М., 1970. С. 37 [ПСИНЦВИ])
читаем, что с вокняжением Вячеслава «Болеслав нача под ним ходити»; в глаго¬
лической версии находим, вероятно, первоначальное чтение: «Болеслав же, братр
его, растеаше под ним» (Weingart М. Prvnf cesko-cfrkevneslovenska legenda о sv. Va-
clavu // Svatovaclavsky sbornfk. Praha, 1935. T. 1/1. S. 975,986), - с тем же смыслом.
В древнейшем латинском Житии св. Вячеслава, так называемой Легенде Христиа¬
на, никаких данных о положении Болеслава по отношению к старшему брату не
обнаруживается, хотя упоминание об отдельном городе Болеслава также есть
(Legenda Christiani. Vita et passio sancti Wenceslai et sancte Ludmile ave eius / J. Lud-
vikovsky. Pragae, 1978. P. 64). Эти данные можно рассматривать в одном ряду с изве¬
стием о сеньорате в Великой Моравии (см. предыдущее примеч.), но не исключено,
что они явились проекцией взаимоотношений между Пржемысловичами в эпоху
появления первых сочинений свято-вацлавского агиографического круга (веро¬
ятнее всего, в 970-х гг.) на время св. Вячеслава. О Яромире и Олдржихе, младших
сыновьях Болеслава II, современник, Титмар Мерзебургский, пишет как о «сопра¬
вителях» (consortes) и «наследниках» (successors) своего старшего брата Болесла¬
ва III (999-1002) (Die Chronik des Bischofs Thietmarvon Merseburg und ihre Korveier
Uberarbeitung, V, 23 / R. Holtzmann. Berlin, 1935. S. 247 [MGH SRG NS. T. 9]).
24 Наиболее раннее сообщение о династическом разделе между братьями в
140

очевидно, тем обстоятельством, что в своей основе древнейшие ди¬
настические установления воспроизводили обычное наследственное
право, имевшее у соответствующих народов общие корни* 25. Останав¬
ливаться здесь на этом параллелизме у нас нет возможности; сосре¬
доточиться именно на франкских материалах заставляет не только
благоприятное состояние источников. Дело еще и в том, что в других
ранних германских королевствах братское совладение очень рано
было утрачено, сменившись ярко выраженным сеньоратом (как у
вандалов26) или единовластием на выборной основе, хотя и ограни¬
ченным рамками одного рода (как у вестготов27 или лангобардов28),
и лишь у франков возобладал архаический принцип раздела. Вопрос
о причинах такой исключительности оставляем в стороне; для нас
важно констатировать сам ее факт, который и создает возможность
сравнения династического строя у франков и на Руси. Каролингские
мажордомы первой половины VIII в. в лице Пипина Среднего и Карла
Мартелла препятствовали разделам между меровингскими королями
— но только затем, чтобы практиковать их внутри собственной быстро
крепнувшей династии. Единоличная власть короля Хлодвига, созда¬
теля Франкской державы, стала возможной в результате поголовного
уничтожения им на рубеже V-VI вв. всех родичей и представителей
Польше содержится в хронике Титмара Мерзебургского и относится к сыновьям
польского князя Мешка I (|992): старший из них, Болеслав I, узурпировал власть,
которая — надо полагать, по завещанию отца — «должна была быть разделена
между многими» («plurimis dividendum»: имеются в виду еще трое сыновей Мешка
от второго брака): Die Chronik des Bischofs Thietmar, IV, 58. S. 198; Назаренко A.B.
Немецкие латиноязычные источники IX-XI вв.: Тексты, перевод, комментарий.
М., 1993. С. 134, 138-139 (ДИ). На то, что право наследования у ранних Пястов
принадлежало совокупности братьев, указывал еще создатель «родовой теории»
в Польше О. Бальцер (Balzer О. О nast^pstwie tronu w Polsce // Rozprawy Akademji
Umiej^tnosci. Wydz. filoz.-histor. Krakow, 1897. T. 36. S. 301).
25 Эта мысль довольно активно обсуждалась еще в историографии XIX в.;
см., например, обзор: Пресняков А.Е. Княжое право в древней Руси: Очерки по
истории Х-ХИ столетий. СПб., 1909. С. 3-18.
“По завещанию Гейзериха в 477 г. (Claude D. Problem des wandalischen Herr-
schaftsnachfolge // Deutsches Archiv fur Erforschung des Mittelalters. Koln; Wien,
1974. Jg. 30. H. 2.S. 329-355).
27 Claude D. Adel, Kirche und Konigtum im Westgotenreich. Sigmaringen, 1971
(Vortrage und Forschungen. Sonderbd. 8); King P.D. Law and Society in the Wisi-
gotic Kingdom. Cambridge, 1972 (Cambridge Studies in Medieval Life and Thought.
Vol. Ill, 5).
28 Schneider R. Konigswahl; Frohlich H. Studien zur langobardischen Thronfolge.
Diss. Tubingen, 1980. Teile 1-2.
141

других королевских родов у франков29. Но основанное Хлодвигом ко¬
ролевство все равно и им самим, и его преемниками воспринималось
как патримоний и потому оказалось поделено поровну между четырь¬
мя его сыновьями30.
Сходный процесс на Руси пришелся, очевидно, на середину и тре¬
тью четверть X в., после чего княжеская власть сосредоточилась в ру¬
ках Игоревичей. Между тем, еще в 940-х гг. существовало достаточно
многочисленное княжеское семейство, в своих главных представи¬
телях перечисленное в преамбуле русско-византийского договора
6453/944 г.31. Наличие в этом списке женщин, а также исключительно
скандинавские имена послов не позволяют видеть в лицах, имевших
право на личных представителей во время переговоров, ни посадни¬
ков киевского князя на местах, ни местных родоплеменных князей,
а только кровнородственный коллектив Рюриковичей. Весь он, как
есть основания думать, консолидированно пребывал в Киеве32, из
чего можно заключить, что речь идет о ранней стадии братского со¬
владения, которая выражалась в праве на долю в государственном
доходе (данях), но пока еще без территориальных разделов. Эта прак¬
тика, равно как не вполне ясная территориально-политическая струк¬
29Gregorii Turonensis Opera. Hannover, 1937-1951. T. 1: Libri historiarum decern,
II, 40-42 / B. Krusch, W. Levison [MGH, Scriptores rerum Merovingicarum. T. 1/1];
Григорий Турский. История франков / В.Д. Савукова. М., 1987. С. 57-59.
30 Согласно Григорию Турскому (f593/4), труд которого является главным
источником по истории франков VI в., каждый из четырех сыновей Хлодвига
был наделен по завещанию последнего в 511 г. «равной долей» («aequa lance»)
отцовских владений (Gregorii Turonensis Historiae, III, 1; Григорий Турский. Исто¬
рия франков. С. 62). Точного описания уделов по завещанию Хлодвига, как и по
договору 561 г. и последующим, ни у Григория Турского, ни в других текстах не
сохранилось, но их границы с достаточной определенностью восстанавливают¬
ся по сумме данных - в том числе из рассказа о позднейших событий у самого
Григория; см. остающуюся итоговой работу на эту тему: EwigE. Die frankischen
Teilungen und Teilreiche.
31ПСРЛ. Л., 1928. Изд. 2-е. T. I. Стб. 46-47; СПб., 1908. Изд. 2-е. Т. II. Стб. 35-
36.
32 Назаренко А.В. Некоторые соображения о договоре Руси с греками 944 г.
в связи с политической структурой Древнерусского государства Ц ВЕДС. 1996.
[Вып.] 8: Политическая структура Древнерусского государства. С. 58-63; Он же.
Территориально-политическая структура Древней Руси в первой половине
X века: Киев и «Внешняя Русь» Константина Багрянородного // Сложение рус¬
ской государственности в контексте раннесредневековой истории Старого Света.
СПб. (в печати).
142

тура Древнерусского государства первой половины X в. в целом33, под¬
вергается, вероятно, в правление княгини Ольги преобразованиям, в
ходе которых на смену нераздельному совладению приходят терри¬
ториальные уделы. Продолжением этих преобразований становится
также ликвидация (самостоятельных?) варяжских княжений вроде
Рогволодова в Полоцке и Туры в Турове.
Архаичность corpus fratrum лишний раз подчеркивается тем, что
сыновья от наложниц при разделах обычно уравнивались в правах с
сыновьями от свободных жен. Так, по поводу раздела между сыно¬
вьями датского короля Кнута Могучего (fl035), произведенного по
распоряжению последнего, Адам Бременский (70-е гг. XI в.) замечает:
несмотря на то, что «Свен и Харальд были сыновьями от наложницы,
они, по обычаю варваров, получили равную долю наследства среди
детей Кнута»: Харальд — Англию, Свен — Норвегию, а законный сын
Хардекнут — Данию34. Соответственно и у Меровингов внебрачные
дети были равноправными наследниками франкских королей; Ка-
ролинги, поставившие королевскую власть в зависимость от легити¬
мизирующей церковной санкции в виде помазания, не могли вполне
игнорировать разницу в династическом статусе между рожденными
в церковном браке и внебрачными детьми, но и они оставляли за со¬
бой право признавать при желании или необходимости внебрачных
сыновей в качестве законных наследников3S. Конкубинат был в по¬
рядке вещей и в славянских династиях. Козьма Пражский (первая
четверть XII в.), сообщая о внебрачном происхождении Бржетислава
I (1034-1055), который был сыном чешского князя Олдржиха (1012—
1034) от наложницы Вожены, отмечает не только позволительность,
но и даже определенную династическую престижность конкубината
в то время36. Великопольский и мазовецкий князь Збигнев, старший
сын польского князя Владислава-Германа (1079-1102) и брат Болес¬
33Назаренко А.В. «Слы и гостие»: О структуре политической элиты Древней
Руси в первой половине - середине X века // ВЕДС. 2007. [Вып.] 19: Политические
институты и верховная власть. С. 169-174.
34«Suein et Harold a concubina geniti erant; qui, ut mos est barbaris, aequam tunc
inter liberos Chnud sortiti sunt partem hereditatis» — Adam von Bremen. Hamburgische
Kirchengeschichte, II, 74 / B. Schmeidler. Hannover: Leipzig, 1917. S. 134 (MGH SRG.
[T.2]).
xSickel Th. Das Thronfolgerecht der unehelichen Karolinger // ZSRG. 1903. Bd. 24.
S. 110-147.
“Die Chronik der Bohmen des Cosmas von Prag, 1,36 /B. Bretholz. B., 1923. S. 65
(MGH SRG NS. Bd. 2).
143

лава III (1102-1138), был рожден еще до брака своего отца с его первой
супругой37. Возможно, связь Владислава с матерью Збигнева церковь
объявила конкубинатом только для того, чтобы открыть дорогу для
политического брака Владислава с дочерью чешского князя Братис¬
лава И38, но показательно, что это ничего не изменило в юридическом
статусе Збигнева, который в 1093 г. был объявлен законным наслед¬
ником, а после смерти отца получил половину державы.
Аналогичным было положение дел и на Руси. Мстислав, сын киев¬
ского князя Святополка Изяславича (1093-1113), «бе от наложнице»,
что, однако, ничуть не мешало ему действовать равноправно наряду с
законными сыновьями: в 1097 г. он был посажен отцом на Волыни39.
Есть данные, указывающие на внебрачное происхождение и самого
Святополка Изяславича40. В свете сказанного наделение Новгородом
«робичича» Владимира Святославича наравне с братьями Ярополком
и Олегом, получившими Киев и землю древлян соответственно, вы¬
37 Anonymi Galli Chronicae et gesta ducum sive principum Polonorum, II, 4 /
K. Maleczyriski. Krakow, 1952. P. 68 (MPH NS. T. 2).
38См., например: Trawkowski S. Boleslaw III. Krzywousty // Lexikon des Mittelal-
ters. Munchen; Zurich, 1983. Bd. 2. Sp. 366.
39ПСРЛ. T. I. Стб. 270; T. II. Стб. 245. В свое время мы предположили, что
Мстислав был старшим сыном Святополка (Назаренко А.В. Древняя Русь на
международных путях: Междисциплинарные очерки культурных, торговых,
политических связей IX—XII веков. М., 2001. С. 571), но сейчас вынуждены при¬
знать проблематичность этого мнения. Киево-Печерский патерик в своих ранних
редакциях содержит, кажется, в Слове о преподобных отцах Феодоре и Василии
указание на возраст Мстислава Святополчича. В 1096 г., сразу после сожжения
монастыря половцами, Василий говорит княжичу: «...мене бо не видел еси от рож¬
дения своего исходяща от печеры своея лет 15» (Древнерусские патерики: Киево-
Печерский патерик, Волоколамский патерик/Л.Н. Ольшевская, С.Н. Травников.
М., 1999. С. 66); смысл этой грамматически некорректной фразы, очевидно, в том,
что Василий не выходил из своей пещеры 15 лет и потому Мстислав не мог его ви¬
деть, так как родился позже. Следовательно, Мстислав появился на свет не ранее
1082 г. и был наверняка младше брата Ярослава. Перевод Л.А. Ольшевской, по
непонятной причине, не только смазывает этот датирующий нюанс, но и вообще
лишен смысла: «...ведь не видел меня никто от рождения своего (!? — А.Н.) выхо-
дящим из пещеры своей 15 лет» (там же. С. 170-171). Видно, что фраза доставила
переводчице затруднения, как, впрочем, и позднейшим редакторам Патерика.
Так, во 2-й Кассиановской редакции находим «исправленное» чтение: «мене бо не
виде никогдаже (кто? - А.Н.) исходяща из печеры своея 15 лет» (Киево-Печерский
патерик / Л.А. Ольшевская, Л.А. Дмитриев // БЛДР. СПб., 1997. Т. 4. С. 454).
40 Назаренко А.В. Древняя Русь. С. 560-570; ср. возражения: Поппэ А.
Гертруда-Олисава, русьская княгини: Пересмотр биографических данных // Име-
нослов. Историческая семантика имени. М., 2007. Вып. 2. С. 205-229.
144

глядит вполне закономерно, тогда как явно анекдотический характер
летописного рассказа о приглашении Владимира новгородцами («аще
бы шел кто к вам»)41 затемняет суть дела.
Однако в самой патримониальной природе corpusfratrum был за¬
ложен роковой порок. Да, династическое единство, несмотря на нали¬
чие уделов, служило очевидной манифестацией и реальным залогом
единства государственного. На этом принципе была построена вся
психология власти, характерная для братского совладения. Впечатля¬
ющей декларацией ее может служить ответ франкского императора и
итальянского короля Людовика II (850-875) на несохранившееся по¬
слание византийского императора Василия I (867-886). Едва взойдя
на престол василевсов, Василий I поставил под сомнение признанный
в свое время своим предшественником Михаилом I (811-813), хотя и
с оговорками, императорский титул франкских государей, причем од¬
ним из аргументов для Василия I, как можно понять, было отсутствие
единовластия у франков. В 871 г. в Константинополе получили ха¬
рактерное разъяснение: «Относительно того, что ты говоришь, будто
мы правим не во всем Франкском государстве, прими, брат, краткий
ответ. На самом деле мы правим во всем Франкском государстве, ибо
мы, вне сомнения, обладаем тем, чем обладают те, с кем мы являемся
одной плотью и кровью (выделено нами. — А.Я.), а также — единым,
благодаря Господу, духом»42. Столь развитое династическое сознание,
разумеется, не могло рассчитывать на понимание в Византии43. Но
хуже было другое. Возникавшая время от времени вследствие благо¬
приятной династической конъюнктуры устойчивость того или иного
удела не могла не приводить к столкновению между принципом ро¬
дового совладения и идеей отчинности удела, которая была столь же
неотъемлемой частью патримониального сознания, как и родовое со¬
владение, являясь, в сущности, проявлением этого сознания на уров¬
не удела. Таким образом, патримониальное сознание, коль скоро оно
определяло династические отношения, порождало не только братское
41ПСРЛ. Т. I. Стб. 69; Т. II. Стб. 57.
42 «In tota пешре imperamus Francia, quia nos procul dubio retinemus, quod illi
retinent, cum quibus una et caro et sanguis sumus hac [ас. — А.Я.] unus per Dominum
spiritus» (Chronicon Salernitanum / U. Westerbergh. Stockholm, 1956. P. 122 [Studia
Latina Stockholmensia, 3]).
43 Отсутствие сколько-нибудь заметного династического элемента в визан¬
тийской политической идеологии до ее определенной «аристократизации» в XI-
XII вв. замечено историками; см., например: Чичуров И.С. Политическая идеоло¬
гия средневековья: Византия и Русь. М., 1990. С. 19-126.
145

совладение, но и его конфликт с идеей отчинности.
Принцип братского совладения предполагал в случае смерти
одного из братьев только один образ действий: удел умершего доста¬
вался не его потомству, а остававшейся в живых братии — так называ¬
емое «прирастительное право» (Anwachsungsrecht), если пользоваться
немецкой юридической терминологией. Так, трое братьев, сыновей
франкского короля Хлотаря I (511-560/1), ставшего в 558 г. единов¬
ластным правителем Франкского государства, в 568 г. поделили меж¬
ду собой удел умершего четвертого брата, Хариберта (561-567)44. Со¬
вершенно понятно, что подобная практика должна была приводить
к конфликту с достаточно взрослыми сыновьями покойного, коль
скоро таковые имелись, с их выраставшим из патримониального быта
правом на наследование удела отца — отчинным «заместительным
правом» (Eintrittsrecht). Отчинному праву и у франков, и на Руси при¬
надлежало будущее, но на этом основании вовсе не следует думать,
что оно было моложе братского совладения45. Примеры наследова¬
ния по «заместительному праву» в государстве Меровингов столь же
древни, как и по «прирастительному» и известны уже с VI в. Когда в
533 г. умер старший сын Хлодвига Теодерик I, его удел наследовал сын
Теодеберт I, несмотря на наличие у Теодерика братьев. После гибели в
524 г. Хлодомера, младшего в потомстве Хлодвига, его удел оказался
под управлением его матери, вдовы Хлодвига Хродехильды46, пред-
назначаясь в будущем для трех малолетних сыновей Хлодомера.
Неудивительно поэтому, что столкновения между дядьями и
племянниками столь обычны как для Франкского государства, так
и для Древней Руси. Теодеберт I, будучи к моменту смерти Теодери¬
ка I вполне взрослым и пользуясь поддержкой воинов своего отца,
сумел отстоять свое отчинное право, несмотря на намерение его дя¬
дей, Хильдеберта и Хлотаря, разделить наследие старшего брата47.
В случае же с сыновьями Хлодомера их малолетство позволило тем
же Хильдеберту и Хлотарю через некоторое время вмешаться и, по-
44 Gregorii Turonensis Historiae, IV, 45; IX, 20.
45Как иногда полагают (EwigE. Die Merowinger und das Frankenreich. Stuttgart;
B.; Koln; Mainz, 1988. S. 35 [Urban-Taschenbiicher. Bd. 392]) и как мы сами склонны
были думать прежде (Назаренко А. В. Порядок престолонаследия, С. 157. При¬
мем. 28).
46 Это видно, в частности, из распоряжений Хродехильды относительно
судьбы епископской кафедры в Туре, который входил в удел Хлодомера (Gregorii
Turonensis Historia, III, 17).
47 Ibid., Ill, 23.
146

еле убийства двух племянников и пострижения третьего, разделить
королевство брата48.
Наиболее ранними примерами на Руси могут служить воору¬
женные выступления подросших сыновей младших Ярославичей,
имевшие место в киевское княжение их дядей Изяслава и Всеволода.
В 1057 г. на смоленском столе умирает один из младших Ярослави¬
чей — Вячеслав, и в Смоленск из Волыни переводится его брат Игорь,
который вскоре, в 1060 г., также умирает49 50. О судьбе Волыни после
1057 г. сведений нет, но вот Смоленск по смерти Игоря Ярославича
оказался поделен между тремя братьями покойногоso — достаточно
типичный случай действия «прирастительного права». Это заставило
в 1081 г. возмужавшего Давыда Игоревича обратить внимание на свои
династические права путем мятежа — захвата сначала Тмутаракани,
а затем приморского Олешья. В результате Давыд добился от своего
дяди, киевского князя Всеволода Ярославича (1078-1093), выделения
себе стола, причем, заметим, в конечном итоге не какого-нибудь, а
своей отчины — Владимира Волынского51. Когда в ходе передела во¬
лостей после смерти киевского князя Святослава Ярославича (1073-
1076) и второго возвращения в 1077 г. на киевский стол Изяслава
Ярославича племянник последнего Олег Святославич лишился Волы¬
ни, он явился в отчий Чернигов, который к тому времени оказался за¬
нят другим его дядей — Всеволодом Ярославичем52. Не сумев догово¬
48Ibid„ III, 18.
49ПСРЛ. Т. I. Стб. 162-163; Т. II. Стб. 151.
50ПСРЛ. СПб., 1863. Т. XV. Стб. 153.
51 Сначала Давыд получил Дорогобуж, но после гибели в 1086/7 г. Волынско¬
го князя Ярополка Изяславича занял волынский стол (ПСРЛ. Т. I. Стб. 204,205;
Т. II. Стб. 196). Об этом можно судить по ретроспективному сообщению 1097 г.,
что Давыд получил Волынь еще от Всеволода (ПСРЛ. Т. I. Стб. 257; Т. II. Стб. 231).
Что это случилось, вероятно, сразу же по смерти Ярополка, видно по прецеденту:
во время ссоры Ярополка со Всеволодом и бегства волынского князя в Польшу в
1085 г., Владимир немедленно был передан Давыду. Именно для урегулирования
отношений Давыда с Ростиславичами, надо думать, Всеволод и посылал к Пере-
мышлю сына Владимира, как о том сообщает в одном из своих дополнительных
известий Ипатьевская летопись под 1087 г. (ПСРЛ. Т. II. Стб. 199).
52 На Пасху 1078 г., как то видно из Поучения Владимира Мономаха
(ПСРЛ. Т. I. Стб. 247). Это свидетельство предпочтительнее, чем известие По¬
вести временных лет в конце статьи 1077 г., что Олег «бе у Всеволода Черниго¬
ве» (ПСРЛ. Т. I. Стб. 199; Т. И. Стб. 190), которое служит всего лишь логическим
Переходом к сообщению, которым открывается следующая годовая статья: «Вежа
Олег, сын Святославль, Тмутороканию от Всеволода».
147

риться со Всеволодом, Олег, оставшийся к тому времени скорее всего
старшим среди Святославичей53, счел себя вправе добиваться отчины
силой и в 1078 г., хоть и ненадолго, захватил Чернигов54. Какую цель
ставил перед собой другой племянник Изяслава и Всеволода — Борис
Вячеславич, выступивший в 1078 г. союзником Олега, из источников
не ясно, но по аналогии можно догадываться, что в конечном итоге и
он стремился овладеть своей отчиной — Смоленском.
Интересно отметить, что в летописных контекстах и в случае с
Олегом, и в случае с Давыдом о борьбе за отчину не говорится и тер¬
мин «отчина» не употребляется. Вполне возможно, что летописец
просто не прозревал отчинной подоплеки конфликтов вследствие ее
завуалированности: раз Давыд поначалу удовольствовался Дорогобу¬
жем, значит добивался не столько именно Волыни, сколько достой¬
ной волости вообще; в этом смысле отчинный Владимир оказывает¬
ся равен неотчинному Дорогобужу. И, продолжая эту логику: если
бы Олегу весной 1078 г. была бы оставлена Волынь, вряд ли он стал
бы требовать Чернигов. Наверное, так. Но дело в том, что владимир¬
ский стол был для Олега также отчинным, ведь именно на Волыни
некоторое время, еще при жизни Ярослава Мудрого, сидел Святослав
Ярославич55. Отнюдь не исключаем, что не очень понятная мена Вла¬
димира Волынского на Туров, на которую пошел Всеволод Ярославич
зимой 1075-1076 гг.56, в киевское княжение Святослава, была связана
как раз с необходимостью освободить Волынь для Олега, для кото¬
рого она казалась предпочтительней как отчина. Тогда стало бы по¬
нятным, почему беспокойный Давыд терпеливо ждет, когда Волынь
освободится после Ярополка — ведь и для последнего Владимир был,
как можно думать, отчинным столом57, а генеалогически Изяславич
“Датировка гибели в Заволочье его старшего брата Глеба двоится: в Нов¬
городской I летописи значится 30 мая 1079 (6587) г. (Н1Л. С. 18,201), тогда как в
Повести временных лет о погребении князя в Чернигове 23 июля говорится под
1078 (6586) г. (ПСРЛ. Т. I. Стб. 199-200; Т. II. Стб. 190-191). Явно более правдо¬
подобным является показание Повести, так как смещение Глеба с новгородско¬
го стола должно было состояться одновременно с выведением из Волыни Олега,
т. е. уже до Пасхи (8 апреля) 1078 г. (см. предыдущее примеч.).
54ПСРЛ. Т. I. Стб. 200-201; Т. И. Стб. 191-192.
55 См. примеч. 129.
56 В поход в Чехию осенью 1075 г. Владимир Всеволодович отправляет¬
ся из Владимира, а возвращается из похода в начале 1076 г. в Туров (ПСРЛ. Т. 1.
Стб. 247).
148

был старше Игоревича.
После сказанного неудивительно, что в 1097 г. принцип «кождо
да держить отчину свою» лег в основу общерусского междукняжеско-
го договора, заключенного в Любече57 58. Думаем, неверно было бы по¬
нимать летописное сообщение об этом договоре так, будто возникшие
из отчин владения Святополка Изяславича, Владимира Всеволодо¬
вича и Святославичей противопоставлены в нем владениям Давыда
Игоревича и Ростиславичей как пожалованиям, полученным от ки¬
евского князя Всеволода Ярославича («имже роздаял Всеволод горо-
ды»). Нет, и стол Давыда, и, вероятно, столы Ростиславичей59 также
были отчинными, только эту отчинность уже успел подтвердить Все¬
волод. Не Любечский договор создал древнерусскую отчину и, тем бо¬
лее, не прецедентное право в связи с отвоеванием Олегом отчинного
Чернигова в 1094 г. (после чего термин «отчина» настойчиво зазвучал
на страницах летописи), а древнее родовое отчинное право, легшее в
основу любечских решений, сделало эти последние понятными и удо¬
влетворительными для всех. О том же говорят и примеры из франк¬
ской истории.
57Брак Изяслава с полькой Гертрудой (ПСРЛ. Пг., 1915. Изд. 2-е. Т. IV. Ч. 1.
С. 116; М., 2000. Изд. 2-е. Т. VI. Вып. 1. Стб. 179) предполагает, что до своего перехо¬
да в Новгород в 1052 г. (после смерти там старшего из Ярославичей — Владимира)
он наместничал где-то на западе Руси, т. е. либо в Турове, либо на Волыни. В на¬
уке нередко говорилось именно о Турове (см., например: Грушевський М. IcTopin
УкраТни-Руси. Льв1в, 1905. Т. 2. Вид. 2-е. С. 28; Приселков М. Д. Княжое право.
С. 41), но на чем основано такое мнение? Свидетельство Ипатьевской летописи на
этот счет источниковедчески неудовлетворительно (см. примеч. 129), а представ¬
ляющаяся традиционной связь потомства Изяслава с Туровом могла, конечно же,
сложиться и позже, в пору княжения здесь Ярополка Изяславича в 1078-1086/7
и его брата Святополка в 1088-1093 гг. Поэтому весомее, на наш взгляд, оказы¬
вается свидетельство константинопольского перечня русских епархий 1170-х гг.,
в котором на местах с 5-го по 8-е поименованы епархии Владимиро-Волынская,
Переяславская, Ростово-Суздальская и Туровская (Notitiae episcopatuum ecclesiae
Constantinopolitanae / J. Darrouzes. Paris, 1981 [Geographie ecclesiastique de l’Empire
Byzantin. T. 1]. P. 367). При одновременности учреждения этих кафедр, которое
мы относим ко второй половине 1040-х гг. (Назаренко А.В. Территориально¬
политическая организация государства и епархиальная структура церкви в Древ¬
ней Руси // Государство, Церковь, общество: исторический опыт и современные
проблемы. М. [в печати]. Т. 2), следовало бы ожидать, что порядок их перечис¬
ления будет ориентироваться на относительное старшинство Ярославичей, по¬
саженных отцом на соответствующих столах. Это наводит на мысль, что уделом
Изяслава при жизни отца до Новгорода была Волынь, а не Туров.
58ПСРЛ. Т. I. Стб. 256-257; Т. II. Стб. 230-231.
59 См. ниже примеч. 73.
149

Прогнозируемость конфликта побуждала к попыткам законода¬
тельно урегулировать принципиальное противоречие между брат¬
ским совладением и отчинностью. Так, соответствующую клаузулу
содержит уже упомянутое завещание Карла Великого 806 г. После
подробных распоряжений о том, как в случае смерти одного из бра¬
тьев следует поделить его королевство между двумя остальными,
читаем: «Если же у того или иного из этих трех братьев родится та¬
кой сын, которого народ захочет избрать для наследования отцу в его
королевстве, то желаем, чтобы дядья того юноши согласились на это
и позволили сыну своего брата править в части королевства, которая
принадлежала его отцу, их брату»60. Понятно, что тем самым сдела¬
но, да и сказано немного: обязать братьев-соправителей санкциони¬
ровать пожелания местной знати (разумеется, именно ее приходится
подразумевать под «народом») означало всего лишь признать сложив¬
шуюся противоречивость династического права, призвать по возмож¬
ности, исходя из конкретной политической ситуации, учитывать оба
принципа: и вытекающее из corpusfratrum право дядьев, и отчинное
право племянников. В этом смысле показателен уже упоминавшийся
пример Давыда Игоревича. С одной стороны, он получает Волынь из
руки киевского князя Всеволода Ярославича, своего дяди; с другой -
ничто, казалось бы, не заставляет Всеволода перемещать племянника
на освободившийся владимирский стол, ведь Давыд уже имеет удел.
Но киевский князь все же делает это. Что движет им? Ничто, кроме
признания отчинного права Давыда. И потому посажение Игоревича
на Волыни — это все тот же династический компромисс, к которому
призывал своих сыновей Карл Великий в завещании 806 г.
Возвращаясь на мгновение к спору между сторонниками семейно¬
родового и договорного начал в междукняжеских отношениях, о ко¬
тором шла речь в начале статьи, заметим, что тут-то, в необходимости
действовать внутри системы конфликтных правовых начал, совер¬
шенно очевидно, и открывается поле для договора — как между кня¬
зем (королем) и знатью, так и между членами династии. Но причиной
тому оказывается вовсе не отсутствие династических принципов, а
напротив — их сложность.
Говоря о типичном для братского совладения конфликте между
60 «Quod si talis filius cuilibet istorum trium fratrum natus fuerit, quern populus
eligere velit ut patri suo in regni hereditate succedat, volumus ut hoc consentiant patrui
ipsius pueri et regnare permittant filium fratris sui in portione regni quam pater eius.
frater eorum, habuit» (Divisio regnorum, 5. P. 128).
150

дядьями и племянниками, надо иметь в виду еще один, особый, слу¬
чай отчинного права, который в равной мере представлен и у франков,
и на Руси.
Отчинное право потому и получило наименование «заместитель¬
ного», что сыновья умершего члена династии наследовали не столько
удел отца, сколько его династический статус, «место» отца в династи¬
ческой иерархии61. Собственно, это последнее и определяет статус
удела покойного. В результате положение по отношению к дядьям тех
племянников, отец которых умер самостоятельным соправителем по
corpusfratrum, принципиально отличалось от положения тех, отец ко¬
торых таким полноценным участником братского совладения по тем
или иным причинам не был — обычно просто потому, что не успел
им стать, умерев прежде своего отца62. Так, несмотря на то, что стар¬
ший сын Карла Великого Пипин, король Северной Италии, умерший
в 810 г. при жизни отца, оставил сына Бернхарда, это не привело к
разделу между Бернхардом и его дядей Людовиком, младшим сыном
Карла, после смерти последнего в 814 г.: сын Пипина, еще при Карле
назначенный итальянским королем вместо отца и в этом смысле на¬
следовавший ему, так и остался таковым под рукой своего дяди Лю¬
довика Благочестивого (814-840)63. Точно такая же судьба ждала и
аквитанского короля Пипина II, сына Пипина I Аквитанского, сред¬
него из трех сыновей Людовика Благочестивого. Пипин I скончался
при жизни отца, в 838 г., и потому его сын и тезка не был допущен к
участию в разделе Франкского государства по Верденскому договору
843 г. наравне с дядьями и вынужден был ограничиться аквитанским
уделом своего отца под властью дяди Карла Лысого (840-877), за ко¬
торым в Вердене было закреплено Западнофранкское королевство.
Такое положение дел de iure, конечно, вовсе не исключало того, что
для его фактической реализации и Карлу, и Пипину пришлось приме¬
61 Похожую мысль применительно к древнерусским князьям высказывал
В.О. Ключевский, но неудачно пытался подтвердить ее порядками позднейшего
местничества (Ключевский В.О. Курс русской истории. М„ 1987. Ч. 1. С. 182-183).
“Этот казус фиксируется и в обычном наследственном праве. Так, Видукинд
(70-е гг. X в.) сохранил свидетельство о спорах среди саксов, следовало ли при¬
знавать наследниками, наряду с дядьями, тех племянников, «отцы которых умер¬
ли при жизни дедов» («si forte patres eorum obissent avis superstitibus»); сторонники
древних обычаев противились такому нововведению, которое все же состоялось
в правление Оттона 1 (936-973): Die Sachsengeschichte des Widukind von Korvei, 11,
10/0. Hirsch, H.-E. Lohmann. Leipzig, 1935. P. 73-74 (MGH SRG. [T. 60]).
“См., например: Annales regni Francorum, a. 813-814. P. 138,140.
151

нить вооруженную силу; в результате в 845 г. между ними был заклю¬
чен соответствующий договор64, который, однако, не помешал Карлу
впоследствии избавиться от неудобного племянника.
И Пипин Итальянский, и Пипин I Аквитанский ушли из жизни
в положении удельных королей, подчиненных своим отцам — Карлу
Великому и Людовику Благочестивому; реализация отчинного права
их сыновей, Бернхарда и Пипина II, делала последних преемниками
этого подчиненного статуса. При жизни Карла и Людовика владель¬
ческое положение их осиротевших внуков внешне вроде бы не отлича¬
лось от положения их сыновей: и те и другие титуловались королями
и располагали собственными уделами-королевствами, находясь под
верховной властью деда и отца. Однако династический статус внуков
и сыновей при этом был разный, так как внуки не обладали правом
участия в государственном разделе по смерти деда, как сыновья —
по смерти отца; подчиненное положение внука по отношению к деду
продолжалось в виде подчинения племянника по отношению к дяде
(дядьям). Подчиненное положение племянников в таких случаях ха¬
рактеризуется в литературе условным термином «подкоролевство»
(Unterkonigtum), чтобы отличить его от самостоятельных уделов дя¬
дьев 65. Источникам, однако, этот термин неизвестен, и, несмотря на
различное место в династической иерархии, как дядья, так и племян¬
ники в равной мере титуловались королями, а их владения — коро¬
левствами. Попытки сломать эту династическую традицию предпри¬
нимались: Карл Лысый — насколько можно судить по терминологии
Вертинских анналов, которые в целом отражали его точку зрения66, -
предпочитал в упомянутом договоре 845 г. с Пипином II характери¬
зовать владения племянника не как «королевство» (regnum), а как
«волость» (<dominatus)67. Однако такие попытки были единичны и,
главное, безрезультатны: сам Пипин II, хотя и признавал Карла своим
«главой» (patronus), в своих грамотах продолжал именовать свои зем¬
ли королевством68, и Карл не мог ему в этом воспрепятствовать.
64Nelson J.L. Charles the Bold. L.; N. Y., 1992. P. 139-144.
65 Eiten G. Unterkonigtum im Reiche der Merowinger und Karolinger. Heidelberg,
1907.
66Пруденций, автор Вертинских анналов в их центральной части (с 835 по
861 г.), был назначен епископом Труа в 845 г., т. е. являлся в этом смысле креату¬
рой Карла Лысого.
67 Annales Bertiniani, а. 845 / G. Waitz. Hannover; Leipzig, 1883. P. 32 (MGH SRG-
[T.5]).
68Recueil des actes de Pepin I et Pepin II, rois d’Aquitaine / L. Levillain. R, 1926. P. 51-
152

Изложенное помогает, как представляется, лучше понять дина¬
стическую природу схожих случаев на Руси.
Стараясь объяснить особое среди прочих Рюриковичей положе¬
ние полоцких Изяславичей, один из авторов Лаврентьевской лето¬
писи излагает под 1128 г. предание, будто киевский князь Владимир
Святославич (978-1015) за вину Рогнеды (покушение на жизнь кня¬
зя) раз и навсегда ограничил права ее первенца Изяслава и его по¬
томства Полоцким княжением69. Наивное представление, будто ди¬
настический статус полоцких Изяславичей был определен волевым
решением Владимира, как мы теперь понимаем, совершенно неверно.
Дело в другом: Изяслав Владимирович скончался в 1001 г.70, т. е. еще
при жизни отца. Вот почему Брячислав Изяславич, несмотря на всю
свою воинственность, по законам братского совладения не мог пре¬
тендовать на участие в разделе наследия своего деда наряду с дядьями
Святополком, Ярославом и Мстиславом Владимировичами. Уступку
Ярославом Брячиславу двух городов, Усвята и Витебска71, разделом,
естественно, назвать никак нельзя, то была просто цена лояльности
беспокойного соседа.
Равным образом выпадал из раздела по смерти Ярослава Мудро¬
го внук последнего Ростислав Владимирович, сын старшего из Ярос-
лавичей, умершего при жизни отца, в 1052 г.72, и потому немудрено,
что источники ничего не говорят о его наделении. Это не значит, что
по завещанию Ярослава 1054 г. или несколько позднее по воле дядьев
Ростислав не получил удела. Удел, несомненно, имелся, и косвенные
данные позволяют догадываться, что таковым могла быть Волынь
или ее южная часть с центром в Перемышле, где позднее застаем стар¬
шего из Ростиславичей — Рюрика73. Но этот удел не был самостоя¬
6,ПСРЛ.Т.1.Стб. 299-301.
70ПСРЛ. Т. I. Стб. 129; Т. II. Стб. 114.
71ПСРЛ. Т. IV. Ч. 1. С. Ill; Т. VI. Вып. 1. Стб. 173.
72ПСРЛ. Т. I. Стб. 160; Т. II. Стб. 149.
73Думать так позволяют данные (правда, довольно неопределенные) о том,
что женой Ростислава Владимировича была венгерка. В той форме, в какой эта
гипотеза высказывалась в литературе со ссылкой на В.Н. Татищева (Баумгартен
Н.А. Первая ветвь князей галицких: потомство Владимира Ярославина // Он же.
Родословные отрывки, V-VIII. М., 1908. С. 4-5 [Летопись Историко-родословного
общества. Год 8. Вып. 4/16]), она не выглядит удовлетворительно обоснованной.
И все же венгерские источники не оставляют сомнений, что речь шла о родствен¬
нице короля Кальмана (1095-1114), хотя относительно степени родства состави¬
тели венгерского хроникального свода XIV в. испытывали затруднения, оставив
153

тельным, подобно уделам Ярославичей, — и вовсе не потому, что не
был наследственным, полученным от отца. Точно так же не был са¬
мостоятельным, несмотря на наследственный характер, и полоцкий
удел Изяславичей. Как наследственные уделы Бернхарда и Пипина II
Аквитанского должны были оставаться вечными «подкоролевства¬
ми», независимо от перемен на императорском престоле, так уделы
Изяславичей и Ростиславичей обрекались на вечное подчинение Кие¬
ву, и никакие династические катаклизмы не способны были изменить
этого статуса. Поэтому киевские князья — и Владимир Всеволодович
Мономах в 1116 г., и Мстислав Владимирович в 1127 г. — были вполне
в своем праве, когда старались привести строптивых полоцких Всес-
лавичей в свою волю74, ведь по своему положению в династической
иерархии Полоцк оставался киевской волостью.
Сугубо династически-родовая природа этого княжеского «из¬
гойства» верно отмечена в глоссе к статье 17 Устава князя Всеволода:
«А се четвертое изгойство (выше шла речь об изгоях-попах, холопах и
купцах. — А.Я.) и себе (т. е. князьям. — А.Я.) приложим: аще князь оси-
ротееть»75. Нелепо было бы думать, что автор этой глоссы хотел ска¬
зать, будто такой князь-изгой попадал, подобно изгою-священнику
или купцу, в число «церковных людей» (именно перечисление «цер¬
в соответствующем месте текста пропуск: когда король Кальман в 1099 г. пришел
на помощь Святополку против Ростиславичей, «русская княгиня по имени Лан¬
ка, <?> (пропуск, в тексте никак не обозначенный. - А.Н.) этого короля, вышла
навстречу королю, пала к ногам, со слезами умоляя короля не губить того наро¬
да» («ducissa Rutenorum nomine Lanca, eiusdem regis <?>, venit obviam regi, pedibus
provoluta obsecrabat regem cum lacrimis, ne disperderet gentem illam»: Chronici Hun-
garici compositio saeculi XIV, cap. 145 / A. Domanovszky // Scriptores rerum Hunga-
ricarum tempore ducum regumque stirpis Arpadianae gestarum. Budapest, 1938. Vol.
1. P. 423-424). Дело происходило под стенами Перемышля, в котором, помимо
Володаря Ростиславича с семейством, тогда находилась и жена Давыда Игоре¬
вича (ПСРЛ. Т. I. Стб. 270; Т. II. Стб. 245). Поэтому, вообще говоря, допустимо
было бы отождествить Ланку также и с этой последней. Однако настойчивость, с
какой Давыд дважды искал помощи именно в Польше Владислава I (1079-1102),
заставляет предполагать в супруге Игоревича скорее польку. Если Ланка была,
действительно, женой Ростислава, то в ней естественно было бы видеть дочь ко¬
роля Белы I (1060-1063), так что Кальману она приходилась бы родной теткой.
Вопрос нуждается в дополнительном исследовании.
74ПСРЛ. Т. I. Стб. 290-291,298-299; Т. И. Стб. 282-283,292-293.
75 Древнерусские княжеские уставы XI-XV вв. / Я.Н. Щапов. М., 1976. С. 156.
Источниковедческие контроверзы относительно времени сложения Устава в его
нынешней форме в целом и отдельных его установлений не могут повлиять на
трактовку статьи об изгойстве.
154

ковных людей» и составляет содержание 17-й статьи Устава). В самом
деле, кто такой «осиротевший» князь? Всякий князь рано или поздно
терял родителей, поэтому выражение «аще князь осиротееть» должно
было иметь какой-то специфический смысл. Понятно, что речь шла
именно о несвоевременном сиротстве, причем несвоевременном не в
собственно возрастном отношении, ибо малолетство княжича само
по себе не означало ущемления его прав как князя, а лишь затрудняло
их осуществление. Имелась в виду несвоевременность династическая,
когда отец изгоя, не пережив своего отца, не успевал стал самостоя¬
тельным князем по понятиям братского совладения. Именно в таком
случае княжич и его возможное потомство были обречены навсегда
остаться «подручниками» у своих династически более удачливых ро¬
дичей. А князь-подручник — это, с точки зрения идеологии братского
совладения, своего рода смысловое противоречие: только те князья
суть «настоящие», которые являются «братьями» друг другу или «сы¬
новьями» при «отце», т. е. не потеряли династической возможности
со временем стать «братьями». В этом смысле показателен возмущен¬
ный ответ смоленских Ростиславичей владимиро-суздальскому кня¬
зю Андрею Юрьевичу Боголюбскому (1157-1174), приказавшему им
оставить Киев и другие столы в Киевской земле: «Мы тя до сих мест
яко отца имели по любви. Аже еси с сякыми речьми прислал, не акы
к князю, но акы к подручнику и просту человеку <...> а Бог за всем
(т. е. пусть Бог нас рассудит. — А.#.)»76.
Что же, составитель статьи 1128 г. Лаврентьевской летописи, в
отличие от глоссатора Устава князя Всеволода, был так плохо знаком
с династическими понятиями князей, дела которых описывал? Нет,
конечно. Просто при изложении поэтически-красочного предания,
которое носит все признаки этиологической легенды, летописец по¬
зволил себе отвлечься от исторической прозы, уверяя читателя, будто
Владимир построил для Изяслава и его матери город Изяславль (один
из удельных центров Полоцкой земли) и «оттоле мечь взимають Ро-
говоложи внуци противу Ярославлих внуков», — хотя не мог не знать,
что Изяслав был посажен отцом не в Изяславле, а в Полоцке, и что
Рогнеда была матерью не только Изяслава, но и Ярослава77.
Итак, изначально междукняжеские отношения, вырастая из от¬
ношений патримониальных, по самой своей природе сопротивлялись
76ПСРЛ. Т. II. Стб. 574 (в ультрамартовской статье 1174 г.).
^ПСРЛ. Т. I. Стб. 80,121; Т. II. Стб. 67,105.
155

феодализации, подчинению идее вассалитета, так как в принципе
все князья были актуально или потенциально равны, старшие были
для младших «яко отци по любви». И только особенное положение
князей-изгоев давало повод и возможность для, так сказать, «огосу¬
дарствления», или (что то же в данном случае) «феодализации» от¬
ношения к ним со стороны династически старейшего. Повествуя о го¬
сударственной присяге, т. е. феодальной коммендации Пипина Карлу
Лысому при заключении упомянутого договора 845 г., источник тут
же «переводит» ее на язык семейно-династической терминологии: «...
приняв от него клятву верности, что он отныне будет ему верен, как
племянник своему дяде, и во всякой нужде будет посильно помогать
ему»78. Таким образом, феодализация родовых междукняжеских от¬
ношений оказывается тесно связана с вызреванием в политической
элите государственного сознания. Проблема становления такового в
целом далеко выходит за рамки проблематики данной статьи и здесь
может быть только намечена в той мере, в какой сфера государствен¬
ной идеологии непосредственно связана с эволюцией династического
строя.
Действительно, с ростом государственного самосознания власти
неизбежно должно было расти и сопротивление идее механического
ее, власти, дробления. В странах, где господствовало братское со¬
владение, это естественным образом вело к попыткам создания та¬
кого династического порядка (включая способ престолонаследия),
который сочетал бы традиционное corpus fratrum с той или иной
институционализацией единовластия. Подобного рода усовершен¬
ствованной формой братского совладения и у франков, и на Руси, и
в ряде других раннесредневековых государств (Чехии, Польше) стал
сеньорат.
В самом общем виде сеньорат можно определить как династиче¬
ский строй, в котором генеалогически старейшему в правящем роде
усваиваются те или иные политические прерогативы в рамках всего
государства. Очень важно не смешивать сеньорат с генеалогическим
старейшинством, равно как и понимать, что сеньорат не создавал по¬
нятия генеалогического старейшинства, которое, являясь семейно¬
родовым по природе, всегда существовало в рамках corpus fratrum. Се¬
78 «...receptis ab ео sacramentis fidelitatis, quatenus ita deinceps ei fidelis sicut nepos
patruo existeret et in quibusdam necessitatibus ipsi pro viribus auxilium ferret» (Annales
Bertiniani, a. 845. P. 32).
156

ньорат был только попыткой придать старейшинству определенные
общегосударственные политические функции.
В самом деле, при первоначальном братском совладении старший
из сыновей отнюдь не наследовал общесемейной власти покойного
отца, которая обеспечивала политическое единство. Разделы между
братьями не сопровождались установлением какой-либо политиче¬
ской зависимости младших от генеалогически старейшего. Полити¬
чески братья были совершенно независимы друг от друга, и это поли¬
тическое равенство только подчеркивалось старательно выверенным
равенством их уделов. И даже раздел, предусмотренный уже упоми¬
навшимся политическим завещанием Карла Великого, «Размежева¬
нием королевств», имел в виду равное наделение трех имевшихся на
тот момент сыновей императора — Карла, Пипина и Людовика, ниче¬
го не говоря о каком бы то ни было верховенстве старшего, Карла, над
младшими79.
Поэтому нам кажется неверным представление, отразившее¬
ся и в последних монографических исследованиях о социально-
политическом строе Древней Руси, будто учет генеалогического
старшинства при разделах (выразившийся, например, в том, что в
969/972 г. именно старшему из Святославичей, Ярополку, достался
Киев) имплицирует наличие политической власти старейшего; будто
уже с середины X в., со времен Игоря и Святослава, столонаследие на
Руси велось по прямой восходящей линии, что явилось-де результа¬
том длительного укрепления княжеской власти80. Все просто, когда у
князя сын — единственный и нет братьев (Святослав Игоревич). Иное
дело — Святославичи. Источники не дают ровным счетом никаких
оснований представлять себе положение Ярополка Киевского особым
сравнительно с братьями — Олегом Древлянским и Владимиром Нов¬
городским, и даже говорить об уделах последних как об «условных
держаниях»81. А сравнительно-исторический материал прямо гово¬
79 Divisio regnorum. Р. 126-130; см. также: Назаренко А.В. «Ряд» Ярослава.
Карта 4.
80 Свердлов М.Б. Генезис и структура феодального общества в Древней Руси.
Л., 1983. С. 33; Он же. Домонгольская Русь. С. 163; Толочко А.П. Князь в Древней
Руси: власть, собственность, идеология. Киев, 1992. С. 22-35 (ср.: Назаренко А.В.
К проблеме княжеской власти и политического строя Древней Руси. Замечания и
размышления по поводу книги: Толочко А.П. Князь в Древней Руси. Киев, 1992 //
СР. 1999. [Вып.] 2. С. 164-193).
81 Рапов О.М. Княжеские владения на Руси X — первой половины XIII в.
М„ 1977. С. 32-34; автор не отрицает самостоятельности Олега и Владимира по
157

рит об обратном. Полагаем, правы В.О. Ключевский, А.Е. Пресняков и
другие исследователи, которые считали, что никакой государственно¬
политической зависимости от старшего брата здесь не видно82, хотя
никто из этих историков на типологию в данной связи не опирался.
Отношения между Святославичами регулировались исключительно
родовым обычаем, и привносить в них государственные элементы, с
нашей точки зрения, столь же неверно, как и усматривать в наделении
Владимиром Святославичем сыновей симптом нарождавшейся «фео¬
дальной раздробленности» или, наоборот, — некую реформу адми¬
нистративного управления Киевского государства на местах, которая
имела целью укрепление централизованной государственной власти,
поскольку политическая власть князя тем самым якобы помножалась
на власть отцовскую83.
Такие противоположные оценки ранних уделов объясняются
одним и тем же методическим просчетом — проекцией (намеренной
или бессознательной) государственных понятий на сферу, где господ¬
ствовали понятия семейно-родовые. Владимир наделял сыновей не
потому, что стремился тем самым укрепить централизованный адми¬
нистративный аппарат (говоря так, мы вовсе не хотим отказать ему
в таком стремлении), а вынужден был делать это по династическим
принципам своего времени, которые позволяли каждому из взрослых
сыновей требовать надела. Не думаем, что статус удельного князя
под рукой отца — да, подчиненный — ничем не отличался от стату¬
са посадника84. Ведь подчинение князя-сына князю-отцу отнюдь не
государственного свойства, как посадника — князю, ибо, согласно
восприятию власти человеком того времени, был некий актуальный
коррелят заложенной в сыне возможности занять место отца. Немыс¬
лимо, чтобы посадник мог возмутиться против киевского князя так,
как сделал это в 1014 г. Ярослав против Владимира.
В отличие от братского совладения в его первоначальной фор-
отношению к князю киевскому, но почему-то характеризует ее как узурпацию:
свои уделы младшие Святославичи будто бы «сумели превратить (! — А.Н.) по
существу в самостоятельные в политическом отношении государства». Модерни¬
зирующий термин «узурпация» прямо употребляет М.Б. Свердлов, говоря о киев¬
ском княжении Олега (Свердлов М.Б. Домонгольская Русь. С. 163).
82 Пресняков А.Е. Княжое право. С. 28 (со ссылкой на соответствующее место
«Курса» В.О. Ключевского).
83Юшков С.В. Очерки по истории феодализма в Киевской Руси. М.; Л., 1939.
С. 175; Котляр Н.Ф. Древнерусская государственность. СПб., 1998. С. 84-89; и др-
84 Юшков С.В. Очерки... С. 175.
158

ме, которое было институтом обычного родового права, сеньорат
таковым не был и, следовательно, должен был так или иначе декре¬
тироваться, учреждаться. Иными словами, можно ожидать, что мо¬
мент установления сеньората будет уловим на материале источников.
В самом деле, если говорить о Франкском государстве, то таким мо¬
ментом, совершенно очевидно, является 817 г., когда был издан ка¬
питулярий императора Людовика Благочестивого, содержащий его
политическое завещание, — так называемое «Устроение империи»
(«Ordinatio imperii»)85. Суть этого документа состояла в регламентации
взаимоотношений между братьями-сонаследниками (тремя имевши¬
мися к тому времени у Людовика сыновьями: Лотарем, Пипином и
Людовиком) при политически и владельчески выделенном положе¬
нии старшего — Лотаря. Лотарь «коронуется императорским венцом,
становясь и соправителем нашим (Людовика. — А.Я.), и наследником
империи. <...> Остальные же его братья, Пипин и тезоименитый нам
Людовик, <...> удостаиваются королевского титула и испомещаются
в ниже поименованных владениях, в которых после нашей кончи¬
ны пользуются королевской властью под старшим братом (курсив
наш. — А.Я.)»86. Это выделенное императорское положение Лотаря за¬
ключалось в ряде государственных полномочий, которыми он должен
был располагать в отношении младших братьев; главным из них было
право и обязанность служить гарантом государственного порядка,
т. е. вмешиваться в дела братьев в случае ущемления ими интересов
церкви или уличения их в каком-либо ином явном тиранстве87. Кроме
того, в руках старшего брата-императора сосредоточивалась внешняя
политика: без его согласия и одобрения младшие не имели права ни
давать ответов иноземным послам, ни вести внешние войны88; обрат¬
ной стороной внешнеполитических прерогатив старшего оказывалась
“Ordinatio imperii // MGH Сарр. Т. 1. № 136. Р. 270-273; GanshofF.-L. Ob¬
servations sur l’Ordinatio imperii de 817 // Festschrift fur Gu. Kusch anlasslich des
60. Geburtstages. Wiesbaden, 1955; Hdgermann D. Reichseinheit und Reichsteilung:
Bemerkungen zur Divisio regnorum von 806 und zur Ordinatio imperii von 817 // HJb.
1975. Bd. 95. S. 278-307.
“ «...imperiali diademate coronatum nobis et consortem et successorem imperii <...>
constitui. Ceteros vero fratres eius, Pippinum videlicet et Hludowicum, aequivocum nos¬
trum <„.> regiis insigniri nominibus, et loca inferius denominata constituere, in quibus
post decessum nostrum sub seniore fratre regali potestate potiantur» (Ordinatio imperii,
prooem. P. 271).
87 Ibid., 10. P.272.
“Ibid., 7-8. P. 272.
159

его обязанность помогать младшим в случае нападения на них внеш¬
него врага89.
Эти полномочия Лотаря подкреплялись тем, что его удел не толь¬
ко радикально превосходил уделы братьев, составляя примерно две
трети всей Франкской империи, но и обнимал политически важней¬
шие области: коренную «Франкию» (Francia — область между Сом¬
мой и Луарой) и Италию с Римом; Пипину доставалась Аквитания
(сильно урезанная, сравнительно с Аквитанским королевством само¬
го Людовика Благочестивого по разделу 806 г.), а Людовику — Бавария
(с некоторыми приращениями, но в целом также составлявшая лишь
меньшую половину Баварско-Итальянского королевства Пипина по
завещанию 806 г.)90. В русле идеи сеньората лежали и установления,
касавшиеся дальнейшей судьбы младших уделов. В случае смерти
того или иного из младших братьев-королей и наличия у покойного
нескольких законных сыновей удел умершего отнюдь не подлежал
разделу между сыновьями (как полагалось по завещанию Карла Ве¬
ликого). «Народ» (populus) должен был выбрать в короли только одно¬
го из сыновей, а император обязан был утвердить такой выбор, при¬
нять избранного «вместо брата и сына и, возвысив его до отцовского
звания, всеми средствами сохранять это положение»91 (снова налицо
роль сениора как гаранта общегосударственного порядка); в отноше¬
нии же прочих сыновей покойного короля следовало поступить «ми¬
лосердно и по любви»92 — совершенно очевидное и принципиальное
отступление от принципа corpusfratrum в отношении младших уделов,
коль скоро они мыслились как окончательно, раз и навсегда выделен¬
ные. Если же младший брат уходил из жизни, не оставив законных
сыновей, то «его владения должны вернуться к старшему брату»93.
Характерная формула «должны вернуться» (revertatur) со всей от¬
четливостью демонстрирует, что составителем завещания удельные
королевства младших братьев мыслились как данные, уступленные
сениором, который в этом смысле действительно оказывался юриди¬
чески тождествен их общему отцу, из чьих рук они в свое время и по¬
лучили свои уделы. И снова мы видим уход от обычая родового совла¬
89 Ibid., 6. Р. 271.
90 Ibid., 1-2. Р. 271.
91 Ibid., 14. Р. 272: «...in loco fratris et filii suscipiat et, honore paterno sublimato,
hanc constitutionem <...> modis omnibus conservat».
92 Ibid., 14. P. 272-273: «pio amore».
93 Ibid., 15. P. 273: «potestas illius ad seniorem fratrem revertatur».
160

дения, согласно которому выморочный удел следовало бы поделить
между всеми оставшимися братьями.
Рождение в 823 г. у императора Людовика от второго брака еще
одного сына, Карла, и возникшая в связи с этим необходимость выде¬
ления королевства для четвертого брата перечеркнули династический
план 817 г., приведя к затяжному конфликту Людовика со старшими
сыновьями. Попытки Лотаря, ставшего императором Лотарем I (840-
855), после смерти отца в 840 г. настаивать на принципах завещания
817 г. имели следствием его столкновение с братьями Людовиком и
Карлом (Пипин, напомним, умер еще раньше, в 838 г.) и, в конечном
итоге, раздел Франкской империи по Верденскому договору 843 г. Им¬
ператорский титул остался за старшим, но и только: от выделенного
владельческого положения Лотаря не осталось и следа94. Не будучи
подкреплено никакими реальными государственно-политическими
механизмами, императорское звание подверглось стремительной де¬
вальвации: вспомним цитированное выше послание сына Лотаря I,
императора Людовика II, к византийскому императору Василию I, в
котором Людовик (чьи владения, в отличие от владений его отца, су¬
зились уже до Северной Италии) вынужден был обосновывать свою
императорскую власть принципами братского совладения — явное
противоречие, свидетельствовавшее о неудаче сеньората, задуманно¬
го Людовиком Благочестивым.
Нонеосуществленностьэтогоплананеуменьшаетзначительности
замысла Людовика Благочестивого, направленного на реформу освя¬
щенного веками династического строя, на внесение в чисто династи¬
ческий механизм взаимоотношений между братьями-соправителями
элементов государственно-политического подчинения.
На Руси момент учреждения сеньората также четко улавлива¬
ется источниками — это завещание Ярослава Мудрого, помещенное
в Повести временных лет в статье 1054 г.: «В лето 6562. Преставися
великыи князь Русьскыи Ярослав. И еще бо живущу ему наряди сыны
своя, рек им: <...> Се же поручаю в собе место стол старейшему сыну
моему и брату вашему Изяславу Кыев, сего послушайте, яко послуша¬
ете мене, да то вы будеть в мене место. А Святославу даю Чернигов, а
Всеволоду Переяславль, а Вячеславу Смолинеск. И тако раздели им 9 * *9iB6hmerJ. Regesta imperii. Neu hrsg. von der Osterreichischen Akademie der Wis-
senschaften. Innsbruck, 1908. Bd. 1: Die Regesten des Kaiserreiches unter den Karolin-
gern, 715-918 / E. Muhlbacher, J. Lechner. № 1103a.
161

грады, заповедав им не преступати предела братня, ни сгонити, рек
Изяславу: Аще кто хощеть обидети брата своего, то ты помагаи, его же
обидять»95. Выражения «сего послушайте, яко послушаете мене, да то
вы будеть в мене место» и «аще кто хощеть обидети брата своего, то ты
помагаи, его же обидять», несмотря на свою лапидарность, не остав¬
ляют сомнения в том, что автор процитированного текста характе¬
ризовал с их помощью политико-династический строй, весьма напо¬
минающий тот, который пытался установить своим завещанием 817 г.
Людовик Благочестивый. Положение Изяслава Ярославича по отно¬
шению к братьям «во отца место» было подкреплено, как и в случае с
императорским положением Лотаря I согласно «Устроению империи»,
исключительным положением его личного удела. По своим размерам,
экономическому и военному потенциалу удел Изяслава Киевского
выглядит доминирующим. Бесспорно, ресурсы собственно Киевской
земли того времени, включавшей Погорину и Турово-Берестейскую
область, в совокупности с Новгородом намного превосходили ресур¬
сы, скажем, Святославова Черниговского удела, половину которого к
тому же территориально составляла и хозяйственно, и даже полити¬
чески еще недостаточно освоенная к середине XI в. земля вятичей.
Бесспорно, что «ряд» Ярослава в том виде, как он изложен в По¬
вести временных лет, не является протокольной записью завещания
киевского князя, а его сокращенным пересказом, который прело¬
мился через призму политических представлений летописца рубе¬
жа XI—XII вв. и осложнен клишированными оборотами96. Но отсю¬
да вовсе не стоило бы заключать, будто «ряд» является позднейшим
вымыслом, который имел целью просто a posteriori легитимировать
положение вещей, стихийно сложившееся в 1060-е гг.97. Во всяком
случае, сравнительно-исторические данные говорят против такого
предположения. В то же время традиционное сближение завещания
Ярослава Мудрого 1054 г. с соответствующими распоряжениями чеш¬
ского князя Бржетислава I от 1055 г. и польского князя Болеслава III
95ПСРЛ.Т.1.Стб.161;Т.И.Стб. 149-150. После слов «Всеволоду Переяславль»
в Комиссионном списке Новгородской I летописи младшего извода (Н1Л. С. 182).
Новгородской IV и Софийской I летописях (ПСРЛ. Т. IV. Ч. 1. Вып. 1. С. 117; Т. VI.
Вып. 1. Стб. 181) и некоторых других читается: «а Игорю Володимерь». Достовер¬
ность этого сообщения не подлежит сомнению.
96 Franklin S. Some Apocryphal Sources of Kievan Russian Historiography // Ox¬
ford Slavonic Papers. Nova series. 1982. Vol. 15. P. 6-15.
97 Франклин С., Шепард Дж. Начало Руси. С. 358.
162

Кривоустого от 1138 г., к которому ранее присоединялись и мы98, вряд
ли оправданно. Ни первое, ни второе не имели в виду учредить сеньо¬
рат, так как к тому времени он уже существовал и в Чехии (по крайней
мере с 970-х гг.), и в Польше (вероятно, начиная с раздела между Ка¬
зимировичами в 1058 г.). Суть завещаний Бржетислава I и Болесла¬
ва III из источников до конца не ясна. Вероятно, и тот и другой стре¬
мились уже выйти за пределы обычного сеньората: чешский князь,
похоже, имел в виду собственно единовластие, польский — создание
территориально-политической структуры, которая напоминает хро¬
нологически близкий ей династический проект Владимира Мономаха
и Мстислава Великого99 100.
Вместе с тем при фронтальном сравнении «ряда» Ярослава (на¬
сколько он не только вырисовывается из пересказа летописца, но и ре¬
конструируется из всей суммы данных) с завещанием Людовика Бла¬
гочестивого раздел Руси в 1054 г. производит двойственное впечатле¬
ние. С одной стороны, киевский князь получил, вне сомнений, много
больше каждого из своих братьев, и в этом отношении раздел по за¬
вещанию киевского князя в 1054 г. сходствует с разделом франкского
императора, планировавшимся по завещанию 817 г.: и «ряд» Ярослава
Мудрого, и «Устроение империи» Людовика Благочестивого являлись
попытками установить эффективный сеньорат, не отменяя, однако,
совершенно обычая наделять всех сыновей. С другой же стороны, ха¬
рактер уделов трех старших Ярославичей сближает Ярославов «ряд»
не с «модернистским» проектом Людовика Благочестивого, а напро¬
тив — с архаическими чересполосными разделами у франков эпохи
Меровингов, когда в состав уделов каждого из братьев-соправителей,
наряду с прочими территориями, должна была входить еще и часть
коренных франкских земель между Соммой и Луарой, вышеупомяну¬
той «Франкии» 10°. Если исходить из этого параллелизма, то склады¬
вается впечатление, что в середине XI в. в Среднем Поднепровье име¬
лась какая-то выделенная область, в которой, по замыслу Ярослава,
непременно должны были получить причастие Изяслав, Святослав
и Всеволод. Эту область естественно отождествить с известной «Рус¬
ской землей» в узком смысле слова, так что в «ряде» Ярослава позво¬
98Назаренко А.В. Порядок престолонаследия. С. 86.
99 Назаренко А.В. Древнерусское династическое старейшинство; о династи¬
ческом проекте Владимира Мономаха и его сына Мстислава см.: Назаренко А.В.
Владимир Мономах. С. 279-290.
100См. подробнее: Назаренко А.В. «Ряд» Ярослава.
163

лительно было бы усматривать некоторый дополнительный довод в
пользу существования такой «Русской земли» в X-XI, а не только в
XII в.101. В то же время, в отличие от разделов «Франкии» VI в. и более
поздних, уделы трех Ярославичей в «Русской земле» отнюдь не вы¬
глядят равноценными. Восточные пределы последней очертить труд¬
но, но даже если они обнимали Курское Посемье, входившее в Пере¬
яславское княжество Всеволода, все равно сравнивать, например, пе¬
реяславскую и киевскую части «Русской земли» явно не приходится.
Младшие же Ярославичи, Вячеслав и Игорь, вовсе остались без при¬
частия в «Русской земле». Едва ли потому, что это было практически
не осуществимо. Так, например, Белгород середины XI в., быв к тому
времени епархиальным центром и представляя собой, судя по архео¬
логическим данным, весьма внушительный город102, несомненно, мог
бы стать и княжеским столом. Следовательно, такое неравноправие
братьев входило в замысел Ярослава, являясь шагом от corpus fratrum
в его чистом, первоначальном виде к сеньорату.
Таким образом, хотя преимущественное положение Изяслава
Ярославича по сравнению с братьями проведено «рядом» Ярослава
последовательно как внутри пятерки сыновей в целом, так и внутри
тройки старших по отношению к «Русской земле», оно оказывается
характерным образом уравновешено самим выделением еще и этой
тройки, наличие которой заметно архаизирует задуманный Яросла¬
вом вариант сеньората, придавая ему «смазанный», компромиссный
характер. О причинах тому гадать не приходится, они лежат на по¬
верхности.
Во-первых, Ярославу приходилось учитывать неудачный опыт
отца, киевского князя Владимира Святославича, который, похоже,
пытался радикально сломать обычай родового совладения, оставив
киевский стол Борису, одному из своих младших сыновей шз. Речь
101 Относительно «Русской земли» отсылаем к последней специальной рабо¬
те на эту тему, где приведена и более ранняя литература: Кучкин В.А. «Русская
земля» по летописным данным XI - первой трети XIII в. // ДГ. 1992-1993 годы.
М„ 1995. С. 74-100.
102См., например: Древняя Русь: Город, замок, село. М., 1985. С. 67-68 (автор
раздела — А.В. Куза).
'“Согласно Несторову Чтению о Борисе и Глебе (вероятно, 80-е гг. XI в.),
пребывание Бориса в Киеве при отце вызвало подозрения Святополка, «яко то
хощеть по смерти отца своего стол прияти» (Жития святых мучеников Бориса
и Глеба и службы им / Д.И. Абрамович. Пг„ 1916. С. 7). О том, что подозрения
Святополка Туровского не были только плодом его «окаянства», свидетельству-
164

шла, конечно же, не о модификации братского раздела, который отли¬
чался бы от обычного только тем, что Киев доставался бы не старей¬
шему, а иному, по выбору отца-завещателя. Поступить так значило бы
без всякой государственной целесообразности подвергнуть династию
неминуемому очередному кровавому междоусобию. Скорее всего
Владимир намерен был вообще отказаться от традиционного раздела
державы между всеми взрослыми сыновьями в пользу единовластия
одного, пусть и не старшего, а выделявшегося по другому династи¬
ческому принципу: Борис был рожден, по-видимому, от представи¬
тельницы болгарского царского семейства104. В пользу именно такого
ет практически одновременное (конфликт Святополка с Владимиром относится
к 1012/14 г.: Назаренко А.В. Немецкие латиноязычные источники. С. 172. Ком-
мент. 57) возмущение против отца другого старшего Владимировича - Ярослава
Новгородского в 1014 г. (ПСРЛ. Т. I. Стб. 130; Т. II. Стб. 114-115). По сообщению
современника событий немецкого хрониста Титмара Мерзебургского, Влади¬
мир, заключив в конце своего правления Святополка в темницу, оставил власть
двоим другим сыновьям (Die Chronik des Bischofs Thietmar, VII, 73. S. 488; Наза¬
ренко А.В. Немецкие латиноязычные источники. С. 136,141). Поскольку Ярослав
в момент смерти Владимира сидел в Новгороде и находился в ссоре с отцом, то
на роль киевского князя по завещанию Владимира может претендовать, таким
образом, только Борис. Обращает на себя внимание «царская» топика примени¬
тельно к Борису в агиографических источниках; так, в заключительной похва¬
ле Борису в анонимном Сказании о Борисе и Глебе святой «светя ся цесарьскы»
(Успенский сборник ХН-ХШ вв. / О.А. Князевская и др. М., 1971. С. 58). Вряд ли
ее следует расценивать как глухой намек на вероятное царское происхождение
братьев-страстотерпцев (см. следующее примеч.); скорее мы имеем дело с рито¬
рически приподнятой характеристикой княжеского рода, на что указывает упо¬
требление этого эпитета в Чтении Нестора: Борис дает согласие жениться «закона
ради цесарьскаго» (Жития. С. 6). В таком случае аналогичное выражение в Ио¬
анновой Службе свв. Борису и Глебу (которую мы датируем второй половиной
1040-х гг.), что Борис был «цесарьскыимь веньцемь от уности украшен» (там же.
С. 136), возможно понимать как указание на статус Бориса в качестве киевского
столонаследника. И в Повести временных лет, и в житийных памятниках борисо-
глебского цикла события сильно искажены агиографической тенденциозностью:
киевский стол предлагается Борису отцовской дружиной, отказ же Бориса мо¬
тивируется нежеланием нарушить закон сеньората («не буди мне взъняти рукы
на брата своего стареишаго, аще и отьць ми умре, то сь ми буди в отьца место»:
ПСРЛ. Т. I. Стб. 133; Т. II. Стб. 118).
104 О том, что «болгарыня», мать Бориса и Глеба (ПСРЛ. Т. I. Стб. 80; Т. II.
Стб. 67; Успенский сборник. С. 43), принадлежала к царскому роду (вероятно,
она была пленницей, захваченной в ходе византийско-болгарской войны 990-х
гг., в которой Киев принимал участие в качестве союзника Константинополя),
позволительно догадываться по самим именам ее сыновей: имена Борис, Роман,
Давид принадлежали к династическим в болгарском царском семействе (Присел-
165

предположения говорит хронологически близкая аналогия. Незадол¬
го до смерти польский князь Болеслав I (992-1025) венчался королев¬
ской короной, а вскоре последовала коронация и его сына Мешка II* 105
(1025-1034, с перерывом), что привело к бегству из страны братьев
последнего, Бесприма и Оттона. Как и Борис Владимирович, Мешко
отнюдь не был старшим106, но зато, опять-таки подобно Борису, об¬
ладал иным династическим преимуществом: с 1013 г. он был женат на
внучке германского императора Оттона II107. Как далеко могло заве¬
сти сопротивление такому категорическому разрыву с династической
традицией со стороны обойденных членов княжеского семейства,
Ярослав убедился самолично, содействуя успешному возвращению в
Польшу братьев Мешка II108 и наблюдая распад Польского государ¬
ства после смерти последнего в 1034 г. Не говорим уже об имевшемся у
Ярослава собственном опыте участия в сопротивлении столь крутым
преобразованиям и в вызванных ими междукняжеских распрях.
Во-вторых, междоусобие Владимировичей на Руси в 1015-1019 гг.
показало, насколько важно не только обеспечить главенство киевско¬
го князя, но и суметь оградить младших братьев от насилия со сторо¬
ны сидящего в Киеве старшего. Идейно-политический пафос первых
текстов борисо-глебского цикла (возникших в 1060-е гг. летописной
ков М.Д. Очерки по истории церковно-политической истории Киевской Руси X-
XII вв. М„ 2003. С. 28. § 106). О стремлении Владимира Святославича «византи-
низировать>> порядок престолонаследия на Руси, т. е. установить в той или иной
форме единовластие киевского князя, убедительно пишет А. Поппэ, который,
однако, развивая догадки предшественников (Татищев В.Н. История российская.
М.; Л„ 1963. Т. 2. С. 227. Примеч. 163; С. 233. Примеч. 184; Приселков М.Д. Очерки.
С. 38-39, § 16), совершенно напрасно, по нашему мнению, старается связать это
стремление с гипотетическим происхождением Бориса и Глеба Владимирови¬
чей от Анны, сестры византийских императоров Василия II и Константина VIII
(см., например: Поппэ А. Феофано Новгородская // НИС. СПб., 1997. Вып. 6 (16).
С. 115-117). Принадлежность свв. Бориса и Глеба к императорской фамилии была
настолько выигрышным агиографическим мотивом, что практически невозмож¬
но допустить, чтобы такой блестящей правде предпочли глухой вымысел о без¬
вестной «болгарыне».
l05Liibke Ch. Regesten zur Geschichte der Slaven an Elbe und Oder vom Jahr 900 an.
B„ 1987. Teil 4. № 575,576.
106 О старшинстве Бесприма см.: Die Chronik des Bischofs Thietmar, IV, 58-
S. 198.
™Lubke Ch. Regesten. 1986. B., 1986. Teil 3. № 463-465.
'I® Wiponis Gesta Chuonradi imperatoris, IX, 29 // Die Werke Wipos / H. Bresslau-
3. Aufl. Hannover; Leipzig, 1915. P. 32,48 (MGH SRG. [T. 61]); Пашуто B.T. Внешняя
политика Древней Руси. М., 1968. С. 38.
166

повести об убиении Бориса и Глеба и анонимного Сказания о святых
братьях-страстотерпцах) — послушание младших князей старшему и
справедливость старшего по отношению к младшим109 — и есть идео¬
логия умеренного сеньората, который имелся в виду «рядом» Яросла¬
ва. Двое из четырех младших братьев Изяслава Ярославина, которые
имели столы совсем рядом с Киевом и делили со старшим честь совла¬
дения «Русской землей» в узком смысле, призваны были, очевидно,
не столько ограничивать сеньорат Изяслава, сколько стабилизиро¬
вать его, гарантируя от возможных злоупотреблений со стороны ки¬
евского сениора. Ведь и сам сеньорат был вовсе не ступенью на пути
к единовластию (как невольно представляется сознанию современно¬
го человека), а именно способом обеспечить мирное братское совла¬
дение, которое одно только и было легитимной формой сохранения
государственного единства в представлении людей того времени. Вот
почему действия княжеской власти в рамках сеньората описаны пе¬
черским летописцем как общие, коллективные действия всей братии
Ярославичей, а не только старейшего или трех старших из них, хотя и
сеньорат киевского князя, и своеобразный «триумвират» киевского,
черниговского и переяславского князей являлись составными частя¬
ми «ряда» Ярослава 1054 г.110.
Черты огосударствления (или, если угодно, феодализации) меж-
дукняжеских отношений, приобретенные последними с появлением
109См., например: РорреА. Le prince et l’eglise en Russie de Kiev depuis la fin du Xе
siecle // APH. 1969. T. 20. P. 116-117 (перепечатано в кн.: РорреА. The Rise of Chris¬
tian Russia. L., 1982. № IX).
110 Для периода до 1060 г. таких общих действий всего лишь два: перевод
Игоря из Владимира в Смоленск и освобождение из заточения и пострижение
в монахи Судислава, дяди Ярославичей (1059). Исходя из аналогичных оборо¬
тов, характеризующих действия Изяслава, Святослава и Всеволода после 1060 г.,
выражение «посадиша Игоря Смолиньске» (ПСРЛ. Т. I. Стб. 162; Т. II. Стб. 151)
есть соблазн также понимать как указание на совместность действий именно трех
старших Ярославичей, хотя как субъект действия в статье 1057 г. они вовсе не на¬
званы. Своей лапидарностью формула очень напоминает сообщение о разделе
Смоленска: «И по сем разделиша Смоленеск на три части» (см. примеч. 50), — и
потому можно думать, что более развернутое «Изяслав, и Святослав, и Всеволод
высадиша стрыя своего ис поруба» есть всего лишь редакторская экспликация
составителем Начального свода первоначальной краткой заметки: «Высадиша
Судислава ис поруба», каковой вид она, заметим, и имеет в Синодальном спи¬
ске Новгородской I летописи (Н1Л. С. 17). В таком случае неопределенно-личное
3-е лицо множественного числа аориста «посадиша», «высадиша» должно было
подразумевать всю совокупность наличных Ярославичей, т. е. и Игоря в том чис¬
ле.
167

сеньората, начинают в некоторых случаях смазывать нюансы в дина¬
стической структуре, свойственные corpus fratrum. Следствием дина¬
стически ущербного, подчиненного положения князей-изгоев — по¬
лоцких Изяславичей-Всеславичей и галицких Ростиславичей — было,
что понятно, их принципиальное исключение из киевского столонас-
ледия (уникальный эпизод с вокняжением Всеслава Брячиславича в
Киеве в 1068 г.111 112 113 не может, естественно, служить контраргументом,
ибо оно совершилось в результате мятежа ш). Однако с провозглаше¬
нием в Любече в 1097 г. отчинности как определяющего принципа ди¬
настической преемственности из числа потенциальных киевских кня¬
зей исключался, например, также Давыд Игоревич с его потомством,
потому что Игорь Ярославич никогда не занимал киевский стол. Кро¬
ме того, владения как Ростиславичей, так и Давыда были получены из
рук киевского князя Всеволода; и те и другие находились под верхов¬
ной властью киевского князя. В самом деле, когда Давыд извинялся
перед Васильком Ростиславичем, говоря: «Неволя ми было пристати в
с[о]вет, ходяче в руку» ш, он хитрил только отчасти — там, где пытал¬
ся скрыть свою роль инициатора злодеяния; убеждать же Василька в
своей зависимости от Святополка, фактически не будучи зависимым,
было бы делом бессмысленным, так как теребовльский князь не хуже
волынского знал действительное состояние междукняжеских отно¬
шений. Все это должно было весьма сближать в глазах современников
ШПСРЛ. Т. I. Стб. 171; Т. II. Стб. 160-161.
112Династически «подручный» князь на старшем столе — не просто абсолют¬
ный нонсенс с точки зрения родового права, но и прямое оскорбление как Изяс-
лаву Киевскому, так и всем Ярославичам. Еще и по этой причине нам представля¬
ется невероятной остроумная гипотеза, согласно которой Святослав и Всеволод
Ярославичи якобы признали Всеслава киевским князем ценой территориальных
уступок со стороны последнего (Кучкин В.А. «Слово о полку Игореве» и между-
княжеские отношения 60-х годов XI века //ВИ. 1985. № 11. С. 19-35).
113ПСРЛ. Т. I. Стб. 267. В Ипатьевской летописи (ПСРЛ. Т. II. Стб. 241), так же
как в Радзивиловский и Московско-Академической, находим «с[о]вет их», «руку
их», что невозможно понять иначе как указание на Святополка и Владимира Мо-
номаха, т. е. на коллективный сеньорат киевского и переяславского князей, имев¬
ший место в период киевского княжения Святополка (такое же употребление
множественного числа «их» вместо двойственного «ею» находим и в Поучении
Владимира Мономаха: «Ростиславича <...> и волость их» [ПСРЛ. Т. I. Стб. 241]).
По сути это добавление верно, но текстологически афористический вариант Лав¬
рентьевской летописи представляется первичным; да и трудно себе представить,
как он мог бы возникнуть в результате сокращения варианта «Ипатьевского»
типа. Очевидно, последний вышел из-под пера промономаховского редактора
Повести временных лет.
168

династический (теперь уже, в конце XI в., политико-династический)
статус удела Давыда со статусом уделов князей-изгоев.
А между тем этот статус был принципиально иным, в чем убежда¬
ют сделанные выше типологические наблюдения над происхождени¬
ем отчины Давыда. Уделы изгоев-Ростиславичей действительно на¬
ходились под рукой Святополка, ибо носили в принципе, генетически,
подчиненный характер, и их отчинность в этом отношении ничего не
могла изменить. Удел же Давыда таковым не был. Уступая Волынь
Давыду, Всеволод не испомещал подручного князя в киевской воло¬
сти, а восстанавливал status quo ante Волыни, каким он был при Игоре
Ярославиче — и здесь признание Давыда отчичем Волыни принципи¬
ально меняло ее положение: из киевской волости она возвращалась
в состояние династически самостоятельной отчины. По одной этой
причине получение Давыдом Волыни никак нельзя рассматривать
в качестве феодального пожалования; киевский князь действовал в
данном случае совсем по другим законам — по законам династическо¬
го патримониального права. Ситуация сложилась так, что вскоре Да¬
выд оказался смещен и Волынь снова вернулась под Киев, но если бы
Игоревич остался на владимирском столе, Волынь имела бы полную
возможность стать самостоятельным княжеством, вроде Чернигова,
уже при потомстве Давыда, а не только в середине — третьей четвер¬
ти XII в., при Изяславе Мстиславиче и его сыне Мстиславе. Почему
для того, чтобы лишить Давыда Волыни, понадобился специальный
княжеский съезд?114 Да именно потому, что для этого недостаточно
было решения киевского сениора; определить владельческую судьбу
князя, входящего в corpusfratrum, могло только само corpusfratrum —
собрание всей правящей (т. е. за исключением князей-изгоев) братии.
Подчинение же Давыда Святополку происходило не из династическо¬
го положения волынского князя (как в случае с Ростиславичами), а
было чисто государственной природы, являясь следствием сеньората.
Давыд «ходил в руку» Святополка (и Владимира Мономаха) в той же
мере, в какой и черниговские Святославичи, в отношении которых ле¬
тописные формулы тоже достаточно выразительны: так, решив идти
в 1111 г. на половцев, Святополк и Владимир послали к Давыду Чер¬
ниговскому, «веляча (курсив наш. — А.Н.) ему с собою»115. Вот тут по¬
ложение действительно было, насколько можно судить, тождествен¬
114ПСРЛ. Т. I. Стб. 273; Т. II. Стб. 248-249.
115ПСРЛ.Т.П.Стб. 265.
169

ным: ведь и Святославичи оказались исключены в Любече из числа
претендентов на Киев, коль скоро киевское княжение их отца не при¬
знавалось династически легитимным116.
Нелегко понять, почему идея сеньората, столь четко проявив¬
шаяся в 817 г., никак не присутствует в аналогичном завещании Кар¬
ла Великого 806 г. Уделы преемников Карла примерно равны, и все
установления капитулярия 806 г. подчеркнуто симметричны по от¬
ношению ко всем трем братьям-сонаследникам. Во всяком случае,
такое резкое различие двух однотипных документов, разделенных
всего десятилетием, свидетельствует, что приобретение политиче¬
ским строем тех или иных по природе сингулятивных, неделимых ха¬
рактеристик (например, качества «империи» и титула «император»)
само по себе сеньората вовсе не рождает. Можно догадываться, что
и при Карле Великом в политической элите Франкского государства
были люди, готовые отстаивать идею неделимости империи. И дело
не в том, что в начале правления Людовика Благочестивого произо¬
шел качественный скачок в государственно-политическом сознании
франков, а в том, что в окружении Людовика возобладали именно
сторонники сеньората, тогда как советники его отца, среди которых
доминировали династические традиционалисты, были оттеснены от
двора (например, известный Теодульф, епископ орлеанский, отстав¬
ленный, что характерно, по причине заступничества за обойденного в
завещании 817 г. Бернхарда, племянника Людовика Благочестивого).
И хотя в целом государственное строительство при Людовике про¬
должало тенденции, заложенные Карлом117, все же удивительно, как
совсем по-новому начинают трактоваться привычные понятия.
Реформа церковной жизни, направленная на унификацию ее пра¬
вовых основ в масштабах всей державы, являлась одним из важнейших
начинаний Карла Великого, но только при Людовике Благочестивом
был сделан шаг от правового единообразия (unitas regulae Бенедик¬
та Анианского, одного из ближайших советников Людовика в пер¬
вый период его правления118) к идее единства церкви (unitas ecclesiae)
116 Назаренко А.В. Владимир Мономах. С. 282-283.
117 См. об этом: Semmler]. Renovatio Regni Francorum: Die Herrschaft Ludwigs
des Frommen im Frankenreich 813-829/30 // Charlemagne’s Heir. S. 125-146, а также
другие статьи этого сборника, специально посвященного проблематике правле¬
ния Людовика Благочестивого.
118SemmlerJ. Benedictus II: Una regula - una consuetudo // Benedictine culture
750-1050 / W. Lourdaux, D. Verhelst. Louvain, 1983. P. 1-49.
170

как государственному императиву, а следовательно, и далее — к идее
единства империи (unitas imperii) ш. Нетрудно убедиться, насколь¬
ко важным для политической программы составителей «Устроения
империи» был переход от традиционного общего представления о
короле как защитнике церкви к представлению о том, что благопо¬
лучие церкви невозможно в условиях «человеческих разделений», и
потому задача охранения церкви требует государственного единства.
Сам съезд знати в Ахене, на котором было оглашено завещание, со¬
брался «для обсуждения дел на пользу церкви и всей нашей империи»
(«propter ecclesiasticas vel totius imperii nostri utilitates pertractandas»).
Отвечая тем, кто убеждал Людовика поделить государство между сы¬
новьями «по обычаю отцов наших» («more parentum nostrorum»), им¬
ператор возражал: «Ни мы, ни те, кто мыслит здраво, никоим образом
не думаем, что из-за любви и милости к сыновьям может быть в силу
человеческого разделения расчленено единство империи, соблюден¬
ной для нас Богом, дабы по этой причине не возникло никакого рас¬
стройства в святой церкви и мы не допустили никакой обиды Тому,
властью Которого держится правда в любом королевстве»120. По всему
тексту рассыпаны настойчивые указания на то, что династические но¬
вовведения предпринимаются «ради пользы империи и <...> защиты
всей церкви» («propter utilitatem imperii et <...> totius ecclesiae tutamen»);
что право старшего брата-императора вмешиваться в дела младших
братьев обусловлено защитой церкви, если кто-то из младших пове¬
дет себя как «разделитель или притеснитель церкви или неимущих»
(«aut divisor aut obpressor ecclesiarum vel pauperum»); что в случае без¬
детной смерти старшего брата-императора на его место должен быть
избран один из братьев «ради общего блага и спокойствия церкви и
единства империи» («propter omnium salutem et ecclesiae tranquillitatem
et imperii unitatem»)121 (Людовик явно опасался простого расчленения
императорского удела между оставшимися братьями-королями и воз¬
врата к обычному паритетному соправлению).
n9Semmler]. Reichsidee und kirchliche Gesetzgebung // Zeitschrift fur Kirchenge-
schichte. 1960. Bd. 71. S. 37-56; BoshofE. Unitas ecclesiae — Unitas imperii — Unitas re-
gni: Von der imperialen Reichseinheitsidee zur Einheit der Regna // Nascita dell’Europa.
T. 2. S. 531-571 (Settimane. T. 27/2).
I» «Nequaquam nobis nec his qui sanum sapiunt visum fuit, ut amore filiorum aut
gratia unitas imperii a Deo nobis conservati divisione humana scinderetur, ne forte hac
occasione scandalum in sancta ecclesia oriretur et offensam illius in cuius potestate om¬
nium iura regnorum consistunt incurreremus» (Ordinatio imperii, pooem. P. 270-271).
121 Ibid, prooem, 10,18. P. 271-273.
171

Эта отчетливо обозначающаяся взаимосвязь между вызреванием
нового государственно-политического сознания, сопротивлявшегося
территориальным разделам, коль скоро они сопровождались взаим¬
ной независимостью уделов, и идеей некоего надгосударственного
единства церкви требует к себе всяческого внимания. Тот факт, что
такая взаимосвязь и интегрирующая функция церкви обнаруживает¬
ся даже в государстве франков, в котором институционально единой
церкви никогда не существовало (она состояла здесь из ряда кано¬
нически независимых друг от друга архиепископств), говорит сам за
себя. И было бы, конечно, непозволительным упрощением сводить
дело только к потенциальным неудобствам для церковных иерархов,
проистекавшим от политических разделов, которые далеко не всегда
учитывали границы митрополичьих округов.
На Руси в условиях существования единой митрополии представ¬
ление о том, что единство церкви есть некая духовная санкция и даже
требование единства государственного, должно было, как естественно
думать, проявиться еще интенсивнее. Хотя в летописной заметке о за¬
вещании Ярослава Мудрого 1054 г. подобная мысль непосредствен¬
ного отражения не нашла, она, совершенно очевидно, предполагается
киевоцентричным сеньоратом Изяслава Ярославича как главной ха¬
рактеристикой создаваемого нового государственно-политического
порядка, ролью киевского сениора как гаранта этого порядка. Для
успешного исполнения такой роли было весьма важным наличие в ру¬
ках киевского князя-сениора столь мощного политического и идеоло¬
гического инструмента общерусского масштаба, как киевская митро¬
полия. В явном виде принципиальная связь между сеньоратом (т. е.
идеей общерусской политической власти) и общерусской церковной
организацией в лице митрополии дала о себе знать в момент кризиса
сеньората на рубеже 60-70-х гг. XI в.
Возвращение Изяслава на киевский стол в 1069 г. отнюдь не со¬
провождалось восстановлением политической структуры, суще¬
ствовавшей до его бегства в Польшу в предыдущем году. Новгород и,
может быть, Волынь не были возвращены Изяславу, а это означало
существенное перераспределение волостей в пользу Святослава и
Всеволода. Тройственный сеньорат старших Ярославичей, задуман¬
ный Ярославом с целью дополнительной стабилизации создавав¬
шейся им новой для Руси политической конструкции, после смерти
младших братьев, Игоря и Вячеслава, потерял свое оправдание, став
не подпорой, а помехой сеньорату киевского князя. В конечном ито¬
172

ге, в 1069 г. это привело к восстановлению властного паритета между
Ярославичами, т. е. к упразднению сеньората. Именно в этот момент
предпринимается радикальная реформа церковной организации: на¬
ряду с Киевской митрополией открываются две новые — в Чернигове
и Переславле, стольных городах Святослава и Всеволода122 123.
Тем самым обнаруживается характерный ход мысли древнерус¬
ских политиков второй половины XI в.: государственной самостоя¬
тельности должна соответствовать самостоятельность церковная.
Перед нами не что иное, как все та же идея органической взаимоза¬
висимости, основополагающего изоморфизма между политическим
суверенитетом и санкционирующей его единой церковью — только в
негативно перевернутом виде: если отменяется общегосударственная
политическая власть, то нужно соответствующим образом разделить
и церковь.
В этом отношении поучительна также попытка владимиро¬
суздальского князя Андрея Юрьевича Боголюбского учредить от¬
дельную митрополию во Владимире. Она была предпринята, когда
стало ясно, что на киевском столе утвердился Ростислав Мстиславич
(1159-1167, с небольшим перерывом), старший двоюродный брат
Андрея. Не получив согласия Константинопольской патриархии,
Андрей, тем не менее, не оставлял своих планов, продолжая покро¬
вительствовать кандидату во владимирские митрополиты Феодору
(Феодорцу) и даже выделив для него de facto из Ростовской епархии
диоцез с центром во Владимире. Но после смерти Ростислава Андрей,
став генеалогически старейшим, выбил в начале 1169 г. из Киева пле¬
мянника Мстислава Изяславича, посадил там младшего брата Глеба
и, что показательно, немедленно выдал на суд киевскому митрополи¬
ту Константину II несостоявшегося митрополита владимирского ш.
Как номинальному главе Руси отдельная Владимирская митрополия
Андрею Боголюбскому была уже не нужна, а требовалось, совершен¬
но напротив, единство Киевской митрополии. Что отразилось и в ле¬
генде печати Константина II, в которой появилось определение ми¬
122 О проблеме Черниговской и Переяславской митрополий, в том числе о
датировке их одновременного учреждения ок. 1069/70 г. см.: Назаренко А.В. Ми¬
трополии Ярославичей во второй половине XI в. // Древняя Русь: Вопросы ме¬
диевистики. М„ 2007. № 1. С. 85—101 (здесь прочая немногочисленная литература
вопроса).
123Назаренко А.В. Андрей Юрьевич Боголюбский // Православная Энцикло¬
педия. М., 2001. С. 393-397 (здесь и литература вопроса).
173

трополит «всея Руси» («тгц; notary Pcoaiou;»)124.
Итак, сеньорат, являясь результатом роста государственного со¬
знания политической власти, представлял собой модель некоторого
«огосударствления» традиционного братского совладения, попытку
так модифицировать архаическое corpus fratrum, чтобы оно включи¬
ло в свой династический строй элементы, в которых бы нашло от¬
ражение это государственное сознание. Включение в круг привыч¬
ных семейно-родовых понятий государственных элементов не могло
обойтись обычным правом и требовало применения уже собственно
юридических процедур.
У франков юридическим актом, с помощью которого император¬
ский титул закреплялся за одним из братьев (поначалу обязательно
старшим), была десигнация, т. е. некая процедура, имевшая место еще
при жизни отца и становившаяся как бы частью его политического
завещания. Так, в 817 г. Людовик Благочестивый десигнировал в каче¬
стве своего соправителя и преемника старшего сына Лотаря, будуще¬
го императора Лотаря 1125; последний, в свою очередь, сделал то же со
своим старшим сыном Людовиком II в 850 г.126 и т. д. Надо отметить,
что сама по себе десигнация вовсе не была способом выделить на¬
следника из числа братьев-конкурентов. Когда в 813 г. Карл Великий
десигнировал Людовика Благочестивого127, тот был его единствен¬
ным оставшимся в живых сыном. Таким образом, в последнем случае
десигнация была чисто формальным юридическим актом, не имев¬
шим особого династического смысла, что выдает неорганический,
заимствованный характер института десигнации у франков. В Визан¬
тийской империи, при отсутствии (до определенного времени) ярко
выраженных династий и неразвитости династического сознания, де¬
сигнация соправителя и престолонаследника была делом обычным со
времен императора Ираклия (610-641). Будучи пересажена Карлом на
франкскую почву в качестве формального заимствования, она вскоре
стала инструментом государственно-династической политики и при¬
обрела черты, отсутствовавшие в византийском оригинале (помаза¬
ние папой — начиная с Людовика II). Первоначально же десигнация
состояла из предъявления императором своего преемника собранию
124Янин В.Л. Актовые печати Древней Руси X-XV вв. М., 1970. Т. 1. № 51.
125 Annales regni Francorum, а. 817. Р. 146.
126 Annales Bertiniani, а. 850. Р. 38.
127 Annales regni Francorum, a. 813. P. 138; Thegani Vita Hludovici imperatoris, 6/
G.H. Pertz // MGH. Scriptores. Hannover, 1829. T. 2. P. 591.
174

знати и так или иначе оформленного одобрения (аккламации) по¬
следней.
Сходным образом обстояло дело и на Руси. Оглашение завеща¬
ния Ярослава Мудрого, учреждавшего сеньорат, произошло, по лето¬
писи, еще при жизни киевского князя — очевидно, в связи с перерас¬
пределением волостей после смерти в 1052 г. Владимира Ярославича.
Летописец представляет завещание как предсмертное распоряжение
присутствовавшим сыновьям, но это невозможно, поскольку из по¬
следующего мы узнаем, что в момент кончины отца Святослав нахо¬
дился на Волыни, вне Киева был также и Изяслав128. Следовательно,
«ряд» Ярослава — это не просто завещание, а именно заблаговремен¬
но урегулированный порядок престолонаследия — десигнация Изяс-
лава. Вне всякого сомнения, она сопровождалась и крестоцелованием
киевской знати, т. е. своего рода аккламацией, коль скоро последняя
представляла собой юридически обязывающее действие.
Небезынтересно отметить один момент, касающийся не столько
династического строя, сколько в большей степени самой психологии
раннесредневекового властвования, которая приводила к идее сеньо¬
рата. Как мы помним, Ярослав Владимирович был не первым, кого
посетила мысль, что ни реальный политический престиж молодого
государства, ни его идеальный статус не могли быть разделены меж¬
ду участниками традиционного братского совладения, а могли быть
только переданы, унаследованы от правителя к правителю. Уже отец
Ярослава, Владимир Святославич, имел на этот счет свои планы, при¬
чем такие, что далеко выходили за пределы сеньората. В таком случае
роль формальной десигнации должна была кардинально возрасти.
Как конкретно была оформлена десигнация Бориса Владимировича,
мы не знаем, но что она состоялась, позволительно думать с достаточ¬
ной определенностью, так как солидарная резкая реакция Святополка
и Ярослава вряд ли могла быть вызвана одними подозрениями. Вера
в эффективность десигнации, т. е. церковно освященной юридической
128ПСРЛ. Т. I. Стб. 161; Т. II. Стб. 149-150. В списках «лаврентьевской» группы
указание на место княжения Изяслава пропущено; в Ипатьевском и Хлебников¬
ском списках стоит: «Изяславу тогда в Турове князящу». Это, разумеется, всего
лишь домысел редактора протографа этих списков, столкнувшегося с пропуском
в своем оригинале. В равной мере предположением позднейших летописцев явля¬
ются и другие варианты заполнения лакуны, согласно которым Изяслав помеща¬
ется в Киеве (ПСРЛ. СПб., 1862. Т. IX. С. 87) или в Новгороде (ПСРЛ. СПб., 1856.
Т. VII. С. 333); исторически наиболее правдоподобным выглядит последнее.
175

процедуры, была бы неудивительна со стороны Владимира вслед¬
ствие определенной византинизации, которой не могла не претерпеть
его политическая идеология после более чем двадцатилетнего брака
с порфирородной дочерью императора Романа II. Владимир ошибся,
явно недооценив силу инерции привычных родовых представлений,
но эта ошибка демонстрирует, в какой мере осознание государственно¬
идеологических потребностей выдающимися политическими деяте¬
лями иногда опережает реальные возможности общества.
И Владимир Киевский, и польский князь Болеслав I десигниро-
вали своих младших сыновей, тем сознательно идя на радикальную
государственно-династическую реформу — ломку прежней системы
столонаследия по corpus fratrum. В этой связи нельзя не вспомнить об
аналогичных волевых десигнациях второй половины XII в. со стороны
князей, власть которых была особенно прочной, так что сознание этой
прочности могло подвигнуть и на неординарные шаги в отношении
столонаследия. Мы имеем в виду десигнацию ростово-суздальским
князем Юрием Владимировичем Долгоруким своих младших сыновей
Михалка и Всеволода, а галицким князем Ярославом Владимирови¬
чем Осмомыслом — сына от наложницы, злополучного Олега «Наста¬
сьина». И в том и в другом случае десигнация состояла из публичного
волеизъявления князя и крестоцеловальной присяги знати. Киевская
летопись говорит задним числом под 1175 г. о «ростовцах, и суждаль-
цах, и переяславцах», что они, «крьстънаго целования забывше, цело¬
вавши к Юрью князю на меньших князех на детех, на Михалце и на
брате его (Всеволоде. — А.Я.), преступивше крьстъное целование, по-
садиша Андрея, а меньшая выгнаша»129 130. Равным образом и Ярослав в
1187 г. «молвяше мужем своим <...> а се приказываю место свое Олго-
ви сынови своему меншему, а Володимеру даю Перемышль, и урядив
ю и приводи Володимера ко хрьсту и мужи Галичкыя на семь» 13°. Из
последнего сообщения узнаем, что Ассигнационный «приказ» Ярос¬
лава Осмомысла подкреплялся не только крестоцелованием галиц-
ких верхов, но и договором между обоими Ярославичами. Аналогия
между десигнацией младшего Владимировича и младших Юрьеви¬
чей усугубляется еще и тем, что Михалко и Всеволод происходили от
второго брака Юрия Долгорукого и их матерью, как есть основания
176
12,,ПСРЛ.Т.11. Стб. 595.
130Там же. С. 657.

думать, была гречанка царской крови ш. Однако есть между планами
Владимира Святого и его праправнука Юрия Долгорукого также и су¬
щественное различие. Мы не знаем доподлинно, когда именно состоя¬
лась десигнация Михалка и Всеволода, но если это произошло в ки¬
евское княжение Юрия, в 1154-1157 гг., то намерение Юрия оставить
Ростово-Суздальскую землю младшим сыновьям могло объясняться
тем, что старшие должны были занять столы на юге Руси — в Киеве и
вокруг него. Впрочем, старший из Юрьевичей, Андрей, так не думал.
Ни одна из названных нетрадиционных десигнаций не дала жела¬
емых результатов. Не удалась и попытка закрепить киевский стол за
родом старшего из Мономашичей, Мстислава, путем десигнации Все¬
волода Мстиславича в киевское княжение Ярополка Владимировича,
в 1132 г.; она разбилась о сопротивление младших сыновей Монома-
ха — Юрия и Андрея, имевших, по обычным представлениям, преиму¬
щественное, сравнительно с племянником, право на Киев131 132. Неудачи
радикальных реформ престолонаследия, предпринятых Владимиром
Святославичем и Болеславом I, убеждают в том, что обращение в сле¬
дующем поколении русских и польских князей к более умеренным
формам манифестации государственного единства, к сеньорату 133,
явилось, в сущности, вынужденным шагом. А сложносоставный, ком¬
бинированный сеньорат по «ряду» Ярослава Мудрого, предусматри¬
вавший между киевским сениором и двумя самыми младшими Ярос-
лавичами еще «амортизирующую» группу из двух средних братьев,
свидетельствует, что «ряд» был глубоко продуманным, выношенным
планом и стабильность создававшейся династической конструкции
весьма волновала Ярослава Владимировича.
131 Карамзин Н.М. История государства Российского. Изд. 5-е. СПб., 1842.
Кн. 1. Т. 2. Примечания. Стб. 161. Примем. 405.
1323амысел принадлежал еще Владимиру Мономаху. В 1132 г. «Ярополк
прведе Всеволода Мстиславича из Новагорода и да ему Переяславль по хрьсть-
ному целованью, акоже ся бяше урядил с братом своим Мстиславом по отню по¬
веленью, акоже бяше има дал Переяславль с Мстиславом» (ПСРЛ. Т. I. Стб. 301).
О том, что это был элемент десигнации, прямо говорит Новгородская I летопись:
«Ходи Всеволод в Русь Переяславлю, повелением Яропълцем. <...> И рече Гюрги
и Андреи: .Се Яропълкъ, брат наю, по смерти своей хощет дати Кыев Всеволоду,
братану своему", — и выгониста и ис Переяславля» (Н1Л. С. 22). См. подробнее:
Назаренко А.В. Владимир Мономах. С. 279-290.
|330 том, что учреждение сеньората в Польше произошло, вероятнее всего, по
завещанию именно Казимира I Восстановителя (ок. 1038-1058), сына Мешка II,
см.: Назаренко А.В. Древнерусское династическое старейшинство.
177

Итак, десигнация на Руси, как и в других раннесредневековых
государствах, появляется в пору преобразования традиционного по¬
рядка наследования власти — территориальных разделов, служив¬
ших крайним, наиболее зрелым выражением идеологии родовластия,
согласно которой власть принадлежала не отдельному князю, а кня¬
жескому роду в целом. Это преобразование в своих самых радикаль¬
ных проявлениях сводилось к попыткам сделать именно десигнацию
единственным инструментом передачи власти. Но все такие попытки
оказались неудачны, и в результате на Руси, как и в Чехии и Польше,
закрепился умеренный вариант реформы corpus fratrum — сеньорат.
При сеньорате роль десигнации была, очевидно, в разных случаях
разной. В отличие от положения дел у франков, на Руси она могла, ви¬
димо, совершенно отсутствовать в тех случаях, когда политическая
ситуация не препятствовала тому, чтобы старший, киевский, стол пе¬
решел к общепризнанному старейшему в роде — например, Всеволоду
Ярославичу после смерти в 1078 г. его старшего брата киевского князя
Изяслава. В более сложных случаях мы видим или вправе предпола¬
гать наличие десигнации.
При всем типологическом сходстве системы престолонаследия во
Франкском государстве IX в. и на Руси XI—XII вв. необходимо иметь в
виду и принципиальные отличия.
У франков обладание императорским титулом не было связано
с владением какой-то определенной (так сказать, «стольной») об¬
ластью — хотя император Людовик I Благочестивый и планировал в
817 г. именно такое территориальное устройство; юридически необхо¬
димым моментом имперской десигнации здесь быстро стала санкция
папы. В результате старшинство в роде, даже если оно было сопря¬
жено с фактическим военно-политическим превосходством, не могло
служить гарантией наследования императорского титула, так как в
дело вмешивались политические интересы папства. Так, в 875 г., после
смерти бездетного императора Людовика II, папа Иоанн VIII, исходя
исключительно из собственных соображений, вручил императорский
венец не старшему из дядьев покойного — восточнофранкскому коро¬
лю Людовику Немецкому, а младшему — западнофранкскому Карлу
Лысому134.
Иначе обстояло дело на Руси. Здесь сеньорат был связан с обла¬
данием богатым Киевским княжеством, что уже само по себе было
134 Annales Bertiniani, а. 875-876. Р. 126-127.
178

способно уберечь звание старейшего брата «во отца место» от полно¬
го обесценения, как то произошло у франков. На Руси порядок насле¬
дования сеньората не зависел от каких бы то ни было внешних сил и
определялся только внутридинастической ситуацией: иначе говоря,
главными факторами являлись номинальное старшинство и реаль¬
ная политическая власть. Отсюда ясно, что при десигнации на Руси
решающее значение должен был играть междукняжеский договор, а
не сакральная процедура, как у франков (венчание папой). Такой до¬
говор мог, естественно, вносить поправки в систему родового старей¬
шинства (киевским князем не всегда становился генеалогически стар¬
ший), но он всегда, как должно думать, оговаривал это обстоятельство,
которое, собственно, и было одной из причин самого договора. Abusus
non tollit шит, как гласит один из римских юридических принципов:
отклонения от правил не отменяют самих правил. Из факта договора
вовсе не стоит заключать, что он непременно заполнял некую право¬
вую пустоту.
Следовательно, было бы неверно противопоставлять директив¬
ную десигнацию в Византии или у франков (т. е. происходившую по
воле правившего императора и подкреплявшуюся юридической и
сакральной процедурами) договорной десигнации на Руси. Десигна-
ция — это тот или иной способ заблаговременно организовать пре¬
столонаследие; ее юридическое оформление в разных странах могло
быть и было разным.
179

Я.Ф. Котляр
ВОЛЫНСКИЕ И ГАЛИЦКИЕ
РЮРИКОВИЧИ (XII в.):
ПРОИСХОЖДЕНИЕ И СУДЬБЫ*
Обе княжеские династии мало изучены. Причиной тому стало позд¬
нее (сравнительно с землями Поднепровья) складывание Волынской
и, в особенности, Галицкой земель. Они формировались вне первич¬
ного ареала рождения древнерусской государственности на юге, а их
князья в течение почти всего времени существования этих династий
мало вмешивались в общерусские дела. Прежде всего, это было харак¬
терно для галицких государей. Ввиду этого источники, прежде всего
летописи, мало и как бы неохотно пишут об этих землях вплоть до
середины XII в. А также об их князьях. Наконец, обе династии суще¬
ствовали исторически короткое время.
Волынь. Письменные источники не только XI, но и XII в. содержат
крайне мало сведений о территории Волыни, и поэтому изучение про¬
цессов ее формирования затруднено. Исследователи региона находят¬
ся в гораздо менее выгодном положении, чем их коллеги, штудирую¬
щие обстоятельства возникновения и развития Киевской и Черни¬
говской земель, находившихся в фокусе социальной и политической
жизни Древней Руси.
Почти все историки вообще не отводят места Волыни (как и Га¬
лицкой земле) на исторической карте Руси конца X — первой полови¬
ны XII в. А.Н. Насонов сомневался в том, что основное ядро той Во¬
лыни, какой она была в ХН-ХШ вв., было тогда «освоено в отношении
дани и суда»1.
1 Насонов А.Н. «Русская земля» и образование территории Древнерусского
государства. М., 1951. С. 128,133.
180

Город Владимир, вокруг которого во второй половине XI в. на¬
чала складываться Волынская земля, впервые упомянут в летописи
в рассказе о посажении Владимиром сыновей в различных городах
страны: «Посадиша... Всеволода Володимери»2 (988). Не следует по¬
нимать это сообщение в том смысле, что Владимир стал тогда столь¬
ным градом Волыни. Скорее всего, то была крепость, опорный пункт
власти киевского государя в недавно отвоеванной у чехов части За¬
падной Руси. Но после этого город на многие годы исчезает со стра¬
ниц летописи. Вряд ли у Всеволода были наследники, а сам он никак
не проявился на страницах летописи. Да и сама дата распределения
Владимиром сыновей по разным городам государства представляется
суммарной, поэтому невозможно установить, когда Всеволод пришел
во Владимир и когда возник этот город, ставший позднее стольным
градом Волынского княжества.
Невозможно с уверенностью ответить на вопрос: кто княжил во
Владимире Волынском после Всеволода (судьба которого неясна) и,
вообще, сидел ли там после него кто-либо из Рюриковичей. Вероят¬
но, сидел, поскольку в статье 1054 г. отмечено, что во время болезни
Ярослава Владимировича Святослав находился во Владимире. Обыч¬
но историки и генеалоги считают, что он пребывал там при жизни
отца3. Но вряд ли это было его постоянное место посадничества. Ведь
в ряде Ярослава говорится: «Святославу даю Черниговъ, ...а Игорю
Володимерь»4. Однако Игорь пробыл там недолго: под 1057 г. в лето¬
писи сказано, что в том году умер сидевший в Смоленске Вячеслав, и
старший Ярославич Изяслав перевел туда Игоря, отняв у него Волынь
и не передав ее никому другому5.
Изяслав Ярославич. Скорее всего, Изяслав взял Волынь себе, при¬
соединив ее к собственным владениям. Так было положено начало
созданию домениальных владений киевского государя. Вероятно,
это произошло в 1060 г., когда летопись коротко отметила: «Преста-
вися Игорь, сынъ Ярославль»6, — можно думать, что он продолжал
2ПВЛ.С. 54.
3См., напр.: Грушевсъкий М. IcTopia УкраТни-Руси. Ки1в, 1905. Т. II. С. 28; Дон¬
ской Д. Справочник по генеалогии Рюриковичей. Ч. 1. Ренн, 1991. № 37. С. 27.
4ПВЛ. С. 70. В обзоре разночтений Д.С. Лихачев указал, что подчеркнутые
мной слова добавлены из Московско-Академической летописи (там же. С. 137),
они взяты из протографа и этой, и Радзивиловской летописи (там же. С. 364).
5ПВЛ. С. 71.
6ПВЛ.С. 60.
181

формально считаться волынским князем. Сказанное косвенно под¬
тверждается летописной статьей 1077 г. о соперничестве между двумя
старшими Ярославичами за Киев: «Всеволодъ же иде противу брату
Изяславу на Волынь, и створиста миръ»7, дающей некоторые основа¬
ния думать, что возвращавшийся из Польши Изяслав Ярославич тог¬
да остановился в собственной волости8.
Лишь эпизодом оказалось краткое княжение на Волыни сына
Святослава Ярославича Олега. Когда в 1073 г. Святослав при содей¬
ствии брата Всеволода отнял у Изяслава киевский стол, он посадил
Олега во Владимире. Но в 1076 г., после смерти его отца, Волынь вновь
перешла к Изяславу, о чем вспоминает в «Поучении» Владимир Моно¬
мах: «И Олегъ приде, из Володимеря выведенъ»9. После гибели Из¬
яслава в битве на Нежатиной Ниве осенью 1078 г. Киев перешел к его
брату Всеволоду. Тот признал наследственные права Изяславичей
на Волынь: «Всеволодъ же сЬде КыевЪ на столЪ отца своего и брата
своего, приимъ власть русьскую всю. И посади сына своего Володи-
мера Чернигов^, а Ярополка [Изяславича] Володимери, придавъ ему
Туровъ»10 11. Если вспомнить, что при жизни Ярослава Изяслав посад-
ничал в Турове и, то в этих словах можно видеть складывание, пусть
в самых общих чертах, взгляда летописца на Волынь как на родовое
владение Изяславичей.
Изяславичи. Иначе смотрел на Волынь сын Игоря Давыд, вско¬
ре заявивший свои права на нее как на «отчину». Объединившись с
братьями-изгоями Рюриком и Василько Ростиславичами, он в 1084 г.
7Тамже. С. 85.
8 В.Н. Татищев пишет, что после смерти Игоря внук Ярослава Ростислав
Владимирович «был переведен дядьями во Владимир, на Волынь» (Татищев
В.Н. История Российская. М.; Л., 1963. Т. 2. С. 83). Мнение Татищева выглядит
правдоподобным. Однако источник его сведений неизвестен, летописи об этом
не знают. Исследователь истории Волыни А.М. Андрияшев считал это предпо¬
ложение вероятным, поскольку «впоследствии дети Ростислава добивались себе
волости именно на Волыни» (Андрияшев А.М. Очерк истории Волынской земли.
Киев, 1887. С. 107). Впрочем, Ростиславичи стремились не на Волынь, а в буду¬
щую Галицкую землю.
9ПВЛ. С. 102.
10 Там же. С. 87.
11В Ипатьевском списке Повести временных лет под 1054 г. сказано: «Изяс¬
лаву тогда в Ту ровЬкнязящю» (ПСРЛ. СПб., 1908. Т. 2. Ипатьевская летопись. 2-е
изд. Стб. 150. Далее — Ипатьевская летопись). В Лаврентьевском списке после
слов «разболЪся (Ярослав. — Н.К.) велми» это предложение оборвано: «Изяславу
тогда сущю...» (ПВЛ. С. 70).
182

захватил Владимир, прогнав оттуда Ярополка12. Но Всеволод Ярос¬
лавин послал туда Владимира Мономаха, тот «выгна Ростиславича, и
посади Ярополка Володимери»13 14. На этом страсти вокруг Владимира
не закончились. В отместку Давыд Игоревич принялся грабить гре¬
ческих купцов на пути из варяг во греки. Всеволод Ярославин решил
уладить дело миром и дал ему Дорогобуж, в сущности, Погорину, гра¬
ничившую с Киевской землей м.
Энергичный и неразборчивый в средствах, Давыд Игоревич не
удовлетворился захолустным Дорогобужем и продолжал добивать¬
ся владимирского стола. Иначе трудно объяснить, почему нереши¬
тельный и робкий Ярополк Изяславич (в некрологе князя отмечено:
«Бяше блаженый сь князь тихъ, кротькъ, смЪренъ и братолюбивъ»)
в следующем, 1085 г. «хотяше ити на Всеволода, послушавъ злыхъ
совЪтникъ». Впрочем, решительности Ярополка хватило ненадолго:
узнав, что Всеволод послал против него Владимира Мономаха, он
спешно бежал в Польшу, оставив в Луцке и мать, и дружину15.
С целью наказать вдруг вышедшего из повиновения двоюродного
брата, Мономах посадил во Владимире Давыда Игоревича, правда, на
короткое время. Когда через год Ярополк вернулся из Польши с по¬
винной головой, Владимир Всеволодович вернул ему Владимир Во¬
лынский. Наверное, Давыду пришлось вернуться в Дорогобуж.
Надо думать, Давыд продолжал угрожать Ярополку, опираясь на
поддержку князей-изгоев — галицких Ростиславичей. Об этом сви¬
детельствует тот факт, что через короткое время («пересидев мало
дний») Ярополк пошел к Звенигороду (Галицкому) на Ростиславичей.
Однако на пути туда он был убит каким-то Нерядцем. Убийца бежал
в Перемышль к старшему из братьев Ростиславичей Рюрику, что дает
повод думать, что его подослали Ростиславичи. Вероятно, они были в
сговоре с Давыдом, которому после смерти Ярополка вновь досталась
Волынь16. Решением Любечского съезда князей за Давыдом была за¬
креплена Волынская земля с городом Владимиром17.
12 В летописном известии об этом Давыд не назван, упомянуты лишь Ростис¬
лавичи, но из контекста событий 1081-1084 гг. следует, что он тогда был с ними
заодно. Свои намерения овладеть г. Владимиром Давыд обозначил достаточно
четко, что ясно из последующего развития событий.
13ПВЛ. С. 87.
14Тамже.
15Там же.
16 Там же. С. 88.
17 Там же. С. 110.
183

Тем не менее он не удовлетворился полученными к тому вре¬
мени землями и вскоре после съезда в сговоре с киевским князем
Святополком Изяславичем вероломно схватил гостившего в Киеве
князя Василько Ростиславича и ослепил его. Давыд стремился при¬
соединить его Теребовльское княжество к своему Волынскому. Свя-
тополку и Мономаху, тогда совместно правившим на Руси, пришлось
объявить преступника вне закона. В южнорусских землях началась
кровавая война, продолжавшаяся с 1097 по 1100 г. В 1097 г. Давыд по¬
терял г. Владимир и, следовательно, саму Волынь: «Святополкъ перея
Володимерь, и посади в нем сына своего Ярослава»18. Тем самым была
продолжена политика Изяслава Ярославича, преследовавшая целью
превратить Волынь в домен его семейства.
На княжеском съезде в Витичеве 1100 г. Давыду Игоревичу отка¬
зали в Волыни, обосновав отказ следующим образом: «Се ти молвять
братья: „Не хочемъ ти дати стола Володимерьскаго, зане вверглъ еси
ножь в ны, его же не было в Русский земли"». В компенсацию ему дали
небольшие города в Восточной Волыни, невдалеке от Киева: Бужск,
Острог, Дубно и Черторыйск. Но затем Давыда вернули в Дорогобуж,
где он и закончил свои дни (25 мая 1112 г.). Основная часть Волыни с г.
Владимиром надолго оказалась в руках сына Святополка Изяславича
Ярослава19.
Ситуация резко изменилась после смерти Святополка (16 апреля
1113 г.). Вокняжившийся в стольном граде Владимир Всеволодович
Мономах стремился к объединению под своей рукой основных рус¬
ских земель и решил поставить под свою власть и Волынь.
Владимир Мономах. Под 1117 г. Повесть временных лет сообща¬
ет, никак не объясняя случившегося: «Иде Володимеръ на Ярослава к
Володимерю, и Давыдъ, и Ольговичи, и Володарь, и Василко и осту-
пиша и (Ярослава. — Н.К.) у городЪ Володимери,... и створи миръ съ
Ярославомъ. Ярославу покорившюся,... и наказавъ его Володимеръ о
всемъ, веля ему к собЪ приходити: “Когда тя позову”»20.
Никоновская летопись объясняет происшедшее следующим об¬
разом: «Ярославець Святополчичь отсла отъ себе жену свою, Мстис-
лавлю дщерь, внуку Володимерову, и про то поиде на нь Володимеръ
Манамахъ къ Володимерю»21. Думаю, однако, что это был лишь повод
18Там же. С. 116.
•’Там же. С. 116-117,125.
20Там же. С. 129.
21ПСРЛ. СПб., 1862. Т. IX. Летописный сборник, именуемый Патриаршею
184

для выступления киевского князя против своего вассала. Приходить
по зову сюзерена со своим войском в средневековье было первейшей
обязанностью вассала. Мономах решил накрепко привязать Ярослава
к своей колеснице.
Однако сын Святополка не смирился с зависимым положением
от киевского государя. Под следующим годом киевский летописец
отметил: «ВыбЪже Ярославъ Святополчичь из Володимера Угры, и
бояре его и отступиша от него»22. В тексте этой статьи пропущены
слова «Володимеръ же посла сына Романа во Володимеръ княжить»,
читавшиеся после «отступиша от него». Это известие о вокняжении
Романа во Владимире содержится в Суздальской летописи23. Когда в
начале 1119 г. Роман умер, Владимир Всеволодович посадил во Влади¬
мире другого сына Андрея24, тем самым стремясь превратить Волынь
в домениальное владение своего рода.
Ярослав Святополчич перебрался из Венгрии в Польшу и в те¬
чение трех лет противостоял киевскому князю. Наконец, в 1123 г. он
привел большое войско, состоявшее частью из венгерских, чешских и
польских наемников, частью из контингентов галицких Ростислави-
чей Володаря и Василько, и осадил Андрея Владимировича во Влади¬
мире. Положение сына Мономаха было критическим, киевский князь
не успел прийти ему на помощь. Но во время объезда осажденного го¬
рода Ярослав случайно погиб, и оставшееся без предводителя войско
разбежалось. Волынь была окончательно закреплена за домом Вла¬
димира Мономаха.
Андрей Мономашич остался на владимирском столе. Летопись
почти не упоминает о нем. Он был покорен старшему брату, киевско¬
му князю Мстиславу, и в 1127 г. ходил по его велению на кривичей,
т. е. в Полоцкую землю25. Однако в 1135 г. другой его брат Ярополк
(ставший киевским великим князем после Мстислава) перевел его в
Переяславль Русский, а Владимир Волынский отдал племяннику, Из-
яславу Мстиславичу26. Так началось утверждение, пусть еще не окон¬
чательное, рода Мстиславичей на Волыни.
или Никоновскою летописью. С. 150.
“Ипатьевская летопись. Стб. 285.
МПСРЛ. 2-е изд. Л., 1927. Т. 1. Лаврентьевская летопись. Вып. 2. Суздальская
летопись по Лаврентьевскому списку. Стб. 292 (далее - Суздальская летопись).
“Ипатьевская летопись. Стб. 285.
“Суздальская летопись. Стб. 297-298.
“Ипатьевская летопись. Стб. 297.
185

Мстиславичи. В 1142 г. Изяслав покидает Владимир и переби¬
рается в Переяславль Русский27. Этот город был своеобразной при¬
ступкой к киевскому великокняжескому столу, и вокняжение в нем
Изяслава обозначило его стремление сесть в стольном граде Руси.
Великому князю Всеволоду Ольговичу пришлось смириться с этим
и отдать Владимир Волынский своему сыну Святославу. Его княже¬
ние на Волыни было невыразительным и кратким. Вместе с галицким
князем Володимирком Володаревичем он ходил в Польшу в помощь
зятю Всеволода князю Владиславу, боровшемуся с феодальной оппо¬
зицией28. Но в 1144 г. Володимирко вышел из повиновения Всеволо¬
ду и попытался отнять у Святослава часть волынских земель, правда
неудачно.
Кончина Всеволода Ольговича в 1146 г. позволила Изяславу
Мстиславичу захватить Киев. Он вскоре вокняжился в нем, отстра¬
нив непопулярного в народе брата Всеволода Игоря. Одним из первых
действий Изяслава в качестве киевского государя было лишение Свя¬
тослава Всеволодовича волынского стола. Волынь он взял себе. Ис¬
точники позволяют думать, что уже тогда Изяслав Мстиславич рас¬
сматривал добытую им Волынскую землю как наследственное владе¬
ние дома Мстиславичей, о чем, в частности, свидетельствует рассказ
Суздальской летописи под 1146 г.
После вытеснения Ольговичей из Киева и вокняжения в нем Из¬
яслава старший среди Мономашичей Вячеслав Владимирович, вне
сомнения, ожидал, что племянник добровольно уступит ему великое
княжение — в соответствии с правилом феодальной иерархии. Не до¬
ждавшись этого, он, «надЪяся на старМшиньство, послушавъ боляръ
своих, ...Володимерь зая и посади в нем Андреевича [Владимира]».
Это вызвало гнев Изяслава, который отменил его решение и даже в
отместку отнял у Вячеслава его Туров29.
Около двух лет Волынь находилась непосредственно под властью
Изяслава Мстиславича, но в 1148 г. он поручил ее своему брату Свя-
тополку30. Вероятно, тогда же Изяслав посадил другого своего брата,
Владимира, во втором по значению городе Волыни Луцке (об этом
упоминается в рассказе Киевской летописи о событиях 1149 г.)31.
27Там же. Стб. 312.
2*Там же. Стб. 313.
29Суздальская летопись. Стб. 314.
*>Н1Л.С. 28.
31 Ипатьевская летопись. Стб. 389.
186

Изяслав Мстиславич рассматривал добытую им Волынскую зем¬
лю в качестве придатка к великокняжескому столу в Киеве. В сопер¬
ничестве с Юрием Долгоруким за киевский стол он не раз терял столь¬
ный град Руси и оказывался во Владимире — с тем, чтобы, как только
будет возможность, вернуться в Киев. Киевский летописец считал его
пребывание во Владимире вполне законным. Изяслав рассматривал
как собственное владение и Луцк. Это признавали и соперники Мо-
номашичи. Они говорили венгерским, польским и чешским послам:
«А Изяславу осе его Володимиръ готовь, а се его Луческъ»32. Поэтому
следует рассматривать правивших в этих городах его братьев даже не
удельными князьями, а великокняжескими наместниками: они «дер¬
жали и блюли» Владимир и Луцк, но не владели ими.
Даже прочно утвердившись в Киеве после победы над Юрием
Долгоруким в 1151 г., Изяслав не отказывается от Волыни — он, по
словам летописца, продолжает рассматривать брата в качестве пред¬
ставителя киевского стола на Волыни: «Пусти Изяславъ брата свое¬
го Святополка во Володимеръ, Володимира блюсти»33. Когда вскоре
(в 1154 г.) Святополк умер, Изяслав послал во Владимир своего млад¬
шего сына Ярослава34, поскольку старший, Мстислав, преемник от¬
цовской власти в Киеве, по традиции ранее был посажен в Переяслав¬
ле Южном (1147).
С этого времени Волынское княжество превращается в домен
Мстиславичей, внешне сохраняя черты отдельного княжества. В се¬
редине — второй половине XII в. княжеские династии Мономашичей,
Мстиславичей, Ростиславичей, Ольговичей, Давыдовичей, галицких
Ростиславичей садятся на землю, превращая те или иные княжества
и земли в наследственные владения. Главная причина этого явления
заключалась в возникновении и развитии княжеского, а затем и бо¬
ярского, индивидуального землевладения. Конечно же, набиравшие
силу процессы феодальной (удельной) раздробленности способство¬
вали еще большему обособлению тех или иных земель и княжеств.
Волынская земля стала владением Мстиславичей. И севшая там дина¬
стия, берущая начало от Изяслава Мстиславича, во второй половине
XII в. сохраняет под своей властью Волынь — до конца этого столе¬
тия.
32 Там же. Стб. 387.
33 Там же. Стб. 419.
34 Там же. Стб. 468.
187

После смерти Изяслава его сыну Мстиславу, сидевшему в Пере¬
яславле, не удалось отстоять Киев. Сила оказалась на стороне его
противника Долгорукого. После вокняжения того в Киеве (1155 г.)
Мстиславу пришлось уйти на Волынь, в Луцк, поскольку стольный
Владимир был захвачен его дядей Владимиром Мстиславичем. Но
Мстислав не смирился с этим. В следующем, 1156 г. «Мьстиславъ Из-
яславичь Ьха изъЬздомъ (внезапно. — Н.К.) на стрыя своего на Воло-
димира Володимирю, и я жену его, и матерь его, и всадивъ я на возы,
везе я, Лу чьску посла, а стрый его Володимеръ утече Перемышлю, <„>
оттуда б'Ьжа въ Угры къ королев^, зятеви своему»35.
Мстислав вокняжился во Владимире, откуда его через год попы¬
тался неудачно выбить Юрий Долгорукий, намереваясь отдать Во¬
лынь своему племяннику Владимиру Андреевичу, отец которого там
княжил в 1119-1135 гг. Тогда Долгорукий посадил Владимира в По-
горине36. На Волыни в это время мы видим два княжеских стола: во
Владимире Мстислава и в Луцке его младшего брата Ярослава. Надо
думать, Мстислав не забывал о том, что в Киеве княжил его отец.
Неожиданная смерть Юрия Долгорукого (15 мая 1157 г.) откры¬
ла путь Мстиславу Изяславичу на Киев. Но, овладев стольным гра¬
дом вместе с дядей Владимиром и Ярославом Всеволодовичем, он
вернулся во Владимир. После недолгого княжения в стольном граде
Изяслава Давыдовича Мстиславичи посадили в Киеве Ростислава
(12.04.1159 г.), старшего в их роде37.
Летопись не объясняет, почему Мстислав Изяславич не после¬
довал примеру своего отца, который предпочел отчинный порядок
замещения столов принятому в его время порядку родового старей¬
шинства. Ведь годом раньше он бесцеремонно выгнал другого своего
дядю, Владимира, из Владимира Волынского. Возможно, Мстислав
трезво взвесил силы и понял, что сильного и авторитетного в княже¬
ских кругах Ростислава ему не одолеть.
Вплоть до кончины Ростислава Мстиславича Мстислав сохранял
с ним добрые отношения, хотя и не обходилось без взаимных террито¬
риальных претензий. В конце 50-х — в 60-х гг. он вновь присоединил к
Волыни Берестейскую землю: в 1153 г. она принадлежала Владимиру
Андреевичу38, а в 1167 г. мы видим ее в руках Мстислава Изяславича,
35Там же. Стб. 484-485.
“Там же. Стб. 486-488.
37 Там же. Стб. 503.
38Там же. Стб. 466.
188

ставшего после смерти Ростислава (14 марта 1167 г.) великим князем
киевским: перед вокняжением в Киеве (15 мая 1167 г.) он возвращает
Берестье Владимиру Андреевичу в награду за помощь в овладении ве¬
ликокняжеским столом («Андреевичи) Берестий»)39.
Княжение Изяслава Мстиславича в Киеве продолжалось менее
двух лет. 12 марта 1169 г. коалиция из северо-восточных, западных
и южных Рюриковичей, в которой основную роль сыграли чернигов¬
ские Ольговичи Олег и Игорь Святославичи, за спиной которых стоял
Андрей Боголюбский, штурмом взяла и разграбила Киев, Мстиславу
пришлось уйти в свой домен, Волынскую землю40. В Киеве посадили
брата Андрея, Глеба Юрьевича. Во Владимире Волынском Мстислав
собирался с силами, дабы вновь сесть в Киеве. Вначале он отнял у Вла¬
димира Андреевича Погорину с Дорогобужем (явно за участие того
в коалиции, свергшей его с киевского стола), а затем в марте 1170 г.,
объединившись с галицким, туровским и городенским князьями, при
поддержке черных клобуков (признававших его киевским князем)
овладел стольным градом Руси41.
Однако положение Мстислава Изяславича в Киеве оказалось
крайне шатким. Ему не удалось выбить из Вышгорода, своеобразно¬
го ключа от Киева, своего недруга Давыда Ростиславича, а потом он
узнал, что Глеб Юрьевич, поддерживаемый половцами, «бродиться
на сю сторону» Днепра. Просидев в Киеве около месяца, он 13 апреля
1170 г. ушел во Владимир. Летописец облек сообщение о вынужден¬
ном уходе Мстислава в интересную форму: «Братья же рекоша ему:...
«А поЪдьмы въ свою волость, мало перепочивше, опять възвратимъ-
ся“»42. Итак, уже тогда Волынь признавалась Рюриковичами воло¬
стью Мстиславичей, их наследственным владением.
В том же году Мстислав Изяславич скончался, поручив де¬
тей сидевшему в Луцке брату Ярославу. Тот целовал крест брату «не
подозрЪти волости подъ дЪтми его»43, чем признал разделение Во¬
лынской земли на Владимирское и Луцкое княжества. В этой земле
существовали небольшие удельные столы: в Берестье, где княжил
Дядя Мстислава и Ярослава Владимир Мстиславич44, в Червене, где
3,Там же. Стб. 533.
40 Там же. Стб. 544-545.
41 Там же. Стб. 548-549.
42 Там же. Стб. 549.
43 Там же. Стб. 559.
^Умер в 1171 г. (Ипатьевская летопись. Стб. 562).
189

сидел их брат Святослав, владевший и Бужском45, и в Белзе, принад¬
лежавшем другому их брату Всеволоду46.
Наука располагает об этих мелких княжествах отрывочными
и скудными сведениями. Даже о Владимире Волынском и его воло¬
сти после того, как там в 1170 г. вокняжился старший сын Мстислава
Роман, в источниках долгое время отсутствуют известия. Причину,
на мой взгляд, следует видеть в том, что Волынь во второй полови¬
не XII в. пребывала на периферии политической жизни Руси, прежде
всего Южной, и Киевская летопись не особенно интересовалась ею.
Полагаю, что нет достаточных оснований говорить о каком-то особом
волынском летописании XII в.
Роман Мстиславич княжил в Новгороде Великом, когда до него
дошло известие о смерти отца во Владимире Волынском. Он спешно
отправился на Волынь. У Романа не было выбора: узнав о кончине
Мстислава Изяславича, «сдумавъше новгородци, показаша путь кня¬
зю Роману»47. Подобной корректной формулой новгородские лето¬
писцы обычно называли изгнание князя из города вечем.
Роман занял владимирский престол в трудные для Мстиславичей
времена. Их политическое влияние в 70-80-х гг. очень ослабело. Киев
вначале находился во власти рода Юрия Долгорукого, затем Рюрика
Ростиславича и Святослава Всеволодовича. Семнадцать долгих лет
просидел Роман во Владимире, не проявляя ни малейших признаков
политической активности — вплоть до 1184 г. он оставался в тени сво¬
его могущественного соседа Ярослава Владимировича Галицкого.
Единственное упоминание о Романе тех лет в Киевской летописи
под этим годом красноречиво рисует его зависимое от Ярослава по¬
ложение на Руси. Сын Ярослава Владимир тогда «выгнанъ бяшеть
отцемъ своимъ изъ Галича. Тый же ВолодимЪръ приде преже ко
Володим'Ьру к Романови, Романъ, блюдяся отца его, не да ему опо-
чити у себе»48. Владимиру Ярославичу отказали в приюте также до¬
рогобужский князь Ингварь и туровский — Святополк, лишь шурин
Игорь Святославич укрыл его от гнева отца у себя в Путивле49.
Во второй половине 1170-х гг. на Волыни не было единовластного
государя — Роман Мстиславич тогда не чувствовал себя достаточно
45 Ипатьевская летопись. Стб. 564.
““Там же. Стб. 662.
47Н1Л.С. 222.
48 Ипатьевская летопись. Стб. 633.
4,Там же.
190

сильным, чтобы объединить эту землю. После смерти Ярослава Из-
яславича (между 1174 и 1180 гг.50) его Луцкое княжество сразу же рас¬
падается на несколько частей, но неудовлетворительное состояние
источников не позволяет сколько-нибудь четко представить это деле¬
ние. Из Киевской летописи известно лишь, что Луцк достался старше¬
му Ярославичу Всеволоду51 52, Дорогобуж и Шумск — Ингварю”, Пере-
сопница — Мстиславу Немому53. Осталось неизвестным, какой удел
получил четвертый Ярославич — Изяслав, умерший в 1196 г.54.
Все эти карликовые образования, а также небольшие княже¬
ства — Червенское и Белзское, выделившиеся из Владимирской во¬
лости в конце XII — начале XIII в.55, не были способны организовать
движение феодальной верхушки общества за объединение Волыни.
Роману Мстиславичу также оказалось не под силу консолидировать
Волынскую землю. И все же источники, прежде всего Киевская лето¬
пись, дают основание думать, что в годы внешне спокойного его кня¬
жения во Владимире Волынском он сумел выработать собственную
модель управления, создать свой двор, который будет верно служить
его сыновьям после гибели Романа в Польше в 1205 г.
В небогатые событиями (если судить по летописи) годы пребы¬
вания во Владимире Роман Мстиславич воевал с ятвягами, князьки
которых издавна покушались на северо-западные области Владимир¬
ского княжества, и, вероятно, думал об объединении Волыни с Галиц¬
кой землей. Иначе трудно объяснить его принятое в одночасье реше¬
ние воспользоваться недовольством боярства Галича сыном Ярослава
Владимиром после смерти отца в 1187 г. Летописец прямо утвержда¬
ет, что инициатива исходила от самого Романа, который «слашеть без
опаса к мужемь галичькимъ (боярам. — Н.К.), подътыкая ихъ на князя
своего, да быша его выгналЪ изъ отчины своея, а самаго быша прияли
на княжение»56.
Однако, вокняжившись в Галиче в 1188 г., Роман не смог долго
so Последний раз он упоминается в Ипатьевской летописи под 1174 г.
(Стб. 578-579). См.: Бережков Н.Г. Хронология русского летописания. М., 1963.
С. 190,193. См. также: Суздальская летопись. Стб. 366-367.
51 Ипатьевская летопись. Стб. 630-631.
52 Там же. Стб. 633; Галицько-Волинський лггопис / За ред. М.Ф. Котляра.
Кшв, 2002. С. 80.
53 Галицько-Волинський лггопис. С. 80.
“Ипатьевская летопись. Стб. 690.
“Галицько-Волинський лггопис. С. 78.
“Ипатьевская летопись. Стб. 660.
191

там усидеть. Венгерский король Бела III, придя с большим войском,
выбил его из города, но не вернул его Владимиру Ярославину, а по¬
садил там своего сына Андрея. Роман оказался в трудном положе¬
нии, поскольку перед походом на Галич, будучи уверенным в полном
успехе, отдал свое княжество родному брату Всеволоду, опрометчиво
заявив: «Боле ми того не надобЪ Володимерь»57. С трудом ему удалось
вернуться в свой стольный град. Только в самом конце XII в. Роман
Мстиславич сумел вокняжиться в Галиче.
В 1199 г. Владимир Ярославин умер в Галиче, не оставив наслед¬
ника, могущего унаследовать отцовское княжество. Династия галиц-
ких Ростиславичей прервалась. Это открыло возможность ближай¬
шему соседу — Роману Мстиславичу претендовать на галицкий стол.
Древнерусские летописи не сохранили достоверных известий о пе¬
реходе галицкого стола к волынскому князю. Лишь поздняя (XVII в.)
Густынская летопись под 1199 г. отметила кончину Владимира галиц¬
кого58. Это известие основано на сообщении польских хронистов вто¬
рой половины XII — первой четверти XIII в. Винцентия Кадлубка и
XV в. Яна Длугоша. Составитель Густынской летописи сослался при
этом на труды польских историков XVI в. М. Кромера и М. Бельского,
пользовавшихся сочинениями Длугоша и, возможно, Кадлубка59.
Высказывалось мнение, будто вокняжению Романа в Галиче
противилась боярская партия, желавшая иметь князьями сыновей
новгород-северского государя Игоря Святославича60. Обострение по¬
литической ситуации в Галиче накануне въезда туда Романа, привед¬
шее к вооруженной борьбе между различными боярскими партиями,
отмечает В. Кадлубек61. О ставших галицкими Мстиславичах речь
пойдет далее.
Галицкая земля. С давних пор историки удивлялись необычно позд¬
нему (по их мнению) появлению города Галича на страницах источ¬
ников. Например, М.Н. Тихомиров писал: «Галич появляется в наших
летописях как бы внезапно, в 1140 г., когда в нем оказывается князем
знаменитый Володимерко Володаревич» 62. Западноукраинскими,
57 Там же. Стб. 661.
58ПСРЛ. СПб., 1843. Т. II. Ипатиевская летопись. С. 326.
59См.: Грушевський М. IcTopia Украши-Руси. Т. 2. Кшв, 1905. С. 453-454.
60Крип'якевич1.П. Галицько-Волинське княз!вство. Ки1в, 1984. С. 84.
61 Monumenta Poloniae Historica. Lw w, 1872. T. 2. P. 439.
62 Тихомиров М.Н. Древнерусские города. M., 1956. С. 329.
192

главным образом львовскими, историками неоднократно предприни¬
мались попытки «удревнить» Галич, доказать, что он возник на не¬
сколько столетий раньше первого упоминания о нем в аутентичном
источнике. При этом они исходили из справедливого убеждения, что
Галицкая земля сформировалась вокруг этого города, а раз так, то и
она рождается рано, уж никак не позднее Киевской или Чернигов¬
ской.
Однако эта земля сложилась в сравнении с другими русскими
землями довольно поздно, в течение второй половины XII — XIII в.
Она развилась в основном из территорий двух волостей: Перемышль-
ской на юго-западе и Теребовльской на востоке, а также за счет энер¬
гичного освоения княжеской властью пространств на западе, севере
и юге. В центральной части Галицкой областной территории в конце
XI — первой трети XII в. возникают новые центры феодальной кон¬
центрации: города Звенигород, а несколько позднее и Галич. С самого
начала в них княжили члены династии галицких Ростиславичей.
Галицкие Ростиславичи. Основатель династии Ростислав (ок. 1040 —
5.02.1067 г.) — единственный сын новгородского князя Владимира
Ярославича и, предположительно, дочери графа штаденского Лео¬
польда Оды63. По «ряду» деда Ярослава Ростислав Владимирович
получил, вероятно, территорию будущей Галицкой земли с городами
Перемышлем и Теребовлем, где позднее сидели его сыновья.
По свидетельству Повести временных лет, в 1064 (1065) г. Ростис¬
лав бежал в Тмуторокань вместе с сыном новгородского посадника
Остромира Вышатой, что дает некоторые основания предполагать,
что перед тем он намеревался завладеть новгородским столом, ранее
принадлежавшим его отцу. Ростислав сумел изгнать из Тмуторокани
сына Святослава Ярославича Глеба и удержал ее в следующем году,
несмотря на то, что Святослав пытался вернуть город силой64.
Ростислав был властным и энергичным правителем, собирал дань
с касогов и «у инЪхъ странъ», что вызвало неудовольствие «греков»,
т. е. византийского правительства. Опасаясь угрожавшего их владе¬
ниям в Крыму русского князя, византийцы подослали к нему намест¬
ника (котепана) Херсона, который на пиру отравил его. Летописец от¬
кликнулся на смерть Ростислава прочувствованным панегириком, в
63Baumgarten N. Genealogies et manages occidentaux des Rurikides Russes. Roma.
1928. Tabl. I. № 22. P. 7.
МПВЛ.С. 71.
193

котором высоко оценил его65.
Летопись в самых общих чертах отражает процессы сплочения
Перемышльской и Теребовльской волостей под властью сыновей Ро¬
стислава66. Под 1086 г. в Повести содержится рассказ об убийстве Яро-
полка Изяславича, из которого узнаем, что в Перемышле тогда уже су¬
ществовал княжеский стол, на котором сидел старший Ростиславич —
Рюрик. Убийца Ярополка, загадочный Нерядец «бЪжа... Перемышлю
к Рюрикови»67. Когда в 1092 г. Рюрик скончался, его стол перешел к
следующему по старшинству брату Володарю (Владимиру)68.
В решении знаменитого Любечского съезда 1097 г. сказано: «Кож-
до да держить отчину свою, <...> а имъ же роздаялъ Всеволодъ городы:
Давыду Володимерь, Ростиславичема Перемышль Володареви, Тере-
бовль Василкови»69. Как известно, Всеволод Ярославич скончался в
1093 г., следовательно, Ростиславичи получили свои волости в 1092-
1093 гг., а в Любече эти волости были признаны их наследственными
владениями.
На мой взгляд, княжеский стол в Теребовле не имел самостоя¬
тельного значения, с самого начала будучи под властью Перемышля,
а после возникновения Галича как центра княжества — этого города.
Вероятно, основную роль в этом сыграло окраинное положение Тере-
бовля, на рубеже с Киевской землей. О второстепенном положении Те-
ребовля, в частности, свидетельствуют слова Святополка Изяславича
и Владимира Мономаха, сказанные Володарю после Витичевского
княжеского снема 1100 г.: «Поими брата своего Василка к co6t из [Те-
ребовля], и буди вама едина власть (волость. — Н.К.), Перемышль»70.
Однако братья Ростиславичи сумели удержать свои волости до своей
смерти. Володарьумер в Перемышле в 1124 г.71, Василько в Теребовле
28 февраля 1125 г.72.
Володарь Ростиславич накануне кончины завещал Перемышль
с землей старшему сыну Ростиславу. Он счел нужным выделить осо¬
65 Там же. С. 72.
“Удивительно, что источники конца XI - начала XII в. вовсе не упоминают о
княжеском столе в Звенигороде Галицком, а ведь то был второй по значению стол
Ростиславичей: на нем сидел второй по старшинству брат Рюрика Володарь.
67ПВЛ.С. 88.
“Там же. С. 91.
“Там же. С. ПО.
70Там же. С. 116.
71 Ипатьевская летопись. Стб. 288.
72ПСРЛ. Т. IX. С. 152. См.: Baumgarten N. Genealogies. Tabl. III. P. 16.
194

бый стол младшему сыну, вероятно опасаясь, что энергичный и не¬
разборчивый в средствах Володимирко73 восстанет против старшего
брата. В обоснованности подобного предположения убеждает раз¬
витие событий. Думаю, именно решением Володаря в 1124 г. в соста¬
ве Перемышльского княжества возникло удельное Звенигородское
княжество. К тому времени Звенигород стал заметным социально-
экономическим центром, о чем свидетельствуют материалы много¬
летних археологических раскопок. Пользовавшийся какими-то рус¬
скими источниками Длугош свидетельствует, что после смерти Воло¬
даря Володимирку достался Звенигород, а Ростиславу Перемышль74.
Но предприимчивый Володимирко не пожелал удовлетворить¬
ся скромным звенигородским столом. Вскоре после смерти отца он
попытался отнять у Ростислава Перемышль. Согласно Длугошу, это
случилось в 1127 г. Однако Ростислава поддержали преемник и сын
Мономаха Мстислав и двоюродные братья Васильковичи — Григорий
и Иван. Длугош пишет о безрезультатной попытке Мстислава прими¬
рить братьев, о бегстве Володимирка с семьей в Венгрию и безуспеш¬
ной осаде Звенигорода войском Ростислава75.
Григорий и Иван Васильковичи княжили в отцовском домене,
Теребовльской волости. По-видимому, Григорий был старшим, ибо
сидел в самом Теребовле. Ивану достался младший и новый стол в
Галиче. Вначале Галич был, вероятно, очень скромным в социально-
экономическом отношении центром, скорее всего княжеским замком,
почти лишенным посада. Не случайно до начала 40-х гг. XII в. о нем не
упоминают летописи.
По моему мнению, Галич вовсе не случайно упоминается в авто¬
ритетном источнике под 1140 г. С 40-х гг. XII в. история Древней Руси
отмечена усилением процессов градообразования. Это повсеместное
явление в полной мере дало себя знать в западнорусском регионе. Все
без исключения города, возникшие в Галицкой земле в XII в., называ¬
ются в летописи только с 40-х гг.: Голые Горы, Микулин, Тисмяница,
Ушица (1144), Санок (1150), Болшево, Ярослав (1152), Кучелмин (1159)
и др. Это подтверждает высказанную ранее мысль о том, что Галицкая
земля относится к числу сравнительно поздно сложившихся.
73Таким его рисует Киевская летопись, главный источник по нашей теме.
1,Jana Dhtgosza Roczniki czyli Kroniki stawnego Krolestwa Polskiego. Warszawa,
1969. Ks. 3/4. S. 370-371. В русских летописях история Галицкой земли 20-30-х гг.
XII в. практически не отражена.
75 Ibid. S. 165.
195

Война 1126 г. из-за Перемышля между Ростиславом и Володи-
мирком Володаревичами закончилась, как можно понять из скудных
свидетельств источников, безрезультатно. Летописи вплоть до 1140 г.
не упоминают о событиях в Перемышльской земле, в Теребовльской и
Звенигородской волостях. Вероятно, Ростислав княжил в Перемышле
вплоть до кончины, определить дату которой затруднительно. Пред¬
ложенный Н. Баумгартеном год его смерти — 112876 77 — можно принять
разве что условно.
Между 1126 и 1140 гг. умер также старший сын Василька Ростис-
лавича Григорий. Когда в 1140 г. великий князь киевский Всеволод
Ольгович пошел на Волынь, он «Ивана Василковича и Володаревича
из Галича ВолодимЪрка на Вячеслава и на Изяслава на Мьстиславича
посла»71. Но не следует буквально понимать это известие: в Галиче
тогда продолжал княжить Иван Василькович, что вытекает из записи
той же Киевской летописи под следующим, 1141 г.: «Сего же лЪта пре-
ставися у Галичи Василкович Иванъ, и прия волость его Володимерко
Володаревичь; сЬде во обою волостью, княжа в Галичи»78.
Известие летописи 1141 г. в силу его конкретности и подробности
заслуживает большего доверия, чем предыдущее. Думаю, слова «из
Галича Володимерка» принадлежат кому-то из первых переписчиков
летописи, знавших, что этот князь последние годы жизни просидел на
галицком столе.
Исходя из чрезвычайно скупых и отрывочных сведений источни¬
ков попытаюсь с особенно необходимой в подобных случаях осторож¬
ностью кратко представить политическую историю Перемышльской
земли, Звенигородской и Теребовльской волостей, а затем и Галицкой
земли 20-х — начала 40-х гг. XII в. После смерти Григория Василько-
вича его теребовльский стол достался младшему брату Ивану. Важно
заметить, что он не перешел на место брата в Теребовль, но остался
в Галиче. Это свидетельствует о том, что к началу 40-х гг. новый по¬
литический центр Галич превосходил старый — Теребовль, будучи
гораздо выгоднее расположенным стратегически.
Володимирко Володаревич с конца 20-х гг. княжил в Перемышле.
Об этом post factum свидетельствует известие Киевской летописи под
1144 г. о пребывании на звенигородском столе его племянника Ивана
76 Baumgarten N. Genealogies. Tabl. III. № 5.
77 Ипатьевская летопись. Стб. 304.
78Тамже. Стб. 308.
196

Ростиславича79. В соответствии с законами феодальной иерархии и
родового права освободившийся после смерти князя стол замещался
его следующим по старшинству братом, а не сыном, как это вошло в
практику межкняжеских отношений на Руси с 40-х гг. XII в.
Складывание Галицкого княжества. Кончина Ивана Васильеви¬
ча в 1141 г. позволила Володимирку Володаревичу завладеть и Тере-
бовльской, и Галицкой волостями. Отныне в его руках оказалась поч¬
ти вся территория формировавшейся Галицкой земли — от Карпат¬
ских гор на западе до р. Стырь на востоке, от верховьев Сана на севере
до среднего течения Днестра на юге80. Образование нового крупного
княжества на родовых землях галицких Ростиславичей стимулирова¬
ло социальные и экономические процессы и явления, определявшие
формирование Галицкой земли, способствовало возникновению и
росту ее городов, прежде всего — самого Галича.
Консолидация значительной части западнорусских земель во¬
круг Галича была облегчена нарастанием центробежных процессов
удельной раздробленности, в полную силу проявившихся с середины
1140-х гг. Киевский центр оказался не в состоянии воспрепятствовать
формированию сильного Галицкого княжества и его политическому
обособлению. Тем не менее, великокняжеский престол с первых лет
существования нового княжества прилагает усилия для подчинения
Володимирко Володаревича и даже — для его замены приемлемым
для Киева Рюриковичем.
Противясь объединительным устремлениям киевского князя
Всеволода Ольговича, Володимирко одновременно пытается осла¬
бить сидевшего на Волыни Изяслава Мстиславича. Вовсе не случай¬
но, думается, Володимирко оказался в войске Всеволода, пошедшего
на Волынь против Изяслава в 1140 г.81. Но вскоре, наверное не желая
чрезмерного усиления клана Ольговичей, он попытался заключить
мирное соглашение с волынским князем, однако не имел в том успеха:
«Володаревичь галичьский князь привабиша к co6t Изяслава Мьстис-
лавича, и не върядившеся, възратишася». Это действие Володимирка
поддержал княживший тогда еще в Галиче Иван Василькович82.
А в 1142 г. Всеволод Ольгович сумел посадить во Владимире Бо¬
ртам же. Стб. 316.
80Котляр Н.Ф. Формирование территории и возникновение городов Галицко-
Волынской Руси IX—XIII вв. Киев, 1985. С. 81 и др.
81 Ипатьевская летопись. Стб. 304.
“Там же. Стб. 306.
197

лынском своего сына Святослава, соблазнив Изяслава Мстиславича
столом Переяславля Южного, откуда добровольно (по словам лето¬
писца) ушел в родовое владение Туров старший среди Мономашичей
Вячеслав83. Это событие создало реальную угрозу автономности кня¬
жения Володимирка в Галиче. А если еще учесть родственные и союз¬
нические отношения Всеволода Ольговича с польскими князьями84,
то можно понять, что галицкий князь попал в своеобразные страте¬
гические клещи.
Проводя в общем традиционную для киевских государей поли¬
тику посажения братьев и сыновей в центрах южнорусских княжеств,
Всеволод явно стремился убрать из Галича независимого и своен¬
равного Володимирка. Развитие событий шло к военному столкно¬
вению между ними. Под 1144 г. Киевская летопись отметила: «В то
же лЪто роскоторостася Всеволодъ с ВолодимЪркомъ про сына, оже
сЬде сынъ его Володимири, и почаста на ся искати вины, и Володи-
мерко възверже ему грамоту хрестьную. Всеволодъ же с братьею иде
на нь»85. Вспыльчивый и гордый, Володимирко демонстративно от¬
казался служить Всеволоду и признавать его сюзереном. Вне сомне¬
ния, он понимал, что этим дерзким поступком начинает войну против
киевского государя.
Поход Всеволода на непокорного вассала не заставил себя долго
ждать. Он собрал большое войско, куда входили контингенты зави¬
симых от него южнорусских князей и польского князя Владислава,
и стремительно пошел на «многоглаголивого» Володимирка, как его
иронически называет не симпатизировавший ему киевский летопи¬
сец. Убедившись в огромном численном превосходстве рати киевско¬
го государя над собственной, галицкий князь капитулировал: «И вда
Всеволоду Володимирко за трудъ 1000 и 400 гривенъ серебра86, пере-
ди много глаголивъ, а послЪди много заплативъ». Полученную кон¬
трибуцию Всеволод разделил между участниками похода. Удовлетво¬
ренный киевский князь примирился с ним и «рекъ ему: „се ч&пъ еси,
к тому не съгрЪшай"»87.
Но заданный киевским князем урок не пошел впрок Володимир¬
83 Там же. Стб. 312-313.
84 «Того же лЪта отда Всеволодъ дчйрь свою ЗвЬниславу в Ляхы за Болесла¬
ва», краковского князя (Ипатьевская летопись. Стб. 313).
“Там же. Стб. 314-315.
88 Более двухсот килограммов.
87 Ипатьевская летопись. Стб. 316.
198

ку, по-прежнему не желавшему подчиняться киевскому сюзерену.
Поэтому в начале 1146 г. разразилась новая война. Как и два года на¬
зад, Всеволод Ольгович собрал большое войско, в котором были кон¬
тингенты южнорусских князей и польские отряды его зятя Болеслава.
Однако поход не принес ему успеха. Он не смог взять Звенигород Га¬
лицкий, к тому же разболелся и был вынужден вернуться в Киев. Там
он готовился к новому походу в Галицкую землю, но к 24 июля был
уже очень болен, а через неделю, 1 августа 1146 г. скончался. Но его
смерть не принесла Володимирку ожидаемого облегчения.
В Киеве вокняжился деятельный Изяслав Мстиславич, стремив¬
шийся подчинить себе все южнорусские княжества. Он вскоре принял
действенные меры к ограничению автономности галицкого князя.
Рассматривая Волынь в качестве домениального (наследственного)
владения Мстиславичей, Изяслав отнял г. Владимир у Святослава
Всеволодовича, дав ему взамен несколько маленьких и далеко отсто¬
явших друг от друга волынских городков, да еще и вблизи киевско¬
го рубежа88. С того времени история волынских Мстиславичей тесно
переплетается с историей галицких Ростиславичей.
В руках киевского государя после 1146 г. оказались и Киевская,
и Волынская земли, что создавало угрозу автономности Галицко¬
го княжества. В своей политике подчинения Володимирка Изяслав
Мстиславич опирался на польского князя Болеслава Кривоустого и
на близкого родственника венгерского короля Гезу И89, который мно¬
го раз поддерживал его военной силой.
Дабы противостоять Изяславу Мстиславичу, Володимирко Во-
лодаревич вступил в союзные отношения с сильным соперником Из-
яслава в борьбе за Киев, его дядей Юрием Владимировичем Долгору¬
ким. Этот союз был скреплен обычной для того времени «печатью»:
браком сына галицкого князя с дочерью Долгорукого90 в 1150 г. В раз¬
горевшейся в 1150-1151 гг. ожесточенной войне из-за Киева, великого
княжения и верховенства на Руси между Изяславом и Юрием Володи¬
мирко постоянно и активно поддерживал суздальского князя. Когда
терявший на время Киев Изяслав уходил на Волынь, галицкий князь
держал его под контролем, а как только тот выступал в поход на Киев,
Володимирко сразу же вторгался в Волынскую землю. Перипетии
“Там же. Стб. 329,343.
89Он был женат на сестре Изяслава Ефросинье.
"Ипатьевская летопись. Стб. 391,394.
199

этого противостояния достаточно подробно и красочно изложены в
Киевской летописи за 1150 и 1151 гг.
Долгорукий наградил своего родственника и союзника, отдав Во¬
лодимирку Погорину и Бужск. Утвердившись на киевском столе, Изяс-
лав решил рассчитаться с галицким князем. Весной 1152 г. он в союзе
с Гезой II пошел на Галицкое княжество, намереваясь изгнать оттуда
Володимирка. В короткой битве на порубежной реке Сан войско Из-
яслава и Гезы «потоптало и избило» войско Володимирка, которому
пришлось бежать в Перемышль и «затвориться» в этом хорошо укре¬
пленном городе. Ему пришлось поклясться в церкви возвратить Из-
яславу Мстиславичу волынский город Бужск и погоринские городки
Шумск, Тихомль, Выгошев и Гнойницу91. Однако ни Володимирко, ни
его сын Ярослав (севший на галицкий стол в начале 1153 г.) не возвра¬
тили эти города Изяславу. Неудачной оказалась и его попытка силой
вернуть утраченное92.
Кончина Изяслава Мстиславича в ноябре 1154 г. круто измени¬
ла социально-политическое положение в западнорусском регионе.
Как упоминалось, его преемники на Волыни не сумели сохранить ее
единство, она разделяется на Владимирское и Луцкое княжества, в ее
составе выделяются и небольшие удельные княжества. А тем Мстис-
лавичам, которые недолго княжили в Киеве (Мстиславу Изяславичу,
Ростиславу Мстиславичу), не удавалось так прочно утвердиться в
стольном граде, чтобы объединить Волынь с великокняжеским доме¬
ном. Угроза Галицкому княжеству со стороны Мстиславичей посте¬
пенно сходит на нет.
Ярослав и Ярославичи. В свою очередь, Ярослав Владимирович
отказывается от традиционной политики деда и отца — противо¬
стояния великому князю киевскому. Он время от времени вступает
в союзнические отношения с киевскими государями. Лишь однажды
в 1158 г., когда великий князь Изяслав Давыдович отказался выдать
ему заклятого врага Володимирка Ивана Берладника, Ярослав вместе
с волынскими князьями изгнал Изяслава из Киева. Но после вокня-
жения в стольном граде Ростислава Мстиславича он жил с ним в мире
и дружбе.
Когда после смерти Ярослава Владимировича (1 октября 1187 г.)
в Галиче вскоре сел его сын Владимир, он попытался освободиться
91 Там же. Стб. 447-454.
92 Там же. Стб. 465-468.
200

от боярской опеки, немало досаждавшей его отцу. Киевская летопись,
использовавшая, надо думать, галицкий источник, сообщает под
1188 г.: «Князящу Володимеру в Галичкой земли, и 6Ъ бо любезнивъ
питию многому, и думы не любяшеть с мужми своими»93. Как остро¬
умно заметил Б.А. Рыбаков, «этим было решено все — если князь пре¬
небрегает боярской думой, если он выходит из “воли смысленных”, то
он уже тем самым плох, и в летопись о нем вносятся всякие порочащие
его детали»94.
Как было сказано, Роман Мстиславич волынский в 1188 г. попы¬
тался отнять Галицкое княжество у Владимира Ярославича, но успеха
не добился. Галицкий источник Киевской летописи95 так рассказы¬
вает об этом: «И приде Володимеръ ко королеви, король же поималъ
Володимера и со своими полкы поиде к Галичю». Роману пришлось
бежать на Волынь. Однако Бела III не восстановил Владимира на пре¬
столе, и посадил в Галиче своего сына Андрея, решив воспользоваться
кризисом в княжестве и попросту присоединить его к своей державе.
Владимира же он схватил, отвез в Венгрию и заключил его в какой-то
башне96.
В следующем году Владимир Ярославич сумел бежать из венгер¬
ского плена и подался за помощью к германскому императору Фри¬
дриху Барбароссе. За огромную сумму в две тысячи гривен серебра,
которые беглый князь обязался выплачивать ему ежегодно, импера¬
тор поручил своему вассалу краковскому князю Казимиру восстано¬
вить галицкого князя на отчем столе. «Галичькии же мужи ср'Ьтоша
его (Владимира. — Н.К.) с радостью великою, князя своего и дЪдича,
а королевича прогнаша изъ земля своея»97, — поведал, словно не ощу¬
щая мрачного комизма ситуации, киевский летописец.
Вне сомнения, Владимир Ярославич хорошо знал цену коварному
и лишенному моральных принципов галицкому боярству, уважавше¬
му одну лишь силу, и решил основательно позаботиться о собствен¬
ной безопасности. Поэтому он «посла ко Всеволоду, ко уеви своему98
Суждаль, моляся ему: „Отце господине! Удержи Галичь подо мною, а яз
93Там же. Стб. 659.
94Рыбаков Б.А. Киевская Русь и русские княжества ХН-ХШ вв. М., 1982. С. 514.
95 См.: Бережков Н.Г. Хронология русского летописания. С. 204.
’“Ипатьевская летопись. Стб. 661.
97 Там же. Стб. 666.
’'Владимир был сыном сестры Всеволода Ольги.
201

Божий и твой есмь со всимъ Галичемь, а в твоей волЪ есмь всегда!*4» ".
Стремившийся к старейшинству на Руси, Всеволод Юрьевич
охотно принял это предложение, разослал грамоты ко всем русским
князьям, к венгерскому королю и к польским князьям и заключил
с ними соглашение о взятии под свое покровительство Владимира
Ярославича: «И води я ко кресту, на своемь сестричич'Ь Галича не ис-
кати николиже под нимь» 10°. Перед нами типичный средневековый
договор о коллективном соблюдении сюзеренных прав Всеволода
Большое Гнездо на галицкого князя. Благодаря этому соглашению
Владимир благополучно досидел на своем беспокойном столе вплоть
до кончины, последовавшей в 1199 г.
Заслуживает внимания то обстоятельство, что Владимир Ярос-
лавич обратился за помощью не к Святославу Всеволодовичу, вели¬
кому князю киевскому, своему формальному сюзерену, а к далекому
владимиро-суздальскому государю. Наверное, он считал защиту Все¬
волода более действенной, чем покровительство Святослава. Из при¬
веденного текста летописи вытекает, что галицкий князь признал
Всеволода старейшим на Руси. Верховенство великого князя киевско¬
го явно уходило в прошлое.
Так выглядит история волынских и галицких Рюриковичей в кон¬
це XI — XII в. в неполном и часто противоречивом свете источников,
главным образом древнерусских летописей.
"Ипатьевская летопись. Стб. 667.
100Там же.
202

Т.Н. Джаксон
РЮРИКОВИЧИ И СКАНДИНАВИЯ*
В настоящей статье речь пойдет о нашедших отражение в памятниках
древнескандинавской письменности сведениях о матримониальных
связях русской княжеской династии со скандинавскими дворами в
XI — первой половине XII в. Хронологические рамки определяются
самим Источниковым материалом, поскольку основная его часть со¬
относится с концом X — концом XI в. *. Информация содержится по
преимуществу в сагах и касается княжения двух правителей: это —
Владимир Святославич, великий князь киевский, 978-1015 гг. и
Ярослав Владимирович Мудрый, князь новгородский в 1010-1016 гг.,
великий князь киевский в 1016-1018,1018/1019 — 20 февр. 1054 г. Об¬
ращает на себя внимание тот факт, что саги, предельно внимательные
к генеалогиям, не знают предков «конунга Вальдамара» и величают
его «Вальдамаром Старым» (ср.: «Один Старый» — прародитель скан¬
динавских богов)* 1 2. Сведения о скандинавских браках Ярослава Му¬
дрого и его потомков3уникальны в том смысле, что ни один из них не
* Работа выполнена в рамках проекта по программе фундаментальных ис¬
следований ОИФН РАН «Древняя Русь и народы Восточной Европы в межкуль¬
турных взаимосвязях».
1 См.: Джаксон Т.Н. Древняя Русь в скандинавских письменных источниках
IX-XIV вв. Дисс. в виде научного доклада на соиск. уч. ст. д.и.н. М., 1995.
2Позволю себе не согласиться с мнением, сформулированным моими кол¬
легами Е.А. Мельниковой и Г.В. Глазыриной в подготовленном нами совмест¬
но разделе учебного пособия «Древняя Русь в свете зарубежных источников»
(М., 1999), о том, что не исключена вероятность того, что конунг Ингвар из «Саги
о Стурлауге Трудолюбивом» «идентичен князю Игорю» (с. 488).
3 См.: Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о русско-скандинавских
Матримониальных связях // Скандинавский сборник. Таллин, 1982. Вып. XXVII.
203

упоминается в древнерусских источниках.
«Вальдамар Старый» и Аллогия
Итак, Рюриковичи известны древнескандинавским источникам на¬
чиная с «конунга Вальдамара (Вальдимара) Старого» — Владимира
Святославича, великого князя киевского, умершего в 1015 г.
Имя жены Вальдамара, согласно различным версиям «Саги об
Олаве Трюггвасоне», — Аллогия (Аурлогия)4. С. Кросс подчеркивает,
что отличительная черта этой княгини, согласно сагам, — мудрость5.
Он полагает, что ее можно отождествить с Ольгой, женой князя Игоря
и матерью Святослава. Исследователь настаивает на широкой извест¬
ности княгини Ольги. Кроме того, имя Ольги связывалось на Руси с
принятием христианства. Так, в ПВЛ бояре Владимира, обсуждая
выбор веры, говорят: «Аще бы лихъ законъ гречьский, то не бы баба
твоя прияла, Ольга, яже 6Ъ мудрЪйши всЪх человЪкъ»6. Слабый от¬
голосок этого содержится, по мнению С. Кросса, в «Большой саге об
Олаве Трюггвасоне», где конунг Вальдамар хочет при решении во¬
проса о принятии христианства сначала услышать мнение княгини,
поскольку она «гораздо умнее» его. Воспоминания о княгине Ольге
прослеживаются, по С. Кроссу, и в образе безымянной матери конунга
Вальдамара. В то же время, полагает исследователь, если исходить из
хронологии, имя Аллогия могло быть перенесено на княгиню Рогнеду,
дочь Рогволода Полоцкого. Е.А. Рыдзевская на том основании, что в
саге об Олаве обнаруживаются черты, близкие к летописной легенде
о Рогнеде, склонна согласиться с С. Кроссом. По ее мнению, «догадка
этого автора довольно правдоподобна; имя Рогнеды могло быть вы¬
теснено в устной передаче именем другой, более знаменитой, русской
княгини — Ольги, чье имя сага дает жене Владимира в своеобразной
переделке — Allogia»7. В историографии существует еще одно мнение
о том, кто скрывается под именем Аллогии. Высказанное В.Н. Тати-
C. 107-115.
“Тексты см. в кн.: Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной
Европе (с древнейших времен до 1000 г.). Тексты, перевод, комментарий. М., 1993
(ДИ).
5 CrossS.H. La tradition islandaise de St.Vladimir// Revue des etudes slaves. P„ 1931 •
T. 11. Fasc. 3-4. P.132-148.
6ПВЛ. C. 49.
7Рыдзевская Е.А. Древняя Русь и Скандинавия в IX-XIV вв. Материалы и ис¬
следования. М„ 1978. С. 212. Примем. 190.
204

щевым и поддержанное Н. Баумгартеном8, оно состоит в том, что в
летописи Иоакима, епископа Новгородского, содержится упоминание
о скандинавской жене князя Владимира по имени Олава, и именно с
ней можно отождествить Аллогию исландских саг.
Сыновья «Вальдамара Старого»
Саги знают трех сыновей Вальдамара — Бурицлава, Вартилава и Яриц-
лейва. Первые два (не отраженные в Таблице 1) известны по «Пряди
об Эймунде». Конунга Бурицлава исследователи традиционно ото¬
ждествляют со Святополком Владимировичем (Окаянным), князем
Туровским, с 1015 по 1019 г. великим князем киевским. Несходство
имен объясняется тем, что в борьбе Ярослава со Святополком значи¬
тельную роль играл польский князь Болеслав I Храбрый (992-1025),
его тесть, и, как подчеркивает А.И. Лященко, «русская летопись при
описании этих столкновений имя Болеслава ставит первым», и «в ла¬
гере Ярослава говорится прежде всего о борьбе с Болеславом»9. Заме¬
на имени поэтому понятна, тем более что имя Бурицлав неоднократно
встречается в древнескандинавской литературе10 11.
Вартилава исследователи традиционно отождествляют с полоц¬
ким князем Брячиславом Изяславичем (|1044), племянником (а не
братом, как в «Пряди об Эймунде») Ярослава Мудрого п. А.И. Лящен¬
ко объясняет превращение племянника Ярослава в его брата тем, что
«русские князья разных степеней родства называли себя и официаль¬
но, и в частной беседе братьями»12. Р. Кук небезосновательно полагает,
8Татищев В.Н. История российская. М.; Л., 1962. Т. III. С. 225-226; Baumgar-
ten N. de. Saint Vladimir et la conversion de la Russie // Orientalia Christiana. Roma,
1932. Vol. XXVII-1. № 79. P. 38-39.
9 См.: Лященко А.И. «Eymundar saga» и русские летописи // Изв. АН СССР.
VI сер. 1926. Т. 20. № 12. С. 1072. Об ином толковании этого имени, основанном на
вольном обращении с саговым материалом, см. мой комментарий в кн.: Древне¬
русские города в древнескандинавской письменности. Тексты, перевод, коммен¬
тарий/Сост. Г.В. Глазырина и Т.Н. Джаксон. М., 1987. С. 115-116. Примем. 23.
10Лященко А.И. «Eymundar saga» и русские летописи; см. также: Cook R. Rus¬
sian History, Icelandic Story, and Byzantine Strategy in Eymundar Pattr Hringssonar //
Viator. Medieval and Renaissance Studies. 1986. Vol. 17. P. 69.
11 Обо всех трех именах — Бурицлав (Святополк), Ярицлейв (Ярослав), Вар-
тилав (Брячислав) — см., например: Карамзин Н.М. История государства Россий¬
ского. 5-е изд. в трех книгах. СПб., 1842. Кн. I. Т. II. Гл. II; Рыдзевская Е.А. Ярослав
Мудрый в древнесеверной литературе // КСИИМК. 1940. Вып. 7. С. 69.
12Лященко А.И. «Eymundar saga» и русские летописи. С. 1086; о термине брат
в среде древнерусских князей см.: Колесов В.В. Мир человека в слове Древней
205

что фигура Вартилава являет собой соединение двух образов — Бря-
числава, от чьего имени образовано имя Вартилав и чья резиденция
(Палтескья — Полоцк) упоминается в тексте, и Мстислава Владими¬
ровича, князя тмутороканского, который, как и Вартилав в «Пряди»,
заключил с Ярославом мирный договор, а после смерти оставил свой
удел Ярославу13.
О трех сыновьях Владимира говорится и в «Хронике» мерзебург-
ского епископа Титмара (1010-е гг.)14, однако прямое их отождествле¬
ние с «тремя сыновьями», названными в «Пряди об Эймунде», затруд¬
нено, по мнению А.В. Назаренко, рядом обстоятельств15.
Ярицлейв (Ярицлав) Вальдамарссон — Ярослав Владимирович
Мудрый, князь новгородский в 1010-1016 гг., великий князь киевский
в 1016-1018,1019-1054 гг. — лучше других правителей известен древ¬
нескандинавским источникам16. По сагам, стол верховного правителя
Гардарики (Руси) находится в Хольмгарде (Новгороде). Л.М. Сухотин
полагал, что среди иностранных браков «норманские браки — наиме¬
нее иностранные для русской династии норманского корня», посколь¬
ку Ярослава он воспринимал как «норманского по крови государя
славянской земли»17.
Брак Ярослава Мудрого и Ингигерд
О браке Ярослава Мудрого и Ингигерд, дочери шведского конунга
Олава Эйрикссона Шётконунга (правившего с 995 по 1022 г.) и, веро¬
ятно, вендки Астрид, говорится в значительном числе древнесканди¬
Руси.Л., 1986. С. 55-57.
13 Cook R. Russian History. Р. 69; ср.: Джаксон Т.Н. Византийско-русско-
скандинавские литературные связи XI в. (По поводу статьи Р. Кука «Русская исто¬
рия, исландский рассказ и византийская стратегия в «Пряди об Эймунде, сыне
Хринга»») // Культура и общество Древней Руси (X-XVII вв.): Зарубежная исто¬
риография. М„ 1988. Ч. II. С. 231-245.
14 Thietmar von Merseburg. Chronik / W. Trillmich // Ausgewahlte Quellen zur
deutschen Geschichte des Mittelalters. B„ 1957. Lib. VII. Cap. 72,73.
15Назаренко А.В. Немецкие латиноязычные источники IX-XI веков. Тексты,
перевод, комментарий. М., 1993 (ДИ). С. 166-167. О парадоксальном «истори¬
ческом» развитии на Руси легендарного сюжета о трех братьях-правителях см.:
Петрухин В.Я. Проблемы этнокультурной истории славян и Руси в IX-XI вв. Ав-
тореф. дисс.... д.и.н. М„ 1994. С. 10.
16 Cross S.H. Jaroslav the Wise in Norse Tradition // Speculum. 1929. Vol. 4. № 2-
P. 177-197; Рыдзевская E.A. Ярослав Мудрый. С. 66-72.
17 Сухотин Л.М. Брачные союзы ближайших потомков князя Владимира //
Владимирский сборник в память 950-летия крещения Руси. Белград, 1938. С. 179.
206

навских источников конца XII — первой трети XIII в.18: в «Истории
о древних норвежских королях» монаха Теодрика19, в «Обзоре саг о
норвежских конунгах20, в «Легендарной саге об Олаве Святом»21, в
«Гнилой коже»22, в «Красивой коже»23, в «Отдельной саге об Олаве
Святом» и в «Круге земном» Снорри Стурлусона24, в «Саге о Кнют-
лингах»25, в исландских анналах26, а также в хронике бременского ка¬
ноника Адама Бременского27.
От источника к источнику мотив обрастает подробностями. Если
монах Теодрик сообщает лишь, что Ярицлав «женился на Ингигерте,
к которой... сам [Олав] сватался, но не смог взять в жены»28, не рас¬
крывая причин, по которым брак не состоялся, то автор «Обзора» уже
достаточно лаконично формулирует ту версию, которая будет позднее
пространно изложена Снорри Стурлусоном: Ингигерд «была раньше
обещана» Олаву Харальдссону, но «нарушил ее отец те обещания по
причине гнева». Вопреки заключенному ранее договору, Олав Шётко-
нунг выдал Ингигерд «за Ярицлава, конунга Аустрвега»29.
В «Легендарной саге» возникает еще одна тема, которая получит
развитие у Снорри, — предварительные переговоры между русским
18См.: Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе (пер¬
вая треть XI в.). Тексты, перевод, комментарий. М., 1994 (ДИ). С. 154-161.
19Theodrici monachi Historia de antiquitate regum Norwagiensium // Monumenta
historica Norvegiae. Latinske kildeskrifter til Norges historie i middelalderen / G. Storm.
Kristiania, 1880 (далее - Theodricus). S. 30.
20Agrip af Noregskonunga sogum/Bjarni Einarsson //Islenzk fornit (далее — IF).
В. XXIX. Reykjavik, 1984 (далее - Agrip). Bis. 26.
21 Olafs saga hins helga. Efter pergamenthaandskrift i Uppsala Universitetsbib-
liotek, Delagardieske samling nr. 811/ O.A. Johnsen. Kristiania, 1922 (далее - Leg. 0.
H.s.). S. 39,42.
22 Morkinskinna / Finnur Jonsson // Skrifter udgivet af Samfund til udgivelse af
gammel nordisk litteratur (далее - SUGNL). Kobenhavn, 1932. B. LIII (далее - Msk.).
S. 169.
23Fagrskinna / Bjarni Einarsson // IF. В. XXIX (далее - Fask.). Bis. 178-180,
295.
24 Snorri Sturluson. Heimskringla / Bjarni AOalbjarnarson //IF. В. XXVII. Bis. 144-
148.
25 Knytlinga saga // Sogur Danakonunga / C. av Petersens og E.Olsen (SUGNL.
B. XLVI). 1919-1925 (далее - Knytl. s.). S. 58.
Mslandske annaler indtil 1578 / G. Storm. Christiania, 1888; repr. Oslo, 1977 (далее -
Islandske annaler). S. 106,468.
27 Adam Bremensis Gesta Hammaburgensis ecclesiae pontificum / B. Schmeidler.
Hannover; Leipzig, 1917 (далее - Adam). Lib. II. Cap. 39.
28Theodricus. S. 30.
29 Agrip. Bis. 26.
207

Таблица 1. Матримониальные связи русской княжеской династии со скандинавскими дворами
в XI — первой половине XII в. (по исландским королевским сагам)
208

князем и шведским конунгом. Правда, если здесь речь идет о том, что
«полетели послания между ними»30, то в «Круге земном» говорится о
двух посольствах, направленных Ярославом в Швецию. В «Легендар¬
ной саге» также сообщается, что Олав отдает свою дочь в жены Яриц-
лейву «с большим богатством». Казалось бы, эта ремарка саги нигде
более не находит развития. Но, когда Снорри Стурлусон рассказывает
о том, что Ингигерд получает в качестве свадебного дара Альдейгью-
борг (Ладогу) и то «ярлство», которое к ней относится, он обозначает
свадебный дар Ярицлейва термином tilgjof, известным по древней¬
шему норвежскому областному судебнику — «Законы Гулатинга»31,
а также, в форме tilgaf, по старшей редакции одного из древнейших
шведских областных законов — «Вестеръёталаг»32. Условия, на ко¬
торых невесте передавался tilgjof, были традиционны: величина при¬
даного, положенного шведской стороной за Ингигерд, должна была
равняться стоимости Ладоги с прилегающими к ней землями (если
таковая могла быть определена) или, что вероятнее, стоимости до¬
ходов, получаемых с данной территории. Таким образом, «большое
богатство», принесенное с собой на Русь принцессой Ингигерд, в рас¬
сказе Снорри подразумевается.
Наиболее полно история брака Ярослава и Ингигерд излагается
Снорри Стурлусоном. Сватовство Ярослава, согласно саге, было на¬
чато летом или осенью 1018 г. Следующей весной приехали в Швецию
послы конунга Ярицлейва с целью проверить то обещание, которое
конунг Олав дал предыдущим летом: отдать Ингигерд, свою дочь, за
конунга Ярицлейва. Конунг Олав повел разговор с Ингигерд и говорит,
что таково его желание, чтобы она вышла замуж за конунга Ярицлей¬
ва. Она отвечает: «Если я выйду замуж за конунга Ярицлейва, то хочу
я в свадебный дар себе Альдейгьюборг (Ладогу) и то ярлство, которое
к нему относится». Послы согласились на это от имени своего конун¬
га. Тогда сказала Ингигерд: «Если я поеду на восток в Гардарики, тогда
я хочу выбрать в Швеции того человека, который, как мне думается,
“Leg. O.H.s.S.40.
31 См.: Глазырина Г.В. Свадебный дар Ярослава Мудрого шведской принцессе
Ингигерд (к вопросу о достоверности сообщения Снорри Стурлусона о передаче
Альдейгьюборга / Старой Ладоги скандинавам) //ДГ. 1991. М., 1994. С. 240-244.
32 См.: Казанский В.О. Еще раз о свадебном даре Ярослава Мудрого Ингигерд,
дочери Олава Шётконунга //Ладога и Северная Евразия от Байкала до Ла-Манша:
Связующие пути и организующие центры. Шестые чтения памяти Анны Мачин-
ской. Старая Ладога, 21-23 декабря 2001 г. Материалы к чтениям. СПб, 2002.
С. 138-144.
209

всего больше подходит для того, чтобы поехать со мной. Я также хочу
поставить условием, чтобы он там на востоке имел не ниже титул и
ничуть не меньше прав и почета, чем он имеет здесь». На это согла¬
сился конунг, а также и послы. Конунг поклялся в этом своей верой, и
послы тоже. Ингигерд выбрала себе в провожатые своего родича ярла
Рёгнвальда Ульвссона. Поехали они все вместе летом на восток в Гар-
дарики. Тогда вышла Ингигерд замуж за конунга Ярицлейва. Княгиня
Ингигерд дала ярлу Рёгнвальду Альдейгьюборг и то ярлство, которое
к нему принадлежало; Рёгнвальд был там ярлом долго, и был он из¬
вестным человеком33.
Брак Ярослава и Ингигерд был заключен в 1019 г.: эту дату на¬
зывают исландские анналы («1019. Конунг Олав Святой женился на
Астрид, дочери конунга Олава Шведского, а конунг Ярицлейв в Холь-
мгарде — на Ингигерд»)34; она же восстанавливается и по хронологии
«Круга земного». Тем не менее, датировки этого брака в литературе
различны и достаточно произвольны. Так, основываясь на «Пряди
об Эймунде», А.И. Лященко восстанавливает 1016 г.35; М.Б. Сверд¬
лов ссылается на Лященко, но называет при этом 1015 г.36, что за ним
повторяет А.Б. Головко37; П.П. Толочко без какой-либо аргумента¬
ции говорит о 1014 г.38. В работах Е.А. Рыдзевской принят 1020 г.39.
А.В. Назаренко находит в тексте Снорри Стурлусона основания для
такой датировки, хотя сам он придерживается 1019 г.40, каковой год и
мне представляется единственно верным41.
По поводу сватовства Ярослава к шведской принцессе Ингигерд
в научной литературе высказывалось предположение, что одной из
33 Snorri Sturluson. Heimskringla. II // IF. В. XXVII. Bis. 147-148.
^Islandske annaler. S. 106,316,468.
35Лященко А.И. «Eymundar saga» и русские летописи. С. 1069-1070.
36 Свердлов М.Б. Дания и Русь в XI в. // Исторические связи Скандинавии и
России IX-XX вв. Сб. статей. Л., 1970. С. 84.
37 Головко А.Б. Древняя Русь и Польша в политических взаимоотношениях
X - первой трети XIII в. Киев, 1988. С. 22.
38 Толочко П.П. Древняя Русь. Очерки социально-политической истории.
Киев, 1987. С. 55.
39 Рыдзевская Е.А. Ярослав Мудрый; Она же. Сведения о Старой Ладоге в
древнесеверной литературе //КСИИМК. 1945. Вып. 11. С. 58.
40Назаренко А.В. О русско-датском союзе в первой четверти XI в. // ДГ. 1990.
М., 1991. С. 185,186.
41 Джаксон Т.Н. Ингигерд, жена князя Ярослава Мудрого, в изображении
«Пряди об Эймунде» // ВЕДС. Древняя Русь в системе этнополитических и куль¬
турных связей. Тез. докл. М., 1994. С. 14-15.
210

причин, побудивших его заключить союз с Олавом Шётконунгом, был
военный поход по Восточному пути, совершенный ярлом Свейном
Хаконарсоном в 1015 г. Ярослав якобы шел на этот брак для предот¬
вращения возможных в дальнейшем агрессивных действий, которые,
как и раньше (нападение на Ладогу ярла Эйрика Хаконарсона в 997 г.),
предпринимались если не самим Олавом, то покровительствуемыми
им его друзьями и гостями42. Отмечая нестабильную обстановку в
южном Приладожье на рубеже X-XI вв., отрицательно сказывавшу¬
юся как на состоянии международной торговли, так и на безопасно¬
сти Новгорода, исследователи также охарактеризовали брак между
Ярославом Мудрым и Ингигерд как попытку устранения нестабиль¬
ности. Ладожское ярлство в результате превратилось в своеобразную
буферную зону между Скандинавией и Русью: став владением шведки
Ингигерд, эта область оказалась защищенной от нападений шведов,
а будучи передана ярлу Рёгнвальду, другу Олава Норвежского, — и от
нападений норвежцев43.
Мне представляется, что причина здесь гораздо глубже. Пери¬
од с 1018 по середину 1020-х гг. в целом отмечен усилением русско-
шведских, равно как и русско-датских, связей, вызванным желанием
Ярослава создать антипольскую коалицию в процессе борьбы за ки¬
евский стол44. Именно как следствие этой политики и стоит рассма¬
тривать сватовство Ярослава к дочери Олава Шётконунга и последую¬
щую женитьбу на ней.
Передача Ладоги знатному скандинаву в начале XI в. не фиксиру¬
ется никакими другими источниками, кроме «Саги об Олаве Святом»
Снорри Стурлусона (во всех ее вариантах) и «Пряди об Эймунде». Тем
не менее, большинство исследователей признает достоверность при¬
сутствия в Ладоге в означенное время скандинавского правителя45.
42Рыдзевская ЕЛ. Сведения о Старой Ладоге. С. 56.
43 Богуславский О.И. Южное Приладожье в системе трансъевразийских свя¬
зей IX—XII вв. //Древности Северо-Запада России (славяно-финно-угорское вза¬
имодействие, русские города Балтики). СПб., 1993. С. 152.
44Назаренко А.В. О датировке Л юбечской битвы //ЛХ. 1984 г. М., 1984. С. 13-
19; Мельникова ЕЛ. Скандинавия во внешней политике Древней Руси (до середи¬
ны XI в.) // Внешняя политика Древней Руси. Юбилейные чтения, посвященные
70-летию В.Т. Пашуто. М., 1988. С. 47.
45Брим ВЛ. Путь из варяг в греки // Изв. АН СССР. VII сер. Отд. обществ, наук.
СПб., 1931. С. 201-247; РыдзевскаяЕ.А. Сведения о Старой Ладоге. С. 58-61; Насо¬
нов А.Н. «Русская земля» и образование территории Древнерусского государства.
Историко-географическое исследование. М., 1951. С. 69, 70, 79, 80; Свердлов М.Б.
211

Вероятно, причина такого единодушия кроется в том, что «сведения
саг о Ладоге сходятся с нашей летописью в том, что в этом городе с
примыкающей к нему территорией нет своего князя, в противопо¬
ложность Новгороду, Полоцку и другим»* 46.
Обсуждая возможность передачи Ладоги скандинавкой-женой
русского князя своему родичу, исследователи, как правило, не оста¬
навливались специально на вопросе о возможности владения ею
землей на Руси. Ссылаясь на вывод Н.Л. Пушкаревой, что женщина
на Руси получила право владеть и распоряжаться недвижимостью,
в том числе и землей, приблизительно с конца XII в.47, Г.В. Глазыри¬
на заключила, что рассказ саги о свадебном даре конунга Ярицлейва
«вряд ли является достоверным, поскольку противоречит данным об
имущественно-правовом состоянии общества Скандинавии и Руси в
начале XI в.»48. Это мнение, однако, исследователями принято не бы¬
ло49. Внимания заслуживает источник, до недавнего времени50 не при¬
влекавшийся в данной связи исследователями, а именно скальдиче-
ская строфа, принадлежащая конунгу Олаву Харальдссону, в которой
содержится указание на то, что на Руси Ингигерд владела землей.
В древнерусских источниках сведений о жене Ярослава Владими¬
ровича совсем мало. Имя ее мы встречаем в «Слове о законе и благо¬
дати» митрополита Илариона (1040-е гг.), где будущий митрополит
обращается к покойному князю Владимиру со словами: «Виждь и бла¬
говерную сноху твою Ерину (т. е. Ирину. — Г. Д.)»51. Ингигерд иногда
отождествляют с Анной, поскольку, согласно поздней новгородской
Скандинавы на Руси в XI в. // Скандинавский сборник. Таллин, 1974. Вып. XIX.
С. 64-65; Куза А.В. Новгородская земля // Древнерусские княжества Х-ХШ вв.
М., 1975. С. 175; Кирпичников А.Н. Ладога и Ладожская волость в период ранне¬
го средневековья // Славяне и Русь (На материалах восточнославянских племен
и Древней Руси). Киев, 1979. С. 92-106; Глазырина Г.В., Джаксон Т.Н. Из истории
Старой Ладоги (на материалах скандинавских саг) // ДГ. 1985. М., 1986. С. 108-
115; Лебедев Г.С. Эпоха викингов в Северной Европе. Историко-археологические
очерки. Л., 1985. С. 215; и др.
46Рыдзевская Е.А. Сведения о Старой Ладоге. С. 59.
47Пушкарева Н.Л. Женщины Древней Руси. М., 1989. С. 104-139.
48Глазырина Г.В. Свадебный дар Ярослава.
49 См.: Кирпичников А.Н., Сарабьянов В.Д. Ладога - древняя столица Руси.
СПб., 1996. С. 94-95; Казанский В.О. Еще раз о свадебном даре Ярослава Мудрого.
50Джаксон Т.Н. Еще раз о Ладоге и «Ладожской волости» // Ладога и Север¬
ная Евразия. С. 149-151; Казанский В.О. Ладожское ярлство в висе Олава Хараль-
дссона //Ладога и Северная Евразия. С. 144-148.
51 Молдован А.М. «Слово о законе и благодати» Илариона. Киев, 1984. С. 98.
212

традиции, так звалась жена Ярослава и мать Владимира. Но это мне¬
ние ошибочно52. Подтверждением того факта, что жена Ярослава Ин-
гигерд получила на Руси имя Ирина, служит летописное сообщение
1037 г. об основании Ярославом Мудрым монастырей св. Георгия и св.
Ирины, ибо, как известно, Георгием назывался в крещении сам Ярос¬
лав, а Ириной могла стать в православном крещении скандинавская
принцесса53.
Единственное, что еще известно об Ингигерд — это дата ее смер¬
ти. В ПВЛ под 1050/1051 г. сообщается: «Преставися жена Ярославля
княгыни»54.
Дети Ярослава Мудрого и Ингигерд
Как говорит Снорри, «их сыновьями были Вальдамар, Виссивальд,
Хольти Смелый».
Вальдамар Ярицлейвссон и Виссивальд Ярицлейвссон могут
быть отождествлены с сыновьями Ярослава Мудрого — Владимиром
(1020-1052 гг., князь новгородский в 1036 — 4 октября 1052 г.) и Все¬
володом (1030-1093 гг., великий князь киевский в 1077,1078-1093 гг.).
Впрочем, информация о конунге Вальдамаре в сагах противоречива:
с одной стороны, он — сын Ярицлейва, т. е. Владимир Ярославич, но с
другой стороны, он — отец Харальда/Мстислава, т. е. Владимир Все¬
володович Мономах (род. в 1053 г., великий князь киевский в 1113—
1125 гг.). В большинстве своем саги считают Владимира Мономаха
сыном Ярослава Мудрого.
«Глухое» упоминание в сагах имени Хольти Смелого, сына Яриц¬
лейва, ведет к множественности толкований его у историков. Так,
Н.М. Карамзин полагал, что «сим именем» скандинавы означали
«Илию» 55; К.Равн видел в нем Изяслава56; С.Кросс — Святослава,
так как эпитет «смелый» скорее подходит к нему, чем к Изяславу57;
Е.А. Рыдзевская утверждала, что Хольти, «судя по некоторым дан¬
52 Подробнее см.: Назаренко А.В. Немецкие латиноязычные источники.
С. 193-196.
53 См.: Янин В.Л. Некрополь Новгородского Софийского собора. Церковная
традиция и историческая критика. М., 1988. С. 138-139.
54ПСРЛ. Т. I. Л„ 1927. Стб. 155; Т. II. СПб., 1908. Стб. 143.
55Карамзин Н.М. История государства Российского. Кн. 1. Примеч. 33 к т. II, гл. II.
“Antiquites russes d’apres les monuments historiques des Islandais et des anciens
Scandinaves / C.C.Rafn (далее — AR). T. 1. Copenhague, 1850. P. 486.
57 Cross S.H. Yaroslav the Wise. P. 184-185.
213

ным, — тот же Всеволод»58. Действительно, в редакции S «Саги об
Олаве Трюггвасоне» монаха Одда59 о конунге Вальдамаре (Владими¬
ре Святославиче) говорится, что «этот Вальдамар был отцом Яриц-
лейва, отца Хольти, отца Вальдамара, отца Харальда, отца Ингибьёрг,
матери Вальдамара, конунга данов»60. Помимо того, что в этом изве¬
стии одной из самых ранних саг раскрывается русское имя Хольти,
сына Ярицлейва, ибо им может быть только Всеволод Ярославич, отец
Владимира Мономаха, только здесь Владимир Ярославич и Владимир
Всеволодович Мономах не слились в одно лицо, как во всех прочих са¬
гах. В Таблице 1 контаминированы сведения различных саг, а потому
в ней присутствуют и Вальдамар, сын Ярицлейва, и Вальдамар — его
внук.
Брак Елизаветы Ярославны и Харальда Сурового Правителя
Дочь русского князя Ярослава Мудрого Елизавета известна только
по исландским сагам, где она носит имя Эллисив (Ellisif) или Элиса-
бет (Elisabeth). В целом ряде королевских саг записи начала XIII в.61
(в «Гнилой коже»62, «Красивой коже»63, «Круге земном»64, «Саге о
Кнютлингах»65), а также (без упоминания имени невесты) в «Деяни¬
ях епископов гамбургской церкви» Адама Бременского66 содержатся
сведения о браке Елизаветы и Харальда Сурового Правителя (нор¬
вежского конунга с 1046 по 1066 г.).
История женитьбы Харальда и Елизаветы, как она описывается
сагами, весьма романтична. Через год после битвы при Стикласта-
дире (1030 г.), в которой погиб знаменитый норвежский конунг Олав
Харальдссон, его сводный (по матери) брат Харальд Сигурдарсон от¬
правился, как сообщает Снорри Стурлусон в «Круге земном», «на вос¬
ток в Гардарики к конунгу Ярицлейву», т. е. на Русь к князю Ярославу
Мудрому. Снорри далее рассказывает, что «конунг Ярицлейв хорошо
5*Рыдзевская ЕЛ. Ярослав Мудрый. С. 67.
59 См..Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги. 1993. С. 142,146.
60 Saga 6lafs Tryggvasonar av Oddr Snorrason munkr / Finnur Jonsson. Koben-
havn, 1932. S. 24.
61 См.: Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе (сере¬
дина XI - середина XIII в.). Тексты, перевод, комментарий (ДИ). М., 2000.
“Msk.S. 56-60,64,84-88.
“Fask. Bis. 236-239.
64 Snorri Sturluson. Heimskringla // IF. В. XXVIII. 1951. Bis. 69-70.
“Knytl.s.S.58.
“Adam. Lib. III. Cap. 13. Schol. 62.
214

принял Харальда и его людей. Сделался тогда Харальд хёвдингом над
людьми конунга, охранявшими страну... Харальд оставался в Гарда-
рики несколько зим и ездил по всему Аустрвегу. Затем отправился он
в путь в Грикланд, и было у него много войска. Держал он тогда путь
вМиклагард»67.
Причина отъезда Харальда в Византию объясняется в «Гнилой
коже» и в восходящей к ней «Саге о Харальде Сигурдарсоне Суровом
Правителе» по рукописи XIV в. «Хульда». Здесь рассказывается о том,
что «Харальд ездил по всему Аустрвегу и совершил много подвигов, и
за это конунг его высоко ценил. У конунга Ярицлейва и княгини Ин-
гигерд была дочь, которую звали Элисабет, норманны называют ее
Эллисив. Харальд завел разговор с конунгом, не захочет ли тот отдать
ему девушку в жены, говоря, что он известен родичами своими и пред¬
ками, а также отчасти и своим поведением». Ярослав сказал, что не
может отдать дочь чужеземцу, у которого нет государства и который
недостаточно богат для выкупа невесты, но при этом не отверг его
предложения68. Именно после этого разговора Харальд отправился
прочь, добрался до Константинополя и провел там примерно десять
лет (ок. 1034-1043 гг.) на службе у византийского императора69.
Вернувшись на Русь, Харальд взял то золото, которое он по¬
сылал из Миклагарда на хранение к Ярицлейву. Кроме того, во всех
сводах сообщается, что в ту зиму «Ярицлейв отдал Харальду в жены
свою дочь»70. Эти слова саги подтверждаются ссылкой на 4-ю стро¬
фу «Драпы Стува» (ок. 1067 г.) исландского скальда Стува Слепого:
«Воинственный конунг Эгда взял себе ту жену, какую он хотел. Ему
выпало много золота и дочь конунга». Ни имени конунга, ни имени
его молодой жены, ни «восточных» топонимов в висе нет. Однако
из «Пряди о Стуве» известно, что он был дружинником конунга Ха¬
ральда Сигурдарсона, так что именно Харальд может скрываться под
прозвищем «воинственный конунг Эгда». О золоте, которое «выпа¬
ло» Харальду, рассказывают и другие скальды, например, Тьодольв
Арнарсон и Вальгард из Веллы. О том же браке говорит и Адам Бре¬
67Snorri Sturluson. Heimskringla // IF. В. XXVIII. Bis. 69-70.
“Msk. S. 58-59; Hulda // Fornmanna sogur eptir gomlum handritum (далее —
Hulda). Kaupmannahofn, 1831. В. VI. S. 132-133.
69Васильевский В.Г. Варяго-русская и варяго-английская дружина в Констан¬
тинополе XI и XII веков // Васильевский В.Г. Труды. СПб., 1908. Т. I. С. 258-288.
70Msk. S. 86; Fask. Bis. 237; Snorri Sturluson. Heimskringla // fF. В. XXVIII. Bis.
89; Hulda. S. 171.
215

менский: «Харольд, вернувшись из Греции, взял в жены дочь короля
Руции Герцлефа» п.
Весной, сообщают саги со ссылкой на скальда Вальгарда из Веллы
(«Ты спустил [на воду] корабль с красивейшим грузом; тебе на долю
выпала честь; ты вывез, действительно, золото с востока из Гардов,
Харальд»71 72), Харальд отправился из Холъмгарда через Альдейгьюборг
в Швецию. В исландских анналах читаем; «1045. Харальд [Сигурдар-
сон] прибыл в Швецию»73. На этом основании можем сделать вы¬
вод, что брачный союз Харальда и Елизаветы был заключен зимой
1044/45 г.
Ни один источник, рассказывая об отъезде Харальда из Руси, не
говорит о том, что Елизавета была вместе с ним в этом путешествии.
Правда, к такому выводу можно прийти на основании отсутствия в
сагах указаний на то, что две их дочери (Марию и Ингигерд, неиз¬
вестных, как и Елизавета, русским источникам, знают «Гнилая кожа»,
«Красивая кожа», «Круг земной» и «Хульда») были близнецами, —
в противном случае у Харальда и Елизаветы, проведших вместе, со¬
гласно сагам, одну весну между свадьбой и отплытием Харальда, мог¬
ла бы быть лишь одна дочь.
Подтверждается это и последующим известием саг, что по про¬
шествии многих лет, покидая в 1066 г. Норвегию, Харальд взял с собой
Елизавету, Марию и Ингигерд. Елизавету и дочерей, согласно «Кругу
земному» и «Хульде», Харальд оставил на Оркнейских островах, а сам
поплыл в Англию74.
В «тот же день и тот же час», когда в Англии погиб конунг Харальд,
говорят саги, на Оркнейских островах умерла его дочь Мария75. Ели¬
завета и Ингигерд, перезимовав там, отправились весной с запада76.
С этого момента Елизавета больше в сагах не упоминается.
Незамеченным в историографии осталось мнение Н.М. Карамзина
относительно судьбы Елизаветы: он считал, что вскоре после свадьбы
71 Adam. Lib. III. Cap. 13. Schol. 62.
72 Финнур Йоунссон полагал, что под «красивейшим грузом» скальд несо¬
мненно имел в виду Эллисив (Heimskringla / Finnur Jonsson. Kristiania, 1901. В. IV.
Fortolkning til versene. S. 213).
73Islandske annaler. S. 17,58,108,317.
74 Fask. Bis. 278; Snorri Sturluson. Heimskringla // IF. В. XXVIII. Bis. 178-179:
Hulda. S. 404-405 (в Fask. не упомянута Ингигерд).
75 Msk. S. 282; Fask. Bis. 290; Snorri Sturluson. Heimskringla // IF. В. XXVIII.
Bis. 197; Hulda. S.427.
76 Snorri Sturluson. Heimskringla // fF. В. XXVIII. Bis. 197; Hulda. S. 428.
216

Елизавета умерла, «оставив двух дочерей, Ингигерду и Марию», пер¬
вая из которых «вышла за Филиппа, короля Шведского»17. Как можно
видеть, это мнение противоречит данным саг о судьбе Елизаветы. Бо¬
лее того, Ингигерд была выдана замуж за Олава Свейнссона, конунга
данов77 78. Достаточно широко распространено убеждение, что после
гибели Харальда Елизавета Ярославна вышла замуж за датского ко¬
роля Свена Эстридсена79. Впрочем, это заблуждение, основанное на
неверном толковании одного известия Адама Бременского80, можно
считать успешно развенчанным81.
Брак Харальда Сигурдарсона и Елизаветы Ярославны упрочил
русско-норвежские связи, имевшие дружественный характер во вре¬
мена Олава Харальдссона — во всяком случае с 1022 г., т. е. со смер¬
ти Олава Шётконунга, тестя Ярослава, и прихода к власти в Швеции
Энунда-Якоба, вступившего вскоре в союз с Олавом Харальдссоном
против Кнута Великого82, — и во времена Магнуса Доброго (1035-
1047), возведенного на норвежский престол не без участия Ярослава
Мудрого83. Кроме того, этот брак привел к временному альянсу между
Харальдом и могущественным ярлом Свейном Ульвссоном, будущим
датским королем, более известным по своему материнскому роду как
Свен Эстридсен (1047-1074 или 1076). Своды королевских саг и «Сага
77Карамзин Н.М. История государства Российского. Примеч. 41 к т. II, гл. И.
Г. Сторм, впрочем, задается вопросом, не была ли ранняя смерть Эллисив причи¬
ной второго брака Харальда (Storm G. Harald haardraades paastaaede Dobbeltgifte //
Norsk Historisk Tidsskrift. 3. R. 1893. B. III. S. 424-429).
78 Msk. S. 290; Fask. Bis. 301; Snorri Sturluson. Heimskringla // IF. В. XXVIII.
Bis. 208.
79 Munch P.A. Det Norske folks historie. Kristiania, 1853. B. 2. S. 117; Baumgarten
N. Genealogies et manages occidentaux des Rurikides russes du Xе au XIIIе siecle. Roma,
1927. P. 7. Tabl. 1; Пашуто B.T. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968. С. 28,
135; Свердлов М.Б. Скандинавы на Руси. С. 61; Творогов О.В. Князья Рюриковичи.
Краткие биографии. М., 1992. С. 13.
80 Adam. Lib. III. Cap. 53,54. Schol. 84,85.
81 Storm G. Harald haardraades paastaaede Dobbeltgifte. S. 424; Bugge A. Smaa
bidrag til Norges historie paa 1000-tallet. Kristiania, 1914. S. 28-30; LindJ. De russiske
aegteskaber: Dynasti- og alliancepolitik i 1130'ernes Danske borgerkrig // Historisk
tidsskrift (Kobenhavn). 1992. B. 92. H. 2. S. 253-256; Назаренко A.B. О династиче¬
ских связях сыновей Ярослава Мудрого // ОИ. 1994. № 4-5. С. 187.
82 См.: Melnikova Е.А. Par var eigi kaupfridr i milli Svens ok Jarizlefs: A Russian-
Norwegian Trade Treaty Concluded in 1024-1028? // Archiv und Geschichte im Ostse-
eraum. Festschrift fur Sten Korner. Kiel, 1997. P. 15-24.
83 См.: Мельникова ЕЛ. Скандинавия во внешней политике Древней Руси.
С. 45-49.
217

о Кнютлингах» подчеркивают, что этот союз основывался не только
на обоюдных претензиях Харальда и Свейна на подвластные Магнусу
Доброму земли — Норвегию и Данию, — но и на установившихся че¬
рез брак Харальда и Елизаветы родственных связях (замечу — очень
дальних в представлении современного человека)84. «Там (в Шве¬
ции. — Т. Д.) встретились они, Харальд и ярл Свейн, который бежал
из Дании от конунга Магнуса. И предложил Свейн, что им стоит всту¬
пить в союз из-за той их беды, что оба они по рождению имеют право
на те королевства, которые захватил конунг Магнус, и объявил свое
родство с Харальдом. Свейн был родичем Эллисив, жены Харальда,
дочери конунга Ярицлейва и княгини Ингигерд, дочери Олава (Шёт-
конунга. — Г. Д.). Сестрой Олава была Астрид, мать Свейна, потому что
Сигрид Гордая была матерью их обоих, конунга Олава и Астрид»85.
По мнению Г.В. Глазыриной, «союз с Русью не дал ожидаемых ре¬
зультатов, поэтому Харальд после отъезда из Руси около 1044 г. пере¬
ориентируется и начинает опираться в своей борьбе на поддержку сил
внутри Норвегии, свидетельством чего является установление род¬
ственных связей с норвежской знатью»86. Аналогично и С. Багге по¬
лагает, что «Харальд Суровый, вернувшись из-за границы и, вероят¬
но, ощущая отсутствие сильной родни — и родственников по женской
линии? — делает весьма необычный шаг и женится на Торе, дочери
норвежского магната Торберга Арнасона»87. Оба эти тезиса требуют,
на мой взгляд, дополнительного рассмотрения и уточнения.
Анализ большой совокупности источников88 позволяет утверж¬
дать, что Тора не была купленной за мунд (свадебный дар) женой
Харальда, а была его наложницей. Если, действительно, целью это¬
84 Ср.: С. Багге о значении брачных связей в Норвегии для укрепления по¬
литических альянсов (Bagge S. Society and Politics in Snorri Sturluson's Heimskringla.
Berkeley; Los Angeles; Oxford, 1991. P. 119); то же К. Хаструп о ситуации в средне¬
вековой Исландии (Hastrup К. Culture and History in Medieval Iceland. An Anthropo¬
logical Analysis of Structure and Change. Oxford, 1986. P. 90).
85 Msk. S. 88; cp.: Fask. Bis. 238-239; Snorri Sturluson. Heimskringla // IF. B.
XXVIII. Bis. 91; Hulda. S. 173.
86 Глазырина Г.В. Свидетельства древнескандинавских источников о браке
Харальда Сурового и Елизаветы Ярославны // Внешняя политика Древней Руси.
С. 16.
87Bagge S. Society and Politics. P. 134.
88 См.: Джаксон Т.Н. Елизавета Ярославна, королева норвежская // Восточ¬
ная Европа в исторической ретроспективе. К 80-летию В.Т. Пашуто. М., 1999.
С. 63-71.
218

го союза было обретение «сильной родни», то, как выявил С. Багге,
«наложницы и незаконнорожденные сыновья конунгов служили для
укрепления альянсов в не меньшей степени, чем институт усыновле¬
ния» 89. Связь Харальда и Торы, однако, помимо политических моти¬
вов, могла быть, как мне представляется, спровоцирована и тем, что
у Харальда с Елизаветой не было сыновей — продолжателей рода и
претендентов на престол. Материал саг, вопреки его фрагментарно¬
му и косвенному характеру, убеждает, как кажется, в том, что Ели¬
завета Ярославна оставалась норвежской королевой более двадцати
лет — с зимы 1044/45 г. до гибели своего мужа Харальда Сигурдарсона
25 сентября 1066 г. в битве при Стамфордбридже.
Брак Владимира Мономаха и Гиды
В «Саге об Олаве Тихом», норвежском конунге с 1066 по 1093 г., (по
«Красивой коже») и в «Саге о сыновьях Магнуса» (по «Гнилой коже»,
«Кругу земному» и «Хульде»), рассказывающей о Сигурде Крестонос¬
це (1103-1130), Эйстейне (1103-1122) и Олаве (1103-1115), а также
в «Саге о Кнютлингах», посвященной датской истории, встречаются
фрагменты, которые можно назвать «генеалогическими справками».
Вот яркий пример такого текста:
«На Гюде, дочери конунга Харальда (Английского. — Т. Д.), же¬
нился конунг Вальдамар, сын конунга Ярицлейва в Хольмгарде и Ин-
гигерд, дочери конунга Олава Шведского. Сыном Вальдамара и Гюды
был конунг Харальд, который женился на Кристин, дочери конунга
Инги Стейнкельссона. Их дочерьми были Мальмфрид и Ингибьёрг.
На Мальмфрид был женат сначала конунг Сигурд Крестоносец, а за¬
тем Эйрик Эймун Эйрикссон, конунг данов. На Ингибьёрг Хараль-
дсдоттир, сестре Мальмфрид, женился Кнут Лавард, брат Эйрика
Эймуна. Их детьми были конунг Вальдамар, и Кристин, и Катерин, и
Маргарета. Вальдамар, конунг данов, женился на Сиффии, дочери ко¬
нунга Валада в Пулиналанде и королевы Рикисы. Их детьми, конунга
Вальдамара и Сифии, были конунг Кнут и конунг Вальдамар, и коро¬
лева Рикиса»90.
Как мы видим, текст начинается с хронологической и содержа¬
тельной ошибки, о которой речь уже шла выше: со смешения двух
Владимиров — Владимира Ярославича и его племянника Владимира
mBagge S. Society and Politics. P. 120.
"Fask. Bis. 295-296.
219

Всеволодовича. Гюда — это Гида, дочь английского короля Харальда,
сына Гудини, умершая в конце 1090-х гг.91. Согласно процитирован¬
ному выше тексту и еще целому ряду саг92, на Гиде женился Владимир,
сын Ярослава Мудрого, но, как справедливо отметил С. Кросс, хро¬
нологические соображения заставляют думать, что это был не сын,
а внук Ярослава Мудрого, Владимир Мономах, родившийся в 1053 г.,
великий князь киевский в 1113-1125 гг.93.
Принятая в науке датировка брака Владимира Всеволодовича
Мономаха и Гиды — 1074/75 г. — опирается, как подчеркивает А.В. На¬
заренко94, лишь на дату рождения их старшего сына Мстислава — фев¬
раль 1076 г.95. Принимая во внимание отмечаемое Саксоном Грамма¬
тиком участие датского короля Свена Эстридсена в заключении этого
брака, а также одновременность германо-черниговских и германо¬
датских переговоров в начале 1070-х гг., А.В. Назаренко усматривает
в этом браке «проявление скоординированной международной по¬
литики» младших братьев Изяслава Киевского — Святослава Черни¬
говского и Всеволода Переяславского, отца Владимира Мономаха, -
«в 1069-1072 гг., направленной на изоляцию Болеслава II, главного
союзника Изяслава Ярославича». Соответственно он относит время
заключения брака к периоду между 1072 и 1074 гг.96.
Харальд-Мстислав
Сведения о браке Харальда Вальдамарссона и Кристин, дочери швед¬
ского короля Инги Стейнкельссона (ок. 1084 — ок. 1100 гг.), заклю¬
91В соответствии с гипотезой А.В. Назаренко, на Руси Гида Харальдовна при¬
няла, по обычаю того времени, православное имя Анна (Назаренко А.В. Неизвест¬
ный эпизод из жизни Мстислава Великого // ОИ. 1993. № 2. С. 77. Примеч. 79).
92О браке Владимира Всеволодовича Мономаха и Гиты, дочери Харальда Ан¬
глийского, говорится, помимо «Красивой кожи», в «Гнилой коже» (Msk. S. 169), в
«Круге земном» Снорри Стурлусона (Snorri Sturluson. Heimskringla // IF. В. XXVIII-
Bis. 258), в «Саге о Кнютлингах» (Knytl. s. S. 203), в «Деяниях датчан» Саксона
Грамматика (Saxonis Gesta Danorum / A. Olrik, Н. Raeder. Hauniae, 1931 (далее -
Saxo). Lib. XI. Cap. 6.3).
93 Cross S.H. Jaroslav the Wise. P. 182.
94 Назаренко А.В. О династических связях. С. 187.
95 ПСРЛ. Т. II. Стб. 190; Кучкин В.А. «Поучение» Владимира Мономаха и
русско-польско-немецкие отношения 60-70-х годов XI века // Советское славя¬
новедение. 1971. № 2. С. 24-25.
%Назаренко А.В. О династических связях. С. 187-188.
220

ченном ок. 1095 г., содержатся в «Гнилой коже»97, «Красивой коже»98 99 IOO,
«Круге земном» Снорри Стурлусона ", «Саге о Кнютлингах» 10°. Рус¬
ским летописям Христина (Крестина) известна как жена Мстисла¬
ва — «Мьстиславляя Хрьстина»101. Супруге Мстислава также атри-
буируются две фрагментарные печати из Новгорода с легендой «г| аукх
Xpi<nr|va» («святая Христина»)102.
На том основании, что источники называют Христину женой и
Мстислава Владимировича и Харальда Вальдамарссона, А.В. Наза¬
ренко заключает, что «Харальдом саги именуют именно Мстислава».
Он отдает предпочтение этим данным перед сообщением «Генеалогии
датских королей» аббата Вильгельма (конец XII в.), который называет
мужем Христины «русского короля» Izizlauus (или, в другом списке,
Iuzillanus). Исходя из второго чтения, А.В. Назаренко делает вывод,
что это место «явно испорчено; «правильное» же чтение Izizlauus (Из-
яслав?) содержится в копии, изготовленной известным антикваром
Арне Магнуссоном в первой четверти XVIII в. с рукописи, погибшей
затем в пожаре 1728 г., и вполне могло быть результатом «исправле¬
ния» при копировании непонятного имени»103.
Итак, Харальдом, сыном Вальдамара, саги называют, по общему
признанию исследователей, Мстислава, сына Владимира Мономаха,
родившегося в 1075 г., великого князя киевского в 1125-1132 гг., на¬
реченного так «в честь своего английского деда»104.
Браки дочерей Мстислава - Маль(м)фрид и Ингибьёрг
О браках дочерей Мстислава Маль(м)фрид и Ингибьёрг (Энгиль-
борг) сообщают «Гнилая кожа»105, «Красивая кожа»106, «Круг земной»
wMsk.S. 169.
98Fask. Bis. 295.
99Snorri Sturluson. Heimskringla // IF. В. XXVIII. Bis. 258.
IOOKnytl. s. S. 203.
101Н1Л. C. 21,205.
102 См.: Янин В.Л. Новгородские акты XII-XV веков. M., 1991. С. 33.
103 Назаренко А.В. Неизвестный эпизод. С. 66, 74. Примем. 13; ср.: Wilhelmi
abbatis Genealogia regum Danorum // Scriptores minores historiae Danicae medii aevi.
Hauniae, 1917-1918. T. 1. P. 182-183.
тПашуто B.T. Внешняя политика. С. 135.
105 Msk. S. 169.
‘“Fask.Bls. 295.
221

Снорри Стурлусона107 и «Сага о Кнютлингах» юв
Маль(м)фрид и Сигурд Крестоносец
Маль(м)фрид, дочь Харальда Вальдамарссона, — Мальмфрид Мстис-
лавна. Была (вероятно, с 1111 г.) женой норвежского конунга Сигурда
Крестоносца (1103-1130), а через три года после его смерти, с 1133 г., -
Эйрика Эймуна. В.Т. Пашуто полагает, что в первой трети XI в. «Киев
и Новгород должны были иметь политические связи с Норвегией и с
Данией, хотя бы потому, что Малфрид Мстиславна, когда в 1111 г. на¬
ходилась в Шлезвиге у ярла Эйлифа, вышла замуж за возвращавшего¬
ся из крестового похода Сигурда I, сына норвежского короля Магнуса
III; овдовев (ИЗО г.), она стала женой датского короля Эрика Эмуна
(1134-1137), который укрылся в Норвегии после смерти своего отца
датского короля Эрика III Доброго»107 108 109. Дочь Сигурда Крестоносца и
Мальмфрид Мстиславны названа, как и дочь Ингибьёрг Мстиславны,
в честь их бабки, жены Мстислава Владимировича, Кристин.
Ингибьёрг и Кнут Лавард
Ингибьёрг110 111 112 113, дочь Харальда Вальдамарссона — Ингибьёрг Мстислав¬
на, сестра Мальмфрид Мстиславны. Анонимная «Genealogia Regum
Danorum», записанная ок. 1218 г., называет Ингибьёрг дочерью Кри¬
стины и Изяслава, а не Мстислава ш. Еще один вариант имени мужа
Кристины аббат Вильгельм Эбельготский зафиксировал в своем пись¬
ме 1194/95 г. архиепископу Лунденскому — РизлавП2.
Кнут Лавард — сын датского короля Эйрика Доброго (1095-1103),
брат по отцу Эйрика Эймуна, датский принц, герцог Шлезвигский,
бодрицкий король в 1129-1131 гг., убит в 1131 г. ш. Его прозвище
означает либо «(раздающий хлеб», либо «господин»114. О браке (ок.
1117 г.) Кнута Лаварда и Ингибьёрг (Энгильборг), дочери Харальда-
107 Snorri Sturluson. Heimskringla // fF. В. XXVIII. Bis. 258.
108Knytl. s. S. 224.
109 Пашуто В.Т. Внешняя политика. С. 146. Ф.А. Браун относит этот брак к
1116 г. (Braun F. Das historische Russland im nordischen Schrifttum des X.-XIV. Jahr-
hunderts // Festschrift Eugen Mogk zum 70. Geburtstag. Halle, 1924. S. 156).
"“Варианты имени: Ингильборг, Энгильборг.
111 Scriptores rerum Danicarum medii aevi / J. Langebek (далее — SRD). Hafniae,
1773. T. II. P. 160-161.
112 SRD. 1787. T. VI. P.42.
113Пашуто В.Т. Внешняя политика. С. 146.
""История Дании. М., 1996. Т. I. С. 81. Примеч. 7.
222

Мстислава, наиболее пространно повествует «Сага о Кнютлингах»:
«В то время был конунгом на востоке в Хольмгарде Харальд, сын
конунга Вальдамара Ярицлейвссона, сына Вальдимара, воспитателя
конунга Олава Трюггвасона. Матерью конунга Харальда была Гюда,
дочь Харальда, конунга англов, Гудинасона. Конунг Харальд был же¬
нат на Кристин, дочери Инги, конунга свеев, Стейнкельссона, сестре
королевы Маргрет, на которой тогда был женат Никулас, конунг да¬
нов. Дочерьми конунга Харальда в Хольмгарде и Кристин были Маль-
мфрид, которая была женой Сигурда Крестоносца, конунга Норвегии,
и Энгильборг»115 * 117 *. Некий купец по имени Видгаут отправился в поездку
с поручением Кнута Лаварда на восток в Хольмгард просить для него
руки Энгильборг. Харальд дал положительный ответ на сватовство
Кнута к его дочери. Вскоре в Дании была сыграна свадьба. «У свято¬
го Кнута Лаварда и Энгильборг было три дочери, Маргрет, Кристин
и Катрин, которая была выдана замуж в Аустрвег; а Кристин взял в
жены Магнус Слепой, норвежский конунг, сын Сигурда Крестоносца;
Маргрет взял в жены Стиг Белое Перо со Сконе... А когда святой Кнут
Лавард пал, Энгильборг, его жена, ждала ребенка; той зимой она была
на востоке в Гардарики у конунга Харальда, своего отца. Она родила
мальчика и назвала его Вальдимар; он родился через семь дней после
гибели святого Кнута Лаварда, своего отца; в раннем возрасте он был
крупным и красивым [ребенком] и во всем превосходил остальных.
Пока он был ребенком, он рос на востоке в Гардарики в семье своей
матери, и вскоре стал любим всем народом» П6.
В.Т. Пашуто предположил, что сын Ингнбьёрг и Кнута — будущий
датский король Вальдемар I (1157-1182) назван так в честь Владимира
Мономаха ш. Согласно «Саге о Кнютлингах», которая в данном кон¬
кретном случае представляется Дж. Линду достоверной ш, Вальдемар
родился на Руси через семь дней после убийства его отца и провел
там раннее детство. На момент брака Ингибьёрг и Кнута Лаварда (ок.
1117 г.) сага утверждает, что отец невесты, Харальд-Мстислав, сидит в
Хольмгарде (Новгороде); когда же речь заходит о приезде к нему Инги-
u5Knytl.s.S. 203-206.
U6Ibid. S. 216-217.
117Пашуто В.Т. Внешняя политика. С. 147; ср.: LindJ. The Martyria of Odense
and a Twelfth-Century Russian Prayer: The Question of Bohemian Influence on Rus¬
sian Religious Literature // The Slavonic and East European Review. 1990. Vol. 68. № 1.
P.16.
usLindJ. The Martyria of Odense. P. 16.
223

бьёрг в 1130-1131 гг., говорится не о Хольмгарде, а о Гардарики (Руси),
и это, по мнению Дж. Линда, связано с тем, что Мстислав был уже в
это время великим князем киевским. Такое различие вряд ли мог¬
ло быть проведено компилятором XIII в., а потому отражает, по Дж.
Линду, аутентичность сообщения саги. Информатором автора саги он
считает названного в ней исландского скальда Атли Свейнссона, кото¬
рый был с Вальдемаром в битве 1157 г.119. Я, однако, сомневаюсь, что
противопоставление Хольмгарда и Гардарики было осознанным и что
второй топоним принимал при этом не совсем ему свойственное зна¬
чение (обычное их соотношение: первый — имя города, столицы госу¬
дарства, обозначаемого вторым топонимом). Что же касается имени
ребенка, родившегося после смерти отца, то он должен был быть на¬
зван не в честь деда (Эйрика Доброго или Харальда-Мстислава Валь-
дамарссона), но в честь погибшего отца (Кнута Лаварда). Однако, как
видим, этого не произошло, и будущий датский король, первый с этим
именем, получил имя своего русского прадеда.
Маль(м)фрид и Эйрик Эймун
Эйрик Эймун — сын датского короля Эйрика Доброго (1095-1103),
брат по отцу Кнута Лаварда, датский король Эрик II Памятливый
(1134-1137). Его брак с Мальмфрид Мстиславной (сестрой Ингибьёрг,
на которой был женат Кнут Лавард) заключен в 1133 г. Дж. Линд пола¬
гает, что брак второго сына Эйрика и второй дочери великого киевско¬
го князя Мстислава Владимировича не был случайностью, а явился
составляющей борьбы за власть между братьями Эйриком и Кнутом,
с одной стороны, и их кузеном Магнусом, сыном Нильса, женатым
на польской принцессе Рикисе, дочери Болеслава III, с другой. После
убийства Магнусом безоружного Кнута в 1131 г. Эйрик выступил про¬
тив короля, и через три года гражданская война закончилась его побе¬
дой, а также гибелью Нильса и его сына Магнуса. В ходе войны Эйрик
восстановил датско-русский альянс, женившись на сестре Ингибьёрг,
Мальмфрид, вдове Сигурда Крестоносца120.
Брак Вальдемара Датского и Софии
О браке Вальдемара Датского и Софии читаем, помимо «Красивой
кожи» («Вальдамар, конунг данов, женился на Сиффии, дочери конун¬
119Ibid. Note 43.
U0LindJ. De russiske aegteskaber. S. 235-238.
224

га Валада в Пулиналанде и королевы Рикисы») в «Саге о Кнютлин-
гах»121 122, «Обзоре саг о датских конунгах»123, у Саксона Грамматика124 и
в генеалогии датских королей125. Дату этого брака находим в Датских
Бартолианских анналах: «1154. Вальдамар обручился с Софией и стал
королем»126.
Чтобы понять, кем была жена Вальдемара I Датского, необходимо
выяснить, кем был ее отец Валад в Пулиналанде. Этот персонаж ото¬
ждествляется исследователями с тремя различными князьями.
Согласно первой гипотезе, просуществовавшей с конца XVIII до
середины XIX в., это был Володарь Галицкий (ум. в 1124 г.) или один
из его сыновей, Ростислав или Владимирко127. Вторая гипотеза, сфор¬
мулированная в конце XIX в. польским историком О.Бальцером, сво¬
дится к тому, что Валад — это Владимир Всеволодович, сын Всеволода
Мстиславича Новгородского, упоминаемый летописью только еди¬
ножды, под 1136 г., когда Новгород принял его, в ту пору еще младен¬
ца, на несколько дней в качестве князя (между изгнанием Всеволода
Мстиславича 15 июля и принятием Святослава Ольговича 19 июля128).
После работ Н. Баумгартена129 Валада нередко отождествляют с Вла¬
димиром Всеволодовичем130 *. Изначально я выразила согласие с этой
точкой зрения ш, но, убежденная аргументацией Я. Галлена132, присо¬
121 Fask. Bis. 295.
122Knytl. s. S. 242.
123 Agrip af sogu danakonunga / Bjarni Gudnason // IF. 1982. В. XXXV. Bis. 334.
124 Saxo. Lib. XIV. Cap. 14.2.
125 SRD. T. И. P. 161-162.
126SRD. 1772.T. I.P.340.
127 См. подробнее: GallenJ. Vem var Valdemar den stores drottning Sofia? //Histo-
risk Tidskrift for Finland. 1976. Arg. 61. S. 273-288.
128Н1Л. C. 24, 209.
129Баумгартен H. фон. София Владимировна Королева Датская и затем Ланд¬
графиня Тюрингенская // Летопись Историко-родословного общества в Москве.
М., 1910. Т. VI. Ч. 1. С. 24-30; Baumgarten N. Genealogies et mariages occidentaux. T. I.
P. 23-36; Баумгартен H. фон. София Русская, Королева Датская, а затем Ландгра¬
финя Тюрингенская // Seminarium Kondakovianum. Prague, 1931. Т. IV. Р. 95-104.
130 См.: Пашуто ВТ. Внешняя политика. С. 421, генеалогия, табл. 2, № 17;
Forssman]. Die Beziehungen altrussischer Fiirstengeschlechter zu Westeuropa. Ein Bei-
trag zur Geschichte Ost- und Nordeuropas im Mittelalter. Bern, 1970. S. 113; Щавелева
Н.И. Польки - жены русских князей (XI - середина XIII в.) //ДГ. 1987. М., 1989.
С. 56; А.А. Сванидзе в кн.: История Дании. С. 85.
™Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о русско-скандинавских ма¬
тримониальных связях. С. 112-113. Примем. 36.
132 Gallen J. Vem var Valdemar den stores drottning Sofia?
225

единилась 1зз к исследователям, отождествляющим Валада с минским
князем Вододарем Глебовичем. Это мнение высказывали П.А. Мунк133 134,
Ф. А. Браун1з5, Е. А. Рыдзевская136, Я. Г аллен137, Д ж. Линд138, А.В. Наза¬
ренко 139. Последний исследователь справедливо подчеркнул, что эта
«гипотеза выглядит справедливой еще и потому, что иначе пришлось
бы допустить, что Вальдемар (внук Мстислава Великого) был женат
на собственной племяннице» 14°. Итак, вероятнее всего, Сиффия, жена
Вальдемара Датского, — София, дочь Володаря Глебовича Минского,
умершая в 1198 г.
«Красивая кожа» и «Сага о Кнютлингах» называют Валада (Ва-
ладаря) конунгом в Пулиналанде, а «Обзор саг о датских конунгах» —
конунгом в Полении. Оба топонима обычно выступают обозначением
Польши. Возможно, прозвище Валада объясняется тем, что женой его
была полька (Рикиса — дочь польского князя Болеслава III и Сбысла-
вы, правнучки Ярослава Владимировича).
* * *
Наличие рассмотренного материала в источниках141 весьма по¬
казательно: если саги, анналы и хроники, направленные на возвели¬
чение скандинавских конунгов, ставят в один ряд с ними «конунгов»
русских, значит, известность и влияние этих последних в Северной
Европе были велики. Матримониальные династические связи рус¬
133 Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги как источник по истории
Древней Руси и ее соседей. X—XIII вв. // ДГ. 1988-1989. М., 1991. С. 163.
134AR. Т. I. Р. 486.
1з$ Braun F. Das historische Russland. S. 156.
136 Рыдзевская ЕЛ. Древняя Русь и Скандинавия. С. 59. Примеч. 85.
137 Gallen J. Vem var Valdemar den stores drottning Sofia?
13*LindJ. The Martyria of Odense. P. 16. Note 44.
13 * Назаренко А.В. Русско-германские связи древнейшей поры (IX-XI вв.). Со¬
стояние проблемы // Доклады Научного центра славяно-германских исследова¬
ний. М.» 1995. Вып. I. С. 35-36.
140Тамже. С. 36
141 Упомянем также описанное в «Саге о Хаконе Хаконарсоне» не имевшее
продолжения сватовство сына Александра (Невского) к Кристин, дочери норвеж¬
ского конунга Хакона, явившееся составной частью переговоров между Новго¬
родом и Норвегией в середине XIII в. (см.: Рыдзевская ЕЛ. Сведения по истории
Руси XIII в. в саге о короле Хаконе // Исторические связи Скандинавии и России
IX-XX вв. Л., 1970. С. 325-327; Джаксон Т.Н., Кучкин ЕЛ. Год 1251,1252 или 1257?
(К датировке русско-норвежских переговоров) // ВЕДС. М., 1998. X. С. 24-28).
226

ского княжеского рода с королевскими фамилиями Скандинавии142
свидетельствуют, с одной стороны, о широте внешнеполитических
сношений Руси и ее активной внешней политике, а с другой сторо¬
ны — о могуществе средневековой Руси, к союзу с которой стремились
скандинавские страны143. Кроме того, этот материал указывает на то,
что политические отношения Руси с рядом скандинавских стран в
XI—XII вв. были мирными, дружественными144.
Можно на данные известия посмотреть и несколько иначе. Как
справедливо отметила Е.А. Рыдзевская, «полное отсутствие какого
бы то ни было намека» в древнескандинавских источниках на этниче¬
ское родство русских князей и скандинавских конунгов «указывает,
что та доля скандинавского происхождения, какая несомненно была у
так наз. Рюриковичей, не являлась характерной в глазах их северных
соседей»145. Саги красноречиво молчат о скандинавском происхожде¬
нии русских князей.
142 По подсчетам Л.М. Сухотина, из 45 иностранных браков русских князей
и княжен XI—XII вв. норманнских было 8 (Сухотин Л.М. Брачные союзы. С. 175—
187).
142 См.: Пашуто В.Т. Место Древней Руси в истории Европы // Феодальная
Россия во всемирно-историческом процессе. Сб. статей, посвященный Л.В. Че¬
репнину. М„ 1972. С. 194.
144 См.: Пашуто В.Т. Внешняя политика. С. 146-147.
145Рыдзевская Е.А. Ярослав Мудрый. С. 67.
227

ИХ Коновалова
ДРЕВНЕЙШИЙ ТИТУЛ
РУССКИХ КНЯЗЕЙ «КАГАН»*
Тюркский титул «каган» применительно к древнерусским князьям
встречается в целом ряде источников IX—XII вв.: это сообщение Вер¬
тинских анналов под 839 г.; письмо франкского императора и ита¬
льянского короля Людовика II византийскому императору Василию
I от 871 г.; сочинения арабских и персидских авторов Х-ХН вв.; древ¬
нерусские памятники, где некоторые русские князья XI—XII вв. назва¬
ны каганами, — «Слово о законе и благодати» и «Исповедание веры»
митрополита киевского Илариона, «Слово о полку Игореве», а также
граффито второй половины XI в. на стене собора Св. Софии в Киеве* 1.
’ Работа выполнена при финансовом содействии РГНФ (проект № 04-01-
00228а) и РФФИ (проект № 05-06-80090а).
1 Annales de Saint-Bertin / F. Grat, J. Vielliard, S. Clemencet. P., 1964. P. 30-31;
Chronicon Salernitanum / U. Westerbergh. Stockholm, 1956. P. Ill; BGA. 1892. T. VII.
P. 145-147 (араб, яз.); Бартольд B.B. <Извлечение из сочинения Гардизи Зайн
ал-ахбар> Приложение к «Отчету о поездке в Среднюю Азию с научною целью,
1893-1894 гг.» // Бартольд В.В. Сочинения. М., 1973. Т. VIII. С. 39 (перс, яз.), 60
(частичный пер. на рус. яз.); Худуд ал-‘алам: Рукопись Туманского / Введ. и указ.
В.В. Бартольда. Л., 1930. Л. 37б-38а (перс, яз.); Hudud al-‘Alam: «The regions of
the World»: A Persian Geography 372 A.H. - 982 A.D. / Transl. and explained by V.
Minorsky. With the Preface by V.V. Barthold transl. from the Russian. L., 1937. P. 159;
Муджмал ат-таварих ва-л-кисас / M. Бехар. Тегеран, 1318/1939. С. 421 (перс. яз.).
Переводы фрагментов на русский язык см.: Новосельцев А.П. Восточные источни¬
ки о восточных славянах и Руси VI-IX вв. //ДГ. 1998 г. М., 2000. С. 303-305; Мол-
дованА.М. «Слово о законе и благодати» Илариона. Киев, 1984. С. 78,91-92, 99;
Идейно-философское наследие Илариона Киевского / Публ. Т.А. Сумниковой.
М., 1986. Ч. 1. С. 41,171; Высоцкий С.А. Древнерусские граффити Софии Киевской
XI-XIV вв. Киев, 1966. Вып. I. С. 49-52; Он же. Киевские граффити и «Слово о пол¬
ку Игореве» // «Слово о полку Игореве» и его время. М., 1985. С. 208-209; Слово о
полку Игореве / Под ред. В.П. Адриановой-Перетц. М.; Л., 1950. С. 30.
228

Если сопоставить сведения из разных групп источников о титу-
латуре русских правителей IX-X вв., то получится следующая кар¬
тина. Для IX в. термины «каган» (лат. chacanus, chaganus, араб, хакан)
и «царь», «король» (лат. гех, араб, малик, перс, падшах) в латинских
и восточных источниках используются параллельно: «гех illorum
chacanus vocabulo»; «малик, именуемый хакан-рус»; «падшаха их зо¬
вут рус-хакан». В греческих, латинских и восточных источниках X в.
для правителя русов титул «каган» не встречается, вместо него ис¬
пользуются термины самого общего характера — ср.-греч. apxcov, лат.
гех, араб, малик, перс, падшах. При этом титул «каган», будучи отне¬
сен к тюркским владыкам, как правило, поясняется через более уни¬
версальный, как, например, у Константина Багрянородного: «хаган,
архонт Хазарии» (xayavoc; apxcov Xa^apiaq)2. Таким образом, термины
apx«»v, гех, малик, падшах в силу их универсальности могли употре¬
бляться и сами по себе, в то время как титул «каган» применительно
к правителю русов неизменно сопровождался термином более общего
характера, конкретный политический смысл которого слово «каган»
было призвано детализировать3.
К сожалению, указанные особенности параллельного использо¬
вания титулатуры нельзя проиллюстрировать собственно древнерус¬
скими материалами того же периода, поскольку русские письменные
источники IX-X вв. отсутствуют. В более поздних древнерусских ма¬
териалах есть свидетельство параллельного употребления терминов
«каган» и «князь», правда, по отношению к хазарскому, а не русскому
правителю. В летописной статье 6473 (965) г. говорится: «Пошел Свя¬
тослав на хазар; услышав же, хазары вышли навстречу во главе с кня¬
зем своим Каганом (съ княземъ своимъ каганомъ)»4. Это единствен¬
2 Константин Багрянородный. Об управлении империей: Текст, перевод,
комментарий / Под ред. Г.Г. Литаврина, А.П. Новосельцева. М., 1989. С. 158-161.
Другой византийский автор, патриарх Никифор (первая треть IX в.), хотя и знал,
что хазарские правители называли себя каганами, сам предпочитал употре¬
блять другие термины для обозначения владыки Хазарии — «архонт» (apx«v),
«вождь» (liyepwv), «предводитель» (liyoupcvoi;), «государь» (корки;): Чичуров И.С.
Византийские исторические сочинения: «Хронография» Феофана, «Бревиарий»
Никифора. Тексты, пер., коммент. М., 1980. С. 155,157 (греч. текст), 163,165,166
(перевод).
3 Подробный разбор сообщений источников см.: Коновалова И.Г. О возмож¬
ных источниках заимствования титула «каган» в Древней Руси // Славяне и их
соседи. Вып. 10. Славяне и кочевой мир. М., 2001. С. 108-135.
4ПСРЛ. М., 1997. Т. I. Стб. 65; М., 1998. Т. II. Стб. 53. Кроме статьи 6473 г., пра¬
229

ное летописное упоминание о хазарском кагане вызывает некоторые
сомнения по поводу того, как понимался данный термин составителя¬
ми летописных сводов — как титул или как имя собственное. Издате¬
ли Лаврентьевского и Ипатьевского летописных сводов рассматрива¬
ют слово «каган» в данном контексте как имя собственное5; такой же
точки зрения придерживается и автор перевода Повести временных
лет на современный русский язык Д.С. Лихачев6. В то же время, как
нам представляется, ничто не мешает видеть в термине «каган» не
имя, а титул. Словосочетание «съ княземъ своимъ каганомъ» по свое¬
му построению очень сходно с выражениями, используемыми как в
латинских («гех illorum chacanus vocabulo»), так и в восточных («ма¬
лик, именуемый хакан-рус») источниках.
Если не считать летописную статью 6473 г., где в принципе может
возникнуть подозрение, что титул употребляется как имя собствен¬
ное, термин «каган» в других древнерусских письменных и эпиграфи¬
ческих памятниках XI—XII вв. всегда используется самостоятельно,
ни разу не будучи объясняем при помощи какого-то другого слова,
например «князь». Древнерусские источники XI в. именуют кагана¬
ми Владимира Святославича, Ярослава Владимировича и Святосла¬
ва Ярославича7. В XII в. употребление титула «каган» по отношению
к русским правителям прекращается; он появляется лишь один раз,
да и то в поэтическом произведении, применительно к Олегу Святос¬
лавичу, политическая деятельность которого протекала на рубеже
XI-XII вв.8.
Создающееся на основе этих данных впечатление о смене титу-
латуры верховной власти на Руси позволило выдвинуть предположе¬
ние о том, что в Древней Руси титулы «каган» и «князь» употребля¬
лись последовательно: сначала — «каган» и только затем — «князь»,
усвоенный восточными славянами, по мнению А.С. Львова, в конце
XI в.9.
витель Хазарии упоминается еще однажды — в недатированной части летописи,
где он назван просто «князем» (ПСРЛ. Т. I. Стб. 17; Т. II. Стб. 12).
5 Слово «каган» помещено в Именной указатель: «Каган, князь Козарский»
(ПСРЛ. Т. I. С. 549; Т. II. С. XVII).
6ПВЛ.С. 168.
7 Молдован А.М. «Слово о законе и благодати». С. 78, 91-92, 99; Идейно¬
философское наследие Илариона Киевского. С. 41,171; Высоцкий С.А. Древнерус¬
ские граффити. С. 49-52; Он же. Киевские граффити. С. 208-209.
8Слово о полку Игореве. С. 30.
9Львов А.С. Лексика «Повести временных лет». М., 1975. С. 198-200; см. так-
230

Располагая лишь сравнительно поздними древнерусскими ис¬
точниками для реконструкции событий IX-X вв., разумеется, трудно
утверждать что-нибудь определенное о времени появления и осо¬
бенностях бытования термина «князь» в Древней Руси. По лингви¬
стическим данным, знакомство восточных славян с титулом «князь»
могло иметь место задолго до образования Древнерусского государ¬
ства, поскольку это слово было заимствовано из прагерманского или
готского еще в праславянский язык10 11. В этой связи хотелось бы при¬
влечь внимание к сообщению арабского автора IX в. Ибн Хордадбе-
ха, который, с одной стороны, воспринимал титул «князь» (кназ) как
общеславянский, а с другой — рассматривал русов как часть славян п.
Представление о принадлежности русов к общности славянских на¬
родов, по-видимому, разделяли и некоторые другие арабские авторы
IX — начала X в. Так, арабский географ Ибн ал-Факих, включивший в
свое сочинение «Китаб ал-булдан» («Книга стран», ок. 903 г.) сходное
с данными Ибн Хордадбеха сообщение о путях купцов-русов на Вос¬
ток, называет последних не русами, а торговцами-славянами12. Еще
одно сообщение, которое, по мнению ученых, может быть связано с
русами, содержится в историческом сочинении арабского истори¬
ка и географа IX в. ал-Йа‘куби. Описывая военные действия арабов
в Закавказье в начале 50-х гг. IX в., он упоминает о кавказских гор¬
цах, обратившихся за помощью к трем правителям — византийско¬
му императору, владыке Хазарии и некоему правителю славян (сахиб
ас-сакалиба)13 14. В последнем не без оснований усматривают киевского
князя м. Все эти данные, как нам кажется, позволяют предполагать,
что титул «князь» мог быть усвоен восточными славянами не в конце
же: Колесов В.В. Мир человека в слове Древней Руси. Л., 1986. С. 269.
1°Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М„ 1967. Т. 2. С. 266.
11BGA. 1889. Т. VI. Р. 17 (араб, яз.); Ибн Хордадбех. Книга путей и стран / Пер.
с араб., коммент., исслед., указ, и карты Н. Велихановой. Баку, 1986. С. 61.
12BGA. 1885. Т. V. Р. 270-271 (араб, яз.); Новосельцев А.П. Восточные источ¬
ники. С. 291 (перевод)..
13Ibn Wadhih qui dicitur al-Ja‘qubi historiae / M.Th. Houtsma. Lugduni Batavo-
rum, 1883. T. II. C. 598-599 (араб. яз.). Араб, сахиб имеет весьма общее значение —
«хозяин», «владелец», «господин». Этот термин ал-Йа‘куби прилагает не только к
правителю славян, но также к византийскому императору и хазарскому кагану.
14 Marquart J. Osteuropaische und ostasiatische Streifziige: Ethnologische und
historisch-topographische Studien zur Geschichte des 9. und 10. Jahrhunderts (ca. 840-
940). Leipzig, 1903. S. 200; Новосельцев А.П. Восточные источники. С. 279; Бейлис
В.М. Арабские авторы IX — первой половины X в. о государственности и племен¬
ном строе народов Европы // ДГ. 1985. М., 1986. С. 141.
231

XI в., а значительно ранее.
Другой вопрос — почему в IX в. не общеславянское слово «князь»,
а тюркский термин «каган» стал использоваться в международном
общении в качестве титула русского правителя. Поскольку сам титул
«каган» имеет восточное происхождение, то наличие его в титулатуре
древнерусских князей истолковывается в историографии как свиде¬
тельство восточного влияния на древнерусскую государственность.
В качестве проводников такого влияния большинство исследовате¬
лей называет хазар, от которых, как принято считать, и был усвоен
древнерусской элитой данный титул в первой половине IX в.15. Чтобы
разобраться в том, откуда и почему титул «каган» был заимствован
древними русами, эту проблему следует прежде всего вывести за рам¬
ки русско-хазарских отношений и рассматривать на фоне тех процес¬
сов, которые протекали в VI-IX вв. в славянском мире в целом.
Титул «каган» в принципе мог получить известность в Восточной
Европе не только благодаря хазарам, но и через посредство Византии,
западных и южных славян и народов Западной Европы, знакомство
которых с этим титулом независимо от Хазарии и относится к более
раннему периоду, когда Хазарское государство еще не существовало.
Этот титул стал известен в Европе и Византии в связи с вторжением
аваров в Центральную Европу во второй половине VI в., когда в 562 г.
аварский каган Баян обратился к византийскому императору Юсти¬
ниану с просьбой предоставить ему земли в Подунавье. С этого време¬
ни титул «каган» начинает употребляться в византийских16 и латин¬
ских17 источниках.
Славянские народы познакомились с титулом «каган», прежде
всего, благодаря аварам. Аваро-славянские отношения насчитыва¬
ли не один век и касались самых разных сфер жизни — от экономи¬
ки до совместных военных акций. Во взглядах на аваро-славянскую
15 Обзоры историографии см.: Сахаров А.Н. Русское посольство в Византию.
838-839 гг. // Общество и государство феодальной России. М., 1975. С. 250-254;
Шаскольский И.П. Известие Вертинских анналов в свете данных современной на¬
уки // ЛХ. 1980. М„ 1981. С. 43-54; Golden Р.В. The Question of the Rus’ Qaganate //
AEMA. 1982. T. II. P. 77-97; Новосельцев А.П. К вопросу об одном из древнейших
титулов русского князя // История СССР. 1982. № 4. С. 150-159; Литаврин Г.Г.
Византия, Болгария, Древняя Русь (IX — начало XII в.). СПб., 2000. С. 37-46.
uMoravcsik Gy. Byzantinoturcica. Berlin, 1958. Bd. 2. S. 332-334; Szadeczky-Kar-
doss S. Avarica: fiber die Awarengeschichte und ihre Quellen. Szeged, 1986. S. 12-24,
28-31,127-128.
"Библиографию см.: Szadeczky-Kardoss S. Avarica. S. 34-47.
232

проблематику все более преодолеваются представления, согласно
которым отношения между этими народами трактовались как отно¬
шения славянского покоренного этноса и аварского правящего слоя.
На самом деле, по словам А. Авенариуса, «аваро-славянские отноше¬
ния изменялись в зависимости от конкретных исторических и геогра¬
фических условий, развивались и принимали разные формы»18. Для
наиболее отдаленных от центра Аварской державы племен контакты
между аварами и славянами сводились к военно-политическому со¬
трудничеству, не связанному с признанием верховной власти кагана.
Ближайшие соседи Аварского каганата, союзниками которых в их
борьбе с Византией являлись авары, осуществляли более или менее
постоянное военно-политическое сотрудничество с аварами, призна¬
вая свою зависимость от них. Наконец, на территории самого кагана¬
та — в Паннонии и отчасти в Моравии — отношения аваров и славян
принимали характер прямого господства-подчинения19.
Современные исследователи пишут о том, что на территории
Паннонии и в Словакии имел место «глубокий этнический симбиоз»
аваров со славянами, шел процесс «взаимной аккультурации» двух
народов 20. Окруженный славянскими этносами Аварский каганат
был сильно славянизирован21. Этнические наименования аваров и
славян могли использоваться как синонимы22.
Длительное общение с аварами оставило следы в фольклоре и ле¬
тописании славянских народов, в том числе у восточных славян. В част¬
ности, племенное предание славян-дулебов о притеснениях, чинимых
по отношению к ним аварами («обрами»), было включено во вводную
18 Авенариус А. Авары и славяне. «Держава Само» // Раннефеодальные госу¬
дарства и народности (южные и западные славяне VI-XII вв.). М., 1991. С. 26.
19Олайош Г. Замечания по поводу положения протоболгар и славян в авар¬
ском каганате // Симпозиум «Славяни и прабългари». Доклади. София, 1982.
С. 62; Авенариус А. Авары и славяне. С. 28-29.
20 Авенариус А. Авары и славяне. С. 26,29.
21 Олайош Т. Замечания. С. 61-65; Авенариус А. Авары и славяне. С. 34; Тржеш-
тикД. Возникновение славянских государств в Среднем Подунавье // Раннефео¬
дальные государства и народности. С. 69; Эйснер Я. Авары и Великая Моравия //
Изследвания в памет на Карел Шкорпил. София, 1961. С. 87.
22 Константин Багрянородный. Об управлении империей. С. 110/111; Свод
древнейших письменных известий о славянах / Отв. ред. Г.Г. Литаврин. М., 1991.
Т. I (I-VI вв.). С. 284/285; Szadeczky-Kardoss S. Avarica. S. 72-73; Пигулевская КВ.
Сирийские источники по истории народов СССР. М.; Л., 1941. С. 103; РоЫ W. Die
Awaren: Ein Steppenvolk in Mitteleuropa. 567-822 n. Chr. Miinchen, 1988. S. 78-79.
233

часть Повести временных лет23. О важности славяно-аварских кон¬
тактов для исторического сознания восточного славянства говорит
то, что в недатированной части Повести летописец уделил аварам не
меньше внимания, чем хазарам. Таким образом, не будет преувеличе¬
нием сказать, что возможные пути знакомства восточных славян с ти¬
тулом «каган» не исчерпывались славяно-хазарскими отношениями.
Как нам представляется, разносторонние контакты восточных славян
с теми областями Центральной Европы, которые в наибольшей мере
испытали на себе воздействие авар, могли способствовать знакомству
восточных славян с титулом «каган», принятым у авар.
Что касается вопроса о том, из какого языка титул «каган» был
усвоен на Руси, то по сохранившимся источникам установить это с до¬
статочной определенностью проблематично. В отличие от латинских
памятников, для которых характерна множественность вариантов
написания титула «каган» (что делает бессмысленным сопоставление
с ними древнерусской формы термина), в греческих источниках за¬
фиксирована устойчивая форма с начальным х — xayavoq. Поскольку в
древнерусских источниках XI-XII вв. господствуют формы, начинаю¬
щиеся с к («каганъ»/«коганъ»), следует признать, что титул «каган» не
мог быть заимствован восточными славянами от Византии. Языки за¬
падных и южных славян знают лишь стяженную форму рассматрива¬
емого титула — «хан», заимствование которой лингвисты относятуже
к монгольскому времени24. Остается предполагать, что термин «ка¬
ган» вошел в древнерусский язык в результате непосредственных кон¬
тактов восточных славян с аварами или хазарами. А.П. Новосельцев
23ПСРЛ. Т. I. Стб. 11-12; Т. II. Стб. 9; ПВЛ. С. 146. Фрагмент летописи, по¬
священный аварам, был подробно рассмотрен В.Д. Королюком, который выделил
два источника летописного рассказа. По его мнению, ими являются византий¬
ская хроника, повествующая о событиях аваро-византийских войн 617-629 гг., а
также западнославянский народный рассказ о насилиях, творимых аварами над
славянами-дулебами, ставший известным на Руси благодаря контактам с Поль¬
шей и Чехией (Королюк В.Д. Авары (обры) и дулебы русской летописи // АЕ. 1962.
М„ 1963. С. 24-31). Д.С. Лихачев, комментируя летописное сообщение, отстаива¬
ет его русское, а не западнославянское происхождение (ПВЛ. С. 391). Е.А. Мель¬
никова полагает, что летописное предание об аварах «составляло часть устной
традиции тех славянских племен (включая дулебов), которые мигрировали из
Нижнего Подунавья на восток» (Мельникова Е.А. Устная традиция в Повести вре¬
менных лет: К вопросу о типах устных преданий // Восточная Европа в историче¬
ской ретроспективе: К 80-летию В.Т. Пашуто. М., 1999. С. 155).
24 Менгес К.Г. Восточные элементы в «Слове о полку Игореве». Л., 1979.
С. 110-111.
234

считает, что следует учитывать и возможность заимствования через
булгарскую среду25. И хотя ни аварская, ни булгарская, ни хазарская
формы титула нам неизвестны, в пользу того, что именно тюркские
языки должны были послужить источником заимствования, говорит
соответствие древнерусского термина «каган» написанию этого титу¬
ла, встречающемуся у древних тюрок — в орхоно-енисейских надпи¬
сях и в древнеуйгурских рунических текстах (qayan).
Если возможные пути знакомства восточных славян с титулом
«каган» не исчерпывались хазарским влиянием, то формирование
Древнерусского государства и принятие его правителем данного ти¬
тула протекали при таких внешнеполитических условиях, в которых
Хазарии, безусловно, принадлежала важная роль. На 830-е — начало
840-х гг. приходится целый ряд событий, тем или иным образом свя¬
занных с процессом становления Древнерусского государства. С одной
стороны, из сообщений греческих и арабских источников очевидно
стремление русов на юг, к богатым византийским городам (посоль¬
ство в Константинополь и нападение на Амастриду) и крупным торго¬
вым центрам Халифата, что не могло не задевать интересы Византии
и Хазарского каганата26. С другой стороны, столь же очевидны по¬
пытки как Хазарии, так и Византии если не помешать продвижению
русов, то, как минимум, упорядочить отношения с ними. Для этого
хазары с помощью византийцев укрепляют северо-западную границу
каганата и, в частности, возводят Саркел27, а Византия предпринима¬
ет серьезные меры по упрочению своей власти в Крыму28. К этому же
времени относится установление союзнических отношений Хазарии
с венгерским вождем Леведией, при поддержке которого хазары рас¬
считывали осуществлять контроль над обширными пространствами
Северного Причерноморья29.
25 Новосельцев А.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной
Европы и Кавказа. М., 1990. С. 167. Примем. 483.
26 Современное состояние исследований на эти темы см.: Литаврин Г.Г. Ви¬
зантия, Болгария, Древняя Русь. С. 21-46.
27 Истории возведения Саркела посвящено множество работ: литературу во¬
проса и итоги последних исследований см.: Плетнева С.А. Саркел и «Шелковый
путь». Воронеж, 1996; Она же. Очерки хазарской археологии. М., 2000. С. 84-100;
Седов В.В. У истоков восточнославянской государственности. М., 1999. С. 15-27;
Литаврин Г.Г. Византия, Болгария, Древняя Русь. С. 43-44.
wZuckerman С. Two notes on the early history of the thema of Cherson // BMGS.
1997. T. 21. P. 210-222 (там же библиография).
29Константин Багрянородный. Об управлении империей. С. 158-161,391-392.
235

О том, что формирование Древнерусского государства сопрово¬
ждалось столкновениями с Хазарией, свидетельствует сообщение
персидского источника «Муджмал ат-таварих» («Собрание историй»,
1126 г.), где собраны этногенетические легенды о народах Восточной
Европы: «Рассказывают также, что Рус и Хазар были от одной матери
и отца. Затем Рус вырос и, так как не имел места, которое ему при¬
шлось бы по душе, написал письмо Хазару и попросил у того часть
его страны, чтобы там обосноваться. Рус искал и нашел место себе.
Остров не большой и не маленький, с болотистой почвой и гнилым
воздухом: там он и обосновался»30. Похожие сведения приводит еще
один персидский автор — Мирхонд (XV в.), утверждающий, что свой
«остров» Рус получил в подарок от Хазара31. В этих сообщениях мож¬
но усмотреть отголоски существовавших русско-хазарских противо¬
речий, а также попыток их преодоления.
Даннические отношения отдельных восточнославянских племен
с Хазарией, насколько можно судить по сохранившимся источникам,
не затрагивали внутреннюю структуру славянских политических об¬
разований. Последними управляли собственные князья, а не хазар¬
ские наместники32. Попытки рассматривать Киев как пограничный
хазарский город, опираясь на так называемое Киевское письмо X в.33,
не имеют под собой серьезных оснований, поскольку из этого доку¬
мента следует не то, что в Киеве пребывали хазарские чиновники, а
лишь то, что там в X в. существовала иудейская община — явление
вполне обычное для многих крупных средневековых городов Европы
и Азии.
Черты государственно-политического устройства, которые для
Древней Руси приписываются исключительно влиянию хазар34, на
30 Муджмал ат-таварих. С. 101; Новосельцев А.П. Восточные источники.
С. 306.
31 Hammer J. Sur les origines russes. SPb., 1825. P. 114 (перс, яз.), 55 (франц.
пер.).
32 Новосельцев А.П. Хазарское государство. С. 143; Петрухин В.Я., Раев¬
ский Д.С. Очерки истории народов России в древности и раннем средневековье.
М., 1998. С. 234; ЛитавринГ.Г. Византия, Болгария, Древняя Русь. С. 18-21.
33ГолбН„ Прицак О. Хазарско-еврейские документы X века / Научн. ред., по-
слесл. и коммент. В.Я. Петрухина. М.; Иерусалим, 1997. С. 36,64,66-80 (см. также
коммент. В.Я. Петрухина на С. 201-202,207,210-213).
34Pritsak О. The Origin of Rus’. Cambridge (Mass.), 1981. Vol. I. P. 26-28,182,583;
Idem. The System of Government under Volodimir the Great // HUS. 1995. Vol. XIX-
P. 572-593; Golden P.B. The Question of the Rus’ Qaganate. P. 77-97; Петрухин В.Я-
236

самом деле можно видеть и в других славянских государствах, никак
с Хазарским каганатом не связанных. Это, прежде всего, должность
воеводы при князе, которую сопоставляют с дуалистической структу¬
рой власти в степных государственных образованиях. Так, Великомо¬
равское государство восприняло должность княжеского наместника-
воеводы от авар, равно как и некоторые аварские обычаи, долго со¬
хранявшиеся при дворе35. О том, что славянские вожди могли полу¬
чать высокие тюркские титулы, говорит наличие славянских имен в
«Именнике болгарских ханов»36. Использование тюркских терминов
для обозначения высших слоев знати наблюдалось не только на Руси,
где был усвоен термин «боярин»37, но и в других славянских странах.
В частности, распространенный у южных славян титул «жупан» име¬
ет аварское происхождение38. Все это говорит о том, что источники
восточных заимствований на Руси IX в. далеко выходили за рамки
русско-хазарских отношений и были связаны с процессами, протекав¬
шими в славянском мире в целом.
Разумеется, мы не собираемся ставить под сомнение существо¬
вание двусторонних экономических, политических, культурных кон¬
тактов восточных славян и хазар, свидетельства о которых сохрани¬
лись во многих письменных источниках и археологических памятни¬
ках39. Однако нам представляется не вполне корректным, как это ча¬
Начало этнокультурной истории Руси IX-XI веков. Смоленск; М., 1995. С. 83-115;
Петрухин В.Я., Раевский Д.С. Очерки. С. 235.
35Ловмяньский Г. Происхождение славянских государств. С. 192; Бейлис В.М.
Арабские авторы. С. 143-144.
^Именник на българските ханове. София, 1981. С. 11-12; Тыпкова-ЗаимоваВ.
Южные славяне, протоболгары и Византия: Проблемы государственного и этни¬
ческого развития Болгарии в VII—IX вв. // Раннефеодальные государства и народ¬
ности. С. 44.
37 О термине «боярин» см.: Завадская С.В. «Болярин» — «боярин» в древне¬
русских письменных источниках //ДГ. 1985. С. 89-94. Ср.: Петрухин В.Я. Начало
этнокультурной истории Руси. С. 110.
38 Библиографию см.: Королюк В.Д., Литаврин Г.Г., Флоря Б.Н. Древняя сла¬
вянская этническая общность // Развитие этнического самосознания славян¬
ских народов в эпоху раннего средневековья. М., 1982. С. 20, 30-31. Примеч. 17;
Горский А.А. Славянское расселение и эволюция общественного строя славян //
Буданова В.П., Горский АЛ., Ермолова И.Е. Великое переселение народов: Этнопо¬
литические и социальные аспекты. М., 1999. С. 184-194.
39 Богатый материал на этот счет см. у В.Я. Петрухина: Петрухин В.Я. Начало
этнокультурной истории Руси. С. 83-115; Он же. Русь и Хазария: К оценке исто¬
рических взаимосвязей // Хазары. М.; Иерусалим, 2005. С. 69-100; Петрухин В.Я.,
Раевский Д.С. Очерки. С. 233-235,272-301.
237

сто делается в историографии, рассматривать заимствование титула
«каган» лишь в качестве одного из проявлений русско-хазарских кон¬
тактов. Принятие титулатуры — сугубо политическое мероприятие,
не связанное (по крайней мере, непосредственно) с этнокультурным
взаимодействием.
Это хорошо видно на примере судьбы термина «каган» у запад¬
ных и южных славян, с одной стороны, и восточных — с другой. Не¬
смотря на то, что западно- и южнославянские народы в течение дли¬
тельного времени находились в орбите влияния Аварской державы,
термин «каган» не только не вошел в титулатуру их правителей, но
даже не сохранился ни в одном из славянских языков Центральной и
Юго-Восточной Европы. Дело в том, что становление государствен¬
ности у славянских народов, земли которых были в той или иной мере
подвластны аварам, происходило уже после падения Аварского кага¬
ната, разгром которого Карлом Великим в конце VIII в. и высвободил
инициативу славян в деле создания собственных государств. Титул
«каган», единственными носителями которого в Центральной и За¬
падной Европе были авары, после гибели Аварской державы не мог
конкурировать с укорененной в Европе титулатурой, опиравшейся
на давние политические традиции Римской империи. Характерно,
что осевшие в Паннонии венгры, правитель которых в IX в. получил
от владыки Хазарии высокий титул «кенде» (ktindti), в конце концов
были вынуждены отказаться от него в пользу местного титула «ко¬
роль»40.
Иное положение сложилось в Восточной Европе, где в период
формирования Древнерусского государства единственным значи¬
мым титулом в регионе был (хазарский на то время) титул «каган»,
дававший его обладателю международное признание. В принятии
правителем русов этого титула можно видеть не столько следствие ха¬
зарского влияния, сколько формальную самоидентификацию, предо¬
пределенную внешними обстоятельствами. Принятие титула «каган»
на Руси не сопровождалось заимствованием каких-либо элементов
государственно-административной системы Хазарии. Более того, ре¬
альный статус хазарского кагана, который, согласно тюркским обы¬
чаям, мог стать объектом жертвоприношения, вряд ли воспринимал¬
40 Константин Багрянородный. Об управлении империей. С. 158-161-
См. также: Ратобыльская А.В. Имперская идея на венгерской почве (Х-ХН в.) //
Славяне и их соседи: Имперская идея в странах Центральной. Восточной и Юго-
Восточной Европы. Тез. XIV конф. памяти В.Д. Королюка. М., 1995. С. 22-24.
238

ся первыми правителями русов как привлекательная модель органи¬
зации верховной власти41.0 претензиях русских князей на «хазарское
наследство» можно говорить только в смысле территориальном — как
об этом сказано в Повести врменных лет: «Владеют русские князья
хазарами и по нынешний день»42. В то же время нет никаких свиде¬
тельств того, что правители Руси ощущали себя наследниками поли¬
тических традиций Хазарского каганата или — шире — носителями
тюркской имперской идеи. В этом смысле весьма показательно, что в
древнерусских источниках титул «каган» совершенно не употребля¬
ется применительно к победителю хазар Святославу Игоревичу, а на¬
против, появляется в связи с внутриполитическими потребностями
государства, когда в XI в. перед правящими верхами Руси встала про¬
блема создания сеньората43. Впрочем, последнее утверждение нужда¬
ется в самостоятельном исследовании.
41 Петрухин В.Я. К вопросу о сакральном статусе хазарского кагана: Тради¬
ция и реальность // Славяне и их соседи. Вып. 10. С. 73-78.
42ПСРЛ. Т. I. Стб. 17; Т. II. Стб. 12; ПВЛ. С. 148; см. также под 884, 885, 964,
965 гг.: ПСРЛ. Т. I. Стб. 24,64-65; Т. II. Стб. 17,52-53; ПВЛ. С. 150,168.
43 О престолонаследии в Древней Руси см.: Назаренко А.В. Родовой сюзере¬
нитет Рюриковичей над Русью (X-XI вв.) // ДГ, 1985. С. 149-157; Он же. Порядок
престолонаследия на Руси Х-ХН вв.: Наследственные разделы, сеньорат и попыт¬
ки десигнации (типологические наблюдения) // Из истории русской культуры.
М., 2000. Т. I (Древняя Русь). С. 500-519.
239

ЕЛ. Мельникова
К ВОПРОСУ О ПРОИСХОЖДЕНИИ
ЗНАКОВ РЮРИКОВИЧЕЙ*
Изображения двузубцев и трезубцев на древнерусских монетах и
разнообразных предметах уже в XIX в. были определены как лично¬
родовые эмблемы князей Рюриковичей1. До последнего времени счи¬
талось, что они появляются во второй половине X в., и их возникно¬
вение связывалось с именем князя Святослава Игоревича (ф971 или
972 г.); предполагалось, впрочем, что знаки могли появиться уже при
князе Игоре (•)*944 или 945 г.). Наиболее распространено предположе¬
ние о североевропейском происхождении знака, которое обосновы¬
вается, прежде всего, скандинавскими корнями династии Рюрикови¬
чей 2. Однако скандинавской культуре довикингского и викингского
времени несвойственен сам принцип владельческих знаков, которые
появляются в форме руноподобных тамг не ранее XII в.3. В ней также
отсутствуют символические изображения, которые можно было бы
связать с репрезентацией властных функций. Не прослеживается в
скандинавской традиции и изобразительный мотив в виде двузубца
1 Подробную библиографию исследований знаков Рюриковичей см.: Мол¬
чанов АЛ. Знаки Рюриковичей: история изучения (Библиографический указа¬
тель) // Signum. М., 1999. Вып. I. С. 13-24. Об истории их изучения см. статью в на¬
стоящем томе: Молчанов АЛ. Знаки Рюриковичей: итоги и проблемы изучения.
2 Молчанов АЛ. Верительные знаки киевских князей и древнескандинавские
jartegnir// IX Всесоюзн. Конф. по изучению истории, экономики, языка и литера¬
туры Скандинавских стран и Финляндии. М., 1986. Ч. 1. С. 184-186.
3HomeyerC.G. Die Haus- und Hofmarken. В., 1987; Wallen F.B. En indledning til
studiet af de nordiske bomaerker // Foreningen til norske Fortidsminnesmerkers Beva-
ring. Arsberetning, 1902; Diiwel K. Zeichen-konzeptionen im germanischen Altertum I I
Semiotik. Ein Handbuch zu den zeichentheoretischen Grundlagen von Natur und Kul-
tur / Hrsg. R. Posner et al. B„ 1997. Bd. 1. S. 803-822.
240

или трезубца. Делались попытки сопоставить знаки Рюриковичей с
изображением сокола, представленным в скандинавском декоратив¬
ном искусстве (прежде всего, на металлических наконечниках ножен
мечей, а также в виде отдельной накладки, экземпляр которой был
найден при раскопках поселения Бирки в 1980-1985 гг.)4, а также с
рисунком военного корабля эпохи викингов — «дракара» с равновы¬
сокими носом и кормой5. Однако первая интерпретация учитывает
только знаки в форме трезубца, хотя древнейшие известные изобра¬
жения знака — двузубцы. Второе предположение, более остроумное,
тем не менее не находит подтверждений в изобразительном искусстве
Скандинавии эпохи викингов: одновременные рисунки кораблей
встречаются среди граффити на восточных монетах6, на готландских
«рисованных камнях» IX-X вв.7, на разнообразных предметах. Ико¬
нографически эти изображения сильно отличаются друг от друга, но
ни одно не может быть прямо сопоставлено с древнейшими формами
знака Рюриковичей. Другое направление поисков прототипов знаков
Рюриковичей связывает их с византийской христианской традицией:
монограммой греческих букв а и со, символизирующей изречение,
приписываемое Иоанном Златоустом Иисусу Христу: «Аз есмь альфа
и омега, начало и конец, первое и последнее»8. Однако использование
христограммы в качестве княжеского знака в правление Святослава
и тем более Игоря, бесспорно язычников, крайне маловероятно. На¬
конец, знаки Рюриковичей были сопоставлены с тамгообразными
знаками на гробницах боспорских царей9, но чрезвычайно большой
4 Куник А. О русско-византийских монетах Ярослава Владимировича с
изображением Георгия Победоносца. СПб., 1860. С. 52-53; Кулаков В.И. Птица-
хищник и птица-жертва в символах и эмблемах IX-XI вв. // СА. 1988. № 3. С. 106—
117; Birka Studies 5. Excavations in the Black Earth 1990-1995. Eastern Connections.
Part One: The Falcon Motif / B. Ambrosiani. Stockholm, 2001. Изображение сокола в
качестве прототипа знаков Рюриковичей признавалось и теми, кто придерживал¬
ся взглядов на прибалтийско-славянское происхождение Рюрика и сопоставлял
имя Рюрик со слав, «рарог» — «сокол»: Гедеонов С.А. Варяги и Русь. СПб., 1876.
4.1. С. XXXIV; Рапов О.М. Знаки Рюриковичей и символ сокола // СА. 1968. № 3.
С. 62-69.
5 Сотникова М.П. Древнейшие русские монеты X-XI веков. М„ 1995. С. 241-
245.
6 Дубов И.В. Средневековые корабли-граффити восточных монет // Кр. тез.
докл. нумизматической конференции 25-28 февраля 1992 г. М., 1992. С. 29-31.
7 Nylen Е. Bildstenar. Visby, 1978.
*Хорошкевич А.Л. Символы русской государственности. М„ 1993. С. 10-14.
чДрачук В.С. Системы знаков Северного Причерноморья. Тамгообразные
241

временной разрыв препятствовал их сближению.
В последние десятилетия число известных изображений знаков
Рюриковичей раннего времени (до конца X в.) существенно возросло,
причем все они представлены на восточных монетах, поступавших в
большом количестве в IX-X вв. в Восточную и Северную Европу. Еще
в 1950-е гг. на восточных монетах из собраний Швеции были обна¬
ружены многочисленные граффити10 11. Позднее были выявлены ри¬
сунки, представляющие собой изображение двузубца или трезубца
с треугольным завершением внизу. Уже при первой публикации они
были сопоставлены с так называемыми знаками Рюриковичей, в пер¬
вую очередь с наиболее ранними из известных: на печати Святослава
Игоревича, на костяном кружке из Саркела и др., и отнесены к кате¬
гории амулетов-символов и. Из 6 монет с этим изображением, опу¬
бликованных И.В. Дубовым, И.Г. Добровольским и Ю.К. Кузьменко,
три происходили из кладов Северо-Западной Руси (ДДК, № 73,103) и
Эстонии (ДДК, № 82, трезубец) первой половины XI в., одна из клада
с младшей монетой 902/903 г., найденного у с. Погорелыцина в Бе¬
ларуси (ДДК, № 72), происхождение двух не известно (из собраний
Берлинского музея: ДДК, № 433 и Эрмитажа: ДДК, № 149). Датировка
двузубцев временем правления Святослава (965-972 гг.) и трезубца
временем правления Владимира Святославича основывалась на об¬
щепринятых представлениях о происхождении знаков Рюриковичей.
Ныне обнаружено еще несколько изображений знаков Рюриковичей
на восточных монетах12, так что число монет с этим граффито теперь
достигает 16 (см. Таблицы 1 и 2). Новые материалы позволяют суще¬
ственно пересмотреть традиционные представления о времени про¬
схождения и семантике знака на раннем этапе его существования.
знаки северопонтийской периферии античного мира первых веков нашей эры.
Киев, 1975. С. 90-93.
10 Linder-Welin U. Graffiti on Oriental Coins in Swedish Viking Age Hoards // Kgl-
Humanistiska vetenekapssamfundet i Lund Srsberattelse 1955-1956. Lund, 1956. B. III.
P. 141-171.
11 Добровольский И.Г., Дубов И.В., Кузьменко Ю.К. Граффити на восточных мо¬
нетах. Древняя Русь и сопредельные страны. Л., 1991. С. 67-74 (далее - ДДК).
12Новые находки опубликованы: HammarbergL, Rispling G. Graffiter pi vikin-
gatida mynt // Hikuin. 1985. B. 11. S. 63-78 (далее — HR); Нахапетян B.E., Фомин
A.B. Граффити на куфических монетах, обращавшихся в Европе в IX-X вв. // ДГ-
1991 год. М„ 1994. С. 139-208 (далее - НФ); Мельникова Е.А. Граффити на вос¬
точных монетах из собраний Украины // ДГ. 1994 год. М., 1996. С. 248-284 (да¬
лее — М).
242

Таблица 1. Восточные монеты со знаками Рюриковичей
№
Датировка
клада
Датировка
монеты
Место
находки
Тип
граффити
Особенности
Место
хранения,
издание
1
880-885
877/878
Чиннер,
Готланд
линейное
Стокгольм
HR 25
2
894
линейное
Стокгольм
Каталог13
3
902/903
Погорель-
щина
контурное
Уг монеты;
на обороте
рисунок стяга
БГУ, Минск
ДДК72
4
913/914
контурное
на обороте
рисунок
ладьи
Эрмитаж
ДДК149
5
919/920
контурное
Копенгаген
Каталог
6
924/925
контурное
Берлин
ДДК433
7
до 940
Козьянки
линейное
БГУ Минск14
8
951/952
895 или
904/905
Звеничев
контурное
Чернигов
М 46
9
954/955
911/912
Копиевка
контурное
на обороте
рисунок рога
Киев, ГИМ
М 8
10
974/975
контурное
пробито два
отверстия
Москва, ГИМ
НФ 253
11
979/980
линейное
Чернигов
М 48
12
979/980
линейное
Чернигов
М 47
13
988/989
линейное
Чернигов
М50
14
нач. XI в.
954-961
Васьково
контурное
Уг монеты,
на обороте
неопредели¬
мый рисунок
Эрмитаж
ДДК73
13 Приношу сердечную благодарность Герту Рисплингу (Gert Rispling), со¬
труднику Нумизматического института Стокгольмского университета, за разре¬
шение использовать материалы собранного им, но неопубликованного каталога
граффити на восточных монетах из собраний Скандинавских стран и Англии.
14 Возможность познакомиться с монетами из кладов, найденных у дер. Ко-
зьянки и Погорелыцина была предоставлена В.Н. Рябцевичем.
243

15
1015
810/811
Свирь-
строй
контурное
пробито два
отверстия,
на обороте
рисунок
ножа
Эрмитаж
ДДК 103
16
п.п. XI в.
Хв.
контурное
пробито одно
отверстие
Таллин
ДДК 82
Во всех случаях граффито занимает центральную часть поля
одной из сторон монеты. Как и другие рисунки, двузубцы и трезубцы
представлены двумя иконографическими типами: контурным, очер¬
чивавшим «тело» предмета, и схематическим, линейным, дающим
представление лишь о его важнейших конструктивных особенностях
(ср. изображения молоточков Тора, крестов и др.). Контурный рису¬
нок полностью сохранившихся двузубцев (монеты 3,4, 5, 6, 9,10,15)
отличается удлиненными и слегка отогнутыми наружу зубцами, уд¬
линенным треугольным отростком внизу, который обрисован единой
линией с основанием двузубца и не отделяется от него. Важнейшие
элементы изображения: зубцы и острый треугольник под основанием
воспроизводятся и в линейном варианте изображения (монеты 1,2,7,
11,12,13). Оба типа двузубцев сосуществовали на всем протяжении
их употребления, что свидетельствует о единстве и неизменности их
семантики.
Наличие второго изображения на другой стороне монеты — рас¬
пространенная особенность граффити этого типа, особенно двузуб¬
цев: в пяти случаях на обороте помещены рисунки стяга, ладьи, ножа,
питьевого рога. Однако никаких иных рисунков на том же поле моне¬
ты, где изображен двузубец, не отмечено. Знак располагается в центре
и занимает почти все поле монеты, что, видимо, указывает на важное
значение, придававшееся этому символу. Сочетание изображений
двузубцев и предметов дружинного быта — важный показатель среды,
в которой функционировал знак Рюриковичей: княжеские дружины.
Уже в числе опубликованных в ДДК граффити была монета, не
укладывавшаяся в традиционные хронологические рамки бытова¬
ния знаков Рюриковичей: из клада Погорелыцины, зарытого, оче¬
видно, в первое десятилетие X в. (№ 3). Новые материалы дают все
основания пересмотреть существующую датировку. Древнейший
комплекс с монетой, имеющей граффито в виде схематического дву¬
зубца (№ 1), содержит младшую монету чеканки 880-885 гг., что ука¬
зывает на зарытие клада в конце IX или на рубеже IX-X вв. Чеканка
244

Таблица 2. Знаки Рюриковичей на восточных монетах
монеты в 877/878 г. определяет время нанесения знака последними
Десятилетиями IX в. Эту датировку подтверждает клад из Погорель-
Щины с младшей монетой 902/903 г.: нанесение граффито на монету
3 (дата чеканки самой монеты неопределима) должно быть отне-
Сен° к первому десятилетию X в. Временем до 940 г. датируется клад
Из Козьянок, где изображение двузубца представлено на монете, чека¬
245

ненной в 910/911 г., т.е. было выполнено в 10-30-е гг. X в. Появление
двузубца как символического знака, изображаемого на монетах вме¬
сте с предметами дружинного быта, ныне можно уверенно датировать
концом IX — рубежом X в., временем возникновения единого Древне¬
русского государства и правления в Киеве князя Олега.
Надо отметить при этом, что изображение трезубца — несравнен¬
но более редкое, нежели двузубца (всего один случай — № 15), — появ¬
ляется относительно поздно: на монете из клада, датируемого 1015 г.
Уже в первой половине X в. двузубец получает широкое распро¬
странение: он помещен на пяти монетах из различных комплексов.
Общее же количество монет с двузубцами и трезубцами — 16 — ставит
граффито в один ряд с наиболее употребительными видами рисун¬
ков — после молоточков Тора и крестов (известно менее чем по 10 изо¬
бражений мечей, стягов, ладей, свастик).
Топография находок отчетливо указывает на их преимуществен¬
ное распространение в древнерусском ареале: 11 монет из 16 проис¬
ходят с территории Древней Руси. Лишь три монеты обнаружены в
кладах в Скандинавии (№ 1, 2, 5). Происхождение монеты № 6, хра¬
нящейся в Берлине, неизвестно: она могла быть привезена в Герма¬
нию как из Швеции, так и из России или найдена в Прибалтике. На¬
конец, монета № 16 обнаружена на территории современной Эстонии.
Очевидное преобладание монет с двузубцами в Восточной Европе
бесспорно свидетельствует о функционировании знака именно в этом
регионе.
Локализация древнерусских кладов, в которых найдены монеты
с двузубцами, позволяет, как кажется, еще более сузить район их наи¬
большего распространения. Из 9 монет, происхождение которых из¬
вестно, две — самые поздние — обнаружены в Северо-Западной Руси
(№ 14,15), две — в Полоцкой земле (№ 3,7), а 5 остальных — в кладах
из Среднего Поднепровья (№ 8,9,11-13). Преимущественная и вряд
ли случайная связь со Средним Поднепровьем, очевидно, свидетель¬
ствует не просто о „дружинном" характере граффито, а о его особом
значении для дружин и ближайшего окружения великих киевских
князей. Видимо, семантика знака отражала понятия, имевшие цен¬
ность в первую очередь для недавно возникшей и формирующейся
в это время новой правящей военной элиты, сделавшей Киев своим
центром.
Вместе с тем скандинавское происхождение этой элиты не дает
само по себе оснований возводить знак Рюриковичей к североевро¬
246

пейским реалиям. Ближайшие иконографические аналогии знаку
Рюриковичей, причем именно в форме двузубца с отростком внизу,
известны лишь в Причерноморском степном регионе. До последнего
времени они связывались по преимуществу с «царскими знаками»
Боспора15, т. е. датировались самое позднее первыми веками нашей
эры. Ныне выявлена большая серия двузубцев и трезубцев схожего
с ранними знаками Рюриковичей вида на предметах из хазарского
ареала и датируемых VII-X вв. (с большим количеством прототипов
в сасанидском Иране и аналогий в Волжской Булгарии, первом Бол¬
гарском царстве, позднее в Золотой Орде)16. Некоторые из них иден¬
тичны или чрезвычайно близки схематически изображенным знакам
Рюриковичей на восточных монетах, т.е. наиболее ранним их рисун¬
кам 17. Двузубцы и трезубцы этого типа (равно как и их зеркально
удвоенные изображения), по мнению В.Е. Флеровой, напоминают ан¬
тропоморфную фигуру с воздетыми руками, т.е. центральную часть
«священной триады». Они интерпретируются как символы верховной
власти, отражающие представления о сакральности и божественно¬
сти происхождения института верховной власти.
В 882 г., согласно условной дате Повести временных лет, Олег
утвердился в качестве верховного правителя в Киеве, где пересекались
влияния двух крупнейших государств Юго-Восточной Европы, Хаза¬
рин и Византии. В договоре 911 г. Олег именуется «великим князем
русским» — титулом, возможно, принадлежавшим переводчику дого¬
вора на русский язык (по аналогии с современной ему титулатурой)18,
но в любом случае отражавшим его представления о доминирующем
положении Олега в формирующемся Древнерусском государстве. Как
именно титуловался Олег, вокняжившись в Киеве и установив свою
верховную власть над правителями покоряемых им восточнославян¬
ских племен, неизвестно19. Однако уже в самом конце первой трети
Драчу к В.С. Системы знаков. С. 90-93.
16 Флерова В.Е. Образы и сюжеты мифологии Хазарии. М., 2001. С. 53-64.
17Там же. Рис. 11. № 19,20,21,30 (Саркел, знаки на кирпичах), рис. 13 (Ху-
маринское городище).
18 Ср. употребление Константином Багрянородным термина архр» как по от¬
ношению к киевскому князю Игорю («архонт Росии»), так и к неким «архонтам»,
которые «вместе со всеми росами» выходят из Киева в полюдье (Константин Ба¬
грянородный. Об управлении империей / Под ред. Г.Г. Литаврина, А.П. Новосель¬
цева. М., 1989 (ДИ). С. 44/45,50/51).
19 Хотя термин «князь» (< гот. kuningaz) и был заимствован в славянские
языки еще в праславянскую эпоху, предполагается, что в Древней Руси он на¬
247

IX в. глава русов из, видимо, Волховско-Ильменского региона, ведших
торговлю по Балтийско-Волжскому пути, обозначается тюркским
термином «каган»20: росы, пришедшие с византийским посольством
в Ингельхейм, были направлены к Теофилу своим «королем» («гех»),
«именуемым каганом» («chacanus»)21. Каганом продолжали обозна¬
чать «государя норманнов» в Византии и в 870-е гг.22. Впоследствии,
в XI в., так называются Владимир и Ярослав Мудрый. Видимо, в кон¬
це IX в., обосновавшись в Киеве, Олег принимает этот титул, как спе¬
циализированное обозначение верховного правителя, что имело не
только социальное, но и символико-идеологическое, а может быть и
сакральное значение. В системе международной дипломатии исполь¬
зование титула «каган» должно было поставить нового русского кня¬
зя в ряд крупнейших правителей раннесредневековой Юго-Восточной
Европы: аналогично титуловались главы сначала аварского, а затем
и — одновременно с Олегом — хазарского государств23.
Можно предположить, что наряду с принятием хазарского титула
была усвоена и хазарская символика высшей власти: предметы и/или
изображения, использование которых являлось прерогативой вер¬
ховного правителя. Появление знака Рюриковичей в качестве симво¬
ла княжеской власти во второй половине X в. на монетах Владимира и
Ярослава и на печатях, начиная со Святослава, предполагает, что и в
предшествующее время он имел если не то же самое, то сходное содер¬
чал активно использоваться только в конце XI в. (Львов А.С. Лексика «Повести
временных лет». М., 1975 С. 207; Колесов В.В. Мир человека в слове Древней
Руси. Л., 1986. С. 268-269). Впрочем, этой датировке противоречит легенда на
печати Ярослава Мудрого, найденной в Новгороде - «О IA РОСА А [В] / К.НА.
РОуО.О.» — «Ярослав — князь русский» (Янин В.Л., Гайдуков П.Г. Актовые печати
Древней Руси X-XV вв. М., 1998. Т. III. № 2а. С. 113). Печать датируется в широ¬
ких пределах правления Ярослава, но в любом случае бесспорно свидетельствует
об употреблении термина «князь» в первой половине XI в. Вероятнее всего, что
он применялся и значительно раньше - главами восточнославянских племен,
но тем больше оснований было у иноэтничного правителя, стремившегося под¬
чинить себе местные племенные образования, принять не славянский титул, а
максимально авторитетный в это время — хазарский.
20 Подробнее см. в настоящем томе ст.: Коновалова И.Г. Древнейший титул
русских князей «каган».
21 Annales Bertiniani, а. 839 / Rec. G. Waitz. Hannoverae, 1883 (MGH SS rerum
Germanicarum. T. 4).
22Назаренко A.B. Западноевропейские источники// Древняя Русь в свете за-
рубежных источников. М., 1999. С. 290-292.
23 Новосельцев А.П. К вопросу об одном из древнейших титулов русского кня¬
зя //ДГ. 1998 г. М., 2000. С. 367-379.
248

жание и являлся принадлежностью верховного правителя Древней
Руси — великого киевского князя.
Таким образом, во второй половине IX в. правители крепнуще¬
го Древнерусского государства, вероятно, заимствуют как хазарский
титул верховного главы государства, так и символ верховной власти в
форме двузубца.
На протяжении первых трех четвертей X в. форма знака сохраня¬
ет устойчивость: это двузубец со слегка отогнутыми наружу или пря¬
мыми (в линейном варианте) зубцами и соединенным с основанием
треугольным завершением внизу. Этот же тип двузубца представлен
на печатях Святослава Игоревича и Ярополка Святославича. До на¬
чала правления Владимира знак не имеет индивидуализирующих
признаков, которые появляются лишь в конце X — начале XI в. (у Вла¬
димира Святославича и Святополка Ярополчича / Владимировича).
Неизменность формы знака с момента его возникновения и
до 980-х гг. позволяет заключить, что в конце IX-X в. он не являлся
лично-родовым символом. Это содержание было приобретено им зна¬
чительно позднее, не ранее последних десятилетий X в. На начальном
же этапе он либо рассматривался как общеродовой знак Рюрикови¬
чей (что представляется менее вероятным), либо принадлежал лишь
главе рода Рюриковичей — киевскому великому князю, верховному
правителю Руси. Вероятно, он не являлся собственно государствен¬
ной эмблемой, но служил символом персонифицированной в лице ве¬
ликого князя центральной власти.
249

АЛ. Молчанов
ЗНАКИ РЮРИКОВИЧЕЙ:
ИТОГИ И ПРОБЛЕМЫ ИЗУЧЕНИЯ
Знаки князей Рюрикова дома, несомненно, представляют собой наи¬
более заметное явление в средневековой русской эмблематике домон¬
гольского времени. И именно поэтому им уже почти два столетия уде¬
ляют такое большое внимание историки и археологи — исследователи
восточнославянских древностей1.
Присутствие на первых монетах Руси, отчеканенных после при¬
нятия ею христианства, княжеской эмблемы отводило последней
роль общегосударственного символа. Задача выяснить происхожде¬
ние столь важного атрибута власти, естественно, казалась актуальной
уже многим ученым XIX в. Правда, способ для этого тогда имелся, по
общему убеждению, только один: правильно угадать изобразитель¬
ный прототип знака. Отсюда и полная разноголосица в предлагаемых
на сей счет версиях. В «загадочной фигуре» видели то светильник, то
хоругвь, то якорь, то церковный портал, то навершие скипетра, то во¬
рона, то голубя — символ Святого Духа, то двулезвийный топор, то
монограмму, скрывающую в себе греческое обозначение царского
титула2. Явная методическая слабость такого гадательного подхода,
1 Основную литературу по данной теме, вышедшую до 1997 г., см.: Молча¬
нов АЛ. Знаки Рюриковичей: история изучения. Библиографический указатель //
Signum. М., 1999. Вып. I. С. 13-24.
2 См.: Толстой И.И. Древнейшие русские монеты великого княжества Киев¬
ского. СПб., 1882. С. 165-183 (там собраны все высказывавшиеся ранее мнения о
знаках Рюриковичей); Он же. Знамя первых наших христианских великих кня¬
зей // Труды VI Археологического съезда. Одесса, 1886. Т. I. С. 268-272; Орешни¬
ков А.В. Новые материалы к вопросу о загадочных фигурах на древнейших русских
монетах // Археологические известия и заметки. М., 1894. Т. 10. С. 301-311; Болсу-
новский К.В. Родовой знак Рюриковичей, великих князей Киевских. Киев, 1908.
250

при очевидном отсутствии бесспорных аналогов в подходящем для
корректного иконографического сравнения изобразительном мате¬
риале, со временем заставила исследователей пойти по иному, более
плодотворному пути.
С одной стороны, удалось привлечь очень важные этнографиче¬
ские параллели3. С другой стороны, со все более широким развитием
археологических исследований на территории Восточной Европы до¬
стоянием науки стали, помимо нумизматических, и другие памятни¬
ки, несущие княжеские знаки. В результате постепенно прояснилась
в целом картина бытования этих эмблем в Древней Руси. Обрисова¬
на она была в широко известной работе Б.А. Рыбакова4. Стало ясно,
что знаки Рюриковичей выступали не только в роли государственной
эмблемы на монетах эмиссий заведомо прокламативного характера и
княжеских печатях. Сфера их применения оказалась намного шире.
Это были прежде всего знаки собственности князя и его рода. Поэтому
они наносились на самые разные предметы, так или иначе связанные
с двором государя, княжеским хозяйством и лицами, осуществлявши¬
ми в нем контрольно-организационные функции. Таковы предметы
вооружения дружинников, прикладные перстни-печати, кирпичи для
церковного строительства, керамические сосуды, деревянная тара и
многие другие вещи военного, административного и хозяйственного
назначения.
О практике целенаправленного обозначения специальными «зна¬
меньями» правителя его собственности на Руси, по крайней мере со
времен Ольги Святой, сообщается в ПВЛ5. Согласно «Русской Правде»,
клеймению особым «пятном» князя подлежали принадлежавшие ему
кони6. В данной связи нельзя не вспомнить о том, что использование
тавра для удостоверения права собственности на скот широко прак¬
тиковалось в степной полосе Евразии сначала скифо-сарматскими
племенами, а затем их преемниками (и отчасти потомками) — тюр-
3 Особенно ценными оказались наблюдения этнографа П.М. Сорокина над
родовыми тамгами удмуртов, использованные А.В. Орешниковым {Орешни¬
ков А.В. Новые материалы. С. 301). Большой сопоставительный материал был
собран также Н.П. Лихачевым {Лихачев Н.П. Материалы для истории русской и
византийской сфрагистики. Л., 1930. Вып. 2.)
4Рыбаков Б.А. Знаки собственности в княжеском хозяйстве Киевской Руси //
СА. 1940. Т. И. С. 227-257.
3ПВЛ.С. 29 (под 947 г).
‘Русская Правда. М„ 1941. С. 43 (ст. 25). Ср. также: Соболева Н.А. Русские
печати. М„ 1991. С. 95,96.
251

vvy
15 16 17 18 13 20 21
WVY Ч Ф Vy
22 23 24 25 26 27 28
4> V b T> Ф
29 30 31 32 33 ЗЦ 35
Табл. 1. Лично-родовые знаки князей Рюриковичей. Х-ХШ вв.
1 - на серебряной бляшке из погребения первой половины X в.; 2 - на печати
Святослава Игоревича; 3 - на деревянном изделии из Новгорода; 4- на костя¬
ной пластинке из Саркела; 5- на керамике из Саркела; 6 - на гончарном клейме
из Изяславля; 7- на монетах Владимира Святославича; 8 - на монетах Свято-
полка Окаянного; 9 - на монетах Ярослава Мудрого; 10 - на таманском «брак-
теате»; 11-на печати Изяслава Ярославича; 12 - на кирпичах церкви Димитрия
Солунского в Пскове; 13 - на можжевеловой палочке из Новгорода (нижний) и
камне у села Волгино-Верховье; 14 - на буллах № 297,298 и Золотых воротах во
Владимире; 15- на Боголюбском кивории; 16 - на перстне из Галича Южного;
17 - на буллах № 283,284; 18 - на буллах № 285,286,295; 19- на булле № 287;
20 - на булле № 289; 21 - на буллах № 290, 291; 22 - на булле № 292; 23 - на
буллах № 293, 294; 24 - на стенке деревянной кадки-долбленки из Новгорода;
25 - на можжевеловой палочке из Новгорода (верхний); 26 - на булле № 296;
27- на булле № 299 и пломбах дрогичинского типа из Новгорода и Старой Рус'
сы; 28 - на булле № 300; 29 - на булле № 301; 30 - на булле № 302; 31 - на булле
№ 305; 32 - на буллах № 306,307; 33 - на Лопастицком кресте; 34 - на буллах
№ 308,309; 35- на перстне из урочища Святое Озеро (Черниговщина).
252

коязычными народами, а также монголами. Тамги знатных кочев¬
нических родов традиционно выступали в качестве государственно¬
династических символов. Особенно это характерно для монетных вы¬
пусков правителей ряда областей Центральной Азии в доисламский
и раннеисламский периоды, а также династий «Чингизидского кор¬
ня» — Великих ханов (каанов), Джучидов, Чагатаидов, Тимуридов,
Гиреев Крыма — с XIII по XVIII в. Еще раньше лично-родовые тамги
встречаются на деталях конской сбруи, монетах и лапидарных памят¬
никах из Северного Причерноморья, которые датируются II—III вв.
н.э.7. Ими определенно пользовались цари позднеантичного Боспора,
состоявшие в родстве с сарматскими династами (к тем же корням вос¬
ходят, надо, думать, и тамги кушанских правителей).
В Восточной Европе во второй половине X в., помимо правителей
Руси, тамги в качестве династических эмблем на монетах употребляли
эмиры Волжской Болгарии8. Практика же, применения «знамений» и
«пятен» как знаков собственности, отчетливо фиксируемая в княже¬
ском хозяйстве Рюриковичей уже, как минимум, с первой половины
X в., продолжала существовать в обиходе феодалов, а затем и в кре¬
стьянском быту в последующие столетия. На Русском Севере и кое-где
в других местах она дожила вплоть до второй половины XIX — начала
XX в. Судя по всему, знаки Рюриковичей, стоящие в едином контек¬
сте с вышеупомянутыми системами родовых и лично-родовых знаков
собственности, обслуживали в принципе те же сферы жизни обще¬
ства. Хотя, разумеется, это функционально-типологическое сходство
надо воспринимать со всеми необходимыми поправками на конкрет¬
ную историческую — территориальную, этническую и социально-
экономическую — специфику Древней Руси. Но отрицать само его на¬
личие не приходится. Не случайно многие исследователи подмечали
тамгообразность большинства известных вариантов знаков Рюрико¬
вичей и по их внешнему виду (когда линейная схема предельно упро¬
щена и лишена всех необязательных деталей), и по характеру иконо-
7Janichen Н. Bildzeichen der koniglichen Hoheit bei den iranischen Volkern. Bonn,
1956; Соломоник Э.И. Сарматские знаки Северного Причерноморья. Киев, 1959;
Драчун В.С. Системы знаков Северного Причерноморья. Тамгообразные знаки се-
веропонтийской периферии античного мира первых веков нашей эры. Киев, 1975;
Яценко С.А. Знаки-тамги ираноязычных народов древности и раннего средневе¬
ковья. М„ 2001.
8Янина С.А. Новые данные о монетном чекане Волжской Болгарии X в. //
МИА. М., 1962. № 111. С. 192.
253

Святослав
ч>
о
5
5
$
г
о
'3
«в*
Г
V
45
§
а-
45
.3
fhr
3
5
*§
и
5
Он
с-Г
3S
S
QJ
03
со
н
«
X
X
X
X
CQ
О VO
X
03
Cl,
X
Н
СО
03
X
05
3
03
0Q
X
о
ей
d
X
о
ь
Cl.
03
1
X
О
сх
X
О)
X
X
с?
is
=;
03
9
03
X
X
х
си
>>
X
VO
CD
X
S
Cl,
н
Н
о
03
X
X
S
X
03
3
CQ
X
X
3!
03
X
со
>,
X
е?
£
О
X
3
X
03
А
X
d
X
(D
d
Е-
VO
X
03
О
Н
о
X
о-
03
X
*:
о
о
QJ
А,
X
X
С-1
Сй
О
с:
03
си
X
А
X
X
си
U
X
сй
к
О
03
|=:
X
о
d
X
о
Сй
ЭХ
и
о
сй
сч
сх
CD
d
X '
vo
1
03
Н
X
254
требуящая дальнейшего уточнения).

графической эволюции. Поэтому вполне уместно по отношению к ним
употребление терминов «родовая тамга» и «лично-родовая тамга»,
уже прочно закрепившихся в отечественной научной литературе. И в
данном случае вопрос о первоначальном изобразительном прототипе
и исконной семантике символа существенного значения не имеет.
Элементарная логика подсказала исследователям, что исходным
пунктом для эволюции тамги Рюриковичей послужил простой двузу¬
бец. Ведь только он мог быть общим предком и двузубцев, и трезубцев
разных очертаний. Когда же первоначальную эмблему стали изменять
с целью образования новых вариантов для очередных конкретных ее
носителей, делали это по так называемой «системе отпятнышей», т.е.
путем добавления к основной схеме какого-либо дополнительного
элемента (еще одного зубца, нового отрога на зубце, перекладины на
зубце и т.п.) или наоборот — его изъятия. Со временем наследование
князьями различных ветвей Рюрикова дома знаков, генетически вос¬
ходящих к варианту «промежуточного родоначальника», привело
к выделению характерных «семейных» разновидностей: двузубцев
прямоугольных очертаний, колоколовидных двузубцев и других.
В послевоенное время начался новый период в изучении тамг Рю¬
риковичей. Он ознаменовался прежде всего продвижением вперед в
атрибуции тех групп памятников, несущих княжеские знаки, которые
имеют ярко выраженный официальный характер. Благодаря исследо¬
ваниям В.Л. Янина9, стало ясно, кому принадлежат три варианта тамг,
встречающиеся на древнейших русских монетах (80-х гг. X в. — 10-х гг.
XI в.). Их владельцами оказались князья Владимир Святославич,
Святополк Окаянный и Ярослав Мудрый. Теперь окончательно опре¬
делен как принадлежавший князю Святославу Игоревичу (945-972)
моливдовул с изображением простого двузубца и круговой греческой
надписью на обеих сторонах10.
Была предложена атрибуция и для двух других тамг, помещен¬
ных соответственно на печатях Изяслава Владимировича Полоцкого
9Янин В.Л. Денежно-весовые системы русского средневековья. Домонголь¬
ский период. М., 1956. С. 165-167; Он же. Актовые печати Древней Руси. М., 1970.
Т. I. С. 36-40.
10Янин В.Л. Актовые печати. Т. 1. С. 38-41; Молчанов А.А. Печать князя Свя¬
тослава Игоревича (К вопросу о сфрагистических атрибутах документов внеш¬
ней политики Древней Руси X в.) // Внешняя политика Древней Руси. Юбилей¬
ные чтения, посвященные 70-летию чл.-корр. АН СССР В.Т. Пашуто. Тез. докл.
М., 1988. С. 50-52.
255

(*(*1001) и Изяслава Ярославина (времени его княжения в Новгороде:
1052-1054) п. Куда более трудной оказалась задача атрибутировать
достаточно многочисленный разряд новгородских булл домонголь¬
ского времени с патрональными изображениями святых (на одной
стороне) и княжескими тамгами (на другой стороне)* 12. Выработанная
для него классификация13 вполне может быть уточнена, особенно по¬
сле публикации новых материалов в третьем томе корпуса древнерус¬
ских вислых печатей14.
Хуже всего до сих пор обстоят дела с еще одной группой сфраги-
стических памятников XII — начала XIII в., тоже несущих на себе кня¬
жеские знаки. Это свинцовые пломбы из числа пломб так называемого
«дрогичинского типа», которые, однако, происходят отнюдь не только
из Дрогичина на р. Буг, но и из многих других древнерусских центров
(Киева, Чернигова, Новгорода, Старой Ладоги, Пскова, Старой Русы,
Смоленска, Старой Рязани, Белоозера, Дубны, Твери, Торжка, Город-
ца на Волге, Турова, Полоцка, Минска, Друцка и др.) 15. Есть основа¬
ния считать, что пломбы с княжескими знаками могли служить для
опечатывания связок шкурок-кун, участвовавших в денежном обра¬
щении Древней Руси как узаконенное платежное средство16.
Три десятка лет посвятил изучению «дрогичинских» пломб
пЯнин В.Л. Древнейшая русская печать X века // КСИИМК. 1955. Вып. 57.
С. 39-46; Он же. Актовые печати. Т. I. С. 35,36,41,166; № 2,3.
12 О неутешительных итогах его изучения к концу 1960-х годов см.: Янин В.Л.
Актовые печати. Т. 1. С. 137-146.
13 Молчанов А.А. Новгородские посадничьи печати с изображением княже¬
ских знаков // Проблемы истории СССР. М., 1974. Сб. IV. С. 19-32; Он же. О четы¬
рех новгородских посадничьих печатях XII в. // ВИД. 1980. Т. XII. С. 213-219; Он
же. Об атрибуции лично-родовых знаков князей Рюриковичей Х-ХШ вв. // ВИД.
1984. Т. XVI. С. 69-81.
иЯнин В.Л., Гайдуков П.Г. Актовые печати Древней Руси X-XV вв. М., 1998.
Т. 3. С. 55-57,149-152; см. также рец. на это издание А.А. Молчанова: РА. 2000.
№2. С. 194.
15 Ср.: Перхавко В.Б. Распространение пломб дрогичинского типа //ДГ. 1994
год. Новое в нумизматике. М., 1996. С. 211-247.
16 Ср.: Монгайт А.Л. Абу Хамид ал-Гарнати и его путешествие в Русские зем¬
ли 1150-1153 гг.//ИСССР. 1959. № 1. С. 175-177; Янин В.Л. Деньги и денежные си¬
стемы //Очерки русской культуры XIII-XV веков. М., 1969. Ч. I. С. 322-324; Путе¬
шествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу (1131-1153)
/ О.Г. Большаков, А.Л. Монгайт. М., 1971. С. 113; Белецкий С.В., Посвятенко В.А-
Абу Хамид ал-Гарнати о процедуре обмена кредитных денег на Руси // ВЕДС.
Древняя Русь в системе этнополитических и культурных связей. М., 1994. С. 3-5*
256

Б.Д. Ершевский17. Но он так и не произвел их тщательную и полную
классификацию. Выборочный подход к материалу и погрешности в
его обработке (вплоть до произвольного искажения геральдических
фигур в прорисовках) заставили специалистов отрицательно оценить
и конечные выводы исследователя — по части атрибуции и историче¬
ской интерпретации данных специфических сфрагистических памят¬
ников 18. В полной мере это относится и к пломбам с изображениями
тамг, которые по указанной причине еще не стали пока полноценным
источником для изучения русской феодальной эмблематики.
Зато четкую функциональную интерпретацию получили дере¬
вянные цилиндрические замки с княжескими знаками на их наруж¬
ной поверхности (в иных случаях — еще и с надписями) из раскопок
Новгородской археологической экспедиции. В.Л. Янину удалось дока¬
зать, что эти оригинальные устройства — суть бирки сборщиков по¬
датей 19. Правда, относительно предложенных атрибуций самих тамг,
вырезанных на этих предметах, на наш взгляд, могут быть предложе¬
ны в ряде случаев альтернативные варианты.
Еще одна категория археологических находок — трапециевидные
подвески из серебра и бронзы со знаками Рюриковичей, обнаруживае¬
мые преимущественно в крупных городских центрах Древней Руси, —
также принадлежит к числу атрибутов официальных лиц. Наблюде¬
ния над их типологией в сопоставлении с данными письменных ис¬
точников позволили выдвинуть гипотезу о том, что такие и подобные
им предметы служили верительными знаками для дипломатических
представителей (в этой роли подвизались «слы» и «гости», т.е. спе¬
циально уполномоченные лица из числа доверенных дружинников
князя и виднейших купцов) и чиновников-администраторов, подобно
17 Основные итоги его работы см.: Ершевский Б.Д. Новгородские свинцовые
пломбы конца XI — первой трети XIII в. как источник для политической истории
Новгорода. Автореф. дис. к.и.н. М., 1979; Он же. Дрогичинские пломбы. Класси¬
фикация, типология, хронология // ВИД. 1985. Т. XVII. С. 36-57.
18 Ср.: Перхавко В.Б. Распространение пломб. С. 217; Белецкий С.В. К изуче¬
нию древнерусских княжеских знаков на пломбах из Дрогичина (по материалам
свода К.В. Болсуновского) // ВЕДС. М., 1999. XI. Контакты, зоны контактов и кон¬
тактные зоны. С. 107. О возможностях исследования пломб с княжескими тамга¬
ми см.: Молчанов АЛ. Об атрибуции. С. 73; Коваленко В.П., Молчанов А.А. Древ¬
нерусские сфрагистические памятники домонгольского времени из Чернигова //
РА. 1993. № 4. С. 214.
19Янин B.JI. Археологический комментарий к Русской Правде // Новгород¬
ский сборник. 50 лет раскопок Новгорода. М., 1982. С. 138-155.
257

древнескандинавским jartegnir20.
Получив возможность опереться на атрибутируемый наиболее
надежно нумизматический и сфрагистический материал, а также на
выявленные общие закономерности иконографической эволюции,
исследователи смогли перейти к установлению индивидуальной или
хотя бы семейной принадлежности тамг Рюриковичей на других пред¬
метах. Конечно, при этом важным индикатором становилась топогра¬
фия таких находок. Ведь если некоторые вещи с княжескими знаками
(в частности, оружие и прочая дружинная экипировка) вполне могли
при определенных обстоятельствах перемещаться из одного центра
Руси в другой, то для иных (скажем, для домашней деревянной тары
или для обычной бытовой керамической посуды, кухонной и столо¬
вой) это крайне маловероятно. А уж нанесение «знаменья» посторон¬
него государя на строительный материал (кирпичи) или фасады уже
возведенных зданий в чужом княжестве абсолютно исключено. Поэ¬
тому обнаружение меток в виде лично-родовой княжеской эмблемы
на стенах храмов и фортификационных сооружений особенно важно
для локализации «семейных вариантов» тамг различных ветвей ге¬
неалогического древа Рюриковичей, в эмблематическом отношении
окончательно обособившихся во второй половине XI в.
Из подобных находок княжеских тамг на архитектурных остатках
упомянем лишь некоторые21. Клейма в виде двузубца прямоугольных
очертаний с симметрично отогнутыми наружу зубцами и раздвоен¬
ным нижним выступом встречены на кирпичах церкви Дмитрия Со-
лунского в Пскове, построенной в 1144 г. князем Всеволодом Мстис-
лавичем из смоленских Рюриковичей22. Предельно близкий к нему
20 Молчанов АЛ. Подвески со знаками Рюриковичей и происхождение древ¬
нерусской буллы // ВИД. 1976. Т. VII. С. 69-90; он же. «Верительные знаки» в
древнескандинавских сагах //Ладога и Северная Европа. II Чтения памяти Анны
Мачинской. СПб., 1996. С. 32-35. Ср. также; Толстой И.И. Древнейшие русские
монеты. С. 182-186 (письмо к нему А.А. Куника). Число таких подвесок из рас¬
копок продолжает возрастать, но, к сожалению, всплывают время от времени и
подделки под них из бронзы или серебра.
21 Немногие из них датируются ранним временем: таковы трезубцы на плин-
фе конца X в. из руин Десятинной церкви (Церква Богородиц! Десятинна в Кшвь
Кшв, 1996. С. 113,114) и среди граффити в интерьере Софии Киевской (Высоц¬
кий С.А. Древнерусские граффити Софии Киевской // НЭ. 1962. Т. III. Табл. XIII-
XIV, 4; Он же. Древнерусские надписи Софии Киевской XI-XIV вв. Киев, 1966.
Вып. I. Табл. 69-70).
22Белецкий В.Д. Клейма и знаки на кирпичах XII в. из церкви Дмитрия Солу н-
ского в Пскове // СА. 1971. № 2. С. 272-277; Он же. Клейма на кирпичах XII века
258

по начертанию знак (отличается лишь тем, что он имеет не раздвоен¬
ный, а прямой нижний выступ) обнаружен на камне у села Волгино-
Верховье Осташковского района Тверской области, отмечавшем гра¬
ницу новгородских и смоленских земель23. Почти идентичные тамги,
но уже колоколовидной формы, обнаружены на Золотых Воротах во
Владимире на Клязьме и на кивории в близлежащем Боголюбове24.
Отсюда с неизбежностью следует вывод о принадлежности княже¬
ских знаков данной разновидности суздальским Рюриковичам25.
Следует признать, что и в последние десятилетия интерес иссле¬
дователей к знакам Рюриковичей не уменьшился. Разработка данной
темы продолжалась достаточно интенсивно. Она шла, как и прежде,
сразу по нескольким направлениям: публикация новых находок ар¬
хеологов, атрибуция отдельных предметов и целых категорий вещей
с княжескими знаками, выявление закономерностей функционирова¬
ния и самого происхождения последних. Два первых направления во
многих случаях объединяются, когда публикуемому материалу дает¬
ся в то же время конкретная интерпретация.
Промежуточные итоги изучения знаков Рюриковичей периоди¬
чески подводились в специальных изданиях. Но ценность таких об¬
зоров, мягко выражаясь, неодинакова. Так, В.Л. Яниным в свое время
исчерпывающе освещена ситуация, сложившаяся к концу 1960-х гг.
в данной области древнерусской эмблематики. Четверть века спустя
опять назрела необходимость обрисовать реальное положение дел,
складывающееся в науке с теми же сюжетами, что мы и постарались
сделать 18 октября 1996 г. в докладе на конференции в ГИМ (Москва),
посвященной столетнему юбилею выхода в свет книги А.В. Орешни-
кова «Русские монеты до 1547 года» 26.
из церкви Дмитрия Солунского в Пскове // СГЭ. 1971. Вып. 33. С. 58. Рис. 4-6.
23Ильин С.Я. Новый эпиграфический памятник XII в. в верховьях Волги //
КСИИМК. 1947. Вып. 17. С. 180,181. Рис. 76; Молчанов А.А. О четырех новгород¬
ских посадничьих печатях. С. 217,218. Примеч. 21.
24 Воронин Н.Н. Памятники владимиро-суздальского зодчества XI-XIII вв.
М.; Л., 1945. Рис. 22; Он же. Боголюбовский киворий // КСИИМК. 1946. Вып. 13.
С. 65. Рис. 19; Он же. Оборонительные сооружения Владимира XII в. // МИА.
М.; Л., 1949. № И. С. 210. Рис. 6.
25 Ср.: Янин В.Л. Княжеские знаки суздальских Рюриковичей // КСИИМК.
1956. Вып. 62. С. 3-16.
26 Молчанов А.А. Знаки Рюриковичей на древнерусских печатях и монетах:
Последняя четверть века их изучения // Нумизматический сборник (Московско¬
го Нумизматического общества). М., 1997. С. 104-117.
259

К сожалению, историография интересующего нас вопроса ино¬
гда пополняется работами, которые хотя и претендуют на роль обоб¬
щающих, но написаны авторами, не вполне компетентными в дан¬
ной области. К примеру, статья О.М. Иоаннисяна, задуманная как
обзорная27, обнаруживает очень слабое знакомство ее составителя-
компилятора с соответствующей литературой. В работе Е.В. Пчело¬
ва28 как собственные пересказываются без необходимых ссылок вы¬
воды других исследователей, в то время как сам автор, к сожалению,
не вполне владеет имеющимся в наличии материалом (чего стоит, на¬
пример, его заявление о том, что «со второй половины XI в. знак ис¬
чезает с печати князей», тогда как в действительности тамга Рюрико¬
вичей присутствует на древнерусских сфрагистических памятниках и
в XII, и в первой половине XIII в.). «Историографический очерк», на¬
писанный тогда же В.И. Лавреновым, оформлен так, что местами про¬
стая компиляция уступает в нем место чистейшему плагиату: дается
сплошной подбор цитат из чужих работ со снятыми кавычками29.
Какие же первоочередные задачи и проблемы стоят ныне перед
исследователями княжеских эмблем домонгольской Руси? Крайне
важное значение имеет, конечно же, введение в научный обиход неиз¬
вестных прежде изображений тамг Рюриковичей. Нет необходимости
перечислять здесь все многочисленные публикации такого рода, но¬
сящие зачастую отчетно-информационный характер30. Остановимся
кратко лишь на тех из них, которые кажутся потенциально наиболее
перспективными в атрибуционном отношении.
Сразу несколько (не менее четырех) разных княжеских знаков
вырезано на верхней плите каменного саркофага, открытого у север¬
ной стены храма XII в. в летописном Василёве (Северная Буковина)31.
Гребень, украшенный гравированным изображением тамги, извлечен
27Иоаннисян О.М. Родовые знаки древнерусских князей Х-ХШ вв. (литерату¬
ра и источники) // Геральдика. Материалы и исследования. Л., 1983. С. 109-112,
132-135.
28Пчелов Е.В. Еще раз о «знаках Рюриковичей» в свете нумизматических дан¬
ных // Всероссийская нумизматическая конференция в г. Владимире. М., 1995.
С. 37,38.
29Лавренов В.И. Знаки Рюрикова рода (историографический очерк) // Гер-
бовед. 1995. № 7. С. 47-55 (ср., к примеру, абзацы на с. 48 и 49, сопровождаемые
сносками 10-15).
30 Ср.: Молчанов А.А. Знаки Рюриковичей: история изучения. С. 15-24.
31 Тимощук Б.О. Давньоруська Буковина (X - перша половина XIV ст.). Кшв,
1982. С. 145-151.
260

из слоя X — начала XI в. на городище Иднакар в Удмуртии32. Из на¬
пластований XII в. на Юревичском городище под Мозырем проис¬
ходит несущая эмблему Рюриковичей изящная костяная ложечка для
церковного причастия33.
Все новые варианты княжеских знаков, начиная с простого дву¬
зубца, выявляются на различных предметах в ходе продолжающихся
многие десятилетия археологических работ в Новгороде34. Княже¬
скими тамгами помечена кухонная керамическая посуда из раскопок
Верхнего Города и Подола в Киеве35. Нанесение таких меток на кера¬
мику практиковалось в разных центрах Древней Руси, вплоть до Сар-
кела36. В указанном южнорусском городе, отвоеванном Святославом
Игоревичем в 965 г. у хазар, найден знак именно этого князя, выгра¬
вированный на костяной пластине37. А неподалеку, на Тамани, были
обнаружены посеребренная бронзовая пластинка — «брактеат» и на-
лучье из кости с эмблемами Рюриковичей, спор об атрибуции кото¬
рых продолжается до сих пор38.
Как единый комплекс рассмотрены теперь предметы вооружения
дружинников, украшенные тамгами князей Рюрикова дома39. К числу
32Амелькин А.О. Знак на гребне с городища Иднакар (К вопросу о начальном
периоде русско-удмуртских контактов) // Проблемы изучения древней истории
Удмуртии. Ижевск, 1987. С. 107-113.
33Исаенко В.Ф. Находка со знаком Рюриковичей // СА. 1967. № 2. С. 250-
252.
34 Ср.: Колчин Б.А. Новгородские древности. Деревянные изделия // САИ.
М., 1968. Вып. El-55. С. 22.
35Калюк О.П., Сагайдак М.А. Склад керам1чно1 продукцп XII ст. з кшвскому
Подолу // Археолопя. 1988. Т. 61. С. 44. Рис. 4; Новое в археологии Киева. Киев,
1981. С. 295-297.
36 Щербак А. М. Знаки на керамике из Саркела // ЭВ. 1958. Т. XII. С. 53. Табл. I;
Он же. Знаки на керамике и кирпичах из Саркела - Белой Вежи // МИА. 1959.
№ 75. С. 364. Рис. 1. Табл. VI.
37Артамонов М.И. История хазар. Л., 1962. С. 430.
38 См. последние по времени публикации этих памятников: Молчанов А.А.
Еще раз о таманском бронзовом «брактеате» // СА. 1981. № 3. С. 223-226; Белец¬
кий С.В. Знаки Рюриковичей. Часть первая: X-XI вв. // Исследования по музеефи-
кации древностей Северо-Запада. СПб., 2000. Вып. 2. С. 58-60,112,113. Следует
отметить, что О. Прицак, обманутый условным названием Таманского «брак-
теата», по недоразумению отнес его к нумизматическому материалу (Pritsak О.
The Origins of the Old Rus’ Weights and Monetary Systems. Cambridge, 1998. P. 104,
114-116).
39 Артемьев A.P., Молчанов А.А. Древнерусские предметы вооружения с кня¬
жескими знаками собственности //РА. 1995. № 2. С. 188-191.
261

предметов, бытовавших в кругах, близких к княжескому двору, мож¬
но отнести ременные бляшки и перстни с подобными же геральдиче¬
скими фигурами40.
Дополненные переиздания уже известных групп памятников со
знаками Рюриковичей, прежде всего нумизматических и сфрагисти-
ческих, в ходе их углубленного изучения с использованием современ¬
ной методики комплексного источниковедения также всегда остают¬
ся актуальной задачей для специалистов.
Наиболее важным событием такого рода стала в последние деся¬
тилетия публикация подготовленного И.Г. Спасским и его ученицей
М.П. Сотниковой свода златников и сребреников конца X — начала
XI в., выдержавшего теперь уже три издания41.
К изображениям знаков Рюриковичей на древнейших русских
печатях и монетах примыкают те же эмблемы, встречающиеся сре¬
ди граффити на куфических дирхемах, сведения о которых собра¬
ны археологами и нумизматами42. Крайне важно, что именно здесь
выявляются, по-видимому, самые ранние из известных ныне вари¬
антов начертания первоначального простого двузубца, использо¬
вавшегося Рюриком и его наследниками вплоть до Ярополка Свя¬
тославича. Учитывая этот момент, Е.А. Мельникова справедливо
посчитала первоочередной задачей сбор и систематизацию всех
изображений знаков Рюриковичей, вырезанных на дирхемах из
А0П1иринский С.С. Ременные бляшки со знаками Рюриковичей из Бирки и
Гнездова // Славяне и Русь. М., 1968. С. 215-223; Никольская Т.Н. Земля вятичей.
К истории населения бассейна верхней и нижней Оки в IX—XIII вв. М., 1981. С. 28,
30; Макарова Т.Н. Черневое дело древней Руси. М., 1986. С. 40-47,128-131; Она
же. Перстни с геральдическими эмблемами из Киевского клада // Древности сла¬
вян и Руси. М., 1988. С. 241-247.
41 Sotnikova М.Р., Spasski I.G. Russian Coins of the X-XI Centuries A. D. Recent
Research and a Corpus in Commemoration of the Millenary of the Earliest Russian Coin¬
age. Oxford, 1982; Сотникова М.П., Спасский И.Г. Тысячелетие древнейших монет
России. Сводный каталог русских монет X-XI веков. Л., 1983; Сотникова М.П.
Древнейшие русские монеты X-XI веков. М., 1995. См. также рецензии на два
последних издания с важными коррективами и разъяснениями: СА. 1985. № 4.
С. 255-259; РА. 1997. № 3. С. 163-167.
42Этими граффити занимались как зарубежные (У. Линдер-Велин, X. Зимон,
И. Хаммарберг, Г. Рисплинг), так и отечественные исследователи (И.Г. Добро¬
вольский, И.В. Дубов, Ю.К. Кузьменко, Е.А. Мельникова, А.Б. Никитин, А.В. Фо¬
мин, В.Е. Нахапетян). Одним из главных результатов этой работы стала моно¬
графия: Добровольский И.Г., Дубов И.В., Кузьменко Ю.К. Граффити на восточных
монетах: Древняя Русь и сопредельные страны. Л., 1991.
262

кладов конца IX — первой половины XI в.43.
В целом весь период бытования знаков Рюриковичей на Руси
сейчас осмысливается, на наш взгляд, достаточно ясно. Перенеся на
новую родину из Скандинавии обычай использования верительных
знаков (Jartegnir — в виде неких предметов с символическими изо¬
бражениями, фигуративными или условными), Рюрик и его варяги
нашли в Восточной Европе практику использования «знамений» или
«пятен» как владельческих меток. В специфических условиях форми¬
рования Древнерусского государства, с его полиэтничностью и гете¬
рогенностью правящей элиты, произошел симбиоз двух генетически
не связанных, но, как оказалось, вполне совместимых эмблематиче¬
ских традиций. При этом укоренился и канонизировался в качестве
родовой эмблемы могущественных государей Киевской Руси двузу¬
бец простейшей формы (то ли он был принесен — как символический
мотив, связанный, скорее всего, с генеалогическим мифом, — из скан¬
динавского культурного круга44, то ли избран варяжским князем уже
на территории Восточной Европы45).
Вплоть до 70-х гг. X в. династический знак Рюрикова дома перехо¬
дил, как символ единства правящего княжеского рода, по наследству
от отца к сыну без изменений (по крайней мере, у Игоря Рюрикови¬
ча, Святослава Игоревича и Ярополка Святославича он, несомненно,
идентичен). Первые изменения изначальной схемы тамга Рюрикови¬
чей претерпела лишь тогда, когда наступило время внутридинасти-
ческих столкновений, вспыхнувших уже при сыновьях Святослава
Игоревича. Вероятнее всего, появление дополнительного элемента в
знаке Владимира Святославича — третьего зубца — связано с желани¬
43 Мельникова ЕЛ. «Знаки Рюриковичей» на восточных монетах // ВЕДС.
VIII. Политическая структура Древнерусского государства. М„ 1996. С. 45-51;
Она же. Граффити на восточных монетах из собраний Украины // ДГ. 1994 год.
Новое в нумизматике. М., 1996. С. 248-284. См. также статью в настоящем сбор¬
нике: Мельникова ЕЛ. К вопросу о происхождении знаков Рюриковичей.
44 В таком случае это могло быть сделано Рюриком в древнейшем Новгороде
(нынешнее Городище у истока Волхова). Ср.: Носов Е.Н. Новгородский Детинец
и Городище // НИС. СПб., 1995. Вып. 5 (15). С. 16,17; Молчанов АЛ. Новгород во
второй половине IX — первой половине XI в.: жизнь топонима и история города //
ВЕДС. М., 1996. VIII. С. 51-56.
45 Существует мнение, что Рюриковичи заимствовали свою тамгу у тюрок-
хазар, причем уже тогда, когда обосновались в Среднем Поднепровье: Мельнико¬
ва ЕЛ. «Знаки Рюриковичей» и становление централизованной власти на Руси //
IcTopia Pyci — УкраТни (юторико-археолопчний зб1рник). Ки1в, 1998. С. 172-181;
О на же. «Знаки Рюриковичей» на восточных монетах. С. 49,50).
263

ем выдвинуть в противовес традиционному двузубцу киевского кня¬
зя, унаследованному Ярополком Святославичем, модифицированную
эмблему46. Таким образом, использование «системы отпятнышей»
для образования новых вариантов старого родового княжеского зна¬
ка было вызвано к жизни начальными проявлениями центробежных
тенденций и получило полное развитие с усилением феодальной раз¬
дробленности Древней Руси.
До середины XI в. обладание лично-родовым знаком, по-
видимому, остается официально признанной привилегией именно
киевского князя, а одновременное употребление его другим членом
того же рода связывается всегда с его честолюбивыми устремлениями
в отношении захвата верховной власти в государстве или обособления
от нее. А на протяжении XII в. правом пользования своей собственной
тамгой обладают уже весьма многочисленные владетельные предста¬
вители различных линий разросшегося рода Рюриковичей в Киеве,
Новгороде, Владимире, Смоленске, Чернигове и т. д. Что касается
верхней хронологической границы бытования тамгу князей Рюрико¬
ва дома, то точных данных на сей счет у нас нет. Археологические ма¬
териалы свидетельствуют, что эти эмблемы выходят из употребления
в конце 30-х или в 40-х гг. XIII в.
Какова же была непосредственная причина довольно неожидан¬
ного исчезновения традиции, столь значимой для княжеской власти
и удерживавшейся веками? Среди исследователей уже прочно утвер¬
дилось мнение, что все дело здесь было в кризисе «системы отпятны¬
шей», которая тогда якобы уже полностью исчерпала возможности
своего применения в связи с резким увеличением количества уделов и
их правителей47. Однако такая, казалось бы, вполне логичная, версия
пока не подтверждена конкретными иконографическими материала¬
ми и остается по-прежнему сугубо умозрительной.
Если же посмотреть на данный факт в более тесном историческом
46 Так, знаменитый «киевский трезуб», по иронии судьбы ставший в XX в.
главным символом украинского национализма и сепаратизма, появился впервые
в Новгороде — важнейшем центре Северной Руси. Он в тот момент символизиро¬
вал амбиции новгородского удельного князя, решившегося потягаться со своим
старшим братом и легитимным сюзереном, сидевшим в Киеве (Молчанов А.А-
Древнейший памятник русской сфрагистики. С. 80. Примем. VIII).
47 Ср.: Янин B.JI. Княжеские знаки суздальских Рюриковичей. С. 16; он же-
К вопросу о дате Лопастицкого креста // КСИИМК. 1957. Вып. 68. С. 34; КузаА.В-
Родовой знак Всеволода III Большое Гнездо // Культура Древней Руси. М., 1966-
С. 97.
264

контексте, то возникает мысль о взаимосвязи двух синхронных явле¬
ний: исчезновение тамг у русских князей и установление над Русью
власти монголов. Со времени правления великого хана Мунке (1251—
1259) в Джучиевом улусе, в который входили и завоеванные русские
земли, уже чеканилась монета с тамгой верховного повелителя Мон¬
гольской империи48. Вряд ли монголы, установившие чрезвычайно
жесткий контроль над местным населением во всех покоренных ими
странах, могли потерпеть употребление побежденными и низведен¬
ными до положения покорных вассалов князьями на Руси эмблемы-
тамги наравне с потомками Чингиз-хана. Наоборот, они обязательно
должны были категорически запретить всем уцелевшим Рюрикови¬
чам использовать столь непозволительные отныне для них эмблема¬
тические атрибуты княжеской власти49.
Так в общем виде вырисовывается для нас модель зарождения и
развития тамги Рюриковичей, вплоть до ее исчезновения где-то в се¬
редине XIII в. В самое последнее время попытки предельно детали¬
зировать эту модель предпринимает С.В. Белецкий50. Чрезвычайно
важным он считает выявление правил, по которым происходило из¬
менение тамг от одного индивидуального варианта к другому. Правда,
в качестве предостережения уже звучало мнение, что эти правила, при
всей их предполагаемой логичности, могли иметь и некоторые трудно
предсказуемые заранее особенности (например, из нескольких бра¬
тьев первым мог получить собственный престол в отдельном княже¬
48 Сингатуллина А.З. О тамгах на джучидских монетах Поволжья XIII в. //
Шестая Всероссийская нумизматическая конференция. СПб., 1998. С. 68-70.
Ср. также: Полубояринова М.Д. Знаки на золотоордынской керамике // Средне¬
вековые древности евразийских степей. М„ 1980. С. 173 (см. в той же статье со¬
держательный обзор исследований о тамгах).
49 Молчанов А .А. Знаки Рюриковичей: история бытования // III конференция
«Города Подмосковья в истории российского предпринимательства и культуры».
Серпухов, 1999. С. 93; Он же. Знаки Рюриковичей: проблемы изучения // Нумиз¬
матика на рубеже веков (Труды Государственного Исторического музея. Вып.
125. Нумизматический сборник. Часть XV. М„ 2001. С. 101.
50 Ср.: Белецкий С.В. К вопросу о принадлежности новгородской подвески
№ 22-27-1181 // ВЕДС. VIII. С. 1-7; Он же. Начало русской геральдики (знаки
Рюриковичей X-XI вв.) // У источника. Сборник статей в честь... С.М. Каштанова.
М., 1997. Ч. I. С. 93-171; Он же. Наследование лично-родовых знаков князьями
Рюриковичами в X-XI вв. // Труды VI Международного конгресса славянской
археологии. М., 1998. Т. 4. Общество, экономика, культура и искусство славян.
С. 195-205; Он же. Знаки Рюриковичей. Часть первая: X-XI вв. С. 1-120 (с наи¬
более полным списком его работ по данной тематике).
265

стве в силу каких-либо политических и внутридинастических обстоя¬
тельств самый младший, и тогда его лично-родовой знак оказывал¬
ся самой первой по времени появления и потому наиболее близкой
модификацией отцовского знака, т. е. «иконографически самой стар¬
шей» в данной генерации)51. Наряду со спорностью методики атрибу¬
ций знаков конкретным князьям, он предлагает самые неожиданные,
никак не вяжущиеся с хорошо известными историческими реалиями,
интерпретации отдельных предметов с княжеской символикой. Так,
например, крайне сомнительно его предположение об использовании
могущественным посадником-наместником Новгорода 1016-1030 гг.
Константином Добрыничем в качестве рангового знака изношенной
бронзовой подвески52. Ведь даже рядовым дружинникам русские кня¬
зья в начале XI в. жаловали, как известно, золотые шейные гривны53.
Работы С.В. Белецкого последних лет в их совокупности под¬
тверждают, что все сложности у исследователей возникают из-за
отсутствия до сих пор вполне надежной исходной базы данных. По-
прежнему остро ощущается необходимость максимально полного
сбора сведений обо всех доступных изучению предметах со знаками
Рюриковичей. Создание свода княжеских тамг, добросовестно и ис¬
черпывающе зафиксированных в их археологических и иных контек¬
стах, — задача давно назревшая. И пока она еще только ждет решения,
предлагаемые исследователями уже сейчас атрибуционные и система-
тизационные версии будут оставаться во многом проблематичными.
Если по рассмотренным выше направлениям — публикацион¬
ному и атрибуционному, а также по части реконструкции процесса
бытования княжеской лично-родовой тамги — дело медленно, но все
же идет вперед, то вопрос о ее происхождении и первоначальной се¬
мантике по-прежнему остается нерешенным. Как известно, отыскать
изобразительный прототип знака Рюриковичей пытались многие ис¬
следователи и в XIX, и в XX в. Такого рода попытки имели место и в
последние два-три десятилетия.
А.Л. Хорошкевич во всех без исключения многочисленных и раз¬
нообразных модификациях княжеской тамги опознает одну и ту же
христограмму54. При этом ее не смущает даже полное несходство не¬
51 Молчанов А.А. Новгородские посадничьи печати. С. 27
52 Белецкий С.В. К вопросу о принадлежности... С. 6.
53ПВЛ.С. 59.
54Хорошкевич А.Л. Символы русской государственности. М., 1993. С. 11; Она
же. Герб и флаг России Х-ХХ века. М., 1997. С. 42-52.
266

которых графических вариантов, возникших в ходе длительной и не¬
простой эволюции исходной схемы, между собой (ср., например, про¬
стейшие двузубцы X в. и багровидные знаки первой половины XIII в.).
Тем самым исследовательница, к сожалению, полностью игнорирует
сравнительно-иконографический аспект, который никак нельзя обхо¬
дить при рассмотрении любого эмблематического сюжета.
То же самое можно сказать и о гипотезе запорожского краеведа
Г.И. Шаповалова, согласно которой знак Рюриковичей появился в ре¬
зультате соединения изображений якоря и креста55. В эту схему ведь
тоже никак не вписываются ни самые ранние, ни самые поздние вари¬
анты княжеской тамги.
По-прежнему в ходу и многократно опровергавшаяся версия о
зооморфном прототипе лично-родового знака князей Рюрикова дома,
связывающая его с изображением птицы. В современной историогра¬
фии она получила известность главным образом благодаря работам
П. Паульсена и Г. Енихена56, и была позднее подхвачена С.С. Ширин-
ским и О.М. Раповым57. Теперь ее поддерживает, опираясь прежде
всего на балто-прусский археологический материал, В.И. Кулаков58, а
также шведский археолог Б. Амброзиани59. Самым уязвимым местом
этой гипотезы является полное отсутствие каких-либо признаков зо-
оморфности у ранних вариантов (X — самое начало XI в.) начертания
тамги Рюриковичей. Появляются же такие признаки лишь в резуль¬
тате его явного переосмысления, а именно под рукой иноземного из¬
готовителя «Ярославля сребра» малого веса60.
“Наиболее подробное ее изложение см.: Шаповалов Р.И. Походження укра-
инського тризуба або як поздналися яюр i хрест. Запор1жжя, 1992. С. 4-17; Он же.
О символе «якорь-крест» и значении знака Рюриковичей // ВВ. М„ 1997. Т. 57
(82). С. 204-210.
56Paulsen Р. Schwertortbander der Wikingerzeit. Stuttgart, 1953. S. 166-174;Jani-
chen H. Bildzeichen. S. 35,36.
57Ширинский С.С. Ременные бляшки. С. 215-223; Рапов О.М. Знаки Рюрико¬
вичей и символ сокола // СА. 1968. № 3. С. 62-69.
“ Кулаков В.И. Птица-хищник и птица-жертва в символах и эмблемах IX-
XI вв. // СА. 1988. № 3. С.106-117. Привлекаемые исследователем изображения
птиц без какого-либо обоснования отнесены к числу княжеских знаков.
59 Birka Studies. Excavations in the Black Earth 1990-1996. Stockholm, 2001.
Vol. 5. Eastern Connections. Part 1. The Falcon Motif / Ed. B. Ambrosiani.
60Молчанов АЛ. К вопросу о художественных особенностях и портретности
Изображений на древнейших русских монетах // Вестник МГУ. История. 1973.
№3. С. 84.
267

Еще одна версия предложена М.П. Сотниковой61. Она ориен¬
тирована на поиски прототипа древнерусской княжеской тамги в
скандинавском изобразительном материале. И для этого имеются
веские основания. Уже неоднократно отмечалось принципиальное
сходство практики употребления верительных знаков в политико¬
административной и хозяйственной жизни Руси и Скандинавии.
Поэтому обращение к североевропейским параллелям при отыска¬
нии прототипа знака Рюриковичей вполне естественно, тем более
что скандинавское происхождение самой этой династии стало теперь
вполне очевидным для археологов и историков. Однако выдвинутая
ею версия о происхождении знака Рюриковичей от «изображения
древнескандинавского судна без кормы, но с двумя носами и с длин¬
ным, сильно развитым килем» никак не может быть принята. Ведь
самые ранние варианты начертания древнерусской княжеской тамги
имеют помимо двух симметричных боковых зубцов вверху резко вы¬
раженный нижний выступ, который совершенно невозможно отожде¬
ствить с выходящим из корабельного днища килем в любой из извест¬
ных модификаций драккара62.
Подводя итоги сказанному выше, приходится констатировать,
что пока никому из исследователей не удалось выдвинуть достаточно
обоснованную версию о первоначальном смысловом значении лично¬
родовой эмблемы Рюриковичей. Главной трудностью в определении
семантики исходной двузубой тамги является постоянное ее появле¬
ние уже в отчетливо стилизованном виде. Л ишь в одном-единственном
случае она трактована как изображение реального предмета: на дере¬
вянном изделии из Новгорода с дендродатой 953-972 гг. тщательно
вырезаны все детали знака, позволяющие легко и безошибочно узнать
в нем острогу-двузубец с короткой ручкой63. Казалось бы, вот долго¬
жданная разгадка. Но где гарантия, что здесь перед нами расшифров¬
ка первоначального смысла княжеской тамги рода Рюриковичей, а не
переосмысление ее на свой лад вырезавшим эту метку новгородцем?
Каким же путем можно реально приблизиться к разгадке перво¬
начального значения знака Рюриковичей? Разумеется, только путем
изучения самых ранних его изображений, как наиболее близких хро¬
нологически к предполагаемому прототипу. Но сам этот прототип,
61 Сотникова М.П. Древнейшие русские монеты. С. 241,245.
62 Fircks J. von. Wikingerschiffe. Rostock, 1979; Фиркс И. фон. Суда викингов-
Л., 1982.
63КолчинБ.А. Новгородские древности. С. 22. Рис. 12,8.
268

чтобы быть признанным в качестве такового, должен соответствовать
двум главным условиям: 1) четко выявиться, причем не единожды, со
вполне определенными географическими и хронологическими пара¬
метрами второй половины IX — первой половины X в.; 2) быть не толь¬
ко однозначно опознаваемым как некий предмет живой или неживой
природы, но и внятно корреспондировать с культурно-историческими
реалиями своего времени, уже известными нам.
269

И.Н. Данилевский
РЮРИКОВИЧИ В УДЕЛЬНЫЙ ПЕРИОД
В отечественной историографии в качестве рубежа существования
того зыбкого и довольно аморфного объединения, которое традици¬
онно именуется Киевской Русью или Древнерусским государством,
принято считать рубеж первой — второй четвертей XII в. Между тем,
рассыпаться на «составляющие» эта эфемерная конструкция начала
гораздо раньше. Как в свое время отметил Б.Д. Греков, угроза целост¬
ному существованию Киевского государства появилась уже в конце
княжения Владимира Святославича: «В год смерти Владимира совер¬
шенно четко проявились признаки, угрожающие государству распа¬
дом. Речь идет о поведении Новгорода, где в качестве посадника сидел
в это время сын Владимира Ярослав, у которого возникли полити¬
ческие планы, навеянные общей обстановкой новгородской жизни.
Ярослав идет не с отцом, а с новгородскими боярами. В этом отноше¬
нии он не представлял собой исключения. Его братья — Глеб Муром¬
ский, Святослав Древлянский и Мстислав Тмутороканский — каждый
в своей области были, по-видимому, солидарны с ним. В 1015 г., неза¬
долго до смерти Владимира, новгородцы вместе с князем Ярославом
прекратили платеж дани Киеву. Киевское правительство оценило по¬
ведение новгородцев как первый шаг к отделению от Киева»
Конечно, и до «экономического» демарша Ярослава политиче¬
ской целостности Древнерусского государства был нанесен весьма
ощутимый удар. Еще в самом начале XI в. из Киевской Руси, т. е. из со¬
става земель, номинально управлявшихся киевским князем через сво¬
их сыновей-посадников, «незаметно» выпало Полоцкое княжество. 11 Греков Б.Д. Киевская Русь. 3-е изд., доп. и перераб. М.; Л., 1939. С. 255.
270

Связано это было со смертью Изяслава Владимировича. Он, видимо,
скончался прежде самого старшего из братьев-соправителей, Вышес-
лава. Вторая известная нам попытка связана с именем Ярослава Вла¬
димировича, отказавшегося в 1014 г. выплачивать дань из Новгорода
в Киев и тем самым поставившего под сомнение всю систему межкня¬
жеских отношений, на которых зиждилось это объединение. «Адек¬
ватным» ответом Владимира Святославича стала подготовка войны с
новгородским князем. Но, как писал летописец, «Богъ не вдасть дья¬
волу радости»2: кончина князя-отца предотвратила его столкновение
с сыном. Последовавшая братоубийственная резня расчистила путь к
единоличной власти Ярославу.
Впечатляющую картину последствий выяснения отношений
между Ярославичами после смерти их отца дает В.Л. Янин: «можно
почти безошибочно утверждать, что смерть Бориса, Глеба или каких-
то других братьев была предопределена. Последние годы Владимир
управлял Киевским государством руками своих двенадцати сыновей,
посаженных в разные русские города — от Новгорода до Тмутарака¬
ни и от Полоцка до далекой Мерянской земли. Его смерть вела или
к распаду государства, за которым последовала бы братоубийствен¬
ная война, или же к его новой концентрации путем той же братоубий¬
ственной войны. Но вот погиб братоубийца Святополк. Киев достался
Ярославу. А на Руси воцарился мир. Хотелось бы добавить: и любовь.
Но любить Ярославу было уже некого...»3.
Избавившись от братьев, которые могли претендовать на ки¬
евский престол и подданные ему территории, киевский князь вос¬
станавливает «нормальную» систему управления «государством»:
в крупнейшие древнерусские города «садятся» Ярославичи. Насту¬
пает относительное затишье в родственных сварах. Именно это дает
основания многим поколениям историков весьма оптимистично ха¬
рактеризовать время правления Ярослава. Чаще всего этот период
называют наивысшим подъемом Древнерусского государства. Так,
раздел своей популярной книги Б.А. Рыбаков прямо именует «Рас¬
цвет Киевской Руси»4. Еще М. Грушевский считал, что «вообще «еди-
новластьство» Ярослава... было дальнейшим очень сильным движе¬
2ПСРЛ. М„ 1997. Т. I. Стб. 130.
3Янин В.Л. Таинственный XI век // Знание — сила. 1989. № 12 (750). С. 66
(первая публикация: Знание - сила. 1969. № 3).
4 Рыбаков Б.А. Мир истории: Начальные века русской истории. 2-е изд.
М., 1978. С. 131-214.
271

нием в эволюции внутренних связей, внутреннего единства земель
Древнерусского государства, основанного Владимиром»5. Не менее
позитивно характеризует это время Н.Ф. Котляр: «Письменный свод
законов (имеется в виду создание Русской Правды. — И. Д.)... повышал
авторитет государства и лично князя. Княжеская власть все больше
стабилизировалась и укреплялась. Этому благоприятствовала также
внутриполитическая деятельность Ярослава Владимировича: укре¬
пление рубежей и защита их от кочевников, приведение в систему
международных связей, расстраивание и укрепление стольного града
Руси. Все это означало укрепление государственности»6.
Видимо, это действительно был расцвет, за которым должен был
последовать неминуемый распад...
Основу нового «строя» заложил, как свидетельствует летопись
под 1054 г., сам Ярослав: «В лето 6562. Преставися великыи князь Русь-
скыи Ярославъ. И еще бо живущю ему, наряди сыны своя, рекъ имъ:
„Се азъ отхожю света сего, сынове мои. Имейте в собе любовь, понеже
вы есте братья единого отца и матере. Да аще будете в любви межю
собою, Богь будеть в васъ, и покорить (восстановлено по Радзивилов-
скому списку. — И. Д.) вы противныя подъ вы. И будете мирно живу-
ще. Аще ли будете ненавидно живуще — в распряхъ и которающеся, -
то погыбнете сами, (и: из Радзивиловского списка. — И. Д.) (погубите:
из Ипатьевского списка. — И. Д) землю отець своихъ и дедъ своихъ,
иже налезоша трудомь своимь великымъ. Но пребывайте мирно, по-
слушающе брат брата. Се же поручаю в собе место столь старейшему
сыну моему и брату вашему Изяславу Кыевъ. Сего послушайте, якоже
послушаете мене, да то вы будеть в мене место. А Святославу даю Чер¬
нигову а Всеволоду Переяславль, (а Игорю Володимерь: из Академи¬
ческого списка. — И. Д) а Вячеславу Смолинескъ". И тако раздели имъ
грады, заповедавъ имъ не преступати предела братня, ни сгонити,
рекъ Изяславу: „Аще кто хощеть обидети брата своего, то ты помагаи,
его же обидять“. И тако уряди сыны своя пребывати в любви»7.
«Завещание» это довольно точно охарактеризовал В.О. Ключев¬
ский: «оно отечески задушевно, но очень скудно политическим содер¬
жанием: невольно спрашиваешь себя, не летописец ли говорит здесь
устами Ярослава»8.
5 Грушевський М. Icropia УкраТни — Руси. Льв1в, 1905. Т. 2. С. 38.
6Котляр Н.Ф. Древнерусская государственность. СПб., 1998. С. 135.
7ПСРЛ.Т.1.Стб. 161.
8 Ключевский В.О. Сочинения. М., 1987. Т. I. С. 182 (курсив мой. - И. Д )-
272

Естественно, что касается «политического содержания», то его
трудно различить не вооруженным вполне определенной концепци¬
ей глазом в источнике, написанном в то время, когда самого понятия
«политика», видимо, не существовало. Что же касается оговорки, что
здесь мы слышим скорее голос не Ярослава, а летописца, то она до¬
рогого стоит. В свое время английский исследователь С. Фрэнклин
подчеркнул, что перед нами — текст безусловно позднейшего, сугубо
литературного происхождения, а вовсе не подлинная грамота Ярос¬
лава9. «Сменив» таким образом «собеседника», мы меняем и свое от¬
ношение к тексту, так сказать, перспективу его изучения. Слова, обра¬
щенные умирающим отцом к своим детям, исчезают — либо уходят на
второй план. На авансцену же выходит сам летописец, обращающийся
к своей аудитории.
О чем же он говорит ей?
И здесь, пожалуй, один из самых сложных вопросов состоит в
том, как воспринимали современники то состояние, которое нынеш¬
ние историки характеризуют как «период феодальной раздроблен¬
ности», «удельный период», время «самостоятельных княжеств» или
«суверенных феодальных земель»? Парадокс ведь состоит в том, что
ни у кого — ни из наших предков, ни из наших современников — судя
по всему, не возникает никаких сомнений, что Русь как единое целое
даже в таком «лоскутном» состоянии как-то умудряется сохранять¬
ся. Мало того, именно в период «раздробленности» процессы этни¬
ческой и культурной консолидации явно нарастают, вплоть до того,
что «в XIII-XIV веках замечается постепенная нивелировка диалект¬
ных особенностей (северных и южных русских земель, установленная
А.А. Зализняком для XI—XII вв. — И.Д.) на основе активного взаимо¬
действия с соседними (прежде всего, суздальскими) диалектами»10.
* *
*
Любопытно, что в младшем изводе Н1Л — наряду с только что
приведенным сообщением11 — есть запись, в определенном смысле
ему противоречащая. Она включена в перечень киевских князей под
9Franclin S. Some Apocryphal Sources of Kievan Russian History // Oxford Slavon¬
ic Papers: New Series. 1982. Vol. 15. P. 11.
10Янин В.Л. Предисловие // Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописа¬
ниях ее главнейших деятелей. М., 1990. Кн. 1. С. 10.
ПН1Л.С. 181.
273

989 г., составленный, видимо, в Новгороде в середине XII в.: «И пре-
ставися Ярославъ, и осташася 3 сынове его: вятшии Изяславъ, а сред¬
ний Святославъ, меншии Всеволодъ. И разделиша землю, и взя бол-
шии Изяславъ Кыевъ и Новъгород и иныи городы многы киевьскыя
во пределех; а Святославъ Черниговъ и всю страну въсточную и до
Мурома; а Всеволодъ Переяславль, Ростовъ, Суздаль, Белоозеро, По-
воложье»12.
Как видим, здесь число сыновей Ярослава сокращено с пяти до
трех; раздел производит не Ярослав, а сами его наследники; наконец,
делятся не «грады», а «земля». В определенном смысле, сообщение
Н1Л о разделе Русской земли самими сыновьями Ярослава может
быть соотнесено с известием о Любечском съезде: «В лето 6605. При-
доша Святополкъ и Володимеръ, и Давыдъ Игоревичь, и Василко
Ростиславичь, и Давъдъ Святославичь, и брат его Олегь, и сняшася
Любячи на устроенье мира, и глаголаша к собе, рекуще: „Почто губим
Русьскую землю, сами на ся котору деюще? А Половци землю нашю
несуть розно, и ради суть, оже межю нами рати. Да ноне отселе имемся
въ едино сердце, и блюдем Рускые земли. Кождо да держить отчину
свою: Святополкъ Кыевъ, Изяславль Володимерь, Всеволожь Давыдъ
и Олегъ и Ярославъ и Святославъ, а имже роздаялъ Всеволодъ горо¬
ды: Давыду Володимерь, Ростиславичема Перемышьль Володареви,
Теребовль Василкови". И на том целоваша кресть: „Да аще кто отселе
на кого будеть, то на того будем вси и кресть честный". Рекоша вси:
„Да будеть нашь хрестъ честный и вся земля Русьская". И целовавше-
ся поидоша в своя си»13.
В этом сообщении братья, как будто, по своей инициативе «де¬
лят» Русскую землю: завещание Ярослава даже не упоминается, речь
идет только об «отчине своей». Так что на первый взгляд подобные
изменения могут показаться незначительными: по сути дела — с точ¬
ки зрения современного исследователя — они практически ничего не
меняют. Однако для летописца они могли носить — и, скорее всего,
носили — принципиальный характер. Нужно было иметь достаточ¬
ные основания для того, чтобы «отредактировать» текст своего пред¬
шественника (сохранив при этом оригинальное известие). Как под¬
черкнул А.А. Гиппиус, обративший внимание на странное сообщение,
12 Там же. С. 160; ср.: с. 469 (статья, предшествующая Комиссионному спи¬
ску).
13ПСРЛ. Т. I. Стб. 256-257.
274

«реальная историческая ситуация здесь явно искажена..., и состави¬
тель перечня князей не мог не знать об этом»14.
Оставим «за скобками» вопрос о том, возможно ли в принципе су¬
ществование источника, который бы «явно» не искажал «историче¬
скую ситуацию». К тому же, сокращение числа братьев, к которым об¬
ращается Ярослав, может и не восприниматься как «искажение реаль¬
ности». Во всяком случае, именно так понял эту замену В.О. Ключев¬
ский. Он обратил внимание на один из вариантов Сказания о Борисе и
Глебе, в котором также упоминаются лишь три наследника Ярослава:
«И яко приближися время ко Господу отшествия его, призва [Ярос¬
лав] сыны своа и рече имъ: „Чяда моя — Изяславе, Святославе и Все¬
володе — послушайте мене, отца вашего. Имейте миръ межи собою.
И Богъ будетъ въ васъ, и покорить вамъ противныя ваша. И будете
мирно живуще. Аще ли въ ненависти и въ распри боудете живоуще, то
сами погибнете и погубите землю отечь и дедъ своихъ, юже съблюдо-
ша трудомъ великимъ и тако погибнетъ память ваша. Но пребывайте
мирно, послушающе братъ брата по глаголу Господню: сиа заповедаю
вамъ. Да любите другъ друга!" И сиа изрекъ и предасть блаженную
свою душу въ руце Божии въ лето 6562»15.
Однако вывод, к которому пришел великий русский историк,
радикально отличался от заключения А.А. Гиппиуса: «В сказании о
Борисе и Глебе уже известного нам монаха Иакова читаем, что Ярос¬
лав оставил наследниками и преемниками своего престола не всех
пятерых своих сыновей, а только троих старших. Это — известная
норма родовых отношений, ставшая потом одной из основ местниче¬
ства. По этой норме в сложной семье, состоящей из братьев с их се¬
мействами, т. е. из дядей и племянников, первое, властное поколение
состоит только из трех старших братьев, а остальные, младшие братья
отодвигаются во второе, подвластное поколение, приравниваются к
племянникам: по местническому счету старший племянник четверто¬
му дяде в версту, причем в числе дядей считался и отец племянника.
Потом летописец, рассказав о смерти третьего Ярославича — Всево¬
лода, вспомнил, что Ярослав, любя его больше других своих сыновей,
говорил ему перед смертью: „Если бог даст тебе принять власть стола
14 Гиппиус А.А. Ярославичи и сыновья Ноя в Повести временных лет // Бал¬
канские чтения 3: Лингво-этнокультурная история Балкан и Восточной Европы.
Тезисы и материалы симпозиума. М., 1994. С. 136.
15Сказание о Борисе и Глебе: Вариант № 22 //Revelli G. Monumenti litterari su
Boris e Gleb: Литературные памятники о Борисе и Глебе. Genova, 1993. Р. 457.
275

моего после своих братьев с правдою, а не с насилием, то, когда придет
к тебе смерть, вели положить себя, где я буду лежать, подле моего гро-
ба“. Итак, Ярослав отчетливо представлял себе порядок, какому после
него будут следовать его сыновья в занятии киевского стола: это по¬
рядок по очереди старшинства»16.
Так что, как видим, даже, казалось бы, очевидные «искажения»
того, «как это было на самом деле», могут получать вполне логич¬
ные — для человека Нового (или новейшего) времени — объяснения.
Другой вопрос, — насколько подобные рациональные интерпретации
текста соответствовали представлениям автора анализируемого тек¬
ста и его «правомочных» читателей. Поэтому более продуктивным
представляется несколько иной подход к подобным несоответствиям
текста тому, что нам известно из других источников. Имеется в виду
ориентация не на наши «здравые» представления, а на логику средне¬
векового автора — насколько она может быть реконструирована при
нынешнем состоянии Источниковой базы и методического аппарата
современного источниковедения.
Один из возможных вариантов такого подхода демонстрирует
А.А. Гиппиус: «Причина, побудившая автора перечня сократить чис¬
ло Ярославичей до трех, одновременно отступив и в других моментах
от рассказа ПВЛ, может быть указана со всей определенностью: со¬
общение о разделе земли сыновьями Ярослава построено им по образцу
открывающего ПВЛ рассказа о разделе земли сыновьями Ноя. Ориен¬
тация на этот образец проявляется не только в названных содержа¬
тельных моментах, но и на стилистическом уровне — в заимствовании
отдельных характерных оборотов („разделиша землю", „всю страну
въсточную")»17.
Впрочем, аналогия между сыновьями Ноя и Ярославичами, ко¬
торую проводил не только новгородский автор XII в., но и его пред¬
шественник — составитель ПВЛ, уже неоднократно отмечалась ис¬
следователями. Действительно, на первых же страницах ПВЛ читаем:
«По потопе трие (восстановлено по Радзивиловскому списку. — И. Д•)
сынове Ноеви разделиша землю: Симъ, Хамъ, Афет. И яся въсток Си-
мови... Хамови же яся полуденьная страна... Афету же яшася полунощ¬
ный страны и западныя... Симъ же и Хамъ и Афет, разделивше землю,
жребьи метавше — не преступати никому же в жребии братень. И жи-
16Ключевский В.О. Сочинения. С. 182-183.
17 Гиппиус А.А. Ярославичи и сыновья Ноя. С. 136 (курсив мой. — И.Д.).
276

вяхо кождо въ своей части»18.
Тот же мотив присутствует и в статье 1073 г.: «В лето 6581. Въздви-
же дьяволъ котору въ братьи сеи Ярославичихъ. Бывши распри межи
ими, быста съ собе Святославъ со Всеволодомь на Изяслава. Изиде
Изяславъ ис Кыева, Святослав же и Всеволодъ внидоста в Кыевъ, ме¬
сяца марта 22. И седоста на столе на Берестовомь, преступивше запо¬
ведь отню. ...Святославъ седе Кыеве, прогнавъ брата своего, престу-
пивъ заповедь отню, паче же Божью. Велии бо есть грех преступаю-
ще заповедь отца своего: ибо исперва преступиша сынове Хамови на
землю Сифову, и по 400 лет отмыценье прияша от Бога: от племене бо
Сифова суть Евреи, иже избивше Хананеиско племя, всприяша свои
жребии и свою землю. Пакы преступи Исавъ заповедь отца своего, и
прия убийство: не добро бо есть преступати предела чюжего»19.
Несомненно, рассказы о распределении русских земель между
сыновьями Ярослава создавались и закреплялись летописцем как па¬
раллель к библейскому сюжету вполне сознательно. Остается «лишь»
выяснить, для чего это понадобилось.
Знаменательно, что сам рассказ ПВЛ начинается не с сотворения
мира (или «от Адама»), как можно было бы ожидать, а именно с По¬
топа и разделения земли после него. Потоп стал концом старого чело¬
вечества. За ним последовало, по словам Илариона, появление «новых
людей» — христиан20. Их-то земля и призвана стать богоизбранной,
недаром, первые русские летописцы намеревались поведать о том,
«како избьра Богъ страну нашю на последьнее время»21.
Вся дальнейшая история, рассказанная летописцем, в принципе
сводится к уточнению (в буквальном смысле этого слова) границ зем¬
18ПСРЛ. Т. I. Стб. 1-5 (курсив мой. — И.Д.).
19Там же. Стб. 182-183 (курсив мой. - И. Д). Попутно отметим одну - почти
незаметную — деталь: в Лаврентьевском списке дата захвата киевского престола
Святославом и Всеволодом выделена киноварью. Если для современного чита¬
теля это — «пустое» украшение, то для летописца и его аудитории - еще один
знак богопротивности содеянного: 22 марта 1073 г. приходилось на последнюю
неделю Великого поста.
20 Ср.: «В самом общем плане можно сказать, что... конец мира считается уже
состоявшимся... И действительно, мифы о космических катаклизмах очень рас¬
пространены... Из них самые распространенные — это мифы о потопе... Очевид¬
но, подобный конец мира не окончателен: он скорее оказывается концом одного
человечества, за которым следует появление другого рода людского» (Элиаде М.
Аспекты мифа. М., 1996. С. 62).
21 Шахматов А.А. Повесть временных лет. Пг„ 1916. Вып. 1: Вводная часть.
Текст. Примечания. С. 359.
277

ли Обетованной. От земли, доставшейся в удел Иафету, повествование
переходит к земле славян, просвещенной крещением. При этом преде¬
лы избранной земли, в которой обитают люди, подлежащие спасению
на Страшном Суде, то сужаются, то несколько расширяются, прежде
чем принять конфигурацию, которую летописец и именует Русской
(Русьской) землей. При этом сама Русская земля может делиться на
некие уделы, не теряя, однако, своей целостности. Вопрос о гаранте
этого единства мы пока оставим «за скобками», а основное внимание
обратим на проблему возможных — с точки зрения летописца и его
читателей — принципов и пределов деления нераздельной Русской
земли.
Вернемся, однако, к предложенному А.А. Гиппиусом истолкова¬
нию показанного выше текстуального и — судя по всему — семанти¬
ческого повтора: «летописная аналогия между сыновьями Ноя и сы¬
новьями Ярослава, проходящая сквозной темой через повествование
ПВЛ, возникает из наложения двух текстологических пластов На¬
чальной летописи» и «устроена в русской летописи довольно нетри¬
виально. В новгородском перечне киевских князей рассказ о разделе
Русской земли Ярославичами построен по образцу библейского зачи¬
на ПВЛ. В рамках самой ПВЛ, рассматриваемой в синхронном плане,
с точки зрения читателя ее как цельного текста, рассказ о сыновьях
Ноя также является образцом, по которому осмысляются отношения
между Ярославичами и к которому восходит их главный принцип:
«не преступати предела братня». Между тем, в плане истории текста
Начальной летописи сам этот библейский сюжет оказывается «под¬
строенным» к повествованию о русских князьях и смоделированным,
с одной стороны, с оглядкой на статьи 1054 и 1073 гг., а с другой -
с учетом тех изменений, которые претерпела система межкняжеских
отношений в конце XI — начале XII в.»22.
При этом любопытно, что «рассказ ПВЛ о разделе земли Симом,
Хамом и Иафетом построен по совершенно иному «сценарию», чем
тот, который предполагается библейской реминисценцией в статье
1073 г. Там... аналогия с сыновьями Ноя возникает в связи с наруше¬
нием Святославом отцовской заповеди; предполагается, таким обра¬
зом, что аналогичная заповедь была дана своим сыновьям Ноем, раз¬
делившим между ними землю. Между тем в начале ПВЛ сыновья Ноя
22ГиппиусА.А. Ярославичи и сыновья Ноя. С. 139,141.
278

делят землю сами, по жребию, без участия отца»23.
Чтобы понять мотивы составителя ПВЛ, избравшего именно та¬
кой сценарий раздела земли сыновьями Ноя, необходимо найти не¬
посредственный источник летописного рассказа. Между тем, устано¬
вить его до сих пор не удается. Дело в том, что этот сюжет присутству¬
ет едва ли не во всех основных источниках ПВЛ. Однако в каждом из
них он имеет свои особенности, не совпадающие с деталями, которые
упоминает древнерусский летописец.
В библейской книге Бытия не уточняется, как именно был про¬
веден раздел земли: после краткого сообщения о кончине Ноя, в главе
10 просто перечисляется родословие его сыновей с упоминанием зе¬
мель, которые населили потомки Сима, Хама и Иафета, завершающе¬
еся фразой: «Вот племена сынов Ноевых, по родословию их, в народах
их. От них распространились народы на земле после Потопа»24.
Согласно «Хронике» Георгия Амартола, которой пользовался ле¬
тописец, сыновья Ноя раздали своим потомкам земли согласно раз¬
делу, произведенному самим Ноем: «По размещении убо (языков. —
И. Д.) и столпоу разроушении призваша 3-е сынове Ноеви вся родив¬
шаяся от них и дадять имъ написание страноу свою имена имъ, ихъже
от отца прияша, откоуде соуть кождо ихъ и комоуждо свое колено и
старостьство место и ветви и страны и острови и рекы, комуждо что
прилежить»25. О том, что никто иной как Ной разделил земли между
своими сыновьями, сообщается и в «Исторической Палее»: «И разде¬
ли Нои часть от мира всего триемь сыномъ своимъ, яко же въ писании
Иосифове имать се о разделении»26 27. Зато в Хронике Иоанна Малалы
землю делят уже даже не сыновья Ноя, а их «колена»11.
Ближе всего к рассказу ПВЛ, по наблюдению А.А. Гиппиуса, текст
«Толковой Палеи». В ней, в частности, читаем: «Жить же Нои по по¬
топе летъ 300 и бысть же всехъ днии Ноевъ летъ 9 сотъ, и оумретъ.
Посем же оубо 3-е сынове Ноевии Симъ, Хамъ и Афетъ разделиша
23 Там же. С. 140.
24 Быт. 10.32.
25 Истрин В.М. Книгы временьныя и образныя Георгия Мниха: Хроника Ге¬
оргия Амартола в древнем славянорусском переводе. Текст, исследование и сло¬
варь. Пг., 1920. Т. 1: Текст. С. 58.
26 Попов А. Книга бытиа небеси и земли: Палея Историческая. С приложени¬
ем сокращенной Палеи русской редакции. С. 19.
27 Истрин В.М. Хроника Иоанна Малалы в славянском переводе: Репринт¬
ное издание материалов В.М. Истрина / Подгот. изд., вступит, ст. и приложения
М.И. Чернышевой. М., 1994. С. 24 и след.
279

землю. И яшася Симови всточьныя страны..., якоже есть рещи от
встока даже и до полудьня, толкоуеться тепло и красно. Хамови же
вся полоуденьная часть... Афетоу же яшася полоунощные и западня
страны...»28. Правда, исследователь — вслед за А.А. Шахматовым —
полагает: «Не исключено, что в данном случае именно текст Палеи
восходит к ПВЛ, а не наоборот»29. Между тем, такая направленность
выявленной параллели неочевидна. Скорее, текст ПВЛ повторяет
«Палею». Об этом, в частности, может свидетельствовать текстуаль¬
ное заимствование летописцем фразеологизма «временные лета» из
«Толковой Палеи» (обратная зависимость просто невероятна, по¬
скольку в «Палее» это выражение плотно связано с контекстом, что,
кстати, подтверждается наблюдениями самого А. А. Гиппиуса, а также
М.Ф. Мурьянова и Х.Г. Ланта над выражением «временные лета»)30.
Наконец, чрезвычайно близкий текст находим и в Летописце Ел-
линском и Римском: «жить же Нои по Потопе лет 300, бысть же всех
днии Ноеве лет 900 и умре. По сем же сынове Ноеве разделишя себе
землю: Симу выняся въсточныя страны, а Хаму полуденьныя, а Афету
полунощный и западныя»31. Как видим, и здесь нет прямого упомина¬
ния, как происходил раздел земли. Тем не менее, именно в «Летописце
Еллинском и Римском» присутствует мотив жребия. После описания
«частей» Сима, Хама и Афета уточняется любопытная деталь: «Ей же
есть имя стране, ли острова вчинено въ жребии иного, или по бывших
на времена от селных, или по насилию Хамову: насилова бо и взя чя-
сти Симовы. Сим убо языком сице от треи сыновъ бывшимъ и натрое
миру трем сыномъ разделену, якоже рекохом, клятву имъ повеле дати
отець, яко никомуже поступити на братень жребии. Преступающему
28 Палея Толковая по списку, сделанному в г. Коломне в 1406 г.: Труд учени¬
ков Н.С. Тихонравова. М., 1892. С. 114. Стб. 227.
29 Гиппиус А.А. Ярославичи и сыновья Ноя. С. 140. Ср.: Шахматов А.А. Тол¬
ковая Палея и русская летопись. СПб., 1904 (Отд. отт. из «Сборника по славяно¬
ведению»). С. 51 и др.
30 Подробнее см.: Данилевский И.Н. Замысел и название Повести временных
лет//ОИ. 1995. № 5. С. 101-110. Ср.: Гиппиус А.А. «Повесть временных лет»: К во¬
просу об интерпретации названия // Семиотика культуры: Тез. докл. Всесоюзной
школы-семинара по семиотике культуры. 8-18 сентября 1988 г. Архангельск, 1988.
С. 63-66; Гиппиус А.А. «Повесть временных лет»: О возможном происхождении и
значении названия // Из истории русской культуры. М., 2000. Т. 1: Древняя Русь.
С. 448-460; Муръянов М.Ф. Время: Понятие и слово. К 600-летию Лаврентьевской
летописи // Вопросы языкознания. 1978. № 2; Lunt H.G. Повесть врЪменьныхъ
лЪтъ? or Повесть врЪменъ и лЪтъ? // Palaeoslavica. 1997. Vol. 5. Р. 317-326, и др.
31 Летописец Еллинский и Римский. СПб., 1999. Т. 1: Текст. С. 6.
280

же клятвеное заповедание погубити, рекша въступающаго на землю
брата своего, насилие творяще брату своему»32.
По мнению А. А. Гиппиуса, в данном тексте «принцип «не посту-
пати в жребий братень» упоминается [только] ... в качестве клятвы,
которую Ной повелел дать своим сыновьям, что лишь оттеняет рас¬
хождение с ПВЛ»33. Тем не менее полагаю, что текстологическое со¬
впадение выражений: «не преступати никому же в жребии братень»
(вводная часть ПВЛ) и «никомуже поступити на братень жребии»
(вводная часть «Летописца Еллинского и Римского»), скорее всего
противоречит источниковедческому — в данном случае вспомога¬
тельному — выводу А.А.Гиппиуса, будто «прямое упоминание в ПВЛ
о жребии как способе раздела земли между потомками Ноя вообще не
находит себе соответствия в хронографической литературе»34.
Кроме того, в анализе возможных источников данного мотива от¬
сутствовал текст, на который указывал уже упоминавшийся С. Фрэн¬
клин: греческий фрагмент 28-го вопрошания Анастасия Синаита,
который мог быть известен летописцу через посредство какого-то
произведения, близкого «Изборнику» 1073 года. В нем тоже говорит¬
ся о богоустановленности и нерушимости разделения земель между
братьями, «братского жребия»35.
Впрочем, мотив разделения земли («уделов») между братья¬
ми («коленами») по жребию — один из распространенных в Библии
(ср.: Чис. 26:52-56; 33:53-54; 34:1-15; Нав. 14:1-2; 18:1-28; 19:1-51).
Так что для нас в данном случае гораздо более важным представля¬
ется даже не абсолютно точное установление источника данного сю¬
жета, а его смысл. В этом отношении вполне убедительным выглядит
предположение А.А. Гиппиуса, что «причины различной трактовки
авторами Начальной летописи рассматриваемого библейского моти¬
ва следует, как кажется, искать в эволюции древнерусской политиче¬
ской ситуации в конце XI — начале XII в. Автор статей 1054 и 1073 гг.
(входивших, вероятно, еще в свод 70-х гг. XI в.) работал в период, когда
ситуация эта определялась взаимоотношениями трех старших Ярос-
лавичей, идеальным фундаментом которых было «завещание Яросла¬
32Там же. С. 7 (курсив мой. — И.Д.). Впрочем, на жребий вполне определенно
указывает и глагол «выняся».
пГиппиусАЛ. Ярославичи и сыновья Ноя. С. 140.
“Там же. С. 140.
35 См.: Котляр Н.Ф. Древнерусская государственность. С. 152; ср.: Толоч-
ко О.П. Русь: Держава i образ держави. Ки!в, 1994. С. 15.
281

ва». Библейская параллель в статье 1073 г. возникает поэтому в связи с
идеей подчинения воле отца. Нарушивший завет Ярослава Святослав
уподобляется сыновьям Хама, «преступившим предел» Сима... вопре¬
ки завещанному Ноем».
В совершенно иной обстановке работал составитель библейско-
космографического введения ПВЛ. В начале XII в. ни одного из сыно¬
вей Ярослава уже не было в живых; на исторической сцене действова¬
ло другое поколение князей, отношения между которыми строились
на иных основаниях.
*
*
Рубеж XI—XII вв. — эпоха княжеских съездов Рюриковичей -
Ярославовых внуков. Именно здесь вырабатывалась новая система
междукняжеских отношений, представление о том, что обычно назы¬
вается «политической позицией» древнерусских князей.
На Любечском съезде 1097 г. впервые формулируется новый
принцип наследования: «каждый да держит отчину свою», предо¬
пределивший отношения между Рюриковичами на следующие почти
полтора столетия. На этом этапе «горизонтальные» связи договари¬
вающихся между собой братьев приобретают самодовлеющий харак¬
тер, не будучи связаны с «вертикальными» отношениями исполнения
сыновьями воли отца. Роль старейшего в роде, специально оговорен¬
ная завещанием Ярослава, при этом заметно ослабевает.
Анализируя уже цитировавшееся летописное сообщение 6605
(1097) г. о съезде в Любече, Д.С. Лихачев пришел к выводу, что «идео¬
логом нового феодального порядка на Руси» стал Владимир Мономах.
Сам же «порядок» состоял в том, что каждый из князей теперь «дер-
жить отчину свою» (т. е. владеет княжеством отца), «но это решение
было только частью более общей формулы; «отселе имемься во едино
сердце и съблюдемь Рускую землю»»36.
Тем самым, по мысли Д.С. Лихачева, Владимир Всеволодович за¬
крепил в государственной и идеологической деятельности неустойчи¬
вое «балансирование» между обоими принципами — центробежным
и центростремительным. Это стало доминантой «во всей идеологи¬
36Лихачев Д.С. К вопросу о политической позиции Владимира Мономаха //
Из истории феодальной России: Статьи и очерки к 60-летию со дня рождения
профессора В.В. Мавродина. Л., 1978. С. 35.
282

ческой жизни Руси в последующее время». Тем самым «экономиче¬
ский распад Руси» якобы компенсировался новой «идеологической»
установкой: «имемься во едино сердце». Идея единства Руси противо¬
поставляется Д.С. Лихачевым, (как, впрочем, и большинством других
исследователей) «дроблению» Киевской Руси на княжества и земли.
*
*
Реализацией новых принципов междукняжеских отношений ста¬
ло расчленение той территории, которую мы обычно именуем Древ¬
нерусским государством, на уделы, закрепленные за потомками того
или иного Ярославина: «Девять земель управлялись определенными
ветвями древнерусского княжеского рода Рюриковичей: столы вну¬
три земли распределялись между представителями ветви. Ранее всех
обособилось в династическом отношении Полоцкое княжество: еще
в конце X в. Полоцкая волость была передана киевским князем Вла¬
димиром Святославичем своему сыну Изяславу и закрепилась за его
потомками. В конце XI в. за сыновьями старшего внука Ярослава Му¬
дрого Ростислава Владимировича были закреплены Перемышльская
и Теребовльская волости, позже объединившиеся в Галицкую землю
(в правление Владимира Володаревича, 1124-1153 гг.). С вокняжения
в Ростове сына Владимира Мономаха Юрия (Долгорукого) в начале
XII в. берет начало обособление Ростово-Суздальской земли, где ста¬
ли княжить его потомки. 1127 годом можно датировать окончатель¬
ное обособление Черниговской земли. В этом году произошло разде¬
ление владений потомков Святослава Ярославина, закрепленных за
ними Любецким съездом князей 1097 г., на Черниговское княжество,
доставшееся сыновьям Давыда и Олега Святославичей (с 1167 г., после
прекращения ветви Давыдовичей, в нем княжили только Ольговичи)
и Муромское, где стал править их дядя Ярослав Святославич. Позже
Муромское княжество разделилось на два — Муромское и Рязанское
под управлением разных ветвей потомков Ярослава: потомки Святос¬
лава Ярославина княжат в Муромской земле, его брата Ростислава — в
Рязанской. Смоленская земля закрепилась за потомками Ростислава
Мстиславича, внука Владимира Мономаха, вокняжившегося в Смо¬
ленске в 20-х гг. XII в. В Волынском княжестве стали править потомки
другого внука Мономаха — Изяслава Мстиславича. Во второй поло¬
вине XII в. за потомками князя Святополка Изяславича закрепляется
283

Турово-Пинское княжество»37.
Такой порядок, однако, установился не во всех вновь появивших¬
ся княжествах. Как отмечает А. А. Горский: «четыре земли не закрепи¬
лись в XII в. за какой-то определенной княжеской ветвью. Одним из
них было Киевское княжество. Номинально киевский стол продолжал
считаться «старейшим», а Киев — столицей всей Руси. Ряд исследова¬
телей полагает, что Киевское княжество стало объектом коллективно¬
го владения: князья всех сильнейших ветвей имели право на «часть»
(владение частью территории) в его пределах. Другим «общерусским»
столом был новгородский. Если в X-XI вв. его занимал, как правило,
сын киевского князя, то в XII столетии усилившееся новгородское
боярство стало оказывать решающее влияние на выбор князей, и ни
одной из княжеских ветвей не удалось закрепиться в Новгороде. По-
видимому, аналогичная система сложилась к середине XII в. в Пскове,
ранее входившем в Новгородскую волость; при этом Псков сохранял
элементы зависимости от Новгорода (ее характер и степень являются
предметом дискуссии). Не стало отчиной определенной ветви и Пере¬
яславское княжество. Им на протяжении XII века владели потомки
Владимира Мономаха, но представлявшие разные ветви (Ярополк и
Андрей Владимировичи, Всеволод и Изяслав Мстиславичи, сыновья
Юрия Долгорукого Ростислав, Глеб и Михалко, Мстислав Изяславич,
Владимир Глебович)»38.
Любопытно отметить, что среди этих центров, по крайней мере,
два — Киев и Новгород — были сакральными «столицами» Руси. В от¬
ношении Киева этот тезис не вызывает никакого сомнения. Город,
который в современной историографии принято именовать столицей
Древнерусского государства, как мы помним, воспринимался совре¬
менниками, скорее всего, как центр мира, богоспасаемой, православ¬
ной земли — Русской земли в «широком» смысле слова. Основой для
этого, в частности была одна «деталь», точно подмеченная А.В. На¬
заренко. Говоря о «столичности» Киева, исследователь подчеркивает:
«Источники знают применительно к Киеву два термина такого рода:
„старейшинствующий град“ и „мати городов", оба они весьма поучи¬
тельны.
Первый недвусмысленно увязывает проблему столицы с более об¬
37 Горский АЛ. Русские земли в XIII—XIV веках: Пути политического разви¬
тия. М., 1996. С. 6-7.
38Там же. С. 7.
284

щей проблемой сеньората-старейшинства как особого государственно¬
политического устройства. Так, в „Слове на обновление Десятинной
церкви" (которое мы склонны датировать серединой — второй поло¬
виной XII в.) Киев назван „старейшинствующим во градех", как киев¬
ский князь — „старейшинствующим во князех", а киевский митропо¬
лит — „старейшинствующим во святителех". Второй, являясь калькой
с греческого рт|трол:оМ<;, одного из эпитетов Константинополя, указы¬
вает на значение для столичного статуса Киева цареградской парадиг¬
мы. Это выражение встречается в источниках неоднократно (в ПВЛ,
стихирах святому Владимиру), но наиболее показательно его упоми¬
нание в службе на освящение церкви святого Георгия в Киеве (середи¬
на XI в.). „... от первопрестольного матери градом, Богом спасенаго Ки¬
ева». Здесь Киев назван еще и „первопрестольным": калькированная
с греческого терминология усугубляется специфически церковным
определением, употреблявшимся по отношению к первенствующим
кафедрам — яровброд, rtpcoxoOpovoq. Тем самым становится очевидной
важность еще одного момента — наличия в Киеве общерусского цер¬
ковного центра, Киевской митрополии „всея Руси" (титул митрополи¬
тов, проэдров, архиепископов „всея Руси" с 60-х годов XII в. неизменно
присутствует на митрополичьих печатях)»39. Действительно, наличие
в Киеве резиденции митрополита «всея Руси» — факт, значение кото¬
рого для древнерусского общества трудно переоценить.
Другое дело, казалось бы, Новгород. Однако и здесь мы имеем не¬
которые черты, которые позволяют догадываться, что древнерусская
«северная столица» вполне могла «ощущать» себя соперником Киева
не только в качестве «политического», но и сакрального центра «Русь-
ской земли» (впрочем, для рассматриваемого нами времени, кажется,
понятия «политический» и «сакральный» чрезвычайно близки, если
не тождественны...). Во всяком случае, на такие размышления наво¬
дят и строительство в Новгороде храма Софии, и вполне серьезные
претензии новгородских архиереев на независимость от киевского
митрополита, и колоссальная роль архиепископов и архимандритов
в государственных делах Новгорода. «Историю новгородской церкви
невозможно рассматривать в отрыве от истории Новгородской ре¬
спублики в целом... Этапные моменты истории новгородской церкви
39Назаренко А.В. Была ли столица в Древней Руси? Некоторые сравнительно-
исторические и терминологические наблюдения // Столичные и периферийные
города Руси и России в средние века и раннее Новое время: XI—XVIII вв. Тез. докл.
науч. конф. Москва, 3-5 декабря 1996 г. М„ 1996. С. 70-71.
285

хронологически совпадают с коренными преобразованиями новго¬
родской государственности. Установление местного представитель¬
ства на софийской кафедре — неизбежный итог борьбы Новгорода
за „вольность в князьях". Относительная церковная независимость
епархии от митрополита была подготовлена в ходе борьбы за авто¬
номию республики. Усиление роли владыки в светском государствен¬
ном аппарате — явление, ставшее возможным лишь в ходе коренных
преобразований республиканских органов управления в конце XIII -
середине XIV в. Изменение структуры посадничества подготовило по¬
чву для внедрения владыки в светское судоустройство республики и
дальнейшей эмансипации новгородской церкви от митрополита. Лик¬
видация новгородских республиканских органов в 1478 г. повлекла за
собой уничтожение автокефалии новгородского святителя и переход
его на положение рядового иерарха в системе русской церковной орга¬
низации. ...Усиление роли новгородского владыки постоянно вызыва¬
ло серьезные опасения боярской олигархии. Именно этим можно объ¬
яснить те защитные действия, которые были предприняты боярством
перед лицом усиливающейся власти церковного князя... Возросшая
роль владыки в органах управлений республики стимулировала бо¬
ярство на создание особой, во главе с архимандритом, организации
черного духовенства, тесно связанной с городскими концами, с одной
стороны, и стоящей вне юрисдикции новгородского иерарха — с дру¬
гой... Подобные мероприятия новгородского боярства... неизбежно...
вели... к сращению государственных органов с церковными. Однако
этот процесс был остановлен крестоцеловальной грамотой 1478 г.
превратившей вольную республику в „отчину" московского великого
князя»40.
Кстати, в полном объеме роль новгородского архимандрита в го¬
родском управлении была установлена сравнительно недавно труда¬
ми В.Л. Янина. В частности, выяснилось, что «новгородскую архиман-
дритию следует представлять себе в виде особого государственного
института, независимого от архиепископа, подчиняющегося вечу и
формируемого на вече, опирающегося на кончанское представитель¬
ство и экономически обеспеченного громадными монастырскими
вотчинами. В системе новгородских республиканских органов архи-
мандрития была прогрессирующим институтом, поскольку процесс
40Хорошев А.С. Церковь в социально-политической системе Новгородской
феодальной республики. М., 1980. С. 195-196.
286

увеличения ее богатств был необратим»41.
Неудивительно, что многие исследователи считают Новгород
теократической республикой, во главе которой фактически стоял
новгородский владыка (частным основанием для этого служило то,
что новгородского архиепископа де Ланнуа называл «сеньором горо¬
да» 42). Тем не менее А.С. Хорошев категорически возражает против
такого определения: «экономическое и политическое могущество
новгородского Дома святой Софии — безусловно: однако вся его по¬
литика в основе своей отвечала замыслам новгородского боярства»43.
Впрочем, даже такой жесткий вывод не снимает вопроса об особом
сакральном статусе Новгорода (а впоследствии и выделившегося из
состава Новгородских земель Пскова) в «Русьской земле».
Что же касается Переяславского княжества, то его «особый» ста¬
тус, скорее всего, можно было объяснить все-таки тем, что им владе¬
ли потомки лишь одного из отпрысков Ярославова рода — Владимира
Мономаха, который сам приобрел особое место в числе наследников
великого князя киевского.
Во всяком случае, вопрос о том, почему эти города, так сказать,
выпали из «нормальной» системы управления русских земель, нуж¬
дается в серьезном исследовании.
В итоге этих разделов Русская земля как единое целое, находив¬
шееся в общем держании князей-родственников, с рубежа XI—XIII вв.
перестает быть собственно политической реальностью. Исчезновение
(точнее, смягчение) внешней опасности, связанное с прекращением
существования Хазарского каганата и образованием скандинавских
государств (и как следствие, прекращение набегов викингов), а так¬
же смещение торговых путей привели к крушению хрупкого военно¬
административного союза племен Восточной Европы. Тем не менее
«Русская земля» продолжала существовать в виде единой конфес¬
сиональной территории, управлявшейся из Киева. Благодаря этому в
массовом сознании XIII—XIV вв. она сохранялась, видимо, в представ¬
41 Янин В.Л. Очерки комплексного источниковедения: Средневековый Нов¬
город. М., 1977. С. 148.
42 Памятники истории Великого Новгорода и Пскова: Сб. документов.
М.;Л„ 1935. С. 18.
43Хорошев А.С. Церковь. С. 196.
287

лении о нераздельности всех православных земель.
На обломках Киевской Руси возникло несколько самостоятель¬
ных государственных образований. Каждое из них вполне сопоста¬
вимо по своим формам и размерам с западноевропейскими ранне¬
феодальными государствами. Несмотря на различия, всем им были
присущи некоторые общие черты, уходившие корнями во времена
существования Киевской Руси. Везде мы видим в качестве основных
политических институтов три силы: князя, дружину (боярство), го¬
родское вече. Кроме того, на втором плане присутствовала (хотя по
большей части и незаметно) «служебная организация», которая об¬
служивала первые две силы и постепенно приобретала все более за¬
метное политическое влияние.
В то же время условно все эти государства можно было разделить
на три типа: раннефеодальная монархия, феодальная республика и
деспотическая монархия. Они различались тем, какие из перечислен¬
ных политических органов играли в них решающую роль. При этом
прочие властные структуры могли продолжать существовать, хотя в
повседневной жизни они сплошь и рядом оставались за рамками вни¬
мания современников. Лишь в экстремальных ситуациях общество
«вспоминало» о таких традиционных государственных институтах.
Примером первого типа государства могут служить Киевское и
Галицко-Волынское княжества. Прежний центр — Киев — еще не¬
сколько десятилетий после распада Киевской Руси сохранял свое зна¬
чение как номинальная столица государства. Князья продолжали бо¬
роться за киевский престол. Обладание им давало право титуловаться
великим князем, формально стоявшим над всеми прочими — удель¬
ными — князьями.
В Киеве (а впоследствии в Галиче и Волыни) по-прежнему была
сильна княжеская власть, опиравшаяся на дружину. Одно из первых
упоминаний о прямой попытке дружины киевского князя самостоя¬
тельно решить вопрос о том, кто будет сидеть на киевском столе, от¬
носится еще к 1015 г. Узнав о смерти Владимира Святославича, его
дружинники предложили стать киевским князем младшему сыну Бо¬
рису. И только нежелание того нарушать традицию подчинения стар¬
шему в роду (так, во всяком случае, трактует этот эпизод летописец)
не позволило дружине настоять на своем. Кстати, сразу после отказа
Бориса бороться за власть в Киеве, отцовские дружинники покинули
его. Другим примером такого рода может быть совещание со своими
«мужами» в 1187 г. умирающего галицкого князя Ярослава Осмомыс-
288

ла о передаче власти в Галиче младшему сыну в обход старшего — за¬
конного наследника.
Насколько активно вмешивались галицкие бояре в жизнь князя,
которому служили, хорошо показывает следующий пример. Новый
конфликт между Ярославом и боярством возник в 1173 г. Княгиня
Ольга с сыном Владимиром бежала от мужа вместе с видными Галиц¬
кими боярами в Польшу. Владимир Ярославич выпросил у соперни¬
ка своего отца город Червей, стратегически удобный и для связей с
Польшей, и для наступления на отца. Разрыв с отцом был вызван тем,
что у Ярослава была любовница Настасья и ее сыну Олегу Ярослав от¬
давал предпочтение перед законным сыном Владимиром. Восемь ме¬
сяцев Ольга Юрьевна и Владимир находились в отъезде, но наконец
получили письмо от галицких бояр с просьбой вернуться в Галич и
обещанием взять под стражу ее мужа. Обещание было выполнено с
лихвой: Ярослав Осмомысл был арестован, его друзья, союзные по¬
ловцы, — изрублены, а любовница Настасья сожжена на костре: «Га¬
личане же накладъше огнь, сожгоша ю, а сына ея в заточение послаша,
а князя водивше ко кресту, яко ему имети княгиню вь правду. И тако
уладивъшеся»44.
Совещались южные князья со своими дружинами и при решении
вопросов войны и мира. Так, в 1093 г. князья Святополк, Владимир и
Ростислав перед началом военных действий держали совет со свои¬
ми «смысленными мужами», следует ли нападать на половцев или
выгоднее заключить с ними мир. С дружинами обсуждался и вопрос
о сроках выступления на половцев в ходе княжеских съездов 1103 и
1111 гг. При этом голос князя оказывался решающим, но лишь после
того, как он убеждал дружинников в правоте своего решения.
Вместе с тем в критических ситуациях, когда князь по каким-то
причинам не мог выполнять свои функции, реальную власть брало
в свои руки городское вече. Так произошло в 1068 г., когда киевский
князь Изяслав не смог противостоять половцами и бежал с поля бит¬
вы. Следствием этого стало вечевое решение киевлян сместить «за¬
конного» князя и посадить на его место Всеслава Брячиславича По¬
лоцкого. Лишь в результате самых жестких мер прежнему князю уда¬
лось вернуть себе киевский престол.
Другим примером может служить ситуация, когда киевское вече
в 1113 г., вопреки существовавшему порядку престолонаследования
“ПСРЛ.Т.Н.Стб. 564.
289

(Киев не был его «вотчиной»), пригласило на великокняжеский пре¬
стол Владимира Мономаха. В 1125 г. на киевский стол был посажен
старший Мономашич Мстислав, а после его смерти в 1132 г. киевля¬
не передали власть его брату Ярополку. В 1146 г. киевляне вызвали
на вече князя Игоря Ольговича, которому предстояло, по завещанию
брата Всеволода, вступить на Киевский престол. Характерно, что
Игорь побоялся сам явиться на вече, не решился и проигнорировать
«приглашение». В качестве своего полномочного представителя он
направил на собрание горожан Святослава Ольговича, которому при¬
шлось выслушать жалобы жителей Киева и пообещать пресечь злоу¬
потребления княжеских людей.
Подобные отношения между князем и городским вечем были
характерны и для другого южнорусского города — Галича. Особенно
показательно в этом отношении сообщение летописца о том, как га¬
личане в 1206 г. обратились за помощью против венгров, бесчинство¬
вавших в городе, к Мстиславу, но тому ничего не удалось сделать. Тог¬
да его привели на галицкий холм и сказали, издеваясь: «Княже, оуже
еси на Галицини могыле [холме] поседелъ, тако и в Галиче княжилъ
еси», — и прогнали его45.
Ситуация в Киеве изменилась с приходом к власти великого кня¬
зя Андрея Юрьевича Боголюбского (1157-1174). Если его отец Юрий
Владимирович Долгорукий всю жизнь добивался киевского престо¬
ла, то Андрей дважды уходил из киевского пригорода, куда его са¬
жал великий князь, на Северо-Восток Руси. Там он, в конце концов,
и обосновался. Став великим князем, Андрей перенес свой «стол»
в бывший пригород Суздаля — Владимир-на-Клязьме. Мало того, в
1169 г. объединенные Андреем войска русских земель напали на Киев,
который попытался выйти из-под его влияния, и разграбили его. По¬
сле этого значение южной столицы Русской земли начало быстро па¬
дать. Несмотря на то, что второй общерусский поход на Киев 1173 г.
обернулся неудачей, прежняя столица уже никогда не оправилась от
удара. В 1203 г. Киев был вновь разграблен в совместном походе Рю¬
рика Ростиславича, Ольговичей и половцев. Нашествие монгольских
отрядов в 1240 г. лишь завершило начатое русскими князьями. Тем не
менее именно южнорусские земли еще долго продолжали сохранять
традиции управления, сложившиеся в Киевской Руси: власть князя
опиралась там на силу дружины и контролировалась городским ве¬
45 Там же. Стб. 722.
290

чем. Условно такую форму правления принято называть раннефео¬
дальной монархией.
Свой тип государственной власти сложился на Северо-Западе
Руси. Здесь княжеская власть как самостоятельная политическая
сила прекратила свое существование в результате событий 1136 г. (так
называемой новгородской «революции»). 28 мая новгородцы посади¬
ли под арест своего князя — ставленника князя киевского, Всеволода
Мстиславича, а затем изгнали его из города. С этого времени оконча¬
тельно установился порядок выбирать новгородского князя, подобно
всем прочим государственным должностям Новгорода Великого, на
вече. Он стал частью городского административного аппарата. Теперь
функции его ограничивались военными вопросами. Охраной право¬
порядка в городе занимался воевода, а вся полнота власти в периоды
между вечевыми сходками сосредоточивалась в руках новгородских
посадников и епископа (с 1165 г. архиепископа). Сложные вопросы
могли решаться и на так называемом смесном суде, в состав которого
входили представители всех властных структур Новгорода.
Такой тип государственного устройства может быть определен
как феодальная республика, причем республика «боярская», «ари¬
стократическая».
С одной стороны, на высшие государственные должности (пре¬
жде всего посадников, обладавших, видимо, всей полнотой власти в
перерывах между заседаниями веча) в Новгороде избирались только
члены влиятельных (аристократических) боярских семей. Одной из
таких семей был род Мишиничей-Онцифоровичей, представители
которого на протяжении более столетия (с середины XIII по начало
XV вв.) занимали высшие руководящие посты в Северо-Западной ре¬
спублике.
С другой стороны, характеристику Новгородского государства
связывают с аристократическим составом веча — высшего государ¬
ственного органа Новгорода. По мнению В.Л. Янина, на вече собира¬
лось от 300 до 500 человек — выходцев из крупнейших боярских «фа¬
милий» (М.Х. Алешковский полагал, что в число вечников с XIII в.
входили также наиболее богатые новгородские купцы). Есть, однако,
И другая точка зрения, согласно которой в новгородском вече прини¬
мали участие не только все взрослые жители Новгорода, независи¬
мо от их социального статуса, но, возможно, и жители новгородских
Пригородов, в том числе сельских (И.Я. Фроянов, В.Ф. Андреев и др.).
На вече решались важнейшие вопросы политической жизни респу¬
291

блики. Главный из них — выборы должностных лиц, выполнявших
властные функции: посадников, тысяцких, епископа (архиепископа),
архимандрита, князя.
Совершенно иной тип государства сложился на Северо-Востоке
Руси. Этот край, заселенный славянами сравнительно поздно, оче¬
видно, не имел глубоких вечевых традиций. Тем не менее, до опреде¬
ленного момента и здесь политическое управление строилось на взаи¬
модействии городского веча (ведущую роль играли вечевые собрания
Ростова и Суздаля) и князей, назначавшихся из Киева. В 1157 г. вели¬
ким князем киевским стал Андрей Боголюбский. В Киев он, однако,
вопреки традиции не поехал. В том же году жители Ростова Великого,
Суздаля и Владимира-на-Клязьме избрали Андрея Юрьевича князем
ростовским, суздальским и владимирским. В1162 г. Андрей Боголюб¬
ский изгнал из Ростово-Суздальской земли трех своих братьев, двух
племянников и мачеху, а также отцовскую дружину. Тем самым были
заложены основы неограниченной деспотической власти («самовла¬
стья», по выражению летописца) владимирского князя. Тогда же сто¬
лица была перенесена в бывший пригород Суздальского княжества
г. Владимир. Одновременно Андрей Юрьевич принял титул «царя и
великого князя».
Социальную базу, на которую опирался Андрей Боголюбский,
проводя свои преобразования, составляли, так называемые «милост-
ники», т.е. люди, зависевшие от милости князя. Речь идет об уже упо¬
минавшейся «служебной организации», дворовых «холопах» (лично
зависимых людях) князя. Основы изменения статуса княжеских слуг
можно наблюдать еще в Правде Ярославичей. Права, прежде принад¬
лежавшие только княжеским дружинникам, начали распространять¬
ся здесь и на верхушку «служебной организации». Так, за убийство
«тивуна огнищного» (управляющего княжеским двором, дворецкого)
и «конюха старого у стада», как и за «княжего мужа» (дружинника),
теперь положено было выплачивать двойную виру (штраф) 80 гривен.
Тем не менее, в отличие от дружинников, дворня, или дворяне, как их
стали называть с конца XII в., не могли считаться ровней князю. Он
был их господином, а не товарищем. Если отношения князя и дружи¬
ны можно сопоставить с западноевропейской системой вассалитета,
то служба дворни князю строилась на основаниях, близких к поня¬
тию подданства-министериалета. Слуга, в отличие от вассала, на¬
ходился в прямой и безусловной зависимости от господина, был его
собственностью, хотя мог занимать высокие посты и иметь большие
292

владения.
Развивая новую систему прямого подчинения, Андрей Боголюб-
ский подчинил своей власти Киев и Новгород. На княжение туда он
посадил своих «подручников», зависимых князей. Когда же те пы¬
тались освободиться от его влияния, он организовывал против них
грандиозные общерусские походы (1169,1170,1173). Так, в последнем
(неудачном) походе на Киев принимали участие отряды ростовцев,
суздальцев, владимирцев, переяславцев, белозерцев, муромцев, нов¬
городцев, рязанцев, а также дружины туровского, полоцкого, пинско¬
го, городеньского, черниговского, новгород-северского, путивльско-
го, курского, переяславль-южного, торческого и смоленского князей.
В ночь с 29 на 30 июня 1174 г. Андрей был убит в Боголюбовском
дворце группой заговорщиков — своих «милостников». Хотя именно
княжеская дружина решала вопрос о том, кто станет новым князем на
Северо-Востоке, власть административного аппарата, набиравшегося
преимущественно из слуг («детьцких»), постепенно возрастала. Вме¬
сте с тем все больше укреплялась социальная основа новой системы
государственной власти — деспотической монархии, базировавшейся
на прямом подчинении подданных-холопов своему господину-князю.
Дальнейшее развитие русских земель могло идти по любому из
наметившихся путей, однако вторжение во второй трети XIII в. мон¬
гольских войск существенно изменило политическую ситуацию в
стране.
293

В.А. Кучкин
ПЕРВЫЙ МОСКОВСКИЙ КНЯЗЬ
ДАНИИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ
Четыре сына Александра Невского — Василий, Дмитрий, Андрей и
Даниил — многократно упоминаются в летописях и актах1, но только
относительно одного из них известно, когда он родился. Единствен¬
ный сын великого князя Александра Ярославина, рождение которо¬
го указано в летописи, это самый младший из его сыновей, Даниил.
Почему не отмечены в летописи годы рождения трех старших бра¬
тьев Даниила, остается загадкой. Возможно, потому, что в послеба-
тыево лихолетье просто прекратилось составление летописных за¬
писей, и только к моменту появления на свет Даниила такие записи
возобновились. Как бы то ни было, но рождение четвертого сына у
Александра Невского зафиксировано одной из самых древних рус¬
ских летописей — Лаврентьевской. Под 6769 г. в ней сообщается, что
«родися Олександру сынъ, и наре[ко]ша имя ему Данилъ»2. 6769 год
летописи — мартовский 3, следовательно, Даниил родился между
1 марта 1261 и 28 февраля 1262 г. Рассказ о Даниловой монастыре,
помещенный в Книге Степенной царского родословия, упоминает
о построении в этом монастыре князем Даниилом Александровичем
церкви «во имя преподобнаго Данила Столпьника»4. Обычно кти¬
1 Основные свидетельства источников о Василии, Дмитрии, Андрее и Да¬
нииле Александровичах собраны А.В. Экземплярским в биографических очерках
об этих князьях: Экземплярский А.В. Великие и удельные князья Северной Руси в
татарский период с 1238 по 1505 г. СПб., 1889. Т. I. С. 44-58. 284-286; СПб., 1891.
Т. II. С. 273-275.
2ПСРЛ. Л., 1926-1928. Т. I. Стб. 475.
3 Бережков Н.Г. Хронология русского летописания. М., 1963. С. 114.
4ПСРЛ. СПб., 1908. Т. XXI. Ч. 1. С. 298.
294

торы основывали церкви в честь тех святых, по имени которых они
сами были наречены. Поэтому можно было бы считать, что послед¬
ний сын Александра Невского назван в честь Даниила Столпника. Од¬
нако Степенная книга составлялась в 60-е гг. XVI в., и достоверность
ее известия о событиях более чем двухсотпятидесятилетней давно¬
сти может быть подвергнута сомнению. К счастью, имеется источник
куда более ранний, чем Степенная книга. В 1979 г. в Новгороде была
найдена свинцовая печать XIII в. с четко различимыми рисунками
и подписями. На одной стороне буллы был изображен столпник, по
сторонам которого читались вертикальные надписи «Столпникъ» и
«Данилъ», а на другой стороне — скачущий вправо всадник в короне
и с мечом и надпись: «[Ал]ек[са]ндр». Четкость изображений и букв
на новонайденной печати позволила отождествить с ней еще несколь¬
ко печатей, плохо атрибутируемых из-за их неважной сохранности.
По именам патрональных святых на лицевой и оборотной сторонах
этих булл твердо устанавливается их принадлежность последнему
сыну Александра Невского — Даниилу Александровичу5. До нашего
времени сохранилось и несколько печатей старшего сына Даниила
Александровича — Юрия. На лицевой стороне этих печатей изобра¬
жен всадник и читается надпись: «[Г]е[р]гиос», а на другой — святой
столпник и надпись: «Данилъ Столпн[ик]»6, что точно соответствует
имени и отчеству князя — Юрий (Георгий) Данилович. Таким обра¬
зом, и печати Даниила Александровича, и печати Юрия Даниловича
свидетельствуют о том, что патрональным святым князя Даниила
был Даниил Столпник: последний сын Александра Невского был на¬
зван в честь этого святого. Память Даниила Столпника отмечается
11 декабря. Следовательно, князь Даниил появился на свет примерно
в ноябре — декабре 1261 г.
Даниилу едва ли исполнилось 2 года, когда 14 ноября 1263 г. на
пути из Орды в стольный Владимир в Городце Радилове на Волге скон¬
чался его отец, великий князь владимирский Александр Невский7.
Поскольку летописные известия 80-90-х гг. XIII в. рисуют Даниила
московским князем, надо полагать, что Москва с относившимися к
ней волостями была выделена ему из состава территории великого
5Янин В.Л. К вопросу о роли Синодального списка Новгородской I летописи
в русском летописании XV в. // ЛХ. 1980 г. М., 1984. С. 154.
6Там же. С. 155; Янин В.Л. Актовые печати Древней Руси X-XV вв. М., 1970.
Т. II. С. 258. № 402.
7Н1Л. С. 83.
295

княжества Владимирского по завещанию отца. Однако двухлетний
Даниил не мог стать самостоятельным князем. В лучшем случае он
мог признаваться номинальным главой Московского княжества, но
реально править за маленького ребенка должны были взрослые люди.
Обычно в княжеской семье за малолетних детей правили мать или
старший из братьев, если он был уже человеком взрослым. К момен¬
ту смерти отца у Даниила оставались в живых два старших брата —
Дмитрий, получивший от отца Переяславское княжество, и Андрей,
которому Александр Невский завещал стоявший на левом волжском
берегу Городец Радилов. Андрей Александрович в летописях впервые
упоминается через 14 лет после кончины отца. Тогда, в 1277 г., он был
уже самостоятельным князем, ездил в Орду и во главе своего войска
участвовал в походе хана Менгу-Тимура на осетинский город Дедея-
ков (Дедяков)8. Но в 1263 г. Андрей, видимо, был еще малолетним и
едва ли был способен править за брата Даниила в Москве. Старше Ан¬
дрея был Дмитрий. Впервые он упоминается в летописях значительно
раньше Андрея — в 1260 г. В том году Александр Невский оставил его
княжить вместо себя в Новгороде Великом9. В 1262 г. Дмитрий вме¬
сте с новгородцами и другими князьями предпринял успешный поход
против немцев на Юрьев (Тарту)10 *. Его имя после имени отца было
внесено в текст договора о мире и торговле, который был заключен
Новгородом Великим с Готским берегом, Любеком и другими немец¬
кими городами в 1262-1263 гг.п. Очевидно, что в начале 60-х гг. XIII в.
Дмитрий был если не юношей, то подростком, которому уже доверя¬
лось ведение важных государственных дел. Тем не менее, когда после
смерти отца Дмитрий попытался закрепиться в Новгороде, новгород¬
цы во главе с посадником Михаилом выгнали его из города, мотиви¬
руя свои действия тем, что «князь еще малъ бяше»12, т. е. Дмитрий,
видимо, был еще не вполне взрослым человеком. Но все-таки Дми¬
трий был старшим из оставшихся после Александра Невского трех его
сыновей, и он мог управлять Москвой во время малолетства Даниила.
8ПСРЛ. СПб., 1913. Т. XVIII. С. 75, под 6785 годом мартовским. О дате см.:
Бережков Н.Г. Хронология. С. 351.
9Н1Л. С. 83, под 6767 годом мартовским. О дате см.: Бережков Н. Г. Хроноло¬
гия. С. 271.
10Н1ЛС. 83.
"ГВНП. № 29. С. 56.
12 HI Л. С. 84, под 6772 годом мартовским. О дате см.: Бережков Н.Г. Хроноло¬
гия. С. 272.
296

Однако этого не случилось. Права семьи Александра Ярославина на
владение Московским княжеством оказались нарушенными.
Судьба Москвы и судьба ее наследного правителя — малолетне¬
го князя Даниила в годы, последовавшие за смертью Александра Не¬
вского, несколько неожиданно проясняются благодаря одному свиде¬
тельству XV в. В 1408 г. тогдашний московский великий князь Васи¬
лий Дмитриевич выступил с войском против Литвы, поскольку летом
1407 г. литовцы напали на союзное Москве Новосильское княжество
и пытались сжечь его столицу Одоев13. Василий Дмитриевич пригла¬
сил участвовать в антилитовском походе тверского великого князя
Ивана Михайловича, но получил отказ. Дело в том, что за два года
до этого, в 1406 г., тверской князь помог московскому в его противо¬
борстве с Литвой, хотя до решительных действий дело тогда не дошло.
На р. Плаве, притоке впадающей в Оку р. Упы, москвичи и литовцы
заключили между собой перемирие. Но в договорной грамоте при пе¬
речислении князей, помогавших московскому великому князю, имя
его тверского союзника было упомянуто одним из последних. Твер¬
ской великий князь счел такое оформление перемирной грамоты для
себя оскорбительным и в 1408 г. уже не помог Василию Дмитриевичу.
Иван Михайлович Тверской даже обратился с особым посланием к
московскому великому князю, в котором подчеркивал свое более вы¬
сокое происхождение: «По роду есми тебЪ дядя мой пращуръ великий
князь Ярославъ Ярославичь, княжилъ на великомъ княжении на Во-
лодимерскомъ и на Новогородцкомъ; а князя Данила воскормилъ мой
пращуръ Александровича, сЬ(д^)ли на МосквЪ 7 лЪтъ тивона моего
пращура Ярослава. И по томъ князь великий Михайло Ярославичь,
и по немъ Дмитрей и Александрь, вси сии дръжаша Новогородское и
Володимерское великое княжение. Что ради братство дрьжа и крест¬
ное целование измени, князь, тии же ны 6t миръ взяша на ПлавЪ?»14.
Тверской князь упрекал московского в том, что, поклявшись в брат¬
стве, т. е. признав тверского князя равным себе, Василий Дмитриевич
не написал его имени в перемирной грамоте сразу после своего. Ссыл¬
ками на прошлое Иван Михайлович пытался доказать, что он высоко¬
го происхождения, его предки раньше, чем предки московского князя,
правили и великим княжеством Владимирским, и в Новгороде. А пра¬
13ПСРЛ. СПб., 1863. Т. XV. Стб. 477,478,482.
14Там же. Стб. 474. По сравнению с публикацией 1863 г. знаки препинания
несколько изменены.
297

щур великого князя Ивана, Ярослав Ярославин (он приходился пра¬
прадедом Ивану Михайловичу), был дядей пращуру великого князя
Василия Даниилу Александровичу («по роду... дядя» — по началу рода
московских князей, а род этот начинался с Даниила Александровича),
т. е. по родовому счету был старше первого московского князя.
Это указание тверских дипломатов, составлявших в 1408 г. по¬
слание князя Ивана Михайловича московскому правителю, было со¬
вершенно точным. Великий князь Ярослав Ярославин, родоначаль¬
ник тверских князей, был младшим братом Александра Невского и,
соответственно, приходился дядей всем сыновьям последнего, в том
числе и Даниилу. Факт этот можно было установить, читая летописи.
Но последующие сообщения тверской грамоты 1408 г. о воспитании
Ярославом Ярославичем маленького Даниила и об управлении тиу¬
нами великого князя Ярослава в течение семи лет предназначенной
Даниилу Москвой являются уникальными, сохранившиеся до наших
дней источники более раннего времени этих фактов не знают. Можно
было бы думать, что сведения начала XV в. о событиях почти полуто¬
равековой давности являются недостоверными, они просто сочине¬
ны тверичами, чтобы посильнее уязвить московского князя и дока¬
зать более высокое родовое происхождение Ивана Тверского. Однако
тверская грамота носила вполне официальный характер и должна
была основываться не на вымышленных, а на действительных фак¬
тах. Не следует забывать, что в начале XV в. московский великий
князь был много сильнее тверского и нарочитое умаление его чести
могло вызвать со стороны Москвы более решительные действия, чем
действия Твери, не откликнувшейся осенью 1408 г. на призыв Васи¬
лия Дмитриевича вновь выступить в совместный поход против Лит¬
вы. Укоры Москве следовало строго обосновывать и дозировать, что
прекрасно понимали в Твери. Поэтому свидетельства начала XV в. о
воспитании Даниила великим князем Ярославом Ярославичем и его
управлении Москвой представляются вполне надежными. К тому же
в грамоте 1408 г. совершенно верно определен срок этого управле¬
ния — 7 лет. В течение именно 7 лет тверской князь Ярослав Яросла-
вич занимал великокняжеский стол во Владимире: с 1264 г. до своей
смерти в 1271 г.15. Таким образом, устанавливается, что маленького
Даниила, оставшегося сиротой после смерти отца, воспитывали не
старшие родные братья, а дядя, великий князь владимирский Ярос¬
,5ПСРЛ. Т. XVIII. С. 72.74: Н1Л. С. 313,321.
298

лав Ярославин. Его же наместники (тиуны) управляли выделенным
Даниилу Московским княжеством. Так продолжалось до 1271 г., когда
умер Ярослав Ярославин.
Что было с Даниилом и Москвой после 1271 г., остается неизвест¬
ным. Можно только думать, что по достижении совершеннолетия (а в
средневековье человек признавался совершеннолетним и дееспособ¬
ным в 12-14 лет16) Даниил стал самостоятельно княжить в Москов¬
ском княжестве. Произошло это не ранее 1273 г. Но в источниках имя
Даниила как независимого московского князя появляется гораздо
позднее — впервые в 1282 г.
Под этим годом HIJI сообщает, что «идоша новгородци на Дми-
триа к Переяславлю, и Святославъ со тф-Ьрици, и Данило Олександро-
вич с москвичи; Дмитрии же изиде противу плъкомъ со всею силою
своею и ста въ Дмитров^»17. Летопись фиксирует один из эпизодов
долголетней междоусобной борьбы, в которую оказались втянуты¬
ми княжества Северо-Восточной Руси и Новгород Великий. В 1280 г.
переяславский князь Дмитрий Александрович, ставший в 1277 г. ве¬
ликим князем владимирским, начал войну с Новгородом. Полки Дми¬
трия и его союзников — других русских князей — опустошили новго¬
родские волости. Новгородцы вынуждены были пойти на ущербный
для себя мир18. Обострением отношений Дмитрия с новгородцами
воспользовался другой сын Александра Невского — правивший в Го¬
родецком княжестве Андрей. Он отправился в Сарай и там нажало¬
вался только что вступившему на престол хану Туда-Менгу на старше¬
го брата. Жалобы Андрея возымели действие. Ему была оказана во¬
енная поддержка, и с татарской ратью городецкий князь вернулся на
Русь. Подойдя к Мурому и не вступая в пределы княжеств собственно
Северо-Восточной Руси, которыми владели потомки Всеволода Боль¬
шое Гнездо, Андрей послал вестников к ярославскому, стародубскому,
ростовскому и другим князьям, призывая их присоединиться к нему
и выступить против Дмитрия. По-видимому, когда такое согласие
было получено, Андрей начал военные действия. С помощью татар он
захватил Муром, опустошил окрестности Владимира, Юрьева, Суз¬
даля, Переяславля (Залесского), подступил к самому Переяславлю и
16 Кормчая. М„ 1650. Л. 408 об., 445.
|7Н1Л. С. 325, под 6791 годом ультрамартовским. О дате см.: Бережков Н.Г.
Хронология. С. 289.
18Н1Л. С. 324, под 6789 годом ультрамартовским. О дате см.: Бережков Н.Г.
Хронология. С. 289.
299

19 декабря 1281 г. овладел городом. Дмитрий с семьей и двором вы¬
нужден был бежать из отчинного Переяславского княжества в Нов¬
город. Видимо, преследуя его, татары опустошили тверскую округу
«и до Торжьку», а заодно и селения «около Ростова»19. Все это слу¬
чилось накануне рождественских праздников, и летописец записал:
«Въ Рожество же Христово пЪниа не было по всЪмъ церквамъ, но въ
пЪниа мЪсто плачь и рыдание...»20. Держа путь в новгородские земли,
Дмитрий помнил о том, что с Новгородом у него отношения хотя и
мирные, но отнюдь не дружелюбные; новгородцы, конечно, не забыли
его разорений в 1280 г. Поэтому Дмитрий решил обойти собственно
Новгород стороной, а переждать обрушившиеся на него невзгоды в
Копорье. Этот город в Новгородской земле Дмитрий вновь отстроил
и укрепил в 1278-1279 гг.21. Но новгородцы, узнав о намерениях Дми¬
трия, преградили ему путь у озера Ильменя. Взяв в качестве заложни¬
ков двух дочерей князя Дмитрия и нескольких его бояр с семьями, они
выставили неудачливого великого князя из своих владений. Править
они пригласили к себе победителя — князя Андрея Александровича.
В начале февраля 1282 г. Андрей уже был в Новгороде, и 8 февраля,
в сыропустную неделю, новгородцы его «посадиша на столЪ честно».
Однако вскоре князь Андрей покинул Новгород, отправился во Вла¬
димир, а из Владимира уехал в свой Городец22. Отъезды Андрея из
Новгорода и Владимира и возвращение в собственное княжество едва
ли были добровольными. Дело в том, что Дмитрий, не найдя приюта у
новгородцев, «съ своею дружиною отъЪха въ Орду къ царю татарско¬
му Ногою»23. «Царями», или «цесарями», русские летописцы второй
половины XIII-XV вв. титуловали ордынских ханов. Правда, Ногай,
который являлся чингизидом, а потому имел формальные права на
ханский титул, настоящим ханом не был. Ногай был лишь темником,
т. е. начальником «тьмы» — 10-тысячного войска, но темником мо¬
гущественным, реальное положение которого далеко не соответство¬
вало его формальному званию. Фактически Ногай являлся независи¬
мым правителем западной части Орды, простиравшейся от низовьев
19ПСРЛ. Т. XVIII. С. 78, под 6789 годом мартовским. О дате см.: Бережков КГ.
Хронология. С. 289,351.
20ПСРЛ.Т. XVIII. С. 78.
21 HI Л. С. 323.
22 Там же. С. 324-325, под 6790 годом ультрамартовским. О дате см.: Береж¬
ков Н.Г. Хронология. С. 289.
23ПСРЛ.Т. XVIII. С. 78.
300

Дуная на восток примерно до низовьев Северского Донца24. Он само¬
стоятельно, без санкции столичного Сарая обменивался посольства¬
ми с египетским султаном Калавуном25, а византийский император
Михаил Палеолог даже выдал за него свою дочь Евфросинию, правда,
рожденную вне брака26. Так что русский летописец, отдававший, по-
видимому, большую дань реалиям, а не отвлеченным юридическим
титульным нормам, по-своему был прав, называя Ногая царем. Ди¬
пломатическая и военная поддержка Ногаем князя Дмитрия Алек¬
сандровича и привела к тому, что Андрей Городецкий вынужден был
оставить завоеванные им земли и удалиться в столицу своего отчин¬
ного княжества на Волге27.
Вернув себе в 1282 г. Переяславль и Владимир, Дмитрий, по-
видимому, решил наказать строптивый Новгород. Судя по некото¬
рым намекам новгородского летописца, Дмитрий попытался поме¬
шать подвозу хлеба из черноземного владимиро-суздальского ополья
в новгородские земли28. Это и побудило новгородцев организовать
в 1282 г. поход против Дмитрия на Переяславль.
Приведенное выше новгородское летописное описание этого по¬
хода не называет главного противника новгородцев — Дмитрия —
великим князем владимирским или, на худой конец, переяславским
князем по его отчине. Нет даже титула «князь». Но из контекста опи¬
сания следует, что Дмитрий в 1282 г. правил по меньшей мере в соб¬
ственном Переяславле. Верный своей манере, новгородский летопи¬
сец не называет прямо и союзников Новгорода Святослава и Дании¬
ла соответственно тверским князем и московским князем. Однако
сделанные летописцем пояснения, что Святослав был «со тфЪрици»,
а Даниил «с москвичи», не оставляют сомнений в том, что речь идет
о правителях Твери и Москвы.
Что же побудило московского и тверского князей выступить в
24Егоров В.Л. Историческая география Золотой Орды в XIII—XIV вв. М., 1985.
С. 199-201.
25 Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой
Орды. СПб., 1884. Т. 1. С. 67-68 (известие о подарках Ногаю от послов египетского
султана, отправленных в Орду до получения в Каире сообщения о смерти ордын¬
ского хана Менгу-Тимура, последовавшей в июле 1280 г.), 362 (известие о прибы¬
тии в Каир летом 1282 г. посольства от Ногая).
26Насонов А.Н. Монголы и Русь. М.; Л., 1940. С. 44.
27 Н1Л. С. 324-325, под 6790 годом ультрамартовским. О дате см.: Береж¬
ков Н.Г. Хронология. С. 289.
28 HI Л. С. 325, под 6790 годом ультрамартовским.
301

1282 г. вместе с новгородцами против Дмитрия Александровича?
Если Новгород в 1282 г. страдал из-за хлебной дороговизны, то отно¬
сительно Твери и Москвы таких сведений нет. Можно, конечно, пред¬
положить, что Святослав Тверской и Даниил Московский поддержа¬
ли Новгород как бывшие союзники, сторонники Андрея Городецкого,
враждовавшего со старшим братом Дмитрием. Но тогда непонятна
будет позиция иных князей, в частности, ростовского князя Констан¬
тина Борисовича и ярославского князя Федора Ростиславича, о кото¬
рых точно известно, что в 1281 г. они были союзниками князя Андрея
Александровича, но в 1282 г. почему-то предпочли не выступать про¬
тив Дмитрия, хотя с ним боролись могущественные Новгород, Тверь
и Москва. Думается, князья Даниил и Святослав, поддерживая нов¬
городцев в их борьбе с Дмитрием Александровичем, преследовали
свои собственные цели. Следует обратить внимание на то, что своих
противников переяславский князь поджидал в Дмитрове. Дмитров
в те времена был центром самостоятельного княжества, где правили
потомки брата Александра Невского Константина. То, что в 1282 г.
Дмитрий из Переяславля с дружиной пришел в столицу независимо¬
го княжества и закрепился в ней, готовый вести войну с Новгородом,
Тверью и Москвой, свидетельствует о том, что или дмитровский князь
был верным и послушным союзником переяславского князя, причем
настолько, что готов был сделать свой стольный город и земли своего
княжества ареной опустошительных военных действий, или переяс¬
лавский князь, возможно, в качестве великого князя владимирского,
установил свой контроль над Дмитровским княжеством. Последнее
представляется более вероятным, поскольку в 1280 г. умер местный
князь Давыд Константинович29, и при смене в Дмитрове правителя
там мог упрочить свои позиции великий князь. Дмитровское кня¬
жество лежало между Тверским, Переяславским и Московским 30.
Укрепление в Дмитрове позиций одного из правителей этих княжеств
должно было вызывать опасения и ответную реакцию двух других.
Этим, по-видимому, и следует объяснять участие тверского князя
Святослава Ярославича и московского князя Даниила Александро¬
вича в военной акции новгородцев против переяславского и великого
владимирского князя Дмитрия Александровича.
29ПСРЛ. Т. XVIII. С. 77, под 6788 годом мартовским. О дате см.: Бережков Н.Г-
Хронология. С. 251.
юКучкинВ.А. Формирование государственнойтерриторииСеверо-Восточной
Руси в X-XIV вв. М„ 1984. С. 123 (карта).
302

К счастью, до кровопролития дело не дошло. Подойдя на пять
верст к Дмитрову, новгородцы начали переговоры с Дмитрием Алек¬
сандровичем и сумели заключить с ним мир на выгодных для себя
условиях31. Так закончился один из напряженных эпизодов русской
истории последних двух десятилетий XIII в., в котором впервые проя¬
вил себя московский князь Даниил Александрович.
Надо полагать, что союз с Тверью Даниил Александрович под¬
держивал и в последующие годы. Во всяком случае, летописная за¬
пись о нападении в 1285 г. литовцев на волость тверского владыки
Олешню, располагавшуюся южнее города Зубцова по правому при¬
току Вазузы р. Гжати и правому притоку последней р. Олешне32, со¬
общает, что его отразили собравшиеся вместе «тфЪричи, москвичи,
волочане, новоторжьци, зубчане, рожевичи»33. Совместные действия
тверичей и москвичей ясно указывают на продолжавшийся союз Да¬
ниила Московского с Тверью, где незадолго до литовского нападения
на Олешню вокняжился Михаил Ярославич34. В то же время насту¬
пление москвичей вместе с волочанами (жителями Волока Дамского)
и новоторжцами, подчинявшимися как Новгороду, так и великому
князю владимирскому (им в 1285 г. оставался Дмитрий Александро¬
вич), может свидетельствовать о том, что между братьями Дмитрием
и Даниилом произошло примирение, они стали координировать свои
действия против общего противника. Такое заключение прямо под¬
тверждается редким известием Рогожского летописца, согласно кото¬
рому в 1288 г. великий князь Дмитрий, узнав о нежелании тверского
князя Михаила Ярославича подчиниться ему, «созва братью свою
Андреа Александровича и Данила и Дмитриа Борисовича и вся кня¬
зи, яже суть подъ нимъ, и поиде съ ними ко ТфЪри». Объединенная
рать под предводительством Дмитрия Александровича опустошила
окрестности Кашина, сожгла другой тверской город — Кснятин, под¬
ступила к самой Твери, но здесь великий князь заключил мир с Миха¬
илом Тверским «и распусти братью свою въсвояси, а самъ възвратися
въ Переяславль»35. Брат Дмитрия, Даниил, помогавший ему в борьбе
31Н1Л. С. 325, под 6791 годом ультрамартовским. О дате см.: Бережков Н.Г.
Хронология. С. 289.
,2Лелецкий В.В. О местоположении тверской волости Олешни и территории
Тверского княжества // ОИ. 1998. № 2. С. 175-177.
33ПСРЛ.Т.1.Стб. 483.
34Там же.
35ПСРЛ. Пг„ 1922. Т. XV. Вып. 1. Стб. 34.
303

против тверского князя, — это Даниил Александрович Московский.
Очевидно, в 1288 г. он встал на сторону более могущественного влади¬
мирского великого князя и нарушил прежний союз с Тверью, приняв
участие в опустошении Тверского княжества. В дальнейшем отноше¬
ния Даниила Александровича с Тверью то вновь становились друже¬
ственными, то снова охладевали. А вот отношения со старшим бра¬
том, великим князем владимирским Дмитрием Александровичем, де¬
лались все прочнее и прочнее. Это особенно ярко проявилось в 1293 г.,
когда Андрей Александрович Городецкий, в очередной раз отправив¬
шись в Сарай, получил поддержку от незадолго до этого ставшего ха¬
ном Золотой Орды Тохты и с большим татарским войском, возглав¬
лявшимся братом Тохты, Туданом, начал новую войну с Дмитрием36.
Рать Дюденя (как назвали на Руси Тудана) должна была прежде всего
напасть на Переяславль, где пребывал Дмитрий. Переяславцы забла¬
говременно бежали из города. Сам Дмитрий с дружиной отъехал на
Волок Дамский, а оттуда направился в Псков. Татары же с Андреем
Александровичем и его верным союзником ярославским князем Фе¬
дором Ростиславичем взяли Суздаль, разграбили Владимир, выдрав
даже узорчатые медные напольные плиты в Успенском соборе, захва¬
тили Юрьев Польский и двинулись к Переяславлю. Простояв много
дней у обезлюдевшего города, татары и русские князья «поидоша къ
МосквЪ, и московскаго Данила обольстиша, и тако въЪхаша въ Мо¬
скву, и сътвориша такоже, якоже и Суждалю, и Володимерю, и про-
чимъ городомъ, и взяша Москву всю и волости, и села»37. Это было
второе за XIII столетие взятие Москвы монголо-татарами (первое
имело место во время нашествия Батыя). Совершенно очевидно, что
в 1293 г. в отличие от событий одиннадцатилетней давности Даниил
Александрович был противником не Дмитрия, а Андрея и союзником
великого князя. Можно полагать, что московский князь был заодно и с
тверским князем, поскольку Андрей Александрович и Дюдень возна¬
мерились воевать и Тверь, однако, узнав о возвращении туда пришед¬
шего из Орды (очевидно, от Ногая) Михаила Ярославина, отказались
от своего замысла. Михаил же Тверской хотел попасть в свой город
через Москву, но близ Москвы его встретил «нЪкии попинъ», который
предупредил его о захвате Москвы татарами и проводил князя «на
36Н1Л. С. 327, под 6801 годом; Насонов А.Н. Монголы и Русь. С. 76.
37ПСРЛ.Т. XVIII. С. 82, под 6801 годом мартовским. О дате см.: Бережков HS-
Хронология. С. 351.
304

путь миренъ»38. Судя по приведенным данным, к 1293 г. московский и
тверской князья вновь стали союзниками. Оба они поддерживали ве¬
ликого князя владимирского Дмитрия Александровича и все вместе
ориентировались на распоряжавшегося в западных землях Золотой
Орды Ногая. Боровшийся с Дмитрием Андрей и союзные ему князья
были связаны с сарайскими ханами. Благодаря помощи хана Тохты в
1293 г. владимирский великокняжеский стол перешел к Городецкому
князю. Андрей постоянно преследовал Дмитрия. В 1294 г. Дмитрий
умер39. К тому времени он сумел сохранить за собой только наслед¬
ственное Переяславское княжество, которое после смерти старшего
Александровича перешло к его сыну Ивану. События последующих
лет показывают, что и в новых условиях московско-переяславско-
тверской союз представлял собой грозную силу.
В 1296 г. в русские земли был послан большой военный отряд
татар во главе с Неврюем, видимо, для того, чтобы решить в пользу
Орды существовавшие межкняжеские споры. Во Владимире состоял¬
ся съезд русских князей и знати. Участники съезда разделились на две
партии. Во главе одной встал великий князь Андрей Александрович.
Его поддержали давние приспешники — ярославский князь Федор
Ростиславич и ростовский князь Константин Борисович. Оппозицию
составили Даниил Московский, Михаил Тверской и переяславцы. Ра¬
спри на съезде оказались столь сильны, что противоборствовавшие
стороны готовы были взяться за оружие, но все-таки сумели догово¬
риться о разделе княжений и разъехались восвояси40.
Известия о последующих событиях сохранила не летопись, а
запись исторического содержания в пергаменной служебной минее
XII в. на ноябрь: «В лЪто 6804 индикта 10 при владыч^ Климент^, при
посадниц^ Андрее съгониша новгородци нам^стниковь АндрЪевыхъ
съ Городища, не хотяще князя Андрея. И послаша новгородци по кня¬
зя Данилья на Мъсквоу, зовоуще его на столъ в Новъгородъ на свою
отциноу. И приела князь переже себе сына своего въ свое мЪсто име-
немъ Ивана. А сам князь Данилии. Того же л'Ьта поставиша мостъ ве-
38ПСРЛ.Т. XVIII. Стб. 83.
39 HIJI. С. 328, под 6802 годом мартовским: ПСРЛ. Т. I. Стб. 484, под 6803 го¬
дом ультрамартовским. О дате см.: Бережков Н.Г. Хронология. С. 121, 291, 322 и
примем. 154.
40 ПСРЛ. Т. I. Стб. 484, под 6805 годом ультрамартовским. О дате см.: Береж¬
ков Н.Г. Хронология. С. 121.
305

ликыи чересъ Вълхово. А псал Скорень дьяконъ святыя Софии»41.
Хотя в последние годы было высказано мнение, будто приведен¬
ный текст состоит из двух записей, сделанных разными лицами42, на
самом деле весь текст написан одним почерком, рукою дьякона нов¬
городского Софийского собора Скореня43. Он отметил строительство
в Новгороде моста через р. Волхов, а главное — описал политическую
ситуацию, сложившуюся в Новгороде в 6804 г. Приведенную Скоре-
нем дату можно уточнить.
Сочетание данного года и указанного в записи индикта (10) ука¬
зывает на время между 1 сентября 1296 г. и 28 февраля 1297 г.44. По¬
скольку запись сделана на ноябрьской минее, надо полагать, что Ско¬
рень описывал события ноября 1296 г.
Согласно записи, новгородцы во время архиепископства Климен¬
та (занимал новгородскую кафедру с 2 августа 1276 г. до своей смерти
22 мая 1299 г.45) и посадничества Андрея (Андрея Климовича, ко¬
торый исполнял должность новгородского посадника с перерывами
с 1286 по 1316 г.46) изгнали из Городища наместников князя Андрея
Александровича. Совершенно очевидно, что, пойдя на решитель¬
ный разрыв с великим князем владимирским, новгородцы должны
были ожидать и столь же решительного противодействия со сторо¬
ны великокняжеской власти, а если так, то обязаны были заручиться
поддержкой противников Андрея Александровича. Их выбор пал на
московского князя Даниила, который был приглашен княжить в Нов¬
город. Выбор новгородцев весьма показателен. Он свидетельствует
о том, что именно Даниил Московский признавался наиболее влия¬
тельным противником великого князя. Иными словами, в сохраняв¬
шемся московско-переяславско-тверском союзе руководящая роль
41ГИМ. OR, Синод., № 161, л. 260 об. Запись неоднократно издавалась. См.:
Описание славянских рукописей Московской синодальной библиотеки. М., 1917.
Отд. III. С. 33; Щепкина М.В., Протасъева Т.Н., Костюхина Л.М., Голышенко В.С.
Описание пергаменных рукописей Государственного Исторического музея. Ч. 1.
Русские рукописи // АЕ. 1964 год. М. 1965. С. 146.
42 Сводный каталог славяно-русских рукописных книг, хранящихся в СССР.
XI-XIII вв. М., 1984. № 81. С. 120.
43 Пользуюсь случаем выразить признательность Л.М. Костюхиной за про¬
веденный анализ почерка записи.
44 Черепнин Л.В. Русская хронология. М., 1944. С. 33-36; Каменцева Е.И. Хро¬
нология. М., 1967. С. 82.
45 HI Л. С. 323, 329-330.
46Янин В.Л. Новгородские посадники. М., 1960. С. 156,168,177.
306

после смерти Дмитрия Александровича перешла, очевидно, к москов¬
скому князю, и с ним как с главой антивеликокняжеской лиги всту¬
пили в переговоры новгородцы. При этом приглашение Даниила на
новгородский стол мотивировалось ссылками на старину: «на столь
в Новъгородъ на свою отциноу». Отец Даниила, Александр Невский,
действительно долгое время занимал новгородский стол. Но утверж¬
дение, что Новгород — «отчина» только московского князя, явно за¬
тушевывало истинные причины приглашения новгородцами Даниила
как одного из самых могущественных князей Северо-Восточной Руси
того времени, поскольку Новгород мог считаться «отчиной» и друго¬
го сына Александра Невского — великого князя Андрея, и Михаила
Тверского, отец которого, Ярослав Ярославич, также длительное вре¬
мя сидел на новгородском столе.
Даниил Александрович принял приглашение Новгорода, но сам
в силу неизвестных нам причин туда не поехал, а послал своего сына
Ивана. Это самое раннее известие о политической деятельности Ива¬
на — будущего Ивана Даниловича Калиты. Следует отметить, что в
Новгород был отправлен не старший сын Даниила Юрий, а его вто¬
рой сын — Иван. По-видимому, важные обстоятельства заставляли
Даниила оставаться в Северо-Восточной Руси, не ехать в Новгород и
не отпускать туда старшего сына. Возможно, эти обстоятельства знал
Скорень и хотел их изложить. После слов «А сам князь Данилии» он
оставил чистое место в две строки, но так и не заполнил его.
То, чего не дописал Скорень, отчасти раскрывает одна договор¬
ная грамота, заключенная между Тверью и Новгородом. Обращаясь
к новгородскому архиепископу Клименту, тверской князь Михаил
Ярославич писал в этой грамоте: «То ти, отьче, повЬдаю: съ братомь
своимь съ старЬишимь съ Даниломь одинъ есмь и съ Иваномь; а дЬти
твои, посадникъ, и тысяцьскыи, и весь Новъгородъ на томь цЬловали
ко мнЬ крьстъ: аже будеть тягота мнЬ от Андрея, или от татарина, или
от иного кого, вамъ потянута со мною, а не отступити вы ся мене ни въ
которое же веремя»47. Из текста новгородско-тверского докончания
следует, что к моменту его заключения уже существовал союз Твери и
Москвы, причем тверской князь признавал московского князя «бра¬
томь... стар'Ьишимь». Это прямое свидетельство о политическом стар¬
шинстве Даниила подтверждает вывод, сделанный на основании за¬
47ГВНП. № 4. С. 14. Перед словом «аже» лучше ставить двоеточие, а не запя¬
тую, как в указанном издании.
307

писи Скореня о главенствующей роли московского князя по меньшей
мере в московско-тверском союзе. Союз этот был направлен против
великого князя Андрея Александровича, причем союзники (не толь¬
ко Тверь с Москвой, но и Новгород Великий) опасались военных дей¬
ствий как со стороны владимирского князя, так и со стороны татар,
очевидно, поддерживавших Андрея.
К какому времени относится заключение рассматриваемого дого¬
вора между Тверью и Новгородом? Ясно, что соглашение было состав¬
лено до лета-осени 1300 г., когда на съезде князей в Дмитрове Михаил
Тверской поссорился с Иваном Переяславским и вступил в союз с ве¬
ликим князем Андреем Александровичем. В то же время упоминание в
новгородско-тверской грамоте московского князя следует объяснять
тем, что Даниил Александрович был признан новгородцами своим
князем. А это произошло, как засвидетельствовал дьякон Скорень, в
1296 г. Еще одна деталь новгородско-тверского докончания позволяет
сузить его датировку до нескольких месяцев. Тверской князь утверж¬
дал в грамоте, что он «одинъ есмь» не только с московским князем, но
«и съ Иваномь». Все исследователи, анализировавшие данную грамо¬
ту, считали, что упомянутый в ней Иван — это князь Иван Дмитри¬
евич Переяславский48. Однако правивший в Переяславле Иван был
суверенным князем, а потому должен был бы как-то титуловаться в
грамоте, если речь шла о нем. Но в новгородско-тверском соглашении
Иван не назван ни «князем», ни «старшим братом» тверского князя,
ни просто «братом», даже не «молодшим братом». Очевидно, Иван,
с которым был «одинъ» Михаил Тверской, не являлся суверенным
князем. В таком случае в Иване рассматриваемого докончания нель¬
зя видеть самостоятельного князя Ивана Переяславского. Заявляя в
договоре с Новгородом о своем единстве с Даниилом Московским и
Иваном, тверской князь под последним разумел, очевидно, княжив¬
шего в Новгороде сына Даниила, малолетнего княжича Ивана, прави¬
теля несамостоятельного, целиком зависевшего от своего отца, а по¬
тому никак и не титулованного в официальном новгородско-тверском
соглашении. Как было выяснено при рассмотрении записи Скореня,
маленький Иван Калита прибыл в Новгород между 1 сентября 1296 г.
48Соловьев С.М. Сочинения. М., 1988. Кн. II. С. 193; Пресняков А.Е. Образова¬
ние Великорусского государства. Пг„ 1918. С. 88. Примем. 3; ЧерепнинЛ.В. Русские
феодальные архивы XIV-XV вв. М.; Л., 1948. Ч. 1. С. 267; Зимин А.А. О хронологии
договорных грамот Великого Новгорода с князьями XIII-XV вв. // Проблемы ис¬
точниковедения. М., 1956. Вып. V. С. 306-307.
308

и 28 февраля 1297 г., возможно, к ноябрю 1296 г. Очевидно, соглаше¬
ние между Михаилом Ярославичем Тверским и Новгородом Великим
было заключено или в это же время, или несколько позднее.
Высказанное в соглашении опасение относительно возможных
военных действий против Твери, Москвы и Новгорода великого кня¬
зя Андрея и татар подсказывает, что или Андрей Александрович, не¬
довольный результатами общекняжеского съезда летом 1296 г. во
Владимире, отправился в Орду за военной помощью, чтобы смирить
строптивых князей, или, узнав о враждебных действиях новгородцев
и о поддержке, оказанной им Даниилом Московским и Михаилом
Тверским, поспешил в Сарай, чтобы посредством ордынской силы
восстановить прежний порядок вещей. Во всяком случае, Лаврентьев¬
ская летопись сохранила известие о том, что «приде Андреи князь ис
Тотаръ и совокупи вой, и хотЪ ити на Переяславль ратью, да от Пере¬
яславля к МосквЪ и ко ТфЪри. Слышав же князь Михаило ТфЪрьскии
и Данило Московьскии князь и совокупивъ вой, и пришедше и стаста
близь Юрьева на полчищи, Андреи в Володимери. И тако не даста по¬
йти Андрею на Переяславль, бяшеть Иоан князь сынъ Дмитриевъ ида
в Ворду, приказалъ Михаилу князю блюсти отчины своее и Переяс¬
лавля. И замало бою не бысть промежи ими, и взяша миръ и поидоша
во своя си»49. Возвращение великого князя Андрея Александровича
из Орды датируется Лаврентьевской летописью временем с 1 марта
1296 г. по 28 февраля 1297 г. Лаврентьевская летопись сообщает о не¬
которых фактах, имевших место в отсутствие Андрея. Выясняется,
что в Орду отправился и переяславский князь Иван Дмитриевич. Ле¬
топись не говорит, в какую именно Орду поехал князь Иван, но, если
судить по предыдущим поездкам его отца и ориентации союзников
Ивана, эта Орда была ордою Ногая. Направляясь туда, Иван Дмитри¬
евич поручил блюсти свое княжество тверскому князю. Переяславль
был расположен ближе к Москве, чем к Твери, и его правителю умест¬
нее было просить Даниила Александровича позаботиться о безопас¬
ности Переяславля. Возможно, Иван Дмитриевич не сделал этого
потому, что московского князя отвлекли новгородские дела. Во вся¬
ком случае, надо отметить, что противники великого князя Андрея
Александровича действовали весьма энергично. Они упрочили свой
союз новыми договорными грамотами; двусторонними соглашения¬
4,ПСРЛ. Т. I. Стб. 484, под 6805 годом ультрамартовским. О дате см.: Береж¬
ков Н.Г. Хронология. С. 121.
309

ми скрепили связи с Новгородом Великим; один из князей отправил¬
ся в Орду; можно предположить, что туда же был послан старший сын
Даниила, Юрий, потому и не попавший в Новгород; усиленно готови¬
лись к войне. Приход «ис Тотарь» Андрея (он должен датироваться
концом 1296 — началом 1297 г.), его намерение напасть на Переяс¬
лавль, Москву и Тверь не застали союзников врасплох. Московский и
тверской князья вовремя сосредоточили свои силы у города Юрьева
Польского, лежавшего на пути из Владимира на Переяславль. Тем са¬
мым устранялась возможность неожиданного удара по Переяславлю
владимирского великого князя и выполнялись союзнические обяза¬
тельства перед Иваном Переяславским. Встретив противодействие
Даниила Александровича и Михаила Ярославича, великий князь Ан¬
дрей вынужден был пойти на переговоры с ними. Стороны заключили
мир, и, судя по тому, что в Новгороде в мае 1299 г. уже действовал сын
Андрея Александровича, Борис50, соглашение это было небезвыгод¬
ным для великого князя, добившегося отказа Даниила Московского
от новгородского стола. Тем не менее Даниил пусть короткое время,
но правил в Новгороде Великом. О реальности его княжения свиде¬
тельствуют находки в Новгороде свинцовых печатей с именем Дании¬
ла, о которых речь шла выше.
Последующие три года в жизни Даниила Александровича прош¬
ли мирно. Но в 699 г. хиджры (между 28 сентября 1299 и 15 сентября
1300 г.) сарайский хан Тохта одержал решительную победу над темни¬
ком Ногаем. Сам Ногай был убит. Период двоевластия в Орде кончил¬
ся51. Теперь московскому князю и его союзникам не на кого стало опи¬
раться извне, великий же князь владимирский Андрей Александрович
мог еще в большей степени, чем раньше, рассчитывать на поддержку
Тохты. Своеобразным откликом на бурные события в южной степи и
изменение в политической ситуации в Орде явился уже упоминавшийся
съезд русских князей в Дмитрове в 1300 г.52. Съезд продемонстрировал
рост влияния великого князя Андрея Александровича. Противостояв¬
шая ему коалиция князей раскололась. Своих бывших союзников оста¬
вил тверской князь Михаил, из-за чего-то не договорившийся с Иваном
ЯН1Л. С. 330, под 6807 годом мартовским. О дате см.: Бережков Н.Г. Хроно¬
логия. С. 287,291.
51 Насонов А.Н. Монголы и Русь. С. 78 и примем. 2.
52 ПСРЛ. Т. I. Стб. 485-486, под годом 6809 ультрамартовским. О дате сМ-:
Бережков Н.Г. Хронология. С. 122-123. Известие о съезде в Дмитрове помещено в
Лаврентьевской летописи между записями от 29 июня и 7 октября.
310

Переяславским. Любопытно отметить, что в сохранившемся в составе
Лаврентьевской летописи тверском летописном материале, идущем с
1285 г., именно со статьи 1300 г. Андрей Александрович начинает ти¬
туловаться великим князем. До этого он назывался просто князем или
даже только по имени, без всякого титула, хотя в действительности
был великим князем владимирским. Смена идеологической ориента¬
ции тверских летописателей — результат сближения тверского князя с
великим князем владимирским. В1301 г. Михаил Тверской даже ходил
на помощь Андрею Александровичу, предпринявшему совместный с
новгородцами поход на шведов к устью Невы53. Но если тверской князь
переориентировался на союз с великим князем владимирским, то мо¬
сковский князь Даниил Александрович остался на прежних позициях.
Заодно с ним выступал и Иван Переяславский. Однако изменение си¬
туации на русском Северо-Востоке, усиление влияния великого князя
владимирского не позволяли князю Даниилу вести активную полити¬
ку в этом регионе.
Его внимание переключилось на Рязань — соседнее с Московским
княжество, не входившее в систему княжеств Северо-Восточной Руси.
Осенью 1300 г. Даниил напал на Рязанское княжество, подошел к его
столице — городу Переяславлю Рязанскому (современная Рязань; ста¬
рая Рязань, уничтоженная Батыем в 1237 г., лежала ниже по р. Оке при
впадении в нее р. Прони) и здесь одержал победу над рязанцами. Ря¬
занский князь Константин Романович «некоею хитростью» был взят
в плен и приведен Даниилом в Москву54. С этой акцией Даниила Алек¬
сандровича некоторые историки связывают присоединение к Москве
Коломны55, но, возможно, Коломна стала частью московской террито¬
рии уже по смерти Даниила, при его сыне Юрии, который в 1306 г. каз¬
нил пленного князя Константина56, завладев, вероятно, при этом Ко¬
ломной. Во всяком случае, к 1336 г. Коломна была уже московской57.
53ПСРЛ. Т. I. Стб. 486, под 6810 годом ультрамартовским; Н1Л. С. 331, под
6809 годом мартовским. О дате см.: Бережков Н.Г. Хронология. С. 123.
54ПСРЛ. Т. XVIII. С. 85, под 6809 годом ультрамартовским. О дате см.: Береж¬
ков Н.Г. Хронология. С. 351.
55Ключевский В.О. Сочинения. М., 1988. Т. II. С. 13; Любавский М.К. Образо¬
вание основной государственной территории великорусской народности. Л., 1929.
С. 40; ЧерепнинЛ.В. Образование Русского централизованного государства в XIV-
XV веках. М„ 1960. С. 459.
56ПСРЛ. Т. XVIII. С. 87, под 6815 годом ультрамартовским. О дате см.: Береж¬
ков Н.Г. Хронология. С. 351.
57ДДГ. № 1. С. 7. О датировке духовных грамот Ивана Калиты см.: Кучкин
311

Успех под Переяславлем Рязанским придал смелости Даниилу
Александровичу. Когда 15 мая 1302 г. скончался союзник Даниила
переяславский князь Иван Дмитриевич58, возник вопрос о будущем
Переяславского княжества. Князь Иван не оставил наследника. Пере¬
яславское княжество оказалось выморочным и как таковое по норме
тех времен должно было быть присоединено к территории великого
княжества Владимирского. Поэтому великий князь Андрей Алексан¬
дрович послал в Переяславль своих наместников. Но, умирая, князь
Иван Дмитриевич «благослови въ свое Micro Данила Московскаго въ
Переяславли княжити; того бо любляше паче инЪхъ»59. Хотя это изве¬
стие есть только в московском летописании и отсутствует, например,
в тверском60, вряд ли можно сомневаться в его достоверности. Как по¬
казывает разобранный выше материал, московского и переяславского
князей связывали тесные союзнические узы, Даниил Александрович
неоднократно поддерживал и защищал переяславцев и их князя. Та¬
кие отношения вполне могли способствовать составлению благожела¬
тельного для Даниила завещательного распоряжения переяславского
князя. Однако волеизъявление Ивана Дмитриевича нарушало права
великого князя владимирского на выморочное княжество. Между
Даниилом и Андреем Александровичем назревал новый серьезный
конфликт. Видимо, не надеясь на собственные силы и успешную реа¬
лизацию своих прав, осенью 1302 г. великий князь Андрей в очеред¬
ной раз отправился в Орду61. После его отъезда Даниил Московский
действовал решительно и быстро. По свидетельству Лаврентьевской
летописи, «того же лЪта на зиму Данило князь Олександровичъ сЬде в
Переяславли»62, а согласно Симеоновской, — «сЪде Данило княжити
на Переяславли, а намЪстници князя великаго Андреевы збЪжали»63.
Речь шла не о присоединении Переяславского княжества к Москве,
как это часто трактуется в научной и учебной литературе64 *, а о пере¬
s. А. Сколько сохранилось духовных грамот Ивана Калиты? // Источниковедение
отечественной истории. М., 1989. С. 221-222.
58ПСРЛ. Т. XVIII. С. 85, под 6811 годом ультрамартовским. О дате см.: Береж¬
ков Н.Г. Хронология. С. 351.
«ПСРЛ.Т.ХУШ.С. 85.
60 Ср.: ПСРЛ. Т. I. Стб. 486.
61 Там же; Н1Л. С. 331, под 6810 годом мартовским. О дате см.: Бережков Н.Г-
Хронология. С. 123.
«ПСРЛ.ТЛ.Стб. 486.
«Там же. Т. XVIII. С. 85.
«Обзор мнений по этому вопросу см.: Кучкин В.А. Формирование государ'
312

ходе этого княжества под власть князей из московской династии.
Недаром в последующие годы мы видим на переяславском столе
старшего сына Даниила, Юрия, а затем, когда Юрий стал москов¬
ским князем, второго сына Даниила, Ивана Калиту65. Овладение
переяславским столом было большим успехом политики Даниила
Московского, но успехом последним. Во вторник 5 марта 1303 г.
первый московский князь скончался «на Москв^ в своей отчинЪ, в
черньцЪх и в ским'Ъ»66.
О месте его захоронения существуют две версии. Одна из них вос¬
ходит к сгоревшей в 1812 г. в занятой французами Москве пергамен¬
ной Троицкой летописи. В свое время эту летопись видел Н.М. Карам¬
зин, который сделал из нее выписку о смерти Даниила Александро¬
вича. Эта выписка завершалась словами: «положенъ бысть въ церкви
св. Михаила на МосквЪ»67. Таким образом, местом погребения Дани¬
ила послужил, согласно Троицкой летописи, Архангельский собор в
московском Кремле.
Другая версия изложена в уже упоминавшейся выше Степенной
книге. Там утверждается, что Даниил был захоронен на братском
кладбище Данилова монастыря68. Из двух противоречащих друг дру¬
гу указаний источников предпочтение следует отдать свидетельству
Троицкой летописи как более древнему. Троицкая летопись была со¬
ставлена, а возможно, даже и переписана в первой четверти XV в., тогда
как Степенная книга — памятник эпохи Ивана Грозного. Но говорить
приходится лишь о большем правдоподобии уточнения Троицкой ле¬
тописи, поскольку в ее источнике — летописи типа Лаврентьевской,
как можно судить по последней, место погребения князя Даниила не
называлось. Поэтому возможно, что приведенное свидетельство Тро¬
ицкой летописи является пояснением редакторов XV в., когда уже су¬
ществовала прочная традиция захоронения московских великих кня¬
зей и их ближайших родичей в кремлевском Архангельском соборе и
казалось более чем естественным погребение там и родоначальника
династии этих князей.
ственной территории. С. 127-139.
“ПСРЛ.Т.ХУШ.С. 86.
“Там же. Т. I. Стб. 486, под 6812 годом ультрамартовским. О дате см.: Береж¬
ков Н.Г. Хронология. С. 120,123.
67 Приселков М.Д. Троицкая летопись. Реконструкция текста. М.; Л., 1950.
С. 351. Примем. 1.
“ПСРЛ.Т. ХХ1.Ч. 1.С. 298.
313

Сам характер сохранившихся до нашего времени источников
позволяет обрисовать только военную и дипломатическую дея¬
тельность первого московского князя. О личной, семейной жизни
Даниила, о его гражданских акциях данных нет. Единственное ис¬
ключение — основание московского Данилова монастыря. Совре¬
менные князю Даниилу источники об этом факте его биографии
ничего не говорят. Он известен из рассказов более позднего време¬
ни, не отличающихся большой определенностью.
Это обстоятельство заставляло многих писавших об основан¬
ном Даниилом Александровичем монастыре называть самые раз¬
ные даты его строительства. В конце XVIII в. полагали, что первый
московский князь основал свой монастырь «около 13 столетия»69.
Эту же дату привел и известный историк русской церкви Амвро¬
сий70, но в другой части своего труда назвал еще одну — 1272 г.71.
Автор «Списков иерархов и настоятелей монастырей Российской
Церкви» П.М. Строев считал, что Данилов монастырь был основан
в начале XIV в.72, а по мнению составителя наиболее авторитетного
справочника по истории русских монастырей В.В. Зверинского, —
во второй половине XIII в.73. Дионисий в одном месте своей специ¬
альной работы, посвященной московскому Данилову монастырю,
почему-то остановился на дате «не позднее 1282 г.»74, а в другом
— «не ранее 1272 г., но и едва ли позднее 1282 г.»7S. Уже само число
вариантов дат показывает, что все они лишены серьезного обосно¬
вания. Тем не менее многие из них фигурируют в путеводителях
по Москве, включая и новейшие76, что создает изрядную путаницу
в представлениях о времени строительства Данилова монастыря.
69 Историческое и топографическое описание первопрестольного града Мо¬
сквы. М., 1796. С. 64.
70Амвросий, архим. История российской иерархии. М., 1812. Ч. IV. С. 5.
71 Там же. Ч. VI. 2-я половина. М„ 1815. С. 1104.
72 Строев П.М. Списки иерархов и настоятелей монастырей Российской
церкви. СПб., 1877. Стб. 198.
1ЪЗверинский В.В. Материал для историко-топографического исследования
о православных монастырях в Российской империи. СПб., 1892. Т. II. С. 122.
74 Дионисий, архим. Даниловский мужской монастырь... в Москве. М., 1898-
С. 4.
75Тамже. С. 132.
76 Например, в книге Ф.Л. Курлата и Ю.Е. Соколовского «Познакомьтесь -
наша Москва» (М., 1968) временем основания Данилова монастыря назван 1282 г.
(с. 367), а в книге тех же авторов «С путеводителем по Москве» (М., 1980) - коней
XIII в. (с. 357).
314

Для того чтобы определить последнее, необходимо обратиться не к
литературе о Даниловом монастыре, а к первоисточникам, где фи-
гурирует этот монастырь.
Нужно сказать, что и в тех памятниках письменности, которые
были созданы уже после смерти Даниила Александровича, москов¬
ский Данилов монастырь упоминается довольно редко. Относитель¬
но подробный рассказ о нем содержит Степенная книга. Из него мож¬
но узнать, что в XIV-XV вв. монастырь оскудел, а затем и исчез, «яко
ни следу монастыря познаватися», осталась только церковь Даниила
Столпника да рядом с ней сельцо Даниловское77. Лишь при Иване
Грозном монастырь был возобновлен78. Начало же монастыря описа¬
но в Степенной книге по более ранним летописным сводам, о чем сви¬
детельствует прямая ссылка: «яко же пишетъ въ лЪтописаниихъ»79.
Действительно, в ряде летописей XV — первой половины XVI в. под
1330 г. приводится рассказ, содержащий сведения об основании Да¬
нилова монастыря. Наиболее древней из этих летописей была Троиц¬
кая. До того, как летопись сгорела, Н.М. Карамзин успел сделать из
статьи 1330 г. этой летописи три выписки80. Они весьма существенны
для доказательства древности известий о Даниловом монастыре, но
полностью содержания статьи 1330 г. не передают. Поэтому прихо¬
дится обращаться к статье 1330 г. Рогожского летописца, дошедшего
также в весьма древнем списке — 40-х гг. XV в.
В этом летописце сообщается, что 10 мая 1330 г. Иван Калита в
московском Кремле близ своего дворца заложил каменную церковь
Спаса Преображения. Далее рассказывается, что он учредил здесь
монастырь и «приведе ту пръваго архимандрита Иоана», который
«последи поставленъ бысть епископомъ Ростову» и «въ старости
глубоцЪ къ Господу отиде» 81. Летописец не только отметил факт
учреждения архимандритии в кремлевском Спасо-Преображенском
77 ПСРЛ. Т. XX. Ч. 1. С. 298. Село Даниловское упоминается в Уставной губ¬
ной московской записи о душегубстве 30-х гг. XV в.: АСЭИ. М., 1964. Т. 3. № 12.
С. 27.
78ПСРЛ.Т.ХХ.Ч. 1. С. 300.
79 Там же. С. 319. Эта прямая ссылка показывает, что Степенная книга не
может считаться наиболее достоверным источником по истории московского
Данилова монастыря, как в свое время полагал Амфилохий (Амфилохий, архим.
Летописные и другие сказания о св. благоверном великом князе Даниле Алексан¬
дровиче. М„ 1873. С. 7).
80 Приселков М.Д. Троицкая летопись. С. 360. Примеч. 2.
81 ПСРЛ. Т. XV. Вып. 1. Стб. 46.
315

монастыре, но и прокомментировал его. В этом комментарии и содер¬
жатся сведения о Даниловой монастыре. «Глаголють же нЪции отъ
древнихъ старець, — записал летописец, — яко пръвии 6Ъ князь Да-
нило Александровичь сиа архимандритию имЪяше оу святаго Данила
за рЪкою, яко въ свое ему имя церкви той поставленЪи сущи, последи
же нЪ по колиц'Ьхъ лЪтехъ сынъ его князь великии Иоанъ боголю-
бивъ сыи, паче же рещи мнихолюбивъ и страннолюбивъ и топлЪе сыи
вЪрою, и приведе отътуду архимандритию ту и близь себе оучини ю,
хотя всегда въ дозорЪ видЪти ю...»82. Таков древнейший рассказ о мо¬
сковском Даниловой монастыре. Поскольку аналогичный рассказ чи¬
тался в Троицкой летописи, его можно по меньшей мере возвести к ее
источнику — своду 1408 г. митрополита Киприана. Сама запись 1330 г.
об основании Спасо-Преображенского монастыря и переводе туда ар-
химандритии из Данилова монастыря сделана не ранее 1356 г. Дело
в том, что запись знает о поставлении в ростовские епископы спас-
ского архимандрита Иоанна и его кончине, а умер Иоанн в 1356 г.83.
Составитель записи трудился в московском Кремле, потому Данилов
монастырь, расположенный на правом берегу р. Москвы, был для него
«за рЪкою».
Из летописного рассказа следует, что каких-либо письменных ис¬
точников, отдельных заметок, записей, документов о Даниловой мо¬
настыре у летописца не было, хотя он и стремился узнать подробности
о первой московской обители. Летописец вынужден был ограничить¬
ся расспросами знающих людей («глаголють же нЪции отъ древнихъ
старець...»), возможно, живших в Кремле своих соседей. Если инфор¬
маторы летописца были свидетелями того, как князь Даниил возводил
на берегу р. Москвы монастырь, то они действительно должны были
быть древними старцами. С момента смерти князя Даниила (1303)
прошло уже более полустолетия. Очевидцам возведения Данилова
монастыря должно было быть в конце 50-х гг. XIV в. по 70-80 лет.
Степень достоверности их свидетельств установить трудно. Но,
если они правдивы, даже из сверхсжатого изложения этих воспоми¬
наний летописцем можно извлечь определенные данные относитель¬
но древнейшей истории Данилова монастыря.
Во-первых, следует отметить, что монастырь был построен пер¬
вым московским князем Даниилом, а не кем-нибудь из его сыновей в
82Там же.
83Там же. Стб. 64.
316

память отца, что в средневековой Руси было делом нередким. Поэто¬
му основание монастыря можно датировать годами жизни Даниила,
т.е. временем между 1261 и 1303 г.
Во-вторых, определяется место монастыря — на правом берегу
р. Москвы, что в принципе соответствует положению позднейшего
Данилова монастыря и сельца Даниловского.
В-третьих, весьма важен факт учреждения в Даниловой мона¬
стыре архимандритии. Это знак особого внимания к монастырю его
ктитора — князя Даниила, не только основавшего монастырь, но и
сделавшего его главным монастырем своего княжества. Не будет, ви¬
димо, большой натяжкой утверждать, что в ранний период существо¬
вания Московского княжества настоятель Данилова монастыря был
самым высоким духовным лицом в княжестве84.
Если пытаться уточнить время постройки Данилова монастыря,
то следует принять во внимание три момента. Даниил Александрович
ставил монастырь скорее всего в конце жизни, когда надо было думать
о собственном пострижении. Он и умер, по уже приводившемуся вы¬
ражению летописи, «в черньцЪх и в скимЪ». Санкцию на возведение
настоятеля монастыря в ранг архимандрита или право выбирать ар¬
химандрита Даниил мог получить от главы русской церкви в период
определенного сближения с митрополитом и при отсутствии давле¬
ния на последнего политических противников Москвы, в частности,
великого князя владимирского. Наконец, само местоположение Да¬
нилова монастыря (по пути на юг от Кремля через Нижние Котлы,
Коломенское и далее к Коломне) указывает, что ему отводилась роль
или военного форпоста, или оповестительного пункта при нападени¬
84 Существование в Москве в XIV в. церковной должности московского ар¬
химандрита, которую в 70-х гг. XIV в. исполнял игумен Высокопетровского мо¬
настыря (ДДГ. № 2. С. 13; ПСРЛ. Т. XV. Вып. 1. Стб. 129,130; АФЗХ. Ч. 1. № 79.
С. 82), наталкивает на мысль, что Данилов монастырь, как позднее кремлевский
Спасский и Высокопетровский, был резиденцией архимандритов московских, т.е.
выборных глав московских настоятелей монастырей, выполнявших функции ми¬
трополичьих наместников. К сожалению, чрезвычайная ограниченность сведе¬
ний о Даниловом монастыре не позволяет с определенностью решить вопрос: но¬
сил ли сан архимандрита собственно настоятель Данилова монастыря или лицо,
избранное московским архимандритом, хотя и не имевшее сан архимандрита,
получало в управление Данилов монастырь. В Новгороде, например, Юрьев мо¬
настырь получал в управление игумен того монастыря, который избирался нов¬
городским архимандритом. См.: Янин В.Л. Из истории высших государственных
Должностей в Новгороде // Янин В.Л. Очерки комплексного источниковедения.
М„ 1977.
317

ях с юга на Москву монголо-татар или рязанцев. Поэтому сооружение
такого оборонительного заслона по времени должно быть соотнесено
с реальными угрозами Москве главным образом со стороны Орды.
Какой же период правления Даниила более всего отвечал этим
условиям? Из обзора деятельности Даниила Московского видно, что
наиболее подходящим временем для строительства им Данилова мо¬
настыря были 1297-1300 гг. То был период, когда на время прекрати¬
лись междоусобицы русских князей и вражда Даниила с великим кня¬
зем владимирским Андреем Александровичем, когда после нападения
1293 г. Дюденя Даниилу стала ясна необходимость защиты Москвы от
внезапных вторжений Орды, когда глава русской церкви митрополит
Максим перенес свою резиденцию из Киева во Владимир на Клязьме
(лето 1299 г.) и должен был охотнее откликаться на просьбы северо-
восточных князей о церковном устроении их княжеств, в частности
об учреждении архимандритий, когда самому Даниилу было под со¬
рок — возраст почтенный для средневекового человека. Принимая
во внимание, что в Древней Руси строительные сезоны начинались,
как правило, летом, в рамках отмеченного периода наиболее вероят¬
ным временем основания первого в Москве Данилова монастыря надо
признать 1298-1299 гг. Возможно, что строительство этого монасты¬
ря было частью общих мер князя Даниила по укреплению южных
границ Московского княжества, осуществление которых и привело к
резкому столкновению в 1300 г. с Рязанью.
318

Я.В. Чеченков
СУЗДАЛЬСКИЕ РЮРИКОВИЧИ И
ТЕРРИТОРИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ
УСТРОЙСТВО НИЖЕГОРОДСКОГО КНЯЖЕСТВА
Судьбы суздальских Рюриковичей, правивших в великом Нижегород¬
ском княжестве, неоднократно становились объектами пристального
внимания со стороны исследователей. Много споров порождают неяс¬
ности генеалогии династии1. Традиционно привлекает специалистов
политическая история княжества, одного из конкурентов Москвы в
борьбе за лидерство в регионе2. В последнее время наметился интерес
к процессу подчинения княжества Москвой3.
1 См. подробнее: Пудалов Б.М. К вопросу о происхождении суздальских кня¬
зей // ДР. 2004. № 4. С. 46-53.
2Экземплярский А.В. Великие и удельные князья Северной Руси в татарский
период с 1328 по 1505 г. СПб, 1891. Т. 2. С. 377-443; Пресняков А.Е. Образование
Великорусского государства: Очерки по истории XIII-XV столетий. Пг., 1918.
С. 278-282; Черепнин Л.В. Образование русского централизованного государства
в XIV-XV вв. Очерки социально-экономической и политической истории Руси.
М., 1960. С. 663-673; Кункин В. А. Нижний Новгород и Нижегородское княжество
в XIII—XIV вв. // Польша и Русь. Черты общности и своеобразия в историческом
развитии Руси и Польши XII-XIV вв. М., 1974 С. 234-260; Он же. Формирова¬
ние государственной территории Северо-Восточной Руси в X-XIV вв. М., 1984.
С. 199-231.
3 Пудалов Б.М. Нижегородское Поволжье в первой трети XV века (Новый ис¬
точник) // Городецкие чтения. Вып. 3. Городец, 2000. С. 97-102; Горский А.А. За¬
мужества дочери Василия I и судьба Нижегородского княжения // ВЕДС. М., 2001.
С. 71-74; он же. Судьбы Нижегородского и Суздальского княжеств в конце XIV —
середине XV в. // CP. М., 2004. Вып. 4. С. 140-170; Чеченков П.В. Золотая Орда и
Нижегородская земля в конце XIV - первой четверти XV вв. // Поволжье в сред¬
ние века. Нижний Новгород, 2001. С. 130-131; он же. Интеграция нижегородских
земель в политическую систему великого княжества Московского в конце XIV —
первой половине XV в. // Нижегородский кремль. К 500-летию основания камен¬
ной крепости - памятника архитектуры XVI в. Нижний Новгород, 2001. С. 45-57;
319

Несмотря на значительное количество публикаций по теме, оста¬
ется ряд спорных вопросов, нуждающихся в разрешении или уточне¬
нии. Один из них — распределение владений между представителя¬
ми суздальской династии. Главная проблема — это скудость свиде¬
тельств, которые допускают различные трактовки и более или менее
противоречивые истолкования. Попытаемся еще раз оценить некото¬
рые данные источников.
Начало Нижегородскому великому княжеству было положено
в 1341 г., когда хан Узбек выделил из состава великого княжества Вла¬
димирского поволжскую территорию с городами Городцом и Нижним
Новгородом и передал ее суздальскому князю Константину Василье¬
вичу. Последний перенес свою столицу в Нижний Новгород. Вскоре
«новое княжество и его столица стали одними из самых значитель¬
ных на русском Северо-Востоке, а нижегородский князь начал играть
важную роль не только на Руси, но и во всей Восточной Европе» -
отмечает В.А. Кучкин, мнение которого по вопросам государственно¬
политического устройства этого периода заслуженно пользуется
признанием4. Ученый писал, что во второй половине 50-х гг. XIV в.
в Нижегородском великом княжестве сложилась прочная система
уделов, типичная для русских княжеств. После смерти Константина
Васильевича (1355) каждый из его четырех сыновей получил особый
удел: старший, Андрей — Нижний Новгород, Дмитрий (в крещении
Фома) — Суздаль, Борис — Городец, младший, Дмитрий Ноготь — от¬
дельные села и угодья в суздальской округе и обширные пространства
по среднему и нижнему течению рек Уводи, Вязьмы и Ухтомы5. Вывод
основан на косвенных указаниях источников, поскольку завещание
Константина Васильевича науке не известно.
Наиболее очевидно положение Андрея. Согласно Рогожскому
летописцу и Симеоновской летописи, отразившим самый близкий
к изучаемому времени из дошедших до нас свод 1412 г., «престави-
ся князь Констянтинъ Васильевич^] Суждальскыи... а по нем сЪдЪ
он же. Утверждение власти московского великого князя в нижегородских землях
(первая половина XV в.) // ВЕДС. М., 2005. Ч. 2. С. 279-282; Назаров В.Д. Докон-
чание князей Шуйских с князем Дмитрием Шемякой и судьбы Нижегородско-
Суздальского княжества в середине XV века // Архив русской истории. М., 2002.
Вып. 7. С. 35-82; Фетищев С.А. Московская Русь после Дмитрия Донского: 1389-
1395 гг. М., 2003. С. 95-132.
4Кучкин В.А. Нижний Новгород и Нижегородское княжество. С. 244.
5 Кучкин В.А. Нижний Новгород и Нижегородское княжество. С. 245, 246;
Он же. Формирование государственной территории. С. 219-225.
320

на княжении сын его князь Андреи... Тое же зимы прииде изъ Орды
князь Андреи Костянтонович[ь] и сЪде на княжение въ НовЪгородЪ
въ Нижьнемь»6. Следующий этап общерусского летописания пред¬
ставлял, по мнению специалистов, свод конца 10-х — начала 20-х гг.
XV в. К нему возводят Софийскую I, Новгородскую Карамзинскую и
Новгородскую IV летописи. В.А. Кучкин обошел их вниманием, при¬
ведя только показание Рогожского летописца. Между тем, они под¬
тверждают и дополняют отмеченное свидетельство. В Новгородской
IV и Новгородской Карамзинской (вторая выборка) читаем: «Преста-
вися князь Констянтин Суздальский... прииде в Орду АндрЪи Костян-
тоновичь къ царю Жан'Ьб^коу и взя степень отца своего на Соуздаль-
ское княжение, на Новгородъ Нижнии, на Городець». Софийская I
дает несколько иное чтение: «...степень отца своего Суздаль, и Новго¬
родъ Нижнии и Городецъ»7. Ясно, что Андрей унаследовал после отца
верховное правление во всем Нижегородско-Суздальском княжестве,
что было закреплено получением ярлыка в Орде.
На основе летописного сообщения о том, что в 1362 г. Дмитрий-
Фома «пакы бЪжа изъ Володимеря въ свои градъ Суждаль, въ свою
отчину», В.А. Кучкин сделал вывод о получении им в наследство Суз¬
даля8. Удел Дмитрия Ногтя был установлен благодаря встречающему¬
ся в летописях определению «Суждальский», а также путем анализа
актового материала XV-XVI вв. Были выявлены ряд суздальских сел
и местностей, принадлежавших самому Дмитрию и его потомкам —
князьям Ногтевым9. «Сравнительно легко» был определен удел Бо¬
риса. «Следуя методу исключения», исследователь пришел к выво¬
ду, «что Борису должен был принадлежать Городец с волостями».
Подтверждение этой мысли он усмотрел в Поучительном Послании
митрополита Алексея церковникам и прихожанам «всего предала
Новгородьского и Городецьского», составленного в момент «захвата»
Борисом великокняжеского стола в Нижнем Новгороде. «Поскольку
Послание адресовано не только нижегородцам, власть над которыми
6ПСРЛ. М„ 2000. Т. 15. Вып. 1: Рогожский летописец. Стб. 64. Аналогично в
Симеоновской летописи: ПСРЛ. СПб., 1913. Т. 18. С. 99.
7ПСРЛ. Пг„ 1915. Т. 4. Ч. 1. С. 287; СПб., 2002. Т. 42. С. 131; СПб., 1851.
Т. 5. С. 228.
8 Кучкин В. А. Нижний Новгород и Нижегородское княжество. С. 245 и при¬
мем. 79; он же. Формирование государственной территории. С. 220.
9 Кучкин В.А. Нижний Новгород и Нижегородское княжество. С. 245; он же.
Формирование государственной территории. С. 220-223.
321

узурпировал Борис, но и городчанам, становится очевидным, что до
своего перехода в Нижний Новгород в 1363 г. Борис владел Город-
цом»10 11. Однако объединение нижегородских и городецких земель в
один «предел» может свидетельствовать не о причастности Бориса к
Городцу, а о политическом единстве этой территории. В нашем распо¬
ряжении нет ясных сведений, позволяющих установить связь Бориса
с Городцом до событий 1363-1364 гг.
Они, как известно, развивались следующим образом. В начале
60-х годов XIV в. Дмитрий-Фома ввязался в борьбу за владимирский
великокняжеский стол. После смерти в конце 1359 г. Ивана Иванови¬
ча московского хан Наурус решил передать ярлык Андрею Констан¬
тиновичу. Последний отказался в пользу младшего брата Дмитрия-
Фомы. Окружение малолетнего московского князя Дмитрия Ивано¬
вича добилось ярлыка на Владимир у нового хана Мурата в 1362 г.
Но на следующий год Дмитрий Константинович, заручившись под¬
держкой того же Мурата, смог снова занять Владимир. Поскольку в
Орде начался очередной период смуты, и действовало одновременно
несколько претендентов на престол, то Москва тоже смогла получить
ярлык на Владимир у хана Абдуллы. Продержавшись неделю, Дми¬
трий Константинович был изгнан из Владимира московскими вой¬
сками, бежал в Суздаль, где был осажден в течение нескольких дней
до заключения мира п.
В том же году, по сообщению летописей, Дмитрий совершил по¬
ездку из Суздаля в Нижний Новгород. «Братъ же его молодшии князь
Борись не съступися ему княжениа», и Дмитрий вынужден был вер¬
нуться в Суздаль. Очевидно, присутствие в городе младшего брата
не было сюрпризом для Дмитрия. Поездка носила торжественный
характер, в ней участвовала мать княгиня Алена и суздальский епи¬
скоп Алексей. При этом известно, что Андрей Константинович был
жив. Он умер только в 1365 г.12. Не преуспев в переговорах с Борисом,
Дмитрий обратился за военной помощью к Москве и получил ее в об¬
мен на привезенный сыном в конце 1364 г. ярлык на Владимир. Поход
совместной московско-суздальской рати не достиг конечной точки
своего маршрута, поскольку Борис выехал навстречу с предложением
мира. Тогда Дмитрий «подгълишася княжениемь Новогородскымъ...,
тКучкин В.А. Формирование государственной территории. С. 223.
11ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 68-70,72-74; т. 18. С. 100-102.
12ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 74,78,79.
322

самъ сЪде на княжении въ Нов-ЬгородЪ въ Нижнемъ, а князю Борису...
вдасть Городець (курсив наш. — ЯЛ.)»13. Это первое свидетельство о
принадлежности Борису Городца.
Итак, при описании событий 1363-1364 гг. не указывается, отку¬
да и когда появился в Нижнем Новгороде Борис. Мы не знаем точно, в
каком состоянии находился Андрей. Очевидно лишь, что в тяжелый
для судеб княжества момент, когда старший князь не смог или не захо¬
тел править, рядом оказался третий по старшинству брат, а не второй,
занятый другими делами. Но это еще не доказывает факта княжения
Бориса в Городце в 1355-1363 гг.
В то же время нам известно о присутствии в данное время в суз¬
дальской части княжества двух братьев Дмитриев. Более того, опре¬
деление «Суждальский» в летописях используется не только при¬
менительно к ним и к этому периоду, но и к другим представителям
рода. Если наименование суздальскими Константина Васильевича
после переноса столицы и Дмитрия Константиновича после перехода
в Нижний Новгород, можно объяснить тем, что одновременно они со¬
храняли власть над Суздалем, то в отношении Бориса такой вариант
не подойдет14. Последний вплоть до смерти Дмитрия-Фомы в 1383 г.
правил в Городце, и при этом Рогожский летописец и Симеоновская
летопись сообщают под 6877 (1369) г.: «Того же л%та князь Борись
Костянтинович Суждальскыи на Городци постави церковь зборную въ
имя святаго архангела Михаила (курсив наш. — ЯЛ.)»15. По-видимому,
интересующее нас определение означало, прежде всего, не владельца
Суздаля, а принадлежность к роду суздальских Рюриковичей.
Необходимо также отметить, что не только у князей Ногтевых
фиксируются владения в суздальской части. Как показал В.Д. Наза¬
ров, потомки и Дмитрия-Фомы, и Бориса (старший Андрей потомства
не оставил) вплоть до начала 40-х гг. XV в. также имели здесь родовые
13ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 77,78; т. 18. С. 103. В Софийской I: «сЬде на Ново-
городскомъ княжении, а брату своему Борису дал Городець» (т. 5. С. 230). В Нов¬
городской Карамзинской: «дал брату своему Городец, а сам сЬде на новгородском
княжении» (т. 42. С. 133). В Новгородской IV: «дал братоу своемоу Городець, а сам
седЬ на великомъ княжении в Нов^городЪ» (т. 4. Ч. 1. С. 292).
14ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 64,69,72,77,83,92,08,110,116,118,148,152,154,
184; т. 18. С. 99-101,103,105,115,117,143; т. 4. Ч. 1. С. 287,289,290,293,301; т. 42.
С. 131-133,135; т. 5. С. 228, 229, 238-239. В частности, В.А. Кучкин полагает, что
Дмитрий-Фома сохранил за собой Суздаль после 1364 г. См.: Кучкин В.А. Форми¬
рование государственной территории. С. 226.
15ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 91; т. 18. С. 109.
323

вотчины с обширными владетельными правами. Напротив, на зем¬
лях Нижнего Новгорода и Городца соответствующие явления не за¬
метны 16.
В связи с вышеизложенным представляется, что мысль, выска¬
занная вот уже скоро сто лет назад А.Е. Пресняковым о невыработан-
ности форм внутреннего «удельного» строя Нижегородского велико¬
го княжества по-прежнему заслуживает внимания17. Наиболее веро¬
ятным кажется такой вариант событий, когда каждый из братьев по¬
лучил свой «удел» на территории родового княжества. Возможно, су¬
ществовало совладение самим Суздалем, как это было в Московском
княжестве в отношении Москвы. Летописи в период 1355-1363 гг.
постоянно упоминают в связи с Суздалем Дмитрия-Фому, который
бежит «въ его градъ въ Суждаль», собирает войска «въ его отчинЪ въ
Суждали» и т. п. Однако его доминирование здесь выглядит вполне
объяснимо, если учесть, что Андрей занял стольный Нижний Нов¬
город, а из оставшихся братьев Дмитрий-Фома являлся старшим.
К тому же, он привлекал к себе внимание составителей летописей
своей активной политической позицией в вопросе о старшем столе
Северо-Восточной Руси. По-видимому, нижегородско-городецкая
часть, как особый великокняжеский «примысел» принадлежала при
Константине и Андрее непосредственно главе династии. В нашем рас¬
поряжении нет сведений о пожаловании Городца Борису Андреем,
как полагал А.В. Экземплярский, или о наделении по отцовскому за¬
вещанию, как об этом писали А.Е. Пресняков и В.А. Кучкин18, но есть
четкое указание на то, что Дмитрий-Фома «поделишася» княжением
и «вдал» Борису Городец. Поэтому выделение последнего в качестве
отдельной территориально-политической единицы в рамках Нижего¬
родского великого княжества, возможно, произошло только в 1364 г.
От периода княжения в Нижнем Новгороде Дмитрия-Фомы
сведений о новых переменах в устройстве княжества нет. А.В. Эк¬
земплярский и А.Е. Пресняков полагали, что Суздаль был передан
Дмитрием своему старшему сыну Василию Кирдяпе. Они опирались
16 Назаров В.Д. Докончание князей Шуйских. С. 63-73.
17 Пресняков А.Е. Образование Великорусского государства. С. 259.
18 Экземплярский А.В. Великие и удельные князья. С. 404; Пресняков А.Е. Об¬
разование Великорусского государства. С. 265 и примеч. 3; Кучкин В.А. Нижний
Новгород и Нижегородское княжество. С. 245, 246; он же. Формирование госу¬
дарственной территории. С. 223.
324

на данные Нижегородского летописца 19. Однако последний нельзя
считать надежным источником, поскольку он является поздним (се¬
редины XVII в.) произведением, содержащим большое количество
неточностей20. Поэтому В.А. Кучкин совершенно справедливо не при¬
нял в расчет его известие. Исследователь, основываясь, по-видимому,
на встречающемся после 1364 г. летописном определении «Суждаль-
ский» в отношении Дмитрия-Фомы, считал, что он сохранил Суздаль
за собой. Однако такой довод, как уже отмечалось, не кажется доста¬
точным.
После смерти Дмитрия в 1383 г. в соответствии с родовым прин¬
ципом наследования Нижний Новгород как столица всего княжества
достался Борису, который получил соответствующий ярлык в Орде:
«Царь же Токтамышь, то слышав въ ОрдЪ преставление, въдасть кня¬
жение Нижнего Новагорода князю Борису Костянтиновичу, брату его,
тогда сущу ему въ ОрдЪ и со своимъ сыномъ Иваномъ. И выиде на Русь
тое же осени князь Борись... и сЪеде на княжении болщемъ на стоять на
своей отчинЪ, а князь Семенъ, братничь его, выиде изъ Орды съ нимъ
вместе (курсив наш. — П. Ч)»21. В 1388 г. на Русь вернулся Василий
Кирдяпа, томившийся в Орде после похода Тохтамыша на Москву в
1382 г.22. По сообщению летописей, Василий привез с собой ярлык на
Городец: «поручи ему царь, вда ему Городець»23. В том же году Васи¬
лий с младшим братом Семеном ополчились против дяди Бориса, ис¬
просили помощь у Дмитрия Ивановича московского и, «собравъ воя
многы съ своее отчины, Суждалци и Городчане», пришли к Нижнему
Новгороду24. На основании этих летописных данных делается вывод
о получении Семеном ярлыка на Суздаль25.
19Экземплярский А.В. Великие и удельные князья. С. 410; Пресняков А.Е. Об¬
разование Великорусского государства. С. 270.
20 См.: Словарь книжников и книжности Древней Руси. СПб., 1993. Вып. 3.
Ч. 2. С. 254-257.
21ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 149: т. 18. С. 135.
22 Во время похода хана к Москве Дмитрий Константинович послал навстре¬
чу двух своих сыновей Василия и Семена, чтобы отвести угрозу от своего княже¬
ства. После сдачи Москвы Семен был отпущен, а Василий уведен в Орду.
“ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 154; т. 18. С. 137.
24Там же.
25 Кучкин В.А. Нижний Новгород и Нижегородское княжество. С. 250 и при-
меч. 124; Он же. Формирование государственной территории. С. 230; Абрамо¬
вич Г.В. Князья Шуйские и Российский трон. Л., 1991. С. 50, 51. А.Е. Пресняков
полагал, что после смерти Дмитрия Константиновича Семен княжил в Суздале.
См.: Пресняков А.Е. Образование Великорусского государства. С. 276,277.
325

Действительно, в сообщении о передаче Борису Нижнего Новго¬
рода говорится о двух отпущенных на Русь князьях. Один из них сам
Борис, а второй — Семен Дмитриевич, но о наделении его Суздалем
сведений нет. Выступление суздальцев на стороне сыновей Дмитрия
Константиновича 1388 г. может объясняться наличием у князей вла¬
дений в Суздалыцине. По вкладной грамоте княгини Софьи, жены
князя Юрия Васильевича Шуйского и договору Василия II с Иваном
Васильевичем Горбатым, у детей Василия Кирдяпы и Семена суздаль¬
ские вотчины действительно фиксируются26.
Таким образом, в 1383 г. была восстановлена ситуация, существо¬
вавшая при Константине и Андрее, когда нижегородско-городецкой
территорией владел глава династии. Однако через пять лет произош¬
ли новые изменения. Вмешательство хана во внутренние дела княже¬
ства, которое выразилось в санкции на обособление Городца, вело к
большей зависимости Суздальских Рюриковичей от Орды. Борису в
1364 г. Городец «вдал» великий князь нижегородский. В результате
Борис послушно «ходил под рукой» Дмитрия. Летописи фиксируют
как совместные акции Константиновичей, так и исполнение Борисом
поручений старшего брата (неоднократные «посылки» в походы на
болгар и на мордву)27. Василию Городец «вдал царь». Соответственно,
и служить Василий должен был в первую очередь хану.
Выступление Дмитриевичей закончилось тем, что «князь Борись
съступися имъ волостей Ноугородскыхъ, а они ему отъступишася его
удЪловъ»28. Традиционно считалось, что данная фраза означает капи¬
туляцию Бориса, его возвращение в Городец и вокняжение в Нижнем
Новгороде Василия Кирдяпы. Соответственно, новая поездка Бориса
в Орду и возвращение в 1391 г. на Русь воспринимались как получение
ярлыка и восстановление его власти в Нижнем Новгороде29. Однако
недавно А.А. Горский сделал существенное замечание по поводу дан¬
ной ситуации. Он указал, что «летописный рассказ не дает оснований
26 Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси XIV -
начала XVI в. М., 1958. Т. 2. № 443. С. 485; ДДГ. № 52. С. 156-157.
27ПСРЛ. Т. 15. Вып.1. Стб. 92,120; Т. 18. С. 109,119.
28ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 154; Т. 18. С. 137.
29 Экземплярский А.В. Великие и удельные князья. С. 420; Пресняков А.Е.
Образование Великорусского государства. С. 276; Насонов А.Н. Монголы и Русь:
История татарской политики на Руси. М.; Л., 1940. С. 136-137; Черепнин Л.В. Об¬
разование русского централизованного государства. С. 648; Кучкин В.А. Нижний
Новгород и Нижегородское княжество. С. 251; он же. Формирование государ¬
ственной территории. С. 230.
326

для такого вывода — в нем говориться не о занятии Василием нижего¬
родского стола, а об уступке Борисом племянникам „волостей новго¬
родских", т. е. какой-то части территории Нижегородского княжества.
В обмен Борису были возвращены „его уделы" — очевидно, опреде¬
ленные территории в пределах Городецкого или Суздальского кня¬
жеств». Исследователь также отметил отсутствие в летописях данных
о том, что, вернувшись в 1391 г., Борис сел в Нижнем Новгороде на
княжение, а это значит — он его и не терял30.
Действительно, если бы произошел обмен важнейшими состав¬
ляющими княжества, летопись сообщала бы о соответствующих го¬
родах, как это было при описании кризиса 1363-1364 гг. Понимать
под «волостями» столичный город нет оснований. Но в таком случае
и под «уделами» нельзя иметь в виду Городец. Слишком уж неэкви¬
валентным выглядит обмен и незначительными результаты похода
Дмитриевичей: вместо только что пожалованного Городца со всей
«тянувшей» к нему территорией — несколько волостей в нижегород¬
ской округе. Представляется, что под «уделами» в данном контексте
нужно понимать суздальские владения Бориса, вероятно, предвари¬
тельно захваченные Дмитриевичами.
Специалисты выделяют серию монет великокняжеского ран¬
га Василия Кирдяпы, связывая их именно с Нижним Новгородом31.
Этому тоже находиться объяснение. По мысли А.А. Горского данные
монеты могут свидетельствовать не о вытеснении Бориса из Нижне¬
го Новгорода, а о том, что после получения «волостей новгородских»
Василий стал считаться совладельцем Нижегородского княжества и
тоже обрел право на титул великого князя32.
В целом такое понимание оставляет интересующую нас ситуацию
в рамках санкционированного Тохтамышем порядка. Вряд ли шесть
лет проведенные Кирдяпой в Орде, где он принял «велику истому»,
выработали у него желание сопротивляться воле ордынского «царя».
Это означает, что Борис не получал отдельного ярлыка на Нижний
Новгород и до 1392 г. действовал ярлык Тохтамыша 1383 г. на «боль¬
ший» стол. Соответственно, тезис В.А. Кучкина — «ярлык на Нижний
Новгород являлся ярлыком на удел Нижегородского княжества, но
30Горский АЛ. Судьбы Нижегородского и Суздальского княжеств. С. 145,146
и примем. 23.
31 Федоров-Давыдов Г.А. Монеты Нижегородского княжества. М„ 1989. С. 12-
16,59-66.
32Горский АЛ. Судьбы Нижегородского и Суздальского княжеств. С. 146.
327

не на все это княжество» — не выглядит столь бесспорным. Письмен¬
ные источники дают однозначные сведения лишь о существовании до
1392 г. ярлыков на Нижний Новгород как столицу всего княжества и
отдельно на Городец.
С вопросом о распределении владений в Нижегородском великом
княжестве в начале 90-х годов XIV в. связана проблема включения
территории Нижегородского великого княжества в политическую
систему Москвы. Не вполне понятно, на что именно распространя¬
лись права московского великого князя Василия Дмитриевича, после
приобретения им в 1392 г. ярлыка на Нижний Новгород. В.А. Кучкин,
основываясь на указанной выше мысли, пришел к следующему выво¬
ду. «Очевидно, уступая в 1392 г. за большую цену московскому князю
ярлык на Нижний Новгород, ордынский хан не отказывался в прин¬
ципе от своей традиционной политики расчленения русских земель,
рассчитывая контролировать другие уделы Нижегородского княже¬
ства: Суздаль и Городец. Эти два удела после 1392 г. не потеряли своей
самостоятельности». Эта точка зрения была принята рядом других
исследователей33.
Однако она не является единственной. Н.И. Храмцовский,
А.Н. Насонов, Л.В. Черепнин исходили из того, что по ярлыку Тохта-
мыша 1392 г. в состав московских владений вошло все великое кня¬
жество 34. А.В. Экземплярский, А.Е. Пресняков полагали, что вошли
лишь Нижний Новгород и Городец35.
33 Кучкин В.А. Нижний Новгород и Нижегородское княжество. С. 252;
Федоров-Давыдов Г.А. Монеты. С. 29; Горский А.А. Судьбы Нижегородского и Суз¬
дальского княжеств. С. 166. Вероятность подобного развития событий призна¬
вал В.Б. Кобрин. См.: Кобрин В.Б. Власть и собственность в средневековой России
(XV-XVI вв.). М., 1985. С. 51.
34 Храмцовский Н.И. Краткий очерк и описание Нижнего Новгорода. Ч. 1.
Нижний Новгород, 1857. С. 32-33; Насонов А.Н. Монголы и Русь. С. 139; Череп¬
нин Л.В. Образование русского централизованного государства. С. 663 (заголовок
§4).
35 Экземплярский А.В. Великие и удельные князья. СПб., 1891. Т. 2. С. 426 (Эк¬
земплярский считал, что по жалованию хана Василий I получил Нижний Новго¬
род и Городец, а Суздаль был присоединен силой); Пресняков А.Е. Образование
Великорусского государства. С. 277-278. Той же точки зрения, по-видимому
придерживался Б.А. Рыбаков. В одной из его статей читаем: «В 1393 г. Суздаль,
Городец и Нижний Новгород вошли в систему Московского княжества», но за¬
тем — «После смерти князя Бориса, в 1394 г., к Москве отошли Нижний Новгород
и Городец-на-Волге, а во владении его родичей остался... Суздаль». См.: Рыба'
ков Б.А. Из истории московско-нижегородских отношений в начале XV в. (Моще-
328

Для выяснения реальной картины продуктивным может ока¬
заться анализ той части летописных сообщений, где описаны ново-
приобретения московского князя. Некоторые, сравнительно поздние,
но сохранившие ранние материалы летописи (Тверской сборник,
Устюжская летопись, Владимирский летописец), приводят сведения
лишь о взятии в 1392 г. Нижнего Новгорода, ничего не говоря о более
обширных территориях36. Согласно Рогожскому летописцу и Симео-
новской летописи, Василий I получил «Новград Нижний со всем кня¬
жением» 37. Далее попытаемся выяснить, что же это означает.
Софийская I и родственные ей летописи сообщают: «дал... царь
Новгородское княжение, Нижний Новгород, и Муром, и Мещеру, и
Торусу»38. Вероятно, в Софийской I было искажение, т. к. в Новгород¬
ской IV и Новгородской Карамзинской известие читается по-другому:
«Новгородцкое княжение Нижнего Новагорода, и Муром, и Мещеру,
и Торусу»39. Иное чтение дают летописи, восходящие через Ермолин¬
скую и Московский свод 1479 г. к их общему протографу: «Новгород
Нижний, и Городец со всем, и Мещеру, и Торусу» (вариант: «...со всем,
что ни есть во власти их, тако же Мещеру и Торусу»)40. В Сокращен¬
ных сводах конца XV в. читается вариант описания событий 1392 г.,
соединяющий обе традиции41. Основное различие двух указанных
перечней в том, что первый из них не называет Городец, но называет
Муром в числе пожалований хана Тохтамыша. Как правило, исследо¬
ватели не ставят вопрос о том, какому варианту отдать предпочтение.
Общим протографом Ермолинской летописи и Московского сво¬
да 1479 г. является свод 70-х гг. XV в. («Свод Феодосия Филиппа»,
«Московско-Софийский свод»). Его составитель взял за основу све¬
дения свода-предшественника Софийской I, Новгородской IV, Нов¬
городской Карамзинской и значительно их дополнил по ряду других
вин княгини Марии 1410 г.) // Материалы и исследования по археологии СССР.
М.; Л., 1949. № 12. С. 186-187.
“ПСРЛ. М„ 1965. Т. 30. С. 129; М„ 2000. Т. 15. С. 445; Л., 1982. Т. 37. С. 37.
Возможно, составители поздних летописей не видели различий между захватом
города и присоединением всего княжества
37ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. С. 164; т. 18. С. 142.
38Т. 5. С. 245; М.; Л., 1962. Т. 27. С. 88; М„ 1959. Т. 26. С. 161.
39Цитата по Новгородской IV (ПСРЛ. Т. 4. Ч. 1. Пг., 1925. С. 373). В Новгород¬
ской Карамзинской аналогично (ПСРЛ. Т. 42. С. 161).
40ПСРЛ. СПб., 1910. Т. 23. С. 133; М.; Л., 1949. Т. 25. С. 19; М.; Л., 1963. Т. 28.
С. 86; СПб, 1853. Т. 6. С. 122; СПб., 1910. Т. 20.1-я пол. С. 210.
41 ПСРЛ. Т. 27. С. 258,336.
329

источников. Одним из них была Троицкая летопись или ее протограф
(конец XIV — начало XV в.). Специалисты предполагают влияние
данного недошедшего памятника, весьма близкого к описываемым
событиям, на рассказ о присоединении Нижегородского княжества в
Ермолинской летописи и Своде 1479 г.42.
Однако в цитатах Н.М. Карамзина интересующий нас перечень не
сохранился. Неизвестно, как он выглядел в Троицкой летописи. Вели¬
кокняжеский сводчик 70-х гг. XV в. мог в него внести свои изменения.
Кроме того, в то время, когда могла идти работа по составлению свода
1408 г., в начале XV в., Городцом владел один из князей московского
дома, двоюродный дядя Василия I — Владимир Андреевич Серпухов-
ский. Отсюда и необходимость подчеркнуть полную легитимность
такого положения указанием на пожалование Городца московскому
князю ханом. Это вероятно, поскольку в числе источников Троиц¬
кой летописи мог быть гипотетически воссоздаваемый «Летописец»
князя Владимира Андреевича43. Наконец, этот вариант, упоминая
Городец, опускает Муром, хотя известно, что он был приобретен в то
время. С 1401-1402 гг. Муром постоянно упоминался среди велико¬
княжеских владений в докончаниях и духовных, а его присоединение
предполагалось еще в 1390 г.44. При этом сведения, дошедшие в Со¬
фийской I, Новгородской IV и Новгородской Карамзинской также яв¬
ляются довольно ранними.
Таким образом, независимо от того, считать ли Троицкую лето¬
пись источником варианта Ермолинской и Московского свода 1479 г.,
или нет, нам кажется более достоверным «новгородско-софиийский»
вариант. Остановиться на одном из них важно, т. к. каждый несет
свой смысл. В первом случае не сказано, что Василий получил «кня¬
жество», но указаны только два из трех его центров. Значит, суздаль¬
скую династию лишили земель в Поволжье, полученных в 1341 г. Во
втором случае, наоборот, речь идет не о частях, а о «княжении» и его
столице. В отношении Мурома, такого уточнения («княжение») нет, а
42Насонов А.Н. История русского летописания XI — начала XVIII вв.: Очерки
и исследования. М., 1969. С. 260-274; Лурье Я.С. Общерусские летописи XIV-XV вв.
Л., 1976. С. 150-161; он же. Две истории Руси XV века: Ранние и поздние, незави¬
симые и официальные летописи об образовании Московского государства. СПб..
1994. С. 42-43.
43 Насонов А.Н. История русского летописания. С. 365-367.
44ДДГ. № 13. С. 38, № 16. С. 44, № 22. С. 61, № 24. С. 64, № 27. С. 70, № 30-
С. 76, 78.
330

он также являлся столицей княжества. Однако здесь оно и не требова¬
лось, т. к. не было других крупных центров. Важно, что «новгородско-
софийский» вариант в данном плане не расходится с Рогожским лето¬
писцем и Симеоновской летописью. Они также указывают не только
на Нижний Новгород (что можно было бы трактовать, как только сам
город с ближайшей округой, или даже Нижний Новгород и Городец),
но и на «все княжение». Итак, совокупность приведенных наблюдений
заставляет склониться к следующей мысли: после 1392 г. под власть
Василия I должна была перейти территория всего великого княжества
Нижегородского, включая Нижний Новгород, Городец и Суздаль.
Данные наблюдения расходятся с мнением В.А. Кучкина о том,
что в Городце до 1403 г. сидел независимый князь — Василий Дмитри¬
евич Кирдяпа. Лишь после его смерти удел перешел в руки московских
князей. В связи с этим, исследователь предложил «исправить» сде¬
ланную Л.В. Черепниным датировку договорной грамоты, по которой
Василий I передавал Городец Владимиру Андреевичу Серпуховскому
(ок. 1401-1402)45. Против такого пересмотра выступил В.Д. Назаров.
Он сформулировал два положения. Во-первых, Троицкая летопись, на
которую ссылается В.А. Кучкин (реконструкция М.Д. Приселкова), не
содержит прямого свидетельства о владении Городцом Кирдяпы в год
смерти и о его смерти именно в Городце. Во-вторых, «аргументация
Л.В. Черепнина вовсе не исчерпывается рассмотрением комплекса
фактов, связанных с ликвидацией Нижегородского княжества. Им
показана связь обмена территорий между Василием I и кн. Владими¬
ром с новгородской и литовской политикой московского правитель¬
ства именно в 1401-1402 гг.»46.
Мнение В.А. Кучкина разделил Г.А. Федоров-Давыдов. Он под¬
черкнул, что Василий Кирдяпа не использовал ярлык 1388 г. на Горо¬
дец, а значит, мог реализовать свои права в 1392-1403 гг. Подтвержде¬
ние этому ученый нашел в нумизматическом материале47. Однако, как
уже отмечалось, Василий Кирдяпа, по всей видимости, владел Город¬
цом в 1388-1392 гг.
Недавно С.А. Фетищев выступил с критикой утверждений
45 Черепнин Л.В. Русские феодальные архивы XIV-XV вв. М„ 1948. Ч. 1. С. 67-
74; Кучкин В.А. Нижний Новгород и Нижегородское княжество. С. 252,260. При¬
мем. 140.
46Назаров В.Д. Дмитровский удел в конце XIV — середине XV в. // Историче¬
ская география России XII — начала XX в. М„ 1975. С. 50. Примем. 24.
47 Федоров-Давыдов Г.А. Монеты. С. 29.
331

В.Д. Назарова и поддержкой высказанного В.А. Кучкиным положе¬
ния. В свою очередь позиция С.А. Фетищева была принята А.А. Гор¬
ским48. Однако С.А. Фетищев, по сути, не отвел второй довод В.Д. На¬
зарова. Исследователь считает, что лояльность Василия Кирдяпы по
отношению к московскому князю давала ему возможность обладания
Городцом. Об этой лояльности говорят и неучастие во враждебных
акциях, и давняя дружба Василия Дмитриевича и Кирдяпы (суще¬
ствование которой, по мнению исследователя, убедительно показал
Г.В. Абрамович). Свою мысль С.А. Фетищев стремится подкрепить
следующим доводом: Кирдяпа — «единственный из всех нижегород¬
ских князей того времени был положен в их родовой усыпальнице —
Спасо-Преображенском соборе. Другие князья, враждовавшие с Васи¬
лием Дмитриевичем, были похоронены в других местах»49. По всем
пунктам трудно согласиться с автором. Известно, что после смерти
Бориса Константиновича в 1394 г. Семен и Василий вместе бежали в
Орду50. Действовали они там явно не в интересах московского князя.
Г.В. Абрамович отмечал две основные причины расположения
Василия I к Василию Кирдяпе. Во-первых, в течение трех лет они оба,
не по своей воле, были в Орде. Однако никаких сведений об их взаи¬
моотношениях в это время нет. Само по себе одновременное пребы¬
вание в Орде не может свидетельствовать о появлении «дружеских»
связей. Во-вторых, как полагал Г.В. Абрамович, в 1382 г. под стенами
Москвы лишь Семен обещал от имени Тохтамыша безопасность жи¬
телям города, а Василий молча стоял рядом. По следующему предпо¬
ложению — Василию I стало об этом известно51. Представляется, что
для московского князя был важен реальный захват Москвы Тохтамы-
шем, а не детали поведения Василия в татарском войске. К тому же,
князья руководствовались в своей политике текущими задачами, а не
личными впечатлениями давних лет.
Наконец, ошибочно утверждение о том, что из современных Васи¬
лию Кирдяпе нижегородских князей только он был погребен в Спасо-
Преображенском соборе. Там же, согласно синодику этого храма, по¬
48 Горский А.А. Судьбы Нижегородского и Суздальского княжеств. С. 149.
Примем. 40; он же. Москва и Орда. М, 2000. С. 124.
49 Фетищев С.А. К истории договорных отношений между князьями москов¬
ского дома конца XIV — начала XV в. // ВИД. СПб., 1994. Т. 25. С. 66-67; Он же.
Московская Русь после Дмитрия Донского. М„ 2003. С. 110-111.
50ПСРЛ. Т. 28. С. 87; т. 25. С. 221; т. 6. С. 124; т. 20.1-я пол. С. 211.
51 Абрамович Г.В. Князья Шуйские. С. 50-51,54-55.
332

коился прах Ивана Борисовича Тугого Лука52, отношения которого с
Москвой далеко не всегда были гладкими. Вместе со старшим братом
Даниилом он был активным участником восстановления нижегород¬
ской независимости в 1409-1415 гг.53. Кроме того, перечень княже¬
ских захоронений, содержащийся в синодике, включает имя Семена
Ивановича54. Здесь закралась ошибка, т. к. суздальский князь с таким
именем не известен. По-видимому, захоронение принадлежало Семе¬
ну Дмитриевичу, родному брату Василия Кирдяпы. Из летописей из¬
вестно, что Семен восемь лет служил ордынским ханам, «поднимая
рать на московского великого князя, како бы наити свою вотчину
Новгородское княжение»55. Итак, доводы в пользу обладания Город-
цом до 1403 г. Кирдяпой все же недостаточно убедительны. Так же,
как и Нижний Новгород, Городец после 1392 г. должен был отойти под
власть московского князя по ярлыку Тохтамыша.
Вместе с тем, сведения о существовании отдельных ярлыков на
Суздаль и на Нижний Новгород все-таки есть. Это договор конца
1448 — первой половины 1449 г. Василия II с внуком Семена Дмитрие¬
вича, Иваном Васильевичем Горбатым, фиксирующий переход по¬
следнего на службу к московскому князю. Иван Горбатый обязуется
отдать, «што будет оу мене ярлыков старых на Суждаль, и на Новгород
на Нижний, и на Городець, и на все на Новугородское княженье...»56.
Интерпретаций данного текста может быть несколько. Во-первых, со¬
ставитель текста договорной грамоты мог не знать в точности, какие
именно выдавались ярлыки за всю предыдущую более чем столетнюю
историю княжества, и перечислил все теоретически возможные вари¬
анты. Во-вторых, нельзя забывать, что отдельные ярлыки на Суздаль
существовали до 1341 г. В-третьих, эти ярлыки могли появиться в
ходе борьбы за включение нижегородско-суздальских земель в состав
Московского великого княжества за период с 1392 по 1449 гг.
52 Нижегородская государственная областная универсальная научная би¬
блиотека им. В.И. Ленина. Отдел редких книг и рукописей. Ф. 1. Оп. 2. № 26
(Р/1028). Синодик Спасо-Преображенского собора середины XVII в. Л. 2 об. (да¬
лее - НГОУНБ).
"ПСРЛ.Т. 15. Вып. 1. Стб. 186; т. 18. С. 159-160; т. 30. С. 128; т. 15. С. 485-487;
М., 1965. Т. 11. С. 219.
54НГОУНБ. Л. 2 об.
55ПСРЛ. Л., 1925. Т. 4. Ч. 1. С. 397-398; т. 5. С. 253-254. Г.В. Абрамович проти¬
вопоставлял братьев друг другу, изображая одного как друга Василия I, а второго
как яростного врага.
56ДДГ. № 52. С. 158.
333

В частности, есть основания полагать, что в самом скором после
1392 г. времени мог быть получен ярлык на Суздаль. Такое развитие
событий связываем с интерпретацией жалованной данной грамоты
Бориса Константиновича нижегородскому Благовещенскому мона¬
стырю на рыбные ловли по реке Суре с титулом «великий князь» («Се
яз князь великий Борис Костянтинович пожаловал...»), обозначением
места и даты выдачи («Дана грамота в Нижнем Новгороде лета 6902-го
декабря в 8 день»). Документ сохранился в составе Копийной книги
актов на земельные владения московского митрополичьего дома, со¬
ставленной в конце 1520-х гг. Акты этого сборника расположены по
уездам. Нижегородский раздел начинается с листа 272. На свободном
месте оборота листа 271 и листа 272 почерком второй половины XVI в.
приписан интересующий нас акт57. Данное обстоятельство не может
являться основанием для сомнения в его подлинности, т. к. практика
составления копийных книг митрополичьей кафедры предусматри¬
вала включение в них документов по мере обнаружения.
Грамота Бориса 1393 г. давно известна исследователям, но попы¬
ток интерпретировать факт ее выдачи в науке немного. А.Е. Пресня¬
ков и Я.С. Лурье связали его с данными некоторых летописей о двух
поездках Василия I в 1392 г. в Золотую Орду: после первой произошел
силовой захват Нижнего Новгорода и лишь после второй — выдача
ярлыка. А.Е. Пресняков писал, что захват Бориса, который по летопи¬
сям произошел во время первого похода москвичей на Нижний, имел
место после указанной в грамоте даты, а «вторичную поездку князя
Василия в Орду и его возвращение из Орды 20 октября надо отнести
на 6903 (1394) г., т. е. вернулся великий князь уже после кончины Бо¬
риса» 58. Как видим, такое толкование идет вразрез с данными источ¬
ников. Я.С. Лурье посчитал, что официально Ордой захват Нижнего
был признан не сразу и грамота Бориса Константиновича тому под¬
тверждение, т. к. выдана от имени великого князя59. Мнение исследо¬
вателя не объясняет до конца происхождение документа. Во-первых,
не ясно, как после захвата столицы княжества московскими войсками
Борис мог выдавать в ней грамоты. Во-вторых, документ был выдан
не до санкции Тохтамыша, а после, т.к. датирован 6902 г., а согласно
летописям (сколько бы поездок они не называли) ярлык был получен
57 АФЗХ. М„ 1951. Ч. 1. № 229. С. 201-202; Клосс Б.М. Никоновский свод и
русские летописи XVI-XVII вв. М., 1980. С. 56-58.
58Пресняков А.Е. Образование Великорусского государства. С. 277.
59Лурье Я.С. Две истории Руси. С. 51.
334

Василием I не позже 6901 г. С.А. Фетищев объясняет ситуацию сле¬
дующим образом: «...Борис Константинович пожаловал монастырю
угодья не в Нижегородском уделе, а по реке Суре, т. е. на тех самых
землях, которыми он владел ранее и которые, по всей вероятности,
наряду с Суздалем, остались в его вотчине после того, как он лишил¬
ся нижегородского стола»60. При этом, без какой-либо аргументации
игнорируется указание на место выдачи документа и статус жалова-
теля.
А. А. Горский, возражая автору настоящих строк, писал, что делать
на основе грамоты выводы о восстановлении власти Бориса в Нижнем
Новгороде вряд ли правомерно. Исследователь дал такой коммента¬
рий: «В летописном сообщении о смерти Бориса в следующем году
в Суздале он также назван „великим князем“. Очевидно, за Борисом
были оставлены во владение некоторые из нижегородских волостей,
он мог въезжать в Нижний в целях распоряжения ими и сохранял
право титуловаться великим князем»61. Однако данная реконструк¬
ция событий не выглядит более убедительной. Во-первых, точность
воспроизведения титулов официальными документами и летописями
разная. Предпочтение, конечно, нужно отдать первым. Сообщение ле¬
тописи о смерти обычно подводит итог деятельности того или иного
лица и определение «великий» в отношении князя может лишь обо¬
значать, что когда-то он таковым являлся, а может быть и ошибкой.
Во-вторых, совсем уж странным выглядит разрешение Борису
въезжать в Нижний Новгород, да еще и титуловаться там «великим
князем». Присоединение Нижнего Новгорода — самый крупный успех
княжения Василия I. Время показало, что легкость этого события
кажущаяся. В литературе традиционно делается упор на то, что по¬
литика Москвы находила сочувствие в Нижегородском крае (обычно
при этом ссылаются на пример боярина Василия Румянца, по сгово¬
ру с москвичами заявившего Борису Константиновичу об «отъезде»
в решающий для того момент, когда под стенами Нижнего уже стояли
бояре Василия I с татарским отрядом)62. Однако поддержкой населе¬
60 Фетищев С.А. Московская Русь. С. 108-109.
61 Горский А.А. Судьбы Нижегородского и Суздальского княжеств. С. 146.
Примем. 27.
62 См., например: Очерки истории СССР. Период феодализма IX-XV вв. Ч. 2.
М., 1953. С. 238-230 (автор параграфа — Л.В. Черепнин): КучкинВ.А. Нижний Нов¬
город и Нижегородское княжество. С. 251 и примем. 131,135 (С. 259); Кучкин В.А.
Формирование государственной территории. С. 230-231 и примем. 222, 226;
335

ния пользовались и местные князья. Доподлинно известно о дружи¬
нах (дворах) Семена Дмитриевича и Даниила Борисовича63. Ясно, что
столь длительная, более чем полувековая борьба за восстановление
нижегородской самостоятельности была бы невозможна без опоры в
самом регионе. Вряд ли правящие круги Москвы не осознавали всей
сложности ситуации. В их интересах было не разрешать Борису на¬
вещать свою прежнюю столицу, а, наоборот, по возможности макси¬
мально изолировать его от нее.
По-видимому, нужно признать, что спустя год после въезда мо¬
сковского князя в побежденный Нижний Новгород здесь продолжал
править Борис Константинович, провозглашавший себя суверенным
князем, т. е. в течение 1393 г. последний смог вернуть себе утраченную
власть. Это означает, что у суздальских Рюриковичей оставался по¬
тенциал для противостояния московскому натиску. Перед Василием I
встала серьезная проблема, которую нельзя было решить в одночасье.
Формально на его стороне была Орда, но Тохтамыш, получив необхо¬
димое ему «злато и сребро... многое и дары великие» для борьбы с Ти¬
муром64, конечно, не был заинтересован в усилении Московского кня¬
жества. Вероятно, в этих условиях стороны пришли к компромиссу.
В пользу такого предположения свидетельствуют следующие
факты. В конце 1393 г. Борис Константинович занимал Нижний Нов¬
город и заявлял о себе как о великом князе, но уже в мае 1394 г. он
скончался в Суздале65. Известна также именная чеканка удельного
уровня Бориса в Суздале. При этом Суздаль никогда ранее не был его
столицей. Здесь же в конце XIV — начале XV в. выпускал свою монету
того же статуса старший сын Бориса — Даниил66.
На какое-то время были удовлетворены и притязания Дмитри¬
евичей. В течение двух лет с момента получения Василием I ярлыка
Фетищев С.А. Московская Русь. С. 106-108.
63ПСРЛ. Т. 5. С. 253-254; т. 4. Ч. 1. С. 397-398; т. 42. С. 169; т. 27. С. 97; т. 26.
С. 178-179.
МПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 162; Т. 18. С. 142; Греков Б.Д., Якубовский А.Ю-
Золотая Орда и ее падение. М.; Л., 1950. С. 336-373; Егоров В.Л. Историческая гео¬
графия Золотой Орды в XIII—XIV вв. М„ 1985. С. 222-223.
65ПСРЛ. Т. 15. Вып. 1. Стб. 162; т. 18. С. 142; т. 25. С. 221; СПб., 1910. Т. 23.
С. 133 (в Ермолинской отсутствует фраза «в своей отчине»). См. также: Присел¬
ков М.Д. Троицкая летопись. Реконструкция текста. М.; Л., 1950. С. 438-440; Лу¬
рье Я.С. Две истории Руси. С. 34; Муравьева Л.Л. Московское летописание второй
половины XIV — начала XV в. М„ 1991. С. 101.
66Федоров-Давыдов Г.А. Монеты. С. 81,83 — 87.
336

на Нижний Новгород Дмитриевичи дважды отъезжали в Орду: после
захвата столицы княжества — один Семен, в связи со смертью Бори¬
са — Василий и Семен67. Мотив поездок ясен. Князья пытались апел¬
лировать к хану, но Тохтамыш уже принял решение, выдав ярлык Ва¬
силию I. С другой стороны, возвращение между концом 1392 и маем
1394 г. свидетельствует о каком-то успехе Дмитриевичей в борьбе за
свои наследственные права.
Все это наводит на мысль о том, что суздальским Рюриковичам
во главе с Борисом Константиновичем было передано родовое Суз¬
дальское княжество. Соглашение было достигнуто, по-видимому, при
участии хана. Г.А. Федоров-Давыдов выделил группу нижегородских
монет, типы которых восходят к временам независимости, но чека¬
ненных при московской администрации. Среди них есть монеты по¬
ниженного ранга чеканки, отразившие «какое-то воздействие Тох-
тамыша на московские власти в Нижнем Новгороде». Исследователь
полагал, что «снижение ранга чеканки могло осуществляться и под
нажимом ордынских властей или как некоторый компромисс с оста¬
вавшимися нижегородско-суздальскими князьями»68. Кажется веро¬
ятным и выдача особого ярлыка на Суздаль, о чем свидетельствует
достаточно высокий статус монет Бориса и Даниила.
В дальнейшем представители суздальских Рюриковичей неодно¬
кратно восстанавливали свою власть в Нижнем Новгороде, в том чис¬
ле с получением ярлыков. Однако сведения источников об этих собы¬
тиях настолько фрагментарны, что делать какие-либо определенные
выводы о специфике ярлыков, о перспективах распределения власти
и территорий между участниками предприятия — довольно сложно.
В политической системе Москвы нижегородско-суздальские
земли первоначально, вплоть до конца княжения Василия I, попали
в особое положение. Об окончательном слиянии их с Московским ве¬
ликим княжеством речи идти еще не могло. Ключевым для опреде¬
ления статуса русских земель тогда являлся характер связей с Ордой,
прежде всего даннических отношений. В этом плане весьма показа¬
тельны сведения докончания Василия I с Владимиром Серпуховским,
согласно которому последний должен был вносить причитающиеся с
67 Хотя летописи приводят либо одно, либо другое сообщение о побеге Дми¬
триевичей, тем не менее, сообщения эти разные, и в данном случае нет основания
подозревать дублирование, на что справедливо указал А.А. Горский. См.: Гор¬
ский АЛ. Москва и Орда. М., 2000. С. 124.
68 Федоров-Давыдов Г.А. Монеты. С. 126-129.
337

Городца ордынские выплаты в особый «новгородцкой выход»69. Ну¬
мизматический материал свидетельствует о том, что Василий I не мог
выпустить в Нижнем Новгороде собственную именную монету. Здесь
при московской администрации производилась анонимная чеканка
с указанием титула «великий князь» по типам, генетически восходив¬
шим к местному денежному делу70. Следовательно, Нижний Новгород
продолжал восприниматься как особый княжеский стол.
Вероятно, как внешне-, так и внутриполитические факторы (сре¬
ди последних проблема наследования) привели московского князя к
мысли провозгласить старшего сына нижегородским великим кня¬
зем. Когда это произошло, не известно, но в летописном сообщении
о смерти княжича в июле 1417 г. ему усвоен именно этот титул:
«...преставися князь великы Нижнего Новгорода Иванъ Васильевич,
сынъ великого князя Васильа Дмитриевича на МосквЪ. Положиша
и въ церькве архаггела Михаила идЪ же вси князи Рустии лежат»71.
Г.А. Федоров-Давыдов отмечал, что на нижегородских анонимных
великокняжеских монетах, чеканенных московскими властями, ис¬
пользовалась в качестве замены имени так называемая схема «Иоанн
Креститель» для обозначения наследника Василия I — Ивана72. Такие
монеты были обнаружены в составе клада, зарытого в 1409 г. Нужно
полагать, княжич имел отношение к нижегородскому столу до этого
года. Известна жалованная грамота Василия II Дудину монастырю
на нижегородские воды в низовьях Оки. Московский князь выдал ее
«по отца своего грамоте великого князя Василья Дмитреевича и по
69ДДГ. № 16. С. 44.
70 Федоров-Давыдов Г.А. Монеты. С. 109-130.
71ПСРЛ. Т. 25. С. 243. Н.И. Храмцовский, А.В. Экземплярский, Л.В. Черепнин
считали, что в данном случае речь идет о смерти Ивана — сына Василия Кирдяпы.
При этом Н.И. Храмцовский полагал, что этот князь получил ранее от Василия I
во владение Нижний Новгород с титулом великого князя. См.: Храмцовский Н.И.
Краткий очерк. С. 37,39; Экземплярский А.В. Великие и удельные князья. С. 437-
438; Очерки истории СССР. С. 239 (автор параграфа - Л.В. Черепнин). Такое по¬
нимание вызвано следующим обстоятельством. Данное летописное известие
приводится в сводах между сообщениями о приезде в Москву нижегородских
князей Ивана Васильевича и Ивана Борисовича в 1416 г. и Даниила Борисовича в
1417 г. Однако место захоронения однозначно указывает на сына Василия I.
72 Федоров-Давыдов Г.А. Монеты. С. 109-126. При этом сам исследователь
считал, что Иван не был нижегородским князем, а летописный титул связывал
с влиянием современной составителю свода практики. В таком случае остает¬
ся непонятно, для чего вообще был необходим данный прием в нижегородском
денежном деле.
338

брата своего грамоте князя Ивана Васильевича...»73. Следовательно,
последний не был только номинальным главой княжества, а в какой-
то период своей жизни реально в нем распоряжался. Таким образом,
в Нижнем Новгороде складывался вариант, впоследствии применен¬
ный в присоединенной Твери74. Так же, как и там, была создана ви¬
димая легитимность в передаче стола. Иван Молодой, сын Ивана III,
был внуком тверского князя. Иван Васильевич был внуком нижего¬
родской княжны, правнуком великого князя Дмитрия Константино¬
вича.
Уже на раннем этапе включения земель Нижегородского великого
княжества в состав Московского обозначилась линия на расчленение
территории во владельческом отношении75. Тем не менее, сохраня¬
лись основные традиции внутреннего устройства: суздальская часть в
совместном владении местной династии, нижегородская — контроли¬
руется верховным князем (теперь — московским), городецкая — обо¬
собляется во владение влиятельному родственнику.
В заключение наших размышлений отметим характерные черты
территориально-политического устройства Нижегородского велико¬
го княжества. К ним могут быть отнесены невыработанность внутрен¬
ней структуры, сохранение разделения между родовой и приобретен¬
ной частями, деформирующее влияние власти ордынского хана.
73 АСЭИ. Т. 3. № 299. С. 327. Датировка В.Д. Назарова (Назаров В.Д. Докон-
чание князей Шуйских. С. 63). Отсутствие в тексте 30-х гг. элемента «великий»
в титуле Ивана может объясняться тем, что княжич так и не побывал великим
князем на Москве, поэтому составители документа не могли поставить его в один
ряд с отцом и братом.
74Каштанов С.М. Социально-политическая история России конца XV — пер¬
вой половины XVI в. М„ 1967. С. 31,32.
75 Чеченков П.В. Утверждение власти московского великого князя в нижего¬
родских землях. С. 279-282
339

В.Д. Назаров
«ГОСПОДЬ, КНЯЗЬ ВЕЛИКИЙ»,
СЛУЖИЛЫЕ КНЯЗЬЯ И ГОСУДАРЕВ ДВОР
В РОССИИ XV ВЕКА'
История политической и социальной элиты средневековой Руси в
XIV — XV столетиях относится, бесспорно, к наиболее актуальным
фундаментальным проблемам в современной отечественной истори¬
ографии. Нет нужды объяснять это в деталях. Укажем просто на пря¬
мую сопряженность исследовательских успехов по данной тематике с
решением принципиальных вопросов государственного и сословного
устройства России в XV-XVI вв. Чрезвычайная скудость источников в
сочетании с большим разнообразием точек зрения, по преимуществу
оценочных, создает большие трудности при реальном исследовании
этого круга проблем. Все сказанное в еще большей степени характе¬
ризует состояние дел в изучении такой заметной группы российской
элиты как служилые князья.
Нет, видимо, ни одного историка XIX-XX вв., писавшего о поли¬
тической истории России XV-XVI вв., который не дал бы собственной
оценки этого феномена российской действительности. Оценок, слабо
связанных с действительным анализом источников, с логикой в по¬
становке проблемы. Только сравнительно недавние работы демон¬
стрируют существенно иные подходы к решению задачи. Назовем
в первую очередь монографию А. А. Зимина, вышедшую посмертно
и подведшую итоги многолетним усилиям виднейшего историка-
медиевиста в изучении судеб российской аристократии XV-XVI сто¬
летий1. ** Статья подготовлена в рамках проекта РГНФ (грант 06-01-00055а). Пер¬
вый, более краткий вариант работы издан: Назаров В.Д. Служилые князья в Рос¬
сии XV века и государев двор // Revista de Istorie a Moldovei. Materiale ale simpozi-
onului international. In memoriam P. Sovetov. 2007. № 4 (72).
340

Естественно, что в книге на подобную тему, сюжет о служебных
или служилых князьях занял подобающее ему место. Автор обраща¬
ется к нему не единожды. Разбирая конкретные тексты, делая соот¬
ветствующие наблюдения в рамках истории отдельных княжеских
родов, Зимин приходит к ряду обобщающих суждений1 2. Есть ли смысл
в таком случае в нашей статье? Вопрос тем законнее, что немногим
ранее работы Зимина было издано монографическое исследование
В.Б. Кобрина, в котором интересующей нас проблеме уделено нема¬
лое внимание (Зимин был знаком со статьями своего ученика на эту
тему)3. Если добавить книгу М.М. Крома (в ней детально обследован
статус разных групп верховских князей в XV в. в ту эпоху, когда они
подчинялись власти великих князей литовских)4, то необходимость
нового обращения к проблеме как будто вообще отпадает. И все же
есть резон продолжить дискуссию, прежде всего в силу характерных
особенностей историографической традиции.
Случилось так, что о служилых князьях как феномене россий¬
ской социально-политической действительности XIV-XVI вв., их от¬
ношениях с носителями верховной власти в Северо-Восточной Руси, а
затем России судили по преимуществу на материале XVI столетия и на
примере верховских князей в первую очередь (князей Воротынских,
Одоевских, Трубецких и т. д.). Мотивы прозрачны. Прямые тексты
о служебных князьях в документации XV в., привычно используемые
в ученой литературе, весьма немногочисленны и лапидарны. На таком
фоне даже единичные, но более разнообразные по жанру источники
XVI в., позволяющие судить об основных вехах биографии служилых
князей, об объеме их прав на родовые владения, составе и границах
последних, о численности и структуре их вассалов, дают, казалось бы,
широкие возможности для разностороннего анализа (они, кстати, да¬
леко еще не все реализованы). Поскольку судьбы верховских владете¬
лей в конце XV — XVI в. освещались известными материалами наи¬
1 Зимин АЛ. формирование боярской аристократии о России во второй по¬
ловине XV — первой трети XVI в. М., 1988.
2 Там же. С. 35-36,67,69,92,110,122-124 и др.
3 Кобрин В.Б. Власть и собственность в средневековой России (XV-XVI вв.).
М., 1985; он же. О формах светского феодального землевладения в Русском госу¬
дарстве XV-XVI в. (К постановке вопроса) // Ученые записки МГПИ. М„ 1969.
№ 309; он же. Землевладельческие права княжат в XV — первой трети XVI в. и
процесс централизации Руси. / / История СССР. 1981. № 4.
4 Кром М.М. Меж Русью и Литвой. Западнорусские земли в системе русско-
литовских отношений конца XV - первой трети XVI века. М„ 1995. С. 34-70.
341

более ярко, постольку представления об эволюции служилых князей
вообще и преднамеренно, и невольно формировались на этой основе.
Статья С.Б. Веселовского в некотором роде задала здесь тон5.
Более того. Характеристики XVI в. переносились нередко на
предшествующую эпоху, а поскольку в центре внимания оставались
Рюриковичи и Гедиминовичи верхней Оки, то считалось правильным
для характеристики вообще статуса служилых князей в России XV в.
напрямую опереться на тексты докончаний и крестоцеловальных
грамот верховских владетелей в адрес Казимира IV. Так, в частности,
полагал М.Н. Тихомиров, идею которого Зимин счел весьма интерес¬
ной6.
Выразительная особенность. Ряд конкретных наблюдений в
книге Зимина разбросан в разделах, повествующих об истории от¬
дельных княжеских родов и кланов. Но общий анализ статуса и эво¬
люции служилых князей, в том числе в XV в., вынесен в начальный
и заключительный разделы главы «Служилые князья Юго-Западной
Руси и Дума»7. Сама композиция как бы подталкивает читателя к
выводу о том, что этот феномен российской действительности оста¬
вался длительным и устойчивым только в данном регионе, а на всем
остальном пространстве Северо-Восточной Руси был редким и плохо
различимым явлением. Противоречивость, размытость некоторых
формулировок и оценок ведут к тому же. Зимин то считает служебных
князей особой корпорацией, в которую включаются и исключаются
те или другие княжеские кланы, то полагает, что в первой трети XVI в.
служилые князья не составляли единой и сплоченной корпорации.
Не прояснена ситуация с княжескими суверенными правами. Что,
собственно, под ними понимается? Они, то предшествуют статусной
позиции служилых князей (утеряв суверенные права, группы княжат
переходят на положение служебных владетелей), то сопровождают и
сопрягаются с этой позицией. Не спасают формулы типа «остатков
суверенных прав», «положение, близкое к служебным князьям» (все
о князьях Микулинских) и аналогичные8. В книге Кобрина неопре¬
деленность подобных высказываний выражена, пожалуй, заметнее.
5 Веселовский С.Б. Последние уделы в Северо-Восточной Руси // Историче¬
ские записки. М., 1947. Т. 22. С. 101 и далее.
6 Тихомиров М.Н. Россия в XVI столетии. М., 1962. С. 46-51; Зимин АЛ. Фор¬
мирование боярской аристократии. С. 122.
7 Зимин АЛ. Формирование боярской аристократии. С. 122-124,143-146.
8 Там же. С. 67,69,75,92,110,122,123,144 и др.
342

Наличие некоторых княжеских прав (не всегда с уточняющим эпите¬
том — суверенных) фиксируется исследователем едва ли не у боль¬
шинства княжеских домов Рюриковичей Северо-Восточной Руси9. Но
это мало что добавляет к конкретному наполнению названных прав.
К тому же сам термин «служилые князья» применяется в таких случа¬
ях автором совсем нечасто.
Еще большей невнятностью в сочетании с пугающей разма¬
шистостью отличаются суждения М.Е. Бычковой. Собственно ис¬
следовательские моменты в ее тексте отсутствуют. Автор обобщает
имеющуюся литературу вопроса, прежде всего работы А.А. Зимина
и В.Б. Кобрина. И как это нередко бывает, усиливает, доводит почти
до абсурда слабые позиции своих предшественников. Исследователь¬
ница безаппеляционна в своих итоговых, очень решительных вы¬
водах. Феномен служилых князей — краткое явление в российской
социально-политической действительности первой четверти XVI в.,
заимствованное к тому же из реалий Великого княжества Литовско¬
го 10. Зимин и Кобрин, при всей размытости своих наблюдений отно¬
сительно служилых князей XV в., заметим, не отказывали Северо-
Восточной Руси в самом существовании этого феномена. А главное,
как быть с многократным упоминанием «служебных» (служилых)
князей в договорах и завещаниях XV в., вовсе не литовских, вовсе не
верховских, а великих и удельных князей именно Северо-Восточной
Руси? Приходится с печалью догадываться, что опубликованный еще
в 1950 г. том с этими документами был почему-то недоступен исследо¬
вательнице в то время, когда она трудилась над своим разделом.
Конечно, противоречивость, туманность, а порой экстравагант¬
ность, как у Бычковой, бытующих ученых мнений вызвана, в первую
очередь, скудостью источников. Но все ли документы XV в. исполь¬
зованы для изучения данной темы? Все ли известные тексты подвер¬
гнуты последовательному анализу? Всегда ли и в любом контексте
служилые князья обязательно именовались именно этим словосо¬
четанием? Справедливо ли на основании разноплановых источников
переносить характерные признаки статуса служилых князей XVI в. в
XV столетие, а нормы Великого княжества Литовского (относитель¬
но верховских владетелей) в действительность Московского великого
9 Кобрин В.Б. Власть и собственность. С. 52-57 и др.
10 Бычкова М.Е. Правящий класс Русского государства // Европейское дво¬
рянство XVI-XVII вв.: Границы сословия. М., 1997. С. 239-244, и в особенности
с. 242.
343

княжения? Ответы на поставленные вопросы, по возможности аргу¬
ментированные, и составят предмет настоящей работы.
Несколько предварительных замечаний. Во-первых, полагаем
более логичным обратиться сначала к документации о служилых
князьях XV в. И лишь затем перейти к сличению полученного резуль¬
тата с нормами XVI столетия (последнее должно послужить темой от¬
дельной работы). Во-вторых, необходимо помнить, что в конце XIV в.
принципиально изменилась политическая карта Северо-Восточной
Руси. Вместо реально или формально единой системы Великого кня¬
жения Владимирского после его слияния с Московским княжеством
сформировалась система равностатусных княжений-государств и.
После 1389 г. ни летописи, ни княжеские докончания (в частности,
московско-тверские) не знают соперничества из-за великокняжеско¬
го стола во Владимире. Оно перестало существовать как реальность
политической жизни. Эволюция служебных князей до начала XVI в.
была вписана именно в этот государственно-политический контекст.
В-третьих, оценки полноты суверенных прав тех или других князей
не могут быть соотнесены с некоей идеальной нормой, сформулиро¬
ванной к тому же в тексте. Нам об этом по документации XV в. ни¬
чего неизвестно. Понятие суверенитета той эпохи всегда конкретно и
характеризуется рядом дополняющих друг друга признаков, каждый
из которых фиксирует особую область в реализации прерогатив су¬
верена. Важнейшие из них суть: сфера отношений с Ордой, а также с
соседними монархиями; межкняжеские отношения различных уров¬
ней; права по отношению к подвластной территории и ее населению,
«свободные» сюзеренно-вассальные связи с элитными и «благород¬
ными» служилыми слоями. Совокупность перечисленных характери¬
стик в их взаимосвязях и переплетениях дает представление о реаль¬
ных пределах суверенитета того или иного владетеля. Причем, даже
тогда, когда в силу дефицита источников мы остаемся в сфере предпо¬
ложений и косвенных показаний. И последнее. Особенности положе¬
ния служилых князей прежде всего и по преимуществу определялись
характером их отношений с правящими князьями. Именно в ключе¬
вых статьях договора Василия II со служилым князем И.В. Горбатым-
Шуйским середины XV в. московский монарх в сохранившихся до-
кончаниях впервые именуется «господарем, князем великим». Вся 1111 История России с древнейших времен до конца XVII века. М., 1996. С. 284-
285,388 и др. (раздел В.Д. Назарова).
344

другая документация, официально оформлявшая взаимоотношения
князей любых рангов и статусов, такого титулования не знает вплоть
до 1504 г. (см. ниже). Важен также иной аспект социального бытия
служилых князей: их исторические судьбы оказались неразрывно
связанными с переменами в составе и структуре великокняжеского
(затем государева) двора.
Обратимся к текстам межкняжеских договоров. Они распадают¬
ся на две большие группы. В первую следует включить соглашения
глав великих княжеств, а также договоры с соседними монархами. Во
вторую — докончания князей одного дома, но с разными статусами,
т. е. великих и удельных князей. Хотя ранее всего термин «служеб¬
ные князья» встречается в текстах второй группы, есть все резоны
начать с документации, оформлявшей взаимоотношения глав само¬
стоятельных княжений. Речь идет о московско-тверских, московско-
рязанских, литовско-московских, литовско-тверских договорах, а
также о единичном подобного рода докончании московского князя
(Дмитрия Юрьевича Шемяки) и суздальских князей, возникшем в
особенных обстоятельствах (по нашему мнению, это нереализо¬
ванный проект соглашения, составленный кн. Шуйскими и предва¬
рительно парафированный Шемякой). Впервые интересующая нас
группа князей фигурирует в московско-тверском соглашении 1399 г.
(датировка наша)12.
Для дальнейших суждений важно помнить, что сохранился толь¬
ко экземпляр договора московского великого князя Василия Дмитри¬
евича. Нужное нам место находится в заключительном разделе доку¬
мента, где речь идет о статусе и правах разных групп вассалов великих
князей. Цитируем начало раздела: «А кто моих (т. е. Василия I. — В. Я.)
князей отъедет к тобе, кого ми Бог поручил и моей братьи молодшей,
в тех ти вочины не вступатися, ни твоим детем, ни твоим братаничем,
ни под нашею братьею меншею, ни под нашими детми»13. Для пра¬
вильной интерпретации нужно помнить два обстоятельства. Договор
заключен не только от имени великих князей: с московской стороны
названы двое удельных князей (дядя и младший родной брат Васи¬
лия I), с тверской — двое сыновей Михаила. Без прямого именования
фигурируют и иные представители обоих княжеских домов. Соответ¬
12 Назаров В.Д. Дмитровский удел в конце XIV — середине XV в. // Истори¬
ческая география России. XII — начало XX в. М., 1975. С. 50-51. Примеч. 27.
13 ДДГ. № 15. С. 42.
345

ственно, всех реальных и потенциальных удельных князей, кровных
сородичей великих князей, следует исключить из состава той группы
княжья, которую «Бог поручил» Василию I. Надо думать, что в экзем¬
пляре князя Михаила в соответствующем месте речь шла об анало¬
гичной группировке, «доверенной» уже тверскому суверену. Вслед за
приведенной цитатой следует текст о свободе отъезда бояр и вольных
слуг с сохранением ими своих владений в прежнем княжении при
условии их податного и судебно-административного подчинения «по
земле и по воде», т. е. по административно-территориальной принад¬
лежности14.
Сопоставляя приведенные факты, нетрудно заметить, что «мои
князья» Василия I и есть та группа князей, которая немногим позднее
в аналогичных документах будет обозначена как служебные князья.
Это легко доказывается соглашением Василия II и тверского великого
князья Бориса Александровича 1456 г., в котором налицо вышепри¬
веденная формула (и что характерно, в обоих — московском и твер¬
ском — экземплярах с параллельным упоминанием «моих князей»
Василия II и Бориса) с добавлением самого термина — «мои князья
служебные»15 (близкий тест содержит соглашение Ивана III с твер¬
ским великим князем Михаилом Борисовичем 1462-1464 гг.16). Суще¬
ственно, что служебные князья отделены и от удельных владетелей,
и от основной массы служилых вассалов-бояр и вольных слуг. В этом
перекрестии и нащупываются особенности их статуса.
Кто суть субъекты московско-тверских докончаний? Великие
князья обоих государственных образований, но не только они. Вместе
с ними, под их началом фигурируют поименно названные или толь¬
ко обозначенные в общем виде иные представители двух княжеских
домов. Не суть важно сейчас, в какой мере коллективный княжеский
суверенитет действенен. Показательно только то, что в сфере отно¬
шений великих княжеств нормой является соучастие младших соро¬
дичей (не обязательно младших по возрасту). Служебные князья из
этой области реализации суверенитета исключены, они — индивиду¬
ально или коллективно — не были субъектами договорных отноше¬
ний между великими или аналогичными им по рангу княжениями.
14 Там же. С. 41-43. Текст был известен Зимину. Он привлекался им для дока¬
зательства тезиса о том, что корпорация служилых князей начала формировать¬
ся в XIV в. (Зимин А.А. Формирование боярской аристократии. С. 123).
15 ДДГ. № 59. С. 188-189,191.
16 Там же. №63. С. 204,207.
346

Они, как бояре и вольные слуги, — объекты отдельных клаузул таких
договоров.
Но в отличие от последних, к ним неприменимо право свободно¬
го отъезда с сохранением родовых владений. Понятно почему. «Вино¬
ваты» здесь широкие права служебных князей на свои земли и под¬
властное население. Их отъезд к иному сюзерену со своими вотчинами
означал бы произвольные перемены в государственных границах, так
как вместе со служебными князьями «уходили» бы их «суд и дань», а
соответственно — имело бы место несанкционированное в Сарае на¬
рушение системы ордынских ярлыков. Ведь трудно себе представить
превращение ранее самостоятельных владетелей в служебных князей
без той или иной санкции со стороны ордынских властителей. В слу¬
чае же отъезда бояр и вольных слуг даже сохранение за ними их вот¬
чин не приводило к подобным последствиям: «суд и дань» оставались
в границах прерогатив прежнего сюзерена. Клаузула процитирован¬
ных докончаний о «невступании» московских и тверских князей в
вотчины служебных владетелей при перемене ими суверена означала
в то же время на практике конфискацию таких земель прежним сю¬
зереном. В договоре середины 80-х гг. XV в. Ивана III и Михаила Бо¬
рисовича эта норма сформулирована, быть может, яснее и в соответ¬
ствии с московской традицией. Наш тезис вызвал резкую полемику со
стороны В.А. Кучкина 17. Оставляя детальный ответ для более удоб¬
ного случая, отметим только следующее. Прежде всего, неприемлема
манера дискуссии, когда оппоненту приписываются некоторые поло¬
жения, которые он не формулировал, а затем они «успешно» опровер¬
гаются. Далее. Автор не заметил всего остального содержания нашей
статьи, где рассмотрены максимально полно вопросы статуса служеб¬
ных князей в двух ипостасях их существования. Князь на службе у
великого или удельного князя и служилый князь - это не один, а два
глубоко различных персонажа социального ландшафта российского
общества XV в. Главное отличие между ними заключалось в наличии
у служилых князей родовых вотчин того или иного княжеского дома
Рюриковичей Северо-Восточной Руси (о двух разных типах этих кня¬
зей — см. ниже). Князья-иммигранты (по преимуществу из числа Ге-
диминовичей) также становились служилыми князьями московских
монархов при получении от них земель «в вотчину и в вудел».
17 ДДГ. № 79. С. 298; Кучкин В.А. Договорные грамоты московских князей
XIV века. М„ 2003. С. 316-319.
347

Предложенные наблюдения, к сожалению, невозможно прове¬
рить на текстах аналогичных соглашений. Не сохранились московско-
ярославские, московско-ростовские или московско-стародубские до-
кончания, хотя бы рубежа XIV-XV вв., иными словами, в рамках еще
окончательно не исчезнувших иерархических связей Владимирско¬
го великого княжения. Весьма своеобразен договор князя Дмитрия
Юрьевича Шемяки с князем Василием и Федором Юрьевичами Шуй¬
скими. Соглашаясь с датировкой и характеристикой отдельных его
особенностей, данной В.А. Кучкиным и Б.Н. Флорей18, отметим, что
перед нами, по сути, проект межкняжеского соглашения, предложен¬
ный суздальскими князьями и предварительно ратифицированный
Шемякой19. Это предполагавшийся договор двух самостоятельных и в
принципе близких по рангу княжеств, хотя статусные позиции князей
не вполне равны. Ближайшая параллель — московско-тверское докон-
чание 1375 г. и московско-рязанские соглашения конца XIV — XV в.20.
Для нас сейчас важно иное. Лейтмотив документа — возвращение к
старине и порядкам отношений при московском великом князе Дми¬
трии Донском и суздальско-нижегородском великом князе Дмитрии
Константиновиче. В таком хронологическом контексте (60-80-х гг.
XIV в.) служилых князей в документе нет. Они фигурируют лишь как
реальность середины XV в., которая подлежит устранению в грани¬
цах возрожденного Нижегородско-Суздальского княжества - любые
приобретения на его территории московских служебных князей и
бояр объявлялись недействительными21. Иными словами, проект до¬
говора ничего не прибавляет к уже известным нам принципиальным
особенностям статуса служилых князей, хотя и сообщает некоторые
конкретные детали (возможность приобретения с санкции сюзеренов
земель вне рамок родовых владений), которые опять-таки сближают
их с основной массой менее знатных вассалов.
Московско-рязанские соглашения выводят нас за пределы быв¬
шего Владимирского великого княжения. В их тексте нет прямых
указаний на служилых князей договаривающихся сторон, что надо
18 Кучкин В.А., Флоря Б.Н. О докончании Дмитрия Шемяки с Нижегородско-
Суздальскими князьями // Актовое источниковедение. М„ 1979. С. 205-216.
19 Подробнее см.: Назаров В.Д. Докончание князей Шуйских с князем Дми¬
трием Шемякой и судьбы Нижегородско-Суздальского княжества в середине
XV века // Архив русской истории. М., 2002. Вып. 7. С. 34-82.
20 ДДГ. № 9. С. 25-26,28;№ 10. С. 29,30; № 19. С. 52-55; № 33. С. 85-86 и др.
21 Там же. №40. С. 119-120.
348

объяснять определенной инерционностью этих документов, а так¬
же спецификой московско-рязанских отношений. Отъезд на Рязань
служебных князей из Москвы, судя по всему, не был актуальным во¬
просом, само наличие служилых князей в Рязанском княжении про¬
блематично. Правда, одна клаузула отчасти напоминает разобран¬
ную выше норму московско-тверских докончаний: рязанские князья
обязывались не принимать и не держать в своей вотчине или у своих
бояр «мещерских князей», которые «не имуть правите» московскому
великому князю22. Дело в том, что соглашения закрепляли москов¬
ский суверенитет над Мещерой (оставляем пока в стороне некоторые
детали), а соответственно — над местными вотчинниками-князьями.
Впрочем, принадлежность последних к сословной группе служебных
князей достаточно условна.
Интересные дополнения сообщают тексты соглашений с Великим
княжеством Литовским, особенно тверские. В первом из них (между
Витовтом и Борисом Александровичем), зафиксировавшем патронат
литовского государя над его «внуком», содержится запрет перехода
любого князя из тверского «племени» к Витовту с вотчинами. Уход
такого лица из-под служебной юрисдикции Бориса влек за собой кон¬
фискацию владений, в которых теперь был «волен» тверской великий
князь. Причем, Витовт не имел права «вступаться» в эти земли. И вот
что показательно. Если в 1427 г. речь шла о прямых родственниках
князя Бориса, т. е. тверских удельных князьях, то через двадцать два
года схожая клаузула трактовала уже и об удельных (т. е. членах твер¬
ского княжеского дома), и о служебных князьях. Отъезд любого из
них к Казимиру сопровождался ликвидацией его суверенных и соб¬
ственнических прав на прежние владения23. Менее выразительны
московско-литовские докончания. Наверное, потому, что перед нами
тексты договоров равноправных сторон, в которых интересующая нас
норма подразумевается равным статусом контрагентов. Специаль¬
но рассматриваются спорные ситуации в тех пограничных областях
(Смоленщина, Верховские княжества), которые выходят за рамки на¬
шей статьи24.
Итак, в текстах международных межкняжеских соглашений за
границами бывшего Владимирского великого княжения и за преде¬
22 Там же. № 33. С. 85; № 47. С. 144; № 76. С. 286,289.
23 ДДГ. № 23. С. 62; № 54. С. 163,164.
24 Там же. № 53. С. 161-162; № 83. С. 330,331.
349

лами собственно Северо-Восточной Руси сближаются позиции удель¬
ных и служебных князей. В этой сфере удельные князья не выступают
уже субъектами, соучастниками договорных отношений, их суверен¬
ные права на этом уровне фиксации покрываются (как и у служебных
князей) суверенитетом великого князя. Ярче всего это выражено в
литовско-тверской документации.
Заметно чаще упоминаются служебные князья в докончаниях ве¬
ликих и удельных князей московского дома. Что и понятно: именно
эти грамоты дошли до нашего времени в наибольшем числе. Полезно
рассмотреть их последовательно. Впервые термин «князи служебные»
встречается в договоре 1428 г. Василия II с его дядей, звенигородско-
галичским князем Юрием Дмитриевичем. Последний обязывался не
принимать служебных князей Василия II «с вотчинами собе в служ¬
бу». Если переход все же состоялся, то служебные князья не имели
права «вступаться в свою вотчину». В соглашении названных лиц
от 1433 г. клаузула несколько развита: прямо подчеркивается, что
служебные князья при отъезде к удельному князю лишаются своих
вотчин25 Характерно, что предшествующее докончание князя Юрия
с его родным старшим братом, московским великим князем Васили¬
ем I Дмитриевичем, этой нормы не знало26. Хотя, как показано выше и
убедимся далее, служилые князья были уже в самом начале XV в. фе¬
номеном российской действительности. Поэтому появление односто¬
роннего обязательства «молодшей братьи» московского княжеского
дома в их соглашениях с главой Московского великого княжения сле¬
дует связывать прежде всего с обострением борьбы за великокняже¬
ский стол. Претензии Юрия подобного рода хорошо известны, так что
включение в его обязательства приведенной клаузулы было весьма
уместным. Кроме того, это соответствовало духу отношений старше¬
го и младшего партнеров (последний не мог претендовать в данной
сфере на равенство позиций) и что еще важнее — было тесно связано
с главными обстоятельствами превращения ранее самостоятельных
(или полусамостоятельных) князей в служебные. Если они сохраня¬
ли, хотя бы частично, свои родовые владения, то утеря ими прежнего
статуса неизбежно так или иначе сопрягалась с ордынской санкцией.
Сношения же с Ордой были прерогативой московского государя. Ина¬
че говоря, в пределах Московского великого княжества и присоеди-
25 Там же. № 24. С. 65,67; № 30. С. 77,79.
26 Там же. №14. С. 39-40.
350

ненных к нему территорий служилые князья изначально и в идеале
могли быть на службе только у великого князя.
Последующим докончаниям Василия Темного с сыновьями кня¬
зя Юрия (Василием Косым, Дмитрием Шемякой, Дмитрием Крас¬
ным) интересующая нас формула известна в кратком виде: удельные
владетели обязывались «князей со очинами не приимати». Сокраще¬
ние текста характерно, оно естественно, поскольку норма была хо¬
рошо известна. Впрочем, иногда и не во всех экземплярах договоров
добавлялось: «а примешь, и он вотчины лишен»27. Краткая формула
естественна еще и потому, что понятия «служебные князья», «князья
с вотчинами» и просто князья (но не великие и не удельные) употре¬
блялись в договорах синонимично. Так в летнем соглашении 1436 г.
Василия I с Дмитрием Шемякой говорится не один раз об убытках,
понесенных в годы княжеской смуты. В первом случае перечень по¬
страдавших лиц (не считая членов великокняжеской семьи) включает
«князей, бояр и детей боярских» Василия II, во втором — просто кня¬
зья заменены на «служебных князей» (остальная часть перечня оста¬
лась без изменения; речь здесь шла о грабежах со стороны Василия
Косого)28.
Договору Василия I и его брата князя Андрея Дмитриевича клау¬
зула о служилых князьях неизвестна. Отсутствует она и в первом до-
кончании сыновей князя Андрея, удельных князей Ивана и Михаила
с Василием II от марта 1434 г.29. Впервые эта статья появляется в со¬
глашении 1445 г. и затем постоянно присутствует в грамотах москов¬
ского государя с этими удельными князьями. Причем не играет роли
тип соглашения: коллективный, с обоими братьями в одном докумен¬
те или же индивидуальный. Клаузула дается в кратком варианте, но
в двух подвидах: братья обязуются не принимать «князей служебных
со очинами» или же просто «князей со очинами»30. Что лишний раз
подтверждает синонимичность — в определенном контексте — про¬
сто князей и князей служебных. Хронология упоминаний также вы¬
27 Там же. № 34. С. 88; № 35. С. 91, 94,97, 99; № 36. С. 101,104; № 38. С. 109,
111,114,116.
28 Там же. № 35. С. 93-94,96-97,99.
29 Там же. № 18. С. 51-52; № 31. С. 80-81. Показательно, что статья отсут¬
ствует в докончании князя Юрия Дмитриевича с двумя Андреевичами в момент
второго и кратковременного пребывания князя Юрия на великокняжеском столе
(Там же. №32. С. 82-83).
30 Там же. № 41. С. 122; № 42. С. 124; № 44. С. 128; № 48. С. 147; № 55. С. 166,
168; №64. С. 209.211ит.д.
351

разительна: отставание по сравнению с договорами звенигородско-
галичских удельных князей хорошо объясняется куда меньшей ак¬
тивностью сыновей Андрея в смуте князей московского дома до сере¬
дины 40-х гг. XV в.
Позднее всего статья о неприеме служебных князей с вотчинами
проникла в тексты докончаний московских великих князей с пред¬
ставителями серпуховских удельных князей. Все документы конца
XIV — начала XV в., исходящие от имени князя Владимира Андрееви¬
ча серпуховского или связанные с ним, не знают ни этой клаузулы, ни
служебных князей вообще. Нет этой нормы и в первом из известных
нам соглашений Василия II с боровско-серпуховским князем Васили¬
ем Ярославичем (внуком князя Владимира и единственным наслед¬
ником по мужской линии), датируемом первыми месяцами 1433 г.31
В докончании этих князей 1447 г., как и в двух последующих, 1453-
1454 и 1456 г. (датировка уточнена нами), статья появляется впервые
в уже привычном для нас облике: Василий Ярославич берет на себя
одностороннее обязательство не принимать служебных князей Васи¬
лия II с вотчинами32. Период бытования этой нормы в докончаниях
с серпуховско-боровской линией удельных князей вполне удовлет¬
ворительно объясняется сочетанием двух обстоятельств. С одной
стороны, князь Василий Ярославич был вернейшим союзником и
свойственником Василия II (московский государь был женат на род¬
ной сестре боровского князя). Так что, не было нужды в особой спеш¬
ке, — под влиянием политической конъюнктуры, — в фиксации новой
статьи в традиционном формуляре московско-серпуховских доконча¬
ний. С другой стороны, к середине 40-х гг. XV в. эта клаузула о не¬
приеме служебных князей с вотчинами стала общим местом в любых
межкняжеских договорах. Ее фиксация в соглашениях с боровско-
серпуховским князем, стало быть, являлась лишь вопросом времени.
Несомненно, что общераспространенность данной статьи вызывалась
не в последнюю очередь увеличившимися масштабами самого фено¬
мена служилых князей — их численность, по нашему мнению, замет¬
но возросла к середине XV в.
Обзор докончаний с удельными князьями — под углом зрения ин¬
тересующего нас явления — полезно завершить договорами Ивана III
31 Там же. № 5. С. 11,13,16,17; № 27. С. 71.
32 Там же. № 45. С. 131,134,136,139; № 56. С. 171,173-174; № 58. С. 182,185;
Назаров В.Д. Дмитровский удел. С. 57-58.
352

с младшими братьями. К сожалению, неизвестны тексты соглашений
с рано умершим дмитровским удельным князем Юрием. В остальных
грамотах никаких новаций нет, запрет приема служилых князей с
вотчинами фигурирует в традиционном виде. Единственная новость,
пожалуй, — отсутствие этой статьи в первом докончании московского
великого князя с угличским князем Андреем Большим33. Вряд ли за
этим стояли какие-либо серьезные мотивы.
Оценивая эту группу известий, учтем кардинально изменивший¬
ся политический контекст. Прежде всего, после 1480 г. страна обрела
в международном измерении полный государственный суверенитет.
Россия, далее, превращалась постепенно в единое по территории го¬
сударство, причем ликвидация ранее самостоятельных и полусамо-
стоятельных княжеств и государственных образований происходила
по преимуществу в 1470-1480 гг. насильственными методами. Среди
многообразнейших последствий этого многослойного процесса отме¬
тим здесь лишь два. Во-первых, несомненно быстрыми темпами рос¬
ла численность служилых князей. Во-вторых, статья о неприеме их с
вотчинами удельными князьями приобретала иное и политическое, и
правовое звучание: она исключала саму возможность неконтролируе¬
мого верховной властью расширения удельных княжеств, гарантируя
тем самым территориальную целостность государства.
Еще рельефнее оба указанных аспекта проявились в тексте заве¬
щания Ивана III. Он не единожды обращался в нем к теме служебных
князей. Старшему сыну и соправителю, князю Василию Ивановичу,
передаются «к великому княжению» все верховские князья с их вот¬
чинами (хотя они и не названы здесь служилыми), князь Ф.И. Бель¬
ский с пожалованными ему землями (его отъезд к младшим сыно¬
вьям Ивана III «или х кому ни буди» влек за собой конфискацию этих
владений в пользу Василия III, причем сам князь Бельский также не
назван служилым), схожие в некоторых отношениях со служебными
князьями локальные группы князей (по преимуществу иноэтничные)
в Нижнем Новгороде, Мещере, Вятской земле. Суммарная статья о
служилых князьях как бы завершает перечень тех регионов, где была
укоренена эта группировка российской знати. Текст клаузулы макси¬
мально обобщен: в ней обозначены вообще все «служебные князья в
Московской земле и во Тферской земле». Для них строго обязательна
33 ДДГ. № 66. С. 214-217; № 69. С. 226, 229, 232; № 70. С. 234, 236, 238, 241,
244,246; № 72. С. 254, 257,260,262,265,267; № 73. С. 270 и др.
353

служба Василию III и только тогда они сохраняют за собой вотчины
(подразумеваются родовые владения) на прежних условиях («как
было при мне», т. е. при Иване III). Отъезд к «меньшим детем» завеща¬
теля или «х кому ни буди» означал бесспорный переход земель такого
князя к московскому великому князю34.
Духовная Ивана III суммирует правовые нормы межкняжеских
докончаний, не внося ничего принципиально нового. Но вот что ха¬
рактерно: на первый план в ней выдвинуто требование службы глав¬
ному наследнику уходящего государя, то, что в текстах договорных
грамот несомненно подразумевалось, хотя прямо и не формулиро¬
валось. Еще раз подчеркнем: по завещанию Ивана III служебные
князья — значительная по численности группировка титулованной
российской знати, которая вовсе не ограничивается верховскими
князьями. Территориально они присутствуют в границах всего исто¬
рического ядра Российского государства — в Московской и Тверской
землях. Важно, наконец, что интересующий нас феномен социальной
структуры определяется в завещании и как собственно служебные
князья, и как князья с дополняющим эпитетом по названию обла¬
сти, и как просто князья (князь Ф.И. Бельский). Такой параллелизм
в терминах, отчасти нам уже известный по цитированным выше до-
кончаниям, позволяет заметно и качественно расширить базу ис¬
пользуемых источников. Имеем в виду прежде всего договор Василия
Темного с князем Иваном Васильевичем, родоначальником фамилии
Горбатых-Шуйских, ветви суздальско-нижегородских Рюриковичей
(потомков второго по старшинству сына великого князя Дмитрия
Константиновича — Семена)35. Здесь необходимо небольшое исто¬
риографическое отступление.
Даже в новейшей литературе это соглашение чаще всего тракту¬
ется в плане политической и военной борьбы за территории бывшего
Нижегородско-Суздальского княжения. Так, Зимин увидел в договоре
Василия II с князем Иваном Горбатым «как бы ответ» на рассмотрен¬
ное выше докончание Шемяки с двумя братьями Шуйскими. Аргу¬
ментов он не привел. Кобрин в итоге специального и довольно деталь¬
ного анализа (ряд его наблюдений верен) пришел к заключительному
выводу о том, что соглашение «зафиксировало окончательное при¬
34 Там же. № 89. С. 355,356,357. Термины «служилые князья» и «служебные
князья» - синонимичны, причем в текстах XV в. чаще фигурирует второе поня¬
тие.
35 Там же. № 52. С. 155-160.
354

соединение Суздальско-Нижегородского княжества к складываю¬
щемуся единому государству»36. Но, во-первых, в грамоте речь идет
только о территории Городца и отдельных сел в суздальском околого-
родье — сравнительно незначительной части всего княжества. А, во-
вторых, — это куда важнее — подобные документы не имели прямого
отношения к вопросу о присоединении или неприсоединении всего
Нижегородско-Суздальского княжения или его части к Московскому
великому княжеству. Проблема государственно-владельческой при¬
надлежности в середине XV в. (как ранее, так и позднее, до 1480 г. по
крайней мере) решалась путем получения соответствующих ханских
ярлыков. Межкняжеские докончания регулировали разнообразные
отношения в правовых границах уже принятых (пусть только фор¬
мально) в Орде вердиктов. Огорчительны досадные для такого вни¬
мательного исследователя иные неточности и ошибки. Так, князь
Иван Васильевич не был в момент заключения докончания старшим в
роде. В старшей линии, среди потомков князя Василия Дмитриевича
Кирдяпы, несомненно в этом колене был жив князь Федор Юрьевич.
Да и в своей отрасли князь Иван не был старейшим: его старший брат,
князь Александр Васильевич, упомянут здравствующим в тексте дого¬
вора. Слишком общо, а потому и неточно изложены судьбы княжения
после 1392 г. Наконец, противоречива характеристика статуса князя
Ивана Васильевича: Кобрин называет его «вассалом, а то и поддан¬
ным» Василия Темного37. Подобная неопределенность неоправданна.
Договорный тип отношений, полнота прав князя Ивана на родовые
владения и подвластное население исключают трактовку зависимо¬
сти городецкого князя как подданства. Он был могущественным вас¬
салом московского властителя.
Какие статьи грамоты позволяют квалифицировать князя Ива¬
на Горбатого служебным князем Василия II? Их несколько, причем в
одном случае следует говорить о текстуальном и смысловом парал¬
лелизме с межкняжескими докончаниями. А именно той их нормой,
которая запрещала обоюдно (двум великим князьям) или односто¬
ронне (удельным владетелям) принимать служебных князей с вотчи¬
нами (см. выше). В нашем договоре князь Иван Васильевич обязывал¬
ся при любых обстоятельствах «не отступать» от Василия Темного и
36 Зимин АЛ. Формирование боярской аристократии. С. 67, 69; Кобрин В.Б.
Власть и собственность. С. 52.
37 Кобрин В.Б. Власть и собственность. С. 51.
355

его детей, тем более к его недругу. Отъезд к таковому («кто ни буди»)
означала безусловную и окончательную конфискацию владений Го¬
родецкого князя в пользу московского великого князя и его детей,
а также санкции со стороны церковных властей38. Иными словами,
общая норма межкняжеских соглашений развернута здесь к служеб¬
ному князю (отсюда акцент на конфискацию) и вписана в реальный
контекст завершающего этапа смуты в московском княжеском доме
(отсюда церковные санкции и акцент на неотъезде к «недругам» Ва¬
силия II). К тому же, само докончание действовало в системе иных
межкняжеских договоров, запрещавших прием служебных князей
лояльными или союзными Василию Темному владетелями. Второй
признак — отсутствие этой клаузулы как обязательства князя Ивана
Горбатого. Иными словами, он исключен из той сферы регулирова¬
ния межкняжеских отношений, в которой присутствовали великие и
удельные князья. Исключен, без сомнения, потому, что сам был имен¬
но служебным князем московского великого князя.
Третий показатель — взаимная терминология титулов и общих
обязательств обеих сторон. Кобрин писал об этом, но недостаточно
подчеркнул значение данных формул. Принципиально важно, что в
грамоте нигде не использованы определения родственно-вассального
характера. Василий Темный для князя Ивана Горбатого в ключевых
статьях договора — «господарь, князь великий» (а не «отец, дядя или
брат старейший»), городецкий владетель обязывается «держать чест¬
но и грозно» Василия II, его детей, его великое княжение. Москов¬
ский же великий князь обязывался только «жаловати» князя Ивана
Васильевича «и блюсти вотчину», именуя его в необходимых случа¬
ях просто князем. В аналогичных статьях соглашений с удельными
московскими князьями терминологический ряд совсем иной: они —
«молодшая братья» московского властителя, который должен был
их «держати в братстве, и в любви, во чти, без обиды» (иногда здесь
могло добавляться «печалование»), «блюсти» их владения, жаловать
новыми землями. Иными словами, вассалитет служебных князей
принципиально иного уровня, чем московских удельных. Четвер¬
тый признак (он содержательно связан с предыдущим) — «вотчина
и удел» князя Ивана Горбатого определялись в грамоте как пожало¬
вание великого князя («чем мя пожаловал»). В данном случае факт
пожалования вполне реален, он связан с княжеской смутой в целом
38 ДДГ. № 52. С. 156,158.
356

и сложной государственно-владельческой историей Нижегородско-
Суздальского княжения, его отдельных частей в 40-е гг. XV в. Но в
принципе «пожалование» могло быть формальным актом, который
фиксировал смену субъекта верховного государственного суверени¬
тета при непрерывности реального владения того или иного князя
родовыми землями. В этом смысле показательно сочетание «вотчина
и удел». Применительно к князю Ивану это означало и возвращение
его родовой части, и пожалование выморочного жеребья его родного
брата, князя Андрея Лугвицы, и некоторые иные пожалования со сто¬
роны Василия И39. Правовой источник основных владений удельных
князей из московских Рюриковичей был иным — давние или совсем
недавние распоряжения московских великих князей о распределении
уделов среди своих наследников с зафиксированной процедурой воз¬
можных перемен в составе и границах уделов. Новые пожалования
современных им московских государей («старейших братьев») имели
иную юридическую природу и обычно были менее значимыми.
Следующая (пятая) существенная особенность нашего докумен¬
та характеризует служебные обязанности князя Ивана Горбатого.
На первый взгляд содержание этой статьи не слишком отличается от
аналогичных текстов в докончаниях с удельными князьями. Более
того, там она обычно расписана детальнее, в трех или даже четырех
пунктах (к примеру, в договорах с князем Василием Ярославичем).
В анализируемой грамоте налицо всего две статьи и в каждой фигури¬
рует понятие великокняжеской «службы»: на нее отправляется «без
ослушанья» князь Иван по распоряжению Василия II или его старше¬
го сына (также именуемого великим князем), на нее же он идет, когда
«на конь всядет» кто-либо из московских великих князей40. Все это
присутствует в договорах с удельными владетелями как будто с не¬
значительным отличием: в них прямо не указан термин «служба».
Удельные князья «идут без ослушания», куда их посылает великий
князь; вместе с ним они «садятся на конь» или по распоряжению сю¬
зерена посылают с его воеводой своего (естественно, во главе отря¬
да воинников). То, чем они занимаются во время этих акций, и есть
военная служба, вполне естественная в рамках вассальных отноше¬
ний удельных властителей с московским великим князем. Летописи
39 Там же. С. 154-156,158. В более ранних договорах Василия II с Д.Ю. Шемя-
кой термин «господарь»фигурирует только в контексте отношений этих князей
с их нетитулованными вассалами.
40 Там же. С. 157,159.
357

неоднократно фиксируют подобные факты. И тем не менее, акцент в
договорах скорее делается на как бы «союзном» характере выполне¬
ния ими обязанностей. Отсюда отсутствие термина «служба», при¬
чем личное участие удельных князей не всегда необходимо (отсюда
посылка удельного воеводы с военачальниками великого князя). Для
князя Ивана Горбатого обязательно его личное участие в походах.
С этим связано последовательное применение термина «служба» и
опущение клаузулы о посылке воевод (хотя, конечно, воеводы у него
были). Князь Иван Васильевич — служебный князь, а потому его обя¬
занности перед сюзереном и определяются прежде всего понятиями
«службы».
Итак, суверенные права Городецкого князя плохо просматрива¬
ются или вовсе неразличимы в межкняжеских отношениях Северо-
Восточной Руси, а тем более в международной сфере. Орда для него
исключалась полностью (как, впрочем, и для удельных князей): он
обязывался выдать все старые и новые ханские ярлыки. Казалось
бы, участие князя Ивана в договорах с иными князьями предусма¬
тривалось клаузулой грамоты, в которой он обязывался «не канчи-
вати ни с кем, ни съсылатися» без великого князя и его детей. Но
с кем и о чем он мог договариваться? Совершенно исключались ве¬
ликие и «стольные» князья (тверской, рязанский, ярославский), не
было по существу предмета для договорных отношений с москов¬
скими удельными владетелями. Оставались лишь ближние и даль¬
ние сородичи, причем объектом соглашений могли стать взаимные
претензии на родовые жеребьи. И только после того, как эти суз¬
дальские князья окажутся в той же статусной позиции, что и князь
Иван Горбатый, — служебных князей московского государя. Гра¬
мота, кстати, намекала на такую перспективу: родные братья князя
Ивана, Александр (Глазатый, родоначальник Глазатых-Шуйских и
Барбашиных) и Василий (Гребенка), могли получить свои «жеребьи
по старине» в жалованье от великого князя после того, как «добьют
ему челом». С князем Александром, скоре всего, так и произошло. В
описи царского архива XVI в. упомянута в 147 ящике «жаловальная
грамота князю Александру Ивановичю Глазатому в докончанье»
(отчество надо полагать испорченным). Несохранившийся документ
был, видимо, близок к разбираемому договору (характерно обозна¬
чение — жалованная грамота «в докончанье»). И не исключено, что
князь Александр и Иван заключили между собой соглашение, регу¬
358

лировавшее их права на родовые земли41.
Суверенитет князя Ивана Васильевича имел, так сказать, вну¬
треннее измерение: он определялся полнотой прав над подвластны¬
ми ему землями и населением, а также степенью его автономности от
власти великого князя. В границах его «удела и вотчины» Городецко¬
му князю целиком принадлежали «суд и дань по земле и воде», вклю¬
чая сбор ордынского выхода «по описи по людям» (в Орду его платил,
конечно же, великий князь; остается неясным, кто был должен осу¬
ществить новое описание). В неизбежных спорных делах между на¬
селением великого княжества и владений князя Ивана Горбатого он
и великий князь назначали своих судей. При несогласии последних
грамота именует в качестве третейского судьи самого митрополита
Иону. Московский государь обязывался «не всылать» на территории
городецкого князя своих приставов ни по каким делам. Князь Иван
стоял во главе местной корпорации бояр, детей боярских и вольных
слуг. Показателем полноты его прав была его обоюдная с великим
князем обязанность гарантировать этим группам право свободного
отъезда. Правда, налицо односторонние обязательства князя Ивана
Васильевича: только он был должен «блюсти как своих» бояр и детей
боярских, живущих на его землях и служащих великому князю или
его детям; только он не имел права «держать закладней» в великом
княжестве; он же обеспечивал гостям великого князя торговлю «без
зацепок и без пакости» в своей вотчине42.
Докончание Василия Темного с князем Иваном Горбатым
едва ли не исчерпывающе описывает нам права, обязанности,
статус служебного князя в его индивидуальном бытии. Но тот
же договор намекает на возможность территориально-групповой
формы существования служебных князей. А именно в том месте,
где говорится о родных братьях князя Ивана. Отмеченная выше
терминологическая нечувствительность источников — в них
взаимозаменяемы понятия «служебные князья», просто «князья»
или «князья» с определением по названию территории — позволяет
увереннее настаивать на этом тезисе. По документации государева
двора середины XVI в., по законодательным актам того же времени
территориально-княжеские группы прекрасно известны (перечень
41 Там же. С. 156,158; Зимин АЛ. Государственный архив России XVI столе¬
тия. Опыт реконструкции. М., 1978. Вып. 1. С. 69; вып. 2. С. 352.
42 ДДГ. № 52.0.157,158,159.
359

дворовых осени 1547 г., Тысячная книга, Дворовая тетрадь, майский
соборный приговор 1551 г., январский приговор 1562 г.). При всей
остроте внутренних противоречий в условиях формирующегося
Российского централизованного государства их консолидировали
общее происхождение, сохранение родственно-клановых прав
на вотчины, общие интересы (материальные, социальные,
политические) в противовес иным аналогичным группировкам, а
отчасти центральной власти. Середина XVI в. — последний период в
жизни этого феномена российской действительности. Его рождение
и развитие происходило главным образом в конце XIV—XV в.,
как вполне зрелое явление социальной градации общества его
фиксирует походный список дворовых 1495 г., в начальной части
которого последовательно расположены перечни князей Оболенских,
Суздальских, Стародубских, Ростовских, Ярославских, общим
числом более 40 лиц43. В цитированном уже тексте из завещания
Ивана III о «служебных князьях всей Московской и Тверской земли»
правильно видеть прежде всего территориально-клановые княжеские
группы и лишь во вторую очередь отдельных лиц с персональным
статусом, по преимуществу знатных выходцев из Литвы (типа князя
Ф.И. Бельского).
Если ход нашей мысли верен, то перед нами не два разных со¬
словных качества, а одна сословно-статусная позиция. Это не озна¬
чает, что между служебными князьями в индивидуальном виде и в их
коллективном обличии не было различий. Поясним сразу, что члены
территориально-клановых групп в большинстве жизненных ситуаций
выступали индивидуально. Отличия, надо полагать, проявлялись по
43 Назаров В.Д. О структуре «государева двора» в середине XVI в. // Обще¬
ство и государство феодальной России. Сб. статей, посвященный 70-летию ак.
Л.В.Черепнина. М., 1975. С. 53-54; Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь
50-х годов XVI в. М.; Л., 1950. С. 55, 57-58, 61-64, 117-124; Законодательные
акты Русского государства второй половины XVI —первой половины XVII века.
Л., 1986. С. 31-33, 55 (новейший анализ приговора 1551 г. см.: Назаров В.Д. Кня¬
жеское родовое землевладение в России: традиционное право и приговор 1551 г.
// Землевладение и землепользование в России. Материалы XXVIII сессии Сим¬
позиума по аграрной истории Восточной Европы. Калуга,. 2003. С. 16-35); РК
1475-1598 гг. М., 1966. С. 24-26 (анализ титулованных лиц, сопровождавших
Ивана III в последней поездке в Новгород в 1495-1496 г. см.: Назаров В.Д. О ти¬
тулованной знати России в конце XV в. (Рюриковичи и Гедиминовичи по списку
двора 1495 г.) // Древнейшие государства Восточной Европы. 1998. Памяти чл.-
корр. РАН А.П. Новосельцева. М., 2000. С. 189-206).
360

ряду направлений. Во-первых, в способе фиксации отношений с ве¬
ликим князем: у служебных князей — «индивидуалов» он был почти
наверняка документальным, по крайней мере, изначально. Из чего
вовсе не следует, что формуляр таких договоров всегда был аналоги¬
чен разобранному выше. Вряд ли текстовая форма считалась обяза¬
тельной нормой при фиксации вассальных связей территориальных
групп служилых князей с сюзереном. В их варианте права и обязанно¬
сти (для группы в целом и для каждого ее участника) могли на прак¬
тике закрепляться устной традицией (политической и правовой). Со¬
ответственно, их служба сюзерену реализовывалась коллективно и
персонально. Второе направление — взаимные права и обязательства
на родовые вотчинные жеребьи. В рамках княжеских группировок
родственно-клановые ограничения на право распоряжения родовыми
вотчинами были строже и, возможно, детальнее, чем в случае с ин¬
дивидуальными служебными князьями. Наконец, владения и тех, и
других князей рассматривались как пожалования великого князя, но
только у некоторых князей-«индивидуалов» они квалифицировались
как «вотчина-удел» (как в примере с князем Иваном Горбатым). По¬
нятие «удела» сопрягалось тогда с реальными владениями не у всех
«единоличных» служилых князей и не имело никакого отношения к
землям клановых княжеских групп. Но это напрямую было связано с
различиями в объеме прерогатив на земли и податное население.
Казалось бы, однозначно может быть определена историче¬
ская эволюция служебных князей: от индивидуального их бытия к
территориально-групповым объединениям, от почти полного суве¬
ренитета (в его измерении по отношению к владениям и подвластно¬
му населению) к его серьезному или максимальному ограничению.
В предельном обобщении, опуская реальный ход событий, так оно и
есть. Финал как будто фиксируется списком дворовых 1495 г. В переч¬
не 1495 г. до княжеских списков названы семь титулованных персон,
из которых лишь одну (князь Ф.И. Бельский) можно с несомненно¬
стью причислить к служилым князьям. Остальные шесть (князья Па¬
трикеевы, Булгаковы, Холмские), составляя ближайшее окружение
московского государя, не причислялись к служебным князьям. Хотя
бы потому, что даже самые влиятельные из них не имели родовых или
пожалованных «вотчин-уделов». Вся остальная титулованная знать
(за вычетом нескольких лиц среди думных чинов и немногих моло¬
дых княжат), все исконные Рюриковичи всей Северо-Восточной Руси
в перечне 1495 г. расписаны по территориально-клановым группам и
361

именно в таком качестве считались служебными князьями в соответ¬
ствии с текстом завещания Ивана III). Бояре «Тверской земли», запи¬
санные в отдельной рубрике, сплошь представлены титулованными
персонами и только к ним может быть отнесено упоминание в завеща¬
нии Ивана III о служебных князьях в этой земле. Показательно, что
в перечне суздальских князей фигурируют представители всех трех
линий этого княжеского дома, включая потомков тех, кто был враж¬
дебен Москве в середине XV в. или же был тогда служебным князем-
«индивидуалом». Так, в списке 1495 г. присутствует один из сыновей
князя Ивана Горбатого, Борис44.
Но разве сказанное отменяет возможность иной эволюции? Разве
не могли какие-то кланы Рюриковичей обрести сразу статус служеб¬
ных князей в составе целых групп? Обратимся к источникам, но сна¬
чала небольшое пояснение. Привлекаемые нами летописные и иные
нарративные и документальные известия сугубо лапидарны и лишь
сочетание несомненных и предполагаемых фактов позволяет строить
гипотезы относительно принадлежности к служебным князьям от¬
дельных Рюриковичей и их групп. Таковых главных признаков два —
военная служба московскому великому князю и сохранение хотя бы
части родовых владений.
Показательны под этим углом зрения сведения синодика москов¬
ского Успенского собора об убитых в июле 1445 г., когда Василий II
в сражении под Суздалем потерпел жестокое поражение от сыновей
казанского хана. Княжеская часть этого пространного списка содер¬
жит двенадцать человек, из которых десять — ярославские Рюрико¬
вичи. Имя или отчество одного из них передано с явной ошибкой и
потому он нами не идентифицирован. Из остальных семь представ¬
ляют младшую, моложскую ветвь княжеского дома. Из простого
перечисления имен и фамилий следуют, тем не менее, два важных
вывода. Во-первых, названы лица трех поколений (колен) из двух ве¬
дущих линий этого моложского клана — князья Прозоровские, Сиц-
кие, Шуморовские. Во-вторых, последовательность имен полностью
соответствует тогдашним представлениям о родовом старшинстве.
Первыми идут два князя старшего поколения, причем указаны они
в порядке старшинства линий (князь И.Ф. Прозоровский и его двою¬
родный брат, князь Г.И. Шуморовский), затем названы персоны сред¬
него колена опять-таки по старшинству линий (родные братья князья
44 РК1475-1598 гг. С. 24.25,26.
362

Б.С., С.С. и П.С. Сицкие, а также князь Ю.И. Прозоровский), в млад¬
шем поколении фигурируют двое сыновей последнего. Несомненно,
что участие моложских Рюриковичей в этом трагическом событии
не исчерпывалось только павшими князьями. В таком случае перед
нами типичный пример коллективной военной службы сюзерену со
стороны территориально-клановой группы служебных князей. Ина¬
че очень трудно объяснить столь мощное участие моложских князей
в действиях московской рати при отсутствии представителей стар¬
шей ветви ярославских Рюриковичей. Добавим к тому, что потомки
указанных выше фамилий моложских князей обладали вотчинами
в родовом гнезде в первой половине — середине XVI в. Теперь при¬
помним историю Мологи. В.А. Кучкин показал, что эта часть Ярос¬
лавского княжества рано выделилась в самостоятельное княжество.
Судьба верховного суверенитета над ним решалась, надо думать, осо¬
быми ханскими ярлыками. Соответственно, к 1445 г. неясным для нас
способом верховные права на Мологу перешли к московскому госуда¬
рю, а князья-вотчичи превратились в московских служебных князей
в территориально-клановом варианте. Показательно, что двое иных
ярославских князей в синодике — князья Ю. К. и А.Ю. Шаховские
(отец и сын) — представляют младшую линию в потомстве князя Гле¬
ба Васильевича Ярославского, другие представители которой (князья
Засекины) уступили свои жеребьи в Романове (ярославском уделе)
московской великой княгине45.
Сообщение родословной книги ранней редакции проясняет, по¬
чему в синодике нет имен из младшей линии моложских князей. Дело
не в фортуне или воинском мастерстве, а совсем в ином: князь Андрей
Львович Дуло (родоначальник князей Дуловых) «отъехал во Тверь,
потому и вотчины отстал». Подчеркнем три обстоятельства. Князь
Андрей из того же поколения, что и павшие в 1445 г. князья И.Ф. Про¬
зоровский и Г.И. Шуморовский (он приходился им двоюродным
братом). Далее, он лишился вотчины в полном соответствии с разо¬
бранной выше статьей княжеских докончаний о неприеме служилых
князей с вотчинами. Наконец, уход Дуловых с родовых владений
оказался окончательным и ничего не прибавил им, а скорее убавил
в служебно-статусном измерении. Они явно не превратились в слу¬
жебных князей великого тверского князя Бориса Александровича, в
45 ДРВ. М., 1788. Ч. 6. С. 457-458,459; КункинВ.А. Формирование государствен¬
ной территории Северо-Восточной Руси в X-XIV вв. М., 1984. С. 285-286 и сл.
363

середине XVI в. никто из них не был отобран в тысячники, записаны
же они дворовыми детьми боярскими по Зубцову и Ржеву в Дворовой
тетради. Разряды за весь XVI в. не зафиксировали ни одного значимо¬
го назначения кого-либо из этой фамилии46.
Можно догадываться, что перелом в судьбах Мологи и моложских
князей произошел где-то в начале XV в. Тверская летопись сохранила
подробные тексты сообщений 1411 и 1415 гг. об акциях против враж¬
дебных Москве суздальских князей. Источник статей — московский
или московский в ростовской обработке ранний свод (удержано мар¬
товское летоисчисление). В первом случае рассказано о сражении при
Лыскове, в котором в московскую рать под командованием князя Пе¬
тра Дмитриевича (удельный дмитровский князь, младший брат Васи¬
лия I) входили отряды князей ростовских, ярославских, суздальских.
Лояльная часть суздальских Рюриковичей к 1411 г. никак не могла
находиться в статусе просто союзных московскому государю князей.
После 1392 г. это исключалось. Поэтому предпочтительней и князей
ярославских (равно как и ростовских) относить к числу служебных. В
соответствии с известными нам нормами они идут в поход по распо¬
ряжению великого князя и «под рукою» его младшего брата. Уместно
в ярославских князьях этого известия видеть в первую очередь пред¬
ставителей моложской ветви. Это, конечно, не более, чем гипотеза,
аргументируемая косвенными показаниями скупых текстов. В статье
1415 г. поход против увеличившейся антимосковской коалиции суз¬
дальских князей возглавил звенигородский удельный князь Юрий
Дмитриевич, под началом которого (помимо собственного отряда)
два князя из серпуховской линии московских удельных князей, а так¬
же вновь ярославские и ростовские Рюриковичи. И в этом случае бо¬
лее вероятно видеть и в тех, и в других служебных князей47.
Бегло отметим иные подобные факты. В бою на Лыскове в
1411 г. на московской стороне пал князь Даниил Васильевич, млад¬
ший сын князя Василия Кирдяпы (из старшей линии нижегородско-
суздальских Рюриковичей). Весной 1434 г. служебным князем Васи¬
лия И весьма вероятно был князь Андрей Андреевич Ногтев, из млад¬
шей ветви того же княжеского дома. В Успенском синодике перечень
павших в 1445 г. открывает имя князя Бориса Васильевича Суздаль¬
46 Редкие источники по истории России. М., 1977. Вып. 2. С. 111; ТКДТ. См. по
указателю.
47 ПСРЛ. М„ 1965. Т. 15. С. 485,487.
364

ского, младшего брата хорошо нам знакомого князя Ивана Горбатого.
Если присовокупить, что на московской стороне участвовала в походе
1411 г. какая-то группа суздальских Рюриковичей против двух своих
сородичей, то мысль о крайне сложной, противоречивой эволюции
членов этого княжеского дома в рамках статусной категории служеб¬
ных князей на протяжении XV в. не покажется чрезмерно смелой. При
всем том представители этого княжеского дома вплоть до последней
четверти XV в. выступали по преимуществу в роли служилых князей-
«индивидуалов». В групповом варианте служебных князей пребыва¬
ли, скорее всего, еще в первой половине — середине XV в. стародубские
Рюриковичи (возможно с рядом интересных особенностей; этому по¬
священа наши особые работы, частью уже изданные), видимо, часть
князей ростовских и т. д.48. Впрочем, эти конкретные сюжеты требуют
специального рассмотрения.
Как соотносились служебные князья с двором московских вели¬
ких князей? Помимо логики, историографической традиции решение
этого вопроса для нас необходимо в силу многократного обращения
к перечню дворовых 1495 г. Хотя в литературе нет прямого и развер¬
нутого решения проблемы преобладает тенденция вывести служеб¬
ных князей за пределы структур государева двора. Для Зимина, в
частности, втягивание верховских служилых князей в верхние слои
формирующейся в первой половине XVI в. знати происходило путем
их включения в думные чины. В этом он видел некий качественный
момент в истории этой корпорации49. Вряд ли это так. Сама компо¬
зиция Дворовой тетради не дает оснований для подобных выводов:
перечень служебных князей (при любом его понимании) открывает
48 Там же. С. 485; ДРВ. Ч. 6. С. 457; Назаров В.Д. Князья Ногтевы-Суздальские
в XV в. (по материалам архива суздальского Спасо-Евфимьева монастыря) //
Историческая генеалогия. Екатеринбург; Париж, 1996. Вып. 4. С. 80-82; он же.
Разыскания о древнейших грамотах Троице-Сергиева монастыря. II. Вклад князя
Федора Андреевича Стародубского //Троице-Сергиева лавра в истории, культуре
и духовной жизни России. Материалы международной конференции. 29 сент. —
1 окт. 1998 г. М., 2000. С. 29-58; он же. Князья Ромодановские в эпоху становления
Российского централизованного государства (фамильный портрет в родовом ин¬
терьере и социополитическом контексте) // Государев двор в истории России XV-
XVII столетий. Материалы международной научно-практической конференции.
ЗО.Х — 01.XI.2003 г., Александров. Владимир, 2006. С. 32-85.
49 Зимин А.А. Формирование боярской аристократии. С. 123-124,144-146 и
Др.
365

раздел с подзаголовком «князи и дети боярские дворовые»50. Сколь
ни значимо было для конкретного лица пожалование в думный чин, в
общем плане оно означало только переход члена двора из одной ста¬
тусной позиции в другую. Пример с князем В.И. Воротынским наибо¬
лее выразителен. Вряд ли сузились его права на часть родовых земель
по сравнению с младшими родными братьями, князьями М.И. и А.И.
Воротынскими после того, как он около 1550 г. стал боярином.
Этот тезис будет справедлив и для конца XV в. Структура списка
1495 г. в целом напоминает композицию Дворовой тетради. Правда,
термины «двор», «дворовые» в тексте разрядной записи под 1495 г.
отсутствуют, но сомневаться в том, что перед нами перечень значи¬
тельной части состава государева двора, нет ни малейших оснований.
Интересующий нас раздел озаглавлен «князи и дети боярские с вели¬
ким князем»51 (речь идет о поездке Ивана III в Великий Новгород). За
вычетом эпитета «дворовые» и указания на конкретную ситуацию за¬
головок полностью схож с Дворовой тетрадью. В начале раздела поме¬
щены князья: служебные-«индивидуалы» (князь Ф.И. Бельский), вхо¬
дящие в ближайшее окружение государя, а затем — территориально¬
клановые группы служебных князей (см. выше). Иными словами,
не позднее второй половины XV в. служебные князья стали органи¬
ческой частью государева двора, что не могло не повлиять на харак¬
тер вассальных связей. В том же перечне 1495 г. думных и дворцовых
высокостатусных чинов названы двое ярославских Рюриковичей
(боярин князь Семен Романович и дворецкий князь Петр Василье¬
вич Великий) и один стародубский (боярин князь Семен Меньшой
Иванович Ряполовский). Их ближайшие родственники фигурируют
в территориально-клановых группах. Вряд ли только что названные
лица при получении боярства или должности дворецкого автомати¬
чески утрачивали права на родовые вотчины и соответствующие при¬
знаки служебных князей в их территориально-групповом варианте.
Несколько иная ситуация с тверскими Рюриковичами. Б.Н. Фло-
ря показал особенности полуавтономного статуса Тверского княже¬
ства (земли) в составе Российского централизованного государства,
сохранявшиеся в течение нескольких десятилетий52. Не считая неко¬
50 ТКДТ. С. 117-124.
51 РК1475-1598 гг. С. 25.
52 Флоря Б.Н. О путях политической централизации Русского государства
(на примере Тверской земли) // Общество и государство феодальной России.
М„ 1975. С. 282-287.
366

торых неточностей (Тверская земля удерживала свое единство еще в
1501 г., о чем свидетельствует разряд «отпуска» в Тверь Иваном III
своего сына, великого князя Василия53), автор прошел мимо вопроса
о служебных князьях Тверской земли. О них, как мы знаем, говорит
духовная Ивана III. Соотнося этот текст с наличными князьями твер¬
ского дома, выясняем: в разрядных назначениях 1480-х — 1509 гг. фи¬
гурирует четыре персоны, а чаще три. Это князья В.А. Микулинский,
М.Ф. Микулинский, О.А. Дорогобужский и А.С. Чернятинский (упо¬
мянут один раз). Из трех первых, двое известны как воеводы с твер¬
ской силой в последние годы самостоятельности Тверского княжения.
Они, князья М.Ф. Микулинский (Телятевский; в разных текстах он
именовался той или другой фамилией) и О.А. Дорогобужский наряду
с М.Д. Холмским и А.Б. Микулинским были удельными суверенами
в последнее десятилетие самостоятельности Тверского княжества.
А.Б. Микулинский и О.А. Дорогобужский в 1485 г. отъехали к Ивану
III еще до московско-тверской войны. Судя по характеру пожалова¬
ний, в Москве они стали служебными князьями-«индивидуалами»,
лишившись временно родовых земель. После падения независимости
Твери на положении служилых князей перешли и другие представи¬
тели тверского княжеского дома, в немалой мере сохранив или вос¬
становив (как отъехавшие в 1485 г. персоны) родовые владения. Осо¬
бенности положения служебных князей в 1485-1490 гг., когда твер¬
ским великим князем был старший сын и наследник Ивана III, Иван
Иванович Молодой, не вполне ясны. После его смерти ситуация про¬
ясняется. Автономность тверского двора порождала, судя по поход¬
ному списку двора Ивана III1495 г., своеобычное соединение статус¬
ных характеристик тверского думского боярства и служилых князей
у целой клановой группы местных Рюриковичей - М.Ф. Телятевского
(Микулинского), его сына Ивана, В.А. Микулинского и О.А. Дорого¬
53 РК 1475-1598 гг.. С. 31. В разряде названы «у великого князя Василья во
Твери воеводы» (в том числе кн. В.А Микулинский, причем в этом случае без пря¬
мого указания на его боярский чин), окольничие, дворецкий князь В.И. Голенин.
Подробный анализ разрядной записи в связи со спецификой сословной структу¬
ры и институтов власти на рубеже XV-XVI вв. см.: Назаров В.Д. «Князь великий
Василий Иванович всея Руси» — соправитель Ивана III // Реализм исторического
мышления: проблемы отечественной истории периода феодализма. Чтения, по¬
священные памяти А. Л. Станиславского. Тезисы докладов и сообщений. М„ 1991.
С. 182-185; Лукичев М.П., Назаров В.Д. Документы XVI в. из новых родословных
росписей конца XVII в. // Генеалогические исследования. М., 1994. С. 85,96.
367

бужского54.
Видимо, подобные факты не были специфично тверскими и не
приурочивались только к концу XV в. Трое братьев князей Ряполов-
ских (Иван, Семен и Дмитрий Ивановичи) были наверняка служилы¬
ми князьями Василия II в 40-е гг. XV в., что фиксируется давно и хоро¬
шо известными летописными известиями 1446-1447 гг. о княжеской
смуте в московском доме. Князь Дмитрий был несомненным думным
боярином Ивана III не позднее осени 1462 г. (а скорее всего, стал им
еще при Василии Темном), сохранив свои родовые вотчины55. Князь
Семен Ряполовский был «на старейшинстве» в родовом гнезде старо-
дубских Рюриковичей и притом бывал на наместничестве от велико¬
го князя. Сочетание всех этих признаков лишний раз демонстрирует,
сколь сложной и противоречивой, примеряющейся каждый раз к кон¬
кретным обстоятельствам была эволюция служебных князей. Кстати,
по указаниям разных источников стародубские Рюриковичи входили
в государев двор задолго до 1495 г., возможно с конца 1420-х гг.
Не менее выразителен пример с князьями Оболенскими. Оставля¬
ем сейчас в стороне их судьбы в XIV в., хотя их прямое отождествление
со стародубскими Рюриковичами вряд ли верно (хотя бы потому, что
те и другие входили в разные системы великих княжений и ордынских
ярлыков, вследствие чего их подчинение Москве если и происходило,
то по-разному56). В XV столетии Оболенские Рюриковичи являют нам
пример едва ли не самой многочисленной территориально-клановой
группы служебных князей, представители которой составляют за¬
метную долю в титулованной части государева двора. Они не позднее
30-х гг. XV в. служили московским великим князьям в воеводских и
«синклитских» (думных) чинах. Текст судного разбирательства кон¬
ца XV в. о том, что «пристав <...> к ним в Оболенск государя велико¬
го князя не въежжал», при любой его трактовке означал наличие у
князей Оболенских по крайней мере до 1496 г. суверенных судебно¬
54 ПСРЛ. М., 2001. Т. 6. Вып. 2. С. 321; М.; Л., 1963. Т. 28. С. 318; Т. 15. С. 498;
РК1475-1598 гг. С. 20,21,23,26,30,31,33,44; КлюгЭ. Княжество Тверское (1247-
1485 гг.). Тверь, 1994. С. 357-358 (с рядом неверных фактов и интерпретаций).
55 Назаров В.Д. Князья Пожарские и Ряполовские по новым документам из
архива суздальского Спасо-Евфимьева монастыря // Историческая генеалогия.
Екатеринбург; Париж, 1996, Вып. 4. С. 74-76,78-79; он же. Акты XV века из архи¬
ва суздальского Спасо-Евфимьена монастыря // Русский дипломатарий. М., 1998.
Вып. 4. С. 3, 5-7, 9-11.
56 Зимин А.А. Формирование боярской аристократии. С. 43, 44; Кобрин В.В-
Власть и собственность. С. 58, 59.
368

административных прав на родовые земли и подвластное население.
Приведенная цитата практически полностью соответствует анало¬
гичной статье докончания Василия Темного с князем Иваном Горбы-
тым57. Но у последнего она сопрягалась с полным объемом суверени¬
тета в его «внутреннем измерении». Вряд ли именно так было у князей
Оболенских. Но то, что те из оболенских Рюриковичей, кто служил
московским великим князьям, были их служебными князьями (есте¬
ственно, за вычетом тех, кто попал по разным причинам на службу в
московские уделы), несомненно.
Итак, служебные князья в Северо-Восточной Руси XV столетия
были не малозаметным и малораспространенным явлением, имевшим
к тому же весьма ограниченный ареал бытования, но вполне обыч¬
ным, привычным обществу феноменом социальной и политической
структур. Решающие признаки этой прослойки знати размещались
в координатах служебно-вассальных связей с московским государем
в индивидуальном и групповом вариантах (а не вассально-союзных,
как в случае удельных князей московской династии), фактического
отсутствия прерогатив субъекта равностатусных межкняжеских и
тем более международных отношений (московские удельные князья
были субъектами правоотношений в межкняжеской сфере), наличия
суверенных прав (с меняющимся их объемом) на родовые вотчины и
подвластное население при верховном суверенитете московских ве¬
ликих князей. Служебные князья известны как в индивидуальном
обличии, так и в варианте территориально-родственной группы. Слу¬
чаи пожалования знатным эмигрантам земель «в вотчину и в удел»
(т. е. в наследственно закрепленный удел) и соответственно появле¬
ния новых служебных князей известны лишь с двух последних деся¬
тилетий XV века.
Совокупность служебных князей вряд ли стоит определять как
корпорацию. И дело здесь не в заметных различиях суверенных прав
разных служебных князей («индивидуалов» и соединенных в род¬
ственные коллективы), но в практическом отсутствии сильных гори¬
зонтальных связей, скрепляющих единство такой корпорации перед
лицом монарха и другими стратами знати. На наш взгляд, точнее все¬
57 Акты Северо-Восточной Руси XIV - начала XVI в. М„ 1952. Т. 1. № 607,
607 а. С. 507, 513; ДДГ. № 52. С. 158. О службах князей Оболенских подробней
см.: Зимин А. А. Формирование боярской аристократии. С. 44, 48-50, 52-54 и др.
Князь Федор Андреевич Оболенский в составе великокняжеской рати погиб под
Белевом в 1437 г.
369

го здесь будет понятие сословно-статусной категории. В ее границах
налицо сравнительно механическое соединение служебных князей-
«индивидуалов» и объединенных в территориально-родственные
группы. Вот последние — с рядом ограничений — могут быть квали¬
фицированы в качестве локальных корпораций служебных князей.
Особенно в тех случаях, когда княжеские родовые вотчины исчер¬
пывали базу светского землевладения в данной местности. Понятие
сословно-статусной категории при определенной текучести инсти¬
туциональных признаков служебных князей позволяет уверенно их
отделять от собственно удельных князей, титулованных лиц, так или
иначе утративших связи с родовыми вотчинами и сородичами, нако¬
нец, от нетитулованной знати.
Существенно, что служебные князья едва ли не изначально были
включены в структуры государева двора. В его границах они также
проделали немалую и сложную эволюцию, в результате которой к ис¬
ходу XV в. территориально-клановые формы бытования служебных
князей стали абсолютно господствующими. Помимо прочего, это
имело принципиально важные последствия с точки зрения статуса:
эрозия подданства на рубеже столетий все более разъедала ткань их
вассально-служебных связей с московским великим князем. Нараста¬
ет разнообразное их сближение с иной титулованной и нетитулован¬
ной аристократией, расширяются сферы службы (не только военной).
В исторической перспективе это стало началом заката служебных кня¬
зей, поскольку к началу XVI в. этот феномен социально-политической
жизни Северо-Восточной Руси во многом уже выполнил свою исто¬
рическую миссию, связанную с поглощением Москвой бывших само¬
стоятельных и полусамостоятельных княжеств, адаптацией местных
Рюриковичей в институты и связи формирующейся элиты Россий¬
ского централизованного государства. Массовый переход верховских
князей на сторону московских государей в самом конце XV — начале
XVI в., надо думать, кое в чем видоизменил и на десятилетия продлил
жизнь служебных князей как сословно-статусной категории в обоих
вариантах их существования.
370

К.Ю. Ерусалимский
АНДРЕЙ КУРБСКИЙ -
ИДЕОЛОГ КНЯЖЕСКОЙ ВЛАСТИ:
ОПЫТ РЕИНТЕРПРЕТАЦИИ
Княжеский титул в России XVI века был маркером происхождения
и владетельного права личности, а также ее потенциальной возмож¬
ности занять существующий престол или основать новый. Политика
московских великих князей в процессе создания единого русского го¬
сударства была направлена на укрепление статуса великокняжеского
титула и одновременное ограничение объема властных полномочий
княжеского *. Закрепление династического превосходства потомков
Василия I сопровождалось как переходом княжеских фамилий в госу¬
дарев двор, их линьяжно-местнической организацией и матримони¬
альным сближением с троном, так и войнами внутри правящего рода
за первенство и господство.
Иван Грозный унаследовал от своего отца клубок противоречий,
для безболезненного разрешения которых в России не существова¬
ло ясных механизмов. Государев двор ко времени его вокняжения
представлял собой иерархический институт, где конкурировали от¬
прыски русских и литовских княжеских родов, татарские царевичи
и князья, представители нетитулованных русских и иностранных
родов. Конфликт между князьями Шуйскими и Бельскими в обста¬
новке фактического междуцарствия рубежа 1530-1540 гг. был пока¬
зателем неустойчивости в иерархии московских Рюриковичей и Геди-
миновичей1 2. В посланиях 1564 г. Курбскому и 1567 г. Г.А. Ходкевичу
1 Назаров В.Д. О титулованной знати России в конце XV в. (Рюриковичи и Ге-
диминовичи по списку двора 1485 г.) //ДГ. 1998. Памяти чл.-кор. РАН А.П. Ново¬
сельцева. М., 2000. С. 189-206; Он же. Служилые князья Северо-Восточной Руси
в XV веке // Русский дипломатарий. М., 1999. Вып. 5. С. 175-196.
2 Суздальский княжеский род воспринимался при московском дворе как
371

царь Иван выразил недовольство тем, как Шуйские в его детские годы
«высились», а Бельских изобразил более предпочтительными пре¬
тендентами на престол Великого княжества Литовского, чем поль¬
ский король. Выражая претензию на подчинение «всей вселенной»3,
царь мог не опасаться минимальных прав своих «холопов» на ее ча¬
сти, однако на практике, признавая владетельные права своих кня¬
зей, он одновременно закреплял свое господство над ними, используя
эти права при необходимости в иерархических счетах с европейски¬
ми конкурентами4. Позднее царь утверждал, что княжеский титул не
идет в сравнение даже с королевским и недостаточен, чтобы «на го¬
сударстве сидеть», однако тогда он выяснял отношения с Юханом III
и затронул весьма болезненную для себя тему венчания: в фабрика¬
ции юридических предпосылок этой церемонии нуждались не только
в Стокгольме, но и в Москве5. Во многих случаях невозможно судить,
хранились ли и воссоздавались ли в самих княжеских родах воспоми¬
нания о суверенном прошлом и обращались ли исторические знания
в политические амбиции. Вместе с тем князья продолжали владеть
селами, часто в землях своих предков, были представителями мест¬
ного управления государств и пользовались правом на занятие выс¬
ших государственных должностей. Одновременно княжеский титул
носитель древнего права на северо-восточные русские земли. В рассуждениях
Курбского остается неразгаданной ошибочная с точки зрения сегодняшних зна¬
ний о княжеском родстве мысль, что тверские князья происходят от суздальского
великого князя Андрея. Идея общего предка Шуйских и Тверских, вероятно, кор¬
релирует с авторитетом святого князя Михаила Ярославича и великой княгини
Марии Борисовны, дочери великого князя Тверского Бориса Александровича и
первой жены великого князя Московского Ивана III. Неясно, каково происхожде¬
ние самой ошибки, однако ее коннотации затрагивают ключевые проблемы мо¬
сковской политической борьбы эпохи Ивана Грозного. Королевский статус кня¬
зей Бельских подчеркнут Курбским, вероятно, независимо от царя Ивана.
3 Хорошкевич А.Л. Россия в системе международных отношений середины
XVI века. М., 2003. С. 203-204.
4 Показательны, хотя и труднообъяснимы убийство близкого родственника
князей, но собственно не носившего княжеский титул И.П. Федорова по обви¬
нению в посягновении на трон (11 сентября 1568 г.), а также избрание в каче¬
стве кандидата на великокняжеский трон «всея Руси» татарского царя Симеона
Бекбулатовича (октябрь 1575 г.). В обоих случаях был разыгран «политический
маскарад» с неясной подоплекой — нельзя исключать, что в первом случае допу¬
скалось воцарение без княжеского титула, а во втором был избран «царь» по ти¬
тулу в качестве подмены подлинного царя. Заслуживают специального изучения
исторические и литературные образцы этих «инсценировок».
5 Б Л ДР. Т. 11: XVI век. СПб., 2001. С. 124.
372

накладывал на его носителя обязательства, которые определялись
в категориях военного, юридического, морального долга перед своей
землей. Лишение князей титульных земель превращало фамилии из
владетельных в корпоративно-родственные, что не могло не оказать
воздействия на ментальный мир князей и не отразиться на их отно¬
шениях с высшей властью6.
Самосознание отпрыска ярославской ветви князей Рюриковичей
Андрея Михайловича Курбского, его представления о значении свое¬
го и других княжеских родов самобытны и одновременно включены
в распределение власти в Российском государстве и Речи Посполи-
той7. В этой работе на основе литературного корпуса А.М. Курбского
будут пересмотрены понятийные различия и общественные идеалы,
скрытые за его высказываниями о княжеской власти8. Наблюдения за
этими текстами не всегда складываются в целостную картину, но они
содержат скрытый за многими частными сюжетами и рассуждениями
и не во всем целостный взгляд на княжескую власть, ставший пред¬
метом несходных интерпретаций и одним из важнейших источников
в осмыслении общественного переустройства России XVI в.9. Взгляды
6 Мероприятия по лишению князей их вотчин проводились в правление
Ивана Грозного при испомещении избранной тысячи по реформе 1550 г. и вплоть
до испомещения стародубских князей с одновременным выводом их из их вот¬
чин в 1580 г. Эти мероприятия сопровождались системой мер по ограничению
прав князей на распоряжение вотчинными землями. Как мы увидим, эти меры не
вызывали коллективного сопротивления и сами по себе не вызвали осуждения
в интересующих нас сочинениях Курбского. Вероятно, Курбский поменял свою
вотчину в Курбе на поместья под Москвой в результате Тысячной реформы.
7 Бычкова М.Е. Генеалогия в «Истории о Великом князе Московском»
А.М. Курбского // Древняя Русь и славяне. М., 1978. С. 221-224.
8 Текст Сборника Курбского восстанавливаем с учетом чтений в: ОР ГИМ.
Собр. А.С. Уварова. № 301 (далее: У-301). Л. 1 об.; НИОР РГБ. Собр. Н.С. Тихон-
равова. № 639 (далее: Т-639). Л. 464; ОР ГИМ. Музейское собр. № 3090 (далее:
М-3090). Л. 1; Det Kongelige Bibliotek Kobenhavn. Ny Kongelig Samling. № 327 (да¬
лее: K-327). Л. 1; Гос. архив Ярославской области. Коллекция рукописей. On. 1.
№ 10 (далее: Я-10). Л. 2 об. Издания текстов Сборника см.: Курбский А.М. Исто¬
рия о великом князе московском. (Извлечено из «Сочинений князя Курбского»).
СПб., 1913 (далее: Ист-номер столбца /строки): РИБ. СПб., 1914. Т. XXXI (далее:
РИБ-номер столбца): Prince А.М. Kurbsky's History of Ivan IV / Ed. with a transl. and
notes by J.L.I. Fennell. Cambridge, 1965 (далее: Hist-номер страницы): Переписка
Ивана Грозного с Андреем Курбским. Репринтное воспроизведение текста изда¬
ния 1981 г. / Подг. текста Я.С. Лурье, Ю.Д. Рыков. М., 1993 (далее: ПИГАК).
9 Н.М. Карамзин был создателем концепции «двух Иванов» и был убеж¬
ден, что причины общественных перемен крылись в психологии и амбициях
Царя. Курбский выступил главным свидетелем перемены и источником для ре-
373

Курбского на княжескую власть показаны здесь в их гипотетической
целостности, хотя само определение комплекса его идей упирается в
дискуссионный вопрос об эволюции его самосознания.
Курбский рассматривает «предобрых руских княжат» как единый
«род», восходящий к Рюрику, хотя, в целом, не ограничивающийся Рю¬
риковичами. Царя князь Андрей Михайлович призывает ориентиро¬
ваться на «княжат руских святых». Потомки Михаила Черниговского
и Федора Ростиславича Черного удостаиваются оценки в сравнении
со своими святыми предками, а в некоторых случаях обозначено про¬
исхождение от Владимира Великого — под этим именем выступают
у Курбского как Владимир Святославич, так и Владимир Мономах.
Обобщенный образ крестителя Русской земли и первого царя создан
был в официальной московской пропаганде еще в 1520-е гг. и получил
развитие после 1547 г. Эти князья были символом христианской госу¬
дарственности, суверенитета и объединения земли10.
Распад княжеской общности произошел, согласно Курбскому, не
вследствие ответвления от генеалогического ствола «плениц» и «ко¬
лен», сепаратизма или политической борьбы. Князь подчеркивает,
что царь Иван опалился на «своих единоплемянных и единоязычных,
не противящихся ему» и. Некоторые из них еще сидят «на своих уде-
лех» и верно служат христианской республике и царю. Единый род
«предобрых руских княжат» стал жертвой дьявольских козней, и это
тем болезненнее для его отпрыска, что разрушение происходит на его
глазах и роковым образом отражается на его жизни. Князья защища¬
ют своей службой землю от «внешнего дракона» татарской угрозы,
конструкции контрастов между двумя периодами. С критикой этой концепции
выступил С.М. Соловьев, убежденный в единстве политики московских князей,
направленной, по его мнению, на утверждение государственного начала и устра¬
нение последствий родового строя. «Главной мысли» Курбского было определе¬
но ознаменовать переход на литературный этап противостояния между двумя на¬
чалами, при этом Курбский оказался идеологом родового начала. С.Ф. Платонов
предположил, что взгляды Курбского отражали позицию княжеской реакции в
борьбе с дворянскими силами. Иначе говоря, князь Андрей Михайлович обо¬
значил взгляды именно княжеского крыла двора Ивана IV. Критиком этого по¬
строения выступил С.Б. Веселовский, предположивший, что Курбский выражал
мнение широких дворянских кругов и не придерживался никакой особой поли¬
тической программы. У этих точек зрения существуют вариации в концепциях
других ученых.
10Schakhovskoy D. Ideologic et societe en Russie XIе-XVIIе siecle // Revue des Etu¬
des slaves. P., 1991. Vol. LXIII. № 1. P. 217-227.
пИст-127/31-33.
374

но их самих некому защитить от «внутреннего дракона» московской
«кровопийственной» власти: официальная церковь поставлена ей на
службу, озабочена накоплением мирских богатств и мирской борь¬
бой, отстранена от обличения грехов и заступничества за обвиненных
и приговоренных.
Для православного непреложно, что всякая власть дана от Бога,
вместе с тем титулованный мыслитель XVI в. мог бы оговориться,
что неправедным правителем Бог наказывает грешников и что князь
тьмы в последние времена явится в обличии земного правителя12.
С другой стороны, земля принадлежит не только тем, кто ею управля¬
ет, но и тем, кто призван ее защищать. Вся земля во вселенной разде¬
лена между властями. Курбский не требует свержения неправедного
царя, и все мученики, о которых он пишет, терпеливо сносили гоне¬
ния неправедных князей мира и церкви. Обвинения в заговоре про¬
тив царя на стороне Владимира Старицкого отведены в Третьем по¬
слании Курбского. Отрицательным примером служит великий князь
Московский Василий III, который, по мнению Курбского, сверг леги¬
тимно венчанного царя — внука Ивана III Дмитрия Ивановича. Факт
государственного переворота отведен от советников царя и обращен
против его предков и против него самого: он со своими опричниками
разрушает единое государство. Трудно обнаружить в текстах Курб¬
ского подтверждение тезису о его выступлении против государствен¬
ного единства или против царской власти. «Святорусская империя»
осмыслена им как «вещь общая» (в глоссах к сборникам из книгопис-
ной мастерской князя использованы латинская транслитерация «рез-
публика» и рутенская калька «посполитая речь»). Торжества «вещи
общей християнской» можно было достичь в правление Избранной
рады, завоевав «мало не всю вселенную» 13. Таким образом, князь
А.М. Курбский был сторонником единой православной империи, во
главе которой видел легитимно венчанного царя и великих князей,
мера власти между которыми не была бы предметом раздоров и вза¬
12 Вальденберг В.Е. Понятие о тиране в древнерусской литературе в сравне¬
нии с западной // Известия по русскому языку и словесности. Л„ 1929. Т. 2. Кн. 1.
С. 214-236; Каравашкин А.В. Власть мучителя: Конвенциональные модели тира¬
нии в русской истории XI-XVII вв. // Россия XXI. 2006. № 4. С. 62-109.
13 Имперская модель «Истории» сходна с идеями Ивана Грозного о наследо¬
вании православными царями власти императора Августа над «всей вселенной».
Курбский убежден, что этот идеал мог осуществиться, если бы царь слушал му¬
дрых советников и доводил до завершения их начинания.
375

имной ненависти. Царская власть при этом приобрела бы репрезента¬
тивные черты и была бы высшей наградой за «целомудрие», тогда как
управление землей предполагалось гармонично распределить между
носителями герцогских полномочий по аналогии со Священной Рим¬
ской империей и даже с русскими великими княжествами в эпоху ор¬
дынской зависимости14.
Власть царей и королей равнозначна и опирается на факт прохож¬
дения сакральной церемонии — венчания. Сходство между князьями
и царями уже в том, что и те и другие так же смертны, как и осталь¬
ные люди, подвержены «человеческим бедам» и равны перед Богом,
одинаково могут быть определены как «властели» и «начальники».
Русские князья в начале «Истории» сравниваются с израильскими ца¬
рями, что предполагает сходство полномочий15. Во Втором Послании
Вассиану Муромцеву Курбский определяет «царей и князей» как «дер¬
жавных», имеющих сходные обязанности радеть за державу, кротко и
милостиво править суд, защищать землю «ото врагов чювственных».
Русские князья при великих князьях, согласно предисловию к «Но¬
вому Маргариту», воюют «в чину стратилацкове» и разбирают «дела
овогда судебные, овогда советнические». Автора «Истории» возмуща¬
ет полная удовольствий жизнь польского дворянства, не желавшего,
по его мнению, бороться против турецких завоевателей, но вопию¬
щим фактом для Андрея Курбского было то, что малодушны и трус¬
ливы перед лицом неприятеля «не токмо зацные их некоторые», но «и
княжата»16. В деле защиты христианства князья должны показывать
пример, а первый среди них поставляется на царство как воплощение
справедливости и воинской добродетели, «ибо ничего ради другаго,
но точию того ради и помазаны бывают, еже прямо судити и царства,
врученные им от Бога, оброняти от нахождения варваров»17. В России
14 Об этом подробнее см. ниже.
15 Аналогия между властью русских князей и израильских царей — общее
место в русской книжности. В монументальной живописи эпохи Ивана Грозного
эта аналогия была осмыслена в изобразительных рядах на «парусах» Сеней и Зо¬
лотой палаты.
16Ист-83/20 и далее; ЛурьеЯ.С. Донесения агента императора Максимилиана
II аббата Цира о переговорах с А.М. Курбским в 1569 году (По материалам Вен¬
ского архива) // АЕ. 1957. М., 1958. С. 462,465; Auerbach /. Kurbskij-Studien. Bemer-
kungen zu einem Buch von E.L. Keenan //JbGOE. 1974. Bd. 22. H. 2. S. 208.
17Ист-79/11-15. Здесь скрыто цитируются слова апостола Павла, вызвавшие
обсуждение в переписке Ивана Грозного со Стефаном Баторием в 1581 г. (РГАДА.
Ф. 79 (Сношения России с Польшей). On. 1. Кн. 13. Л. 326,336-337; Ф. 78 (Сноше¬
376

и Речи Посполитой князь стремится соответствовать своему идеалу:
он получает ранения в битвах с неверными, убеждает царя в необхо¬
димости освобождения православного христианства от турок-осман,
ведет переговоры о создании антитурецкой коалиции, воюет вместе с
волынянами против крымских татар18.
Русская земля управляется и защищается всеми ее князьями со¬
вместно. В глоссе к переводу «Слова о рождестве Иоанна Предтечи» в
кружке А.М. Курбского был предложен своеобразный политический
идеал устройства русского царства: земли великих княжат должны
находиться в подчинении царей с такими же широкими свободами,
как земли «царей от Бога помазанных венцоносных» в подчинении у
подлинных христианских цесарей. Примеры близкие к идеалу встре¬
чаются, по мнению писателя, как в христианских, так и в мусульман¬
ских государствах. Все ордынские цари занимают подчиненное поло¬
жение по отношению к «великому царю ордынскому»; западные коро¬
ли получают согласие на свои действия от цесаря Священной Римской
империи и папы Римского; восточно-христианские цари подчинены
греческому императору и патриарху Константинопольскому19.
Обратимся к понятиям высшей власти. «Царями» кн. Андрей
Михайлович определяет «великого царя ордынского», правителей
крупнейших мусульманских орд (Казанской, Астраханской и Крым¬
ской), турецкого султана Сулеймана, западных королей, израиль¬
ния России с римскими папами). On. 1. Кн. 1. Л. 272; ср.: Рим. XIII: 4).
18 В России вокруг личности А.М. Курбского формировался ореол образцо¬
вого воина, отдающего кровь за православное христианство. Судя по выпадам
князя в адрес царя в повести «о казанском взятье», он был убежден, что победа
воспринималась им очень интимно, и он считал себя вправе участвовать в вы¬
работке российской политики в данном регионе и в татарском вопросе в целом.
Официальная разрядная документация отразила эксклюзивное внимание к ра¬
нениям Курбского в битвах. Это заслуживает специального сравнения с идеоло¬
гическими моделями, отразившимися на таких памятниках, как официальная
повесть о взятии Казани, икона Благословенно воинство Небесного Царя, сино¬
дик «убиенных во брани» московского Успенского собора. В «Истории» Курбский
адресует специальную похвалу волынянам, совместно с которыми он отражал та¬
тарские нашествия на южные земли Речи Посполитой в середине — второй поло¬
вине 1570-х гг. О подготовке антитурецкой коалиции свидетельствует внимание
к этой теме в «Истории», переговоры Курбского с аббатом Циром и другими сто¬
ронниками идеи крестового похода (см.: AGAD. AR. Dz. V. Sygn. 13980. S. 214).
19 В начале Третьего послания Курбский называет Ивана «царем великим
московским». Поскольку эпитет великий в сочинениях Курбского связан с идеей
суверенитета, о чем будет сказано чуть ниже, можно провести параллель между
верховным ханом, императором и русским царем.
377

ских библейских царей, венчанных на царство римскими папами
«западных царей» и венчанных на царство патриархами восточно-
христианских монархов Византии, Сирии, Болгарии, Сербии, Русской
земли (в том числе вел. князей Владимира Мономаха, внука Ивана III
Дмитрия, Ивана IV, вел. княгиню «царицу» Анастасию), а также «Царя
Небесного» (Триединого Бога, Бога-Отца с Богом-Сыном или одного
Христа). «Цесарями», согласно Курбскому, были римские императо¬
ры. Христианских императоров государств, наследующих Риму (Свя¬
щенная Римская Империя, Византия), он также называет «цесарями»,
а их жен «царицами», признавая в качестве основания для перехода в
этот сан также «помазание царское».
Ни о каких обрядах поставления на царство у восточных (мусуль¬
манских) правителей А.М. Курбский не сообщает и ни разу не исполь¬
зует понятие хан, но его замечания о татарских царях и восточных
царствах заслуживают особого внимания в рамках нашей работы.
В Повести о казанском взятии Истории содержатся следующие ком¬
ментарии: «юрт [глосса: юрт измаильтеским языком абыкло нарица-
тися кралевство або царство само в собе стоящее]... и место главное,
идеже престол царев был»20; «и отдаша нам царя своего со единым ко-
рачом што наиболшим их [глосса: со персоветником]... Царю их было
имя бусурманское Идигер, а князю оному Зениеш»21. Юрт, королев¬
ство и царство для А.М. Курбского синонимичны по объему власти —
они самостоятельны, то есть суверенны, и в частном случае имеют
престольный (столичный) город. В этом смысле представления Курб¬
ского сходны как с тюрко-татарской исторической традицией, так и
с ее преломлением в московском делопроизводстве, где слово «юрт»
«употреблялось в качестве синонима независимого государства (хан¬
ства)» 22. «Королями» или «кролями» обычно князь называет запад¬
ных и также суверенных правителей — католических монархов Поль¬
ши, Испании, Португалии, Франции23.
2°ист-40/18-20; Т-639, л. 485 об.-486; У-301, л. 27 об.
21 Ист-40/26-30; Т-639, л. 486, У-301, л. 27 об.-28.
22Зайцев И.В. Астраханское ханство. М., 2004. С. 49.
23Ист-93/15, 93/24-25,138/36-139/1; ПИГАК. С. 108 (л. 143 об.), 109 (л. 144,
145); ср.: РИБ-392-393; Васильев А.Д. Лексика посланий А.М. Курбского Ивану
Грозному: Традиционность и своеобразие (К вопросу о формировании стили¬
стических норм русского литературного языка). Дисс. к.филол.н. Красноярск,
1981. С. ИЗ, 175-176; Цеханович АЛ. Сочинения князя Курбского и полемические
антикатолические традиции древнерусской письменности. К проблеме изучения
источников // ВИД. СПб., 2000. Т. 27. С. 19-31.
378

Если цесари иногда упоминаются А.М. Курбским как «цари», то
русские правители, удостоившиеся царского титула, ни разу не на¬
званы им «цесарями», несмотря на используемые им понятия «Свя¬
торусской империи» и «великого царя». Вместе с тем нет в сочинениях
Курбского и его сотрудников претензий на то, чтобы аналогию кня¬
жат с царями довести до утверждения о равенстве полномочий кня¬
жат с полномочиями московских царей. Венчание, помазание от Бога
на православное царство превращает князя в главу над остальными
князьями, но эта дистанция не является, с его точки зрения, непрео¬
долимой, поскольку царь избирается внутри всего рода по своим до¬
стоинствам24.
В «Истории» «Великая Русь» равнозначна актуальному для ав¬
тора «Святорусскому царству». Тот же эпитет относился Курбским к
периоду до монгольского нашествия. Во Втором Послании царю он
пишет: «Уже не токмо единоплемянных княжат, влекомых от роду
великого Владимера, различными смертми поморил еси...»25. Но «ве¬
ликим» без княжеского титула в текстах Андрея Михайловича вы¬
ступает князь Владимир, который был общим предком князей Ряпо-
ловских, Оболенских и Суздальских, то есть Владимир Святославич
Киевский; в мартирологе Ярославских указан их предок, также «ве¬
ликий», Владимир Мономах. Только к последнему относятся слова
«славный и блаженный» в «Истории», что позволяет отождествить
упомянутых в Третьем Послании «прародителей» с Владимиром I
Великим и Владимиром II Мономахом. Этих совпадений достаточно,
чтобы относить «Великую Русь» в переписке к Киевскому периоду.
Таким образом, «великой» Русь, по мнению Курбского, была с пере¬
рывом, и это позволяет пересмотреть устоявшееся в историографии
понимание «Святорусского царства» или «Святорусской империи»
как вневременного идеала.
В легитимного царя Иван, согласно Курбскому, превратился бла¬
годаря патриаршему благословению на венчание и уже в 1561 г. при¬
несенной в Россию греческими послами «книге царского венчания».
24 Легитимной в Русской земле признается в сочинениях Курбского только
духовная власть Константинопольской церкви. Оттуда должно быть санкцио¬
нировано венчание на царство. Непростительное для светской власти престу¬
пление — гонения на церковных глав, оно одинаково наказывалось в эпоху ми¬
трополита Петра и в эпоху митрополита Филиппа, сравниваемые в «Истории»
Курбского.
“ПИГАК.С. 101 (л. 138 об.).
379

Таким образом, Русская земля не тождественна в представлениях
А.М. Курбского Русскому царству (империи). Московского монарха в
сборнике своих сочинений князь Андрей Михайлович 189 раз опре¬
деляет «царем» или приводит сходные определения и только в 14 слу¬
чаях называет «великим князем»26. Курбский признает царский титул
Ивана IV, причем, бросая многочисленные обвинения в адрес москов¬
ского правителя, он ни разу не совершает выпадов против его царского
достоинства27. Царский титул Ивана IV упоминается в пассажах о его
утверждении на царство, о его бывшей славе как «доброго и нарочи¬
того царя», о выполнении им царских обязанностей защиты границ от
26 Подсчеты проводились нами на основе Сборника Курбского в составе ОР
ГИМ Уваровского собр. № 301. «Нашим» князь называет Ивана IV до первых
строк повести о суде над избранными советниками и в повести о Феодорите, ког¬
да речь идет о событиях до суда. Затем он превращается в губителя нашего, му¬
чителя варварского царя, оного царя, лютого и неразсудного царя. Начало гонений
в Москве в этом смысле равнозначно потере царя или прекращению благодати
помазания на царство. Статус царя в этом смысле все же под вопросом. Добив¬
шись его вместе с привозом византийского чина венчания, Иван Грозный сразу
лишился царственности в глазах своих слуг.
27 А.И. Филюшкин уточняет наши выводы о соотношении царского и вели¬
кокняжеского титула Ивана Грозного в сочинениях А.М. Курбского: «Безуслов¬
но, Курбский не отрицал царского титула Грозного. Но отдельные выпады в адрес
титулатуры, тем более созвучные идеологическим установкам Речи Посполитой,
он, несомненно, допускал» (Филюшкин А.И. Андрей Михайлович Курбский: Про-
сопографическое исследование и герменевтический комментарий к посланиям
Андрея Курбского Ивану Грозному. СПб., 2007. С. 330. Примеч. 11). Эта ремарка
относится к словам Третьего послания «титул твой величайший и должайший
оставя». Какие еще «выпады» подразумеваются исследователем, неясно. По на¬
шим наблюдениям за текстами Сборника Курбского, нет ни одного примера, ког¬
да бы «роль» своих персонажей А.М. Курбский принижал с помощью титульной
характеристики. В разбираемом случае выпад в адрес объектной части титула
открывает послание князя, однако необходимо учитывать, что в рубрике по¬
слания, которая читалась в протографе Сборника Курбского, слова «отвещание
цареви великому московскому» и слова в тексте «зане ото убогих тобе велико¬
му царю» намечают приватный статус переписки. Они не вписываются в посоль¬
ский ритуал, в противном случае могли бы рассматриваться стороной короля как
дипломатическое преступление. В официальной переписке князь мог позволить
себе краткое титулование московского монарха великим князем Московским или
князем великим Московским. Признавая Ивана царем великим Московским и опу¬
стив лишь объектные дополнения к титулу, князь отдает должное московской
делопроизводственной риторике и вводит в послание формулу самоуничижения,
сокращая предикат царского титула под предлогом своего «убожества» и, воз¬
можно, намекая также на то, что в объектную часть титула походы короля могут
внести коррективы.
380

врагов, о верной службе автора и других советников и воевод своему
царю, в сравнениях Ивана с другими «христианскими» и «западными»
царями и с московскими «великими князьями» — его отцом и дедом.
Косвенным подтверждением признания за царем его титула может
служить то, что А.М. Курбский неоднократно обращается к нравоуче¬
ниям о царствах вообще и исторических царствах, с которых москов¬
ский царь, по его мнению, должен брать пример. В каком-то смысле
царь Иван — «великий князь» как правитель единой Русской земли, а
«царем» и «христианским царем» он стал, когда был поддержан хри¬
стианским «избранным советом», завоевал мусульманские орды и
лишь в последнюю очередь, вследствие патриаршего благословения
и венчания по византийскому чину и по аналогии с императором Свя¬
щенной Римской империи — как глава «Святорусского царства».
Титулом князь Курбский обозначает представителей русских
владетельных княжеских родов, ногайских правителей и «князя тме»,
то есть дьявола28. О князьях А.М. Курбский пишет, употребляя как
общерусскую (князь, князя, князи, князей), так и западнорусскую
лексические парадигмы (княжа, княжати, княжата, княжат). Обе па¬
радигмы используются в его сочинениях «литовского периода». До
правления Ивана Грозного в Московском государстве «западная»
парадигма княжеского титула почти не употреблялась и встречается
в определении русских князей Великого княжества Литовского. За¬
имствование титула княжа в 1550-1580-е гг. произошло через По¬
сольский приказ с семантическим сдвигом. Под княжатами в тек¬
стах Великого княжества Литовского подразумеваются христиан¬
ские владетельные суверены и носители соответствующего титула.
Ограниченный суверенитет обозначается при этом конструкциями
княжа на /княже (на) / княжате (-а, -ы), служащими предикатом не
столько лица, сколько его владения. В московской дипломатической
практике титул княжата в отношении католических держав часто
28 Титул князь в широком смысле использовался в Ветхом завете как обо¬
значение властных полномочий. В Хронографе 1512 г. Сихем назван «сын Еммо-
ров, Харрании князь земля»; Иосиф, которого фараон «всем проповеда... князя
и владыкоу», обращается к братьям со словами: «Сътворил мя есть Бог яко отца
Фараону и князя всей земли Египетстей» (ПСРЛ. М., 2005. Т. XXII. С. 49, 55-57).
Эти значения могли служить образцами в осмыслении различий между царской
и княжеской властью в России XVI в., однако для сочинений Курбского употре¬
бление титула применительно к лицу, не происходящему из княжеского рода,
нехарактерно. В этом смысле показательны рассмотренные нами ниже примеры
близких к княжеским родам Федоровых, Морозовых, Головиных.
381

сохранял обозначенный смысл и употреблялся как транслитерация.
Его переводами были князцы, служилые князи, местные князи. При¬
менительно к русским князьям, а иногда также к суверенам Польско-
Литовского государства и других католических стран он обозначал за¬
висимых князей, «голдовников» суверенной княжеской, королевской
и царской власти, а также придворных служилых князей московского
государя. Однако обратный перевод княжеского титула русских кня¬
зей, зависимых от власти царя и великого князя, в герцогский титул
в посольских материалах не встречается. Титул эрцгерцога, получив¬
ший в России соответствие наивысший князь, никогда не применяется
к московским великим князьям, надо полагать, по той причине, что в
Москве он считался слишком низким для государя, равными которо¬
му считались только султан и император. Московские политические
реалии времени Ивана IV были таковы, что титул великого князя
считался более высоким, нежели эрцгерцогский, а титул любого его
подданного князя неизменно более низким, чем герцогский29. Уже ко
второй половине XVI в. произошла рецепция западнорусского слова
княжа (княже) во внутреннем делопроизводстве Московской Руси, но
встречается оно редко30 31. Эта форма не предполагает персонификации,
носители титула княжата применительно к подданным московского
государя никогда поименно не раскрываются.
Есть ли в сочинениях А.М. Курбского социальные подтексты, со¬
поставимые с «нормальными» значениями России или Речи Поспо-
литой? В архетипе «Истории» насчитывается 144 употребления слова
князь и его однокоренных. Вычтем из этого числа общую для обще¬
русского и западнорусского языков форму женского рода (3), прила¬
гательное (1), обозначение государственной территории (1). Из остав¬
шихся 139 случаев 67 — вариации общерусской и 72 — западнорусской
формы. При этом заметна не ярко выраженная тенденция называть
одного князя князем, и отчетливая тенденция титуловать князей кня¬
жатами31. Понятие князи в «Истории» встречается только 2 раза в
29 Удельные князья, по нашим наблюдениям, в посольской документации
никаким специальным титулом не выделяются.
30 Главным образом в собирательной форме множественного числа и по от¬
ношению к титулованным лицам, занимающим в боевых подразделениях подчи¬
ненное или вторичное положение после великого князя, бояр, воевод, но более
высокое положение по сравнению с дворянами и детьми боярскими.
31 В единственном числе Курбский чаще использует общерусскую форму
(26 против 12 в им. п. и 36 против 16 в косвенных), а во множественном в пода¬
вляющем большинстве случаев предпочитает западнорусскую (12 против 2 в им.
382

им. п. («князи» и «князие») применительно к казанским правителям
после подчинения Казанского ханства Москве и 3 раза в косвенных
падежах, причем 1 раз по отношению к тем же предводителям «во¬
инства бусурманского» и 2 раза применительно к великим князьям
(Рязанским и Тверским). При этом на 25 употреблений общерусской
формы в титуле великий князь (как в ед., так и во мн. ч.) приходится
только 4 упоминания великих княжат (3 во мн. ч. о всех русских ве¬
ликих князьях, о Тверских (2), 1 в ед. ч. о Витовте). Московских ве¬
ликих князей Курбский никогда не называет княжатами. Возможно,
это тот пример, когда этнополитическая граница воспринимается им
как непреодолимая. О сходстве значения существительных князь/
княжа свидетельствуют также конструкции княжа N от роду князей/
князя Z, князь N от роду княжат Z и княжата N от роду княжати
Z. Таким образом, никакого семантического, и в том числе политико¬
иерархического, различия в вариации князь/княжа в сочинениях
А.М. Курбского не прослеживается.
Княжеские фамилии указываются в сочинениях А.М. Курбского
тремя взаимосвязанными способами: личным или семейным про¬
звищем, владельческим определением и описательным титулом. Фа¬
милии, образованные от прозвищ, часто вводятся с помощью связок
«глаголемый», «нареченный» и могут выступать лишь как часть фа¬
мильной характеристики. Владельческие определения появляются
после связок или непосредственно после имени. В ряде случаев се¬
мейное прозвище отсутствует или отождествляется с владельческим
или родовым: «княжа Пронский Юрей» и он же стратиг Юрий «име¬
нем с роду княжат Пронских»; «княжа Ряполовское Дмитрей» и брат
его прадеда Семен «глаголимый Ряполовский»; видимо, Мстиславль
А.М. Курбский считал родовым владением кн. И.Ф. Мстиславского,
упоминая «Ивана княжа Мстиславское».
Такие титульные характеристики, как «от роду великого Влади-
мера», «с роду княжат Литовских», «с роду княжат Суздальских», «с
роду княжат Смоленских и Ярославских», «с племени княжат Реш-
ских», «с роду великих княжат Тверских», «с роду княжат Торуских и
Оболенских», «с роду княжат Стародубских», «с роду княжат Белозер¬
ских» являются продолжениями семейных и владельческих прозвищ
и типологически сходны с «описательным титулом»32. Конструкция
п., 32 против 3 в косвенных).
ггКаштанов С.М. Интитуляция русских княжеских актов X-XIV вв. // ВИД.
383

«с роду» выступает в сочинениях Курбского в том же качестве, что и
европейские фамильные предлоги de, von, van и т. д., но в ней не вы¬
ражен вотчинный подтекст. Родовые определения у А.М. Курбского
лишь очерчивают ту территорию, которая была ранее подвластна
роду; единственное исключение — происхождение от Владимира Ве¬
ликого, символизирующее как единство княжеского дома, так и рав¬
ные права его представителей на власть в Русской земле. В то же вре¬
мя за каждым княжеским родом обнаруживается свой предок, часто
святой. Княжата Литовские восходят к Ольгерду, но интересуют авто¬
ра «Истории» еще и тем, что являются сородичами польского короля
Ягайло. Суздальские и, по Курбскому, Тверские произошли от Андрея
Суздальского. Смоленские и Ярославские — от Федора Ростиславича
Черного. Торусские и Оболенские — от Михаила Всеволодовича Чер¬
ниговского. «Решские» — неопределенно «из Немец». Родовые предки
князей Стародубских, Рязанских, Ростовских, Белозерских, Москов¬
ских Курбским не обозначены. Они возводятся, наравне с другими
русскими князьями, к Владимиру Святому и Владимиру Мономаху
Великим.
Порядок перечисления жертв террора в «Истории» Курбского не
соответствует известным ныне примерам ранжирования двора в се¬
редине XVI в. (например, в родословцах, Тысячной книге, Дворовой
тетради), но содержит элементы отдельных иерархических представ¬
лений этой эпохи, а также своеобразную «воображаемую» иерархию,
частью которой считал себя Курбский. Особенно существенным ока¬
залось переосмысление князем-историком «Государева Родословца».
В нем князья черниговские также, как и в «Истории о князя великого
Московского делех», встречаются дважды, следуя в гл. 5 после князей
полоцких и литовских и затем в гл. 12 следом за ярославскими (при
этом ни один из литовских родов не занимает таких позиций, как в
Родословце 1555 г.). Иерархия княжеских родов, таким образом, под¬
черкивает в «Истории» идею о князьях-святых, которые объединя¬
ли остальные княжеские фамилии. Поиск параллелей вместе с тем
не должен ограничиваться российскими источниками. Композиция
мартирологов сходна с иерархией шляхты на представительных со¬
браниях Речи Посполитой — сеймиках и сеймах* 33:
Л., 1976. Вып. 8. С. 80.
33 См.: Mazur К. W strong integracji z Koronq: Sejmiki Wotynia i Ukrainy w latach
1569-1648. Warszawa, 2006. S. 83,106.
384

Послы на сеймиках и сеймах
Список жертв «Истории»
Духовная и светская рада
Избранная рада
Князья
Князья
Сановники, шляхта,
все рыцарство
Боярские и дворянские роды
—
Священномученики
В состав Избранной рады Курбского входят духовные и светские
лица, их главы соответственно — священник Сильвестр и А.Ф. Ада¬
шев 34. Сведения о священномучениках в «Истории» приложены как
показатель противостояния царя с церковью. Соответствия в трех
других «рангах» говорят о потенциальной читательской аудитории
«Истории». Внутренние иерархии в каждой страте отражают либо
условный порядок, либо соображения самого князя-московита о за¬
слугах и первенстве рода в России.
В качестве опыта контент-анализа представлений Курбского о
русских князьях мы попытались формализовать его информацию
и выделили 6 категорий характеристик, которые используются в
«Истории»:
A) родственники и происхождение («от роду», «единоплемен¬
ный» и др.),
Б) родство с великим князем Московским,
B) личные качества («тихий», «кроткий» и др.),
Г) статус («синклит», «стратилат»),
Д) богатство,
Е) возраст.
При этом будем учитывать, что некоторые категории присут¬
ствуют в характеристиках непрямо (заявлены описательными кон¬
струкциями или подразумеваются по контексту). Из 122 поименно
упомянутых русских князей и дворян (не считая Андрея Курбского,
34 Дискуссию о значении понятия «избранная рада» см.: Grobovsky A.N. The
«Chosen Council» of Ivan IV. A Reinterpretation. Brooklyn; N. Y„ 1969; Филюш-
кин А.И. История одной мистификации: Иван Грозный и «Избранная Рада».
М., 1998; Bogatyrev S. The Sovereign and His Counsellors: Ritualised Consultations in
Muscovite Political Culture, 1350-1570s. Saarijarvi, 2000. Наша точка зрения: Еру-
салимский К.Ю. Идеальный совет в «Истории о великом князе Московском» //
Текст в гуманитарном знании: Материалы межвузовской научной конференции
22-24 апреля 1997 г. М„ 1997. С. 73-87.
385

великих князей московских и великих княгинь Марии Борисовны,
Софьи Фоминичны, Соломонии Юрьевны, Елены Васильевны и Ана¬
стасии Романовны) князей 64 (52,5%). О 15-ти поименованных кня¬
зьях в «Истории» ничего не сообщается, кроме имени. Оставшихся
князей — 45,8% от общего числа оставшихся же героев повести, но это
меняет общую картину несущественно. Категория (А) заявлена до¬
полнительным (помимо фамилии и отчества) замечанием в 57 случа¬
ях, из них князей 31 (54,4%). Категория (Б) встречается 11 раз, из них
только 2 раза применительно к нетитулованным лицам (Сабуровы,
С.В. Яковлев). Категория (В) — 60 раз, у князей — 30 (50%). Статус (Г)
описан 47 раз, из них князья — 24 (51,1%). Указание на богатство (Д)
встречается 11 раз, «богатых» князей в «Истории» — 6 (54,5%). Воз¬
раст привлекает внимание автора 16 раз и указывается применитель¬
но к поименованным русским князьям 9 раз (56,3%).
Таким образом, налицо внешне равномерное соотношение добро¬
детелей титулованных и нетитулованных героев «Истории». Если не
считать отношения категорий Б и А, устойчивой корреляции между
категориями нет: автор подбирает для каждого героя индивидуаль¬
ную характеристику. Однако при более детальном рассмотрении за¬
метны предпочтения Курбского в выборе оценочных суждений. Для
князей родовитость — наиболее частый спутник похвалы, затем по
мере сокращения значимости следуют личные качества, статус и три
неординарных качества — возраст, богатство и родство с великим
князем. Наиболее выразительным является преимущество князей по
числу упоминаний категории Б. Курбский фиксирует родство жертв с
московскими князьями, чтобы подтвердить свою идею о братоубий¬
ственной политике Ивана Грозного, его отца и деда. Матримониаль¬
ным связям придворных с московским великокняжеским домом уде¬
лено особое внимание в «Истории».
Как же представляет себе А.М. Курбский значение русских князей
в московской придворной жизни? Исследователи, обсуждая смысл по¬
литики Ивана Г розного, применяют фрагменты работ А.М. Курбского
и часто не учитывают нюансов в его представлениях о причинах гоне¬
ний на князей в Русском царстве. Все новые мученики, о которых он
пишет, были убиты или репрессированы, по его мнению, «туне», «не¬
повинно», «без правды», «неправедно», беззаконно, по дьявольско¬
му наущению. В ряде случаев писатель специально указывает на то,
что послужило предлогом для опалы. Именно эти случаи поддаются
сравнительному анализу. Среди таких объяснений фигурируют:
386

a) навет;
b) выступление против правителя, обличение;
c) подозрение в чародействе или заговоре против царя;
d) крупные земельные владения мучеников;
e) их движимое богатство;
f) родственные и дружеские связи с опальными.
Опальные распределяются по категориям; (а) жертвы периода
так называемого боярского правления или, по меньшей мере, один
кн. И.Ф. Бельский, а также протопоп Сильвестр и А.Ф. Адашев, кн.
М.И. Воротынский; (Ь) кн. В.И. Патрикеев, кн. С.Ф. Курбский, кн.
М.Л. Глинский, Сильвестр и А.Ф. Адашев, кн. М.П. Репнин, М.С. Мит-
ков, митрополит Филипп; (с) Сильвестр и А.Ф. Адашев, некая полька
Мария (жила в доме Алексея Адашева), кн. М.И. Воротынский, ми¬
трополит Филипп; (d) кн. В.И. Шемячич, князья Ярославские, кн.
М.И. Воротынский, И.П. Федоров, И.И. Хабаров; (е) И.В. Большой
Шереметев, Х.Ю. Тютин, И.И. Хабаров, новгородцы-жертвы погрома
1570 г. (среди них названы кн. А.В. Тулупов и кн. Неудача Цыплятев);
(f) полька Мария, Колычевы (родство с митрополитом Филиппом),
архимандрит Феодорит (по одной из версий, казнен за напоминание
царю об Андрее Курбском).
Причины (a), (b), (с), (f) распространяются на лиц из всех соци¬
альных групп, обособленных Курбским в трех мартирологах. Иначе
обстоит дело с категориями (d), (е), вокруг которых не смолкает исто¬
риографическая полемика. Движимость («скарбы великие», «вели¬
кие проклятые кровавые богатства») выступает в качестве предмета
борьбы между царем и нетитулованной знатью и не фигурирует в
княжеском мартирологе в связи с репрессиями. Причастность кня¬
зей к «кровавым богатствам» в третьем мартирологе лишь косвенная;
там говорится о богатствах Новгорода и, в связи с этим, о больших
вкладах Неудачи Цыплятева Софийскому собору. Однако во Втором
послании Курбский обвиняет царя, что он «поморил» своих «едино-
племянных княжат» и разграбил вслед за своими дедом и отцом их
«движимые стяжания и недвижимые»35. В то же время борьба за не¬
движимость («отчины великие», «свои уделы», «зело много отчины»,
«убогие и окаянные отчизны») касается главным образом князей.
И.П. Федоров включен в княжеский контекст, а тема его вотчин согла¬
35ПИГАК. С. 101 (л. 138 об).
387

суется с особенным «княжеским» положением рассказа о нем в струк¬
туре мартирологов. И.И. Хабаров с сыном пострадал из-за «скарбов
великих», и лишь через три года царь повелел его убить «из отчизны,
понеже великии отчины имел во многих поветех»36. Крупными зем¬
левладельцами в сочинениях А.М. Курбского выступают княжеские
роды, а московских князей, начиная с Ивана III, отличают страсть к
наживе и стремление захватить княжеские имения. Впрочем, Андрей
Курбский не ограничивает репрессивную деятельность московского
царя замыслом борьбы против княжеского землевладения, уделов
или боярских вотчин. Ограбление лишь сопровождает физические
расправы, охватывающие знатные роды и родственные кланы цар¬
ских слуг, а лидерами в этой политике оказываются утверждающиеся
за счет расправ выдвиженцы и приспешники царя — его шурины «и
другие с ними нечестивые губители всего тамошнего царства», пле¬
тущие заговоры и интриги, «да невозбранно будет им всеми нами
владети и, суд превращающе, посулы грабити и другие злости плоди¬
те скверные, пожитки свои умножающе»37. Это тот редкий случай,
когда Курбский в тексте «литовского периода» совершает переход от
стороннего взгляда на «тамошнее царство» к отождествлению себя с
московскими «всеми нами», под которыми в контексте повествования
о преследовании Сильвестра и Алексея Адашева не могут подразуме¬
ваться только князья.
Курбский редко обращается к историческим экскурсам в далекое
прошлое Русской земли. И в тех случаях, когда он это делает, он выби¬
рает яркие иллюстративные сюжеты, подкрепляющие его взгляды на
современность. Так же поступал в своем Первом послании Курбскому
Иван Грозный, представляя прошлое московской власти в жанре про¬
странного изобличения зла и измены. Историческая память князя на¬
сыщена образцами борьбы за суверенную православную республику
и преступлений московских князей. Интерпретация этих exemplorum
вызывает разногласия исследования. Начиная с работ С.М. Соловьева
принято искать в них выражение давнего и затаенного протеста кня¬
жат против могущества московских великих князей. Обращение Курб¬
ского к подвигам и злодеяниям предков акцентирует его суждения,
обостряет оценки и воспринимается как симптом «династического
388
36Ист-137/31-33,138/4-6.
37Ист-100/1-10.

детерминизма» в его отношении к добродетели и греху38. Курбский,
конечно, не считал, что дети отвечают за ошибки отцов, но послание
Ивана Грозного заставляло его заострять формулировки.
Казни и убийства князей в России, согласно Курбскому, начались
с Оболенских. Убийство Д.Ф. Овчинина иронично представлено как
расплата за литовский плен и страдания его отца. Князья М.П. Реп¬
нин и Ю.И. Кашин, вероятно, скрыты за «сильными во Израили» Пер¬
вого послания39. В том же разделе мартирологов говорится о гибели
П.С. Серебряного, А.И. Ярославова и В.К. Курлятева. Все Оболенские
возведены к «великому Владимиру», то есть киевскому князю Влади¬
миру Святославичу, и справедливо произведены «от пленицы вели¬
кого князя Михаила Черниговского». Именно в этом месте в тексте
Курбского возникает одно из самых резких сравнений — Иван Гроз¬
ный уподоблен в своих злодеяниях «безбожному Батыю»40. Боги Ба¬
тыя, которым не поклонился великий князь Михаил Всеволодович,
находят аналог в «болванах», которым приносит жертвы царь Иван, и
таким образом, оба тирана сходны в гонениях на христианство и идо¬
лопоклонстве 41. Среди своих ближайших сотрудников по своей Во¬
лынской книгописной мастерской Курбский особенно выделял князя
М. А. Ноготкова Оболенского, который мог быть одним из первых слу¬
шателей или читателей «Истории»42.
38Каравашкин А.В., Юрганов А.Л. Опыт исторической феноменологии. Труд¬
ный путь к очевидности. М., 2003. С. 168-169.
39 А.И. Филюшкин оспаривает это отождествление: «Однако, по нашему мне¬
нию, контексты сочинений Курбского не дают основания для столь узкой конкре¬
тизации „сильных во Израили"» (Филюшкин А.И. Андрей Михайлович Курбский:
Просопографическое исследование. С. 222 и сл.). Затем исследователь приводит
список репрессированных представителей государева двора начиная с 1560 г.
В качестве ответной критики заметим, что, во-первых, речь в Первом послании
идет о «побитых» и расторгнутых «различными смертьми», а не о репрессиро¬
ванных; во-вторых, словосочетание «сильные во Израили» — это прямая аллю¬
зия к полководцам библейского царя Давида, и дальнейший текст послания Курб¬
ского углубляет именно такое понимание, то есть из числа казненных и убитых
должны быть исключены лица, не занимавшие воеводских постов; в-третьих, в
«Истории» о смерти именно названных двух воевод говорится с аллюзиями из
Первого послания, а в самом Первом послании редакции Сборника Курбского в
этом месте появляется уточнение, находящее текстологическую параллель в том
же месте «Истории».
40 Hist-182-184.
41 Каравашкин А. Власть мучителя. С. 89-99.
42 Имения Оболенского находились в Вилькомирском повете Великого кня¬
жества Литовского, как ясно из поборового реестра 1569 г. За этот год князь на¬
389

Кратким рассказом, раскрывающим представления Курбского о
передаче власти на Руси, сопровождается мартирий княжат Суздаль¬
ских в «Истории». Они возводятся к киевскому князю Владимиру
(«от роду великого Владимера»). Более 200 лет «была на них власть
старшая [глосса: большая] руская между всеми княжаты», то есть, от¬
считывая от правления Владимира Всеволодовича, приблизительно
до времени Михаила Ярославича Тверского и Юрия Даниловича Мо¬
сковского. Курбский специально останавливается на каком-то князе
Андрее Суздальском, который владел Волгой рекой «аж до моря Ка-
спинъскаго»43. С глухой ссылкой на «летописную книгу рускую» в
«Истории» предлагается загадочная версия о том, что от кн. Андрея
Суздальского происходят великие княжата Тверские44.
Поскольку перед нами принципиальный вопрос, касающийся
властных отношений в русских землях, сомнительно, что Курбский
оговорился или сам выдумал связь тверских князей с предком совре¬
менных ему суздальских князей Андреем. Подробнее рассмотрим эту
родословную легенду, стараясь ответить на три вопроса: во-первых,
как представляли себе свое происхождение современные Курбскому
суздальские князья; во-вторых, кем мог быть «Андрей Суздальский»
Курбского; в-третьих, как могла возникнуть версия о происхождении
тверских князей от этого Андрея. Поиск достоверного предка могу¬
логи не заплатил: «Kniaz Obolinski Moskwiczyn z imienia swogo pod Rakiszkami nie
dal» (AGAD. ASK. Dz. I. Ksi^gi poborowe. Sygn. 64.1586-1588. k. 130v).
43T-639, л. 523 об.; Ист-121/32-33. Это гипербола, аналог которой встречается
в прославлении Александра Невского «от моря Варяжскаго и до моря Понтеского,
и до моря Хупожьскаго...» — ПСРЛ. СПб., 1913. Т. 18. С. 65 (л. 105). Но в «Истории»
А.М. Курбского перед нами не просто риторическая фигура, а неотъемлемый эле¬
мент политических идеалов автора. Один из результатов правления Избранной
рады — возвращение поволжских земель России: «пределы расширяша царства
христианского аж до Каспийского моря и окрест, и грады тамо христианские
поставиша, и святые олтари воздвигоша и многих неверных к вере приведоша»
(Т-639, л. 551; У-301, л. 132; Ист-192/24-29). В рассказе о походе И.М. Вешняко¬
ва и кн. Ю.И. Пронского Шемякина Курбский локализует Астраханское ханство
«близу Каспийского моря» (Ист-78/1-2). Близость к «Хвалимскому морю» заво¬
еванной Астрахани подчеркивалась в официальных московских рассказах о вла¬
дениях царя Ивана IV — (РГАДА. Ф. 78 (Сношения России с римскими папами).
On. 1. Кн. 1. Л. 51 об.-52, 73 об.-74; ф. 79 (Сношения России с Польшей). On. 1.
Кн. 13. Л. 258-258 об.; кн. 14. Л. 557 об.-558, 626 об.-627. Легитимность подчине¬
ния Астрахани Курбский объясняет иначе, нежели это делалось в официальной
летописи, отождествляющей Астрахань с русской Тмутороканью (ПСРЛ. Т. 13.
С. 235-236).
44 Ист-121/33-36,134/31-32.
390

щественных в середине XVI в. князей Шуйских приводит в первую
очередь к родословиям. В Комиссионном списке Новгородской Пер¬
вой летописи 1440-х гг. и летописи Авраамки середины 1490-х гг. суз¬
дальские князья ведутся от Андрея Александровича Городецкого45.
Но в Медоварцевской редакции «Сказания о князьях владимирских»
1526/27 г. и во вступительных статьях к Воскресенской летописи толь¬
ко сын Ярослава Всеволодовича записан после Александра Невского
как «Андрей Суздальский», тогда как сын Александра Невского запи¬
сан только как «Андрей»46. В родословных росписях XVI в. Горбатые-
Шуйские возводились к сыну Ярослава Всеволодовича Андрею, князю
Суздальскому, а не к Андрею Александровичу, князю Городецкому47.
Какого из возможных предков известных ему князей Шуйских
Курбский имеет в виду, сказать трудно, однако важно уже то, что в
родословных легендах своего времени он мог обнаружить уже две
расходящиеся версии. Сомнительно предположение Д. Феннела и
В.В. Калугина, что так мог быть назван и кн. Андрей Боголюбский:
для этого нет оснований в текстах Курбского и не известно ни одного
сходного родословия суздальских князей48. Впрочем, в «Записках о
Московской войне» современника Курбского и на момент написания
«Истории о князя великого Московского делех» соотечественника
Р. Гейденштейна Андрей Суздальский, в этом случае Боголюбский,
«происходивший из того же поколения Владимира, заключив дого¬
вор с 11-ю другими родственными князьями, свергнул Мстислава,
который владел Киевским престолом, принадлежа тоже к потомкам
Мономаха, и посадил на него сына своего Мстислава. Он первый пере¬
нес столицу во Владимир и дал первенство Суздальскому роду; тот,
кто владел этим городом, хотя бы и не имел власти над остальными
родственными князьями, тем не менее пользовался титулом великого
князя, а достоинством и почестями возвышался над прочими, которые
чтили его величие, между тем как прежде эта честь доставалась кому-
либо одному, либо по наследству, либо по желанию всех остальных,
45ПСРЛ. М„ 2000. Т. 3. С. 468 (л. 12); ПСРЛ. Т. 16. Стб. 311.
46 Идея Рима в Москве XV-XVI века. Источники по истории русской обще¬
ственной мысли. Предварительное издание. М„ 1989. С. 27 (л. 392 об.); ПСРЛ.
М., 2001. Т. 7. С. 236.
47Напр.: РГАДА. Ф. 196 (Ф.Ф. Мазурин). On. 1. Д. 240. Л. 35 об.; Бычкова М.Е.,
Смирнов М.И. Генеалогия в России. С. 52-53
48 Hist-185, п. 7; Калугин В.В. Андрей Курбский и Иван Грозный: (Теоретиче¬
ские взгляды и литературная техника древнерусского писателя). М., 1998. С. 293.
Примеч. 6.
391

либо, как это не редко бывало, достигалась силою или оружием»49.
Суздальским князьям впоследствии принадлежало старшинство в
русских землях, из них, согласно Гейденштейну, избирали великих
князей и татары50. Убеждение в древнем старшинстве суздальских
князей среди «князей русских» объединяет Курбского и Гейденштей-
на. Однако загадкой остается отмеченное Курбским происхождение
тверских князей от Андрея Суздальского.
Ранее высказывалось предположение, что эта версия является
ошибкой. Однако неизвестной оставалась родословная, в которой
упомянут тверской князь Андрей. Речь идет о сфабрикованной в сере¬
дине XVI в. генеалогии литовских князей, ведущей их род от полоцко¬
го князя Ростислава Рогволодовича и его сыновей Давила и Мовкол-
да. Старшим сыном Давила, старшего из Ростаславичей, назван в этой
легенде Вид I, или Волк. Его племянник, сын Ерденя, в крещении
принял имя Андрея и стал епископом тверским. Младший сын Дави¬
ла Вид II был отцом Пройдена и прадедом Гедимина51. Характерно,
что эта генеалогия неоднократно с начала 1560-х годов служила По¬
сольскому приказу опорой для обоснования прав Ивана Грозного на
литовский престол и должна была стать известной выдвинувшемуся
тогда же на первые позиции в Москве Курбскому. Если Курбский при¬
нял князя и тверского епископа Андрея за суздальского Андрея, то
возникала бы возможность рассматривать, в рамках данной генеало¬
гии, суздальских и литовских князей как представителей одного рода,
причем суздальские получали старшинство не только над всеми кня¬
зьями русскими, но и над князьями литовскими и могли бы считаться
претендентами на московский и литовский престолы одновременно.
Впрочем, даже если имя Андрея было заимствовано Курбским из ге¬
неалогии полоцких князей по ошибке, вероятность того, что князя
постигла именно такая ошибка, все же сохраняется52.
49Гейденштейн Р. Записки о московской войне. СПб., 1889. С. 21.
50Тамже. С. 22.
51 Данная генеалогия вошла в Государев родословец и Бархатную книгу.
См. также: Kraszewski J.I. Wilno od poczqtkow jego do roku 1750. Wilno, 1840. T. I.
S. 451-453; Флоря Б.Н. Родословие литовских князей в русской политической
мысли XVI в. // ВЕДС. М., 1978. С. 320-328; Граля И. Иван Михайлов Висковатый.
Карьера государственного деятеля в России XVI в. / Пер. с пол. М.И. Леньшиной.
М., 1994. С. 283-284\ Хорошкевич А.Л. Россия в системе. С. 319, 365-366.
52 Выступая с предыдущей версией данной работы на конференции «Рюри¬
ковичи и российская государственность» (Калининград, сентябрь 2002 г.), я вы¬
сказал предположение, что Курбский перепутал родных братьев - Андрея Ярос-
392

На «Истории» Курбского могли отразиться и другие московские
памятники начала 1560-х гг. Один из упреков, брошенных в «Истории»
царю, касается преследования им священнослужителей. Покушение
на сан и жизнь митрополита Филиппа — неслыханное беззаконие, и
Курбский не удерживается, чтобы напомнить Грозному «повесть све¬
жую или не зело давную, устнами твоими часто произносимую, о свя¬
том Петре сущую, руском митрополите, на преключшуюся ему лже-
клевету от тверского епископа прегордаго. Тогда, услышав сие, все ве-
лицы княжата руские не дерзнули разсмотряти между епископов или
судити священником; бо абие послали ко патриарху Констянтинопол-
скому о ексарха, да разсмотрит или разсудит о сем, яко пространней¬
шее пишет в летописной книзе рускои о сем». Собор в Переяславле-
Залесском (ок. 1310) рассматривал обвинения в симонии, выдвинутые
вел. кн. Михаилом Ярославичем Тверским и тверским епископом Ан¬
дреем против митрополита Петра53. Трудно судить по имеющимся об¬
рывочным данным о съезде, о единодушии каких «великих княжат»
могла идти речь54. Ссылка Курбского на летопись только затрудняет
вопрос, так как в официальном летописании времени Ивана Грозного
отрывок о соборе появляется под влиянием жития митрополита Пе¬
тра и во всех случаях бегло сообщается о разногласиях между кня¬
зьями. Излюбленный сюжет московских князей, символизирующий
превосходство над политическими противниками, Курбский обраща¬
ет против царя, ссылаясь на пространный рассказ в летописи, текст
которой ближе к «Степенной книге».
Особое внимание Курбский уделяет своим ближайшим род¬
лавича Суздальского и Афанасия Ярославина Тверского. Представленная здесь
версия обсуждалась в ходе российско-литовской конференции «Проблемы исто¬
рической памяти в российско-литовских отношениях» (Москва, ноябрь 2007 г.) в
нашей дискуссии с А.В. Кузьминым, которому выражаю глубокую благодарность
за комментарии и критику.
53 Борзаковский В.С. История Тверского княжества. СПб., 1876. С. 96-97;
Пресняков А.Е. Образование Великорусского государства. М., 1998. С. 98-99;
Кучкин В.А. Источники «написания» мниха Акиндина // АЕ за 1962 год. М., 1963.
С. 60-68.
54 Формулировка все велицы княжата руские может быть эпико-историче¬
ским топосом. Она находит близкий аналог в «Przeto ruscy kniaziowie wszyscy si^
zebrali», «I ruskich ksiqzqt wszystkich wielkiego narodu» поэмы Мачея Стрыйков-
ского «О началах» 1577/78 г. (StryjkowskiМ. О poczqtkach, wywodach, dzielnosciach,
sprawach rycerskich i domowych slawnego narodu litewskiego, zemojdzkiego i ruskiego,
przedtym nigdy od zadnego ani kuszone, ani opisane, z natchnienia Bozego a uprzejmie
pilnego doswiadczenia / Oprac. J. Radziszewska. Warszawa, 1978. S. 96).
393

ственникам — князьям Ярославским. В Третьем Послании Грозно¬
му появился экскурс в историю русских межкняжеских отношений.
Курбский говорит, что не мог покушаться на жизнь своей родственни¬
цы царицы Анастасии, поскольку рожден от благородных родителей
«от пленицы же великого князя Смоленского Феодора Ростиславича,
яко и твоя царская высота добре веси от летописцов руских, иже тое
пленицы княжата не обыкли тела своего ясти и крове братии своей
пити, яко есть некоторым издавна обычай, яко первие дерзнул Юрей
Московский в Орде на святого великого князя Михаила Тверского,
а потом и протчие сущие во свежей еще памяти и предо очима. Что
Углецким учинено и Ерославичом и прочим единые крови?»ss. Упо¬
мянутые Курбским события — это убийство великого князя Михаила
Ярославича в 1318 г. в Орде при содействии князя московского Юрия
Данииловича, заточение князя угличского Андрея Большого Васи¬
льевича в сентябре 1491 г., заточение князя боровского и серпухов¬
ского Василия Ярославича 10 июля 1456 г. в Угличе (ум. «в железех»
зимой 1482/83 г.)55 56.
В княжеском мартирологе «Истории» «братия» Курбского кня¬
жата Ярославские определяются «от роду княжати Смоленского, свя-
таго Феодора Ростиславича, правнука великого Владимера Монома-
ха». Здесь появляется еще один рассказ из русского прошлого. Среди
побитых назван кн. Федор, внук «славнаго князя Феодора Романо¬
вича, яже прадеду того царя, губителя нашего, в орде будучи, — даже
еще в неволи были княжата руские у ординского царя и от его руки
власти приимовали, — помог: за его попечением на государство свое
возведен быти». Среди внуков кн. Федора Романовича речь в данном
случае может идти только о кн. Ф.А. Аленкине. Рассказ о «попечении»
относится к каким-то событиям времен Василия Темного, но не нахо¬
дит параллельных упоминаний. Вряд ли перед нами фантазия или об¬
ман. Курбский заинтересован в наглядном и известном примере, ведь
он вспоминает этот случай, чтобы показать, что князья Ярославские
никогда от прародителей Грозного «не бывали отступни в бедах и в
напастях их»57.
Об обычае московских князей «тела своего ясти и крови братии
55ПИГАК. С. 109 (л. 144-144 об.).
56 В «Истории» Курбский подробнее комментирует эти политические про¬
цессы, а также дела князей Михаила Андреевича Белозерского и Верейского и
С.И. Ряполовского, вел. кн. Дмитрия Ивановича (Hist-168-171).
57Ист-124/20-27.
394

своей пяти» почти дословно сходно с Третьим посланием говорит¬
ся в Истории в рассказе жития Феодорита о поимке северского кня¬
зя Василия Ивановича Шемячича в апреле 1523 г.: «яко обычаи есть
Московским князем здавна желати братеи своих крови и губити их
убогих ради и окаянных отчизн»58. Отца, мать и деда царя, как и его
самого, Курбский называет в «Истории» «кровопийцами»59. В устной
беседе с царем он слышал, как тот хвалился: «Аз, рече, избиенных от
отца и деда моего одеваю гробы их драгоценными оксамиты и укра¬
шаю раки неповинне избиенных праведных»60. Вспоминая эту бесе¬
ду, князь утверждается в убеждении, что московские князья издавна
бесчеловечно уничтожают своих братьев и сестер. В расправе с вер¬
ными слугами московским князьям помогают их жены-чужестранки,
которых Курбский представляет виновницами разрушения русского
правящего дома.
В числе слуг русского царства у Курбского объединяются три
группы князей — Рюриковичи, Гедиминовичи и «княжата Решские».
Употребление в «Истории» княжеского титула свидетельствует о том,
что князьями Курбский называет только представителей первых двух
групп. Промежуточное положение, между князьями и «великими
панами», занимают П.П. и М.П. Ховрины-Головины, И.П. Федоров-
Челяднин, Морозовы. Генеалогия Морозовых заметно удревнена
в «Истории» по сравнению с версией родословных книг: их предок
Мисса (Миша) якобы вышел «из немец, вкупе с Рюриком, прародите¬
лем руских княжат» в числе семи храбрых и благородных мужей. Нет
достаточных оснований полагать, что А.М. Курбский считал Морозо¬
вых, Шеиных и Салтыковых потомками «княжат решских», поскольку
о княжеском происхождении ни одного из семи спутников Рюрика в
«Истории» не говорится, а родство с общим предком этих княжат Ми¬
хаилом допустимо только из-за совпадения его имени с именем осно¬
вателя рода Морозовых Миссы61. К решским князьям Курбский воз¬
58Ист-166/13-17; Т-639, л. 540 об.; У-301, л. 115 об.; см. также: ПИГАК. С. 109
(л. 145).
59 Ист-111/31,143/2-3,147/14-15.
60 Ист-113/18-22.
61 С.Б. Веселовский и М.Е. Бычкова отождествляют в представлениях Курб¬
ского некоего князя Михаила, предка Колычевых и Шереметевых, с Миссой
Морозовым. Но князь Михаил и Мисса Морозов упомянуты в несходных кон¬
текстах: нет оснований полагать, что Курбский возводил имперских выходцев к
одному прародителю; нет также оснований считать, что потомков князя Михаила
и Миссы Морозова Курбский считал родственниками; недействителен аргумент,
395

водит Воронцовых, Колычевых и Шереметевых («глаголют его быти
с роду княжат решских»)* 62. Причисление Воронцовых, Колычевых,
Шереметевых к «княжатам Решским» (от польск. Rzesza — Империя)
«от Немецкие земли» и ссылка на приход Рюрика «от Немец» говорят
о приверженности А.М. Курбского представлению об имперском про¬
исхождении русского княжеского рода и верхушки старомосковской
знати63. Курбский, повествуя о своих родственниках по материнской
линии, ориентировался не на письменные родословцы, а скорее всего
на личные представления о значении рода и на родовую память64.
А.М. Курбский находит в следовании добродетелям святых пред¬
ков залог справедливого княжения. Прошлое в рассказах «Истории»
показывает, что утверждение власти московских князей в русских
землях произошло благодаря добровольной службе князей, которые
происходят от общих предков с московскими или от других импер¬
ских, королевских и княжеских родов. Московские же князья одно¬
временно пользуются услугами и нарушают права своих братьев.
«История» предлагает ряд уникальных фактов и оценок, почерпну¬
тых А.М. Курбским из неизвестных источников. Он знает об услуге
князя Федора Романовича Ярославского Василию Темному в Орде.
Ему известны подробности московской придворной борьбы рубежа
XV-XVI вв., причем он с похвалой отзывается об отравленном при
Иване III великом князе Иване Ивановиче и его сыне, задушенном в
темнице «боговенчанном царе» Дмитрии Ивановиче. Курбский при¬
держивается высокого мнения о брате Василия III Юрии. В противо¬
стоянии московских великих князей с удельными автор «Истории»
согласно которому общим предком Шереметевых и Колычевых был землевладе¬
лец XIV в. Андрей Кобыла - Курбский мог считать некоего князя Михаила, как
и Миссу Морозова, одним из семи спутников Рюрика (ср.: Веселовский С.Б. Ис¬
следования по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969. С. 140; Быч¬
кова М.Е. Генеалогия. С. 222).
62 Ист-7/22-25,139/30-34, 143/9; Маркевич А.И. О местничестве. Киев, 1879.
Ч. 1. С. 399. Примеч. *; Веселовский С.Б. Исследования. С. 211.
63 Статус «решских княжат» приближает названные роды к германским кур¬
фюрстам и к получившим княжеский титул в Империи Радзивиллам — по словам
Стрыйковского: «Iz jak ksiqz^ta rzeskie albo kurfiestowie, / Tak mocne przywilija maj^
Radwilowie / Wolnosc, prerogatywy, godnosc, zawolanie, / Czego od dwu cesarzow
poswiadcza nadanie» (Stryjkowski M. О poczqtkach. S. 180).
мО родовой памяти российской элиты см.: Маркевич А.И. История местниче¬
ства в Московском государстве в XV-XVII вв. Одесса, 1888. С. 452; Коллманн H.U1-
Соединенные честью. Государство и общество в России раннего нового времени /
Пер. с англ. А.Б. Каменского. М., 2001. С. 237,242-243.
396

явно отдает предпочтение удельным. При этом идеи и тем более
программы «возвращения» в прошлое, разрушения Русского госу¬
дарства, воссоздания домонгольской или «удельной» Руси в идеалах
А.М. Курбского не обнаруживается.
Иное понимание представлений А.М. Курбского историками го¬
сударственной школы вызвало полемику, длящуюся до сих пор. Был
ли он противником централизации? Можно ли вслед за В.О. Ключев¬
ским считать политические идеалы Курбского «археологическим
пережитком», «удельным воспоминанием» 65? Какой объем власти
русских княжат кажется Курбскому справедливым?
В Первом послании Курбскому Иван Грозный вменил адресату в
вину, что он захотел «своим изменным обычаем» быть ярославским
владыкой66. В московских посольских наказах в адрес А.М. Курбско¬
го с 1567 г. встречаются среди прочих обвинения в том, что он «учал
ся звати вотчичем ярославским, да изменным обычаем с своими со¬
ветники хотел на Ярославли государити», позднее - что он поддер¬
живал кандидатуру Владимира Андреевича Старицкого на москов¬
ский престол67. Московской пропагандой формировался стереотип
заговорщика-изменника Курбского, преследующего далеко идущие
политические планы, вплоть до стравливания христианских правите¬
лей, раскола своего бывшего отечества, покушения на власть и здоро¬
вье законного царя. Образ Курбского-ярославского вотчинника появ¬
ляется в посольских делах именно тогда, когда в ответ на требование
выдать беглеца только потому, что он сбежал, московские дипломаты
услышали от королевских представителей требование вернуть коро¬
лю князей Лингвеневичей, Глинских, Бельских, Трубецких, Одоев¬
ских, Масальских и других с их семьями и владениями, а также Нов¬
город, Псков, Великие Луки, Торопец, Смоленск, Северскую землю
«и иные городы». Цена была непомерной, и для московской стороны
требовалось вывести случай «Курпьского с товарыщи» за рамки при¬
65 Ключевский В.О. Боярская Дума Древней Руси. Добрые люди Древней Руси.
Репринт с изд. 1902,1892 гг. М., 1994. С. 236.
“ПИГАК. С. 13 (л. 298 об.).
67ПИГАК. С. 104 (л. 256об.-257об.); Сб. РИО.Т. 71. С. 467-468,540; ПИВЕ. Т. II:
«Выписка из Посольских книг» о сношениях Российского государства с Польско-
Литовским за 1487-1572 гг. / Ред. колл.: И. Граля и др.; Ред. тома С.О. Шмидт;
Сост. Б.Н. Морозов. М.; Варшава, 1997. С. 254 (л. 331-331 об.); РГАДА. Ф. 79. On. 1.
Кн. 10. Л. 457-457 об.; кн. 12. Л. 277 об.-279 об., 289-289 об.; кн. 13. Л. 321-321 об.;
Кн. 14. Л. 340-341; Флоря Б.Н. Новое о Грозном и Курбском // ИСССР. 1974. № 3.
С. 143.
397

вычного спора о княжеских выездах. Поэтому к последовавшим затем
обвинениям следует относиться как к дипломатической фабрикации.
Фамилия Курбского превратилась в России в нарицательное обозна¬
чение измены68.
Связи Курбского с Ярославлем и Ярославским уездом до 1564 г.
были довольно прочными: он входит в число тысячников по Ярослав¬
лю, там у него духовный отец игумен Спасского монастыря Феодорит,
там же похоронен умерший от ран брат Андрея Курбского Иван. По¬
добные связи сохранялись к 1560-м гг. и у других ярославских князей.
С другой стороны, принадлежность лица к княжескому роду в России
не гарантировала получения этим лицом соответствующего обще¬
родового титула, но при определенных условиях Курбский мог пре¬
тендовать на почетное прозвище «Ярославский»69. Род ярославских
князей был подвержен влиянию служебной идеологии. Старшими
среди князей ярославских были потомки великого князя ярославско¬
го Александра Федоровича Пенковы. Последний правнук Александра
Иван Васильевич Пенков умер в 1562 г., и старшинство в роду пере¬
шло от потомков кн. Федора Васильевича Ярославского к потомкам
его старшего брата кн. Ивана Васильевича (|1426). Из них только
младшие — Курбские — удерживали боярский статус в первой по¬
ловине XVI в., но никто из них официально не определялся Ярослав¬
ским. Старше Курбских по родовому счету были Аленкины. Уже живя
в Речи Посполитой, А.М. Курбский узнал о гибели кн. АФ. Аленкина,
произошедшей не ранее 1567 г., — рассказ об этом событии попал не
в княжеский, а в дворянско-боярский мартиролог «Истории»70. Стар¬
шинство в роду потомков великого князя Федора Ростиславича пере¬
шло к Курбскому уже после его эмиграции. В переговорах о выдаче
А.М. Курбского принимал участие родственник Ивана Грозного кн.
И.В. Сицкий, который носил титул князя Ярославского. Андрей Курб¬
ский мог считать, что имеет перед Иваном Сицким право первенства.
68 Шмидт С.О. Общественное самосознание российского благородного со¬
словия. XVII — первая треть XIX века. М., 2002. С. 36.
69 Почетное прозвище используется в дипломатических источниках, чтобы
маркировать особый церемониальный статус князя. Само обращение к общеро¬
довым обозначениям в московском делопроизводстве свидетельствует о том, что
претензии отдельных лиц и всего рода на обособленные престолы в титульных
городах не вызывали опасения.
70 Последняя запись о службе князя Андрея Федоровича Аленкина Жери в
Шацке относится к апрелю 1567 г.: Веселовский С.Б. Синодик опальных царя Ива¬
на // Проблемы источниковедения. М., 1940. Т. III. С. 261.
398

В историографии существует мнение о низком положении
А.М. Курбского в иерархии московского двора. А.И. Маркевич ука¬
зывал, что А.М. Курбский в Москве «был человек не важного места»,
поскольку «с ним местничался Д.М. Плещеев»71. Это мнение не мо¬
жет быть принято. Оба случая относятся к 1552 (или 1553) и к 1556 г.,
когда А.М. Курбский был юношей и (во втором случае) только стал
боярином, тогда как Дмитрий Иванович Плещеев, чей родственник
Алексей Данилович Басманов делал карьерные успехи, сопоставимые
с успехами Курбского, сам был (во втором случае) только окольни¬
чим и, очевидно, стремился создать выгодный местнический случай.
Результаты дел неизвестны, но нет оснований считать, что они отри¬
цательно сказались на стремительной карьере Курбского. Кроме того,
неверно представление о худородности Плещеевых, что признает в
других местах своего исследования и сам А.И. Маркевич.
После бегства Курбского его род, согласно поздней местнической
легенде, был понижен в московской придворной иерархии на 12 мест
за измену. Достоверность сообщения Федора Куракина вызывает со¬
мнение по ряду причин. Обнаружить «приговор», записанный в «го¬
сударевых разрядах», ни А.И. Маркевичу, ни исследователям после
него не удалось. Семья единственного представителя рода Курбских
была уничтожена вскоре после 30 апреля 1564 г., а оставшиеся пред¬
ставители рода ярославских князей, по известным данным, не испы¬
тали на себе местнического понижения и продолжали конкурировать
с первостепенными лицами — Годуновыми, Сабуровыми, Бутурлины¬
ми, Головиными, Салтыковыми, князьями Курлятевыми, Палецкими
и др. Других обращений к «приговору» Ивана Грозного обнаружено
не было, и А.И. Маркевич опирался на одну ссылку, как он считал, «не
опровергнутую правительством и следовательно верную»72. Однако
опровергнуто, или вернее отвергнуто, было все челобитье Ф.С. Кура¬
кина царским указом 11 июня 1640 г.73. Достоверна в челобитной Федо¬
ра Куракина оценка «хоть и кто меньшой отъедет», точно передающая
высокий статус Андрея Курбского. В своем послании А.М. Курбскому
от 5 июля 1564 г. царь Иван сравнивал его с изменниками И.В. Ляц-
ким и князем С.Ф. Бельским, ближние родственники которых сделали
71 Маркевич А.И. История местничества. С. 298. Правильно: Д.И. Плещеев.
72 Маркевич А.И. О местничестве. С. 58, 477; Он же. История местничества.
С. 285,439.
73 РГАДА. Ф. 210 (Разрядный приказ). Столбцы Московского стола. Оп. 9.1640 г.
Ст. 157. Л. 22,23.
399

в Москве выдающуюся придворную карьеру. В переписке Г.А. Ходке-
вича с московскими думными людьми литовский гетман призывал их
последовать примеру Андрея Курбского, занявшего после 10-го места
в Москве 2-е место (за урядом князя К.-В.К. Острожского) в Великом
княжестве Литовском, на что кн. М.И. Воротынский сравнивал себя
с Курбским и парировал, что изменник был в московских родах едва
ли («мало») не двадцатый74. Г. Штаден в своих записках 1577-1578 гг.
называет А.М. Курбского в ряду некогда самых могущественных вла¬
детельных князей Русской земли - после В.А. Старицкого, И.Д. Бель¬
ского, М.И. Воротынского и Н.Р. Одоевского75.
Статус и самоидентификация А.М. Курбского в новом отечестве
изменялись медленно. Он держался как крупный магнат, опираясь
как на земельные владения, брак с представительницей магнатской
фамилии, так и на авторитет эксперта по московским делам, перво¬
классного воеводы, высокообразованного интеллектуала. Одним из
важнейших доказательств прав на обширные земельные владения в
Польско-Литовском государстве А.М. Курбский выставлял то, что он
потерял обширные земли в Русском государстве. В актовых источни¬
ках, исходивших из королевской канцелярии, обычно указывалось,
что эмигрант лишился в «земле московской» имений и имущества76.
Сын Андрея Михайловича Дмитрий-Миколай Курбский Ярославский
указывал, что пожалования были получены его отцом перед Унией от
Сигизмунда II Августа «за ярославское отечество»77.
Обвинения в адрес Андрея Курбского предполагают его мнимое
участие в заговоре в пользу Владимира Старицкого, в результате чего
в случае успеха Курбский должен был получить Ярославль. Посоль¬
ский приказ показал своим обвинением, что эмигрант мог претендо¬
вать не только на независимое от Москвы Курбское государство, но
и на родовое владение князей Ярославских. И своим новым титулом
Андрей Михайлович как бы подтвердил эти опасения. Почему же
только около 1571 г. фамилия А.М. Курбского была пополнена вла¬
дельческим прозвищем «Ярославский», которое сохранилось за его
74 Послания Ивана Грозного / Подгот. текста Д.С. Лихачева и Я.С. Лурье.
М.;Л., 1951. С. 266.
75 Штаден Г. Записки немца-опричника / Сост., коммент. С.Ю. Шокарев.
М„ 2002. С. 35.
76РГАДА. Ф. 389 (Литовская Метрика). On. 1. Д. 88. Л. 282 об.; копия: д. 89.
Л. 8 (14 мая 1607 г.).
77 РГАДА. Ф. 389. On. 1. Д. 115. Л. 231 об.
400

потомками в Великом Княжестве Литовском? Параллелью двойной
фамилии Курбский Ярославский оказывается титул второй жены кня¬
зя — княгини Марии Юрьевны Дубровицкой Голъшанской, которая
пользовалась родовой фамилией, хотя Голыпаны уже давно не входи¬
ли в состав владений рода.
В имущественных и престижных целях Курбский действительно
стал Ярославским в Речи Посполитой. Курбский титуловался также
князем Ковельским, хотя тот же титул сохранялся за одной ветвью
князей Сангушков. В посланиях Ивану Грозному Курбский подписы¬
вается «Андрей Курбский, княжа на Ковлю», избегая ярославского
определения и указывая лишь фамильное и жалованное. Но полный
титул также встречается в литовской документации. Для эмигран¬
та были актуальны сразу три титула, но они закрепились за ним не
одновременно. Они отражают особенности владетельного статуса и
самосознания А.М. Курбского в Польско-Литовском государстве и,
если речь идет о титуле Курбский Ярославский, не могут быть прямо
использованы для реконструкции его придворного положения и ам¬
биций в Московском государстве. Иван Грозный подозревал беглеца
в стремлении занять ярославский престол, но это был типичный для
его правления способ конструирования образа изменника. Андрей
Курбский объявил в Польско-Литовском государстве, что потерял
в Русском государстве ярославские владения, но из этого не следует
ни то, что он осознавал себя «ярославским владыкой», ни то, что он
стремился в перспективе им стать. Сочинения А.М. Курбского о своем
бывшем отечестве представляют Святорусское царство как единую
православную землю, о распаде которой не идет речи.
Впрочем, властные полномочия князей в составе единой Руси
он считает необходимым расширить. Политические представления
Курбского отразились на его рассуждении в «агиографическом своде»
(том «Симеон Метафраст») о различиях княжеской власти в мусуль¬
манских ордах и в христианском мире. Сравнительная перспектива
позволяет писателю подвести итог разрозненным соображениям.
Князь обращается к царям текущего «последнего века», прегордым
и немилосердным «ко своим подручным», и призывает их учиться у
древних царей и Христа благочинию и любви к «чиноначальникам
военным» и «советникам великим» как к друзьям и братьям: «а не
так, яко наши прелютые и прегордые руские цари, советников своих
холопми нарицают на свою им срамоту. О беда! Хто слыхал от века
царей християньских над холопми царюющих, кроме безбожных из-
401

маильтян, бусурманских псов (подобно у них будучи в холопех наши
руские княжата навыкли той презлости)! А християнские царие на-
рицаются, которые под собою имеют в послушенстве великих княжат
и других чиновников светлых и свободных, а не холопеи; сиречь не¬
вольников...» 78. Христианское царство несовместимо с холопством,
поскольку человеческое существо свободно и осветлено Богом. Рабом
человек является только перед Богом и только Бога может бояться.
Курбскому известна идея о трех способах спасения — рабством, най¬
мом, сыновней любовью: «ибо раб страха ради ран доброе дело тво¬
рит; наемник мзды ради доброе и оугодное Богу творит; сын же любви
ради, еже ко Богу и отцу заповеди его делает»79. В отношениях царя с
подданными, и в первую очередь с князьями, он считал допустимы¬
ми только доверительные отношения, близкие ко второму и третьему
способам спасения. При этом в его «Истории» неотчетливы сюжеты
патримониальных отношений. А.М. Курбскому не было свойственно
представление о государевых слугах как о «детях», «сиротах», ищу¬
щих отцовской любви у государя. Избранные советники возглавлены
нетитулованными лицами, они дружат с царем, свободно наставляют
его на путь душевного спасения и приносят ему пользу. Их главные
конкуренты также некняжеского происхождения - это царские «шу¬
рья», дьяки и опричные лидеры. Причем как добрые, так и злые со¬
ветники приближаются к трону в первую очередь благодаря дружбе,
о чем в «Истории» говорится в идентичных выражениях.
Разрушительно на государство повлиял не новый принцип назна¬
чения советников, а стремление царя воспользоваться им, чтобы са¬
мому и по своей воле «усвоять в дружбу» советников. А.М. Курбский
считает, что на падении рады сказались как личные слабости царя,
так и склонность московских великих князей к самодержавному об¬
ращению с советниками как с холопами. В глоссе к сборнику Синод,
собр. № 219 Курбский связывает московское холопство с влиянием
ордынского ига, во время которого все русские князья и их люди счи¬
тались рабами ханов. Привыкнув рабски подчиняться ханам, русские
князья начали воспринимать и своих подданных как холопов, причем
под русскими князьями могут подразумеваться не только московские
правители. Христианский идеал, как его изображает Курбский, совсем
78 ОР ГИМ. Синодальное собр. № 219. Л. 137 об.
79 Kurbskij А.М. Novyj Margarit: Historisch-kritische Ausgabe auf der Grundlage
der Wolfenbiitteler Handschrift / Hrsg. von I. Auerbach. Giessen, 1982. Bd. 2. Lfg. 6. Bl-
183/24. Anm. g.
402

иной. Под властью царей должны быть, по его мнению, великие князья.
Нет оснований видеть в этом тезисе борьбу за феодально-удельные
порядки. Русское государство сложилось, согласно А.М. Курбскому,
вокруг равноправных «великих мест и городов». Центральный пер¬
сонаж здесь московский царь, но его авторитет подкрепляется не за
счет подавления власти великих князей и ограничения политической
свободы подданных, а наоборот, при помощи усиления той и другой.
Проведенное исследование позволяет отказаться от тезиса об от¬
сутствии у А.М. Курбского особых представлений о правах и обязан¬
ностях титулованной знати. Нет смысла искать то, чего не могло быть
в XVI веке: программных манифестов, партийных уставов или поли¬
тологических трактатов. Московиту, а затем западнорусскому магна¬
ту Андрею Курбскому были известны иные способы выражения своей
общественной позиции. Он высказывал ее по случаю, урывками, бес¬
системно, но из этого не следует, что ее не было. Похвала А.М. Курб¬
ского свободам западных королей сопоставима с разработкой концеп¬
та политической свободы в сочинениях его современников, чьи сочи¬
нения могли быть ему доступны, — Эразма Роттердамского, А. Фрыч-
Моджевского, С. Ожеховского, А. Волана и др. Резкие отзывы о вли¬
ятельности грубого простонародья и притеснении знати звучали не
только в сочинениях Курбского о «московских делах», но и в борьбе
князей Чарторыйских и Олельковичей-Слуцких после Люблинской
унии за наследование мест в Сенате, и в борьбе «сарматской» поль¬
ской знати против приближенной к королю «деревенщины».
Социальная позиция А.М. Курбского во многих вопросах отчет¬
лива. Московские князья добились власти в Русской земле благодаря
совместным усилиям ряда великокняжеских родов в борьбе за суве¬
ренитет. Органическая метафора подчеркивает необходимость огра¬
ничения власти с целью избежать тиранического правления (царь —
«глава», советники — «уды»). Москва для Курбского политический
центр, но кроме нее в Русской земле есть и другие «великие места и
грады», также и на верховную власть имеют право как удельные мо¬
сковские князья, так и представители других княжеских родов. В це¬
лом, если для московских князей сохранение суверенного христиан¬
ского государства отождествляется с принципом династической пре¬
емственности престола, то с точки зрения Курбского, единство страны
зависит от способности правящего рода установить такие отношения
с владетельными княжескими родами, которые позволяют мобили¬
зовать все силы в борьбе с остатками ордынского ига. За пределами
403

Русского царства наиболее опасным остатком Орды он считает Крым¬
ское ханство. В пределах страны еще более страшен «внутренний дра¬
кон» — царь Иван, обращающийся со своими подданными так же, как
раньше ханы обращались с русскими князьями, то есть как с холопа¬
ми. Он расправляется со своими братьями и рвется к неограниченно¬
му самодержавию, основанному на личной преданности в противовес
знатности, старейшинству, мудрости, совещательному управлению.
В сочинениях Курбского воплощено представление об идеаль¬
ном княжеском роде Святорусского царства. Родовое единство вну¬
три знати обеспечивается генеалогической преемственностью в трех
княжеских ветвях — Рюриковичах, Гедиминовичах и князьях Реш-
ских. Первая и третья группы сложились в Киевской «Великой Руси».
Властные полномочия («старшая власть») принадлежали в тот пери¬
од только киевским Рюриковичам. В период татарского ига верхов¬
ная власть принадлежала хану, а русские великие князья были равны
между собой. Легитимные наследники Владимира Святославича и
Владимира Мономаха в Русской земле — князья Суздальские, после
них в равной мере великие князья Рязанские, Тверские (их предка св.
Михаила Тверского Курбский не упоминает), Ярославские (потомки
св. Федора Черного), Литовские (потомки Ольгерда), Московские (их
предка св. Александра Храброго Курбский не упоминает) и др. Трудно
сказать что-то определенное о «решских князьях» и семи мужах, со¬
провождавших Герика-Рюрика «из Немец» в Русскую землю. Одним
из семи был Михаил Морозов, которого можно отождествить с Ми¬
хаилом Прушанином ранних родословных книг, но с существенной
оговоркой: приход Михаила датируется у Курбского эпохой князя Рю¬
рика. Еще шесть мужей, надо полагать, также признавались в XVI в.
основателями боярских родов, но в официальных источниках следов
этой легенды не обнаруживается.
В заключительном обращении к царю в «Истории» князь воз¬
вращается к сравнению русских правителей с израильскими царями
и создает сентенцию, в которой объединены идеалы святой власти и
Избранной рады: «О безумный окоянный, забыл ли еси прежде тобя
царей царьствовавших и в Новом и в Ветхом завете, паче же прароди¬
телей твоих княжат руских святых ходящих по Христову ускому пути,
сиречь мерне [глосса: целомудренне] и воздержне живущих, но обаче
царствующих блаженне, яко и ты сам в покою был немало лет и добре
404

царствовал?» 80. Образцами для подражания оказываются предста¬
вители опальных княжеских родов. Наоборот, с точки зрения Ивана
Грозного, в подвластной ему стране нет новых мучеников за веру, а
святые князья покровительствуют законной власти. Происхождение
князей Московских от святого (Александра Храброго, канонизиро¬
ванного на соборе 1547 года) подчеркивается в «Степенной книге»81,
но Иван Грозный в протокольной части своего Первого послания
Курбскому упоминает его только как «храбраго великого государя
Александра Невского»82, а во Втором послании ссылается на вели¬
ких чудотворцев и милость Сергия Радонежского83. Святые предки,
заступники своих потомков, оказываются в сочинениях Ивана Гроз¬
ного и Андрея Курбского покровителями несходных политических
идеалов.
Претендовал ли Курбский на ограничение царской власти и был
лион выразителем социальных представлений какой-либо обществен¬
ной группы? Отвечая на первый вопрос, невозможно игнорировать
открытые высказывания князя о «дарах духа», обязанности прави¬
телей созывать советы и прислушиваться к наставлениям одаренных
советников. Ряд косвенных фактов раскрывает самоидентификацию
А.М. Курбского как политического деятеля. Он не был непритязатель¬
ным слугой московского, а затем польского суверена. Князь находил в
своем титуле залог владетельной самостоятельности, а службу своего
рода московским князьям представлял как добровольное служение
на благо христианству. Истребляемых в России князей А.М. Курбский
изображал как крупных вассалов, чьи земельные владения составля¬
ют их собственность, служащую залогом стабильности царства. Нару¬
шение прав вотчинной собственности влечет за собой отход от идеала
христианской республики, обращение к тираническому правлению и
варварству. В княжеской власти Курбский находил препятствие уста¬
новлению абсолютной монархии, но призыв к фронде в его сочинени¬
ях не обнаруживается. Заговорщиками в них выступают не слуги царя
против своего царя, а царь против своих слуг.
Согласно А.М. Курбскому, в период реформ Избранной рады сло¬
жились основы для создания империи-республики в Русской земле.
80 Ист-188/29-189/3; У-301, л. 129 об.; Т-639, л. 549 об.
81 LenhoffG. Unofficial Veneration of the Daniilovichi in Muscovite Rus’ // Culture
and Identity in Muscovy, 1359-1584. M„ 1997. P. 397.
82ПИГАК. C. 12 (л. 298).
83 Там же. С. 104 (л. 256).
405

После боярского правления были прекращены распри в окружении
великого князя. При дворе появились мудрецы, избравшие компе¬
тентный в государственных делах совет и подчинившие «степень»
или «сан» службе. Совет упорядочил государственное устройство,
установил благочестие и, подавив «внутреннего дракона», создал вы¬
годные условия ведения войны против «внешнего дракона». Объеди¬
нительная для знати роль Москвы, деперсонификация чинопроизвод¬
ства, традиционные узы родовых межкняжеских отношений и дружба
царя с одаренными советниками не составляют в этом мировоззрении
противоречий. А.М. Курбский был сторонником всего комплекса мер,
предпринятых избранными советниками, но эти меры неизбежно
вели к ограничению царской власти в том ее самодержавном понима¬
нии, которое воплотилось в опричнине. Преобразования избранной
рады, согласно его «Истории», вели к осуществлению политического
идеала Речи Посполитой и к расширению участия нетитулованного
дворянства и «всенародства» в делах «Святорусской империи».
406

КО. Тюменцев
ПОСЛЕДНИЙ РЮРИКОВИЧ
НА РУССКОМ ПРЕСТОЛЕ:
ЦАРЬ ВАСИЛИЙ ШУЙСКИЙ И
АРИСТОКРАТИЯ*
В отечественной историографии во второй половине XX в. установи¬
лось мнение, что пришедший к власти после гибели Самозванца Ва¬
силий Шуйский являлся «боярским царем», а его правление в 1606-
1610 гг. следует рассматривать как последнюю попытку аристокра¬
тической реакции в стране, которая была сметена классовой борьбой
русского народа Ч Проверить этот вывод исследователей возможно,
проанализировав процессы, протекавшие в Боярской думе и Госуда¬
ревом дворе в 1606-1610 гг.
В распоряжении исследователей имеется довольно узкий круг
источников, так как основной массив делопроизводственных мате¬
риалов того времени погиб еще в XVII в. Дошедшие до нас дефектные
боярские списки 1606/7 и 1610/11 гг. и «Список сенаторов Лжедми-
трия I»* 1 2, будучи дополнены данными других источников, позволяют
установить персональный состав Боярской думы и некоторых чинов
Государева двора: стольников, дворян московских, отчасти выборных
дворян, что открывает возможность, применив метод просопографи-
ческого анализа, изучить процессы, протекавшие в высших эшелонах
* Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ (грант № 00-
01-00044а).
1 Смирнов И.И. Восстание И.И. Болотникова 1606-1607 гг. М.; Л., 1951. С. 135
и др.; Шепелев И.С. Освободительная и классовая борьба в Русском государстве в
1608-1610 гг. Пятигорск, 1957. С. 520 и др.
2 Боярский список 1606/7 г. // Боярские списки последней четверти XVI —
начала XVII в. и роспись русского войска 1604 г. М., 1979. Ч. 1. С. 246-260 (далее —
БС 1606/7 г.); Боярский список 1610/11 г. // ЧОИДР. 1909. Кн. 2. Отд. 3. С. 73-103
(далее — БС 1610/11 г.); Список сената Лжедмитрия I // Собрание государствен¬
ных грамот и договоров. М., 1819. Ч. 2. № 93. С. 207-210.
407

государственной власти в правление Василия Шуйского.
Боярская дума. А.П. Павлов, проанализировав историю Боярской
думы в 1598-1605 гг., выяснил, что в первый год царствования Борис
Годунов не жалел думных чинов, стремясь привлечь знать на свою
сторону. В результате число думцев достигло рекордного числа —
52 человека3. В последующие годы царь проводил целенаправленную
политику по сокращению численности Думы и укреплению позиций
своих приверженцев. К концу царствования Бориса Годунова Бояр¬
ская дума состояла из 38 членов и включала 20 бояр, 11 окольничих,
4 думных дворянина, 1 кравчего и 2 думных дьяка4. Лжедмитрий I,
взойдя на Московский престол, также не жалел думных чинов, пы¬
таясь наполнить Думу, как ему казалось, лояльными к нему людьми.
В стране в конце мая 1606 г. общее число думцев, с учетом репрессиро¬
ванных Годуновых, достигло 76 человек: 42 боярина, 21 окольничий,
8 думных дворян и 5 думных дьяков. В дни переворота из Думы выбы¬
ли только 4 человека: бояре кн. В.И. Шуйский (стал царем), П.Ф. Бас¬
манов (убит), пытались организовать народные волнения и были
вынуждены скрыться думный дворянин Г.И. Микулин (арестован в
Вяземах) и думный дьяк Б.И. Сутупов (бежал в Речь Посполитую)5.
Получив в наследство от самозванца столь многочисленную Бояр¬
скую думу, Шуйский не имел возможности осыпать знать чинами и
наградами. Архиепископ Арсений Елассонский подметил, что бояре
и служилые люди, памятуя о богатых пожалованиях после коронаций
Бориса Годунова и Лжедмитрия I, были очень недовольны тем, что В.
Шуйский не хочет их «жаловать» как прежние государи, несмотря на
богатые дары, которые они ему поднесли6.
3 Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове,
1584-1605 гг. СПб., 1992. С. 64.
4Павлов А.П. Государев двор. С. 66.
5 О бегстве Б. Сутупова и Г. Микулина см.: Белокуров С.А. Разрядные записи
за Смутное время (далее — Разряды). М., 1907. С. 83; Буссов К. Московская хрони¬
ка 1584-1613 гг. / Пер. Е.И. Бобровой под ред. С.А. Акулянц. М.; Л., 1961. С. 144,
175: Савицкий К. Дневник // Му ханов И А. Записки гетмана С. Жолкевского. СПб.,
1871. Прил. 44. С. 191; ААЭ. Т. 2. № 91,94; Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие XV-
XVII вв. М., 1975. С. 503; Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII в.
М„ 1937. С. 145.
6БС 1606/7 г. С. 247-248; Список сторонников царя В. Шуйского (Новая на¬
ходка в шведском архиве) // АЕ за 1992 г. М., 1993. С. 317-318; Арсений (Елассон¬
ский). Мемуары // Дмитриевский А.А. Архиепископ Арсений Елассонский и ме¬
муары его из русской истории. Киев, 1899. С. 137-138.
408

Первое, что сделал новый монарх, утвердившись на престоле,
назначил на ключевые посты в руководстве страной своих людей и
под различными предлогами удалил недругов. В Разрядный при¬
каз он направил нового думного дьяка Т.А. Витовтова. Думный дьяк
И.Ф. Стрешнев получил чин думного дворянина и назначение на во¬
еводство в Устюг Великий. В Посольский приказ Василий Шуйский
определил с чином думного дьяка В.Т. Телепнева, а И.Т. Грамотина
перевел в городовые дьяки во Псков. Окольничий В.П. Головин сохра¬
нил должность казначея и главы Казенного приказа. Его товарища
А.И. Власьева, переведенного в городовые дьяки в Уфу, по-видимому,
сменил думный дьяк Г.Г. Желябужский7. Думный дьяк С. Аврамов,
вероятно, попал в опалу и только в 1609 г. получил назначение вторым
воеводой в Корелу8. Боярин М.Ф. Нагой лишился должности конюше¬
го. Источники не содержат прямых указаний, кто стал его преемни¬
ком в качестве официального главы Думы и Конюшего приказа. Судя
по всему, эту роль выполнял средний брат царя Д.И. Шуйский. Имен¬
но он во время похода В. Шуйского на Тулу фактически выполнял
обязанности конюшего — ведал Москвой. Примечательно, что когда
боярин находился в походе против Лжедмитрия II под Волховом, то
И.М. Воротынский, смотревший на свадьбе Василия Шуйского за его
аргамаком, был указан в свадебной росписи «в конюшего место»9. Бо¬
ярина кн. В.М. Рубца-Мосальского Василий Шуйский лишил должно¬
сти дворецкого и выслал воеводой в пограничную Корелу. Его место
занял окольничий И.Ф. Крюк-Колычев. Бывший глава Поместного
приказа боярин П.Н. Шереметев был отправлен воеводой во Псков.
Его товарищ С.В. Чередов, хотя и остался в Москве, но был лишен чина
думного дьяка и вскоре сошел со сцены. Приказом Большого прихо¬
да, по-видимому, остался ведать А.А. Нагой. Сохранили должности:
главы Важской чети — окольничий М.И. Татищев, Владимирской
чети — боярин А.В. Голицын. Василий Шуйский оставил звания дум¬
ных дворян и должности ловчего — за Гав.Г. Пушкиным и ясельниче¬
го — за А.М. Воейковым, но один отправился на воеводство на Белую,
другой — послом в Крым10. Окольничий кн. А.Ф. Жировой-Засекин
7БС 1606/1607 г. С. 247-248; Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие. С. 98,
129-130, 497.
8Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие. С. 9.
’Разряды. С. 87,269-271.
10 Список сената Лжедмитрия I. С. 94-96; Разряды. С. 8, 10; Любомиров П.Г.
Очерки по истории нижегородского ополчения 1611-1613 гг. М., 1939. С. 292.
409

выехал на воеводство в Торопец11. Рассчитался Василий Шуйский и с
главными организаторами «дела Шуйских» при Лжедмитрии I. Они
были переведены на менее значительные воеводства: оружничий
Б.Я. Бельский из Новгорода Великого — в Казань, М.Г. Салтыков из
Иван-города — в Орешек12. У бояр-оппозиционеров были все осно¬
вания сетовать, что «Царь же Василей вскоре по воцарении своем,
не помня своего обещания (т. е. крестоцеловальной записи. — И. Г.),
начат мстить людям, которые ему грубиша, бояр, и думных дьяков,
и стольников, и дворян многих разосла по городом, по службам...»13 14.
Взамен разогнанной Ближней думы самозванца Василий Шуйский
создал свою. В нее, по данным, сохранившимся в собственноручных
записях гетмана Лжедмитрия II Яна Сапеги на карте Замосковья и
Поволжья, вошли, помимо братьев кн. Д.И. и И.И. Шуйских, племян¬
ника М.В. Скопина-Шуйского, бояре кн. В.В., И.В. и А.В. Голицыны и
окольничие В.П. Головин, И.Ф. Крюк-Колычев (в документе Я. Сапеги
ошибочно Василий)м.
Обновлению состава Боярской думы в царствование Василия
Шуйского способствовала гибель многих думцев от рук повстан¬
цев, поднявшихся против новых властей именем «чудом спасше¬
гося царя Дмитрия»: бояр кн. В.К. Черкасского, М.В. Сабурова,
кн. А.И. Бахтеярова-Ростовского, кн. П.И. Буйносова-Ростовского,
кн. Б.П. Татева-Стародубского, окольничего А.Р. Плещеева и думного
дворянина А.М. Воейкова15. Бояре кн. С.А. Куракин и кн. М.П. Каты-
рев умерли естественной смертью16. Постриглись в монахи и умерли
бояре С.А. Волосский, Г.Ф. Нагой, кн. Д.Б. Приимков17. Только два
" Разряды. С. 41,84,140; Буссов К. Московская хроника. С. 144,175; Весе¬
ловский С.Б. Дьяки и подьячие. С. 503.
12 Разряды. С. 84.
13 Новый летописец // ПСРЛ. СПб., 1910. Т. XIV. С. 70.
14 Карта Я. Сапеги 1608-1619 гг. // Муханов П.А. Подлинные известия о вза¬
имных отношениях России и Польши преимущественно во время самозванцев.
М„ 1934. С. 263-265.
15 Восстание И. Болотникова. М., 1959. С. 88, 241, 243, 245; Разряды. С. 8,10,
84,139-140.
16 Разряды. С. 83,155; Петров П.Н. История родов российского дворянства.
М., 1991. Т. 1. С. 195,206.
17 Жена С.А. Волосского сделала в 1606-1607 гг. по нем вклад в Троице-
Сергиев монастырь. См.; Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря (далее -
ВКТСМ). М„ 1987. С. 137. В мае 1607 г. кн. Д.Б. Приимков сделал вклад по сыне
Афанасии в Троице-Сергиев монастырь (ВКТСМ. С. 56). По данным П.Н. Петрова,
вскоре он умер (Петров П.Н. История родов. Т. 1. С. 195). В.В. Кольцов в послед¬
410

думца — боярин кн. А.А. Телятевский и окольничий кн. И.Д. Хворо-
стинин — примкнули к повстанческому движению. Первый служил
«гетманом» Лжепетра, второй — «боярином» в Астрахани18. Царь по¬
жаловал в бояре дворян московских кн. М.С. Туренина, кн. В.Т. Долго¬
рукого, в окольничие — Ф.В. Головина, в думные дворяне — выборных
дворян П.П. Ляпунова, Г.И. Полтева19, перевел в бояре окольничего
М.Б. Шеина. Начались разногласия в ближайшем окружении царя.
Думный дьяк Г.Г. Желябужский попал в немилость и был переведен
в Сибирь. Его место с чином думного дьяка занял Г.Ф. Елизаров20.
В думные дьяки был пожалован Т.Ю. Луговской. В разрядах также го¬
ворится, что будто бы чин боярина получил окольничий И.Ф. Крюк-
Колычев, но в бумагах посольства М. Олесницкого и А. Гонсевского в
конце 1607 г. он упоминается в прежнем чине окольничего21. Таким
образом, 15 выбывших думцев были заменены 7 новыми членами.
Пожалованные были либо людьми близкими к Шуйским, либо, как
М.Б. Шеин, кн. М.С. Туренин, Г.И. Полтев, ревностно служившие но¬
вому царю. П.П. Ляпунов получил свой думный чин за предательство
повстанческого дела во время решающих боев под Москвой22.
Значительные изменения в Думе произошли в конце 1607 — на¬
чале 1608 г. после победы над Лжепетром и И.И. Болотниковым и в
связи со свадьбой Василия Шуйского. Царь, как видно из анали¬
зируемых источников, ограничился тем, что приказал «сказать»
ний раз упоминается в разряде сражения на р. Пахре (Разряды. С. 42); Г.Ф. На¬
гой — в бою у с. Троицкого (там же. С. 89,146).
18 Разряды. С. 11,45,143,157,214,217; Восстание И. Болотникова. С. 249; Бол¬
тин Б. Записки // Попов А. Изборник славянских и русских сочинений и статей,
внесенных в хронографы русской редакции. М., 1869. С. 330. А.А. Телятевский
10 (20) октября 1607 г. был пленен правительственными войсками и, вероятно, до
свержения Шуйского находился в опале. При Владиславе возвращен в Думу. По¬
стригся в монахи и в 1612 г. умер, см.: БС1610/11 г. С. 75; ВКТСМ. С. 86). И.Д. Хво-
ростинин служил боярином Лжедмитрия II. В 1613 г. убит И. Заруцким (Петров
П.Н. История родов. С. 170).
19Разряды. С. 42,44,87,91,95,108,117,118,119,144, 259,263.
20 Боярские списки 1606/7 гг. С. 248; Разряды. С. 12, 45, 87, 89, 117, 144;
ВКТСМ. С. 56,135,137; Петров П.Н. История родов. С. 388, 206; Веселовский С.Б.
Дьяки и подьячие. С. 183; Кобеко Д.Ф. Волошский воеводич Степан Александро¬
вич // Известия Русского генеалогического общества. М., 1911. Т. 4. С. 32.
21 Разряды. С. 91,118.
22 Смирнов И.И. Восстание И.И. Болотникова, 1606-1607 гг. М.; Л., 1951.
С. 302-309.
411

боярство окольничим И.Ф. Крюку-Колычеву 23, В.П. Морозову
(6 декабря 1607 г.) 24, дворянину московскому кн. В.И. Буйносову-
Ростовскому (6 января 1607 г.)25, окольничего — думному дворянину
А.В. Измайлову (2 февраля 1608 г.)26 и стольнику кн. Д.И. Мезецкому
(6 декабря 1607 г.)27 думное дворянство — И.Н. Чепчугову28. Думный
дьяк Т.А. Витовтов был переведен в городовые дьяки29. Его место за¬
нял думный дьяк В.О. Янов30. Почти все 7 новых думцев были род¬
ственниками Василия Шуйского по жене или получили пожалования
за верную службу31.
В1608 г. приняли пострижение или умерли бояре: кн. Н.Р. Трубец-
кой32, кн. Ф.И. Хворостинин33, кн. В.В. Кольцов-Мосальский34; околь¬
ничие: М.М. Кривой-Салтыков35, думный дворянин Г.И. Полтев36. Бо¬
ярин П.Н. Шереметев был убит восставшими псковичами37. В Тушино
отъехали служить только два боярина — кн. В.М. Рубец-Мосальский
и М.Г. Салтыков, окольничий кн. А.Ф. Засекин-Ярославский, сослан¬
ные В. Шуйским на воеводство в Корелу, Орешек и Торопец, и два
бывших думных дьяка Лжедмитрия I — И.Т. Грамотин и Б.И. Суту-
пов38. Боярин И.Ф. Крюк-Колычев и окольничий М.И. Татищев были
“Разряды. С. 269-270.
24 Там же. С. 119.
25 Там же. С. 97,119.
“Там же. С. 119.
27Тамже.
28Тамже. С. 269-271.
29 Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие. С. 95.
30 Разряды. С. 269-271; Веселовский С.Б. Дьяки и подьячие. С. 600.
31 Разряды. С. 11-13,46,88,96-97,119,171; Арсений (Елассонский). Мемуары.
С. 138-139; Список приверженцев царя Василия Шуйского.
32 Во время похода В. Шуйского он оставался в Москве (Разряды. С. 85). По
данным родословцев, постригся (Петров П.Н. История родов. С. 333). В Боярском
списке 1610/11 г. не упоминается.
33 Боярин Ф.И. Хворостинин (в иноках Феодосий) дал вклад в Троицу 8 мая
1608 г. См.: ВКТСМ. С. 46.
34 Последнее назначение в разрядах относится к концу 1606 — началу 1607 г.
(Разряды. С. 42, 89, 146). По данным родословцев, умер в 1610 г. (Петров П.Н.
История родов. Т. 1. С. 46).
35В 1607 г. послан В. Шуйским в Тобольск. Умер по дороге на Верхорутье (см.:
Сибирские летописи // ПСРЛ. М., 1987. Т. XXXVI. С. 143.)
36 Последний раз упоминается на свадьбе В. Шуйского (Разряды. С. 269).
В БС1610/11 г. его фамилии нет.
37 Псковские летописи. М.; Л., 1955. Т. 2. С. 270.
“Члены Государева двора Лжедмитрия II // Тюменцев И.О. Смута в России в
начале XVII ст.: Движение Лжедмитрия II. Волгоград, 1999. Прил. № 1.
412

заподозрены в измене и казнены39. В источниках отсутствуют све¬
дения о том, где в 1607-1610 гг. находились бояре кн. А.А. Телятев-
ский, кн. В.В. Кольцов-Мосальский и окольничий кн. В.И. Клубков-
Мосальский. Не исключено, что они были под домашним арестом
или в тюрьме40. Места убывших думцев в 1610 г., как и прежде, за¬
няли лишь трое приверженцев Шуйских. Царь приказал «сказать»
боярство окольничему и казначею В.П. Головину41 и прибывшему
из Тушина с вестью о бегстве Лжедмитрия II дворянину московско¬
му кн. В.И. Бахтеярову-Ростовскому42, окольничество — зятю кн.
М.В. Скопина-Шуйского С.В. Головину43, доказавшему преданность
кн. В.Ф. Литвинову-Мосальскому44. В результате четырех лет правле¬
ния Василия Шуйского состав Боярской думы сократился на треть и
на четверть обновился. Если учесть, что 4 боярина, 1 окольничий и 1
думный дворянин в Боярской думе были переведены соответственно
из окольничих, думных дворян и дьяков, то можно установить, что
число выдвиженцев Василия Шуйского достигло 21 человека и со¬
ставляло более трети членов Московской думы.
В 1605 г. Лжедмитрий I смог договориться с Боярской думой о
признании его законным государем. Его преемник, несмотря на все
усилия, не смог получить поддержки Московской думы даже в период
наибольших успехов. В кризисные моменты после Волховского, Хо-
дынского, Рахманцевского сражений и выступления членов Государе¬
ва двора в сыропустную «субботу» 1609 г. думцы неизменно выступа¬
ли против самозванца. Из 74 думцев конца мая 1606 г. в «воровскую»
думу вошли только бояре: кн. В.М. Рубец-Мосальский, М.Г. Салтыков,
окольничие кн. А.Ф. Жировой-Засекин, И.Д. Хворостинин, И.И. Году¬
нов, бывшие думные дьяки Б.И. Сутупов, И.Т. Грамотин45. Отказ от
39 Новый летописец. С. 85,87.
40 В последний раз на службе у Василия Шуйского упоминается в 1607 г.
(Разряды. С. 178). Факт пребывания в Тушине подтверждается тем, что он в числе
других Мосальских, служивших самозванцу, пожалован Сигизмундом III30 мар¬
та 1610 г. г. Мосальском (АЗР. СПб., 1851. Ч. 4. С. 402). В БС1610/11 г. его по каким-
то причинам нет. По родословцам, он получал воеводские назначения в 1614,1616
гг. (Власьев Г.А. Потомство Рюрика. СПб., 1906. Т. 1. С. 239).
41 БС 1610/11 г. С. 75.
42 Разряды. С. 125.
43 Пожалован 8 апреля 1610 г. (Любомиров П.Г. Очерки по истории нижего¬
родского ополчения. С. 277). См.: БС 1610/11 гг. С. 76.
44 См.: БС 1610/11 г. С. 76; Власьев Г.А. Потомство Рюрика. С. 197-198.
45 Члены Государева двора Лжедмитрия II // Тюменцев И.О. Смута в России.
413

признания Лжедмитрия II еще не означал, что Василию Шуйскому
удалось подавить оппозицию и добиться полной поддержки Боярской
думы. Устами посла кн. Г.К. Волконского, как установил А. Гиршберг,
боярская оппозиция в январе 1607 г. вновь, как при Лжедмитрии I,
предложила престол королевичу Владиславу* 46. Вскоре после возоб¬
новления переговоров о перемирии в начале лета 1608 г. бояре, по сло¬
вам поляков, сделали еще одно тайное предложение о передаче пре¬
стола королевичу Владиславу и устранении В. Шуйского47.
После неудачного похода М.В. Скопина-Шуйского на Незнань в
мае-июне 1608 г., царь обрушился с гонениями на боярские роды ро¬
мановского круга, однако боярину И.Н. Романову, умевшему вовремя
сказаться больным, удалось остаться в Московской думе48.
После волнений москвичей на сыропустную субботу 1609 г., рез¬
ко ухудшились отношения Василия Шуйского с Голицыными, до того
пользовавшимися полным доверием В. Шуйского49. Прямым след¬
ствием этих событий, по всей видимости, явилось «дело» близкого к
Голицыным дворецкого И.Ф. Колычева, окончательно разрушившее
союз между ними и Шуйскими. Бывшие «приятели» царя, как вид¬
но из доноса неизвестного Сигизмунду III, были выведены из Ближ¬
ней думы и ее состав был существенно обновлен. Василий Шуйский
приблизил к себе доказавших преданность бояр кн. И.С. Куракина,
кн. Б.М. Лыкова, окольничих кн. Д.И. Мезецкого и А.В. Измайлова,
думных дворян В.Б. Сукина и И.Н. Чепчугова («царице брат»), дум¬
ных дьяков В.О. Янова («Шуйскому по жене племя»), В.Г. Телепнева,
Т.Ю. Луговского, Г. Елизарова50. Происшедшие в 1609 г. изменения в
составе Боярской думы существенно ослабили позиции Шуйских и
усилили оппозицию, которая не раз выдвигала планы замены царя на
«своего» кандидата.
Государев двор. Под влиянием показаний нарративных источни¬
ков, в литературе сложилось представление, что фатальные неудачи
Василия Шуйского в борьбе с Лжедмитрием II повлекли массовые
отъезды членов Государева двора в Тушино51. Документальные мате-
c. 543-560.
46 Гиршберг А. Марина Мнишек. СПб., 1908. С. 78.
47Жолкевский С. Записки о Московской войне. СПб., 1871. С. 15.
48 Новый летописец. С. 79-80.
49 Разряды. С. 14; Новый летописец. С. 87.
50 Список приверженцев царя В. Шуйского.
51 Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве в нача-
414

риалы позволяют проверить и уточнить это представление. В Бояр¬
ских списках 1606/7 и 1610/11 гг. сохранились перечни стольников и
дворян московских, которые, будучи дополнены и уточнены данными
разрядов, сведениями документальных источников, позволяют в об¬
щих чертах проследить процессы, протекавшие в 1606-1610 гг. в этих
важнейших группах чинов Государева двора52. Сложнее обстоит дело
со стряпчими с ключом и дьяками, списки которых сохранились толь¬
ко в боярском списке 1610/11 г.53. Документы и разряды позволяют
определить в основном только лиц, пожалованных В. Шуйским, и не¬
скольких человек, перешедших в Тушино. Списки выборных дворян в
боярском списке 1606 г. не сохранились, а в боярском списке 1610/11 г.
имеется только небольшая часть54, поэтому, чтобы получить общее
представление об этой категории лиц Государева двора, пришлось
прибегнуть к перечням выборных дворян из боярских списков начала
XVII в., уточнив их данные с помощью разрядов и данных других до¬
кументальных источников.
Стольники. А.П. Павлов, проанализировав сохранившиеся дан¬
ные по персоналиям стольников в конце XVI — начале XVII в., пришел
к выводу, что эта группа чинов Государева двора рекрутировалась в
основном из молодых аристократов для придворной службы. В по¬
ходах царя стольники обычно составляли особые отряды Государе¬
ва полка. Иногда они посылались для верстания дворян и инспекции
дворянского ополчения. Исследователь заметил, что в правление Бо¬
риса Годунова общее число стольников выросло с 30 до 70 чел.55. Спи¬
ски стольников Лжедмитрия I не сохранились. В.И. Ульяновский по¬
пытался отчасти восстановить их состав по упоминаниям в разрядах
и других документах, но ему удалось выявить только 13 фамилий56.
В боярском списке 1606/7 г. имеются имена 121 стольника, но этот
перечень не полон57. Данные разрядов и документальных источников
свидетельствуют, что в список не попали кн. В.П. Тростенский (убит
ле XVII в. М„ 1995; Шепелев И.С. Освободительная и классовая борьба. С. 93-95.
52 БС1606/7 г. С. 248-260; БС 1610/11 г. С. 82-86.
53БС1610/11 г. С. 78-82,86-95.
54Там же. С. 95-103.
55 Павлов А.П. Государев двор. С. 109-111.
56 Ульяновский В.И. Россия в начале Смуты; очерки социально-политической
истории и источниковедения. Киев, 1993. Ч. 1. С. 243.
57 БС 1606/7 г. С. 248-253.
415

Лжепетром)58, кн. И.А. Хворостинин (отправлен на покаяние)59,
кн. Д.М. Пожарский (возможно, понижен в стряпчие) и, по неизвест¬
ным причинам, Ф.П. Головин60. И.И. Курлятев, чашник Лжедми-
трия I, в БС1606/7 г. показан уже среди московских дворян61. Василий
Шуйский, как видно из БС 1606/1607 г., в начале царствования не вос¬
становил в чинах репрессированных Лжедмитрием I стольников И.Г.,
Г.Г., М. Иг., Н.Д., С.Д., С.М., Ф.У. Вельяминовых, И.Н., Ф.А. Годуновых,
И.И. и П.Г. Сабуровых62. Таким образом, в правление Лжедмитрия I
произошло резкое увеличение числа стольников Государева двора с
70 в 1604 г. до 137 человек. Примечательно, что дважды, в 1598 и в
1605 гг., рост числа стольников совпал с увеличениями численности
Боярской думы. Вероятно, появление в Боярской думе новых членов
открывало их близким родственникам возможность получить важ¬
ный придворный чин и перспективу дослужиться до думного чина.
Это наблюдение не только подтверждает вывод А.П. Павлова, что
именно стольники являлись главным кадровым резервом для «дум¬
ных чинов», но также дает основание утверждать, что многие из впер¬
вые названных в боярском списке 1606/1607 г. стольников получили
этот чин еще при самозванце63.
В БС 1610/11 г. указано 117 стольников. Стольник С.М. Велья¬
минов ошибочно показан в «жильцах», а И.Н. Годунов, А.Ф. Лыков,
А.Б. Полев и И.Ф. Троекуров по каким-то причинам пропущены. Не
все из упомянутых 121 стольника служили В. Шуйскому. Против фа¬
милий стольников Н.Ю. Плещеева, В.И. и И.И. Салтыковых имеется
помета «пущен при Литве», которая говорит о том, что они были по¬
жалованы в этот чин уже Сигизмундом III. Четырнадцать из упомя¬
нутых в боярском списке стольников служили в Тушине и появились
в Москве после свержения Василия Шуйского. Таким образом, общее
число стольников в последние месяцы царствования Василия Шуй¬
ского, с учетом опальных Годуновых, Сабуровых и Вельяминовых,
составляло 104 человека. Просопографический анализ персоналий,
упоминаемых в боярских списках 1606/7 и 1610/11 гг., дает возмож¬
ность проанализировать изменения, происшедшие в этой важной ка¬
58 Разряды. С. 7,79,83,136,139.
59ПЛДР. Конец XVI — начало XVII в. М., 1987. Комментарии. С. 600.
“Разряды. С. 77.
61 Там же. С. 81,83; БС 1606/7 г. С. 254.
62 БС 1606/7 г. С. 248-253.
63Там же.
416

тегории лиц Государева двора.
Источники свидетельствуют, что вскоре после воцарения Васи¬
лий Шуйский постарался избавиться от любимцев самозванца. Царь
перевел в дворяне московские чашника И.И. Курлетева. Кн. И.А. Хво-
ростинин был сослан в опале на покаяние в монастырь. Места крав¬
чих, как видно из боярского списка 1606/7 г., заняли приверженцы
Романовых И.В. Черкасский и А.Ю. Сицкий. С.В. Прозоровский за¬
менил И.А. Хилкова «в комнате». Чашниками В. Шуйский назначил
своих доверенных лиц В.И. Бутурлина, Т.В. Измайлова, В. Туренина-
Оболенского, Г.Ф. Хворостинина-Ярославского64.
В первые два года царствования царь Василий старался следовать
традиции и использовал в дворцовых церемониях молодых отпры¬
сков знатных боярских родов, как своих приверженцев, так и предста¬
вителей оппозиции. В походе на Тулу царя сопровождали стольники
И.П. Буйносов, С.В. Прозоровский, А.Ю. Сицкий, И.В. и Т.В. Измайло¬
вы. Рындами на приемах служили: И.И. Воейков, С.В. и В.А. Измайло¬
вы, В.С. и Ф.С. Куракины, Ф.Ф. Бородавкин-Мещерский, И.М. Одоев¬
ский, С.В. Прозоровский, В.Г. Ромодановский, Д.Т. Трубецкой, В.И. Ту-
ренин.П.Я. Урусов, Ю.Д. Хворостинин, Д.Л. Щербатый. Насвадьбецаря
«стол смотрели» Ю.Н. Трубецкой и И.Б. Черкасский65. В аналогичных
должностях в дворцовых церемониях принимали участие А.Ю. Сиц¬
кий, Д.Т., Ф.Н. и Ю.Н. Трубецкие, Ю.Д. Хворостинин66. Власти явно
расширили практику использования стольников на воеводских долж¬
ностях. Городовыми воеводами в это время служили И.М. Барятин¬
ский (в Касимове), В.В. Щепин-Волынский (в Томи), С.И. Меньшого-
Волынский (в Тюмени), Ст.И. Меныпого-Волынский (в Березове),
Ф.В. Щепин-Волынский (в Сургуте), И.Н. Годунов (в Туринске),
И.М. Катырев-Ростовский (в Тобольске), И.В. Кольцов-Мосальский
(в Мангазее), И.И. Сабуров (в Саратове), Б.М. Салтыков, РФ. Трое¬
куров (в Тобольске), В.П. Тростенский (в Михайлове), Ю.П. Ушатый
(в Касимове). Стольники И.И. Ромодановский67, П.М. Салтыков68,
В.П. Шереметев69 помогали на службе отцам. Нетрудно заметить, что
“Там же. С. 248-253.
65 Там же. С. 271.
“Там же. С. 79,135.
67 Синодик убиенных во бранех // Бычкова М.Е. Состав класса феодалов Рос¬
сии XVI в. М„ 1986. С. 185.
“БС 1606/1607 г. С. 250.
“Там же.
417

Василий Шуйский, как и в думской политике, использовал городовые
назначения для удаления из Москвы неугодных представителей оп¬
позиции. Полковыми воеводами и головами назначались В.И. Бутур¬
лин, Л. А. Воронцов-Вельяминов, И.В. и С.В. Головины, В.Ф. Литвинов-
Мосальский, Д.И. Мезецкий, Д.М. Пожарский, А.Г. Ромодановский,
Ю.Н. Трубецкой, П.Я. Урусов, Ю.П. Ушатый. Многие из них верной
службой смогли заслужить чины и награды. В критические моменты
борьбы с повстанцами власти бросали стольников в бой, как особый
отряд Государева или большого полка70. В течение 1606-1610 гг. из со¬
става Государева двора выбыли 27 стольников. Многие из них, судя по
прямым указаниям источников, были убиты или умерли71.
А.П. Павлов, анализируя персоналии стольников рубежа XVI-
XVII вв., пришел к выводу, что, продвигаясь по службе, они обыч¬
но старались получить чины бояр, окольничих, дворян москов¬
ских 72. В источниках имеются факты, которые не укладываются в
эту схему. В.Ф. Литвинов-Мосальский, А.В. Лобанов-Ростовский,
П.А. Ахамашуков-Черкасский, Д.М. Черкасский были пожалова¬
ны в стольники из дворян московских, а не наоборот73. Перевод из
стольников в московские дворяне, по всей видимости, нужно рас¬
сматривать как неудачный поворот в служебной карьере при дво¬
ре. В 1606-1610 гг. стольники Д.И. Мезецкий, С.В., Ф.В. Головины,
В.Ф. Литвинов-Мосальский смогли подняться вверх по лестнице чинов
и заняли места окольничих в Боярской думе. Ф.И. Лыков, В.Р. Прон-
ский, И.А. Болыпой-Хованский, И.Ф. Хованский, П.А. Ахамашуков-
Черкасский, Ю.П. Ушатый, И.А. Хворостинин были переведены в мо¬
сковские дворяне. Василий Шуйский, как видно из боярского списка
1610-1611 гг., назначил на освободившиеся места 35 новых стольни¬
ков, исключительно детей своих приверженцев, даже если они не от¬
личались знатностью74.
Гонения на оппозицию после похода на Незнань летом 1608 г.
привели к значительным изменениям в среде стольников. Кравчие
А.Ю. Сицкий и И.Б. Черкасский были заменены И.П. Буйносовым-
Ростовским и С.В. Прозоровским. Стольники И.М. Катырев, Ю.Н. Тру¬
70 Разряды. С. 9,88-89,145-146.
71 Ср.: БС1606/7 г. С. 248-253; БС1610/11 г. С. 78-82.
72 Павлов А.П. Государев двор. С. 110.
73 Роспись русского войска 1604 г. // Боярские списки последней четверти
XVI - начала XVII в. Ч. 1. С. 74,90.
74 БС 1610/11 г. С. 78-82.
418

бецкой, И.Ф. Троекуров пополнили число ссыльных. Л.А. Воронцов-
Вельяминов из-за местнического спора угодил в тюрьму75. Василий
Шуйский, судя по доносу, составленному для Сигизмунда III, прибли¬
зил к себе доказавших ему преданность И.В. Бутурлина, В.А. Измай¬
лова, И.В. Измайлова (у чародеев), В.С. Куракина, А.М. Львова и чаш¬
ника Г.Ф. Хворостинина. Рындами в эти годы назначались в основном
родственники царя по жене и немногие доверенные лица: В.М. Бутур¬
лин, А.А., В.А., С.В. Измайловы, А.И. Лобанов-Ростовский, А.М. На¬
гой, И.Н. Меньшой-Одоевский, И.М. Одоевский, М.В. и С.В. Прозо¬
ровские, А.С. и С.С. Собакины и В.И. Туренин. Закрыв доступ в Бояр¬
скую думу знатным отпрыскам оппозиционных кланов и подвергнув
некоторых репрессиям, царь Василий подтолкнул их к отъезду в Ту¬
шино. Тридцать три молодых аристократа, т.е. почти четвертая часть
стольников 1606/7 г., утратив надежды сделать карьеру при Москов¬
ском дворе, отъехали к Вору в Тушино, сделавшись там воровскими
боярами, окольничими, стольниками76 77.
Дворяне московские на рубеже XVI-XVII вв. превратились в
важнейшую категорию лиц Государева двора, которая составляла
основное среднее звено военно-административного управления стра¬
ной. Они обычно использовались властями, по меткому замечанию
А.П. Павлова, на «общегосударственных» службах: воеводами и го¬
ловами в полках, в городах, судьями в некоторых московских прика¬
зах, посланниками за границу, головами для поддержания порядка в
столице и в царских походах, на дворцовых церемониях11. Историк
подсчитал, что в БС 1588/89 г. (с учетом служилых князей, которые
затем вошли в эту категорию лиц Государева двора) значится 174 дво¬
рянина московских78, в БС 1598/99 г. и Утвержденной грамоте Борису
Годунову — 124 чел.79, в БС 1606/7 г. — 140 чел.80. БС 1606/7 г. явно
не полон. В него не попали убитые повстанцами летом 1606 г. Е.В. и
М.В. Бутурлины, кн. Г.С. Коркодинов, кн. Ю.Д. Приимков-Ростовский,
кн. С.Д. Щербатый81, по неизвестным причинам кн. Г.Т. Долгору¬
75 Разряды. С. 121,174.
76 Члены Государева двора Лжедмитрия II.
77Павлов А.П. Государев двор. С. 113.
78 Там же.
79 БС 1598/99 г. // Боярские списки последней четверти XVI - начала XVII в.
Ч. 1. С. 183-189; Утвержденная грамота Борису Федоровичу 1598/99 г. // ААЭ.
Т. 2. № 7. С. 43-44.
80 БС 1606/7 г. С. 254-260.
81 Новый летописец. С. 74; Болтин Б. Записки. С. 331; Разряды. С. 80,94,136;
419

кий, бывший при Лжедмитрии I воеводой в Ельце и гулявший на его
свадьбе82, кн. К.О. Щербатый, служивший при самозванце в Курске83.
Вероятно, они также погибли от рук повстанцев. Судя по данным
БС 1606/7 г., не были восстановлены в чинах дворяне московские
Д.А. Вельяминов, Е.И. и И.Н. Сабуровы84. Но их родственник Б.С. Са¬
буров брат пожалованного Лжедмитрием I в боярство М.Б. Сабурова,
в списке упоминается. Вероятно, чин ему был возвращен еще само¬
званцем, как мнимому родственнику по жене85. Нет в перечне и кн.
В.И. Бахтеярова-Ростовского, с 1604 по 1608 г. находившегося в пле¬
ну у кумыков86, а также служившего у повстанцев кн. М.Б. Долгору¬
кого 87. По неизвестным для нас причинам в БС 1606/7 г. не упомя¬
нут кн. Ф.А. Татев88. Отсутствуют также имена И.П. Шереметева и
П.А. Ахамашукова-Черкасского, вычеркнутых из списка стольников
вместе с другими переведенными в дворяне московские89. Не ис¬
ключено, что их имена были помещены в утраченной части перечня
дворян московских. Таким образом, в начале царствования Василия
Шуйского, по явно неполным данным, было не менее 155 московских
дворян.
В БС 1610/11 г. упоминается уже 232 дворянина московского.
Из этого списка необходимо исключить Ф.М. Озерова, вставленного
в Боярский список дьяками «по королевскому листу», и еще М.В. Ак¬
сакова, И.И. Волынского, Т.В. Грязного, М.Б. Долгорукова, И.Д. и
И.Л. Мосальских, И.Н. Ржевского, Г.Ф. Сумбулова, И.Ф. Хованского,
И.В. Щелкалова, принимавших участие в «воровских» движениях и
вернувшихся на московскую службу после 17 (27) августа 1610 г. В пе¬
речне также не учтены дворяне московские, оставшиеся на службе
у Вора в Калуге: кн. И.М. и Ф.П. Барятинские, С.Г. Звенигородский,
А.Н. Ржевский, Г.И. Татищев, Г.П. Шаховский, бежавший туда после
свержения царя Василия К.Д. Бегичев и, по неизвестным причинам,
князья Ф.И. Лыков и Ф.А. Татев90.
Пискаревский летописец // ПСРЛ. М., 1978. Т. XXXIV. С. 214.
82 Разряды. С. 7,80,138.
83 Там же. С. 40,76,204.
84 БС 1606/7 г. С. 254-260.
85Тамже. С. 255.
86Любомиров П.Г. Очерки по истории нижегородского ополчения. С. 272.
87 Разряды. С. 80,136; БС 1610/11 г. С. 92.
88Там же. С. 80,136,47,92,96,119,156,159.
89 БС 1606/7 г. С. 249-250.
90 Члены Государева двора Лжедмитрия II.
420

Просопографический анализ персоналий дворян московских Ва¬
силия Шуйского показывает, что в начале царствования среди них
преобладали представители титулованных кланов, включая выез-
жие татарские — 93 чел., нетитулованные роды сильно уступали им
в численности: старомосковских бояр было только 19 чел. и дворян —
43 чел. Ветеранов среди дворян московских было немного. При царе
Иване Г розном в 1577 г. в этом чине служили 7 чел.91, при Федоре Ио¬
анновиче — упоминаются 36 чел.92, во время воцарения Бориса Году¬
нова в числе дворян московских упоминаются 29 чел.93, к концу цар¬
ствования в 1604 — еще 7 чел94. В 1605-1606 гг. при Лжедмитрии I в
этом чине впервые упоминаются 12 чел.95. Всего 91 чел. Впервые в БС
1606/7 г. в чине дворянина московского названы 64 чел.96. Источники,
91 В.И. Вешняков, кн. И.Д. и И.Л. Клобуковы-Мосальские, И.Д. Плещеев,
Б.И. Полев, кн. В.И. Бахтеяров-Ростовский и Т.И. Траханиотов. См.: БС. Ч. 1.
С. 88-89.
92 В 1586/7 г. кн. И.А. Татев, в 1588/9 г. Е.В. Бутурлин, И.Г. Волынский, кн.
A. И. Гундоров, И.Г. Волынский, Т.В. Грязной-Ховрин, кн. А.Б., В.В., В.Т. и Г.Т. Дол¬
горукие, кн. Ф.С. Друцкий, кн. И.Ф. Жировой-Засекин, кн. И.А. Солнцев-Засекин,
кн. Б.И. и С.И. Белоглазовы-Лыковы, В.Т. Плещеев, Н.М. Пушкин, кн. А.А. Реп¬
нин, кн. И.П. Ромодановский, кн. В.М. Лобанов-Ростовский, кн. А.Д. Приимков-
Ростовский, кн. М.Г. Темкин-Ростовский, кн. Ф.А. Татев, Н.В. Траханиотов,
М.С. Туренин, кн. В.А. Тюменский, кн. А.В. и А.Д. Хилковы, кн. П. Ахамашуков-
Черкасский, кн. В.Г., Г.И., И.А., И.Г., И.О., К.И. и Л.О. Щербатые. В БС 1588/9 г.
из дворян московских в особую статью выделены служилые князья. В предше¬
ствующих и последующих списках они в особую статью не выделялись, поэтому
рассматриваются нами в одном чине. См.: БС. Ч. 1. С. 119-129.
93М.Ф. Аксаков, кн. М.П., Ф.П. и Я.П. Барятинские, М.С. Дмитриев, кн. А.Г. и
B. Г. Долгорукие-Чертенки, кн. Ф.Т. Долгорукий, кн. П.Б. Засекин, кн. И.Г., С.Г. и
Ф.А. Звенигородские, Д.О. Крабов, В.Я. Кузьмин-Караваев, Ф.И. Кузьмин, кн.
М.А. Куракин, кн. И.Н. Одоевский-Меньшой, В.Р. и С.Р. Олферьевы, А.А. Пуш¬
кин, Б.С. Сабуров, И.Н. Салтыков, А.Д., И.Д. и П.Д. Селунские, Я.И. Стариков,
кн. С.А. Татев, кн. М.М. Шаховский, кн. М.А. Щербатый. См.: БС. Ч. 1. С. 183-186;
Утвержденная грамота Борису Годунову // ААЭ. Т. 2. № 7. С. 43-44.
94И.И. Внуков, В.С. Волынский, кн. Ю.Г. Мещерский, кн. В.Ф. Александров-
Мосальский, кн. Д.В. Горбатого-Мосальский, кн. Г.А. Ноздреватый, И.Н. Чепчу-
гов. См.: Роспись русского войска 1604 г. С. 57-58,74,91.
95 Кн. Г.К. Волконский, кн. Г.С. Коркодинов, кн. А.В. и А.Д. Сицкие, И.В. и
В.П. Головины, кн. И.М. Барятинский-Манка, Ю.Г. Пильемов, кн. С.Д. Щербатый,
Б.И. Долматов-Карпов, Г.Г. Пушкин, кн. Г.П. Шаховский. См.: Разряды. С. 41, 76,
79-81,136-139.
96 Г.П. и Ф.П. Чюдиновы-Акинфовы, кн. И.П. и Н.П. Барятинские, К.Д. Беги¬
чев, И.П. Биркин, Б.Д., И.М., Ф.Л. Бутурлины, кн. И.Ф. и М.К. Волконские, А.Я. Во-
лоский, кн. П.И. Горчаков, кн. А.В. и Д.И. Долгорукие, Б.В. и И.И. Заболоцкие, кн.
Н.Д. и С.И. Засекин, кн. В.А. Звенигородский, А.Ф. Зиновьев, И.А. Измайлов, Г.В. и
421

за редким исключением, не позволяют установить, кто из дворян по¬
лучил свой чин от Лжедмитрия I, кто от Василия Шуйского. Известно
только, что кн. И.И. Курлетев был переведен Василием Шуйским из
чашников, С.В. Чередов из думных дворян.
За четыре года царствования Василия Шуйского среди дворян
московских произошли значительные изменения. Царь пожаловал в
бояре дворян московских кн. В.Т. Долгорукого, М.С. Туренина, род¬
ню по жене В.И. Буйносова и В.И. Бахтеярова-Ростовского. Перевел
в стольники Аф.В. Лобанова-Ростовского. Погибли, умерли или были
отставлены 47 человек (из них четверо были убиты в измене). В «во¬
ровских» движениях приняли участие 22 дворянина московских.
Сидели в тюрьме родственники повстанцев Б.В. и И.И. Заболоцкие,
М.М. Шаховский, а также А.А. Шерефединов97.
Василий Шуйский пожаловал в дворяне московские 119 человек.
В подавляющем большинстве это были выборные дворяне, доказавшие
преданность Шуйским. Только семеро из них: Ф.И. Лыков, В.Р. Прон-
ский, И.А. Болыной-Хованский, И.Ф. Хованский, П.А. Ахамашуков-
Черкасский, Ю.П. Ушатый, И.А. Хворостинин — принадлежали к
первостатейной знати, чей перевод из стольников в дворяне москов¬
ские, как уже говорилось выше, следует рассматривать как неблаго¬
приятный поворот в служебной карьере. В результате происшедших
изменений персональный состав дворян московских обновился более
чем наполовину. В чине дворянина московского служили 84 князя,
21 представитель старомосковских боярских родов и 119 дворян. При
этом необходимо учитывать, что многие из упомянутых князей при¬
надлежали к захудалым родам, которые ранее выше выборных дво¬
рян обычно не поднимались. Благодаря широким пожалованиям вы¬
борных дворян, Василию Шуйскому к исходу царствования удалось
создать из дворян московских прочную опору своей власти. Но эта по¬
литика, направленная на выдвижение «преданных» людей, вероятно,
сыграла не последнюю роль в том, что некоторые из «старых» дворян
Ф.В. Яковлевы-Измайловы, С.Б. Колтовский, А.Ф. Колычев, М.П. Контакузин,
кн. Ф.С. Коркодинов, И.И. Курлетев, кн. И.Ю. Шапкин-Мезецкий, И.В. Милюков,
Г.Ф. Образцов, В.С. и Н.М. Плещеевы, И.М., Л.М., М.А., Н.А. Пушкины, А.Г. Релта-
кузин, А.Н., Г.Н. и И.Н. Ржевские, кн. В.И. Буйносов-Ростовский, кн. А.В. Лобанов-
Ростовский, кн. А.В., А.Д., Б.Н. и И.Н. Приимковы-Ростовские, Г.Ф. Сумбулов.
Г.И. Татищев, С.В. Чередов, А.В. Шерефединов, А.И. Шестунов, И. Шихмамаев,
кн. Д.И. Щербатый, Н. Юсупов, М. Ядровский. См.: БС. Ч. 1. С. 254-260.
97 БС 1606/7 г. С. 254-260.
422

московских: М.Ф. Аксаков, кн. И.М. и Ф.П. Барятинские, М.И. Ве¬
льяминов, кн. Р.И. Гагарин, Т.В. Грязной, кн. Д.И. и М.Б. Долгору¬
кие, кн. С.Г. Звенигородский, кн. В.Ф., Д.В. И.Л. и И.Д. Мосальские,
кн. А.Д. Приимков-Ростовский, Ан. и И.Н. Ржевские, Г.Ф. Сумбулов,
Г.И. Татищев, И.Ф. Хованский, кн. Г.П. Шаховский и И.В. Щелкалов
«перелетели» к Вору98.
Выборные дворяне составляли наиболее многочисленную кате¬
горию дворянских чинов Государева двора, которая использовалась
на младших военных и административных должностях: воеводами в
небольших крепостях, головами в полках, писцами, посланниками,
стройщиками и т. д. По подсчетам А.П. Павлова, их численность на
рубеже XVI-XVII вв. переваливала за 1 тыс. человек и вдвое превыша¬
ла общее количество остальных чинов Государева двора99. Перечни
дворян в боярских списках начала XVII в. сохранились хуже, неже¬
ли перечни дворян московских. В БС 1606/7 г. этот раздел полностью
утрачен, в БС 1610/11 г. сохранился примерно на одну треть100 101. Из бо¬
лее ранних имеются довольно полные перечни выборных дворян из
БС 1602/3 г. и отрывки из более ранних списков. Состояние источни¬
ков не позволяет провести более или менее полный анализ персоналий
этой категории лиц Государева двора в царствование Василия Шуй¬
ского. Можно сделать лишь самые общие наблюдения, сравнив сохра¬
нившиеся перечни выборных дворян БС 1602/3 г., Росписи русского
войска 1604 г. и БС 1610/11 г. Сопоставление обнаруживает, что эта
категория лиц Государева двора понесла наибольшие потери в Смуту.
Более половины выборных дворян, служивших при Борисе Годунове,
в дальнейшем в источниках не упоминаются. Около 116 человек были
пожалованы Василием Шуйским в стряпчие с ключем, стольники и
дворяне московские ш. Примерно 170 человек дослужились в этой
должности до 1610 г. По явно неполным данным, в «воровских дви¬
жениях» приняли участие 55 выборных дворян102. Некоторым из них,
как, например, П.С. Волынскому, И.Ф. Наумову-Хрулеву, Н.И. Безобра¬
зову, М.А. Молчанову, И.И. Загряжскому, С.И. Линеву, Д.И. Сафроно¬
ву, удалось получить в Тушине думные чины. Иг.И. Михнев, П.Ф. Отя-
ев стали спальниками самозванца, И.А. Головленков — стольником,
98 Члены Государева двора Лжедмитрия II.
"Павлов А.П. Государев двор. С. 119-120,122.
100 БС 1610/11 г. С .95-103.
101 Там же.
'“Члены Государева двора Лжедмитрия II.
423

И.О. Благой, Ф.М. Озеров — дворянами московскими ш.
«Придворные» и «военно-административные» чины, как пока¬
зывает анализ персоналий в правление Василия Шуйского, в силу зна¬
чительных потерь подверглись радикальному обновлению. Данные
таблицы, в которой отражены изменения, происшедшие в структуре
придворных и «военно-административных» чинов Государева двора,
обнаруживают ту же тенденцию, что и среди думных чинов.
Таблица
№
Происхож¬
дение
стольники
стряпчие
дворяне
московские
1606 г.
1610 г.
1606 г.
1610 г.
1606 г.
1610 г.
1
Княжеские
роды
60%
46%
28%
60%
38%
2
Боярские
роды
24%
23%
7%
12%
9%
3
Дворяне
15%
31%
65%
28%
53%
Василий Шуйский в своей «дворовой» политике руководствовал¬
ся, как и его предшественники, чисто практическими соображения¬
ми, активно продвигая по службе преданных ему людей. Результатом
этой политики явилось значительное усиление позиций дворянства в
Московском государевом дворе.
Проведенное исследование не подтвердило сложившееся в лите¬
ратуре представление о Василии Шуйском как «боярском царе», а о
его правлении как «аристократической реакции». Царь Василий, так
же как прежние московские государи, продвигал на ключевые места
в органах государственного управления «своих людей», зачастую
незнатного происхождения, отбирая их по принципу личной пре¬
данности. Одновременно он закрыл доступ к престижным чинам и
должностям представителям оппозиции, в том числе и князьям Дома
Рюрика, хотя они вполне на них могли претендовать. Кадровая по¬
литика, по-видимому, явилась одной из причин военных поражений,
преследовавших правительственные войска в борьбе с самозванцем.
Попытки В. Шуйского возложить ответственность за неудачи на оп¬
позицию и репрессии, которым он подверг своих «недругов» летом
103 Там же.
424

1608 г., подтолкнули часть молодых аристократов, среди которых
было много представителей ярославской ветви Рюриковичей, к отъ¬
езду в Тушино. Их бегство свидетельствовало о глубоком кризисе
Государева двора и в немалой степени способствовало ослаблению
государственного порядка в стране. Однако масштабы «перелетов»
не следует преувеличивать. Большинство высших иерархов церкви,
думцев и основная масса членов Государева двора сохранили верность
В. Шуйскому и до последней возможности боролись с самозванцем и
его приверженцами.
425

А.И. Алексеев
О НАЧАЛЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО
ПОМИНАНИЯ ПРАВЯЩИХ ДИНАСТИЙ
РЮРИКОВИЧЕЙ (XIV-XV вв.)
В раннее средневековье мемориальные практики отражали не только
религиозные представления, но также создавали основания для леги¬
тимации той или иной династии, выражали политико-династические
самопредставления и политическую программу1. Особенное почита¬
ние предков династии включало историю правящего рода во всемир¬
ную историю, рассматриваемую в перспективе как священная исто¬
рия2.
Следует сказать, что заупокойно-поминальный культ, в основе
которого лежала забота о душах умерших, формировался в течение
длительного времени. В Западной Европе он обрел устойчивые фор¬
мы в X-XI вв., а на Руси не ранее XIV-XV столетий3. Ключевым мо¬
ментом для его становления в процессе углубленной христианизации
стала выработка учения об индивидуальном, частном суде за гробом
в момент физической кончины человека. Отсюда следовала идея о
возможности действенной молитвенной помощи, которая могла быть
оказана умершему для облегчения загробной участи его души4. Со¬
ответственную эволюцию претерпевает и представление о функции
богатства в загробном мире. Если погребения знатных лиц в раннем
1 Oexle O.G. Memoria als Kultur // Memoria als Kultur. Gottingen, 1995. S. 39-40.
2 Wollasch J. Das Projekt «Societas et Fraternitas» // Memoria in der Gesellschaft
des Mittelalters. Gottingen, 1994. S. 21-26; Oexle O.G. Die Memoria Henrichs des Lo-
wen // Ibid. S. 128-177.
3 См.: Алексеев А.И. Под знаком конца времен. Очерки русской религиозно¬
сти. СПб., 2002.
4 Angenendt A. Theologie und Liturgie der mittelalterlichen Toten-Memoria //
MEMORIA. Der geschichtliche Zeugniswert des liturgischen Gedenkens im Mittelalter.
Munchen, 1984. S. 79-199.
426

средневековье сопровождались богато украшенным оружием и доро¬
гим инвентарем, то в процессе христианизации наблюдается переход
к раздаче денежных средств и имущества церкви и нищим для заупо¬
койных молитв5.
В летописных известиях домонгольского периода мы замечаем
стремление заручиться молитвенной поддержкой предков (молитва
«отня и дедня»). Так, Ярополк Владимирович взывает в молитве к
своему отцу — Владимиру Мономаху6, сын Юрия Долгорукого Ми-
халко избавляется от неминуемой смерти «молитвами отца его» 7,
Александра Невского спасает от тяжелой болезни молитва отца его
Ярослава8. В основе этого феномена лежит не языческий реликт, как
полагал В.Л. Комарович, а убежденность в том, что умершие предки
находятся в положении святых9. В дальнейшем обращение к заступ¬
ничеству предков трансформируется в практику поклонения у гроб¬
ниц усопших великих князей10 11. Очевидно, что пока господствовало
это оптимистическое мироощущение, заупокойно-поминальный
культ не имел шансов вылиться в те формы, в которых утвердился в
последующие столетия п. Исходя из литургической функции мемо¬
риальных практик, применительно к киевскому периоду можно гово¬
рить лишь об элементах будущей целостной системы поминаний. Так
от периода до конца XIV столетия до нас дошло несколько пергамен¬
5 Treffort С. L’Eglise carolingienne et la mort. Lyon, 1996. P. 179.
6ПСРЛ. M., 2001. T. II. Стб. 290.
7ПСРЛ. M., 2000. T. I. Стб. 360, 363; Т. II. Стб. 558.
8ПСРЛ.Т.1.Стб. 471.
9 См.: Комарович В.Л. Культ рода и земли в княжеской среде XI—XII вв. //
ТОДРЛ. 1960. Т. XVI. С. 84-104. Критику объяснения, предложенного В.Л. Ко-
маровичем, см.: Сазонов С.В. «Молитва мертвых за живых» в русском летописа¬
нии XII-XV вв. // Россия в X-XVIII вв. Проблемы истории и источниковедения.
М., 1995.
10 Шокарев С.Ю. Русский средневековый некрополь // Культура памяти.
М., 2003. С. 164. Кажется, С.Ю. Шокарев недостаточно четко различает молеб¬
ны, отслуженные по приказу Ивана III у гробниц митрополитов, и поклонение
гробницам предков. Если правомерность первых была обусловлена фактом ка¬
нонизации святителей Петра и Алексея (в противном случае надлежало служить
панихиды), то обращение к могилам предков представляло собой династические
претензии князей Московского дома на Новгород.
11 Правило апостола Павла предписывало поминовение усопших в 3-й, 9-й,
40-й дни и в годовщины с раздачей имения усопших нищим. См. Новгородскую
синодальную кормчую 1280-х гг. (ГИМ. Син. 132. Л. 56). Однако эта норма еще не
содержит в себе проект той литургической практики поминания, которая сфор¬
мируется в XIV-XV вв.
427

ных и берестяных помянников12. Этот факт еще не дает повода вслед
за С.В. Коневым полагать, что система поминания была отработана
на Руси уже к XIV в., поскольку сохранившиеся листы, по-видимому,
представляют собой списки сорокоустов, которые не обрели своего
постоянного места в литургическом годовом цикле, а прочитывались
в период максимально близкий к дню смерти поминаемого13. Что же
касается известий Любечского синодика за XI—III вв. и некоторых
других, то их трудно признать за аутентичные в списках XVII в.
Некоторые ранние сведения о поминании правящей династии
можно извлечь из знаменитого «Хождения» игумена Даниила. В ек-
тению монастыря св. Саввы Даниил внес имена русских князей, при¬
чем, по всей вероятности, не в порядке родового старшинства, а по
старшинству столов, во всяком случае, Владимир Мономах и Давыд
Святославич упомянуты ранее, чем Олег Святославич14. Тем не менее
говорить о системе государственного поминания нельзя, так как до¬
шедшие до нас древнейшие помянники обнаруживают лишь локаль¬
ную связь той или иной церкви с кругом вкладчиков. То есть просле¬
живается зависимость поминания от частного вклада, а не от регуля¬
тивного акта государственной власти.
12 При археологических раскопках на территории усадьбы новгородского
священника второй половины XII в. было обнаружено 17 берестяных грамот-
поминаний (Колчин Б.А., Хорошев А.В., Янин В.Л. Усадьба новгородского худож¬
ника XII в. М., 1981. С. 43-58,154).
13 Ср.: Конев С.В. Синодикология. Часть I: Классификация источников //
Историческая генеалогия. Екатеринбург, 1993. Вып. 1. С. 8.
14 «И о сем похвалю благого Бога, яко сподоби мя худаго имена князей ру-
скых написати в лавре у святого Саввы; и ныне поминаются имена их во октении,
с женами и с детьми их. Се же имена их: Михаил Святополк, Василие Владимер,
Давид Святославич, Михаил Олег, Панкратие Святославич, Глеб Менский. Толко
есь их помня имена, да тех вписах. Опроче всех князь русскых — и о болярех у
Гроба Господня и во всех местех святых. И отпехом литургии за князи рускыя
и за вся християны, 50 литургий, а за усопших 40 литургий отпехом» («Хожде¬
ние» игумена Даниила // ПЛДР. XII в. М., 1980. С. 114). Характерно, что Даниил
вписывает имена князей в ектению по памяти, не упоминая помянника, который,
судя по всему, еще не появился. Дьякон Троице-Сергиева монастыря Зосима, по¬
сетивший в 20-х гг. XV в. Иерусалим, счел необходимым отметить, что «у гроба
же божиа поминах аз грешных и вся, иже от нашего предела Рускиа земли князи
и боляре и вся православныя христиане, аще купих две харатии велице... а на-
писах всех по имени и положих у гроба божиа и дах ту кацицю злату патриаршу
попу Варфоломею, иже живет у гроба божиа и велех поминати во всякую неделю
и праздник» (Книга хожений. Записки путешественников XI-XV веков. М., 1984.
С. 127).
428

Процесс становления системы государственного поминания свя¬
зан с развитием на русской почве Синодика (чина Торжества Право¬
славия). Не вдаваясь в вопрос о происхождении греческого Синодика
(восходящего к VII Вселенскому собору и далее к окончательной по¬
беде Православия над иконоборчеством в 842 г.), определим его, вслед
за Ф.И. Успенским, как памятник, первая часть которого содержит
торжественное изложение догматов православия с провозглашением
«вечной памяти» тем, кто их разделяет; вторая же часть излагает ере¬
тические заблуждения с провозглашением «анафемы»15. Уже в Визан¬
тии XI столетия возникает деление на Синодик VII Вселенского собо¬
ра и синодик поминальный и благодарственный16. Некоторые следы
этого процесса заметны и на русской почве. В.В. Дергачев указывает
на список Обиходника ГИМ. Син. 33017, в котором содержится припи¬
ска, свидетельствующая о том, что к чину Православия на русской по¬
чве уже в конце XI в. «стали присовокуплять местные монастырские
памяти»18. Об этом же свидетельствует и «Повесть временных лет»
под 1108 г., где говорится о внесении в синодик имени преп. Феодосия
Печерского19. По предположению В.В. Дергачева, в промежуток меж¬
ду 1092 и 1098 гг. списки Вселенского синодика были разосланы по
славянским епархиям20. В литературе встречаются ссылки на то, что
упоминание помянника («вседенник сенаник веньце») встречается в
Уставной грамоте новгородского князя Всеволода-Гавриила «о цер¬
ковных судах». Время происхождения грамоты остается спорным, но
относится большинством исследователей к XIII-XIV вв.21. Очевидно,
однако, что не следует датировать это упоминание 1130-ми гг., так как
15 См.: Успенский Ф.И. Очерки по истории византийской образованности.
М., 2001. 2-е изд. С. 82-85 и др.
16 Успенский. Ф.И. Очерки. С. 88.
17 Описание и библиографию см.: Вздорнов Г.И. Искусство книги в Древней
Руси. М., 1980. № 60.
18 Дерганее В.В. К истории русских переводов Вселенского синодика // Дер¬
гачева И.В. Становление повествовательных начал в древнерусской литературе
XV-XVII вв. Мюнхен, 1990. С. 169.
19ПВЛ. С. 20.
20Дерганее В.В. К истории русских переводов. С. 169.
21 См.: Понырко Н.В. Синодик // Словарь книжников и книжности Древней
Руси. СПб., 1988. Вып. 2. Ч. 2. С. 342. Ср. также: Алексеев А.И. Церковные и мо¬
настырские синодики-помянники в собраниях Отдела рукописей Российской
национальной библиотеки // Рукописные собрания церковного происхождения
в библиотеках и музеях России. Сборник докладов конференции 17-21 ноября
1998 г. М., 1999. С. 102-108.
429

наиболее ранние списки Устава восходят ко второй половине XV в.
и отражают позднейшие реалии 22. Вызывает также удивление, что
в тексте грамоты упоминается «вседенник», который представляет
собой особый вид помянников, возникший на Руси в ходе усложнения
поминальной практики в конце XV в.23. Странно также, что именно
в упомянутом «вседеннике» предписывалось проклинать князей, по¬
грабивших церковные имения. Впервые анафема «на обидящих Бо-
жиа церкви» была внесена в новгородский Синодик-чин Православия
в промежуток между 1491 и 1504 гг.24. Очевидно, что фрагментарные
свидетельства об употреблении Вселенского синодика на русской по¬
чве не дают оснований заключать о сколько-нибудь последователь¬
ном усвоении поминальной практики25.
На русской почве первое бесспорное упоминание помянника в ин¬
тересующем нас смысле содержится в грамоте митрополита Киприа-
на новгородскому и псковскому духовенству (1395)26. Судя по тексту
этой грамоты, можно предположить, что в этот период окончательно
оформляется выделение помянника из чина Торжества Православия.
Причиной этого явления, по-видимому, послужило распространение
убеждения в спасающей силе литургического поминовения: тем, чьи
имена прочитывались за литургией перед алтарем, гарантировалось
спасение души или облегчение уготованной ей за гробом участи.
Благодаря развитию поминальных церемоний в Западной Европе
XI в. королевские династии, по выражению Жоржа Дюби, оказа¬
лись «плененными» монашескими корпорациями. Именно на почве
заупокойно-поминального культа развернулась церковная кампания
по дискредитации Каролингов и был заложен мощный фундамент для
22 См.: Древнерусские княжеские уставы XI-XV вв. / Я.Н. Щапов. М., 1976.
С. 153-158.
23 См.: Сазонов С.В. О видах синодика-помянника // История и культура
ростовской земли. Ростов, 1993. С. 110-112. Подробно типологию синодиков-
помянников проследил Л. Штайндорфф: Steindorff L. Memoria in Altrussland.
Stuttgart, 1994. S. 252-254; Штайндорфф Л. Сравнение источников об организа¬
ции поминания усопших в Иосифо-Волоколамском и Троице-Сергиевом мона¬
стырях в XVI веке // АЕ. 1996. М„ 1998. С. 65-78.
24 Павлов А.С. Исторический очерк секуляризации церковных земель в Рос¬
сии. Одесса, 1871. С. 51. Примеч. 1.
25 Ср.: «Практика местных приписок к Вселенскому синодику в древней¬
ший период ограничивалась, по-видимому, либо частным поминанием, либо
частным анафематствованием» (Дергачев В.В. К истории русских переводов.
С. 172).
26РИБ. СПб., 1908. Т. VI. Стб. 238-241.
430

роста авторитета королей из Дома Капетингов22 На Руси начальный
этап внедрения заупокойно-поминального культа не обошелся без
острого конфликта. Традиционно считалось, что причиной конфлик¬
та между митрополитом Киприаном и великим князем Василием
Дмитриевичем послужил запрет последнего на поминание византий¬
ского императора. Еще В.С. Иконников обратил внимание на указание
одного из монастырских уставов рубежа XV-XVI вв., в котором пред¬
лагается поминать князей наших, а не царя «зане несть царствия зде,
в нашей Руси»27 28. Однако более основательной представляется точка
зрения о. И. Мейендорфа, который полагал, что причиной конфликта
послужило само введение поминания в качестве новшества29. Извест¬
но, что в XII-XIV вв. императоров на Руси не поминали30.
В целом же материал избранных нами источников весьма специ¬
фичен: как правило, чем более позднюю версию синодика или вклад¬
ной книги мы имеем, тем более подробный материал за ранний период
она содержит. Например, краткий помянник, сохранившийся в соста¬
ве Канонника нач. XV в. (РНБ. О. П. 1.6), содержит поминания велико¬
го князя Дмитрия Донского, его сына Ивана (во иночестве Иоасафа).
Происхождение данного помянника следует вслед за Г.И. Вздорновым
связывать с московскими монастырями Спаса на Бору (место погре¬
бения князя инока Иоасафа) и Симоновым и фигурой архимандрита
Сергия Азакова31. Как явствует из Кормовой книги Симонова мона¬
стыря, днями поминовения князей Московского княжеского дома яв¬
лялись 3 октября и 23 мая32. При этом 3 октября поминались 33 вели¬
ких и удельных князя и члены их семей, а 23 мая — 43. Характерно, что
ряд поминаемых князей открывается родоначальником московских
князей князем Даниилом Александровичем. Границы родовой соли¬
дарности при этом охватывают всех князей Московского дома, вклю¬
чая безудельных, умерших до вступления на княжеский трон, лишен¬
ных прав на престол (Дмитрий Внук) или проигравших в схватке за
московский трон князей Галича Костромского: Юрия Дмитриевича,
27 Treffort С. L’Eglise carolingienne. Р. 176-177.
28 Иконников В.С. Опыт русской историографии. Киев, 1908. Т. 2. Кн. 2.
С. 1085. Примем. 3.
29Мейендорф И. Византия и Московская Русь. Париж, 1990. С. 305-308.
30См.: Дьяконов М. Власть московских государей. СПб., 1889. С. 24. Примем.
2; Прохоров Г.М. Повесть о Митяе. Л., 1978. С. 119.
31 Вздорнов Г.И. Искусство книги. № 39.
32РНБ. F.IV.348. Вкладная и Кормовая книга Симонова монастыря сохрани¬
лась в единственном списке 1808 года. Л. 79 об. - 80,82 - 82 об.
431

Василия Косого, Дмитрия Шемяки, его союзника Ивана Можайского
и их потомков Василия Шемячича и Василия Стародубского. В круг
поминаемых включены великие князья Борис Александрович Твер¬
ской (1399-1460), а также Василий Васильевич и Федор Васильевич
(|1503) Рязанские. Можно предполагать, что традиция поминовения
династии московских князей оформилась в период великого княже¬
ния Василия III33.
В России памятниками церковно-государственного поминания
надо считать синодики-помянники «соборно-чинного типа». Их пе¬
реводная часть восходит к византийскому синодику XIV в. и находит
соответствия в болгарских и сербских списках Вселенского синодика.
Русскими статьями являются памяти митрополитам, епископам, игу¬
менам, великим князьям и княгиням, удельным князьям и княгиням,
а также памяти погибших на поле брани. Особняком надо назвать
анафематствования русским еретикам от «жидовствующих» до Сте¬
пана Разина. Такие синодики находились в соборах крупнейших рус¬
ских городов. Например, можно указать списки соборных синодиков
Троице-Сергиевой лавры (РГБ. Ф. 304. № 814; 818), новгородского Со¬
фийского собора (РНБ. F. П. IV. 1; Соф. 1059), ростовского (РГБ. Ф. 344.
№ 99), вологодского Софийского (РНБ. Погод. 1596) соборов.
Первостепенный интерес представляет синодик московского
Успенского собора, древнейший список которого известен под назва¬
нием «Троицкой книги» (ГИМ. Син. 667)34. Так как пергаменные ли¬
сты в Троицкой книге перепутаны, первостепенное значение для ее
реконструкции имеет список, сделанный с нее в 1490-х гг.35.
Княжеские памяти в «Троицкой книге» открываются именами
Владимира Святого и его бабки св. княгини Ольги, далее последова¬
тельно помещены прямые предки князей Владимирского дома. Ис¬
ключения сделаны для святых Бориса и Глеба и князя-инока Николая
Святоши. Более подробного поминания удостоены потомки Всеволо¬
да Большое Гнездо (1212). Начиная с памяти князя Даниила (1303)
следуют поминания князей Московского дома. Комментируя этот
ряд, В.В. Дергачев делает вывод, что «текстом, послужившим основой
для составления списка Вселенского синодика Московской митропо¬
личьей кафедры, был синодик, бытовавший во Владимире и перене¬
33См.: Шокарев С.Ю. Русский средневековый некрополь. С. 165-166.
34 Издан Н. Новиковым: ДРВ. Ч. VIII. СПб., 1775. С. 1-25; изд. 2-е. М„ 1788.
Т. VI. С. 420-506.
35РГАДА. Ф. 196. on. 1. № 289. Л. 146-62.
432

сенный туда из Киева около середины XII в.»36. Данная гипотеза, по-
видимому, не имеет шанса быть доказанной. Нам же представляется,
что исследователь верно обратил внимание на связь между княжески¬
ми поминаниями и Успенскими соборами во Владимире и Москве, но
направление этой связи указал неверно. Память о князьях основате¬
лях и строителях владимирского Успенского собора служила идеям
преемственности между государственно-политическими традициями
Владимирской Руси и Московского княжества. По-видимому, в осно¬
ве княжеских поминаний «Троицкой книги» лежал не текст, а память
о захоронениях князей в обоих Успенских соборах, опиравшаяся на
практику служения надгробных панихид37. Всего во владимирском
Успенском соборе располагалось 18 гробниц, в которых находилось
26 княжеских и 6 святительских погребений. Известно, что в осно¬
ве описей княжеских гробниц Владимира (в том числе и погребений
в Успенском соборе) лежали списки панихид38. Указание на это об¬
стоятельство можно извлечь из указа царя Ивана IV, который повелел
вместо панихид по канонизованном собором 1547 г. великом князе
Александре Невском служить обедни собором39. Всего же в середине
XVI в. по лицам, погребенным в соборе, служилось 19 панихид. Веро¬
ятно, эта традиция уходила корнями в XIV век. На наш взгляд, имен¬
но к списку панихид и восходят соответствующие известия «Троиц¬
кой книги». Следует провести и параллель между мемориальными
традициями на Руси и в Западной Европе, где процесс легитимации
династий привел к появлению династических некрополей, в которых
родовые усыпальницы оказались приближены к местам проведения
заупокойных литургий40. Напомним, что Архангельский собор в ка¬
иДергачев Б.В. К истории русских переводов. С. 173.
37 Обширный материал о княжеских погребениях во Владимире можно об¬
наружить в издании: Порфирий. Древние гробницы во Владимирском кафедраль¬
ном Успенском соборе. Владимир, 1903; Публикацию описи гробницы под назва¬
нием «Летописец Владимирского собора» см.: Шилов АЛ. Описание рукописей,
содержащих летописные тексты (материалы для полного собрания русских лето¬
писей). СПб., 1910. С. 53-68.
38 См.: Сиренов А.В. О начале традиции описей древних гробниц // «Сих же
память пребывает во веки». Мемориальный аспект в культуре русского правосла¬
вия. СПб., 1997. С. 86-91.
39 Шилов А.А. Описание рукописей. С. 38, 65. См. также запись об Андрее
Боголюбском в соборном синодике Софийского собора в Новгороде (РНБ. Соф.
собр. 1059) Л. 30 — «умер нужной смертью от своих домочадцев».
40 См.: Дюби Ж. История Франции. Средние века. От Гуго Капета до Жанны
д'Арк. 987-1460. М„ 2001. С. 261.
433

честве усыпальницы великих московских князей стал использоваться
со времен Ивана Калиты, а его предшественник Юрий был погребен
в Успенском соборе в приделе св. Димитрия Солунского. Появление
«Троицкой книги» в контексте строительства нового Успенского со¬
бора в Москве должно стать предметом исследования.
Распространено мнение о том, что в основе «Троицкой книги»
находился архетип, составленный при митрополите Алексии41. Пря¬
мых следов составления такого архетипа не обнаруживается. Однако
факт знаменитой переписки между Москвой и Константинополем по
поводу сомнений в необходимости поминания византийского импе¬
ратора указывает на новизну явления, которое впервые стало пред¬
метом конфликта. В.В. Дергачев пытается поместить время создания
архетипа «Троицкой книги» в промежуток между 1377 и 1379 гг. При
этом решающими аргументами для него становятся разночтения,
выявляемые между статьями «Троицкой книги» и списками, разо¬
сланными в епархии. Так, в качестве отличительных особенностей
«Троицкой книги» он указывает памяти погибшим в нашествие Оль-
гердово (1368), павшим на реке Воже (1376), которые отсутствуют в
епархиальных списках. Между тем это является местной особенно¬
стью московского списка и не дает никаких указаний для заключения
о времени создания протографа. Известны помянники, где перечень
павших на поле брани варьируется в зависимости от местной тради¬
ции 42. Кроме того, как справедливо указывает и сам В.В. Дергачев,
«составление сводных текстов синодика, сверенных с Троицкой кни¬
гой, так и не привело к единообразному чтению Чина православия по
русским епархиям»43. По этой причине составление протографа «Тро¬
ицкой книги» надо относить ко времени не ранее 1382 г. (память из-
биенным при Тохтамыше) и не позднее 1395 г. (послание митрополита
Киприана). Довольно сложно допустить, что списки могли быть разо¬
сланы по епархиям в годы церковной смуты (до занятия митрополи¬
чьей кафедры Киприаном в 1390 г.), поэтому разумнее всего предпо-
41 Дергачев В.В. К истории русских переводов. С. 179-181.
42 См., например: Голубев С.Т. Древний помянник Киево-Печерской лавры //
Чтения в Имп. обществе Нестора-летописца. Киев, 1892. Кн. VI; Шляпкин И.А.
Синодик 1552-1560 гг. Новгородской Борисоглебской церкви. Белоостров, 1911.
Более подробный перечень изданий синодиков см.: Левицкая Н.В. Синодики-
помянники в русской историографии XIX-XX вв. // История и культура Ростов¬
ской земли. 1992. Ростов, 1993. С. 112-118.
43 Дерганее В.В. К истории русских переводов. С. 186-187.
434

дожить, что распространение синодика произошло в 1390-1395 гг.
По выражению С.В. Конева: «Государство в лице великокняжеской, а
позднее царской власти, непосредственно формирует его текст, редак¬
тирует и устанавливает... места службы по этому тексту, в основном в
соборах и соборных церквях крупнейших монастырей»44. В синодики
этого типа наряду с памятями представителей Московского правяще¬
го дома (дополняемыми в ряде случаев удельными князьями местных
правящих домов) заносились имена погибших на государевой службе,
а также имена наиболее заслуженных великокняжеских бояр.
В вечных и вседневных синодиках XVI в., происходящих из мона¬
стырей и церквей, линия прославления правящей династии выражена
слабее. В них более отразилась связь монастыря с округой, поставляв¬
шей вкладчиков. Более заметной тема государственного поминания
(и ее идеологическое обоснование) станет в помянниках XVII в.
Значение соборно-чинных синодиков для правящей династии
было совершенно исключительным. Они подчеркивали происхожде¬
ние московских князей от крестителя Руси Владимира Святого, свя¬
зывали их со святыми покровителями Рюриковичей Борисом и Гле¬
бом, со святым предком Александром Невским. О том, что это значе¬
ние осознавалось как исключительно высокое, мы имеем несомнен¬
ные указания в тексте соборного синодика московского Успенского
собора, где содержатся маргиналии, разметившие степени предков
московских князей при составлении Степенной книги.
44 Конев С.В. Синодикология. С. 8.
435

А.И. Филюшкин
КАКИМ ДОЛЖЕН БЫТЬ МОНАРХ?
РЮРИКОВИЧИ, ГАБСБУРГИ, ВАЛУА
В БОРЬБЕ ЗА ПРЕСТОЛ В ГОДЫ
ПОЛЬСКИХ БЕСКОРОЛЕВИЙ*
Политическая история польских бескоролевий, последовавших по¬
сле смерти в 1572 г. Сигизмунда И Августа, изучена довольно подроб¬
но * 1. В меньшей степени раскрыт вопрос об идеологическом подтек¬
сте борьбы за польский престол. В европейской историографии она
традиционно трактуется как противостояние польской вольности,
воплощавшейся в поддержке Генриха Валуа и затем Стефана Батория,
и тирании, деспотизма и кровожадности рвущегося к власти в чужой
стране Ивана IV2. В советской и историографии претенденты на пре¬
стол изображены выразителями классовых интересов шляхты, маг-
натерии, немецких князей, боярства или дворянства, т. е. носителями
’Работа выполнена по гранту Министерства образования РФ Г00-1.2-86.
1 См. обзоры источников и библиографии в работах: Pilinski Т. Bezkrolewie ро
Zygmuncie Auguscie i elekcia Krola Henryka. Krakow, 1872; Zakrrzewski W. Po ucieczce
Henryka. Drieje beskrolewia. 1574-1575. Krakow, 1878; Lepszy K. Bibliographic Polo¬
naise d’etienne Batory. Cracovie, 1935; Barylow L. Starania Stefana Batorego о koron§
Polskq. Wroclaw, 1947; МасйгекJ. Cecchve о Polaci v druhe polovine XVI stoleti. Praha,
1948; Grushewski St. Walka о wladz^ w Rzeczypospolity po wygasnieciu dynastii Jagiel-
lonow. 1572-1573. Warszawa, 1969; Serwanski M. Henryk III Walezy w Poise: Stosunki
polsko-francuskiewlatach 1566-1576. Krakow, 1976; ФлоряБ.Н. Русско-польские от¬
ношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI —
начале XVII в. М., 1978; Olejnik К. Stefan Batory: 1533-1586. Warszawa, 1988, etc.
2 См. например: Werzbowski F. Zabiegi cesarza Maxymiliana о koron^ Polsk^ //
Ateneum. 1879. T. 4; Sliwiriski A. Stefan Batory. Poznan, 1922. S. 109,127; Wojcik-Go-
ralska D. Krol niemalowany. Warszawa, 1983. S. 119; Die Habsburgische Kandidatur fur
den Polnischen Thron wahrend des Ersten Interregnums in Polen. 1572-73. Wien, 1984;
PirozinskiJ. Die Verfassungsanderungen in Polen der beiden ersten Interregna nach Si-
gismund Augusts Tod und ihr Echo im Reich. Basel, 1991; etc.
436

сословной идеологииi * 3.
Между тем, представляется, что ни через идеологизированную
дилемму «демократия — тирания», ни тем более через вульгарную
проекцию «классовых интересов» нельзя полностью раскрыть идео¬
логический подтекст борьбы за краковский трон. Необходим анализ
властных дискурсов, представленных в памятниках политической
мысли того времени, и установление их связи с дискурсивной практи¬
кой. По выражению Б.Н. Флори, «последняя четверть XVI — начало
XVII в. в истории обоих восточноевропейских держав были отмечены
интенсивной работой политической мысли, находящей выражение в
целой серии официальных и неофициальных проектов, предусматри¬
вавших те или иные пути разрешения накопившихся противоречий и
создания новых форм политической организации восточноевропей¬
ского региона»4.
Однако, если благодаря публикации Й. Чубека мы располагаем до¬
вольно подробной и хорошо изученной подборкой шляхетских и маг¬
натских сочинений, содержащих подобные проекты5, то аналогичные
русские тексты в своем большинстве не опубликованы и нуждаются
в дополнительном анализе. Таким образом, складывается типичная
для историографии международных отношений периода Ливонской
войны картина, когда намерения русского царя изучаются преимуще¬
ственно через европейские свидетельства, а не через собственно рос¬
сийские источники. Результаты, полученные при таком подходе, вряд
ли будут адекватны исторической реальности.
В западных работах идеологическая составляющая позиции мо¬
сковского царя в годы бескоролевий практически осталась вне вни¬
мания историков. Она либо сводится к вульгарной тирании, либо все
предлагаемые Г розным политические проекты объявляются не более,
чем дипломатическими маневрами, не заслуживающими подробного
рассмотрения. В отечественной историографии принята схема, обо¬
снованная Б.Н. Флорей. Согласно ей, в сентябре 1575 г. перед посоль¬
ством Ф. Ворыпая Иван IV выдвинул свою кандидатуру на польский
iGrushewski St. Op. cit. S.18-25, 51-58; Flofia B. Wschodnia politika magnatow
litewskich w okresie pierwszogo bezkrolewia // Odrodzenie i reformacija. Warszawa,
1975. T.20. S.53-55; Королюк В.Д. Ливонская война. M„ 1954. С. 84-94; Флоря Б.Н.
Русско-польские отношения. С. 61, 74; Зимин А.А. В канун грозных потрясений.
М„ 1986. С. 11-22.
4 Флоря Б.Н. Русско-польские отношения. С. 3.
5 CzubekJ. Pisma polityczne z czasow pierwszego bezkrolewia. Krakow, 1906.
437

престол, высказав только два обещания: сохранять шляхетские права
и вольности и не преследовать политэмигрантов.
Более подробную программу царь изложил на переговорах с
М. Гарабурдой в феврале — марте 1573 г. в Новгороде и в «главизнах»,
отправленных из Москвы в апреле 1573 г. Иван IV выдвинул идею
объединения в Восточной Европе Королевства Польского, Великого
княжества Литовского и Московского государства в единое образо¬
вание под властью одного монарха, носящего титул «Божией мило-
стию государь и великий князь всея Руси, Киевский, Владимирский,
Московский, король Польский и великий князь Литовский». Грозный
уклонился от обещания перейти в католическую веру, зато особо ого¬
ворил себе право поощрять в Литве православие. Он также поставил
ряд личных условий: хоронить членов династии правителей нового
государства будут только в России, они имеют право выбирать жен из
числа подданных, на старости лет монарх может добровольно отой¬
ти от дел и постричься в монастырь. По Б.Н. Флоре, ответ М. Гара-
бурде содержал три варианта дальнейших действий: династическую
унию Руси и Речи Посполитой, династическая уния только с Великим
княжеством Литовским с расторжением Люблинской унии и в случае
избрания Эрнеста — создание антитурецкого военно-политического
альянса Священной Римской империи и Речи Посполитой6.
Иван IV в своих идеях пытался, согласно Б.Н. Флоре, угодить
мелкой и средней шляхте, а не магнатерии, то есть ставил на много¬
численную, но социально невлиятельную прослойку польской и ли¬
товской аристократии. Поэтому сейм его не поддержал и в мае 1573 г.
избрал королем Генриха Анжуйского. После бегства Генриха в июне
1574 г. литовские паны через Яна Глебовича зовут Грозного на пре¬
стол. Однако официальных шагов царь не предпринимает, а пользу¬
ется услугами Криштофа Граевского, никому не известного польского
шляхтича, который должен был довести до участников Стенжицкого
6 Ответ Гарабурде известен по его реляции (отчете о посольстве) в латин¬
ском переводе: Акты исторические, относящиеся к России, извлеченные из ино¬
странных архивов и библиотек А.И. Тургеневым (Historia Russia Monumenta).
СПб., 1841. Т. 1. С. 237-242. К сожалению, русской посольской книги за 1573 год
не сохранилось (см.: Рогожин Н.М. Посольские книги России конца XV — начала
XVII в. М., 1994. С. 131). Известный нам список послания Ивана Грозного к па¬
нам рад о посольстве Гарабурды (ОР РГБ, ф. 304 (Троицкое собр.), доп. И, № 17,
л. 189-193 об.; РГАДА. Ф. 79. On. 1, реестр 2, № 1. Л. 4-7 об.) по сути дела, являет¬
ся верительной грамотой. Видимо, распоряжения, как довести до панов позицию
царя, литовскому послу были даны устно.
438

съезда волю русского монарха. По Б.Н. Флоре, это было вызвано двумя
причинами: во-первых, Грозный якобы боялся подвоха, потому что
официально Генрих еще не был лишен короны, и государь опасался
попасть впросак. Во-вторых, литовцы настолько перекрыли границу,
что другой возможности, как воспользоваться услугами Граевского, у
Ивана Васильевича и всего Посольского приказа не оказалось7.
Согласно сведениям, сообщенным Граевским от имени Ивана
Грозного, русский царь, в случае его избрания польским королем, на¬
меревался:
♦ «народ свой русский с вашими людьми объединять, сравнять в
чести и благородстве, сделать одним народом и оставить жить в
мире для общего добра и славы»;
♦ объединение государств должно быть по образцу польско-литов¬
ских уний;
♦ для их управления избирается единый монарх, избираемый из
членов династии Рюриковичей;
♦ объединенные державы имеют единые вооруженные силы;
♦ при государе существует единый совет знати;
♦ устройство новой державы — федеративное: и Польша, и Литва,
и Московия сохраняют свою структуру внутренних должностей,
свои государственные печати, свои границы, свое законодатель¬
ство;
♦ все права и привилегии аристократии и католической церкви, как
данные при прежних королях, так и учрежденные шляхтой в по¬
следнее время, безоговорочно сохраняются и еще будут приумно¬
жены царскими «пожалованиями»;
♦ Грозный признает ограничения власти польских монархов пана¬
ми рады и только просит дать ему право награждать пожалова¬
ниями отличившихся подданных;
♦ коронация католическим митрополитом для царя неприемлема,
но он готов уступить, «если мне убедительно докажут и объяснят,
что это может быть без греха против совести». Тогда «и сам с сы¬
новьями к этой вере пристану и иных много с собою приведу»;
♦ область Киева переходит в подчинение Московии, а новый титул
Грозного пишется с Киева. В раде иерархия панов выстраивает¬
7 Флоря Б.Н. Русско-польские отношения. С. 53, 56, 66, 98: он же Артикулы,
сказанные через Криштофа Граевского — важный источник по истории русской
внешней политики 70-х гг. XVI в. // АЕ. 1975. М., 1976. С. 334-338.
439

ся следующим образом: воевода киевский на первом месте, затем
краковский, виленский, Троцкий и т. д., воеводы московских го¬
родов даже не упоминаются:
♦ члены династии правителей нового государства в случае их смер¬
ти будут погребены в Москве, в родовой усыпальнице Рюрикови¬
чей8.
Однако все эти предложения пересылались тайно. Официальная
позиция Грозного, по мнению большинства историков, оказалась
весьма невнятной: он затягивал переговоры, слал послов с простран¬
ными, но бессодержательными грамотами, исполненными общих
фраз. Государь не реагировал на пересылаемые ему письма шляхты,
содержащие предложения к царю, каким монархом шляхта хочет ви¬
деть его на престоле Речи Посполитой (например, знаменитые посла¬
ния, приписываемые Якубу Уханьскому, архиепископу Гнезнинско-
му). По Б.Н. Флоре, шляхта в результате просто запуталась, какова на
самом деле позиция Ивана Васильевича: соответствует ли она офици¬
альному рассказу М. Гарабурды, или же — тайным «артикулам» Гра-
евского9. В результате все кончилось для царя плохо. Он проиграл. Не
удалась даже попытка утвердить на польском престоле приемлемую
для царя кандидатуру Максимилиана. Королем стал Стефан Бато-
рий.
В полной ли мере данная схема отражает позицию Ивана IV?
Можно ли с ее помощью отыскать ответ на главный вопрос: почему
русский царь проиграл борьбу за трон Речи Посполитой? Думается,
что эта схема является неполной. Прежде всего, вызывает большое со¬
мнение историческая адекватность «артикулов Граевского». В исто¬
риографии уже высказывалась Ф.М. Уманцем точка зрения, согласно
которой перед нами подделка, апокриф10. Однако после публикаций
И.С. Рябининым11 и Б.Н. Флорей новых документов, касающихся пре¬
бывания Граевского в Москве, факт его поездки в русскую столицу и
проведения им неких переговоров с Иваном IV и Афанасием Нагим у
8 Флоря Б.Н. Иван Грозный — претендент на польскую корону // Историче¬
ский архив. 1992. № 1. С. 176-179.
9 Флоря Б.Н. Русско-польские отношения. С. 109.
10 Уманец Ф.М. Русско-литовская партия в Польше // ЖМНП. 1875. Декабрь.
С. 264.
11 Показания польского шляхтича Криштофа Граевского о своей поездке в Мо¬
скву, с предисловием И.С. Рябинина//ЧОИДР. М., 1905. Кн. 1. Отд. III. Материалы
иностранные.
440

большинства историков не вызывает сомнения.
А вот насколько точно поляк пересказал позицию русского царя,
неизвестно. Непонятно, почему столь серьезная программа была до¬
верена случайному заезжему гостю, и почему после его неудачи не
было повторных попыток сделать аналогичные предложения литов¬
ской и польской знати (что, кстати, как раз было бы характерно для
русской дипломатической службы, зачастую из раза в раз повторяв¬
шей в своих декларациях одно и то же, мало считаясь с меняющейся
международной обстановкой). Сомнительна история обретения дан¬
ных текстов (оригинала не сохранилось, а есть лишь очень подроб¬
ный, «в лицах», пересказ, претендующий на цитатное изложение). До
участников Стенжицкого съезда якобы записанная Граевским пред¬
выборная программа Грозного вообще была доведена в виде ее пере¬
сказа братом Граевского Петром.
Подозрителен и характер документов: наиболее достоверной вы¬
глядит грамота Граевского к Ивану IV, содержащая советы, с какими
предложениями русский царь должен обратиться к польской шляхте.
Такого рода сочинения как раз не редкость (ниже мы будем разбирать
аналогичные послания Яна Глебовича и Я. Уханьского). Не могло ли
тут быть обратной связи: Граевский сочинил сперва письмо Ивану IV
в духе посланий Глебовича и Граевского, а затем дополнил его вы¬
мышленным диалогом с русским царем, подтверждающим предло¬
жения шляхтича и в комплексе образующим памятник полемической
мысли, памфлет, подобных которому тогда ходило в Речи Посполитой
великое множество?
«Артикулы» в идеологическом плане имеют слишком много сход¬
ства с откровенно прошляхетскими проектами и памфлетами эпохи
бескоролевий. Вряд ли это можно приписать, как это делает Б.Н. Фло-
ря, «редактуре» Граевским слов царя. Идеология документа откро¬
венно пропольская, в которой в искаженной форме отражены и неко¬
торые реальные планы Грозного (например, о передаче России Киева
ставился вопрос на переговорах русских дипломатов об избрании на
польский престол Максимилиана)12. Но, с другой стороны, «киевская
проблема» неоднократно поднималась русскими дипломатами на раз¬
личных переговорах с Литвой и ранее, и вряд ли ее упоминание может
служить доказательством адекватности «артикулов Граевского» ре¬
12 Памятники дипломатических сношений с империею Римскою. СПб., 1851.
Т. 1. С1488 по 1594 г. Стб. 589.
441

альным политическим планам Ивана IV.
Представляется перспективным изучение идеологической пози¬
ции русской стороны с использованием всего сохранившегося ком¬
плекса документации русской посольской службы XVI в. Приписы¬
ваемые Ивану IV послания содержатся в основном в посольских кни¬
гах, а также в виде отдельный копий. Особый интерес представляет
специальный сборник царских посланий, относящихся ко времени
обострения отношений России с Речью Посполитой в последние годы
Ливонской войны при Стефане Батории.
Сборник сохранился в двух копиях XVII в.: ОР РГБ, ф. 304 (Тро¬
ицкое собр.), доп. II, № 17, л. 185-365 об. (на л. 1-184 помещен титу-
лярник, по содержанию сходный с титулярником из Вологодского со¬
брания (ОР РГБ. Ф. 354. № 169) и РГАДА, ф. 79, on. 1, реестр 2, № 1.
Сборник содержит восемь посланий от имени Ивана IV к Стефану
Баторию и семь ответных посланий (1577-1580); послание Стефана
Батория «всему посполитству» «о городах и местах великого княже¬
ства Московского» (1579), два проекта перемирной грамоты между
Московией и Литвой 1578 г., семь писем Грозного к панам рад (Яну
Хоткевичу, Яну Глебову, Миколаю Талвашу, Криштофу Радзивиллу и
др., 1573-1577), два письма панов к русскому царю (1572-1574), три
письма Ивана Васильевича политическим эмигрантам (Андрею Курб¬
скому, Тимохе Тетерину и др., 1577), послание Ивана IV в Ригу (1577),
три послания русских бояр (Н.Р. Юрьева, И.Ф. Мстиславского и др.)
панам рады (1577-1580) и одна грамота панов рад к московскому бо¬
ярству (1580). Кроме того, в сборник включены три дипломатических
документа: опасная грамота на литовских послов 1577 г., на русских
послов 1580 г. и верительная грамота Г.А. Нащокину 1580 г.
Несмотря на то что обе рукописи описаны в «Археографическом
комментарии» к изданию Переписки Ивана Грозного и Андрея Курб¬
ского Я.С. Лурье и Ю.Д. Рыковым13, содержащиеся в них послания
Ивана IV до сих пор крайне слабо вовлечены в научный оборот. По
Троицкому сборнику с учетом рукописи РГАДА опубликовано только
Второе послание Курбскому. Поскольку Я.С. Лурье считал рукопись
Троицкого собрания утерянной, он использовал только ее копию
XIX в. А.Н. Попова, переписавшего 15 грамот из сборника14. Послания
13Лурье Я.С., Рыков Ю.Д. Археографический обзор // Переписка Ивана Гроз¬
ного с Андреем Курбским. М.. 1993. С. 349-350.
14 ОР РГБ. Ф. 235. П. 3. Д. 21.
442

Ивана IV, адресованные А. Полубенскому, Таубе и Крузе, Т. Тетерину
Лурье напечатал по копии А.Н. Попова, а не по оригиналу, послание
Яну Ходкевичу 1577 г. — по списку РГАДА. При публикации «Книги
посольской» из Литовской метрики по другим спискам были изданы
два послания Ивана IV Стефану Баторию 1579 г. и одно 1580 г., а так¬
же ряд литовских документов. Но большинство текстов из сборника
остаются неопубликованными.
При этом стоит подчеркнуть, что из 37-ми документов, объеди¬
ненных в сборник, 18 не обнаружено нами в сохранившихся посоль¬
ских книгах данного периода (РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10,11). Пока не
найдено их и в отдельных списках, хранящихся в российских архиво¬
хранилищах (что не исключает их нахождения в польских архивах).
Вопрос о времени составления данного собрания грамот остается
открытым. Я.С. Лурье связывал его составление с походом Ивана IV
в Ливонию 1577 г., но состав сборника (доходит до 1581 г.) не позво¬
ляет согласиться с данной гипотезой. В описях архива Посольского
приказа 1614,1626 и 1673 гг. данный сборник не значится. Рукопись
из Троицкого собрания ОР РГБ, по палеографическим данным, на¬
писана во второй половине 1680-х гг. (филиграни: Клепиков «Книга»
№ 1022 (1682), «Амстердам» № 272 (1665), типа Хивуд № 391 (1689).
На л. 183 есть дата «1686 г.». Книга, судя по экслибрису «Ех Bibliotheka
Arcangelina», в XVIII в. принадлежала библиотеке с. Архангельско¬
го Д.М. Голицына, а затем — князю А.Н. Шаховскому и библиотеке
Троице-Сергиевой лавры (к 1882 г.).
Список сборника из РГАДА дефектен (утеряны послание А. По¬
лубенскому, начало письма Талвашу и окончание Второго послания
Курбского). По филиграням [Тромонин «Голова шута» и контрамар¬
ка AD в рамке № 1250 и 1251 (1676), Клепиков «Голова шута» № 200
(1680-е гг.)] книга также датируется последней четвертью XVII в. Та¬
ким образом, появление данных рукописей совпадает с ростом инте¬
реса как к эпистолярному наследию первого русского царя (именно в
это время, как показано Э. Кинаном, идет интенсивное оформление в
сборники всего комплекса переписки царя и князя-диссидента, только
после 1677 г. появляются сборники, содержащие весь комплекс писем
в целом15), так и к истории русско-польских отношений (в XVII в. по¬
1S Keenan E.L. The Kurbsky-Grozny apocrypha. The Seventeenth Century Genesis
of the Correspondence, attributed to Prince A.M. Kurbskii and Tsar Ivan IV. Harvard:
Cambridge (Mass.), 1971. P. 16; Морозов Б.Н. Первое послание Курбского Ивану
Грозному в сборнике конца XVI — начала XVII в. // АЕ. 1986. М., 1987. С. 284,286.
443

лучают хождение списки отдельных посольских документов периода
правления Грозного, напр., копия отрывка посольской книги о пере¬
говорах 1578 г. в Москве Станислава Крыского)16.
Для нас наибольший интерес представляет переписка Ивана IV с
Яном Глебовичем летом 1574 г. Грамота от 24 июля 1574 г., прислан¬
ная от Яна Глебовича, является фактически манифестом литовской
аристократии и ярко рисует облик идеального для шляхты короля.
Она начинается обращением к Грозному: «православный государю
царю и христианства всего великий государю на листе вашей царской
милости мне отписывати неможно, бо царскому розуменню наше без¬
умие приравнено быти не может, для того я слуга и хлебоедца вашей
царской милости»17. Далее следуют рассуждения о том, что паны хо¬
тят «промышляти о государе», и многочисленные намеки, что хорошо
бы это был Иван IV.
Наличие еще живого официального монарха, Генриха Валежного
(он покинул Польшу в июне 1574 г., но его детронизацию провел толь¬
ко Стенжицкий съезд в мае 1575 г.), который «нам присягнул» (sic /),
Глебовича нимало не смущает — если царь Иван четко изложит че¬
рез послов свои намерения и готовность править Литвой и Польшей,
то вопрос, что делать с Генрихом, решаемый. Ведь «того от Господа
надежда, чтобы ваша царская милость нашей земле государем был».
Следует только прислать «людей промышленных», «с великим уме¬
ньем», которые и обеспечат смену власти18. Фактически перед нами —
приглашение на престол Речи Посполитой, но приглашение, содержа¬
щее, несмотря на все реверансы, довольно жесткие требования, каким
должен быть король.
Собственно, к Грозному прямо высказаны только два условия:
чтобы он был подлинно христианским государем и избавил бы народ
от басурманской руки. Ни то, ни другое не могло противоречить по¬
ниманию верховной власти самим Иваном Васильевичем. Единствен¬
ное, что нуждалось в урегулировании — это вопрос, кем Г розный будет
прежде писаться в титуле: королем польским или царем русским?19
Но в дальнейшем тексте грамоты Глебович помещает в качестве
приложения текст присяги короля Генриха от 21 февраля 1574 г.20 с
16 ОР РНБ. QIV-33.
17РГАДА. Ф. 79. On. 1. Реестр 2. № 1 (столбцы). Л. 7 об.
18РГАДА. Ф. 79. On. 1. Реестр 2. № 1 (столбцы). Л. 8,8 об., 9.
,9РГАДА. Ф. 79. On. 1. Реестр 2. № 1 (столбцы). Л. 8 об., 9.
20Ср. польские документы по приглашению на престол Генриха Валуа: Diplo-
444

намеком, что царю Ивану было бы неплохо соответствовать этим же
параметрам идеального правителя. Эмоции Грозного при прочтении
этого документа нетрудно представить. Конечно, ни о какой элекции
на таких условиях не могло быть и речи.
Король Генрих имел:
• корону, но она хранится в Кракове в ларце за печатями каштеляна
Краковского, воевод Краковского, Виленского, Сандомирского,
Калишского и Троцкого, которые выступают ее хранителями
• коронную печать.
И — все. Дальше начинались королевские обязанности. Королю Ген¬
риху предписывалось:
• «держать» незыблемыми все права и вольности шляхты, данные
издревле от польских королей:
• после своей смерти не передавать престол наследникам, а вновь
объявить выборы («вольное обиранье»), чтобы «война внутрен¬
няя» не началась:
• гарантировать сохранение религиозного плюрализма («разных
вер»);
• обеспечивать безопасность границ государства, четверть «госу¬
дарева наклада» идет на оборону. В случае войны король оплачи¬
вал панам участие в ней из расчета на каждого коня по 8 золотых
(1,5 рубля) на три месяца:
• Генрих обязан оплатить все долги польской короны, для этого с
собой из Франции привезти «пенязи»;
• в Ливонской войне Генрих обязуется одержать победу, «до славы
першие военно и поляков привести кгды ж есть пан Валенный с
роженя и до звеченья»;
• созывать сейм шляхты не реже одного раза в два года;
• гарантировать шляхте «вольный суд»;
• гарантировать право всех обывателей держать вотчины. При этом
замки, данные за службу, не конфискуются после смерти короля
(«по утрачению почтивости и горла»), а остаются у владельцев
навсегда:
• награждать за службу званием «рыцарский пан»;
• снабжать «науку» молодых людей в Кракове.
maci w dawnych czasach. Relacje staropolskie z XVI-XVIII stulecia / Oprac. A. Przybos
i R. Zelewski. Krakow, 1959. S. 77-108; Archiwum Jana Zamoyskiego, kanclerza i het-
mana Wielikiego Koronnego. Warszawa, 1904. T. I. S. 19-20.
445

Королю Генриху запрещалось:
• принимать решения, которые могут привести к ограничению
вольностей панов Речи Посполитой;
• вести внешнюю политику без ведома панов рады;
• начинать войну без разрешения панов рады и санкции сейма;
• увеличивать поборы и вводить новые налоги;
• «не оженати се кроме ведома бояр, а ни розводу неподелно не ис-
кати»;
Генрих, как французский принц, должен был обещать «всему по-
сполитству»:
• вечное перемирие с Францией;
• при этом Франция обязана помогать Польше в ее конфликте с
Турцией;
• в случае нужды «на всякую потребу» Франция предоставляет
Польше 4000 «стрельцов» на 12 месяцев. Первая партия этих на¬
емников отправляется на фронты Ливонской войны;
• Франция предоставляет Польше четыре раза в год 100.000 золо¬
тых каждый год правления Генриха, выделение этих денег гаран¬
тируется лично Карлом IX;
• Франция делится доходами, получаемыми с земель, оказавшихся
под ее контролем (около 150.000 дукатов);
• во Французской земле организуется «склад» (база) для польских
гостей, польским купцам предоставляются особые льготы;
• Балтийская торговля контролируется совместно Францией и
Польшей, при этом последняя контролирует все ливонские порты
вплоть до Нарвы;
• 100 детей польских аристократов получают «воспитание рыцар¬
ское» и место при королевском дворе;
• при этом приезд французов в Польшу ограничен; Генрих обещал
«иноземцов много с собою не приводить» и иностранных обыча¬
ев не навязывать;
• с помощью французской дипломатии Генриху надлежало нала¬
дить мирные отношения с Крымским ханством и Швецией.
В ответ на все это паны имеют единственную обязанность:
• пользоваться всеми вышеназванными правами, но при этом не
требовать новых прав («а иных прав ниоткуда брать не будем»)21.
Реакция Грозного на послание Яна Глебовича весьма примеча-
21РГАДА. Ф. 79. On. 1. Реестр 2. № 1 (столбцы). Л. 10 об.-19.
446

тельна: он отнесся к нему крайне скептически, усвоив лишь два мо¬
мента: Ян Глебович хочет служить и необходимы большие перегово¬
ры с литовцами об избрании русского царя на польский престол. До
обсуждения программных положений, каким должен быть монарх,
русский царь не снизошел.
Следующий этап идеологической полемики вокруг облика бу¬
дущего польского короля связан с посланиями, приписываемыми
Я. Уханьскому, история их появления такова. 15 июня 1575 г. русский
гонец Федор Елчанинов вел переговоры в Берестье с Жемоитским ста¬
ростой Остафием Воловичем о кандидатуре «цесарева сына» на поль¬
ский престол. Остафий сообщил, что паны в принципе готовы рассма¬
тривать этот вопрос, но только в переговорах с «большими послами»
и при персональном обращении Ивана IV к литовской верхушке па¬
нов рад (подчеркивалось, что она куда лояльней польской). Для этого
было необходимо выслать пять грамот: к воеводе Виленскому, старо¬
сте Жемоитскому, пану Троцкому, маршалку Радзивиллову и «ко все¬
му рыцарству». Иначе невозможно решить «некоторые дела трудные
и народу нашему незносные»22.
К Елчанинову в ходе переговоров приехал государев гонец Петр
Климов с грамотой Ивана IV, но ее содержание не удовлетворило
литовскую сторону. В ответ русскому дипломату вручили списки «с
ляцкого листа». Они содержали примерные образцы грамот, которые
должен был бы прислать в Литву Иван IV, если он хочет стать великим
князем литовским. Автором проекта официально выступал гнезнин-
ский архиепископ Якуб Уханьский, хотя, по мнению Б.Н. Флори, по¬
добные идеи не мог высказывать глава католической церкви, и данные
документы вышли из шляхетской среды23.
Содержание «текстов Уханьского» крайне примечательно и де¬
монстрирует «модель идеального властителя» для литовских панов
рад. Прежде всего, это — государь христианский, оплот веры, чей
основной долг — оборона христианского мира.
Во-вторых, перед нами — «пастырь народов», покровитель наро¬
да «сарматского или словенского». Историческая миссия такого мо¬
нарха — преодоление «христианского великого упадка».
В-третьих, это правитель сословного государства — Иван IV дол¬
жен был обратиться со специальными декларациями к духовенству
22РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 5-13.
23 Флоря Б.Н. Русско-польские отношения. С. 104.
447

и «рыцарству». Воеводам он обещает «великое жалование», а также
гарантирует, что будет «рядить и судить с ними о всех делах». Он рад
иметь многих панов «в товарищех», поскольку они «люди мудрые».
В-четвертых, Иван должен дистанцироваться от сбежавшего Ген¬
риха и объявить себя преемником политики Сигизмунда Августа, от¬
вечать перед «тению брата нашего».
В-пятых, Грозный обязан объявить политическую амнистию
всем политэмигрантам (в том числе Андрею Курбскому и Владимиру
Заболоцкому)24.
«Декларация Уханьского» рисует нам «шляхетский тип» короля,
фактического слуги панов, воплощающего в своей политике исклю¬
чительно их волю. По сути, от самодержавного властного дискурса
здесь присутствует только признание сакральной роли монарха как
охранителя веры. Государю также оставлена державная роль пово¬
дыря народов, но она полностью дезавуирована тем, что он при этом
выступает проводников воли этих самых народов (в лице их лучших
представителей — шляхетства). Очевидно, что подобная концепция
не просто противоречила взглядам Иванам IV, она была для него не¬
понятна и неприемлема.
В июле 1575 г. гонец Федор Елизарович Елчанинов вернулся в
Россию. Он застал Грозного в Старице. Посол вручил царю «деклара¬
цию Уханьского» и грамоту от панов рад от 11 июня 1575 г. Содержа¬
ние ее было достаточно стандартным: в ответ на очередную просьбу
русской стороны о присылке для больших русских послов опасной
грамоты литовцы пустились в обычные рассуждения о деле ради «по¬
кою христианского». Вновь звучали упреки в нападении на Ливонию
и «чинении великих шкод» и опустошений в ней. На время перегово¬
ров «великих послов» предлагалось заключить перемирие25.
Однако вместо «великих послов» в Вильно поехал сын боярский
Семен Янгалычевич Бастанов (комплекс выданных ему грамот и со¬
ставление текста Наказа датируется 13 июля 1575 г.). Он вез два от¬
дельных послания в панам радным Польши и знати Литвы, в которых
лишь декларировалась готовность Ивана IV к переговорам и уступ¬
кам во имя «покою христианского». Бастанову поручалось уточнить,
на каких именно условиях шляхта готова позвать русского царя на
престол Речи Посполитой, и как в таком случае планируется решать
24РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 14 об. - 17 об.
25РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 1-4 об.
448

вопрос с подданством Ливонии. Предстояло прощупать, насколько по
данным проблемам позиция польского и литовского дворянства мо¬
жет быть единодушной. Никаких конкретных инструкций, позволя¬
ющих вести активную «избирательную кампанию» Ивана Грозного в
Литве, посол не получил26.
21 августа 1575 г. в Вильно был отпущен с более широкими пол¬
номочиями Лука Новосильцев. В этот день в Москве с гонцом Третья¬
ком Ефимьевым получили сообщение от Бастанова, что паны жела¬
ют Ивана IV на королевство «не мешкая» и готовы о том официально
«бить челом»27. Б.Н. Флоря считает, что посольство Новосильцева
явилось реакцией на обнадеживающие сведения Бастанова28. Однако
думается, что подготовка этой миссии началась раньше, еще до приез¬
да Ефимьева — выданные Новосильцеву грамоты датируются тем же
21 августа. Вряд ли за один день российская дипломатическая служба,
получив отчет о действиях одного посла, успела бы тут же разработать
на его основе инструкции для следующего. Новое посольство готови¬
лось заранее, известия от Бастанова лишь заставили поторопиться с
его отправкой.
Новосильцев вез отдельные верительные грамоты для польских
и литовских аристократов. Однако содержание данных ему речей
мало напоминало избирательную кампанию. Он должен был предъ¬
явить жесткие претензии к поведению литовских войск в Ливонии,
потребовать расследования самовольства воевод Речи Посполитой
и немедленного возврата русских пленных. Ни о какой уступке «вот¬
чины Ивана IV» — Ливонской земли — не стоит и говорить. Но Рос¬
сия в принципе готова мириться, и Грозный уже отдал распоряжение
обдумать пути к заключению соглашения своим боярам29. Подобная
позиция ничем не отличалась от более ранних действий московской
дипломатии, была столь же декларативной, негибкой и бесперспек¬
тивной.
С Новосильцевым Грозный послал комплекс писем к панам
рад30, наконец-то разъясняя свою позицию по отношению к проек¬
“РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 18 об. - 34.
^РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 39 об.
28 Флоря Б.Н. Русско-польские отношения. С. 109.
29РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 42 об. - 48.
30 Они были адресованы Якубу Уханьскому, Франциску Краинскому, Яну
Костке, Петру Уборскому, Яну Томицкому, Миколаю Радзивиллу, Остафию Во¬
ловичу и др., отдельным являлось декларативное послание «к шляхетству и ры-
449

там Уханьского. Она весьма примечательна и довольно выпукло де¬
монстрирует принципиальные составляющие московского властного
дискурса. Если шляхтичей волновали гарантии неприкосновенности
своих прав со стороны монарха и масштабы собственного участия в
политической жизни, то Грозный просто не мыслил себе иной мо¬
дели отношений между царем и подданными, чем служилая: король
правит, дворяне служат. Именно в этом и будет «прибыток всему хри¬
стианству». Сам факт приглашения на польский престол для Ивана
Васильевича в первую очередь означал то, что паны «похотели нам
послужити».
Примечателен тон посланий царя: он рассматривает службу панов
как одолжение, которое он делает им же: ваша главная привилегия по¬
сле моего избрания — повиноваться мне и исполнять мои приказы.
Сама идея дворянской вольности с возмущением отметается, но Иван
IV готов обсуждать вопрос о пожаловании за верную службу. И хотя
конечное решение вопроса о размерах вознаграждения, как подчер¬
кивает московский государь, остается за ним, но он обещает «доброе
жалование».
Нельзя сказать, чтобы русская сторона оказалась абсолютно глу¬
хой к словам контрагентов. Иван среагировал на навязчивый рефрен
посланий литовской стороны о стремлении к миру и «покою христи¬
анскому». Однако подход Грозного к этому вопросу довольно своео¬
бразен: он намекает, что именно его избрание на престол Речи По-
сполитой — лучший способ прекратить войну. Ведь он тогда окажется
правителем обоих противоборствующих держав, что разрешит все
противоречия в регионе. Соединенным под московским скипетром
государствам будет уже не из-за чего сражаться. Из гарантий прав,
требуемых литовской стороной, Грозный подтвердил только свое
принципиальное невмешательство в религиозный вопрос и в дея¬
тельность духовенства Речи Посполитой* 31.
24, 25,26 и 27 сентября 1575 г. в Литве Бастанов провел встречи с
М. Радзивиллом и другими представителями шляхты и духовенства.
Впечатление от них, судя по статейному списку, было вполне благо¬
приятным: казалось, что симпатии шляхты склоняются в пользу мо¬
сковской кандидатуры32. Статейный список Бастанова, вернувшегося
церству литовскому».
31РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 48-50 об., 53-55,68 об. - 70.
32РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 95 об., 96.
450

в Москву в январе 1576 г., содержал собранные им тщательно доку¬
ментированные свидетельства, что «паны рад хотят бита челом тобе,
государю, а опричь тобя, государя, не хотят искать никово», «и многие
мещане опричь тебя, великого государя, никого не хотят». Посол за¬
писывал все случаи подобных высказываний с указанием числа, дня
недели, с кем была встреча и т. д.33. В статейном списке они занимают
несколько листов.
Поэтому вряд ли можно согласиться с Б.Н. Флорей, что Ивана
Грозного якобы смутило содержащееся в отчете посла описание «ро¬
кота» (съезда) литовской знати, на котором «паны радны вышлех та¬
ковы, еха на поле, мало не побилис(ь) с теми, которые цесаря на госу¬
дарство хотят, и учали из луков и из самострелов стрелят(ь) и копьи
шюрмовать»34. Ученый считает, что русский царь усомнился в своих
возможностях управлять столь буйными и необузданными поддан¬
ными, поэтому и был столь медлителен и нерешителен в избиратель¬
ной кампании. Но рассказ о «рокоте» в статейном списке столь ни¬
чтожен по сравнению с многостраничными описаниями готовности
панов принять московского государя! Да и вряд ли Иван Грозный со¬
мневался в своих возможностях управлять кем угодно, с его-то опы¬
том усмирения непокорной знати.
Чем же в таком случае обусловлен проигрыш Грозным изби¬
рательной кампании? М.И. Коялович и Ф.М. Уманец считали, что
Грозный просто проиграл выборы из-за своей репутации тирана35.
В.Д. Королюк и И.Б. Греков предполагали, что русский царь не рас¬
считывал всерьез на победу в элекционной кампании, а просто тянул
время, стремясь использовать все выгоды бескоролевий для эскала¬
ции войны в Прибалтике36. Л.А. Дербов и Б.Н. Флоря придерживаются
мнения, что Грозный действительно тянул время, но с другой целью:
чтобы паны и магнаты окончательно запутались в своих программах
и в конце концов позвали на престол русского царя на любых услови¬
ях37 — этакая своеобразная модель «международной опричнины».
33РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 95,95 об., 96 об., 97 об., 100.
34РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 103 об.; Флоря Б.Н. Русско-польские отноше¬
ния. С. 113.
35 Уманец Ф.М. Вырождение Польши. М., 1872. С. 65; Коялович М.И. Чтения
по истории Западной России. СПб., 1884. С. 163-167.
36 Королюк В.Д. Ливонская война. С. 89, 91; Греков И.Б. Очерки по истории
международных отношений Восточной Европы XIV-XVI вв. М., 1963. С. 347-350,
353-354.
37Дербов А.Л. К вопросу о кандидатуре Ивана IV на польский престол в 1572-
451

На наш взгляд, речь тут скорее должна идти о том, что Иван IV
просто опоздал (причины его медлительности мы попробуем объяс¬
нить ниже). В январе 1576 г. вернувшийся из Речи Посполитой Баста-
нов привез написанную в жестких тонах грамоту панов рад к Ивану IV
от декабря 1575 г. В ней содержался призыв вести себя «яко годно го¬
сударю христианскому», а нападение царя на Ливонию никак не соот¬
ветствует облику правильного государя. Он должен немедленно унять
своих воевод на границах и принять реальные меры к обустройству
«христианской тишины»38.
3 марта 1576 г. в Москве начались переговоры с прибывшими ли¬
товскими посланниками Мартыном Страдомским и Матушем Нарбу-
том. Они вручили царю датированную 19 декабря 1575 г. грамоту от
панов рад с содержанием еще более неприятным, чем письмо, достав¬
ленное Бастановым. В ней не явно, но все же достаточно однозначно
Грозный обвинялся в нерешительности и недостаточной активности
во время элекции, несмотря на оказанную ему поддержку. Шляхта
упоминала выборы Генриха и Стефана Батория, в которых (на разных
этапах) они участвовали лично, а Грозный лишь «являл свою госу-
дарьскую милость через послов».
Между тем, король мыслится прежде всего как гарант прав
аристократии, поэтому знати долго быть без него «не можно», и за¬
тягивать избрание в темпе, угодном московскому царю, было никак
нельзя. Вместо шагов навстречу, дипломатической отзывчивости
одновременно с переговорами Грозный «чинил шкоды», никак не мог
обозначить своей четкой позиции, а все бесконечно слал послов с од¬
ними и теми же речами. Паны пишут о провале переговоров России со
Священной Римской империей, который не позволил достичь альян¬
са «государей на пользу христианству». Поэтому пусть русский царь
не удивляется, что, несмотря на поддержку его кандидатуры, шляхта
предпочла видеть королем Стефана Батория39.
Грозный отправил с литовскими дипломатами, отбывшими до¬
мой 4 марта 1576 г., свое послание к панам рад, которое проливает свет
на мотивы столь вялого, с точки зрения аристократии Речи Посполи¬
той, ведения избирательной кампании. В соответствии со стилисти¬
кой посольских документов в грамоте излагается история вопроса:
1576 гг. // Уч. зап. Саратовского гос. университета. Саратов, 1954. Т. 39. С. 208-
210; Флоря Б.Н. Русско-польские отношения. С. 106.
38РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 90 об. - 94.
39РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 116 об. - 120.
452

бегство Генриха, обращение панов к Ивану IV , что им «без государя
долго быти не можно», переговоры с Максимилианом (посольства Да¬
ниила Принца и Яна Кобенцля), выдвижение согласованной канди¬
датуры сперва самого кесаря, а затем его сына Эрнеста. Однако паны
захотели «нашего над собою государства» или — звать на престол Фе¬
дора Ивановича. Это необходимо обсудить, оформить в «о тех делех
докончанье», выработать единую позицию со Священной Римской
Империей, прежде «больших переговоров» достичь компромисса по
военным вопросам и по Ливонии40.
Думается, что большую роль сыграла и приверженность россий¬
ской стороны к определенному ритуалу. И у Грозного, и у Посольско¬
го приказа было определенное представление, КАК полагается зани¬
мать престол в чужих государствах. Оно во многом вытекало из по¬
литической доктрины «Сказания о князьях Владимирских»: государь
должен быть официально и торжественно ПРИЗВАН на государство
по желанию «всего посполитства». Ситуация, когда за корону надо
бороться, добиваясь благосклонности знати, не укладывалась в суще¬
ствовавшие представления о том, каким должен быть порядок восше¬
ствия на трон.
Иными словами, ситуация, в которой пришлось вырабатывать
свою линию отечественной дипломатии, была непривычной и не¬
стандартной (до этого были прецеденты с декларативными претен¬
зиями на престол41, но они никогда не переходили в плоскость прак¬
тических действий). Москва оказалась способной действовать только
в соответствии со своим властным дискурсом: пытаться воплотить на
международной арене собственную модель, как надо занимать трон в
соседнем государстве.
Г розный поступал не по ситуации, а по стереотипным представле¬
ниям. Такая негибкая политика обусловливала близорукость русских
посольских служб. Они не были отзывчивы на шаги контрагентов,
«РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 121 об. - 128.
41В 1506 г. Василий III после смерти Александра Ягеллончика предложил
свою кандидатуру на Литовский престол (Сб. РИО. СПб., 1882. Т. 35. С. 481-482;
подробнее см.: Кузнецов А. Б. К вопросу о борьбе Русского государства за воссо¬
единение западнорусских земель в начале XVI в. // Труды Мордовского научно-
исследовательского института языка, литературы и истории. Саранск, 1964. Се¬
рия историческая. Вып. 27. С. 27-29; Зимин АЛ. Россия на пороге нового времени.
М., 1972. С. 79-80). Обзор попыток возведения русского монарха на польский и
литовский престол в 1560-1572 гг. см. в монографии: Флоря Б.Н. Русско-польские
отношения. С. 32-45.
453

пытались переиграть оппонентов за счет досконального соблюдения
ритуала. Возможно, это и дало бы результат, если бы перед ними был
бы такой же связанный традициями государь, а не семиградский «вы¬
скочка» Стефан Баторий, руководствовавшийся не только политиче¬
скими обычаями, а тем, что обычно называют «здравым смыслом».
Об этом свидетельствует поведение Москвы уже после избра¬
ния Батория: в Кремле никак не могли осознать, что «поезд ушел».
20 апреля 1576 г. из Литвы возвратился Лука Новосильцев. Он рас¬
сказал, что об избрании Батория он узнал в Крево 3 февраля. Реакция
литовских панов на это событие была неприязненной, они больше
склонялись к кандидатуре Максимилиана или Ивана IV. В Батории
видели выскочку, презрительно называли его «семиградский воево¬
да». Он не устраивал шляхту и тем, что был поставлен «турком и ля¬
хом», что плохо соответствовало облику «христианского государя» и
оскорбляло амбиции Литвы42.
С 16 по 21 февраля 1576 г. в Вильно Новосильцев провел важные
переговоры с М. Радзивиллом. Последний сожалел, что только сей¬
час русская сторона заговорила о возможности замены страшноватой
для шляхты кандидатуры самого Грозного на более нейтральную —
его сына Федора (это предложение внес Новосильцев). Паны выдали
опасную грамоту для «больших послов» Москвы и ряд других посла¬
ний — от имени отдельных аристократов, представителей духовен¬
ства. В них говорилось о том, что Грозный должен официально зая¬
вить своим «жалованным словом» о своем восшествии на престол, а
«мы хотим ему послужити». Предлагалось «на том встати заодин»43.
Лояльность литовской стороны дошла до того, что в грамотах ак¬
тивно муссируется титул «государя всея Руси», т. е. фактически про¬
возглашается приверженность доктрине объединения всех русских
земель, в том числе входящих в Речь Посполитую, под короной мо¬
сковского государя. От Грозного просили гарантий соблюдения всех
шляхетских свобод. Авторы грамот прибегали и к броским демаго¬
гическим приемам: так, одно из посланий называлось «челобитьем»,
которое следовало символично «положить под ногу» Ивану IV. В нем
московский царь изображался спасителем Литвы и Польши от их за¬
хвата цесарем, «а ты, государь, пожалуй нас, а кроме тебя, мы никого
видеть не хотим».
«РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 129 об, 140 об., 143,156,161.
«РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 150,153 об. - 154,156,158,159,160 об., 163.
454

При этом провозглашалось, «чтоб ты, государь, опричь меня ни¬
кому не отдал, а в том городе в Ковле ж, иде ж твой изменник Курб¬
ский». Последняя фраза показывает степень уступчивости шляхты:
еще недавно амнистия политэмигрантам была непременным услови¬
ем приглашения московского царя на престол, а теперь они уже и в
глазах литовцев — изменники44.
Однако дальнейшее развитие событий было не столь радужным
для Москвы. 27 марта 1576 г. Новосильцев, удовлетворенный итога¬
ми переговоров с литовскими панами, «пошел в коруну Полскую».
Но в Краков его не пустили, вместо этого начались непонятные и му¬
торные переговоры с представителями шляхты, на которых в основ¬
ном на разные лады звучала тема скорейшей необходимости приезда
«больших российских послов». 6 марта послу категорически заявили:
в Краков ему нельзя, потому что туда пришел «Обатура». Новосильцев
пытается снестись с «панами коронными», но тут противится литов¬
ская сторона: дипломату сообщают, что «они с нами ныне во брани»
из-за избрания Батория «не делом государским», и с ними ссылаться
«невместно»45.
Начиная с 6 марта в Вильно разворачивается драматический торг
за польскую корону. Сюда прибыли гонец Батория князь Якуб Воро¬
нецкий и посол Священной Римской Империи Якуб Кутецкий. Ново¬
сильцев не смог принять непосредственного участия в переговорах,
но получил обнадеживающие известия: архиепископ Якуб Уханьский
отказался ехать в Краков на коронацию. 9 марта послы отбыли ни с
чем, а 10 марта архиепископ вызвал Новосильцева и заявил, что надо
срочно звать на престол Федора.
Правда, в ходе дальнейшего выяснения позиций паны призна¬
лись, что вконец запутались. Стефан им не нравился, они верили слу¬
хам, что он собирается в Венгрии посадить турецкого пашу. Но «по¬
сулы Обатура» крайне смущают всю шляхту. Тут больше подошел бы
Максимилиан, но его не устраивало требование литовской стороны
писаться в титуле сперва королем Речи Посполитой, а лишь затем
«цесарем». Мотивы этого требования понятны, паны опасались, что
Польско-литовское государство просто растворится в имперских вла¬
дениях, но при данном титуле нарушалась иерархия власти: королев¬
ство не может присоединить к себе империю. Москва же ведет себя
«РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 131-132 об., 134,134 об. - 136 об., 139-139 об.
45РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 164,166,167-168.
455

нерешительно: вроде бы царевич Федор и хочет на престол, но где
«большие послы»? В начале апреля Новосильцев отбыл домой46. На
этом попытки получить польскую корону завершились, и для русской
начался новый этап: попытка международной дискредитации Бато-
рия и оспаривания его прав быть королем Речи Посполитой и монар¬
хом, равным по статусу с европейскими государями и Иваном IV.
«История не терпит сослагательного наклонения», но мог ли
Иван IV добиться успеха в случае более решительных действий? На¬
пример, по примеру Батория лично отправиться за польской короной
или же быть более настойчивым на дипломатической арене? Судить
о конечных перспективах подобных действий трудно, но несомненно,
что шансы по крайней мере осложнить положение Стефана и полити¬
чески расколоть Литву у Грозного были. В условиях Ливонской войны
это явилось бы фактором, работающим в пользу России. И этот шанс
был упущен.
«РГАДА. Ф. 79. On. 1. Д. 10. Л. 171-172 об., 176,177 об., 182 об., 187 об.
456

АЛ. Молчанов
ПРЕДЫСТОРИЯ МОСКОВСКОГО ГЕРБА
Прежде чем стать эмблемой первопрестольной столицы России, всад¬
ник московского герба уже имел весьма длительный период бытова¬
ния, охватывающий не одно столетие. За это время с ним произошли
некоторые любопытные, и притом достаточно типичные для евро¬
пейской средневековой эмблематики в целом, метаморфозы. Только
теперь стала достаточно ясно вырисовываться его предыстория.
Активное использование изображения всадника, как святого
(с нимбом вокруг головы), так и светского (без нимба и в короне), про¬
слеживается на свинцовых вислых печатях ближайшего предка мо¬
сковских князей Даниловичей-Калитичей — Александра Ярославича
Невского. В настоящее время известно пять вариантов таких печатей-
булл из новгородских находок, датируемых 1236-1263 гг. (рис. 1-2).
На лицевой стороне все они несут изображение вооруженного мечом
всадника на коне, понимание образа которого при этом варьируется.
То он имеет вокруг головы нимб, и тогда перед нами патрон князя —
Святой Александр, то на голове у него появляется корона, и тогда он
выглядит как государь-воитель.
На обороте этих печатей помещена композиция «Чудо Святого
Феодора о змие». Не совсем обычна представленная здесь иконогра¬
фическая версия агиографического сюжета. Святой изображен сжи¬
мающим в правой руке копье, которое он вонзает в пасть чудовища, а
левой рукой держащим за узду боевого коня. Змееборец Феодор был
патроном отца Александра Невского — Ярослава (в крещении Фео¬
дора) Всеволодовича, умершего в 1246 г. великим князем Владимир¬
ским. Таким образом, сочетание описанных выше изображений свя¬
тых указывало на имя и отчество владельца буллы. Примечательно,
457

Рис. 5
Рис. 1-2. Новгородские печати Александра Ярославина Невского (1236—
1263 гг.); рис. 3: Печать князя Всеволода Юрьевича (1222 или 1224 г.); рис. 4:
Печать князя Мстислава Мстиславича Удатного (1210-1218 гг.); рис. 5: Пе¬
чать князя Дмитрия Александровича (1276-1281,1283-1294 гг.); рис. 6: Пе¬
чать князя Андрея Александровича (1281-1283,1294-1296,1298-1304 гг.);
рис. 7: Печать князя Даниила Александровича Московского (1296-1298 гг.);
рис. 8: Печать князя Юрия Даниловича Московского (1314-1322 гг.).
что небесные покровители обоих князей, отца и сына, показаны здесь
воинами-конниками.
Известны и другие печати Александра Невского, тоже бытовав¬
шие в Новгороде, где он долго княжил. На них помещены те же свя¬
тые, но только в облике пеших, а не конных воинов. Но эти буллы
количественно многократно уступают типу со святыми-всадниками,
458

явно куда более употребительному.
Однако именно «пеший» вариант иконографии святых воинов
был самым обычным для памятников древнерусской сфрагистики
домонгольского времени. Лишь с первой половины XIII в. рыцарский
мотив наездника («ездеца») завоевывает широкую популярность в
феодальной эмблематике как в Западной Европе, так и на Руси. Ха¬
рактерно, что до этого времени в древнерусском сфрагистическом ма¬
териале он не встречается, хотя в изобразительном искусстве Древней
Руси XI—XII вв. такой мотив достаточно хорошо известен.
Александр Невский был не первым в своей семье, кто использо¬
вал на буллах изображение святого патрона в виде всадника. Об этом
свидетельствует сфрагистический материал, собранный и системати¬
зированный в фундаментальном труде В.Л. Янина *. Не менее чем на
полтора-два десятилетия раньше тот же мотив встречается на печа¬
тях двоюродного брата Александра Невского — Всеволода Юрьевича,
дважды княжившего в Новгороде, в 1222 и 1224 гг. Здесь в виде всад¬
ника предстает Георгий Победоносец, который, лихо подбоченясь, на
полном скаку, красуется в горделивой позе прирожденного кавалери¬
ста, и за спиной его развевается на ветру легкий плащ (рис. 3).
Но еще более ранним временем датируется новгородская булла с
патрональным изображением Святого Феодора на коне (рис. 4), от¬
несенная В.Л. Яниным князю Мстиславу Мстиславичу Торопецкому,
имевшему прозвище Удатный (т. е. «Удачливый», но не «Удалой», как
часто, по ошибке, именуют его в трудах по русской истории). Он кня¬
жил в Новгороде в 1210-1215 и 1216-1218 гг. Его дочь Ростислава (в
крещении Феодосия) была женой Ярослава Всеволодовича и матерью
всех его сыновей, включая и Александра Невского.
Таким образом, наиболее ранние изображения всадника, святого
и светского, обнаруживаются на печатях русских князей, правивших в
Новгороде и связанных между собой близким родством.
В дальнейшем «ездец» с теми же колебаниями в понимании
смыслового содержания этого изобразительного мотива появляется
на сфрагистических атрибутах власти у представителей следующего
поколения той же самой княжеской семьи.
Один из сыновей Александра Невского, Дмитрий, в бытность свою 11Янин В.Л. Актовые печати Древней Руси X-XV вв. М., 1970. Т. I—II. См. так¬
же: Янин В.Л., Гайдуков П.Г. Актовые печати Древней Руси X-XV вв. Т. III. М., 1998.
С. 65,161-163.
459

новгородским князем (1276-1281, 1283-1294) поместил на печати
изображение святого Димитрия Солунского на коне (рис. 5). Другой
сын, Андрей Александрович, занимая новгородский стол (1281-1283,
1294-1296,1298-1304), пользовался буллой с изображением конного
сокольника (рис. 6). То, что «ездец» на ней явно не небесный патрон
князя, а персонаж сугубо светский, следует не только из отсутствия у
него нимба. Как тонко подметил В.Л. Янин2, тезоименитый владельцу
данной буллы святой Андрей Критский, как Святитель, а не воин, ни¬
как не мог быть изображенным в виде всадника. А значит, здесь перед
нами условный героизированный «портрет» самого князя.
Светский всадник в короне перешел по наследству от Александра
Невского к его младшему сыну Даниилу Московскому. На печатях
Даниила, происходящих из Новгорода, который был подчинен ему в
1296-1298 гг., присутствует венценосный «ездец», сопровождаемый
поясняющей надписью «Александр». Таким способом указано отче¬
ство владельца буллы, в то время как о его имени говорит помещенное
на другой стороне предмета изображение святого Даниила Столпни¬
ка (рис. 7)3. Еще одним поколением позже всадник в нимбе, а имен¬
но Георгий Победоносец, обнаруживается на новгородских печатях
Юрия Даниловича Московского, датируемых 1314-1322 гг. (рис. 8).
То, что на перечисленных выше буллах попеременно появляется
то светский, то святой всадник, свидетельствует об идейно-смысловой
близости того и другого. Тем самым выявляется четкая тенденция к
универсализации условного образа конного воина как характерной
феодально-рыцарской эмблемы. Та же многозначность понимания
обобщенного мотива «ездеца», присущая представлениям человека
русского средневековья, нашла отражение также в аналогичных сю¬
жетных композициях на памятниках других видов изобразительного
искусства и в литературных произведениях той эпохи.
Как видим, при всем варьировании его внутренней семантики
мотив «ездеца» прочно утверждается в качестве наследственной эм¬
блемы уже у ближайших потомков Александра Невского4, а не на ру¬
2Янин В.Л. У истоков московского герба // Наука в России. 1996. № 5. С. 51.
3См. в настоящем сборнике статью: Кучкин В.А. О первом московском князе.
4 Молчанов А.А. Изображение всадника на печатях новгородских и москов¬
ских князей XIII-XV вв. (Начальные этапы официального бытования одного из
центральных сюжетов древнерусской феодальной эмблематики) // Культура и
история средневековой Руси. Тез. конф., посвященной 85-летию А.В. Арцихов-
ского. Москва, 24-26 декабря 1987 г. Новгород, 1987. С. 28-31; Он же. Предысто¬
460

беже XIV-XV вв., как думают некоторые исследователи5. При этом с
середины XIII в. проявляется устойчивая тенденция к превращению
изображения всадника в сфрагистических композициях из патро-
нального в светское, что справедливо отметил В.Л.Янин.
Проявление принципа наследственности в употреблении некото¬
рых расхожих индивидуальных символов и эмблем, как особых атри¬
бутов власти феодальных суверенов, на Руси в тот период выглядит
явлением вполне закономерным. Ведь сохранилась потребность в
маркировке династических связей и правопреемственных отношений
эмблематическими средствами. Но прежний арсенал таких средств
был незадолго до того окончательно исчерпан.
В первой половине XIII в. кризис традиционной геральдической
системы, которая бытовала на Руси по крайней мере с первой по¬
ловины X в. — в ее основе лежал лично-родовой знак Рюриковичей,
изменявшийся по «системе отпятнышей»6, — привел к отмиранию
условно-графической тамги и освободил место для появления новых
эмблем, связанных с символикой светской власти. В этих условиях
обращение русских князей к универсальному феодально-рыцарскому
мотиву светского всадника выглядит совершенно естественным, в
особенности на общем фоне европейской геральдической тематики
того времени. Но прямое заимствование соответствующего популяр¬
ного в геральдике Западной Европы сюжета изготовителями булл
русских князей, судя по иконографическим наблюдениям, явно ис¬
ключается7.
В XIV-XV вв. особую привязанность к изображению всадника,
как к одному из устоявшихся элементов сфрагистической компози¬
ции, проявляют московские князья. Со времен Дмитрия Донского
данную эмблему все чаще используют на печатях и монетах (после
возобновления их чеканки на Руси) представители разросшейся се¬
рия московского герба // МАРС. Альманах Академии русской символики. № 1.
М., 1997. С. 3-8.
5 Вилинбахов Г.В. Всадник русского герба // Труды Гос. Эрмитажа. Л., 1981.
Т. XXI. Нумизматика. Вып. 5. С. 117; Вилинбахов Г.В., Вилинбахова Т.Б. Святой
Георгий Победоносец (Образ святого Георгия Победоносца в России). СПб., 1995.
С. 23.
6 Молчанов А.А. Об атрибуции лично-родовых знаков князей Рюриковичей
X—XIII вв. // ВИД. Л., 1985. Т. XVI. С. 66-83. См. в настоящем сборнике статьи:
Молчанов А.А. Знаки Рюриковичей: итоги и проблемы изучения; Мельникова Е.А.
К вопросу о происхождении знаков Рюриковичей.
7Хорошкевич А.Л. Символы русской государственности. М., 1993. С. 17.
461

Юрий Владимирович Долгорукий
I ум. 1157
Всеволод Большое Гнездо
ум.1212
л
Мстислав Мстиславич Удатный
01 ум. 1228
Юрий
| ум. 1237
Всеволод
И ум. 1237
Г
Ярослав ~ Ростислава-Феодосия
ум. 1246 ‘
т
Александр Невский
0 | ум. 1263
Дмитрий Андрей
И ум. 1294 [п] ум. 1304
1
Юрий Московский
0 ум. 1325
Даниил Московский
1 ум. 1303
Ярослав Тверской
j ум. 1271
Михаил Тверской
■ ум.1318
Иван I Калита
ум. 1340
Иван II Красный
ум. 1359
Александр Тверской
ум. 1339
Андрей
‘ ум. 1353
Михаил Тверской
■ ум. 1399
Владимир Храбрый
| ум.1410
L“ 1
Василий Кашинский
(g) ум. после 1426
Дмитрий Донской Семен Боровский Ярослав Иван Тверской Борис Кашински
и
ум. 1389
ум. 1426
ум. 1426
ум. 1425
Василий Боровский
0# ум. 1483
Г
И®
Василий I Юрий Галицкий Андрей
ум. 1425 (8)
ум. 1434
ум. 1395
Иван Кашинский
(g) ум. после 1412
Александр Т верской
8)1 ум.1425
Можайский Дмитровский
@|ум. 1432 (g) ум. 1428 |
Василий II Дмитрий Шемяка Иван I Анастасия - Борис Тверской
0 (8) Темный (В) ум. 1453
ум. 14621
0 Можайский
ум. после 1462
Михаил Верейский
(g) ум. 1485
/от 1 -го брака/
Иван Молодой
(g) ум. 1490
Иван III -/1/Мария
В (g) I - /2/ София Палеолог
ум. 1461
Михаил Тверской
0(g) ум. ок. 1505
/от 2-го брака/
Василий III
0(g) ум. 1530
царь Иван IV Грозный
0(g)| ум.1584
царь Федор Иванович
0(g) ум. 1598
Таблица. Генеалогическое древо Рюриковичей, потомков Юрия Долгоруко¬
го, помещавших изображение всадника на печатях (П) и монетах (М).
462

мьи Даниловичей-Калитичей. Это характерно и для носителей вели¬
кокняжеского титула, и для их родичей, сидевших по уделам8.
«Ездец» в его различных вариантах присутствует, в частности, на
серебряных деньгах четырех сыновей Дмитрия Донского: великого
князя Василия Дмитриевича, Юрия Галицкого, Андрея Можайско¬
го и Петра Дмитровского. В следующем поколении его помещают на
своих печатях и монетах великий князь Василий Васильевич Темный,
Дмитрий Юрьевич Шемяка, Иван Андреевич Можайский и Михаил
Андреевич Верейский. Представлен он также в монетной чеканке
князя Александра Ивановича Суздальского, женатого на сестре Васи¬
лия Темного Василисе, и князя Александра Федоровича Ярославского
(|1471), прабабкой которому доводится дочь Ивана Калиты Евдокия.
Как видим, наследование интересующей нас эмблемы и по женской
линии тогда по-прежнему оставалось возможным.
Не столь регулярно, но все же использовали ту же эмбле¬
му представители самой младшей, серпуховско-боровской ветви
Даниловичей-Калитичей. Здесь можно назвать князей Семена Влади¬
мировича (сына героя Куликовской битвы 1380 г. Владимира Андрее¬
вича Храброго) и его племянника Василия Ярославича, лишенного
удела в 1456 г. В XV в., как бы с некоторым опозданием, обращаются
к рассматриваемому нами геральдическому мотиву — наверное, как
к постоянно ассоциировавшемуся тогда с символикой власти самого
высокого ранга, то есть великокняжеской — тверские князья, давние
и основные соперники московских государей в борьбе за главенство в
Северо-Восточной Руси. При этом «ездец» появляется сначала на мо¬
нетах Городенского и Кашинского уделов. И лишь позднее он закре¬
пляется в сфрагистических и монетных типах стольной Твери. Уста¬
новившиеся со временем перекрестные брачные связи двух правящих
домов — московских Даниловичей-Калитичей и тверских Яросла-
вичей — несомненно способствовали равноправному усвоению ими
«спорной» престижной эмблемы (см. Генеалогическую таблицу).
В 1485 г. Михаил Борисович, последний тверской государь из
числа потомков Ярослава Ярославича, младшего брата Александра
Невского, лишился престола и бежал в Литву. Присоединив Тверь к
своим владениям, великий князь московский Иван III посадил на его
место своего сына от брака с родной сестрой Михаила, Марией. Иван
8 Орешников А.В. Русские монеты до 1547 года. М., 1896; Спасский И.Г. Рус¬
ская монетная система. Л., 1970; Соболева Н.А. Русские печати. М„ 1991.
463

Иванович Молодой в качестве тверского князя чеканил монеты с изо¬
бражением «ездеца», унаследованного им одновременно от обоих ро¬
дителей.
Синкретичность образа конного воина продолжала сохраняться,
вероятно, на протяжении всего XV в. Как показывает анализ гераль¬
дических композиций на сфрагистических и нумизматических памят¬
никах, изображения «ездеца» тогда решались зачастую совершенно в
духе иконографической схемы «Чуда Святого Георгия о змие». В то же
время даже такой копейщик-змееборец всегда лишен нимба. Когда же
всадник вооружен мечом или саблей, стреляет из лука, держит на руке
сокола, имеет на голове корону — в подобных случаях светский ха¬
рактер его вполне очевиден. О том же говорит и надпись «кн» (сокра¬
щенное «князь»), встречающаяся иногда на монетах рядом с фигурой
всадника9. А для XVI и XVII вв. письменные источники удостоверяют
уже только такое понимание: «ездец», фигурирующий в сфрагистиче¬
ских и монетных композициях, толковался на официальном уровне
как государь или наследник престола на коне.
Лишь в XVIII в., когда русская геральдика стала преобразовы¬
ваться по общеевропейским стандартам, копейщик-змееборец как
традиционная эмблема Московского княжества был отождествлен
с Георгием Победоносцем. Именно так он именуется в описании об¬
новленного варианта старой эмблемы, «высочайше утвержденного»
в 1730 г. Окончательно «исправленный» по всем правилам геральди¬
ческой науки, он с 1781 г. на основании императорского указа обрел
статус герба города Москвы.
9 Чернецов А.В. Светская феодальная символика Руси XIV-XV вв. Автореф-
дисс. д.и.н. М., 1988. С. 27.
464

ПУБЛИКАЦИИ
А.А. Евдокимова
КОРПУС ГРЕЧЕСКИХ ГРАФФИТИ
СОФИИ КИЕВСКОЙ
НА ФРЕСКАХ ПЕРВОГО ЭТАЖА
С.А. Высоцкий в ряде работ, посвященных древнерусским граффити
на фресках второй половины XI в. в Софии Киевской, утверждал, что
кроме разобранных им двух греческих граффити1 в соборе встречают¬
ся и другие греческие надписи, которые до недавнего времени оста¬
вались неизученными. В декабре 2005 г.2 при осмотре фресок первого
этажа храма Святой Софии в Киеве нами было найдено и зафикси¬
ровано около 25 греческих граффити, девять из которых были опу¬
бликованы предварительно3. При повторном осмотре фресок первого
этажа, проведенном в мае 2006 г., было обнаружено еще около пяти¬
десяти греческих надписей и в течение 2006 и 2007 гг. еще около пяти,
таким образом, собрано более 80 надписей подобного рода, которые
будут представлены в этой статье.
Если нанести эти граффити на план собора, то получится сле¬
дующая картина: большая часть надписей приходится на южную
1 Высоцкий С.А. Средневековые надписи Софии Киевской (по материалам
граффити XI-XVII веков). Киев, 1976. С. 198-201,254-255.
2 Автор очень признателен руководству Национального заповедника «София
Киевская» за предоставленную возможность работы в соборе и его сотрудникам
за помощь и содействие. Особая благодарность Н. В. Первухиной, с. н. с. отдела
научно-исторических исследований, за помощь при описании местонахождения
граффити и В. В. Корниенко, с. н. с. отдела научно-исторических исследований,
за помощь при фотографировании. Первая публикация надписей была сдана в
апреле 2007 г. для издания в Киеве: Евдокимова А.А. Греческие граффити Софии
Киевской // Соф1а КиТвска. У нових дослщженнях. КиТв (в печати).
3Евдокимова А.А. Греческие граффити Софии Киевской (предварительная
публикация) // ВЕДС. XVIII Чтения памяти чле-корр. АН СССР В.Т. Пашуто.
М„ 2006. С. 57-62.
465

часть храма, причем граффити в этой части более разнообразны, чем
в северной. Среди молитв наподобие «Господи, помоги рабу Божье¬
му имярек» (самые распространенные надписи) встречаются и более
пространные тексты, написанные минускулом. При подсчете в про¬
центном отношении оказалось, что на южную сторону приходится
более 70% всех греческих граффити первого этажа. Наиболее испи¬
санными в обеих половинах храма оказываются два параллельных
друг другу подкупольных крещатых столба: юго-западный и северо-
западный. На юго-западном столбе много довольно четко прочерчен¬
ных надписей, на северо-западном они мельче и тоньше процарапаны.
Лучше всего по сохранности фрагмент надписи на последнем столбе,
в которой чередуются греческая и славянская строки. Если же об¬
ратиться к другим надписям этого столба, то заметно следующее: в
большинстве случаев имена оказываются в худшей сохранности, чем
весь основной текст, словно их писали с меньшим нажимом, кроме
того среди мужских имен встречаются и женские, которых совсем нет
План первого этажа Св. Софии.
План взят из кн.: Высоцкий С.А. Киевские граффити XI-XVII веков.
Киев, 1985. С. 36. Цифрами отмечено местонахождение надписей.
466

в южной половине.
Подобное же распределение по количеству греческих надписей,
только в большей степени проявленное, наблюдается и в алтарной
части храма: в южной части, в Михайловском приделе и в проходе
из него в придел Иоакима и Анны находятся все греческие надписи,
найденные в алтарной части, за исключением нескольких фрагмен¬
тарных граффити в Георгиевском приделе, на одно из которых, со¬
мнительное4, указал еще С.А. Высоцкий5.
I. АЛТАРНАЯ ЧАСТЬ ХРАМА6
1. (J) В арочном проходе из придела Иоакима и Анны в Михай¬
ловский придел, на восточной грани западного пилона (от его левого
края 11 см, на высоте от современного пола 102 см) находится граффи¬
то длиной 25 см, процарапанное на темно-синем фоне. Палеография:
Высота букв 0,7-2,5 см, ширина 0,7-1,2 см. Сохранность средняя, не¬
которые буквы затерты. Ряд букв («х», «р», щ», «0», «т», «3», «X», «х»)
втрое выше остальных, «V» в слове «SouXov» также выше, но пропис¬
ная и написана над «Хо». «8» с удлиненной правой вертикальной га-
стой по своему начертанию близка «X», «а» выносная. Нижнее полу¬
кружье «р» разомкнуто, перекладина «0» имеет загнутые вниз концы.
Орфография: «I» на месте «а» в глаголе «poV)0ei», унификация всех [i]
в пользу «т)» в слове «Мт)хаг)Х».
K€Boh0iTcov7^S/Aoa!(ph)(hA
K(opi)e PoY)0ei xo[v] 8ooXo(v) аоо MtxocrjX
4 Сомнительной она называется, поскольку наряду с буквами, которые мож¬
но было бы назвать греческими, также встречаются древнерусские, однако всё
в целом не складывается в некоторый единый смысл, т. е. назвать это граффито
двуязычным также нельзя.
5 Высоцкий С. А. Средневековые надписи Софии Киевской. С. 198-201
6 Все граффити даны в орфографии памятников.
7Неправильное написание артикля мужского рода в винительном падеже.
467

Господи, помоги рабу Своему Михаилу
2. (2) На восточной грани западного пилона располагается опу¬
бликованная у С.А. Высоцкого8 древнерусская надпись, которую он
связывает (вслед за Б.А. Рыбаковым) с Василием-Владимиром Моно-
махом, датируя XII в. Между четвертой и пятой строками этой надпи¬
си прочерчено греческое граффито9 в две строки, сохранность второй
из которых плохая. Видно, что древнерусская надпись была написана
поверх уже существовавшей к тому моменту греческой. Высота грече¬
ской надписи 4 см, длина 15 см. Палеография: ширина букв 0,5-1 см,
высота 1-1,5 см, начертания букв тонкие и маленькие, «г\» строчная,
нижнее полукружие «р» разомкнуто, нижний усик «х» имеет длин¬
ный хвост, горизонтальная гаста «0» с загнутыми вниз концами. Ор¬
фография: в глаголе «poVj0£i» <ч» на месте «ei», унификация всех [i]
в пользу «I» в слове «MixociX».
К€Во1101т..^оидО|\|СОиМ1)(а1Л
то
L-4-J (3
') V
!<(■ уд»
~П)
I ч
K(6pi)e (Зог]0£Я t(ov) SouXov аои MixociqX I то...
Господи, помоги рабу Михаилу...
Про Михаила, упомянутого в граффито, можно сказать только
то, что он жил не позднее Владимира Мономаха, а сама надпись была
сделана в конце XI — в начале XII в. По палеографии эти две надпи¬
си очень близки, совпадает написание целого ряда букв («р», «>]», «0»,
«б», «X», «х»).
3. (3) Напротив надписи № 2, на западной грани восточного пи¬
лона (112 см от пола, 9 см от правого края) прочерчено плохой сохран-
* Высоцкий С.А. Средневековые надписи Софии Киевской. С. 48-49, № 131,
«К€» (K(opt)e).
9Тамже. На с. 49 С.А. Высоцкий пишет: «заметны остатки греческой канони¬
ческой надписи, начинающейся на «К.Е» (К (u pi) к)»
468

ности граффито длиной 19 см. Палеография: высота букв 0,5-0,6 см,
ширина 0,2-0,6 см. Усики «х» не соединяются с вертикальной гастой,
«V» строчная, остальные минускульные. Над «х» и «е» титла. Дли¬
на лакуны 7 см. Орфография: «ои» вместо «о» в ударной позиции:
«0eoo(5)op(o)v». С одной стороны, можно понимать это как отраже¬
ние наметившейся в ряде среднегреческих диалектов10 тенденции —
произносить [и] на месте «о» или «со», особенно в безударной пози¬
ции. С другой стороны, «ои» может указывать на родительный падеж
первой части композита, который появился в результате обратной
этимологии.
4. (4) Там же располагается граффито, обрамленное рамкой и
состоящее из инвокации и имени Никифор, повторенного одиннад¬
цать раз подряд. От ступени 148 см, от пола 167 см, высота рамки 26
см, ширина рамки 11 см внизу и 14 вверху, длина строк от 9 до 11 см.
Палеография: ширина букв 0,5-1,5 см, высота 0,7-1,2 см, буквы проца¬
рапаны глубоко, есть небольшие утраты, но в целом сохранность над¬
писи хорошая. Большая часть букв курсивные. Представлены пропис¬
ной и строчной варианты написания «и» и «V» в самом имени Ники¬
фор, большая часть «<р» округлые, однако в двух случаях полукружия
имеют ярко выраженную треугольную форму (т. н. «квадратная фи»),
а вертикальная гаста заканчивается крючком, направленным в левую
сторону. Орфография: в повторяющемся имени вместо «I» в первом
слоге и «г)» и «и», а вместо «у]» во втором слоге «о» или «I», в одном
варианте имени — «о» вместо «со». Надпись начинается с двух букв
10 Kcovaxavxivoc; Mrjvac; Н уАсЬааа тсov 6r||aocri£U|a£vcov pccraicovoKcbv
cAArjviKcbv £уудафа)У тг)д Катсо IxaAiag кт xrjg LuccAiag. A0r]va, 1994. P. 40, 42-
45. В граффити из храмов Каппадокии, начиная с IX века, см.: Jerphanion G. de. Une
nouvelle province de Part byzantin, les eglises rupestres de Cappadoce. Paris, 1925-1942.
№ 60,69,70,72,77,79,94,141,169.
I
K£ B.H0H ..N ...Aov CTOV 0Gou. op.v
K(upi)e p[o]y)0£i [xo]v [Soo]Xov crov 0co6[S]cop[o]v
Господи, помоги рабу Своему Феодору
469

«а» и «р», которые пока не удалось интерпретировать.
аР+амы
+К€в О U 01 т н11
о 2<лЛоа
мик|фсо Рост
NYKYOOPOa
VuKucpoPoa
N Н К иф ОРОСТ
..к ифорос
ынкуфсо рос
NUKUCpO ро СТ
УУКУфоРОСТ
VYKYfyoPOCJ
NUKUOPOCT
1Ч1КУфорОСГ
АР +AMN I +I(yjaou)ae12 PorjGrjTi I 6 доокос, I Nixrjcpopoc;, I
Nixrjcpopoc;, I Nixrjcpopoc;, I N(ixrj)cpopo<;, I Nixrjcpopoc;, I Nixrjcpopoc;, I
Nixrjcpopoc;, I Nixrjcpopoc;, I Nixrjcpopoc;, I Nixrjcpopoc;
АР Аминь, Иисусе, да получит помощь раб Никифор, Никифор...
С.А. Высоцкий упоминает об этой надписи13 и указывает, что
Б.А. Рыбаков14 связывал ее с митрополитом киевским Никифором
(1104-1120 гг.). Если такая атрибуция верна, то сама надпись может
быть датирована первой четвертью XII в.
5. (5) В Михайловском приделе, на северной стене вимы, слева от
“Такая форма глагола «рот]0ёсо» вместо привычной «porj0ei» появилась ско¬
рее всего по аналогии с встречающейся в других христианских надписях в составе
формулы «Kopie pvrja0T]Tl...» («Господи, помяни...») формой глагола «pipvfjaxco»
(Imp. Aor. Pass.). Возможно, именно эта ошибка повлекла за собой дальнейшее
употребление «6 6о6Хо<;» («раб») в именительном падеже вместо традиционного
косвенного (в разных вариантах этой формулы на территории Восточной Европы
встречается и родительный, и дательный падежи, наряду с наиболее распростра¬
ненным винительным).
12 Возможно также читать К(ир0е, если считать, что усики «К» не прилегают
к вертикальной гасте.
13 Высоцкий С.А. Средневековые надписи Софии Киевской. С. 49
14 Рыбаков Б.О. 1менш написи XII ст. в Кшвському Софшському co6opi //
Археолопя. К., 1947. Т. 1. С. 63, 64.
470

арочного прохода в придел Иоакима и Анны располагается граффито,
авторство которого С. А. Высоцкий приписывал художнику Георгию15.
Однако выяснилось, что прорись16 не соответствует расшифровке17 18,
что вызвало сомнение в ее обоснованности, а изучение памятника
показало, что доводы в пользу такой атрибуции недостаточно убе¬
дительны. Надпись на плохо сохранившемся синем фоне прочерчена
тонкими линиями, слегка затерта. Местонахождение: 15 см от левого
края, 70 см от пола. Длина надписи 25,5 см, высота 18 см, высота букв
колеблется от 1,5 до 10 см. Палеография: буквы курсивные, написаны
достаточно свободно (друг с другом не соприкасаются), за исключе¬
нием «0» и «I», соединенных между собой. Первые две буквы надписи
по своему размеру в два раза превышают остальные. Усики «х» корот¬
кие и не соединяются с вертикальной гастой, вертикальная гаста «V»
далеко продолжается вниз. Орфография: «I» на месте «ei» в глаголе
«Рог)0£1», «о» на месте «со» в имени «Георуг]». Насколько правильно
употреблена в конце слова «yj», определить невозможно, так как неиз¬
вестно, какой из вариантов этого имени перед нами: первого, второго
или третьего склонения.
В предварительной публикации нами было предложено сле¬
дующее прочтение: K(upt)e | K(up0oo porj0£i | x£ioap(ov) SooAov |
TecopytCov) (Господи, помоги кесарю, рабу Господа, Георгию). Однако
при подробном изучении памятника и съемке с разнонаправленным
светом мы убедились, что правильным является следующее прочте¬
ние надписи19:
15 Высоцкий С.А. Средневековые надписи Софии Киевской. С. 252-255.
16Там же. С. 253, рис. 14.
|7Тамже. С. 254.
18«с» минускульный.
19Такое же прочтение С. В. Белецкого было приведено в ставшей нам только
что известной статье: Высоцкий С.А. Автограф художника из Софийского сбора в
Киеве // Культура средневековой Руси. Сборник статей к 70-летию М. К. Каргера.
Tovcov2oyAov
георгн
Ке
471

K(up0£ I K(opt)e [iorfizi I t6v oov SouXov I Георут}
Господи, Господи, помоги Своему рабу Георгию.
6. (6) Рядом с граффито № 5, справа, примерно на том же уровне
от пола, что и вторая строка надписи № 5, написано в одну строку, дли¬
на надписи 29 см (84 см от пола, 10 см от левого края). Палеография:
высота букв 4-6 см, ширина 2-4 см, буквы курсивные, написаны раз¬
дельно, однако ближе к концу второго слова уменьшаются и по высоте
и по ширине (из-за желания автора уместить всю надпись на одной
строке), усики «х» короткие и не соединяются с вертикальной гастой.
Орфография: все слова написаны как в классическом греческом.
С одной стороны, по начертанию ряда букв эти два граффити по¬
хожи и, возможно, их писал один и тот же человек, однако по располо¬
жению на стене нельзя их признать единой надписью. Над описанным
граффито (№ 6) размашисто начертана «х» с длинным нижним усом,
однако не удалось обнаружить продолжения надписи.
7. (7) Там же, на высоте 138 см от пола, на расстоянии 20 см от
левого края, длина надписи 17 см. Палеография: ширина букв 0,5-
0,7 см, высота — 0,5-1 см «г» лунарный, начертания большей части
букв минускульные, четвертая из всех «V» прописная. Орфография:
унификация всех [i] в пользу «I»: «I» на месте «а» в глаголе «p[orj]0ei».
Над окончаниями трех подряд идущих слов стоит гравис, несколько
смещенный в сторону «V».
20 Такое же (с восстановлением последних трех букв в слове «сЛсг|стоу») про¬
чтение С. В. Белецкого было приведено [там же].
Ке € Ле н с о n20
K(upi)e zkzr\aov
Господи, помилуй
K€b..0itov ctov XoyAov I.nov
K(6pi)e p[oVj]0ei tov oov SouXov I[co]vav
Господи помоги рабу Своему Ионе 20Л., 1974.
472

8. (8) В Михайловском приделе на южной стене вимы (на расстоя¬
нии 75 см от правого края, на высоте от пола 153 см) трехстрочное
граффито, длина которого: первая строка — 26 см, вторая — 25,5 см,
третья — 14 см. Палеография: высота и ширина букв 1,5-3,5 см, «о»
лунарная, «5» минускульная с длинным хвостом, «V» и прописные, и
заглавные. Орфография: унификация всех [i] в пользу «у)»: «г)» на ме¬
сте «со в глаголе «P[oyj]0ei», и «у)» на месте «I» в слове «Mapkyjvov».
9. (9) Там же (на расстоянии 131 см от левого края, на высоте
154 см от пола) граффито длиной 10,2 см. Палеография: высота букв
0,6-1,5 см, ширина 0,5-0,8 см, усики «х», как и полукружья «р», не
прилегают к вертикальной гасте. «6» внизу разомкнута, «8» мину¬
скульная с длинным хвостом, «е» лунарный без верхнего полукру¬
жья «ov» в виде сокращения. Орфография: «I» на месте «ei» в глаголе
«РОТ)0£1».
CB..0HTON
covSouAovpap
THNON
[K](6pi)£ p[orj]0£i tovI crov SooXov Maplxlvov
Господи, помоги Своему рабу Мартину
|к—CBOhOVSif
Сг K(upi)£ Porj0£l t(ov) SoofAov...]
Господи, помоги рабу...
473

10. (J0) Там же, чуть ниже, (на высоте 150 см от пола, 130 см от
левого края) граффито длиной 5,5 см. Палеография: высота букв —
0,7-1 см, ширина 0,6-0,8 см, «е» лунарный, верхнее полукружье «р»
намного меньше нижнего (см. предыдущую прорись). Орфография:
«t» на месте «со в глаголе «PoyjOei».
11. (11) Там же (на расстоянии 160 см от левого края, на высоте от
пола 122 см) граффито длиной 10 см. Палеография: высота 0,6-1,5 см,
ширина букв 0,3-1 см, надпись выходит из-под неснятого слоя фресок
более позднего времени, поэтому ее начало отсутствует, «е» лунар¬
ный, «V» минускульная, «у» треугольная, все буквы между собой со¬
единены. Орфография: слово написано как в классическом греческом,
за исключением конечного приставного «с».
12, (12) В Михайловском приделе, на южной грани апсиды21 про¬
черчено граффито (54 см от правого края, во 2-м ярусе, от пола 215 см),
длина строк которого: первой — 9 см, второй — 4,5 см. Палеография:
высота букв 0,8-1,2 см, ширина 0,7-2,5 см., буквы прописные, «ст» лу-
нарная. Орфография: «г\» на месте «I».
21В несколько искаженном виде латиницей опубликовал С.А. Высоцкий: Ки¬
евские граффити XI-XVII веков. С. 25, № 306.
K€Boh0,
Cr K(6pi)e por)0ei
Господи, помоги
vcciTC(yyeAove
(e)va7rotyyeXov£
возвестили
474

CXN0H
МОС
*Av0ll(XO?
Анфим
^!>\ N & н
ЛА О (
13. (13) Там же, находится граффито22 на высоте от пола 212 см,
на расстоянии от правого края 124 см. Палеография: высота букв 1,2-2
см, ширина 0,7-2 см «о» и «е» лунарные, «р» и «со» курсивные, «б»
скорее славянская по своему начертанию. Орфография: «со» на месте
первой «о», а «оо» на месте «со».
14. (14) Там же, начертано граффито23. Палеография: высота букв
1-1,5 см, ширина 0,6-2,5 см. «о» и «е» лунарные, остальные буквы
прописные.
15. (15) Там же располагается двустрочное граффито, 1-я строка
которого: 14 см от правого края, длина 2 см, 2-я строка: 11 см от право¬
го края, длина 6 см, от пола на высоте 162 см. Палеография: высота
букв 1-1,5 см, ширина 0,7-1,5 см. «г» лунарный, «а» строчная, осталь¬
ные прописные.
22 См. там же.
23 См. там же.
0£соД#>ос
0е68соро(;
Феодор
eyaokimoc
Ейбоксро?
Евдоким
475

К€
aMHN
K(upt)e, I ocfirjv
Господи, Аминь
^mhn
16. (16) Там же граффито длиной 23,5 см, обведенное в рамку,
(длина рамки 25 см, от левого края 91 см, от пола на высоте 113-114 см).
Палеография: высота букв 0,7-2 см, ширина 0,7-1,5 см. «е» лунарная,
«г)» заглавная, усики «х» не соединяются с вертикальной гастой, «V»
минускульная. Орфография: [i] передается как «I», а в позиции перед
гласным как «т]». В слове «aXXyjXooia» происходит дегеминация, а
второй слог иллюстрирует тенденцию ряда среднегреческих диалек¬
тов24 * — отражение «тр> ([ё] в древнегреческом) как [е] — «е».
II. ВЛАДИМИРСКИЙ ПРИДЕЛ
1. (17) Граффито длиной 9 см находится в арочном проходе из
Владимирского придела в западную внутреннюю галерею, на южной
грани северного пилона (на высоте от пола 118 см, от ступеньки 94 см,
от правого края 13 см). Палеография: высота букв 0,7-1 см, ширина 0,5-
0,7 см. Все буквы заглавные, а первые две представляют из себя лигату¬
ру. Усики «х» не соединяются с вертикальной гастой, «ст» и «е» лунар-
ные. Орфография: гравис над последним слогом в слове «(sOXcrjaov».
24 Евдокимова А.А. Особенности языка греческих граффити Парфенона//
Индоевропейское языкознание и классическая филология-XI. Материалы чте¬
ний, посвященных памяти профессора И.М. Тройского. СПб., 2007. С. 88-94.
А также граффито из Каппадокии: см.: Jerphartion G. de. Une nouvelle province de
l’art byzantin, № 154.
“Лигатура «оца».
t'v кирна^кн аХсХоуна
tt]v xopiaxy) &XXy]Xouioc
Воскресению — аллелуя!
476

HN K€A€HCONM€
A[i]^V. К(6pl)z (z)Xzr\OOV [i£
Господи, помилуй меня
i-n i\t лрн
грани южного пилона (на высоте от пола западной внутренней гале¬
реи 134 см, от правого края 17,5 см). Длина надписи: 1 строка — 12 см,
2-я строка — 11 см. Палеография: буквы строчные, их ширина 0,7-1 см,
высота 0,7-1,2 см. Полукружья «р» не соединяются с вертикальной
гастой, верхнее полукружье треугольное («р» с верхней горизонталь¬
ной гастой). Вертикальная гаста «0» с каждой стороны заканчивается
апексами, «о» лунарная и соединена с правой вертикальной гастой
«V». Орфография: унификация всех [i] в пользу «г|», «г|» на месте «а» в
глаголе «porjOei». Отражение на письме произошедшей ассимиляции
«ст» перед «ц» в имени «Костра».
3. (19) Во втором от алтаря компартименте, на южной стене спра¬
ва от арочного проема, на фреске с изображением св. Мины (на вы¬
соте от пола 141 см, от правого края 97,5 см) прочерчено обведенное
в рамку граффито. Высота надписи 4 см, пять строк, длина надписи:
26Лигатура «vcr».
K€BOh0htonc26on
д Оу л О nко£ма
K(upt)e PorjOei tov aovl 8ouXov Koapa
Господи, помоги Своему рабу Козьме
477

1-я строка — 2 см, 2-я строка — 1,5 см, 3-я строка — 2 см, 4-я строка —
3 см, 5-я строка — 1,5 см. Палеография: высота букв 0,4-0,5 см, ширина
0,3-0,4 см. Буквы все заглавные, «г)» имеет посередине декоративную
вертикальную гасту. «ос» встречается в надписи дважды, оба раза
строчная, с большим полукружием, но есть и различия в написании:
у первой вертикальная гаста продолжается вверх на 0,1 см, а у второй
загибается влево, из-за этого форма полукружия разная. Орфография:
унификация всех [i] в пользу «ур: «ур на месте «с» в прилагательном
«ccyiE», «г]» на месте «el» в глаголе «poV]6ei».
4. (20) Там же, чуть ниже (на высоте от пола 132 см, от правого
края 79 см), также в рамке не дописанное до конца граффито. Длина
надписи: 1-я строка — 2,5 см, 2-я строка — 2 см. Палеография: высо¬
та букв 0,7-1 см, ширина 0,5-0,7 см. По начертанию букв похоже на
предыдущее (скорее всего автор надписи один и тот же человек) за
исключением «ур: декоративная вертикальная гаста отсутствует, что
наталкивает на мысль: возможно, в ранее рассмотренном памятнике
она была прочерчена позже. Орфография: унификация всех [i] в поль¬
зу «у)»: «yj» на месте «I» в прилагательном «ayic».
5. (21) Там же, чуть выше, на высоте 146 см от пола, размашисто
написано граффито длиной 11 см. Палеография: высота букв 2-2,5 см,
ширина 1,5-3 см. Буквы заглавные, «а» строчная, вертикальная ее га-
'Ayile Myjlva, PoyjlOeil рои
Святой Мина, помоги мне
am
емн
nobo
H0H
MOY
агне
MHN
"Ayis I Myjv[a]
Святой Мина
478

ста загибается влево, как в надписи № 54.
мныас
Мина
ДА 1-1N a a
то края 92 см, от пола 154 см. Дл)
6. (22) Там же, от правого края 92 см, от пола 154 см. Длина:
1-й строки — 13 см, 2-й — 11,5 см, 3-й — 12 см, 4-й — 11 см, 5-й —
8,5 см. Палеография: высота букв 0,5-1 см, ширина 0,5-1 см, «о» и «с»
лунарные.
|ар1емнм27ае28ленсомме
€[ххметогамеТом^к£
ajKoCKCCAOYAOCMOY
No€A6HCONM€NoM€a
MapToAoNaMH
Вторая строка надписи и начало третьей содержат ряд неясностей,
6 Г1 м(v>n>- фП-Щ Ък(г
fa ?К А.0 У A irN/oH
6 f k(0 ^
/vfД Рто AflW 4
в то время как остальной текст построен по классическим формулам.
Мы предлагаем две возможые интерпретации этой надписи:
[1] Cr'Ayie Mrjva29, eAerjcrov ре I ёуарето [ё]уарето30 not K(upi)e I
az Koaxa 8оиАо<; рои I no eAerjaov ре no ре alpocpxcoAov, 6cpyj[v]
[2] Cr'Ayie Mrjva26, eAerjaov ре I ёуарето yapexo(v)31 not K(6p0e I ...
27 «|1», «ц», «v» — лигатура.
28Такое начертание «е» в тех местах, где в надписи минускульный.
29 «р>, «г]», «V» — лигатура.
30 Место неясное. Сложно сказать, зачем автору понадобилось дважды по¬
вторять этот глагол, возможно, он не был уверен в правильности написания фор¬
мы глагола и хотел написать два варианта, но как мы видим, второй вариант фак¬
тически не отличается от первого.
31 Возможно также, что это м. р. *уарето<; 'уаретт]*;', образованный по обрат¬
ной аналогии от ж. р. уаретц ’супруга’, или *уарето<;Луар£то<;, полученное «пере¬
479

Святой Мина, помилуй меня, женился32, женился, но Господи,
я, Коска (Козьма)33, раб мой34, но помилуй меня, но меня грешника,
аминь
Если принять такую интерпретацию, то надпись можно на¬
звать двуязычной, несмотря на то что ее основной текст написан по-
гречески, так как в ней встречается славянское местоимение первого
лица «az» и противительный союз «нъ»35 в двух вариантах огласовки:
«N0» И «NOT».
III. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ НЕФ
1. (23) На северо-западном крещатом подкупольном столбе, на
западной грани западного пилона немного криво прочерчено граффи¬
то в одну строку на расстоянии от левого края пилона 38 см. Начало
надписи на высоте 118 см от пола, конец надписи — 115 см, длина над¬
писи 18 см. Палеография: высота букв 0,5-0,7 см, ширина 0,3-0,5 см,
«е» и «о» лунарные, «V» и прописные и строчные. Орфография: уни¬
фикация всех [i] в пользу «у]», «о» на месте «со» в имени «Tcoavvoo».
водом» уацетцд во II склонение.
32 Если переводить медиальный залог в надписи, то тогда надо бы остано¬
виться на следующем переводе: «выдал замуж», однако, поскольку нет указаний,
кого и за кого выдал замуж, то логичнее предположить здесь ошибку в залоге у
самого автора надписи и считать, что это активный залог, а значит, речь идет об
изменении статуса самого автора, причем вместо ожидаемого первого лица гла¬
гол, в надписи третье.
33 Место испорчено, в таком прочтении перед нами уменьшительно¬
ласкательный вариант имени Константин, возможно, вместо «к» надо читать
«р», тогда надо читать — Козьма.
34 В надписи, скорее всего, ошибка: вместо ожидаемого местоимения вто¬
рого лица «стой» местоимение первого лица.
35 Примеры на употребление союза «нъ» в соседстве с обращением к Гос¬
поду, носящим формульный характер:
1. Молитвенное обращение в НЛ. под 1234 г. «Нъ, Господи, слава ТебЪ, цЪсарю
небесный, извольшю ти тако, нъ покои его съ всеми правьдьными».
2. Из Жития святых великомучеников Бориса и Глеба: «Нъ ты, Господи, вижь и
суди межю мною и межю братъмь моимь, и не постави имъ, Господи, грЪха сего,
нъ приими въ миръ душю мою. Аминь». Ж. Бор. Глеб. (Усп.), 12 б (XII в. ~ XI в.)
(Рыбаков Б. А. Русские летописцы и автор «Слова о полку Игореве». М., 1972. С.
164-165). См. также: Клосс Б. М. Летопись Новгородская первая // Словарь книж¬
ников и книжности Древней Руси. Вып. 1 (XI — первая половина XIV в.). Л., 1987.
С. 246.
480

K€BOH0H36TONAOyAOVC^HOaNN^
K(upi)e Роу]0£1 tov [8]ouXov aoo’Icodvvoo
Господи, помоги рабу Своему Иоанну
Имя стоит в родительном падеже вместо ожидаемого вини¬
тельного, это объясняется тем, что местоимение перед именем
1( {
стоит в родительном и автор надписи по ошибке согласовал имя
не с тем словом.
2. (24) Там же, на высоте 115 см от пола, криво прочерчено
граффито, конец его уходит в не снятые реставраторами остатки
живописи XIX в. Длина надписи 6,5 см, от правого края 20 см. Па¬
леография: высота букв 0,3-0,4 см, ширина 0,2-0,3 см, «е» лунар-
ный, «V», «р», «т}» прописные. Орфография: унификация всех [i] в
пользу «т}»: «т)» на месте «ei» в глаголе «Poy)0ei»; в том же глаголе
«со» на месте «о».
K€BcoH0HTONAtfA...
K(6pi)s porjOei tov 8oo[Xov]...
Господи, помоги рабу...
3. (25) Там же, граффито в 2 строки: 1-я — на высоте от пола 88 см,
2-я — 86 см, длина 1-й строки ок. 14 см, длина 2-й — 6 см. От лево¬
го края 37 см. Палеография: высота букв 0,7-1 см, ширина 0,3-0,7 см,
«г» лунарный, усики «х» в первом слове не прилегают к вертикаль¬
ной гасте, «V» минускульная. Орфография: «т)» на месте «а» в глаголе
«PoVjOei», в имени «ГХохёрюс» «оо» на месте «и».
481

Кё b°h0h37tHnAva^
ГЛ^к€р.а
K(upi)e poV)0ei tv]v 8ouX[r)v] oou I ГХохерса
Господи, помоги рабе Своей Глукерье (?)...
4. (26) Там же граффито длиной 15-16 см, прочерчено криво: на¬
чало надписи от пола 92 см, конец — 88 см, от левого края 43 см. Па¬
леография: высота букв 0,5-0,8 см, ширина 0,3-0,7 см. Усики «х» не
соприкасаются с вертикальной гастой, «а» лунарная, верхнее полу¬
кружье «р» больше нижнего, «V» минускульная, правая грань «8» с
длинным хвостом вверху.
5. (27) Там же, на верхней части красной полосы (на высоте 102 см
от пола, от левого края 44 см) сильно затертое кривое (дугообразное)
граффито (с разницей между дугами 0,5 см), длина 1-й строки 10 см.
Палеография: высота букв 0,5-1 см, ширина 0,5-0,7см. «со» мину¬
скульная, «с» и «о» лунарные. Орфография: «со» на месте «о» в глаголе
«Ро[т)0еф>.
K£Bo...2tfXovCtf hton
K(upi)e po[V)0si tov] SouXov aoo tjtov37 38
Господи, помоги рабу Своему (?)
_ Y
K€0CU....n2^Ao v сомIх-1Л
K(up0e Po[yj0ei, to]v SouXov aou
Господи, помоги рабу Своему Михаилу
37 Лигатура «0г|».
^Распространенное окончание мужских греческих имен.
482

"ф Nnу
6. (28) Там же, на красной полосе, граффито длиной 11,5 см (на
высоте 96 см от пола, от левого края 38 см) с вкраплениями краски в
буквах, плохая сохранность. Палеография: высота букв 0,8-1,3 см, ши¬
рина 0,7-1,5 см, некоторые буквы соединены между собой поперечной
полосой, «е» минускульный. Орфография: «у)» на месте «ei» в глаголе
«POY)0£L».
7. (29) Там же граффито длиной 16 см (124 см от пола, 4 см от ле¬
вого края). Палеография: ширина букв 0,7-1,5 см, «е» лунарный, «V»
минускульная, длинная горизонтальная гаста «т» загибается книзу.
Орфография: «I» на месте «у)» в глаголе «poyj0e[i]v», в нем же «ср» на
месте «0».
7. (30) Там же на высоте 144 см от пола основание креста, длина
креста 9 см, от правого края 15 см, длина верхнего перекрестья 1,5 см,
39Буквы соединены между собой, «с» читается четко, первая буква может
быть и «к», тогда следует читать: «K(uqi)£».
40 В этом месте мог быть также и дательный, и винительный падеж, но
было отдано предпочтение родительному, согласованному с формой местои¬
мения «рои».
41 Инфинитив в функции императива, ср. граффито № 31.
0е39 Вон тн
0(е)е Роу)0£1 рои ту][<;40 41 8o6Xr\q аоо... ]
Боже, помоги мне рабе Твоей...
KCBokdcnto vaA
К(бр0е Poyj0e[ijv41 tov 8ouX[ov...]
Господи, помоги рабу
483

длина нижнего перекрестья в два раза больше, 3 см. Палеография: «о»
лунарная, все буквы прописные. Орфография: «гр на месте «I» в гла¬
голе «VIXCC».
8, (31) В южной части центрального нефа на юго-западном кре-
щатом подкупольном столбе, на южной лопатке восточной грани (от
пола 140,5 см, 22 см длина надписи, от левого края 19 см). Палеогра¬
фия: высота букв 1,5-2 см, ширина 0,8-1,5 см, «е» лунарный, «о» и «I»
строчные, остальные прописные. Орфография: «I» на месте «у)» в гла¬
голе «expoVjOeiv», в нем же «<р» на месте «0».
9. (32) В южной части центрального нефа на юго-западном кре-
щатом подкупольном столбе, на западной грани южной лопатки с изо¬
бражением святого Николая, надпись в две строки, очень затертая.
1-я строка от левого края 8 см, длина 14 см, 2-я строка от левого края
15 см, длина строки 3 см. Палеография: ширина букв примерно 1 см,
«е» лунарный, после «8» очень затерто. Орфография: «г|» на месте «et»
в глаголе «poVjOei».
кевонентоый...
АРХ
K(6pi)e Por)0et tov 8[ooXov]...l АРХ
Господи, помоги рабу
10, (33) Там же граффито длиной около 10 см (от пола на высоте
42 Инфинитив в функции императива, ср. граффито № 29.
’1(т)сгой)<; Х(рюто)(; I
vtxa
Иисус Христос, побеждай
1C ХС NHKA
Возможная расшифровка:
K(6pt)e (e)xpor]0eiv42
(Господи, помоги)
484

88 см, от левого края 38 см), высота надписи 5 см. Палеография: высо¬
та букв 1,5 см, ширина 0,3-0,8 см, «е» лунарный, все буквы пропис¬
ные. Орфография: «yj» на месте «ei» в глаголе «роу)0а», «о» на месте
«со» в имени «K(ov[ax]a[vxivov]».
KON..a
кёвонен
N6n..TON
Kcov[ax]a[vTtvov]l K(6pi)e poy)0£il ve u[ia?]x6v
Константину, Господи, помоги мне верному
11. (34) Там же (на высоте 104 см от современного пола) граффи¬
то, написанное в одну строку, длиной 46 см. Палеография: высота букв
0,5-1 см, ширина 0,3-0,8 см, «е» лунарный, остальные буквы курсив¬
ные, написаны достаточно свободно, за исключением «о» и «V», сое¬
диненных между собой в слове «apocpxoXov». В этом же слове вторая
«а», как и следующая за ней «р», имеют длинные вертикальные гасты.
Орфография: «г\» на месте «г» и «с» в имени «Гrjopyrjov».
K€BoH0HTOVCO2oyAoNreoprHOVTOvaMapToAovKiKBHTHN^N
K(upi)e PorjOei xov oo(v) SooXov recopyiov xov apapxcoXov KI-
KBHTHNOYN
Господи, помоги своему рабу Георгию грешнику KIKBHTHNOYN
, % гив» т°тг^
Г 1
I л crti fc faa Ц
Последнее слово или несколько слов могли бы, возможно, помочь
атрибутировать надпись, но пока их не удалось интерпретировать.
12. (35) Чуть выше (110-111 см от пола) находится граффито
длиной 18 см. Палеография: буквы написаны достаточно свободно, о
чем свидетельствует соединение «ov» в слове «SooXov», равное 3 см,
«е» лунарный. Орфография: «у)» на месте «el» в глаголе «Роу)0е1»
K€BoH6HTovioyXoN
K(upi)e Роу)0£1 xov SooXov
Господи, помоги рабу
485

I< & jfen^KrouAoy^ • i'
J7~
13. (36) Граффито-обращение к изображенному на фреске свято¬
му Николаю. Длина граффито 13 см, оно находится на высоте 131 см
от пола, высота его колеблется от 2,5 до 1,5 см. Палеография: буквы
курсивные, написаны достаточно убористо, некоторые из них про¬
царапаны особенно отчетливо: первый на второй строке «е» мину¬
скульный, остальные лунарные. Орфография: «ц» на месте «I» в имени
«NiKoAaoc;».
14. (37) Там же надпись на высоте от пола в начале 117 см, в конце
115 см, ширина надписи 3,5 см. Палеография: «о» лунарная, «е» мину¬
скульный. Орфография: «г|» на месте «а» в глаголе «|3от)0а», диссими¬
ляция в прилагательном «aoppapxov»: «V» на месте первой «р».
KEBoHeHTcnrToAEjCYNMaPT...KN. та AoyAocoykAhmh
K(6pi)e Poy)0£i to[v] nohzi aoppapxov.xv.xa SooAo(v) aoo КАУ)рг]
Господи, помоги для города свидетельствующему(Р)... рабу Свое¬
му Климу.
43 В результате прогрессивной ассимиляции местоимение «рс» (меня)
превратилось в «vt», хотя, возможно, автор так писал «р».
44 Вместо звательного падежа употреблено в именительном.
со a yi о a vr| к о А
6 A€t|(ton n 43€
со ayioq44 NixoAaoc; I eAerjaov ре
Святой Николай, помилуй меня
486

15. (38) Там же находится граффито (на высоте от пола 106 см, на
расстоянии 16 см от левого края), длина которого 9 см. Палеография:
высота букв 1,5-2 см, ширина 1-1,5 см, часть надписи затерта. Орфо¬
графия: «I» на месте «а» в глаголе «(3ог)0а».
К€В°Н81
K(6pie) poV)0Ei
Господи, помоги
IV. ПРИДЕЛ ПЕТРА И ПАВЛА
1. (39) На третьем от алтаря северно-западном крещатом столбе,
на северной грани северной лопатки, или в приделе Петра и Павла, в
арочном проходе между вторым и третьим компартиментами, на се¬
верной грани южного пилона (от пола 147 см, от левого края 8 см) про¬
черчено граффито длиной около 5 см. Палеография: высота букв 1-1,2
см, ширина 0,5-0,7. Орфография: «I» на месте «а» в глаголе «(lorjOet,».
Под древнерусской надписью: «Г(оспод)и помози рабу Св(оему)»:
К€В..в1
K(upi)e p[oV)]0£i
Господи помоги
V. ПРИДЕЛ ИОАКИМА И АННЫ
1. (40) В приделе Иоакима и Анны, в арочном проходе между вто¬
рым и третьим компартиментами, на южной грани северного пилона,
на изображении монаха в богатом облачении, возможно архимандри¬
та, находится граффито (около 178 см от пола), длина первой стро¬
ки которого 5 см, длина 2-й строки 6 см. Палеография: высота букв:
1-я строка — 1-1,5 см, 2-я строка — 1,5-2, ширина букв 0,8-1 см, «о»
лунарная, соединение полукружий «р» не соприкасается с вертикаль¬
ной гастой, гаста «а» длинная. Орфография: «т)» на месте «I» в слове
«ссуюд», с одной «р» вместо двух в имени «Еар(р)ск;».
оагнос
савас
О ауюс, I 2ар(р)а<;
Святой Савва
0 А РНвй
487

Это граффито указывает, что перед нами, скорее всего, изображе¬
ние Преподобного Саввы Освященного, день памяти которого 5 дека¬
бря по старому стилю.
2. (41) Граффито в приделе Иоакима и Анны, на втором от алтаря
компартименте, на южной стороне, в арочном проходе (между приде¬
лами), на северной грани восточного пилона. От пола 163 см, от право¬
го края 1,5 см. 1-я строка — 9-10 см, 2-я — 13 см, 3-я — 10 см. Палео¬
графия: ширина букв 1,5-2,5 см, высота 1,5-2,5 см. Буквы написаны
небрежно, «а» лунарная, «р» разомкнута. Орфография: «о» на месте
«со» в первом варианте имени, наряду с правильным «ар» в других
вариантах «av» и «ev», что отражает южнославянское произношение
этого слова, в котором «ар» как бы представлялось в виде одной из
славянских носовых, а именно юса малого.
Возможно, на фреске изображен Преподобный Сампсон Стран¬
ноприимец, день памяти которого 27 июня по старому стилю.
3-4. На втором от алтаря компартименте, на южной стороне, в
арочном проходе (между приделами), на северной грани восточного
пилона, два граффити написаны одно под другим на зеленоватом фоне
между одеждой святого и рамкой, идущей по краю столба. Палеогра¬
фия: по почерку граффити очень близки (буквы курсивные, написаны
убористо, «8» встречается в двух вариантах (строчная и заглавная, ис¬
пользуется сокращение «ov» в виде двух параллельных косых линий
над буквой и т.д.). Поэтому, возможно, они были написаны одним и
тем же человеком, однако употребление в одинаковом контексте раз¬
CaMYoN C€NYco
CaNTcoN
Барфсбч Еарфсоч I Ба[рф]с6[У)
Сампсон, Сампсон, Сампсон
488

ных форм глагола «оы^ы» вступает в противоречие с палеографиче¬
скими данными. Орфография: «со» на месте «о» и наоборот, употре¬
бление двойного грависа в значении знака для ударения, как острого,
так и перенесенного с клитики тупого.
3. (42) +кёО0стт
2 о и X'ctV
ве собор
K(upi)e ctcoct(ov) t(ov)I SooX(ov) стой l0EoScopov
Господи, спаси раба Твоего Федора
v\ >
iCTBcr х
Гbvj3 у»
-н<?«оа/
4.(43) +ке<тоат1
„ и
T^ouAatf
.ОТ г
Ко катао45р|
45 Между «а» и «о» есть некоторая затертость, по форме напоминающая «у».
Особая благодарность к.и.н. А.Ю. Виноградову, который обратил наше внимание
на этот факт.
489

Последняя строка имеет два варианта прочтения
acooq^oJK
oiatff^oOs
Cr K(6pt)e асбатИ6! t(ov) 8ooX(6v) goo I Kco[v]aT[avTlvov]47 xoc-
TocycoyrjIaicxaTei 6 0£ или xocTocycoyiqla(oaT/0£ 6 0£ (см. далее)
Господи, спаси раба Твоего Константина...
Имя адресата пока не поддается точному определению, хотя, если
судить по первым буквам, то перед нами какой-то из вариантов имени
Константин, представленный в сокращенном виде. Дальнейшая часть
надписи менее разборчива. Возможно такое членение конца надписи:
«xaTCxycoyiqaicxaTei или хатаусоуг]1а(оат/0е 6 0ео<;», хотя при таком
прочтении придется допустить, что вместо зеты на конце надписи ко¬
нечная сигма немного необычной формы. К тому же пока не удалось
определить, что за форма «хатау(оуг]тсхат£1»48 или «хатаусоу^1асоат/
0е», если она образована от глагола «хостсхусо».
VI. МИХАЙЛОВСКИЙ ПРИДЕЛ
1. (44) В Михайловском приделе, на южной стене, в первом пред¬
алтарном компартименте, слева от арочного прохода (на высоте
120 см от пола), прочерчено граффито вокруг креста необычной фор¬
мы, в виде плетенки. Поперечины креста 3,5 см. Палеография: высота
и ширина букв ок. 0,5 см, «о» лунарная.
^Нерегулярная форма с точки зрения нормативной грамматики.
47 Около «о», точнее над ней, знак сокращения, который можно понять и как
для «V» плюс общее сокращение слова, и как для сочетания «от».
48 Д.ф.н. Д.Е. Афиногенов предложил следующее прочтение «хатаусоуfjai
doTzi» («да найдет ему пристанище в городе»).
490

2. (45) Там же (от пола 214 см, от правого края 29 см), двустроч¬
ное граффито, длина 1-й строки 18 см, 2-й строка — 16 см. Палеогра¬
фия: ширина букв 1-2,5 см, высота 3-3,5 см. Нижнее полукружье «р»
разомкнуто, «о» лунарная, усики «х» не соединяются с вертикальной
гастой, гаста «а» имеет длинный хвост. Орфография: унификация всех
[i] в пользу «у]», «о» на месте «со» в имени «’Idxo>po<;».
Граффито является идентифицирующим фреску. Таким обра¬
зом, на фреске изображен, согласно данной надписи, великомучен-
ник Иаков Перс, день которого празднуется 10 декабря.
3. (46) В южной стороне Михайловского придела, на северной
грани ближайшего к алтарю столба (116 см от пола, длина фрагмента
5 см, 37 см от левого края), находится несколько затертое граффито.
Палеография: ширина букв 1,5 см, высота «х» — 3,5 см, «е» — 2 см,
«Р» — 2,5 см. Полукружья «р» скорее треугольные по своей форме и
не примыкают к вертикальной гасте, усики «х» не соединены друг с
другом, между ними около 1 см. «х» и «е» лигатура: верхний усик «х»
переходит в горизонтальную гасту «е».
4. (47) В Михайловском приделе, во втором от алтаря компарти-
менте, на восточной грани западного пилона, на изображении седого
святого с бородой, в руках которого коричневый щит49, прочерчено
граффито (от пола 159 см, от левого края И см). Длина второй строки
надписи 7 см. Палеография: высота букв 1,5-1,7 см, ширина 1-1,5 см,
«о» лунарная, «а» строчная, остальные прописные, «“А[ую<;]» в тра¬
диционном для него сокращении «а» внутри круга.
49 Андрей Стратилат. См.: Луковникова Е. Часть, посвященная иконогра¬
фии // Православная энциклопедия. М. 2001. Т. 2. С. 389-390.
НОСКоВоС
о псрснс
’1сххсо(3о<; I 6 Пёрor\q
Иаков Перс
Кев....
K(upi)e p[oV)0et]
Господи, помоги
491

©aNAP
бастра
тнда
& А и
'A[yto<;] AvSpelac;
Етра1тУ]Хсх1тУ][<;]
Святой Андрей
Стратилат
тн.
ТН/^А
А
Т
5. (48) Там же располагается однострочное граффито такого же
содержания. Палеография: высота букв 1-1,5 см, ширина 0,7-1 см, «а»
лунарная, «а» строчная, остальные прописные.
VIII. ЗАПАДНАЯ ВНУТРЕННЯЯ ГАЛЕРЕЯ
1. (49) На арочном столбе (членение по оси Михайловского при¬
дела), на восточной стене южного пилона, начертан крест высотой
24 см (163 см от пола, 17 см от левого края). Палеография: первая пара
букв — 4 см высота и 4 см ширина, вторая пара — 6 см ширина и 5
см высота, третья пара — 3 см высота, 2 см ширина, четвертая — 4 см
высота, 3 см ширина. Орфография: «у]» на месте «t» в глаголе «vtxa».
аыдреастрат.латнс
ГАую^] Av8pea<; [Е]трат[т)]Хатг)|;
Святой Андрей Стратилат
II XI
NHKA
1(т]аои)<; X(piaxo)i;l vtxa
Иисус Христос, побеждай
492

6. (50) В западной внутренней галерее (членение по оси Михай¬
ловского придела) на восточной стене, справа от арочного проема, на
изображении молодого святого в белых с красной оторочкой одеждах,
прочерчено двухстрочное граффито длиной 4 см и высотой 1,5-1,7 см
(121 см от пола, от правого края около 19 см). Поверх идет славянская
надпись. Палеография: высота букв 0,5-0,7 см, ширина 0,5-0,7 см, «а»
лунарная. Орфография: имя «Еоср(р)а?/т...» с одной «р» вместо двух.
аг.оС
оСаваС или оСаваТ...
'О ayioq I Edp(p)oc<; или ... I Еар(р)ат[ю(;]
Святой Савва или ... Савватий50
VII. ЮЖНАЯ ЛЕСТНИЧНАЯ БАШНЯ
1. (51) На южной стене пятистрочное граффито на фреске «Охота
всадников на тарпана». От пола около 159 см, от левого края 1-я стро¬
ка — 29 см, 3-я строка — 24 см. Высота надписи 17 см, длина: 1-й стро¬
ки — 16 см, 2-й — 17 см, 3-й — 18 см, 4-й — 14 см, 5-й — 12 см. Палеогра¬
фия: высота букв 0,8-3 см, ширина 0,6-3,5 см. Чередование строчных
и прописных букв, минускульных с унициальными. «<р» треугольная,
«е» лунарный, «со» минускульная. Орфография: почти во всех словах
за исключением «SooXov», написанного правильно, «со» на месте «о»,
унификация всех [i] в пользу «у)».
50 Возможно, имеется в виду мученик Савватий (день памяти 19 сентября).
493

"кфшнбн
to)v6VXovtV
би Грну^орН
....Вф сон...
УФЮ
K(upi)e (3or]0ei to[v] SooXov той 0(e)oo Гру)уорг] ...Фо> I $срр^
Господи, помоги рабу Бога Григорису... 6547
Довольно четко читаются последние буквы надписи и по своему
виду скорее всего являются числом, из которого без сомнений чи¬
таются последние три: 547, а перед «ф» скорее всего «С» в несколь¬
ко своеобразном написании. Если эти цифры являются датой, то это
1038-1039 год и перед нами самая ранняя греческая надпись в храме.
*
*
ГРАФФИТИ
ФРАГМЕНТАРНЫЕ И ТРУДНОЧИТАЕМЫЕ
I. МИХАЙЛОВСКИЙ ПРИДЕЛ
1. (52) На южной стене вимы (на расстоянии 131 см от левого края,
на высоте 156 см от пола) на узоре прочерчено граффито, верхняя
строка которого скрыта неснятой живописью более позднего време¬
ни. Длина строк: первой — 9 см, второй — 9,7 см. Палеография: высота
букв 0,4-1см, ширина 0,4-1,5 см. Усики «к» не прилегают к вертикаль¬
ной гасте. Орфография: «а» вместо «I» в глаголе «paxaptaa[i]».
494

макар^ста Tt
IC£.T|.£U)^£jNTOV
Maxapiaa[t] ti I I(r)aou)ae [..Jeuxeiv tov
Превознеси (прославь)...| Иисусе....
2. (S3) В Михайловском приделе, в апсиде, на южной стене под
оконным проемом, прочерчено граффито (от левого края оконного
проема около 21 см, на высоте 102 см от пола). Длина строк: первой
14 см, второй 16,5 см. Палеография: ширина 0,7-1,2 см, высота букв
0,7-1,5 см. Усики «к» не соединены с вертикальной гастой, мину¬
скульная «V», «£» лунарный. Над некоторыми словами знаки палео-
византийской певческой нотации. Орфография: «vi vi ш» распевание
последнего слога предыдущей строки, которое свидетельствуете про¬
изношении «г» в конце слова без ударения, как р].
... 6€€£ К€ТТ€ФССУе
VIVIIII Кб кёП€Фау£
... 0(е)ё ее K(up0e (e)7ie<pave I vi vi tit K(upt)e K(t3pt)e ©netpave
Боже, Господи, явися, Господи, явися...
Возможна другая разбивка конца первой и начала второй строки:
«(E)7i&J>av£lv r)pl(v)» (явися нам).
Несмотря на то, что вместо именительного падежа употреблен
звательный, это, скорее всего, фрагмент — 27-й стих из 117-го псалма,
который поют на утрене (в порядке 27а, а затем 26а). Над «гге» в пер¬
495

вой строке стоит пиазма51, над «V» дипли, во второй строке над «к» в
первом «K(uqi)e» стоит вария, над «ve», возможно, оксия и лигизма52.
2. (54) Там же, на высоте 156 см от пола, на расстоянии около
28 см от левого края оконного проема. Длина строк: первой - 7,5 см,
второй - 4 см. Палеография: ширина букв: 0,5-1 см, высота букв - 0,8-
1,2 см. Усики «к» не соединены с вертикальной гастой. Минускульная
Возможна следующая интерпретация этого фрагмента: верхняя
строка — музыкальные знаки, хотя кроме них там вероятны и какие-
то буквы, но плохой сохранности, во второй строке распевный эле¬
мент «av£», затем «Koivr|v» (общую) и в третьей строке распевается
гласный из последнего слога предыдущего слова, точнее, происходит
как бы перенос «V» на следующую строку: «vacuo».
Над первым «V» во второй строке знак катавазма дексион53. Чуть
выше «е» два знака, один из которых похож на клазму, направленную
вверх, а второй пока не удалось опознать; над «к» — близкий к 27-
му знаку из Успенского кондакаря54.
3. (55) Там же (на высоте 170 см от пола, на расстоянии от левого
края оконного проема 21 см) прочерчено граффито. Длина строк: пер¬
вой — 9,5 см, второй — 6,5 см, третьей — 5,5 см. Палеография: высота
букв 0,6-1,5 см, ширина 0,5-1,2 см. В основном начертания букв ми¬
нускульные, «6» лунарный.
51 Названия малых кондакарных знаков взяты из таблицы Малых конда¬
карных знаков по Флоросу в сравнении с Типографским Уставом, приведенной
в ст. Владышевской Т.Ф. «Кондакарная нотация. Музыкальная культура древней
Руси XI - XII веков», опубликованной на православно-образовательном портале
«Слово» (доступна online по адресу: htt:/www.ortal-slovo.rurusart4110968344)
52 Лигизма близка к знакам 25,26 из группы А, которые встречаются в Успен¬
ском кондакаре, см.: Успенский кондакарь 1207 г. (ГИМ, № 9), факсимильное из¬
дание: Monumenta musica Byzantinae. Contacarium Ashburnhamense. MMBIV / Ed.
C. Hoeg. Copenhagen, 1956. С. XXI.
“Близкий по своим начертаниям 13-му знаку из Успенского кондакаря,
см.: Ibid.
54 Ibid.
496

а
T|.BCXJO
€ 6роро
О
Аеитероа
dr
Возможная интерпретация: 6 беитерод I f)[x(oi;)] paxo(v) Iгуси (вто¬
рой ихос: шип (?) я...). Однако последнюю строку также можно пони¬
мать как распев гласных со вставной «у».
Над «о» в первой строке такой же знак, как и между «а» и «т» в
третьей, близкий по своему начертанию 27-му из Успенского кондака¬
ря55, во второй строке над «6» вария, над «гр, возможно, аподерма, над
затертым местом оксия, над «(3» вария, в четвертой строке над вторым
«с», вероятно, параклитики, над каждым из повторяющихся «о» ок¬
сия.
4. (56) На северной стене вимы прочерчено граффито на расстоя¬
нии 161 см от левого края, на высоте 106 см от пола, длина 13 см. Па¬
леография: ширина 0,5-1 см, высота 0,7-1,2 см. «г» и «а» лунарные,
«а» строчная, остальные прописные. Орфография: унификация всех
[i] в пользу «г)».
12 раз поется «veaavce» (кусок так называемой аненаики или же
обозначение гласовой интонационной формулы), над последним «£»
ближе к «V» стоит вария, а потом «vucrjae» (победил), над которым
стоит знак, похожий на 27-й в Успенском кондакаре56.
5. (57) Там же, на высоте от пола около 110 см, находится граф¬
фито длиной 0,8-1 см. Палеография: «г» лунарный, «а» строчная,
остальные прописные.
IBN£aaN£€NHKHC£
д(3 veaavee vucrjaE
I
55 Ibid.
“Ibid.
497

OCNeeaNGTO
f’ -
Уть
/rf
>ir- !
«aveeave» распевный элемент или, скорее, вариант гласовой ин¬
тонационной формулы, за которым следует, по-видимому артикль
«то». По своему виду этот распевный элемент схож с тем, который
встречается в граффито №1, если не считать начальной «а».
Над «а» вария, между «V» и «с» кентимата57, а над первым и тре¬
тьим «£» И «О» ОКСИЯ.
6. (58) Там же располагается граффито длиной 7,5 см (на высоте
от пола 106 см, на расстоянии 143 см от левого края). Палеография:
ширина букв 0,3-0,7 см, высота 0,5-1,2 см. От «к» четко видны только
усы, «о» минускульная. Орфография: последовательное усечение на¬
чальных гласных в первых двух словах.
У
лпараа.к
*УЛ
Возможное прочтение: [6]tl [£]яара<; к[атёора£а<; ре], (ибо, под¬
няв, Ты низверг меня) — цитата из 101-го псалма, 11-я строка. Он на¬
чинает 14-ю кафизму Псалтири, входящую в будничную утреню, и
звучит во второй части повечерия после 50-го псалма.
7. (59) Там же граффито длиной 14 см, на высоте от пола 117 см, на
расстоянии 127 см от левого края. Палеография: высота букв 0,8-1 см,
ширина 0,6-0,8 см. «£» лунарный, «а» строчная, «р» минускульная,
«I» и «V» прописные.
ccNeaNG
puia
aNGG-aNauiaNG
т е С-Д N
57 Знак №3 из группы А Успенского кондакаря, см.: Ibid.
498

Если рассматривать эту надпись как единое целое, тогда в пер¬
вой строке распевный элемент «aveave» и более длинный в третьей
«aveavauiave», при этом в его середине на месте «е» диграф «ai», по¬
следний элемент которого распевается. А во второй строке «циих»,
возможно, перед нами конец слова, а начало до нас не дошло.
8. (60) Там же прочерчено граффито на расстоянии 9 см от левого
края, на высоте 140 см от пола, длина второй строки надписи 7,5 см.
Палеография: ширина букв 0,6-1,2 см, высота 0,7-1,4 см, «е» и вторая
«V» минускульные, остальные прописные.
naTiNii
avanaa
see
7TAT/Nt(f
К ИЛ 71 лА
Возможная интерпретация: в
первой строке «[и]тит» (=«[и]гахтг)»
ступень звукоряда58), последний слог первой строки - начало распе¬
ва, далее идет уже знакомый элемент «ava» с другим традиционным
вставным слогом <га» и затем в этой строке и последующей распева¬
ются гласные.
9. (61) Там же прочерчено граффито, часть которого уходит в кра¬
сочный слой XIX века. Палеография: ширина букв 0,3-0,6 см, высота
0,4-0,8 см, «£» лунарный, за исключением последнего, минускульно¬
го; отдается предпочтение
минускульному начертанию
«V», хотя конечное в первой
строке прописное. Осталь¬
ные буквы прописные.
елцл caveavcN
Т..А
ttcxtivhvi
ееегогое
Начало надписи уходит
58 В древнегреческой музыке; упоминается в византийском трактате
«Ayio7ToAixr|c;», полный список которого сохранился в рукописи XIV в.
499

в красочный слой XIX в. и до нас не дошло, кроме его окончания, ко¬
торое пока не поддается интерпретации. Вторая часть первой строки
состоит из распевных элементов или же обозначения гласовой инто¬
национной формулы, вторая строка не поддается интерпретации, тре¬
тья, как и в надписи № 8, состоит из «[и] пет» и, в отличие от граффито
№ 8, в этом случае дважды повторен слог [ni]: сначала в варианте «vr)»,
а потом «vi» следующая и последняя строка надписи представляет,
как и в надписи № 3, либо «ёусб» (я) с распеванием распев гласных
со вставной «у». Также возможно и членение этого граффито на два:
первые две строки — это одна надпись и вторые две — следующая.
Над предпоследним «V» первой строки знак, встречающийся над
«с» рядом с варией в граффито № 4, который пока не удалось опреде¬
лить, над предпоследним «е» оксия.
II. АРОЧНЫЙ ПРОХОД ИЗ ПРИДЕЛА ИОАКИМА И АННЫ
В МИХАЙЛОВСКИЙ ПРИДЕЛ
11. (62) В алтарной части, в арочном проходе из придела Иоакима
и Анны в Михайловский придел на высоте 122 см от пола, на расстоя¬
нии 10 см от левого края граффито длиной 18 см. Палеография: высо¬
та букв 0,6-2 см, ширина 0,4-1,3 см. Орфография: «г|» вместо «01» в
глаголе «yevoixo».
12. (63) На восточной грани западного пилона, на расстоянии
16 см от правого края, на высоте 159 см от пола (136 см от ступеньки)
находится граффито. Длина первой строки 11 см, длина второй строки
13 см. Палеография: высота букв 0,6-2,5 см, 0,6-1,8 см, «в» лунарный,
смешаны прописные и строчные начертания. Орфография: «г\» на ме¬
сте «ее» в предлоге «dc;», унификация всех [о] в пользу «о», «в» на ме¬
сте «ia» можно объяснить следующим образом: «I» перестал читаться
ГшИто|<то5£1
yevoixo x(ai) то 8si...
500

как [i], а как бы растворился в предыдущем согласном, смягчив его,
как в новогреческом слове «херкх», в результате [а] изменил характер
своего звучания, став, возможно, близким по звучанию к славянскому
ятю, что и попробовал отразить автор.
Н cr'JVwK и р € к и
0 Со АО Р и и А .уЛ Н
eiq ty]v xupuxxyj I
0ео8сору] г] 8o6Xr\
На воскресение
Феодора раба
и
13. (64) Там же на высоте 154 см от пола (134 см от ступеньки)
надпись длиной 15 см, каждое слово по 7 см. На расстоянии 16 см от
края. Палеография: ширина букв 0,3-1,2 см, высота 0,5-1,5 см.
о иф/(Зост|лос;59 о иф(ф)оа|ао<;
14. (65) Там же на высоте 150 см от пола (130 см от ступеньки), на
расстоянии 17 см от правого края, граффито длиной 11 см. Палеогра¬
фия: высота букв 1-1,8 см, 0,6-1,3 см. Орфография: ассимиляция «о»
перед «р» и передача его как «£» в глаголе «ехосгр^бг)».
0
Ла£ар
X
°%%тр°
1
£КоС(|л)п(вп)-£ т
6 I Л<х^ар(о<;) xoul ...I ...I ...I ёхоорт)0У]
Лазарь... | ...| ...| ...| был украшен
л
а-»*:
59 Пока по существующим словарям и TLG слово идентифицировать не
удалось.
501

15. (66) Там же граффито на расстоянии 9 см от левого края, на
высоте 140 см от пола (120 см от ступеньки), длина второй строки
5 см, третьей — 12 см. Палеография: ширина букв во второй строке
0,2-0,6 см, в третьей — 0,4-0,9, высота букв в первой строке 0,4-0,9,
во второй — 0,4-1 см.
€тая...далос
ос калотте
д.к а.ло.ки..то7тед
етар... 86сЛос; I (Ьд хаЛо7ге[...] I З.а.а.Ао.хи то тсе8[...]
г <
q.T ^ п
u
t*
16. (67) Надпись на западной грани северо-западного крещатого
столба, на расстоянии 10 см от левого края, на высоте около 114 см от
пола. Высота надписи 6 см, длина надписи: первая строка — 2,5 см,
вторая строка — 4 см, третья строка — 8 см, четвертая строка — 9 см.
ДоиЛ
анстте
кеттикетпкето
то (тт)аиаоу(та) tov кац
E[javour|A
ДоиА[...] I агате 1хе7ШХ£7ихето I to[v] (7r)auaov(Ta) tov
xapfovTa] rE[p]pavour]A
Раб[...] 11 [смиренный (почивший?) и страдающий | Эмма¬
нуил
17. (68) Там же граффито на высоте 158 см от пола, на расстоянии
1,5 см от левого края, длина надписи: 1-я строка — 4 см, вторая — 8 см.
Палеография: высота букв 0,3-0,7 см, ширина около 0,5 см.
502

5outt£u5ti
18. (69) Там же на расстоянии 2-2,5 см от левого края, на высоте
около 147 см от пола надпись. Длина строк: первой — 5,5 см, второй
3 см, третьей — 4,5 см, четвертой — 2 см,
пятой — 1 см, шестой — 3,5 см. Палео¬
графия: высота букв 0,4-0,8 см и «С» 1,2
см, ширина букв 0,3-0,7 см. «е» лунар-
ный, остальные буквы минускульные.
\ "1 "X 6 <гМ о щ
a.riAfcxpov
i£^a(p£A?
A.0£voi|i
ТО
£VTO.OT
On
А о
' ч
с
19. (70) Там же прочерчено небольшое четырехстрочное граффи¬
то. Палеография: буквы минускульные.
КЕ...Л...
....О Т1 о
-navTOTi
aOy
K(upt)e....l о 4i ol 7rocvTOTtl осбу
Господи...
20. (71) В южной части центрального нефа на юго-западном кре-
щатом подкупольном столбе, на восточной грани южной лопатки на¬
чертано, возможно, музыкальное граффито (на высоте 129 см от пола,
60Славянская часть надписи издана у С.А. Высоцкого в книге «Средневе¬
ковые надписи Софии Киевской». № 109. С. 34. Там же он отмечает, что выше и
ниже заметны следы трех коротких поврежденных строк греческой надписи,
написанных тою же рукой.
503

12 см от левого края). Длина надписи: первая строка — 9 см, вторая —
2 см, третья — 6 см, четвертая — 6 см. Высота всей надписи — 5,5 см.
Палеография: высота букв 0,8-1 см, ^ '
ширина — 0,7-1 см. Над первой «V» * ^ А ([I т
в каждой из первых трех строк стоит / . v О
оксия. ЫН(*> /fc
aNGNClN Ъ
NG. N
nGCOLMG
aN£QN£
4
Большая часть надписи состоит из распевных элементов (ave)
или же обозначения гласовой интонационной формулы.
21. (72) На юго-западном крещатом столбе, (на высоте 100 см от
пола, на расстоянии 27 см от левого края) находится граффито длиной
10 см. Палеография: высота букв 0,5-0,7 см, ширина букв 0,4-0,6 см
тг£ г|о0и уаи(уг|)тгЛ
22. (73) Там же начертано граффито очень плохой сохранности.
Палеография: буквы минускульные.
—,то..£.. ауюи
...Vl.£l8fJllV..£TroA
£T£iai ia
i..A..[ja.u...icovi6ui.Aui £i ....к
504

III. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ НЕФ
Отдельного внимания заслуживают два длинных минускульных
греческих граффити, найденных на соседних столбах в центральном
нефе. На данном этапе работы они расшифрованы частично, поэтому
мы их и выносим отдельно от других греческих граффити в централь¬
ном нефе.
23. (74) Первое из них, десятистрочное, располагается на юго-
западном крещатом подкупольном столбе, на восточной грани его
южной лопатки, с изображением святого Николая, на высоте 150 см от
пола, высота самой надписи 11 см, длина строки в среднем 12-13 см.
Палеография: высота букв 0,3-0,8 см, ширина 0,3-1 см, все буквы ми¬
нускульные, «я» похожа на «ы» с крышечкой вверху.
....ухнат...то0 х
.r|.Tov.uTr£CTXVi..a.u.ri....fji£..aTava
.7T...V.£7n<ppOVUlOVTOU0U..£Xe6'
...ТГ£У...С0..1ф..Х1...ПАр61 б2
CO0£V 0£Т1 £TT£UXHTO
,.0..v..Bi.aiv.. £voxov cTTr.via
...01V£X€ о 0€ £A$fc...
KaTa£uo”TrAaxviaoV
5..o.fji£..v...a
[£]уХ£ат[е]...тои X[qlqtou]
.r).xov u7T£axv[e]L[a6]a[i] ? ur)....|a£..axava63
..i7iL(t)Qov[a] uiov той 0(eo)u ..£X£
...71£У....лф..Х1....р
CO0£V. LV £7I£UX£XO
Ki.au. Ivoxov a7i[a]vLa ?
...Ol..X(QLax)£ CO 0(£)£ £A£OUg...
.. .ката £ua7iAa[y]xvLa aou
&..o.|a£..v
61 Конец строки зачеркнут
62Строка зачеркнута
63 Начало строки зачеркнуто
505

( .
6^
'Г
, у ^F 5
•I ССГ/
|A /-7^д1У^ ТПт! tk IV
*?)■*'
tX?
, Л1 / Ч Лч ^
Ьа£>- *№ ' ^ Я ^
Таким образом, пока довольно четко читается последнее слово пя¬
той строки: «етеихето» («помолился») и ряд слов с середины седьмой до
конца восьмой строки: «Х((хат)ё 6 0(е)с еЛсоид ката eua7i/\a(y)xvia
аои» («Христе Боже, помилуй64... по Своему милосердию»). Остальное,
включая зачеркнутые вторую и четвертую строки, пока восстанавлива¬
ется лишь фрагментарно. Так, в первой строке фрагмент «ухшт», скорее
всего, является частью приставочного глагола «сух&о» («возливать»)
или «ётхеухссо» («оплакивать»). И тогда часть первой строки переводится,
как «возливайте Христ» или «оплакивайте [смерть] Христа». В середине
второй строки, вероятно, инфинитив аориста от глагола «umaxveoiaai»
(«обещать»). В третьей строке: «£7ифокуу[а] uiov той 0(е)ой» («рассуди¬
тельного сына Бога»). В конце шестой строки «evoxov» («виновный, по¬
винный») и «a7i[a]via», которое может быть существительным со значе¬
нием «скудость, недостаток» в именительном падеже, а в случае пропу¬
щенной подписной йоты в дательном падеже со значением «по скудости,
в недостатке» или наречием со значением «изредка».
24. (75-76) На столбе напротив располагаются друг под другом
два десятистрочных граффити (от пола на высоте 158 см, на расстоя¬
нии от левого края столба 18 см). Палеография: ширина и высота букв
около 1,5 см. Все буквы минускульные, горизонтальная гаста «8» за-
64 В начале строки несколько затерто, возможно, там еще было местоиме¬
ние «меня» или «нас».
506

гибается вниз в правую сторону, хвостик «а» загибается вверх, «7г»
похожа на «со» с крышечкой вверху.
(75)
...5...
.у...
....v£ovoAovuKi|iiaN
... yaioiY у..ибо ЧТГ|1. СОТ..1
|jivr|CT0riT]_||jicov К€й°и
TicoTT£auTov|jieu.coava
..£ктго1'асг£окоииюог..тг..х
тгабосгбфсосгкатаб^а
(jievos
(76) ,.. .аитг|тоТои.£к
.... итутгарУ£1тгартои
. N
тгог|сго1.х.. Aoyrjya... Ngap
uxivavT£0K£ NKaBoi.. noAo
тсота.аута
уткриГГггау
Arjv.
,0

(75) L..T
.г...
u; iouA(ou....veov oAov ukl|^lolv
... yaLOLTy..U0O ^xrp. COT..L
|avr]a0r|TL rjjacov K(upi)e цои
tlco7I£ autov |лк v covava
.£K7ioveaa 6 K(uql)ou uiog ...
павос, &r|LCo<; ката&е£д
[ievoc,
В данном граффито, как и в предыдущем, пока четко читаются
только отдельные фрагменты и некоторые слова: первые три строки
затерты, видны только отдельные буквы. В начале третьей строки
«юиАюи» («июля»), после небольшого пропуска: «veov oAov» (нового
всего). Пятая строка читается довольно отчетливо: «цутутВтуи ipcov
K(upi)e цои» («помяни нас, Господи Мой»), второе и третье слово ше¬
стой строки «auxov це» («сам меня»). С середины седьмой восьмая
строка и начало девятой читаются как целая фраза: «£K7i6veaa 6 К(uql)
ои uLog ... павос, Ьтусод каха&е^ацеуод», («исполнил Сын Господа,
страсть вражески принимающий»).
76 i...auxfj хохои ек фихцй
.... ur| TiapvaTiapxoO
7io[i]r)aoL ои Aoyr|yav
uxLvavxc 0(еох6)ке....
xcoxa auxa
vTicfun x(ov) 7iav[xa]
Ar|v
0
Почти в начале надписи «аихц», в конце первой строки, возмож¬
но, «ек фихц» (<<из души»), почти в начале третьей строки: «7to[i]t)ctoi»,
в середине четвертой строки «0(еохок)е» («Богородица»), почти в на¬
чале пятой: окончание и местоимение «аита», ближе к концу шестой:
«x(ov) 7Tav[xa]» («всего»).
508

Судя по палеографии и ряду косвенных данных65 трех послед¬
них граффити, они были написаны во второй половине XI — в начале
XII в., скорее всего профессиональным писцом, приехавшим из Кон¬
стантинополя.
2. (77) Надпись найдена на фотографии граффито №1 в арочном
проходе из придела Иоакима и Анны в Михайловский придел, на вос¬
точной грани западного пилона, чуть ниже надписи № 1. Палеогра¬
фия: начертания букв минускульные. Орфография: «о» вместо «со» и
«I» вместо «а» или «гр> в глаголе «7tA[y)]p£>0£iv».
08 TrA..po0iv тгау
тгроа
0(e)e 7iA[r|](Xo0av / 7iAr)pco0f)vai (?) пау[та] I прост
Боже, исполни все66
IV. ГЕОРГИЕВСКИЙ ПРИДЕЛ
1.(78) На южной стене вимы (на высоте 152+24 см от пола, от ле¬
вого края 16 см) находится граффито, длина первой строки которого
6 см, высота надписи около 3 см. Палеография: ширина букв 0,3-1 см,
высота — 0,6-1,2 см, «е» лунарный, соединен с последующей «т».
£TT|OUT£p
кос..ар.
65 Верхняя граница определяется временем постройки и росписи собора,
нижняя граница для последней надписи — 1156/57 год. К такому выводу нас
приводит тот факт, что концы последних строк скрыты за началом первых
четырех строк знаменитой надписи о смерти Ярослава Мудрого (см.: Высоц¬
кий С.А. Древнерусские надписи Софии Киевской XI-XIV. Киев, 1966. С. 39-
41), которая начинается с даты, а именно с года 6562 (1156/1157).
66Д.ф.н. Д.Е. Афиногенов предлагает следующее прочтение «tcA[y]]pw0£iv»
(«да исполнится»).
509

2. (79) Там же (на высоте 177 см от пола, от левого края 18 см) про¬
черчено шестистрочное граффито. Высота надписи 5 см. Палеография:
ширина букв 0,3-0,8 см, высота 0,3-1 см, буквы минускульные.
>(h)°v
от|тЛо<7
•rrAa<7us...v
r|pr|....iaT.o-o.ai.
VCrnT|6KTOU..OU
paaou
3. (80) Там же, на высоте 154 см от пола, 3 см от левого края,
прочерчено граффито. Палеография: «е» лунарный, остальные на¬
чертания букв минускульные.
6ОрТГ|СГТГ|01 -OV6
КГ|СГ
EOQxry; Tr)0l..OV£l КГ)СГ
Таким образом, большая часть рассмотренных граффити пред¬
ставляют из себя молитвы типа: «Господи, помоги рабу Божьему имя¬
рек», в ряде из представленных случаев плохо сохранились имена, а в
других идентификация их весьма затруднена. Только одно граффито
из представленных содержит дату, остальные же пока не датирова¬
ны, хотя в некоторых случаях более подробный палеографический и
лингвистический анализ позволит нам это сделать.
510

гр. 5
гр. 67

гр. 54
гр. 64
гр. 70

гр 11

РЕЦЕНЗИИ
Н.Ф. Котляр
«НИЧТО... НЕ ПРОХОДИТ БЕССЛЕДНО...»
(ЗАМЕТКИ О КНИГЕ А.А. ЗИМИНА
«СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ». СПб., 2006. 515 с.)
Открывая эту замечательную книгу, я все думал о том, в какую форму
облечь заметки о ней. Полагаю, что только не испытывающие вну¬
тренних сомнений люди способны писать рецензии на работы, соз¬
данные так много лет назад, да и еще когда автора уже давно нет среди
живых. Поэтому я решил просто передать мои впечатления о недавно
опубликованном труде Александра Александровича, тем более, что
мне посчастливилось в течение многих лет быть близко знакомым с
ученым и довелось невольно прикоснуться к той некрасивой истории,
которая развернулась вокруг его доклада в Пушкинском доме в 1963 г.
и на последовавшем затем «обсуждении» спешно написанной им кни¬
ги о «Слове о полку Игореве» в мае 1964 г.
Во введении «К читателю» В.Г. Зимина отметила, что толчком
к написанию книги послужил выход в свет в 1962 г. сборника статей
Пушкинского дома «„Слово о полку Игореве" — памятник XII века»
содержавшего, по выражению А.А. Зимина, запоздалую полемику с
А. Мазоном, утверждавшим в работах 1938-1944 гг., что «Слово» на¬
писано в XVIII в. (замечу в скобках, что это коллективное сочинение
сегодня неприятно поражает прямолинейностью и безапелляцион¬
ностью суждений, нежеланием по существу рассматривать контрар¬
гументы французского слависта и обличительным характером всех
без исключения статей). А.А. Зимин направил Д.С. Лихачеву письмо с
предложением заслушать его доклад на заседании возглавлявшегося
тем сектора. Заседание состоялось 27 февраля 1963 г. в отсутствие на¬
ходившегося в больнице Д.С. Лихачева и вызвало большой и жгучий
интерес собравшихся (более 150 человек, среди которых было много
молодежи). О докладе вскоре узнали специалисты Ленинграда, Мо-
519

сквы и многих городов, в том числе и Киева.
Доклад вызвал неоднозначную реакцию. Как мне представляется
и сейчас, многие сотрудники Пушкинского дома, продолжавшие рас¬
сматривать «Слово» в качестве своеобразного Корана, каждая строч¬
ка и каждая буква которого не подлежат сомнению — и полностью
соответствуют историческим и прочим реалиям 80-х гг. XII в., — есте¬
ственно, не могли понять и тем более принять новаторскую концеп¬
цию А.А. Зимина. Ведь «Слово» к началу 60-х гг. обычно привлека¬
лось большинством историков и филологов в качестве историче¬
ского источника, рассматривалось наравне с летописями и другими
аутентичными памятниками древнерусской литературы конца XII в.
Но многие не связанные корпоративностью интересов и преданностью
начальству ученые вузов и учреждений Академии наук восприняли
доклад А.А. Зимина с пониманием и оптимизмом, ибо к тому време¬
ни исследования «Слова о полку Игореве» давно уже зашли в глухой
тупик. Иначе и не могло быть, поскольку доминирование единствен¬
ной точки зрения на время и обстоятельства создания «Слова», жест¬
кое пресечение других мнений, тут же возводимых в степень опасного
инакомыслия, лишало смысла и надежды продолжение какой бы то
ни было исследовательской работы в этом направлении.
Эти смысл и надежду вернул научному сообществу Александр
Александрович Зимин своей дерзкой и блестящей книгой. Вне сомне¬
ния, ученый, которому было в то время немногим более сорока лет,
понимал, что этим поступком он ставит крест на своей благополучной
научной карьере. Ведь на ближайших выборах в АН СССР он был пер¬
вым кандидатом среди исследователей русского средневековья. Об
этом тогда говорили все, в том числе и его хулители на печально из¬
вестном заседании мая 1964 г., о чем сам я слышал от одного из них.
Академическое и прочее научное начальство (за спиной которого
стояли партийные органы во главе с секретарем ЦК КПСС Ильичевым)
решило в корне задушить крамолу. По возвращении в Москву ученому
пришлось давать объяснения руководству Института истории, с ко¬
торым доклад не был согласован. Ему предложили сдать тезисы до¬
клада для публикации в «Вопросах истории», где их сопроводила бы
осудительная статья академика М.Н. Тихомирова. Но А.А. Зимин от
этого отказался, потому что издание тезисов перекрыло бы ему путь
дальнейших исследований, создания книги и ее опубликования. Все
же под давлением дирекции Института и Идеологического отдела
ЦК КПСС ему пришлось спешно написать работу о «Слове», которая
520

была издана на ротапринте Института истории тиражом 101 экз. Это
были три небольшие книжечки общим объемом 660 с.*. В мае 1964 г.
на закрытом заседании Отделения истории АН СССР состоялось об¬
суждение, если это можно так назвать, концепции А.А. Зимина1 2. Она
была официально расценена как покушение на национальные святы¬
ни — ни больше и ни меньше!
В заключение своего введения В.Г. Зимина приводит слова ее
мужа и соратника из книги «Слово и дело», остающейся и поныне
неопубликованной: «Выступление с пересмотром традиционных
взглядов на время создания „Слова о полку Игореве“ было борьбой за
право ученого на свободу слова. Речь шла не о том, прав я или нет, а
о том, следует ли издавать „еретическую** книгу или нет». А.А. Зимин
настаивал на том, что «свобода научной мысли является непремен¬
ным условием развития науки». С этих авторских позиций, полагаю,
и следует рассматривать сочинение Александра Александровича, на¬
писанное в первом варианте более сорока лет назад.
Действительно, дело состояло вовсе не в степени правоты А.А. Зи¬
мина, а в том, что его «еретическая» книга дала мощный толчок но¬
вому изучению «Слова о полку Игореве», остается поныне стимулом
к продолжению исследований все новыми поколениями ученых. Без
этой книги не было бы многих сочинений Д.С. Лихачева и его сотруд¬
ников, не будь ее, вряд ли бы появилась «Энциклопедия „Слова о пол¬
ку Игореве**». В который раз убеждаешься в том, что скептики про¬
двигают науку.
Участником заседания Отделения истории АН СССР в мае 1964 г.
оказался мой учитель Иван Георгиевич Спасский, выдающийся исто¬
рик и знаток древнерусской материальной культуры, который подверг
сомнению нумизматические реалии «Слова», в частности загадочное
«русское злато», которым звенели готские девы, — хорошо известно,
что древнерусские золотые монеты — златники — были выпущены
1 Зимин АЛ. Слово о полку Игореве (Источники. Время создания. Автор).
М., 1963.
2 Как позже корректно заметит Александр Александрович, «неподписанная
хроника этого обсуждения («Обсуждение одной концепции о времени создания
„Слова о полку Игореве“»), опубликованная в журнале „Вопросы истории** (1964.
№ 9. С. 121-140, авторы В.А. Кучкин, О.В. Творогов) не дает достаточно точного
представления ни о характере обсуждения, ни об аргументации, развивавшейся от¬
дельными участниками. В частности, использование этой хроники для представле¬
ния об аргументации автора, развивавшейся в его труде и его заключительном слове,
совершенно недопустимо» {Зимин АЛ. Слово о полку Игореве. СПб., 2006. С. 12).
521

около 990 г. в единичных экземплярах и в обращение не попали, тем
более они не могли дожить до конца XII в.! Он-то и дал мне, своему
аспиранту, прочесть эти три книжки сочинения А.А. Зимина. Они про¬
извели на меня громадное впечатление, не сравнимое ни с чем другим.
Читал день и ночь, делал выписки, а затем вернул учителю, он их сдал
куда следует, и казалось, творение Александра Александровича кану¬
ло в лету. Но произошло совсем иное.
Под влиянием работы А.А. Зимина я, как и многие историки и
филологи, принялся изучать исторические реалии и имена, упоминав¬
шиеся в «Слове». И обнаружил, что далеко не все они соответствуют
тому, что можно прочесть о них в летописях. В течение 1965-1968 гг. из
печати вышло несколько моих статей на эту тему, первую из которых
я с трепетом послал Александру Александровичу. И получил от него
милый и уважительный ответ. Он принял мою аргументацию, соглас¬
но которой волынский князь Роман Мстиславич в 1187—1188 гг. никак
не мог совершать масштабные и победоносные походы на половцев,
будучи скромным и малосильным волынским князем, а случилось
это в 1197 (1198), 1202 и 1204 гг., накануне его вступления в Галич, а
затем сидения на престоле созданного им Галицко-Волынского кня¬
жества. Следовательно, слова о победах Романа над половцами попа¬
ли в «Слово» позже 1187 (или 1188) г., когда оно, согласно уверениям
«древников»3, было написано. Эти статьи вызвали вполне понятное
неудовольствие и даже гнев некоторых сотрудников Отдела древне¬
русской литературы Пушкинского дома. И все же я продолжил мои
занятия «Словом»...
Но вернемся к недавно вышедшей книге А.А. Зимина. Вот уж во¬
истину, давно ставшее избитым изречение М.А. Булгакова «Рукописи
не горят!» как нельзя лучше подходит к судьбе замечательной кни¬
ги Александра Александровича о «Слове». Подобно Елене Сергеевне
Булгаковой, супруга и сподвижница Александра Александровича Ва¬
лентина Григорьевна в течение более четверти века прилагала усилия
к изданию сочинения своего безвременно ушедшего из жизни мужа,
преодолевая многочисленные препятствия на этом пути. Ее заботы
и труды увенчались успехом, — вышедшая в издательстве «Дмитрий
Буланин» книга отличается высоким уровнем научной и редакцион¬
3 Для краткости называю так приверженцев мнения о написании «Слова» в
конце XII в.
522

ной подготовки и полиграфии4.
Не остался в стороне от издания творения А. А. Зимина и О.В. Тво-
рогов, виднейший исследователь «Слова», всегда и по сей день стоя¬
щий на позиции его признания памятником конца XII в. С его сто¬
роны было научным мужеством поддержать издание «еретической»
книги, и поныне, почти через полвека, по-прежнему вызывающей
интерес ученых-славистов всего мира. В заметках «О книге А.А. Зи¬
мина» О.В. Творогов полагает, что А.А. Зимин «по основательности
аргументации, по обширности используемого материала, по скрупу¬
лезности текстологического анализа, да по мастерству ведения науч¬
ной полемики намного превосходит всех своих единомышленников».
«Продолжать исследования спорных вопросов происхождения „Сло¬
ва" и толкования его текста, — продолжает ученый, — без учета на¬
блюдений и суждений А.А. Зимина, — это значит закрывать глаза на
существование альтернативной точки зрения, оставлять без обсужде¬
ния те слабые места в аргументации сторонников древности „Слова",
на которые указывал А.А. Зимин» (с. 5). О.В. Творогов справедливо
считает, что публикация этой книги является моральным долгом на¬
учного сообщества.
Предваряет текст этой недавно изданной книги небольшое введе¬
ние автора, в котором он кратко изложил поныне остающуюся неясной
историю открытия единственной рукописи «Слова» А.И. Мусиным-
Пушкиным, его публикации и загадочного исчезновения памятни¬
ка в 1812 г. (по слухам, рукопись погибла в пожаре Москвы 1812 г.).
Эти обстоятельства немало способствовали скептикам, начавшим
сомневаться в подлинности «Слова» еще до его публикации в 1800
г. В распоряжении исследователей остались само издание 1800 г. да
копия рукописного текста, выполненная в 1795 или 1796 г. для Ека¬
терины II. Оба этих текста содержат погрешности, которые обычно
объясняют несовершенством науки рубежа XVIII-XIX вв. и недоста¬
точной квалификацией издателей. Но ведь А.И. Мусину-Пушкину по¬
могал Н.Н. Бантыш-Каменский — видный архивист своего времени.
Среди первых скептиков оказались крупнейшие ученые: О.М. Бодян¬
ский, М.Т. Каченовский, О.И. Сенковский и др., а также молодой ис¬
следователь К.Ф. Калайдович, много общавшийся с А.И. Мусиным-
Пушкиным и тщетно пытавшийся прояснить обстоятельства приоб¬
ретения тем рукописи «Слова».
4Зимин А.А. Слово о полку Игореве. СПб., 2006. 515 с.
523

После краткого обзора мнений историков и филологов о времени
и обстоятельствах рождения «Слова» А.А. Зимин отметил, что при
исследовании этого вопроса необходимо решить три основных зада¬
чи: 1. Был ли автор «Слова» современником похода Игоря 1185 г. или
брал сведения о нем из письменных источников. Ведь «древники»
убеждены, что сочинитель «Слова» не зависел от летописных запи¬
сей, но так ли это? 2. Следует также установить, с какими источни¬
ками текстологически и жанрово сходно «Слово», и по возможности
определить их взаимное влияние. 3. Важнейшим датирующим при¬
знаком памятника представляется его язык. Уже первым читателям,
тем более скептикам, он казался странным, они находили в нем слова
и выражения из современных им украинского и польского языков. «В
соответствии с этими тремя задачами и строится последующее изло¬
жение в книге о Слове» (с. 11).
Как пишет О.В. Творогов, «особенно основательна первая гла¬
ва книги „Краткая и пространная редакции ЗадонщиньГ, в которой
автор учел наблюдения своих единомышленников, ...а главное раз¬
вернул обстоятельную полемику с основными оппонентами...» (с. 6).
Поскольку «Слово о полку Игореве» перекрещивается с несколькими
памятниками, время написания которых известно (Радзивиловская и
Ипатьевская летописи, «Задонщина» и др.), то в первых четырех гла¬
вах определяются текстологические взаимоотношения между «Сло¬
вом» и связанными с ним произведениями древнерусской литературы
и фольклора, устанавливается, влияли ли они на текст «Слова» или
нет. В третьей главе рассмотрена возможность принадлежности со¬
временнику событий 1185 г. рассказа о походе в «Слове».
В пятой главе предпринята попытка изучения языкового строя
и «темных мест» «Слова о полку Игореве», которые дали автору важ¬
ные (на его взгляд) доказательства его написания гораздо позже кон¬
ца XII в. В шестой и седьмой главах реконструируется биография и
творческий путь первого владельца «Слова» Ивана (Иоиля) Быхов-
ского, а также рассматриваются неясные обстоятельства издания
памятника графом А.И. Мусиным-Пушкиным. В последней, восьмой
главе А.А. Зимин повествует о судьбе «Слова о полку Игореве» в на¬
учной литературе XIX-XX вв. Ученый счел необходимым приложить
к своему сочинению собственные реконструкции архетипов Краткой
и Пространной редакций «Задонщины» и «Слова о полку Игореве».
Далее мною достаточно подробно излагаются доводы А.А. Зими¬
на в пользу его концепции позднего (XVIII в.) происхождения «Сло¬
524

ва». Это делается, во-первых, дабы предметно раскрыть его взгляды,
и, во-вторых, чтобы отбросить накопившиеся за четыре с лишним
десятилетия легенды, искажения и даже инсинуации по поводу его
труда. К тому же, и это, вероятно, главное, книга ставит перед иссле¬
дователями «Слова» множество вопросов, на которые «древниками»,
по моему мнению, до сих пор не дано удовлетворительных ответов.
Ниже соображения ученого рассматриваются последовательно, по
главам его книги «Слово о полку Игореве».
Мне не хотелось бы, чтобы у читателя моих заметок создалось
впечатление, будто я полностью разделяю взгляды А.А. Зимина и, тем
более, стремлюсь навязать их. Значение выдающейся книги Алексан¬
дра Александровича далеко выходит за рамки простого вопроса: кто
прав в многолетнем споре — «древники» или скептики. Да это бы и
снизило уровень спора, его накал. Книга будит мысль, побуждает и
тех и других вновь вернуться к исследованию замечательного памят¬
ника русской литературы, следовательно, дает мощный импульс твор¬
ческой мысли.
Александр Александрович придавал большое значение исследо¬
ванию «Задонщины», которую видел в основе «Слова о полку Игоре¬
ве». Текстологическую близость «Слова» и «Задонщины» отмечали
до него многие исследователи, однако почти все они объясняли ее
тем, что «Слово» решительным образом повлияло на «Задонщину».
Для того, чтобы решить этот вопрос, Александр Александрович вна¬
чале изучил саму «Задонщину», посвятив первую главу своей книги
рассмотрению Краткой и Пространной редакций памятника.
Чтобы выяснить взаимоотношения «Слова» и «Задонщины», уче¬
ный предварительно рассмотрел три основных вопроса: 1. Текстоло¬
гические отношения «Задонщины» с другим сочинением о Куликов¬
ской битве — «Сказанием о Мамаевом побоище», с которым сходны
обе редакции «Задонщины». 2. История текста самой «Задонщины»,
определив, какая из сохранившихся редакций памятника может счи¬
таться первичной, а какая вторичной. 3. Текстологическая связь «Сло¬
ва» с редакциями и видами «Задонщины», дабы объяснить совпадения
отдельных чтений «Слова» с различными текстами «Задонщины».
А.А. Зимин установил, что первичной была Краткая редакция, а Про¬
странная возникла на ее основе. Эта Краткая редакция появилась в
конце XIV в. как устный памятник, ее автором был, очевидно, Софо-
ний Рязанец, боярин князя Олега Рязанского. Устная «Задонщина»
была записана Ефросином около 70-х гг. XV в. (с. 91-94).
525

Александр Александрович пришел к выводу, что источником
«Слова о полку Игореве» явилась Пространная редакция «Задон-
щины». «Задонщина явилась одним из основных источников поэти¬
ческого вдохновения автора Слова... Лучшие страницы Слова (в осо¬
бенности его вторая половина) основаны не столько на Задонщине,
сколько на многовековой традиции эпического наследия, и прежде
всего былинного» (с. 103).
Во второй главе исследователь последовательно и предметно
обосновывает свое мнение о зависимости «Слова о полку Игореве»
от обеих редакций «Задонщины». Но этот вывод может считаться
окончательно доказанным, пишет он, лишь тогда, когда будет уста¬
новлено, что «ни одно из общих мест Слова с Задонщиной по своему
контексту не может быть признано первичным для Игоревой песни
и вторичным для произведения о Куликовской битве» (с. 104). В ре¬
зультате выполненного Александром Александровичем тщательного
текстологического исследования обоих памятников (рассматрива¬
лась прежде всего Пространная редакция «Задонщины») он пришел
к выводу, что «Слово» использовало «Задонщину», но не «Задонщи¬
на» — «Слово». Этот вывод ученого может быть оспорен, да и оспари¬
вается уже многие годы. Но, на мой взгляд, однозначного и конкретно¬
доказательного решения этой проблемы в научной литературе пока
что не наблюдается.
Основную часть второй главы составляют текстологические
сравнения отдельных фрагментов «Задонщины» и «Слова». А.А. Зи¬
мин отдает предпочтение контекстам, которые, на его взгляд, доказы¬
вают вторичность «Слова о полку Игореве» относительно «Задонщи¬
ны». Уже в зачине Игоревой песни ее творец обещает писать «старыми
словесы». Это вызвало недоумение Александра Александровича, ведь
если согласиться с мнением, что «Слово» написано в XII в., то никаких
таких словес тогда не было, поскольку язык XI в. существенно не отли¬
чался от языка XII в. А вот если автор памятника жил в более позднее
время, то естественно, что он «облекает свое сочинение в архаические
формы» (с. 105). Старый Владимир, от времени которого начинается
рассказ в «Слове», вопреки обещанию певца довести песнь от него до
«нынешнего Игоря», лишь называется в тексте памятника (с. 108), но
не является в нем реальным лицом, тогда как в «Задонщине» Влади¬
мир дважды назван родоначальником всех русских князей, т. е. вы¬
ступает в своем конкретном обличье.
Л.В. Черепнин обратил внимание на то, что целью похода 1185 г.,
526

по «Слову», было изгнание половцев с Дона. В произведении тринад¬
цать раз говорится о желании князя «испита шеломом Дон» и даже о
том, что битва происходила на реке Каяле, «у Дону великого». А ведь
на Дону происходила Куликовская битва 1380 г. (отраженная в «За-
донщине»), а сражение при Каяле, по интерпретации К.В. Кудрявцева,
разыгралось в районе Донца, вдалеке от течения Дона. «Перед нами,
таким образом, — пишет Александр Александрович, — еще одна не¬
точность, происшедшая от перенесения географических данных
(из Задонщины. — Н.К.) в Слово» (с. 111).
А.А. Зимин считал, что образ тура, ставшего в «Задонщине» «на
боронь» и отождествлявшегося с Владимиром Серпуховским, воспри¬
нят автором «Слова» и приложен к Всеволоду. Он думал, что точно так
же мотив «чръвленых щитов» навеян певцу «Слова» «Задонщиной»
(с. 120). Из этого памятника взят и вещий сон князя Святослава, хотя,
по словам Александра Александровича, «небольшие куски Задонщи¬
ны в нем трансформированы до неузнаваемости». При этом «Слово»
достигает большей поэтической выразительности (с. 127). Далее он
выражает недоумение по поводу того, что Ярославна плачет только
по мужу, хотя после неудачного для русских сражения с половцами
она лишилась и сына5. Объяснения этого обстоятельства сторонни¬
ками древности «Слова» не выглядят удовлетворительными. Зато,
как отмечает А.А. Зимин, в «Задонщине» жены плачут по погибшим
мужьям, никаких сыновей там нет. В этом случае автор «Слова», по¬
лагает ученый, буквально следовал за «Задонщиной» (с. 132-133).
Подводя итоги исследования, проделанного во второй главе,
А.А. Зимин утверждает, что Краткая редакция «Задонщины» отраз¬
илась в Пространной, а та в свою очередь повлияла на «Слово». Уче¬
ный пишет, что автор «Слова» был «большим писателем». Он вовсе не
механически заимствовал отдельные куски «Задонщины», а создавал
собственную героическую поэму, «в которой творчески были исполь¬
зованы мотивы этой воинской повести о Куликовской битве» (с. 180).
Перед исследователями «Слова о полку Игореве» тем самым ставится
задача проверить эти построения Зимина, не отвергая их с порога, как
это делалось до недавнего времени.
В третьей главе своего исследования «Русские летописи и Слово
о полку Игореве» А.А. Зимин стремится ответить на вопрос: отрази¬
5 На эту странность обращали внимание многие историки и филологи, на¬
чиная с Е.Е. Голубинского.
527

лись ли в «Слове» живые впечатления современника или же его фак¬
тическая основа заимствована из письменных и устных источников?
Что же касается сходства Игоревой песни с летописью, на что неодно¬
кратно обращали внимание историки и филологи, то существуют три
возможности его объяснить: 1) либо «Слово» было известно соста¬
вителям летописи, 2) либо летопись повлияла на «Слово» и 3) либо
«Слово» и летопись написаны независимо друг от друга.
О влиянии Ипатьевской летописи (Киевского свода XII в.) на
«Слово о полку Игореве» писали И.Н. Жданов, А.А. Шахматов,
М.Д. Приселков, Л.В. Черепнин и многие другие ученые. Это мнение
распространено в научной литературе. Александр Александрович
сравнивает тексты этой летописи и «Слова» и приходит к выводу,
что «в Слове о полку Игореве совпадает с Ипатьевской летописью не
только вся фактическая основа рассказа о походе Игоря 1185 г., но и
его композиция (с неожиданными переходами от Игоря к Святославу
Киевскому, затем в Переяславль и, наконец, снова к Игорю») (с. 188).
Ученый обнаружил также текстологическую близость рассказов в
«Слове» и летописи. Это, на его взгляд, просто исключает их незави¬
симое друг от друга происхождение. Утверждение А.А. Зимина тре¬
бует от исследователей «Слова» серьезной и длительной источнико¬
ведческой работы, дабы установить истину. Так же, как и его мнение
о влиянии Кенигсбергской (Радзивиловской) летописи на «Слово о
полку Игореве» (с. 223).
В третьей главе Александр Александрович обращается к теме
исторической достоверности персонажей «Слова». Он утверждает, что
характеристики князей в «Слове» отличаются от летописных, прежде
всего — Святослава Киевского, Мстислава и др. Не находят подтверж¬
дения в источниках выражения «суды рядя до Дуная», «стреляешь
султанов за землями» (оба относятся к Ярославу Галицкому). Мно¬
гие предметы вооружения, названные в «Слове» (мечи харалужные,
ляцкие сулицы, латинские и литовские шеломы, серебряное оружие и
др.), не известны источникам ХП-ХШ вв., равно как и поющие (в по¬
лете!) копья и поскепанные (разбитые в щепки) шлемы. На взгляд
А.А. Зимина, автор «Слова» вообще не обнаруживает детального зна¬
ния предметов вооружения (с. 200-214).
Общий вывод третьей главы: там, где «Слово» идет за летописью,
оно в общем воссоздает историческую картину XI—XII вв. Но там, где
отступает от летописи, автор допускает фактические ошибки и неточ¬
ности (с. 224).
528

Согласно концепции А.А. Зимина, «Слово о полку Игореве» было
написано в XVIII в. и неминуемо и логично должно было вобрать в
себя достижения литературы предыдущих эпох. Об этом речь идет
в четвертой главе «Слово о полку Игореве и литературное наследие
XI- XVII вв.». Ученый опирался на работы предшественников, нахо¬
дивших в «Слове» отзвуки византийского памятника «Девгениево
деяние», русского — «Повести об Акире Премудром» и др. Он видел
зависимость припевки Бояна в «Слове» («ни хитру ни горазду, ни пти-
цю горазду, суда Божия не минута») от одного из афоризмов позднего
(XVII в.) списка Даниила Заточника (с. 225-228). Исследователь по¬
лагает, что «История Иудейской войны» Иосифа Флавия повлияла
на «Слово» через Ипатьевскую летопись. Напротив, он отрицает тек¬
стологическую близость «Слова о полку Игореве» и «Слова о поги¬
бели Русской земли», поскольку параллели между ними уж слишком
общего характера. Александр Александрович удивляется полному
отсутствию реминисценций «Слова» в древнерусской письменности
XII- XVII вв., тогда как в самом «Слове» исследователи находили яв¬
ные отголоски русских и переводных произведений Древней Руси, на¬
чиная с XII в.
К лучшим страницам этого раздела принадлежат те, на которых
ученый высоко оценивает средства художественного изображения в
«Слове» (эпитеты, образы, ритмику), считая их глубоко народными
и уходящими корнями в русский, украинский и белорусский фоль¬
клор. Многие эпитеты «Слова» сугубо фольклорны. Отмечена ориги¬
нальность многих сочетаний в памятнике («бебрян рукав», «буй тур»,
«босый волк», «вещие персты», «железные папорзи» и др.), которые
тщетно искать в других памятниках древнерусской литературы. Глу¬
боко народны в самой своей основе и вещий сон Святослава, и плач
Ярославны (с. 240-246). «Автор Слова использовал всю совокупность
своих знаний о народном творчестве, и только в одном-двух случаях
можно говорить о влиянии конкретного памятника народного творче¬
ства. Речь прежде всего идет о былине о Волхе Всеславиче» (с. 247).
А.А. Зимин полагает также, что ритмический склад «Слова» (ре¬
читатив) может свидетельствовать о его позднем происхождении, по¬
скольку, по его мнению, переход к речитативу в былинном творчестве
происходит с середины XVIII в. Вероятно, фольклористы смогут обсу¬
дить и оценить это мнение.
Большой читательский интерес должна вызвать, на мой взгляд,
пятая глава книги «Особенности языка и “темные места” Слова о
529

полку Игореве». В ней Александр Александрович основательно учел
мнения филологов, изучавших язык Игоревой песни, отметив, что,
«к сожалению, изучение лексического и грамматического строя Сло¬
ва в целом еще не завершено» (с. 256). На взгляд автора, наибольшие
заслуги в этом принадлежат С.Н. Обнорскому. А.А. Зимин подробно
и объективно рассматривает взгляды русистов (В.П. Адриановой-
Перетц и др.) и востоковедов (Ф. Корша, К. Менгеса). Он детально
изучает ориентализмы «Слова» (с. 257-266) и приходит к выводу, что
они сами по себе никак не могут свидетельствовать о древности па¬
мятника, а некоторые из них (напр., «харалужный») дают основания
для его поздней датировки. Лексика «Слова о полку Игореве», как
уверен А.А. Зимин, допускает возможность использования автором
словарного материала «Задонщины» (с. 269). Он подвергает сомне¬
нию в качестве аутентичных для XII в. слова «кожух», «толковины» и
др., словосочетания «суды рядя», «старые словеса» и пр. Все это также
не дает ему оснований относить «Слово» к XII в.
Переходя к анализу «темных мест» «Слова», ученый отмечает, что
они приходятся на тексты, не имеющие связи с Задонщиной. Он объ¬
ясняет их сложными причинами, а не лингвистической безграмотно¬
стью автора или сознательным его намерением затемнить текст. Его
объяснения «темных мест» сводятся к следующему: 1) ошибки при
списывании со скорописного экземпляра памятника (мне это объ¬
яснение представляется наиболее вероятным); 2) дефекты списка За¬
донщины (по мнению А.А. Зимина, лежащей в основе «Слова») и 3)
ошибки автора «Слова» при использовании текстов летописи и Задон¬
щины. Александр Александрович был уверен, что все эти «темные ме¬
ста» (кроме одного, явно испорченного, о «когане») поддаются объяс¬
нению и истолкованию, и приводит свое понимание их (с. 292-299).
Общий вывод пятой главы: «Изучение языковых особенностей и
„темных мест“ Слова о полку Игореве не дает никаких прочных осно¬
ваний в пользу древности происхождения этого памятника» (с. 301).
Одним этот вывод покажется слишком категоричным, а то и невер¬
ным, других побудит вновь обратиться к изучению проблемы и от¬
ветить на вопросы, поставленные А.А.Зиминым.
Шестую («В поисках автора „Слова о полку Игореве"») и седьмую
(«А.И. Мусин-Пушкин и „Слово о полку Игореве") главы Александр
Александрович посвятил изложению своей концепции времени и
обстоятельств написания «Слова». В шестой главе он обосновывает
свой основной тезис: памятник создан во второй половине XVIII в.
530

Поскольку, как уверен ученый, «Слово» сочинено с использованием
летописей, то это могло произойти не ранее 1767 г., когда были опу¬
бликованы Никоновская и Кенигсбергская летописи. Обращаясь к
самой личности автора «Слова», исследователь полагает, что им мог
быть человек, начитанный в древнерусской литературе и наделен¬
ный большим поэтическим талантом. Его выбор пал на фигуру Иои¬
ля (Ивана) Быковского, получившего хорошее образование в Киево-
Могилянской академии, а затем бывшего в ней инспектором и препо¬
давателем латинского языка. Он провел в стенах Академии время с
1741 по 1758 г. Там и принял постриг. Затем И. Быковский жил и пре¬
подавал в Петербурге. В 1765 г. он был назначен архимандритом чер¬
ниговского Троицкого Ильинского монастыря, где провел десять лет.
Затем указом Екатерины II и распоряжением Синода И. Быковский
был назначен архимандритом Спасо-Ярославского монастыря, где и
провел последние годы жизни, а в 1786 г. по старости и болезни был
уволен на пенсию (с. 307-326).
А.А. Зимин считал, что «Слово о полку Игореве» было написано
И. Быковским между 1770 и 1791 гг. Исследователь ни в коем случае
не думал, что оно было подделкой под старину, но стилизацией, коих
немало было создано как раз во второй половине XVIII в. Ученый
вспоминает «Илью Муромца» Н.М. Карамзина, «Россиаду» М.М. Хе¬
раскова, написанную в те же годы, когда, по мнению Александра Алек¬
сандровича, И. Быковский создал «Слово». Древнерусская тематика
прочно вошла в литературу XVIII в. «Книжно-архаические тенденции
Слова о полку Игореве вполне укладываются в русло развития рус¬
ского литературного языка конца XVIII в.», — пишет А.А. Зимин, за¬
ключая сюжет об авторе «Слова» (с. 334).
Седьмая глава «А.И. Мусин-Пушкин и Слово о полку Игореве» бо¬
лее других обладает детективным сюжетом и способна оживить спо¬
ры о находке и судьбе единственной рукописи Игоревой песни. Она
начинается энергичной и интригующей фразой: «Теперь нам остается
выяснить, как Слово о полку Игореве попало к А.И. Мусину-Пушкину
и почему он выдал его за памятник XII в.» (с. 339). По мнению А.А. Зи¬
мина, именно А.И. Мусин-Пушкин представил поэтическую стилиза¬
цию Иоиля Быковского древним сочинением неизвестного автора.
Александр Александрович справедливо отмечает, что ни время,
ни обстоятельства находки рукописи «Слова» до сих пор полностью
не прояснены. Сам А.И. Мусин-Пушкин по этому поводу сообщал
разноречивые сведения. Вероятно, он присвоил эту рукопись из мо¬
531

настырских книг, полученных им как обер-прокурором святейшего
Синода. Можно доверять, однако, А.И. Мусину-Пушкину в том, что он
получил ее от И. Быковского. Несколько страниц главы посвящено со¬
мнениям А. А. Зимина по поводу зависимости от «Слова» знаменитой
в научной литературе приписки к псковскому Апостолу 1307 г.
Как уже отмечали предшественники А.А. Зимина (например,
А.А. Потебня), А.И. Мусин-Пушкин делал вставки в «Слово», редак¬
тировал, и почти всюду неудачно, эту рукопись. Интересны и сообра¬
жения автора об Екатерининской копии. Исследователь полагает, что
мысль выдать сочинение Быковского за древнюю рукопись родилась у
А.И. Мусина-Пушкина под влиянием произведений Оссиана, хорошо
в то время известных в России. Наконец, осталось неясным даже само
исчезновение рукописи «Слова о полку Игореве». Расхожее мнение о
том, будто она погибла в пожаре Москвы 1812 г., ничем не подтверж¬
дено. Не говорил этого и сам А.И. Мусин-Пушкин. Существует версия,
что эта рукопись была отдана им на время Н.М. Карамзину, застряла у
него и затем затерялась. Но и эта версия не находит документального
подтверждения.
Восьмая и последняя глава труда А.А. Зимина «Судьба Слова о
полку Игореве в научной литературе XIX-XX вв.» содержит обшир¬
ное исследование исторической и литературоведческой науки об этом
произведении, выполненное с подобающими в подобных случаях
полнотой и объективностью. При чтении этой главы убеждаешься,
что смелая и, на первый взгляд, парадоксальная гипотеза А.А. Зими¬
на о написании «Слова о полку Игореве» в XVIII в. оказывается во¬
все не исключительной и даже не первой в научной литературе. Так,
в 20-е гг. XX в. эту мысль высказал М.И. Успенский, который считал
автором «Слова» А.И. Мусина-Пушкина. Последний, по его мнению,
использовал в качестве источников летописи, «Задонщину», «Сказа¬
ние о Мамаевом побоище», а также «Историю» В.Н. Татищева. Фран¬
цузский славист А. Мазон в конце 1930-х гг. также признал «Слово о
полку Игореве» произведением XVIII в. и видел его автора в том же
А.И. Мусине-Пушкине, а позднее — в Н.Н. Бантыш-Каменском. Мне¬
ние А. Мазона в общем разделили некоторые зарубежные лингвисты
и историки литературы (об авторах, живших в СССР, по понятным
причинам не приходится говорить). И если работы М.И. Успенского
не оказали заметного влияния на исследования «Слова о полку Иго¬
реве», то труды А. Мазона, серьезные недостатки которых сознает
А.А. Зимин, по его мнению, сыграли заметную роль в возбуждении
532

интереса к различным аспектам изучения Игоревой песни (с. 423).
Это же можно сказать и о самой книге Александра Александровича.
Полагаю, что в заключение моих заметок об исследовании
А.А. Зиминым «Слова о полку Игореве» стоит кратко изложить свой
взгляд на проблему. Быть может, «Слово» действительно возникло
как авторское произведение и, возможно, не позже конца XIII в. Од¬
нако, как мне кажется, в этом случае оно представляет собой много¬
слойный текст с позднейшими добавлениями, исправлениями и ис¬
кажениями6, чем можно объяснить слишком уж большое для руко¬
писи столь скромного размера количество «темных мест» и ошибок.
Некоторые исследователи (например, А.Н. Робинсон) объясняли это
тем, что «Слово», будучи сразу же записанным, в дальнейшем долгое
время жило жизнью устного произведения, исполняясь на княжеских
съездах, пирах и других публичных церемониях. Вместе с тем нельзя
без достаточных аргументов отбрасывать и версию Александра Алек¬
сандровича о позднем происхождении самого памятника и личности
его автора. В ее пользу свидетельствуют отмеченные исследователем
многочисленные несоответствия исторической основы «Слова» ле¬
тописям, ошибки в терминах, в частности военных, «темные места»
произведения, не опровергнутая (по моему мнению) зависимость
«Слова» от «Задонщины» и многое другое.
Еще раз обращусь к словам О.В. Творогова об этой книге: «А.А. Зи¬
мина нельзя упрекнуть в том, что какая-либо из проблем «словове-
дения», существенная для решения вопроса и атрибуции памятника,
обойдена его вниманием. Его книга — наиболее полный свод возра¬
жений защитникам древности «Слова», и без ответа на все доводы и
сомнения А.А. Зимина нельзя, на мой взгляд, в дальнейшем бестре¬
петно рассуждать о времени создания памятника» (с. 7). А раз так, то
написанной Александром Александровичем книге о «Слове» суждена
долгая жизнь. Дискуссии же, вызванные ее появлением, особенно если
они будут вестись иначе, чем это было в далекие 60-70-е гг., еще более
продлят жизнь труду выдающегося ученого и сегодня, через многие
годы после его создания, остающегося до удивления притягательным
и современным.
6 А.А. Зализняк заметил по этому поводу: «Версия подлинности СПИ (Слова
о полку Игореве. — Н.К.), конечно, не означает предположения о том, что до мо¬
мента печатной публикации (1800) дошел ни в чем не искаженный и никем не под¬
правлявшийся первоначальный текст СПИ. Напротив, это было бы настоящим
чудом» (Зализняк А.А. Слово о полку Игореве. Взгляд лингвиста. М., 2004. С. 6).
533

МАТЕРИАЛЫ К БИБЛИОГРАФИИ*
(2001-2005)
I. СЕРИЙНЫЕ ИЗДАНИЯ
< а > Свод «Древнейшие источники по истории Восточной Европы»
(отв. ред. серии — акад. В. Л. Янин)
1. Мельникова ЕЛ. Скандинавские рунические надписи: Но¬
вые находки и интерпретации. Тексты, перевод, комментарий.
М„ 2001.
2. Глазырина Г.В. Сага об Ингваре Путешественнике: Текст, пере¬
вод, комментарий. М., 2002.
3. Матузова В.И., Назарова E.JI. Крестоносцы и Русь. Конец XII в. —
1270 г.: Тексты, перевод, комментарий. М., 2002.
4. Подосинов А.В. Восточная Европа в римской картографической
традиции: Тексты, перевод, комментарий. М., 2002.
5. Щавелева Н.И. Древняя Русь в «Польской истории» Яна Длуго-
ша (Кн. I—VI): Текст, перевод, комментарий / Под ред. и с доп.
А.В. Назаренко. М., 2004.
< б > Ежегодник «Древнейшие государства Восточной Европы»
(отв. ред. серии с 1994 по 1996 г. — чл.-корр. РАН А.П. Новосельцев,
с 1997 г. — д.и.н. Е.А. Мельникова)
6. ДГ. 1999 г.: Восточная и Северная Европа в средневековье / Отв.
* Составитель И.Г. Коновалова. Как и в предыдущем выпуске, охватывающем
библиографию за 1992-2000 гг. (см.: ДГ. 2000. М., 2003. С. 398-439), «Материалы
к библиографии» не включают указания на научно-популярные работы немоно¬
графического характера, стенограммы выступлений на научных конференциях,
отчеты по научным программам, а также переводы статей на русский язык.
534

ред. тома Г.В. Глазырина. М„ 2001.
7. ДГ. 2000 г.: Проблемы источниковедения / Отв. ред. тома Л.В.
Столярова. М., 2003.
8. ДГ. 2001 г.: Историческая память и формы ее воплощения. М.,
2003.
9. ДГ. 2002 г.: Генеалогия как форма исторической памяти / Отв. ред
тома И.Г. Коновалова. М., 2004.
10. ДГ. 2003 г.: Мнимые реальности в античных и средневековых
текстах / Отв. ред. тома Т.Н. Джаксон. М., 2005.
< в >Материалы ежегодных Чтений памяти
чл.-корр. АН СССР В.Т. Пашуто
«Восточная Европа в древности и средневековье»
(отв. ред. серии с 1992 по 1995 г. — чл.-корр. РАН А.П. Новосельцев,
с 1996 г. — д.и.н. Е.А. Мельникова)
11. ВЕДС: Генеалогия как форма исторической памяти. XIII Чтения
памяти чл.-корр. АН СССР В.Т. Пашуто. Москва, 11-13 апреля
2001 г. Мат-лы конф. М., 2001.
12. ВЕДС: Мнимые реальности в античной и средневековой исто¬
риографии. XIV Чтения памяти чл.-корр. АН СССР В.Т. Пашуто.
Москва, 17-19 апреля 2002 г. Мат-лы конф. / Отв. ред Т.Н. Джак¬
сон. М., 2002.
13. ВЕДС: Автор и его текст. XV Чтения памяти чл.-корр. АН СССР
В.Т. ашуто. Москва, 15-17 апреля 2003 г. Мат-лы конф. М., 2003.
14. ВЕДС: Время источника и время в источнике. XVI Чтения памя¬
ти чл.-корр. АН СССР В.Т. Пашуто. Москва, 14-16 апреля 2004 г.
Мат-лы конф. М., 2004.
15. ВЕДС: Проблемы источниковедения. XVII Чтения памяти чл.-
корр. АН СССР В.Т. Пашуто. IV Чтения памяти д.и.н. А.А. Зими¬
на. Москва, 19-22 апреля 2005 г. Тез. докл. М., 2005. Ч. I—II.
II. МОНОГРАФИИ И СБОРНИКИ СТАТЕЙ
16. Арутюнова-Фиданян В.А. «Повествование о делах армянских»
(VII в.). Источник и время. М., 2004.
17. Бибиков М.В. Визэнтийские источники по истории Древней Руси
и Кавказа. 3-е изд. СПб., 2001.
535

18. Бибиков М.В. Byzantinorossica: Свод византийских свидетельств
о Руси. I. М., 2004.
19. Джаксон Т.Н. Austr t Gordum: Древнерусские топонимы в древне¬
скандинавских источниках. М., 2001.
20. Назаренко А.В. Древняя Русь на международных путях: Междис¬
циплинарные очерки культурных, торговых, политических от¬
ношений IX—XII веков. М., 2001.
21. Норна у источника Судьбы: Сб. статей в честь Е.А. Мельнико¬
вой / Отв. ред. Т.Н. Джаксон. М., 2001.
22. [СтоляроваЛ.В., сост.] Россия и греческий мир в XVI веке / Сост.
С.М. Каштанов и Л.В. Столярова, при участии Б.Л. Фонкича.
М., 2003.
III. ПЕРЕВОДЫ МОНОГРАФИЙ НА РУССКИЙ ЯЗЫК
23. [Матузова В.И., пер.]: Ле Гофф Ж. Людовик IX Святой. М., 2001.
24. [Матузова В.И., пер.]: Бокман X. Немецкий орден. М., 2004.
IV. СТАТЬИ И ТЕЗИСЫ ДОКЛАДОВ
B. А. Арутюнова-Фиданян
25. Армянская православная община в VI—VII вв. // Армения и
Христианский Восток: Тез. докл. международной науч. конф.
СПб., 2001. С. 22-24.
26. Византия VII в. глазами современников (по данным армян¬
ской историографии VII в.) // ВО: Труды российских ученых
к XX Международному конгрессу византинистов. СПб., 2001.
C. 45-73.
27. К.Н. Юзбашян (К юбилею ученого) // ВВ. 2001. Т. 60 (85). С. 234-
236.
28. О толковании глагола Хёугп в § 89 «Повествования о делах армян¬
ских» // Норна у источника Судьбы: Сб. статей в честь Е.А. Мель¬
никовой. М., 2001. С. 11-15.
29. Родовое предание и ранняя историография: Механизмы взаимо¬
действия // ВЕДС. 2001. С. 20-22.
30. Contact Zone: The Conception and the Term (On the Materials of the
Armeno-Byzantine Limitrophes) // XXе Congres international des
536

etudes byzantines: Pre-actes. Paris, 2001. T. III. P. 273.
31. Армения и Византия в VII в.: Синтезная контактная зона // ВВ.
2002. Т. 61 (86). С. 58-70.
32. Великие идеи и великие реликвии христианства в армянской
средневековой историографии // Средновековна христианска
Европа: Изток и Запад/Medieval Christian Europe: East and West.
София, 2002. С. 566-571.
33. Если бы не было Н.Я. Марра // ХВ. СПб., 2003. Т. III. С. 331-343.
34. Фотий и Псевдо-Фотий в переписке с армянами // ВЕДС. 2002.
С. 17-21.
35. Юлианитство и Армянская Церковь (VI—VII вв.) // Ежегодная
Богословская конф. Православного Свято-Тихоновского Богос¬
ловского института: Мат-лы. М., 2002. С. 64-69.
36. Автор «Повествования о делах армянских» и армянская право¬
славная община // Ежегодная Богословская конф. Православ¬
ного Свято-Тихоновского Богословского института: Мат-лы.
М„ 2003. С. 125-130.
37. Греческий язык армянских оригиналов // ВЕДС. 2003. С. 21-25.
38. К вопросу о конфессиональной принадлежности автора «По¬
вествования о делах армянских» (VII в.): Униат или православ¬
ный? // «Индрик»: 10 лет. М., 2003. С. 185-192.
39. К вопросу об армяно-халкидонитской общине VII в. //
ANTIAQPON: К 75-летию Г.Г. Литаврина. СПб., 2003. С. 33-39.
40. Константинополь в средневековой армянской историографии
(V-XI вв.): Историческая перспектива // Историческая роль
Константинополя (В память о 550-летии падения византийской
столицы): Тез. докл. XVI Всероссийской науч. сессии византини¬
стов. М., 2003. С. 3-5.
41. Родовое предание и ранняя историография: «Вторичный эпос» //
ДГ. 2001. М., 2003. С. 9-27.
42. Себеос об Ираклии // Мир Александра Каждана: К 80-летию со
дня рождения. СПб., 2003. С. 150-159.
43. «Narratio de rebus Armeniae» as a Source // International Congress
on Armenian Studies: Armenology Today and Prospects for its Devel¬
opment: Abstracts of Papers. Yerevan, 2003. P. 98-99.
44. Время компилятора // ВЕДС. 2004. С. 6-8.
45. «Повествование о делах армянских» — малоизученный источ¬
ник VII в. // Armenology Today and Prospects for its Development.
Yerevan, 2004. P. 115-127.
537

46. Narratio de rebus Armeniae // Глобус истории. 2004. № 4.
47. К вопросу о региональных анналах в Армении X в. // ВЕДС. 2005.
С. 44-45.
48. Мнимые реальности богословской полемики в Армении IX в. //
ДГ. 2003 г. М., 2005. С. 5-12.
М.В. Бибиков
49. Византийские этнические, родовые и династические генеало¬
гии // ВЕДС. 2001. С. 34-39.
50. Виссарион Никейский; Плифон и возрождение Афинской фило¬
софской школы // Исторический лексикон. XIV-XVI вв. М., 2001.
Кн. 1. С. 222-226.
51. Григорий Палама. Исихазм; Афонское монашество // Там же.
С. 324-331.
52. Иоанн VI Кантакузин. Палеологи. Кантакузины // Там же. С. 606-
609.
53. История экономики и бизнеса в мире сегодня // История эко¬
номики и бизнеса; Мировой опыт и современные проблемы.
М„ 2001. С. 9-15.
54. Категории «Святая Земля», «Святой Град» и «Святая Гора» в
русской оригинальной и переводной литературе XI-XVI в. Roma,
2001 (Препринт: «От Рима к Третьему Риму»: «Святость». Лица
и вещи. От Рима к Константинополю и Москве).
55. Кодекс Анастасия Синаита в Вольфенбюттеле // MOEXOBIA, 1.
М., 2001. С. 121-123.
56. Международная конференция «Христианство на пороге нового
тысячелетия» // ННИ. 2001. № 2. С. 203-205.
57. Первый христианский император // Власов С. Константин Вели¬
кий. М., 2001. С. 5-11 (ЖЗЛ).
58. Предисловие // Бенуа-Мешен Ж. Юлиан Отступник. М., 2001.
С. 5-15 (ЖЗЛ).
59. Славянская лексика в византийских текстах // Славяне и их со¬
седи: Становление славянского мира и Византия в эпоху ран¬
него Средневековья: Сб. тез. XX конф. памяти В.Д. Королюка.
М„ 2001. С. 14-15.
60. Слово об апостоле Андрее Никиты Давида Пафлагона // Нор¬
на у источника Судьбы: Сб. статей в честь Е.А. Мельниковой.
М„ 2001. С. 24-35.
61. Юбилей Б.Л. Фонкича // MOEXOBIA, 1. М., 2001. С. 19-21 (совм.
538

сД.А. Яламасом).
62. Язык и стиль литературы Византии (проблемы изучения) //
Вестник МГУ. Сер. 9: Филология. 2001. № 6. С. 61-69.
63. Un balance between Poetry and Prose, Classic and «Popularity» // XXе
Congres International des Etudes Byzantins: Pre-acts: I. Seances ple-
nieres. Paris, 2001. P. 17-24.
64. Economic and Business History Today // История экономики и биз¬
неса: Мировой опыт и современные проблемы. М., 2001. С. 16-
22.
65. Estonian and Russian Intellectuals in Tartu University: Traditions and
Problems. Helsinki, 2001 (Viroja Venaja-seminaari. Preprint).
66. The German Colony «Nemetskaya Sloboda» in Moscow, 16,h-18th
Centuries // Fiere e mercati nella Integrazione delle economie Europee
secc. XIII-XVIII. Firenze, 2001. P. 909-920.
67. Архивы экономической истории // Проблемы экономической
истории. М., 2002. С. 9-12.
68. Афонские списки византийского прототипа Изборника Святос¬
лава 1073 г. // А се его сребро: Зб1рник праць на пошану чл.-корр.
НАН Украши М.Ф. Котляра з нагоди його 70-р1ччя. Ки1в, 2002.
С. 154-158.
69. Вопросы изучения рецепции византийского права на Руси // Ис¬
точниковедение и историография в мире гуманитарного знания:
Докл. и тез. М., 2002. С. 123-125.
70. Конференция по истории бизнеса в Роттердаме // Проблемы эко¬
номической истории. М., 2002. С. 247.
71. Святость как пространственная категория // ВЕДС. 2002. С. 22-29.
72. Теория и практика предпринимательства переходного периода:
российский опыт //Проблемы экономической истории. М., 2002.
С. 184-187.
73. Russian-Byzantine Ecclesiastical Links in the Context of International
Relations (Viewed from Byzantium) // Medieval Christian Europe:
East and West. Sofia, 2002. P. 537-543.
74. Византийские источники — см. № 466.
75. Греко-латинская полемика по материалам византийских руко¬
писных сборников // Славяне и их соседи: Исторические корни
этно-конфессиональных конфликтов в странах Центральной,
Восточной и Юго-Восточной Европы (Средние века — начало
Нового времени): Тез. докл. XXI конф. памяти В.Д. Королюка.
М., 2003. С. 11-12.
539

76. Обозрение итогов XX Международного конгресса византиноведче-
ских исследований (Париж, 19-25 августа 2001 г.) // ВВ. 2003. Т. 62
(87). С. 201-223 (совм. с Г.Г. Литавриным, Р.М. Шукуровым и др.)
77. Послание Льва (Леона), митрополита Переяславля Русского //
Письменные памятники истории Древней Руси. СПб., 2003.
С. 248-251.
78. Послание патриарха Луки Хрисоверга к вел. кн. Андрею Бого-
любскому // Там же. С. 252-256.
79. Семинар на Малой Бронной // Мир Александра Каждана: К 80-
летию со дня рождения. СПб., 2003. С. 93-106.
80. Становление образа «Святой Руси» в поздне- и поствизантий¬
ской литературе и актах // Чтения памяти проф. Н.Ф. Каптерева:
Мат-лы. М., 2003. С. 9-11.
81. Тексты договоров Руси с греками в свете византийской диплома¬
тической практики // ANTIA12PON: К 75-летию Г.Г. Литаврина.
СПб., 2003. С. 47-56.
82. The Development of Means of Communication and Spread of Informa¬
tion in Eastern Europe, lO^-lT1*1 Centuries // La Storia e l’Economia.
Varese, 2003. Vol. I. P. 127-134.
83. Византийские астрономические и астрологические системы и их
рецепция на Руси (по рукописным материалам) // Вторые чтения
памяти проф. Н.Ф. Каптерева. Мат-лы. М., 2004. С. 3-7.
84. Генезис и парадигматика идеи власти в Византии // Славяне и
их соседи. Репрезентация верховной власти в средневековом об¬
ществе (Центральная Восточная и Юго-Восточная Европа). Тез.
XXII конф. памяти В.Д. Королюка. М., 2004. С. 11-14 (то же в сб.:
Россия-Крым-Балканы: Диалог культур. Екатеринбург, 2004.
С. 73-76).
85. Латинское завоевание Константинополя в свете пророческих
текстов // Византия и Запад (950-летие схизмы христианской
Церкви и 800-летие захвата Константинополя крестоносцами).
М., 2004. С. 21-25.
86. О вечности (Сублимация времени: византийский Эон) // Minus-
cula. К 80-летию А.Я. Гуревича. М., 2004. С. 33-44.
87. Падение Константинополя, Флорентийская Уния // Историче¬
ский лексикон. XIV-XVI вв. М., 2004. Кн. 2. С. 222-227.
88. Проблема генезиса и эволюции византийской аристократии //
Медиевистика и социальная работа. Нижний Новгород, 2004.
С. 49-71.
540

89. Феодор Метохит. Литература Палеологовского ренессанса //
Исторический лексикон. XIV-XVI в. М., 2004. Кн. 2. С. 579-586.
90. Центр и периферия России в отражении средневековых грече¬
ских гео-административных категорий и церковного законода¬
тельства Константинополя. Roma, 2004. Preprint.
91. Arts in the Context of Development of Means of Communication and
Spread of Information (Middle Ages and Early Modern Time in Eu¬
rope) // Artwork Through the Market. The Past and the Present. Brat¬
islava, 2004. P. 55-69.
92. From Commercial Communication to Commercial Integration (Middle
Adges to 17th C.): Views from / towards Eastern Europe // From Com¬
mercial Communication to Commercial Integration. Middle Ages to
19th C. Stuttgart, 2004. P. 13-20.
93. Jakov N. Ljubarskij. Nachrufe // BZ. 2004. Bd. 97. H. 1. S. 517-518.
94. Orbis christianus Orientalis: Сакральное пространство, христиан¬
ское сообщество и духовное наследие // The Twenty Centuries of
Christianity in Georgia. Tbilisi, 2004. P. 92-125.
95. Tempus, xpovo<;, время // ВЕДС. 2004. C. 8-13.
96. Die vergleichende Textologie einiger Werke von Anastasius Sinaites
nach den altesten Handschriften (Mosquensis, Museum Historicum,
olim Bibliotheca Synodalis 265 [Vladimir 197] und Guelferbytanus,
Gudianus gr. 53) und Ausgaben // Philomathestatos [Studies present¬
ed to J. Noret: Orientalia Lovaniensia Analecta 137]. Leuven; Paris;
Dudley, 2004. P. 1-11 (Uitgeverij Paeters en Dep. Oost. Stud.).
97. В поисках «Святой Руси»: от Киева к Царству Московскому (в
свете новых исследований русско-византийских отношений) //
Вестник истории, литературы, искусства. М., 2005. Т. I. С. 159-
173.
98. Византийская «народноязычная» традиция о Руси // ВЕДС. 2005.
С. 45-48.
99. Византийский Зон (AIQN) в диалоге со временем: онтология
вечности // Диалог со временем: Альманах интеллектуальной
истории. М., 2005. Вып. 15. С. 15-36.
100. Греческие акты о поставлении епископов Руси // Общество, го¬
сударство, верховная власть в России в Средние века и раннее
Новое время в контексте истории Европы и Азии (X-XVIII ст.).
М., 2005. С. 134.
101. Греческие рукописные полемические сборники // От Древней
Руси к Новой России. М„ 2005. С. 74-82.
541

102. Исторический опыт межэтнических отношений на евразийском
пространстве. М., 2005 (при участии А.Б. Ваньковой и О.А. Ро¬
дионова).
103. К изучению языка византийской демотической литературы //
ЕТЕФАШБ: Сб. науч. трудов. М., 2005. С. 86-91.
104. Россия в поздне- и поствизантийской литературе и актах //
Ad fontem — У источника: Сб. статей в честь С.М. Каштанова.
М., 2005. С. 276-279.
105. Русь в византийской дипломатии: договоры Руси с греками X в. //
ДР. 2004. Вып. 1 (19). С. 5-15.
106. Слово к читателям // Чернова М.Н. Личность в истории. Россия,
век XVIII. М., 2005. С. 4.
И.В. Ведюшкина
107. Договор 1026 года в восприятии современников и потомков //
Историческое знание и интеллектуальная культура. Мат-лы
науч. конф. Москва, 4-6 декабря 2001 г. М., 2001. С. 192-193.
108. Лексические эквиваленты греческих названий сторон горизон¬
та в древнерусском переводе Хроники Георгия Амартола // СР.
М„ 2001. Вып. 3. С. 82-105.
109. «Римляне», «Ромеи» и «Греки» в древнерусском переводе Хрони¬
ки Георгия Амартола // Норна у источника Судьбы: Сб. статей в
честь Е.А.Мельниковой. М., 2001. С. 36-43.
110. Этногенеалогии в структуре Повести временных лет // ВЕДС.
2001. С. 39-42.
111. Летописные повести о походе Всеволода Большое Гнездо на
Волжскую Булгарию в 1183 г. // ВЕДС. 2002. С. 35-37.
112. Памяти Лидии Николаевны Годовиковой // Улъфелъдт Я. Путе¬
шествие в Россию / Пер. Л.Н. Годовиковой: отв. ред. Дж. Линд и
А.Л. Хорошкевич. М., 2002. С. 26-29.
113. Самоназвание и «чувство-мы»: Формы проявления коллектив¬
ной идентичности в «Повести временных лет» // Культура исто¬
рической памяти: Мат-лы науч. конф. (19-22 сентября 2001 г.).
Петрозаводск, 2002. С. 18-25.
114. «Летописец вскоре» патриарха Никифора с русским продолже¬
нием за Х-ХШ вв. // Письменные памятники истории Древней
Руси. Летописи. Повести. Хождения. Поучения. Жития. Посла¬
ния. Аннотированный каталог-справочник / Под ред. Я.Н. Ща¬
пова. СПб., 2003. С. 49-51.
542

115. Формы проявления коллективной идентичности в Повести вре¬
менных лет // Образы прошлого и коллективная идентичность в
Европе до начала Нового времени. М., 2003. С. 286-310.
116. Экскурс о нравах народов в раннехристианской, византийской и
древнерусской книжности // Межкультурный диалог в истори¬
ческом контексте: Мат-лы науч. конф. М„ 2003. С. 24-26.
117. XV Чтения памяти чл.-корр. АН СССР В.Т. Пашуто «Восточная Ев¬
ропа в Древности и Средневековье» // Диалог со временем. Аль¬
манах интеллектуальной истории. М., 2004. Вып. 11. С. 385-387.
118. Петр Гугнивый и Петр Монг // Диалог со временем. Альманах
интеллектуальной истории. М., 2004. Вып. 12. С. 309-312.
119. Этногенеалогии в Повести временных лет // ДГ. 2002 г. М., 2004.
С. 52-60.
Т.В. Гимон
120. Летописные данные о новгородском семействе Малышевичей:
Конец XII — первая половина XIII в. // Столичные и периферий¬
ные города Руси и России в средние века и раннее новое время
(XI-XVIII вв.). Докл. Второй науч. конф. (Москва, 7-8 декабря
1999 г.). М., 2001. С. 187-196.
121. Палеография и кодикология в современных исследованиях
англо-саксонского летописания // Вспомогательные историче¬
ские дисциплины: Специальные функции и гуманитарные пер¬
спективы. Тез. докл. и сообщ. XIII науч. конф. (Москва, 1-2 фев¬
раля 2001 г.). М., 2001. С. 52-54.
122. Перечни правителей как вид исторических источников: Англо-
Саксонская Англия и Древняя Русь // ВЕДС. 2001. С. 54-59.
123. Приписки на дополнительных листах в Синодальном списке
Новгородской I летописи // Норна у источника Судьбы: Сб. ста¬
тей в честь Е.А. Мельниковой. М., 2001. С. 53-60.
124. О возможностях применения формулярного анализа в источ¬
никоведении русских летописей // Источниковедение и исто¬
риография в мире гуманитарного знания: Докл. и тез. XIV науч.
конф. (Москва, 18-19 апреля 2002 г.). М., 2002. С. 164-167.
125. Английское летописание XI — начала XII в. и новгородское лето-
писание XII-XIII вв.: Проблема отбора событий для фиксации //
Источниковедческая компаративистика и историческое постро¬
ение: В честь О.М. Медушевской: Тез. докл. и сообщ. XV науч.
конф. Москва, 30 января — 1 февраля 2003 г. М., 2003. С. 95-97.
543

126. Атрибуция и локализация летописных текстов при помощи фор¬
мального анализа тематики сообщений (Англия и Русь) // ВЕДС.
2003. С. 51-57.
127. Закономерности в освещении новгородскими летописцами XII—
XIII вв. фактов церковного строительства // ДГ. 2000 г. М., 2003.
С. 326-345.
128. К генеалогии новгородских летописей XIII-XV вв. // Новгород и
Новгородская земля: История и археология: Мат-лы науч. конф.
Новгород, 28-30 января 2003 г. Великий Новгород, 2003. Вып. 17.
С. 231-239.
129. К типологии жанров древнерусского историописания XI-
XIV вв. // Ruthenica. Кшв, 2003. Т. II. С. 172-180.
130. К характеристике летописного перечня новгородских посадни¬
ков // Столичные и периферийные города Руси и России в сред¬
ние века и раннее новое время (XI—XVIII вв.): Проблемы культу¬
ры и культурного наследия: Докл. Третьей науч. конф. (Муром,
17-20 мая 2000 г.). М., 2003. С. 128-136.
131. Новгородское летописание XII-XIII вв.: Проблема отбора собы¬
тий для фиксации // Образы прошлого и коллективная идентич¬
ность в Европе до начала Нового времени. М., 2003. С. 334-348.
132. Сообщения древнерусских летописей XII в. о церковном строи¬
тельстве: Южное и северное летописание // П’ятий конгрес
М1жнародно! асощаци украшнлчв. История. Чершвщ, 2003. Ч. 1.
С. 51-53.
133. Статья 1049 г. Англо-Саксонской хроники: Опыт «микротексто¬
логии» // Homo historicus: К 80-летию со дня рождения Ю.Л. Бес¬
смертного. М., 2003. Кн. 1. С. 385-395.
134. К вопросу о структуре текста русских летописей: Насколько дис¬
кретна погодная статья? // ВЕДС. 2004. С. 30-34.
135. Хронологические формулы англо-саксонских анналов // ВЕДС.
2004. С. 35-41.
136. Как велась новгородская погодная летопись в XII веке? // ДГ.
2003 г. М„ 2005. С. 316-352.
137. Опыт формулярного анализа летописных известий о церковном
строительстве (Новгород, XII — начало XIII века) // Ad fontem — У
источника: Сб. статей в честь С.М.Каштанова. М., 2005. С. 187-204.
138. Процесс работы средневековых летописцев: раннесредневеко¬
вая Англия и Древняя Русь // Общество, государство, верховная
власть в России в Средние века и раннее Новое время в контек¬
544

сте истории Европы и Азии (X-XVIII столетия): Международная
конф., посвящ. 100-летию со дня рождения акад. Л.В.Черепнина.
Москва, 30 ноября — 2 декабря 2005 г.: Тез. докл. и сообщ.: Пре¬
принт. М., 2005. С. 98-100.
139. Русское летописание в свете типологических параллелей (к по¬
становке проблемы) // Жанры и формы в письменной культуре
средневековья. М„ 2005. С. 174-200 (совм. с А. А. Гиппиусом).
Г.В. Глазырина
140. Бьярмаланд в этногеографической картине севера Восточной Ев¬
ропы по данным древнескандинавских источников // XIV Скан¬
динавская конф. М.; Архангельск, 2001. С. 84-86.
141. Легенды о происхождении правящей династии // Norge-Russland
2004/2005. Норвегия и Россия 2004/2005. Rapport fra det histo-
risk-arkeologiske seminaret i St. Petersburg 26-28 april 1999. Мат-лы
историко-археологического семинара в Санкт-Петербурге 26-
28 апреля 1999 г. Oslo, 2001. С. 41-48 (Aktuelle utenrikspolitiske
sporsmal. Rapport 1:2001).
142. О шведской версии «Пряди об Эймунде» // Норна у источника:
Сб. статей в честь Е.А. Мельниковой. М., 2001. С. 61-69.
143. Перечень правителей Швеции в древнеисландской «Саге о Хер-
вёр и конунге Хейдреке» // ВЕДС. 2001. С. 66-71.
144. Правители Руси (Обзор древнескандинавских источников) //ДГ.
1999 г. М., 2001. С. 143-159.
145. Этногеография Восточной Европы в древнескандинавских ис¬
точниках. К вопросу об избирательности исторической памя¬
ти // Культура исторической памяти: Мат-лы науч. конф. (19-
22 сентября 2001 г.). Петрозаводск, 2002. С. 5-11.
146. Heliopolis — «Город солнца» или «Град Христа»? // ВЕДС. 2002.
С. 45-51.
147. The Impact of the Crusades on Saga-Writing: The Saga of Ingvar the
Far-Traveller (Ingvars saga vi'Sforla) // Sagas & Societies. Internation¬
al Conference. Borgarnes, Iceland. September 5.-9. 2002. Preprints.
Borgarnes, 2002. P. 10.
148. Сказитель в Исландии // ВЕДС. 2003. С. 66-70.
149. Скандинавские источники — см. № 466.
150. Трансформация исторических свидетельств в устной традиции
и при записи текста (на материале древнеисландской «Саги об
Ингваре Путешественнике» // ДГ. 2001 г. М„ 2003. С. 28-47.
545

151. On Heliopolis in Yngvars saga vi'dforla // Scandinavia and Christian
Europe in the Middle Ages. Papers of the 12th International Saga Con¬
ference. Bonn/Germany, 28th July — 2nd August 2003 / Ed. by Rudolf
Simek and Judith Meurer. Bonn, 2003. P. 175-178.
152. О генеалогии исландца Торвальда, странствовавшего на Русь в
X веке //ДГ. 2002 г. М., 2004. С. 87-94.
153. О двойном счислении времени в «Саге о гренландцах» // ВЕДС.
2004. С. 41-46.
154. О первой христианской миссии в Исландии //XV Скандинавская
конф. М., 2004. Ч. I. С. 151-154.
155. Travels from Iceland to Constantinople and Rome (c. 1000) // Der Nor-
den im Ausland — das Ausland im Norden. Formung und Transforma¬
tion von Konzepten und Bildern des Anderen vom Mittelalter bis heute.
IASS. 25. Tagung in Wien, 2-7.8.2004. http://www.univie.ac.at/skan-
dinavistik/tagungen/iass-abstr.pdf. P. 12-13.
156. The Viking Age and the Era of the Crusades in Yngvars saga vi'dforla //
Sagas and Societies. 12.02.2004. http://w210.ub.uni-tuebingen.de/
portal/sagas/
157. Несколько замечаний к пряди «Обисландце-сказителе» //Adfon-
tem — У источника. Сб. статей в честь С.М. Каштанова. М., 2005.
С. 133-137.
158. Редакции рассказа о поездке Торвальда Путешественника на
Русь // Общество, государство, верховная власть в России в Сред¬
ние века и раннее Новое время в контексте Европы и Азии (X-
XVIII столетия). Международная конф., посвященная 100-летию
со дня рождения акад. Л.В.Черепнина. Москва, 30 ноября — 2 де¬
кабря 2005 г. Тез. докл. и сообщ. Препринт. М., 2005. С. 104-108.
159. Сказительство в Исландии: от современности к средневековью //
ВЕДС. 2005. Ч. I. С. 60-63.
Т.Н. Джаксон
160. Август Людвиг Шлёцер //Историки России: Биографии. М., 2001.
С. 62-66.
161. Восточноевропейские реки в памятниках древнескандинавской
письменности // Миграции и оседлость от Дуная до Ладоги в
первом тысячелетии христианской эры: Пятые Чтения памяти
А. Мачинской: Мат-лы к чтениям. СПб., 2001. С. 85-88.
162. Герард Фридрих Миллер // Историки России: Биографии. М., 2001.
С. 15-18.
546

163. Ингигерд, жена русского князя Ярослава Мудрого // De mulieribus
illustribus: Судьбы и образы женщин средневековья. СПб., 2001.
С. 5-16.
164. К вопросу о зооантропоморфных символах в архаической моде¬
ли мира (Landvcettir в «Саге об Олаве Трюггвасоне» Снорри Стур¬
лусона) // ВДИ. 2001. № 4. (совм. с А.В. Подосиновым. — см. №
392).
165. Карл Великий, Магнус Добрый и Сверрир Магнус: К вопросу о
происхождении и семантике скандинавского имени Магнус Ц
Карл Великий: Реалии и мифы. М„ 2001. С. 144-156.
166. Magar Харальд Сигурдарсон и Свен Эстридсен (О брачных свя¬
зях и политических альянсах в средневековой Скандинавии) //
ВЕДС. 2001. С. 71-80.
167. О происхождении и семантике скандинавского имени Магнус Ц
XIV Скандинавская конф. М.; Архангельск, 2001. С. 89-90.
168. О термине polutasvarf у Снорри Стурлусона // Норна у источника
Судьбы: Сб. статей в честь Е.А. Мельниковой. М., 2001. С. 106-113.
169. «Они любили друг друга тайной любовью»: Беллетризация исто¬
рического факта или его отражение? (Древнескандинавские ис¬
точники об Ингигерд, жене русского князя Ярослава Мудрого) //
Историческое знание и интеллектуальная культура: Мат-лы
науч. конф. М., 2001. С. 120-123.
170. Система речных путей Восточной Европы в представлении сред¬
невековых скандинавов // Великий Волжский путь: Мат-лы Кру¬
глого стола и Международного науч. семинара. Казань, 28-29 ав¬
густа 2000 года. Казань, 2001. С. 110-122.
171. Kan Odins Asgard finnes? // Aftenposten. 10 april 2001. S. 9.
172. Vikings in the East: On the Old Norse System of Spatial Orientation //
The Vikings: Navigators, Discoverers, Creators. Papers from an Inter¬
national conference held at «St. Kliment Orhidski» University of Sofia
(May 15th - 17th 2000). Sofia, 2001. P. 143-149.
173. Еще раз о Ладоге и «Ладожской волости» // Ладога и Северная
Евразия от Байкала до Ла-Манша: Связующие пути и организу¬
ющие центры. Шестые чтения памяти А. Мачинской: Мат-лы к
чтениям. СПб., 2002. С. 149-151.
174. Можно ли локализовать Асгард и стоит ли это делать? // Инже¬
нер. 2002. № 8. С. 38-40.
175. На восток в Хольмгард: Балтийско-Волховский отрезок пути из
варяг в греки // Родина. 2002. № 11-12. С. 27-29.
547

176. Русь глазами средневековых скандинавов // Мир истории. 2002.
№ 4/5. С. 48-58.
177. Bjarmaland Revisited // Acta Borealia. 2002. № 2. P. 165-179.
178. Ultima Thule: Обретение реальности // ВЕДС. 2002. С. 58-63.
179. Зятья, шурины, тести, и прочие magar (брачные связи в освеще¬
нии древнескандинавских источников) // Homo historicus. Сбор¬
ник научных статей в честь Ю.Л. Бессмертного. М., 2003. Кн. 1.
С. 723-728.
180. К вопросу о культурной адаптации иноязычного текста в древне¬
исландской литературе // ВЕДС. 2003. С. 80-85.
181. Константинополь в картине мира средневековых скандинавов //
Историческая роль Константинополя (В память о 550-летии
падения византийской столицы). Тез. докл. XVI Всероссийской
науч. сессии византинистов. М., 2003. С. 19-21.
182. Крещение Харальда Гормссона в сагах и хрониках: к истории
формирования сюжета //ДГ. 2001 г. М., 2003. С. 234-271.
183. Ладога и Ладожская волость в исландских сагах и скальдических
стихах //Ладога и истоки российской государственности и куль¬
туры. СПб., 2003. С. 166-172.
184. О скандинавских браках Ярослава Мудрого и его потомков //
Александр Гордон. Научный альманах. 2003. № 1. С. 53-64.
185. Скандинавские источники — см. № 466.
186. «Три реки текут с востока через Гардарики, и самая большая река
та, что находится посредине» // Ладога — первая столица Руси:
1250 лет непрерывной жизни: Седьмые чтения памяти А. Ма-
чинской: Сб. статей. СПб., 2003. С. 37-44.
187. Cardinal points in the Weltbild of medieval Scandinavians: Seman¬
tics of the ‘east’ // Мат-лы международной конф., посвященной
100-летию со дня рождения проф. М.И. Стеблин-Каменского.
10-12 сентября 2003 г. СПб., 2003. С. 296-300 (совм. с А.В. Подо¬
синовым. — см. № 407).
188. The famous landvcettir episode (OlTrygg33): a paradox of Icelandic
religious consciousness? // Scandinavia and Christian Europe in the
Middle ages: Papers of The 12th International Saga Conference. Bonn,
2003. P. 244-249 (совм. с А.В. Подосиновым. — см. № 408).
189. The Image of Old Rus in Old Norse Literature (a place-name study) //
Middelalderforum. Oslo, 2003. № 1-2. P. 29-56.
190. [Научн. ред.]: Йоун P. Хъяулъмарссон. История Исландии / Пер.
с англ. М„ 2003.
548

191. [Научн. ред.]: Хелле К., Дюрвик С., Даниелъсен R, Ховланн Э., Грён-
ли Т. История Норвегии. От викингов до наших дней / Пер. с англ.
М., 2003.
192. Брачные связи в средневековой Скандинавии (датские правите¬
ли XI — середины XII века по «Саге о Кнютлингах») // ДГ. 2002 г.
М„ 2004. С. 95-101.
193. Брачные связи и политические альянсы в средневековой Скан¬
динавии //XV Скандинавская конф. М., 2004. Ч. I. С. 156-158.
194. Бьярмия — легенды и действительность // Россия — Норвегия.
Сквозь века и границы. М., 2004. С. 31-33.
195. Из Рима в Иерусалим с остановкой в Ладоге // Ладога и Глеб Ле¬
бедев. Восьмые чтения памяти А. Мачинской. Старая Ладога,
21-23 декабря 2003 г. Сб. статей. СПб., 2004. С. 320-332.
196. Норвежские конунги на Руси // Россия — Норвегия. Сквозь века
и границы. М., 2004. С. 44-46.
197. «Норманнский вопрос» // Россия — Норвегия. Сквозь века и гра¬
ницы. М., 2004. С. 34-35.
198. Семантика востока в картине мира древних скандинавов //
MINUSCUL А. К 80-летию А.Я. Гуревича. М., 2004. С. 86-99 (совм.
с А.В. Подосиновым — см. № 413).
199. Церковь св. Олава в Новгороде // Россия — Норвегия. Сквозь
века и границы. М., 2004. С. 47-48.
200. At афуби tali: об использовании христианского летосчисления в
исландско-норвежском историописании ХП-ХШ веков // ВЕДС.
2004. С. 57-60.
201. Bjarmeland — legender og virkelighet // Norge — Russland. Naboer
gjennom 1000 ar. Oslo, 2004. S. 38-39.
202. Norge og Rus-riket i vikingtiden — Normannennersporsmalet // Ibid.
S. 40-41.
203. Norge og Rus-riket i vikingtiden — Norskekongen i Gardarike // Ibid.
S. 46-47.
204. Norge og Rus-riket i vikingtiden — Olavskirken i Novgorod // Ibid. S. 48.
205. On the Date of the First Russian-Norwegian Border Treaty // Acta Bo-
realia. 2004. № 2. P. 87-97.
206. [Отв. ред.]: Россия — Норвегия. Сквозь века и границы. М., 2004.
207. [Ред.]: Norge — Russland. Naboer gjennom 1000 ar. Oslo, 2004.
208. Восточноевропейские речные пути на «ментальной карте» сред¬
невекового скандинава // Ad fontem — У источника: Сб. статей в
честь С.М. Каштанова. М., 2005. С. 126-132.
549

209. The Fantastic in the Kings’ Sagas // http://www.dur.ac.uk/medieval.
www/sagaconf/jackson.htm
210. On the Date of the First Russian-Norwegian Border Treaty (reprinted
from Acta Borealia. 2004. № 2. P. 87-97) // Tatjana N. Jackson, Jens
Petter Nielsen (eds.). Russia — Norway: Physical and Symbolic Borders.
Moscow: Jazyki slavjanskoj kul’tury, 2005. P. 17-28.
211. The Relations of the Eastern Baltic Lands with Scandinavia in the Light
of Place-Name Study // Riga und der Ostseeraum. Von der Grundung
1201 bis in die Friihe Neuzeit (Tagungen zur Ostmitteleuropa-For-
schung, Bd. 22) / Ilgvars Misans und Horst Wernicke (Hg.). Marburg,
2005. S. 1-9.
212. Russian History, Icelandic Sagas and Russian Historiography of the
Eighteenth to Early Twentieth Centuries // Dialogues with Tradition:
Studying the Nordic Saga Heritage (Nordistica Tartuensia 14). Tartu,
2005. P. 15-44.
213. Ultima Thule в западноевропейской и исландской традициях //
ДГ. 2003 г. М., 2005. С. 63-72.
214. Ultima Thule in West European and Icelandic Traditions // Northern
Studies. The Journal of the Scottish Society for Northern Studies. 2005.
Vol. 39. P. 12-24.
215. [Отв. ред.]: Russia — Norway: Physical and Symbolic Borders / Ed.
Tatjana N. Jackson, Jens Petter Nielsen. Moscow, 2005.
T.M. Калинина
216. Арабские ученые о нашествии норманнов на Севилью в 844 г. //
ДГ. 1999 г. М„ 2001. С. 190-210.
217. «Архонт» и «глава глав» славян // Славяне и их соседи: Станов¬
ление славянского мира и Византия в эпоху раннего средневеко¬
вья: Сб. тез. XX конф. памяти В.Д. Королюка. М., 2001. С. 37-39.
218. Верования населения Крыма хазарской эпохи и вопрос веротер¬
пимости у хазар // Взаимоотношения религиозных конфессий
в многонациональном регионе: История и современность: III
Международная Крымская конф. по религиоведению: Тез. докл.
и сообщ. Севастополь, 2001. С. 19-21.
219. Восточноевропейские народы в ряду генеалогических легенд
средневековых арабских сочинений // ВЕДС. 2001. С. 90-94.
220. Ирланда // Норна у источника Судьбы: Сб. статей в честь Е. А. Мель¬
никовой. М., 2001. С. 150-157.
221. «Китаб ат-танбих ва-л-ишраф» (Книга предупреждения и пере¬
550

смотра) арабского ученого X в. ал-Масуди // Вестник РГНФ. 2001.
№ 1. С. 14-21.
222. Меотис в средневековой арабской географии // V Сходознавч1
читання А. Кримського: Тези доповщей м1жнародно! науково!
конференцн. Кшв. 10-12 жовтня 2001 р. Кшв, 2001. С. 62-63.
223. Меховая торговля в Приволжском бассейне по данным арабских
ученых IX-X вв. // Великий Волжский путь: Мат-лы Круглого
стола и Международного науч. семинара. Казань, 28-29 августа
2000 г. Казань, 2001. С. 194-198.
224. Морские пути русов, маджусов, урдуманийа // XIV Скандинав¬
ская конф. М.; Архангельск, 2001. С. 91-92.
225. «Великан» Ибн Фадлана и легенды о гигантах // ВЕДС. 2002.
С. 91-96.
226. Ал-Мас‘уди о «реке Хазар» // VI Сходознавчи читання А. Кримсь¬
кого. Тези доповщей м1жнародно1 науково! конференцн. Кшв.
30-31 жовтня 2002 р. Кшв, 2002. С. 13-15.
227. Употребление этникона ал-хазар в арабо-персидских источниках
IX-X вв. // Хазарский альманах. Харьков, 2002. Т. 1. С. 41-51.
228. Хазары и тюрки в восприятии средневековых арабо-персидских
ученых // Хазары: Второй Международный коллоквиум. Тез.
докл. и сообщ. М., 2002. С. 46-49.
229. Этиологическая и этимологическая легенды персидского пи¬
сателя XI в. Гардизи о славянах // Славяноведение. 2002. № 4.
С. 68-73.
230. East European rulers' titles according to the information of the Arabic-
Persian geographers of the 9th-10lh centuries // Иерархия и власть
в истории цивилизаций. Вторая международная конф. (Санкт-
Петербург, 4-7 июля 2002 г.). Тез. докл. /Hierarchy and Power in
the History of Civilizations. Second International Conference (St.-Pe-
tersburg, July 4-7,2002. Abstracts. Moscow, 2002. P. 61-62.
231. Волга в географической номенклатуре арабо-персидских ученых
IX-X вв. // Сб. РИО. М., 2003. Т. 7 (155): Россия и мусульманский
мир. С. 25-37.
232. Восточные источники о древнерусской государственности
(К статье К. Цукермана «Два этапа формирования Древнерусско¬
го государства») // Славяноведение. 2003. № 2. С. 15-19.
233. Два славянских города по данным восточных источников // Сто¬
личные и периферийные города Руси и России в средние века и
раннее новое время (XI—XVIII вв.): Проблемы культуры и куль¬
551

турного наследия: Докл. Третьей науч. конф.: Сб. статей. М., 2003.
С. 64-76.
234. Интерпретация некоторых известий о славянах в «Анонимной
записке» //ДГ. 2001 г. М., 2003. С. 204-216.
235. Ал-Йа‘куби о потомках Яфета // VII Сходознавчи читання А. Кри-
мського. Тези доповщей м1жнародно! науково! конференцн. Ки1в,
2003. С. 31-33.
236. Ал-Мас‘уди о Константинополе // Историческая роль Констан¬
тинополя (В память о 550-летии падения византийской столи¬
цы). Тез. докл. XVI Всероссийской науч. сессии византинистов.
М., 2003. С. 31-34.
237. Метод работы средневековых арабских географов (на примере из¬
вестий о реках Аральского бассейна) // ВЕДС. 2003. С. 104-108.
238. XIV Чтения памяти члена-корреспондента АН СССР В.Т. Пашуто
«Восточная Европа в античности и средневековье» // Диалог со
временем. Альманах интеллектуальной истории. М., 2003. Вып.
10. С. 358-364 (совм. с Е.А. Мельниковой. — см. № 323).
239. Восприятие времени ал-Мас‘уди // ВЕДС. 2004. С. 67-71.
240. Генеалогии восточноевропейских народов в историческом со¬
знании средневековых арабских писателей //ДГ. 2002 г. М., 2004.
С. 102-113.
241. Иерархия восточноевропейских правителей по данным арабо¬
персидских географов X в. // Славяне и их соседи: Репрезента¬
ция верховной власти в средневековом обществе (Центральная,
Восточная и Юго-Восточная Европа). Тез. XXII конф. памяти
В.Д. Королюка. М., 2004. С. 30-33.
242. Некоторые наблюдения над текстами Ибн ал-Факиха и Агапия
Манбиджского // VIII Сходознавчи читання А.Кримського. Тези
доповщей м1жнародно! науково! конференцн. Ки!в, 2-3 червня
2004. Кшв, 2004.
243. Ра’ис ар-ру’аса' ас-сакалиба и apxroov tojv ХкХсфрушу // Славяне
и их соседи. М., 2004. Вып. 11: Славянский мир между Римом и
Константинополем. С. 44-52.
244. Река Танаис как граница между Азией и Европой в средневековых
географических воззрениях // Евразия. Этнокультурное взаимо¬
действие и исторические судьбы. Тез. докл. науч. конф. Москва,
16-19 ноября 2004 г. М., 2004. С. 238-241.
245. Система «климатов» в арабской географии // Международный
конгресс востоковедов (ICANAS XXXVII). Тезисы. Москва, 2004.
552

С. 683-684 / Systems of «climates» in the Arabian geography // In¬
ternational Congress of Asian and North African Studies (ICANAS
XXXVII). Abstracts. M., 2004. P. 682-683.
246. Азовское море в античной, средневековой европейской и араб¬
ской картографии // Ad fontem — У источника. Сб. статей в честь
С.М. Каштанова. М., 2005. С. 108-119 (совм. с А.В. Подосино¬
вым — см. № 415).
247. Арабский писатель ал-Мас‘уди о христианских святынях Иеру¬
салима // Культ святых мест в древних и современных религиях.
VII Международная Крымская конф. по религиоведению. Тез.
докл. и сообщ. Севастополь, 16-20 мая 2005 г. Севастополь, 2005.
С. 25-26.
248. Бурджан, ас-сакалиба, ал-абар // ВЕДС. 2005. Ч. I. С. 86-89.
249. Рассказы арабских путешественников Ибн Фадлана и Абу Ха¬
мида ал-Гарнати о великане в Поволжье // ДГ. 2003 г. М., 2005.
С. 91-101.
250. Ал-Хазар и ас-сакалиба: контакты. Конфликты ? // Хазары /
Khazars. Иерусалим; М., 2005. С. 101-110.
251. Ал-хазар и ат-турк в произведениях средневековых арабо¬
персидских ученых // Там же. С. 251-258.
И.Г. Коновалова
252. Город Росия/Русийа в XII в. // ВО: Труды российских ученых
к XX Международному конгрессу византинистов. СПб., 2001.
С. 128-140.
253. «Дом мудрости» в Багдаде // Историческое знание и интеллекту¬
альная культура: Мат-лы науч. конф. М., 2001. С. 190-192.
254. К толкованию топонима «Бутар» у ал-Идриси // V Сходознавч1
читання А. Кримьского: Тези доповщей м!жнародно! науково!
конференцп. Ки1в 10-12 жовтня 2001 р. Ки1в, 2001. С. 66-67.
255. О возможных источниках заимствования титула «каган» в Древ¬
ней Руси // Славяне и их соседи. М., 2001. Вып. 10: Славяне и ко¬
чевой мир. С. 108-135.
256. Прилагательные «внешний»/«внутренний» при хоронимах у
Константина Багрянородного // Славяне и их соседи: Становле¬
ние славянского мира и Византия в эпоху раннего средневеко¬
вья: Сб. тез. XX конф. памяти В.Д. Королюка. М., 2001. С. 51-52.
257. Русы на Каспии в IX — первой половине X в. (К вопросу о соста¬
ве участников каспийских походов) // Великий Волжский путь:
553

Мат-лы Круглого стола и Международного науч. семинара. Ка¬
зань, 28-29 августа 2000 года. Казань, 2001. С. 164-172.
258. Состав рассказа об «острове русов» в сочинениях арабо¬
персидских авторов X-XVI вв. // ДГ. 1999 г. М., 2001. С. 169-189.
259. Топоним как способ освоения пространства («Русская река» ал-
Идриси) // Диалог со временем: Альманах интеллектуальной
истории. М., 2001. Вып. 6. С. 192-219.
260. Функции этногенеалогий в средневековых арабо-персидских ис¬
точниках //ВЕДС. 2001. С. 94-99.
261. Хорезм и Восточная Европа // Норна у источника Судьбы: Сб.
статей в честь Е.А. Мельниковой. М., 2001. С. 183-190.
262. Этнонимы сакалиба, рус и варанк в средневековой арабо¬
персидской литературе // XIV Скандинавская конф. М.; Архан¬
гельск, 2001. С. 94-95.
263. Арабские гидронимы Восточной Европы // ВЕДС. 2002. С. 111—
114.
264. Поход Святослава на Восток в контексте борьбы за «хазарское
наследство» // STRATUM plus: Культурная антропология. Ар¬
хеология. 2000. № 5. СПб.; Кишинев; Одесса; Бухарест, 2002.
С. 226-235.
265. Христианство в Хазарии // Хазары: Второй Международный
коллоквиум. Тез. докл. и сообщ. М., 2002. С. 58-61.
266. Этногенеалогий и природа исторической памяти (на материале
средневековых арабо-персидских источников) Ц Культура истори¬
ческой памяти. Мат-лы науч. конф. Петрозаводск, 2002. С. 11-18.
267. The title of qagan among the Slavs // Иерархия и власть в истории
цивилизаций. Вторая международная конф. (Санкт-Петербург,
4-7 июля 2002 г.). Тез. докл. / Hierarchy and Power in the History
of Civilizations. Second International Conference (St.-Petersburg, July
4-7,2002. Abstracts. M., 2002. P. 65.
268. Азовское море в арабской географии XII-XIV вв. // ВЕДС. 2003.
С. 121-125.
269. Восточные источники — см. № 466.
270. Избирательность памяти: Рассказ мусульманских авторов «о
принятии русами ислама» // Образы прошлого и коллектив¬
ная идентичность в Европе до начала Нового времени. М., 2003.
С. 321-333.
271. Место Константинополя в картине мира арабских географов
X в. // Историческая роль Константинополя (В память о 550-
554

летии падения византийской столицы). Тез. докл. XVI Всерос¬
сийской науч. сессии византинистов. М., 2003. С. 39-43.
272. Падение Хазарии в исторической памяти разных народов // ДГ.
2001 г. М., 2003. С. 171-190.
273. Славяне и тюрки в этногенеалогиях средневековых арабо¬
персидских авторов //ТС. 2002: Россия и тюркский мир. М., 2003.
С. 281-291.
274. Черное море в описании Абу-л-Фиды // Сб. РИО. М., 2003. Т. 7
(155): Россия и мусульманский мир. С. 51-57.
275. Административно-политическая структура Халифата глазами
византийцев («Внутренняя Персия» Константина Багрянород¬
ного) // Славяне и их соседи. М., 2004. Вып. 11. С. 39-43.
276. Восточноевропейские топонимы средневековых арабских гео¬
графов / East European Toponyms of Medieval Arabic Geographers //
Международный конгресс востоковедов: ICANAS XXXVII: Тези¬
сы. M., 2004 / International Congress of Asian and North African
Studies XXXVII. Moscow, 2004. C. 84-85.
277. Описание Днепра в сочинении Абу-л-Фиды (XIV в.) // VIII Схо-
дознавчи читання А. Кримського: Тези доповщей м1жнародно!
науково! конференцп. Ки1в, 2004. С. 9-10.
278. Современность и «древние времена» в представлении арабского
географа Абу-л-Фиды (XIV в.) // ВЕДС. 2004. С. 85-89.
279. Физическая география Восточной Европы в географическом со¬
чинении Ибн Са’ида // ДГ. 2002 г. М., 2004. С. 214-235.
280. Хазары по данным мусульманских источников XII-XIV вв. // Ев¬
разия: Этнокультурное взаимодействие и исторические судьбы:
Тез. докл. науч. конф. М., 2004. С. 244-247.
281. Бассейн Днепра в арабской географии XII-XIV вв. // Ad fontem — У
источника: Сб. статей в честь С.М. Каштанова. М., 2005. С. 120-125.
282. Восточная Европа в географическом сочинении Абу-л-Фиды //
Славяноведение. 2005. № 2. С. 85-95.
283. Город Русийа в арабской географии XII-XIV вв. // ДГ. 2003 г.
М., 2005. С. 102-106.
284. К вопросу об источниках Ибн Фадлана о народах Восточной Ев¬
ропы // Хазарский альманах. Киев; Харьков, 2005. Т. 4. С. 35-42.
285. О характере преемственности географических сочинений ал-
Идриси, Ибн Саида и Абу-л-Фиды // ВЕДС. 2005. Ч. I. С. 92-95.
286. Северное Причерноморье в арабской географии XIII—XIV вв. //
ВИ. 2005. № 1. С. 93-104.
555

В.И. Матузова
287. Борьба за Полоцк в «Новой прусской хронике» Виганда Марбург¬
ского // Норна у источника Судьбы: Сб. статей в честь Е.А. Мель¬
никовой. М., 2001. С. 254-258.
288. Место философской традиции средневековья в концепции фило¬
софии истории Эриха Калера // Диалог со временем: Альманах
интеллектуальной истории. М., 2001. Вып. 5. С. 116-123.
289. Mental Frontiers: Prussians as Seen by Peter von Dusburg // Cru¬
sade and Conversion on the Baltic Frontier. 1150-1500. Leeds, 2001.
P. 253-259.
290. Zur Rezeption des Deutschen Ordens in Russland // Vergangenheit
und Gegenwart der Ritterorden: Die Rezeption der Idee und die Wirk-
lichkeit / Hrsg. Z. Nowak, R. Czaja. Toruri, 2001. S. 133-144 (Uni-
versitatis Nicolai Copernici. Ordines militares. Colloquia Torunensia
Historica. Bd. XI).
291. Видения в литературных памятниках Немецкого Ордена (XIII—
XIV вв.) //ВЕДС. 2002. С. 138-143.
292. «Книга Отцов Церкви» — памятник литературы Немецкого ор¬
дена: автор как член корпорации //ВЕДС. 2003. С. 152-156.
293. Создание исторической памяти: ранние исторические сочинения
Тевтонского ордена в Пруссии //ДГ. 2001 г. М., 2003. С. 272-277.
294. Тевтонская угроза: Галицко-Волынская Русь и крестоносцы //
Родина. 2003. № 11. С. 34-37.
295. Об авторе // Бокман X. Немецкий орден. М., 2004. С. 5-8.
296. От переводчика // Бокман X. Немецкий орден. М., 2004. С. 9-10.
297. Средневековый Немецкий орден в современной международной
историографии // ДГ. 2002 г. М., 2004. С. 296-310.
298. Время в «Хронике земли Прусской» Петра из Дусбурга // ВЕДС.
2004. С. 124-131.
299. Видения в литературных памятниках Немецкого ордена (XIII—
XIV вв.) // ДГ. 2003 г. М., 2005. С. 143-150.
300. XII конференция из цикла «Ordines militares» // Вестник РОИИ.
2005. Вып. 1 (8).
ЕЛ. Мельникова
301. Древнескандинавские итинерарии в Рим, Константинополь и
Святую Землю //ДГ. 1999 г. М., 2001. С. 363-436.
302. Карл Великий в древнескандинавской литературе // Карл Вели¬
кий: Реалии и мифы. М., 2001. С. 157-169.
556

303. От редколлегии // ДГ. 1999 г. М., 2001. С. 3-8.
304. Предания о чудесах св. Олава Норвежского и его почитание в
Новгороде // Мат-лы международной конф. «Христианство на
пороге нового тысячелетия». М.; Воронеж, 2001. С. 94-100.
305. Реминисценции скандинавского язычества в преданиях Пове¬
сти временных лет // XIV Скандинавская конф. М.; Архангельск,
2001. С. 99-102.
306. Сказание о призвании варяжских князей // Письменные памят¬
ники Древней Руси / Я.Н. Щапов. М., 2001. С. 60-64.
307. The Beginnings of Diplomatic Relations between Russia and Norway //
Норвегия и Россия 2004/2005. Norge-Russland 2004/2005. Oslo,
2001. S. 49-61.
308. Варяжская доля: Скандинавы в Восточной Европы: Хронологиче¬
ские и региональные особенности /''Родина. 2002. № 11-12. С. 30-33.
309. Легенда о Кие: О структуре и характере летописного текста // А
се его сребро: Зб1рник праць на пошану чл.-корр. НАН Украшы
М.Ф.Котляра з нагоди його 70-р1ччя. Кшв, 2002. С. 9-16.
310. Первые русские князья: О принципах реконструкции летопис¬
цем ранней истории Руси // ВЕДС. 2002. С. 143-151.
311. Поход Ингвара в шведских рунических надписях: Приложение
Шведские рунические памятники в честь участников похода
Ингвара // Глазырина Г.В. Сага об Ингваре Путешественнике:
Текст, перевод, комментарий. М., 2002. С. 169-190,382-421.
312. Зарубежные источники по истории Руси как предмет исследова¬
ния — см. № 467.
313. Историческая память в устной и письменной традициях (Повесть
временных лет и «Сага об Инглингах») // ДГ. 2001 г. М., 2003.
С.48-92.
314. Ладога и формирование Балтийско-Волжского пути // 1250 лет
Ладоге: Ладога и истоки российской государственности и куль¬
туры. СПб., 2003. С. 157-165.
315. Нестор и Снорри Стурлусон: устная историческая традиция в
раннем историописании // Источниковедческая компаративи¬
стика и историческое построение: Тез. докл. и сообщ. XV науч.
конф. М., 2003. С. 213-215.
316. Олег Вещий: к проблеме адаптации скандинавских культурных
традиций в Древней Руси // Мат-лы международной конф., по¬
священной 100-летию со дня рождения проф. М.И. Стеблин-
Каменского. СПб., 2003. С. 354-362.
557

317. Предания о первых русских князьях: скандинавские культур¬
ные традиции в восточнославянской среде // Межкультурный
диалог в историческом контексте: Мат-лы науч. конф. М., 2003.
С. 19-21.
318. Предисловие //ДГ. 2001 г. М., 2003. С. 3-8.
319. Свеаланд и Гуталанд в процессе образования Древнешведского
государства // Славяне и их соседи: Исторические корни этно-
конфессиональных конфликтов в странах Центральной, Восточ¬
ной и Юго-Восточной Европы (Средние века — начало Нового
времени): Тез. докл. XXI конф. памяти В.Д. Королюка. М., 2003.
С. 53-58.
320. Скандинавские источники — см. № 466.
321. Скандинавские паломники в Константинополе // Историческая
роль Константинополя (В память о 550-летии падения визан¬
тийской столицы). Тез. докл. XVI Всероссийской науч. сессии ви¬
зантинистов. М., 2003. С. 75-78.
322. Устная историческая традиция в раннем историописании: «По¬
весть временных лет» и «Сага об Инглингах» // ВЕДС. 2003.
С.156-162.
323. XIV Чтения памяти члена-корреспондента АН СССР В.Т. Пашуто
«Восточная Европа в античности и средневековье» // Диалог со
временем. Альманах интеллектуальной истории. М., 2003. Вып.
10. С. 358-364 (совм. с Т.М. Калининой — см. № 238).
324. The Cultural Assimilation of the Varangians in Eastern Europe from
the Point of View of Language and Literacy // Runica — Germanica —
Medievalia. Berlin; N. Y., 2003. P. 454-465.
325. The Incorporation of Oral Historical Tradition in the Early History
Writing: Snorri’s Ynglingasaga and Nestor’s Primary Chronicle // Sagas
and Societies / Ed. Tuebingen: http://w210.ub.uni-tuebingen.de/por-
tal/sagas/
326. Reminiscences of Old Norse Myths, Cults and Rituals in Old Russian
Culture and Literature // Old Norse Myths, Literature and Society /
M. Clunies Ross. Viborg, 2003. P. 66-86.
327. Западная Балтика в формировании системы коммуникаций
Балтийского региона к эпохе викингов // Великий Волжский
путь: Мат-лы П-го этапа Международной научно-практической
конф. «Великий Волжский путь», Санкт-Петербург — Сток¬
гольм — Санкт-Петербург. 5-14 августа 2002 г. Казань, 2004.
Ч. II. С. 18-29.
558

328. Вступление норманнов в дипломатические отношения с Франк¬
ской империей // Historia animata. Памяти О.И. Варьяш. М., 2004.
Ч. 3. С. 22-38.
329. Предисловие // ДГ. 2002 г. М., 2004. С. 3-5.
330. The Lists of Old Norse Personal Names in the Russian-Byzantine Treaties
of the Tenth Century // NORNA. Studia anthroponymica Scandinavica.
Tidskrift for nordisk personnamnsforskning. Uppsala, 2004. B. 28.
331. Свеаланд и Гаутланд в процессе образования единого Шведского
государства //XV Скандинавская конф. М., 2004. Ч. 1. С. 174-176.
332. Византия в скандинавских рунических надписях // ВВ. М., 2005.
Т. 64. С. 160-180.
333. К истории формирования летописной статьи 6463 г. // Общество,
государство, верховная власть в России в Средние века и раннее
Новое время в контексте истории Европы и Азии (X-XVIII сто¬
летия). Международная конф., посвященная 100-летию со дня
рождения акад. Л.В. Черепнина. Москва, 30 ноября — 2 декабря
2005 г. Тез. докл. и сообщений. Препринт. М., 2005. С. 119-121.
334. «Мнимые реальности» средневековой географии // ДГ. 2003 г.
М., 2005. С. 151-164.
335. Мотив военного похода в сказаниях о первых русских князьях в
Повести временных лет // ВЕДС. 2005. Ч. 1. С. 112-115.
336. Олгъ/Ольгъ/Олег <Helgi> Вещий: К истории имени и прозвища
первого русского князя // Ad fontem — У источника. Сб. статей в
честь С.М. Каштанова. М., 2005. С. 138-146.
337. Сюжет смерти героя «от коня» в древнерусской и древнесканди¬
навской традициях // От Древней Руси к новой России. Юбилей¬
ный сборник, посвященный чл.-корр. РАН Я.Н. Щапову. М., 2005.
С.95-108.
338. Varangians and the Advance of Christianity to Rus in the Ninth and
Tenth Centuries // Ostliga kyrkoinflutande i Norden / H. Janson.
Gothenburg, 2005. P. 87-124.
A.B. Назаренко
339. Империя Карла Великого — идеологическая фикция или полити¬
ческий эксперимент? // Карл Великий: реалии и мифы. М., 2001.
С. 11-24.
340. Немцы в окружении св. Мефодия? // ВО: Труды российских уче¬
ных к XX Международному конгрессу византинистов. СПб., 2001.
С. 118-127.
559

341. Об одном эпизоде венгерской политики Ярослава Мудрого //
Норна у источника Судьбы: Сб. статей в честь Е.А. Мельниковой.
М„ 2001. С. 268-281.
342. Русское национально-государственное самосознание между Цар¬
ством и Церковью // Восточнохристианская цивилизация и вос¬
точнославянское общество в современном мире. М., 2001. С. 76-96.
343. Скандинавская марка и древнерусская гривна серебра // Нумиз¬
матика на рубеже веков: Нумизматический сборник. М., 2001.
Ч. XV. С. 71-84 (Труды ГИМ. Вып. 125).
344. In memoriam: Наталия Ивановна Щавелева (1946-2001) (Памяти
коллеги и друга) // ДГ. 1999 г. М., 2001. С. 460-466 (без подписи).
345. Две Руси в IX в. // Родина. 2002. № 11-12. С. 16-22.
346. Древнерусское единство: Парадоксы восприятия (круглый
стол) // Там же. С. 5-14 (совм. с В.Л. Яниным, В.В. Седовым,
В.А. Кучкиным и др.).
347. Новый труд известного слависта: К выходу в свет немецкого пе¬
ревода Повести временных лет Л. Мюллера // Славяноведение.
2002. № 2. С. 128-139.
348. О междисциплинарном подходе к изучению Древней Руси // ДР.
2002. № 1. С. 5-8.
349. О язычестве эльбо-одерских славян // Религии мира: История и
современность. 2002. М., 2002. С. 8-23.
350. Русско-немецкие связи домонгольского времени (IX — середина
XIII в.): Состояние проблемы и перспективы дальнейших иссле¬
дований // Из истории русской культуры. М., 2002. Т. 2/1: Киев¬
ская и Московская Русь. С. 261-308.
351. Святая Ольга в Царьграде // Православный паломник. 2002. № 1
(3). С. 58-62; № 2 (4). С. 48-53.
352. Черниговская земля в период киевского княжения Святосла¬
ва Ярославича (1073-1078) // А се его сребро: 36ipHHK праць на
пошану чл.-корр. НАН Украши М.Ф. Котляра з нагоди його 70-
р1ччя. Кшв, 2002. С. 59-66.
353. Языческая Европа глазами археолога // Предисл. к книге: Руса¬
нова И.П. Истоки славянского язычества: Культовые сооружения
Центральной и Восточной Европы в I тыс. до н.э. — I тыс. н.э.
Черновцы, 2002. С. 6-9 (совм. с А.Л. Хорошкевич).
354. Древнерусская гривна как единица счисления меховых цен¬
ностей // XI всероссийская нумизматическая конференция.
СПб., 2003. С. 157-158.
560

355. Еще раз о «Русской марке» (Ruzaramarcha) из грамоты Людовика
Немецкого 862/3 г. // От Древней Руси к России нового времени:
Сб. статей к 70-летию А.Л. Хорошкевич. М., 2003. С. 51-56.
356. Западноевропейские источники — см. № 466.
357. Крест «иерусалимский»? «новгородский»? «хильдесхаймский»?
(К истории одной древнерусской паломнической реликвии) //
Православный паломник. 2003. № 6 (13). С. 54-58.
358. Несколько слов о «реконструктивизме» и «деконструкции» (по
поводу рецензии Т.Л. Вилкул) // CP. М., 2004. Вып. 5. С. 294-300.
359. Племянники венгерского короля Стефана I на Руси // Ad fon-
tem — У источника: К 70-летию чл.-корр. РАН С.М. Каштанова.
М„ 2004. С. 167-175.
360. Россия и Запад в свете их генезиса из единой christianitas // Вос¬
точнохристианская Церковь и проблемы межрегионального вза¬
имодействия. М., 2004. С. 60-76.
361. 1054 и 1204 годы как вехи русской истории // Международная
церковно-научная конф. «Православная Византия и латинский
Запад (К 950-летию разделения Церквей и 800-летию захвата
Константинополя крестоносцами)». Москва, 26-27 мая 2004 г.
Сб. мат-лов. М., 2005. С. 86-94.
362. Др.-русск. паломьникъ // От Древней Руси к новой России: Юби¬
лейный сб., посвященный чл.-корр. РАН Я.Н. Щапову. М., 2005.
С. 139-149.
363. «Зело неподобно правоверным» (Межконфессиональные браки
на Руси в XI-XII вв.) // Вестник истории, литературы, искусства.
М., 2005. Т. 1. С. 269-279.
364. Монастырь святого великомученика Пантелеймона в Кёльне и
Православный восток на рубеже XI—XII вв. // Православный па¬
ломник. М., 2005. № 4 (23). С. 6-11.
365. О времени написания «Слова о законе и благодати» Илариона //
ВЕДС. 2005. С. 121-123.
366. От Дамиетты до Калки (Восточнохристианские исповедания
глазами Запада между II и VI крестовыми походами) // Право¬
славный Палестинский сборник. М., 2005. Вып. 102. С. 112—
121.
367. У истоков русского паломничества (исторические, богословские,
дисциплинарные и правовые аспекты) // Первая общецерков¬
ная конф. «Православное паломничество: традиции и современ¬
ность». 27 октября 2004 г. Сб. мат-лов. М., 2005. С. 65-74.
561

Е.Л. Назарова
368. Заметки к истории похода на чудь 1054 г. // Норна у источника
Судьбы: Сб. статей в честь Е.А. Мельниковой. М., 2001. С. 282-
288.
369. Ливонские родословные: Подлинные факты и вымысел // ВЕДС.
2001. С. 146-148.
370. Некоторые замечания к истории Невской битвы 1240 г. // XIV
Скандинавская конф. М.; Архангельск, 2001. С. 107-109.
371. The Crusades against Votians and Ingrians in the thirteenth century //
Crusade and conversation on the Baltic frontier / Ed. A.V. Murray. Bur¬
lington, 2001. P. 177-196.
372. Дата основания Риги в контексте истории крестовых походов //
БСИ. 2000-2001. М., 2002. Т. XV. С. 29-41.
373. Крестовые походы за р. Нарву в XIII в.: Планы и их реализация //
Метаморфозы истории: Альманах. Псков; Вена, 2002. Вып. 2.
С. 21-42.
374. Псков и Ливония в 40-90-х гг. XIII в. / Pskov and Livonia. 1240s-
1290s. //Civitas et Castrum ad Mare Balticum: Baltijas arheologijas un
vestures problemas dzelzs laikmeta un viduslaikos: Rakstu krajums-
veltijums ist. loc., prof. Andrim Caunem. Riga, 2002. S. 591-608.
375. Псков и Ливония в XIII в.: Война за «псковское наследство» //
Псковские Губернские Ведомости. 2002. № 11(82)—14(85).
376. Комментарии // Яков Ульфельдт. Путешествие в Россию / Под
ред. Дж. Линда и А.Л. Хорошкевич. М., 2002. С. 447-448.
377. Дания в наступлении крестоносцев в Восточной Прибалтике
(1219) // От Древней Руси к России нового времени: Сб. статей к
70-летию А.Л. Хорошкевич. М., 2003. С. 442-449.
378. Из истории псковско-латгальского порубежья (Округ Абрене в
исторической ретроспективе) // Псков в российской и европей¬
ской истории: Сб. статей, посвященный 1100-летию первого упо¬
минания Пскова в летописи / Под ред. В.В. Седова. Псков, 2003.
С. 189-197.
379. Ладожане в новгородско-ливонских отношениях: XIII в. // Ладога
и истоки Российской государственности и культуры. СПб., 2003.
С. 218-225.
380. The Dominikans’ contribution to spreading of Christianity along the
southern shore of the gulf of Finland: The 13th century // Dominikanie:
Gdansk — Polska — Europa. Gdansk; Pelplin, 2003. P. 129-137.
381. Доминиканцы на востоке Балтики. К истории включения новго¬
562

родских владений в Эзельский диоцез. XIII в. // Ad fontem — У ис¬
точника: Сб. статей в честь С.М. Каштанова. М., 2005. С.216-223.
382. Riga as the Participant of the Trade Blockades in the Baltic Region (the
13th c.) // Riga und der Ostseeraum. Von der Griindung 1201 bis in die
Friihe Neuzeit / Hrsg. von Ilgvars Misans und Horst Wernicke. Mar¬
burg, 2005. P. 108-115 (Tagungen zur Ostmitteleuropa-Forschung,
22).
383. [Науч. ред.]: Гудавичюс Э. История Литовского государства с
древнейших времен до 1569 г. / Пер. с литов. Г.И. Ефремова; науч.
ред. русского изд. Е.Л. Назарова. М., 2005.
С.Л.Никольский
384. Византийские чиновники и субъекты права русско-византий¬
ского договора 944 г. // Норна у источника Судьбы: Сб. статей в
честь Е.А. Мельниковой. М., 2001. С. 289-296.
385. Дружинник и партнер в древнескандинавской литературе // XIV
Скандинавская конф. М.; Архангельск, 2001. С. 109-111.
386. О характере участия женщин в кровной мести (Скандинавия и
Древняя Русь) //ДГ. 1999 г. М., 2001. С. 160-168.
387. Мнимые реальности смешанного права русско-византийских до¬
говоров 911 и 944 гг. // ВЕДС. 2002. С. 168-174.
388. [Сост.] Список трудов, опубликованных в ежегоднике «Древ¬
нейшие государства Восточной Европы» за 1975-1999 гг. // ДГ.
2001 г. М., 2003. С. 383-396.
389. О дружинном праве в эпоху становления государственности на
Руси // CP. М., 2004. Вып. 4. С. 5-48.
390. В ответе за чужой обычай (Византийское право и «закон рус¬
ский» в русско-византийских договорах X в. // Historia animata.
Памяти О.И. Варьяш. М., 2004. Ч. 1. С. 8-24.
А.В. Подосинов
391. Волга в картографии античности и средневековья // Великий
Волжский путь. Мат-лы круглого стола и Международного науч.
семинара. Казань, 28-29 августа 2000 г. Казань, 2001. С. 92-99.
392. К вопросу о зооантропоморфных символах в архаической модели
мира (Landvaettir в «Саге об Олаве Трюггвасоне» Снорри Стурлусо¬
на) // ВДИ. 2001. № 4. С. 149-167 (совм. с Т.Н. Джаксон - см. № 164).
393. Крым и Керченский пролив в античной картографии // Боспор-
ский феномен: Колонизация региона: Формирование полисов:
563

Образование государства: Мат-лы Международной науч. конф.
СПб., 2001. Ч. 2. С. 231-234.
394. Крымский полуостров в античной и средневековой западноевро¬
пейской картографии // Норна у источника Судьбы: Сб. статей в
честь Е.А. Мельниковой. М., 2001. С. 304-312.
395. Миграции племен в Восточной Европе по данным «Космогра¬
фии» Равеннского Анонима // Миграции и оседлость от Дуная до
Ладоги в первом тысячелетии христианской эры: Пятые чтения
памяти А. Мачинской: Мат-лы к чтениям. СПб., 2001. С. 12-14.
396. Das Schwarze Meer auf der Tabula Peutingeriana // Second Inter¬
national Congress on Black Sea Antiquities: Local Populations of the
Black Sea Littoral and their Relations with the Greek, Roman and Byz¬
antine World and Near Eastern Civilisations: Abstracts. Ankara, 2001.
S. 52-53.
397. Teaching Latin in Russia: Modern Situation and Perspective //
L’insegnamento del Latino nei paesi dell’Europa orientale: Attualita e
prospettive. P., 2001. P. 83-87,197-198.
398. «Мнимые реальности» в античных представлениях о Восточной
Европе // ВЕДС. 2002. С. 183-191.
399. Am Rande der griechischen Oikumene: Geschichte des Bosporanisch-
en Reiches // Das Bosporanische Reich: Der Nordosten des Schwarzen
Meeres in der Antike / Hrsg. von J.Fornasier und B.Bottger. Mainz a/
Rhein, 2002. S. 21-38 (Antike Welt. Sonderband; Zaberns Bildbande
zur Archaologie).
400. Авторское начало в античных географических произведениях //
ВЕДС. 2003. С. 198-205.
401. Античные источники — см. № 466.
402. Константинополь на Певтингеровой карте (к вопросу о карто¬
графии в Византии) // Историческая роль Константинополя (в
память о 550-летии падения византийской столицы): Тез. докл.
XVI Всероссийской науч. сессии византинистов. М., 2003. С. 88-
94.
403. Международные коллоквиумы «Преподавание латинского языка
в Восточной Европе: Актуальное положение и перспективы» (Три¬
ест, 7-9 июля 2000 г.) и «Преподавание латинского языка в Евро¬
пе» (Удине, 23-24 ноября 2001 г.) // ВДИ. 2003. № 1. С. 185-187.
404. Об одном тексте религии бон // Homo Historicus. К 80-летию со
дня рождения Ю.Л. Бессмертного. В 2 кн. Кн. I. М., 2003. С. 524-
528.
564

405. Овидий в поэзии Мандельштама и Бродского: Парадоксы ре¬
цепции // Scripta Gregoriana: Сборник в честь 70-летия акад.
Г.М. Бонгард-Левина. М., 2003. С. 320-339.
406. Die antiken Geographen uber sich selbst und ihre Schriften // Antike
Fachschriftsteller: Literarischer Diskurs und sozialer Kontext / Hrsg.
von M. Horster, Chr.Reitz. Stuttgart, 2003. S. 88-104.
407. Cardinal points in the Weltbild of medieval Scandinavians: Seman¬
tics of the ‘east’ // Мат-лы международной конф., посвященной
100-летию со дня рождения проф. М.И. Стеблин-Каменского.
10-12 сентября 2003 г. СПб., 2003. С. 296-300 (совм. с Т.Н. Джэк¬
сон — см. № 187).
408. The famous landvaettir episode (OlTrygg33): A paradox of Icelandic
religious consciousness? // Scandinavia and Christian Europe in
the Middle Ages: Papers of the 12th International Saga Conference.
Bonn (Germany), 28th Juli — 2nd August 2003 / Ed. by R. Simek and
J. Meurer. Bonn, 2003. P. 244-249 (совм. с Т.Н. Джаксон — см.
№ 188).
409. Das Schwarze Meer in der geokartographischen Tradition der Antike
und des friihen Mittelalters. I. Lokalisierung von Trapezus // Ancient
West and East. 2,2. Leiden; Boston, 2003. S. 308-324.
410. Категория времени в античной этногеографии: к истокам исто¬
рической географии // ВЕДС. 2004. С. 151-157.
411. Литургическое движение в сакральном пространстве: об антич¬
ных истоках восточнохристианской обрядности // Иеротопия.
Исследования сакральных пространств. Мат-лы международно¬
го симпозиума. М., 2004. С. 52-54.
412. Семантика востока в картине мира древних скандинавов / MI-
NUSCULA. К 80-летию А.Я. Гуревича. М., 2004. С. 86-99 (совм. с
Т.Н.Джаксон — см. № 198).
413. Jurij Germanovic Vinogradov // Gnomon. Bd. 76. Miinchen, 2004.
S. 93-94.
414. Das Schwarze Meer in der geokartographischen Tradition der Antike
und des friihen Mittelalters. II. Die Halbinsel Krim, das Asowsche
Meer und die Strafie von Kertsch // Ancient West and East. 3, 2. Le¬
iden; Boston, 2004. S. 338-353.
415. Азовское море в античной, в средневековой европейской и в араб¬
ской картографии // Ad fontem - У источника. Сб. статей в честь
С.М. Каштанова. М., 2005. С. 108-119 (совм. с Т.М. Калининой —
см. № 246).
565

416. Античные и раннесредневековые представления о речных пу¬
тях, соединяющих бассейны Балтийского и Черного морей // ДГ.
2003 г. М., 2005. С. 192-208.
417. Индийцы на Севере Европы? (Несколько замечаний к Mela, III,
45) // ВЕДС. 2005. Ч. I. С. 29-33.
418. К вопросу о направлении кругового движения в древнегреческих
процессиях // Сборник научных трудов. М., 2005. С. 319-330.
419. Круиз по античному миру // Всемирный следопыт. 2005. № 21.
С. 35-41.
420. Письменный источник и археология (на примере Борисфенит-
ской речи Диона Хрисостом) // Боспорский феномен: Проблема
соотношения письменных и археологических источников. Мат-
лы международной науч. конф. СПб., 2005. С. 9-16.
421. Die Flufiverbindungen zwischen dem Baltischen und dem Schwarzen
Meer nach Angaben der antiken, mittelalterlichen und arabischen Kar-
tographie // Third International Congress on Black Sea Antiquities
(Pontic congress). The Black Sea Area and its Relationship with An¬
cient Central and Eastern Europe (1st Millenium BC — 5th Century AD)
(Prague — 11-18 September 2005). Abstracts of Papers and Posters.
Prague, 2005. S. 44-45.
Л.В. Столярова
422. Древнейшие записи о происхождении новгородского Благове¬
щенского монастыря // Столичные и периферийные города Руси
и России в средние века и раннее новое время (XI-XVIII вв.):
Докл. Второй науч. конф. М., 2001. С. 261-267.
423. Еще раз о книжных собраниях Древней Руси в XI—XIII вв. // Нор¬
на у источника Судьбы: Сб. статей в честь Е.А. Мельниковой.
М., 2001. С. 390-399.
424. О предмете и задачах кодикологии и ее месте среди других специ¬
альных исторических дисциплин // CP. М., 2001. Вып. 3. С. 222-
231 (совм. с С.М. Каштановым).
425. Помянник великих князей, княгинь, митрополитов и архиепи¬
скопов новгородских (Стефановский синодик) // ВЕДС. 2001.
С. 211-220.
426. Синодик Стефановской церкви Псковского Спасо-Мирожского
монастыря конца XVI в. // Там же. С. 168-172.
427. К истории создания «Пантелеймонова евангелия» 12 в. // ИЗ.
М., 2002. Т. 123. С. 108-128.
566

428. Копийная книга актов Павло-Обнорского монастыря // Исто¬
рия и культура Ростовской земли. 2001. Ростов, 2002. С. 373-291
(совм. с С.М. Каштановым).
429. Древнейшиее московское Евангелие и его двинской адресат //
CP. М., 2003. Вып. 4. С. 252-298 (совм. с С.М.Каштановым).
430. Заказчики древнерусских кодексов XI-XIV вв. Ч. I. Заказчики
XI в., упомянутые в записях на книгах // ДГ. 2001 г. М., 2003.
С. 278-296.
431. К истории псковского книгописания в XIV в. // Столичные и пе¬
риферийные города Руси и России в средние века и раннее новое
время (XI—XVIII вв.): Проблемы культуры и культурного насле¬
дия. Докл. Третьей науч. конф. М., 2003. С. 107-127.
432. Кодикологическая структура копийной книги актов Павло-
Обнорского монастыря конца XVII в. // История и культура Ро¬
стовской земли. 2002. Ростов, 2003. С. 391-422 (совм. с С.М. Каш¬
тановым)
433. Писец за работой (к истории письма книг в средневековой
Руси) // Родина: Российский исторический иллюстрированный
журнал. 2003. № 11: Средневековая Русь. Ч. 1. С. 139-143.
434. Предисловие // Россия и проблемы европейской истории: сред¬
невековье, новое и новейшее время: Сб. статей в честь чл.-корр.
РАН С.М. Каштанова. Ростов, 2003. С. 7 (Сообщения Ростовского
музея. Вып. XIII).
435. Псковские скриптории XIV в. // ДГ. 2000 г. М., 2003. С. 360-377.
436. Рукописная книга в Древней Руси и во Франции в 11-14 вв.:
Сравнительный аспект // От древней Руси к России нового вре¬
мени: Сб. статей к 70-летию А.Л. Хорошкевич. М., 2003. С. 366-
378.
437. Сергей Михайлович Каштанов: К 70-летию со дня рождения //
Россия и проблемы европейской истории: средневековье, новое
и новейшее время: Сб. статей в честь чл.-корр. РАН С.М. Каш¬
танова. Ростов, 2003. С. 8-73 (Сообщения Ростовского музея.
Вып. XIII).
438. Древнейшее московское Евангелие и его двинской адресат // СР.
М., 2004. Вып. 4. С. 252-298 (совм. с С.М. Каштановым).
439. Заказчики древнерусских кодексов XI-XIV вв. Ч. 2. Заказчики
XII в., упомянутые в записях на книгах // ДГ. 2002 г. М., 2004.
С. 236-258.
440. О «Слове» и пустословии // Там же. С. 332-337.
567

441. Родина: Российский исторический иллюстрированный жур¬
нал: Древняя Русь. IX—XIII вв. 11 ноября 2002 г. 209 с. // Там же.
С. 324-331.
442. Талант, вкус и профессионализм победили // Вешалка: Газе¬
та Московского муниципального театра Новая опера. Декабрь,
2004. С. 5-6.
443. Проблемы истории феодальной России в творчестве Сергея Ми¬
хайловича Каштанова // Ad fontem - У источника: Сб. статей в
честь С.М. Каштанова. М„ 2005. С. 7-77.
444. [Подгот. к публ.] Неизвестные источники о начале научной дея¬
тельности С.М. Каштанова: С.О. Шмидт, А.Т. Николаева, А. А. Зи¬
мин, Л.В. Черепнин: Отзывы о дипломной работе // Там же.
С. 90-107 (совм. с С.Ю. Королевой).
445. [Подгот. к публ.] [С.М. Каштанов]. Новогодние куплеты, посвя¬
щенные членам Ордена истории России в средние века и раннее
новое время //Там же. С. 446-455 (совм. с К.Ю. Брусалимским).
446. От редколлегии //Там же. С. 490 (без подписи).
Л.С. Чекин
447. Первые карты Скандинавского полуострова //ДГ. 1999 г. М., 2001.
С. 44-85.
448. Подданные Московского князя на арктическом острове (1493 г.) //
Норна у источника Судьбы: Сб. статей в честь Е.А. Мельниковой.
М„ 2001. С. 420-428.
449. Земля «по ту сторону» Северного океана // ВЕДС. 2002. С. 232-235.
450. The World Ocean in Medieval Cartography // History of Oceanog¬
raphy: Abstracts of the VII International Congress on the History of
Oceanography. Kaliningrad, 2003. P. 16-21.
451. Ледяной остров и гиперборейский царь в поэзии Конрада Цель-
тиса //XV Скандинавская конф. М„ 2004. Ч. I. С. 201-205.
452. Открытие арктического острова русскими мореплавателями
эпохи Колумба: Сводный анализ источников // ВИЕТ. 2004.
№ 3. С. 3-42.
453. Русская Арктика в поэзии и картографии гуманистов конца XV —
начала XVI вв. (к вопросу открытия поморами Шпицбергена и
Новой Земли) // Институт истории естествознания и техники
им. С.И. Вавилова. Годичная науч. конф. М., 2004. С. 508-511.
454. Арктические земли на средневековых картах //ДГ. 2003 г. М., 2005.
С. 264-280.
568

455. Самарха, город Хазарии // Хазары/Khazars. Иерусалим; М., 2005.
С.346-371.
456. Geography, Eschatology, and Religious Conversions in the Ninth Cen¬
tury // ICCEES VII World Congress. Europe — Our Common Home?:
Abstracts. Berlin, 2005. P. 74-75.
IV. АВТОРЕФЕРАТЫ ДИССЕРТАЦИЙ
457. Гимон T.B. Ведение погодных записей в средневековой аннали-
стике (Сравнительно-историческое исследование). Автореф.
дисс.... канд. ист. наук. М., 2001.
458. Коновалова И.Г. Восточная Европа в арабской географии XII—
XIV вв.: Автореф. дисс.... докт. ист. наук. М., 2004.
459. Столярова Л.В. Древнерусское книгопроизводство XI-XIV вв.
(по материалам записей на книгах). Автореф. дисс.... докт. ист.
наук. М., 2002.
460. Чекин Л.С. Образ Севера в картографии европейского средневе¬
ковья: О начале географического исследования и картографиро¬
вания Европейской России, Скандинавии и Арктики. Диссерта¬
ция в виде научного доклада на соискание ученой степени докт.
географич. наук. М., 2002.
V. УЧЕБНЫЕ ПОСОБИЯ
461. Бибиков М.В. Введение в византиноведение: Программа курса.
М., 2002.
462. Бибиков М.В. Всеобщая история (История мировых цивилиза¬
ций). М., 2004. Ч. 1. Программа и методические материалы для
студентов заочного отделения. (Античная цивилизация: Древ¬
няя Греция и Рим; Византийская цивилизация) (совм. с В.А. Тю¬
риным, В.С. Шиловым).
463. Бибиков М.В. История Византии: Программа курса. М., 2002.
464. Бибиков М.В. История Византии: Программа курса. М., 2003 (при
участии Н.П. Чесноковой).
465. Бибиков М.В. История византийского права: Программа курса.
М., 2002.
466. Древняя Русь в свете зарубежных источников: Учебное пособие
569

для студентов вузов / Под ред. Е. А. Мельниковой. 2-е изд. М.: Ло¬
гос, 2003.
Мельникова ЕЛ. Зарубежные источники по истории Руси как
предмет исследования. С. 3-20; Подосинов А.В. Античные ис¬
точники. С. 21-68; Бибиков М.В. Византийские источники. С. 69-
168; Коновалова И.Г. Восточные источники. С. 169-258; Назарен¬
ко А.В. Западноевропейские источники. С. 259-407; Глазырина
Г.В., Джаксон Т.Н., Мельникова ЕЛ. Скандинавские источники.
С. 408-563 - см. № 74,150,186,270,313,321,357,402.
467. Мельникова ЕЛ. Культура и искусство средневековой Швеции.
Программа курса // Швеция. Программы курсов РГГУ. М., 2005.
С. 105-111.
468. Подосинов А.В. Латинско-русский словарь. 3-е изд., испр.
М., 2001 (совм. с А. А. Глуховым и Г.Г. Козловой) (4-е изд., испр. —
М., 2002).
469. Подосинов А.В. Русско-латинский словарь. 2-е изд. М., 2001 (совм.
с А.М. Беловым) (3-е изд., испр.: М., 2002).
470. Подосинов А.В. LINGUA LATINA. Введение в латинский язык и
античную литературу. Учебное пособие для гимназий, лицеев и
школ с гуманитарным профилем. Ч. I. Первый год обучения. 5-е,
испр. изд. М., 2002 (совм. С Н.И. Щавелевой) (6-е изд. — М., 2003;
7-е изд. — М., 2004).
471. Подосинов А.В. LINGUA LATINA. Введение в латинский язык и
античную литературу. Учебное пособие для гимназий, лицеев
и школ с гуманитарным профилем. Ч. II. Второй год обучения.
3-е, испр. изд. М., 2002 (совм. с Н.И.Щавелевой) (4-е изд. —
М., 2003).
472. Подосинов А.В. LINGUA LATINA. Введение в латинский язык и ан¬
тичную культуру. Ч. IV. Кн. 3. Хрестоматия латинских текстов —
комментарии. М., 2002 (совм. с Г.Г. Козловой и М.С. Касьян).
473. Подосинов А.В. LINGUA LATINA. Введение в латинский язык и
античную литературу. Учебное пособие для гимназий, лицеев и
школ с гуманитарным профилем. Ч. V. Грамматика латинского
языка. 4-е изд. М., 2004.
474. Подосинов А.В. Латинско-русский и русско-латинский словарь.
М., 2004 (совм. с А.М. Беловым, А.А. Глуховым и Г.Г. Козловой).
475. Подосинов А.В. Марк Туллий Цицерон. Первая речь против Ка¬
талины (Введение, латинский текст, русский перевод, коммента¬
рий). М., 2004. Препринт (Общая редакция, перевод и коммента¬
570

рий в соавторстве с другими участниками проекта).
476. Подосинов А.В. Латынь — мать европейских языков. Lingua Latina
est mater linguarum Europae: Мультилингвальный школьный сло¬
варь. Составлен учащимися Первой Московской гимназии / Под
общей ред. С.В.Арзуманян и А.В. Подосинова. М., 2004 (2-е, рас-
шир. и испр. изд. — М., 2005).
477. Подосинов А.В. Публий Вергилий Марон. Первая книга «Энеи¬
ды» / Под общей ред. А.В. Подосинова. М., 2005.
VI. РЕЦЕНЗИИ
М.В. Бибиков
478. Боден Ж. Метод легкого познания истории. М., 2000 // ННИ.
2001. № 3. С. 227-228.
479. Буданова В.П. Варварский мир эпохи Великого переселения на¬
родов. М. 2000 // Вестник РГНФ. 2001. № 4. С. 181-184.
480. Фонкич Б.Л. Греческие рукописи европейских собраний.
М., 1999 // MOIXOBIA. I. М., 2001. С. 544-545.
Т.В. Гимон
481. Рыбина Е.А. Торговля средневекового Новгорода: Историко¬
археологические очерки. Новгород, 2001 // Вестник РАН. 2003.
№ 8. С. 762-764.
482. История страны. История кино / Под ред. С.С. Секиринского.
М., 2004 // ВИ. 2004. № 8. С. 169-171.
Г.В. Глазырина
483. Franklin S., ShepardJ. The Emergence of Rus 750-1200. L.; N.Y. 1996.
xxii + 450 pp. // The Saga-Book of the Viking Society for Northern
Research. L., 2001. Vol. XXV. Part. 4. London, 2001. P. 427-430.
Г.Я. Джаксон
484. Город в средневековой цивилизации Западной Европы / Отв. ред.
А.А. Сванидзе. М., 2000. Т. III-IV // Вестник РГНФ. 2001. № 4.
С. 176-180.
485. Les centres proto-urbains russes entre Scandinavie, Byzance et Ori¬
ent / Ed. par M. Kazanski, A. Nercessian et C. Zuckerman. Paris: Edi¬
tions P.Lethielleux, 2000 (Realites Byzantines. 7). 441 p„ ill. // ДГ.
571

2000 г. М., 2003. С. 378-397.
И.Г. Коновалова
486. Spinei V. Ultimele valuri raigratoare de la nordul Marii Negre §i al Dunarii
de Jos. Ia§i: Editura Helios, 1996 // CP. M., 2001. Вып. 3. C. 232-240.
487. Второе пришествие варягов // Ex libris. 2003. № 1 (257). 16 января. С. 7.
B. И. Матузова
488. Раннее европейское средневековье на страницах двух юбилей¬
ных сборников //ДГ. 1999 г. М., 2001. С. 454-459.
489. Паравичини В. Прусские походы европейской знати. Т. 2 (Paravici-
ni W. Die Preussenreisen des europaischen Adels. Teil 2. Sigmaringen,
1995) // CB. 2001. Вып. 62. C. 352-353.
490. Пруссия как задача исследования (Das Preufienland als Forschung-
saufgabe: Festschrift fur Udo Arnold zum 60. Geburtstag. Luneburg,
2000) // ВИ. 2003. № 12. C. 164-166.
491. Старнавская M. Между Иерусалимом и Луковом: Духовно¬
рыцарские ордены на польских землях в эпоху Средневековья
(Stamawska М. Mi^dzy Jerozolimq a Lukowera: Zakony krzyzowe па
ziemiach polskich w sredniowieczu. Warszawa, 1999. 416 s. // ВИ.
2003. № 2. C. 171-173.
A.B. Назаренко
492. Kresten O. «Staatsempfange» im Kaiserpalast von Konstantinopel urn
die Mitte des 10. Jahrhunderts: Beobachtungen zu Kapital II, 15 des
sogenannten «Zeremoniebuches». Wien, 2000 // BB. 2002. T. 61 (86).
C. 212-217.
493. Shramm G. Altrusslands Anfang: Historische Schltisse aus Namen,
Wortern und Texten zum 9. und 10. Jahrhundert. Freiburg, 2002 //
BZ. 2003. Bd. 96. H. 2. S. 780-784.
Е.Л. Назарова
494. Livlandische Reimchronik. Atskanu Hronika. V. Bisenieka atdzejojums
no vacu valodas, Ё. Mugurevica prieksvards. Ё. Mugurevica, K. Kjavina
komentari. Riga, «Zinatne», 1998 (Рифмованная хроника / Пер. с
нем. В. Бисениексаб предисл. Э. Мугуревича, коммент. Э. Мугу-
ревича и К. Клявиныпа) // ДГ. 1999 г. М., 2001. С. 450-453.
495. Latvijas senaka vesture 9 g.t.pr.Kr.-1200 g. / Projekta vaditajs Janis
Graudonis. Riga, 2001 // БСИ. M„ 2003. T. XVI.
572

496. Середньов1чна Свропа: Погляд з кшця XX ст.: Матер1али науково!
конференцп 16-18 березня 2000 р. Чершвщ, 2000 // ДГ. 2002 г.
М., 2004. С. 311-317.
497. Тваури А. Доисторический Тарту: Изучение доисторического пе¬
риода в истории городища и селища Тарту. Тарту: Таллин, 2001
(«Исследования в области древней истории». Вып. 10) / Tvauri А.
Muinas-Tartu: Uurimus muinaslinnuse ja asula asustusloost. Tartu; Tal¬
linn, 2001 (Muinasaja Teadus, 10) // ДГ. 2002 г. M„ 2004. C. 318-323.
A.B. Подосинов
498. Чекин Л.С. Картография христианского средневековья. VIII—
XIII вв. Тексты, перевод, комментарий. М., 1999 (Древнейшие
источники по истории Восточной Европы) // СВ. 2002. Вып. 63.
С. 420-428.
499. Античное Северное Причерноморье в свете последних зару¬
бежных публикаций (библиографический обзор) // ДГ. 2001 г.
М., 2003. С. 358-376.
500. Новые работы по истории древней картографии // Там же.
С. 340-357.
501. Международные коллоквиумы «Преподавание латинского язы¬
ка в Восточной Европе: Актуальное положение и перспективы»
(7-9 июля 2000 г., г. Триест) и «Преподавание латинского языка в
Европе» (23-24 ноября 2001 г., г. Удине) // ВДИ. 2003.1. С. 185-187.
Л.С. Чекин
502. Ostrowski D. Muscovy and the Mongols: Cross-Cultural Influences on
the Steppe Frontier 1304-1589. Cambridge, 1998 // RM. 2001. T. X
(1). C. 242-244.
503. Enterline J.R. Erikson, Eskimos, and Columbus: Medieval European
Knowledge of America. Baltimore, 2002 // SS. 2003. Vol. 75. P. 124-
126.
504. Rjurikgrad? Ein Kommentar zu Andrej Sacharov // Osteuropa. 2003.
53.Jg.S 206-212.
VII. СТАТЬИ В ЭНЦИКЛОПЕДИЯХ И СЛОВАРЯХ
В.А. Арутюнова-Фиданян
505. Армяне-халкидониты // ПЭ. М., 2001. Т. 2. С. 326-329.
573

М.В. Бибиков
506. Анастасий Синаит // ПЭ. М., 2001. Т. 2 (совм. с О.В. Лосевой).
507. Анна Комнина // Там же.
508. Афиногенов Д.Е., Иванов С. А. // Филологический факультет Мо¬
сковского университета: Энциклопедический словарь. М., 2005.
509. Борис, царь Болгарии; Василий II Болгаробойца; Греция; Григо¬
рий III Мамма; Египет // КЭ. М., 2002. Т. 1.
510. Византийские акты // ПЭ. М., 2004. Т. VIII.
511. Византийское богословие // КЭ. М., 2002. Т. 1 (совм. Н. Шабуро-
вым).
512. Византия //Там же (совм. с В. Прозоровым).
513. Евстафий Солунский; Евстратий Никейский; Иоанн Итал; Иоанн
Скифопольский; Максим Плануд; // НФЭ. М., 2001. Т. 2.
514. Игнатий Константинопольский; Иоанн VIII Палеолог; Иоанн
Векк; Иосиф И; Ираклий I; Каппадокийские отцы; Кесарийская
богословская школа; Кипр; Кирилл I Лукарис; Кирилл Алексан¬
дрийский; Климент Охридский; Константин I Великий; Кон¬
стантин VII Багрянородный; Константин XI Палеолог; Констан¬
тинополь; Косма и Дамиан; Лев I; Лев III Исавр; Леонтий Визан¬
тийский // КЭ. М., 2005. Т. 2.
515. Никифор Влеммид; Никифор Григора; Николай Кавасила //
НФЭ. М„ 2001. Т. 3.
516. Феодор Газа; Феодор Метохит; Феодор Студит // НФЭ. М., 2001. Т. 4.
517. Фонкич Б.Л. Филологический факультет Московского универ¬
ситета. Энциклопедический словарь. М. 2005 (совм. с Д. Ялама-
сом).
518. Izborniki; Johannes Lydos; Kinnaraos Iohannes // Lexikon des Mit-
telalters. Munchen, 2003. T. V.
519. Michael Kerullarios; Michael Rhetor; Monemvasia, Chronik v. // Ibid.
Munchen, 2003. T. VI.
520. Russia // Oxford Economic History Lexicon. Oxford; New York, 2003.
В.И. Матузова
521. Ламберт Херсфельдский; Ливонский орден; Лионские соборы //
КЭ. М., 2005. Т. 2.
А.В. Назаренко
522. Преп. Алимпий, древнерусский иконописец // ПЭ. М., 2001. Т. 2
(совм. с Н.А. Барской).
574

523. Альберт I, еп. рижский; Альберт II, архиеп. рижский; Амманн
А.М.; Анастас Корсунянин; свт. Андрей, еп. тверской; св. Андрей
Константинович, кн. нижегородский; св. Андрей Юрьевич Бо-
голюбский; св. Анна, княг. новгородская; св. Анна (Янка), дочь
Всеволода Ярославича; Анна, жена кн. Владимира Святого; свт.
Антоний (Добрыня Ядрейкович), архиеп. новгородский; преп.
Антоний Римлянин // Там же.
524. Преп. Антоний Печерский // Там же (совм. с А.А. Туриловым).
525. Свт. Аркадий, еп. новгородский; Аскольд и Дир, кнн. киевские //
ПЭ. М., 2001. Т. 3.
526. Баварский географ; Бертольд, еп. ливонский // ПЭ. М., 2002.
Т.4.
527. Библия, перевод на готский язык; Болеслав I Храбрый, кн. поль¬
ский // ПЭ. М., 2002. Т. 5.
528. Свв. Борис и Глеб Владимировичи (разделы «Богослужебные
тексты», «Храмостроительство», «Почитание») // ПЭ. М., 2003.
Т. 6 (совм. с П.С. Павлиновым, Н.С. Серегиной, А.А. Туриловым,
Б.Н. Флорей).
529. Св. Борис Юрьевич (сын Юрия Долгорукого); св. Бруно (архиеп.
кёльнский); св. Бруно Кверфуртский; св. Варлаам Прокшинич //
Там же.
530. Преп. Варлаам (игумен киево-печерский) // Там же (совм. с
И.В. Жиленко, Е.В. Лопухиной).
531. Свт. Василий, еп. рязанский; св. Василий Мстиславич, кн. ново-
торжский; св. Василько Константинович, кн. ростовский; Ва-
силько Ростиславич, кн. теребовльский // ПЭ. М., 2004. Т. 7.
532. Свв. Вит, Модест и Крискентия // ПЭ. М., 2004. Т. 8 (совм. с
А.А. Туриловым)
533. Владимир (Василий) Всеволодович Мономах; св. равноап.
кн. Владимир (Василий) Святославич; Владимир Василькович,
кн. владимиро-волынский; Владимиро-Волынская епархия (до
конца XIII в.) // Там же.
534. Свв. Владимир и Агриппина Ржевские // Там же (раздел о цер¬
ковном почитании совм. с Е.В. Романенко).
535. Св. Владимир Ярославич, кн. новгородский; Всеволод (Андрей)
Ярославич, кн. киевский; Всеслав Брячиславич, кн. полоцкий //
ПЭ. М., 2005. Т. 9.
536. Св. Всеволод (Гавриил) Мстиславич, кн. новгородский и псков¬
ский //Тамже (раздел «Почитание» совм. сВ.И. Охотниковой).
575

537. Галицкая епархия (до конца XIII в.); Галицкая Русь (до конца
XIII в.); Генрих Латвийский // ПЭ. М., 2005. Т. 10.
538. История (разделы «Древнерусское государство», «Русские земли
в период раздробленности») // БРЭ. Россия. М., 2004.
539. Религии (разделы «Язычество», «Православие, до кон. XVI в.») //
Там же.
Е.А.Мельникова
540. Варяги // БРЭ. М„ 2006. Т. 5.
Е.Л. Назарова
541. Альгирдас // БРЭ. М„ 2005. Т. 1.
542. Великое княжество Литовское // БРЭ. М., 2006. Т. 5.
543. Витовт // БРЭ. М., 2006. Т. 5.
544. Гедиминас; Генрих Латвийский // ПЭ. М., 2005. Т. 10.
545. Генрих Латвийский // БРЭ. М., 2006. Т. 6.
546. Герцике, Герцеке // БРЭ. М., 2007. Т. 7.
547. Меченосцев орден // КЭ. М., 2005. Т. 2.
548. Alexander Nevsky (about May 1221 — 14.11.1263) // Crusades.
Vol. I.
549. Ingria (Izhoria); Izborsk; Pskov // Ibid. Vol. III.
550. Russia; Russian sources; Votia, Watland, Vodskaya zemlja; Wesenberg,
battle//Ibid. Vol. IV.
576

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
ААЭ —
АГР-
АЕ-
АЗР-
АИ-
АИИ —
АСЭИ —
АФЗХ —
БЛДР —
БРЭ-
БСИ —
ВВ-
Вестник МГУ
Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской
империи Археографическою экспедицею имп. Акаде¬
мии наук. СПб., 1836. Т. 1.
Акты, относящиеся до гражданской расправы древней
России / Собрал и издал А. Федотов-Чеховский. Киев,
1860. Т. 1.
Археографический ежегодник. М.
Акты, относящиеся к истории Западной России, со¬
бранные и изданные Археографической комиссией.
СПб., 1848. Т. II.
Акты исторические, собранные и изданные Археогра¬
фическою комиссиею. СПб., 1841. Т. 1.
Архив Санкт-Петербургского Института истории РАН.
СПб.
Акты социально-экономической истории Северо-Вос¬
точной Руси конца XIV — начала XVI в. М., 1952. Т. 1.
Акты феодального землевладения и хозяйства XIV-
XVI веков. М., 1951. Ч. 1 / Л.В. Черепнин; М., 1956.
Ч. 2/А. А. Зимин.
Библиотека литературы Древней Руси / Под ред.
Д.С. Лихачева. СПб.
Большая Российская энциклопедия. М.
Балто-славянские исследования. М.
Византийский временник. М.
—Вестник Московского государственного университе¬
та. М.
577

Вестник РАН —Вестник Российской академии наук. М.
Вестник РОИИ — Вестник Российского общества интеллектуальной
вди —
ВЕДС-
истории. М.
Вестник древней истории. М.
Восточная Европа в древности и средневековье. Чте¬
ния памяти члена-корреспондента АН СССР В.Т. Па-
шуто: Тез. докл. (Мат-лы конф.). М.
ВИ-
вид-
ВИЕТ-
ВНК-
во-
гвнп-
Вопросы истории. М.
Вспомогательные исторические дисциплины. Л.; СПб.
Вопросы истории естествознания и техники. М.
Всероссийская нумизматическая конференция
Византийские очерки. М.
Грамоты Великого Новгорода и Пскова / С.Н. Валк.
М., 1949.
гим-
ДАИ-
Государственный Исторический музей. М.
Дополнения к актам историческим, собранным и из¬
данным Археографическою комиссиею. СПб., 1846.
Т.1.
ДДГ-
Духовные и договорные грамоты великих и удельных
князей XIV-XVI вв. / Л.В. Черепнин. М.; Л., 1950.
дг-
Древнейшие государства Восточной Европы (до
1991 г. — Древнейшие государства на территории
СССР): Материалы и исследования. М.
ди-
Древнейшие источники по истории Восточной Европы
(до 1991 г. — Древнейшие источники по истории наро¬
дов СССР). М.
др-
ДРВ-
Древняя Русь. Вопросы медиевистики. М.
Древняя российская вифлиофика. Изд. 2. М., 1788.
Ч. 6.
жзл-
жмнп-
из-
ИОРЯС -
Жизнь замечательных людей. М.
Журнал Министерства народного просвещения. СПб.
Исторические записки. М.
Известия Отделения русского языка и словесности
Академии наук. СПб.; Л.
ИСССР -
История СССР. М. (с 1992 г., № 2 — Отечественная
история)
ксиимк -
Краткие сообщения Института истории материальной
культуры АН СССР. М.
кэ-
Католическая энциклопедия. М.
578

лх-
мгпи-
МГУ-
МИА-
нис-
нни-
НФЭ-
нэ-
Н1Л-
Н1УЛ-
ои-
ОР РГБ -
ОР РНБ -
пвл-
ПИВЕ-
ПИГАК -
ПЛДР-
ПСИНЦВЕ
ПСРЛ-
пэ-
РА-
РГАДА -
РГБ —
Летописи и хроники. М.
Московский государственный педагогический инсти¬
тут
Московский государственный университет им.
М.В. Ломоносова
Материалы и исследования по археологии СССР. М.
Новгородский исторический сборник
Новая и новейшая история. М.
Новая философская энциклопедия. М.
Нумизматика и эпиграфика. М.
Новгородская первая летопись старшего и младшего
изводов / А.Н. Насонов. М., 1950; 2-е репр. изд. 2000.
Новгородская четвертая летопись // ПСРЛ. Пг., 1917.
T.IV.
Отечественная история (до 1992 г. — История СССР).
М.
Отдел рукописей Российской государственной библио¬
теки. Москва.
Отдел рукописей Российской национальной библиоте¬
ки. СПб.
Повесть временных лет / Подготовка текста, пере¬
вод, статьи и комментарии Д.С. Лихачева. Под ред.
В.П. Адриановой-Перетц. Изд. 2-е испр. и доп. /
М.Б. Свердлов. СПб., 1996.
Памятники истории Восточной Европы
Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским. Ре¬
принтное воспроизведение текста издания 1981 г. /
Подг. текста Я.С. Лурье, Ю.Д. Рыков. М., 1993.
Памятники литературы Древней Руси / Д.С. Лихачев.
СПб.
Памятники средневековой истории народов Централь¬
ной и Восточной Европы
Полное собрание русских летописей. СПб.; Пг.; М.
Православная энциклопедия. М.
Российская археология. М.
Российский государственный архив древних актов,
Москва
Российская государственная библиотека (ранее ГБЛ).
Москва
579

РГИА - Российский государственный исторический архив, СПб.
РГНФ — Российский гуманитарный научный фонд
РИБ — Русская историческая библиотека. СПб.; Л.
РК 1475-1598 гг. — Разрядные книги 1475-1598 гг. М., 1966
РНБ —
Российская национальная библиотека (ранее ГПБ).
Петербург
СА-
САИ-
Сб. РИО -
СВ-
Советская археология. М.
Свод археологических источников. М.
Сборник Русского исторического общества. М.
Средние века. М.
СГЭ — Сообщения Государственного Эрмитажа. Л., СПб.
Скандинавская конф. — Всесоюзная/Всероссийская конференция по
СР-
ТКДТ-
изучению истории, экономики, литературы и языка
Скандинавских стран и Финляндии. Тез. докл.
Средневековая Русь. М.
Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х гг.
XVI в. / А. А. Зимин. М.; Л., 1950.
ТОДРЛ -
Труды Отдела древнерусской литературы Института
русской литературы РАН (Пушкинский дом). Л.; СПб.
ТС-
ХВ-
ЦГАДА-
Тюркологический сборник. СПб.
Христианский Восток. СПб.
Центральный государственный архив древних актов.
Москва
ЦГАДА. ГКЭ —Центральный государственный архив древних актов.
ЧОИДР -
Грамоты Коллегии экономии
Чтения в Обществе истории и древностей российских
ЭВ-
AAASH -
АЕМА —
AGAD. AR -
ALMAe -
при Московском университете. М.
Эпиграфика Востока
Acta antique Academiae scientiarum Hungaricae. Budapest
Archivum Eurasiae medii aevi. Wiesbaden
Archiwum Glowne akt dawnych. Archiwum Radziwittow
Archivum Latinitatis Medii Aevi: Bulletin Du Cange. Bru¬
xelles
АРН-
BF —
BGA —
Acta Poloniae Historica. Warszawa
Byzantinische Forschungen. Amsterdam
Bibliotheca geographorum arabicorum / M.J. de Goeje.
Lugduni Batavorum
BMGS-
BS1-
Byzantine Modern Greek Studies
Byzantinoslavica. Praha
580

BZ-
Crusades —
HJb —
HUS-
JbGOE -
LdB —
LdMA —
MGH —
MGH Capp. —
MGH SRG -
MGHSRGNS
MPH NS -
RM -
ScSl —
Settimane —
SS-
ZSRG —
Byzantinische Zeitschrift. Munchen
The Crusades: An Encyclopedia / Ed. A. Murray. Santa Bar¬
bara; Denver; Oxford, 2006
Historisches Jahrbuch der Gorres-Gesellschaft. Bonn
Harvard Ukrainian Studies
Jahrbticher fiir die Geschichte Osteuropas. Mtinchen. Neue
Folge
Lexikon der Byzantinistik. Amsterdam
Lexikon des Mittelalters. Munchen; Ztirich
Monumenta Germaniae Historica
MGH. Legum sectio II; Capitularia regum Francorum. Han¬
nover, 1883. T. 1 / A. Boretius
GH. Scriptores rerum Germanicarum in usum scholarum
separatim editi
-MGH. Scriptores rerum Germanicarum in usum scholarum.
Nova series
Monumenta Poloniae Historica. Nova series
Russia Mediaevalis. Munchen
Scando-slavica. Copenhagen
Settimane di studio del Centro italiano di studi sull’alto me-
dioevo
Scandinavian Studies. Menasha (Wis.)
Zeitschrift der Savigny-Stiftung fiir Rechtsgeshichte. Ger-
manistische Abteilung. Weimar
581

УКАЗАТЕЛЬ ЛИЧНЫХ ИМЕН
Абдулла (1361-1370), хан Мамаевой
орды 322
Абрамович Г.В. 332,333
Абрамович Д.К 164
Абрамовичи, польско-литовские
аристократы 89
Август (63 до н.э-14 н.э.), римский
император 33,77,78,375
АвдусинДЛ. 34
Авенариус А. 232
Аврамов С. 409
Адам Бременский (ум. после 1080),
немецкий хронист 143,207,214,
215,217
Адам, первочеловек 277
Адашев А.Ф. (ум. 1560) 385, 387,
388
Адрианова-Перетц В.П. 228,530
Аксаков М.В. 420
Аксаков М.Ф. 421,423
Александр Васильевич (ум. 1331),
кн. владимирский 25
Александр Васильевич Глазатый,
кн. 355,358
Александр Иванович суздальский 463
Александр Казимирович Ягеллон
(1492-1506) вел. кн. литовский,
польский король (с 1501) 87
Александр, св. 457
Александр Федорович Брюхатый
(ум. 1471), кн. ярославский 23,
398,463
Александр Ягеллончик (1460-
1506), кн. литовский (с 1492),
польский король (с 1492) 453
Александр Ярославич Невский (ум.
1263), кн. новгородский, киев¬
ский, вел. кн. владимирский
(1249-1263) 24,26,31,226,294-
298,302,307,390,391,404,405,
427,433,435,457,459,460,463
Александров-Мосальский В.Ф., кн.
421
Алексей (?), царевич 96
Алексей, митрополит (1353-1378)
321,434
Алексей, еп. суздальский 322
Алексей, святитель 427
Алена, жена Константина Василье¬
вича, кн. суздальского 322
Аленкин А.Ф. (ум. не ранее 1567) 398
Аленкин Ф.А., кн., внук Федора Ро¬
мановича 394
Аленкины 41
Алешковский М.Х. 291
Аллогия (Аурлогия), жена Вальдама-
ра Старого 109,204,205
Альбрехт (1490-1568), герцог,
гроссмейстер Немецкого ордена
(с 1511) 93,94
Альфред Великий (849-899), уэссек¬
ский, затем английский король
(871-899) 64
Амброзиани Б. 267
582

Амвросий, архим. 314
Анастасий Синаит (VII в.), византий¬
ский писатель 281
Анастасия Романовна Захарьина-
Юрьева (ум. 1560), царица, пер¬
вая жена Ивана IV Васильевича
Грозного 378,386,394
Анастасия Ярославна (ум. после 1074),
дочь Ярослава Мудрого, жена Эн-
дре I, венгерского короля 10
Андерссон Т.М. 110,117,118
Андреев В.Ф. 291
Андрей Александрович (ум. 1304),
кн. городецкий, новгородский
(1281-1283,1294-1296,1298-
1304), кн. владимирский (с 1294)
24,25,294,296-301,302,304-312,
318,391,460
Андрей Васильевич Большой (1446-
1494), кн. угличский 353,394
Андрей Васильевич Лугвица (ум.
1445), кн. суздальский 357
Андрей Владимирович (ум. 1142),
кн. владимиро-волынский 177,
185,284
Андрей Дмитриевич (1382-1432), кн.
можайский 27,29,351,352,463
Андрей Иванович Кобыла (ум. 1351),
предок Шереметевых и Колыче¬
вых 396
Андрей Иванович (1327-1353), кн.
московский 26,27
Андрей Иванович (1490-1536), кн.
старицкий 30
Андрей Климович, новгородский
посадник (1286-1316 с перерыва¬
ми) 306
Андрей Константинович (ум. 1365),
кн. нижегородский 320-324,326
Андрей Критский (ок. 650-712,726
или 740), св. 460
Андрей Львович Дуло (XVI в.),
кн. моложский 363
Андрей Стратилат (кон. III в.), св.
491,492
Андрей Юрьевич Боголюбский (ок.
1111-1174), кн. владимирский 15,
155,173,176,177,189,290,292,293
372,384,391
Андрей Ярославич (ум. 1264 или 1265),
вел. кн. владимирский 24,25,79
Андрей Ярославич, кн. суздальский
390-392
Андрей II (1176-1235), венгерский
король (с 1205) 192,201
Андрей, тверской еп. 393
Андрияшев А.М. 182
Анна (ум. 1011), жена Владимира
Святославича 166
Анна, жена (?) Ярослава Владимиро¬
вича Мудрого в поздней тради¬
ции см. Ингигерд
Анна (ум. после 1075), дочь Ярослава
Мудрого, жена Генриха I, фран¬
цузского короля 10
Анна Мария (ум. 1667), дочь Радзи-
вилла Януша XI90,92
Анна Мария, принцесса Брауншвейг¬
ская, жена герцога Альбрехта 94
Антоний (нач. XVI в.), игумен Соло¬
вецкого м-ря 82
Антоний-Генрих, кн. литовский 88
Анучин Д.И. 85
Анфим, упомянут в греческом граф¬
фито 475
Ари Торгильссон (ум. 1148), исланд¬
ский историк 121
Арпады, династия венгерских кня¬
зей (889-1001), затем королей
(1001-1301) 21
Арсений Еласонский, в 1588-1589
совершил поездку в Москву для
поставления патриарха Иова, оста¬
вил описание путешествия 408
Артамонов МЛ. 86
Арциховский А.В. 85
Аскольд (IX в.), варяг, легендарный
кн. киевский 43,51,52,54-58,63,
64,73
Асмунд Победитель Героев, герой
исландской саги 113
Астрид (кон. X — нач. XI в.), жена
шведского конунга Олава Шётко-
нунга 206
583

Астрид (перв. пол. XI в.), дочь швед¬
ского конунга Олава Шётконунга,
жена Олава Харальдссона 125,
126,210
Астрид, Эстрид (перв. пол. XI в.),
дочь Свейна Вилобородого, жена
ярла Ульва 218
Атли Свейнссон (XII в.), исландский
скальд 224
Аурлогия см. Аллогия
Афанасий Ярославич, кн. тверской 393
Афет см. Иафет
Афиногенов Д.Е. 490,509
Ахамашуков-Черкасский П.А.,
кн. 418,420-422
БаггеС. 218,219
Байер Готлиб Зигфрид (1694-1738),
историк, член имп. Академии
наук 79,98-100
Бальцер 0.141,225
Бантыш-КаменскийН.Н. 523,532
Барабашины 358
Барков И.С. (1732-1768), поэт, дипло¬
мат 101,102
Барятинские, княжеский род, потом¬
ки черниговских Ольговичей 20
Барятинский И.М., кн. 417,420,423
Барятинский И.П., кн. 420
Барятинский М.П., кн. 421
Барятинский Н.П., кн. 421
Барятинский Ф.П., кн. 420,421,423
Барятинский Я.П., кн. 421
Барятинский-Манка И.М., кн. 421
Басманов А.Д. 399
Басманов П.Ф., боярин 408
Бастанов С.Я., посол Ивана IV Васи¬
льевича 448,449,450,452
Баторий Стефан (1533-1586), поль¬
ский король (с 1576) 89,376,436,
440,442,443,452,454-456
Батый, Бату-хан (1204-1255), мон¬
гольский хан 15,304,311,389
Баумгартен Н. фон 2,194,205,225
Бахтеяров-Ростовский А.И., кн. 410
Бахтеяров-Ростовский В.И., кн. 413,
420-422
Баян (560-562 ?), аварский каган 232
Бегичев К.Д. 420,421
Безобразов Н.И. 423
Бекенштейн И.С. (ум. нач. 1740-х),
русский академик (с 1725) 99
Бела I, венгерский король (1060-
1063) из династии Арпадов 154
Бела III, венгерский король (1174-
1196) из династии Арпадов 192,201
Белецкий С.В. 265,266,471,472
Белоглазов-Лыков Б.И., кн. 421
Бельские, княжеский род, потомки
ярославской ветви Рюриковичей
371,372,397
Бельский Б.Я. 410
Бельский И.Д. 400
Бельский И.Ф., кн. 387
Бельский М. 192
Бельский С.Ф., кн. 399
Бельский Ф.И., кн. 353,354,360,361,
366
Бенедикт, советник Людовика I Бла¬
гочестивого 170
Бернхард (ум. 818), итальянский ко¬
роль 151,152,154,170
Бесприм (Оттон ?), кн. польский
(1032-1033) 166
Бехар М. 228
Биркин И.П. 421
Бирнбаум Г. 106
Благой КО. 424
Блюментрост Лаврентий, придворный
медик Петра I Алексеевича 11
Богуслав (1620-1669), двоюродный
брат Радзивилла Януша XI90-93
Бодянский О.М. 523
Божена, наложница чешского князя
Олдржиха 143
Болеслав I Храбрый, кн. (992-1025),
король (с 1025) польский 140,141,
166,176,177,205
Болеслав II Смелый (Щедрый) (ум.
1081), кн. (1058-1079), король
польский (с 1076) 17,140,220
Болеслав III Кривоустый, кн. поль¬
ский (1102-1138) 143,198,199,
226
584

Болеслав III, кн. чешский (992-1003)
162,163
Болотников И.И., руководитель кре¬
стьянского восстания 1606-1608
411
Большаков О.Г. 256
Борис Александрович (1399-1460),
кн. тверской 346,349,364,372,432
Борис Андреевич (ум. 1303), кн. нов¬
городский, костромской 310
Борис Васильевич (1449-1494), кн.
волоцкий 29
Борис Васильевич, кн. суздальский
365
Борис Владимирович (ум. 1015), кн.
ростовский 10,164-167,175,
271,275, 288,432,435
Борис Вячеславич (ум. 1078), кн.
тмутороканский 11,148
Борис Иванович Горбатый Шуйский
(1460?—1537), кн. 362
Борис Константинович (ум. 1393),
кн. городецкий 320-327,332,
334-337
Бородавкин-Мещерский Ф.Ф. 417
Боян, певец 529
Браун Ф.А. 222,226
Бреверн К. фон (1704-1744), дипло¬
мат, президент имп. Академии
наук (1740-1741) 99
Бржетислав I (1034-1055), чешский
король 143,162,163
Брюшинкин В.Н. 99
Брячислав Изяславич (ум. 1044), кн.
полоцкий 153,205,206
Буйносов-Ростовский В.И., кн. 412,
422
Буйносов-Ростовский И.П., кн. 417,
418
Буйносов-Ростовский П.И., кн. 410
Булгакова Е.С. 522
Булгаковы, дворянский род 361
Бурбоны, французская (с 1589), ис¬
панская (с 1700) и др. королев¬
ская династия 5
Бусыгина А.В. 131
Бутурлин Б.Д. 421
Бутурлин В.И. 417,418
Бутурлин В.М. 419
Бутурлин Е.В. 419,421
Бутурлин И.В. (ум. 1606) 419
Бутурлин И.В. (1661-1738), полково¬
дец и государственный деятель
79,81
Бутурлин И.М. 421
Бутурлин М.В. 419
Бутурлин Ф.Л. 421
Бутурлины, дворянский род 399
Быковский Иоиль (Иван) (1726-
1798), церковный деятель 531,532
Бычкова М.Е. 343,395
Бьярни Эйнарссон 121
Валад — Володарь Ростиславич,
галицкий кн. (ум. 1124) или его
сыновья Ростислав Володаревич
или Владимирко Володаревич,
или Владимир Всеволодович
(упом. под 1136), или Володарь
Глебович, кн. минский; отец Со¬
фии, жены Вальдемара I, датского
короля 219,225,226
Валленродты, прусские дворяне 93
Валуа, династия французских коро¬
лей (1328-1589), ветвь Капетин-
гов 5,436
Вальгард из Веллы (XI в.), исланд¬
ский скальд 215,216,
Вальдамар (Вальдимар) Старый
см. Владимир Святославич
Вальдамар, сын Хольти см. Владимир
Всеволодович Мономах
Вальдамар, сын Ярицлейва см. Вла¬
димир Ярославич и Владимир
Всеволодович Мономах
Вальдемар I (1131-1182), датский
король (1157-1182) 112-114,219,
223-226
Вальдемар II Победоносный, датский
король (1202-1241) 114,219
Вальдимар, воспитатель Олава
Трюггвасона 223
Вартилав, сын Вальдамара см. Бря¬
числав Изяславич
585

Варфоломей, священник в храме
Гроба Господня в Иерусалиме 428
Варъяш ОМ. 64
Василий I Дмитриевич (1371-1425),
вел. кн. московский (с 1389) 13,
23,27,28,297,298,328-338,345,
346.350.351.364.371.431.463
Василий II Васильевич Темный
(1415-1462), вел. кн. московский
(с 1425) 28-30,82,326,333,338,
344,346,350-355,359,362,364,
368.369.394.396.463
Василий III Иванович (1479-1533),
вел. кн. московский (с 1505) 20,
30,353,354,367,375,432,453
Василий IV Иванович Шуйский
(1552-1612), русский царь (1606-
1610) 31,79
Василий I Македонянин, византийский
имп. (867-886) 64,144,161,228
Василий И Болгаробойца, византий¬
ский имп. (976-1025) 8,166
Василий Александрович (ум. 1271),
сын Александра Невского 294
Василий Васильевич Гребенка см.
Шуйский Василий Васильевич
Гребенка
Василий Владимирович (ум. 1574),
кн. дмитровский 31
Василий Всеволодович (ум. 1249),
кн. ярославский 23
Василий Дмитриевич Кирдяпа
(ум. 1403), вел. кн. суздальский,
нижегородский 324-327,331-333,
337,355
Василий Иванович Шемячич (ум. 1523),
кн. новгород-северский 387,395,
432
Василий Румянец, боярин 335
Василий Семенович, кн. стародуб-
ский 432
Василий Юрьевич Косой (ум. 1448),
кн. звенигородский 28,351,432
Василий Ярославич (ум. 1483) кн. бо-
ровский и серпуховской 27,352,
357.394.463
Василий, препод. 144
Василиса, жена Александра Ивано¬
вича суздальского 463
Василько Константинович (1208-
1238), кн. ростовский 22
Василько Романович (1203-1269),
кн. владимиро-волынский 17
Василько Ростиславич (ум. в 1124),
кн. теребовльский 11,70,168,
182,184,185,194,196,274
Вассиан Муромцев, монах Псково-
Печерского м-ря 376
Велиханова Н. 231
Вёльсунги, скандинавский род 62
Вельяминов Г.Г. 416
Вельяминов Д.А. 420
Вельяминов И.Г. 416
Вельяминов М. Иг. 416
Вельяминов М.И. 425
Вельяминов Н.Д. 416
Вельяминов С.Д. 416
Вельяминов С.М. 416
Вельяминов Ф.У. 416
Вельяминовы, дворянский род 416
Вернадский Г.В. 38,40,43
Веселовский С.Б. 342,374,395
Вешняков В.И. 421
Вешняков И.М. 390
Вздорнов ГМ. 431
Вид I (Волк), старший сын Давила
Ростиславича 392
Вид II, младший сын Давила Ростис¬
лавича 392
Видгаут, купец 223
Вильгельм Эбельготский (кон. XII в.),
аббат 221,222
Виноградов А.Ю. 489
Винцентий Кадлубек (1160-1223),
краковский еп. (с 1208), польский
хронист 192
Висавальд, Виссивальд, конунг 9
Витовт (ок. 1350-1430), кн. горо-
денский, трокский, кн. литов¬
ский (1392-1430) 18,28,349,383
Витовтов Т.А. 409,412
Владимир Андреевич (1533-1569),
кн. старицкий, дмитровский 30,
375,397,400
586

Владимир Андреевич Храбрый
(1354-1410), кн. серпуховско-
боровский 27,186,188,189,330,
331,337,352,463,527
Владимир Володаревич, кн. галиц-
кий (1141-1153) 283
Владимир Всеволодович, кн. новго¬
родский 198,225
Владимир Всеволодович Мономах
(1054-1125), вел. кн. киевский
(1113-1125)11,12,14,16,78,
83,112,115,133,147,149,154,
163,168-170,177,182-188,194,
213,214,219-221,223,282-284,
287,290,374,378,379,384,390,
394,404,427,428,468 см. также
Вальдамар, сын Ярицлейва
Владимир Глебович (ум. 1187), кн.
переяславский 284
Владимир Дмитриевич Серпухов¬
ской 27
Владимир Константинович (1214—
1249), кн. углицкий 22
Владимир Мстиславич, кн. луцкий
(с 1148) 186,188,189
Владимир Святославич Святой, кн.
киевский (978-1015) 3,6-10,14,
65,72-74,79,109-115,119,120,
153,155,158,164-166,175-177,
181,203-205,212,214,230,242,
248,249,252,255,263,270-272,
283,288,374,379,384,389,404,
428,432,435, см. также Вальда¬
мар Старый
Владимир Святославич, кн. новго¬
родский (с 1097) 144,145,157
Владимир Ярославич (1020-1052),
кн. новгородский 14,20,21,70,
71,149,175,213,219,220, 223
см. также Вальдамар, сын Яриц¬
лейва
Владимир Ярославич (ум. 1199), кн.
галицкий 21,190-193,200-202,
289
Владимирко Володаревич (ум. в
1153), кн. галицкий 21,186,192,
195-200,225
Владимировичи, сыновья Владимира
Святославича 9,166
Владислав IV (1595-1648), король
польский (с 1632) 79,81-83,90,91
Владислав, польский королевич 411,
414
Владислав-Герман (1079-1102), кн.
польский 143,144,154
Власьев А.И. 409
Внуков И.И. 421
Воейков А.М. 409
Воейков И.И. 417
Войтович Л.В. 3
Волан А. 403
Волконские, княжеский род, потомки
черниговских Ольговичей 20
Волконский Г.К., кн. 414,421
Волконский И.Ф., кн. 421
Волконский М.К., кн. 421
Волович Остафий, жемоитский ста¬
роста 447,449
Володарь Глебович (упом. 1159), кн.
минский 226
Володарь Ростиславич (ум. 1124),
кн. галицкий 11,70,154,184,185,
194,195,225,274
Волоский А.Я. 421
Волосский (Волоский) С.А. 410
Волх Всеславич, герой былинного
эпоса 529
Волынский В.С. 421
Волынский И.Г. 421
Волынский И.И. 420
Волынский П.С. 423
Волынский Ст.И. Меньшой 417
Вольф Христиан, философ 98,99
Воронецкий Якуб, посол С. Батория
455
Воронцов-Вельяминов Л.А. 418,419
Воронцовы, дворянский род 396
Воротынские, княжеский род,
потомки черниговских Ольго¬
вичей 20, 341
Воротынский А.И., кн. 366
Воротынский В.И., кн. 366
Воротынский И.М., кн. 31
Воротынский М.И., кн. 366,387,400
587

Ворыпай Ф., посол Ивана IV 437
Вратислав II, кн. чешский 144
Всеволод Владимирович (кон. X в.),
кн. владимиро-волынский 9,147,
148,181
Всеволод Игоревич (?), кн. 11
Всеволод Изяславич (кон. XII в.), кн.
белзский 190
Всеволод Константинович (1210—
1238), кн. ярославский 22,23
Всеволод Мстиславич (ум. 1138), кн.
новгородский (1117-1136) 177,
192,225,258,284,291,429
Всеволод Ольгович, кн. киевский
(1139-1146) 186,196-199,290
Всеволод Святославич (до 1159—
1196), кн. трубчевский, курский
62,527
Всеволод Юрьевич Большое Гнездо
(1154-1212), вел. кн. владимир¬
ский 15,22,24,176,177,202,264,
299,432
Всеволод Юрьевич, кн. новгородский
(в 1222,1224) 459
Всеволод Ярославич, вел. кн. киев¬
ский (1077,1078-1093) 12,14,16,
112-114,148-150,154,155,161,
163,164,167-169,172,173,178,
181-183,191,194,211,213,214,
220,272,274,275, 277, см. также
Виссивальд, сын Ярицлейва
Всеволодовичи, сыновья и потомки
Всеволода Ярославича 15,16,18,
22
Всеслав Брячиславич (1044-1101),
кн. полоцкий 14,168,289
Всеславичи, потомки Всеслава Бря-
числавича 154,168
Высоцкий С.А. 465,467,468,470,471,
474,503
Вышата, сын новгородского посад¬
ника Остромира 71,193
Вышеслав Владимирович (кон. X в.),
кн. новгородский 270
Вяземские, княжеский род, потомки
смоленской ветви Рюриковичей
18
Вячеслав Владимирович (ум. 1154),
кн. туровский 12,186,196,198
Вячеслав-Вацлав, кн. моравский 140
Вячеслав Ярославич, кн. смоленский
(1054-1057) 11,147,161,164,172,
272
Габсбурги, династия немецких
герцогов, императоров (с 1282)
Священной Римской империи
(постоянно с 1438), испанских
королей (1516-1700) 5,436
Гагарин Р.И., кн. 423
Гагарины, княжеский род, потомки
стародубской ветви Рюриковичей
24
Галлеи Я. 225,226
Гальцов В.И. 99
Ганцов В.М. 85,86
Гарабурда Михаил (вт. пол. XVI в.),
писарь Великого княжества Ли¬
товского 438,440
Гардизи (XI в.), персидский историк
228
ал-Гарнати Абу Хамид (1070-
1169/1170) 256
Гедеонов С.А. 35,47
Гедимин (ум. 1341), вел. кн. литов¬
ский 26,392
Гедиминовичи, потомки Гедимина,
династия вел. кн. литовских, поль¬
ских королей 12,82,342,371,404
Геза II (ок. 1141-1162), венгерский
король 199,200
Гейденштейн Р. (ок. 1556-1620),
польский историк 391,392
Гейзерих (V в.), вождь вандалов 141
Генрих I, французский король (1031—
1060) 10
Генрих III Валуа (Валежный) (1551—
1589), польский (1573-1574),
французский (с 1574) король 436,
438,439,444-446,448,452,453
Георгий Амартол (Мних) (сер. IX в.),
византийский историк 52,279
Георгий Всеволодович см. Юрий
Всеволодович
588

Георгий Победоносец (ум. ок.
303), св. 213, 240, 285, 459, 460,
464
Георгий, упомянут в греческом граф¬
фито 471,472
Георгий, упомянут в греческом граф¬
фито 485
Герберштейн Сигизмунд (1486-
1566), немецкий дипломат 78
Гердень (ум. 1267), кн. полоцкий 124
Герик см. Рюрик
Гермоген, патриарх московский
(1606-1612) 81
Гертруда-Олисава, жена кн. Изяслава
Ярославича 144,149
Герцлеф, король Руции см. Ярослав
Владимирович Мудрый
Гида, Гюда (ум. 1099?), дочь Ха-
ральда Годвинсона, английского
короля (1066), жена Владимира
Всеволодовича Мономаха 115,
219, 220,222
Гимон Т.В. 47
Гиппиус АЛ. 47,57,58,274-276,
278-281
Гиреи, династия крымских ханов
(1427-1783) 252
ГиршбергА. 414
Глазатые-Шуйские, княжеский род
358
Глазырина Г.В. 47,203,205,212,218
Глеб Васильевич (XIV в.), кн. ярос¬
лавский 363
Глеб Владимирович (ум. 1015), кн.
муромский 10,164-167,270,271,
275,432,435
Глеб Всеславич (ум. 1119), кн. мин¬
ский 428
Глеб Святославич (?), кн. чернигов¬
ский 148,193,
Глеб Юрьевич (ум. 1171), кн. пере¬
яславский (с 1155), киевский
(1169-1170) 173,189,284
Глебов Ян 442
Глебович Ян, посол 438,441,444,
446,447
Глинские, княжеский род 87,397
Глинский М.Л., кн. 387
Глукерья (Гликерия), упомянута в
греческом граффито 482
Годвине, Гудини (ум. 1053), ярл Уэс¬
секса 115,219, 220
Годунов Борис Федорович (1551-
1605), русский царь 408,419,421,
423
Годунов И.И. 413
Годунов И.Н. 416,417
Годунов Ф.А. 416
Годуновы, боярский род 408,416
Годфрид (ум. 811), датский конунг 140
Голенин В.И., кн. 367
Голиков И.И. 95
Голицын Д.М., кн. 443
Голицын А.В., кн. 409,410
Голицын В.В., кн. 410
Голицын И.В., кн. 410
Голицыны, княжеский род, потомки
Гедимина 414
Головин В.П. 409,410,413,421
Головин И.В. 418,421
Головин С.В. 413,418
Головин Ф.В. 411,418
Головин Ф.П. 421
Головины, дворянский род, проис¬
ходивший от младшей ветви Ком-
нинов 381,399
Головко А.Б. 210
Головленков И.А. 423
Голубинский Е.Е. 527
Гольдбах Хр., математик 98
Гольштейн фон, герцог 96,97
Гонсевский А.411
Горбатые-Шуйские, княжеский род
354,391
Горбатый-Мосальский Д.В., кн. 421
Горбатый-Шуйский И.В., кн. 344
Горейский, прусский надворный со¬
ветник 102
Горский АЛ. 284,326,327,332,335,337
Горчаков П.И., кн. 421
Горчаковы, княжеский род, потомки
черниговской ветви Ольговичей 20
Гостомысл (IX в.), легендарный нов¬
городский посадник 39,78
589

Грабе Мартин Младший, библиоте¬
карь 93,100
Грабе Мартин Старший, библиоте¬
карь 93,100
Граевский Криштоф, польский
шляхтич 438-441
Граевский Петр, польский шляхтич 441
Грамотин КТ. 409,412,413
Греков Б.Д. 134,270
Греков КБ. 451
Григорий Василькович, кн. тере-
бовльский 195,196
Григорий Турский (ок. 540-594), еп.,
франкский писатель 142
Григорис, упомянут в греческом
граффито 494
Грушевский М. 271
Грязной Тимофей Валентинович
(кон. XVI - нач. XVII в.) 420,423
Грязной-Ховрин Т.В. 421
Гудини см. Годвине
Гундоров А.И., кн. 421
Гуревич А.Я. 47,127,140
Густав II Адольф (1594-1632), швед¬
ский король 80,83
Гутрум (ум. 890), норманнский
вождь, основатель области Денло
в Англии 64
Гюда си. Гида
Давид, библ. царь 389
Давил, легендарный сын полоцкого
кн. Ростислава Рогволодовича 392
Давыд Игоревич (ум. 1112), кн.
владимиро-волынский 11,
147-150,154,168,169,182-184,
194,274
Давыд Константинович (ум. 1280),
кн. дмитровский 302
Давыд Ростиславович (ум. 1197), кн.
смоленский 18,189
Давыд Святославич, кн. чернигов¬
ский (1115-1123) 169,274, 283,
428
Давыдовичи, сыновья Давыда Свя¬
тославича, кн. черниговского 187,
283
Даниил (вт. пол. XI — нач. XII в.),
игумен 428
Даниил Александрович (1265-1303),
кн. новгородский (1296-1298),
московский (с 1276) 24-26,294-
299,300-318,430,432,460
Даниил Борисович (до 1392 —
после 1417), кн. суздальско-
нижегородский 333,336-338
Даниил Васильевич, кн., мл. сын Ва¬
силия Дмитриевича Кирдяпы 364
Даниил Заточник (XI или XII в.),
писатель 529
Даниил Романович (1201-1264), кн.
владимиро-волынский 17
Даниил Столпник (410-490), св. 294,
295,460
Дашковы, княжеский род, потомки
смоленской ветви Рюриковичей 18
Делагарди Якоб (1583-1652), швед¬
ский полководец 79
Денхоф фон, граф 96
ДербовЛ.А. 451
Дерганее В.В. 429,432,434
Джаксон Т.Н. 48,105,110,111,114,
124,205
Джучиды, династия монгольских
ханов 253
Дионисий, архим. 314
Дир (IX в.), варяг 43,51,52,54-58,63,
64,73
Дмитриев Л. А. 144
Дмитриев М.С. 421
Дмитриевичи, сыновья Дмитрия
(Фомы) Константиновича, кн.
суздальского 326,327,336,337
Дмитриевы, потомки смоленской
ветви Рюриковичей 18
Дмитрий Александрович (ок. 1250 —
1294), кн. переяславский, новго¬
родский (1276-1281,1283-1294),
вел. кн. владимирский 23,22,25,
294,296, 297,299,300-307,459
Дмитрий Иванович (1582-1591),
царевич 31,79
Дмитрий Иванович Внук (ум. 1509)
30,375,378,396,431
590

Дмитрий Иванович Донской (1350-
1389), вел. кн. владимирский и
московский (с 1359) 20,25-27,28,
322.325.348.394.461.463
Дмитрий Иванович, сын Ивана Ива¬
новича Молодого 396
Дмитрий Константинович Стар¬
ший Ноготь (1322-1383), кн.
суздальско-нижегородский 321-
326,339,348,354
Дмитрий Солунский (ум. 306), св.
252,258,259,460
Дмитрий Юрьевич Красный (1421—
1441), кн. углицкий 351
Дмитрий Юрьевич Шемяка (1420-
1453), кн. галицкий 28,29,345,
348.351.354.357.432.463
Добровольский КГ. 242,262
Долгорукий А.Б., кн. 421
Долгорукий А.В., кн. 421
Долгорукий В.В., кн. 421
Долгорукий В.Т., кн. 411,421,422
Долгорукий Г.Т., кн. 419,421
Долгорукий Д.И., кн. 421,423
Долгорукий М.Б., кн. 420,423
Долгорукий Ф.Т., кн. 421
Долгорукий-Чертенок А.Г., кн. 421
Долгорукий-Чертенок В.Г., кн. 421
Долгоруковы, княжеский род, по¬
томки черниговской ветви Ольго-
вичей 20
Долматов-Карпов Б.И. 421
Дон фон, граф 96
Донской Д.В А
Дорогобужский О.Ф., кн. 367
Дорофей, св. 84
Дрискол М. 120
Друцкие, княжеский род, потомки
галицкой ветви Рюриковичей 17
Друцкий Ф.С., кн. 421
Дубов КВ. 242,262
Дуловы, княжеский род 24,363
Дучко В. 35
ДюбиЖ. 430
Дюдень, Тудан (вт. пол. XIII в.), ор¬
дынский военачальник 304,318
Евдоким, упомянут в греческом
граффито 475
Евдокия Ивановна, дочь Ивана Да¬
ниловича Калиты 463
Евфросиния, дочь Михаила Палео¬
лога, жена Ногая 301
Евфросинья, дочь Ярослава Влади¬
мировича Осмомысла 21
Евфросинья Хованская (ум. 1569),
жена Андрея Ивановича Стариц-
кого 30
Екатерина I Алексеевна (Марта
Скавронская) (1684—1727), рос¬
сийская императрица 96,99
Екатерина II Великая (1729-1796),
российская императрица 531
Елена (ум. 1513), дочь Ивана III,
жена Александра, вел. кн. литов¬
ского 87
Елена Васильевна Глинская
(ум. 1538), жена Василия III30,
386
Елизавета (Эллисив; Элизабет) (ум.
после 1066), дочь Ярослава Му¬
дрого, жена Харальда Сурового
Правителя, норвежского конунга
10,107,115,214-219
Елизавета Петровна (1709—1762),
российская императрица (1741—
1762) 101
Елизавета София, мать Богуслава
Радзивилла 90
Елизаров Г.Ф. 411,414
Елчанинов Ф.Е., гонец Ивана IV 447,
448
Енихен 267
Епифаний, св. 84
Ерденя (в крещ. Андрей) племянник
Вида I, тверской еп. 392
Ерина см. Ингигерд
Еропкины, потомки смоленской вет¬
ви Рюриковичей 18
Ершевский Б.Д. 257
Ефимьев Третьяк, гонец Ивана IV 449
Ефросин, писец, записавший «Задон-
щину» 525
591

Жанибек (ум. ок. 1356), хан Золотой
Орды 321
Жданов И.Н.528
Желябужский Г.Г. 409,411
Живов В.М. 49
Жировой-Засекин А.Ф., кн. 409,
413
Жировой-Засекин И.Ф., кн. 421
Заболоцкий Б.В. 421,422
Заболоцкий В. 448
Заболоцкий И.И. 421,422
Загряжский И.И. 423
Зализняк АЛ. 273,533
ЗаруцкийИ. 411
Засекин Н.Д., кн. 421
Засекин П.Б., кн. 421
Засекин С.И., кн. 421
Засекины, княжеский род, потомки
ярославской ветви Рюриковичей
363
Засекин-Ярославский А.Ф., кн. 412
Збаражские, польско-литовские ари¬
стократы 89
Збигнев (1070-1112), кн. велико¬
польский и мазовецкий 143,144
Звенигородский В.А., кн. 421
Звенигородский И.Г., кн. 421
Звенигородский С.Г., кн. 420,421,423
Звенигородский Ф.А., кн. 421
Звенислава, дочь Всеволода Ольго-
вича 198
Зверинский В.В. 211,314
ЗимекР. 121
Зимин АЛ. 57,340-343,346,354,365,
519-533
Зимина В.Г. 522
ЗимонХ. 262
Зиновьев А.Ф. 421
Зосима, дьякон Троице-Сергиева
м-ря 428
Зоя (Софья) Палеолог (ум. в 1503),
вторая жена Ивана III30
Иаков Мних (вт. пол. XI в.), древне¬
русский писатель 6,72,275
Иаков Перс, великомученник 491
Иафет (Афет), ветхозаветный персо¬
наж 276,278-280
Ибн ал-Факих (кон. IX — нач. X в.),
арабский географ 231
Ибн Русте (нач. X в.), арабский гео¬
граф 40
Ибн Хордадбех (ок. 820 — ок.
912/913), арабский географ 230
Иван I Данилович Калита (ум. в
1340), кн. московский (с 1325),
вел. кн. владимирский (с 1328)
3,23-27,29,31,307,308,311,312,
315.316.434.463
Иван II Иванович Красный (1326-
1359), вел. кн. московский и вла¬
димирский (с 1353) 26,27,322
Иван III Васильевич (1440-1505),
вел. кн. московский (с 1462) 5,
23,24,28,29,87,339,346,347,
352-354,360,362,366-368,372,
378.388.396.427.463
Иван IV Васильевич Грозный (1530—
1584), вел. кн. (с 1533), царь (с
1547) 55,28,30,31,78,313,315,
370-382,386,388-394,397-399,
401,404,405,433,436-456
Иван Андреевич (ум. после 1462), кн.
можайский 351,432,463
Иван Борисович Тугой Лук
(1370-1418), кн. суздальско-
нижегородский 333,325,338
Иван Васильевич (ум. 1426), кн.
ярославский 398
Иван Васильевич Горбатый Шуй¬
ский (ум. кон. XV в.), вел. кн.
суздальско-нижегородский 354-
359,361,362,365,369
Иван Василькович, кн. галицкий
195-197
Иван Всеволодович (1198-1247?), кн.
стародубский 24
Иван Дмитриевич (в иночестве Иоа-
саф), сын Дмитрия Донского 431
Иван Дмитриевич (ум. 1302), кн.
переяславский 305,306,308-312
Иван Дмитриевич, сын Дмитрия
Шемяки 29
592

Иван Иванович Малый (ум. 1364),
кн. звенигородский 27
Иван Иванович (ум. 1534), кн. рязан¬
ский 20
Иван Иванович Молодой (1458-
1490), сын Ивана III Васильевича
29,339,367,396,463
Иван Михайлович (ум. 1425), вел. кн.
тверской 297,298
Иван Ростиславич Берладник (ум.
1161), кн. звенигородский 196,
200
Иван, сын М.Ф. Микулинского 367
Игоревичи 58,74,143
Игорь (ум. 944/945), кн. киевский 6,
36,38,44,48-53,55-58,62,63,67-
70,72-75,79,157,168,203,204,
228,230,234,240,241,247,263
Игорь Ольгович (ум. 1147), кн. киев¬
ский 186,290
Игорь Святославич (1151-1202), кн.
новгород-северский 524,528
Игорь Святославич, кн. чернигов¬
ский 189,190,192
Игорь Ярославич (ум. 1060), кн. во-
лынский, смоленский И, 21,147,
164,167-169,181,182,272
Измайлов А.А. 419
Измайлов А.В. 412,414
Измайлов В.А. 417,419
Измайлов И.А. 421
Измайлов И.В. 417,419
Измайлов С.В. 417,419
Измайлов Т.В. 417
Изяслав Владимирович (ум. 1001),
кн. полоцкий 8,13,153,155,255,
271,283
Изяслав Владимирович (ум. 1096),
кн. курский 147,148,149
Изяслав Давыдович (ум. 1161), кн.
черниговский, киевский (с 1155 с
перерывами) 200
Изяслав Мстиславич (ум. 1154),
кн. переяславский, киевский
(1146-1154 с перерывами) 11,
13,16,17,169,186-189,196-200,
283, 284
Изяслав Ярославич, кн. киевский
(1054-1078 с перерывами) 10,14,
161-163,167,172,175,178,181,
182,184,191,213,220,252,256,
272,274,275,277,289
Изяслав, Ризлав, предположительно
муж Кристин (Христины), жены
Мстислава (Харальда) Владими¬
ровича 221,222
Изяславичи, сыновья и потомки Из-
яслава Ярославича 18,182
Изяславичи, сыновья Изяслава Вла¬
димировича полоцкого 13,14,
153,154,168
Иисус Христос 241,378,401,484,490,
492,495,506
Иконников В.С. 431
Иларион, киевский митрополит
(1051 - до 1055) 6,72,212,228,
230,277
Иловайский Д.И. 35,38
Илья Ярославич (ум. в 1019/20), кн.
новгородский 10,213
Ингвар, конунг из Гардарики (Руси) 203
Ингвар Путешественник 126
Ингварь Ингваревич (ум. ок. 1252),
кн. рязанский 20
Ингварь Ярославич (ум. 1218 или
1224), кн. луцкий 190,191
Инги Горбатый, норвежский король
(с 1136) 121
Инги Стейнкельссон, шведский ко¬
роль (ок. 1084 — ок. 1100) 115,
219,220,223
Ингибьёрг, Энгильборг, Ингильборг,
дочь Мстислава (Харальда) Вла¬
димировича, жена Кнута Лаварда
112-115,214,219,221-224
Ингигерд (Ингигерт) (в православ.
Ирина, Ерина) (ум. 1050), дочь
Олава Шётконунга, жена Яросла¬
ва Мудрого 8,10,18-20,105-107,
115,116,125-128,206,207,209-
213,215,218,219
Ингигерд (не ранее 1044-?), дочь
Харальда Сурового Правителя и
Елизаветы Ярославны, жена Ола-
593

ва I Свенссона, датского короля
216,217
Иоаким, еп. новгородский (ок. 990-
1030/31) 205
Иоанн VIII Палеолог, византийский
имп. (1425-1448) 82
Иоанн VIII, папа римский (872-882)
178
Иоанн (ум. 1356), еп. ростовский 315,
316
Иоанн, упомянут в греческом граф¬
фито 481
Иоанн Златоуст (ок. 350-407), ви¬
зантийский церковный деятель
241
Иоанн Малала (ок. 490 — ок. 570),
византийский историк 279
Иоаннисян О.М. 260
Иоганн Георг, курфюрст бранден¬
бургский 90
Иоганн-Фридрих, живописец 98
Иона (ум. 1461), митрополит (1451—
1461) 82,359
Иона, упомянут в греческом граффи¬
то^
Иосиф Флавий (ок. 37 — ок. 100),
еврейский писатель и военачаль¬
ник 529
Ираклий, византийский имп. 19
Ирина, правосл. имя Ингигерд, жены
Ярослава Владимировича Мудро¬
го см. Ингигерд
Ирина, византийская императрица,
жена Константина V 52
Ирина, св. 213
ал-Истархи (ум. 897 или 905), араб¬
ский историк и географ 231
ИстринВ.М. 279
ал-Йа’куби (ум. 897 или 905), араб¬
ский историк и географ 231
Казимир I Восстановитель, кн. поль¬
ский (ок. 1038-1058) 177,201
Казимир IV Ягеллончик, литовский
вел. кн. (1440-1492), польский
король (1447-1492) 342,349
Калавун, египетский султан (1279-
1290) 301
Калайдович К.Ф. 523
Калугин В.В. 391
Кальман (1095-1114), венгерский
король 153,154
Кантакузин М.П. 422
Капетинги, династия французских
королей (987-1328)5,431
Карамзин Н.М. 213,216,313,315,330,
373,531
Карл I Великий, франкский король
(768-814), имп. (с 875) 64,138,
139,150-152,157,159,160,170,174
Карл II Лысый (ум. 877), западно¬
франкский король 151,152,156,
157,161,178
Карл IX (1550-1611), шведский ко¬
роль (с 1604) 80,81
Карл IX Валуа (1550-1574), француз¬
ский король (с 1560) 446
Карл Мартелл (ок. 688-741), франк¬
ский майордом (715-741) 141
Карл Филипп, кн. нойбургский, вто¬
рой супруг Людвиги Каролины 92
Карл Филипп, шведский герцог,
младший брат Густава II Адольфа
80,81
Каролинги, династия французских
королей (751-987) и императоров
(с 800) 138,141,143
Касаткины-Ростовские, княжеский
род, потомки ростовской ветви
Рюриковичей 23
Кат(е)рин, дочь Кнута Лаварда и Ин-
гибьёрг Мстиславны 219,223
Катырев И.М., кн. 418
Катырев М.П., кн. 410
Катырев-Ростовский И.М., кн. 417
Каченовский МЛ. 523
Кашин Ю.И., кн. 389
Каштанов С.М. 130,265
Кейзерлинг Г.К., барон 99
Кеневич В. 101
Кеннеди-Онасис Ж. 89
Кий, легендарный основатель Киева
48-52,58,67
594

Кинан Э. 443
Киприан, митрополит киевский
(1376-1406), московский (1390-
1406) 316,431,434
Кирпичников АЛ. 40
Клейн Л.С. 34
Клим, упомянут в греческом граф¬
фито 486
Климент, новгородский архиепископ
(1296-1299) 306,307
Климов Петр, гонец Ивана IV 447
Клобуков-Мосальский И.Д., кн. 421
Клобуков-Мосальский И.Л., кн. 421
Клубков-Мосальский В.И., кн. 413
Ключевский В.0.76,151,158,272,
275,397
Кнут VI, датский король (1182-1202)
115
Кнут Великий (Могучий) (ум. 1035),
английский (с 1016), датский (с
1019) и норвежский (с 1028) ко¬
роль 107,143,217
Кнут Лавард (ум. 1131), шлезвигский
герцог, бодрицкий король (1129—
1131)114,219,222-224
Кнут, сын Валдемара 1219
Кнютлинги, род датских королей
115,219,220,222,223,225,226
Князевская О.А. 165
Кобенцль Ян, посол 453
Кобрин В.Б. 328,341-343,353,355,
356
Ковалев Р. 35
Козьма Пражский (1045-1125), чеш¬
ский хронист 143
Козьма, упомянут в греческом граф¬
фито 477
Колтовский С.Б. 422
Колычев А.Ф. 422
Колычев И.Ф. 414
Колычевы, дворянский род 387,396
Кольцов В.В. см. Кольцов-
Мосальский В.В.
Кольцов-Мосальский В.В., кн. 410,
412,413
Кольцов-Мосальский И.В., кн. 417
Комар А. 43
Комарович В.Л. 427
Конев С.В. 428,435
Константин II Палеолог, киевский
митрополит (1167-1169/1170) 173
Константин VII Багрянородный,
византийский имп. (913-959, в
920-944 в соправительстве с Ро¬
маном I Лакапином) 65,77,140,
142,229,247
Константин VIII, византийский имп.
(1025-1028) 8,166
Константин XII Палеолог, последний
византийский имп. (1449-1453)
30
Константин Борисович (1254-1307),
кн. ростовский 302,305
Константин Васильевич, кн. суздаль¬
ский 320,323,324, 326
Константин Всеволодович (1185—
1218), кн. ростовский 15,16,22
Константин Дмитриевич (1389-
1433), кн. углицкий 27
Константин Добрынин (ум. ок. 1021),
новгородский посадник 266
Константин Романович (ум. 1306),
кн. рязанский 311
Константин Ярославич (ум. 1255),
кн. галицко-дмитровский 25,302
Константин, упомянут в греческом
граффито 485
Константин, упомянут в греческом
граффито 480
Коперник Николай (1473-1543),
польский астроном 95
Коркодинов Г.С., кн. 419,421
Коркодинов Ф.С., кн. 4202
Корниенко В.В. 465
Королюк В.Д. 233,238,451
Корф И.А. (1697-1766), дипломат,
президент имп. Академии наук
(с 1734) 99
Корш Ф. 530
Коска (Козьма или Константин),
упомянут в греческом граффито
480
Костка Ян 449
КостюхинаЛ.М. 306
595

Котляр Н.Ф 11,16,49, 274
Коялович М.И. 446
Крабов Д.0.421
Краинский Франциск 449
Крестина см. Кристин, дочь Инги
Стейнкельссона, жена Мстислава
(Харальда) Владимировича
Кретинин Г.В. 95,99
Кривой-Салтыков М.М. см. Салты¬
ков М.М. Кривой
Кристин (1234-1262), дочь Хакона
Хаконарсона, норвежского коро¬
ля 226
Кристин, дочь Кнута Лаварда и Ин-
гибьёрг Мстиславны 219,222
Кристин, дочь Сигурда Крестоносца
и Мальмфрид Мстиславны 222,
223
Кристин, Крестина, Христина, дочь
Инги Стейнкельссона, жена
Мстислава (Харальда) Владими¬
ровича 115, 219,220-223
Крой Эрнст Богуслав фон, наместник
курфюрста в Восточной Пруссии
(1669-1684) 91
Кром М.М. 341
Кромер Марцин (1512-1589), поль¬
ский историк 192
Кросс С. 106,204,213,221
Крузе Элерт (XVI в.), ливонский дво¬
рянин на службе Ивана IV Васи¬
льевича 443
Крыской С. 444
Крыштоф I Радзивилл (1547-
1603), вел. гетман литовский
89, 442
Крыштоф II Радзивилл (1585-1640),
вел. гетман литовский 89
Крюк-Колычев И.Ф. 409,411,412
Кудрявцев КВ. 527
КузаА.В. 164
Кузьменко Ю.К. 127,242,262
Кузьмин А.Г. 393
Кузьмин Ф.И. 421
Кузьмин-Караваев В.Я. 421
Кук Р. 106,205,210
Кукушкина М.В. 84,85
Кулаков В.И. 267
Куник Э. 258
Куракин В.С., кн. 417,419
Куракин И.С., кн. 414
Куракин М.А., кн. 421
Куракин С.А., кн. 410
Куракин Ф.С. 399
Куракин Ф.С. (ум. 1656), кн. 417
Курбские, княжеский род, потомки
ярославской ветви Рюриковичей
24,398,399
Курбский Андрей Михайлович (ок.
1528 - 1583), кн. 371-385,387-
406,442,443,448,455
Курбский Иван Михайлович (ум.
1553) 398
Курбский С.Ф., кн. 387
Курбский Ярославский Дмитрий-
Миколай 400
Курлат Ф.Л. 314
Курлетев И.И. см. Курлятев И.И.
Курлятев В.К. 389
Курлятев И.И., кн. 416,417,422
Курлятевы, княжеский род, ветвь
князей Оболенских 399
Кусцинский М.Ф. 43
Кутецкий Якуб, посол Максимилиа¬
на 455
Кучкин В.А. 16,47,320,321,323-325,
327,328,331,332,347,348,363,
521
Лазарь, упомянут в греческом граф¬
фито 501
Ланка, русская княгиня 154
Ланнуа Гильберт де (ум. 1462), фран¬
цузский путешественник в При¬
балтику и Новгород (1412-1414)
287
Лант Х.Г. 280
Лебедев Г.С. 43
Леведия (перв. пол. IX в.), вождь вен¬
гров 235
Лейбниц Готфрид Вильгельм фон
(1646-1716), немецкий философ
и математик 96
Леопольд, граф штаденский 193
596

Лжедмитрий I (ум. 1606), самозва¬
нец 79,407,408,410,413-416,
420-422
Лжедмитрий II (Калужский или
Тушинский вор) (ум. 1610), само¬
званец 409,411,413,414
Лжепетр, самозванец 411,416
Лингвеневичи, польский княжеский
род 397
Линд Дж. 223,224,226
Линдер-Велин У. 262
Линев С.И. 423
Литаврин Г.Г. 6,65,140,229,233,247
Литвина А.Ф. 9
Литвинов-Мосальский В.Ф., кн. 413,
418
Лихачев ДС. 59,71,84,85,181,230,
234,251,282,283,519,521
Лихачев КП. В4,85,251
Лобанов-Ростовский А.В., кн. 418,
422
Лобанов-Ростовский А.И., кн. 419
Лобанов-Ростовский Аф.В., кн. 422
Лобанов-Ростовский В.М., кн. 421
Ломоносов М.В. 78,100,101,102
Лотарь I (ум. 855), франкский имп.
158-162,174
Луговской Т.Ю. 411,414
Луиза Мария Гонзаго, жена польско¬
го короля Владислава IV 91
Лурье Я.С. 77,334,442,443
Лыков А.Ф., кн. 416
Лыков Б.М., кн. 414
Лыков Ф.И., кн. 418,420,422
Львов А.М. 419
Львов А.С. 101,230
Львовы, княжеский род 24
Любинецкие, польско-литовские
аристократы 89
Людвиг, маркграф 92
Людвига Каролина (1667-1695), дочь
Богуслава Радзивилла 92,93
Людовик I Благочестивый (778-840),
восточнофранкский имп. (с 814)
151,152,157-163,170,171,174,178
Людовик II Немецкий, восточноф¬
ранкский (840-876) и итальян¬
ский (844-875) король 145,
158-161,174,178,228
Лютер Мартин (1483-1546), осново¬
положник Реформации в Герма¬
нии 94
Ляпунов П.П. 411
ЛяцкийИ.В. 399
Лященко А.И. 205,210
Мавродин В.В. 282
Магнус (1540-1583), датский принц,
ливонский король 31
Магнус I Олавссон Добрый (1024-
1047), норвежский конунг 107,
116,123-125,217-219
Магнус III Голоногий, норвежский
король (1073-1103) 222
Магнус IV Слепой, норвежский ко¬
роль (1130-1135)221
Магнус Нильссен (ум. 1134), датский
герцог 223,224
Магнуссон Арни (1663-1730), дат¬
ский ученый-антиквар 111,221
МазонА.519,532
Максим, митрополит (1283-1306) 318
Максимилиан II (1527-1576), имп.
Священной Римской империи
440,441,453,454
Маль(м)фрид, дочь Мстислава Вла¬
димировича, жена Сигурда Кре¬
стоносца, норвежского короля
115,219,221-224
Мамай (ум. 1380), ордынский тем¬
ник 3
Марг(а)рет(а), дочь Кнута Лаварда
и Ингибьёрг Мстиславны 219,
223
Маргрет, дочь Инги Стейнкильссона
115,223
Мария (ум. 1066), дочь Харальда
Сурового Правителя и Елизаветы
Ярославны 216
Мария, полька 387
Мария Борисовна, дочь Бориса Алек¬
сандровича, кн.тверского, первая
жена Ивана III Васильевича 29,
372,386,463
597

Мария Васильевна, дочь Василия
Всеволодовича,кн.ярославского,
жена Федора Ростиславича Чер¬
ного 23
Мария Владимировна, дочь Влади¬
мира Андреевича, жена Магнуса,
ливонского короля 31
Мария Юрьевна, вторая жена Андрея
Михайловича Курбского 401
Маркевич А.И. 399
Мартин, упомянут в греческом граф¬
фито 473
Марфа (ум. 1631), Ксения Ивановна
Шестова (в замужестве Романо¬
ва), мать Михаила Федоровича
Романова 83
Масальские 397 см. также Мосаль-
ские
Мачинская А.Д. 209,258
Мачинский Д.А. 40,41,45
Мезецкий Д.И., кн. 412,414,418
Мейендорф И. 431
Меланхтон Филипп (1497-1560), не¬
мецкий теолог-гуманист, рефор¬
матор, сподвижник М. Лютера 94
Мельникова Е.А. 34,105,203,234,262
МенгесК. 530
Менгу-Тимур, ордынский хан (1266-
1282)296
Меровинги, франкская королевская
династия (конецVв-751) 134,
138,143,146,163
Мешко II, польский король (1025-
1034 с перерывом) 166,177
Мещерский Ю.Г., кн. 421
Микулин Г.И. 408
Микулинские, княжеский род из
тверской ветви Рюриковичей 342
Микулинский А.Б., кн. 367
Микулинский В.А., кн. 367
Микулинский (Телятевский) М.Ф.,
кн. 367
Миллер Г.Ф. (1705-1783), российский
историк, член имп. Академии
наук 99,100
Милюков И.В. 422
Мина, св. 477-500.
Мирхонд Мохаммед ибн Хавандшах
(1433-1498), иранский историк
236
Мисса (Миша), предок Морозовых
393 см. также Морозов Михаил
Митков М.С. 387
Михаил I, византийский имп. (811—
813) 145
Михаил III, византийский имп. (856-
867) 39,43,52
Михаил VIII Палеолог, никейский
(1258-1261), константинополь¬
ский (126Б-1282) имп. 301
Михаил Александрович, кн. твер¬
ской (1368-1399) 26
Михаил Андреевич (ум. 1485), кн.
верейский 351,463
Михаил Борисович (ум. ок. 1505), кн.
тверской (1461-1485) 345-347,463
Михаил Всеволодович, кн. чернигов¬
ский, киевский (1238-1246) 19,
20,374,384,389
Михаил Федорович Романов (1596-
1643), русский царь (с 1613) 31,
81-83
Михаил Федорович, посадник новго¬
родский (1256-1268) 296
Михаил Ярославич (ум. 1318), кн.
тверской, вел. кн. владимирский
(с 1305) 26,297,303-305,307-311,
372,393,394,404
Михаил, предок Шеиных и Салтыко¬
вых 395
Михаил, упомянут в греческом граф¬
фито 482
Михаил, упомянут в греческом граф¬
фито 468
Михайлов К. А. 40
Михалко Юрьевич (ум. 1176), кн.
владимирский 176,177,284,427
Михнев Иг.И. 423
Мишиничи-Онцифоровичи, новго¬
родский боярский род 301
Мовколд, легендарный сын полоцко¬
го кн. Ростислава Рогволодовича
392
Молдован А.М. 49
598

Молчанов МЛ. 423
Монгайт A.JI. 256
Мономашичи, сыновья и потомки
Владимира Всеволодовича Моно-
маха 12,177,186,187,198,300
Морозов В.П. 412
Морозов Михаил (Михаил Пруша-
нин) (нач. XIII в.), родоначальник
боярского рода Морозовых 404
Морозовы, боярский род 381,395
Мосальские, княжеский род 411
см. также Масальские
Мосальский В.Ф., кн. 423
Мосальский Д.В., кн. 423
Мосальский И.Д., кн. 420,423
Мосальский И.Л., кн. 420,423
Мстислав Андреевич (ум. 1172), кн.
391
Мстислав Владимирович (ум. 1036),
кн. тмутороканский, чернигов¬
ский 10,206,270
Мстислав (Харальд) Владими¬
рович Великий, кн. киевский
(1125-1132) 8,9,12,13,16,18,34,
112-115,153,154,163,184,185,
195,213-224,290
Мстислав Изяславич (ум. 1170),
кн. переяславский, луцкий, Во¬
лынский, киевский 16,169,173,
187-190,200,284,391
Мстислав Михайлович, кн. Верхов¬
ский 20
Мстислав Мстиславич Удатный
(ум. 1228), кн. новгородский
(1210-1215,1216-1218), галицкий
(1219-1227) 17,300,459,528
Мстислав Святополчич (ум. 1099),
кн. владимиро-волынский 144
Мстислав Ярославич Немой (ум.
1226), кн. галицкий, луцкий, до¬
рогобужский 190,191
Мстиславичи, сыновья и потомки
Мстислава Владимировича Вели¬
кого 13,185-188,192,199,200
Мстиславский И.Ф., кн. 383,442
Мунк П.А. 226
Мунке, хан (1251-1259) 265
Мурат (XIV в.), хан 322
Мурашова В.В. 42
Муръянов М.Ф. 280
Мусин-Пушкин А.И. 523,524,530-532
Мусоргские, потомки смоленской
ветви Рюриковичей 18
Нагой А.А. 409
Нагой А.М. 419
Нагой Афанасий Федорович
(ум. ок. 1593), дипломат 440
Нагой Г.Ф. 410,411
Нагой М.Ф. 409
Назаренко А.В. 47,51,105,114,206,
210,220, 221,226,284
Назаров В.Д. 323,331,332,340
Нарбут Матуш, посланник 452
Насонов А.Н. 9,180,328
Настасья (ум. ок. 1188), наложница
Ярослава Владимирович Осмо-
мысла 21,289
Наумов-Хрулев И.Ф. 423
Наурус (XIV в.), хан 322
Нахапетян В.Е. 262
Нащокин Г.А. 442
Неврюй (XIII в.), чингизид, полково¬
дец Батыя 305
Негеляйн Христофор, бургомистр
Кенигсберга 97
Нерядец, убийца кн. Ярополка Изяс-
лавича 183,194
Нестор (кон. XI — нач. XII в.), монах
Киево-Печерского м-ря, древне¬
русский летописец и агиограф 77,
84,95,100-102,164,165
Никитин А.Б. 262
Никифор I (806-815), константино¬
польский патриарх 229
Никифор (киевский митрополит?),
упомянут в греческом граффито
470
Никифор, упомянут в греческом
граффито 469
Николай V Рыжий см. Радзивилл
Николай V Рыжий 89
Николай Барбар (1520-1551) 89
Николай св. 484,486,505
599

Николай Святоша см. Святослав
Давыдович
Никон (Великий) (ум. 1088 г.), игу¬
мен Киево-Печерского м-ря, ле¬
тописец 71
Никулас см. Нильс
Нильс (Никулас), датский король
(1104-1134) 114,223,224
Новосельцев А.П. 6,65,140,229,234,
247
Новосильцев Лука Захарьич (XVI в.),
государственный деятель, дипло¬
мат 449, 454,455,456
Ногай (ум. 1300), золотоордынский
темник 300,301,304,305,309,310
Ноготков Оболенский М.А., кн. 389
Ногтев А.А., кн. 364
Ногтевы, княжеский род, потомки
Дмитрия Константиновича Ногтя
321,323
Ноздреватый Г.А., кн. 421
Ной, ветхозаветный персонаж 57,67,
72,155,275,276,278-282
Носов Е.Н. 43
Нунан Т. 35,37
Обнорский С.Н. 530
Оболенские, княжеский род, потом¬
ки черниговской ветви Ольгови-
чей 20,368,369,379,389
Образцов Г.Ф. 422
Овчинин Д.Ф. 389
Ода, дочь Леопольда, графа штаден-
ского 193
Одд Сноррасон (вт. пол. XII в.), ис¬
ландский монах, писатель 109,
111,113-115,118-120,214
Одд Стрела, норвежец, герой саги 59
Один, глава древнескандинавского
языческого пантеона 203
Одоевские, княжеский род, потомки
черниговской ветви Ольговичей
20,341,397
Одоевский И.М., кн. 417,419
Одоевский Н.Р., кн. 400
Одоевский И.Н Меньшой, кн. 419,
421
Ожеховский С. 403
Озеров Ф.М. 420,424
Олав I Свейнссон (ум. 1095), датский
король 217
Олав Тихий, норвежский король
(1067-1093) 219
Олав Тордарсон Белый Скальд
(1210-1259) 115
Олав Трюггвасон (968/969-
999/1000), норвежский конунг
(995-1000) 105,109-116,118-120,
204,214
Олав Харальдссон Толстый Святой
(ум. 1030), норвежский конунг
(1015-1028) 106,107,116,122-
126,207,210-212,214,217
Олав Эйрикссон Шётконунг, швед¬
ский конунг (995-1022?) 10,
106,125-127,206, 207,209-211,
217-219
Олав, сын Магнуса Голоногого, нор¬
вежский король (1103-1115)
Олава, жена Владимира Святославича
(по Иоакимовской летописи) 205
Олдржих, кн. чешский (1012-1034)
138
Олег (ум. после 911), кн. киевский
36,38,39,41,43,44,48,49,51-59,
62-69,72,73,158,246,247
Олег Иванович (ум. 1402), кн. рязан¬
ский 20,52-53
ОлегИнгваревич Красный (ум. 1258),
вел. кн. рязанский 20
Олег Святославич (ум. 976), кн. древ¬
лянский 7,157
Олег Святославич (1094-1115), кн.
владимиро-волынский, тмуторо-
канский, черниговский 12,144,
147-149,182,230,274
Олег Святославич (ум. 1180), кн.
новгород-северский, путивль-
ский, черниговский 189,283
ОлегЯрославич (“Настасьич”) (ум.
1188?), кн. галицкий 21,176,289
Олельковичи-Слуцкие 403
Олесницкий М.411
Олферьев В.Р. 421
600

Олферьев С.Р. 421
Ольга (ум. 969), кн. киевская 83,143,
204, 251,432
Ольга (ум. 1181), дочь Юрия Долго¬
рукого, жена Ярослава Влади¬
мировича Осмомысла 21,201,
289
Ольгерд (1345-1377), кн. литовский
15,20,384,404
Ольговичи черниговские, сыновья
и потомки Олега Святославича
12,13,17,19,20,184,186,187,189,
197,283,290
Ольденбурги, династии, происхо¬
дившие от графов Ольденбурга,
в т. ч. датская королевская дина¬
стия (1448-1863) 5
Ольшевская Л.Н. 144
Орешников А.В. 251,259
Осиандер Андреас (1498-1552), не¬
мецкий протестантский богослов
94
Оскольд см. Аскольд
Оссиан (Ойсин) (III в.), легендарный
кельтский бард 532
Остерман А.И. (Генрих-Иоганн-
Фридрих) (1686-1747), государ¬
ственный деятель 97
Острожские, литовские кн. галицкой
ветви Рюриковичей 17
Острожский К.-В.К, кн. 400
Остромир, новгородский воевода и
посадник (1054-1057) 71,193
Оттон I (912-973), германский
король (936-973), имп. Священ¬
ной Римской империи (с 962)
151
Оттон II (955-983), король Германии,
имп. Священной Римской импе¬
рии (973-983) 166
Оттон см. Бесприм
Отяев П.Ф. 423
Павел, апостол 376,427
Павлов А.П. 408,415,416,418,419,423
Палецкие, княжеский род, потомки
стародубской ветви Рюриковичей
24,399
Палицын Авраамий (ум. 1626),
келарь Троице-Сергиева м-ря,
писатель 82
Пархоменко В.А. 69
Патрикеев В.И., кн. 387
Патрикеевы, княжеский род 361
Паулссон Херманн 121
Паульсен П. 267
ПаусИ.В. 100
Пашуто В.Т. 8,34,47,48,57,76,105,
128,211,218,222,223,234,255
Пенковы 398
Первухина Н.В. 465
Петр I Алексеевич (1672-1725), царь
московский, имп. всероссийский
(с 1721) 95,97,99,101
Петр (ум. 1326), митрополит всея
Руси (с 1305) 379,393
Петр Васильевич Великий, кн. из
ярославской ветви Рюриковичей
366
Петр Дмитриевич (1385-1428), кн.
дмитровский 27,364,463
Петр Петрей (1570-1622), шведский
историк и дипломат 80
Петр, святитель 427
Петров П.Н. 410
Петрухин В.Я. 42,236,237
Пильемов Ю.Г. 421
Пипин Геристальский, Средний
(ок. 635-714), франкский майор-
дом (ок. 679-714) 141
Пипин Короткий (714 или 715-768,
майордом, франкский король
(751-768) 138
Пиппин (ум. 810), король Северной
Италии (781-810) 151,152
Пиппин I (797-838) король Аквита¬
нии 151,152,158-160
Пиппин II Младший (823-864), ко¬
роль Аквитании (838-852) 151,
152,154,156,157
Платонов С.Ф. 374
Плещеев А.Р. 410
Плещеев В.С. 422
Плещеев В.Т. 421
Плещеев Д.М. 399
601

Плещеев И.Д. 421
Плещеев Н.М. 422
Плещеев Н.Ю. 416
Плещеевы, дворянский род 397
Подобедова О.И. 85
Пожарские, княжеский род из старо-
дубской ветви Рюриковичей 24
Пожарский Д.М. (1578-1642), кн. 31,
81,416,418
Полев А.Б. 416
Полев Б.И. 421
ПолтевГ.И. 411,412
Полубенский А. 443
Попов А.Н. 440,443
ПоппэА. 144,166,
Потебня АЛ. 532
Потын В.М. 37
Пресняков А.Е. 26,158,324,328,334
Пржемысловичи см. Пшемысловичи
Приимков А.Д., сын кн. Д.Б. Приим-
кова 410
Приимков Д.Б., кн. 410
Приимков-Ростовский А.В., кн. 422
Приимков-Ростовский А.Д., кн. 421,
422,423
Приимков-Ростовский Б.Н., кн. 422
Приимков-Ростовский И.Н., кн. 422
Приимков-Ростовский Ю.Д., кн. 419
Принц Даниил, посол 453
Приселков М.Д. 86,331,528
Прицак 0.38,39,261
Прозоровские, княжеский род, по¬
томки моложской ветви Рюрико¬
вичей 24,362
Прозоровский И.Ф., кн. моложский
362,363
Прозоровский М.В., кн. 419
Прозоровский С.В., кн. 417,418,419
Прозоровский Ю.И., кн. моложский
363
Пройден (Тройден) (1220-е —
1282), кн. литовский (1270-1280),
легендарный основатель династии
Гедиминовичей 392
Дрокопович Феофан (1681-1736),
русский церковный и государ¬
ственный деятель 99
Пронские, княжеский род, потомки
ярославской ветви Рюриковичей
20
Пронский В.Р. 418,422
Пронский Юрий, кн. 383
Пронский-Шемякин Ю.И., кн. 390
Прус, легендарный родоначальник
русских князей в позднесредневе¬
ковой традиции 77,78
Путятины, княжеский род, потом¬
ки галицкой ветви Рюрикови¬
чей 17
Пушкарева H.JI. 212
Пушкин А.А. 421
Пушкин Г.Г. 421
Пушкин Гав.Г. 409
Пушкин И.М. 422
Пушкин Л.М. 422
Пушкин М.А. 422
Пушкин Н.А. 422
Пушкин Н.М. 421
Пчелов Е.В. 47,74,260
Пшемысловичи (Пржемысловичи),
чешская королевская династия
140
Пясты, польская княжеская и коро¬
левская династия (ок. 960-1675)
141
Равн К. 213
Рагнар Лодброк, легендарный ви¬
кинг 59
Радзивилл Крыштоф I (1547-1603),
гетман литовский 89,442
Радзивилл Крыштоф II (1585-
1640), гетман литовский 89
Радзивилл Михаил Казимир (1625-
1680) 91
Радзивилл Николай V Рыжий (1512—
1584), гетман литовский 89,449,
450,454
Радзивилл Станислав (1559-1599),
маршал литовский 89
Радзивилл Юрий (1480-1541), гет¬
ман польный литовский 89
Радзивилл Януш VI (1579-1620),
виленский каштелян 90
602

Радзивилл Януш XI (1612-1655), сын
Крыштофа II88-90,92
Радзивиллы биржанские 90,92
Радзивиллы несвижско-оликские 91
Радзивиллы, белорусский, литов¬
ский, польский княжеский род
88-91,94,396
Разумовский К.Г. (1728-1803), гет¬
ман малороссийский, президент
имп. Академии наук (с 1746) 99,
101,102
Рапов О.М. 267
Регинфрид, датский конунг (с 812)
140
Рёгнвальд Ульвссон (перв. пол. XI в.),
норвежский ярл 127,210,211
Релтакузин А.Г. 422
Репнин А.А., кн. 421
Репнин М.П., кн. 387,389
Решские, княжеский род 404
Ржевские, потомки смоленской ветви
Рюриковичей 18
Ржевский А.Н. 420,422
Ржевский Ан. 423
Ржевский Г.Н. 422
Ржевский И.Н. 420,422,423
Рикиса, дочь Болеслава III, жена Маг¬
нуса, ливонского короля 224,226
Рикиса, дочь Вальдемара I Датского
и Софии 219
Рикиса, жена Валада 219,225
Рисплинг Г. 243,262
Робинсон А.Н. 533
Рогволод (ум. 978), кн. полоцкий 8,
9,74,204
Рогнеда (ум. 1000), дочь кн. Рогволо-
да, жена Владимира Святослави¬
ча Святого 7,153,204
Роллон (Хрольв, ум. до 924), нор¬
маннский вождь, основатель ди¬
настии нормандских герцогов 64
Роман I Лакапин, византийский имп.
(920-945) 38,39,176
Роман Владимирович (ум. 1119), кн.
владимиро-волынский 185
Роман Михайлович (ум. 1288) кн.
брянский 19
Роман Мстиславич (ум. 1205), кн.
владимиро-волынский, киевский
(1203-1205) 16,17,21,190-192,
201,522
Романов И.Н. 414
Романовы, боярский род, с 1613 цар¬
ская, с 1721 императорская фами¬
лия 5,85,417
Ромодановские, княжеский род, по¬
томки стародубской ветви Рюри¬
ковичей 23
Ромодановский А.Г., кн. 418
Ромодановский В.Г., кн. 417
Ромодановский И.И., кн. 417
Ромодановский И.П., кн. 421
Рорик Фрисландский, правитель До-
рестада 39,40
Ростислав Владимирович (ум. 1067),
кн. тмутороканский 10,70,71,
153.182.193.283
Ростислав Володаревич (ум. между
1128 и 1140), кн. перемышльский
194-196,225
Ростислав Всеволодович (ум. 1093),
кн. переяславский 289
Ростислав Мстиславич (ум. 1167), кн.
смоленский, киевский (1161-1167
с перерывом) 13,16,18,173,188,
189.200.283
Ростислав Рогволодович, кн. полоц¬
кий 392
Ростислав Юрьевич (ум. 1151), кн.
переяславский 284
Ростислав Ярославич (сер. XII в.), кн.
рязанский 11,20,283
Ростислава Мстиславовна, жена кн.
Ярослава Всеволодовича 459
Ростиславичи галицкие, сыновья
Ростислава Владимировича 153,
154,168,169,182,183,185,187,
193,194,196,199
Ростиславичи смоленские, сыновья
Ростислава Мстиславича 17,23,
155,187,283,392
Рубец-Мосальский В.М., кн. 409,412,
413
Рус, легендарный эпоним 236
603

Рыбаков Б.А. 34,201,251,271,328,
468,470
РыдзевскаяЕЛ. 105-109,113,119,
204,210,213,226, 227
Рыков Ю.Д. 442
Рюрик (вт. пол. IX в.), варяг, пра¬
витель Северо-Западной Руси,
легендарный родоначальник
рода русских князей 3,5-7,9,33,
39-42,44,45,47,48,52,53,55,56,
58-74,77,79,80,241, 262,263,374,
395,396,404,424
Рюрик Ростиславич (ум. 1092), кн.
перемышльский 11,71,153,182,
183,194
Рюрик Ростиславич (ум. 1212), кн.
смоленский, торческий, новго¬
родский, киевский, черниговский
190
Рюриковичи 3-5,7-9,12-15,17,22,
29, 31,32, 37,58, 70, 74, 78,79,
82,132,134,135,142,153,181,
189, 217, 227, 240-242,244-250,
253-268,282,283,342,343, 347,
361,362,374,404,426,435,436,
439,440,461
Рюриковичи Волынские 16,202
Рюриковичи галицкие 16,197,202
Рюриковичи моложские 363
Рюриковичи московские 28,30,31,
357,371
Рюриковичи нижегородско-
суздальские 354,364
Рюриковичи оболенские 368,369
Рюриковичи ростовские 22,364
Рюриковичи смоленские 18,19,21,
22,258
Рюриковичи стародубские 24,368
Рюриковичи суздальские 259,319,
323,326,336,337,364,365
Рюриковичи тверские 22,366
Рюриковичи ярославские 362-364,
366,373,425
Рябинин КС. 440
Рябцевич В.Н. 243
Ряполовские, княжеский род из старо-
дубской ветви Рюриковичей 379
Ряполовский Дмитрий Иванович, кн.
368,383
Ряполовский Иван Иванович, кн. 368
Ряполовский Семен Иванович Мень¬
шой (ум. 1499), кн. 366,368,394
Сабуров Б.С. 420,421
Сабуров Е.И. 420
Сабуров И.И. 416,417
Сабуров И.Н. 420
Сабуров М.Б. 420
Сабуров М.В. 420
Сабуров П.Г. 416
Сабуровы, боярский род 386,399,416
Савва Освященный, св. 428,487,488,
493
Савватий, св. мученик 493
Савукова В.Д. 142
Сагайдак МЛ. 42
Саксон Грамматик (ок. 1150 — ок.
1220), датский историк 220,225
Салтыков Б.М. 417
Салтыков В.И. 416
Салтыков И.И. 416
Салтыков И.Н. 421
Салтыков М.Г. 410,412,413
Салтыков М.М. Кривой 412
Салтыков П.М. 417
Салтыковы, княжеский род, потомки
Михаила Прушанина 395,399
Сампсон (преп. Сампсон Странно¬
приимец?) 488
Сангушки, польский магнатский род
401
Сапега Ян Пётр (1569-1611), литов¬
ский шляхтич 410
Сафронов Д.И. 423
Сахаров А.Н. 50
Сбыслава, дочь Святополка Изясла-
вича, жена Болеслава III226
Сванидзе АЛ. 225
Свейн Ульвссон см. Свен Эстридсен
Свейн Хаконарсон (кон. X — нач.
XI в.), ярл 211
Свен Эстридсен (Ульвссон), датский
король (1047-1075/1076) 217,218,
220
604

Свейн, сын Кнута Великого 143
Свен см. Свейн
Свердлов М.Б. 139,158,210
Святополк (Сфендоплок), кн. морав¬
ский (870-894) 140
Святополк Изяславич (1050-1113),
кн. полоцкий, новгородский, Ту¬
ровский, киевский (с 1093) 11,12,
18,133,144,149,154,169,184,194,
283,289,428
Святополк Мстиславич (ум. 1154),
кн. волынский (с 1148) 186,187
Святополк Ярополчич (Владими¬
рович) (Окаянный) (ум. после
1019), кн. туровский, киевский
(1015-1016,1018-1019) 10,73,
153,164,165,168,175,190,205,
249,252,255,271
Святослав Владимирович (ум. 1015),
кн. древлянский 9,10,270
Святослав Всеволодович (до 1140—
1194), кн. киевский (с 1173) 190,
198,199,202,528
Святослав Давыдович (в крещ. Нико¬
лай) Святоша (ум. 1143) 432
Святослав Игоревич, кн. киевский
(ок. 960-972) 6,7,50,62,65,
72-74,157,204,229,239,240,242,
248, 249,255,260,263
Святослав Изяславич, кн. киевский
(1093-1113)190
Святослав Ольгович (ум. 1164), кн.
черниговский, новгородский 225,
290
Святослав Ярославич, кн. киевский
(1073-1076) И, 18,19,147,148,
161-163,167-169,172,173,175,
181,182,193,220,272, 274,275,
277, 282, 283
Святослав Ярославич (ум. между
1282 и 1285), кн. тверской 299,
301,302
Святославичи, сыновья Святослава
Игоревича 73,
Святославичи, сыновья Святослава
Ярославича 12,149,157,158,170,
Седов В.В. 36,44,45
Селунский А.Д. 421
Селунский И.Д. 421
Селунский П.Д. 421
Семен Владимирович (ум. 1426), кн.
серпуховско-боровский 463
Семен Дмитриевич (ум. 1402), кн.
суздальский, нижегородский 325,
326,332,333,336,337,354
Семен Иванович (1487-1518), кн. бе¬
жецкий и козельско-калужский
30
Семен Иванович Гордый (1317—
1353), кн. московский 26,27
Семен Иванович см. Семен Дмитрие¬
вич 333
Семен Михайлович, кн. верховский
20
Семен Романович, кн. из ярослав¬
ской ветви Рюриковичей 366
Сенковский О.И. 523
Сергеевич В.И. 133,134
Сергий Азаков (ум. до 1433), еп. Ря¬
занский и Муромский 431
Сергий Радонежский (1314/1319-
1392), св. 405
Серебряный П.С., кн. 389
Сигизмунд I Август (1467-1548),
польский король, вел. кн. литов¬
ский 89
Сигизмунд II Август (1520-1572),
кн. литовский (с 1529), поль¬
ский король (с 1530), глава Речи
Посполитой (с 1569) 90,400,
436,448
Сигизмунд III (1566-1632), король
польский и кн. литовский (с
1587), король шведский (1592-
1599) 81,82,413,414,416,419
Сигрид Гордая (Жестокая) (вт. пол.
X - нач. XI в.), жена Эйрика По¬
бедоносного 218
Сигурд Магнуссон Крестоносец, нор¬
вежский король (1103-1130) 115,
219, 222-224
Сильвестр, протопоп 385,387,388
Сим, ветхозаветный персонаж 276,
278-280,282
605

Симеон Бекбулатович (Саин-Булат
хан) (ум. 1616), касимовский
правитель, царь и кн. всея Руси
(1575-1576) 372
Синеус, легендарный брат Рюрика 6,
45,62,67
Сиффия см. София, жена Вальдемара I
Сицкие, княжеский род, потомки
ярославской ветви Рюриковичей
362
Сицкий А.В., кн. 421
Сицкий А.Д., кн. 421
Сицкий А.Ю., кн. 417,418
Сицкий Б.С., кн. моложский 363
Сицкий И.В., кн. ярославский 398
Сицкий П.С., кн. 363
Сицкий П.С., кн. моложский
Сицкий С.С., кн. моложский 363
Скопин-Шуйский М.В. (1586-1610),
государственный и военный дея¬
тель 410,413,414
Скорень (кон. XIII в.), дьякон 308 .
Смирницкая О.А. 127
Снорри Стурлусон (1179-1241), ис¬
ландский писатель 62,106,108,
115,116,126,207,209-211,213,
214,220-222
Собакин А.С. 419
Собакин С.С. 419
Соколовский Ю.Е. 314
Солнцев-Засекин И.А., кн. 421
Соловьев С.М. 133,374,388
Соломония Юрьевна Сабурова, первая
жена Василия III Ивановича 386
Сорока Фуре 87
Сорокин П.М. 251
Сотникова М.П. 262,268
София (Сиффия) (ум. 1198), жена
Вальдемара 1114,219,224-226
София (Софья) Палеолог, см. Зоя
Палеолог
София Радзивилл 89
Софоний Рязанец, предполагаемый
автор «Задонщины» 525
Софья (1371-1453), дочь литовского
князя Витовта, жена Василия I
Дмитриевича 28
Софья Фоминична, кн. 386
Софья, кн., жена Юрия Васильевича
Шуйского 326
Спасский КГ. 262,521
СтальсбергА. 129
Станислав Зенович, вилькийский
лесничий 88
Стариков Я.И. 421
Стеблин-Каменский М.И. 127
Стейнкель, шведский конунг (ок.
1060 - ок. 1066) 115
Стендер-Петерсен А. 60,106
Стиг Белое Перо из Сконе, датский
магнат 223
Сторм Г. 217
Страдомский Мартын, посланник
452
Стрешнев И.Ф. 409
Строев П.М. 314
Стрыйковский Мачей (1547 - ок.
1592), польский историк 78,393
Стув Слепой (сер. XI в.), исландский
скальд 215
Стурла Тордарсон (1214-1284), ис¬
ландский политический деятель,
писатель 115
Стурлауг Трудолюбивый, герой ис¬
ландской саги 203
Судислав Владимирович (ум. 1063),
кн. 10,167
Сукин В.Б. 414
Сулеймен Великолепный (1494-
1566), турецкий султан (1520-
1560) 377
Сумбулов Г.Ф. 420,422,423
Сумникова Т.А. 228
Сутупов Б.И. 408,412,413
Сухотин Л.М. 206,227
Сэмунд Сигфуссон (ум. 1133), ис¬
ландский историк 121
Талваш Миколай 442,443
Татев И.А., кн. 421
Татев С.А., кн. 421
Татев Ф.А., кн. 420,421
Татев-Стародубский Б.П., кн. 410
Татищев В.Я. 153,182,204
606

Татищев Г.И. 420,422,423
Татищев М.И. 409,412
Татищевы, потомки смоленской вет¬
ви Рюриковичей 18
Таубе Иоганн (XVI в.), ливонский
дворянин на службе Ивана IV
Васильевича 443
Тверские, княжеский род 372
Творогов О.В. 521,523,524,533
Телепнев В.Г. 414
Телепнев В.Т. 409
Телятевские, княжеский род, потомки
тверской ветви Рюриковичей 26
Телятевский А.А., кн. 411,413
Телятевский М.Ф. см. Микулинский
М.Ф.
Темкин-Ростовский М.Г., кн. 421
Теодеберт I (ок. 594-548), франкский
король из рода Меровингов
(с 534) 146
Теодерик I (ум. 533), франкский ко¬
роль из рода Меровингов 146
Теодрик (кон. XII в.), монах, норвежский
историограф 104,121,131,207
Теодульф, еп. орлеанский 170
Теофил см. Феофил
Тетерин Т. 442,443
ТимберлейкА. 57
Тимур (1336-1405), среднеазиатский
правитель, полководец 336
Тимуриды, потомки Тимура 253
Титмар, еп. мерзебургский (1009-
1018) 140,141,165,206
Тихомиров М.Н. 192,342,520
Тихонравов Н.С. 280
Товтивил (ум. 1264), кн. полоцкий 14
Толонко П.П. 157,210
Толстой Н.И. 57
Томицкий Ян 449
Томпсон П. 131
Тор, бог в древнескандинавском язы¬
ческом пантеоне 244,246
Тора, дочь Торберга Арнасона 218,219
Торберг Арнасон, норвежский магнат
218
Тохта, ордынский хан (1291-1312)
304,305,310
Тохтамыш (ум. 1406), хан Золотой
Орды (с 1380) 325, 327,329,
332-337, 434
Травников С.Н. 144
Траханиотов Н.В. 421
Траханиотов Т.И. 421
Троекуров И.Ф., кн. 416,419
Троекуров Р.Ф., кн. 417
Троицкий, маршалк Радзивиллов 447
Тройден см. Пройден
Тройнат (XIII в.), кн. полоцкий 14
Тростенский В.П., кн. 415,417
Трубецкие, княжеский род, потомки
Гедимина 341,397
Трубецкой Д.Т., кн. 417
Трубецкой Н.Р., кн. 412
Трубецкой Ф.Н., кн. 417
Трубецкой Ю.Н., кн. 417,418
Трувор, легендарный брат Рюрика 6,
62,67
Туда-Менгу, ордынский хан (1282-
1287)299
Тудан см. Дюдень
Тулупов А.В., кн. 387
Туренин В.И., кн. 417,419
Туренин М.С., кн. 411,421,422
Туренин-Оболенский В., кн. 417
Тышкевичи, польско-литовский
графский род 89
Тьодольв Арнарсон (XI в.), исланд¬
ский скальд 215
Тьяльви, персонаж «Саги о гутах» 67
Тюменский В.А., кн. 421
Тютин Х.В. 387
Уборский Петр 449
Узбек, хан Золотой Орды (1313—
1342) 25,26,320
Ульяновский В.И. 415
Уманец Ф.М. 440,451
Урусов П.Я. 417,418
Успенский М.И. 532
Успенский Ф.Б. 9,429
Уханьский Якуб, архиеп. Гнезнин-
ский, польский церковный и по¬
литический деятель 440,441,447,
449,450,455
607

Ухтомские, княжеский род, потомки
белозерской ветви Рюриковичей
23
Ушатый Ю.П., кн. 417,418,422
Федор Васильевич (ум. ок. 1434), кн.
ярославский (с 1426) 398
Федор Васильевич (ум. 1503), кн.
рязанский 432
Федор Иванович (1557-1598), рус¬
ский царь (с 1584) 31,79,80,421,
453-456
Федор Романович Ярославский 396
Федор Ростиславич Черный (ум.
1299), кн. можайский, смолен¬
ский и ярославский 23,302,304,
305,374,384,394,398,404
Федоров И.П. 372,387
Федоров-Давыдов Г.А. 331,337,338
Федоров-Челядинин И.П. 395
Федоровы 381
ФеннелД. 391
Феодор (Змееборец), св. 457,459
Феодор, кандидат во владимирские
митрополиты 173
Феодор, преп. 144
Феодор, св. 457,459
Феодор, упомянут в греческом граф¬
фито 469
Феодор, упомянут в греческом граф¬
фито 475
Феодор, упомянут в греческом граф¬
фито 489
Феодор, упомянут в греческом граф¬
фито 501
Феодорит, архимандрит, игумен
Спасского м-ря в Ярославле 387,
395,398
Феодосий Печерский (ок. 1008—
1074), писатель, игумен Киево-
Печерского м-ря (с 1057) 100,429
Феодосия, дочь Федора Ивановича 31
Феофан Исповедник (ок. 760-818),
византийский писатель 229
Феофил (Теофил), византийский
имп. (829-842) 43,248
Фетищев С.А. 329,332,335
Филипп, вымышленный шведский
король 217
Филипп, митрополит московский
(1567-1568) 379,387,393
Филюшкин А.И. 380,389
Флерова В.Е. 247
Флоря Б.Н. 105,348,366,437-441,
447,449,451
Фомин А.В. 35,262
Фридрих I (1657-1713), прусский
король (с 1701) 92,96,97
Фридрих III, курфюст прусский см.
Фридрих I
Фридрих Барбаросса (кон. 1122—
1190), имп. Священной Римской
империи 201
Фридрих Вильгельм, курфюрст
бранденбургско-прусский 91,92
Фроянов И.Я. 291
Фрыч-Моджевский А. 403
Фрэнклин С. 106,133,273,281
Хабаров И.И. 387,388
Хазар, легендарный эпоним 236
Хакон Хаконарсон Старый (1204-
1263), норвежский король (с 1217)
226
Хальдван Черный (IX в.), конунг
Вестфольда (Норвегия) 121
Хам, ветхозаветный персонаж 276-
280,282
Хаммарберг И. 262
Харальд Заячья Нога, английский
король (1035-1039) 143
Харальд Прекрасноволосый (ум. ок.
940), норвежский конунг 140
Харальд Синезубый (959-983), дат¬
ский конунг 115
Харальд Сигурдарсон Суровый
Правитель, норвежский конунг
(1046-1066) 10,107,115,116,
122-124,129,214-219
Харальд см. Мстислав Владимирович
Харальд, сын Годвине, английский
король (ум. 1066) 115,219,220,223
Хардекнут, датский (1035-1042) и ан¬
глийский (1040-1042) король 143
608

Хариберт (561-567), франкский ко¬
роль из династии Меровингов 146
Хаструп К. 218
Хворостинин И.А., кн. 416-418,422
Хворостинин И.Д., кн. 411,413
Хворостинин Ф.И., кн. 412
Хворостинин Ю.Д., кн. 417
Хворостинин-Ярославский Г.Ф.,
кн. 417,419
Хемминг (ум. 812), датский конунг
140
Хенгист, легендарный вождь саксов
68
Хельгу, вождь русов 38,39
Херасков М.М. (1733-1807), поэт 531
Хериольд, датский конунг (с 812) 140
Хилков А.В., кн. 421
Хилков А.Д., кн. 421
Хилков И.А., кн. 417
Хилковы, княжеский род, потомки
стародубской ветви Рюриковичей
24
Хильдеберт (511—558), франкский
король из рода Меровингов 146
Хлодвиг (ок. 466-511), франкский
король 135,141,142
Хлодомер, младший сын Хлодвига I
146
Хлотарь I, франкский король (511—
560/1) 146
Хмельницкий Богдан (1595-1657),
украинский гетман, полководец и
государственный деятель 90
Хованский-Болыиой И.А. кн. 418,
422
Хованский И.Ф., кн. 418,420,423
Ховрин-Головин М.П. 395
Ходкевич Г.А. 372,400
Ходкевич Ян 442,443
Холмские, княжеский род, потомки
тверской ветви Рюриковичей 361
Холмский М.Д., кн. 367
Хольти Смелый, сын Ярицлейва
см. Всеволод Ярославич
Хорошев А.С. 287
Хорошкевич А.Л. 266
Хорса, легендарный вождь саксов 67
Храмцовский Н.И. 328,338
Христина, дочь Инги Стейнкельссо-
на, жена Мстислава Владимиро¬
вича см. Кристин
Хродехильда, вдова Хлодвига 1146
Хрольв Пешеход см. Роллон
Цукерман К. 36-41,53
Цыплятев (Цыпла, Цыплята) Неуда¬
ча, кн. 87,387
Чагатаиды, Джагатаиды, династия
монгольских ханов, основанная
Джагатаем 253
Чарторыйские, польский княжеский
род 403
Чепчугов И.Н. 412,414,421
Чередов С.В. 409,422
Черепнин Л.В. 26,136,227,328,331,
338.526.528
Черкасский В.К., кн. 410
Черкасский Д.М., кн. 418
Черкасский И.Б., кн. 417,418
Черкасский И.В., кн. 417
Чернецов А.В. 86
Чернышева М.И. 279
Чернятинский А.С., кн. из тверской
ветви Рюриковичей 367
Чингиз-хан (Темучин) (ок. 1155
или 1162-1227), монгольский
полководец 265
Членов AM. 1
Чубек Й. 437
Чюдинов-Акинфов Г.П. 421
Чюдинов-Акинфов Ф.П. 421
Шапкин-Мезецкий И.Ю., кн. 422
Шаповалов Р.И. 267
Шарлотта (ум. 1715), принцесса
Брауншвейг-Вольфенбюттель-
ская, жена царевича Алексея Пе¬
тровича 96
Шахматов А.А. 44,45,48,53,54,57,
58,62,65,66,68-71,84-86,95,
280.528
Шаховский Г.П., кн. 420,421,423
Шаховский М.М., кн. 421,422
609

Шаховской А.Н., кн. 443
Шаховской А.Ю., кн. ярославский
363
Шаховской Ю.К., кн. ярославский
363
Швабе Даниель, хирург 20
Шварн Данилович (ум. ок. 1269), кн.
галицко-волынский 17
ШеинМ.Б. 411
Шеины 395
Шепард Дж. 106,133
Шереметев В.П., кн. 417
Шереметев И.П., кн. 420
Шереметев П.Н., кн. 409,412
Шереметев-Большой И.И., кн. 387
Шереметевы, княжеский род, про¬
исходящий от Андрея Кобылы
396
Шерефединов А.А. 422
Шерефединов А.В. 422
Шестунов А.И. 422
Ширинский С.С. 43,267
Шихмамаев И. 422
Шкорпил Карел 233
Шлёцер А.Л. (1735—1809), историк,
с 1762 адъюнкт при имп. Акаде¬
мии наук 100,101
Шлибен фон, граф 96
Шокарев С.Ю. 427
Шрамм Г. 133
Штаден Г. (1542 — после 1679), не¬
мецкий авантюрист, опричник
Ивана IV Васильевича 400
Шуйские, княжеский род, потомки
нижегородской ветви Рюрико¬
вичей 25,79, 345, 371, 372, 391,
411,422
Шуйский В.Ф., кн. 348
Шуйский Василий Васильевич
Гребенка (XV в.), вел. кн.
нижегородско-суздальский 358,
432
Шуйский Василий IV Иванович
(1552-1612), русский царь (1606-
1610) 407-425
Шуйский Д.И. (ок.1560-1612), кн.,
русский военный деятель 409,410
Шуйский Федор Юрьевич (ум. 1476),
кн. шуйский и суздальский 355
Шуйский Ф.Ю. (ум. 1495), кн. суз¬
дальский 348
Шульхайс фон Унфрид Иоахим, ар¬
хитектор 97
Шумаков С.А. 255
Шуморовские, кн., потомки ярослав¬
ской ветви Рюриковичей 362
Шуморовский Г.Н., кн. моложский
362,363
Щавелев А.С. 47
Щапов Я.Н. 67,154
Щелкалов И.В. 420,423
Щепин-Волынский В.В., кн. 417
Щепин-Волынский Ф.В., кн. 417
Щепины-Ростовские, служилые кн.
ростовской ветви Рюриковичей 23
Щербатовы, княжеский род, потом¬
ки черниговских Ольговичей 20
Щербатый В.Г., кн. 421
Щербатый Г.И., кн. 421
Щербатый Д.И., кн. 422
Щербатый Д.Л., кн. 417
Щербатый И.А., кн. 421
Щербатый И.Г., кн. 421
Щербатый И.О., кн. 421
Щербатый К.И., кн. 421
Щербатый К.О., кн. 420
Щербатый Л.О., кн. 421
Щербатый М.А., кн. 421
Щербатый С.Д., кн. 419,421
Эгда см. Харальд Сигурдарсон
Эйлиф (нач. XII в.), ярл 187,222,
Эймунд Хрингссон 64,105,128,205,
206,210,211
Эйрик Хаконарсон (вт. пол. X в.),
норвежский ярл 211
Эйрик Эмун Эйрикссон см. Эрик II
Эмун (Памятливый)
Эйстейн Магнуссон, норвежский
король (1103-1122) 219
Экземплярский А.В. 324,328,338
Элисабет см. Елизавета, дочь Яросла¬
ва Владимировича Мудрого
610

Эллисив см. Елизавета, дочь Яросла¬
ва Владимировича Мудрого
Эммануил, упомянут в греческом
граффито 502
Энгильборг см. Ингибьёрг
Эндре I, венгерский король (1046-
1060) 10
Энунд (Анунд)-Якоб (ок. 1010-1050),
шведский король 217
Эразм Роттердамский (1466-1536),
немецкий писатель-гуманист 403
Эрик см. также Эйрик
Эрик I Добрый, датский король
(1095-1103) 222,224
Эрик II Эмун (Памятливый), датский
король (1134-1137) 219,222,224
Эрнест Габсбург (1553-1595), эрцгер¬
цог 453
Эстрид см. Астрид
Юрий Васильевич (1532-1563), кн.
дмитровский 30,353
Юрий Владимирович Долгорукий
(кон. 1090-х — 1157), кн. ростово¬
суздальский, киевский (1150—
1157 с перерывами) 13,15,21,176,
177,187,188,190,199,200,283,
284, 290,427
Юрий Всеволодович (1187-1238), кн.
владимирский (1212-1238 с пере¬
рывами) 15
Юрий Данилович (1281-1325), кн.
московский 26,295,307,310-312,
390,394,434,460
Юрий Дмитриевич (1374-1434), кн.
звенигородско-галицкий 27-29,
50,351,364,431,463
Юрий Иванович (1480-1536), кн.
дмитровский 396
Юрий Львович (ум. 1308), кн.
галицко-волынский 17
Юрий Михайлович, кн. верховский 20
Юрьев Н.Р., боярин 442
Юрьевичи, сыновья Юрия Владими¬
ровича Долгорукого 15,176,177
Юстиниан I, византийский имп.
(527-565) 232
Юсупов Н. 422
Юхан III Ваза (1537-1592), шведский
король (с 1568) 372
Юшков С.В. 134
Ягайло (1351-1434), кн. литовский
(1377-1392), польский король
(1386-1434 см. также Владислав
II Ягайло), основатель польской
династии Ягеллонов 384
Ядровский М.422
Яковлев С.В. 386
Яковлев-Измайлов Г.В. 421
Яковлев-Измайлов Ф.В. 422
Ян Длугош (1415-1480), польский
историк и дипломат, архиеп.
Львовский (1480) 51,192,195
Янин В.Л. 34,44,257,259,271,286,
290,459-461
Янов В.0.412,414
Янссон И. 35,44
Ярицлейв см. Ярослав Владимирович
Мудрый
Яромир (ум. 1035), кн. чешский
(1003-1012,1033-1034) 140
Ярополк Владимирович (ум. 1139),
кн. переяславский, киевский
(1132-1139) 12,177,185, 284,
290, 427
Ярополк Изяславич (ум. 1086/7),
кн. волынский 147,149,182,183
Ярополк Святославич, кн. киевский
(970/972-978) 7,10,73,144,157,
249,262-264
Ярослав Владимирович Мудрый
(ок. 978-1054), кн. новгород¬
ский (1010-1016), киевский
(1016-1018,1018/1019-1054)
9-11,14,18-20, 26,64, 65,70,
72-74, 79,103-110, 112-120,
122,124-129, 132,136,139, 148,
153,155,158,161-166,171,172,
175,177, 181,182, 203, 205-207,
209-217, 219, 220, 226, 227, 230,
241, 248, 252, 255, 270-277, 282,
283, 509, см. также Ярицлейв,
Герцлеф
611

Ярослав Владимирович Осмомысл,
кн. галицкий (1153-1187) 21,176,
190,200,288,289,528
Ярослав Владимирович (ум. 1426),
кн. боровско-серпуховской 27
Ярослав Всеволодович (1190—
1246), кн. владимирский
(1238-1246) 15,16, 24,188, 391,
427, 457, 459
Ярослав Изяславич (ум. после 1174),
кн. луцкий, киевский (1173-1174)
187-189,191,194
Ярослав Святополчич (до 1099-
1123), кн. волынский 133,144,
184,185
Ярослав Святославич (ум. 1129), кн.
муромский 19,283
Ярослав Ярославич (ум. 1271), кн.
тверской, владимирский 24,
297-299,307,463
Ярославичи тверские 463
Ярославичи, ветвь Ольговичей (по¬
томки Ярослава Святославича),
правившие в Муромо-Рязанской
земле 19,20
Ярославичи, сыновья Ярослава
Владимировича Мудрого 11, 67,
71,147,154,163,164,167,172,
173,175,177,181,182,193, 270,
275-278, 280, 281, 283, 287, 292
Ярославна, жена Игоря Святослави¬
ча, кн. новгород-северского 527
Ярославов А.И. 389
Ярославские, княжеский род 387,394
Составители:
А.В. Лушникова
С.Л. Никольский
612

СОДЕРЖАНИЕ
От редколлегии 3
Исследования
Пчелов Е.В.
Династическая история рода Рюриковичей 5
Петрухин В.Я.
Призвание варягов:
историко-археологический контекст 33
Мельникова ЕЛ.
Рюрик и возникновение восточнославянской
государственности в представлениях летописцев
XI — начала XII в 47
Петрухин В.Я.
Сказание о призвании варягов
в средневековой книжности и дипломатии 76
Гальцов В.И.
Кенигсбергский период
в истории Радзивиловской летописи 84
Глазырина Г.В.
Следы устной традиции о Ярославе Мудром в ранней
письменности Скандинавии (до 1200 г.) ЮЗ
613

Назаренко А.В.
Братское совладение, отчина, сеньорат
(династический строй Рюриковичей Х-ХП вв.
в сравнительно-историческом аспекте) 132
Котляр Н.Ф.
Волынские и галицкие Рюриковичи (XII в.):
происхождение и судьбы 180
Джаксон Т.Н.
Рюриковичи и Скандинавия 203
Коновалова И.Г.
Древнейший титул русских князей «каган» 228
Мельникова Е.А.
К вопросу о происхождении знаков Рюриковичей 240
Молчанов А.А.
Знаки Рюриковичей: итоги и проблемы изучения 250
Данилевский И.Н.
Рюриковичи в удельный период 270
Кучкин В.А.
Первый московский князь Даниил Александрович 294
Чеченков П.В.
Суздальские Рюриковичи и
территориально-политическое устройство
Нижегородского княжества 319
Назаров В.Д.
«Господь, великий князь», служилые князья и
государев двор в России XV века 340
Ерусалимский Е.Ю.
Андрей Курбский — идеолог княжеской власти:
опыт реинтерпретации 371
614

Тюменцев И.О.
Последний Рюрикович на русском престоле:
царь Василий Шуйский и аристократия 407
Алексеев А.И.
О начале государственного поминания правящих
династий Рюриковичей (XIV-XV вв.) 426
Филюшшн А.И.
Каким должен быть монарх?
Рюриковичи, Габсбурги, Валуа в борьбе за престол
в годы польских бескоролевий 436
Молчанов А.А.
Предыстория Московского герба 457
Публикации
Евдокимова А.А.
Корпус греческих граффити Софии Киевской
на фресках первого этажа 465
Рецензии
Котляр Н.Ф.
«Ничто... не проходит бесследно...»
(Заметки о книге А.А. Зимина «Слово о полку Игореве».
СПб., 2006.515 с.) 519
Материалы к библиографии (2001-2005)
Сост. И.Г. Коновалова 534
Список сокращений 577
Указатель личных имен 582
615

Научное издание
ДРЕВНЕЙШИЕ
ГОСУДАРСТВА
ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ
2005 год
РЮРИКОВИЧИ И
РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ
Издательство «Индрик»
Корректор М. В. Архиреев
Оригинал-макет А. С. Старчеус
Налоговая льгота — общероссийский классификатор продукции
(ОКП) — 95 3800 5
Формат 60x901/16- Печать офсетная.
38,5 п. л. Тираж 800 экз.
Отпечатано в полном соответствии
с качеством предоставленных диапозитивов
в ППП «Типография «Наука»
121099, Москва, Шубинский пер., 6
Заказ № 66

Настоящий том ежегодника
«Древнейшие государства
Восточной Европы» представляет собой
первое в отечественной и международной
историографии систематическое
исследование происхождения и
истории династии Рюриковичей
в разные периоды истории
Русского государства в контексте
социально-политических процессов
преобразования государственных
структур. Устанавливаются
причины и особенности разветвления
на отдельные династии рода Рюриковичей,
большинство из которых постепенно
превращается в удельных, а затем
служилых князей. Специальное внимание
уделяется проблемам наследования
власти в древнерусское время.
Рассматривается происхождение
символики государственной власти
в Древней Руси и древнейшая
титулатура русских князей.